Серхио Перейра

Операция прикрытия

Кинотрагедия из жизни Древнего Крита в шести эписодиях

Действующие лица:

Крит:

Андропус — руководитель службы безопасности Лабиринта

Христалидис — его заместитель и главный поверенный его тайных дел

Ипполита — дочь Андропуса

Дедал — Генеральный конструктор Лабиринта

Икар — его сын

Афины:

Тесей — царь Афин.

Ставрус — начальник службы охраны.

Эписодия первая

Древний Крит с высоты птичьего полёта. Раннее утро. Солнце ещё не встало из-за гор. Слышно пение цикад в гуще олеандров и кориандров. Дом на холме, окружённый разнообразной средиземноморской флорой. Камера, пройдясь по пышной растительности, переносит нас в мегарон — большое прямоугольное помещение со столбами в центре. Пол мегарона вымощен гипсовыми плитами, украшенными орнаментальными мотивами с изображениями осьминогов и рыб. (Всё выглядит довольно аскетично, если не сказать, бедно. Естественная простота, минимум мебели — все это весьма напоминает современные минималистские интерьеры).

Андропус, одетый в белый хитон, украшенный голубой каймой из меандров, ждёт, когда подадут служебную колесницу.

Старый седой раб почтительно стоит рядом с хозяином, держа наготове чистый плащ, который тот наденет поверх хитона, перед тем как выйти из дому.

Входит Христалидис:

— Трудись и преуспевай, кирос!

Андропус:

— Хайре, Христалидис, что тебя привело в мой дом в столь ранний час?

Христалидис: (в трагическом жесте вздымая руки вверх)

— Увы, но не с добрыми новостями я пришёл. Измена следует за изменой, предательство за предательством!

Андропус: (нахмурившись)

— Рассказывай без обиняков, Ты знаешь, я не люблю красноречия и пустословия (жестом отправляет раба прочь).

Христалидис:

— Простите, кирос! Этой ночью в морском порту Катсамба стражниками задержан ахейский моряк, второй помощник капитана триремы «Возлюбленная Посейдона». Им показалось подозрительным его поведение. При обыске было обнаружено вот это. (Христалидис достаёт из складок хитона небольшой керамический диск и, почтительно наклонясь, передаёт его Андропусу. Некоторое время Андропус внимательно разглядывает диск.)

Андропус:

— Хмм-м! План Лабиринта! Откуда он у него?

Христалидис:

— Моряк рассказал, что диск ему передал златокудрый юноша в белоснежном хитоне, а встретиться с ним моряку приказал в Пирее ростовщик-иудей, которому моряк задолжал немалую сумму. Чуть позже за превышения скорости дорожная стража задержала колесницу, принадлежащую сыну Генерального конструктора Лабиринта Икару. Моряк случайно увидел Икара в околотке и признал в нём того, кто передал ему диск. Стража препроводила Икара в узилище, где он и находится сейчас, кирос!

Андропус:

— Я должен их видеть! Ей, возничий, колесницу к воротам!

Эписодия вторая

Внутренняя тюрьма СБЛ. Мрачные каменные подземелья. Андропус и Христалидис идут по длинному, сумрачному, ведущему куда-то вниз коридору, освещенному лишь трепетным пламенем факела.

(Макроплан: В расщелине меж двух камней копошится мерзкая сколопендра. Мохнатое существо передвигается по камням, быстро перебирая длинными лапками. На её голове шевелятся клыки и усы.)

Человек, прикованный цепями к каменной стене.

— Эй, ты, как там тебя?

(Христалидис пинает мужчину в бок.)

Человек поднимает голову, долго кашляет выплёвывая сгустки крови и остатки зубов.

— Меня зовут Попандопуло, я сын Феогнида из Пирея, второй помощник капитана на триреме «Возлюбленная Посейдона».

— Кто тебе передал диск, Попандопуло?

— Я не знаю, как его зовут, молодой ферт с завитыми волосами и пропахший благовониями, как последняя шлюха.

— Что ты должен был сделать с этим диском?

— Передать его в Пирее тому, кто подойдёт ко мне и спросит, не продаётся ли здесь ахейский ларец.

— Что ты должен был ответить ему?

— Я должен был бы сказать, что ларец продан, но есть критский… (моряк долго кашляет, наконец не закончив фразы, повисает на цепях, потеряв сознание.)

Андропус:

— Христалидис, «Возлюбленная Посейдона» покинет Крит без второго помощника, а его самого найдут мертвым на заднем дворе какого-нибудь портового борделя. А теперь я должен увидеть Икара и постараться понять, что подвигло на измену этого юношу.

Эписодия третья

Кносс. Комплекс зданий службы безопасности Лабиринта. Кабинет Андропуса. За столом сидит Андропус, а напротив него — изящный юноша с тонкими чертами лица внимательно разглядывает руководителя службы безопасности.

— Что ты на меня так уставился, юноша?

— Извините, кирос, но мне кажется, что вы несколько… х-мм, староваты для старшины дорожной стражи. Что, не задалась служба? Начальство задвигает? А может, вы любитель выпить, кирос? И куда это вы меня привезли?

— А ты наглец, Икар! Думаешь, что тебе удаться выкрутиться?

— Эй, кирос! Кончай болтать. Получите штраф за превышение скорости и вели подать мою колесницу. Да пусть накормят и напоят моих лошадей. (Икар достаёт из складок хитона несколько золотых монет и бросает их на стол.) Достаточно?

— А с чего это ты решил, что я старшина дорожной службы, Икар?

Христалидис:

— Кирос, разрешите, я прочищу мозги этому предателю!

— Погоди, Христалидис, мы ведь не дуболомы какие-то, верно? Икар, меня зовут Андропус и я руководитель службы безопасности Лабиринта. Да, и не знакома ли тебе эта вещь? (Андропус кладёт на стол диск с планом Лабиринта. Икар заметно бледнеет. Вся бравада и наглость враз слетают с молодого человека.) Отпираться бесполезно, юноша, а чистосердечное признание облегчит душу.

— Ага! Душу облегчит! Так я тебе и поверил, сатрап! (Икар порывается встать из-за стола, но Христалидис не даёт ему этого сделать.) Знал бы ты, как вы мне все надоели. Ваше болото. Минос ваш. Минос то, Минос сё! Держит народ в страхе, подобно азиатскому царьку. Пугает каким-то мифическим Минотавром. Сдох давно ваш Минотавр! Ваша удушливо-затхлая атмосфера надоела. Ваши мифы о великом прошлом и сказки о ещё более великом будущем, которое ожидает Крит под руководством мудрого Миноса, надоели. Россказни о 28 критянях, что в капусту посекли тысячу дорийцев на подступах к Кноссу. Ха! Тоже мне талассократор — властитель моря! С десятком гнилых, доставшихся в наследство от матушки галер. «Колыбель цивилизации»! За приличными сандалиями или в Сиракузы надо ехать, или в Микены.

(Андропус с интересом глядит на Икара.)

— Ты так полагаешь, юноша? Я считал, что ты просто глупый юноша, запутавшийся в долгах, а ты, оказывается, идейный! Та ещё вражина! Я думал, что его используют в тёмную. Типичный представитель «золотой молодёжи». Гонки по городу на двуконных колесницах, попойки с гетерами, святотатство. Ты же знаешь (Андропус оборачивается к Христалидису), к чему приводит неразборчивость в связях и распутство? Коготок увяз — всей птичке пропасть. Девицы лёгкого поведения, выпивка, азартные игры. Всё, на что как светлячки на огонь бросается молодёжь. Вербовочные подходы могут быть самыми разнообразными, а итог один — измена Родине! Христалидис, вели запереть его. Да глаз не спускайте! И, кстати (Андропус указывает на золотые монеты, лежащие на столе), вели накормить лошадей. Кони-то не виноваты!

Эписодий четвёртый

Афины. Высоко над городом, на неприступной скале возвышается дворец Тесея.

Вопреки нашим ожиданиям дворец не окружён стройными колоннами из белого мрамора. Да и дворцом «резиденцию» афинского царя можно назвать с большой натяжкой. Скорее, большой дом за укрепленной стеной. Холодный северный ветер бореус гонит обрывки туч, пышных, странных очертаний и красок. Эти обрывки туч, кажется, цепляются за верхушки стройных кипарисов, которые гнутся под порывами ветра.

Камера ныряет во внутренние покои дворца… Грубо оштукатуренные стены, отсутствие каких-либо украшений. Если, конечно, не считать украшениями укрепленные в специальных пазах факелы, пропитанные жиром. Факелы трещат и разбрасывают искры. (Если бы во дворец забрёл предсказатель по пламени факела — ликноскопий, то он бы несомненно указал на угрозу обмана или обольщения.) Тронный «зал», скорее, большая комната, посреди которой богато украшенное кресло на специальном возвышении. Тесей, одетый в длинный ионический хитон, сидит на троне. Рядом с троном, укутанный в хламиду, — Ставрус, начальник службы охраны.

Тесей:

— Что в Пирее, Ставрус?

Ставрус:

— Всё прошло, как и планировали, ваше Величество. «Возлюбленная Посейдона» вернулась в Пирей без второго помощника. По рассказам матросов, он был найден зарезанным около какого-то портового борделя.

Тесей:

— Что с мальчишкой?

Ставрус:

— Сидит во внутренней тюрьме службы безопасности Лабиринта. Андропус приказал глаз не спускать. Ищет связи. Полагает, что Икар лишь звено разветвленной шпионской сети на Крите.

Тесей (рассмеявшись):

— Пусть поищет, старый дурень. Темней всего под фонарем, так кажется говорят северные варвары?

Ставрус:

— Тем не менее, Ваше Величество, не следует недооценивать старую ищейку. Андропус опытный сыскарь, а наш человек в Кноссе лишь по счастливой случайности не засветился при передаче диска.

Тесей (неожиданно резким голосом):

— Ставрус, я должен быть на сто процентов, ты слышишь, на сто процентов, быть уверен, что мне не подсунули пустышку.

Ставрус:

— Ваше Величество, что касается моих информаторов, то, уверяю Вас, это очень честные и скромные люди, которые выполняют свои обязанности аккуратно и не имеют намерения обмануть кого-либо. Эти люди многократно проверены мною на деле. Они работают не за деньги. Они работают за идею. И не потому, что они у меня на крючке.

Тесей:

— Ставрус, ты хороший эллин, но ты сентиментальный эллин. Не хватало ещё, чтобы ты мне начал рассказывать сказки про то, что настоящий разведчик должен любить свою Родину и не изменять жене. Предпочитаю, чтобы агент получал неплохие деньги за свой опасный труд и боялся предать меня, понимая, что и на краю Ойкумены найдём предателя и с живого шкуру спустим.

Ставрус:

— Счастливейшая страна та, которой управляет столь мудрый и благородный муж, как Вы, Ваше Величество!

Эписодий пятый

Скромная усадьба на окраине Кносса — конспиративная квартира службы безопасности Лабиринта. Небольшая комната на втором этаже с окнами выходящими во внутренний дворик. В комнате, за грубым дубовым столом — двое. Андропус и Дедал. Про то, что Дедал не только гениальный архитектор, создавший Лабиринт, но и особо доверенное лицо царя Крита — Миноса, начальник, как бы мы сказали сейчас, администрации и глава Совета безопасности Крита, знают немногие. Я бы даже сказал — очень и очень немногие.

Дедал:

— Думаешь, все будет в порядке?

— Он хорошо подготовлен. Легенду разрабатывали два года. Все как будто в порядке.

— Все в порядке никогда не бывает. (Дедал какое-то время смотрит в окно.) Что у нас по Микенам?

— Гераклиус передал — все в порядке. Можно будет выслать людей уже через неделю.

— Это хорошо. Нам постоянно нужно держать там все на особом контроле. Арголида — важное направление.

— Я понимаю, архонт.

— В будущем году подписание договоренностей в Коринфе. Нам нужно больше информации по этому региону. Пошли в Арголиду еще несколько человек. Могут там понадобиться.

— Обязательно, архонт!

— И передай нашим резидентам в Аркадии и Спарте, чтобы активизировались. Особенно в Аркадии.

— Я дам установки во все наши резидентуры, сам буду контролировать работу их отделов.

Дедал:

— Андропус… (Дедал встает из-за стола и подходит к окну.)

— Да, архонт, слушаю Вас.

— Андропус, возможно мне не следовало бы говорить этого, но Икар мой сын… Мой единственный сын.

— Я всё понимаю, архонт…

Там же, несколько позже.

— Икар, тебе все объяснили?

— Всё, кирос.

— Ты едешь не на один год и не на два. Возможно, лучшие годы твоей жизни пройдут там, за рубежом. Это очень нелегко, но так нужно. Когда тебе будет особенно трудно, всегда помни, что у тебя есть Родина, во имя которой ты и делаешь свою работу. Мы всегда будем помнить о тебе. Что бы там не произошло.

У тебя будет совсем другая жизнь, Икар. И, наверное, первое время это будет интересно и даже романтично. Ты очень молод, Но по легенде тебе и должно быть двадцать лет. Первые годы кажутся самыми перспективными. А потом часто бывает разочарование, некоторые не выдерживают такого давления. И если ты обнаружишь, что просто не можешь больше приносить пользу своей Родине, лучше честно об этом сказать. Мы всегда здесь верно оценим твою искренность.

— Я понимаю. Разрешите вопрос, кирос? Христалидис, он же…

— Предатель? Это ты хочешь знать, Икар? Да, предатель. Это ведь с его подачи стража задержала ахейского моряка, а после за «превышение скорости» — тебя, Икар. Твои афинские хозяева решили пожертвовать тобой, чтобы отвести подозрение от Христалидиса. А ты знаешь, Икар, в тебе ведь пропадает талант артиста. Как это ты: «Сатрап! За приличными сандалиями в Сиракузы надо ехать!» (Андропус смеётся.) А Христалидис… (Перестаёт смеяться. Он прищуривается, взгляд его становится жестким.) пусть пока ещё поработает на афинян. Пока… поработает…

Эписодий шестой

Древнегреческий театр. Открытый амфитеатр располагается ярусами по склону холма. Поверх открывается вид на море. Скамьи для зрителей — жесткие каменистые порожки, вырубленные в склонах холма.

Сцена — круглая площадка-орхестра. На орхестру выходит хор. Он изображает афинских крестьян. Хор поет:

О всеэллинское племя! Друг за друга встанем все,

Бросим гневные раздоры и кровавую вражду!

Сплотимся вокруг Тесея.

Есть Тесей — есть Афины. Нет Тесея — нет Афин!

На сцену поднимается Тесей:

— Эти кретины-критяне (неплохой каламбурчик получился, правда?) решили, что мне больше делать нечего, как мчаться на всех парусах на их остров, чтобы убить этого телка — Минотавра. Я был бы последним идиотом, если бы поверил в россказни о чудовище, которому бросают на съедение преступников, а также присылаемых из Афин каждые девять лет семь девушек и семерых юношей. А если и живёт где-то в подземном лабиринте то ли мутант, то ли жертва генетического эксперимента «сумасшедшего профессора» Дедала, то какая мне, царю Афин, Тесею, польза от его смерти? Моей целью был Минос, вернее, Крит. Ради этого я и завёл шашни с Ариадной. Эта глупая корова влюбилась в меня с первого взгляда. Она обещала провести меня незаметно в покои Миноса. Ну а там… Не, не подумайте, что я уж такой злодей, но на что не пойдёшь, чтобы воцарился мир на земле Эллады?

Тесей уходит. На сцену поднимается Дедал (пряча улыбку).

— Меня часто спрашивают. Сделать крылья, что я смастерил себе и сыну своему Икару, нетрудно — всего лишь белые птичьи перья и воск. Ну и мои руки, разумеется. Почему же ни у кого из толпы подражателей так ничего и не получилось, хотя старались многие, от мала до стара, чуть ли не весь воск на Крите перевели, едва ли не всех гусей ощипали? А позже, решив, будто все оттого, что гуси — птицы нелетающие, стали ловить летающих, но и из этого толку не вышло.

Дедал спускается со сцены. Выходит Ипполита, дочь Андропуса.

— Боги! Какое же это было безумие — влюбиться в тебя! Какая же я была дура! Теперь ты ничего для меня не значишь. Я больше никогда тебя не увижу. Я больше никогда о тебе не вспомню. Никогда не назову твое имя. Ты даже не представляешь, чем ты, Икар, когда-то был для меня. Когда-то… Я не могу об… (В слезах уходит со сцены.)

На орхестру выходит хор критских крестьян. Хор поет:

О критское племя! Мы друг за друга встанем все,

Бросим гневные раздоры и кровавую вражду!

Сплотимся вокруг Миноса.

Есть Минос — есть Крит. Нет Миноса — нету Крита!

Следующими на сцену выходят Андропус, Ставрус и Христалидис.

Андропус:

— Для меня честь иметь такого врага, как ты, Ставрус, хоть и порядочное беспокойство.

Ставрус:

— К черту все это, Андропус. Я бы предпочёл иметь такого друга, как ты, но… но впереди невесть ещё сколько лет тайных бескомпромиссных схваток. Послушай, а не выпить ли нам, пока идёт представление, по чаше хиосского?

(Обнявшись за плечи, спускаются со сцены и отправляются в ближайшую таверну.)

Христалидис:

— Меня не пригласили! Предателей нигде не любят. Ими только пользуются. Ну и чёрт с вами. Я и сам себя могу угостить. Тесей очень неплохо мне платил. Правда, я не успел воспользоваться его деньгами.

На сцену поднимается Икар.

— Знаете, что самое смешное? Вполне взрослые люди не верят в сказки, но охотно верят мифам. Если мои современники искренне верили в то, что можно куда-то улететь на крыльях из птичьих перьев, скреплённых воском, то ваши, через две с половиной тысячи лет, так само искренне, будут верить в «летающие тарелочки». Если мои современники уверяют, что видели своими собственными глазами, как я кружил в небе над Критом, то ваши, так само искренне, будут утверждать, что своими собственными глазами видели инопланетных зелёных человечков на заднем дворе своего дома. (Смеётся.) И даже разговаривали с ними. А некоторые и по стаканчику вина с пришельцами выпили. Ну что, друзья, пришло время прощаться? Вам было с нами интересно? Только честно!

Хоры афинских и критских крестьян поют:

Теперь настало время, братья эллины,

Оставив распри, позабыв усобицы, за руки

Взяться. Бросим же гневные раздоры и кровавую вражду!

Финал

Content

Серхио Перейра
Операция прикрытия

Эписодия первая

Эписодия вторая

Эписодия третья

Эписодий четвёртый

Эписодий пятый

Эписодий шестой