Михаил Игнатов

Имперец. Земли Итреи

Глава 1

Я сжался, готовый либо уйти в сторону от жаркого ветра опасности, либо схватиться за оружие. Но ничего из этого не понадобилось.

Я стоял в едва угадываемых развалинах какого-то сооружения. Под ногами лежало крошево мелкого камня, из-под которого пробивался медленно гаснущий голубой свет. Я словно находился в центре нескольких окружностей. Несложно догадаться, что это — Массив перехода Пути, у которого я почему-то вижу результат действия. Впрочем, учитывая, что здесь даже остатки стен с трудом угадываются, удивительно, как этот Массив вообще до сих пор работает.

Понять бы ещё, куда меня отправил дух. Для начала. Впрочем, это тоже глупый вопрос. Судя по его напутствию, туда же, куда хотел отправить всех остальных. В гости к сектантам. Где бы это ни находилось.

Пока что понятно одно. Я на небольшой ровной площадке в горах. Справа склон уходит вниз, слева поднимается вверх, а над головой нависает тёмное небо. Солнца не видно. Оно, видимо, за горой. Но судя по ощущениям, здесь сейчас вечер. И какое-то странное марево на горизонте.

Спохватившись, привязал к поясу кисет, который до этого держал в руке. Сжал кулак, вгляделся в перстень с изображением дракона и ещё раз попытался обратиться к Массиву Пути. Но он не откликнулся ни на мои мысленные приказы, ни на озвученные. Более того, сияние Массива под ногами угасло полностью. Либо дух испортил кольцо, либо Массив испортился, либо с этой стороны и нельзя было перенестись хоть куда-то. Никогда. Перенос в один конец. Самый простой способ, чтобы заставить одного наглого шэна сражаться с сектантами.

Ладно. Кто сказал, что я должен безропотно следовать тому пути, который определил мне этот полубезумный дух?

Сначала на шею вернулись амулеты. Защиты, Тихого Шага и невидимости.

Затем в руке появился Крушитель.

И только после этого, невидимый и неслышимый, я сделал первый шаг.

Сфера боевой медитации медленно принялась расширяться, я начал прислушиваться к миру вокруг. Но первую странную и неожиданную новость принёс не слух, не зрение и не ощущение опасности, а та тонкая струйка силы, что всегда сопровождала боевую медитацию.

Она была не такая, какой должна была быть.

Она была странная. Я даже замер, пытаясь осознать, что именно мне показалось странным. Замер и потянулся к миру чем-то средним между боевой и обычной медитацией, ясней и острей ощущая силу Неба. Сделал на пробу ещё один шаг вперёд, а затем отступил на шаг назад, сравнивая ощущения.

И вот тогда сразу понял, что меня смутило. Вокруг стремительно уменьшалось количество силы Неба. Причём позади, там, где я появился, оно было выше, чем там, куда я двинулся, но было выше лишь пока. Оно везде стремительно уменьшалось.

Такое ощущение, что моё появление здесь сопровождалось выплеском силы, а теперь этот выплеск растворялся, расходился, а количество силы в мире приходило в норму.

Первое — такой выплеск мог привлечь сектантов. Значит, нужно поскорей уйти с места своего появления.

Второе — что же это за место, раз здесь так мало силы?

Я прекратил медитацию и торопливо зашагал прочь. Чем дальше я шагал, тем отчётливей ощущал скудность силы Неба вокруг. Если так сравнивать и прикидывать, то это скорее ближе к Первому поясу или даже Нулевому. Но не он, конечно, не он. Что-то ещё есть странное в окружающем мире. Но выяснять эту странность я буду в паре десятков тысяч шагов от этого места.

Позади остались границы разрушенного здания, теперь мне нужно выбрать, куда двигаться дальше. Но выбор здесь несложный. Глупо двигаться наверх по склону, если только я не хочу перейти на другую сторону горы. Но пока не вижу причин для такого пути. Правильней будет спуститься к подножию этого пика и выбраться на равнину, что простирается до горизонта. Там проще скрыться и больше направлений для бегства. Я уже бегал в горах, я знаю, как легко оказаться здесь в ловушке, из которой только один выход — вверх по скале.

А это значит, что мне вниз. И поскорей, пока на выплеск энергии никто не заявился.

Я успел сделать лишь двадцать шагов, когда недалеко от меня вдруг в воздухе появились светящиеся белым линии. Словно техники, стремительно летящие в мою сторону.

Замерев на месте, я огляделся, собираясь отступить в сторону, и с потрясением обнаружил ещё шесть таких извилистых полос, которые приближались ко мне и с других направлений.

И ни малейшего ощущения опасности.

Вдох, второй, третий. Извивающиеся полосы стали ближе. Больше всего это напоминало очень крохотные призрачные мечи Ираи, которые оставляли за собой следы. Или крошечных, но невероятно длинных летающих змеек, которые ползли ко мне по воздуху.

Вот только ни мечей, ни змей я не видел. Лишь полосы светящегося воздуха, которые неторопливо приближались ко мне.

Когда между ними и мной осталось десять шагов, я толкнул в меридианы силу, Рывком уходя из их окружения и переносясь на сто шагов в сторону. А затем, без перерыва, ещё раз, ниже и дальше.

Всё, что я успел сделать после этого — это обернуться. А ещё толкнуть Покров и Духовную Защиту.

Потому что полосы, которые я оставил далеко позади и выше по склону, ещё миг назад неторопливые, вдруг оказались рядом, прочертив в погоне за мной длинные и ровные светящиеся следы.

Они прошили Духовную Защиту, даже не заметив её. Ударили меня в грудь и...

И ничего. Просто исчезли. И вряд ли меня защитил Покров или амулет Фимрама. Я не ощутил удара, я не ощутил опасности, я не ощутил вообще ничего. Даже касания.

В воздухе медленно гасли следы ударивших меня... существ, техник? Чего?

Вот они погасли окончательно.

Я медленно и осторожно крутанулся на месте оглядываясь. Тишина. Ни следа людей или Зверей. Что это было, дарс его побери?

Отвечая на мой вопрос, на расстоянии кулака от моей груди в воздухе появилась светящаяся точка. Принялась медленно расти в размерах.

Я осторожно шагнул назад. Точка послушно двинулась следом, не задержавшись ни на миг.

Я рванул Рывком влево. Но светящаяся точка не отстала ни на волос.

И лишь стала больше.

Я попытался её смахнуть, но она лишь прошла сквозь ладонь. Я ничего не поймал, ничего не ощутил.

Ледяной Шип, Звёздный Клинок и Коготь Роака тоже не сумели разрушить этот свет.

За время моих проверок он лишь увеличился в размерах, превратившись в бутон какого-то цветка. Мои знания в травах подсказывали мне, что это не изображение какого-то определённого цветка, а, скорее, обобщённый образ.

И что-то я сомневаюсь, особенно видя отсвет от него на камнях под ногами, что его скрывает мой амулет невидимости.

Словно этого было мало, бутон на моих глазах раскрылся и из него вырвался вверх тонкий луч света, а через мгновение бутон рванулся ко мне, коснулся моей груди и исчез внутри. Там же, где до этого светящиеся полосы. И точно так же неощутимо.

Сглотнув комок в горле, я задрал голову, выждал вдох, другой, но луч света, бьющий над моей головой в небо и не думал гаснуть.

Дарсов цветок, дарсов луч.

Это сейчас его видно не очень хорошо, но если я прав и сейчас действительно вечер, то в ночной темноте этот луч будет виден на тысячи шагов во все стороны.

Я ухватил булыжник, вскинул его над головой, прикрыв им голову, поставив камень точно на пути луча света. Выбросил в сторону Крушитель, пытаясь увидеть в отражении на его клинке этот дарсов луч.

И лишь вновь выругался. На этот раз вслух.

Луч даже не заметил камня на своём пути, светил всё так же ярко и всё так же уходил вверх, тянясь к облакам.

Похоже, даже забейся я в пещеру, это не спасёт меня.

Нужно ещё проверить формации Флагов. Неужели Малый Звёздный Барьер или Призрачный Барьер не сумеют стать для него преградой?

Или же...

Спустя миг я уже обратился Духовным Зрением в себя. Выше средоточия в темноте тела кружил раскрывшийся бутон. И здесь он тоже не заметил моих попыток его уничтожить или просто тронуть. Ни невидимые руки Духовного Зрения, ни мои лечебные техники не могли на него повлиять. Это не яд, не стихия и, конечно, не рана.

Исчерпав все способы, я покинул тело. Можно ещё что-нибудь придумать, но нужно для начала спрятаться. Если не в пещеру, то хоть в какую-нибудь расщелину. Торчу тут на склоне уже пару сотен вдохов, показываю источник этого света всем, у кого только есть глаза и...

Снизу, от подножия горы донёсся звук гонга. Привычного мне по Ордену и Академии гонга. Спустя вдох к первому присоединился второй, а затем и третий. Они били всё сильней и всё яростней. Звон гонгов плыл по склону горы, поднимаясь всё выше, отражаясь от камней и множась, окружая меня.

Я бы мог обманываться и считать, что цветок внутри меня и гонги внизу не связаны. Вот только это было бы глупо.

Стиснув зубы, я рванул в сторону. Вправо. К ближайшей ложбине, которая скроет сияние моих формаций от взгляда снизу. Буду надеяться хотя бы на то, что гонги не призывают стражу с вершины горы или седловины перевала. Им-то я буду как на ладони.

К счастью, там, куда я бежал, нашёлся огромный валун, скорее даже кусок скалы, который когда-то очень давно скатился сюда или сполз за сотни лет. Под его боком я оказался прикрыт и от взгляда сверху и слева. Больше того, он нависал и надо мной, подставляя своё тело лучу.

Вот только, как увидеть себя со стороны?

Ответ нашёлся тут же. Хотя духовным зрением в кисет я нырнул в поисках большого зеркала, но первое, за что зацепился взгляд, оказался Флаг Сотни Убийств.

Действительно. У меня есть почти настоящие глаза, которые легко могут взглянуть на меня со стороны.

Миг и Флаг вбит в землю, словно врос в осыпь из крупных камней.

— Призываю.

Призрак ещё не успел полностью сгуститься, а я уже потребовал от него:

— Отвечай, луч света над моей головой прошёл сквозь этот камень?

Призрак вскинул взгляд, спустя миг исчез, сгустившись в десяти шагах дальше и уверенно кивнул.

Я вбил рядом с его Флагом ещё один. Звёздного Барьера. За миг до того, как влить в него силу, пробуждая к жизни, отдал приказ:

— Следи, сумеет ли защитная формация стать преградой для этого луча.

Сияние рванувшей от Флага формации на миг ослепило меня. Мне понадобилось моргнуть, чтобы рассмотреть над собой луч света. Которого не было.

Невольно на мои губы выползла улыбка.

Довольный, я опустил голову и, выждав ещё три вдоха, вновь ухватился за Флаг, на этот раз заставляя его уснуть.

Потребовал подтверждения от Призрака:

— Исчез, да?

Улыбка буквально застыла на моих губах, когда он отчётливо покачал головой из стороны в стороны.

— Да, как так-то?! Ты уверен? Ты видел луч света?

Призрак дважды, с расстановкой кивнул.

Я ухватился за голову.

Давай думать, Леград.

Это не может быть техникой, потому что на цветок не действуют техники и выплески духовной силы и стихии.

Это может быть Указ? Или может на него действовать Указ?

Нет. Я от разочарования покачал головой. Мой Указ, который должен был бы лечь на цветок из света, даже не заметил его, а лёг на меня. Он неживое существо. Я одно целое с этой штукой. Оно внутри меня.

Если это не техника, не стихия и не Указ, то это либо формация, что вряд ли. Скорее, это Массив, вторая из первых профессий, которая оставила на мне метку. И с этим я ничего сделать не могу.

И верно ли моё предположение, что это из цветка бьёт луч света в небо? Может все наоборот? Луч света указывает на цветок и нет никакого смысла прятаться под толщей камня или под формацией?

И что это значит? Это значит, что мне придётся сражаться. Как там пожелал дух? Убей как можно больше сектантов? Дарсов безумный дух. Он знал, что мне предстоит. Не от него ли прощальный подарок?

Ладно. Так, значит, так.

Спохватившись, я спросил у Призрака:

— А ты меня самого видишь?

Он снова покачал головой.

— А знаешь, что это за цветок у меня в груди? Можешь уничтожить луч света?

Призрак опять качнул головой, размазался в воздухе, сгустившись надо мной. Но его кулак лишь проскочил сквозь луч света.

Ответ ясен.

И пока я здесь пытался избавиться от метки, недовольные от гонгов уже почти добрались до меня: я уже слышу невнятные крики.

А ещё ощущаю, как в спину начали давить невидимые клинки.

Те, кто бегут сюда, очень и очень хотят меня убить. А ещё им вполне хватает сил, чтобы осуществить это желание.

Но кто сказал, что я буду вот тут стоять и ждать всех преследователей, что мчат на призыв луча света?

Одним движением я сгрёб оба Флага, Призрак превратился в дым, втягиваясь в опадающее полотнище, и успел вернуться в своё обиталище до того, как оно скрылось в кисете. А спустя миг я уже мчал вверх по склону, лихорадочно соображая, куда и как бежать, чтобы хоть немного запутать своих преследователей и разделить их. Если слух не обманывал меня, то гонги были сильно разнесены вдоль подножия гор — звук шёл с разных направлений.

Спустя сотню вдохов и вовсе Рывком ушёл не вперёд, а вверх, в небо, чтобы оглядеться и запомнить окрестности.

Никого из врагов не увидел, над ними-то нет луча света, упирающегося в низкие облака, зато хоть понял, что делать дальше.

Ещё сотня вдохов бегства и я прыгаю в расщелину, стремительно мчусь по ней назад, туда, куда бежит широкий ручей, вниз с горы.

Быстрей, ещё быстрей.

Не знаю, как сектанты видели со стороны мою метку, но, похоже, и они не сразу сообразили, что я не удаляюсь теперь, а бегу им навстречу.

Во всяком случае и я, и они промедлили миг, прежде чем перешли к техникам и стали.

И обвинениям.

— Вор! Он невидим. Убейте его!

Удивление не помешало мне отправить вперёд короткий двухцветный приказ.

Смерть.

Но изломанными фигурами валится лишь половина из набегающего на меня десятка.

Пятеро Мастеров сравнимой со мной силы? Или даже сильней?

Дарсов дух. Я вернусь и завалю вход в твой город, чтобы ты ещё четыреста лет страдал там, но уже в полном одиночестве.

Какой они силы? Какой они, дарс их побери, силы?

Ни удивление, ни ненависть, ни лишние мысли в голове не помешали мне проскочить под чужой сталью, развеять Духовной Защитой десятки алых шипов и рассечь летящую в меня зелёную сеть.

Алая волна не несёт в себе опасности, проходит сквозь всех, кто здесь есть, но сектанты явно начинают меня видеть.

Плевать.

Ускользнуть от огня. Обманное намерение, обманное движение.

Лезвие Крушителя жалит в плечо сектанта. Он легко уходит в сторону, сдвигаясь ровно на полшага. Лишь затем, чтобы удлинившийся на пять шагов Звёздный Клинок вскрыл горло его товарищу.

Это было легко.

На мгновение сектанты словно замирают. Схватка длится лишь четыре вдоха, а у них уже шесть мёртвых.

Но замирают враги только для того, чтобы один из них заорал:

— Имперец! Клянусь, это имперец!

Крушитель очерчивает передо мной круг, сметая всё то, что сорвалось с рук сектантов.

Поступь влево.

Камень позади меня взрывается сотнями осколков.

Один, второй, третий удар.

Лезвие Крушителя сыпет синей пылью, но меч сектанта и не думает ломаться под его натиском.

Жар опасности позади.

Не успеваю.

Спину обжигает болью, удар откидывает меня в сторону, но я ещё не успеваю встать на ноги, а Единение наконец выползает вязью на кисти рук, шею и лицо.

Влево, вправо. Крушитель со свистом рассекает воздух. Вперёд.

Позади кричит от боли сектант, отхвативший технику, которая предназначалась мне.

Закрутить Крушитель, заплетая чужой меч и сближаясь с новым врагом.

Мгновение мы глядим глаза в глаза, а затем я оказываюсь за его спиной, захватывая его в оковы своих рук и Крушителя. Он бьёт над плечом мечом, целясь мне в голову, но это бесполезно.

Первый вдох. Второй вдох.

Трое других сектантов расходятся в стороны, чтобы не давать мне прикрываться их товарищем. Он сам хрипит от ярости, пытаясь создать хоть какую-то технику в тисках моих рук и моей силы, которая давит на него.

Третий вдох.

Коготь Роака вырывается из моей руки, бьёт сектанта в лицо.

И ничего не происходит.

Амулет?

Неважно. Ещё удар.

Амулет сектанта не выдерживает натиска и я Рывком ухожу в сторону, сметая нового противника.

Двадцать вдохов и все они мертвы. Последний пытался убежать, но я не позволил ему этого сделать.

Не хватало ещё к тому, что я вор, добавить вопль о том, что я имперец.

Над каждым телом я трачу мгновение на то, чтобы сорвать кисет.

И едва успеваю остановить руку у третьего, когда меня опаляет жаром опасности.

Надо же, кисет с ловушкой. Смирив любопытство, оставляю его на теле. Время. Нужно бежать. Бежать, пока сюда не набежали ещё сектанты.

Я рванул обратно вверх по расщелине, Рывком уходя на предельное расстояние и используя его непрерывно.

И только теперь дал мыслям ход, позволив себе задаться десятками вопросов.

Например, почему я так странно ощущал силу и Возвышение своих противников?

Почему мне кажется, что глубина их силы невероятно мала? Почему кажется, что под этой тёмной водой дно на расстоянии вытянутой руки, не больше?

Да, они были опасны и каждый из них мог бы меня ранить, а может быть и убить.

Если бы я стоял на месте или пытался использовать эту схватку, как тренировку.

На их беду я только убивал. И убивал как можно быстрей, не отвлекаясь на мысли о происходящем и странностях.

Например на то, насколько хорош оказался амулет одного из противников.

Что они здесь такого охраняют, что поставлены охранники такой силы и с такими амулетами?

И может ли быть такое, что сейчас до меня добрались послушники с одним служителем? А позади, с сожалением отставив свои дела, поднимаются попечители и комтуры? Или, если переводить на местные ранги, я убил внешних учеников, а скоро за меня возьмутся внутренние, а то и личные ученики старейшин секты?

На лету, проносясь над руслом ручья, пожал плечами. Всё может быть. И что? Что я могу в этом изменить?

Ничего.

Новый Рывок я сделал вверх, выбираясь из расщелины и выбирая новый путь для бегства. Вверх и подальше от голосов.

Мне нужно немного оторваться, чтобы распотрошить кисеты убитых и отыскать себе одежду. Пусть они гоняются за местным вором. Плохо, что я забыл сорвать с них хоть один жетон секты. Ещё плохо то, что покрой их халатов серьёзно отличается от той одежды, что есть у меня. Иначе не пришлось бы копаться в чужих вещах.

Но ещё не стемнело, как я справился с этим. А сектанты начали меня догонять.

После третьей схватки на моих губах появилась лёгкая улыбка. Во время четвёртой, когда там сразу у троих нашлись Летающие Убийцы и мне пришлось туго, я использовал Призрака. И с каждой новой схваткой улыбка у меня становилась всё шире.

И причин этому было сразу несколько.

Все мои преследователи оказывались на одном уровне силы. Три, четыре или пять из них погибали от Указа. Один оказывался немного сильней остальных. Но и только. Десяток стражи с командиром.

А ещё, с каждой моей победой невидимые клинки, что жалили в спину, становились всё слабей и слабей.

И если я верно понимал, то мне осталось уничтожить ещё три отряда и можно будет спускаться обратно и пытаться вырваться за линию гонгов.

Но сначала мне нужно узнать ответы на свои вопросы.

Пока рано. Я отряхнул кровь с Крушителя и снова бросился бежать.

И сейчас рано. Я плеснул зелье на рассечённую руку, проверил средоточие и рванул ниже, в хаос огромных камней.

А вот сейчас уже можно. Я привычно сорвал амулеты, жетоны и кисеты с мертвецов, на этот раз потратив время на то, чтобы понять, как можно снять два опасных кисета. Так и не понял, но это не помешало мне их срезать и убрать в свой кисет в общем мешке из тряпки. А затем не торопясь, не используя техники, двинулся вниз. Да, темно. Но меня преследователи видят издалека, а я сам отлично вижу в темноте, тем более, когда луч света над головой подсвечивает окрестности и мне.

Да и Указы над головами врагов всегда подскажут, где они находятся. Засада мне не грозит.

— Быстрей!

Услышав крик, я остановился, вбил в камни Флаг.

— Призываю.

Чего торопятся, спрашивается? И так же видно, что моя метка двигается им навстречу, а не убегает.

Впрочем, ко мне они вышли неспешно, растянувшись в стороны и даже зайдя за спину. Чтобы я не сумел убежать.

Но разве я собирался это делать? Я даже не использую амулет невидимости.

Смерть.

Рухнули четверо, Призрак рванул вправо, к двум своим двойникам, я влево, на бегу отбивая Летающие Кинжалы. Похоже, эта группа сильней предыдущих. Удачно, что они не стали первыми моими противниками.

Да, они могли бы меня убить. Но я не позволил им этого.

И скоро стоял над последним живым. Крушитель пробил ему плечо, пришпилив руку к камням, Призрак навалился на вторую. А ноги... Ногами техники не запустишь, тем более их сначала сектанту придётся долго лечить.

Несколько вдохов я с интересом глядел на Призрака, который легко удерживал руку сектанта. Давно, очень давно я не использовал его в сражениях против людей. Должен отметить, что моя методика лечения Призрака дала свой результат. Он явно не только полностью восстановился после сражения с Тёмным, но и окреп, став более опасным и сильным, чем был в битве с Креодом Саул.

Призрак поднял голову, встречаясь со мной взглядами. Я коротко кивнул и приказал:

— Не дай ему себя убить.

Призрак повторил мой кивок и перевёл взгляд на сектанта.

А я добавил к сиянию Указов над его головой ещё один, принявшись наполнять две его окружности символами. Главным условием будет Истина, как и всегда, а вот дополнительными «Откровенность», «Спокойствие», «Многословие» и «Доверчивость». Правда, «Многословие» я вписал обычными символами, а не одним символом Древних, но уж очень меня впечатлил мой допрос духом в Тысяче Этажей и то, как я радостно вываливал духу даже свои подозрения, торопясь ответить на вопросы. Очень хотелось повторить эффект.

Попробуем.

— Ты кто?

— Даур.

Я потёр лоб. Знакомое имя. Где я его слышал? Неважно. Повёл рукой:

— Что это за место?

Сектант Даур выпучил глаза, позабыв о боли:

— Что? Ты серьёзно? Это Хребет Трав, вор. Неужели мой удар выбил из тебя память о том, как ты здесь оказался? Или ты решил, что так сумеешь купить себе прощение нашего союза? Даже не мечтай! Ты будешь умирать долго!

Я скривился. Как-то это действует не так, как я ожидал. Но действует. Ладно.

— А ты, значит, охранял этот Хребет?

— Да. Я старший над стражей Хребта Трав от секты Шипастых Алых Термитов.

— Три слова в названии? — я невольно покачал головой, припомнив уроки в Академии. — Серьёзно? Это же даже не младшая секта, верно?

— Безумец, а какая же ещё, по-твоему? Попытки унизить нашу секту выглядят жалко, вор. Твои кровь и плоть всё равно станут удобрением для трав нашей секты.

Его обещание мне не понравилось, и я заметил:

— Пока что это твои приятели стали удобрением.

Сектант Даур кивнул:

— Ты прав. Но что будет дальше? Как скоро у тебя закончится запас сил?

Я не стал отвечать. Меня и самого это начало беспокоить. Учитывая скудность энергии Неба вокруг, насколько хорошо поведёт себя Круговорот? Хорошо что я почти расправился с преследователями. Но сектант меня, конечно, удивляет. Это на него так Спокойствие действует? Задал новый вопрос, для верности ткнув пальцем себе над головой:

— Что это за свет?

— Ты из какой дыры, вор? Услышал, что здесь есть травы, а сути места не узнал? Это метка вора, вор.

Я вздохнул. Это, похоже, будет долгий разговор, а остался ещё один отряд, самое малое, а скорее всего за ним следует и ещё один. Я ощущаю сталь между лопаток. И она становится всё острей.

Засыпав вопросами сектанта Даура, обрывая его, когда он становился слишком многословен, я сумел выяснить главное.

Эта метка создана охранным Массивом, который три сотни лет назад наложил на Хребет великий приглашённый старейшина одной из старших сект. И не существует способа, которым можно эту метку скрыть или уничтожить.

Правда, так считал он, старший всего лишь десятка стражников, которые год уже торчали у подножия хребта.

И на вопрос, как долго эта метка может висеть над вором, который поднялся на хребет в запретное время, сектант Даур ответить не мог.

Зато рассказал, что до конца запретного времени оставалось всего лишь пять дней. Появись я здесь на пять дней позже, и никакой метки я бы не получил, а на горе бродили бы в поисках трав тысячи людей, ждавших этого почти год.

Может ли это означать, что мне нужно продержаться всего пять дней и метка исчезнет сама?

Я не знал. Не знал и сектант Даур. Он лишь сказал, что воры никогда не жили дольше двух дней.

— Да и бесполезно бегать. Лицо убийцы уже известно нашим старейшинам, ты не сумеешь скрыться в родной секте, они сами выдадут тебя.

Я похолодел. Насчёт лица плевать, я лишь заставлю маску до предела изменить черты или и вовсе сниму её, разом превратившись в другого человека. Но вот мои одежды, в которых я убивал первых сектантов. Материал, покрой и белый цвет разительно отличались от того, что носят сектанты. Если старейшина видел меня в момент смерти своих людей, то мгновенно понял, что я имперец из Ордена.

Хотя, нет. Если амулет передаёт лишь момент смерти, то это останется тайной. Я убил первого старшего со спины. В те мгновения он не видел моего лица. Вот только и я могу ошибаться, поэтому наклонившись, спросил:

— Нефриты души у всех стражей или только у старших?

Одновременно я рванул чёрный халат на груди сектанта. Амулетов целая связка, впервые вижу так много.

— Только у старших.

Я довольно кивнул. Уже легче. Незримая сталь кольнула между лопаток, намекая, что время болтовни подходит к концу. Мгновение я глядел на сектанта у своих ног, а затем приказал:

— Убей его.

Призрак одним ударом пробил грудь пленнику, разрывая ему сердце.

Спустя двадцать вдохов я уже бежал прочь от окровавленного тела. Бежал туда, откуда уже слышались голоса новых преследователей.

Каменный лабиринт. Насквозь или поверх?

Насквозь, иначе мою фигуру заметят по пустоте под лучом. Пусть так и видят лишь светящуюся нить метки над камнями.

Я бесшумно скользнул между огромных валунов, разворачивая Крушитель остриём вверх, чтобы не зацепиться. Нужно проскочить побыстрей это...

Мысли оборвались, очередной поворот вынес меня прямо на десяток Указов, которые висели в воздухе.

Тело начало действовать само. Вдох, три шага и первого невидимку я накалываю на Крушитель. Звёздный Клинок пробивает его насквозь, рассекая камень позади него.

Бьётся о скалы женский крик:

— Смерть вору!

На моих глазах пустота между валунов расчерчивается десятками линий, превращаясь в паутину, в которой мухой служу я.

В паутине зияет брешь, но даже так, трёх коснувшихся меня нитей хватает, чтобы замедлить меня. Я словно оказываюсь под водой, которая сковывает мои движения, заставляя прикладывать огромные усилия просто для того, чтобы довернуть руку и ладонь.

Но у меня есть не только техники.

Смерть.

Половина нитей гаснет, пустота разворачивается фигурами падающих людей. Они валятся ничком, утягивая с собой по флагу в каждой руке.

Тот сектант, которого я хотел достать Штормовым Копьём, тоже мёртв, и я меняю направление движения руки, не обращая внимания на боль в меридианах от срыва техники.

В крошево под ногами врезается мой Флаг.

— Призываю!

Фигура Призрака сгущается на пути чужих техник, прикрывая меня и тут же срывается с места, не дожидаясь приказа. Здесь не нужно слов. Нужно убивать врагов.

Предпоследняя нить рвётся, перечёркнутая Звёздным Клинком, Рывок переносит меня к ближайшему врагу. И на три шага дальше, добавляя скорость техники к удару. Сектант выдерживает это. А вот два его флага нет. Нить, тянущаяся от него, гаснет, невидимость спадает, открывая мне молодого мужика с синими прядями в волосах и два перерубленных флага, которые заваливаются ему под ноги.

Короткая стычка. Его амулет был хорош, выдержал Звёздный Клинок, но не более. Он был опытен, но тоже не более этого. Сосед не успел даже прийти ему на помощь, а я уже убил его, отделавшись раной на руке.

Торжествующий вопль слева.

Я проскальзываю под ударом, на миг позволяя себе скосить глаза в ту сторону. И стискиваю зубы. Призрака поймали. До этого, в других схватках Призрак дважды успевал увернуться от амулетов, которые в него швыряли. Сейчас уворачиваться оказалось не от чего.

Сектант вбил в пяти шагах от Призрака очередной Флаг. И сейчас моего Призрака окутывали десятки дымных жгутов, которые держали его на месте и пытались поставить на колени.

Четверо, их осталось четверо.

— Куда?! Я твой противник!

Сектант, с которым я сражался, буквально вцепляется в меня, не давая прийти на помощь Призраку.

Мы сплетаемся в схватке, он невероятно, нечеловечески силён, Крушитель отлетает в сторону, выбитый из моей руки. Удар кинжалом я принимаю на наруч.

Безумец. Моя сильнейшая техника не связана с оружием.

Коготь Роака пробивает ему средоточие и он падает мне под ноги.

Вовремя.

Покров принимает на себя удары первых Летающих Убийц, а затем я дотягиваюсь до Крушителя, заставляя его лезвие сиять.

Не успеваю.

Из меня рвётся духовная сила, наполненная туманом моей стихии, накатывает на того сектанта, что заносит над головой меч, собираясь срубить Флаг моего Призрака. Накатывает и сбивает с ног.

Крушитель влево, вправо, ужалить за спину, крутнуться, окружая себя завесой стали и синей пыли.

Ни один мой удар не пропадает впустую, каждый из них разрубает один из летающих кинжалов из кости. Дарсовы сектанты.

Сектант у моего Флага поднимается на локтях, преодолевая давление моей силы.

Сдохни. Сдохни!

Запас силы в средоточии резко проседает, но сектанта впечатывает в камни, не дав ему поднять руку и направить её на мой Флаг Призрака.

Плевать на жар опасности. Рывок прямо сквозь этот жар. Прямо на два Летающих Кинжала, прямо на технику, которые я сношу телом.

Крушитель бьёт сектанта в спину, пришпиливая его к камням.

Вдох он ещё сопротивляется, вдох он ещё пытается что-то сделать, а затем жизнь покидает его, и Указы над ним гаснут.

Я разворачиваюсь к тому, что удерживает моего Призрака, и растягиваю губы в улыбке. Твоя очередь.

Он правильно меня понимает, отшатывается на полшага. Ровно на столько, на сколько ему позволяет Флаг, который он держит теперь на вытянутой руке. Нельзя бросать и вытаскивать, верно? Нельзя использовать техники? Отлично. Или сдохни от моей руки, или освободи Призрака, и тебя убьёт он. Я неспешно делаю ещё шаг. Выбирай.

Женский крик вмешивается в мои планы:

— Твой противник я!

Точно. Их осталось двое. Это хозяйка Летающих Убийц. Дарсова сектантка, создавшая их из костей. Ты будешь не первой женщиной, которую я убил за сегодняшнюю ночь.

Вокруг сплетаются жгуты воздуха, пытаясь удержать меня на месте, но лишь бесследно растворяясь в моей Духовной Защите.

Я поворачиваю голову, безошибочно находя место, где их хозяйка прячется под Флагом невидимости. Рывок.

Первый удар Крушителя она отбивает. Ценой перерубленного древка своей формации невидимости.

Шаг вперёд наступая. Крушитель со свистом очерчивает петлю, разворачиваясь и набирая скорость для нового удара. Удара, который я не наношу.

Я замираю на месте, а затем и вовсе пячусь назад. Что, дарс его побери, происходит? Это что, ещё одна хитрая формация, которая заставляет меня видеть то, чего нет?

Но это я замираю, словно и нет схватки, а вот сектантка нет.

Сектантка, которая безумно похожа на Файвару.

Я не могу ошибиться. Она стояла в двух шагах, когда Тола знакомил меня с ней. Она лежала, умирая, у меня на коленях в Ущелье Стихий. Я день за днём видел её на картине, которую повесил в своём домике.

Одежда другая. Всё остальное то же самое. Лицо, причёска, цвет стихии, рост...

Оружие. Оружие тоже другое.

Файвара, по слухам, использовала цзянь, имперский меч. В руках у той, что передо мной — более тяжёлый и широкий клинок.

Сон.

Бесполезно. Печать исчезает бесследно, отдавшись во мне тяжестью. Возвышение Файвары выше того, которое бы могло поддаться моим Указам, иначе она давно была бы мертва.

Сталь её меча скрежещет по наручу, десятки голубых клинков атакуют со всех сторон. Силы в них вложено с избытком, они пронзают Духовную Защиту, не замечают даже защиты амулета.

А Покров я забываю толкнуть.

Но боль от ран приводит меня в чувство.

Это не Файвара. Файвара погибла у меня на руках.

И всё же Крушитель падает мне под ноги, в правой руке сжат кинжал, а сам я делаю шаг вперёд, проскальзывая мимо жалящей стали.

Ещё шаг.

Я сплетаюсь с девушкой в схватке. Что-то она может и так, но этого недостаточно. Я уже за её спиной и бью навершием кинжала в затылок. Раз, другой, третий.

Узор Единения горит на мне в полную силу с самого начала схватки. Не знаю, сколько силы он добавляет на моём уровне Возвышения. Уверен в том, что я мог бы сейчас в Нулевом ломать камни голыми руками.

Пятого удара сектантка не выдерживает и оседает.

Я осторожно придерживаю тело, чтобы она опустилась на острые камни медленно и удобно.

Сектантка без сознания, из-под её головы льётся кровь. Но ничего не меняется. Она по-прежнему выглядит, как Файвара.

Я поднимаю взгляд. Дарсовы сектанты.

Последний, что оставался живым, сглатывает, несколько раз переводит взгляд с меня на Призрака, которого удерживает в ловушке, а затем выпускает Флаг из руки и уходит на вершину валуна техникой. Только воздух свистит, расступаясь с его пути.

Я выдавливаю из себя:

— Убей его.

Призрак медленно поднимается с колен. Он истекает дымом там, где его обивали дымные щупальца, но его раны бывали и больше. Мгновение он глядит на меня, кивает, а затем исчезает, последовав за беглецом.

А я с ненавистью оглядываюсь. Где этот дарсов Флаг, что обманывает меня? Как он залез в мою голову?

Все Флаги, кроме моего — Сотни Убийств, отправляются ко мне в кисет. И целые, и разрубленные на части.

И ничего не меняется. У неё всё ещё лицо Файвары.

Техника Рассвета разгоняет тьму, но не вырывает из небытия ничего скрытого.

Я тщательно ощупываю лицо сектантки, пытаясь отыскать маску. Как бы она ни была хороша, но всегда можно ощутить края, там, где ложь переходит в правду.

Можно, всегда. Всегда, дарс его побери!

Я сдался только тогда, когда вернулся Призрак и кивнул мне.

Только тогда я поправил волосы, халат сектантки и поднялся с колен.

Отрицать очевидное бесполезно.

Нет ни артефакта, ни формации, ни чего другого, что обманывало бы меня.

Это не обман.

Она и впрямь копия Файвары.

И я не могу этого изменить.

И что мне делать дальше?

В нерешительности я стиснул пальцы на Крушителе, а затем и вовсе принялся колотить им по мелким камням под ногами, с каждым разом вонзая подток всё глубже.

Остановился, тяжело дыша, только когда разлетевшиеся после очередного удара камни ударили сектантку.

Глупо. Я столько дней думал о ней, переживал, что как лекарь оказался неспособен её спасти. Уж точно я не собираюсь убивать её сам.

Кто бы ни лежал у моих ног.

— Вернись во Флаг.

Я ушёл не оборачиваясь. К дарсу всё это.

Глава 2

Эти сектанты меня прикончат.

Глупо отрицать очевидное. Сколько прошло дней с момента моей первой победы над стражниками Хребта Трав? Восемь? Десять?

Не могу сказать точно.

Кроме одного.

Прошло точно больше, чем мне нужно было продержаться, чтобы проверить, исчезнет метка или нет. Гораздо больше.

Не исчезла.

А сектантов теперь на склонах хребта столько, что иногда мне приходится прорубать себе проход для бегства и больше не пытаться спуститься и вырваться на равнину..

Да, сектанты стали слабей. Но легко уравновесили свою слабость числом. Есть что-то ненормальное в том, как легко они жертвуют собой, нападая на меня. Да, каждый из них верит, что уж их-то отряд точно меня убьёт. Но должна же у них в голове хоть раз возникнуть умная мысль? Если до них погибла тысяча, то кто сказал, что тысяча первый победит?

И всё же, недалёк тот день, когда этот тысяча первый найдётся.

Да, они стали слабей. Это видно и по трофеям, сейчас найти хоть один кисет на весь отряд в двадцать-тридцать человек настоящая удача. Это видно и по тому, как мало из них выживают после моих Указов. Это видно и по тому, какие слабые техники используют оставшиеся.

Но их просто сотни. И едва они хлынули на Хребет Трав, как сила Неба вокруг истощилась окончательно.

Можно было бы подумать, что это они её и высосали, поглотили, разделив на всех, кто был на Хребте. Но мне не нужно было думать, хватало ответов на мои вопросы.

Хребет Трав — уникальное место. Почти год он накрыт огромным Массивом, который собирает энергию Неба со всех окрестностей, впитывает её из каких-то бурь. И позволяет расти здесь небесным травам. А затем Массив засыпает на два месяца и начинается время сбора трав, в котором участвуют все окрестные секты, вольные города и банды.

И каждый из них считает, что я первым сорвал какой-то огромный куш, украв лучшие травы.

Я давно уже не использую сильных техник. Да что там, можно говорить откровенно, я давно уже использую только техники для передвижения. Почти всегда в схватках я полагаюсь на сталь, стихию, Указы и Призрака. И только поэтому ещё жив, только потому, что не ограничен одной духовной силой в средоточии для сражений.

И даже так я очень часто бывал близок к тому, чтобы опустошить средоточие и добавить к своим врагам ещё и тьму. Не сосчитать случаев, когда я зачёрпывал из неприкосновенной последней четверти. Теперь-то боевой медитации не хватает, чтобы восполнять траты на тюрьму тьмы.

Единственным моим спасением становится день. Жаркий полдень, когда солнце жарит так, что на камнях можно готовить еду.

А ещё, четыре тысячи вдохов до полудня и столько же после него нить, которая ведёт ко мне врагов, совершенно не видна. Это единственное время, когда я могу без ограничений, не на бегу восстановить силы. Энергию Неба, стихию и дух. Причём не используя Круговорот, который лишь снова выдаст, где я прячусь. К нему я прибегаю ночью, когда мне всё равно терять нечего. Да и то, с огромной хитростью, используя духовные камни местных.

А сейчас я именно что прячусь. Утром тороплюсь оторваться от преследователей, затем мчусь, срываясь на камнях и забираясь в такие дебри, что здесь не пролезли бы даже горные козлы. Забившись в какую-нибудь щель, проваливаюсь в сон на тысячу, самое больше две тысячи вдохов, всё остальное время отдавая медитации.

И сколько я так ещё продержусь? Рано или поздно или я не сумею оторваться от преследователей, или не сумею спрятаться. С каждым днём сектантов здесь всё больше и больше. Большая их часть даже не преследует меня, не охотится за наградой от союза сект и вольных городов, а просто собирает травы.

Но когда мимо пробегаю я, с бьющей из макушки нитью, что упирается в облака, то орать начинают все.

Хорошо ещё, что никто больше не догадался, что я имперец. Для всех я лишь наглый собрат одной из сект или банд, который решил, что он самый хитрый. И который не только продолжает ускользать от возмездия союза сект, но и с каждым днём становится всё богаче, грабя всех, кто встретится ему на пути.

Лакомая добыча для любого, кто хоть немного считает себя умелым бойцом.

Нигде больше на равнинах не растут такие хорошие травы, как на Хребте Трав.

Нигде больше на равнинах нет такой высокой концентрации силы Неба. Разве что у моря, в сердце столиц союза сект. Все местные травы — это основа для Возвышения всех, кто здесь живёт. Можно медитировать год, собирая силу Неба по крохам и ничего не добиться, можно раз за разом сходиться в схватках с собратьями, рискуя жизнью и забирая силу их средоточия и Возвышения, а можно раз удачно поучаствовать в сборе травы и получить то, из чего алхимик за небольшую долю сварит возвышалку, которая будет стоить трёх лет смертельных схваток и работы над собой.

Здешние алхимики едва ли не лучшие в Возвышении. Все травы проходят через них.

Неудивительно, что на наглеца, который решил собрать лучшее раньше всех, ополчились все. Жаль только, что таким наглецом для всех являюсь я.

Кстати.

Подняв руку, я достал до растущего прямо на вертикальной стене растения. Осторожно потянул его, стараясь сохранить корни. В обычном лесу мне пришлось бы воспользоваться лопаткой, но здесь, в каменной расщелине, куда когда-то попало семечко, земли оказалось так мало, что я даже не почувствовал сопротивления.

Голубой Звездочёт. Очень редкая трава даже для Второго пояса, где, по сравнению с этим местом, энергии Неба просто полноводная река.

Мгновение я глядел на цветок, а затем он исчез в кисете.

Нужно бороться. Нужно найти способ снять с себя метку вора, иначе мою кровь и кости добавят в состав к этому цветку.

Формации я пробовал уже трижды, даже многослойные. Не помогает. Нужно попробовать не скрыть метку, а уничтожить.

У меня есть ещё три тысячи вдохов, прежде чем метка станет видна. И будем надеяться, что раньше никто не распутает моих следов, не отличит их от сотни других.

Я обратился духовным взглядом в себя. Синяя Жемчужина окружила крутящийся в темноте тела цветок. Но действовать так в лоб бессмысленно, я уже пробовал, для луча света, что светит из моей макушки, ничего не меняется.

Но в этот раз я попробовал зайти дальше. Принялся сжимать Жемчужину, сминать её своей волей до предела. Только это ни к чему не привело. Светящийся цветок прошёл сквозь стенки моей техники, даже не заметив их. Да и она сама не потеряла ни капли силы.

Что только ни пошло в ход дальше. Я даже научился за эти дни использовать не только лечебные, но и другие техники, находясь духовным зрением в себе. Например, Иглы Воды. И хорошо, что я использовал для начала слабую технику. Потому что в то же мгновение меня выбило из духовного зрения, а кашель, которым меня начало бить, оказался кровавым.

Похоже, что я сейчас и впрямь создал Иглу прямо в себе. Дарсов умник.

Сквозь пелену формации была смутно видна тень у края расщелины. Призрак, который сторожил мой отдых. Или очередные мои попытки себя убить.

Воды Итреи омыли грудь, забирая с собой боль и кашель. А я так и замер с поднятой рукой. Я сейчас на Хребте Трав, а внизу лежат земли Итреи. И помнится, что-то с этим именем я видел в полотнище названий у духа Изарда. Не было ли там написано Хребет Итреи? Вот так совпадение. И что оно может означать? Что это земли империи? Быть того не может. По ночам отлично видны отсветы в одной из сторон света. И это стена формации империи. Я подозреваю, что Шестого пояса, снаружи, раз вокруг земли сектантов. Так кем тогда была Итрея?

Неважно. Во всяком случае, для того, кто пытается сейчас выжить.

Я снова скользнул в себя духовным зрением. Кажется, или цветок метки сияет не так ярко? Или же я просто хочу себя обмануть?

Сил злиться на сектантов уже не осталось. Энергии Неба у них тут нет, небесные травы выращивают только в одном месте, а гляди же, нашли всё-таки то, чем оплатили работу этого призванного старейшины. И где только нашли сокровище, что его привлекло? Из старых запасов?

Один из сектантов, которого я допрашивал, сумел объяснить мне, почему я так странно ощущаю их силу. Всё дело во всё той же энергии Неба. Её здесь мало. Почти так же мало, как и в Нулевом. Но, в отличие от Нулевого, здесь есть стихия. И поэтому все идущие возвышаются точь-в-точь как возвышался в сказках Рам Вилор. Одновременно проходя этап Воина и Мастера.

Причём держит их оковами как раз этап Воина. Сектант мог по пальцам пересчитать тех, кто перешагнул в сектах на этап Предводителя, но не мог назвать ни одного, который бы на первой звезде, едва открыв первые узлы, не сумел за первый год Возвышения провести непрерывно энергию через узел и средоточие.

И где они только откопали этого Властелина...

Я сбился с мысли и перевёл взгляд ниже и правей кружащего в моём теле цветка. Ну так это выглядело для меня, висящего в темноте, расчерченной меридианами. Смотрел я на сгусток силы, который оставил в моём теле Виостий. Как раз таки Властелин Духа.

Если и есть способ уничтожить цветок метки, то связан он как раз с запасом этой силы. Если только в ней найдётся эта самая суть силы Властелина. Может быть, Виостий передал мне лишь то, с чем я могу справиться? Духовная сила и стихия?

Я в сомнении оглядел тёмный сгусток, который медленно кружился недалеко от моего средоточия. Это что за стихия такая тут? Не тьма же? Как неудобно, что на высоких ступенях Возвышения по цвету окрашеных прядей не понять, какая стихия у идущего. У Виостия был просто обычный тёмный волос, я даже не знаю, какая у него на самом деле стихия.

Если бы у меня в состоянии духовного зрения были губы, то я бы их облизал. И только затем потянулся к силе Виостия.

Со всеми этими подарками Стражей и приказами, неплохо было бы получать и объяснения — что именно делать и как.

Вот сила есть. Использовать её только в крайнем случае, чтобы себя спасти. Как использовать-то? Можно было научить и потренировать?

Впрочем, кто мне виноват? Можно было найти время потренироваться и самому. У меня был на это спокойный год в Академии и несколько месяцев в городе Тысячи Этажей. Радует, что я хотя бы задавал пару вопросов Ории о запасе силы Предводителя Воинов в её теле.

Попробуем применить на практике то, что я услышал от неё.

Я коснулся сгустка силы и замер, прислушиваясь к ощущениям. Необычные. Словно положил ладони на огромный и упругий шар.

Попробовал зачерпнуть в ладонь.

Не вышло. Зато вышло словно вытянуть из шара толстый и упругий дымчатый канат.

Помедлив, я потянул его дальше. К средоточию. Стоило ему коснуться границы средоточия, как его синева принялась стремительно темнеть. Я тут же оттащил канат чужой силы в сторону.

Не хватало ещё истратить этот запас на такую мелочь, как простое восстановление силы. Дайте мне свободу от метки, дайте мне возможность притвориться обычным сектантом, и я сам восстановлюсь Круговоротом.

Никакого отличия в прибывшей силе от своей я не обнаружил. Техники, созданные из неё точно так же не действовали на цветок метки.

Вернувшись к сгустку силы, я снова потянул из него канат энергии. Но в этот раз потянул не к средоточию, а к самому цветку метки.

Первая треть пути далась мне легко, но затем канат силы ощутимо натянулся, и каждая новая пядь расстояния стала даваться мне всё тяжелей и тяжелей.

Последнюю треть я едва осилил. Дымчатый канат силы растягивался всё сильней и сильней, истончаясь и становясь прозрачней. К самому цветку я дотянул буквально нить. Толстую, но всего лишь нить. С трудом продвинулся ещё на чуть, оказываясь словно немного выше цветка, словно накладывая на него эту нить силы Виостия.

И едва не выпустил нить из своих невидимых рук, когда она резко натянулась.

Но это лишь заставило меня довольно оскалиться и упереться.

До этого все мои техники, оплётки стихии и прочее лишь проходили сквозь цветок, словно его не существовало. Значит, я на правильном пути. С усилием двинулся дальше и вниз, пытаясь рассечь цветок нитью надвое.

Ещё, ещё, ещё...

Нить окончательно истончилась и лопнула.

Я развернулся, обнаружив за своей спиной целый и невредимый цветок метки. Но проклятье замерло на губах, не успев с них сорваться.

Нить силы Виостия истончилась и лопнула лишь в моих руках. Больше того, зацепившись за цветок, она так и осталась натянутой между ним и сгустком силы Виостия.

И что это должно значить?

Когда время отдыха закончилось, а солнце начало клониться к горизонту, я протянул к цветку уже три нити. И ощущал себя при этом так, словно все эти три тысячи вдохов я не в своём теле духовным зрением летал, а таскал мешки с камнями в тумане зала Тысячи Этажей.

Флаг формации я убирал трясущимися руками. Это заметил даже Призрак, который отвлёкся от окрестностей и уставился на меня. Я криво ухмыльнулся. А мне ведь ещё сутки бегать от сектантов. Сумею ли?

Когда начало темнеть, руки у меня уже не дрожали, пусть и были в крови, а с губ не сходила довольная улыбка. Сумею. Обязательно сумею. Ведь нить, которая рвалась из моей макушки к небу, явно стала бледней.

— Вон он! Окружай! Десять пилюль Трансформации не должны сбежать!

Я огляделся. Темнота не была мне помехой. В этом мы сейчас с сектантами наравне. Они издалека видят мою метку, я без малейших проблем вижу их Указы, стоит только им приблизиться.

Сначала левого с десятком.

Рывок сквозь их техники.

Умрите.

То ли я убивал сегодня особенно жестоко, наконец-то запугав преследователей, то ли мне впервые повезло и на склоне этой горы людей оказалось мало, но когда наступило утро, я просто сидел на камнях и глядел, как встаёт солнце. Ещё немного и нужно будет начинать путать следы и искать...

— Удав, глянь туда.

Я оглянулся, задрав голову вверх. Сверху, с выступа торчало две головы.

— Значит, не показалось.

— Так ты видел метку?

— Конечно, видел.

— Ты придурок, Удав. Он грохнул уже кучу людей. Пошли отсюда.

Я в изумлении вскинул брови, вглядываясь в лица. Надо же, первый раз такой здравомыслящий попался.

— Это ты придурок. Представь, сколько у него в кисете добра уже скопилось.

— Зачем добро мертвецу?

— Вот именно, Квартик, вот именно.

Услышав прозвище, я едва не расхохотался. Квартик? Похож, похож. Такой же осторожный и умный.

Правда, он тут же испортил моё мнение о нём.

— Весь в кровище. Не выглядит опасным.

— Ну так столько дней драться день и ночь.

— Говорят, в первый день, когда он ещё сильным был, то обобрал всех охранников южного входа. Тех, из союза сект, что потом становятся старшими собирателей.

— Это же сколько добра...

Я покачал головой и встал. Никакой ты не Квартик, тупой Квыргл, не больше.

Их наверху оказалось не двое, а четверо, но это ничего не изменило. Два мне, два Призраку. Лень бегать. И, пожалуй, я даже уходить отсюда не буду. Лучше места не найти. Лишь сделаю вид, что бегу прочь, на случай, если на меня сейчас глядят с какой-нибудь окрестной скалы любопытные глаза. Это не сложно.

Когда стало окончательно светло, а солнце поднялось высоко, меня всё ещё никто не потревожил. Удачный день. Будь такими все, глядишь меня и не довели бы до отчаяния и предела.

Оглянувшись последний раз, я просто спрыгнул вниз, в ущелье, Рывком ушёл раз, другой и замер в небольшой пещере. Камень надо мной светлый, отлично скроет уже плохо видимый луч метки. Полдень близко.

Вход в пещеру перегородила формация. Наконец-то в ход пошло всё то, что я месяц за месяцем таскал в кисете. Если память меня не подводит, то это трофей ещё от Саул. Формация не только гасит звуки из пещеры, но и окрашивается под цвет камня, которого касается. Не каждый сумеет понять, что перед ним обманка.

Следующим в камень вонзился Флаг Сотни Убийств. Кто-то же должен принять на себя первый удар и дать мне время вернуться из себя.

Всё это, конечно, не полноценная медитация, как на водопаде, где я даже не замечал течения дней, но концентрации для того, чтобы вытянуть нить из сгустка силы Виостия с каждым разом требуется всё больше и больше. Настоящий мир словно покрывается дымкой, отдаляется, становится еле слышимым.

Но зависит, конечно, от того, как орать. Вот эти явно стараются.

Мне даже не нужно было касание Призрака, чтобы отстраниться от борьбы с меткой и открыть глаза прислушиваясь.

— Быстрей! Икий! Формацию!

— О да! Попалась!

Я вскинул брови. Попалась? Я точно мужчина. Значит, они явно ловят не меня, но кого? Неужто Зверя? Их здесь мало и на них охотятся так же азартно, как и на травы.

Звонкий женский голос стал мне ответом:

— Уркат, это уже не похоже на шутку. Ты в своём уме?

— Конечно, в своём, в чьём же мне ещё быть? И не делай вид, что утром не поняла, к чему всё идёт. Поняла, иначе бы не бежала так сломя голову.

— Дед всё узнает, он потребует твою голову у вашего главы. И тот лично оторвёт твою пустую башку. Я уже сообщила деду твоё имя. И тебя, и каждого из вас спасёт только немедленное извинение. Ну! Я жду!

Снаружи повисла тишина, которую разорвал хохот:

— Не нужно сотрясать воздух пустыми угрозами, Фатия. Парни, не ведитесь. Если бы она действительно сообщила своему деду наши имена, то сейчас требовала бы не извинений, а чтобы мы отсекли себе левую руку по локоть. Да она просто не стала бы убегать от нас утром. Да, у неё был Нефрит Голоса, но она явно использовала его ещё несколько дней назад. Никто не знает, что наша секта гоняет её по горам.

— Умник, погоди смеяться. Уж имя моего убийцы он отлично узнает. Кто из вас обрушит на себя гнев моего деда?

— И снова глупость. Я отлично знаю, что у тебя есть Нефрит Жизни. И отлично знаю, что достаточно отобрать его, спрятать в кисет и выждать немного, чтобы твой дед никогда не узнал, кто убил его единственную внучку.

Я скривился. Вот уж у них отношения. Но деталь про Нефрит интересная. Помнится, я вышел из такой же ситуации, поручив убийство таланта Саул Призраку. Да и вряд ли я сумел бы отобрать что-то у него из-под брони.

Правда, сейчас меня волнует совсем другое.

Не буду выходить. Не хочу. Я не хочу. Закончите это быстрей. А вечером, когда придёт пора снова бежать, я выйду из пещеры старательно отворачиваясь от тела.

Ну же! Заканчивайте это!

— Держи её! Левей! Сеть! Крепче! Давай, давай, подбирай! Застёгивай, застёгивай! Нефрит, где Нефрит?

И тут же торжествующий голос ему ответил:

— Вот он, Уркат, вот он.

— А ты хорош, Икий, очень хорош. Сегодня действительно твой день. Я не забуду твою помощь.

— К чему откладывать награду, старший? Гляньте, какую красоту я нашёл, пока искал Нефрит.

На несколько мгновений снаружи воцарилась тишина, а затем разорвалась одобрительными возгласами:

— Ничеси. И впрямь. Ты глянь, словно молоко. Дочери главы секты есть чем похвастаться. Действительно, Цветок секты.

Я вздрогнул, словно мне в бок вбили жало кинжала, прижал пальцами дёргающуюся бровь. Вы можете решить это быстро, уроды?

— Отлично, Икий, отлично. Мне нравится этот многообещающий вид. Ты заслужил владеть личным кисетом.

Ответом ему стал короткий смешок:

— Конечно, свой кисет это достойная награда, старший, но мне хотелось бы получить ещё кое-что. Совсем немного.

Их главарь лениво процедил:

— И ты хочешь?

— Быть вторым, — говоривший снова хохотнул и мечтательно заметил. — Будет что вспомнить, старший Уркат.

Ответили ему почти без раздумий:

— Хорошо, заслужил, Икий. Тащите её в тень, вот сюда, да. Всё, дальше я без помощников, разойдись.

Что-то треснуло, ударило в грудь. Я вздрогнул, опустил взгляд. В левой руке я, похоже, сжимал какой-то камень, который только что лопнул, разлетевшись по пещере осколками.

Снаружи доносился глумливый хохот, грязные советы и женские проклятья.

Тупые дарсы, которые могли бы жить, если бы не пересекли черту. Почему вы не убили её быстро?

Рывок пронёс меня прямо сквозь завесу маскировочной формации. Первый ничего не успел понять, как я нанизал его на Крушитель. Цветок лезвия вышел у него из спины, удар остановил только мой кулак, крепко, до боли сжатый на древке.

— Какого?

Кровавые Плети рванули из скального грунта, обхватывая всех, кто стоял здесь. Лишь один, дальний, шустрый, сумел вырваться, но его тут же сбил с ног Призрак. Вот уж кому сейчас не нужно было приказа убивать.

Я сменил технику, сбросил с древка труп, отправив его в ближайшего сектанта, а затем рванул Поступью вдоль заплетённых моей техникой фигур. Каждому хватило лишь одного, двух ударов Звёздным Клинком.

Как я и думал. Слабаки. Шакалы, которые могут решиться напасть на сильного только тогда, когда он изранен и обессилен.

Над последним сектантом я замер, снова не в силах нанести смертельный удар.

Сейчас был полдень. Яркое солнце жарило с небес, лишь скала бросала на неё тень. Но ничего не изменилось. Да, порванные, грязные одежды, на щеке алеет след от удара ладонью, губа разбита.

Но это всё та же копия Файвары. Чего добивается Небо, второй раз сводя меня с ней? Чего оно хочет, заставляя меня спасти её?

Или я слишком высокого о себе мнения? Что Небу до меня? Кто я такой для него? Забавный брат Говорящей с Небом? И так за ним интересней наблюдать?

Сектантка выгнулась в моих Плетях, прохрипела:

— Ну! Чего замер? Освободи не...

Слова застыли у неё на губах. Похоже, она узнала меня.

Рядом возник Призрак, протягивая мне мешок Путника и оружие. Я одним движением смел всё это к себе, а затем вздёрнул с земли сектантку.

Рывок и я уже стою в устье пещеры, у самого Флага. Привычное мне обращение сменилось обращением одной из техник Ираи. На место короткого сражения обрушились десятки призрачных и уродливых мечей. А я, невзирая на боль в меридианах, продолжал удерживать технику, заставляя её раскалывать камни, рубить тела, и всё так же безрассудно расходуя запас сил в средоточии. Если кто и захочет отыскать здесь следы, то это ему не удастся.

Довольно.

Шаг назад и заставить маскировочную формацию снова перекрыть вход в пещеру.

Опасно, но не более опасно, чем бежать сейчас прочь с этой на руках.

И выпнуть её прочь я не сумею.

Шагнул ближе, склонился, ещё раз вглядываясь в лицо.

Сектантка бросила быстрый взгляд налево, направо, облизала губы и криво улыбнулась:

— Что? Позавидовал им? Решил исполь...

Я быстро вскинул руку, направляя на неё ладонь. Простая сонная техника из набора любого лекаря.

Не действует, если идущий хоть немного продвинулся в Возвышении и готов сопротивляться.

Возвышения ей хватало, как и желания сопротивляться. Но когда на тебе оковы, закрывающие доступ к техникам и умениям идущего, то ты бессилен. В таких условиях сон будет действовать столько, сколько захочет лекарь.

У стены я наспех соорудил ложе из шкуры и пары плащей, где и устроил эту... девушку.

Но вот сам к борьбе с меткой я сумел вернуться не сразу. Я даже сравнил её лицо с лицом на портрете.

Один к одному. Если сделать скидку на разбитую губу, растрёпанные волосы и грязь на коже.

Последнее, что я сделал, это спросил Призрака:

— Они похожи?

Его кивок лучше всего подтверждал, что это не воздействие на меня какой-то хитрой техники. Или же и сам Призрак лишь образ этой техники. Проходил же я Малое Испытание Стражей, где получал раны и сражался до своей смерти? И если я сейчас в чём-то подобном, только повыше рангом? И дух Изард оценивает меня? Оценивает, сколько сектантов я убил. И вот сейчас...

Да пошёл бы он к дарсу, дарсов безумный дух.

Стиснув зубы, смирившись с принятым решением, я повернулся к сектантке спиной и всё же вернулся к прерванному делу.

Мне повезло. Никто больше не появился у входа в мою пещеру.

А злости мне хватило, чтобы вытянуть из сгустка силы Виостия вдвое больше нитей, чем вчера.

Правда, и далось это мне нелегко.

Вынырнув из тела, я несколько вдохов слушал своё тяжёлое дыхание и глядел на дрожащие руки, а затем поднял голову и растянул пересохшие губы в улыбке.

Этого числа нитей хватило, чтобы даже в темноте пещеры я не видел больше светового луча метки.

И это значит, что больше не будет никакой погони. Пусть попробуют поискать меня по старинке, по следам.

Первое, что я сделал, это напился ледяной воды. А затем откинулся на спину, не обращая внимания на впившиеся в меня камни и закрыл глаза.

Но не погружаясь духовным зрением в себя, а просто проваливаясь в настоящий сон, который я наконец-то заслужил.

Спал я без сновидений. Закрыл глаза. Темнота. Открыл глаза. Полумрак.

Немного полежал, вслушиваясь в окружающие звуки. Шум ветра, редкое потрескивание камней, дыхание девушки.

Сел, встретил взгляд Призрака. Подумав, спросил:

— Сколько я спал? День?

Призрак кивнул, я тут же увеличил время:

— Два дня?

Нет.

Уже более или менее понятно.

На несколько вдохов провалился в себя духовным зрением. Голова и тьма. Грудь и цветок. Всё в порядке, всё в своих оковах. Я уже не какой-то обычный идущий, а буквально вместилище всякой дряни.

С тьмой всё уже привычно, но уверен, что и приглушение метки вора тоже расходует силу. Только не мою, а Виостия. И сейчас главный вопрос, на сколько хватит её запаса? Взгляд со стороны не может дать мне подсказки. Внешне сгусток силы Виостия не изменился ни на каплю. Не побледнел, не потемнел, не уменьшился.

Может, он и вовсе высасывает силы, которые сектанты вложили в метку-цветок?

Правда, что-то не верится в такое счастье.

Открыв глаза, невольно я сразу наткнулся взглядом на девушку. И её потрескавшиеся губы. Это я день назад напился вволю, а она?

Выбора я не видел. Но всё же, прежде чем отменить свою технику сна, снять с неё сеть, которой её спеленали во время поимки, я сначала потрудился над украденным Указом над её головой. Если уж я сумел украсть Указ у мерзкого старейшины секты Тысячеглазых, Властелина Духа десятой звезды, то справился и здесь. Много я менять не стал. Мне пока хватило и одного свободного места среди малых условий.

Очнулась она со стоном:

— О-о-х-х!

Я тут же ткнул ей в руки большую флягу:

— Держи.

Она вскинулась, рванула её на себя, а затем жадно присосалась к горлу. Удивительно, но она сумела выпить её до дна не отрываясь.

Опустив флягу, оглядела с ног до головы меня, затем себя. Поправила порванный халат на груди и спросила:

— Так с какой ты секты?

Я усмехнулся:

— Обычно знакомство начинают с другого. С имён.

Она хмыкнула:

— Эк ты меня. Я Фатия. Дочь главы секты Сапфировых Тритонов.

— А я Леград, простой, безвестный бродяга.

— Да-да. Простой бродяга, сумевший сначала проникнуть на Хребет Трав, а затем победивший всех защитников южного склона. Да, конечно же, я тебе верю.

Я вздохнул. Раз уж я избавился от метки и могу теперь выбирать сражаться или нет, то нужно больше узнать о мире. Разузнать, как можно вернуться назад. И сделать это так, чтобы собеседница ничего не заподозрила. А что может быть лучше, чем неполная правда?

— Я не проникал на Хребет Трав...

Фатия презрительно скривилась:

— Чего?

— Проникал я в другое место и ошибся, сделал неверный шаг. Меня перенёс на ваш Хребет древний Массив, — Фатия буравила меня сузившимися глазами, а я продолжал говорить правду. — Поэтому даже не представляю, где нахожусь. Поверишь ли ты мне, если я скажу, что даже не знаю, где находится этот твой Хребет?

— Не знаешь даже, где находится море Итреи?

Теперь прищурился я, выигрывая себе мгновения на раздумья. Так значит, море тоже носит имя Итреи? Правда, я всё равно не знаю, где оно находится. Но не думал, что сообщить об этом хорошая идея. Лучше... Лучше ответить вопросом на вопрос.

— Честно говоря, изучение карт никогда не было моим любимым делом. А твоим? Ты знаешь, где находится Чёрная Гора или Палец?

— Ты сравниваешь море и какую-то гору?

Я развёл руками:

— Ну не знаю я, где находится эта ваша Итрея. И что теперь?

Фатия фыркнула:

— Деревенщина. Я уж думала большей дыры, чем у нас, нет. Оказывается, я ошибалась.

— Лучше покажи карту.

Фатия вскинула руку и наставила на меня палец:

— Ты вор, который проник на Хребет Трав. Ты убийца, который убил моих людей.

Я кивнул:

— Спасибо, что напомнила. И что дальше?

Она снова фыркнула:

— Ничего. Хотела, чтобы ты не забывал, с чего всё началось. С одной стороны, я, вроде, тебе должна за спасение, с другой, не убей ты моих людей и ничего бы этого не произошло.

Мне оставалось только согласиться:

— Значит, никто, ничего, никому не должен. Карту-то покажешь?

— А ты? Где это ты шлялся, что попал в Массив имперцев?

Я тяжело вздохнул. Очень хотелось решить всё проще, вписав Истину или Верность над её головой. Но я не мог этого сделать. Вернее, не хотел. Так она быстро догадается о моих умениях, и всё станет только сложней. Того, что над ней есть сложный Указ, который позволяет мне незаметно понять, врёт она или нет, уже достаточно.

Коснувшись кисета, я вытащил карту Гилая, которую так и не вернул после «почитать».

Фатия жадно выхватила её, принялась быстро листать. С каждой новой страницей брови её поднимались всё выше, а глаза становились всё больше и больше. Наконец, она подняла на меня взгляд и восхищённо протянула:

— Да-а-а. Так ты из крыс, — пока я пытался сообразить, с чего она так решила и есть ли в моём кисете жетон секты Крыс, Фатия добавила. — Один из тех хитрых парней, что не сражаются с имперцами, а обворовывают их.

Я попытался уложить в голове услышанное. Как неприятно звучит. Слово искатель, пусть и безголовый, мне нравится больше, чем крыса.

— А по тебе и не скажешь, — Фатия оглядела меня, тряхнула головой, заставив спутанные, грязные волосы разметаться по плечам. — Вернее, скажешь, выглядишь ты сущим слабаком. Но уж кто-кто, а я точно могу сказать, что ты не слабак.

Я хмыкнул, словно невзначай спросил:

— Ну а вы, часто сражаетесь с имперцами?

Фатия скривилась и сквозь зубы процедила:

— Надеюсь, ты действительно не соврал, что не знаешь, где находится море Итреи, а не пытаешься меня задеть. Нет, не сражаемся. Можно, конечно, отправиться на запад, к переходу в земли Пересмешников. Но они не очень любят нас видеть.

Я с наслаждением предположил:

— Слабаки, да?

Фатия зыркнула на меня исподлобья:

— Ты лучше назови свою секту, тогда и решим, кто здесь слабак.

— Не буду.

— Тебя всё равно поймают и узнают об этом.

— И ты в этом поможешь, да?

Стиснув зубы, Фатия процедила:

— Нет. Я дочь главы секты, а не какая-то никчёмная дрянь, которая не помнит долгов.

— Так ты же не должна мне жизнь, сама сказала.

Всё так же, едва шевеля губами, Фатия выдавила из себя:

— Должна. Была бы я чуть умней и меньше думай о себе и травах, то как очнулась, сразу бы спустилась вниз, к лагерю союза или сразу в город. Так какой секте я должна?

Я помедлил размышляя. Но врать всё так же не хотелось, а если вспомнить, как увлечённо её гнали и чем грозили, то здесь вряд ли царит мир и покой, невзирая на какой-то там союз сект. Поэтому я опустил пальцы на кисет, нырнул в него духовным зрением, а затем поднял руку с целым ожерельем медальонов. На любой вкус.

— Никакой.

Фатия скользнула по ним цепким взглядом, а затем присвистнула:

— Ого. Беру свои слова назад. Ты точно не слабак. Как много глупцов пытались тебя ограбить. И таких разных. Теперь понятно, почему ты скрываешь свою секту. Опасаешься мести? Значит, ты промышлял делом на одном из Великих Полей?

Несложно было уловить сходство между названиями: Внешнее Поле Битвы и Великое Поле. Явно одно и то же. Может быть, и Малое Поле или какое оно там, тоже Поле Битвы, что я знаю об их размерах? Но снова я не стал врать, а лишь улыбнулся и напомнил то, с чего всё началось:

— Так, может, покажешь карту?

Фатия пожала плечами:

— Нет у меня карты. Зачем она мне там, где я выросла?

Прежде чем я успел разочарованно скривиться, она нагнулась, придерживая халат на груди, разровняла правой рукой пыль у стены и принялась чертить пальцем.

— Барьер империи.

В пыли легла длинная, ровная черта.

— Море.

От черты протянулась извилистая линия, закончившаяся только у моих колен. Фатия оглядела её и пожала плечами:

— Ну, похоже. Честно говоря, точно и не помню, — палец её продолжил оставлять следы в пыли. — Хребет Трав, Каменные Жуки, Шипастые Алые Термиты, свободные города, Ледяные Воробьи и прочие. Вот тут моя секта. Вот тут начинаются земли более сильных сект, — палец оставил на той стороне моря треугольную отметку в пыли. — Тебе, наверное, туда, если хочешь выбраться с нашего захолустья, — подняв на меня взгляд, Фатия внезапно спросила. — А какое у тебя Возвышение?

Я улыбнулся и ответил вопросом на вопрос:

— А у тебя?

Она пожала плечами:

— Четвёртая звезда. Но я ещё молода, а дед обещал, что с этого урожая я получу пилюлю.

Моя улыбка стала лишь шире:

— Четвёртая звезда чего?

— Издеваешься? — Фатия выпрямилась, черты её лица заострились. — Мастера, конечно. Или ты не заметил, что мне доступны непрерывные? По-твоему, дочь главы секты может быть бездарью?

Я поднял руки, разворачивая их к ней ладонями:

— Спокойней. Чего ты взъелась на шутку?

Она выдохнула, помедлив, ответила:

— Так, ничего. Так какое Возвышение у тебя? И дай ещё попить.

Я протянул ей новую флягу. И получив, наконец, ответ, осознав, что и у них, несмотря на двойное прохождение, этап именуется по старшему, честно ответил:

— Девятая.

Фатия поперхнулась. Вода фонтаном рванула из неё, забрызгав даже меня. Откашлявшись, Фатия сипло переспросила:

— Девятая чего?

Я вздохнул:

— К сожалению, только Мастера, — и развёл руками. — Застрял на преграде.

Она смерила меня взглядом:

— Да быть такого не может. Если бы мы ощущали в тебе околопикового Мастера, то никто бы из старших охраны даже не решился бы сражаться с тобой. Дураков нет. Первый же, получивший от тебя люлей, вернулся бы и уговорил остальных объединиться.

Я тоже был согласен с тем, что такого не может быть. Разница между мной и ней пять звёзд. И она считалась старшей в отряде. Мой Указ должен был убить их всех. Ладно, пусть её назначили старшей не за силу, а за происхождение, как дочь главы секты. Тогда мой Указ должен был убить её. Но не убил. Даже сегодня мне понадобилось приложить усилия, чтобы украсть у неё Указ.

И либо дело в том, что Указы на них накладывали с запасом вложенной силы, мастером, который выше меня по Возвышению, либо дело опять в этих сектантских амулетах...

Невольно мой взгляд опустился на шею Фатии. С неё сорвали амулеты. Так что дело точно не в них. И какое отношение их Указы имеют к моему? Но сегодня я и не пытался наложить на неё свой Указ.

— Я поняла, ты используешь технику сокрытия. Притворяешься свиньёй, чтобы съесть тигра? Вот уж хитрая крыса...

Поймав мой взгляд, Фатия плотней стянула в кулаке халат и смолкла, буравя меня взглядом.

Я поднял взгляд повыше, к её глазам, неприятно ухмыльнулся:

— Чтобы выжить, нужно быть быстрым. Кто сумел от меня сбежать? Так что и предупреждать было некому.

Фатия прищурилась:

— Так было до меня.

Я не стал спорить, не стал и отвечать. Вместо этого я толкнул в её сторону печать Указа. И он тут же лёг на неё, замер над её головой, доказывая мне, что дело всё же в амулетах. Буду знать.

А Фатия и не думала замолкать:

— Значит, на это должна быть причина. Какая? То, что я девушка? Нет, я красива, но что бы ты там увидел в темноте? Эй! — Фатия наклонилась вперёд, заглядывая мне в глаза снизу вверх. — Почему ты меня не убил?

Я помолчал, затем пожал плечами. Какой смысл скрывать это?

— Ты очень похожа на одну девушку, которую я знал.

— Твою девушку?

— Нет.

— Девушку, которую ты бы хотел сделать своей?

— Что? — я нахмурился, а когда осознал услышанное, хмыкнул. — Нет, конечно.

— Оу! — Фатия выпрямилась, несколько вдохов глядела на меня, а затем снова тряхнула головой. — Ну, раз мы поговорили, обменялись именами и воспоминаниями, то, может быть, решим и что делать дальше?

Я пожал плечами:

— Сказал же — произошло недоразумение. Я оказался здесь случайно. Подожду, когда этот ваш сбор трав закончится, спущусь вниз и отправлюсь на ту сторону моря искать карту.

Фатия снова протянула:

— Оу, — принялась кивать. — Ну да, ну да. На тебе ведь уже нет метки защитного Массива. Крысы полны хитростей, я и не слышала, что Мастер может справиться с подобной штукой. Рада за тебя, но я о планах поменьше.

Я нахмурился:

— Меньше? О чём ты?

Она ткнула пальцем куда-то мне в живот:

— Можно мне получить обратно свой кисет? Переодеться, умыться? Нет?

Я коснулся кисета, ища недавнюю добычу. Мгновение и на моей ладони целая груда кисетов. И какой из них её?

Фатия легко поняла мои затруднения:

— Вот он. Синий, с вышитым цветочком.

Я вздрогнул, кисеты посыпались вниз. Но с цветочком я успел ухватить, не дал упасть в пыль.

Фатия с улыбкой протянула в мою сторону руку и зашевелила пальцами, требуя кисет. Но я лишь хмыкнул, стремительно ткнул себя кинжалом в основание большого пальца, сомкнул ладонь, меняя привязку на кисете.

Она ойкнула, ухватилась за виски:

— Ой! Я тебя перехвалила. К чему переть напролом, если у тебя хватает навыков?

Я не ответил ей, скользя взглядом по содержимому кисета. Оружие прочь, артефакты прочь. Сколько же здесь барахла. И никакого порядка.

М-да... Порядок был. Мёртвые тела были уложены ровно. Но в два слоя, крест-накрест, экономя место в кисете. Девять тел. Видимо, это те, которые были в её отряде и которых я убил.

Она сектантка и то оказалась умней, чем я в своё время. И уважительней к тем, кто умер рядом с ней.

— Держи.

Насупленная Фатия поймала свой ополовиненный кисет. Сверкая глазами, укусила себя за палец, роняя каплю крови на кисет и снова становясь его хозяйкой. Но я ничего не почувствовал и тем более не стал хвататься за виски.

А вот Фатии привязка явно далась непросто. На глазах глубина её силы уменьшилась, а сама она чуть побледнела. Сверкнула глазами:

— Отвернись, дай переодеться.

Подумав, я приказал Призраку:

— Приглядывай за ней.

А сам развернулся, лицом к другой стене. Фатия возмущённо зашипела:

— Это как понимать? Он не считается, что ли?

— Он давно мёртв.

— И от этого перестал быть мужиком?

Я в раздражении махнул рукой:

— Музыкантша!

Фатия позади ойкнула:

— Ой!

Но спорить перестала.

Удовлетворённый, я принялся перебирать содержимое кисетов, на ощупь по одному доставая их из-за спины. Оружие кучей сюда, травы сюда, пилюли сюда, артефакты сюда.

Хм. Подвеска в виде яйца из голубого камня. Очень необычная и резко выделяющаяся из всего, что здесь лежит. Это вряд ли вещь этих сектантов. Скорее, поверю, что это тот самый Нефрит Души.

— Я всё. Можешь поворачиваться.

Я так и поступил. Надо же. Прошло всего ничего времени, а она разительно переменилась. Голубой халат плотно облегает фигуру, чистые, без следа пыли волосы стянуты в косу на макушке и закреплены кольцом. Очень похожим на артефакт. А я даже не заметил его в кисете. А ведь там наверняка есть ещё что-то. Вот были у неё в начале разговора эти голубые серёжки или нет? Артефакт это или нет?

Вздохнув, я метнул ей яйцо на цепочке.

— Твоё?

Фатия крепко сжала подвеску, медленно кивнула:

— Моё. Ты ведь понимаешь, что это Нефрит Души?

Теперь настала моя очередь кивать:

— Понимаю. Но и ты ведь понимаешь, что раз я не убил тебя до этого, то не буду убивать и в будущем?

По губам Фатии скользнула тень улыбки:

— Надеюсь.

Но я тут же жёстко добавил, стирая улыбку и заставляя Фатию насупиться:

— Если не будешь делать глупостей.

Удовлетворённый, я повернулся к Призраку и приказал музыкантше:

— Сменись.

Не то чтобы я в чём-то переживал за верность этого облика, но одно дело сидеть в жетоне, в пространстве, которого на самом деле нет и слушать музыку циня во время тренировки, а другое дело в настоящем мире полагаться на музыкантшу. Когда-то давно сектанты создали этот Флаг Сотни Убийств из множества людей. Но самым сильным всё же был именно Мастер-мужчина, имперец. Это он все мои странствия сражался и помогал мне. Может, конечно, талант сражаться общий для всех, кто заключён во Флаге, но что-то у меня нет желания это выяснять.

Я знал, к примеру, что одна из душ — это умелец формаций. Но всего лишь этапа Воина. Возможно, эта душа могла бы мне помочь советом во времена моей жизни в Морозной Гряде. Но сейчас? Сейчас она слишком слаба. Разве что в безвыходной ситуации, когда мне просто нужен будет кто-то, кто может увидеть эту самую формацию и активировать её.

Фатия внимательно проследила за сменой облика Призрака и только потом повернулась ко мне. С очередным вопросом:

— И всё же, с какой ты секты? Моя секта не занимается Призраками, но я довольно много про них знаю и первый раз вижу Флаг, — откинувшись назад, вся изогнувшись, едва не падая, она оглядела Флаг и уверенно продолжила. — Флаг Сотни Убийств, в котором Призрак сменяет облики. Разве это не должно ослаблять его?

Я пожал плечами и снова ответил чистую правду:

— Без понятия. Моя секта тем более не занимается Флагами. Он трофей с одного наглого змея.

Фатия наконец оперлась руками о камень пола, перестав балансировать в воздухе, откинулась назад и продолжила любопытствовать:

— Змеи? Мало слышала об этой секте. Леград, да? Странное имя. Ты доказал чистоту своих намерений по отношению ко мне. Я буду называть тебя старший брат.

Я не удержался от гримасы:

— Плохая идея. Не думай даже, что я буду называть тебя сестрой.

— Как хочешь, но для моего дяди ты всё же слишком молод. Ты моего поколения, к тому же подобное обращение более вежливое, не такое безликое, как просто старший.Я вернул ей её же слова:

— Как хочешь.

Фатия кивнула:

— Спасибо, старший брат. Так чем же занимается твоя секта?

— Формациями и сражениями. В первом у меня нет никакого таланта, зато...

Я замолчал, но Фатия меня отлично поняла, хмыкнула:

— Это да. Талант сражаться у тебя есть, старший брат. А вместе с твоей техникой сокрытия силы... — Фатия чуть приподняла подбородок, лукаво спросила. — Научишь, старший брат?

Я с некоторым трудом отвёл взгляд от натянувшегося у неё на груди халата и поддел:

— Тебе зачем? Чтобы дочь главы секты считали слабачкой или даже бездарью? Ты тогда выйдешь отсюда Мастером первой звезды и не сумеешь пройти и половины дня, как отыщется очередной желающий...

Мягкого слова я подобрать не сумел и просто многозначительно промолчал, но Фатия меня отлично поняла. Вздохнула, опустила взгляд и уставилась на свои сапожки. Но уже через десяток вздохов вскинулась, подтянула под себя ноги, изгибаясь и заглядывая мне в глаза снизу вверх:

— Придумала! Придумала.

Я лишь вопросительно приподнял брови, дожидаясь, когда она продолжит.

— Давай я тебя найму, старший брат. Ты поможешь мне спуститься вниз, в город, чтобы никто больше не осмелился распускать руки, а я провожу тебя в один город на побережье и замолвлю за тебя словечко человеку, который может перевезти тебя через море. Ты же здесь никого не знаешь. Это справедливая сделка, старший брат.

Я расхохотался:

— Аха-ха-ха! Замолвишь словечко за кого? За того, кто убил десяток отличных стражников вашей секты? За того, кто стал виной твоего бедственного положения? Это даже забавно слышать. Скорее, я поверю, что ты заведёшь меня к какому-нибудь старшему и сдашь ему меня, неплохо заработав.

Фатия пожала плечами:

— Ты зря считаешь меня какой-то совсем неблагодарной дрянью, старший брат. Встретились мы, конечно, не в лучший день, да и обменялись отнюдь не подарками. И что? Не знаю, как у вас, старший брат, но горсть чужих медальонов в твоём кисете говорит сама за себя. Кажется мне, что ты лукавишь, старший брат. У нас же всё ещё хуже: скудные земли, самая большая дыра земель Альянса Тысячи Сект и жизнь здесь особенно непроста. Стражники внешнего двора любой секты погибают каждый месяц. От Зверей, соседей, в ссорах со своими, в засадах банд, от гнилых пилюль, которые купили где-то по дешёвке, от попыток освоить какое-нибудь умение или Форму. Эти десять погибли защищая меня, наследницу секты. И то, что они не справились, это их вина, старший брат.

Я не сдержал удивления:

— Не твоя? Это ведь ты отправила их в бой.

Фатия лишь развела руками:

— У Витала было достаточно полномочий от отца, чтобы не выполнять тот злополучный приказ.

Я с ухмылкой спросил прямо:

— Так, кто виноват в их смерти? Они, ловившие вора или вор, который поднял на них меч?

Она нахмурилась, погрозила мне пальцем:

— Хватит выдавливать из меня нужный тебе ответ, старший брат, и пытаться заставить эту младшую сказать грубость. Ты не вор, а случайно попавший в это место. Случилось недоразумение, которое привело к жертвам. Стражников жаль, но жизнь не стоит на месте. И нужно строить её с тем, что у тебя есть на руках. Ты не убил меня, старший брат, спас от смерти и от того, что для меня было бы хуже смерти. И я хочу жить и дальше. Я предлагаю тебе честную сделку, старший брат. Ты заменишь моих стражников на пару недель, а я проведу тебя через город и пустоши к морю, к секте, которая плавает на тот берег. Ты хочешь вернуться в свои земли? Или будешь прозябать у нас?

Я молчал, представляя себе как всё это будет выглядеть. Слишком много «но».

Для любого другого, кроме меня. Я мастер Указов. Фатия беззащитна передо мной и сейчас даже её амулеты уже ничего не решают. Её жизнь станет моей гарантией её честности. Одна мысль, одно желание и она умрёт.

Либо она честно выполнит свою части сделки, либо погибнет.

И стоило ли ради этого её спасать?

Лучше всё же надеяться на то, что она не замышляет завести меня в ловушку и получить выгоду.

Иначе глупо всё выйдет. В первую очередь для неё. Нужно бы за время нашего путешествия убедить её как-то, что пытаться обмануть меня бессмысленно.

Заставить её надеть ту мою цепочку? Пригрозить, что лишение доступа к силе Неба не единственная её способность? Глупо. Цепочка разрублена. Как я надёжно замкну её теперь?

Может, заключить с ней контракт? Но были ли в кисетах убитых мной контракты? И как у сектантов выглядит это самое заключение? Что, если там клянутся каким-нибудь очередным уродливым бессмертным, и я неверно произнесу свою часть?

Фатия же явно неправильно поняла моё молчание:

— А с другой стороны, почему нет? Ты девятая звезда, старший брат. Если хотя бы половина слухов, что я слышала о тебе за эти дни, правдивы, то ты уже успел убить достаточно собирателей, чтобы собрать с них целую гору трав. Обратишься в какую-нибудь секту из тех, кто меньше от тебя пострадал. К западникам, к примеру. Они тебе изготовят одну или даже две пилюли Прорыва. Немного удачи в раскрытии узлов и ты Предводитель. Уже точно не старший брат, а старший, кому я должна кланяться. В таком случае место приглашённого старейшины ждёт тебя в любой из сект, старший брат. Даже в той, чьими травами ты и воспользовался. Они забудут все обиды и будут тебе улыбаться и подлизываться к тебе.

— Даже в твоей секте будет так?

Фатия вскинула подбородок:

— Даже в моей. Мы не настолько сильны, чтобы разбрасываться Предводителями, старший брат. Тем более...

— Тем более что?

Она мотнула головой, заставив хвост волос хлестнуть её по плечу:

— Неважно. Твой вопрос, старший брат, я понимаю как согласие? — я кивнул и Фатия просияла. — Отлично! Так что ты выбираешь, старший брат? Алхимика для варки пилюль или лодку до острова перехода? Куда мне тебя вести?

— Лодку.

— Отлично! — правда, через миг улыбка Фатии померкла. — Только нужно придумать, что делать с твоим лицом, старший брат. Приметное копьё сменим. Но лицо? И эта седая прядь... Тебе идёт, придаёт мужественности, ты даже выглядишь не так, как во время нашей встречи в темноте, но слишком уж приметная штука. Капюшон? — вздохнув, она покачала головой. — Ну, а что остаётся?

Теперь вздохнул я. Капюшон, причём настолько глубокий, чтобы скрыть моё лицо, будет смотреться очень и очень странно. НЕ верю, что стражники не заставят его снять. Нет, можно, конечно, наивно считать, что нет над тобой метки и на тебя всем наплевать, но полагаться на это всерьёз?

Нет уж.

Я поднял руку, положил пальцы на виски, заставляя их источать силу, а через миг снял с лица маску. И не скажешь, что она была пробита насквозь и разломана на две части в Ущелье Стихий. Сейчас из всех повреждений на ней лишь узкая пробоина от клинка голема, которую я получил в городе Тысячи Этажей. Нужно присматриваться, чтобы уловить разницу оттенков между левой и правой частью маски.

Я отвёл маску в сторону, показывая своё настоящее лицо, и сообщил очевидное:

— Позволяет изменить внешность.

— Аха-ха-ха! — Фатия, согнулась, зашлась в оглушительном смехе, смахивая слёзы. — Вот это ты хитрец, старший брат! Теперь понятно, почему ты так удачно промышлял у себя и сумел собрать такую груду медальонов, избежав возмездия этих сект. Ты должен обязательно поделиться уловками со своей младшей сестрой.

Я промолчал, что показал лишь столько, сколько сумел зачерпнуть с полки. Малую часть. Лишь чуть поморщился от того, как она себя назвала.

Смех Фатии внезапно смолк. На её лице не осталось и следа от веселья. Она уставилась на меня и заявила:

— Но теперь уже я начинаю сомневаться в том, что нужна тебе, старший брат. Если ты можешь изменить лицо, то тебе и не нужен тот, кто подтвердит твою личность и будет за тебя говорить. В чём тебе тогда выгода соглашаться на моё предложение, старший брат?

Я хмыкнул и коротко перечислил то, что она сама недавно и предлагала:

— Проводник. Посредник.

— А третье?

— Придумай сама, ты же умная, младшая.

Фатия фыркнула, но хмуриться перестала. Протянула ко мне руку:

— Дай, пожалуйста, поглядеть, старший брат, я о таких только читала.

Пару вдохов подумав, я всё же отдал ей маску. В это мгновение живот у Фатии заурчал, заставив её покраснеть. Ну да. Она ведь что-то среднее между Мастером и Воином. И только в этой пещере находится уже больше суток. Даже я ощущаю лёгкий голод.

Из кисета появился небольшой столик, на который я принялся выставлять еду. Немного фруктов, горшочек с супом, немного тушёных овощей с мясом, чай. Чтобы его заварить, я воспользовался любимым набором, который обычно доставал в посиделках с Береком.

Фатия вглядывалась в маску и бормотала под нос:

— Какой великолепный материал лёг в основу. Вот уж когда бедность моей секты особенно режет глаз. А тебе повезло, старший брат, что клинок немного не достал до северной связки. Свет? Спасибо, старший брат. Интересная задумка, но выглядит брошенным на середине. Это точно та схема, но где мост к южному созвездию? И почему...

Вода закипела, и я принялся ополаскивать заварник. Фатия отвлеклась на меня, хотя я думал, что она в медитации познания и не видит окружающий мир.

Несколько мгновений она оглядывала столик и еду, а затем мертвенно побледнела. Взгляд её заметался между столиком, маской и Флагом, который закрывал формацией маскировки выход из пещеры, взметнулся к потолку пещеры, где я подвесил Светоч.

А затем замер на мне.

Бледная, с широко открытыми глазами Фатия едва слышно прошептала:

— Ты имперец...

Кувшин дрогнул в моих руках, заливая столик кипятком.

Я поспешно отставил его обратно на артефакт, сам принялся ладонью смахивать воду, пока не вздулся лак.

И всё это время лихорадочно думал, что делать дальше.

Так ничего и не придумав, поднял взгляд и спросил:

— И что это меняет?

— Всё!

Фатия принялась отползать от меня, в руке её возникла длинная и острая шпилька, в мою сторону потянуло теплом, а затем...

А затем я вскинул ладонь, стремительно наполняя меридианы энергией и явно соревнуясь в этом с Фатией.

Я успел первый. Длань Наказующего. Первое созвездие. Она сковала Фатию, не давая ей шевелиться и сбивая ей движение. Тонкий луч с острия шпильки прошёл выше головы, взрезав камень свода и оборвавшись через миг.

Второе созвездие Длани.

Оно заблокировало работу с техниками.

Как я и предполагал — идеально. Фатия не раскрыла даже половины узлов этапа Воина. Не ей противостоять этой технике, где важно количество энергии и Возвышение в узлах.

Техника продолжала действовать, вздёрнув Фатию вверх и выпрямляя её тело. Третье созвездие.

Фатия прорычала:

— Ну! Давай! Убей меня!

Я с силой потёр лицо, устало спросил:

— Ты дура?

— Сам дурак! Ну! Бей!

— Я не убил тебя в первую встречу, спас во вторую. Что изменилось сейчас?

— Ты имперец!

— И был им, как в первую встречу, так и во вторую. Я был им даже тогда, когда ты называла меня старшим братом.

Фатия раскрыла рот раз, другой, но так и не смогла достойно ответить. Покраснела, вспыхнула злостью и вновь прорычала:

— Убей!

Я лишь покачал головой, закончил расставлять чашки и повёл рукой:

— Прошу.

Длань Наказуюещего без подпитки исчерпала то, что в ней оставалось, и Фатия мягко опустилась, коснувшись сапожками пола. Замерла напротив меня, тяжело дыша и сжимая кулаки.

— Грязный имперец.

— Ты и сама, хоть и умылась, но всё ещё не очень чистая сектантка.

— Убийца.

— Стараюсь, учусь у вас, но всё ещё недостаточно в этом хорош.

— И в чём же ты отстаёшь?

— Предпочитаю спасать девушек, а не...

Я не стал договаривать, Фатия всё прекрасно поняла, фыркнула, вздёрнув носик:

— Лжец!

— А вот здесь обидно, — я покачал головой, на миг ощутив себя так, словно играю словами с Лейлой, обманывая ребёнка. — Я мог бы вновь повторить весь наш разговор, только на этот раз под амулетом Истины и ты бы не нашла в моих словах ни капли лжи.

Она прищурилась, а затем задумчиво протянула:

— Ну да, ну да, такие скользкие ответы.

Я чуть шевельнул рукой, которая всё так же указывала на столик:

— Присаживайся.

Фатия опустила взгляд и тут же её живот снова предательски заурчал. Она стукнула кулаком по животу:

— Чтоб тебя!

Покраснела, глядя на меня и решительно шагнула к столику.

Придвигая к себе горячий суп, буркнула:

— В детстве я была ещё той воображалой. Но даже тогда мои фантазии ни разу не доходили до ужина с имперцем.

— Если тебя утешит, то мои тоже не доходили до ужина с сектанткой. Обычно самое длинное, что я слышал от твоих сородичей, так это обещание высосать мою душу и кровь, выпить средоточие, а кости пустить на Летающих Убийц.

— Брр-р-р, — Фатия передёрнула плечами, бросила на меня короткий взгляд. — Это ты так будешь надо мной издеваться, рассказывая всякие гадости?

— Нет, даже не думал.

Я замолчал, придвинул к себе свою чашку. Не помню, где я купил этот суп, но он просто не может быть невкусным. Тем более, в землях сектантов, после стольких дней бегства от смерти.

Только когда мы перешли к чаю, Фатия устала молчать и заговорила:

— Так, значит, ты всё ещё надеешься, что я поведу тебя, имперца, через свои земли, да ещё и помогу отыскать лодку, называя своим человеком?

Я пожал плечами:

— Почему нет? Забудь, что я имперец. Помнишь, я какая-то там крыса, которая случайно провалилась в древний Массив Пути и оказалась на твоих землях. Да, моя секта далеко. Ты её очень-очень-очень не любишь и при случае с удовольствием вцепилась бы мне в горло, но сейчас... — помедлив, я напомнил. — Вынуждена платить долг и держать слово.

Фатия фыркнула в чашку:

— Вот уж сравнил.

Я вздохнул:

— Как быстро ты забыла про вежливость. Может, хоть старшим будешь называть?

— Не дождёшься!

— Если тебе будет легче, то я тоже не в самом лучшем положении. У нас за сделку с сектантами наказанием служит смерть.

— Ну так то у вас. У вас там и свободы считай нет, жалкие...

Теперь скривился я, вскинул руку, заставив Фатию дёрнуться. Думала, что я снова использую Длань? Но я всего лишь попросил:

— Давай не будем осыпать друг друга обвинениями. Так мы ни к чему хорошему не придём, младшая. Не хочешь помочь мне выйти — не надо. Я изменю внешность, уйду сам. Уверен, в трофейных кисетах найдётся хоть какая-то карта, а куда идти ты мне уже показала.

Фатия отпила из чашки, негромко, в пустоту сообщила:

— Тем более что ты всегда можешь задать вопросы и с кинжалом у глаза не промолчишь.

— Хватит. Не трону я тебя.

Фатия криво улыбнулась:

— Да я разве про себя? С чего тебе пугать своего проводника?

Помедлив, я покрутил её слова в голове, но так и не поняв, спросил прямо:

— Так, значит, ты согласна довести меня?

— Дочь главы секты всегда платит свои долги. Даже такой грязной и убогой секте, как твоя.

Я лишь улыбнулся в ответ. Всё пытается ужалить. Ну, пусть. Правда, через миг улыбка у меня пропала, когда Фатия заявила:

— Только уменьшим нашу сделку. Это слишком опасно, идти с тобой рядом и выдавать за своего знакомого. Ты всё же имперец. Давай договоримся по-новому. Ты помогаешь мне спуститься с Хребта Трав, а я куплю тебе карту и расскажу, куда и к кому идти. На этом и разойдёмся, — видя, что я не тороплюсь отвечать, Фатия пожала плечами и сказала. — Думай.

Отставила чашку, подняла из-под ног маску, снова уставилась на неё. Я не до конца был уверен, что она сейчас не сломает её, но не стал запрещать или отбирать. Хотя только миг отделял её от сна.

Взгляд её расплылся, потерял чёткость, словно смотря сквозь артефакт. Я же сделал ещё глоток.

Столь малая сделка меня на самом деле не устраивала. Я уже хотел большего. Чтобы рядом со мной шёл тот, кто всё вокруг понимает. Я только что глупо попался, всего лишь выставив на стол чай и посуду. Кто сказал, что в следующий раз не вызову подозрений, не так пройдя по улице или не так прикрикнув на стражника?

Мне нужен кто-то местный рядом. И лучше всего, если этот кто-то будет идти рядом не только по собственной воле, но и стараясь изо всех сил безо всяких Указов. Вот только, как этого добиться?

Неожиданно Фатия подняла голову, тряхнула маской:

— А ну, погоди. У нас нет небесных материалов, которые были бы способны удержать в себе подобные наборы преобразования. Немного небесных металлов мы берём у сект запада, которые живут возле барьера. Там утечки от формации пропитывают земли и преобразуют их содержимое. Что есть у тебя из подобного?

Я не дал довольной улыбке показаться на губах. Безразлично сказал:

— Может и есть. Но, что с того? Или ты не прочь вернуться к начальной нашей сделке, довести меня до самого моря и давать советы?

— Я гляжу, твоя жадность не знает границ, имперец, — Фатия замолчала. Молчал и я. Через три вдоха она кивнула. — Если ты заплатишь такой же маской, то да, согласна.

— Маска у меня одна. Но можно поискать ненужные мне артефакты или оружие.

Фатия подалась вперёд:

— Отлично. Я буду твоим проводником до самого моря. Теперь дальше. Травы. Все травы, что ты украл у нас, имперец на Хребте, я тоже куплю.

— Вор? Имперец? Купишь? — я в удивлении вздёрнул брови. — Мне ничего не нужно, младшая. Я из сект. И уж точно ничего не воровал на этом вашем Хребте.

Она скорчила недовольную гримасу:

— Ой, прости-прости. Оговорилась. Я куплю трофеи наглых убийц, что напали на тебя. И все диковинки из твоей далёкой и негрязной секты.

Я невольно передразнил её:

— Ой, прости-прости, но это пока больше похоже на грабёж, чем ты будешь платить за все мои сокровища?

— Работой! — Фатия решительно тряхнула маской. — И начну с этого. Ты, похоже, получил её после жестокого боя. Здесь следы нескольких ремонтов. И первый был самым грубым, неаккуратным, да ещё и брошен на половине пути. Южный... — прервав начатое объяснение, Фатия вздёрнула бровь. — А ты только сражаться умеешь или разбираешься и в артефактах?

— Только, — теперь замолчал я. Это будет неправдой. Нужно ответить по-другому. — В артефактах вообще не понимаю.

— Тогда просто поверь, я могу сделать эту маску лучше. Она сейчас немного сломана и плохо работает, а я её починю.

— Что-то мне слабо в это верится. Это недешёвая маска и над ней трудились лучшие артефакторы моей далёкой секты.

Фатия скорчила презрительную гримасу:

— Чтобы в этих ваших далёких сектах понимали в артефактах? Это изделие наших ближних сект. Ваши безрукие мастера даже не сумели понять, что перед ними и неверно починили.

Звучало не очень правдиво. Беда была лишь в том, что Указ над её головой утверждал, что она говорит правду. Или верит в то, что говорит. Помедлив, я спросил:

— И какова будет цена полного ремонта?

Фатия подалась вперёд:

— Доставай плату, я скажу, когда хватит.

Я покачал головой:

— Только не будь слишком жадной, дочь главы секты, — опустив руку на кисет, спросил. — Артефакты негрязной секты или небесные травы Хребта?

Фатия хлопнула ладонью по столику:

— Артефакты.

Подумав, я достал Светоч.

Три вдоха и Фатия толкнула его пирамидку обратно:

— Дешёвка. И работа, и материалы. Другое давай.

Я вздохнул. Высыпать всё разом, показывая, как мне безразличен на самом деле торг и цена, будет неправильно, сразу на шею сядет. Это затянется надолго. А что делать? Нет у меня рядом Гавала, которому можно поручить торговаться. А Призрак не только говорить, но даже писать не умеет, словно никогда и не умел. Так что сам. Всё сам. Хорошо хоть напротив не старик какой сидит, с кучей опыта. Плохо, что она так похожа на Файвару. Даже именем.

Глава 3

Проснулся я сразу, разом. Вот ещё сплю, а вот уже нет, хотя глаза ещё закрыты. В голове лишь одна мысль.

Что-то не так.

И тут же получаю ответ.

Здесь кто-то есть.

Чужое дыхание совсем рядом. Чья-то рука скользнула под халат, полезла к амулетам на шее.

Я оторвал от себя чужую руку, отшвырнул напавшего прочь.

Через вдох боевая медитация заполнила пещеру. Через два из кулака правой руки торчал Коготь Роака.

А я замер на месте, тупо пялясь на стонущую у стены Фатию.

Светоч не горел, но сквозь пелену формации на входе уже серело, снаружи всходило солнце.

И никого, кроме меня и Фатии, здесь не было.

Я с желчью процедил:

— Так вот какая цена твоим словам?

Фатия в ответ простонала:

— Бешеный.

Я зло оскалился:

— Конечно. Не дал снять с себя амулеты.

— Да кому нужны твои амулеты, — Фатия наконец утвердилась на ногах, всё так же прижимая руку к груди, простонала. — Ох, какой же ты быстрый. И какой же ты бешеный.

Я прервал циркуляцию энергии в Когте, тяжело вздохнул:

— Фатия, мы же вчера обо всём договорились. Неужели желание убить...

— Да заткнись ты, тупица, — Фатия так ожгла меня взглядом, что слова сами застряли у меня в глотке. — Я не убить тебя хотела, а отблагодарить за спасение. Отблагодарить! Кто же знал, что ты такой бешеный со сна?

— Отблагодарить?

Фатия перестала стонать, выпрямилась, выпученными глазами уставившись на меня:

— Ты чего, не понимаешь, как женщина может отблагодарить мужчину за спасение?

Вдох или два я смотрел на Фатию, а затем почувствовал, что краснею, щёки буквально запылали. Я с трудом выдавил из себя:

— Да уж, перепутал со сна, так перепутал.

Фатия прищурилась и с подозрением спросила:

— А ты, вообще, был с женщиной? Может, моя благодарность вдвойне к месту?

Через миг она медленно сменила позу, чуть переступила ногами, одна рука её легла на талию, другая поползла выше, с груди на шею, нырнула в волосы, поднимая их вверх.

Мелочи. Ничего незначащие по отдельности, но вместе...

Я ощутил, как в горле разом пересохло. Сипло потребовал:

— Прекрати.

Фатия шагнула ближе, тихонько шепнула, причём в шёпоте её мне слышалось мурлыканье, словно передо мной давно потерянная Миура:

— Почему? Разве я тебе не нравлюсь?

В движении Фатия стала ещё более завораживающей, но я упрямо повторил:

— Прекрати. Немедленно. Замри.

— Замерла.

Фатия широко улыбнулась, теперь обе её руки были подняты вверх, шёлк халата туго обрисовывал грудь. Миг и она освободила волосы от стягивающего их кольца и рассыпала их по плечам.

Больше всего хотелось отвести взгляд. Но... Это стало бы трусостью? Или я просто не мог этого сделать?

Но вот говорить я мог.

— Вчера я сказал тебе, что ты похожа на девушку другого человека. И так оно и останется. Даже то, что ты не она, ничего не меняет.

— Точно? Подумай, Леград.

— Прекрати! Или сейчас я уйду прочь и разорву все наши договорённости.

Фатия вспыхнула, упёрла руки в бока:

— Как это разорву?! Я уже починила тебе маску! Это моя лучшая работа в жизни! Куда это ты пойдёшь? А контракт?

— Отдам тебе травы как компенсацию и пойду.

— Ага! Бросишь меня им? — Фатия махнула рукой в сторону выхода из пещеры. — Снова?

Невольно я проследил за направлением взмаха. Вчера там появлялись люди. Но лишь проверили тела на кисеты, не став их убирать. А те на жаре уже начали нехорошо пахнуть. Но дело не в этом. И не в том, что Призрак так и стоит возле выхода, даже не подумав меня защищать, когда Фатия решила меня отблагодарить.

А в том, что одна она может снова влипнуть в неприятности. А может и не влипнуть.

Я перевёл взгляд обратно на неё и пожал плечами:

— Решать тебе.

Мы ещё несколько вдохов мерились взглядами, а затем она выругалась и снова подняла руки. Но в этот раз быстрыми, резкими движениями собирая волосы в хвост и опять стягивая их кольцом.

Довольный я отвернулся. Уронил на пол две капли состава ватажников, на время избавляя нас от лишних запахов, а затем принялся накрывать столик. Негромко сообщил:

— Подкрепимся и выходим.

Уже сидя напротив и сжимая чашку чая, Фатия снова заговорила:

— И всё же. Ты так и не ответил, у тебя уже было с женщиной?

Помедлив, снова ощущая, как горят щёки, я ответил:

— Нет.

Фатия покачала головой:

— Ну надо же, ответил честно, ничего не стал придумывать про десять красавиц, как вы, парни обычно любите. И как так вышло?

Не поднимая глаз от чашки, я заметил:

— Мне кажется, что это вещи, на которые я совершенно не должен отвечать. Это касается только меня.

— Да ладно тебе. Хочешь, я расскажу тебе, как это было у меня в первый раз?

— Нет. Не хочу.

Фатия надула губы. Но у меня были Лейла и Рейка, так что вот такие вещи на меня точно давно уже не действовали. Так что я лишь насмешливо фыркнул, опуская глаза к своей тарелке.

Но доесть спокойно не сумел, Фатия вдруг задумчиво произнесла:

— Слушай, а раз ты имперец и у тебя так много жетонов сект, значит, ты за них что-то получаешь?

Я пожал плечами:

— За них не так уж много. Больше получается заработать, продав на аукционе пилюли и артефакты.

— Тогда, — Фатия подалась вперёд, нависая грудью над столиком и оказываясь очень близко. — Тогда, что насчёт того, чтобы ещё раз расширить нашу сделку?

Помедлив, внимательно обдумав её слова, я честно признался:

— Чую подвох. Как имперец чую.

Фатия изогнула губы в улыбке:

— Ты слишком подозрителен. Никаких ловушек и двойного дна.

— Так переходи к подробностям. Или я должен согласиться неизвестно на что?

— Я тут подумала, к чему таиться, пробираясь домой, если ты так силён?

— Ага, — я даже перестал жевать. — Ты решила натравить меня на все секты, а потом, когда меня прикончат, умереть сама. Отличный план.

— Нет. Всех мы не будем трогать. Только дарсовых жуков. Есть я, которая пережила их нападение и могу поклясться в том, что они виновны. И есть ты, который достаточно силён, чтобы подтвердить мои слова силой. Нужно тряхнуть их и выбить компенсацию за все мои страдания.

Я вздёрнул бровь и переспросил:

— Выбить? — покачал головой. — Ну уж нет. Слишком много риска. Вдруг нам встретится кто-то ещё более сильный? Я хочу вернуться, а не сдохнуть в ваших землях.

— Никакого риска! Какой может быть риск с твоим Возвышением? Ты ленишься наклониться и подобрать жемчужину. Сбор трав — это дело молодого поколения. Все старики сидят дома, давно сами по горам не бегают, у старшего поколения и своих дел полно, они рухл... не тратят его впустую на путешествия сюда. К тому же мы не будем никого убивать, только наказывать, кто не будет отдавать нам травы.

Я рассмеялся, переспросил:

— Мы не будем?

Фатия расправила плечи, заставив меня невольно отвести глаза:

— А что? Я тоже не буду стоять в стороне. Так мы сразу сумеем убить несколько квыргалов...

Я поперхнулся, услышав знакомую поговорку. Фатия снова перегнулась через столик, несколько раз стукнула меня по спине кулаком.

— Ты чего?

Вытер губы, ответил расплывчато:

— Да так.

Фатия смерила меня подозрительным взглядом и принялась загибать пальцы:

— Наберём трав, которые недобрала моя секта в этом году.

Я задал вопрос раньше, чем сообразил, насколько он глуп:

— Почему недобрала?

От этого вопроса Фатия скривилась, словно укусила недозрелую мушмулу, буркнула:

— Потому что некому защитить собирателей. Ты убил всех командиров отрядов. А без них кто рискнёт сунуться на хребет и бегать потом от каждого встречного вора? Если и нашлись бы такие дураки, я потратила Нефрит Голоса и приказала всем сборщикам сидеть в городе и даже не думать соваться на Хребет.

Я хмыкнул, пропустив обвинение и выделив главное:

— Выходит, я тут не один вор.

Фатия ослепительно улыбнулась:

— Но под моим руководством можешь стать лучшим. И не только, — она загнула второй палец. — Мы насолим жукам и этому будет рад и отец, и дед.

— Мне какая разница, будут они этому радоваться или нет? Мы же расстанемся с тобой в городе у моря.

Фатия ухватила прядь у лба, принялась накручивать её на палец:

— А вдруг там встретимся с ними?

Я с подозрением оглядел её и заметил:

— Спасибо за предупреждение. Нужно будет в этот момент держать тебя за горло и угрожать, что сверну тебе шею.

— Оу, — Фатия покачала головой. — Значит, ты любишь вот так, да? Запомню.

В этот раз поперхнуться мне было нечем, но вот дыхание перехватило. Я даже не смог сразу выдавить из себя и слово. А когда пришёл в себя, Фатия оглядела два загнутых пальчика и пожала плечами:

— Ладно, не будем про отца. И впрямь, откуда ему там взяться? И всё равно тебе стоит прислушаться ко мне. Действуя так, мы с тобой вызовем гораздо меньше подозрений, чем если втихую спустимся с горы.

Я сипло, с недоверием уточнил:

— Это ещё почему?

— Потому что я дочь главы секты. Я не могу спустить подобного. Не каждый год, знаешь ли, пытаются силой заполучить моё тело. Заодно, если ты поможешь мне их наказать, я ручаюсь, никто даже не подумает, что ты Вор Трав.

— Не пойму. У меня ведь и так будет другое лицо, за что ты будешь ручаться?

— Лучше, чем другое!

— Что значит лучше?

Фатия гордо выпрямилась и хмыкнула:

— Я превзошла сама себя, утёрла нос всем этим придуркам. Я что, зря сутки корпела над твоей маской? У тебя будет не просто новое лицо, а лицо Атрия!

Я с подозрением уточнил:

— Это ещё кто такой?

— Один из тех, кого ты убил, второй по силе после меня и Витала среди тех, кто должен был войти на Хребет Трав.

— Ты так спокойно об этом говоришь?

— Я должна оправдываться за это? Или ты любишь нежных и плачущих, которых можно заставить умолять? — Фатия подняла руку и ухватила себя за горло, томно при этом улыбаясь.

В этот раз я не покраснел и не потерял дыхания. Лишь зло сузил глаза и спросил:

— Ты хочешь, чтобы я действительно бросил тебя здесь? Ищешь границы моего терпения?

Фатия тут же отпустила своё горло, пожала плечами:

— Это прошлое, этого не изменить, он не справился с защитой дочери главы секты, этот молчун мне никогда не нравился. Этих четырёх причин достаточно?

— И почему я тогда должен изображать его?

— Чтобы не появиться из ниоткуда. Сильных бойцов знают по именам. Их сложно скрыть. У него же — твоя стихия и твоё оружие.

Я на миг стиснул зубы. Помню такого. Синие пряди и копьё. Вспомнить бы ещё, какой из кисетов был его. Вот этот?

Я достал халат и оружие и Фатия довольно воскликнула:

— Отлично!

Но я тут же покачал головой:

— Не выйдет.

— Это ещё почему?

— Я не могу использовать его копьё в полную силу.

Фатия отмахнулась:

— Так не используй. Бейся в половину силы. Не хватало ещё нам сразу распугать всех. Пусть до последнего надеются, что глупая Фатия переоценила свои силы и требует больше, чем может откусить.

Но я снова покачал головой:

— Ты не поняла, — ничего такого в моей тайне нет. Можно и сообщить ей. — Я могу использовать оружейные техники, только если на оружии есть Сосуд Духа.

— Это ещё что за штука? — стоило мне объяснить, как Фатия задумчиво пробормотала. — Неужто Небо определило тебе таланта к схваткам, заместив этим эту слабость?

— Оу! — я вскинул брови. — Вы и Небо поминаете? Верите, что оно следит за каждым?

— Не то что следит, но иногда направляет по дороге Судьбы и Возвышения.

Я прищурился. Где-то я уже такое слышал. От одной ровесницы из Третьего пояса. Уточнил:

— Давая испытания?

Фатия отмахнулась:

— Что-то вроде. Но довольно пустой болтовни, болтать можно и за делом.

Делом являлось моё преображение. Честно говоря, халат мне не очень подходил, висел на мне, словно мешок, никакого сравнения с тем халатом, что когда-то мне купила Рейка в городе Меча. Атрий был шире меня и тяжелей, пусть и ненамного. Как и старше. Но Фатию это не смутило. Она сидела, положив руки мне на виски, и заставляла маску плавить свои черты, вылепляя из них лицо того, кем я должен притворяться.

Я видел его краткий миг во время ночной схватки. Но почему-то мне кажется, глядя в зеркало, что в жизни он таким не был. Что-то я чересчур красив, словно картина из детской сказки про героев.

Но так казалось мне, а вот Фатия, похоже, была очень довольна собой.

— Так! — сияя, она потёрла руки. — Отлично. Теперь волосы.

Их она стянула кольцом-зажимом, освободив две пряди, которые теперь свисали по бокам, мешая обзору.

Я недовольно дунул на левую, синюю:

— Это обязательно?

— Он ходил именно так. Терпи.

В руках Фатии появился пузырёк и кисточка. Двадцать вдохов и седая прядь тоже превратилась в синюю.

— Идеально!

Я в очередной раз вздохнул и убрал зеркало, сменив его на Крушитель.

— Нет-нет-нет! — Фатия замотала руками. — Мы же договорились. Убери, слишком приметное оружие. Вдруг кто-то сопоставит его с Вором Трав? Атрий всегда сражался обычным копьём. Давай сначала ты попробуешь без оружейных техник. Ты же так силён, неужто не сумеешь? — сложив руки на груди, она взмолилась. — Ну, пожалуйста.

Я снова вздохнул. Да, я достаточно силён. Больше того, именно так, без оружейных техник я и сражался все эти безумные дни. Но участвовать в этой странной затее, стоять напротив сектантов, ожидая подвоха от Фатии, и при этом ограничить себя в сражении окончательно? Давненько я добровольно не подставлял шею.

— Ну чего ты? Ты же девятая звезда. Или ты соврал про своё Возвышение?

— Не нужно так глупо пытаться управлять мной.

— Ну прости, старший брат.

Оценив раскаивающуюся мину Фатии, я лишь покачал головой. Притворщица и подлиза. Вспомнила, что я выше её по Возвышению. Ладно. Глупые мысли. Едва копьё этого Атрия сломается, не пережив удара, я сразу брошу маяться этой дурью. Кивнул:

— Ладно, уговорила, выходим.

Фатия ухватила меня за руку:

— Эй, погоди! Я ещё не рассказала тебе, как себя вести в моём присутствии.

Я пожал плечами:

— Никак. Ты сама сказала, что Атрий молчун. Говори ты, а я так и буду молчать.

Два шага, два движения, два Флага и я уже снаружи.

Никого, только обезображенные тела мертвецов и какая-то тварь из мелких пантер, которая тут же испуганно рванула прочь. Редкое зрелище. Звери, набравшие силу на Хребте Трав, тоже желанная и ценная добыча.

— Фу-у-у! — Фатия зажала нос, ткнула второй рукой в сторону и прогудела. — Хорошо, что она уцелела, отруби голову этому уроду.

— Это ещё зачем?

— Как зачем? А что я буду показывать в качестве доказательства? И что я положу в качестве памяти дома?

— Памяти?

Я уставился на Фатию, но она лишь замахала рукой:

— Давай быстрей! Ты же убил их без капли сомнения, чего сейчас мнёшься?

— Ну уж нет, — я даже фыркнул, ядовито заметил. — Оглянись. Ты видишь здесь хоть кого-то кроме нас двоих? Я лично не вижу. Так не слишком ли рано ты вошла в образ дочери главы секты и её молчаливого охранника? Тебе нужна голова, ты её и добывай. Это только твоё дело. Этого точно в нашем уговоре не было.

Она снова скорчила жалобное личико:

— Эй, старший брат, это же такая мелочь, почему ты не хочешь пойти мне навстречу?

Я повернулся к ней боком, делая вид, что выбираю путь и отрезал:

— Я всё сказал.

Фатия на миг вскинула руки, а затем шагнула вперёд, доставая из кисета свой меч. Быстрый взмах и голова одного из мертвецов отделилась от тела. Фатия шагнула ещё раз, обмотала руку какой-то тряпкой и ухватила свой страшноватый трофей за волосы.

— Бу-э, как же дарсов Уркат стал вонять после смерти, хуже, чем при жизни. Дай мне ещё кисет, не буду я держать эту дрянь среди своих вещей.

Покачав головой, я опустил руку на кисет, доставая не кисет, а флакон.

Уронил из него на землю одну каплю, которая омыла всю землю вокруг изумрудной волной и уничтожила всю вонь.

А вот после этого я снова замялся. На этот раз в поисках. Сам я почти не пользовался этой штукой, потому что почти сразу после выпуска из Школы и начала жизни вольного идущего получил с сектанта кисет Путника. Но состав для высушивания добычи у меня был. Пусть и очень старый. Ещё времён Морозной Гряды. После этого точно можно не заботиться об этом запахе разложения.

— Положи её на камни.

Именно этот состав я и капнул на отрубленную голову.

До чего я докатился. Я не только не убиваю сектантов, не только пошёл на сделку с одной из них, так я ещё и помогаю обрабатывать отрубленную голову. Прям, как один из них...

Моя рука остановилась на половине пути, так и не успев спрятать флакон.

Или, как дух. Изард ведь тоже сооружал на местах битвы пирамиды из голов сектантов. Голов, которые давно превратились в черепа, потеряв всю плоть за почти четыре сотни лет. Память дома?

— Чего замер?

Я огрызнулся:

— А ты? Поднимай своё доказательство.

Она лишь фыркнула и одним движением снова ухватила голову за волосы. Алхимический состав за несколько вдохов выпарил воду из головы, заставив её иссохнуть. Лучше от этого она выглядеть не стала, но лицо осталось вполне узнаваемо.

Я швырнул Фатии ещё один кисет. Она повесила его на пояс, довольно кивнула:

— Вот и отлично. Быстрей уходим, Атрий.

Теперь я оказался в роли догоняющего. Молчаливый подчинённый и одновременно охранник дочери главы секты.

Стремительный у меня рост. От управителя до телохранителя дочери магистра. Не пойму только, это рост вверх или вниз?

Вот Фатия отлично помнила наш договор и вела только вниз. И не пыталась отбирать травы у всех встречных. Только старалась распустить нужные ей слухи.

Нам уже четырежды попадались навстречу сектанты. И каждый раз происходило одно и то же.

— А ну, стоять!

Фатия техникой опередила трёх молодых мужчин, что явно принялись забирать в сторону при виде нас, и тем ничего не оставалось, как послушно замереть.

Она оглядела их и скривилась:

— Обозналась, вы ведь не из жуков?

— Нет, старшая, мы из...

— Да плевать, откуда вы там. Если увидите жуков, то передайте им, что Фатия, дочь главы секты Сапфирных Тритонов ищет с ними встречи. Один из них поднял на меня руку и теперь они мне сильно должны. Я не остановлюсь, пока круг старейшин не наложит на них наказание. Понял?

Один из бедолаг тут же согнулся в поклоне.

— Понял, старшая.

— Всё, вали отсюда!

— Спасибо, старшая.

Странно. Я думал, что приветствия у сектантов выглядят по-другому. А тут обычное приветствие идущих. Я, вообще, когда-нибудь видел, чтобы они приветствовали друг друга? Вроде, нет.

Фатия проследила их путь и процедила:

— Давайте-давайте.

Удирали они, не жалея вливая силу в техники.

Помедлив, я всё же заговорил с ней, задал вопрос, который уже давно меня мучил:

— Мне кажется, не всё так просто с этим твоим наказанием жуков. И с твоей болтовнёй.

Фатия хмыкнула, отвернулась от беглецов, переведя взгляд на меня:

— Болтовня?

— Не придирайся к словам. Лучше ответь.

— Ну, конечно, непросто. Нельзя же просто так провернуть подобное. Слухи — это лучшее средство для того, чтобы заставить их страдать. Теперь они могут говорить что угодно, но слухи о том, что между мной и ними что-то произошло, уже пойдут по всему Хребту. За месяц об этом станет известно всем сектам и бандам. Жукам самим придётся искать встречи с отцом, чтобы сохранить лицо.

— Выглядит как-то сложно.

Фатия отмахнулась:

— Значит, не пытайся понять. Просто доверься мне.

— Я лучше доверюсь контракту, что мы с тобой заключили.

Она остановилась, покачала головой:

— Ты слишком недоверчив, старший брат из далёкой-далёкой секты.

— Что поделать, если здесь всякий норовит вцепиться мне в горло?

— Аха-ха-ха! Любой, кто попробует это сделать, останется без зубов.

Я промолчал, вовремя себя одёрнув и не став продолжать наш обмен жёлчными фразами. Ни к чему.

Пятая встреча оказалась именно той, о которой и мечтала Фатия. Это стало понятно едва она довольно протянула:

— А вот и они.

Мне даже пришлось её догонять, так стремительно она сорвалась с места, уходя левей тропы. К отряду из двух десятков юношей, девушек и мужчин, что частой цепью пробирались по склону между редких деревьев.

Фатия не стала сдерживать голоса, громко сообщив о себе:

— Кого я вижу? Вонючие жучки копошатся в камнях, ищут, чем поживиться?

Я про себя хмыкнул. Отличное начало разговора. Что дальше? Молча скрестим оружие?

Но, нет. Если большая часть тех, кого она так приветствовала, лишь выпрямились, молча на нас глядя, то один из них не замедлил с ответом:

— О, дочь тритонов выползла на солнце погреться. А я слышал, что твой отряд уничтожили и ты в слезах вернулась домой, жаловаться деду, как тут тебя обидели.

Я стоял за плечом Фатии и отчётливо слышал скрип её зубов. Но через миг она уже кивала:

— Да, да. Слухи ходят, верю. Вот и Уркат поверил в них. А ты так и будешь стоять на месте, Лиодар?

Мужчина, с которым она говорила, лет двадцати пяти, рассмеялся:

— А что я должен делать? Приветствовать тебя? Ты, конечно, дочь главы секты, да только ваша секта недостаточно сильна, чтобы я оказывал тебе уважение. Иди куда шла, Фатия.

Фатия уважительно протянула:

— Ого. А ты гораздо умней Урката. Он вот едва увидел меня, попытался изнасиловать и убить.

— Чего?

Лиодар вскинул руку, обрывая возмущённый возглас одного из своих людей:

— И ты, конечно, можешь это повторить, Фатия, если дело дойдёт до круга старейшин?

— Ты намекаешь, что я решила солгать? Нет, Лиодар, я дочь главы секты. Я не настолько глупа, как Уркат.

Лиодар угрюмо сказал:

— Я доложу об этом главе секты. Мы предоставим Урката по первому требованию круга старейшин.

Фатия отмахнулась:

— Не нужно. Я достаточно сильна, чтобы наказать его сама. Узнаёшь?

Фатия нарочито медленно опустила руку на пояс, а затем подняла перед собой голову неудавшегося насильника. Как я и говорил, ватажный состав исказил черты, но недостаточно, чтобы изменить их до неузнаваемости.

Лиодар выдохнул ругательство, взмахом руки оборвал возгласы остальных и словно пронзая взглядом Фатию, пообещал ей:

— Готовься к разбирательствам на круге старейшин, Фатия.

— Не сомневайся. Я пройду любую проверку, потому что отряд Урката гнал меня как добычу, а догнав, хотел разделить на всех. И не пытайся сказать, что Уркат не решился бы на такое. Как он облизывался на меня, ни для кого не секрет.

Лиодар молча развернулся к нам спиной. Фатия вспыхнула:

— Эй, я не закончила разговор.

Лиодар нехотя развернулся и буркнул:

— Давай короче, запасы моей вежливости скоро закончатся.

Фатия хмыкнула:

— Тогда не буду ждать, сразу перейду к делу — отдавайте все травы, что успели отыскать.

Лиодар оглянулся на своих людей, снова перевёл взгляд на Фатию:

— Ты обезумела? Если наша секта и впрямь окажется виновной, то это дело старейшин — назначать цену извинений. Не твоё.

— Кто сказал о цене извинений? До них ещё далеко.Тебе не повезло, что ты столкнулся со мной во время сбора. Теперь я заберу твои травы по праву сильного.

— Ты?

Фатия расхохоталась:

— Аха-ха-ха! А ты бы хоть задумался, если Уркат сумел меня загнать, то почему я жива, а он и его отбросы — нет?

Лиодар вскинул голову, оглядывая склоны и валуны вокруг. Фатия снова зашлась в смехе:

— Не туда смотришь.

Взгляды всех безошибочно скрестились на мне, и Фатия довольно подвердила:

— Верно!

Лиодар недоумённо переспросил:

— Атрий? Ты хочешь сказать, что он сумел подловить их по одному и убить?

— Подловить? По одному? — Фатия покачала головой. — Нет, Лиодар, он убил их всех разом, лицом к лицу.

Лиодар прищурился, вглядываясь в меня, медленно спросил:

— С каких пор он стал так силён?

— С тех самых, как заслужил в секте пилюлю Трёх Волн.

— Как такое событие могло пройти мимо нас?

— А что, ты ждал прилюдного вручения? Или ты опечалился, что ваши шпионы промолчали?

Мне надоело слушать их болтовню. Эдак мы до вечера не выбьем из них травы. Я сделал три шага, оказываясь впереди Фатии, и потребовал:

— Довольно болтать. Вы слышали желание молодой госпожи. Отдайте травы.

Лиодар нахмурился:

— Что с твоим голосом, Атрий?

Фатия поспешила ответить за меня:

— Эта сволочь Уркат сумел ранить его в горло.

Я хмыкнул, услышав столь глупое оправдание, и предупредил:

— Три, два...

— Да погоди ты, Атрий...

Но я уже выхватил Крушитель. Мгновение с досадой на него глядел, а затем сорвался с места.

— Один.

Ладно. Одна ошибка — это не смертельно. Я ведь не собираюсь здесь никого убивать и оставлять на телах раны-следы от своего оружия.

Лиодар отлетел прочь, получив в грудь удар Крушителем. Не стал принимать схватку, используя Опору, а добавил к моему удару свою технику, убегая. Умён.

Я замер, оглядывая всех противников и наполняя меридианы.

Много и далеко. Разбегутся, ещё догонять их.

Из скального грунта полезли вверх Кровавые Плети, захватывая первых жертв, а я рванул вправо.

Крушитель снова не пробивает Покров противника. Но, что не смогла сделать сталь, то сделала осыпающаяся с неё стихия. Парень с воплем отшатывается. Покров откатился, и пыль моей стихии проникла в его тело. Да, это больно, приятель.

Я мчусь между Плетей, не находя равных противников. Этот слаб, этот медленный, этот меня даже не увидел, пока не лишился руки, этой хватило и Плети. Они что, не принимают меня всерьез?

Меня неожиданно обдаёт жаром опасности и тут же раздаётся вопль Фатии:

— Составная! Атрий — составная!

Я ухожу в сторону. Вовремя. Там, где я только что стоял, торчат огромные иззубренные пики. И, кажется, сейчас ударят из-под ног снова.

Влево.

Глаз цепляется за замершего с поднятыми руками сектанта. Затем ещё одного и ещё одного. Все те, до кого я не успел добраться, включая умника Лиодара удерживают земные техники. И, видимо, эти каменные пики их рук дело. Почти то же самое, что было в ту схватку с Фатией, только она и её люди использовали Флаги.

Я рвусь к ближайшему сектанту, сношу со своего пути настоящую каменную стену, которая встретила меня хищными чёрными лезвиями.

И Крушитель беспомощно скользит по куполу защитной техники, которая накрыла моего противника.

Без Звёздного Клинка здесь быстро не справиться.

Но это мы ещё поглядим.

Лезвие покрылось уже не пылью, а словно обтянулось синей плёнкой.

Удар, второй, третий.

И купол треснул.

Через миг я уже был внутри, подрубая ногу сектанту и отравляя его стихией.

Обращение перед ним исчезло, он ухватился за рану, занявшись лишь собой и позабыв об остальном.

А я рванул дальше, по кругу обходя всех тех, кто использовал эту их составную технику.

Пики, что дважды сумели подловить меня, пока я добрался до нового противника, оказались слабей, чем до этого. И с каждым поверженным сектантом становились всё слабей.

Третий, четвёртый, пятый.

Последний.

Это как раз Лиодар.

Я останавливаюсь напротив него, в трёх шагах. Чуть наклоняю голову к плечу, оценивая ещё раз глубину его силы. Презрительно выдыхаю:

— Слабак.

Вокруг него вспыхивает новый круг обращения, но Крушитель уже жалит, без труда преодолевая разделяющее нас расстояние. Что такое три шага для его длинного древка?

Лиодар даже не успевает отбить этот удар, принимает его на Покров.

Ужалить в левое плечо, в правое бедро, в левое бедро, рассечь снизу вверх, заставляя Лиодара отступить на шаг. Скользнуть следом за ним, толкая Крушитель вперёд и заставляя выскользнуть из его лезвия длинную, ровную как моё копьё, нить стихии.

Лиодар даже не видит её. Она проскальзывает выше его клинка, ударяет его в грудь и исчезает.

Вдох, второй, третий. Крушитель продолжает рассекать техники, что летят в меня, а затем Лиодар сбивается с шага, оступается, а после и вовсе с хрипом припадает на колено.

Лицо его искажено страданием.

Я оглядываюсь. В стороне Файвара увлечённо машется с кем-то на мечах. Увлечённо и уверенно. По сути, её противник — последний. А еще она не Файвара и об этом стоит помнить.

Поэтому я перевожу взгляд на Лиодара. Он всё так же хрипит, тянет в рот какую-то пилюлю.

Я освобождаю руки от Крушителя. Он замирает рядом в равновесии на подтоке. Ветер словно не замечает его, обтекая и не задевая.

Развернуть ладони к Лиодару и замереть в чём-то, очень близком к Форме Духовной Силы или медитации. Где моя стихия? Откликнись, вернись ко мне.

Вдох, второй, десятый ничего не происходило. Упражнение, к которому я успел привыкнуть за недели в городе Тысячи Этажей, не давалось мне. Тело противника словно поймало мою стихию в ловушку. Правда, и она в долгу не осталась и была для него ядом. Стихия Лиодара земля. Я выше его по Возвышению, моё познание стихии лучше его. Сколько сейчас ему нужно тратить стихии земли, чтобы уничтожить мою?

Погружаться в его тело духовным взглядом я не собирался. Я слишком уязвим в этот момент.

В крайнем случае...

Не понадобилось.

Мои усилия, наконец, увенчались успехом.

Сначала я ощутил в нём часть своей стихии, а затем и вовсе сумел вытянуть её из тела Лиодара.

Он сразу перестал хрипеть и задышал нормально.

А я... Я всего лишь вернул нить в своё тело и восполнил то, что потратил. И пока даже не понял, сколько вообще вернул. Половину? Четверть? Нить явно стала гораздо короче и тоньше. Похоже, мне нужна будет ещё не одна драка, чтобы точно это понять.

Глядя в глаза Лиодара, я ухмыльнулся и спросил:

— Ну так что? Вы выполните желание молодой госпожи или продолжите упрямиться?

Он сплюнул кровь:

— Прорыв в силе сделал тебя безумным, Атрий. Во что ты превратил обычный спор сборщиков трав? Оглянись, мясник, ты хуже горного бандита!

Мне не нужно оглядываться, чтобы посчитать скольким я отрубил руки и ноги. Им, как и Лиодару, стоит радоваться, что я бил не насмерть. И печалиться, что их силы не хватает противостоять простой стали со стихией.

Я протягиваю руку в сторону, обхватывая древко Крушителя. Через миг он поднимается вверх, грозя ударом.

Лиодар кривится от моей угрозы и устало командует:

— Отдайте травы.

Глядя на сияющую Фатию, он цедит:

— Чему ты радуешься? Оглянись, посмотри, во что этот безумец превратил отношения между нашими сектами!

Фатия расхохоталась:

— Забавно это слышать после того, что собиралась со мной сделать ваша секта. Действительно, во что же вы превратили наши отношения.

— Один урод...

Фатия перебила его:

— Их было десять. Десять послушных Уркату шавок, которые роняли слюни, стоя вокруг меня. Ты бы молчал, Лиодар, не после того, что Икий там наговорил, тебе тут пытаться кого-то винить.

Он и впрямь замолчал, не стал спорить с Фатией. Лишь хрипло приказал:

— Эй, Рырк, займись покалеченными.

Фатия оглядела всех, кому не посчастливилось нас встретить и ослепительно улыбнулась:

— Я надеюсь, никто не скрыл от меня травы? Не будет потом хвастаться, как обдурил глупую и доверчивую дочку главы Тритонов?

В ответ раздался хор голосов:

— Нет. Что ты, Фатия, нет, конечно. Мы отдали всё, что собрали.

— Отлично! Тогда до встречи в следующем году, соседи.

Правда, улыбка сползла с лица Фатии, стоило нам отдалиться на несколько сотен шагов от жуков. Она прошипела:

— Ты чего там устроил? Где копьё Атрия? Какого дарса ты рубил им руки и ноги? Ты представляешь, сколько трав уйдёт на их лечение? Ты представляешь, что они будут вопить на совете старейшин?

Я честно признался:

— Да мне плевать. Или ты думала, я буду послушно выполнять твои прихоти?

— А в то, что я помогу тебе спуститься с горы, ты веришь? И в то, что проведу к человеку, который может перевезти тебя к землям старших сект?

— Верю. Мы ведь заключили с тобой об этом контракт.

Фатия стукнула меня в грудь:

— Зато я тебе уже не верю. Ты в следующий раз, может, всех поубиваешь, с кем мы встретимся. И с чем тогда останется моя секта? С кучей врагов? Нет уж, спасибо.

— Ну знаешь, я тоже могу возмутиться. Ты получила травы, но где мои трофеи? Ты ведь меня нагло обманула.

Фатия вскинулась, недоумённо переспросила:

— К-какие трофеи?

Я с удовольствием напомнил:

— Те, что ты обещала. Флаги, жетоны, пилюли, оружие и прочее.

Она замахала руками:

— Мы не должны их убивать! И я не обманывала, я просто...

— А я и не убивал, — покачав головой, я вздохнул и предложил. — Давай просто вернёмся к тому, о чём договаривались вчера. Я помогаю тебе спуститься с горы, ты провожаешь меня к тому человеку. Я уплываю и потом ухожу на Великое Поле Битвы.

Фатия принялась кусать губы. Явно хочет продолжить отбирать травы, а не просто спуститься вниз. Но и боится. Ничего. У меня есть, чем её успокоить. Я вкрадчиво предложил:

— Но я могу предложить сделку. Свою, раз уж я не могу никого убить и получить трофеи ваших сект.

Фатия долго глядела на меня, затем кивнула:

— Ну, предлагай.

— Составные техники. Если ты расскажешь мне о них, нарисуешь их созвездия и обращения, то я буду держать себя в разумных границах и продолжу помогать тебе выбивать из них травы.

Фатия с подозрением прищурилась:

— И... — подавилась словом, огляделась, но произнести его не рискнула. — Ты, и не знаешь составных техник?

Я ответил расплывчато:

— Люблю собирать знания. Ваших техник я точно не знаю.

Фатия прищурилась:

— Ладно. Одну технику я тебе передам.

Я покачал головой:

— Всё, что знаешь.

— Да ни за что, — Фатия рубанула рукой. — Проще выкинуть травы из головы и тихо-мирно спуститься вниз, да там расстаться. Ещё бы я тебе достояние секты отдала. Да меня за одни мысли о таком...

Фатия провела пальцем у горла, а я едва удержал взгляд, который чуть не скользнул на печати над её головой. Печати, часть которых я уже подпортил. С ухмылкой спросил:

— Ты про Указы, что ли?

— А про что ещё?

— У меня для тебя есть отличные новости. Видишь вот эту цепочку?

— Ближе к делу.

Я покачал цепочкой, заставляя её переливаться под лучами солнца:

— Эта штука иногда портит Указы.

— Чего?

Фатия вылупила глаза, принялась что-то шептать, а я поторопился добавить:

— А пока она на тебе, то и вовсе позволяет о них забыть.

Она даже не успела отдёрнуть руку, а я уже обмотал вокруг запястья цепочку и снова предложил:

— Давай меняться. Ты мне все известные тебе техники...

— Обойдёшься! — я замолчал, Фатия криво улыбнулась. — Что, не нравится ответ? — тряхнула рукой, — Можешь пытать, раз уж намотал на меня вот это. Но тайны моей секты останутся тайнами.

Я вскинул брови:

— Да кому ты нужна, пытать тебя, — одним движением развязал и сорвал с неё цепочку. Махнул рукой. — Иди. Чего замерла? Иди.

Фатия сложила руки на груди и скривила губы:

— Ну да, иди. После того как я заявила, что обвиню жуков перед старейшинами, а ты их покалечил. Далеко я уйду одна с такими обидами между нами? Не хочешь пачкать руки?

Я вздохнул:

— Как же с тобой тяжело. Везде ищешь какие-то скрытые смыслы и умыслы. Не хочешь уходить, пошли вместе, ведь наш контракт до сих пор в силе. С Хребта Трав я тебя сопровожу.

На этот раз Фатия промолчала. Шла в шаге позади, словно давая мне возможность рвануть прочь. Только с чего бы? Я дал ей обещания и буду их выполнять. Две-три отрубленные руки не в счёт. А Крушитель, вообще, случайность.

Но дальше мы шли молча. Фатия обходилась лишь жестами, направляя наш путь. Говорила только тогда, когда отвечала на приветствия встречных.

Забылась Фатия лишь ближе к вечеру, когда перебирала травы, полученные у отряда Лиодара:

— Не верю своим глазам! Шалфей Семи Трансформаций!

Я оглядел траву, которую она сжимала в дрожащих пальцах. Такого названия я не знал. В справочниках Ордена такая штука называлась Шалфей Звёздчатый. И была у него редкая форма, которая встречалась раз в...

— Нет, — Фатия уронила траву и закрыла лицо руками. — Это не он. Ошиблась. Кто бы мне отдал такую траву? Сдохли бы, а припрятали.

А я додумал мысль. И эта форма небесной травы была основным компонентом для возвышалок Воина. В одном из рецептов. Не самом лучшем, кстати.

Уточнил у Фатии:

— А для чего тебе нужен такой Шалфей?

Позабыв о том, что она со мной не разговаривает, Фатия невнятно пробурчала сквозь пальцы:

— Для пилюли Трёх Волн.

— Чтобы открыть узлы?

— Хватит задавать тупые вопросы, имперец.

Я хмыкнул и полез в кисет. Спустя полсотни вдохов, держа на ладони фиал с алым содержимым, предложил:

— А давай я куплю у тебя составные техники.

Фатия чуть сдвинула ладонь, открывая один глаз:

— Да отвали, им... — замолчала, медленно разогнулась. — Это чего?

— Возвышалка для Воина. Не вашей работы, как видишь, но со своим делом справляется отлично. Три, может быть, четыре звезды тебе даст, твоё Возвышение ещё невысоко и польза будет значительна. Если причина стояния на месте — преграда, то успех пробития в одном случае из четырёх.

— Преграда? У меня? — Фатия зло усмехнулась, выпрямилась и гордо заявила. — Я дочь главы секты. У меня не может быть преграды, я иду ровной дорогой. Всё дело в том, что мы живём в дыре, где очень мало энергии Неба.

Я промолчал. Уж это-то я понял за дни бегства в качестве Вора Трав. Стихии вокруг хоть залейся, а энергии Неба почти нет. А у меня ведь ещё и тьма в тюрьме Жемчужины.

Фатия хрипло спросила:

— А не обманываешь? Я и знать не знаю, как выглядят эти ваши пузырьки. Ты его пил сам?

И снова я ответил честно:

— Пил пару раз. Нужно было чем-то восстанавливать запасы силы в средоточии.

Глаза Фатии медленно принялись расширяться, пока не заняли едва ли не пол-лица:

— Да ты... — сглотнув, она задумчиво добавила. — Значит, узлы Воина у тебя действительно открыты полностью. А девятая звезда — это лишь ограничение непрерывного использования. По сути, ты вот-вот готов стать Предводителем.

Я улыбнулся:

— Ну так как, меняемся?

Фатия помотала головой:

— Нет. Обманешь. Я тебе всё расскажу, а твоя штука...

Я заткнул её бормотание самым простым способом — кинул ей фиал.

Она охнула, вскинула руки, поймала пузырёк. И замерла, глядя на меня. Я предложил:

— Прими, а потом будем говорить, — и добавил немного яда в слова. — Пусть это я буду обманутым. Увижу твою истинную сущность, сектантка.

Фатия поджала губы, ожгла меня злым взглядом. Но и только. Даже не подумала огрызнуться или возразить. Перевела взгляд на фиал, облизала пересохшие губы, а затем сорвала пробку и осушила одним глотком.

Я вздохнул:

— Дочь главы секты, а такая наивная. А если там яд?

Фатия рявкнула:

— Да заткнись ты, наконец! — голос её изменился, она простонала. — О-о-о-х! Сколько же в нём силы. О-о-о-х!

Теперь уже рявкнул я:

— В узлы, раскрывай их.

— Да не дура!

Фатия опустилась на землю, выпрямила спину, устроила ладони на коленях и замерла, взгляд её приобрёл глубину, словно обратился внутрь себя.

Не знаю, сумел бы я заметить это во Втором поясе, но здесь, где было так мало энергии Неба, я буквально видел, как в Фатии и даже за пределами её тела пульсирует серая пелена силы.

Я ещё несколько вдохов глядел на неё, вглядываясь в черты и детали. Сидит прямо в пыли, испачкав халат и поддетые под него штаны. Грязная щека, которую она, похоже, мазнула рукой, волосы слегка растрепались во время нашего спора, невероятно узкие зрачки, да ещё и словно пульсируют, то расширяясь, то вновь сужаясь. Отвернулся, принялся устраиваться сам. Не знаю, сколько времени займёт у неё поглощение силы алхимического зелья, но явно не тысячу и даже не две тысячи вдохов.

Сколько я сам потратил бы времени на подобное на её ранге Возвышения? Да, дарс его знает.

Поставил перед собой небольшой столик, принялся расставлять на нём всё, что нужно для чая. Чашку, заварник, артефакт вскипятить воду, несколько альбарелло с травами, которые я всегда подмешиваю для вкуса и аромата.

Поднял первую чашку, втянул носом аромат. Вышло неплохо, разве что мяты в этот раз добавил слишком много, за ней сложно уловить остальные травы, они раскрываются лишь в послевкусии.

Но сейчас меня больше беспокоила серая пелена, которая выползла из Фатии уже на два шага. Знать бы заранее, сказал бы ей не пить за раз больше половины фиала. Очень много энергии, тем более для её меридианов, которые привыкли к скудности здешней силы Неба. Как бы она не опалила их.

Я вздохнул, отпил очередной глоток.

Лечи её ещё потом. Будет вопить про имперца, который устроил это нарочно. Ну и...

Чашка замерла на половине пути.

Прозрение едва ощутимо укололо меня между лопаток.

Кто?

Боевая медитация и до этого была раскинута так широко, как только я мог сделать, но молчала. Теперь же я к ней добавил глаза, медленно оглядывая окрестности.

Вот они.

Один, два... Десяток, может быть больше крохотных фигур, которые стояли между деревьев выше и левей нас.

Глядеть на них, сидя вполоборота к столику, было неудобно. Вернее, неудобно было так пить чай, поэтому я повернул сам столик, ясно дав понять, что заметил их.

И продолжал пить чай, когда они начали приближаться. Лишь смахнул со стола артефакт для воды. По посуде, надеюсь, они меня не раскроют? Забыл спросить у Фатии, что именно меня выдало. Да и ладно. Не все же такие глазастые.

Горячий, ароматный чай настроил меня благодушно. Но, чем ближе гости оказывались, тем явственней становилось Прозрение. Эти точно попытаются напасть. И у них даже может получиться меня задеть. Плевать, конечно, но я здесь ведь не один.

Вздохнул, большим глотком допил чай и убрал столик и всё, что на нём так тщательно расставлял. Не будем всё же рисковать. Когда гости оказались в полусотне шагов, способные добраться до меня техникой в мгновение ока, Фатия уже была скрыта мной под куполом защитной формации Малого Звёздного Барьера.

Гости были одеты кто во что горазд. Разноцветные халаты разной степени чистоты и целости. А вот оружие у них в руках было одинаковым. Мне это неприятно напомнило Орден Поющих Мечей. Не дао с кольцами, а какие-то несуразные большие и широкие мечи, больше похожие на небрежно заточенные полосы металла.

Что ещё было странным, так это то, что они были слишком волосаты для привычных мне людей. Густые бороды и усы ладно. Но даже из рукавов халатов торчало что-то напоминающее больше шерсть, чем волосы. И черты лица неприятные, кривые, перекошенные. Я как-то привык, что Возвышение напротив, благоприятно влияет на идущих, устраняя недочёты их тел и лиц.

Не дожидаясь, когда они что-то скажут, а тем более сделают, я повёл рукой:

— Убирайтесь.

Вместо того чтобы послушаться, один из незваных гостей раскинул руки, словно собираясь использовать Круговорот, и запрокинул голову, издавая крик, больше похожий на крик боли.

Через вдох его окружила дымка, а черты лица поплыли, окончательно искажаясь и становясь похожими на звериные.

Я тут же рванул вперёд Рывком, на ходу выхватывая из кисета Крушитель.

Это не потребует много времени.

Усвоение всей энергии фиала у Фатии тоже заняло всего лишь около шести тысяч вдохов, ещё даже не появились звёзды на небе.

Сначала окончательно исчезла и без того поредевшая и уменьшившаяся дымка вокруг неё. Затем перестали пульсировать зрачки, появилась улыбка на губах.

Зрачки медленно расширились, став обычными, когда она вернула зрение из себя в обычный мир.

И Фатия тут же насмешливо фыркнула:

— Да чтоб тебя! Где ты этих-то придурков нашёл?

Я бросил короткий взгляд на валяющиеся вокруг тела и пожал плечами:

— Мы не трогались с места, так что это они нас нашли.

Фатия закатила глаза, одним движением вскочила на ноги, отменила защитную формацию, которая до сих пор накрывала её и раскинула руки:

— А-а-а-а! А-а-а-а!

Дождавшись, когда она закончит орать, я с насмешкой уточнил:

— Ну что, не отравил имперец?

Она отмахнулась:

— Ай, отстань.

Вытянула перед собой руки, между ладонями вспыхнуло обращение, отправив в небо сноп мелких игл, затем обращение сменилось, а вместо игл хлестнули мелкие шарики, а вот третьего обращения я так и не дождался.

Фатия медленно опустила руки и странным голосом спросила:

— Это чего, шайка Горных Медведей и третий из братьев?

Я проследил, куда она уставилась. На того, который умерев, так и остался с искажённым и почти звериным лицом.

Пожал плечами:

— Мне откуда знать? Они не представились, когда напали.

Фатия выругалась:

— Тупые дарсы, они тут все с ума посходили? Расскажи бы мне год назад, что не самая сильная шайка бандитов решит меня ограбить, я бы смеялась как сумасшедшая. Спрячь тела.

Я даже не сразу понял, что последнее это приказ. И приказ мне. Смерил Фатию внимательным взглядом, оценивая её Возвышение. Добавилось, явно добавилось. Но сколько?

Напомнил:

— Ты, кажется, проверяла своё Возвышение. Продолжай.

Она скривилась и повторила:

— Тела спрячь. Это один из трёх главарей их шайки. Младший. Только он приходит на Хребет пощипать собирателей трав. Но если слухи о его смерти спустятся с Хребта Трав на равнину, то оба оставшихся брата будут искать обидчика.

— Тебе-то что? Это же какая-то шайка, да ещё и не самая сильная.

— У нас долгий путь, к чему лишние проблемы?

— Звучит разумно. Но убирать тела я не буду.

— Да в чём проблема с тобой, имперец?

— В том, что я не твой слуга. И старше тебя Возвышением.

Фатия упёрла руки в бока:

— Я, что ли, должна их прятать? Ты намусорил, ты и прибирай за собой.

— Трофеи я забрал. В остальном... — я ухмыльнулся. — Они пришли сюда не ради меня. Может, мне нужно было отойти в сторону и позволить им заняться делом?

— Что же не отошёл?

— Потому что ещё не видел от тебя благодарности за Возвышалку, — спохватившись, поспешил выразиться прямо, пока она не удумала чего. — Где составные техники в оплату?

Фатия выругалась:

— Помешанный на Возвышении и техниках придурок.

— Не был бы таким и был бы давно мёртвым. Как и ты. Или ты смогла бы справиться со всеми этими Медведями?

— Не был бы таким, и я давно бы получила награду за Вора Трав.

— И с этим никогда не поздно. Спустимся к городу и сдашь меня страже.

— Ты считаешь, что я нарушу наш с тобой контракт?

Бровь не то что зазудела, а задёргалась, заставляя меня прижать её пальцем. Я устало попросил:

— Давай закончим? Меня этот разговор утомил больше, чем убийство всех этих придурков. Мы сейчас договоримся до того, что пойдём каждый своей дорогой. А ведь каждому из нас кое-что нужно от другого.

Фатия фыркнула:

— Я бы ещё поспорила, кому и что больше нужно. Но ты прав, обмениваться иголками у меня есть с кем и без тебя. Убери тела и закончим.

Я покачал головой:

— Нет. Тебе хочется скрыть их — ты и убирай. Только это глупо. Они лежали здесь всё это время, что ты поглощала моё зелье. Как думаешь, сколько за это время глаз на этих склонах их заметило?

Взгляд Фатии заметался по сторонам, она выругалась:

— Дарсов имперец, тебе не хватает остроты ощущений? Про главаря Медведей ходил слух, что он стал Предводителем в прошлом году.

Я застыл только на миг, а затем безразлично пожал плечами:

— Так, значит, так.

Где я и где этот главарь?

Фатия выдохнула:

— Вот придурок, — требовательно протянула руку. — Кисет дай.

Глядя, как она прячет тела, я спросил:

— А что будет, если уничтожить кисет?

— Этот? — Фатия взвесила его на руке. — Выплеск вложенной энергии и вместо аккуратных трупов куча их кусков. Так что нет, так спрятать их не получится. Но и таскать с собой...

Замолчав, Фатия принялась оглядываться и, в конце концов, затолкала кисет под один из камней.

Мысль, что тайник вышел так себе и его найду даже я, не самый хороший следопыт, я оставил при себе. Никто из них не сбежал, но вот в том, что за нашим сражением наблюдали чужие глаза, я всё так же был уверен.

Вместо этого напомнил:

— Составные техники.

Фатия прищурилась и заявила:

— На всё даже не надейся.

Я пожал плечами и спросил:

— А как у вас считают, сколько можно принять возвышалок этапа, чтобы не повредить меридианы и Возвышение? Три?

Фатия облизнула губы:

— Ты на что намекаешь?

Я молча поднял ладонь, на которой стоял ещё один фиал. Сражаясь со стражами Хребта Итреи, я экономил силы и зелья. Благо в путь по городу Тысячи Этажей Академия собрала нас, не жалея того, что осталось. И уж, конечно, не жалея простых воинских зелий своего производства. Не получи мои стражники полных наборов из трёх зелий ещё до разрушения Ущелий и Академии, то я бы сумел выдать им такие же для города Древних. Так что мне есть, чем купить всё, что только найдётся у Фатии в памяти.

Фиал исчез в кисете. На этот раз плата будет только после знаний.

Она верно всё поняла, тяжело, явно напоказ вздохнула:

— Запоминай. Составные техники созданы, чтобы обойти ограничение на сложность техник и на слабость человеческой памяти. Гораздо проще научить пять человек создавать свои куски составной, чем одного их полному образу.

Я кивнул. Звучит разумно. А ещё, из этого следует, что всему тому, что использовали против меня толпой, есть замена для одного человека. А ещё, из этого следует:

— А если все пять кусков использует один человек?

Фатия изогнула брови:

— Одновременно? Может, это и возможно для пятисоставной техники, если нет пересечения узлов, но это будет очень непросто. Ты сколько можешь удерживать в сражении техник?

— Не обязательно ведь в это время махать мечом. Стой и наполняй себе меридианы.

— Ну, здесь ты прав. Но ты хочешь об этом поговорить или будешь слушать про техники?

— Поговорить тебе всё равно потом придётся, — Фатия вновь тяжело вздохнула, но возражать не стала. Я повёл руками над столиком, убирая в кисет чашки и оставляя вместо них бумагу и принадлежности для письма. — Да и запоминать дело ненадёжное. Рисуй.

Вздох Фатии стал душераздирающим:

— Своей рукой зарисовать тайные знания родной секты?

Мгновение я молчал, а затем вкрадчиво предложил:

— Ну ладно, давай я добавлю к возвышалке ещё и травы. Не мои. Хочешь грабить жуков, будем грабить. Оберём их до нитки, все травы будут твоими. Решать только тебе.

Фатия несколько вдохов простояла с закрытыми глазами, а затем зло выдохнула:

— Проклятый имперец, лучше бы я тебе и впрямь отдалась раз пять. Во что ты меня втягиваешь?

Не ожидая от меня ответа, уселась и окунула кисть в чернила.

Я промолчал, хотя на языке вертелось несколько колких фраз. Но спугнуть Зверя, когда он уже почти в моих руках? Вот уж нет, я не настолько глупец.

Глава 4

К исходу Сбора Трав о нас, кажется, знали уже все, кто бродил по этим вершинам и долинам. Во всяком случае, больше ни одного отряда жуков мы не встречали уже пятый день, да и вообще, все, кто видел две наши фигуры, спешили убраться с пути или хотя бы скрыться среди деревьев.

Но меня это совершенно не волновало. Меньше сражений — мне же легче. У меня было чем заняться.

Всё же разговор с Фатией оказался безумно интересным. И первый, и второй, и третий, и все последующие. Слишком уж часто в прошлом все, кто хоть немного понимал и знал о жизни и Возвышении больше моего, были скованы Указами, запретами, словом, положением, временем и десятками прочих оков, чтобы так откровенно делиться со мной знаниями, как это делала Фатия.

Единственное, что приходило мне на ум — это беседа с Виликор, когда целая ночь пролетела незамеченной. И то, тогда я хотел повторить беседу, но, глупый дарс, отложил это на потом. Потом, которое не наступило. И даже неизвестно, наступит ли теперь.

Мыслимое ли дело, вырваться с земель сектантов? Что мне нужно для этого сделать? Сколько таких земель пройти, прежде чем отыскать Внешнее Поле Битвы и оказаться по ту сторону барьера?

Хотя, конечно, мне повезло и с тем, что пусть Фатия и морщилась, кривилась и то и дело язвила по поводу моей приставучести, но на самом деле рассказывала с удовольствием и вполне доходчиво. Кажется, ей даже было приятно поучать глупого имперца.

Но все её объяснения лишь добавляли мне вопросов. Зачем запрещать в тюремных Поясах подобные знания? Что бы изменилось для Стражей, целых Властелинов Духа, если бы идущие Первого пояса освоили бы составные техники человеческого уровня? Да, тогда бы пять-десять идущих могли бы совместно применять технику, сравнимую с земной по силе. Но что бы это изменило на уровне силы Стражей?

Что бы изменило на их уровне, если бы идущие Ордена Небесного Меча, объединяясь, могли создавать составные техники, сравнимые по мощи с духовными техниками? Если бы это могли делать простые стражники первых двух-трёх звёзд Мастера?

Не знаю. Не могу найти ответа.

Где я и где те Стражи, которые хотя бы, возможно, согласятся выслушать мой вопрос? И захотят ли отвечать подобному наглецу?

Всё, что мне остаётся, это запоминать то, чем делится Фатия. Сектантка.

В Ордене, в Павильоне Техник я встречал лишь несколько составных техник, хотя там они назывались усиливающими друг друга. Причём связка Ираи была едва ли не лучшая из них. И все найденные техники принадлежали редким стихиям. Я, конечно, мог их применять, но вот протянуть понимание стихии к стали или свету я, конечно, не мог. Можно даже не пытаться, это не лёд. То, что позволило Ирае отбить нападение сотни големов, станет для меня лишь напрасной тратой сил.

Я убил бы их всех, потратив четверть от этого.

Но здесь, в Небом забытой заднице сектантских земель, запертых между Хребтом, морем и формацией Империи, что вздымалась в небеса, этих составных техник было... Просто до задницы.

Для всех стихий, нескольких рангов. Для двоих, троих, пятерых, десятерых идущих. Для сотни человек. Простые, сложные, высшие. Объединившись, сто слабых Мастеров могли создать защитный барьер, сравнимый по мощи со стихийной техникой Властелина духа.

Или атакующую технику подобной же мощи.

Правда, была и слабость у подобных вещей.

И я отлично её использовал, даже не зная о ней. Тогда, когда отряд Фатии почти сумел меня связать составной техникой. И потом, когда первый раз бился с жуками. Выбей одну часть составной техники, и она резко ослабеет. Выбей половину, и она может даже рассеяться.

И это относилось даже к сложным составным техникам, в которых был ведущий и ведомые, была основная, важнейшая часть техники, позволявшая управлять ей и удерживать до конца, а были дополнительные части, отвечавшие лишь за наполнение энергией Неба. С простыми составными справиться было ещё легче, там достаточно было выбить одно, любое звено, чтобы рухнула вся техника.

Поэтому составные защитные техники использовали все и с охотой. Или ловушки на их основе, которые было подготовить ещё проще. А вот атакующие очень редко. Да их и было меньше. Во всяком случае, так говорила Фатия. Говорила и записывала то, что ей было известно.

А известно ей было, как дочери главы секты — немало.

Как я понял, был набор техник для её стихии, который она освоила до уровня познания. Были техники, которые она использовала для подчинённых и вынуждена была знать, что с них требовать. По большей части бесстихийные простые составные техники, но существовала и пара более сильных, сложных составных, в которых её часть становилась главенствующей, окрашивая технику её стихией ветра и направляя вложенную другими силу Неба.

А ещё, были техники, которые она могла требовать от всех стражников своей секты. Но вот сама она их не учила и не применяла. Помнила несколько кусков, которые тренировала ещё в детстве, получая опыт в страже родного города. Не её уровень. Не дочери главы секты.

Но всё равно, за эти дни она заполнила десятки листов схемами и обращениями к Небу.

А я, держа в руке очередной лист, задумался. Так какова же цель Неба. Чего оно хотело, изменяя наш мир и создавая дорогу Зверям? Явно не уничтожения сектантов. Если бы это было так, то оно просто бы отказало им в обращениях к нему.

Неприятная мысль. И даже опасная, если вспомнить, что я шэн и дух Изард выкинул меня сюда для того, чтобы я убил как можно больше сектантов.

Начал-то я хорошо, Вор Трав, буквально перерезав большую часть охраны Хребта и самых смелых и глупых, кто решил получить награду за мою голову. А вот теперь явно делаю что-то не то. Учусь у сектантки, а всех встречных лишь избиваю или калечу.

Конечно, для них это более жестокое наказание, чем для Хахпета. Здесь не так хорошо с травами и зельями, как в Поясах империи. Прирастить отрубленную руку, если там хоть что-то пойдёт не так — стоит очень и очень немало. Даже лекари не могут действовать здесь во всю свою мощь — энергии Неба в этом захолустье очень мало.

Голос Фатии отвлёк меня от мыслей:

— Хорош уже пялиться. Ты в каждую бумажку глядишь так, словно пытаешься выучить. Голова лопнет. Это, кстати, была последняя. Теперь я тебе больше ничего не нарисую, пока мы не спустимся.

Я чуть заметно улыбнулся, сунул в кисет бумагу, которую ночью, в жетоне перерисую и поманил пальцем Фатию.

Она подошла, привычно протянула руку, с которой я смотал цепочку. Которая, вроде как, позволяла ей обманывать запреты деда, которых давно уже не было. И без которой она мне нарисовала первую составную технику. Так что мне кажется, когда Фатия оправдывалась, что не может ничего мне сообщить из-за запретов, то просто врала. Но кто я такой, чтобы выводить её на чистую воду? Лишь ещё больший врун?

Поэтому просто согласился:

— Вниз так вниз. Но ты точно уверена, что нам нужно в город?

Фатия огрызнулась:

— Хватит! Хочешь получать дальше знания, значит, пойдёшь со мной. За возвышалку я уже давно расплатилась. Хочешь возразить?

Я пожал плечами:

— Нет, не хочу. Расплатилась.

— Так чего ты выделываешься, имперец?

— Я лишь проявляю здоровую осторожность. Ты получила с меня всё, что хотела...

— Последнюю возвышалку я ещё не получила.

— И всё равно. Может, теперь ты хочешь получить то, что не выйдет получить другим путём?

Фатия презрительно скривилась:

— Всё же боишься. Думаешь, я выдам тебя в городе? Ты не веришь нашим контрактам, имперец?

Я ухмыльнулся:

— Почему же не верю? Верю. Думаю, что они все одинаковы. Мы не так уж и сильно отличаемся друг от друга, чтобы поверить, будто техники друг друга использовать можем, а контракты нет.

— Так что? Тебе нужен ещё один контракт? На моё молчание?

Я кивнул. Фатия фыркнула, опустила руки на кисет, видимо, зарывшись в него в поисках.

Она, конечно, лукавила. Я не только вернул ей его, включив в плату за техники, но и давно позволил ей отобрать многое из трофеев, которые получил как Вор Трав.

Но я-то лукавил гораздо больше. Это только в моей власти решить, что она сделает в городе. На самом деле ей даже расставаться со мной не стоит надолго. Истечёт срок отсрочки «Сна» над её головой и всё. Грохнется на землю. Беспомощная и беззащитная.

— Вот он. Ещё и неплохой, как бы не работы средних сект. Везёт тебе, имперец. Договор между нами будет не как между главами сект, но как между дорогими наёмниками.

Я хмыкнул:

— Расту. Был имперец, стал наёмник.

— Смейся, смейся, — Фатия раскатала шёлк свитка прямо на каком-то камне, не став даже доставать столик или просить сделать это меня. Подняла на меня взгляд. — Договор о том, что я, Фатия, дочь Пизита, буду скрывать твоё происхождение и прошлое ото всех, кроме своего деда. Записываю?

— Добавь уж и деда.

— Ещё чего. Ты уйдёшь, а я останусь тут. Со всеми проблемами, что ты взвалил на мою голову. Если кто и сумеет всё это исправить и дать по башке жукам, то только дед. Я не стану от него ничего скрывать. Так что, убираю договор или записываю?

— Записывай.

Фатия кивнула, спустя три вдоха выпрямилась:

— Теперь ты. Клянёшься, что будешь защищать меня в городе на взвешивании трав и после, до моря, куда я тебя отведу.

Я проговорил условие про себя, решая, не изменить ли его, кивнул:

— Обязуюсь.

Фатия стремительно вписала всё это, вздохнула:

— Ладно. Теперь по плате.

— Я разве обманул тебя с ней, что ты собираешься вписывать её в свиток?

— А ты, значит, не боишься, что я обману тебя?

— Нет. Ты сама сказала, что уничтожив кисет, я разрушу его содержимое.

— Да не буду я тебя никому выдавать, хватит параноить, имперец.

— Пара что?

Фатия тяжело вздохнула, махнула свитком:

— Заключаемся с этим, без платы?

Я кивнул:

— Заключаемся.

Фатия резанула ладонь, обхватила ей половину свитка, протягивая второй конец мне. Кинжалом я рассёк свою ладонь, ухватил вторую половину свитка, смешивая нашу кровь на нём.

Теперь — энергия.

Пристально, не моргая, я наблюдал, как над головой Фатии появляется новая печать из нескольких колец, как десятки слов сжимаются в символы языка Древних.

Эти мгновения дают мне больше, чем попытки повторить Указ сектантов над одним из моих пленных.

Тем более, что такая же печать ложилась сейчас и на меня. И я отлично ощущал это, подмечая детали, которых получить по-другому было нельзя. Разве что попросить сектантского мастера Указов наложить на меня такую печать лично.

Основа свитка изменила цвет, и Фатия тут же отняла руку:

— Можешь и его хранить у себя, раз так переживаешь.

Я послушно убрал его в кисет, на полку со многими похожими свитками, которые лежали там как память. Туда же, где лежал прошлый наш договор с Фатией. Спокойно заметил:

— Я больше переживаю о глупости. Ты сама бормочешь под нос о том, как это опасно туда идти, но упорно идёшь.

Фатия нахмурилась:

— Я? Бормочу под нос?

— Уж поверь.

В этом мне точно не было нужды лгать или придумывать. Конечно, бормотала она так тихо, что другой бы и не услышал, но ведь бормотала.

Фатия тяжело вздохнула:

— Я дочь главы секты. Одно дело не войти в пятёрку лучших собирателей трав этого года, а другое дело, вообще, не явиться на проверку результатов. Я не могу позволить марать имя нашей секты грязью и давать повод для слухов.

— Но ты сама бормотала, что у нас трав на первое место, а из всех стражников остались только ты и я.

Фатия расхохоталась:

— Аха-ха-ха! Да, было такое. Я, дочь главы секты, собираюсь прийти на площадь трав рука об руку с имперцем. И выдать его за стражника моей секты. На кой тебе, вообще, нужен свиток договора с таким, имперец? Такого не простят секте даже через поколение. И никакой хитростью это не оправдаешь. Это мне нужно бояться, что ты сдашь меня на той площади, а не тебе.

— Давай бояться вместе.

— Я предлагала тебе кое-чего вместе, но ты, дурак, отказался, а на «бояться вместе» не согласна уже я.

На этот раз я даже не покраснел, спокойно пожал плечами:

— Как хочешь.

И первым двинулся вперёд. У меня сейчас забот хватает, чтобы ещё терять время на её подначки. Как там говорила Виликор? Шутка, повторённая в десятый раз, перестаёт быть шуткой.

Да я и не выспался, если честно. В эти дни я с трудом вспоминал, что пора бы выйти из жетона и вздремнуть хоть пару тысяч вдохов. Теперь, когда у меня были зарисовки десятков техник и много десятков кусков составных созвездий, я, наконец, сумел уловить правила, по которым они стыковались. И нет, целиком это было совсем не то же большое созвездие, которое в руках одного человека создавало такую же технику. Отнюдь. Всё было сложней. И от этого было только интересней. Намного интересней, чем пытаться переделать несколько техник под свою стихию.

Но это тоже впереди. Ведь теперь у меня были составные техники, которые являлись бестихийными и стихией окрашивались лишь последним из дополнявших технику. Или первым, было два способа слияния подобных техник для большого числа идущих. Либо вокруг основы, либо через замок, который скреплял всё в конце.

И я пытался по примеру создать двухсоставную технику, похожую на технику Ираи. Ту, что я применял, получая отдачу от несовпадения оружия. И попроще, конечно. С основой на своей первой технике — Ледяных Шипах.

Но этому я посвящал ночи, скрывая все свои неудачи и попытки в пространстве жетона.

А сейчас же, на ходу я пытался повторить то, что ощутил и увидел, когда заключал контракт с Фатией. Не зря же я поднял этот вопрос, не зря же я добивался, чтобы она снова использовала его?

Указ сектантов.

О многом рассказывала Фатия. Но только не о том, что на входе в их города есть формации проверки. Нет таких, имперец. Зачем они нам? Это мы вас побеждаем, а не вы нас.

Но доверять я до конца не собирался. Не с чужим мне человеком. Не с сектантом.

Вот так.

Я закруглил последний мазок Указа и оглядел получившееся.

Не отличить. Над головой Фатии висели четыре одинаковых сектантских Указа. Соединение линиями нескольких крохотных основ-кругов. Разве что в старом и контрактах в этих основах были символы, а в моём ещё нет.

Я сумел не только создать сектантский Указ, но и повесить его над Фатией.

Как я и подозревал, узнав её Возвышение, дело в количестве вложенной в её Указ силы и в артефакте, который защищал её от воздействия мастеров Указов. Но не только. Сами сектантские Указы словно защищали тех, на ком были от моего воздействия, словно оказались более совершенными, чем Указы Империи.

На деле же оказалось, мне нужно просто прилагать больше усилий. Больше даже, чем для слома защитных амулетов во Втором поясе.

Повинуясь моему взгляду, свежесозданный сектантский Указ поплыл ко мне. Я и создавал его для себя. Подозреваю, все площади проверки в городах Поясов проверяют как раз наличие необычных Указов и контрактов. Просто потому, что мне больше не приходит в голову ничего, что могло бы отличать их от имперцев. Если уж даже Фатия выглядит точной копией Файвары внешне, а внутри имеет те же самые меридианы, узлы и средоточие, что и я сам.

Так что в город сектантов я войду с сектантским же Указом. Настоящим, полноценным, не полагаясь только на контракты. Должно хватить и только их, но так будет надёжней. Я в него ещё и внесу несколько символов. Нет, не запрещая себе сражаться или использовать техники, а разрешая врать и обманывать амулеты правды. На всякий случай.

Мы были не одни, задержавшиеся в горах до последнего. То и дело на склонах среди деревьев мелькали фигуры. Слабаки, как фыркнула Фатия. Одиночки, которые не принадлежали ни к сектам, ни к бандам, те, кто оказался слишком гордым или слишком слабым, чтобы присоединиться к ним. И которые сейчас искали буквально объедки после более сильных. Те скудные травы, которые ускользнули от их взгляда.

На самом деле, уверен, не так уж и мало они сумеют найти. Секты собирают травы лишь пятьдесят дней. Затем покидают Хребет Трав и возвращаются в город. И остаётся ещё десять дней до закрытия Хребта формацией для сбора энергии Неба.

Но Фатии нет до них дела, несколько трав, как бы они ни были хороши, не помогут ей на соревновании в городе. Там, скорее, проверяют количество трав, чем их чистоту и мощь. Напротив, она отобрала лучшие травы в отдельный кисет и не собирается их даже показывать. Умно.

Я отвлёкся от мыслей, оглядел то, что до этого только слышал. Гонг. Он стоял на холме. Два толстенных столба, между которых на цепях висел огромный, чуть красноватый в лучах закатного солнца диск. Колотушка была тут же, прислонена к столбу. Размером с человека, а било, раза в три крупней человеческой головы. Неудивительно, что я слышал звук этого гиганта даже так высоко на Хребте.

Фатия хмыкнула:

— Это как раз жуков. Наш гораздо дальше, мы стараемся не пересекаться, чтобы было меньше поводов для ссор.

Я молча кивнул, подмечая в округе следы большого лагеря. Вытоптанная трава, какой-то мусор, пятна кострищ, выложенные камнями площадки для медитаций.

Если здесь год за годом находятся стражники, то можно было и казарму для них построить. Или какой-нибудь Павильон Стражи Трав.

Но, нет. Только тропинки, которые вели к какой-то ложбине дальше.

Вообще, я буквально видел границу, где, похоже, и проходила формация Хребта. Я переступил через неё сотню шагов назад. За спиной осталась сочная и зелёная трава, высокие деревья. Передо мной же теперь и деревья ниже, и трава словно выгоревшая и чахлая. Дождей здесь, что ли не было давно? И очень, очень скудная энергия Неба.

Вообще, это снова так удивительно напомнило мне Нулевой круг, что я даже вздрогнул. Пустошь. Только с другой стороны от формаций Древних, что огораживают Пояса.

Сектанты ударили по Столичному кругу, выжигая его в пепел, а Указ императора обрушил смерть на Альянс.

Под моим Указом «Смерть» чернеют, умирая, трава и деревья. Наверняка так же случилось и здесь, у подножия последней из формаций Поясов, где сектанты проламывали её, пробираясь внутрь.

В Нулевом за эти три с лишним сотни лет выросло не так много, похоже, и здесь случилось то же самое. Здесь хоть энергии Неба побольше.

Неудивительно, что Альянс Тысячи Сект воевал с Империей. Под куполом формации гораздо больше возможностей для развития. Пусть Фатия и говорит, что вокруг нас задворки Альянса. Место, где из-за скудности энергии не так много желающих жить. Но не думаю, будто в других местах количество энергии Неба может сравниться с тем, что сейчас в Третьем поясе.

Разве что под такими формациями и массивами, что скоро накроет Хребет Трав.

Очень интересно, какая же сила была у того, кто её создал. И из скольки частей она состоит.

Я раньше не задумывался, но ведь, по сути, формации с их флагами, это тот же принцип составной техники. Можно запихнуть всё в один флаг, а если не получается, то в четыре, шесть, двадцать или сто.

Досадно, что в Академии я брал уроки лекарского дела и музыки, но вот формации обошёл стороной. Что бы я в них понял, лишённый медитации познания?

Осторожно уточнил на бегу:

— Фатия, а ты разбираешься в формациях?

Она на миг обернулась:

— С чего бы? Я гениальный артефактор, формации мне никогда не были интересны.

Я не стал продолжать разговор о формациях, или снова вестись на её хвастовство, просто вновь погрузился в свои мысли. Мы неслись по полю, оставляя позади себя пыль и вырванную траву. Ни следа лесов, тем более так любимых мной Небесных Исполинов. Один в один — Пустошь.

Трава разной высоты, кусты и редкие группы деревьев. Не удивился бы, окажись среди них только акация, свинцовое дерево и мопань. Но, нет. Видов деревьев было очень много. Разве что, даже те, что я привык видеть могучими и высокими, были здесь какими-то перекрученными карликами.

Три дня занял у нас переход до города. Но лишь потому, что мы бежали не напрямик, а дали большой крюк, выйдя к городу едва ли не сбоку.

Он тоже был совсем не похож на привычные мне. Его тоже окружала стена, но на этой стене невозможно было бы защищать город от врага. Не такая уж высокая и толстая, она была лишена зубцов и широких площадок. Зато было очень много невысоких башен, на каждой из которых торчал огромный Флаг. Ничем иным палка, толщиной чуть ли не в бревно, быть не могла. Тем более, верхнюю его треть занимало свёрнутое синее полотнище.

В общем, необычное зрелище.

Ворота.

Высокие, хлипкие. Ни следа решётки.

И ни следа проверочной площади.

Сразу за воротами лежала широкая дорога, которая уводила дальше в город. Там на перекрёстке сновали десятки людей и не было ни следа стражи за створками.

Я выдохнул с облегчением. Не верил. Но это правда. Здесь нет места для проверки и нет места для сражения с врагом. Они и впрямь никого не опасаются.

— Что-то вы двое о себе слишком высокого мнения, не делитесь с убогими братцами монеткой. А они ведь всё равно всё понимают, обижаются. Да и что младшим братцам жрать вечером, если с ними никто монетой не поделится?

Это явно нам.

Я отвёл взгляд от уходящей вдаль дороги, и повернул голову влево.

Там не было опасности, не было доспехов и обнажённых мечей, поэтому я не обратил внимания на группу слева от ворот.

А зря. Посмотреть здесь было на что.

Заговорил с нами, а теперь и заступил дорогу, сущий оборванец. Слабак. Да ещё и вонючий при этом. Чем выше я поднимался по дороге Возвышения, тем меньше меня донимали усталость, пот, голод и прочие слабости тела. Разве что, пыль и грязь из-под ног донимали.

Этот же, пусть и был слабаком, но точно был неслабым Воином. Но при этом вонял, словно старый и больной джейр. И выглядел точно так же. Грязь покрывала его руки, лицо, длинные, давно не мытые волосы, в которые были вплетены какие-то кольца и разноцветные шнурки.

Оборванец скривился:

— Хорош глазеть, кинь денежку младшим братьям, говорю.

Я перевёл взгляд туда, куда он махнул рукой и прищурился, укладывая в голове то, что увидел там.

Какие к дарсу младшие? Четверо, что там сидели, были не только вдвое больше, но и сильнее его Возвышением.

Но, как они при этом выглядели!

Грязи на них оказалось ещё больше. Они словно с рождения не видели ни воды, ни сменной одежды. По ним ползали мухи, даже не пытаясь улетать, когда те шевелились, монотонно качаясь на одном месте.

Железки были не только в их волосах, но и были вставлены в нос, уши. У одного из каждой щеки торчало грубое, уже позеленевшее кольцо.

А главное, над каждым из них ярко светился Указ, в котором нет-нет, но вспыхивали символы.

Фатия повела рукой:

— Прочь с дороги, выбивай духовные камни с кого другого.

— А ты не обнаглела, обижать убогих? Младшим что, обидеться и проучить тебя?

Фатия уже шипела, выхватив из-за пазухи медальон:

— Я дочь главы Тритонов, дарсов тупица! С дороги!

Вонючий оборванец наклонился ближе, попытался даже взять медальон, но Фатия рявкнула:

— Руки прочь! Или мне их тебе отрубить?

Оборванец расхохотался:

— Ох, похоже, я обознался. Где были мои глаза? Проходи, проходи, молодая госпожа.

Разведя руками, он шагнул прочь, потеряв к нам интерес.

Я словно со стороны услышал свой шёпот:

— Кто это?

Фатия прошипела:

— Нашёл время, — дёрнула меня за руку. — Идём.

Я повторил вопрос:

— Кто это?

— Рождённые Пылью.

— Кто это?

Фатия, не сумевшая стронуть меня с места, сдалась. Зло сверкнула глазами, наклонилась, обжигая ухо шёпотом:

— Мелкая шайка, которая промышляет попрошайничеством, воровством и прочими грязными делишками.

Я повторил свой вопрос, не отводя глаз от «младших»:

— А это кто?

— Это их марионетки. Хватит привлекать к себе внимание, идём же, ну!

Я медленно покачал головой. Как я мог забыть, где я нахожусь. Как я мог обмануться всеми этими беседами с Фатией, её улыбкой, её рассказами о техниках, Возвышении и травах. Вокруг меня земли Альянса Тысячи Сект. Она сектантка. Все вокруг меня сектанты.

Марионетки. Люди, которых Указы заставляют повиноваться по слову хозяина. Я ведь уже видел такое. В день, когда марионетки люди и быки вошли на площадь проверки Морозной Гряды. Я уже видел эти пульсирующие Указы. Я уже видел, как марионетки убивали с глазами, полными ужаса.

Мне бы ещё тогда задаться вопросом, как же сектант, которого я убил, сумел на них наложить подобные Указы?

Но мне было тогда не до того.

Сейчас и гадать не нужно. Какой-нибудь хитрый артефакт, которыми так любит похвастаться Фатия, и готово.

Перед тобой старшие, которых ты никогда не сумел бы победить силой. Но теперь они полностью в твоей власти. Выполняют все твои приказы и прихоти. И при этом ты их считаешь не более, чем животными. Но даже за джейрами в моей деревне ухаживали лучше.

Путь, по которому я однажды чуть не пошёл под стенами Морозной Гряды. Путь, которого я так старательно избегал, командуя своим отрядом. Путь, к которому я постоянно делаю шаг с каждым новым своим Указом.

Оборванец, которому вроде стало не до нас, неожиданно расхохотался:

— А вы забавные. Он ничего не знает о городе, а ты, дочь главы секты, уговариваешь его, вместо того, чтобы приказать. Кто вы, вообще, такие?

Я медленно повёл головой осматриваясь.

И до этого было не так уж и много людей, которые хотели войти или выйти из города. Сейчас же вокруг нас уже который вдох было пусто. Удачно.

Я вернул взгляд на оборванца и растянул непослушные губы в улыбке. Надеюсь, отвратительной и страшной. Заметил:

— В свою бытность схожим оборванцем, я крепко-накрепко выучил, что нужно держать язык за зубами. А ты, стоя перед дочерью главы секты, похоже, успел забыть об этой важной вещи.

— Чё?

Это было всё, что успел сказать оборванец. Через мгновение Поступь уже перенесла меня вплотную к нему. Он не успел не то что отбить моей руки, а даже отшатнуться.

Мгновение я глядел ему в глаза, а затем приказал:

— Умри.

Через мгновение хрустнула шея, скрывая причину его смерти.

И сразу все словно с цепи сорвались.

Оставшиеся оборванцы завопили кто во что горазд:

— Брат! А-а-а! Ты чё творишь! Взять его!

Вскинулись «младшие», над половиной которых исчезли Указы.

Они буквально с места, с грязной мостовой прыгнули вперёд.

Двое на меня, а остальные на оборванцев.

Те не успели даже использовать техники, а «младшие» буквально разорвали их на куски, преобразившись за долю мгновения.

Теперь под кожей каждого из младших взбухли, налились алым вены. Да они и сами словно раздались в плечах, отрастили на руках здоровенные когти.

Удар одной такой лапы я отбил чешуйкой Панциря Роака, прежде чем спохватился, что это не та техника, которую нужно показывать всему городу сектантов.

Сон.

Бесполезно.

Я ушёл Поступью назад, а под ногами «младших» вскипели тугие щупальца Плетей.

«Младшие» принялись разрывать их своими когтями. Сначала над одним, затем и над остальными исчезли Указы.

Оборванцев прикончили всех.

Но «младших» это не успокоило.

Один рванул в ворота, один ко мне.

На пути того, что попытался сбежать, оказалась Фатия, встретила его мечом и техникой. Приказала мне:

— Убей их!

Я встретил ударом кулака того, что напал на меня, вложил в него не только первые два созвездия Единения, но и короткий, на пять шагов Рывок.

Я остался на месте, а вот тушу «младшего» отшвырнуло прочь. На трупы растерзанных оборванцев. Он заворочался, вскочил, пригнувшись, уставился на меня. Я покачал головой:

— Остановитесь. Вы теперь сво...

Меня заглушил вопль Фатии:

— Дарсов тупица! Заткни свой рот и убей их! В них нет разума!

Я стиснул зубы, оглядывая трёх «младших», которые были передо мной. Один пригнулся на скользкой от крови мостовой, готовясь прыгнуть, двое бились в путах моей земной техники.

И ни у одного в их глазах я не увидел разума. Лишь ненависть и жажду убийства.

Дарсов тупица.

В моей руке появился Крушитель. Выпад, ещё один.

Каждый мой удар касался шеи марионеток.

Каждый мой удар сопровождал выплеск стихии и простой оружейной техники.

Этого хватило, чтобы обезглавить марионеток.

Поступь. Выпад.

Третья марионетка так и не поднялась с залитой кровью земли.

В воротах замерла с окровавленным мечом Фатия. Она проткнула своего противника в средоточие.

Ожгла меня гневным взглядом, прошипела:

— Дарсов тупица. Тупой ублюдок. Ублюдочный псих. Психованный дарс.

— Замерли все!

Со стены спрыгнула фигура. Идущий невысокого возвышения. В броне. И судя по поведению, местный стражник.

Несколько мгновений он оглядывался, затем скривился:

— Кто вы такие?

Фатия убрала меч, расправила плечи. От недавнего гнева в её глазах не осталось и следа.

— Стражник, я дочь главы секты Сапфировых Тритонов. Эти попрошайки не поверили, кто я, и позволили себе лишнего. Моему охраннику пришлось их проучить.

— Проучить? — стражник огляделся. — Молодая госпожа, не хотелось бы мне знать, как у вас в секте выглядит — наказать. То-то в вольные города не пересыхает поток переселенцев.

В сфере боевой медитации появилось несколько тёплых дуновений. Я повёл головой. Двое на стенах, трое прибежало из города, со стороны улицы, замерли в двадцати шагах.

Стражник потёр подбородок, вздохнул:

— Молодая госпожа, я вас помню. И в общем-то, дело ясное. Только вот кто теперь будет здесь всё это непотребство убирать и где же мне искать новую охрану на ворота?

Фатия улыбнулась:

— Ах, да разве это проблема? Этих попрошаек в городе целая банда. За место у ворот ещё и драться будут.

Сказав это, она достала небольшой кошель из кисета и ловко метнула его стражнику. Тот сунул в него нос, взвесил в руке и расплылся в улыбке кланяясь:

— Ах, щедрая молодая госпожа. Вы открыли мне глаза. Этот младший и правда не подумал о таком выходе. Благодарю за вклад в наш город и помощь доблестной страже. Вы, наверное, спешите на соревнование Трав, не буду вас задерживать, молодая госпожа.

Тёплый ветерок стих и исчез. Троица стражников, стоявших в отдалении, спрятала мечи в ножны и лениво двинулись к нам. Вернее, к тому стражнику, что получил деньги. Ещё одно отличие от Нулевого и империи. Здесь в ходу были какие-то бесформенные осколки духовных камней, которых я успел уничтожить несколько горстей. Мелкие, неровные, но при этом явно почти одинаковые по размеру. И разноцветные. Так что не такое уж и большое отличие на самом деле.

Фатия отвернулась от стражника, с улыбкой кивнула мне:

— Идём, Атрий.

Улыбка так и оставалась на её губах, когда она принялась шипеть:

— Дарсов псих. У тебя башку сносит? Может, нам каждому идти своей дорогой?

Я устало огрызнулся:

— Может, и идти. Я предлагал это давно.

— Ага, чтобы ты прикрывался моим именем или именем моей секты?

— Да чего уж там. Сейчас выведешь меня на площадь и даже прикрывать не надо будет.

Фатия сбилась с шага:

— Ты это сейчас серьёзно? Там будут дети, никчёмные Закалки и женщины, которые пришли поглазеть на соревнования. Ты чего там хочешь устроить?

Мгновение я молчал, затем скривился:

— Боишься? Тебе туда? Иди, я пойду другой дорогой.

— Стоять! — Фатия ухватила меня за запястье. — Теперь я не сведу с тебя глаз, пока не выйдем из города.

Воспользовавшись тем, что мы замерли на одном месте, непонятно откуда, чуть ли не из щелей в мостовой, на нас нахлынула целая орава оборванных и грязных детей.

— Госпожа! Милостивая госпожа! Дайте на хлеб! Будьте щедрой, милостивая госпожа.

Фатия едва слышно процедила:

— Рявкни на них. Ну.

Я тяжело вздохнул и рявкнул:

— А ну, прочь от молодой госпожи!

Ещё и топнул ногой, засветив вокруг неё обращение Поступи.

Фатия вздрогнула, оборванцы с визгом рванули в стороны.

Сглотнув, Фатия снова ожгла меня взглядом, а затем швырнула сначала направо, а затем налево какую-то мелкую дешёвую траву.

И пока оборванцы дрались за неё, шагнула прочь.

Через десять шагов пригрозила:

— Не пугай меня так больше.

Я лишь скривился. Она что, действительно думала, будто я сейчас использую технику против этих детей? Кто здесь сектант? Я или она?

Дальше я шёл молча. Сам, без советов Фатии разгонял наглых оборванцев, попрошаек и тех, кто забывал уступить дорогу. С последними не церемонился, выплёскивая на них часть своей силы и вымещая свою злость на этот городишко и всех сектантов.

Не то чтобы он был мельче Гряды. Я даже не мог сказать, какого он размера. Не шире точно, но вот какова его длина? Скорее, моё пренебрежение было связано с грязью на его улицах, пылью, песком. С домишками, редко какой из которых мог похвастаться яркими красками или большими стёклами.

Снова что-то среднее между Арройо и Грядой. Только очень грязное и полное людей. Они здесь буквально затопили улицы, словно муравьи, снуя во все стороны.

Фатия довольно протянула:

— Ага, вот ты где.

Я не успел ничего сообразить, но шагнул навстречу рванувшему к нам мужчины. Через миг он согнулся передо мной в поклоне:

— Старший Атрий, — ловко скользнул в сторону, повторил поклон, опустив голову ещё ниже. — Молодая госпожа, я так переживал, так переживал. Боги милостивы к нашей секте, вам удалось без проблем вернуться в город. Столько слухов, столько слухов ходит, один другого ужасней, что...

— Помолчи.

Мужчина, явно подчинённый Фатии, раз даже знал того, кем я притворялся, послушно замолчал. Фатия же быстро принялась отдавать команды:

— Отыщешь лавочника из надёжных. Чтобы когда взвешивание трав закончится, на площадь выкатил бочки с вином. На всех, кто там собрался. С запасом.

— Госпожа, но тут времени осталось...

— Мне плевать. Ищи. Плати двойную цену, нанимай какую-нибудь мелкую банду, чтобы они таскали бочки. Не мне тебя учить. Я могу тебя лишь наказать. Или наградить.

Фатия бросила ему очередной кисет. Мужчина снова согнулся:

— Как прикажет молодая госпожа.

— Затем всем собраться, выйти через центральные ворота. Та девчонка на месте?

— Да, госпожа.

— Используй её. Двигайтесь не спеша, тяните время. Присоединитесь к крупному каравану.

— Понял, молодая госпожа.

— Свободен. Вперёд за вином.

Мне только и оставалось, что шагнуть вслед за ней.

На площади стало проталкиваться сложней. Я уже через двадцать шагов устал командовать:

— С дороги, с дороги.

И просто перестал втягивать в себя духовную силу после каждого предупреждения. Она разлилась вокруг меня на три шага, обтекла Фатию, не касаясь, и заставила толпу отшатнуться от нас с воплями.

И вот тогда мы спокойно дошли до центра площади. Фатия шепнула:

— Поменьше говори.

С улыбкой шагнула вперёд, к какому-то мужчине, закрывая меня спиной.

— Старейшина города Лунного Света, рада вас видеть.

Седой мужчина с короткой и редкой бородёнкой, буркнул:

— А вот я не очень. Одни проблемы в этом году, так ещё и половина их связана с тобой, молодая госпожа Фатия.

— И в чём же я виновата, старейшина Кавий?

— А в чём может быть виновата красивая девушка? — старейшина фыркнул и припечатал. — Во всём! Ещё когда ты приехала сюда на прошлый сбор урожая, я предвидел все эти проблемы. Но в этом году ты превзошла даже мои ожидания.

Фатия сменила тон, теперь в нём не слышалось улыбки:

— Старейшина Кавий, и мой дед, и мой отец вас безмерно уважают, но выбирайте выражения. За последние недели я перенесла достаточно унижений и моё терпение закончилось.

Старейшина хмыкнул, склонился ближе к Фатии и ответил:

— Представляешь, молодая госпожа, моё тоже. Ты только вошла в город, а оно закончилось. Сбор Трав есть Сбор Трав. Время, когда молодые выплёскивают из себя всё, что скопили за год, все обиды и притязания. Но всё это должно оставаться там, на склонах. Не нужно тащить это в мои стены. И нужно держать своего Мясника в узде.

Я вскинулся, услышав знакомое прозвище. Да что вы все, словно сговорились! Какой я вам Мясник?

Старейшина же, глядя поверх плеча Фатии на меня, кивнул:

— Да, да. Стража уже доложила мне о происшествии на воротах и том, что там мостовая залита кровью, словно через ворота вошёл один из безумцев марионеточников. Я закрою на это проишествие глаза, но сразу предупреждаю, что первый и последний раз. В вольных городах установлены правила и даже наследники сект обязаны их соблюдать.

— И я их не нарушала. Попрошайки сами пересекли черту.

Старейшина припечатал:

— В этом городе закон — это я! И только я решаю, где лежит черта. Будешь упорствовать, что на тебе нет вины?

Фатия упрямо набычилась:

— Буду!

Старейшина фыркнул:

— Самодовольная!

И развернулся, двинувшись в сторону.

Я даже не поверил своим глазам. Всё это время я понемногу расширял сферу боевой медитации, ожидая, что этот спор, который уже перешёл в крики, вот-вот закончится приказом схватить нас. Или хотя бы меня.

Но... Всё? Покричали и разошлись?

Старейшина тем временем ловко, воспользовавшись техникой, преодолел последние шаги и вскочил на платформу, что стояла посреди площади. Квадратную, каменную, высотой по пояс. В её центре возвышался каменный же обелиск. Вскинул руки и его голос рванул буквально к небу, оглушая и заставляя тех, кто послабее, пригнуться к земле:

— Соревнование трав объявляю открытым!

Стоило его голосу стихнуть, как тут же невдалеке, посреди толпы раздались вопли:

— Как это открыли? А где эти водные ящерицы? Где пауки?

Фатия скривилась, буркнула:

— Пошли.

И теперь уже сама выпустила из тела духовную силу, заставляя людей отшатываться со своего пути. Куда мы идём, было ясно. Ближе к платформе. Я уже видел справа от неё четырнадцать спокойных фигур, к которым не смела подступить толпа.

— Дальше я одна.

Я послушно замедлил шаг, оставаясь на краю толпы, и Фатия встала пятнадцатой. Старейшина тем временем развернулся и прокричал об открытии ещё раз. И ещё и ещё, успокоившись, только когда сделал это в каждую из сторон площади и платформы, закончив лишь за спинами представителей сект. Во всяком случае у десяти из них точно на груди висели жетоны, а у остальных, быть может, скрывались под отворотами халатов.

Ближайший к Фатии парень, с неприятной улыбкой нагнулся к ней:

— А я думал, что в этот раз уничтожительница артефактов не рискнёт появиться на соревновании. Мало тебе было позора в прошлом году?

Фатия процедила:

— Тот год — это тот год. А взвешивание трав — это не турнир артефакторов.

— Да ладно? Поделись со мной ещё своей мудростью, о, Великая!

Их спор заглушил новый крик старейшины Кавия:

— Ледяные Воробьи!

По зову старейшины на платформу взлетел крепкий парень, первый слева из девятки. Шагнул к центру, к обелиску, вытянул в руке кисет, из которого хлынул поток трав. Вдох, другой и парень сделал шаг назад, не давая себя засыпать. Третий вдох и поток трав прекратился, а кисет упал на эту копну трав, которая была ему почти по плечи.

Мгновение и парень уже стоит рядом со старейшиной, уйдя к нему техникой.

Старейшина вскинул руку:

— Взвешивание трав секты Ледяных Воробьёв!

Стог трав будто осветило снизу ярким, холодным светом. Затем он угас, но начал разгораться обелиск. От основания к вершине.

Из того, что рассказала мне Фатия, взвешивание происходит не в мерах, а в долях.

Сейчас он горел холодным зелёным светом где-то до трети.

Парень вскинул руки, и площадь тут же взорвалась криками:

— Ледяные Воробьи! Ледяные Воробьи!

Возвращение трав заняло у него больше времени. И то, лишь потому, что он на самом деле красовался. Формация соревнования трав могла заглянуть и в кисет, так что ему не было нужды вываливать такой стог.

Не стал этого делать и второй участник. Он лишь лениво тряхнул кисет, насыпав кучу трав себе по пояс высотой. И этим удовольствовался. Но его результаты и оказались ниже. Волна зелени явно не поднялась выше четверти, не добравшись до зелёной отметки первого участника. А она была отчётливо видна как веха, которую нужно затмить.

А вот орали этому парню как бы не громче первого.

Слева усатый мужичок вздохнул:

— Эх, жаль Шипастые Алые Термиты не победят. Они всегда щедры на выпивку, представляю, сколько бы они поставили нам, ухватив первое место.

Я невольно покосился в его сторону. Недолго ему осталось терпеть.

— Взвешивание трав Банды Южных Пределов!

Орать начали ещё до того, как парень со шрамом на щеке начал высыпать травы.

— Давай! Давай! Банда Южных Степей ничуть не хуже этих старых сект! Покажи им, Безжалостный Меч! Покажи!

Я про себя недоумённо хмыкнул. Или я чего-то не понимаю, или здесь в слово банда вкладывают другой смысл? Если нет, то для чего пускать банду в город и кто может радоваться её успехам?

Ну кто, я видел. Крепкие, пропылённые степью и прожаренные солнцем парни, в разномастных доспехах, обязательно с мечом или топором на поясе. Редкое оружие. Пожалуй, я не видел топоров в руках идущих со времён Волков.

И собрали, кстати, эти Южные Пределы, не так уж и мало. Действительно, не хуже остальных сект. Даже лучше некоторых. Четверть высоты обелиска.

— Взвешивание трав секты Каменных Жуков!

На платформу запрыгнул незнакомый мне парень. Так вот кто старший среди их сборщиков. Нам с Фатией он не попался на пути. Если уж начистоту, то первый, как там его, Лиодар, был немного сильней. Тоже из затаившихся драконов или дело в том, кто у кого родственник?

Сияние обелиска взметнулось, сильно не добираясь даже до четверти обелиска. И там замерло, медленно угасая и оставляя мерную черту.

Я хмыкнул. Не удивительно, после того, как мы их, считай, ограбили.

— Последнее взвешивание трав. Секта Сапфировых Тритонов.

Я отчётливо заметил, как Фатия облизала губы, перед тем как развернуться к платформе. Выдала своё волнение. Если я верно понимаю, сейчас ей нужно...

Что? Из головы вымело все мысли. Фатия на моих глазах бросила к первому кисету, в который мы и складывали все травы, что отобрали на склонах Хребта и второй. Тот, где были травы, которые я получил, пока за Вором Трав гонялись все жадины Хребта и которые я выплатил Фатии за...

Свечение обелиска стремительно взметнулось вверх, рывком преодолело все отметки предыдущих восьми участников и полезло вверх. Половина, две трети, три четверти. Свечение упёрлось в вершину обелиска и зажгло на его вершине зелёное пламя.

Старейшина помедлил миг, а затем заорал:

— Чемпион! Мы видим перед собой чемпиона этого года! Мы видим перед собой чемпиона всех последних двадцати лет! Не припомню на своей памяти такого результата!

Фатия сияла, возвышаясь над толпой и слушая вопль старейшины. А стоило ему смолкнуть, закричала сама:

— Жители вольных городов, члены уважаемых сект и банд пустошей. В этом году моя секта сильно пострадала. Как вы знаете, многие члены нашей секты были убиты Вором Трав, я и ученик старейшины внутреннего двора с трудом выжили. Но это не помешало нам победить в этом году. Мы всё так же сильны, как и всегда. И щедры, как и положено чемпионам! Всем, кто есть на площади, выпивка за счёт секты Сапфировых Тритонов!

Тут же с трёх улиц вкатили телеги, полные бочек. Бородатый мужик, что стоял на одной из телег, размахивая какой-то тряпкой, заорал:

— Налетай!

Толпа забурлила, заколыхалась, отхлынула от платформы, устремляясь к телегам.

Немногие остались на месте и сумели противостоять потоку.

Фатия спрыгнула вниз, на ходу пряча один кисет в другой.

Парень, что был главным среди жуков, вдруг заступил ей дорогу:

— Фатия, погоди. У меня к тебе есть вопрос.

Она огрызнулась:

— Задашь его позже, на собрании старейшин, где будешь оправдываться за Урката.

— Нет, сейчас.

К нему шагнул ещё один из участников соревнования, поддержал его:

— Да, дочь главы секты тритонов. У меня тоже возникли вопросы. Слишком много трав.

Жук кивнул:

— Я бы принял это, если бы ваша секта в этом году тоже собирала травы, а потом ограбила нас. Так бы могло набраться на полный обелиск. Но ваши люди даже не поднимались на Хребет. Едва они узнали, что ты пропала во время преследования Вора Трав, как развернулись обратно. Их даже на площади был с десяток, не больше.

— И мне интересно, дочь главы секты тритонов, кому ещё не посчастливилось попасться на твоём пути.

Фатия топнула ногой, толкнула из тела духовную силу:

— Хорошо, что ты не забываешь, кто я. Ещё лучше было бы, если бы убрался с моего пути и не загораживал дорогу.

— Ходит слух, что на Хребте пропал третий из братьев-медведей. Может ли это быть твоих рук дело, Фатия?

— Даже не знаю, о чём ты.

Жук помедлил, а затем спросил:

— А ещё интересно, как так вышло, что ты сначала едва не погибла в схватке с Вором Трав, а затем он бесследно исчез?

Фатия покачала головой:

— Ты намекаешь, что я убила его и забрала его травы? Во-первых, я не настолько безмозглая, чтобы вам всем вывалить эти травы на соревновании посреди города. Во-вторых, я и Атрий едва выжили в схватке с ним. Куда уж тут убить. В-третьих же, и в-главных, — он исчез гораздо позже той схватки. Если мы не смогли убить его полной десяткой, то как бы справились вдвоём?

Все, кто к этому времени окружили Фатию, не давая ей возможности уйти от платформы, переглянулись:

— Справедливо. Намекаешь, что его убил кто-то другой?

Фатия пожала плечами:

— Или что он ушёл точно так же, как и пришёл.

— Сняв метку? Что ты несёшь?

Фатия хмыкнула:

— Я сошлась с ним лицом к лицу и едва сбежала, когда он начал убивать. Ты просто не представляешь его силы.

Я невольно вскинул брови от такой похвалы. Странной и непривычной. Или это лишь враньё, чтобы отвести подозрения?

Не поверил не только я:

— Что ты несёшь, дочь главы тритонов? По-твоему, он Властелин Духа, что справился с меткой?

Фатия изогнула губы в усмешке:

— Или его ученик.

Жук выругался:

— Грёбаные средние секты! Это что, они снова пришли позабавиться на наших землях?

— А ты думаешь, почему вольные города так и не послали людей навести порядок?

Позади спорщиков из толпы вынырнул какой-то человек:

— Наговорились, молодёжь?

Старейшина Кавий.

У меня снова поползли брови наверх. Слова бы эти больше подошли старику, а не ему, вполне ещё мужчине средних лет. А он и не думал замолкать:

— Я терпеливо ждал, гадая, вынудите ли вы меня надрать вам уши. К счастью, до этого не дошло. Но я всё же напомню, что это мой город и вы должны следовать тем правилам, которые установлены в нём уже не первое десятилетие.

Теперь брови я сдержать не сумел. На моих глазах сила старейшины города начала расти. Если до этого он казался мне не особо опасным Мастером, то теперь глубина его силы стремительно увеличивалось и затягивалась темнотой.

Теперь я даже не был уверен, что мог бы его убить или суметь выжить в сражении.

Предводитель?

И к чему он тогда скрывал свою силу?

Я ладно, я стоял в двадцати шагах от платформы, а вот остальные буквально отшатнулись, когда в стороны от старейшины хлынуло ясно видимая мне пелена духовной силы. И стихии.

— Взвешивание трав окончено. Рас...

Прерывая его, вперёд шагнул тот парень со шрамом, что был главным в Южной Банде или как там её? Безжалостный Меч.

— Подождите! Старейшина, развейте наши сомнения. Вор Трав, почему вы не вмешались и не навели порядок на Хребте Трав?

Старейшина покачал головой:

— Смелый.

Его сила явно давила на Безжалостного Меча, но тот не шагнул назад, не сдался, лишь чуть согнулся, прикладывая кулак к ладони:

— Старший, вам нет нужды напоминать мне о моём месте. У меня впереди ещё лет двадцать Возвышения, прежде чем я стану с вами на равных. Но всё же ответьте на вопрос этого младшего.

Голос подал и жук:

— Да, старейшина Кавий. Секты, стоявшие на страже южного прохода и участники сбора, что поднимались в горы через него, пострадали безмерно, у меня, младшего, это тоже вызывает вопросы.

Старейшина усмехнулся:

— Удивительно, что это вызывает вопросы у тех, кто к южному входу не имеет никакого отношения.

Фатия фыркнула:

— Уверена, жуки даже не читали соглашения между сектами и вольными городами. К чему им такие глупости?

Парень-жук стиснул кулаки, но старейшина Кавий махнул рукой, и его жёсткий тон не оставлял сомнений, что он устал разговаривать. Это был приказ:

— Довольно болтовни. Расходитесь. Идите к своим людям, отдыхайте после Сбора Трав, делите добытое, подсчитывайте заслуги, решайте вопросы своих людей. Или присоединяйтесь к веселью на площади. И не создавайте в моём городе проблем.

Старший из Банды Южных Пределов, парень со шрамом, вновь коротко поклонился:

— Похоже, мне не удалось получить урока у этого старшего. Что же, такова моя судьба, самому искать ответы. Остаётся воспользоваться вашим советом, старейшина Кавий. Давно хотел показать своим парням, сколько может выпить их старший. Спасибо сестре Фатии, что дала такой шанс. Я не буду стесняться, сестра, пользуясь твоим гостеприимством. Надеюсь, когда-нибудь сумею ответить тебе схожим подарком.

Захохотав, он развернулся, за миг скрылся в толпе.

Старейшина Кавий снова повёл рукой, сопровождая слова давлением силы:

— Расходитесь и вы.

Фатия тоже поклонилась, шагнула в толпу. Спустя несколько вдохов я уже был рядом с ней. И она тут же сорвалась на бег.

— Быстрей! Пока старейшина Кавий их сдерживает.

— Сдерживает?

Мы уже вырвались с площади, свернули раз, другой, третий, ныряя в какие-то совсем узкие проходы, где я обтёр плечами всю грязь.

— Старейшина Кавий на самом деле в хороших отношениях с моим дедом и отцом. Он вошёл в моё положение и сообщил, где находится тайный выход из города. Нужно успеть оторваться, если кто-то решит гнаться за нами.

Я ничего подобного не слышал. Да и сколько она с ним разговаривала? Вернее, ругалась? Выходит, он и впрямь Предводитель и общался с ней беззвучной речью?

— Всё это отлично, молодая госпожа, но не хочет ли молодая госпожа объясниться, что это она натворила на взвешивании?

— Потом. Давай сначала выберемся из города.

Я хмыкнул:

— Ну потом, так потом.

Я тоже не любитель разговаривать на бегу и орать — ты взвесила травы Вора! Мои травы!

Глава 5

Фатия не забывала то и дело подгонять меня:

— Быстрей, быстрей!

Всё это выглядело очень забавно. Или, стоит сказать, глупо?

Ведь если кто и задерживал наш бег, то лишь сама Фатия. Я же не использовал даже половины своих сил, чтобы она не отстала. И уж точно не собирался тащить её на руках. Эта наглая сектантка, которой само Небо дало облик Файвары, совершенно не заслуживает того же отношения, как Рейка.

— Быстрей!

Я не выдержал:

— Не соображу, это ты так себя подгоняешь, дочь главы секты? Или меня? Если меня, то, может, мне стоит и впрямь сбежать от тебя за горизонт, да там подождать? Если себя, то береги дыхание, я вижу, что ты пренебрегала тренировками и основа твоего Возвышения слаба. Даже решись ты сжечь свою выносливость и переплавить её в духовную силу, то многого бы не получила.

Фатия остановилась так резко, что оставила за собой борозды в иссушенной земле, сорвала целую тучу пыли из-под ног, которая взметнулась вверх, закрыла обзор, полезла в горло.

Мгновение я морщился, сдерживал дыхание, а затем толкнул силу в Панцирь Роака, непривычно формируя чешую техники. Не сжимая её для защиты, не создавая купол из десятков, а растягивая одну чешую огромным полотнищем, которое пробила бы любая слабая техника.

Опора, чтобы меня не опрокинуло задуманное.

С натугой рванул руку, заставляя расступаться непослушный воздух.

Огромное полотнище чешуи Панциря словно веером смело пыль в сторону, давая, наконец, сделать глоток чистого воздуха.

И открыло Фатию, что зло на меня пялилась:

— Ты что думаешь, я тут из прихоти рву жилы? И просто так ушла тайным ходом, а не через главные ворота? За нами погоня.

Я тоже не остался в долгу:

— Ну так это тебе нужно было засветить все эти травы. Это твоя глупость, а не моя.

Фатия поджала губы, но неожиданно согласилась:

— Ты прав. Сглупила. Когда я вдруг шагнула к обелиску, то не удержалась от соблазна впервые сделать нашу секту чемпионом Сбора Трав. Такого не случалось в прошлом и вряд ли случится в будущем. Я вдруг поняла, что это мой шанс. И так же отлично сейчас знаю, что нужно бежать.

Честно говоря, я уже от всего этого устал. Неужели я впрямь выгляжу таким глупым, что меня можно водить за нос? Но я справился с собой, промолчал о том, что хотел сказать и просто пожал плечами:

— Это всё равно глупо. Если нам нужно бежать, то, значит, противники сильны. Если они сильны, то бегут быстрей тебя. Если быстрей тебя, то они нас догонят.

— Я путаю следы!

— Это даже не смешно. Я следопыт так себе, но и то не сбился бы со следа, что мы оставляем. Оглянись, мы поднимаем пыль, которую видно с расстояния тысяч шагов.

Фатия скривилась:

— Время измеряешь во вдохах, расстояние в тысячах шагов. Вы там в империи с ума посходили? Это же неудобно.

— А по сути, есть что сказать?

Фатия вздохнула, обернулась. За нами и впрямь оставался ясно видимый пыльный шлейф. Мы бежали так быстро, что воздухом от своих тел срывали пыль с земли. Чем дальше от гор, тем более скудно она становилась прикрыта травой.

Настоящая пустошь, какой она запомнилась мне в детстве. Наверное, навсегда.

Фатия снова перевела взгляд на меня и осторожно спросила:

— И что? Предлагаешь просто ждать, когда они нас нагонят?

Мне захотелось улыбнуться. Вот и то, для чего она всё это устроила. И не только в городе, а ещё с первого дня, когда предложила мне вытрясти из жуков травы. Но кто эти они? Жуки или кто-то ещё, после той площади и обелиска?

Я спросил прямо:

— А кто они? Все, кто участвовали во взвешивании трав, видели твой рекорд и поняли, какое богатство охраняет всего один человек?

Фатия снова испустила душераздирающий вздох:

— Я не знаю. Как я могу заглянуть кому-то в голову и узнать намерения?

— Отлично, — я с трудом сдержал ругательство. — Мы ещё и бежим неизвестно от скольки...

Договорить я не сумел — между лопаток кольнуло раз, другой, а затем явственно стало холодить сталью.

Фатия наклонила голову к плечу, спросила:

— Ты чего?

Я ухмыльнулся:

— А ты права. Они идут по нашему следу и очень хотят нас убить.

Фатия недоверчиво уточнила:

— Ты познал Прозрение? — помотала головой. — Хотя чего это я? С твоим Возвышением и с тем числом схваток, из которых ты вышел победителем, глупо было бы ожидать, что у тебя его нет. А вот я, — она замерла на несколько вдохов, глядя на пыльный горизонт. — Ничего не ощущаю. Далеко.

Я поднял голову к небу, оценивая, где солнце. Не так уж и далеко до заката.

Перевёл взгляд на Фатию, ухмыльнулся:

— Кажется, пришло время сообщить мне имя того, кто перевезёт меня через море.

Фатия сглотнула, поправила волосы:

— О чём ты? Мы же договорились, что я сама приведу тебя к нему?

Я лишь развёл руками:

— Передумал. Поглядел, как ты выполняешь наш контракт, и решил, что если ты ещё раз воспользуешься мной, то я могу этого и не пережить.

— Ат... Леград, объяснись.

— Я? — для верности я даже стукнул себя в грудь пальцами. — Я должен объясниться? Не ты? Ты ничего не хочешь мне сказать?

— Я ведь уже сказала — я сглупила, зря кинула травы. Что мне ещё сделать? Просить прощения? Ты этого хочешь?

— Нет. Что мне твои просьбы? — я скривил губы. — Я хочу, чтобы ты была честна со мной. Для чего ты столько дней преследовала жуков в горах? Для чего ты показала перед ними своё богатство в городе? Разве не для того, чтобы они решили напасть на тебя? Разве не для того, чтобы моими руками разделаться с ними?

Выговорившись, я замолчал. Молчала и Фатия. Хмыкнув, я коротко подвёл итог:

— Так, значит, так.

И развернулся, всем своим видом показывая, что намерен использовать Поступь и двинуться прочь.

Выставить левую ногу, чуть наклонить тело, словно начиная падать вперёд, правую руку назад...

За спиной раздался крик:

— Стой!

Я замер, не оборачиваясь, спросил:

— Ты хочешь мне что-то сказать?

— Да! Я, и правда, хочу воспользоваться твоей силой, я, и правда, надеюсь, что нас преследуют жуки. И я прошу тебя помочь мне.

Я обернулся. Фатия стояла, склонив голову, приложив кулак к ладони. Вот и пойми. То ли смиренно просит, то ли скрывает глаза, полные злости. Я хмыкнул:

— Другое дело. Но ты ведь должна понимать, что просто так я не буду тебе помогать. Я только начал тебе доверять, только решил, что за время этих недель на склонах Хребта Трав начал понимать тебя и тут оказалось, что ты лишь пользовалась мной. Придётся тебе заново доказывать, что тебе можно доверять.

Фатия подняла голову, вздохнула:

— Чего ты хочешь?

— Хм-м, — я задумчиво потёр подбородок. — Опасность точно грозит нешуточная. Обычными техниками тут не обойтись. У каждого Орд... — сбившись, я поправился. — У каждой секты должны быть техники, доступные только узкому кругу учеников или только наследникам секты. Как мне повезло, что я наткнулся на такую наследницу, не так ли, Фатия?

На этот раз она не сумела утаить злость. Ни в яростно сверкнувших глазах, ни в голосе:

— Не слишком ли большой кусок ты пытаешься откусить?

— Ты на что намекаешь? На то, что твоя жизнь не может так много стоить?

— А ты допустишь, чтобы я погибла? Я ведь похожа на ту девушку.

Мгновение я молчал, а затем сам спросил:

— А ты знаешь, о чём я молил, сидя в той пещере и слушая, как тебя окружили?

Фатия побледнела так отчётливо, что я даже проверил, не выпустил ли я из тела духовную силу. Нет, не выпустил. Не дождавшись ответа от неё, я сказал сам:

— Я молил, чтобы они убили тебя быстро. Так что не смей мне угрожать этим.

Фатия сглотнула:

— Прости, Леград. Прости. Я и впрямь благодарна тебе, что ты спас меня тогда от... от них. Да. Я виновата. Признаю. Не уходи. Мне очень нужна твоя сила. И я готова за неё заплатить.

Я предупредил:

— Но это должна быть очень ценная техника.

Конечно, я никуда не уйду. А если и уйду, то только затем, чтобы нацепить амулет невидимости и на расстоянии сопровождать её. Я могу говорить много чего, но не осмелюсь идти против так ясно высказанной воли Неба. Эта встреча была неслучайна. И нет никакого Изарда. Вернее, нет никакой формации испытания от него. Но и покорно следовать за Фатией я тоже устал. А может быть, наконец-то, смирился с тем, что она точно не Файвара. Так что пусть платит, раз с ней можно договариваться только через контракты.

Я вглядывался в её лицо, может быть, двадцать, может быть, сорок вдохов, а затем она вдруг воскликнула:

— Придумала! Это очень, очень ценная вещь.

— Вещь? Я видел все твои...

— Нет-нет! — Фатия замахала руками. — Это умение, навык, секрет, называй как хочешь. Ты вот недавно упрекнул меня в том, что я не смогу получить много духовной силы, сжигая свою выносливость. А ну-ка, скажи, как Властелины Духа во много раз умножают силу своих ударов?

— Я похож на Властелина Духа?

Фатия прищурилась:

— Ты так сильно расспрашивал меня о небесных техниках, высоких этапах Возвышения и прочем, что можно было и так подумать. Значит, не знаешь?

— Не знаю. Но я говорил о секретных техниках секты. Ты уверена, что твой рассказ стоит того, чтобы я остался и убил всех тех, кто тебя преследует?

— А разве нет? Это и правда секрет, как ты и хотел. Да, для тебя он сейчас бесполезен, но поверь, во всех Землях Итреи никто, кроме меня и моей семьи, тебе о нём не расскажет. Нет, они могут, конечно, знать, что Властелины Духа как-то там умножают силу техник, но сути этого умножения никто другой тебе не расскажет. Как тебе такой обмен? Никто кроме тебя не сумеет меня защитить сейчас, а никто кроме меня тебе не расскажет этого умения.

Теперь молчал и думал я. Если я верно понимаю, то она хочет предложить мне что-то вроде Умножения Техник и Духовной Защиты. То, что в Первом поясе фракции сделали тайной только для лучших. И, похоже, так заведено не только в Империи, но и в Альянсе.

Фатия не выдержала:

— Ладно. Я добавлю сверху ещё и знание о том, что на этапе Предводителя Воинов учатся обходиться без созвездий при создании техник. И как этого добиваются. Рассказывали ли тебе о таком в твоём Ордене?

Я хмыкнул:

— Не рассказывали. Начинай.

Она быстро воскликнула:

— Контракт!

— Не доверяешь?

— Боюсь. И этот страх сильней меня.

Прозвучало честно. Я кивнул:

— Доставай.

Едва контракт сменил цвет, как я бросил его в руки Фатии:

— Этот пусть будет у тебя, раз уж твой страх так силён. Начинай рассказывать.

Она оглянулась. Пыльный шлейф давно улёгся, да и преследователей не видно, но она всё же переспросила:

— Сейчас?

Я снова кивнул. Справедливо. Ткнул пальцем в сторону:

— Тогда туда. И безо всякого бега.

— Хочешь сойти в сторону от следов? Может, ты знаешь и технику, чтобы скрыть следы?

— Нет, не знаю.

Фатия поджала губы, но дальше пошла молча. А я лишь покачал головой. Смысл? Следы — это не только отпечатки сапог в пыли, но и примятая трава, сломанные сухие травинки, запах. У меня вот в кисете есть артефакт, которому даже это не нужно. Он способен провести меня даже после дождя и спустя две недели. Кто сказал, что...

Но тут я перебил сам себя. А кто сказал, что у сектантов, пусть даже они искусны в артефактах, есть такие же чаши? Для неё нужно очень много сил, а главное, ядро Зверя этапа Мастера.

Что я знаю точно, так это то, что здесь, в этих сектантских пустошах со Зверями лишь чуть лучше, чем в моих родных пустошах Нулевого круга. Здесь есть и Звери этапа Воина и этапа Мастера. Но они очень редки. Скудная энергия Неба не даёт возможности вырасти большому числу небесных трав. А основа Возвышения Зверей — это поедание небесных трав и плоти других Зверей. Эти скудные земли не дают возможности возвыситься большому числу Зверей. Собиратели трав на Хребте ещё и убивают всех животных, что там находят. Никто не хочет, чтобы какой-то Зверь сожрал травы, которые они выращивают.

И эти три сотни лет им это по большей части удаётся. Ещё интересно, зачем Фатия, вообще, задала этот вопрос. Замаскироваться и уйти от погони ведь не должно входить в её планы. Или я чего-то не понимаю?

На ходу, вписав над ней проверку на ложь, я буркнул:

— Не молчи. Начинай рассказывать.

Фатия достала флягу, смочила горло небольшим глотком, а затем и впрямь начала рассказывать:

— С этапом Предводителя совсем просто.

— Ха-ха-ха! — справившись с собой, я заметил. — Так и знал, что продешевил.

Она смерила меня недовольным взглядом, но не стала спорить:

— Каждая техника имеет три уровня её познания: начальное освоение, мастерское освоение и полное постижение.

Я кивнул и повторил слова старика Кадора из Школы Морозной Гряды:

— Чем лучше идущий понимает технику, которую использует, тем мощней и лучше она показывает себя в его руках.

— Да, — Фатия покачала пальцем. — Но только на этапе Предводителя идущий познаёт полный смысл этих слов. Всё, что считают за полное постижение до этого, лишь жалкое подобие истины, хотя на этом и построено создание свитков. Усилия ученика, который только учится писать корявые буквы. На этапе Предводителя идущий должен постараться понять саму суть техники, слиться с ней, заклеймить ей свои меридианы, и тогда он сумеет выполнить эту технику даже без создания созвездия, одним лишь усилием воли, духовной силы и обращением к Небу.

Я вспомнил то, как при мне Клатир использовал техники. Вообще без следа обращения. Спросил:

— А на этапе Властелина можно обойтись и без них, не так ли? И тогда это и будет истинное полное постижение техники? Верно?

Фатия прищурилась, наклонилась, заглядывая мне в лицо:

— Ты знал, что ли? И как это понимать? Подачка?

— Нет, — я отмахнулся от её подозрений, всё ещё погруженный в свои мысли. — Я только что догадался. О том, что Предводитель может обойтись без созвездий, даже не знал. А вот Властелинов видел. Так и понял.

Честно говоря, меня сейчас, скорее, мучал другой вопрос. А вот мои Жемчужины, техника, которую я применяю, чтобы заковывать в клетке стихийный яд, как я использую её?

Что-то я не припомню, чтобы в моём теле зажигались техники. Я уже давно считаю, что сумел освоить создание Жемчужины без созвездий и обращений. Я считал это особенностью лекарей. Но что, если это не так?

Всегда, когда Кария или попечитель Рамас занимались ранеными, я видел вокруг их рук обращения земных техник.

Но видели ли они обращения у моих рук, когда лечил я? Наверняка видели, иначе у них бы точно возникли вопросы.

Но это нужно проверить.

— А ну-ка, скажи, обращение видно?

Прежде чем Фатия успела хотя бы рот открыть, я уже скользнул в себя духовным зрением и использовал первое созвездие Небесной Реки.

Но первое, что я услышал, отозвав духовное зрение, насмешливое фырканье:

— Ха! Да ты такой же, как брат. Тоже, едва услышал, сразу попытался проверить. Было обращение. Не думай, что твоей ладони хватит, чтобы закрыть небо. Стань для начала Предводителем, научись обходиться без созвездий, а затем уже берись за полное постижение. Я же сказала, то, что доступно нам сейчас, не то. Как бы ты ни считал себя талантом в этом.

— Брат? У тебя есть брат? Я думал, ты единственная наследница.

Фатия посмурнела:

— Это неважно. Рассказывать дальше?

Я кивнул. И снова, прежде, чем Фатия успела сказать хоть слово, обратился в себя духовным зрением. Но на этот раз лишь едва-едва, смутно различая меридианы и одновременно делая шаг по песку под ногами. А ещё — создавая в себе Жемчужину.

Ничего.

Ничего не осветило мою руку или тело. Хотя Жемчужина — точно земная техника. Интересно. Очень и очень интересно.

А Фатия продолжала платить:

— Теперь второе. Вот ты говорил про сожжение. Ты же знаешь, что в том тупиковом меридиане есть три нераскрытых узла? Знаешь?

Я буркнул:

— Знаю, — спохватившись, спросил. — Хочешь сказать, что их можно открыть?

— Открыть? Нет. Дед о таком не рассказывал, так что вряд ли их можно открыть. Я веду к тому, что когда на этапе Предводителя идущий раскрывает меридианы стихии, то этот тупиковый меридиан перестаёт таким быть.

Я кивнул. Я достаточно изучил духовных техник, видел эту новую сеть меридианов и узлов столько раз, что знал так же хорошо, как и те меридианы, что были раскрыты у меня со времён этапа Воина.

— Вот. Но по сути он продолжает использоваться точно так же. Один узел на нём для сжигания выносливости, другой для сжигания жизни, а третий становится доступен для сжигания души на этапе Властелина. Но секрет Небесных Врат не в этом.

Я даже сбавил шаг, вслушиваясь в слова Фатии. Какое многообещающее название. Впрочем, однажды я уже изучал Небесный Молот у Волков. Ничего особенного. Но то, о чём собирается рассказать мне Фатия — это секрет этапа Властелина Духа. Этапа, на котором находились Клатир, Виостий и уродливый старейшина Тысячеглазых.

— Когда у идущего появляются все три средоточия, все три энергии: духовная сила, сила стихии и сила души, то он получает возможность не только сжигать их все, но и без особых последствий для себя в несколько раз усиливать свои техники.

Я не выдержал:

— Может, к сути? Как?

Фатия усмехнулась:

— Что? Ты, наконец, оценил величину моей платы? — я нахмурился, и она тут же вскинула руки. — Ладно, ладно, не сердись, имперец. Я же не виновата, что нужно рассказывать всё подробно? Так вот, Властелин Духа как-то огораживает этот участок меридиана и наполняет его смесью всех трёх сил. Не вливает в узлы, а лишь наполняет меридиан и словно сжимает все силы в единый сгусток. Этот секретный приём будто отпирает замкнутые до этого Небесные Врата силы в его теле и позволяет силе течь даже снаружи меридианов, вдоль них. Они на несколько вдохов словно становятся в два, три раза толще. И во столько же раз усиливают используемую в этот момент технику.

— Как вливают? Как сжимают? Что при этом ещё делают?

Фатия ошеломлённо выдохнула:

— Ну ты... — покрутив головой, добавила. — Тебе палец дай, ты по локоть откусишь. Откуда мне знать? Хочешь, иди к деду и у него спрашивай. Я о таком не интересовалась.

— Нет, спасибо. Обойдусь.

Я пытался уложить в голове то, что услышал. Вряд ли всё так просто, как это звучит на словах. Тем более словах Фатии. Что она, что её дед не достигли этого этапа, и лишь сами пересказывают то, что услышали от других. Понятно лишь то, что она верит в свои слова.

И всё же я не жалел, что согласился на эту сделку. Смешно, конечно. Я меняю байки об идущих на то, что буду убивать врагов Фатии. Смешно, но оно того стоило. Одно то, что я обнаружил, что могу создать технику точно так же, как Властелин Духа, того стоило.

На этой мысли я и вовсе сбился с шага. А если я могу это сделать, то кто сказал, что я не могу повторить и второго приёма?

И что, что у меня нет третьего средоточия и стихийных меридианов? Участок с нераскрытыми, запретными узлами у меня есть. Духовная сила? Полно. Стихия? Найдём. Сила души? А из чего я создаю Указы? Больше ничего не остаётся. Только из этой силы. Из силы души. Просто для неё нет пока хранилища в моём теле, скорее всего она просто наполняет моё тело, точно так же, как и стихия. Просто я ещё не могу её обнаружить и оценить.

Нужно проверить. Обязательно нужно проверить.

— Эй, имперец, чего встал?

Я очнулся от раздумий, тряхнул головой и сообщил:

— Уже пришли, — повёл рукой. — Отличное место, чтобы устроиться на ужин и ночёвку.

Фатия огляделась. Мы спустились в небольшую, почти круглую ложбину. Главное же, что здесь есть вода и несколько раскидистых деревьев, которые скрасят наш лагерь и дадут ему тень.

— Ты будешь убивать их здесь, имперец?

Я ухмыльнулся. Вот ведь. В который раз приходится себе напоминать, что эта красавица с милым лицом не Файвара. Что она совсем другая. Предложил:

— Давай ты больше не будешь называть меня так? Глупо будет, если ты ляпнешь это где-то по привычке, и мне и правда придётся там всех убивать. Ни за что.

Удивительно, но Фатия действительно смутилась:

— Виновата, Атрий. Больше не буду. Но прости за вопрос. Ты справишься с погоней?

— Хороший вопрос. А главное, как ты вовремя его задаёшь. И снова я спрошу, сколько человек нас преследует?

Фатия украдкой облизала губы, вздохнула:

— Я попробовала направить большую часть погони по ложному следу. Ну, когда приказала использовать девушку, что похожа на меня. И надеялась на то, что те же жуки вряд ли на это попадутся. Молак видел её в прошлом году и сам с усмешкой сказал мне, что если её правильно одеть и накрасить, то отличить будет сложно.

Я загнул палец:

— Жуки. Раз. Кто ещё?

— Надеюсь, что никто. Они попытаются отомстить и не будут ни с кем делиться, а остальные посчитают, что я присоединилась к каравану.

— Тогда я справлюсь. Молак этот тот парень, что взвешивал травы жуков?

— Да.

— Я успел оценить его силу. Ничего серьёзного. Главное, чтобы они не привели с собой никого из своих старших.

Фатия отмахнулась:

— Об этом можешь не беспокоиться. Жизнь в вольных городах нелегка для старших. Они не любят покидать берег моря, поэтому в сборе трав участвует лишь молодое поколение.

— А почему твои охранники были лишь немногим слабей тебя? Ваша секта слаба?

Фатия, как всегда, вспыхнула:

— Если я скажу, что моя секта вторая по силе, то никто не посмеет заявить, что его секта первая.

Я рассмеялся и заявил:

— Моя секта первая.

Фатия огрызнулась:

— Да ты, вообще, не сектант.

— Какая разница?

— Такая! Я говорю о сектах наших земель, а не о всяких пришлых, что лезут в формации Пути! Тем более пришлых, которые так мало знают о Возвышении и техниках!

Я, продолжая посмеиваться про себя, занялся тем, что надёжно успокоит пышущую злостью Фатию. Приготовлением к ужину. Преследователи преследователями, но ощущение угрозы от Прозрения и впрямь не так сильно, чтобы я бежал прочь, не собираясь выполнять контракт, или с ужасом ожидал, когда же нас нагонят.

Еда из того, что выросло во Втором поясе, в здешних бедных на энергию Неба местах, буквально источала из себя не только аромат вкуса, но и аромат небесной силы. Во всяком случае, так каждый раз утверждала сама Фатия. Наверняка так это и было. Я до сих пор помнил ферму Плава в Первом поясе и слизняков, которых он выращивал для Сорока Кварталов.

К хорошему быстро привыкаешь. Во Втором поясе я уже и не замечал, что в качестве лучших блюд мои люди тащат мне мясо сильнейших Зверей, которых мы добыли по пути. Что уж тут говорить про Академию.

Когда солнце окрасило облака в алый, ощущение намерения убить нас почувствовала и Фатия. Передёрнула плечами:

— Жуть. Сколько их там?

Я согласился:

— Много.

Она снова спросила:

— Ты уверен, что справишься? Может, попробуем оторваться и разделаться с ними по частям? Я не буду настаивать на том, чтобы ты справился со всеми здесь и сейчас. Мне важен результат, но я не хочу умирать ради него.

Я поджал губы, ещё раз оценивая себя и возможности тех, кто мог за нами гнаться. Покачал головой:

— Нет. Если всё так, как ты и говорила, то число не будет иметь значения. Давай закончим всё сразу.

Фатия кивнула, через миг в её руках возник меч. Я успокоил её:

— Ещё рано. Ты бы лучше добавила к мечу доспехи.

— У меня их нет. Не пристало дочери главы секты показывать слабость.

— Глупо. У меня есть доспехи. Давай я тебе их одолжу.

Она мотнула головой:

— Нет.

Я напомнил:

— Ты ещё не сообщила мне имя человека, который точно перевезёт меня через море и не будет задавать вопросов. А если ты и правда умрёшь в этой драке?

— Значит, позаботься о том, чтобы этого не случилось, им... — Фатия осеклась, мотнула головой. — Атрий.

Я вздохнул:

— Что меня раздражает и поражает в вас, девушках, так это умение свалить свои проблемы на других. Доспех не хочешь надевать ты, а заботиться об этой глупости должен я.

— А кто виноват... — Фатия осеклась. Продолжила уже другим тоном. — Не хочешь, не заботься. Я дочь главы секты. Я достаточно сильна, чтобы на равных биться с любым, кто стоял вчера рядом со мной на взвешивании трав. Тем более после твоей возвышалки. Молака ждёт неприятный сюрприз. Тебе нужно лишь взять на себя его подручных.

Неожиданно даже для самого себя я спросил:

— А как зовут твоего отца?

Она глянула на меня исподлобья:

— У тебя с памятью плохо? Забыл и ладно. Мы пересечём пустоши, и наши пути разойдутся.

— Как скажешь, дочь главы секты, как скажешь.

Но я и впрямь занялся делом. Не хватало ещё из-за своей самонадеянности попасть в беду. И мало ли что мне рассказывала Фатия? Она тоже может ошибаться. Или всё так же продолжать скрывать от меня какие-то вещи.

Я занялся, наконец, тем, что давно откладывал. Пожалуй, самое время. И нет, не проверкой Небесных Врат и пределов своей самоуверенности. Более низменным и не раз проверенным в деле.

Интересна была реакция Фатии, когда я вбил в землю Флаг Сотни Убийств. Её губы презрительно дрогнули. Я не стал отказывать себе в любопытстве и спросил:

— Так почему ваша секта не использует Флаги?

Она буркнула:

— Потому что.

— Это не ответ. Мне действительно хочется понять.

Фатия вздохнула:

— Потому что не все секты одинаковы. Все идут своими путями в поисках силы. Путь, который выбрали мы, не включает в себя создание Призраков.

— А марионеток?

— И их тоже.

Я невольно усмехнулся:

— Да вы прям беглые имперцы в мрачных землях сект.

К удивлению, Фатия даже не подумала обижаться, равнодушно пожала плечами:

— Глупости. Если уж вспоминать прошлое, то мы все один народ, который пошёл разными путями. Сначала сильны были вы и почти уничтожили нас, теперь сильны мы и скоро, само название Империя Неба исчезнет. Оно слишком сильное для вас.

Тут уже мне нечего было возразить. Об этом я и сам раньше думал. Да и слышал от того же Клатира. Разошлись пути. Некоторые продолжили преодолевать Испытания Неба, а некоторые придумали способ обмануть его. С помощью чужих жизней.

— И всё же. Даже из того, что я слышал, пока изображал твоего телохранителя на Хребте Трав, ясно, что не все секты разделяют ваш подход.

Фатия неожиданно расхохоталась:

— Аха-ха-ха! Нашёл что слушать. Похвальбу и оскорбления. Это не более чем забава — взаимные упрёки и обвинения в слабости. Да, мы не делаем Флаги Призраков. Зато наши другие артефакты лучшие во всех наших землях. А главное, что? Главное — богатство, численность и сила секты. Пока всё это есть, то остальным ничего не остаётся, кроме как лаять, словно шакалы.

Я улыбнулся и мстительно вернул ей её слова:

— Так нечего морщиться, глядя на моего Призрака. Это и есть та сила и численность, о которых ты говоришь. Или ты думаешь, я одной рукой остановлю сто кулаков?

— Даже не пойму, кто из нас тут имперец. Неудивительно, что с таким сильным Призраком тебя никто даже не подумал заподозрить в подобном происхождении, пока пытались убить на Хребте. Скорее, удивительно, что не приняли за отморозка из средних сект и не разбежались. Зря ты маскировал свою силу, имперец.

Я поморщился:

— Мы же договорились, что ты не называешь меня имперцем?

— И что, что договорились? — Фатия широко улыбнулась. — Как будто это мешает мне то и дело поддевать тебя. Это же так забавно.

Забавного я в этом видел мало, но спорить не стал. Я и так уже немало времени потерял на разговор. Принялся высыпать под свой Флаг обломки трофейных. Здешних и остатки тех, что получил под стенами Приюта.

Фатия же продолжала говорить, видимо, сама с собой:

— Жаль, что ты уничтожил моих Летающих Убийц. Тогда бы не говорил про одну руку и сто кулаков. А эти детские не идут ни в какое сравнение с ними.

Я мельком глянул через плечо. Детские Летающие Убийцы?

Подумав, вытащил те, которые среди моих запасов казались лучшими.

— Как насчёт этих?

Фатия поймала нитку бусин, подняла их ближе к глазам и охнула:

— Не может быть!

Это был не тот ответ, что я хотел услышать:

— Ты сможешь привязать их к себе?

— Конечно, смогу! Если уж я сумела исправить твою маску!

— А ко мне?

— И это смогу, но разве сейчас подходящее время для того, чтобы учиться ими пользоваться?

Здесь она была совершенно права, и я просто отвернулся, вернувшись к Флагу и Призраку.

В этот раз хватило одной мысли:

«Появись»

Чтобы полотнище Флага поднялось на невидимом ветру, а из него соткался Призрак. Либо мои мысли стали достаточно громкими, либо...

Помедлив, я снова про себя чётко подумал:

«Если ты слышишь меня, то кивни.»

Призрак тут же кивнул, заставив меня хмыкнуть. Очень интересно. Теперь у меня появился другой вопрос, это последствия того, что Призрак стал сильней, убив стольких людей или того, что я всё ближе и ближе к Предводителю Воинов? В конце концов, одно из умений Предводителя — это мысленная речь. И техники без созвездий.

Я повернулся и мысленно крикнул:

«Фатия!»

Она даже не шелохнулась, не подняла глаз от костяных бусин на своих коленях.

Видимо, всё же первое. Жаль.

Всё так же беззвучно я спросил у Призрака:

«Ты сможешь извлечь выгоду из этого мусора?»

Призрак оглядел груду чужих Флагов у подножия своего и кивнул.

«Можешь ответить речью или мыслью?»

Призрак лишь покачал головой.

Жаль.

Протянув руку, я выдернул Флаг Сотни Убийств и вновь вбил его в песок, сокрушая несколько чужих древков.

Мгновение ничего не происходило, а затем вся груда Флагов начала истлевать, на глазах превращаясь в гниль и труху.

Что бы там ни говорила Фатия, а Флаги Сотни Убийств очень и очень занятные штуки. Что-то я не припомню больше других артефактов, которые могут становиться лучше и сильней, поглощая свои подобия. Дайте защитный амулет, что становится лучше, если ему «скормить» сто более слабых.

Очень забавная секта у Фатии. Очень. Конечно, за её воротами меня может ждать сюрприз, схожий с марионетками. Например, рабские загоны или долговые слуги, из рёбер которых и делают Летающих Убийц, но пока что я с трудом могу продолжать называть её сектанткой. Особенно после семейки Саул из Ясеня и Тёмного, гения Ордена Небесного Меча.

Я ведь и правда встречал имперцев, которые гораздо больше подходили под именование сектант, чем она.

Вся разница в виде Указа над головой.

Я вот сейчас не сумею зайти ни в один из городов Пояса, меня тут же охватит пламя формации а затем со всех сторон раздадутся крики — «сектант, убить».

Вздохнув, я постарался припомнить, что там ещё у сектантов? Превращают людей в пилюли, используют их кровь, душу и энергию для своей алхимии.

— Фатия, а что, кроме трав, используют ваши алхимики для пилюль?

— Ой, лучше не знать, что за дрянь они добавляют в свои атаноры. Всякое дерьмо наподобие желчи, крови, толчёных потрохов и камней. Каждый раз, как вспомнишь, так... Какого дарса?!

Обломки чужих Флагов окончательно истлели, а через мгновение и мой Флаг вдруг изменил цвет, посерел, стал... более бледным?

Фатия потрясённо выдохнула:

— Он исчез. Как это возможно? Я же видела, на полотнище было написано Флаг Сотни Убийств, а не Миллиона!

Исчез? Я другими глазами оглядел Флаг. Не бледный, а скорее полупрозрачный. Значит, она не видит его? Ни древка, ни развевающегося полотнища, на котором до сих пор написано «Сотни».

Протянув руку, я сомкнул пальцы на древке и выдернул его из песка. Оно тут же потеряло полупрозрачность, заставив Фатию снова охнуть:

— Теперь вижу. Ты кто, вообще, такой? Где ты обманываешь меня, а где говоришь правду?

От неё на миг потянуло тёплым воздухом, и я медленно повернулся к ней, предупредил:

— Не дури. Тебе в голову лезут какие-то глупости.

Фатия выдохнула, медленно разжала пальцы, которые стиснула на рукояти меча. Буркнула:

— Да тут с ума можно сойти с тобой. Ответь честно, кто ты?

Я пожал плечами:

— Ты же сама сказала — имперец. Угадала какие-то артефакты.

— Артефакты, чашки, фрукты... Неважно. Это было до того, как я увидела твой Флаг. Как он стал неосязаемым? Флаг подобной силы — это сокровище любой секты. И не моей младшей или чуть сильней, а полноценной средней секты.

Я удивился:

— Разве это сложно, отыскать его?

Снова вбил Флаг в песок, предупредил Призрака:

— Сейчас будет немного больно.

Он кивнул, не показав своего недовольства. Но это проверка не только Флага, но и его самого. Я отлично помню предупреждение Клатира о Призраках и помню, как в нём однажды уже пыталась взять верх другая душа.

От меня рванула жёлтая волна техники, проявив на миг невидимый Флаг, ударив в грудь Призрака и сорвав с него несколько клочков тьмы. Сам он даже не шелохнулся.

— Ох!

Фатия опустила руку, которой прикрывала глаза, и покачала головой, упрямо повторив:

— Хватит тут красоваться. Да, я вижу, что Флаг с изъяном, раз так легко проявляется техникой. Но, что с того? Артефакт с возможностью роста — это сокровище. Только за него тебя убьют.

— Даже ты?

В меня полетел какой-то камень, пришлось отбить его ладонью.

— Я серьёзно! Флаг с несколькими обликами, растущий, неосязаемый. Кто ты, дарс тебя побери?

— Я простой ученик одного из Орденов империи.

Фатия закатила глаза:

— Ага, простой ученик.

— А Флаг, — я на миг обернулся, в очередной раз проверяя Призрака. — Его я получил с тела одного сектанта ещё когда был Воином. Как мне помнится, он говорил, что украл Мастера для жертвы тайно. Возможно даже, тайно украл всех жертв.

— Очень странно, — на лбу Фатии появились морщинки от раздумий. — Скорее, он украл не только жертвы, но и основу. Ещё более странно то, что остался после этого жив.

— Не остался.

— Ай, — Фатия отмахнулась. — Ты отлично меня понял. Дай поглядеть.

Я размышлял всего два вдоха, прежде чем протянуть ей древко Флага.

И ещё два вдоха я потратил на то, чтобы вписать над ней запрет на разрушение и порчу.

Она лишь копия Файвары, а не она сама.

Я имперец, она сектантка. Она использует меня, я использую её. Уже через несколько дней наши пути разойдутся.

Фатия кивнула:

— Да. Это явно не дешёвая основа. Очень недешёвая основа. Ты что, убил прямого ученика старейшины?

— Глупости. Он был Воином не такой уж и большой силы.

Я улыбнулся, говоря эту полуправду. А про себя подумал, что, скорее, он и впрямь украл всё для этого Флага, а потом сбежал в пробой, считая, что здесь ему не будет противника. Глупец.

Фатия хмыкнула:

— Возможно. Но он точно был либо гений, либо талант, который сумел привязать к себе штуку подобной силы.

С этим я был не согласен. Клатир держал в руках этот Флаг и не заметил никакой такой силы.

На этой мысли я осёкся. Глупо так думать после случившегося в городе Тысячи Этажей, после разговора с духом. Клатир и Виостий много чего скрыли от меня. Кто сказал, что не скрыли качество Флага?

Хотя...

Я негромко спросил:

— Однажды я уничтожил Флаг Миллиона Убийств, и мой Флаг впитал его обломки, это могло...

— К-хе!

Я замолчал, с удивлением глядя на издавшую этот задушенный вопль Фатию.

А она на этом не остановилась, просипела:

— Ты уничтожил Флаг Миллиона Убийств? Ты? Ты что, Властелин Духа и на самом деле лишь издеваешься надо мной?

— М-м-м, — я покачал головой, объяснился, — Нет. Но это был очень старый Флаг. Очень старый. От него там мало что осталось. И он тоже был с изъяном, как ты говоришь, и проявлялся моей техникой.

— Фух! — Фатия напоказ вытерла лоб. — Хватит меня пугать. У меня уже голова кругом от тебя идёт.

Я пожал плечами:

— Ну хватит, так хватит.

Потянул к себе Флаг, но Фатия тут же завопила, не желая с ним расставаться:

— Нет! Нет, я пошутила! Я ещё не разглядела всего, лучше рассказывай о себе всё, иначе я лопну от любопытства.

— Ну и отлично, — я рванул древко посильней, выдирая его из её цепких пальцев. — Одной сектанткой меньше станет.

— Фи! Имперец!

Я даже ухом не повёл. У меня сейчас было дело поважней. То, как Флаг... Возвысился? Странно применять этот термин идущих к Небу по отношению к артефакту и душе давно мёртвого Мастера, но всё же он оказался самым верным из всех известных мне слов. То, как Флаг возвысился, убирало огромное количество проблем с будущей схваткой. Уже не нужно ломать голову, куда спрятать его и полагаться на удачу, как я сделал это в поместье семьи Раут в Морозной Гряде.

Скорее, у меня теперь появилось лишнее время.

Поэтому, когда в наступившей темноте в нашу ложбину с гребня скользнула первая тень врага, у меня уже давно всё было готово. А я вздохнул с облегчением. Надоело это ощущение между лопаток. Уже спина зудит. Пора с этим заканчивать.

Глава 6

Первое, что я сделал, когда заметил тень — это отправил силу в активатор шара, который держал на ладони.

Второе — закатил шар в ямку, что была вырыта между мной и Фатией, прикрыл сверху столиком, на котором стоял недопитый чай.

Третье — встал, вглядываясь во врагов.

Фатия охнула за плечом:

— Медведи.

На мгновение мне даже показалось, что первыми ко мне рвутся Звери. Но лишь на мгновение.

Люди. Они лишь припадают на четвереньки, да и черты лиц пока ещё больше человеческие, чем звериные. И я уже такое видел. Совсем недавно. Фатия сдавленным голосом спросила:

— Ты уверен? Может, лучше бежать? Помнишь, что я говорила о них?

Я кивнул. Главарь банды. Возможно, Предводитель. Ещё раз вгляделся в тех, что нас окружили. Не верю. Повёл рукой:

— Уверен.

Наш шёпот перекрыл чужой голос:

— Как беспечно, нежнейший цветок секты Сапфирных Тритонов даже не понял, что за ним идут те, кто хочет его сорвать? — говорил высокий парень, который замер в десяти шагах от нас. Сразу за спинами искажённых изменением людей. — Или она настолько уверилась в силах своего верного воздыхателя?

Я вскинул брови и невольно обернулся к Фатии. Что ещё за новость об Атрии, которого я изображаю?

Разумеется, Фатия не ответила на мой незаданный вопрос, вместо этого она коротко, зло рассмеялась:

— Пусть я беспечна, зато ты, Молак, низок. Подумать только, ты спелся с бандой Горных Медведей, — шагнула ближе ко мне, шепнула. — Будем надеяться, что он отыскал только второго главу банды.

Я коротко кивнул, не став отвечать. И так всё ясно. Давление стали от Прозрения не так уж и сильно. На Хребте Трав и то оно грозило большей опасностью. Но могу ли я ошибаться?

Парень тем временем пожал плечами:

— Давай не будем бросаться глупыми обвинениями. Все секты грязные дела поручают бандам. И ваша секта не исключение, не нужно строить из себя невинность. Не перед кем.

— Не будем. И я честно скажу — рада, что это именно вы, жуки. Ты всех своих последователей привёл, Молак? Вижу, что Лиодара с тобой нет. Всегда считала его умней тебя.

Парень вспыхнул:

— Ты! Думаешь что...

— Хватит тут болтать! — третий голос, громкий, грубый, рычащий, вмешался в их беседу. — Я пошёл с тобой, Молак, только из-за смерти моего брата. И мне плевать на эту девку, её травы и то, что между вами случилось. Ты!

Первые ряды окруживших нас дрогнули, расступились в одном месте, пропуская вперёд здоровенного мужика, который тыкал в мою сторону пальцем:

— Ты! Отвечай, это правда, что ты убил моего брата?

Я пожал плечами:

— Если твой брат — это тот наглый тип, что пытался убить и ограбить мою госпожу на Хребте Трав, то да, я убил его.

Здоровяк заскрежетал зубами:

— Никто не может себя так вести с моей бандой Горных Медведей, даже секта ваших водяных червяков. Не с тех пор, как я стал Предводителем. И уж тем более не жалкий телохранитель. В наказание за смерть моего брата...

Всё это время, пока он болтал, я вглядывался в его силу. Силён. Очень силён. Но Предводитель? Кого ты пытаешься обмануть?

Я хмыкнул:

— Хватит нести чушь. Где твой летающий меч, Предводитель? Где твоя беззвучная речь?

Здоровяк медленно опустил голову:

— Летающий меч? Что ты несёшь? Кто ты такой?

Фатия едва слышно выдохнула:

— Придурок.

Мне только и оставалось, что поджать губы. У здешних Предводителей нет летающих мечей? Учитывая, как скудно количество силы Неба в этих местах, мог бы и догадаться.

Через мгновение в моей руке возник Крушитель, а я ушёл с места Рывком, вбивая оружие в грудь здоровяка и отдавая ему всю силу техники передвижения.

Слабо. Едва ранил.

Мимолётная мысль не помешала мне заниматься привычным делом. Убивать.

В этой схватке мне нет нужды беречь силы и ограничиваться лишь стихией и сталью. Меня хватит на всех, кто пришёл в мою ловушку. Духовная энергия из средоточия щедро вливалась в Звёздный Клинок и Поступь.

Большая часть врагов не успевала встретить опасность. Меньшая, сумевшая вскинуть оружие или использовать техники, лишь прожила на миг дольше.

Позади меня оставались фонтанирующие кровью мертвецы. Пусть они этого ещё и не поняли.

— В стороны! В стороны, бестолочи!

Сектанты отхлынули от меня, убираясь за пределы длины Крушителя и Звёздного Клинка. Они так думали. Но я не стал их разубеждать. Пока не стал.

Развернулся к вопившему.

Это тот, главарь банды. Много времени ему потребовалось, чтобы сообразить, что его приспешники гибнут, не в силах даже дотянуться до меня. Слабаки, могущие брать лишь числом.

Но кто сказал, что против меня преимущество в числе, вообще, может сработать?

Звёздный Клинок погас, я опустил Крушитель, приставляя подток оружия к ноге.

— Красуешься, красавчик? — главарь покрутил головой, разминая шею. Я видел туманную дымку, что окружила его. И под этой дымкой он менялся. Плечи его раздавались, лицо становилось ещё более уродливым, из пальцев лезли настоящие звериные когти. — Сейчас я тебе жопу на голову натяну и эта девка будет вопить от ужаса при виде твоей новой рожи.

Стихия наполнила меридианы, зажгла в моём теле рисунок созвездия, а передо мной обращение к Небу. Из пыли и песка рванули вверх десятки призрачных щупалец Кровавых Плетей.

А по моим губам скользнула тень злой улыбки.

«Смерть»

На плечи рухнула тяжесть, заставляя пригнуться к земле, согнуть спину. Я сопротивлялся вдох, а затем стёр огромную печать Указа над сектантами.

Даже этого мига оказалось достаточно, чтобы все слабаки в её пределах погибли. Плети пробили мёртвые тела, окрасились в алый, оправдывая своё название.

— Что за?..

Главарь потрясённо оглянулся. Жив был он, да ещё, может быть, десяток сильнейших из его подручных.

Завопил главный из жуков, Молак, всё это время благоразумно державшийся позади банды:

— Бер, за что ты взял деньги?! Убей его, пока он не перебил твоих шавок!

— Закрой рот, когда оскорбляешь мою банду, ты, вонючий жук! — главарь играючи оборвал Плети, что обвивали его, махнул рукой. — Назад, все назад, я сам разберусь с ним.

Мгновение я глядел на то, как пятятся от меня его подручные, и впрямь похожие на поджавших хвост шакалов, а затем ухмыльнулся. После происшествия на Хребте с третьим из главарей этой банды, Фатия немного мне рассказала о них. Точно так же, как сегодня рассказала о секретных умениях жуков. И это всё очень любопытно. Я не сдержался, предложил:

— А давайте проверим, сколько в вас осталось от людей после всех изменений на вашем пути к Небу?

Бер презрительно вздёрнул губу:

— Чего?

Но от меня уже хлынула во все стороны голубая волна. Ярость Зверей. Та забавная штука, что я долго использовал для поиска Трав. Третье, полное созвездие.

Световая волна ударила в защитные техники всех, кто пятился от меня, прошла сквозь них, пронзила их тела и умчалась прочь.

Большая часть даже не ощутила ничего, но вот те из банды Горных Медведей, кто был сильней, кто выжил после Указа Смерть... Они замерли, уставились на меня, кое-кто даже отправил в меня технику.

Но лучше всех вышло с сильнейшим из них. С главарём. Рёв, вырвавшийся из его глотки, больше бы подошёл настоящему Зверю.

Я едва успел толкнуть силу в Поступь, срываясь с места и убегая от жара опасности.

Миг и я в трёх шагах, а на моём месте главарь рассекает воздух своими когтями. И в его алых глазах я почти не вижу разума.

— Поможем старшему! Отомстим за третьего главу!

На десять шагов от меня разлился голубой туман. Ни капли духовной силы, только стихия, в использовании которой я уже поднаторел.

Главарь даже не заметил изменений в схватке, рывком влетел в туман, рассекал его когтями, пытаясь меня достать.

Сильные подручные закашлялись, едва вдохнув, но сумели добраться до меня и поддержать своего старшего.

А вот все слабаки, кто только попытался шагнуть в мой туман — тут же рухнули в корчах.

Мой стихийный яд слишком силён для них. Но те жуки, кто замер в отдалении, засыпая меня техниками с безопасного расстояния, зря думают, что им ничего не грозит.

Вверх вновь взметнулись Плети, а через миг в воздухе соткалась очередная печать с лишь одним символом внутри.

«Смерть».

Мгновение сосредоточенности на Кровавых Плетях стоили мне нескольких пропущенных ударов от огромных когтей.

Но их приняли на себя Покров и амулет.

А я покачал головой:

— Ты не Предводитель. Лжец.

— Как ты смеешь... — горло крикуна перехватило от моего тумана, и он зашёлся в кашле. — К-ха, к-ха!

Через мгновение я пробил ему горло, оканчивая его борьбу с моим стихийным ядом.

К тому же чему возмущаться? Я говорил правду. Мог бы я сражаться на равных с его старшим, будь он даже Предводителем всего лишь первой звезды? Кто знает. Мог бы я сражаться с Предводителем и шестью его подручными? Вряд ли. А одновременно сражаться с Предводителем, его подручными и убивать всех слабаков вокруг? Невозможно.

Этот полузверь-получеловек слишком слаб для того, кто называет себя Предводителем.

— Хватит глазеть, схватить эту суку!

Я лишь едва повернул голову в сторону вопля. Ожидаемо. Фатия достаточно сильна, чтобы позаботиться о себе в схватке. Тем более что её пока не хотят убивать.

Хотите заставить телохранителя прекратить сражаться угрозой жизни его госпоже?

Так я не её телохранитель, уроды. Хотя её жизнь для меня всё равно дорога. Но у меня есть для вас пара сюрпризов.

И я и Фатия сейчас вели свои схватки. Правда, вокруг меня лежали уже десятки мёртвых тел, а она едва сумела убить троих, но и наши силы несоизмеримы. Хотя то, как ловко она использует Костяные Кинжалы, внушает уважение. Впрочем, я и сам испытал их на себе в первую нашу встречу.

Разум в глаза главаря Бера вернулся за несколько мгновений до того, как я разрубил надвое его последнего подручного.

Он замер на месте, оглядывая груды тел вокруг, глухо простонал:

— Ты уничтожил всё, что я создавал столько лет, — с ненавистью выдохнул. — Тварь!

Я лишь вновь использовал Ярость Зверей, не собираясь с ним разговаривать.

Голубая волна света прошла сквозь него, заставила его захрипеть. Но и только.

Оскалившись, обнажив клыки, которые подошли бы больше какой-нибудь пантере, а не человеку, главарь спросил:

— Ты что, и правда думал, что этот трюк пройдёт со мной во второй раз? Я оторву тебе башку и сожру твои мозги, слабак. Время уловок вышло.

Я не сумел удержаться, покачал головой:

— Уловок? Я перебил твою банду уловками?

Теперь он не ответил мне, лишь зарычал. Его тело вновь окутала серая дымка, но в этот раз он не изменился, изменилась сама дымка, когда под его ногами вспыхнуло обращение. Она принялась сгущаться, покрывая его словно плотной шкурой. Я отчётливо видел короткую густую шерсть, в которую превратилась эта дымка. Правда, полупрозрачную. Нужно будет потом спросить у Фатии, видела ли она что-нибудь или ей не до того, чтобы глазеть по сторонам?

Пока это очень походило на мой Стихийный Доспех, правда, я подозревал, что эта штука на теле моего врага даёт, скорее, защиту от стали и техник, чем от стихии. До этого он справлялся с моим туманом и сам.

— Эй, умник, а ну, замри, если... А-а-а-а! А-а!..

Я повернул голову на оборвавшийся вопль. Ловкача, что сумел схватить Фатию, пробил насквозь кулаком Призрак. Он всё это время прятался в песке под нашими ногами, приглядывая за схваткой. Первым ударом он оторвал руку ловкачу, вторым пробил ему сердце. Призрак тоже очень сильно подрос в силе с прошлой нашей общей схватки.

Фатию накрыл купол защитной техники. Ну хоть в этом она следует плану. В конце концов, ставка её жизнь.

— Призрак! Эти клятые тритоны всё же используют Призраков! Флаг, ищите Флаг!

Я хмыкнул и отвернулся. Попробуйте, найдите. Если скрывающийся Флаг такая редкость, то сумеете ли вы додуматься, что сейчас для поиска нужны особые техники? А если используете техники, то сумеете ли угадать с местом?

Тем временем и главарь банды закончил своё преображение. Вот эти светящиеся зелёным когти точно видимы всем. Его странная техника сделала их осязаемыми, снова удлинив их. Теперь передо мной точно больше Зверь, чем человек. Интересный путь, в котором идущие жертвуют техниками ради силы, скорости и прочности шкуры.

Схватка, в которой я позволил врагу получить все преимущества, которые он только хотел.

Нет, не верно. Схватка, в которой я позволил врагу использовать все силы и трюки, которые он только имел.

Наконец-то, схватка не с бесконечными толпами слабаков, которые только и могут, что выматывать меня и высасывать запасы силы, а схватка один на один с сильным противником.

— Нету Флага! Может, он вообще в сотне чжанов отсюда!

— Значит, убейте его хозяина, придурки!

Толпа вокруг купола защиты Фатии разделилась. Одни остались сражаться с Призраком, а крайние бросились в мою сторону.

И первый тут же лишился головы.

Даже не от моих рук.

— Бер, ты сдурел? Ты что творишь?

Главарь стряхнул со своих когтей кровь и прохрипел:

— Не смейте даже подходить. Это моя схватка.

Невольно мои губы растянулись в улыбке, которая явно походила на оскал самого главаря. Оказывается, не один я тут безголовый любитель битвы на грани.

Так кто же из нас сильней, Бер?

Только что мы стояли, не спеша начинать схватку, а через мгновение одновременно сорвались с места.

И я тоже не использовал техник.

Лишь на шею, щёки и кисти рук выползла вязь Единения, да лезвие Крушителя окутало синее свечение. Моя стихия покрыла сталь оружия, делая его ядовитым.

Десять вдохов и я с сожалением признал, что в скорости я проигрываю. Лишь моё преимущество в длине оружия позволяло мне сохранить равновесие схватки.

Ещё через два вдоха Бер подставился под удар, позволив Крушителю врубиться ему в плечо. Очень крепкое тело. Очень. Лезвие вошло лишь на пару пальцев. Я ожидал большего, когда наносил удар. А он ценой этой раны сблизился и сделал Крушитель бесполезным.

Чешуйка Панциря приняла на себя удар левой лапы, удар правой я перехватил, поймав его за запястье.

Он был выше, тяжелей и сильней. Моих пальцев едва хватало, чтобы суметь зажать его широкое запястье, не давая вырваться.

Никто из нас не мог сдвинуть друг друга с места, но отчётливо трещали именно мои кости, проигрывая в этой схватке.

Ещё немного и он поставит меня на колени. Почти так же, как это случалось со мной в империи, в Нулевом круге, в безымянной деревне. Или сломает мне руку.

Жаль, в силе я тоже ему не соперник.

Бер прорычал:

— Сдохни!

Левая его лапа, которой он молотил меня, не переставая, наконец, проскользнула мимо чешуи Панциря и глубоко вошла в моё плечо. Глаза Бера на миг озарились торжеством, а затем он вздрогнул и попытался отскочить.

Проняло, наконец? Поздно.

Я уже расслабил пальцы, которыми удерживал его правую руку, скользнул под ней вслед за Бером и вбил Коготь Роака ему под подбородок. Он сам, по сути, рванул меня на себя.

Несколько мгновений он ещё стоял, а затем рухнул мне под ноги.

Ему бы пригодился хороший амулет. Он бы позволил прожить ему немного дольше. Или пригодилось бы умение отступить вовремя, тогда, когда боевая медитация подсказывает, что напротив тебя замерла смертельная опасность.

— Мёртв! Глава Медведей мёртв!

Молак выругался:

— За что только он взял такие деньги? Чего замерли? Атрий ранен и истощён схваткой! Думаете, убить Бера было легко? Окружите и убейте его!

Я скосил взгляд на рану. Глубоковато он разворотил её когтями, пока падал. И зелень его когтей явно не добавляет мне здоровья.

Мгновение и голубая волна лечебной техники омыла рану, заставляя стихнуть кровь. А я замер, забыв даже использовать следующую технику. Хребет Итреи, да? И лечебная техника, которую я привык именовать просто лечилкой, она ведь называется Воды Итреи. Интересное совпадение. Почему земли сектантов так названы? Вернее, почему у империи Древних сюда вёл Путь?

Но об этом я могу подумать и позже. Жемчужина. На всякий случай. И без всяких созвездий или обращений.

Вверх взметнулись Плети, принимая в свои объятия набегающих на меня сектантов.

Смерть.

В этот раз Указ дался мне легче. Сильнейший из противников благоразумно держался позади своих людей.

Подхватить оружие. Рывок к уцелевшим.

У защитного купола формации Фатии ярился Призрак. Вот уж кого попробуй убить. Едва ему наносили тяжёлую рану, как следующего противника он иссушал.

Даже не знаю, кого тут можно назвать большим кровавым сектантом. Этих несчастных, которые истекали кровью и жизнью под нашими ногами или меня.

В воздухе мелькнула знакомая пластина амулета, врезавшись в грудь Призрака. Оковы.

Я скривился. Не такие уж и недотёпы. Добить этих двух и вправо Рывком, убить хозяина...

Призрак, которого начало пригибать к земле, вдруг раскинул в стороны руки и заорал. Беззвучно, но провал широко раскрытого рта был виден слишком отчётливо, чтобы ошибиться.

Миг и пластина Оков на его груди вспыхивает и падает к его ногам.

А ещё спустя миг умирает хозяин артефакта. И безо всякого моего участия. Его жизнью Призрак залечил раны от Оков.

И сектанты дрогнули. Бросились в разные стороны.

Призрак рванул следом. Через вдох исчезла защитная формация и Фатия, окружённая своими Кинжалами, тоже бросилась в погоню. Только в другую сторону. Пусть. Из того, что я вижу, противником ей мог бы стать только один человек. Но он мой.

Я не спешил. Им лишь кажется, что они могут сбежать от меня и смерти. Не зря же я перед началом схватки использовал шар Призрачного Барьера. Того самого, в который меня когда-то поймал на Поле Битвы Приюта гений семьи Саул. Как там его звали? Креод?

Я неторопливо шагнул к Молаку, усмехнулся:

— Теперь испытаем твою силу.

Он прошипел:

— Мечтай.

Через миг в его руках появился Флаг, который он вбил в землю. Мой Рывок встретил защитный купол, который накрыл Молака.

Вот только это не главное умение этого Флага.

Как я и рассчитывал, Молак всё же использовал свою последнюю надежду. Зря. Не в то время, не так и не против того.

Флаг, что он достал, расправил багряное полотнище. Цвет крови.

Я огляделся. Вся кровь, что была пролита в этой схватке, стремительно стекалась в одно место. К Флагу Молака.

Вдох, второй, третий, шестой, десятый. Десять вдохов понадобилось его Флагу, чтобы создать из крови мертвецов Кровавую Марионетку.

Едва тёмно-красная, безликая фигура выпрямилась возле Флага, как исчез защитный купол. И Молак тут же рявкнул:

— Убей его!

Марионетка метнулась в мою сторону, занося кулак.

Медленно.

Призраки быстрей. Во всяком случае те, против которых я сражаюсь в пространстве жетона Стражей.

Звёздный Клинок рассёк Марионетку надвое, но разрез тут же зарос. Ответный удар сотряс мне руку, которой я удерживал чешуи Панциря. Кровавые Плети она разорвала за два вдоха, несмотря на влитую в них силу. Копьё Шторма буквально расплескало Кровавую Марионетку, залив кровью землю на восемь шагов вокруг. Но она снова собралась за десять вдохов.

Всё точно так, как и описывала Фатия. Кровавая Марионетка низкого ранга. Очень трудно уничтожить это создание. Во многом она напоминает Призрака, хотя использует для своего рождения другое. И не так хороша в сражении, как Призрак, хотя тоже может использовать жизни противников для своего восстановления. Очень опасная штука, когда её используют против множества слабых врагов, важно не дать себя ранить или убить соратников.

Но я ведь здесь один. Как я и сказал, Молак использовал Кровавую Марионетку не там, не тогда и не против того.

Эти десять вдохов спокойствия я потратил на то, чтобы сменить обращения. А затем Марионетку встретила волна огня.

Это лучше. Марионетка прорвалась сквозь неё, но явно стала чуть ниже и слабей.

А если так?

Шаг в сторону, уходя от очередного удара алого кулака и буквально набросить на Марионетку густое облако моей стихии. Гладкая поверхность её тела тут же покрылась мелкими язвами.

Тоже действует. Отлично. Но самый простой способ победить Кровавую Марионетку Молака совсем другой. Очень опасно, когда Кровавую Марионетку создаёт сильный идущий, которого очень сложно убить. Тогда у неё нет слабого места. Но жуки умеют это делать только с помощью Флагов. Флаг и есть слабое место. Как и у моего Призрака. Но даже сумей её создать сам Молак без помощи артефакта, это ничего бы не изменило. Он слишком слаб.

Рывок в сторону, чтобы выиграть время. Рывок к Молаку.

Он попытался, конечно, но Звёздный Клинок прорубил и защиту, и Флаг, заставив его полотнище рухнуть на землю.

Кровавая Марионетка не добежала до меня три шага. Безучастно замерла, а спустя вдох и вовсе исчезла сила, что удерживала её тело. Вся кровь просто обрушилась на землю потоком.

Я обернулся. Молак сбежал. Глупец. Лучше бы не орал на свою Марионетку, а помог ей, напав вместе. Тогда бы у него было чуть больше шансов. Могло же ему просто повезти? Вдруг бы я споткнулся о камень в самый опасный момент?

Я нашёл Молака у границы своей ловушки, где он раз за разом отправлял в Барьер технику. Она врезалась в пустоту, заставляя искажаться и проявляться пелену Барьера. Но и только. Впрочем, уверен, сильного Мастера этот Призрачный Барьер удержать не сумеет. Дай ему время и он вырвется. Тем более что Молак колотит в него, истощая запас силы артефакта, не в одиночку. Берек, когда принес его обратно, объяснял мне, как устроен этот Барьер. Работа отличного мастера своего дела.

Молак ощутил моё появление, обернулся. Бледный, истекающий потом. Дрожащими губами выговорил:

— Слушай, Атрий, давай представим, что случилось недоразумение? Я заплачу тебе, отдав всё, что только у меня есть.

— Я заберу всё это сам.

— Не сумеешь! — Молак сорвал с пояса кисет, сжал его в кулаке. — Сделай только шаг ко мне, и я уничтожу кисет!

Забавно. Никогда мне ещё таким не угрожали.

Пожал плечами:

— Уничтожай. Ну, не медли. Оставь меня без трофеев.

Молак облизал губы, но ничего не сделал.

Я хмыкнул:

— И как ты собираешься использовать техники или оружие, заняв правую руку?

Ответить он мне не успел, я толкнул в обращение энергию. Рывок.

Молака отшвырнуло к границе Барьера ударом Крушителя, впечатало в него. Мне понадобилось десять вдохов, чтобы истощить его защитный амулет. И он так и не уничтожил свой кисет, предпочтя до последнего сражаться за свою жизнь, а не выполнять угрозы.

Я поднял его кисет с земли, взвесил на руке. Спустя вдох принялся опустошать, просто высыпав на пол своего кисета всё, что только там было. Спустя десять вдохов я сжал его в руке точно так же, как держал Молак. Так как ты хотел его уничтожить?

Я, конечно, бездарь в медитации познания, но все такие артефакты работают, стоит только позволить силе истекать из руки. И уж, конечно, я могу выплеснуть из себя столько силы, сколько пожелаю.

Вдох. Ничего.

Три. Ничего.

Но бьющий из ладони фонтан силы я вижу отчётливо. Ничуть не хуже, чем выплески сильных техник у своих противников. Это не едва заметная дымка Духовной Защиты, а серый, плотный сгусток тумана.

Много тратится впустую, расползаясь в стороны.

Сжать, сдавить, не давая пропадать понапрасну, уплотняя туман энергии едва ли не до свечения.

Пять вдохов. Ничего.

Десять. Ничего.

Ладно. С обычной энергией Неба я плох. Я позволил ей рассеяться в стороны.

А так?

На этот раз к энергии Неба из своего средоточия я добавил туман стихии и её нити.

Три вдоха.

В ладони сиял голубой шарик, поглотивший кисет. Сам кисет туго обтянули синие нити.

Сдавить.

Пять вдохов.

Меня опалил нестерпимый жар опасности. Я дёрнул рукой, отшвыривая кисет, и отпрыгнул в сторону, толкая Духовную Защиту и Покров. Большего я не успевал. Не успевал даже использовать несложную технику Рывка, а тем более Поступь или Панцирь.

Я ещё не успел коснуться земли, а кисет вспух нестерпимой голубой вспышкой.

В грудь ударила тугая волна каменно-твёрдого воздуха, унося меня прочь.

Когда глаза пришли в себя после ослепляющей вспышки, я понял, что лежу на спине. Надо мной должно нависать ночное, звёздное небо, но я вижу лишь пустую темноту. Звёзды слишком тусклые, чтобы я мог их сейчас увидеть. Я вижу лишь призрачный голубой шар на фоне темноты, отпечаток разрушающегося кисета в моих глазах.

Не ожидал. Глупо вышло.

Неудивительно, что хранилища Академии были разрушены, а послушники два дня искали среди развалин и крошева фиалов хоть что-то целое. Если так разрушился один кисет, то страшно подумать, что случится, если я разрушу свой, в котором у меня десятка три кисетов похуже. Боюсь, после такого даже Рывок мне не поможет, я просто не успею отступить на достаточное расстояние.

Тем более что там точно была не только волна воздуха.

Зрение восстановилось окончательно и я, наконец, разглядел свою грудь. Эти раны я получил только что. Меня словно ударили десятки острейших лезвий, пробив защиту Покрова и амулета, рассекая грудь до рёбер. Больно.

— Эй, Атрий, что тут у тебя случилось?

Я ответил правду:

— Придурок. Разрушил кисет.

Фатия хмыкнула:

— Надо же. А у Молака, оказывается, были яйца. Но я вижу, ему это не помогло.

Сдерживая стон, я поднялся. Говорить, что этим придурком оказался я, а не Молак, не стал. Вместо этого напомнил:

— Я же сказал тебе — они не сумеют сбежать.

Фатия поправила меня:

— Вообще-то, я сомневалась не в том, что они сумеют убежать, а в том, что мы сумеем справиться. Тем более после того, как выяснилось, что с ними банда Медведей. Хорошо, что слухи о его прорыве оказались ложью. Он лишь пытался придать себе веса, тупой дарс. Наверное, сумел освоить очередной этап своей Формы и на радостях решил, что прорыв на Предводителя не за горами. Глупец. Часто на создание второго средоточия уходят годы!

Рядом сгустился Призрак. Хотя всё было понятно и так, я уточнил у него на всякий случай:

— Живых не осталось?

Он кивнул подтверждая. Выглядел он... По-другому. Не так, как в горах. Не так, как перед схваткой, когда я объяснял ему, где он должен прятаться и когда появиться. Сколько сектантов он иссушил? И ведь явно забирает не только энергию всего их средоточия, не только продолжительность жизни, но и душу, верно?

Задумчиво спросил:

— Фатия, а Призрак, убивая, уничтожает ведь и душу? Ну то, из чего и делают таких Призраков, верно?

— Да, — Фатия оглядела моего Призрака и скривила губы. — Поэтому моя секта и отказалась от их создания. Слишком грязно, много узлов, которые тяжело распутать.

Я невольно хмыкнул. Отлично. Я, оказывается, хуже, чем какая-то секта Сапфирных Тритонов. Не первый год откармливаю своего Призрака людьми. Отлично.

Бровь начала дёргаться и мне пришлось прижать её пальцем. Ну а чего ты, Леград? Ты ведь об этом догадывался с первых дней. Не зря ведь ограничивал Призрака в подобном, обходясь ядрами Зверей, энергией Неба и своей кровью. Просто сегодня ты не можешь закрыть на это глаза. И пусть.

Я ещё раз оглядел Призрака. Тело из плотного, чёрного дыма. Уже не тряпки и кусок брони на плече, а отчётливо различимый лёгкий доспех из кожи. Помнится, в чём-то похожем я сам ходил в бытность свою искателем.

Спросил:

— Есть ли проблемы с той душой, что восставала в прошлый раз?

Призрак качнул головой из стороны в сторону.

Ладно, пока это правда, и он на моей стороне, я ничего менять не буду. Это лишь оружие. Злое, странное оружие, которое иногда может действовать по своему разумению. Но я же не выбрасываю Крушитель, потому что он убивает? И не отрубаю себе руки, которые могут пробить врага насквозь. Люди, вообще, умирают, лишь стоит мне пожелать этого. Кто ещё тут грязней, Призрак, залечивающий свои раны чужой жизнью или я, убивающий словом?

Но, вообще, интересная мысль. А куда уходит столько силы, сколько получает Призрак из убитых? Ведь это средоточие, которого идущему хватает на хорошую битву, на десятки сильных техник. Сколько, вообще, может сражаться сам Призрак? Сколько нужно времени, чтобы истощить его и лишить, например, его способа передвижения, когда он исчезает и появляется в другом месте, опережая даже мой Рывок? Призрак обычно становится более бесплотным от ран, но как это перевести на время в обычной жизни? Слабеет ли он, если долго не может убить кого-то?

Фатия напомнила о себе:

— Хорош на него глазеть. Давай заканчивать тут и уходить. Я с трупами рядом ночевать не собираюсь.

Я пожал плечами:

— Не самое худшее соседство.

Фатия смерила меня странным взглядом:

— Имперец, хватит меня пугать.

Я не остался в долгу:

— Сектантка, хватит меня бояться. Я добрый имперец.

— Ага. Про таких только страшилки на ночь рассказывать. Чем ты убивал тех слабаков из банды?

Я ответил полуправду:

— Те щупальца? Кровавые Плети. Техника земного ранга, высокого качества. Плети сжимают врагов в смертельных объятьях, окрашивая воду их кровью. Острота плетей зависит от влитой стихии.

— Отличная штука. Даже не представляла, что, вливая стихию, можно добиться такой силы. Может, у тебя найдётся что-то похожее, но для моего ветра?

— Хм-м.

Я и впрямь задумался. После моего разоблачения в Ордене и признания, что я шэн, ну и прочего, я получил доступ к Павильону Техник без ограничений. Благо он почти не пострадал во время разрушения Ущелий Стихий. Так что техник я знаю много. Но какие из них усиливаются при вливании стихии и предназначены для воздуха?

Фатия оборвала мои мысли простым замечанием:

— Уж я бы нашла, чем заплатить за такой свиток.

Я вздохнул. Это я могу выписывать на бумагу рисунок созвездия и всё равно познавать технику. Как я мог забыть, что для других почти всегда нужно иметь свиток с памятью идущего. Тем более нужен будет свиток для сложной техники земного ранга. И сколько мне нужно будет времени, чтобы познать технику, записать на свиток и передать Фатии?

Не стоит даже начинать. Мы расстанемся уже через три-четыре дня, если будем хорошо бежать.

Пожал плечами и честно ответил:

— Техники я собирать люблю, как ты заметила. Но собирать свитки чужой стихии? Мне хватает записей. Могу, конечно, поискать, но самое большее, что найду в своих запасах, вряд ли будет выше человеческого ранга.

Фатия поморщилась:

— Мусор. Но если отыщешь в своих сегодняшних трофеях что-то стоящее, не держи в тайне. Намекни. Я выкуплю. Жаль, что Молак уничтожил свои вещи. Он был на хорошем счету в секте, у него должно было быть немало вещей с собой. Вон, даже Флаг Кровавой Марионетки ему доверили.

Я смутился. Ладно. Будет ещё время сказать, кто уничтожил кисет. Я лишь буркнул:

— Мне вот интересно, чем будешь выкупать? Что-то я не видел в твоём кисете ничего, что могло бы меня впечатлить.

Она лишь лукаво улыбнулась:

— Разве я сегодня мало заплатила за смерти жуков?

Я удивился:

— Ты знаешь ещё тайны Предводителей и Повелителей?

Она поперхнулась:

— Повелителей? Нет, конечно. Но я могу платить и работой. Всё же я гениальный артефактор, а твои вещи, по большей части — дешёвая дрянь. Ты же сам днём спрашивал про Костяные Кинжалы, забыл?

Пару вдохов я боролся с любопытством, а затем отбросил его в сторону. Потом займусь трофеями и торговлей, сейчас есть дела и поважней. Но очень, очень интересное предложение. Добрый имперец с Призраком и Костяными Кинжалами. Так глядишь и с настоящим Предводителем Воинов можно будет сойтись лицом к лицу.

Глава 7

Разговор с Фатией, вернее, её просьба, натолкнул меня на неожиданные вещи. Например, на то, что после углубления познания стихии я ещё ни разу не пытался влить её по-новому в большую часть своих техник. Звёздный Клинок и Панцирь Роака, пожалуй, единственные исключения. А вот те же Плети.

Я ведь использую их сейчас совершенно без стихии. Всё, что я от них ожидаю и требую — чтобы они сковали на несколько мгновений врагов и скрыли следы применения Указов.

Но, что, если я полностью наполню меридианы туманом или нитями стихии во время использования техники? Насколько острыми станут мои Кровавые Плети? Ведь даже для таких глупых и забывчивых, как я, в описании этой техники написано про стихию.

Это то, что обязательно нужно будет проверить.

А пока что врагов, на которых я мог бы это испытать, вокруг нет. Зато есть дела, которые уже нельзя откладывать на потом. Это запас сил в средоточии и запасы сил в артефактах. И Звёздный, и Призрачный Барьеры серьёзно истощились. Ну, я так думаю. После стольких-то ударов, которые по ним нанесли. И двигаться дальше, не позаботившись обо всём этом, просто-напросто глупо. Кто знает, кто завтра выйдет на наш след?

Поэтому мы недалеко ушли от места битвы. Лишь настолько, чтобы я мог быть уверен, что ни мы не услышим Зверей, которые придут на запах крови, ни сами не станем их целью.

Редкие кисеты мертвецов я проглядел мельком. Выгреб лишь свитки и деньги.

Если честно, то мне было лень тратить своё время на то, чтобы разобраться со всем тем хламом, что стал моей добычей. Тем более, я половину не сумею оценить верно. Кольцо это или артефакт? Флаг это или палка-заготовка под него?

Поэтому я вывалил все кисеты, мешки и ремни с сумками под ноги Фатии и буркнул:

— Разбери. Что имеет хоть какую-то ценность отдельно, что подороже и может нам пригодиться отдельно, травы можешь сразу себе забирать.

Она недоверчиво прищурилась:

— Что-то очень щедро, имперец. В чём подвох?

— Не ищи подвох там, где его нет. Уверен, большая часть добычи — барахло, точно такое же, как и его прошлые хозяева. Ну а если ты припрячешь какую-то хорошую вещь, то я лишь разведу руками — сектантка, разве можно от неё ожидать благодарности за спасение?

Фатия фыркнула, сверкнула глазами, но даже не попыталась съязвить что-то в ответ или в очередной раз намекнуть на свою особую благодарность.

Я же отошёл на десять шагов. С помощью артефакта-накопителя привычно восполнил запас в своём защитном амулете Фимрама и на этом он благополучно опустел. Здесь очень мало энергии Неба, меньше даже, чем в горах, а сам артефакт, по большей части, валяется в кисете и не собирает силу, ничего удивительного, что он так быстро опустел. Не могу же я таскать такую приметную штуку на поясе?

Но у меня есть не раз проверенный на Хребте Трав рецепт. Сколько раз я использовал его по ночам?

Высыпал из кисета на ладонь десяток местных монет — неправильной формы полупрозрачных камешков. Разделил их пополам и развёл руки в стороны, замирая в Форме Круговорота.

Мир дрогнул, скудные потоки силы рванули ко мне, втягиваясь в тело и вливаясь в средоточие. Но это капли из того, что мне нужно.

Сильнее потянуть их, закрутить потоки быстрей и ещё быстрей. Ещё, ещё.

Тишину пустошей разорвал треск. Духовные камни, наконец, треснули и принялись истекать силой Неба и нитями стихий.

Выражение лица Фатии мне понравилось. Огромные, распахнутые на пол-лица глазищи, чуть приоткрытый рот. Не сдерживая улыбки, я посоветовал:

— Самое время восполнить свои силы. Медитируй или используй Круговорот. Только встань поближе, а то тебе не достанется.

Захлопнув рот, она кивнула. Медленно, не отводя взгляда от камней в моих ладонях, поднялась, шагнула ко мне и тоже развела руки.

А я едва удержался от того, чтобы не покачать головой.

Надо же, когда-то я стоял заворожённый точно так же и использовал Круговорот возле старшего, чтобы подготовиться к сражению. Теперь моя очередь быть старшим. Конечно, выходит не так зрелищно, как у Сарефа Тамим. Камней меньше, они гораздо худшего качества, а я не Предводитель Воинов. И всё же, всё же.

Горсточка духовных камней истаяла, и я опустил руки, склонился к артефакту-накопителю. Перенёс собранное им в Малый Звёздный Барьер. Хватило. Но впереди ещё Призрачный и я совершенно уверен, что и вливать в него придётся больше. Гораздо больше.

Продолжим.

На этот раз к местным камням добавился один духовный камень из Ордена. Правильной формы, прозрачный. И совершенно не обращающий внимания на мой Круговорот.

Злясь, я вперил в него взгляд и принялся ускорять бег силы в теле, управляя внешним потоком и делая Круговорот всё сильней и сильней. Настолько сильным, насколько только мог после всех своих тренировок в цепочке из металла, закрывающего путь к Небу.

Вдох, второй, десятый, сотый... И камень всё же треснул. По его безупречной поверхности пробежала тонкая, с волос трещина, которая принялась истекать плотным потоком силы Неба. Она хлынула на пять шагов от меня, обволокла Фатию, заставив её глухо застонать и пошатнуться.

Я представлял, что она сейчас испытывает. Сам испытывал это, когда переходил границу Нулевого и Первого круга. Пьянящее, кружащее голову ощущение силы, которое пронизывает и наполняет тебя.

Даже когда я оборвал Круговорот, камень так и продолжал сочиться силой. Очень интересно. Сидеть с ним гораздо приятней. Даже дышится легче.

Занимаясь артефактами, я обратил внимание на взгляд, которым Фатия уставилась на треснувший духовный камень. Жадный взгляд.

Помедлив, поднял его с колен и метнул ей:

— Держи.

Она зажала его в кулаке, сглотнув, поблагодарила:

— Спасибо.

И позабыв обо всём, погрузилась в медитацию. Не подглядывала больше за моими действиями, не перебирала барахло добычи, а сжав камень перед грудью, безостановочно тянула из него энергию.

Ну, её можно понять. По сути, перед ней что-то вроде источника, из которого она, измученная жаждой, пьёт. Не возвышалка, но не менее приятное и полезное. Можно вливать в узлы силу, открывая их, и не заботиться о том, что средоточие опустеет и ты останешься беззащитным.

Мне же понадобилось ещё две горсти местных монет, чтобы закончить с наполнением Призрачного Барьера. Он многое позволяет, но и энергии требует немало.

А потом я просто возился с новыми техниками Фатии, запоминая их, примеряя к себе и снова пытаясь отыскать общие черты во всех этих составных хитростях. А ещё, я попробовал использовать без созвездия Поступь, Шаги и ещё несколько простых техник, которые применял чаще всего. Например, Рывок.

Не настолько я и спешил, чтобы срывать с места Файвар... Фатию и торопиться, к морю и кораблю, который отвезёт меня на тот берег, к землям, где есть Внешнее Поле Битвы. Что может решить один день с тем расстоянием, которое разделяет меня и Орден? Или даже месяц?

Мне были видны звёзды над головой, сияние формации Шестого пояса справа, всполохи над горизонтом впереди, там, куда мы шли. За морем, наверное, над Внешним Полем Битвы. Красиво. И видно ничуть не хуже, чем со склонов Хребта Трав.

— Всё.

Я повернулся на голос. Фатия подняла глаза от опустевших рук и повторила:

— Всё. Я поглотила его полностью.

— И как успехи?

— Узел.

Я кивнул:

— Неплохо.

— У тебя ведь есть ещё, имперец?

— Есть, — я усмехнулся. — Но я ничего тебе не дам.

— Почему? Хочешь платы?

Мне не понравился тон и взгляд, поэтому я буркнул:

— Для начала хочу двинуться с места и продолжить путь. А когда ты поможешь мне с кораблём, тогда и поговорим об остальном.

Фатия вздохнула:

— Не доверяешь. Справедливо. Несправедливо то, насколько вы там в империи богаче. Возвышалки, эти камни. Уверена, в твоём кисете есть травы, которые в десятки раз лучше тех, что растут на Хребте Трав.

Я лишь пожал плечами:

— Жизнь, вообще, несправедливая штука. Я и сам много раз думал об этом. Но с чего ты завидуешь мне и империи? Завидуй старшим сектам. Это ведь они загнали вас в эти пустоши, а не мы.

— Ты-то откуда знаешь? Если бы у Альянса Тысячи Сект было больше земель, то и мы бы не ютились здесь.

Я покосился на ставшее едва заметным с рассветом зарево Шестого пояса над облаками и фыркнул:

— Куда уж вам больше земель? Да и здесь не так плохо, как ты пытаешься представить.

— Тебе-то откуда знать? Три дня идёшь по пустоши и уже понял, что жить здесь можно?

— Эти земли очень напоминают мне то место, где я родился. Я разве этого не говорил? Вон, даже пыльная буря, что идёт на нас, мне знакома. После такой обычно огород три дня откапывать, не меньше.

Фатия побледнела, обернулась.

Когда встало солнце, то оно подсветило горизонт и стало отчётливо видна серая полоса, которая надвигалась на нас. Но это с такого расстояния полоса, а на самом деле это пыль и песок, поднятые на тысячи шагов в небо. Ещё и эти всполохи сверху. Красиво.

Правда, не помню, чтобы у нас песчаная буря шла одновременно с грозой. Обычно сначала по весне грозы, а потом уже бури.

— Собираемся, живо! Вставай, я сказала!

Я вскинул брови от этого вопля и тона, но поднялся. Мне-то чего собираться? Флаг и артефакт давно в кисете, убрать зарисовки созвездий техник — смахнуть их ладонью в сторону. Они и видимы только мне.

Фатия же сгребала всё, что я поручил ей разобрать в один кисет. Зыркнула на меня:

— Чего уставился? Бедствие пришло! Это Молниевая Буря! Раньше срока почти на месяц! А мы, дарс знает насколько, отклонились от караванной дороги. Мы не успеваем!

— Не успеваем к чему?

— Добраться до каменных укрытий. Я слишком забрала в сторону, уходя от погони, а ты потом лишь добавил.

Я поднял голову, ещё раз оглядывая полосу наступающей бури. Так, значит, она опасна?

— Не отставай, имперец! Я не буду с тобой возиться!

Глядя вслед стремительно несущейся прочь Фатии, я лишь покачал головой. Я же быстрей тебя, ты забыла? Кто здесь ещё будет отставать? Ладно, буду держаться в десяти шагах позади.

Сначала Фатия мчалась точно в сторону Шестого пояса, затем принялась метаться из стороны в сторону, а затем и вовсе остановилась. Обернулась, впервые с начала бегства показав мне лицо. Оно было бледным, грязным, с дорожками слёз, прочертивших следы на пыльных щеках.

Я ошарашено спросил:

— Ты чего?

Фатия криво улыбнулась и развела руками:

— Вот и всё, имперец. Не вышло у нас сделки.

— Что значит всё?

— Ну всё, — она всхлипнула. Не успели мы найти укрытие. Сдохнем скоро и всем нашим договорам конец. Вот так идти на сделку с имперцами. Само Небо этого не хочет.

Слышать о Небе из уст сектантки было дико. Особенно мне. Особенно на землях сект и из уст той, кто был так похож на Файвару. Кто бы говорил о желаниях Неба, но только не она. Не та, кого мне то самое Небо дважды подсовывало под нос. Погибнуть здесь? Как бы не так.

Я бросил короткий взгляд на жёлтую стену, что нависла над нами, на пронизывающие её всполохи частых молний и потребовал:

— Объясняй. Чем опасна эта Молниевая Буря?

— Ты тупой? Молниями! Молниями и птицами! Они сожгут нас так хорошо, что и костей не найдут!

Я стиснул зубы. Призрачный Барьер? Он очень велик. Чем больше купол, тем больше в него попадёт молний. Но глупо...

— Сколько длится это Бедствие? День, два, месяц?

— По-разному, но не месяц. Тем более она первая и раньше времени. Наверное... День, как ты и сказал, — с горечью добавила. — Но мы не доживём и до обеда.

Я зло оборвал её:

— Куда ты денешься.

Первым на скудную щетину травы лёг шар Призрачного Барьера. Жаль, что я ничего не могу с ним сделать, кроме как активировать и отменить активацию. Уверен, будь здесь Берек...

Я оборвал сам себя. Берек погиб. Очень давно и далеко отсюда. Но у меня здесь есть другой талант в артефактах.

— Фатия, у этого Барьера есть возможности меняться?

Она утёрла слёзы ладонью, переспросила:

— Что значит меняться?

— Ну, скажем, пропускать людей и останавливать только эти твои молнии?

— Мои молнии?

Фатия зло прищурилась, но шагнула к шару Барьера, вцепилась в него дрожащими пальцами.

Я довольно кивнул, сам же продолжил лихорадочно копаться в кисете. Жаль, что почти всё, что у меня есть, это сложные защитные и маскировочные формации, доставшиеся мне от семейки Саул. Они хороши, когда нужно перегородить ход в пещере или оградить стоянку от лишнего внимания Зверей, но вот...

Зверей? Я оторвался от кисета и поднял взгляд на Фатию:

— А что за птицы, про которых ты упомянула?

Она коротко ответила:

— Молниевые Раух. Они любят такие бури, наслаждаются ими. И охотятся на всех, кого такие бури настигают или кто решается к этой буре приблизиться.

Я медленно кивнул. Значит, пригодится и формация Саул.

За Призрачным Барьером будет стоять она, восемь флагов для стоянки. Затем первый из Звёздных Барьеров. Или внутри него? Следом второй и последний Звёздный Барьер. И Фатия тоже сможет вливать в него энергию. Сначала из моего артефакта, после из своего средоточия. Затем настанет черёд духовных камней. Всё это шаг за шагом должно выиграть нам время.

Знать бы ещё, сколько точно всё это нам его даст?

Я вздохнул, но тихо, чтобы Фатия не услышала, а затем спросил:

— Как успехи?

Она подняла бледное лицо, попыталась улыбнуться:

— Ну кое-что у меня вышло, но не рассчитывай, что этот Барьер протянет сутки.

— А до обеда?

— Тоже не рассчитывай.

Фатия поднялась, сжимая в руках шар артефакта, подняла голову вверх, к небу.

Его уже заволокло пылью, закрыло от нас синь и солнце. Мрачная стена бури уже не просто нависала, а готовилась опрокинуться на нас. Вместе со всеми сотнями молний, что били внутри неё.

Никогда столько не видел. И никогда не видел, чтобы они рождались не из облаков, а из пыли.

Ветер становился всё сильней, рвал одежду, швырял песок в глаза. Я огляделся, проверяя, всё ли поставил. Жаль, что Фатия не успела поглядеть все остальные флаги формаций. Может, смогла бы что-то улучшить. Это ведь тоже артефакты, верно? Ничего, пусть действует сейчас. Вспомнив, шагнул к ней, вложил ей в руку не только Флаги, но и артефакт с запасом энергии. Приказал, перекрикивая громовые раскаты:

— Будешь вливать в последний наш Барьер.

Она молча кивнула, не отводя взгляда от мчащейся на нас стены пыли, молний и грома.

Шар артефакта засиял в её ладони за вдох до того, как в нас ударила первая молния.

Громовой раскат чуть не сбил с ног. Это было почти так же, как струна от голоса Изарда. Только она была тиха, а это... Я ощущал себя словно гонг, по которому ударил ретивый ученик. До сих пор внутри всё дрожало. Фатия и вовсе уронила артефакты, ухватилась за уши. Из-под её пальцев потекла кровь.

Я мазнул себя по щеке и шее, где ощущалось тёплое, поднёс пальцы к глазам. Тоже кровь.

Но задумка всё же удалась.

Молния растеклась по куполу Призрачного Барьера. И почему-то и не думала гаснуть, окутала его фиолетовой сеткой, медленно стекая на землю.

Трава там сразу чернела. Не знаю как насчёт прохождения людей через наш Барьер, но его размер Фатия точно изменила. Раньше он был огромным, на тысячи шагов. Сейчас же кипящая от молний земля очерчивала круг едва ли в пятьдесят шагов шириной.

Наконец, молния угасла.

Тряхнув головой, я отправил лечебную технику сначала в себя, затем в Фатию. Три вдоха и звуки вернулись. Стоны Фатии, десятки сливающихся в единую какофонию ударов молний вокруг нас.

Вот одна вонзилась в землю в пяти шагах от границы нашего Барьера, раскинула в стороны плети, доставая до него, и тоже и не подумала сразу гаснуть. Напротив, с оглушительным шипением поползла вверх по куполу, заставляя его басовито гудеть.

Фатия покачала головой и крикнула:

— Долго не протянем. Слишком слабый артефакт!

В другое время я бы с ней поспорил. В конце концов, этот артефакт недавно не дал вырваться двум десяткам Мастеров. Но то другое. Не тогда говорить о силе защитного артефакта, когда вокруг бьют молнии толщиной в меня и длиной в тысячи шагов. Одна такая не оставит от меня и пепла.

Невольно вспомнился рассказ Клатира о Небесных Испытаниях, которые должен перенести Повелитель Стихии. Я боюсь вот этих, почти простых молний, которые не могут пробить слабый защитный артефакт. А молнии Испытания пробивают барьеры формаций, что огораживают Пояса. Вернее будет сказать, накрывают Пояса. Они ведь уходят и вверх.

И тело идущего должно перенести подобный удар?

Я даже не могу поверить в то, что это возможно. Неудивительно, что сектанты попытались найти способ обмануть эти испытания. Кто в здравом уме, вообще, встанет под молнию, способную пробить формации Древних?

Мы бы тоже с Фатией выбрали оказаться где-нибудь в пещере, а не стоять посреди пустоши и не принимать на себя всё буйство этой бури молний. Неудивительно, что она назвала его бедствием. И неудивительно, что здесь так мало травы и деревьев. Если в тебя каждый год лупят такие молнии, то здесь и семена выживут в земле с трудом.

Молнии били часто, густо, расползались плетями по земле, обращая всё в пепел и заставляя землю кипеть. А Фатию с тревогой подносить к глазам шар артефакта.

Приказать ей влить в него запас энергии или нет?

Отвлекая меня от мыслей, раздался какой-то новый звук.

Я вскинул голову, пытаясь в этом грохоте и пыли разобрать, что это было. Лечить нас я уже перестал. Но моё тело крепче, чем тело других идущих, и я словно свыкся с ранами, которые наносили раскаты и что-то всё равно слышал. Приглушённо, но слышал.

И новый звук это — птичий крик. Раух, да?

Я уже видел Раух. Это её костями, что даже у Зверя Закалки крепче стали Нулевого, я расплатился за сыромятную кожу и роговые пластины для своего первого кинжала-ронделя. Это они охраняли пещеру, где Аймар отыскал Сердце Воздуха.

Мгновение, и я отыскал взглядом птицу, которая не страшилась этой бури и молний.

Она, похоже, ей наслаждалась.

Небольшая тёмная чёрточка металась в серой мгле.

Сначала мне показалось, что пытаясь увернуться от молний. Вдох, может быть, три вдоха мне так казалось. Ровно до тех пор, как чёрточка не метнулась к столбу молнии и не прошла сквозь него, издавая тот самый крик.

Крик торжества, а не боли.

Раух пролетела сквозь молнию, оставшись целой. Более того, она окуталась сиянием, загорелась, ярко выделяясь во мгле бури и становясь отчётливо видна даже на фоне сияния десятков молний. По её оперению бежали фиолетовые искры, срывались с кончиков крыльев, падали на землю, вспухая там крупными голубыми шарами.

Я стиснул зубы. Значит, это возможно. Возможно попасть под подобную молнию и остаться живым. И даже получить выгоду, если я верно понимаю происходящее. Что делают Раух? Закаливают тело? Закаливают средоточие? Или наполняют его? Молниевые Раух? Зверь с редкой стихией молнии? Такая тоже есть? Или они названы так лишь за своё...

Птица стремительно спикировала в нашу сторону, роняя с крыльев молниевые шары. Миг и она пронзила купол Призрачного Барьера, даже не заметив его. Больше того, падающие с её крыльев шары рухнули точно на два Флага барьера против Зверей, обращая их в пепел.

Ошеломлённый, я даже не успел выхватить из кисета Крушитель. Не успел наполнить энергией меридианы Панциря Роака. Не успела поднять с земли Флаг Звёздного Барьера и Фатия.

Всё, что я успел сделать, это шагнуть между ней и Раух, да врасти в землю Опорой.

Меня словно ударили в грудь Тараном. Воздух выбило, тело свело судорогой, не давая шевельнуть даже пальцем.

К счастью, это длилось не больше мига. Только пока Раух касалась меня.

Птица завозилась на песке в пяти шагах от меня, захлопала крыльями, пытаясь перевернуться и подняться с земли.

Но мне нужно было всего лишь опустить пальцы на кисет.

Рывок и окутанное стихией лезвие опускается на шею птицы, вбивая её в землю.

Ещё удар, ещё один.

Даже в Нулевом кости Раух почти невозможно сломать, что уж говорить про Зверя Раух, который летает в молниях?

Не знаю, на что был способен этот Раух, какого он был Возвышения, но мои удары сталью не дали ему ни подняться, ни применить умения. Они выиграли мне время на создание техники, а затем Звёздный Клинок обезглавил его.

Я ухмыльнулся, выпрямился, только сейчас поняв, что столкновение не прошло бесследно. Рёбра болели, халат на груди обзавёлся прожжёнными дырами, в которые была видна вспухшая волдырями кожа. Дарсова птица.

— Слева!

Я обернулся, оскалился.

Смерть!

Ещё один Раух, падавший на меня, раскрыв крылья, обмяк не долетев. Крылья его тут же смяло, его самого закувыркало, унесло ветром в сторону.

— Это ты чем его?

Я сморщился. Не хотел ведь давать ей возможности понять, что у меня есть краплёные кости в рукаве.

К счастью, ничего отвечать и не пришлось. Очередная молния ударила в Барьер так, что и Фатию, и меня швырнуло на колени. Не знаю, слышала ли Фатия до этого, а вот я снова оглох.

Стоя на коленях, в полной тишине я глядел, как сетка молний, каждая в мою руку толщиной, ползает по Барьеру, стекает с него.

И рвётся к нам.

Снизу, на высоту по колено Барьера словно не существовало.

— Фатия!

Не знаю каким чудом, но она сообразила, что я от неё хочу, и успела подхватить с земли флаг, активировать формацию Малого Звёздного Барьера.

Одна проблема. В схватке с Раух я отошёл слишком далеко от Фатии и оказался вне этой формации.

Миг и молнии коснулись моих коленей.

Непередаваемые ощущения.

Я, сделавший своей обычной тренировкой Столб Боли, мог в этом поклясться.

Боль от молнии начиналась где-то внутри, где-то в груди. Отдавалась не только в каждом уголке тела, но и обжигала меридианы, стискивала тело, лишая меня возможности двигаться, заставляя выгибаться, словно в попытке сломать себе спину.

Правда, и длилась эта пытка лишь мгновение.

Я согнулся, обхватывая себя руками, закашлялся, не слыша ни своего кашля, ни стонов, с которыми наверняка его чередовал.

Вот это да. Вот это да, дарс его побери.

С трудом опираясь на поднятый Крушитель, поднялся на ноги. Колени дрожали. Как и пальцы. Я покрутил левую руку перед глазами, сжал в кулак, пытаясь подчинить непослушные мышцы своей воле, как меня в спину толкнуло жаром.

Шаг в сторону разворачиваясь.

Раух.

И десятки молниевых шаров, падающих с её крыльев.

Смерть.

Тщетно. Лишь тяжесть на плечах.

Ещё шаг в сторону и вперёд, выбрасывая Крушитель навстречу птице.

Опора.

Пусть кости Раух и были прочней стали, но этого нельзя было сказать о её плоти. Остриё Крушителя вошло ей в грудь слева, погрузилось по лепестки. Сила столкновения была такова, что древко едва не вырвало из рук. Молниевые шары ударили по ногам, прожигая штаны и опаляя тело.

Больно, но не так, как от самой молнии.

— Леград! Давай ко мне, под защиту!

Я покачал головой отказываясь. Глупо. Звёздный Барьер слабее Призрачного и нельзя позволять Раух тратить запас его силы зря.

Пожалуй, самое время стать быстрей и сильней, если уж я не успеваю применять сложных техник.

На лицо и руки выползла вязь Единения.

И пора бы уже взяться за дело всерьёз, а не ждать, когда меня клюнет Раух.

Звёздный Клинок первого созвездия наполнялся непрерывно. Техника была сжата в узкое лезвие, лишь чуть длинней Крушителя.

Такой тренировки у меня ещё никогда не было. Ни в одной из моих схваток не случалось такого, чтобы мне приходилось отбиваться от Зверей и то и дело замирать на месте, когда меня настигал удар молний, пробравшихся под барьер.

А Раух становилось всё больше. Они то ли спешили на зов убитых, то ли всё сильней горели жаждой попробовать меня на вкус, но дошло до того, что вскоре я бился уже одновременно с двумя, а затем и тремя птицами. Которые не хотели умирать от моих Указов.

И тут уже я просто не успевал справиться с ними до того, как с неба ударит очередная молния и заставит меня застыть.

Едва не лишившись глаза, а может быть, и маски, я сдался и приказал вслух:

— Появись!

Серый, видимый лишь мне Флаг рядом с Фатией раскрыл полотнище, раздул его на ветру, сгустил из чёрного дыма силуэт Призрака.

Мгновение Призрак оглядывался, а затем повернулся к Фатии и махнул рукой, требуя снять барьер.

Словно нарочно, с неба тут же ударила очередная молния. Призрачный Барьер, который ещё тысячу вдохов назад накрывал нас сплошным куполом, сейчас уменьшился, растаял и накрывал нас словно блюдцем. Мгновение и молнии пролились с него вниз. Медленные, непохожие даже на молнии, но от этого не ставшие менее опасными.

Вокруг с треском заплясали, выгибаясь шагающими дугами, фиолетовые плети. Ударили по Раух, окутывая их сиянием и позволяя им сбросить с крыльев десятки молниевых шаров. Стеганули по Звёздному Барьеру, проминая его и заставляя Фатию отшатнуться. И рванули ко мне. Я ушёл Поступью, но ближайшие плети изогнулись в воздухе, словно живые, преследуя и дотягиваясь до меня. Краешком. Всего одной плетью толщиной в моё бедро.

На этот раз меня скрутило так, что через миг я лежал на земле, выгибаясь от боли, а сверху меня молотили молниевые шары.

К счастью, через миг самую наглую птицу снёс Призрак. Возник сразу рядом с ней в воздухе, обхватил руками, сминая крылья, и рухнул вместе с ней в клубящуюся по земле пыль.

Но вот ещё две остались.

Нам понадобилось шесть вдохов, чтобы их прикончить, а затем сверху ударила очередная молния.

Призрак тут же исчез, сгустившись уже в десятках шагов над землёй. Через миг я последовал его примеру, кляня себя за тупость.

Дуги молний безвредно бились внизу, не задевая нас. Мгновение, которое я висел в воздухе. И если Призрак лишь повторил трюк, то мне ограничение Рывка не позволило этого сделать. Да, раньше я едва замечал этот миг, когда ты уже падаешь, но непрерывно используемая техника ещё не несёт тебя вперёд и вверх. Раньше, на Поле Битвы я просто делал простой шаг в этот миг. А на склоне горы Меча просто падал, становясь чуть ближе к деревьям.

Но здесь было слишком низко. Я потерял половину высоты и молниевая плеть, словно вынырнувшая из-под земли, вцепилась в меня, обвивая ногу.

Пришёл в себя я, уже лёжа на земле.

Это было больно. И это было опасно. Стихия молнии, которую я дважды отхватил за такое короткое время не только проделала очередные дыры в моём халате, но и проникла внутрь, в тело. Я отчётливо видел крошечные молниевые плети, которые метались по меридианам ног, яростно вгрызаясь в их стенки и оставляя после себя тьму ран.

Небесная Река.

Она омыла меридианы, смывая со своего пути молнии.

Нужно что-то менять. Можно, конечно, уходить Рывком наискось, метаясь от одного края ещё прикрывающего нас сверху Призрачного Барьера к другому. Так мне хватит времени полёта. А можно пойти другим путём.

Штормовое Копьё снесло самую наглую Раух из новых, а затем я впервые за много недель использовал Стихийный Доспех.

Духовная техника высокого качества. После моего раскрытия в Ордене в качестве шэна, я даже получил возможность изучить её ещё раз. На этот раз со свитка, что хранился отдельно от Павильона Техник и выдавался лучшим ученикам Академии. Свиток, где была даже память идущего с первым созвездием для стихийных узлов Предводителя Воинов.

Правда, мне оно сейчас было бесполезно. Я использовал лишь то, что мог здесь и сейчас. Двести шестьдесят шесть узлов, которые открыл, ещё будучи Воином.

Двести шестьдесят шесть из доступных мне двухсот девяносто одного.

Свободными оставались лишь двадцать пять узлов. Разбросанных по всему телу и бесполезных. Будем откровенны. На их основе не создать технику. Я во всяком случае, во всём своём запасе техник империи и альянса таких не сумел отыскать. И так и не научился за сегодняшнюю ночь и утро применять даже простейшую технику Рывка без созвездий и даже не уверен, что это поможет обойти ограничение по пересечению узлов.

Сейчас важно пережить эту Бурю, а потом уже задумываться, что тренироваться нужно больше.

Используя свою духовную силу, я создал материальное проявление своей стихии и покрыл ей тело. Стихийный Доспех должен ослаблять направленные на меня техники, содержащие чужую стихию.

Можно ли считать плети молний техниками? Возможно. Нормальные молнии живут лишь крошечное мгновение, а не ползают по земле, раскидывая жадные побеги, которые словно чуют меня.

Но уж точно эти фиолетовые плети можно считать чужой стихией.

Оборачиваясь в поисках очередной Раух, которая уже опалила меня жаром в сфере боевой медитации, я скользнул взглядом по Фатии. Её выпученные глаза на половину лица, едва не заставили меня споткнуться.

Ну да. С одной стороны от неё мечется чёрная фигура Призрака, с другой теперь появилась моя фигура. Синяя.

Всё же у Гилая его техника выглядела красивей.

Эти мысли занимали меня ещё вдох, не более. Ровно столько, сколько мне понадобилось, чтобы добраться до Раух, нанеся удар первым.

Нет техник? У меня ещё есть моя стихия. И я неплохо поднаторел в её использовании на склонах Хребта Трав.

Окутанная синим свечением сталь Крушителя отлично рассекла молниевые шары, заставляя их буквально взорваться. Птица, которой я вспорол крыло, рухнула на землю, закувыркалась. Остановил её только Звёздный Барьер Фатии. Повезло, что Молниевые Раух мелкие. Не хватало ещё истощать защиту формации простыми ударами.

На миг я запнулся, теряя время. Все мои привычки шептали, чтобы я толкнул энергию в Поступь Роака, догоняя Раух и оказываясь рядом с ней на расстоянии удара. Вот только меридианы заняты Стихийным Доспехом.

Пришлось просто сорваться с места, двумя прыжками добираясь до врага.

Укол. Птица отдёрнула голову, затрепыхалась, захлопала крыльями, пытаясь подняться в воздух, гневно раскрыла клюв...

И я тут же вбил туда лезвие Крушителя. Если Раух и пыталась мне показать что-то, кроме молниевых шаров, то у неё это не вышло.

Раскат грома. Очередная молния ударила в Призрачный Барьер точно над нашими с Фатией головами. Окутала всё уменьшающийся остаток нашей защиты фиолетовой сеткой разрядов, стекла на землю.

Не обращая внимания на очередную птицу, которая с клёкотом неслась в мою сторону, просыпая с крыльев фиолетовые шары, я сжался, глядя только на рвущиеся ко мне плети молнии.

Фиолетовая дуга толщиной с две мои руки упёрлась мне точно в грудь.

И...

Ничего.

Она не сумела ни отшвырнуть меня, ни заставить рухнуть, выгибаясь в корчах.

Опалила жаром сначала боевой медитации, затем своим жаром, а затем жаром боли. Но и только.

Или нет? Мгновение я глядел на тлеющий под Стихийным Доспехом халат, а затем снова нырнул в своё тело Духовным Взглядом.

Нет. Не только. Недалеко от сердца бились в меридиане крохотные молнии. Бились и гасли в окутывающем их тумане моей стихии. Мне не нужна даже техника Небесной Реки, чтобы справиться с ними.

А может быть, мне она, вообще, не нужна?

Ради чего я столько тренировался, медитировал? Ради чего я раз за разом пытался познать тайны воды, улучшить с ней своё сродство? Чтобы справиться с тьмой, которая захватила такой важный для меня узел в меридианах.

Но чего я буду стоить в предстоящей с ней схватке, если не попытаюсь справиться даже с этими молниями? Они явно и вполовину не так страшны, как тьма во мне. Во всяком случае, эти молнии даже не способны пожирать мою стихию, усиливаясь за её счёт.

Заклекотала очередная птица, несясь ко мне сквозь наполненный песком ветер, готовясь стегнуть кончиком крыла. И отвлекая меня от мыслей.

Сдохни!

Указ отправился в её сторону едва ли не раньше желания.

Спустя вдох я шагнул в сторону, пропуская мимо себя мёртвую тушу, и заставил Стихийный Доспех истаять.

Где эти дарсовы молнии?

Они не промедлили, тут же ударили в Призрачный Барьер, стекли с него, рванули ко мне, впиваясь и отшвыривая меня в сторону.

На этот раз, лёжа на земле, я ухмылялся. Да. Крошечные молнии, редкая стихия заполнила сразу пять моих меридианов, раня меня. Гораздо более сильные, чем после защиты Стихийного Доспеха. Но не более. Они сумели уничтожить туман моей стихии там, где появились. Но не более. Ползущий по меридианам свежий туман заставлял молнии бледнеть, истаивать и исчезать.

Раны меридианов? Плохо. Но мне не привыкать.

Словно наказывая меня за безрассудность и гордыню, сверху ударили молниевые шары Раух.

Больно. Дарсова тварь. Сдохни. Не хочешь? Тогда отведай стали моего Крушителя.

Через две тысячи вдохов мы полностью лишились защиты Призрачного Барьера. Фатия пыталась его подпитывать сначала из моего накопителя, затем своей личной силой, но этого было слишком мало для артефакта подобной мощи. Вместимость артефакта была в десятки раз больше, чем у средоточия любого Воина или Мастера. Где бы он ни родился. Это мне объяснял ещё Берек. А про то, что она сама не может разрушать духовные камни, я забыл.

После исчезновения Призрачного Барьера стало в разы трудней и опасней. Ведь больше удары молний не ослаблялись его пеленой, а сразу обрушивали на нас всю свою мощь.

Мне хватило первой молнии, что ударила в землю в полусотне шагов от меня, раскрылась огромной лиловой сетью и коснулась меня одной плетью толщиной в меня самого. Хватило, чтобы понять ничтожность своих сил перед ней.

Когда я пришёл в себя, то Призрак бился над моим телом сразу с четырьмя Раух. И у меня болело всё так, что даже жар опасности и смерти едва заставил меня шевелиться.

Дальше я сражался только в Стихийном Доспехе. И даже так удары молний наполняли меня десятками и сотнями частиц своей стихии.

И это становилось всё опасней. Я ведь всего лишь Мастер, у меня ведь нет второго средоточия, средоточия стихии. Мои запасы, как бы плотно ни заполнял я меридианы синим туманом, как бы старательно ни втягивал я в себя стихию во время боевой медитации, всё равно стремительно истощались. Тем более, я так много потратил стихии до этого, используя её для схватки с Раух.

Сгорел первый из Звёздных Барьеров. Сгорел буквально. Не выдержал очередного удара молниевых плетей и древко его флага-основы почернело, вспыхнуло алым пламенем, и защита исчезла.

К счастью, Фатия пережила удар ослабленной молнии. И придя в себя, активировала второй флаг до того, как по нам ударила следующая молния.

Затем не успел уйти от плетей Призрак. Обзавёлся дырой в теле. Снова в прямом смысле, я бы мог просунуть в неё голову. Похоже, что стихия молнии наносила ему раны несоизмеримо с тем, какие оставляла мне. Его суть уязвима для этой стихии? Или она ранит его сразу, в одном месте, а не расползается крошечными молниями по туману его тела? Возможно и то и другое. Но мне сейчас важней, чтобы мы выжили, а не проверять свои догадки.

Ведь у меня с каждой новой молнией остаётся всё меньше и меньше стихии. До обеда мы уже дожили, что бы там ни заявляла Фатия. Но вот доживём ли до утра или хотя бы до ночи?

Я пытался уплотнить Стихийный Доспех, но даже у духовной техники были пределы количества силы, что могли вместить меридианы. А может быть, это были лишь мои пределы, пределы того, сколько силы лично я могу влить в них. Использовать уловку Властелинов, чтобы усилить свои техники, я точно не могу. Пробовал.

Ничтожен, да? Как бы не так.

Похоже, настало время рискнуть. Или я смогу получить преимущество в этом сражении с Бурей или мы все тут умрём. Главное, выжить, пока я получаю это преимущество.

Помня о чужих глазах, я швырнул под ноги какой-то амулет, тут же уселся рядом, раскинув обгорелые полы халата, хрипло приказал:

— Защищай меня и девушку. Не смей подходить ближе двух шагов.

Призрак кивнул, сорвался с места навстречу очередному Раух.

А я заставил себя закрыть глаза и не смотреть. Заставил себя отвлечься от то и дело обдувающего меня жаркого ветра.

Это сейчас не моя битва. Пока не будет смертельной опасности, я должен заниматься другим.

Надо мной висит печать «Смерть». Только если она ляжет на меня непосильной тяжестью, только тогда мне нужно будет отвлечься от медитации. Главное, чтобы амулет старика Фимрама выдержал этот первый удар и не дал нанести мне смертельную рану. Староват он уже. Он был очень хорош во Втором поясе, даже для Академии Ордена. Но вот в городе Тысячи Этажей и тем более здесь, под падающими с неба молниями — слабоват.

Ну тут уж ничего не поделать.

Духовной Взгляд пролетел по телу, оценивая число оставшейся стихии, остановился там, где её туман боролся с крохотными молниями, жалящими меридианы.

И для начала я заставил его отхлынуть назад.

Если бы у меня было здесь тело, то я бы облизал пересохшие напрочь губы.

Последний раз я пытался сделать это во время схватки с Гнилым Лосем. Ещё когда был слабым Мастером и притворялся лекарем. В отряде Аймара Саул. И тогда я тоже делал это во время схватки.

Ничем хорошим это не закончилось в прошлый раз. Ранами, откатом от техники Зверя и полной беспомощностью на два дня.

Я не мог тогда использовать даже простейших техник. Нужно ли говорить, чем подобное закончится здесь, где нет десятков Воинов, что будут меня защищать хотя бы тысячу вдохов?

Жар опасности на миг стал нестерпим, напомнил о себе даже здесь, внутри моего тела, во время использования Духовного Взгляда. Через миг тело ожгло болью. Отстранённо, словно приглушено. Но всё же.

Впрочем, даже после этого я не открыл глаза.

Вместо этого впился взглядом в ближайшую крохотную молнию.

Ты пытаешься уничтожить меня? Я уничтожу тебя. И не просто уничтожу, а сожру, поглощу, заставив тебя стать на мою сторону.

Впрочем, первый клочок тумана, который я отправил к молнии, лишь сошёлся с ней в схватке, уничтожая её ценой своей половины. И это не то, чего я от него хотел. Из схватки я должен выходить, становясь сильней, а не слабея.

Ещё раз!

На этот раз вперёд ринулись десятки крошечных синих нитей, они оплели молнию, стиснули её и заставили исчезнуть. Но и сами при этом выцвели, уменьшились в длине.

Не то.

Ещё раз! Ещё раз. Ещё раз. Ещё раз. Ещё. Ещё.

Тщетно.

Чужой стихии не осталось, а все мои попытки поглотить её, восполнить за счёт неё свою, так и не увенчались успехом.

Я зло выдохнул и открыл глаза.

Живой. И даже не истекаю кровью. Рассечено плечо, халат на груди тлеет после удара молниевых шаров, вокруг явно добавилось туш мёртвых птиц, а за пределами печати Смерти Призрак бьётся в клубах гонимой ветром пыли. Его силуэт временами едва различим. Или Молниевая Буря стала сильней и принесла больше песка и пыли?

Прищурившись, десять вдохов я следил за схваткой, а затем с неба рухнула очередная молния. Призрак тут же исчез, уйдя бестелесной тенью вверх, подальше от ринувшихся в нашу сторону молниевых плетей, а я лишь ухмыльнулся.

Ну, давай!

Плети словно услышали меня, рванули ко мне сразу две, слева и справа. Прошли сквозь Раух, окутывая их фиолетовым сиянием, ударили мне в грудь, пробивая Стихийный Доспех и на миг сковывая меня судорогой.

Следом в меня полетели десятки фиолетовых шаров Раух. Но я лишь закрыл глаза. Это я переживу. В остальном...

Призрак, рассчитываю на тебя.

Я сжимал, переплавлял, соединял в разные формы свою стихию, натравливая её на молнии и пытаясь поглотить её. Ну же, я был в шаге от успеха много месяцев назад, когда пытался сделать это впервые. С тех пор я стал гораздо сильней, моя стихия стала гораздо сильней и плотней.

Что не так? Что тебе, дарс тебя побери, нужно?

Успокойся, Леград. Ясно, что я делаю что-то не так. Нужно менять сам способ поглощения.

Меня снова обожгло жаром и болью. Раз, другой, третий. На мгновение, не выходя из тела, я вскинул взгляд, безошибочно отыскивая место удара. Выживу. Тёмного тумана раны не так уж и много.

Тем более что четвёртого удара не последовало. Либо Раух сдох, либо Призрак сумел занять его.

Что я делал прошлый раз, с Гнилым Лосем?

Я соединял духовную силу с нитями стихии. Сумел создать Синюю Жемчужину, научился применять её безо всякой техники и меридианов. Но это была лишь тюрьма для стихии.

Затем я соединил духовную силу и нити стихии, создав что-то вроде змея. И мой змей воды уничтожил змея воздуха.

Неплохо, но сейчас для подобного мне даже не нужно задумываться и отвлекаться. Да что там, для подобного не нужно было отвлекаться даже моим стражникам. Я прогнал их через жестокие тренировки, но после путешествия к землям Ордена любой из них мог бы выжить после стихийного яда Зверя и не нуждался в помощи Стихиальных противоядий.

Это всё не то. Это всё попытки встретить кулак кулаком. Нужно не так. Нужно умней, хитрей. Хватит биться лбом в стену. Стена явно прочней.

Как там говорил Фимрам? Как было написано в той книге, что он оставил мне как плату за мою семью?

Одна стихия может уничтожить другую, а может поглотить, становясь за счёт неё лишь сильней.

В прошлый раз, с нитями воздуха это было легче. Ветер гонит волну на воде, заставляя её бежать быстрей. Неудивительно, что я был в шаге от успеха.

Но что, дарс его побери, мне делать с молнией? Это стихия родственная воздуху или огню?

Уверен, будь у меня в форме Духовного Взгляда зубы, они бы сейчас скрипели.

Молнии и вода. Молнии и вода. Молнии и вода.

Ар-р-гх!

Ладно. Плевать на то, что молнии вокруг пришли с пыльной бурей. Это ненормально. Вспомним пустоши Нулевого. Молнии — это вечные спутники гроз, дождливого сезона. Сами молнии, обычные молнии всегда рождаются в грозовых облаках, которые проливаются на землю дождём.

А вот теперь, если бы в Духовном Взгляде было тело, оно бы застыло с открытым ртом. Это до чего я додумался? Что вода порождает молнию? Что молния — это дочерняя стихия воды?

Ладно. Громко кричать, что это бред, не будем. Не будем даже думать о том, что это бред.

Итак. Молнии рождаются из грозовых облаков, бьют по земле во время дождя... И?

И иногда даже попадают в реку. Вонзаются в гладь реки, делая её смертельно опасной для всех животных, кто в это время касается воды. Значит, что? Значит, вода заимствует силу молнии, объединяясь с ней в единое целое, поглощая и забирая её. Это молния исчезает после этого удара, а не в воде появляется дыра. Это вода поглощает молнию, а не тратит себя, чтобы противостоять удару с небес.

Отлично. Отлично!

Я впился взглядом в десятки молний, что жалили мой меридиан. Я вода, я позаимствую вашу силу. Для начала силу ближайшей.

Я приблизился Духовным Взглядом к молнии так близко, что она превратилась во что-то большое, напоминающее огромное раскидистое дерево. Моя нить стихии, что рванула к ней, превратилась в огромного извивающегося змея.

А ещё я отчётливо видел странное утолщение у нити. Впереди, там, где должна была бы быть голова. Видел клок тумана на месте его пасти, странно, льдисто поблёскивающие точки глаз.

Неважно. Так даже лучше.

Сожри её!

Мой змей врезался в дерево молнии, оплёл его своим телом и будто и впрямь вцепился туманной пастью в ближайшую ветвь молнии, которая била, обжигая в меридиан. Раз и ветвь исчезла, будто перекушенная. Два и само тело дерева молнии начало истаивать. Три и змей набух, увеличился в толщине вдвое.

Да! Да! Да!

На плечи вдруг опустилась тяжесть, намекая, что снаружи, там, где застыло моё тело, всё идёт не так уж и хорошо.

Я лишь стиснул зубы. Призрак, я положусь на тебя.

А ты, змей, пожри следующую молнию, забери её силу и сделай своей! Вода облаков порождает молнию, чтобы передать её силу воде рек. Вперёд!

Змей послушно рванул дальше по меридиану, обвил следующую молнию, вцепился в неё. И снова я успел досчитать только до трёх, а молния уже исчезла.

Десять. Десять молний мне понадобилось поглотить, чтобы мой змей воды вырос настолько сильно, что распался надвое.

Я ухмыльнулся и отправил дальше уже их двоих.

Отстранился, отдалился от места их схватки. Отсюда я не видел ни змеев воды, ни древ молний. Крошечные нити наплывали на молнию, оплетали их и через несколько мгновений плыли дальше, оставляя после себя пустоту меридиана. Раз, второй, третий. И вот уже три нити плывут по меридиану.

Всё получилось.

У меня всё получилось.

Я вырвался из тела, отбросил в сторону Духовный Взгляд, возвращаясь в настоящий мир. И захохотал.

— Атрий! Леград! Имперец! Да очнись же!

Я хохотал, не обращая внимания на боль в теле, не обращая внимания на нестерпимую тяжесть на плечах, не обращая внимания на Раух, которая колотила меня клювом по голове, не обращая внимания на вопли Фатии.

Не обращал ровно вдох. А затем оборвал свой безумный смех и встретил удар Раух кулаком.

Не ожидавшую сопротивления птицу отбросило прочь. Точно за пределы печати, в объятия Призрака, который послушно держался в двух шагах от меня.

Призрак просто сломал Раух шею.

Силён. Двухцветной печати Смерти она была неподвластна, а значит, близка к пику Мастера. Ему же хватило одного движения, чтобы убить её. Он что, тоже набрался силы за время этой грозы?

Я поднялся на ноги, утёр кровь, которая заливала глаза.

— Леград, тупой ты дарс! Не смей меня больше так пугать!

Я успел только повернуться к Фатии. Не успел сказать даже слова, как с неба рухнула новая молния. Ударила точно между мной и ней. Даже будь я готов к этому, то не успел бы использовать ни Рывок, ни Поступь. Не успел даже моргнуть от ослепительной вспышки, а в меня уже вонзилась молниевая плеть. Скорее даже, молниевая стена. Толщиной она была со ствол молодого Небесного Исполина.

Меня просто отшвырнуло прочь. Лицо, грудь, руки, живот, ноги, всё горело от нестерпимой боли. Можно не сомневаться, что молния пробила Стихийный Доспех, проникла в меня, а в меридианах сейчас ярятся сотни её крошечных подобий.

Но я лишь захохотал. Вода заберёт всю силу, что подарит ей молния. Всю, без остатка.

Ноги дрожали, руки дёргались, плохо слушаясь, но я всё равно сумел подняться. И тут же выругался:

— Дарсово отродье!

Эта дарсова молния не только меня ударила плетями, но и Фатию. И Звёздный Барьер этого не выдержал, истлел, не сумев даже до конца остановить удар.

Фатия лежала на земле, халат её дымился.

Поступь.

Я склонился над телом раньше, чем понял, что пришёл в ужас зря. Печати контрактов. Я по-прежнему их видел, а значит, Фатия жива.

И даже почти цела. Во всяком случае это дымится не халат, а обломки Флага Звёздного Барьера, которые лежат под ней. И второе чудо то, что я убрал Указ Смерть, перед тем как бросился к Фатии. И, кстати, как я это вообще сделал?

Новая молния разорвала воздух, оглушая и ослепляя. Ударила в землю в сотне шагов от меня, расплескалась десятками крутых молниевых плетей.

На миг я стиснул зубы, а затем сам выплеснул из себя стихию. Столько, сколько только сумел. Синий туман, пронизанный более яркими нитями.

Хватило на круг в десять шагов шириной. Вдох, второй и прожигающая воздух молниевая плеть дотянулась и до меня. Ударила в мой купол стихии, прожгла его и рванула дальше, к Фатии.

Но на её пути встал я.

Грах!

Это вновь было больно. Но уже не так больно, как ещё десять вдохов назад.

Плеть была меньше, да её ещё и явно ослабила борьба с моей стихией.

Синева уже сомкнулась, затянула пробитую молниевой плетью дыру. А через два десятка вдохов ещё и расширилась на шаг.

Я ухмыльнулся. Похоже, в моём теле вода сожрала все молнии, забрала всю силу, что она принесла с собой.

И кто тут сказал, что мы не переживём этой бури?

— Призрак!

Он услышал меня, вбил очередную птицу в оплавленный песок, исчез и сгустился уже в шаге от синевы моей стихии.

Я махнул рукой подзывая:

— Прячься!

Но он лишь покачал головой, а затем протянул вперёд руку, касаясь пальцами границы защищавшей меня стихии. Они тут же вспухли дымом. Он явно получил раны. Моя стихия была и для него ядом.

Выругавшись, я поспешил обернуться, бросился к Фатии и замер на половине пути.

Моя стихия её не касалась, обтекала со всех сторон, оставляя между ней и собой расстояние в ладонь.

Очень интересно. И если Призрак не будет двигаться, то я постараюсь повторить этот трюк и с ним. Это должно быть не сложней такого же приёма с духовной силой.

Или не стоит?

Он справится и так. Справлялся же до этого?

Я поднял ладонь и отправил в Фатию Воды Итреи, а затем обернулся на гневный клёкот и занялся тем, что я умею лучше всего. Убивать и защищать. Выживать.

Фатия пришла в себя через сотню вдохов. Застонала, приподнялась на локтях. Я обернулся, встретился с ней взглядом.

Она огляделась, сбросила с себя кусок Флага и треснутым, глухим голосом спросила:

— Что, это конец?

Я оскалился:

— С чего бы это?

И тут же, словно только и дожидаясь этого момента, рядом ударила новая молния. Расплескалась о землю толстенными плетями. Расплескалась густо. В мой купол стихии попало сразу две. Есть и неприятные стороны у того, что он так вырос за это время. Нужно бы его сжать. Десять шагов мне хватит, чтобы успеть переместиться.

Левая плеть пошла мимо, а вот правая ударила слишком близко к Фатии. Поступь. Я обогнул Фатию и встал между ней и молниевой плетью.

Столкновение.

Плеть толщиной в бедро ударила в грудь, на миг пронизала меня болью и исчезла, словно нырнула вглубь. Правда, на этот раз не в землю, а в меня. И больше не вынырнула.

— Как это возможно? Дед может пересечь равнины во время Молниевой Бури. Но ты не дед! Кто ты такой и какое у тебя Возвышение?

Я улыбнулся, собираясь отшутиться и напомнить наш разговор в пещере о далёких-далёких сектах, но улыбка застыла у меня на губах, когда раздался ещё чей-то голос:

— Ответ на второй вопрос я знаю, а вот первый интересен и мне. Кто бы мог подумать, что я сумею обнаружить подобный талант в этих забытых всеми богами землях.

Глава 8

Давно я не слышал за спиной голосов.

Я медленно, понимая, что ничего хорошего там меня не ожидает, повернулся.

Чуть в стороне, в шаге от границы моей стихии стоял... Пацан?

Мальчишка лет двенадцати, может быть, тринадцати на вид.

И нет, не просто стоял, а стоял в воздухе, в половине шага от земли. Висел так, что наши глаза находились на одном уровне.

Я не ощущал его присутствия в сфере своей боевой медитации, я не видел над ним Указов, я не видел глубины его силы. Передо мной словно стоял человек, даже не ступивший на путь Возвышения.

Конечно. Аж три раза. Простой человек, умеющий летать посреди Молниевой Бури.

Очередная молния осветила всё вокруг, на миг оглушила.

Мальчишка скривил губы, поднял взгляд к небу и процедил:

— Мешаешь.

Миг и над нами засиял огромный купол, который надёжно отрезал меня, Фатию и Призрака от бушующей Молниевой Бури. Размером меньше Призрачного Барьера, но гораздо больше Малого Звёздного Барьера, который до этого защищал Фатию.

Я опомнился, торопливо согнулся в поклоне, вбивая кулак в ладонь:

— Старший, этот младший приветствует вас.

Краем глаза я следил за ним, пытаясь сообразить, как вести себя дальше и что говорить. А главное, пытаясь понять, что будет говорить Фатия и не стоит ли на миг обернуться, чтобы навесить на неё молчание или ещё более сложный Указ. Но первое — глупо и подозрительно, а второе — требует времени.

Мальчишка тем временем неторопливо оглядел меня, Фатию и перевёл взгляд в сторону. Видимо, на Призрака.

Я осторожно повернул голову, собираясь выкрикнуть ему приказ не лезть.

Но этого не понадобилось. Призрак добил очередного Раух и даже не подумал нападать на мальчишку. Напротив, согнулся в приветствии идущих, заставив меня выпучить глаза и едва не пропустить короткий жест мальчишки, которым он разрешил всем нам выпрямиться.

— Кто бы мог подумать, что привычная прогулка в буре не только развеет меня, но и принесёт с собой такую находку. Младший, твоя сила не очень впечатляет, но вот понимание сути своей стихии очень и очень хорошо. Из какой ты секты, младший?

Едва я открыл рот, как мальчишка осадил меня:

— И не вздумай оскорбить меня ложью о том, что ты местный. Ты для этого слишком хорош.

Я захлопнул рот. Осторожно, стараясь сделать это незаметно, сглотнул. И что мне остаётся? Я достаточно много узнал о местных сектах от Фатии, но что я знаю о других? О ком из них я вообще знаю хоть что-то? Только о Тысячеглазых, чьего старейшину Вайста убил. И о Змеях, выходец из которых и дал мне толчок для роста.

Заставил себя коротко хохотнуть:

— Ха, старший видит этого младшего насквозь. На самом деле этот младший владеет жетоном секты Змея.

Мальчишка хмыкнул:

— Далековато ты забрался, и что ты здесь забыл, младший? Думаешь, здешние старики будут тебя терпеть? Дам бесплатный совет — уходи отсюда, иначе они тебя сожрут. Твоей силы ещё мало, чтобы убить одного из них и подмять под себя их секту.

Я кивнул, про себя кляня этого мальчишку. Ведёт себя и говорит так, словно сам — старик. Подумал это и похолодел. А что, если это на самом деле так? Что, если он лишь молодо выглядит? Тогда нужно говорить вдвое осторожней, одно дело обмануть мальчишку, пусть и невероятно сильного, а другое — обмануть старика, который чего только не видел за свою жизнь. Торопливо согнулся, пряча глаза, в которых мог мелькнуть страх:

— Этот младший благодарит за совет, старший, — справившись с собой, выпрямился. — Но, честно говоря, я даже не собирался занимать ничьё место. Я лишь искал, где мог бы отдохнуть некоторое время.

Мальчишка кивнул:

— Для этого местная глушь подходит лучше всего. Но стоит кому-то донести о тебе старикам, как они постараются тебя убить, чтобы не дать тебе вырасти и не рисковать своим местом. Ты же не местный. И даже жетон Змей не станет тебе защитой. Хотя... Каково твоё положение в секте?

Отличный вопрос. Какое, дарс его возьми, моё положение в секте, которую я никогда не видел? Хохотнул:

— Старший, да не собираюсь я становиться главой местной секты. Я пришёл сюда отдохнуть, а не взваливать на себя заботы о куче людей.

— Здравая мысль. Мало кто понимает, что высокое положение — это не только ресурсы, но и обязанности. Но мне жаль, что подобный росток пропадёт здесь, если ты не сумеешь убедить стариков в своей честности.

Я осторожно обернулся на молчащую Фатию. Ладно. Если ты не выдала меня до сих пор, то не выдашь и теперь. Чего уж...

Повернувшись к мальчишке, постарался неприятно улыбнуться, повторяя улыбку, за которую дважды уже убивал:

— Старший, но что, если я заручусь поддержкой внучки старейшины одной из сект? Станет ли этот старик убивать парня своей внучки?

— Так вот к чему была эта твоя самоотверженность, — мальчишка перевёл взгляд на Фатию и пожал плечами. — Признаюсь, я ещё не понимаю этой части жизни, хотя учитель и приводил мне примеры, когда эмоции разрушают всё, что говорит разум.

Я с облегчением выдохнул. Значит, всё же, действительно, мальчишка, а не старик в юном облике. Уже легче. Если бы только знать ещё, что делать с его огромной силой и сколько он сможет обо мне узнать, просто глядя на меня. Маска вроде цела. Но нужно будет побеспокоиться об ответе, если он спросит и о ней. Это, кстати, легко. И можно говорить правду.

Вновь оглянулся на Фатию и снова честно сказал:

— Старший, не могу сказать, что эмоций так уж много в моём решении. Да, сначала их было хоть отбавляй, но сейчас я скорее руководствуюсь расчётом. У меня есть то, что нужно ей. У неё есть то, чем я с охотой воспользуюсь. Здешние секты не так уж и богаты. Я куплю себе отдых ресурсами.

Мальчишка склонил голову:

— Как интересно. Учитель говорил, что такие отношения, построенные на равной доле тела и разума, самые прочные. Младший, как ты смотришь на то, чтобы присоединиться в качестве ученика основного двора к моей секте Тигра?

Я стиснул зубы. Да, конечно. Бегу. Шэн Стражи в одной из старших сект. Ничего не знающий толком о сектах. Как скоро меня выведут на чистую воду? Как скоро мне поручат сделать то, что я сделать не в силах? Как скоро там заметят, что моё поведение неправильное? Как скоро там поймут, что я ни дарса не понимаю в том, что происходит вокруг?

Осторожно, негромко сказал:

— Старший, этот младший заранее просит прощения за то, что его слова могут показаться грубыми, просит старшего сдержать гнев и не винить...

— Хватит юлить. До этого твоё поведение нравилось мне больше.

Я только сейчас понял, что техника или артефакт этого мальчишки заглушило и раскаты грома. Что под куполом тихо. И что я отлично различаю злость в словах мальчишки. Выпрямился, глядя прямо ему в глаза, сказал:

— Старший, я уже говорил, что этот младший пришёл сюда отдохнуть. Я устал от сражений, от стар... — на миг сбившись, я всё же не стал смягчать свои слова. — От старших, что используют меня и посылают туда, где и выжить сложно. Устал, что мою судьбу решают другие. Я хочу отдохнуть, немного пожить обычной жизнью, а затем вернуться к себе и раздать долги.

Мальчишка улыбнулся:

— Совсем другое дело. Может, какой старик и наказал бы тебя за эту дерзость, но не я. Я ведь и сам отдыхаю, проносясь в буре над этими землями. Кто я такой, чтобы мешать тебе, младший? Но в твоих словах мне чудится обида на секту. Ты так и не ответил, какой твой статус в ней?

И снова очень скользкий вопрос. А я так и не понял, ощущает этот мальчишка-монстр ложь или нет.

Постарался сплести воедино ложь, правду и те крохи знаний, что получил в битве с первым своим сектантом. Главное, ничего не напутать.

— Старший, я бы не хотел выносить дела своей секты на всеобщее обозрение, но вы слишком хорошо ко мне отнеслись, чтобы я посмел молчать.

— Лесть не люблю.

— Не думаю, что это лесть, старший, — мальчишка лишь хмыкнул, и я продолжил. — Я поднимался с самого низа, десять лет пробивался во внешний круг учеников. И я, раз за разом, доказывал всем, что столь же безупречен, как и любой из личных учеников бессмертных. Но меня раз за разом обходили те, кто имел больше связей. И всё, что я хочу, это вернуться и поставить их всех на место.

Мальчишка кивнул:

— Месть. Однажды я тоже мстил за обиду. Очень приятное чувство. И насколько высоко сидят твои обидчики?

— Очень высоко.

— Личные ученики какого из старейшин?

Я едва не выругался. Какого из старейшин? Да я знаю там всего одного. Его и назвал. Причём назвал именно так, как орал тот сектант:

— Уродливого Чжаня.

— Хм, — мальчишка прищурился. — А ты очень амбициозен. Будет интересно следить за тем, сумеешь ли ты подняться так высоко, чтобы сместить одного из бессмертных. Такие события происходят раз в пятьдесят лет, а то и реже.

Мальчишка протянул руку и почерневший шар Призрачного Барьера поднялся в воздух и прилетел ему в ладонь. Я ничего не ощутил, не увидел, не заметил. И это ещё раз заставило меня задаться вопросом: каково же Возвышение моего собеседника? Властелин Духа? Повелитель Стихии? Может, вернее назвать его бог секты?

Ну уж нет. Жирно будет. Пусть даже Тигры не последняя по силе секта Альянса, но разве в каждой секте не один бог?

Я ощутил, как у меня резко начала болеть голова. Уже столько дней в Альянсе, язык болит болтать с Фатией, но я всё ещё не знаю каких-то совсем простых вещей. За один месяц не впитаешь знания десяти лет жизни.

Мальчишка тем временем хмыкнул и перевернул ладонь, позволяя шару артефакта упасть ему под ноги:

— Теперь твои слова об опасностях становятся ясней. Поля Битв, возможно, даже один или даже два набега на Империю во время бытности внешним учеником. Неудивительно, что твои обиды глубоки. Что ж, младший, желаю тебе отдохнуть, развлечься и насладиться своей женщиной. Но помни, что моё приглашение по-прежнему в силе. Если надумаешь, то ищи Райгвара, Разящую Бурю, из секты Тигров.

Короткое движение руки мальчишки и я ловлю алый, круглый жетон, на котором чёрным изображён рычащий тигр. Совсем простой, без каких-либо примет Возвышения, всего лишь этапа Закалки. Старшая секта, ведущая свою историю с тех времён, когда Звери не имели пути к Небу.

— Используй его, чтобы встретиться со мной. И не вздумай использовать моё имя или жетон моей секты, чтобы угрожать кому-то или обманывать. Я лично найду тогда тебя и покараю.

— Старший, — я медленно согнулся в поклоне. — Не сочтите за хвастовство, но я достаточно умён, чтобы не совершать подобную глупость.

Мальчишка, вернее, Райгвар, кивнул:

— Значит, на этом и закончим. Я ухожу, младший. У тебя будет десять вдохов, а затем молнии вернутся. Продолжай свою тренировку, не каждый может из своего несчастья извлечь выгоду.

Райгвар развернулся в воздухе, а через миг исчез, только хлопок воздуха подсказал мне, что на самом деле не исчез, а с невероятной скоростью рванул прочь, продолжая свою прогулку среди молний. Райгвар Разящая Буря? Почему мне кажется, что его стихия — не воздух, а гораздо более редкая молния?

Пусть я даже не слышал о такой стихии, не видел для неё техник в Ордене, но разве это что-то значит? Вот если бы я обошёл все площадки медитации в Павильоне Здоровья города Тысячи Этажей и не нашёл там ни одной, предназначенной для идущих стихии молнии, тогда бы я действительно имел право сказать, что такой стихии не встречается среди идущих.

Интересно, Клатир рассказывал мне про испытания Неба, в которых ступившего на этап Повелителя Стихии бьёт молния. Даст ли Райгвару его стихия преимущество на этих испытаниях? Или он не рискнёт идти этим путём и будет использовать тот ритуал с обманными жертвами?

Но если он, действительно, лишь мальчишка, то есть ли за ним что-то действительно злое и порочное, что станет ему преградой на этих испытаниях?

Одни вопросы.

На которые у меня нет времени.

Осталось шесть вдохов. Я рявкнул:

— Фатия, соберись! Если я не успею или возьму на себя не всё, то используй техники защиты.

Вовремя.

Тишина и спокойствие закончились. Молнии и гром, которые были словно заперты за надёжной дверью, выломали её и обрушились на нас.

Мимо, мимо, это, вообще, слишком далеко, даже выплеснувшиеся из места падения молнии плети ушли совсем в другую сторону, слабея с каждым переходом.

А вот это моё.

Увернуться от молнии? Невозможно. Остаётся лишь молиться Небу, чтобы она прошла мимо Фатии или Призрака. А вот молниевые плети очень медлительны, я вполне могу поспорить с ними в скорости.

Даже Фатия успела прыгнуть в сторону, уходя от жадной плети, а через миг от второй её прикрыл я.

Больше, больше выплеснуть из себя тумана воды, пронизать его нитями, которые готовы оплести молнии, вгрызться в них, поглотить, вбирая в себя их силу.

Когда у этой Молниевой Бури был шанс меня уничтожить — она не сумела этого сделать, а теперь у неё нет даже шанса.

Так я думал, кружась вокруг Фатии и заслоняя её своим телом. Но нет-нет, а всё же то и дело леденел внутри каждый раз, когда молния била с небес слишком близко.

Это я явно ещё не в состоянии перенести.

К счастью, Буря уже начала ослабевать. Центр Бури смещался в сторону Хребта Трав. Теперь я понимал, о каких бурях, питающих травы, говорили мне все сектанты, которых я допрашивал. Теперь я понимал, почему тут вне Хребта, так мало растительности. Трудно дереву вырасти большим, если каждый год ему приходится выживать под такими молниями.

Будь здесь немного больше энергии Неба, то, может быть и, могли бы появиться небесные травы и деревья, которые, подобно мне, прошли тренировку и закалку молниями. Может быть, даже могли бы появиться деревья, склонные к этой стихии и получающие от этих бурь лишь выгоду.

Если, конечно, они пережили бы затем людей, которые легко могут пустить их на материалы. Тем более здесь, где даже людей добавляют в пилюли.

Фатия проводила взглядом уходящую прочь стену пыли и со стоном опустилась на землю:

— Я до сих пор не верю, что жива. Боюсь, мне даже дед не поверит, если я ему расскажу.

— Не рассказывай.

Я достал флягу, наконец-то смыл с губ песок, напился и швырнул её Фатии.

Опустошив её, она стала оглядываться, тыкая пальцем в туши Раух. Наконец, сдалась и заявила:

— Много. Очень много. На одних этих птицах можно стать богачом. Я не слышала, чтобы в сезон бурь добывали больше ста Раух во всех сектах, а их здесь раза в два больше.

Я невольно рассмеялся. Надо же. Что в Нулевом Раух очень редки и их кости славная добыча, что здесь, в землях Итреи, Раух очень редки. Правда, здесь они обрушивают на своих охотников шары из молний, но сходства моей родины и родины Фатии всё равно больше.

Отсмеявшись, решил поделиться этим забавным сходством:

— Знаешь, там, где я...

Похоже, у Бури оказалось своё мнение на счёт того, ушла она дальше или нет.

Меня словно швырнули в костёр, в самое его пекло. Такого предупреждения об опасности я ещё не получал ни разу в жизни.

И не успел сделать ничего. Совсем ничего. Даже дёрнуться в сторону.

Нестерпимый жар боевой медитации, сравнимый по боли с тренировкой у Столба Боли, а затем темнота.

Жаль беспамятство, как бы долго оно ни длилось, для тебя всегда словно миг, в нём даже не успеваешь отдохнуть от боли. Болело всё, что только может болеть: каждый уголок тела, от ногтей до волос. Удивительно, но это так. Голова болела так, словно из меня эти самые волосы не только пытались выдернуть во время беспамятства, но и тянули до сих пор.

Не спеша открывать глаза, я тут же погрузился в себя духовным зрением. Все меридианы были заполнены сотнями крошечных молний. Но ещё больше было следов от них... Проще было сказать, где мои меридианы и тело от них не пострадали. Всё тело — сплошная рана. Но в средоточии энергии ещё больше половины.

Не мешкая, я пронёсся по телу, используя Воду Итреи в самых повреждённых местах. Точно так, как и учили меня.

Тюрьма тьмы на месте. Жемчужина была хоть и изрядно источена снаружи, но без сквозных дыр, которые позволили бы тьме перейти в нападение и вырваться. Это — явно следы молний, что бушевали в моём теле. Они вгрызались в стенку Жемчужины, а добираясь до нитей воды, уничтожались ими.

Да и сейчас две молнии пытаются это сделать.

Я притянул ближайшую нить стихии и направил её на молнии. Помедлил, наблюдая, как она поглощает их, а затем помчался дальше по меридианам, осматривая их.

Цветок тоже на месте. Вот кому всё нипочём. Ни единого следа перенесённых битв с молниями. На нитях, что удерживают его силу от метки Вора Трав, так же ни следа. Сила Властелина Духа неподвластна каким-то молниям. Что мне и доказал Райгвар.

Затем, на втором круге, пришла очередь менее опасных ран.

Что я заметил за это время, так это то, что моей стихии в меридианах тоже было маловато, словно они перенесли неравную битву пока я был без памяти. Я ведь распустил оплётку, чтобы пополнить запас нитей и тумана. Если бы я сравнивал число нитей до удара молнии и после, то сказал бы, что выжила в этой битве лишь каждая сотая нить. Но вот те, что оставались...

Теперь, приблизившись к любой из нитей, я гораздо более отчётливо, чем раньше, различал в них голову змея. И, почему-то мне теперь вспомнились огненные змеи, которых использовал в сражении Тёмный. Тогда я считал, что это была техника. Я ведь сам видел, как он использовал двойное обращение. Но что, если всё совсем не так просто? Что, если такая техника возможна только, если ты достаточно хорошо познал свою стихию?

Но это приятная новость. Это значит, что я уже достаточно силён, чтобы справиться с тьмой в своём средоточии. Ну, во всяком случае, уже имею неплохие шансы на успех. Прямо хоть снова можно поддаться тьме, выпустить немного её из тюрьмы и проверить, сколько на этот раз нужно моих нитей воды, чтобы уничтожить один клочок тьмы?

Но этого я, конечно, пока делать не буду. Не сейчас же, когда, вообще, неясно что со мной.

Поэтому я всё так же привычно оставил четверть запаса сил в средоточии, истратив всё остальное на лечение, и открыл глаза.

Вид был... К-хм. Необычный.

Отсюда всё это выглядело совсем по-другому.

Не сказать, что лежать вот так было так уж удобно, но это было приятно. Приятно и тепло.

Я осторожно прочистил горло:

— К-хм.

Фатия резко опустила голову, уставившись мне в глаза:

— Живой!

— Ну...

Попытка ответить отдалась болью в пересохшем горле. С трудом удалось выдавить:

— Пить.

Фатия охнула, дёрнулась, окончательно нависая надо мной, а затем поднесла к губам флягу.

Дальше дело пошло лучше, я сумел всё-таки выговорить фразу:

— Ну, раз дышал, значит, живой. Или у вас бывает по-разному?

— Дурак!

Я пожал плечами, а затем всё же поднял голову с колен Фатии. Огляделся.

Всё то же место. Только на этот раз туши Раух свалены в одну кучу. Явно Призраком, Фатия бы сразу убирала их в кисет. Сам Призрак обнаружился невдалеке. Вполне целый, если можно так сказать. В отличие от меня.

Одежда на мне больше походила на лохмотья. Горелые. То, что изнутри представлялось просто тёмным туманом ран, снаружи выглядело как волдыри и чёрные пятна на коже. Это выходит, что молния меня буквально поджарила? Хорошо, что не целиком.

Я достал зеркало, хмыкнул.

Волосы, похоже, пострадали больше всего. Потому-то кожа головы так и пылает огнём боли. Молния ведь ударила меня в макушку. Удивительно, как не выжгла мне мозги. Но вот волосы придётся отращивать заново: они стали гораздо короче и выцвели. Или это просто пыль на них?

Но болит всё так, что не притронешься. Даже удивительно, что с такой раной мне было уютно лежать на коленях Фатии.

Теперь в ход пошли лечилки. Я просто опрокинул на себя сначала одну, затем другую, позволив лечебному зелью полностью промочить волосы и вольно стекать по моему телу вниз.

Правда, одного этого было недостаточно. Нужно ещё и время.

Сдерживая стон, я поднялся на ноги, затем с насмешкой сообщил Фатии:

— Теперь твоя очередь отворачиваться.

— Чего?

— Я говорю, что если уж не решилась снять с меня одежду и обработать раны, то теперь отворачивайся.

Неожиданно Фатия вспыхнула румянцем:

— Да наверное, надо было. Я обошлась только пилюлей, прости.

Фатия уже отвернулась, а я всё так же стоял, застыв на месте.

Пилюлей? Она накормила меня пилюлей?

Через миг, не угадывая своего голоса, я переспросил:

— Ты накормила меня пилюлей?

Она обернулась, а затем попятилась, едва не упав:

— Т-ты ч-чего?!

От этого испуганного возгласа я пришёл в себя, отвёл взгляд в сторону, стиснул кулаки. Нет, я испугал Фатию не выплеснутой силой или стихией, а совсем другим. Не знаю точно, что она почувствовала, Прозрение или опасность боевой медитации, но миг назад я едва не ударил её. Если бы не её дрожащий голос, то я бы уже снёс её с ног, может быть, уже тянулся бы за Крушителем.

Дарсов урод. Свою слабость и свои ошибки хочешь переложить на чужие плечи? Даже не вздумай. И даже не вздумай делать вид, что ничего не произошло.

— Спасибо, Фатия. Ты спасла мне жизнь.

Она сглотнула, замахала руками:

— Н-нет, нет, что ты! Не думаю, что с тобой всё было так плохо.

На этот раз я стиснул ещё и зубы. Фатия, да что ты такое несёшь? Ты думаешь, что делаешь лучше? А она и не думала замолкать:

— Если кто и должен тут благодарить за спасение, то только я, Леград.

Я поднял руку:

— Оставим это, поговорим после. Я ещё не оправился от ран и должен заняться собой и бушующими во мне молниями, — перевёл взгляд с Фатии на Призрака. — Охраняй.

Через миг я опустился на землю, закрыл глаза, чтобы не видеть ничего, погрузился в себя, отстранился от звуков и запахов. Но первое, на чём себя поймал, так это на том, что всматриваюсь в меридианы, гляжу мимо молний, пытаясь уловить там присутствие пилюли. Глупость... Полная глупость.

Ему спасли жизнь, действовали из лучших побуждений, а он ещё и нос воротит. Хотел бы этого избежать, то действовал бы совсем по-другому, заранее бы всё продумал, снабдил бы Фатию привычными мне зельями.

Но нет. Я лишь пытался извлечь из неё выгоду, покупал у неё техники, кичился своей силой и богатством, видя в ней что-то непонятное, какое-то невероятное смешение Фатии и Файвары, сестры по Ордену и сектантки.

Я даже не подумал, что с ранами она будет обходиться пилюлями. Я видел её кисет, но почему-то даже не подумал, что там не было привычных мне лечилок.

И вот теперь сожрал пилюлю вместо зелья Тигра. Ну, сожрал и сожрал. Хватит плакаться. Подумаешь, проглотил кровь и плоть каких-то бедолаг идущих, которым не посчастливилось попасть в руки местного алхимика.

Несмотря на всю мою браваду и отвагу, несмотря даже на то, что я сейчас использовал Духовный Взгляд и, по сути, был отделён от тела, я ощутил, как меня замутило.

Поспешно отбросил все посторонние мысли. К дарсу, к дарсу, я сказал. Вон, у тебя ещё по телу молнии бродят, займись ими, тупой дарс.

Я потянулся к ближайшей нити, приблизился к ней, позволяя ей словно вырасти в размерах и снова будто преобразиться в змею с льдисто блестящими глазами и зубами. Змея стихии. Неплохо звучит.

Повёл рукой, отдавая приказ:

— Вперёд, сожри эти молнии!

Отдал и вздрогнул от своих же слов. Теперь в них мне виделись отголоски...

Да выбрось ты эту дрянь из мыслей, Леград! Займись делом.

Как бы ни выглядела нить, что бы я ей ни приказывал, но разума ей это не добавило. Странно, прошлый раз мне казалось, что она поняла мой приказ.

Некоторое время я наблюдал, как нить неспешно куда-то плывёт по меридиану, совершенно не туда, куда нужно, да и гораздо медленней, чем могла бы, а затем взял всё в свои руки.

Обошёлся без приказа. Я лишь словно сам стал этой нитью, своей волей отправил её к ближайшей молнии и проследил, чтобы она поглотила её без остатка.

Окатил сиянием Воды Итреи повреждения и двинулся дальше.

Спустя десять молний вперёд скользило уже две змеи стихии.

Жаль, что я не зажёг мерной свечи и не измерил время, понадобившееся мне на то, чтобы промчаться по всем закоулкам своего тела.

Ущерб, который я понёс, был велик. И вина в этом лежала на истощении моей собственной стихии. Сначала я долго тратил её на защиту Фатии от молниевых дуг, не успевая пополнять, а затем и вовсе поймал полноценную молнию телом. Но последовавшее отравление чужой стихией это ерунда. Главное, что не сгорел на месте.

И что молния не разрушила тюрьмы тьмы. Хотя и пыталась.

А вот где я не нашёл и следа от буйства молний, так это сгусток силы Виостия, участки меридианов, где пролегали нити из него, а также цветок метки, этими самыми нитями окутанный. Если яд молнии и был там, то исчез бесследно, не успев причинить мне вреда.

Хотелось бы мне знать точно, что было этому причиной. Стихия Виостия, которая явно была сильней и чище молнии или та, третья сила, сила духа, которой я погасил метку Вора Трав?

Боюсь, даже если я попробую нарочно отравить себя ещё раз, то не сумею разобрать. Здесь бы мне скорее помог совет самого Властелина Духа.

Впору выписать все вопросы, которые я хочу задать Виостию или Клатиру, чтобы не забыть засыпать их ими при следующей встрече.

Но главное — я точно знал. Все свои лечебные техники я применяю как Властелин Духа. Без созвездий и обращений. И Длань Итреи и Реку и всё остальное. Иначе Фатия бы не переживала, жив я или нет. И сегодня, кстати, я использовал так не только лечебную технику.

Наконец, открыл глаза.

Ночь.

Фатия в пяти шагах слева от меня. У костра. Справа, в тех же пяти шагах — Призрак.

Удачно, кстати, что удары молний не сумели даже задеть его неосязаемого без Рассвета Флага. Иначе мне пришлось бы самому сражаться ещё и с Раух.

Их, кстати, не было видно на земле. Похоже, Фатия позаботилась всё же о добыче и убрала её в кисет.

Вздохнув, я откинулся на спину, вытянул ноги и принялся вглядываться в ночное небо. Отсветы костра немного мешали, но пригасили лишь самые слабые звёзды, отчётливей обрисовав созвездия надо мной.

Снова я задумался над тем, почему рисунки техник именуются созвездиями и что их связывает.

Насколько я знаю, созвездия в небе обрисованы именно по крупным, ярким звёздам. А на самом деле и в их контурах, и внутри них звёзд может быть гораздо больше.

Это, конечно, отличие. Созвездия техник включают только то, что включают. И старшие созвездия пусть и включают младшие, но лишь внутри, в себе. Внешне, на бумаге, они выглядят совсем по-другому.

Будь здесь сходство, то всё было бы наоборот. Первое созвездие включало бы в себя грубый контур по узлам, которые оказались бы разбросаны по всему телу. И второе-третье созвездие лишь делало этот контур более подробным, добавляя между средоточием и крайним узлом ещё десяток.

Но это не так.

Не всегда, но чаще всего. Я, конечно, могу отыскать в своих запасах несколько техник, где созвездия выстроены очень близко к этому способу, но это, в основном, простые, человеческие техники. Например, Духовное Лезвие, у которого я когда-то пытался сам отыскать второе созвездие.

Но сильные земные техники совсем не такие. С каждым созвездием они становятся всё объёмней, словно разрастаясь в теле.

Лучше всего это видно на моём наборе техник Роака, которые, в итоге, заполняют всё тело без остатка.

Или на составных техниках Фатии.

Если их использовать одному человеку, то они словно стыкуются друг с другом в его теле, превращаясь в сложное созвездие, которое уже на листке бумаги с трудом изобразишь. Во всяком случае Фатии это далось нелегко. У меня же, в жетоне, с этим проблем не было. Там у меня полностью прорисовано тело идущего со всеми его меридианами и узлами. Причём оно объёмное и я могу поворачивать его как угодно, смотреть, как меняется...

Я несколько раз поморгал, укладывая в голове эту мысль. Если начертить в жетоне созвездие того же Панциря Роака, а затем покрутить перед собой фигуру идущего с горящим в его теле созвездием, то разве со стороны я не вижу постоянно меняющееся созвездие?

Ведь именно поэтому все схемы созвездий, что рисовала мне Фатия, были изображены на схеме, где идущий словно стоит лицом к тебе, разведя руки в стороны. Я ведь и сам рисовал их для Рейки именно таким образом. Как привык ещё со Школы. Да что там, как привык ещё с Нулевого, где впервые увидел схему меридианов в наставлении по Закалке.

И что толку, что, глядя на созвездие техники с правого бока, я вижу совсем другой рисунок узлов?

Это мне вряд ли поможет в создании техник. Слишком усложняет мои поиски и размышления.

Нет. Все мои успехи в изменении техник были связаны с другим. Нужно продолжать искать совпадения, а не отличия. Нужно искать совпадения между схожими внешне и по действию техниками, которые отличаются лишь стихиями.

А ещё не только записывать составные техники Фатии, но и продолжать их учить и начать применять. Здесь тоже есть простор для поиска. К примеру, превратить безстихийную технику в технику стихии воды.

Но не сегодня. Вчера и так было слишком много событий, усилий и открытий. И встреч. А звёздное небо очень красивое. В него можно глядеть вечно, подмечая новые огоньки, которые словно подмигивают, то затухая, то становясь ярче. Интересно то, что небо надо мной отличается от того, которое я видел в Нулевом. Я не могу отыскать части знакомых созвездий, они словно опустились ниже, за пределы моего взгляда, зато с другой стороны неба поднялись им на смену другие. Тоже красивые.

Рядом опустилась Фатия, протянула мне чашку:

— Чай. Не такой хороший, как делаешь ты, но я старалась. Даже дед хвалил этот рецепт. Он хорошо утоляет жажду и очищает разум.

Хмыкнув, я сел, принял в руки чашку. Отхлебнул. Уставился вперёд и чуть вверх, всё так же глядя на созвездия.

— Я очень долго думала над тем, что случилось. Поняла, что вам очень не понравилось то, что я использовала пилюлю, — я поморщился, сожалея, что Фатия не только нарушила моё созерцание ночного неба, но и бередит то, о чём я так стараюсь забыть. А она всё не замолкала. — Даже поняла причину. Прошу простить меня, старший.

Теперь я и вовсе не видел звёзд — Фатия одним движением оказалась передо мной, согнулась в глубоком поклоне. И не торопилась выпрямляться, ожидая моего ответа. И что я должен сказать? Зло выкрикнуть — нет тебе прощения? Глупо и смешно.

Вздохнув, я устало попросил:

— Сядь на место, ты мешаешь любоваться ночным небом.

Фатия стремительно шагнула в сторону:

— Я... — Фатия сглотнула, начала фразу заново. — Я иногда забываюсь, старший. Простите меня и за это.

Я скривился:

— А вот я предпочёл бы, чтобы ты по-прежнему обращалась ко мне на ты, как к сверстнику.

— И этим заслужу твоё прощение?

— Да мне особо и не в чем винить тебя. В том, что ты пыталась мне помочь? Глупо, не находишь? И сядь, наконец, Фатия.

Она и впрямь села. Некоторое время мы молча отхлёбывали из чашек, но затем она снова разорвала тишину ночи:

— Ты снова спас мне жизнь. Причём спас там, где не сумел бы справиться даже дед.

— Значит, я очень хорош. Он же у тебя Предводитель Воинов? Сколько звёзд?

— Четыре. Но дело не в этом, а в том, что я хочу вернуть этот долг.

Я невольно покосился на неё. Очень надеюсь, что она не вернётся к этой своей «благодарности».

— Скажи мне честно, имперец, ты ведь хочешь пересечь море, попасть на территории старших сект и добраться до Великого Поля Битвы не ради самой битвы?

— А ради чего?

— Мне всё же кажется, что твоя главная цель — это добраться домой.

Я потёр лицо и согласился:

— Ты права. Я хочу вернуться в свой Орден.

— Тогда выслушай меня. Есть способ сделать это быстрей. Каждый год секты могут послать своих людей на вашу территорию. Раз ты Мастер, то это будет Второй пояс. Конечно, оттуда тебе тоже придётся искать путь в родной Пояс, но это всё же легче, чем пробираться через Поле Битвы, — Фатия пожала плечами. — Ну, я думаю легче.

Я уставился на Фатию, внимательно вглядываясь в её лицо. И вновь используя на ней вязь Указа, которая подсказывала мне, говорит она правду или обманывает меня.

— И что мне для этого нужно? Вступить в твою секту?

Фатия хохотнула:

— Было бы неплохо, но разве ты согласишься? — не дождавшись от меня ответа, Фатия развела руками. — Нет, я просто попрошу деда отправить тебя туда, и всё.

Я всё же не удержался:

— Звучит слишком просто, чтобы быть правдой.

Ответом мне послужил тяжёлый вздох:

— Ох, ну в чём-то ты, конечно, прав. Обычно главы сект просто отдают наши места в пробоях нашей секте покровительнице. Конечно, те же Жуки иногда проводят экзамен на переход из внешних во внутренние ученики в пробое, но мы этого никогда не делали.

Я скривился. Ну, конечно. И вот мне прямо-таки досталась секта, что не делает Флаги Призраков, не участвует в набегах на Империю, и, вообще, белая и пушистая, как Миура. Вот только попробуй обидеть Миуру, и она тут же покажет клыки. Как показывала их во время нашего бегства из Миражного. И вообще, кто поверит в этот бред?

— Значит, вы не участвуете в этих ваших набегах?

— Нет, я же сказала. Знаешь, сколько раз мне тыкали этим в лицо?

— Это ваша секта такая добрая?

— Причём здесь добро? Война между вами и нами идёт уже не первую сотню лет. Это уже такая же часть жизни, как дождь или Молниевая Буря. Как сбор трав на Хребте. Как...

— Ладно, — я вскинул руку. — Я понял. Так почему вы не выходите под этот дождь?

— Ну, — Фатия потёрла лоб каким-то знакомым жестом. — Это связано с обидами деда.

— Обидами?

— Ну, наверное, я плохо выразилась. Ха-ха-ха, — Фатия огляделась, словно в темноте кто-то воспользовался моментом и подкрался, оказавшись за нашей спиной и услышав разговор. — Дед, прости, я не хотела. Назовём это прошлым. Это всё из-за прошлого моего деда. Я тебе говорила, что мы самая молодая секта этих земель?

— Нет.

— Ну тогда слушай. Вот тот паца... — сбившись, Фатия снова огляделась, откашлялась и поправилась. — Тот старший, который заглядывал к нам в бурю, он предупреждал тебя, что старики, мол, не потерпят. На самом деле всё зависит от силы. Моему вот деду хватило силы. Он пришёл сюда один, уничтожил две секты и потрепал ещё две других так сильно, что они развалились. На их обломках создал нашу секту Сапфирового Тритона, — Фатия вздохнула. — Так, дальше. Отправление людей в набеги на Империю.

Фатия заметила, как я скривился и приложила руку к груди:

— Прости за прямоту, Леград, но если я каждый раз буду подбирать слова, то этот разговор будет длиться до утра. Не думаю, что это то, чего ты хочешь.

— Да, не обращай внимания. Считай, что разговариваешь с Атрием, которому отшибло память.

— Набеги — это традиция, за которую старшая секта Тысячеглазого Тумана вручает нашим сектам неплохие дары. Вот...

Я перебил Фатию:

— Погоди. Но двусоставное название разве не означает, что это младшая секта? Почему ты именуешь её старшей?

— Ну а ты знаешь, что, вообще-то, именовать старшим положено только того, кто выше тебя на этап, а не на пару звёзд?

— Чего?

Фатия поправилась:

— Ладно, сейчас всё по-другому, но древние традиции были именно таковыми. Сначала так принялись льстить тем, кто застрял на пике, намекая, что они вот-вот станут старшими. Затем так стали льстить девятым звёздам и докатились до того, что и разницы в Возвышении нет, а ты сгибаешься в поклоне и называешь собеседника старшим просто потому, что у него за спиной есть пара громил, а у тебя нет.

— Ты намекаешь, что эта секта Тысячеглазого Тумана ничуть не сильней вашей?

— Ну уж нет. Такого я точно не говорила, — Фатия хохотнула, махнула рукой. — Это наши земли принадлежат им, а не наоборот. Это с их территории приходят Молниевые Бури, выжигая всё вокруг. Это у них нет проблем с травами, а нам приходится обходиться двумя месяцами сбора и драться за каждую травинку.

Я лишь внимательно слушал. Вязь Указа над Фатией говорила мне, что она говорит правду. Понятно, почему здесь были секты с трёхсоставным именем, о которых нам даже не рассказывали в Академии. И если её дед пришёл сюда Предводителем Воинов, то неудивительно, что он сумел уничтожить две таких слабых секты. Схватился с их главами, убил их, а остальные разбежались. Если я сумел убить несколько сотен сектантов на склонах Хребта Трав, то уж настоящий Предводитель тем более мог провернуть такое же. И даже больше.

— Вот. Честно говоря, я не знаю, в какой секте дед был раньше, он ни разу не говорил мне об этом и, вообще, не говорит о своём прошлом, даже отец ничего мне не смог рассказать. Но вот что он говорит каждый раз, так это то, что не собирается проводить такие экзамены. И отцу запрещает.

— Почему?

— Потому что мы слабые. Массив Пробоя посчитает нас Мастерами, но мы ограничены в техниках числом раскрытых узлов. Мастер, который может применять лишь техники на десять узлов? Смешно. А сильным идущим дед всегда советует отправляться за море и набираться сил там. Он освобождает их от уз секты. Но если я попрошу, то дед сделает для тебя исключение.

Я потёр лоб:

— Так. И как ты себе это представляешь? Дед, привет, я тут привела Атрия, он прям хочет-хочет отправиться в Империю и сдохнуть. Давай, в этот раз не будем ему мешать?

Фатия скривилась:

— Так с дедом точно не нужно разговаривать.

— А как нужно?

— Тебе какая разница? Я к чему веду. Ты спас мне жизнь в этой Буре, а у меня есть возможность сократить тебе время на путешествие. Вместо того чтобы месяц плыть через море, а затем переться ещё, дарс знает сколько, до Поля Битвы, лучше побудь у меня в гостях, а затем раз — и в этих ваших Поясах. Соглашайся.

Теперь скривился я. Отвернулся, уставившись на ночное небо. Соблазн и впрямь велик. И столь же велика опасность.

Дарсов дух Изард отправил меня сюда явно не затем, чтобы я вернулся спустя полгода. Он послал меня сюда, чтобы я убивал сектантов и шёл к Внешнему Полю Битвы. Отправил на территорию сект. И, возможно, намеренно в земли, где живут слабейшие из них. Дал мне шанс, так сказать, выжить здесь, а не сдохнуть на второй день при встрече с Властелином Духа, набраться сил в схватках и пойти дальше.

Спасибо ему огромное.

Но вот теперь у меня появился шанс вернуться. Пойти против его воли. Сломать всё его испытание. Я и так замешался уже по уши в связях с сектами. Спас наследницу одной из них. Купил у неё техники сект, её умения работы с артефактами. Помогал ей собирать травы. Пообщался с одним из талантов старшей секты и пообещал встретиться с ним, принял из его рук жетон, по которому каждый узнает гостя Райгвара. Любого из этих дел хватит, чтобы Изард, с его ненавистью к сектам, стёр меня в порошок.

Так какого дарса? Разве я могу упустить такой шанс? Вернуться прямо во Второй пояс, минуя все эти его испытания и поиски? Это Изард отправил меня на Хребет Итреи. А кто столкнул меня с Фатией? Дважды?

Я вдруг вспомнил свои мысли о том, что вокруг лишь испытание Стражей. Помотал головой. Не верю. Оно слишком яркое, слишком долгое, слишком подробное и живое.

То Малое Испытание, что я проходил в Миражном, всё же имело недостатки. Сектанты в нём были глупы, по сути, разговаривали со мной какими-то вбитыми в них фразами, не умея толком поддержать беседу.

Поверить в то, что все эти десятки людей, которых я встретил на своём пути, все те прорывы в познании стихии, что я совершил за это время, всего лишь выдумка испытания?

Нет. Не могу в это поверить. Вокруг меня всё настоящее. Вон на горизонте встаёт марево Шестого пояса, где-то за морем Внешнее Поле Битвы, которое вгрызается в формацию Империи. Рядом сидит Фатия, которую не сумело бы создать никакое испытание духа Изарда. Да, он бы, скорее, умер сам, чем создал такую сектантку.

Я не могу упустить тот шанс, что она мне даёт. Идти в секту, идти к её основателю, Предводителю четвёртой звезды, конечно, опасно. Смертельно опасно. Не знаю, как всё это дело Фатия собирается провернуть, но уверен в одном. У меня тоже найдётся, чем убедить её деда пойти мне навстречу. И это не только жизнь самой Фатии. Но и жизнь самого дарсова деда. Дайте мне только немного времени, и он повторит судьбу старейшины Вайста из Тысячеглазых.

Я сумел украсть Указ у Властелина Духа десятой звезды. Неужели Предводитель Воинов всего лишь четвёртой станет для меня непосильной ношей? Это точно будет легче, чем несколько месяцев притворяться сектантом, путешествуя через их земли, войти на Внешнее Поле Битвы сектантом и сражаться там. Ещё неизвестно, кстати, с кем мне там придётся сражаться. С сектантами, которые поймут, что я имперец или с имперцами, которые не поверят, что я не сектант.

Повернувшись к Фатии, кивнул:

— Не могу удержаться от соблазна.

Она подозрительно прищурилась:

— Не помни я, как ты отбивался от моей благодарности, так решила бы, что ты, наконец-то, поддался моей красоте и намекаешь на совсем другой соблазн. Или... — Фатия выгнулась. — Да?

Я погрозил ей пальцем:

— Да. Но да насчёт дела с твоим дедом. И помни, если он меня прибьёт, то я буду являться тебе по ночам. Каждую ночь.

Фатия фыркнула:

— Я уже доказала тебе, как я хороша в артефактах. Ты дал мне достаточно материалов, чтобы я сумела создать лучшую защиту от Призраков в наших краях.

— Так я ведь не из ваших краёв. Этого будет недостаточно, — я ухмыльнулся и поддел Фатию. — Так что можешь позабыть о парнях. Слыхал, что если в это время испугать, то можно получить преграду. Как раз для этого дела.

— Ха! Слыхал он. Имперец, ты меня пугаешь. Нужно не слушать, как другие слюни роняют во время своих баек, а самому опыт получать, — она пригнулась ближе ко мне. — Слушай. А может, всё же зайти к лекарям или алхимикам? Может, это лечится?

Я с подозрением уточнил:

— Что это?

Фатия развела руками:

— Да мне откуда знать? Но что-то же с тобой не так? Может, тебе и с этим помочь? Свести с нашим лекарем? Он, кстати, мужик. Дед дряхлый. Можешь говорить с ним откровенно, рассказать ему, что... — Фатия подалась назад от моего взгляда. — Ой-ой-ой. У меня, кажется, даже сталь спины касается. Похоже, нужно мне помолчать.

Насчёт этого она, конечно, преувеличивает. У меня и в мыслях не было напасть на неё. Тем более напасть так всерьёз, чтобы её Прозрение дало ей намёк. Скорее, я был на грани того, чтобы действительно потребовать с неё благодарность.

Надо же. А я думал, что после того, что я пережил в детстве, меня подколками и злыми шутками не взять. Оказывается, всё можно. Нужно только стараться и найти то, куда ими колоть.

Но в эту игру всегда можно играть вдвоём. Я прищурился и спросил:

— Интересно, а если встретиться с твоими родителями и потребовать у них за твоё спасение награды, они отдадут тебя мне в жены?

— Вот это у тебя мечты!

Не обращая внимая на фырканье Фатии, я задумчиво продолжил:

— Чего куда-то бежать, куда-то спешить? Женщина должна заниматься только мужем и семьёй. Будешь мне готовить всякие яства, нянчить наших десять детей, — Фатия подавилась своим фырканьем, выпучила глаза. — Забудешь о своих глупых артефактах.

Фатия помотала головой, искривила бровь:

— Так. Я поняла. Ты так тупо шутишь. У тебя плохо выходит, имперец.

Я пожал плечами:

— Ничего. Сколько ещё до твоей секты? Научусь. Не веришь в это? Ладно, я просто хотел тебя утешить. На самом деле я стану твоим мужем и ни сам с тобой не буду, и ни с кем не дам. Ты, кажется, хотела рассказать мне о своём первом разе? Лучше бы тебе освежить в памяти свой последний раз.

Фатия фыркнула:

— Ого, какой ты смелый. А что, если я сейчас устрою этот последний раз? У меня выйдет или ты подхватишься и убежишь в ночь?

Я стиснул зубы. Похоже, я переоценил себя. В этом сражении мне не выиграть. Ладно. Я поднялся, вздохнул и шагнул прочь:

— Точно. Лучше сразу бежать. Спасибо, что предупредила.

— Эй. Стой. Куда ты пошёл, придурок!

Я позволил улыбке выползти на губы. Мелочь, но всё же приятно.

Глава 9

Фатия на бегу покосилась на меня, а затем вдруг резко сменила техники, стремительно вырвалась вперёд и так же резко остановилась.

Я замер в отдалении, не добежав до неё шагов двадцать. Склонил голову к плечу, вглядываясь в Фатию и прислушиваясь к боевой медитации и Прозрению. Ничего. Кроме лукавой улыбки на её губах. И что на этот раз?

Словно я уже был Предводителем и сумел передать беззвучную речь, Фатия махнула мне, нетерпеливо подзывая.

Когда между нами осталось пять шагов, она повела рукой, указывая в ту сторону, куда мы и бежали до этого:

— Вот.

Три шага, и я оказываюсь рядом с ней на вершине холма. Дальше местность начинала понижаться, а вдали и вовсе полностью изменилась, резко отличаясь от того, что было до этого. Цветом. Серо-жёлто-зелёное сменилось тёмно-синим, уходящим до горизонта.

Хотя всё было очевидно, негромко спросил:

— Это оно?

— Да, море Итреи.

Я повёл взглядом влево, вправо и сказал:

— Впечатляет.

Фатия насмешливо фыркнула:

— Пустые слова. Что тебя впечатляет? Размер? — раньше, чем я успел сказать хоть слово, она отмахнулась. — Ерунда! Мы ещё и вышли-то не в самом красивом месте. Подожди, пока мы не доберёмся к нему вплотную. Подожди, пока не увидишь хотя бы небольшое волнение в ветреный день, не то что шторм, а уж тогда честно говори, что тебя оно впечатлило.

Я всё же промолчал. Не буду спорить. Я и впрямь произнёс это слово, скорее, чтобы сделать приятное Фатии, которая вчера вдруг вспомнила, что я ни разу не видел моря.

Пока что я и впрямь видел только то, что оно огромное. Не знай, что должен увидеть с этого холма, то решил бы, что впереди всё заросло какой-то удивительной небесной травой.

Хотя.

Я прищурился, вглядываясь в далёкое море, заставляя его приблизиться, проявиться в деталях. Ближе к нам оттенок более голубой, дальше более тёмный, с неровными краями. И отчётливо ясно, что это не трава и тем более не земля. Сплошная ровная гладь.

Хм. Одно это завораживает. Я видел, конечно, огромные болота, уходящие за горизонт, озёра, у которых не видно было противоположного берега, но вот это количество воды, лежащее ниже...

Спросил, с удивлением отмечая, как глухо звучит мой голос:

— А какая там глубина? Что-то ты вчера об этом не сказала.

— Мне-то откуда знать, Леград? И кто, вообще, может это точно сказать? У берега мелко, обычно не глубже двух-трёх иней. Те, кто добывает морские дары или охотятся на морских Зверей и отплывают дальше, бывает, погружаются на глубину одного ли. Но я слышала рассказы, что и десять ли не предел для нашего моря. Правда, кто рискнёт отправиться на такую глубину? Разве что Предводители и Властелины, но они мне не рассказывали о том, что они там искали и где лежит дно моря.

Я вспомнил про человека, с которым общался всего один день, про Дирмана Стона и спросил:

— И никто не написал никаких путеводителей или историй своей жизни?

Фатия снова лукаво улыбнулась:

— В библиотеке отца есть парочка. Я потом тебе принесу почитать.

— Договорились. А пока объясни, что такое эти твои ини и ли.

— Чего?

Фатия в очередной раз выпучила на меня глаза. Но я к этому уже привык. Правда, пытаясь сейчас показать, как она поражена моим вопросом, явно переигрывала. Ну да и ладно, пусть ей в этой мелочи будет приятно. Развёл руками:

— Ну вот так. Я тебе не рассказывал, чем зарабатывал на жизнь?

Она с усмешкой ответила:

— Скорее, под видом полуправды пытался убедить меня, что грабишь развалины городов Империи.

— Нет, — я даже покачал головой. — Это ты сама себя убедила. Но почти попала, как ни удивительно, — заметив, как Фатия подалась вперёд, я поступил точно так же, а ещё понизил голос и негромко, доверительно сообщил. — Я ползал по этим развалинам и собирал камни и дерьмо джейров.

— Ч-чего? — пару раз похлопав глазами, Фатия возмутилась. — Ты можешь ответить серьёзно?! Это что, великая тайна?

Я пожал плечами:

— Чего ты кричишь? Не все же родились в семье главы секты. Я вот родился в заднице, ещё большей, чем ваши земли Итреи. После смерти отца жили мы очень бедно, мама у меня собирала лепёшки джейров, а я собирал камни в развалинах. Для нашей деревни камни были очень ценны: из них строили заборы, дома, загоны для джейров.

Фатия потёрла виски и переспросила:

— Зачем собирать дерьмо? Зачем ты пытаешься убедить меня в каком-то безумии? Вы его что, в зелья добавляли?

— Ты имеешь в виду алхимию? — я покачал головой. — Нет. Алхимиков у нас не было, не по статусу, — вернул я слово, заставляя Фатию снова расширить глаза. — Если мы что и делали, то простые отвары трав. А дерьмо собирали для печей и костров. Ты разве не знала, что оно отлично горит?

— Горит? Дерьмо? — Фатия покачала головой, и ледяным тоном призналась. — Сейчас мне больше всего хочется тебя стукнуть, а ещё лучше, отправить в тебя пару техник, чтобы ты перестал делать из меня дуру.

Я хмыкнул:

— Вот уж девочка, что родилась с золотой ложкой во рту. Конечно, дерьмо сушат на солнце перед тем, как сунуть в печь, иначе от дыма задохнёшься. Ладно, проще сделать по-другому: найдём его по пути, покажу. Ну или сама сходишь в какую-нибудь бедную семью Закалок и поглядишь, на чём они готовят еду. Я не думаю, что с вашими Молниевыми Бурями жизнь здесь сильно отличается от жизни на моей родине. Не на артефактах же они это делают?

Я замолчал и впрямь в очередной раз задумался, как похожи эти два места: пустоши Нулевого и земли Итреи Альянса. Неудивительно, что между Империей и Альянсом случилась война. Если я прав, то бедность энергии Неба здесь — следствие работы формаций Империи. Они поглощают энергию Неба и стягивают её за свою границу. Обворовывают сектантов. Правда, раньше вся эта энергия шла к столице, а теперь и те, кто живёт на её развалинах, оказались в таком же положении.

Клатир ведь рассказывал, что Рам Вилор изменил действие формаций Поясов так, что теперь в Третьем поясе самая высокая плотность энергии Неба. И стихии. А может быть, даже и той, третьей энергии, что должна собираться в третьем средоточии, которое создают в себе Властелины Духа.

Фатия тоже молчала. Похоже, и впрямь задумалась, а на чём же готовят пищу Закалки? Я шагнул вперёд, собираясь неспешно спуститься с холма, неспешно дойти до моря. Одно из событий, которые могут случиться в жизни лишь раз. Я и без того часто в своей жизни спешил, к чему делать это сейчас, когда у меня есть время и несколько сотен вдохов ничего не решают?

Напомнил о своём вопросе:

— Хоть мы были и бедны, но мама заботилась о том, чтобы я был образован. Скупала всевозможные трактаты мудрецов и путешественников. Я решал в детстве задания по делению земельных наделов среди наследников богача. Так что знаю, что такое бу и чжан. Но, честно говоря, никогда не видел в них необходимости. Шагами проще и быстрей мерить расстояние.

— Шагами? — Фатия всплеснула руками. — Но ведь мои тысяча шагов и твои тысяча — это разные расстояния!

Я лишь пожал плечами:

— Не настолько уж и разные.

— Что?! Не настолько и разные? — Фатия с желчью переспросила. — Интересно, как ты обойдёшься шагами, создавая артефакт? Как ты шагами отмеришь нужную длину древка для Флага или длину полосок небесного металла?

Я пропустил мимо ушей весь её яд:

— Я не артефактор. Наверное же, что-то вы придумали на этот случай.

— Конечно, придумали! — Фатия покачала головой. — Кто бы мог подумать, что я не только свяжусь с имперцем, но и буду его учить детским вещам.

— Эй! — я возмутился. — Ты должна быть благодарна, что я умею читать и писать.

Фатия с подозрением уточнила:

— А считать точно умеешь?

— Даже дроби, — помедлив миг, честно признался. — Умел когда-то. Сейчас нужно проверить, возможно, я и впрямь позабыл даже это. Помню, там были какие-то хитрости с целыми частями и прочей мудростью.

Покрутив в воздухе пальцами, я закончил шуточное признание, а Фатия съязвила:

— Ты поразил меня, имперец, в самое сердце.

— Честностью?

— Глубиной своих знаний! — Фатия выпалила это и вздохнула. — Ладно, проще рассказать всё сразу. Опустим мелкие единицы, раз ты не занимаешься артефактами. А то боюсь, так много ты и не запомнишь.

Фатия вытянула в мою сторону два сложенных вместе пальца:

— Цунь.

Провела от кончиков пальцев к локтю, резанула ладонью отмеряя:

— Чи.

Выхватила из кисета свой меч, отмерила от острия до кончика рукояти:

— Бу.

Ну, это я знал. Цзянь, кстати, покороче будет, как раз длиной в шаг. А чжан в три раза больше бу, почти четыре шага.

Фатия же продолжала меня учить, ткнула в отмеренные на земле линии:

— Десять чжаней это один инь. Пятнадцать иней — это один ли.

Я попытался перевести всё в привычные шаги. Инь около сорока шагов, а ли около шестисот тридцати шагов. И тогда выходит, что глубина моря больше шести тысяч шагов. Не так уж и глубоко. Братья или город Тысячи Этажей гораздо выше. Даже на Хребте Трав было пару вершин выше, чем эти шесть тысяч шагов или десять ли.

Но ведь мы говорим о воде. Я погружался в реки и озёра, и уже на глубине пятидесяти-шестидесяти шагов солнечный свет мерк, а вода начинала давить, заставляя грудь сжиматься, а глаза и уши болеть. Вон там, впереди, в море, которое становится всё ближе, глубина в сто раз больше. В сто раз темней, в сто раз больше тяжесть на плечах.

Невольно улыбка выползла на моё лицо. Это должно было быть интересным. Каково оказаться там? В темноте, ощущая, как вокруг тебя шевелится вся эта громада воды.

Я уже хочу это испытать.

Осталось лишь найти технику или артефакт, которые позволят мне дышать там.

Но за этим дело не станет. Рядом со мной артефактор, а у меня в кисете ещё есть небесные материалы, которые она никогда не видела. У меня найдётся чем ей заплатить.

Море и впрямь становилось всё ближе и всё сильней притягивало к себе моё внимание. Конечно, бесконечный шум, о котором мне рассказывала Фатия, был ещё не слышен, но вот запах... запах я уже ощущал. Едва уловимый ветер дул в лицо и нёс с собой этот необычный аромат. Я медленно вдыхал его, пытаясь уловить из чего он состоит.

Соль. Что-то непонятное. И рыба.

Но приятно.

Скоро я услышал и шум моря и разобрался, что это непонятное пахнет. Водоросли, которые выкинуло на берег. Очень необычно выглядят и так же необычно пахнут. В реках я не встречал подобных.

Мы с Фатией стояли в десяти шагах от кромки воды. Такой берег я тоже видел первый раз. Он был весь завален округлыми камнями разного размера. Лишь кое-где из их развалов торчали грубые глыбы.

Я наклонился и зачерпнул в ладонь немного камней. Мокрые, они блестели под лучами солнца, радовали глаз пёстрой окраской. Там, где мы спрыгнули с невысокого скального обрыва, они были сухими и блеклыми, почти серыми.

Как удивительно обточила их вода. Сколько сотен лет понадобилось ей, чтобы на каждом из камней убрать острые грани?

Очередная волна нахлынула на берег, взметнула лёгкие камни, перемешала тяжёлые, заполнила собой все промежутки между ними и отхлынула обратно, оставив после себя ещё одну охапку зелёных мелко-листочных водорослей.

Я шагнул ближе, облизал солёные губы и улыбнулся. Так вот ты какое, море.

Отсюда, стоя вплотную к нему, я уже не видел той тёмно-голубой воды. Вблизи, у самых ног она, вообще, была прозрачной, с лёгкой синевой, не мешающей разглядеть камни под ней.

— Осторожней.

Я даже не обернулся. Что может со мной случиться?

Присел, зачерпывая море в ладонь. Волна накатила, намочила мне ноги. Холодное.

Позволил морю вытечь сквозь пальцы, впитаться в камни, опустил руку в воду.

Откликнись на мой призыв, дай мне себя почувствовать.

Мгновение и вода откликнулась на мой зов, мгновение и я «ощутил» биение волны, вихри струй, переворачивающих камни, «увидел» огромные валуны в глубине и десятки мелких рыб, что сновали у дна, выискивая себе пропитание.

Мало.

Я шагнул раз, другой, стремясь зайти поглубже и ощутить море всем телом, погрузиться в него полностью, точно так же, как я делал с рекой водопада.

Очередная волна ударила меня в грудь, неожиданно легко, словно пушинку, оторвала от камней и швырнула на берег опрокидывая.

Грохнувшись задницей на окатанные камни берега, я захохотал:

— Аха-ха-ха!

— Ты чего?

Я лишь отмахнулся, подхватился на ноги и снова шагнул вперёд.

Какая мощь.

Ни моя сила, ни моё Единение, ни моя ловкость, ни мой опыт сражений ничуть мне не помогли. Слишком несоизмеримы были наши силы, сила крохотного идущего и вот этого огромного моря, уходящего за горизонт. Оно лишь чуть, лениво шевельнулось, задело меня краем, и я оказался в его власти.

Это совсем не походило на сражение с потоками воды реки-водопада. Там я видел ярость потоков, ощущал, как они набегают на меня, как пытаются сорвать с камней, унести с собой и рухнуть вниз.

Здесь... Здесь я не ощущал ничего, кроме спокойствия. Не было ярости воды, желания меня снести и сделать частью себя. Безграничное спокойствие, ленивое движение, словно в полусне у огромного Зверя.

Опора.

Очередная волна захлестнула меня с головой, на этот раз не сумев опрокинуть на спину, а лишь немного сдвинув. Не самое лучшее место, чтобы применять технику, по сути, меня стронуло с места вместе с частью камней, с которыми я стал единым целым. Интересный опыт.

Замер, закрыв глаза и вслушиваясь в себя и воду вокруг, пытаясь ощутить её как можно сильней и дальше. На десять шагов, на сто шагов, на тысячу шагов, до горизонта.

Дышит. Оно словно дышит, при каждом вдохе чуть приподнимая грудь и создавая эту волну. Ритмичное, спокойное движение, которое есть только на поверхности. Пять шагов в глубину и там вода уже почти недвижима. Двадцать шагов от поверхности воды и там море словно даже не знает о волне, его толща спокойна и холодна.

Невероятное ощущение. Бесконечная вода, уходящая за пределы моего восприятия.

Шорох камней, плеск воды, соль на губах, ритмичное дыхание моря, которое словно начинает тебя убаюкивать, вытесняя из тебя суету и спешку.

Неожиданно мне захотелось описать это ощущение игрой на цине. Создать ритмичную мелодию, передающую спокойствие моря, добавить к ней лёгкими ударами по струнам плеск волн, плавающим звуком влить туда шорох камней, гудением открытых струн наполнить до предела озеро дракона и передать этот глубокий синий цвет.

Я даже попытался. Позже, гораздо позже, когда солнце уже начало опускаться к морю, а волны стали выше, сильней, взбили край моря в пену, я даже попытался передать все свои ощущения в мелодии циня.

Ну... Что сказать... Моих навыков ещё не хватало для подобного. Всё выходило нескладно, неумело, не так, как мне хотелось и не так, как звучало в голове.

Сорвав очередной тон, я прижал струны ладонью, гася звук. Нужно учиться дальше и больше выделять времени игре на цине. Как давно я всерьёз играл на нём? В Академии Ордена? Откуда же у меня будет навык для того, чтобы выразить свои ощущения и чувства в музыке собственного сочинения? Если бы я так редко тренировался с копьём, то как давно бы я погиб в очередной схватке? Ещё в лесах Морозной Гряды?

На мгновение я чуть не поддался слабости, чуть не достал Флаг Призрака. Один приказ и музыкантша бы сыграла мелодию. Сыграла бы её гораздо лучше, чем я, в этом у меня не было сомнений. Не уверен, что она бы сумела сочинить песню моря, но явно бы нашла подходящую мелодию, ведь она знала их десятки.

Но я справился с собой. Поднял ладонь, снова занёс пальцы над струнами циня, снова попытался переложить на язык звуков те ощущения, которые оставило мне море.

Сейчас, на закате оно было совсем другим, не таким, каким я увидел его с холма, не таким, каким я впервые попробовал его на вкус, покатившись под напором волны. И это изменение мне тоже хотелось передать.

Фатия давно устала стоять, давно устроилась в десяти шагах от кромки прибоя. Полулежала, время от времени доставая из кисета фрукты. Мои, кстати, фрукты, которые тоже пошли в качестве платы за техники. Должен без скромности признать, я выторговал для них неплохой обменный курс, едва ли не больший, чем за материалы для артефактов.

— Не знала, что ты умеешь играть на цине.

Я улыбнулся лести:

— Ты же слышишь, я лишь мучаю инструмент.

Фатия пожала плечами и возразила:

— Насколько я понимаю, ты пытаешься создать новую мелодию, а это не может быть просто.

— Да, — с этим я не мог не согласиться и кивнул. — Учитель, который давал мне уроки игры, говорил, что сначала нужно выучить сотню мелодий и довести до совершенства хотя бы десять из них, прежде чем переходить к созданию своих.

— Сто мелодий? — Фатия покачала головой. — Вряд ли бы мне хватило терпения.

Я усмехнулся:

— Как видишь, мне тоже его не хватило.

В очередной раз прижал струны, заглушая сорвавшийся звук. Ладно. Ещё раз. С самого начала.

Словно невзначай спросил:

— А как у вас делают пилюли? В каких рецептах нужны жертвы?

Фатия сморщилась, словно восковое яблоко было незрелым и кислым.

— Так вот что тебя всё так же сильно беспокоит. Пилюля, которую я тебе дала, да?

Я провёл пальцами по струнам. Вот это уже больше похоже на шелест волны. Кивнул:

— Да. Мне бы хотелось знать рецепт этой пилюли.

— Я помню, что мы с тобой договорились не спорить о путях Империи и Альянса, чтобы не поругаться. Но заметь, это ты первый поднял этот вопрос, имперец. Может, не будем?

— Раз я поднял этот вопрос, то я и возьму на себя ответственность. Говори.

— Отвественность? — Фатия фыркнула, с усмешкой заметила. — Прозвучало так, словно ты зовёшь меня замуж.

Я чуть повернул в её сторону голову и спокойно возразил:

— Даже не думал, лишь хотел убедить тебя, что не буду обвинять тебя в том, что ты не должна была давать мне пилюлю.

Фатия выпрямилась, строго ответила:

— Потому что я должна была дать её и никак иначе. Я должна была использовать все средства, чтобы оказать тебе помощь.

— И снова я с этим не спорю.

— Ладно, — Фатия кивнула. — Тогда ещё пообещай, что выслушаешь мои доводы спокойно и не будешь пытаться перевести разговор, как ты это делал всё это время, пусть это и будет тебе неприятно.

Сразу отвечать я не стал, пытаясь сообразить, к чему может привести наш разговор о пилюлях. Явно к большему, чем я вкладывал в свой вопрос.

Но... Так, значит, так. Поэтому я кивнул:

— Говори, я выслушаю всё, что ты так хочешь мне сказать.

— Ну ладно, ты сам это сказал.

Фатия с довольной улыбкой уселась в позе медитации, недоеденное восковое яблоко исчезло в кисете.

— Самая главная наша разница, имперец, в том, что мы по-разному идём к Небу. Ещё когда появились первые императоры, то они определили правильный путь. Тот путь, который казался правильным им. Да, они сами достигли на нём успехов, поднялись в Возвышении выше, чем кто-либо другой. И что? И что, я спрашиваю?

Я лишь хмыкнул:

— Перебивать нельзя, но отвечать нужно? — пожал плечами. — Мне-то откуда знать? Я ни одного императора не видел.

Фатия фыркнула:

— Смешно, да. А то, что все люди разные. Как есть разные способы создания средоточия, так есть и разные пути к Небу.

— Не понимаю, Возвышение едино для всех. Что, можно миновать стадию Закалки или обойтись без создания средоточия?

— Нельзя. Но я говорю о другом.

— О другом? — пальцы дрогнули, смазав звук, заставив струну дребезжать. — Позволь предположить. Насколько я знаю, пути Империи и Альянса разошлись, когда вы сумели придумать способ обойти испытания Неба, не так ли? Научились покупать свою жизнь жизнями других.

Фатия расхохоталась:

— Ну, конечно, очень удобное объяснение.

— Всё не так?

Смех оборвался. Фатия смешным движением потёрла нос, а затем вздохнула:

— И так, и не так одновременно. Началось всё с того, что один человек придумал способ уменьшить ярость Небесного Испытания, перевести его на артефакты, а не принимать его напрямую. Испробовал этот способ и стал Повелителем Стихии. И вот это очень не понравилось тем Повелителям, кто стал ими, пройдя испытание лишь своей голой силой, в лоб.

Я с подозрением на неё уставился:

— Погоди, а ты откуда знаешь?

— Ну, откуда я могу знать? — Фатия развела руками. — Уж явно не сама видела. Дед рассказывал, когда учил, сама книги читала. Не веришь?

— А способ с жертвами людей?

— Есть и он, не буду скрывать. Наша секта занимается артефактами. Я представляю, вернее, даже не представляю, сколько нужно материалов и работы, чтобы создать артефакт, который выдержал бы Небесное Испытание. И это ведь тоже многое говорит о стараниях и возможностях этого идущего. Долго ли продержались твои артефакты в Молниевой Буре?

Я возразил:

— Как по мне, то эта Буря показала, что верен как раз способ Империи. Мы пережили Бурю только потому, что я сумел справиться с молниями. Я, моё Возвышение и моё понимание стихии.

Мой ответ Фатии явно не очень понравился, ничем другим я её кривую, недовольную улыбку объяснить не мог бы. На несколько мгновений мне даже показалось, что я нарушил обещание и зашёл слишком далеко в своих возражениях, но нет, она всё же продолжила говорить:

— Ты великий талант. Твоё будущее безгранично. Наверное. Только не забывай, что Молнии Испытания в сотни раз опасней. Это не природное явление, а проявление воли самого Неба. Испытание уничтожало даже защитные формации империи.

И снова я задал вопрос раньше, чем успел подумать, насколько он колкий:

— Так как же вы тогда сумели создать артефакты, их превосходящие?

К удивлению, Фатия не смутилась ни на миг, напротив, задрала нос:

— При прочих равных, когда вы нас не обворовываете, мы лучше вас в артефактах! — впрочем, через миг она нос опустила. — А если по делу, то не обязательно противостоять в лоб. Разрушение артефакта и его защиты тоже результат, если они сумели ослабить смертельный удар.

— Ты уходишь от вопроса про жертвы.

Фатия лишь мотнула головой:

— Не ухожу. Просто ты, как обычно, торопишься и задаёшь всё новые и новые вопросы. Я же спросила, ты представляешь, сколько нужно материалов и какого качества, чтобы создать набор артефактов-защитников для Небесного Испытания?

— Конечно, не представляю. Я очень далёк от артефактов.

— Но ты же собирал материалы, чтобы сделать себе копьё или амулет? Получал список от артефактора, скупал их день за днём, обшаривая лавки. Так ведь?

Я помедлил, но честно признался:

— Ни разу. Всегда покупал либо готовое, либо рассчитывался услугой и техниками.

Фатия вздохнула:

— Счастливчик и богач, настоящий имперец. А я так устала пытаться хоть чего-то добиться в этой дыре, где последние небесные металлы добыли за триста лет до моего рождения. Ты спрашивал, почему меня называли уничтожительницей артефактов? Потому что здешние материалы не выдерживают моих задумок! Я хочу создавать шедевры, а не барахло! И я не виновата, что стоит лишь чуть улучшить схему, как артефакты не выдерживают.

Я помрачнел:

— Я, кажется, понял. Вы что, заменили материалы людьми?

Фатия помедлила, но ответила честно:

— Ну да. Есть и такой путь.

Я не стал смягчать свои слова:

— Отвратительно.

Она снова кивнула:

— Не буду спорить. Но это тоже путь к Небу. Если бы он не был угоден Небу, то оно бы покарало тех, кто по нему двинулся. Ты так не считаешь?

Теперь настала моя очередь криво улыбаться:

— Когда-то давно я считал, что Небо может прислать и меня, чтобы наказать того, кто преступил законы.

— Сильно, — Фатия со странным выражением на лице оглядела меня. — Личный посланник Неба?

— Вряд ли прям уж такой личный, — на миг я запнулся, вспомнив Лейлу, но взял себя в руки, насмешливо напомнил Фатии о недавних событиях. — Но вот взять того парня, что создал Кровавую Марионетку. Кто сказал, что я встретился ему на пути случайно?

Брови у Фатии поползли вверх, она покрутила головой и выдавила из себя:

— Да уж. Интересно. Путь судьбы привёл его к тебе?

— Не знаю о чём ты, но раз мы говорим о Небесных Испытаниях, то я его Небесное Испытание, и он его не пережил.

Фатия расхохоталась:

— Аха-ха-ха! И это меня называли высокомерной и тщеславной? Да они просто с тобой не сталкивались!

Отсмеявшись, успокоившись, Фатия покачала головой и задумчиво сказала:

— Какой интересный разговор вышел. Мне кажется, ещё немного и я сумею убедить тебя, что мы не враги, что мы...

Я фыркнул:

— Мечтай.

Она лишь вскинула руку:

— Нет-нет, погоди.

— А возражать мне можно?

— Ну... — Фатия поджала губы. — Без этого наш разговор будет пустым.

Я усмехнулся:

— Смотри, ты сама это сказала.

Впрочем, я решил, что сначала буду думать, а потом возражать. Если я сумею победить в этом споре слишком рано или слишком сильно задену её, станет ли она и дальше так откровенно со мной говорить? Иногда лучше поддаться.

Фатия тем временем улыбнулась:

— Смотри, наших предков изгнали из Империи, не уничтожили. Согласен?

Я обдумал это и с усмешкой ответил:

— Пожалели, но вы не поняли доброты.

— Ну, это только твоё мнение. А может быть, не хватило сил?

Я прищурился, протянул:

— Интересно, — поймав мысль за хвост, уточнил. — Если я правильно понимаю суть Небесных Испытаний, то каждое следующее ужасней предыдущего.

— Дед говорит, что да.

— Так сколько у вас было Повелителей Стихии десяти звёзд в то время? Неужели больше, чем у Империи? А тех, кто идёт за ними?

— Верховных? — Фатия пожала плечами. — Ты задаёшь такие вопросы, словно я жила в те времена и лично пересчитывала их по головам.

Я вновь усмехнулся и не стал сдерживаться:

— Видел я ваших старейшин, что прожили четыреста лет. Кто знает, сколько лет тебе на самом деле?

Фатия замерла с широко открытыми глазами, затем протянула:

— Ч-чего? Ты назвал меня четырёхсотлетней старухой?

Потерев подбородок, я неуверенно предположил:

— Четыреста лет, наверное, маловато, не находишь? Если уж ты лично пересчитывала всех тех, кого изгнали из Империи, то тебе... тысяча лет? Больше? — я передёрнул плечами. — Ужас, просто ужас.

— Ты издеваешься! — Фатия хлопнула себя ладонью по лицу. — А я чуть не повелась, — она расставила пальцы, глядя на меня сквозь них, и призналась. — А ты стал острей на язык, чем в начале нашего знакомства. Ну, или я расслабилась.

Я с широкой и довольной улыбкой лишь пожал плечами. Неплохо вышло. Правда мне почему-то кажется, что её цель не ответить на мой вопрос о пилюлях, а заставить меня поверить, будто секты и их Альянс — это хорошо.

— Ладно, — Фатия вновь тряхнула головой, лукаво улыбнулась. — Даже если я и прожила тысячу лет, но при этом так выгляжу, — она провела по себе рукой, обрисовывая фигуру, — то, значит, всё это было не зря.

Я придержал колкую фразу о цене. Не уверен, кстати, что здесь всё так просто. Я ведь стоял напротив старейшины Вайста. Он был пиковым Властелином Духа, но что-то ведь мешало ему воспользоваться этим их способом обмана Небесных Испытаний? Что-то же его останавливало от того, чтобы шагнуть на следующий этап Возвышения?

Может быть, страх? Иначе чего бы он все эти сотни лет топтался на одном месте, в полушаге от этапа Повелителя Стихии? И с чего бы он выглядел так уродливо, если у них полно пилюль, которые возвращают годы жизни? Что мешало ему вернуть себе молодость тела и выглядеть не так отвратительно, словно высохший и гнилой фрукт?

— Но вот гляди, мало того, что нашим предкам-основателям пришлось устраиваться в диких землях, так вы и там их не оставили в покое, — Фатия махнула рукой в сторону, где сейчас, в наступившей после заката тьме, отлично было видно сияние барьера. — Вы создали свои Великие Формации Неба, которые начали нас просто обворовывать. Жизнь предков была и так нелегка, так вы ещё и сделали их путь к Небу гораздо сложней.

Я молча слушал. О том, что формации Поясов, по сути, обворовывают одни места, отдавая их энергию другим, я догадался и сам. Уже давно. Я и сам пострадал от подобного, родившись и проведя детство в Нулевом, где уже две с лишним сотни лет почти нет энергии Неба.

Впрочем, при желании я мог бы поспорить с Фатией о пользе и вреде подобных мест. Размер средоточия, скорость открытия стихийных узлов. Во всём этом я превосходил всех тех идущих, кто вырос в более богатых на энергию Неба местах. Ну, уж точно не был хуже.

— Долгие годы мы выживали, набирались опыта...

Я снова не удержался:

— Мы? Всё же старуха, — повторил жест Фатии, закрыв лицо ладонью. — Как жаль, как жаль. А я ведь уже почти решился поддаться.

— Поддаться? — через миг до Фатии дошло, и в меня прилетел здоровенный камень. — Ах ты, неблагодарный!

— Ой! — я потряс ушибленной рукой. С сожалением покачал головой. — Так, значит, тебя задело только это? Видимо, со старухой тебе возразить нечего.

Фатия прищурилась:

— Мне кажется, ты нарочно пытаешься вывести меня из себя. К чему эти колкости, когда я веду такой серьёзный разговор? Может, ты в душе понимаешь мою правоту, но так пытаешься вывести меня из себя? Недостойный приём. Тогда уж заткни уши или используй одну из своих формаций, просто сбеги, если уж на то пошло.

Я перестал делать вид, что руке больно, недовольно поджал губы. Часть правды в словах Фатии есть. Слышать то, какие все её предки были хорошие и добрые, было не очень приятно. И не то чтобы моя ненависть к сектантам была так уж велика. Между нами, верней между мной и ими, не так уж и много обид. Тёмного, который был талантливым учеником Ордена Небесного Меча и получил немало выгод от древнего духа города Тысячи Этажей, я ненавижу гораздо, гораздо сильней.

Но он имперец. И где ещё, и когда, я услышу историю Альянса Тысячи Сект? На уроках Ордена? Так уже слышал. Только было ли там хоть что-то про времена их основания или прочее? К тому же Фатия неправа, я ведь мог задавать ей и другие вопросы. Пока что я вёл себя честно, точь в точь, как мы с ней и договариливались. Впрочем, это явно не тот ответ, который заставил её продолжать свою речь.

Вздохнув, я пообещал:

— Больше не буду, продолжай.

Фатия фыркнула:

— Делаешь мне одолжение? — впрочем, не сумев за десять вдохов прожечь во мне дыру, она продолжила говорить, как я и рассчитывал. — Ладно. Тебе и впрямь не интересно, что там случилось за те сотни лет. Я и сама чуть не заснула, когда мне дед это рассказывал. Кратко: Империя становилась сильней, но и наши предки становились сильней, людей под их руководством становилось всё больше, возник Альянс Тысячи Сект, обиды копились одна за одной и, наконец, случилась война. Из-за чего она случилась, имперец?

— Не знаю, — я ответил как можно расплывчатей. — Говорят, в один из дней вы напали на все наши города.

— Это результат, пик вашей глухоты и неспособности быть хорошим соседом, а что стало причиной? — не дождавшись от меня ответа, она сказала сама. — Империя начала закладывать основания седьмого круга Великого Барьера.

— Ого.

Это... Это действительно могло стать причиной. По сути, Империя собиралась просто отрезать кусок земель Альянса и сделать его своим. Да ещё и в очередной раз отобрать у них энергию Неба. Тут уж любой бы напал. Наверное.

Фатия мрачно добавила:

— Тогда все проиграли. Никто не сумел одержать решительной победы, а погибли многие миллионы идущих с обеих сторон. Но самое удивительное случилось после, имперец. И что говорят об этом у вас?

— О чём, об этом?

— О новых идущих, каких раньше никогда не было!

— Ты о том, что Небо дало Зверям путь к Небу?

— Именно, имперец. Разве это не подтверждение того, что именно путь сект правильный? Что путь к Небу не может быть один, что к нему можно идти разными путями?

— Ну...

Я задумчиво протянул, пытаясь уложить в голове эту мысль и понять, верная ли она. По всему выходило, что мой ответ о том, что Небо создало путь для Зверей для того, чтобы окончательно уничтожить сектантов, вряд ли понравится Фатии. Не стоит ей об этом говорить, поэтому я пожал плечами:

— Можно это, конечно, и так притянуть. Только мы люди, а они Звери. Конечно, у них свой путь. У них ведь нет учителей, книг с методикой закалки тела и библиотек с техниками.

Фатия отмахнулась:

— Это всё наносное, внешнее, тем более, что всё это у них появляется, когда они получают шанс обрести человеческую форму. Гляди глубже, имперец. Каждый Зверь ищет свой путь к Небу. Кто-то создаёт себе прочное тело, кто-то сосредотачивается на скорости и ловкости, кто-то начинает развивать духовные атаки, кто-то умения стихий и продолжает идти по этому пути, даже обретя облик человека. Тебе это ничего не напоминает?

Не сложно было догадаться, к чему она ведёт. Красивая идея. Тот сектант, что её придумал, был очень умён. Но я всё же уточнил, чтобы не ошибиться:

— Разнообразие путей к Небу?

— Да! Да, имперец.

Я поморщился:

— Может, хватит тыкать меня происхождением? Ведь обещала же. Мало того что никогда нельзя быть уверенным, будто нас никто не слышит, так это ещё и грубо. Ты отлично знаешь моё имя.

— Прости, увлекаюсь.

Фатия выговорила это без малейшего раскаяния, да ещё и так блеснув глазами, что только дурак не понял бы, что это её забавляет, а затем внезапно погрозила мне пальцем:

— Но ты не сбивай меня с мысли, Леград. На самом деле раньше, до последней войны с Империей и до появления пути Зверей, у нас было не так уж и много различий. Ну там одна старшая секта использовала артефакты, другая оттачивала особую методику закалки тела, готовясь к Испытаниям, третья... — она запнулась, покрутила в воздухе рукой, — ну, ты понял, о чём я, но основа-то была одна. А вот потом всё изменилось. Ты ведь сражался с братьями-Медведями. Они из тех, кто подражает Зверям, пытаясь создать прочное тело. И поверь, в старших сектах есть те, кто достиг на этом пути таких успехов, что может рассчитывать пройти Небесное Испытание безо всяких жертв, которые ты так ненавидишь.

Я молчал, пытаясь уложить это в голове и впервые за многие дни коснувшись пальцами брови. Очень интересно. Особенно мне, который встречал на своём пути Мира, здоровяка, вся семья которого могла поглощать силу небесных трав напрямую. Как Звери. Ещё был Грасдок, сын тысячника Армии Пределов Ордена Морозной Гряды. Он ведь тоже шёл путём закалки тела особыми эликсирами и особой Формой циркуляции.

Да, Виликор говорила, что такой путь тупик. Что он не позволит в будущем добиться успеха на пути к Небу. Да, чем сильней я становился, тем меньше встречал на своём пути таких людей. Кто в той же Академии Ордена Небесного Меча мог похвастаться какими-то особыми способностями или необычными методами усиления?

И что?

Это ничего не значит. У них просто было мало опыта, мало тех, кто использовал такие же способы и делился с ними, как с младшими, ошибками и советами.

А ещё, это значит, что и сама Империя сейчас идёт множеством путей к Небу. Во всяком случае Первый пояс. Не знаю уж, что там со Вторым поясом, я слишком мало по нему путешествовал, а уж тем более не знаю, что там с Империей, с Третьим поясом, где находится столица, основанная Рамом Вилором.

Но рассказывать Фатии про Форму Демонического Тела я точно не буду. Не хватало ей от меня услышать подтверждения её жарким речам. Лучше пусть она продолжит рассказывать о другом, ничуть не менее важном:

— Ты говоришь, что путей может быть много. Ладно, не буду спорить. А что у вас говорят про Преграды к Небу?

— Говорят много чего, но я поняла суть твоего вопроса. Преграды возникают по нескольким причинам. Первая — это возможности тела. Иногда тело от рождения таит в себе недостатки. Знаешь же, бывают рождаются дети без руки или слепые?

Я покачал головой. Нет. Ничего этого я не знал. Во всяком случае, у нас в Нулевом я не помнил таких детей.

— Да уж, — Фатия покачала головой. — Удобно тут видеть, тут не видеть, — махнула рукой. — Неважно. Первое — недостаток тела. Второе — недостаток родословной. Если гений Возвышения выйдет замуж за какого-нибудь слабака, которому и тысячи пилюль не позволили добиться хоть чего-то в Возвышении, то, скорее всего, и их ребёнок не станет гением.

— Разве эти две причины не одно и то же?

— Нет. Первое — случайность и отклонение. Второе — закономерность и путь улучшения родословной или её падения в пропасть. Третья причина — недостаток выбранного пути Возвышения. Вот эти братья-Медведи. Думаешь, они сами сумели создать способ стать сильней?

Догадаться, к какому ответу она меня подталкивает, снова было нетрудно:

— Получили его от кого-то?

Фатия кивнула:

— Да, кусок наследия какой-то большой и сильной секты. Они могут позволить себе проверять такие вещи и улучшать их поколение за поколением. Даже наша секта Сапфирового Тритона таким занимается. У нас есть несколько Форм, которые позволяют быстро стать сильным. Многие командиры стражи города сильней меня при равном Возвышении. Но у нашей Формы и методики закалки тела есть изъяны и если я и такой стражник станем Предводителями, то я буду сильней его. Гораздо сильней.

— А если они найдут способ исправить изъян?

— Обретут дополнительные силы, возможно даже, сравнившись со мной. Но это вряд ли, проще уж отыскать полный набор Возвышения этого пути, чем суметь самому усовершенствовать его. Если уж они гении, то к чему гениям пользоваться подпорками и использовать лёгкие, но с изъяном пути? Так что они обычные, невысокого таланта идущие, которые могут рассчитывать только на получение полного набора Возвышения от старшей секты. Тогда они наберут силы, если заново пройдут основы и сумеют исправить недочёты. Не всегда это возможно, бывают необратимые изменения, но всё же.

На несколько вдохов Фатия замолчала, окинула меня внимательным взглядом, затем со вздохом сказала, выделив голосом одно из слов:

— А вот четвёртая причина тебе явно «понравится», имперец. Она как раз о пилюлях.

Я пропустил это обращение мимо ушей. Она неисправима.

— Четвёртая причина возникновения преград к Небу это неуверенность в своих силах, в своих поступках, в выбранном пути. Сюда же относят сильные переживания и события, которые идущий не может забыть. Потому-то за обиды и унижения нужно платить вдесятеро.

— Погоди! — я даже поднял руку, жестом призывая Фатию замолчать. — Верно ли я понимаю, что если с... — я сначала едва не сказал прямо — сектант, — но замолчал, считая, что это не лучший момент тыкать нашими различиями. Впрочем, через вдох, обдумав всё, я лишь зло, недобро улыбнулся и отбросил прочь все уловки. — Если сектант посчитает, что, выпив средоточие другого человека ради получения силы, поступил плохо, то он не сможет прорваться выше?

Фатия скривилась, но не стала возмущаться тем, как я всё описал, лишь кивнула:

— Так и есть.

— Что ты такое говоришь? — я изумлённо вскинул брови. — Ведь тогда всё сводится к тому, что вдалбливают ему в уши с рождения. Тогда выходит, что стоит ему каждый день нашёптывать, будто пускать людей на пилюли и ингридиенты — это правильно и он прорвётся к вершинам Возвышения, невзирая ни на что, не взирая даже на Небо и его мнение.

Фатия грустно улыбнулась:

— Мнение Неба? Небо слишком велико, чтобы обращать внимание на действия одного человека или его смерть. Даже когда мои предки ударили по вашей столице, оно ведь не остановило нас, верно? Только когда последний император уничтожил девяносто девять из ста жителей Альянса, оно начало действовать. И это я тоже считаю причиной того, что оно не запрещает наш путь развития.

Я забыл обо всём, что обещал себе: не спорить с ней, не приводить возражений, которые могли бы разозлить её, вместо этого я с жаром воскликнул:

— Но он же ужасен! Делай что угодно, просто верь, что это хорошо и ты достигнешь вершин Возвышения. Фатия, ну, подумай же сама!

— О чём мне думать? Это моя жизнь, она вокруг меня каждый день. И не нужно сгущать краски. Каждая из сект, каждый из идущих Альянса Тысячи Сект выбирает свой путь к Небу. Некоторые на нём ошибаются, упираются в узлы пути, которых не могут распутать до конца жизни. Но все те, кто прорывается к вершине Возвышения, лишь подтверждают, что Небо допускает возможность их пути.

— Что значит вершина? Насколько я знаю, Боги сект — это обычные Повелители Стихии.

— Я говорю о Верховных Богах старших сект. Это следующий этап.

— Ммм, — я попытался вспомнить, какой этап называла Каори, дух Миражного. — Небесный Воин?

— Да-да, именно он.

— Это последний этап Возвышения?

Фатия глянула на меня исподлобья:

— А у вас говорят другое? Так может, Империя может показать хоть одного идущего выше Верховного Бога? Даже ваши императоры не сумели шагнуть выше. Так с чего ты решил, что дальше есть что-то? А раз и ваш, и наш путь приводят к одной вершине, так с чего ты решил, что ваш правильный, а наш нет? Вот у вас галдят про добродетели, которым нужно следовать. Читала я про них. Почтение, мужество, усердие, верность, товарищество, справедливость, умеренность, — Фатия фыркнула. — Написано хорошо, только я тебе прямо тут, не сходя с места, могу доказать, что и я, и даже Уркат, чтобы его кости дарсы жрали четыреста лет, изо всех сил всю свою жизнь следовали именно этим добродетелям. Хочешь?

Я медленно покачал головой:

— Нет, не хочу.

Чему меня тут убеждать? Тёмный тоже считал, что следует добродетелям. Наверное. Во всяком случае он сумел стать Предводителем Воинов, а Сареф Тамим нет. И всё же.

— А Небесные Испытания? Если главное — не создать этого вашего узла на пути к Небу, то зачем прибегать к уловкам во время Испытаний?

— А почему не прибегать, если это можно? Может быть, ты в следующем сражении откажешься от своего Призрака? Или выкинешь Летающих Убийц? Может, вообще, драться будешь голыми руками?

Невольно я вспомнил другой схожий разговор. Только он произошёл не на берегу моря, а в глубине леса, недалеко от Братьев, и убеждал меня Гунир. И всё же, при всей схожести, этот разговор о разных путях был совершенно другой. Ни за что я не поверю, как бы ни убеждала меня Фатия, что использовать кровь и жизнь людей, чтобы переплавить их в пилюли, артефакты или своё Возвышение, это правильно.

Но и возразить, что это совершенно недопустимо не могу. Ведь я сам однажды совершил рывок в Возвышении, воспользовавшись чужими жизнями. И действительно, после озера и Жемчужины сектанта, очень долго мучился вопросами и угрызениями совести. Выражаясь словами Фатии, разве тогда я не распутал узел на своём пути, убедив себя, что это было правильно или, хотя бы, допустимо?

Даже честно сказать себе, что жалею, затеяв этот разговор с Фатией и позволив ей высказать её точку зрения, я не могу. Не жалею. Мне теперь есть, о чём серьёзно подумать, взглянуть в глаза своим старым страхам, заново оценить то, чем я владею и чем пользуюсь, идя к Небу. Решить, честно решить, на самом деле ли два пути так сильно отличаются друг от друга, как меня учили в Академии или нет.

А ещё стоит внимательно разобрать всё, что говорила Фатия, ещё раз повторить про себя её слова. Наверняка там отыщется множество изъянов, которые я просто не заметил в пылу разговора. Хотя бы об Испытаниях. К чему уловки, если ты в себе уверен? Да и в конце концов, это ведь только её слова.

Уверен, будь здесь Ксилим, он бы напомнил, что Звери ненавидят сектантов гораздо сильней имперцев. Не просто же так? А будь здесь Клатир, то он бы спросил: «Если уж Альянс Тысячи Сект был таким хорошим соседом, то зачем же в империи появились Стражи?»

Но вслух я, шэн Стражи, лишь глухо сказал:

— Давай на этом и закончим наш разговор, хорошо?

Что оставалось ответить Фатии? Только согласиться и помочь с ужином.

Глава 10

— Не спеши.

Фатия покосилась на меня, с недоумением переспросила:

— Я думала, ты хочешь закончить с этим как можно быстрей, потому и вылез наконец из моря.

Но шаг сбавила. Я же честно ответил:

— Не так-то просто сунуть голову в логово Мада.

Фатия расплылась в улыбке:

— Боишься?

Я легко признался:

— Боюсь.

И это снова была правда, которой я ничуть не стыдился. Да и кто бы на моём месте не боялся или хотя бы не опасался? Кто бы беззаботно пошёл в самое сердце города сектантов, в самое логово секты, к дому сильнейшего в секте идущего? К дому старейшины, который основал эту самую секту, передал власть над ней сыну, но именем которого все так же угрожают в спорах?

Точно не я. Одно дело, подготовившись, столкнуться с тем, кто пытался выдавать себя за Предводителя Воинов, но вовсе им не являлся, другое дело самому идти к настоящему Предводителю, который сумел своей силой сколотить целую секту, а не мелкую банду.

Но это была не вся правда. Кроме того, мне нужно было время, чтобы присмотреться к жизни в этой секте Тритонов. Не то чтобы я развернулся бы, обнаружив загоны, где вместо джейров сидели бы долговые слуги, предназначенные для создания Летающих Убийц, но я хотя бы узнал бы об этом. И подготовился. Как сказала бы Фатия, к узлу на своём пути. Впрочем, загоны пока встречались только с джейрами, козами и ещё какой-то рогатой и нет живностью.

Но это не мешало мне готовиться. Не каждый день собираешься встретиться со смертельным врагом, который сильней тебя и что-то от него требовать.

Идущие навстречу люди дружно согнулись в поклоне:

— Молодая госпожа.

Фатия задрала нос, проходя мимо. Ни слова не ответила им, а они так и не подняли головы, пока мы не миновали их.

Ну, не сказать, что видал я и похуже, но в бытность свою простым собирателем камней, приветствовал Воина Проверяющего ничуть не менее уважительно. Как и вся деревня. А судя по потрёпанной одежде и Возвышению, эти встречные если и поднялись выше жителей моей деревни, то ненамного.

Конечно, если бы Закалка в Пустошах столкнулась с внучкой Предводителя Воинов, то кланялась бы до земли. Уровень его силы...

Вздохнув, я постарался вытолкнуть из головы все лишние мысли, в которых уже по десятому разу представлял, как всё может обернуться, и спросил:

— Всё равно не очень понимаю. Ты говоришь, что все здешние секты подчиняются одной более старшей секте с другого края моря. И при этом вы враждуете друг с другом. Как это возможно?

Фатия равнодушно отмахнулась:

— Какое дело Паукам до таких мелочей? Главное, чтобы налоги платились в срок и в полной мере.

— А когда твой дед пришёл сюда, уничтожил те секты и занял их место, это тоже посчитали мелочью?

— Нет, конечно. Какая уж тут мелочь. Их главы вопили, грозили карами, да и остальные...

Я перебил её:

— Ты-то откуда знаешь?

Она ответила вопросом на вопрос:

— Как думаешь, сколько раз я слышала эту историю?

— Понятно.

Фатия мрачно улыбнулась:

— Но кары ладно, так они использовали нефриты вызова, которые были у них, — покосившись на меня, отрубила. — Но не успели. Когда прибыл посланник Пауков, то главы сект и их сильнейшие приближённые уже были мертвы.

Подумав, я уточнил:

— Твой дед откупился тем, что взял с них же? Ловко.

— Не только. Если бы всё было так просто, но нет. Кто бы простил такое? — видя моё лицо, Фатия пояснила. — Убийство тех, кто служил тебе, я имею в виду. У деда был жетон заслуг.

— Это ещё что такое?

— У вас такого нет? — спросив, Фатия тут же смутилась. — Ну да, чего бы ты спрашивал. В общем, когда ты оказываешь какую-то большую услугу секте, то ты можешь как получить от них награду здесь и сейчас, так и отложить её на будущее. Но только в том случае, если твоя заслуга очень велика. Тогда глава секты или её старейшины могут выдать тебе жетон заслуг, а ты в будущем, в любой момент можешь его использовать или даже передать детям или личному ученику. Вот дед и использовал свой жетон. Он обменял его на жизни своих врагов. Посланец Пауков не стал его наказывать.

Я пробормотал:

— Интересно, что за услугу твой дед оказал старшей секте, раз ему простили подобное? Не рассказывал? Или это средняя секта?

Фатия снова смутилась:

— Не старшей и не средней, это я про привычке сокращаю название. Нашим сектам покровительствует секта Алмазных Пауков. Они когда-то вышли из старшей секты Пауков, но это не они. Я просто сократила, ясно? Здесь всем понятно, кого я имею в виду.

Такое я понимал. Никто же постоянно не именует полностью Орден Небесного Меча. На его землях и в землях его соседей и так понятно, о каком Ордене идёт речь. До ближайшего другого Ордена нужно проделать путь не в одну неделю. Выходит, что им покровительствует обычная младшая секта. А здешние, хотя и называются точно так же двухсложно, признают их старшинство. Немало я узнаю нового, чего не рассказывал Ксилим на своих занятиях.

— Не соображу с Предводителями. У вас вот твой дед, твой отец и его брат, твоя мать. Четверо. Но эта история случилась ведь много лет назад. Разве тогда твой отец и его брат были так сильны?

Фатия фыркнула:

— Да им тогда было пять и семь лет. О чём ты?

— Тем более. Как тогда твой дед справился со всеми, с кем успел поссориться здесь? Даже если это были очень слабые секты, в которых нашлось только по одному Предводителю, ты только что сказала, твой дед сражался с ними со всеми одновременно. Как он справился? — поднял руки, защищаясь от её возмущения. — Нет, я помню, что он сильнейший из старейшин и глав сект, но всё же? Как он сумел?

Фатия с усталым вздохом пояснила:

— Так он почему здесь появился? Потому что бабушка погибла, а сам дед был ранен, его Возвышение упало. Но пусть он стал слабым Предводителем, опыт и умения остались с ним.

Я даже сбился с шага. Сделал вид, что заинтересовался проезжающими мимо повозками. Запряжена какая-то волосатая и безрогая скотина. Худая, но выносливая. Один же возница, который не разгибался, пока нас не проехал. Сама повозка походила на уменьшенную копию тех фургонов, что кружили по Пустоши в поселении Дирмана Стона. Словно небольшой домик на колёсах. Узкое окошко, большая двустворная дверь сзади.

Фатия заметила, куда я гляжу и пояснила:

— Ученическая повозка. Четыре раза в год они объезжают наши земли и предлагают всем желающим поучаствовать в экзаменах на внешнего ученика. Семья согласившегося получает деньги и еду.

Я с радостью ухватился за этот разговор. Да и на самом деле было интересно:

— А если не пройдёт экзамен?

— Всё равно останется служить во внешнем дворе секты. Деньги-то мы уже заплатили. Только будет не учеником, а слугой. В следующий раз, через три месяца, когда слухи о моей победе на Сборе Трав разойдутся, будет много желающих. Большая часть из них, конечно, будет обычным мусором, который стоило бы и вовсе вымести за порог секты, но чем больше желающих, тем выше шанс найти жемчужину. Богатство притягивает силу, а чем сильней ученики секты, тем сильней станет и она сама. Пусть и не сразу.

Я кивнул и осторожно задал тот вопрос, который не давал мне теперь покоя:

— А насколько твой дед был силён раньше? Ну, до раны?

Очень важный вопрос. Одно дело пытаться угрожать обычному Предводителю, другое дело Предводителю, который сумел один убить сколько? Троих, четверых Предводителей? И совсем другое дело угрожать тому, кто был Повелителем Стихии. Я уже ничему не удивлюсь.

Фатия гордо заявила:

— Он был пиковым Предводителем! Почти прорвался на этап Властелина Духа, если бы не враги и не та рана.

Я осторожно, незаметно выдохнул и переспросил:

— Это он сам тебе говорил?

— Ну, конечно, не сама же я придумала. Он уже много лет пытается восстановить силы, но пока получается плохо. Я уже даже переживаю за него, всё же у него возраст, не так далеко и предел жизни. Хочу прорваться на этап Предводителя, отправиться в средние секты и заработать там достаточно, чтобы купить ему лечебных пилюль.

Я постарался скрыть дрожь омерзения, которая охватила меня при этих словах. И не сумел. Фатия вздохнула:

— Снова ты за своё. Объясняю ещё раз. В алхимии есть несколько путей создания пилюль. И не все из них включают в себя использование крови, плоти и энергии идущих.

Я возразил её же словами:

— И это самые слабые пилюли. Базовые, как ты сказала. Но чем более сильный эффект нужно получить, тем больше рецептов, где человек необходимое условие такой пилюли.

— Не человек, а его части. И эти части могут отдаваться добровольно. Обычное дело даже в нашей секте, когда идущий наполняет своей силой артефакты за плату или сдаёт кровь алхимику.

И снова я возразил:

— А могут и не добровольно. Давай не будем спорить о мелочах. Думаю, твоему деду могут помочь только лучшие пилюли. И можно год скупать кровь каких-нибудь Воинов, а можно за день убить десять Мастеров и получить кровь лучшего качества.

Фатия с плохо скрываемым торжеством в голосе переспросила:

— Почему это не будем спорить? — и тут же ужалила. — У вас всё обстоит точно так же.

Слова вырвались у меня раньше, чем я успел хоть что-то понять:

— Ты это о чём?

Теперь Фатия и вовсе не скрывала улыбки:

— Об алхимии. Мне же дед рассказывал, как всё это устроено, без этого и у вас никак. Это раньше у вас в империи были атаноры, которые создавали зелья, могущие подстроиться под любого идущего. Но где сейчас эти атаноры?

Я не удержался:

— Уничтожены? Вами?

Фатия фыркнула:

— Скорее скрыты в городах, куда вам нет доступа. Ты можешь спорить со мной, но у ваших алхимиков не осталось выхода, как тоже признать правильность множества путей к вершине алхимии. Каждый человек отличается от других. Раньше, до изменения Пути к Небу это было почти незаметно, но всё равно атаноры это учитывали. Теперь же, когда открылось столько путей, когда среди вас бродят потомки Зверей, то различий в десятки раз больше.

Я ужалил в ответ:

— А среди вас?

Фатия пожала плечами:

— Ты утверждаешь, что Звери нас не сильно любят, но откуда, по-твоему, появились те Формы, которые использовали в банде Горных Медведей? Это наследие таких потомков и да, среди нас они тоже, выходит, есть.

— Только ты их не видела сама.

— Нужно ли видеть всё на свете? Может, чему-то можно поверить и на словах? Или достаточно обдумать все доводы и понять, что среди них нет ложных? И не меняй сути разговора, как ты любишь. Ответь, как ты думаешь, можно сварить зелье, которое будет одинаково хорошо для всех?

Ответ я знал:

— Нет. У нас даже есть алхимики, которые занимаются только зельями для потомков Зверей. Другие им не помогают.

— Уверена, это преувеличение. Всё зависит от того, что течёт по жилам. Если человеческой крови мало, то обычные зелья и правда не будут работать. Потому-то высшие зелья всех алхимиков включают в себя кровь и энергию того, для кого их делают. Только так можно получить лучшие результаты и избежать отклонений и побочных эффектов. И ваши алхимики здесь не исключение.

— Откуда ты всё это знаешь? Ладно про ваших алхимиков, но про наших? — едва задав этот вопрос, я сам же на него и ответил. — Дед, да?

— А что? — Фатия пожала плечами. — Он был силён, он много где был и много с кем сражался и разговаривал. Ты думаешь, почему я с тобой так легко повела дело? Потому что дед много раз рассказывал мне, как он по молодости вместе с каким-то имперцем действовал сообща, чтобы выбраться из ловушки Малого Поля Битвы.

У меня начала дёргаться бровь. Как-то мой привычный мир пытается рассыпаться на куски. И с каждым днём всё сильней и сильней. Сначала Фатия, затем тот мальчишка из Тигров, разговор на берегу моря о путях к Небу и узлах, теперь история про алхимию и имперцев и сектантов на Поле Битвы, которые сражаются плечом к плечу.

Фатия хмыкнула:

— Молчишь? Ну, молчи. Только ногами перебирай быстрей, а лучше давай используем технику. Лучше всего появиться в городе в обед, когда на улицах и в поместье меньше всего народу.

Возможно, это и была хорошая идея, но она мне совершенно не подходила. Я не зря тянул время. Мне нужно, чтобы мы появились в этом её поместье под вечер, а ещё лучше поздно вечером. И плевать, сколько там будет людей на улице.

Поэтому я помотал головой:

— Нет-нет. Считай меня трусом, но дай мне время. Я, может, вообще, откажусь.

Фатия вспыхнула:

— Я тебе откажусь! Думаешь, я не переживаю? И я переживаю. Но если я дала слово, я его сдержу. Я дочь главы секты! И ты должен мне верить, — раз в десятый предложила. — Давай контракт.

И я в десятый раз отказался:

— Нет, не нужно.

Не то чтобы я не хотел получить гарантии. Хотел. Но что мне этот контракт? Эта мелочь? Уверен, если всё пойдёт не так, как хочется мне... Я бросил взгляд на Фатию. И ей, надеюсь. Так вот, если всё пойдёт не так, как нам хочется, то этот жалкий свиток не остановит ни её отца, ни её деда, сколько ни поливай его кровью. Какой самый простой способ разорвать контракт?

Перерасти? Как бы не так.

Убить того, с кем он был заключён.

Так что, что он есть, что его нет — мне без разницы.

У меня свои способы добиться того, чтобы этот старый и раненый дед отправил меня в империю.

Риск?

Невероятный. Если сравнить с игрой в кости, то я поставил на кон свою жизнь, взял в руки кости и должен теперь десять раз подряд выкинуть самое большое число.

Или и вовсе, взял лишь одну кость с шестью гранями, а должен выкинуть за раз семь очков.

Но приз слишком ценен, чтобы я удержался от соблазна. И речь вовсе не о моей жизни. Речь о том, чтобы сломать все планы дарсовому духу Изарду, не тратить месяцы, а может быть, и годы жизни на то, чтобы добраться до империи, а одним махом вернуться туда, куда вернуться по-другому не выйдет. Во Второй пояс, на земли Ордена Небесного Меча.

Не раз я задумывался о том, что перстень дракона всё ещё со мной. Изард точно что-то сделал с ним, ведь я не смог помешать ему отправить меня сюда, на Земли Итреи. Возможно, наложил какой-то запрет на перстень. Но действует ли этот запрет здесь и сейчас?

Можно было бы отправиться на земли тех сект, что живут возле барьера империи, попытаться пройти напрямую через него, используя перстень. Но кто сказал, что я сумею пройти их земли? Кто сказал, что я сумею открыть дыру? Кто сказал, что пройти насквозь Шестой, Пятый, Четвёртый и, главное, Третий пояс будет легче?

Если уж я могу выбирать, за каким столом играть в кости и что ставить, то я выберу тот стол, который сулит больше всего выгод и плевать на риск.

Как там сказал Изард? Проверка, да? Что ж, проверим.

Фатия оборвала мои то ли попытки успокоить себя, то ли попытки заставить себя быть более решительным:

— Выйди вперёд, разгони этот сброд, но не вздумай никого калечить или убивать.

Впереди и впрямь толпа перегородила дорогу, окружив одну из тех повозок, которые я уже встречал сегодня. Может, это и вовсе одна из них же.

Я вздохнул, напомнил себе, что я телохранитель дочери главы секты. Верный, молчаливый. А сейчас ещё и злой от сомнений.

Шагнул вперёд и рявкнул:

— У вас глаз, что ли нет?! Расступились! Живо!

Толпа заворчала, крайние в ней обернулись, на миг мне даже показалось, что и впрямь придется разгонять их пинками, но затем они заметили Фатию и тут же присоединились к моим крикам:

— Расступились! Расступились! Дочь главы секты здесь!

Спустя пять вдохов толпа раздалась в стороны, люди сгрудились по краям дороги, смяв траву. Теперь на нашем пути осталась лишь повозка и три человека. Один одет получше, в какой-то чёрный халат со светлыми отворотами, а два других похуже, бедно, но чисто, с аккуратно пришитыми заплатками.

И если тип в чёрном лишь согнулся в поклоне, то вот эти двое ринулись к нам.

Опасности я не ощущал, как и не понимал, что происходит, но это не помешало мне выкинуть вперёд руку и потребовать:

— Стоять!

Они тут же рухнули на колени, взметнув пыль, и завопили:

— Справедливости, молодая госпожа! Молим о справедливости!

Фатия в два шага оказалась рядом со мной, даже чуть впереди, потребовала:

— Рассказывайте.

Как оказалось, мужчина в чёрном халате, что так и стоял возле повозки, постоянно собирал учеников среди здешних крестьян. И в прошлый раз забрал сына левого мужчины, но заплатил лишь половину положенного. Сказал, что в этот раз много желающих вступить в секту и он не взял с собой столько денег, заплатит в следующий приезд.

И вот приехал, но платить отказывается.

Фатия жестом оборвала причитания этих двоих и перевела взгляд на чернохалатного:

— Назовись.

Тот снова согнулся в поклоне:

— Я Литий, молодая госпожа. Старший ученик внешнего двора.

— Как ты объяснишь то, что я только что услышала?

Литий вскинул голову, глянул исподлобья, но с жаром заявил:

— Молодая госпожа, они врут. Вот, у меня всё записано! Глядите, молодая госпожа.

Он сунул руку за пазуху, достал какой-то засаленный свиток и спустя два вдоха уже стоял перед Фатией. Я выкинул руку, преграждая ему путь, и невольно оценил его Возвышение. Слабак, вряд ли поднявшийся выше второй звезды Мастера. Ещё и выглядит неприятно и неопрятно. Длинная щетина, которую он пытался выдать за бородку, халат не просто чёрный, а ещё и засаленный, а светлые отвороты с узорами, похоже, были когда-то безупречно белыми.

Литий тем временем поклонился ещё раз, растянул свой свиток и принялся тыкать в него.

— Вот. Четыре месяца назад, молодая госпожа. Деревня рыбаков, соискатель Гиркай. Вот отпечаток его отца, что плата получена.

Левый из стоящих на коленях дрожащим голосом возразил:

— Госпожа, он сказал, что так положено, если не приложу палец, то Гиркая не возьмут на экзамен. И сказал, что доплатит потом. Госпожа, у меня ещё трое детей. Гиркай решил покинуть семью, чтобы помочь старшей сестре собрать приданое.

Фатия оборвала его:

— Довольно.

Литий зашептал:

— Молодая госпожа, с этими рыбаками вечно проблема: каждый норовит обмануть секту и стребовать с неё лишних денег.

Фатия кивнула:

— Тут ты прав, старший ученик внешнего двора Литий. Сколько времени ты уже занимаешься поиском соискателей?

— Два года, молодая госпожа.

— Дай сюда кошель с выданными тебе деньгами.

Я отчётливо заметил, как Литий сглотнул и побледнел. Медленно засунул руку в рукав халата, спустя два вдоха достал кошель. Обычный, не Путника.

Фатия взвесила его в руке, спросила:

— Сколько соискателей ты уже нашёл?

— Т-трёх, молодая госпожа.

Фатия растянула завязки кошеля, задала новый вопрос:

— Тогда почему здесь камней на семь с половиной соискателей? Камней всегда выдают на десять соискателей, — не дождавшись ответа, Фатия рявкнула. — Отвечай!

Литий торопливо забормотал:

— Г-госпожа, один из них п-полный мусор, у меня сердце болело, что секта заплатит за него полную цену. Там...

Фатия вскинула руку и Литий заткнулся, побледнел ещё сильней. Фатия потребовала:

— Эй, кто там в повозке. Живо ко мне.

Теперь перед нами стояло шесть человек. Из троих мальчишек, что сидели в повозке, двое красовались ссадинами и фингалами. У одного под правым глазом, у другого под левым.

— За кого из вас заплатили половину?

Ответа Фатия не получила. Покосившись на меня, приказала:

— Покажи им, кого здесь нужно бояться. Без крови!

Мальчишки побледнели так, что я решил было, сейчас грохнутся на землю. Но нет. Устояли.

Всё это напомнило мне мой приезд в Первый пояс, события у костра на стоянке. Не тем, что сейчас происходило, такого в моей жизни не было. А тем, как они выглядели. Обычные мальчишки, которым только-только пришло время начать своё Возвышение. Которые ещё ничего не видели в жизни, ничего ещё толком не понимали.

И скажи, что передо мной сектанты. Над ними даже нет печатей. Разве что одеты они не так, как одевались в моей деревне. Вместо кожи или грубых дерюг штаны и рубахи из приличного полотна.

Вздохнув, я коснулся кисета, спустя мгновение в моей руке возник Крушитель.

Я негромко спросил:

— Кого нужно больше бояться сейчас? Какого-то старшего ученика внешнего двора или дочь главы секты? Одно её слово и я отрублю вам руки, чтобы узнать правду.

Тот, у кого был подбит левый глаз, срывающимся голосом, косясь на медленно скользящий перед ними Крушитель, признался:

— З-за меня. Он сказал, я больно тощий и точно не пройду экзамен, что он лишь из милости берёт меня.

Фатия процедила:

— Ясно.

Литий затараторил:

— Госпожа, госпожа, но ведь...

— Заткнись.

Он сжался, вогнул голову в плечи. Фатия же громко объявила:

— Секта Сапфирных Тритонов установила неизменной плату за соискателя. И никто, чьим бы именем он ни прикрывался, что бы ни говорил, не может отменить слов главы секты. Литий виновен в очернении имени главы. Атрий, уничтожь его Возвышение.

Я не сразу понял, что последняя фраза относится ко мне. Это я Атрий и это мне нужно уничтожить Возвышение этого Лития. Только неясно, что она хочет от меня? Чтобы я ранил его в средоточие?

Фатия покосилась на меня, махнула рукой:

— Стой, слуга. В качестве последней милости я накажу его сама.

— Госпожа, нет!

Литий вздрагивает, пятится, но Фатия уже вскидывает ладонь, перед которой вспыхивает обращение, и он замирает на половине шага.

Я знаю эту технику, я получил её от Фатии — это подобие Длани Наказания Ордена.

Литий стоит, застыв как статуя, а Фатия уже рядом, хватает его за плечи. Всё, что я вижу, это как она озаряется сиянием духовной силы и стихии, которые выплёскиваются из неё.

Вдох, второй, третий. Литий захлёбывается воплем, хрипит.

Фатия делает шаг назад, брезгливо отирает руки. Ещё три вдоха и её техника заканчивает действовать, Литий падает на дорогу, возится в пыли, не в силах подняться.

А я с изумлением вижу, как его и без того малая глубина Возвышения на глазах мелеет, иссыхает. Вдох, второй, третий, пятый и всё, что я могу ему дать — это Закалка. Она что, своей силой выжгла ему средоточие? Вот так просто? За несколько мгновений?

Фатия швыряет кошель тому рыбаку, что до этого всё время молчал, но стоял плечо к плечу с обманутым товарищем:

— Это тебе плата за то, что ты станешь возницей и доставишь этих трёх соискателей на внешний двор секты.

Рыбак охает:

— Госпожа, но я же... — осекается под её взглядом, кивает. — Пон-нял, госпожа.

— Теперь ты. Держи, — в руки второго, обманутого рыбака, падает пять камней. — Это вторая часть платы за твоего сына. Возвращайся домой и расскажи, что секта платит справедливо. Понятно? — вниз упали ещё пять камней. — Это плата за неприятности, которые доставил тебе нарушивший правила бывший внешний ученик секты.

Рыбак сглотнул:

— Благодарю, госпожа! На каждом перекрёстке буду рассказывать о вашей справедливости.

Фатия напомнила:

— И том, что секта платит справедливо, — обвела взглядом толпу, что всё так же жалась на обочине дороги. — Как и все вы расскажете своим знакомым.

Ответом ей стал хор голосов:

— Да, госпожа. Конечно, госпожа.

Когда и толпа, и повозка, и рыдающий в пыли Литий остались позади, я спросил:

— Почему ты не поручила тому рыбаку, что уже отдал сына, стать возницей? У него появилась бы возможность повидаться с ним.

Фатия поморщилась:

— Ни к чему это. Большая часть тех, кто чего-то добивается в секте и так связывается с родными. Но, как ты думаешь, сколько, вообще, остаются живыми к концу экзамена и получают право попытаться стать учениками нашей секты?

Я прищурился. Смертельный экзамен? Я-то считал, что это вроде нашего поднятия тяжестей, чтобы доказать своё Возвышение.

— И сколько?

— Меньше половины.

Не зная, что сказать, я прочистил горло:

— Кх-м! — спохватившись, уточнил. — А сколько, вообще, становятся внешними учениками?

— Обычно пять-шесть из ста. В конце каждого года проходит ещё один экзамен, отсеивающий иногда до трёх четвертей претендентов. Кто выживает, тот может попытаться пройти его ещё раз в следующем году.

Я покачал головой. Очень. Очень и очень сурово. Это словно мы приехали в Арройо на экзамен из своих деревень, а нам предложили... Что у нас может стать настолько смертельным экзаменом? Участие в охоте на Монстра?

Да. Самое оно.

Значит, мы приехали в Арройо, а глава города предложил нам отправиться в гильдию монстробоев, получить оружие, карту и добыть для него сердце Монстра. Кто сумел, тот отправится в Первый пояс. Кто умер — слабаки.

Затем год обучения в Школе и на экзамене нас выпускают не просто в лес, который Воины Ордена почистили от опасностей, а в лес, в который дополнительно выпустили десяток Зверей этапа Воина.

Неудивительно, что сектанты, которые нападали на Вольный Приют, казались едва ли не безумными и презирающими смерть. Да они к этому привыкли.

Глупо. Смертельные экзамены смертельными экзаменами, но разум в таких делах никто не отменял. Сумел бы я победить Скорпионьего Шипастого Мада, если бы просто сломя голову лез в битву с ним? Сомневаюсь. Что-то я ещё упускаю или не вижу.

Вон, тот личный ученик, который стоял возле уродливого старикашки по ту сторону пробоя, вполне опасался смерти, хотя сколько смертельных экзаменов осталось у него за спиной, пока он не добился положения личного ученика старейшины секты?

И впрямь, сколько?

Я повернул голову, прямо спросил:

— А ты проходила эти экзамены?

Фатия фыркнула:

— Конечно! Меня вообще привезли на внешний двор в такой же повозке и с такими же детьми рыбаков и крестьян. Трём из них я сломала носы, за то, что они распускали руки. Дедушка всё детство говорил мне, что падение любой секты начинается с того, что её главы или старейшины начинают жалеть своих детей. Это первый шаг к падению. После этого они могут ещё простоять и три сотни лет, опираясь на свой фундамент, но с каждым годом они будут лишь слабеть, — Фатия сверкнула глазами и ядовито добавила. — Как ваша империя.

Тут мне сказать было нечего. Даже если вспомнить Виликор и Бравура, одна из которых была из Сорока Семей, а вторые хотели ими стать, то разве я видел в Школе детей...

Нет. Я перебил сам себя. Видел. Грасдок. Сын тысячника Армии Предела. И не все же дети комтуров и попечителей или их внуки подходили по возрасту, чтобы оказаться рядом со мной? Да и Школ в тот год было три, и лучшие ученики были как раз в других Школах.

Орден Небесного Меча? Я не знал происхождения Толы или Файвары. Но Ордена вообще имеют особое устройство, они открыты для всех. И та же Ирая вполне себе сдавала экзамен в Академию на общих основаниях, невзирая на родственника в страже дорог.

Но даже так, наши экзамены по своей жёсткости и опасности не шли ни в какое сравнение с экзаменами даже этой маленькой секты Тритонов.

Не буду гадать, как оно устроено было в Саул или Тамим, часто ли рисковали жизнью их таланты. Подумаю лучше о том, было бы хорошо, если бы экзамены в Ордене тоже были настолько суровы?

Хорошо было бы, если бы для того, чтобы поступить в Академию, нужно было пятидесяти спрыгнуть в пещеру, а выйти из неё двадцати?

Отсеялись бы слабаки и неудачники, опыта и навыков которых не хватило бы выжить. Зато выжившим досталось бы вдвое больше внимания учителей, алхимии, трав, техник и вдвое времени в Ущельях.

Но я сам говорил недавно Фатии, что два кулака не остановят сто. Пошло бы на пользу Ордену уменьшение выпускников даже вдвое? Да, они были бы сильней. Но разве алхимику или кузнецу важно быть сильным или выживать в битве против Зверя, который сильней его?

Скорее это всё нужно примерить на учеников Павильона Меча. Рад бы я был, если бы за год погибла половина из них?

Что-то я сомневаюсь. Смерть Берека стала для меня ударом. А ведь он тоже мог бы учиться в Павильоне Меча, не найдись у него другого, более важного таланта, чем уметь сражаться.

Сложно. Очень сложно решить и понять. Но одно я знаю точно, я рад, что мне не приходится выбирать. Я рад, что от меня это не зависит.

Я сейчас иду буквально в пасть к этому старому монстру, деду Фатии. И уже уважаю его безмерно. До этого из её рассказов я понял, что он очень любит её и беспокоится за неё, но теперь знаю, что даже это не останавливает его от того, чтобы рисковать ею ради будущего его секты. Да и её родители — те ещё монстры. Я помню, как за меня переживала мама, а тут они сами отправили её на экзамены, где она могла...

Я сбился с мыслей.

Или же были уверены, что с ней ничего там случиться не может.

Поддержка? Негласный присмотр одного из учителей? Защитный амулет? Или такие тренировки, что на экзаменах для вчерашних крестьян ей ничего не могло угрожать? Подготовка. Фундамент, если выражаться образами из трактатов по Возвышению. То, что важней всего на пути к Небу. Никогда нельзя спешить, не подкрепляя полученное Возвышение тренировками.

Вот и Фатия, она выпила лишь одну Возвышалку, хотя заработала на наших сделках с травами и техниками ещё две. Но они лежат в её кисете, и она не торопится их принимать, а привыкает к своим новым силам и зубрит техники, которые ей раньше были недоступны.

Молодец.

Напомнил ей:

— Ты обещала рассказать, что там у тебя с твоим братом.

— А что рассказывать? Когда деда ранили, а бабушка погибла, то он сбежал от врагов сюда...

— И они его не нашли?

Фатия ожгла меня взглядом:

— Раз он жив, значит, не нашли. Если ты будешь меня прерывать, то я закончу только к вечеру.

— Ничего не имею против. За беседой и время летит незаметно.

Фатия покосилась на меня, а затем толкнула плечом:

— Да не бойся ты. Я знаю, как просить деда и буду очень стараться. Моя просьба и моё спасение в его глазах перевесит всё: и твоё происхождение, и твои поступки.

Я поморщился от этой попытки меня утешить:

— Давай лучше про брата.

Фатия улыбнулась:

— Как скажешь. Сбежал дед вместе с моим отцом и дядей. Со своими детьми, соответственно. Про то, как он уничтожил старших нескольких сект и воспользовался жетоном заслуг, я тебе уже рассказала. Отец был старший, но дед сразу сказал, что место главы секты, которую он основал, может принадлежать только сильнейшему из них. Сильнейшим стал мой отец.

— Как это дед проверил? Можно же быть сильным, но глупым. Как тот глава Горных Медведей.

— Ну дед тоже не дурак. Они, как и мы с братом, выполняли задания нашей старшей секты, зарабатывали славу в глазах всех, кто о них слышал, и очки у деда, выполняли и его задания, а потом сошлись в схватке перед ним.

— А какая у них разница в возрасте?

— Как и у нас с братом. Два года. Только тогда отец был старше дяди, а теперь брат старше меня.

— Но он сын дяди, двоюродный брат.

— Нас всё равно лишь двое, к чему лишние уточнения?

Я скорее подвёл итог, чем спросил.

— И лидируешь не ты.

Фатия поморщилась:

— На самом деле в нашем возрасте два года разницы это много. Теперь я понимаю, как дяде было тяжело соревноваться с отцом. Впрочем, решаться всё будет только тогда, когда отец постареет, устанет и решит отойти от дел. Может, это случится лет через сорок.

— Да уж. Впереди ещё сорок лет соперничества, а ты уже так рьяно взялась за дело.

— Я же вроде ясно уже говорила. Мне не особо интересно место главы секты. Пусть брат его забирает. Может, у нас и ещё к тому времени братья и сёстры появятся. Я пытаюсь добиться другого, доказать, что я достаточно сильна, умна и удачлива, чтобы они меня отпустили в земли старших сект.

— Старших или младших, но которые старшие над вами?

— Ты прекрасно меня понял, — Фатия отмахнулась, и не подумав уточнить то, что я на самом деле не очень понимал. — Мне нужно доказать, что я сумею выжить на той стороне моря. Так было и с экзаменом в секту. Пока я не прошла все тренировки отца, он не разрешал мне туда ехать.

Я украдкой улыбнулся. А вот и подтверждение моим мыслям. Спросил:

— А ты не думала, что артефактору не обязательно обладать личной силой и способностью сойтись в битве с себе равным? Можно ведь отправиться туда и во главе отряда...

Фатия скривилась так, что я невольно сбился под её взглядом.

— Так ты же наглядно доказал мне, что сколько бы людей я ни подготовила, какие бы артефакты им ни вручила, всё это ничто перед настоящей силой.

Я помрачнел от догадки:

— Погоди, так все те люди и были тем отрядом?

Улыбка у Фатии вышла кривой, вымученной:

— А ты как думал? Я три года помогала им травами, техниками и деньгами. Прикармливала, если говорить откровенно, чтобы появиться на Хребте Трав в полной силе.

— Хм. Мне точно стоит идти с тобой к деду?

Теперь улыбка Фатии была усталой:

— Заканчивай. Я же видела, как уверено ты стоял перед тем гением из Тигров. Ты не трус. Совсем не трус. А все недоразумения между нами мы уже разрешили. Всё равно ничего не вышло из отряда. Этот придурок Атрий возомнил, что я в него влюбилась и с того момента всё пошло наперекосяк.

Я промолчал. Но теперь хотя бы понял, что та короткая фраза, которую я услышал перед дракой с Медведями и Молаком, всё же имела под собой основу. Мне же пора начинать беспокоиться о более низменных вещах.

Например, выживу ли я в том экзамене, который вот-вот начнётся?

За всеми этими разговорами и солнце уже опустилось, и стены города Тритонов показались впереди. Я даже что-то не узнал, как он называется, но какая, на самом деле, разница?

Стены выглядели точно так же, как и стены вольного города. Так же не приспособлены для сражений на них, с теми же огромными Флагами на каждой башне.

Теперь-то я знаю, что секты не нападают друг на друга. Вернее, если и нападают, то не тысячами идущих, а сходятся в поединках старший против старших. Все секты Земель Итреи подчиняются одной младшей секте и той не нравится, когда беспорядки сказываются на налогах. Хотя тех налогов здесь... Ну, да будь у них богатств больше, то и дань собирала бы не младшая секта, а средняя, а то и старшая.

И теперь я знаю, для чего эти Флаги. Ждут очередной Молниевой Бури, чтобы накрыть город защитой. Но это случается редко. Молниевые Бури рождаются на землях с той стороны моря и умирают у подножия Хребта Трав.

Поэтому на берегу моря силы больше, чем в степях, которые мы оставили за спиной, ещё больше силы там, где Молниевые Бури вымещают свою ярость на Массиве, который покрывает Хребет Трав.

А ещё, вдоль Барьера Империи. Там тоже повышенное количество силы Неба.

Накопители городов могут выдержать две бури, хотя даже одна, прошедшая точно через них, редкость. Фатия показывала мне, как выглядят обычные укрытия для тех, кто живёт вдали от городов и крупных деревень.

Больше всего это похоже на норы, уходящие глубоко под землю и заметные издалека по нагромождению больших валунов рядом. На глубине, под толстым слоем земли ярость Молниевых Бурь уже неощутима. Как в глубине моря не ощущаются волны на его поверхности.

Но даже мысли о жизни и выживании на этих скудных и опасных землях, мысли о предстоящем мне экзамене не могли полностью вытеснить из головы других, посторонних.

Да и, в конце концов, сделать что-то ещё для встречи я просто не в силах. Так почему бы и не поболтать? Почему бы не отвлечься таким образом от волнения? Зачем себя ограничивать? Тем более, в последние вдохи спокойствия?

Поэтому я признался:

— Сколько ни думаю, так и не понял, почему же ты так стараешься выслужиться перед семьёй. Если ты не собираешься становиться наследницей, то какой в этом смысл?

Фатия остановилась, изумлённо вскинула брови переспрашивая:

— Выслужиться? Выслужиться? Я?

Я выругался про себя, поднял руки:

— Извини, если тебя задело это слово. Набрать очки, доказать свою силу. Выбирай что хочешь.

— Так-то лучше, — Фатия ткнула в меня пальцем и снова зашагала по пыльной дороге. — Ты, наверно, плохо расслышал то, что я рассказывала раньше. Я не хочу просто тайно сбегать из семьи. Я хочу, чтобы они в меня поверили и отпустили сами. Поверили, что я смогу выжить.

Я не сумел удержаться, хотя и понимал, что говорю это зря:

— Не сможешь. За последние несколько недель ты четырежды должна была умереть, и только то, что я был рядом, спасло тебя.

— Ну отлично, — Фатия всплеснула руками, ожгла меня недовольным взглядом. — Буря, Медведи и Жуки. И ты сам. Себя-то не стыдно считать и постоянно меня этим тыкать?

— Да не тыкаю я тебя! Если тебе угодно, то я тоже беспокоюсь о твоём будущем. Мир идущих очень опасен и никогда не знаешь, насколько сильный враг тебе встретится на пути.

— И это говоришь мне ты? Едва я увидела медведей, то сразу предложила тебе бежать, ведь Бер называл себя Предводителем. И что ты сделал? Прислушался к голосу разума? Отступил? Осторожно выяснил его силы? Нет, — Фатия остановилась, топнула ногой, громко повторив. — Нет! Ты запер нас вместе с ним под формацией барьера. Что могло быть глупей?

— Снять барьер было дело мига.

— А дал бы тебе этот миг Предводитель?

Я в сердцах воскликнул:

— Да не был он Предводителем! Он был слабей даже многих Мастеров, что я встречал на своём пути. Одна неглубокая рана в плече, все его достижения.

— Вот видишь? — Фатия снова ткнула в меня пальцем. — Ты даже не ощущаешь за собой вины!

Теперь возмутился я:

— Вины? Вины перед кем? Перед тобой? За то, что ты использовала меня, чтобы разозлить жуков, а затем и убить их? Но не подумала о том, что они могут использовать союзников?

— Подчинённых, — Фатия сначала поправила меня, а затем, вздохнув, признала. — Ну да, тоже перебрала со словом. Извини и ты. Но ты ведь разумный человек, — окинув меня странным взглядом, она пожала плечами. — Во всяком случае сейчас. Так что должен понимать, что тогда ты вёл себя неразумно. И твоя неглубокая рана — ещё немного — и могла превратиться в оторванную руку.

Я покачал головой:

— О чём ты? Я трезво оценивал жар опасности в тот миг. И рана и впрямь была неглубокая.

Фатия задумчиво произнесла:

— Чем больше на тебя гляжу, тем больше понимаю, что ты очень отличаешься от тех имперцев, о которых мне столько рассказывали в детстве. Ты кажешься мне большим сородичем, чем сам Атрий.

Я невольно провёл пальцами по щеке. Это из-за того, что я ношу его лицо, она вспомнила о нём? Или из-за того, что этот Атрий рассчитывал на что-то большее, чем просто подчинённый?

— Ты иногда кажешься просто безумным. Я вот каждый миг ожидаю, что ты развернёшься и уйдёшь прочь. Если так подумать, то это ведь настоящее безумие, идти со мной.

Я замер, невольно растянув боевую медитацию до предела, осторожно уточнил:

— Это ты о чём?

Фатия криво улыбнулась:

— Как о чём? Я веду тебя в самое сердце секты, к самому сильному её идущему, к основателю, который не раз сходился в битве с подобными тебе. Это ли не безумие? Он настоящий Предводитель, не то, что жалкий обманщик Бер.

На расстоянии десятков шагов от меня не было никакой опасности, между лопаток не было даже намёка на сталь Прозрения, которая намекала бы мне на желание убить меня. Не было ни малейшего повода для беспокойства. Поэтому я выдохнул, позволяя сфере боевой медитации уменьшиться до обычных размеров, который не требовал от меня никакого напряжения и рассмеялся:

— Ты же последние дни только и делала, что уговаривала меня, как это безопасно. А что теперь? Советуешь бежать прочь? Не побегу. Даже не надейся.

— Безумец.

— Меня много раз осматривали хорошие лекари. Очень хорошие, — подумав, что для описания духа Каори это маловато, я гордо припечатал. — Гении. Ни один из них не сказал, что я безумен.Впрочем, Фатию это не впечатлило:

— Болезни головы не лечатся, а пропустить их проще простого. День ты нормальный, а потом у тебя в голове что-то щёлкает и всё, ты борешься с Бером голыми руками.

— Вот в этом и наше с тобой отличие.

— В том, что ты безумен, а я здоровая?

Теперь смеялся я:

— Аха-ха-ха. Ну, можешь называть это и так. Но на самом деле отличие в том, что я готов к смертельному риску и могу выжить, даже столкнувшись со смертельно опасным противником, который сильней меня. А ты, как бы гениальна ни была со своими артефактами, выжить в смертельной опасности не можешь. Это не твоё.

Фатия понурилась:

— А что делать? Здесь я не сумею заработать на пилюли для деда. Он сам, глава секты, собирающий налоги со всех наших земель, не может накопить на эту пилюлю. Разве смогу это сделать я, одна из многих под его началом?

— Так кто глава секты? Твой дед или твой отец?

Она лишь отмахнулась:

— Не придирайся к словам, вот взял привычку. Был главой и не смог накопить, сейчас он старейшина, а отец, как бы ни откладывал камни, не стал ни на шаг ближе к его пилюле.

— Что за пилюля-то?

— Тебе какая разница? У тебя её нет и быть не может.

— Точно?

Фатия смерила меня подозрительным взглядом, но упрямо повторила:

— Точно.

На самом деле она права. Я честно показал ей всё сектантское, что у меня было. И никаких запредельно дорогих пилюль среди всего этого — не было.

Некоторое время мы шагали молча, затем я предложил:

— Так, может, лучше быть не одиночкой, а присоединиться к одной из более сильных сект? Предложить им свои услуги, пару лет делать им артефакты, а на полученную плату купить эту пилюлю?

— Хороший вариант. Если бы не одно но. Наша секта уже вырастила несколько сильных идущих, и некоторые из них отправились служить в секту Пауков. И я отлично знаю, какие крохи им предложили за служение.

— Если крохи, то зачем соглашаться?

— А ты думаешь, вольным идущим на тех землях лучше?

— Ты меня окончательно запутала. Выхода нет? Что ни делай, то к худшему?

— Нет. Всё не так. Ах, — Фатия махнула рукой. — Забудь.

Я пожал плечами. Но в этот раз лишь мысленно. Забудь так забудь. Но ощущение, будто она сама уже запуталась в том, чего хочет и что лучше. И что-то она недоговаривает. Чтобы старейшина секты за столько лет не накопил себе на пилюлю? Он пришёл сюда с маленькими детьми, а теперь его внучке уже восемнадцать. Либо его рану нельзя вылечить пилюлей, а рассказ о ней лишь утешение для внучки, либо у этих пилюль лишь небольшой шанс на излечение и поэтому их нужно глотать буквально горстями, либо они так же редки, как и, например, Небесные Слёзы.

Вроде и достать можно, и лежат недалеко, но ты попробуй зайди в город Тысячи Этажей, поднимись на нужный этаж, а потом попытайся выбраться из города, сжимая в кулаке Слёзы. Вот Маорсу смеху будет.

Но, вообще, не моё это дело.

Вся эта история с узлами на пути к Небу очень и очень интересная. Как ни тяжело признавать, но во многом она гораздо более цельная, чем все эти расплывчатые добродетели или доблести идущих.

Я, конечно, не собираюсь верить ей или слепо следовать тому, что она мне пыталась внушить, но кое-что удобное и практичное для себя можно и нужно взять.

Если считать, что гибель Файвары создала узел на моём пути, то я щедро потратился, распутывая его. Не считая ночи нашей встречи, я уже трижды спас Фатию. Я продал ей по дешёвке, считай подарил, зелья возвышения. Я по дешёвке обменял ей кучу своих артефактов, снабдив на много месяцев вперёд материалами для работы. Я позволил ей использовать себя, чтобы заработать достижения перед лицом своей секты, отца, деда и даже перед лицом старшей секты.

Если я не распутал узел гибели Файвары, то я даже не знаю, что мне нужно сделать ещё, чтобы его распутать, преодолеть преграду и освоить этот дарсов узел? Жениться на Фатии?

Бр-р-р!

Я изо всех сил помотал головой, пытаясь вытряхнуть из головы эту ужасную мысль. На такие жертвы ради этого узла я не готов. И даже не на жертвы, а на такое предательство я не готов. Файвару любил Тола. Ради мести за неё он погиб. Поддайся я хоть раз слабости в те моменты, когда Фатия пыталась «расплатиться» со мной и кто знает, не завязал бы я узел в несколько раз прочней и больше, чем гибель Файвары? Возможно эта преграда вообще не связана с Файварой, может быть она связана с моей местью Кетоту за смерть Берека. Может быть мне нужно вскрыть ему горло, чтобы продолжить двигаться к вершине этапа Мастера?

Фатия шепнула:

— Хватит себя так странно вести. Нас уже видно со стен. Делай всё точно так, как я и сказала. Что ты должен делать?

Я с кривой улыбкой повторил:

— Держаться за плечом. Не улыбаться, не коситься по сторонам, раскрыв рот, не говорить, тех, кто попытается первым приветствовать меня, окидывать безразличным взглядом и лишь чуть склонять голову.

Фатия вздохнула:

— Хорошо, что последний год Атрий вёл себя как скотина и лишился многих товарищей. Всё. Молчи. И не улыбайся.

Ну, молчи так молчи. Хотя до стен ещё пять сотен шагов. Будь ты хоть Предводителем, не услышишь, что говорят на таком расстоянии.

Фатия шагала впереди, расправив плечи.

И на этот раз не понадобилось даже повышать голос, чтобы разогнать толпу со своего пути.

С этим справилась стража ворот, заставив всех разойтись.

Когда Фатия проходила мимо стражников, то они склонялись в глубоком поклоне, а она словно не замечала ни их, ни повторяющих поклон вслед за стражей крестьян и слабых идущих.

Здесь снова не было ни стражи за воротами, ни площади, где можно было бы остановить врага.

К счастью, и младших со старшими за воротами не было.

Как не было загонов с долговыми слугами или любого другого ужаса, к которому я готовился всю дорогу сюда.

Обычный город. Обычные улицы. Обычные жители. Ничем не отличаются от таких же городов, улиц и жителей, которых я видел в Поясах. Ну, если не приглядываться к одежде и печатям над головой.

Действительно. Прям таки осколок светлой империи на тёмных землях сект.

Может быть, это причина, по которой дух Изард отправил меня именно сюда?

Вот уж сомневаюсь. При той ненависти, что он испытывает к сектантам, сомневаюсь, будто его желанием было показать, как на самом деле живут секты, и как они похожи на жителей империи. Да и что бы он там знал о здешних сектах, сидя взаперти три с лишним сотни лет?

Невольно я поднял голову вверх. На вечернее небо, где ажурную вязь облаков раскрасило розовым заходящее солнце.

— Молодая госпожа, рады вашему возвращению.

Я опустил взгляд. Мы оказались перед ещё одной стеной, огораживавшей часть города. Тоже знакомо. Цитадель Ордена, не иначе. А вернее, поместье главы секты.

Четыре стражника стояли, склонив головы, у распахнутых ворот. Над ними, прикрытая от дождей черепицей, висела большая деревянная табличка.

Сапфирные Тритоны.

Кто бы мог подумать, что именно они живут здесь?

Я постарался прогнать злую усмешку из головы.

Фатия повела рукой:

— Не нужно докладывать о моём возвращении. Я сама иду к отцу и сама ему сообщу.

— Как прикажете, молодая госпожа.

Один из стражников, крайний слева, улыбнулся мне за спиной Фатии и сделал какой-то жест. Но я лишь скользнул по нему равнодушным взглядом и шагнул мимо.

Атрий очень изменился, приятель. Очень изменился.

Едва мы чуть отошли от ворот, как Фатия ускорила шаг. Свернула раз, другой, пересекла сад по мостику через ручей, распахнула ещё одни, небольшие ворота, за которыми нас встретил ухоженный сад, посредине которого возвышалось просто огромное, хотя и одноэтажное здание. Я не успел ещё окинуть взглядом его, лишённые окон стены, а Фатия уже взбежала по ступеням на террасу, упёрлась руками в широкие двухстворчатые двери.

Её ладони окутало марево энергии. Похоже, что она вливала в эти украшенные резьбой двери просто море своей силы. Вдох, второй, третий, на воротах засияли какие-то печати с символами, исчезли.

Фатия на миг обернулась ко мне. Бледная, решительная. Шепнула:

— Всё. Жди. Сейчас я всё устрою.

Она рванула на себя одну створку, шагнула внутрь.

Спустя миг я тоже плавно шагнул вперёд, бесшумно преодолев оставшееся расстояние, осторожно поставил ногу так, чтобы не дать створке закрыться.

Стоять? Ждать? Как бы не так. Не для этого я сюда пришёл.

Глава 11

Два вдоха я вслушивался в удаляющиеся шаги Фатии.

Не заметила.

Ещё два вдоха я потратил на споры с самим собой. Кто знает, что вложено в стены этого здания? Хотелось бы взять его с собой, внутрь, но это слишком большой риск.

Поэтому Флаг Призрака коснулся досок с этой стороны дверей, с краю, у резного, выкрашенного золотым косяка. Тихо, аккуратно, чтобы не выдать себя подозрительным стуком. Я разжал руку, позволяя Флагу выцвести, спрятаться от чужих глаз. Мысленно приказал, уверенный, что Призрак меня услышит:

«Жди приказа».

Следом из кисета на свет появилась небольшая дощечка, которая заменила мою ногу. За время путешествия по городу Тысячи Этажей я запомнил немало полезных советов от старших учеников. Сейчас я положился на то, что многие защитные формации на зданиях, где живут, действуют только тогда, когда замкнут их контур. Иначе та же Фатия не смогла бы пройти, даже открыв дверь.

Но она прошла, а теперь моя очередь.

Амулет невидимости. Вуаль, третье созвездие.

Я плавно толкнул створку и скользнул в узкую щель.

Дверь бесшумно начала закрываться за моей спиной, но снова упёрлась в дощечку, оставляя не замкнутой защиту и оставляя лазейку для Призрака.

Замерев, я огляделся. Всё же между нами слишком много общего. Даже находясь снаружи, я верно угадал устройство этого здания сектантов. Жилище сильного идущего, который не любит, чтобы его обременяли вниманием. Очень и очень похоже на павильон, в котором жил Гранитный Генерал в Школе Морозной Гряды.

Огромное пустое пространство внутри здания, ряды колонн, поддерживающих высокий потолок, между ними невысокие постаменты, впереди же, по центру здания, что-то вроде отдельной комнаты, огороженной резными деревянными перегородками.

Единственное отличие этого места от виденных мной в том, что в поместье семьи Раут на постаментах лежали памятные сокровища, здесь же они только слева. На правых же лежат черепа.

Ну, в очередной раз стоит быть честным перед собой, как бы ни скользко вела себя Фатия в своих рассказах о сектах, пилюлях и Пути к Небу, когда она приказывала мне забрать голову Урката, она прямо сказала, для чего ей она нужна. Чтобы поместить вот на такой постамент, где она напоминала бы ей и всем в её семье об этом враге и его желании.

Даже духи в городах Древних делают подобное, во всяком случае, один сумасшедший дух, так что я просто закрою на это глаза. Главное, чтобы моя голова не пополнила ряды этой коллекции.

Я отвёл взгляд и шагнул влево, скользя вслед за Фатией от колонны к колонне.

Три вдоха мне понадобилось, чтобы догнать её, замереть за ближайшей к ней колонной. Как раз тогда, когда она склонилась перед раздвижными дверями и негромко заговорила:

— Фатия приветствует старейшину секты. Дедушка, я могу войти?

Миновал вдох, второй, пятый, когда с той стороны тонкой перегородки из ткани и дерева раздался насмешливый и сильный голос:

— Ты нарушила мою медитацию, вскрыла печать на жилище и думаешь, что я просто скажу тебе — внучка, иди откуда пришла? Заходи, поведай мне, что же заставило тебя потревожить моё уединение.

Фатия выпрямилась и потянула в стороны резные двери. Те плавно и бесшумно откатились, открывая комнату. А я поспешно вскинул взгляд выше, к потолку, слыша только радостный вопль:

— Дедушка, я победила во взвешивании трав!

— Хм-м, ты? Погоди, сбор уже завершился?

Радость сменилась негодованием:

— Ты не верил в меня, дедушка!

Я медленно принялся опускать взгляд, внимательно изучая цвет дерева балок, качество лака, который их покрывал, узор на ширмах-перегородках и красоту ткани, что в них использована. Тщательно избегая коснуться взглядом ещё крепкого мужчину с короткой стрижкой, с густой сединой в волосах и бороде, который сидел в позе медитации точно по центру комнаты.

— Не то чтобы я не верил в тебя. Верил. Но не с первой же попытки? В таких вещах важен опыт: как управлять людьми, куда их направить, как добиться от них полной отдачи при сборе трав и прочие мелочи. Но я верил, что уже в следующем году у тебя всё выйдет. Дедушка прощён?

Фатия фыркнула. Очень знакомо. Я за дни нашего с ней путешествия слышал это раз двести, не меньше. Ясно, на ком она натренировалась...

Я поспешно выкинул из головы посторонние мысли. Очень красивая ткань натянута на ширмах. Этот ровный вертикальный узор, повторяющийся от ширмы к ширме...

Печально то, что я надеялся получить интересный урок оживления и восстановления старой печати Указа, но ничего такого не мог найти в этой комнате.

Выхода нет. Значит, сегодня будет повторение старого урока — смена владельца обычной печати, действующей.

Но это всё очень и очень странно. Это комната старейшины секты. Кто же мог наложить здесь Указ, тем более такой Указ, трёхцветный? Гость из старшей секты? Не иначе. Значит, это будет урок от гостя из старшей секты. Заранее благодарен ему за него. Очень печально было бы, не найди я здесь вообще никакого урока, это сильно усложнило бы мне жизнь.

— Скажу больше, дедушка, я стала чемпионом Сбора Трав. Первым за двадцать с лишним лет. Даже твой приятель Кавий обалдел.

— Да быть того не может.

Фатия поникла, голос её задрожал:

— Всё-таки дедушка не верит в меня. Думает, что я его обманываю, но разве я бы посмела?

Старик явно смутился, это было слышно по его голосу:

— Да нет, ну что ты говоришь, Фатия? И не смей тут нюниться. Тебе не пять лет и на меня это уже не действует. Фатия, — он насмешливо протянул. — Фа-атия-я! Вот так-то лучше. А ну, рассказывай. Ты отыскала одну из скрытых долин?

— Ха! Кое-кто тоже так подумал, но нет, дедушка. Такой удачи мне не выпало.

Старик хохотнул:

— Жаль. Жаль, мне на Хребет Трав вход закрыт, сколько тут живу, столько хочу проверить, действительно ли такие места там существуют.

— Отец ведь не нашёл ничего. И дядя не нашёл.

— Зато двадцать лет назад другие, возможно, нашли. Но как справилась ты?

Фатия счастливо заявила:

— О-о-о, дедушка, мне тебе столько нужно рассказать! Для начала за пять дней до Сбора объявился Вор Трав.

— К-хм, ловкач, что сумел заступить за барьер? Надеюсь, у тебя хватило ума даже не пытаться с ним связываться?

Фатия повторила покашливание старика:

— К-хм, дедушка, прости, но я переоценила свои силы.

Печать моего урока дрогнула, сдвинулась.

— Вот же неразумное дитя! Там, где резвятся выходцы из старших сект, тебе делать нечего!

— Дедушка, не гневайся, но я не сразу и сообразила, откуда может быть такой наглец. И ты только что сам говорил, будто я выросла. Меня уже нельзя так наказывать, дедушка. Дедушка! Я уже взрослая! Я пожалуюсь отцу!

— Взрослая... — печать дрогнула и вернулась на место. — Ладно. Не буду наказывать, рассказывай давай.

— Вор Трав почти две недели заставлял всех гоняться за ним, а ещё собирал травы со всех, кто сделал такую глупость.

— Травы? — голос старика сочился неверием. — Зачем ученику старшей секты наши травы?

— Но ведь пригодились, дедушка. Как бы я без них победила?

— Так вот, оно что, — протянул старик. — Но, похоже, я рано пообещал не наказывать тебя. Что же ты пообещала ему за травы? Надеюсь, не попыталась применить все те глупые советы, что однажды давала тебе старая карга?

— Дедушка, ничего ещё Ульмания не старая.

— Я, значит, дедушка, а она просто Ульмания? Вот это я дожился на старости лет.

— Дедушка, и ты не старый. Вы рядом отлично смотритесь.

— Так! Мелкая и противная девчонка, имей совесть и не переходи границы. Я сам разберусь, с кем я хорошо смотрюсь, а с кем нет. А ты лучше переживай о своей заднице, которая всё ближе к ремню, вздумала мне тут указывать.

— Всё, дедушка, не буду. Не буду, прости меня.

Даже я, пробывший с ней не так долго, отчётливо ощущал в её словах смех и обман. Не думаю, что старик не понимал, чего стоят её обещания. Тем более что она тут же сменила тон, словно ничего и не произошло:

— А хочешь, я расскажу тебе ещё одну хорошую новость, дедушка?

Старик буркнул:

— Во времена моей молодости, каждый раз, когда внешний старейшина заводил речь про хорошую новость, за ней следовало две плохих. У тебя тоже так будет?

— Нет, дедушка, у меня только хорошие.

— Так не бывает, — насмешливо возразил старик. — Но давай попробуй меня переубедить.

— Я немного пощипала жуков на Хребте, отобрала у всех, кто мне встретился, травы.

— Аха-ха-ха! И впрямь — хорошая новость. Видишь, как хорошо иметь друзей? Вот и моей внучке пригодилась помощь Кавия. Не забудь его поблагодарить за убежище в следующем году.

— М-м-м, дедушка, я отказалась от убежища, лишь воспользовалась потайным выходом из города. А ещё он сделал всё так, чтобы Жуки пошли за мной.

Я невольно покачал головой. Оказывается, она не понадеялась на случай и внимательность Молака, а сделала так, чтобы он нас нашёл. Впрочем, можно ли ей верить сейчас? Она лишь перед лицом деда выворачивает факты в свою пользу, чтобы выглядеть более умной и самостоятельной.

Видимо, старик тоже что-то заподозрил, потому что тон его не предвещал ничего хорошего:

— Та-а-ак.

Фатия лишь заметила:

— Дедушка, хватит мне уже грозить наказанием. Я и правда выросла.

— Да вижу уже, что выросла. Осталось понять, поумнела ли ты. Сколько людей потеряла?

В наступившей тишине было отчётливо слышно, как Фатия сглотнула, перед тем как ответить:

— Ну, учитывая схватку на Хребте...

Голос старика мог бы резать:

— Сколько?

— Всех.

Печать моего урока снова дрогнула. Да сколько можно? Мне и так приходится очень тяжело.

— Стой-стой-стой! Дедушка, стой!

Печать замерла. Так-то лучше. У меня вообще ощущение, что я снова встретил того сморщенного старикашку — старейшину Тысячеглазых. Я уже истратил половину запасённых Указов, в которых собирал силу для сегодняшнего дня, но результата ещё нет. Эта дарсова печать урока словно не замечает моих усилий. Такое ощущение, что эту печать наложил мастер этапа Повелителя Стихии, не меньше.

Что он забыл в такой глуши?

Тяжесть на плечах снова стала невыносимой, и я поспешил развеять очередной свой запасной Указ, забирая из него энергию. Осталось три запасных печати. Я-то наивный думал, что мне хватит ещё и на...

Я поспешно отогнал лишние мысли. Нельзя допустить промашки и выдать себя.

— Стою. Победа в Сборе — это хорошо. Чемпионство ещё лучше и награда от Пауков будет щедрой. Но разменять десять старших учеников основного двора на одиннадцать таких же Жуков, что в этом хорошего? Убей ты наследника Жуков и сумей не оставить следов, это можно было бы считать победой, но Молак? Разве он стоил такого риска? Разве он стоил таких потерь?

На мои губы выползла усмешка. Гляди-ка. Как я и думал, верить словам Фатии нельзя. Уже и её людей убил не я, а жуки.

Печать дрогнула на миг, пока стар...

Я поспешно отпрянул за столб, кляня себя за лишние мысли. Недопустимая ошибка.

К счастью, у меня был союзник. Хоть и не знающий, что я скрываюсь неподалёку, но спешащий занять старика и всё ему объяснить.

— А если я скажу, что там полегли все сборщики трав Жуков? Что если я скажу даже больше? Что если там полегли вообще все люди Жуков, что нашлись в Лунном Свете? Все, кроме десятка людей Лиодара, который оказался умней, и отказался подчиняться Молаку?

— Хм-м... Все-все?

— Полсотни, не меньше.

Я осторожно выглянул, отыскал взглядом печать своего урока и вновь коснулся её, вливая в неё очередную порцию духа.

— И не только они, дедушка. Вся банда Горных Медведей тоже осталась там. Ну, почти вся. Не было второго из братьев, но младший и первый брат погибли. Я даже принесла их учение.

Старик презрительно процедил:

— Мусор.

— Доказательство.

— Как будто я мог бы не поверить своей внучке.

— Так как? Кто остался в выигрыше в этой схватке?

Старик нехотя согласился:

— Мы. Но ты слишком сильно рисковала. Неужели ты готова рискнуть так безрассудно, чтобы доказать нам, что тебя можно отпустить за море?

Без малейшей задержки последовал решительный ответ:

— И даже больше.

— Ох, Фатия, Фатия. Ладно. Это уже заходит слишком далеко, поэтому я поговорю с отцом, как только он вернётся. Иначе ты в следующий раз влезешь туда, где точно головы не сносишь.

— Спасибо, дедушка.

Старик устало вздохнул:

— Да чего уж там. Но следов точно не осталось?

— Может быть и есть те, кто видел, как мы убили третьего Медведя на Хребте. Но тех, кто видел схватку со старшим Медведем и Жуками — не выжило ни одного.

— Точно?

— Мы сражались очень далеко от дороги к Лунному Свету. Очень. А на следующий день случилась Молниевая Буря.

— Если ты успела добраться...

Фатия отрезала:

— Я не успела.

— Погоди, а как ты сумела тогда уцелеть?

— Меня спасли.

Несколько вдохов они молчали, а затем старик вздохнул:

— Кто наш благодетель?

— Тот же человек, что помог мне победить во взвешивании трав.

— Погоди, — я всё ещё глядел на печать урока, но отчётливо ощущал в словах старика вздёрнутые брови и удивление. — Ты так ловко увела разговор к этой старой карге Ульмании, что я и правда забыл, что всё началось с Вора Трав. Значит, он помог тебе ещё и в схватке.

— Да, дедушка, ты всё сразу понял.

— Не подлизывайся, второй раз я ошибки не допущу. И ты так и не ответила, чем же расплатилась за всю эту помощь.

— Ай, дедушка, разве это важно?

Старик рявкнул:

— Ещё как важно, глупая девчонка! Сколько раз и я сам, и отец говорили тебе не относиться легкомысленно ко всем советам этой карги!

— Дедушка, сначала ты сам сказал, чтобы я не уводила разговор в сторону, а теперь сам вспоминаешь её. Это здесь причём?

— Это здесь при чём? — старик изумился. — Мне что, проверить тебя?

— Дожилась! И это меня ты называешь любимой внучкой? К чему, если ты не доверяешь моим словам?

— Ты и есть любимая внучка.

— А ещё единственная.

— Нечего повторять мои слова, да ещё и с таким лицом. Девчонка!

Теперь брови вскинул я. Кажется мне, что разговор зашёл куда-то не туда. И речь уже даже не обо мне, а о самой Фатии. Кажется, все её достижения в сборе трав и уничтожении Жуков уже забыты. Не соображу даже, в чём старик её винит?

— Дедушка! Ну, хватит тебе, — заканючила Фатия. — Хочешь, можешь даже проверить меня.

Старик помолчал и буркнул:

— Не надо. Нет, значит, нет. Я тебе верю. Тем более и без меня найдётся кому вынуть из тебя душу, давай к делу.

— Точно веришь?

— Сказал же, что да. Раз ты пришла ко мне, да ещё и без матери, значит, пообещала этому типу что-то такое, что не сможет выполнить даже отец. Давай выкладывай.

— Он, — голос Фатии звучал хрипло, ей даже пришлось откашляться, чтобы продолжить. — Он потерялся, так будет верней сказать, и ему нужно пройти через Пробой наших сект.

Фатия замолчала, а старик медленно, по слогам переспросил:

— По-те-рял-ся? Прой-ти? — а следом вкрадчиво поинтересовался. — А может, вернее сказать — вернуться?

— Дедушка...

Смех старика заглушил слова Фатии:

— А-ха-ха-ха! Старый пень. Сколько ни оттягивай смерть, а она уже тянет ко мне свои руки. Размяк, привык к безопасности, в следующий раз даже не замечу, как мне в спину втыкают отравленный кинжал. Парень, выходи.

Я поджал губы. Значит, не показалось, что меня на миг коснулся едва ощутимый ветерок, скорее, даже движение воздуха, словно кто-то шевельнулся рядом.

И что это было? Боевая медитация?

— Дедушка, о чём ты?

Я шагнул из-за колонны, одновременно снимая с себя невидимость и Вуаль.

В конце концов, свой урок с печатью я уже закончил.

Встретился взглядом со стариком, наконец-то сумев его рассмотреть. Борода оказывается чуть курчавится, но главное, что притягивает к себе взгляд — внушительного размера нос и добрые-добрые глаза.

Только нельзя забывать, что передо мной основатель секты, Предводитель четвёртой звезды и он уже успел вытащить меч.

Старик чуть наклонил голову, не спеша нападать, и, тоже вглядываясь в меня, задумчиво сообщил:

— Лицом к лицу от тебя ещё более странное ощущение. Ты силён, но недостаточно, чтобы справиться со мной. И одновременно опасен, как мало кто из тех противников, что встречались мне на пути. Что же у тебя спрятано в рукаве, имперец?

Фатия шагнула вперёд, раскидывая руки и словно заслоняя меня:

— Дед, дед, дед! Вообще не туда разговор заходит. Ты ему — «имперец», он тебе — «сектант» и начнётся. Я уже знаю, до чего это доводит. Он гость. Гость, который трижды спас мне жизнь. Не ты ли учил меня, что за добро нужно платить вдвое?

Старик фыркнул:

— А за обиду — вдесятеро. Расскажи-ка мне, Фатия, как ты столкнулась с ним первый раз?

— С чего бы это? До этого момента это тебя не волновало, дедушка. Или что позволено выходцу из старших сект, то не позволено гостю из далёких-далёких сект?

Старик захохотал:

— Аха-ха-ха! Далёких-далёких сект? Вот это шутка. Кто это придумал?

Я устал стоять, словно статуя, да и покалывание стали между лопаток становилось всё сильней, намекая, что как бы приятно ни выглядел со стороны разговор старика с внучкой, идёт он туда, куда Фатии не хочется. Её надежды не сбылись, значит, пора брать всё в свои руки и делать то, ради чего я сюда и шёл. Поэтому я громко заявил:

— Это придумал я, старший.

Фатию словно смело в сторону огромной невидимой рукой. Миг и она стоит в десяти шагах от нас, недоумённо хлопая глазами. Старик ухмыльнулся:

— Какой вежливый гость из далёкой-далёкой секты. И ты правда надеешься, что твоей вежливости хватит, чтобы я сохранил тебе жизнь?

Фатия рванула вперёд, но словно упёрлась в невидимую стену, грохнула в неё кулаком и рявкнула:

— Дедушка, я обещала!

Он равнодушно заметил:

— А я нет.

— Дедушка!

Я хмыкнул:

— Не сумела ты выполнить своего обещания, Фатия. Вот так тебе и верь.

Фатия побледнела:

— Нет, не делай глупостей. Он всё поймёт! Я его уговорю!

Я отмахнулся:

— Не надо. Видимо, мне снова придётся платить. Чего ещё ожидать от вас?

Старик ухмыльнулся:

— Дерзкий. Пожалуй, за то, что ты нарушил мою медитацию, я возьму плату твоей жизнью.

На миг я напрягся, но старик так и не перехватил меч удобней, да и жаркого ветра опасности не последовало, поэтому я попробовал по-хорошему, предложил:

— Старший, моя жизнь — это чересчур дорого, но я и впрямь пришёл непрошенным гостем и потревожил вас. Из разговора я понял, что вы боретесь с ранами? У этого младшего есть подношение, которое точно придётся вам по душе, старший. Заодно заставит вас немного помолодеть.

В моей ладони появился духовный камень. Не местный, мутный, неправильной формы. Не округлый и прозрачный духовный камень Второго пояса, а один из тех духовных камней, что я получил на сдачу после покупки зелья Древних в городе Тысячи Этажей. Безупречный кристалл размером с мелкий личи, бросающий отсветы с десятков своих граней.

Старик прищурился и недовольно процедил:

— Какой ты проницательный. Думаешь, мне интересно, откуда ты обо всём этом догадался? Нет, не интересно.

Старик вскидывает правую руку.

— Дедушка!

Жар опасности. Я не успеваю толкнуть силу в меридианы и провести её к обращению.

Раньше не успел бы. Но испытание в Молниевой Буре сильно меня изменило.

Поступь.

Без созвездия, без обращения.

Одно желание, одна мысль о нём и сила затопила меридианы, а я переместился на три шага в сторону, уходя с пути потока синих лезвий. Старик использует стихию воздуха, как Фатия. Буду знать.

Ору, срывая горло:

— Стоять, старик!

Фатия оседает на колени, я вновь использую Поступь, чтобы подхватить её и едва успеваю свернуть в сторону, чтобы не влететь в технику, которой старик отгородил её от меня.

Дурак. Я хотел смягчить ей падение, а не угрожать. К чему мне касаться её, чтобы пригрозить старику?

Влево, вправо, снести Крушителем технику, которая неотступно преследовала меня. Снова заорать:

— Хватит! Или она умрёт!

Старик и впрямь больше не нападает. Но перед ним загорается обращение из двух кругов, а затем у его плеч возникают две голубые птицы. Ещё более яркие и живые, если можно так сказать, чем та, которую я только что развеял.

Я кривлю губы в ухмылке, несмотря на режущую спину сталь. Интересно. Это, выходит, схожая техника для всех Предводителей Воинов? Основа, которую все развивают?

Фатия ошарашенно поднимает голову от пола:

— Что случилось?

Я честно признаюсь:

— Я угрожаю твоей жизнью старику.

Фатия на миг бросает на меня злой, обжигающий взгляд, но затем отворачивается и спокойно говорит деду:

— Он в своём праве. Трижды меня спас и может трижды забрать мою жизнь. Тем более, сейчас, когда я обещала ему твою помощь, а на деле лишь обманула.

Старик зло цедит:

— Воспитал на свою голову.

Фатия кивает:

— А ещё, сам рассказывал, как однажды помог имперцу. Значит, не так уж это и невозможно.

Старик повелительно взмахивает рукой и приказывает мне:

— Отпусти её!

На меня обрушивается давление его силы. Я успеваю даже увидеть эту волну силы, что выплёскивается из его тела и обрушивается на меня. Глупо.

Я ощущал на себе гораздо большее давление. Меня пытался сломить своей силой древний дух города Тысячи Этажей. Не какому-то жалкому сектанту, всего лишь этапа Предводителя Воинов, пытаться сломить меня таким жалким трюком.

Я лишь немного сгибаю плечи и спину под его давлением, а вот Фатия снова падает на пол. С угрозой намекаю:

— Старик.

Он отвечает мне таким же злым взглядом:

— Значит, не артефакт, да? — прежде чем я успеваю сообразить, о чём это он, он морщится. — Мастер Указов? Какой талант забрёл ко мне в гости.

Я напоминаю ему:

— Старик, хватит. Её жизнь в моих руках.

— Только попробуй убить её, и ты не проживёшь и трёх вдохов.

Сталь между лопаток давит так, что я ему верю. И что?

— Предлагаешь умереть мне?

— Тебе не повезло, парень. Ты слишком добрый.

Старик швыряет что-то в сторону Фатии, а его давление на меня разом увеличивается вдвое, а то и втрое. Птицы расправляют крылья, стремительным росчерком ударяя по мне, сам старик размазывается, срываясь с места.

Только всё это бесполезно, давление силы не может удержать меня. Я позволяю своей силе выглянуть наружу, окутать тело словно коконом и срываюсь с места.

Два вдоха мы мечемся между колонн зала. Я, старик, его птицы и его техники.

— Остановись, или я убью её!

— Хватит пустых угроз, если можешь это сделать, сделай.

Я стискиваю зубы. Даже сам не пойму от чего. От того, на что вынуждает меня старик или от боли в плече, куда попала его техника.

Звёздный Клинок проходит совсем рядом с его ногой, разваливая надвое очередной постамент.

А затем я вписываю символ в печать над его головой.

Ошеломительный успех.

Старик спотыкается от нахлынувшей на него боли. Меч падает на пол, сам старик сгибается, хватаясь за голову. Давления силы как не бывало, на его птиц мне понадобилось по три удара.

Вдох я с ухмылкой гляжу на старика, а затем с издёвкой спрашиваю:

— Жизнь внучки, любимой и единственной, тебя не заботит. А собственная жизнь?

Старик поднимает на меня полыхающий яростью взгляд, а затем отрывает одну руку от головы. Я напрягаюсь, готовый немедленно усилить боль, если он потянется к кисету, но он лишь медленно вытягивает палец в мою сторону и с ненавистью выдыхает:

— Сопляк. У тебя был шанс, но ты его упустил.

Я хмыкаю:

— Да ладно...

И осекаюсь, не успев договорить, Указ старика ложится на мои плечи невыносимой тяжестью, заставляя спину согнуться, а колени затрещать. То, что не сумело сделать давление силы старика, сделала моя собственная сила, мой собственный талант.

Старик словно разом стал сильней. Настолько сильным, что трёхцветная печать, которую я покорил себе, стала для меня непосильной ношей.

В отчаянном усилии я вливаю в его Указ ещё один запас духа, но старик сжимает руку в кулак и это всё, что я успеваю сделать с его Указом, прежде чем мне приходится спасать свою жизнь.

Печать над головой старика вспыхивает с удвоенной силой, мой символ «Боль» пульсирует в ней, бьётся, словно второе сердце. Вот только старику на это плевать, он словно не ощущает больше боли.

Вдох, второй, третий, мы мечемся между колонн, и я ощущаю на себе всю силу Предводителя, который может использовать техники и для стихии.

Да, из-за Единения я немного быстрей и сильней старика, да, он не стал поднимать меч. Но это мало чем мне помогает, особенно из-за этой сковывающей тяжести Указа.

Мысли лихорадочно скачут в голове.

Он что, воспользовался трюком Шандри?

Россыпь бритвенно острых искорок окружает меня, и я сдаюсь, мысленно приказываю:

«Появись».

Вдох и старика в спину бьёт Призрак.

Пытается.

Не так-то просто застать врасплох того, кто выше тебя по Возвышению и явно опытней в сражении.

Мгновение передышки я трачу на то, чтобы сменить в печати старика «Боль» на «Сон». Бесполезно. Символ пульсирует, словно пытается наказать старика за сопротивление, но он и не думает засыпать. Верность. Послушание. Неподвижность.

Ничего не действует. Не действует и ещё одна дополнительно влитая в печать сила.

Какого дарса происходит? Я убил Указом Властелина Духа и не могу справиться с Предводителем Воинов?

Мгновение замешательства стоило мне пропущенного удара в грудь. Меня отшвыривает в сторону и заодно проясняет голову, которая оказалась крепче колонны.

Ладно. Не выходит воспользоваться этим козырем, значит, воспользуюсь другим.

Цветок Вора Трав в моей груди лишается сначала одной удерживающей его нити, а затем и другой.

Мало.

Я ухожу Поступью от птицы старика, принимаю на Панцирь яростно вращающийся зубастый диск и рву ещё две нити.

Из моей головы рвётся вверх светящаяся нить. Едва заметная здесь, в освещённом зале, но ведь снаружи уже вечер.

И я довольно скалюсь старику в лицо:

— Ну что, мне объявить на весь ваш городишко, что это вы и были Вором Трав? После того как Фатия стала чемпионом сбора, кто в этом усомнится после такого доказательства?

Птица старика, сотканная из воздуха и голубых нитей, делает круг по павильону. Стремительно мчит между колонн, то и дело скрываясь от моего взгляда и останавливается только за спиной старика. Призрак медленно обходит старика со спины, истекая дымом из ран.

Он сам тоже не спешит нападать, кривит губы:

— И ты решил напугать меня этой штукой? Обычный луч света. Кто вообще поймёт, что это такое светило несколько мгновений в моём поместье?

Я отвечаю таким же неприятным оскалом и ещё одной порванной нитью:

— Несколько мгновений? Старик, ты не сможешь убить меня так быстро. Разница в наших силах не настолько велика.

— Ты думаешь, я хотел тебя убить?

— Пытался.

Улыбка старика становится такой острой и язвительной, что ей можно было бы порезаться, как и его словами:

— Проверял на прочность и наказывал за наглость и вторжение.

— Давай не будем играть словами. Сейчас я беру Фатию и выхожу из вашего городишки.

Улыбка исчезает с лица старика, он обжигает меня недовольным взглядом и отрезает:

— Нет. Иди прочь один.

— Мне нужны гарантии, и её жизнь станет ими.

Старик повторяет:

— Нет.

Я с издёвкой спрашиваю:

— С чего бы такая забота? Буквально десяток вдохов назад её жизнь тебя особо не волновала.

— Глупость. Думаешь, ты первый мастер Указов, что встретился мне на пути? Ты бессилен причинить ей вред.

Мгновение я пытаюсь понять, что старик имеет в виду, а затем бросаю на Фатию быстрый взгляд. Стереть сон.

Как бы не так. Если представить, что я пытался сделать это невидимыми руками, то я не дотянулся. Меня словно поймали за руку в двух шагах от неё.

Мгновение я гадаю, как это возможно, сначала старик, а теперь и Фатия, а затем замечаю на её животе круглую бляху. Амулет. Не один из тех «шипастых» амулетов, которые я научился ломать, а что-то более серьёзное? Скорее всего. Секта тех, кто занимается артефактами, может хранить много секретов. Но ими Фатия со мной расплачиваться не стала.

Мне кажется, что за то мгновение, что я глядел в сторону, старик стал на полшага ближе. Я хмуро предупреждаю его:

— Даже не думай, старик, и сними защиту с Фатии. Или ты хочешь, чтобы она спала вечность?

Он снова кривит губы:

— А ты и впрямь слишком добр, имперец.

Я возражаю:

— Причём здесь доброта? Она выполнила свою часть сделки полностью. Даже более того. Несправедливо, что ты остался цел, а она пострадала.

— Хм-м, справедливость. Давненько я не слышал, чтобы при мне вспоминали эту добродетель.

Я кривлю губы, не собираясь вступать с этим дарсовым стариком в споры о путях Возвышения. Не здесь, не сейчас. Не вышло, значит, пора отступить:

— Дай я приведу её в чувство и уйду.

Старик качает головой:

— Ты слишком хитрый, чтобы я так рисковал. Иди сейчас, один, а как помочь внучке, я соображу и без тебя. Не впервой.

Теперь хмыкаю я:

— Хм-м, интересно. Если ты умеешь так делать, то что мешало тебе уничтожить свой Указ? Или ты боишься проверяющего от Тысячеглазого Тумана?

Символы в Указе над головой старика наливаются светом. Но не мой символ. А те, что ещё оставались в его Указе от создателя.

Забавно.

Но эта мысль не мешает мне осторожно шагнуть назад и глухо сообщить Призраку:

— Уходим, — старика я предупреждаю. — Давай расстанемся спокойно. Без шума, попыток меня остановить и сражения посреди вашей секты.

Насмешка в голосе старика заставляет меня застыть:

— Ты так и пойдёшь, с этим лучом света из башки? Мне проще прикончить тебя здесь, пока тебя и правда никто не увидел.

Я на миг стискиваю зубы, а затем проваливаюсь в себя. Неглубоко, осторожно, продолжая одновременно видеть настоящий мир.

Три вдоха мне понадобилось, чтобы накинуть на цветок три новых нити. Меньше, чем было на нём раньше, но мне сейчас и не нужен запас. Напротив. Нужно, чтобы эта метка так и была на грани раскрытия.

Повторяю:

— Ты видел мою силу, старик, ты слышал, как Фатия сказала, что я две недели только и делал, что убивал сектантов на склонах Хребта Трав, даже твой приятель Кавий назвал меня Мясником, хотя я всего-то прикончил трёх или четырёх сектантов в воротах его города. Возможно ему не понравилось, как грязно я это сделал, а может быть было слишком много крови. Дай мне спокойно уйти и не теряй своих людей.

Я успеваю сделать три шага, прежде чем он снова спрашивает меня:

— И куда ты пойдёшь?

Пятясь, я изумляюсь:

— Тебе какое дело?

— Фатия сообщила тебе, кто может перевести тебя за море и не обмануть?

Я про себя разражаюсь проклятиями. Как глупо вышло. Вот тебе и запасной план. Если старику известно, куда я пойду, то ничего не мешает ему... Цежу сквозь зубы:

— Спасибо, что подсказал. Забуду про этого человека.

Это и впрямь так. Обмануть меня? Меня устроит любой, у кого есть лодка. Большая лодка, если вспомнить про чудовищных Зверей моря. Любой, кто попытается обмануть меня, ощутит на своей шкуре, как нелегко обманывать мастера Указов.

Старик ухмыляется:

— Так сильно рисковал шкурой, чтобы встретиться со мной, а теперь так легко идёшь на попятную?

Я сначала сделал ещё три шага назад, а лишь затем с такой же злой ухмылкой переспросил:

— Тебе какое дело, старик? Расстроен, что не сумел меня убить? Так стареешь. Тебе кажется, что ты ещё ого-го, как в молодости, но действительность злая.

— А ты за словом в карман не лезешь.

Я лишь сильнее кривлю губы в ухмылке. Тебе какая разница, старик?

А он не унимается:

— Замер в полушаге от нового этапа, но тщательно скрываешь это. Мастер Указов, но несмотря на это, сильный боец, не боящийся сойтись лицом к лицу с более сильным врагом, а главное, сумевший уцелеть, пока я проверял твою силу. Единение со Стихией, хотя на твоём этапе познания это и не удивительно. Но ты ещё и полностью познал несколько техник перемещения, а вот это уже поражает. И при всём этом, ты вполне мирно путешествовал с моей внучкой бок о бок, успешно выдавал себя за Атрия, раз даже Кавий с его опытом ничего не заподозрил.

Я не выдерживаю и на очередном шаге требую:

— Старик, хватит меня хвалить. Мне не по себе от этого.

Он закладывает руки за спину и напоминает:

— У меня же есть имя. Неужто ты успел его забыть?

Этот добродушный тон...

Я даже замираю на месте, внимательно вслушиваясь в себя и боевую медитацию. Только тяжесть от моего Указа, но ничего более. Ни жара опасности, ни стали, колющей между лопаток. Она-то когда успела исчезнуть? Что задумал этот старик?

Мне и впрямь понадобился дополнительный вдох, чтобы вспомнить, как Фатия его называла. Тизиор. И что, он действительно думает, будто я назову его по имени? Не дождётся.

— А ещё ты умело используешь Призрака, — старик помолчал и тяжело уронил. — И он отлично понимает тебя даже без приказов. Ты точно имперец?

Я кошусь в сторону и встречаюсь взглядом с Призраком, который, как и я, пятится спиной по другую сторону постаментов с черепами, но даже и не думаю отвечать старику.

Последние два шага и я натыкаюсь спиной на створки ворот в павильон. Они всё так же приоткрыты, всё так же им мешает закрыться деревяшка.

— Парень, как насчёт сделки?

Я ухмыляюсь и толкаю створку спиной.

Пытаюсь.

Клятая створка словно прибита. На мне до сих пор горит в полную силу вязь Единения, но моей силы не хватает даже на то, чтобы шевельнуть половинку дверей.

Дарсов старик.

— Ты же хочешь вернуться в Империю? По-быстрому, не тратя месяцы на путь и сражения?

Рядом со мной упирается в створку Призрак. Судя по тому, как исказилось его лицо, тоже не жалея сил. И тоже без результата.

— Чего молчишь, парень?

Я цежу:

— Я уже согласился раз на такую сделку. Не горю желанием повторять.

Крушитель вспыхивает Звёздным Клинком.

Я успеваю сделать два удара по створке, а потом мне приходится уходить в сторону, спасая свою жизнь.

Четыре птицы.

Многовато.

Дарсов старик не терял времени.

Я успеваю развалить надвое одну из них, а затем оставшиеся разлетаются в стороны.

Словно убегая.

Почему словно?

Они и впрямь метнулись прочь, а боевая медитация больше не обдаёт меня потоками тёплого воздуха.

Только теперь перед дверями в павильон стоит старик. Наклонив голову к плечу, не сводя с меня насмешливого и обманчиво доброго взгляда, пяткой ударяет по моей деревяшке, выбивая её и позволяя створке плотно закрыться.

Старик негромко сообщает:

— Я предлагаю тебе заключить сделку со мной. Равного с равным.

Не сумел удержаться:

— Равного?

Старик отвечает улыбкой. Добродушной.

— Что? И лесть не действует на выходца из далёкой-далёкой?

Я невольно кошусь в сторону, где спит Фатия, и голос старика сразу отдаётся сталью между лопаток:

— Не порть о себе впечатления, даже не думай снова использовать внучку против меня. Ты и я. Сделка между нами. Соглашайся.

Я до боли стискиваю зубы. Как, дарс побери, всё это перевернулось с ног на голову? Это я пришёл сюда заставить старика заключить со мной сделку. Наивный мастер Указов, думающий, что может заставить плясать под свою дудку любого идущего, у которого есть хоть одна печать.

И что теперь? Теперь меня заставляют заключить сделку. И не выпускают, раз уж пришёл.

Вряд ли стены менее прочные, чем дверь. Хотя... Из чего они сделаны? А крыша? Вряд ли на крышу идут такие же прочные и толстые материалы. Черепицу в Академии буквально сдуло даже у дальней казармы.

Осторожно, тяня время на обдумывание нового плана побега, я спрашиваю:

— И что за сделка?

— Ты помогаешь мне уничтожить секту Жуков, а я от своей секты отправляю тебя в Пробой, как ты и хотел.

Я фыркаю. Ничуть не хуже, чем делала это Фатия:

— Смешно. Твоя цена слишком велика. Или ты хочешь, чтобы я свернул шею, воюя с целой сектой? Отличный план, в котором тебе не нужно и пальцем шевелить.

— Нет, парень. Всё будет честно. Я не прошу тебя в одиночку перебить их всех. И я, и моя секта тоже будут в этом участвовать. Да и не только моя секта. Соглашайся.

— Старик, возраст сказывается на твоей голове? Сначала ты пытался убить меня, а теперь уговариваешь сражаться рядом?

— Убить? — меня охватывает жаром, в спину словно всадили меч. — Убить? Ты действительно думаешь, что мог бы сопротивляться мне, действуй я в полную силу, а не испытывая тебя?

Я впился взглядом в старика.

Ветер опасности имеет слабости, холодные струи. Что бы ни готовился применить старик, но у его техники будут места, в которых можно выжить, а то и вовсе увернуться. Что мне до глубины и черноты твоей силы, старик, если в ней нет-нет, но видно дно?

Я убивал врагов, которые были сильней меня больше, чем на четыре звезды.

Это ты не меня запер с собой. Это ты себя запер со мной и моим Призраком.

Если Звёздный Клинок слишком слаб, то настало время Когтя Роака.

Сейчас влево, выигрывая время, духовную силу и стихию только на палец от себя. Главное, получить меньше ран, а дальше...

Жар грядущей опасности исчез, а старик хохотнул:

— Ха! Парень, как-то мы не туда свернули. Давай лучше начнём сначала. Я — Тизиор, — чуть помолчав, старик мягко намекнул. — А как твоё имя?

Прозрение тоже стихло. Старик не собирался сейчас меня убивать. Что у него в голове творится? Как-то много мне больных на голову встречается в последнее время.

— Ну, не молчи. Не хочешь? Может, нужно добавить аргументов?

Старик медленно поднял руку. Точь-в-точь таким же жестом, каким боролся с моим Указом. Что на этот раз?

Я сжался, готовый использовать Поступь, но ничего не произошло даже тогда, когда старик сжал пальцы в кулак, словно поймав что-то или раздавив.

И как понимать этот жест?

За спиной раздался вдох:

— Дедушка? Ты что, не даёшь ему уйти? Он трижды меня спас, отпусти его, дай ему уйти, немедленно! Или...

Старик морщится и перебивает:

— Какая ты громкая. Видишь, спокойно стоим разговариваем, чего ты кричишь? Лучше подскажи мне настоящее имя нашего гостя.

Фатия, на которую я кошусь, ошарашенно переспрашивает:

— М-м-м, гостя? — словно что-то поняв, вспыхивает улыбкой и сообщает. — Леград.

Теперь я с подозрением кошусь на обоих. И на старика, и на Фатию, над которой нет больше моего Указа и которая стряхивает с себя пыль, в которую обратился артефакт на её животе.

С презрением сообщаю:

— Сам ставил мне в укор, что я использую твою внучку, чтобы давить на тебя. А теперь поступаешь точно так же.

— Кто? Я? — старик удивляется так искренне, что любой бы поверил. Только не я. — Не буду я давить на тебя. Я буду уговаривать тебя. Ты молодой ещё, не понимаешь всей своей выгоды.

Я едва удерживаюсь от хохота, уважительно сообщаю:

— Да уж, виден опыт многолетней борьбы с контрактами и Указами.

Старик пожимает плечами:

— Это просто опыт жизни. Если доживёшь до моих лет, тоже таким станешь.

— Если?

Улыбка старика снова остра как клинок:

— Я тебе Небо, что ли? Так-то ты чересчур заносчив и самоуверен. Это может тебе выйти боком, когда ты переоценишь себя.

Я возвращаю ему улыбку:

— Ты вроде хотел договариваться, старик, а продолжаешь меня оскорблять.

— Не старик, Леград, а Тизиор. И неужели ты действительно оскорбился?

Я промолчал. Вместо ответа снова украдкой скосил глаза к соединению стены и крыши над головой старика.

Вот только это не ускользнуло от его взгляда:

— Нет-нет-нет, Леград. Раз уж Фатия привела тебя в гости, то располагайся, нам есть о чём поговорить.

Дарсов сумасшедший старик.

Фатия неуверенно переспрашивает:

— М-м-м, мне накрыть столик для гостей?

Старик поднимает руку, останавливая её:

— Погоди-погоди. Леград, раз уж мы уладили недопонимание и вернулись к разговору, то не снимешь ли ты свои штуки с меня? В качестве жеста доброй воли, так сказать?

Я хмыкаю:

— Недоразумение? Уладили?

— Ох, молодёжь, — старик с осуждением качает головой. — Горячая кровь. Всё у вас либо чёрное, либо белое. Я немного испытал твою настоящую силу, проверил, в каких ты отношениях с моей внучкой. Глупо обижаться за это на старика.

Не то что я про себя, но даже Фатия явственно кривится при этих словах. Вот уж враль. Но что мне делать? Не пытаться же и впрямь его убить? Мы уже так долго тут то сражаемся, то болтаем, что если бы старик хотел, то давно бы позвал стражников. А уж победить толпу было бы гораздо сложней. Даже мне. Особенно сейчас, когда я так истощил запасы духа для Указов.

Дарсов старик.

Я вздохнул и, копируя его жест, медленно поднял руку, собираясь красивым движением стереть его Указ. Но так и замер, а затем с ухмылкой спросил:

— Так значит, сопротивление забирает у тебя кучу сил, да? Ты не можешь сопротивляться вечно, верно?

Фатия вскидывает брови в немом вопросе, а старик на миг хмурится. Но тут же разводит руками и отвечает вопросом на вопрос:

— И что это меняет? Хочешь проверить, на сколько таких гостей меня хватит?

Я постарался скопировать его улыбку, ту, что остра, словно клинок, и только потом ответил:

— Да я уже проверил.

Провожу рукой в воздухе, словно стирая ладонью свой символ в Указе над стариком. Вернуть его на место — дело мига. Дарсов старик.

Старик чуть шевелит плечами. Но я подмечаю это движение и запоминаю его. Как интересно. Точь-в-точь как это делаю сейчас я, ощутив, как ушла тяжесть от моего Указа, который не мог ничего сделать со стариком. Может, у старика есть небольшой талант в Указах, который и позволил ему сопротивляться?

Старик тем временем повёл подбородком:

— Фатия.

Она тут же метнулась в сторону, уходя из поля моего зрения. Мне за спину. Но боевая медитация молчала. Вместо неё ответ дал слух. Знакомый звук фарфора и бегущей воды.

Старик вытянул руку:

— Прошу, гость Леград.

Я в последний раз покосился на дверь, на крышу павильона и со вздохом развернулся.

Фатия и впрямь накрыла небольшой столик. И раз я не видел его среди её вещей и нашей добычи, то это столик старика. А раз спрятать его здесь, среди колонн и постаментов с жутковатыми трофеями, так что я до этого мгновения его не видел, было негде, то он лежал в кисете. Причём кисете, который был не у старика.

Ждал слуг?

Неважно.

Я скользнул взглядом по столику. Чай и немного сладостей. На троих.

Старик уселся первым, ловко скрестил ноги. Впрочем, он ещё вовсе не дряхлая развалина, а вполне ещё крепкий. Его и дедом Фатии не сразу назовёшь.

С досадой понял, что забыл спросить сколько ему лет. Возвышение знаю, историю появления в этих землях знаю, знаю немало моментов из его борьбы за место среди местных сект, а вот про возраст спросить у Фатии забыл. Как и про стихию. Считал, наивный придурок, что всё это не нужно могучему мастеру Указов.

Старик, словно насмехаясь надо мной и моими мыслями, расплылся в улыбке:

— Итак, давай начнём с начала, Леград. Ты хочешь воспользоваться Пробоем и переместиться на территорию Империи. Не то чтобы я был против, но нужно обсудить вопрос цены.

Ядовито, не забыв про вежливость, замечаю:

— Вообще-то, я, вроде как, уже заплатил. Не помните? Когда спас вашу внучку от Молниевой Бури.

— Не спорю, заслуга немалая, но не стоит места в Пробое.

— Это кто так решил?

Старик спокойно отвечает:

— Я.

Фатия не выдерживает:

— Дедушка, я же обещала ему. Не говоря уже о том, что это просто обидно, слышать о себе подобные вещи. Выросла как бурьян, так не стоит и ценить?

Старик на миг закатывает глаза:

— Внучка, сколько раз я учил тебя не мешать личное дело и дело секты? Ты мне очень дорога, хочешь, я открою твоему спасителю сокровищницу секты?

Фатия изумилась:

— Да меня-то ты чего спрашиваешь? Это его ты должен награждать, если ценишь меня и мою жизнь, но он уже попросил о другом. Отвези его к Пробою, и дело с концом.

Я внимательно слушаю, не вмешиваясь, запоминая всё, что услышал. Отвези? Значит, это место далеко? И Фатия уже говорила про круг старейшин, где это решают.

Старик кивает:

— Действительно. Чего это я у тебя спрашиваю, — повернувшись ко мне, расплывается в улыбке. — Леград, попробуй чай, что ты застыл? Фатия старалась, заваривала, — я со вздохом подношу чашку к губам, а клятый старик спрашивает. — Может, в награду возьмёшь её в жены?

Чай комом встаёт у меня в горле, словно окаменев за мгновение. С трудом проглотив его, а следом кашель, я ядовито переспрашиваю:

— А потом вместе с ней уйду в Пробой?

Старик даже не изменяется в лице:

— Это уже, как вы договоритесь между собой, молодые, но слышал, на ваших землях не жалуют выходцев из Альянса.

— Странно, с чего бы это, да?

Старику всё нипочём, он лишь многозначительно подмигивает:

— Но уверен, уж кто-кто, а ты-то сумеешь что-нибудь с этим придумать.

Фатия с подозрением переспрашивает:

— Это ты о чём, дедушка?

Я понимаю о чём. Об Указах. Он отлично знает, как формации на въездах в города Империи проверяют сектантов. Неясно только, что мешает им просто накладывать такие же Указы, как в Империи. Тогда...

Обрываю сам себя. А кто сказал, что не накладывают? Кто сказал, что в Империю не попадают ученики сект с Указами точь-в-точь как в Империи? Кто сказал, что в Пробои не проходят ученики сект, над которыми нет ни единого Указа?

Были ли Указы над гением Райгваром? Очень и очень сомневаюсь.

Если я спокойно зашёл в два города сектантов, то кто мешает им заходить в наши? Всего одна деталь — Указы — и ни одна формация проверки не отличит сектанта от имперца. Во всём остальном мы неотличимы друг от друга.

Спохватившись, я вспомнил ещё одну деталь, в которую не очень верила Фатия. Звери. Звери ненавидят сектантов сильней, чем идущих империи. Но вряд ли они видят или ощущают печати Указов. Значит, есть ещё одно различие. Запах? Как пахла Фатия?

— Леград?

Спохватившись, я отвёл взгляд от покрасневшей Фатии. Чего это она?

Старик хохотнул:

— Вижу, зерно сомнения я в тебя заронил.

Чай снова встал комом в горле. Чего?

Откашлявшись, я отрезал:

— Не может быть и речи.

— Значит, сокровищница?

— Значит, Пробой.

— Э нет. У него цена выше.

— Что может быть выше цены жизни вашей внучки?

— Не смешивай личное дело и дело выгоды моей секты.

— В данном случае это одно и то же. Если бы погиб талантливый артефактор и вторая из наследников секты, то это сплошной убыток для вашей секты.

Старик на миг поджимает губы:

— Справедливо. Но так мы будем кидаться словами, выискивая слабости чужих аргументов ещё очень долго. Ты хоть и молод, но остёр на язык. А вот я уже стар и не люблю терять зря время. Мне его и так немного осталось.

— Дедушка!

— Что дедушка? Это правда.

Я влезаю в их спор:

— Вот и отлично. Давайте не терять его на споры. Фатия уверена, что я спас её трижды. Трёх спасений должно хватить на Пробой.

Старик тяжело вздохнул:

— Леград. Цену на Пробой устанавливаю я. Ты спас Фатию, моя благодарность не знает границ. Если хочешь, я отдам тебе все деньги секты, лучшее из сокровищ секты, — вдох он глядел мне глаза в глаза, а затем отрезал. — Но и только. Если ты хочешь шагнуть в Пробой и попасть в свою Империю, то тебе придётся принять мою цену.

Я поморщился, покачав головой. Дарсов старик. Усадил меня пить чай, посадил рядом Фатию и давит. И Фатия тоже хороша. Молчит по большей части, а как уверяла меня, что дед отплатит мне и что она его уговорит, несмотря ни на что.

Ладно, глупо её винить. Я не верил в это с самого начала. Просто переоценил себя и свой талант. Решил, что угрозой жизни самому старику сумею заставить его выполнить моё желание. Свяжу его Указом Верности.

Так что поделом мне. Решил, что могу забрать под свою власть Предводителя Воинов и целую секту?

Не только у меня есть секреты и таланты. У этого старика, что сидит напротив меня, было гораздо больше времени, чтобы получить преимущества. Мы бросили кости на стол и мой Призрак, и мои Указы не перебили его бросок.

Бывает.

А старик — хитёр. Разделил свои личные ценности и деньги от денег и ценностей своей секты. Не поучи он меня чуть раньше о личной выгоде и выгоде секты, я бы и не обратил на это внимание. А потом окажется, будто сама секта бедна, зато старейшина тащит себе в кисет всё, что плохо лежит, на пилюлю копит.

Ладно.

— И какова же цена?

— Как я уже и говорил — помоги мне уничтожить секту Жуков, и я отправлю тебя в Пробой.

— А ещё, вы сказали, что мне не придётся сражаться со всей сектой и что найдётся, кому напасть на неё. Выкладывайте всё.

Старик кивнул, отпил чая и спокойно ответил:

— Когда я увидел тебя — способного под чужой личиной пройти в самое сердце секты, затаиться в трёх шагах от Предводителя, выстоять несколько вдохов против него, да ещё и таланта в Указах, то всё сложилось.

Фатия задушено пискнула, едва не разлив чай:

— Указов?

Я на миг покосился на неё, тут же вернувшись взглядом к старику, который и не подумал прервать свои уговоры:

— Это идеальный план. Через полгода у Жуков будут проводиться соревнования алхимиков, и когда у них в городе появится Вор Трав, все собравшиеся секты поймут, кто их обворовал и кто должен за это понести наказание.

Я хмыкнул. Вот ведь старик. Это он придумал, когда я ему пригрозил? Выглядит глупо. Об этом я и сообщил:

— И все секты тут же поверят, что этот Вор именно из секты Жуков? Глупая надежда.

— Леград, я могу тебе долго рассказывать про хитросплетения отношений всех сект и интриги между нами. Но это ни к чему. Скажу коротко, — старик склонился ко мне через столик и доверительно шепнул. — Жуки набирают силу и многим плюнули в чай. Нужен только повод.

Я всё равно не согласился:

— Полгода — это слишком долго.

— И снова я не буду рассказывать тебе, как всё это делается, но, поверь, нельзя на пустом месте собрать нужных людей. Это будет слишком подозрительно.

Фатия вдруг отставила чашку и ухмыльнулась. Нехорошо, зло ухмыльнулась:

— Повод? У меня есть повод. Причём такой, что собрать можно только наших союзников, и никто ничего не заподозрит, а все остальные пусть опаздывают. Так будет даже легче.

Старик хмыкнул:

— Как ты уверена в себе. И что же это за повод?

— Попытка обесчестить внучку старейшины секты — это достаточный повод?

Чашка в руке старика лопнула:

— Кто?

Через миг Фатия протянула через столик голову:

— Уркат и его подручные.

Старик прорычал:

— Твари. Так, значит, я опоздал? Прости, Фатия.

— Ничего. Рядом оказался Леград.

Старик вдруг одним движением оказался на ногах, склонился передо мной:

— Леград, благодарю тебя за спасение моей внучки. Но без тебя моя месть не осуществится. Помоги с ней, и я переправлю тебя в Империю.

Я невольно хмыкнул про себя. Это уже стало местью, а спасение всё равно не заслуживает Пробоя.

Хитрый старик. Найти бы способ заставить его выполнить обещание. Контракт на крови? Или его секта? Да, Фатию я не хочу убивать. Но вот всех остальных... Да, это выход.

Только попробуй меня обмануть, старик, и твоя секта наполнится мертвецами.

Кивнул:

— Договорились.

Глава 12

Дарсов старик. Чтобы тебя в Молниевой Буре на месяц заперло, чтобы тебя Пиан Ша, Пожирание Стихией накрыло, чтобы ты в старческое слабоумие впал за всю твою хитрозадость.

— С-старший Атрий, куда мне поставить?

Я моргнул, давая себе мгновение на то, чтобы отогнать мысли. Так увлёкся, что даже людей пугаю. Повёл рукой, указывая на стол у окна. Худенькая девушка, всё ещё бледная, просеменила туда и осторожно, стараясь не звякнуть, выставила с подноса чашки и тарелки.

Отпрянув, уставилась на меня как квыргал на мада:

— Старший, я могу идти?

Ну, хотя бы перестала заикаться.

Я снова повёл рукой. На этот раз указывая на дверь. Она тут же выскользнула прочь из моего жилища.

Дарсов старик, нужно было не пытаться договариваться, а сразу бить. Если не насмерть, то хотя бы снижая Возвышение, может быть, хоть это его проняло бы.

Сколько лет этой девчонке? Четырнадцать? Или меньше?

Да у меня бы рука не поднялась наложить на неё отсроченный Указ Смерти.

Я — добрый имперец, дарс меня задери, а он словно раз за разом меня испытывает.

Зло выдохнув, я постарался успокоиться. Сделка заключена, я выбил из старика всё, что только мог в той ситуации, заставив Фатию выступить на моей стороне.

Старик же, словно в отместку, запрятал меня на самый край города. Туда, где меня увидит как можно меньше глаз. И окружил меня не покрытыми кровью стражниками, а вот такими, бледнеющими от одного взгляда, девушками.

Если на первых у меня бы рука даже не дрогнула, то угрожать неотвратимой смертью служанкам было выше моих сил.

Это не мой путь. Не хочу.

Покосился на исходящую паром и ароматом еду. Не хочу. Буду копить злость на день, когда я должен буду выступить из города к Жукам.

Ногой пнул дверь, открывая путь на свободу. Тут же выругался про себя. Спокойней, Леград, спокойней. Сделка заключена, нужно лишь подождать. Старик отлично знает, что если меня не удовлетворит страховка, то ничего не будет. Вряд ли он рискнёт обмануть меня. Да я и слишком много знаю о его секте Тритонов, чтобы он сумел это сделать.

Ободрившийся, я двинулся вниз, к морю, туда, куда мне можно было выходить без всякого предупреждения.

Сам город секты, точно так же, как и Морозная Гряда, мало того, что был выстроен на берегу моря, несущего с собой энергию Неба, так ещё и стоял на источнике силы, концентрировал её в своих границах. Здесь им, сектантам, особо нечего опасаться. Во всяком случае, никакие злые имперцы не проникают к ним через пробои и не бегают по пустошам, убивая всех путников.

На этой мысли я невольно сбился. Этим здесь промышляют обычные банды, с половиной из которых даже не борются, а поддерживают секты-соперники. М-да.

Но всё же, жить вне стен здесь гораздо безопасней, чем в Первом поясе. Правда, все, кто хочет чего-то добиться на пути к Небу, стараются жить в пределах стен городов. И чем крупней город, тем лучше. Всё дело в силе Неба, которая собирается в пределах этих стен. Не Хребет Трав, но выгода очевидна.

Моё место, впрочем, этим совсем не может похвастаться. И здесь я снова вижу ту же схожесть с Империей. Больше всего силы в центре города, меньше всего у городских стен. Вот здесь, где я сейчас и живу.

Столичный круг и Пояса, да?

Выкинув лишние мысли из головы, я уселся на своём любимом камне, прикрыл глаза, погружаясь в шелест моря и стихию, что он нёс с собой. В стихию, крайним проявлением которой море и являлось.

Помнится, в городе Тысячи Этажей, возле водопадной реки я так и не сумел придумать шестой формы своей стихии. Прошёл путь от тумана до озера, думал, что море станет шестой формой.

И вот, неожиданно оказавшись на берегу этого самого моря, до сих пор не отказался от этого желания, а только сильней утвердился в нём. Только не очень понимал, как выразить эту безграничную суть воды, что уходит за горизонт, в форме. Какой облик ей придать? Как передать эту мощь, эту силу, эту бескрайность?

Вчера я снова погружался в глубину. С помощью артефакта ловцов даров моря я теперь мог провести под водой и тысячу вдохов. Там, в глубине, когда море давит на тебя со всех сторон, ты ещё сильней понимаешь его мощь.

Первый раз я даже испугался. Запаниковал. Особенно когда из тьмы воды выскочила та тварь. А ведь чем глубже в воды моря, тем опасней водятся там Звери и тем они больше. Если верить рассказам старика, то питомец Клатира, Чопа, это не более чем закуска для некоторых из морских Зверей.

Именно из-за них так опасны путешествия через море. Из своей глубины они поднимаются редко, но горе тем, рядом с кем они вынырнут.

Как бы я ни был погружен в медитацию, но мне хватало сосредоточенности и на посторонние мысли и на то, чтобы приглядывать за окрестностями. Вернее, прислушиваться, потому что боевая медитация молчала, а вот звук шагов был.

Не Фатия, не старик, не одна из служанок. Шаги тяжелей, чем у последних. Кто-то из соседей? Его только здесь не хватало, чем заняты мои стражники.

Хм, а вот ещё одни шаги. Бегущего человека. Фатии.

И что происходит?

Я открыл глаза, обернулся.

Женщина. Красивая. В пяти шагах от меня, уже сошла со ступеней каменной лестницы и шагнула на гальку берега.

— Атрий, рада тебя видеть.

Я замер, пытаясь сообразить, кто передо мной. Его знакомая? Подруга?

Теперь ясно, почему Фатия мчится по лестнице следом. Лучше бы использовала технику, чтобы опередить её и предупредить меня.

Глупость. Эта женщина слишком сильна, чтобы быть какой-то знакомой Атрия. Это...

В голове раздался недовольный голос старика:

«Бестолочь. Живо согнулся в поклоне, выполнил приветствие идущего. Негромко сказал: „Госпожа, этот верный слуга рад вас приветствовать.“ Ну!»

Не нукай, старик. И сам догадался.

Жаль только, что мне ещё недоступна безмолвная речь Предводителя Воинов. Много чего я могу такого, что недоступно обычному идущему моего этапа, но не это.

— Госпожа, этот верный слуга рад вас приветствовать.

И всё же, хорошо, что старик дал подсказку. Как-то я не узнавал об этой части жизни Атрия. И плохо, что старик не выполнил своего обещания оградить меня от чужого внимания.

Или хорошо?

Да, это мать Фатии. Миозара. Но, что это для меня меняет? Её жизнь достаточно дорога, если не для старика, так для его сына, а значит, мою страховку можно начать уже сейчас.

Миозара нахмурилась:

— Что с твоим голосом, Атрий? Я его не узнаю.

Я про себя хмыкнул. Ну ещё бы ты его узнала, госпожа. Но вопрос хороший и на этот случай ответ подготовлен заранее:

— Одна из ран была в горло, госпожа. Не мог отвлечься на лечение и вот результат.

Старик беззвучно для других отметил:

«Хоть это не забыл, имперец.»

Фатия, наконец, оказалась рядом. Только затем, чтобы Миозара обернулась к ней и с укоризной спросила:

— Как это понимать, дочь? О чём ты только думаешь? Сейчас Атрию как никогда важно быть на пике своих возможностей. Последние узлы требуют для раскрытия просто бездны силы Неба, а он живёт на этих выселках, откуда даже внешние ученики секты сбежали.

Фатия пожала плечами:

— Мам, но он сам попросил дать ему новое жилище. Причём там, где как можно ближе к морю.

Миозара обернулась ко мне, я молча кивнул, не забыв приложить кулак к ладони. Всё так и есть. Что мне до силы Неба? Хватает восполнить средоточие и ладно. Узлы-то у меня раскрыты давным-давно. А вот улучшить своих змеев воды — это то, от чего я отказаться не могу. И не только улучшить. Я готовлюсь попробовать на прочность тьму.

Нет, не уничтожить её, а позволить её части вырваться на свободу и испытать себя и своё понимание стихии. Что окажется сильней? Вода или тьма? И каков будет размен? Смогу ли я не просто уничтожить освободившуюся часть тьмы, но и поглотить её?

— Ладно, это я могу понять. Но раны? Почему твой спаситель до сих пор не получил лучших лекарств секты? Что значит их ценность в сравнении с твоей жизнью?

— Мам, да я уже давала ему лекарство. Оно не помогло, да и...

Я всё так же удерживал на лице лёгкую улыбку, но вот внутри весь скривился. Ой, дура. Ну зачем ты это сказала?

Миозара нахмурилась:

— Как так? Что же там за рана была? Неужели чужая стихия так сильно отравила ткани горла, что последствия не поддаются пилюлям? Тем более нельзя было молчать об этом, — вытянув в мою сторону руку, она пошевелила пальцами. — Атрий, подойди, я осмотрю твою рану. Может быть, это не единственное последствие?

Я вздохнул. Ладно. Видимо, придётся выручать себя самому. Вот уж чего точно нельзя допустить, так это осмотра себя лекарем. Это маска делает меня похожим на Атрия, а вот мои меридианы, средоточие, Жемчужина с тьмой и цветок Вора Трав не могут принадлежать тому Атрию, которого она знала. Несколько месяцев не могут так изменить человека.

Похоже, настало время проверить, хватит ли мне знаний и умений, чтобы стереть часть памяти человеку.

Я не успел даже вписать символ «Сон» в украденный Указ.

— Глупости.

Миозара обернулась. Там, на краю лестницы, ведущей сюда, стоял старик Тизиор. Миозара подняла руки в приветствии:

— Отец.

Хорошо, что она стояла ко мне спиной и не видела моего открытого рта. Погодите-ка. Разве не Пизит сын Тизиора? Или... она тоже его дочь? Клятые сектанты, как это, вообще...

— Всё бы вам, женщинам, гнаться за красотой. Будь то лицо или голос. Ну, каркает он теперь, а не сладко поёт, так это никак не повлияло на его силу. Будет ему уроком на будущее.

— Отец, я беспокоюсь вовсе не об этом. Уж вы-то должны были узнать меня за столько лет, я беспокоюсь, что у этой раны есть и другие последствия.

Я помотал головой. Нет, бред. Глупость. Впору меня называть дураком. Это же нормально, что невестка или кто она там, называет его отцом. Знак уважения. И как там? Символ того, что она теперь часть их семьи. Это у мамы не сложилось с моими дедом и бабушкой, а здесь... М-да уж. А здесь всё сложилось, и несмотря на то, что это секта, а на их руках одно Небо знает, сколько крови.

Стиснув зубы, я всё же вписал символы в Указ над головой Миозары. Отличное дополнение к обещаной мне страховке. Поглядим, насколько хорошо ты относишься к «дочери», старик. Что для тебя будет важней — обмануть имперца или спасти свою семью. Ещё бы отца Фатии увидеть, но мало ли впереди будет счастливых для меня встреч?

Старик буркнул:

— Всё там у него нормально. Или ты не слышала, что я первым с ним встретился? У меня на него большие планы.

Миозара снова склонила голову:

— Простите, отец. Я не хотела вмешиваться в них. Да и не пойму, чем моя забота могла бы помешать. С моей стороны чёрной неблагодарностью было бы не оказать заботу спасителю дочери.

Фатия влезла в разговор:

— О! Я знаю! Атрий в бою потерял своих Летающих Убийц. Да и то, что я нашла в своих запасах, он перерос. Трен... — Фатия оборвала себя на середине слова, исправилась. — Для него это теперь не больше, чем тренировочные Убийцы.

Миозара обернулась на меня, кивнула:

— Я поняла, к чему ты ведёшь, Фатия. Нужно только отыскать подходящий материал и...

Фатия снова перебила её:

— С этим нет никаких проблем, на обратном пути мы наткнулись на отставших от Бури Раух. Я проверяла, в хранилище секты нет ничего лучше.

Я снова сдержал улыбку. Скорее проверял я, когда поймал старика на слове и потребовал награду из сокровищницы секты за спасение внучки.

Фатия же восторженно продолжала уговаривать мать:

— Как только ты обработаешь кости, то я сразу же начну создавать Летающих Убийц, у меня есть несколько идей, для которых нет ничего лучше, чем кости Зверя, который познал стихию молнии.

Миозара едва заметно, одними глазами несколько раз перевела взгляд с меня на Фатию, а затем неторопливо кивнула:

— Договорились. Атрий, жди, скоро Фатия вернётся с нашим совместным тебе подарком.

Я склонился, сложил руки в приветствии идущих:

— Госпожа, благодарю.

Миозара улыбнулась:

— Это я тебе благодарна, Атрий, за спасение дочери, — скосив глаза на старика, она вздохнула. — Что же, я покину вас. Дочь, отец.

Едва она скрылась за первой линией домов, старик буркнул:

— Плохо следишь.

Фатия с гримасой развела руками:

— Прости, дедушка.

Раскаяния, впрочем, в её голосе не ощущал даже я.

— Ну, чего встала? Беги. Не хватало ещё, чтобы Пизит неожиданно появился в городе и тоже сюда припёрся благодарить.

Фатия сверкнула глазами, но рванула прочь, одним движением, одной техникой оказавшись наверху, у начала лестницы, обернулась на миг.

Я покачал головой. Сюда бы она так бежала, не пришлось бы мне выкручиваться. И впрямь повезло, что старик оказался рядом. Или... Не могла же Фатия нарочно привести сюда свою мать, чтобы та раскрыла меня? Одни вопросы.

Старик тем временем буркнул уже на меня:

— А ты меньше занимайся медитациями. Я же сказал тебе — пройти сможет только Мастер. Ни одна из здешних сект не имеет мест на Предводителей. Да я и не смог бы объяснить, почему вместо усиления секты, спроваживаю тебя на ту сторону.

Я не удержался:

— А мне казалось, будто твоя история позволит объяснить что угодно.

— Казалось. У любой глупости есть предел.

Невольно я вспомнил, как день за днём, ночь за ночью меня гнали на склонах Хребта Трав. Гнали и умирали. Тогда я понял, что предела глупости нет. Каждый считал, что уж остальные умерли, потому что дураки и слабаки, а вот им точно повезёт и они получат все богатства.

Старик тем временем продолжал нудеть:

— Конечно, не верю, что ты прям сразу сумеешь создать средоточие, но к чему рисковать? Тем более парень ты талантливый, я бы даже сказал, очень талантливый.

Старик вдруг поджал губы, смерил меня взглядом. Внимательным, цепким. Мне даже стало не по себе. И не зря. Он вдруг хмыкнул:

— Слушай, а может, ну её, эту отправку в Империю? Когда мы сотрём Жуков, то все, кто участвовал в задумке, изрядно прирастут землями. И наша секта тоже. А если мы прирастём и Предводителем, то изрядно усилим свои позиции. Даже не просто усилим, а безоговорочно станем первой из здешних сект. Лет же через шесть, когда подрастёт поколение, на которое я делаю ставку, и там появится ещё два-три Предводителя, то можно будет задуматься и о следующем шаге.

Я с подозрением уточнил:

— Погоди, старик, ты что, и впрямь уговариваешь меня остаться в твоей секте?

— Вроде я это прямо сказал.

— Имперец в секте?

Старик отмахнулся:

— Ярлыки. Так алхимик подписывает альбарелло в своей мастерской. Что изменится, если он на лечебной траве подпишет «Мусор»? Ничего. Обманет вора, не более.

— Или ученика, который возьмёт с полки альбарелло, подписанное «лечебное», а на деле там будет яд и созданное учеником лекарство убьёт покупателя.

— Яд, лекарство... Глупость. Половина ингредиентов любой пилюли может убить, всё дело в количестве и рецепте приготовления, в таланте алхимика.

— А ты, значит, тот самый талантливый алхимик, который может приготовить имперца так, что тот станет сектантом?

Старик странно ухмыльнулся:

— Снова одни ярлыки. Внучка рассказывала, что ты с усмешкой называл нашу секту потерянным Орденом на землях сект.

— Не Орденом.

— Но суть я передал верно?

Мне оставалось лишь кивнуть. Вот же. Хороший слух и память у Фатии. Старик удовлетворённо хмыкнул:

— Но мы плоть от плоти Альянса. У каждой из сект свой путь развития. Поверь, мы ещё не самая странная секта. И странная, я имею в виду именно то, что тебя удивило. Есть секты, что совершенно не признают пилюль.

Я лишь поджал губы. Фатия рассказала про меня вообще всё, что знала и о чём догадывалась?

— Я видел идущих сект, которые не могли даже поднять меч на имперца и бесславно погибали на Великих Полях Битв.

Но вот с этим бредом старик уже перебрал. Угроза своей жизни заставит кого угодно, даже квыргала, оскалить зубы и выпустить клыки. Я фыркнул:

— Хватит меня уговаривать. У меня в Империи семья, родные, знакомые, подчинённые. Как бы ты ни старался, я не оставлю их.

— Даже если я предложу тебе стать заместителем главы секты?

— Тем более не соглашусь. Зачем мне быть здесь вторым, если я могу стать у себя первым?

— Эх, жаль, — старик хлопнул себя по бедру, повторил. — Жаль.

Он уже развернулся к городу, когда я снова заговорил:

— А вообще, раз уж у нас с тобой такие хорошие отношения, что ты хочешь сделать меня заместителем своего сына, то как насчёт того, чтобы отплатить мне добром за добро?

Старик обернулся, вскинул брови в удивлении:

— Ты прошёлся по сокровищнице секты, выгребя оттуда всё, на что только лёг твой глаз. Я помогаю тебе вернуться в твой Второй пояс и даже согласился на твою чудовищную страховку. Невестка с внучкой подарит тебе Летающих Убийц, я прислал тебе кучу свитков техник. Чего тебе ещё? От большего ты только что сам отказался.

Я недобро улыбнулся:

— Ну, тот договор я составлял в спешке. Но вчера сидел вот тут же, на этом самом месте и вдруг понял, что я сделал ещё одно доброе дело, а ответной благодарности не получил.

Старик прищурился, медленно спросил:

— И что же это за дело?

Моя улыбка стала шире:

— Твой Указ, старший. Я ведь его испортил, — со вздохом развёл руками и признался. — Не нарочно. И вот теперь думаю, а не вернуть ли всё так, как было? Я, конечно, спешил, но вроде точно помню, что именно за символы стёр. Как там было? Запрет, Расстояние, Подчинение, ещё пара символов. А осталось Замиот...

Старик вскинул руку, обрывая меня:

— Довольно. Чего ты хочешь?

Я съязвил:

— Для начала было бы неплохо услышать простое «спасибо». Этот Указ ведь ограничивал тебя, старший, не так ли? Не в Возвышении, но всё же это было неприятно, верно?

Не знаю, сколько времени мы стояли, пронзая друг друга взглядами. Десять, двадцать вдохов? Не считал. Старик первым отвёл взгляд. Со вздохом отёр лицо ладонью.

— Спасибо, — через миг наши глаза снова встретились. — Сотри его окончательно, чтобы и следа не осталось от этого имени.

Я помедлил, а затем провёл рукой в воздухе. Моя ладонь накрыла трёхцветный Указ старика, а когда через вдох открыла, то там не оставалось никаких символов. Только линии и свободные узлы, в которые я мог бы вписать что угодно.

Старик скривил губы:

— Вот так, одним движением сделал то, что я не мог сделать больше тридцати лет?

— Мне ни к чему обманывать тебя в такой мелочи, — я пожал плечами. — Это всё же мой талант.

— Мелочи? Воробьи ничего не смогли сделать, а стоило только намекнуть Жукам на мой интерес, как они начали буквально выкручивать мне руки, ты же... — старик покачал головой. — Чудовищный талант. Если бы хоть кто-то узнал, что я отпускаю обратно в Империю подобное чудовище, то мою секту бы стёрли с лица земли.

Я сжался, почуяв в его словах угрозу. У них так мало мастеров Указов, что он говорит подобное на полном серьёзе?

Вздохнув, старик махнул рукой:

— Давай свою просьбу.

— Что означали твои слова о сложности стать Предводителем?

Старик шагнул ко мне, присел рядом:

— Лекция о Возвышении? Ученикам в родной секте читал, жене читал, детям читал, внукам читал, с лучшими идущими этой секты делился своим опытом, многим за свою жизнь помог прорваться на Предводителя, — старик покачал головой и неожиданно сказал. — Никогда бы не подумал, что снова буду читать лекцию о Возвышении имперцу. Может, дождёшься возвращения и отыщешь себе учителя в своей фракции?

Невольно мне вспомнился разговор с Клатиром.

«Купить пять, десять, двадцать советов. Сравнить их между собой. Подумать. Получить совет в какой-нибудь крупной фракции с длинным и славным прошлым»

Вот уж как странно вышло. В родном Ордене Небесного Меча разговора о Предводителе так и не случилось. Всё мы как-то были заняты другим. Диким Временем, проблемами с Академией, погоней за Гилаем. Да и тогда казалось, что этап Предводителя где-то далеко.

А теперь получается, что первый совет я получу в мелкой фракции с коротким и неславным прошлым одной из сект Альянса Тысячи. Вот уж выверты жизни. Да и насчёт короткого прошлого, кажется, не всё так просто. Что это за оговорка о родной и этой секте, где эта секта — Тритоны? А какая же тогда своя? Не та ли, чей Указ я только что стёр? Ведь там было не только имя, но и название секты, очень непростой секты. А ещё что это за оговорка о «снова читать»? Кому он её читал? Тому имперцу, с которым выбирался из ловушки?

Осторожно задал вопрос:

— Старик, а из какой секты ты изначально пришёл?

— Просишь совета, но лезешь в моё прошлое, да и ведёшь себя всё так же неуважительно.

Я лишь пожал плечами и заметил:

— Прости, старик, но мы пытались если не убить друг друга, так ранить и подчинить. С моей стороны излишнее уважение будет не более чем притворство. Оно тебе нужно? Обещаю, если ты выполнишь нашу сделку и отправишь меня в Империю, то я буду называть тебя вежливо на вы и по имени.

Старик фыркнул:

— Где называть? Там, в Империи? В нескольких Поясах от меня? Какая мне тогда будет разница, как ты меня там называешь?

— Ну, разве не будет греть одна мысль об этом?

Он тут же отрезал:

— Нет! — помолчав, добавил уже другим, спокойным тоном. — Для тебя совершенно неважно, в какой я секте родился. Это моё прошлое и мои обиды. Но в чём ты прав, так это в том, что я благодарен тебе за избавление от Указа. Я мог ему сопротивляться, но не так долго, как мне было нужно. Теперь всё стало гораздо ближе.

Уточнять, что именно стало ближе, я не стал. Кажется, я догадываюсь. Родная секта, Указ, бегство во всеми богами забытое место. Причём без жены, о которой он недавно вспоминал. Месть. Это его дело. Меня сейчас интересуют знания, которыми старик всё же начал делиться.

— Переход на этап Предводителя Воинов в корне отличается от перехода с этапа Закалки на этап Воина. И там, и там идущий создаёт средоточие, но внешняя схожесть не должна тебя обманывать. Этапы названы так с древних времён и не отражают точной сути происходящего.

Пока всё было точь-в-точь так, как мне рассказывали другие. В Империи. Так что можно надеяться, что сейчас старик Тизиор говорит правду. И будет говорить её и дальше.

— Переход от Закалки к Воину не так уж и сложен. Несколько способов формирования средоточия широко известны и, по сути, являются интуитивно понятными. Вырасти идущий в диком лесу, где он ни разу не услышит человеческой речи и будет жить в одиночестве, он и то может перейти на этап Воина. Без всякой помощи, просто на одной воле к развитию и интуиции.

Невольно я кивнул. В Империи закрыты знания в тюремных поясах. Это почти тоже самое, о чём говорит старик. Но отец, ничего не зная о том, как правильно переходить на этап Воина, как сжимать из силы Неба средоточие, сумел стать Воином. Сам. Тортус и Орикол были потрясены его талантом.

— С Предводителем Воинов всё не так. Учителя твердят Мастерам Духа — познавайте стихию, вслушивайтесь в неё, узнавайте её тайны. И при этом упорно избегают более точных советов, особенно если у них самих другая стихия. И это происходит не случайно. Путь познания стихии уникален, у каждого идущего он свой. Можно собрать тысячу Мастеров, чья стихия вода и каждый из них будет ощущать её по-своему. Одному будет ближе туман, другому — дождь, третьему — ощущение умиротворения, четвёртому — биение родников, пятому — неотвратимое давление, шестой смешает все их ощущения вместе и добавит что-то своё. Отбери десяток тех, кто наполняет меридианы потоками, схожими с потоками рек и среди них не найдётся и двух таких, чьи реки одинаковы.

Я задумался. А что же мне ближе? Туман, раз я заполняю им меридианы? Но это было справедливо раньше. Сейчас в моих меридианах туман и змеи воды. Да и то, это не так было и раньше. Я ведь постоянно использовал оплётку, а это нити. Или они не считаются, потому что не образ воды. Как и змеи? Туман, да?

— Обмениваться советами и впечатлениями — это неплохо. Но не более. Потому что, когда дело дойдёт до главного — создания второго средоточия, то решающую роль будут играть личные познания идущего и то, что он пережил, понял сам, испытал на своей шкуре и своих меридианах. Многие учителя, и я не исключение, вообще не дают каких-то конкретных рецептов Возвышения, потому что одно неверное слово может заставить идущего ошибиться, пойти по дороге чужого опыта, которая приведёт тебя лишь в тупик. Лучшее, что могут дать советы других о твоей стихии — расширить твои горизонты точно так же, как он расширяется, когда ты поднимаешься на гору. Но не более. Да, видишь ты много. Но что ты понимаешь из того, что видишь?

Я задумался, переспросил:

— А как, вообще, понять, что я понимаю? Вот взять тот же туман. Да, я много времени провёл в нём, ощущаю его движение, его... — я сбился, принялся подбирать слова. — его неторопливость, липкость, ощущаю, как он наполняет грудь...

— Твою или грудь других?

Я постарался вновь пережить свои ощущения в городе Тысячи Этажей, покачал головой:

— Нет. Мою. Я ощущал, как туман обволакивал другого, но не как он его вдыхал.

Старик потёр нос:

— Всё равно неплохо. Впрочем, глупо было задавать такие простые вопросы тому, кто сумел пережить Молниевую Бурю и защитить от неё Фатию. Ты стоишь на верной дороге, не так уж и нужны тебе мои советы. Когда ты начнёшь создавать средоточие, то сумеешь нащупать свой путь.

Я не удержался от кривой усмешки. Если бы всё было так просто. Спросил:

— С какого раза?

— С твоим талантом? — старик пожал плечами. — Управишься за десять попыток.

— Старик, у меня будет только одна.

Глаза его сузились, словно он пытался пронзить меня взглядом, вопрос звучал скорее утверждением:

— Проблемы с Тау-Ча-Кроном? — я лишь кивнул. — Осмотреть себя ты, конечно, не дашь?

Я поджал губы. Риск. Очень большой риск. Я не знаю, что можно провернуть, находясь в моём теле. Но что могу провернуть я? Использовать технику? Только не лечебную, а боевую, ударив в средоточие Штормовым Копьём? Не пробовал, не знаю. И не собираюсь проверять на себе.

Отвёл взгляд:

— Пожалуй, откажусь. Договор договором, но мы не настолько доверяем друг другу, старик.

— Мне казалось, что именно настолько. Сколько раз ты лечил мою внучку?

— Может, дашь полечить и тебя?

— Ха-ха-ха! — старик расхохотался. — Да легко. Сидеть рядом с мастером Указов и бояться впустить в себя его Духовный Взгляд? Не того бояться нужно. На!

Старик вытянул в мою сторону руку, с усмешкой уставился глаза в глаза.

Я же, в который раз за этот день протянул про себя недоверчивое и смущённое — м-да.

В чём-то старик, конечно, прав. Чего уж тут, сидя в городе сектантов, переживать о своей беспомощности во время осмотра. Тем более что я уже начал использовать свою страховку и старик не может не понимать этого, видя, как долго я стоял напротив Миозары.

Напротив, мне очень хочется заглянуть в старика и увидеть тело Предводителя Воинов. И я не буду отказываться.

Не отводя взгляда, я растянул губы в улыбке и ухватил старика за пальцы.

Мгновение и мир раздвоился. Один я глядел глаза в глаза старику, вслушиваясь в шелест моря и ища в нём чужие шаги. Другой я раскрыл глаза в темноте чужого тела.

Средоточие энергии Неба. Большое. Но меньше моего. Другое дело, что его содержимое сияет не голубым или синью, как я привык, а скорее лазуритом, цветом самой яркой морской волны.

Интересно. Уже одно это оправдывает весь риск.

Я понёсся дальше по телу, жадно вглядываясь в мерцание узлов. Впервые я видел их двойную схему лично, а не в воспоминаниях из свитков. И должен отметить, что в воспоминаниях она была более идеальной. Здесь же на глаза то и дело попадались следы схваток и ран: чёрные шрамы, пересекающие меридианы.

Вот оно, средоточие стихии.

Я завис в отдалении, оглядывая то, что мне только предстоит создать. Тот же самый цвет содержимого. Стихия, заключённая в этом втором средоточии, тоже была цвета яркой-яркой морской волны, а отнюдь не голубого, как и положено воздуху. Нет ли здесь связи? Не стало ли первое средоточие такого цвета после создания второго? Нужно обязательно спросить старика об этом.

Пока же я продолжал жадно озираться. Размер впечатлял. Меньше клетки, что сдерживала мою тьму, но одна мысль о том, сколько нужно стихии, чтобы наполнить такой объём, заставляла меня вновь и вновь сомневаться, что я мог бы выдержать хоть сколько-нибудь долгий бой с Предводителем Воинов серьёзных звёзд.

Хорошо, что, идя в этот город, я и не собирался вести долгий бой со стариком. Плохо то, что мои уловки с Указами так и не прошли толком. И, кстати, неплохо бы понять, почему.

Почему, кстати, я вижу так много узлов стихийных меридианов, хотя старик всего лишь четвёртой звезды? Сколько вообще я их вижу?

Мне в голову пришла одна мысль и я сорвался с места, бросив подсчёт, помчался мимо стихийных меридианов. На ходу отметил, что никакого тумана, нитей или хоть чего-то в них у старика нет. Впрочем, у меня тоже меридианы заполняет духовная энергия только в тот миг, когда я использую техники или Духовную Защиту. Так что это ни о чём не говорит. Хотя, конечно, хотелось бы увидеть, есть ли у старика что-то напоминающее моих змеев стихии? Или же у него должны быть те птицы?

Занятый мыслями, я и не заметил, как оказался там, куда и стремился. Низ живота, развилка меридиана Хит-Ан, пересечение его с меридианом стихии, названия которого я и не знал.

Здесь, где я был лишь Духовным Взглядом, никто не мог увидеть моей ухмылки.

Как я и думал.

Всю пустоту пересечения меридианов, пустоту тела между узлов занимал огромный серый шар. Пожалуй, это средоточие было даже больше моего средоточия духовной силы.

Впрочем, именно здесь это название выглядело как нельзя не к месту. Ведь передо мной третье средоточие, средоточие духа.

Старик явно не может его использовать. То, что я вижу перед собой — не более чем тень, обломок, пустая оболочка. Не зря же по его поверхности пролегла едва заметная чёрная сеть трещин?

Но меня не должны обманывать эти тонкие, безобидные чёрные нити: попытайся старик собрать здесь дух, и кто знает, не разрушится ли средоточие окончательно?

Всё точно так, как я и заподозрил. Старик раньше был гораздо сильней. Какой ещё пик Предводителя Воинов, как сказала Фатия? Передо мной средоточие Властелина Духа. Вот тебе и причина, по которой у него были связи. Вот причина, по которой он сумел одержать победу над старшими двух сект, а две другие потрепал так, что они развалились. Вот причина, по которой он бежал сюда. И вот причина, по которой провалился мой план.

Мне тяжело было украсть Указ над бывшим Властелином Духа. А оставшегося в его теле духа хватило, чтобы сопротивляться моему Указу. И не только моему, ведь он совсем недавно признался мне, что не мог достаточно долго сопротивляться Указу секты Тысячеглазых.

Невольно я вновь принялся озираться, пытаясь отыскать ещё одну сеть меридианов и узлов. И не нашёл. Либо потому, что её и нет, либо потому, что на своём этапе Возвышения я и не способен их увидеть.

Как не вижу следов самого духа. Чем старик мне сопротивлялся?

Словно отвечая на мой вопрос, в сером, покрытом трещинами шаре третьего средоточия что-то шевельнулось и блеснуло.

Я насторожился, впился взглядом в средоточие. Из меридиана Хит-Ан в него просочилось что-то вроде капли. Крохотной, серой, скорее даже стальной. Она скользнула вниз по стенке средоточия, пересекла одну, вторую, десятую трещину, каждый раз уменьшаясь в объёме. До дна средоточия капля не добралась, бесследно растворившись.

Интересно, очень интересно.

Теперь я наблюдал только за выходом стихийных меридианов. И не остался разочарован. Из одного из них тоже выскользнула стальная капля. И точно так же бесследно впиталась в трещины средоточия.

Раны старика впечатляли, такого я ещё не видел. Очень хотелось бы увидеть Орикола с его выжженным средоточием Воина. Покрывали ли его такие же трещины? Пока я видел что-то похожее только на меридианах брата Виликор, а для большего мне...

Опомнившись, я прянул прочь из тела старика, вновь становясь единым и цельным, видя перед собой только один мир, настоящий.

Старик недовольно буркнул:

— Ну что, всё разглядел?

Я огрызнулся раньше, чем успел прикусить язык:

— А ты?

Он неожиданно кивнул:

— Впечатляет. Как размер первого твоего средоточия, так и второго. Когда ты его создашь, то с таким запасом сил станешь жутким противником для любого. Но теперь понятны и твои проблемы.

Я стиснул зубы, заставляя себя слушать старика. Вот же ведь, дарсов хитрец. Оказывается, и впрямь можно использовать Духовное Зрение одновременно. Я глазел на его тайны, а он на мои.

— У тебя будет только один шанс. Стоит тебе ошибиться в создании средоточия и узел, из которого оно должно появиться, будет необратимо повреждён.

Я уже успокоился, даже улыбнулся:

— И что вы посоветуете?

Старик усмехнулся:

— О, ты снова вспомнил о вежливости?

— Тяжело обращаться как к равному к Властелину Духа, пусть и бывшему.

Старик помрачнел, на миг опустил глаза, словно вглядываясь в третье средоточие, серый потрескавшийся шар внизу своего живота, буркнул:

— Ничего, как-то ты раньше справлялся с этой сложной задачей, справляйся и в будущем. Я не более чем Предводитель четвёртой звезды.

— Разве можно лишиться опыта?

— Лесть тебе не к лицу.

— Да я и не пытался. Но теперь, зная правду, как я могу не обращать внимания на ваши советы?

— Ну уж нет, — прежде чем я успел сказать хоть что-то, он усмехнулся. — Советы я давал тому наглецу, что называл меня стариком и тыкал. И давать их дальше буду только ему.

Я вскинул брови. Вот уж каждый сходит с ума по-своему. Так, значит, так. С улыбкой повторил вопрос:

— Так какой же совет даст один калека другому, старик?

Старик захохотал, принялся лупить себя по коленям ладонями:

— Аха-ха-ха! Потрясающе. Каждый раз, когда я думаю, что нащупал границы твоей наглости, ты умудряешься меня поразить.

— То есть, старик, ты лгал, когда заставлял меня снова назвать тебя на ты?

— Нет, ни в коем разе. Ты же помнишь, что мне тебя ещё нужно отправить в пробой ваших границ?

— Отлично помню. Это ведь моя награда за то, что я рискну своей головой ради твоей секты, старик.

Он не поддался на укол:

— Раз помнишь, то нельзя дать остальным старейшинам повод заподозрить нас с тобой в чём-то странном. И... Что может быть лучше полуправды?

Я честно признался:

— Не понял.

Старик тяжело вздохнул:

— Раньше, я всегда отправлял сильнейших идущих секты прочь из наших земель, искать силы и своей судьбы в большом мире. Что должно заставить меня изменить свою привычку?

— Я думал, старик, что это ты должен был придумать причину.

— Так я и придумал давно, — старик скривился и поддел меня. — Сейчас я лишь пытаюсь заставить работать твои мозги.

Но я не поддался на подначку:

— Не лучше ли сказать прямо? Что за привычка у вас, старших, нагонять туману на пустом месте?

— Это лишь желание заставить вас, лентяев, думать самим, — старик вздохнул, махнул на меня рукой. — Единственная причина, которая может заставить меня послать сильного идущего в пробой — это плохие с ним отношения. Отправить верного ученика становиться сильней? Что может быть лучше? Если он поднимется ближе к Небу, то разве забудет добро, которое секта ему оказала? И напротив, если между им и сектой есть обиды, то, что он сделает, едва получит силы?

Ответ был очевиден, но я не хотел признавать это:

— Разве это будет стоить таких усилий? Вернуться, терять время, пойти против секты, что вам покровительствует?

— Смотря какая обида, — усмешка старика наполнилась ядом. — Если я не дал ему внучку в жены, лишил возможности стать главой секты, то, конечно, стоит.

Теперь я всё понял окончательно. Как удобно всё сошлось для старика. Он даже прошлое Атрия вплёл в свою историю.

Признал:

— Ловко. Тогда может быть даже хорошо, что я не спешил сегодня кланяться Миозаре?

Старик будто не заметил моего вопроса:

— Конечно, со стороны всё будет выглядеть так, словно я в очередной раз поманил тебя Фатией, заключил договор. И разница в нашей силе здесь будет как нельзя кстати. Никто даже не усомнится, что я провёл тебя, наобещав кучу всего влюблённому болвану, заставив скрепить дорогой договор ещё и кровью, а сам послал тебя туда, откуда Атрий вряд ли вернётся.

Я нахмурился, спросил о том, что давно меня мучило:

— Почему вы, вообще, лезете в эти пробои? Это ведь то же самое, что сунуть голову в пасть Маду.

Сказал и запнулся. Что я постоянно думаю об этих Мадах? И почему привёл в пример именно их? Перед глазами встал тоннель трав в Чёрной Горе, мольба мамы и Шипастый Скорпионий Мад в зеленоватом свечении. Мад, к которому я сам вернулся. По своей воле. Ответ старика мне, на самом деле, уже и не требовался, но и обрывать его я не стал.

— Странный вопрос. Сколько людей, столько и причин. Тебя вот манит награда в виде моей внучки, — я скривился, страдальчески закатив глаза, но заставил старика лишь фыркнуть от смеха. — Ха! Да-да, представь себе, женщина тоже стоит этого. Кого-то манит сила, возможность без оглядки использовать всё, что умеет, кого-то награда, а кого-то гонит нужда. И каждый верит, что вернётся именно он и никто другой.

— Сколько, вообще, из них возвращается?

— По-разному, — старик пожал плечами. — Есть места, известные дурной славой. Туда обычно скидывают всякие отбросы, кровь и средоточия которых даже не стоят усилий алхимиков, — меня передёрнуло, старик искривил губы в злой ухмылке. Дарсовы сектанты. — А есть и жирные места, где возвращается один из ста.

Я вскочил. Жирные места?!

Старик чуть склонил голову к плечу:

— Ты хочешь что-то сказать мне?

Мгновение я боролся с собой, а затем снова опустился на землю и буркнул:

— Нет.

Дарсов старик явно нарочно подбирает самые острые слова и словно тыкает меня палочкой — а что будет, а как он себя поведёт? Очень хочется ответить ему тем же, но я сейчас слишком зол, чтобы придумать что-то достойное, ярость вымела все мысли из головы. Но узнавать новое я всё ещё способен. Поэтому спросил:

— А как они возвращаются?

— Пробои оставляют после себя словно путеводную нить. Тот, кто пришёл, может вернуться по ней обратно. Но для этого нужна сила, много силы. Причём часть её идёт на открытие пробоя, а часть платой старшим.

Нетрудно было догадаться, о чём говорит старик. Я помрачнел ещё сильней:

— И сила эта разная, да? Себе попроще, обычную силу Неба, а старшим дух?

Старик спокойно поправил меня:

— Скорее, силу и частицы души, но это такая спорная тема, что за сотни лет Возвышения никто ещё не пришёл к единому ответу. Ближе всех к нему были сильнейшие вашей старой Империи. Я говорю о тех, кто научился создавать духов для ваших городов. Но богам сект хватает и того, чего постигли они сами.

Я, хмурясь, продолжал размышлять о том, что услышал. Пока всё выглядело так, словно эти сектантские Пробои были даже лучше или талантливей созданы, чем массивы Пути империи. Массивы могли переносить только туда, где были сами, а Пробои сектантов имели свободу выбора.

Или нет? Возле Академии сектанты появлялись там, где это было нужно учителям — возле массива Седьмого Мудреца. Но вот в Приюте всё было по-другому, сомневаюсь, что там было достаточно массивов Древних, чтобы окружить город. Может, достаточно было всего одного, а сектанты появлялись вокруг?

Вопросы, одни вопросы.

И главным из них было — нужно ли сектантам разрешение от Стражей, чтобы открыть Пробои? Для Бедствия — точно нужно. А вот для простого, обыденного Пробоя, который закинет одинокого сектанта в леса Первого или Второго пояса?

Прервав своё молчание, спросил:

— А Пробои могут вести в Третий пояс?

Старик прищурился, два вдоха с подозрением вглядывался в меня, затем медленно ответил:

— Конечно, нет.

Я скривился. Ему, как и Фатии, я тоже не говорил, что пришёл сюда из Второго пояса. Она же считала, что я то ли с Четвёртого, то ли с Пятого и я не спешил её переубеждать. Не знаю даже почему. По привычке?

Со стариком же такое видимо не пройдёт. Уж слишком глупые вопросы я задаю. Но оно того стоило. Хороший ответ. Значит, Столичный пояс закрыт от пробоев, да, Стражи? Сектанты могут тренироваться и охотиться только в тюремных Поясах? Несправедливо. Очень несправедливо.

Но старик ещё не закончил говорить:

— Мне казалось, Фатия убедила тебя, что быстрей будет добраться домой из Второго пояса, чем через Поля Битв. Конечно, притворщик из тебя великолепный, но сомневаюсь, что ты готов потратить год-другой жизни, чтобы построить карьеру ученика в одной из старших сект и добраться до заданий в землях Империи. Или ты хочешь воспользоваться жетоном Райгвара?

Теперь медлил с ответом я. Так выходит, что попасть нельзя только в Третий пояс?

Качнул головой:

— Нет, даже в мыслях не было. Я ведь уже договорился с тобой. Не в моих привычках отступать от своих слов.

Старик вздохнул:

— Эх, юность, жар в крови, желание стоять на своём до смерти. Когда-то и я был таким, а потом потери, рана... Они сильно меня изменили, словно набросили на плечи несколько десятков лет, — поджав губы, старик заметил. — Ладно. Это моё и только моё. Засиделся я тут.

Я вскинул руку:

— Погоди! Мы о стольком говорили, что забылось, с чего всё началось. А вот с ним мы как раз и не закончили. Советы по созданию средоточия. Ты ведь теперь знаешь, что у меня одна попытка. Дай совет.

— К чему это? Ты забыл, что через Пробои наших слабых сект может пройти только Мастер? Меньше сиди у моря, даже не пытайся создать средоточие. Иначе ты нарушишь все наши договорённости, а ты ведь сам сказал, что не собираешься отказываться от своих слов.

— Как будто ты отказался бы от моей помощи с Жуками, если бы я стал Предводителем.

Старик коротко ответил:

— Не отказался бы.

Я вскочил на ноги, загородил ему путь:

— Значит, дай совет.

— Да что ты пристал с этим? Я и так немало советов дал сегодня.

— Не было главного. Как же именно создать средоточие с первого раза.

Старик заложил руки за спину, качнулся на пятках и задумчиво протянул:

— Ох, и вопросы у тебя. С первого раза. Как будто на этот счёт и правда есть рецепт.

— Ты же сам хвалился, что давал советы десяткам учеников, готовых перейти на этап Предводителя. Неужели тебе нечего посоветовать мне? Или дело в моей наглости? Может мне вновь начать льстить и называть тебя старшим?

Старик скривился:

— Вот это точно оставь для других.

— Хорошо, я заглянул в тебя и понял, что не в силах подлечить, но разве...

— Да хватит тебе! Замолчи!

Я закрыл рот. Старик опустился на песок, уставился на море, задумался:

— Безупречный рецепт для того, у кого есть только одна попытка. Хм-м-м. Ладно. Для начала забудь мои слова о том, чтобы уйти прочь от моря. Оно суть высшее проявление твоей стихии. Идущие, познавшие стихию на берегу моря, чаще остальных прорываются на этап Предводителя Воина. Так что пока ты здесь, пользуйся каждым мигом этой возможности.

— Понял.

Старик на миг ожёг меня насмешливым взглядом, снова уставился на волны, бурча себе под нос:

— А вот потом, когда вернёшься к себе, я вижу только два пути. Первый — это старые зелья, которые вы, имперцы, называете зельями Древних. Тебе нужны будут два-три... — сбившись, старик покачал головой. — Это я лишку хватил. Одна попытка, значит, одно зелье. Или выйдет, или нет. Ты должен будешь принять Большое Стихиальное Зелье и пока оно бушует в крови, создать из своего понимания стихии средоточие.

Я кивнул запоминая. Город Тысячи Этажей для меня пока закрыт, я вернусь туда либо чтобы выполнить обещание и завалить вход, либо когда стану достаточно сильным, чтобы справиться с Изардом. Конечно, это очень самонадеянно, но я до сих пор хотел отомстить ему и за себя, и за десятки учеников Ордена, которых он отправил на смерть. И, конечно, за Тёмного.

Но ещё есть сам Орден. Шандри говорил, что в хранилище магистра Ордена есть зелья Древних. Да я сам об этом говорил Гилаю, убеждая его не подниматься в городе Тысячи Этажей и не рисковать. Значит, нужно будет добраться до города Меча и получить зелье от магистра.

— Второй и более надёжный путь — это Сердце стихии, — покосившись на меня, старик уточнил, словно я полный дурак, — конечно, твоей стихии, Сердце Воды.

Мне захотелось выругаться. Дарсов самонадеяный придурок. Так вот почему Клатир дал мне карту и отметил точку, где было Сердце Воды. А ещё сказал, что я должен буду с его помощью добирать недостающее перед тем, как стать Предводителем. Но один дарсов умник попёрся туда сразу, чтобы не терять времени на возвращение.

Хорошо, что тогда у меня нашлись причины не трогать Сердце. Кто же знал, что оно нужно, чтобы подстраховать меня во время создания средоточия.

— Если уж ты спрашиваешь моего совета, то я бы на твоём месте потратил два-три, пусть даже десять лет на поиск Сердца. Да, редкость. Да, время. Да, случай. Не будь в тебе предсмертного проклятия, за эти десять лет с твоим талантом ты бы точно создал средоточие, но оно ведь в тебе есть? Одна попытка, есть одна попытка. Её нужно совершать только в самых благоприятных условиях.

— Проклятие?

— А как иначе назвать эту рану? Твой враг хотел не столько убить тебя, сколько заставить помучиться.

Я на миг вскинул брови, но своё мнение оставил при себе. Тёмный бил насмерть. Я сжёг двадцать с лишним лет, чтобы только остановить его тьму и всё равно проигрывал. Только помощь Властелина Духа помогла мне выжить. Так что тут старик неправ. Просто он не знает, сколько сотен шрамов я свёл со своих меридианов, не видит, сколько лет я себе вернул.

Мнение я оставил при себе, а вот благодарность не стал.

Поднявшись, я поклонился, крепко прижимая кулак к ладони:

— Старший, благодарю за советы. Я не забуду твоей доброты, пусть мы и принадлежим к разным мирам.

Старик тоже поднялся. С нарочитым кряхтением. Помедлив, отмахнулся от меня:

— Снова лесть, оставь её, пожалуйста, для внучки.

Но я отчётливо понимал, что ему мои слова были приятны. Бедный Изард, мог ли он о таком даже помыслить, когда отправлял меня сюда?

Глава 13

Я огляделся, словно пытаясь проникнуть взглядом сквозь стены. На самом деле могу, но только если за ними будут стоять стражники с печатями Указов, например, отложенной смерти. А так близко их сегодня нет.

Впрочем, сейчас я пытался понять, не упустил ли я чего-нибудь?

Стражники и Фатия предупреждены, что я погружусь в уединённую медитацию и меня не нужно беспокоить, а значит, насчёт случайных любопытных и не очень случайных, можно не переживать. Старик сам не будет мешать, да и если подозревать старика в том, что он захочет помешать, то я всё равно ничего и не смогу ему противопоставить. Не в такой момент.

Мать Фатии уже приходила и, надеюсь, третий раз не появится выразить благодарность. Отца Фатии всё ещё нет, на месте её дядя, но ему, снова очень надеюсь, до меня нет никакого дела.

Одни надежды, но что ещё мне остаётся? Почти всё, что от меня зависело, я предпринял, а бесконечно сидеть и медитировать, конечно, возможно, но каков в этом будет глубокий смысл?

Ещё с Морозной Гряды я твёрдо уяснил, что тот, кто медитирует и Возвышается за высокими и безопасными стенами, часто оказывается беспомощным перед лицом опасности, каким бы сильным и отважным себя ни считал до этого.

Из самых ярких примеров моей жизни это талант Саул, которого я встретил на Поле Битвы Приюта. Что толку было от его Возвышения, таланта, доспехов, амулетов и охраны, если он оказался не готов к тому, что я окажусь сильней?

Он просто умер. Не успел ни уклониться, ни сбежать, ни защититься от смертельного удара Призрака. Кажется, он был лишён Прозрения и даже не понимал, что я мог его убить в любой момент нашей схватки.

Нет уж, на одних медитациях далеко не продвинешься. Тем более я не алхимик, не кузнец и вообще не мастер какой-нибудь важной и мирной профессии, которая бы позволила мне всю жизнь прожить за стенами города.

Ну... Почти.

Я всё же смутился, зайдя в своих рассуждениях до этой мысли. Неправда на самом деле, ведь я мастер Указов, мастер одной из двух первых профессий. Любая фракция была бы счастлива заполучить меня в свои руки и не выпускать за пределы главной цитадели.

Но это ведь не моё. Я сам не смогу сидеть в четырёх стенах, не захочу лишиться возможности увидеть все красоты Империи. И не только Империи. Да, земли Итреи, названные так по имени одного из лучших лекарей древности, когда-то были землями Империи, но теперь ведь это Альянс.

Если уж быть честным до конца, то я понимал, что вокруг земли Империи с самого первого мига, как оказался здесь.

Я лишь обманывал себя, что вижу барьер Шестого пояса снаружи. Но обманываться бесконечно нельзя. Особенно если старик, услышав твоё условие о страховке нашего с ним договора, с намёком рассказывает тебе о прошлом Альянса.

О том, что все идущие низкого Возвышения, которые жили на его землях, погибли от Указа Смерти Императора.

О том, что простые идущие сект выжили только в Поясах, где сражались с имперцами.

О том, что Альянс сект начал новую жизнь на отвоёванных землях Империи, где было больше энергии Неба. На землях Шестого пояса.

Каждый день на землях Итреи я видел барьер Шестого пояса изнутри. За ним Дикие Земли, где уже три сотни лет правят Звери.

Сияние же за морем — это Великое Поле Битвы, место, где сектанты ещё не сумели сломить сопротивление защитников Империи.

Все эти намёки старика на то, что мой талант слишком велик, что в моих жилах явно не простая кровь, все его попытки вывести меня из себя, раз за разом рассказывая, как мало земель Шестого пояса осталось в руках Империи...

Всё это мне давно надоело и уже не задевает меня. Если Альянс Тысячи Сект так силён, то почему они ещё не штурмуют Третий пояс, а четыре сотни лет долбят барьеры Шестого, увязнув в их лабиринтах?

Так что нет, старик, я не соглашусь на твоё предложение остаться мастером Указов в твоей секте.

Я выбрал свой путь ещё в Морозной Гряде. Да, он сталкивал меня с сильными врагами, многие из которых были старше, опытней, сильней меня и, конечно, выше Возвышением. Но этот же путь давал мне множество счастливых встреч, которые делали сильнее уже меня.

Добился бы я своей силы, опыта и Возвышения, заполучив место мастера Указов Ордена Морозной Гряды?

Как бы не так!

Сидел бы до сих пор пиковым Воином в Морозной Гряде, да любовался в окно висящими над облаками пиками Братьев вдали.

Правда, и семья моя была бы со мной. Но это уже совсем другая история. Я как-то не готов взвешивать на весах всё, что с нами случилось. Ранение сестры и её Возвышение, объединение с родителями отца и то, как опасность поместья Саул в Ясене сплотили нас, и всё остальное.

Нет у меня таких весов. И нет даже желания взвешивать. Я только знаю, что, выбрав свой путь, должен продолжать по нему шагать.

Как бы там ни было, но сейчас Лейла — одна из самых важных людей в Империи и я уверен, даже Император не посмеет навредить одной из немногих говорящих с Небом. Его люди, которые не так близки к Небу, может быть и захотят вновь вернуть баланс сил, но уж у Мадов должно хватить сил защитить мою семью. Лучше уж это было бы именно так, иначе я никогда не прощу им подобной ошибки.

Да, сейчас я слишком слаб, чтобы хоть чем-то угрожать ещё не провинившимся Мадам, возможным недоброжелателям моей семьи и прочим, кто вольготно живёт в Третьем, Столичном поясе. Но это только пока.

Я начинал свой путь как жалкий отброс, гонимый детьми своей деревни. Как тот, кому даже не дали в руки наставление по Возвышению. Многие годы я считал, что мой талант так себе. И, клянусь Небом, у меня были на то резоны, ведь рядом всегда находился кто-то, кто был меня талантливей. Виликор, Лейла, Сареф Тамим, его сын Самум, который назвал меня братом, Ярим, Гилай, Райгвар, в конце-то концов.

Ну и что? Не в первый раз за прошедшие годы, но впервые так основательно я имел повод гордиться и своими успехами.

Я чемпион Арройо, я один из двух лучших учеников Школы Морозной Гряды, я единственный за многие годы прошедший Миражный, я один из немногих, кто поднялся во Второй пояс, я выжил в поединке с Предводителем Воинов, который был намного меня сильней, я тот, кто оказался достаточно силён, чтобы на Поле Битвы запускать испытания одно за другим, я тот единственный идущий за всё время существования новой Империи, кто будучи всего лишь Мастером, убил Властелина Духа, я лучший ученик Академии Ордена Небесного Меча, я ключ, открывший город Тысячи Этажей, я тот, кто провёл за собой беспомощных учеников через все его этажи, я тот, кто сумел обмануть древнего духа, я тот, кто выжил на Хребте Трав, преследуемый сотнями сектантов.

В конце концов, я тот, кто будучи только Мастером, может использовать трюки и умения Предводителей Воинов и Властелинов Духа. Я, дарс меня побери, талант. И рано или поздно я приду к воротам цитадели Мадов, постучу в них и пусть только эти ребята попробуют спустить меня с лестницы.

Не знаю как, не знаю когда, но это будет, я добьюсь такой силы, которая позволит мне объединиться с семьёй.

Но пока что всё, что я успел пережить в своей жизни, раз за разом говорило мне — таланту, если он хочет двигаться вперёд, нужно раз за разом рисковать, испытывая границы своей силы и таланта и раздвигать эти самые границы.

Мог бы я стать тем, кем являюсь сейчас, раскрыть свои таланты, если бы не рисковал? Если бы не вернулся к Шипастому Скорпионьему Маду для сражения? Если бы не пошёл в Миражный? Если бы не попытался убить старейшину сектантов под стенами Приюта? Если бы не встал на пути молний, бьющих в Фатию?

Сомневаюсь.

Итак. Стражники и Фатия предупреждены, двери в моё жилище заперты, Призрак замер, готовый защитить меня, защитный Флаг в руке. Всё готово и хватит терять время на воспоминания, мысли и планы. Боевая медитация, с которой я так свыкся, что уже не замечаю, понемногу, жалкими каплями, но всё же восстанавливает мои истраченные запасы силы. А мне этого совершенно не нужно.

Барьер куполом накрыл меня, встав последней преградой на пути того, кто может меня потревожить, а я опустился на пол, удобно складывая руки на коленях и погружаясь в себя Духовным Взглядом.

Мне предстоит битва. Оценка силы моего старого врага и оценка того, насколько я вырос за эти дни.

Средоточие пусто. Совершенно, до дна.

Да, Клатир говорил, что тьма в моей голове не имеет разума. Я и сам, добившись успехов в познании стихии, получил немало тому подтверждений, ведь моя стихия, как бы ни изменялась внешне, не становилась умней. Хм... Почти никогда не становилась. Но теперь я гораздо сильней, чем раньше, понимаю, каким был последний приказ Тёмного. Наверняка он ударил меня со словами: умри, пожри или убей.

Тёмного давно нет, но его стихия, его вторая стихия, послушно выполняет последний полученный приказ. И ей вполне хватает зачатков разума или инстинктов для понимания, когда же лучше всего выполнять этот приказ. Тогда, когда я ослабеваю, когда в моём теле меньше всего того, что может стать ей преградой.

Поэтому моё средоточие до дна потрачено на тренировку. Мои меридианы лишились оплётки и должны выглядеть невероятно беззащитными. Моя Жемчужина, столько месяцев непрерывно сковывающая тьму, ослаблена мной и зияет прорехами. Я даже и не знаю, было ли когда-то для тьмы более удобное время, чтобы вырваться из своей клетки?

Она словно услышала мои мысли, а может быть, дыра в Жемчужине стала наконец-то достаточно велика: тьма рванулась вперёд, впервые за долгое время высовываясь за пределы Тау-Ча-Крон.

Она ринулась вперёд, впиваясь в стенки Жемчужины и жадно поглощая нити моей стихии, которые делали её сильней.

Я позволил ей это.

Спокойно следил, как тьмы становилось больше, а Жемчужина таяла на глазах, разрываемая тьмой на части.

Вот Жемчужина исчезла окончательно, пожранная.

Тьма клубилась на месте несколько вдохов, а затем ринулась дальше, от одного узла к другому, заполняя меридианы и обжигая их стенки, оставляя за собой неровные бугристые шрамы.

Я лишь скривил губы, по-прежнему вися где-то в районе груди и наблюдая за тем, как тьма заполняет голову, рвётся по меридианам шеи, рук, жадно ползёт к сердцу.

Рано. Ещё рано.

Тьма нигде не находила пищи, которую я старательно убрал с её пути, и как бы много её ни было в огромном, разбухшем Тау-Ча-Кроне, её там было ограниченное количество. Вот между сплошной темнотой появились просветы, вот она буквально истончилась в нити, раз за разом разделяясь на каждой развилке меридианов.

Пора.

Стихия, сжатая в озёра воды в кистях и ступнях, наконец получила свободу и новый приказ.

Вперёд!

Ведомые моей волей, голубые потоки рванулись по меридианам.

Быстрей, быстрей!

Первой моя стихия встретилась с тьмой в руках. Я отдал приказ потому, что ещё немного и тьма и так бы столкнулась с ней, ведь она уже достигла локтей, ни к чему выжидать дальше.

Столкновение.

Из сплошного потока воды вперёд, послушные моей воле, рванули змеи воды, вцепились в тьму, сталкиваясь в сражении.

С досадой отметил, что тьма всё ещё сильней. Я, дарс его побери, добился столького в своей жизни, но тьма всё равно ещё сильней моих змеев воды. Теперь меня мучил вопрос, насколько же хорошо познал тьму Тёмный? И что он познал лучше, огонь или тьму, которую помог ему раскрыть Изард? Если второе, то способ создания второго средоточия с помощью зелья Древних и впрямь впечатлял.

Но как бы ни была сильна тьма, это я предложил ей битву, это я выпустил её из клетки, и я, дарс меня побери, знал, что делал.

В четырёх самых дальних уголках моих меридианов было собрано столько стихии, сколько только могло удержать моё тело, ещё лишённое второго, стихийного средоточия.

Да, первые змеи воды пали в неравной схватке, но за ними следовали сотни других. Моя стихия смела тьму, разорвала её на части, поглотила, напав десятью на одну, и рванула дальше.

Я снова скомандовал. Быстрей, быстрей. Подстегнул потоки стихии в руках, заставляя их стремительно мчаться к шее.

Новое столкновение.

Вода заполнила все меридианы шеи, рассекая тьму на две части, а снизу, от меридианов ног уже приближалась ещё одна волна воды.

Я не зря собрал в руках три четверти от того, что у меня только было. Да, я рисковал, но раз за разом представляя в мыслях предстоящую схватку с тьмой, я отчётливо понимал две вещи.

Первое — стихии из рук предстояло первой столкнуться с тьмой и первой понести потери.

Второе — после этого ей придётся разделиться надвое.

Одна часть должна будет продолжать давить на тьму, терзать её и удержать в груди, не дать прорваться через меридианы шеи обратно в Тау-Ча-Крон.

Вторая часть должна будет стремительно захлестнуть тьму в голове, смести её до самого Тау-Ча-Крон.

О нет, я и в мыслях не смел даже представить, что двигаюсь дальше, и пытаюсь хотя бы коснуться этого узла, не то что проникнуть в него и попытаться создать второе средоточие. Это ни к чему. Это нарушало мои планы, планы старика Тизиора, планы Клатира, да и было просто безумием на самом деле. Особенно ясно я понял это после того, как мои змеи столкнулись с тьмой.

Нет, главной задачей я ставил перед собой уничтожение как можно большего количества тьмы, а вовсе не победу над ней и уж тем более не создание второго средоточия.

И моих запасов стихии вполне хватало на это.

Как бы ни была хороша тьма, как бы ни было её много в разбухшем Тау-Ча-Кроне, это было всё же не полноценное средоточие стихии, а я, дарс всё это побери, упорно тренировался и день за днём увеличивал количество нитей, которые было способно удержать моё тело.

Я всё рассчитал верно. Более того, мне на руку оказалось и то, как смело тьма ринулась прочь из своего вместилища, как сильно она истончилась в голове и шее, стремясь заполнить моё тело без остатка.

Да, это означало, что змеям воды в шее придётся непросто. Им придётся столкнуться с большим количеством тьмы, удерживать весь её натиск до тех пор, пока их близнецы из нижнего отряда, отряда ног, не сумеют уничтожить тьму и не придут им на помощь.

Сейчас я клял то, что не могу одновременно находиться во многих местах и лично управлять каждым змеем воды, а без этого, они, откровенно говоря, были туповаты и медлительны. Но с этим здесь и сейчас я ничего поделать не мог.

Всё, на что меня хватало, это метаться между двумя главными сражениями в моём теле. Три вдоха я управлял змеями, которые давили тьму, оттесняя её в Тау-Ча-Крон, три вдоха я управлял змеями, которые медленно отступали по меридианам в шее. Да, отступали, но при этом огрызались, дорого продавая каждый клочок меридианов, как бы там это крохотное расстояние ни называлось у артефакторов.

Я видел, как редела тьма в груди, даже отсюда, из головы, где и зависло моё Духовное Зрение. Видел и зло, яростно скалил несуществующий рот. Даже если я не справлюсь в голове, тьма всё равно может даже не рассчитывать на то, что она станет сильней. Да, моё понимание воды ещё слабей неё, но и она уже не может просто и без затей пожирать мои нити, увеличивая своё количество.

Но сегодня я хочу победы и только её.

Змеи — вперёд! — пожирайте! — рвите тьму, глотайте, раздирайте её на куски!

Заслон в меридианах шеи становился всё тоньше, всё слабей, но своё дело он сделал — последние остатки тьмы в голове оказались оттеснены к Тау-Ча-Крон, а через миг и вовсе нырнули в него, словно запираясь в последнем убежище.

Я вновь оскалился, потянулся к тем крохам энергии, которую успела собрать боевая медитация из двух духовных камней с трещиной.

Жемчужина.

Короткое повеление и лечебная техника земного ранга — безо всяких созвездий и обращений — выполнена. Тау-Ча-Крон снова окружает темница. Половина уцелевших нитей воды отряда нападения вплетаются в её стенки, усиливая, а остальные разворачиваются, выполняя мой приказ прийти на помощь отряду заслона в сражении с той тьмой, что по-прежнему рвётся сюда из тела.

Моё Духовное Зрение уже там, я уже на расстоянии двух шагов от огромного змея воды.

Нет, не так. Ударь тьму, извернись, окружи её кусок кольцом тела, впейся в неё пастью сбоку, там, где она не ожидает.

Глаза змея блеснули, он тут же выполнил то, что я ему приказал. Могучим ударом словно отсек кусок тьмы, стянул кольцами тела добычу, а она, уменьшившаяся, сжатая, словно провалилась в его широко распахнутую пасть. Мгновение упорной борьбы и змей распухает, увеличивается вдвое, а затем делится на двух более мелких. И каждый из них, не дожидаясь от меня приказа, рвётся вперёд, в оправившееся от прошлого удара облако тьмы.

Отлично. Уничтожайте её, не дайте пройти, она не должна вернуться в своё убежище. Она не должна даже коснуться Жемчужины.

Боевая медитация тянула не только энергию Неба из повреждённых духовных камней, но и нити моей стихии. И вот её, здесь, на землях Итреи, на берегу моря Итреи, в Шестом поясе было вдоволь.

Тьмы становилось всё меньше, но и моя стихия стремительно убывала. В конце концов, тьма всё ещё была сильней и редкие змеи воды оказывались сильнее в схватке столько раз, чтобы дожить до разделения. Череда их побед не должна была для этого прерываться поражением. Но и без этого я побеждал, давил на тьму с двух сторон, пожирал её, уничтожал, заставлял исчезнуть бесследно.

В последний клочок тьмы ударили сразу шесть змеев, пронзили его своими телами, скрутили вокруг него плотный клубок, а когда кольца их тел распались, тьмы там уже не оказалось.

Я, счастливый, захохотал, заполняя пустоту своего тела раскатами смеха. Затем спохватился, пронёсся по всем меридианам рук, груди, шеи, головы, оглядел каждый узел на своём пути.

Тьмы не осталось нигде.

Сейчас я висел возле самой стенки Жемчужины, вглядываясь в Тау-Ча-Крон.

Размером он меньше не стал. И не нужно, ведь теперь его размер — это моё благо, которое я получу, когда создам из него средоточие.

А вот количество тьмы в нём безусловно уменьшилось. Она теперь не такая плотная, не рвётся наружу острыми иглами, проверяя на прочность Жемчужину и заставляя меня нервничать. Скорее наоборот, она жмётся к центру Тау-Ча-Крон, словно опасается, что я сейчас продолжу её уничтожать.

Нет. Можешь не бояться, тьма, если ты и впрямь это умеешь. Следующая наша схватка произойдёт нескоро.

Сегодня я лишь проверил свои силы, уменьшил твоё число, обретая уверенность в своих силах и ослабляя угрозу с твоей стороны.

Пусть тебя стало меньше, но стоит мне немного отдохнуть, как я вновь усилю Жемчужину до предела. После этого, уверен, даже если я в схватках буду измотан до предела, потрачу весь запас энергии в средоточии — тебе не вырваться наружу. Даже если всё пойдёт совершенно не так, как планирует старик Тизиор, если даже мне придётся рисковать, если даже я буду изранен и потеряю сознание — ты не сумеешь вырваться.

Только попробуй и это станет твоим концом.

Сиди теперь, потеряв надежду, в Тау-Ча-Крон, жди, когда я вернусь, чтобы уничтожить тебя окончательно и создать своё второе средоточие, вместилище моего понимания стихии воды.

Сначала я открыл глаза, затем разжал стиснутую до боли руку. Между пальцами просыпалось истекающее силой Неба крошево.

Это что, один камень я раздавил? Ну, другого объяснения у меня нет. Вероятно, его трещина оказалась очень велика и он стал хрупким. Удивительно и то, что я не поранил его обломками руку.

От второго камня осталась половина. Немало я впитал, выходит, схватка продлилась дольше, чем я считал. Мне казалось, что я едва успеваю перемещаться от одной схватки к другой, а тьма напирает с пугающей быстротой. А на деле, я успел истратить в сражении ещё и энергию одного духовного камня Второго пояса. Большого духовного камня. Фатии этой энергии хватило в прошлый раз, чтобы открыть узел между пятой и шестой звездой.

Я бросил остаток камня на пол. К крошеву его собрата. Пусть истекает силой там. Возвращать его в кисет я не стал. Не после того, как видел, с какой силой разрушается кисет Путника. Просто потому, что считал, что такая вещь внутри него не принесёт ему пользы. Для понимания этого мне даже не нужно обращаться к советам артефактора. У меня этих камней ещё немало, ни к чему жадничать. Пусть медленно истекает силой и стихией здесь. И без того у Атрия, которого старейшина секты поселил рядом с тюрьмой, хватает странностей. Пусть добавится ещё одна. Пусть все гадают, что же за пилюлю или артефакт дал Атрию старейшина для его уединённой медитации.

Я обтёр руку, на которой ощущался песок, достал флягу прохладной воды и жадно к ней припал, только сейчас ощутив, как пересохло во рту. К чему-то вспомнился Гунир. Он бы наверняка предложил отметить такую победу встречей в таверне. Но вряд ли старик Тизиор будет рад, если я туда отправлюсь. Придётся снова сидеть в этих стенах и...

Я вскинул голову и ухмыльнулся. Кто сказал, что я должен сидеть здесь? Зачем, если у меня есть рядом море, то самое море, которое и позволило мне одержать сегодняшнюю победу?

Спустя сто вдохов я и впрямь уже сидел у самой кромки прибоя и накрывал столик перед собой. Тщательно копался в своих запасах и в запасах, сделанных Рейкой. Хотелось чего-то особенного, такого, что я пробовал редко. И при этом совершенно не хотелось жевать что-то навроде билтонга из пустошей Нулевого. Его я тоже сейчас ел так редко, что уже позабыл вкус, но что-то освежать это знание меня совершенно не тянет.

Вот это и, пожалуй, вот этот суп. Его я вовсе вижу первый раз. Если не понравится, то просто достану что-то другое. И обязательно чай. Терпкий, крепкий, такой, чтобы немного вязал язык и оставлял приятное, сладкое послевкусие. Пожалуй, нужно добавить жасмина, сушёных восковых яблок, так полюбившихся Фатии, и...

— Ого, это с чего ты так сильно проголодался? — с обрыва донёсся голос Фатии, о которой я только что вспомнил. — Заперся на медитацию лишь на день, а такое ощущение, что до этого не ел три дня и вдруг об этом вспомнил.

Я лишь обернулся с улыбкой и повёл рукой:

— Присоединяйся, молодая госпожа.

Вряд ли нас кто слышит, ближайший стражник, как и всегда, слишком далеко, но я ведь по-прежнему Атрий? Тот самый Атрий, который на многое рассчитывает с молодой госпожой. Почему он не должен воспользоваться шансом пригласить её на совместную трапезу? А уж если об этом донесут старику, то и вовсе хорошо. Пусть думает, что я дал слабину.

Фатия помедлила лишь миг. Вот она ещё стоит на обрыве в своём развевающемся на вечернем ветру одеянии, а вот уже рядом со мной. Улыбается:

— Ну, удивляй меня.

Кстати, да. Пусть стражники и далеко, и не могут нас слышать, но вот разглядеть то, что я поставил на столик — могут. Пусть я уже учёл ошибки и теперь расставляю посуду правильно, но вот блюда, фрукты и тот самый чайный набор...

Плевать. Пусть старик выкручивается как хочет. Пусть сам приходит ко мне и просит наложить на стражников Молчание или Верность. Не хочу даже мыслями о таких заботах портить сегодняшнюю победу.

— Конечно, молодая госпожа. Давайте попробуем вот этот суп. Я и сам вижу его первый раз, так что можно будет сравнить наши впечатления.

— Договорились.

К сожалению, и победы над тьмой, и приятные вечера за чаем это не всё, что мне выпало в этих землях.

Старик вскинул на меня взгляд. Колючий, внимательный. Впрочем, я глядел сейчас на него точно так же. Уж слишком ответственный момент.

— Я, Тизиор, старейшина секты Сапфирных Тритонов, заключаю договор с Атрием, выходцем из моей секты. Так, надеюсь, сойдёт?

Про себя я скривился. С этими формулировками дарсов старик упёрся, хотя и понимал, что здесь важней всего именно его часть. Но это уже гораздо лучше, чем прошлые два варианта. Поэтому я кивнул. Старик уточнил:

— Вписываю?

Я снова кивнул. Сейчас мне нужно составить этот договор так, чтобы внешне, любой из старейшин других сект увидел в нём ровно то, что мы собирались показать им — Тизиор ловко обманул наглеца, который начал угрожать власти его сына, наобещал ему полный кисет и Фатию, если тот прогуляется на ту сторону пробоя, к имперцам.

И при всём этом этот договор должен устроить и меня.

— Наградой за выполнение задания и достижение этапа Предводителя Воинов будет рука моей внучки Фатии и место советника главы секты Сапфирных Тритонов.

И снова я кивнул. Старик уговорил меня, что никто и никогда бы не поверил, если бы он пошёл на большее. Мол, всё решит время. Атрий бы надеялся, что шаг за шагом, год за годом будет всё ближе к месту главы секты, а сам Тизиор делал бы всё, чтобы это место ему не досталось и время стало бы главным его союзником.

Главное здесь то, что задание упомянуто вскользь. Другие старейшины будут считать, что это набег на земли Империи, а на самом деле проникновение в секту Жуков.

Ну и последнее.

Старик снова взялся за кисть, она оставляла на бумаге стремительные росчерки, сливавшиеся в слова. Двадцать вдохов и он поднял на меня взгляд:

— И пусть я, Тизиор, умру, если нарушу свою часть уговора.

На этот раз я не удержался от кривой улыбки. Эта часть оставалась неизменной во всех наших вариантах договора. Поэтому я коротко кивнул, дождался, когда старик запишет озвученное на основу дорогущего договора, который обычно заключали между собой только старейшины, и перевёл взгляд левей. На Фатию.

— Ты всё слышала?

— Да.

— Твой дед пообещал, что если я помогу вам уничтожить секту Жуков, то он переправит меня в Империю или умрёт.

Он не выдержал:

— Неужто ты так мало ценишь моё слово, что до сих пор не доверяешь мне и используешь такие жалкие трюки с моей внучкой?

Я ухмыльнулся:

— Скажем так, я гораздо сильней доверяю той, кому несколько раз спас жизнь. Если что-то пойдёт не так, то пусть она все оставшиеся тебе годы проедает тебе плешь.

Старик покачал головой и процедил:

— Двуличный имперец. Как получать советы о Возвышении или выслушивать истории о легендарных зверях, так ты сочишься лестью, а как дело доходит до контрактов, ты так и норовишь выкрутить руки.

Я лишь пожал плечами:

— Разве не двуличность так привлекла тебя во мне? Кто другой сумеет войти в чужую секту и выполнить всё, что ты хочешь?

— Не только двуличность, — старик подался вперёд, отчётливо произнося каждое слово. — Ты полон талантов и притворство лишь один из них. Ты силён, упорен, ты практически достиг пика этапа, а во многом и перешагнул его. Я бы не покривил душой, если бы сказал, что рад был бы получить такого внука, — помедлив вдох, старик с ухмылкой закончил. — Или такого зятя.

Фатия фыркнула:

— Дедушка!

— Что дедушка? Так бы ты точно сидела дома.

— Да с чего бы? — Фатия ткнула в меня пальцем. — Он бы сидел дома?

— Ну, хотя бы, я знал, что за тебя есть кому заступиться.

— Сам говорил, что за морем сила начинающего Предводителя Воинов ничего не значит, заметить не успеешь, как наступишь на мозоль любимчику какого-нибудь Властелина Духа.

— Говорил. И что?

Я оборвал их:

— Довольно, потом будете выяснять, можно Фатии туда отправиться или нет.

Старик нахмурился:

— И тебе наплевать, что с ней там случится?

— Но это ведь её жизнь, верно?

Старик засопел, но спорить не стал. Скатал свиток контракта, который мы ждали две недели, коротко сверкнула сталь, и правая ладонь старика наполнилась кровью, через миг он ухватил этой рукой свиток и протянул его мне.

Я повторил его жест, разве что рассечь руку так же ловко, как он, у меня не получилось — опыта не хватало.

Но я справился. Наша кровь впитывалась в свиток, так, как никогда бы не могла впитаться в бумагу. Невольно я задумался, а кто первым создал такие свитки? Империя или же Альянс?

Старик приказал:

— Силу, включая стихию.

Я заставил своё тело выплеснуть через ладонь силу, вместе с туманом стихии. Контракт, который использовали для договоров старейшины. Он мог связать узами печати даже Предводителей Воинов старших звёзд. Конечно, я отлично знал, что старик, бывший Властелин, способен сопротивляться даже более серьёзным Указам, но не бесконечно же?

С другой стороны, я не столько верил в то, что он простым иным, прямым толкованием нашего договора не сумеет ускользнуть от выполнения своих обещаний, как верил в то, что ему выгодней будет их выполнить.

Старик покачал изменившей цвет основой:

— Это я оставляю у себя. Буду с кислой рожей показывать остальным старым перечницам и охать, что молодёжь совсем потеряла стыд.

Я негромко напомнил:

— Вторая часть договора.

Старик зыркнул на меня исподлобья, мрачно спросил раз в десятый:

— А если ты споткнёшься и сломаешь шею?

Я в десятый раз ответил:

— Значит, в этом будешь виноват только ты, — с подозрением уточнил. — Или всё, расходимся, наш договор побоку?

Старик буркнул:

— Всё в силе, они все тебя ждут, но я до сих пор не понимаю, откуда в тебе столько уверенности, — старик вскинул руки. — Нет, нет, я сам признавал, что ты талант, но ставить тебя на одну ступеньку с Реолдом? Или ты и впрямь думаешь, что твоя кровь настолько непроста? Самонадеянно.

Я переспросил:

— Кто такой Реолд?

Старик усмехнулся:

— Ну ты даёшь, имперец. Кому я рассказывал все эти истории прошлого? Это имя вашего последнего императора. Он тот единственный, чьи Указы сработали даже после его смерти. Ну он понятно, он был сильнейшим мастером Указов за всё время существования пути к Небу, — старик покачал головой. — Но ты?

Меня вдруг обдало жаром. Я дарсов тупица. Я грожу старику тем, что после моей смерти его людей убьют мои Указы. Но ведь самый простой способ разорвать контракты или Указы это убить того, кто их наложил. И старик день за днём мне на это намекал, указывал на тупость моего плана, только я ничего не понимал, пока он не сказал прямо.

Всё, на что меня хватило, это холодно усмехнуться и процедить:

— Старик, рассказы о прошлом это хорошо, но ты готов рискнуть основой своей секты, своими родными ради того, чтобы проверить, чья во мне кровь и как велик мой талант?

Он вскинулся:

— Что значит родными? Неужели у тебя хватило духу навесить эту дрянь на Фатию или Миозару?

Фатия тоже не смолчала, правда, её волновало совсем другое:

— Кровь императора?

Я молча развернулся и толкнул дверь, выходя на свежий воздух и не слушая старика. Пора начинать и пусть он действительно рискнёт что-нибудь провернуть. У меня есть ещё один талант — выживать и убегать. Да и мстить я умею неплохо.

За воротами поместья старика меня ждали трое. Проводники, которые должны довести до главного города Жуков.

Они почти одновременно склонились передо мной:

— Старший.

Я не ответил на приветствие, лишь повёл рукой:

— Вперёд.

Они ни разу до этого не сталкивались с Атрием. Во всяком случае, так говорил старик, но всё равно, нечего с ними лишний раз болтать.

Одеты мы были одинаково — бледно-серые халаты и плащи, на которых почти не будет видна пыль.

Было раннее утро, когда город только оживает, но даже это не позволило нам спокойно пройти по нему.

Один из редких прохожих вдруг шагнул навстречу:

— Атрий? Ты где пропал? Такие дикие слухи ходят, что, — уверенная, весёлая речь сменилась испуганным заиканием, — ш-ш-што, т-ты, ч-чего, Ат-трий?

Я толкнул из тела ещё немного духовной силы, заставляя высокого мужчину окончательно упасть на колени. Спустя миг один из моих сопровождающих прошипел:

— Не смей так бессовестно вести себя со старшим, знай своё место.

За спиной раздался удивлённый шёпот:

— Атрий? Но как же так?

Я лишь пожал плечами про себя. Вот так, приятель, прости, но Атрий сейчас совсем другой.

Мы ещё немного попетляли, а затем оказались перед воротами, у которых зевал стражник. Но это не были ворота, ведущие из города.

Как бы ни был хорош контракт, который мы заключили со стариком, но он создан, лишь чтобы старик мог «честно» объяснить остальным старейшинам, почему он посылает меня во Второй пояс.

Моя же страховка, если не считать тех стражников, что охраняли мой покой, будет создана здесь. Хотя сейчас я конечно совсем по другому гляжу на эту «страховку».

Стражник тем временем снова зевнул так, что едва не выломал себе челюсть, наконец-то, перевёл на нас взгляд:

— Куда лезете, оборван...

Последним словом он подавился. Узнал.

— Атрий? Ты чего так вырядился?

— Неважно, открывай.

Я мог бы и сам толкнуть створку, но всё дело было в привычках самого Атрия. Он бы ни за что не поступил так.

Стражник нахмурился, вслушиваясь в звуки моего голоса. Да, приятель, не похож. И какое тебе до этого дело? Следом он перевёл взгляд на моих проводников. Ну, хотя бы с силой у них было всё отлично, в отличие от меня. Единственное, что если они и служили когда-то в простой страже, то это было многие годы назад.

Пожав плечами, стражник всё же толкнул створку, открывая нам проход.

Десять вдохов на то, чтобы миновать узкий воротный проход, свернуть налево и замереть под навесом, который квадратом окаймлял песчаную площадь в центре казарм. А это были именно казармы, главные казармы города. И сегодня, впервые за много месяцев старшие согнали всех стражников на общую тренировку.

Впрочем, нужно честно признаться: не всех (ведь кто-то должен по-прежнему следить за порядком в городе и на дорогах), но большую их часть, включая тех, кто давно живёт с семьями в городе, а не в казармах.

Вряд ли они довольны тем, что их здесь сегодня собрали, но мне уж точно нет никакого дела до того, довольны они или нет. Не то чтобы я сейчас думал, будто старик попытается меня обмануть, но уж слишком много он на меня взвалил. Причём взвалил хитро — шаг за шагом.

Сначала — ты войди в город.

Затем — ты мне нужен там, как Вор Трав.

Затем — ну, пошуми ещё в трущобах, пусть они отвлекутся.

И так день за днём.

В конце концов, я понял, что я действительно нужен ему весь: от моего Возвышения, до каждого из моих талантов. И вот если план старика в чём-то даст слабину, если дела, на которые он сумел меня уговорить, окажутся мне не по зубам, если там всё пойдёт совершенно не так, как обещал мне старик, то...

Я сбегу, а множество людей из его секты умрут. Множество, но не мать Фатии. Я всё же не готов к такому. Мой Указ провисел над ней до следующей нашей встречи, а затем я снял его. Не могу. Старик другое дело, я бы с радостью повесил на него приказ умереть через месяц-другой, с матерью Фатии я так поступить не могу. Сумел в момент какой-то бесшабашной горячки и злости, а остыв, получив из её рук Летающих Убийц — не могу.

А вот с ними — могу.

Я обвёл взглядом ряды стражников, которые с ленцой, нехотя разминались на песке казарменной площади. Сейчас меня интересовало, насколько добросовестно старик выполняет эту часть уговора. Число — это ведь ещё не всё.

Но и с силой собравшихся тоже было всё в порядке. Большая часть ею не блистают, но здесь собралось и почти полсотни идущих высоких звёзд Возвышения: старшие стражи. Не знаю даже, как они тут называются. Старейшины внешнего двора? Или с такой силой они считаются уже перешедшими во внутренний двор секты и являются старейшинами внутреннего?

Мне, если честно, нет разницы, я не собирался вникать в тонкости рангов сект, пропустив их по большей части мимо ушей.

Главное, что оправиться от потери стольких сильных идущих секте Сапфировых Тритонов будет очень и очень непросто. Да и стольких артефактов, снимающих Указы, у старика нет.

Конечно, я стёр с него Указ его врага, его суть, но оставил контур, в который отлично вписался мой Указ, подсказывающий мне, когда человек говорит правду.

Старик, лучше бы твой план не подвёл, мой противник не скрывал свою силу, а ты сам не лил всё это время лесть мне в уши насчёт моего таланта и того, как ты всё продумал до мелочей. Если ты верил в ложь, то и вся твоя секта разрушится вместе с твоим планом.

Огромная печать Указа накрыла площадь, отдавшись на моих плечах тяжестью. Вдох и я вписал несколько символов Древнего языка. Отсрочка. Месяц. Смерть.

— Старший?

Один из моих проводников подхватил меня под локоть, когда я качнулся. Огромная печать клеймила души собравшихся сектантов, буквально выпивая из меня силы или, вернее сказать, уже мою душу. Одна за одной печати, в которых я собирал силу для этого дня, растворялись бесследно, отдавая мне собранный в них запас силы души.

Я с кривой усмешкой признался:

— Видно, и мне вставать рано не по душе.

Выпрямился, отвёл чужую руку. Огромная печать всё ещё висела над площадью казармы, но уже ощущалась на плечах как посильная тяжесть. Каждый в её пределах заполучил себе её маленькую копию.

Миг, беззвучное повеление, скорее даже желание и огромная печать исчезла.

Я растянул губы в усмешке, встретившись взглядом с ближайшим из сильнейших стражников. Вдох назад он развернулся, озираясь и шаря глазами по сторонам, видно, его Прозрение что-то ему подсказало. Поздновато.

Я развернулся:

— Уходим.

Десять вдохов и мы выбрались из казарм, полных возможных будущих мертвецов.

Впереди, через три дня, у нас ещё лагерь тех, кто в Ордене считался бы Армией Предела.

Вообще, эта троица отлично знала своё дело. Я даже вспомнил времена путешествия к Ордену Небесного Меча: мне не нужно было заботиться ни о направлении, ни о припасах, ни о ночёвках. Единственное отличие — мне и учить их было нечему. Сильные Мастера, местные Мастера, я имею в виду, добравшиеся до пятой, а то и шестой звезды в раскрытии своих узлов, они и без того оказались хороши в использовании своих сил и способностей. Хотя, конечно, проверить, как они борются со стихийными ядами у меня так и не вышло — не встречаются здесь на каждом шагу Звери достойного Возвышения. Во всяком случае, на суше.

Не раз Фатия рассказывала про морских Зверей и опасности ловли рыбы, добычи жемчужин и трав со дна моря, плавания на ту его сторону. Огромные просторы и невероятная глубина позволяли обитать в море невероятному количеству Зверей.

И эти же просторы позволяли вырастать там Зверям гигантских размеров и невероятной силы. Ведь чем дальше от местных берегов, тем лучше становилось там с силой Неба.

Если искать примеры в прошлой моей жизни искателя и ватажника, то это море Итреи — огромный лес. На том его краю есть множество источников силы, что-то вроде вершин Братьев. А с нашей стороны охотничьи угодья тех слабых Зверей, которых оттеснили от подножия Братьев. Но никто не может ручаться, что сегодня здесь не появится, со скуки хотя бы, невероятно сильный и опасный Зверь.

Очень жаль, что мне нужно торопиться в Орден. В другое время я бы не отказался провести у моря и в море гораздо больше времени. Я вот так и не сумел отыскать рядом с берегом достойных схватки Зверей.

Но меня действительно поджимало время. Я уже потерял счёт дням, особенно погружаясь в медитации под шум волн, но точно знаю, что время окончания Дикого Времени уже близко.

Орден Небесного Меча стал моим вторым домом, я нашёл в нём друзей и учителей. Поэтому я не могу просто забыть о нём и оставить его в прошлом. Тем более что там осталась Виликор, парочка Гилай и Ирая, Рейка, которая уже запоздала с поступлением в Академию, мои стражники и все прочие, кто мне не безразличен.

Да и задание от Стражей никто не отменял. То самое, в котором я должен сделать Орден Небесного Меча сильней. Дарсов дух Изард заставил истечь время одного задания. Пусть. Всё равно рядом с сумасшедшим духом пройти испытание Стражей бы не вышло. Но я хотя бы могу успеть к последним, самым главным сражениям на землях Ордена.

Уверен, клан Дизир будет из кожи вон лезть, чтобы успеть навредить Ордену как можно больше. И Ордену как никогда кстати будет получить в свои ряды почти Предводителя.

Конечно, так безрассудно, как в схватке со стариком, я себя вести не буду. Ни к чему всем знать, что я могу использовать часть умений как Властелин — без созвездий и обращений. Но если на моём пути окажется Кетот, то я постараюсь показать ему, почему меня прозвали Мясником в клане Дизир, я отплачу ему той же монетой, какой он расплачивался с нами на склонах горы Меча. Кто знает, не сорвётся ли моя рука случайно, не вскроет ли ему шею, как произошло с Береком?

Передний из проводников замер возле огромного камня необычной формы. Спутать его, похожего на лежащую на земле пантеру, с любым другим не вышло бы.

— Старший, мы пришли. На этом месте нам поручено оставить вас, чтобы вы не выделялись. Город Жуков буквально за горизонтом. Вам нужно идти вперёд по тропе, завернуть за вон тот холм, и вы окажетесь на дороге к главным воротам. Дальше вам только прямо.

Я кивнул и повёл рукой:

— Возвращайтесь.

Троица переглянулась и склонилась передо мной, впечатывая в ладони кулаки:

— Старший.

Я даже не подумал отвечать им. Сектанты. Да и ни к чему Атрию вести себя так, как стал бы вести Леград с верными помощниками. Тем более, не стану я вести себя так с теми, над кем мои Указы отложенной смерти. Мои верные помощники, мои стражники, не нуждаются ни в каких моих Указах.

Едва я удостоверился, что они и впрямь отбежали уже достаточно далеко, я сменил облик: переоделся в одеяния бедного вольного идущего и изменил лицо.

План старика строился не только на моём переодевании и маске. Он собирался использовать все козыри, которые я выложил перед ним в том сражении: сокрытие силы, которое позволит мне незамеченным войти в город Жуков, мастерство Указов, которое я должен буду использовать уже в городе, метку Вора, которой предстоит привлечь к себе внимание старейшин других сект и моя сила, которую я использую против моего противника.

Дарсов старик был хитёр и осторожен словно квартик. И при этом очень и очень силён. Я даже не знал, какому Зверю он бы соответствовал.

Все дни, что я провёл в его секте, он, где сам, где устами Фатии отговаривал меня от того, чтобы выходить в город. Тебя узнают, ты не сумеешь ответить на вопросы приятелей, сам вспомни, что маска не меняет твой голос, зачем тебе вопросы, тебе важней покорить последние свои узлы или по тавернам вино пробовать?

Уверен, он делал это не только чтобы сохранить тайну изменившегося Атрия. Подозреваю, главной причиной моей уединённой жизни на краю города являлось то, что старик не хотел знакомить меня со своим городом. Он не хотел, чтобы имперец нашёл в нём что-то, что заставило бы его отказаться от сделки или, что ещё хуже, заставило бы его согласиться, а на самом деле предать.

Зато он щедро выделил мне два дня на то, чтобы попасть в город Жуков и устроится там на жильё. К делу я должен был приступить только послезавтра, ближе к закату.

К чему такой запас времени? Явно не для того, чтобы отвести подозрение от своей секты. Для того чтобы появилось подозрение, кто-то должен был бы знать, что я, Атрий, вошёл в город, но ведь войдёт какой-то бедный идущий невысокой силы, а не Атрий.

Нет, хитрец старик дал мне это время, чтобы я прошёлся по городу Жуков и, наконец, увидел жизнь секты, не его секты, а секты его врагов, секты, которую он хочет обезглавить и подмять под себя. Я просто уверен в этом.

Но кто сказал, что я буду идти у него на поводу? Может, я просижу безвылазно все эти два дня в таверне или гостинице?

Впрочем, на город я всё же взгляну. Мне тоже нужны эти поводы не любить Жуков. Не каждый день я собираюсь повторить деяния Ордена Морозной Гряды и заглянуть в золотую клетку секты Жуков.

Неспешно, ничем не выделяясь среди многих запылённых идущих, я вошёл в ворота города Жуков, украдкой огляделся.

Так, ну хотя бы, в отличие от города вольных у подножия Хребта Трав, младших со старшими здесь нет. Здесь, как я и привык, за порядком приглядывала пятёрка скучающих стражников секты. Они были без брони, лишь с оружием на поясе, но ярко выделялись своими форменными халатами из толпы крестьян, горожан и идущих к Небу.

Город как город, разве что отсутствие площади проверки снова заставляет меня недоверчиво озираться. Ладно, город Жуков, давай поглядим, что ты скрываешь внутри. Вернее, что ты скрываешь в своих бедных кварталах, куда может пойти тот, кого я изображаю.

Глава 14

— Молодой господин, желаете кого-нибудь приобрести?

Я покосился на плотного, даже толстого мужчину, который подскочил ко мне и заискивающе согнулся, буквально заглядывая мне в глаза снизу вверх, и снова вернулся взглядом обратно.

Не то чтобы город сектантов шокировал меня, нет, этого ему сделать не удалось. Я ожидал гораздо, гораздо более худших картин на его улицах. Тем более там, куда план старика определил меня на эти два дня. Если уж он откровенно называл этот рынок самой границей с трущобами, то... Легко представить, что я рассчитывал найти в их глубине.

Я, в общем, и нашёл там всё это: грязь и вонь, выпивку на каждом третьем углу, какие-то стычки на узких улочках, мертвецов в глухих переулках, до которых никому не было дела, попрошаек, долговых слуг, в конце концов.

Напротив их... Загона? Напротив их загона я и стоял сейчас. Уж конечно, я не собирался кого-то покупать, как рассчитывал этот толстяк. Неужели я похож на того, кто остановился, чтобы потратить деньги?

Хотя... Учитывая место, где я сейчас стоял, он вполне может рассчитывать на подобное. Предыдущие две загородки были наполнены мужчинами и юношами, здесь же стояли девушки и дети. Но я-то остановился лишь для того, чтобы оглядеть печати их контрактов. Вернее, их содержимое. Послушание, Молчание, Смирение в больших условиях, в малых Приказы, Передача, Угодливость и ещё добрый десяток символов. Необычный набор, который я увидел только здесь.

На мужчинах верхним главным условием было вписано Смирение, здесь же на его месте оказалось Послушание. Значит ли это, что мужчины были готовы спорить со своей судьбой?

— Молодой господин, давайте я выведу вам пару образцов, — толстяк расплылся в противной и глумливой гримасе. — Я никогда за смотр денег не беру, сам был молодым, всё отлично помню, — прежде чем я успел хоть слово сказать, он уже замахал рукой. — Зария, Зария, быстро ко мне!

Когда я называл это место на рынке загонами или загородками, я всё же кривил душой. Больше всего эти постройки походили на большие крытые навесы, где на небольшом возвышении, открытые взглядам прохожих и находились долговые слуги. Всё, что нужно было сделать девушке — спуститься на две ступеньки и оказаться рядом со мной. Никаких ограждений или решёток. Сильнее и лучше их были символы над головой девушки.

На мгновение наши глаза встретились, а затем она медленно повернулась, словно пританцовывая под неслышимую мне музыку.

— Ну как, молодой господин?

Я хмыкнул и молча отвернулся, двинувшись прочь. За спиной раздался разочарованный голос толстяка:

— Молодой господин, да ведь недорого, всего пятьсот двадцать духовных камней. Пятьсот десять, молодой господин!

Вот ведь настырный. Миг я боролся с желанием заткнуть ему рот с помощью духовной силы или Указа, но справился с собой. Связываться с подобным отбросом? Да и не в моём положении кичиться своей силой. Мои меридианы тщательно оплетены стихией, кто бы ни вглядывался в меня, он увидит перед собой лишь сопляка с тремя звёздами. Если, конечно, он сам сравнимой со мной силы, а не очередной Властелин или бывший Властелин.

Но старик уверял, что таких в секте Жуков нет, а тем более нет таких скрытных драконов на улицах их города. Я, кстати, снова старательно избегал спрашивать, как же называется это место, да и старик всегда называл его просто городом. Я словно считал, что чем меньше меня связывает со всем этим местом, тем легче мне будет.

Неясно только, что легче? Убивать? Как будто мне это мешало раньше. Не мешало же на улицах Поля Битвы Приюта, когда я напал на людей из Ордена Поющего Меча? Не мешало. Не мешало же, когда я охотился на дизирцев в лесах вокруг Академии? Хотя вот о ком, о ком, а о них я тогда постарался узнать как можно больше.

Может, Фатия в чём-то права и мне и впрямь нужно проверить голову?

От этой шутки я всё же повеселел, невольно фыркнул и снова начал глазеть по сторонам.

Честно говоря, если бы не мой талант, позволяющий видеть Указы, то я, как и любой другой идущий Империи мог бы полдня здесь ходить и даже не понял бы, что вокруг город сектантов.

— Старший, старший! Вам не нужен телохранитель? Поглядите, каких здоровяков сегодня привезли!

Долговые слуги на продажу? То, что я сам ни разу не видел подобных мест, вовсе не означает, что их нет в Поясах. Откуда-то же набирал себе людей Домар Саул? Где-то же пожертвовала своей свободой сестра Кирта? Пожертвовала именно для того, чтобы он, младший, ещё ребёнок, не стал долговым слугой.

— Господин! Подходите, господин, никто не продаст вам такой качественный товар дешевле, чем старик Гирал. Господин, есть всё, что только захотите, чего желаете?

Пилюли на прилавках? Тоже ничего особенного и подозрительного. Даже в Ордене Морозной Гряды за победу на Арене обещали пилюлю в награду, а все мои трофеи с первого убитого сектанта с удовольствием скупили в серой гильдии.

Здоровяк, который плечами почти перекрывал узкую подворотню и то, что происходило в ней, осклабился, с угрозой спросил:

— Чего пялишься? Зубы лишние?

Я равнодушно отвернулся.

Драки на улицах? Истекающий кровью мужик за спиной здоровяка, которого шустро обирают два его подельника? Это меня, кажется, в Приюте заманили в ловушку, где собирались убить? Здесь же город сектантов, пусть хоть все друг друга перебьют, мне же легче.

И всё же я решил не обходить трущобы полностью. Ни к чему. Те трое, что провожали меня к городу, предупреждали, что там опасно и не любят чужаков. Не то чтобы я боялся проиграть очередному наглому здоровяку в подсчёте зубов, я опасался привлечь к себе внимание раньше времени. Неприятности иногда словно сами находят меня. Поэтому, пожалуй, пора заканчивать с прогулкой. Всё и так ясно.

Если старик опасался, что увидев вот это всё на улицах его города Тритонов, я откажусь от сделки с ним, то он опасался зря. Люди как люди. Только сектанты. И пока старик не начал на моих глазах пускать людей на пилюли, марионеток или что-то похожее, то ничего бы не изменилось, а старик совсем не дурак.

— Котик, ищешь компанию?

Я скользнул взглядом по спросившей. Ну, в этот раз, хотя бы молодая, моего возраста, признак того, что трущобы уже позади. Привычно отмахнулся:

— Нет, не ищу.

Но эта оказалась настырней, чем прошлые:

— Так, может, тебе помочь советом? Это я тоже могу.

Я невольно остановился, обернулся. Почему бы и нет? Пожал плечами и сообщил:

— Мне нужна гостиница поспокойнее и поближе к рыбному рынку.

Девушка улыбнулась:

— С тебя камень.

— С каких пор советы стали платные? — я покачал головой и с усмешкой добавил. — И с каких пор у них такая цена?

Девушка прищурилась и упёрла руки в бока:

— Теперь два камня. Мои советы стоят этих денег.

Покачав головой, я отвернулся и шагнул прочь, выискивая глазами какого-нибудь мальчишку, но они словно растворились как раз в тот момент, когда я о них вспомнил. Поэтому я остановился и вздохнул. Оглянувшись, швырнул камень девушке:

— Вторая половина на месте.

— Тебя ещё и проводить? — она снова улыбалась. — А говорил, будто не ищешь компании.

— Тебе лучше потратить своё время, чтобы убедить меня, будто твой совет и впрямь так ценен.

Девушка пристроилась рядом, я невольно укоротил шаг, чтобы она в своём узком одеянии успевала за мной.

— Всё очень просто, котик. Скорее всего, ты бы добрался до Луфаря...

Я едва не сбился с шага, едва не выплеснул из тела духовную силу и едва не расширил до предела боевую медитацию. К счастью, короткого мига оторопи хватило, чтобы сообразить — она вовсе не о плане старика.

— ...или Жирной Свинки, но это точно не лучшее место, чтобы тебе ни втирали малолетки.

Слушая девушку, я украдкой провёл пальцами по лбу, смахивая испарину. А ведь едва не решил, что попался в какую-то ловушку. Ещё не понятно, кстати, может, мои подозрения — это не только подозрения?

Медленно сфера боевой медитации начала расползаться в стороны, захватывая проплывающие мимо нас дома, заползая за них на соседние улицы.

— А вот Кривого они бы тебе посоветовать побоялись.

Решив, что я слишком долго молчу, спросил:

— Но ты не боишься?

Она широко улыбнулась:

— Чего? У Кривого и впрямь гостиница на втором этаже и он никому не откажет. Другое дело, что мало кто к нему придёт в его закоулок. Зато нет места возле рыбного рынка, где было бы спокойней. А если ты добавишь ещё камень, я тебе расскажу, почему это так.

Я молча протянул к ней ладонь с камнем. Вот он есть, а вот его нет.

— У Кривого в углу в харчевне всегда занят один столик. Там с утра до вечера сидит мужик, имени которого тебе не нужно знать, но он правая рука того, кто держит все западные кварталы. Понятно?

Я всё так же молча кивнул. Девушка хихикнула:

— Поэтому и тебе, котик, я бы посоветовала не искать в таком месте неприятностей. И это бесплатный совет, цени.

Ещё сорок вдохов и девушка замерла, протянула ко мне ладонь:

— Плати, мы на месте.

Трудно было не догадаться. Широкая вроде улочка заканчивалась тупиком и двухэтажным зданием с вывеской «Серый Причал».

Едва камень оказался у неё на ладони, девушка шагнула ближе, оказавшись вплотную и заставляя меня вслушаться в свои ощущения. Ни следа жара опасности, только чужие пальцы на шее.

— Котик, так, может, всё же составить тебе компанию?

Я отвёл её руку, ухмыльнулся:

— Боюсь, я не потяну цену.

— Так, ты же её ещё даже не слышал.

— Я уже и так вижу.

Она выгнулась, показывая товар лицом:

— Котик, всего сотня камней, поверь, ты не пожалеешь.

Моя ухмылка стала только шире:

— Я бедный парень, едва свожу концы с концами, — в доказательство оттянул на груди халат, который одел перед городом. Старенький, я бы даже сказал, ветхий, хотя и без единой прорехи или заплатки. — Придётся мне жалеть.

— Эх, — девушка снова приняла обычную, невызывающую позу, покачала головой. — Жаль, жаль. Не каждый день встретишь того, с кем это было бы в охотку, — прежде чем я придумал, что можно сказать в ответ, она уже шагнула прочь, махнула рукой. — Ладно, бывай. Где меня искать, если что, думаю, ты запомнил, котик.

Я молча проводил её взглядом, пока она не свернула за угол. Тоже покачал головой. С охоткой, ну надо же.

Повернулся к гостинице и застыл. Дверь открылась и на улицу шагнул человек, который вёл на поводке немалого размера пантеру. Вернее сказать, Пантеру. Это явно был Зверь, идущий путём Возвышения: необычная шкура, на которой отчётливо виден узор чешуи и немалого размера когти и клыки не давали мне ошибиться, хотя конкретный вид Пантеры я бы назвать не мог.

Как это, дарс его побери, понимать?

Передо мной что, имперец?

Нет, огромное облако давно выполненных контрактов серым дымом поднималось у него над головой, три печати по-прежнему ярко светились и всё это было выполнено по правилам сектантских Указов.

Но почему тогда Зверь так спокоен рядом с ним? Послушание? Снова нет. Зверь был свободен от печати Указа. Узкий ошейник, почти незаметный на его шее и тонкая цепочка — вот и всё, что держало его рядом с сектантом. Так что же, выходит, Фатия права?

Очнуться меня заставил лёгкий жар. И голос:

— И кто тебя послал?

Я помотал головой и поспешил согнуться в поклоне, который был положен от младшего к Мастеру такой силы:

— Старший, приветствую. Меня никто не посылал, простите, но вы ошиблись.

— Тогда почему ты преграждаешь мне путь?

— Ха-ха-ха, — я коротко хохотнул и снова извинился. — Простите, старший, но я впервые вижу... э-э-э... Зверя? Верно, ж я понял, да?

Мужчина прищурился, всё так же держа руку на мече, приказал:

— С дороги.

— Простите, господин.

Я не разгибал спину и следил за Зверем до тех пор, пока они не скрылись за поворотом. Криво усмехнулся им вслед. Как-то мой мир последнее время трещит по швам. Устал я от земель сектантов. Хочется домой. Пусть послушание этого Зверя обеспечивается артефактом. Что здесь, нет своих талантливых Укротителей? Правда, Звери здесь редки, а значит, этот тип очень и очень богат, раз может позволить себе редкую игрушку.

Пусть идёт своей дорогой, а я пойду своей.

Едва шагнув за дверь Серого Причала, я понял, почему девушка говорила «у Кривого». Вот этот худой, невысокий и со шрамом через глаз, явно хозяин этого места. А то, что он лично смахивает крошки со стола, ничего не значит.

Возвышение его не меньше пятой звезды, а значит, формально он тоже старший. Я скользнул взглядом по харчевне, отметив столик в углу, занятый ещё более сильным идущим, а затем поклонился хозяину, правда, не так низко, как делал это на улице:

— Старший, мне сказали, у вас можно переночевать.

Он, не прекращая вытирать стол, буркнул:

— Можно, если не бесплатно. Сколько ночей?

Всё должно было начаться через два дня, но я с улыбкой ответил:

— Шесть ночей, старший.

— Пошли, покажу комнату и определимся.

Не знаю уж, с чем мы должны были определяться. Комната как комната, семь шагов в одну сторону, четыре шага в другую. Самое то, на что может рассчитывать идущий невысокой силы. Поэтому я кивнул, отсыпал плату за все шесть ночей и закрыл за хозяином дверь на засов.

Если уж я решил, будто насмотрелся на город, то можно заняться тем, что мне действительно в охотку. Техниками.

С тех пор как дух Изард отправил меня в земли сектантов, я сделал столько шагов вперёд, что мне даже не хватает времени тренировать всё, что я хочу. Здесь и составные техники, и использование простых и не очень простых техник без обращений и созвездий, и преобразования моей стихии и духовной силы.

Даже то, что на сон мне нужно не так уж и много времени, особо не спасает. Не особо спасает и жетон Стражей, где я могу без опаски тренировать множество вещей, причём тренировать, экономя время. Его, времени, просто слишком мало в моей жизни. И это я снова откладываю в сторону занятия музыкой на цине и преобразование техник под свою стихию.

Иногда я сам себе напоминаю жадного и глупого квартика, который обнаружил целую гору орехов монгонго и теперь не может решить, какой из них тащить первым в нору, ведь беда в том, что пока будешь бегать с одним, остальные могут утащить.

Вздохнув, я покачал головой и положил руку на кисет. Глупо было бы начинать тренировку, не позаботившись о безопасности. Вдвойне глупо было бы не позаботиться об этом в городе секты, которую ты собираешься уничтожить. Втройне глупо, не беспокоиться о «счастливом» случае, который меня сюда привёл и о счастливой встрече у дверей. И четвёртая глупость — забыть того сильного идущего, усталого мужчину в неброской одежде, что сидит внизу за угловым столиком.

Первыми по углам комнаты заняли своё место четыре флага, которые не позволят звуку вырваться за свои пределы.

Затем пришёл черед Флага Призрака. Он отлично услышал мои беззвучные приказы.

Появись. Охраняй.

Последним я воткнул перед собой флаг небольшой защитной формации. И нет, это был не Звёздный Барьер, выгоревший в Молниевой Буре. Местная поделка, вернее, поделка Тритонов с другим названием. Но суть та же — артефакт, который накрывает идущего куполом защиты. Дорогая, кстати, вещь для местных сект. Я знаю, что в этом вопросе старик меня обманывал. В конце концов, это бедные на энергию Неба земли Итреи. В накопителе флага собрано столько силы, что хватило бы на открытие одного, а то и двух узлов.

Но для меня это не такие уж и большие траты. Узлы Воина у меня давно открыты, а в случае крайней нужды я могу разрушить очередной духовный камень. А вот для местных артефакт защиты и его наполнение после битвы — роскошь.

Напоследок я скользнул взглядом по комнатке, проверяя, не забыл ли чего. Забыл, конечно. Предупредить хозяина, чтобы мне никто не мешал. Но тут уж ничего не поделаешь, даже к лучшему, если завтра меня кто-нибудь побеспокоит — с этими глубокими, сосредоточенными медитациями, всегда есть риск увлечься и потерять ощущение времени. Не думаю, что старик будет рад ломать язык перед Жуками, тяня время, и ничего так и не дождаться.

Так, представляя возмущённого старика, с широкой ухмылкой на лице, я и переместился разумом на утёс жетона, оглядел с его высоты раскинувшийся внизу лес. Всё как всегда. Звук ветра, шумящей листвы, скрипящих ветвей и едва слышимые голоса птиц.

Вот, кстати, ещё одна вещь, на которую мне всегда не хватает времени — спуститься с утёса и пройтись по лесу. Или хотя бы попытаться.

На миг мне захотелось сделать это сейчас. Шагнуть вперёд, рухнуть в пропасть с края утёса, впиться глазами в стремительно приближающуюся землю, рассчитывая миг, когда нужно применить Рывок, чтобы остановить смертельное падение.

Но только на миг.

Не сегодня.

Сегодня техники.

За прошедшие на берегу моря дни я многого добился. Мне не особо нравилось разделение составных техник, которое дала мне Фатия. Оно не очень подходило для тех вещей, которых я пытался добиться от них для себя.

Мне не особо нужно было усиливать отряд и тем более свою секту, обучая их этим техникам. Я один. Почти всегда один, если не считать отряда своих стражников, и всегда один, когда приходила пора сойтись в схватке со смертельно опасным противником.

Поэтому я хотел необычного. Я хотел в одиночку получить выгоду от этих составных техник.

Потому-то я и разделил их по-другому в записях своего жетона.

В первом разделе у меня собраны простые составные техники, которые слабы и, по сути своей, являлись обычной техникой, которую разделили на несколько человек. Проделать обратное — совместить эти куски в одном человеке не представляло никакой сложности — каждое маленькое отдельное созвездие идеально стыковалось с другими, образуя большое, где ни один узел не использовался дважды, а ещё одно отдельное созвездие являлось замком, который заставлял всё это работать у нескольких людей.

Во втором разделе я собрал составные техники, с которыми подобное сделать не вышло бы. У отдельных кусков для каждого из исполнителей техники пересекались меридианы и узлы. По-разному. От одного узла в самом простом случае до десяти в самом сложном.

В третий раздел я перенёс записи о всех составных техниках, которые, мало того, что не могли быть состыкованы в одну технику из-за совпадающих узлов, так и в сумме обладали большим числом узлов, чем было у Воина.

Эти разделы были ступенями, по которым я шагал к своей цели.

Первая ступень была мной давно и легко освоена. Там, по сути, собраны лёгкие составные техники, которые не могли принести мне особой пользы в сражении. Самой большой в них ценностью оказались правила, по которым они резались для нескольких человек и та самая основа-замок.

Я вполне их освоил и даже создал составную технику Кровавых Плетей на пять человек. Вот только не рискнул передать её Фатии и попросить, чтобы её стражники выучили её и проверили. Обойдусь.

Вторая ступень... С ней всё было гораздо сложней. Особенно, из-за дарсовой тьмы в моей голове. Пусть и присмиревшая, но она, как и её тюрьма, всё так же не давала мне возможности использовать все триста пять узлов моего тела так, как мне хотелось, ограничивая мои возможности и выбор техник.

По сути, для тренировок на этой ступени мне оставалась лишь одна единственная техника. Хорошо хоть самая полезная из них.

Начнём.

Обращения. Самая лёгкая часть, пусть мне и понадобилось создать их сейчас одиннадцать штук.

Созвездия.

Одно за другим они проявлялись в моём теле, циркулируя непрерывно, как и положено у Мастера, каждое к своему обращению.

Первое. Второе. Третье... Десятое.

Я замер, ощущая, что меридианы, в которых я удерживал циркуляцию созвездий без результата, уже обжигает. Но это тоже тренировка, не так давно я не мог удержать даже двух кусков составной, получая их срывы. Вот и сейчас, я тренировался, считая вдохи.

Один, два, три... десять.

Довольно.

Теперь самое сложное.

Последний, одиннадцатый кусок составной техники. Самый важный. Тот, что в руках главенствующего замком скреплял все части, окрашивая их в свою стихию.

Для меня же, который держал в своём теле все десять подчинённых кусков, сложность состояла в том, что этот замок должен был наложиться на все десять созвездий, пройти по их узлам.

Раньше, до земель Итреи, я бы сказал, что это невозможно. Раньше, даже невзирая на город Тысячи Этажей, я бы решил, что такое провернуть нельзя. Но испытание в Молниевой Буре показало мне, как мало я знаю о том, что возможно, а что нет и о том, где находятся пределы моей силы. Силы и таланта.

В конце концов, я единственный из всех идущих, которых встречал старик, могу на этапе Мастера использовать техники как Предводитель Воинов и Властелин Духа.

В городе Тысячи Этажей я понял, что можно преобразовывать свою стихию в несколько форм, воплощая в них те проявления стихии, которые я сумел познать за свою жизнь.

И кто сказал, что подобное нельзя провернуть с духовной силой в моём первом средоточии?

Кто сказал, что вот это сияние, которое обычно наполняет мои меридианы, тот бурный поток, который я многие годы назад научился проводить через все препятствия меридианов, нельзя ощутить, нельзя представить по-другому?

Конечно, можно.

Десять созвездий циркулировали по моему телу плотным потоком тумана, таким плотным, что я в прошлом не увидел бы в нём ни просвета. Но одиннадцатое созвездие началось из средоточия толстым жгутом нитей духовной силы. Они наполнили меридианы и узлы, домчались до десяти созвездий тумана и прошили их насквозь. Стянули собой десять созвездий, собрали их замком, окрашивая прежде бесстихийную технику стихией воды.

Я открыл глаза. Меня куполом накрыла чуть синяя плёнка. Барьер Прибоя. Защитная техника всего лишь земного ранга. Но это была техника, которая использовала триста узлов моего тела.

Моя самая сильная защитная техника — Панцирь Роака — использовала только семьдесят узлов Воина и Мастера. Да, она была духовного ранга, высокого качества, но при этом, если откинуть те три созвездия для Предводителя Воинов, она использовала только семьдесят узлов, обычная земная техника.

Семьдесят узлов и триста узлов в защитной технике. Есть разница?

Есть.

Короткое пожелание и напротив меня появляется сектант. Один из образов моего жетона Стражника, один из врагов, которых я сумел убить на своём пути. Сильнейший из них. Бер, первый из братьев-главарей банды Пещерных Медведей. Идущий, который был настолько силён и нагл, что выдавал себя за Предводителя.

Оскалившись, Бер окутался дымкой преображения. Такова суть и сила основы его пути к Небу — Форма, которая преобразует его тело, частично превращая в Зверя.

Когти, которые и впрямь подошли бы Зверю, а вовсе не человеку, ударили по тонкой, едва заметной плёнке моей защиты, а я привычно начал отсчёт. Раз, два...

Сегодня Барьер Прибоя выдержал ударов больше, чем в прошлый раз. Мой баланс потока становится всё лучше, я ещё чуть ближе к познанию этой техники. Пусть пока что и ненастоящему познанию. Но и так выходит, что эта защита уже больше чем в два раза лучше защиты Панциря Роака.

Осталась одна небольшая проблема, научиться создавать эту защиту так же быстро, как и Панцирь. А вот с этим я пока не видел никаких улучшений. Впрочем, это вполне логично, ведь одно дело создать технику на семьдесят, другое дело на триста узлов. Даже если не брать в расчёт сложность замыкания всех частей с использованием другой формы духовной силы, остаётся время наполнения меридианов и самих узлов.

Но иногда ведь бывают ситуации, когда на защиту можно найти время, верно?

Жжение в меридианах почти стихло, и я перешёл к следующему этапу тренировок. И нет, это не было составной техникой, хотя я раз за разом и пытался совместить несколько, намереваясь усилить их, по примеру набора Ираи.

Но нет, мои тренировки с составными техниками открыли мне ещё один путь. Возможно, даже к Небу, если считать, что мой основной путь к нему — это сражения.

Коготь Роака.

Всего лишь первое созвездие, жалкие двадцать один узел, которые я обычно использовал только тогда, когда мне не хватало времени наполнить более старшие и сильные созвездия этой техники или когда мне не было нужды бить в полную силу, чтобы убить противника.

Духовная сила в этот раз, коснувшись нити воды, которая и позволит ей в будущем проходить через исток Средоточия непрерывно, преодолевая его запечатывание, на этот раз тоже превратилась в нити. В поток нитей, которые скользили по меридианам, наполняя их собой и вливаясь в итоге в обращение.

А вот теперь то самое, ради чего я всё это затеял.

Новый поток силы скользнул в очень похожее созвездие, только зеркально повёрнутое. Трюк, который я освоил очень давно. Коготь для левой и правой руки.

Но в этот раз суть заключалась в том, что я использовал их одновременно, а исток и первые узлы у них ведь были одни и те же.

Через один исток, через один и тот же меридиан, через одни и те же, в начале, узлы, лились два потока духовной силы. Они были сжаты мной в нити, в тугие струи, которые скользили мимо друг друга, не задевая, не разрушая, не мешая.

Так, как скользят струи в реке, так, как перемещаются в море холодные и тёплые потоки.

Вот и второй поток сумел достичь конечного узла, влился в уже горящее обращение, и я шагнул навстречу безучастному Беру занося для удара два Когтя Роака.

Трижды. Я успел ударить его трижды, прежде чем не удержал концентрацию, не углядел за потоками и допустил их столкновение.

Хрипя, я согнулся, пережидая ослепляющую вспышку боли в меридианах. Она оказалась так сильна, что мир жетона даже выцвел, теряя краски.

Но я справился. По сравнению с тем, через что мне случалось пройти, это даже не боль, а лишь очередная тренировка.

Что же до Когтей... Я широко и довольно улыбнулся. Что же до них, то сегодня я удерживал их целых три удара. Что с того, что потом потоки столкнулись? Когда-то, очень давно, я не мог точно рассчитать расстояние для Рывка, в котором было меньше десяти узлов.

Когда-то давно я не мог непрерывно выполнять технику, а затем не мог делать этого долго.

Когда-то давно я должен был непрерывно следить, чтобы поток силы к тюрьме тьмы не иссякал.

Когда-то давно я должен был вслушиваться в боевую медитацию, тщательно разбирая, что же она пытается до меня донести.

Так что и это лишь очередная, очень небольшая преграда в моих тренировках. Рано или поздно я смету её, привыкну делать это так же естественно, как дышать или шагать.

Но одно то, что это открывает для меня, с лихвой покрывает все мучения от опалённых срывом техник меридианов.

Это путь к тому, чтобы использовать составные техники, в которых будет больше узлов, чем есть в теле идущих.

Нет, я, конечно, не замахиваюсь на те, что были созданы для ста человек, хотя соблазн велик. В конце концов, я умею здраво оценивать свои силы. Сто разных потоков силы в моём теле? Да я рехнусь или давно перешагну порог возможностей Предводителя к тому времени, когда освою трюк подобной сложности.

Двигаться вперёд нужно постепенно. Как насчёт двух, трёх, семи потоков? Как насчёт защитной техники, в которой будет шесть сотен узлов? Как насчёт повторенного пять раз земного Панциря Роака на сто двадцать узлов? Это как раз будет шесть сотен узлов. Станет ли он в этом случае в шесть раз сильней или в двадцать раз сильней?

А что, если я сумею отыскать составную духовную технику? Что, если я сумею повторить с ней то же самое? Ведь со стихией это проделать гораздо проще, чем с духовной силой. Разве не начал я создавать разные формы воды изначально? Это ведь помня опыт, полученный в городе Тысячи Этажей, я решил вернуться обратно и применить его к обычной духовной силе, в которой не видел для себя никаких тайн.

Получилось? Получилось. И в который уже раз я задумался, неужели нельзя было давать знания о подобных вещах изначально, ещё на этапе Воина? Неужели, зная всё это, я не пришёл бы к своим достижениям раньше?

Жаль, что пока я не настолько хорош в этом трюке с удвоением техник, чтобы использовать привычное мне третье созвездие Когтя. Жаль, что я пока не настолько хорош, чтобы удерживать дольше даже то, что уже мне доступно.

Пока что три удара это слишком мало, чтобы оценить, насколько силён или... или слаб удвоенный Коготь. Образ Бера-противника выдерживает почти двадцать ударов Когтя первой звезды. Ну, это и понятно, двадцать один узел против ста пятидесяти.

Но это, кстати, указывает насколько быстро увеличивается сила техники с числом используемых узлов. С тем же Барьером Прибоя увеличение до трёхсот узлов по сравнению со ста двадцатью узлами Панциря Роака не в двадцать раз, конечно, увеличивает способность Барьера выдерживать удары, но всё равно очень и очень сильно, удвоение явно не его предел. Это предел моего контроля потоков.

Так что пока рано себя жалеть. Впереди ещё очень много тренировок.

Я оглядел меридианы. Ещё одна выгода жетона Стражей в том, что, даже получая здесь смертельные раны или срывы техник, я не умираю по-настоящему и не получаю шрамы на меридианах. Будь это так, то сложность моих тренировок выросла бы многократно, а успехи были бы гораздо меньше.

Но с такой выгодой я ограничен лишь временем, а значит, нужно просто двигаться вперёд.

Повторить ещё трижды, для закрепления результата.

Уже подняв руку, я неожиданно для самого себя усмехнулся. Надо же. Стоило только выменять кучу новых техник, разглядеть новые возможности и получить достаточно времени для тренировок, как я снова, даже в мыслях начал говорить по-книжному. Закрепление, постепенное движение, концентрация, выгода, ограничения, многократно. Скоро и впрямь засяду обратно за дроби, вычислять, сколько отрезов ткани досталось старшему сыну купца.

Так, с усмешкой, я и выполнил двойной Коготь Роака. Только на этот раз не бил Бера, пытаясь выполнить как можно больше ударов до срыва. В этот раз я просто замер на месте, непрерывно удерживая оба созвездия и внимательно следя за потоками силы, удерживая их в равновесии, проводя их друг мимо друга, вслушиваясь в ощущения, пытаясь сродниться с этими потоками, с этими струями, не допустить, чтобы сжатая в них сила высвободилась или заупрямилась.

Мне нужно было нащупать ту точку... Я запнулся в ходе своих рассуждений, обратился к памяти в поисках нужного слова. Отыскал его в почти забытом разговоре с Виликор. Гармония.

Мне нужно нащупать точку, в которой оба потока будут в гармонии. Море ведь не отвлекается на то, чтобы следить за каждым потоком в себе? И разве случается что-то непоправимое, когда потоки холодной и тёплой воды на миг касаются, обмениваются частями? Нет, конечно, они продолжают свой бег дальше.

Вот к этому и нужно мне стремиться, к гармонии потоков, для которой даже соприкосновение потоков не станет тем, что её разрушит.

Только так можно будет идти дальше, сделать подобное выполнение техник частью себя, такой же неотъемлемой, как дыхание или боевая медитация.

Повторяюсь, но хвалить себя и раз за разом повторять цель тоже нужно.

Я должен вернуться в Орден. Времени прошло уже слишком много, я уже вряд ли успею к финальным сражениям Дикого Времени, но разве это что-то меняет? Я верю, что Орден устоит и без меня. Я достаточно сделал для того, чтобы он устоял без меня.

Я сражался с дизирцами, заставив их испытывать страх при одном моём упоминании. Я провёл соучеников по городу Тысячи Этажей и вылечил их раны. Я вывел их из города, во всяком случае, я надеюсь на то, что тот Путь к Павильону Познания Седьмого Мудреца на самом деле привёл их к горе Меча.

Я просто должен вернуться и убедиться, что Орден справился.

Я должен отыскать способ отомстить Кетоту. Сейчас я уже не уверен, что вне Дикого Времени у меня это получится. Но думаю, если я вырву из лап Дизир несколько больших кусков земель, то это тоже можно будет считать достойной местью. Я ведь не могу мстить вечно, верно?

Орден это лишь одна из ступеней моей жизни, одна из ступеней к следующей, к самой важной цели.

Я должен прийти к воротам цитадели Мадов, постучать в них и объединиться с...

Нет!

Когти сорвались, заставив меридианы вспыхнуть болью, но в этот раз я даже не отвлёкся на неё.

Нет.

Это слишком маленькая цель. Это слишком расплывчатая цель.

Что значит постучать? Постучать может каждый. Что значит получить столько силы, чтобы Мады не спустили меня с лестницы? Не спустить могут и равного или просто посыльного от уважаемого человека. Что значит объединиться? Мне могут позволить жить с семьёй из милости, жалости или по просьбе Лейлы.

Не пойдёт.

Чтобы этим Мадам дарсы каждую ночь снились.

Моя цель стать достаточно сильным, чтобы ни один Мад не сумел запретить мне приходить и уходить, когда я хочу, моя цель не просто объединиться с семьёй, а заставить считаться с собой, иметь возможность забрать семью у Мадов в любой момент, когда я захочу.

Я поймал себя на злой, неприятной улыбке и расхохотался.

Эк меня разобрало. Клан Мадов спорит с самим императором, с самим легендарным Рамом Вилором, а я собираюсь заставить их считаться с собой? Они спускают с лестниц Властелинов Духа, Стражей, что верно служат императору, а ты ведь и сам один из них.

Какой вершины силы нужно достичь, чтобы заставить Мадов считаться с собой? Стать первым из Стражей? Гранд-реолом? Магистром Стражей Границ?

А может быть, нужно стать равным Раму Вилору?

Смех застрял у меня в горле.

Поджав губы, я отвернулся от безучастного образа Бера, шагнул к краю обрыва и вгляделся в горизонт.

Вот это цель так цель.

В голове мелькали куски старых, детских сказок, которые читала мне мама. Был ли я так же силён и талантлив, как древний Император Релд?

Дарс его знает. Я как-то не собираюсь умирать, чтобы это проверить.

Был ли я так же силён и талантлив, как его потомок Рам Вилор? Тоже нет. Я не сумею повторить многие из его подвигов, которые он совершал в детстве, ещё до того, как ему стукнуло двенадцать лет.

И что это меняет?

Ничего. Это просто говорит, что у меня свой талант.

Пусть и не такой яркий, как у Рама Вилора, Ярима, Райгвара и сотни, тысячи других идущих, но талант у меня есть.

А ещё, это говорит, что свой же будет у меня и путь к вершине силы и к моей семье. Подобно тому как каждый идущий приходит к пониманию стихии. Нет двух одинаковых рек и озёр.

Ни Фатия, ни дарсов старик так и не поняли моих осторожных вопросов, уверенно заявляли, что сокращение числа людей в составной технике лишь ослабит результат. Они ни словом не оговорились, что один человек мог бы совместить в себе хотя бы простую составную технику без пересечений узлов, что уж говорить о том, чтобы пересечь целые куски меридианов и созвездий.

Они считали, что это невозможно. И кто угодно другой мог бы кривить губы и считать, что его в очередной раз обманули, но только не я, мастер Указов. Вязь символов для определения лжи и правды, она ведь неощутима, но отчётливо мне сообщила в том разговоре, что старик и впрямь даже не подозревает, что это возможно.

Раньше я считал своим главным талантом талант к мастерству Указов. Потом старик опустил меня на землю, а я стал считать своим новым талантом возможность использовать техники как Предводитель и Властелин. Но так могут делать все Предводители Воинов и Властелины Духа, я просто чуть опередил время. Необычно, вызывающе, даёт много-много преимуществ здесь и сейчас, но все они исчезнут со временем и я стану как все Властелины Духа.

Разве не может быть так, что мой талант к познанию техник — это мой наиглавнейший талант?

Кто из тех, кого я встречал в своей жизни, был способен выучить сложнейшие техники с одного прочтения? Ксилим и Шандри, выучившие сотни талантливых учеников, тоже о таком даже не слышали и долго не верили.

Высочайший уровень познания, как посчитало Малое Испытание Стражей.

Никто другой не может позволить себе тратить время на изучение десятков составных техник, чтобы только проверить свои догадки. Может потому и нет нигде даже слуха о подобных знаниях, что это считается всеми невозможным?

А моё тело? Тело идущее вслед за душой? Сколько раз я вне жетона получал срыв техник? А травмы после тьмы и огня Тёмного? Сотням и тысячам других подобные травмы создали бы непреодолимые преграды на их Возвышение, а я как ни в чём не бывало продолжаю Возвышаться.

Да, алхимия. Да, лечебные, и очень неплохие, техники. Да, помощь духа Каори и её лечение. Да, лечение в Павильоне Здоровья города Тысячи Этажей. И что? Если бы не способность моего тела справляться с травмами меридианов, разве дотянул бы я до лечения древнего духа?

Пусть один талант даже не замечает этапов Возвышения. Пусть другой в одиннадцать лет убивает пиковых Мастеров Духовной Силы. Пусть третий не боится молний и летает. Я тоже отыщу свой путь Возвышения, сумею...

Я оборвал мысль и чуть поднял руки, чтобы видеть кулаки. Через три вдоха из каждого из них торчал Коготь Роака.

Я, дарс всё это побери, уже отыскал свой путь Возвышения. И когда приду к воротам Мадов, просто снесу их, если они косо на меня глянут.

Глава 15

Первое, что я увидел, когда открыл глаза после тренировки — это мертвеца, который лежал в шаге от пелены защитного Барьера.

Я вздохнул, с укоризной покачал головой и спросил у Призрака:

— Ну и зачем было его убивать?

Он в ответ ткнул себя в грудь и покачал головой, заставив меня нахмуриться. Не убивал? Беглый осмотр трупа тут же подтвердил ответ. Тело цело: не иссушено, без дыры, которую оставил бы кулак Призрака, цела и шея.

Помедлив, я склонился к мертвецу и осторожно оттянул челюсть вниз, обнажая зубы и язык, тут же отстранился, учуяв резкий запах какого-то зелья.

Вот и ответ. Даже пожелай незваный гость убить себя, уничтожив своё сердце, Призрак бы просто не позволил ему этого сделать, поэтому гость воспользовался каким-то ядом.

Очень интересно, кто он и зачем ко мне пробрался. Впрочем, меня, сидящего в медитации посреди комнаты, было отлично видно, когда он подобрался к окну. Вряд ли он пришёл, чтобы разбудить меня.

Но он мёртв уже давно, тело успело остыть. Это, кстати, просчёт моих указаний, нужно было приказать Призраку оторвать меня от медитации и тренировки в пространстве жетона при любой странности и шуме.

Раз гость умер давно, а никто до сих пор не вломился ко мне, то это точно не стража города, которая каким-то образом меня раскрыла.

Может быть, обычный вор, который решил поживиться за счёт глупого и слабого новичка? Содержимое карманов мертвеца не дало мне никаких подсказок, а тратить время на выяснение истины я не собирался.

Немало в жизни происходит вещей, сути которых мы никогда не узнаем. Любой, кого я вижу на улице, живёт своей жизнью, к чему-то стремится, о чём-то мечтает, что-то скрывает от родных, стражи или самого себя.

Лично для меня, раз не пришли подельники этого мертвеца, ничего в плане не изменилось. Уже завтра этот город будет принадлежать другой секте и всё это станет не моей головной болью. Пусть у того, кого старик поставит над этим городом, болит голова о ворах и убийцах этих улиц.

И всё же я сначала выглянул в окно, затем толкнул дверь, оглядев коридор, и только потом убрал в кисет Флаг Призрака.

Когда я показался на лестнице, то удостоился лишь одного рассеянного взгляда от хозяина, а сидящий в углу и вовсе не поднял на меня взгляд. Значит, и не они послали этого мертвеца. Ну и плевать.

Они молчали, и я молча прошёл мимо, неспешно прикрыл за собой дверь.

Может, тот тип со Зверем на поводке? Если и так, то он тоже не успел наказать наглеца. Всё уже началось.

На улице уже наступал вечер. Старик, если всё идёт по плану, должен был въехать в город ещё в полдень. Въехать, неспешно добраться до поместья главы секты Жуков, сообщить о своём приезде, посидеть за столом, представить тех, кто приехал с ним. Всё это сборище гостей только-только должно перейти к серьёзным разговорам о цели своего прибытия.

Цель проста — перед всеми старейшинами секты Жуков объявить о происшествии на Хребте Трав и потребовать от них компенсации за унижение любимой внучки старика. Неподъёмной компенсации.

А мне пора начать выполнять первую часть своей работы, и сейчас мой путь лежал к «Луфарю», большой гостинице возле рыбного рынка.

Ни одного знакомого лица рядом, никого, кто, проходя мимо, шепнул бы моё имя. Значит, у старика всё идёт по плану и мне тоже нужно продолжать. Значит — налево.

Каждый вечер пятницы слуга мастера Указов секты Жуков выбирается к рыбному рынку, чтобы лично выбрать его любимую рыбу для приготовления будущего завтрака. Конечно, ночной улов привозят на рынок только глубокой ночью, но слуга по пятницам старается не только ради господина, но и совмещает полезное с приятным: весь вечер и часть ночи он пьянствует с хозяином «Луфаря», с которым дружит уже не один год.

И он первый, кого я должен найти в этом городе. Честно говоря, тут и искать не нужно. Старик каждую пятницу, неделя за неделей, месяц за месяцем, год за годом ходит к «Луфарю» одной и той же дорогой. Кратчайшей между поместьем мастера Указов и рыбным рынком.

Я прошёл по нужному месту дважды, осматриваясь и выбирая место, а затем замер ближе к середине короткой, но широкой улочки. Слева и справа от меня, так далеко, как только получилось, повисли небольшие, от дома до дома, печати Указов. Пока пустые.

Прислонившись к стене какой-то лавки, я ждал.

— Господин, может, вы заглянете? У меня отличные сладости, таких больше на нашем краю ни у кого нет.

Я лениво отмахнулся:

— Не люблю сладкого.

Лавочник отстал. За миг до того, как я хотел отпугнуть его печатью.

Ещё сто вдохов и вдали показался тот, кого я ждал. Высокий худой старик в богато вышитом халате. Даже и не скажешь, что он простой слуга. Один. Похоже, печати не пригодились.

Когда старик приблизился, то я убедился, что это и впрямь он, слуга здешнего мастера Указов, ведь я видел его портрет. Один из трёх, что показывал мне старик Тизиор.

Работать я начал, едва опознал слугу. Главным в его Указе была «Верность». Ни рядом, ни в малых ничего, что могло бы помешать плану. Старик Тизиор уверял меня, что мастер Указов, обычный мастер Указов, а не такой, как я, может почувствовать только, если его Указ разрушен, а не украден. Да и то, со многими ограничениями: расстояние, качество его Указа, насколько ему важен носящий Указ и прочее.

Слуга прошёл мимо, даже, кажется, не заметив меня, а я, отпустив его на пять шагов, со скучающим видом двинулся следом.

На беду этого мастера Указов, я не собирался делать ничего из того, что могло его потревожить. Едва седой слуга свернул, я, вписав в свой Указ над ним символ «Сон», быстро шагнул ближе, подхватывая сухое, совсем нетяжёлое тело. Шагнуть ещё раз, влево, к сгнившим воротам. Нежилой, давно заброшенный дом, который я выбрал, чтобы скрыть на время следы. Один из многих брошенных домов в этом квартале возле рыбного рынка.

Из всех вещей слуги мне нужен был только один из его амулетов. Его изображение я, полностью бесталанный в отношении артефактов, тоже внимательно изучил во время подготовки. Я аккуратно снял медальон с его шеи, а самого слугу ещё более осторожно заложил хламом в углу.

Он проснётся завтра вечером, когда всё уже закончится, а его хозяина не станет.

Перед тем как уйти, я огляделся. Вроде никто не стал случайным свидетелем, печатей Указов в соседних дворах тоже не наблюдается.

Теперь нужен второй амулет. Чтобы его добыть, мне не нужно далеко уходить отсюда. Между кварталами трущоб и кварталами более богатых и благополучных жителей лежат казармы стражи и дома стражников. Они в буквальном смысле разделяют город на две части: благополучную и не очень. Большую и меньшую.

Влево, вправо, прямо, прямо, вправо, прямо, влево. Я на месте. Лучше бы главе северной стражи быть здесь, как ему и положено сегодня по службе. Если мне придётся искать его дома, то это вряд...

Я оборвал недовольную мысль. Всё складывалось удачно. Вот он, передо мной — десяток, что готовится к ночному обходу улиц. Десяток и их командир, который проверяет всех перед выходом и даёт последние указания.

Я поклонился, скользнул к левой стороне дороги, прижимаясь к зданию и обходя стражников как можно дальше. Мне кажется, именно так и должен вести себя...

— А ну, стой.

Видимо, нет. Видимо, я выглядел слишком испуганным или слишком тщательно отворачивался, чтобы не задеть их взглядом.

Меня заподозрил как раз тот, кого я собирался подловить одного, сразу после того, как он отпустит своих людей. Высокий, широкоплечий, с Возвышением в семь звёзд, один из сильнейших среди простой стражи города.

Он оглядел меня, недовольно спросил:

— Ты кто такой? Что-то я тебя раньше не видел.

Я поспешил согнуться в ещё одном приветствии:

— Господин, вы и не могли видеть меня. Я приезжий, только два дня как у вас в городе.

— И где ты остановился?

— Гостиница «Серый Причал».

Взгляд главы стражников стал острым, словно меч:

— И кто посоветовал тебе это место?

Я беззаботно пожал плечами:

— Пока бродил возле рыбного рынка, одна девушка хотела себя продать, но у меня не нашлось на это денег. Так что она ограничилась советом, где снять жильё. Два камня, господин, но, мне кажется, совет того стоил, — вспомнив тело мертвеца у окна, я усмехнулся. — Очень тихое место.

— Бойкая девка, — глава северной стражи покачал головой, спросил. — А откуда ты приехал в наш город?

Всё бы ничего, но крайние два стражника словно невзначай, переступив с ноги на ногу, подались в стороны. Я вздохнул. Очень хороший стражник, этот глава северной стражи. Что-то же заподозрил, что-то уловил в моём рассказе. Оно ему надо, останавливать и проверять меня?

Надеюсь, старик потом сумеет удержать его на службе. Ну, или не старик, а тот, кто будет пытаться удержать город в узде и заставить всё в нём работать точно так же, как и прежде, как тогда, когда он был главным городом секты Жуков. Впрочем, мне-то какое дело до этого города сектантов и до тех, кто будет заставлять его жителей соблюдать установленные правила?

Я выпрямился, расправил плечи, отбросив маску испуганного прохожего, совершенно честно признался:

— Из очень-очень-очень далёкой секты приехал. Даже сомневаюсь, что ты о ней слышал, Орзуф.

Глаза его распахнулись, он выкрикнул:

— Взять е...

И рухнул носом в мостовую. Точь-в-точь как и десяток, который не успел выполнить его приказ, как двое прохожих, что, на свою беду, оказались слишком близко.

Неудачно, что всё это вышло так шумно. Я рассчитывал посидеть в сторонке и подловить Орзуфа чуть позже, когда он отправится домой. Но нет, значит, нет. Значит, неприятности в городе начнутся чуть раньше, чем хотел старик. Переживёт. А вот мне стоит поторопиться.

Вдох и я уже рядом с Орзуфом. Если со слугой-стариком я ничего не опасался, то здесь поддевал халат и срезал амулет кинжалом. Так оно надёжней.

На повороте я разминулся с десятком стражи, который, видно, тоже шёл получать свои указания перед ночным патрулём.

Сейчас крику будет.

Невольно я ускорил шаг, свернул и тут же накинул на себя амулет невидимости. Вовремя. Позади раздался вопль:

— Тревога! На стражу напали!

Но мне уже нет до них дела. В план всё равно входил шум, разве что не так рано и только после главной задачи, но кто обещал старику, что всё будет идти так, как он планировал? А мне лично потуги стражи не опасны, пусть попробуют отыскать невидимку среди сотен людей, что сейчас на улицах.

Мне дальше, прочь от суеты, вглубь богатых кварталов, где пришлось снять амулет невидимки.

А вот и нужное поместье. Не знаю, что заставило мастера Указов поселиться именно здесь — прихоть или желание получить хоть немного мнимой свободы — но мне же легче.

В ход пошёл первый амулет. Командира стражи. Я просто использовал камень старика и накинул шнурок на шею. Защита поместья состояла из трёх поясов, и глава северной стражи имел право войти за ворота поместья. Вернее, это право имел тот, кто носил нужный амулет.

Старик не знал, какие точно формации охраняют богатые кварталы, но уверял, что незачем рисковать, пытаясь с помощью амулета невидимости подойти к поместью мастера Указов, а тем более проникнуть в него. Мол, он у себя постарался защититься от таких умников, а значит, так наверняка поступили и остальные, пусть и другими способами.

К этому моменту и одежда у меня была под стать — халат, очень похожий на халат главы стражи.

А ещё, у меня было его лицо. Фатия под руководством деда ещё раз усовершенствовала мою маску. Теперь в ней можно было хранить несколько готовых образов, а не каждый раз вдох за вдохом вылеплять новое лицо заново.

Очень удобно.

Два стражника, что стояли перед входом, при виде меня вытянулись, крепче сжимая древка копий. Я молча, стремительным шагом проскочил мимо них. Ни походку, ни голос, ни ширину плеч я подделать с помощью маски не мог. Но они и не заметили, что здесь что-то не так.

Я успел пройти лишь шагов двадцать, как откуда-то слева выскочил слуга и низко передо мной склонился:

— Старший, рад приветствовать вас. Я сейчас доложу господину о вашем визите. Что привело вас сюда, старший?

Я буркнул:

— Я на ходу должен рассказывать?

Слуга поспешил ещё раз поклониться:

— Прошу простить меня, старший. Давайте, я провожу вас в гостевую беседку?

Я коротко кивнул, кляня про себя добросовестного слугу. Нужно же было ему отираться у входа?

— Старший, сейчас я прикажу...

Что он там собирался приказать, я так и не узнал. Слуга замолк на середине фразы и рухнул на пол, едва я повесил на него «Сон десяти тысяч вдохов». Я закатил тело под скамью и быстро огляделся.

Кажется, и впрямь никто не заметил.

Из беседки я вышел с тем же лицом главы северной стражи, но в простом, невзрачном халате слуги. Мне нужно пробраться за линию дорожек и сада. Туда, куда могут пройти только слуги.

Сначала я надел второй амулет и только потом, миновав приметные кусты, сдёрнул первый. Старик уверял, что так безопасней, чем с помощью одного амулета проходить сразу два пояса защиты поместья. Возможно, эти амулеты и хороши, раз даже могут знать, жив ли тот, для кого их создали или нет. Но только не тогда, когда за дело вместе берутся мастер Указов и лучший артефактор этих земель. К ним понадобилось добавить лишь небольшой гравированный камень, и я стал для них их спящим хозяином.

Влево, вправо, снова влево.

Хозяин поместья, мастер Указов секты Жуков, вечером обычно пил чай в восточной части своего поместья. Да, сегодня в секте были важные гости, но он был из тех, кого Жуки не очень любили выставлять на всеобщее обозрение. А может быть, этого не любил он сам.

По плану старика сейчас я должен был использовать ещё одну свою сильную сторону — умение подкрадываться незаметно, не выдавая своего намерения, и одним ударом убить мастера Указов. Раньше, чем он хоть что-то сообразит. Повторить то, что когда-то провернул будущий Орден Морозной Гряды с семьёй Тарсил. Лишить секту Жуков мастера Указов, а их людей — навязанной им верности и обязанностей.

Как он там наставлял меня?

«Они, конечно, беспокоились о его Возвышении, ведь чем сильней мастер Указов, тем на более сильных идущих он может наложить свои печати. Но всё его Возвышение — это тысячи трав, десятки пилюль и несколько выпитых средоточий. Он редко покидал стены города и всегда делал это в окружении многочисленной охраны. Он не умеет сражаться. Да, у него есть отличный амулет, но что этот амулет против твоего удара, Леград?»

Старик хотел, чтобы я убил мастера Указов в спину. Но что мне до желаний старика? Разве я мог упустить такой шанс, как сражение с мастером Указов?

Опустив взгляд, я медленно, семеня и изображая шаркающую походку какого-нибудь старика, приближался к месту чаепития своего противника.

Любой случайный гость мог бы решить, что он пьёт чай под деревом один.

Но я не был случайным гостем, я отлично видел висящие в пустоте печати Указов. Рядом с мастером Указов Жуков стоял невидимый телохранитель.

Пять вдохов, десять, двадцать вдохов, тридцать вдохов и его Указ стал моим.

«Сон».

Мастер Указов вздрогнул, расплескал чай, когда невидимый телохранитель рухнул в двух шагах от него.

— Что за?! Фок, Фок!

Я шагнул с дощатого настила на камень дорожки и подсказал:

— Он спит.

Мастер Указов вскидывает на меня удивлённый взгляд:

— Орзуф? Что ты... — замолкает и отшатывается. — Ты не Орзуф! Умри!

Вот оно. Вот то, ради чего я сюда пришёл.

В мою сторону несётся печать. Чужая печать. Сектантская печать уже привычного мне вида — несколько небольших вместилищ для символов, соединённых линиями. Сейчас все они, кроме одного, пусты. Главным условием вписан только один символ Древних.

Смерть.

Я впиваюсь взглядом в печать.

Не такая, как моя. И дело даже не в том, что она сектантская, сейчас я умею делать их не хуже, чем коренной сектант, дело в том, что она меньше моей. Когда я использую свой талант для нападения, то моя печать появляется над противником и она большая, зависит лишь от количества влитого духа и силы моего желания.

Здесь же всё не так. Талант этого мастера Указов и впрямь не похож на мой.

Но мне от этого не легче.

Я знаю точно, что нельзя допустить, чтобы эта печать коснулась меня, нельзя допустить, чтобы она даже оказалась близко.

Время замерло, потянулось медленно, словно патока.

Разрушься. Разрушься. Разрушься!

Печать пролетела две трети расстояния между нами, когда я всё же сумел разорвать одну из её нитей. Печать тут же выцвела и растворилась бесследно.

Я облизал почему-то пересохшие губы и хрипло заявил:

— Моя очередь. Умри.

Я использовал сектантскую печать. Она появилась высоко над головой моего противника и вышла в пять шагов шириной.

Он захрипел, вскинул руки, словно отталкивая что-то, выругался.

Вдох. Ему понадобился вдох, чтобы разрушить мой удар и остаться в живых.

Часть кроны дерева, под которым он пил чай, почернела, начала осыпаться.

Я поморщился. Глупо вышло. Стоило ли жалеть в начале телохранителя, тратить на него силы, чтобы потом забыть про него?

Мастер Указов остался жив, а вот телохранитель у его ног умер — его печати исчезли за мгновение.

Выходит, что мастер Указов может позволить чужому Указу коснуться себя и не подвергнуться его влиянию?

Буду знать, но испытывать на себе не буду.

Надо мной появилась ещё одна печать, огромная, да ещё и с дырой посередине. Не печать, а широкое кольцо, пояс, который накрыл всё поместье, кроме дерева и двух человек возле него.

Тысяча вдохов. Страх. Бежать в город.

Печать провисела всего миг, тут же развеянная мастером Указов, но этого хватило.

Слева за садом заголосили сразу несколько женщин.

Мастер Указов прищурился:

— Ты кто такой? Морт?

Я пожимаю плечами:

— Ты думаешь, я сюда пришёл разговаривать?

— Покажи своё настоящее лицо!

Мгновение я медлю, а потом касаюсь пальцами висков. Но нет, маску я и не думал снимать, я лишь влил в неё немного силы так, как это объясняла Фатия. Вдох и теперь я Атрий. Этого будет достаточно.

Мастер Указов со страхом выдыхает:

— Я тебя не знаю. Откуда ты взялся? Что тебе нужно?

Я улыбаюсь:

— Разве ты ещё не понял? Я пришёл, чтобы сразиться с тобой и убить тебя.

— Стража! Стража!

В пальцах мастера Указов лопается какой-то амулет. По плану старика такого не должно было случиться, но если он решил, что я буду его послушным мечом, то он ошибался. По плану ведь должен был быть переполох в городе? Пусть этот переполох начнётся в самом сердце города — в резиденции главы секты или где там вторая часть амулета мастера секты?

Дарс!

Я едва не выругался вслух, обнаружив ошибку в своём плане. А если сигнал получил сам глава секты? Если сейчас он наплюёт на гостей и примчится сюда спасать своего мастера Указов, то всё не просто усложнится, а может пойти дарсу под хвост. Эдак мне и место у Пробоя не достанется. Старику ведь нужно не просто убить главу Жуков и его старейшин, а сделать это так, чтобы все, пусть и скрипя зубами, признали — он в своём праве.

Смерть.

На этот раз моя печать была двухцветная и так просто она мастеру Указов не далась. Два вдоха ему понадобилось, чтобы разрушить её и все эти два вдоха я ощущал свою печать так, словно пытался плитой запечатать поток ручья, а он отталкивал её прочь, выдавливая со своего пути.

Я снова растягиваю губы в улыбке:

— Ты так и будешь беспомощно умирать, боясь даже ударить в ответ?

Мастер Указов с яростью выдыхает:

— Тварь! Сдохни!

Я снова ощущаю плиту, только на этот раз она давит на меня, а я тот самый поток, что пытается оттолкнуть её со своего пути. Двухцветная печать врага всё ближе, давит всё сильней. Я знаю, что стоит мне проиграть, дать ей коснуться меня, и я умру.

Изо всех сил пытаюсь мысленно рассечь хотя бы внешние, алые нити печати.

Разрушайся, разрушайся, разрушайся!

Печать истлевает, заставляя меня радостно оскалиться.

Следующий удар мы наносим уже одновременно.

Но если в глазах мастера Указов Жуков я вижу только страх и ужас, то сам я испытываю лишь восторг и ярость.

Никогда ещё в моей жизни не было подобной схватки. Амулеты защиты от Указов, Возвышение, которое делало моих врагов недосягаемыми для моего таланта — всё это не то.

Мало того что сейчас напротив меня равный мне Возвышением враг, так он ещё и сражается как мастер Указов. Когда я ещё сумею получить опыт подобной схватки? Не надеяться же на случайную встречу? Кто ещё, кроме меня, отказался от всех выгод своего таланта и в одиночку скитается по землям Империи и Альянса, рискуя головой?

Разрушайся!

Вдох напряжения, когда мне казалось, что чужая печать Смерти столкнёт меня с места, так силён был её напор, а затем она истаяла.

— На господина напали!

Смерть.

Моя огромная печать снова висит всего миг, прежде чем мастер Указов её разрушает, но этого мига хватает, чтобы умерли все стражники, что преодолели страх и решили прийти на помощь своему господину.

— Ублюдок!

Мастер Указов быстрым движением суёт что-то в рот, два вдоха борется с моим Указом Смерти, а затем нехорошо ухмыляется:

— Ну-ка, попробуй ещё раз, ублюдок.

Мгновение я медлю, а затем отправляю в него новый Указ.

И этот Указ обрушивается на мои плечи непосильной тяжестью, давит к земле, вытягивает из меня дух. Три вдоха я пытаюсь сопротивляться, пытаясь продавить врага силой, а затем до меня доходит, и я сам стираю свой Указ.

В глазах мастера Указов уже нет страха, там только ненависть и ярость:

— Ну что, Предводитель тебе не под силу?

— Ты принял пилюлю, которая подняла твоё Возвышение?

Он ухмыляется:

— Несложно догадаться, правда?

Вглядываясь в воду его силы, я уточняю:

— Как это работает? У тебя появилось второе средоточие? Или внезапно открылось три узла Предводителя? Сколько это будет длиться?

Мастер Указов вскидывает брови:

— Я тебя сейчас уничтожу, а тебя интересуют подобные глупости? Никогда не видел такого дурака... — он осекается, впивается в меня взглядом и с изумлением выдыхает. — Или это я дурак? Я-то гадаю, что это за странные пустышки над тобой, а ответ прост, ты — имперец!

Я про себя поминаю дарса. Вот ведь глупая ошибка. Да, готовясь к этой схватке, я собрал дух в печатях и, конечно, сделал это, используя простые круглые печати, к которым привык за многие годы. Только забыл, что в этот раз буду сражаться с тем, кто эти печати видит. Очень глупая ошибка, мелочь, которая могла всё испортить. Хорошо, что и мой враг сообразительностью не блещет, иначе раскрыл бы меня ещё тогда, когда я шаркал в образе слуги.

Я тянусь к поясу, к кисету, чтобы достать Крушитель и Летающих Убийц, но рука замирает на половине пути.

Да, старик Тизиор там сыплет обвинениями на площади, ждёт, когда погибнет мастер Указов Жуков. Сидят, обманывают Указы, потеют в ожидании мига свободы те, кто должен выступить на его стороне, предав родную секту.

Но что мне до них?

Старик использует меня, я использую старика. Всё честно.

Мастер Указов использовал амулет, чтобы позвать на помощь?

Главное, чтобы это не оказался глава секты или кто-то равный ему по силам. Но что-то мне слабо верится, что сюда на помощь спешит подобный монстр — Прозрение не колет в спину сталью. Кто бы ни спешил на вызов мастера Указов, он не более чем муравей перед силой Указов и не сможет меня убить.

Значит... Значит, ничего не меняется. Я использовал план старика, чтобы получить опыт, которого не мог бы получить нигде — схватку лицом к лицу с таким же талантом к Указам, как у меня. Мастер Указов против мастера Указов. И его возросшая сила ничего не меняет, лишь делает эту схватку более важной и нужной.

Я медленно растягиваю губы в пренебрежительной усмешке:

— Эй, фальшивый Предводитель, так до какого уровня подкинула тебя эта пилюля? Стал ли ты настолько силён, чтобы убить меня одним желанием или всё, чего ты добился — защитился от меня, словно трус?

Мастер Указов стискивает зубы, вместо ответа в мою сторону мчится ярко сияющая двухцветная печать.

Из меня на миг выбивает воздух, так силён его удар. Этот дарсов Указ давит словно огромный валун.

Но я разрушаю его. Разрушаю на долю вдоха быстрей, чем в прошлый раз.

Мой оскал становится торжествующим.

Рывок и я слева от мастера Указов. Сообщаю ему:

— Я здесь.

Новая двухцветная печать.

Разрушена.

Правей.

Это ничтожество, считающее себя Предводителем после пилюли, даже не успевает понять, куда я переношусь, приходится ему сообщать об этом. Вздумай я его убить и мне не понадобилось бы выкладываться в полную силу. Хватило бы чего-то одного: техник, оружия или вязи Единения на моём теле.

— Я здесь. Я здесь.

Десятки стражников врываются в поместье, заставляя меня на миг отвлечься.

Они думают, что сумеют напасть незаметно?

Глупцы. Они даже не могут сдержать своего желания убить меня, спрятать его: я ощущаю, как Прозрение колет меня предупреждая. Я вижу печати над новыми врагами, стены и здания не могут спрятать их от моего взгляда.

Я бью первым.

Смерть.

И снова в поместье остаётся только двое живых. Я и мой противник.

Рывок.

— Я здесь, Предводитель.

Торжество давно исчезло с его лица, вновь сменившись привычным ему страхом. На его Указы мне требуется уже всего половина вдоха, я уже сам выбираю, когда начать им сопротивляться. Я уже...

Он рычит:

— Всё равно ты сдохнешь, имперец!

Я мог бы ему помешать. Я мог бы успеть напасть, ударить его. Укол Прозрения прозрачно намекнул мне, что это даже стоило бы сделать. Но я остался на месте, я позволил ему коснуться кисета. Никогда в жизни мне больше не выпадет случая с таким удобством сражаться против мастера Указов, никогда больше мне не удастся провести такой тренировки.

Я позволю ему воспользоваться всем, что у него есть. Я испытаю на себе все его трюки, чтобы в будущем, когда на кону действительно будет стоять моя жизнь, суметь выбросить хорошие кости.

Мастер Указов сжимает в руке вещь, которую я совершенно не ожидал увидеть у него, тем более не ожидал увидеть здесь, на землях сектантов, в каком бы Поясе они ни находились.

Амулет, позволяющий создавать двухцветные Указы. К чему он тому, кто и так умеет...

Я получаю ответ раньше, чем успеваю задать себе вопрос.

Между рук мастера Указов разворачивается огромная трёхцветная печать.

Смерть главным условием, Смерть в дополнительных условиях.

Миг и все эти символы единой вязью печати срываются с места, мчатся в мою сторону.

Я тоже вскидываю руки, словно принимая на них всю тяжесть Указа.

Приказываю — Разрушайся.

Разрушайся.

Ничего.

Тяжесть так сильна, что, кажется, сейчас или ступни погрузятся в камень или сломается спина. Это уже не огромный валун, это небольшая гора.

Выпрямиться. Я не сдамся.

Словно насмехаясь надо мной, Указ Смерти рывком приближается на шаг, продавливая моё сопротивление, заставляя колени трещать.

Враг торжествующе вопит:

— Сейчас ты сдохнешь!

Я лишь стискиваю зубы. Не дождёшься.

Разрушайся!

Ничего.

Трёхцветная печать стала лишь ближе...

Я на миг перевожу взгляд с неё на мастера Указов и обнажаю зубы в злом оскале.

С кого это льётся пот, Предводитель? С кем это ты не можешь справиться? Неужели со мной? Почему твои плечи дрожат? Может, потому что на них сейчас такая же тяжесть, как и на моих? Ты, год за годом возвышавшийся в золотой клетке секты, готов ли сражаться до конца? Готов ли идти до края, а затем шагнуть за него?

Впиваюсь взглядом в трёхцветную печать. Ты не первая трёхцветная печать в моей жизни. Я справлялся с подобными ещё тогда, когда был всего лишь Воином. Чем ты можешь меня удивить? Что ты можешь противопоставить моему таланту?

Мои губы шевельнулись, отдавая приказ:

— Раз-ру-шай-ся.

Тяжесть стала нестерпимой, колени дрогнули, сгибаясь, но спустя миг я впитал дух из запасной печати и превратил своё падение в шаг вперёд.

Разрушайся.

Линии Указа смерти дрогнули, расплылись на миг, но враг восстановил их.

Я же сделал второй шаг вперёд.

Казалось бы, я должен стать ближе к печати Смерти, но нет. Она дрогнула и тут же сместилась назад, прочь от меня.

Я хрипло рассмеялся, заставив мастера Указов вздрогнуть.

— К-ха-кха-ха-ха!

Кивнул своим мыслям. Я сильней, я выносливей, я терпеливей, я талантливей. Я сумел оттолкнуть чужую печать, заставил её стать ближе к создателю. Так тоже неплохо. Поглядим, можно ли убить мастера Указов его же печатью Смерти.

Не вышло.

Я сумел сделать три шага, а затем что-то случилось. Хотелось бы мне верить, что это я всё же сумел рассеять трёхцветную печать, а не мастер Указов развеял её, но как бы там ни было, печать исчезла.

Тяжесть на моих плечах исчезла вслед за ней, от неожиданности я качнулся, рыкнул:

— Стоять!

А затем Рывком опередил мастера Указов, оказавшись у него на пути.

Я отлично знал его имя, не раз слышал за все те дни, что старик рассказывал мне свой план. Но к чему мне знать имя сектанта, который умрёт, послужив мне точильным камнем?

Что-то полыхнуло слева, за зданиями. Раздался короткий, тут же смолкнувший крик. Кажется, кто-то из тех, у кого нет амулета-пропуска, попытался пробраться внутрь. На помощь хозяину поместья или попробовать нагреть здесь руки?

Сколько мы тут уже сражаемся? Сто вдохов, триста?

Я с мрачной усмешкой спрашиваю:

— А что с твоей силой, фальшивый Предводитель? Неужто заёмные силы заканчиваются?

Он молчит, лишь облизывает пересохшие губы, пятится, затравленно оглядываясь.

Я же гляжу на амулет в его руках. Теперь видно, что и форма, и материалы немного отличаются от моего. Если его артефакт и мой положить рядом, то можно будет сказать, что они действуют одинаково, но вышли из рук разных мастеров. Хотя бы это утешает. За время путешествия по землям сектантов моё мнение о Стражах, Императоре и, вообще, Империи и так качнулось в не лучшую сторону.

Нужно заканчивать.

Я шагнул и замер.

Один цвет на ощущения. Два цвета на мысли. Три цвета на саму душу. Чтобы создать двухцветную печать, нужно окрашивать ту «краску» которой рисуешь печати, своей стихией. Именно в подобной тренировке помогал артефакт, который дал мне Шандри, глава Академии.

Как помогал этому мастеру Указов вот этот артефакт, который он судорожно сжимает в руках?

Чем можно окрасить «краску» для печатей? Духовной энергией из первого средоточия? Неплохой вывод, очень необычный. Но может ли это быть настолько вывернуто? Всё же путь к Небу — это путь постепенных шагов вперёд.

Я небрежно отбил наручем какую-то слабую технику, которую вдруг вспомнил мастер Указов, затем прикрылся Панцирем от взрыва какого-то артефакта.

Жалкие попытки. Ты ещё меч у одного из своих мёртвых стражников подбери. Ты хоть знаешь, как его держать?

Итак, путь к Небу. Духовная энергия, стихия, дух.

Если окрашивать «краску» для печати нужно духом, то где я его возьму? У меня даже второго средоточия нет, не то что третьего.

Мысль, что до этого я считал именно дух этой «краской» для печатей Указов я старательно отогнал. А вот мысль о том, что у мастера Указов напротив меня тоже нет третьего средоточия, я, напротив, обкатал со всех сторон.

А он ещё и набрался сил отправить в меня новую трёхцветную печать. Мелкую, но всё такую же смертельную.

Я лишь молча шагнул вперёд, принимая на себя её тяжесть и заставляя её зависнуть на середине пути между нами.

Разрушайся.

Запас в артефакте? Вероятно. Но у меня тоже есть запас. Если уж он помог мне справиться с дарсовой меткой Вора Трав, то неужели не поможет в такой малости?

Я рванул одну из нитей, что сковывала цветок метки Вора в моей груди. Это проще и быстрей, чем вытягивать новую из сгустка силы Виостия.

Не могу сказать, что это было просто, что это было быстро, но мастер Указов ещё не успел полностью отчаяться, ещё сражался за свою жизнь, когда я создал свой первый трёхцветный Указ.

Глаза мастера Указов расширились:

— Ты? Как ты...

А затем ему стало не до разговоров — я отправил в него своё творение. Красный, синий и зелёный цвета имперской печати. В центре алым единственный символ — Смерть.

На этот раз я точно знал, что он сам развеял свой Указ, чтобы сопротивляться моему удару.

Теперь уже моя печать замерла ровно посередине между нами. Я снова давил на него, заставив его сделать ещё шаг назад и споткнуться.

Пока он поднимался с земли, я успел сделать ещё два шага.

Да, тяжесть на плечах становится всё сильней, но это ничего не значит.

Удивительно, но вспомнились слова первого мастера Указов, которого я встретил в своей жизни. Те, которые он в Школе Ордена Морозной Гряды обращал к своему ученику.

«В чём ты превосходишь этого создателя Указов? Ты талантливей его?»

Его ученик тогда сказал, что нет. У меня другой ответ. Да, я талантливей. Я только что создал трёхцветную печать. Сам. Без помощи амулета Стражей или богов, пусть их дарсы сожрут.

«Массовые Указы истощают силу души.»

Только не со мной. Моя душа идёт к Небу, и я иду к нему вслед за ней, не забывая при этом делать запасы.

«Ты должен сознавать свой предел.»

Многие годы я считал, что я лишь один из многих, а вокруг меня множество более талантливых. Теперь я знаю точно — у меня нет пределов.

Между мной и мастером Указов десять шагов. Да, всё это говорил не он. Всё это говорили не мне. И что это меняет?

Я приказываю вслух:

— Умри.

Вливаю в трёхцветную печать столько силы души, сколько только могу, заставляя её линии ярко светиться.

И она словно ломает преграду, за мгновение преодолевает оставшиеся пять шагов, достигает мастера Указов и исчезает.

Вместе с его жизнью.

Он валится вперёд так, что у меня не остаётся сомнений — он мёртв. Я сотни раз видел, как умирают люди, попавшие под мой Указ или смертельную технику. Разом, мгновенно, за неуловимую долю мига преодолев границу, что отделяет живого от мертвеца. У меня нет сомнений, что я убил своего противника.

Хочется победно скалиться, рычать или кричать от восторга, оттого что я сумел, устоял, справился. Что я в честном и справедливом поединке мастеров Указов оказался быстрей. Даже то, что пилюля сделала моего противника Предводителем, ничего не изменило в итоге.

Снова за зданиями полыхнула техника, напомнив мне, что ничего ещё не закончилось.

Теперь пора дать старику Тизиору повод начать рвать горло и тыкать Жукам, что совсем обнаглели, приютили Вора Трав, тем более что сейчас самое время — мастер Указов секты Жуков мёртв.

В сгущающихся сумерках я порвал все нити, которые сдерживали метку Вора Трав. Когда я шагнул к телу мастера Указов, то из моей макушки в безоблачное небо устремилась светящаяся нить.

Что-то бледновато. Мне помнилось, что метка была более яркая. Или ещё недостаточно темно?

Сначала маска, вернуть себе чужое лицо командира стражников, затем кисет мёртвого врага. Вырвать артефакт из его пальцев, сорвать амулет с шеи. Не забыть обобрать и телохранителя. После дом, вернее, та его часть, где располагались комнаты хозяина поместья. Сокровищница, где могут найтись полезные вещи. Вряд ли, но я достаточно сегодня постарался, теперь очередь старика, а у меня есть время отдохнуть и собрать трофеи.

А то ведь смешно — я, имперец, уничтожаю целую секту, но ничего не получаю в награду. Как там говорил старик, цену определяю я? Добавим к Пробою во Второй пояс ещё и казну мастера Указов.

Едва шагнув за порог покоев, я застыл. На полу лежали две девушки. И мне тоже не нужно проверять их, чтобы понять — они мертвы. Когда я приказал умереть страже, что окружала меня, то не подумал о том, что печати за стенами — это ещё и печати слуг, которые преодолели страх, вернувшись на помощь хозяину, не подумал, что этими слугами могут быть женщины, девушки или... дети.

Неприятно. Можно утешить себя тем, что это не моя вина, что хозяин побеспокоился об их верности. А можно не обманывать себя. Это не первые погибшие от моей руки и не последние. Этому не стать преградой на моём Пути к Небу. Тем более не стать ими сектантам, которые по другую сторону клинка.

Я просто перешагнул их тела.

Глава 16

По плану старика я должен был некоторое время прятаться в трущобах города, заставляя стражу искать меня, организовать переполох.

Думаю, с переполохом вышло даже лучше, чем старик рассчитывал, на улицах уже полно тех, кто бежит куда-то сломя голову. Только что в городе рухнули десятки, сотни оков подчинения, договоров и обязательств. Многие наверняка решатся воспользоваться выпавшим шансом, например, свести обиды со старым врагом. И пусть старик идёт к дарсу, если решит поставить мне в вину неточное следование плану. Я ему не подчинён...

Я оборвал злые мысли. Ни к чему накручивать себя и спорить со стариком в голове. Ему, может быть, вообще, будет плевать на то, как всё прошло. Разве ему не важен только результат?

Зато теперь я хотя бы понимаю, ради чего старик когда-то придумал весь этот план. Ради артефакта, который теперь лежит у меня в кисете. Помнится, когда старик давал мне наставления о путях Возвышения и создания второго средоточия, то он что-то говорил о том, что Жуки обнаглели, когда поняли, что только они могут помочь ему с его Указом.

Если я талант, вернее, как сказал старик, чудовищный талант, а погибший мастер Указов нет, то только амулет мог помочь ему справиться с трёхцветным Указом секты Тысячеглазого Тумана.

Вероятно, когда мастер Указов Жуков не помог ему, а стал выкручивать руки, старик решил убить его и заполучить артефакт. И даже моя помощь не заставила его отказаться от этого плана. Хороший план, старый, проработанный в мелочах. У старика изначально была не одна цель, а несколько. Загнать в одной норе сразу пять квыргалов. Впрочем, если у тебя есть годы на размышления, то можно учесть много мелочей.

Когда-то давно, когда я был лишь слабым Закалкой, который был вынужден ходить по деревне не поднимая глаз от песка, то я тоже месяцами оттачивал в голове планы мести. Паурит, Кардо, Виргл, старикашка-торговец, чьё имя я забыл. Все они поплатились за свои преступления и не сумели выпутаться из моих ловушек.

С тех пор я редко имел время на такое долгое обдумывание планов, но и без этого неплохо справлялся. Сумел же выбраться из Морозной Гряды, из пещеры Сердца Стихии семьи Саул, с Поля Битвы Приюта, поступить в Академию Ордена Небесного Меча. Там же, где мне не хватало времени на хитрость, я обходился силой или притворством. Вот уж что, что, а его я тоже великолепно отточил за все три года в безвестной деревушке Нулевого.

— Мужик, а чего это у тебя над головой?

Я перевёл взгляд на лохматого, нечёсаного и грязного сектанта, который сидел на куче какого-то мусора и с любопытством пялился на меня. С усмешкой предложил:

— Если сам не знаешь, то, может, спросишь у более опытных?

— Так, я вроде прямо у тебя спросил. Это же твоя башка, верно, мужик?

Я рассмеялся:

— Верно. Ну ладно, так и быть, скажу, — не обращая внимания на тех, кто крался ближе, я доверительно сообщил. — Это метка Вора Трав с Хребта. Ваш глава секты, да проживёт он ещё хотя бы лет десять, послал меня туда, чтобы я обокрал остальные секты, — мой палец недвусмысленно указал на светящуюся нить, которую становилось видно всё лучше и лучше в опускающейся на город ночи. — Как видишь, мне всё удалось.

Грязный сектант наморщил лоб:

— Хребет — это там, где раз в год все секты рвут травы для пилюль?

Я не ответил, с любопытством оглядываясь. Если предположить, что не на всех местных есть печати Указов, то сколько же у них в банде народу?

Из ближайшего дома, прямо через зияющий пролом в стене вышел ещё один бородач, хмуро буркнул:

— Чего замер? Ходи, куда шёл. Лучше прочь из нашего квартала.

Тот, что сидел на куче, возмутился:

— Сарик, да ты чего?! Этот сам нарушил законы улиц, зашёл сюда, его же...

Второй бородач, Сарик, так зыркнул на него, что тот подавился словами, а в мою сторону снова буркнул:

— Давай-давай, тебе прямо и налево на ближайшем перекрёстке.

Я хмыкнул. Надо же, не напали. У тех, кто живёт в этих трущобах, больше здравого смысла, чем у всех сектантов, что бегали по склонам и ущельям Хребта Трав. Шагнул прочь от этих двух бородачей, от их людей, что так и не показались из лачуг и развалин. Пора и впрямь налево, прочь отсюда. Моя часть сделки на этом завершена, но неплохо бы пробраться в центр города, туда, где находится резиденция главы секты, где старик и где сейчас происходит сражение. Не каждый день выдаётся шанс понаблюдать за схваткой Предводителей.

Поэтому мне и впрямь налево на ближайшем перекрёстке и оттуда не сворачивая.

— А ну, стоять, чистюля.

Дорогу мне загородила пятёрка людей. Странно выглядящих. По центру снова грязный, но вдобавок ещё и вонючий мужчина в явно дорогом и новом халате. Он что, в луже только что валялся? Это он остановил меня и сейчас оглядывал, презрительно кривясь.

Не знаю, сумел бы это заметить кто-то другой в наступающей темноте, но мне отчётливо был виден мутный взгляд и странно суженные зрачки.

А ещё, никто, кроме меня, не видел, как над четырьмя другими пульсируют Указы. Или скорее контракты.

Мужик осклабился:

— Ха! А ты забавный. Со светильником в башке, а значит, деньги у тебя есть. Отсыпь мне, а то на вечер не хватает. Завтра верну, клянусь.

Похоже, что я перехвалил обитателей трущоб.

Шаг вперёд, мой кулак впечатывается в его лоб. Одновременно я приказываю — Умри.

Тощий рушится на землю, а печати контрактов над остальной четвёркой выцветают. Мгновение и они бросаются бежать, словно я пытаюсь поймать их.

Пожав плечами, я заставляю метку Вора погаснуть и перешагиваю тело мертвеца. Хватит приключений.

Чтобы добраться до центра города мне понадобилась сотня вдохов, амулет невидимости и техники. Богатые кварталы уже полностью оказались охвачены паникой, местами улицы были забиты людьми от края до края и мне пришлось перебраться на крыши домов. Заодно это позволило сократить путь и не влезать в схватки, которые вспыхивали тут и там на улицах.

Сердцем города был дворец главы секты. По-другому это огромное здание, возвышавшееся над площадью, я назвать не мог.

Встреча старика и главы секты Жуков проходила на этой самой площади, сейчас заваленной телами мёртвых. На шести улицах, что вели сюда, до сих пор кипели схватки. На трети из сражающихся были мои Указы отсроченной смерти.

Стражники Тритонов, которые сопровождали старика в этой поездке.

Удивительно, как много у Жуков оказалось верных главе секты людей. А старик уверял меня, что стоит мне убить мастера Указов секты, и всё в секте рухнет.

Я замер на краю крыши, в пяти шагах от стражника Тритонов и вгляделся в битву внизу.

А всё же, похоже, прав был старик. С людьми старика бьются вовсе не стражники и не свободные люди. Над стоящими в одном строю богачами и бедняками, торговцами и попрошайками пульсируют печати. Слишком бледные, чтобы быть полноценными Указами мастера. Выходит, что глава Жуков не доверял до конца даже ему. Или же подстраховался на случай его неожиданной смерти.

Это именно страховка, потому что убитый мной мастер Указов занимался для секты ещё и созданием лучших свитков контрактов. То, что контракты над жуками внизу вполне себе целы, означает, что глава секты купил их у другого мастера.

А ещё, означает, что сам глава до сих пор жив.

Зря я спешил, боялся опоздать.

Внизу нападающие разбились на два отряда. Больший снова рванул вперёд, пытаясь проломить жидкий строй Тритонов, меньший вскинул руки, явно готовясь создать техники.

И не просто отдельные техники, а одну общую, составную.

Я думал лишь миг, а затем остановился взглядом на том Жуке, который, скорее всего, был ключом.

Умри.

Он рухнул, сбивая составную технику и заставляя остальных скорчиться от боли срыва.

Тритон на крыше, рядом со мной что-то заподозрил, подняв меч, заозирался по сторонам. Но вокруг не вода и не болото, чтобы выдать мои шаги.

Вуаль Ветра — это человеческая техника, её ранг слишком низок, чтобы выдавать создателя сиянием обращения. Техника скрыла звук моих шагов по черепице. Главное, не потревожить разбитую или плохо уложенную плитку, выдав себя её движением.

Десять вдохов и я уже на краю стены, что опоясывает площадь.

Я гадал, почему главе Жуков было не подстраховаться верными людьми во дворце, а, оказывается, они были и там, просто оказались слишком близко к Предводителям и поэтому почти сразу погибли.

Ступени, ведущие с площади к дворцу, завалены телами мертвецов в цветах Жуков.

Отсюда я вижу две схватки.

Справа сражается почти два десятка человек. Они не более чем Мастера, пусть и пиковые.

Часть из них те, кто приехал со стариком. Союзники, которые рискнули присоединиться к плану старика ради земель Жуков.

Другие это те, кто выступил обвинителями своего же главы, когда я убил мастера Указов и они стали свободны. Не знаю уж, как старик сумел договориться с ними и какими выражениями общался в своих тайных письмах, обходя запреты верности, но он сумел это провернуть.

С ними сражаются те, кто и без Указов сохранил верность главе Жуков. Или же, будем честными, не рассчитывал остаться в живых, если их глава проиграет. Уверен, любой из них нажил себе немало врагов.

За ними мне следить не интересно. Союзников старика больше, они были готовы к этой битве, они лишь Мастера и я не вижу в их схватках ничего мне интересного. Я буквально на ходу навесил на пару слишком шустрых и явно сражающихся не на той стороне Кровавых Марионеток печати Указов и отвернулся от них, едва понял, что мои уловки действуют.

Другое дело вторая схватка, та, что дальше от меня, у подножия ступеней, ведущих к дворцу.

Там старик Тизиор и ещё два пня Предводителя. А против них глава секты Жуков, его сын и его жена.

Три Предводителя против трёх Предводителей.

Равная схватка, если бы не одно «но».

Птиц использует только старик Тизиор. Ни один из пяти других Предводителей не использует схожей техники. У них нет ни драконов, ни змей, ни других животных. И я вижу этому только одно объяснение — та самая основа создания второго средоточия, о которой он говорил мне раз двадцать, у старика Тизиора гораздо качественней, чем у остальных.

Остальные Предводители используют множество техник, среди которых есть и те, что сами следуют за противником, невзирая на все его попытки увернуться, но я отчётливо замечаю, что если эти техники принимают на защиту, то птиц старика стараются уничтожить на расстоянии от себя.

И каждый раз, когда это не выходит сделать, Жукам явно приходится несладко.

Все шестеро сражаются молча. Так кажется со стороны. Но они ведь Предводители, владеющие безмолвной речью. Уверен, сейчас там хватает и ругани, и проклятий, и уговоров.

Я же с удобством устроился на краю стены и наблюдал за схваткой. Жаль, что Предводители здесь ограничены в восполнении силы. Если бы схватка шла в воздухе, на мечах, то за ней было бы ещё увлекательней наблюдать, ведь она проходила бы с использованием дополнительных атак сверху и снизу, но и так — это сияние чужой стихии, что сталкивается на площади — завораживает.

И что за дарс? Жуки — это вовсе не глава секты, его сын и невестка, я же помню их описание. Я легко угадываю главу и невестку, а третий это ветхий сморщенный старик, которому бы пора думать о смерти, а не участвовать в битве.

На миг мелькнула мысль, что сын главы Жуков сжёг года жизни. Но нет, это не отражается сразу на теле, сколько бы лет ты ни сжёг. Да и борода не растёт так быстро.

Я даже поднялся на ноги, чтобы был лучше обзор. Куда делся сын главы? Если он готовит где-то удар или, что ещё хуже, убежал за подмогой из верных людей, то...

Пустое. Вот он. Мертвец на середине лестницы ко дворцу. Но тогда кто же этот бородатый и сморщенный старикан? Неужели кто-то из старейшин Жуков на краю жизни сумел всё же прорвать преграду и создать из своего понимания стихии средоточие?

Глава Жуков и его невестка в отчаянной схватке сумели оттеснить старика Тизиора от двух его союзников. Те остались вдвоём против морщинистого старикашки Жука, но явно этому не обрадовались.

На моих глазах они сбавили темп схватки, начали осторожничать, больше использовать защитные техники, и тут же за это поплатились.

Миг передышки и перед морщинистым старикашкой вспыхивает обращение двух цветов, а следом из земли выныривают два червя. Два вдоха и оба червя догоняют своих жертв. Тем не помогают ни техники передвижения, ни скорость — черви ныряют в камень площади, словно в воду и передвигаются под его толщей, словно ветер.

Один не выдерживает атаки червя, и тот пробивает его насквозь, буквально выгрызая сердце. Второй с червём сумел справиться, но морщинистый старик уже стоит за его спиной. Три невероятно быстрых удара мечом, и голова улетает прочь.

Обернувшись к схватке Мастеров, морщинистый скалится и вопит:

— И так будет с каждым предателем, так будет с каждым, кто позарился на сокровища и земли секты Каменных Жуков!

Я с досадой качаю головой. Вот ведь. Посидел, поглядел на схватку Предводителей. Теперь старик Тизиор остался один против троих и если я хочу всё же попасть во Второй пояс, то придётся помогать ему в схватке. Только не против этого морщинистого старикашки. Может, он, конечно, копил силы и истратил их все в этой невероятной атаке, но что-то мне не хочется подставляться ни под его червя, ни под его меч.

Я всё же ещё не Предводитель. Мне, может, и двух ударов окажется достаточно, чтобы лишиться головы.

Я соскользнул со стены, использовал Рывок, чтобы подобраться ближе. Уже даже коснулся кисета, чтобы достать Флаг, как замер, не веря своим глазам.

Глава секты Жуков, как и убеждал меня старик, был без Указов или контрактов. Точно так же, как и его невестка. А вот над морщинистым внезапно обнаружилась выгоревшая серая печать старого контракта или Указа. Я ощутил, как мои губы сами по себе расплываются в улыбке.

Это же совсем другое дело. Я уже отдохнул от схватки с мастером Указов, а тут такая возможность получить новый урок.

Я чуть поднял взгляд, чтобы морщинистый не сумел ощутить угрозы для себя, привычно закрутил в голове обманные мысли, в которых не было ни морщинистого, ни его печати, а был только безликий урок, в котором я учился наполнять чужую печать своей энергией.

И всё же морщинистый точно что-то ощутил. Печать моего урока медлила, не спешила вернуться к сражению со стариком Тизиором.

Но это было даже хорошо. Тому и так приходилось сражаться одному против двоих. А у меня новый урок шёл отлично. Даже не знаю, что этому причина — то, что печать раньше принадлежала слабаку, то, что я стал лучше использовать свои силы после сада здешнего мастера Указов или то, что я сумел освоить три цвета?

Меня вдруг обдало жаром нестерпимой опасности. Только то, что я использовал Шаги спиной вперёд раньше, чем в голове у меня мелькнула хоть мысль и только то, что я стоял очень и очень далеко от старика Тизиора, спасло меня.

Старик Тизиор словно расплылся десятками серых образов, взорвавшись вихрем ударов и техник.

Из-под его ног во все стороны раскрывается что-то вроде огромной печати. Я чудом успеваю оказаться за её пределами, в двух шагах от её края. Она же словно набрасывает оковы на главу Жуков и его невестку, на морщинистого старика, а следом из низких облаков им на головы начинают падать огромные мечи.

Глава секты и морщинистый отбивают их взмахами своих мечей, женщина накрывается защитной техникой.

Три вдоха и защитная техника лопается, женщина-Предводитель пробита насквозь, буквально нанизана на призрачный меч, а старик Тизиор уже возле морщинистого. Без меча, но зато с поднятыми ладонями, с которых срываются две птицы. Огромные, дарс их побери, птицы, каждая размером с человека.

Морщинистый сумел разрубить только одну. Вторая вильнула, рубанув его крылом, а спустя долю мига уже вонзилась ему в спину и бесследно исчезла.

Морщинистый закашлялся, разбрызгивая кровь, ухмыльнулся, поднимая меч, а затем я вписал во все условия его двухцветной печати символ «Смерть», и он застыл, выпучив глаза.

Мгновение нестерпимой тяжести на моих плечах, второе, а затем он рухнул.

Я же выпрямил захрустевшие было колени и в восхищении помотал головой.

Пять вдохов старику Тизиору понадобилось, чтобы убить одного Предводителя и едва не убить другого. Пять, дарс меня побери, вдохов. Что за технику он использовал? Или это были мощные артефакты, в которые оказалось закачано просто море энергии?

Но, дарс его побери, разве так уж важно, как он это сделал?

Вот теперь, только теперь, я поверил, что в своём павильоне он меня лишь испытывал. Если бы он применил там что-то подобное этим мечам с неба или таким огромным птицам из стихии, то боюсь, мне бы пришлось очень-очень постараться, чтобы выжить и сбежать.

Глава Жуков отбил последний меч из облаков и заорал:

— Предок, нет! Предок!

Я глубокомысленно кивнул. Так, значит, это был какой-то Предок? Старик Тизиор мне ничего о каком-то там предке Жуков не рассказывал. Интересно, что именно за предок. Старше деда нынешнего главы, раз он называет его так расплывчато? Интересно также, с помощью чего же он так долго прожил? Хотя нет, не интересно, я и так подозреваю ответ.

Глава Жуков проорал новое имя:

— Тизиор!

Тот неторопливо обернулся, а затем согнулся, упираясь руками в бёдра, словно его мучила боль в спине. Буркнул:

— Чего орёшь, на мыслеречь сил не осталось? Дай отдышаться, я и тобой займусь.

— Тизиор! Ты лишил меня всего! Верности людей, сына и даже великого Предка.

Я хмыкнул. Ну, строго говоря, Предка лишил его я, но сообщать об этом я не собираюсь, как и снимать с себя амулет невидимости.

Впрочем, Тизиор лил желчь за нас двоих:

— Не заметил, чтобы у него было особое величие. Старая коряга, вряд ли добравшаяся даже до пятой звезды. Если он надеялся в уединении...

— Заткнись! — провопив это, глава Жуков хрипло выругался, а затем мрачно и негромко пообещал. — Я убью вас всех. Клянусь. Тебя, твою невидимую шавку, что кружит вокруг, предателей секты, что поддались на твои посулы, твоих людей, которые осмелились войти в мой город, а затем двинусь в твои земли и опустошу их. Там останутся одни кости, клянусь тебе в этом. Меня никто и ничто не сумеет остановить.

Старик Тизиор спокойно ответил:

— Погрозил и хватит, — дважды глубоко вдохнув, он на выдохе резко выпрямился, явно собираясь начать схватку.

Только опоздал.

Глава секты разломил какой-то большой диск и швырнул его обломки на землю.

Старик Тизиор влетел в главу секты спустя миг. Сталь заскрежетала о сталь, а в моей голове раздался голос:

«Чего застыл? Помоги убить его!»

Я помедлил, а затем просто и без затей сказал вслух:

— Над ним нет ни одной печати, где мог, там помог. За Предка не благодари.

«Кусок мусора. Сталь! Ты забыл, как держать в руке копье? Я не знал, что у их секты есть это наследие, быстрее, помогай мне!»

Я размышлял лишь миг, прислушиваясь к колкости Прозрения и решая, не попробовать ли снова трёхцветную печать, а затем вбил в камень Флаг Призрака и метнулся к старику, на ходу сдёргивая амулет невидимости. Не хватало ещё снова попасть под его удар.

В сияние чужой стихии я влетел с ходу, не раздумывая и не опасаясь, лишь окутав тело плёнкой защиты.

Это, кстати, старик тоже не использовал против меня в своём Павильоне, где рядом была Фатия.

Через вдох я поймал главу Жуков на обманный удар и вбил Крушитель ему в бедро, провернул лезвие, расширяя неглубокую рану и пытаясь опрокинуть. Впустую. Словно вековое дерево с каменной древесиной. Предводитель даже не заметил моего усилия, зато чуть не снёс мне голову огненным всполохом.

Я ушёл в сторону, спасаясь, но с другой стороны главу секты уже ударил Призрак.

Конечно, он был Предводителем Воинов, конечно, он был силён. Вот только он бился с тем, кто был сильнее его, а ещё со мной и моим Призраком.

Двадцать вдохов и старик Тизиор пробил ему сердце клинком.

Я со вздохом опустил Крушитель и занялся своими ранами. Хотелось бы, конечно, чтобы смертельный удар нанёс я, а ещё лучше — Призрак. Вот уж кому это убийство позволило бы шагнуть чуть выше в Возвышении. Старик мог бы и сам это понять, дать мне шанс. Когда ещё попадётся для Призрака Предводитель, которого помогут убить?

«В сторону!»

Вздрогнув, я использовал Рывок, а спустя мгновение над телом главы Жуков полыхало пламя. Старик швырнул туда очередной артефакт.

Я же с недоумением уставился на старика, который беспокойно озирался по сторонам. Не выдержав, спросил:

— Что не так, старик?

Он ответил вслух:

— Похоже, не успели.

Я вскинулся, оглядывая небо, где кружили птицы:

— Что, надзирающий от Пауков уже здесь?

— Нет, ему ещё лететь малую палочку, даже если он сорвался с места в то же мгновение и мчит изо всех сил. Дело в другом. Мы не успели убить этого вонючего Жука.

Ничего не понимая, я потребовал:

— Объясни, что не так!

Вместо ответа он ткнул пальцем в опавшее пламя, где явственно виднелось обугленное тело главы Жуков, а затем с досадой проворчал:

— И это ведь был самый сильный из моих огненных артефактов. Знал бы, начал бы с него.

— Я не пони...

Старик перебил меня:

— Глянь на ближайшее тело, на его кровь.

Я перевёл взгляд с жутко смердящего горелой плотью тела главы Жуков на тело его невестки. Техника старика давно исчезла и оно просто рухнуло, разлив вокруг лужу крови. Крови, которая сейчас стремительно, на глазах впитывалась в камень. Шесть вдохов и тело теперь лежало на чистой брусчатке.

Я хрипло, не веря своим глазам, спросил:

— Это что?

— Это площадь, которую превратили в огромную формацию. И он успел запустить её. Ни один, — старик скрипнул зубами. — Ни один из моих шпионов даже намёка не нашёл, что Жукам доступно это знание.

Происходящее мне не нравилось, поэтому я попытался найти выход:

— Разрушь её.

— Я артефактор, а не знаток формаций. Мне понадобится на это время равное горению средней палочки.

— Сжечь и остальные тела?

— Ты сможешь испепелить все тела? Все-все-все? — старик обвёл жестом площадь, ступени ко дворцу и выходы на площадь, где до сих пор слышались звуки схватки. — Даже будь я полон сил и владей огнём, я бы не сумел этого сделать вовремя.

— Бежим?

— Бесполезно. Марионетка будет ведома его волей. А чем больше крови она впитает, тем более сильной станет. Нам нужно уничтожить её здесь и сейчас.

Я мрачно уточнил:

— Судя по тому, как ты волнуешься, она не по зубам Предводителю?

— По зубам. Когда Предводитель полон сил.

— Я помог тебе с их Предком, убив его. Я помог тебе с их главой. Всего этого точно не было в договоре. Ты должен был справиться со всем этим сам, без меня.

Старик нахмурился:

— Снова хочешь что-то получить с меня? — кивнул. — Самое время выкручивать мне руки.

— Даже не собирался, — помолчав вдох, я ухмыльнулся. — Выкручивать здесь и сейчас. С тебя обещание, что ты расплатишься за помощь потом, когда мы убьём эту Марионетку.

Старик покосился на поднимающийся перед ступенями ко дворцу кровавый столб и буркнул:

— Согласен.

И всё же я не собирался верить старику во всём. Меня очень смущали два момента в его сражении. Даже три. Первый это то, как быстро погибли два его «союзника». Второй это то, как сразу после этого он нанёс свой удар, который убил одного и тяжело ранил другого противника. Если старик готовил эту атаку, то почему не начал раньше?

Можно, конечно, считать, что тогда он ещё не был готов, но что-то я больше склоняюсь к мысли, что старику не нужны были выжившие «союзники».

Третье же это то, что я не верю, будто продумав весь этот день до мелочей, старик не сумел учесть вот этой Кровавой Марионетки.

Или я слишком переоцениваю его силы, силы старого Предводителя Воинов четвёртой звезды?

Шагая к Марионетке, я попытался оценить глубину силы старика и недовольно поджал губы. Как она стала прозрачна. Это сражение далось ему очень непросто. Он либо истощён, либо ранен. Столкнись я с ним таким в первую нашу встречу и вполне мог бы силой выбить у него всё, что хотел.

Так, может, и нет в его действиях второго смысла, может, он ничего и не задумал против меня?

Короткая концентрация, сияние обращения перед руками и в начавшую формировать руки Марионетку влетает огромное Штормовое Копьё. Риск, конечно, но внешне по нему не определить, что это техника Империи.

Копьё пробило насквозь уродливую и грубую фигуру Марионетки, оставив после себя дыру размером в голову. Но она тут же начала медленно затягиваться, смыкая края.

Старик прикрикнул:

— Не расходуй силы зря. До момента слияния души Жука и крови Марионетка почти неуязвима. Я же сказал — нужно уничтожить все тела в пределах формации.

Я кивнул и спросил:

— А что с твоей силой, старик? Может, тебе дать духовных камней?

Он коротко повёл головой:

— Нет. Моя рана повлияла и на скорость восполнения. У нас нет малой палочки, чтобы медитировать над камнями.

Так, значит, так. Но ещё одну деталь о его ране я отложил в памяти. Выходит, эти земли ему подходят и в этом? В любом другом месте у его противников было бы преимущество?

Марионетка поднималась там, где тела лежали особенно густо, едва ли не в два слоя. Наверное, здесь схлестнулись освобождённые от Указов с теми, кто был верен Жукам или носил контракты. Сражались они яростно, сходясь в битве лицо к лицу. Тут и там из мёртвых тел торчали мечи и копья.

Запах крови был таким густым, что ощущался на языке и я не был уверен, что в этом вина формации Марионетки. Сектанты обошлись и без неё, щедро залив камни своей кровью. В воздухе кружили птицы, привлечённые запахом смерти.

Марионетка, больше похожая на багряный столб с кривыми лапами, начала стремительно меняться. Её основание будто треснуло, разделившись на две ноги, тело принялось обрастать деталями. Вдох и она теперь больше напоминала только что освежёванного безголового человека, на котором можно увидеть каждую мышцу.

Старик выдохнул:

— Пора.

Вскинул руки. Я уже узнавал эту технику по символам обращения — птицы.

Сам я отбросил тело мертвеца и вбил в камень плит, на которых не было и следа крови, Флаг Призрака. Приказал:

— Убей эту штуку!

Сам я решил проверить Указы. И начал с самого действенного.

Смерть.

Эта печать заставила меня зарычать:

— Аргх-х!

Очень и очень тяжело. Я удерживал печать вдох, а затем развеял её, чтобы не тратить понапрасну силу души.

Призрак замер перед Марионеткой, его руки исчезли, размылись серым пятном, с такой скоростью он бил Марионетку кулаками. От каждого его удара во все стороны летели капли крови, но Марионетка не обращала на это никакого внимания.

Жаль. Выходит, что Призрак не может выпить жизнь этой штуки? Её защищает сама формация? Или это возможно только тогда, когда силы противников сопоставимы?

Двухцветная печать?

Та же невообразимая тяжесть.

Я стёр и этот Указ.

Вот же дарсов старик Тизиор. Всё точно так, как он и говорил. Мне не по зубам эта штука, точно так же, как не по зубам и Призраку.

Вторя мыслям в моей голове, старик рявкнул:

— Хватит заниматься ерундой! Сражайся!

Марионетка уже отрастила голову, немного выпрямила свои длинные крючковатые лапы и первым же взмахом снесла Призрака, отправив его в полёт через всю площадь.

Я, открыв в изумлении рот, проводил взглядом его истекающую туманом фигуру. Разве он не пропускает через себя подобные удары, становясь бесплотным туманом?

Видимо, с этим противником это не сработало. Поэтому я захлопнул раскрытый рот и выхватил Крушитель.

Мне попадать под такой же удар не стоит. Не хочу проверять, насколько далеко Марионетка может меня запустить и что станет с моими рёбрами после такого удара, если в Покрове не хватит силы.

Впитавшиеся в мою плоть и меридианы техники словно сами наполняли созвездия, по одному моему желанию.

Вязь Единения на лице и ладонях. Сияние Звёздного Клинка. Синее свечение стихии на стали. Поступь Роака и его же Панцирь на левой руке.

Два вдоха и я уже метался вокруг Марионетки, рассекая её кровавое тело Звёздным Клинком.

Вот только она словно не замечала моих потуг, смыкая разрезы, едва Клинок покидал её тело.

Я лишь яростно оскалился. Ах, значит, так?

Левей, чтобы старику было удобней.

Ноги вросли в камни площади Опорой, руки крепко сжали древко Крушителя, закручивая его лезвие, словно атакующую змею. Сто пятьдесят узлов Звёздного Клинка удлинили сталь призрачным лезвием длиною в двадцать шагов. Оно должно было уничтожать всё на своём пути и сейчас пробило насквозь Марионетку, закручивая кровь её тела водоворотом.

Это ей явно не понравилось, она сбилась с шага, замерла, обернулась ко мне и вскинула руки в защитном жесте.

Больше того — это ей помогло. Мой Звёздный Клинок столкнулся с её лапами и не смог их пробить.

В спину замершей Марионетки влетели птицы старика, сверху на неё рухнул Призрак, вбивая сжатые вместе кулаки ей в голову.

И ничего.

Она даже не дрогнула.

Древко заплясало в моих руках, нанося десятки быстрых ударов в голову, шею, ноги Марионетки. Но её руки-лапы вдруг удлинились, вывернулись, изломались в дополнительных суставах и встретили каждый мой удар.

Я выругался и завопил:

— Старик, как уничтожить эту штуку?

В голове раздался короткий смешок:

«Вовремя ты спросил.»

— Старик, мне не смешно.

«Нанести множество смертельных ран, чтобы исчерпать всю вложенную в неё силу.»

— Множество, это сколько?

«Много. Если хочешь твёрдого ответа, то нужно заново убить всех тех, чью кровь использовали для её создания. И не вздумай дать себя ранить. Марионетка и твою кровь высосет.»

Я снова выругался, поминая дарсов и умника старика.

Убить пару сотен человек? Что может быть проще для мастера Указов? Одна печать и всё закончилось. Я снова на миг накинул на неё печать Смерти и тут же снял её, чтобы не рухнуть от тяжести. Здесь явно так не выходит, дарсова Марионетка...

Дарсова Марионетка вдруг метнула в мою сторону десять алых нитей. Я ушёл Поступью раньше, чем понял, что эти нити её удлинившиеся пальцы.

Я метался по площади, а дарсова Марионетка преследовала только меня, не обращая внимания ни на Призрака, который молотил её в спину, ни на старика, который каждые десять вдохов отправлял в неё очередную птицу.

Нити изгибались в воздухе, атакуя меня со всех сторон. Точно так же, как шары на тренировочной площадке Академии.

Тварь, думаешь, Звёздный Клинок это всё, что у меня есть?

На бегу я сорвал с запястья браслет из костяных бусин, швырнул его под ноги.

Но он до камня площади не долетел, развалился на отдельные бусины, которые разом, за долю мига увеличились в размерах, превращаясь в крохотные костяные клинки без рукоятей.

Не скажу, что управлять Летающими Убийцами легко, но я достаточно времени отдал им на тренировках, чтобы справиться с этим. Все сложности давно позади.

Я в кувырке ушёл из ловушки кровавых нитей, куда меня загоняла Марионетка, а мои десять Убийц взмыли вверх.

Вдох и они прошили насквозь Марионетку в десяти местах, оставляя после себя на ранах крохотные молниевые плети.

Как тебе это нравится?

Видимо, не очень.

Нити ускорились, яростно закружили вокруг меня, сплетая настоящую клетку, из которой мне будет невозможно выбраться. Пока я успевал, выручал опыт сотен сражений, ощущение жара опасности и... странное ощущение от нитей. Я словно... Я словно слышал необычное биение от них, я словно ощущал, как бьётся в них кровь, разделяется на алые потоки, что сплетают кружево клетки.

Выбросив это из головы, я сосредоточился только на том, что могло пригодиться здесь и сейчас. Помогает и ладно. Оскалился, выбирая, где прорезать западню, но она вдруг вспыхнула жарким огнём, в котором кровь буквально испарилась. Спустя миг полыхнуло и позади. Рывок унёс меня из дырявой ловушки и дал возможность осмотреться.

Явно старик. Марионетку даже не было видно, её поглотило бушующее пламя.

Пять вдохов и пламя опало, открывая почерневшую Марионетку, и уже меня окутало жаром опасности.

Влево, вправо, Рывок, Поступь назад и влево.

Я метался среди мёртвых тел, а из камня площади жалили кровавые пики, всё набирая и набирая скорость.

Летающие Убийцы влетели в Марионетку, следом в неё вонзилось Штормовое Копьё и птицы старика, лишь чудом не задев подскочившего Призрака.

Вокруг слишком много опасности. Некуда шагнуть, некуда скрыться, на сотню шагов во все стороны мне грозит рана.

Я подпрыгиваю, изгибаюсь. Одну кровавую пику принимает на себя чешуйка Панциря, другую наруч. Панцирь Роака рассыпается пылью, удар в наруч так силён, что мгновение мне кажется, будто рука сломана. Но я жив и не позволил себя ранить.

Тысячи кровавых пик медленно втягивались в камень.

Призрак не успел уйти, припал на колено, истекая туманом ниже пояса. Но в нём нет крови, так что можно не особо беспокоиться, я знаю, что он может сражаться и с гораздо более серьёзными ранами.

Старик тоже цел, закрылся защитной техникой, которую кровавые пики проломить не сумели. В следующий раз и мне нужно использовать больше узлов.

Но эта дарсова Марионетка явно впитала в себя кровь Предводителей Воинов. Сколько их здесь лежит? Шестеро только тех, о ком я знаю. Убить заново шесть Предводителей? Старик, ты сам-то способен на такой подвиг?

Хрипло крикнул:

— Старик, может, вытащишь ещё пару артефактов, ты же глава секты артефакторов!

«Не глава, а старейшина. И сколько их, по-твоему, у меня в запасе? Сотня?»

— Ты же готовился к этому дню не один год. Должна была быть сотня.

Старик рявкнул вслух:

— Заткнись и сражайся. Заставь её снова выпустить побольше нитей крови, и я их сожгу, они сильнее всего уязвимы. Мы измотаем её.

Я стиснул зубы, сдерживая ругательства. Как будто это так легко сделать — заставить выпустить.

На этот раз вперёд я ринулся, использовав Кровавые Плети и, не жалея, вливая в них и силу, и стихию. Летающие Убийцы раз за разом пробивали насквозь Марионетку, жаля её заключённой в них стихией молнии, Звёздный Клинок рассекал Марионетку, а я всё думал, что ещё я могу применить против неё.

Артефакты? У меня где-то валяется Огневище.

Три вдоха и оно летит под ноги Марионетке.

Но то, что так меня когда-то впечатлило у складов Морозной Гряды, здесь Марионетка втоптала в камни, буквально расплескав пламя в стороны.

А вот старик отлично сумел сжечь нити, которые я выманил за собой. Я метался среди них больше двадцати вдохов, позволяя сплестись гуще, и за это время вспомнил ещё об одной штуке, которую можно считать невероятно сильным артефактом.

Цепочка, что закрывает связь с Небом.

Вот только подействует ли она на Марионетку? Что она закроет ей? Может быть, перекроет связь с формацией, сделает то, что не могут сделать артефакты старика здесь и сейчас?

Не попробую, не узнаю.

За то время, что бушевал огонь и корчилась Марионетка, старик успел завершить технику. Ту самую, что на моих глазах убила Предводителя — мечи, падающие с неба. Только в этот раз они все молотили по крохотному пятачку в пять шагов шириной, только по Марионетке.

Ей это явно не понравилось, три вдоха она стояла под их ударами, а затем впервые с начала сражения двинулась с места, с чавканьем отрывая ногу от плит площади. Она сильней, чем были убитые Предводители, раз может выбраться из приковывающей техники или старик Тизиор ослаб и мало влил силы?

Неважно.

Куда, тварь?

Первым ей в грудь влетело Штормовое Копьё, следом из камня вырвались Кровавые Плети. Да, им было не под силу пережить удар даже одного меча старика, но их были десятки и их хватало, чтобы заставлять Марионетку бороться за каждый шаг из двойной ловушки.

Плети, в которые я вливал стихию, должны были быть острыми, словно хорошо наточенный клинок, должны были окрашиваться кровью врага, вот только Марионетка не собиралась отдавать моей технике ни капли своего тела.

И не надо. Огромные призрачные клинки молотили Марионетку, раз за разом рассекая её тело, заставляя странно вибрировать её тело, и срывали ритм едва уловимого мерного биения в глубине её тела. Эдак...

Мечи вдруг исчезли, запас вложенной стариком в технику силы закончился. Я возмущённо завопил:

— Старик, ты же давно Предводитель, сделай технику непрерывной!

Мне ответил злой голос:

— Щенок, побольше уважения к старейшине секты Сапфировых Тритонов!

Я обернулся, в изумлении уставившись на ещё одного незнакомого мне старикашку. С губ даже едва не сорвался глупый вопрос: «Ты кто, вообще, такой?». Ясно же, что какая-то шишка из тех, что помогали старику, как бы не шишка из Тритонов, которую должен знать Атрий, только у меня сейчас не то лицо. Вовремя ты появился со своими нравоучениями, шишка, ничего не скажешь.

Спустя миг мне стало не до чужака и не до насмешек — Марионетка снова ударила. На этот раз одновременно и шипами и кровавыми нитями из пальцев.

Старик Тизиор вновь накрылся сплошной защитой, я вместе с Призраком ушёл Рывком на полсотни шагов вверх, где проскользнув мимо нитей, а где снеся их со своего пути Звёздным Клинком.

Мгновение неподвижности, шаткого равновесия, когда техника уже закончилась, но земля ещё не позвала меня к себе, а затем я снова вливаю силу в созвездие Рывка. Десять Летающий Убийц один за другим пробивают Марионетку насквозь, следом в неё врезается Крушитель.

Я разрубаю Марионетку надвое, перечёркиваю её сталью, техникой и стихией. Клянусь, этого удара бы хватило, чтобы убить Предводителя, но она уже спустя вдох смыкает края страшной раны.

Летающие Убийцы делают круг по площади и мчатся ко мне, хотя я пытаюсь развернуть их для нового удара. На миг меня пронзает испуг, что подарок Фатии с двойным дном и они сейчас ударит уже меня. Я даже прикрываюсь чешуйкой Панциря, хотя не чувствую жара опасности.

И не зря не чувствую. Убийцы огибают чешуйку, сходятся в одном месте, на запястье. Но рука, которую должны были пронзить десять костяных клинков — цела, зато её теперь снова стягивает браслет из крупных бусин. Летающие Убийцы исчерпали запас сил.

Я на миг стискиваю зубы. То ли досадуя на свой испуг, то ли на то, что помощь артефакта была так коротка.

Но это не мешает мне уйти от удара Марионетки, а затем выругаться. Тот сектант, что советовал мне проявить уважение к старику Тизиору — попался, дарсов слабак.

Одна из кровавых нитей пробила его насквозь. Я рвусь к нему, скользя между ажурных сплетений девяти других, уворачиваясь от молотящих из камней острых пик.

И не успеваю.

Когда Звёздный Клинок рассекает десятую нить, то сектант уже мёртв. Высушен не хуже, чем если бы его убил мой Призрак. Тоскливо спрашиваю:

— Это ещё одна жизнь к Марионетке, да?

Старик Тизиор бурчит у меня в голове:

«Нет, она просто так высушила Альвира, ради забавы.»

Вдруг вопли ужаса доносятся с дальнего края площади. Я оборачиваюсь, зрение Мастера позволяет увидеть, как отряд Тритонов, который закрывал вход на площадь, корчится, пробитый насквозь кровавыми пиками.

Это как так? Она что, стала настолько сильней от всего одного выпитого? Или просто стала умней и напала на тех, с кем может справиться?

Старик вопит:

— Чего застыл, бьём её!

Я скалюсь. Как будто у нас есть другой выход. Вернее, он есть у меня — бегство и попытка вернуться домой самому, без помощи старика. Но это не мой выбор.

Я рвусь через площадь к Марионетке. Она явно стала сильней, выпив столько стражников: у неё появился третий приём — крошечные алые шарики, которыми она обстреливает меня.

Ненавижу Зверей с шипами, ненавижу Марионетку с этими каплями.

Прорваться к ней вышло с огромным трудом и то, только потому, что сзади её ударил Призрак.

Но мне этого хватило.

Последний отчаянный рывок и шею Марионетки захлёстывает моя цепочка. Я ухожу от удара когтистой лапы, победно скалюсь, а через миг...

Через миг с проклятьями уворачиваюсь от кровавых шипов, бьющих из-под ног.

Если цепочка как-то и повлияла на Марионетку, то я этого не замечаю. Она всё так же сильна, всё так же опасна, всё так же живуча.

Призрак снова пробивает её насквозь и снова не может ни убить, ни поглотить её силы — его раны всё так же исходят дымом и не собираются закрываться.

Я рявкаю:

— Отступи и закрой раны.

На миг наши глаза встречаются и он кивает мне, а затем расплывается дымом, стремительно исчезая. Надеюсь, ему хватит разума напасть на одного из Жуков, что ломится сюда, а не на союзного Тритона.

Короткая мысль исчезает, оставляя голову пустой. Мне сейчас не до таких мелочей.

У Кровавой Марионетки слишком велико расстояние удара. Убегай не убегай, но её шипы достают даже за пределами площади. Бегать от неё — только тратить время и силы. Я мог бы, конечно, попытаться выполнить какую-то составную технику, выполнить так, как научился в гостинице, они самое сильное, что у меня есть.

Мог бы, если бы не несколько «но». Я ещё не настолько хорош с составными, чтобы выполнять их и одновременно убегать, уворачиваясь от ударов. Я не уверен, что вот сейчас, впервые взявшись за те же Испепеляющие Звёзды, сумею их выполнить. Если я в чём и силён, кроме техник и Указов, так это в копье.

Не помогут мне и два Когтя Роака. Для них нужно подойти вплотную, а я всё равно могу пока применять удвоено только первое созвездие Когтя.

Два шага до Марионетки, Крушитель крепко сжат в руках, энергия из средоточия и стихия из меридианов вливаются только в три техники. Короткий Звёздный Клинок, Поступь Роака и Панцирь Роака.

Я переступаю ногами ровно настолько, насколько требуется, чтобы уйти от удара Марионетки. От чего уйти не успеваю, принимаю на чешуйки Панциря.

Но главное, Крушитель безостановочно рассекает Марионетку десятками ударов, оставляя в разрезах синюю пыль.

Время от времени старик из-за спины резко приказывает: «В сторону!», и на несколько вдохов Марионетку охватывает голубой кокон, в котором тысячи воздушных шипов пронзают её.

Но паузы между ударами становятся всё длинней, а сами удары всё слабей.

Я рявкаю:

— Круговорот! Я удержу её.

В голове звучит усталый ответ:

«Не с моими ранами. »

— Тогда отступаем, восстанавливаем силы и...

«Даже думать не смей! — усталость из голоса старика словно вымело. — Поглотив кровь целого города, Марионетка станет так сильна, что потребуется не самый слабый Властелин, чтобы справиться с ней. Да и нет у нас времени. К тому моменту, как появится надзирающий, Марионетка должна быть уничтожена».

Я поминаю дарса, старика и этого самого надзирающего.

Воплю:

— Старик, ты сильно, сильно будешь мне должен!

— Как скажешь! Можешь даже забрать Фатию!

Я снова воплю, на этот раз возмущённо:

— Да что ты такое...

И тут же плачу за это. Стоило лишь малость отвлечься, как я сбился с ритма, который слышал только я, сбился и шагнул Поступью на полступни дальше, чем нужно было.

Нить, которая должна была безвредно скользнуть по Панцирю и пройти мимо, впивается в руку, обжигает невероятной, ослепляющей болью. Только мои тренировки у столба позволили мне удержаться на ногах, только они позволили мне удержать контроль над техниками и уйти и от кровавого шара и от кровавой пики. Но каждый шаг давался мне с огромным трудом, я буквально ощущал, как силы покидают меня.

Ощущения были — не описать.

Я вывернулся, скользнул целой рукой вдоль древка Крушителя, перехватывая его под самым лезвием, рубанул по нити, рассекая её, с ненавистью прохрипел:

— Да сдохни же ты!

И с изумлением увидел, как добавленная в сердцах печать вполне себе закрепилась над Марионеткой. Да, придавила меня к земле тяжестью, но, если отбросить в сторону мою слабость от раны, — вполне себе терпимой тяжестью.

Спустя миг Призрак пробил Марионетку насквозь, вырвал руку, замолотил по Марионетке, заставляя её жидкое тело ходить ходуном.

От его ран не осталось и следа, а я отогнал мысль о том, что за этим стоит.

Выпрямился, убрал правую ногу от выстрелившего из камня шипа и ухмыльнулся.

Я отчётливо вижу, что мой Указ «Смерть» на неё точно действует. Кровавые нити замедлились, шип, который только что пытался меня пронзить — ударил вдвое медленней, чем обычно. Кажется, мы со стариком и Призраком всё же сделали это — убили второй раз всех Предводителей, чью кровь она использовала в своём теле. Осталась ещё сотня жизней Мастеров?

Это ничто передо мной.

Спустя два вдоха печать стала двухцветной, а Марионетка словно рухнула на колени, разом став меньше ростом.

Спустя ещё пять вдохов печать стала трёхцветной, и Марионетка завопила.

Наверное.

В её голове появилась отчётливо различимая распахнутая пасть. Марионетка заколотила руками, словно пытаясь отмахнуться от моей невидимой смерти, но Призрак с лёгкостью уходил от всех ударов и бил, бил, бил в ответ.

Теперь дыры после его ударов уже не успевали закрываться, превращая тело Марионетки в кусок сыра.

Я тоже припал на колено, чтобы было легче выдерживать тяжесть Указа на своих плечах. Но сейчас я мог себе это позволить. Ещё недавно вокруг меня бушевал раскалённый ветер, где мне с трудом приходилось выбирать путь спасения, а теперь опасности не было вообще. Марионетке не хватало сил на то, чтобы выпустить хоть одну кровавую пику или метнуть кровавый шарик.

Старик приказал:

— В сторону!

Приказал вслух, потому что опасаться в этот раз стоило только Призраку.

Призрак послушно исчез, сгустившись уже в десяти шагах от Марионетки, а ту вновь окутал голубой кокон, жалящий сотнями шипов.

Кокон продержался всего пять вдохов, но когда он рассеялся, то Кровавая Марионетка была высотой всего лишь мне по пояс.

И тут же возле неё рухнуло яйцо артефакта, выплеснувшее из себя испепеляющий жар.

Я скривился. Вот ведь. Только сейчас вспомнил, что на Марионетке до сих пор болтается моя цепочка. Помочь она не помогла, но обидно будет потерять такой полезный артефакт для тренировок. Выдержит ли она жар такой силы или расплавится?

Спустя вдох я изумлённо фыркнул. Мой Указ исчез, разом освободив меня от тяжести на плечах, а спустя ещё три вдоха пламя опало.

Камни там расплавились, багрово светились. От Кровавой Марионетки не осталось ничего. Лишившись всей энергии и жизней, она лишилась и своей защиты, которая позволяла ей выдерживать наши удары и пламя артефактов старика.

На багровых камнях лежала лишь моя почерневшая цепочка.

Позади раздался довольный голос:

— Ну вот, дело сделали, можно и расплачиваться. Когда с Фатией уезжаете?

Я скривился:

— Старик, иди к дарсу!

Эпилог

Эри, словно мрачная тень неслась по коридору с таким лицом, что стражник не только шагнул в сторону, но ещё и сам открыл перед ней дверь, позабыв, что не должен ни на что отвлекаться на столь важном посту, тем более прислуживать, будто простой слуга.

Она и в залу ворвалась, словно ветер, в десять шагов оказалась перед Лейлой, зло прошипела:

— Ты, вообще, собираешься хоть что-то делать?

Лейла подняла взгляд от книги:

— Ты же вчера заявила, что сама всё сделаешь.

В серых глазах Эри засверкали искорки, превращая их в сталь:

— Ты же Говорящая, неужели не знаешь, что случилось?

— Я знала результат ещё в тот момент, как ты выскочила за дверь, — Лейла хмыкнула. — И для этого совсем не нужно быть Говорящей, мама. Ты и сама знала результат ещё до того, как вышла от меня, только не хотела признаваться самой себе. Вокруг Мады, бывшие Звери, они ценят только силу и заслуги. Что у тебя из этого есть, мама?

Эри медленно выдохнула сквозь зубы:

— Да, я беспомощна без тебя и поэтому здесь.

Лейла вздохнула:

— Мама, да разве разговор об этом? Беспомощна? Что за оправдания? У тебя хорошие задатки в лекарском деле, твоя стихия идеально подходит лекарю, учителей вокруг полно, как и Мадов, которым нужна помощь, но разве ты учишься? Возвышаешься? Зарабатываешь имя?

Эри тряхнула головой, заставив длинные светло-серые волосы разметаться по спине, упрямо повторила:

— Оставим меня. Ты собираешься что-то делать?

Лейла, всего лишь подросток тринадцати лет, выпрямилась, разом став словно выше Эри, хотя даже не подумала встать:

— Я повторю снова — нет. Он придёт сюда сам. У него нет пределов.

Эри скривила губы в усмешке:

— Знакомые речи. Кажется, на уроки этого мудреца клана я ещё ходила вместе с тобой. Но так говорят лишь о возможностях ростка. Как он там разглагольствовал? Каждый росток ждёт впереди гроза, буря, холод, червь, а может быть, и острая сталь. Семя может вырасти в могучий дуб, закрывающий ветвями небо, а может засохнуть, едва проклюнувшись.

Зелёные глаза Лейлы потемнели. Она припечатала:

— Моя вера в брата безгранична. Твоя в сына нет и мне тебя жаль.

— Как ты смеешь мне такое говорить? Говорящая? И что? — Эри на миг вскинула голову к сверкающему потолку. — Пропускаешь через себя его мудрость? Что значит мудрость для одинокого ростка? Твой отец тоже не знал предела, но человеческая злоба убила его, хотя моя вера в него была безгранична. Лейла, я умоляю тебя, найди его, пусть за ним следует незримый страж. Лейла...

Лейла молчала, не мигая глядела на мать до тех пор, пока та не опустила глаза, не отвернулась и не ушла, тяжело и неуверенно ступая.

Только тогда она часто заморгала, пытаясь удержать слёзы. Отца погубила не человеческая злоба, а любовь, но мама никогда не должна узнать об этом, её сердце всё ещё не зажило. А Леград... Она просто не может послать никого к нему. Брат идёт такой дорогой, что три четверти Мадов, если не больше, узнав о ней, попытаются убить его, невзирая на то, что он брат их единственной Говорящей с Небом. Они даже могут убить себя после этого, чтобы отвести её гнев от клана.

Ей остаётся лишь верить в него. Точно так же, как она верила, когда он был её большим и сильным братом, который всегда отложит ей лучший кусок мясного корня, починит куклу, а весной принесёт цветов акации из опасных пустошей. Как верила тогда, когда он пообещал ей, что они переедут из Нулевого и они заживут лучше. Однажды она не поверила ему, когда он сказал, что она будет жить, она готовилась умереть, но осталась жива. Тогда брат впервые показал ей, что у него нет пределов. Теперь, когда она слышит Небо, она тем более будет верить в Леграда.

Она будет ждать его.

Решившись, Лейла негромко произнесла:

— Я, как Говорящая, запрещаю искать моего брата. Сообщи об этом главе.

Одна из незримых телохранительниц за её спиной кивнула и бесшумно исчезла.

Лейлу мучила только одна мысль — не станет ли эта её просьба-приказ тем самым камнем, что сдвинет лавину на брата. Как жаль, что она лишь говорящая с Небом, что она не может видеть будущего.

Это меня уже начало не просто злить, а самым откровенным образом бесить.

Да, дарс всё это побери, я очень терпелив и могу спокойно ждать подходящего момента. Но всякому терпению, в том числе и моему, есть предел.

Особенно тогда, когда я в очередной раз провёл подсчёт дней и убедился, что Дикое Время закончилось. И нет, это вовсе не означает, что спешить уже некуда. Это означает, что спешить нужно вдвое сильней, потому как я нахожусь в четырёх Поясах от Ордена Небесного Меча и просто обязан узнать, чем для него оно закончилось.

Поэтому старика я встретил рычанием:

— Надеюсь, ты заявился сюда не для того, чтобы снова просить меня подождать?

На его губах опять появилась тонкая, острая улыбка, которая меня бесила:

— А что, если именно для этого?

— Старик! Мне надоели твои игры!

Он вскинул ладони:

— Всё-всё-всё! Спокойней, а то со стороны можно подумать, будто ты решил изучить наследие банды Медведей и теряешь контроль во время преображения.

— Нет!

— Точно? — старик прищурился, оглядел меня сверху вниз. — Может, ты снял копию, а только потом отдал записи Бера Фатии?

Я выдохнул, прищурился:

— А если это так, то что?

— Да ничего, — старик пожал плечами. — Это твои трофеи. Мог бы и вовсе не отдавать.

— Мусор.

— Особенно для тебя, — согласился старик и присел рядом. — Что ты видишь на горизонте?

Я бросил взгляд туда же, куда и старик. Хмыкнул, обнаружив едва уловимую даже для моего зрения тёмную полоску между морем и небом:

— Ещё одна Молниевая Буря?

— Нет. Это именно то, ради чего я тянул с твоим отправлением.

Я внешне безразлично пожал плечами:

— Да ладно?

Сам же раскидывал боевую медитацию всё сильней и сильней, не находя ничего. Старик сидит так близко, но Прозрение тоже молчит. Может быть, опасность придёт из-за моря? Старик решил...

Он покосился на меня и буркнул:

— Да хватит тебе. Должен же ты понимать, что если бы я хотел нарушить наш с тобой негласный договор, то уже сделал бы это десяток раз. Убил бы тебя лично, сдал надзирающему от Пауков, заманил в ловушку старейшин и так далее. Но если я учил сыновей и внуков тому, что за доброту нужно платить вдесятеро, то и сам должен следовать этому принципу, подавая им пример всю жизнь.

— И даже то, кто я...

Старик закончил за меня:

— И даже то, кто ты, ничего не меняет. Я тянул время не для того, чтобы отыскать союзника против тебя или ещё для какой глупости. Я тянул время потому, что слишком мало плачу тебе за помощь. Это было справедливо и раньше, это стало ещё более верно после того, как ты помог мне справиться с Марионеткой. Сумей она в полную силу дотянуться за пределы площади, и меня не спасла бы ложь про Жуков.

Я хмыкнул:

— А как стенал в сокровищнице секты, как стенал, — заметив, как снова скривился старик, довольно усмехнулся и всё же спросил. — Так что же движется к нам такого, что теперь это тянет на награду за то сражение?

Старик перестал изображать ограбленного, устроился удобней, негромко сказал:

— Начну издалека, а там ты и сам всё увидишь.

Я прикинул расстояние, которое отделяло нас с ним от той тёмной полоски на горизонте и усмехнулся:

— Насколько издалека?

— С того времени, когда идущие ещё даже не думали о создании Империи, — я вскинул брови в удивлении, а старик припечатал меня ещё сильней. — Возможно, они тогда были настолько слабы, что самое большее, чего достигали на своём пути, этапа Воина.

Я промолчал, сдерживая вопросы. Старик неожиданно заинтересовал меня, а зная себя и свою любовь к деталям, лучше не мешать ему рассказать всю историю целиком. Вопросы я сумею задать и позже.

— Идущие медленно осваивали дорогу к Небу. Им было тяжело, они совершали множество ошибок, но у них всегда был пример того, к чему им нужно стремиться, — старик внезапно сам спросил. — К чему же могли стремиться первые из них, где они отыскали пример для подражания?

Я нерешительно предположил:

— Небо?

— Ха! Небо? — старик покачал головой и с насмешкой спросил. — На этапе Закалки или Воина? Что они могли знать о Небе, если о Небе ничего не могут рассказать даже в наши времена, когда на землях Империи или Альянса можно легко встретить Бога или Повелителя Стихии?

Я буркнул в ответ:

— Тогда не знаю, тогда расскажи сам, ведь ты точно знаешь ответ.

Старик ухмыльнулся:

— Звери.

Я вылупился на него, не скрывая своего изумления:

— Какие ещё Звери? Они получили свой путь к Небу меньше четырёх сотен лет назад.

— Конечно же, мифические звери, которые стали олицетворением стихий для Древних, — он покачал пальцем у меня перед носом. — Не тех Древних, которые для тебя жили в вашей старой Империи перед её падением, а тех Древних, что пару тысяч лет назад познавали первые шаги на пути к Небу и создали методику Возвышения.

Я сдержал возражение о том, что Империя не пала, а её уничтожили и прах Столичного округа, среди которого я вырос, не даст мне этого забыть никогда. С Фатией я научился сдерживать язык, не обрывая её во время речей, которыми она пыталась уверить меня, что путь сект Альянса более верный, сумел справиться и сейчас.

— Как бы ни была длинна история людей, но звери появились раньше них и раньше начали свой путь к Небу.

Я открыл рот и закрыл его.

— Их было мало, всего пять зверей за все долгие тысячелетия нащупали путь к Небу и возвысились. Но своим примером они дали понять людям, что возможность преодолеть предел сил есть, что есть что-то, что находится за пределами их слабого человеческого понимания. Пять мифических зверей, которые своим примером вели за собой идущих-людей все первые сотни лет их Возвышения, да и потом оставили отпечаток в истории и Империи, и Альянса.

Я молча впитывал слова старика. Ни о чём подобном я не слышал раньше, но догадывался, к чему он ведёт.

— Огонь — Феникс, Воздух — Дракон, Земля — Амок, Дерево — Василиск и Вода — Роак.

Я сжал губы, сдерживая довольную улыбку. Я угадал. Угадал. Разве что я думал только про Феникса и Дракона, одного из которых привык видеть на гербе Стражей, а другого на печатке, которая была ключом к Массивам Путей Империи. Но вот про остальных никогда не слышал, а упоминания привычного мне Роака в качестве мифического зверя и вовсе меня ошеломило.

— Древние считали, что каждый из этих зверей познал суть, квинтэссенцию одной из стихий и поэтому создал свой путь к Небу, возвысившись над прочими зверями и заполучив невероятные возможности. Представь, Древние идущие были лишь Закалками, а сильнейшие из них Воинами. Но то и дело они сталкивались с извергающими огонь Фениксами, гигантскими Драконами, которые парили в небе, с неудержимыми Амок, которые грызли горы, как личинки прогрызают трухлявую древесину.

Старик замолчал, отдышался, повёл рукой перед собой указывая на ставшую гораздо ближе темноту над морем:

— Роаки были зверями, которые познали саму суть воды, суть моря. Легенды гласят, что Роаки жили на берегу другого, огромного моря, которое раскинулось вокруг нашего континента. Они жили на мелководье, с одинаковым успехом охотясь и в воде, и на суше. Но сутью их жизни и силы было море. А чтобы понять суть моря, нужно хоть раз увидеть его ярость. И именно ради этого момента я оттягивал наше отправление на остров. Само Небо благоволит тебе. Нам пришлось ждать всего несколько недель, сам шторм будет яростен и долог. Ты успеешь увидеть его не только с берега, но и прочувствовать его изнутри. Идём к берегу.

Первые десять шагов я сделал молча, а затем спросил:

— Старик, а куда делись эти мифические Звери, когда Небо открыло путь для всех Зверей?

Старик равнодушно ответил:

— Они исчезли раньше этого дня. Нащупав свой путь к Небу, люди сначала рискнули сравнить свои силы и силы этих Зверей. А затем и вовсе стали на них охотиться ради забавы. Ещё за сотни лет до раскола идущих на Империю и Альянс отыскать Дракона или Роака стало невозможно. Не слышал, чтобы и в наше время за Барьером появились их следы. Они стали историей.

— Жаль.

— Люди всегда были жестоки.

Я снова помолчал, а затем задал новый вопрос:

— А может ли так быть, что Небо дало Зверям путь именно по этой причине? Потому что исчезли те, первые Звери?

Старик пожал плечами:

— Мне откуда знать? Но не кажется ли тебе, что с этим оно запоздало?

Теперь пожал плечами я. Спросил другое:

— Ты сказал, что мифические Звери оставили отпечаток и в Альянсе.

— Дракон и Феникс тебе ведь известны? — я кивнул. — Амок и Василиск были гербами тех двух кланов, что основали Альянс.

Я поражённо кхекнул. Вот уж действительно, у нас одно прошлое. Но что-то я не слышал про секты, на чьих жетонах были Амок или Василиски. И как, вообще, выглядит Василиск или Амок? А Роак?

Спросил вслух:

— А Роак?

— Про них я не знаю. Однажды слышал намёк, что клан, чьим гербом был этот Зверь, был против и Поясов, и Альянса, — старик покосился на меня и отрезал. — Их уничтожили обе силы совместно.

— Ясно.

— Но это не более чем слух. Хотя я не раз видел на Полях Битв гербы Дракона и Феникса, Василиска и Амока, но ни разу не видел герба Роака.

— А ты знаешь, как он выглядел?

— Видел в летописях. Что-то среднее между черепахой, морским змеем, быком и тигром.

Я попытался представить себе подобного Зверя и... не сумел. Лучше, похоже, один раз увидеть рисунок в этой самой летописи. Или попросить старика набросать для меня хотя бы грубое изображение. Хотя, если древние идущие создавали свои техники подражая Роаку, то панцирь у него точно должен быть. Как и мощные, быстрые лапы с когтями.

И кстати, если есть техники подражания одному мифическому Зверю, то где техники Дракона, Феникса, Василиска и Амока?

Глупый вопрос. Одни у Стражи и императорской семьи, другие у двух сект, о которых в Ордене Небесного Меча даже забыли сказать.

Старик припечатал:

— Хватит вопросов. Стой, смотри, тянись к своей стихии, постигай её ярость, её желания, её силу. Шторм близко.

Первым пришёл ветер.

Рванул полы халата, волосы.

Он принёс с собой ощущение силы.

Даже я, далёкий от стихии воздуха, лишь раз коснувшийся её тайн, ощутил это. Ощутил, но и близко не понял, что то, что я ощущаю в его завывании, не более чем отголоски настоящей силы, которая шла вслед за ним.

Затем пришли волны. Они накатывали на берег, перемешивая гальку, ударяли в камень берега и вверх взметались фонтаны воды. Тысячи капель тут же подхватывал ветер и швырял мне в лицо, оставляя на губах вкус соли.

А потом пришла ярость.

Огромные водяные валы накатывали на берег, в их жадной пасти бесследно исчезла вся галька, на которой я ещё вчера сидел у края прибоя. Вода била в берег с такой силой, что он дрожал под ногами. Всё вокруг было залито водой, я стоял мокрый, ошеломлённый, заворожённый той силой, которую видел перед собой.

Что за глупость я думал о том, что перед лицом моря я не более чем пушинка, которую она легко может опрокинуть и унести с собой? На моих глазах море выворачивало из основания города огромные камни в три моих роста и уносило с собой. Казалось, ещё немного, ещё чуть больше силы, ещё чуть больше ярости и злости и море отломит кусок берега вместе с домами и точно так же бесследно поглотит их, словно гальку.

Не знаю, сколько я так простоял, вглядываясь в бушующее у моих ног море, очнулся от того, что старик наклонился ко мне и проорал, перекрикивая завывание ветра:

— Ну что, пора двигаться дальше?

Я тоже склонился к нему и крикнул в ответ:

— Куда?

— Туда!

Старик ткнул пальцем вперёд, а затем схватил меня за руку. Не ощущая угрозы, я позволил ему это, а спустя миг сердце чуть провалилось в живот, когда старик без предупреждения использовал технику, разом оказываясь на сотню шагов над землёй.

Ещё миг и ноги старика опустились на широкий меч, рядом встал я, длина меча это тоже позволила.

Старик захохотал, и меч рванул вперёд, стремительно унося нас вдаль от города, вглубь бури, которую старик называл штормом.

Меч летел очень быстро, город, на который я обернулся, превратился в крошечное пятно за десять вдохов. Что самое удивительное, ветер трепал наши халаты не сильнее, чем в обычный день и уж точно не так, как должен был в центре бури.

Меч остановился, а старик обернулся, впился в меня горящим взглядом:

— Впитай в себя эту ярость, познай её суть. Сколько идущих твоей стихии могут похвастаться тем, что добрались до моря и увидели его?

Я пожал плечами:

— Не знаю.

Старик словно не слушал меня, ему, похоже, было безразлично, что я отвечу:

— Тысячи из тех, что толпами бродят по берегам, рискуют всем, пытаясь на лодках и кораблях отыскать сердце бури, окунуться в ярость шторма и познать его. Лишь единицам это удаётся, но я верю в тебя, имперец, — старик улыбнулся и сказал. — Давай.

Я с подозрением оглядел его:

— Что давай?

— Давай, — старик кивнул в сторону. — Прыгай.

Тупо, словно не понимая, что он сказал, переспросил:

— Прыгать?

Старик прищурился:

— Фатия сказала, что давала тебе амулет дыхания, а то, что ты можешь бегать по воде, я видел сам. Значит, умереть тебе не грозит. Чего ты боишься?

— Боюсь? — я вдруг понял, зачем старик принёс меня сюда, что предлагает и что мне сейчас нужно сделать. С улыбкой сказал. — Нет, я не боюсь. Спасибо тебе.

Старик буркнул:

— Оставь благодарность при себе. Давай.

И я шагнул с меча в пропасть, на дне которой вспухали огромные волны на теле моря.

Недавно, не прошло ещё и половины года, я сам, по своей воле окунулся в самое яростное место водопада города Тысячи Этажей. Старик же предлагал мне окунуться в ярость штормящего моря. Неужели я мог упустить такое предложение? Только то, что я был заворожён сначала яростью моря, затем полётом на мече Предводителя, можно объяснить то, что я так долго не понимал задумки старика.

Я не сделал ни малейшей попытки замедлить падение, погасить его силу Рывком или чем-то другим.

Я рухнул вниз словно камень, пробив твердь моря и глубоко уйдя в его тело. Но даже здесь ощущалась терзающая его ярость.

Десяток вдохов меня мотало в толще воды, а затем очередная волна то ли вышвырнула меня к поверхности, то ли опустилась ко мне на мою глубину. Я попытался сделать вдох...

И не смог.

Вокруг не было воздуха, только пена, которая забила мне рот, горло, грудь.

Я закашлялся, а через мгновение вновь оказался на глубине, и вода попыталась сдавить меня в своих объятьях. Но точно не для того, чтобы помочь избавиться от пены, скорее, чтобы наполнить меня водой целиком.

Ну уж нет. Я, конечно, хочу познать воду так глубоко, как только возможно, но не ценой того, что утону.

Моё ощущение стихии неожиданно подводило. Тысячи струй воды смешивались вокруг меня, скручивались, исчезали бесследно, чтобы через мгновение родиться вновь из ничего, из пустоты.

Ощущения воды говорили, что слева и справа от меня хребты воды высотой в двадцать шагов, а сам я словно на дне глубокого ущелья.

Грудь горела, я потянулся к кисету за артефактом, а затем отдёрнул руку. Нет, рано, я ещё могу справиться без помощи чужой силы. Вверх, нужно только вырваться наверх.

Рывок.

Я пробил границу воды, разметал со своего пути взбитую морем пену и на вдох оказался в воздухе. Этой передышки мне хватило, чтобы вдохнуть и вниз я рухнул, уже используя Водомерку.

Вода тут же рванула меня, закружила, но я лишь счастливо захохотал.

Да! Давай! Сильней, сильней!

— Честно сказать, я тебя понимаю. Ничего особого не вижу. Ещё и это тупое, баранье выражение лица.

Старик хмыкнул:

— Ты бы сам выражения подбирал, Тормин, что будешь делать, когда он вернётся?

— Аха-ха-ха! Первым думать начнёшь ты, а если прибежишь ко мне за советом, то я, так и быть, чего-нибудь тебе подскажу с твоей проблемой.

До меня, наконец, дошло, что обсуждают меня. Потому как ведь это я, Атрий, набивающийся в женихи внучке старика, рвущийся к власти и силе и есть проблема старика. Но что значит тупое выражение лица? Я лишь баюкал в себе воспоминания о вчерашнем шторме, ярости моря и силе воды, ещё раз погружаясь в них и перебирая грани того, что понял. Нормальное у меня лицо.

Тут я вспомнил о маске, смутился на миг, но затем упрямо повторил. И у Атрия нормальное лицо.

Раз уж мне сегодня нужно изо всех сил поддерживать историю, которую всем «по секрету» рассказал старик, то кто говорил, что я должен сносить эти шепотки не обращая внимания? Я — Атрий, неприятный тип, который рвётся к власти, метит на место следующего главы Сапфировых Тритонов и ни во что не ставит всех этих стариканов.

Поэтому я развернулся к старику лицом и нагло уставился на его собеседника, на этого самого Тормина. Да ещё и нацепил гадкую улыбку.

Мой старик Тизиор среди всех, кто ждал нас на этом острове, оказался самым молодым. Остальные были его старше лет на двадцать самое меньшее. Никого из них я бы не назвал крепким, несмотря даже на то, что он много сил потратил, чтобы поднять в воздух меч, и спустился на остров ссутулившись. Этот Тормин, вот вообще, седой полностью, да и спину уже ровной ему не хватает сил держать, как бы странно это ни звучало по отношению к Предводителю Воинов.

Этот седой Тормин встретил мой взгляд, скривился, словно надкусил незрелую хурму и шагнул в сторону, повернувшись ко мне спиной. Но ничего сказать старику не успел, вмешался третий:

— Всё улыбаешься Тизиору, всё думаешь, что ваши секты союзники? После того как он нагло уничтожил Жуков?

Мой старик вскинул руки:

— Да что ты, дарс тебя побери, несёшь? Десятки уважаемых людей свидетели того, что покойный глава Жуков не только не согласился платить за нападение на мою внучку, но и сам напал на меня. Первый!

Я хмыкнул про себя. Даже так? Ловко всё это старик провернул. Я даже представляю как.

Тем временем третий собеседник, с рыжей бородой хмыкнул:

— Половина из этих уважаемых ест с твоих рук.

Старик Тизиор ядовито ухмыльнулся:

— А вторая?

Рыжий старейшина поджал губы, но всё равно упрямо буркнул:

— Всё равно я считаю, что это твоих рук дело, — ткнул в мою сторону пальцем. — Вот разве он бы не выполнил всё, что ты ему скажешь? Как неожиданно вовремя умер мастер Указов Жуков, не находишь?

Старик Тизиор отрезал:

— Глупости. Я могу поклясться, что ни один из моих людей непричастен к его смерти.

Старик молодец. Конечно, он может поклясться в этом. Ведь я — не Атрий. Я — не его человек.

— Не смеши меня, Тизиор. Мы все отлично знаем, что в деле обмана ты лучший. Уверен...

Старик снова оборвал его:

— Следи за словами. На твоём поясе есть жетон вызова надзирающего от Пауков. Вызови, предъяви мне обвинения и пусть он проверяет меня. Скажи ему, что для проверки этого никчёмного калеки нужен Властелин Духа и тогда... — старик Тизиор многозначительно замолчал, а затем припечатал. — Властелин Духа лишь подтвердит мои слова. Как бы я, по-твоему, убил мастера Указов? Все, кто обследовал то поместье, единогласно утверждают, что там была схватка мастеров Указов. Откуда у меня в секте мастер Указов, да ещё и такого Возвышения? Мастер Указов этапа Предводителя Воинов? Разве хоть один ваш шпион донёс о таком приобретении моей секты?

Рыжий старейшина процедил:

— Но мы же отлично знаем, где ты мог получить такую помощь?

— О! — раздался женский голос. — Кажется, речь зашла обо мне, верно? Кажется, кто-то подозревает меня в том, что я одолжила Тизиору Морта?

Признаюсь, на эту женщину я буквально уставился. Дарсов старик Тизиор сказал, что на острове живут старейшины сект, которые слишком стары для того, чтобы управлять сектами и слишком ценят жизнь, чтобы год за годом угасать в родных городах, где для них слишком мало силы Неба. Сам старик Тизиор теперь, с моей помощью, надолго обеспечен духовными камнями Древних. Да и ту комнату, в которой жил предок Жуков, он тоже прибрал к рукам. Там, конечно, духовные камни очень низкого качества, но они сплавлены в плиты толщиной в локоть и, собранные вместе, позволяют почти не замечать скудности энергии в этих землях.

Но эта женщина поразила меня тем, что она выглядела как мать Фатии. Какая к дарсу старейшина и старуха, которой годы уже не позволяют бороться со старостью?

Желая меня добить, рыжий старейшина чуть склонил голову и процедил сквозь зубы:

— Старейшина Ульмания, не ожидал вас здесь увидеть.

— Это почему же? Разве не ты только что сказал, что Сапфировые Тритоны в хороших отношениях с моей сектой Ледяных Воробьёв? Разве тебе не доносили, что я знакома с внучкой Тизиора и считаю её своей названной ученицей?

Старик Тизиор фыркнул:

— И учишь её всевозможной ерунде!

Ульмания отмахнулась:

— Ай, что бы вы мужчины в этом понимали. Её же мать ни слова мне не сказала, верно?

Рыжий старейшина возмутился:

— Может, вы выберете другое место и время, чтобы обмениваться подколками?

Ульмания обернулась и вскинула тонкие брови:

— Но ты же выбрал это место для того, чтобы распускать слухи, будто это Морт был в городе Жуков? Может, мне стоит потребовать у тебя доказательств?

— Доказательств у меня нет, — процедил сквозь зубы рыжий старейшина. — Но и мастеров Указов подобной силы у нас не так много, а если бы во дворце Жуков уцелели нефриты души, то мы бы и не мучились в догадках. Но они, вот ведь трагедия, разрушились. Случайно, да Тизиор?

Старик Тизиор отмахнулся:

— Ты ищешь подвох не там, где следует. Жуки запутались в интригах и поплатились за это.

— Жуки? Не ты?

— Мне лень с тобой спорить и призывать к ответу за твои слова. Лучше вспомни, о какой ещё странности доносили тебе твои шпионы среди Жуков? Чтобы ты не напрягался, я подскажу. Метка Вора Трав.

— Ты хочешь сказать...

Старик Тизиор перебил рыжего:

— Я хочу сказать, что Жуки открыли рот на кусок, которым подавились.

Рыжий с сомнением возразил:

— Да нет, не могли они быть так глупы, что попытались навесить Указ на ученика старшей секты.

Старик Тизиор отмахнулся:

— Можешь думать что угодно. Хочешь вызвать надзирающего и выдвинуть против меня какие-то обвинения?

— Я не глупец. Если уж он не наказал тебя над телом главы Жуков, то накажет ли сейчас? Второй раз твои связи с надзираю...

— Молчи! — старик Тизиор жестом заткнул рыжего. — Я позволял тебе оскорблять подозрениями себя, но оскорблять секту наших благодетелей? Не позволю. И чтобы ты больше не открывал своего рта по этому поводу, напомню, что надзирающий уже пять лет как сменился.

Ульмания надула губы словно девчонка:

— А меня ты ему позволил оскорблять. Ты совсем меня не ценишь?

Старик Тизиор вспыхнул:

— Ульмания! Довольно!

И они замолчали. Лишь жесты, да меняющиеся выражения лиц подсказывали мне, что разговор продолжается, только теперь он беззвучен — они перешли на мыслеречь.

Я всё так же стоял на месте, в десяти шагах от старика Тизиора. Другие старейшины не спешили подходить ко мне или задавать вопросы. Предполагаю, что они так же обсуждали меня, но снова делали это так, что их разговор был мне недоступен.

К лучшему.

Так проще выполнять просьбу старика Тизиора общаться с ними вежливо, но немного хамски. Не хватало ещё случайно пересечь черту «немного». А то ещё какой-нибудь обиженный старикашка взбрыкнёт и начнёт чинить препятствия за шаг до моего возвращения домой.

Поэтому я чуть повернулся, так чтобы держать старика Тизиора и его собеседников в поле зрения, но большую часть своего внимания отдал центру здания. Если я всё верно понимаю, то именно так должно было выглядеть место на Хребте Трав, где я оказался несколько месяцев назад.

Только там четыре сотни лет разрушили всё до основания, а здесь словно пролетели незамеченными. Пол полированного камня всё так же гладок, стены здания всё так же прочны, а в сердце его всё так же бьётся Массив Пути.

Старикашки-сектанты и дальше могут называть его Пробоем, формацией испытания и прочей мутью, что они выдумывают для вящей красоты. Меня не обманешь — передо мной Массив Пути в центре формации Древних.

Это все остальные видят лишь огромный, в два человеческих роста пульсирующий, меняющий яркость серебристый овал. Я же вижу бегущие по его полотнищу названия мест, куда он может перенести меня. Точно так же, как в зале, где безумный дух Изард решал мою судьбу.

Но ясно и то, что с этим Массивом Пути не всё нормально. И это я могу понять. Это даже радует меня, потому что многозначительно намекает, что не Стражи переправляют сектантов в Пояса.

Ну, или хотя бы позволяет мне надеяться на это.

Свечение полотнища Массива иногда уменьшается так, что кажется будто сейчас оно исчезнет, плывущие по нему строки мест тоже мерцают, двоятся, символы в надписях то и дело исчезают или меняются на непонятные закорючки, которые невозможно прочитать.

Пробой? Я бы назвал это Проломом в Массивах Пути Империи. Что бы там ни говорила Фатия о том, что артефакторы Альянса Тысячи Сект лучше имперских, но они не сумели покорить Массивы Пути Империи полностью. Города Древних сумели отбиться и закрыться от них. Не все, но всё же. Пояса всё так же стоят, всё так же на горизонте за морем полыхает Великое Поле Битвы, где защитники Империи удерживают остатки Шестого пояса под своим контролем.

— Приступим, наполняем формацию силой.

Голос вырвал меня из вереницы мыслей, я расправил плечи, с лёгкой улыбкой обводя старейшин взглядом. Сам же большим пальцем в очередной раз огладил развёрнутый внутрь ладони перстень. Старик Тизиор обещал мне Второй Пояс, но не более? Поглядим, не сумею ли я выбить себе условия ещё более приятные. Отличное место, чтобы проверить, по-прежнему ли перстень с драконом завязан на меня или дух Изард что-то с ним сделал?

— Чуть обожди, Атрий.

Старик Тизиор поднял руку, шагнул ближе ко мне. Миг и на его ладонях лежит огромный, в мой рост меч. Ширина у него ещё более ненормальная, втрое от обычного меча, толстенная полоса металла. Таким мечом впору сдавать экзамен Закалкам — ну ка, кто сумеет поднять?

— Тебе предстоит стать Предводителем. Я верю, что у тебя всё выйдет, я дал для этого достаточно советов. Это мой последний тебе подарок, как деда Фатии. Надеюсь, он поможет тебе быстрей вернуться домой.

Я кивнул, шагнул навстречу, принимая из его рук меч для полётов:

— Благодарю, старший. Я не подводил вас раньше, не подведу и теперь.

— Всё, — старик Тизиор махнул рукой. — Двигай в Пробой.

Я отвернулся, моя вежливая улыбка превратилась в предвкушающую ухмылку. Ну, Массив Пути, не подведи.

«Выбрать место назначения во Втором поясе.»

«Все точки прибытия расположены во Втором поясе.»

Уже отлично, значит, здесь подвоха нет. Я скользнул взглядом по двоящимся надписям, выискивая знакомую. Бесполезно. Снова потребовал:

«Павильон Познания Седьмого Мудреца.»

«Выбранный Массив назначения находится вне списка для вашего уровня силы и места отправления. Выберите другую точку прибытия или расширьте список.»

«Расширить список! — вспомнив, где я нахожусь, торопливо добавил. — Расширить только для меня.»

Овал сломанного Массива Пути стал ближе ещё на шаг, по нему пробежала серебристая волна, стирающая одни строки и оставляющая после себя другие.

«Выполнено.»

«Павильон Познания Седьмого Мудреца!»

Строки сменились, теперь в центре было написано именно то, что я просил. Но вспыхнуть радостью я не успел.

«Массив назначения заблокирован для прибытия. Выберите другую точку прибытия.»

Даже так? Означает ли это, что Академия действительно может выбирать, принимать сегодня сектантов в гости или нет? Неважно. Важно то, что осталось лишь три шага до Массива.

«Выбрать ближайшие к Павильону Познания Седьмого Мудреца Массивы прибытия.»

Надписи снова сменились. Теперь на серебристом полотнище осталось только три надписи:

«Равнины Рассветов. Перекрёсток Тысячи Лотосов. Ступени Плачущего Водопада.»

И если два из них мне совершенно незнакомы, то третий...

«Перекрёсток Тысячи Лотосов.»

«Выполнено.»

Оставшийся шаг я сделал с широкой улыбкой на лице. Даже если кто из старикашек-сектантов и мог её видеть, то мне было наплевать на это.

Старейшина Шипастых Алых Термитов отвернулся от Пробоя, поглотившего выскочку и ухмыльнулся старейшине Тизиору:

— Вот ведь сопляк безмозглый. Мне даже представить страшно, что ты там вложил в этот артефакт, а он его ухватил голыми руками. Решил подстраховаться?

Тизиор пожал плечами:

— Молодёжь сейчас талантлива. Кто знает, может, он и впрямь сумеет перехитрить от имперцев и прорваться?

Старейшина восхищённо покачал головой:

— И это приведёт его прямиком в твою ловушку. Таланта мало, к нему нужны ещё и мозги.

— Это точно, это точно.

Тизиор вежливо улыбнулся старейшине одной из слабейших сект Земель Итреи и отвернулся. Подстраховаться? Портрет, который лежал у парня в кисете...

Уголок рта Тизиора дёрнулся и он невольно огладил пальцами бороду, скрывая это. Он так мало узнал о том, что связывало имперца и ту, что была на портрете, но...

Само Небо устроило встречу этого имперца и его внучки, а кто он такой, чтобы идти против Неба? Он помог парню всем, чем только мог, а какое дело Небу до его мелких выгод, которые удалось получить мимоходом? Он выжал всё, что только можно было из счастливой встречи его внучки, отдал все долги, и сейчас, когда имперец вернулся к себе, пора забыть о нём и подумать о другом.

Разделённых земель Жуков хватит лет на десять, а потом начнут входить в силу первые из тайных учеников и можно будет приступать к следующему шагу.

Хотя теперь, когда над его головой больше нет давящего на него ограничения, когда он может спокойно шагнуть на земли своей родной секты, можно эти десять лет потратить на подготовку и другого плана мести. Более быстрого. Кровь его жены должна быть отомщена и чем скорее это случится, тем лучше, годы его жизни буквально утекают из ран.

Тизиор, занятый своими мыслями и желанием мести, и не догадывался, что считая, будто выжал всё, что только можно из счастливой встречи, ошибался. Он и не догадывался, что однажды услышит за спиной голос имперца.

Content

Михаил Игнатов
Имперец. Земли Итреи

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Эпилог