Денис Геннадьевич Моргунов

Сага о Торе. Тор

© Моргунов Д., 2022

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Глава 1. Не мой день

«Масштаб вашей личности определяется величиной проблемы, которая способна вас вывести из себя».

Зигмунд Фрейд

Как же красив Славутич! Особенно весной. Молодой и процветающий город, который населяют в основном работники Чернобыльской атомной электростанции. Здесь очень тихо и спокойно. Нет пробок, нет шумных людей, без конца снующих по улицам. Все дома похожи один на другой, типичная советская застройка.

В квартире одной из панелек на Припятском бульваре проснулся некто Андрей Томашевский, работник «Слав-Энерго», крупной энергетической компании. То есть я.

– Ох… Надо ж было вчера так нажраться, – простонал этот безответственный тип, поднимаясь с постели.

Голова жутко трещала, казалось, что она вот-вот взорвется. Попытка сконцентрироваться на каком-то одном предмете провалилась. Перед глазами все плыло, как в тумане. Вдобавок свое недовольство проявила печень, добавив противную ноющую боль в правом боку. Во рту раскинулась настоящая Сахара. Язык вообще отказывался шевелиться.

«Ну, Саныч, ну, сволочь! – подумал я. – Говорил же ему, что водку нужно брать в магазине, а не в ларьке, где каждый второй товар контрафактный. Гад, вечно наберет паленки – так дешевле выходит, видите ли! – а потом подыхай от жуткого похмелья. Убью!»

Еле переставляя ноги, держась дрожащими руками за стену, добрел до кухни. Подполз к раковине, повернул барашек крана, из гусака потекла живительная влага. Как животное, начал жадно глотать воду. Желудок наполнился до отказа, но чувство жажды не покинуло.

«Сейчас бы пенного, с бодуна-то», – промелькнуло в голове.

«Какое, к черту, пиво?! – возразило здравомыслие. – Тебе вообще-то на работу! Ишь, похмеляться собрался!»

Открыв шкаф, по совместительству не только хранилище кофе, но еще и аптечка, я достал припасенный для таких случаев «Антипохмелин». Закинул в рот сразу три таблетки, чтоб уж наверняка помогло. Глубоко вздохнув, поставил на плиту чайник, о чем-то задумался на мгновение, уставившись на горящее пламя, а затем решил, что нужно привести себя в порядок перед рабочим днем. Сегодня он уж точно будет тянуться целую вечность.

Постояв несколько минут у плиты, собрал оставшиеся силы в кулак, рванул в сторону ванной комнаты, но поцеловал лицом стену. Вцепился в нее и побрел в душ. Проходя мимо большого овального зеркала, вздрогнул, испугавшись собственного отражения.

Из зазеркалья на меня смотрел лохматый мужик с красными, как у разъяренного быка, глазами, под которыми синевой расплылись огромные мешки. Волосы свисали грязными сосульками, словно их не мыли лет пять. Признаться честно, от кошмарного зрелища завис на несколько минут, рассматривая то, во что может превратиться человек после пары бутылок водки.

– Черт возьми! – ужаснулся я. – Такое ощущение, что неделю не просыхал. Ну, Саныч! Сволочь!

Скрипнув зубами не то от злости, не то от боли, наполняющей все тело, побрел дальше, к вожделенной ванной комнате.

Приняв душ, почувствовал, что стало в разы лучше. То ли это подействовали таблетки, то ли водные процедуры оказались исцеляющими, но вышел я оттуда как заново рожденный.

На кухне истерично свистел чайник. Уже без помощи стен я подошел к визжащему бедолаге. Заварив в кружке крепкой арабики, вышел на балкон. Плюхнулся в старое продавленное кресло, закурил и просидел так около пятнадцати минут, стараясь ни о чем не думать.

Допив божественный нектар и испепелив сигарету, я засобирался на работу. Надел форму с пришитой на спине эмблемой «Слав-Энерго». Собрал волосы в хвост, разгладил бороду. Вновь проходя мимо зеркала, бросил на себя взгляд, оценивая внешний вид, и, улыбаясь, произнес:

– М-да. Что ж, уже лучше.

На улице было солнечно, но все еще прохладно. С крыш капала талая вода, по дорожкам журчали ручьи. Весна вступала в свои законные права, природа пробуждалась от долгого сна. В воздухе витал аромат мокрого асфальта вперемешку с горьковатым запахом прошлогодней листвы. От всего этого на душе становилось немного легче. Слабый, свежий ветерок забавлялся прозрачным целлофановым пакетом: то вздымал его вверх, то снова опускал на землю. Наблюдая за столь причудливым вальсом, я вляпался в неглубокую лужу, но это не огорчило, а, напротив, заставило улыбнуться. Я даже решил не убивать Саныча, а просто немного покалечить.

«Не, ну а что?! Пару вразумляющих тумаков он точно заслужил. В следующий раз пусть десять раз подумает, прежде чем снова схалтурить и купить паленки».

Погрузившись в любование природой, не заметил, как дошел до работы.

– Здорова, мужики! – поприветствовав коллег, я зашел в каптерку.

– Привет. Как самочувствие? – с издевкой спросил Петрович.

– Уже лучше. Утром жалел, что не сдох во сне.

– Бывает, – понимающе кивнул коллега.

– Где Саныч?! – возмущенно процедил я. – Убью гада!

– Саныч?.. Ах да, ты же не в курсе еще… – Петрович потупил взгляд, а его голос стал тише: – Нет его больше. Помер ночью. Врачи говорят – отравление контрафактным алкоголем.

– Да как так-то?! Ты серьезно?! – натурально офигел я. – Вот же черт старый! Сколько раз его по-человечески просил, чтобы не брал всякую отраву! Жаль, хороший мужик был.

– Ну-у, что уж тут говорить? Все мы рано или поздно будем там. – Петрович указал пальцем вверх. – Да, кстати, шеф сегодня собирает всех в двенадцать.

– Зачем?

– Думаю, что для промывки мозгов, никак иначе, – развел руками коллега. – Ввиду случившегося. Это же чрезвычайное происшествие, как-никак.

– Ну, Саныч! – причитал я, обхватив голову руками. – Ну, дурак!

Закурив, взял «Журнал заявок», начал листать в поисках работенки на сегодня. Но, как ни странно, ее не было.

– Что ж, оно и к лучшему. Среда, в конце концов, – это маленькая пятница, – сказал я себе, откинулся на спинку кресла и не заметил, как уснул…

– Эй! Андрюха! Вставай! Нас шеф ждет! – донесся голос Петровича сквозь сон.

– Ага, – отрапортовал я, подскочив от неожиданности. – Уже иду.

Встав на ноги, быстро умылся, дабы не спалиться перед начальством, после чего поспешил догонять коллег.

Сергей Семенович, директор «Слав-Энерго», собрал нас в конференц-зале. Народу в него набилось, как в бухгалтерию за зарплатой. Мест не хватало, поэтому наша бригада выстроилась у стены, упершись в нее спинами.

– Уважаемые коллеги. Вы, наверное, уже в курсе, какая судьба постигла Виталия Александровича? – начал шеф.

Толпа загудела.

– Тише, тише, – начальник пытался успокоить собравшихся. – Я прекрасно понимаю ваши чувства, Саныч был хорошим специалистом, товарищем, коллегой, но вредная привычка свела его в могилу. Это повод задуматься… буквально каждому из нас. Все мы легкомысленно считаем: такое может случиться где-то там, далеко, и с кем угодно, только не со мной. Но смерть товарища, который еще вчера получал вместе с тобой задание на летучке и переодевался в той же раздевалке после смены… Уж если не это заставит вас остановиться и понять наконец, что требование руководства вести трезвый образ жизни… хотя бы по будням… что все штрафы за прогулы и за явку на смену подшофе – это не идиотская прихоть, а необходимость, обусловленная вот таким печальным опытом… – Сергей Семенович мрачно качнул головой. – Скажу проще: не прекратите бухать – закончите так же! С другой стороны, теперь это будет не моей головной болью, а чьей-то еще.

Зал снова зашевелился.

– Прошу тишины! – потребовал руководитель, перекрикивая шум. – Все вышесказанное – не единственный пункт печальной повестки дня. Вы все прекрасно знаете, что в последнее время дела компании были, мягко говоря, не очень. С тяжелым сердцем сообщаю, что с завтрашнего дня «Слав-Энерго» прекращает свою деятельность по оказанию услуг населению. Тише! Прошу не беспокоиться. Каждому будет начислена компенсация в размере трех окладов, а также выплата заработной платы за текущий месяц. Пожалуйста, – виновато добавил шеф, – отнеситесь к моим словам с пониманием.

Зал взорвался. Гул стоял, как на первомайской демонстрации, что проходили во времена моего далекого детства. Конечно, недовольство коллектива понять можно. В один миг потерять работу, особенно учитывая тот факт, что в этой компании трудятся в основном люди предпенсионного возраста. Хреново начавшееся утро переросло в отвратительный день. До конца смены я просидел в мастерской. В четыре часа вечера позвонили из бухгалтерии.

– Андрюша… – зареванным голосом проговорила главбух, Надежда Николаевна. – Можешь подниматься.

Получив полный расчет, забрал трудовую книжку, где было всего две записи – о приеме на работу и об увольнении, – я вышел на улицу. Закурил, задумавшись над тем, что делать дальше.

– Эй, Андрюха. Чего расселся? – спросил подошедший сзади Петрович.

– Да вот… соображаю, как дальше быть.

– Ты молодой, – вздохнул коллега. – Найти работу не проблема, это нам, старикам, податься некуда.

– Петрович! – отмахнулся я. – Не начинай! Тебе до старика – как до Китая на четвереньках.

– Все шутишь, – усмехнулся он. – Эх, я уже седьмой десяток разменял, а ты про четвереньки мне говоришь.

– Не обижайся, Петрович. Это ж я любя.

– Да не обижаюсь. Хороший ты парень, Андрей. – Коллега похлопал меня по плечу. – Даже жалко, что больше не услышу твоих рассказов о викингах, пантеоне богов и прочие интересные небылицы.

– Ничего, прорвемся.

– Ладно, бывай. Глядишь, может, еще свидимся, – сказал Петрович, толкнув меня кулаком в бок.

– Да брось ты утрировать. Славутич – город маленький. Еще не раз увидимся, – ответил я.

Петрович уходил. Мне оставалось лишь смотреть ему вслед, пытаться осознать произошедшие сегодня события.

* * *

Месяц спустя

– Убирайся! Ты нам не подходишь, – пробасил начальник электросетей Клементьев.

– А можно поинтересоваться почему? У меня хорошая характеристика, большой опыт… – сдержанно аргументировал я.

– Послушай, ты себя в зеркале давно видел?! Быдло! – издевательски бросил толстяк.

– Видел, но не заметил ничего, что могло бы характеризовать меня как быдло, – спокойно парировал я.

– Слышь, ты! Мне нужен электрик, а не чмо! – брызжа слюной, сыпал оскорблениями неудавшийся наниматель, привстав с кожаного кресла. – Что скажут мои клиенты, когда на пороге появится тип с такой внешностью?! Бомжара! Давай, вали в свою теплотрассу. Прижми Маньку к груди да накати. Все, разговор окончен! – ударив кулаком по столу, рявкнул он. – Пошел вон!

– А как, по-вашему, должен выглядеть электрик? – Терпение лопнуло, теперь я, не выбирая выражений, отвечал ему: – Как офисный прилизанный клерк? Или как ты?! Жирная свинья!

– Что ты себе позволяешь?! – завизжал директор.

– То же, что и ты, кусок дерьма, позволил себе по отношению ко мне!

Поведение толстяка заставило все внутри вспыхнуть от нахлынувшей ярости. Не вставая, я схватил стоящий рядом стул и швырнул его в зажравшегося управленца. Заплывший жиром коротышка оказался наделен достаточно хорошей реакцией: быстро пригнувшись, толстяк увернулся от летящей мебели и тут же завопил:

– Охрана! Охрана! Охрана!

Резко встав, я развернулся и направился к выходу. Дверь распахнулась. Навстречу неслись два шкафоподобных охранника.

– Вышвырните эту мразь отсюда! – орал разъяренный Клементьев.

– Уважаемые, давайте без рук. Я сам найду выход.

Амбалы не послушали и бросились на меня, как два пса, которым отдали команду «фас». Первый, с наголо выбритым черепом, сорвал с пояса резиновую дубинку, злобно ухмыляясь, занес ее над головой, готовясь нанести удар. Второй, с трехмиллиметровой стрижкой и таким же количеством мозга, сделал то же самое.

Перехватив опускающуюся руку лысого, я сильно сдавил его запястье, резким движением крутанул до характерного хруста. Противник взвыл, падая на пол.

– Ах ты ж сука! – заорал второй.

С разворота я врезал ему в челюсть. Встретившись с тормозящей силой кулака, охранник не удержался на ногах и упал.

– Полиция!!! – завизжал директор.

Воспользовавшись замешательством охраны, я выскочил из кабинета и бросился вниз по лестнице.

– Стоять! – рявкнул стоящий на проходной чоповец.

Показав ему средний палец, я перемахнул через турникет, толкнув входную дверь, выбежал на улицу. Огляделся по сторонам, свернул за угол и постарался скрыться во дворах.

Всю дорогу приходилось озираться. Я был уверен на все сто, что Клементьев вызвал ментов, которые уже рыщут по городу в поисках волосатого, бородатого и весьма наглого электрика. Фигово то, что у них есть мои данные – мне же пропуск на проходной выписывали.

«Так, домой пока нельзя. Туда придут в первую очередь. Что ж делать? Петрович! – как-то само собой вспомнил я про своего бывшего коллегу. – Нужно обратиться к нему. Он точно не откажет».

На улицу опустились сумерки, но фонари еще не включились. Не теряя попусту времени, накинул на голову капюшон и, двигаясь вдоль многоэтажек, отправился к дому товарища. Еще раз бросил взгляд по сторонам, нырнул в нужный подъезд, поднялся на восьмой этаж. С опаской выглянул из-за угла, отделяющего лестничную площадку от коридора. Убедившись в отсутствии опасности, подошел к дверям и нажал на прикрепленную к выбеленной стене кнопку. Задребезжал звонок.

– Сейчас-сейчас, – послышался голос из-за двери. – Кто там?

– Андрей, – сухо отозвался я.

Замок два раза щелкнул, лязгнули прячущиеся утопающие в механизм стальные засовы, и дверь открылась.

– Здорова, Петрович. Можно войти?

– Проходи, конечно, – ответил мужчина, пропуская меня в квартиру. – Раздевайся и дуй на кухню.

Я снял обувь, куртку, после чего собрался отправиться вслед за бывшим сослуживцем, как он вернулся в прихожую с вопросом:

– Чай будешь?

– Да, пожалуй.

– Рассказывай, что стряслось? – спросил коллега, ставя чайник на огонь. – Какое там дело?

– Как ты узнал, что у меня к тебе дело?

– Вряд ли бы ты просто так вспомнил старика.

– Слушай, Петрович, не начинай!

– Я и не собирался. Давай так: сейчас отдышись, а потом на кухне расскажешь, что произошло.

Повесив куртку на прикрученную к стене вешалку, проследовал за товарищем. Его спокойствие в любых ситуациях поражало. Сегодняшняя встреча не стала исключением.

– Меня ищут, – произнес я, проведя ладонью по лицу. – Менты или мордовороты Клементьева – хозяина электросетей. А может, те и другие.

– Что натворил? – спросил Петрович, неспешно расставляя на столе кружки и наливая чай.

– Неудачно на работу устраивался. Как видишь, не приняли.

За кружкой горячего напитка рассказал коллеге всю свою трудовую историю: как безрезультатно искал работу на протяжении всего этого времени, как сходил на собеседование в электросети и чем оно обернулось.

– Да уж, – после небольшой паузы сказал Петрович, выслушав мой рассказ. – Какая разница, как выглядит электрик?! Лысый, волосатый, бритый, бородатый. Главное, чтоб специалист был. Чертовы капиталисты.

– В общем, как-то так, – резюмировал я. – Слушай, а можно у тебя перекантоваться пару дней?

– Оставайся, не проблема, да и мне веселее. Будет с кем поболтать, – с хитрой ухмылкой ответил Петрович. – С работой могу помочь, если реально так сильно нужно. – Я удивленно посмотрел на товарища. – Чего уставился? Я слов на ветер не бросаю, или ты забыл?

– Да нет, конечно, помню, но кто ж меня теперь возьмет-то? Учитывая возросший интерес к моей персоне, – сказал я, указывая на экран телевизора, где в этот момент демонстрировали мой фоторобот.

– Дела… – протянул Петрович, выключая зомбоящик. – Ладно, смотри. Работа есть, но не здесь, зато по специальности.

– А подробнее?

– Не торопись, слушай внимательно, – развалившись в кресле, начал он. – Имеется у меня брат, он держит лавку, что-то вроде сельпо. Платит хорошо, стабильно. Человек ему нужен свой, проверенный.

– Но есть одно но, да? – перебив Петровича, с ухмылкой спросил я.

– Ты прав, – кивнул коллега.

– И какое же?

– Находится все это в Зоне.

– Ну нет! На зону не поеду. Ты вообще понимаешь, что предлагаешь?! Я разве для того к тебе за помощью обратился?! С таким же успехом мог бы сам сдаться, а не бегать.

– Угомонись! – оборвал меня Петрович. – Не в ту зону, которая тюремная, не в какую-нибудь колонию строгого режима, а в аномальную Зону. Ну, на запретную территорию, что за Периметром. Ты телевизор совсем не смотришь, что ли? Или живешь за тридевять земель и знать не знаешь, что в пятидесяти километрах от нашего города творится?

Впав в некий ступор, я стеклянными глазами уставился на мужчину, переваривая полученную информацию.

– В Зоне, говоришь? Если там искать точно не будут, то я согласен.

– Ты не гони коней. Сначала нужно проникнуть за Периметр, а это не так просто, как кажется на первый взгляд. Территория хорошо охраняется военными.

– Вояки лучше купленных Клементьевым ментов. С ними всегда можно договориться. Чай, служба голодная не в радость. Деньжат подброшу – пропустят.

– Вот слушаю я тебя и не узнаю электрика Андрюху из «Слав-Энерго». Сейчас в твоей голове гуляет ветер азарта, но никак не здравый смысл. Сунься-ка на блокпост, помаши купюрами… Да, ты прав, пропустят сто процентов, но как только зайдешь за «колючку» – сразу шлепнут как нарушителя границ особо охраняемой территории. Думаешь, почему, коли все так просто, в Зону уходят лишь единицы, а не все подряд в поисках наживы? Да потому что ни хрена это не просто! Уразумел? Я помогу тебе, но только пробраться за Периметр, а дальше сам.

– А откуда ты все это знаешь? – спросил я. – Брат рассказывал?

– Нет, Андрюха, не брат. Мы с ним в прошлом сталкеры. Пришли в ту Зону одними из первых, сразу после второй Катастрофы. Облазили ее вдоль и поперек. Тогда-то и насмотрелся на все сделки вояк с мечтающими о сталкерской романтике людьми.

– Петрович, а можно вопрос? – поинтересовался я, стараясь как можно лучше скрыть свое удивление. – У нас в бригаде работал Паулайтис, да ты наверняка его помнишь, Эстонцем все звали. – Петрович на миг задумался, затем кивнул. – Так вот: он частенько рассказывал, что в Зоне «подлянки» имеются, а в них штуки разные, да такие, что на их продаже бабла конкретного поднять можно в три секунды.

– Артефакты.

– Ага, они самые. Врал он, да? Или ты про наживу давеча не просто так упомянул?

– Говорят, в Москве кур доят, – хмыкнул Петрович. – По-настоящему богатеют там только торговцы, барыги, но не сталкеры. Торгаши скупают арты у охотников за удачей по заниженным ценам, а на Большую землю перепродают за космические деньги. А начнешь права качать – так мигом башку прострелят в очередном рейде, и поди докажи, кто это был, кому ты там дорогу перешел. Нет, случается, конечно, что и вольный бродяга на какой-нибудь уникальной находке поднимается так, как тут некоторые на нефтяной трубе поднимаются. Но ведь эту находку еще донести до Периметра надо, найти выходы на людей, которые согласятся ее купить, при этом не кинут и не настучат властям – потому как, знаешь ли, промысел на запретной территории плохо сочетается с законом. Ты уже представил себе небо в алмазах – а тут тебя какой-нибудь толстосум взял да и подставил, а арт твой уникальный задарма забрал. Мародеры в Зоне, к слову, тоже зверствуют: случается, что нарываются на их засаду сталкеры, возвращающиеся с хабаром – это так по-нашенски аномальные находки называются. Ну, и дальше кто кого пересилит. Аномалии, опять же. Их много. Большинство очень сложно заметить, но у всех есть кое-что общее: все они изощренные убийцы. Знаешь, сколько новичков, да и бывалых сталкеров, погибли в них, добывая артефакты? А мутанты? О, парень, это такие лютые твари!

– Петрович, я что-то не пойму, ты меня сейчас вербуешь в помощники брату или отговариваешь от фатальной ошибки?

Товарищ крякнул с досадой.

– М-да, понесло меня. Но, собственно, ты не дослушал, к чему я это все вел. Вменяемый и осторожный человек, имея хорошую физподготовку и соблюдая правила, да еще и при опытном наставнике – такой человек имеет все шансы не просто выжить, а найти себя в этой самой Зоне. Такая вот аномалия.

– Петрович… А почему ты вернулся?

– Устал. От вездесущей смерти, от аномалий, мутантов и прочей дряни, которой в Зоне в изобилии.

– Так тут же, в этой нашей гребаной реальности, проблем, ненависти и дряни не меньше! Тут тоже кидают, подставляют, забирают задарма все, чем ты владел. Я вот почему прячусь у тебя? Да потому что меня завтра могут найти с пулей в затылке. А мутанты… Многие люди подобны зверью. И зачем же тебе было менять шило на мыло?

– Это мой выбор. – Мужчина посмотрел куда-то в сторону и спустя несколько мгновений продолжил: – Да и вообще – речь сейчас не обо мне. Нам надо тебя вывести из-под угрозы. Единственное, что приходит в голову, – переправить тебя на запретную территорию. И как бы ни было сложно попасть на ту сторону «колючки», лазейки все-таки имеются. Утром постараемся реализовать.

Допив чай, Петрович указал на кровать и посоветовал хорошенько выспаться, так как завтрашний день обещал быть тяжелым.

* * *

Большая часть дня прошла в подготовке к переброске. Неведомая Зона и пугала, и манила. Сомнения одолевали, да еще какие! Странное место, непонятная работа, нелегальное положение… Впрочем, разве были у меня какие-то еще варианты? Разве что сориентироваться на месте – да и дернуть оттуда в неизвестном направлении, пустив слух, что погиб, дескать, Андрюха, не успев стать сталкером. В такой аномалии погиб, где от человека даже косточек для экспертизы не остается. Тогда менты рано или поздно прекратят показывать мою рожу по телику, да и Клементьев угомонится.

– Моя снаряга тебе не подойдет, – вещал Петрович. – Ты вон какой детина! Но не переживай. По одежде первое время сойдешь за бродягу, но после поселка Ясного выделяться будешь шмотьем. Придется на месте что-то подбирать, там братишка мой поможет. Кстати, твой портрет снова показывали в новостях, – усмехнулся Петрович. – Штрафом точно не отделаешься.

– Вот суки, прописали уже! Но коли так – то тем более я на все согласен, и на Зону твою, и на работу на брата твоего.

– Уверен, что хочешь с Зоной судьбу связать? Там, если ты не понял, в сотни раз опаснее, чем в тюряге.

– Уверен или не уверен, какое это имеет сейчас значение? Решено. Когда отправляемся?

Петрович внимательно посмотрел мне в глаза и тихо произнес:

– Только запомни, сынок: Зона не всех принимает, а если приняла, то назад дороги нет.

Я было вспылил за «сынка» и за «не отпускает» (сам же он вернулся!), но решил старика не нервировать, к тому же сделал он для меня сегодня больше, чем родной отец. Поэтому просто кивнул, не отводя взгляда.

– На́ вот, держи, – сказал Петрович, протягивая мне увесистый рюкзак. – Он прошел всю Зону вместе со мной. Теперь вернется обратно – с тобой. Бери – и выдвигаемся.

Накинув рюкзак, я обул ботинки, после чего мы покинули квартиру. Спустившись вниз, Петрович жестом велел остановиться, а сам вышел на улицу. Осмотрелся по сторонам, затем позвал меня за собой.

Мы обогнули дом и направились к его старенькой «шестерке».

– Ложись на задние сиденья и не высовывайся, пока не скажу.

– Договорились, – ответил я, заваливаясь.

Взглянул на циферблат часов, что были установлены в торпеде автомобиля: без четверти шесть вечера. В суматохе день пролетел, как одно мгновение.

Ехали долго, за окном постепенно темнело. По начавшейся тряске я понял, что автомобиль выехал на ухабистую грунтовую дорогу.

– Можешь вставать, – сказал Петрович.

Я поднялся, сел, посмотрел в окно. Мы двигались по старому заброшенному поселку. Мимо проплывали покосившиеся дома с разбитыми окнами и сломанными дверьми. Полуразрушенные сараи, заросшие высокой травой…

«Шестерка» свернула с дороги, устремившись в поле.

– Мы уже почти на месте! – перекрикивая грохот изрядно уставшей подвески автомобиля, сказал Петрович.

Спустя тридцать минут мы остановились.

– Выходим, – скомандовал товарищ.

Всю дорогу наблюдая за Петровичем, я заметил, что он вроде как изменился. Его движения стали более резкими, выверенными. Это уже был не тот тихий пенсионер из квартиры и даже не тот серьезный работяга, трудившийся бок о бок со мной в злосчастном «Слав-Энерго», а совершенно другой человек. К тому же в голосе возникли командные нотки, что меня в принципе не задевало, а наоборот, вызывало еще большее уважение к мужику.

Вокруг было темно. Ветер колыхал сухую траву. С черного неба огромным прожектором светила полная луна. В пятидесяти метрах от нас, уходя в непроглядную даль, тянулся забор из колючей проволоки, который отделял наш мир от мира Зоны.

– Не передумал?

– Ты прекрасно знаешь, что я никогда не включаю заднюю в последний момент.

– Отлично. Следуй за мной.

Мы подошли к забору. Петрович присел, достал из кармана бокорезы и ловкими движениями рук вырезал в колючей проволоке проход.

– Пользоваться умеешь? – спросил коллега, протягивая пистолет «ТТ».

– Конечно, – ответил я, вспоминая службу в рядах вооруженных сил и часы, проведенные в тире.

– Ныряй, но будь крайне осторожен. Жизнь по ту сторону отличается от этой, к которой ты привык. Впрочем, то, что началось у тебя в последние дни, нормой тоже не назвать…

Прошмыгнув в дыру, я повернулся к товарищу.

– Держи, это поможет тебе добраться до брата и пригодится в будущем, – сказал Петрович, протягивая мне что-то наподобие смартфона.

Я включил его. На экране появилась карта Зоны с какими-то метками.

– Идешь по направлению указателя. Будешь на месте – скажешь торговцу, что тебя прислал Крепыш. Он сразу поймет, поможет.

– А как я могу к нему обращаться?

– Все зовут его Кривой, но это весьма огорчает меня, так что зови его Степанович. Он у меня и в КПК под этим прозвищем введен, – указал Петрович подбородком на «смартфон». – Мы сводные братья, отцы у нас разные, ну и отчества, соответственно, тоже, – опережая мой вопрос, пояснил Петрович. – Ну и это… Будь осторожен. Пусть Зона будет благосклонна к тебе. Удачи.

Мы попрощались. Проводив взглядом угасающие во мраке огни уезжающей «шестерки», я повернулся в том направлении, которое мне указывала мигающая стрелка. Позади остались безработица, мерзкий директор электросетей, полиция и прошлая жизнь. Впереди ждала Зона. Со своими тайнами, опасностями и новыми реалиями. Сегодня я сделал первый шаг ей навстречу…

Глава 2. Тихий

«Идеальных людей нет – просто найдите такого же сумасшедшего, как вы сами».

Эдди Мерфи

Пройдя пару метров, я поднял взгляд на ночное небо. Оно было затянуто тяжелыми черными тучами, которые расступались лишь в том месте, откуда светила луна. За Периметром, наоборот, все усыпано звездами.

– Чудо чудное, – протянул я, поражаясь представшей картине.

Посмотрев еще немного на эту шутку природы, решил, что пора двигаться дальше, ибо торчать на одном месте, да еще и на границе Зоны, весьма опасно, да и контрпродуктивно. Подняв руку, взглянул на КПК, полученный от Петровича. На экране отобразилась карта Зоны, какие-то точки желтого, красного и серого цветов. Красных около десятка, но, судя по карте, они находились в отдалении от меня. Желтых меток, рассредоточенных по всей территории, больше всего. Некоторые время от времени меняли свой цвет на серый. В такие моменты КПК вибрировал. Сверху экрана мигала стрелка. Протянув пальцем по карте, я увидел жирную зеленую точку с надписью «Степанович».

– Вот как раз таки туда мне и нужно, – решил я.

Включать фонарик опасно. Его свет может привлечь как кровожадных тварей, которых так красочно описывал Петрович, так и военных. Бродить в потемках – тоже не лучший вариант. Неровен час познакомишься с какой-нибудь аномалией поближе.

– Черт! – выругавшись, я понял, что совершенно беспомощен, а былая лихость осталась далеко за Периметром.

Стоя на небольшой поляне, я пытался отыскать хоть какое-то укрытие, где можно переждать до рассвета. В итоге решил, что крона раскидистого дерева – вполне подходящий вариант. Стараясь не издавать шума, вскарабкался по стволу, подтянулся, а затем, найдя удобное положение, уселся на толстом разветвлении. Для верности стянул с пояса крепкий кожаный ремень и пристегнулся им к ветке. На всякий случай – вдруг усну.

Казалось, ночь не закончится никогда. Постоянные шорохи, чье-то рычание, крики и выстрелы, доносящиеся издалека, нагоняли еще большей жути. Слыша их, я вздрагивал, ощущая, как в жилах стынет кровь и волосы встают дыбом. Каждый раз подолгу смотрел вдаль, переживая, что могу быть обнаруженным людьми или сожранным мутантом.

Спустя едва ли не целую вечность небо над Зоной начало сереть. Наступал долгожданный рассвет, а с ним откатывался страх. Убедившись в отсутствии опасности, я спустился на землю и снова посмотрел на экран КПК. Понимание карт не раз помогало во время многочисленных походов.

– Что ж. Стоять на месте хорошо, но идти нужно, – пробубнил я, закончив выстраивать маршрут.

По совету Петровича, шел я медленно и до боли в глазах всматривался в каждый метр пути. Закончить этот самый путь, попав в какую-нибудь аномалию, совсем не хотелось, а учитывая тот факт, что я в принципе не знал, как определять их наличие, мое положение было еще похуже.

Шел, как по минному полю противника, ожидая смерти от каждого шага. По спине стекали ручейки холодного пота. Сердце металось по груди, пытаясь найти место, через которое можно выскочить и свалить к чертовой матери подальше от такого хозяина. Продвигался медленно, размеренно, от дерева к дереву, от куста к кусту.

Пройдя, как мне казалось, не меньше пяти километров, остановился немного передохнуть. Ноги налились свинцом, жутко ломило поясницу. Присел под деревом, посмотрел на экран КПК. Каково было мое удивление, когда выяснилось, что расстояние от Периметра до этого места всего полтора километра!

Да, такими темпами к Степановичу попаду не раньше чем через неделю. Впрочем, главное, что никуда не вляпался…

Мысль оборвал громкий хруст. Вскочив на ноги, я завертел головой по сторонам. Звук повторился. Все чувства обострились до максимума из-за выброса адреналина в кровь. Скрипнуло, но уже над головой, а затем затрещало. Взглянув вверх, увидел падающую большую ветку, которая, отломившись от ствола, летела вниз. Длинным прыжком я отскочил в сторону и, упав в траву, захохотал.

«Испугался какого-то дерева! Герой, ядрена вошь!» – мелькнуло в голове.

Совсем близко загрохотали выстрелы. Послышались лай и визг собак. Чувство радости моментально испарилось. Звуки приближались. Осмотревшись, я рванул в сторону, но, пробежав несколько метров, замер на месте. Впереди среди высокой травы виднелся примятый круг, да так идеально примятый, что чудилось, будто на этот участок земли сверху опустили большую цистерну, а потом так же аккуратно подняли вверх. Типа огромную печать поставили.

«Может, это аномалия и есть?» – проскочила мысль. Да нет, они, как я слышал из рассказов Паулайтиса, изрыгают адское пламя, бьют электрическим током, обжигают кислотой. А то, что было впереди, не подходило под описание ни одной из них. Сделал шаг, другой. Меня не на шутку заинтересовало это место. С любопытством младенца я уставился на идеальный круг.

– Еще метр – и ты труп! – раздался чей-то голос позади. – Замри на месте, слушай меня. Если, конечно, жить хочешь.

Я замер и только сейчас заметил, что моя одежда и волосы оттопырились по направлению к кругу.

– Медленно делаешь шаг назад, – скомандовал голос.

«Интересно, кто это? – подумал я. – Военный? Бандит?»

Повиновавшись приказу, отступил.

– Молодец, теперь еще один.

Еще немного прочь от круга.

– Руки в гору! Без глупостей, а иначе скормлю аномалии.

Ладони незнакомца пошарили по моей одежде. Разумеется, он нащупал лежащий в кармане куртки пистолет, достал его.

– Кто такой?

– Меня зовут Андрей.

– Цель проникновения на территорию Зоны?

– Иду к торговцу, его имя Степанович, – ответил я, окончательно уверовав, что попал в руки военным.

– Что тебе нужно от него?

– Работа.

– Можешь повернуться.

Напротив стоял среднего роста мужчина в светлой кожаной куртке, с автоматом Калашникова, ствол которого смотрел мне прямо в живот.

– На служивого ты не тянешь, на мародера тоже не похож. К тому же эти черти не полезли бы в «пресс». Стало быть, идешь в Ясный, к Степановичу?

Я молча кивнул.

– Что ж, я направляюсь туда же, если хочешь, можешь пойти со мной. Меня, кстати, Тихим кличут, – сказал мужчина, убирая за спину автомат.

– Спасибо за помощь. Я твой должник.

– О долгах поговорим позже. Еще успеешь их нахватать, – отмахнулся сталкер и пожал мою руку. – И словами шибко не разбрасывайся: должник в Зоне – это очень серьезное понятие. Уяснил?

– Угу. А что за штука этот «пресс»?

– Гравитационная аномалия. Но ты не ссы, заметить ее – раз плюнуть. Нужно лишь глаза открытыми держать, – ухмыльнулся сталкер.

– Так я вроде смотрел в оба.

– Смотреть-то ты смотрел, да только видеть нужно уметь.

– Что?

– Мелочи. Именно они спасут тебе жизнь.

Слова Тихого ввели меня в некий ступор.

– Мотай на ус: аномалии в Зоне делятся на несколько видов. Электрические: «молнии», они самые опасные…

– А, электричества не боюсь! Я ж электрик!

Сталкер остановился и укоризненно посмотрел на меня.

– Диэлектрические перчатки покажи.

– Так не таскаю с собой. На кой ляд они мне здесь?

– То-то же. Тогда не перебивай, а научись слушать!

– Все, понял, молчу.

– Аномалий в Зоне полно, и все они так или иначе опасны. Ничего, если протянешь в этих краях хотя бы неделю, узнаешь их все. Запомни два самых главных правила. Первое: не уверен в безопасности лежащего перед тобой пути – бросай гайку или болт. Второе: учись замечать мелочи.

– Хорошо, – коротко бросил я.

Тихий продолжил ликбез и инструктаж.

Обилие концентрированной и разноплановой информации смешалось в голове, образовав некое подобие каши.

Так в разговорах о жизни в Зоне мы дошли до небольшой заброшенной деревни. КПК в руке завибрировал. На экране отображалось десятка два желтых меток, а немного поодаль была зеленая – точка назначения.

– Добро пожаловать в Ясный, – сказал Тихий. – И вот еще что. Постарайся, до того как поговоришь со Степановичем, ни с кем не цепляться.

– Хорошо. Понял. Слушай, Тихий. Извиняюсь за свою неуместную назойливость, но пойми правильно, я человек в Зоне новый, нервы, все такое. Мне не помешали бы знакомые, которые могут рассказать об этих местах побольше.

Сталкер усмехнулся.

– Дай свой КПК, – сказал он, вытащив из кармана свой коммуникатор.

Взяв в руки мое устройство, поднес к своему, что-то нажал и на экране высветилось: «Пользователь Крепыш успешно добавлен в список ваших контактов».

– Пф, Крепыш! – фыркнул сталкер. – Ладно, твое дело, как назваться, но лучше, если Зона сама даст тебе имя. Смотри, я тоже в списке твоих контактов. Пиши, если что.

– Это не мой. Он принадлежал другому человеку, оставшемуся за Периметром, – объяснил я.

Затем мы спустились по грунтовой дороге.

– Здорова, Хмурый! – сказал мой спутник, помахав угрюмому мужику, стоящему посреди дороги.

– Здоровее видали. Ты кого с собой притащил? Очередной дезертир?

– Это Андрюха. Он к старику пришел.

– Проходите, но без глупостей, а то… – проворчал Хмурый, сверля взглядом.

Я кивнул в ответ и вошел в деревню. Вокруг стояли полуразрушенные дома, покосившиеся заборы. На небольшой полянке горел костер, а около него сидели несколько мужчин. Они разговаривали о чем-то своем, травили анекдоты, один неумело бренчал на гитаре. Пройдя через поселок, я вышел к подножью пригорка, где стоял потрепанный, но все-таки целый дом, стены которого были испещрены надписями. Их было много, но выделялась одна: «Заходи – не бойся, уходи – не плачь!»

Для верности посмотрел на КПК. Это место отмечено жирной зеленой точкой. Вздохнув и поправив одежду, поднялся на крыльцо по бетонным ступенькам. Путь преградила железная дверь. Я не обнаружил никакого намека на звонок, постучался ради приличия, а затем потянул за круглую бронзовую ручку.

– В долг не даю! Сколько можно повторять?! Хватит шастать! – раздался хриплый голос из динамика над дверью.

– Так мне не нужно, – пробормотал я, осматривая помещение.

– Ты что, пьян? – снова донесся возмущенный крик. – А ну, пошел вон отсюда! Задолбали шляться все кому не лень!

– Нет, неделю уже ни капли.

– Я сказал – проваливай! Будет что-то стоящее, тогда приходи.

– Скажите, пожалуйста, вы Степанович?

– Да ты что там?! Издеваться удумал?! – раздался вопль.

К решетке из глубины помещения подошел пожилой полноватый мужчина с разъяренными глазами и красным от гнева лицом.

– Тебе что нужно?!

– Степанович – это вы?

– Я! А ты кто таков, кусок радиоактивного мяса?!

– Андрей.

– Держи хрен бодрей!

– Что, простите? – Я старался сдерживать наполняющее сознание раздражение. Уж слишком мужичок заносчив.

– Что тебе от меня нужно?

– Меня прислал Крепыш.

Старик мгновенно успокоился, и в его налитых кровью глазах отразилось недоумение.

– Откуда ты его знаешь? – поинтересовался торговец.

– Мы с вашим братом вместе работали в Славутиче. Он… короче, он помог мне в трудную минуту и к вам порекомендовал обратиться.

– Что еще говорил?

– Сказал, что вам электрик нужен. Или уже не нужен?

– Электрик? Мне? Ладно, заходи. Обсудим, – сказал Степанович, открывая решетку.

Только я вошел, как торговец сразу же захлопнул ее, затем нажал какую-то кнопку, замок входной железной двери закрылся, а над ней загорелась красная лампа.

– Ты пойми меня правильно, – начал разговор Степанович, садясь за стол и указывая мне на стул, стоящий напротив. – Новичков в Зоне – как собак, каждый день сюда прут, будто медом намазано. Все мечтают о славе, богатстве. Герои хреновы… Тащат ко мне всякую фигню, а потом ноют, что не покупаю или забираю по совсем низкой стоимости. Ну не могу я заниматься благотворительностью. Понимаешь? Только выдашь снарягу, а он хлоп – и сгинул в аномалии. Так на всех не напасешься. А эти сволочи меня еще и оскорбляют. Видел, как стены расписаны? Теперь понимаешь, почему я так отреагировал? Ты это, не обижайся. А теперь расскажи, как брат поживает?

– Живет… ну, неплохо, наверное. Смотря с кем сравнивать. Нашу контору закрыли, так что теперь он сидит дома. Сами понимаете, в Славутиче найти работу, да и еще для человека его лет, целая проблема. Но не голодает и не в обносках ходит, если вы об этом. Короче, терпимо.

– Я не был на Большой земле уже много лет, – задумчиво проговорил Кривой, мыслями уносясь далеко-далеко. Затем встрепенулся, качнул головой и невесело продолжил: – Да и связь с братом потерял как-то, старый баран. Все копошусь здесь, как муха в дерьме. Понимаешь, без меня у этой зелени из деревни практически нет шансов на выживание. Ближайший торговец – на базе Ворона, а туда еще дойти нужно. Ах да, ты ж тоже новенький и ничего не знаешь. Ну, это дело наживное. Рассказывай, что там у тебя стряслось? И давай уже перейдем на «ты», негоже в Зоне выкать.

– Да что рассказывать? Пошел устраиваться на новую работу, а там начальник мразью редкой оказался. Пришлось ему и его охране поубавить спеси. Затем выяснилось, что меня разыскивают не только люди этого Клементьева, но и полиция. Во всех новостях фоторобот показали. Этот придурок мало того что директор электросетей, так еще и в депутаты метит, как оказалось. Сам понимаешь, неспроста это: значит, есть у него либо «спина» мощная, либо на каком-то другом уровне все схвачено. Да только если бы Клементьев сам по себе был крутышкой, вряд ли он лично проводил бы собеседования при приеме на работу – должен же быть какой-то отдел кадров, эйчары всякие. Нормальному директору нормальной солидной конторы что за дело до рядового сотрудника? Значит, наверняка он чья-то пешка, которая из грязи в князи, власть почувствовала, во вкус вошла, самоутвердиться захотела за мой счет… Ну и…

– Да уж, – понятливо покивал собеседник, – на Большой земле ничего не меняется.

– Ага. В общем, пришлось укрыться у Петровича. Он-то и помог мне попасть внутрь Периметра. Я, правда, думал, что сложнее будет, а он просто бокорезами дырку проделал…

– Балда ты, Андрюха! Проволоку перекусить – дело нехитрое, куда сложнее сообразить, где, как и когда это сделать. Ты ж электрик, должен в таких вещах шарить!

– Твоя правда, – согласился я с резонным доводом. – Собственно, больше мне и рассказать-то нечего. Из инструкций, данных Петровичем: быть осторожным в Зоне и разыскать тебя.

– А как ты дошел до деревни и не вляпался никуда?

– Я бы и вляпался, – признался Андрей, – в этот, как его… в «пресс», что ли? Еще пара шагов – и все. Благо, вовремя остановил Тихий, он же помог мне добраться сюда.

– Повезло тебе. Ладно, с этим понятно. Рассказывай, что умеешь.

– По специальности электрик. Дело свое знаю. Петрович сказал, что вам как раз нужен человек моей профессии.

– И как же он обо всем в курсе-то? – почесал затылок Степанович.

– Возможно, отсюда, – сказал я, показывая КПК. – Его Петрович дал мне, когда помогал попасть в Зону.

– Ух, черт старый! – засмеялся торговец. – Все-таки оставил у себя частичку прошлой жизни. Ну что ж, электрик мне действительно нужен. Я решил открыть свой бар. Ребята уже спроектировали помещение, но теперь его нужно отстроить, проводку электрическую развести по всем помещениям, да так, чтобы все чин-чинарем, чтобы даже через пять лет не искрило-коротило. Ну и в принципе человек с подобными умениями и опытом мне не помешает. Готов к труду и обороне?

– Всегда готов! – как пионер, отчеканил я.

– Вот и славно. Завтра введу тебя в курс дела. А сейчас иди к ребятам, я сообщу о тебе, так что все будет нормально. Познакомишься, пообщаешься, узнаешь много интересного, хоть и брешут они много, особливо когда дело новичков касается.

Торговец попрощался и запер дверь. Выйдя на улицу, я заметил, что рядом со входом ждет Тихий.

– Ну, как прошло? – поинтересовался сталкер.

– Нормально. Он не такой страшный, как о нем говорят.

– Степанович мужик нормальный. Достали его все, вот и нервный, – пояснил Тихий, разминая шею. – Без этого человека весь молодняк, приходящий в Зону, загибался бы если не в первый, то во второй день точно. Ладно, пошли к ребятам.

Вокруг ничего не изменилось.

– Сейчас я тебя познакомлю кое с кем, – сказал Тихий. – Привет, Лось! – обратился он к мужчине в серо-зеленом комбинезоне.

– Здорова, Тихий.

– Познакомься – это Андрей. Новичок. И давай не будем в очередной раз заводить пластинку про новичков и так далее.

– Ну привет, – сказал Лось, протягивая мне руку. – А что, погоняло пострашнее да покруче не придумал еще?

– А в чем смысл? – спросил я здороваясь.

– Как тебе сказать. Приходит в Зону новичок, какой-нибудь спортсмен или охранник в прошлом. Идет он сюда зачем? Правильно, поднять денег, погеройствовать, чтоб потом, на Большой земле, перед цыпочками хвастать, рассказывая, какой он мощный и бесстрашный. Вот и придумывают себе прозвища, что-то вроде: Потрошитель, Пуля, Крюк. А на деле, как только отправляются на первое задание или повстречаются с мутантом, сразу наваливают полные штаны и бегут обратно, домой, к мамочке. Зона проверяет каждого, срывает маски, показывает истинное лицо человека. Она может наградить ценным артефактом, а может просто покалечить. Обязательно постарается убить или страшно наказать, сделав из тебя зомби. Будешь потом скитаться, ни жив ни мертв, пока не схватишь пулю или не сгинешь в аномалии. В Зоне нужно оставаться человеком, а не превращаться в последнюю мразь. Насчет прозвища не переживай. Она сама даст тебе имя, если, конечно, не уничтожит. Пришел с чистым сердцем – можешь не сильно переживать. Зона это обязательно увидит, но проверять будет в любом случае.

– Я понял тебя. Спасибо за информацию. Приму к сведению. Постараюсь ее не злить. Да и не за тем пришел.

– Ладно, вводный инструктаж получил, а теперь пошли к парням, посидим, отдохнем, перекусим, – позвал Тихий.

Мы подошли к костру и сели рядом со сталкерами.

– Жратва ужасная, не то, что раньше, – посетовал один из них.

– А ты знаешь, как было раньше? – поинтересовался Тихий. – В Зоне без году неделя, а все туда же.

Сталкер замолчал, всем видом выказывая недовольство.

Дабы разрядить неловкую обстановку, другой парень решил рассказать анекдот:

– Короче, слухайте, типа голос из рации на базе военсталов: «Патроны и гранаты кончились, спруты окружают!», а ему типа в ответ: «Не орите, я не глухой, слышу, вычеркиваю!»

Все, кто сидел у костра, засмеялись. Даже я, хотя с трудом понимал, о чем речь.

Тихий, утирая слезы, достал из рюкзака нарезанный серый хлеб, банку тушенки и две банки апельсинового сока.

– Давай-ка похаваем, – сказал он, протягивая ломоть хлеба. – Скромненько, конечно, на мишленовскую звезду не потянет, но чем богаты. Привыкай к такому рациону. Хорошо пожрать в Зоне – большая удача. Разве что забредешь на Карьер и заночуешь у ученых. Или заработаешь такую сумму, которой хватит на спецзаказ.

Достав складной нож, я насадил на него кусок тушенки. Хлеб действительно был не очень, но жаловаться Андрей Томашевский не привык, да и не в том месте сейчас находился, чтоб крутить носом. Один из сталкеров отобрал гитару у того, что бренчал на ней, взялся поудобней, после чего из инструмента полилась приятная мелодия. В сотни раз лучше той, от которой вяли уши. С едой расправились довольно быстро. Я не насытился, но и голоден уже не был. Ноги гудели, спину ломило. Первый день в Зоне выдался достаточно трудным. А в голове крутились мысли: «Столько нового вокруг, аж голова пухнет. Аномалии, сталкеры, быт их, жратва невкусная, а я почему-то вспомнил Петровича. Как там старик? Не прилетело ли ему от людей Клементьева за то, что мне подсобил?» В том, что они узнают, я не сомневался. Не должны, но если… Порву тварей в клочья, когда вернусь.

Тогда Андрей еще не знал, что на Большую землю он вернется не скоро, а возможно – никогда…

Глава 3. Симбионт

«Мир, вероятно, спасти уже не удастся, но отдельного человека – всегда можно».

Иосиф Бродский

Я молча сидел у костра, рассматривая пламя.

– Ты чего? – спросил Тихий, ткнув меня локтем в бок.

– Да просто задумался, анализирую свой первый день здесь.

– Это нормально, – усмехнулся сталкер. – Ничего, привыкнешь. Сначала да, тяжело, а потом втягиваешься.

– Слушай, сил нет, где можно поспать?

– Спускайся вниз, занимай любой пустой матрас, – ответил сталкер, указывая на вход в погреб.

Я кивнул в ответ и отправился вниз по старой, выложенной из красного кирпича лестнице. Войдя в помещение средних размеров, увидел лежащие вдоль стен матрасы, мерцающую на столе керосиновую лампу; в воздухе стоял горьковато-кислый запах. Конечно, не президентский люкс и не моя родная спальня, но выбора нет.

Заснул очень быстро. Проспал как убитый до самого утра. Проснувшись, на автомате отправился в ванную комнату принять душ, но, сделав несколько шагов, опомнился. Махнул рукой, потер глаза руками, а затем поднялся на улицу. Взглянул на небо, но там со вчерашнего дня ничего не изменилось.

– Оно здесь всегда такое, – донесся голос Лося. – Вечная осень. Хорошо хоть ничего не капает. Степанович просил, чтобы ты зашел к нему.

– Да, Лось, уже иду, спасибо, – заспанно пробормотал я и отправился к торговцу.

Идти было недалеко, и дорогу я уже помнил.

– Послушай сынок, – начал торговец, сразу как завидел меня, – пока ты не приступил к своим прямым обязанностям, предлагаю тебе прогуляться по Зоне и лучше ее узнать. Не бесплатно, конечно.

– Что нужно делать?

– Вот это деловой разговор. Отправляйтесь с Тихим на то место, где вы вчера познакомились. По моим сведениям, «пресс», который тебя чуть не погубил, не совсем нормальный.

– Это как?

– Пока не знаю. Вот тебе прибор, – протянул торговец прямоугольную увесистую сумку. – Постарайтесь подойти к нему как можно ближе, установи́те сканер и с безопасного расстояния спровоцируйте аномалию на срабатывание.

– Понял. А Тихий в курсе?

– Он ждет тебя около входа в деревню. Да, вот еще. Держи, негоже по Зоне в твоих шмотках шастать. Здесь есть все необходимое для похода. – Степанович придвинул увесистый рюкзак.

– Спасибо, – ответил я и отправился готовиться к своему первому заданию.

Вернулся в ночлежку, переоделся в кожаную куртку, повесил на пояс кобуру с пистолетом «ПМ», рассовал патроны по карманам. Вышел на поверхность, где уже дожидался Тихий.

– Ну что, готов? – поинтересовался сталкер.

– Готов, – согласился я, в душе понимая, что это совершенно не так.

Покинув Ясный, мы свернули на разбитую асфальтированную дорогу. На встречу с аномалией.

По мере нашего удаления от деревни менялся окружающий пейзаж. Лужайки с пожухлой травой сменились высоким, смешанным редколесьем. Ветер шумел в кронах деревьев. Под ногами хрустели сухие ветки, шелестели опавшие листья, словно идешь по осеннему парку Славутича, а не по территории Зоны отчуждения.

Где-то далеко брехали собаки. Ветер доносил их недовольное рычание и скулеж. Тихий коротко рассказал о диких стаях радиационных псов, но тут же заверил, что бояться нечего – вряд ли что-то заставит их примчаться сюда. Хотя кто ж знает, что у этих тварей на уме? Для себя я понял одно – в Зоне нельзя полагаться на авось, здесь нужно быть начеку каждую секунду.

Слева, метрах в тридцати от нас, пространство словно деформировалось. Оно пульсировало, дрожало, притягивая к себе все в радиусе нескольких метров. Неожиданно раздался человеческий вопль. Я ринулся на крик, но Тихий не дал сделать мне и шагу.

– Стой! – рявкнул он и тут же прокомментировал свой приказ, чеканя каждое слово: – Судя по истошности, того парня уже не спасти, а сгинуть следом за ним в мои планы не входит. Думаю, в твои тоже.

Внутри все переворачивалось, присущая нормальным людям человечность настаивала на том, что нужно немедленно бежать на помощь, но разум останавливал.

– Что это? – поинтересовался я.

– «Волчок». Гравитационная аномалия. Поймав жертву, раскручивает с невообразимой скоростью, разметая плоть по сторонам, а после, так сказать, «приема пищи» ловушка порождает артефакты.

Только он закончил, как пространство над лугом ярко вспыхнуло, громыхнуло, затем еще раз, уже сильнее, после чего искажение и вспышки исчезли.

– Пошли посмотрим, – спокойно сказал Тихий.

Я молча кивнул. Не очень-то хотелось приближаться к аномалии, но, с другой стороны, если собираюсь жить в Зоне, то придется привыкать к ее реалиям.

– Так-с. Ну что тут у нас? – пробормотал Тихий, осматривая забрызганную кровью землю. – Эта гадина только что разрядилась. Какое-то время здесь будет относительно безопасно. Найти и выудить артефакт времени хватит с лихвой. Так, где же он? Иди к папочке.

– Может, это? – спросил я, указывая на небольшой, идеальный шар желтого цвета.

Дотронувшись до него ботинком, отпрянул, так как камень ожил. Засветился, поднялся над землей сантиметров на пять, а затем начал качаться из стороны в сторону.

– Да ты везунчик! – воскликнул сталкер. – Это «золотой шар». Дорогой, редкий в этих краях и очень полезный артефакт. Зона к тебе благосклонна. Хватай его скорее, и делаем отсюда ноги, пока «волчок» не включился снова.

Мы отошли на безопасное расстояние, где я занялся изучением шара. Порождение аномалии было теплым на ощупь и слегка пульсировало.

– А в чем его польза? – спросил я.

– «Золотой шар» существенно снижает вес ноши, отлично помогает при переносе тяжестей. Полезно, когда нужно быстро свалить, будучи сильно нагруженным. Лечит раны. Стоит дорого. Не гонись за сиюминутной выгодой, не сдавай Степановичу. Во-первых, это твой первый артефакт, а во-вторых, он тебя еще не раз выручит.

Покрутив золотистую сферу в руках еще пару секунд, положил ее в контейнер Тихого, после чего мы продолжили свой путь. Нужно было добраться до нужной аномалии, установить прибор, сделать замеры, а затем вернуться обратно в Ясный.

В воздухе витал аромат прелой листвы и сырости. Иногда ветер доносил зловонный запах падали. В общем, не розами здесь благоухало и не элитным парфюмом.

Перелесок сменился поросшими травой холмами с торчащими кое-где лысыми кустами. Взглянув на экран КПК, я понял, что до точки назначения осталось совсем немного.

– Стоять! – скомандовал напарник.

Я замер. Осмотрелся, но ничего подозрительного не заметил.

– Смотри, – сказал Тихий, доставая из кармана гайку с длинной полоской бинта. – Видишь впереди марево, как летом над асфальтом? Это «крематорий». Попадешь в такую рябь – и все, кирдык. Только пепел развеет по Зоне.

Подбросив гайку несколько раз, он запустил ее в вязкое скопление раскаленного пространства. Аномалия сработала, отчего ввысь поднялся столб огня. Воздух моментально стал сухим и горячим. На лбу выступил пот. Пламя бесновалось с громким гулом, земля пошла мелкой дрожью. «Крематорий» бушевал около минуты, а после исчез так же неожиданно, как появился.

Тихий подошел к выжженному пятаку травы.

– Пусто, – расстроенно произнес напарник. – Либо она очень часто срабатывает и артефакт сгорел, либо кто-то забрал его раньше. Ладно, пошли, мы уже почти на месте.

Спустя примерно пятнадцать минут мы стояли напротив того самого «пресса», который только вчера чуть не сожрал Андрейку из Славутича. От воспоминаний по спине побежали мурашки.

Тихий снял рюкзак с прибором, полученным от Степановича, достал темно-зеленую брезентовую сумку, раскрыл ее, обнажая холодный металл сканера. Что-то он мне напоминал. Ах, да! Армейскую полевую станцию связи.

Напарник подошел как можно ближе к аномалии и положил прибор на землю. Вытянул длинную телескопическую антенну, затем щелкнул несколькими тумблерами.

– Готово, – сказал он, вернувшись. – Теперь необходимо получить дальнейшие инструкции у торговца.

Сталкер поднял руку, включил КПК, нажал на иконку с фотографией абонента, посылая вызов Степановичу.

– Что у вас там? – проскрипел голос старика.

– Сканер активирован. Каковы наши дальнейшие действия?

– Прекрасно. Теперь заставьте аномалию сработать, дождитесь, пока она успокоится, после забирайте прибор и пулей ко мне. На всякий случай буду копировать полученные данные удаленно.

– Принял. Конец связи.

Экран КПК потух.

– Готов? – спросил Тихий.

– Разве здесь можно быть к чему-то готовым?

В ответ напарник усмехнулся. Достал уже знакомую гайку с длинным хвостом. Замахнувшись, запустил ее прямиком в порождение Зоны.

Земля под ногами затряслась. Поднялся сильный ветер. В уши ударил мощный, нарастающий гул. Пространство на месте аномалии исказилось. Ввысь поднялось несколько пышущих жаром столбов огня. Засверкали искры. Этот «пресс» не был похож на другие ловушки, которые я уже повидал.

– Едрить его налево! Бежим отсюда! – заорал Тихий.

– Что за хрень?! – недоумевая, воскликнул я, срываясь с места.

Мы спрятались за стволом старого, могучего (не меньше десяти обхватов!) дуба. Начался настоящий ураган. Ветер ломал молодые деревца, срывал листву с кустарников. Земля дрожала, как при сильнейшем землетрясении. Становилось то жутко жарко, то холодно до озноба. Слышались хлопки молний, гул беснующегося пламени. Наше убежище не казалось таким уж надежным. Высокий толстенный ствол дерева отчаянно скрипел, кренился к аномалии. Вжав головы в колени, мы молили всех, кого только могли: Одина, Господа Бога и всех, кто приходил на ум, – о сохранении наших жизней.

Громыхнуло с такой силой, что я перестал что-либо слышать. Голова закружилась, из носа хлынула кровь. По пространству прокатилась взрывная волна, словно неподалеку жахнула авиабомба. Нас с силой швырнуло на дрожащую землю, обильно посыпая песком, комьями земли, обгоревшей листвой и деревянными щепками.

Сколько времени так пролежали – неизвестно, но судя по солнцу, взявшему уверенный курс на запад, – не меньше пары часов. Я аккуратно приподнял голову, осмотрелся. Вокруг царила полная безмятежность, такая же, как до активации аномалии. О том кошмаре, что происходил здесь, напоминали лишь вырванные с корнем деревья, разбросанные и еще тлеющие ветки, стойкий запах озона. В ушах стоял мерзкий, противный звон, переходящий в не менее отвратительный писк.

– Живой? – донесся голос Тихого, словно он кричал издалека.

Мотнув головой, я медленно поднялся, сел, опершись о ствол дуба. Вокруг все плыло. Подошедший напарник больше напоминал жертву беспредельщиков, нежели сталкера. Лицо измазано грязью и кровью, одежду будто вытащили с помойки.

Звон в ушах постепенно исчезал, но его отголоски еще надолго засели где-то глубоко в голове.

– Сколько пальцев? – спросил Тихий, показывая пятерню.

– Все твои, – хрустя пересохшим ртом, ответил я.

– Шутишь – значит, все в порядке. Жить точно будешь. На, умойся, а то на черта похож, – сказал сталкер, протягивая флягу с водой.

– Себя-то видел, красавчик?

Мы оба засмеялись, после чего по очереди умылись, попутно сделав по несколько глотков.

– Ну что, пойдем посмотрим, что там произошло? – спросил я.

– Думаешь, уже можно? – Напарник почесал подбородок.

– Сидя здесь, не узнаем.

Встав на ноги, мы отряхнулись, затем вышли из своего укрытия. То, что предстало перед нашими глазами, повергло обоих в ступор. Из выжженной земли выросли огромные когти, они напоминали ладони скелета, который пытался восстать из мертвых и прорыл почву. Между ними в воздухе кружил огромный огненный шар, а по земле расползались молнии, которые били то в возникшие каменные пальцы, то в парящую огненную сферу.

– Ни хрена себе, – присвистнул я.

– Сейчас свяжемся с торговцем, – произнес сталкер, доставая коммуникатор. – Пусть тоже это увидит.

Тихий вызвал последний набранный контакт.

– Что у вас стряслось? – сразу же спросил Степанович.

– «Пресс» оказался действительно необычным, – отрапортовал напарник.

– В смысле? – выпалил старик.

– А вот, полюбуйся, – сказал напарник, включая камеру на КПК и демонстрируя аномалию торговцу.

– Мать моя женщина, отец мой мужчина! – протараторил Степанович. – Вот это хрень! Я так понимаю, что сканер сгинул в ней? Его сигнал пропал. Ладно, не страшно, все необходимые данные получены и сохранены на сервере. Слава Зоне, вы живы. Так, надолго там не задерживайтесь! – Голос торговца стал более спокойным. – Хрен его знает, что она может вычудить. Выдвигайтесь обратно. Конец связи.

Мы еще некоторое время стояли, рассматривая новое порождение Зоны. Для меня это было нечто невообразимое. В принципе, Тихий был удивлен не меньше.

– Иногда смотришь человеку в глаза и видишь, что внутри он совершенно не такой, как снаружи. Так же и с аномалиями. Вроде обычный «пресс» – но смотри, что он на самом деле собой представляет! – проговорил сталкер.

– Ага, – протянул я, – люди и природа очень похожи.

– Не природа. Зона. Она видит наши души, поступки. Срывая маски, показывает истинные лица. Сравнивать ее с природой нельзя. Она более разборчива, жестока, но справедлива. Живой организм, со своими мыслями, нравами и решениями. Ладно, пора возвращаться, скоро стемнеет.

Мы возвращались в Ясный, навстречу огненно-красной полосе заходящего на горизонте солнца.

– Нужно поторопиться, – сказал Тихий. – Ночью ходят только психи да мутанты.

В ответ я лишь молча кивнул. В моем сознании прокручивался сегодняшний день. «Волчок», сожравший бедолагу, «пресс», который превратился в нечто фантастическое… Невольно подумал о том, что бы со мной стало, не окажись рядом Тихого. Попал бы Андрюха в настоящий ад, а останки подобрали бы сталкеры в виде какого-нибудь артефакта. Да уж, Зона не так романтична, как ее описывают, или же я еще не разглядел этого. Хотя у каждого она своя, кто-то связывает с этим словом бесчисленные сроки в тюрьме, а кто-то ощущение постоянной опасности, страха сгинуть в аномалии или пасти мутанта. У каждого свой взгляд на мир, жизнь, смерть.

– Стой! – вновь остановил меня напарник. – Слышишь?

Я замер. Шелестели листья, подвывал поднявшийся на закате ветер. Но чего-то опасного, странного я не услышал.

В нескольких метрах от нас хрустнуло. Тихий вскинул оружие и прицелился в сторону, откуда донесся звук ломающейся ветки. Вокруг снова стало тихо.

– Что там? – поинтересовался я.

– Еще не знаю, но думаю, ничего хорошего.

Снова хрустнула ветка, но уже позади. Вытащив «ПМ», подаренный мне Степановичем, я прицелился в сгущающуюся тьму. Снова тишина. Чувство неминуемой опасности поселилось в сознании. Ладони и лоб моментально вспотели. Время, подобно гимнастической резине, начало растягиваться, и на миг показалось, что оно и вовсе остановилось. От напряжения заболели глаза, начало ломить в затылке. Я всматривался во мрак, но тот, кто бродил вокруг нас, не спешил показываться.

– Что у тебя? – спросил Тихий.

– Ничего не вижу.

– Чертовы мутанты, – прошипел напарник.

– А может, это и не они вовсе, а кто-то из сталкеров, возвращающихся в деревню?

– Нет. Сталкеры не стали бы по кустам ховаться без видимой причины.

Слева затрещали кусты. Мы резко развернулись к источнику звука, незамедлительно открывая огонь. Тихий выпустил длинную очередь, я расстрелял всю обойму. Но в ответ не услышали ни крика человека, ни воя мутанта. Вокруг снова стало тихо. Успокоился ветер, перестала шелестеть листва. Казалось, в этой тишине можно было услышать топот пробегающего по земле муравья.

– Похоже, спугнули, – флегматично пожал плечами Тихий. – Пошли, но будь начеку. Кто знает, что еще Зона нам приготовила.

Я медленно развернулся, все так же пристально всматриваясь во тьму редколесья. Осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, мы продолжили путь.

Снова поднялся ветер. Сильными порывами он раскачивал кроны деревьев. Небо почернело еще сильней, а багровый закат истлел, развеявшись пеплом в сумерках.

Потянуло сыростью и гнилью. Неожиданно я поймал себя на мысли, что начал привыкать к амбре Зоны и меня уже не тошнит от запахов гнилого болота или дохлятины.

– Давай-ка выйдем на дорогу, – сказал напарник. – Там будет лучше видно, да и риск вляпаться во что-нибудь минимален. Вояки в это время не ходят в патрули, сталкеры забились по ночлежкам, а бандюки довольно трусливы, чтоб высовываться ночью из своих нор.

Мы свернули в сторону насыпи. Подойдя к ней, первым полез Тихий, дабы оценить обстановку; я остался внизу.

– Все чисто! Поднимайся!

Кивнув, я полез вверх по скользкой траве, цепляясь за выпирающие из земли корни деревьев. Поднявшись, выпрямился, осмотрелся по сторонам. Влево и вправо уходила старая асфальтированная дорога, покрывшаяся от времени глубокими трещинами. Кое-где из нее торчали проросшие деревца, которые стремились к небу.

В небе сверкнула яркая молния, следом раздался раскатистый гром.

– Нужно скорее добраться до деревни, – тревожным голосом промолвил напарник.

Позади снова затрещали кусты, я резко развернулся, доставая на ходу пистолет, но не успел ничего сделать. Мощный удар пришелся прямо в грудь. Дыхание перехватило, в глазах потемнело. От болезненного толчка меня отбросило на несколько метров. Приземляясь, я сильно ударился затылком об асфальт. Следом донесся жуткий вой, затем крики Тихого и звуки выстрелов.

Собравшись с силами, стараясь не обращать внимания на боль, я поднялся и увидел, как мой напарник стреляет по человеку в каких-то лохмотьях. Одна из рук у него была костлявой – худой, длинной… очень длинной! Этой конечностью он пытался ударить Тихого, но сталкеру везло, он успевал увернуться. Стало ясно, что оборванец – не человек вовсе, а очередное порождение Зоны. Я полез за пистолетом, но на месте его не оказалось. Встав на четыре конечности, начал судорожно ощупывать асфальт вокруг. Во вспышке молнии блеснул черный металл. Подобрав оружие, заменил обойму и поддержал товарища огнем.

Заметив это, Тихий сорвал с пояса несколько гранат, затем отправил их одну за другой под ноги твари. То ли сработал инстинкт самосохранения, то ли безусловное повторение действий напарника, но в те доли секунды, пока они летели, я так же, как и сталкер, упал на насыпь, уходя от поражения осколками. Мутант оказался не менее проворным. Он успел скрыться среди деревьев. Гранаты взорвались, не причинив ему вреда. Несколько мелких кусков стального корпуса со свистом пролетели над головой. Вскочив на ноги, я рванул к напарнику, помог ему встать.

– Что это за тварь?

– Морф. Когда-то он был человеком, но после возникновения Зоны мутировал и приобрел достаточно большую силу. Видал его длинную руку?

Из марева, образовавшегося после взрыва, с воем выскочил израненный мутант. Мы синхронно вскинули оружие, открывая огонь. Пистолет щелкнул, показывая отсутствие боезапаса.

– У меня пусто!

Справа появились вспышки, раздался грохот автоматных очередей. Двое сталкеров поливали собирателя свинцом. Тварь ревела, в ее воплях проскакивала человеческая речь, но сдаваться монстр не собирался.

– Ложись! – крикнул один из прибывших сталкеров, затем ударил по мутанту из подствольного гранатомета.

Снаряд, ударив в тело монстра, взорвался, разметая останки на несколько метров вокруг. Его оторванная обезображенная голова упала аккурат напротив моего лица. Выпученные глаза твари метались из стороны в сторону, разыскивая туловище. Мозг морфа еще не понимал, что тела нет.

Поднявшись на ноги, я со злостью зафутболил башку монстра в кусты, что росли ниже насыпи.

– Как ты? – спросил подошедший напарник.

– Честно? Чуть не умер от страха. Сам-то цел?

– Слава Зоне, да, но немного потрепан.

– Живы? – спросил один из подошедших сталкеров.

Я сразу узнал говорившего – Лось; второго я не знал.

– Да, все в порядке. Спасибо за помощь. Как вы здесь очутились? – спросил Тихий.

– Мы возвращались с рейда. Слышим – стреляют. Вопли мутанта. Решили глянуть, кто в беду попал, смотрим – вы отбиваетесь, решили вмешаться.

– Спасибо еще раз. Вы в деревню?

– Да, нужно Степановичу сдать хабар и в конце концов что-нибудь перекусить.

Объединившись со сталкерами, мы продолжили наш путь в Ясный. Уходя с поля боя, Тихий подобрал оторванную гипертрофированную руку мутанта. Поймав мой удивленный взгляд, пояснил:

– Сдам ученым в Карьере. Они за нее неплохие деньги дадут.

Через полчаса мы вошли в поселок. Напарник отправился к Степановичу с докладом, а я спустился в ночлежку. Рухнув на свободный матрас, почувствовал дикую боль во всем теле, особенно в груди. Снял куртку и свитер, осмотрел себя. По грудной клетке растеклось большое темно-синее пятно с красными кровоподтеками. Саднило жутко.

– Вот ты и прошел боевое крещение, – раздался голос с лестницы.

Вздрогнув от неожиданности, я увидел напарника.

– Да уж. Насыщенный денек выдался.

– Сейчас мы тебя подлатаем.

Он достал из контейнера мой артефакт и примотал к моему торсу.

– К утру будешь как новенький.

Порождение аномалии приятно согревало тело, от его воздействия было немного щекотно, каждую жилу наполняло силой. Даже как будто усталость отступила. Второе дыхание этот артефакт открывает, что ли?

– Одевайся, пошли поедим, заодно отметим твой первый сталкерский день в Зоне.

Поднявшись на поверхность, сели у костра, сытно поели, крепко выпили. Пообщались с народом. Спустя некоторое время меня сморило. Спустившись в ночлежку, лег на свое место. Перед глазами мелькали картинки из пережитого за день. Голову наполняли разные мысли:

«Что будет завтра? Как там Петрович? Что за чертовщина произошла с аномалией? Сколько еще протяну здесь? Может, стоило сдаться полиции? Отсидел бы годик, а то, глядишь, дали бы условно. Все лучше, чем каждый день рисковать жизнью, шарахаясь от аномалий, спасаясь от мутантов, да и сволочей, готовых засадить в тебя порцию свинца, в этих местах тоже достаточно. Эх! Хрен с ним! Прорвемся! Главное – не раскисать».

Глава 4. Закалка

«Храбрость без закалки – холостой выстрел».

Иван Никитович Кожедуб

Неделю спустя

Утро встретило прохладной сыростью, витающей в воздухе от непродуваемого подземелья и влажных матрасов. Я уже неделю ночую здесь, но все никак не могу привыкнуть к этим ароматам.

Тучи превратились в тонкие облака. Свежий ветерок, пробуждая ото сна кроны деревьев, стряхивал с листьев капли ночного дождя.

Казалось, что это вовсе не Зона, а пригород Славутича, маленькая деревушка, которой даже нет на карте. Старые, покосившиеся деревянные дома, дороги, на которых никогда не было асфальта.

Старый, сломанный «ГАЗ-54», по которому мы с ребятами так любили лазать. А какие горячие споры, бурные баталии разворачивались между мальчишками за право первому порулить, подергать рычаг переключения скоростей! А после выбегал хозяин автомобиля и, размахивая палкой, разгонял нас. Противный такой тип. Но как только он уходил, мы снова возвращались назад, представляя себя серьезными, взрослыми дядьками, водителями грузовиков…

– О чем замечтался? – прозвучал за спиной голос Тихого.

От неожиданности меня передернуло.

– Да так. Воспоминания нахлынули.

– Кажись, погода нас сегодня порадует. Не каждый день в Зоне такое бывает. Слушай, Андрюх, Степанович посылает меня в бар «Щи», не хочешь со мной прогуляться? С торговцем я договорюсь, думаю, он не будет против твоего экскурса за пределы деревни.

– Можно.

– Вот и славно. Заодно узнаешь Зону получше, посмотришь новые места, изучишь маршруты. Ах, да, держи, это твое. – Напарник протянул пистолет, изъятый у меня при первой встрече.

– Надеюсь, не как в прошлый раз? – спросил я с усмешкой, убирая «ТТ» за пояс.

– Хотелось бы, чтоб так и было. Однако самое опасное, что может нас ожидать, это бандиты или мутанты, вроде радиоактивных псов да кабанов. Аномалий не очень много, но они разные и тебе не будет лишним их увидеть. Если повезет, по пути соберем артефактов, а после сдадим их Циклопу, торговцу из бара «Щи».

– Когда выходим?

– Прямо сейчас, вот только Степановича предупрежу о тебе.

Тихий отправился к торговцу, а я спустился в ночлежку за снаряжением и провизией. Уложил несколько банок тушенки, полпалки колбасы, на всякий случай закинул наполовину опустошенную бутылку водки. Хлеба не было, впрочем, это нисколько не беспокоило.

Через три минуты стоял на улице. На плече болтался подаренный Степановичем за исследование аномалии АК-47, но, как сказали сталкеры, это скорее плата за работу, нежели презент. На спине расположился снаряженный рюкзак, в руке – пачка сигарет, а на поясе два контейнера для артефактов.

– Прибарахлился? – спросил подошедший напарник.

В ответ я молча кивнул.

– Отлично. С торговцем договорился, так что можем выдвигаться.

Из деревни выбрались новой для меня дорогой. Как сказал напарник, отсюда будет проще пройти мимо троп, которыми в своих рейдах пользуются военсталы – так здесь называли особые отряды военных.

Пробираясь по холмистой местности, мы вышли к полю – огромному пустырю, за которым начинался темный, мрачный лес.

– Это странное место, здесь нет ни радиации, ни аномалий, – объяснил Тихий. – Но будь очень осторожен. Мутанты любят здесь поохотиться.

Я глубоко вдохнул, а затем ощутил, что воздух очень свеж, как после сильной грозы.

– Что, не поймешь, откуда запах озона? – усмехнулся напарник. – Смотри.

Тихий поднял с земли небольшой камень и бросил его немного левее от меня, метров на пять. Как только булыжник достиг земли, все вокруг него вспыхнуло сотнями ярких белых молний. Они с треском расползались по травинкам, кочкам, разному мусору, разбросанному по земле, рассыпаясь на множество мелких искр. От неожиданности я отпрыгнул в сторону, чем вызвал у товарища смех.

– Не бойся, сюда не достанет, – проинформировал он, немного успокоившись. – Это «молния». Аномалия электрического типа. Пробивает насквозь, прожаривает за считаные секунды. Теперь пошли. И впредь не прыгай. Думаю, не нужно объяснять почему?

Я угрюмо кивнул.

Мы крались по полю. Как бы странно это ни звучало, такое спокойное место вселяло самый настоящий ужас. Почему? Не знаю, но нервы в тот момент были на пределе. От напряжения на лбу выступил холодный пот.

Земля под ногами пропиталась влагой, в одних местах больше, в других меньше, отчего немного сырой грунт сменялся липкой, скользкой грязью, которая приставала к ботинкам, утяжеляя их, и переход становился еще сложнее.

– Стоп! – скомандовал Тихий.

Резко остановившись, я вопросительно уставился на сталкера.

– Смотри, – сказал напарник, указывая на темную стену леса.

Я аккуратно выглянул из-за его плеча. У самой кромки деревьев на сухой траве лежали огромные кабаны.

– Потревожим их – и мы трупы. Отбиться не сможем.

– Есть идеи? – Паника, что уйти незамеченными не выйдет, с каждым ударом сердца усиливалась.

– Хм… – Сталкер задумчиво поскреб затылок. – За мной!

Напарник свернул влево, пересекая поле поперек. С этой стороны была «полупрозрачная» роща. Сквозь деревья виднелись какие-то постройки. Мы ускорились, но старались не издавать лишнего шума, который мог бы привлечь кровожадных монстров. Я то и дело оглядывался на черные, покрытые густой шерстью туши.

Когда до рощи оставалось совсем немного, около десятка метров, случилось то, чего мы так боялись. В лесу, что-то знатно громыхнуло. Резкий звук заставил мутантов вскочить. Твари раздраженно завизжали, утробно захрюкали, замотали уродливыми рылами, на которых красовались внушительных размеров бивни. Мы находились аккурат посередине между тварями и тем, что заставило их взбеситься и, естественно, не остались незамеченными. Ничего не оставалось, кроме как спасаться бегством.

– Свалить не удастся! Они слишком резвые! Быстрее, даст Один, успеем укрыться в одном из домов! – прокричал я.

– Ну, Андрюха! Верно мыслишь, головастый! Рванули!

Мы старались из последних сил, вот только монстры неумолимо приближались. Мешала грязь под ногами, но как только она сменилась пожухлой травой, мы полетели, как на крыльях. Поле осталось позади, а спасительные дома становились все ближе и ближе.

Один из секачей, оказавшийся проворнее своих собратьев, ворвался в рощу, с треском ломая кусты и молодые деревца. Тихий сорвал с пояса гранату, вырвал кольцо и отправил «подарок» прямиком под копыта твари. Громыхнуло, конечности мутанта подкосились, кабан с ревом упал на землю и затих. Остальные твари на миг застыли на месте, но затем бросились в погоню с еще большей яростью. Их хорошо затормозили разорванный в клочья труп сородича и поваленные деревья.

Наконец-то мы достигли дома. Он оказался весьма потрепанным. Обугленная крыша, покрытые черной копотью стены. В одной из них зияла большая дыра. Недолго думая, нырнули в нее и оказались в просторном помещении. Все, что находилось внутри, также пострадало от пожара. Мебель, посуда, немногочисленная бытовая техника – все превратилось в угли. Только металлический каркас некогда ведущей на второй этаж лестницы не пострадал от пламени.

Пулей взобравшись по ней, мы оказались на чердаке, который, по всей видимости, раньше был жилым. Об этом свидетельствовали обгоревшие предметы убранства: железная кровать, телевизор с лопнувшим от высокой температуры кинескопом, маленький трехколесный велосипед.

Рев, фырчанье, утробное рычание кабанов заглушали все звуки. Осторожно выглянув, я увидел, что вся стая уже здесь. Они рыли землю копытами, вертели головами в поисках пропавшей из виду добычи. Один из них разогнался и со всего маху врезался своей тяжелой тушей в стену, отчего та задрожала. С обратной ее стороны посыпалась покрытая сажей штукатурка.

– Что теперь прикажешь делать?! «Укроемся в доме»! Умник хренов! – психанул Тихий. – Они не уберутся до тех пор, пока не разрушат дом и не сожрут нас!

Я молча стоял у края чердака, наблюдая за мутантами. Они то бились о стены дома, то дрались между собой. С шумом упавший с печной трубы соседнего дома кирпич на секунду привлек их внимание, но твари быстро потеряли интерес к источнику звука и продолжили заниматься выуживанием пропавшей куда-то добычи в виде двоих людей. Осмотревшись по сторонам, я отпихнул нависшего над душой напарника, направился к дымоходу. Тихий потерял дар речи от проявленной наглости. Он молча стоял и наблюдал за происходящим.

Сняв с кладки несколько кирпичей, я вернулся к краю крыши. Швырнул первый. Тот приземлился в паре метров от мутантов. Кабаны как по команде развернулись на звук. Второй кирпич отправился немного дальше – так, чтоб попасть в кроны деревьев. В этот раз шума было больше. Монстры сделали несколько шагов к роще. Третий, с треском ломая ветки, упал еще дальше.

Тихий, сообразив, что происходит, схватил раму детского велосипеда и отправил ее вслед за кирпичами. Очередной запущенный мной «снаряд» приземлился на башку одного из мутантов. С ревом он ринулся на поиски обидчика. Остальная стая кинулась следом.

– Давай за мной! Быстро! – скомандовал я, хватая напарника за рукав плаща.

Быстро спустившись по лестнице, мы нырнули в дыру обрушенной стены, обогнули дом, затем, не теряя ни секунды, побежали в противоположную от курса кабанов сторону.

Выброшенный в кровь адреналин обострил все чувства. На ходу замечая подозрительные места, я уводил бегущего следом напарника по широкой дуге. Оставив дома далеко позади, мы наконец-то остановились. Тяжело дыша, я рухнул на траву у старого деревянного забора, за которым раскинулся яблоневый сад. Сердце, подобно двигателю автомобиля, набравшему максимальные обороты, колотилось в груди. Кровь толчками пульсировала в венах. Ноги и руки дрожали.

– Слышь, спринтер. Ты в следующий раз хоть предупреждай, что собираешься делать. Ладно, не дуйся. Я не хотел тебя обидеть. Просто так вышло.

– Не извиняйся. Все в порядке. Главное – не бери в привычку, а то схлопочешь.

Тихий засмеялся, похлопывая меня по плечу.

– Мне нравится, как ты находишь совершенно безумные решения в, казалось бы, безвыходных ситуациях. Эх, Андрюха, быть тебе сталкером! Быть!

Где-то совсем близко прозвучал выстрел, пронзительно взвыла неведомая тварь. Вскочив, мы схватили оружие и повернулись в сторону звука. Снова грохнуло, но уже ближе. Напарник ринулся вперед, я следом. Обогнув сад, осмотрелись и увидели, как одинокий сталкер со старой двустволкой пытается отбиться от огромного лося. Тело мутанта покрывали сочащиеся гноем язвы, гнилая плоть местами отвалилась, обнажая кости. На месте глаз зияли черные дыры. От этого зрелища к горлу подкатил тошнотворный ком, а волосы встали дыбом. Измотанный человек еле сдерживал натиск зверя. В какой-то миг зверь атаковал сталкера своими широкими рогами. От удара бедолагу отбросило на несколько метров.

Вскинув оружие, мы, не раздумывая, ударили одиночными по монстру. Лось взревел, будто заправский хищник, развернулся, выставил свои ветвистые рога и бросился на меня. Напарник, решив дезориентировать мутанта, отбежал в сторону, а затем сделал несколько выстрелов. Тварь заметалась из стороны в сторону, выискивая вожака среди атакующих. Разъяренный мутант бросался то на меня, то на Тихого, то на незнакомца, пытаясь определить, кто из нас главный, но постоянно меняющаяся линия огня не позволяла ему сообразить. Изрешеченный десятками пуль, лось истошно взвыл, а после рухнул на землю и затих.

Оглядевшись, я увидел лежавшего на земле сталкера. Он не шевелился.

Мы бросились к нему. Это был совсем еще мальчишка. Лет семнадцать, не больше. Парень лежал на траве, не подавая признаков жизни. На его груди растекалось темное пятно. Присев, напарник приложил два пальца к шее сталкера.

– Пульс практически не прощупывается. Снимай с него куртку. Скорее!

Открыв контейнер, Тихий достал что-то похожее на пластилин. Размяв в руках желтую массу, придал ей форму блина, а после положил получившуюся лепешку на пробитую грудную клетку парня. Выудив из рюкзака аптечку, достал пластиковый шприц, наполненный какой-то жидкостью, вколол ее в руку пострадавшего.

– Теперь остается только ждать, – сказал напарник, заваливаясь на траву. По его лицу стекали крупные капли пота.

– Что это за хрень? – поинтересовался я, тыча дрожащим от напряжения пальцем в странную субстанцию на груди сталкера.

– «Воск», артефакт такой, – приподнявшись на локте, начал он. – Встречается в аномалии «кисель». Встречается часто, стоит копейки, поэтому его не стремятся продавать, а носят с собой. Он хорошо обезболивает, останавливает кровотечения, залечивает раны. Конечно, по силе воздействия ему далеко до «воздуха», но, так или иначе, наличие «воска» в контейнере спасло не одну жизнь.

Раненый парень закашлялся, то ли удивленно, то ли испуганно посмотрел на нас, попытался встать, но у него ничего не вышло. Закатив глаза, бедняга шмякнулся обратно на траву. Его тело дрогнуло, после чего мальчишка затих.

– Не получилось, – пробормотал Тихий, снова проверив пульс у бедолаги. – Предсмертная агония. Скорее всего, он потерял слишком много крови.

– Ты же говорил, что артефакт лечит! Посмотри на него! Это ж совсем еще ребенок! Эй! Малой! Вставай, боец! Чего разлегся?!

– Андрюха, успокойся. Это Зона. Здесь нет ни скорой помощи, ни МЧС. Да, «воск» лечит, но не оживляет. Пойми, слишком поздно. Парнишка был уже больше мертв, чем жив. Мы предприняли все возможное, но в конечном итоге ни ты, ни я не боги. Все, что сейчас можем для него сделать, так это похоронить по сталкерским обычаям, чтоб трупом не поживились мутанты.

Я, в очередной раз пораженный жестокостью этого места, сел на траву, запустил пальцы в волосы и устремил взгляд в землю. Затем, заметив висящий на поясе погибшего охотничий нож, схватил его, вскочил на ноги, бросился к трупу мутанта, вонзил лезвие в гнилую тушу. Понятно, что тварь была мертва, но желание наказать животное за убийство пацана переполняло сознание, затмевало разум. После того как на теле лося не осталось ни одного целого места, я, весь перепачканный черной кровью, выдернул застрявший в тазовой кости нож, развернулся к напарнику.

– Нет в мире более жестокого существа, чем человек, – прокомментировал он спокойным голосом. – Ну что, успокоился? Стало легче? Или благодаря этому мальчишка воскрес?

Слова Тихого словно кувалдой ударили по голове. Гнев моментально схлынул. В мозге что-то щелкнуло, затем пришло осознание произошедшего. Выпустив из руки сжатое до побелевших костяшек оружие, я растерянно уставился на товарища.

– Умойся, успокойся. Нужно похоронить тело.

Сложенный из камней, веток, земли и всего того, что попалось под руку, могильный холм возвышался среди поросшего травой пустыря. На собранный из досок, снятых с отделяющего сад старого забора, крест повесили противогаз покойника, нацарапали ножом дату смерти. Постояв немного над захоронением совершенно незнакомого нам человека, отправились в путь.

Шли долго. Время от времени устраивали короткие привалы. Отдыхали и молча курили. Все это время оба молчали. Каждый думал о своем. Не знаю, какие мысли были в голове напарника, – в моей же они смешались в запутанный, жуткий коктейль. Прошлая, наполненная повседневной рутиной жизнь после этих нескольких суток в Зоне казалась чем-то прекрасным, недосягаемым. За эти дни, кроме смерти, боли и ощущения постоянной опасности, я ничего не увидел. Здесь не живут – выживают. И чтобы выжить в этих краях самому, придется принять правила игры, которые задает Зона.

За деревьями показался высокий бетонный забор.

– База «Возмездия», – нарушив долгое молчание, сказал Тихий. – На ее территории находится бар «Щи». Заправляет здесь сталкер по прозвищу Ворон. Он то ли бывший военный, то ли мент. Сколотил клан из близких по духу людей. Говоря между нами – отбитых на всю голову. Основная цель этой группировки – уничтожение Зоны, мутантов, а также клана «Независимые». Предупреждаю сразу, у них очень дурной нрав.

Пройдя вдоль возвышающихся плит, вышли к двум баррикадам, сложенным из набитых чем-то мешков. По ту сторону заграждений стояли сталкеры, одетые в одинаковую черно-красную форму. Вооружены российскими комплексами ОЦ-14 «Гроза». Я видел такие в сюжете одной военно-патриотической телепередачи. Заметив гостей, они вскинули оружие.

– Кто такие? Что нужно?

– Спокойно, парни! Я Тихий. Не признали? Этот сталкер со мной. Мы идем к Циклопу.

– Валяйте, – донеслось после паузы, – проходите. Только быстро и без глупостей. Особенно это касается тебя, лохматый. Мы тебя не знаем и не очень-то горим желанием знакомиться.

Слова, сказанные охранником, вызвали вспышку гнева. Он напомнил мне начальника конторы, из-за которого я тут очутился. Однако, вспомнив наставления напарника, я сдержался от того, чтоб как следует вмазать чересчур надменному человечишке. Такой же слишком много возомнивший о себе представитель «элиты».

Оставив этих неприятных типов позади, мы направились к комплексу производственных зданий. По всей территории были расставлены разноцветные, покрытые ржавчиной контейнеры. Вскоре постройки окружили нас со всех сторон. В каждой из них кипела жизнь. Кто-то сидел у костра, разведенного прямо на бетонном полу, кто-то чистил оружие, а кто-то мирно спал на дощатых настилах.

Петляя между ангарами и контейнерами, мы вышли к одноэтажному зданию, над дверями которого висела вывеска – «Бар “Щи”».

– Ты затылок не чеши! Заходи скорее в «Щи»! – произнес я сложившийся в голове слоган.

– Да ты прямо поэт! – усмехнулся напарник. – Ладно, пошли, поедим да отдохнем.

На улице темнело. Стало холоднее и куда более влажно. Ясное на протяжении всего дня небо затянуло тяжелыми, кудрявыми, серыми тучами, которые скрыли загорающиеся звезды. А ведь я так хотел забраться этой ночью на одну из крыш и просто посмотреть на миллиарды крошечных, тусклых огоньков. Это успокаивало, заряжало позитивной энергией, стирало негативные эмоции.

– Что ж, значит, не суждено сегодня побыть наедине с природой. Жаль. – Обреченно проворчав это, я затушил о стену окурок, а затем отправился за Тихим, скрывшимся в темном дверном проеме.

Глава 5. Бар «Щи»

«В художнике исток творения.

В творении исток художника.

Нет одного без другого».

Мартин Хайдеггер

– А-ха-хах! Ну ты даешь! С твоим везением только Зону топтать! – заливаясь смехом, выпалил один из пятерых сталкеров, стоявших у столика рядом с входом в бар.

– Да пошел ты, – покраснев, огрызнулся другой. – Я б на тебя посмотрел в такой ситуации.

– Прям уж, ситуация! Спрута увидел! Слушай, Сенька, не смеши народ. Струсил – так и скажи. Нечего заливать, что мутант тебя вырубил.

Тот, кого называли Сенькой, стал бордовым, точно свекла. Сжав кулаки, он ударил ими по столу, демонстративно развернулся и, чуть не снеся меня с ног, бросился вверх по лестнице.

В помещении бара было сильно накурено, а среди этого тумана около расставленных по всей площади столиков топтались люди. Одни что-то обсуждали, другие, закусывая бутербродами, рассматривали экраны своих КПК, а остальные в прямом смысле слова висели на столах в пьяном угаре.

– Андрюха! – донесся голос Тихого. – Топай сюда.

Повернув голову, я увидел своего спутника. Он сидел на высоком стуле подле барной стойки, на которой стояли две тарелки с какой-то едой и пара кружек пенного. По другую сторону стойки, натирая посуду, ходил туда-сюда невысокий мужчина.

Миновав нагромождение столов, я пробрался к Тихому.

– Циклоп, знакомься – это Андрюха. Мой подопечный.

Бармен уставился на меня своим выпученным глазом. От его взгляда стало не по себе. Казалось, он смотрит прямиком в душу. Заглядывает в самые темные ее уголки.

– Ну здравствуй, сталкер, – пробасил он, протягивая покрытую шрамами руку.

– Еще не сталкер, но думаю, что стану им.

– Хреновая у тебя мечта, парень. Валил бы ты отсюда куда подальше. Нет, я тебя не гоню из бара. Просто как бы типа тонко намекаю, что Зона – не курорт и не место для сафари. Пока она не выжгла тебе душу, а то и не прибрала ее к рукам – беги отсюда.

– Он электрик, – вмешался Тихий, – работает у Степановича. Вернее, будет работать, а покамест я таскаю его с собой, чтоб хоть немного составил представление… ну, об… – И он повращал указательным пальцем, подразумевая, вероятно, все сразу.

Циклоп перевел взгляд с напарника на меня, и снова стало не по себе.

– Можно я отойду ненадолго? – спросил я, стараясь поскорее покинуть поле зрения бармена.

– Куда собрался? – поинтересовался напарник.

– Накурено здесь сильно. Дышать нечем. Пойду хлебну свежего воздуха.

– Ну давай. Только не заблудись.

Словно получив команду «старт», я развернулся и чуть не снес с ног сталкера, над которым недавно насмехались товарищи.

– Смотри куда прешь! – рявкнул он.

– Извиняюсь, – буркнул я, спешно покидая помещение.

Поднявшись по ступенькам, остановился у распахнутых дверей. Дождь прекратился. Выйдя на открытое пространство, ощутил, что стало прохладней. Сорвавшаяся с крыши ледяная капля угодила прямиком за шиворот. Я поежился, надел капюшон. Достав из кармана помятую пачку, выудил сигарету и закурил. В Зоне наступила ночь. На территории, где располагался бар, зажглись яркие прожекторы. Своими мощными потоками света они вытесняли тьму, заставляя мрак прятаться по узким проходам между зданий и в закоулках.

– Сигаретки не будет? – послышался голос из-за спины.

Повернувшись, увидел того самого человека, над которым смеялись сталкеры. Молча открыв пачку, протянул мужчине.

– Благодарю, – буркнул он, закуривая. – Ты это, новенький, что ли? Никогда не видел здесь раньше.

Стараясь не нарваться конфликт, я ответил:

– Можно и так сказать.

– Тебя Тихий привел?

– Нет, мы вместе пришли. Я ж не конь какой-то, чтоб меня приводили.

– Хм. Дерзкий! Это и хорошо, и в то же время плохо. Нужно знать, когда и кому показывать зубы.

Ничего не ответив, я посмотрел на сталкера, слегка прищурив глаза.

– Что? – удивился он. – Я ж тебе ничего не говорю. Тьфу ты! Это так, для информации. Меня, кстати, Сенькой кличут.

Расплывшись в широкой, практически беззубой улыбке, мужчина протянул руку.

– Андрей, – сухо бросил я, пожимая ее.

– О как! – воскликнул собеседник. – А прозвище? Негоже по Зоне с настоящим именем бродить.

– Что так?

– Хочешь верь, хочешь нет, каждому она дает новое имя. По поступкам.

– Так ты же Сенька.

– Тут такое дело: Сенька – это производное от «синька». Выпить ох как люблю.

Тоскливо вздохнув и тем самым продемонстрировав собеседнику полное недовольство его компанией, я снова посмотрел по сторонам, надеясь, что до него дойдет мой немой посыл.

Проведя взглядом по строениям, я заметил в глубине двора человека, размахивающего руками и стоявшего лицом к стене. Заинтересовавшись происходящим, я направился к нему. Подойдя ближе, заметил, что незнакомец не просто жестикулирует, а рисует. Остановившись неподалеку, я оперся плечом о ствол дерева и стал наблюдать.

Увлеченный своим занятием, мужчина не замечал ничего вокруг. Каждый взмах кисти дополнял картину на шершавом бетоне. По всей видимости, он только начал свою работу, и еще не совсем было ясно, что художник хочет передать. Я стоял и смотрел как завороженный. Всегда любил наблюдать за профессионалами своего дела, восхищаясь мастерством, фантазией, особым взглядом на окружающий мир.

И почему же природа не наделила меня хоть каким-нибудь талантом? Хотя, может, оно и к лучшему.

– А, вот ты где, – донесся голос Тихого из-за спины. – Красиво, правда?

Обернувшись, я приложил указательный палец к губам:

– Тише. Не мешай.

Снова взглянув на художника, я поймал на себе его взгляд. Приподняв кверху левую бровь, он несколько секунд смотрел на нас, затем приветственно махнул рукой Тихому и вернулся к работе. Картина приобрела кроваво-красный оттенок с черными силуэтами бегущих куда-то людей: разрушающиеся дома, перевернутые машины. Словно кадр из фильма о войне.

Положив кисть на одну из банок, художник отошел от своего произведения на несколько шагов, рассматривая его. И только в тот момент я заметил, что она как живая, но следом пришло осознание, что так оно и есть. Мерцающие всполохи красного зарева. Спасающиеся от него люди хаотично двигались из стороны в сторону. Разрушались постройки, падали вырванные с корнем деревья.

Открыв от удивления рот, я смотрел на работу мастера, словно загипнотизированный, не понимая, как такое возможно. К реальности, вернул голос Тихого:

– Удивительно, правда? Я так же себя чувствовал, когда впервые увидел его картину.

– Но как это, черт подери, возможно? – удивленно протараторил я.

– Свои краски Аниматор делает из каких-то особых артефактов. Возможно, из-за них картины оживают. А самое главное – его работы пророческие. Судя по этому рисунку, утром будет Всплеск.

Впечатление от увиденного не отпускало, а лишь усилилось после рассказа напарника. Переведя взгляд на место, где несколько мгновений назад стоял художник, я заметил, что ни его, ни красок нет. Словно сквозь землю провалился.

– А-а-а… – протянул я, не понимая, что произошло.

– Хех, это в его стиле – уйти не попрощавшись. Ладно, хорош по базе шастать, пошли спать.

Мы уже подходили к бару, когда из-за угла распределительной подстанции на нас неожиданно выскочил мужик. Единственное, что я смог разглядеть, прежде чем был сбит с ног, – очумелые глаза с расширенными, как у наркомана, зрачками и неестественно желтую кожу. Повалив меня на асфальт, он и сам не удержался, рухнул сверху, но тут же вскочил на ноги и дал деру.

– Стой, придурок!

– Оставь его, – спокойно сказал Тихий, помогая мне подняться. – Это Банан. На него здесь никто не обижается. Вечно носится как угорелый, особенно перед Всплеском.

– Банан?! – заржал я. – Ничего себе погремуха!

– Он болен. Желтуха. Вот и прозвище. А вообще мужик он нормальный. Начитанный и очень умный. Я вас обязательно познакомлю.

Проводив глазами удаляющуюся фигуру, мы отправились в бар. Первым в темном дверном проеме скрылся напарник, я вошел следом. Миновав пару ступеней вниз, остановился, согнувшись от острой головной боли, какой раньше не доводилось испытывать. Схватившись за череп, оперся о стену, взвыв подобно волку.

– Андрюха! Что случилось? – донесся еле слышный голос Тихого, словно он пытался докричаться издалека.

– Башка… Больно… – прохрипел я.

Затем шум и треск сменились звонким писком, сквозь который пробивался чей-то уверенный, настойчивый голос. Он приказным тоном твердил:

«Убей его! Мясо! Свежее! Вкусно! Убей!»

Затем боль прекратилась. В сознание хлынул поток эйфории. Теплый, приятный, мягкий как пух. Я был уверен, что, убив товарища, испытаю еще большее блаженство, нежели сейчас. Выпрямившись, хрустнул шеей, затем поднял взгляд на Тихого. Он стоял у противоположной стены, буквально на расстоянии шага. Сталкер пристально смотрел на меня.

«Убей его! Мясо! Свежее! Вкусно! Убей!» – непрерывно звучал настойчивый голос.

Я потянулся к пистолету, висящему в набедренной кобуре. Дотронувшись до холодной рукояти, сжал ее в ладони. Затем резким движением выхватил оружие, выбрасывая руку вперед. Я считал, что еще секунда, всего лишь выжать спусковой крючок – и все, нырну в бескрайний океан счастья.

Как оказалось, напарник был готов к такому повороту событий, словно прочитал мои мысли. Ловким ударом ноги он выбил у меня «ТТ», после чего впечатал кулак в мою челюсть. Из глаз посыпались искры. Мотнув головой, я замахнулся для ответного удара, однако Тихий снова опередил. Быстрой подсечкой он сбил меня с ног. Не успев понять, что произошло, я стукнулся головой о ступени. Твердящий одно и то же голос исчез, но снова появился пронзительный писк.

Сталкер побежал вверх. Спустя несколько мгновений донесся грохот автоматной очереди. За ним страшный рев. В мозг словно воткнули ледяную иглу, а затем резко выдернули. Неожиданно наступила тишина. Сознание словно провалилось в вакуум. Следом нахлынула тьма. Кромешная, непроглядная. В мыслях поселилась паника. Казалось, всё, сейчас умру… Затем я почувствовал, как кто-то хлещет меня по щекам.

Чернота постепенно спала. Увидел расплывчатое лицо Тихого. Он что-то говорил, но голос не был слышен. В тот миг я чувствовал себя сломанной куклой. Руки и ноги не слушались. Попробовал пошевелить хотя бы пальцами, но тщетно. Панический страх снова нахлынул. В ушах тяжелыми толчками пульсировала кровь. Затем она хлынула из носа. Все тело болело, мышцы сводило судорогами.

Спустя несколько мгновений все прекратилось. Дышать стало легче. Восстановился слух. Показалось, что я даже смог улыбнуться, обрадовавшись тому, что жизнь не покинула бренное тело… как вдруг кто-то словно опустил рубильник, полностью отключив сознание.

Глава 6. Крепкий орешек

«Человек не побежден, пока его не победят».

Джек Лондон

– Слышь, старик, ты чо, ваще берега путаешь?! – возмущенно проорал шкафоподобный амбал, которого другие называли Малмыгой. – Где этот волосатый?!

– Я, по-моему, ясно сказал – не знаю! – утирая с лица кровь, ответил Петрович.

– Пацаны, я не пойму, он во мне оленя увидел?!

Его обделенные умом дружки заржали, точно табун коней. Один из них, демонстрируя свою борзость, расстегнув ширинку, справил малую нужду, не выходя из комнаты.

– Э, Упырь, ты конченый отморозок! Сам облегчился, а пацанам теперь нюхать?! – возмутился расписанный татуировками двухметровый детина, сидевший в кресле, закинув ноги на стол.

– Да пофиг! Дедуля потом уберет, а ты потерпишь. Чуешь, да? Розами пахнет! – противно хихикая, огрызнулся тот, кого звали Упырем.

Петрович сидел на полу, прижавшись спиной к батарее. Под глазами налились черные синяки, говорящие о сломанном носе. Разорванная майка измазана кровью, а на груди грязный отпечаток подошвы кроссовка, оставленный ударом Малмыги. Мужчина презрительно смотрел на бандитов, вломившихся в его дом. Их было трое. Двоих он видел впервые, а вот развалившегося в кресле Свина знал давно. Петрович помнил его маленьким пухлым мальчонкой по имени Рафаэль, которого не раз приходилось выручать, разгоняя соседских хулиганистых подростков.

– Рафаэль, – сплевывая кровь, пробормотал мужчина, обращаясь к «братку». – Не совестно тебе?

– Слышь, пенсия, ты за базаром следи! Я Свин! – вскочив на ноги, завизжал детина подобно тому животному, в честь которого получил свою кличку.

Тяжело вздохнув, Петрович разочарованно опустил голову, рассматривая затоптанный пол и тайком пытаясь достать спрятанный между секциями батареи сверток.

– Так, старик, мне уже надоел этот цирк! – пнул мужчину по ногам взбеленившийся Малмыга. – Давай по-хорошему: рассказываешь, где ныкается твой друган, и мы с парнями сваливаем.

– А если откажусь, пришьете? – сжав в руке наконец-то выуженный сверток, с издевкой спросил Петрович.

– Дед, ты в натуре баклан? Ладно, не хочешь нормально базарить, хрен с тобой! Пацаны, валите его!

Свин и Упырь, демонстрируя свою крутость, сначала захрустели шейными позвонками, а потом пальцами на руках. Не спеша достав пистолеты, накрутили на них глушители и направили стволы на мужчину.

– Ребятки, вы ж, поди, не звери какие! – разыгрывая роль испуганной жертвы, взмолился Петрович. – Даже в тюрьме приговоренному к «вышке» дают право последнего желания!

Бандиты молча переглянулись, после чего Малмыга проговорил:

– Старик дело базарит. Откажем – братва не поймет. Я по жизни сукой не был и становиться ею не хочу. Излагай, дед: чо хочешь?

– Мне бы водички кружечку, таблетки от сердца запить, а то вы ворвались, когда я собирался их принять.

– Слышь, старый, ты ваще умом тронулся? – хохотнул толстяк. – Не, ну а чо, ему один хрен подыхать…

– Свин! – перебив подельника, рявкнул Малмыга. – Закрой свою пасть и делай, что велено!

Обиженно сплюнув, бандит отправился на кухню, что-то недовольно бормоча. Вернувшись, он протянул жертве стакан, немного расплескав его содержимое.

– Спасибо, – поблагодарил Петрович, вытаскивая из-за спины сжатый в кулаке сверток.

– Чо это? – всполошился Упырь, направив ствол на мужчину.

– Говорю же, лекарство. От сердца. Выпить не успел, – не выходя из образа обреченного на смерть, беспомощного старика, ответил хозяин квартиры.

Развернув бумагу, продемонстрировал «браткам» две белые таблетки. Поднявшись, закинул их в воду. Достигнув дна, они забурлили, растворяясь. Стакан начал нагреваться, а жидкость окрасилась в грязно-синий цвет.

– Ну-с, не болейте, ребята, – проговорил Петрович, поднимая его так, словно произнося тост.

– Давай дед, не тяни резину! – взвизгнул Свин.

– Заткнись! – взорвался Малмыга, зыркнув на подельника. – Достал торопить! Ща добазаришься, я тебе лично хлебало зашью!

Воспользовавшись перепалкой «братков», мужчина резко выплеснул содержимое стакана перед собой. Жидкость моментально преобразовалась в густое, едкое сине-фиолетовое облако, которое за секунду заполнило все помещение квартиры.

Бандиты закашлялись, стали орать. Малмыга, на которого попало немного жидкости, схватившись за лицо, заорал нечеловеческим голосом.

Задержав дыхание, зажмурив глаза, Петрович повалился на пол, затем быстро пополз к выходу. Покинув квартиру, он захлопнул дверь и бросился вниз по лестнице.

Прозвучал выстрел, а за ним прогремел оглушительный хлопо́к. Зазвенели выбитые взрывной волной стекла. По ушам ударил усиленный подъездом грохот. Перемахнув последние ступеньки, мужчина выскочил на улицу. Во дворе уже собрались соседи и зеваки.

– Что случилось? – глядя на вырывающиеся из разбитых окон языки пламени, спросил Сидоров, сосед из второго подъезда.

– Может, газ рванул? – предположил Пестряков, живший в первом.

– Алкаши проклятущие! – возмущенно пробормотала вечно чем-то недовольная Соколова из семьдесят восьмой квартиры. – Напьются, а потом дома взрывают!

– Это ж у Петровича! – заголосила Ниткина, соседка с первого этажа. – Вызовите кто-нибудь пожарных!

Все были так увлечены созерцанием и обсуждением произошедшего, что никто даже не заметил вывалившегося из подъезда человека в рваной, перепачканной кровью майке. Оно и к лучшему. Воспользовавшись этим, мужчина поспешил покинуть территорию двора.

Юркнув за угол дома, он со всех ног побежал к гаражу. Пересекая дорогу, обернулся на окна своей квартиры. Труп одного из бандитов лежал в полыхающем проеме, наполовину свисая на улицу.

– То-то же, – пробормотал Петрович. – Как бы знал, что «дымка» пригодится…

Достигнув гаража, он пошарил рукой в скворечнике, висящем на стволе старой березы, выудил ключ. Отперев увесистый замок, скрылся в помещении, закрыв за собой дверь. Щелкнул выключателем. Мигнув несколько раз, зажглась тусклая лампочка, крайне скудно освещающая пространство.

Упершись руками в капот старой красной «шестерки», Петрович шумно выдохнул, пытаясь собраться с мыслями. В его голове творился настоящий хаос: «Что делать? Куда бежать? А стоит ли прятаться? Может, поймут, что не на того напали? Нет, чушь все это, скоты так просто не отстанут. Ну, Андрюха, подсуетил мне дел на старости лет! Хотя… я сам вызвался ему помочь. Интересно, как он? Добрался до Ясного, или сожрали твари? Черт! Черт! Черт! Нужно валить из города как можно скорее! В Зону, мать ее! Там все же проще, чем здесь!»

Развернувшись, мужчина подошел к раковине, открыл кран, умылся ледяной водой, а затем взглянул на себя в зеркало, висящее на стене.

– Вот же суки! – прорычал он, глядя на изуродованное ссадинами и синяками лицо. – Ничего. И не через такое проходили. Прорвемся.

Сбросив изорванную, пропитанную кровью майку, надел прихваченную из «Слав-Энерго» сине-серую робу, нахлобучил на голову кепку, надвинув ее на лоб, чтоб хоть как-то прикрыть следы побоев. Завел автомобиль, закинул в салон ящик с инструментами, потрепанный камуфляжный костюм и видавшие виды армейские ботинки.

Подойдя к воротам, прислушался. Снаружи было тихо. Осторожно приоткрыв створки, осмотрелся – никого. Распахнув их, выгнал машину на улицу. Замкнув гараж, сунул ключ в скворечник. «На всякий случай. Кто знает, как судьба распорядится?» – подумал он. Сел за руль и дал по газам.

Вывернув на проспект, последний раз взглянул на все еще полыхающие окна квартиры. Проехав пару кварталов, разминулся с пожарным экипажем и каретой скорой помощи, которые с воем сирен мчались в сторону его дома. Проводив их взглядом через зеркало заднего вида, Петрович окончательно решил, что назад пути нет. Переключив передачу и придавив педаль газа немного сильнее, взял курс на Зону.

– Ты давно меня звала, – приговаривал он, – а я сопротивлялся. Что ж, не обольщайся, не твой зов тому виной, а обстоятельства! Думай, что твоя взяла! Радуйся, уже в пути, скоро буду! Одно прошу – не вставляй палок в колеса!

Покинув город, свернул на трассу. Успешно миновав пост ГАИ, вырулил на проселочную дорогу, ведущую к Периметру. За окнами проплывали полуразрушенные, заброшенные дома, покосившиеся заборы, заросшие сорняком огороды, мертвые сады. Вскоре пейзаж сменился. Постройки остались позади. «Шестерка» двигалась по пустырю, гремя подвеской на разбитой, ухабистой дороге. Темнело. Включив фары, Петрович свернул с укатанной грунтовки, направив автомобиль к оврагу. Остановившись на краю обрыва, заглушил двигатель, выключил свет и вышел на улицу. Сумерки становились все гуще. В небе одна за другой вспыхивали звезды, окружая яркую луну.

Повернувшись, он посмотрел в сторону города, который издалека мерцал своими тусклыми огнями. Затем бросил взгляд на колючую проволоку, окутывающую Периметр. Тяжело вздохнул, вытащил из салона прихваченные в гараже вещи, сложил их на траву. Примостив одну руку на капот, а вторую на крышу автомобиля, сказал:

– Ну что, подруга, пора прощаться? Видишь, как судьба сложилась? Ты прости меня, если сможешь, но у меня нет другого выхода. Спасибо тебе, родная.

Смахнув выступившие слезы, опустил рычаг ручного тормоза, обошел машину, уперся руками в багажник, сталкивая ее в овраг. Быстро набирая скорость, «шестерка» мчалась вниз. Налетев на какую-то кочку, подпрыгнула, ударилась о землю, перевернулась и, кувыркаясь, скрежеща металлом, звеня бьющимся стеклом, достигла дна. Напоследок моргнула фарами – и застыла на месте.

Сердце в груди мужчины сжалось. Тяжело вздохнув, он переоделся, сбросил робу вслед за автомобилем. Подхватив ящик с инструментами, направился к забору, за которым его ждала Зона. Ее зов становился все громче и четче.

Прибавив шаг, Петрович пересек расстояние от оврага до Периметра. Остановился у границы двух миров, поставил ящик с инструментами на землю, присел на корточки, озираясь по сторонам. Позади никого. Впереди также отсутствовали признаки какого-либо движения. Лишь где-то вдалеке время от времени вспыхивали бело-голубые огни «молнии».

Достав кусачки, ловкими, заученными движениями разрезал несколько рядов колючей проволоки. Прильнул к земле и подобно бравому солдату пересек Периметр. Оказавшись на территории Зоны, забрал с Большой земли ящик с инструментами. Отщелкнул крышку, вытащил верхнюю секцию, где лежали отвертки, клеммы и прочая мелочевка. Моток изоленты отправил в карман, а все остальное прикопал среди корней ближайшего дерева. Содержание нижнего яруса было куда полезней, особенно для выживания на этой проклятой территории. Развернув промасленный тканевый сверток, мужчина сжал в правой руке холодный металл рукояти «макарова» и со словами: «Привет, дружище!» – проверил на наличие боеприпасов, затем сунул за пояс. Разложил по карманам два запасных магазина и несколько пачек патронов. Пристегнул к поясу охотничий нож. Закончив со сборами, Петрович поднялся во весь рост, повернулся лицом к Зоне и, обращаясь к ней, проговорил:

– Ты звала, и вот я здесь! Сообщи всем, что Крепыш снова в деле! А сейчас не мешай, оставь свои проверки на прочность для молодежи! Будь как всегда справедлива! Твой блудный сын нагулялся!

Не оборачиваясь, чтоб попрощаться с Большой землей, не бросив взгляда на мир по ту сторону «колючки», мужчина уверенным шагом направился в сторону Ясного. Ему не был нужен КПК: дорогу знал, как свои пять пальцев. Он вернулся домой.

Глава 7. Банан

«Первые впечатления всегда ненадежны».

Франц Кафка

Очнулся я резко, словно подняли опущенный ранее рубильник. Вскочив с кровати, больно впечатался лбом во что-то твердое.

– Эй, осторожней там! Здесь вообще-то люди спят! – донесся чей-то возмущенный голос.

– Кто здесь? – спросил я, поглаживая ушибленное место и шаря глазами в темноте.

– Спрут в пальто! Заткнись уже! Разбазарился среди ночи!

– Тихий, ты?

– Громкий, мля! Хватит болтать, мешаешь!

«Кто же там такой дерзкий?» – пронеслось в голове, но выяснять в тот момент я ничего не стал. Сейчас меня мучил другой вопрос: где я, черт возьми, нахожусь?! Прислушавшись, уловил приглушенные звуки. Чья-то болтовня, звон стекла, топот ботинок.

Приподнялся, развернулся и спустил ноги с кровати. Ощутив твердый пол, немного воспрянул духом. Пошарил около лежанки, нащупал ботинки. Проведя по ним руками, вслепую опознал свою обувь. Сунул ее под мышку, встал, пытаясь хоть как-то сориентироваться. Поводил свободной рукой перед собой. Нащупав холодную, шершавую стену, решил двигаться вдоль нее – надеялся таким образом добраться до двери. Но блуждания по незнакомому помещению без какого-либо источника света – не очень удачная затея. Буквально через пару метров я врезался в тумбу, с которой что-то свалилось, наполнив пространство железным лязгом.

– Да чтоб колосс тебя растоптал! Достал шляться! Нет чтоб свет включить! А зачем?! Лучше же по темноте шарахаться и нормальным людям спать мешать! – заорал сосед по комнате.

Что-то скрипнуло, послышались шаги босых ног, недовольное бормотание. Распахнулась дверь, и льющийся из-за нее свет больно ударил по глазам.

– Убирайся!

– Я это…

– Пошел вон! Ищи себе другое место для ночевки!

Прикрыв ладонью глаза от слепящего света, я попытался разглядеть стоящего у выхода человека, но кроме черного силуэта ничего не увидел.

– Извините, – бросил я, покидая комнату.

– Засунь свои извинения знаешь куда?! – огрызнулся сосед, демонстративно захлопывая дверь.

Привыкнув к освещению, я осмотрелся. Обшарпанные стены, облезлый потолок. Воняет перегаром, табачным дымом и потом. Голоса людей, которые в комнате были еле слышны, стали громче.

Почесав затылок, я пошел по коридору на звуки. Свернул и очутился в баре, где с моего прошлого посещения ничего не изменилось. Дым висел плотным туманом, звон бутылок и стаканов, несвязная речь поддавших посетителей. Проведя взглядом по помещению, заметил напарника. Он сидел у барной стойки, попивая пиво и раскручивая на столешнице нож.

– Тихий, вот ты где! – воскликнул я, подойдя к сталкеру.

Повернув голову, он молча посмотрел на меня. Затем, отхлебнув из кружки, хмуро поинтересовался:

– Как самочувствие?

– Все в порядке, только вот лицо немного побаливает и в башке легкий гул. Я там лбом ударился, о кровать, но не так сильно, чтобы последствия были. А ты чего грустный такой?

– Скажи-ка мне, Андрюха, желание убить меня исчезло?

– Что? Какой, на фиг, убить? Ты выпил, что ли?

– Несколько часов назад ты жаждал этого.

– Так, завязывай с бухлишком, а то станешь как Сенька, – возмутился я. – Вон какую хрень несешь уже! Давай, собирайся, тебе нужно проспаться.

– Сядь, – все так же угрюмо произнес сталкер, указывая на стул.

Усевшись на него, я уставился на напарника, а он на меня. Мы сверлили друг друга взглядами несколько минут. Тихий сдался первым. Прыснув от смеха, напарник спрыгнул с высокого стула и выдал:

– Что, испугался? Ничего, иногда полезно! Пошли на воздух, расскажу, что к чему. Только, чур, не маши пушкой больше.

В моей голове не появилось ни одного ответа, а вопросов стало еще больше. Нахмурив брови, я направился вслед за сталкером, который уже поднимался по лестнице, ведущей на улицу.

В Зоне все еще была ночь. Дул прохладный влажный ветерок, раскачивающий ветки редких деревьев, росших на территории завода. Тихий притормозил у стены бара, пуская дымные кольца. Дождавшись меня, начал рассказ:

– Тебя пытался подчинить себе кукловод. Повезло, что мутант не смог завладеть твоим разумом на все сто процентов, тогда пришлось бы тебя пристрелить. Нет, не боись, я не держу зла. Сам попадался в его ледяные лапы. Поражает другое: как он очутился на территории хорошо охраняемой базы? Такого еще не было. Это ЧП. Куда только Ворон смотрит? Набирает в клан всех подряд, а потом такие вот конфузы случаются.

– Так что я сделал-то? – не до конца понимая суть истории, поинтересовался я.

– Пристрелить меня пытался. Чего здесь непонятного? Да, за помятую физиономию прости, но иного выхода не представлялось.

– Ёперный театр! Вообще ничего такого не помню… А ты, случаем, не гонишь? – с подозрением полюбопытствовал я, но взгляд Тихого был таким красноречивым, что ответ уже казался излишним. – Ну, ты это… Извини тогда… Можешь быть уверен: убивать тебя мне нет никакого резона, да и причин не появлялось.

– Все нормально, брателла. Это Зона! Здесь и не такое приключается. Ладно, хорош трепаться, пошли назад. Если предсказание Аниматора верно (а этот парнишка никогда не ошибается!), то скоро начнется Всплеск. Настоятельно рекомендую не попадать под него.

Произнеся это, сталкер показал пальцем на черное небо, которое хаотично прорезали бледно-красные рваные разводы.

– Необычно. И очень красиво, – резюмировал я.

– Ага. А еще – смертельно опасно, – буркнул Тихий, заталкивая меня в двери. – Идем уже, ценитель прекрасного.

Вернувшись в бар, мы сразу же обратили внимание на сталкера, недавно сбившего меня с ног. Он сидел за дальним столиком у самой стены.

– Пошли, познакомлю тебя с Бананом, – предложил напарник, направляясь к желтокожему. – Здорова, бродяга! Вот, хочу представить тебе своего друга. Это Андрюха – прошу любить и жаловать.

На лице очумелого сталкера отчетливо читалось – он не в духе. Как бы это смешно ни звучало, Банан был злее черта. Я протянул ему руку, но вместо того, чтоб пожать ее, сталкер пробурчал:

– Будем знакомы. Садитесь уже или идите куда шли.

– Что случилось? Кто настроение испоганил? – поинтересовался Тихий, усаживаясь на лавку.

– Прикинь, захожу в комнату уставший, как радиоактивная собака. Подхожу к койке и понимаю, что моя кровать занята. Ну, думаю, ладно. Залез на второй ярус, лег, ноги вытянул, закемарил, а тот, что снизу, давай храпеть, да так громко, что я от неожиданности сперва перепугался. Думал, рычит какая-то зверюга. Пока понял, что к чему… Накрылся подушкой. Вроде стало тише. Снова заснул. Только начал сон смотреть, он как жахнет по доскам! – Сталкер врезал кулаком по столу, пытаясь продемонстрировать потревожившие его звуки. – Естественно, я сделал ему замечание, а этот гад вместо того, чтоб успокоиться и лежать тихо, начал что-то бормотать. В итоге эта сволочь принялась по комнате носиться, точно разъяренный секач! Ну, думаю, скотина пьяная, не пожалею сил, помогу тебе найти выход. Выпроводил, лег, а сна, сука, ни в одном глазу! Крутился, вертелся – бесполезно. Пришлось сюда тащиться. Пивка выпью, может, снова разморит.

Слушать рассказ Банана, с одной стороны, было очень стыдно, а с другой – я еле сдерживался, чтоб не засмеяться. Уж очень веселил этот грозный персонаж с очумелыми глазами.

– Да, дела. А где твоя комната, говоришь? – поинтересовался Тихий.

Дабы не спалиться, я тайком пнул напарника по ноге. Повернувшись, он вопросительно глянул на меня. Всем своим видом я попытался донести до него, что, мол, я и есть тот самый нарушитель спокойствия. Судя по всему, он понял мой немой посыл, глаза сталкера расширились, отчего бродяга стал похож на нашего угрюмого собеседника.

– Там, – махнув рукой в сторону, – в конце коридора, – бросил Банан. – Ладно, парни, пойду снова попытаюсь уснуть. Терпеть не могу бодрствовать во время Всплеска. Надеюсь, на этот раз мне никто не помешает.

Встав из-за стола, желтокожий побрел к ночлежкам.

– Андрюха, твою дивизию! Ты чего там устроил?! – прошипел напарник.

– Этот уже все рассказал. Ты тоже хорош, уложил меня на чужое место.

– Так я же…

– Вот именно! Так что не урчи. Понял? – огрызнулся я, схватившись за голову. – Блин, башка разболелась – жуть!

– Привыкай. Организм реагирует на приближение аномальной бури. У одних «чердак» болит, других тошнит, а некоторые становятся агрессивными, как звери.

Мигнули висевшие под потолком лампочки. Одна из них лопнула, не выдержав скачка напряжения. Ощущалась легкая вибрация, волнами пробегающая по полу и мебели. С каждым мгновением она становилась все сильнее, собственно, как и моя головная боль. Тихий начал усиленно тереть виски. По всей видимости, ему тоже было несладко.

– Что за хрень?

– Всплеск. Погоди, он только набирает силу. Готовься, будет еще хуже.

Напарник не соврал. Свет замигал, подобно новогодней гирлянде. Все вокруг задрожало, как при землетрясении. Затрещала штукатурка на стенах, посыпалась пыль с потолка. Затем поднялся страшный гул, какой стоит на гидроэлектростанциях. Часть сталкеров, находящихся в баре, корчилась на лавках и затоптанном полу. Кого-то выворачивало наизнанку, но большая часть лежала в отключке.

– Чертов Всплеск! Из-за этой тряски целую кастрюлю борща на пол перевернула! – голосила выбежавшая из ниоткуда тетка, похожая на повариху, о чем говорили цветастый фартук и водруженный на макушку белый чепчик. – Ох! Котлеты! Котлеты же сгорят!

– Танюша в своем репертуаре! – морщась от боли и смеясь одновременно, выдал Тихий. – Каждый раз одно и то же. То супами полы намывает, то компотом.

Мне в тот момент было не до веселья, но все же пустил легкий смешок. Грохот, доносящийся снаружи, стал еще громче. Он поглотил все звуки. Одна за другой гасли лампы. Вскоре бар погрузился во тьму.

Открыв глаза, я поднял голову и осмотрелся. В помещении осталось всего несколько человек. Они собрались за самым большим столом, на котором стояло три бутылки водки. Сталкеры что-то громко обсуждали, смеялись, выпивали. Напарник сидел напротив, положив голову на сложенные поверх столешницы руки, и наблюдал за поднимающимися вверх пузырьками в пивном стакане.

– Доброе утро, – пробормотал он, не отрываясь от своего увлекательного занятия.

– А где все?

– Давным-давно Зону топчут, артефакты собирают, пока аномалии силу не набрали.

– А мы чего сидим?

– Ждем.

– Чего?

– Пока кое-кто проснется.

– Так я же…

– Да все в порядке. Некогда нам искать приключений на свои задницы. Вот сейчас пивко допью – и двинем к Ясному. Задание Степановича выполнено. Новое, от Циклопа, уже получено. Так что все идет как по маслу, а самое главное – назад порожняком не придется тащиться.

Подняв голову, сталкер в три глотка осушил кружку, икнул, потянулся, а затем, вопросительно посмотрев на меня, поинтересовался:

– А ты пиво не хочешь или не будешь? Что, зря на тебя заказывал?

Я заметил кружку, наполненную пенным напитком. Ухмыльнувшись, поднял ее и утолил мучившую жажду. Крякнув от удовольствия, поставил пустую посудину обратно, сгреб со скамейки учтиво принесенный напарником рюкзак, надел его на плечи и отрапортовал:

– Я готов. Можем выдвигаться.

Мы шли по территории завода, петляя между многочисленными зданиями. Кое-где лежали поваленные деревья, сорванная кровля и прочий хлам. Костры, еще вчера вечером горевшие в помещениях, давно потухли, а сталкеры, сидевшие вокруг них, разбрелись по своим делам. На базе «Возмездия» царили тишина и безмятежность.

Обогнув главный корпус, мы вышли к КПП, через который вошли накануне. Едва мы поравнялись со штабелями мешков, набитых песком, нам навстречу выскочил Банан. На этот раз он выглядел еще безумнее, чем в нашу первую встречу.

– Парни! Не ходите туда! Там смерть! – протараторил сталкер, вцепившись в рукав куртки Тихого.

– Дима! – рявкнул напарник. – Что ты несешь? Успокойся и объясни все нормально!

Сбитый с толку бродяга замолчал, на несколько секунд уставившись полоумными глазами в пространство между нами, а затем спокойным размеренным голосом пояснил:

– Не ходите в Кливины. Там стало в разы опаснее. Сама смерть поселилась в той деревне. Послушайте меня. Сделаете, как я прошу, – останетесь живы. – Замолчав, Банан снова уставился в никуда.

– Погоди. Ты уверен? Мы вчера шли через нее и ничего не заметили. – В голосе Тихого появилась нотка сомнения во вменяемости желтокожего.

Вместо ответа сталкер отпустил рукав куртки моего напарника, шмыгнул носом, повернулся к нам спиной. Слегка пошатываясь, побрел куда-то по заросшему травой пустырю.

Проводив взглядом удаляющуюся фигуру, я спросил:

– Ты уверен, что он действительно нормальный? Видел, каким безумным взглядом на нас таращился?

– Знаешь, не стоит судить о человеке по первому впечатлению. Да, сейчас как раз оно и создает этот образ в твоем сознании. Помнишь тот день, когда мы познакомились? Наблюдая, как ты лезешь в «пресс», я тоже думал: либо самоубийца, либо законченный псих. Но, как оказалось, ошибся. А теперь касаемо Банана. Я знаю его давно. Да, человек со своими причудами, особенным восприятием окружения, но он нормальный! Не забывай, что этот бродяга по-особенному чувствует Зону. А все сказанное, по всей видимости, из-за Всплеска. Хрен его знает, что ему могло привидеться, тем более что этот человек редко покидает территорию базы и узнаёт о происходящем только от сталкеров. А большинство их рассказов – стопроцентная брехня. Ладно, пошли. Нужно успеть к Степановичу до заката.

Почесав затылок, я подумал, что Тихий действительно прав и я попросту придираюсь к человеку, который не такой, как все. В тот же миг вспомнил стычку с Клементьевым, отчего на душе стало так паскудно, что хоть волком вой. Двигаясь вслед за Тихим, я думал о Петровиче, о том, как сложилась его судьба после моей переброски в Зону.

Глава 8. Неверный выбор

«Нет такой глупости, которой бы не рукоплескали, и такого глупца, что не прослыл бы великим человеком, или великого человека, которого не обзывали бы кретином».

Гюстав Флобер

Оставив пустырь позади, мы вышли на уже знакомую мне грунтовую дорогу. Справа, вдалеке, виднелось большое озеро, а немного в стороне от него стеной стоял темно-зеленый туман. В этом, как я уже догадался, ядовитом мареве то и дело возникали яркие вспышки. Одни длились не более мгновения, другие светились дольше.

– Долина смерти. Крайне опасное место, – заметив направление моего взора, пояснил напарник. – Земля, на которой нет ни единого безопасного островка. Все залито «киселем», от которого и поднимается этот ядовитый туман. Сразу за долиной, если смотреть отсюда, еще одно не менее отвратное место – Полигон. Говорят, когда-то давно на том месте находилась воинская часть, но уже мало что от нее осталось. Плац, по которому раньше вышагивали солдаты, захватили «крематории» и «молнии» – аномалии термической и электрической природы. А еще немного далее – Туманный овраг. Совершенно неизведанная территория. Смельчаки, что отправлялись на его исследование, пропадали без следа.

Слушая рассказ Тихого, я старался запоминать названия и природу аномалий. Не знаю почему, но уверенность, что совсем скоро останусь один на один с Зоной, ее ловушками и кровожадными тварями, прочно засела в голове.

Монотонность нашего похода прервало грозное утробное рычание. Тихий, вскинув оружие, замер на месте, я последовал его примеру. Но откуда ждать нападения и что за тварь решила поохотиться – не видел. Звук повторился. Затрещали густые заросли шиповника. Развернувшись, мы одновременно открыли огонь. Выпущенные пули, срезая тонкие ветки кустарника, ушли в никуда. Достигла ли хоть одна из них цели? Неизвестно.

Рык сменился леденящим душу воем. Прямо передо мной мелькнула чья-то тень. Послышалось тяжелое, хриплое дыхание.

«Нет! Так не бывает! Это против законов природы!» – стремительно пронеслись мысли в голове.

Затем Тихого какой-то невиданной силой отбросило в сторону. Следом мощный удар прилетел мне под дых, вышибая воздух из легких. Согнувшись пополам, я, подобно рыбе, выброшенной на берег, пытался сделать вдох. Следующий удар по спине заставил меня уткнуться лицом в землю. Нечто, напавшее на нас, вцепилось в рюкзак и быстро потащило меня по дороге. Паника охватившая сознание, щедро подпитывалась выбросами адреналина в кровь. В какой-то миг в голове промелькнула первая осознанная мысль. Вспомнив о ноже, висящем на поясе, потянулся к нему. С третьей попытки, приложив титанические усилия, все же вытащил его, ощутив деревянную рукоять в своей ладони. Быстрыми движениями перерезал впившиеся под мышки лямки, освобождаясь от оков и оставляя ношу в лапах невидимого чудища. Быстро поднялся, схватил болтающийся на шее «калаш», встал на одно колено, дослал патрон в патронник и открыл огонь. Стрелять пришлось вслепую, ориентируясь только на парящий в воздухе рюкзак.

Тихий поддержал огнем. Взяв немного выше заплечного мешка, я дал короткой очередью, как казалось – в пустоту. Но каково было мое удивление, когда из ниоткуда в стороны брызнула черная жижа. Рюкзак шлепнулся на дорогу.

Пространство, куда угодили пули, дрогнуло. Оно стало похоже на марево, нависающее над асфальтом в жаркий летний день. Спустя несколько коротких мгновений там, где только что ничего не было, словно из воздуха материализовался ужасного вида монстр. Он был похож на жертву безумного ученого, который, проводя свои жуткие эксперименты, скрестил два совершенно разных вида. Внешне тварь напоминала человека, которого растянули на дыбе. Вместо привычного лица – безобразная морда. Красные, налитые кровью глаза, а на месте рта свисали длинные, похожие на осьминога щупальца, усыпанные десятками мелких шипов.

– Мать твою! Что за хрень?!

– Стреляй! – заорал напарник. – В голову целься!

Находясь в оцепенении, я не сразу сообразил, что прокричал Тихий, и только в тот миг, когда загрохотал его автомат, пришел в себя. Попытался быстро сменить магазин, но руки не слушались. Они тряслись, как у пропитого алкоголика. Наконец мне удалось дослать патрон в патронник и выжать спусковой крючок.

Пули ударили в тело твари, пробивая серо-синюю кожу. Монстр взвыл, задрав мерзкую морду к небу.

– Беги! – хрипя, проорал Тихий. – Сюда! Скорее!

Сорвавшись с места, я пулей бросился к напарнику. Но сильный удар в спину сбил с ног. Выронив автомат, я рухнул на землю, а затем ощутил, как мутант, вцепившись в куртку, начал разрывать ее, словно бумагу.

– Помогите! – завопил я.

Загрохотал автомат напарника. Монстр заметался. Острыми когтями тварь полоснула меня по обнаженной спине. Боль пронзила тело. Я закричал. Затем почувствовал горячее, зловонное дыхание. В тот же миг в голове промелькнула мысль: «Так вот ты какое, дыхание смерти». Попытался вырваться из крепких объятий, но ничего не вышло. Весящий не менее сотни килограммов урод исключил любую попытку жертвы к бегству.

– Пусти его, мразь! – донесся вопль напарника.

Тварь дернулась, ослабив железную хватку. Мимо лица мелькнули ботинки сталкера. Затем, схватив автомат как дубинку, Тихий со всего маху врезал деревянным прикладом по омерзительной морде. Хрустнуло, забрызгав мое лицо зловонной липкой жижей, и мутант свалился на землю. Следом промелькнула фигура сталкера. Извернувшись, я увидел, как напарник набросился на жуткое существо, уложив его на обе лопатки. Мутант вцепился в руки человека, зажавшего в ладони нож с широким зубчатым лезвием. Уродец изо всех сил пытался вырваться, но никак не мог совладать с разъяренным сталкером.

Встав на ноги, я окинул взглядом землю. Не обнаружив автомата, выхватил из набедренной кобуры пистолет. Подбежал к борющимся, направил ствол на безобразное рыло. Заприметив меня, монстр истошно завыл. Указательный палец несколько раз выжал спусковой крючок. Остановился он в тот миг, когда опустошенное оружие беспомощно щелкнуло. Голова монстра превратилась в кровавое месиво. Руки мертвого существа ослабили хватку, а затем вовсе рухнули на траву.

Поняв, что схватка окончена, я почувствовал дикую усталость, сопровождаемую болью во всем теле. Перед глазами открывалась картина в разы страшнее самого ужасного фильма ужасов. Все тело оцепенело, не позволяя мне пошевелиться. Мысли в голове смешались в кучу. Я мысленно благодарил всех известных богов за свое спасение. Радость, что остался жив, сменялась жуткой истерикой.

– Андрюха, – прозвучал голос Тихого.

Вздрогнув от неожиданности, я медленно перевел взгляд на сталкера.

– Все. Успокойся. Он мертв, а мы живы – это главное.

Понимая, что напарник прав, я перевел дух, но сведенное судорогой тело отказывалось двигаться.

– Ничего, у меня средство есть, которое вмиг тебя отрезвит. Вот, положи в карман, – сказал сталкер, пихая мне в ладонь небольшую голубовато-зеленую сферу. – Это «фильтр». Артефакт, природу происхождения которого так и не выяснили. Редкая и довольно полезная вещица.

Едва гладкая поверхность шара коснулась моей руки, я сразу почувствовал, как дикая усталость и боль отступают.

– Ого! – изумился я. – Вот это эффект! Мне б эту штуку в Славутиче, на работу ходил бы как огурчик!

– Сильно не обольщайся. Не всеми артефактами можно злоупотреблять. Ладно, хватит валяться. До заката нужно добраться до Кливин.

– Так Банан же сказал, что там дрянь какая-то поселилась?

– Ничего там нет, – отмахнулся Тихий.

Вспомнив о потере оружия и рюкзаке, оставшемся валяться где-то на дороге, я отправился на их поиски. Вещмешок отыскал быстро, но «калаш» как сквозь землю провалился. Вернувшись назад, я виновато обратился к Тихому:

– Дружище, ты случайно мой автомат не видел? Этот гад из рук его выбил. Все осмотрел, но не нашел.

– Нет, не видел. Не до него было. Хреново, конечно, но искать его сейчас нет времени. Уверен, что сюда уже спешат твари, почуявшие запах крови.

Открыв свой рюкзак, напарник достал обрез и патроны к нему.

– Вот, держи. Не «АК», конечно, но лучше пистолета, особенно в ближнем бою.

На Зону опускались сумерки, когда мы наконец-то добрались до Кливин. Покинутые, полуразрушенные дома. Покосившиеся, а кое-где лежащие на земле заборы, некогда огораживающие дворы. Заросшие высокой травой палисадники. Крыша крайнего дома съехала со своего места и одной стороной она уперлась в землю, а другой – в стену. Словно какой-то великан снял кровлю и аккуратно поставил ее рядом, чтобы заглянуть внутрь.

– Что он там хотел найти? – пробормотал я.

– Кто? – удивленно спросил Тихий.

– Да так. Мысли вслух.

– Разговор с умным человеком?

– Что-то вроде того.

– Заночуем в клубе. Он более-менее сохранился, а самое главное – там двери. Толстые, тяжелые. Ни одна тварь, за исключением колосса, не сможет их преодолеть.

Клуб, о котором говорил напарник, находился на неком подобии площади в самом центре поселка. Двухэтажное здание с огромными, заколоченными досками окнами. Кое-где «шуба» отвалилась, обнажив белую кирпичную кладку. Напротив входа находилась детская площадка: горки, качели, лесенки, а в центре красно-желтая песочница. Присмотревшись, я заметил, что воздух над ней дрожит. Подняв с земли небольшой камень, бросил его прямиком в центр наполненной песком деревянной коробки. Сопровождаемый гулом, вверх взметнулся столб пламени. Жар, исходящий от него, коснулся моего лица.

– Ого! – воскликнул я. – Вот это факел!

– «Крематорий», – произнес Тихий. – Ладно, хватит любоваться. Пошли.

В помещении клуба было темно, хоть глаз выколи. Напарник закрыл скрипучую входную дверь, а затем запер ее толстой доской, которую установил на два железных крюка, прикрепленных к стенам по обеим сторонам дверной коробки.

Вспомнив, что видел в КПК фонарик, я достал устройство и включил свет. Осмотрелся. Краска на стенах потрескалась, местами осыпалась на пол, покрытый каким-то белым налетом. Взглянув на потолок, понял, что это. Из-за повышенной влажности побелка слезла с потолка, засыпав все вокруг.

Отвлекшись от созерцания убранства, я заметил, что напарник покинул коридор. Ориентируясь на пучок света, блуждающий по помещению впереди, поспешил к нему. На входе в просторную комнату чуть не упал, споткнувшись обо что-то тяжелое, но, вовремя выставив руки, ухватился за дверной проем. Бросив взгляд под ноги, увидел железный ящик, оставленный здесь в качестве препятствия-ловушки для непрошеных гостей. Обернувшись на шум, Тихий усмехнулся:

– Ах да, забыл предупредить, чтоб ты был внимательнее.

Сталкер развел костер в центре комнаты, где на полу отсутствовали доски. Усевшись напротив, я уставился на пламя. Говорят, бесконечно можно смотреть на три вещи: как течет вода, как горит костер и как кто-то готовит пищу. От одной мысли о еде в животе заурчало. Эти звуки оказались настолько громкими, что их услышал напарник. Глянув на меня, он раскрыл рюкзак, приговаривая:

– Да уж, жрать охота, тут ты прав. Что у нас здесь?

Открыв свой рюкзак, я достал банку тушенки и ломоть хлеба. Вскрыл консервы ножом, поставил их поближе к огню. Осмотрев стащенный со стола бара батон, понял, что он покрыт снизу зеленой плесенью. Скривившись, сунул его обратно. Кто знает, может, пригодится где. Хорошо, что не стал грызть не глядя. Заметив это, Тихий отломил кусок от своей буханки и протянул его мне.

Покончив с приемом пищи, я понял, что усталость берет свое. Веки стали тяжелыми, словно налились свинцом. Нахлынувшая слабость одолевала. Потянувшись, я сладко зевнул, лелея мысль, что мы в полной безопасности и совсем скоро завалимся спать. Но этим мечтам не суждено было сбыться.

Шум, донесшийся из соседней комнаты, заставил встрепенуться. Схватив лежащий на полу обрез, я тревожно глянул на напарника.

– Что это?

– Ответ на этот вопрос я и сам хотел бы знать, – отозвался сталкер.

Звук повторился. Затем раздалось злобное рычание. Усталость как рукой сняло. Устремив сдвоенный ствол в темный проем, я до боли в глазах пытался разглядеть незваного гостя, что потревожил нас. Вдруг из черноты пространства прямиком на меня выскочило нечто. Сложно описать это существо: полупрозрачное тело, безобразная перекошенная морда, выпученные глаза, торчащие из пасти клыки. Казалось, что монстр движется, не касаясь пола.

Палец выжал оба спусковых крючка. Грохнул выстрел. Дробь пронеслась сквозь призрачную фигуру, рассеяв ее.

– Что за чертовщина?! – воскликнул я.

– Не трать патроны! Это фантомы, они не причинят вреда! А тварь, порождающая их, где-то рядом! Нужно ее завалить!

Напарник, направив автомат на переход в соседнюю комнату, медленно зашагал вперед. Я перезарядил обрез и двинулся следом. Приблизившись к проему, заметил движение у дальней стены.

– Там, – указав стволами направление, прошептал я.

Тихий выстрелил. Пули ушли во тьму. Еле заметная фигура метнулась в сторону, чем-то грохоча. Поймав ее взглядом, я отправил порцию дроби, надеясь, что зацепит. Раздался протяжный вой. Шум в помещении усилился. Нечто металось из стороны в сторону, не позволяя нам вести прицельный огонь. Напарник короткими очередями пытался поймать тварь, но безуспешно.

Только я перезарядил стволы и выставил их перед собой, как сильный удар сбил с ног. Очутившись на полу, я тут же поднялся на ноги с криком:

– Ах ты ж сволочь!

– Он здесь! – заорал Тихий, разворачиваясь.

Повернувшись к костру, я увидел парящую в воздухе тварь. Огромный, покрытый не то шерстью, не то иглами глаз. В его черном зрачке отражались языки пламени. Монстр, застыв на месте, сверлил нас взглядом.

– Охренеть! – выпалил я, прицеливаясь.

Позади послышался шорох. Краем глаза я заметил, как напарник падает на пол. Разворачиваясь, чтоб отбить нападение, я почувствовал, как нечто тяжелое обрушилось на мою голову. Вспыхнули яркие разноцветные круги, появился звон в ушах, а затем, проваливаясь во тьму, я рухнул напротив сталкера.

Глава 9. Крепыш

Выйдя из рощи, Петрович остановился, удивленно рассматривая местность, лежащую перед ним. Казалось, что сюда упал авиационный снаряд, который, разорвавшись, повалил многолетние деревья и сжег кусты. Но, сделав несколько шагов в сторону, мужчина замер, созерцая невиданную никогда ранее аномалию.

Земляные «когти», устремленные в бесцветное небо. Среди них то и дело вспыхивали молнии. Подрагивающий, пышущий жаром воздух обжигал лицо. Во рту пересохло. Лоб и спина взмокли от выступившего пота. Отметив для себя, что Зона изобрела новые ловушки, Петрович поспешил покинуть это место.

Он добрался до земляной насыпи, вскарабкался по ней и остановился у самого края дороги, озираясь. Солнце уже поднялось над кронами деревьев, его слепящие лучи мешали как следует рассмотреть округу. Прищурившись, Петрович выглянул. Со стороны блокпоста и Ясного – никого. У фермы тоже пусто.

– Что ж, оно и к лучшему. Вот братишка обрадуется моему внезапному появлению!

Упершись руками в землю, Петрович приподнялся, но в тот же миг кто-то, подкравшийся сзади, обрушил подошву ботинка на спину, прижал его к склону.

– Мордой в землю и не дергайся!

Мужчина замер, не понимая, как он, матерый сталкер, смог вот так просто попасться, не заметить приближения и не оказать сопротивления.

– Вот ты и добегался, гад! – злобно проговорил незнакомец.

– Какого хрена?! Ты кто такой?! – сплевывая прилипшую к губам травинку, возмутился Петрович.

– Ты не в том положении, чтоб задавать вопросы, – сильнее надавив на спину, отозвался человек. – Так, посмотрим, что в карманах имеется.

Петрович почувствовал, как ослабевает давление, прижимающее его к земле, и, подобно молодому спортсмену, резко извернулся. Ловким движением перехватил метивший в лицо ботинок, крутанул в сторону. Обидчик свалился в траву. Ударом ноги Петрович выбил из его рук оружие, затем выхватив из кобуры пистолет. Навалившись сверху, уперся коленом на грудную клетку незнакомца, уткнул вороненый ствол в лоб. Парень лет двадцати, буквально минуту назад корчивший из себя крутого мужика и хозяина ситуации, скосив перепуганные глаза, уставился на «макаров», икнул и умоляюще произнес:

– Дядь, ты это, не дури. Я думал, ты очередной новичок. Пошутить хотел.

– «Дурак ты, боцман, и шутки у тебя дурацкие», – ответил Петрович фразой из старого советского фильма.

Грохнул выстрел. Пуля взрыхлила землю в нескольких сантиметрах от них.

– А вот и мои друзья! – вмиг осмелев, воскликнул мальчишка. – Попал ты, дед!

Молниеносным движением бывший электрик обрушил рукоять пистолета на лоб беспредельщика. С разворота, не целясь, выстрелил в сторону, откуда показалась внезапная поддержка. Не попал, хотя на это и не было особого расчета. Это только в боевиках так бывает, что каждая выпущенная пуля обязательно настигает свою цель.

Вскочив на ноги, Петрович ринулся к дороге, понимая, что находится далеко не в самом выигрышном положении. Достигнув вершины насыпи, повалился на серый потрескавшийся асфальт. Острая боль пронзила правую ногу. В ботинке стало влажно от крови. Стиснув зубы, мужчина изо всех сил старался поскорее пересечь дорожное полотно. В очередной раз выжав спусковой крючок, услышал лишь беспомощный щелчок. Магазин пуст.

– Черт! Этого еще не хватало!

Двое нападавших, поняв, что выстрелы прекратились, выскочили на дорогу. За ними, прикрывая ладонью разбитый лоб, показался третий. Ехидно скалясь, они обступили свою жертву. Затем последовал сильный удар в голову, отчего сознание Петровича провалилось во тьму.

– Слышь, Мелкий, лихо он тебя уделал! – противно хихикая, сказал один из отморозков.

– Заткнись, Флакон! – рявкнул второй. – Нужно что-то решать с этим, пока сталкерня не прибежала.

– Здесь оставлять нельзя. Палевно. Тем более у меня с ним свои счеты, – скрипя зубами, прошипел Мелкий. – Лопата, хватай это никчемное тело и ходу отсюда.

Нахмурившись, тот, кого называли Лопатой, достаточно крупный мужик, поднял Петровича и ловко закинул его на плечо.

– Все, валим, да поскорее, – скомандовал Мелкий.

Развернувшись, троица отморозков быстрым шагом поспешила покинуть место перестрелки. Спустившись с насыпи, пересекли небольшую поляну, на которой несколько минут назад напали на Петровича. В тот миг, когда первые сталкеры выбежали на дорогу, они уже скрылись среди деревьев.

* * *

– Что там? Вояки опять кого-то прессанули? – не отрывая взгляда от монитора, мерцающего в полумраке комнаты, поинтересовался Степанович.

– Да хрен его знает. Мы никого не видели. Скорее всего, служивые шумели, мутантов пугали.

– Достали они со своими стрельбами. Хорошо. Свободен, – махнув рукой, пробурчал торговец.

Худощавый сталкер по имени Антибиотик, немного пригнувшись, чтоб ненароком не удариться о косяк, скрылся за дверью. Остановившись на крыльце, он посмотрел по сторонам. Жизнь в поселке шла своим чередом. Каждый новый день здесь похож на предыдущий. Однообразие и повседневная рутина раздражали. Исключения, конечно, были. Особенно когда военные устраивали рейды. В такие дни ленивое и неторопливое население начинало шевелиться. Разумеется, никому не хочется уехать на Большую землю в автозаке, а затем гнить в тюрьме за проникновение на особо охраняемую территорию Чернобыльской зоны отчуждения. Те немногие, что отмотали за это срок, а затем снова вернулись сюда, рассказывали, будто тем, кто немного послабее духом, припаяли еще кучу разных «висяков». Кто знает, может, и не брехали.

– Тоска какая, хоть волком вой, – проговорил Антибиотик, сплевывая на землю.

Широко зевнув, он сунул руки в карманы куртки. Пальцы коснулись патронов для старого охотничьего ружья, с которым сталкер не расставался с тех пор, как получил его восемь лет назад в подарок от Крепыша, брата торговца Кривого.

«Интересно, как он там поживает? Поди, пенсионер уже. Сидит, наверное, в своем кресле-качалке, попивая чай и читая газеты».

Сняв с плеча оружие, Антибиотик осмотрел его со всех сторон, затем бросил взгляд на шумную пьяную компанию, сидящую у костра. Осуждающе покачав головой, сталкер решил немного развеяться, пострелять мутантов в соседней роще.

* * *

– Все, я больше не могу, привал! – простонал Лопата.

Остановившись, он сбросил на траву тело пленника и примостился у старого скрипучего тополя. Рядом, тяжело дыша, уселся Флакон.

– Слышь, ты чего так запыхался? – взглянув на подельника, поинтересовался амбал.

– Жарко, – простонал Флакон, который получил свое прозвище не только за любовь к крепким напиткам, но и за свой знатный живот.

– Смотри не сдохни, – ехидно выдал Лопата. – Учти, брошу как есть, даже закапывать не стану.

Услышав это, толстяк на мгновение замер. Взгляд, устремленный в никуда, стал стеклянным. Покрытое каплями пота лицо побагровело. Встав на ноги, он повернулся к обидчику, навис над ним и заорал:

– Ты че, рамсы попутал?!

В ответ Лопата лишь усмехнулся.

– Ах ты ж падла! – не унимался Флакон.

Сжав кулак, он замахнулся, намереваясь ударить дерзкого подельника, но не тут-то было. Быстрым движением Лопата врезал локтем в пах взбесившемуся коллеге. От резкой боли Флакон согнулся. Затем повалился на землю от мощного удара в челюсть.

– Уроды! С ума сошли?! Здесь вам не ринг! – рявкнул Мелкий.

– Не будет в следующий раз придуриваться! – огрызнулся Лопата. – Я вон сколько мужика этого на своем горбу пронес, и ничего.

– Молчать! Давайте еще покалечьте друг друга, наведите шума, пусть сталкерня сюда набежит или мутанты. Нам же этого не хватает, да?

Усмиривший свой пыл Флакон поднялся с земли. Потирая ушибленную челюсть, он то и дело бросал злобный взгляд на обидчика.

– Так, сидеть, конечно, хорошо, но нужно двигать отсюда, и напоследок – сбросить балласт, – проговорил Лопата, вставая.

Повернувшись, он потопал к зарослям кустарника.

– Мне тоже нужно, – пробурчал Флакон.

– Давайте резче, ссыкуны, – бросил Мелкий, не отрывая взгляда от экрана КПК. Он так увлекся чтением сообщений, что не заметил, как пленник пришел в себя.

Выждав, пока оставшийся рядом отморозок повернется к нему спиной, Петрович вскочил на ноги и набросился на ничего не подозревающего Мелкого. Ловким движением он обхватил руками голову бандита, а затем резко крутанул ее по часовой стрелке. Раздался хруст ломающихся позвонков, тело человека обмякло. Стараясь не издавать шума, Петрович опустил мертвеца на землю. Оглянувшись, убедился, что Лопата с Флаконом все еще заняты своим мокрым делом, осторожно снял с трупа АКМ и рюкзак. Поднял КПК, выпавший из рук Мелкого, и поспешил поскорее убраться, пока его дружки не вернулись.

– Стоять! – донесся чей-то крик.

Оглянувшись, Петрович увидел на ходу натягивающих штаны амбалов. Надеясь на то, что автомат заряжен, мужчина остановился, развернулся и, вскинув оружие, выжал спусковой крючок. Грохнув два раза, АКМ затих.

– Черт! – бросил он в сердцах.

Упавшие на землю при виде оружия отморозки, ехидно оскалившись, снова поднимались на ноги.

– Попал ты, мужик! – многообещающе рявкнул Флакон, демонстративно впечатывая свой внушительных размеров кулак в раскрытую ладонь.

Тем временем Лопата попытался привести в чувство распластавшегося на траве подельника.

– Этот урод Мелкого завалил! – заорал он.

Отбросив автомат в сторону, Петрович приготовился вступить в рукопашный бой, благо лишенные разума здоровяки не схватились за стволы. Отморозки заходили с двух сторон. Мужчина понимал, что не сможет справиться с обоими, но бежать было некуда. Пот крупными каплями скатывался со лба, тонкими струйками стекал по спине. От напряжения закололо ладони. Сжав зубы, мужчина уже собрался атаковать Лопату, но неожиданно прозвучавший выстрел внес свои коррективы.

Застыв на месте, Флакон выпучил глаза, раскрыл рот в безмолвном крике, а затем, качнувшись, уткнулся лицом в землю.

– Что за… – басистый вопль Лопаты утонул в грохоте, издаваемом оружием неизвестного стрелка.

Второй амбал рухнул на траву. Он был жив, но серьезно ранен. Пульсирующим фонтаном кровь вырывалась из поврежденной сонной артерии. Хрипя, отморозок пытался ползти, но очередной выстрел выбил из него остатки жизни.

«Кто это? Военные? Бандиты из враждебного клана? Сталкеры, пришедшие мне на выручку? Может, действительно кто-то в Ясном услышал пальбу и решил проверить, что происходит? Ну да, конечно, откуда с твоим-то везением такое счастье? Наверняка мародеры или еще какие-нибудь говнюки, не поделившие территорию с теми, от которых только что избавили этот мир. Эх ты, старый болван! Какого рожна в Зону поперся? Нужно было в Киев ехать, к Марго, моей маленькой девочке, которую воспитывал как родную, а не корчить из себя охотника за артефактами спустя столько лет! Что ж, зато тряхнул стариной напоследок, – высматривая затаившегося где-то среди деревьев стрелка, размышлял Петрович. – Ты ждала, чтоб отомстить, я знаю. А как иначе? Крепыш, обычный дезертир, которого нужно наказать за самоволку. Сбежать из Зоны невозможно. Даже там, на Большой земле, ты всегда была рядом. Дышала в спину, следила, нашептывала на ухо, сводя с ума, пытаясь вернуть беглеца. Что ж, твоя взяла. Я готов умереть. Мне не страшно. Будь вы прокляты! Ты и твои мерзкие порождения, что ежеминутно губят жизни ни в чем не повинных ребят, пытающихся найти свое место в этом мире, опоясанном колючей проволокой!» Мысленно обращаясь к Зоне, мужчина опустился на колени и поднял лицо к небу, устремив свой взор на гонимые ветром серые облака.

Хрустнула ветка, но принявший свою участь Крепыш не обратил на звук внимания. Он хотел встретить смерть, не видя того, кто принес ее.

– Эй, мужик. Ты в порядке? – донесся слегка сиплый голос. – Але! Глухой, что ли? Крепыш?! Да не может быть! Вернулся все же, старый бродяга! – воскликнул незнакомец.

Услышав свое прозвище, Петрович невольно вздрогнул. Медленно перевел взгляд на своего спасителя. Что-то знакомое в нем было, но вспомнить не получалось. Заметив висящее на плече долговязого мужчины охотничье ружье, с которым много лет назад он половину Зоны истоптал, а затем подарил щуплому пареньку из Ясного, наконец-то признал.

– Антибиотик? Ты ли это?

Сталкер расплылся в улыбке, обнажая прорехи выпавших то ли от радиации, то ли вследствие драки зубов.

– Ага! Что, не признал с первого взгляда? Понимаю. Столько лет прошло, – ответил Антибиотик, помогая подняться старому приятелю.

– Спасибо тебе, бродяга, – похлопав спасителя по плечу, произнес Крепыш. – Но как ты здесь оказался?

– Кривой… – Сталкер осекся, виновато опустил глаза, вспомнив, что торговец и Петрович братья. – Степанович отправил меня проверить, что за стрельба возле поселка. Но, обойдя ближайшие окрестности, я вернулся ни с чем. Мы решили, что это вояки мутантов гоняют. А затем я от скуки отправился немного поохотиться, ибо зверья в последнее время расплодилось – мама не горюй. Бродя по роще, заметил, как эти здоровяки кого-то тащат. Проследил за ними, ну а дальше ты сам все знаешь.

– Прикинь, попался, как зеленый новичок, – сокрушенно вздохнул Крепыш, вытаскивая из кармана платок, изоленту и перематывая раненую ногу. – Сказывается долгое отсутствие в этих краях. Еще раз спасибо, старик. Выручил. Век не забуду.

– Помнишь, там, у Карьера ты меня спас от стаи радиоактивных собак, а затем еле живого дотащил до бункера Академика?

Петрович одобрительно кивнул.

– Настал мой черед. Теперь мы квиты, – улыбнулся Антибиотик. – Давай так – быстро шмонаем этих и валим отсюда, пока вояки не приперлись или того хуже – мутанты.

Осмотрев мертвые тела Лопаты и Флакона, они разжились небольшим количеством боеприпасов, старым «калашом», несколькими дешевыми артефактами. В рюкзаке Мелкого обнаружили странное устройство. Оно напоминало вольтметр, но, в отличие от привычного для Петровича устройства, на этом, кроме переключателя и шкалы, было установлено шесть лампочек. Три зеленые и три красные.

– Что это такое? – поинтересовался Антибиотик.

– Прибор для измерения напряжения. Только странный он какой-то. Импортный, наверное, да и, скорее всего, нерабочий.

Сказав это, Крепыш, словно желая продемонстрировать, что устройство бесполезно, повернул черную пластиковую ручку.

Раздался щелчок. Засветились зеленые лампы. Прибор загудел. Следом зажглись красные. По ушам ударил нестерпимый писк. Сталкеры отпрянули от рюкзака, отползая подальше, жадно хватая ртами воздух, в котором резко упал уровень кислорода. Пропали все звуки. А затем вспышка нестерпимо яркого света озарила все вокруг, ослепляя испуганных людей.

Вскоре свечение исчезло, а вместе с ним «испарились» трупы отморозков, Крепыш и Антибиотик. Лишь примятая и перепачканная кровью трава напоминала о недавних событиях, произошедших на этом месте.

Глава 10. Выход есть всегда

«Выхода нет только из гроба, так что не нойте».

Джонни Депп

С трудом открыв глаза, я на секунду подумал, что ослеп, но позже пришло осознание, что вокруг просто очень темно. Голова раскалывалась и кружилась. Во рту раскинулась пустыня, приправленная железным привкусом, который свойственен крови. Немного подташнивало, но эту неприятность я списывал на гнилостную вонь, витающую в воздухе.

– Эй, Тихий! Ты здесь? Ни хрена не вижу.

Ответа не последовало. Прислушался. Вокруг ни звука. Снова окликнул напарника:

– Хватит дурью маяться. Не до шуток сейчас.

Наконец я понял, что сталкер либо в отключке, либо его здесь на самом деле нет. Медленно встав, зашарил руками перед собой. Пусто. Сделал шаг вперед. Еще один. Тишина начинала давить на психику. Раздалось какое-то шуршание. Замерев на месте, я снова прислушался. Но ничего, кроме собственного дыхания, не услышал.

Бродя в кромешной тьме, время от времени упирался в холодные шершавые стены. В такие моменты разворачивался и двигался дальше. Не знаю, сколько времени продолжались эти блуждания, но в какой-то момент понял, что устал. Усевшись на влажный пол, я задумался: «Черт возьми, что происходит? Где Тихий? Почему так темно? А может, нас взяли в плен? В подвале заперли? Точно! Как же я сразу не догадался! Вот откуда влажность, темнота и вонь. А напарника наверняка держат в другом подземелье. Надо выбираться. Но как? Кричать – не выход. Можно нарваться на неприятности. Как только откроют люк, нужно постараться вырваться, завладеть оружием и сделать все возможное, чтоб освободить друга».

Неожиданно вспыхнул яркий белый свет. Я зажмурился, а затем, прикрыв глаза ладонью, осмотрелся. Вокруг огромный пустырь, поросший высокой травой. Над головой серое небо, а вдалеке чернеет стена леса.

Вскочив на ноги, я заорал:

– Тихий! Что происходит?!

Но сталкер снова не отозвался. Паника и страх впились в душу ледяными, когтистыми лапами. Дыхание участилось. Пот градом стекал по лицу, заливая глаза. Утирая его рукавом куртки, я вертел головой по сторонам. Заметил краем глаза мелькнувший силуэт. Присмотрелся. Темная фигура снова появилась и, подняв руку вверх, призывно махнула мне. Это был Тихий. Обрадовавшись, что напарник наконец-то нашелся, я рванул в его сторону. Но сколько бы я ни бежал, расстояние между нами не уменьшалось. Остановившись, тяжело дыша и не спуская взгляда с фигуры друга, я крикнул:

– Что за хрень?!

Не ответив, напарник повернулся ко мне спиной и зашагал к деревьям.

– Стой! Ты куда?! – воскликнул я, снова побежав.

Споткнулся и упал, впечатавшись лицом в землю. Тут же вскочил и замер на месте. Сердце заколотилось, а по телу побежала мелкая дрожь. На этот раз я очутился посреди огромной долины, залитой зеленой жижей. То и дело на ее поверхности набухали пузыри. Достигая определенного размера, они лопались, противно хлопая и выпуская темные облака газа. Каждый вдох обжигал горло. Закашлявшись, я прикрыл рот и нос рукавом куртки. Опустив глаза, понял, что стою на небольшой кочке, возвышавшейся над этим болотом.

Насмотревшись на ядовитую муть, я поднял голову и осмотрелся по сторонам. Кое-где изредка вспыхивали огненные столбы, которые разбавляли повсеместное хлюпанье гулом. В тот миг, когда очередной поток пламени взмыл ввысь, я заметил напарника. Перепрыгивая с кочки на кочку, он передвигался достаточно уверенно и быстро.

– Тихий! – заорал я, но тут же снова закашлялся.

Сталкер остановился. И снова замахал руками. Его движения выглядели странно. Он то подпрыгивал на месте, то хватался за голову, то тыкал себя в глаза, то складывал из конечностей непонятные фигуры.

«Да он издевается надо мной, что ли?!» – мелькнула мысль, но, присмотревшись, уловил некую закономерность действий напарника. Там, на пустыре, он тоже пытался мне что-то показать, но я не понял, что именно. Хотя и сейчас не особо понимал.

Сталкер остановился, покачал головой, а затем, как на школьных уроках физкультуры, побежал на месте. Снова окинув взглядом местность, заметил кочку, справа, примерно в метре от меня. Перепрыгнув на нее, глянул на Тихого. Теперь он прыгал, хлопая в ладоши.

«Двигаться! Нельзя стоять! Нужно шевелиться! Так вот оно что!» – пришло понимание странных пируэтов, которые выписывал напарник.

Отыскав очередную кочку, прыгнул. Следующая – немного дальше. Приземлившись на нее, отшатнулся, закрыв лицо руками, защищаясь от нестерпимого жара, исходящего от столба пламени.

– Чертов «крематорий»! – выругался я, вспомнив название этой аномалии.

Гул исчез так же неожиданно, как и возник. Стало прохладно и влажно. Подняв голову, я увидел перед собой непроглядную стену тумана. Обернулся на триста шестьдесят градусов. Марево повсюду. Без какого-либо намека на просвет. Кричать бесполезно. Звуки просто отразятся от пелены, и никто меня не услышит. Решил не стоять на месте, а двигаться дальше, но теперь уже наобум.

Совсем скоро куртка насквозь промокла. Комья земли, налипшие на ботинки, затрудняли ход. К тому же кривые силуэты деревьев, неожиданно выплывающие из тумана, здорово портили нервы. Остановившись отдышаться, заметил, что белое марево, окутывающее все вокруг, начало пульсировать, мерцать. Определив точку, где сила всполохов была максимальной, я поднял с земли небольшой камень и бросил его туда.

Ослепленный яркой вспышкой, зажмурился, а затем мощный разряд электрического тока прошил мое тело. Мышцы свело судорогой. Не удержавшись на ногах, я упал с криком от нестерпимой боли.

Стоило открыть глаза, мимо скользнули размытые очертания чьих-то ботинок. Испугавшись, я отпрянул. Затем, опершись на руки, быстро пополз назад, пока не врезался в стену. Сжав перед собой кулаки, выкрикнул:

– Кто бы ты ни был! Знай, со мной шутки плохи!

– Ага, я вижу. Поверь, испугался до мокрых штанов, – с усмешкой отозвался знакомый голос.

Проморгавшись, я все же смог разглядеть собеседника. Посреди просторного помещения клуба, где мы с напарником столкнулись с отвратительным монстром, усевшись на перевернутый деревянный ящик, ковырял палкой в костре Банан.

– Ты как здесь? А Тихий? Где Тихий? С ним все в порядке?

– Вон он. Ничего, скоро проснется.

– Банан! – вдруг осенило меня. – Осторожнее! Здесь тварь какая-то летает. На мохнатый глаз похожа!

– Нет здесь его. Он там. – Не отрываясь от огня, полоумный указал на дальнюю комнату. – Я же вас предупреждал, что в этой деревне поселилась смерть. Вы думаете, что я безумец и несу всякую чушь, но теперь, полагаю, измените свое мнение.

Я испуганно посмотрел в полутемное помещение, куда указал Банан.

– Не бойся. Монстр мертв. Вижу, знатно он вас погонял по своим проекциям.

– Куда?

– Да не куда, а где, – усмехнулся собеседник. – Мутант умеет управлять сознанием жертвы. Он как кукловод, только подчинять не может. Ментально подключаясь к разуму человека, мираж проецирует весьма реалистичные картинки местности, где бывал на протяжении своего существования. Мне однажды довелось столкнуться с этой тварью в окрестностях базы «Возмездия». Ох и издевался он надо мной! И в Долине смерти по кочкам скакал, и на Полигоне по забору ползал, и в Туманном овраге в мареве бродил. Даже в Красном лесу от спрута отбивался. На мое счастье, сталкеры возвращались из бункера Академика и спугнули мутанта. Кстати, это после контакта с миражом я стал таким, каким вы меня знаете. Оглоушенным, вечно мечущимся по территории завода с выпученными глазами. Думаешь, я не понимаю, как это выглядит со стороны? Дудки. Способность к анализу собственных действий у меня сохранилась. Только способность эта не мешает мне эти дурацкие действия совершать. Не работает она до или во время беготни. Только после.

– Твою мать! – донесся стон Тихого. – Меня что, из «волчка» вытащили? Или я в «катапульту» влез? – пробормотал бродяга, поднимаясь с пола.

Покачиваясь, напарник подошел к костру. Плюхнувшись на такой же ящик, на каком восседал Банан, протяжно зевнул, потянулся всем телом, а заметив напротив себя желтокожего сталкера, застыл с широко распахнутыми от удивления глазами.

– Ты чего здесь делаешь? Где Андрюха? А мираж? Стой! Не шевелись! Здесь мутант летает! – всполошился напарник, вскакивая на ноги и бросаясь к месту своей лежки. По всей видимости, он искал автомат.

– Тихий! – окликнул я. – Все живы и почти здоровы.

– Все. Кроме страшилища этого, – кивнув за спину, подметил Банан.

Резко развернувшись, напарник недоумевающе посмотрел сначала на меня, затем на Банана, затем, подойдя к входу в соседнее помещение, – на мертвую тушу миража.

– Кто это его?

Я молча указал на нашего спасителя.

– Да ладно?!

– А что? – все так же спокойно произнес желтокожий. – Думаешь, ничего дельного сделать не могу? Я ж предупреждал, чтобы в деревню не совались. Так нет же, вы считаете, что Банан псих, зачем его слушать? Даже прозвище такое дурацкое придумали! Хотя я на него не обижаюсь. Привык.

– Ладно, не сердись, – похлопав Банана по плечу, произнес Тихий. – Спасибо, дружище. Мы твои должники.

– Дайте похавать – и будем считать, что в расчете. А то мой желудок сейчас сам себя сожрет, – усмехнулся желтокожий.

Напарник тут же бросился к своему рюкзаку. Порывшись в нем несколько секунд, вернулся с целым батоном колбасы, банкой паштета и бутылкой водки.

– Вот, держи, – сказал он, протягивая продукты.

– Ого! – изумился Банан. – Да здесь на неделю хватит!

– Нормально, – произнес Тихий. – Это самое меньшее, что мы можем для тебя сделать.

Затем напарник повернулся ко мне, сверля слегка прищуренным взглядом. Почесав покрытую щетиной щеку, выдал:

– Вот чего ты такой несмышленый-то? Я и так, и сяк ему знаки подавал, что нельзя стоять на месте долго, что мутант в эти моменты высасывает жизненные силы. Хотя мне льстит то, как ты переживаешь за меня. Или все же за себя – из-за страха остаться один на один с Зоной?

– Да я чуть в штаны не наложил, когда в темноте бродил, когда по кочкам прыгал, словно кузнечик. В конце концов до меня дошло, что за балет ты там устроил. Да, боюсь, но не только за свою судьбу! Ты мне тоже не чужой. Мы же напарники. И вообще, ты первый отключился, – с обидой в голосе бросил я.

– О как! То есть вы оба находились в проекциях? – удивленно пробормотал Банан с набитым ртом. – Скорее всего, это произошло из-за того, что вы и мираж находились в замкнутом пространстве, да к тому же на очень коротком расстоянии.

– Главное, живы остались, – бросил напарник, помогая мне встать.

Голова еще немного кружилась, тошнота не собиралась отступать. Ломило все мышцы. Состояние такое, словно меня разбудили через три минуты после того как заснул. Немного походив по залу, я уселся на сложенные в стопку доски, сорванные кем-то с пола, и достал КПК. Но, сколько ни старался его включить, экран не загорался.

– А сейчас вообще какое время суток, день или ночь? – обратился я к сталкерам, сидящим у костра.

– Уже светает, – зевнул Банан.

– Дождемся, пока окончательно рассветет, тогда двинемся дальше, – буркнул Тихий.

Тяжело вздохнув от осознания, что поспать времени нет, я достал из нагрудного кармана помятую пачку сигарет и закурил. Выпуская облачка дыма, размышлял о том, какая же сложная штука эта Зона. Аномалии, мутанты, враждующие кланы, радиация… Нахождение здесь – постоянная борьба то ли со взбунтовавшейся против человека природой, то ли с какой-то невообразимой силой. Каждый шаг по эту сторону колючей проволоки не что иное как лотерея, где главный приз – твоя собственная жизнь.

Из раздумий выдернул неожиданно завибрировавший в кармане коммуникатор. Аппарат каким-то чудесным образом ожил. На экране высветилось сообщение: «Банан добавил вас в список контактов». Переведя взгляд на сталкеров у костра, я заметил, что желтокожий, расплывшись в улыбке, смотрит на меня. В ответ я показал ему поднятый вверх большой палец.

– Андрюха! – окликнул Тихий. – Собирайся, нам пора.

Глава 11. Ночь, изменившая мир

Яркий свет потух. Свист и гул утихли. Крепыш и Антибиотик лежали в грязи посреди огромного поля. Стоило сталкерам открыть глаза, как нахлынувший приступ тошноты заставил их желудки вывернуться наизнанку.

– Что произошло? Где мы? – утираясь рукавом, прохрипел Антибиотик.

Встав, Петрович осмотрелся по сторонам. Затем достал из кармана КПК, снятый с трупа Мелкого. Включив устройство, мужчина сначала удивленно посмотрел на экран, а затем, нахмурив брови, стал водить по нему пальцем.

Интерфейс коммуникатора отличался от привычного, установленного у всех сталкеров. К тому же отсутствовала возможность поиска контактов по имени.

Судя по метке, обозначающей местоположение, Крепыш и Антибиотик находились вблизи поселка Зимовище. Это немного восточнее Станции. Дикие и неизведанные места, где еще не ступала нога сталкера.

– Ну что там? Далеко до Ясного?

– Два локтя по карте, – буркнул Крепыш.

– В смысле? – выпучив глаза, произнес Антибиотик.

– В коромысле! Нас закинуло… почитай, в самый центр Зоны. Относительно этой местности Станция находится не на севере, а на западе.

– Ты хочешь сказать…

– Я уже все сказал. Темнеет, нужно найти место для ночевки.

Антибиотик, ошарашенный такими новостями, застыл на месте, не моргая уставился в линию горизонта. Петрович поднял рюкзак с устройством, перенесшим их сюда, закинул на плечо и окликнул сталкера:

– Пошли, еще насмотришься и на рассветы, и на закаты.

– А куда? – вздрогнув от неожиданности, задал резонный вопрос Антибиотик.

– Судя по карте, недалеко есть деревня. Если повезет, доберемся до нее засветло, а там разберемся. Я уверен, местечко для ночевки обязательно отыщем.

Подошвы ботинок то и дело пытались увязнуть в сырой, рыхлой земле. Не менее часа занял переход к границе деревни, но вымотал так, будто сталкеры не останавливались в течение целого дня.

– Крепыш, погоди. – Антибиотик достал из контейнера «воск». – Вот, возьми. Надеюсь, не забыл, как пользоваться?

– Такое не забывается, – ответил Петрович, усаживаясь на землю и сменяя пропитанную кровью повязку на теплый, мягкий «воск». – Спасибо.

Боль, причиненная ранением, отступила. Идти стало куда легче.

Петрович время от времени наклонялся, поднимал куски плотной почвы и бросал перед собой. Каждый раз мужчина удивлялся, что на таком огромном пространстве нет ни единой аномалии. Этот факт не только удивлял, но и заставлял нервничать.

«Нет. Так не бывает. Что это? Очередная уловка Зоны? Новый каприз? Или смертельная ловушка для блудного сына? Наказание за побег? Нет, зараза, так просто меня не возьмешь! Ты прекрасно это знаешь! Оставь свои попытки сжить Крепыша со свету. У тебя ничего не выйдет. Я буду жить назло тебе!» – перебирал он мысли о происходящем.

Рухнувший в грязь Антибиотик заставил Петровича отвлечься от немого диалога с Зоной. Подбежав к спутнику, он в первую очередь помог подняться чертыхающемуся сталкеру, а затем нервно спросил:

– Что? Что случилось?

– Поскользнулся.

– Будь внимательней и смотри под ноги. Не хватало еще, чтоб покалечился. Я не в том возрасте, чтобы таскать тебя на своем горбу.

– Да не кипятись ты! Это случайно вышло.

Впереди показалось селение. Разглядеть что-либо с такого расстояния было невозможно. Пригнувшись, дабы особо не светиться, сталкеры поспешили подобраться к деревне как можно ближе и осмотреться с более короткой дистанции. Опасная затея, но других вариантов не имелось.

– Слушай, Крепыш, а ты заметил, что ни аномалий, ни мутантов, ни радиации здесь нет? – не сбавляя ходу, спросил запыхавшийся Антибиотик.

– Это меня и пугает. Слишком все просто. Не к добру, нутром чую.

– Думаешь, очередная подлянка Зоны?

– Уверен.

– И что нам теперь делать?

– Как и всегда – пытаться выжить.

Усевшись у зарослей кустарника, отделяющего пустырь от селения, Антибиотик первым делом начал очищать обувь найденным тут же обломком ветки. Петрович в свою очередь наблюдал за домами. Их состояние удивило сталкера. Все они оказались целыми, без намека на обрушение. Из окон лился свет, мелькали силуэты людей.

– Вы кто такие? – донесся чей-то голос из сгущающихся сумерек.

Антибиотик застыл на месте, испуганно выкатил глаза. Медленно повернув голову, посмотрел на Крепыша. В его взгляде четко читалось недоумение.

– Ну, чего молчите? Аль немые? – снова прозвучал вопрос.

По ту сторону кустов показался старик. Испещренное морщинами лицо, голова покрыта длинными седыми волосами. Он рассматривал Петровича, поглаживая густую бороду.

– Я Иван Петрович, – представился бывший электрик.

– А второй чего прячется?

– Нет, вы не так поняли. Это Витька, племянник мой. Он обувь от грязи чистит.

– Негоже по только засеянному полю бродить, – с укоризной произнес старик. – Откуда будете? Я вас раньше не видал в наших краях. Зачем пришли?

– Мы охотились в лесу неподалеку да заблудились, так и попали сюда. А сами из Славутича.

– Откуда? – удивился дед.

– Из Славутича, – вклинился в разговор Антибиотик. – Это город такой, за Периметром.

– Периметром? – еще больше округлил глаза старик.

– Ну да. Вы, наверное, не знаете. Его построили после аварии на ЧАЭС. Туда переселили персонал станции. Но как образовалась Зона…

– Какой еще аварии? – перебил старик. – Сынок, что ты такое городишь? Зона? Так вы беглые преступники?

– Извините, я, к сожалению, не знаю вашего имени, – произнес Крепыш.

– Павел Кузьмич я. А это мое поле.

– Павел Кузьмич, вы не обращайте внимания на Витю. Парень немного не в себе. С детства такой.

– Блаженный что ли?

– Именно, – заверил Петрович, наступая на ногу пытающегося что-то сказать Антибиотика.

– Теперь ясно, почему он страсти такие рассказывает. Охотники, говорите? То-то я смотрю, что одежка на вас какая-то странная. Темно уже. Устали? Голодные, наверное?

– Ага! – воскликнул Антибиотик. – Как волки.

– Ну, айда в дом. Баньку истоплю, накормлю. Помоетесь, покушаем, а заодно поговорим. Старик я одинокий, так что мне будет с вами немного веселее.

Переглянувшись, сталкеры перелезли через кусты, а затем зашагали вслед за Павлом Кузьмичом. Антибиотик, позабывший за годы, проведенные в Зоне, как живут обычные люди, вертел головой по сторонам, удивленно заглядывая в окна. Петрович, глядя на сталкера, сочувственно свел брови. Он вспомнил, как когда-то давно отбил худощавого паренька у стаи радиоактивных собак. Мутанты окружили бедолагу, готовясь наброситься на беспомощно вжавшегося в кирпичную стену человека. На его счастье, Крепыш возвращался из очередного рейда и заметил происходящее у старой фермы. Разогнав тварей, он отнес еле живого мальчишку в Ясный, где местный лекарь выходил несчастного. Пенициллина извели на него уйму, поэтому с прозвищем для паренька не заморачивались. Так в Зоне появился сталкер-новичок – Антибиотик.

– Вот мы и пришли, – открывая скрипучую дверь, произнес Кузьмич. – Проходите в дом. Не стесняйтесь.

– Вы идите, а я немного задержусь. Курить хочется, сил нет, – сказал Петрович.

Дождавшись, когда старик и напарник скроются в жилище, сталкер тяжело вздохнул, сбросил рюкзак, лямки которого изрядно натерли плечи, широко зевнул и уселся на деревянные ступеньки. Крепыш не курил уже пятнадцать лет, он соврал, чтобы остаться на улице, немного поразмыслить наедине с собой. Петрович никак не мог понять, что произошло, куда их занесло и как вернуться назад. А может, и не стоит уже никуда возвращаться?..

Заметив боковым зрением алое зарево, сталкер вскочил на ноги. Сердце в его груди забарабанило биг-бит, а в голове просыпавшимся горохом застучали коротенькие, но вполне конкретные мысли: «Всплеск! Бежать! Зарыться в самый глубокий подвал! Предупредить!» Но, осознав, что это обычный догорающий закат, мужчина успокоился.

Вытер рукавом выступивший на лбу пот, вышел на дорогу. Развернулся к дому Кузьмича, склонив голову к плечу, осмотрел его. Старый покосившийся сруб. Резные ставни на окнах покрыты облупившейся зеленой краской. Деревянное крыльцо. Крыша соломенная.

Нахлынувшие воспоминания, пришедшие прямиком из детства, едва не вызвали слезу ностальгии. Почти в таком же доме вырос Петрович. Он хорошо помнил те дни, когда они с соседскими мальчишками бегали на речку, играли в прятки, жгли костры, устраивая соревнования по прыжкам через них. Воровали яблоки у деда Василия, хотя старик никогда не запрещал их собирать, но стащенный тайком плод почему-то всегда был вкуснее сорванного с разрешения. Первый поцелуй с соседкой Ксюшей в пшеничном поле, что за огородами.

Сглотнув подступивший к горлу комок, мужчина, подхватил рюкзак и вошел в дом. В коридоре мерцала тусклая лампочка, висящая на коротком проводе. У стены стояла сколоченная из досок обувная полка, а над ней вешалка для верхней одежды, где уже нашли место выцветшая сине-серая фуфайка Кузьмича и куртка Антибиотика. Из глубины жилья доносились голоса. Старик и напарник расположились на кухне за стоящим у окна столом и что-то обсуждали. Заметив Крепыша, хозяин дома жестом указал на свободную табуретку. Мол, присаживайся, не топчись в пороге.

– А можно я сначала в баньку схожу? Помыться хочется, сил нет.

– Конечно, сынок. Пойдем.

Обойдя дом, Кузьмич проводил Петровича к приземистой постройке на заднем дворе.

– Смотри, вот дрова, – указав на поленницу, сказал старик. – Воды я еще утром натаскал. Спички и пачка газет для розжига – в предбаннике. Извини, не думал, что гости будут. Так бы не гасил огонь после дневной стирки. Хотя вода еще не совсем остыла. Часа три назад топил.

– Ничего, отец. Чай, не впервой. Справлюсь. Спасибо тебе большое.

Схватив охапку дров, Крепыш вошел в баню. Сложив в топку газеты и поленья, зажег огонь. Усевшись на пол, мужчина наблюдал за игрой пламени и слушал потрескивание разгоравшихся дров. Это успокаивало. Навевало приятные воспоминания. Уносило куда-то далеко, где нет ни Зоны, ни тварей, ни аномалий. Туда, где смерть грозила только от старости, а не от пули противника.

Дождавшись, пока помещение прогреется, Петрович сбросил грязную одежду в предбаннике и вошел внутрь, в густой, похожий на туман теплый пар. Взобравшись на полок, он глубоко вздохнул, расслабляясь и отпуская все мысли.

Вдоволь попарившись, Крепыш почувствовал себя заново родившимся. Лишь перемазанная грязью одежда портила все впечатления. Подкинув в топку дров, он натаскал воды из колодца, вновь наполнив кадку до краев. Немного остыв и надышавшись ночным прохладным воздухом, вернулся в дом.

Антибиотик и старик все еще сидели на кухне и чаевничали. Увидев вернувшегося гостя, хозяин дома вновь указал на свободную табуретку.

Усевшись, Петрович положил рюкзак на пол. Отпил крепкого чая из кружки, придвинутой Кузьмичом, и полюбопытствовал:

– О чем болтаете?

– Да вот, рассказывал, что Зорьку, кормилицу мою, схоронил намедни. Слегла бедняжка, три дня не ела, не пила, а затем испустила дух. Жалко животинку.

– А от чего же захворала?

– Кто ж ее знает? – дернув плечами, невесело хмыкнул старик. – Может, люцерны наелась, а я не заметил.

– А может, кто-то из соседей пакость сделал? – предположил Петрович.

– Да храни тебя Господь, – отмахнулся Кузьмич. – В нашей деревне люди хорошие. Все друг друга знают и не станут чинить зла. Я уж девятый десяток здесь живу. Разве что мальчишки, сорванцы этакие, хулиганят, но на них грех обижаться.

– Не переживай, дед. Все наладится. Новую купишь, – брякнул Антибиотик.

– Да на какие шиши? В колхозе тыщу рублев просют за телку, а у меня пенсии сто восемьдесят всего.

– В смысле? Почему так мало? – удивился напарник.

– Чего ж мало-то? Вполне достаточно. Даже поболе, чем у многих других.

– Павел Кузьмич, а какое сегодня число? – нахмурив брови, спросил Петрович.

– Это мы сейчас глянем, – снимая со стены отрывной календарь, произнес старик. – Двадцать пятое апреля одна тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. Скоро праздник большой – День международной солидарности трудящихся.

– Этого не… – воскликнул Антибиотик, но был тут же остановлен Крепышом, который наступил ему на ногу.

– Что? – переспросил хозяин дома.

– Все нормально. Я ж говорил, он с детства чудной. Вспомнил, что у него первого мая день рождения.

Допив чай, Петрович извинился и снова вышел на улицу. По телу бежала мелкая дрожь, лоб покрылся испариной. Вокруг темно, хоть глаз выколи. Свет в окнах домов погас. Мужчина нервно ходил из стороны в сторону и думал: «Так вот почему мы не встретили ни мутантов, ни аномалий на своем пути. Вот почему здесь процветает жизнь, а не лютует смерть, как в Зоне. Но… Нет! Нет! Нет! Нужно что-то предпринять! Они же обречены…»

Земля под ногами дрогнула. Затем на несколько секунд воцарилась гробовая тишина. Застыв на месте, Крепыш устремил взор на запад. Вспыхнуло яркое зарево от взметнувшегося ввысь огненного столба, а следом обрушился оглушительный грохот.

Глава 12. Маклауд

«Если люди не научатся помогать друг другу, то род человеческий исчезнет с лица земли».

Вальтер Скотт

На улице оказалось довольно прохладно. На востоке занимался рассвет, но из-за нависших серых туч солнца не было видно. Вокруг тишина, нарушаемая лишь мелкой вездесущей мошкарой, что роилась над землей небольшими жужжащими облачками.

Утренние сумерки постепенно отступали. Казалось, что еще немного, совсем чуть-чуть, и закричат петухи, проснутся жители домов. В окнах зажжется свет, станут слышны голоса и смех детей. А после завтрака каждый займется своим делом. Но полуразрушенные строения своим мрачным видом возвращали в реальность. Никто в них уже не вернется, не приготовит еду, не накроет стол, не разбудит ребятню. Для сталкеров они всего лишь одна из многих точек, где можно переночевать или устроить короткий привал.

Я стоял у разбитой проселочной дороги, рассматривая окружающую местность. Когда-то живая деревня спала вечным сном. Это зрелище навевало грусть. Даже не бывая здесь раньше, я сочувствовал всем тем, кому пришлось покинуть свое жилье – место, где они родились и выросли.

Подул легкий ветерок. Даже несмотря на свою слабость, он смог проникнуть сквозь одежду и коснуться тела холодным дыханием; я невольно поежился. Застегнул куртку повыше и развернулся к сталкерам, которые что-то обсуждали у входа в клуб. Подойдя ближе, услышал их разговор.

– Послушай, мы только вчера столкнулись там со спрутом, где уверенность, что он один? – жестикулируя руками, протараторил Тихий.

– Да, я видел его тушу, – парировал Банан. – Согласись, встреться я с тварями, разве спас бы вас от миража? Все будет хорошо. Тем более места эти знаю, как свои пять пальцев.

Напарник пытался уговорить желтокожего, чтобы мы проводили его до базы Ворона, но тот отказывался. С одной стороны, я понимал Тихого: он хотел отблагодарить нашего спасителя. Но, с другой стороны, позиция Банана тоже вполне объяснима – он одиночка и не привык топтать Зону в сопровождении.

Решив не вмешиваться в разговор, я вновь повернулся к дороге. Поднял глаза – и застыл в изумлении. На стене дома напротив невесть откуда взявшийся Аниматор писал свою новую живую картину. Сначала возникла какая-то каменистая местность. За ней – высокие деревья. Рядом – вход в темный тоннель. Следом из-под кисти мастера появился человек, который отбивался от ужасного монстра, которого я раньше не встречал. В конце художник изобразил тяжелые тучи, ветвистые молнии, потоки дождя. Стоило Аниматору опустить руки, как изображение пришло в движение.

– Эй! Парни! – негромко позвал я.

Никто из них не отозвался. Обернувшись, позвал громче. На этот раз спорщики услышали и повернули ко мне головы.

– Смотрите. Что это может значить?

Снова повернувшись к картине, я заметил, что художник исчез. Ни его самого, ни красок, ничего. Словно и не было никого. Единственным подтверждением, что увиденное ранее не галлюцинация, являлось изображение на стене покосившегося дома. Подойдя ближе, я смог рассмотреть некоторые детали, которых не замечал на расстоянии. А именно – себя и Тихого, бегущих со стороны деревьев на выручку неизвестному сталкеру.

– Ого! – воскликнул Банан. – От «охотника» так просто не отбиться.

– Маклауд? – удивился напарник. – Что он забыл в Каменной долине?

– Скоро узнаем, – резонно заметил я.

Сталкеры непонимающе посмотрели на меня. Подняв руку, я пальцем указал на две бегущие фигуры.

– Вот видишь? – произнес желтокожий. – Вас там двое. А что это значит? Правильно: это значит, что я ушел на базу.

– Но… – попытался возразить Тихий.

– Все, мне пора, – перебил его Банан. – Не теряйте времени зря. Совсем скоро ему понадобится ваша помощь, – закончил сталкер, кивнув на человека, вступившего в бой с монстром.

– Хорошо, брат, – со вздохом согласился напарник. – Только будь осторожен.

– Да хватит уже со мной, как с бабой, обращаться! Чай, не первый день в Зоне, – обиженно бросил желтокожий.

– Да я…

– Всё. Бывайте. Пересечемся в баре – не забудьте угостить выпивкой и рассказать, что с Маклаудом стряслось. – Махнув рукой на прощание, Банан развернулся и потопал к базе «Возмездия», что-то негромко насвистывая себе под нос.

Не сдержавшись, я хихикнул. Услышав это, напарник, приподняв правую бровь, посмотрел на меня. Легкий смешок перешел в хохот.

– Чего ты ржешь?

– Красавчик Банан! Ух, как он тебя!

Скорчив гримасу, Тихий попытался передразнить меня, но это еще больше развеселило. В итоге напарник тоже не выдержал и захохотал. Услышав наш смех, желтокожий обернулся, замер на миг, а затем, расплывшись в широкой улыбке, повернулся спиной и продолжил свой путь.

Покинув Кливины, мы вышли к поросшему высокой травой полю. Здесь мы отбивали парня от мутировавшего лося. От трупа монстра остался лишь обглоданный скелет. Неподалеку, среди зарослей, возвышалась могила несчастного. К удивлению напарника, она осталась нетронутой.

– В Ясный теперь? Или к тому мужику с картины? – как бы между прочим поинтересовался я, когда мы остановились на привал.

– Здесь не может быть никаких «или». Маклауд мой давний товарищ, а друзей в Зоне не бросают. Тем более, если Аниматор нас изобразил, то мы в любом случае окажемся там.

Закурив, напарник молча смотрел куда-то вдаль. Не знаю, что за мысли были у него в голове, но одно понял точно: Тихий очень переживал за своего товарища.

Вновь вспомнив картину художника, я невольно вздрогнул. Уж очень страшным был монстр. Серая кожа, покрытая множеством кровоточащих язв. Мощные когтистые лапы. Уродливая асимметричная голова. Не менее ужасная морда, оскалившаяся множеством острых зубов.

– А что это за тварь такая? Та, с которой твой кореш схлестнулся?

– Охотник, – напарник, нахмурившись, замолчал. – Один из самых сильных монстров Зоны, – продолжил он через минуту и резко добавил: – Всё, отдохнули достаточно. Пора идти. Путь к Каменной долине неблизкий. Мы обязаны успеть.

– Успеем. Ты сам говорил, что Аниматор никогда не ошибается.

Покинув место привала, свернули с дороги, ведущей к Ясному, на еле заметную тропинку, уходящую на запад. Поле осталось далеко позади, когда мы достигли железнодорожной насыпи. Вправо и влево ржавые рельсы уходили за горизонт, растворяясь в дымке. По ту сторону полотна располагалось редколесье. Мертвые деревья – словно частокол. Если б не сухие ветви, торчащие в разные стороны, можно было подумать, что какой-то шутник воткнул в землю сотню карандашей.

Издалека донесся сопровождаемый треском хлопок. Я тут же развернулся, направив обрез в сторону, откуда донесся звук. Чисто.

– Кто-то в «молнию» угодил, – пояснил Тихий. – Некогда стоять, идем.

Пересекая насыпь, напарник прихватил с нее горсти камней. Последовав его примеру, я набил ими один из карманов куртки. Спустя несколько мгновений понял, для чего они нужны. Остановившись у самой кромки леса, Тихий достал один камешек, подобно монетке подбросил его в руке, а затем швырнул вперед, меж двух корявых стволов.

Проводив кусок щебня взглядом, я заметил, как, пролетев несколько метров, он словно испарился. Вот он был – и вот его не стало. Затем пространство дрогнуло и начало набухать. Загустевший воздух теперь походил на кисель какого-то отвратно зеленого цвета. Образовавшийся шар становился все больше и больше, а затем, коснувшись ствола одного из деревьев, лопнул, издав противное хлюпанье. Расплескавшись по земле, жижа зашипела, испуская едкие облачка.

– «Пузырь», – произнес напарник. – Когда забредешь в леса, будь крайне внимателен. В последнее время этой пакости в окрестностях многовато. Увидишь, что воздух между деревьями не такой, как везде, более плотный, а объекты с другой стороны «размытые», – обходи по широкой дуге.

– А какие артефакты она порождает? – тут же поинтересовался я, но, заметив укоризненный взгляд Тихого, осекся.

– Это, возможно, единственная бесплодная аномалия Зоны. Не убьет – так покалечит, а арта никакого не даст.

Обогнув ловушку по широкой дуге, мы вошли в лес. Рассмотрев деревья вблизи, я понял, что на них полностью отсутствует кора.

– Какие ж здесь зайцы водятся, что так деревья ободрали? – усмехнулся я.

– Где зайцы? – удивленно спросил напарник.

– Какие зайцы? А-а-а, эти, – усмехнулся я. – Да просто глянул на голые стволы и вспомнил, что ушастые корой не брезгуют. Не обращай внимания. Это так. Мысли вслух.

– Я уж было губу раскатал зайчатины отведать, – с досадой вздохнув, буркнул Тихий.

Лес оказался однообразным. Каждое новое дерево было точной копией предыдущего. Больно кольнуло правое ухо. Поморщившись, потер его ладонью. Ощущение повторилось, но теперь слева. Затем по щекам и шее побежали мурашки. Остановившись, я начал тереть лицо, точно чесоточный.

– Ты чего? – обернувшись, спросил напарник.

– Зудит всё! И колется! Блин, вот только заразу какую-нибудь подцепить не хватало! Или это аллергия на что-то? Тут как-нибудь можно такую фигню диагностировать? – Вообще-то я не паникер, но сейчас поймал себя на том, что раскудахтался, что твой ипохондрик.

– Поздравляю тебя, друг мой! – расплывшись в улыбке, произнес Тихий. – Не переживай. С твоим здоровьем все в порядке. Ну, может, слегка облучен, и то не факт. Вон, гляди! – Вытащив из кармана камешек, товарищ швырнул его вперед. Едва тот коснулся земли, во все стороны с треском ударили ветвистые электрические разряды, которые в конце концов рассыпались на тысячи мелких искр. – Ощущения, что ты испытываешь, – это своего рода внутренний детектор аномалий. Она приняла тебя и наградила.

– Кто? – удивился я.

– Зона, – разведя руки в стороны, словно проповедник, ответил напарник.

– Ты так говоришь, будто она живая и разумная.

– Заткнись! – перепуганно дернулся Тихий. – Ты чего, парень?! Если хочешь здесь остаться и выжить, не смей такими словами бросаться! Не гневи ее. Послушай, понимаю, что все это похоже на сказки, предрассудки или бред бухих сталкеров, но… Оглянись вокруг. Аномалии, твари разные. Ты встречал подобное на Большой земле? Можешь не отвечать. Понятное дело, нет. Или ты тоже считаешь их сказочными персонажами?

– Ну, какие же это предрассудки, – примирительно усмехнулся я, – коли мы все дружно сталкиваемся не с одним, так с другим? Ежу ясно, что мы находимся на территории, где некоторые законы физики действуют иначе, не как на Большой земле. Но! Во-первых, физика здесь меняется локально, а не повсеместно. Мы ведь с тобой ходим по земле, дождинки летят сверху вниз, а фотоны, отражаясь от поверхности, послушно попадают нам на сетчатку. Во-вторых, физические законы остаются именно что физическими законами, а не становятся проявлением чьих-то разума и воли только на том основании, что люди пока не постигли логику тех или иных явлений. А человеку свойственно одушевлять и даже иногда обожествлять то, что ему непонятно. Не ты первый…

– Поверь, когда-то и я так думал. Таким же балбесом был. Запомни раз и навсегда – ты находишься в Зоне. В месте, где нет ничего невозможного. На ее территории. А значит, она вольна сделать с тобой все, что ей заблагорассудится. А что конкретно ей заблагорассудится – будет зависеть в том числе от твоего поведения, от отношения к ней. Станешь относиться уважительно, как к Хозяйке, а не как к… учебнику аномальной физики, глядишь, она тебя и наградит. А станешь эдак пренебрежительно отпускать в ее адрес шпильки – поверь, тогда очень быстро настанет тот день, когда ты столкнешься лицом к лицу со своим самым жутким страхом. Она вытянет его с самого дна твоей души и швырнет тебя в его объятья.

– Ладно-ладно. Понял. Не кипятись. Разбухтелся, как дед старый.

– Да пойми ты! Я твою шкуру спасаю! Может, это и выглядит как бубнеж престарелого маразматика, но здесь по-другому не выжить. Каждый, кто ступил на ее территорию, становится целью, которую она постарается уничтожить. Выживают единицы. И лишь ничтожный процент получает от нее помилование, тем более подарки. Радуйся, что до сих пор жив. Прими ее дар с благодарностью.

– Все. Успокойся. Да, был не прав. Такого больше не повторится. – Я хотел было театрально бухнуться на колени и, вскинув руки к свинцовому небу, показательно поблагодарить Зону за новые способности, но вовремя остановился, понимая, что это жуть как разозлит Тихого.

Признаюсь честно – мне не верилось, что у этой территории есть разум. Ну как у обнесенного «колючкой» клочка земли радиусом в тридцать километров может быть душа? Бред! Байки сталкеров, местное идолопоклонничество. Людям нужно во что-то верить. Вон, на Большой земле куча религий – христианство, буддизм, ислам и так далее. А еще до них, в совсем уж глубокой древности, было полным-полно язычников, у которых и солнышко было живым и разумным, и море, и гроза, и соседняя рощица. А чем больше молишься на что-то, тем больше сам в это веришь. И уж если попросил у высших сил дождя, а тот вдруг взял да и хлынул – тут уж и вовсе уверуешь, что кто-то наверху тебя услышал и помог. Так что трепет перед обожествленными силами природы и страх перед необъяснимыми, иррациональными (для тогдашнего уровня развития цивилизации) явлениями отпечатан в сознании каждого и передается по наследству. Ничего удивительного, что в этой местности (в таких-то трудных условиях выживания!) все это проросло, расцвело и заколосилось – на новый лад.

– Вот и молодец, – хлопнув по плечу, похвалил меня Тихий за покладистость. – Просто пойми и прими это как факт. Придет время, убедишься на собственном опыте, осознаешь – а сейчас просто поверь. И однажды, когда возьмешься учить какого-нибудь новичка, – вот помяни мое слово: сам будешь так же говорить!

Я не ответил. Поправив лямки рюкзака, достал из кармана камешек и бросил его вперед. Вернее, в сторону от места, где засела «молния». Неприятные ощущения на коже порядком надоели, но уже не доставляли такого дискомфорта, как в начале. Отскочив от мха, галька совершенно спокойно приземлилась, не вызвав ни малейшей реакции со стороны какой-нибудь ловушки Зоны.

Посмотрев на меня, напарник нахмурил брови и покачал головой. Говорить он ничего не стал. В конце концов, мы взрослые люди. У каждого из нас свои взгляды на вещи и происходящее.

«Возможно, Тихий прав. Придет время – и все встанет на свои места. Уж больно сложно понять, а самое главное, принять реалии этого мира. Зона кардинально отличается от Славутича, в котором я родился и вырос. Думаю, он это понимает. Подобную школу проходили все сталкеры. А мне только предстоит им стать», – размышлял я, шагая по траектории полета камня. Напарник молча шел следом. Первым нарушив повисшую тишину, напарник сказал:

– Гляди-ка, Андрюха в отмычки подался. Причем не по принуждению, а по собственной воле.

Остановившись, я обернулся и вопросительно посмотрел на Тихого.

– Отмычками называют новичков, которых отправляют впереди отряда. Они и аномалии находят, и с мутантами первые встречаются. Пушечное мясо. Из десяти отмычек сталкером становится один. Если повезет и достанется толковый, человечный командир – то двое.

Такой поворот событий слегка напряг. Заиграв желваками, я недобро посмотрел на товарища. Становиться живым детектором аномалий мне совершенно не улыбалось.

– Да шучу я, шучу. Мы напарники и, в конце концов, друзья. Как ты думаешь…

Речь Тихого прервал донесшийся протяжный вой, от которого волосы встали дыбом.

– Что это? – прошептал я.

– Не что, а кто, – отозвался напарник. – Охотник. Тот, что самый опасный мутант Зоны. Аниматор, как всегда, оказался прав. – По голосу было ясно, что ему не по себе. – Ну чо? Бежим, блин. Маклауду в одиночку не справиться.

Вскинув оружие, мы бросились на выручку попавшему в беду сталкеру. На самом краю леса в кожу снова впились сотни игл. В этот раз я уже не удивился, зато прекрасно понял, где именно засела смертельная ловушка. Или просто убедил себя, что понял. Сейчас не было времени выяснять.

– Впереди «молния»! Бери левее!

Напарник без лишних вопросов свернул с намеченного маршрута. Зацепившись за что-то, я со всего маху полетел на землю, больно ударившись грудной клеткой. Заметив падение, Тихий ринулся ко мне, но был послан ко всем чертям. Не знаю почему, но в тот миг обычное мышление отключилось. Мозг подавал короткие и четкие команды – «Бежать, не останавливаться!», «Нужна помощь!». Поднявшись на ноги, я бросился вслед за напарником.

Голые деревья остались позади, когда я наконец-то догнал товарища.

– В порядке? – не сбавляя хода, поинтересовался он.

– Жить буду.

Мы бежали по пустырю, заросшему высокой сухой травой, которая с хрустом ломалась под подошвами ботинок. Впереди замаячила какая-то полуразрушенная постройка. Около нее я заметил человека, вооруженного ножом. Он вертелся из стороны в сторону, замирая на миг и пристально всматриваясь в одну точку. Тут же в воздухе мелькнула чья-то огромная тень. Вой, вызвавший у нас приступ страха, повторился. Выругавшись, Тихий прибавил ходу.

«Все как изобразил Аниматор. Только дождя нет. Хотя он мог его нарисовать для пущего нагнетания», – думал я, вспоминая рисунок на стене дома.

В ту же секунду, словно услышав мои мысли, ярко полыхнула молния. Вслед за ней донесся оглушительный раскат грома и с небес полился дождь, который через пару мгновений перерос в настоящий ливень.

– Твою ж мать! Выпросил на свою голову!

– Что? – отозвался напарник.

– Ничего. Так, мысли вслух.

– Андрюха! – окликнул Тихий. – Главное, не дай страху сковать тебя. Миг промедления может стоить жизни. Хотя знаешь… Оставайся-ка ты здесь. Не по зубам тебе эта тварь. Мы с Маклаудом вдвоем управимся.

– Да пошел ты! – огрызнулся я. – Эта страшила вас сожрет, а потом за мной придет! Ни хрена ты тему придумал! Мы ж банда! Или ты забыл?

Напарник натянул неубедительное подобие улыбки и одобрительно кивнул. До точки назначения оставались считаные метры.

В тот миг, когда мы оказались на песчаной поляне, посреди которой возвышались руины, монстр и сталкер стояли напротив друг друга. Два хищника вели битву взглядов. Кто первый отведет глаза – тот проиграл. Они были так заняты этим, что даже не заметили нашего появления. Либо никто из них не решился отвлечься.

Увидев мутанта, я замер на месте от испуга. Огромный, размером с корову. Тело покрыто язвами. По позвоночнику, от холки и до кончика хвоста торчали не то кости, не то шипы. Массивные, мускулистые лапы, увенчанные длинными когтями. Две омерзительные головы с не менее отвратительными клыкастыми рожами. Одна большая, вторая поменьше. Та, что крупнее, смотрела на сталкера с ножом в руках. Другая угольно-черными глазами пялилась на меня. Нас разделяло не более четырех метров. По спине пробежал холодок. Внутри все сжалось.

Вспомнив совет Тихого, я глубоко вдохнул и медленно выдохнул. Стиснув зубы, решил действовать. Быстрым движением вскинул обрез и под холодящий душу вой, вырвавшийся из пасти мутанта, выжал оба спусковых крючка. Грохот. Дробь ударила в одну из ужасных морд монстра, не причинив ему особого вреда. Загрохотал автомат Тихого. Мутант взревел, развернулся к нам, угрожающе разинув пасть большой головы. Битва взглядов между мной и зверем была проиграна последним.

Перезарядив обрез, я снова выстрелил. Утробно зарычав, охотник прижался к земле, а затем прыгнул. Застыв в изумлении, я смотрел, как огромная туша, словно в замедленной съемке, летит прямиком на меня.

– В сторону! – пытаясь перекричать шум дождя, заорал напарник.

Выйдя из оцепенения, быстро юркнул вправо. Вовремя. Тварь приземлилась аккурат на то место, где мгновение назад стоял я. Одновременно с очередным сполохом молнии мутант повернул свою рожу ко мне. От нахлынувшей жути по телу пробежала дрожь.

Загрохотал автомат Тихого. Монстр зарычал и ринулся к нему. Трясущимися руками я заменил стреляные патроны, защелкнул стволы, выставил обрез перед собой. Выстрел. Но охотник не остановился. Перезаряжая оружие, я глянул на Маклауда: встав на одно колено, он целился в монстра. Снова выстрелив, я увидел, как чудовище вновь высоко подпрыгнуло. Что-то оглушительно грохнуло со стороны Маклауда. Тут же прогремел взрыв. Тварь с визгом отлетела в сторону.

– Валите его, пока не оклемался! – завопил Тихий, срываясь с места к точке падения охотника.

Спустя миг я, напарник и Маклауд стояли около раненого монстра. Его правый бок разворотило. Взрыв проделал солидную дыру в ребрах, обнажив кровавое, смердящее падалью месиво. От этого вида мой желудок угрожающе сжался.

Перезарядив оружие, открыли огонь. Я и Маклауд стреляли в изувеченное тело, Тихий выпустил весь магазин в большую визжащую башку мутанта. Тварь дернулась в последний раз и затихла.

– Спасибо, мужики. Если б не вы, не топтать мне Зоны, – вытирая с лица брызги черной крови монстра, сказал сталкер.

– Аниматору скажешь спасибо. Андрюха застал его за написанием новой картины, на которой он изобразил это место и твою встречу с охотником.

– А, художник? Давненько с ним не виделись. Но при случае накачаю выпивкой обязательно. А кто такой Андрюха?

Тихий подбородком указал на меня.

– И тебе спасибо, сталкер. Меня, кстати, Маклаудом кличут.

– А зовут, случайно, не Дункан или Коннор? – зачем-то ляпнул я.

– Ух ты! Я думал, о них все позабыли давно. Недавно в Зоне?

– Неделю, – ответил за меня Тихий.

– Да ладно? – удивился Маклауд. – Давненько я не встречал таких продвинутых новичков. Даже бывалые сталкеры при виде охотника штаны пачкают, а ты молодец, не растерялся. Это хороший знак. Чем-то Зоне приглянулся. Такое редко случается. А чего до сих пор носишь гражданское имя?

– Еще не представилось возможности получить новое, – растерянно ответил я.

– Ничего. Значит, так надо. Всему свое время. Да, вот еще что: как надоест этот ворчун, – Маклауд кивнул в сторону Тихого, – или осточертеет в одиночку бродить, вступай в клан «Независимых», буду рад такому человеку и бойцу.

– Кто здесь ворчун? – с улыбкой до ушей возразил напарник.

– Мужики, может, пойдем уже? Я промок до нитки. Сейчас бы посидеть у костра, высушить вещи да поесть.

Глава 13. Шанс все исправить

«Чаще всего выход там, где был вход».

Станислав Ежи Лец

– Что это было? – взволнованно выпалил выбежавший на крыльцо Антибиотик.

– Станция, – процедил сквозь зубы Петрович.

– Как? Что же делать? Что теперь делать?

– Заткнись! Хватит паниковать! Или ты радиации испугался?

– Нет, но…

– Никаких но! – рявкнул Петрович. – Зайди в дом и присмотри за стариком. Нечего ему здесь делать.

Бросив на Крепыша злобный взгляд, Антибиотик скрылся в избе, демонстративно хлопнув дверью. На улицу повалили люди. Сельчане громко обсуждали, что же такое произошло. К Петровичу подошел мужчина, на вид тот еще пропойца. Стараясь держаться на ногах как можно ровнее, пахнув крепким перегаром, спросил:

– Это шо там такое?

Крепыш не ответил. Он пытался сообразить, как действовать дальше. Но местный алкоголик, прилипший как банный лист к заднице, не давал этого сделать.

– Слышь, а ты это… Неместный вроде, – положив руку на плечо сталкера, промямлил пьяница.

Петрович дернулся, сбрасывая с себя конечность обнаглевшего селянина.

– Да я тебя сейчас… – возмутился алкоголик, замахиваясь.

В тот же миг незадачливый драчун распластался по земле, забрызгав ее кровью, хлынувшей из разбитого носа.

– Лучше не вставай, – бросил Крепыш, потирая ушибленный кулак.

Вновь повернувшись к восстающему над черной стеной леса атомному зареву, он почувствовал на кончике языка странный металлический вкус. Стиснув зубы, ощутил, что они покрыты каким-то налетом и кажутся пластиковыми. Развернувшись к селянам, Петрович закричал:

– Быстро все по домам!

– Мужик, да ты охренел! Вали в свой город и там командуй. Нечего нам указывать, – возмутился рослый, широкоплечий детина, угрожающе сжав кулаки.

– Если хотите жить, делайте, что я говорю!

– Поубиваешь нас, что ли? – проскрипела бабушка – божий одуванчик. – Я немцев не боялась, а тебя тем более не боюсь.

Толпа презрительно засмеялась.

– Идиоты! На станции авария! Это не обычный пожар! Сейчас в воздухе столько радиации, сколько вы не получили бы за всю свою жизнь! Чувствуете этот вкус у себя во рту? А как зубы? Сомкните их и поймете, что они словно чем-то покрыты! То-то же! Быстро по домам!

Люди зашумели. Часть селян направились к своим жилищам. Остальные, менее сознательные, продолжали стоять на дороге. Раскрыв рты, они рассматривали мерцающее зарево.

– Хрен с вами. Хотите сдохнуть – пожалуйста. Я пас, – бросил Петрович, взбегая по лестнице.

В доме было шумно. С кухни доносились голоса Антибиотика и Кузьмича. Повышенный тон их разговора не был похож на светскую беседу.

– Почему ты меня здесь держишь? Я к вам со всей душой, а вы, оказывается, бандиты! Вон из моего дома!

– Старик, да ты совсем сбрендил, что ли? Говорю же тебе – на улицу сейчас нельзя. Опасно там. Пойми, наконец, я не желаю тебе зла!

Пройдя по коридору, Крепыш остановился у входа на кухню. Дальнейший путь преграждал Антибиотик. Напарник вцепился в проем, не выпуская Кузьмича.

– Что здесь происходит? – спросил Петрович.

От неожиданности Антибиотик вздрогнул, развернулся. Бледное лицо, широко распахнутые глаза и побелевшие губы говорили о том, что парень жуть как испугался. Увидев Крепыша, он облегченно выдохнул и сказал:

– Ты же сам велел за дедом присмотреть, а он бунтует.

– Да твою ж налево. Отойди. Я сам все объясню.

Нахмурившись, Антибиотик уселся на лавку и принялся копошиться в своем рюкзаке.

– Павел Кузьмич, давайте поговорим, – произнес Петрович, усаживаясь за стол. – Понимаете, на улице сейчас очень опасно.

– Да чего там такого страшного? Не война, поди. Даже когда фашисты в нашу деревню вошли, я не боялся.

– Нет, не война. Но, думаю, умереть в муках вы не планируете.

Старик недоверчиво посмотрел на Петровича, почесал затылок, а затем, хлопнув ладонью по столу, выдал:

– Ага! Я понял. Пытать меня удумали. Ироды проклятые. Нет. Ничего у вас не выйдет! Не на того напали! Убирайтесь подобру-поздорову!

– Да никто тебя пытать не собирается, старый пень! Слушай, что тебе говорят! – вспылил Антибиотик.

– Закрой пасть! – рявкнул Крепыш, усмиряя пыл молодого.

– Да пошли вы оба, – буркнул напарник, выходя из кухни.

– Простите парня. Не держите зла. Я сейчас вам кое-что расскажу, но только прошу, не перебивайте. Выслушайте – и не подумайте, что я сумасшедший.

– Да говори как есть. Чего тянешь кота за хвост? – произнес Кузьмич, взяв из керамической вазочки сухарь – скорее от нервов, а не из желания полакомиться.

– На станции произошла авария. На улице высокий уровень радиации. Выходить из дома смертельно опасно, – выпалил Петрович.

Старик так и не донес сухарь до рта. Повисла пауза. Внезапно наступившую тишину нарушали лишь ход настенных часов да голоса, доносящиеся снаружи.

– Как – авария? Кто сказал?

– Я сказал. Бороться с ее последствиями будут еще очень долго. Совсем скоро эвакуируют Припять, затем придут за остальными. Я вас очень прошу, не отказывайтесь уезжать.

– Признайся – выпил? – прищурив глаза, произнес хозяин.

– Нет же, черт возьми. Трезв как стеклышко. Мы с другом попали сюда из будущего. – Петрович поднялся, схватил свой рюкзак и, вытащив из него устройство, положил на стол. – Эта штука нас сюда перебросила. Там, в нашем времени, все в радиусе тридцати километров вокруг станции обнесено колючей проволокой. Зона отчуждения. Нет там людей. Все мертво и радиоактивно. Понимаешь?

Старик, нахмурив брови, зыркнул на Петровича. Он явно не верил словам собеседника – да и кто бы поверил? Кузьмич привык, что в его монотонной деревенской жизни ничего не происходит. Каждый новый день как две капли воды был похож на предыдущий, да и атомная станция уж сколько лет работает без перебоев, все к ней привыкли как к чему-то само собой разумеющемуся. А тут заявился какой-то чужак и стращает смертью.

– Знаешь что? – глядя на причудливый узор скатерти, процедил хозяин дома. – Пошел-ка ты туда, откуда явился. И своего родственника не забудь!

– Дурак ты, дед, – буркнул Петрович, убирая устройство обратно в рюкзак. – Ничего, совсем скоро ты поймешь, что я говорил правду, но будет слишком поздно.

Старик демонстративно отвернулся и уставился в окно. Он хотел, чтоб гости поскорее покинули его дом и не стращали больше своими предсказаниями.

– Бывай, Кузьмич. Спасибо тебе за кров и пищу. На этом наши пути расходятся. Если чем обидели – прости, – сказал Крепыш, покидая кухню.

Хозяин дома остался на своем месте и даже не шелохнулся. Бросив взгляд на седовласого мужчину, Петрович раздосадовано покачал головой. Тяжело вздохнув, он направился к выходу.

На улице все еще стояла ночь. Толпа зевак заметно убавилась, но народа, созерцающего зарево, все равно хватало. Одни что-то обсуждали, другие молча смотрели поверх крон деревьев, из-за которых виднелся мерцающий красноватый свет.

Антибиотик, обхватив руками голову, сидел на деревянных ступеньках и о чем-то думал. Визг сирен от проносящихся по дороге карет скорой помощи, заставил его повернуться на звук. По выражению лица сталкера было видно, что он не на шутку взволнован. Желваки на скулах непрерывно шевелились, лоб блестел от пота, а ладони сжали деревянные перила до белых костяшек.

– Эй, ты чего? – окликнул его Крепыш. – Только не говори, что тебя так нахлобучило происходящее.

– На станции работал мой отец, – еле слышно прошептал Антибиотик. – Он умер через месяц после аварии в Шестой больнице. В Москве.

– Держись, пацан, – сочувственно произнес Петрович. – Даже если мы сейчас… – Крепыш осекся, не закончив фразы, но в тот же миг его лицо изменилось. Опущенные глаза округлились, в них появился странный блеск. Брови поползли вверх, выгнулись дугой, а затем съехали к переносице. – Какого хрена ты раньше не сказал?! Чего мы стоим? Если есть хоть какая-то надежда что-то изменить, мы обязаны это сделать!

Антибиотик с недоумением уставился на Крепыша. Было видно, что он хотел сказать что-то, но то ли не решался, то ли от неожиданности потерял дар речи.

– Чего вылупился? Нужно рвать когти к станции. На заднем дворе, у бани, я видел мотоцикл. Если он исправен, а самое главное – заправлен, то домчим до точки назначения быстро, – выпалил Петрович, хлопая опешившего Антибиотика по плечу.

Обогнув дом и стараясь не споткнуться в темноте, Крепыш наконец-то добрался до транспорта. Покачал мотоцикл из стороны в сторону, услышал плеск горючего в бензобаке. Усмехнувшись, покатил железного коня к дороге. Выбрался на грунтовку, уселся верхом, выжал сцепление. Поставив ногу на рычаг стартера, резко вдавил его вниз.

Х-р-р-р! Мотоцикл вздрогнул, но не завелся. Петрович снова ударил по рычагу. Мотор взревел. Покрутив ручку газа, Крепыш позвал Антибиотика:

– Прыгай!

Напарник на миг замешкался, но затем, собравшись с мыслями, уселся позади Петровича.

Выбежавший на крыльцо Кузьмич что-то закричал, однако слов из-за рева двигателя было не разобрать.

– Погнали! – включив первую передачу и выкручивая газ, крикнул Крепыш.

Мотоцикл сорвался с места, поднимая за собой облака пыли. На перекрестке проселочной и асфальтированной дорог напарники встретили отставшую от остальных скорую.

«Она-то нас и приведет куда нужно», – подумал Петрович, сворачивая на трассу.

С приближением к пылающей станции дышать становилось все сложнее. Едкий дым, словно густой туман, окутывал все вокруг. Крепыш закашлялся. Глаза слезились, что очень мешало обзору.

Мерцающие маячки скорой свернули влево. Петрович повторил маневр, но из-за проблем с обзором вылетел с проезжей части. Мотоцикл понесло в кювет. Антибиотик, сидевший сзади, крепко вцепился руками в куртку Крепыша. Его, подобно ковбою, пытающемуся усмирить буйного мустанга, бросало из стороны в сторону, норовя скинуть с седла. Петрович выжал тормоз, мотоцикл тут же ушел в занос, скользя по траве. Антибиотик не удержался и все же свалился с сиденья. Больно ударившись о землю, он несколько раз кувыркнулся, прежде чем остановился. Врезавшись колесом в поваленный ствол дерева, «железный конь», ревя мотором, перевернулся. Крепыш перелетел через руль и с хрустом ломающихся веток рухнул в кустарник.

Очумело тряся головой, Антибиотик поднялся и, заметив перевернутый мотоцикл, прихрамывая, направился к нему.

– Крепыш! – кривясь от боли, позвал он и услышал, как кто-то копошится в кустах. Приблизившись к ним, Антибиотик увидел напарника, пытающегося встать.

– Эй, ты цел? – протягивая руку, поинтересовался сталкер.

Крепыш молча принял помощь. Встав на ноги, взглянул на покореженный мотоцикл. Сплюнув кровью, Крепыш развернулся и, глядя на алое зарево, резюмировал:

– Все, твою мать, дальше пешком.

– Но как мы попадем на станцию? Нас не пропустят, – еле слышно промолвил Антибиотик.

– Не кипешуй. Там сейчас такая суматоха. Думаешь, кто-то обратит внимание на двух неприглядных мужиков?

– Да я и не собирался, – обиженно буркнул Антибиотик. – Хотя ты прав. Не до выяснения личностей им сейчас. А лишние руки наверняка не помешают.

– Вот-вот. Ладно, хорош лясы точить. Идем, – скомандовал Крепыш, делая шаг вперед.

Чем ближе они подходили к станции, тем отчетливее слышали вой сирен, крики людей, крепкую ругань. Дышать становилось все сложнее.

Крепыш остановился, скинул рюкзак и достал из него ткань, в которую был замотан прибор, переместивший их сюда. Разорвав ее пополам, обильно смочил оба куска водой из фляги. Один оставил себе, а второй протянул Антибиотику. Столь примитивных фильтров хватило ненадолго. Уже спустя несколько минут едкий дым без труда просачивался сквозь подсохший материал.

Спасением стало открытое пространство, на которое вышли путники. Позади остался лес, неестественно для этого времени года окрашенный в рыжий цвет. Впереди возвышалась Чернобыльская атомная электростанция, вернее, ее Четвертый энергоблок, а если еще точнее, то, что от него осталось. Огромное белое здание с развороченной крышей. Из нее, как из жерла вулкана, вверх поднимался мерцающий столб, состоящий из огня и дыма. Вокруг него сновали пожарники, которые прямо сейчас ценой собственных жизней спасали миллионы ничего не подозревающих людей.

Около полуразрушенного блока народу было не меньше. Врачи, облаченные в белые халаты, перемещались от машин скорой к зданию и обратно. Одни оказывали помощь пострадавшим прямо на месте, другие перегружали с носилок «тяжелых» в белые «рафики» с красной полосой на борту и крестом того же цвета на капоте. После чего кареты с визгом сирен уносились прочь – в Припять, где их уже ждал персонал медсанчасти № 126.

– Нужно припрятать рюкзаки, – выдал дельную идею Антибиотик.

Петрович согласно кивнул. Осмотревшись по сторонам, он заметил густой кустарник у самой стены леса. Место неприглядное, а самое главное – безлюдное.

– Складываем вещи туда, – указывая на заросли, произнес Крепыш. – Затем двигаем на станцию. Предупреждаю: помочь мы ему не сможем. Нельзя что-то менять в прошлом. Это может привести к удручающим последствиям в будущем. Но в конце концов ты сумеешь узнать, что на самом деле произошло.

Озадаченное происходящим лицо Антибиотика вмиг сделалось грустным. Он сжал губы так, что те побелели и заиграл желваками. Сведя брови к переносице, он уверенным шагом направился к кустарнику.

Уложив рюкзаки, часть снаряжения и оружие в импровизированный схрон, сталкеры зашагали к станции. С каждым метром, приближавшим путников к развороченному блоку, сердце Антибиотика начинало колотиться все сильнее. Сдерживая нахлынувший шквал эмоций, сотканный из обиды, страха, непонимания происходящего и надежды на спасение отца, он сильно сжал кулаки, поскрипывая зубами.

Петрович держался молодцом. Не зря ему Зона подарила имя – Крепыш. Глядя на четкие выверенные движения спутника, Антибиотик понимал, что не так тот прост. И сталкерское прошлое Петровича здесь ни при чем. «Это что-то другое. Слишком отточены действия. Манера держать все под контролем. Приказной тон, побуждающий к действию. Вояка. Сто процентов. Даже если так, его навыки и знания пойдут нам на пользу. Сейчас главное – помочь отцу. Вывести его из этого ада. И плевать на все эти предрассудки, на запреты что-то менять. Каждый человек хозяин своей судьбы, но иногда, если появляется такая возможность, нельзя проходить мимо. Нельзя поддаваться всяким суевериям. Тем более, когда речь идет о родном человеке. А о прошлом Крепыша разузнаю позже», – перебирал мысли Антибиотик.

Глава 14. Кладбищенские крысы

Костер мерно потрескивал, пожирая новую порцию веток. Капли дождя барабанили по крыше полуразрушенной фермы, в которой мы укрылись. Пахло сыростью и прелой травой. Улегшись у стены, я наблюдал за языками пламени. Тихий и Маклауд что-то негромко обсуждали, а на меня нахлынула жуткая усталость. Налившиеся свинцом веки так и норовили захлопнуться, отправив сознание в царство Морфея, но им противостоял жаждущий пищи желудок. Каждый раз, когда глаза смыкались, он гулко урчал, напоминая о своей потребности.

– Зараза, – буркнул я, поднимаясь с земли. – Мы жрать сегодня будем?

Спутники вопросительно уставились на меня.

– Что? Ну не спится мне на пустой желудок. Пока вы болтаете, здесь человек с голоду помирает.

Тихий и Маклауд переглянулись, а затем напарник выдал:

– Прошу прощения, мсье. Чего желаете, рябчика по-чернобыльски или атомный стейк? А пить что будете, коктейль «Кровь призрака» аль «Секс на РЛС»?

Я ошарашенно уставился на кореша, не понимая, к чему он клонит. Выдержав паузу и вдоволь насладившись моим полным недоумения видом, сталкеры засмеялись.

– Знаешь, а ведь Андрюха прав, набить пузо не помешает, – утирая слезы, сказал Маклауд. – Можно все меню посмотреть?

Хохотнув, Тихий вытащил из рюкзака три банки тушенки, я достал хлеб, а «независимый» бутылку горилки.

– Моя, фирменная, – поглаживая сосуд с напитком, произнес Маклауд.

Оказалось, не один я умирал с голоду. С ужином мы расправились в два счета. Сытые и расслабленные алкоголем, который разлился по телу приятным теплом, разлеглись вокруг костра.

– А помнишь, как мы в Зону пришли? – спросил Тихий.

– А как же, – лениво пробурчал Маклауд, – в нашу первую встречу ты подумал, что я вояка, и чуть не наделал дырок в моем теле.

– А нечего было со стороны блокпоста ломиться! Скажи спасибо, что я был в адеквате и не стал сразу палить.

– Ага, в адеквате, – глянув на меня, усмехнулся «независимый». – Твой наставник тогда так перепугался, что даже ружье выронил, а оно как пальнет! До сих пор помню, как дробь мимо просвистела. А самое смешное, что это произошло всего в полукилометре от Периметра. Ох и пробежались мы тогда… Клянусь, в жизни так быстро не бегал!

– А ведь самое интересное, – подхватил напарник, – ни одной аномалии не встретили!

– Кажись, потому и не заметили, что неслись, точно лоси во время гона, и подлянки попросту не успевали срабатывать, – подытожил я.

Помещение вновь наполнилось смехом. Тихий встал, потянулся и со словами:

– За местом приглядите, – покинул комнатушку.

Закурив, я оперся спиной о стену и задумался. Снова стала одолевать усталость, но в этот раз я был сыт. Расслабившись, не заметил, как задремал. Из состояния полусна выдернул голос Маклауда:

– Повезло тебе с напарником. Он надежный и совестливый человек. В Зоне таких немного. Хотя ты, наверное, уже сам понял, что в этих местах собственная шкура многим дороже, нежели судьба спутника, с которым отправился в рейд.

– Есть такое дело, – кивнул я. – В нашу первую встречу он не дал мне вляпаться в аномалию. В общем, аккурат с того момента Тихий и взял надо мной шефство.

– Это уже второй раз, когда он спасает мне жизнь. Впервые – на РЛС. Мы случайно забрели на территорию фанатиков из «Обелиска», мечтая разбогатеть на сборе артефактов. В тот день Тихий прикрыл меня своим телом от пули. Как сейчас помню, еле дотащил его до заброшенных складов, где сейчас располагается моя база. Почти все собранные арты извел, вытаскивая парня с того света. Сегодня вот второй раз. А ведь я еще за прошлый не расплатился. Никак не выдавалось случая.

– Ты не дал ему умереть, – туша окурок о пол, ответил я. – Не бросил, не сбежал с хабаром. Думаю, этого вполне достаточно и теперь вы квиты. Не нужно подставляться под пули или бросаться в пасть монстра, чтоб отплатить своему спасителю той же монетой. Я считаю, в Зоне, как и на Большой земле, главное – человечность. Сострадание, совесть и вера в друзей отличает нас от тварей, рыщущих по окрестностям.

– Знаешь, ты прав, но здесь все иначе. Зона, она выворачивает всех наизнанку. Совестливые и справедливые становятся знатными предателями. А мрази – в сотни раз злее и беспощадней любого монстра. Эта земля, этот воздух отравляют людей в прямом и переносном смысле. Единицы смогли сохранить здесь свои взгляды и принципы. Надеюсь, Зона не сможет очернить твою душу. Ладно, спи давай, а то еле держишься. А мы, пожалуй, еще немного посидим.

Одобрительно кивнув, я в тот же миг провалился в сон. Сначала снился Петрович. Мы сидели на его кухне и попивали пиво из больших покрытых инеем кружек. Коллега что-то рассказывал время от времени, закатываясь смехом.

Затем привиделась каптерка в «Слав-Энерго», живой Саныч, который по своему обыкновению украдкой накатил «горючего» из потертой железной фляжки, а затем занюхал рукавом засаленной фуфайки.

Следом я очутился в каком-то помещении. В нем не было ни окон, ни дверей. А тьма – глаз выколи. И холод, жуткий холод, пробирающий до самых костей. Пританцовывая на месте, чтобы хоть немного согреться, я крутил головой из стороны в сторону в попытке найти выход. Вскоре отчетливо почувствовал чей-то взгляд, но глаз наблюдателя так и не увидел. В сознании поселилась тревога, за ней нахлынула настоящая паника. Хотелось бежать – но я не мог пошевелиться, впал в оцепенение. Закричал – но звука не услышал, он утонул в пространстве. Меня колотило и от холода, и от непонимания происходящего.

– Тихий, ты чего?! – донесся крик Маклауда.

Я обернулся, однако никого не заметил. Вокруг лишь тьма. Признаться честно, в тот миг почувствовал себя астронавтом, унесенным в открытый космос, как в каком-нибудь голливудском блокбастере. Не хватало россыпи звезд и голубого шара Земли.

Яркая вспышка подобно ластику стерла все видения. Распахнув глаза, я вскочил на ноги и, жадно хватая ртом воздух, завертел головой. Пот крупными каплями стекал по лицу. В голове гудело, перед глазами все плыло. Немного придя в себя, обнаружил Тихого, неподвижно лежащего у стены. Спохватившись, бросился к нему и начал что было сил трясти напарника за плечо.

– Тихий! – заорал я. – Ты живой?! Очнись! Тихий!

– А?! Чего?! Тьфу ты, блин… Живой, спрут тебя дери! – раздался недовольный голос охреневшего Тихого. – Хорош меня трясти! Отвали уже!

– Вы чего орете? – спросил вошедший Маклауд. – Решили всем тварям в округе сообщить, что здесь есть свежее мясо?

– Достали! – прошипел Тихий сквозь стиснутые зубы. – Я почти всю ночь отдежурил у костра, пока вы тут дрыхли. Ты, – напарник зло посмотрел на Маклауда, – вообще-то должен был сменить меня в час ночи.

«Независимый» потупил взгляд и уже собрался что-то сказать в свое оправдание, но Тихий не дал ему этой возможности.

– Выспался?! То-то же. Ладно этот, – напарник кивнул в мою сторону, – он еще салага, и его опасно оставлять на посту… Мда-а, не ожидал я от тебя такого. А еще лидер клана. Тьфу!

Закончив с разбором полетов, Тихий встал и демонстративно покинул помещение.

– Я же говорил тебе, что он тот еще ворчун, – взглянув на меня, произнес Маклауд. Затем развернулся к дверному проему, в котором скрылся напарник, и негромко окликнул: – Слышь, недоспавший, ты осторожнее там, а то, не ровен час, какой-нибудь храпун тебе пипетку отчекрыжит!

В ответ с улицы донесся приглушенный смех. Вскоре Тихий вернулся. Плюхнувшись на пол, он посмотрел сначала на «независимого», затем на меня. Почесал затылок, широко зевнул и проговорил:

– Ладно, поспать вы мне не дали, но если еще и с завтраком обломаете, то я за себя не ручаюсь.

Маклауд, сидевший по другую сторону тлеющего костра, тут же схватил свой рюкзак и спустя несколько мгновений мы шуршали упаковками натовских сухпайков. На удивление, они оказались достаточно вкусными и довольно сытными. Наевшись досыта, я достал из кармана помятую пачку «Примы-люкс». Выудив из нее скрюченную сигарету, закурил.

– Хорошо, – протянул Тихий. – Все, ты реабилитирован. Кстати, откуда такой знатный хавчик?

– Не поверишь, – ухмыльнулся Маклауд, – неделю назад несколько моих бойцов наткнулись на замаскированный бункер. Прикинь? Два года ходили, не замечая входа, замаскированного под небольшой холм. Спустились мы в этот бункер – и обомлели. Стеллажи под завязку забиты коробками с пайками. Настоящее богатство, особенно в условиях Зоны.

Затушив окурок о подошву ботинка, я бросил его в кострище. Отвлекшись от мыслей, что хаотично сменяли друг друга, прислушался к беседе парней.

– Я же говорил – нечего тебе делать в Ясном, – ковыряя угли палкой, заявил Маклауд. – С твоими навыками и способностью чувствовать Зону ты мог бы давно стать сталкером-легендой. Так нет же, возишься с новичками, попусту тратя время. Хоть один из них сказал тебе спасибо?

– Да пойми ты, – раздраженно бросил Тихий, – кто их научит выживать в этих краях? Мотылек? Так он сам еле дышит и за пределы поселка уже несколько лет носа не высовывал. Антибиотик, который появляется раз в две-три недели?

– А нас кто учил?! – возмутился «независимый». – Мы сами, на собственной шкуре все познавали. Согласен, делали ошибки. Куда без них? Но…

– Шайтан, – перебив друга, сказал Тихий и отвел взгляд в сторону.

Маклауд нахмурил брови. Бросив палку в угли, «независимый» встал, подошел к выходу. Остановившись у дверного проема, несколько секунд молча смотрел куда-то вдаль. Затем, не отрываясь от созерцания окрестностей, произнес:

– Это несчастный случай. Ни ты, ни я – никто не виноват. Кто ж знал, что там логово храпунов?

– Знали! – психанул Тихий, вскакивая на ноги. – Все бывалые знали. А мы, вместо того чтоб разузнать обо всех нюансах катакомб, поперлись туда, считая, что нам все по плечу!

Маклауд резко развернулся, уставившись на друга. Его ноздри часто раздувались. Напряжение повисло в воздухе. Казалось, малейшее неверное движение или резкое слово приведет к неминуемой драке. Я сидел у стены, наблюдая за происходящим. Вмешиваться в этот спор не было никакого резона. Но если «независимый» бросится на Тихого, обязательно хорошенько вмажу этому выскочке. Во всяком случае, постараюсь.

Маклауд шагнул в сторону Тихого. Я тут же схватил обрез и, направив сдвоенный ствол на «независимого», заорал:

– Стой, где стоишь! Иначе нашпигую тебя дробью, как утку яблоками!

Маклауд замер на месте, а Тихий удивленно уставился на меня.

– Ты это, не дури, – произнес напарник. – Все нормально. Он не враг. Опусти оружие.

Не спуская взгляда с «независимого», я положил обрез на колени. Напарник все так же ошарашенно смотрел на меня.

Разрядил обстановку вой каких-то тварей. Они были где-то рядом.

– Чтоб у Ворона глаза высохли! – выругался Маклауд, хватая винтовку, стоящую у стены. – Будем надеяться, что они пришли на запах падали, а не на наши вопли. – Аккуратно выглянул наружу и подытожил: – Пируют, суки. Валим отсюда, пока нас не учуяли. Я знаю, как уйти незаметно. Главное, не шуметь.

Схватив рюкзаки и оружие, стараясь двигаться как можно тише, мы направились за «независимым» в соседнее помещение. Войдя в третью комнату, подошли к поросшей диким виноградом стене. Оказалось, за ветвями скрывался пролом, через который наш отряд благополучно покинул здание. Выбравшись с фермы, мы очутились в небольшой роще.

Маклауд вытащил из кармана ржавую гайку с привязанным к ней грязным бинтом, размахнулся и бросил ее прямо по курсу. Описав в воздухе дугу, гайка ударилась о землю. Выждав несколько мгновений, мы направились к ней, то и дело озираясь по сторонам. Вой и рычание мутантов стали значительно тише.

– Не расслабляемся, – буркнул «независимый», поднимая гайку. – За рощей кладбище военной техники, которая участвовала в ликвидации аварии на ЧАЭС. Место не очень приятное, но выбора у нас нет.

– Держись ближе к нам, – шепнул Тихий. – И внимательно смотри под ноги. Там крыс полно.

– Крыс не боюсь, – усмехнулся я.

– А зря, – не оборачиваясь, произнес Маклауд. – Одна-две – не беда, но когда их сотни, отбиться очень проблематично.

Гайка снова упала на землю, но в этот раз не осталась лежать на месте. Встав на ребро, она медленно покатилась в сторону. Теперь я понимал, для чего нужен бинт. Он, точно стрелка компаса, позволяет увидеть движение привязанной к нему железки.

– «Магнит», – пояснил напарник. – Неопасная аномалия. Притягивает к себе разный мелкий металлолом, а как перегрузится – исчезает.

Вскоре мы вышли к огромной территории, на которой ровными рядами стояла техника. Грузовики, БТРы, автобусы, трактора, красные «Уралы» пожарные и даже несколько вертолетов. Удивительно, но выглядели они так, словно только вчера сошли с конвейера. Ни намека на ржавчину. Яркие цвета и кристально чистые стекла.

– С восемьдесят шестого года стоят, – заметив мой удивленный взгляд, пояснил напарник. – Зона сохранила. Поговаривают, что это аномалия какая-то. Вроде безопасная, но никто еще не рискнул прокатиться. Кстати, фонит здесь знатно. Так что не задерживайся без надобности.

Первым шел Маклауд, я следом, Тихий замыкал строй. Здесь было необычайно тихо. Ни шума ветра, ни скрипа какой-нибудь открытой двери. Лишь шуршание сухой травы под подошвами ботинок. Самое настоящее кладбище.

Миновав больше половины всей территории, Маклауд неожиданно остановился.

– Черт, – полушепотом выругался «независимый». – «Крематорий» прямо по курсу. Здоровенный. Придется обходить.

Свернув влево, он повел нас между автобусами. Выйдя на идущую параллельно прежней дорогу, сталкер снова зачертыхался:

– Ох ты ж уши кабаньи! Здесь тоже не пройдем.

Проскочив ряд «КамАЗов», мы попали на очередную тропу, но, как выяснилось, и здесь аномалия преградила путь.

– Впервые подобное вижу, – прокомментировал Тихий, почесывая затылок. – Может, вернемся и попробуем обойти кладбище? Да, дольше, но других вариантов я не наблюдаю.

Маклауд, погрузившись в раздумья, постоял немного, а затем произнес:

– Поворачиваем назад.

И наш отряд двинулся в обратный путь. На сей раз Тихий был ведущим, а «независимый» замыкал. Я никак не мог понять, на кой ляд мы поперлись напрямик. Крысы, аномалии, а теперь вот приходится идти восвояси. Что мешало обогнуть территорию кладбища с самого начала? Хотя… они матерые сталкеры, знающие о Зоне намного больше меня. Им виднее. Однако тот факт, что мы бродим среди фонящей техники, напрягал. Планов сдохнуть, нахватавшись радиации на следующие несколько лет, я не строил.

Тишину, царившую в этом месте, нарушил противный писк, донесшийся от одной из пожарных машин. Взглянув в сторону, откуда исходил звук, я увидел сидевшую на красно-белом капоте крысу. Размером она была практически с бобра.

«Интересно, где она так отъелась? – подумал я. – Или это последствия облучения, мутация?»

– Тише, – прошептал напарник, обращаясь ко мне. – Самое главное – не делай резких движений.

Крыса сверлила нас своими кроваво-красными глазками, постоянно подергивая носом. Мы тупо пялились на нее.

– Может, пальнем разок? – поинтересовался я одними губами. – Она испугается и убежит.

– Ага, а потом догонит – и еще раз… испугается, – приглушенно отозвался Маклауд. – Пальни, конечно. Только подожди, пока мы отойдем на безопасное расстояние.

– Не вздумай, – буркнул Тихий, косясь на меня вполоборота. – Эта зараза не испугается, а призовет сородичей, и тогда нам жопа.

– Вот-вот, – кивнул «независимый». – Сожрут и косточки растащат.

В конце концов крыса потеряла к нам интерес. Развернувшись, она вскарабкалась по гладкому лобовому стеклу и уселась на крыше кабины, рассматривая что-то на другой стороне.

– Теперь медленно, – еле слышно произнес напарник, – след в след. За мной.

Наш отряд осторожно двинулся прочь с территории кладбища техники. Наконец минут через пятнадцать миновали забор из колючей проволоки, которой была обнесена территория.

– Фух, – шумно выдохнул Маклауд.

– Тише ты! – прошипел я. – Сам же говорил, что шуметь нельзя.

– Не дрейфь, боец! За пределы «колючки» крысы не выходят.

Из-за спины послышался какой-то звук. Резко развернувшись, я вскинул обрез, приготовился стрелять, но в тот же миг напарник отпихнул меня в сторону. Падая, я заметил промелькнувшую над собой тень. Повалившись на землю, сразу же поднялся и увидел оскалившегося пса, что торчал в проходе меж «колючки». Направив сдвоенный ствол на мутанта, я на автомате выжал оба спусковых крючка. Прогремел выстрел. Часть дроби ударила в тело монстра, остальная звякнула по колючей проволоке и бетонным столбам, к которым она крепилась. Пес взвыл, а затем попытался атаковать нас, но был отброшен на территорию отстойника несколькими короткими очередями, выпущенными моими спутниками.

Из рваных ран мутанта сочилась тягучая черная кровь. Поднявшись на лапы, пес угрожающе зарычал, оскалившись желтыми заостренными зубами. В тот же миг пространство наполнилось визгом. Со всех сторон повалили полчища крыс. Мутант бросился наутек, но не успел. Грызуны бурным визжащим потоком окружили собаку со всех сторон и в один миг облепили его тело. Монстр жалобно взвыл. Мечась из стороны в сторону, он пытался сбросить с себя кровожадных грызунов. Остановился. Встрепенулся. Но мелкие острые зубы атакующих глубоко впились в его плоть. В конце концов обессилевший пес, жалобно заскулив, завалился набок. Его истерзанной туши не было видно под телами снующих туда-сюда крыс. Холмик, образованный ими и внешне напоминающий разоренный муравейник, стремительно уменьшался – твари явно не мешкали, поглощая плоть своей добычи. Через пару минут все стихло, и, к моему удивлению, на месте, где только что произошла расправа, осталась лишь размазанная по жухлой траве кровь. Даже косточек не оставили! Крысы еще какое-то время носились по территории, а затем, разбежались по темным углам и норам.

– Охренеть! – выпалил я. – Откуда их столько?

– Расплодились, – пожал плечами напарник. – Пищи в достатке, куча машин, в которых они обустроили свои логова, – короче, идеальные условия.

– А почему они не выходят за пределы своих владений?

– Этого никто не знает, – развел руками Маклауд. – Одна из загадок Зоны. Да и незачем здесь разбираться. Успел свалить со стоянки – выжил, а нет, так нет.

– Ладно, – вновь заговорил Тихий. – Идем. Путь неблизкий. Нужно до наступления темноты найти место для ночлега.

Глава 15. Первая жертва

25 апреля 1986 года. 19:00

Солнце, похожее на большой оранжевый диск, коснулось макушек деревьев. Тонкие перистые облака окрасились алым цветом. Подул легкий ветерок, который зашумел молодыми листьями в кронах тополей.

Федор неторопливо шагал по Житомирской улице. Впереди высились белоснежные энергоблоки Чернобыльской атомной электростанции имени В. И. Ленина. Немного в стороне возвышались пузатые градирни, испускающие из своих вершин клубы белого пара. Метрах в ста от них ударными темпами велось строительство третьей очереди – пятого и шестого энергоблоков.

– Доброго вечерочка! – поприветствовал Федора Михайловича пожилой охранник Семеныч. – На работу – как на праздник?

– Э, нет! – усмехнулся Федор. – До праздников еще целая неделя, а до отпуска – всего одна смена.

Покинув КПП, главный оператор циркуляционных насосов станции пересек большую площадь и вошел в здание. Прошел пост радиационного контроля. Расписавшись в журнале, направился в раздевалку. Сбросил верхнюю одежду, надел белоснежный костюм, шапочку. Сунул в нагрудный карман накопительный дозиметр, внешне похожий на маленькую авторучку.

Двигаясь по «золотому коридору», Федор посмотрел в одно из многочисленных окон. Солнце уже наполовину скрылось за горизонтом. Стремительно темнело. На небосводе появлялись первые тусклые звезды. Территорию, прилегающую к станции, осветили вспыхнувшие фонари. К проходной спешили те, кто уже передал все дела сменщикам. Домой, к семьям, друзьям, телевизорам. Федора в засыпающей Припяти ждали ненаглядная жена Светлана и сын Виктор, но увидятся они только назавтра.

– Михалыч! – позвал Славик Хромов, оператор циркуляционных насосов реакторного цеха и сменщик Федора. – Харэ в окно пялиться! Меня мужики ждут, а я еще здесь и, заметь, без удочек!

– Иду-иду. Не серчай. Везде успеешь.

Быстро пройдя остаток коридора, Федор свернул на лестницу и спустился в машинный зал. Приняв смену, вошел в комнату персонала и, усевшись в мягкое кресло, принялся листать русско-английский словарь.

– О, Федор, привет! – воскликнул Коля Слесарчук, входя в комнату. – А я думал, ты уже в отпуске.

– Почти, – усмехнулся Федор. – Вот сдам утром смену и сразу же махну с семьей в Киев. Хотим майские праздники там провести. Витька давно просится.

– Вот это хорошее дело, – одобрил сослуживец, заваривая чай. – Кстати, говорят, что этой ночью будут проводить какой-то эксперимент.

– Как – ночью? – удивился Федор, откладывая словарь в сторону. – Его же днем должны были провести.

– Смена передала, что их попросили не снижать мощность до вечера. Сам знаешь, как это бывает.

– Вот же засада! Умеешь ты настроение испортить. Ладно, пойду проверю насосы.

В машинном зале было шумно. Любое произнесенное слово тонуло в грохоте оборудования. Поэтому неожиданное прикосновение к плечу заставило Федора встрепенуться. Обернувшись, он увидел своего старого друга Андрюху Волкова. Они почти одновременно переехали в Припять, жили в соседних квартирах на улице Леси Украинки. Андрей, в отличие от Федора, не устроился на станцию: первые несколько лет он проработал на заводе «Юпитер». Только вот кем – не рассказывал. Каждый раз, когда заходил разговор о его специальности, Андрюха переводил тему.

– Сейчас! Показания только сниму! – Перекрикивая шум, Федор ткнул пальцем в комнату персонала. – Иди пока туда. Я скоро.

Волков кивнул и зашагал в указанном направлении.

После встречи с приятелем настроение, испорченное новостью об эксперименте, значительно улучшилось. Совершив плановый обход, который по регламенту должен проводиться каждый час, Федор вернулся в комнату. Здесь было намного тише, чем в машинном зале. Пахло свежезаваренным крепким чаем и какой-то вкусной выпечкой. За столом, потягивая дымящийся напиток и уплетая пирог, сидел Коля, а Андрюха развалился на кресле.

– Ты какими судьбами здесь? – поинтересовался Федор.

– Вы присаживайтесь, коллега, – ухмыльнулся Волков. – Я теперь тоже работаю на станции. Несу людям свет.

– Свет дают лампочки, а АЭС – вырабатывает электроэнергию, которая по высоковольтным проводам поступает в дома, где эти самые лампочки и используют.

– Зануда, – поставив кружку на стол, пробурчал Коля.

– А ты не лезь, когда взрослые дяди разговаривают, – ответил Федор.

– Вот зараза! На три дня старше, а все туда же. Ладно, общайтесь, а я пойду поработаю.

Водрузив на голову белую шапочку, Николай покинул комнату персонала.

– Рассказывай, как докатился до такой жизни? – начал Федор.

– Да осточертело мне на заводе, – махнул рукой Волков. – Здесь как-то интересней. Масштабней, что ли. Да и уезжать из Припяти не хочется.

– Зачем уезжать? – удивился Федор. – Куда?

– Меня перевести собирались. В Минск. Там подобное «Юпитеру» предприятие открывают. Хотели, чтоб поехал поднимать производство.

– Хм, – почесал затылок Федор. – Это, безусловно, показательно. Значит, тебя руководство уважает и ценит.

– Да на фига мне эти привилегии, если я буду там, а Ленка – беременная, между прочим! – останется здесь?

– Тоже верно. Я не представляю, как смог бы жить вдали от Светы и Витька́. – Федор на мгновение о чем-то задумался, а затем продолжил: – Правильно сделал, что уволился. Семья при любых раскладах должна стоять на первом месте.

– Ничего. Теперь буду меньше работать, больше отдыхать, и никуда переезжать не нужно, – улыбнулся Андрей.

– Уважаю. Ну хоть теперь-то можешь рассказать, чем занимался на «Юпитере»?

– Кстати! – спохватился Волков, в свойственной манере переводя разговор в новое русло. – Я ж пирог Ленкин принес. Черничный, как ты любишь.

Федор, прищурившись, посмотрел на друга, отметив про себя, что тот не меняется, а затем пересел за стол. Перед ним на белой тарелке с золотистой каймой лежал румяный черничный пирог. Лена, жена Андрея, была та еще искусница. И платья сама себе шила, и борщи варила, и пироги пекла всем на зависть.

Прозвенел будильник. Взглянув на циферблат, Волков произнес:

– Час ночи. Пора.

– Куда? – удивился Федор.

– Сейчас сборки привезут новые. Нужно принять, – бросил Андрей, скрываясь за дверью.

Дожевав кусок божественного на вкус пирога, Федор отхлебнул из кружки порядком остывший чай и засобирался на очередной обход. Взяв в руки журнал, он посмотрел на часы. Час ноль пять.

Спустившись в машинный зал, Федор проверил показания приборов, произвел плановые переключения на оборудовании и решил было пройтись до щита управления Четвертым энергоблоком, как вдруг застыл на месте. На его глазах гигантская крышка реактора пустилась в пляс. Колпаки стержней управления и топливных каналов по триста пятьдесят килограммов каждый начали подпрыгивать вверх-вниз, издавая металлический лязг.

– Господи… – только и вымолвил Федор.

Сорвавшись с места, он со всех ног побежал к камере видеонаблюдения за машинным залом. Споткнулся, упал, выронил журнал. Все вокруг вибрировало. Температура в помещении подскочила, стало невыносимо жарко. Поднявшись на ноги, Федор почувствовал, как колотится его сердце. Он утер с лица пот, быстро поднялся по лестнице и, встав напротив объектива, стал кричать, размахивая руками:

– Реактор кипит! Глушите! Глушите реактор! Вы слышите?!

Поняв, что его не видят и не слышат, бросился вниз, к двери, ведущей в блочный щит управления, где операторы проводили эксперимент.

– Что же вы творите?! Идиоты! – закричал Федор. – Разве не видите, что реактор взбесился?!

Только он коснулся пола, как на мгновение все стихло.

– Слава богу! Справились. Я уж думал – всё…

Мигнул свет, а за ним пришел грохот, поднимающийся из глубин реактора.

– Да вашу ж мать! – всполошился Федор, предприняв новую попытку добежать до двери.

Раздался мощный взрыв. Здание энергоблока качнулось. Федор упал, не удержавшись на ногах.

– Надо бежать! Я… Мне нужно… – повторял Федор, борясь с приступом кашля и пытаясь подняться.

Затем рвануло во второй раз. Ударной волной его отбросило в сторону.

«Э, нет! Мне нельзя умирать! Ну никак нельзя! Светка, Витька – как же они без меня?»

Последнее, что увидел Федор, это взмывающая вверх многотонная крышка реактора, объятая пламенем.

«Вашу ж мать! За что? Почему я?!»

Его крик утонул в страшном грохоте рушащегося здания.

Памяти Валерия Ильича Ходемчука,

старшего оператора

главных циркуляционных насосов

реакторного цеха № 2

24.03.1951 –26.04.1986

Светлая память…

Глава 16. Ничего не изменить

– Погоди, – произнес Крепыш. – Нужно понять, где именно находился твой отец в момент аварии. Вспоминай, может, кто-то из его сослуживцев что-нибудь рассказывал? Или мать?

– Нет, – покачал головой Антибиотик, – мать ничего не говорила. Она вообще никогда не поднимала эту тему. Ей было больно вспоминать. До сих пор перед глазами, как она плачет… Мужики со станции – рассказывали, да, но каждый на свой лад. Сложно из этих историй сложить какую-то картину.

– Так… – Петрович на миг задумался. – А кем, говоришь, он работал?

– Главный оператор циркуляционных насосов.

– Если логически рассудить, то он мог находиться в машинном зале. – Крепыш посмотрел на развороченное взрывом здание энергоблока. – Там, – указывая на руины, обреченно произнес он. Но, заметив побледневшее лицо Антибиотика, попытался приободрить его: – Нельзя терять надежды.

Крепыш осмотрелся. Всюду сновали люди. Он понял, что в этом хаосе смешаться с толпой особого труда не составит. Петрович снова погрузился в мысли, обдумывая план дальнейших действий, но визг сирен вновь прибывших карет скорой помощи помешал сосредоточиться. Решив действовать по обстоятельствам, Крепыш развернулся к напарнику и, положив руку на его плечо, произнес:

– Стоя здесь, мы ничего не добьемся. Давай за мной. Как на поле аномалий – след в след. Да, постарайся не отсвечивать лишний раз.

Антибиотик молча кивнул. Его кулаки сжались так, что побелели костяшки. Парень всем сердцем надеялся на успех их затеи. Сама Зона решила направить его в рощу и отбить Крепыша у бандитов, чтобы затем перенестись в прошлое. Не абы куда, а в тот самый день, когда он видел отца в последний раз. Это шанс спасти родного человека или хотя бы узнать, что с ним произошло. Надежда… Надежда – это единственное чувство, помогающее человеку справиться со всеми трудностями жизни. Нет ее – нет смысла, нет цели, нет человека… Ничего нет.

Свернув за угол, сталкеры попали в самую гущу событий. Жара невыносимая. Всюду снуют люди. Вой сирен вперемешку со стонами пострадавших, изувеченные тела которых на носилках грузили в машины. Удушающий запах гари. Все как в настоящем аду. Только чертей не хватает.

– Дорогу! – заорал санитар, вывернувший из дверей энергоблока. – Разойдись! У нас «тяжелый»!

Медики с носилками пронеслись мимо, но Антибиотик успел рассмотреть лицо раненого сотрудника станции.

«Нет, – мелькнуло в голове Антибиотика, – это не он».

Крепыш резко остановился. Осмотревшись по сторонам, свернул ко входу в блок. В помещении царил полумрак, и аварийное освещение не шибко помогло.

– Черт возьми! – выругавшись, мужчина сплюнул и, входя в темный коридор, позвал своего спутника: – Идем, задерживаться здесь долго нельзя. И отца твоего не найдем, и сами того и гляди облучимся по самое не балуй!

Из-за пыли, витающей в воздухе, стало сложно дышать. К тому же эти мелкие частицы были крайне радиоактивны. Прикрыв лица рукавами курток, сталкеры двигались по коридору. Мимо снова промчались медики с носилками. Очередного беднягу явно не спасти: слишком обширные ожоги, но врачи выполняли свой долг, свято следуя клятве Гиппократа.

Впереди, на пересечении двух коридоров, Антибиотик заметил двух работников станции. Тот, что крупнее, закинув руку коллеги на свою шею, помогал раненому выбраться из здания. Их обычно белоснежная форма была перепачкана чем-то черным.

– Смотри, – шепнул Антибиотик, вцепившись в рукав напарника. – Может… Может, они что-то знают о моем отце?

– Возможно, – сухо произнес Крепыш, высвобождая конечность из цепкой хватки. – Хотя вряд ли они сейчас могут трезво мыслить. Тот, что ранен, сто процентов контужен. Обрати внимание на его стеклянный взгляд. А второй пытается спасти товарища.

– Но… – попытался возразить Антибиотик, однако напарник перебил его:

– Вообще зря мы все это затеяли. Мы не можем ничего изменить. Слишком высока цена у последствий.

– Да пошел ты! – психанул Антибиотик и бросился навстречу сотрудникам станции.

– Стой, дурак! – рявкнул Крепыш, но остановить сталкера не удалось.

– Братцы! – запыхавшимся голосом Антибиотик обратился к раненым. – Мужики, нужна помощь…

– Помощь сейчас нужна всем, – басовито буркнул здоровяк, не останавливаясь. – И знаешь, моему товарищу она сейчас нужнее, нежели тебе.

– Федор! Федор Михайлович Остапчук! – не унимался Антибиотик. – Старший оператор циркуляционных насосов!

Ему не ответили – работники продолжили свой путь к выходу.

– Я же тебе говорил! – прошипел подошедший Крепыш. – Они в состоянии шока, к тому же ранены…

– Я должен! – заорал Антибиотик. – Он здесь, я знаю!

– Держи себя в руках! Не одному тебе хреново! Не веди себя, как эгоистичное чмо!

Взбешенный Антибиотик сжал кулаки и развернулся к Крепышу.

– Давай, врежь мне. – На лице Петровича не дернулась ни одна жилка. – Давай же, чего медлишь?

Антибиотик что-то сказал, но его слова утонули во внезапно поднявшемся вое сирен отъезжающих от станции карет скорой помощи.

– Помогите! – донесся чей-то стон, когда все стихло.

Напарники развернулись. На пересечении коридоров появился мужчина. Шатаясь, он шел, опираясь о стену, чтоб не упасть. Антибиотик сразу узнал в нем друга отца – Андрея Волкова.

– Дядя Андрей! – воскликнул Антибиотик. – Погоди, мы идем!

Человек медленно повернул голову, а затем рухнул на пол. Напарники бросились к нему. Антибиотику казалось, что вот сейчас, еще совсем немного – и он узнает, где искать отца. Но когда до Волкова оставалась какая-то пара метров, вспышка яркого света ослепила сталкеров, поглощая все пространство вокруг.

В следующий миг они оказались в том же коридоре. Стояла мертвая тишина. Ни воя сирен, ни голосов людей. Ничего. Протерев воспаленные глаза, Антибиотик увидел Крепыша, который внимательно смотрел прямо перед собой.

Повернув голову, сталкер разглядел висящую на стене памятную доску. Отлитый из металла силуэт работника станции. Среди малоразборчивого текста выделялись более крупные буквы. Имя его отца – Остапчук Федор Михайлович.

– Нет, нет, нет! – отрицательно качая головой, шептал Антибиотик. – Почему? Что мы не так сделали? – спросил он, повернувшись к напарнику. – И как? Как этот чертов прибор смог нас перенести? Почему? Ведь мы были уже так близко!

Крепыш не знал, что ответить. Единственное, что он понял, – они снова переместились во времени. И сейчас находятся в одном из самых смертоносных мест Зоны – в самом ее сердце. Что делать дальше, непонятно.

– Какого черта ты молчишь?! – взбеленился Антибиотик, хватая Крепыша за грудки. – А-а-а, я понял! Ты специально это сделал! Какой же я дурак! Не догадался сразу! Всю дорогу ты только и ворчал, что нельзя вмешиваться в прошлое! – В бесноватых глазах Антибиотика появился злобный блеск. – Убью, тварь! – заорал он, замахиваясь.

Крепыш не выдержал. Перехватив летящий в лицо кулак, вывернул худую руку напарника и тыльной стороной ладони наотмашь врезал тому по лицу.

Антибиотик упал, но тут же вскочил и снова бросился на обидчика. Сбив Крепыша с ног, навалился сверху, нанося удары один за другим. Казалось, еще пара минут – и он убьет напарника, однако неожиданно упершийся в лоб металл пистолета охладил его пыл.

– Жить надоело? – прохрипел Крепыш. – Пшел вон! – Рявкнул он, сбрасывая с себя перепуганного Антибиотика.

Поднявшись с пыльного пола, Петрович оперся спиной о стену, потирая саднящую скулу. Он не сердился на спутника. Состояние парня можно понять: Антибиотик хотел спасти близкого человека – отца, вот только Зона решила по-своему. Оно и к лучшему. Ведь неизвестно, как спасение одной жизни могло повлиять на последующие события.

– Вставай, – произнес Крепыш, протягивая руку напарнику. – Нужно как можно скорее отсюда выбираться.

Глава 17. Наши пути расходятся

«Не быть полезным никому —

Значит ничего не стоить».

Рене Декарт

– Ай, мля! – донесся крик подстреленного бандита, – пацаны! Меня продырявили!

– Перезаряжаюсь, – произнес я, сменяя магазин. – Какого хрена их так много?

– Шакалы, – отозвался Тихий, дав короткой очередью в сторону противника, – передвигаются и охотятся стаями. Маклауд, ты как?

– Как выразился наш оппонент – меня продырявили, – жмурясь от боли, ответил «независимый». – Ничего, прошла навылет. Уже проще, Склифосовскому не придется ковыряться в моей туше в поисках нескольких граммов свинца.

Град пуль обрушился на кустарник, растущий на вершине насыпи, за которой мы укрылись, превращая его в торчащие из земли обрубки.

– Ты посмотри, какие настырные, – усмехнулся Маклауд, – сейчас папочка вам покажет, где раки зимуют! – С этими словами он затянул повязку на раненой ноге, схватил винтовку и довольно шустро для подстреленного вскарабкался наверх. – Ловите свежую порцию маслин, сучата! – заорал «независимый», выжимая спусковой крючок.

В ответ донеслись вопли бандитов. Но из-за грохота выстрелов разобрать, что именно они орут, не получилось.

– Ух, как перепугались! – выпалил довольный собой Маклауд, скатываясь к нам. – Какая же прекрасная вещь этот «подорожник»! – приложив ладонь к ранению, усмехнулся он. – Только одна беда – жрать очень уж теперь хочется.

Переждав очередную атаку, наверх полез Тихий. Проводив его взглядом, я почувствовал, как мозг словно пронзили иглой.

– Черт! – схватившись руками за голову, заорал я. – Кукловод! Где-то совсем рядом!

– Нет, братан, – отозвался спустившийся Тихий. – Приближается Всплеск. Посмотри на небо. Валить нужно отсюда, да поскорее.

– И поглубже, – резюмировал «независимый».

– А как же эти? – поинтересовался я, когда боль немного отступила. – Высунемся – и нам хана.

– Не переживай, малой! – расплылся в усмешке Маклауд. – Им уже не до нас. Бандосы хоть и тупые в массе своей, но инстинкт самосохранения не утратили. Думаешь, они не заметили, что скоро начнется пипец масштаба всей Зоны?

– Хорош распинаться, – нахмурившись, произнес Тихий. – Валим, пока не накрыло.

– О-о-о, – протянул «независимый». – Этот снова включил ворчуна. Хотя… Хотя сейчас я с ним категорически согласен! Руки в ноги – и уносим свои задницы. Знаю местечко неподалеку. Должны успеть.

Схватив лежавшие на земле рюкзаки, мы помчались вслед за бегущим впереди Маклаудом, окончательно позабывшим о ранении и боли.

Мертвенно-серое небо Зоны наливалось алым цветом. Свинцовые тучи словно насквозь пропитывались кровью, угрожая в любой момент обрушиться на бренную землю. Боль, возникшая в голове, начала подобно яду распространяться по всему телу. Дыхание сбилось. Ноги наливались тяжестью, а руки противно задрожали.

Вскоре мы приблизились ко входу не то в бункер, не то в подвал. Бетонная коробка возвышалась над землей неподалеку от развалин какого-то здания. Грохнул выстрел. Тяжелый замок, висевший на дверных петлях, с лязгом упал на отмостку. Отпихнув его в сторону, Маклауд рванул дверь. Пахнуло сыростью и гнилью. Вниз вели бетонные ступени, утопающие во мраке помещения.

– Нашел! – радостно воскликнул «независимый», доставая из рюкзака файер. – Знал же, что пригодится! Добро пожаловать в один из самых отвратительных отелей Чернобыльской зоны отчуждения и клана «Независимых»! – воспламеняя источник света, протарахтел он.

Внизу оказалось достаточно просторно, но, как и сказал Маклауд, хреново – мягко говоря. Спертый, тяжелый воздух, пропитанный гнилостными испарениями и чем-то еще более омерзительным, чем вонь разлагающегося трупа в сорокаградусную жару. Каждый вдох вызывал непреодолимое желание вывернуть желудок наизнанку. Стены покрыты черной плесенью, с потолка свисали ошметки побелки, ими же был усыпан влажный пол.

– Ох ты ж, яйца спрута! – морщась, выругался Тихий. – Сколько лет брожу по Зоне, в какое только дерьмо мне не посчастливилось падать, но более отвратительного места я еще не встречал.

– Я предупреждал, – хохотнул Маклауд. – Отель «минус пять звезд».

Тихий не выдержал. Резко развернувшись к стене, согнулся. Напарника жестко стошнило.

«Независимый» посмотрел на него, а затем перевел взгляд на меня. Приподняв правую бровь, спросил:

– Жрать хочешь?

После его слов не выдержал и я. Полоскало знатно. Складывалось ощущение, что желудок решил эвакуироваться сначала из меня, а потом и из этого помещения. И не удивлюсь, если желудок прав! Что уж тут за токсины скопились, никто без лабораторных анализов не скажет, но травануться можно и обычным угарным газом, а в «отеле» проживало явно что-то поядренее оного. Так что еще бабушка надвое сказала, где бы нам сейчас предпочтительнее быть – здесь или наверху. Нет, то есть, разумеется, лучше быть где-то в третьем месте, где тепло, сухо, не воняет, не грохочет и не плещет аномальными энергиями, как из брандспойта. А так – еще неизвестно, где быстрее и безболезненнее можно подохнуть, снаружи или внутри.

– Божечки мои! – издевательски комментировал «независимый». – Вот смотрю я на вас и диву даюсь. Сталкеры. Черствые мужики. Крови пролившие в Зоне как своей, так и чужой. А ведете себя как барышни! Неженки вы, а не бродяги. Хотя… – «Независимый» запнулся, его лицо скривилось и позеленело. – Черт возьми, я думал, треп поможет. Ошибся. – С этими словами Маклауд присоединился к нашему хору блюющих бродяг.

Сверху загрохотало. С потолка посыпались остатки побелки. Земля под ногами, стены – все задрожало. Всплеск начал свое разрушительное шествие по Зоне. Потоки аномальной энергии, обрушившиеся на эту проклятую землю, адскими жерновами перемалывали все, до чего могли добраться.

Сквозь вой и грохот доносились чьи-то крики. Внезапно появляясь, они так же резко пропадали, тонули в бушующем хаосе.

Кто-то настойчиво начал ломиться в дверь бункера. Или это очередные галлюцинации? Наваждение, вызванное Всплеском? Но в тот же миг я услышал жалобный крик:

– Я знаю, что вы здесь! Откройте, братцы! – взмолился неизвестный. – Будьте людьми! Помогите!

Утерев рот рукавом куртки, я ринулся к ведущим вверх ступеням, но Тихий преградил путь.

– Остановись! – корчась от боли, произнес он. – Откроешь дверь – мгновенно погибнешь. А следом и мы.

– Но…

– Во-первых, – вмешался Маклауд, – мы не знаем, кто он. Во-вторых, Тихий прав. Открыв, ты впустишь Всплеск в наше укрытие. Я думаю, дальше объяснять не нужно?

– В конце концов, – снова заговорил напарник, – ни один человек не смог бы протянуть так долго на открытой местности. Наверняка по ту сторону двери находится какой-нибудь мутант или очередной призрак Зоны.

Новая волна боли пронзила мое тело. Она пришла так неожиданно, что я, согнувшись, упал на колени. На внутренней поверхности зажмуренных век один за другим вспыхивали ярко-красные круги. В ушах свистело и стучало. Внутренности словно завязали в тугой узел. Последнее, что я услышал, перед тем как отключиться, был крик неизвестного:

– Вы будете умирать! Долго! Мучительно! Я обещаю!

* * *

– Где их собаки носят?! – недовольно пробурчал Степанович. – Четвертые сутки идут и никак не дойдут. – Придвинув к себе КПК, он посмотрел на экран, однако, кроме помех и надписи «no signal», ничего не увидел. – Чертов Всплеск, мать его! Еще и Антибиотик куда-то пропал. Что вообще происходит?! Эй, Лемур! Ты не знаешь? – рявкнул торговец.

Сталкер, мирно дремавший на стуле у решетчатой стены, от неожиданности вздрогнул. Поднял голову с заспанным лицом и, точно ослепленный дневным светом филин, захлопал глазами.

– А? Что? Кто? – восклицал он спросонья, не понимая, чего от него хотят.

– Да-а-а, – протянул Степанович. – Ни хрена ты не знаешь.

– Что случилось-то? – все еще не понимая, что происходит, спросил Лемур.

– Спрут у храпуна родился! – огрызнулся торговец.

Сталкер удивленно выкатил глаза, так, что они стали похожи на два блюдца. Кстати, именно из-за этой привычки он и получил свое прозвище. Вообще человеком он был неплохим. Пришел в Зону около трех лет назад, никогда ни с кем не конфликтовал, готов был поделиться последним куском хлеба. Такой вот рубаха-парень. Единственное – Лемур был чрезвычайно доверчив, чем без зазрения совести и пользовались многие. Но парень никогда не обижался на них. Он всегда говорил:

– С меня не убудет. Им, наверно, нужнее.

– Тихий с Андреем четыре дня назад ушли из бара и до сих пор где-то блуждают, – поделился Степанович. – Да еще Антибиотик. Пошел проверить, что за кипиш в окрестностях случился, и как сквозь землю провалился. Его КПК пропал из сети неделю назад.

– Да, дела, – отозвался Лемур. – Давай поступим так. Как только Всплеск закончится, я отправлюсь на точку, где Антибиотик находился в последний раз. Может, что-то получится выяснить.

Степанович одобрительно кивнул. Он, хоть и казался многим тем еще бакланом, по факту очень переживал за своих ребят. Шесть лет назад, когда пропал Странник, его старинный друг, торговец поднял на уши всю Зону. Все кланы разыскивали этого сталкера. К тому же была назначена довольно высокая награда тем, кто найдет его. Но все поиски оказались тщетны. Шесть месяцев подряд шерстили территорию, обнесенную Периметром. Поговаривали, что некоторые смельчаки даже к Станции ходили, но это больше похоже было на обычные сталкерские байки, нежели на правду. Вряд ли кто-то это действительно проделал, учитывая, насколько опасно в том районе. И не только из-за изобилия радиации, мутантов, аномалий. Самая большая опасность – это фанатики. Смертоносная армия Хозяев Зоны, поклоняющихся «Обелиску» – волшебному камню, который якобы имеет неземное происхождение. Эти «идолопоклонники» искренне верили, что именно он и стал причиной возникновения Зоны, а также источником ее силы.

Лемур снова оперся на стену и мирно засопел. Взглянув на него, Степанович усмехнулся. Торговца поражало, с какой легкостью этот мальчишка переносит Всплеск.

– Так и поступим, – шепнул Степанович, вставая из-за своего стола и направляясь к кровати. – Устал я. Нужно тоже вздремнуть. А вернутся эти двое, задам им знатную трепку. Будут знать, как заставлять меня ждать. – С этими словами торговец лег и тут же провалился в сон.

* * *

– Рота! Подъем! – заорал Маклауд. – Пора, господа! Или вам уже нравится наш отель?

Разлепив глаза, я не сразу сообразил, где нахожусь, но гнилостная вонь быстро освежила память. К горлу снова подкатил ком. Справившись с ним, я поднялся на ноги и поспешил покинуть подвал.

Выскочив на поверхность, замер, скованный ужасом. Впереди, всего в паре метров от входа в бункер, воздух казался неестественно густым, будто кисель.

– Ну, чего застыл?! – недовольно бросил Тихий. – Сам дышишь, дай и нам выйти.

– Выходите, но очень осторожно, – ответил я, выпуская спутников и указывая рукой перед собой. – Там какая-то хрень.

– Опа! – произнес Маклауд. – Таких огромных «пузырей» я еще не встречал.

– С почином, – как-то само собой сорвалось у меня с языка.

– Одно радует, – начал Тихий. – Его границы хорошо видны. А так-то да. Необычное явление. – Помолчав несколько мгновений, напарник похлопал меня по плечу. – Молодец, Андрюха. Хороший из тебя сталкер получился. – Осмотревшись по сторонам, ища пути обхода аномалии, Тихий скомандовал: – Давайте за мной.

«Пузырь», и не просто большой – он оказался просто невероятных размеров! Метров триста в длину, не меньше. Аномалия постоянно пульсировала, подобно тому, как бьется сердце. Иногда на ее поверхности возникали разноцветные разводы. Сначала я подумал, что это эффект радуги из-за солнечных лучей, падающих на нее, но, взглянув на небо, сразу же отмел эту мысль. Низкие, тяжелые свинцово-серые тучи, все еще имеющие алый отлив, напрочь затянули небосвод до самого горизонта.

Мы шли вдоль развалин каких-то зданий. Царящую вокруг мертвенную тишину нарушал лишь хруст обломков бетона и шифера под подошвами наших ботинок.

– Что это за место? – поинтересовался я. – Судя по площади руин, здесь раньше находилось что-то колоссальное.

– Это бывший НИИ «Луч», – пояснил Тихий. – После первой аварии здесь проводили эксперименты по изучению влияния радиации на растения и живые организмы. Незадолго до второй Катастрофы, когда, собственно, и образовалась Зона, в НИИ произошла какая-то авария. Как утверждали официальные источники, в процессе некоего эксперимента взорвалось хранилище аммиака. Как обычно это бывает – что-то пошло не так. Но, на мой взгляд, вся эта история – полный бред. Это ж каких размеров должно быть хранилище, чтоб разнести вдребезги три гектара монолитных бетонных построек?!

– А еще, – подключился к разговору Маклауд, – по Зоне ходят истории, что это одна из лабораторий с индексом «Y». И большинство тварей, населяющих эти места, сбежали именно отсюда. А первый Всплеск наделил их не только дюжей силой, но и свирепым нравом.

– Но почему он их не уничтожил? – удивился я. – Вы же сами говорили, что Всплеск уничтожает все живое и мутанты боятся его не меньше людей.

– Очередная загадка Зоны, – развел руками «независимый».

Внезапно почва под ногами мелко завибрировала. Остановившись, мы в недоумении завертели головами. Дрожь усиливалась и постепенно перешла в четкие удары. Казалось, что кто-то лупит по поверхности земли огромной кувалдой.

– Твою ж мать! – выругался я, заметив по ту сторону аномалии огромного монстра. – А это что за хрень такая?

Монстр был похож на помесь человека со слоном или с еще каким-то огромным животным. Толстые, массивные задние лапы, которые как раз являлись источниками ударов по земле. Гигантское тело, покрытое язвами и отвратительными шрамами. Короткие, скрюченные передние лапы-руки, по всей видимости, атрофировались, отчего безвольно болтались из стороны в сторону. А всю эту громадину венчала безобразная голова. Широкий, покрытый буграми лоб. Сочащиеся черным дыры на месте ушей. Рожа перекошена. Правый глаз выпучен и больше левого раза в четыре. Кривая, набитая гнилыми зубами пасть.

– Колосс! – заорал Тихий. – Этот идиот сейчас вляпается в подлянку! Валим! Валим как можно скорее и как можно дальше!

Со всех ног мы пустились прочь. Но, как оказалось, уже поздно. Мутант врезался в полупрозрачную стенку «пузыря» и прорвал ее, очутившись внутри. Аномалия тут же сработала. Гигантский сгусток засветился зеленым светом. Усилилась пульсация. А заключенный в «пузыре» мутант постепенно превращался в кровавое месиво. Мы бежали не останавливаясь. Никогда раньше я не видел, как срабатывает подобная аномалия, поэтому время от времени оглядывался. И это любопытство сыграло со мной злую шутку.

В очередной раз обернувшись, я споткнулся и со всего маху рухнул на строительный мусор. И именно в этот миг «пузырь» с грохотом взорвался. Во все стороны разлетелись крупные темно-зеленые брызги. Они ливнем сыпались на землю, шипя и поднимая в воздух ядовитый дымок. Я попытался встать и дать деру, но Тихий, заметив, что у меня нет шансов, резко развернулся и в последний момент накрыл меня своим телом. Все вокруг зашипело. Легкие обожгло кислотными пара́ми. Я закашлялся, а напарник завопил от нестерпимой боли.

Подоспевший к нам Маклауд закричал:

– Андрюха, не шевелись! Кругом кислотные лужи! Тихий, братишка! Потерпи! Я сейчас!

Через пару мгновений я почувствовал, что «независимый» стащил с меня тело напарника. Быстро встав, я оценил последствия. Маклауд, орудуя острым как бритва ножом, ловко сре́зал с напарника прожженную куртку. Тихий замолк.

– Говори, что делать? – обратился я к «независимому».

– В моем рюкзаке. В основном кармане. Баллончик большой. Давай его сюда. Скорее! И аптечку!

Подбежав к рюкзаку Маклауда, изъял из него все необходимое и вернулся.

– Вот, держи! – Меня трясло. – Он жив?

– Жив! – отозвался «независимый», вскрывая баллончик и обильно поливая пеной кровавые раны. – Но досталось ему – не дай Зона никому такого. – Раскрыв аптечку, он вынул шприц и что-то вколол Тихому. – Сам-то цел?

– Да, – сухо бросил я. – Но лучше б я оказался на его месте.

– Как правильно поступить и кто на каком месте должен быть – решает она, – закуривая, ответил Маклауд. – Не ты, не я, не он – Зона всем рулит. Тихий просто следовал ее указаниям. Не переживай ты так. Кислота нейтрализована. Обезболивающее введено. Сейчас пару артов примотаем и пойдем к Хирургу. Здесь недалеко. Единственное, нам придется расстаться. Вон его рюкзак. Забирай посылку для Кривого и топай в Ясный. Я отмечу тебе точку на КПК. Не переживай – это самый короткий и безопасный путь.

– Может…

– Не может, – перебил меня «независимый». – У Хирурга тебе пока делать нечего, а Степанович подумает, что вы его кинули. Оно тебе надо? Ты мужик нормальный. С головой на плечах. Мутантов почти всех видел и знаешь, как с ними бороться. Аномалии чувствуешь, обходить умеешь. Вот, держи, это тебе пригодится. – Маклауд достал из рюкзака две пачки патронов для моего обреза.

КПК в кармане завибрировал. Достав его, я взглянул на экран. «Независимый» уже перекинул построенный маршрут до Ясного. Выбрав место почище, я сел на землю и тоже закурил. В голове все перемешалось. Как действовать дальше? Зачем вертел башкой, а не смотрел под ноги? Может, Маклауд прав и мне стоит идти к Степановичу? Но как же Тихий? Он спас меня. Сам чуть не погиб, но спас мою шкуру.

– Все, боец, тебе пора. К сожалению, наши пути расходятся. Тебе налево, нам направо. – Маклауд закинул тело Тихого на свое плечо. – Даст Зона, еще свидимся.

Еще несколько минут я смотрел вслед удаляющейся фигуре «независимого». Мне было тошно от того, что напарник пострадал из-за моей глупости. Но в то же время душу переполняла гордость за товарища. Многие говорили, что в Зоне дружбы нет. Ложь! Наглая и откровенная ложь! Есть! Главное – при любом раскладе оставаться человеком. Неважно, где ты находишься. Главное – человечность.

Алчность, выгодные лишь одному знакомства, предательство – всего этого дерьма хватает не только здесь. На Большой земле его не меньше. Так для чего же люди прутся в Зону? Они считают, что в этих местах все дозволено? Нет! Законы здесь намного жестче, нежели по ту сторону Периметра. А наказание в большинстве случаев – смерть. Я хорошо понял эту простую философию Зоны.

– Эй, ты! – мысленно обращаясь к ней, воскликнул я, – Знаю, что слышишь! Радуйся, что верю в тебя! Знай это! Ты победила! Теперь Андрей Томашевский целиком и полностью твой! Об одном прошу – не дай ему умереть. Забери меня, но сохрани его жизнь!

Закинув рюкзак на плечи, снова взглянул на экран КПК. Сжал в ладони обрез и выдвинулся в сторону Ясного.

Глава 18. Перерождение

Крепыш и Антибиотик шли по темному коридору. Ни одна из десятков ламп не горела, а аварийное освещение, работающее через раз, позволяло лишь немного видеть друг друга на расстоянии не больше пары шагов. Под подошвами ботинок что-то постоянно хрустело, и от этого звука по спине пробегали мурашки – слишком уж было похоже на хруст ломающихся костей, словно все вокруг усыпано скелетами. И хорошо бы, если бы скелеты принадлежали крысам или другим мелким животным.

Не выдержав, Антибиотик остановился. Чиркнув зажигалкой, принялся рассматривать пол. Как оказалось, источником хруста были не кости, а внушительные многослойные пласты сухой краски, облупившейся со стен. Облегченно выдохнув, Антибиотик посмотрел на напарника. Крепыш стоял в нескольких шагах впереди и возился с какой-то табличкой, закрепленной на стене. Просунув лезвие ножа между железной пластиной и бетоном, сталкер потянул рукоять на себя. Из образовавшейся щели полился свет.

– Окно? – удивленно произнес Антибиотик. – А зачем его закрыли?

– Нет, – наконец-то оторвав заслонку, ответил Крепыш. – Дыра для вентиляции. Скорее всего, через нее проходила труба. Или что-то подобное.

Стало немного светлее, но из-за небольших размеров технологического отверстия оставшаяся часть коридора оставалась темной.

Осмотревшись, Крепыш поник. Он никак не мог понять, в какой год их занесло.

Пройдя до конца коридора, напарники добрались до ступеней наверх. Поднялись на уровень выше и остановились на отдых. Усевшись у стены, Крепыш размышлял вслух:

– За все время пребывания здесь мы не встретили ни одного фанатика. Стена, на которой установлен мемориал, была построена в восемьдесят шестом. Она разделяет Третий и Четвертый энергоблоки. Значит, все мероприятия по ликвидации последствий аварии давно окончены. Нет персонала, нет шума работающих агрегатов. Станцию полностью вывели из эксплуатации в двухтысячном году. – Замолчав на несколько секунд, Крепыш собрал в голове все части пазла и продолжил: – Получается, нас забросило в промежуток времени, где станция уже законсервирована, а Зоны еще нет.

– И что нам дает эта информация? – нахмурив брови, поинтересовался Антибиотик. – Явно не понимание, как выбраться. Согласись, мы пленники: Зоны, станции, времени, хрен разберешь чего еще.

– Полного понимания нет, ты прав, – угрюмо мотнул головой Крепыш, – но возможность предугадать дальнейшее развитие событий – есть. Пленники? Возможно. Но ни ты, ни я не скованы цепями, не заперты в клетке, выкуп за нас никто не требует. Что это значит? А то, что найти выход вполне реально.

Неожиданно раздался протяжный низкий гул. Крепыш вскочил на ноги, устремив взгляд в сторону лестницы. Антибиотик осматривал полутемный коридор.

– Звук доносится снизу, – бросил Крепыш. – За мной!

Вернувшись обратно к мемориалу, напарники остановились около ступеней и прислушались. Гул шел из-за стены. Оттуда же доносились обрывки человеческой речи. Разобрать, о чем говорят, не получалось: мешали шум и толстая бетонная перегородка.

– Что там происходит? – удивился Антибиотик. – Ты же говорил, что станция закрыта. Или все же ошибся?

– Не знаю, – сухо произнес Крепыш. – Это было всего лишь предположение. Не более.

– Что будем делать? – теряя терпение, бросил Антибиотик. – Просто стоять и слушать? Или попытаемся попасть туда, где люди?

– Какой же ты умный! – театрально вскинул руки к потолку Крепыш. – Хорошо. Постарайся успокоиться и взглянуть на происходящее трезвым взглядом. Допустим, мы каким-то образом сможем попасть в соседнее помещение. А вдруг там фанатики из «Обелиска»? И что ты им скажешь? «Привет! Я тут прогуливался и заблудился немного. Не подскажете, как пройти в библиотеку?»

Антибиотик сердито засопел. Тем не менее напарник был прав. Сплюнув на пол, он – то ли от отчаяния, то ли от переполнившей его ярости – ударил кулаком в стену, разбивая костяшки в кровь.

– Знаешь, что меня больше всего беспокоит в происходящем? – ковыряя ногтем шершавый бетон, спросил Крепыш.

– Судя по всему, то, что за этой перегородкой должны находиться руины Четвертого энергоблока? – глядя на свой окровавленный кулак, отозвался Антибиотик.

– Именно. Там по определению не может быть ничего работающего. В конце концов, представляешь, какой там уровень радиации? – разведя руки в стороны, заметил Крепыш. – Пара минут – и мы трупы! Нет. Что-то здесь не так. Думаю…

– Погоди, – перебил Антибиотик, переводя взгляд на стену. – Слышишь?

Уровень шума возрос в несколько раз. Стены и пол завибрировали. Почуяв опасность, сталкеры отбежали к лестнице. Гул перерос в пронзительный свист, который сильно ударил по ушам. Раздался хлопок. Что-то затрещало. Донеслись возмущенные крики.

– Что это? – чуть не крича из-за свиста в ушах, спросил Антибиотик.

– Валить нужно! – решительно заявил Крепыш. – И как можно скорее.

Стоило им подняться на половину пролета, как вновь вспыхнул белый, нестерпимый свет.

Когда он потух, напарники увидели, что их снова переместило. Они стояли посреди огромного полутемного помещения. Шершавые бетонные стены с остатками штукатурки, по которым тянулись сотни электрических кабелей, уложенных ровными магистралями.

Над головой мигали длинные лампы дневного света. Впереди, у противоположной стены, выбрасывая пучки искр, трещал электрический щиток. Слева от него, по всей видимости, находился проход в другое помещение, из которого на пол и часть стены падал призрачно-зеленый свет.

– Где это мы? – в недоумении спросил Антибиотик, озираясь. – Стремно здесь как-то.

– Хрен его знает, – с досадой сплюнул Крепыш. – Идем. Стоя на месте, все равно ничего не выясним.

Хруст плитки под ногами и звуки шагов отражались от стен и возвращались гулким эхом. Из-за этого напарники часто притормаживали и прислушивались.

Практически достигнув прохода, сталкеры вновь остановились, но в этот раз не для того, чтобы оценить обстановку: они попросту уперлись в какой-то барьер, невидимую стену.

– Ну а это-то что за хрень?! – Глаза Антибиотика округлились. – На аномалию не похоже. Хотя в Зоне всякой срани полно, о которой даже матерые сталкеры не знают.

– Здесь мы точно не пройдем, – произнес Крепыш. – Нужно искать другой выход.

Стоило напарникам повернуться спинами к невидимой стене, как по ушам ударил пронзительный писк. В мозг вонзились тысячи ледяных игл. Волосы встали дыбом. Корчась от нестерпимой боли, сталкеры рухнули на колени, обхватив головы руками, зажав уши, чтобы хоть как-то заглушить убийственный звук. Их тела трясло. Кровь тонкими струйками потекла из ноздрей и ушных раковин.

Стиснув зубы, Крепыш приоткрыл глаза. Все пространство вокруг было залито тем же призрачно-зеленым светом. Через силу взглянул на Антибиотика. Парень скрючился, упершись лбом в пол, по которому растекалась темная лужица крови, затем его резко выгнуло в противоположную сторону, голова запрокинулась назад так, что Крепыш готов был поклясться: позвоночник вот-вот треснет. Бедолага, хапнув раззявленным ртом воздух, издал протяжный, переполненный болью крик.

Сквозь нестерпимый писк начал пробиваться монотонный мужской голос:

– Я есть Бог. Я есть истина. Я есть все живое и неживое. Я есть благо.

Этот голос становился все громче. Подобно гипнотическим установкам, он проникал в мозг и завладевал рассудком. Страх и паника медленно отступали. Вероятно, тембр как-то влиял на подсознание и, несмотря на громкость, успокаивал. Крепыш и Антибиотик, все так же стоя на коленях и зажмурившись, начали раскачиваться из стороны в сторону, повторяя слова, звучащие в головах:

– Я есть Бог. Я есть истина. Я есть все живое и неживое. Я есть истина. Обелиск. Мы верные слуги твои. Священно имя твое. Смерть всем, кто усомнится в твоей мощи. Смерть всем, кто посягнет на царствие твое. Смерть всем, кто осквернит твою землю невежеством своим. Смерть всем неверным…

Внезапно все стихло. Померкло зеленое свечение. Встав на ноги, напарники повернулись друг к другу. Их волосы поседели, а увеличившиеся в несколько раз зрачки подернулись мертвенно-серой пленкой.

– Приветствую тебя, брат, – одновременно произнесли сталкеры. – Слава Великому Обелиску!

– Я Пророк, – глухо назвался тот, кто раньше откликался на имя Крепыш.

– Слава тебе, брат! – монотонно произнес бывший сталкер по прозвищу Антибиотик. – Я Инквизитор. Верный слуга и защитник священного Обелиска.

– Мы должны собрать всех братьев, – потрясая кулаком, хрипло начал Пророк. – Неверные уже близко. Неверные хотят уничтожить нас и захватить Владыку. Мы обязаны его защитить.

– Да, брат, – кивнул Инквизитор. – Не будем терять времени. Я сейчас же отправляюсь на поиски. Совсем скоро мы обретем небывалую мощь. Нас будут бояться и уважать во всей Зоне. Слава Великому Обелиску!

Развернувшись, он направился к проходу, где уже померкло зеленое свечение. Оставшийся на месте Пророк смотрел ему вслед. Он что-то неразборчиво шептал – то ли напутствие, то ли молитву.

Постояв еще немного, он смежил веки, потянул носом воздух. Пол под ногами дрогнул. Донеслись гул и грохот, похожий на раскаты молний. Сквозь трещины в крыше пробивалось кровавое свечение. Зона начала перезагрузку. Настало время заживления ран. Время, когда все должно начаться с чистого листа.

Глава 19. Поворот не туда

«Подумав – решайся, а решившись – не думай».

Японская пословица

Я шел по Зоне. Один. Точно так же, как в тот день, когда пересек Периметр, оставив Большую землю за забором из колючей проволоки. Конечно, сейчас мне намного проще. Уже не пугали шорохи и доносящийся вой мутантов. Складывалось впечатление, что я в Зоне не пару недель, а как минимум пару лет. Прав был Тихий, когда говорил о том, как эта запретная территория меняет людей.

Ноги страшно гудели. Взглянув на экран КПК, я приметил, что чуть в стороне от выбранного курса находится заброшенная деревня. Но меток, означающих наличие сталкеров, не наблюдалось. А соваться туда, куда жадный бродяга носа не кажет, не стоит.

Остановился, осмотрелся. Слева вдаль уходила поросшая коричневой сухой травой равнина. Кое-где возвышались лысые деревья. Они, словно руки мертвецов, пробившиеся из-под земли, тянулись к небу корявыми пальцами.

Справа – заросли невысокого кустарника, а немного поодаль – очерченный остатками плетня заброшенный огород. О том, что это именно огород, говорили ровные протяженные холмики. Грядки хорошо узнавались даже под ковром многолетней сорной травы. А еще дальше – то ли дымка, то ли туман. Не знаю почему, но от одного взгляда на него по спине пробежал холодок.

Впереди уже виднелись покосившиеся дома деревни. Решив все же устроить небольшой привал, я уселся на траву. Достал из нагрудного кармана изувеченную пачку «Прима-люкс», вытащил из нее кривую сигарету, закурил.

Выпустив облако терпкого дыма, задумался. Здесь, в Зоне, не так уж и сложно. Всего-то нужно оставаться человеком. Хотя хрен его знает, сколько человеческого во мне останется спустя несколько лет постоянного напряжения и нервотрепки. Все эти убийства, мутанты, жаждущие тебя сожрать, аномалии, что прячутся в самых неожиданных местах… В таком темпе недолго с катушек слететь. Впрочем… Вон, Тихий и Маклауд не озверели же! «Независимый» – так тот вообще оптимизма не теряет. Веселый мужик, хоть и лидер довольно крупного клана. Значит, и у меня есть все шансы не растратить свою человечность.

Со стороны деревни донесся жалобный скулеж, мгновение спустя оборвавшийся хлопком аномалии. В ту же секунду я поймал себя на мысли, что узнал «волчок» по характерному звуку срабатывания: сталкерские инстинкты потихоньку становились неотъемлемой частью натуры, а реалии, присущие исключительно этому аномальному месту, – вполне опознаваемой частью окружающего мира.

– Одной тварью меньше, – пробормотал я, выбрасывая окурок. – Нечего честных бродяг грызть.

Поднявшись, отряхнулся и снова посмотрел на экран КПК. Вокруг – ни единой живой души. Стрелка навигатора показывала в сторону деревни, но мне до тошноты не хотелось туда идти. Пусть Зона и не густонаселенный мегаполис, однако отсутствие людей, хотя бы пары человек, наводило на соответствующие подозрения. И снова пришла мысль о сталкерской чуйке.

Нет, через деревню не пойду. Доверюсь своим ощущениям. Поводив пальцем по экрану коммуникатора, подвигал карту. Слева от поселка был обозначен небольшой пруд. Немного в стороне от него – аномальное поле: Долина смерти. Справа – судя по меткам, заросшее поле. Сразу за поселком – железнодорожное полотно и база Ворона. Пораскинув мозгами, я решил идти вдоль пруда. Так получится даже быстрее. Достав из кармана камень, бросил его вперед. Тот спокойно упал в траву.

Шурша сухой травой, я поравнялся с крайними домами. Остановившись, решил немного рассмотреть ближайшие дома. Почерневшие, покосившиеся стены. Проваленные крыши. Выбитые окна. Складывалось впечатление, что поселок подвергся ковровой бомбардировке.

Созерцая этот упадок, я невольно вспомнил Вознесенское. Такая же небольшая деревушка на десять-пятнадцать дворов. Там жила бабушка Вера. Каждое лето мама отправляла меня к ней. Два часа в душном «пазике» среди стариков с огромными сумками – и я на месте. Бабушка всегда встречала меня на остановке. Улыбчивая, добрая. Никогда не ругала, что бы ни натворил. А какие она готовила пирожки! М-м-м, язык проглотить можно! В ее доме пахло выпечкой и молоком. И немного ладаном. Бабушка была верующим человеком. В одной из комнат находился целый иконостас. На небольшой полочке под иконами всегда теплилась лампада. А во время молитв она всегда поджигала ладан. Никогда мне не нравился его запах. Едва почуяв его, я старался как можно скорее сбежать на улицу. За это бабушка называла меня чертенком…

Заметив движение у одного из домов, я насторожился. Присмотрелся. Никого. Решив, что почудилось, собрался уже продолжить свой путь, вот только движение повторилось. И на сей раз я отчетливо увидел силуэт человека, скрывшегося за одной из изб.

– Эй! – крикнул я, подняв обрез. – Ты кто?

Ответа не последовало. Подумав, что он не расслышал, крикнул снова:

– Я тебя видел!

Снова никакого эффекта. Нет, ну если бы там был откровенный враг, он бы уже наверняка обозначил свои нехорошие намерения: я же тут как на раскрытой ладони, меня подстрелить – пара сек, как говорится. Значит, либо не из чего ему стрелять, либо нет никакого желания устраивать пальбу на ровном месте. Зато тот факт, что я вооружен, ставит нас в патовое положение: и он хрен высунется под возможный выстрел, и я не такой идиот, чтобы ломиться на незнакомую территорию. Вот только мне требовалось пройти дальше, а оставлять у себя за спиной неведомого бродягу… Тихий бы не одобрил, это точно. Надо было как-то решать вопрос прямо сейчас. Приблизившись на несколько шагов, я повесил обрез на плечо и поднял руки вверх, демонстрируя свои благие намерения.

– Я не причиню тебе никакого вреда!

На этот раз человек выглянул из-за угла и снова спрятался. Невысокий, одетый в лохмотья.

«Так это же ребенок!» – Мысль, словно электрический разряд, заставила встрепенуться.

– Эй! Малыш! Не бойся! – Двигаясь вперед, я пытался наладить контакт. – Что ты здесь делаешь? Почему один?

Спустя пару мгновений я заметил, что зашел в центр поселка. Сделав еще один шаг, увидел его. Он стоял ко мне спиной.

– Эй, – осторожно приблизившись и коснувшись его плеча, обратился я. – Где твои родители?

В тот же миг он развернулся. Я оказался прав – это был ребенок. Вернее, он был им когда-то. От нахлынувшего ужаса я не удержался на ногах и шлепнулся на задницу. Высохшее, как у мумии, тело. Пустота на месте живота. Вывернутые наружу сломанные ребра. Из раскрытого рта торчали черные кривые зубы. Он уставился на меня пустыми глазницами, а затем, подняв руку, указал на меня костлявым пальцем.

Нервно оглянувшись, я на несколько секунд остолбенел от увиденного. Из домов выходили живые мертвецы. Шатаясь из стороны в сторону, все они направлялись ко мне. Со двора соседнего дома, цепляясь руками за землю, выполз мертвяк, у которого отсутствовала вся нижняя часть туловища.

Поднялся жуткий вой. Твари медленно, но уверенно приближались ко мне. Восстановив самообладание, я быстро поднялся, вскидывая обрез. В этот момент заманивший меня в эту адскую деревню ребенок вонзил зубы в мою руку. Нестерпимая, жгучая боль пронзила предплечье. Я взвыл. Перехватив обрез, врезал прикладом по гнилой голове кровожадной твари. Раздался противный хруст ломающегося черепа. Мертвец упал, оставив в качестве сувенира несколько зубов в моей плоти.

Когтистая лапа вцепилась в плечо. Извернувшись, я отпихнул мерзкое существо, второму ударом тяжелого армейского ботинка вывернул колени в обратную сторону. Иногда нужно сбежать и спасти шкуру, чем бесславно сдохнуть, пытаясь не в том месте показать героизм.

Я и побежал, постоянно оглядываясь. Радовало одно – в силу плачевного состояния тел мертвецы не могли похвастаться особой прытью. В следующий миг чей-то сильный удар в грудь свалил меня с ног. Упав на спину, я скорчился от боли, одновременно пытаясь сделать вдох. Мотнув головой, увидел оскалившуюся гнилыми зубами рожу мертвеца. Он выглядел намного свежее своих сородичей: его тело еще не превратилось в развороченную гнилую мумию. Теперь понятно, откуда такой сильный удар.

Монстр наклонился и издевательски захохотал.

Громыхнул выстрел.

– Вот же ж сука! – прошипел я. – Нехрен ржать!

Мертвец упал, но тут же начал подниматься. Я снова потянул спусковой крючок, однако ружье всего лишь предательски щелкнуло. Вытащив из кармана пару патронов, быстро перезарядил оружие, одновременно поднимаясь на ноги. Очередной выстрел, разнеся монстру голову, как переспевший арбуз, окончательно отправил мертвяка к праотцам.

Озираясь, я отметил, что твари заметно приблизились, пока я тут валандался с их корешем. Сплюнув кровь, снова дал деру. Не знаю, сколько я бежал, но остановился, лишь когда почувствовал дикую усталость. Сердце колотилось в невероятном ритме. Оглянулся. Деревня осталась далеко позади. Погони нет.

Усевшись на траву, еще какое-то время пытался отдышаться. Взглянув на экран КПК, понял сразу две вещи. Первое – это почему так лютовало мое чутье. Второе – причина столь необычного названия этой деревни.

– Чумной хутор, – зло бросил я, вытаскивая из мышц предплечья зубы мертвеца и морщась от дикой боли. – Чертова дыра! Какого хрена не послушался чуйки?! Нет же, поперся выяснять, что этот гаденыш там делает. Идиот! Так мне и надо! В следующий раз надо сначала думать, а потом делать! – ругал я сам себя.

Вытащив из рюкзака аптечку, промыл место укуса, закинул в рот две таблетки и запил их водой. Наложил бинтовую повязку. Надо бы зашить рану, но я совершенно не умел этого делать. Вколол противостолбнячное.

Тело знобило. То ли зараза от укуса уже успела отравить организм, то ли сказывалось нервное напряжение.

Перезарядил обрез и, немного отдохнув, направился к железнодорожному полотну.

Свинцовое небо Зоны становилось все черней. В Зоне наступала ночь. Оставаться в это время суток вне безопасного помещения – не очень радостная перспектива. Хватит с меня приключений на сегодня. Камней в кармане хватило аккурат до насыпи, по которой вдаль уходили рельсы.

Подняв несколько новых булыжников, я бросил один из них перед собой. Стукнув по деревянной шпале, он отскочил в сторону, но тут же завис в воздухе, словно остановленный чьей-то невидимой рукой. Провисев пару мгновений, булыжник в буквальном смысле взорвался, разлетаясь мелкой шрапнелью. Я еле успел увернуться от одного из осколков, прикрыв голову рукой.

– Вот же падла!

Выругавшись, я бросил еще один камень, немного в сторону от засевшей между рельсов аномалии. На этот раз ничего необычного не произошло. Для пущей уверенности проверил всю поляну на наличие ловушек. Чисто.

Вскоре я вышел к бетонному забору, ограждающему владения Ворона. Впрочем, в Зоне к тому моменту окончательно стемнело. Ускорив шаг, насколько это возможно, наконец-то добрался до КПП. Постовые смерили меня презрительным взглядом, но пропустили без лишних вопросов. Петляя между постройками, я направился ко входу в бар. Спустился по ступенькам, сдал оружие угрюмому охраннику и вошел в большое прокуренное помещение.

– Какие люди! – воскликнул кто-то. – Андрюха! Тебя каким ветром занесло?

Осмотревшись, я заметил Банана, сидящего за дальним столиком. Расплывшись в улыбке, сталкер махнул рукой, мол, проходи, присаживайся. Я тяжело вздохнул и нехотя поплелся к своему знакомому. В тот момент мне меньше всего хотелось с кем-то общаться, а уж тем более с Бананом. Он же сейчас всю душу вытянет: что? где? как? Но вариантов нет. Обижать парня тоже не хотелось.

Плюхнувшись на лавку, я пожал его тощую руку и приготовился к словесной пытке.

– Хреново выглядишь, – нахмурив лоб, резюмировал Банан. – Выпить хочешь? Хотя что за глупые вопросы, конечно же хочешь. Если б меня так потрепало, я б очень даже хотел. И не просто выпить, а напиться до потери сознания. Бармен! – крикнул желтокожий. – Принеси пару флаконов горючки и пожрать! Мой братан из рейда вернулся!

Я удивленно посмотрел на Банана. Признаюсь честно, не ожидал от него такого. И чего он меня братаном назвал? Да какая, черт возьми, разница? Он мужик нормальный. Проверено. А причуды… Так у кого их нет?

– Спасибо, – все, что я мог вымолвить.

– Та за шо? Не парься. Все в шоколаде, – усмехнулся Банан. – А ты чего один? Где напарника потерял? – спросил он, когда Циклоп принес еду и выпивку.

– Надеюсь, уже у Хирурга, – сухо бросил я.

– О как. Что стряслось?

Я вкратце рассказал о своих приключениях за последние пару дней.

– Да-а-а, – почесав подбородок, протянул Банан. – Некисло вас Зона потрепала. Ты же понимаешь, что это из-за тебя? Нет, не так. Ты понимаешь, что это твое очередное испытание? Радуйся, что жив. Значит, прошел его. – Разливая прозрачное по стаканам, он раздумчиво излагал свои мысли. – А насчет Тихого не переживай. Маклауд его старинный друг. Тем более «независимый» обязан ему жизнью. Дойдут обязательно. Все будет чики-пуки.

– Очень на это надеюсь, – ответил я, кривясь от горького вкуса местного пойла. – Ты сам-то как?

– Да, – отмахнулся Банан, – ничего нового. Стабильно хреново. Впрочем, как и у девяноста процентов всех сталкеров. Сижу в баре. Жру, пью. Иногда выхожу на свет Божий. Отчитаться, что все еще жив.

– Кому? – удивился я.

– Как кому? Зоне, конечно! – усмехнулся собеседник. – Она же ждет не дождется, когда я ласты склею. А оно видишь, как получается? Не по ее плану.

– Что ты несешь? – мотнул головой я, понимая, что после третьего стакана знатно захмелел. – Какому плану?

– Долгая история. Да и ни к чему она тебе. Меньше знаешь – уверенней на ногах стоишь. – Банан налил только себе и залпом осушил стакан. – Вот. Дали ему год. Отсидел тринадцать месяцев – досрочно выпустили. – По своему обыкновению, он «шуткой юмора» постарался перевести разговор в другое русло.

– В душу тебе лезть не буду, – устало зевнув, произнес я. – Захочешь рассказать – расскажешь. А нет – то и суда нет. Короче, что-то меня нахлобучило, как подростка. Спасибо за все. Пойду, пожалуй, спать.

– Давай, братан. А я еще немного посижу, – рассматривая оставшиеся полбутылки прозрачного, ответил Банан.

Пошатываясь, я побрел к ночлежке, где меня ждала не самая свежая и удобная кровать, но ведь тут и не курорт.

Глава 20. Покаяние

«Отпущение грехов дарует не исповедник, а сама исповедь».

Оскар Уайльд

Новое утро в Зоне оказалось непохожим на те, что мне доводилось видеть. Невероятно чистое небо. Глубокая, непостижимая синева без единого облака. Ослепительно яркое солнце, только поднявшись над горизонтом, тут же принялось согревать своим теплом все и всех вокруг. Легкий ветерок зашумел сухими листьями в кронах деревьев. Только вместо веселого щебетания птиц доносился противный вороний ор. Ну, как говорится, – в каждой бочке меда есть своя ложка дегтя.

Я сидел на сложенных друг на друга бетонных плитах, попивая цикорий, местный заменитель кофе, и дымя сигаретой. Как ни странно, но это прекрасное утро не было омрачено похмельем. Греясь в лучах солнца, по которому успел соскучиться, я радовался новому дню.

Что нужно человеку для счастья? Правильно, немного тепла и отсутствие раздражителей. Хотя… С раздражителями не все так безоблачно, как хотелось бы. Комары, по всей видимости, тоже согрелись и знатно проголодались. А как еще объяснить нашествие писклявых кровопийц?

– Зараза! – выругался я, прихлопнув очередного наглеца, присосавшегося к шее.

«Сталкеры! Внимание! Сидя в баре и пропивая остатки здоровья, вы не сможете проявить себя! Доблесть! Мужество! Отвага! Если вам близки эти понятия, значит, ваше место в “Возмездии”!» – донеслось из громкоговорителя, висевшего над входом в бар.

– Пропаганда. Без нее никуда, – прозвучал голос Банана.

Я даже не заметил, как он подошел. Сталкер стоял, опершись спиной о плиты.

– Когда-то, – продолжил он, – я тоже поддался влиянию пропаганды. Возомнил себя крутым перцем, которому все по плечу. Напялил форму «Возмездия» и начал хорохориться перед другими сталкерами. Как-никак член самого мощного клана во всей Зоне! Молод. Горяч – телом и нравом. Помню, как будто это было вчера. Отправился наш отряд к Покинутому городу. Мы Припять так называем, – пояснил Банан. – Но на подходе к РЛС попали, как нам тогда казалось, в мощную пси-аномалию. Мощно мозги поджарило. Дензел с Кадыком сразу отключились. Следом свалился Грег. А я… – Банан запнулся. – Я сбежал. Подло. Трусливо. Оставив товарищей умирать. Вся спесь и чрезмерная крутость сразу же улетучились. С тех пор у меня такой цвет кожи. Честно сказать? Свое прозвище я сам же придумал. А знаешь зачем? – вопросительно посмотрев на меня, поинтересовался он.

В ответ я отрицательно покачал головой.

– Чтобы спрятаться.

– От кого? От Зоны? Так от нее же не спрячешься.

– От нее тоже. Оказалось, парни из отряда выжили. Только изменились очень. Как позже выяснилось, РЛС – не просто аномалия, а зомбирующая установка. С ее помощью «Обелиск» пополняет свои ряды новыми адептами. А те, кто не выживает, становятся кормом для мутантов.

– А как ты узнал, что они живы?

– Как-как! Столкнулся с ними лицом к лицу на границе, во время очередной попытки прорыва фанатиков на территорию «Независимых». В тот день я во второй раз проявил свою трусость и снова сделал ноги. С тех пор прячусь. Стыдливо. Забиваюсь в самые глубокие норы, как крыса. Боюсь я умирать. Понимаешь? – Склонив голову, Банан замолчал.

– Бояться смерти – это нормально, – произнес я, – не боится ее только напыщенный идиот или тяжело больной человек, уставший жить, чувствующий постоянные муки, доставляемые недугом. В твоем случае все иначе. Тебя грызет совесть. Нет, я не виню тебя. Я не знаю, как бы сам повел себя в подобной ситуации. Все люди совершают ошибки, за которые им всю оставшуюся жизнь совестно. Просто отпусти. Уже ничего не изменить. А прятаться глупо. От себя не спрячешься.

– Знаешь, ты прав. Никогда бы не подумал, что выговорюсь и станет легче, – усмехнулся Банан. – Спасибо, что выслушал и не осудил. Больше всего я боялся быть осужденным, а получается, свой срок в собственноручно построенной тюрьме уже отмотал с лихвой. Нужно заново учиться жить.

– Ладно, мне пора, – сказал я, спрыгивая с плит. – Степанович мне точно голову открутит. Даст Зона, еще свидимся.

– Бывай, – похлопав меня по плечу, произнес Банан. – Ты заходи, если что. Кстати, – взглянув на мой обрез, всполошился он. – Погоди две минуты. Я быстро.

Сталкер сломя голову побежал в бар. Я проследовал было за ним, но остановился у входа. Вскоре Банан вернулся. Расплывшись в широкой улыбке, он протянул мне новенький «калаш», три снаряженных магазина и нож, точную копию того, которым орудовал Джон Рэмбо в своих фильмах. Такой же я видел у Петровича. Я хорошо помнил, сколько времени он с ним возился, пока не довел до идеала.

– Вот, держи. Это тебе от меня небольшой презент. Нож, кстати, трофейный. Его в меня метнул Проповедник. Вожак фанатиков. В тот самый день, когда они пытались прорваться через границу.

– Вот это спасибо! – радостно поблагодарил я. – Очень нужный подарок. Но он стоит, небось, кучу денег!

– Да брось, – отмахнулся Банан. – Я ж пропил бы все подчистую, а так на хорошее дело потратил. Все лучше, чем твоя пукалка.

Обменявшись с ним рукопожатием, я отправился в сторону Ясного. Банан еще какое-то время стоял у входа в бар, смотря мне вслед, но затем исчез. Хороший мужик. Жаль, конечно, что его судьба так сложилась, но он сам выбрал этот путь. Когда говорят, что судьба человека предрешена наперед, я всегда отвечаю, что это самая гнусная ложь, которую мне когда-либо приходилось слышать. Каждый сам творец своей жизни. Всегда есть несколько вариантов, но в большинстве случаев человек выбирает самый простой, и неважно, насколько этот путь верен. Последствия будут потом. Такова природа людей.

КПК в кармане завибрировал. Достав коммуникатор, я увидел, что пришло голосовое сообщение от Степановича. Я отлично понимал – торговец будет возмущаться.

– Андрей! Тихий! – донесся скрипучий, хрипловатый голос Степановича. Судя по интонации, старик был в бешенстве. – Где вас носит?! Шевелите ластами! Жду!

Стоящие на КПП охранники, которые тоже прослушали послание торговца, заржали как кони. В тот миг очень хотелось разбить их надменные рожи, но я сдержался. В конце концов, еще не раз придется возвращаться в бар. Так что портить отношения с кланом «Возмездие» не в моих интересах.

Территория Ворона осталась далеко позади. Через лес переться совсем не хотелось, поэтому я решил сделать небольшой крюк и пойти по более знакомому пути – по проселочной дороге, разделяющей заросший пустырь на две части. В нос ударила жуткая вонь разлагающейся плоти. Я скривился. Затем увидел обглоданный скелет лося-мутанта. Смердело именно от него. Прибавив шагу, я постарался покинуть место недавнего побоища как можно скорее.

Взглянул на карту. Стрелка навигатора показывала, что нужно двигаться через заброшенную деревню. По спине пробежал холодок: слишком свежи еще воспоминания о последней экскурсии на Чумной хутор. Но иных вариантов не представлялось.

Стиснув зубы, вошел в поселок. Медленно продвигаясь, время от времени останавливаясь и подолгу всматриваясь в пустые глазницы выбитых окон. Ладони и лоб покрылись потом. Спустя пару часов вышел к дому, с крыши которого мы с Тихим отбивались от стаи разъяренных кабанов.

Сквозь пролом в стене заметил, как дрожит раскаленный воздух. Отойдя немного, бросил туда обломок кирпича, валявшийся под ногами. С гулом вверх ударил столб пламени. Упираясь в потолок, огонь растекался по нему во все стороны.

Дождавшись, пока аномалия успокоится, я развернулся к лесополосе, отделяющей деревню от поля. Закололо щеки. Я тут же смекнул, что где-то совсем рядом засела «молния». Собрав разбросанные в траве металлические фрагменты, принялся прокладывать дорогу между деревьями.

Подшипник, описав дугу, спокойно покатился по земле. Дойдя до него, поднял и снова бросил вперед. На этот раз он угодил прямиком в аномалию. Пространство взорвалось. Во все стороны метнулись яркие кривые ветви электрического разряда.

Один из них ударил меня в грудь, отбросив назад. Боль пронзила все тело. Зажмурившись, задержал дыхание. Не знаю зачем, но всегда так делаю. Вроде как легче становится. Но в текущий момент это ни фига не сработало. Мышцы свело судорогами, а сердце стало стучать ощутимо реже. Сильно затошнило. К горлу подкатил горький ком. Собравшись с силами, повернулся на бок. Как раз вовремя. Меня вырвало. Закашлялся. От этого боль в окаменевших мышцах усилилась.

В ту же секунду пришло осознание, что, если рядом окажется какой-нибудь монстр, я даже не смогу защититься. Самая легкая добыча во всей Зоне. Перспектива стать чьим-то ужином не сильно радовала. Сведенными пальцами медленно вытащил нож из ножен на ремне. Пытаясь избавиться от судорог, принялся острием лезвия легонько колоть бедро. Помогло. Хоть и не так быстро, как я рассчитывал.

Мышцы отпустило, но неприятные ощущения в них остались. Снова стошнило. Утерев рот рукавом, встал. Прислушался. Тихо. Ни воя мутантов, ни человеческой речи. Зона оказалась благосклонна ко мне. Что ж, и на этом спасибо. Очередной урок усвоен.

Подняв с земли кусок ржавой трубы, бросил его в сторону от места, где засела аномалия, и сразу же спрятался за стволом березы. Очень уж не хотелось повторять сеанс шоковой терапии. Труба отскочила, звякнув о камень. Подобрав несколько болтов и гаек, выроненных после столкновения с «молнией», сделал несколько шагов по проверенному пути. Остановился и снова разведал дорогу. Чисто. Еще несколько шагов – и очередной кусок металла отправился в полет…

На границе лесополосы и поля заметил парящий в воздухе, мерцающий всеми цветами радуги комок. Это артефакт, я даже не сомневался. Но какой именно и какими свойствами обладает, я не знал. Сняв с пояса контейнер, откинул крышку. Осторожно завел аномальную находку в хранилище. Захлопнув контейнер, для пущей уверенности сунул его в рюкзак.

Поле пересек без приключений. Аномалий на нем больше не проявилось. Это очень радовало. Однако благостную картину портила грязь, прилипающая к ботинкам. Из-за этого я, несколько раз поскользнувшись, едва не упал. Хотя – почему едва? Пару раз и впрямь грохнулся.

Сколько же было радости, когда я наконец-то вновь ступил на жухлую траву! Разведав обстановку вокруг и убедившись в отсутствии аномалий, уселся под деревом. Поднял валявшуюся на земле ветку и принялся очищать ботинки, которые весили, казалось, килограммов по десять каждый.

Солнце медленно клонилось к горизонту. Бросил взгляд на КПК. Шестнадцать сорок две. Оставшееся расстояние – один километр четыреста двадцать пять метров. Открыл список контактов. Закуривая, кликнул по аватарке Тихого, активируя вызов абонента.

– Вызываемый абонент находится вне зоны доступа сети. Пожалуйста, повторите запрос позднее, – сначала на русском, а затем на украинском и английском произнес женский голос.

Ситуация повторилась при попытке связаться с Маклаудом.

– Вашу ж мать! – бросил я. – Где вы? Как вы? Что с Тихим? Неужели так сложно написать, что все в порядке?

А может быть, все плохо и нет возможности отправить сообщение? Черт! Вопросов больше, чем ответов.

Выброшенный окурок, врезавшись в ветку, рассыпался на сотни мелких искр.

Глава 21. Охота началась

«Можно ли простить врага?

Бог простит!

Наша задача организовать их встречу».

Аль Капоне

– Мне плевать, где его искать! – брызжа слюной, визжал Клементьев. – Ты со своими недомерками упустил его – вот и разбирайся. Я – уважаемый в городе человек! А какой-то мальчишка будет диктовать мне свои условия и устраивать погром?! Не потерплю! Все! Вали отсюда! Отрабатывай бабки, которые я плачу!

Красный от злости Малмыга вышел из кабинета. Остановившись у лестницы, провел рукой по правой половине лица, покрытой шрамами, оставшимися после сильного ожога. Он хотел найти обоих: фраера, устроившего побоище в офисе, и старика, который изуродовал его, да еще и положил парней.

– Вы мне за все ответите, – прорычал он и быстро спустился по ступенькам.

Покинув административный корпус, Малмыга прямым ходом направился в бар «В гостях у сталкера», где собирались местные сливки общества – бандиты и бродяги, таскающие всякую дрянь из-за Периметра. Там-то уж точно можно узнать все обо всех.

В баре, как обычно в такое время, царил аншлаг. Выпивка, наркота, доступные девочки, возможность быстро толкнуть награбленное или принесенное из Зоны делало это место оазисом для криминального мира Славутича и его окрестностей.

Заметив сидящего в стороне от всей честной компании своего кореша по кличке Жаба, Малмыга направился прямиком к нему.

– Привет честной братве, – поприветствовал Малмыга. – Дело есть. Сможешь помочь – отблагодарю.

– Валяй, – бросил Жаба, переведя взгляд с танцующей стриптизерши на появившегося собеседника. Он, как всегда, находился под кайфом. О присутствии дури в его организме говорили расширенные до предела зрачки.

– Нужна информация. Ищу двоих фраеров. Один молодой, другой старикан.

– Слушай, Малмыга, ты же прекрасно знаешь, что чужие разборки мне по барабану.

– Тридцать кусков зелени. Половина прямо сейчас. Вторая – после того, как найду тех, кого ищу.

– А вот это уже нормальный базар, – оживился Жаба.

– Я хочу знать, где они заныкались. – Малмыга протянул две фотографии. – Знаешь что-то?

Жаба уставился на изображения.

– Этого никогда не видел, – ткнув пальцем в фото молодого, произнес он. – А этого знаю. Крепыш. Сталкер с большим стажем. Но, насколько помню, он давно завязал и тихо-мирно живет в Славутиче. В общем, не отсвечивает. Адресок могу разузнать.

– Адрес я и без тебя имею. Приходилось бывать в гостях, – машинально потирая изуродованную часть лица, произнес Малмыга.

– А-а-а-а, – смекнув, что к чему, протянул Жаба. – Выходит, это он тебя так? Да, с матерым сталкером связываться опасно не только для здоровья, но и для жизни.

– Давай без лишней воды, – сжав кулак, прорычал Малмыга. – Знаешь, где он сейчас?

– Могу с вероятностью в девяносто восемь процентов сказать, что в Зоне. Тем более его тачку не так давно нашли в овраге неподалеку от Периметра. Туда тебе нужно.

Ну еще бы! Как чувствовал! Малмыга на секунду до хруста стиснул зубы, затем выдавил из себя:

– Мне потребуется проводник.

– Проблем нет. Три куска зелени – и доведу прямиком до Ясного. Все вновь прибывшие трутся именно там.

– Вот, это аванс, – сказал Малмыга, бросая на стол сверток с деньгами. – Три косых получишь, как прибудем на место. Остаток, как договаривались, после успешного завершения дела. И смотри мне, Жаба, вздумаешь меня кинуть – на перо посажу.

– Что за предъявы?! – возмутился Жаба, отчего его и без того огромные зрачки расширились еще больше. – У любого спроси, я всегда отвечаю за базар!

– Ладно, не кипишуй. Когда выдвигаемся?

– Завтра. В семь вечера жду тебя у стелы на выезде из города. Надеюсь, мне не нужно объяснять, что форма одежды максимально неприметная?

Малмыга нахмурился. Он терпеть не мог, когда кто-то пытался им командовать, но выбора не было. Сам в Зону он пробраться сможет, но где искать этот Ясный, он понятия не имел.

– Хавчик не забудь. Консервы там, хлеб, колбаску. И воду. Да, сигарет нормальных зацепи пачек десять, – перечислил все необходимое для похода Жаба. – Я в Зоне курю много. Нервы, понимаешь, уже не те. Все, теперь не стой над душой. Мне нужно настроиться, – пряча сверток во внутренний карман, закончил он.

Малмыга встал из-за стола, подошел к барной стойке, заказал двести грамм виски. Осушив стакан, громко потянул носом и направился к выходу, потирая руки. Он надеялся, что быстро провернет это дело. А Жабу… Жабу можно и в расход. Слишком уж высокомерный, падла.

На следующий день, без четверти семь вечера, Малмыга в костюме «Горка» топтался у стелы, представляющей собой название города и герб. Вскоре прибыл Жаба. Он приехал на ржавом, местами насквозь прогнившем «Москвиче-410». Отвратительно скрипя тормозами, чудо советского автопрома остановилось и тут же заглохло.

– Заждался? – с явной издевкой в голосе поинтересовался Жаба. – Кидай манатки на заднее сиденье и толкни. Сама она не заведется.

Малмыга пришел в бешенство, но вида не показал. Слишком уж заносчиво вел себя подельник. Забросив набитый до отказа рюкзак в автомобиль, скрипя зубами от злости, уперся руками в крышку багажника, сдвигая колымагу с места. Дернувшись, ведро с болтами наконец-то завелось.

– Запрыгивай! – высунувшись в окно, крикнул Жаба.

Плюхнувшись на переднее пассажирское сиденье, Малмыга бросил презрительный взгляд на подельника, тут же отвернулся, уставился в окно.

В наступающих сумерках мимо проносились облысевшие деревья, дачные домики, вспаханные огороды. Вскоре автомобиль свернул с асфальта на грунтовую дорогу, пролегающую через поле. За окном окончательно стемнело. Старый «Москвич» громыхал и ухал на каждой кочке. В свете фар Малмыга увидел черные очертания домов впереди.

– Почти приехали! – перекрикивая грохот, сообщил Жаба. – Ща ласточку схороним, а дальше на своих двоих.

Заехав в поселок, они свернули в один из дворов и остановились у деревянного сарая.

– Открывай ворота, – скомандовал подельник. – И рюкзаки сразу вытащи.

Нахмурившись, Малмыга вышел из машины, с силой хлопнув дверью. Достал рюкзаки, бросил их на траву и направился к сараю. Распахнув скрипучие ворота, отошел в сторону, освобождая дорогу «Москвичу». Ржавое корыто закатилось внутрь, громко чихнуло и окончательно заглохло.

Малмыга уселся на деревянных ступеньках, ведущих в дом. Дымя сигаретой, бандит с ухмылкой наблюдал, как его подельник возится с заклинившими воротами. Одна из створок углом уперлась в землю. Как только Жаба ни старался, она не поддавалась. И так, и сяк пытался сдвинуть ее с места, но тщетно. Разогнавшись, Жаба плечом вре́зался в деревянную створку. С хрустом она все же поддалась, захлопнулась, а горе-подельник свалился на землю. Малмыга не выдержал и засмеялся в голос.

– Вместо того чтоб ржать как конь, мог бы помочь, – недовольно проворчал Жаба. – Отдохнул? Молодец. Хватай манатки и погнали. Нет времени штаны просиживать.

Закинув рюкзаки за спины, бандиты обошли двор и зашагали напрямик через поле. Идти по пахоте в полной темноте – то еще счастье. Включать фонарик Жаба категорически запретил. Мол, свет привлечет охрану Периметра, и вся операция по проникновению в Зону накроется медным тазом.

Мигнула молния. В небе загрохотало. Спустя несколько минут пошел дождь. Мерзкий, холодный. Земля под ногами вмиг превратилась в скользкую, липкую грязь.

– Вот же падла! – выругался Малмыга. – Дождя нам как раз не хватало для полного счастья. – Не успел он договорить, как поскользнулся на очередной кочке и пластом свалился в размокшую землю. – Сука! – бросил он, отплевываясь. – Долго еще?!

– Уже пришли, – отозвался Жаба. – Я смотрю, ты решил основательно под сталкера замаскироваться? Молодец! Отличное решение, – проговорил он, не скрывая издевки в голосе.

Подельник не соврал. Они достигли Периметра. Перекусив несколько рядов колючей проволоки, Жаба напоследок осмотрелся, а затем ловко пробрался на территорию Зоны.

Малмыга сбросил рюкзак, пролез в лазейку сам, а следом затащил ношу. Выпрямившись, он застыл от удивления. Здесь, за хлипким забором, дождя не было. Хотя он все так же продолжал лить по ту сторону «колючки».

– Ну? Чего встал? – шепнул Жаба. – Ждешь, когда караульные придут? Валить нужно. Да поскорее.

– Как это? – указывая на плотную стену дождя, промолвил Малмыга.

– Так это! – недовольно прошипел подельник. – Зона же. Здесь все не так, как там. Скоро сам все увидишь и поймешь. Все. Харэ любоваться. Уходим. За мной. След в след. Иначе оторвет тебе ноги первая же аномалия или откусит башку голодный мутант.

– Понял, – процедил сквозь зубы Малмыга.

Идти в полумраке – то еще удовольствие. Особенно для того, кто в Зоне впервые. Жабе проще, он топчет эту землю много лет. А Малмыга то и дело шарахался от силуэтов деревьев и кустов, которые во мраке казались монстрами, жаждущими поужинать свежей человечиной. Страху прибавляли и те многочисленные истории сталкеров, что ему доводилось слышать в баре. Каждый раз, когда ветер доносил вой мутантов, сердце отбитого бандита уходило в пятки.

Жаба резко остановился. Малмыга, не успев среагировать, врезался в спину подельника, чуть не сбив того с ног.

– Повылазило! – прошипел Жаба. – Впереди аномалия. Пока не определю ее границы, дальше ни шагу.

Достав что-то из кармана, подельник начал бросать это вперед. Яркая вспышка на мгновение озарила пространство в радиусе пары десятков метров. Затем донесся звук, похожий на завывание сквозняка через щели в окнах. Снова вспышка. Но на этот раз вместо тонкого нарастающего свиста раздался громкий хлопок.

– Ни хрена себе, – изумленно выпалил Малмыга, сглатывая застрявший в горле комок.

– «Волчок». Подлая и практически незаметная, особенно ночью, аномалия. Шагнешь на примятую траву – и все, не вырвешься. Только землю кровью оросит.

После увиденного Малмыга стал куда более смирным и покладистым, не злился на Жабу, не отвлекался ни на что. Двигался след в след, как требовал подельник, не спуская взгляд с его спины.

Вскоре из-за плотных туч выглянула яркая луна. Сразу же стало светлее. Малмыга заметил, что они вышли из леса и теперь передвигаются по открытой местности.

– Стоп! – неожиданно скомандовал Жаба. – Это что за хрень такая?!

Выглянув из-за спины подельника, Малмыга увидел вырванные с корнем кусты, разбросанные по поляне, достаточно толстое дерево, сломанное у корней, развороченную землю. Но удивительней всего выглядела огромная аномалия. То, что это именно она, бандит не сомневался. Закручивающиеся в смерче столбы пламени, бьющие прямиком из земли. Разряды молний. Вздыбленные вверх пласты почвы прикрывали собой буйство происходящего.

– Симбионт? На окраине Зоны? Серьезно? – бубнил Жаба.

– Что-то не так? – поинтересовался Малмыга.

– Чертовщина какая-то, – отозвался подельник. – Ладно. Идем. Нельзя здесь долго торчать. Скоро устроим привал. У самого уже ноги гудят.

Для большей безопасности Жаба сделал достаточно внушительный крюк, обходя странную подлянку. Через какое-то время они вышли к тоннелю, пробитому в дорожной насыпи. Внутри еще тлели угли оставленного кем-то костра.

– Собери немного хвороста, – бросил Жаба и, заметив неуверенность Малмыги, добавил: – Не ссы. Чисто там. Главное, далеко в заросли не заходи.

Осторожно ступая по жухлой траве, бандит направился к ближайшим деревьям. Темнота, страх угодить в аномалию или стать добычей мутантов сделали из некогда отчаянного Малмыги, готового грызть любого вставшего на его пути, трусливого хлопца, пытающегося пройти незамеченным мимо толпы хулиганов.

С мокрого лба скатывались капли пота. По спине сновали мурашки. Каждый шаг давался ему с трудом. Тело потряхивало от напряжения. С горем пополам он все же собрал охапку хвороста и вернулся к подельнику.

– Тебя только за смертью посылать, – съязвил Жаба. – Смотрел на тебя и вспоминал себя, впервые попавшего в Зону. Тоже портки чуть не испачкал. Это нормально. Мы, сталкеры со стажем, уже привыкли к постоянному чувству опасности и страха. Но тебе, «туристу», подобная привычка без надобности. Лучше бойся – целее будешь. Сядь, отдохни. Ясный совсем рядом, но войдем мы туда утром. Ночью охрана может ненароком пристрелить, коли ее из новичков понабрали. Так что времени на отдых полно. Доставай хавчик. И прекращай трястись. Никто из местной фауны на нас не нападет. Костер не только источник света и тепла – огонь отпугивает тварей.

– Понять не могу, чем вас привлекает это место? – вытаскивая из рюкзака нарезанный хлеб, колбасу, плавленый сыр в пластинках и упаковку баночного пива, произнес Малмыга. – То ли дело там, за Периметром. Сделал дело – получил бабло. Главное – не спалиться, не попасться ментам. А здесь? Мало того, что тебя могут убить эти гребаные невидимые подлянки, так еще сожрет какой-нибудь мутант.

– Хм, пивасик – это хорошо, – улыбнулся Жаба, но сразу же перешел к разъяснениям положения обитания по эту сторону Периметра. – Жизнь и работа в Зоне мало чем отличаются от Большой земли. Вот смотри. Там, за Кордоном, есть вероятность поймать пулю? – Малмыга кивнул. – А вероятность того, что тебя продаст кто-то из своих? – Бандит снова согласился. – А вероятность отравиться паленой выпивкой? Можешь не отвечать. Так же и здесь. Могут пристрелить, продать, сожрать. Только в этих местах ты ощущаешь свободу. Да, конечно, здесь есть свои законы. Да, они жестоки, но справедливы, в отличие от правосудия там, за «колючкой». Одним словом – романтика.

– На хрен такую романтику, – огрызнулся Малмыга, откусывая получившийся бутерброд. – Не по мне такая жизнь.

Отмахнувшись, Жаба вскрыл банку пива и сделал несколько больших глотков. Закусил колбасой с сыром, а затем достал КПК, чтобы посмотреть время.

– Двадцать три пятьдесят семь, – вполголоса произнес он. – Выдвигаемся в шесть утра. Ты, зелень! – обратился сталкер к Малмыге и, увидев возмущенное лицо того, пояснил: – Ну а кто ж ты? Разумеется, зелень. Ты впервые в Зоне, так что не буксуй. Здесь свои правила и законы. Я уже говорил. Так вот. Доедай, допивай и ложись спать. Разбужу в три ночи. Сменишь меня в карауле. Время твоего отдыха пошло.

Положив рюкзак под голову вместо подушки, Малмыга улегся на бок, спиной к подельнику и костру. Незаметно достав из-за пояса пистолет, положил его подле себя так, чтоб в случае чего незамедлительно воспользоваться оружием. Он не доверял Жабе, поэтому спать не собирался. Бандит лежал, всматриваясь в тени, отбрасываемые на стену в свете огня.

Где-то выли и рычали монстры. Потрескивал костер. Ветер шелестел в кронах деревьев, шебуршали ветвями кусты. Страх. Первобытный страх ледяными когтистыми пальцами вцепился в сознание отморозка, превратив его в трепещущую жертву, коих он никогда не жалел…

– Подъем! – донесся голос Жабы. – Моя очередь бока отлеживать.

Малмыга встал, потягиваясь и широко зевая, делая вид, что только проснулся. Потер глаза и подсел ближе к костру.

– Хреновый из тебя актер, – пробурчал Жаба, укладываясь. – Решил меня развести? Хотя понимаю: я тоже не мог заснуть первые несколько ночей. Ладно, не скучай! – И, умостившись поудобнее, подельник захрапел.

Ветер усилился, сбивая пламя костра. Малмыга подкинул дров и устремил взгляд в темноту ночной Зоны. Блеснула яркая молния. Загрохотал гром. Со взбунтовавшихся небес хлынул сильный дождь. Все звуки утонули в шелесте миллиардов капель, что есть дури колошматящих обо все препятствия.

Сразу же похолодало. Запахло сырой землей. Малмыга вспомнил кладбище. Ему много раз приходилось посещать похороны своих товарищей. Особенно в лихие девяностые. В те годы каждый день кого-то убивали. Жизнь такая была. Вечные сходки, разборки, да что уж там говорить – обычное застолье в ресторане заканчивалось в лучшем случае лютым мордобоем, а в худшем – стрельбой и поножовщиной.

Малмыга, несмотря на всю жестокость тех лет, вспоминал это время с теплотой. Он, сын алкоголиков, вырос на улице в прямом смысле этого слова. Маугли городских джунглей. Отсюда и воспитание – или ты, или тебя. Когда ему исполнилось двенадцать, отец, поймав «белочку», зарезал мать. Сказать, что это стало ударом для парня? Нет. Он отнесся к этому равнодушно, но дома больше не появлялся. Ночевал с такими же беспризорниками, как он сам: в теплотрассах, подвалах. Нюхал клей. Воровал.

В тринадцать попал в колонию для несовершеннолетних за разбойное нападение. Там Малмыга окончательно определился со своим будущим. Завел знакомства с правильной босотой. Затем еще несколько ходок, но уже в тюрьму, где сидели матерые преступники, не чета тем соплякам в колонии для малолеток. Криминальный опыт и статус становились все крепче. Спустя некоторое время его, жестокого и беспощадного отморозка, боялись все жители Славутича и округи. Разбои, грабежи, рэкет, заказные убийства. Не было такой разборки, где не участвовал бы знаменитый Малмыга. Его опасались даже свои. Он пережил несколько покушений. Выяснив имена заказчиков и исполнителей, зверски расправлялся с ними. Показательно. Чтоб другие даже не задумывались рыпаться.

Но девяностые прошли. Наступили двухтысячные. Миллениум круто изменил жизнь как криминала, так и простых людей. Вчерашние крутые братки стали уважаемыми бизнесменами и прочей элитой, а кто-то, презрев блатные понятия, даже в депутаты подался. Но Малмыга не смог выйти из своей зоны комфорта. Он не хотел что-либо менять. Или просто не умел по-другому.

Разгульной жизни пришел конец. Настало время, когда большинство вопросов и проблем все чаще решались с помощью денег, а не оружия. Малмыга долго маялся в поисках места в новом мире. Куда-то делись всеобщий страх и уважение окружающих. Денег, заработанных в предыдущие годы, не осталось. Впрочем, как и красивой жизни. Некогда лютый бандит стал обычной «шестеркой» у местного шишки Клементьева.

Погрузившись в воспоминания, Малмыга не заметил, как пролетело время. Дождь закончился. Стало светлее, а костер почти потух. Спохватившись, он подбросил дров и принялся раздувать тлеющие угли. Ветки затрещали. Огонь принялся за новую порцию топлива.

Спустя некоторое время проснулся Жаба. Усевшись, оперся спиной о стену и захлопал заспанными глазами.

– Ни хрена не выспался, – пробурчал он. – Нужно было тебя на всю ночь оставить в карауле. Один хрен не спал. Ладно. Сам виноват. Надеюсь, твои портки все еще чисты? – ехидно усмехнулся Жаба.

– Хрен тебе, – огрызнулся Малмыга. – Не в таком дерьме бывал и не такое переживал.

– Ну да, – съязвил подельник. – Потешил ты меня. Шутник. Ладно. Давай похаваем, а то аж кишки сводит. Только учти, завтрак должен быть плотным. Кто знает, когда получится еще пожрать, а силы нам пригодятся.

Порывшись в рюкзаке, Малмыга достал две картонные коробки зелено-бежевого цвета, со звездой и надписью «Армия России». Одну бросил Жабе, вторую тут же вскрыл, извлекая содержимое.

Покончив с едой, посидели немного, выкурили по сигарете, после чего засобирались в дорогу. Сгрузив весь мусор в остатки костра, спутники покинули тоннель.

Малмыга взглянул на небо. Оно казалось необычайно близким. Тяжелые свинцовые тучи висели так низко, что еще чуть-чуть – и они зацепятся за верхушки деревьев. Сырость после ночного ливня делала и без того хмурое утро еще более унылым, а пронизывающий холодный ветер окончательно довел шкалу беспросветности до положения «стопроцентная мерзость».

– Ну и погодка, – вздрогнул Малмыга от студеного воздуха, проникшего под одежду. – Весна какая-то не весенняя.

– Привыкай, – отозвался Жаба. – В Зоне постоянная осень. Солнечные дни можно по пальцам одной руки сосчитать.

Мокрая трава под ногами оказалась довольно скользкой, а напитавшаяся влагой земля комьями налипала на подошвы ботинок. Такое положение дел знатно бесило Малмыгу. Он то и дело чертыхался и плевался, канюча о том, в какую задницу мира его занесло.

Впереди показались дома.

– А вот и Ясный, – произнес Жаба. – Ближайшее к Периметру обитаемое место в Зоне, за исключением блокпоста военных. Уверен, что те, кого ты ищешь, чалятся именно здесь. Как войдем в поселок, старайся не отсвечивать. Ни с кем не разговаривай. Держись меня и не рыпайся, даже если увидишь тех, за кем пришел. Все ясно?

– Харэ порожняк гонять, – рыкнул Малмыга. – Я те че, фраер какой-то? Без тебя разберусь, как себя вести.

– Мое дело предупредить, – спокойно ответил Жаба. – Идем.

Вдруг из-за зарослей кустарника выскочило несколько уродливых собак. При их виде Малмыгу чуть не вывернуло наизнанку. Торчащие сквозь изорванную гнилую плоть ребра. Черные дыры пустых глазниц. Оскалившиеся клыкастые пасти, из которых капало нечто темное.

Жаба вскинул «калаш» и саданул по тварям несколькими короткими очередями.

Глава 22. Неожиданная встреча

«Тот, кто врага не добьет, – победитель вдвойне».

Петроний Арбитр Гай

– О! – воскликнул Лемур, встретившийся мне на входе в Ясный. – Пропажа объявилась! Ну-у-у, держись, паря! Старик с вас сейчас три шкуры спустит. Вы ушли и где-то бродили неделю. И Антибиотик тоже, точно с вами сговорился: пошел про кипиш разузнать, да как сквозь землю провалился. Вот, возвращаюсь с его поисков. Кстати, а ты чего один? Где Тихий?

– Знаю я про настроение Степановича. Уже выслушал. Правда, заочно. Он голосовое сообщение прислал. Но тем не менее. А где Тихий – это я и сам бы хотел узнать. Надеюсь, уже у Хирурга.

– О как! – округлил и без того большие глаза Лемур. – Что случилось?

– Давай потом. Пойду к торговцу, пока он окончательно не озверел. Хотя… это уже случилось, – произнес я, глядя на экран остервенело вибрирующего КПК. Звонил Степанович.

Пройдя через весь поселок, я свернул к дому, где располагалась торговая лавка Кривого. Потоптавшись на пороге в нерешительности, будто нашкодивший мальчишка, ожидающий нагоняя от родителей, все же вошел внутрь.

– Явились! – заорал Степанович. – Где вас радиоактивные собаки целую неделю носили?! Дел было на пару дней! – Заметив, что я один, торговец на мгновение замолк, а затем немного спокойнее поинтересовался: – А напарничек твой – что, зассал зайти? Ух, накостылял бы я вам, да руки марать неохота.

– Тихий, скорее всего, у Хирурга, – мрачно ответил я, выкладывая посылку на прилавок. – Я не знаю. Он недоступен. Как и Маклауд.

– Ничего не понял, – опешил Степанович, – а при чем здесь Маклауд? Что стряслось? Так, стоп. Сейчас уточним информацию о Тихом, а потом расскажешь, что к чему.

Торговец поднял со стола свой КПК и начал кому-то звонить.

– Алло! Алло! – кричал он, словно пытаясь докричаться до собеседника без помощи телефонной связи. – Это Кривой! Узнал? Отлично! Да знаю я, знаю, что не звонил давно. Весь в делах. Сам знаешь, какой дурдом здесь у меня. Я вот что хотел спросить: Тихий с Маклаудом к тебе не заглядывали на огонек? – Старик на минуту замолчал, слушая ответ собеседника. С каждым мгновением он хмурился все сильнее. – Ага. Жить будет? Отлично! Я не сомневался, что ты справишься. Спасибо, дружище. Да, конечно, при первой возможности обязательно загляну. Ты тоже заходи, если будешь поблизости. На связи.

Положив коммуникатор, торговец взял ручку и судорожно застучал ею по столу. Перевел взгляд на меня, потом, отчего-то психанув, отбросил письменную принадлежность в сторону.

– Тихий на Озерках, твою мать. В госпитале. Хирург сказал, что состояние тяжелое, но жить будет. А если доктор так сказал, значит, уверен, что сможет вытащить парня. Теперь рассказывай. Куда вляпались?

Усевшись на опрокинутый железный ящик, я во всех подробностях пересказал ему весь наш поход.

– Повезло тебе с напарником, – почесав лысину, пробурчал Степанович. – Обидно. Досадно. Но так бывает. Ладно, вали отдыхать. И шмотки приведи в порядок: на бомжа похож.

Поднявшись с ящика, я медленно побрел к выходу.

– Стой, – остановил меня торговец. – Вот, возьми. – Он положил на прилавок синий сверток. – Заправишься. Только смотри не переборщи.

Я сунул сверток под мышку и поторопился покинуть лавку Кривого. Уж очень хотелось помыться, поесть и просто отдохнуть.

На улице окончательно стемнело. Захлопнув за собой дверь, я направился к ночлежке. Недалеко от входа в нее вокруг костра сидели сталкеры и что-то бурно обсуждали. Прошмыгнув мимо них незамеченным, спустился в комнату с матрасами, два из которых были заняты чьими-то рюкзаками. Мое спальное место в дальней части помещения оказалось свободным. Обрадовавшись такому раскладу, я бросил на него рюкзак, сверток, полученный у Кривого, и «калаш». Сняв грязный костюм, прихватил из личного ящика гражданскую одежду, направился в душ.

Вода, на удивление, оказалась достаточно теплой, что непривычно для этого времени суток. Обычно она либо холодная, либо ее вообще нет. А тут вдруг такая удача. Иначе как везением это не назвать.

Смыв с себя всю грязь, я с облегчением вздохнул. Постирал перепачканный костюм и развесил его на сушилке. Одевшись в относительно чистые вещи, вернулся к своему матрасу. Развернул гостинец Кривого. Внутри оказалась бутылка прозрачного, консервы «Завтрак туриста», две пачки галет.

Взяв все с собой, вышел на улицу. Новички разошлись кто куда, уступив место у костра Лемуру.

– Я думал, ты спать завалился, – произнес он, увидев меня. – Присаживайся, поболтаем.

Усевшись рядом, я выложил на пакет подгон от Кривого, чем вызвал у Лемура дикий восторг. Сталкер вскрыл свой рюкзак и дополнил импровизированную «поляну» консервированным паштетом из куриной печени, куском соленого сала, еще одной бутылкой «горючего» и парой одноразовых стаканчиков.

– Вот теперь разговор будет еще интереснее, – усмехнулся он. – Ну давай уже, – разливая горькую и сгорая от нетерпения услышать о наших похождениях, протараторил Лемур, – рассказывай, что там приключилось?

Выпив и закусив, я рассказал обо всем, что произошло. Наблюдать за реакцией Лемура оказалось довольно весело. Несколько раз я еле сдерживал себя, чтоб не расхохотаться. Его глаза то становились узкими, как у азиата, то, наоборот, округлялись до неимоверных размеров. Такого проявления эмоций я никогда раньше не видел.

– Да-а-а, – протянул он, когда рассказ был закончен. – Некисло так вас потрепало. А мне ни разу не доводилось Аниматора встретить, а тем более застать его за работой. Он же настоящая легенда Зоны. Некоторые поговаривают, что он не живой человек, а призрак. Хотя, по-моему, это уже местный фольклор и не более того. Любят сталкеры все приукрасить. Жути нагнать, чтоб их рассказы казались страшнее и не такими пресными. А Чумной хутор та еще дыра. Приходилось там бывать. Еле ноги унес.

К костру подсели еще двое – совсем еще пацаны, лет по семнадцать-восемнадцать, не больше. Они делали вид, что пришли исключительно за новостями, но голодные глаза то и дело косились на еду. Мне почему-то стало их так жалко, что я, не выдержав, сделал широкий жест:

– Угощайтесь, парни.

Два раза предлагать не пришлось. Новички тут же соорудили себе по бутерброду, выпили по пятьдесят и уселись поближе к импровизированному столу.

Мне очень знакомо это состояние. Когда умерла мама, сироту-внука забрала к себе бабушка, но через два месяца и она отдала душу богу. Отца я не знал. Мама говорила, что он военный и служит где-то очень далеко и не может приехать. Мне было всего девять лет. Запасы в погребе быстро иссякли. Именно в то время состоялось первое знакомство с голодом. Конечно, соседи подкармливали, но для растущего организма этого было катастрофически мало.

Через несколько месяцев кто-то особо сердобольный сообщил в опеку о сироте, и меня забрали в детский дом. Надежды на лучшую или как минимум сытую жизнь разбились о стену реальности. Голод никуда не делся. Но к нему прибавились постоянные побои – как от воспитанников, так и от персонала. Наказания за любую, даже мизерную провинность оказывались достаточно жестокими: то заставят стоять на крупной соли на коленях по нескольку часов подряд, то отхлещут вымоченными в извести ивовыми прутиками.

Но самым страшным наказанием являлся карцер. Бетонная комната в подвале, где невозможно выпрямиться во весь рост, заполненная по щиколотку холодной водой. Там закрывали минимум на сутки. Мне довелось просидеть в карцере три дня и три ночи. Это место ломало психику, уничтожало волю, превращая узника в покорное животное.

В четырнадцать лет, как только получил паспорт, я сразу же сбежал из этого концлагеря. Устроился на стройку разнорабочим в бригаду электриков. Именно там я и определился со своей будущей профессией. Затем поступил в училище, параллельно учась в вечерней школе. Потом институт, работа, взрослая жизнь…

– А хотите анекдот? – слова Лемура выдернули меня из воспоминаний, возвращая в реальность.

Все, в том числе и я, одобрительно закивали.

– Врач прослушивает сталкера и бормочет: «Хорошо, хорошо…» – «Доктор, а что хорошо-то?» – «Хорошо, что не у меня…»

Наш дружный хохот разнесся по деревне. В ответ кто-то недовольно заорал, посылая нас куда подальше.

– Ладно, джентльмены, – еле ворочая языком, пробормотал Лемур. – Пора расходиться. Время позднее. А то, глядишь, накостыляют нам те, кому мы мешаем спать. Да и самим отдохнуть нужно.

Поднялся сильный ветер. Мигнула яркая молния, небеса разразились раскатистым грохотом. В тот же миг полил ледяной дождь.

Быстро собрав мусор и остатки харчей, я, успевший промокнуть до нитки, спустился в ночлежку. Скинул вещи на сушилку, завалился на матрас. Сырой, холодный, пахнущий прелым. Но спать лучше на таком, чем на голом бетонном полу. Устроившись поудобнее, я тут же провалился в сон.

Утро. Самое обыкновенное утро в Зоне, к какому быстро привыкаешь. Тяжелые свинцовые тучи, затянувшие собой небо до самого горизонта. Лысые деревья. Карканье ворон. Унылость, да и только. Именно поэтому все сталкеры такие хмурые. Откуда взяться настроению, если, открыв глаза, ты чувствуешь отвратительную смесь запахов сырости, прелости и пота? А выйдя на улицу, вместо солнечных лучей и буйной зелени природы видишь эту серость.

Усевшись на остатках разрушенной кирпичной стены одного из домов, я закурил и, достав КПК, попытался связаться с Тихим. Безуспешно. Как сказала барышня-автоответчик: «Абонент не абонент».

Только я собрался сунуть коммуникатор в карман, как он завибрировал. Я включил экран в надежде, что это напарник вышел на связь, но высветившееся сообщение окончательно похоронило надежду на лучшее развитие этого дня:

Имя: Банан.

Клан: Вольный сталкер.

Возраст: Тридцать пять лет.

Причина смерти: Огнестрельное ранение левой лобной доли головного мозга.

Место: Граница РЛС.

Время: Шесть часов тридцать девять минут.

Дата: Десятое апреля две тысячи двенадцатого года.

Убийца: Неизвестен.

Отпусти, Зона, душу погибшего…

– Твою ж мать! – выругался я.

Настроение упало ниже плинтуса. Внутри все сжалось. Стиснул зубы, обхватил руками голову. Я чувствовал себя виновным в смерти Банана. Столько лет он прятался от своего прошлого, от Зоны, от смерти. Ну почему? Зачем он пошел туда? Искать прощения? Искупить вину? Принести себя в жертву во имя очищения совести? Черт! Больше вопросов, нежели ответов. Узнаю, кто это сделал, – разорву в клочья!

– Эй, ты чего? – спросил подошедший Лемур. – Что-то случилось?

– Товарища убили, – отрешенно пробурчал я. – Бананом звали.

– Да, видел сообщение, – тяжело вздохнул сталкер, – хороший мужик был. Хоть и с причудами.

– Ты тоже его знал?

– Конечно. Два года назад я состоял в клане «Возмездие». Частенько в баре гудели с ним. Весело. Громко. Особенно когда градус повышали. Только он натурально сходил с ума перед самым Всплеском. Носился по территории базы с выпученными глазами и перекошенным лицом. А потом забежит в казарму, забьется в самый темный угол – и до самого конца Всплеска сидит там, что-то бормоча.

Где-то неподалеку от поселка затрещал автомат. Донесся жалобный скулеж радиоактивных собак. Затем на дороге появились двое. Один из них рукопожатием поздоровался с Хмурым, что дежурил на входе в Ясный. Они поговорили о чем-то пару минут, после чего Хмурый махнул рукой в сторону лавки Кривого. Незнакомец благодарно кивнул, и парочка направилась вглубь поселка.

Когда они подошли ближе, я смог рассмотреть их. Один лет сорока – сорока пяти. Кожа на лице и руках покрыта не то прыщами, не то какими-то волдырями. Второй… Второго я узнал сразу же. Даже с изуродованным лицом. Им оказался один из охранников Клементьева – из тех, с которыми у меня вышла потасовка.

«Интересно, кто его так подпортил?» – неуместно мелькнуло в голове.

Проходя мимо, эта парочка бросила на нас косые взгляды и, не останавливаясь, побрела дальше. Я был уверен, что охранник шишки из Славутича не просто так здесь. Не призрачная романтика сталкерства привела его в Зону. Он пришел за мной. И тут меня как будто кипятком ошпарило от мысли, что со старым другом могла приключиться беда.

«Петрович! Черт возьми! Срочно нужно узнать, как он!»

Я спрыгнул с насиженного места и, обегая дома, бросился к лавке Степановича. Выглянув из-за угла и убедившись, что за кустами эти двое не заметят меня, юркнул в нужный дом, запирая за собой дверь стальным засовом.

– Да ты охренел! – рявкнул торговец, резко встав со стула и уперев руки в прилавок. – Какого черта?!

– Там, – запыхавшись, начал я, – двое идут к тебе. Одного впервые вижу, а второго знаю – это один из прихвостней Клементьева. Помнишь, я рассказывал тебе о причинах моего появления здесь?

– И? – недовольно пробурчал старик. – Зассал, что ли? Решил спрятаться?

– Нет! – с досадой огрызнулся я. – Жопой чую, с Петровичем что-то произошло. Не просто так этот амбал приперся в Зону. Он за мной пришел. А о том, что я здесь, знал только твой брат!

В дверь постучали. Мы с торговцем молча смотрели друг другу в глаза. Напряжение повышалось с каждой секундой.

– Быстро в подсобку, – процедил сквозь зубы Кривой. – Сиди и не высовывайся. Посмотрим, что им нужно.

Я осторожно, стараясь не издавать лишних звуков, открыл сваренную из арматуры решетчатую дверь и прошмыгнул в кладовку. Устроившись в темном углу так, чтоб оставаться невидимым снаружи, принялся наблюдать за происходящим в лавке.

Снова раздался стук, только теперь он стал куда более настойчивым. Казалось, что в дверь колотили тяжелым ботинком.

– Иду! – хрипло рявкнул Степанович, направляясь ко входу. – Поссать спокойно не дадут! – Отодвинув засов, старик распахнул дверь. – Что, нетерпячка?!

– Здорова, Кривой, – поприветствовал торговца незнакомый мне человек. – Это я, Жаба! Что, не признал? Стареешь.

– Входи, да побыстрее. Нечего сквозняк устраивать, – недовольно бросил Степанович, возвращаясь за прилавок и запирая решетку на замок. – Почто явился?

– А ты, я смотрю, как обычно не в духе? Хотя, чего уж там, это твое постоянное состояние. Никак не привыкну. Нам с товарищем погостить бы пару-тройку суток. Организуешь?

– Мест нет. На днях новая партия зелени прибыла. Еле всех разместил.

– Что-то я толпы новичков в деревне не заметил. Лукавишь, Кривой. С чего бы это?

– Сказано же, мест нет! – вспылил торговец.

– Ладно, – будто бы смирившись, произнес Жаба. – Нет так нет. Надеюсь, припасы пополнить можно? Или тоже дефицит?

– Давай список.

– А на хрен мне список? Я тебе и так скажу, что нужно: три пачки патронов пять сорок пять, две под «парабеллум», три пачки сигарет, пару суточных ИРП и флакон беленькой.

Собрав все перечисленное, Степанович получил деньги и сел на стул, демонстративно уставившись в экран ноутбука.

– Нехорошо при встрече со старыми приятелями рожу кривить, Кривой, – складывая покупки в рюкзак, произнес Жаба и хохотнул от внезапного каламбура. – Ну, ничего. Аукнется тебе это еще. Вот увидишь.

– Угрожать мне вздумал?! – взревел Кривой. – А ну пошел вон! И своего уродца не забудь!

– Все, фраер, ты меня допек! – выпалил охранник Клементьева, выхватив из-за пояса пистолет и направляя ствол на торговца. – Ты кого уродцем назвал, дятел?!

– Малмыга, остынь, – спокойно произнес Жаба. – Не стоит этого делать. Не успеешь выйти за порог, нас обоих замочат. Он тут в законе, а ты по беспределу сейчас гоношишься. Не сто́ит. Пошли. Нам еще место для ночлега найти нужно.

– Слышь, ты! – прошипел Малмыга. – Я тебя запомнил. Земля квадратная, на одном из углов обязательно встретимся. Там-то я тебя и попишу. Перо у меня отменное.

– Ах ты тварь! – взревел я, хватая автомат и буквально выметываясь из своего укрытия. – Вали отсюда, пока я в тебе дырок не наделал!

Жаба схватил своего кореша за воротник и волоком вытащил его на улицу. Там их уже ждали: Лось, Лемур, Хмурый и еще несколько сталкеров. Я, выбежав из торговой лавки, остановился на пороге, держа на мушке эту гнилую парочку. Парни были в бешенстве. Напряжение повисло в воздухе. Казалось, малейшее неверное движение отморозков – и начнется пальба.

– Мужики, – поднимая руки вверх, начал Жаба, – остыньте. Вышло недоразумение. Мой товарищ вспыльчив. С кем не бывает? Опустите пушки. Мы тихо, спокойно уйдем. Зачем тратить патроны и нервы?

– Катитесь отсюда, – прорычал Хмурый. – И запомни, Жаба, тебе и твоим браткам здесь теперь не рады. Сунешься еще раз – завалю.

– Понял, – кивнул Жаба. – Все, без резких движений. Мы уходим.

– Ты че с ними базаришь?! – не выдержал Малмыга. – Не таких фраеров на перо сажали!

– Заткнись, придурок! – рявкнул подельник. – Ты и так накосячил нехило! Скажи спасибо, что еще дышишь, а не захлебнулся собственной кровью! Сказано – уходим, значит, уходим.

Разъяренный Малмыга развернулся и, зыркнув на меня полным ненависти взглядом, прошипел:

– А с тобой я не прощаюсь.

Затем он быстрым шагом направился прочь из Ясного.

– Парни, – буркнул Жаба, – еще раз прошу прощения. Бывайте.

Когда эта омерзительная парочка скрылась из виду, все наконец-то выдохнули. Началось обсуждение происшествия, но я не стал вступать в разговор, а вернулся к Степановичу.

Старик сидел за прилавком. Нахмурив брови, он стучал пальцами по столешнице и что-то бормотал.

– Вы как? – поинтересовался я. – Все в порядке? Они ушли.

– Уроды конченые! – проскрипел торговец. – В последнее время некоторые начали забывать, где они находятся. Ничего. Зона все видит. – Степанович достал КПК и набрал чей-то номер. После череды длинных гудков с досадой бросил его на стол. – Крепыш не отвечает. Ни на домашнем, ни по мобильному. – Снова побарабанив пальцами, старик поднял взгляд и попросил: – Позови сюда Лемура.

– Я здесь, – отозвался сталкер, который все это время стоял в дверях. – Чего надобно, старче?

– Озадачь своих ребят в Славутиче. Пусть разузнают об одном человеке.

– Не вопрос, – кивнул Лемур.

– Адрес, контакты, имя и фамилию пришлю тебе немного позже на коммуникатор. Все, парни. Оставьте меня.

Развернувшись, мы направились к выходу. Толпа на улице разошлась. Делать было нечего, поэтому мы решили посидеть с молодежью у костра. Худощавый парнишка с белыми как снег волосами играл на гитаре и пел песню «Мы не ангелы, парень». Текст заставил задуматься. Ведь действительно – ни хрена мы не ангелы. Жуки навозные, вот кто мы! Копошимся в дерьме, не замечая гнусного зловония. Даже преследуя некую благую цель, человек рано или поздно с головой погружается в омерзительную субстанцию, считая ее чем-то вполне естественным. А после… После уже не вырваться из трясины. Не отмыться и не вывести зловония. Во всяком случае, я еще ни разу не встречал кристально чистого человека.

– Андрюх, – отвлек от мыслей Лемур, – тебе все равно делать нечего. Сидеть весь день у костра не вариант. Давай кое-куда сгоняем?

– А давай, – не раздумывая согласился я. – Только рюкзак заберу, и можем выдвигаться.

Мне было все равно куда идти. Лемур прав: от безделья свихнуться можно. Всякие мысли в голову лезут. Так и до депрессии недалеко.

Спустившись в ночлежку, я переоделся в костюм, забрал рюкзак и вернулся к костру, в стороне от которого, переминаясь с ноги на ногу, ждал Лемур.

Молча мы прошли через весь поселок. Только когда вышли на асфальтированную дорогу, сталкер заговорил:

– Недавно Кривой отправлял меня на поиски Антибиотика. Наш, местный парнишка. Он ушел выяснить про кипиш у поселка, но так и не вернулся. Как сквозь землю провалился. Так вот: его я не нашел, но на поляне неподалеку наткнулся на три трупа. Понятия не имею, кто такие. Никогда не видел их раньше. Ну, пошарил по карманам. Им-то уже по барабану, а мне, может, что-то ценное достанется. И представляешь? Нашел. У одного из жмуров вытащил КПК – старый, как моя прабабушка. Одна из первых моделей, но вполне рабочий. – Лемур достал из кармана устройство, демонстрируя его мне как подтверждение своих слов. – Вот, видал? Порылся я в нем и нашел сведения об артефакте. Судя по записям, он из новых. Я, по крайней мере, таких точно не находил. Думаю, ученые отвалят за него круглую сумму. Но в одиночку сыкотно туда соваться. Да и путь неблизкий. Район Карьера как-никак. Ну что? Ты там это… Не передумал еще?

– Раз здесь, значит, не передумал. Тем более что, пока идет стройка бара, мне заняться особо нечем. Прогуляемся. Заодно наберусь опыта, да и финансовая сторона вопроса привлекательна. Идем.

У разрушенной подстанции путь нам преградил появившийся словно чертик из табакерки бандит с изуродованным лицом. В правой руке он держал окровавленный нож. Взглянув на траву у дороги, я увидел неподвижное тело Жабы.

– Стоять, суки! – рявкнул он, уставившись на нас свирепым взглядом. – Что, волосатый, думал так легко от меня отделаться?!

– Смотрю, тебе не терпится сдохнуть? – произнес Лемур, вскидывая автомат. – Как скажешь. Имей в виду: свой шанс прожить долгую, хотя, возможно, и не самую счастливую жизнь ты только что потратил.

– Оставь его, – остановил я. – Сам разберусь.

– Ого! Кое-кто решил корчить из себя героя? – Малмыга злобно захохотал. – Что ж, я не против. Так даже веселее.

– Хорош воздух сотрясать, – ответил я, укладывая на асфальт рюкзак, «калаш» и вынимая подаренный Бананом нож. – Давай же. Чего резину тянешь?

Издав протяжный звериный рык, Малмыга бросился на меня. Увернувшись от разъяренного бандита, я перехватил нож и приготовился к новой атаке.

– Че ты пляшешь?! – прошипел бандит, снова нападая. – Дерись, как мужик!

Ударом ноги я выбил из его руки кинжал и тут же впечатал кулак в изуродованное лицо, заставляя Малмыгу упасть на асфальт.

– Ты там это… Лучше не вставай, – посоветовал Лемур.

– Да пошел ты! – утирая кровь, огрызнулся бандит. – Ничего, сейчас с этим закончу и с тобой разберусь. Главное, никуда не уходи.

Я не сдержался. Воспользовавшись моментом, пока противник отвлекся, врезал тяжелым ботинком по изуродованной стороне его лица. Раздался хруст ломающейся челюсти. Бандит снова упал. Перевернулся, пытаясь встать, но тут же получил удар под дых. Царапая ногтями перепачканный кровью асфальт и что-то неразборчиво бормоча, он попытался встать.

Упершись коленом в спину бандита, я прижал его к дороге и обратился к Лемуру:

– Веревка есть?

– Пара-тройка метров паракорда, – ответил он.

– Давай.

Первым делом я связал ноги рычащего и пытающегося вырваться Малмыги. Затем свободный конец замотал на запястье его левой руки, стреножив его как буйного коня. Поднялся, волоком стащил бандита с асфальта и бросил его напротив мертвого Жабы так, чтоб они лежали лицом к лицу.

– Я не стану тебя убивать, – тяжело дыша, просипел я. – Пусть Зона решит, как поступить. Ты можешь изловчиться и освободиться. Получится – значит, будешь жить. И коли так, настоятельно рекомендую вернуться домой. Третьего шанса у тебя не будет. Еду, медикаменты – можешь забрать у своего дружка. Они ему больше не пригодятся.

– Я вырву твой кадык и заставлю его сожрать! – прохрипел Малмыга.

– Выбор за тобой. Я свое слово сказал. Прощай.

Развернувшись, я вернулся к Лемуру. Сталкер не стал задавать никаких вопросов. Собрав оставленные на дороге вещи, мы продолжили свой путь.

Мне было плевать, сумеет бандит выбраться или нет. Я даже не оглянулся, когда услышал лай стаи радиоактивных собак, почуявших запах крови, и истошный крик их жертвы.

Вот она – жесткость. Тьма, живущая в каждом из нас. Зверь, вырвавшийся наружу. Никакого сострадания. Выживает сильнейший. Это закон, написанный кровью. Зона меняет меня. Я должен бороться. Стать монстром легко. Тяжелее оставаться человеком.

Глава 23. Карьер

«После битв за справедливость всегда остается два вопроса:

Кто победил?

И нужна ли вообще была эта битва?»

Суши-сан

Накрапывал мелкий дождь. Порывы ветра гнали клубы густого тумана из стороны в сторону, закручивая белое марево в небольшие смерчи. Смердело гнилой водой из тысяч мелких и крупных бочагов, разбросанных по всей округе. К и без того мерзкому запаху примешивалась вонь разложения, исходящая от множества мутантов, разместившихся то тут, то там. Одни ждали, пока Хирург осмотрит их. Другие, уже залатанные, приходили в себя. Восстанавливались, чтобы вновь вернуться в места своего обитания и снова доставлять сталкерам проблемы.

Маклауд сидел на ступеньках деревянного крыльца. В ожидании хозяина дома на болоте «независимый» наблюдал за происходящим в округе. Он очень не любил это место. Но выхода не было. Только здесь, вдали от сталкерских троп, среди непроходимых болот, в доме, скрытом за белой, непроглядной стеной тумана, могли помочь его другу. Когда возникал вопрос, жизнь человека или личная неприязнь к месту, разве может нормальный человек сделать какой-то иной выбор?

Скрипнула дверь. Маклауд обернулся и увидел стоящих на пороге Хирурга и Тихого. Быстро поднявшись, он подошел к ним.

– Значит, так, – начал пожилой доктор, – артефакт носить как минимум трое суток. С алкоголем ближайшую неделю дел по возможности не иметь. Пить чистой воды как можно больше. Конечно, я б еще посоветовал через четырнадцать дней показаться, но понимаю, что этого не произойдет. Вспоминаете Хирурга, только когда ваша жизнь висит на волоске. Хотя, может, оно и к лучшему? Пациентов в моей клинике и так полно, а времени в сутках всего двадцать четыре часа. Сложно выделить даже секунду времени, чтоб отвлечься на внеочередного больного.

– Спасибо большое за помощь, – поблагодарил Тихий, пожимая врачу руку. – Ты прав – на повторный прием не приду. Слишком долго к тебе топать, да и не хочется вместо простого осмотра вновь загреметь в реанимацию.

– Ты смотри! – воскликнул Маклауд, чем заставил вздрогнуть и напрячься всех мутантов вокруг дома. – Ни шрама, ни царапинки! Даже моложе выглядеть стал, что ли? Ну, Хирург! Ну, красава!

– Ты чего разорался? – произнес доктор, приподняв левую бровь. – Здесь госпиталь, а не площадь. Моим пациентам нужны тишина и покой, а вопли гномов в брачный сезон их только раздражают. Вон, гляди, – указал он на подобравшегося черного волка, стоящего у крыльца. – Видишь, как занервничал? Того и гляди откусит тебе ногу, а ведь именно мне ее потом пришивать. Нет уж, увольте. Времени нету.

Маклауд с открытым ртом застыл на месте. Лишь глаза бегали из стороны в сторону. Пациент и доктор, не выдержав, засмеялись. Уж больно комичной оказалась ситуация. Хирургу удалось то, что всем остальным оказалось не под силу, – разыграть главного весельчака Зоны.

– Да не бойся, – произнес доктор. – На моей территории никто ни на кого не нападает. Или ты забыл о такой мелочи?

– Вот от кого, а от тебя я такого точно не ожидал, – с облегчением выдохнул Маклауд, направив на хозяина дома прищуренный взгляд. – Один – ноль в твою пользу.

– Все, к сожалению, мне пора. Пациенты ждут. Надеюсь, что следующая наша встреча будет не по случаю спасения чьей-либо жизни. Не забывайте старика. Заходите хоть иногда.

Хирург улыбнулся на прощание и скрылся за дверью. Накинув на плечи рюкзак и автомат, Тихий спустился по лестнице, надел на голову капюшон куртки, чтоб укрыться от холодного моросящего дождя. Закурив, сталкер задумчиво смотрел в непроглядную стену тумана.

– Вместе дойдем до Карьера, – произнес подошедший Маклауд. – Там и разойдемся.

– Спасибо, – поблагодарил Тихий, выпустив облако дыма. – Спасибо, что не бросил. Я тебе жизнью обязан. Только одного понять не могу: Андрюху-то ты куда дел?

– Снарядил боеприпасами и отправил к Кривому. Там недалеко же. Дошел уже, поди. Надеюсь, в Чумной хутор не сунулся.

– Ты серьезно?! – возмутился Тихий. – Он в Зоне каких-то пару недель, и ты его отправил одного?!

– Разве у меня был выбор? – возразил «независимый». – Подумай сам: взять его с собой – значит замедлиться. Или мне нужно было бросить тебя и проводить этого бугая до Ясного, точно октябренка?

– Ты прав, – пробормотал Тихий. – Прости. Выберемся с болот, поймаем сигнал сети и выясним, как он и где. Погнали.

Тихий шел первым, Маклауд за ним. Идти сквозь туман – то еще удовольствие. Что не промокло от дождя, моментально стало сырым в мареве. Из-за практически нулевой видимости сталкеры часто спотыкались о кочки и торчащие корни. Приходилось часто останавливаться, чуть не врезаясь во внезапно появившийся ствол дерева или остов застрявшего здесь в незапамятные времена автомобиля. Но самое противное – аномалии. Увидеть их практически невозможно. Благо, детекторы справлялись со своей работой на ура. Устройства, разработанные местными умельцами, чуяли ловушки Зоны и начинали неистово вибрировать, издавая пульсирующий писк.

Раздалось рычание. Сталкеры остановились. Развернувшись спинами друг к другу и вскинув оружие, попытались взять под контроль пространство вокруг, но из-за густого тумана обнаружить тварь, издавшую этот звук, не представлялось возможным. Рычание повторилось. Тихий заметил мелькнувшую в мареве тень. Палец дрогнул на спусковом крючке. Стрелять по невидимой цели – тратить боезапас впустую.

– У меня движение, – донесся голос Маклауда.

– У меня тоже. Ждем.

В следующий миг радиоактивный пес, молниеносно выпрыгнувший из тумана, повалил Тихого в грязь. Сталкер еле успел перехватить автомат и вставить его в пасть мутанта. В нос ударила вонь гниющего мяса.

Маклауд резко развернулся на месте и, увидев монстра, навалившегося на товарища, ударом тяжелого ботинка по уродливой голове отбросил мутанта в сторону. Перехватив оружие, дал по исчадью Зоны короткой очередью. Пес жалобно заскулил. Его туша дернулась пару раз, разбрызгивая черную жижу, сочащуюся из ран. Издав протяжный, леденящий кровь вой, пес испустил дух.

– Вставай, – с легкой ухмылкой произнес «независимый», протягивая руку. – Земля сырая и холодная. Того и гляди простудишься. Имей в виду, обратно к Хирургу не потащу.

– Да не бурчи ты, – поднявшись, ехидно ответил Тихий. – Я уже отдохнул, можем идти дальше.

Над головами загремело. Мелкая морось превратилась в сильный ливень. Обычные люди назвали бы это весьма неприятным стечением обстоятельств, но сталкерское мышление работает иначе. Шум дождя, непроглядный туман, местность, испещренная десятками смердящих бочагов, едва заметные аномалии, кровожадные твари, рыщущие в поисках добычи, – все это вместе являлось идеальным описанием ада на Земле. Зона приготовила для них очередное испытание. Она, словно капризный и довольно жестокий ребенок, играющий в солдатиков, придумывает новый сюжет. С каждым разом развитие событий становится все более изощренным, более запутанным. И ставки в этой безумной игре слишком высоки.

И без того влажная земля моментально превратилась в склизкую жижу. Ботинки увязали в ней, так и норовя соскользнуть с ног. Скорость передвижения значительно снизилась. Приходилось чаще останавливаться, всматриваться в туман. Тихий то и дело сверялся с картой на экране КПК. Маклауд прислушивался к детектору аномалий. При таком раскладе напарники становились легкой добычей для местных тварей. Монстрам ничего не стоило незаметно подкрасться, напасть в самый неподходящий для сталкеров момент и не получить отпора.

– Ненавижу дождь, – пробурчал Маклауд, с противным хлюпаньем высвобождая ботинок из грязи.

– В таком случае не понимаю, как ты прожил столько лет в Зоне, – спокойно отозвался Тихий, не отрывая глаз от экрана коммуникатора.

– Хрен бы с ним, когда ты попадаешь под ливень на военных складах или в Железной роще, но здесь и так стремно, а тут еще эта срань небесная настроение портит. А вообще… – Маклауд на секунду задумался. – Вообще я больше люблю сидеть в теплом, уютном кабинете, на мягком кресле, попивать пивко и наблюдать за дождем, который не капает за шиворот.

– Да успокойся ты, – произнес Тихий, убирая КПК в карман. – Разбухтелся, будто тебе шестьдесят четыре года. Идем, мы почти вышли к перелеску. А там рукой подать до Карьера. Заглянем к Академику на огонек. Отдохнем, высушим одежду, поедим, в конце концов, нормально. А то от консервов уже тошнит.

– Так чего мы медлим? – тут же оживился «независимый». – Вперед! Курс на Карьер. Вкусная жратва и теплая, чистая кровать заждались меня! Я чувствую! Может, у Академика и лаборанточка какая новенькая да прелестная появилась? Обожаю женщин в медицинской форме.

– Ага, мечтай, – усмехнулся Тихий. – Ишь, любит он девушек в халатиках. Вспомни Аленку Липатову из Воровичей. Сто двадцать килограммов красоты бальзаковского возраста и столько же нерастраченной нежности. Огонь-баба! А усы… М-м-м!.. Пушистенькие! Просто загляденье.

– Все, замолчи, – скривился Маклауд. – Из-за таких друзей, как ты, у нормальных пацанов потом проблемы с потенцией. Фу, блин! – «Независимого» передернуло. – Вот зачем ты напомнил про эту усатую пышку?! Валим отсюда, пока я тебя не прибил.

Весь оставшийся путь напарники проделали молча. Маклауд постоянно хмурился и корчил гримасы отвращения. Тихий, поглядывая на друга, ехидно улыбался.

Вскоре стена густого тумана осталась позади. Как оказалось, дождь шел только на территории Озерков. За границей болот оказалось совершенно сухо. Немного углубившись в перелесок, сталкеры устроили привал, усевшись на ствол поваленного дерева.

– Слава Зоне, выбрались, – произнес Маклауд, первым прервав затянувшееся молчание. – Еще немного. Еще чуть-чуть…

– Нужно поторопиться, – перебил его Тихий. – Мы по болотам весь день прослонялись. Скоро стемнеет. А ночью попасть на территорию комплекса ученых практически невозможно.

– Да, – согласно закивал независимый. – Не будем терять ни секунды. Я все же надеюсь подцепить какую-нибудь прелестную цыпочку в белоснежном халатике.

– Главное, – накидывая на плечи рюкзак, ответил Тихий, – ничего не подцепить от этой милой особы.

– Вот гад! – прищурился Маклауд. – Вот как так можно?

– Идем, – кивнул Тихий, – а то, глядишь, кто-нибудь опередит тебя с объектом мечтаний. Хотя еще толком-то неизвестно, существует ли она в принципе.

– Существует. Нутром чую, – произнес «независимый», обгоняя напарника.

– Ага, нутром, – снова не удержавшись, ляпнул Тихий. – Знаю я, чем ты чувствуешь.

В ответ Маклауд не оборачиваясь поднял вверх руку, которую венчал выставленный средний палец.

Глава 24. Гиблое место

«Смерть не гасит свет, она только гасит лампу, потому что наступил рассвет».

Рабиндранат Тагор

– Карьер, – произнес Лемур, остановившись на том месте, где дорога делала поворот, а в низину вела протоптанная тропа. На территории, образовавшейся на месте высохшего озера, располагалась база ученых. – Рулит тут всем Академик – на самом деле профессор каких-то там наук. Если хочешь загнать арты как можно дороже, то тебе к нему. Да, путь неблизкий, но выгода ощутима. А вон туда, – сталкер указал на возвышающийся немного поодаль завод, – лучше не соваться. Гиблое место, пристанище шатунов. Поговаривают, что под одним из корпусов располагается заброшенная лаборатория. Вояки вроде как строили. Якобы там работает какая-то установка, притягивающая мертвяков со всей Зоны. Но мне кажется, это очередные сталкерские байки.

– Понял. Приму к сведению, – кивнул я, осматривая локацию.

Воняло здесь гнусно. Эдакая гремучая смесь из тухлой воды, гниющей плоти и пороха. Слышались чьи-то стоны и протяжный вой. Наверное, ветер приносил стенания шатунов с территории завода.

Научный комплекс представлял собой огромный модуль, собранный из металла. На крыше установлена большая спутниковая антенна. Все здание светилось, будто новогодняя елка, переливаясь разноцветными электрическими огнями.

Левее комплекса – вертолетная площадка, правее – то ли гараж, то ли ремонтные мастерские, отсюда не разобрать. Вся территория обнесена высоким забором.

У ворот нас остановил охранник. Рассмотрев его форму, я пришел к выводу, что базу охраняют военные. Поговорив с Лемуром, он связался с кем-то по рации и, получив одобрение, впустил нас.

Войдя в короткий и довольно узкий коридор, пролегающий между двумя гермодверями, остановились, ожидая, когда нас пропустят дальше. Створка за спинами закрылась. Что-то пискнуло, щелкнуло. В тот же миг помещение заполнилось прохладным паром. Следом заработала вытяжка. Как только процесс обработки был окончен, дверь, преграждающая путь, открылась.

Двигаясь по коридору вслед за Лемуром, я с интересом разглядывал убранство комплекса. Все, включая пол, – белоснежное. Признаюсь, раньше никогда не видел такой идеальной чистоты. Бесчисленное количество дверей с табличками, указывающими на назначение того или иного помещения. Из кабинета в кабинет сновали люди в белых халатах, но были и другие, облаченные в некое подобие скафандров. Они выделялись на фоне остальных не только из-за причудливой формы костюмов, но и имели более яркий окрас – синий, темно-зеленый, оранжевый, красный.

Остановившись у одного из кабинетов, Лемур постучался и, открыв дверь, поздоровался:

– Приветствую! Можно?

Мужчина, сидевший за длинным столом, заваленным какими-то бумагами и фотографиями, посмотрел на нас поверх очков и одобрительно кивнул. На вид ему было около шестидесяти – шестидесяти пяти лет. Седовласый. Худощавого телосложения.

– Присаживайтесь, – слегка хриплым голосом произнес он, указывая на кожаный диван, рядом с которым стоял стеклянный столик с электрическим чайником и кружками. – Прошу меня простить – важные дела. Пару минут, и я закончу. Чай, кофе – угощайтесь, не стесняйтесь.

Пока напарник возился с приготовлением напитков, я рассматривал помещение. По цвету оно не отличалось от коридора. Окон нет. Стены увешаны сертификатами, патентами, грамотами и благодарностями.

Слева от стола на полу в огромном горшке росло высокое растение, чем-то похожее на пальму. Справа торчал скелет какого-то существа, внешне отчасти похожего на человека. Заострив на нем свое внимание, я пришел к выводу, что он принадлежит Спруту. Воображение «нарастило» на кости плоть – и вот он, монстр, напавший на нас в окрестностях бара.

По коже побежали мурашки. Я понимал, что еще не один раз доведется встретиться лицом к лицу с этой тварью, но хотелось, чтобы подобные встречи происходили как можно реже.

Закрыв глаза на несколько секунд, я постарался стереть мерзкий образ из мыслей. Запахло свежесваренным кофе. Теперь все мое внимание оказалось приковано к малюсенькой белой чашечке и налитому в нее черному, обладающему невероятным ароматом напитку. Сделав небольшой глоток, я расслабился. На миг показалось, что я не в Зоне, а у себя дома, в Славутиче. Эх… Сейчас бы еще сигаретку – и вообще был бы кайф!

– Лемур, голубчик, может, представите вашего спутника? – поинтересовался мужчина, усаживаясь за столик.

– Андрей, познакомься – это Академик! – охотно выпалил мой компаньон, хотя по правилам этикета должен был сперва представить меня хозяину кабинета, а не наоборот.

– Профессор каких-то там наук, – неожиданно для себя брякнул я вслух.

– Почему же каких-то? – поднял брови ученый. – Биологических. Специалист высшей категории НИИ «АЗ» по исследованию аномальных формирований. Артефактов по-вашему. Заведующий кафедрой по изучению фауны Зоны.

– Простите. – Я смущенно опустил глаза. – Вырвалось.

– Не переживайте, – улыбнулся Академик, – мы, ученые, и вы, сталкеры, – представители разных слоев общества. Нам чужд ваш лексикон, а вы не обязаны обладать нашими знаниями.

В его вроде добродушном ответе не было ничего оскорбительного, но меня не покидало ощущение, что научник очень деликатно намекнул на свое превосходство и считает сталкеров тупыми мужиками, готовыми лезть в любую аномалию или логово мутантов, рискующими жизнями ради собственной выгоды. С другой стороны, он прав. Ведь так оно и есть на самом деле. Только никто не хочет этого признавать.

– Так что вас привело ко мне? – поинтересовался Академик, протирая запотевшие от пара очки.

Лемур достал найденный КПК, открыл нужную запись и протянул устройство Профессору. Пока ученый изучал информацию, выражение его лица несколько раз менялось: от задумчивого до невероятно удивленного. Ознакомившись с файлом, он поднял взгляд и еще какое-то время неподвижно смотрел в стену напротив, что-то неслышно нашептывая. Я даже успел подумать, что Академик читает молитву, отчего еле сдержал смех.

– Мне нужен этот артефакт! – в конце концов воскликнул профессор, резко встав с кресла и развернувшись к нам. – Плачу любые деньги! Конечно, в пределах разумного. – По поведению ученого очевидно было возбуждение. Шагая из угла в угол по кабинету, он продолжил: – Данное аномальное образование – совершенно новая и доселе неизвестная форма! Мы обязаны первыми изучить его. Поймите, в научном мире, как и в вашей, сталкерской жизни, кто первым встал, того и тапки. Простите за столь вольное сравнение.

– Мы согласны на твое предложение, – произнес Лемур, ставя на стол опустошенную кружку.

– Великолепно! – радостно воскликнул Академик, чуть ли не хлопая в ладоши. Затем, нахмурившись, оглядел нас с ног до головы и явно остался недоволен. – Полагаю, вам понадобится новое, более качественное снаряжение. Полу́чите его на складе, я отдам распоряжение. Что касается оплаты…

– Про деньги поговорим позже, – бесцеремонно перебив ученого, вклинился я в разговор. – Для начала нужно его достать. Возможно, вам непривычно такое слышать, но делить шкуру неубитого медведя – полнейшая глупость.

Охреневший от моих слов Лемур хотел что-то возразить, но так и застыл с открытым ртом и выпученными глазами.

– Конечно, – согласился Академик, прерывая возникшую паузу. – Вы совершенно правы, голубчик. Ваш напарник не даст соврать: когда дело касается финансовой стороны вопроса, я не занижаю цену. Наоборот, по возможности накидываю сверх оговоренного, если результат меня удовлетворяет. Наука – это своего рода бизнес, и мы заинтересованы в долгосрочном сотрудничестве с проверенными, надежными людьми.

– Хорошо, – ответил пришедший в себя Лемур. – Все необходимое для рейда заберем сейчас. Выдвигаемся утром. Надеюсь, мы можем рассчитывать на плотный ужин и место для ночлега?

– Обижаете, – развел руками профессор. – Накормим, напоим, приоденем и спать уложим.

Академик подошел к рабочему столу. Нажав кнопку на селекторе, произнес:

– Леночка, зайдите на минуточку.

Совсем скоро дверь распахнулась, и в кабинет вошла прелестная светловолосая девица в белоснежном халате.

В тот миг я напоминал вовсе не сталкера, а скорее мультипликационного волка, у которого при виде очаровательной особы глаза вылезали из орбит, зрачки превращались в сердечки, свисал язык, а кулак молотил по столу с неистовой скоростью. Тут же пришло осознание, что за время пребывания в Зоне я не видел женщин. Тем более таких роскошных.

– Голубушка, проводите ребят в спальный отсек. Буду очень признателен.

– Конечно, – ответила девушка милым и таким проникновенным голосом, что я окончательно поплыл.

– Эй, – хлопнув по плечу, шепнул Лемур. – Ты чего застыл? Баб никогда не видел, что ли?

– Дык это…

– Ясное дело. Идем уже. Жрать охота.

Лемур что-то говорил, но я, словно впав в гипнотическое состояние, брел следом за Леной, не отрывая взгляда от ее прелестной фигуры и покачивающихся ягодиц. Представляю, что думали обо мне окружающие. Изголодавшийся мужик пускает слюни при виде женщины! Плевать. Плевать на мнение окружающих и – тем более! – незнакомых людей. Какое им дело? Сразу вспомнились слова одной старой песни прямиком из бурной панковской молодости: «Я враг системы, а вы все козлы!»

Чья-то тяжелая ладонь опустилась на плечо, останавливая меня и прерывая томное созерцание прекрасного. Обернувшись, я был готов вмазать гаду, что посмел это сделать, но застыл на полувдохе, уставившись на две довольные физиономии. Это были Тихий и Маклауд.

– Нежданчик, да? – ухмыльнулся «независимый», но, заметив шагающую вперед Лену, пихнул Тихого в плечо и радостно затараторил: – Ну, что я говорил? Гляди, какая цыпочка. Ух! А ножки… Ножки вообще отпад!

– Губу закатай, – нервно огрызнулся я. – Занято.

– Ничего, – пробурчал Маклауд, не отрывая глаз от девушки. – Муж не шкаф, подвинем.

– Можешь начинать.

– Что начинать? – непонимающе спросил «независимый», наконец-то переведя взгляд на меня.

– Двигать.

– Погоди… – Сталкер на мгновение задумался, а затем снова расплылся в улыбке. – А-а-а, вон оно что. Ну ты, конечно, зараза. Опередил! Красава, времени зря не теряешь. Ничего, думаю, она здесь не одна такая.

– Ты как? – поинтересовался я, глядя на Тихого.

– Все в порядке. Подлатали. Сам-то как? Добрался без приключений?

– Почти. Заглянул на огонек в Чумной хутор – так еле ноги унес. Местные шибко гостеприимными оказались. – Услышав это, Тихий нахмурился. – Да не бери в голову, – поспешил успокоить я, заметив, как изменилось лицо напарника. – Жив, здоров. Главное, дошел до Ясного.

– Кстати, – вмешался «независимый», – каким ветром тебя на Карьер занесло?

– Лемур предложил работенку. О, а куда он делся? – удивился я, наконец-то заметив, что сталкера нет рядом, но тут же предположил: – Наверное, за Леной ушел. Она нас в спальный отсек вела.

– Растешь, – похвалил Тихий. – Ладно, идем, провожу. Я знаю, где это. – Подмигнув мне, он добавил: – Глядишь, еще успеешь застать эту красотку. А ты, – повернувшись к Маклауду, – смотри мне.

«Независимый» скривил лицо, передразнивая сталкера, но ничего не возразил в ответ.

Спальный отсек мало чем отличался от остального комплекса. Все вокруг – такое же белоснежное. Только за дверями располагались комнаты, а не кабинеты и лаборатории. В конце коридора была оборудована зона досуга. На стене висел большой телевизор, который транслировал какую-то передачу. Пол застелен мягким ворсистым ковром. Справа установлены диваны и кресла. Слева – стол с разложенной на нем шахматной доской и расставленными фигурами. Судя по их расположению, кто-то еще не доиграл партию.

Дверь с табличкой «А-42» распахнулась, и в коридор выглянул Лемур. Завидев нас, он сначала выпучил глаза, а затем, чуть ли не заикаясь, воскликнул:

– Интересно девки пляшут! Тихий! Маклауд! Вас каким ветром сюда занесло?

– Попутным, естественно, – ответил «независимый». – Соскучились по харчам научников, вот и решили заглянуть, перекусить.

– Вот балабол, – покачал головой Тихий. – И как тебя, такого болтуна, в лидеры клана выбрали?

– Я самоназначенец, – ухмыльнулся Маклауд. – К тому же основатель этой группировки.

Наблюдая за их диалогом, я тоже задумался. Как такие люди выживают в Зоне? Другие сталкеры вечно хмурые, чем-то постоянно озадачены, всем своим видом демонстрируют, что имеют стальные яйца. Либо просто пьяные и травят неправдоподобные байки в баре. Тихий и Маклауд совсем не такие. Довелось бы встретить их за Периметром – в жизни б не догадался, что они сталкеры-ветераны. Простые, как три копейки. Хотя, возможно, благодаря этим качествам эти двое так долго топчут радиоактивную землю и находят общий язык практически со всеми.

– Все, идем жрать, – заявил «независимый». – Андрюха, проснись, а то останешься голодным.

Быстро зайдя в комнату, я сбросил рюкзак и оружие и собрался на выход. Но, вспомнив о возможной встрече с Леной, метнулся к раковине. Умылся, мокрыми ладонями «прилизал» растрепанные, давно не мытые волосы. Вновь собрав их в хвост, поторопился за друзьями.

– Смотри, как прихорошился, – съехидничал Лемур, когда я догнал их. – Зря, конечно. – Заметив мой вопросительный взгляд, добавил: – Она замужем. Ден отличный мужик. Он тоже здесь трудится. Аномалии изучает. Частенько его таскаем с собой в рейды.

Тяжело вздохнув, я почесал затылок. Такого поворота, естественно, я не ожидал. Но раз так – значит, так. Эх… А с другой стороны, никто ж не запрещает тайком любоваться ее красотой?

В столовой оказалось малолюдно. Впрочем, это и к лучшему. Меньше народу – больше кислороду. В воздухе витали аппетитные запахи. Желудок громко заурчал. Естественно, спутники услышали эти звуки.

– Нужно срочно накормить Андрюху, – негромко произнес Маклауд, толкнув Тихого локтем. – Боюсь, если не сделать этого, он сожрет нас. А я, так-то, жить еще хочу.

После этих слов помещение наполнилось громким смехом.

– А ну угомонитесь! – недовольно рявкнула внушительных размеров повариха, держащая на плече, точно дубинку, огромный черпак. – Развели мне тут балаган. Берите еду, занимайте столик и не шумите.

Переглянувшись, мы выстроились один за другим, взяли подносы, столовые приборы, нарезанный порционно хлеб. Продвигаясь вдоль витрины, выбрали блюда, кто какие хотел.

Мой ужин состоял из зеленого борща, картофельного пюре с гуляшом, творожной запеканки и двух стаканов компота. Признаться честно, такой вкусной пищи я не ел очень давно. До прихода в Зону особо не заморачивался, перебиваясь фастфудом, бутербродами и лапшой быстрого приготовления. Лень было готовить. А уж как миновал Периметр, так вообще на одном тушняке да сухпаях сидел.

Ужин проходил под девизом «Когда я ем, то глух и нем». Было слышно только тарахтение ложек по дну тарелок да наше дружное сопение. Наевшись, я откинулся на спинку стула, поглаживая набитый до отказа живот.

– Так что там у вас за дело? – поинтересовался Тихий, вытирая рот салфеткой.

– Недалеко от этого комплекса, там, где вертолет у болота лежит, образовался какой-то новый артефакт, – пояснил Лемур, отдуваясь. – Академик пообещал хорошо заплатить, если мы его добудем.

– А откуда инфа?

– Снял с одного жмура древний КПК. А там наводка на это место. Причем описан арт достаточно подробно, но наше ученое сообщество никогда не имело с ним дела.

– Помощь нужна? – поинтересовался Маклауд.

– Нет, сами справимся, – махнул рукой Лемур. – За одной цацкой всей толпой идти? Не вижу смысла.

– Вот и славно, – произнес «независимый». – Значит, на рассвете помчу к себе на базу. И так загостился в этих краях. Пора и честь знать.

– Кто на перекур? – спросил Тихий.

Лемур и Маклауд отказались, сославшись на то, что после столь плотного ужина двигаться совсем неохота. Я был полностью солидарен с ними, но по выражению лица напарника понял – он хочет поговорить.

Покинув столовую, мы прошли по коридору и через парные гермодвери попали на улицу. В Зоне наступила ночь. Темная и, к нашему общему удивлению, теплая. На небе ни единого облака, лишь россыпь подмигивающих звезд и серп убывающей луны.

– Красота, – вздохнул я, любуясь ими.

– Айда-ка туда, – позвал Тихий. Пройдя немного вдоль стены, поднялись по лестнице на крышу комплекса. – Отсюда и вид лучше, и нет любопытных ушей, – пояснил напарник, закуривая. – Значит, решил баблишка подзаработать?

– Не совсем так. Сидеть в Ясном без дела скучно. Бар еще строят, и я как электрик им пока не нужен. А бухать без просыху – здоровья не хватит.

– Я иду с вами. Это не обсуждается. Ты понятия не имеешь, в какую кучу дерьма попал. Места здесь гиблые. Мало того, что аномалий уйма, так еще и тварей немерено. Бывалые сталкеры стараются сюда не соваться, чего уж говорить о тебе. Нет, я нисколько не преуменьшаю твоих способностей. Но не хочется, чтоб вы оба сгинули почем зря. С Лемуром сам договорюсь.

Я понимающе кивнул. Одно непонятно – почему Лемур, зная, что здесь такое творится, взялся за это дело? Неужели жажда денег настолько сильна, что ценность собственной жизни отходит на задний план? Сталкерская душа – потемки. Хрен разберешь, где та самая грань между обычной жадностью и безрассудством.

Докурив, мы вернулись в спальный отсек. Маклауд, забив на поиски прелестной лаборантки, завалился спать. Услышав его храп, я понял, что заснуть будет очень сложно. Лемур, лежа на втором ярусе, копался в КПК. Заметив нас, он приподнялся и сказал:

– Тихий, может, составишь нам компанию? Андрюха фартовый мужик, но, не в обиду, опыта у него маловато.

– Можешь на меня рассчитывать, – кивнул напарник, заваливаясь в койку. – Скинь мне на КПК всю информацию, которая имеется. Теперь всем спать. Завтра, по ходу, сложный денек намечается.

Улегшись, я еще долго не мог заснуть. Закрыл глаза и думал о предстоящем деле. На душе было очень тревожно. Не знаю, как это объяснить, но стойкое ощущение того, что завтрашний день окажется роковым для нашего отряда, не покидало. Возможно, я просто проникся рассказом Тихого и в сознании поселился страх. Нельзя ему поддаваться. Он словно груз, привязанный к ногам, – проявится в самый неподходящий момент и утянет за собой на дно.

Встали очень рано. Я взглянул на экран КПК: половина четвертого утра. Голова невыносимо болела. Сказывались недосып и нервное напряжение. Порывшись в рюкзаке, достал из аптечки таблетку обезболивающего, закинул ее в рот. Горькая, противная, но лучше так, чем отвлекаться на боль.

Перекусив протеиновыми батончиками, которые, как оказалось, Маклауд выцыганил на складе еще вечером, проводили «независимого» до ворот, отделяющих научный комплекс от остальной Зоны.

– Ладно, парни. Мне пора. Хочу добраться до базы засветло. Сейчас главное – прошмыгнуть мимо берлоги Ворона, пока его воронята еще сонные и клюют носами. Вам – удачи. Надеюсь, наши дорожки еще пересекутся. А будете в моих краях – знайте: вы всегда желанные гости. Все. Долгое прощание – лишние слезы. Всем пока! – Расплывшись в улыбке, Маклауд развернулся и бодро зашагал прочь.

Выкурив по сигарете, мы вернулись в комплекс. Получили на складе все необходимое. По совету Тихого я не стал надевать новый костюм. Как сказал напарник, эта амуниция только стеснит движение, что в нашем случае равносильно самоубийству. Лемур скептически посмотрел на нас, надевая новые шмотки.

Но отказаться от немецкой G36 оказалось выше моих сил. Снарядив шесть запасных магазинов, я рассовал их по карманам разгрузки. Нож, подаренный Бананом, занял свое место в набедренных ножнах. Увидев его, Тихий заметил:

– Отличный тесак. Трофей?

– Нет. Прощальный подарок от нашего желтокожего товарища. Упокой Зона его душу.

– Да, жаль Банана. Но у каждого свой срок. Рано или поздно все там будем, – произнес Лемур.

– Не гневи ее, – нахмурился я.

– Согласен с Андрюхой. Не стоит о таких вещах говорить. Тем более перед вылазкой.

– Ребят, – возмутился Лемур, – может, хватит? Да, в приметы верить нужно, но это уже абсурд. Если рассуждать как вы, то получается, каждое сказанное слово способно стать роковым.

– Все. Замолчали все, – не выдержал Тихий. – Философы нашлись… Нам пора.

Покончив со сборами, пересекли длинный коридор и вышли на улицу. Впереди – черная стена деревьев. Немного левее железнодорожная насыпь, по которой мы с Лемуром пришли сюда. Небо снова затянуто тяжелыми тучами, хотя ночью их и в помине не было.

Ветер, дувший со стороны завода, доносил едва уловимые стоны шатунов. Где-то выли радиоактивные собаки. От этих звуков по телу побежали мурашки.

Пройдя через КПП, свернули направо и двинулись вдоль забора. Тревожные чувства, нахлынувшие с вечера, никуда не исчезли. Наоборот, только усиливались. Не выдержав, я произнес:

– Парни, чую, встрянем мы. Может, ну их, эти деньги и артефакт?

– А малец-то ссыкливым оказался, – съязвил Лемур.

– Отвали от него, – осадил строптивого сталкера Тихий. – Хочешь сказать, что ты бесстрашный? Напомнить о походе на Полигон?

– Нет, – виновато опустил глаза Лемур. – Извини, Андрюх. Я тоже на взводе.

– Хорош трепаться, пока всех шатунов в округе не оповестили о своем присутствии, – скомандовал Тихий. – Всем быть начеку. Я веду, Андрюха за мной, Лемур – замыкаешь. Максимальная собранность, и не забывайте смотреть по сторонам.

Свернули за угол и тут же остановились. Тихий поднял левую руку вверх и какое-то время всматривался в подернутое дымкой пространство. Достав из кармана ржавый болт, ведущий подбросил его несколько раз, глазами выискивая точку, куда тот должен попасть. Выглянув из-за спины напарника, я заметил, что воздух впереди немного дрожит. Тихий замахнулся и швырнул болт прямиком в центр подозрительного места.

Стоило тому коснуться земли, как она вспыхнула ярким ядовито-зеленым светом. Жижа, образовавшаяся на месте почвы, забурлила. Пузыри надувались и тут же с шипением лопались, испуская ядовитые облачка.

Достав еще несколько болтов и гаек, Тихий обозначил безопасный путь для обхода аномалии. В нос ударил едкий химический запах, исходящий от зеленого болотца. Глаза заслезились. Прибавив ходу, мы поторопились покинуть это место.

Обогнув научный комплекс и пышущую ядом аномалию, наш отряд вышел к небольшому, заросшему камышом и тиной водоему. По всей видимости, это были остатки некогда существовавшего на этом месте озера.

На левом берегу, у самой кромки воды, покоился остов советского вертолета МИ-26. Из всех четырех лопастей целой осталась лишь одна. Обшивка фюзеляжа местами отсутствовала, словно кто-то очень большой и сильный вырвал куски металла, разбросав их по округе. Стекла в кабине покрыты непроглядной паутиной трещин.

Достав КПК, Тихий сначала посмотрел на карту, затем на местность впереди.

– Он где-то там, – произнес сталкер, указывая на заросли камыша. – С этой стороны не пройдем: сплошной кисель под водой. Попробуем обойти со стороны вертолета.

Перенасыщенная влагой земля мягко пружинила под подошвами ботинок, следы от которых быстро заполнялись мутной жижей.

Меня не покидало ощущение, что за нами кто-то наблюдает. Паранойя? Но это не так. На всякий случай, перехватив винтовку поудобней, я взглядом принялся искать предполагаемого противника.

Достигнув остова МИ-26, мы остановились. Сверившись с картой, Тихий посмотрел на заросли и после нескольких мгновений молчания сказал:

– Вроде чисто.

– Я пойду, – заявил Лемур, отвлекаясь от прикрытия тыла. – Во-первых, инфу нарыл именно я, а во-вторых, не в вашей одежонке в воду лезть.

– Имеешь право, – согласился Тихий.

Лемур достал устройство, помогающее в поисках артефактов. Включил его, и на экране появилась красная надпись «Ищейка 2.0». Затем строка пропала, оставив вместо себя белую пульсирующую точку в верхней части дисплея.

– Вот он, – усмехнулся сталкер, ступая в воду.

Чувство опасности, одолевающее меня, многократно усилилось. И этот пристальный взгляд, что словно заглядывает в душу, стал ощущаться еще четче.

– Здесь кто-то есть, – произнес я, водя стволом по зарослям немного правее удаляющегося Лемура.

– Да, – согласился Тихий, контролирующий другую сторону. – Тоже чувствую.

Плеск воды от движений сталкера, поскрипывание болтающихся элементов обшивки вертолета, шелест камыша, истошные вопли обитателей фабрики, к которой мы приблизились, – все это давило на психику.

– Нашел! – неожиданно заорал Лемур, поднимая над головой светящуюся сферу. Его лицо расплылось в широкой радостной улыбке. – Теперь…

Последние слова сталкера утонули в страшном реве, возникшем из ниоткуда. Огромный монстр в рваном камуфляже и противогазе с выбитыми стеклами, выскочивший из камыша, со спины набросился на Лемура. Повиснув на сталкере, мутант быстрым движением когтистой руки разорвал сонную артерию. Лемур еще не успел ничего толком сообразить, а кровь пульсирующим фонтаном уже била из рваной раны на шее.

Мы одновременно открыли огонь по твари. Но в ту же секунду я заметил еще нескольких монстров, приближающихся со стороны фабрики. Передвигались они невероятно быстро – длинными прыжками, подобно обезьянам. Все вокруг наполнилось их воем. Покончив с убийцей Лемура, мы переключились на вновь прибывших гостей.

Двоих положили почти сразу, но третий оказался более проворным. Он был в разы быстрее и ловчее своих сородичей. Скача из стороны в сторону, мутант лихо уворачивался от пуль.

– Перезаряжаюсь! – крикнул Тихий.

Дав две короткие очереди, моя винтовка предательски щелкнула. Благо напарник успел сменить магазин и вновь вступил в бой.

Отщелкивая опустевший магазин, я почувствовал, как кто-то вцепился в плечо. Резко обернувшись, отшатнулся от испуга. Из кабины вертолета ко мне тянулся практически разложившийся шатун: гнилые куски плоти, свисающие с пожелтевших костей, некогда человеческое лицо, похоже на кровавое месиво, изъеденное червями.

Достав из разгрузки новый магазин, я дрожащими руками попытался вставить его, но получилось не сразу. Собрав всю волю в кулак, все же защелкнул его и тут же дернул затвор. Поднял ствол и поймал в прицел голову мертвяка. Указательный палец нажал спусковой крючок. Винтовка громыхнула, отправляя короткую очередь точно в цель. Монстра отбросило назад. Его туша рухнула на землю, забрызгав пол и часть фюзеляжа вертолета кроваво-черной жижей.

Я развернулся и увидел, что бой Тихого и мутанта в противогазе перешел в рукопашный. Схватив ладонью монстра за горло, другой рукой напарник выхватил нож и, коротко замахнувшись, вонзил длинное лезвие в глаз твари. Мутант заорал. В ответ ему завыли шатуны за забором фабрики. Тихий сжал рукоять покрепче и провернул клинок в глазнице. Монстр обмяк. Вытащив нож, напарник ногой оттолкнул безжизненное тело твари. Развернувшись ко мне, он округлил глаза, что-то закричал, но я его не услышал. Сильный удар в спину повалил меня на землю. Раздался разъяренный вой. А затем наступила тьма.

Глава 25. Тор

Я открыл глаза и тут же зажмурился от яркого света. Щурясь, приподнялся. Осмотрелся и понял, что нахожусь в больничной палате. Состояние – как с жуткого похмелья. В голове пустота – ни боли, ни мыслей. Только кружится немного. Во рту настоящая пустыня. Краем глаза заметил графин с водой, стоящий на столике у стены. Встал с кровати и, немного пошатываясь, побрел к вожделенной влаге.

Схватив его, принялся жадно хлебать прямо из горла, однако жажда не отступала. В животе уже булькало, но пить хотелось не меньше.

Щелкнула дверь. Повернувшись на звук, я увидел Тихого. Следом в палату вошел Академик. Голова снова пошла кру́гом. Прислонившись к стене, я медленно осел на пол.

– Кто позволил вставать? – возмутился профессор. – Вы еще слишком слабы.

– Если б не встал, помер бы от жажды, – пробурчал я.

– Ничего подобного! – всплеснул руками Академик. – Возвращайтесь в постель.

– Оставь, док, – вмешался Тихий. – Он в порядке.

– А знаете, вы правы, голубчик, – неожиданно легко согласился ученый. – Вы, сталкеры, удивительный народ. Вчера на волосок от смерти, а на следующий день рветесь в бой.

– Некогда нам в койке бока пролеживать, – заявил я, надевая выстиранный, выглаженный и заботливо сложенный на стуле костюм. – Зона зовет.

– Ох уж этот зов, – посетовал Академик, протирая очки краем халата. – Хорошо. Ступайте. Кстати, вознаграждение заберете у своего напарника. Спасибо за работу.

На улице моросил мелкий дождь. Холодный пронизывающий ветер гулял по Зоне. Я включил КПК и тут же получил некролог:

Имя: Лемур.

Клан: Вольный сталкер.

Возраст: Тридцать лет.

Причина смерти: Обильная кровопотеря. Рваная рана шеи. Повреждение сонной артерии.

Место: Карьер.

Время: Пять часов сорок четыре минуты.

Дата: Двадцатое апреля две тысячи двенадцатого года.

Убийца: Храпун.

Отпусти, Зона, душу погибшего…

Взглянув на Тихого, тяжело вздохнул. Жаль Лемура. Отличным мужиком был. Конечно, можно сказать, что погиб по собственной глупости. Но о мертвых либо хорошо, либо ничего.

Похоронили сталкера на территории комплекса ученых, у клумбы на заднем дворе. Его могила была не единственной, но самой свежей. Рядом с Лемуром покоились Сумрак, Бобер, Ханжа и Седой.

Тихий достал бутылку водки, два стакана. Разлив, постояли немного, помянув молчанием всех погибших. Выпили не чокаясь. Остаток горькой выплеснули на могилы.

Глядя на крест с водруженным на него противогазом, я задумался.

Зона – сколько смысла в этом слове? Сколько сломанных судеб? Сколько загубленных жизней? Боли, страданий и неоправданных надежд? Скольких она призвала, заставила покинуть родной дом, променять все, что было, на скитания между аномалиями и радиоактивными пятнами? Вчерашний офисный клерк, одурманенный ее гипнотическим зовом, сегодня пытается отбиться от стаи мутировавших псов. Ради чего? Чтоб сдать артефакт барыге, а на вырученные деньги напиться и забыться? Это цель?

Зона – это Чистилище из библейских сказаний. Настоящий ад на земле. Попав сюда, назад не вернешься. Не знаю, как Петровичу удается столько времени игнорировать ее призывы. Но одно могу сказать точно: рано или поздно он тут вновь объявится. Его душа принадлежит ей.

Конечно, есть такие, как я. Те, кто приходит сюда по собственной воле. Но если хорошо подумать, то добровольностью здесь и не пахнет. Все, кого она «отпустила», – агенты, вербовщики, зазывалы. Называйте их как хотите, суть-то в итоге одна. В обмен на мнимую свободу они, сами того не сознавая, приводят ей новых жертв.

Зона подобна шахматной доске, на которой, с одной стороны, она, Хозяева, аномалии, мутанты; с другой – главенствующие кланы, военные и постоянно меняющиеся пешки, в роли которых выступают именно сталкеры.

Мы боимся ее. Ненавидим. Боготворим. Ублажаем. Приносим жертвы в виде собственных жизней. Мечтаем уйти. Проститься раз и навсегда. Но выход только один – смерть. Однако если ты ей нравишься, то и после своей кончины будешь послушной игрушкой, исполняющей любую прихоть хозяйки.

Зона – это проклятие. Проклятие, что мы заслужили. Наказание за грехи человечества. Ловушка, в которую так стремятся попасть. Обжигающее пламя, а сталкеры – мотыльки. Опалив свои крылья, мы падаем вниз. Мечтаем снова взлететь, но никогда не сможем вновь этого сделать…

Три месяца спустя

Ясный оказался местом, к которому приковано внимание всего сталкерского мира. Во всей Зоне не было ни одного человека, кто бы не обсуждал произошедшее. Поговаривают, что этот день войдет в историю. Но так ли это? Судите сами.

Утро. Если ты открыл глаза и можешь двигаться – это уже хороший знак. С наступлением тепла в ночлежке начало вонять просто невыносимо. Благо, с вечера не чувствуешь этого амбре. Спускаясь сюда, сталкеры либо сильно пьяны и им все равно, либо валятся с ног от усталости. Но утром каждый вдох вызывает непреодолимые приступы тошноты. Жесткая ароматерапия. Действует бодряще и отрезвляюще.

Проснувшись, я скривился, учуяв гнилостную вонь прелых матрасов, плесени, сырой земли и пота. Задержал дыхание, схватил рюкзак и винтовку, надел ботинки и поторопился убраться отсюда как можно скорее.

На улице стояла великолепная погода. Ярко светило солнце. Теплый ветерок шумел в кронах деревьев. И чистое голубое небо. Подобное в Зоне – огромная редкость. Сталкеры покинули свои схроны и все как один радовались столь прекрасной погоде. Не хватало только расстеленных покрывал для пикника.

Даже вечно хмурый Лось, щурясь от солнечных лучей, непривычно улыбался. Казалось, что Зона отступила и в эти края вернулась обычная жизнь. Ни мутантов тебе, ни аномалий, ни радиации.

Сегодня наконец-то должен был открыться бар «Кривая дорожка». Замечательное название. Помню, как его придумывали. В лавке Степановича собрались все обитатели Ясного. Людей набилось, как шпрот в консервной банке: ни вдохнуть, ни повернуться. Не каждый день такое происходит. Поэтому все посчитали своим долгом поучаствовать в обсуждении.

Вариантов было немерено: «Дохлый кабан», «Кабан-кебаб», «В гостях у спрута». Кто-то даже предложил назвать бар «Рыгаловка», что вызвало громкий хохот толпы.

В итоге прижилось придуманное мной – «Кривая дорожка». Объясняя, почему именно такое имя должен носить первый бар у самого Периметра, я привел несколько убедительных доказательств: во-первых, в Зоне нет прямых дорог, во-вторых, путь каждого сталкера извилист, в-третьих, это название не вызывает отвращения.

Идею поддержали единогласно. Не знаю, как и где Степанович достал неоновую вывеску, но в темное время суток она выглядит особенно круто. Также ее свет служит неким маяком для бродяг.

Поднявшись на пригорок, я вошел в помещение бара. Внутри вовсю шла подготовка к открытию. Все суетились. Гарик с Жориком – новенькие. Пришли сюда около недели назад, решили не связывать свою жизнь со скитаниями по Зоне в поисках заработка, а занялись привычной для себя работой. На спинах их черных костюмов красовалась надпись: «Охрана». Дело как раз для них. Оба бывшие спортсмены, лысые, под два метра ростом, широкоплечие, мускулистые. Глянешь на таких – и не захочешь связываться.

Сверчок – худощавый, рыжеволосый парнишка – стал одним из официантов. Он накрывал столы алыми скатертями, приговаривая:

– Все для уюта.

Бедняга. Честно, мне было его жаль. Пацан еще не имел дел с местной публикой. Он не понимал, что все его старания будут пущены коту под хвост в первые тридцать минут. Ну, ничего. Пусть трудится. Не буду его расстраивать раньше времени. Может, девчонки, которых Степанович какими-то тайными путями привез сюда, смогут его успокоить.

Ковбой, занятный тип. Среднего роста, лет тридцати пяти. Постоянно носит шляпу, как у искателей приключений с Дикого Запада. Порой завалится на землю, надвинет головной убор на глаза и лежит так, закинув ногу на ногу, пожевывая травинку. Как оказалось, он хорошо разбирается в музыке и соответствующем оборудовании. Поэтому ему отошло место диджея.

Беня, выходец из славного города Баку, безоговорочно отправился на кухню. Долма, шашлык, плов – можно бесконечно перечислять блюда, которые он превосходно готовит. Сейчас же азербайджанец метался по залу и канючил, что кто-то утащил его священный поварской нож.

За барной стойкой расположился Сердюк. В свои пятьдесят два года этот тип умудрился три раза пережить клиническую смерть, наступавшую в результате сильной алкогольной интоксикации. Но в итоге завязал. Не пьет совсем. Ни грамма. Как он сам признался – около четырех лет. В связи с его умением обращаться с выпивкой и мешать разные коктейли вопрос, кто встанет за стойку бара, отпал сам собой.

Посреди зала, за одним из столов, обхватив голову руками, сидел Степанович. У старика, по всей видимости, намечался нервный срыв.

Усмехнувшись, я отправился в щитовую. Проверил все предохранители, стабилизаторы. Убедившись, что все работает как надо, вернулся в зал. Но, вновь окунувшись в суетливую атмосферу, поспешил покинуть бар, пока не припахали или пока меня не накрыло, как Степановича.

Несмотря на разгар дня, в Ясном было довольно многолюдно. Обычно в это время можно встретить только прибывших новичков или тех, кто носа дальше края поселка не высовывает. Хотя чему я удивляюсь? Ведь Кривой объявил, что в день открытия «Кривой дорожки» угощение и выпивка за счет заведения. А кто ж откажется напиться, так еще и задарма? Верно, никто. Как говорится, на халяву и хлорка сахар.

В голове возникла идея: а что, если ознаменовать это событие фейерверком? Конечно же, ни о какой пиротехнике, привезенной с Большой земли, не могло идти и речи. Но это же Зона. Здесь своих ништяков хватает. Благо Леший научил меня делать сборки. Вспомнив, где в окрестностях в последнее время встречал «микроволновку» и «крематорий», я ухмыльнулся, предвкушая овации публики, и отправился на поиски нужных мне артефактов.

Выйдя на дорогу, в первую очередь двинулся к полуразрушенной распределительной подстанции. Если меня не опередили, то «огонь» или «пересвет» найду.

В месте, где асфальт сворачивал в сторону старых ферм, спустился вниз. Заметив череп и несколько обглоданных костей, невольно вспомнил Малмыгу. Нет, мне нисколько его не жаль. Собаке – собачья смерть. Как бы жестоко это ни звучало.

В голове возник образ Петровича. Подумав о судьбе бывшего коллеги, я немного загрустил. Люди Кривого так и не выяснили, куда он пропал. Ни соседи, ни дочь не видели Петровича очень давно. Возможно, он тоже вернулся в Зону. Но почему не дал знать? Нет. Вряд ли. Хотя, если учитывать то, что его машину нашли в овраге неподалеку от Периметра, в некоторой степени это подтверждает теорию о возвращении сталкера в привычный для него ареал обитания.

Решив, что останки бандита могут помочь в добыче артефакта, я поднял с земли череп, взглянул в его пустые глазницы и со словами «гори в аду, сука» швырнул его в центр выжженной травы. Возникший столб гудящего пламени поглотил «подарок». Отступив на пару метров, я дождался, пока аномалия утихнет. Мне повезло. Как только огонь погас, по траве покатился ярко-красный раскаленный шар. Я открыл контейнер, подобрал диковинку и отправился к элеватору.

«Микроволновка» оказалась более щедрой. Два «пересвета» присоединились к «огню». Теперь нужно найти «ведьмину пряжу» – и дело в шляпе. Отыскать аномальное растение оказалось немного сложнее. Пришлось идти аж до симбионта, который чуть не угробил нас с Тихим. Эх, жаль, что напарник решил уйти из Ясного! Но это был его выбор: надоело человеку в посыльных бегать. Оно и понятно. Сталкер – не почтовый голубь. Ему воля нужна.

Собрав необходимое количество «ведьминой пряжи», повернул обратно к поселку. Начинало темнеть. Переживая, что не успею воплотить задуманное, я прибавил шагу. Завернул в тоннель под дорогой и заметил Аниматора, который, собрав свои кисти и краски, покидал проход. Я уже собрался было его окликнуть, но тут увидел рисунок на бетонной стене и застыл на месте, открыв рот.

На картине был изображен я, бредущий с рюкзаком по полю в сторону леса. Льет дождь. Сверкают молнии. Вдали снуют радиоактивные собаки.

Спустя пару мгновений рисунок исчез, оставив после себя массу вопросов. Как минимум – и что это сейчас было, блин?!

Аниматор никогда не ошибался. Героям своих работ он позволял заглянуть в будущее.

Закурив, я поспешил в поселок, всю оставшуюся дорогу размышляя об увиденном.

В Ясном было не протолкнуться. Народу столько, что казалось, будто сталкеры со всей Зоны собрались на открытие «Кривой дорожки». Обойдя поселок вдоль забора, я прошмыгнул в бар, а затем в щитовую.

Разложив на столе артефакты и аномальное растение, принялся за дело. Осторожно, постоянно поливая водой, распилил «огонь» ножовкой по металлу, непрерывно молясь всем богам скандинавского пантеона. Одно неверное движение – и артефакт взорвется.

Получилось три куска. Завернул каждый в фольгу, чтоб не воспламенили аномальное растение раньше времени.

«Пересвет» – более сговорчивая штука. Наставил зубило, ударил пару раз молотком – и готово. Обмотал «ведьминой пряжей» все фрагменты по отдельности, а затем соединил получившиеся клубки. Семь потов сошло, пока все сделал. Но игра стоит свеч.

Спустя полтора часа три сборки были готовы. Довольный собой, я решил отправиться в зал и как следует повеселиться.

Гремела музыка, сверкали разноцветные огни софитов. Под потолком вращался огромный дискотечный шар. Отражая направленный на него свет, крошечные зеркала превращали луч во множество мелких солнечных зайчиков.

От столика к столику сновали официанты, принимая и выдавая заказы. Народ гулял. Заметив свободное место у стойки, я поспешил его занять, пока никто не опередил.

– Сердюк! – перекрикивая «Макарену», позвал я. – Плесни-ка допинга, граммов эдак сто.

Подтанцовывающий новоиспеченный бармен поставил на столешницу стакан, свернул «голову» бутылке Blue Label и играючи налил необходимое количество напитка.

Осушив его, я попросил повторить и развернулся к залу. Веселье было в самом разгаре, когда дверь распахнулась и в бар ввалилась толпа подвыпивших вояк с блокпоста. Никто не препятствовал им, но народ заметно напрягся.

Посмотрев на Гарика и Жорика, я жестом подозвал их.

– Парни, не спускайте глаз с этих «зеленых человечков». Мало ли что.

Охранники синхронно кивнули и заняли исходную позицию у входа. Военные разбрелись по залу. Некоторые подсели к сталкерам и, как ни в чем не бывало, принялись выпивать и закусывать. Словно нет никакой вражды и предвзятости. Остальные пустились в пляс.

Нужно отдать должное нашим. Мужики держались, не подавая виду, что прибывшая компания им неприятна. Никто не возмущался и не лез на рожон. Праздник, в конце-то концов.

Но спустя некоторое время окончательно захмелевшие вояки начали беспредельничать. Стали к девчонкам приставать, откровенно провоцировать сталкеров на драки. Терпение наших парней лопнуло. Начался откровенный мордобой. Переворачивались столы. Летели стулья. Билась посуда. Охрана вышвырнула нескольких вояк на улицу и принялась их прессовать. Следом за ними вышла еще часть народа.

Понимая, что это бесчинство пора как-то прекращать, я подбежал к Ковбою и, схватив микрофон, и достаточно вежливо обратился к дерущимся:

– Господа! Остановите этот никому не нужный конфликт! Вы пришли сюда отдыхать, а не кулаками махать! Посмотрите, сколько еды и выпивки! И все это – совершенно бесплатно! Будьте благоразумны!

В ответ кто-то запустил в меня пустой стеклянной бутылкой. Пролетев мимо, она угодила в лоб Ковбою. Сталкер свалился под стол. Возникший ниоткуда лейтенант дал мне под дых. Я согнулся, пытаясь хоть как-то втянуть в себя порцию кислорода, но тут же доблестный воин разломал о мою спину деревянный стул. Из глаз посыпались искры. Тут же кто-то особенно отважный заехал тяжелым ботинком в лицо. От удара я опрокинулся на стол с аппаратурой. Музыка замолкла. Теперь были слышны только крики официанток и брань мужиков.

Озверев от такой наглости и позабыв о боли разбитого в кровь лица, я поднялся. Первым делом вырубил ржущего лейтенанта. Затем заставил поцеловать пол того, что дал понюхать свою обувь.

С криками «Наших бьют!» вояки начали двигаться ко мне. Понимая, что в одиночку не отбиться, я начал искать выход из сложившейся ситуации. Крушить мебель не хотелось. И ничего подходящего под рукой. Настоящая засада. Взгляд упал на щиток с красной маркировкой «380 V». От него питались кухня и вентиляция.

Метнувшись к железной коробке, распахнул дверцу и, схватив два кабеля, с силой дернул, вырывая их из соединительной шины. Вытянул, насколько позволял запас их длины, а это около пяти метров, развернулся к обидчикам.

Увидев волосатого, взъерошенного, рассвирепевшего как кабан мужика с искрящимися кабелями в руках, вояки трусливо отшатнулись.

В этот момент, с воплями «Какая сволочь вырубила свет?! У меня плов еще сырой!» в зал ворвался Беня. Увидев происходящее, он остановился, пошкрябал лезвием ножа щеку и, повернувшись ко мне, спросил:

– Андрюха, что происходит?

– Да вот… ребята буянят. Испортили людям праздник. Сейчас буду обучать их правилам поведения в общественных местах, – процедил я сквозь зубы.

– Угу, – промычал задумчиво Беня. – Иди сюда, дарагой, – хватая за шиворот стоящего ближе всех сержанта, тут же заорал он с нарочитым кавказским акцентом, – сейчас я тэбя зарэжу, как барана!

Перепуганный сержант завизжал, точно истеричная девчонка, и тут же, потеряв сознание, безвольно повис в сильных руках повара. Конечно, занимательная картина вышла: Кинг-Конг похищает Энн Дерроу. Никак не иначе. Учитывая довольно крупное телосложение азербайджанца и густую волосатость его тела.

– Эй! – крикнул я. – Что, штанишки замарали? Ну, кто самый смелый? Подходим, не стесняемся!

Самыми отважными оказались прыщавый ефрейтор и пара лейтенантов. Двое достали ножи, третий, разбив бутылку, пригрозил мне получившейся «розочкой». Выкрикнув что-то, они ринулись в бой.

Орудуя кабелями, как кнутами, я первым делом хлестанул ефрейтора по его прыщавой физиономии. На месте удара тут же появился кровавый рубец. Взвизгнув, вояка упал. Резко развернувшись, я приложил одного из лейтенантов по бедрам. Третий оказался проворнее: несколько раз увернулся от рассекающих воздух кабелей, но в итоге и он совершил роковую ошибку. Изловчившись, вояка поймал одну из «электрических змей» и тут же получил мощный разряд. Его бы так и трясло до остановки сердца, если б я не вырвал кабель из его сведенных судорогой рук.

Не дожидаясь, пока остальные набросятся на меня, я принялся размахивать искрящимися проводами. Служивые кинулись врассыпную. Но части из них все равно досталось.

Соприкоснувшись с одним из кабелей, загорелась штора. Огонь тут же перекинулся на деревянные стены и потолок. Помещение быстро заполнилось едким дымом. Стало трудно дышать. Завидев это, вояки поспешили покинуть бар. Кто через двери, кто в окна.

Бросив кабели на пол, я рванул к щитовой. Опустил все рубильники, обесточивая здание, схватил огнетушитель, вернулся в зал. Заметил Беню: закинув сержанта на плечо, повар спешил убраться из пылающего помещения.

Заряд огнетушителя иссяк, но прожорливое пламя не отступило ни на йоту. Понимая, что ничего не исправить, я бросился прочь.

Вывалился на улицу, упал на землю и сильно закашлялся. Голова шла кру́гом, словно прокатился на знаменитой карусели «тошниловка», что любили устанавливать на детских площадках. Кто-то подхватил меня под руки и потащил по земле. Как оказалось, это был Ковбой, каким-то образом сваливший с поля боя незамеченным. Усадив меня под деревом, диджей снова куда-то испарился.

Я поднял глаза и увидел, как толпа сталкеров во главе со Степановичем, таская из колонки ведрами воду, пытаются потушить объятый пламенем бар. Неоновая вывеска, все еще получавшая энергию от батарей стабилизатора, моргнула на прощание, а затем потухла.

Неожиданно вспомнилось: в щитовой на столе лежат готовые сборки из артефактов. Вскочив на ноги, я с криком: «Бегите! Сейчас рванет!» – бросился к борющимся с пожаром сталкерам.

Рвануло. Знатно рвануло. Этот грохот – сто процентов! – слышали во всех уголках нашей необъятной Зоны. Проломив полыхающую крышу бара, в ночное небо взметнулось три огненных шара. Поднявшись на высоту около пяти метров, они ярко вспыхнули и, подобно раскатам грома, накрыли рокотом, рассыпаясь на сотни мелких трещащих искр. Перепуганные «пожарные» попадали на землю, укрыв головы руками.

– Хорошо бабахнуло, – произнес подошедший Беня, глядя на догорающие в небе искры. – У нас в Баку так не салютовали. Это я тебе точно говорю. Одна беда: плов жалко. Чуток не дошел. Кстати, – воскликнул повар, пихнув меня кулаком в плечо, – вот тебе новое имя – Зевс. Вон ты как молнии метал! Вах! Век долма не кушать!

– Тогда уж Тор, – подметил я, демонстрируя на плече татуировку в виде Мьёльнира.

– О! Тогда да – будешь Тором! – засмеялся Беня. – И влетит тебе сейчас, – указал он на приближающегося разъяренного Степановича, – божественно.

Шесть месяцев спустя

Вот и сбылось предсказание Аниматора. Всё как на его картине: иду по полю, за спиной тяжелый рюкзак, льет дождь, а вдалеке, у черной стены леса, мечется стая радиоактивных собак.

Что ж, я сам виноват. Спалил бар в день открытия. Нанес ущерб Степановичу. Бедного старика удар хватил. Почти месяц Хирург его выхаживал. Естественно, по выздоровлении старик заставил меня отрабатывать все понесенные убытки: туда сходи, то принеси.

– Деньги? Какие деньги? Забыл про долг? Ближайшее время работаешь за еду и патроны. Скажи спасибо, что я тебя на проценты не поставил! – повторял он после каждого выполненного поручения.

За это время я толком не отдыхал. Разве что по ночам. И то через раз. Надоело. Сил нет.

Одно радует – это задание будет последним. Как сказал торговец: «Выполнишь его – и мы в расчете».

Совсем скоро смогу избавиться от этой кабалы и жить нормальной жизнью. Если жизнь в Зоне можно назвать нормальной.

Грязь под ногами смачно хлюпала и всячески старалась задержать меня на поле как можно дольше. Противный мелкий дождь барабанил по капюшону куртки, постепенно пропитывая ткань, отчего делалось в разы паскуднее. С севера подул пронизывающий, холодный ветер, который без труда пробирался сквозь одежду. По телу пробежала дрожь, и я невольно съежился. Вместе с ветром донесся лай собак, коих в наших местах в последнее время развелось немерено.

Чертов лес. Как же не хочется в него соваться…

Новогодняя авантюра (рассказ)

Взрыв, грохот автоматной очереди, чьи-то крики заставили резко вскочить на ноги. При этом я больно ударился о низкий потолок своей наполовину вросшей в землю лачуги. Ахнув, почесал ушибленное место, схватил оброненный во сне АКМ и, пригнувшись, переместился к окну. Снаружи мой дом скрыт зарослями шиповника. Густая растительность, укрытая белым, пушистым снегом – прекрасная маскировка.

Осмотрев окрестности, не увидел ничего, что могло бы как-то пролить свет на какофонию звуков, нарушивших мои сновидения. Что-либо рассмотреть мешало солнце, лучи которого, отражаясь от белого покрова, рассыпались на сотни ярких бликов. Один из них угодил в оптический прицел, больно резанул по глазам, ослепив на несколько секунд. Зажмурившись, я отвернулся от окна и присел на холодный пол.

«Хм… А может, я сплю? И сейчас нахожусь в реалистичном сне? Чертова Зона! Нигде нет покоя от нее!»

Проведя ладонью по лысой голове, нащупал саднящую шишку. Сплюнув, пополз к лежанке и тлеющему подле нее костру. Угли еле слышно потрескивали, источая приятный аромат. Окончательно решив, что разбудившие меня звуки – не что иное, как игра воображения, навеянная сном, бросил несколько веток на остатки кострища. Появившийся огонь пустил полупрозрачный дымок и тут же принялся за новую порцию «пищи». Расслабившись, я улегся на отсыревший матрас. Почувствовал приятное тепло, исходящее от пламени, прикрыл глаза, снова проваливаясь в сон.

И в тот самый момент, когда мое сознание почти полностью переместилось в безмятежное царство Морфея, слух уловил хруст ломающейся ветки. Я осторожно поднялся, переместился к окну. Вокруг царила тишина, нарушаемая разве что потрескиванием костра. Приподнявшись над подоконником, воспаленными глазами сквозь покрытое инеем стекло выглянул на улицу – никого.

«Мать-перемать! Так и свихнуться можно!»

Стоило отвернуться, как со стороны Ясного донесся свист, переросший в треск и грохот, похожий на выстрел из миномета. Вскинув оружие, прильнул к оптике, выцеливая потенциального врага. Но то, что я принял за атаку легкой артиллерии, оказалось фейерверком.

Почесал лысину, зацепил саднящую шишку, отчего невольно выругался. Достав из кармана куртки КПК, взглянул на сегодняшнюю дату: 31.12.2016.

– Черт возьми! Да сегодня ж Новый год! – выпалил я, осознавая, что окончательно потерялся во времени.

И тут же в голове возникли воспоминания, как мы с Димоном, моим старинным другом, отметили прошлый… Да, некрасиво вышло. А все так хорошо начиналось!

Как сейчас помню: Степанович договорился с вояками с блокпоста, что восточнее Ясного: те закрывают глаза на народные сталкерские гулянья, а он накрывает им поляну и затаривает выпивкой. Я знал, что служивые жадные, но чтоб до такой степени – даже не предполагал. Пол-«газона» водки отжали у старика! Тот, конечно, возмущался, рвал и метал, а цены в лавке задрал так, как никогда раньше. А сколько раз он вспоминал про спаленный дотла бар, обвиняя «зеленых человечков» в произошедшем, – не сосчитать. В итоге успокоился. В конце концов, пойло досталось ему за сущие копейки. Но стоимость на свои товары и услуги, гад, по сей день не снизил. В этом вся природа Степановича. Хотя все торговцы – будь то на Большой земле или в Зоне – одинаковы. Своего никогда не упустят.

На празднование Нового года, информация о котором расползлась по округе за считаные минуты, стекались сталкеры со всей ЧЗО. Шутили, что на это время даже «Возмездие» и «Независимые» заключили перемирие. Также болтали, что фанатики из «Обелиска» изъявили желание присоединиться к столь масштабной гулянке. Но, как показало время, это были всего лишь слухи. От наплыва людей Ясный трещал по швам. Мест не хватало, но алкоголь, что лился рекой, сделал свое дело. Всех устраивало такое положение дел, и никто не держал обиды.

Накачавшись халявным пойлом, народ гулял. На территории поселка горели десятки костров. Со всех сторон звучала музыка. В какой-то миг показалось, что нет никакой Зоны, аномалий, тварей, жаждущих твоей плоти, и прочего смрада, ставшего повседневной реальностью в этих местах.

Хорошенько набравшись с Димоном – сталкером, обитающим в лесу между Карьером и Озерками, – решили, что «горючего» маловато будет. Особенно учитывая тот факт, сколько желающих выпить на халяву образовалось. Отдельно отмечу, что трезвенников в тот день замечено не было.

Немного погрустнев, он уставился на толпы гуляющих по поселку людей, а я, ковыряя палкой в костре, пытался сообразить, где бы достать еще пару бутылочек горькой. В тот же миг, как гром среди ясного неба, в голове сквозь затуманенные спиртным извилины головного мозга протиснулось озарение, что в каких-то полутора километрах от нас стоит «газон», чей кузов пусть уже и не наполовину, но хотя бы на четверть забит ящиками с выпивкой.

– Димон! – воскликнул я, стараясь выговаривать слова как можно четче, несмотря на заплетающийся язык. – Братишка, мы спасены!

– Ты чего разорался? – вздрогнув от неожиданности, выпалил сталкер.

Осмотревшись по сторонам, я изложил другу свои мысли.

– Беня! Да ты псих! Ты хоть…

– Тише! – зажав его рот ладонью, шикнул я, озираясь, как самый настоящий заговорщик. – Мы, бакинцы, и не такое прокручивали. Век долма не кушать! – В ответ сталкер что-то нечленораздельно промычал, но я не понял ни единого слова и поэтому переспросил: – Что? Повтори, а? – Но тут же дошло, что с зажатым ртом он не сможет произнести ничего внятного.

Поймав на себе осуждающий взгляд, я виновато улыбнулся и убрал руку от его лица.

– Беня, ты сумасшедший! Представляешь, что потом начнется?

– Да не ссы ты! Кто узнает? Или тебе достаточно выпивки? Разве не хочется пропустить еще стаканчик-другой? – улыбаясь и давая понять, что под парой стопок подразумевается как минимум ящик, уговаривал я.

– Хрен его знает… Я, конечно, не откажусь от продолжения банкета, но слишком уж это рискованно.

– Ох ты ж, яйца спрута! Рискованно! Смешно слышать от тебя подобное! Ладно, сам справлюсь!

– Вот чего ты разорался-то? Истеричка! – огрызнулся Димон, вставая. – Конечно же я с тобой. Погнали!

Отряхнулись от снега, направились к блокпосту. Покинув шумный Ясный, качаясь из стороны в сторону как две осины на ветру, свернули на асфальтированную дорогу.

– Слышь, Беня, а правда, что в Азер… Азрб… Тьфу ты! Что в Баку всегда тепло?

– Вах! Море, солнце, песчаные пляжи, а инжир – слаще меда! Я в тех краях родился и вырос. Можешь мне поверить.

Почесав затылок, сталкер, похоже, так и не обнаружил в моих словах ответ на свой вопрос, но махнул рукой.

Вскоре огни прожекторов, установленных на территории военных, стали ярче. Сойдя с дороги (впрочем, скорее свалившись в кювет), мы оба уставились на вожделенный «газон», стоящий сразу за шлагбаумом.

– Какой у нас план? – трясущимися от холода губами промямлил уже неплохо протрезвевший Димон.

Я, пытаясь усмирить появившуюся икоту, ответил:

– Прыгаем в кабину, гашетку в пол – и валим к чертовой матери!

– Ты точно псих, – с обреченностью в голосе отозвался кореш. – Едва мы заведем двигатель, как нас покрошат.

– Нет. Смотри, – парировал я, указывая на территорию блокпоста. – Вон, на вышках – чисто. На КПП все спят, а остальные гулеванят в казарме. Поверь, им точно не до нас!

– Очередная авантюра, на которую ты меня подписал. Видит Зона – в последний раз.

– Не ссы! Прорвемся!

Я похлопал сталкера по плечу, поднялся с холодного снега и, пригнувшись, направился к точке назначения. В глазах слегка двоилось – выпитый алкоголь делал свое дело. Здравый смысл, инстинкт самосохранения и чувство страха напрочь отключились под воздействием сорокаградусного пойла.

У стены, отделяющей блокпост от остальной территории Зоны, меня нагнал Димон.

– Ну что, готов? – полюбопытствовал я, оценивая свое «усиление».

– Нет, – ответил он.

– Я тоже. Ладно, была не была!

Я выглянул из-за угла и, убедившись, что никого нет, бросился к автомобилю, несколько раз чуть не свалившись, запутавшись в своих же ногах. Достигнув кабины, вцепился в ручку двери и замер, осматриваясь. На вышке никого, на КПП тоже. В казарме гремит музыка и слышны радостные, пьяные голоса военных.

– Сейчас или никогда, – шепнул я, распахивая вход в кабину.

Взобрался по железным ступенькам, уселся на сиденье, захлопнул дверцу. Нащупал ключи, торчащие в замке зажигания, повернул их по часовой стрелке. Вздрогнув, двигатель зарычал. В ту же секунду напарник запрыгнул на пассажирское сиденье.

– Погнали! – перекрикивая грохот мотора, выпалил он.

Воткнул первую передачу, вдавил педаль газа. Дрогнув всем кузовом, «газон» покатился вперед, быстро набирая скорость. Разнеся в щепки деревянный, покрытый бело-красными полосами шлагбаум, мы покинули территорию блокпоста.

Позади раздался рев сирены. Глянув в боковое зеркало, я увидел высыпавших из казармы людей. Затрещали автоматы, и пули ударили по бортам. Одна из них угодила в зеркало, превратив его в паутину трещин, расходящихся от солидной дыры.

– Все! Нам теперь точно хана! – заорал Димон.

Ничего не ответив, я погнал машину в Ясный. Достигнув съезда в поселок, притормозил, а затем резко дал руля влево. Под грохот автоматчиков, охреневших от такой наглости, и разноцветные вспышки салютов «газон» ушел в жуткий занос.

Под истеричные вопли крепко вцепившегося в дверную ручку кореша наш алкоэкипаж ворвался в поселок. Руль не слушался. Грузовик несло прямиком на только-только отстроенный дом Тора и Маши. Благо все празднующие находились вне поселка и никто не попал под колеса.

– Мы все умрем! – раздался патетичный крик друга.

– Прыгай! – заорал я, понимая, что обезумевший автомобиль не остановить.

Распахнув двери кабины, мы мигом покинули ее. Я, вписавшись в сугроб, приподнял голову и увидел, как вояки уже показались на въезде в Ясный. Оглянулся. Димон закопался в снег и стал практически незаметным. Взглянул на «газон». С треском, звоном битого стекла и грохотом он завалился на бок, проламывая стену дома.

На миг все стихло. Замерли изумленные солдаты, заглох двигатель грузовика, а затем, под финальный залп салюта, рванул автомобиль. Ударной волной меня вдавило в сугроб. Затем в голову прилетел обломок доски, который мгновенно вышиб сознание из тела.

Ох и досталось нам за эту выходку…

Внезапный стук в дверь, вырвал меня из воспоминаний, возвращая в реальность. Сжав в руках АКМ, я глянул в сторону окна, надеясь увидеть там кого-то. Стук повторился, но уже настойчивее.

– Беня! – это был Тор. – Открывай давай, я знаю, что ты здесь!

Душа ушла в пятки. Ужас от того, что сталкер пришел выяснять отношения спустя год после тех событий, вогнал в оцепенение.

– Мне дверь выломать, что ли?!

– Иду-иду! Не кипятись! – понуро отозвался я.

Смирившись со своей участью, я медленно побрел к двери. Подошел, остановился, пытаясь оттянуть момент, но затем, плюнув на все, зажмурился и открыл ее.

– Эй, ты чего? – удивился нежданный гость.

Я открыл глаза и отшатнулся. За порогом в костюме Деда Мороза торчал Тор. Рядом, нарядившись Снегурочкой, – Маша. А из-за их спин, держа в руках по бутылке и искрящемуся бенгальскому огню, выглянули Дергунов и Димон. Затем гости в один голос закричали:

– С Новым годом!!!

Я был потрясен. Такого завершения истории я даже не предполагал, поэтому, впустив людей в дом, еще пару минут стоял в дверях, пребывая в ступоре.

От автора

Здравствуй, Уважаемый читатель! Я очень рад, что вторая книга из цикла [Сага о Торе] в твоих руках, и надеюсь, что история, рассказанная в этом романе, не оставила тебя равнодушным. Не изменяя собственным принципам и взглядам на мир Чернобыльской зоны отчуждения, я вновь постарался передать ту самую атмосферу.

Хотелось бы поблагодарить всех тех, кто принимает активное участие в моей повседневной и творческой жизни, и в первую очередь – своих читателей. Ваша поддержка и обратная связь мотивирует меня на написание новых романов. Спасибо вам большое за те эмоции, которыми вы делитесь после прочтения моих работ!

Сергея Короткова, Тима Волкова – писателей, друзей и просто хороших людей – благодарю за помощь и поддержку.

Виктора «Антибиотика» Цветкова, админа всея Армады – за крепкую дружбу и советы в трудные минуты.

Сергея Кулагина, Дмитрия Зайцева, Апполинария Никоноровича, Татьяну Осипову, Алекса де Клемешье, Татьяну Осину, Сергея Макарова, Виталия Богача, Константина Шашкова, Ангелину Масалову, Алексея Сердюкова. Ольгу Крамер, Тамилу Лысенко, Романа Панова, Григория Родственникова, Викторию Радионову, Рафаэля Еникеева, Ланиду Соколову, Ирину Забелышенскую, Виктора «Волка» Гуглю, Романа Панкратова, Николая Кадыкова, Дениса Козлова, Елену Ягодкину, Маргариту Семушкину, Валерия, Викторию, Виктора Михайлишиных, Павла Архипенко и других – за пинки, подсказки, творческие беседы. Спасибо, что вы есть!

Дмитрия «Банана» Изъюрова, Кирилла «Малмыгу» Малмыгина, Захара Денико, Маргариту «Марго» Шкирандо – за дружбу крепче гранита и помощь в работе с группой в VK.

Сергея Садова (Leon Kalter) – великолепного художника, прекрасного друга, отличного мужика.

Юрия «Тора» Томашевского и Григория «Тихого» Зуева – за помощь в оформлении обложек для моих романов, консультации по территории реальной ЧЗО.

Отдельная благодарность:

Группе Stalker-Book: Татьяне Соколовой, Роману Виноградову, Denis Morphine;

Группе «Леди, Заяц & К».

Второй роман закончен, но история о похождениях сталкера по прозвищу Тор на этом не прерывается: впереди его ждут новые приключения, новые друзья, новые враги. Зона обязательно приготовит для него самые сложные и коварные испытания. Еще не раз ему придется доказать, что он достоин гордого звания – сталкер.

С каждым последующим романом вселенная «Саги о Торе» будет расширяться. Откроются ранее неизведанные и практически недоступные уголки Зоны. Обязательно найдутся ответы на многие вопросы, которые могли возникнуть у читателей в процессе чтения. Впереди необъятный простор!

Я не прощаюсь, я говорю: «До свидания!»

Еще раз – большое спасибо за интерес к моему творчеству!

P. S. И напоследок – удачной охоты, сталкеры! Пусть Зона будет благосклонна к каждому из вас!

С уважением, Моргунов Д. Г.

г. Ессентуки

Май 2022

Content

Денис Геннадьевич Моргунов
Сага о Торе. Тор

Глава 1. Не мой день

Глава 2. Тихий

Глава 3. Симбионт

Глава 4. Закалка

Глава 5. Бар «Щи»

Глава 6. Крепкий орешек

Глава 7. Банан

Глава 8. Неверный выбор

Глава 9. Крепыш

Глава 10. Выход есть всегда

Глава 11. Ночь, изменившая мир

Глава 12. Маклауд

Глава 13. Шанс все исправить

Глава 14. Кладбищенские крысы

Глава 15. Первая жертва

Глава 16. Ничего не изменить

Глава 17. Наши пути расходятся

Глава 18. Перерождение

Глава 19. Поворот не туда

Глава 20. Покаяние

Глава 21. Охота началась

Глава 22. Неожиданная встреча

Глава 23. Карьер

Глава 24. Гиблое место

Глава 25. Тор

Новогодняя авантюра (рассказ)

От автора