Муни Витчер

Нина и Арка Света

Книга седьмая

Лорелле Гуалько и сестре Кьяре Базоли

Течение жизни не уносит с собой дружеские связи

Moony Witcher. La bambina della Sesta Luna

© 2017 Giunti Editore S.p.A., Firenze-Milano, Italia

© Николаев В. М., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке. ООО «Издательская Группа «Азбука-Аттикус», 2022

Machaon®

Иллюстрации Франческа Реста, Маттео Ваттани, Илариа Маттеини

* * *

«Попробуйте быть как дети.

Совершайте поступки не потому, что так надо, а потому, что так хочется. Совершайте их из любви.

И тогда правила жизни будут просто правилами игры».

Томас Мертон

Глава первая

Подлый шантаж

В слабом свете зари стал виден густой туман, опустившийся на дворец Ка д’Оро. Он окутал только одно это здание, тогда как остальные оставались хорошо видимыми под голубеющим прозрачным небом. И эта тяжелая влажная масса угрожающе перекатывалась клубами, скрывая от любопытных глаз убежища князя Каркона.

Черная Мгла была очередной дьявольской магией князя, созданной им специально, чтобы никто из горожан не мог увидеть, в каком состоянии находится его огромный дворец, до сих пор обмотанный колючей проволокой, с ползающими вдоль окружающих его стен ядовитыми змеями.

Действие магии, сотворенной Ниной Де Нобили с помощью Треугольника Иллюзий, закончилось, и дворец перестал выглядеть новеньким как с иголочки. И если бы Каркон не погрузил его в Черную Мглу, венецианцы могли бы увидеть, в каком ужасном состоянии на самом деле находится когда-то замечательный дом. И эта реальность вряд ли понравилась бы горожанам, которые еще не подозревали о возвращении к жизни Магистра Магикум Алхимии Тьмы.

Так что судьба раскинувшегося в лагуне прекрасного города вновь становилась неясной, готовой обернуться самой драматической стороной.

Ни о чем не ведающие венецианцы до сих пор верили словам Указа мэра города Людовико Сестьери, опубликованного несколькими днями раньше, в котором тот заверял горожан, что дворец Ка д’Оро князя Каркона действительно отреставрирован и это не имеет никакого отношения к какому-либо колдовству. С большим трудом Нине удалось убедить мэра солгать ради того, чтобы сохранить спокойствие и не спровоцировать страхи и панику в городе.

Терзаемый угрызениями совести от вынужденного вранья, Людовико велел доставить к нему девочку Шестой Луны как можно быстрее, чтобы обсудить, что делать в связи с открывшимися новыми обстоятельствами, угрожающими общественному спокойствию. Честно говоря, ему совсем не хотелось встречаться с Ниной, но он все-таки решился, поскольку уже имел возможность убедиться в том, что эта девчушка реально обладает непонятными ему алхимическими способностями, которые могут оказаться полезными в этой ситуации.

Разве не может случиться так, что Нина обладает большей магической силой, чем так пугающий его Каркон? Хотя история с одинокой серой тучей, неожиданно скрывшей дворец, заронила в душу слабовольного мэра Венеции семена сомнений в этом.

Тем же утром еще один в отличие от мэра довольно отважный персонаж отправился искать ответ на мучающий его с некоторых пор вопрос: не вернулся ли на самом деле к жизни князь Каркон, казавшийся всем умершим, превратившись в камень?

Это был Пьетро Зулин, журналист «Венецианского гондольера», полный решимости сорвать завесу тайны Каркона. Ровно в восемь утра он уже стоял перед дворцом, по самую крышу скрытый влажной тучей. С большим трудом Пьетро удалось разглядеть входную дверь. Она оказалась запертой. Стараясь не испачкать руки в странной липкой субстанции, покрывавшей стены и дверь, он несколько раз позвонил, а затем и постучал в дверь.

Никто ему не открыл. Он терпеливо ждал, тяжело дыша в этом загадочном, дурно пахнущем тумане. Ничто не могло помешать его намерению разгадать загадку истинной судьбы князя и его помощников. Это была бы та еще новость!

Интуиция не подвела настырного журналиста. С этим дворцом действительно происходило что-то непонятное: его вызывающий оторопь внешний вид явно противоречил словам Указа мэра.

Пламя свечей освещало затянутые плесенью стены спальни Каркона, по которым то и дело пробегали фиолетовые искры, излучаемые алмазным лезвием нового Пандемона Морталис. Морщинистые руки с острыми как бритва ногтями нежно поглаживали алхимический меч, изготовленный спящими Воинами. Князь еле удерживался от соблазна нажать одновременно на все семь красных жемчужин, вправленных в серебряную рукоятку. Они сверкали подобно глазам летучих мышей. Одновременное нажатие на жемчужины высвобождало поток энергии разрушительной силы.

Пока же, сидя в кресле, он в полной тишине любовался оружием, предаваясь мечтам о супержестокой мести Нине Де Нобили.

Он не мог смириться с тем, что она уже отобрала у него цифру 6, а теперь грозилась отыскать цифру 8, последнюю из Золотого Числа 1,618, чего он ни за что не должен позволить ей сделать.

– Я приложил столько сил, чтобы разбить Золотое Число, чтобы уничтожить гармонию, которая управляла миром и всей Вселенной, а эта маленькая негодяйка украла у меня победу! Ей удалось отыскать две 1 и 6, сильно ослабив Дверь Каоса!

Мысль князя перескочила к французу Кловису Ламоти, каменному Воину, охранявшему сейчас цифру 8. При такой основательно обессиленной магической магме Кловису будет очень трудно защитить ее!

Мысль о возможном последнем поражении привела его в ярость:

– Ну уж нет! Будет, как хочу я! Эта соплячка должна умереть! Во что бы то ни стало! Никогда ей не видать цифры 8! Никогда!

С перекошенной от злобы физиономией он вскочил с кресла и бросил Пандемон на стол, сметая на пол миски с вонючей, протухшей кровью. Его налившиеся кровью глаза остановились на календаре, висевшем на стене:

– Дьявол! 30 сентября! Всего за несколько дней я потерял самых ценных своих воинов и преданнейших призраков! Хватит! Пришло время моей окончательной победы! Созданная мною Черная Мгла защитит меня от любопытных глаз, и скоро на город выплеснется все Зло, которое я для него готовлю! Колючая проволока опутает весь город, и ядовитые змеи поползут по всем улицам, приводя в ужас неблагодарных венецианцев!

Каркон открыл одну за другой три гигантские книги в черных кожаных переплетах, пролистал их, отмечая острым ногтем некоторые строки и слова, написанные серебряными чернилами. «Я помню наизусть формулы всех этих древнейших секретных магий, большинство из которых изобрел лично. И все их я скоро приведу в действие. Мощь моих знаний глубже и разрушительнее всех океанов вместе взятых», – довольно ухмыльнулся князь про себя.

Потом он положил руки на страницы своего нового трактата «Эра Тьмы», работа над которым была близка к завершению. Зловещая ухмылка искривила его обезображенную шрамами физиономию. Князь погладил свою острую бородку, и истерический смех прогрохотал громом в стенах комнаты. Но он тут же смолк. Глаза Каркона злобно сощурились: в памяти всплыло предательство Ливио Борио, его юного предка, призрака, руками которого он надеялся уничтожить Нину. Угораздило же того влюбиться в эту мерзкую соплячку! После этого его трагический конец был неизбежен. И заслужен! Тут же мысль перескочила к Барбессе, верной воспитаннице, сгоревшей заживо по вине того же Ливио, потому что она узнала о его предательстве и краже пузырьков с Эликсиром Жизни. Не то чтобы Каркон так уж сильно переживал из-за гибели девчонки-андроида с кошачьим сердцем, но он потерял еще одного преданного ему помощника, и это было достойно сожаления. Сейчас с ним оставались только Алвиз, брат-близнец Барбессы, и верный раб, горбатый и одноглазый Вишиоло.

Каркон сплюнул на пол, обмакнул золотое перо в чернильницу и принялся излагать на страницах трактата свои безумные мысли, главная из которых состояла в том, что Алхимия Тьмы уничтожит все, включая Нину и ее отвратительных друзей. «В Эру Тьмы будет господствовать один-единственный бессмертный алхимик – я! – писал он. – Я буду править Вселенной! Все вокруг будет принадлежать мне! Все будет погружено во Мглу! Все эти века я жил и живу только ради этого. И никакой Нине Де Нобили не заставить меня отказаться от воплощения в жизнь моей великой мечты! Девчонка заплатит дорого за все, что совершила! На этот раз ничто не помешает мне стереть дерзкую ведьму в порошок! Я верну себе все цифры Золотого Числа и опять разрушу его!»

Последней пришла мысль о Комнате Планет, где находилась Дверь Каоса.

– Да! Все окажется во власти вечного Ничто! Нина, я швырну тебя в кипящую магму, где ты будешь гореть вечно! В компании этого идиота Ливио, который теперь ждет тебя, плавая в негасимом пламени магмы! Жалкая дуреха, тебя ждет такой же конец! – заорал он, брызгая зеленой слюной.

Перо заскользило по бумаге, и слова посыпались одно за другим, запечатлевая все новые и новые откровения князя Тьмы.

30 сентября, 8:15 утра

Золотой дворец – спальня

Эра Тьмы – клятва

Пришел момент приступить к решительным действиям против Нины Де Нобили! Я одержу над ней триумфальную победу, используя могущество моей алхимии! Цифра 8 Золотого Числа представлена Числомагом номер 8, который с сегодняшнего дня символизирует бесконечность жизни.

Это магическое число формирует сферы, поддерживающие вес механизма. Следовательно, золотая 8 будет внедрена в заколдованный корпус Числомага 8.

Механогеометрия и Числомагия – два великих изобретения, которые позволили мне завладеть Четырьмя Тайнами. Нина заставила меня сильно страдать, когда смогла разрушить машины, в которых были спрятаны Тайны. Но на этот раз ей не видать золотой 8! Нине никогда не найти ее, потому что она спрятана очень надежно!

А если Нина попытается выкрасть ее, то ей придется сразиться с охраняющим цифру спящим Воином, готовым уничтожить любого, кто к ней приблизится.

Этот Воин – храбрейший и мудрейший француз Кловис Ламоти. При встрече с ним Нина будет уничтожена!

Я клянусь, что так оно и будет!

На помощь Кловису я призову самых жестоких призраков. Я воскрешу Зло, которое пронесется над землей подобно яростному ветру.

Да, я клянусь сделать это!

Со смертью Нины Де Нобили придет конец и Алхимии Света. Я, только Я, буду иметь власть над всем и вся. Тьма опустится и поглотит небеса и моря. Больше не будет никаких звезд, никакого солнца, ни единого лучика, который светил бы во имя Света. Тьма заполнит воздух, блокирует мысли и посадит в клетку свободу!

Да, я клянусь, что так все и будет!

К

Каркон схватил нож для бумаг, который торчал из гниющего трупа крысы, что валялась рядом с оплывшей свечой, и, громко хохоча, ткнул им в свое правое запястье. Струя крови брызнула на пыльный стол. Три капли упали на только что заполненный лист бумаги.

– Я скрепляю эту клятву собственной кровью! – завопил князь, промокая рану, которая мгновенно затянулась.

Затем он обмакнул указательный палец в лужицу крови на столе и подписал текст клятвы большой буквой «К».

Его вопль вырвался за стены спальни и понесся по коридору, где Вишиоло и Алвиз пытались привести загаженный и вонючий пол в нормальный вид. Голос Каркона заставил их прекратить работу, отвлекающую от изобретения способов мучительной смерти, которая должна была бы ждать Нину. Гибель Барбессы потрясла обоих, и месть этой девчонке была единственным лекарственным средством, способным сделать их счастливыми. Особенно страдал Алвиз: потеря сестры-близнеца вогнала его в глубокую печаль и разбудила яростную жажду покончить с Ниной.

Вишиоло разогнулся, поставил метлу рядом с дверью, поправил повязку, закрывавшую отсутствующий глаз, и почесал горб. Алвиз затаил дыхание, отжимая в ведро грязную тряпку, которой мыл пол.

– Ты слышал? Хозяин разговаривает сам с собой… Кто бы знал, что у него на уме… – прошептал горбун.

– Судя по тому, что он установил вокруг дворца Черную Мглу, скоро что-то начнется. Конечно, здесь мы в безопасности. Но ты же знаешь эту Нину… она не отступится! – Алвиз боялся худшего.

– Вишиоло! Чертов горбун! Где тебя черти носят! – гаркнул Каркон, стоя в дверях.

Его внезапное появление привело Вишиоло в ужас.

– Я здесь, мой господин… мы с Алвизом моем полы… – виновато опустил он голову.

– Плюньте на пол! Есть дела поважнее! Быстро выставьте пару бочек с тухлой водой за дверь дворца. Она сделает тучу еще более плотной. И пару часов не смейте тревожить меня!

Князь захлопнул дверь с такой силой, что из трещин в стенах высыпалось десятка три огромных черных пауков.

– Хорошенькое начало дня! – хмыкнул Алвиз. – Поторопимся, иначе нам несдобровать. Бочки в Изоляторе?

– Да, но будет очень трудно вытащить их за дверь. Они тяжелые и полны до краев.

Оба выбежали во двор и сморщили носы, вдохнув вонючего тумана.

Настойчивый стук с улицы заставил их насторожиться.

– Там кто-то есть. Что будем делать? Никто же не знает, что мы живы и вернулись сюда, – пробормотал Алвис.

– Открывать очень опасно. Но кто это стучит, узнать стоит.

Вишиоло осторожно глянул в дверной глазок и, несмотря на плохую видимость, узнал физиономию пучеглазого журналиста.

Скрип заслонки глазка удивил Пьетро Зулина. Он заглянул в глазок со своей стороны и отскочил от двери, увидев уставленный на него глаз.

Вишиоло поспешно опустил заслонку.

– Это тот самый журналист, который сует повсюду свой нос! Что будем делать? – прошептал он.

Алвиз пожал плечами:

– Не знаю. Но если он так и будет торчать у двери, мы не сможем вытащить наружу бочки с тухлой водой.

– Ну тогда давай впустим его. Свяжем, а что с ним делать, пусть решает князь, – сказал горбун, потирая руки.

Западня сработала как надо. Еще не веря удаче, Пьетро Зулин, с бешено бьющимся сердцем, переступил порог и почти вслепую сделал несколько шагов по двору дворца, встретившему его могильной тишиной.

Звук захлопнувшейся за ним тяжелой двери заставил его подскочить на месте. Не успел он обернуться, как был опрокинут на землю и обмотан грязной, вонючей тряпкой, одним концом которой ему заткнули рот. После чего Алвиз несколько раз обернул несчастного журналиста толстой веревкой.

Зулин попытался вырваться и кричать, но у него ничего не получилось.

– Затяни покрепче, – посоветовал Вишиоло, которому эта сцена очень понравилась.

Алвиз ухватился за конец веревки и с трудом поволок тело журналиста в Зал Пыток. Зулин мычал и дергался, но чем сильнее он дергался, тем крепче затягивалась тряпка, не давая возможности не только кричать, но и просто дышать.

Довольные уловом, оба прислужника Каркона оставили журналиста прохлаждаться на холодном грязном полу комнаты, до отказа набитой шкурками, скелетами и гниющими потрохами мелких зверюшек, а сами отправились за бочками.

– Отлично, Алвиз, теперь нам ничто не мешает выставить их за дверь. Увидишь, хозяин поблагодарит нас. – Вишиоло снова почесал свой горб, сияя как начищенная медная монета.

Тем временем Каркон, вернувшийся в свою спальню, достал из шкатулки флакончик с Эликсиром Жизни и вылил его содержимое себе в рот. Мокрыми губами он произнес вслух имя уничтоженного им своего юного предка:

– Ливио, глупец! Если бы ты не украл и не выпил мой магический препарат, был бы жив! И конечно, был бы на моей стороне!

В эту секунду осветился экран его компьютера. С противным жужжанием по нему побежали серые и черные полосы. Князь не ждал ни с кем связи, поэтому осторожно приблизился к экрану, думая, что эффект вызван коротком замыканием в главном компьютере, находящемся в его подземной лаборатории.

Но едва только он дотронулся ногтем до клавиши, как на дисплее появилось размытое изображение, через пару секунд сменившееся отчетливой картинкой лица молодого человека.

Каркон выпучил глаза, немедленно узнав его:

– Ты?!

– Да, мой господин, это я. Наконец-то я смог связаться с тобой. Прошло уже несколько месяцев, как ты не слышал обо мне. Но все это время я не терял надежды, что нужен тебе, – радостно улыбнулся юноша.

– Мой дорогой Ли Мек Киан 0663! Какой сюрприз! Ты всегда был самым сильным из моих андроидов! Самым могущественным и самым коварным! А я уж было подумал, что ты погиб и рассеялся в небе над Китайской стеной!

– Я был близок к этому. Электрические разряды моей магической перчатки Субдолео оказались не настолько сильными, чтобы обездвижить моих врагов. А вот им удалось поразить меня, и я сам уже поверил, что умер. Меня спас Эликонда – мой летающий пропеллер, он унес меня, когда я уже был без сознания. Эта дурочка Нина Де Нобили подумала, что со мной покончено. Но после многомесячного скитания среди ураганов и молний я пришел в себя. И страшно переживаю, что не смог убить эту маленькую ведьму. Мне известно, что ей удалось завладеть Шандой – Четвертой Тайной и…

Китайский андроид сморщился словно от сильной боли и сжал руками голову с короткими темными волосами.

– Случилось немало других трагедий. К сожалению, мы потеряли все Четыре Тайны. Сейчас Нина пытается собрать воедино Золотое Число! – Каркон заскрежетал зубами от гнева.

– Золотое Число?! Этого не может быть! – вскричал Ли Мек Киан.

– Мерзавка уничтожила трех моих каменных Воинов и завладела двумя 1 и 6, – глухим голосом пояснил Магистр Магикум.

– Значит, надо во что бы то ни стало защитить от нее цифру 8! – заключил андроид.

– Об этом позаботится Кловис Ламоти, самый опытный из Воинов. Его возможности не имеют пределов. Он знает, что и как делать. Хотелось бы только надеяться, что ослабление Двери Каоса не помешает ему, – добавил Каркон.

Андроид одобрительно кивнул головой:

– Если позволишь, мой господин, я посоветовал бы тебе призвать на помощь Кловису какого-нибудь призрака.

– Уже сделано. С минуты на минуту сюда прибудут аж двое! – сообщил князь. – А ты о ком подумал?

– Мне на память пришел один преданнейший и воистину жуткий румынский алхимик… – ответил андроид, давая возможность Каркону самому назвать его имя.

– Долино!! Долино Покрит! Охотник на Пятнистых Драконов! Оборотень! Сперва он долгое время служил Алхимии Света, а после встречи с Голосом Убеждения перешел на нашу сторону. Прошло несколько веков с его смерти. Он прекрасно знает многие тайны наших врагов… Спасибо за идею! Я обязательно вызову его из загробного мира!

– Долино может оказать Кловису серьезную поддержку. Даже если Дверь Каоса и потеряла много сил, вместе они не позволят Нине овладеть цифрой 8. Покриту можно доверять, безусловно, он сознательно принял нашу веру. – Андроид был явно доволен тем, что дал удачный совет.

– Ты прав. Я пошлю Долино во Францию, где Кловис прячет цифру. А ты готов исполнять мои приказания? – Глаза Князя горели, как два маяка.

– Я сделаю все, что от меня потребуется, – прозвучал ответ.

Разговор был долгим. Князь поведал Ли Мек Киану о борьбе с внучкой ненавистного профессора Миши, о предательстве Ливио Борио и о несчастьях с Дверью Каоса.

Андроид слушал князя, не веря своим ушам и наливаясь злобой.

– Мы не можем терять время! Скажи, что я должен делать? – потребовал он.

Каркон схватил со стола страницу с клятвой и поднес ее к экрану:

– Читай! Эта клятва – мой последний вызов Нине. Она должна умереть! Понимаешь, что я имею в виду?

Кивок андроида, сопровождавшийся легким смешком, явился ответом, вполне удовлетворившим Магистра Магикум.

– Где ты сейчас находишься? – спросил он.

– В настоящее время потоки воздуха несут меня в сторону острова Антигуа в Карибском море, – ответил Ли Мек Киан.

Едва Каркон услышал слово «Карибы», как схватил со стола Пандемон и вскинул его триумфальным жестом:

– Отлично! Считай, что ты уже там, где надо! Андроид с удивлением посмотрел на него.

– Тебе надо отыскать одно судно, которое находится как раз на Карибах. Я узнал, что родители Нины отправились на нем в круиз. Представляешь, какой чудесный сюрприз мы можем преподнести Вере и Джакомо Де Нобили?! – воскликнул Каркон с нескрываемым сарказмом.

– Я могу утопить их! – с готовностью ответил мерзкий китаец.

– Идея замечательная, но с этим можно повременить. Пока же достаточно просто пленить их. Очень хочется увидеть физиономию Нины, когда она узнает о том, что они в наших руках! – Князь уже предвкушал рыдания девочки Шестой Луны.

– Ты на самом деле великий мастер! Я тотчас принимаюсь за работу. – Ли Мек Киан поднял вверх левую руку с надетой на ней перчаткой Субдолео.

– Молодец! Перчатка наверняка окажется полезной. Как только ты их схватишь, доставь мне. Появилась одна идея, которую я хочу претворить в жизнь. Тем более что Стифо Хитламенг и Дадоа Пунгикабад скоро будут здесь, – ухмыльнулся Каркон.

– Это те самые призраки, которых ты пригласил?

Возможность встретиться с двумя умершими много веков назад известными алхимиками Тьмы грела душу китайского андроида.

– Они самые. Их магические способности будут весьма полезны для нашего дела. А уж если к нам подключится Долино Покрит, считай, что все пойдет как по маслу. А сейчас ступай. Нас ждут долгие дни борьбы и окончательная победа!

Этими словами Каркон закончил беседу, и экран погас.

Таким образом, коварный план по уничтожению Нины взял старт. Появление из загробного мира ужасного оборотня Долино Покрита должно было служить гарантией успеха.

В это время ничего не ведающая о дьявольском замысле Нина находилась в лаборатории виллы «Эспасия». Этой ночью она почти не спала. Встревоженная кошмарами и красными розами Ливио, которые обнаруживались то в одном, то в другом углу дома, она ломала голову над тем, как ей раз и навсегда избавиться от этого призрака, необъяснимым образом постоянно вторгавшимся в ее сны, подобно тому, как это делал когда-то Голос Убеждения.

Хотя Нина и была уверена в том, что любит Ческо, она тем не менее испытывала противоречивые чувства по отношению к Ливио, одновременно отталкивающие и притягивающие ее к нему. Последнее особенно не нравилось девочке, и она гнала из памяти обольстительные слова этого уже не существующего юноши, сгинувшего в магме Двери Каоса.

Лаборатория наполнилась паром из котла с кипящей алхимической смесью. Взяв со стола Палочку Шипастую, уникальный магический инструмент, унаследованный ею от деда Миши, девочка стала размешивать булькающую в котле массу.

– Что ты готовишь? – закашлявшись, полюбопытствовала Соль Морская, любимая Ниной говорящая мисочка.

– Пробую создать препарат против ночных кошмаров, – ответила Нина, смахивая со лба капли пота.

Говорящая мисочка потопала подальше, к самому краю лабораторного стола:

– Очень много пара. И к тому же вонючего. Мне трудно дышать.

Нина вынула Палочку из котла, и кипение прекратилось. Вонючий пар моментально рассеялся, и тошнотворная масса в одно мгновение исчезла, оставив на дне котла алхимическую смесь сапфира и золота.

– Видимо, я переложила Камомиллозы. Наверное, хватило бы и пары капель, – призналась девочка, усаживаясь на табурет.

Расстроенная тем, что ошиблась, она сжала кулачки, стараясь не впасть в отчаяние.

Мисочка, переваливаясь на коротких ножках, приблизилась к ней:

– Ты чересчур нервничаешь из-за того, что все время думаешь о том, как отыскать цифру 8. Но при чем тут препарат против кошмаров, я не понимаю.

Нина вздохнула: она не позволила себе откровенничать даже с любимой мисочкой. Не могла же она сказать ей, что кошмар по имени Ливио преследует ее почти каждую ночь!

Удерживая себя от признаний, она погладила мисочку:

– Я устала от бессонницы. Мне надо набраться новой энергии.

Пробежалась взглядом по многочисленным пузырькам, склянкам и банкам, стоящим на полках. Взяла в руки самую маленькую бутылочку из матового стекла. В нем содержался Сок Лучистый, мощный алхимический энергетик.

– Четыре чайные ложки, и я почувствую себя львом, – сказала она мисочке, откупоривая бутылочку.

Не успела Нина выпить сок, как что-то встряхнуло лабораторный стол с такой силой, что мисочка завалилась набок и заверещала от испуга.

Пучок красных лучей вырвался из жидкой страницы говорящей Книги.

Нина быстро поставила бутылочку на первую попавшуюся полку и выжидающе посмотрела на Книгу.

Огненные слова всплыли на поверхности жидкой страницы, и гулкий голос произнес:

Бесшумно приближается

Очень коварная опасность.

Злая судьба идет издалека.

Горячий ветер несет смерть.

Приготовься к тому, чего ты не ждешь,

Потому что Зло имеет тысячу ловушек.

Никакие слезы не смягчат отчаяния.

Твоя сила сорвет преступные планы.

Похолодев от ужаса, на подгибающихся ногах Нина приблизилась к говорящей Книге:

– Книга, какая опасность?! Я и так уже не могу уснуть несколько ночей, так ты еще пугаешь меня, говоря о смерти! Скажи лучше, что мне делать с моими кошмарами!

О кошмарах вопрос не ко мне.

Ты сама знаешь почему.

Слова о смерти пугают тебя,

Но лучше знать об этой угрозе.

Не обсуждай сказанного ни с кем

И попроси помощи у Этэрэи.

Я сейчас не в силах сделать что-либо.

Тебе остается только ждать.

Книга захлопнулась, опять сотряся стол так, что Соль Морская, чтобы не упасть на пол, схватилась за торчащий из стены гвоздь.

Девочка Шестой Луны осталась стоять перед Книгой, не сводя глаз с ее позолоченной обложки.

«Что происходит? Неужто Каркон затевает очередную мерзость. Я знаю, что он не теряет надежды убить меня, но больше всего пугает не это, а то, что он может причинить вред кому-нибудь из моих друзей».

Мысли переполняли ее мозг. Она терялась в догадках: имела ли в виду Книга происки мерзкого Каркона, направленные на то, чтобы не дать ей отыскать цифру 8, или же речь шла об очередной уловке Ливио?

Внезапно Нина ощутила сильное жжение в правой ладони. Посмотрев на нее, она с испугом заметила, что родимое пятно в форме звезды почернело и начало кровоточить. Кровь капала на пол, окрасив красным цветом крышку люка, открывавшего доступ в подводную лабораторию.

«Кровь! Мое родимое пятно стало черным и кровоточит! Это предупреждение мне, что должно случиться что-то ужасное!»

Напуганная, она приложила кровоточащую звезду к крышке люка и произнесла магическую фразу:

– Куос Би Лос!

Люк открылся.

Перепрыгивая через ступеньки узкой лестницы, Нина вбежала в подземный туннель, вскочила в тележку, которая в мгновение ока доставила ее ко входу в Акуэо Профундис, достала из кармана Кольцо Дыма и произнесла магический пароль:

– Дух Колец, открой путь зеленой росе! Дух Колец, пусти стрелу, которая разрушит скалу! Дух Колец, установи гармонию, которая унесет меня отсюда!

Тяжелая входная дверь медленно отворилась, и Нина проникла в свою подводную лабораторию.

Макс и Андора мыли огромные стеклянные стены, за которыми виднелось морское дно. Неожиданное стремительное появление Нины их удивило.

– Что пгоизошло? Ты вся дгожишь! – бросился к ней Макс.

– Да и очень плохо выглядишь, – согласилась Андора.

– Макс, скорее включи компьютер! Мне надо срочно поговорить с Этэрэей!

Девочка уселась в кресло перед экраном, с нетерпением ожидая, когда друг-андроид установит связь с Ксораксом.

Макс уже нажимал нужные кнопки. Нестерпимое жужжание заставило его уши-колокольчики вращаться с большой скоростью. По экрану побежали зеленоватые волнистые линии.

Нина занервничала:

– С компьютером что-то не в порядке? Макс, сделай что-нибудь, и поскорее, прошу тебя!

Стараясь успокоить Нину, Андора ласково погладила правую руку девочки и ахнула:

– У тебя вся рука в крови!

– Да, и это значит, что вот-вот произойдет что-то ужасное. Именно об этом я хочу срочно поговорить с Матерью Алхимии! – И она вырвала руку.

Макс упорно колдовал над компьютером. Наконец на экране появилось нежное лицо Этэрэи. Ее огромные голубые глаза блестели не так ярко, как обычно, более тусклым было и все ее лицо.

«Это Нина 5523312! Мне нужна твоя помощь!»

Телепатическое послание Нины дошло до Этэрэи, выглядевшей печальной и обессиленной. Исходившее от нее сияние было бледным, словно лучи больного солнца. Голос Матери Алхимии прозвучал в мозгу Нины слабой музыкой:

Я переживаю тяжелый момент.

Без Красного Сердца меня покидает энергия.

На исходе моя прежде великая сила.

Ты должна как можно скорее

Отыскать недостающую цифру.

Спаси Гармонию и Вселенную,

Иначе я растворюсь без остатка,

И Все будет потеряно навсегда.

Ксоракс, наша любимая Шестая Луна,

Прекратит свое существование.

Исчезнут Красота и Гармония,

Уступив господство Ничему, которое поглотит Свет.

Девочка Шестой Луны впервые услышала в голосе Этэрэи такое отчаяние. Она и представить себе не могла, что Мать Алхимии может быть в таком состоянии из-за ее, Нининого, бездействия. Девочка почувствовала себя виноватой: на ней лежала огромная ответственность за восстановление Золотого Числа, от чего зависела работа Красного Сердца Этэрэи. Если она, Нина, не найдет цифру 8, все разлетится вдребезги: Земля, Вселенная, а значит, у Алхимической Галактики, куда входит и Шестая Луна, не будет никакой надежды на спасение.

«Горячо любимая Этэрэя, я сделаю все, чтобы доставить тебе Красное Сердце! Я не позволю Злу уничтожить тебя, Ксоракс и все живущее! Вселенная должна расширяться и порождать новые миры, новые краски, новое счастье! Я знаю, что для этого я должна снова сразиться с Карконом и отнять у него цифру 8. Говорящая Книга предупредила меня о неизбежной опасности. Она упомянула смерть, и тут же моя звезда начала истекать кровью. Что я должна делать? К чему должна быть готова?»

Лицо Матери Алхимии стало почти серым, телепатический голос звучал все слабее и слабее:

Нина Де Нобили, Книга права:

Против тебя готовится большая подлость.

Капли крови на твоей звезде – это слезы боли.

Ты должна быть мудрой, отважной и сильной.

Князь Каркон проявит большее

Коварство, чем обычно.

В помощь тебе я пошлю тех,

Кто встанет с тобой рядом

В жестокой схватке со Злом.

Приготовься встретить двух

Самых сильных призраков —

Это будет моей последней помощью тебе.

Судьба Вселенной в твоих руках.

Не трать попусту алхимические

Знания, которыми владеешь.

Используй свой ум и интуицию и верь в своих друзей.

Защити Добро, которое победит Зло.

Озноб сотряс худенькое тело девочки Шестой Луны. Собравшись с духом, она спросила:

«Кто прилетит ко мне на помощь? Кого из алхимиков ты выбрала?»

Скоро тебе самой предстоит

Узнать, кто это будет.

Скажу только, что, когда ты их увидишь,

Тебя переполнит радость.

Я знаю, что Джиролумы у тебя достаточно,

И уверена, что их ждет теплый прием.

Но им понадобится еще кое-что…

Нина с тревогой посмотрела на экран: телепатическая мысль Этэрэи становилась все невнятнее.

«Что еще я должна приготовить для них? Еще какой-то препарат?» – поспешила она задать новый вопрос.

Нет. Все, что надо, ты найдешь в Зале Дожа.

Но говорящая Книга откроет тебе то,

Чего ты еще не знаешь.

Следуй моим указаниям и никогда не падай духом.

Борись, и тебя ждет победа.

Для спасения Ксоракса мало завладеть Тайнами,

Нужно восстановить Золотое Число,

Иначе Ксоракс и Алхимия Света Прекратят свое существование.

Голубые глаза Нины наполнились слезами. Слезы мешали ей видеть, как нитеобразная фигура Этэрэи сделалась струйкой бесцветного пара.

«Не покидай меня, Этэрэя! Ты не можешь этого сделать сейчас! Скажи мне, что будешь держаться до конца! Ты – Все. Как я могу продолжать борьбу, зная, что ты угасаешь?»

Мать Алхимии сжала тонкие красные губы и трижды дунула в экран. Сверкающая брильянтами сфера скрыла от Нины ее лицо.

Подними руки и возьми эту сферу света.

В ней заключена вся моя любовь к тебе.

Экран полыхнул белым пламенем, и сфера, сверкая, заколыхалась посреди подводной лаборатории. Экран погас. Связь закончилась.

Нина разглядывала светящуюся сферу, замершую прямо над ее головой. Сияние угасло, сфера превратилась в шар из беспорядочно кружащихся разноцветных искр.

Макс и Андора настороженно следили за происходящим. Девочка подняла руки, собираясь взять алхимическое послание Этэрэи.

Макс отступил на несколько шагов, а Андора прикрыла глаза рукой.

– Остогожно, не обожги гуки, шаг может быть очень гогячим, – предупредил Макс.

Сосредоточенная на искрящемся шаре, Нина не слышала слов андроида. Шар притягивал ее руки будто магнит. Едва пальцы девочки коснулись его, как искры брызнули во все стороны, ударяясь о стеклянные стены лаборатории.

Макс нырнул под стол, а Андора взвизгнула от испуга.

Нина осталась стоять с шаром в поднятых руках. На ее глазах он превращался в клубок из толстых красных и синих нитей.

Макс выглянул из-под стола.

– Что это? – спросил он, с подозрением глядя на красно-синий клубок.

– Не знаю. Но это явно ничем нам не угрожает, – ответила Нина.

Клубок неожиданно упал на пол и закружился вокруг Андоры, у которой от страха подломились ноги.

Нина едва успела подхватить ее.

– Не бойся, это просто клубок ниток, – объяснила она.

– Нитки? Для чего они служат? – удивилась Андора.

– Я сама пока еще не знаю.

Девочка собралась было поднять алхимический клубок, но, как только его коснулась ладонь с кровоточащей звездой, он моментально распался на отдельные нити, которые рассыпались по полу лаборатории, почти целиком закрыв его.

– Какая стганная магия! Но газ ее создала Этэгэя, я увеген, что она для чего-то пгигодится. Пгавда, я сильно огогчен тем, как выглядит Мать Алхимии, и меня тгевожит все, что пгоисходит! Кто знает, чем все может кончиться для тебя, – обернулся он к Нине. – Мы-то здесь, в Акуэо Пгофундис, в безопасности. Я в этом убежден, – сказал Макс, вращая ушами-колокольчиками.

– Будь осторожна. – Андора погладила девочку по голове. – Мы не всегда сможем быть рядом с тобой. Надеюсь, все закончится хорошо.

– Вы тоже берегите себя. Вы мне нужны не меньше, чем Ческо, Фьоре, Додо и Рокси, – сказала Нина. – А сейчас надо подготовиться к приему гостей с Ксоракса.

– Не беспокойся, все будет в погядке. Интегесно, кого отпгавила к нам Этэгэя. Надеюсь, эти пгизгаки будут не слабее тех, кто пгилетал к нам ганьше.

Макс оглянулся по сторонам, проверяя, все ли готово для приема новых визитеров.

Нина собрала нитки с пола и с грустью распрощалась с друзьями.

Когда она покинула Акуэо Профундис, влюбленные андроиды переглянулись. Макс взял руку Андоры в свои руки:

– Говогящая Книга сказала о смегти. И если я пгавильно понял, кто-то из нас гискует жизнью. Лишь бы не Нина и ее дгузья.

Андора печально вздохнула:

– Если уж у Матери Алхимии почти не осталось алхимических сил, то я опасаюсь самого худшего. Единственная надежда на призраков, которых она сюда послала. Нине без них явно не справиться. Мы все в опасности.

Металлическая рука Макса ласково погладила безволосую голову Андоры. Они обнялись и замерли, глядя сквозь огромную стеклянную стену на песчаное дно лагуны. Андроиды все-таки не теряли веры в лучшее будущее.

Вернувшись в лабораторию виллы, Нина положила на стол пучок красно-синих нитей и, взяв с полки Крем Синий, стала смазывать им кровоточащую звезду. Но даже чудодейственная мазь, изобретенная ее дедом Мишей, не помогла: кровь продолжала сочиться.

– Может, тебе стоит забинтовать руку, – посоветовала Соль Морская, подталкивая к Нине передними лапками сверток с Марлей Йодистой.

– Спасибо, ты права. Попробую остановить кровь Марлей, – поблагодарила мисочку Нина, тщательно перевязывая ладонь в надежде, что хотя бы это поможет.

Затем она достала мобильник и набрала номер Ческо.

– Беги быстрее ко мне, – велела она, едва услышав в трубке сонный голос Ческо.

Еще толком не проснувшийся, тот, зевая, спросил:

– А чего так срочно? Я как раз собирался поспать сегодня подольше…

Нина вскипела:

– Если я прошу прийти немедленно, значит, надо идти немедленно. Вот-вот произойдет что-то катастрофическое! Ты мне нужен! И свяжись с остальными, скажи, что я жду их срочно.

– Речь о Карконе?

– Да, да, именно о нем. Но не только. Давай скорее. Жду! – И она отключилась.

Мисочка потопала лапками по столу:

– Чего это ты так раскомандовалась? Что ли, больше не любишь Ческо?

Девочка посмотрела на палец левой руки – кольцо, подарок Ческо, сияло как звезда – и улыбнулась:

– Конечно, люблю. Просто я очень встревожена. Ты ведь слышала, что сказала Книга. И Этэрэя подтвердила, что нам грозит опасность. И очень большая. Теперь ты меня понимаешь?

– Понимаю, – покачалась Соль Морская. – Мы в опасности. Как обычно!

Нина пощекотала бочок мисочки:

– Но мы и на этот раз справимся, ведь так?

Пока Нина разговаривала с мисочкой, нити, которые она положила на стол, заскользили по нему словно змеи.

– Что это? – перепугалась Соль Морская.

– Нити. Мне их прислала Этэрэя. Я пока не знаю их назначения. Но они ведут себя как живые.

В это мгновение говорящая Книга подпрыгнула, подняв облачко пыли. Обложка откинулась, и белые будто снег буквы побежали по жидкой странице:

Это Нити Своевременные.

По твоей команде,

Но только в решающую минуту, они помогут тебе.

Держи их в кармане, связав узлом.

Это надежные и верные защитники.

Когда наступит время, брось их в воздух.

Когда оно наступит, ты поймешь сама.

Нина перевела взгляд на стол, где продолжали медленно ползать загадочные нити.

– Нити Своевременные? Впервые слышу о них. Они так и должны ползать словно змеи?

Положи Нити в карман и поторопись.

Этэрэя сказала тебе, что надо делать.

Ты испытаешь страх,

То, что тебя ждет,

Потребует храбрости и твердого характера.

Отправляйся сама знаешь куда

И доверься интуиции,

Которая никогда тебя не подводила.

– Да, я знаю, что должна пойти в Зал Дожа. Наверняка я найду там что-то, что понадобится призракам, которые скоро здесь появятся. Что это будет? Какой-нибудь документ или предмет? – спросила Нина, растерянно наблюдая, как захлопывается тяжелая обложка Книги.

Расстроенная тем, что не получила ответов на свои вопросы, девочка крепко связала нити узлом, сунула их в нагрудный карман комбинезона, где уже лежал Талдом Люкс, и вышла из лаборатории.

Через минуту она была уже в Зале Дожа. Постоянно включенная зеленая лампа мягко освещала книжные шкафы, полностью закрывавшие стены комнаты.

Сколько же необычайных магических событий, помогавших ей избежать коварных ловушек Каркона и его гнусных помощников, происходило в этих стенах!

Войдя сюда, Нина и в этот раз была готова к встрече с какой-нибудь очередной магией.

В первый момент не случилось ничего необычного. Она принялась внимательно разглядывать книжные полки, надеясь там обнаружить нечто, что послужило бы подсказкой.

И тут паркет затрещал под ее ногами. Нина отпрянула к стене, со страхом глядя на пол, в котором образовалась трещина, из нее потянуло кислой гнилостной вонью. И как предзнаменование чего-то плохого послышалась барабанная дробь.

Нина прижала перебинтованную руку к груди, не отрывая взгляда от расширяющейся на глазах трещины.

Бой барабанов звучал все громче, и из трещины выплыли два черных черепа. Девочка Шестой Луны задержала дыхание и уже была готова пустить в дело Талдом, испугавшись, что это очередная каверза Каркона. Черепа плавно поднялись в воздух и закружились над головой Нины. Барабаны смолкли, пустые глазницы черепов наполнились огнем, и широкие их челюсти задвигались.

Черепа заговорили!

Мы то, чем мы все будем.

Если ты этого не хочешь,

Передай нас сама знаешь кому.

СМЕРТЬ БЛИЗКА. СМЕРТЬ ОТМЕНЕНА.

ТОЛЬКО ЛЮБОВЬ СПАСЕТ ЖИЗНЬ.

Нина почувствовала, как стынет кровь в ее жилах. Дрожащим голосом она заговорила:

– Да-да, я передам вас одному из двух призраков Этэрэи, которых она направила сюда.

Пронзительный голос черепов зазвучал снова:

Мы будем здесь в ожидании смерти.

– Вы останетесь здесь, в этой комнате? А вы правда не опасны? – спросила девочка, пятясь к выходу.

Опасность придет издалека.

Черная Мгла – ее первый знак.

Скоро ты встретишься со Злом,

Которое бросит тебе вызов.

– Черная Мгла? А что это такое? – Нина впервые слышала о ней, поэтому откровенно испугалась.

Это темное облако,

Которое окутало убежище твоего врага.

Он затеял коварный шантаж.

Но Крылатый Лев воскреснет,

Чтобы стать на твою сторону.

Мэр тоже подвергнется испытанию,

Но без него у тебя ничего не получится.

Сказанное черепами хоть слегка и успокоило Нину, ей стало ясно, что на этот раз победить Каркона будет намного труднее, чем раньше.

– Прошу вас, объясните, в чем состоит шантаж? И как такое возможно, чтобы ожил Крылатый Лев? Я же сама превратила его в камень! А мэр!.. Что он должен будет сделать? Пожалуйста, ответьте!

Только призраки знают ответы на твои вопросы.

Наше дело – ждать прибытия смерти.

Свист и стук костей сопровождали каждое слово, произносимое черепами.

Слушай и перестань задавать вопросы.

Садовник и няня должны срочно покинуть виллу

И вернуться только поздно вечером.

Огонь в глазницах погас, и черепа умолкли.

Нина покачала головой: правила Алхимии Света становились все труднее для понимания. Почему Люба и Карло Бернотти должны уйти из дома? Их присутствие никогда не создавало ей каких-либо серьезных проблем. Она ломала голову, пытаясь понять смысл условия. Чтобы не ошибиться, следовало мыслить ясно и отчетливо и слушать свою особенную интуицию.

«Крылатый Лев… мэр… шантаж…» – повторяла она про себя, пытаясь найти связь между всем этим и понять, что же должно случиться.

Девочка на цыпочках вышла из Зала Дожа. Закрыв за собой дверь, она глубоко вздохнула, уже зная, что ее ожидают большие неприятности. Обвела взглядом холл виллы, надеясь обнаружить следы прибывших призраков Этэрэи.

В доме стояла необычная тишина, из спящих комнат не доносилось ни звука. В распахнутую дверь Зала Розовых Углов она увидела стоящие на большом столе грязные чашки с шоколадом, полупустые блюда с пирожными и кусками кремового торта, оставшиеся там со вчерашнего вечера. Ребята чуть не лопнули, будучи не в силах оторваться от вкуснейших сладостей, которыми угостила их в конце ужина Люба, после чего с трудом добрались до своих домов.

Многократно повторяемая уловка с затянувшимися допоздна занятиями, после которых они оставались на вилле «Эспасия», больше не срабатывала. Родители ребят уже с подозрением относились к этим занятиям. Особенно мама и папа Рокси. Хотя они, к счастью, не знали о том, что любимая подруга Нины была тяжело ранена каменным Воином Густавом Готембауэром, от чего уже полностью оправилась, но что-то их настораживало.

Сейчас Нина крайне нуждалась в друзьях, поэтому следовало придумать другую версию для их семей.

Встревоженный поведением Нины, Ческо спешно обзвонил Додо, Фьоре, передав им ее требование явиться на виллу «Эспасия».

Нина вошла в Зал Розовых Углов, где уже суетилась Люба и помогавший ей садовник Карло. Они уносили грязную посуду и прибирались в комнате.

– Привет, девушка! Наконец-то удостоила нас своим появлением! – ворчливо встретила ее русская няня.

– Да, и уже чувствую, как я соскучилась по своим друзьям. Кстати, они скоро будут здесь. Мы ведь не доставим тебе забот, правда? – спросила Нина нежным голоском.

Встреча с черепами ее сильно напрягла, и ей не терпелось поделиться тревогой с товарищами. А главное, надо было придумать предлог, чтобы заставить Любу и Карло покинуть дом. Черепа четко потребовали это!

Люба сняла скатерть, сложила ее и сунула под мышку:

– Я тебя поняла! Сейчас придут твои друзья, и я должна приготовить еще сладостей.

– Какая ты догадливая! – засмеялась девочка. – Огромное тебе спасибо! Но я была бы еще более благодарна, если бы ты и Карло помогли мне найти оправдание, которое успокоило бы их родителей. Потому что я хочу, чтобы ребята побыли со мной несколько дней… я чувствую себя такой одинокой… – Нина замолкла, ожидая реакции.

Садовник почесал макушку, а Люба покачала головой.

– Опять врать? Ну и что вы затеваете на этот раз?

– Прости, Люба, но ты же знаешь, что, если я тебя прошу о чем-то, значит, на это есть важная причина. – Девочка Шестой Луны подошла к няне и потерлась щекой о ее плечо.

Люба посмотрела на нее сверху вниз и встревоженно спросила:

– Что у тебя с рукой?

– Пустяки, поцарапала, не беспокойся, – ответила девочка, пряча руку за спину.

Садовник с подозрением посмотрел на нее:

– Ты что-то резала ножом?

– Хватит вопросов. Я же сказала: пустяки, ничего страшного, – огрызнулась Нина.

– Ну конечно, обычная история: сплошные секреты. Вся в своего деда! Но учти, если рана загноится…

Люба умолкла, увидев выражение лица девочки.

– Хватит о моей руке. Я не хочу обсуждать эту тему. Нам нужно срочно придумать убедительную отговорку для родителей моих друзей… Ну помогите же мне, прошу вас!

Карло поднял палец вверх:

– Можно сказать им, что ребята должны помочь мне наколоть поленья для каминов, разнести их по комнатам, сложить… а на это потребуется немало рук и времени… Как по-твоему? Может сработать?

– Отличная идея! Сработает наверняка, если вы лично пойдете и скажете это их родителям. Вам они поверят и не будут беспокоиться. Идите прямо сейчас. Чем раньше вы это сделаете, тем лучше.

И, прежде чем последовали возражения, Нина радостно чмокнула в щеку садовника, который покраснел от смущения как помидор.

– Сначала зайдите в «Карнавальную лавку», где работают родители Додо и Ческо. Проведете там прекрасно время среди масок и костюмов, – настаивала Нина. – Согласны?

По Любиному лицу было заметно, что ей понравилась идея прогуляться по городу, но тем не менее она возразила:

– Согласна-то я согласна, но сначала я закончу убираться и что-нибудь приготовлю для…

В это мгновение раздался звонок в дверь, и Люба, не закончив фразы, бросилась открывать. На пороге стоял Людовико Сестьери.

– Синьор мэр! – воскликнула Люба удивленно.

Первый гражданин Венеции был, как всегда, любезен:

– Добрый день! Нина дома?

– Да-да, входите! – Люба отступила, давая ему пройти.

– Синьор мэр! Именно вас я и ждала! – вышла к нему навстречу девочка.

Людовико нервно кашлянул:

– Ах так? Ты меня ждала? Превосходно! Вот он я. Нам надо поговорить.

Люба нахмурилась:

– Какие-то проблемы? В таком случае мы с Карло никуда не пойдем.

Нина обожгла ее взглядом:

– Пожалуйста, оставь нас одних. Вы можете спокойно уйти.

Люба обиделась:

– Ну и пожалуйста! Могу я хотя бы сначала приготовить… Что вы хотите: кофе, шоколад или чай?

– Синьору мэру очень нравится твой горячий шоколад. И захвати немного кремовых пирожных.

Нина и мэр расположились в элегантном Зале Розовых Углов, удобно устроившись в мягких креслах, прямо напротив большого портрета принцессы Эспасии.

– Указ, который я издал, никто больше не принимает на веру. Сегодня утром дворец Ка д’Оро был скрыт от глаз черным облаком. Мои советники доложили мне об этом, и я не знаю, что делать. Я доверился тебе и твоим друзьям. Я совершил ошибку. Ты и впрямь очень опасная девочка! – Людовико вытер платком вспотевший лоб.

– Темное облако? Это Черная Мгла! – воскликнула Нина, вспомнив слова черных черепов.

– Что еще за Черная Мгла? – выпучил глаза мэр.

– Алхимическое облако… это слишком сложно объяснить, – ответила Нина.

– Опять о магии! Тогда ты действительно сумасшедшая! – побледнел Людовико.

– Никакая я не сумасшедшая и не опасная, поверьте мне. Я, дорогой мэр, в настоящую минуту помогаю вам! – проговорила она с убежденностью в голосе.

– Пока от твоей помощи одни неприятности. Скоро горожане совсем перестанут мне верить, считая, что я все время вру им. Этот дворец заколдован, а ты только и делаешь, что придумываешь глупые отговорки. Ты обещала, что убежище Каркона будет приведено в порядок, а на самом деле… – Людовико заводился все сильнее.

– Да, действие Треугольника Иллюзий закончилось, и я… – Нина даже не заметила, что разговаривает с мэром как с человеком, понимающим алхимическую терминологию.

– Треугольник Иллюзий?! Это еще что такое?! – Людовико почувствовал, что ему не хватает воздуха, и он ослабил узел галстука.

Появление Любы с горячим шоколадом и блюдом с пирожным на какое-то время разрядило обстановку.

Воспользовавшись этим, Нина встала из кресла и подошла к портрету:

– Дорогой мэр, на этом портрете моя бабушка, принцесса Эспасия. Эта вилла обязана ей своей красотой. А искренней любвью к справедливости и свободе я обязана моему деду, профессору Михаилу Мезинскому, который умер вовсе не от инфаркта! Его убил князь Каркон! Поэтому, поверьте мне, я сделаю все, чтобы не позволить ему убить еще кого-то. Но это нелегко – бороться против самого жестокого из убийц!

Людовико, жуя пирожное, пробормотал что-то нечленораздельное. Не успел он сделать глоток шоколада, как в дверь опять позвонили. Несколько секунд спустя из холла донеслись голоса.

Нина улыбнулась, узнав их.

Первым в Зале Розовых Углов появился Ческо, за ним следовали Додо, Фьоре и Рокси.

Людовико стряхнул крошки с желтого шелкового галстука, старясь принять официальный вид.

– Доброе утро, синьор мэр! – весело поздоровались с ним ребята.

– Мэр зашел обсудить кое-какие новости, – объяснила Нина. – Каркон создал Черную Мглу, непрозрачное алхимическое облако, которое не позволяет видеть истинное состояние его дворца. Князь наверняка затевает против нас что-то ужасное!

– Че…Че…Черная Мгла? Что это? Впервые слы…слы…слышу это на…на…название, – начал Додо заикаясь, как обычно.

Рокси, вынув изо рта чуингам, хлопнула друга по плечу:

– Додо, тебе же только что сказали, что это очередная магия Каркона.

– Нам срочно нужно узнать, для чего князь ее создал, а самое главное, что он замышляет. Я опасаюсь наихудшего. – Нина показала друзьям повязку на руке с алхимическим знаком.

Ческо мгновенно понял:

– Звезда? Она почернела?

– Хуже, она кровоточит! – ответила Нина и заметила, как побледнело лицо мэра.

Фьоре подошла к Нине и погладила ее по голове:

– Нас ждут трудные времена, я права? И отыскать цифру 8 будет нелегко!

Людовико Сестьери с трудом поднялся из кресла и подошел к портрету принцессы Эспасии. Повернувшись к ребятам, он спросил:

– Цифра 8? Что вы имеете в виду? Вы уверены, что у вас с головами все в порядке?

Друзья переглянулись между собой. Не могли же они объяснять мэру, что значит для всех Золотое Число.

К счастью, в комнату влетели Красавчик и Платон, и это вызвало всеобщую суматоху. Огромный дог положил лапы на грудь мэра, свалив его на толстый персидский ковер, а Платон принялся махать хвостом перед самым носом несчастного гостя.

– Прекратите, вы! – строго прикрикнула на животных Нина.

Взъерошенный, со сбившимся в сторону галстуком мэр, отдуваясь, с усилием поднялся на ноги:

– Я ухожу! С вами, как я вижу, каши не сваришь. Городите какую-то чушь, строите из себя великих умников, а на самом деле вы просто сопляки, возомнившие о себе бог знает что!

Рокси немедленно возразила:

– Дорогой мэр, неужели вы до сих пор не поняли, что только мы сможем найти выход из создавшегося положения для вас… и для Венеции?..

Нина, вспомнив слова черепов о том, что ей понадобится помощь мэра, поняла, что во что бы то ни стало должна убедить его остаться:

– Я понимаю, дорогой мэр, что наши разговоры и наше поведение могут показаться вам странными, но вы должны поверить нам. Не всегда детские мысли – это только глупые фантазии. Дети мира знают то, что вы, взрослые, часто забываете.

Искренность и серьезность, с которыми говорила девочка, глядя прямо в глаза мэра, привели его в замешательство. Он не находил слов, чтобы возразить ей.

– Да-да, поверить нам. Я прошу вас остаться. В этом доме вам ничего не угрожает. Карконом займемся мы. И немедленно. Мы не отдадим Венецию в лапы князя с его мерзкой алхимией.

– Черной Мгле жить недолго, – поддержал подругу Ческо.

В комнату заглянул садовник. С достоинством поздоровавшись с мэром, он, помня о просьбе Нины, обратился к ребятам:

– Все в порядке, оставайтесь здесь, сколько захотите. Мы с Любой поговорим с вашими родителями.

– Вы по…по…пойдете к нашим ро…ро…родителям? За…за…зачем? – удивился Додо.

Нина подмигнула друзьям:

– Затем, чтобы объяснить им, почему вы задержитесь здесь на какое-то время. Сначала Карло и Люба зайдут в «Карнавальную лавку».

Рокси и Фьоре радостно захлопали в ладоши, тогда как Додо, стоя перед Карло, с тревогой смотрел на острый топор в его руке.

Садовник, перехватив его взгляд, рассмеялся:

– Додо, топор я с собой не возьму, не бойся. Я оставлю его в саду. У меня нет никакого намерения убивать кого-либо.

Улыбаясь и насвистывая, он подхватил Любу под руку и вышел из дома. Красавчик и Платон остались лежать на ковре холла.

– Ну и что мы сейчас будем делать? – спросил Людовико, все еще возбужденный.

– Нам с друзьями нужно кое-что обсудить, – ответила Нина. – А вы будете пить шоколад и отдыхать. Почитайте что-нибудь, в этих шкафах полно книг о древних цивилизациях. Вы же профессор истории и наверняка можете оценить их содержание – тексты, иллюстрации, комментарии. Эти книги собирал еще мой дед. Чувствуйте себя как дома, а мы скоро вернемся к вам с планом действий.

Людовико взял с полки два толстых тома и, усевшись в кресло, принялся листать их, пытаясь успокоить свои расшалившиеся нервы.

Пока ребята двигались к Залу Дожа, Нина рассказала им о беседе с Этэрэей и говорящей Книгой, которые предупредили о какой-то очередной подлой задумке Каркона и скором прибытии двух призраков с Ксоракса. Она поделилась с друзьями тревогой по поводу плохого состояния Матери Алхимии.

– Нужно срочно отыскать цифру 8, иначе даже представить страшно, что может случиться с Этэрэей! – заметила встревоженная Рокси.

– Это будет конец. Конец Всего! – подтвердила Нина.

– А Черная Мгла? Как мы сможем справиться с магией Каркона? Мэр перестанет нам доверять, если это не удастся, – мрачно сказал Ческо.

– Все вместе мы непобедимая сила! – сказала невпопад Фьоре, видимо думая о своем.

– Может быть, нам это поможет. – Нина достала из кармана Нити Своевременные. – Этэрэя дала мне это, но не объяснила, для чего они служат.

Вытащенные на свет красные и синие нити, хотя и были завязаны узлом, зашевелились в ее руке.

Фьоре сморщилась от отвращения:

– Да они же живые! Извиваются как черви!

– Не всегда. Только когда я вынимаю их из кармана, – объяснила девочка, возвращая нити в карман.

Под тяжестью новостей Нинины друзья понурились.

– Мне ка…ка…кажется… что я бо…бо…боюсь, – сказал Додо, открывая дверь Зала Дожа.

– Нет! – закричала Нина. – Не входи! Я первая!

Друзья поняли, почему Нина закричала, только, войдя в комнату следом за ней. Картина, которую они увидели, ужаснула их: в воздухе, едва касаясь книжных шкафов, плавали два черных черепа!

Додо от испуга замер столбом, Фьоре и Рокси, вытаращив глаза, схватились за руки. Ческо попытался прижать к себе Нину, готовый защитить ее.

Девочка Шестой Луны отстранилась и быстро захлопнула дверь, чтобы, не дай бог, мэр не заявился сюда неожиданно и не увидел, что здесь происходит. Потом повернулась к друзьям:

– Успокойтесь, эти черепа не опасны. По крайней мере, я надеюсь на это. Они на нашей стороне и, думаю, они нам помогут. А пока они тоже ждут прибытия призраков. Они очень много знают и уже сообщили мне, что Крылатый Лев скоро возродится, – объяснила она шепотом.

Черепа продолжали бесшумно и медленно парить над головами ребят, которые даже после успокаивающих пояснений Нины, не осмеливались пошевелить и пальцем.

Глава вторая

Талдом Этэрэи

Зеленая лампа в Зале Дожа неожиданно погасла, а затем вспыхнула и замигала. Ребята восприняли это как сигнал, извещающий о грозящей им опасности. Ческо и Рокси быстро достали свои Талдомы и приготовились действовать. Фьоре и Додо прижались к шкафам. Только Нина не сводила глаз с плавающих под самым потолком черепов в ожидании неведомой магии.

Внезапно в пустых глазницах вновь вспыхнул огонь, челюсти пришли в движение, и их пронзительные голоса заставили ребят вздрогнуть:

Космический полет подходит к концу.

Гонцы прибывают усталые, но счастливые.

Они удивят вас.

– К…к…кто при…при…прибывает? – спросил, дрожа и заикаясь сильнее обычного, Додо.

– Призраки, посланные Этэрэей! – обрадовалась Нина, хлопая его по плечу.

Откуда-то подул теплый ветер, книги, расставленные в шкафах в определенном порядке, все одновременно подпрыгнули с гулким шумом.

– Странная реакция, – насторожился Ческо. – Такое впечатление, что книги испугались.

Напряжение нарастало. Ребята замерли, затаив дыхание.

Черепа опустились до середины комнаты. Огонь в глазницах погас, челюсти сжались.

Секунду спустя послышался звук падения, сопровождаемый ударившей из потолка молнией. Из голубого облачка, возникшего рядом с потайной дверцей в лабораторию, появился сначала небольшой красный баул, и тотчас следом – две фигуры, постепенно обретающие форму.

Одна – высокая и худая, другая – низкая и коренастая.

Нина почувствовала, как сильно забилось ее сердце. Но вовсе не от страха. Наоборот! Восторг охватил девочку при виде посланцев Этэрэи! Предчувствие не обмануло ее!

– Дедушка!!

Худой высокий призрак в самом деле оказался профессором Михаилом Мезинским. Откинув пурпурный плащ, он широко расставил руки:

– Ниночка! Малышка моя! Иди ко мне!

Нина бросилась в его объятия.

Так они стояли, обнявшись, приведя в изумление Нининых друзей.

Здесь, на Земле, тело деда было совсем не таким, как на Ксораксе. Там оно состояло из твердого света. Сейчас Нина могла реально слышать, как бьется его сердце, и ощущать тепло его рук, с любовью обнимающих ее. И слышать его нормальный, а не телепатический голос, ласковый и ободряющий. Слова обрели свое истинное звучание и передавали все оттенки сильных эмоций. Их счастье было безмерным!

– Ты здесь… здесь со мной!.. Скажи, что это не сон! – произнесла наконец девочка, гладя длинную седую бороду старого алхимика.

Подняв голову, она увидела свое отражение в таких же голубых, как и у нее, глазах деда.

Профессор с нежной улыбкой наблюдал за изумлением юной внучки. Погладив девочку по голове, он крепче прижал ее к себе: его Ниночка была для него самым ценным сокровищем во всей Вселенной.

Не произнося ни слова, ребята восхищенно смотрели на легендарного деда своей подруги: невозможно было поверить в то, что перед ними был во плоти сам профессор Михаил Мезинский!

Негромкое покашливание напомнило всем о присутствии еще одного посланца Этэрэи.

– Приветствую всех! – сказал низенький коренастый человечек. – Должен признаться, путешествие оказалось не столь уж легким. – Он прижал к груди толстую книгу и сверкающий Талдом Люкс.

– Это же Бириан Биров!!! – в один голос выкрикнули ребята, сразу догадавшись, кто перед ними.

Фьоре и Рокси повисли на плечах знаменитого русского писателя и алхимика, который от неожиданности едва не выронил книгу.

Только Ческо, все еще сжимающий Талдом, не отрывал глаз от деда Нины. Оценив ситуацию, он произнес:

– Очень здорово, что вы здесь, с нами! Это огромный подарок! Браво, алхимия Шестой Луны!

Додо пробормотал что-то совсем непонятное, настолько он был взволнован.

– Дед… дорогой мой дедушка… – повторяла Нина, с восторгом оглядывая его необычное одеяние, пурпурный плащ и длинную белую тунику, и пытаясь убедить себя в том, что все это не сон. Не галлюцинация.

Профессор тоже не скрывал радости:

– Я уже и не мечтал о том, чтобы еще раз побывать на вилле «Эспасия» и увидеться с тобой… со всеми вами…

Он приветливо оглядел юных алхимиков, почтительно склонивших перед ним головы.

Тем временем, стряхивая звездную пыль со своего бирюзового камзола и панталон, Бириан Биров объяснил, что прибытием на Землю они обязаны неожиданным для них решением Этэрэи.

– Для нас это бо…бо…большая честь… при…при…принимать вас здесь, – наконец-то смог понятно выразить свою мысль Додо.

– Это прекрасно, что вы здесь! – подтвердила Нина. – Но как так случилось, что Этэрэя послала на Землю именно вас? Кто сейчас помогает ей на Ксораксе? Я поняла, что она слабеет без своего Красного Сердца, а мы все еще не отыскали цифру 8. И потом, как без вас работает Мирабилис Фантазио…

– Успокойся, моя девочка, – прервал ее дед. – На Шестой Луне и без нас много великолепных алхимиков, которые способны помочь Этэрэе. Ты знаешь многих из них. А сейчас мы должны обсудить с тобой кое-что. Черная Мгла – это только первый сигнал, говорящий о том, что Каркон затевает против нас что-то серьезное.

– Ты уже знаешь о Черной Мгле! – удивилась девочка. – Да, это большая проблема. Скоро все венецианцы обратят внимание на темное облако, скрывшее из глаз дворец Ка д’Оро, и начнется паника, – сказала Нина.

Слушавшие разговор ребята понимали, что на этот раз для борьбы со Злом им потребуется еще больше сил и отваги. Мрачная атмосфера и прибытие двух авторитетных призраков-алхимиков служили доказательством того, что им предстоят тяжелые и опасные дни.

Пока профессор беседовал с внучкой, русский алхимик поднял Талдом к потолку, и черепа мгновенно спланировали ему на плечи.

Фьоре испуганно переглянулась с Рокси.

– Черепа будут сопровождать нас какое-то время. Так что привыкайте, – заметив это, улыбнулся девочкам Биров.

Нина опешила:

– Вы серьезно? Этэрэя сказала мне, что здесь, в Зале Дожа, я найду какую-то нужную для вас вещь… но я и представить себе не могла, что речь идет о черепах…

– Вы, мои юные друзья, должны с большим уважением относиться к этим черепам. Скоро узнаете почему, – строго сказал профессор.

Ребята смущенно переглянулись, а Нина, согласно кивнув, сказала коротко:

– Обещаем!

Дед показал на вход в лабораторию:

– Ты приготовила Джиролуму?

– Да, у меня ее много, – ответила девочка.

Быстро достав Стеклянный шар, Нина вставила его в углубление над потайной дверцей. Вбежав в лабораторию, она взяла с полки склянку с драгоценным препаратом, изобретенным Фило Морганте. Профессор, стоявший на пороге, первым выпил препарат и передал склянку Бириану.

Препарат мгновенно наполнил энергией и жизненной силой посланцев Этэрэи.

– Дорогие ребята! – Профессор повернулся к юным алхимикам. – Сейчас мне нужно поговорить с Ниной с глазу на глаз. Бириан останется здесь с вами и расскажет, что мы предпримем против князя Каркона. Ситуация очень серьезная, но, если вы будете следовать нашим указаниям, все решится в нашу пользу. – Профессор щелкнул пальцами, и красный баул заскользил по полу к его ногам. – Мы с Ниной побеседуем в лаборатории, – добавил он, переступая порог.

Баул, все так же скользя по полу, последовал за ним, позвякивая содержимым, будто внутри у него находились какие-то металлические предметы и кухонная утварь. Ребята с любопытством уставились на баул, способный передвигаться самостоятельно, гадая, что на самом деле может в нем находиться.

Профессор бросил взгляд на старинные часы, висящие в лаборатории: они показывали ровно полдень.

– Увидимся чуть позже, дорогой Бириан, – сказал он русскому другу. – Ровно в четырнадцать ноль-ноль все собираемся в Апельсиновом Зале. Нам будет что обсудить.

Ческо поднял руку:

– Нет, в Апельсиновом Зале нельзя. По-моему, там наш мэр.

Бириан что-то буркнул, а профессор улыбнулся:

– Очень хорошо. Буду рад познакомиться с Людовико Сестьери.

– Нет, мэр в Зале Розовых Углов, – поправила Ческо Рокси.

– Дед, – встревожилась Нина, – но ты и Бириан – призраки. Как ты собираешься объяснять ему это?

Профессор положил руку ей на плечо:

– Не беспокойся, девочка. Увидишь сама, мэр с удовольствием побеседует со мной, а в Бириане он несомненно найдет еще одного любителя сладких лакомств. Верно, Бириан?

Биров потряс толстенной книгой, которую до сих пор не выпускал из рук:

– Сообщаю, это «Кондитимус» – самый полный в мире атлас отборных рецептов сладостей. Можете не сомневаться, что в нем полно вкусных аргументов, которые позволят мне легко найти общий язык с синьором Людовико.

Рокси рассмеялась, а вслед за ней рассмеялись и остальные.

– Значит, договорились: встречаемся ровно в два, – повторил профессор и исчез в лаборатории, закрыв за собой дверь.

Бириан с черепами на плечах положил книгу рядом с зеленой лампой и вежливо попросил ребят сесть на пол в самом центре комнаты:

– Пока есть время, расслабьтесь и послушайте, что я вам скажу.

Четверка юных алхимиков подчинилась, готовая выслушать авторитетного старшего товарища, прибывшего с Ксоракса специально, чтобы оказать им помощь.

Едва дверь лаборатории закрылась, аромат находящихся в ней специй опьянил профессора Мишу.

– Ах, как я люблю этот запах постоянно кипящей в котле смеси сапфира и золота! Не знаю почему, но мне кажется, он сильно отличается от того, чем пахнет та же смесь, кипящая в огромном тигле Мирабилис Фантазио. Может быть, секрет в том, что именно здесь, в этой лаборатории, я сделал свои самые важные алхимические открытия. На Ксораксе все прекрасно, но я очень скучаю по жизни на вилле «Эспасия».

Легкая тень грусти пробежала по лицу профессора. Он обвел взглядом лабораторию: все было в том же порядке, в каком он ее оставил. Все те же ампулы, колбы, перегонные кубы, Пирамида Дракона, чертежи, формулы и таблицы, висящие на стенах.

– Сколько прекрасных лет провел я в этой лаборатории! – улыбнулся профессор Миша.

Он сел и положил руки на лабораторный стол. В этот момент проснулась мисочка Соль Морская и вскрикнула, испугавшись:

– Нина, кто этот бородатый старик в пурпурном плаще?

– Мой дедушка, – рассмеялась Нина. – Тот, кто создал эту лабораторию.

Она поднесла мисочку на уровень лица деда.

– Милейшая Соль Морская, я в курсе того, на что ты способна. – Профессор пожал лапку мисочки. – Но сейчас нам твоя помощь не понадобится. Так что продолжай спокойно спать.

– Спокойно спать? Да разве здесь может быть когда-либо спокойно! – ответила печально мисочка, после чего умолкла и слушала их разговор, не произнося больше ни слова.

Профессор взял руку Нины и посмотрел на кольцо:

– Красивое колечко. Если не ошибаюсь, это подарок Ческо.

– Да. Это Кольцо Вечной Любви. Он нашел его, когда мы были в Афинах… – Щеки девочки налились краской.

– Можешь не продолжать, мне все известно, моя дорогая. И о твоих кошмарах. И о красных розах Ливио. И о том, что твое сердце и твой разум иногда приходят в противоречие. Я прав? – Профессор почувствовал, как напряглась Нина.

– Я люблю Ческо. Но Ливио постоянно вторгается в мои сны, и я повсюду нахожу его розы. Я хотела бы покончить со всем этим, но у меня не получается.

Профессор погладил руку девочки:

– Любовь – это очень сильное чувство. И она приносит с собой не только счастье. Любящему человеку приходится переживать боль, сомнения, разочарования. Они тоже составляют часть жизни. В твоем возрасте все кажется сложным и трудным. Я не имею права навязывать тебе свое решение, я могу лишь дать совет: всегда слушай свое сердце.

– Я люблю Ческо! – повторила она. – Но при этом испытываю противоречивые чувства к Ливио. Хотя знаю, что он мой враг, он вызывает у меня нежность. Я не чувствую к нему любви, но и ненависти тоже. Я не знаю, как это объяснить… прости, дед… я тебя разочаровываю… – И из глаз девочки потекли крупные слезы.

– Твоя сила в твоей слабости. Все встанет на свои места, если ты позволишь судьбе подарить тебе настоящую и искреннюю любовь. Ливио нет среди нас. И он теперь даже не призрак. Он – твои мысли о нем. Это они являются к тебе с розами и кошмарами. Они заняли место Голоса Убеждения. Ты должна научиться противостоять этому. Чем закончится история с Ливио – загадка, которую сможет отгадать только твое сердце. В этом тайна любви. – Дед замолчал и поцеловал в лоб свою любимую внучку.

– Я рискую быть перетянутой на сторону Зла? У Ливио получится увести меня за собой в магму Двери Каоса? – Глубокое отчаяние было написано на бледном лице девочки Шестой Луны.

– Уверен, что нет. Ческо этого не допустит. Он всегда рядом с тобой, и уже столько раз рисковал жизнью ради тебя! – Слова деда больно кололи ее словно стрелы.

– Да, он любит меня. Но и Ливио пожертвовал жизнью ради меня. Ради меня он предал Каркона. Разве это ничего не значит? – Сомнения продолжали терзать ее сердце.

– Ты права. Но разве это повод любить его? То есть ты его любишь только за то, что он совершил благородный поступок? – В голосе деда послышался какой-то холодок.

– Нет… это не так… я не знаю… Но мне очень жаль, что он погиб внутри раскаленной Двери Каоса… И потом, я же убила его отца! – Нина готова была разрыдаться.

– Ты сделала это, защищая свою жизнь. Ведь ты тоже могла погибнуть. Ты сама много раз рисковала жизнью. И Фьоре и Рокси тоже рисковали. И Додо с Ческо сражались храбро и самоотверженно. Это непрерывная борьба со Злом, которая оставляет долго не заживающие шрамы в душе каждого, кто борется за справедливость. Ни одна битва не обходится без жертв. Но любовь – это другое дело. Это другое лицо жизни. И хватит об этом! Теперь, моя дорогая, думай только о том, что всем нам предстоит жесточайшая схватка с безжалостным Карконом. – Он дотронулся до ее перевязанной руки. – Я вижу, твоя звезда истекает кровью…

– Да, и ее не может остановить даже твой Крем Синий. Вероятно, на этот раз нам грозит неслыханная опасность, с какой мы еще не встречались. И Этэрэя предупреждала меня об этом. Еще и поэтому я так рада видеть тебя здесь, зная, что тебя и Бириана прислали помочь нам. Это еще одно подтверждение, что ситуация правда очень серьезная. Может быть, катастрофическая. – Нина не скрывала тревоги.

– Так оно и есть. Но на этот раз Каркону придется иметь дело со мной. Тебе нечего бояться. – Профессор прижал к груди перевязанную руку Нины, чтобы дать ей почувствовать всю силу его любви.

– Страх, отвага, красота, справедливость… что значит все это и многое другое, ты объяснил мне в своих письмах. Ты и Этэрэя стали моими учителями и проводниками по жизни. Я многому научилась у вас, но, быть может, того, что я сейчас знаю, недостаточно? – Этот вопрос давно мучил ее.

– В твоих венах течет алхимическая сила. Распорядись ею разумно, и у тебя все получится. У нас все получится, – поправил сам себя профессор. – Даже если… – Он не закончил фразу.

– Если… что?.. – Нина вопросительно посмотрела прямо в глаза деда.

– Нас ждет жесточайшее испытание, девочка моя. Весьма болезненное. Это все, что я могу сказать. – Глаза профессора заблестели.

– Дед, ты чем-то расстроен? С нами в самом деле случится что-то трагическое? Мы не отыщем цифру 8? – Сердце Нины сильно сжалось.

– Это будет самый трудный вызов судьбы. И он будет последним. Останемся либо мы… либо Каркон! – Ответ прозвучал хлестко, словно выстрел.

Внезапно наступившую тишину разорвал звук трубы. Из жидкой страницы говорящей Книги к потолку поднялись маленькие брильянтовые облачка, и зазвучал глухой голос:

Профессор, я вся всегда в твоем распоряжении.

Я безмерно рада твоему возвращению.

Преклоняюсь перед твоим могуществом.

Для меня большая честь исполнять все твои желания.

Профессор подошел к Книге:

– Я тоже рад видеть тебя, мою дорогую и незаменимую подругу. Да, у меня есть желание, которое тебе по силам исполнить. Доставь мне две ампулы Сливок Исцеляющих. Они мне нужны как можно скорее.

Поверхность жидкой страницы подернулась рябью, и спустя три секунды на поверхности уже плавали две нужные ампулы.

Я мгновенно нашла то, что тебе нужно,

И рада тому, что ты рад.

Я догадалась, зачем тебе потребовались эти ампулы.

Ты хочешь вылечить руку Нины от действия Зла.

– Какая ты догадливая! – улыбнулся профессор, осторожно снимая окровавленный бинт с Нининой руки. – Звезда сейчас заживет, но красной станет не сразу. Как и звезда на моей ладони, она останется черной, – сказал он девочке, показывая ей свою правую ладонь.

Изменивший цвет алхимический знак на его руке подтверждал, что происходит что-то серьезное. Очень серьезное.

– Может ли означать то, что обе звезды почернели, что Каркон где-то близко? – спросила Нина с тревогой в голосе.

– Нет, сюда он не заявится. Но то, что он что-то затевает против тебя, против нас, безусловно. Мы должны быть готовыми ко всему. А сейчас успокойся, нужно остановить кровь.

С этими словами профессор взял с поверхности жидкой страницы ампулы, открыл одну и под настороженным взглядом внучки вылил на кровоточащую звезду содержащуюся в ней тягучую субстанцию серо-жемчужного цвета.

Нина ощутила сильное жжение и сжала зубы, чтобы не закричать от боли.

Несколькими секундами позже профессор проделал то же самое со второй ампулой, и кровь перестала течь. Теперь звезда была просто черной. Черной как мрак.

– Ну вот, одно дело сделали. Сливки Исцеляющие – это препарат моментального и эффективного действия, содержащий в себе Слюну Китайского Дракона и Росу Античную, собранную в лугах Ксоракса, – объяснил дед, вставая с табурета.

Его пурпурный плащ распахнулся, и Нина увидела какой-то сияющий предмет, торчащий из большого внутреннего кармана.

Девочка с любопытством уставилась на него.

– Вижу, тебе хочется узнать, что это такое? – улыбнулся дед, которому самому не терпелось продемонстрировать внучке содержимое кармана.

– Да еще как! – воскликнула Нина.

Когда дед вынул из кармана сверкающий Талдом Люкс, лаборатория осветилась, как будто в нее проник солнечный свет. Соль Морская в испуге спряталась за стопкой книг.

– Это Талдом самой Этэрэи, – уважительно проговорил профессор.

Своей формой этот Талдом как две капли воды походил на все остальные жезлы Ксоракса, лезвие которых заканчивалось головой Гуги с ее гоасиловыми глазами, но в отличие от них он был изготовлен из Золота Философского. А оно, в свою очередь, было сделано из твердого света, из которого были созданы все существа Шестой Луны. Включая Этэрэю.

– Он великолепен! А материал, из которого он изготовлен, сияет ярче солнца! – Нина была восхищена такой красотой.

– Мать Алхимии доверила его мне, отправляя сюда. Он мощнее всех Талдомов, вместе взятых, – объяснил профессор.

– И что он способен делать? – полюбопытствовала Нина.

– Все. Или почти все. Например, поднимать тревогу, предупреждая о степени грозящей опасности яркой вспышкой. Чем она ярче, тем угроза серьезнее, – ответил профессор.

Девочка Шестой Луны, зачарованная Талдомом, гордилась своим дедом, который, видя ярчайшее сияние жезла, не терял присутствия духа.

– Четыре Тайны, которые ты нашла, спасли Ксоракс. Ласточки снова начали приносить на крыльях мысли детей, а киты возобновили свое пение.

– Я знаю это. Поверь, было очень нелегко отыскать все Тайны.

– Но теперь мы должны вернуть недостающую цифру Золотого Числа, пока Зло не разрушило Вселенную. Для этого нам и понадобится Талдом Этэрэи. В нем заключена сущность всех Четырех Тайн, и он генерирует неистощимую энергию. В нем содержится Все сущее.

– Что значит Все сущее? – спросила Нина.

– Все то, что существует, и то, что еще нам не открыто. Это Все – внутри Талдома. К тому же этот алхимический инструмент, как никакой другой, способен материализовать мысли. В нужный момент он может создать то, что тебе необходимо.

– Как здорово, что Талдом может материализовать мысли! Еще бы понять, как он это делает, и научиться обращаться с ним! – Нина потянулась к жезлу Матери Алхимии, но дед успел перехватить ее руку.

– Пока тебе нельзя притрагиваться к нему. Еще не время. Ты нечаянно можешь натворить много бед. Не исключено, что ты им воспользуешься, но не сейчас. Я знаю, ты горишь желанием увидеть, на какие магии он способен. Тебе это откроется, когда придет время, – сказал профессор.

– Ладно, дед, наберусь терпения. И все-таки трудно вообразить, как это в Талдоме может содержаться сущность всех Четырех Тайн, – призналась Нина, и сияние жезла отразилось в ее голубых глазах.

– Смотри сама. – Профессор слегка повернул жезл и произнес: – Атанор 6065513.

Из золотого клюва Гуги вырвался маленький язычок пламени.

Нина подскочила на табурете:

– Огонь! Первая Тайна!

Дед еще немного повернул жезл и сказал:

– Хауа 6065514.

Из глаз Гуги вылетели два светящихся газообразных шара, белый и голубой, которые спустя мгновение исчезли.

– Воздух! Вторая Тайна! – Нина всплеснула руками.

Третий поворот жезла – и голос деда прозвучал громче:

– Хумус 6065512.

Клюв Гуги выстрелил черным камнем, который упал на пол и разбился на мельчайшие кусочки.

– Земля! Третья Тайна! – Девочка Шестой Луны была восхищена магическими эффектами.

Последний поворот – и последняя фраза деда завершила демонстрацию:

– Шанда 6065511.

Из глаз и клюва Золотой птицы брызнули прозрачные голубоватые капли.

– Вода! Четвертая Тайна! – Нина с трудом подавила желание взять жезл в руки.

– Ну вот, теперь ты получила ответ на твой вопрос. Но это только маленькая часть того, на что способен Талдом Этэрэи. Против Каркона можно использовать не только силу всех элементов природы, но и всю мощь алхимической энергии и других магических секретов, содержащихся в жезле.

Нина достала из кармана комбинезона свой Талдом:

– Дед, а вот твой Талдом, который Люба отдала мне, когда нашла тебя мертвым в Каминном Зале. Она сказала, что ты прижимал его к груди. Она не знала, для чего он служит, и принесла его мне. Так что у тебя целых два жезла.

– Все было так, как сказала Люба. Когда я произнес Финальную Фразу и Каркон убил меня, я успел прижать Талдом к груди и прикрыть его руками. Так что князь его не заметил и не унес с собой. Отправляясь на Ксоракс, я оставил жезл здесь. Там он мне был ни к чему.

Профессор вернул Талдом Этэрэи туда, где он был, – во внутренний карман плаща. Затем склонился над баулом, лежащим у его ног, и приказал:

– Акабар!

Баул мгновенно открылся.

Нина с интересом принялась разглядывать его содержимое: десятки предметов необычайной формы из переливающихся цветами материалов, книги разных размеров, маленькие металлические палочки, издающие звуки шары, серебряные столовые приборы, треугольные коробки.

– Рабака! – приказал громко дед.

Баул тотчас закрылся.

Нина рассмеялась:

– Рабака – это антоним Акабара! Отличный способ приказывать баулу открываться и закрываться! Если не знаешь команды, ни за что не откроешь его.

– Да. Теперь и ты знаешь, как это делается. Быть может, тебе пригодится, – сказал дед.

– А для чего все эти предметы?

– Поймешь, когда наступит нужный момент. – Профессор сложил руки на груди и прикрыл глаза. – Осталось недолго ждать, – сказал он через мгновение.

Нина оперлась локтями о лабораторный стол и наклонилась к деду:

– Прошу тебя, дед, скажи, что нас ждет? Я уже знаю о Черной Мгле, о том, что оживет Крылатый Лев… Что еще должно произойти?

– Когда все мы, старые алхимики, вместе с Этэрэей работали в Мирабилис Фантазио, мы получили предсказание, и волна боли сжала наши сердца. Она пришла из Темного мира князя Каркона. Тогда Мать Алхимии и приняла решение послать меня и Бирова к тебе на помощь, потому что стало ясно: с Карконом тебе и твоим друзьям без нас не справиться. Это было трудное решение, потому что, как ты знаешь, мы напряженно работаем над тем, чтобы блокировать дисгармонию, порожденную разрушением Золотого Числа. Но нам стало ясно, что, хотя Дверь Каоса и потеряла свою мощь, Каркон собирает все оставшиеся силы, чтобы нанести тебе, а стало быть, и всем нам решающее поражение, задумав какую-то дьявольскую каверзу.

Девочка Шестой луны, замерев, слушала деда.

– У тебя есть Нити Своевременные? – неожиданно спросил он.

– Да, вот они, – ответила Нина, доставая их из кармана.

– Отлично. Береги их, они тебе понадобятся. А сейчас нам надо сохранять спокойствие и ждать момента, когда придет тревожная весть. Не бойся, я буду рядом с тобой.

Профессор встал и начал искать что-то на полках среди разнообразных колб и склянок. Наконец он нашел небольшой пузырек с желтоватой жидкостью, так густо покрытый пылью, что надпись на этикетке невозможно было прочесть.

Сдунув с пузырька пыль, он пояснил:

– Это Утешитель Лирический, препарат против душевной боли, который я изобрел, когда умерла твоя бабушка Эспасия. Я не мог ни спать, ни есть. Мысль о том, что ее больше никогда не будет рядом, была невыносима. Вера, твоя мама, только что родилась, а я был в полной прострации, так что всю заботу о ней взяла на себя Люба. Мне удалось выжить исключительно благодаря этому алхимическому препарату, который глушит печальные мысли.

Нина с волнением слушала рассказ деда. Особенно ее встревожило, когда он, странно запнувшись, произнес имя ее матери, Веры. Но тут же ее внимание переключилось на новый алхимический препарат.

– Мне никогда не попадался этот пузырек. Ни в твоей Черной тетради, ни в одной из множества книг в нашей библиотеке я ни разу не встречала упоминания об Утешителе Лирическом.

– Я не посчитал нужным записать его формулу, поскольку готовил этот препарат исключительно для себя. Хотя его можешь принимать и ты, и твои друзья. Он действует в течение нескольких часов. Не убирает боль окончательно, но на время помогает.

Озноб сотряс тело девочки Шестой Луны:

– Кто-то из нас может погибнуть?! Значит, это имела в виду говорящая Книга, когда сказала о смерти! И эти черепа… да-да… они же символы смерти!..

Дед Миша покатал пузырек в ладонях:

– Все может быть. Надеюсь, все останутся живы. Но мы должны быть готовы к худшему. Я и Биров сделаем все, чтобы дать достойный отпор Каркону.

– И значит, если с кем-то из нас… случится худшее, нам предстоит выпить Утешитель Лирический, чтобы меньше страдать? – не унималась испуганная девочка.

– Да, – ответил коротко профессор и, наклонившись к баулу, приказал:

– Акабар!

Баул распахнулся, и дед положил в него пузырек.

Опережая его, Нина скомандовала:

– Рабака!

Баул захлопнулся на глазах довольного профессора:

– Молодец! Теперь препарат в надежном месте. Мы примем его… если понадобится.

– Но ты до сих пор так мне и не сказал, что должно случиться, – настаивала на своем Нина.

– Если предсказание, которое мы получили на Ксораксе, верно, тогда мы узнаем это очень скоро, – ответил дед, поглаживая длинную седую бороду.

Часы в лаборатории показывали 13:32. Профессор встал и подошел к люку.

– Давай спустимся в Акуэо Профундис. Перед тем как я встречусь с Бирианом, хочу перекинуться парой слов с Максом.

– Он будет счастлив видеть тебя. И очень интересно посмотреть на реакцию Андоры. – Нина была рада тому, что она отправится в подводную лабораторию вместе с горячо любимым дедом.

Ступеньки, туннель, рычаг скоростной тележки – и Кольцо Дыма, открывающее тяжелую каменную дверь. Дед любовался уверенными действиями внучки, которая уже знала множество алхимических секретов и, что важнее, прониклась необычайной красотой Алхимии Света.

Когда они вошли в лабораторию, андроид Макс 10-п1 подпрыгнул от радости, увидев их, отчего его уши-колокольчики бешено завращались, а кнопка в центре металлической груди начала переливаться тысячей оттенков.

– Пгофессог! Мой догогой пгофессог! Это фантастика! Это великолепно! – кричал он, неуклюже скача вокруг деда.

– Привет, умная железяка! Мне тебя не хватало! Как поживаешь? – Профессор обнял верного робота.

Со скромно опущенными глазами к профессору подошла Андора и поклонилась:

– Для меня большая честь видеть вас! – тихо произнесла она.

Макс вдруг остановился, восторг сменился тревогой.

– А что, нам ггозит конец света? Иначе зачем тебя сюда пгислали? – спросил он, настороженно глядя на профессора.

– Не только меня. Еще и Бириана Бирова. Он наверху с ребятами. Нам предстоит серьезная схватка с Карконом, а для этого нужно собрать все силы и мозги. Наша задача – быть рядом с Ниной.

– Мы с Андогой все вгемя гядом с ней, – сказал Макс. – Это наш долг.

Слушая их разговор, Нина снова подумала, что в этой решающей схватке с подлым врагом их может ждать все что угодно: боль, кровь, смерть и, что хуже всего, ужасное и унизительное поражение.

Профессор достал из кармана Талдом Этэрэи, и его сияние залило светом всю лабораторию. Макс, уже видевший его на Ксораксе, вздрогнул:

– Ситуация и пгавда сегьезная, газ Мать Алхимии дала его тебе, мой пгрофессог!

– Да, Макс. Тебе хорошо известно, какая мощь заключена в этом жезле, и мы используем ее, чтобы уничтожить проклятого Каркона, – подтвердил профессор.

– Стало быть, мы действительно подошли к роковому пределу, – тихо проговорила Андора, обняв себя руками. – Каркон готов уничтожить нас всех!

– Только безграничное Добро знает, чем все закончится. Нам остается лишь верить в него. – Профессор повернулся к стеклянной стене лаборатории и некоторое время смотрел на дно венецианской лагуны, скрывающей от посторонних взглядов это священное для него помещение. Затем он перевел взгляд на кресло – стартовую площадку для полетов на Шестую Луну. Убедился, что атлас «Дороги Мира» с его сияющей рубиновым цветом обложкой на своем обычном месте и готов к использованию.

Закрыв глаза, он крепко сжал рукоятку Талдома Этэрэи, моля ее дать ему достаточно сил, чтобы сразиться с Карконом.

Пришло время возвращаться на виллу и ждать новостей. Профессор знал, что новости будут плохими и ждать их осталось недолго.

– Нам пора! – сказал он.

– Мы ского увидим Этэгэю, не пгавда ли? – спросил Макс.

– Ее мысль всегда с нами. И ее жезл поможет нам в нашей борьбе, – сказал профессор, направляясь к выходу.

Нина последовала за ним.

– Ты еще вегнешься?! – крикнул ему вслед Макс. – Вы вегнетесь? Не бгосайте нас здесь одних!

– Мы обязательно вернемся, – заверил его профессор, выходя вместе с Ниной из Акуэ Профундис.

Поездка по подземному туннелю на тележке, которая неслась, все убыстряясь, длилась всего несколько секунд. Весь обратный путь до лаборатории виллы погруженная в раздумья Нина преодолела молча, не произнеся ни слова. И только войдя в лабораторию, она решилась спросить:

– Дед, я умру?

Профессор крепко обнял ее:

– Нет, моя девочка, с тобой ничего не случится. Если кому-то и грозит опасность, то не тебе. По крайней мере, не сейчас.

– Тебе уже все известно? Так почему ты не поделишься своим знанием со мной?

– Так надо. Ты должна узнать все сама. Правила алхимии запрещают открыть тебе то, что содержалось в предсказании. Они часто загадочны и суровы. Они по-своему являются испытанием чувств, отваги и способности бороться и преодолевать трудности.

Дед подошел к лабораторному столу и открыл верхний ящик.

Прозрачная полоска последнего Нумеромага номер 8 лежала рядом с третьей Священной Слезой – деревянной каплей с золотым ободком. Профессор покрутил Нумеромаг в пальцах, молясь о том, чтобы поиски цифры 8 прошли быстро и без жертв.

– Магия Убеждения позволила Каркону изменить математику. Следует признать, он очень неглуп и очень хитер, но и я не глупее. Это я придумал технику превращения отрицательных Нумеромагов в положительные. – Профессор погладил бороду, явно довольный собой.

– Да, знакомство с Нумеромагией и Механогеометрией оказалось увлекательным делом. Кроме того, прозрачные полоски действительно творят чудеса с цифрами Золотого Числа.

Нине вспомнилось множество приключений, связанных с ними, которые она пережила вместе со своими друзьями и прежде всего с Ческо.

Дед достал из ящика деревянную слезу:

– Возьми Нумеромаг и эту слезу и спрячь их в один из твоих карманов. Тебе предстоит их использовать.

– Значит, мы сейчас отправимся в Секретузию? Ты тоже пойдешь со мной на поиски цифры 8? – спросила девочка, укладывая слезу и Нумеромаг в тайный кармашек комбинезона.

Профессор отрицательно покачал головой:

– Нет. Время идти в Секретузию еще не пришло. Эти предметы пригодятся тебе позже. Пока нам остается только ждать…

– Ждать чего?! Объясни мне, наконец! – почти крикнула Нина.

Профессор показал на часы: до 14:00 оставалась одна минута. Пора было уходить.

Внезапно яркий луч вырвался из-под его пурпурного плаща! Это вспыхнул Талдом Этэрэи, лежащий у него во внутреннем кармане.

Лицо профессора помрачнело.

– Ну вот, очень скоро ты получишь ответы на все твои вопросы. Это – сигнал, которого мы ждали! – бросил профессор, исчезая на глазах, как это могут делать только призраки.

За ним исчез и красный баул.

– Сигнал о чем?! – крикнула вослед деду Нина. – Его подал Талдом?

Ее вопросы остались без ответа.

Взволнованная, она побежала в Апельсиновый Зал.

Там Бириан Биров только что закончил рассказ об ужасном предсказании, полученном на Ксораксе. И без того напуганные юные алхимики, сидевшие вокруг него на полу, испугались еще больше при виде внезапно возникшего в комнате профессора.

Додо широко раскрыл глаза и с трудом вымолвил:

– Смо…смо…смотрите, про…про…профессор вошел в ко…ко…комнату через за…за… закрытую дверь…

Бириан Биров покачал головой:

– Чему тут удивляться! Мы же призраки! Я тоже способен на такое.

В комнату, запыхавшись, вбежала Нина.

Ческо поднялся с пола и поспешил к ней навстречу:

– Ты уже все знаешь? Слышала о предсказании?

Нина отвела взгляд, ничего не ответив.

– А где бинт? Твоя рана зажила? – обрадовался Ческо.

– Препарат деда остановил кровь, но звезда так и осталась черной, – ответила она, показывая ему ладонь.

Свою ладонь продемонстрировал присутствующим и профессор:

– Как и моя. Пришло время сразиться с Карконом! Вы готовы?

Ребята вскочили на ноги и подняли вверх руки, сжимавшие Талдомы. Бириан с двумя молчащими черепами на плечах расправил широкую грудь и с гордостью произнес:

– Когда мы едины, мы непобедимы!

– Абакар! – приказал профессор.

Баул открылся, вызвав изумление ребят.

Профессор порылся в нем, достал пузырек с Утешителем Лирическим и подбросил его к потолку. Несколько раз кувыркнувшись в воздухе, пузырек повис в метре от пола, пробка вылетела и стала плавать в нескольких сантиметрах от горлышка пузырька.

Даже Биров с удивлением смотрел на эту неожиданную магию. Принюхавшись, он определил, что желтоватая жидкость, содержащаяся в открытом пузырьке, источает цветочные запахи:

– Мимоза и… и цикламены! Что это за формула? – спросил он друга. – Мне она незнакома. Ее нет даже в «Книге Березы»!

– В этот препарат входят вытяжки из разных цветов и… другие ценные компоненты. Какие, знаю только я, – ответил профессор и, зажмурившись, произнес фразу: – Пачичинс инфундо экзит го мара!

Пузырек вместе с пробкой подлетел к Нине и завис перед ее лицом.

– Но это же… это препарат против душевной боли и отчаяния! Дед, мы должны принять его уже сейчас?

Дед кивнул:

– Да. Достаточно выпить по две капли.

Нина выпила первой, спрашивая себя, что за беда может случиться и с кем.

Пузырек перелетел к Ческо, который, не задавая вопросов, выпил свою дозу. То же самое сделали Фьоре, Рокси и Додо.

Биров также приложился к пузырьку, зная, что сигнал опасности уже поступил, как и предупреждало предсказание.

Последним из полупустой склянки выпил профессор.

– Классный вкус, – сказала Рокси, облизывая губы.

– Ага… сладкий, – согласилась Фьоре.

– Сейчас ваши души наполнит спокойствие. Не знаю, достаточно ли этого, чтобы окончательно блокировать действие Зла. Но тревожные ощущения точно притупятся.

Профессор взмахнул рукой, и пузырек мгновенно исчез, оставив за собой маленькие желтые искорки, еще некоторое время плававшие в воздухе. Вторая яркая вспышка пронзила плащ профессора.

– Ну вот и пришел этот момент! – констатировал Биров.

Ребята с любопытством смотрели на сияющий Талдом, который профессор достал из кармана плаща.

– Это Талдом Этэрэи, – пояснила Нина.

В эту минуту в холле раздался звонок телефона, заставив всех вздрогнуть.

Дед посмотрел на Нину:

– Не бойся, я рядом. Иди и возьми трубку. Ты же знаешь, что Любы в доме нет.

Уже через секунду девочка, с трубкой у уха, почувствовала, как у нее подламываются ноги и сжимается сердце:

– Да, я дочь… Как исчезли?.. С острова в Карибском море?.. Антигуа? Когда это случилось?.. – Лицо девочки посерело, глаза наполнились слезами. – Да, синьор капитан, это ужасно… Шторм, молнии и они исчезли?.. Да-да, конечно, я буду ждать новостей от вас.

Нина повернулась к двери Апельсинового Зала. Дед стоял на пороге, глядя на нее блестящими глазами.

– Теперь ты все знаешь, – сказал он. – Я чувствовал, что Вере и Джакомо грозит серьезная опасность, но не мог сказать тебе этого, потому что предсказание не объясняло, что точно произойдет. Что же, пришло время действовать. Мы должны отыскать их.

Нина бросилась в объятия деда, дрожа как лист на ветру.

– Капитан сказал, что был шторм и молнии… Это Каркон выкрал их под покровом грозы… Они ведь живы, правда?..

– Не знаю. И не хочу думать о худшем.

Отчаянный лай Красавчика и пронзительное мяуканье Платона добавили ситуации драматичности. Животные словно почувствовали серьезность момента.

Ческо с силой ударил кулаком о стену, яростно крича:

– Проклятый Каркон!! Это его рук дело!!

Фьоре и Рокси подошли и обняли Нину за плечи. Додо пробормотал что-то бессмысленное.

– Что случилось? Что за шум? – послышался неожиданный голос мэра.

Первый гражданин Венеции появился на пороге Апельсинового Зала с толстой книжкой в руках. При виде Нины, стоящей возле бородатого старика в странной одежде, у мэра отвалилась челюсть.

Ческо среагировал моментально:

– Синьор мэр, только не волнуйтесь… но у нас неприятности!..

– Уважаемый мэр… – Профессор посмотрел на Людовико Сестьери. – Позвольте предста…

Только благодаря действию Утешителя Лирического Нине удавалось сдерживаться, чтобы не разрыдаться. Решившись сказать мэру правду, она прервала представление деда градоначальнику:

– Случилась ужасная вещь. Мои родители совершали круиз по Карибскому морю и внезапно пропали.

– Пропали? В каком смысле? – Выпучивший глаза от удивления, Людовико стал похож на жабу.

– Это дело рук Каркона! В этом нет никакого сомнения! – выкрикнул Ческо.

– Каркон в Карибском море?! Тогда кто же находится во дворце Ка д’Оро? – спросил в замешательстве мэр.

Рокси взвилась:

– Вы не поняли, что произошло, или прикидываетесь дурачком?!

Фьоре встряхнула подругу за плечо:

– Успокойся! Утешитель на тебя не подействовал?

– Дорогой мэр, – вмешался профессор. – Я сейчас вам все объясню.

Людовико Сестьери смотрел на него, задрав голову. Высокий старик с длинной седой бородой в белой тунике и пурпурном плаще казался ему участником карнавала.

– По-моему, вы поспешили с нарядом. Карнавал будет очень не скоро, – с нескрываемым ехидством заметил он.

– Мой наряд действительно может показаться вам, скажем так, необычным. Но это не карнавальный костюм. Это моя одежда с тех пор, как… как я умер… – начал было профессор.

В эту минуту красный баул скользнул к его ногам.

Людовико швырнул на пол книгу и взревел:

– Все! Хватит! Вы тут все сумасшедшие в этом доме! Я ухожу! И чтобы впредь никто не показывался мне на глаза!

– Стоять! – рявкнул профессор, поднимая книгу.

Мэр с ужасом уставился на странного старика. Тон, каким был отдан приказ, заставил его замереть на месте.

Профессор, коротко представившись, объяснил мэру, что его явление из потустороннего мира вызвано обстоятельствами исключительной важности.

– Вы… призрак?! То есть вы утверждаете, что вы… не живой человек? – пролепетал Людовико Сестьери.

– Да. И мой друг и коллега тоже, – сказал профессор, указывая на Бирова с двумя черепами на плечах, стоявшего посреди комнаты.

Русский алхимик кивнул.

– Мое почтение, дорогой мэр, – широко улыбнулся он. – Я Бириан Биров, русский алхимик и писатель.

Похоже, что у мэра голова пошла кругом. Он оперся о стену и застонал:

– Призраки… черепа… магия… колдовство… Кажется, я тоже схожу с ума.

Взяв мэра под руки, Рокси и Фьоре отвели его в Апельсиновый Зал и усадили на диван.

– Вот так, отдохните. Выпейте немного воды. С вами все в порядке.

Додо и Ческо уселись возле мэра, тогда как профессор, Нина и Биров встали перед ним.

– Послушайте, уважаемый мэр, мы должны действовать, не теряя ни минуты. Мы убеждены, что именно князь Каркон приложил руку к исчезновению Веры и ее мужа Джакомо. Речь идет о родителях Нины, моей внучки, с которой вы знакомы, – торопливо объяснил профессор.

– Не понимаю… я правда уже ничего не понимаю… – плаксиво затянул мэр, потея, словно на дворе был жаркий августовский день.

Нина, сохраняя контроль над собой благодаря Утешителю Лирическому, коротко изложила ему суть происходящего:

– Каркон создал Черную Мглу, чтобы помешать кому бы то ни было проникнуть во дворец Ка д’Оро и скрыть от любопытных глаз подлости, которые там затеваются. А похищение им моих родителей – прямое объявление войны мне, моему деду и моим друзьям. Это вы понимаете?

– Я устал слушать весь этот бред, – проныл мэр. – Я хочу уйти отсюда… сбежать из Венеции… я умру, если меня не оставят в покое…

Пот смешался со слезами, ливнем хлынувшими по его пухлым щекам.

– Вы нам нужны, – вставил слово Бириан Биров.

Людовико с недоумением посмотрел на этого странного низенького человечка с черепами на плечах. В своем причудливом, давным-давно вышедшем из моды зеленом камзоле он показался ему персонажем, сошедшим со страниц комикса.

– Но что я могу для вас сделать? Венецианцы готовы оторвать мне голову из-за моего Указа о дворце Ка д’Оро. Вы представляете, что они думают обо мне, видя черное облако, Черную Мглу, как вы это называете? Они наверняка потребуют моей отставки. Я уж не говорю о советниках и судьях! Венеция под властью колдовства! И вы сами – доказательство этого. Дети делают с городом черт знает что, а тут еще вы… пара призраков!.. Не могу поверить, что все это мне не снится. – Мэр еще больше ослабил узел галстука, чтобы было легче дышать.

– Следуйте моим указаниям, и все будет в порядке, – сказал профессор, кладя книгу на полку. – Я понимаю, что во все это трудно поверить, потому что это вполне нормально – считать призраков несуществующими. Но мы вот они, здесь, у вас перед глазами!

– А если я не на вашей стороне? Вы меня убьете? – спросил мэр испуганно.

– Не городите глупости! Если вы не согласитесь помогать нам, вы станете соучастником похищения Веры и Джакомо, соучастником гибели Венеции и всего мира. Каркон – могущественный алхимик, и только мы сможем остановить его! – Голос профессора прозвучал твердо и безапелляционно.

Людовико вгляделся в его бледное лицо.

– Какой смысл во всем том, что делает Каркон? Почему он ведет себя таким злодейским образом?

– У всего существующего есть светлая сторона и темная, – начал профессор. – Каркон представляет Тьму, которая противостоит Свету. История человечества, как вам, синьор мэр, хорошо известно, поскольку вы ее долго изучали и преподавали, полна трагических событий: войн, преступлений, несправедливости и жутких тайн. Алхимия тоже имеет свою темную сторону. Каркон – главное ее воплощение. Я, Бириан Биров, моя внучка и ее друзья, мы защищаем светлую, добротворящую часть алхимии.

– Мне очень трудно поверить в призраков, в магию, – признался мэр. – Ваши малопонятные объяснения ни о чем не говорят мне. Однако…

– Однако, – перебил его профессор, – я прошу вас все же поверить. Сейчас не время читать вам подробную лекцию об алхимии. Моя голова занята другим. Я беспокоюсь о судьбе моей дочери Веры и ее мужа. Если я вернулся на Землю, то именно для того, чтобы помочь Нине в ее борьбе с Карконом. Не заморачивайтесь ненужными вопросами, просто примите мои слова на веру. И доверьтесь нам. Тем более что у вас нет другого достойного выбора, – закончил профессор Мезинский.

– Хорошо, я готов вам помогать. Только не требуйте от меня геройских поступков. Я не боец… и не маг… – тихо проговорил мэр.

– Вот и отлично. А теперь расслабьтесь. Вам надо отдохнуть, – улыбнулся ему Биров, поглаживая черепа.

– Да-да… вы правы, мне необходимо отдохнуть. Я слишком потрясен всем этим. – Мэр сжал голову руками.

Профессор многозначительно посмотрел на Бирова. Тот сразу понял, что от него требуется.

– Я посижу с вами, – обратился Биров к мэру. – Я хочу показать вам одну книгу, которая наверняка вас заинтересует. А черепов не бойтесь, – добавил он с усмешкой, – они добрые.

Едва Биров уселся рядом с мэром и открыл книгу «Кондитимус», запах жареного цыпленка распространился по всей комнате.

Людовико Сестьери повел носом:

– Какой вкусный запах!

– Вы предпочитаете цыпленка или шоколадный торт? – Биров был готов выполнить любое желание мэра.

– Разумеется, торт! – откликнулся тот, с изумлением разглядывая аппетитную фотографию торта на открывшейся странице волшебной книги.

– Отлично. В таком случае прикоснитесь к фотографии пальцем, – попросил Биров.

Как только Людовико приложил указательный палец к странице с фотографией, из ниоткуда перед ним возникла изящная тарелочка с желанным тортом.

Потрясенный происшедшим, первый гражданин Венеции, истекая слюной, не отрывал взгляда от торта. В это мгновение он походил на ребенка в кондитерской лавке.

– Возьмите, – протянул ему книгу Бириан. – Я дарю вам ее. Здесь лучшие кондитерские рецепты. Вы вольны выбрать любой по своему вкусу.

Мэр сиял. Бириан Биров был доволен тем, что ему удалось успокоить мэра, сыграв на его слабости – любви вкусно поесть.

– Спасибо! Этому подарку нет цены!

Больше о настроении Людовико Сестьери можно было не беспокоиться.

Хотя действие Утешителя еще не закончилось, Нина испытывала некоторую тревогу.

– Дед, давай что-то поскорее делать! – подергала она за рукав профессора.

– Давай, – согласился он. – Ты и Ческо отправляетесь в лабораторию, а Фьоре останется здесь, с мэром.

– И что мне с ним делать? – не смогла скрыть досаду Фьоре.

Профессор не ответил. Нагнулся над баулом и, чтобы опять не смутить магией Людовико, прикрыл его плащом и тихо приказал:

– Акабар!

Баул открылся. Профессор достал из него маленькую кварцевую коробочку и длинную стеклянную ампулу, наполненную позолоченной пылью.

– Это для меня? Я не ошибаюсь? – спросил Бириан.

– Не ошибаешься. Только ты знаешь, как этим пользоваться. Мы должны быть готовы к любым поворотам ситуации.

– Ты прав. Хотя надеюсь, что нам не придется использовать это, – сказал русский алхимик, увидев вопрос в глазах ребят, не знавших назначения этих предметов.

С загадочным выражением лица Биров спрятал их в карман своего камзола.

Профессор снова засунул руку в баул и вынул оттуда большие песочные часы с голубым песком. Протянув их Фьоре, он сказал, четко выговаривая каждое слово:

– Прежде чем вам с мэром начать действовать, ты должна перевернуть их десять раз.

– В каком смысле перевернуть? – спросила удивленно Фьоре.

– Ты должна переворачивать их всякий раз, как только песок из верхней части полностью пересыплется в нижнюю. Когда это произойдет в десятый раз, ты с часами и с мэром отправишься на площадь Сан-Марко. Там вы остановитесь у подножия колонны с Крылатым Львом…

– Что?! Мы пойдем к Крылатому Льву?! – воскликнула Фьоре, почувствовав, как озноб пробежал у нее по коже.

– Ничего страшного. Когда окажешься у подножия колонны, подбрось часы вверх.

– Высоко? – уточнила девочка.

– Как можно выше. Часы исчезнут, рассыпав голубой песок. На этом твоя функция исчерпана.

– А что случится дальше?

– Что бы ни случилось, не пугайся. Тебе ничто не угрожает. Просто появлюсь я, и Лев взлетит.

Профессор улыбнулся и подал знак Додо и Рокси подойти к нему поближе.

– Что касается вас, то вы пойдете с Бировым ко дворцу Ка д’Оро.

Приказ заставил ребят вздрогнуть.

Тем не менее Рокси согласно кивнула. Не задал лишних вопросов и Додо.

– Тогда вперед, мои юные друзья! – Биров первым направился к выходу.

– А черепа? Ты же не можешь разгуливать по улицам в таком виде, – сказала Рокси.

– А меня никто не увидит. Включая вас. Я буду рядом, и вы будете только слышать мой голос.

И Биров исчез, оставив на том месте, где он только что был, легкий дымок.

Додо обреченно поплелся следом за Рокси, и скоро они уже шагали по улицам города в сторону убежища князя Каркона.

– Зачем ты отправил моих друзей прямо в логово врага?! – выкрикнула Нина.

– Я объясню тебе позже, – ответил дед и приказал баулу: – Рабака!

После чего он вышел из комнаты, сопровождаемый верным баулом.

Мэр, с головой погруженный в изучение подаренной книги, не обращал никакого внимания на то, что происходило вокруг него. Сияя от счастья, он листал «Кондитимус», извлекая на свет разные сласти.

Девочка Шестой Луны прильнула к Ческо:

– Будем надеяться, что у нас все получится. Я так хочу вернуть своих родителей!.. Если с ними случится что-то серьезное… если Каркон их…

Ческо поймал ее руки в свои:

– Даже и не думай об этом! С твоим дедом, у которого в руках Талдом Этэрэи, и с огромным опытом Бирова мы не можем не победить князя!

Нина посмотрела прямо в его глаза:

– Вместе мы все преодолеем, ведь правда?

– Правда. Ты же слышала: любовь превращает мечты в реальность. Мы должны верить в это. Любовь поможет нам победить Каркона и вернуть твоих родителей. И цифра 8 будет нашей. И нашим будет будущее, которое нас ждет. – Ческо нежно поцеловал ее.

Глава третья

Два гроба в небе

Воздушный смерч пронесся в небе над Атлантическим океаном. Остров Антигуа и Карибское море остались далеко позади, и на горизонте уже виднелся Европейский континент. Ли Мек Киан сидел на краю гигантской воронки, сохраняя равновесие благодаря Эликонде. Магическая перчатка Субдолео позволяла ему регулировать скорость смерча и поддерживать количество необходимой для его перемещения энергии с помощью электрических разрядов в виде молний и зарниц.

Очень скоро смерч должен достичь Венеции, и князь, стоя на коленях перед Дверями Каоса, уже предвкушал расправу над своей юной врагиней в Комнате Планет.

– Нина умрет! И ее родители тоже! Огонь бессмертной магмы поглотит их! – выкрикивал Каркон, хрипя от ненависти.

С тревогой всматривался он в булькающую густую массу. То, что ее температура упала, было заметно даже невооруженным глазом. Потеря большей части цифр Золотого Числа привела к ощутимой утечке энергии. Алхимии и миру Тьмы, столь любезным сердцу князя, грозила огромная опасность. Ее можно было избежать, только призвав на помощь француза Кловиса Ламоти – последнего каменного Воина, и ужасного румынского призрака, Долино Покрита.

Предвосхищение победы поправило настроение Каркону. Действия вновь обретенного верного Ли Мек Киана – лишь первый шаг его, Каркона, мести заклятым врагам. С каждым метром приближения к Венеции гигантской воздушной воронки она становилась все реальнее.

Вот почему звезды на ладонях деда и внучки оставались черными.

Пока же они вместе с Ческо, закрывшись в лаборатории виллы, готовились к решающим действиям. Мэр, сидя в Апельсиновом Зале и листая «Кондитимус», объедался сладостями. Фьоре, не отрывая взгляда от песочных часов, думала о Рокси и Додо, направившихся вместе с Бировым к дворцу Каркона. «С какой целью профессор послал их туда? Но раз он послал, это может означать, что родители Нины живы! Но тогда я не понимаю, как они могли оказаться в лапах Каркона, если он во дворце, а они за тысячи километров в круизе по Карибскому морю?» – терялась в догадках девочка.

Голубой песок медленно перетекал в нижнюю часть часов, которые она перевернула уже четыре раза. До начала активных действий ей и мэру оставалось шесть переворотов! Девочка так нервничала, что с трудом держалась на ногах. «То, что Крылатый Лев должен вернуться к жизни, я уже знаю. А вот что будет дальше, мне неизвестно, и это меня тревожит».

Исчезновение родителей Нины оборачивалось настоящим кошмаром для всех. У Ческо нервы были натянуты тоже как скрипичные струны. Напряжение в лаборатории достигло предела.

– Дед, долго нам еще здесь сидеть?! Когда мы начнем действовать? Где нам искать моих родителей? Почему ты отправил Додо и Рокси именно ко дворцу Ка д’Оро? И что будет делать Фьоре с Крылатым Львом?

Профессор Мезинский, погруженный в раздумья, поднял голову от жидкой страницы говорящей Книги и посмотрел на внучку.

– Твои друзья не должны ничего бояться. А твоих родителей мы отыщем. Непременно. Можешь быть уверена в этом, – сказал он, вновь уставившись на говорящую Книгу.

– Но если они были в районе Карибских островов и Каркон их похитил, то где они могут находиться сейчас? Здесь, в Венеции, во дворце Каркона? – не успокаивалась Нина.

– Сейчас я могу сказать тебе только одно, что они скоро будут в городе. Но прежде чем отправиться на их поиски, я должен кое-что сделать здесь. Тебе и Ческо следует лишь наблюдать, – сказал профессор и окунул Талдом Этэрэи в жидкую страницу.

Из нее вырвалось зеленое пламя, достигшее потолка. Ческо на всякий случай прикрыл собой Нину.

В комнате раздался глухой голос Книги:

Уважаемый профессор,

Жезл передал мне твою глубокую боль.

Для меня огромная честь

Сделать для тебя все, что нужно.

Скажи что – и я тотчас займусь этим.

– Мне нужно получить Дуновение Свистящее. Вложи в клюв Гуги Аммоний Фосфорный. Сделай это немедленно! – распорядился профессор.

Нина и Ческо увидели, как жидкая страница вокруг Талдома вскипела, языки зеленого пламени продолжили вылетать из нее.

– Дуновение Свистящее? Аммоний Фосфорный? Мы не знаем этих субстанций! – воскликнули ребята.

– Это неудивительно. Их используют очень редко, исключительно в крайних случаях. А теперь помолчите.

Профессор обеими руками сжал жезл, тот сильно завибрировал внутри говорящей Книги. Жидкая страница заполнилась дымом, зеленое пламя погасло, и Книга вновь заговорила:

Профессор, я не мешкала ни минуты.

В клюве жезла нужный тебе Аммоний Фосфорный.

С его помощью ты получишь Дуновение Свистящее.

Вынь Талдом из моей страницы

И помести его в котел со смесью золота и сапфира.

Жезл наполнится Силой Справедливости.

Поблагодарив Книгу, профессор вынул Талдом из жидкой страницы и макнул его в котел, где переливалась всеми цветами радуги смесь из золота и сапфира. Вложенный Книгой в клюв жезла Аммоний Фосфорный расплавился, и по лаборатории разнеслось пение китов. Оно разбудило Соль Морскую, и та приковыляла к краю стола, ахая от восторга:

– Ах как красиво! Никогда не видела ничего подобного!

Через минуту профессор извлек Талдом из котла. Позолоченный клюв Гуги раскрылся, и все увидели внутри его небольшой черный кубик. Это и был контейнер, в котором находилось Дуновение Свистящее.

Ческо, протерев запотевшие от жара стекла очков, подошел поближе, чтобы лучше рассмотреть его. Нина подергала деда за полу плаща:

– Для чего оно нужно?

Не ответив, профессор прижал Талдом к груди, закрыл глаза и так замер на несколько мгновений. Потом открыл их и произнес:

– А теперь вперед. Час пробил. Не трусьте, следуйте моим указаниям, не задавая вопросов.

– Мы пойдем к родителям? Ты уже знаешь, где Каркон их прячет? – не удержалась от вопросов Нина.

– Свет нашей алхимии поведет нас к нужной цели. Чтобы сотворить Добро, наши сердца должны быть чистыми и отважными. Вы готовы в путь?

Ребята согласно кивнули.

Профессор поднял Талдом. Кубик в клюве Гуги начал менять цвет: из черного он стал коричневым, затем фиолетовым, потом красным, потом желтым и, наконец, белым как молоко. Три электрических разряда вырвались из него и, искрясь, ударили в потолок.

Пурпурный плащ профессора вздулся, словно парус от неожиданного порыва ветра.

– Следуйте за мной! – приказал он. – Сейчас мы все войдем в говорящую Книгу.

– Значит, мы идем в Секретузию! – обрадовалась Нина.

– Нет. Я знаю, что ты уже добиралась до Секретузии через жидкую страницу, но на сей раз все будет иначе.

– Иначе? В каком смысле? – Нина не смогла сдержать любопытства.

– Сейчас нам предстоит попасть в алхимический мир, содержащий в себе все сущее. Это будет короткое, но напряженное путешествие. Мы обязаны совершить его. Это придаст нам силы, которые понадобятся, чтобы не спасовать перед реальностью.

– Мне немного страшновато, – прошептала Нина.

– Мне тоже, – прошептал Ческо.

– Я сказал: не трусьте. Страх не должен завладеть вашими душами. Вам хорошо известно, что один страх порождает следующий, и так до бесконечности. Закройте глаза. И отдайтесь полету. Повторяю еще раз: не бойтесь. Вы не упадете. Мой плащ подхватит вас в нужный момент.

Профессор вторично вложил Талдом в жидкую страницу Книги, она мгновенно загустела и стала похожей на кисель.

Ребята, держась за руки, не решались сдвинуться с места.

Ветер усилился, поднимая пыль. Из кубика с Дуновением Свистящим ударило несколько новых электрических разрядов, сопровождаемых сильным грохотом. Пол и стены лаборатории затряслись. И говорящая Книга поглотила алхимиков.

Яркая вспышка ослепила мисочку, и от испуга она заверещала во весь голос.

Нина еще долго слышала ее крик. Он звучал все глуше и глуше, будто пространство и время сливались в едином водовороте.

Струи ветра несли девочку Шестой Луны, взлохмачивая ее волосы. Ледяной холод поочередно с потоками раскаленного воздуха терзал ее тело.

Ческо не выпускал ее руки, отдавшись полету в этой безмерной пустоте.

Осколки льда и языки огня хлестали всех троих.

Пейзаж под ними постоянно менялся: пенистые морские приливы, раздвигающиеся вершины гор, за которыми взорам открывались бескрайние цветущие луга, бездонные пропасти, завораживающие водопады, реки, дубравы вековых деревьев…

Ребята видели все это, хотя и не открывали глаз. Их взору представало то, что создавало их богатое воображение.

Длинная борода профессора Мезинского развевалась на ветру. Освещаемое лучами солнца лицо таило в себе знаки его мудрости.

Одна мысль занимала сейчас профессора: мысль о спасении жизни дочери и ее мужа.

Бескрайняя, бесконечная красота открывавшегося им мира наполняла их всех алхимической силой. В этом и состояла единственная цель этого путешествия: вобрать в себя абсолютное знание Алхимии Света. Только это могло гарантировать окончательную победу над их злейшим врагом, князем Карконом!

В то время как они летели внутри пространства, лишенного времени, Каркон готовился к реализации коварного плана мести. Он еще не ведал о появлении в городе профессора Мезинского, поэтому главной целью его плана была Нина Де Нобили.

Князь вышел из Комнаты Планет, чьи покрытые плесенью стены освещал заметно потускневший свет магмы Двери Каоса. Злобная ухмылка играла на его уродливой физиономии: мысль о том, что он сделает с этой сопливой ведьмой с острова Джудекки, грела его сердце и подталкивала к немедленным действиям для достижения окончательной победы над ней.

Злобный крик взорвал тишину дворца, погруженного в Черную Мглу:

– Мерзавцы! Где вас носит?!

Алвис выскочил из Изолятора:

– Мы здесь, мой господин. Только что вынесли за дверь бочки с протухшей водой.

– Тебя я вижу, а где Вишиоло? – спросил князь мрачно.

– Я здесь, – поспешил отозваться горбун, выбегая из Зала Пыток.

– Чем ты там занимался? – Каркон не разрешал никому входить в эту комнату.

Вишиоло весь сжался от ужаса:

– Там ваш гость. Мы его упаковывали.

Каркон выхватил Пандемон из-под своего фиолетового плаща:

– Гость?! Вы не должны были впускать его туда! Совсем сдурели?!

Алвиз поспешил объяснить, что речь идет о журналисте Пьетро Зулине.

– Мы застигли его врасплох, когда он здесь что-то вынюхивал!

Князь, которому сейчас было не до какого-то журналистишки, разозлился:

– Он мертв?

– Нет, мой господин, он завернут в тряпку и связан как колбаса, – сообщил Вишиоло. – Ему не сбежать.

– Ладно, им я займусь позже, а сейчас ступайте в Комнату Планет и наблюдайте за Дверью Каоса. Включите музыку, ту, мою, траурную. Сделайте звук на самую большую громкость и наслаждайтесь ею, пока я не приду. И мой вам совет: ни на шаг оттуда без моего приказа. А я пошел на крышу! – Эти слова Каркон произнес, уже взлетая по лестнице. Остановился и добавил: – И будьте внимательны. Должны прибыть два призрака: Дадоа Пунджикабад и Стифо Хитламенг. Я не знаю, в какой комнате они появятся, в любом случае примите их с честью, которой они заслуживают!

Вишиоло и Алвиз удивленно переглянулись. Не говоря ни слова, они вошли в Комнату Планет и включили музыку на полную громкость.

Каркон взобрался по черепичной крыше и уселся на ее конек, пытаясь разглядеть голубое небо сквозь темное облако, окутавшее дворец. Он вытащил Пандемон и залюбовался сверканием алмазного лезвия своего жезла.

– Ах, как мне хочется поскорее увидеть слезы Нины! Какое наслаждение наблюдать за тем, как боль разрывает ее сердце! – сказал он громко.

Становилось ясно, что Венеция оказалась во власти коварной магии. Паника все сильнее охватывала горожан. Почти все уже знали о жутком черном облаке, скрывшем от глаз дворец князя Каркона, и никто не осмеливался приближаться к нему, боясь накликать на себя беду. Огромная толпа осадила мэрию: люди жаждали знать правду о том, что творится. Всем хотелось услышать мэра. Но Людовико Сестьери пропал бесследно. Уже второй день никто не видел его.

– Он сбежал, чтобы не попасть под суд! Он трусливый негодяй! Он нам все время лгал! – кричали гондольеры, потрясая веслами. – Его Указ оказался полным враньем!

Коммунальные советники, карабинеры, судьи и силы правопорядка еле сдерживали разъяренную толпу, которая переместилась от здания мэрии на площадь Сан-Марко, остановившись у входа в базилику.

Увиденное сильно напугало Додо и Рокси, которые в компании с невидимкой Бировым тоже оказались на площади и пытались пробраться сквозь толпу ко дворцу Каркона. То и дело ребята справлялись у Бириана, не потерялся ли он.

– Не беспокойтесь. Для меня это большое удовольствие – порхать, никем не замеченным, – заверил их призрак.

Несколько минут спустя они уже стояли перед дворцом Ка д’Оро, окутанным темным непрозрачным туманом.

– Вот она, проклятая Черная Мгла! Сквозь нее ничего не разглядишь, – проворчала Рокси.

Биров сделался видимым.

– Не прикасайтесь к стене, – предупредил он. – Густая жидкость, которая сочится из щелей между кирпичами, очень опасна.

– В ка…ка…каком смысле? – спросил Додо, принимая боевую стойку.

– Это змеиная слюна. Она крайне ядовита. А уж этого добра у Каркона полным-полно, – объяснил старый алхимик.

Рокси крепче сжала свой Талдом, готовая в любой момент пустить его в ход.

Подобравшись поближе, ребята рассмотрели стоящие у двери бочки с гнилой водой, которая, испаряясь, все больше сгущала облако. Биров направил на них свой Талдом и нажал на гоасиловые глаза Гуги. Из клюва вылетел язык пламени, мгновенно испепелив бочки.

– Здо…здо…здорово! – восхищенно воскликнул Додо.

– Неплохо, – скромно согласился Бириан. – Через некоторое время облако полностью исчезнет. Но мы ждать не будем, войдем прямо сейчас. Так что приготовьтесь к неожиданностям.

Биров без проблем просочился сквозь тяжелую дверь, ведущую во двор, и уже изнутри открыл запоры, впустив ребят.

Рокси осторожно шагнула во двор.

– Как ты думаешь, Каркон уже здесь или еще на Карибах? – шепотом спросила она старого алхимика.

– Он где-то здесь, я чувствую его присутствие, – также шепотом отозвался Бириан.

– Зна…зна…значит, и ро…ро…родители Нины то…то…тоже здесь?.. – Додо осмотрелся по сторонам.

– Еще нет, – ответил Биров, поглаживая черепа.

Ребята переглянулись, они не понимали, откуда Бирову это могло быть известно. Неужели он получает информацию от черепов?

– Держитесь рядом, – прошептал призрак. – Двор еще полон тумана, и мне не хочется, чтобы Каркон заметил нас раньше, чем мы его.

Громкая траурная музыка из Комнаты Планет была хорошо слышна даже во дворе, но это не помешало отважной троице расслышать стон, доносящийся откуда-то справа.

Додо сжал Талдом:

– Вы слы…слы…слышали?..

– Да-да… это где-то там… – Сердце Рокси бешено забилось.

– Кто-то попал в беду. – Биров осторожно приблизился к двери в Зал Пыток.

Рокси и Додо прекрасно знали это ужасное место и, дрожа от страха, двинулись за Бировым.

Едва они переступили порог, как увидели на грязном полу тряпичный сверток, который дергался из стороны в сторону и жалобно стонал.

Биров знаком показал Додо и Рокси, чтобы они оставались на месте.

– Прикройте меня со спины, а я займусь этим. – Он осторожно развязал веревку и размотал тряпку.

– Вы кто? – спросил он с удивлением.

Несчастный не ответил. Жадно хватая воздух ртом, он пытался прийти в себя.

– Да это же Пьетро Зулин! Журналист! – закричали узнавшие его ребята.

– Да… это я… помогите мне… – прохрипел тот, с трудом поднимаясь с пола.

В слабом свете свечи было видно его бледное и мокрое от пота лицо.

– Журналист? Что, интересно, он тут делает? – пробормотал себе под нос Биров.

Пьетро Зулин пошатнулся и, чтобы не упасть, ухватился за грязный вонючий стол.

– Он жив… – захлебываясь воздухом, произнес он. – Каркон жив… И его слуги тоже… Венецианцы наконец-то узнают правду… Я открою ее им… Я обо всем напишу…

– А то мы без вас не знали, что Каркон, Вишиоло и Алвиз живы! – съехидничала Рокси.

Биров обжег ее взглядом и, повернувшись к Зулину, сказал строго:

– Вы, дорогой мой, не напишете об этом ни строчки. Поскольку вы понятия не имеете о том, какой страшный момент мы все переживаем. Все! Весь мир! Ситуация взрывоопасна и без вашей писанины!

Зулин уставился на странно одетого персонажа, стоявшего перед ним. Два черепа на плечах того перепугали журналиста до смерти.

– Да вы колдун! Вы мерзкий колдун, такой же, как Каркон!

– Что вы себе позволяете! – возмутился Биров. – Я честный и порядочный алхимик! А вы, если хотите остаться живым, беспрекословно подчиняйтесь моим приказам!

– Вашим приказам? С какой стати? Кто вы такой, чтобы мной командовать! – рассердился журналист.

Додо, преодолев робость, поспешил объяснить, кто перед ним:

– Это Би…Би…Бириан Биров, из…из…известный русский пи…пи…писатель. И го… го…говорит он умные вещи, к которым стоит прислушаться.

Зулин рассмеялся:

– Писатель? Русский? Да в таком наряде его скорее можно принять за актера, играющего в спектакле из прошлых веков!

– Молчать! – рассвирепел Биров. – И скажите спасибо за то, что мы спасли вам жизнь!.. А сейчас вы должны немедленно убраться отсюда!

Он быстрым движением достал из кармана камзола горстку зеленоватой пыли и бросил ее в журналиста.

Зулин не успел среагировать и, непроизвольно вдохнув эту странную пыль, через пару секунд упал на пол.

– Он умер?! – испугалась Рокси.

Биров усмехнулся:

– О чем ты говоришь! Я его усыпил. Это Пыль Беспамятная – субстанция, которая заставляет человека забыть, что с ним до этого приключилось. Так что, когда он проснется, он даже не вспомнит, что был здесь.

Додо в отчаянии развел руками:

– Но мы не мо…мо…можем оста…оста… оставить его здесь! Если его на…на…найдет Каркон, он то…то…точно убьет его.

– В таком случае помогите мне вынести его на улицу, – попросил Биров.

С большим трудом они вытащили Пьетро Зулина на улицу и отнесли на некоторое расстояние от стен дворца. Черная Мгла еще не рассеялась, и никто не мог разглядеть лежащего на земле незадачливого журналиста.

– Теперь что мы будем делать? – Рокси вернулась во двор, не выпуская из рук Талдом.

– Будем ждать сигнала, – ответил Биров.

– Сигнала? Какого сигнала? – переспросила девочка.

– Сама узнаешь какого, как только мы его получим. – Биров посмотрел на небо, все еще затянутое темной дымкой. – Надеюсь, что это будет известие о родителях Нины. А пока положитесь на меня и на моего друга, профессора Мезинского.

Биров обнял за плечи ребят. У них из головы не выходила мысль о подруге. Сколько же душевных сил необходимо ей в ожидании испытания, самого опасного в ее жизни! Но его целью было спасение родителей. Для Нины это было даже важнее восстановления Золотого Числа.

Напряжение становилось столь сильным, что, казалось, Фьоре было трудно дышать. Сидя на диване в Апельсиновом Зале, она не сводила глаз с песочных часов. Дождавшись, когда песок полностью пересыплется в нижнюю чашу в десятый раз, она вскочила и дотронулась до плеча мэра, все так же погруженного в изучение волшебного подарка Бириана Бирова.

– Сеньор мэр, очнитесь! Нам пора!

Девочка была перевозбуждена: пойти к колонне с Крылатым Львом было для нее равноценно подвигу.

Людовико Сестьери вскочил, уронив книгу на пол.

– Быстрее, мы не можем терять время! – Фьоре схватила его за руку и буквально потащила к выходу.

Заставить бежать толстяка мэра было нелегко, но, к счастью, пристань Джудекки была всего в сотне метров от виллы «Эспасия». Запыхавшись, они взбежали на катер, полный ожесточенных венецианцев.

При виде мэра толпа завопила:

– Лгун! Вы лгун!

Какая-то старуха принялась размахивать тростью над головой несчастного мэра.

Людовико Сестьери не знал, как отбиваться от нападавших на него. Поездка от Джудекки до пристани Сан-Марко стала для него настоящей пыткой.

Фьоре, прижимая к груди алхимические часы, старалась успокоить рассерженных людей, которые всю дорогу обвиняли мэра в том, что он обманул их своим Указом.

– Вы все врали! Дворец заколдован! Черное облако расползется по всей Венеции и мы все умрем!

– За все это я, неуважаемый мэр, отдубасю вас прямо сейчас! – играя мускулами, подступался к нему здоровенный горожанин.

Но наконец катер пристал к пристани Сан-Марко. С неожиданной прытью Людовико спрыгнул на берег и побежал к площади. Фьоре устремилась за ним, крича:

– Остановитесь под колонной Крылатого Льва! Ждите меня там! Только не сбегите!

Внезапно с запада на город налетел горячий воздушный смерч, поднимая пыль и гоня по лагуне высоченные волны, которые с грохотом обрушивались на берег. Небо внезапно потемнело, словно его накрыло карконианское облако. Сильные порывы ветра срывали черепицу с крыш, его пронзительный свист звучал предвестием беды.

Люди, собравшиеся на площади Сан-Марко, умолкли, задрав головы к небу. Ужас наполнял их сердца.

Мэр и Фьоре добежали до подножия колонны и теперь стояли под ней, тяжело дыша. Юная алхимичка с тревогой посмотрела на огромную статую Каменного Льва, неподвижно стоящего на вершине колонны. Еще раз ей предстояло увидеть, как зверь вернется к жизни, а она хорошо знала, на что он способен.

Собрав все силы, девочка, как велел ей профессор, подбросила часы вверх. Шквал ветра утащил их к самой морде льва, где они взорвались, осыпав статую синим песком. Часть песчинок полетела вниз необычным дождем. Как только магический песок из часов коснулся земли, раздался удар грома, и земля под ногами мэра вздыбилась. Его толстенькое тело вспорхнуло бабочкой до самой вершины колонны со стоящим на ней могучим мраморным зверем.

– Смотрите, он летит! Мэр летит! – завопила толпа.

Вереща как резанный, с выпученными от ужаса глазами, Людовико Сестьери извернулся и ухватился за передние лапы Крылатого Льва. Порывы ветра трепали его словно флаг в воздухе, смешанном с синей пылью. Фьоре, замерев, наблюдала за сценой, молясь, чтобы профессор появился как можно скорее и сказал ей, что делать дальше!

Люди подняли руки к почерневшему небу. Многие женщины пронзительно кричали:

– Это колдовство! Магия! Венеция проклята! Мэр заколдован!

Небо на глазах темнело: ночь поглотила день. Гигантский смерч приближался с необычайной скоростью. Ветер усилился, и несчастный мэр с трудом держался за могучие лапы мраморного льва. Внезапно в черноте неба образовался разрыв.

Солнечный луч ударил в колонну, вокруг которой еще метались синие песчинки. В свете зарниц стали видны три фигуры, которые приближались, вращаясь как обезумевшие волчки.

Фьоре подняла Талдом к небу:

– Это они! Они здесь! Они здесь!

Время и пространство слились воедино. Алхимический мир говорящей Книги, в который нырнули профессор, Нина и Ческо, пронес их над быстро сменяющими друг друга пейзажами, которые питали их мысли и тела мощной ирреальной энергией, и теперь катапультировал в реальный мир, представленный любимой ими Венецией.

Люди, охваченные паникой, пали на колени.

Небо демонстрировало им спектакль, какого никто из них никогда не видел!

Пурпурный плащ профессора Миши наполнился воздухом будто парашют. На нем он и обнявшие его Нина и Ческо мягко спланировали на спину мраморного зверя.

– Смотрите! Там Нина и ее друг! – воспряли духом венецианцы, указывая на них пальцами.

– Да, это она! Юная колдунья с Джудекки, которая превратила в камень Каркона и его слуг! – подтвердила пожилая женщина, выразив все, о чем подумали стоявшие на площади.

Если здесь появилась колдунья с Джудекки, значит, Каркон ожил! И статуи, в которые она их замуровала, пусты! Князь воскрес и вернулся, чтобы отомстить за это! От этих мыслей у людей перехватывало дыхание.

Возбуждение горожан подогревало появление рядом с Ниной бородатого старика в пурпурном плаще. Со всех сторон слышались вопросы: кто это? кто это может быть? Никому и в голову не приходило, что это живший когда-то в Венеции и давным-давно умерший знаменитый профессор Михаил Мезинский!

Управляя плащом, профессор плавно опустился на землю рядом с Фьоре, взял ее за руку и взмахнул Талдомом. Плащ вздулся и поднял их к вершине колонны. Там они присоединились к Нине и Ческо, стоявшим на спине мраморного символа Венеции.

Толпа на площади ахнула!

Сквозь завывание все усиливающегося ветра послышался отчаянный вопль мэра. Его силы таяли с каждой секундой, и он опасался, что не удержит лап льва и камнем полетит на землю.

– Надо ему помочь! – Нина подтолкнула локтем Ческо.

Ухватив мэра за руки, они с большим усилием затащили его на спину льва.

Смертельно перепуганный и абсолютно одуревший от всего приключившегося, Людовико пытался что-то сказать, но, заикаясь почище Додо, так и не смог выговорить ничего членораздельного.

Профессор приставил клюв Талдома к каменной голове льва, поднял глаза к грозному небу и торжественно провозгласил:

– Оживи!

Кубик с Дуновением Свистящим лопнул, и из позолоченного клюва Гуги брызнула алхимическая жидкость, окропив морду, туловище и лапы могучего Крылатого Льва. Яркая вспышка света обволокла мраморного зверя, его пасть распахнулась, демонстрируя огромные острые клыки. Раздалось рычание, больше похожее на раскат грома. Люди на площади упали на колени, закрыв головы руками. Лишь немногим хватило храбрости не отвести глаз от вершины колонны.

Фьоре стояла, вцепившись в полу профессорского плаща. Ческо и Нина поддерживали Людовико, который от испуга чуть не свалился вниз.

Дрожь пробежала по статуе льва, отчего с нее, словно по мановению волшебной палочки, осыпалась мраморная оболочка, являя взорам могучее мускулистое тело. Препарат под названием Дуновение Свистящее выполнил свое магическое предназначение.

Зверь распахнул огромные крылья и снова зарычал. В его засверкавших глазах отразились тучи, которые неслись по небу с угрожающей быстротой. Он величаво повернул голову к профессору. Его голос, долгое время скованный камнем, прозвучал победным кличем:

– Ты велел: оживи, и я ожил! Возможность дышать и двигаться вернулась ко мне! Я готов исполнить все твои желания за то, что ты освободил меня из плена вечной смерти!

Все находящиеся на площади снова ахнули: слышать, что лев разговаривает, было настоящим чудом! Никто больше не насмехался над мэром. А он, уже немного придя в себя, храбро смотрел на них со спины ожившего зверя.

Нина почувствовала громадное облегчение. Зрелище льва во всем его могуществе вселяло надежду на то, что все вообще закончится хорошо.

Профессор поднял Талдом и указал направление, куда им предстояло отправиться.

– Крылатый Лев, тебе хорошо известно, куда ты должен доставить нас. Там нас ждет жестокая схватка. Я рад, что на этот раз ты на нашей стороне, а не на стороне Каркона. Как и наш мэр.

– Мое почтение первому гражданину Венеции, – поклонился мэру зверь. – Я сделаю все, что в моих силах, чтобы спасти город от мерзостей князя!

Разведя крылья во всю их ширину, лев присел и прыгнул в грозное небо, терзаемое безумными порывами ветра.

Налетевший смерч обрушил на город свою мощь. Огромные волны в лагуне с грохотом обрушивались на исторические дворцы, разбивая драгоценные витражи византийских окон. Крылатый Лев, казалось, не замечал жестокого урагана, а его мохнатая шкура и густая грива служили хорошей защитой для отважных алхимиков и мэра.

Вдруг из огромной воздушной воронки вылетели два серебряных гроба, походившие на две смертоносные ракеты.

Люди закричали от ужаса, в то время как налетавшие порывы ветра отвешивали им ледяные пощечины. Одни прятались под портиками площади Сан-Марко, другие со всех ног неслись по улицам и мостам через каналы, спеша укрыться в собственных домах. И только два гроба бешено кружились в затянутом черными тучами небе.

Из воронки показалась фигура, которую никто из летящих на спине льва не ожидал увидеть. Она держалась за работающую Эликонду и показывала им кулак, упрятанный в Субдолео.

– Это же Ли Мек Киан! – вскричала девочка Шестой Луны.

Ческо и Фьоре, широко раскрыв глаза, смотрели на коварного карконианского андроида, который удерживался в горловине смерча благодаря Эликонде. Блистание молний, вспышки зарниц и порывы ветра – ничто не могло нарушить работу магического аппарата.

– Вот кто, оказывается, помогает Каркону! – совсем не удивился профессор. – Стало быть, китайский андроид не погиб!

Нина, до сих пор не веря своим глазам, пробормотала:

– Это невероятно! Я же собственными глазами видела, как он, бездыханный, полетел камнем с Великой Стены! И с тех пор о нем не было ни слуху ни духу!

– Ты не должна недооценивать Алхимии Тьмы! Посмотри туда, вверх. Видишь два гроба? – Голос профессора потерялся в порыве ветра.

– Да, я вижу два серебряных гроба. Их притащил с собой этот мерзавец. – Нина все еще не могла оправиться от потрясения при виде своего врага живым.

– Ниночка, дорогая моя, собери силы в кулак. Не теряй надежды. И старайся держаться ближе ко мне.

– Дед, там мертвые? В этих гробах мои мертвые родители, да? Прошу тебя, дед, скажи мне, что это не так!

Нина потеряла контроль над собой. В одно мгновение она почувствовала, что силы покинули ее. Словно из нее ушла жизнь. Слезы наполнили ее голубые глаза. Утешитель Лирический был не в силах притупить боль девочки.

Профессор с нескрываемой любовью посмотрел на внучку.

– Да, в этих гробах они. Но они живы. Не думай о смерти. Поверь мне и верь в силу Алхимии Света. Думай о жизни.

Нина вспомнила его слова, сказанные в лаборатории виллы: «Сила истинной алхимии в превращении мысли в реальность».

Ее захватил вихрь эмоций.

Ческо и Фьоре, чтобы не смущать подругу, отвели взгляд. Впервые они чувствовали себя участниками приключения, которое оборачивалось истинной трагедией. Слишком много несчастий, чересчур много драм.

Фьоре печально прошептала слова, потерявшиеся в вое ветра:

– Это несправедливо, алхимия не имеет права разрушать наши жизни.

Ческо промолчал. Судьба в который раз втягивала его в историю, понять которую было свыше его сил.

Мэр, чья голова шла кругом, сидел, вцепившись в гриву льва, и молился о том, чтобы зверь приземлился как можно скорее.

Оглушительный грохот заставил вздрогнуть небо, гигантская воздушная воронка исчезла, сверкая молниями, и с неба на город водопадом обрушился ливень, густой как грязь. Потоки тухлой воды заливали крыши и окна домов, вонючие капли падали на головы и одежду горожан, которые метались в поисках укрытия.

Дьявольский хохот Ли Мек Киана разнесся в воздухе. Ловким движением он уменьшил скорость Эликонды и резким взмахом руки в перчатке Субдолео, бросив две веревки из прочнейшего тензиума, заарканил оба гроба, которые парили над площадью Сан- Марко.

Лев, разинув пасть, снова зарычал и ускорил полет ко дворцу Ка д’Оро.

– А гробы?! – закричала в отчаянии Нина. – Там же мои родители!

Дед прижал ее к себе и накрыл плащом:

– Успокойся, прошу тебя, успокойся! Сейчас наша цель – Каркон!

Девочка Шестой Луны вырывалась из его объятий.

– Прекрати! – прикрикнул он на нее. – Ты должна рассуждать, а не поддаваться иллюзии о том, что то, что ты видишь, и есть реальность. Наш полет через мир Алхимии Света учит нас, что ничто из того, что мы видим, есть истина. Истина – в сущности вещей, пойми же это! Следуй алхимической интуиции, а не ярости и боли. Не подпитывай страх, иначе он лишит тебя сил! – Дед еще крепче прижал Нину к себе.

В этот момент карконианский андроид, намотав концы веревок на руку, потащил гробы к проклятому дворцу.

Венецианцы были охвачены паникой. Торговцы закрывали витрины и двери своих магазинчиков. Так же поступили и родители Додо и Ческо, которые хозяйничали в знаменитом магазине маскарадных костюмов «Карнавальная маска». Они же уговорили Любу и Карло, которые пришли к ним предупредить, чтобы те не беспокоились о своих сыновьях, переждать непогоду у них в магазине.

Сердце Любы так и рвалось из груди. Добрая русская няня тревожилась за Нину и ее друзей. «Я оставила их одних на вилле в такой ураган», – думала она, браня себя за то, что послушалась девочку. Не могла же она знать, что в эту секунду Нина летит над городом на спине Крылатого Льва.

Карл тоже переживал за ребят, но старался успокоить Любу и родителей Додо и Ческо, уверяя, что у виллы «Эспасия» крепкие стены и крыша, какой не страшна никакая непогода.

Никто из них и представить себе не мог, что происходящее с городом – не простой ураган, а воплощение части дьявольского замысла коварного князя Каркона в его схватке с Ниной Де Нобили.

Могучие лапы Крылатого Льва рассекали воздух, когда из магической перчатки Ли Мек Киана вылетел сильнейший электрический разряд и ударил зверя прямо в морду. Взвыв от боли, лев стал терять высоту. Профессор, все еще прижимая к себе Нину, вскинул Талдом, и из него одна за другой полетели раскаленные стрелы. Четыре андроиду удалось отбить, но пятая попала точно в цель. Андроид завертелся волчком. С трудом восстановив равновесие, он отвернулся от льва и, увеличив скорость Эликонды, взлетел вверх и скрылся из глаз среди черных туч, затянувших небо. С ним скрылись и болтающиеся на веревках гробы.

Лев от ярости зарычал еще громче и, сопровождаемый испуганными криками юных алхимиков и мэра, также увеличил скорость полета. Профессор как мог успокаивал их. Особенно мэра, который уже совсем плохо соображал, что творится вокруг. Когда волшебный зверь был уже в нескольких метрах от крыши дворца, перед самым его носом на огромной скорости пролетел Ли Мек Киан, и серебряные гробы упали во внутренний двор убежища Каркона, все еще окутанного Черной Мглой.

Грохот от их падения был оглушающий. Гробы разлетелись на мелкие обломки, и тела Веры и Джакомо покатились по земле как бильярдные шары прямо к порогу Зала Пыток, в котором уже находились Биров, Додо и Рокси, через открытую дверь с ужасом наблюдавшие за событиями.

Биров, крепко сжимая в руках Талдом, поднял его к потолку. Черепа взлетели с его плеч и закружились над неподвижными телами Нининых родителей.

Додо не удержался и закричал от страха. Даже Рокси была на грани истерики, ноги отказывались держать ее.

Когда Биров, пробравшись между обломками гробов, приблизился к телам, один из черепов опустился на грудь Веры, другой – на грудь Джакомо.

– Михаил!.. Миша!.. Ты где? Нам нужна твоя помощь! – крикнул русский алхимик, вглядываясь в еще не полностью рассеявшееся облако.

В глазницах черепов вспыхнул огонь, и неподвижные тела родителей Нины поднялись над землей. Бириан указал Талдомом на дверь Изолятора, и на глазах почти теряющих сознание Рокси и Додо случилось то, что могла совершить одна только сила алхимии: сопровождаемые черепами тела медленно вплыли в Изолятор.

– Профессор!.. Профессор, где же вы? – едва не плача, звала Рокси.

– Он ведь по…по…появится здесь, пра… пра…правда? – дергал Бирова за рукав Додо. – Ро…ро…родители Нины о…о…оживут?!

В это время, стоя на спине Крылатого Льва над дворцом мерзкого князя, профессор понял, что пришел момент сразиться с тем, кто убил его. Презренный Каркон, возомнивший себя способным разрушить мир и завладеть тайнами Алхимии Света, должен быть уничтожен. Но прежде чем сделать это, профессору надлежало прикончить его опасного помощника – карконианского китайского андроида.

– Можно было бы использовать против него кварц, – сказал он Нине. – Однако мы видим, что после него Ли Мек Киан не скоро, но оправился. Так что я буду действовать наверняка и применю кое-что посильнее.

Нина замерла в ожидании, чем закончится замысел деда.

Профессор тщательно прицелился в андроида, и из клюва Гуги в того устремилась, струя студенистой массы. Созданный руками Каркона, злобный андроид утонул в ней, моментально задохнувшись. Он даже не успел вскрикнуть. Студень моментально сжег его. Кожа на лице, руках и ногах обуглилась, и только медленное вращение Эликонды еще несколько секунд поддерживало на весу изуродованное тело Ли Мек Киана, болтающегося в воздухе словно маятник, после чего оно взорвалось. Взрыв осветил затянутое тучами небо, а от Ли Мек Киана остался лишь пепельный дождь, который, падая, пронизывал дымное покрывало над дворцом Ка д’Оро.

Профессор опустил Талдом и повернулся к Нине, которая не сводила с деда восхищенных глаз. В развевающемся пурпурном плаще поверх белой туники, стоящий на фоне грозного неба, дед казался ей сказочным рыцарем.

– Дед, смотри не упади! Лучше сядь рядом со мной! – Девочка потянула деда за руку.

Профессор улыбнулся ей и негромко отдал приказ льву:

– Взлети повыше. К самому чистому небу, там ты в безопасности. И жди моего сигнала. Как только увидишь вспышку зеленого цвета, лети ко мне на помощь.

Удивленная его решением, Нина ухватилась за руку деда:

– Дед, ты что задумал? Мы же должны вступить в схватку с Карконом вместе! Тем более что гробы с моими родителями упали к нему во двор!

– Ждите сигнала! – приказал профессор, не обращая внимания на слова внучки.

Распахнув полы плаща, он спрыгнул со спины льва в Черную Мглу, оставив Нину с лицом, мокрым от слез.

Лев взмахнул крыльями и понесся на встречу с чистым от туч небом. Отчаянно рыдая, Девочка Шестой Луны не находила себе места.

– Дай твоему деду самому разобраться с этим мерзавцем. Он должен взять реванш, – сказал Ческо, обнимая ее.

Фьоре и мэр сидели, прижавшись друг к другу. Людовико закрыл глаза, чтобы не видеть ничего вокруг.

Черный дым постепенно рассеивался, благодаря тому, что Бириан Биров уничтожил бочки с тухлой водой, и в разрывах дыма можно было разглядеть тощую фигуру Каркона, расположившегося на крыше своего дворца. Его фиолетовый плащ лениво колыхался в остатках сероватого облака. Князь видел, как серебряные гробы упали во двор. Теперь он ждал появления Ли Мек Киана. Вспышки пламени и последовавший за этим пепельный дождь насторожили Каркона, еще не ведавшего об оживлении Крылатого Льва. На всякий случай он вынул свой Пандемон, готовый к любой неожиданности.

Настороженность сменилась тревогой. Прыгая по крыше, как ядовитая лягушка, он вглядывался в затянутое облаками небо, стараясь не пропустить появления китайского робота.

– Ли Мек Киан, куда ты запропастился?! – заорал он, надеясь услышать в ответ голос своего верного андроида.

Но появление в разрывах Черной Мглы, планирующей на пурпурном плаще фигуры, заставило его подскочить от изумления. Мгновение спустя профессор Мезинский уже стоял перед своим заклятым врагом, спустившись на крышу дворца Ка д’Оро подобно ангелу-хранителю алхимического мира Света. Легко касаясь ногами черепицы крыши, он стоял, с презрением глядя в глаза Каркона.

Звезда на ладони профессора стала чернее черного, а напряжение достигло предела. С давних пор ждал он этого момента. Месть во имя триумфа справедливости была близка.

Челюсть у князя едва не отвалилась, он оступился и покатился по черепице, однако невероятным усилием воли вскочил на ноги и поднял свой алхимический меч.

– Опять ты здесь!! – взвыл он с ненавистью хриплым голосом.

– Не ожидал меня увидеть, да? – засмеялся профессор. – Ты отнял у меня жизнь, но не надейся, что тебе удастся отнять ее у моей дочери, ее мужа и тем более у моей внучки и ее отважных друзей!

– Ты – призрак! Всего-навсего жалкий старый призрак! – злобно прошипел Каркон.

– Да, я призрак! Но от этого я не утратил своих сил и возможностей, – воскликнул профессор, потрясая Талдомом, сверкавшим ярче солнца. – И сейчас мое единственное желание – это уничтожить негодяя, который постоянно угрожает существованию Вселенной. Вся мощь принадлежащего Этэрэе Талдома Люкс нынче обрушится на тебя, Каркон!

Князь уставился на золотой жезл в руках противника, и озноб сотряс его изломанное тело. Он сразу понял, что это магическое оружие намного мощнее, чем то, которым ему так и не удалось завладеть на вилле «Эспасия». Всматриваясь в это оружие, Каркон старался угадать, какими алхимическими возможностями, угрожающими его жизни, оно обладает. Фыркнув как бык, скрипя зубами, он испепелял взглядом своего давнего врага:

– Все равно ты снова сдохнешь! Я тебя не боюсь! Родители этой сопливой ведьмы уже в потустороннем мире! Проклятые мною на века! То же самое будет с Ниной! Гробы уже здесь, внизу, во дворе. Не хочешь забрать их? Твоя внучка обхохочется, увидев своих родителей! – От дьявольского ехидства его кожа стала еще зеленее, а глаза и вены на висках налились кровью.

– Можешь быть уверен, я заберу свою дочь и ее мужа, – спокойно отвечал профессор. – Я уверен, что они еще живы и будут жить долго, несмотря на злодейство, которое твой китайский мерзавец совершил по твоему приказу. А ты кончишь так же, как твой Ли Мек Киан! От него остался только пепел. Надеюсь, ты видел, как он сыплется с неба.

Уверенность профессора сбила спесь с Каркона.

– Старый шарлатан! Ты получишь их гробы только после того, как Нина вернет мне все цифры Золотого Числа, которые она у меня украла! Это справедливый обмен, тебе не кажется? – ухмыльнулся князь.

– Это гнусный шантаж. Хотя что еще можно ждать от тебя, кроме гнусных идей. – И профессор нажал на гоасиловые глаза Гуги, чей клюв изрыгнул сине-желтый язык пламени.

Князь согнулся, уклоняясь от огня, и одним прыжком достиг края крыши. Прикоснулся пальцами к трем красным камням на рукоятке Пандемона, и стайка острейших игл попала в профессора. Он потерял равновесие, глаза отказывались видеть, ноги подкашивались, силы покидали его.

Воспользовавшись этим, князь выстрелил из своего алхимического жезла шестью черными шарами. Ослепленный яркой вспышкой, профессор автоматически прикрыл лицо полой плаща. Шары запутались в нем и тут же лопнули, выпустив на волю маленьких ядовитых змей, готовых вцепиться в противника.

Профессор попытался избавиться от них, тряся плащом, но змеи, впившиеся в него своими крючковатыми зубами, остались на месте. Собрав последние силы, профессор опять нажал на глаза Гуги, и из клюва вылетели ледяные иглы, пронзившие змей одну за другой. Не теряя ни секунды, профессор поспешил вслед за Карконом, который ждал его на самом краю крыши.

– Иди, иди сюда, старый дурак! Иди и умрешь во второй раз. Или ты предпочитаешь стать невидимым, как делают все трусливые призраки? – прокаркал Каркон.

Профессор остановился.

– Для меня было бы легко поразить тебя в спину, когда ты бежал как заяц. Но я этого не сделал. Я хочу видеть твою физиономию, когда ты будешь подыхать. А с тобой испустит мерзкий дух все Зло, – сказал он и поднял Талдом, из которого в небо устремился зеленый луч.

Это был сигнал, какого с нетерпением ждал Крылатый Лев.

Издав громкий рык, он взмахнул крыльями и молнией полетел к земле. Нину затрясло от предчувствия схватки с Карконом.

Князь поднял глаза к теперь уже совсем чистому небу и чуть не свалился с крыши от изумления: ему на голову многотонным снарядом падал оживший Крылатый Лев!

– Проклятая зверюга, ты опять ожил!! Предатель!! Гнусный предатель!! – заорал он, брызгая слюной.

Через мгновение, разглядев на спине льва Нину, двух ее друзей и мэра, Каркон взъярился еще больше.

– Я убью вас всех! Венеция будет моей! Весь мир будет моим! Я стану хозяином Вселенной! – визжал он, потрясая Пандемоном.

В ажиотаже Каркон не заметил, как, распахнув плащ, профессор спрыгнул с крыши. Профессору нужно было во что бы то ни стало добраться до гробов. Но, не рассчитав прыжка, он больно ударился о стену, которая осыпалась во двор грудой камней. Контуженный, кривясь от боли, он лежал у самых дверей в Комнату Планет и слабым голосом звал на помощь Бириана, зная, что его старый друг уже должен быть где-то здесь, во дворце.

Но тот не услышал его.

Зато его услышали Алвиз и Вишиоло, выскочившие из двери Комнаты Планет и оказавшиеся нос к носу с главным своим врагом – ненавистным профессором Михаилом Мезинским. Их удивление не знало границ.

– Это он?! Но он же умер!! А если он умер, значит, это призрак, явившийся из загробного мира!.. – Напуганные этим открытием, они боялись приблизиться к профессору.

Услышав их, профессор повернул к ним голову, но был бессилен хоть как-то действовать.

И тут он заметил, что гробы исчезли.

– Где моя дочь Вера? И Джакомо? Куда вы их дели? – с трудом произнес он.

Алвиз покачал головой, а Вишиоло почесал горб: ни тот ни другой понятия не имели ни о каких гробах и тем более о каких-то Вере и Джакомо. Когда серебряные гробы упали во двор, оба были заняты наблюдением за Дверью Каоса, а из-за громкой траурной музыки не услышали звука их падения. Но оно вызвало такое сильное сотрясение дворца, что оба не могли не полюбопытствовать, чем оно вызвано.

Падение с крыши профессора было для них подарком!

– Он бредит. Кого-то зовет. Наверное, совсем свихнулся после того, как превратился в призрака, – предположил горбун, сплевывая на землю.

Воспользовавшись беспомощным состоянием старого алхимика, они затащили его внутрь. Профессор сделал попытку подняться, но ему это не удалось: смертельно напуганный Вишиоло поспешил прижать его к полу, не давая пошевелиться. Поправив повязку на отсутствующем глазу, он спросил дрожащим голосом:

– Вы правда призрак? Вы появились здесь, чтобы убить князя?

Профессор не ответил. Из последних сил он пытался нашарить руками Талдом, чтобы пристрелить пленивших его негодяев.

Вишиоло заметил это и, оторвав полу своего грязного плаща, заткнул ею рот профессора, после чего с помощью Алвиза связал ему руки и ноги веревкой.

Сияющий от счастья Алвиз нагнулся, чтобы поднять лежащий у его ног Талдом Этэрэи. Но едва он взял его в руки, как почувствовал сильный ожог: кожа андроида не выдержала излучаемого жезлом тепла.

– Проклятая палка! – Взвыв от боли, он бросил жезл на пол.

Профессор задергался и замычал, пытаясь выплюнуть кляп: мысль о том, что обладающий безмерной энергией Талдом окажется в руках слуг Каркона, вселила в него ужас. Уж он-то хорошо знал, к каким катастрофическим последствиям могло привести неосторожное обращение с жезлом!

Вишиоло приковылял к Талдому и, почесывая горб, сказал:

– Пусть князь разбирается с этой штукой. Он наверняка знает, как ею пользоваться. Главное, он будет счастлив, когда увидит, что мы взяли в плен его злейшего врага!

Тем временем Каркон, обнаружив, что профессор исчез, крайне удивился. Он обвел глазами крышу и двор: профессора нигде не было видно. «Старый дурак, куда ты подевался?» – подумал он и тут же получил сильный удар. Крылатый Лев налетел на него всей своей мощью. Каркон потерял равновесие. Пандемон выпал у него из рук и покатился вниз по крыше. Нина и Ческо, кузнечиками спрыгнув со спины льва, направили на князя свои Талдомы, готовые поразить его. Каркон рывком вскочил на ноги и слетел с крыши подобно гигантской летучей мыши. Ческо потянулся, чтобы схватить лежащий у самого края алхимический меч Каркона, но лев, попытавшийся перехватить врага в воздухе, нечаянно задел Пандемон лапой, и тот упал на землю прямо к ногам князя.

– Вы никогда его не получите! Пандемон принадлежал и будет принадлежать мне вечно! И вы еще испытаете его силу на своей шкуре! – заорал Каркон, поднимая жезл.

Лев, спланировавший во двор на все четыре лапы, сложил крылья. Фьоре и мэр, зажмурившись, замерли, сидя на его спине.

– Для начала сразись со мной! – прорычал лев, оскалив мощные острые клыки.

Карокон начал пятиться и вдруг услышал скрип под ногами. Обведя двор взглядом, он увидел разбросанные повсюду серебряные осколки и понял, что гробы разбились. Черная Мгла помешала ему стать свидетелем катастрофы, случившейся несколькими мгновениями раньше.

Тел Веры и Джакомо нигде не было. Они исчезли!

Кровь ударила Каркону в голову. Отбежав подальше от наступающего на него льва, он закричал во всю глотку:

– Алвиз! Вишиоло! Ко мне! Быстро!

Но оба помощника не слышали его. Пыхтя от натуги, они затаскивали в клетку обездвиженного профессора Мишу.

Крылатый Лев присел для прыжка, готовясь разорвать Каркона в клочья, но тут внезапно мэр открыл глаза, увидел Каркона, выпустил из рук львиную гриву и свалился на землю. Фьоре, уже прицелившаяся в князя из своего Талдома, была вынуждена броситься на помощь несчастному Людовико.

Каркон, воспользовавшись заминкой, направил Пандемон на льва и поразил его сильнейшим электрическим разрядом, который парализовал мускулы зверя. Его кошачьи глаза сначала побелели, а затем пожелтели, лапы подломились, и он рухнул на землю, издав жалобный стон.

В это время Нина и Ческо, цепляясь за полуразрушенные кирпичи, измазанные липкой слюной змей, охранявших стены дворца, спустились с крыши. Но, когда они появились во дворе, Каркон уже сбежал. Также не было видно ни профессора, ни тел Веры и Джакомо.

Девочка Шестой Луны опустилась на колени перед серебряными осколками.

– Мама… папа… дед… где вы… не оставляйте меня… – шептала она.

Ческо крепко обнял ее:

– Вставай!.. Наберись мужества… мы их найдем… мы их найдем живыми…

– Живыми… конечно, живыми… – повторила Нина, вытирая слезы.

Взявшись за руки, они подошли к лежащему на боку льву. Если бы не тяжелое дыхание и хриплые стоны, вырывающиеся из его пасти, можно было подумать, что он мертв.

Нина нежно погладила зверя по голове.

– Потерпи, друг, не умирай. Ты нам очень нужен, – сказал, склонившись к самому уху зверя, Ческо.

Крылатый Лев чуть заметно шевельнул хвостом.

– У меня нет сил пошевелиться, мое тело ничего не чувствует, – с трудом выговорил он.

В нескольких метрах от льва Фьоре безуспешно пыталась привести в сознание мэра. В отчаянии девочка подняла голову к небу и воскликнула:

– Ненавижу! Ненавижу Каркона! Ненавижу его проклятую Алхимию Тьмы! Ненавижу это место, где все пропахло бедой и смертью!

Занятая своим, Нина не слышала криков подруги. Она двигалась по направлению к дому, доверившись судьбе и интуиции.

– Они должны быть где-то здесь, в какой-нибудь вонючей комнате дворца, – бормотала девочка. – Мы все здесь перевернем и положим этому конец раз и навсегда. Мой дед и мои родители не умерли… я не могу и не хочу в это поверить…

Ческо в задумчивости шагал за ней.

Внезапно дверь в Изолятор распахнулась, и на пороге возникла коренастая плотная фигура.

– Бириан! – бросились к нему ребята.

– Тссс! – поднес палец к губам Биров. – Успокойтесь и помогите мне затащить внутрь мэра и льва.

Казалось, ничто не могло поколебать душевного равновесия и решимости русского алхимика.

– А мой дед… он не с тобой?.. А мои родители? – не унималась Нина.

– Быстро в Изолятор! – приказал Биров девочке, уступая дорогу Додо и Рокси и помогавшим им Ческо и Фьоре.

Мэр, пошатываясь, поднялся с земли самостоятельно. Увидев Бириана, он попросил:

– Уважаемый Бириан, не поможете мне дойти до двери?

Русский алхимик мощной рукой подхватил его и почти внес в комнату.

В слабом свете двух горящих свечей были видны ее грязные, покрытые сырой плесенью стены. В комнате стоял тошнотворный запах. Повсюду валялись шприцы, разбитые деревянные ящики, мятые коробки и грязные склянки. У правой стены находилась Ванна Воскресительная, наполненная Водой Жизни, которой Каркон пользовался при лечении своих поврежденных андроидов, а также для материализации кошмаров типа Голоса Убеждения. Ванна давно стояла без дела, и густая жирная паутина почти полностью затянула ее. Биров, не зная, что за жидкая субстанция плескалась в ванне, строго наказал не приближаться к ней.

– Нужно бояться всего, к чему прикасались лапы Каркона! – предупредил он, показывая на банки с красноречивыми этикетками: Сода Мыльная, Когти Кошачьи, Слюна Ядовитая, Катышки Мышиные, Моча Голубой Лани, Ветки Пережеванные…

Нина нерешительно сделала несколько шагов в полумраке комнаты и принялась с интересом рассматривать склянки, где содержались странные препараты. Биров взял ее за руку и повел в глубь комнаты. То, что она увидела у дальней стены, было самым ужасным из всего, что она видела в своей недолгой жизни. Холод сковал лицо, сердце девочки Шестой Луны едва не остановилось. Закусив до крови губу, она задержала дыхание. Из груди ее вырвался крик:

– Мама!!! Папа!!!

Горло ее пересохло, и она не могла больше вымолвить ни слова.

Ужас охватил всех присутствующих. Даже пламя свечей, казалось, потускнело.

На двух топчанах из ржавого железа лежали Джакомо и Вера. Глаза их были закрыты. Лица и руки залиты кровью.

В то время как родители Нины прогуливались по набережной острова Антигуа, Ли Мек Киан поразил их смертельным электрическим разрядом из своей магической перчатки, после чего запаял тела в серебряные гробы. Затем с помощью Эликонды он раскрутил над Карибским морем сокрушительный смерч, который и доставил их к Каркону.

Нина стояла, прижав руки ко рту, чтобы не закричать снова. В глазницах тех самых бировских черепов, лежащих на груди ее родителей, пульсировал огонь. Вглядываясь в папу и маму, Нина надеялась разглядеть в них малейшие признаки жизни.

Ческо собрался обнять ее, но Биров остановил его, прошептав:

– Сейчас ей не до тебя. Ты ничего не сможешь сделать для нее.

– Неужели мы не можем хоть как-то помочь ей?.. – простонала Рокси в отчаянии.

Бириан знаком заставил ее замолчать.

Единственным из всех, кто, казалось, отсутствовал в этой комнате, был мэр. Впав в прострацию и сжав голову руками, несчастный Людовико сидел, опершись о сырую стену. Пережитые им злоключения последних часов лишили его способности сострадать чужой боли. Наконец-то до него начал доходить грандиозный смысл всего того, что делала для Венеции эта девочка с острова Джудекки. Как реагировать на происшедшее, он не знал, поэтому молча ждал, что еще не подвластное его разуму может случиться в ближайшее время. Наверняка что-то сверхъестественное, потому что ничего другого не может произойти в компании этих безумных алхимиков.

Рядом с ним, изредка порыкивая и взмахивая гривой, лежал, восстанавливая силы, Крылатый Лев.

Тяжело вздохнув, Людовико погладил зверя по мохнатому боку:

– Спасибо за все, что ты делаешь. Отдыхай, тебе нужен покой. Я, конечно, тот еще храбрец, но можешь рассчитывать на меня.

Лев открыл глаза и помахал хвостом.

– Сначала… помоги Нине… а потом поговорим… обо мне, – прерывисто дыша, прорычал лев.

– Я сделаю все, чтобы помочь Нине, и я никогда не брошу ее! – поклялся Людовико.

Поднявшись, он подошел к друзьям девочки Шестой Луны. Те молча стояли, не отрывая глаз от неподвижных Нининых родителей, которые походили на драгоценные статуи, по ошибке оказавшиеся в этом вонючем логове мерзкого врага. Казалось, нет такой силы, которая была бы способна вернуть их к жизни.

Нина подошла к родителям, погладила лицо мамы, поцеловала ледяную щеку, поправила ее летнее платье. Невозможно было поверить, что круиз по Карибскому морю закончится таким кошмаром. Приложила руку к груди отца рядом с лежащим черепом и… почувствовала легкое биение его сердца.

Резко выпрямившись, она воскликнула:

– Они живы!! Их сердца бьются!!

– Да, это так, – печально подтвердил Биров. – Но они все еще в предсмертном состоянии. Черепа стараются вернуть их к жизни с помощью энергии могущественной субстанции, мерцающей в их глазницах. Черепа спешат сделать это как можно быстрее, иначе их не спасти.

Нина сжала Талдом и, подумав об Этэрэе, взмолилась:

– Дорогая Этэрэя, дай мне сил вынести все это! Я хочу увидеть их живыми!

Бириан обнял ее за плечи и прошептал:

– Все будет в порядке, надеюсь, они выживут. Твой дед знает, что делать.

– А он где? – вскинулась Нина. – Он исчез после встречи с Карконом! Этот мерзкий дьявол хочет уничтожить всю мою семью. Неужели дед в его лапах? Если так, то я… я сдаюсь! Ради спасения деда я верну Каркону цифры Золотого Числа и откажусь от поиска цифры 8.

– Чтобы я никогда больше не слышал от тебя таких слов! – строго прикрикнул на нее Бириан. – Алхимики Света никогда не сдаются! Или ты хочешь, чтобы Зло уничтожило Все? Мы обладаем огромной алхимической силой и обязаны использовать ее для спасения Вселенной и всех ее обитателей, включая твоего деда и твоих родителей! Ты не имеешь права сдаться, пока существуют такие мерзавцы, как Каркон?

– Мои родители умирают! – в отчаянии воскликнула девочка. – Каркон уже один раз убил моего деда! И сейчас, вернувшись призраком, он, может быть, снова в опасности! Что еще должно произойти, чтобы вынудить меня сдаться?

– Алхимия Света, Золотое Число, Тайны, все это прекрасно! – не удержался Ческо. – Нина права! Чего стоит борьба за все это, если смерть будет сопровождать нас всю жизнь! Я очень хотел бы согласиться с вами, но боль Нины – это и моя боль!

Его глаза были полны слез.

Додо и Фьоре тоже едва сдерживались, чтобы не разрыдаться.

Рокси выдохнула:

– Да, это и наша боль! Но мы не имеем права позволить Каркону разрушить все! Нашу дружбу, нашу любовь, красоту жизни!.. – Девочка подошла к Нине и нежно обняла ее: – Думай о том, что твои родители не умрут. Профессор не зря сказал, что мысль оборачивается реальностью. На этот раз у нас все получится. Я уже однажды смотрела смерти в глаза, и я говорю тебе: ты должна верить в нашу победу.

В эту минуту Биров вынул из кармана камзола небольшую кварцевую коробочку, которую ему дал профессор.

– Прежде чем отправиться на поиски твоего деда, мы должны переправить в безопасное место Веру и Джакомо.

Он осторожно достал из коробочки стопку блестящих, шелковистых на вид белых лепестков, излучавших голубоватый свет.

Ребята и мэр с удивлением уставились на них.

– При чем тут какие-то лепестки? Зачем они нам? – рассердилась Нина.

Бириан строго посмотрел на нее:

– Это не какие-то лепестки. Это Светочки! Их дала твоему деду Этэрэя. Она знала, что они нам понадобятся.

– Светочки? – повторила Нина, пытаясь вспомнить, слышала ли она когда-нибудь это слово.

– Да, это маленькие частицы специальной световой материи, которую изобрела Этэрэя. Ими не только покрывают одежду на Ксораксе, чтобы она светилась, ее еще и используют в качестве прочных, но легких доспехов для защиты тел.

– Как это – прочных и легких? – удивился Ческо.

– Не задавай лишних вопросов, сам увидишь! – прикрикнул на него Биров.

– Значит, это из-за Светочков одежды Этэрэи выглядят так ослепительно, верно? – предположила Фьоре, не отрывая глаз от этих миниатюрных кусочков алхимической материи.

– Верно. А сейчас мы рассыплем их по телам Веры и Джакомо, – сказал Биров.

Ребята затаили дыхание в ожидании того, что случится дальше.

Черепа поднялись в воздух и зависли над головами Веры и Джакомо. Огонь в их глазницах погас.

Едва лепестки покрыли тела, как тотчас вокруг них образовалась светящаяся пленка, отчего они стали походить на египетские мумии.

Биров извлек из другого кармана длинную стеклянную пробирку, которую профессор дал ему вместе с коробкой Светочков.

– Честно говоря, не думал, что мне когда-нибудь придется использовать Гранулы Левитирующие, – признался он, откупоривая пробирку.

– Гранулы Левитирующие… – повторил Ческо, впервые услышавший о таком препарате.

– Да, это алхимическая пыль только что родившихся звезд. Огромные колонны лаборатории Мирабилис Фантазио, изготовленные из Твердого Света, покрыты именно ею. Мельчайшие золотые крупинки, которые ты видишь в пробирке, не только придают им воздушности, но и делают невозможным проникновение в лабораторию врагов, а также любое другое вмешательство в ее работу. Это уникальная и не имеющая цены алхимическая субстанция. Мы используем ее в самых крайних случаях.

Все это ничего не объяснило ребятам, внимательно наблюдавшим за действиями Бирова. Еще меньше понял мэр.

А Биров одним резким взмахом рассыпал всю золотую пыль поверх мумифицированных тел. Вспышка света от контакта Светочков с Гранулами Левитирующими была настолько яркой, что буквально ослепила всех присутствующих, включая Крылатого Льва, который принялся тереть глаза лапой, недоумевая, почему он вдруг ослеп.

Черепа взлетели под самый потолок.

Старый алхимик встал перед телами на колени, прижал ко лбу Талдом и торжественно произнес на языке Шестой Луны магическую формулу:

Тела поднялись над топчанами и повисли в воздухе.

Нина протянула руку, чтобы коснуться их.

– Стой! – остановил ее Бириан. – Никому не шевелиться, пока я не разрешу! Сейчас тела переместятся в надежное место.

– А что значит Левитация Звездная? – спросила Нина.

– Это значит, что они полетят под защитой звездной пыли, которой я их осыпал, – ответил терпеливо Биров.

– Куда ты их отправляешь? – В голосе девочки Шестой Луны послышалась тревога.

– В их надежный домус… на виллу «Эспасия», – ответил Биров.

– Домой?! А как же дед? Ты же сказал, что только он может вернуть их к жизни! – с отчаянием в голосе проговорила она.

– Не волнуйся, профессор сделает это позже. Сейчас главное – поскорее отправить их отсюда.

Пробравшись к Крылатому Льву через груды битых склянок и обломков деревянных ящиков, Биров положил руки на голову зверя:

– Если ты уже набрался сил, вставай. Ты нам очень нужен.

Лев с усилием поднялся с пола, пошевелил лапами и махнул хвостом:

– Я еще немного слаб, но все равно сделаю все, что надо, наилучшим образом.

– Он опять по…по…полетит? – отважился на вопрос Додо. – Это он от…от…отнесет Джакомо и Веру на ви…ви…виллу «Эспасия»?

Бириан потрепал его по пышной шевелюре:

– Угадал. Там они будут в безопасности. А Крылатый Лев вернется сюда, к нам.

Черепа плавно спустились и снова улеглись на тела Нининых родителей. Их глазницы опять наполнились флуоресцирующей субстанцией, отчего коконы с телами засияли голубым светом.

Бириан несколько раз покрутил Талдомом, и в воздухе образовались восемь красных кругов, которые, подобно обручам, крепко стянули коконы. Еще один взмах магического жезла – и они, медленно поплыв ко льву, аккуратно опустились ему на спину. Зверь поднял морду и повторил:

– Я сделаю все, как надо, и вернусь.

– Ваша очередь, – обратился Бириан к мэру. – Это касается и вас тоже.

– Меня?! – изумился Людовико. – И что я должен делать?

– Садитесь на спину льва и крепко держите коконы с телами, чтобы они не упали во время полета, – проинструктировал мэра старый алхимик. – И ничего не бойтесь, – добавил он с ободряющей улыбкой.

– Нет-нет! Я сама доставлю их домой! – вмешалась Нина.

– Тебе следует быть здесь, – возразил Бириан. – Или ты хочешь оставить деда в когтях Каркона? Твои родители спасены, и мэр способен позаботиться о них. Лев доставит их на виллу и вернется сюда помогать нам.

– Пожалуйста, не оставляйте их, прошу вас! – Нина умоляюще посмотрела на Людовико. – Помогите спасти моих маму и папу!

Рокси положила руки на плечи подруги:

– Нина, перестань! Если хочешь, чтобы они выжили, прекрати ныть и приди в себя! Стань сильной, как всегда. Я знаю, на что ты способна, когда сильная. Мы отыщем твоего деда, а он уж знает, что делать с твоими родителями.

Фьоре подошла к Нине и что-то прошептала ей на ухо.

Ческо помог мэру взобраться на львиную спину. Поудобнее устроившись рядом со светящимися телами, Людовико крепко ухватился за красные обручи, которыми они были стянуты.

Сейчас ребята даже гордились первым гражданином их города, который старался быть полезным им, хотя ничего не знал об алхимии.

Мягко ступая, зверь направился к выходу. Биров опередил его. Открыв дверь, он убедился, что двор пуст, и дал дорогу Льву.

– Может, мне тоже полететь с ними. – Ческо посмотрел на Бирова. – Не исключено, что понадобится моя помощь. Мэр не все знает.

– Хорошо, – согласился Биров. – Наверное, так будет правильно.

– Спасибо, Ческо, – обняла друга Нина. – Я тебе доверяю больше, чем кому бы то ни было. До встречи. Мы отыщем деда и решим все проблемы.

– Уверен, так и будет, – сказал Ческо, запрыгивая на спину льва. – У тебя все получится!

– Лети как можно быстрее. Спустись у большой магнолии в саду виллы «Эспасия». – Биров погладил льва по гриве и обратился к мэру и Ческо: – А вы аккуратно положите Веру и Джакомо под дерево и охраняйте их.

– Ты хочешь оставить их в саду? – удивилась Нина.

– Сейчас там самое надежное место. После такого урагана никому и в голову не придет гулять по саду. Так что их никто не увидит. Даже Люба и Карло, – пояснил русский алхимик.

Темнеющее небо играло красным и оранжевым цветами. Разрушительный смерч исчез так же неожиданно, как и налетел, не оставив даже слабого ветерка. Горожане постепенно расходились по своим домам, обсуждая события, произошедшие на площади Сан-Марко. Мало кто из них решился приблизиться к стенам дворца Ка д’Оро. Зловещая тишина, повисшая над этим проклятым местом, не предвещала ничего хорошего.

Лев присел на пружинистых ногах, взмахнул крыльями и ракетой умчался в вечернее небо. Ни Каркон, ни его верные слуги не видели полета крылатого зверя над приходящим в себя городом. Одна Нина смотрела ему вслед, и слезы текли по ее бледному лицу.

Над лагуной, каналами и черепичными крышами Венеции Крылатый Лев летел к острову Джудекка, направляемый вконец расхрабрившимся мэром Людовико Сестьери.

Глава четвертая

Профессор и обжигающая сеть

Глаза Каркона сверкали раскаленными углями. Его всего так и распирало от счастья. Злобно щерясь, он прохаживался вокруг старого алхимика, лишенного возможности пошевелить даже пальцем. В Комнате Планет становился реальностью его мерзкий преступный замысел. Ему только что удалось убить Крылатого Льва и затащить своего давнего заклятого врага в заветную комнату, где в арке Двери Каоса, ведущей в Мир Тьмы, пульсировала хотя и заметно остывшая, но все еще кипящая магическая магма.

– Ну что, старый болван, убедился в моей силе? Ее источник – вот он, перед твоим носом. – Каркон кивнул на ужасную Дверь Каоса.

Профессор мог бы стать невидимым и исчезнуть, как исчезают призраки в случае опасности. Достоинство и гордость не позволяли ему поступить так перед лицом злейшего врага. Он не мог просто так раствориться. Он обещал бороться с ним до самого конца, и он выполнит это обещание. К тому же он не мог оставить свой Талдом в чужих руках. «Я не могу допустить, чтобы Нина и ее друзья потерпели поражение, я должен отыскать тела Веры и Джакомо и спасти их от неминуемой смерти». Мысли набегали одна на другую. Он представил, какую боль испытает Этэрэя, узнав, что Вселенной может прийти конец, если князь победит. Во что бы то ни стало надо отыскать способ переиграть Каркона.

– Тебе понравилась моя Дверь Каоса? – издевался князь, не зная, как отблагодарить Алвиза и Вишиоло за такой подарок. – Еще больше понравится, когда я швырну тебя в раскаленную магму и от тебя не останется даже горстки пепла!

Теперь судьба Шестой Луны, Тайн и Золотого Числа была в его, Карконовых руках! Фортуна благоволила Злу!

– Если ты не уговоришь свою внучку вернуть мне цифры Золотого Числа, которые она у меня украла, я с наслаждением разнесу вдребезги весь мир вашей дурацкой алхимии! Тебе мало того, что я похитил Веру и Джакомо? Они у меня в руках, и уж я позабочусь, чтобы они умирали долго и мучительно. Эра Тьмы началась! – Князь изо всех сил пнул профессора, лежащего спеленатым у его ног.

«Неужели на самом деле пришло время гибели всего, что мне дорого?» – пронеслась в голове профессора скорбная мысль. Но едва он представил себе, как Каркон пытает Нину, чтобы вернуть себе утерянные Тайны и цифры Золотого Числа, как гнев наполнил его душу. Нет, нельзя, ни за что нельзя позволить этому мерзавцу с зеленой кожей и безумными глазами победить в такой важной для Вселенной схватке! Надо что-то делать. Первое – найти способ освободиться от пут. Профессор обвел глазами комнату: под потолком на веревках из тензиума висело несколько вращающихся планет; стены покрыты копотью и плесенью; углы затянуты паутиной. Жуткую картину усиливали отвратительный запах и удушающий жар, испускаемый раскаленной магмой, которая бесновалась внутри Двери Каоса.

Пока профессор обдумывал пути к спасению, Алвиз осторожно приблизился к Каркону:

– Мой господин, там лежит жезл вашего врага. Он очень опасный. Я попытался взять его в руки, но он чуть не сжег мне кожу.

Князь недоверчиво посмотрел туда, куда показывал мальчишка, и увидел валяющийся на полу Талдом профессора. Вопль радости прогремел как раскат грома:

– Мой!! Наконец-то он мой!! Я столько веков ждал этого момента!! Теперь я узнаю, какие тайны спрятаны в нем!!

Профессор похолодел. Если жезл Этэрэи окажется в руках Каркона, у Вселенной не останется ни малейшего шанса спастись. Он задергался на полу, пытаясь выплюнуть кляп.

– Вишиоло, ну-ка развяжи его и вытащи кляп, – приказал князь. – Послушаем, что он хочет мне сказать. В любом случае это будут его последние слова.

Горбун с готовностью исполнил приказ.

Шатаясь, профессор поднялся с пола и бросил взгляд на правую ладонь: черная звезда заполнила всю ее целиком. Он запахнул поплотнее плащ, чтобы Каркон не увидел внутренние карманы, где профессор хранил ценнейшие алхимические предметы. Собравшись с силами, он произнес:

– Ты говорил, что готов сразиться со мной, чтобы доказать, насколько твоя алхимия сильнее моей. А вместо честной схватки используешь подлый шантаж, чтобы заставить меня сдаться. Но я уже мертвец, и мне нечего бояться. Как я не боюсь, что твоя алхимия воцарится во Вселенной, потому что этому не бывать никогда. И никогда не наступит Эра Тьмы. Можешь мне поверить.

– Как бы не так! Да Эра Тьмы не оставит от твоей бессмысленной алхимии ни малейшего следа! Ты сейчас думай о другом: как остановить свою внучку, если не хочешь, чтобы я безжалостно уничтожил всех твоих родственничков!

Злобно ухмыльнувшись, Каркон положил на стол свой Пандемон и схватил с пола Талдом. Жезл Этэрэи обжег ему руку. Заскрежетав зубами, князь пытался перетерпеть боль. Его зеленая кожа задымилась, а фиолетовые ногти раскалились докрасна.

– Тебе никогда не воспользоваться им, Каркон! – презрительно глядя на князя, сказал профессор. – Исходящая от тебя злобная энергия вызывает у жезла защитную реакцию. Так что сдавайся, Каркон! Сдавайся на волю могущественной Алхимии Света!

– Сдаться? Ты что, правда веришь, что я откажусь от своего плана? Да ты безумец! Ты старый глупый призрак без будущего!

Пот ручьями катился по лбу и вискам князя. Испытываемая им боль от ожога становилась все невыносимее.

Вдруг магма в Двери Каоса завращалась с бешеной скоростью, будто восстановилась ее прежняя энергия.

Вишиоло горбатой крысой метнулся в темный угол комнаты, дрожа как лист. Алвиз, ничего не замечая вокруг, сидел на лавке, дуя на обожженные руки. Его пугало, что для замены сгоревшей кожи потребуется сложная и долгая операция.

Каркон, сжав зубы и дергаясь как припадочный, не бросал Талдома. Сопротивляясь боли, он взглянул на магму: то, что он увидел, потрясло его настолько, что от неожиданности он выпустил жезл. На мгновение замерев в воздухе, тот, словно притягиваемый сильным магнитом, полетел прямо к Двери Каоса!

Отчаянный крик профессора слился с диким взвизгом Каркона.

– Нет!! Нет!! Только не это!! – завопили оба одновременно.

Из центра магмы показалась огненная рука, от которой во все стороны летели раскаленные капли.

Профессор бросился вперед, пытаясь перехватить Талдом. Однако огненная рука, опередив его, схватила жезл. Глухой, мрачный, звучащий словно издалека голос эхом отразился от стен комнаты:

– Старый алхимик, возьми свое оружие. Используй всю его мощь и уничтожь вход в Мир Тьмы. Убей того, кто погубил столько жизней, включая мою.

Профессор опешил. Он с изумлением смотрел на огненную руку, сжимавшую драгоценный Талдом. Затем обвел взглядом комнату и убедился, что голос и рука принадлежат одному и тому же существу.

– Кто ты? – оправившись от потрясения, спросил он.

И тут над самым его ухом раздался ужасный вопль Каркона, узнавшего этот голос, который он не спутал бы ни с каким другим:

– Ливио!! Мерзавец!!

– Да, это я, Ливио Борио, обреченный тобой на вечную смерть, – ответил молодой призрак.

Ошеломленный профессор стоял, замерев, посреди комнаты, не обращая внимания на летающие вокруг него огненные искры.

Рука Ливио протянула ему Талдом:

– Держи его крепче. И защити мою любимую. Защити любовь, которой я не дождался.

Профессор на одеревеневших ногах приблизился к пышущей жаром руке и взял Талдом. Его сердце дрогнуло от жалости к этому парню, который, как ему было известно, был влюблен в Нину, и его любовь оказалась искренней и глубокой. Он снова посмотрел на огненную руку и, неожиданно для самого себя, поклонился ей в знак уважения. Старому алхимику еще никогда не случалось встретить раскаявшегося врага, который помог бы ему только из любви. Любви отчаянной и безответной. Дед хорошо знал свою внучку: Нина никогда не уступила бы Ливио. И теперь он был лишь голосом, потерявшимся в жестоком мире Алхимии Тьмы.

Каркон собрался было воспользоваться тем, что профессор на мгновение задумался, и бросился на него, норовя отобрать Талдом. Но тот успел выстрелить в князя четырьмя молниями, которые сбили его с ног. Он несколько раз перекувыркнулся по полу, от нестерпимой боли нечеловеческий крик сорвался с его губ, из глаз потекли бело-зеленые слезы.

Ливио получил свое отмщение!

– Спасибо! – Голос, прозвучавший из глубины огненного ада Двери Каоса, был полон благодарности.

Быстрым шагом профессор направился к выходу. Стоило бы обрушить на князя всю беспредельную алхимическую мощь Талдома и прикончить врага на грязном полу Комнаты Планет. Но, во-первых, профессору показалось, что князь и без того долго не протянет. И во-вторых, он торопился отыскать тела дочери и Джакомо и вновь обнять обожаемую внучку.

Запахнув свой пурпурный плащ, он встал на пороге и громко крикнул:

– Нина!! Нина!! Я иду к тебе!

Профессор надеялся, что она где-то недалеко, во дворе или в одной из комнат дворца, и услышит его.

Вишиоло, еле отойдя от испуга, который нагнал на него голос Ливио, бросился на помощь Каркону. Тот корчился на полу, словно вместо жил у него были обезумевшие оголенные электрические провода.

– Пандемон… дай мне Пандемон… – хрипел он, выплевывая сгустки черной крови.

Горбун знаком попросил Алвиза принести валявшийся у стены алхимический меч князя. Карконианский андроид так спешил исполнить желание хозяина, что, схватив Пандемон, нечаянно нажал одновременно на все красные камни на его рукоятке. Из алмазного лезвия полетели брызги светящейся резиновой смолы, которые попали точно в Дверь Каоса.

Контакт энергии, выброшенной Пандемоном, с раскаленными искрами, разбросанными огненной рукой Ливио, обернулся катастрофой: магма Двери Каоса выбросила огромную сеть, которая, подобно эластичной клейкой клетке, облепила не только князя, все еще катающегося по полу, его двух слуг, но и профессора, не успевшего покинуть комнату. Липкие нити сети лишили всю четверку возможности пошевелить даже пальцем.

Профессору не могла помочь даже огненная рука Ливио. Взмахнув последний раз, она беззвучно исчезла в бурлящей массе.

Профессор попытался повернуть голову, но сделал этим только хуже себе. Сеть сжала его тело еще крепче. Длинная седая борода, белоснежные волосы, туника, пурпурный плащ и ноги – все было стянуто прочными нитями сети. Бесполезным стал и Талдом Этэрэи: руки старого алхимика были обездвижены настолько, что он не мог воспользоваться жезлом.

– Нина!.. Нина!.. – звал он громко, стоя в проеме двери, выходящей во двор.

Находясь в десятке метров отсюда, девочка Шестой Луны смотрела вслед Крылатому Льву, уносящему прочь тела ее родителей, и не сразу услышала деда. Услышав, она вздрогнула и со всех ног понеслась на его голос.

За ней последовали Биров, Рокси, Додо и Фьоре.

– Осторожно! Не подходите близко, иначе тоже влипнете в эту мерзкую сеть! – поспешил предупредить увидевший их профессор.

Биров поднял Тадлдом, собираясь испепелить сеть. Ребята сделали то же самое.

– Стойте! – остановил их профессор. – Неизвестно, чем это кончится для меня и как поведет себя липкая паутина!

Биров опустил жезл и дал ребятам знак опустить свои.

Нина бесстрашно подошла к самой двери и, как только пальцы девочки коснулись сети, по ее нитям пробежало пламя, докрасна раскалив их.

Старый алхимик почувствовал сильный ожог и задергался, пытаясь вырваться. Но чем больше усилий он прилагал, тем сильнее становилось сопротивление сети, стянувшей его тело так, что стало трудно дышать.

Нина отдернула руку и в ужасе опустилась на колени перед дедом, едва не потерявшим сознание от боли.

– Как это случилось, объясни мне! – с отчаянием в голосе попросила Нина.

Профессор не успел ответить, потому что из Двери Каоса вырвались клубы горячего фиолетового пара, заполнившего всю Комнату Планет. Стоны Каркона смешались с воплями Алвиза и Вишиоло. Прижатые сетью к полу, они и так едва дышали, а пар безжалостно душил их.

К счастью для профессора, он находился у открытой двери и мог дышать прохладным воздухом двора.

Нина достала из кармана комбинезона Нити Своевременные.

– Это может сейчас помочь? – спросила она, показывая их деду.

– Ради всего святого, убери их скорее! – быстро проговорил он. – Они совсем не для этого!

Девочка торопливо вернула Нити назад. «Чем же я могу помочь деду вырваться из этой проклятой сетки!» – напряженно думала она.

Словно прочитав ее мысли, переживавший за друга Биров сделал пару шагов к нему:

– Скажи, как мы можем вызволить тебя из этой адской ловушки? И как ты в нее попал?

Профессор в нескольких словах объяснил, что с ним случилось, и, когда он произнес имя Ливио, Нина вздрогнула и едва не лишилась чувств. Она наверняка упала бы, не подхвати ее Рокси.

– Смотрите, в сетку попал еще кто-то! – вскрикнула Фьоре, разглядев сквозь разрывы в клубах пара багровые физиономии Вишиоло, Алвиза и Каркона. – Они еще живы или уже нет? Кто сотворил такой ужас?

– Это Ливио… опять Ливио… – пробормотала в полуобмороке Нина.

– Нет, это сделал не Ливио! – сказал профессор. – Он, наоборот, хотел помочь мне, потому что ненавидит Каркона и желает ему смерти. Но Алвиз неосторожно дотронулся до Пандемона – и вот результат.

Профессор говорил с трудом: слишком много энергии, полученной от Джиролумы, было истрачено им в попытках освободиться из крепкой хватки сети.

Биров торопливо перебирал варианты того, что могло бы помочь другу.

– Послушай! – хлопнул он себя по лбу. – Используй технику призраков! Освободи себя исчезновением!

– Нет, я чувствую, что не смогу этого сделать: мои мысли потеряли энергию… Боюсь, со мной все кончено. Я так и погибну в этой сетке и никогда больше не вернусь на Ксоркас.

Было похоже, что профессор смирился со своей участью. Обратив к Нине печальный взгляд, он спросил:

– Где Вера и Джакомо? Ты нашла их?

– Да, Крылатый Лев доставил их на виллу «Эспасия». Мы не могли оставить их здесь, а там им ничто не угрожает. – Девочка была подавлена еще и этой бедой. – Дед, умоляю, скажи, что нам делать!

– Я постараюсь связаться с Этэрэей. Любой ценой. Ситуация более чем серьезная. Это единственное, что нам остается, чтобы спасти моего друга, – принял решение Биров.

– Нет, – отрицательно покачал головой профессор. – Этэрэя не сможет ничего сделать. Есть только одно средство, но, чтобы достать его, потребуется много усилий. Я имею в виду Фалбэллу. С ее помощью я смог бы избавиться от сети и спасти Веру и Джакомо. Если вам удастся доставить ее сюда, обработайте ее Селибеной, формулу которой вы найдете в моем бауле.

– Фалбэлла? – Ребята с недоумением переглянулись, и только Биров понял, о чем сказал его друг.

Нина напрягла память. Кажется, она слышала имя – Фалбэлла. Может быть, когда она была совсем маленькой, дед что-то рассказывал о Фалбэлле. Но что – сейчас она не могла вспомнить.

– Я после объясню вам, о чем речь, – сказал Биров ребятам. – Пока же дождемся возвращения Крылатого Льва и на нем сразу же улетим на виллу.

Профессор сделал глубокий вдох и с трудом выговорил:

– Лев понадобится Нине. За Фалбэллой слетает она.

– Одна? – всполошилась вся компания.

– Да, Нина полетит одна, – отрезал Биров.

– И куда?

– Ей известно, где Фалбэлла находится.

Додо с тревогой повернулся к девочке Шестой Луны:

– Бу…бу…будь осторожна. Нас не бу…бу… будет рядом, и не никто не смо…смо…сможет тебе помочь.

Нина посмотрела в глаза деда, тот ободряюще улыбнулся ей.

– Вам тоже предстоит важное дело. – Биров повернулся к ребятам: – Рокси и Фьоре будут помогать мне готовить Селибену. А ты, – дотронулся он до плеча Додо, – останешься здесь и будешь охранять профессора.

– Со…со…согласен. С этим, – он потряс Талдомом, – я ни…ни…ничего не боюсь. Для меня бо…бо…большая честь защищать про… про…профессора.

Нина взяла его за руку:

– Выстоишь, если случится что-то непредвиденное? Дед не сможет помочь тебе, это ты должен будешь помочь ему. Будь внимателен, кругом полно змей и пауков. И не подходи близко к этой проклятой сети!

– Я бу…бу…буду начеку, не бе…бе…беспокойся, – заверил ее мальчик.

Хотя на душе у него скреблись кошки, он готов был пожертвовать собой ради спасения великого профессора Мезинского. Он встал у двери подобно часовому, с состраданием глядя на сдавленного сетью профессора.

– Не хотелось бы мне умереть задушенным этой гадостью, а вот против такой участи для Каркона я совсем не возражаю, – попробовал пошутить профессор. – Я рад, что Додо останется со мной. Для него это настоящее испытание мужества и преданности Алхимии Света.

Горячие липкие нити сети все сильнее стягивали его лицо. Он кривился от боли.

– Нет! Я не оставлю тебя с Додо! Я тоже остаюсь! – Сердце Нины рвалось от жалости к деду.

– Опомнись, Нина! – строго сказал Биров. – Если мы не достанем Фалбэллу, его не спасти, а значит, нам не оживить и твоих родителей. Ты должна полететь с нами. А в Додо я уверен, он не подведет.

Профессор закашлялся от попавшего в горло горячего пара и кивнул в знак согласия с другом.

В это мгновение Крылатый Лев спланировал с темнеющего неба. Тяжело приземлившись во дворе и подняв облако пыли, он встряхнул мохнатой шкурой и зарычал, увидев профессора, облепленного липкой паутиной у выхода из Комнаты Планет.

Биров взмахнул Талдомом и приказал ребятам:

– Быстро на спину льва!

Нина не могла тронуться с места, и Рокси силой потянула ее ко льву:

– Пошли! Додо – часть тебя, часть нас. Он надежный друг и не бросит твоего деда в беде.

Нина обняла своего рыжеволосого друга, который всем своим видом показывал, что готов стоять до конца.

– Мы скоро вернемся! Я люблю тебя, дед! – крикнула она, запрыгивая на спину льва, который уже расправил крылья.

– Я тебя тоже люблю! И помни, доверяй своей интуиции и ничего не бойся! – проговорил вслед внучке профессор.

Оставшись один, Додо взял на изготовку Талдом и принялся заговаривать свой страх.

…Первые звезды освещали путь огромному льву, летевшему в венецианском небе. Покой и тишина опустились на обезображенный свирепым ураганом город: с некоторых крыш слетела почти вся черепица, многие окна лишились стекол.

Нина невидящими глазами смотрела на волнующуюся внизу воду лагуны. «Война с Алхимией Тьмы никогда не закончится… слишком разрушительно и жестоко могущество Каркона! И еще Ливио… опять Ливио. Он возвращается в мои сны и сейчас напомнил о себе через Дверь Каоса. Он хотел помочь моему деду и сделал это во имя меня…» Мысли путались в ее голове. Неужели он действительно ее любил?.. «Нет, я запрещаю себе верить в это и даже думать об этом!»

Девочка закусила губу, чтобы ни слова не вырвалось у нее наружу.

К тревоге о деде и родителях, которых предстояло спасти, прибавилось сострадание к молодому призраку, погибшему в магме из-за нее, из-за любви, которая не имела будущего.

Глаза Нины заблестели от слез. Она несколько раз встряхнула головой, отгоняя грустные мысли.

Свет звезд отражался в кольце, подаренном ей Ческо в знак вечной любви. Любви, которая никогда не предаст.

Она отважно поднялась на ноги на спине Крылатого Льва. Ветер обдувал ее лицо и трепал волосы.

– Настоящая любовь победит все! – закричала она во весь голос.

Ребята и Биров смотрели на нее, восхищенные ее преображением.

Около двух часов ночи могучий зверь приземлился у огромной магнолии в саду виллы «Эспасия». Ческо и Людовико Сестьери дремали, свернувшись клубочком рядом с телами Веры и Джакомо, окутанными сияющим голубым покрывалом Светочков.

В этом флуоресцирующем сиянии были хорошо видны и само дерево, и его крупные цветы, омытые сильным полуденным дождем.

Лев сложил крылья и лег на землю.

Первой на землю спрыгнула Нина и крепко обняла Ческо, вскочившего навстречу друзьям.

– Как там твой дед? Вы нашли его? Я сильно переживал за тебя.

Нина положила голову на грудь мальчика и прошептала:

– Ты всегда должен верить в мою любовь. Всегда. И что бы ни произошло, не теряй веры в меня. И не оставляй.

– О чем ты говоришь! – воскликнул мальчик, нежно сжимая Нину в объятиях. – Потом обвел глазами прилетевших: – А где Додо? Почему его нет с вами? С ним что-то случилось?

– Он остался с профессором, – объяснила Фьоре. – В Комнате Планет произошла настоящая катастрофа. Из Двери Каоса вылетела клейкая резиновая сеть и поймала профессора. Он жив, но не может пошевелить и пальцем. В сеть попали также Каркон, Алвиз и Вишиоло.

Услышанное снова вогнало в панику мэра.

– Значит, все сорвалось, – помрачнел Ческо.

– Нет, последнее слово еще не сказано, – вмешался Биров. – Оно за нами, и мне понадобится помощь вас всех.

Нина склонилась над телами родителей и нежно погладила черепа с их красными от огня глазницами. Слабый свет, излучаемый Светочками, отразился в ее глазах. Положила руки на грудь отца и матери: сердцебиение оставалось все еще очень слабым.

– Мне кажется, будет лучше, если мы отнесем их в спальню. Только тихо, чтобы Люба не проснулась.

– Но как они вернутся к жизни без твоего деда? – подал голос Людовико. – А если профессор не сможет…

– Сможет! – резко прервал его Биров. – Он жив, и мы вызволим его! Нам поможет Фалбэлла.

– Что нам поможет? – переспросил Людовико, широко раскрыв глаза.

– Не что, а кто… Не берите в голову, дорогой мэр! Помогите лучше перенести тела в дом. – Русский алхимик не любил долгих разговоров.

Ческо нервно поправил очки, сползшие на кончик носа:

– Фалбэлла? Я тоже впервые слышу это имя. Кто это?

– Забальзамированная гигантская стрекоза, – коротко ответил Биров.

– Стрекоза?! – удивились хором ребята.

Нина присвистнула:

– Ну конечно! Я вспомнила! Это стрекоза моего прапрадеда! Его звали Юрий Мезинский.

– Ну понятно! – улыбнулся Ческо.

Он много знал о династии замечательных русских алхимиков Мезинских, чей символ с гордостью носила на правой ладони Нина.

– Все правильно, Юрий был дедом профессора Миши, – подтвердил Биров. – Однажды он сделал из простой стрекозы колосса с разноцветными крыльями. А когда она умерла, он забальзамировал ее, и сейчас она находится…

– В Москве, в доме, где родился мой дед, – закончила Нина. – Я была тогда совсем маленькой, поэтому не помню, как он выглядит. Хотя наверняка узнаю его, как только увижу. И я знаю, как туда добраться.

Людовико почесал макушку:

– Москва! Отправиться так далеко ради какой-то стрекозы! Да еще забальзамированной! Это безумие!

Фьоре бросила косой взгляд на мэра, а Рокси шумно фыркнула.

Нина не выдала никакой реакции. Ее больше занимал вопрос, чем сможет помочь забальзамированная стрекоза. Может быть, как сказал дед, обработанная Селибенте, она действительно на что-то способна?

Она быстро зашагала к дому. Людовико и Биров с помощью ребят подняли тела Веры и Джакомо, чтобы перенести их в дом.

Крылатый Лев тряхнул гривой и тронул лапой Бирова.

– Да-да, я о тебе не забыл, – отозвался Биров. – Оставайся пока здесь и набирайся сил. Тебя ждет далекое путешествие.

– Путешествие? – повторил зверь с любопытством.

– Да. И нам надо будет поспешить. С тобой полетит Нина, – добавил Биров.

Зверя распирало любопытство: куда и когда ему отправляться. Но, видя, что Биров больше ничего не собирается сказать, сложил крылья и улегся под магнолией.

Как всегда, осмотрительная Рокси какое-то время наблюдала за флигелем, в котором жил садовник, и, убедившись, что ни в одном окне не горит свет, предположила:

– Карло, наверное, спит. Отлично, это нам только на руку.

Нина, однако, увидев свет в окнах виллы, остановилась.

– А вот Люба не спит! Так что сначала войду я и отвлеку ее. Дверь оставлю открытой. И как только дам знак, быстро и бесшумно поднимайтесь по винтовой лестнице.

Русская няня сидела в самом центре холла, прямо напротив входной двери, на стуле, который принесла из кухни. Она явно ждала Нину, чтобы устроить ей обычную выволочку.

К счастью, ни до Любы, ни до Карло не дошли разнесшиеся по городу слухи о Нине и о загадочным полете Крылатого Льва. Оба вернулись на виллу, спеша узнать, все ли в порядке с ней и с ребятами после такого урагана. Не найдя никого в доме, Люба здорово рассердилась и была настроена самым решительным образом: Нина должна объяснить, где ее носит в такую кошмарную непогоду!

На Любе была ночная рубашка, волосы накручены на бигуди. Как ни старалась она бороться со сном, усталость и пережитый страх лишили ее сил. И теперь она сладко похрапывала, откинувшись на спинку стула. У ее ног на ковре так же сладко спали Красавчик и Платон.

Пес встретил приход Нины радостным лаем, кот распушил усы и выгнул спину. Люба вскочила со стула и уставилась на девочку сонным взглядом.

– Привет, Люба, только не ругай меня, – улыбнулась ей девочка, гладя своих любимых животных, скакавших вокруг. – Да, я знаю, что время позднее…

– Ты хочешь, чтобы я умерла? – перебила ее няня. – Я понятия не имею, ни где тебя носит, ни что ты затеваешь со своими четырьмя балбесами! Тебя не загнал домой даже ураган! Все! На этот раз я запру тебя дома. А когда позвонят родители, я расскажу им, что ты здесь вытворяешь! – Пухлые щеки Любы раскраснелись от волнения.

Нина потупила взор:

– Извини… но мне и моим друзьям надо было…

Она умолкла.

– Что вам надо было? – потребовала продолжения Люба.

– Надо было помочь жителям города… найти укрытие от ветра и града… Ты же видела, что окна во многих домах были разбиты вдребезги и… – Девочка не знала, что еще придумать в оправдание своего столь долгого отсутствия.

– Ты издеваешься надо мной? – обиделась русская няня. – А Ческо, Додо, Фьоре и Рокси? Где они сейчас? Надеюсь, уже в своих постелях. Их родители тревожатся за них не меньше, чем я за тебя.

– За моих друзей не беспокойся. Они скоро будут здесь. Поверь мне, мы не делали ничего плохого. И прости, что я постоянно создаю тебе проблемы. Но я очень устала и пойду к себе спать. Может, ты приготовишь мне чашку горячего шоколада и несколько пирожных? – Нина явно подлизывалась к Любе. Люба знала эту ее манеру, но ничего не могла с собой поделать: она любила девчонку.

Грустно покачав головой, няня отправилась на кухню, волоча за собой стул. Платон и Красавчик поспешили за ней, надеясь, что и им перепадет что-нибудь вкусненькое.

Воспользовавшись ее уходом, ребята вместе с Бировым и Людовико внесли в дом тяжелые тела Джакомо и Веры, для чего пришлось, не создавая шума, распахнуть входную дверь во всю ширину.

Тихо ступая вслед за Ниной, они, затаив дыхание, с трудом подняли тела по винтовой лестнице в семейную спальню, когда-то принадлежавшую деду. Нина глубоко вдохнула запах фиалок. Этот нежный запах, который она не спутала бы ни с каким другим, всегда ассоциировался у нее с родительской спальней. На память моментально пришло многое из прошлой жизни: письма деда, его Черная тетрадь с первыми алхимическими формулами, молнией мелькнуло воспоминание о появлении Каркона в соседней Комнате Зеркал… Память не упустила ничего, заставив сильно забиться ее сердце.

Стены этой комнаты были свидетелями жизни ее деда Миши и бабушки Эспасии Де Ригейра, всегда такой элегантной в своих изумительных платьях. Потом здесь стали жить Вера и Джакомо, которые почти ничего не изменили ни в ней, ни в Комнате Зеркал с ее шкафами, полными одежды, драгоценностей и безделушек, принадлежавших испанской принцессе.

Нина взглянула на роскошную кровать, которая должна была принять тела едва дышащих родителей. Почувствовала, как ослабели ноги, закружилась голова и встал комок в горле. Она несколько раз глубоко вздохнула. Ей было очень плохо.

Заметив подавленное состояние подруги, Рокси и Фьоре тоже не смогли сдержать своих чувств. Их лица потемнели, обе зашмыгали носом.

Людовико и Биров бережно положили Веру и Джакомо поверх шелкового покрывала. Черепа, сделав пару кругов над ними, вновь улеглись на грудь каждого.

Ческо не сводил настороженных глаз с закрытой двери, молясь, чтобы в спальню не заявилась Люба.

Нина опустилась на колени у кровати, и из ее глаз хлынули слезы. Она отдала бы все, включая собственную жизнь, лишь бы ожили ее родители.

Биров, хотя и сознавал необходимость срочно лететь в Москву, не мог найти в себе сил поторопить ее.

Лишь Рокси осмелилась нарушить тишину:

– Соберись, Нина. Дед ждет тебя, а от него зависит спасение твоих родителей. Это значит, что и от тебя.

На лестнице отчетливо послышались шаги – это Люба несла Нине чашку горячего шоколада и тарелку с пирожными. За ней семенили Красавчик и Платон.

– Что будем делать? Она же заметит свет от ночника! – испугался Ческо.

Нина поднялась, утирая слезы.

– Не бойся, я перехвачу ее, – прошептала она.

Выйдя из родительской спальни, Нина пошла навстречу няне:

– Спасибо, милая Люба. Дай мне поднос, а сама иди поспи. Ты выглядишь усталой.

– Ты плакала? – Люба заметила покрасневшие глаза девочки. – Зачем ты заходила в комнату родителей?

– Просто так. Захотелось подышать запахом фиалок. Я очень скучаю по маме, – ответила она, пряча глаза.

Растроганная Люба протянула Нине поднос:

– Не расстраивайся. Вот увидишь, они завтра позвонят. Думай о том, как хорошо им отдыхается и какие подарки они привезут тебе из круиза.

Нина еле сдерживалась, чтобы не разрыдаться. Ей очень хотелось излить душу любимой няне, рассказать той всю правду, в том числе о том, что дед Миша вернулся, чтобы помочь избавить Вселенную от Каркона. Но она не могла. Суровые правила алхимии запрещали ей подобные признания. Да и было непонятно, что сталось бы с Любой, узнай она обо всем.

Поэтому девочка сказала лишь:

– Люба, я тебя очень люблю. И дед Миша тоже тебя любил. Ты у нас необыкновенная.

От упоминания одного только имени деда Миши Люба так разволновалась, что бигуди на ее голове затренькали. Сияя улыбкой, она спустилась по лестнице, погасила свет в холле и отправилась спать, в тысячный раз простив все этой неугомонной девчонке.

Красавчик, крутя головой и порыкивая, начал настойчиво принюхиваться. Странно вел себя и Платон, выгнувший спину и прижавший уши. Оба животных чувствовали присутствие в доме чужих людей, природный инстинкт их не обманывал.

– Молодцы! Только без глупостей! – шикнула на них Нина. Подошла к двери в спальню и прошептала: – Ребята, путь свободен.

Первыми из комнаты вышли Ческо и Фьоре. За ними Рокси направилась к выходу, но Биров задержал ее:

– Подожди. Ты останешься здесь, в этой комнате. Не впускай в нее никого.

– Даже Любу? – переспросила Рокси.

– Да. Не дай бог, она увидит их в таком состоянии! Представляешь, что с ней может случиться?

Биров ободряюще похлопал девочку по плечу и, сопровождаемый Людовико, покинул спальню.

Нина бросила на подругу всего один взгляд, и та поняла, что деться ей некуда.

Вздохнув, Рокси закрыла дверь и уселась на стул. В полумраке комнаты, в слабом свете ночника и сиянии тел, огромная кровать под балдахином показалась девочке открытой могилой.

Остальные на цыпочках спустились по лестнице и прокрались в Зал Дожа. На пороге Биров тронул за руку Людовико Сестьери:

– Уважаемый мэр, будет лучше, если вы отправитесь отдохнуть в Апельсиновый Зал.

Щеки первого гражданина Венеции опали, словно сдувшиеся шарики:

– Разве я не с вами?

Нина, уже готовая открыть стеклянным шаром потайную дверцу лаборатории, поспешила объяснить:

– Вы устали, а нам предстоят еще кое-какие дела…

– Я понял, – догадался мэр. – Вы просто не хотите, чтобы я увидел вашу секретную комнату.

Биров приобнял его:

– Дорогой мэр, только без обид. Дело в том, что неалхимикам вход туда запрещен.

– Да, я неалхимик! – с обидой в голосе проговорил Людовико. – Но после всего, что я пережил, став свидетелем необъяснимых событий, думаю, что я мог бы рассчитывать на большее. Меня уже ничто не испугает! – Мэр был настроен решительно.

– Если вы действительно желаете и дальше быть членом нашей команды, идите и поспите, – дружелюбно сказал Биров. – Копите силы. Ваша помощь нам еще понадобится. Но не сейчас. Примите наши правила. А они не позволяют без необходимости вовлекать вас в алхимические действия. Дайте нам пару часов. Сейчас уже три ночи, и мы постараемся сделать все как можно быстрее, – подвел Биров черту под дискуссией.

– Ладно, – согласился огорченный Людовико. – Не вижу смысла настаивать. Пойду посплю. Тем более что сейчас я не могу вернуться ни в мэрию, ни домой. После того как венецианцы стали свидетелями сцены с летающим львом, мне ничего не остается, как слушаться вас.

Трудно было не согласиться с логикой мэра.

– Я и правда устал, а диваны здесь такие удобные! – И, повернувшись на каблуках, мэр в сопровождении весело помахивающих хвостами Красавчика и Платона направился в Апельсиновый Зал.

Нина открыла дверь лаборатории и в ошеломлении замерла на пороге. Сотни красных роз занимали весь лабораторный стол и толстым ковром устилали пол. Запах цветов был столь сильным, что было трудно дышать.

– Розы!! Опять Ливио!! – воскликнула она, зажимая рот рукой.

Ческо скрипнул зубами:

– Мерзавец!

Биров и Фьоре, прикинув, сколько же здесь цветов, не веря своим глазам, не произносили ни слова.

Разбрасывая ногами розы, Ческо подошел к столу и принялся ломать лежащие на нем цветы с такой яростью, что даже Соль Морская отползла подальше со словами:

– Зачем ты это делаешь… это всего лишь цветы…

Говорящая мисочка впервые видела Ческо в таком гневе.

Нина уселась на табурет и, потрясенная увиденным, произнесла:

– Он проникает не только в мои сны… он – реальный кошмар…

– Все, кончаем с этими глупостями! – решительно заявил Биров. – У нас есть более важные проблемы. Уберите цветы, и займемся делом.

Ческо повернулся к Нине:

– Выбрасываем все или ты намерена оставить их на память? – Было видно, как он раздосадован.

– Делай с ними, что хочешь, мне это все неинтересно. – Девочка почувствовала, как защемило ее сердце.

– Ливио! Опять Ливио! – Ческо прямо-таки кипел ревностью. – Он лезет изо всех щелей! Прекрати это! Или, может, тебе нравятся его ухаживания?

– Прошу тебя, не говори так! – В голосе Нины послышались слезы. – Я не знаю, что еще сделать, чтобы не позволять ему вторгаться в мои сны и в реальность!

– Все! Хватит! Мне надоела эта история! – Ческо был явно не в себе от гнева.

Фьоре перехватила потерянный взгляд Нины, и все внутри у нее сжалось.

«Это уж слишком! – подумала она, пораженная поведением Ческо. – Еще совсем недавно, стоя на спине льва, Нина кричала звездам, что любовь способна победить все. А на самом деле? Ее даже недостаточно, чтобы успокоить Ческо!»

Происходившее между ребятами рассердило Бирова.

– Ческо, сейчас не время для сцен ревности, – заметил он. – Ливио, конечно, не подарок, но вспомни, что он пытался спасти профессора.

Ческо с каменным лицом отвернулся к стене.

Нина отрешенно смотрела, как Фьоре освобождает от роз лабораторный стол и пол.

Гнетущую тишину неожиданно прервал скрип медленно открывающейся обложки говорящей Книги. По жидкой странице сначала побежал язычок пламени, затем, оторвавшись от поверхности, он поднялся выше, после чего свернулся, образуя круг. Еще миг, и в круге показалась серебряная пластинка прямоугольной формы.

Страница, подернувшись рябью, втянула в себя пламя, и пластинка упала на лабораторный стол. Книга захлопнулась, не дав никаких пояснений к случившемуся, что было недобрым знаком.

Нина взяла пластинку. Блестящая и тонкая, она была холодной на ощупь.

– Что это такое? – спросила она, обращаясь к Бирову.

Не успел старый алхимик открыть рот, как по пластинке побежали буквы, складывающиеся в слова. Было такое впечатление, что их писала чья-то невидимая рука:

В Зале Дожа ищи книгу Спасская башня

Лицо Бириана Бирова расплылось в радостной улыбке:

– Это, должно быть, книга о башнях Московского Кремля! Спасская башня – одна из них!

Фьоре с любопытством вчитывалась в написанное. Даже Ческо, не меняя гневного выражения лица, не удержался и тоже посмотрел на табличку.

– Спасская – это по-старорусски, – объяснил Биров. – В переводе на современный язык ее можно назвать Башня Спасителя. А это – то самое, что нам сейчас нужно. Нам предстоит много кого и чего спасать. Полагаю, что таким образом Этэрэя дает нам знак отправляться в Москву, и не только затем, чтобы забрать там Фалбэллу. Мне кажется, она имела в виду что-то еще. А что именно, ты, Нина, сможешь узнать, только найдя книгу.

– Что-то еще! – вспыхнула Нина. – Для меня сейчас самое главное – спасение деда и мамы с папой!

– Разумеется, – согласился Биров. – И ты это сделаешь. Мы все переживаем сейчас за них, но не забывай, что еще не найдена цифра 8, что Этэрэя ждет Красное Сердце, чтобы не исчезнуть в Ничто, и что Зло и Тьма могут поглотить Все! – Тон Бирова был жестким и бескомпромиссным.

Нина враз ощутила на своих плечах неподъемный груз ответственности за судьбу Вселенной. Но все ее мысли были с семьей.

– Как я могу искать цифру 8, думая о другом? – с отчаянием произнесла она. – Этэрэя должна понять, что в таком состоянии я бесполезна!

Ческо и Фьоре сочувственно кивнули. Но старый алхимик гнул свое:

– Ты же сама, стоя на спине льва, утверждала, что любовь способна победить все. И это правда. Продолжай верить в любовь. Но любовь к своей семье, к Ксораксу и к Этэрэе не должна пойти прахом. А так и будет, если ты позволишь Алхимии Тьмы победить и уничтожить красоту Вселенной. Мы и есть Вселенная.

Нина посмотрела на звезду на ладони: она была черной и огромной.

– Да, конечно, все так и есть, – наконец признала она. – Даже в своих романах ты не был так убедителен, как в эту минуту. Я постараюсь найти силы, чтобы сделать то, чего от меня ждут. Путешествие в Москву будет хорошей проверкой, насколько я готова к этому.

Биров достал из внутреннего кармана камзола деревянную коробку. Вынул из нее маленькую зеленую таблетку:

– Держи. Дашь ее Крылатому Льву перед самым отлетом.

– Что это? – поинтересовалась Нина, беря таблетку.

– Ускоритель Спрямляющий – таблетка невиданной энергетической мощности, приготовленная из Перчика Реактивного и семян Травы Указующей. Приняв ее, лев сможет лететь с огромной скоростью и самым коротким путем. В полете тебе пригодится еще и это. – Биров извлек из другого кармана два длинных жгута синего цвета.

– А это что такое? – спросила Нина.

– Жгуты из Эласта, очень крепкого алхимического материала, сплава Стали Молчаливой и Кожи Вибрирующей. Они хорошо растягиваются, но порвать их невозможно. Жгуты надежно удержат тебя на спине льва, чтобы не сдуло ветром, даже если он полетит со скоростью ракеты. Обвяжи ими крылья льва и себя и ни о чем не беспокойся, ты не упадешь.

Делая вид, что его заинтересовали жгуты, Ческо подошел к Нине и пробурчал:

– Я еще сержусь на тебя, но как бы там ни было, я желаю тебе хорошего полета, и пусть в Москве у тебя все получится.

Нине хотелось, чтобы он обнял и поцеловал ее. Но он не сделал этого.

Биров вновь разрядил обстановку:

– Нина, тебе пора в Зал Дожа на поиски книги. Но прежде надо открыть дедовский баул и найти для нас записи, посвященные изготовлению Селибенте.

Нина кивнула и, склонившись над баулом, произнесла:

– Акабар!

Баул мгновенно распахнулся.

Она порылась в нем и, разгребая кучу всего, что там находилось, выложила на стол две книги, написанную от руки тетрадь, три пергамента и странную, на ощупь резиновую, ампулу.

– Наверняка формула Селибенте где-то в этих бумагах, – пробормотала Нина, листая первую книгу.

Биров взял в руки другую. Фьоре стала разворачивать пергамент. А Ческо принялся листать тетрадь.

– Нашел!! – громко крикнул он. – Вот она – эта формула!!

Все окружили Ческо, читая текст, написанный много лет назад профессором Мезинским.

Еще не апробированный препарат

СЕЛИБЕНТЕ

Запах приятный. Цвет лиловый.

Форма: жидкость, обладающая мощнейшей алхимической энергией, способной оживлять бальзамированных животных и насекомых.

После долгих лет проб и ошибок я наконец нашел решение, которое позволило бы вернуть возможность дышать и летать волшебной гигантской Фалбэлле, взращенной моим дедом Юрием.

Состав: пять граммов Мела Сияющего; восемь столовых ложек Пыли Розовой; один литр Воды Ртутной; два стакана Сока Горечавки; четыре гранулы Золота Философского.

Изготовление: в глиняной миске тридцать минут и шесть секунд растирать смесь Мела Сияющего и Пыли Розовой. Затем смесь высыпать в котел и добавить Воду Ртутную. Кипятить два часа десять минут и двенадцать секунд. Как только смесь обретет синий цвет, добавить Сок Горечавки и Золото Философское. Оставить кипеть еще два часа шестнадцать минут и четыре секунды. После чего вылить содержимое в Ампулу Прорезиненную и оставить охлаждаться на один час восемь минут и двадцать секунд.

Только после того, как смесь станет лилового цвета, обрызгать им Фалбэллу, и она оживет.

Миша

Нина взяла тетрадь у Ческо и прижала ее к груди:

– Это неофициальный текст, потому что не подписан алхимическим кодом моего деда. Но формула обязательно сработает. Дед не может ошибиться. И пусть ему не пришлось проверить действие препарата на практике, я уверена, что все получится.

– Ну что ж, теперь у нас есть все, что надо, – подытожил Биров, забирая у нее тетрадь. – И состав, и инструкция, и та самая Ампула Прорезиненная. Тебе осталось найти книгу о башнях Кремля и отправиться к Крылатому Льву, который доставит тебя в Москву. Поторопись. И возвращайся как можно скорее. Мы будем в лаборатории. Препарат должен быть готов примерно через пять часов. Возьми вот это. – Биров протянул Нине небольшой медный кружок. – Это Времометр. Очень полезная штука. Как только он начнет чернеть, это будет значить, что действие Ускорителя Спрямляющего близится к концу и у Крылатого Льва остается мало времени, чтобы вернуть тебя сюда. Так что не забывай почаще посматривать на Времометр.

Никогда прежде Нина не пользовалась этим прибором. Однако она сразу поняла его ценность.

Взгляд девочки остановился на сделанной дедом много лет назад надписи по верху лабораторной стены: «Время служит, но не существует». И тут она поняла то, что подспудно тревожило ее.

– Обычно мы отправлялись в путешествия, предварительно выпив препарат номер 8, или ныряли в ванные Секретузии, – сказала она. – Чаще всего до нужного места нас доставляла Гуги, и время путешествия как бы исчезало…

– Это мне хорошо известно, – ухмыльнулся старый алхимик. – Но здесь совсем другая ситуация. В этом путешествии время – самое дорогое. А Гуги тебе заменит Крылатый Лев.

– Будем надеяться, что у меня все получится и на этот раз. – И Нина направилась к выходу.

– И вот еще что, – остановил ее Биров. – Помни о часовых поясах. Здесь три часа ночи, а в Москве уже пять. Между нами два часа разницы. Не дай сбить себя с толку русским часам. И повторяю, почаще контролируй цвет Времометра. Потемнение его поверхности – сигнал, что времени в обрез.

Пока он разговаривал с Ниной, Ческо и Фьоре с любопытством рассматривали содержимое баула, опасаясь прикоснуться к лежащим в нем вещам.

– А все перечисленные компоненты для приготовления Селибенте, они в этом бауле? – спросила Фьоре подошедшего Бирова.

– Да. За исключением Золота Философского, – ответил тот. – Оно должно быть где-то здесь.

Нина взглянула на часы, висящие на стене. Их стрелки показывали 3 часа 4 минуты и 8 секунд 1 октября.

– Я пошла. Ради любви я готова на все. Начинается новый месяц, и он станет решающим в моей жизни… В нашей жизни, – поправилась она, глядя прямо на Ческо.

Ческо, по-прежнему с каменным лицом, не смотрел на нее.

Она ушла.

Он едва сдерживался, чтобы не побежать за ней, обнять, ободрить ее, но ревность все еще душила его, и он не сдвинулся с места.

«Пусть у нее все получится, – с жаром подумал он. – Пусть она отыщет и привезет сюда эту сказочную стрекозу. – Он снял и протер полой куртки запотевшие стекла очков. – Без нее нам не спасти ни профессора, ни Веру с Джакомо».

Неожиданно в лаборатории раздался тоненький голосок Соли Морской:

– Вы не забыли о моем существовании? Если я вам понадоблюсь, то я здесь.

Фьоре звонко рассмеялась, а Биров ласково пощекотал бочок говорящей мисочки:

– Конечно, понадобишься. Будешь помогать нам готовить один очень важный препарат.

Как и сказал старый алхимик, в бауле отыскались все компоненты Селибенте: Мел Сияющий в белой керамической баночке, Пыль Розовая в пробирке, Вода Ртутная в бутылочке и Сок Горечавки в колбе.

В то время как в лаборатории полным ходом шла работа над Селибенте в соответствии с инструкциями профессора, Нина ходила по Залу Дожа в поисках нужной книги. Слабый свет зеленой лампы позволял ей разглядеть корешки сотен книг, закрывавших стены зала. Многие из этих книг она хорошо знала: они уже помогали ей в тяжелых ситуациях, открывая алхимические тайны и снабжая важнейшей информацией, но сейчас ее взгляд пробегал мимо, ища ту единственную, на которую указала говорящая Книга.

Не обнаружив ее на нижних полках, Нина взобралась на лесенку, прислоненную к шкафу, и принялась перебирать книги, стоящие в верхних рядах. Внезапно боковым зрением она уловила небольшое фосфоресцирующее пятнышко света на полке третьего шкафа. Пятнышко то появлялось, то гасло.

«Это сигнал мне!» – подумала она с радостью.

Переставив лесенку, девочка быстро поднялась наверх и принялась читать надписи на корешках книг, но нужной не находила. Но, когда она притронулась ладонью со звездой к обложке одной из книг, из-под нее показалась позолоченная стрелка, напоминающая стрелку старинных часов. Это на ее кончике вспыхивал тот маленький огонек, который она заметила!

Она сняла книгу с полки. На ее обложке не было никакого названия. Лишь на третьей странице девочка обнаружила надпись: Спасская башня.

«Спасская башня – Башня Спасителя!»

Удовлетворенная, она спустилась с лесенки, продолжая листать книгу. Многие страницы были заполнены только наполовину. Фразы на русском языке мешались с фразами на алхимическом языке Ксоракса, но это не мешало ей сразу понимать смысл написанного.

Одна из фраз привлекла особое внимание:

Секундная стрелка останавливает часы.

Она моментально перевела первую фразу, написанную по-русски. Не больше времени у нее ушло на перевод остального: «Восемь часов – нужное время, чтобы обрести Обилонто».

– Обилонто… Обилонто… Обилонто… – задумчиво повторяла она, пытаясь понять смысл фразы. – …и опять восьмерка… видимо, это как-то связано с Золотым Числом…

Она постаралась припомнить, как выглядит Спасская башня Московского Кремля. Кажется, у нее часы на всех четырех сторонах. Интересно, какие нужны ей? И что это такое – Обилонто?

Пока она искала ответы на свои вопросы, свисавшая из-под обложки стрелка начала ритмично раскачиваться из стороны в сторону, словно отмеряя время.

«Она наверняка мне пригодится», – подумала Нина, осторожно вынимая стрелку из книги и кладя ее в центральный карман комбинезона.

В это мгновение книга выскользнула у нее из рук и, упав на пол, рассыпалась на мельчайшие кусочки.

Больше ничто не удерживало Нину в этой комнате. Стрелка была у нее в кармане. Московский Кремль ждал ее.

Девочка Шестой Луны на цыпочках вышла из Зала Дожа в холл, освещаемый лишь светом парковых фонарей.

Проходя мимо Апельсинового Зала, она осторожно заглянула в неприкрытую дверь и увидела мэра, сладко похрапывающего на диване. Здесь же на ковре спали Красавчик и Платон. Она подняла голову к верхним ступеням винтовой лестницы и подумала о родителях. «Я скоро вернусь», – пообещала она.

То, что с ними остается ее лучшая подруга Рокси, действовало на нее успокаивающе.

Она вышла на улицу, свежий ветерок растрепал ей волосы. Она обвела взглядом огромные темные окна виллы «Эспасия» и едва не разрыдалась. «Я оставляю здесь своих родителей, друзей и свою несчастную любовь. Только сила правды и справедливости поддерживает меня. Ею я обязана деду. И Этэрэе».

Выдохнув, она, не оглядываясь, побежала к огромной магнолии, под которой ее с нетерпением ждал Крылатый Лев, уже готовый к полету.

– Тебе известно, куда мы направляемся? – полюбопытствовал зверь.

– В Москву. Но перед тем как мы полетим, ты должен принять Ускоритель Спрямляющий. Так велел Биров. Он сказал, что препарат позволит тебе лететь с большой скоростью и самым коротким маршрутом.

Она поднесла таблетку к пасти льва.

Лев без колебаний проглотил маленький алхимический препарат.

Луч света пробежал по его мускулистому корпусу, зрачки вспыхнули, шкура заблестела, словно ее облепили мириады светлячков. Эффект таблетки сказался и на Времометре: медный кружок ярко засиял.

Нина вскочила на спину зверя, его огромные крылья распахнулись, давая девочке возможность закрепить на них синие жгуты, которыми она затем обвязала себя.

Энергичный прыжок – и лев взлетел над деревьями парка.

Серебряное зеркало лагуны и крыши домов уменьшались в размерах с каждой долей секунды. Летя быстрее ветра, лев пронзил одеяло облаков и полетел к цели в чистом ночном небе. Луна и звезды сияли как алмазы. Огни Венеции остались далеко позади.

Зарывшись в роскошную гриву, надежно удерживаемая магическими жгутами на спине зверя, Нина с восхищением созерцала проносящиеся внизу пейзажи. В лунном свете все виделось таким миниатюрным, даже вершины гор и лесные массивы.

Путешествие ради спасения родителей и деда началось.

…Кто больше всех желал возвращения Нины как можно скорее, так это Рокси. Она сидела в удобном кресле, обтянутом бордовым бархатом. Вера и Джакомо, по-прежнему недвижные, лежали на кровати рядом с ней, черепа – на груди у них. В полумраке все в комнате выглядело угрожающе. Рокси настороженно вглядывалась в заполненные мраком углы, боясь появления здесь какого-нибудь карконианского призрака.

На другом конце города, во дворце Ка д’Оро, то же самое пугало Додо. Он ни на шаг не отходил от двери в Комнату Планет, то и дело бросая взгляд на профессора.

Старый алхимик стоял, замерев, с полузакрытыми глазами, вздрагивая всякий раз, когда по сети, рассыпая искры, пробегал электрический ток. Сжимая Талдом вспотевшими ладонями, Додо с замиранием сердца всматривался в темноту двора. Жилище князя было полно опасностей, и малейший шорох мог свидетельствовать об их приближении.

Каркон, Вишиоло и Алвиз без сил лежали в глубине комнаты на грязном сыром полу, прижатые к нему окаянной сетью. Комната была погружена в молчание, и лишь слабые стоны профессора отмечали бег времени.

Как только часы на мэрии пробили четыре утра, случилось то, чего так опасался Додо. В Зале Пыток материализовались две живописные фигуры: молодой человек с густой белокурой шевелюрой и старуха, в которой легко угадывалась жительница Индии.

Это были призраки, призванные Карконом на помощь из потустороннего мира.

Молодого человека звали Стифо Хитламенг. В блестящих доспехах, с мечом на поясе, он монументом встал посреди грязного вонючего зала, проверяя повязку, закрывающую отсутствующий левый глаз.

В паре метров от него, рядом с потухшим камином, разгибалась, поскрипывая суставами, Дадоа Пунджикабад, колдунья, умершая в возрасте семидесяти семи лет.

– Ты тоже здесь, старая ведьма? – удивился молодой викинг.

– Конечно! Князь Каркон нуждается во мне, – хихикнула индианка, поправляя оранжевую накидку, покрывавшую седые космы.

Призраки огляделись по сторонам, их нисколько не смущал запах гниющих в тазах и мисках кошачьих и голубиных потрохов. С этим запахом и развешанными по стенам разнообразными орудиями пыток оба чувствовали себя здесь как дома.

– Странно, что князь не встречает нас. Может быть, мы оказались не в той комнате? – предположила Дадоа, ставя на заляпанный засохшей кровью стол большой мешок из грубой ткани.

Стифо посмотрел на мешок единственным глазом и потрогал висящий у него на поясе небольшой мешочек.

– У меня тоже с собой кое-какие алхимические штучки, которые я сам изобрел, – похвастался он. – Все-таки здорово спустя много веков почувствовать себя снова во плоти и знать, что тебе предстоит совершить еще немало подвигов во имя Алхимии Тьмы!

– А у меня здесь все, что может понадобиться, – похвасталась, в свою очередь, ведьма, поглаживая свой мешок. – В основном это магические книги и смертельные препараты.

Словно не слыша ее, Стифо продолжал:

– Я умер в 1350 году и никак не ожидал воскреснуть в облике призрака. Проклятый ворон вырвал у меня левый глаз, и я не смог украсть Талдом у Амадио Фастуффена!

– У кого? – приставила ладонь к уху Дадоа.

– У Амадио Фастуффена! Это был верный пес Алхимии Света. Он создал мне кучу проблем. В тот раз я проиграл ему, но теперь смогу отомстить сегодняшним последователям Света за пережитое унижение. – Громыхая доспехами, Стифо направился к выходу.

– Это ты хорошо сказал! – остановила его Дадоа. – Мы отомстим, несмотря на то что прошло так много времени! Я умерла в 1400 году, и тоже по вине посланца Шестой Луны, Гаралио Кугистана. Я намылилась стащить у него его Талдом, и меня за это утопили. Этот Гаралио был очень жестоким. Даже более жестоким, чем я. В общем, дорогой Стифо, мы оба пострадали от этих негодяев. Ты по вине Амадио, а я из-за Гаралио были отправлены в потусторонний мир.

Жажда мести, очевидно, закипала в подлой душонке старой ведьмы.

Как и все прочие призраки, вызванные к жизни Карконом, Стифо и Дадоа имели достаточно причин сражаться против врагов князя.

– Ты говорила о Шестой Луне. Не рекомендую тебе упоминать ее в присутствии Каркона. Может ненароком и зашибить насмерть, – предупредил ее воин.

– Да-да, я знаю. Но он меня не тронет, потому что у меня есть кое-что о Ксораксе, что его очень заинтересует. – Колдунья с самодовольным видом опять погладила свой мешок. – Борьба с алхимиками Света слишком затянулась, многие из нас лишились жизни, стараясь отыскать эту проклятую Шестую Луну. Но сейчас князь, видимо, задумал что-то такое…

– Наверняка, – перебил ее викинг. – Раз уж он вызвал из потустороннего мира нас, значит, ситуация очень серьезная. В послании, которое я от него получил, говорится о Золотом Числе и спящих Воинах.

– Мне он написал, что нашим заклятым врагам удалось почти полностью восстановить Золотое Число. Так что существует опасность восстановления гармонии во всей Вселенной. Этого допустить никак нельзя. Нам предстоит большая работа, и я готова к ней, – самодовольно заключила Дадоа, нисколько не сомневаясь в своей способности уничтожить всех алхимиков Света.

– Тогда за дело! Пойдем поищем князя! Он точно уже проснулся.

Стифо открыл дверь и замер: во дворе кто-то разговаривал, но голоса явно не принадлежали ни Каркону, ни его слугам.

Стараясь не шуметь, призраки пошли на голоса, викинг – с обнаженным мечом, индийская колдунья – на цыпочках. Пользуясь ночной темнотой, они подошли совсем близко и замерли за спиной Додо, который, чтобы поддержать дух профессора, говорил не переставая:

– Я уве…уве…уверен, что Нина уже в Москве и скоро по…по…появится здесь с Фалбэллой… Так что ско…ско…скоро мы сможем отправиться на по…по…поиски последней цифры Зо…Зо…Золотого Числа…

Морщась от боли, профессор отвечал:

– Я тоже верю, что все закончится хорошо. Что Каркон и его слуги навечно останутся в плену этой мерзкой сети. Что Дверь Каоса навсегда погаснет. Что Нина меня спасет. Она ведь не просто моя внучка. Она – девочка Шестой Луны!

Додо с состраданием смотрел на искаженное болью лицо профессора. Ему так хотелось освободить профессора из этой липкой сети, но он не мог придумать, как это сделать.

– Де…де…держитесь, профессор… Я не оста…оста…оставлю вас одного… Де…де… держите крепче Талдом Этэрэи… Как то… то… только освободитесь, вы при…при… прикончите им Каркона! – заговаривал Додо муки профессора.

Оба призрака прекрасно слышали разговор и тотчас сообразили, о каком профессоре идет речь. Они быстро вернулись в Зал Пыток, чтобы обсудить план действий. Сеть, которую они разглядели в Комнате Планет, напугала их своим жужжанием и вспышками электрических разрядов. Но еще больше испугало их то, что оба не понимали, какая таинственная алхимия могла произвести на свет эту гадкую сеть.

– Из того, что я поняла, – сказала ведьма, – князь, его горбатый слуга и Алвиз стали случайными жертвами ловушки, которую Дверь Каоса приготовила для знаменитого профессора Мезинского.

– Должно быть, в работе Двери Каоса случился какой-то сбой, – задумчиво проговорил викинг. – Кстати, ты слышала, что Нина, девочка Шестой Луны, отправилась в Москву за какой-то…

– Фалбэллой! – перебила его ведьма. – Я понятия не имею, что это такое, но уверена, ничего хорошего нам от этого ждать не стоит. Мы должны уничтожить Нину и освободить Каркона как можно скорее.

Дадоа развязала свой мешок и начала рыться в нем.

Призрак-воин положил руку на рукоятку меча:

– Сначала я убью сопливого заику. Не думаю, что это будет трудно. А потом и профессора.

– Убить профессора мечом! – ухмыльнулась ведьма. – Не получится. Он призрак, такой же, как и мы!

– Он призрак?! – удивился викинг.

– А ты не понял? Он же давно умер. Его убил Каркон. Он, наверное, прибыл сюда, чтобы помогать своей внучке. Этой противной соплячке! – Колдунья презрительно сплюнула на пол.

– Но он же во плоти, как и мы! – возразил воин. – Стало быть, я могу убить его!

– Да, но это будет не так просто. Сеть, опутавшая его, очень опасна, сквозь нее пропущен ток, и ты в своих металлических доспехах рискуешь превратиться в пепел!

Несмотря на свой многовековой возраст, старая ведьма еще не совсем выжила из ума.

Стифо помрачнел: в своей жизни он убивал стариков, женщин, детей, не мог же он отступить перед лицом какой-то жалкой электрической сетки!

– Но у профессора в руках я разглядел Талдом. Он тоже металлический, но профессор жив, – возразил Стифо.

– Да, ты прав, это действительно Талдом. Но он совсем не похож на все остальные жезлы алхимиков Света. Я хорошо запомнила тот, что хотела украсть у Гаралио Кугистана. Нелепый заика сказал, что Талдом принадлежал какой-то Этэрэи. Никогда прежде не слышала это имя. Наверняка какая-нибудь жалкая алхимичка Света. Так что считай его нашим. Ты отнимешь его у профессора, и мы наконец получим доступ ко всем тайнам Алхимии Света, что нам не удавалось вот уже сколько веков!

– Остается только придумать, как прихлопнуть профессора, а заодно и этого сопляка с Талдомом. Одним махом решим две задачи. Думаю, у нас найдется что-нибудь подходящее для этого.

Стифо отвязал от пояса мешочек, полный таинственных предметов, и выложил из него на стол пару пузырьков с черной жидкостью, три очень острых ножичка, подвеску из красного камня и пять янтарных зубочисток.

Дадоа, в свою очередь, принялась доставать из мешка свое алхимическое богатство: утыканный иголками хлыст, кучу маленьких пузырьков со смертельными ядами и несколько книг с убийственными формулами. Затем театральным жестом извлекла желтую тетрадку и длинную тонкую продолговатую пластинку с выгравированными на ней какими-то словами и схемой.

– Тетрадь я оставлю себе, в ней только формулы для заклятий, – сказала она. – А пластинку возьмешь ты. Если тебе удастся освободить Каркона до моего возвращения, отдай пластинку ему. Это очень-очень важно! Со мной всякое может случиться, а результаты расчетов, на которые я потратила века, должны попасть в надежные руки!

Стифо взял пластинку, и глаза у него чуть не вывалились из орбит:

– Невероятно!! Это же звездная карта мира Алхимии Света!! А эта маленькая зеленая точка, должно быть, Шестая Луна! Склоняю голову, ты проделала великолепную работу!

– Кто бы сомневался! – задрала нос колдунья. – Я добилась результата благодаря своим аналитическим способностям и дару ясновидения. И это такая же правда, как то, что меня зовут Дадоа Пунджикабад! Когда Каркон увидит карту, он запрыгает от радости. Потому что тогда он может рассчитывать на полную победу!

Оставив пластинку викингу, колдунья вернула тетрадь в мешок и достала из него деревянную, изъеденную жучками коробочку.

– А это моя Буссолемия! – сказала она, ласково поглаживая коробочку. – Я исчезаю. Мне нет смысла оставаться здесь. Тебе удастся освободить князя и прихлопнуть профессора с его сопляком и без моей помощи.

– Это-то понятно, – согласился воин. – А вот что такое Буссолемия – нет.

Старуха открыла коробочку и достала оттуда маленький кубик из амбры и нефрита:

– С помощью этого кубика я могу определять, где в нужное мне время находятся алхимики Света. Теперь ты понимаешь, что я собираюсь сделать? – спросила она, криво ухмыляясь.

– Не-а… не понимаю, – отрицательно покачал головой Стифо, разглядывая кубик, будто ища в нем ответ на вопрос ведьмы.

– Включи мозги! – рассердилась Дадоа. – Если Нина покинула своего деда, оставив его пленником дворца Ка д’Оро, и отправилась за тридевять земель за какой-то Фалбэллой, что, по-твоему, это значит? Что эта Фалбэлла – какое-то мощное оружие. Не исключено, что оно имеет отношение к Золотому Числу. В любом случае девчонку лучше остановить! Тебе так не кажется?

Злобная гримаса исказила морщинистую физиономию коварной ведьмы.

Хотя викинг действительно понятия не имел о том, что из себя представляет эта Фалбэлла, слова колдуньи встревожили его.

– Ты хочешь сказать, что Фалбэлла понадобилась девчонке, чтобы спасти жизнь профессора? – Стифо не скрывал замешательства.

Дадоа сунула Буссолемию обратно в мешок и, прежде чем исчезнуть в фиолетовом облаке, сказала:

– Для чего точно она ей нужна, я не знаю, но постараюсь узнать. Я перенесусь в Москву, найду Нину и убью ее. Это потребует немного времени. А ты пока займись делом! Негоже князю оставаться в сетке, подобно мыши в клетке!

Глава пятая

Фалбэлла и Обилонто

«Лететь! Лететь ради жизни!» В этот момент, как никогда прежде, Нина сознавала смысл фразы деда. Она летела в русскую столицу ради его спасения и спасения всей Вселенной, и груз ответственности давил тяжелее горы свинца.

Полет подходил к концу. Крылатый Лев несся свозь тучи и холодные ветры с сумасшедшей скоростью благодаря Ускорителю Спрямляющему.

Москва появилась на горизонте внезапно. Было еще темно, но розовый свет зари предвещал наступление нового дня. Предутренний город был прекрасен: позолоченные купола блестели словно луны; яркие огни иллюминации Кремля освещали пространство вокруг старинной русской крепости; над ее стенами возвышались двадцать башен разной высоты. Нина сразу же узнала Спасскую, самую высокую, с рубиновой звездой на вершине и с часами на каждой из сторон.

– Вот она, Спасская башня, Башня Спасителя! – крикнула она в восторге.

Лев спланировал прямо на огромный шпиль башни, точно над одним из циферблатов. Нина освободилась от эластичных жгутов, удерживавших ее на спине льва, и осторожно встала на покатую крышу шпиля.

Для того чтобы добраться до часов, требовалась огромная ловкость. «Надеюсь, у меня это получится», – подумала она, доверясь судьбе, и начала отважно спускаться к циферблату, стараясь не смотреть вниз из страха потерять равновесие. Спустя несколько минут она была у цели.

Стрелки показывали семь часов утра.

«Значит, в Венеции сейчас пять часов», – вспомнила она наставление Бирова о том, что разница во времени между Италией и Россией составляет два часа. Надо было спешить использовать стрелку, найденную в книге.

«Сейчас я попробую остановить эти часы и переведу их стрелку на цифру 8. Если ничего не произойдет, придется повторить это с другими циферблатами», – размышляла она. Достав из кармана комбинезона стрелочку и стараясь не оступиться, Нина вставила ее между стрелками часов, передвинув их так, чтобы часовая указывала на цифру 8.

Едва она это сделала, колокольный звон чуть не оглушил ее.

Ухватившись обеими руками за огромные стрелки часов и закрыв глаза, она ждала, когда звон прекратится. С восьмым ударом музыка умолкла, прямо под циферблатом один кирпич сдвинулся в сторону, открыв небольшую нишу.

После секундного замешательства Нина спустилась еще на один шаг. Холодный ветер трепал ее волосы, тяжелые облака угрожающе наплывали над головой, с неба посыпались огромные, размером с грецкий орех, хлопья снега, моментально облепившие девочку.

Вцепившись, подобно пауку, в черепицу, она дотянулась до открывшегося отверстия, сунула в него руку и нащупала веревку. К веревке явно было что-то привязано. Потянув ее, Нина вытащила на свет… золотой рог.

«Неужели это и есть Обилонто?» – подумала она, вспомнив запись в книге, найденной в Зале Дожа.

Драгоценный музыкальный инструмент был покрыт толстым слоем пыли. Внутрь был вложен свиток, обвязанный красной лентой и скрепленный сургучной печатью.

Не тратя время на чтение, она спрятала письмо в левый карман комбинезона и повесила рог на шею на той же веревке. Затем стала карабкаться вверх, не обращая внимания на густой снегопад. Добравшись до Крылатого Льва, будто не замечавшего снежной бури, она, оттолкнувшись от черепичного покрытия шпиля, одним прыжком вскочила ему на спину. Благодаря действию Ускорителя, снег не задерживался на шкуре зверя, сиявшей как начищенная. Не было необходимости проверять цвет Времометра, и без того было ясно, что времени предостаточно.

Лев посмотрел вниз и коротко рыкнул. Нина проследила его взгляд и сквозь пелену снега увидела, что под башней собралось много людей. Они явно пытались сообразить, почему часы пробили вместо семи восемь раз.

– Ради всего шоколада на свете, взлетай! Если нас увидят, мы пропали! – воскликнула девочка, дергая зверя за гриву. – Взлетай скорее и скрой нас в облаках!

Но тут же она поняла, что волнуется зря: вряд ли в таком обильном снегопаде москвичи могли разглядеть, что происходит на шпиле башни.

Замерзшими пальцами она обвязала себя жгутами Эласта, чтобы поскорее отправиться к дому Мезинских, который предстояло отыскать в этой снежной буре.

– Если я не ошибаюсь, нам надо лететь налево от Красной площади, насколько помнится, этот дом находится где-то совсем недалеко отсюда! – крикнула она прямо в ухо зверя.

Лев понимающе рыкнул и взлетел с башни. Через несколько секунд он спустился пониже, откуда лучше видны крыши домов. Но на этой высоте порывы ветра были настолько сильными, что сдували даже такого тяжелого и крупного зверя. Крылья его угрожающе согнулись. Нина крепче вцепилась в жгуты, моля о том, чтобы ветер не сорвал с ее груди золотой рог. Напрягая зрение, она пыталась угадать среди прочих крышу знаменитого дома деда Миши. Девочка узнала станцию метро «Пушкинская», к которой спешили горожане, направляясь в этот час на работу.

– Спустись пониже, мы где-то совсем рядом! – крикнула Нина, стараясь не пропустить нужный ей Настасьинский переулок.

Хотя снежная буря и затрудняла полет, все же она была им на руку: спешащие по делам люди смотрели не на небо, а под ноги: одни торопились поскорее нырнуть в метро, другие укрывались от снега зонтами, надвигая меховые шапки на самые глаза.

– Так… так… узнаю эти дома… А вон тот, что нам нужен! – Нина радостно заколотила кулачками по спине зверя.

Крылатый Лев перелетел через стену, окружающую усадьбу семьи Мезинских, и мягко опустился на покрытую снегом полянку маленького запущенного садика.

С обратной стороны стены несколько молодых дворников чистили улицу. Быть может, они заметили бы пролетавшего прямо над их головами льва с девочкой на спине, если бы их внимание не привлекла к себе экстравагантная старушка, неожиданно вышедшая из-за угла. На ней было длинное, непонятного фасона одеяние из оранжевого шелка, голова замотана покрывалом того же цвета, в одной руке она держала светящийся янтарный кубик. Буссолемия работала отлично! Старуха шла быстрым шагом, несмотря на то что другую руку оттягивал явно нелегкий, видавший виды мешок.

Любопытство дворников было столь сильным, что они прекратили работать и с восхищением смотрели, как эта пожилая женщина, не обращая внимания на холод, топала босиком прямо по снежной каше.

Один из дворников сказал что-то забавное, потому что остальные, не сводя глаз со старухи, громко рассмеялись.

Старуха остановилась и, ткнув пальцем в особняк Мезинских, крикнула сильным голосом:

– Пошли вон отсюда! И побыстрее! Этот дом заколдован!

Нина услышала громкий крик, но не придала этому никакого значения. Она и предположить не могла, что здесь, в Москве, ей предстоит встреча с опасным карконианским призраком!

– Входим. Нам никто не может помешать. Дворники заняты работой. Никто не в силах перелезть через стену или проникнуть сквозь дверь, запертую на четыре засова, – сказала она льву.

Окна дома явно не открывались с давних пор, массивная входная дверь несла на себе следы времени. Лев ударил по ней лапой, этого хватило, чтобы открыть им путь. Упавшая створка двери подняла с пола облако пыли, скрыв, что там, за ней. Нина закашлялась, а лев принялся шумно чихать. Когда пыль осела, стали видны стоящие у стен свернутые в рулоны ковры, а в глубине холла – лестница, ведущая на второй этаж, где находились спальни.

Нина вошла и, закрыв глаза, вдохнула воздух, надеясь уловить драгоценный семейный запах дома, в котором родился ее дед.

Москва была городом, откуда пошел род Мезинских. В этом городе уже несколько лет работали в секретном институте ее родители.

Мысли роились в голове девочки. Появление в родовом доме своей семьи вызвало у нее бурю чувств. Но главным оказалось чувство тревоги. «Мне бы радоваться, – думала она, – а вместо этого я должна искать Фалбэллу, чтобы спасти деда. Его жизнь зависит от меня. А от него – жизнь моих родителей».

В комнатах было темно: давно немытые стекла пропускали мало света. Электричество было отключено бог знает как давно – не включилась ни одна лампа. Вдобавок не работало отопление, и холод был таким лютым, что Нине грозило превратиться в ледяную статую. Как бы сейчас пригодилось теплое пальто или толстый плед, в который можно было бы закутаться и согреться, но где было взять их! Оглядевшись по сторонам, Нина увидела у одной из стен небольшой камин, а в нем пару поленьев, затянутых паутиной. Без колебаний она вытащила Талдом и, слегка нажав на глаза Гуги, ударила в них языком пламени. Поленья моментально занялись веселым огнем.

Лев с довольным рычанием разлегся у камина. Жар пламени быстро растопил куски льда, намерзшие на его гриве.

Нина, сидя рядом, сняла с шеи Обилонто.

– Прежде чем начать поиски Фалбэллы, я хочу прочесть письмо, которое лежало внутри рога, – объяснила она льву.

Она положила рог на пол, достала письмо из кармана и придвинулась поближе к огню, чтобы лучше видеть, что там написано.

Москва-Дом Мезинских

Обилонто

Передаю моему горячо любимому внуку Мише этот золотой рог, который я спрячу от всех под часами Спасской башни. Имя рога Обилонто. Я создал его собственными руками, вложив в него алхимическую силу, способную уничтожать драконов и монстров, даже самых сильных и коварных. Звук, который издает Обилонто, нагоняет на врагов ужас и сводит их с ума. Для того чтобы рог зазвучал, нужно дунуть в него три раза подряд. Эффект последует незамедлительно. Но Обилонто можно использовать всего один раз и только в случае смертельной угрозы. Обилонто-оружие разрушительной силы, противостоять которой не может ни одно существо, состоящее на службе Алхимии Тьмы: оно будет уничтожено.

Вибрация воздуха, порождаемого звуком рога, обладает такой силой, что вырывает глаза из орбит у ненавистного врага, который умирает в жутких страданиях.

Чтобы никто случайно не натворил бед, полагаю необходимым убрать Обилонто из нашего дома как очень опасный предмет. Только я и Миша будем знать, где он спрятан, чтобы достать его и использовать в случае крайней необходимости.

003481

– Клянусь всем шоколадом мира, это письмо написано рукой моего прапрадеда! Под текстом его подпись и алхимический код – 003481! – воскликнула радостно Нина.

Лев фыркнул в длиннющие усы и добродушно проворчал:

– Все вы в вашей семейке алхимики! Ты самая молодая из них и уже выполняешь такие трудные задания.

Нина осторожно дотронулась до Обилонто. «Золотой рог способен уничтожать драконов и монстров. Мой прапрадед и правда являлся великим изобретателем. А для моего деда – еще и прекрасным учителем. Если мне придется снова побывать на Ксораксе, надеюсь встретиться с ним. Он наверняка сейчас помогает Этэрэе в Мирабилис Фантазио», – думала девочка.

Лев перевернулся на другой бок и уставил на нее любопытствующий взгляд:

– Как так случилось, что в этом доме не живет никто из Мезинских?

– Когда мой дед женился на принцессе Эспасии, – ответила Нина, – они решили жить в Венеции. Он выбрал Венецию не только из-за красоты города, но и потому, что в нем проживал Каркон, которого давно следовало уничтожить. Дом в Москве на время закрыли. А когда умерла моя бабушка, дав жизнь моей маме, дед поклялся никогда больше не покидать виллу, названную в честь женщины, которую любил больше жизни, – «Эспасия».

– Какая печальная история, – вздохнул лев.

– Надеюсь, что однажды для этого дома снова наступят счастливые дни, – откликнулась Нина. – Хотя я жила здесь совсем маленькой, но многое помню. Я хотела бы оставаться здесь и дальше, но из-за работы у моих родителей не было времени заниматься мной, поэтому меня отвезли в Мадрид к тетям Андоре и Кармен. Думаю, я приеду сюда снова с моими друзьями… Но пока это лишь мечты.

Нина потянулась и встала: пора было заняться поиском Фалбэллы.

Оставив Обилонто под охраной льва, раскинувшегося перед горящим камином, девочка, стараясь не столкнуться с множеством скульптур и ваз тончайшего фарфора, расставленных на полу, направилась в коридор, в который выходили двери других комнат. Открыла первую по ходу. Это оказалась гостиная. Царивший в комнате мрак буквально ослепил ее. Тяжелые длинные шторы зеленого бархата плотно закрывали четыре окна, не позволяя свету проникнуть в комнату. Когда глаза привыкли к темноте, Нине удалось различить какую-то фигуру высотой больше двух метров. Сначала она испугалась, но, приглядевшись, поняла, что это мраморная статуя балерины. Вспомнив о Талдоме, который инстинктивно сжимала в руке, она нажала на глаза Гуги, и из ее клюва полился свет. Нина повела лучом вдоль стен и…

– Фалбэлла! – ахнула она, увидев в большой застекленной раме, покрытой слоем пыли, гигантскую забальзамированную стрекозу.

Света Талдома было достаточно, чтобы увидеть, как красиво это создание! Как изящны синие крылья с изумрудными вкраплениями, как прелестно тело, переливающееся всеми оттенками розового, как хороша голубая головка с бездонными черными глазами, как очаровательны шесть лапок, плотно прижатых к телу!

Нина замерла, пораженная этим чудом.

Встав на один из стульев, она взялась за раму, с огромным трудом сняла с гвоздя, но не удержала ее веса и упала со стула. Рама плашмя грохнулась на пол, стекло рассыпалось на мелкие осколки, а стрекоза отлетела к дивану, накрытому большой белой простыней.

И в эту секунду Нина услышала мучительный стон Крылатого Льва.

Она быстро вскочила на ноги, готовая поспешить на помощь зверю, с которым, судя по стону, случилось что-то серьезное. Тут же раздался громкий звук падающего тела. Пол в комнате ходуном заходил под ногами девочки.

– Лев!! Лев!! – закричала она, бросаясь к двери.

Громкий женский голос остановил ее:

– Стой! И забудь о нем! Он больше никогда не сможет тебе ответить!

Перед Ниной возникла старуха, грозно размахивающая огромным мешком.

– Ты кто?! Что ты сделала с моим львом?! – закричала Нина, отступая от старухи.

– Я Дадоа Пунджикабад, знаменитая индийская колдунья и подруга князя Каркона. Я пришла сюда за тобой. Я уже отняла жизнь у крылатого зверя, теперь отниму и у тебя. Прямо сейчас! – прошипела старая ведьма, доставая из мешка стеклянную колбу с синей жидкостью.

Нина подняла Талдом, нажала на все шесть глаз Гуги, из ее клюва вылетели два языка пламени.

Но Дадоа внезапно исчезла, и огонь лишь поджег стену коридора.

Девочка с удивлением смотрела на горящую стену, не понимая, куда могла подеваться старуха. Подувший из-за спины холодный ветерок взлохматил ей волосы, она обернулась, и в это время синеватая жидкость брызнула на ее щеку. Нина испытала жуткую боль от ожога. Она попыталась стереть жидкость рукавом джемпера, но это не помогло. Было такое ощущение, будто по щеке со всей силы хлестнули железным прутом. С помощью Талдома она осветила комнату.

– Покажись! – закричала она в ярости. – Я тебя не боюсь, мерзкая старуха!

Та, злобно ухмыляясь, появилась у стены, где только что висела рама со стрекозой. Топча осколки, она размахнулась и бросила в Нину вторую колбу, на этот раз с красной студенистой жидкостью.

– Это ядовитая кислота! Она сожрет тебя в одно мгновение! – закаркала вороной старая ведьма.

Нина отпрыгнула, укрывшись за мраморной статуей балерины. Колба разбилась, попав статуе прямо в грудь, вязкая жидкость потекла по мрамору, который стал оплывать будто расплавленный воск.

– Ты ведь призрак, не так ли?! – крикнула из-за статуи девочка. – А не боишься, что, если я тебя убью, ты никогда больше не вернешься в ваш потусторонний мир?

Тщательно прицелившись в старуху, она несколько раз нажала на гоасиловые глаза. Из клюва жезла вылетела стальная цепь, тотчас обмотавшаяся вокруг Дадоа. Казалось, ведьме пришел конец, но та с молниеносной быстротой опять исчезла и возникла за спиной Нины, издевательски хохоча.

Нина растерялась. Она не знала, что еще сделать, чтобы расправиться с отвратительной старухой. Девочка не получила никаких указаний насчет ее от говорящей Книги, которая обычно подсказывала, как действовать против карконианских призраков. «Может, мне использовать Нити Своевременные?» – подумала она с неуверенностью, потому что не знала их истинного назначения. Но как только она достала нити из кармана, те сначала затвердели, а потом маленькими ужами скользнули обратно в карман.

«Какая алхимия еще нужна, чтобы уничтожить эту старую мегеру? Думай, Нина, думай!» – приказала она себе, быстро перебирая в уме все возможные варианты, но не находила нужного.

Дадоа закружилась по гостиной, уверенная, что девчонка никуда от нее не денется. Заметив на полу тело гигантской стрекозы, старуха нагнулась, чтобы потрогать ее.

– Не смей прикасаться к Фалбэлле! – гневно закричала Нина.

– Фалбэлла? Значит, это ее ждет твой дед Миша! – воскликнула старуха, ухватившись за крыло стрекозы.

Нина замерла, пораженная словами колдуньи. Оказывается, той было известно о Фалбэлле и о том, насколько она важна для спасения деда! Неужели Каркон смог освободиться из липкой ловушки и теперь деда ждет медленная мучительная смерть!

В ярости она направила Талдом на злобную старуху… но не смогла выстрелить, боясь попасть в хрупкое тело стрекозы и разрушить его.

Дадоа с ухмылкой протянула к девочке правую ладонь с лежащими на ней двумя маленькими черными камешками:

– Это твоя смерть. Не бойся, Камни Мышьяковые доставят тебе не много страданий. А когда ты уснешь навеки, я наконец завладею твоим Талдомом Люкс. Вот уже много веков я страстно желаю этого. Я и умерла только потому, что хотела украсть Талдом у одного алхимика Света. Тогда не получилось, зато сейчас я возьму реванш.

Нина почувствовала, как ее кровь закипает от ярости:

– Никогда! Заруби себе это на носу! Никогда ты не получишь моего Талдома!

– Еще как получу! – хихикнула ведьма. – Мне уже много чего известно о существовании Шестой Луны. Твой Талдом поможет расширить мои знания. Скоро я расскажу все, что знаю, князю Каркону. А уж он позаботится о том, чтобы все алхимики Света были уничтожены!

В жестоких словах старой колдуньи звучала уверенность.

– Ничего ты не знаешь о Ксораксе! Это невозможно! – бросила ей в лицо Нина с такой же уверенностью.

– Ты сама-то веришь в то, что сказала? – не скрывая презрения, прохрипела Дадоа. – Да у меня полно документов, в которых много кое-чего о вашем алхимическом мире! И они хранятся в надежном месте!

«Если документы существуют на самом деле, то они могут быть спрятаны в ее огромном мешке», – подумала Нина.

– Ты врешь! Ничего у тебя нет! – крикнула она.

– Самонадеянная наивная дурочка! – засмеялась Дадоа, поигрывая камешками, готовая в любую секунду бросить их в Нину. – Ты понятия не имеешь о том, что такое истинная алхимия, которой суждено господствовать во Вселенной. Или ты правда веришь, что эта засохшая стрекоза может представлять какую-то опасность для меня и для князя?

Нина почувствовала, как ее уверенность с каждой секундой улетучивается. Она попятилась и выскочила в коридор, уже объятый пламенем.

– Ну что же, – повернулась она к старухе. – Давай попробуй убить меня!

Рычание за ее спиной заставило сильно забиться ее сердце.

– Лев! – радостно вскрикнула девочка.

Но радость ее сейчас же угасла, как только она увидела верного зверя. Огромный лев шел, припадая на раненую лапу, из пасти его капала кровь, а чудесная шерсть и крылья обгорели.

В этот момент Дадоа швырнула черные камешки в него и в Нину. Один скользнул по правому плечу девочки, второй попал в горящую стену, отчего та запылала еще сильнее.

Оттолкнувшись от пола задними лапами, массивный зверь всем телом рухнул на Дадоа, которая не успела исчезнуть, чтобы спастись. Ее оранжевое одеяние сначала расползлось по полу и тут же стянулось в крохотную тряпочку.

Нина бросилась к раненому другу:

– Молодец! Ты просто чудо! Ты спас меня! – Она гладила льва, не замечая, как вымокла в крови, которая текла по его морде.

Лев с трудом поднялся, морщась от нестерпимой боли: одна его лапа была серьезно повреждена.

– Пожар скоро охватит весь дом, ты должен немедленно уходить. Я догоню тебя, – сказала Нина, собираясь вернуться в комнату с камином, возле которого оставила Обилонто: она не могла позволить, чтобы тот сгорел.

Девочка сорвала штору с одного из окон и Талдомом выбила стекло.

– Хорошо, что мы на втором этаже, иначе нам пришлось бы туго, – призналась она.

Окно оказалось достаточно широким, чтобы лев без проблем смог выпрыгнуть в засыпанный снегом садик.

Девочка подняла с пола стрекозу и с огромным усилием выбросила ее из окна на мягкий снег. Лев уселся рядом с гигантским насекомым, надеясь, что Нина успеет покинуть дом прежде, чем его охватит огонь.

Коридор уже пылал вовсю, но необходимость спасти ценнейший Обилонто придала Нине мужества. Она схватила старый мешок Дадоа, прикрыла им лицо, изуродованное ядовитой жидкостью, и, задержав дыхание, бросилась в огненный ад, несясь сквозь стену из черного дыма и языков пламени. Добежав до камина, Нина схватила уже раскалившийся докрасна золотой рог и вновь понеслась в гостиную, прикрываясь мешком колдуньи. Пулей вылетела из окна, с головой провалившись в глубокий снег. И только тут закашлялась от дыма, попавшего в легкие. Лев приковылял к ней и принялся слизывать с ее лица следы борьбы с жестокой индийской ведьмой.

– Не знаю, удастся ли мне доставить тебя в Венецию. Мои крылья обожжены, да и с поломанной лапой будет тяжело это сделать. К тому же эластичные жгуты полностью сгорели.

Лев, казалось, смирился с судьбой. Его обычно мощный и сильный голос звучал совсем слабо.

Нина, стряхивая с волос слипшийся снег, с состраданием смотрела на крылатого зверя: кровь запеклась на его морде, прежде роскошная грива сильно пострадала от огня. Вздохнув, она поднялась и подошла к стрекозе, чтобы проверить, осталась ли та цела после падения в снег. К счастью, с ней все было в порядке. Нина проверила содержимое своих карманов: все на месте. Повесив на шею золотой рог, она уселась рядом со львом и стала гладить его по голове:

– Не расстраивайся, у тебя все получится. Посмотри, – она показала ему Времометр, – видишь, как ярко блестит медный кружок. Это значит, что Ускоритель Спрямляющий все еще не утратил своего действия и у тебя достаточно энергии для обратного полета.

Лев лизнул раненую лапу и попытался расправить крылья, рыча от боли.

Казалось, небо устало сыпать снег, и за стеной, окружавшей дом, затихли голоса дворников. Но скоро огонь и дым, поднимающийся над домом, привлечет внимание жителей и пожарных. Следовало поскорее убираться отсюда.

Любопытство заставило Нину развязать мешок индийской колдуньи. «Жутко противно рыться в чужих вещах, но мне надо убедиться, нет ли там документов, о которых говорила старая ведьма. Вдруг найдется что-нибудь, что окажется нам полезным», – думала она, перебирая содержимое мешка.

С отвращением прочитала записи в желтой тетради и пергаменты с формулами смертельных заклятий. Ее передернуло, но не от жуткого московского холода, а от мысли о том, что Дадоа и впрямь спрятала где-то документы о Шестой Луне.

– Если они попадут в руки Каркона, это будет означать конец Ксоракса и всей Вселенной! – воскликнула она.

Лев не сводил с нее встревоженных глаз.

Не колеблясь, Нина бросила бумаги колдуньи в огонь:

– Горите, и пусть от вас останется только пепел!

Снова порылась в мешке и достала перевязанный черной лентой красный пакетик с наклейкой «Яды», его бросила вслед за бумагами. Потом увидела две небольшие деревянные шкатулки и веревку, сплетенную из серебряных нитей. В первой шкатулке лежала малюсенькая бутылочка с густой зеленой жидкостью. На бутылочке было написано «Слюна Животворящая». Во второй шкатулке – желтая кисточка, с которой свисала этикетка «Тинтометр Соленый».

– Не доверяю я всему этому, – покачала головой Нина. – От вещей из мешка ведьмы можно ждать чего угодно.

– У нас есть только одна возможность проверить это, – заметил лев с гримасой боли. – Попробуем их на мне. А вдруг они помогут снять боль и затянуть раны! Давай рискнем.

Сомнения продолжали терзать девочку, однако самоотверженность зверя, готового рискнуть жизнью ради того, чтобы срочно доставить Фалбэллу на виллу, где стрекозу уже ждали Биров с ребятами, решила дело.

Нина обвела глазами дом, жадно пожираемый огнем. Дым от пожара в родовой усадьбе Мезинских столбом поднимался в небо.

– Ладно. Сейчас я обмакну Тинтометр в Слюну Животворящую и смажу твои ожоги. И будем молиться, чтобы это помогло.

Едва она нанесла зеленую массу на обожженные крылья льва, как они вновь обрели прежний вид. Сработало!

Зверь распахнул их во всю длину, и его все еще опухшая морда засияла:

– Теперь я могу лететь!

Лечить раненую лапу не было времени.

Оказалась кстати и серебряная веревка. Нина крепко привязала ею Фалбэллу к спине льва, несколько раз обмотав грудь зверя. Концы веревки она взяла в руки наподобие вожжей. Все было готово к обратному полету.

Из глубокого снега льву никак не удавалось подпрыгнуть, как он делал всякий раз, чтобы сразу набрать высоту.

Послышалось заполошное завывание приближающихся пожарных машин. Нину охватила паника:

– Ну давай… взлетай, – умоляла она льва. – Иначе быть беде…

Лев наконец выбрался на участок, лишенный снега, и, несмотря на стреляющую боль, подпрыгнул, тяжело взлетел и моментально скрылся в облаке черного дыма, клубами валившего из окон охваченного огнем дома. Пронесся сквозь поток ледяного ветра, несущегося над Москвой, и стрелой вонзился в тяжелые облака. Зарывшись в его гриву, Нина сидела, прижав к себе гигантскую стрекозу, защищая ее хрупкое тельце.

Порывы ветра были такими сильными, что перехватывало дыхание и коченели даже мысли. В юной жизни девочки Шестой Луны наступил самый трудный момент. Спасти деда означало для нее обрести возможность снова обнять своих родителей. Эта цель вдохновляла ее.

Пейзажи под ними менялись, словно кадры фильма, и каждый с огромной высоты казался таким прекрасным и неподвластным насаждаемому Карконом вселенскому Злу!

Российские облака перенесли их в небо над Европой, над которой занималась алая заря. Скоро огненная планета показалась во всем своем величии, открывая новый день. Первые золотистые лучи солнца отразились в венецианской лагуне, грея и лаская замерзшую за ночь воду. По ней неспешно поплыли катера с горожанами, еще не отошедшими от событий вчерашнего дня и ждущими исчерпывающих объяснений от властей города.

Крылатый Лев прибавил скорости, насколько мог, и пронесся над городом так быстро, что те из венецианцев, кто в это мгновение посмотрел в небо, смогли заметить только промелькнувшее нечто над их головами. Многие приняли это нечто за летательный аппарат необычной формы.

Зверь расправил крылья и спланировал точно рядом с большой магнолией в парке виллы «Эспасия».

Встав на раненую ногу, лев взревел от боли.

– Ничего, скоро ты будешь здоров, – погладила его Нина. – Но для этого должен выполнять все мои указания, даже если они покажутся странными.

Лев поднял морду и вопросительно уставился на нее.

– Тебе нужно нырнуть в лагуну, – сказала девочка. – Да-да, ты не ослышался, нужно нырнуть в лагуну и подплыть к Акуэо Профундис, моей подводной лаборатории. Там ты увидишь специальный вход. И там я тебя встречу. Как только окажешься в безопасности, мы займемся твоей лапой.

Крылатый Лев хмыкнул:

– Нырнуть в лагуну? Проще простого. Я прекрасно плаваю и ныряю. Ты разве не помнишь, как вы с Додо нашли меня на морском дне, чтобы достать из моей пасти Каменный Кубок? Правда, после этого Каркон опять превратил меня в каменную статую.

– Как я могу забыть такое! Именно тогда я нашла Первую Тайну… Но сейчас не время для воспоминаний, – оборвала себя девочка. – Надо поскорее вылечить тебя.

Нина осторожно погладила раненую лапу льва.

– Ты уверена, что у тебя получится?

– Клянусь! Но давай поспешим. Скоро в саду появится Карло, у него всегда полно работы здесь.

Она поцеловала льва в нос. Затем отвязала от его спины гигантскую стрекозу:

– Я сейчас пришлю друзей за Фалбэллой, а сама спущусь в Акуэо Профундис, чтобы приготовить все, что надо, для твоего лечения.

И девочка побежала к вилле.

Ческо ждал ее.

Увидев друга, Нина радостно улыбнулась. Раз он встречает ее, значит, больше не сердится, а вся его ревность была всего-навсего эмоциональной вспышкой.

– Ческо, – прошептала она, протягивая к нему руки.

Но суровое выражение лица мальчика не сулило ничего хорошего.

Взяв себя в руки, Нина холодно сказала:

– Я свое дело сделала. А вы успели приготовить Селибенту?

Внезапно щека, обожженная ядовитой кислотой индийской ведьмы, запульсировала болью. Пошатнувшись, девочка оперлась о стену.

Ческо с тревогой посмотрел на нее:

– Что с тобой? Ты ранена?

– Пустяки, – усмехнулась Нина. – Заживет. Пожалуйста, сходи к магнолии, сними со спины льва Фалбэллу и отнеси ее в лабораторию. Она очень тяжелая и длинная, но у тебя, надеюсь, хватит сил. А мне надо спешить в Акуэо Профундис, чтобы поговорить с Максом и Андорой.

Ческо задержал ее, взяв за руку:

– А это что такое? – спросил он, указывая на золотой рог на ее шее.

– Обилонто. У меня нет времени объяснять тебе, что это такое, – ответила Нина сухо, и вдруг до нее дошло. –  Ты что, оставил открытой дверь в лабораторию?! – воскликнула она. – Ведь туда может случайно заглянуть Люба!

– Нет-нет! – поспешил успокоить ее Ческо. – Никто туда и носа не сунет. Биров даже закрыл за мной дверь в Зал Дожа. А Селибента готова. Остывает. Еще несколько минут, и можно обрызгать ею Фалбэллу.

Нина повернулась и побежала в дом. Подошла к двери в Зал Дожа. Прислушалась. Доносящийся из кухни звон посуды означал, что внезапного появления Любы можно не опасаться.

Девочка подергала ручку двери. Та была закрыта. Она тихо постучала:

– Бириан… Фьоре… это я, откройте…

Старый алхимик моментально, будто ждал за дверью, возник на пороге:

– Наконец-то! А где Фалбэлла?

– Ее сейчас принесет Ческо. Что с моими родителями? Рокси по-прежнему с ними?

– Не волнуйся, пока все идет неплохо. Черепа продолжают заряжать их энергией и ждут только вмешательства твоего деда. До готовности Селибенты к использованию осталось… – Биров бросил взгляд на часы, – восемь минут. Так что все по плану.

– Я и не сомневалась. – Нина наконец-то успокоилась. – Надеюсь, дед жив и держится. Между прочим, в Москве я встретилась с индийской колдуньей, которая оказалась карконианским призраком, – сообщила она.

– Индийский призрак? – Бирова встревожили слова девочки. – Кто это был?

– Она назвалась Дадоа Пунджикабад. Но ее больше не существует, – поспешила успокоить старика Нина.

– Дадоа… Дадоа… Да, припоминаю, кто это такая. Ведьма, убитая много веков назад за то, что пыталась завладеть Талдомом моего приятеля Гаралио Кугистана. Я знаю это от самого Гаралио. Он рассказал, как все было, когда я прибыл на Ксоракс. Сам он оказался там раньше, чем я, потому что умер задолго до меня, в 1400 году…

Старый алхимик внезапно замолчал, и беспокойство промелькнуло в его глазах. Заметив это, Нина задала давно мучающий ее вопрос:

– Ты ведь тоже подозреваешь, что Каркон призвал на помощь и других призраков?

– Вполне вероятно, – подтвердил Биров и тут заметил висевший на шее девочки золотой рог.

– Это Обилонто, да? – спросил он, и глаза его заблестели.

– Откуда ты о нем знаешь? – удивилась Нина.

– В Мирабилис Фантазио твой дед так живописно рассказывал о нем, что всем очень хотелось увидеть его хотя бы одним глазком. – Биров осторожно дотронулся до Обилонто.

– Это мощное оружие для уничтожения монстров. Хотелось бы надеяться, что мне не придется его использовать.

– Даже если и придется, победа будет за тобой. Можешь быть в этом уверена, – погладил Нину по голове старик.

– Я тревожусь за Додо, – сказала Нина. – Я не смогу себе простить, если с ним случится что-то серьезное. Но сначала надо подлечить Крылатого Льва, у него сильно повреждена лапа. В саду его оставлять нельзя, Карл может увидеть. Я велела ему нырнуть к подводной лаборатории и ждать, когда впустят внутрь. Сейчас спущусь туда, все организую и быстро вернусь.

За ее спиной послышался скрип дивана.

Обернувшись, Нина увидела сидящего под зеленой лампой Людовико Сестьери.

– Здравствуй, Нина. Не удивляйся моему присутствию в этой комнате. Я вынужден был вернуться сюда, потому что услышал в шесть утра, как Люба бродит по дому. Не мог же я сказать ей, что провел ночь в вашей гостиной, – сказал он виноватым голосом.

– Здравствуйте! – улыбнулась Нина. – Ничего страшного. Отдыхайте. А у меня есть еще кое-какие дела.

Услышав голос Нины, из двери лаборатории выглянула Фьоре:

– Ты уже здесь! Как я рада видеть тебя! Заходи.

Нина вошла и первое, что увидела: стоящую на лабораторном столе Ампулу Прорезиненную, полную жидкости лилового цвета.

– В ней Селибента, она еще горячая, – тоненьким голоском доложила Соль Морская. – Биров, Ческо и Фьоре хорошо поработали, а я им помогала.

– Молодец! – похвалила мисочку Нина. – Скоро мы пустим ее в дело.

Нина уже наклонилась, чтобы открыть люк, ведущий в подводную лабораторию, как раздался голос внезапно распахнувшейся говорящей Книги:

То, что ты заботишься о льве, – это хорошо.

Но не забывай о своем деде.

Доставь ему скорее Фалбэллу.

В схватку вступили другие призраки.

Додо грозит опасность.

Ты должна поспешить.

Много жизней зависят от тебя.

– Да, я помню об этом. – Нина сжала кулаки. – И делаю все, что в моих силах. Я не отступлюсь. Я не позволю, чтобы Каркон и его призраки разрушили жизнь моей семьи, моих друзей, Ксоракса!..

Фьоре не отрывала глаз от горевшего решимостью лица подруги. Ожоги и кровоподтеки свидетельствовали о том, что поездка в Москву далась ей большой ценой.

– Что с твоим лицом? И зачем ты идешь в Акуэо Профундис?

– Прости, сейчас я очень спешу, все расскажу тебе позже.

Нина взяла с полки Крем Синий, смазала им раны на лице и исчезла в люке. Несколькими мгновениями позже она уже входила в подводную лабораторию.

– Быстрее откройте большой иллюминатор! Там Крылатый Лев! – закричала она с порога, напугав до смерти Макса и Андору.

Андроид как ужаленный вскочил с табурета, бешено вращая ушами-колокольчиками:

– Откгыть иллюминатог?.. Кгылатый Лев?..

– Да, открывай, и побыстрее. Все объяснения потом!

Нина подбежала к стеклянной стене, отдернула штору и увидела льва. Щеки зверя раздулись от воздуха, который он вдохнул перед нырком.

Макс и Андора моментально привели в действие специальный механизм, который позволял входить лабораторию и выходить из нее, не опасаясь, что в нее попадет вода.

Огромный зверь с усилием протиснулся в открывшийся иллюминатор и, тяжело дыша, растянулся на полу. С его шкуры сразу же натекла гигантская лужа.

Испугавшись зверя, Андора спряталась за большим экраном компьютера. Макс, как мог, пытался успокоить ее, хотя сам испытывал страх не меньший, чем его подруга.

– Ты увегена, что он не набгосится на нас? – спросил, тряся железными коленками, Макс.

– Не бойся. Лев теперь на нашей стороне и помогает нам. Тебе и Андоре надо вылечить его поврежденную лапу. Приступайте. Я надеюсь на вас.

Нина с благодарностью посмотрела на своего крылатого друга, который так много сделал для нее.

– Попгобуем, – сказал андроид, изучающе глядя на лицо Нины, синее от крема. – А с тобой что случилось? – спросил он, опять завращав ушами.

– Ничего серьезного. Скоро пройдет. Займись лапой льва. Это срочно.

Отдышавшийся лев встряхнул шкурой, забрызгав водой всю лабораторию.

– Прежде чем заняться моей лапой, сделайте, пожалуйста, что-нибудь, чтобы я высох и согрелся. А то в Москве я промерз до костей, – прорычал он, громко стуча зубами.

Андора схватила несколько одеял и, не сводя испуганного взгляда с гигантской пасти и огромных клыков зверя, плотно укутала его.

– Отдыхай, ты скоро пойдешь на поправку, – сказала она, стараясь быть любезной.

Макс, осмотрев его раненую лапу, принялся собирать все необходимое для лечения. Увидев, что Нина направляется к выходу, спросил:

– А ты ского вегнешься?

– Надеюсь. Я иду за дедом.

– С пгофессогом все в погядке? – Глаза Макса засияли как лампочки.

Не ответив, Нина вышла, оставив встревоженных ее молчанием доброго андроида и его лысую подругу в компании Крылатого Льва.

Поднявшись из люка в лаборатории виллы, она нашла Бирова и Фьоре, замерших в напряженном ожидании. До полной готовности Селибенты оставалось всего тридцать секунд.

Из Зала Дожа донеслись странные звуки. Прислушавшись, компания узнала голос мэра. Это в Зал Дожа вошел Ческо с гигантским насекомым в руках, и Людовико разразился серией восклицаний и неразборчивых фраз.

Нина открыла дверь лаборатории, впуская Ческо.

Биров очистил место на лабораторном столе:

– Клади Фалбэллу сюда.

– Какая она красивая! – всплеснула руками восхищенная Фьоре. – Какие чудесные цвета!

Говорящая мисочка приковыляла поближе, чтобы лучше рассмотреть, чем так восторгается девочка.

– Вернись на место и не мешай нам работать, – погрозил ей пальцем Биров.

Он передал Нине склянку с Селибентой и, глядя на часы, начал отсчет оставшихся секунд:

– Четыре… три… две… одна! Начинай!! Ты должна опрыскать всю Фалбэллу целиком!

Девочка принялась разбрызгивать алхимическую жидкость, начав с крыльев стрекозы и закончив головой и большими темными глазами.

Когда в ампуле не осталось ни капли, Фалбэлла была вся смочена Селибентой. Лиловая жидкость стекала на стол, капала на пол, наполняя чудесным ароматом лабораторию. Все затихли, с любопытством ожидая, что последует дальше.

Прошло несколько секунд – и длинные многоцветные крылья стрекозы затрепетали. Ее трубчатое тело задрожало. Глаза засияли как драгоценные камни. Вся она начала переливаться синим, зеленым и красным. Еще несколько секунд – и гигантская Фалбэлла легко и элегантно поднялась, опершись на лапки, и расправила свои прозрачные крылья.

– Какое чудо! – воскликнула Фьоре.

– Теперь она спасет моего деда, – прошептала Нина.

Она потрогала рукой свое лицо: никаких кислотных ожогов. Крем Синий, впитавшись в кожу, сделал ее абсолютно гладкой.

Стрекоза обвела лабораторию огромными черными глазами, ее взгляд притягивал как магнит. Всем своим видом она показывала, что счастлива вернуться к жизни. Открыв рот, она выдула большой желтый пузырь, он отлетел и, покачиваясь, повис в воздухе.

– Что это? – спросил Ческо, протягивая руку, чтобы потрогать пузырь.

– Стоп! – остановил его Биров. – Это может быть опасно. Не исключено, что Фалбэлла проверяет свои силы.

Старый алхимик оказался прав. Пузырь упал и лопнул, образовав грязную лужицу, которая моментально прожгла доски пола.

– Клянусь всем шоколадом мира, это страшная штука! – вскричала Нина, осматривая изуродованный пол.

– Это значит, что она готова действовать, – сказал Бириан. – Но сейчас она должна увеличиться в размерах.

– Станет еще больше, чем сейчас? – Фьоре смотрела на стрекозу с нескрываемым изумлением.

– Да, раза в два, – подтвердил старый алхимик, подходя к говорящей Книге. – Книга, это Биров. Поищи в своих глубинах то, что мне нужно, – попросил он. – Что – ты знаешь сама.

Говорящая Книга открылась, скрипя обложкой, и произнесла:

Эссималанте в Цилиндре Закрытом

И готов действовать, как только понадобится.

Фьоре и Ческо вопросительно поглядели на Нину, полагая, что ей понятно, о чем сказала Книга. Но та тоже никогда не слышала ни о Эссималанте, ни о Цилиндре Закрытом. Дед ничего не говорил ей об этом, и она не встречала этих названий в его книгах и бумагах.

Биров опустил свой Талдом в жидкую страницу и секунду спустя извлек его оттуда. На вершине жезла сидел красный цилиндр, каким обычно пользуются фокусники и иллюзионисты. Цилиндр был изящен и… закрыт с обеих сторон! Его было невозможно надеть на голову!

– То, что надо! – засмеялся довольный Бириан, сняв цилиндр с жезла и резко встряхнув его несколько раз.

Цилиндр открылся с одной стороны, и Биров, сунув в него руку, достал оттуда большую серую таблетку.

Фалбэлла приблизилась к нему, маленьким ртом взяла большую таблетку и мгновенно сжевала ее.

– Молодец! – похвалил ее Биров. – Теперь Эссималанте начнет действовать. – Он осторожно обнял стрекозу, стараясь не повредить ее хрупкие крылья.

Потрясенная Нина не понимала смысла происходящего.

– Эссималанте… что это за препарат? Для чего он Фалбэлле?

Не отходя от стрекозы, Биров улыбнулся:

– А сейчас мы отправимся во дворец Ка д’Оро. К тому времени как Фалбэлла появится там, она будет такой же огромной, как Крылатый Лев, и сможет действовать, используя все свои безграничные магические возможности. Селибента сработала как надо, так что скоро профессор будет свободен. Он ждет Фалбэллу. И меня.

– А меня? А Ческо и Фьоре? Вы не берете нас с собой? – опешила Нина.

– Нет. Говорящая Книга тебе все объяснит, – ответил Биров и начал на глазах исчезать.

То же самое стало происходить и с Фалбэллой. Еще миг – и оба пропали, оставив вместо себя красный цилиндр на лабораторном столе и кружащиеся сероватые искорки.

Нина обессиленно опустилась на табурет и взяла в руки странную красную шляпу.

– Цилиндр… гигантская стрекоза… раненый лев… и куча неприятностей… – пробормотала она себе под нос.

– Биров справится без нас, мы должны быть уверены в этом, – положил руки ей на плечи Ческо.

И этот нежный жест наконец растопил лед.

Нина улыбнулась и взяла его руки в свои.

– Ты мне расскажешь, как все прошло в Москве? – Ческо погладил ее по волосам.

– В Спасской башне я нашла вот эту вещь. – Она дотронулась до висящего у нее на шее рога. – Этот золотой рог называется Обилонто и служит для уничтожения монстров. В Москве мне попытался помешать один из призраков, которого Каркон призвал к себе на помощь. Точнее, одна – индийская колдунья Дадоа Пунджикабад. Дело кончилось тем, что Крылатому Льву удалось уничтожить ее. А дом Мезинских сгорел. – Она шмыгнула носом. – Боюсь, это не последний карконианский призрак. Скоро дадут знать о себе и другие. Мы должны быть настороже.

Тревога Нины имела реальные основания.

– Ты думаешь, твой дед в большой опасности? – спросила подругу Фьоре. – Если да, то, по-твоему, способна ли помочь ему эта странная стрекоза?

– У меня сжимается сердце от одной только мысли о деде, спеленатом сетью, – откликнулась Нина. – Если с ним случится что-то страшное, рухнет алхимический мир, в который мы верим, и не будет будущего ни для нас, ни для Этэрэи и Ксоракса… – Нина закусила губу, чтобы не разрыдаться.

И тут снова подала голос говорящая Книга:

Битвы приносят боль даже победителям.

Сила алхимии помогает перенести ее

С помощью веры в справедливость победы.

Страх – смертельная опасность

Для тех, кого покидает мужество.

Отбросив сомнения и жалость,

Нанесите поражение врагам.

Даже самые коварные монстры будут повержены,

Если вы разгадаете их козни.

Бросьте им решающий вызов,

Выйдя на бой с гордо поднятой головой.

Ческо и Нина встали, держась за руки. Фьоре положила руку на свой Талдом с таким видом, будто приносила клятву верности Ксораксу. Слова Книги были крайне важны. Никто не мог предсказать, чем обернутся дальнейшие события для профессора, Додо и всех их.

Нина склонилась над жидкой страницей и увидела в ней как в зеркале свое уставшее, с запавшими глазами лицо. Как ей хотелось, чтобы все проблемы враз исчезли, как исчезают кошмары при пробуждении! Но нет, тревога не отпускала ее.

– Книга, каких карконианских призраков нам надо опасаться? – спросила она. – Спасутся ли мой дед и Додо? Выживут ли мои родители или я их потеряю? Прошу тебя, ответь! Не оставляй меня с таким невыносимым грузом на сердце!

Говорящая Книга не замедлила с ответом:

Прекрати терзаться мыслями о деде,

Начни действовать.

Он, как и Додо, – жертвы жестокости.

Алхимия Света течет в твоей крови.

Она поможет тебе найти то,

Что нужно, в том, что ты знаешь.

Призраки и монстры проявят себя,

Обманом завлекая в ловушку.

О твоих родителях, тронутых смертью,

Заботятся черепа и Рокси.

Лев выздоровел и готов к дальним полетам.

Фьоре знает, что ей предстоит делать.

Она должна остаться с мэром.

– Монстры! – воскликнули хором Ческо и Фьоре.

– Пусть приходят. – Нина погладила Обилонто. – У нас есть чем их встретить. – Она повернулась к говорящей Книге и поблагодарила ее: – Ты всегда говоришь самые важные слова и даешь самые нужные советы, спасибо тебе.

Говорящая Книга вздохнула, и по жидкой странице побежали строчки:

Вот тебе еще один совет:

Ступай в Комнату Зеркал.

Будь внимательна ко всему, что увидишь.

На все есть свое решение.

– Комната Зеркал?!

Ребята переглянулись. Уже давно никто из них не заходил туда.

– Там только драгоценности, платья и всякие безделушки моей бабушки Эспасии, – проговорила с недоумением Нина. – Я все это видела уже не раз.

– Книга выразилась ясно, что ты должна действовать, – сказал Ческо. – Зачем-то же она посылает тебя в эту комнату!

– Тогда пошли! – И Нина направилась к выходу из лаборатории.

– Как ты думаешь, Додо вне опасности? – спросил, идя рядом, Ческо.

Девочка достала из кармана Рубин Вечной Дружбы и остановилась:

– Мой Рубин холодный и не светится! Значит, все должно быть хорошо!

– Мой тоже! – Фьоре посмотрела на свой камень. – Но что-то меня гложет и не дает покоя.

Ребята покинули лабораторию.

Увидев их, мэр спросил:

– А куда вы дели эту фантастическую стрекозу?

– Фалбэлла отправилась с Бировым во дворец Ка д’Оро исполнять свой долг. Пожелайте им удачи.

– Но она же забальзамирована! – удивился мэр.

– Дорогой мэр, вы до сих пор не поняли, что некоторые вещи кажутся совсем не такими, какими они являются на самом деле, – нравоучительно произнесла Фьоре.

Нина подтолкнула Ческо:

– Пойдем!

Открыв дверь Зала Дожа, они услышали гудение пылесоса в коридоре.

– Там Люба! Что мы скажем ей на этот раз? – Ческо нервно поправил очки.

Видимо, одна и та же мысль промелькнула в головах ребят, потому что они, не сговариваясь, повернулись к мэру.

– Нет-нет-нет! Не заставляйте меня опять лгать вашей прелестной домоправительнице! – замахал руками Людовико.

– Но вы же не можете предать нас именно сейчас! Вы же знаете, в какой ситуации мы находимся! – попыталась уговорить его Нина.

Все решила подсказка Фьоре:

– Вам и не надо лгать. Вы просто попросите Любу угостить вас кофе с пирожными! Это будет то, что надо! Люба безумно любит всех пичкать своими сладостями.

Не дав времени мэру возразить, Нина вышла в коридор и, сияя улыбкой, направилась к Любе.

– Неугомонная моя, ты уже пылесосишь! Будь добра, приготовь нам с мэром хороший завтрак. Только ты знаешь, как сделать нас счастливыми!

Люба выключила пылесос и с подозрением уставилась на красного от смущения Людовико Сестьери.

– Что-то вы зачастили к нам, синьор мэр! Когда это вы пришли? Кто вам открыл дверь? – пристала с допросом к нему она.

– Ему открыла я, – выпалила Нина первое, что пришло ей в голову. – Ты была в кухне. Мэр пришел поговорить о… о вчерашнем урагане…

– А что это за золотой рог у тебя на шее? Где ты его взяла? – Люба продолжала свой допрос.

Нина напустила на себя обычное таинственное выражение:

– Секрет! И больше никаких вопросов!

Люба вздохнула и покачала головой.

– Проводи, пожалуйста, мэра в Зал Розовых Углов и угости его кофе с твоими пирожными.

Потянув за руку Ческо, она стала спускаться по винтовой лестнице.

– А вы куда? Вы что, не будете завтракать?! – крикнула вслед Люба.

– Будем-будем! Мы скоро вернемся! – Нина знаком попросила Фьоре отвлечь настырную няню.

«Все в порядке. Фьоре, которой Книга велела оставаться с мэром, займет Любу», – подумала Нина, направляясь в родительскую спальню.

– Наконец-то! – вскочила при виде подруги Рокси. – Я больше не могу оставаться здесь! Ты извини, Нина, но это ужасно – смотреть на твоих родителей, которые едва дышат.

Нине было понятно состояние подруги.

– Спасибо за то, что ты делаешь, – обняла она ее.

– Интересно, Фалбэлла уже освободила профессора или еще нет? – проговорил Ческо, осторожно закрывая за собой дверь.

Рокси потерла запавшие от усталости глаза и спросила шепотом:

– Фалбэлла? Кто это? Что случилось, пока я была здесь?

В то время как Ческо рассказывал, что случилось, Нина нежно гладила лица родителей, погруженных в глубокий сон, больше напоминающий смерть.

Внезапно глазницы черепов наполнились огнем. Поднявшись в воздух, они плавно полетели к двери, ведущей в Комнату Зеркал.

– Нина, смотри! – дернул девочку за рукав Ческо.

Нина подняла глаза и посмотрела на черепа.

– По-моему, они дают мне знак войти туда, – сказала она.

Пошарив в карманах, она достала ключ в форме месяца. Открыла этим ключом дверь и вошла в комнату.

Черепа последовали за ней.

В красном свете их глазниц комната навевала ужас. Нина сжала Талдом. Девочка хорошо помнила, что она пережила, когда именно здесь однажды появился Каркон!

Стоящие у нее за спиной Ческо и Рокси вздрогнули, когда зеркала шкафов озарились голубым светом.

Нежная музыка наполнила комнату, словно благовоние.

Как по волшебству, в зеркалах поплыли звезды и кометы. В ушах ребят зазвучал слабый, полный страдания голос. Они вздрогнули и одновременно произнесли:

– Этэрэя!

Мои юные друзья-алхимики,

Слабость не помешает мне помогать вам,

Хотя я страдаю без моего Красного Сердца

И с нетерпением ожидаю,

Когда вы доставите его на Ксоракс.

Вас ждет решающая схватка.

С достоинством ответьте на вызов врага.

Пусть боль не лишит вас отваги.

Не стыдитесь своих слез.

Смотрите с надеждой в завтрашний день.

То, что вы увидите сейчас,

Уже происходит,

И ничто не может помешать этому.

И вы не вмешивайтесь.

Ваше дело – только наблюдать.

Сила Алхимии Света поможет вам

Сохранить ваше и наше будущее.

Телепатический голос Матери Алхимии внезапно умолк, и ребятам только и осталось, что осмысливать сказанное ею.

Зеркала хранили голубой свет еще несколько секунд, затем в них появилось изображение венецианской лагуны. Ребята сразу же узнали это место: оно находилось точно напротив виллы «Эспасия». Они видели то, что происходило в данную секунду! Будто кто-то вел репортаж в реальном времени!

Вода забурлила, и внезапно из нее возникли морда, грива, огромные крылья и могучее тело Крылатого Льва. Выздоровевший благодаря заботам Макса и Андоры могучий зверь, покинув Акуэо Профундис, взлетал в венецианское небо.

– Куда это он? – не смогла удержаться от вопроса Рокси.

– Понятия не имею, – прошептала изумленная Нина. – Невозможно поверить, что это происходит на наших глазах!..

Зеркала продолжали демонстрировать полет магического зверя ко дворцу Ка д’Оро. Испуганные венецианцы реально видели это!

Все, кроме журналиста Пьетро Зулина, который до сих пор не пришел в себя после того, что с ним случилось во дворце Каркона. Бесцельно и безучастно он бродил по улочкам города в надежде, что к нему вернется память.

То, что происходило дальше, потрясло друзей, не имевших никакой возможности вмешаться.

В помутневших зеркалах они увидели ужасную картину!

Перед дверью в Комнату Планет в луже крови неподвижно лежал Додо. Голова его была повернута на бок, одна рука вытянута вперед, другая – неестественно вывернута, видимо, сломанная. Над ним с окровавленным мечом в руке навис вооруженный до зубов одноглазый Воин.

– Додо! – закричали ребята в ужасе.

Ческо и Рокси инстинктивно протянули руки к зеркалам, как бы желая защитить друга.

– Этот негодяй ранил его! – простонала Нина, испытывая жгучее чувство вины за то, что оставила Додо одного во дворце Ка д’Оро.

И тут все почувствовали, как раскалились их Рубины Вечной Дружбы. Ошеломленные, они наблюдали за жуткой сценой, слыша, как этот одноглазый выкрикивает какие-то слова на непонятном им языке. Послышался крик профессора, и в зеркалах появилось его изображение. Он по-прежнему стоял на пороге, опутанный искрящейся электричеством раскаленной сетью. Страдая от постоянной боли, он рвался на помощь лежащему без чувств Додо.

Тем временем Стифо, явно довольный результатом своего мерзкого деяния, нагнулся, чтобы поднять Талдом, выпавший из руки мальчика. Довольно ухмыляясь, он повернулся к профессору:

– А теперь твоя очередь. Можешь быть уверен: ты не выйдешь отсюда живым. Я уже владею жезлом твоего сопливого стража. А скоро овладею и твоим!

Скрежеща зубами от ненависти к давнему врагу, Стифо вынул из мешочка, свисавшего с пояса, красный шар с ядовитой смесью и швырнул его в профессора. Тот увернулся из последних сил, и шар, запутавшись в сети, выжег в ней огромную дыру. Хотя яд не попал на старого алхимика, он почувствовал, что его час пробил. Это был конец! Он так и не смог воспользоваться Талдомом Этэрэи, потому что руки его были намертво стянуты сетью. Его тело призрака почти полностью обессилело.

Все, чему ребята стали свидетелями, было настоящим кошмаром.

– Мы должны бежать туда! Мы не можем оставаться здесь, когда им необходима наша помощь! – В глазах Ческо стояли слезы.

Нина прижала руки к занывшему сердцу:

– Фалбэлла!.. Где же Фалбэлла?.. Она и Биров должны уже быть там! Они его спасут! Они должны успеть сделать это!

И в этот момент… подувший ветерок от взмахов тонких крыльев Фалбэллы отвлек внимание одноглазого Воина, уже готового было поразить врага мечом. Ошарашенный, он, раскрыв рот, смотрел на летящую к нему гигантскую стрекозу с оседлавшим ее Бирианом Бировым!

Подняв свой золотой жезл, старый алхимик выпустил в Стифо тучу острейших стрел. Одновременно изо рта Фалбэллы вылетело белое ледяное облачко, которое обволокло сеть и моментально нейтрализовало наполнявшее ее электричество, освобождая профессора от мучений. Глаза того осветились радостью при виде стрекозы в действии.

Между тем лед покрыл сеть целиком – от порога Комнаты Планет до самой Двери Каоса. Из центра магмы, вращающейся с бешеной скоростью, посыпались искры и электрические разряды. Сильнейшая магия Фалбэллы гасила огненный ад!

А во дворе борьба еще продолжалась.

Испуская яростные вопли, Стифо рассекал плотный воздух своим мечом, отбивая летящие в него стрелы. При этом он лихорадочно пытался привести в действие отнятый у Додо Талдом. Викингу во что бы то ни стало надо было освободить Каркона и передать ему бесценную табличку с результатами исследований Дадоа. Карта, вырезанная на ней, позволила бы князю добраться до Шестой Луны!

Фалбэлла выдохнула еще раз, новое ледяное облачко окончательно разрушило сеть, и профессор обрел возможность двигаться. Но проведя так много времени в неподвижности, он сейчас совсем не чувствовал ни рук, ни ног.

Биров, спрыгнув со стрекозы, отважно пошел на мерзкого карконианского призрака.

– Крути мечом, руби воздух! Это единственное, на что ты способен. Талдом, который ты украл у Додо, тебе уже не поможет. А теперь смотри, что может мой!

Биров нажал на глаза Гуги, и из жезла вылетело кольцо черного дыма, которое моментально обхватило одноглазого викинга и, словно прочный обруч, стянуло его так, что он не мог даже вздохнуть. Меч и Талдом Додо выпали из его рук. Вырвавшийся из его груди нечеловеческий вой был слышан далеко за стенами дворца Ка д’Оро. Сыпя проклятиями, призрак дергался как бешеный, но черное кольцо дыма не оставляло ему никакой надежды на освобождение.

Биров склонился над Додо. Профессор, который наконец-то смог пошевелить руками и ногами, присоединился к нему. Но он был настолько слаб, что не мог стоять. Поэтому уселся рядом с мальчиком и накрыл его своим плащом, чей цвет ничем не отличался от цвета растекшейся крови Додо.

Биров казался безутешным:

– Бедный мальчик, тебя-то за что!

Ярость охватила старого алхимика. Вскочив на ноги, он поднял свой Талдом и нажал на гоасиловые глаза Гуги. В одну секунду тело Стифо Хитламенга, так жестоко поступившего с другом Нины, превратилось в ледяную глыбу: он застыл с выпученными глазами и с раскрытым в крике ртом.

Его ножны отсвечивали чем-то желтым. Это блестела табличка Дадоа. Но никто не обратил на нее внимания: все были заняты более важными делами.

Профессор покрутил в руках Талдом Этэрэи, пробуя свои силы:

– Бириан, возьми-ка жезл Додо, – попросил он, морщась от еще не прошедшей боли. – Нам нужно быть готовыми…

– К чему? – поспешил спросить его старинный друг.

Ответ последовал незамедлительно.

На пороге Комнаты Планет, избавленной от коварной сети, встал Каркон! Чудесная магия Фалбэллы освободила из плена и князя, и двух его слуг.

Каркон был весь изранен, но его взгляд по- прежнему пылал ненавистью и жаждой мести.

Из-за спины Каркона выглядывали тяжело дышащие Алвиз и Вишиоло.

При виде ненавистного князя ребята не смогли сдержать своего гнева. Их крики сотрясли стены Комнаты Зеркал.

– Он жив! – потрясала кулаками Рокси. – Он все еще жив!

– Магия Фалбэллы спасла и этого мерзавца! – Глаза Ческо сверкали от ярости.

Нина бросилась к зеркалу с изображением Каркона и стала царапать ногтями то место, где находились его глаза, как будто надеясь выцарапать их.

– И что, мы так и будем здесь сидеть? Мы должны быть там!

Ческо бросился к выходу, но черепа преградили ему путь.

– Нет, – остановила его Нина. – Этэрэя ясно предупредила: наше дело – только наблюдать.

Трудно было удержаться от того, чтобы не нарушить указания Матери Алхимии. Но что было поделать! Законы алхимии Света требовали беспрекословного подчинения.

Глазами, полными слез, они продолжали смотреть на происходящее в логове Каркона.

– Кого я вижу! Миша и Бириан! – просипел князь, скаля гнилые зубы. – Сладкая парочка старых мумий! Небось считаете, что на этом война закончилась? О нет! Готовьтесь умереть навсегда!

Фалбэлла подняла голову, поводя длинными усиками-антеннами, расправила крылья и выдохнула мощную волну желтого пламени. Каркон в акробатическом прыжке увернулся от огня, который попал прямо в Алвиза. Тонкая искусственная кожа юного андроида мгновенно стекла с тела как вода. Волосы вспыхнули, а руки превратились в две обгоревшие палки. Он еще сумел сделать несколько шагов, после чего, не издав ни звука, рухнул рядом с Додо.

Вишиоло в ужасе пулей понесся по двору. Горб мешком болтался у него на спине, рвущееся из горла дыхание походило на клекот. Вскочив в Изолятор, он захлопнул за собой дверь и закрыл ее на засов.

Гигантская стрекоза, отдавшая много сил в попытке сжечь Каркона, стояла, пошатываясь, на тонких ногах. Воспользовавшись ее минутной слабостью, князь выстрелил в нее из Пандемона, опалив кончики тонких крыльев. С потускневшими глазами Фалбэлла бросилась бежать в поиске укрытия.

Профессор трясущимися руками медленно поднял свой Талдом, чтобы поразить Каркона, но никак не мог прицелиться: князь, петляя будто заяц, несся к ледяной статуе Стифо. Подбежав, он быстрым движением выхватил из ножен Воина табличку Дадоа. Запахнув фиолетовый плащ, он обернулся к профессору, и эта заминка обошлась ему дорого: он не заметил падающего на него с неба Крылатого Льва!

Удар! Еще один! И еще один! Зверь бил Каркона огромной лапой. Его могучий рык, подобный раскатам грома, сотрясал стены дворца, из щелей которого сыпались на землю сотни пауков и змей. Прекрасный зверь предстал во всем своем могуществе!

– Давай, лев! Убей его! Убей! – Нина в полубеспамятстве била рукой по зеркалу, словно это могло помочь льву.

Рокси и Ческо победно вскинули руки.

Но картинка в зеркале сменилась, и ребята увидели профессора, который с трудом держался на ногах. Опершись на Бирова, он следил за действиями зверя, а в углу двора Фалбэлла зализывала раны, нанесенные пламенем Пандемона.

Зверь, рыча еще громче, поднял лапу для решающего удара, но Каркону невероятным усилием удалось откатиться в сторону, вскочить на ноги и одним прыжком перелететь на лестницу, ведущую на второй этаж.

Биров выстрелил в него сразу из двух Талдомов, однако пламя, вырвавшееся из них, опалило лишь полусгнившие кирпичи: князь успел шмыгнуть за дверь.

Разъяренный лев взлетел, собираясь ворваться во дворец через окно и добить князя в его логове. Но тут раздался ужасный грохот, здание дворца и земля под ним задрожали словно от землетрясения, и в Комнате Планет послышались один за другим сильные взрывы.

– Это Дверь Каоса! Сейчас здесь все взорвется! Немедленно уходим! Лев, назад! – Профессор замахал рукой Крылатому Льву, который с явным сожалением вернулся и опустился рядом со старым алхимиком.

Профессор склонился над Додо, который не подавал признаков жизни. Рядом опустился на колени Биров.

– Бедный Додо! Он не заслуживал такого конца! Бедняга даже не успел произнести Финальной Фразы, чтобы улететь на Шестую Луну…

Профессор наклонился, чтобы поцеловать мальчика на прощание… и уловил его легкое дыхание.

– Он жив! Жив! Он просто потерял сознание от большой потери крови! – воскликнул профессор радостно.

– Жив! – вырвалось в унисон у ребят на вилле.

Обнявшись, они заплакали, не стыдясь своих слез, слез надежды, как сказала Этэрэя.

Переживание за друга было столь же велико, что и любовь, которая их связывала. Они видели, как Биров поднял Додо и бережно опустил его на спину льва.

Дым все больше затягивал охваченный пламенем проклятый дворец.

– Мальчик будет спасен, – сказал, тяжело дыша и гладя Додо по рыжим волосам, профессор. – И мы тоже спасемся.

Вдруг Биров покачнулся, как от удара. У него закружилась голова, и часть тела сделалась прозрачной.

– Нам бы поскорее выпить Джиролумы, – произнес он слабеющим голосом, – иначе мы рискуем исчезнуть. – Повернувшись к Фалбэлле, он попросил ее: – Сделай последнее усилие, доставь меня на виллу «Эспасия».

Стрекоза, подождав, когда старый алхимик вскарабкается ей на спину, расправила обожженные крылья и, застонав от боли, взлетела. За ней взлетел лев с профессором и Додо, бросая очередной вызов судьбе.

Едва они взлетели, как во дворце раздался еще один мощный взрыв. Столб черного дыма поднялся кверху, как шлейф смерти, и от дворца Ка д’Оро осталась только груда развалин.

Прижимая к себе Додо, профессор не отрывал взгляда от дворца. Под его обломками наверняка должны быть погребены Каркон и его последний верный слуга Вишиоло. Но больше всего его радовало то, что была уничтожена Дверь Каоса.

Старый алхимик чувствовал, как силы покидают его. Слишком много страданий обрушилось на него за последние часы. Он крепче обнял Додо. Утренний ветерок освежал его и мальчика, неся надежду жизни.

Шло утро первого октября.

Над каналами и мостами, над улицами и площадями города пронесся могучий рык Крылатого Льва, напоминающего венецианцам о своем вечном присутствии в их жизни.

Изумленные красками, переливающимися на крыльях летящей вслед за львом гигантской стрекозы, дети с ликованием смотрели в голубое небо.

Горожанам становилось все яснее, что судьбой их самого красивого в мире города распоряжалась какая-то необъяснимая таинственная сила. Им очень хотелось верить, что отвратительный князь Каркон действительно сгорел заживо в своем дворце и что Зло навсегда покинуло их любимую Венецию.

Нина одна знала, что это не так. Увидев сцену обрушения дворца Ка д’Оро, она не поверила, что поставлена точка в борьбе со Злом. Это подтвердила и звезда на ее ладони, остававшаяся черной, как карконианский мрак. Языки пламени и клубы дыма над развалинами дворца вовсе не означали окончательной гибели князя.

Что точно исчезло в адском взрыве, так это все, что оставалось от Ливио, молодого призрака, поглощенного Дверью Каоса, который пытался помочь ей. Нина почувствовала, как защемило ее сердце от сострадания к этому юноше, докучавшему ей букетами красных роз и словами любви, на которую она не могла ответить.

Глава шестая

Стеклянная Маска

Ческо и Рокси стояли перед большим зеркалом, радуясь разрушению дворца Ка д’Оро. Не разделявшая их восторга Нина сидела с задумчивым и грустным лицом. «Моя звезда остается черной даже после взрыва, – размышляла она. – Это может означать только одно: Каркон жив. Не знаю, как ему удалось уцелеть в этом аду, но он жив. Единственное, в чем можно быть уверенным, Дверь Каоса разрушена полностью».

– Каркон жив, – сказала она вслух.

Рокси с удивлением посмотрела на подругу:

– Ты в этом уверена?

– Но уж Ливио-то точно уничтожен! – В голосе Ческо звучало торжество.

Нина вздрогнула при упоминании имени молодого призрака, но промолчала. Она показала ребятам правую ладонь, чтобы те, увидев цвет звезды, сами убедились, что Каркон наверняка избежал смерти.

Неожиданно к зеркалам подлетели черепа. Их глазницы вновь наполнились огнем, таким ярким, что он на миг ослепил ребят. Зеркала сменили цвет на красный, и в них появилось изображение говорящей Книги.

– Книга! – прошептала Нина.

Тяжелая обложка откинулась, открывая жидкую страницу. Слова потекли по поверхности зеркала, подобно ручейкам чистой воды, сопровождаемые негромкой медленной музыкой:

Нина, я появилась здесь,

Где никогда прежде не была.

Но обстоятельства требуют Срочного вмешательства.

Помнишь, я тебе говорила про монстров?

Так вот, приготовься к скорой встрече с ними!

А сейчас следуй моим указаниям.

Нажми одним пальцем на мои слова.

Возьми в руки искрящийся шар.

Открой окно и со всей силы брось его в воздух.

Тот, кто в опасности, будет спасен.

В бауле деда ты найдешь Пузырек Зеленый.

Он понадобится тому, кто теряет здоровье.

Там же найдешь Путеводитель Светлый,

Но сразу не открывай его,

Иначе быть беде.

– Монстры, искрящийся шар, Пузырек Зеленый, Путеводитель Светлый… Что это все значит? – выпалила Нина с пулеметной быстротой, но Книга не ответила.

Тогда девочка дотронулась указательным пальцем правой руки до зеркала в том месте, где запечатлелись строчки слов.

Яркая вспышка расцветила красками всю комнату. Книга исчезла, оставив вместо себя вращающийся в зеркале шар из светящихся искорок. Замерев, Нина несколько секунд смотрела на него, затем протянула руки, которые легко проникли в зеркало, и взяла шар в ладони. Искры мгновенно превратились в горячие иголки.

Ческо и Рокси, пораженные, смотрели на действо.

– Теперь тебе надо выбросить шар из окна, – напомнил Ческо, обводя комнату глазами. – Но здесь нет ни одного окна!

Сопровождаемые черепами, ребята выбежали из Комнаты Зеркал. Нина несла в ладонях иглы, которые слегка обжигали кожу. Вбежав в спальню родителей, они бросились к окну. Рокси отдернула тяжелую бархатную штору и шелковую занавеску, а Ческо раскрыл оконные створки. Нина, высунувшись из окна, изо всех сил подбросила иглы к небу. Взлетев над огромной магнолией, иглы начали набирать высоту, вспыхивая белыми и голубыми огоньками. Они поднимались все выше и выше, рассыпая разноцветные искры.

– А что дальше? – Рокси повернулась к Нине: – Для чего вся эта магия?

– Смотрите!.. Смотрите на лагуну!.. – закричал Ческо. – Иглы упали в воду!

Внезапно в том месте, куда вонзились магические иглы, вода разошлась, образовав отверстие шириной метров шесть. И в этот момент в нее с венецианского неба спланировали Крылатый Лев и Фалбэлла. Сидящих на них профессора и Бирова было трудно узнать, большая часть их тел была едва различима. Додо неподвижно лежал на спине льва.

– Они падают в лагуну! В воздушный столб, созданный иглами! – Нина поняла, что задумала говорящая Книга.

Едва Крылатый Лев и гигантская стрекоза с их седоками исчезли в отверстии, вода сомкнулась над ними, и лагуна обрела прежний вид.

– Сейчас они окажутся в Акуэо Профундис! – захлопала в ладоши Нина.

– Уж там они будут в безопасности! – радостно воскликнула Рокси. – Представляю, какую панику они нагнали на венецианцев!

Несмотря на все беды и опасности, выпавшие на ее долю, девочка испытывала гордость, что принадлежала к клану алхимиков Ксоракса!

Не сговариваясь, друзья выбежали из спальни. Им хотелось побыстрее оказаться в подводной лаборатории. Нина тихо прикрыла дверь за собой и, словно ее могли услышать родители, прошептала:

– Я скоро вернусь с дедушкой, и вы будете жить.

Лай Красавчика остановил ребят у винтовой лестницы. Ожидая увидеть Любу, они обернулись, но увидели только Фьоре.

– Куда вы так несетесь? – поинтересовалась она.

– Они прилетели! Дед, Биров и Додо прилетели! Они уже внизу, в Акуэо Профундис! Пошли с нами! – Нина очень спешила.

– Я бы и рада, но что я скажу мэру? – сморщила рожицу Фьоре.

– Не бери в голову! – коротко бросила Рокси, потянув подругу за собой.

Проскользнув мимо Зала Розовых Углов, где дружески болтали Людовико Сестьери и Люба, ребята вошли в лабораторию. Нина бросила взгляд на говорящую Книгу. Та лежала закрытой на своем обычном месте. Соль Морская сладко посапывала, прислонившись к Пирамиде Дракона. Часы показывали 11 часов 40 минут и 16 секунд 1 октября.

Девочка взяла с полки бутылку с Джиролумой.

– Это необходимо им в первую очередь, – сказала она, молясь, чтобы дед и Биров дождались ее.

– Книга еще сказала, что ты должна взять из баула Пузырек Зеленый и Путеводитель Светлый, – напомнил ей Ческо.

Нина подбежала к баулу и приказала:

– Акабар!

Баул раскрылся.

Пузырек сразу же бросился ей в глаза. Нина опустила в мешок руку и вытащила пузырек, удивившись его большому весу.

– Тяжелый какой! Интересно, что в нем может быть?

Фьоре потрогала пузырек:

– Шершавый на ощупь.

– Думаешь, его содержимое поможет Додо? – Рокси вопросительно посмотрела на Нину.

Фьоре, которая ничего не знала о состоянии друга, взволнованно спросила:

– С ним случилось что-то очень плохое?

Нина обожгла Рокси взглядом, а Ческо укоризненно покачал головой.

– Он тяжело ранен коварным карконианским призраком, – объяснила Нина Фьоре.

У Фьоре закружилась голова. Страх потерять Додо лишил ее дара речи.

Нина продолжила рыться в бауле, пока не извлекла на свет перевязанную золотой лентой книгу с надписью: «Путеводитель Светлый».

– Ну вот. Теперь все. Можем идти, – сказала она. После чего произнесла кодовое слово: – Рабака.

Баул моментально закрылся.

Ребята спрыгнули в люк и скоро были у дверей Акуэо Профундис.

По лаборатории, вращая ушами и размахивая руками, в сильном возбуждении бегал Макс 10-п1. Кнопка на его металлической груди часто мигала. Возбужденная не меньше своего друга, рядом с Фалбэллой суетилась Андора, помогая совсем уже обессилевшему Бирову спуститься со спины стрекозы.

Лев, тяжело дыша от усталости, сложив крылья, улегся на пол у стены лаборатории. Профессор с трудом сполз с его спины, держа Додо на руках.

– Пгофессог… мой догогой пгофессог, что случилось с Додо?

Макс принял тело мальчика из рук профессора и положил его на лабораторный стол. Оглядев рану на руке Додо, он встревожился еще больше:

– Гана кгайне сегьезная! Пгофессог, что я должен делать?

Старый алхимик еле держался на ногах. Кроме Талдома Этэрэи, просвечивающего сквозь ставший прозрачным плащ, лицо профессора оставалось единственным, что еще можно было разглядеть.

– Дорогой… Макс… – отдыхая почти после каждого слова, заговорил профессор. – Мы с Бирианом… совсем без сил… и должны вернуться на Ксоракс… это наш долг…

В эту секунду в лабораторию вбежали ребята.

Нина хотела обнять деда и еще раз ощутить его теплоту, но сразу же поняла, что сейчас не до объятий. Она быстро протянула ему бутылку с Джиролумой. Он отпил из нее немного и передал Бирову. Но, увы, живительной алхимической жидкости не хватило, чтобы полностью восстановить обоих во плоти.

– Нам ничего не остается, как срочно вернуться на Шестую Луну, – сказал, отдышавшись, русский алхимик. – Иначе мы рискуем исчезнуть в Никуда. На схватку с Карконом и его мерзким призраком мы истратили почти всю энергию. Хотелось бы надеяться, той, что осталось, хватит, чтобы долететь до Ксоракса.

– От нас… и правда… сейчас мало толку… Электрическая сетка… которой я был обмотан… исчерпала все мои силы и почти совсем ослабила… мои алхимические возможности, – чуть слышно проговорил профессор.

– Прошу тебя, дед, не исчезай! Тебе еще надо спасти моих родителей и Додо! – взмолилась девочка Шестой Луны.

– Ниночка… Биров прав… мы не можем оставаться здесь… Еще немного… и мы растворимся окончательно… Мы подумаем, как помочь тебе и твоим друзьям отыскать цифру 8… Одно хорошо… Каркон погиб при взрыве…

– Ты уверен? Тогда почему моя звезда до сих пор черная? И твоя должна быть черной!.. Без тебя мои родители умрут! И Додо тоже!

Ужасное чувство беспомощности охватило Нину. Никогда еще дед не оставлял ее один на один с такими неразрешимыми проблемами.

– Ты сама способна… спасти Веру и Джакомо… у тебя для этого… достаточно сил и умения… тебе остается только правильно распорядиться ими… мы ведь не зря совершили полет… в алхимический мир… – строго посмотрел на нее профессор.

– Нет, не зря, – признала Нина. – Это был прекрасный полет, я чувствовала, как алхимические силы наполняют меня. Но как я узнаю, как я должна ими распорядиться, если тебя не будет рядом?

– Возьми Талдом Этэрэи… используешь его… а мне дай твой… если что, я применю его энергию… чтобы долететь до Ксоракса… – Он протянул девочке сияющий жезл Матери Алхимии.

Руки Нины дрожали, когда она брала у деда жезл из Твердого Света и отдавала деду свой.

– С благодарностью возвращаю этот Талдом его настоящему владельцу, – сказала она и спросила: – А мне хватит умения обращаться с Талдомом Этэрэи?

– Уверен, что да… Я же тебе практически все объяснил… Главное, ты знаешь, что в нем вся мощь Четырех Тайн… Остальные инструкции ты найдешь в записях Этэрэи… в Путеводителе Светлом…

Дед произносил эти слова, исчезая на глазах внучки.

– А Пузырек Зеленый? Он для чего? – Нина сделала еще одну попытку удержать деда на Земле.

– Средство, которое в нем хранится, поможет тебе вылечить Додо, – вместо деда объяснил Биров. – Оно содержит Сок Третьего Солнца Шестой Луны и необычайно чудодейственно. Дашь выпить препарат Додо, и через несколько минут он придет в себя. Но не переусердствуй, дай ему не больше пятнадцати капель!

– А мама с папой? Как я смогу вернуть их к жизни с помощью Талдома Этэрэи?! – крикнула Нина в отчаянии.

Не ответив, Биров положил на стол Талдом Додо и исчез, оставив за собой облачко светящейся пыли. Его перемещение на Ксоракс заняло всего несколько секунд.

Прежде чем последовать за ним, профессор дал внучке последний совет:

– Обратись к говорящей Книге… В моем бауле ты найдешь все, что тебе может понадобиться… Спасение Веры и Джакомо зависит не от твоих слез, а от твоей решимости… А для дальнейшего тебе придется скрыть свое лицо… у меня не осталось времени объяснить тебе зачем…

– Скрыть лицо? – поразилась Нина. – О чем ты?

– Да-да… тебе придется скрыть свое лицо… – повторил дед.

Его голос звучал как шепот ветерка.

– Верь в результат… и не поддавайся страху… Я, как всегда, буду рядом… Моя любовь к тебе беспредельна…

Тысячи мельчайших брильянтиков осыпались перед Ниной, и дед исчез, оставив девочку с заплаканными глазами и с пустотой в душе.

Фалбэлла слабо вскрикнула, и, как будто вторя ей, печально взвыл Крылатый Лев.

Макс 10-п1 сжал голову руками:

– Пгофессог улетел! Это тгагедия! Мы остались без поддегжки Ксогакса!

– И Этэрэе тоже не до нас. Ей плохо без ее Красного Сердца. – Голос Андоры был исполнен печали.

Рокси и Фьоре озабоченно переглянулись.

Ческо хотел было взять Нину за руку, чтобы утешить ее. Она, однако, отдернула руку.

– Он улетел, а мы-то остались. – Девочка была настроена решительно. – И нам нужно срочно заняться Додо!.. Держи! – Она протянула Ческо Пузырек Зеленый. – Влей в рот Додо ровно пятнадцать капель, и, как обещал Биров, он пойдет на поправку. А я должна быть со своими родителями, сейчас я нужнее там, чем здесь. И еще я должна понять, что означает скрыть лицо!

С этими словами Нина покинула друзей, убежденная, что поступает правильно. Ребята способны справиться и без нее.

Никто из них не посмел просить ее остаться. Они тоже были уверены, что справятся сами.

Оказавшись в коридоре, ведущем из Акуэо Профундис на виллу, Нина настолько сильно ощутила свое одиночество, что у нее перехватило дыхание. Вдруг в памяти всплыл запечатлевшийся там образ Ливио. Слава богу, он больше не будет мучить ее. Он исчез вместе с взорвавшейся Дверью Каоса, исчез окончательно. Сложное чувство возникло у нее: радость освобождения от Ливио смешалась с горечью потери.

«Смерть оставляет нестираемые следы. Каждый раз, когда я увижу красную розу, я буду вспоминать о нем и слышать его голос», – подумала она, не зная, радоваться этому или огорчаться.

Испугавшись внезапного воспоминания о Ливио, Нина решительно принялась гнать его прочь.

Все происшедшее в последнее время вспышками пронеслось перед ее внутренним взором: Ливио, умирающие родители, раненый Додо, необходимость скорее отыскать цифру 8, чтобы спасти Этэрэю и Вселенную… Как много проблем и вопросов и так мало нужных ответов!

Поднявшись из люка лаборатории, девочка уселась на табурет, погладила рукой баул деда и драгоценный Талдом Этэрэи, сверкающий Твердым Светом, провела пальцем по золотому рогу, который до сих пор висел у нее на груди, и, чтобы успокоиться, зажгла три ароматные свечи. Взяла со стола Путеводитель Светлый, развязала стягивающую его ленту, открыла обложку с золотым обрезом и увидела, что… под обложкой не было привычных страниц! Вместо них там лежал кусок коры дерева священной Рощи Коранна, магического леса Ксоракса. Вырезанные на коре слова были заполнены белой краской с золотой окантовкой, а две строчки написаны на языке Шестой Луны.

Ксоракс – Роща Коранна

Девочка Шестой Луны Нина Де Нобили,

Соберись с силами

И без страха внимай тому, что написано здесь.

Я поведу тебя по светлым тропинкам разума

И чистоты твоей души.

Поэтому Путеводитель и называется Светлый.

Он указывает светлые цели

На пути, по которому ты идешь.

Ты не можешь ошибиться.

Думать значит Творить!

Надеюсь, ты помнишь эту фразу.

Теперь воплоти ее в жизнь,

Сжимая в руке мой священный Талдом из Твердого Света.

В нем заключены силы Четырех Тайн.

Их достаточно, чтобы уничтожить

Даже самого могущественного алхимика Зла.

Они защитят Вселенную.

В моем Талдоме есть все, нужное для этого.

Все, что было, есть и будет!

Но будь осторожна:

Жезл воплощает мысли,

Только если Правда соответствует Добру.

Собранность и спокойствие

Приведут тебя к победе.

Золотое Число ждет восстановления.

Ты должна найти цифру 8 как можно быстрее.

И когда ты победишь Мир Тьмы,

Посмотри в небо:

Яркое сияние зальет тебя,

И Свобода обнимет Гармонию.

Этэрэя, Мать Алхимии

Едва Нина дочитала текст до конца, как кора осыпалась на лабораторный стол мелкими крошками. Путеводитель передал алхимическое могущество и способности Матери Алхимии девочке Шестой Луны.

Восторг заполнил душу Нины. «Я всесильна!! На моей стороне Тайны и Золотое Число!! Моя мысль создаст все, что нужно для победы над Злом!! В моих руках Талдом – единственное и уникальное оружие, с помощью которого я окончательно уничтожу ненавистного Каркона!!»

Девочка ласково погладила лежащий на столе светящийся жезл, чья мощь вызывала у нее одновременно и восхищение, и боязнь.

В голове возник образ светлой дороги, ведущей в залитое золотистым светом небо. «Интересно, что я увижу в нем, как только закончится борьба? Что за сияние зальет меня?»

Вопросы множились. Ясным было одно: она должна отыскать цифру 8, чтобы завершить воссоздание Золотого Числа и доставить Красное Сердце на Ксоракс.

Но сначала ей предстояло сделать один очень трудный шаг.

Радость сменилась озабоченностью. В руке у девочки был жезл Матери Алхимии, но что с ним делать, чтобы спасти своих родителей, она не знала.

Как всегда, на помощь пришла говорящая Книга. Ее полный доброты голос зазвучал в лаборатории:

Не теряй времени на размышления о том,

Что случится после победы над Злом.

Сейчас для тебя главное не это.

Поспеши на помощь тем,

Кто в ней нуждается.

– Дорогая Книга, но как я могу вырвать моих родителей из лап смерти?! О них заботятся только два черепа, которые слушаются одного Бирова!

Жизнь вернется к ним.

Энергия черепов вернет им дыхание

И не даст ему прерваться.

– А как я должна использовать Талдом?

Направь его на черепа,

Наполни их глазницы светом энергии,

И тогда энергия попадет в цель.

– И мои родители сразу же проснутся?! – Нина с трепетом ждала ответа.

Они будут спать счастливым сном.

Смерть отвернется от них.

– А дальше, дальше что с ними случится?

Ты очистишь их память

И отправишься на поиски цифры 8.

– Очищу их память? От чего? От воспоминания о Ли Мек Киане?

Не только от этого. Но и от того,

Что произойдет в следующие 48 часов.

И не только у них, а у всех людей.

Иначе победы не достичь.

– Книга, я не понимаю тебя!! Я должна стереть память у всех людей на свете? – изумилась Нина.

Да. Люди замрут на это время

И будут стоять живыми статуями.

Как только ты найдешь цифру 8,

Все они продолжат двигаться.

Так решила Алхимия,

Чьи правила ты обязана соблюдать.

– Но как я это сделаю?

Тебе поможет Стеклянная Маска.

Для ее изготовления понадобится Слепок Лицевой.

Носи ее с осторожностью,

Только с ней у тебя все получится.

– Стеклянная Маска… Слепок Лицевой… Что это? Я впервые слышу о них…

На поверхность жидкой страницы всплыла мягкая на вид белесая пленка. Нина с удивлением смотрела на нее, не зная, что с ней делать.

Голос Книги зазвучал снова:

Возьми ее без колебаний и брось в котел.

Как только она вновь всплывет,

В Зале Дожа тебе откроется тайна.

Боясь порвать тонкую пленку, Нина осторожно взяла ее двумя пальцами и перенесла в котел с постоянно кипящей в нем смесью сапфира и золота. Из котла к потолку потянулся столбик серебристого дыма. Когда он растворился, посреди комнаты появилась еще влажная маска с двумя отверстиями для глаз, щелью для рта и выпуклостью для носа.

«Это, наверное, и есть Слепок Лицевой! Надеюсь, он мне действительно чем-то поможет», – подумала Нина. Взяв его в руку, девочка вышла из лаборатории.

Войдя в Зал Дожа, она остолбенела: книжные шкафы, закрывавшие стены, были целиком завешены красной кисеей.

«Что бы это значило?» – подумала Нина, настороженно обводя глазами комнату.

Легкое дуновение воздуха натянуло кисею словно парус. Сила ветра медленно нарастала, и под его свист по кисее, как по экрану, будто их писала чья-то невидимая рука, побежали огненные буквы:

Чтобы заблокировать людскую память,

Подбрось вверх Слепок Лицевой.

Подними Талдом и закрой глаза.

Ты увидишь то, что видела однажды.

Не опасайся за свою судьбу все то время,

Когда лицо твое будет скрыто.

Это продлится 48 часов!

Люди замрут в неподвижности

И после не вспомнят об этом.

Земля будет вращаться, как обычно,

И звезды продолжат сиять.

Отыщи цифру 8

И верни целостность Золотому Числу.

Если не сделаешь этого,

Тьма поглотит Свет.

Не в силах успокоить бешено бьющееся сердце, Нина вчитывалась в бегущие строки, старясь не забыть ни слова. Дочитав до конца, она в изнеможении опустилась на пол. Кисея вспыхнула и исчезла, унося с собой так взволновавший девочку текст.

Сидя на полу, она несколько раз повторила слова, прозвучавшие в ее ушах как приказ, которому она была обязана подчиниться.

Медленно поднялась, поправила сбившийся на сторону золотой рог. Мелькнула мысль: «Интересно, когда появится тот монстр, против которого я смогу применить его?» Она посмотрела на Слепок Лицевой, который до сих пор держала в руке. «Дед сказал, что я должна буду скрыть лицо Стеклянной Маской, а этот слепок вовсе не стеклянный. Ладно, приказ есть приказ. Я должна спасти родителей и найти цифру 8. Но если для восстановления Золотого Числа необходимо остановить людей во всем мире и удалить из их памяти то, что с ними будет происходить, я это сделаю! Хотя признаюсь, мне страшно, как только подумаю об этом. Я знаю, что не должна поддаваться страху, но чувствую, что схожу с ума от одной этой мысли!»

Нина изо всех сил сжала Талдом Этэрэи и ощутила, как алхимическая энергия наполнила ее всю. Щемящее чувство любви к отцу и матери заставило девочку выбежать из Зала Дожа.

Молнией взлетев по винтовой лестнице, она вошла в спальню. Оба черепа висели над головами Веры и Джакомо с пустыми глазницами. Это означало только одно: жизненная энергия черепов иссякла, и ее родители умирали.

Она решительно направила на черепа Талдом, нажала на гоасиловые глаза Гуги. Из клюва жезла вылетел сгусток Твердого Света и залил глазницы черепов. Яркая цветная вспышка озарила комнату светом, он обволок бездыханные тела Веры и Джакомо.

Не отрывая от них взгляда, Нина ждала хоть какого-нибудь знака… движения… вздоха…

И дождалась!

Из забвения, подобного смерти, ее родители возвращались к жизни.

Легкое покашливание, непроизвольное движение руки Джакомо, подергивание ноги Веры служили наглядным доказательством того, что оба приходят в себя.

Нине хотелось броситься и обнять их, закричать от радости.

Но она сдержалась. Говорящая Книга дала четкие указания!

«Они спаслись, но я не должна будить их. Им надо спать… спать… проснуться и ничего не помнить», – размышляла девочка, затаив дыхание.

Она подняла голову, чтобы поблагодарить черепа, но они прямо на ее глазах растворились в воздухе.

Вспомнив о тексте приказа, начертанного невидимой рукой на кисейном покрывале, Нина подбросила Слепок Лицевой к потолку, подняла вверх Талдом и закрыла глаза. И тут же перед ее внутренним взором возникла картина совместного с дедом и Ческо полета через алхимический мир, в котором водопады, луга, горы и моря демонстрировали могущество и великолепие жизни. Жизни без Зла!

Когда она снова открыла глаза, то изумилась происходящему в комнате: разноцветные искры и язычки пламени, пар и яркий свет хаотично перемещались, то и дело сталкиваясь и создавая странные прозрачные формы и сияющие шары. У самого ее лица кружился Слепок Лицевой, и чем сильнее он кружился, тем тверже становился. Пока наконец не замер, будто облитый стеклом.

У Нины возникло страстное желание потрогать его. Но едва она дотронулась до слепка, как почувствовала, что все тело ее каменеет, а ноги и руки будто заливает гипсом. Она не могла повернуть даже голову. Двигались лишь одни глаза.

Талдом выпал из ее руки и подплыл к слепку.

Из клюва жезла вырвалось облачко серебристого пара, и слепок в его новом обличье засверкал необычайной белизной.

Произошло то, о чем Нина уже догадывалась: то, что висело перед ней, было не простым Слепком Лицевым, а Стеклянной Маской, сияющей подобно заре на Ксораксе!

Девочка Шестой Луны не могла оторвать восхищенного взгляда от Маски, покачивающейся перед ней вместе с Талдомом. Вскоре жезл вернулся ей в руку. Девочка, подчиняясь данным ей указаниям, закрыла глаза.

И тут же она почувствовала, как кожа на лице заледенела, дыхание перехватило, рукой, обретшей возможность двигаться, она дотронулась до лица, гладкого и холодного.

– Клянусь всем шоколадом мира, на мне Стеклянная Маска! Она скрыла мое лицо! – вскрикнула Нина и бросилась к комоду, на котором стояло зеркало.

Несмотря на царивший в комнате полумрак, ей удалось рассмотреть свой новый облик. Длинные волосы обрамляли лишенное эмоций лицо. Сквозь стекло Маски проглядывал бледный цвет щек, в ее отверстиях голубели глаза и розовели губы.

Руки невольно потянулись к Маске, чтобы сорвать ее, однако тут же до Нины дошло, что это невозможно сделать: кожа и стекло стали единым целым. Ей захотелось заплакать, но ни одной слезинки не скатилось по стеклянной поверхности.

И тут Талдом сильно завибрировал.

Ноги девочки сами собой оторвались от пола, руки поднялись вверх, и тело, приняв горизонтальное положение, начало вращаться со все возрастающей скоростью. Циферблат лаборатории показывал 15 часов 30 минут 1 октября.

Фантастическая энергия, производимая совместно Талдомом и Стеклянной Маской, выплеснулась ярчайшей вспышкой, от которой, как только она погасла, остался светящийся круг. Накрыв виллу «Эспасия», он стал быстро распространяться, захватывая город, лагуну, море, Италию, а затем и Европу, Азию, Африку, Австралию и обе Америки.

Весь мир был покрыт ярким световым покровом.

Стеклянная Маска осуществила предназначенное. Земля продолжала вращаться, освещаемая звездами, лунными и солнечными лучами, а все населяющие ее живые существа: женщины, мужчины, старики, молодежь, дети, и даже животные, – замерли, не завершив жеста, шага, смеха и плача, сделавшись неподвижными, но способными дышать статуями. Одновременно была заблокирована их память.

Не прекратились лишь карконианские козни. Магии Мглы продолжали угрожать гармонии небесной сферы. И хотя в недрах Алхимии Тьмы еще длилась агония Двери Каоса, чья теряющая жар магма блекла подобно умирающей звезде, магия Стеклянной Маски, сумевшая обездвижить людей и блокировать их память, оказалась бессильной против князя Каркона!

Князь выбрался из-под развалин своего дворца израненным, но живым. Остались нетронутыми его гнусные мысли и его память. Бездонную злобу князя питала ненависть к тем, кто не только превратил в груду обломков его дворец, но и уничтожил его французского Воина Кловиса Ламоти, оказавшегося без сил и энергии после взрыва Двери Каоса. Каркон предвидел такой конец француза, однако никак не мог вмешаться, чтобы предотвратить его.

Теперь главным для Каркона сделалась защита последней цифры Золотого Числа от этой негодяйки Нины Де Нобили. Злобно ухмыляясь и капая желтой слюной, он сунул под нос Вишиоло мятую грязную и поцарапанную его острыми ногтями бумажку:

– Смотри! Вот доказательство того, что девчонке не удастся отнять у меня цифру 8! Мой верный румынский призрак-оборотень Долино Покрит готов свернуть ей шею. Для этого он превратился в монстра! Не существует силы, способной победить его!

Вишиоло бросил короткий равнодушный взгляд на бумажку и отвернулся.

Каркон больно толкнул его локтем:

– Мерзавец! Ты что, не веришь, что мы победим? Совсем мозги потерял? Да, Кловиса Ламоти больше нет с нами, но ужасный и могущественный Покрит заменит его мне стократно! Мой новый союзник уже позаботился о цифре: перевез ее из Франции в чудесное местечко, полное капканов, ловушек и обманок. Он еще покажет всем, какую убийственную смесь ужаса и жестокости представляет! Смотри, смотри, что здесь написано! – Князя трясло от возбуждения.

Сидя на развалинах своего дворца, он предвкушал неизбежный финал Нины, умирающей в нестерпимых мучениях в лапах монстра Долино, чье послание он держал в руке. В другой руке у него была сверкающая, как настоящее золото, желтая табличка индийской колдуньи Дадоа. Отныне он имел все необходимое, чтобы поставить точку в долгой войне с Алхимией Света: карту с расположением Ксоракса и непобедимого монстра, который сумеет расправиться с ненавистной девчонкой!

– Гениальная карта! Если в координатах Ксоракса, рассчитанных Дадоа, нет ошибки, я доберусь до него и уничтожу Шестую Луну навсегда! – сказал он, демонстрируя карту одноглазому горбуну.

Вишиоло, оставшийся в одиночестве в результате схватки, произошедшей во дворце, до сих пор не отошел от пережитого ужаса. А взрыв дворца произвел на его мозг настолько сильное разрушительное действие, что он не понимал ни единого слова своего хозяина.

– А ты везунчик, мой горбун, у тебя непробиваемая шкура! Сумел выжить и на этот раз! – заметил князь с жестокой иронией.

– Алвиз… его больше нет… я остался один… – выговорил наконец Вишиоло, поправляя повязку на отсутствующем глазу.

– Да таких клонов, как Алвиз, я наштампую тебе, сколько захочу. Но сейчас мне не до этого, надо готовиться к последней битве. У меня назначена встреча с моим ужасным монстром, от которой не могу отказаться. Я ухожу. Там подожду появления Нины. А ты оставайся здесь. Надеюсь, ты справишься без меня.

Каркон встал, глядя в небо, освещенное сияющим кругом Стеклянной Маски. Пинком заставил Вишиоло подняться с земли и посмотреть вверх:

– Видал? Еще одна магия глупой соплячки! Но на нас с тобой она не действует. Ничего, скоро мы с ней встретимся. Будет забавно наблюдать, как эта дурочка испустит последний вздох. Это будет прекрасный момент! А после я уничтожу Ксоракс и захвачу всю Вселенную! Эра Тьмы станет господствовать повсюду!

Вишиоло сделал несколько шагов, однако ноги у него подломились, и он рухнул рядом с неподвижным обледенелым викингом Стифо. Несчастного трясло с такой силой, что его горб переливался словно желатиновый. Среди камней, рассыпанных кирпичей и сухих листьев он разглядел то немногое, что осталось от Алвиза: металлические детали и несколько полосок искусственной кожи.

Вишиоло заплакал. Из его единственного глаза потекли настоящие слезы.

– Что с тобой? – взъярился Каркон. – Тебе жалко эту куклу Алвиза?

Горбун не ответил. Закрыв лицо руками, он зарыдал еще сильнее.

Оставив горбатого слугу валяться в слезах в пыли среди развалин, Каркон презрительно сплюнул, взмахнул своим фиолетовым плащом и исчез, не заметив, как выронил послание от монструозного оборотня.

Горбун механически подобрал его и, продолжая лить слезы, сунул в складки своих лохмотьев.

Пока Каркон перемещался в таинственное место, где теперь была спрятана цифра 8, в роскошной спальне виллы «Эспасия» события развивались, как было предписано судьбой.

Вращение Нины постепенно замедлялось, пока наконец не остановилось совсем и девочка не упала на пол, где пролежала до позднего вечера, провалившись в глубокий алхимический сон.

Ровно в 22 часа ее глаза открылись. Некоторое время она растерянно глядела в потолок, затем, сообразив, где находится, посмотрела на кровать, на которой лежали ее родители. Они спокойно спали, ни единой царапины, ни единого синяка не напоминали о том, что случилось с ними.

Нина почувствовала, как ее тело наполняется живительной энергией.

«Они живы! Они спасены! А когда проснутся, не будут помнить того, что с ними произошло в эти ужасные дни. Память об этом стерта из их мозга. Теперь я спокойно могу заняться поиском цифры 8 и спасением Этэрэи», – подумала она и вздохнула с облегчением.

Девочка с трудом поднялась с пола, боль в желудке и чувство тошноты слегка портили настроение. Лицо будто кто-то сжимал: холодная гладкая Маска оставалась накрепко приклеенной к коже. Она подошла к окну. В саду царила тишина, лишь издалека доносился успокаивающий плеск воды в лагуне.

Как хорошо, если бы всегда было так.

Но решительная схватка с врагом могла начаться в любую минуту!

Нина вышла из родительской спальни и замерла на мгновение: мысль о том, что и ее друзья, занятые лечением Додо, тоже попали под действие магии, испугала девочку. Она быстро сбежала по лестнице. Проходя мимо Зала Розовых Углов, увидела сидящих за столом с чашками чая в руках Любу и мэра. Неподвижных, похожих на статуи.

Развалившиеся на ковре в холле, Красавчик и Платон также не среагировали на ее появление.

– Надеюсь, на моих друзей магия не подействовала! – прошептала Нина. – Иначе как я сделаю все одна?

Она стрелой влетела в Зал Дожа и увидела, что дверь в лабораторию открыта!

Приготовившись к худшему, она достала Талдом.

– Каркон, если ты там, выходи! – крикнула она, полагая, что в лабораторию мог проникнуть ее злейший враг.

Что-то поскрипывало. Звук приближался к двери. Девочка приготовилась к атаке.

Еще немного, и она поразила бы своего лучшего друга!

– Макс?! Что ты тут делаешь?!

Возникший на пороге андроид испугался, увидев ее блестящее лицо:

– Нина?! Тебя не пгизнать! Я знал, что тебе пгедстоит скгыть лицо под Маской, однако не думал, что она так сильно его изменит!

– Почему ты здесь, а не в Акуэо Профундис? – спросила она, изумленная не меньше Макса.

– Я пгинес тебе вот это. Ты забыла взять его с собой! – ответил он, протягивая ей небольшой зеленый мешочек.

– Если не ошибаюсь, это тот, что принадлежал Эдоардо Дель Гуроне, несчастному рыцарю, который погиб, помогая мне, – сказала Нина, узнав мешочек.

– Он самый. В нем чегная шахматная пешка и пять золотых монет. Этэгэя сказала, что они тебе пгигодятся. – Макс повращал ушами-колокольчиками.

– Этэрэя? Ты с ней разговаривал? – Юная алхимичка положила мешочек в карман комбинезона.

– Да, это она гассказала мне о Маске. А сейчас пошли со мной в лабогатогию, – позвал ее Макс.

Едва они вошли, как раздался голос говорящей Книги:

В прозрачной Маске ты остаешься

Такой же красивой.

Твоих друзей ты сейчас не увидишь,

Но они настигнут тебя там, куда ты отправишься.

Чтобы попасть туда, им понадобится Ямбир.

Пешка и монеты помогут тебе избежать ловушки.

На то, чтобы выполнить все как надо,

У тебя только 48 часов!

Часы показывали 22 часа 10 минут и 4 секунды.

Нина попыталась улыбнуться, но ее лицо так и осталось неподвижным. «Жаль, что ребята не отправятся вместе со мной», – подумала она, проверяя, в кармане ли Ямбир, магический медальон, помогавший ей в путешествиях. Там его не оказалось. Поискала в ящиках стола, но и там его не было.

– Ты ищешь Ямбиг? – Макс покрутил ушами. – Не ищи, я уже отнес медальон гебятам. Не бойся, у них не будет с ним пгоблем. Они всё умеют. Они молодцы… так же, как ты, – улыбнулся андроид.

– А я и не боюсь. Я знаю, что мои друзья умеют пользоваться и Ямбиром, и атласом «Дороги Мира». Я также уверена, что препарат номер 8, который помогает быстро перемещаться в пространстве, подействует, как это уже не раз бывало. Просто мне непонятно, почему я впервые должна лететь без них.

Все непонятное вызывало у Нины настороженность и тревогу.

Она подумала о Додо. «Подействовал ли на него препарат из Пузырька Зеленого?»

– Мать Алхимии гассказала, что тебе удалось спасти твоих годителей. Все были счастливы, узнав об этом, и гогды за тебя. А это пгавда, что ты стегла из их памяти все, что с ними пгоизошло? – От любопытства Макс завращал одновременно ушами и глазами.

– Да, правда! А что делают ребята? Как Додо? Как он себя чувствует? – спросила девочка.

– Додо пгишел в себя. С ним ничего стгашного, неглубокая гана пгавой гуки.

На груди Макса запульсировала кнопка. Это означало, что он очень встревожен.

– Макс, ты что-то скрываешь от меня! Я хочу пойти посмотреть, что с ним! – Нина была готова спуститься в Акуэо Профундис.

– У нас нет вгемени, – остановил ее Макс. – Этэгэя сказала, чтобы мы сгочно отпгавлялись в путь!

– Кто это мы?! – изумилась Нина.

– Ты и я. Так гаспогядилась Этэгэя. Я не знаю, почему она пгиняла такое гешение. Гебята догонят нас с помощью Ямбига и атласа «Догоги Мига».

– Это значит, что ты спустишься со мной в Секретузию и прыгнешь в ванну с раскаленным воском? Но ты же металлический! Не боишься расплавиться?

– Боюсь, – искренне признался андроид. – Но я обязан выполнять пгиказы Этэгэи.

Нина снова повернулась к говорящей Книге. Однако та молчала.

Макс уже был у двери.

– Этэрэя пгедупгедила, что кгоме чегной пешки и золотых монет тебе пгедстоит использовать Обилонто, – стоя у двери, сказал он. – Ты ведь знаешь, как им пользоваться, вегно?

– Обилонто? – Нина погладила висящий на груди золотой рог. – Стало быть, меня ждет встреча с монстром!

– С монстгом? С каким еще монсгом? – От испуга глаза андроида чуть не вывалились из орбит.

– Еще не знаю. Я много чего пока не знаю, – задумчиво ответила Нина.

– Монстры, Обилонто, андроид со скрипящими суставами… Чего другого можно от вас ждать!.. – пропищала своим тоненьким голоском проснувшаяся говорящая мисочка.

– Будь добра, помолчи! – упрекнула ее Нина.

– Пгравда, – поддержал Макс. – Мне и без тебя стгашно. – Он повернулся к Нине: – Пойдем быстгее, Кгылатый Лев ждет нас на улице.

– На улице? Когда он успел выбраться из Акуэо Профундис? И зачем он нас там ждет? – удивилась девочка.

– Мы полетим на нем до Секгетузии. Нас некому отвезти туда ни на категе, ни на лодке. Твоя Маска обездвижила всех, кто мог бы это сделать. А гебят туда, где будем мы, пгивезет Фалбэлла. Только бедная Андога останется одна…

Услышав, что Ческо, Рокси, Фьоре и Додо с рукой на перевязи должны будут выпить препарат номер 8 и позволить водовороту «Дорог Мира» унести их отсюда, Нина откровенно забеспокоилась. Как они узнают, куда им надо попасть? Получится ли у них? Не возникнет ли каких-нибудь серьезных проблем и опасностей?

Выйдя из лаборатории, она плотно закрыла дверь и быстрым шагом направилась к выходу. Андроид, скрипя суставами и семеня, поспешил за ней.

Крылатый Лев уже был готов к полету. Он распахнул еще мокрые крылья, поднял морду и сказал:

– Рад снова видеть тебя, Нина. Ну и лицо у тебя! Не говори, в чем дело, я и так знаю. Здорово ты все здесь остановила, молодец! А теперь в полет! Мой последний полет…

– Почему последний?

– Этэрэя сказала, что я снова окаменею. Мое задание помогать тебе подошло к концу. Если ты не отыщешь цифру 8, то Каркон воцарится во Вселенной, а я не хочу быть свидетелем этой катастрофы. Предпочитаю опять превратиться в мраморную статую.

Нина остановилась и проговорила с отчаянием:

– До победы осталось совсем немного!.. Но как мне победить? Лев, мой дорогой лев, ты отважный и верный друг, мне будет очень тяжело сделать это без твоей помощи!

Макс, скрипя суставами, вскарабкался на спину зверя. Тяжело вздохнув, Нина уселась рядом. Сжимая Талдом, она молила судьбу поскорее соединить ее с друзьями. Прежде всего с Ческо.

Было ровно 23 часа, когда крылатый зверь отправился в свой последний полет в усеянном звездами небе. Макс, не скрывая восхищения, разглядывал с высоты заколдованную Венецию. Катера с пассажирами мерно покачивались в водах каналов. Чайки и голуби висели в воздухе с раскрытыми крыльями. Женщины замерли перед шикарными витринами, а дети – в тех позах, в которых их во время игры застала магия Маски. Собиравшиеся запеть гондольеры так и остались стоять с открытыми ртами. Старики-венецианцы словно уснули с удочками в руках на мостах через каналы. Полная замершего народа прекрасная площадь Сан-Марко походила на почтовую открытку. Жизнь в городе остановилась в полдень, когда Нина надела Стеклянную Маску. Ей самой до сих пор не верилось, что все случившееся связано с ее магией. Не только Венеция, но и весь мир погрузился в тишину и покой, предвещавший начало нового, полного рисков и неожиданностей судьбоносного события.

Лев приземлился перед самым входом в базилику, встряхнул гривой и приготовился возвратиться на свою колонну. Макс спустился на землю, прислушался и поднял палец.

– Нина, кто-то идет… Я слышу шум шагов, – прошептал он испуганно.

И действительно, приглядевшись, они увидели, как из глубины улицы, пробираясь среди неподвижных людей, к ним приближается какая-то сгорбленная фигура.

– Да это Вишиоло! – вскрикнула девочка, тотчас направляя Талдом на княжеского слугу.

«Еще не хватало, чтобы здесь объявился и Каркон! – мелькнула страшная мысль. – Стало быть, заклятие Маски не распространяется на моих врагов».

– Я одинок… я остался совсем один… – причитал на ходу несчастный горбун.

Никогда прежде Нина не видела его таким жалким. Но ее не тронули слезы горбуна. Подобное поведение могло оказаться коварной уловкой, которая не сулила ничего хорошего.

Видимо, так же подумал и лев. Он закрыл Нину мощной грудью, готовый защитить ее, несмотря на то что его тело и крылья уже начали каменеть.

Увидев грозно рычащего зверя, Вишиоло упал на землю, прикрыл голову рваным грязным плащом и завыл:

– Убей меня! Убей! Мне незачем больше жить!

Лев обнажил клыки, собираясь разорвать негодяя, безропотно исполнявшего гнусные приказы князя.

Нина оббежала льва и остановилась над лежащим горбуном.

– Вставай! Говори, где Каркон! – строго приказала она.

Вишиоло с трудом поднялся, поправил повязку на выбитом глазу и, не переставая лить слезы, покачал головой:

– Я не знаю, где он сейчас. Клянусь! Он ушел, сказав, что у него важная встреча. Я… я остался совсем один. Вы вашей магией убили Алвиза, моего единственного друга. Дворец разрушен, от него остались одни обломки. И все, кроме вас, неподвижны. Во что превратился этот город!..

Смирившийся с судьбой Вишиоло больше походил на мертвеца.

Нина с отвращением посмотрела на него.

– Я не испытываю к тебе ненависти. Я тебя презираю. Это намного сильнее. Смерть Ливио, спящих Воинов, карконианских призраков, Алвиза, Барбессы и многих других – это следствие ваших злодейских действий. И мне не жалко тебя, – сказала она, дотрагиваясь острием Талдома до повязки на глазу горбуна.

– Убей меня! Прошу! – заканючил Вишиоло.

Лев поднял было лапу, чтобы исполнить его просьбу, но заметил, что пышная грива превратилась в мрамор, и вот-вот окаменеют и крылья. Зверю оставались считаные секунды, чтобы успеть вернуться на свою колонну.

Макс в ужасе отвернулся, он не хотел видеть, как на его глазах будет убит Вишиоло.

Нина остановила льва:

– Не надо его убивать. Он мне еще нужен. Ему многое известно о мерзких делишках Каркона, и он все мне расскажет.

– Ты хочешь, чтобы я предал Каркона? Я никогда этого не сделаю! Ради чего? К тому же я мало что знаю. Я маленький человек, – промямлил несчастный.

– Отвечай на мои вопросы и не юли! Тебе известно, где спрятана цифра 8, ведь так? – Нине не хотелось быть жестокой и циничной, но у нее не было времени угрызаться совестью и проявлять сострадание к врагу.

– Я не знаю! Поверь мне! Князь никогда не доверял мне своих секретов. Мне известно только, что… – Горбун поднял на девочку единственный, полный слез глаз.

Остекленевшее лицо Нины до смерти напугало его.

– Что тебе известно, говори! – закричала она в гневе.

– Что у него есть карта, сделанная Дадоа Пунджикабад, и на ней указано, где находится Шестая Луна!

– Карта алхимического мира?!

Юная алхимичка в ужасе закрыла глаза, пытаясь осознать масштаб угрозы Вселенной.

Воспользовавшись этим, Вишиоло выхватил из кармана плаща маленький нож:

– Все, хватит! Теперь, когда я предал Каркона, я должен умереть! Раз вы не убиваете меня, я сделаю это сам!

Коротким резким ударом Вишиоло вонзил нож себе прямо в сердце. Изо рта у него пролился ручеек крови. Издав последний вздох, он упал на землю, к ногам замерших на площади людей.

Пораженная поступком горбуна, Нина, чтобы не упасть, схватилась за перепуганного Макса, который шатался, скрежеща суставами, как старая кофемолка.

Лев зарычал. Собрав последние силы, он тяжело взлетел в воздух и почти рухнул на вершину колонны. Зеленый огонь в последний раз вспыхнул в его глазах и угас навсегда.

Макс покрутил ушами, из кнопки на его груди посыпались искры.

– Это ужасно! Это так ужасно! Что за ужас ждет нас еще впегеди!

– Не знаю, – прошептала потерянно Нина, не отрывая взгляда от лежащего в луже крови Вишиоло.

Мысль о том, что теперь Каркон имеет возможность добраться до Ксоракса, подействовала на нее угнетающе, нагоняя панику, мешавшую думать. Собрав в кулак остатки воли, она, прижав к груди Талдом Этэрэи, заставила себя это сделать: «Думать значит творить. Я не должна сдаваться. Прочь панику! Она мешает концентрации. Я не имею право на ошибку. Я уничтожу Каркона и найду цифру 8, чего бы мне это ни стоило!»

Прежде чем уйти, она бросила последний взгляд на Вишиоло и заметила что-то торчавшее из кармана его плаща. Это был клочок грязной мятой бумаги. После некоторых колебаний Нина взяла его. Прочитав накорябанные на нем вкривь и вкось строки, девочка почувствовала, что ее будто окатили ведром ледяной воды.

Глубокоуважаемый Великий Магистр,

с огромным удовольствием отдаю себя на службу Эре Тьмы.

Я румынский охотник на Полосатых Драконов, бывший алхимик Света, много веков назад обращенный в твою веру Голосом Убеждения.

Благодарю тебя за то, что ты вернул меня на свет в образе призрака.

Ныне я предстал в облике самого могущественного и злобного существа в мире, созданного из камня и огня.

Мое преображение удивит даже тебя!

Я с радостью заменю твоего Четвертого спящего Воина Кловиса Ламоти, превращенного в пыль.

Я на твоей стороне, мой господин.

Я напьюсь крови этой проклятой девчонки, которая препятствует нашей окончательной победе.

Я перенес цифру 8 из тайного схрона во Франции в другое место, известное тебе, мой господин.

Я буду ждать тебя там.

Оборотень Долино Покрит

Мороз пробежал по коже девочки, бешено забилось сердце, ноги подкосились. Страх проник в нее, словно вирус.

Макс обхватил ее за плечи:

– Ты так пегепугалась! В записке что-то стгашное?

– Это письмо Каркону от одного оборотня… Долино Покрита – так зовут этого монстра, с которым мне предстоит сразиться. Когда-то он был нашим алхимиком, но много веков назад перешел на сторону Каркона благодаря Голосу Убеждения. Монаху без тени и лица удалось убедить его, что Алхимия Тьмы – правильный выбор. Я сама испытала на себе силу Голоса. Сейчас Покрит охраняет цифру 8. Это новый Воин Каркона, призрак, вернувшийся из загробного мира. В письме он обещает меня убить. Не знаю почему, но Четвертый каменный Воин превратился в пыль. Он был француз. Его звали Кловис Ламоти, это он прятал во Франции цифру 8. А теперь Покрит перепрятал ее в другое место. В какое, мне неизвестно.

Андроид бешено завращал ушами и нервно закачал головой:

– Покгит пгедал Ксогакс и стал Воином Кагкона? Тогда он и пгавда монстг! И где он сейчас находится?

– В письме об этом ни слова. И я ума не приложу, где он может быть, – развела руками девочка. – Как бы то ни было, нам надо спешить. Князь скоро будет на месте.

Часы на башне пробили полночь, когда они вошли в базилику. Протискиваясь между замершими еще в полдень посетителями, они добрались до Золотого Алтаря. Люк, через который они должны были спуститься в подземелье, был почему-то распахнут, поэтому Нине не понадобился Клавис Музивум, каким она обычно открывала его. Это насторожило девочку, поскольку нарушало привычный порядок действий.

Извилистые подземные коридоры базилики впечатлили Макса. А когда он оказался в Секретузии, ахнул, восхитившись ее красотой.

Две ванны, бронзовая и серебряная, были накрыты блестящими пластинами. Ручеек зеленой воды, текущей из гигантского крана, продолжал свое непрерывное течение вдоль третьей ванны, полной кипящего золотого воска.

– Макс, будь осторожен и не вступи в эту воду! – поспешила предупредить андроида Нина. – Она мгновенно разъедает все, что в нее попадает.

Алтарь со стоящей на нем Демиургией светился пурпурным цветом: Красное Сердце Этэрэи ожидало последнюю цифру. Изящная шкатулка Кумиста с лежащей в ней Артемизией Арбореа была на своем месте, так же как Пальмодито и бутылочка с Онирикой.

Чтобы добраться до них, Нина смело запрыгнула на серебряную пластину, закрывающую одну из ванн, а с нее – на узкую полоску пола перед алтарем. Макс, с удовольствием вдыхавший пар от кипящего воска, с любопытством наблюдал за действиями девочки.

Юная алхимичка надела Пальмодито, чтобы защитить руку, и открыла Кумисту: пламя горящей Артемизии переливалось тысячью красок. Свеча выпорхнула из шкатулки, повисла точно над ванной с золотым воском и начала вращаться. Воздушная воронка, созданная ее вращением, втянула в себя золотистый пар кипящего воска, и в воздухе затанцевали круги и треугольники, и сами собой написались слова, оставшиеся висеть посреди полной пара комнаты:

РЕШАЮЩИЙ ВЫЗОВ,

БРОШЕННЫЙ ТЕБЕ,

ПОТРЕБУЕТ ВОЛИ И МУДРОСТИ.

ОНИ ПОНАДОБЯТСЯ ТЕБЕ,

ЧТОБЫ НЕ ПОДДАТЬСЯ МАГИИ

СВИСТА И ЗВОНА КОЛОКОЛОВ,

КОТОРЫЕ ПОПЫТАЮТСЯ

ОТВЛЕЧЬ ТВОЕ ВНИМАНИЕ

ОТ ГРОЗЯЩЕЙ ОПАСНОСТИ.

В СВЯТОЙ ПРИРОДЕ

СПРЯТАНО ТО, ЧТО ТЕБЕ НУЖНО.

– …в Святой Природе спрятано то, что тебе нужно, – прочла вслух Нина.

Что бы это значило? Природа, да еще Святая…

– Может гечь идет о какой-то гоще. Или о поле. Или о дгемучих дебгях, – высказал свои предположения Макс.

– Кто знает! Поживем – увидим… Запомни: нам нельзя обращать внимание на свист и звон колоколов, они зазвучат специально, чтобы отвлечь нас от нападения врага, – повторила андроиду прочитанные слова Нина.

– Что это значит? – спросил тот.

– Что нам неизбежно придется сразиться с врагом.

Она все больше утверждалась в мысли, что новое приключение будет стоить ей много больше, чем все предыдущие.

Будто прочитав ее мысли, Макс тяжело вздохнул.

– Что нам сейчас делать? – спросил он понуро.

Нина протянула ему бутылочку с Онирикой.

– Держи. Выпей одну каплю. Этот препарат защитит тебя.

Макс взял бутылочку, но никак не мог решиться выпить из нее.

– Давай-давай. Ты должен это сделать, иначе не сможешь прыгнуть в воск, – объяснила девочка, торопя его.

– Ты увегена, что я не гасплавлюсь?

От страха кнопка на груди Макса почернела.

– Раз Этэрэя послала тебя со мной, значит, не расплавишься. Пей! – приказала Нина, доставая из кармана деревянную слезу с золотым колечком.

Макс, зажмурившись, вылил в рот каплю Онирики, и бутылочка разлетелась на тысячу осколков.

– А сейчас приготовься! – предупредила Нина, бросая слезу в самый центр кипящего воска.

Брызги раскаленного воска ударили в потолок, над ванной взлетели две золотые полоски, на каждой из которых крупными буквами было написано по одному слову:

СВОБОДА и СОГЛАСИЕ

– Свобода и Согласие. Это – Гармония! Понял, Макс? Это то, к чему мы стремимся! Победа над Карконом сделает нас свободными! Свободными!

Восторг и отвага пронизывали каждый нерв девочки. Она обняла андроида, который с удивлением смотрел на нее.

В эту секунду Демиургия воспарила над алтарем и полетела прямо к Максу.

– Возьми ее! В ней Красное Сердце Этэрэи! – крикнула Нина, испугавшись, что хрустальная шкатулка упадет в кипящий воск.

Как только металлические руки схватили драгоценную Демиургию, Нина прыгнула в кипящую ванну, увлекая за собой Макса. Андроид даже не успел испугаться.

Полет на поиски последней цифры Золотого Числа начался.

Глава седьмая

Схватка с жестоким Покритом

Золотая вспышка было последнее, что увидели Нина и Макс, падая с закрытыми глазами в горячую пропасть, которой, казалось, не будет конца.

Наконец нестерпимая жара спала. И теперь они летели, обдуваемые мягким теплым ветерком. Нина открыла глаза и обняла Макса, успокаивая его. Андроид прислушивался к своим ощущениям, пытясь понять, что с ним происходит: его металлическое тело, руки и ноги казались ему непривычно легкими, но контролировать их движение ему не удавалось. Он крепко сжимал в ладонях Демиургию, и не существовало силы, способной вырвать ее у Макса!

Алхимическая магия последней ванны Секретузии, поглотившей девочку и андроида, несла их через беспредельное пространство, в котором звуки музыки, ударов гонга, катящихся камней и шелестящих листьев смешивались воедино с образами только что распустившихся цветов. Там не было ни одного реально существующего пейзажа, а только видения, порождаемые фантазией падающих в бездну, чье восхищение было бы полным, не грызи их души червячок нарастающего страха, что этому долгому падению так и не будет конца.

Внезапно сильный вихрь ветра закружил их, оторвав друг от друга и разбросав в разные стороны. Еще несколько минут падения в воздушной воронке – и оба упали в водоворот пенистой воды. Макс потерял ориентацию и уже начал тонуть, но был подхвачен огромной лапой Гуги. Магическая птица Ксоракса, распахнув все четыре крыла, парила над грозным морем, так негостеприимно встретившим его друзей. Демиургия осталась в крепких руках Макса!

Нины, однако, нигде не было видно. Уйдя под воду, она задержала дыхание и пыталась всплыть. С ужасом увидела, как из кармана комбинезона выпал мешочек, из которого высыпались золотые монеты и шахматная пешка и камнем пошли ко дну! С бешено бьющимся сердцем она бросилась вдогонку, чувствуя, что ее легкие вот-вот разорвутся под напором воздуха.

Неожиданный удар по голове заставил девочку потерять контроль. Ей не удалось заметить, что или кто ударил ее. Она замахала руками и выронила Талдом, который полетел вниз, во мрак неизведанного моря. Оглушенная ударом, Нина поняла, что умирает. В глазах потемнело, мысли угасали. Потеряв сознание, она позволила течению нести ее тело навстречу неизвестности.

Гуги долго летала над волнами, разыскивая Нину. Не дождавшись ее всплытия, птица громко закричала. Крик достиг неба, которое, словно желая помочь ей, моментально очистилось от облаков и засияло зарей нового дня, осветившей поверхность моря. Птица Шестой Луны продолжала парить над ним, пытаясь своими зоркими глазами разглядеть Нину среди волн. Увидев плавающий пустой мешочек, Гуги поняла, что произошла трагедия. Заложив крутой вираж и набрав скорость, она полетела навстречу восходящему солнцу, неся в лапе Макса, во все горло звавшего девочку Шестой Луны.

В полумраке и тишине тело Нины, как будто лишенное жизни, медленно погружалось в глубину. Это походило на конец.

Но вот тело достигло дна, подняв небольшое песчаное облачко. При падении Нина больно ударилась о камень головой, и ручеек крови дымной струйкой потянулся среди водорослей. Она пришла в себя и, напрягая зрение, разглядела лежащий недалеко Талдом, рядом с ним – черную шахматную пешку и пять монет. Девочка протянула руку, чтобы взять ценные магические предметы, но этот жест отнял у нее последние силы, и она вновь потеряла сознание.

Внезапно, поднимая со дна огромное облако морского песка, к Нине змеей заскользило вызывающее ужас длинное тело какой-то твари, покрытое желто-зеленой чешуей. Когтями она провела по коже девочки, и мириады воздушных пузырьков устремились вверх из ноздрей и ушей гигантского монстра! Два огромных черных плавника, торчавших из боков его массивного тела, завибрировали, и отвратительный хохот чудовища достиг поверхности моря.

Монстр поднял Нину передними лапами и, медленно ступая на задних, внес ее внутрь огромного темного грота. Там он бросил свою жертву на каменную площадку, омываемую водой со всех сторон.

От удара о камень Нина пришла в чувство. Она закашлялась и стала жадно хватать заполнявший грот воздух открытым ртом с посиневшими от долгого отсутствия кислорода губами. Отдышавшись, девочка повертела головой, разминая затекшую шею. «Кажется, я жива», – подумала она за секунду до того, как, окончательно обессилев, заснуть.

Спустя время пробудившись, она открыла глаза и не увидела ничего, кроме темноты. Затем что-то сверкнуло и одновременно вспыхнули сразу три факела, вставленные в трещины каменной стены грота, тускло осветив незнакомое девочке место.

Нина подняла раненую голову и почувствовала, как по волосам и Маске потекла кровь. Она несколько раз сплюнула ее и вытерла губы, коснувшись рукой гладкого ледяного лица. Сделав над собой усилие, девочка села и попыталась привести в порядок свои мысли. И тут же сердце ее сжалось: она потеряла драгоценные магические предметы Эдоардо Дель Гуроне и Талдом Этэрэи и даже не знает, где их искать!

Нина нащупала рукой висящий на груди золотой рог: «Слава Богу, хоть Обилонто остался со мной». Но эта мысль не принесла ей облегчения.

Она уже собралась подняться на ноги, как сильный свист заложил ей уши. «Внимание, опасность!» – вспомнила она прочитанное в Секретузии предупреждение остерегаться свиста. И точно, скрипучий, будто скрежет мела по грифельной доске голос заставил ее задрожать.

– Тебе не выбраться отсюда живой, так и знай!

Девочка повернула голову, и боль от раны пронзила ее, словно острый нож. Широко распахнув глаза, она всматривалась в слабо освещенный факелами грот, стараясь разглядеть, от кого исходит угроза. В нескольких метрах от себя она увидела вцепившиеся в край каменной площадки две гигантские лапы с острыми когтями. Над лапами нависала голова с красным распухшим человеческим лицом! Остальное тело было скрыто под водой, заполнявшей пещеру. Нину поразила бросающаяся в глаза диспропорция между головой нормального размера и огромными, покрытыми чешуей лапами отвратительного монстра.

– Тебе нравится, что ты увидела? – спросил тот своим противным голосом. – Знаешь, кто я такой?

Нина утвердительно кивнула и положила руки на Обилонто, поняв, что пришло время пустить его в ход. И похолодела, увидив, что рог полон воды и вода не позволит воспользоваться им!

Девочка отчаянно искала выход из создавшегося критического положения. «Надо вылить воду из рога и дать ему высохнуть, пока же придется заговаривать монстру зубы, а дальше посмотрим!» – решила она.

– Ты – Покрит. Долино Покрит! Призрак, ставший монстром, чтобы служить Каркону! Предатель Ксоракса! Оборотень! – выкрикнула в лицо чудищу Нина.

– Да, я оборотень. А ты и правда не глупа. Опасно недооценивать твой ум. Князь предупредил, чтобы я был настороже с тобой, венецианская кукла. Но ты еще не знаешь, на что способен я. Не знаешь, как я ненавижу Алхимию Света!

Покрит встал на лапы, и из воды показалось его огромное тело, бугрящееся могучими мыщцами. По бокам торчали два черных плавника, похожих на крылья. Цветом кожи он напоминал желто-зеленых драконов из Румынии – свирепых тварей, на которых в славные времена Покрит охотился в интересах Шестой Луны.

По степени уродства монстр не имел себе равных. Даже Каркон не вызывал у Нины такого отвращения.

– Где мы? – спросила она.

– Недалеко от испанских берегов, на дне глубокой пропасти. Здесь будет твоя могила, если… – Покрит засмеялся, распахивая пасть.

Из-за желтых зубов, торчащих в ней, показался раздвоенный, как у змеи, язык. Свист сделался совсем невыносимым.

– Если ты меня убьешь, никогда не узнаешь, как получить назад цифры Золотого Числа, которые я собрала.

Нина была довольна тем, что втянула эту тварь в разговор, позволяющий тянуть время, нужное для того, чтобы высох Обилонто. К тому же ей удалось вытянуть из Покрита информацию о том, что она находится близ Испании. Наверняка где-то здесь он прячет цифру 8. Может быть, даже в этом гроте. Размышляя, она не сводила глаз с монстра, контролируя каждое его движение.

– Я убью тебя после того, как ты мне все расскажешь. Твоя смерть будет началом конца Ксоракса. А это и есть главная цель. Ты станешь трофеем на алтаре победы моего уважаемого учителя Каркона!

Монстр опасно приблизился и, расставив черные плавники, злобно плюнул в девочку желтой слюной.

– Сила правды не позволит вам победить! – бросила ему в лицо Нина. – Дверь Каоса угасла, и вам неоткуда брать энергию. От последнего спящего Воина не осталось и следа. Такая же участь ждет и тебя. Скоро Мир Тьмы, на сторону которого ты перешел, тоже исчезнет!

– Ты считаешь, что знаешь все наперед? Так вот, ты ошибаешься! Дверь Каоса опять наберет силу, и ее магма завращается с прежней скоростью. Это случится раньше, чем ты думаешь! – взревел, брызгая слюной, монстр.

– Не дождешься! Кончится тем, что твоя Тьма поглотит самое себя. Ей не по силам тягаться со Светом! Кто-кто, а уж ты знаешь это лучше других, потому что тебе известны возможности Шестой Луны, которую ты предал! – выкрикнула девочка, чувствуя, что больше не боится монстра.

– Глупости! Все ее возможности – игрушки наивных детишек и фантазерок, тебе подобных! Когда мне открылась истинная сила Тьмы, я понял, где мое настоящее место. И не ошибся! Единственное, о чем я сожалею, что лишился своего Талдома Люкс! Как было здорово, когда я его использовал! Но ничего, сейчас я возьму твой! Я заметил, куда он упал.

Покрит, ухмыляясь, смотрел на Нину.

– Если ты возьмешь его в руки, ты умрешь! – воскликнула девочка, стараясь прогнать мысль, что Покрит действительно может завладеть жезлом Этэрэи.

– Не умру! – с убеждением в голосе произнес Покрит. – Я уже умер много веков назад. Теперь я монстр. Бесстрашный призрак. И моя цель – уничтожить всех алхимиков Ксоракса. К несчастью, когда я перешел на сторону Каркона, мой Талдом разлетелся на мелкие части, став бесполезным для князя. И вот пробил час моей мести! Моего реванша!

– Ты – ничтожество! – спокойно сказала Нина. – Жалкий трофей Голоса Убеждения! Он обвел тебя вокруг пальца, уговорив предать Ксоракс. Но самого этого монаха без лица и тени больше не существует. Я превратила его в пыль. Ты доверился игроку, проигравшему свою жизнь. Точно так же проиграет и Каркон!

Нина подыскивала слова, которыми можно было бы сбить спесь с мерзкой твари.

– Ничего себе примерчик ты привела! Да ты убийца! Ты убила Голос Убеждения! Ты убила отца Ливио! Так у кого в сердце живет Зло? Ответь мне! Только у меня и у Каркона? А у тебя, стало быть, одно добро? – Реплика оборотня попала в больную точку.

Нина опустила голову.

– Что молчишь? Нечем крыть? – настаивал монстр. – Это ты ошиблась выбором, девочка!

Нина сжала кулаки, ища аргументы, чтобы оправдаться.

– Если я и убивала, то только защищая себя. Я знаю, что ненависть может заставить совершать преступные и безумные поступки. Но здесь другой случай. Война Света с Тьмой длится много веков. И не тебе читать мне мораль! Ты не человек. Ты даже не зверь. Ты всего-навсего ужасный призрак, у которого нет будущего. Ты правда думаешь, что, если убьешь меня и отнесешь мой труп Каркону, он возьмет тебя с собой в царство Тьмы?

Нина сделала несколько шагов к краю каменной площадки. Несмотря на то что голова не переставала болеть, а рана по-прежнему кровоточила, она решила, что пришло время напасть на Покрита.

Ее речь обозлила монстра. В негодовании он затряс плавниками, нагнетая ледяной ветер.

– Я тот, кто подарил свою голову телу дракона и змеи! – взревел он, выгибая спину. – И я тот, кто уничтожит тебя!

Нина схватила Обилонто и поднесла к губам, готовая дунуть в золотой рог, чтобы раз и навсегда очистить мир от карконианского монстра.

Монстр махнул лапой, острые когти сверкнули перед самым лицом девочки, едва не выбив из рук Обилонто. Отпрыгнув, она потеряла равновесие, оступилась и упала в воду. Боязнь опять утонуть на мгновение парализовала ее. Открыв глаза, Нина с ужасом смотрела на тело чудовища, которое под водой казалось еще огромнее. Вынырнув, она набрала побольше воздуха и, снова уйдя под воду, камнем пошла ко дну. И стала искать какую-нибудь щель, через которую можно было бы выбраться из этого проклятого грота.

Покрит нервно забил хвостом, напоминающим гигантскую змею.

– Не надейся выбраться отсюда живой! – Его пронзительный крик отразился эхом от стен подводной пещеры.

Вода забурлила. Гигантская туша монстра извивалась, поднимая песок и камни, затрудняя девочке поиски выхода.

Неожиданно со стороны моря в грот принесло волну, которая с силой припечатала мерзкую тварь к каменной стене. Ударив хвостом, Покрит с головой ушел под воду, надеясь схватить свою жертву. Он и представить себе не мог, что в гроте может появиться кто-то, кого ему надо бояться.

Вслед за волной в грот проникло сладкоголосое мелодичное пение. Нина сразу же узнала его.

«Мегара!» – едва удержалась она, чтобы не крикнуть и не остаться без воздуха.

Величественный кит, с которым юная алхимичка подружилась во время путешествия в Атлантиду, не раздумывая напал на Покрита.

Началась кровавая битва хвостов и зубов.

Опасаясь быть раздавленной гигантскими тушами, Нина не могла всплыть, чтобы глотнуть воздуха. Она быстро поплыла в ту сторону, откуда появился кит, сообразив, что именно там выход из грота. Воздуха в легких оставалось все меньше, а до поверхности было еще очень далеко. Силы покинули ее в тот самый момент, когда нечто потащило ее вверх. Она успела лишь заметить чью-то темную тень за спиной, не понимая, что или кто спасает ее жизнь.

Вынырнув на поверхность, Нина принялась жадно хватать ртом воздух.

Придя в себя, она обернулась и увидела рядом с собой…

– Ческо!! Ты нашел меня!.. Ты спас меня! – задыхаясь от счастья, проговорила она.

– Я же говорил, что всегда буду рядом, – сказал мальчик, глядя ей в лицо, скованное Маской.

– Я так боялась умереть, – чуть не плача, призналась она.

Ческо провел рукой по ее холодному блестящему лицу:

– Мне было известно, что на твоем лице эта штука. Этэрэя сказала нам. Я буду любить тебя, даже если эта Маска так и останется на тебе.

– Если бы ты знал, как мне хочется сорвать ее! – пожаловалась Нина. – В ней трудно говорить и дышать, и вообще она доставляет кучу неудобств.

Девочку затрясло от холода. Слишком долго она находилась в воде. Рана на голове до сих пор причиняла сильную боль.

– Откуда здесь появился этот монстр? – спросил Ческо, гладя ее волосы, испачканные кровью.

– Это Долино Покрит. Он одно время был на нашей стороне, но потом предал Алхимию Света и стал союзником Каркона. Он умер много веков назад и вернулся к жизни призраком. Ужасным призраком. Это он охраняет цифру 8. До этого она находилась во Франции под защитой каменного Воина. Но тот рассыпался в песок, и Покрит перепрятал ее куда-то. Может быть, даже на дно моря.

Нина была явно расстроена, и это передалось Ческо.

– Да, кругом одни проблемы, – вздохнул мальчик.

– А как ты нашел меня? – спросила Нина.

– С помощью «Дорог Мира». И я тут не один. Посмотри наверх, – сказал Ческо, указывая на утреннее небо.

Яркие краски Фалбэллы прекрасно смотрелись на фоне темно-синих волн. Стрекоза летала почти над самой поверхностью моря. На ее спине расположились Нинины друзья, которых Фалбэлла забрала из Акуэо Профундис. Активизировав Ямбир, они выпили волшебный препарат номер 8 и полетели по маршруту, указанному атласом «Дороги Мира». Устроившись верхом на стрекозе, Додо махал Нине и Ческо здоровой рукой, в которой держал три красных листочка. Вторая, перебинтованная, покоилась на перевязи. Рокси и Фьоре сидели на крыльях гигантской стрекозы.

– Нина! У нас документы и карта «Дорог Мира»! Мы знаем, где искать цифру 8! – закричали обе хором.

И тут под облаками разнеслось пение Гуги. Волшебная птица с помощниками на спине возвращалась к месту падения Нины. Макс, который никогда не оставил бы в беде внучку профессора Миши, убедил Гуги слетать на Ксоракс, чтобы забрать с собой магических животных Шестой Луны: Сбаккио и Куаско.

Первым Гуги заметила Додо и завопила во весь голос, перекрывая шум волн. Действительно, трудно было не возрадоваться при виде магической птицы Ксоракса с сидящими на ее спине Максом и Сбаккио. Огромный цыпленок с желтым клювом также не скрывал радости, приплясывая и чудом держась на золотистых перьях гигантской птицы.

– Сбаккио!.. Гуги!.. С ними мы еще сильнее! Никто не остановит нас! – кричала Фьоре, которой, как и Рокси, не терпелось поскорее обнять Нину и расмотреть вблизи Стеклянную Маску.

Но радость была недолгой.

Вода обагрилась кровью, и среди волн показался огромный хвост монстра, дергающийся как гремучая змея. Затем из воды гигантской торпедой выпрыгнул Мегара. На голове его виднелась глубокая рана. Вслед за ним выскочил Покрит, махая черными плавниками-крыльями. Все увидели, какой ужасной была эта тварь с телом дракона-змеи и головой человека! Взлетев повыше, он камнем полетел на кита.

Додо от страха едва не свалился со спины стрекозы. Рокси успела поймать его и обняла, успокаивая. Фьоре, тоже чуть не потерявшая сознание при виде чудовища, сидела с белым лицом, вцепившись в одно из крыльев Фалбэллы.

Гуги издала отчаянную трель, заглушая крики Макса и Сбаккио. Цыпленок от испуга трясся как пудинг.

Оба гиганта сражались, не давая передышки друг другу и поднимая к небу высоченные волны, которые с грохотом обрушивались на головы Нины и Ческо.

– Поднимите нас!! – закричал Ческо друзьям что было сил.

Те сжали Талдомы, готовые пустить их в ход против монстра, если он приблизится к плавающим. Гуги заложила крутой вираж и зависла над Ниной и Ческо. Сбаккио принялся выдувать один пузырь за другим. Упав в бурлящее море, пузыри образовали вокруг ребят плотный барьер, внутри которого вода замерла, успокоившись. Самый тяжелый шар ушел под воду, словно налитый свинцом. Внутри его был Куаскио – ни на что не похожая рыба Шестой Луны.

Нина и Ческо вскарабкались на колыхавшиеся подобно буям пузыри, и Макс втащил их, одного за другим, на спину Гуги.

– Куаскио… нам надо не забыть Куаскио… – напомнил андроиду Ческо.

Измученная девочка Шестой Луны крикнула:

– И главное, достать Талдом Этэрэи… он там, внизу… он на самом дне вместе с черной пешкой и монетами…

Сбаккио запрыгал на пружинистых лапах, кивая головой. Уж он-то знал, каким важным делом сейчас занимается его друг Куаскио! Скоро в этом предстояло убедиться и остальным.

Пока продолжалась жестокая схватка между китом и монстром, рыба Ксоракса спустилась внутри воздушного пузыря в точно определенную точку морского дна. Там Куаскио через отверстие в пузыре достал драгоценный Талдом, шахматную пешку и монеты, после чего пузырь начал всплывать. Достигнув поверхности, Куаскио расправил плавники и громким свистом подал сигнал, чтобы как можно быстрее из моря поднимали ценный груз, пока он не потерялся в волнах.

Железная рука Макса моментально вырвала и груз, и магическую рыбу из водного плена. Куаскио одарил андроида ласковым взглядом.

Сидя на спине Гуги, Нина обсохла, согрелась и теперь с радостью думала о том, что она уже не одна против Покрита. Рядом с ней были ее друзья и волшебные животные Шестой Луны. Несмотря на усталость и боль в ране, девочка чувствовала себя счастливой. Проверив, на месте ли Обилонто, она разложила по карманам спасенные Куаскио предметы и взяла в руку Талдом Этэрэи. Теперь юная алхимичка была готова к схватке с ненавистным Покритом!

Сверху Нина могла следить за ходом борьбы двух гигантов в кипящей вокруг них воде, то и дело исчезающих из глаз в гуще водорослей, пятен крови и песчаных фонтанов. С горечью она заметила, что монстру не только удалось сильно покусать Мегару, но и разорвать в нескольких местах толстенную кожу кита своими острыми когтями.

Яростная битва затянулась, никто из двоих не желал уступать.

– Мы должны помочь киту! – крикнул Ческо.

– Но я могу использовать Обилонто, только когда монстр окажется передо мной лицом к лицу! – крикнула в ответ Нина, не зная, как это сделать.

В этот момент, крича от боли, Мегара выпрыгнул из воды, пару раз крутанулся вокруг себя и снова упал в воду.

Что касается Покрита, его нигде не было видно.

Внезапно море утихомирилось. Волны исчезли, будто их никогда и не было. Мегара плавал, погрузив голову в воду, ища своего врага. Но тот исчез.

Гуги и Фалбэлла продолжали кружиться над морем.

Друзья, приготовившиеся поразить монстра, с недоумением переглядывались: никто не мог понять, куда он подевался.

И тут от внезапного удара задрожал воздух. Из моря ракетой вылетел гигантский дракон-змея и, взмахивая плавниками как самыми настоящими крыльями, в один миг поднялся к затянувшим небо облакам.

– Он что, удирает? – Широко открыв глаза, Рокси смотрела вслед Покриту.

Что это? Действительно бегство или какая-то уловка?

– Он летит в сторону берега, – заметила Фьоре.

– Ка… ка… карта… она по… по… подскажет, куда нам надо… – Додо потряс здоровой рукой с зажатыми в пальцах красными листочками.

Фалбэлла выставила усики-антенны, издала тонкий звук и полетела в известном только ей направлении. Гуги спланировала к Мегаре, встряхнула крыльями, и золотая пыль, осыпавшаяся с них, тонкой вуалью накрыла отважного кита и мгновенно затянула нанесенные монстром раны. В знак признательности кит выпустил высоченный фонтан воды и, шевеля хвостом, замер на месте, отдыхая и набираясь сил. Куаскио соскользнул со спины Гуги и теперь плавал рядом с китом, подбадривая своего друга-исполина и подкармливая его своими магическими драгоценными камешками, которые наполняли кита энергией и помогали быстро затянуться его ранам.

– Кит выздоравливает! И у него прекрасная компания! – обрадовался Ческо. – Так что мы можем отправляться вдогонку за Фалбэллой!

Прижавшаяся к нему Нина зачерпнула горстку золотой пыли с крыла птицы и посыпала ею свою рану на голове. Кровь перестала капать, и боль пропала.

Гуги, издав прощальную трель, пулей пронеслась по еще серому небу вдогонку за стрекозой. Полет был недолгим. Через несколько минут оба были уже над городом, на много километров растянувшимся вдоль морского берега.

– Барселона!! Это Барселона! – узнав знакомые здания, вскрикнула Нина.

– Значит, мы в Испании? – удивился Макс.

– Да, – кивнула Нина. – Но Барселона очень большой город, как нам узнать, где Покрит спрятал последнюю цифру Золотого Числа? Мне не терпится посмотреть бумаги, которые у Додо.

Издав мелодичную трель, Гуги приземлилась прямо перед входом в одно из самых красивых строений мира – собор Святого Семейства, созданный с необычайным вдохновением и мастерством. Рядом изящно села Фалбэлла.

Путешественники ахнули, пораженные картиной, представшей их взорам: площадь перед собором и выходящие на нее улицы были полны неподвижных людей. Даже собаки, выгуливаемые на поводке, стояли, задрав хвосты или лапы в прерванном беге.

– Невероятно! – выдохнула Фьоре.

– Мы с Максом видели точно такую же сцену на площади Сан-Марко, – сказала Нина, первой спрыгивая с крыла Гуги. – Со вчерашнего полдня так во всем мире: никто не пошевелится, а когда очнется, не будет помнить о том, что с ним было. Это произойдет, как только мы отыщем цифру 8. На все про все у нас сорок восемь часов. Не так уж много, учитывая, что одна ночь уже прошла и начался новый день.

– А если не успеем найти? – с тревогой спросила Рокси.

Ческо подал ей знак молчать. Однако Нина не хотела скрывать правду от друзей:

– Если не найдем, значит, проиграем мы, а победит Каркон и его Алхимия Тьмы, которая приберет к рукам всю Вселенную. У нас нет другого выхода, как уничтожить Долино Покрита.

С помощью Фьоре и Рокси Додо спустился с Фалбэллы. На спине магической птицы остались Макс, сжимающий в руках Демиургию, и Сбаккио, сидящий с таинственным видом.

– А вы что не сходите на землю? – спросила Фьоре, с подозрением оглядывая обоих.

– Не можем. Дальше вы пойдете без нас. А нам пгедстоит закончить одно дело, – произнес Макс, опустив глаза.

Ни он, ни гигантский цыпленок не хотели покидать друзей, но были обязаны выполнить необычное поручение, о котором андроид не имел права никому рассказать, даже им.

– Ты не шутишь? Что за поручение? – полюбопытствовала Фьоре.

– Это секгет. Но вы не беспокойтесь. С Демиуггией не случится ничего плохого. Я ее не потегяю. Пгошу вас, поскогее найдите цифгу 8 и будьте остогожны.

Его ответ не успокоил ребят, но что было делать!

Гуги тренькнула, щелкнула клювом и взлетела, унося Макса и Сбаккио.

За ним, не оборачиваясь на ребят, снялась с места Фалбэлла.

– Почему они улетели? – занервничала Рокси.

– Успокойся, – взяла ее за руку Нина. – Много очевидных вещей на первый взгляд лишены смысла. То, что Демиургия у Макса, – это хорошо. Ей лучше быть подальше от места вероятной битвы. Если она попадет в руки Каркона или Покрита, нам конец. Мне тоже интересно было бы узнать, какое секретное дело поручено Максу. Как бы там ни было, нам придется заниматься своим делом, надеясь только на себя.

Холодок пробежал по ее спине. Хотя ситуация пока была ей непонятна, она не теряла контроля над собой, сознавая, что с этой минуты каждый их замысел, каждое действие приведет либо к победе, либо к поражению. Все зависело только от них самих, от их способности правильно распорядиться знанием. Этому учили книги деда, Бирова и Тадино Де Джорджиса, в которых говорилось, что борьба между Тьмой и Светом, Злом и Добром прекратится, как только красота и гармония возьмут верх над ненавистью, жестокостью и несправедливостью.

– Мы – алхимики Света. Мы дали клятву защищать его. Поэтому должны достойно встретить вызов судьбы, – негромко сказал Ческо.

– У меня в руках Талдом Этэрэи. Он не позволит нам проиграть ни Покриту, ни Каркону. Моя мысль наполнит нас реальной силой. И мы победим! – Говоря это, Нина старалась внушить друзьям уверенность в победе.

Ребята завороженно смотрели на величественный фасад собора Святого Семейства, украшенный четырьмя высоченными башнями. Все они были увенчаны шпилями, декорированными разноцветной керамикой.

– Посмотрите, какая у них оригинальная форма! Они напоминают мне башни песчаных замков, которые мы строили в детстве на пляжах! – Фьоре была изумлена сходством.

– Это зде…зде…здесь! – проговорил Додо.

– Что здесь? – не поняла Нина.

– Здесь мы до…до…должны искать ци… ци…цифру 8, – ответил он, протягивая Нине три красные странички из атласа «Дороги Мира», которые он так и не выпускал из рук. – Только по…по…пояснения мало что об…об… объясняют…

Нина взяла у него красные листочки.

Первый представлял собой подробный план собора с начертанным на нем маршрутом, которым им предстояло следовать в поисках цифры. Под планом была изложена сжатая история собора.

– Итак, – тоном профессионального гида заговорила Фьоре, решив блеснуть эрудицией. – Собор Святого Семейства является творением архитектора Антони Гауди, до сих пор не достроенное до конца, хотя работы ведутся уже полтора века. Гауди родился в городе Реус 25 июня 1852 года и умер 10 июня 1926 года. Он был признанным гением архитектуры. Строительство этого огромного собора началось в 1882 году, и, как видите, работы над его внешним видом продолжаются и сегодня. Поэтому внутри все еще находятся строительные леса, и многие его части закрыты для посетителей.

Нина с восхищением посмотрела на подругу:

– Класс, Фьоре!.. Ты сказала почти все, что написано на этой страничке из атласа! Добавлю только, что при проектировании собора Гауди использовал Золотое Число. То есть в пропорциях всех деталей собора лежит Золотое Сечение. Другими словами, вся конструкция собора представляет собой образец чистой гармонии. Понимаете? – Воодушевление переполняло девочку.

– Прекрасная работа! – восхищенно произнесла Рокси.

– В ней запечатлены не только божественные пропорции, но и еще кое-что примечательное. Здесь написано, что Гауди при создании колонн и башен использовал элементы декора, заимствованные из окружающей нас природы… – Нина вдруг остановилась, потому что внезапно поняла, почему в строках, которые она прочла в Секретузии, говорилось о Святой Природе! «В Святой Природе спрятано то, что тебе нужно». – Ну конечно! Святое Семейство!! Святая Природа!! Мне нужна цифра 8, и она находится здесь! Покрит спрятал ее где-то в соборе! – воскликнула она.

– Мне не те…те…терпится посмотреть, как вы…вы…выглядит эта церковь внутри!.. – шмыгнул носом Додо.

Нина перешла ко второй страничке из атласа. На ней было всего три строки, которые она прочла вслух:

Музыка органа будет означать начало.

Свист и звон колоколов не для того, Чтобы их слушать.

Святая Природа подарит то, что тебе нужно.

– Органная музыка… свист… колокола! – засмеялся Ческо. – Это что, концерт в нашу честь?

– В этом нет ничего смешного, – сухо заметила Нина. – В Секретузии я прочла такое же предупреждение, чтобы мы не прислушивались к свисту и звону колоколов, потому что они отвлекут нас от приближающейся опасности. В подводном гроте, куда меня затащил Покрит, я хорошо слышала его свист. Так что помните: мы пришли не на концерт, а взять то, что нам нужно.

Стеклянная Маска на лице Нины не позволяла ребятам видеть, насколько она серьезна в своих объяснениях.

На последнем, третьем, листочке перечислялись места, где должен находиться каждый из ребят и его обязанности:

Центральный орган – ФЬОРЕ

Играть с чувством

ПЕРВЫЙ РЯД КЛАВИШ

Flautado de cara 8’

Flautado armonica 8’

Flautado chimenea 8’

Corneta V 8’

Tropeta Real 8’

ВТОРОЙ РЯД КЛАВИШ

Gran Principal 8’

Gamba 8’

Violon 8’

Voz Celeste 8’

Oboe 8’

Contras 8’

Bajo 8

Главный алтарь – ДОДО

Смотреть вверх и петь, повторяя фразу

«Сияние истребит вас. Свет победит Тьму»

Четыре башни – РОКСИ

Контролировать и храбро сражаться

Забраться с помощью Талдома

Крипта – ЧЕСКО

Опус тесселатум – искать Виноградную лозу и Колос пшеницы

Интуиция направит твои руки

Крипта – НИНА

Искать Раковину – смочить руки

Форма привлечет взгляд

Первой среагировала Фьоре, буквально выхватив листок из руки Нины:

– Я должна буду играть на центральном органе?! Это же невероятно трудно! Кажется, он состоит из 1492 трубок и имеет две клавиатуры! Придется попотеть. Его клавиши позволяют извлекать фантастические звуки. И смотрите, что объединяет все клавиши! Цифра 8! Это же прямое указание, что она где-то здесь! Понимаете?.. Так, дайте вспомнить, где располагается орган… Если не ошибаюсь, он в абсиде, за главным алтарем. Найду.

– Помни, все зависит от тебя, – сказала ей Нина. – На втором листочке написано, что звучание органа обозначает начало. Может быть, оно откроет нечто, что приведет нас к цифре.

«Самой бы не забывать о том, что Покрит и Каркон могут в любой момент помешать нашим поискам», – подумала она при этом.

Энтузиазм Фьоре передался остальным. Кроме Додо. Он впал в панику, боясь, что с одной работающей рукой не сможет исполнить порученное дело как надо.

– Рука тебе не пригодится, – попыталась успокоить его Фьоре. – Ты встанешь перед Главным алтарем, совсем рядом со мной, и, как только я заиграю, поднимешь голову вверх и запоешь. Всего и дел-то.

– Петь? – залился краской Додо. – Но как? Я же за…за…заикаюсь.

– Заикание пропадает, когда человек поет. Это всем известно. Ты просто старайся попасть в такт звучащей музыки. Только выучи наизусть фразу, которую будешь петь. Я не могу оставить эту страничку тебе, она мне нужна, чтобы знать, на какие клавиши нажимать.

Фьоре не терпелось поскорее войти в церковь.

– А что такое «опус тесселатум»? – спросил Ческо.

У Фьоре, как обычно, был готов ответ:

– Это тип древней средневековой мозаики, составленной из мелких кусочков разноцветных камней.

Нина в очередной раз восхитилась энциклопедическими знаниями подруги, и тут же ее мысль переключилась на раковину, которую ей предстояло найти, чтобы наилучшим образом выполнить свое задание. «Судя по плану, крипта находится прямо под Главным алтарем».

Она поднесла листок с планом поближе к глазам, и в это время на бумагу упало несколько тяжелых черных капель, смазывая рисунок.

– Это что еще за черный дождь? – удивился Ческо, задирая голову кверху.

Небо было серым, но без намека на дождь.

– Вода капает с одной из четырех башен, – предположила Рокси.

Еще пара капель попала на лицо Фьоре:

– Фу, какие вонючие… и едкие, как кислота! – сморщилась она.

– Всем быть начеку! – предупредила Нина, оглядываясь по сторонам. – Покрит плевался жидкостью, похожей на эту. А Каркон плевался ядом. Оба могут появиться здесь неожиданно.

Величественные башни теперь воспринимались ребятами не как образец красоты и мастерства, а как источник грозящей опасности.

Рокси почувствовала, что пришло ее время действовать:

– Следить за башнями – мое задание. Пойду узнаю, с какой из них капает эта странная жидкость.

Взяв на изготовку Талдом, она направилась к входу в собор, пробираясь сквозь замершую на его пороге толпу верующих и туристов.

– Будь осторожна! – крикнула ей вслед Фьоре, зная горячность подруги. – Ты не сможешь справиться с монстром в одиночку!

– Фьоре права, – подтвердила Нина. – Без этого, – она показала на висящий на шее золотой рог, – справиться с Покритом невозможно. К сожалению, я не могу дать его тебе, потому что только мне можно им воспользоваться и только когда окажусь лицом к лицу с монстром.

– Ладно, Нина, его убьешь ты! – согласилась Рокси. – Как только обнаружу его, дам тебе знать. А обо мне не беспокойтесь. У каждого из вас есть чем заняться!

Рокси взбежала по ступенькам собора и бросилась к входу в первую башню.

Отвага рыжеволосой девочки вселила в ее друзей еще больше веры в победу. Каждый отправился в место, определенное им планом действий. Они понимали, что победа достигается не сама по себе, а лишь совместными усилиями.

Додо и Фьоре заскользили по полированным мраморным плитам пола. Грандиозный интерьер собора вызывал трепет и гордость за его создателя. Колонны напоминали стволы гигантских деревьев, ветви которых, скрещиваясь, поддерживали сводчатый потолок. Сквозь витражи окон внутрь проникал свет, освещая стены из мрамора.

Подбежав к алтарю, они обернулись: все скамейки центрального нефа были заняты неподвижно сидящими людьми, застигнутыми магией Стеклянной Маски во время молитвы. Внимание Додо привлекла коленопреклоненная фигура прихожанина в первом ряду. Низко опущенная голова не позволяла рассмотреть его лицо.

– Как они по…по…похожи на ме…ме… мертвецов… – печально покачал головой Додо. – По…по…посмотри на этого человека в пе…пе…первом ряду. Одинокий… не…не…несчастный… Он истово мо…мо…молился, когда ма…ма…магия его обездвижила…

– Не отвлекайся, Додо. Встань перед алтарем и смотри в потолок. Как только услышишь музыку, начинай петь. Я пошла к органу, он с другой стороны алтаря. И помни, что бы ни случилось, я рядом. – Фьоре побежала, и эхо ее шагов прозвучало как барабанная дробь.

Нина и Ческо, внимательно изучив план собора, быстро добрались до крипты. Лестница в подземную часовню располагалась в нескольких шагах от Главного алтаря, и, прежде чем спуститься по ступенькам, они бросили взгляд на Додо, который стоял, приготовившись запеть.

У Нины сжалось сердце от нежности к нему: несмотря на пережитый ужас и ранение, Додо вел себя бесстрашно.

– Как ты думаешь, у Рокси получится? – спросил вдруг Ческо, останавливаясь на ступеньке.

– Не сомневаюсь. Покрит, конечно, очень жестокий враг, но давай не думать о плохом. – Нина с трудом скрывала тревогу за подругу.

Ребята осторожно спустились по ступенькам, их тени и игра света создавали на стенах причудливые фигуры, внушающие страх.

– У меня такое чувство, что Каркон вот-вот объявится. Будь внимателен, – прошептала Нина, держа Талдом на изготовку.

Ни за что на свете она не позволила бы князю помешать ей найти последнюю цифру.

Фьоре, поудобнее устроившись на стуле, положила руки на первый ряд клавиш и начала играть, сверяясь с лежащей перед ней страничкой из «Дорог Мира». Глубокая органная музыка эхом разнеслась под сводами собора Святого Семейства.

Уже на последней ступеньке лестницы, ведущей в крипту, Нина и Ческо отчетливо услышали голос Додо, который пел, ничуть не заикаясь, уставившись в потолочный свод, являвший собой чудесную картину, состоящую из красок, инкрустаций и игры сопряжения плоскостей. Робость, страх и неуверенность юного алхимика, казалось, отступили перед этой красотой. Он даже забыл о вызывавшем у него подозрение человеке, стоявшем на коленях в первом ряду.

Тем временем Ческо и Нина вошли в подземную часовню. Лучи сине-зеленого света, проникавшего из узких окошек под потолком, придавали ей таинственности. Отражаясь в Стеклянной Маске Нины, лучи окрашивали ее лицо темно-голубым, под цвет ее глаз.

– Какое интересное место! Оно кажется волшебным! – прошептала девочка, разглядывая часовню.

Ческо отошел к стене:

– Мне надо найти опус тесселатум, но кто знает, какая мозаика имеется в виду. Их тут полно.

Мальчик протянул вперед руку, ожидая, как было написано, что интуиция направит его к нужной мозаике. Но волнение мешало ему сосредоточиться.

Нина, сжимая Талдом, пошла в другую сторону в поисках чего-то, что напоминало бы раковину. Лившийся из окошек интенсивный свет действовал на нее особым образом: с одной стороны, ей хотелось сделать все побыстрее, но с другой – она сознавала, что к цели могут привести только концентрация внимания и разум.

– Мозаики… мозаики… их тут миллион!.. – воскликнул Ческо, водя рукой по стене. – И все изумительной красоты: люди, геометрические фигуры, растения, животные, птицы! Где же та, что нужна мне?!

– Успокойся и вспомни, что было написано: используй руки и слушай интуицию. Ищи виноградную лозу и колосья пшеницы, – напомнила Нина, не отрывая взгляда от странной формы кропильницы, установленной рядом с единственным алтарем крипты. Пустынный, покрытый толстым слоем пыли, с двумя черными канделябрами по бокам, алтарь внушал страх.

– Форма привлечет взгляд… так было написано на листке… – пробормотала Нина, приближаясь к кропильнице, которая имела форму большой раковины.

У девочки заблестели глаза, и она почувствовала, как Талдом стал горячим. Клюв Гуги внезапно открылся, и из него вырвался яркий луч света, упавший на кропильницу: святая вода была неподвижна и пахла плесенью. Едва Нина погрузила в воду руку с Талдомом, свет вспыхнул во всю мощь, залив целиком крипту и смешавшись с сине-зеленым светом, льющимся из окон. Яркость достигла такой силы, что ребята почти ослепли.

Прищурившись, Ческо пытался обнаружить источник света. Боясь потерять равновесие, он оперся рукой на часть стены с мозаикой, изображавшей лозы и колосья, которые тут же зашевелились будто настоящие растения. Побеги виноградной лозы начали расти с неимоверной быстротой прямо на глазах и очень скоро достигли потолка. Одновременно из пола потянулись вверх колоски пшеницы, покрыв пол золотистым покровом.

Всего несколько секунд – и крипта стала напоминать естественный пейзаж.

Нина, все еще полуслепая от яркого света, собралась отойти от кропильницы, но словно какая-то неведомая сила удерживала ее руку погруженной в воду.

Музыка органа звучала все громче, Фьоре уже подходила к концу списка клавиш второго ряда. Додо пел во весь голос и был слышен в самых дальних уголках собора. Без остановки он повторял одну и ту же фразу: «Сияние истребит вас. Свет победит Тьму».

Сильнейший грохот сотряс огромные колонны собора. И сразу же с высоты одной из четырех башен послышался громкий крик Рокси, предупреждавший об опасности.

Паника охватила ребят. Они громко спрашивали один другого, что происходит.

Ческо, продираясь сквозь густые заросли виноградных лоз, крикнул Нине:

– Нина, с тобой все в порядке? Ты слышала? По-моему, это была Рокси!

– Да, это она. Она в беде. Нам нужно помочь ей. Но крапильница не отпускает мою руку. Попробуй освободить меня.

Ческо изо всех сил начал пробираться к Нине, ломая узловатые ветки, но этим лишь ухудшил положение вещей: ветки, листья и гроздья винограда стали расти еще быстрее и гуще, оттесняя мальчика к выходу из крипты.

– Нина! – отчаянно закричал он, потеряв девочку из виду: виноградные лозы заполнили крипту до маленьких окон под потолком.

– Где ты? Что происходит?! – крикнула девочка в ответ, не видя Ческо. – Мы же точно следовали указаниям!

Она судорожно пыталась понять, почему ситуация развивается таким странным образом.

Новый сильнейший грохот заставил задрожать стены собора. Умолкла музыка органа: от испуга Фьоре не смогла играть дальше. Смолк и голос Додо.

– Додо!.. Додо! – закричала Фьоре, торопясь к Главному алтарю.

Сцена, представшая перед ней, была настоящим кошмаром!

Человек, стоявший на коленях в первом ряду, лишь притворялся замершим, подобно остальным прихожанам. Вскочив на ноги, он схватил Додо.

– Каркон!! – завопила Фьоре.

Князь сжал обеими руками шею несчастного мальчика.

– Он больше никогда не будет петь свои дурацкие песенки! И никогда больше не будет дышать! – загоготал князь.

Фьоре направила на него Талдом.

– Отпусти его! – храбро приказала она.

– Давай, давай стреляй! Прихлопнешь также и своего дружка! – рассмеялся князь, не ослабляя хватки.

Юная алхимичка сделала несколько шагов к Каркону, держа его на прицеле. Тот, продолжая истерически хохотать, одной рукой сжимал шею Додо, а другой тянулся к его жезлу. Еще немного – и он схватит Талдом!

Гнев взял верх над опасением попасть в друга. Фьоре нажала на гоасиловые глаза Гуги, из ее клюва вылетел поток вязкой массы, которая моментально разлилась по полу. Ноги Каркона заскользили, как по льду, и он, не удержав равновесия, упал. Чтобы смягчить падение, ему понадобились руки, и он был вынужден отпустить Додо.

Воспользовавшись этим, девочка подскочила к лежащему на полу Талдому и пинком отправила его к одной из дальних колонн.

Разъяренный Каркон с трудом поднялся на ноги и сумел схватить Фьоре за волосы, вереща как резанный:

– Проклятая девчонка! Я раздавлю тебя первой!

Додо с посиневшим от удушья лицом пришел в себя и лихорадочно задышал. Отдышавшись, подошел к своему Талдому, слыша, как вопит от боли Фьоре, размахивающая кулаками в попытке достать Каркона. Ей удалось попасть кулаком в физиономию князя, и тот с воем отскочил, отпуская девочку. В его руке остался клок ее волос.

Фьоре покатилась по полу, крича Додо:

– Приготовься! Сейчас будем стрелять!

Додо схватил свой жезл обеими руками: раненая отозвалась острой болью. С мужеством человека, которому нечего терять, он направил жезл на противника. По сигналу Фьоре оба одновременно выстрелили в Каркона языками пламени и шарами, утыканными иглами. Князь запрыгал по скамьям, сбрасывая с них замерших в молитве людей, которые падали на пол без единого вскрика.

Отбежав на безопасное расстояние, Каркон выхватил Пандемон:

– А теперь держитесь, проклятые сопляки! – заорал он.

Пандемон дернулся, и из него в ребят полетели молнии, а за ними – стая летучих мышей.

Фьоре и Додо укрылись за алтарем, но их быстро настигли летучие дряни и, злобно пища, набросились на ребят.

Гулкие звуки битвы эхом наполнили собор. Визги, писки, крики и удары слились в единый адский шум.

Каркон, распахнув плащ, хищной птицей подлетел к алтарю и завис над головами ребят, готовый поразить их мощным электрическим разрядом.

В этот момент узловатые ветки и листья виноградной лозы, проросшие далеко за пределы крипты, достигли Главного алтаря. Среди непрерывно растущих веток, пытаясь освободиться, барахтался Ческо. Его крик добавился к шуму битвы и истерическому хохоту Каркона. Ветки заполнили большую часть центрального нефа, выдавив несколько окон. Крики Рокси на шпиле одной из башен стали слышнее.

Оставшиеся в живых летучие мыши внезапно вылетели в разбитые окна, бросив Каркона одного. От такого предательства князь рассвирепел еще сильнее. Размахивая Пандемоном, он пытался поджечь растение, разраставшееся на глазах и мешающее ему видеть своих врагов.

– Эй, где ты там! – крикнул князю Ческо, поудобнее устраиваясь в ветвях. – Иди ко мне!

Их схватка была смертельной.

Огонь, пламя, дым. Собор превратился в настоящее поле боя. Фьоре и Додо удалось продраться сквозь сплетение ветвей, занять хорошую позицию и выстрелить в Каркона, которому в тот же момент в голову попал раскаленный шар, выпущенный Талдомом Ческо.

Каркон заорал от боли. Не выпуская Пандемон из рук, он зажал рану ладонью. И тут виноградные ветви заплелись вокруг него словно гигантская корзина. Дергаясь как одержимый, князь попытался разорвать ее руками, но узловатые ветви уже обвились вокруг его запястий и щиколоток.

Растение продолжало быстро разрастаться. Достигнув сводчатого потолка, оно утащило с собой тело Каркона, повисшего вниз головой. Он еще не оставлял попыток освободиться, но это было уже невозможно. Глаза князя побелели, изо рта потек фиолетовый яд, который, попадая на листья, мгновенно разъедал их.

Пандемон выскользнул из его рук и с громким шумом упал в центр алтаря. Меч, выкованный спящими Воинами, разлетелся на тысячи осколков, из каждого к потолку взлетели фиолетово-черные язычки пламени.

Висящий наподобие колбасы Каркон угрожающе завопил:

– Вам конец! Вы все умрете! Покрит разорвет вас в клочья!

Появление Нины подняло боевой дух ребят. Она пробилась к ним, прожигая ход среди веток, действуя Талдомом словно паяльной лампой.

С ловкостью фокусника крутя жезл в руке, она без малейшего страха смотрела на Каркона.

– Это тебе конец, – спокойно сказала она. – Тебе больше не придется сеять ненависть. И не пугай нас своим монстром, ему не под силу помешать нам одержать окончательную победу над Злом. Твой Пандемон разбился и больше не сможет никому навредить. Твоя история завершена здесь, в этом соборе, который ты чуть не разрушил.

– Вам никогда не найти цифру 8! – Князь еще пытался сделать хорошую мину при плохой игре. – Никогда! Покрит ни за что не даст вам это сделать!

Нина усмехнулась и повернулась к друзьям:

– Фьоре, садись за орган и играй. А ты, Додо, продолжай петь.

Она подняла вверх стянутое стеклом лицо, в котором отражалось пламя от догоравших на алтаре осколков Пандемона, и с презрением посмотрела на врага, висящего вниз головой и раскачивающегося словно маятник.

Нина физически ощущала переполнявшую ее энергию: свет кропильницы зарядил девочку силой и отвагой. Ее мозг теперь был напрямую связан с Талдомом Этэрэи. Она сознавала, что сейчас не существовало преград, которые могли бы помешать ей победить Зло!

Девочка нажала на гоасиловые глаза Гуги, из клюва жезла подул сильный ветер, который загасил огонь. И словно по сигналу, Фьоре возобновила игру на органе, сверяясь с написанными указаниями, а Додо хрипло запел заученную фразу. Виноградная лоза остановила свой рост, а затем стала уменьшаться в размерах до тех пор, пока не вернулась в крипту и не замерла изображением на настенной мозаике.

– А теперь отдай мне карту Дадоа! – крикнула Нина Каркону. – Я знаю, что она у тебя!

– Никогда! Никогда и ни за что! Если она тебе так сильно нужна, приди и возьми ее сама, она в кармане моего плаща! – Каркон сплюнул сгустком ядовитой зеленой слюны.

Нина взмахнула Талдомом, и вылетевшая из него тонкая, острая как бритва металлическая полоска разрезала карман плаща князя. Желтая табличка с нанесенной на ней звездной картой, указывающей расположение Ксоракса, упала на пол и разбилась на мелкие кусочки!

Нечеловеческий крик Каркона оглушил всех. Ему стало окончательно ясно, что для него все кончено!

Внезапно в своде собора образовалась большая щель. Проникший сквозь нее конус яркого света поглотил болтающееся тело Каркона, от которого остался только фиолетовый плащ. Он медленно осел на алтарь, накрыв обугленные осколки Пандемона.

– Конец Каркону! Он мертв! – в восторге закричали ребята, глядя на яркий конус света, сожравшего ненавистного врага. Груз тревоги и постоянного страха свалился с их плеч. Ощущая необычайное чувство свободы, они прыгали, смеялись, хлопали друг друга по плечу.

– Конец миру Тьмы! Конец мерзостям, козням и ужасным призракам! Каркона больше нет!!! – кричала Фьоре, размахивая руками.

Внезапно ребята замерли, и улыбки сошли с их лиц. Световой конус окрасился темно-красным цветом и начал вращаться раскаленным вихрем. Сверху дождем посыпались красные лепестки, наполняя воздух ароматом роз. Раздался глухой голос:

– Я спасаю тебя, Нина. – Это был голос Ливио. – Я спасаю тебя от Долино Покрита, чтобы искупить свои грехи и подтвердить тебе мою любовь. Это я утащил Каркона, и сейчас его душа догорает внутри магмы Двери Каоса, которая скоро угаснет окончательно и исчезнет в Никуда. Цифра 8, которую ты так сильно хочешь найти, больше тебе не нужна. Мир Тьмы растворился, чего ты и добивалась. О нем тебе будет напоминать лишь моя любовь, от которой тебе никогда не избавиться. Иди ко мне. Если ты это сделаешь, я смогу обрести жизнь, вернувшись из Ничто. На этот раз твоя очередь спасти меня! Спаси меня, – повторил он совсем тихо.

Девочка Шестой Луны упала на колени, не отрывая глаз от темно-красного конуса. Красный листопад, не прекращаясь, засыпал ее. Смятение охватило Нину. Конус притягивал ее словно магнитом. Ливио-призрак еще не исчез окончательно и молил ее о помощи. Но ведь это он помог Нине освободить мир от Каркона! Разве это не доказательство искренности его чувства?

Нежность проснулась в душе девочки. Материализовалось одно-единственное желание, которое Талдом воспринял как приказ, обязательный к исполнению. «Этэрэя учила, что творить добро – главное для алхимиков Света, прийти на помощь Ливио – это и есть сотворить добро», – твердо решила она.

Ческо заскрежетал зубами от бессилия. Неужели он сейчас действительно потеряет свою Нину? Неужели она и правда поспешит спасать Ливио? Неужели она способна перейти на сторону Алхимии Тьмы ради спасения этого призрака?

Додо и Фьоре, стоя рядом с Ниной, думали о том, что ее предательство разрушит все, что они вместе пережили: приключения, фантастические путешествия, смертельные опасности и невероятные победы. Неужели это конец их договору о вечной дружбе? Неужели Ксоракс больше ничего не значит для нее?

Нина стояла молча, уставив взгляд на притягивающий ее огненный конус, вращающийся в вышине. Затем протянула в его сторону руку с Талдомом, закрыла глаза и позволила зовущему ее голосу потащить себя вверх, под крики ужаса ее друзей.

Еще мгновение – и Нина исчезла, как только что исчез Каркон.

И сразу же исчезли лепестки роз, покрывавших пол, и знаки только что закончившейся жаркой схватки со Злом. Щель в потолке мгновенно затянулась, и собор вернул себе свою первоначальную красоту.

Ребята обнялись и зарыдали. Их потрясение было настолько велико, что они еще долго не могли остановить слез.

– Она выбрала Тьму! Она предала нас! Она предала Этэрэю и деда! Она разбила мое сердце! – причитал Ческо с яростью и отчаянием.

Друзья сочувствовали его горю, но не находили слов утешения.

Даже в страшном сне они представить себе не могли, что Нина предаст их. Предаст самое себя.

Вдруг чей-то пронзительный крик и последовавший за ним визг заставили их подскочить на месте. Через мгновение воздух сотряс тягучий звон сотен колоколов. Ребята вытерли слезы. Они помнили, что не должны прислушиваться к этому сводящему с ума звону, но в их нынешнем состоянии воля, казалось, покинула их.

Рубин Дружбы, лежащий в кармане брюк Фьоре, обжег ей ногу.

– Рокси! – ахнула Фьоре. – Как мы могли забыть о ней! Она, наверное, попала в лапы Покрита! По вине Нины этот монстр растерзает всех нас!

Глава восьмая

Полет свободы

Колокольный звон болью рвал уши ребят, звуча музыкой победы карконианского монстра.

Оглушенные, они печально смотрели на замерших в молитвенных позах коленопреклоненных прихожан, которые ничего не знали о происходящем вокруг них. Зло своим черным покрывалом затягивало мир и Вселенную. Долгая борьба за спасение Ксоракса оказалась бесполезной. У красоты и гармонии больше не было шансов выжить. Юные алхимики провалились в бездну горя и разочарования.

– Кто их разбудит? Нам без Нины или без ее Маски и Талдома Этэрэи этого никогда не сделать! – Предательство подруги не укладывалось в голове Фьоре.

– Она ве… ве… вернется… она ни… ни… никогда нас не по… по… покинет… я в ней уве… уве… уверен! – твердо сказал Додо, перевязывая бинт на раненой руке и заикаясь сильнее обычного.

– А что будет с нашими родителями? Они ведь тоже не проснутся! Останутся неподвижными как статуи! А мы? Что будет с нами? – Фьоре окончательно впала в панику.

– По…по…повторяю… я уверен, что Нина ве…ве…вернется! Вы же слы…слы…слышали, что сказал Ли…и…Ливио: Дверь Каоса га… га…гаснет…

– Я не верю Ливио! – воскликнула Фьоре. – Он сказал это только для того, чтобы убедить Нину, что со смертью Каркона все вернется к нормальной жизни! А Покрит? Каркона нет, но Покрит существует! И потом, если Дверь Каоса угасает, куда исчезла Нина? Куда делся Ливио?

Рассуждения Фьоре были логичны, и друзья не знали, чем ей возразить.

– У меня такое ощущение, будто я провалился в пустоту. Я чувствую себя потерянным, уничтоженным, брошенным, проигравшим!.. Как мне жить дальше? Как мы сможем продолжать бороться со Злом без нее? – Ческо, почти рыдая, растерянно снимал и надевал очки.

Никто из ребят не знал, что делать, чтобы переломить судьбу.

– Мы проиграли, даже если Каркон и умер. Надо признать это. Мы не можем рассчитывать даже на Гуги и Фалбэллу. Они тоже нас покинули, сказав, что у них другое задание. Но какое? Почему так все получилось? Как мы могли так ошибиться? – Слезы потекли по щекам Фьоре. – Она прикусила губу, потом вытерла обе щеки и сказала решительно: – Но мы не можем оставить Рокси. Она нас не предала. Она столько раз страдала и была ранена, рискуя жизнью ради нас. Ради Нины. Ради Шестой Луны…

– Смо…смо…смотрите! – закричал внезапно Додо, показывая на распахнутую дверь собора.

В его проеме был виден извивающийся гигантской змеей кончик хвоста монстра.

Юные алхимики приготовились к нападению Покрита, который ждал их за дверью!

Увиденного было достаточно, чтобы отвлечься от рвущего уши колокольного звона и сконцентрироваться на монстре, в лапы которого наверняка попала Рокси.

– Я не хочу, чтобы она погибла! – побледнела Фьоре, но страх не остудил ее решимости.

Ческо, предположив, что лучше всего напасть на Покрита с двух сторон, велел Фьоре и Додо перебежать в правую часть нефа, а сам переместился в левую.

Хвост исчез, и в дверях показалась часть перемещающейся туши, покрытой желто-зеленой блестящей чешуей.

Снова раздался крик Рокси, в котором звучало одно сплошное страдание.

Фьоре не могла больше вытерпеть это и первой бросилась к выходу. За ней помчался Додо.

Ческо прицелился в монстра, и туча мелких раскаленных осколков стекла попала ему прямо в брюхо, не причинив, однако же, никакого вреда. Видимо, огромное чудовище ощутило лишь легкую щекотку, о чем свидетельствовал его визгливый хохот, ударивший по нервам.

Колокола внезапно прекратили звенеть, и в дверь просунулась красная распухшая морда Покрита. Его глаза, казалось, вот-вот вывалятся из орбит. Открыв пасть и высунув раздвоенный язык, монстр провизжал:

– Выходите! Ваша смерть пришла за вами!

Он просунул внутрь лапу. В ее когтях истекала кровью Рокси.

– Помогите мне… помогите… – собрав последние силы, прошептала девочка.

Ребята встали перед Покритом, глядя на него с яростью, которую отчаяние превратило в отвагу, и принялись стрелять из Талдомов, пытаясь найти уязвимое место у этой драконо-змеи.

Пока Додо и Фьоре поливали монстра огнем из своих жезлов, Ческо разбежался и вспрыгнул ему на спину.

– Каркон сдох! Скоро и Дверь Каоса окончательно погаснет! И ты тоже превратишься в пепел! – закричал мальчик, стреляя Покриту в голову.

Покрит забил хвостом из стороны в сторону, стараясь сбросить Ческо на землю, но ему никак не удавалось сделать это. Рассвирепев, он швырнул Рокси в воздух.

Фьоре и Додо закричали: взлетев почти до самых башен, Рокси камнем падала вниз, рискуя разбиться насмерть.

Неожиданно откуда-то сверху слетели три красно-синие веревки и, обернувшись вокруг Рокси, сначала остановили ее падение, а затем быстро потащили к шпилю ближайшей башни Святого Семейства.

Ческо, с трудом держась на скользкой от слизи спине монстра, замер от удивления. То же случилось с Додо и Фьоре, не понимавших, кто бросил эти веревки Рокси.

– Нина! – закричали они, увидев стоящую на стометровой высоте девочку Шестой Луны. Стеклянная Маска на ее лице сияла в солнечном свете. Наполненное алхимической силой хрупкое тело лучилось энергией.

Для спасения Рокси она бросила только три из двадцати Нитей Своевременных, подаренных ей Этэрэей. Магические нити обладали огромной прочностью и эластичностью: они могли вытягиваться бесконечно. К тому же обладали способностью самостоятельно на лету выбирать, что должны делать. То есть были хорошими помощниками в самых трудных ситуациях, требующих их участия.

Спасенная ими Рокси лежала на уступе башни и, тяжело дыша, из последних сил сжимала Талдом, которым она так и не позволила завладеть врагу, несмотря ни на что. «Только бы не потерять сознание!» – глядя в небо, молила она судьбу.

Нина нежно дотронулась до раны на залитом кровью лице Рокси:

– У тебя столько отваги, что ее хватит на всех. Ты моя особенная подруга. Ни за что на свете я не оставила бы тебя в беде.

– Так вот для чего пригодились Нити Своевременные! – улыбнулась Рокси, потершись своей щекой о щеку подруги.

Тем временем разъярившийся не на шутку Покрит отрыгнул отвратительную зеленую массу, мгновенно превратившую асфальт в вонючее болото. Оказавшиеся в самом его центре, Додо и Фьоре зажали носы, чтобы их не вырвало. А монстр расправил плавники-крылья, собираясь полететь к башне, чтобы расправиться с Ниной и с полуживой Рокси.

– Нина де Нобили, тебе не удастся забрать у меня цифру 8! – гаркнул он, сделавшись темно-фиолетовым от злобы.

– Считай, что она уже моя! – крикнула в ответ девочка уверенным голосом.

Монстр бешено задергался, и Ческо, не удержавшись на его спине, кубарем полетел на землю, прямо в вонючую липкую массу, и только чудом не был раздавлен огромной лапой топтавшегося на месте Покрита.

Еще три магические веревки слетели с каждой из башен и обвязали стоящих в вонючей жиже юных алхимиков. Под самым носом у Покрита ребята, один за другим, взлетели вверх и оказались на шпилях второй, третьей и четвертой башен. Ошеломленные полетом, не верящие в спасение, испачканные в блевотине Покрита, они вцепились в керамические плитки, покрывавшие шпили.

Ческо и Фьоре были не в силах поднять глаза на Нину. Чувство вины за то, что они поверили в ее предательство, было непереносимо.

Ческо, смущенный и в то же время не прекращавший сердиться на Нину, не мог найти объяснение случившемуся. То она исчезает, отвечая на зов Ливио, то как по волшебству оказывается здесь, отважная и уверенная в победе.

– Я же го…го…говорил вам, что она ве… ве…вернется! – обратился к друзьям Додо, забинтованной рукой стирая с лица липкую вонючую гадость.

Девочка Шестой Луны не обратила внимания ни на поведение Ческо и Фьоре, ни на слова Додо. Ей сейчас было не до того. С высоты она внимательно следила за действиями последнего дьявольского призрака Каркона, которого ей предстояло уничтожить!

Собираясь сделать то же самое с Ниной, Покрит взлетел.

Ждавшая этого момента, девочка швырнула ему навстречу последние из оставшихся у нее Нитей Своевременных. Они обмотались вокруг его тела, крепко прикрутив к нему плавники-крылья. Огромной тучей Покрит повис на прочных веревках в небе Барселоны, дергаясь в безуспешных попытках освободиться.

Пришло время пустить в дело магические предметы Эдоардо дель Гуроне: черную шахматную пешку и пять золотых монет. Под воздействием ослепительного света кропильницы в соединении с волей Матери Алхимии, передающейся через ее Талдом, началось преобразование мысли Нины в реальность. А главной мыслью девочки в этот момент было окончательное уничтожение Алхимии Тьмы!

Маленькая пешка, упав на землю, стала увеличиваться в размерах, пока не стала такой же огромной, как Долино Покрит.

Пять золотых монет, наоборот, полетели вверх. Облетев башни, они образовали защитные барьеры вокруг четырех юных алхимиков, которые с нарастающим изумлением продолжали наблюдать за происходящим.

Нина приготовилась спрыгнуть с башни. Рокси попыталась остановить подругу, опасаясь, что она разобьется. На самом деле прыжок был выверен до миллиметра. Нина опустилась точно на голову гигантской пешки. Теперь она стояла лицом к лицу с карконианским монстром.

Он с ненавистью уставился на девочку, поймавшую его в западню. Набрав ядовитой слюны, он, злобно рыча, плюнул в Нину.

Легко уклонившись от плевка, Нина поднесла к губам Обилонто и изо всех сил трижды дунула в него. Пронзительный звук разнесся по городу, ударив в уши монстра. Он завопил от боли, его глаза лопнули, как проткнутые воздушные шарики, а следом взорвался его мозг.

Нити Своевременные, удерживавшие Покрита на весу, растворились в воздухе, и драконо- змея, наводившая на всех ужас, грохнулась на землю, подобно огромному мешку с костями, подняв гигантское облако пыли, и только змеиный хвост извивался еще несколько секунд. Кровавая каша, оставшаяся от монстра, залила большую часть улицы, не задев, к счастью, никого из замерших на ней пешеходов.

Желто-зеленая шкура монстра с отвратительным хрустом принялась стягиваться в клубок, и ребята стали свидетелями страшной картины: мириады хищных червей бросились жадно пожирать то, что осталось от Долино Покрита.

– Победа!! Мы это сделали!! – потрясая Талдомом, засмеялась Нина.

– Победа… неужели все наши мучения позади?.. – прошептала, не веря своим глазам, Фьоре.

Ликующий Додо размахивал жезлом, зажатым в здоровой руке.

Счастливая Рокси вновь и вновь прокручивала в памяти момент своего чудесного спасения.

Один Ческо стоял с мрачным выражением лица. Ему, как и остальным, хотелось кричать от радости, но ревность жгла его сердце сильнее кислоты. Ливио, Ливио, Ливио – молотком в голове билось имя соперника.

Нина это заметила, но не отнеслась всерьез. Все наладится, как только он узнает правду о Ливио и о том, что случилось за те несколько минут, которые она провела в магме Двери Каоса!

Но сначала она должна сделать самое главное: показать товарищам по приключению так желаемую всеми цифру 8!

Уверенно стоя на голове гигантской шахматной пешки, Нина шесть раз повернула Талдом. Из его клюва повалил голубой пар и обволок пешку. На глазах ребят пешка начала уменьшаться и уменьшалась до тех пор, пока не вернулась к своему прежнему размеру. Нина опустилась на землю прямо перед фасадом Святого Семейства и подала знак друзьям спускаться к ней по Нитям Своевременным.

Один за другим, ухватившись за алхимические веревки, ребята бесстрашно скользнули на землю.

Последней, учитывая ее неважное физическое состояние, это сделала Рокси. Забыть о боли и переживаниях помогала только радостная мысль о ее сопричастности к уничтожению Каркона и Покрита.

Додо и Фьоре приземлились прямо рядом с останками монстра, с отвращением глядя на пожирающих его червей и зажав носы, чтобы не отравиться зловонием.

Окружив Нину, ребята смущенно молчали. Никто из них не мог набраться смелости и спросить ее о Ливио. Как и о том, что с ней случилось после исчезновения. Лишь Ческо стоял чуть поодаль, все с тем же мрачным видом.

Нина вынула из кармана комбинезона позолоченную полоску:

– Вот она, последняя цифра Золотого Числа! Покрит спрятал ее под шпилем первой башни. Теперь, когда она у нас, Красное Сердце Этэрэи сможет пульсировать, как прежде!

Рокси с острым любопытством разглядывала полоску:

– Надо же! Она была именно там, где на меня напал монстр!

– Он потому и попытался тебя убить, боясь, что ты обнаружишь ее, – сказала Нина. – Талдом показал мне, где она лежит, и помог отпечатать Числомаг номер 8 на этой золотой полоске. Мы соединим ее с другими, и можно считать, что Золотое Число восстановлено!

Нина поднесла полоску к Талдому, и тот бережно взял ее своим золотым клювом.

– Теперь ее надо положить в Демиургию, – сказала Нина.

– Да, но Демиургия у Макса, – заметила Фьоре. – Надеюсь, он скоро прилетит вместе с Гуги и Фалбэллой забрать нас.

– Я не полечу с вами, – сказал вдруг Ческо.

– С чего это вдруг? – толкнула его локтем Рокси.

Фьоре и Додо, зная, что Рокси не в курсе временного исчезновения Нины, обняли подругу и отвели ее подальше от собора.

Ческо и Нина остались одни.

Они стояли лицом к лицу перед входом в собор Святого Семейства. Вокруг них было множество людей, но все они были неподвижны, с ничего не видящими глазами.

– Ческо, скоро мир вернется к нормальной жизни, – мягко сказала Нина. – И мы вернемся.

– «Мы»? – с досадой прервал ее Ческо. – Но «мы» больше не существуем. Ты меня больше не любишь. И мне наплевать, что ты вернулась с чудесной цифрой 8 в кулаке. Все кончено! С концом Мира Тьмы пришел конец и нашей любви. Ты предала меня.

Нина опустила голову.

– Как тебе могло прийти на ум такое? – тихо проговорила она. – Маска на моем лице не позволяет тебе увидеть мою муку. Как ты мог подумать, что я тебя предала?

– Хватит, не держи меня за дурака! Иди к нему… к своему призраку! Возвращайся в магму и оставайся там! – Он повернулся к Нине спиной.

– Да, я ходила к Ливио, – сказала девочка. – Меня туда повело Добро, чтобы помочь ему, как он просил. Но я увидела настоящий ад. От Ливио не осталось ничего, один только голос, который доносился из кипящей магмы. Я должна была помочь ему, потому что он спас нас, утащив на смерть Каркона! Разве это трудно понять?

Казалось, до Ческо не доходит ни одного слова Нины.

– Ты влюбилась в него с первой встречи с ним! Только не говори мне, что это не так! А то, что он утащил с собой Каркона, имело одну цель: заполучить тебя! – бросил Нине мальчик.

– Но я же здесь, с тобой! И я никогда бы не осталась там с ним, поверь мне! Я же объяснила, почему я должна была пойти к нему. Не моя вина, что он влюбился в меня. Да, я признаю, что у меня это вызывало смешанные чувства. Но люблю я только тебя. Тебя одного!

Ческо поднял на нее глаза. Сквозь запотевшие стекла очков Нина увидела, что в них стоят слезы.

– Ты плачешь?! Из-за меня? Прошу тебя, не надо! – Нина крепко обняла его.

– Что побудило тебя вернуться? – спросил он сухо.

– Я спасала себя, не его. Спасти его было невозможно. Он это понял и признал, что ему лучше умереть.

Вспомнив пережитое, девочка едва не разрыдалась.

– И он больше не даст знать о себе, если я правильно понял? – спросил Ческо, по-прежнему напряженный.

– Да, – кивнула Нина. – До того как погаснуть Двери Каоса, остались считаные минуты. С Миром Тьмы покончено. А это значит, что у Ливио нет никакой возможности вернуться к жизни.

Ческо очень хотелось верить словам Нины. Но ревность настолько глубоко проникла в его сердце, что, казалось, там не осталось место для любви.

Смущаясь, Нина протянула Ческо маленькую шкатулку из черного металла:

– Это тебе. От Ливио. Нажми на кнопку.

Ческо нехотя взял шкатулку. Нажал на маленькую красную кнопку, пульсирующую на крышке.

Послышался глухой голос Ливио:

«Я любил и счастлив, что испытал это чувство. Оно позволило мне понять, насколько важна жизнь. Понять, кто мы такие и кем могли бы стать. К сожалению, мне этого уже не узнать. Принадлежность к Алхимии Тьмы обрекла меня на смерть. Мне не спастись даже в облике призрака. Такова моя судьба, и ничто не смогло изменить ее, хотя я и пытался сделать это. Чтобы восстановить справедливость, я затащил в магму Каркона. Это последнее, что я сделал во имя любви, и горжусь этим. Я не получил Нину. Я не смог завладеть ее сердцем. Оно принадлежит тебе. Ваше совместное путешествие будет длиться всю жизнь. Как мне хотелось бы узнать, насколько прекрасна жизнь без ненависти, подавляющей ее красоту. Будьте счастливы. И за меня тоже».

Ческо замер, погруженный в раздумья. Затем сильно сжал шкатулку в руке. Послышался треск, что-то больно укололо его в ладонь. Разжав ее, мальчик увидел явно только что распустившуюся красную розу. Нежный аромат заполнил собой все пространство. Капли росы сверкали на ее лепестках.

Нина ахнула от изумления.

– Это тебе, – сказал Ческо. – На этот раз тебе дарю ее я.

Нина бережно взяла розу.

Налетел теплый ветер. Он разогнал облака, и яркие солнечные лучи залили все кругом до самого горизонта.

Издалека донеслось пение Гуги. Оно звучало все громче, и все сказочнее становилось сияние неба.

Нине припомнились последние строчки наставления Этэрэи в Путеводителе Светлом:

И когда ты победишь Мир Тьмы,

Подними глаза к небу:

Его сияние окутает тебя.

Внезапно ее затрясло словно от сильного озноба. Она подняла глаза к небу, и луч белого света ударил ей в лицо. Стеклянная Маска сбежала с него будто вода, и ожившая кожа лица вновь обрела естественные краски. Не отрывая взгляда от небосвода, Нина машинально потрогала щеки. Интенсивность небесного сияния все усиливалась.

– Что происходит? – спросили, подбежав, взволнованные Рокси, Додо и Фьоре.

Нина обернулась к друзьям.

– Маска… ее больше нет!.. – с улыбкой ответила она.

– Поздравляю! – захлопала в ладоши Фьоре.

Додо и Рокси увидели розу в руке Нины. Не сговариваясь, они посмотрели на Ческо, старясь понять, сердится он на нее по-прежнему или нет. Мальчик стоял с лучившимся от счастья лицом.

Вдруг почти над самыми головами ребят раздалось пение Гуги, и в солнечных лучах, заливших город, на собор и окружающие улицы с ее крыльев посыпалась тончайшая золотая пыль.

Гигантская птица Ксоракса, плавно взмахивая всеми четырьмя крыльями, рассекла солнечные лучи и мягко приземлилась прямо перед ребятами. Стоящий на ее спине Макс с Демиургией в руках, сияя от радости, позвал:

– Быстго пгыгайте на Гуги! Этэгэя с нетегпением ждет вас!

Слегка ослепшие от яркого света, ребята взобрались на спину Гуги, и она моментально взлетела.

Чем выше они поднимались, тем интенсивнее становилось лившееся с небосвода сияние.

Внезапно они увидели медленно летящую Фалбэллу, а следом за ней то, что они ожидали увидеть меньше всего: гигантский корабль из сплава Твердого Света с золотом в форме арки. Внушительный, завораживающий, он казался приплывшим из фантастического сна. На его корме возвышалась квадратная площадка, на изогнутом носу был вырезан символ магического медальона Ямбир. Сквозь прозрачные борта внутри корабля можно было разглядеть нечто вроде строения, с крышей и стенами, сверкавшими ярче солнца.

Арка Света плыла в небе, движимая потоком искр, порождавших гигантские радуги.

– Клянусь всем шоколадом мира, такой красоты я еще не видела! – ахнула Нина.

– Вот что мне было погучено, – распираемый гордостью, сказал Макс. – Я, Фалбэлла и Гуги должны были доставить сюда, в небо над Багселоной, эту Агку Света! Она с дгевних вгемен хганилась в Мигабилис Фантазио и с тех пог не плавала по Вселенной.

– Она плавала во Вселенной? – не отрывая от величественной Арки восхищенных глаз, изумился Ческо.

– Да, этот когабль был сделан из Твегдого Света и Золота Философского специально для того, чтобы плавать на очень далекие планеты и откгывать новые звезды, – объяснил Макс, вращая ушами-колокольчиками.

– Он восхитителен! Мне никто никогда не рассказывал об этой Арке! – Чем больше Нина вглядывалась в корабль, тем больше восторгалась им.

– Сейчас вы взойдете на его богт, – сказал андроид и подал сигнал Гуги.

Птица Шестой Луны облетела вокруг сказочного корабля и, спланировав, села на корму.

Не прекращая любоваться Аркой, ребята спрыгнули со спины Гуги на палубу. С порога сверкающего дома в центре корабля их радостными криками приветствовали Сбаккио, Тинтиннио, Куаскио и маленькая Ондула.

Все кругом было залито светом. Проникнув в души ребят, он наполнил их столь долго желаемым покоем.

Объятия животных Ксоракса и юных алхимиков были объятиями соратников по тяжелой борьбе с Карконом, его мерзкими слугами и призраками.

Опьяненная счастьем, Рокси понеслась в дом, а за ней – остальные. Они остановились в самом центре единственной комнаты. Вдоль ее стен стояли пять невысоких колонн из Твердого Света. На четырех из них были вырезаны названия Четырех Тайн на языке Шестой Луны:

– Все это ксогаксианцы подготовили в вашу честь! – Макс явно гордился своими друзьями.

Ческо протянул руку и погладил имя Первой Тайны – Атанор.

– Я отлично помню Остров Пасхи и племя моаи! – воскликнул он.

– А пирамиду Хеопса? Сколько труда нам стоило забрать Хауа! – напомнила Рокси.

Додо притронулся к плавнику Куаскио и погладил его:

– А я до сих пор с удо…удо…удовольствием вспоминаю пре…пре…прекрасное пу…пу… путешествие в Атлантиду, где мы на…на…нашли Четвертую Тайну – Шанду!

Нина остановилась перед четвертой колонной с надписью Хумус:

– А я никогда не забуду войну с ЛСЛ в Мексике. Мэр-змея заставил нас помучиться, чтобы отыскать Третью Тайну!

– А вот ваша последняя победа! – Макс поставил Демиургию на пятую, пустующую, колонну. – Но самая важная! Тепегь можно отпгавляться к Этэгэе и отпгаздновать это событие. Если не возгажаете, когда мы пгибудем на место, я снова возьму Демиуггию в гуки, хогошо?

В комнату влетела Ондула и, описывая круги над головами ребят, тоненьким голоском пригласила всех на палубу. Когда они вышли, Сбаккио выдул десять гигантских пузырей, а Тинтиннио, рассыпая фиолетовые и голубые перья, дурачась, пригласил на танец Фьоре.

Общей радости не было предела. Над кораблем помчались тысячи ласточек, а вокруг поплыли в плотном магическом воздухе десятки китов во главе с Мегарой. От ран и укусов Покрита на нем не осталось и следа. Веселый могучий кит указывал путь кораблю.

Это был фантастический полет на Шестую Луну сквозь Вселенную с ее множеством загадочных комет и таинственных планет.

Это был полет свободы! Свободы от Тьмы, чего так сильно желали ребята и что наконец стало реальностью.

Арка Света проплывала мимо переливающихся звездами галактик, ведомая ласточками и китами, показывавшими кратчайший путь к Ксораксу. От красоты, открывающейся перед глазами, настолько захватывало дух, что друзья не могли вымолвить ни слова. Неописуемые эмоции сопровождали их плавание на светящемся корабле, пронизывавшем бесконечную Вселенную.

Шестая Луна появилась на горизонте подобно ларцу с бесценными сокровищами, которыми может одарить только алхимия.

Нина не могла сдержать чувств. Она крепко обняла Ческо, и это было концом всех раздоров и подтверждением их нерасторжимой любви.

Нежнейшая музыка Восьмой Ноты донеслась до путешественников. Оркестр ксораксианцев славно подготовился к встрече пятерки героических алхимиков, которые сначала вернули Ксораксу все Четыре Тайны, а сейчас везли драгоценнейшую Демиургию с находящимся в ней Красным Сердцем Этэрэи. Алхимия Света вновь завладела Золотым Числом, и Нина уже знала, что должна делать.

Арка плавно опустилась на красное поле мисила. Все спустились с корабля и по ковру из маленьких цветочков направились к входу в Мирабилис Фантазио, где остановились перед его уходящими в небо колоннами.

Здесь их ждали профессор Мезинский, Тадино Де Джорджис и Бириан Биров. За ними стояла вся ксораксианская знать, которая внесла свой вклад в борьбу с Карконом. Камостилла Картути Миконди приветствовала ребят поклоном, а черепаха Джолия – покачиванием головы.

Вокруг юных храбрецов стали собираться и остальные жители Ксоракса, желая поприветствовать их.

Сотня похожих на Макса андроидов водрузила его на плечи как настоящего героя. Триумфальным жестом Макс поднял Демиургию и протянул ее Нине.

Дед внимательно смотрел, как девочка открыла клюв Талдома и достала из него золотую полоску с цифрой 8. Едва она положила ее в Демиургию, Красное Сердце запульсировало в размеренном ритме, и в воздухе образовался светящийся рисунок: восьмерка в горизонтальном положении. Это был символ бесконечности!

Дед бросился к внучке: его глаза говорили больше любых слов! Сердце старого профессора горячо билось от гордости за внучку и от радости видеть ее победительницей.

Нину распирало от желания рассказать деду обо всем, что выпало на ее долю после того, как ему и Бирову пришлось покинуть ее, и как ей удалось победить, несмотря на сомнения в том, что у нее все получится, терзавшие ее юное сердце.

И еще она хотела рассказать ему о Ливио.

Но тут внезапно распахнулись двери Мирабилис Фантазио.

И появилась Она, Этэрэя, нитеобразная, с почти потухшими глазами. Она медленно парила над землей подобно умирающей бабочке.

Профессор и Тадино поторопились поддержать ее, настолько было видно, как она слаба.

Остановившись перед Ниной, она взяла из рук девочки Красное Сердце и поднесла его к своей груди.

Оркестр прекратил играть.

В полной тишине присутствующие ждали, что будет дальше.

Мириады золотых искр разлетелись подобно кометам, а тело Этэрэи ярко засияло. Все четыре полоски Золотого Числа слились воедино, образовав позолоченный шар, который мгновенно взорвался, и воздух наполнился неисчислимым количеством светящихся колец.

Золотое Число вернулось к управлению Гармонией Вселенной!

Из глаз Этэрэи полилось голубое сияние, и Нина услышала ее нежный телепатический голос:

Нина 5523312,

Ты с честью выдержала все испытания

И вернула мне мое Сердце.

Его энергия наполняет меня силой,

Которая позволит продолжать жить и действовать.

Ты приплыла сюда на Арке Света,

На которой сможешь плавать еще не раз,

Открывая для себя пока неизвестную тебе красоту,

Какой наполнено Все, что нас окружает.

Вселенная сияет благодаря тебе.

Золотое Число управляет Гармонией,

Которой Вселенная едва не лишилась.

Я буду следить за тем,

Чтобы ничто больше не погубило ее.

Сохрани в памяти все хорошее и плохое,

Что ты пережила, борясь во имя Шестой Луны,

Потому что только память

Помогает понять истину.

А теперь верни мне мой Талдом.

У меня для тебя есть другой.

Нина потянулась, чтобы обнять переливающуюся светом фигуру.

Светящиеся руки Этэрэи соприкоснулись с руками девочки.

«Вот твой Талдом, он действительно всесилен и очень помог мне. Благодарю тебя за то, что ты доверила мне пользоваться им», – сказала Нина, погладив жезл в последний раз.

Этэрэя улыбнулась, взяла его и взмахнула рукой. И перед девочкой возник другой, как две капли воды похожий на Талдом Матери Алхимии.

Это твой жезл.

Его сотворили лучшие ксораксианские мастера.

Я знаю, что он ни в чем не уступит моему.

И помни: думать значит созидать.

Прикосновение к новому Талдому принесло Нине чувство необыкновенной радости. Она сжала его в руке, не в силах оторвать от него восхищенного взгляда. Девочка пользовалась жезлами то деда, то Этэрэи, но теперь у нее наконец-то появился свой собственный! Жаль, что его не было, когда она восстанавливала Золотое Число, с боем вырывая цифры из лап спящих Воинов и жестокого Покрита. Но как бы то ни было, она с честью вышла из всех опасных ситуаций, которые пережила вместе с верными друзьями.

Сильно волнуясь, она обратилась к Матери Алхимии:

«Нам было очень тяжело победить Каркона и Покрита. Были моменты, когда я проявляла слабость. Надеюсь, ты простишь меня за это».

Мне известно,

Кому мы обязаны смертью Каркона.

Эту слабость ты имеешь в виду?

Девочка Шестой Луны опустила глаза. Этэрэя не произнесла имя Ливио, но вопрос попал в точку.

«Ты права, как обычно. Концом Каркона мы обязаны именно ему. Я не могла бы солгать тебе», – призналась она.

Слабость – человеческое чувство.

А чувства иной раз необъяснимы.

Но ты знаешь, что каждый поступок Занесен в Книгу Судеб.

Стоя здесь, передо мной,

Искренняя, как всегда,

Ты не должна бояться своих мыслей.

Любовью нельзя командовать.

Если ты следуешь законам Добра,

То можешь только радоваться за нее.

Ты юна, и еще много сомнений Будут терзать твою душу.

Но я знаю, что ты проживешь Жизнь с достоинством,

Не уставая изумляться ей.

Когда ты вернешься на Землю,

На ней будет царить покой

И никто не вспомнит, что с ним случилось

В последние 48 часов.

«И мои папа с мамой вернутся к нормальной жизни?» – с надеждой спросила Нина.

Не беспокойся о своих родителях.

На все их вопросы ты сможешь Найти правильные ответы.

И у них не возникнет никаких подозрений.

Приготовься к сюрпризу,

Который они преподнесут

И который принесет тебе радость.

«Сюрприз? Что это значит?» – На этот раз Нина не поняла слов Этэрэеи.

Во чреве твоей матери

Уже растет новая жизнь.

Но она еще не знает об этом.

«Мама ждет ребенка?!» – девочка задрожала, как тростинка на ветру. Она совсем не ожидала подобной новости!

Ее беременность в самом начале,

И она нуждается во внимании и заботе.

Она скажет обо всем тебе сама,

Когда посчитает нужным.

Я лишь могу подтвердить,

Что это будут счастливые дни

Для тебя, Джакомо и Веры.

«Это будет братик или сестренка? – не сдержала любопытства Нина. – Ты мне можешь сказать?»

Не ответив, Этэрэя послала ей воздушный поцелуй и повернулась к подошедшему старику в старинном темном халате, богато украшенном жемчугом и драгоценными камнями, и с такой же, как у деда, длинной белой бородой. Нина с нескрываемым любопытством уставилась на него. Во время прежних посещений Ксоракса она никогда его не видела. Старик улыбнулся Нине, и она услышала его телепатический голос:

«Здравствуй, Ниночка, я Юрий Мезинский 003481, дед Миши, а значит – твой прапрадед. Когда ты прилетала сюда, я всякий раз был очень занят в Мирабилис Фантазио и не мог встретиться с тобой. Миша много рассказывал о своей внучке, и я знаю, что тебе пришлось пережить. Я рад, что скоро твоя мама даст жизнь новому существу. Это будет замечательное событие, которое сделает твою жизнь еще прекраснее».

Нина едва не потеряла сознания от нахлынувших чувств. Сначала новость о скором пополнении в ее семье! А теперь перед ней стоял дед ее деда! Было отчего закружиться голове.

«Глазам своим не верю!»

Эту телепатическую мысль тотчас услышал Юрий.

«Ты все сделала очень грамотно: и когда оживила Фалбэллу, и когда использовала Обилонто, – сказал он, явно довольный праправнучкой. – И твои друзья – большие молодцы, правильно и вовремя изготовившие Селибенту. А еще мне понравилось, как ты расправилась, пусть и с помощью Крылатого Льва, с Дадоа Пунджикабад, этой отвратительной индийской ведьмой».

«Твой дом в Москве мне очень понравился, – сообщила Нина. – Как жаль, что пожар полностью разрушил его!»

«Ничего страшного. Придет время, и ты восстановишь его. Родовое гнездо Мезинских теперь принадлежит тебе. Как и твое будущее, которое ты построишь своими собственными руками», – проговорил прапрадед, сияя такими же голубыми, как у Нины и ее деда, глазами.

Глядя на него, девочка Шестой Луны ощутила свою принадлежность к действительно необыкновенной семье.

«Обилонто, который ты создал, – фантастическое оружие огромной мощности. Монстра прямо-таки разнесло в клочья!» – засмеялась Нина, трогая золотой рог, до сих пор висевший у нее на груди.

«Как тебе известно, его можно использовать всего один раз, – сказал старик. – Но ты храни его как память о славной победе над Покритом».

За беседой Нины с прапрадедом с удовлетворением наблюдал профессор Миша. Подойдя, он обнял юную внучку, которая сделала так много для спасения Ксоракса и Алхимии Света.

«А что у нас со звездами?» – спросил он, раскрывая ладонь правой руки. То же самое сделал и его дед. Звезды на их ладонях были обычного красного цвета. Нина посмотрела на свою:

«И моя стала красной! Наконец-то!»

Ей захотелось кричать от радости, но она сдержалась. Телепатия на Ксораксе функционировала прекрасно, и ее состояние было понятно и без слов.

Профессор погладил ее по голове:

«Скоро в нашей семье появится новый ребенок. И я отсюда буду наблюдать за тем, как он растет».

«И у него будет такая же красная звезда, как у нас? И он тоже будет изучать алхимию? И будет помогать мне в моих алхимических опытах?»

Ее вопросы следовали один за другим.

«Этого я тебе пока не могу сказать. Пусть это будет для тебя открытием. Но ты все время проверяй свою звезду. Не считай, что Зло потерпело окончательное поражение».

«Ты хочешь сказать, что оно может вернуться?! И Каркон может ожить?!» Нина почувствовала, как по ее спине пробежал холодок.

«Ничто может затаиться надолго. Вся надежда на то, что Все будет принадлежать Свету. Мы все должны быть начеку».

Слова деда смутили Нину.

«Значит, борьба еще не кончена?» – спросила она с тревогой в голосе.

«Ответ ты знаешь сама. Поищи его в себе – и отыщешь. Сейчас ты поняла смысл фразы: мысль воплощает то, чего ты желаешь. Будь всегда честной с собой и внимательной к другим и летай в мыслях, летай ради жизни!»

Поцеловав внучку в лоб, профессор и его дед Юрий отошли к своим друзьям.

«Летать… летать ради жизни… я помню твои слова, дед. И убедилась в их правоте». Девочка еще раз взглянула на свою родинку-звезду и ощутила, как алхимическая сила наполняет каждую клеточку ее тела.

В этот момент Мать Алхимии обратилась к ребятам:

Ческо 9009111, Додо 9009112,

Рокси 9009114 и Фьоре 9009113,

Ваш союз позволил нанести поражение Тьме.

Ничто не должно разделить вас.

Потому что только когда вы вместе,

Вы будете способны защитить красоту и свободу,

Которые с Шестой Луны

Распространятся по всей Вселенной.

Умейте любить. Умейте быть мудрыми.

Помахав всем рукой, Этэрэя возвратилась в Мирабилис Фантазио, сопровождаемая старыми алхимиками. Юные алхимики поклонились им в знак уважения и побежали к Нине. Услышав новость, что скоро у нее появится братик или сестричка, они захлопали в ладоши.

Оркестр заиграл еще более чарующую музыку: арфы и скрипки, трубы и барабаны приглашали к танцу. Ксораксианцы, паря в воздухе, исполняли акробатические балетные па. Не удержавшись, Додо принялся вальсировать вместе с Ондулой. Фьоре и Рокси в такт музыке запрыгали на пузырях, которые выдул Сбаккио. Ческо и Макс, окруженные андроидами, танцевали с мастерством профессиональных артистов. Захваченная всеобщим весельем, еще ярче сияла Арка Света. Тревожные мысли покинули друзей, которые потратили так много сил для установления спокойствия на Шестой Луне.

Нина улыбалась, глядя на то, как веселятся ее друзья, и, прежде чем окунуться с головой во всеобщее веселье, обернулась к чудесной Мирабилис Фантазио, куда ушли ее предки. «Как жалко, что мне удалось так мало пообщаться с ними», – подумала девочка. Но и к друзьям ее тянуло. Прижав к груди свой Талдом, она побежала к ним.

Фейерверки, радуги и шлейфы сверкающих комет заполнили небо над Ксораксом. Шестая Луна Третьего Солнца Алхимической Галактики сверкала ярче миллиона бриллиантов.

Свобода от Зла была завоевана для всей Вселенной!

Усталые и счастливые, юные алхимики и Макс заснули на крыльях Гуги, даже не заметив, что праздник закончился и начался обратный полет.

Как только волшебная птица вынырнула из облака над Венецией, она стряхнула с крыльев золотую пыль, которая закружилась мягким торнадо.

Ребята проснулись, лишь когда, скользнув по золотой воронке, оказались в Акуэо Профундис. Лежа на полу подводной лаборатории, они приходили в себя, осознавая, что звездное приключение завершено и пришло время заняться делами земными.

Радостный крик Андоры заставил их вскочить на ноги.

Разведя металлические руки, Макс бросился обнимать свою любимую:

– Вот они мы! Все живы и здоговы! Жалко, что тебя не было на пгазднике там, на Ксогаксе! Тебе бы очень понгавилось!

Андора нежно поцеловала его, и ребята, свидетели их влюбленности друг в друга, прыснули.

Макс, от смущения вращая ушами, отошел от Андоры и, сделав серьезное лицо, напомнил юным алхимикам:

– Пгошло 48 часов. Поспешите, ваши годители вас уже, навегно, газыскивают. Вы забыли, что в миге все ожили!

– Родители! – Нина всплеснула руками. – Что там с моими? Здесь такой холод, а они проснулись в том, в чем были на Карибах! Как я объясню им это?

– Интересно, твоя мама уже знает, что беременна? – поинтересовалась Рокси.

– Вера беременна? – широко раскрыла глаза Андора.

– Да, у меня будет братик или сестричка. Мне об этом сказала Этэрэя! – Нине не терпелось побежать к матери и погладить ее живот.

– А как мэр? – спросила Фьоре. – Что мы скажем ему? Неизвестно, что сохранилось у него в памяти!

– Что-нибудь придумаем, как всегда, – ответил Ческо, направляясь к выходу.

За ними последовали Додо и девочки, попрощавшись с Максом и Андорой, которым явно не терпелось остаться одним.

Усевшись в тележку, они стрелой пронеслись по туннелю, взбежали по лесенке и, как только оказались в лаборатории виллы, услышали голос говорящей Книги:

У нас сейчас праздник победы.

У тех, кто пробудился, стерта память.

Вам предстоит успокоить их.

Знаю, это будет нелегко,

Но старайтесь отвечать на вопросы так,

Чтобы не вызвать никаких подозрений.

День скоро закончится,

И наступит ночь.

Желаю вам увидеть счастливые сны.

Но не забывайте, что Зло может вернуться.

Алхимическая сила – это замечательный дар.

Используйте его во имя всех людей.

Рокси, смазывая Кремом Синим ссадины, которые еще были видны на ее лице, фыркнула:

– Зло может вернуться? Надеюсь, что этого не произойдет!

Нина глубоко вздохнула. Им так часто приходилось рисковать жизнью в борьбе со Злом, так много мук и страданий выпало на их долю, что было бы справедливо наконец даровать им спокойствие. Она положила золотой рог рядом с говорящей Книгой:

– Моя дорогая Книга, твои советы нам очень помогали. Мы следовали им и будем следовать впредь. Оставайся всегда с нами. Обещай помогать мне и после того, как у меня появится брат или сестра.

Жидкая страница покрылась миниатюрными пузырьками, которые принялись лопаться с музыкальным звуком:

Ребенок, который скоро родится,

Принесет всем радость.

Не знаю, будет ли он изучать алхимию.

Его судьбу предстоит программировать с нуля.

Потерпи девять месяцев,

И ты все узнаешь сама.

Говорящая Книга захлопнулась. Тяжелейший период проб и ошибок завершился и для нее.

Додо погладил сидевшую на столе мисочку, которая, что было странно для нее, за все это время не произнесла ни слова.

– Ты то…то…тоже отдыхай…

– А ты уверен, что больше не случится ничего серьезного? – спросила Соль Морская.

– Хватит о делах! – решительно воскликнула Рокси. – Радуемся победе! Мы это заслужили!

Едва ребята покинули лабораторию, как на них ураганом налетел Красавчик. Огромный дог громко лаял и скакал, виляя хвостом. Выгнув спину, вокруг них как безумный носился Платон.

– Если они очнулись от сна, это значит, что… – Пес лизнул Ческо прямо в губы, не дав тому закончить фразу.

– …что проснулись все! – закончила за него Фьоре, думая о том, что ей придется врать родителям.

– Ну-ка успокойтесь! – прикрикнула на животных Нина. – Все уже поняли, как вы рады нас видеть!

Из Зала Розовых Углов послышались знакомые голоса.

Люба и мэр обсуждали случившееся с ними. Оба недоумевали, каким образом они оказались сидящими за столом в этот утренний час.

– Может, вам налить чашечку чаю или кофе? – перестав ломать голову над тем, чего она все равно не могла понять, спросила русская няня, вставая со стула.

– Нет-нет, спасибо! Мне уже пора, – ответил Людовико Сестьери, взглянув на часы.

Нина неслышно вошла в комнату.

– Уважаемый мэр! Как я рада видеть вас в нашем доме! Для меня всегда большая честь и удовольствие принимать вас здесь.

– Да-да, конечно… – пробормотал Людовико. – Нам надо обсудить что-то важное. Кажется, ураган нанес городу большой ущерб. Или я ошибаюсь?

– Нет, ничего важного. На город действительно напал сильный ураган, но теперь все утихомирилось. Что до разрушений, то самый сильный ущерб был нанесен дворцу Ка д’Оро. Вам об этом уже известно?

– Дворцу Ка д’Оро?.. Да-да, кто-то мне говорил об этом… Кажется, это были вы! – Людовико внимательно посмотрел в лицо девочки.

– Я?! Нет, вы ошибаетесь. Когда вы вернетесь в мэрию, ваши советники сообщат вам подробности. Я убеждена, что они в курсе всего и у них есть что посоветовать вам, – улыбнулась Нина.

Кажется, очередная ложь прозвучала убедительно.

– Да, конечно, я поступлю так, как они мне посоветуют. – Было такое впечатление, что мозги мэра еще не полностью проснулись.

– Как бы то ни было, я искренне благодарна вам за все, что вы для нас сделали. – Повиснув на шее мэра, Нина поцеловала его в щеку.

Людовико от смущения залился краской.

Люба побежала в кухню, недоумевая, как можно вести себя так фамильярно с первым гражданином Венеции.

Пока Фьоре и Рокси провожали мэра к двери, Нина поднялась по винтовой лестнице. Подойдя к родительской спальне, она с замиранием сердца постучала в дверь. И радостно выдохнула, услышав голос отца:

– Входи-входи!

Родители сидели на кровати, с удивлением рассматривая свою летнюю одежду, в которой проснулись.

– Признавайся, несносное дитя, это одна из твоих алхимических штучек? – улыбаясь, спросил отец.

– Ну да, мы так играли, – залилась счастливым смехом Нина, запрыгивая на постель к родителям. – Вы что, ничего не помните?

– Нет. Должно быть, выпили лишнего вчера вечером, – зевнула Вера и посмотрела на часы. – Боже, сколько же мы проспали!

Вскочив с кровати, она раздвинула тяжелые шторы на окнах.

– Да, вы вчера от радости, что вернулись домой, выпили целую бутылку! – на ходу сочинила Нина. – А я попросила вас переодеться, хотела посмотреть, как вы выглядели во время круиза.

– Круиз? Ах да! – Джакомо сунул ноги в тапки, встал и посмотрелся в зеркало. – Правда, я не могу вспомнить, как он закончился, мозги словно ватные. А ты, дорогая, помнишь?

– Мне сейчас не до воспоминаний, меня что-то подташнивает. – Вера погладила живот рукой.

Нина нежно обняла мать:

– Ма, какая ты у меня красивая! Ты самая красивая мама на свете!

– Что-то ты больно ласковая сегодня! – Вера поцеловала ее в лоб. – Я должна тебя за что-то простить?

– Нет, я просто соскучилась. Между прочим, тебе очень идет это платье в цветочек. Только немного тесновато в боках, тебе не кажется? – спросила Нина с лукавой улыбкой.

– Еще бы! Нас кормили на убой! Как после этого не прибавить пару килограммов! – ответила Вера.

– Ладно, увидимся за ужином. Люба уже готовит что-то сногсшибательное.

С этими словами Нина выбежала из спальни. Молнией слетев по ступенькам, она знаком показала друзьям, что все в порядке.

Неожиданный звонок в дверь обеспокоил пса и кота.

– Кто это может быть? – Фьоре испуганно прижалась к Додо.

Каждый раз, когда кто-то входил в виллу, что-нибудь да случалось!

Недовольно ворча, из кухни явилась Люба с половником в руке и пошла открывать дверь. Распахнув ее, она подскочила от неожиданности:

– Кармен!! Андора!!

– Тетушки явились! – ахнула Нина.

– Дорогая моя девочка, ну-ка покажись! – Кармен с обычной нежностью поцеловала племянницу в щеку. – Да ты у нас уже совсем взрослая барышня!

– Умеете же вы преподносить сюрпризы! – воскликнула Нина.

Андора стояла посреди холла, поглаживая Платона, успевшего уже забраться ей на руки. На этот раз в ней не было привычной желчности и язвительности, она лучилась такой же доброжелательностью, как и ее сестра Кармен.

– Знаете, у нас были проблемы во время поездки, – сообщила она, поздоровавшись с ребятами, которые, остолбенев, смотрели на них. – В какой-то момент мы совсем забыли, как выезжали из Мадрида. Наверно, память слабеет от старости.

Друзья понимающе переглянулись.

Люба взяла чемоданы обеих сеньор и проводила их в Апельсиновый Зал, где висел великолепный портрет принцессы Эспасии, горячо любимой сестры Кармен и Андоры.

– А когда вернутся Вера и Джакомо? – Вопрос Кармен застал Нину врасплох.

– По-моему, они в спальне… круиз закончился… – пробормотала едва слышно девочка.

Стараясь отвлечь Нининых тетушек от опасной темы, Рокси хотела было перевести разговор на себя. Но не тут-то было! Сбить их с толку было не по силам даже Рокси.

– То есть как это они уже вернулись?! – изумилась Андора. – В таком случае мы действительно потеряли ощущение времени!.. Да, стареем, стареем… – сокрушенно вздохнула она.

– Вера и Джакомо уже здесь?! – Люба выронила чемоданы.

– Люба, ты, видимо, тоже стареешь. – Нина подошла к ней и ласково потерлась щекой о ее плечо. – Ну конечно же они вернулись. Они в спальне, отдыхают.

Русская няня покачала головой и, не произнеся больше ни слова, подняла чемоданы и удалилась.

Тетушки пошли следом за ней.

Ческо потянул Нину к выходу:

– Пойдем, я хочу поговорить с тобой, чтобы нас никто не услышал.

Закат окрасил небо багрянцем, сумерки создали атмосферу более чем романтичную. Вечер опускался на город. День победы подходил к концу.

Праздник на Ксораксе, обратный полет и сюрприз с появлением тетушек – этого было действительно слишком много для одного дня.

А сколько сил отняла последняя схватка с Карконом и Покритом!

Друзьям Нины сейчас хотелось только одного: поскорее вернуться домой к своим родителям и завалиться спать.

Рокси и Додо попрощалась с Ниной.

– Не беспокойся, все будет хорошо, – сказала Рокси. – По дороге домой мы проверим, все ли очнулись от магии. Надеемся, никто не вспомнит того, что случилось на площади Сан-Марко. Лев на своей колонне, мэр, очевидно, вернулся к своим обязанностям и больше не заморачивает себе голову разными глупостями.

– Увидимся завтра, – чмокнула Нину в щеку Фьоре. – Проведи приятный вечер со своей семьей. Ты это заслужила.

Нина задумчиво смотрела, как друзья, пробежав по мостику через канал, быстро пошли по улице Креста.

– Я вас догоню! – крикнул им Ческо, которому не хотелось расставаться с Ниной.

Взяв девочку за руку, он потянул ее в парк. Становилось прохладно, но оба не замечали этого. Подойдя к огромной магнолии, они обнялись.

– Не спеши, постой со мной, – прошептал Ческо с нежностью. – Ты моя магия. Моя алхимия. Для меня нет ничего важнее тебя.

– Ты уверен в этом? – Нина серьезно посмотрела на него.

– Теперь у меня нет никаких сомнений. Ты моя любовь. Все расцветает, когда ты улыбаешься мне. Посмотри на эти звезды. Они сверкают, как твои глаза.

Красные, синие, золотистые и серебристые звезды усеяли небо, чтобы освещать мир влюбленных.

Нина подняла взгляд и вспомнила, как когда-то давно она смотрела на небесный свод, стоя одна у окна дома тетушек в Мадриде. С тех пор с ней случилось много всего, полного приключений и эмоций. Сейчас она видела то же самое небо, стоя в объятиях мальчика. Своего мальчика.

– Ведь Зло не вернется никогда, правда? – спросила Нина.

Ческо улыбнулся:

– Не будем сейчас думать об этом. Поцелуй меня. И скажи, что я могу сделать, чтобы убедить тебя в своей любви?

Сердце Нины переполнилось счастьем, которого она так желала. Единственная фраза сорвалась с ее губ:

– Чтобы убедить меня в этом, пообещай никогда не оставлять меня! А в моем сердце ты будешь всегда!

Под ветвями гигантской магнолии их поцелуй закрепил уже не просто пакт дружбы, а самое сильное чувство из всех, что могут испытывать человеческие существа, – любовь. Потому что настоящей магией во все времена была, есть и пребудет любовь.

С другой стороны канала раздались нетерпеливые голоса друзей, зовущих Ческо.

Он последний раз поцеловал Нину и, счастливый, побежал к ребятам, пообещав, что завтра они обязательно увидятся вновь.

У девочки Шестой Луны больше не было никаких сомнений: они любили друг друга!

Нина провела прекрасный вечер в семейном кругу. То и дело она бросала взгляд на сияющую Веру, упиваясь знанием секрета, который той был еще неизвестен: скоро ей предстояло узнать, что она снова станет мамой.

Шутки по поводу провалов в памяти у родителей, смущенные лица тетушек, добродушное ворчание Любы служили прелестным обрамлением этой идиллической картины.

Когда Нина в сопровождении Красавчика и Платона поднялась в свою комнату, ее взгляд невольно упал на прикроватную тумбочку. На этот раз на ней не было ставших уже привычными роз и розовых лепестков. Она знала, что Ливио больше не существует, что он больше никогда не даст знать о себе и его голос больше никогда не заставит ее вздрогнуть. Но пока еще лицо этого юноши не стерлось из памяти девочки, хотя ей было известно, что это ненадолго.

Она подошла к окну и стала смотреть на звезды, припоминая все, что случилось с ней с тех пор, как дед открыл ей тайны алхимии. И ей так сильно захотелось написать своему любимому деду письмо, которое удивило бы его.

И Нина села за стол.

Дорогой дедушка,

мне нужно поделиться с тобой тем, что я сейчас испытываю. Знаю, что ты поймешь меня. Твои уроки оказались бесценными. Ничто и никто никогда не сможет уничтожить глубокую любовь, которую я питаю к тебе. Скоро радостный детский крик прозвучит в нашем доме, и я буду счастлива взять в руки новую жизнь. То, с чем я встретилась, когда ты прилетел с Ксоракса, послужило для меня важнейшим фантастическим опытом. И уникальным!

Теперь я знаю, что у всего, включая каждого из нас, есть своя темная сторона. Непроницаемая сторона, в которой царствует Мрак, убежденный в своей силе.

У всякого в душе живет ночь, которая считает себя ее хозяйкой.

Но как с наступлением рассвета все заливается ярким светом и небо очищается от туч, так и другая, светлая сторона души восстанавливает свое превосходство над темной.

И теперь уже Свет считает, что он властелин души.

В постоянной борьбе между Тьмой и Светом мы проживаем жизнь, в которой Добро и Зло чередуются.

Человеческая мысль или ведет нас в бездну, или возносит к космическим высотам.

Все зависит от того, какое решение мы принимаем. От того, что делаем. От того, любим мы или ненавидим.

Все зависит от того, сколько света мы желаем видеть, чтобы не остаться в ночи, которая затемняет мысли, мечты, красоту. Затемняет жизнь.

Твоя внучка Нина,

девочка Шестой Луны

Алхимический словарь

А

Абсинтиум – полынь-трава, обладающая сильными алхимическими свойствами. Листья Абсинтиума мелко рубятся и варятся в течение 4 часов, пока полностью не растворятся. В результате получается густая светящаяся зеленая жидкость. Ее хранят в медном медальоне 7471104, называемом Тэнуэранте, в котором она преобразуется в галлюциногенный газ.

Акабар – пароль, открывающий красный баул профессора Мезинского.

Акуэо Профундис – секретная алхимическая лаборатория, находящаяся на дне венецианской лагуны. Представляет собой большую, кубической формы комнату со стеклянными стенами. Попасть в нее можно только через тайный ход из виллы «Эспасия». Выход в воду возможен через единственный иллюминатор.

Алхимический Меч – магический меч, делающий его владельца невидимым. Изготовлен из сплава Золота Философского с железом. Создан рыцарем Эдоардо Дель Гуроне. Золотая рукоятка выполнена в форме двухвостого дракона, имеет гравировку ЭДГ. При движении меч издает звук воющего ветра. Лезвие меча постоянно в крови врагов.

«Альма Магна» – Большая энциклопедия алхимиков Ксоракса.

Амберо Колис Нови – коварный карконианский призрак-маркиз. Всю жизнь стремится добраться до тайн прекрасной Камостиллы Картути Миконди. Способен мгновенно изменять свой облик простым нажатием на огромный изумруд расположенный посредине медальона, висящего у него на груди.

Аммоний Фосфорный – ингредиент для изготовления мягкого кубика Дуновения Свистящего.

Ампула Прорезиненная – сосуд для хранения Селибенте.

Ампула Зеленого Стекла – маленький пузырек Эдоардо Дель Гуроне, служил для сбора свернувшейся крови Нины.

Амфора Цветущая – сосуд зеленого стекла с пробкой из Сахара Чертис. Служит для хранения Ликера Спасительного.

Анис Вареный – важный ингредиент жидкого Луминаса.

Анис Разумный – вещество, придающее правдивость сказанным словам. Используется во многих алхимических препаратах.

Арбуз Лунный – ягода Шестой Луны. Растет один раз в шесть лет в специальном огороде, возделываемом алхимиками Ксоракса. В протертом виде является ингредиентом для изготовления Джиролумы.

Ассаф – белый цвет на языке Шестой Луны.

Атанор 6065513 – Первая Тайна, Вечный Огонь. Символизирует Сильную Душу. Видимый и летучий. Пульсирующее сердце Вселенной – основа жизненной энергии.

«Атлас магических жгучих растений» – ботаническая книга, написанная Тадино Де Джорджисом, в которой, в частности, содержится описание и формула Абсинтиума.

Ацетон Борный – жидкая субстанция, брызги которой выводят из гипноза.

Б

Бизиоф – зеленый цвет на языке Шестой Луны.

Биккио – магический кубок, созданный Камостиллой Картути Миконди. Хранится в сейфе Нины. Когда сжимаешь кубок в руке, из него исходит красный, который образует яркую полосу света с хорошо читаемой на нем надписью: «Биккио Камостиллы. Кто его тронет – взлетит на воздух!» Если потереть кубок, он начинает светиться. Существует всего один экземпляр кубка, причем Камостилла забыла записать секрет его изготовления.

Бокал Вибрирующий – специальное приспособление, изобретенное болонским алхимиком Фило Морганте для дозирования препарата Мрак Разгоняющий при его приеме внутрь.

Бомильо – пробирка из мягкого стекла ярко-красного цвета.

Браслеты Огненные – служат для длительной пытки врагов Каркона. Фиолетовые и красные. Приводятся в действие Пандемоном Морталис, издают заунывное траурное пение.

Бумина Ацидофильная – алхимическая жидкость с плавающими в ней зернами Патимио Ослепляющего; хранится в двух пузырьках.

Буосс – серый цвет на языке Шестой Луны.

Буссолемия – маленький кубик из янтаря и нефрита, служит Дадоа Пунджикабад для определения местонахождения алхимиков Шестой Луны.

Бутылка № 8 – сосуд с жидкостью для изготовления Чинабро, который используют, чтобы летать по маршрутам атласа «Дороги Мира».

В

Ванна Воскресительная – ванна со специальной Водой Жизни для оживления или восстановления жизненных сил андроидов Каркона. Находится в Изоляторе дворца Ка д’Оро.

Вили – черный цвет на языке Шестой Луны.

Вироас – лиловый цвет на языке Шестой Луны.

Вода Закрепляющая – служит для сохранения свойств различных субстанций во время их длительного кипения.

Вода Изумрудная – ингредиент множества алхимических препаратов. Хранится в бутылях зеленого стекла.

Вода Соленая – алхимическая жидкость, усиливающая чувство веры и верности. Входит в состав многих алхимических препаратов.

Восьмая Нота – нота музыкальных произведений в исполнении оркестра Шестой Луны из двухсот ксораксианских музыкантов.

Времометр – блестящий медный кружок, который, темнея, сигнализирует о том, что действие Ускорителя Направляющего подходит к концу.

Всеточкимира – магический компас из железа и золота. При нажатии на две кнопки на его боку показывает точное направление на нужную цель.

Г

Гайси – коричневый цвет на языке Шестой Луны.

Гипс Лицевой – служит для создания Стеклянной Маски.

Гоасил – магический камень розового цвета. Существует только на Шестой Луне.

Говорящая Книга – способная говорить, созданная Этэрэей Книга с жидкими страницами. Обложка из золота и серебра, в центре барельеф Гуги. Находится в алхимической лаборатории виллы «Эспасия». Но ее первоначальное место – на хрустальной подставке в Мирабилис Фантазио.

Голос Убеждения – монах без тени и лица в монашеской рясе с капюшоном. Творение Каркона. Появлялся во снах Нины и пытался переманить ее на сторону Алхимии Тьмы. Остался закупоренным в каменной вазе.

Гранулы Левитирующие – ценная алхимическая пыль, изготовленная из только что родившихся звезд. Представляет собой смесь мельчайших золотых фрагментов, которые не подпускают близко врагов. Применяется очень редко.

Гранулы Цветочные – алхимические зерна, ингредиент для изготовления Омиосетты Ликующей.

Графит Фиолетовый – алхимическая паста, используемая для изготовления карандашей, которыми рисуют Числомагов.

Гроп 8-л3 – один из двух андроидов, охраняющих тайную лабораторию Тадино Де Джорджиса.

Гуги 8833106 – магическая многоцветная птица Ксоракса с золотым клювом, красными глазами, четырьмя крыльями и всего одной лапой. Издает нежнейшее пение. Для защиты от Зла использует алхимическую золоченую пыль, хранимую в ее мягких перьях. Длина 3 метра, вес 200 килограммов. Вместо ушей – два отверстия, прикрытые перышками. Питается Золотым Кремом, который готовит для нее сама Этэрэя.

Д

Дадоа Пунджикабад – карконианский призрак, индийская колдунья.

Дверь Каоса – результат разлома Золотого Числа. Представляет собой заключенную в раскаленную арку вращающуюся спираль кипящей магмы, в которой аккумулируется похищаемая Дверью энергия Вселенной.

Демерсус – книга с бархатными страницами, на которых нанесены цифры Золотого числового ряда: 1,618. В заднюю обложку с внешней стороны воткнут черный гвоздь, с которого свисают две белые атласные ленты: к первой привязан нож с очень острым лезвием, к другой – миниатюрный флакончик с препаратом Онирика.

Демиа 7-н9 – женщина-андроид, охраняющая тайную лабораторию Тадино Де Джорджиса.

Демиургия – бесценная алхимическая хрустальная шкатулка. Хранилище Золотого Числа 1,618. Находилась в Крепости Шпандау, где и была разбита Воинами Тьмы.

Джиролума – алхимический энергетический напиток, обеспечивающий жизнеспособность призраков Ксоракса во время их нахождения на Земле.

Дивампы – алхимические факелы с убийственным пламенем. Будучи зажженными, создают непроходимый барьер для любых призраков.

«Дороги Мира» – магический атлас, позволяющий летать в любое место прошлого. Оригинал хранится в Акуэо Профундис.

Дуновение Свистящее – алхимическая субстанция, содержащаяся в кубике Аммония Сернистого. При произнесении слова «Оживи» растворяется и оживляет статую Крылатого Льва.

Ж

Жидкость Фиолетовая – жидкая субстанция, служащая ингредиентом препарата Чинабро и помогающая летать, согласно указаниям атласа «Дороги Мира».

З

Зерна Ослепляющие – мелкие, очень опасные для глаз крупинки, хранящиеся в Бумине Ацидофильной.

Зиг Пронзающий – магический нож со стеклянной рукояткой. Запущенный в врага, поражает его восемь раз.

Змеи Очковые – механические змеи Каркона с очками-телекамерами вместо глаз. Двигаются зигзагом. По ночам охраняют коридоры и комнаты дворца Ка д’Оро Каркона.

Зоки – оранжевый цвет на языке Шестой Луны.

Золото Философское 7471102 – ценный алхимический материал, сплав ртути и серы, очищенных при свете звезд и Третьего Солнца. Предметы из Золота Философского обладают сильными магическими свойствами и служат для подключения к энергетическому полю Шестой Луны.

Золотое Число – 1,618 – числовой ряд, обеспечивающий гармонию и красоту Вселенной и всего существующего в ней. Должно постоянно храниться в Демиургии.

Зубы Дракона – хранятся в Желтой Пирамиде. Зеленоватые с оттенком серого. Служат в качестве ингредиента в различных формулах. Будучи вставленными в компьютер Акуэо Профундис, позволяют Нине путешествовать во времени и посещать Ксоракс.

И

Имбевия – алхимическая сладость для распознавания призраков. Ее формула описана в «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Имсомния Фулгис – огромной мощности алхимический электрический разряд Энергии Свинцовой. Использовался призраком Джакопо Борио для того, чтобы вывести Воинов Тьмы из состояния сна.

Ирис Колючий – цветок, чьи лепестки служат для создания препарата Суспензия Оживляющая.

К

Камни Мышьяковые – ядовитые камушки, используемые Дадоа Пунджикабад для убийства врагов.

Камомиллозо – успокоительная жидкость, используемая в препаратах против кошмаров.

Камостилла Картути Миконди – маркиза. Прямой предок Нины. Очень красивая алхимичка, родившаяся в 1710 году. Черные, хорошо уложенные волосы, украшенные цветами, черные глаза и белоснежная кожа. В девятнадцать лет написала свой первый алхимический трактат «Тайны цветов». Хотела найти алхимические решения, которые позволили бы ей вобрать в себя красоту Шестой Луны, о чем хорошо написано в ее дневнике «Записки о жизни». Текст дневника нанесен на стенки Биккьо – магического кубка, унаследованного Ниной.

Канделябры Летающие – языки магического пламени вставленных в них свечей превращаются в раскаленные клинки. Изобретение Камостиллы Картути Миконди.

«Карта Нигра эт Умбраэ» – документ, написанный на черной бумаге в 1445 году Фило Морганте. Содержит алхимические формулы некоторых препаратов, связанных с деятельностью призраков. К документу красным шпагатом привязаны пакетики с редкими компонентами некоторых препаратов и их распылители.

Келено – греческая гарпия, каменный спящий Воин Каркона. Чудовище, наполовину женщина, наполовину птица. У нее морщинистое лицо ведьмы, огромные лапы с острыми черными когтями, огромные крылья, красные глаза и ониксовые волосы.

Клавис Музивум – золотой стержень длиной около 20 сантиметров с двумя серебряными завитками на одном конце. Служит ключом, открывающим мозаику с изображением символов Золотого Числа в полу базилики Сан-Марко.

«Книга Березы» – очень ценная книга, написанная Тадино Де Джорджисом. Обложка изготовлена из листьев, а страницы – из Звездной Материи.

Кожа Вибрирующая – компонент жгутов Эласта.

Кожа Голубой Лани – один из компонентов искусственной кожи для карконианских андроидов. Выдерживается в голубых чернилах в течение шести месяцев.

Кольцо Вечной Любви – драгоценное кольцо из золота и лазурита с выгравированной надписью. Подарок Ческо Нине.

Кольцо Дыма – специальный ключ, с помощью которого Нина попадает в Акуэо Профундис. Изготовлен из большого изумруда.

Комната Зеркал – комната, примыкающая к спальне родителей Нины на вилле «Эспасия». В ней стоят огромные зеркальные шкафы, в которых хранятся одежда и драгоценности Нининой бабушки.

«Кондитимус» – подаренная мэру Венеции Бирианом Бировым магическая книга, позволяющая извлекать из воздуха различные сладости.

Кокос Тыквенный – фрукт, родившийся от скрещивания кокоса и тыквы. Фило Морганте использовал его для создания Кокументы Таинственной.

Кокумента Таинственная – магический энергетический напиток, изобретенный Фило Морганте. Содержит Кокос Тыквенный и Перчик Пробирающий.

Красное Сердце – Сердце Этэрэи, оно же новая Демиургия. Служит местом временного хранения Золотого Числа.

Крем Синий – крем, созданный дедом Мишей. Нина пользуется им для заживления царапин, порезов, ссадин, а также снятия жжения звезды на ладони.

Крокотио Партикуларис – специальная алхимическая смесь из перьев попугая, выдержанных в извести. Используется при реставрации изъеденных временем кирпичей.

Куаскио 8833110 – маленькая неповоротливая лазурная рыбка Ксоракса. В случае опасности издает оглушительный свист. Может жить вне воды. Откладывает маленькие яйца, содержащие волшебные самоцветы.

Кумиста – продолговатая алебастровая шкатулка для хранения Артемезии Албореа.

Л

Лаут – голубой цвет на языке Шестой Луны.

Лента Ядовитая – смертельно опасный червь, хранится в длинной и узкой деревянной шкатулке.

Лепестки Розовые – субстанция, использующаяся для осветления искусственной кожи карконианских андроидов.

Ликер Спасительный – алхимическая жидкость, хранящаяся в Амфоре Цветущей. Служит для создания ураганного ветра, сбивающего с ног и гасящего любое пламя.

Луминас – алхимический пар, служащий для обнаружения мест, посещавшихся призраками. Его формула описана в «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Лупа Гармонизирующая – изобретенное Фило Морганте волшебное увеличительное стекло, позволяющее гармонизировать реальность и читать самый мелкий шрифт. Если поместить над огнем, можно разжечь пожар, поскольку очень сильно увеличивает жар пламени. При неправильном обращении может саморазрушаться. Изготовлено из Гоасила. Круглой формы в ободке из серебра. Рукоятка тоже серебряная, с кольцом на конце. Общая длина – 30 сантиметров, из них 20 – рукоятка.

Магнолия Белая – растение, листья которого служат для изготовления препарата Имбевия.

Мальвия Разумная – алхимическая субстанция, используемая Карконом для создания Голоса Убеждения.

Марля Йодистая – специальный материал, который быстро останавливает кровь и заживляет раны.

Масло Золотое – компонент для изготовления Суспензии Оживляющей.

Масло Освобожденное – алхимическое масло для пропитки Дивампов.

Мед Жемчужный – ингредиент Суспензии Оживляющей.

Медь Удобренная – медь, смешанная с продуктами пищеварения животных. Один из компонентов искусственной кожи корконианских андроидов.

Мел Сияющий – ингредиент для изготовления Селибенте.

Меморина Душевная – магическая карамелька на основе апельсинов, укрепляющая здоровье и возбуждающая полное доверие к угощающему ею.

Механогеометрия – волшебная технология Каркона, позволяющая ему создавать защищенные колдовством машины и механизмы.

Милат – фиолетовый цвет на языке Шестой Луны.

Мирабилис Фантазио – великая алхимическая лаборатория Ксоракса, откуда проистекает Все. В нее стекаются мысли детей Земли, а работающие в ней ксораксианские алхимики отделяют хорошие мысли от плохих. Здание Мирабилис Фантазио сделано из света.

Мисиль 8833111 – маленький красный цветок Шестой Луны. Обладает волшебными свойствами, и тот, кто его съест, может путешествовать в прошлое. Очень ароматный, цветет один раз в сто лет и долго увядает.

Молоко Голубое – компонент Суспензии Оживляющей.

Молоко Дракона – важный ингредиент для изготовления Масла Зеленого и жидкости Луминас.

Н

Нити Своевременные – алхимические нити красного и синего цвета, которые Этэрэя дала Нине. С виду живые существа. Могут вытягиваться до бесконечности.

Нойзи – розовый цвет на языке Шестой Луны.

Н

Обилонто – золотой рог, созданный Юрием Мезинским. Если подуть в него, он издает ужасный звук, который способен довести до смерти карконианских монстров.

Огонь Обширный – алхимическое пламя в форме шара. Используется при замесе материала для создания Голоса Убеждения.

Оксид Железистый – ингредиент Джиролумы. Хранится в одной из трех зеленых шкатулок, прикрепленных к «Карте Нигра эт Умбраэ» Фило Морганте.

Олис – желтый цвет на языке Шестой Луны.

Олоо – синий цвет на языке Шестой Луны.

Омиосетта Ликующая – жидкая субстанция розового цвета, получается в результате смешивания в кипящем состоянии в котле 3 граммов Золота Чистого, 200 граммов Аниса Разумного, половины литра Воды Соленой, 5 столовых ложек Сахара Медового и 100 граммов Гранул Цветочных. Время готовки – 1 минута 7 секунд. После чего полученную смесь можно использовать для изготовления Пастилки Сладкой.

Ондула 8833109 – маленькая оранжевая бабочка с человеческим лицом, короткими ручками и ножками. Когда поет свои песенки, радуются все существа Шестой Луны. Способна имитировать любые звуки и голоса. Чтобы призвать ее на Землю, нужно трижды произнести слово «Зуку».

Онирика – зеленая алхимическая жидкость, хранящаяся в хрустальном флакончике. Принимается перед погружением в ванну с кипящим воском.

Орибанто – светящийся магический цилиндр, с помощью которого Сикурио Фасторио окружает себя защитным барьером. Способен испускать испепеляющие лучи.

Ошейник Джолии – магический ошейник из драгоценных камней и Гоасила. Обладает всеми свойствами с возможностями Талдома Люкс.

П

Пальмодито – алхимическая перчатка из зеленых алмазов, без которой невозможно держать в руке Артемизию Албореа.

Палочка Шипастая – редкий алхимический инструмент, унаследованный Ниной от деда.

Панакура — газообразная жидкость серого цвета, содержащаяся в рукоятке Талдома, изобретенная профессором Мезинским, для того чтобы останавливать кровотечение.

Пандемон Морталис – новый алхимический меч Каркона, выкованный спящими Воинами и подаренный князю взамен утерянного в схватке с Ниной. Длиной 40 сантиметров, черного цвета и алмазной буквой «К» на лезвии. На серебряной рукоятке расположены семь красных жемчужин, каждая соответствует своей магии. Одновременный нажим на все камни выбрасывает энергию, способную уничтожить любого врага.

Пастилка Сладкая – специальное печенье в виде небольшого кружочка. Для его изготовления необходима Омиосетта Ликующая. Съевшего его охватывает чувство счастья.

Пернатый Змей – он же ЛСЛ, Лорис Сибило Лоредан, мэр Венеции, погибший на острове Клементе в результате взрыва. Ближайший союзник Каркона, превращающийся в самого могущественного змея в мире – Пернатого Змея, почитаемого античной цивилизацией Майя.

Перчик Реактивный – ингредиент для создания таблетки Ускорителя Направляющего.

Перчик Пробирающий – ингредиент, необходимый для создания Кокументы Таинственной.

Пипетка Поршневая – алхимический инструмент, служивший Тадино Де Джорджису для набора Суспензии Оживляющей.

Пирамида Дракона – деревянная шкатулка в форме пирамиды желтого цвета. Служит для хранения Зубов Дракона.

Пощечина Оглупляющая – сильная оплеуха, с помощью которой черепаха Джолия сбивает с ног противника, посылая его в нокаут на несколько минут.

Пряжка Бездонная – магическая пряжка с левой туфли Камостиллы Картути Миконди. Хранилище десятков нужных ей вещей.

Пружина Спиральная – алхимическая ловушка, изобретенная Тадино Де Джорджисом. Представляет собой железно-медную пружину шириной с тарелку. Длиной 10 сантиметров, на верхушке ягода черешни. От спирали тянутся острые спицы из Свинца Пятнистого. Тот, кто их коснется, рискует быть пронзенным ими, а разжимающаяся пружина блокирует того, кто легкомысленно попытается снять ягоду.

«Пулвис Умбраэ» – созданная Джакопо Борио магическая пыль, которую он использовал для воскрешения Каркона и его подручных, превращенных в каменные статуи.

Пурфитто – приспособление, используемое для распыления Луминаса.

Путеводитель Светлый – текст, написанный Этэрэей на коре дерева из священной рощи Коранна на Ксораксе.

Пыль Забывчивая — пылеобразная субстанция, созданная Бирианом Бировым, чтобы стирать из памяти ненужное.

Пыль Розовая – ингредиент для создания Селибенте.

Пузырек Зеленый – склянка, в которой хранится Сок Третьего Солнца Шестой Луны – препарат сильного действия. Достаточно 15 капель, чтобы вылечить раны и привести в сознание.

Р

Рабака – пароль, закрывающий красный баул профессора Мезинского.

Розмарин Рассчитанный – ингредиент препарата Имбевия.

Ропина – овальная шкатулка для хранения желтых зерен чистого концентрата серы.

Рубин Вечной Дружбы – драгоценный камень с магическими свойствами. Каждый из друзей Нины имеет свой рубин и обязан всегда носить его с собой. Если он становится горячим или начинает светиться, это значит, что кому-то из них грозит опасность.

С

Сахар Медовый – ингредиент Омиосетты Ликующей.

Сахар Чертис – алхимический сахар, которым закупоривают бутыли и ампулы.

Сбаккио 8833108 – животное Шестой Луны, напоминающее огромный теннисный мяч или пушистого цыпленка. Сам белый, уши и клюв желтые. Диаметр – 1 метр, вес – 40 килограммов. Передвигается на двух пружинных лапах, благодаря которым делает гигантские прыжки. Живет на алмазных холмах. Когда находится в хорошем настроении, выдувает гигантские пузыри высокой прочности, способные выдерживать вес людей и тяжелых предметов. Сходит с ума по землянике. Его присутствие придает храбрость и уверенность в себе. Чтобы вызвать его на Землю, нужно трижды произнести «Олис Ассаф».

Светочки – маленькие лепестки Твердого Света, хранящиеся в кварцевой шкатулке. Речь идет о специальной ткани, которая защищает тела как доспехи, делая их легкими и светящимися.

Свинец Голубой – особенный вид алхимического свинца, используемый для изготовления светящихся панелей в тайной лаборатории Тадино Де Джорджиса.

Свинец Пятнистый – специальный вид алхимического свинца, созданный Тадино Де Джорджисом. Служит для изготовления тонких высокочувствительных спиц, которые пронзают коснувшегося их.

Священные Слезы – три волшебные деревянные слезы, содержащие в себе жизненно важные тайны, нанесенные алхимической лимфой. Каждая слеза обхвачена кольцом из разного металла. Первая – бронзовым, вторая – серебряным, третья – золотым. Используются при погружении в ванны с кипящим воском, расположенные в Секретузии.

Селибенте – жидкость лилового цвета, служит для оживления Фалбэллы. В ее состав входят: Мел Сияющий, Пыль Розовая, Вода Ртутная и Сок Горечавки.

Секретузия – сверхсекретная комната, расположенная в подземелье базилики Сан-Марко. В ней находятся три ванны с кипящим воском различных цветов: одна – с бронзовым, вторая – с серебряным, третья – с золотым.

Серебро Дьявольское – средство для воскрешения Голоса Убеждения.

Серебро Живое – ингредиент для изготовления алхимической жидкости Луминас.

Сикурио Фасторио – аббат и алхимик, родившийся в 1500 году, дальний родственник Каркона и его верный призрак. Жил в монастыре в городе Аквила. Высокий, худой, крепкие руки, лысый, глаза черные и маленькие, губы тонкие, широкий нос. Носит длинную коричневую сутану с капюшоном. Страстный игрок в шахматы. Завистливый и злобный, хотел любой ценой завладеть Алхимическим Мечом Эдоардо Дель Гуроне, поэтому убил его. Но мечом все равно не смог завладеть из-за вмешательства Тибериозо. Убегая, потерял мешочек с черной шахматной пешкой и пятью золотыми монетами.

Сок Горечавки – ингредиент для создания Селибенте.

Сок Сияющий – мощная субстанция, заряжающая энергией.

Соль Морская — симпатичная волшебная говорящая мисочка.

Спатракина – жидкость зеленоватого цвета, смесь растворимой меди и слюны жабы. Используется как отвердитель мягкого стекла Бомильо.

Спасская башня Кремля — башня Московского Кремля, квадратная в основе, с часами на каждой стороне.

Сперантио – античное блюдо с острова Пасхи из грубого известняка амарантового цвета. Черные буквы, высеченные по борту блюда, составляют фразу: «Не спеши уходить в безмолвную память. Следуй за мелодичным сердцем молитвы».

Сталь Животворящая – специальный металл для изготовления андроидов Шестой Луны.

Сталь Эластичная – очень пластичная специальная сталь особого приготовления. Используется для изготовления жгутов высокой прочности и гибкости.

Субдолео – магическая перчатка карконианского андроида Ли Мек Киана, поражающая врагов электрическими разрядами.

Стеклянная Маска – маска из стекла, закрывавшая лицо Нины в течение 48 часов. Служила для обездвиживания живых существ и стирания их памяти.

Стифо Хитламенг – карконианский призрак.

Суспензия Оживляющая – алхимическая мазь цвета индиго, созданная Тадино Де Джорджисом. При нанесении на тело наполняет его жизнью и энергией. Формула препарата описана в «Альма Магна» и в «Книге Березы»: 2 литра Молока Голубого, 5 килограммов ягод Тутовника Земляничного, 4 капли Масла Золотого, 6 лепестков Ириса Колючего и 1 капля Меда Жемчужного.

Т

«Тайны цветов» – большая книга, написанная Камостиллой Картути Миконди, рассказывающая о возможностях красок Шестой Луны.

Тайный глаз Атлантиды – в подводном городе Атлантида есть алтарь с высоким негаснущим пламенем. За алтарем находится стена с двумя глазами, выложенными желтой и черной мозаикой. Между глазами – вход в очень длинный туннель, который заканчивается синим кругом: это и есть Тайный глаз Атлантиды, через который берет начало путь на Ксоркас.

Талдом Люкс – магический ксораксианский жезл из Золота Философского с острием в форме головы Гуги. При нажатии на гоасиловые глаза птицы клюв открывается и стреляет жидкостью, огнем, электрическим разрядом, в том числе смертельными. Волшебный меч всех алхимиков Шестой Луны.

Талдом Люкс Этэрэи – единственный в своем роде магический жезл. Хотя внешне он похож на все остальные жезлы ксораксианцев, но в отличие от них изготовлен из Твердого Света и Золота Философского. Содержит в себе Четыре Тайны и превращает мысли того, кто им пользуется, в реальность.

Тензиум – суперпрочный материал из стали и жидкой кожи. Каркон использует его для изготовления цепей, канатов и веревок.

Тибериозо – волшебный белый конь. Когда его глаза начинают ослепительно сиять, способен совершать магические действия и летать. Превратился в призрака, чтобы помочь Нине.

Тинтиннио 8833107 – животное Шестой Луны в форме колокола, покрытого фиолетовыми и голубыми перьями. Рот и глаза черные. Высота около метра. Всегда весел, при ходьбе производит звук: «Тин… тин… тин». Обладает способностью приносить спокойствие и душевную радость. Чтобы пригласить его на Землю, нужно трижды сказать «Милат и Лаут».

Тинтометр Соленый – принадлежавшая Дадоа Пунджикабад маленькая жесткая кисточка для смазывания ран Слюной Животворящей для их быстрого заживления.

Ткань Армированная – особая ткань, из которой был соткан плащ Голоса Убеждения.

Топор Бородатый – боевой топор Воина Тьмы Густава Готембауэра с удлиненным лезвием, заканчивающимся крюком, к которому привязаны длинные веревки тоже с крюками.

Трианголус Иллюзорный – магический инструмент, позволяющий придать любым руинам вид полностью реставрированного здания.

Туманный Ноль – двухметровый в диаметре круг в позолоченной раме с вырезанными на ней цифрами.

Тутовник Земляничный – ягоды этого растения служат для создания Суспензии Оживляющей.

Тэнуэранте – медальон из меди 7471104 для хранения Абсинтиума в виде смертельно опасного газа. Одноразового использования.

У

Убеждение – магическая техника, которую Ливио Борио использовал, чтобы влюбить в себя Нину.

Ускоритель Спрямляющий – мощный препарат, изготовленный из Перчика Реактивного и семян Травы Указующей. Когда Крылатый Лев принимает его, он может летать с огромной скоростью.

Утешитель Лирический – препарат, снимающий боль и тоску, созданный профессором Мезинским. Представляет собой смесь цветов и сладостей.

Ф

Фаботина – растение с красными листьями, которое растет только в сырых и дождливых местах. Цветет один раз в тридцать лет. Важнейший компонент Луминаса.

Фалбэлла – огромная магическая стрекоза, забальзамированная прадедом Нины Юрием Мезинским.

ФЕРК – Научно-исследовательский институт внеземных цивилизаций, где работают родители Нины. Находится в Москве.

Фойят – красный цвет на языке Шестой Луны.

Фусталла 8833112 – гигантское растение Шестой Луны с огромными синими листьями. Растет очень медленно, по 2–3 сантиметра в год. Каждые десять лет рост останавливается. Алхимики Ксоракса собирают самые маленькие листочки и используют их в качестве компонента для некоторых препаратов. Каждое растение имеет очень глубокие корни, которые формируют подземный лабиринт. Растение обладает магическими свойствами и создает атмосферу покоя и расслабленности. Если съесть один лист, можно летать в течение двадцати четырех часов.

Х

Хауа 6065514 – Вторая Тайна, Воздух. Газообразная сфера.

Хрустальный шар – прозрачный шар с маленькой белой жемчужиной в центре. Служит ключом для двери в алхимическую лабораторию виллы «Эспасия».

Хумус 6065512 – Третья Тайна, Земля. Кусок черного камня.

Х

Цилиндр Закрытый – красная шляпа в форме цилиндра, в которой хранилась серая вафля Эссималанте.

Ч

Часы Песочные – большие часы с синим песком. Подброшенные в воздух, взрываются и заставляют взлететь мэра Венеции.

Чашки Говорящие – чашки разных размеров и цвета, жестокое оружие нападения, стреляющее стальными шариками. Созданы Камостиллой Картути Миконди.

Черная Мгла – алхимическое черное облако, скрывающее дворец Каркона от любопытных глаз. Для подпитки облака используется Вода Тухлая.

Черная тетрадь – тетрадь деда Миши в черно-золотой обложке. В ней на языке Шестой Луны описаны различные алхимические формулы и магические предметы.

Черные черепа – созданные Бирианом Бировым аппараты для зарядки энергией.

Чинабро – мазь светло-желтого цвета, служит для полетов в прошлое, следуя указаниям атласа «Дороги Мира». Для создания Чинабро необходимо смешать Ртуть Металлическую, Серу и Серебро Живое.

Числомаги – магические карты, которые превращаются в живых существ или в предметы. Различаются Добротворящие и Злотворящие.

Числомагия – техника создания Числомагов. Существуют Злотворящие Числомаги Каркона и Добротворящие Числомаги Нины.

Ш

Шанда 6065511 – Четвертая Тайна, Вода.

Э

Эдоардо Дель Гуроне – рыцарь-алхимик, вероломно убитый аббатом Сикурио Фасторио, пожелавшим завладеть его Алхимическим Мечом. Передвигается верхом на коне Тибериозо. Превратился в призрака, чтобы помочь Нине.

Эйзи – бирюзовый цвет на языке Шестой Луны.

Эласт – материал для создания очень прочных жгутов. Изготовлен из Кожи Вибрирующей и Стали Изменчивой.

Эликонда – бронзовый пропеллер, с помощью которого летал Ли Мек Киан.

Эликсир Жизни – секретнейший препарат, принимаемый Карконом, чтобы жить вечно. Без риска для жизни его может пить только он.

Эссималанте – серая вафля, содержащая Цилиндр Закрытый. Служит для исчезновения Фалбэллы.

Я

Ягоды Колючие – компонент препарата Имбевия.

Яд Кобальтовый – ядовитая слюна синего цвета, которой плюется во врагов черепаха Джолия.

Ямбир – волшебный медальон, алхимический символ возможной жизни. Копия с герба на дверях Мирабилис Фантазио. Изготовлен из темного металла с сильным запахом ладана. Позволяет путешествовать во времени.

Воин Каркона

Долино Покрит

Четвертый каменный Воин

Место проживания: Румыния.

Место действия: испанский город Барселона.

РОЛЬ: охрана цифры 8 Золотого Числа и убийство Нины Де Нобили.

ОПИСАНИЕ: карконианский призрак, монстр. После внезапной смерти Четвертого каменного Воина француза Кловиса Ламоти превратился в могучего монстра, способного плавать под водой и летать в воздухе. Огромное тело драконо-змеи с человеческим лицом покрыто желто-зеленой чешуей. Гигантские лапы заканчиваются длинными острыми когтями. По бокам тела растут два черных плавника, похожих на крылья. Глаза излучают неимоверную злобу и ненависть.

К читателям

У всего на свете есть начало и конец. Жизнь постоянно одаривает новыми событиями, новыми идеями, новыми привлекательными картинами.

Не буду скрывать, написать последнюю фразу и поставить точку в этой книге стоило мне больших усилий. И волнений.

Нина остается в моем сердце и в сердцах всех тех читателей, кто переживал вместе со мной необыкновенные приключения девочки Шестой Луны. Уже работая над четвертой книгой этой серии, я решила, что она станет последней. Но получила так много писем, рисунков и посланий в соцсетях, требовавших еще одной книги и еще, что не могла позволить себе расстаться с юной героиней, настолько сильно завладевшей душами больших и маленьких детей.

Я сдалась, и родилось приключение Нины, ищущей пропавшие цифры Золотого Числа, ставшее сюжетом трех книг, в которые я вложила душу и силы. Фантазия подсказала мне новые магии, новые персонажи и события, порой чудесные, порой страшные. Я встретилась с ужасными монстрами и злобным князем Карконом. Нина его знает!

В результате я вручаю вам семь книг, на страницах которых вы войдете в алхимический мир упрямой и отважной девочки, которая способна летать между прошлым, настоящим и будущим.

От всей души благодарю миллионы детей, которые в разных уголках мира прочли про Нину.

Это вы, мои читатели, – истинные источники магии, совершенной моими книгами!

Нина кланяется всем вам и желает всегда находить дорогу к счастью. Как вы теперь знаете: «Летать значит жить».

С любовью, Муни Витчер

Content

Муни Витчер
Нина и Арка Света
Книга седьмая

Глава первая Подлый шантаж

Глава вторая Талдом Этэрэи

Глава третья Два гроба в небе

Глава четвертая Профессор и обжигающая сеть

Глава пятая Фалбэлла и Обилонто

Глава шестая Стеклянная Маска

Глава седьмая Схватка с жестоким Покритом

Глава восьмая Полет свободы

Алхимический словарь

Воин Каркона

К читателям