Зои Сагг, Эми Маккаллох

Общество сороки

Две – к радости

Роман

Amy McCulloch, Zoe Sugg

Magpie Society

Two for Joy

* * *

В оформлении макета использованы материалы по лицензии ©shutterstock.com.

Copyright © Zoe Sugg and Amy Alward Ltd 2021

The authors have asserted their moral rights

All rights reserved

© Н. Болдырева, перевод на русский язык

© ООО «Издательство АСТ», 2022

Пролог

В ночь, когда умерла Лола, мы отправились на поиски приключений.

Это она любила больше всего.

«Увези меня куда-нибудь», – говорила она, и мне приходилось подчиняться, тщательно планируя каждый шаг, максимально используя каждую минуту, проведенную вместе. Мы тайком покидали территорию школы, запрыгивали в поезд и оказывались на вершине Осколка. Мы карабкались по скалам в поисках пещер, которые можно было бы исследовать долгими летними днями.

Затем прокрадывались обратно в Иллюмен Холл и притворялись, будто мы не более чем незнакомцы. Сначала это притворство убивало меня. Но она убедила меня в том, что это – наш маленький секрет. И теперь финишная черта была так близка: всего лишь год до свободы. Мне так не терпелось.

А пока мы полностью отдавались нашим приключениям. Этого было достаточно.

Эта ночь с самого начала должна была стать особенной. Конечно, все началось в школе. В конце концов, именно Общество связало нас. Мне казалось, она понимала это, особенно когда позволила мне рисовать у себя на спине: кончик пера следовал острым изгибам ее лопатки, даря ей крылья. Все отправились на вечеринку. Комната была в нашем распоряжении.

Все должно было быть идеально.

Но что-то шло не так, как мне хотелось. Она сказала, что в восторге от рисунка, от того, насколько он похож на настоящую татуировку, но меня не покидало ощущение, что она лжет. В машине она была слишком занята своим телефоном: скроллила ленты социальных сетей, не обращая внимания на меня. Она хотела отправиться на пляж. Она хотела быть среди других людей, прекрасно зная, что мне хотелось бы остаться с ней наедине.

Когда она поняла, что ее желание не будет исполнено, то помрачнела, начала жаловаться, что ей скучно и что приключение слишком затянулось. Мы добрались до цели путешествия, но она была резка и нетерпелива, жаловалась на ветер, на воду – на то, что обычно любила. Хотелось придерживаться намеченного курса. Было ясно, что запланированное того стоит, но казалось, земля дрожит, ускользая у меня из-под ног. Мне не удавалось удержать ее в фокусе.

Она ускользала от меня, словно ртуть.

Она прихватила куртку, чтобы прикрыть рисунок на спине. Мне это не нравилось. Как будто она стыдилась его.

Стыдилась меня.

– Отсюда видна вечеринка?

Она шагнула ближе к краю и широко распахнула руки. Я подумала о крыльях на ее спине, птице, готовой взлететь.

– Сфоткаешь меня? – Она обернулась и улыбнулась мне. Похлопала по карманам куртки. – Ой, я, похоже, оставила телефон в машине. Сфоткаешь своим?

Отказать было нельзя (ее телефон был намеренно заперт в машине, чтобы она больше не отвлекалась). Она сбросила куртку, швырнув ее к моим ногам, и встала, позируя. Пока она вертелась, нога ее соскользнула, и она вскрикнула, чуть не упав…

Сердце взлетело к горлу. Но она опередила мою попытку поддержать ее, выпрямилась и взглянула на меня, смеясь. Острые ощущения от едва не произошедшего вызвали головокружение и у меня, и у нее.

Фото было сделано, но никакое фото не смогло бы передать ее в полной мере. Мне хотелось запечатлеть ее такой, какой она была в тот момент. Будь я скульптором, можно было бы вырезать фигуру, что вела бы меня вперед, более впечатляющую, чем любая фигура, украшающая нос корабля.

В полутьме было сложно различить сороку. Но она там была, кончики крыльев тянулись к ее плечам. Тень по всей ее спине. Мы зашли слишком далеко, и наступал момент, когда раз и навсегда станет понятно, насколько сильна ее преданность.

– Идем, – сказала она, опередив меня. Ветер дул так яростно, что едва не унес ее слова прочь. Она нахмурилась. – Ты что, не слышишь?

Все становилось только хуже, когда она начинала говорить.

Реальность происходящего накрывала меня лавиной.

Наш идеальный момент не продлится дольше.

Приключение заканчивалось.

– Помоги мне спуститься. – Она протянула руку.

Но так и не дождалась помощи.

– Ты говорила серьезно? О сороках? – Таков был мой вопрос.

– Да ладно. Ты ведь не веришь в это, правда? Это просто глупый миф. Игра, в которую мы играем. Вот и все.

Слова выстрелили пощечиной.

– Это не миф. Не зли сорок. – Это была моя вера.

Она закатила глаза.

Она не верила. Возможно, никогда не верила. Она не уважала традицию. Более того, она не собиралась помогать. И это предательство было хуже любого, случавшегося ранее.

В этот последний момент, я думаю, она осознала эффект, произведенный ее словами. Но было слишком поздно для того, чтобы взять их назад.

– Нет, не надо! Прошу…

Шаг вперед.

Один толчок – и все.

Странно. Мне казалось, будет грустно, когда я сделаю это. Одна для печали, вторая для радости.

Должна была прийти печаль. Но вместо этого?

Вместо этого появилась лишь… радость.

Часть первая

Одна для печали,

Ты это узнал…

1

Айви

Кровь стекает из порезов на руке, еще свежих после того, как зеркало едва не разбилось о мою голову. Порезы сильные, они оставляют красные пятна на бумаге, которую я держу. Одри подходит ближе и читает через мое плечо. Обхватывает себя руками, дрожа то ли от страха, то ли от холода, я не знаю.

«Дорогая Кловер,

Приглашаем вас стать членом „ОБЩЕСТВА СОРОКИ“.

Согласны ли вы поддерживать ценности школы, защищать ее от коррупции и поддерживать безопасность ее и ее студентов, чего бы это ни стоило?

Если да, поставьте тут свою подпись… и ждите дальнейших инструкций».

– Тут нет подписи. Она не подписала! – Я переворачиваю бумажку, но на другой стороне нет никаких пометок. Исследую лист, читаю снова и снова, пытаясь найти хоть какой-то намек на того, кто оставил записку.

Одно можно сказать наверняка: «Общество сороки» реально. Это не какая-то реликвия Иллюмен Холла. Оно активно, и они – кем бы они ни были – хотели видеть Кловер среди них.

Я едва не завидую.

Одри – напротив, сходит с ума.

– Что это значит? Она вообще видела это? Она бы, конечно, подписала, – лепечет она, едва дыша.

– Это значит, что с ней что-то случилось.

– Или она выбрала не подписывать, а теперь расплачивается?

– Не знаю, – говорю я. – Ничего не знаю. – Сворачиваю письмо и запихиваю его под лямку бюстгальтера, стараясь не разорвать платье Одри еще сильнее. Посылаю сообщение Тедди.

«Скажи миссис Эббот, чтобы как можно скорее пришла в комнату Кловер в Полярисе. Убедись, что она придет одна».

Вздрагиваю, когда, засовывая телефон в сумку, цепляюсь рукой за застежку. На порезах ладони засыхает кровь.

– Осторожно! Надо осмотреть твои руки, нет ли там осколков. Сходить за медсестрой?

Одри исследует мои ладони, от этого они болят только сильней. Я отдергиваю их.

– Нет, я в порядке. У кастелянши в Гелиосе есть аптечка первой помощи. Но сейчас это волнует меня меньше всего. Кловер пропала!

– Когда приедут копы? – Одри меряет шагами комнату, переступая через мусор.

– Не знаю. Надеюсь, миссис Эббот будет тут с минуты на минуту. Она должна это увидеть.

Осматриваюсь. Тревожно думать о том, как Кловер борется с кем-то тут. Мысленно возвращаюсь к вечеринке и флешмобу сорок. Во всем этом хаосе кто-то так просто проскользнул в ворота школы и дальше, в здание. И люди в костюмах сорок тоже не были студентами Иллюмен Холла. Потенциальные угрозы были повсюду.

– Она с ума сойдет, когда увидит записку. Думаешь, полиция будет разбираться с «Обществом сороки»?

– Ну… Мы знаем, что Кловер считала, что она в опасности… Она ведь предупреждала нас в открытке о том, что что-то должно произойти? «Один из вас – следующий». Она просто не осознавала, что жертвой станет она.

– Боже, – говорит Одри. Она похожа на попавшего в силки кролика, который и хотел бы убежать, но не знает как. Записка прижата к моей груди. Мои мысли проносятся со скоростью тысяча миль в час.

Я резко выдыхаю.

– Давай пока забудем о записке «Общества сороки». Она только отвлечет полицию.

– Я не знаю, Айви. Мне кажется, они должны знать все. – Одри покусывает кончик ногтя. Если она не прекратит, кровь будет не только на моих руках. – Я не хочу скрывать от копов улики. Что, если… Что, если это потенциально дело об убийстве?

– Это не убийство, Одри. Кловер пропала.

Она обводит рукой беспорядок.

– Ты не знаешь, что случилось! Кровь, ее сотовый, эта безумная запись, которую она оставила? Ну же, это плохо!

Я беру ее за руки, глядя в глаза.

– Одри, мы должны прийти к согласию. Если им рассказать, это лишь все усложнит. Мы хотим, чтобы полиция сосредоточилась на поисках Кловер, а не какого-то тайного общества, верно? Если она все же не объявится… Тогда мы им расскажем.

После долгой паузы она кивает.

– Ладно. Я с тобой.

Облегченно выдыхаю.

– По крайней мере, мистер Уиллис уехал, – бормочет она.

– Он был бы идиотом, если б показался тут снова теперь, когда мы знаем, что за отношения были у него с Лолой. Чертов извращенец.

– Но ты сожгла фото… – Одри старается не смотреть на меня.

– Да, – тихо отвечаю я. – У него были с ней отношения, но у него алиби, он ее не убивал. Это тоже все усложнило бы.

– Но если это был не он, то кто на самом деле убил Лолу? Тот же, кто напал на Кловер? Я чувствую, что прямо сейчас мы – легкая добыча. Что, если тот, кто это сделал, вернется?

Паника Одри нарастает, и она шагает к выходу. Когда она оказывается у двери, лицом к лицу сталкивается с миссис Эббот.

У директрисы перехватывает дыхание, когда она в ужасе окидывает взглядом комнату. На цыпочках пробираясь мимо куч мусора, она в конце концов добирается до письменного стола.

– Мы позвонили девять один один, – говорю я. – Полиция едет.

Миссис Эббот стоит к нам спиной, так что я не вижу выражения ее лица. Но плечи ее под пиджаком напрягаются.

– Прошу, спуститесь и встретьте офицеров, а затем проведите их в мой кабинет. Я уверена, прежде всего они захотят поговорить с вами. Я позабочусь о том, чтобы вам никто не мешал. Теперь это – место преступления, мы не должны тут ничего трогать. – Она снова поворачивается к нам. – Вы что-нибудь трогали?

– Ну, мы… – начинает Одри.

Я прерываю:

– Нет. Мы ничего не трогали. Просто сидели на постели.

Одри удивленно приподнимает бровь.

– Ладно, спасибо, девочки. Сочувствую… вы, должно быть, так беспокоитесь о подруге. – Она хмурится, глядя на меня. – Айви, ты ранена?

– Я в порядке. Нам лучше пойти посмотреть, не приехала ли полиция. Они могут подъехать в любую минуту. – Хватаю Одри за руку, и мы идем по коридору прочь от комнаты Кловер.

Голова у меня начинает пульсировать. Я чувствую слабость, вспоминая о том, как на вечеринке меня едва не раздавило падающим зеркалом и протащило по осколкам на полу. Должно быть, это хорошо заметно, потому что Одри хватает меня за руку и останавливает.

– Ты как? Ты, должно быть, без сил. Ручаюсь, ты все еще в шоке.

Прикладываю ладонь ко лбу, и она поглаживает меня по руке.

– Голова болит, и руки горят. Я буду в порядке, честно. – Улыбаюсь, но чувствую, как дрожат губы. Я знаю, что не убедила Одри.

Как и себя. Платье вдруг становится слишком тесным, кровь засыхает коркой, отчего по коже бегут мурашки. Думаю, это не лучший вид, чтобы приветствовать полицию: вся в крови, пусть даже в собственной.

– На самом деле, не будешь против, если я догоню тебя внизу через пару минут? Я хочу просто снять это и закинуться парой болеутоляющих. – Разворачиваюсь к коридору, ведущему в нашу комнату. Одри медлит.

– Пойти с тобой?

– Нет, я быстро. Полиция приедет с минуты на минуту. Не стоит заставлять их ждать. Иди вперед, я догоню. – На этот раз я улыбаюсь намного убедительней. Она кивает и сбегает на еще один пролет.

Пока иду, рассматриваю красивое черное кружевное платье Одри, теперь порванное и грязное. Чувствую себя ужасно. Я могу лишь догадываться, сколько оно стоило, и теперь оно полностью уничтожено. Ни один портной не сможет привести его в порядок. Выдергиваю маленькое фиолетовое перо из порванного кружева у моих ключиц. Должно быть, оно осталось от флешмоба.

Жду не дождусь, когда сниму платье и избавлюсь от событий этого дня. Все прошло совсем не так, как планировалось. Пока одна иду в нашу комнату по темному коридору, слышу смех, крики и пение остальных студентов Иллюмен Холла, продолжающих праздновать Самайн[1] на территории школы. Большинство из них уже забыло, что случилось со мной на вечеринке, некоторым – все равно, и никто из них понятия не имеет, что Кловер пропала, а полиция – уже на пути сюда. Я кручу перышко между большим и указательным пальцами.

Сороки побеждают.

Открываю комнату электронным ключом, но не переодеваюсь сразу же, а иду к окну. «Кловер, где ты?» – думаю я, оглядывая территорию школы. Мне кажется, будто краем глаза я замечаю движение… но там ничего нет.

Нет, что-то есть. Это сорока. Подношу два пальца ко лбу и салютую.

И в этот момент я понимаю, что теперь ничто не будет прежним.

2

Одри

Смотрю, как Айви уходит к Дому Гелиос и нашей общей спальне, жду, пока она не скроется из виду. Резко выдыхаю. В груди тяжесть, которая уже не уйдет… Но я точно знаю ее причину. Я не слишком хорошо знала Кловер, но слышала запись на ее телефоне: «Прочь от меня… Нет… стой… помогите!» Я чувствовала ее ужас. Надеюсь, мы быстро ее найдем.

«Умоляю, будь в порядке».

Я не могу думать о крови в ее комнате или о предупреждении, которое Кловер оставила нам в своем подкасте. Мне хочется ударить себя за то, что я ее не слушала.

Может быть, тогда Айви не сожгла бы фото мистера Уиллиса и Лолы. Надеюсь, он убежал далеко-далеко отсюда и мы никогда его больше не увидим. И все же два вопроса все еще крутятся в голове.

«Если мистер Уиллис не убийца, тогда кто убил Лолу Рэдклифф?

Кто еще замешан в этом?»

Я заставляю себя встряхнуться. Сейчас приедут копы. Это они должны во всем разобраться. Мне всегда казалось неправильным не пойти к властям и не позволить им разобраться с мистером Уиллисом. Особенно после того, что случилось со мной дома…

Я не хочу вновь скрывать что-то от закона. Наше участие в этом окончено. Мы с Айви можем вновь сосредоточиться на том, чтобы просто быть самими собой, а не заговорщиками-детективами. На мгновение я позволяю себе подумать о том, какой могла бы быть наша дружба без «Общества сороки». Она могла бы быть действительно впечатляющей.

Ноги несут меня на автопилоте, пока я сбегаю по извилистым лестницам к вестибюлю. Пару раз ловлю себя на том, что оглядываюсь: хотя теперь я знаю школу намного лучше, спальня Кловер в той части здания, которую я не успела хорошенько обследовать. Мне хотелось бы остаться с Айви. После того, как увидела ее настолько испуганной, я сама перепугалась еще сильнее.

Жутко, когда никого нет в коридорах. Всякий раз, проходя мимо окна, я посматриваю на задний двор школы. Вечеринка в честь Самайна продолжается, мои сокурсники толпятся вокруг огромного костра. О чем они все думают? Если ли у них собственные теории насчет флешмоба? Полагаю, когда копы подъедут ко входу, начнут разбегаться слухи.

Меня бесит то, как коридоры, кажется, сдвигаются и меняются, так что даже не сразу понимаю, что оказываюсь в знакомом месте – на главной лестнице. Вздыхаю с облегчением.

Мчусь вниз мимо украшений: тыкв и осенних венков. Теперь, при ярко горящем свете, все это кажется неуместным, атмосфера теряется.

– Одри!

Резко разворачиваюсь на полпути к парадному входу через выложенный плиткой вестибюль, мои каблуки гремят по камню. С обеспокоенным выражением лица ко мне подлетает Тедди.

– Миссис Эббот нашла вас?

– Да, нашла. В комнате Кловер. Я спустилась ждать копов. – Кажется, я не могу заставить свои руки не дрожать.

Он бледнеет.

– Полиция? Почему?

Бросаю обеспокоенный взгляд вокруг, но вестибюль пуст… если не считать странных скульптур из тыкв и снопов сена, расставленных по углам. У меня вдруг перехватывает дыхание, когда связки сухой травы, кажется, колышутся, как будто в них кто-то есть. Но, пока я смотрю, они полностью замирают. Я просто придумываю. У Одри паранойя.

– Ты в порядке? – Тедди тянется и берет меня за руку, возвращая в реальность. Я моргаю.

Притягиваю его руку ближе, и он заключает меня в объятия, его сильные руки обхватывают мои плечи. Я на грани нервного срыва, потому что именно так нынешняя Одри реагирует на травму. Когда-то она была сильной, но теперь она не может сдержать эмоций. Да пошла она. Я должна быть сильнее. Мне все же удается отвести свои эмоции от края обрыва, обретя контроль над собой. Копы ни за что не воспримут всерьез всхлипывающую девчонку.

Первое лицо, которое вспыхивает у меня в голове, это лицо Айви: сильное и серьезное, всегда готовое к действию. Если я потеряю выдержку, я ее подведу. Так что я собираюсь с силами и отстраняюсь от Тедди.

– Это Кловер, – говорю я. – Она пропала.

– Ты серьезно? – Глаза у Тедди широко распахнуты. Волосы прилипли ко лбу: он явно бежал, пытаясь стать посредником между нами и миссис Эббот. – Я ждал, когда вы вернетесь на вечеринку. Как Айви?

– Она… напугана. Но на вечеринку мы не вернемся. Я должна встретить полицию тут и проводить их в кабинет миссис Эббот.

– Я подожду с тобой.

– Ты не должен. Можешь вернуться…

Он фыркает.

– Ни за что. Я беспокоюсь. – Он откидывает волосы с моего лица. Ручаюсь, я выгляжу как абсолютная катастрофа.

– Пойдем, проверим снаружи, посмотрим, не там ли копы.

Он кивает, берет меня за руку и толкает двойные двери.

Снаружи холодно: студеный осенний воздух пробирает до костей. Я обхватываю себя руками. Тедди снимает свою куртку и набрасывает ее мне на плечи. Я едва не смеюсь над тем, насколько это шаблонно… но я не против некоторой доли джентльменского отношения. Фасад школы погружен во мрак, дорога перед нами уходит в непроглядную тьму. Вдалеке, на другом конце поля, слышны смех и музыка, в небо поднимается дым. Кто-то раздает бенгальские огни.

– Как думаешь, что случилось с Кловер? – спрашивает Тедди.

В голове у меня – полный сумбур.

– Понятия не имею.

– Да ладно… Ты должна что-то знать. Иначе зачем бы вы пошли в ее комнату?

Я плотно зажмуриваюсь. Это самое худшее. Мы пошли туда, чтобы выступить против нее. Тогда как все это время она была в опасности.

– Мы думаем… Мы думаем, она вычислила убийцу Лолы, и, кто бы это ни был, он угрожал ей. Напал на нее. – Я всхлипываю. – Я так боюсь за нее… Она, должно быть, в ужасе. Ты ведь тоже слышал ее последний подкаст.

Тедди молчит мгновение.

– Возможно, все не так плохо, как ты думаешь…

Меня удивляет его прохладный тон.

– Тебе не страшно за нее?

Он хватает мою руку.

– Нет, вовсе нет. Просто Кловер уже делала так раньше. В прошлом году она исчезла дня на три. Оказалось, она уехала в Манчестер, чтобы участвовать в протестах, и просто никому ничего не сказала. Это в ее духе. Ее родители даже не подали заявление о пропаже.

Теперь моя очередь помолчать. Особенно после того, как в конце длинной подъездной аллеи появляются фары темного седана. Не видно мигающих красно-синих огней… но, опять же, на дороге нет никого, кому они могли бы сигналить. Желудок у меня переворачивается, алкоголь выбивает из колеи, заставляя дрожать. Айви должна была знать о склонности Кловер к таким исчезновениям. Этот случай был совершенно иным.

На этот раз там была кровь.

Я делаю шаг вперед, Тедди остается на месте. Машина притормаживает, и двое в костюмах выходят из нее: мужчина и женщина.

– Вы копы? То есть… полиция? – спрашиваю я.

– Да. Я – инспектор уголовной полиции Шинг, а это констебль Коупленд, – говорит женщина. – Мы получили звонок о беспорядках и о возможной пропаже человека.

На имя мужчины я обращаю особое внимание. Это тот, у кого Кловер брала интервью для подкаста. Затем я киваю.

– Прошу, следуйте за мной.

– Стойте! – кричат из темноты у меня за спиной. Бонни бежит к нам, скользя по траве. В своем ярко-красном платье и туфлях на каблуках она выглядит невменяемой. – Что происходит? Зачем тут полиция? Это из-за подкаста?

– Возвращайся на вечеринку, Бонни, – говорит Тедди.

Мужчина-полицейский переводит взгляд с меня на Бонни и обратно.

– Прошу, идемте со мной, – повторяю я. – Наша директриса, миссис Эббот, попросила меня проводить вас в ее кабинет.

Он кивает, и они направляются за мной. Бонни бежит галопом, чтобы догнать нас.

– Ты что делаешь, Одри? – шипит она. – Это обязанности Араминты. Она староста.

– Араминты это не касается. Скажи ей, чтобы пока держала всех снаружи.

– Ты не можешь мне приказывать.

– Ладно, делай что хочешь, Бонни. Но у меня есть задача… Она состоит в том, чтобы провести этих людей в кабинет миссис Эббот. Увидимся позже. – Я слегка разворачиваюсь от нее.

Бонни и в самом деле в такой ярости, что топает ногой.

Но уходит в направлении вечеринки.

– Извините, – говорю я копам.

Они не отвечают, и мрачные выражения их лиц угнетают меня. Я прибавляю шаг, ведя их через большие двойные двери вглубь Иллюмен Холла. Смотрю на портрет, который первым приветствовал меня всего пару месяцев назад. Теперь я знаю, что это – леди Пенелопа Деберт, дочь одного из директоров, стоявшего во главе школы в девятнадцатом веке, которая позаботилась о том, чтобы школу могли посещать девочки.

Резко останавливаюсь, и копы врезаются мне в спину.

– Одри? – Тедди смотрит на меня с тревогой.

Я замешкалась.

– Прошу прощения… сюда. – Но я не могу игнорировать то, что вижу. Над плечом женщины на портрете есть то, чего, клянусь, я никогда не видела раньше. Сорока.

И она смотрит прямо на меня.

3

Айви

Я натягиваю одну из своих старых толстовок, ту, в которой я прорезала в рукавах отверстия для больших пальцев и которая все еще слегка пахнет лосьоном после бритья Тедди – древесным дымом и морскими брызгами, – и надеваю пару легинсов.

Поднимаю с пола платье Одри. Оно в ужасном состоянии. Не думаю, что какая бы то ни было химчистка спасет его: оно в крови, а теперь еще и воняет мылом после моих попыток отмыть руки. Запихиваю его в пластиковый пакет и бросаю в дальний угол моего шкафа. Одри так богата, что, вероятно, не заметит, если так и не получит его обратно.

Постель выглядит невероятно соблазнительно. Я чувствую себя так, будто меня сбил грузовик. Забравшись под одеяло, я могла бы уснуть на много часов. Но мне нужно найти Одри и обязательно услышать то, что скажет полиция.

Проверяю телефон на случай, если Кловер удалось отправить послание. Но там ничего нет.

Я направляюсь в кабинет директрисы, где меня встречают бесстрастные лица двух полицейских, стоящих у двери миссис Эббот рядом с Одри. Один – довольно широкоплечий мужчина с ручкой и бумагой наготове, так старомодно, другая – женщина-офицер с лицом несколько мягче, хоть и неулыбчивым. Кабинет с его застекленным фасадом выглядит мрачно и угрюмо. Я чувствую вставший в горле ком, когда до меня доходит серьезность происходящего. То ли ком… то ли меня вот-вот вырвет.

Одри улыбается, заметив меня.

– Айви, слава богу, ты пришла. Эм… – Она бросает взгляд на двух офицеров. Она явно забыла их имена. – Это Айви Мур-Чжан. Она моя соседка по комнате. Мы вдвоем ходили в комнату Кловер.

– Значит, это вы – юная леди, позвонившая в полицию, – говорит мне мужчина.

Киваю. Меня раздражает это отеческое «юная леди».

Позади меня по каменному полу стучат каблуки миссис Эббот. Она жмет руки полицейским и открывает свой кабинет в могильном молчании. Я натягиваю рукава худи пониже на руки. Ловлю взгляд Одри, которая морщит нос, когда миссис Эббот включает свет и приглашает нас всех внутрь. Как будто Одри чует что-то плохое.

– Присаживайтесь все.

Мы с Одри садимся на сиреневый бархатный шезлонг рядом с огромным книжным шкафом миссис Эббот, а полицейские занимают стулья перед ее столом.

Женщина-офицер заговаривает первой.

– Я – инспектор уголовной полиции Шинг, это – констебль Коупленд. Мы занимаемся уголовными расследованиями в этом районе. Сегодня вечером нам позвонили по поводу пропавшего студента, это так?

Я удивлена. Они послали детективов? И не просто детективов, а детектива, у которого Кловер брала интервью. Очевидно, что после смерти Лолы возникла необходимость разобраться во всем безотлагательно, и на этот раз они не хотят рисковать.

Ручка констебля Коупленда занесена над блокнотом, и он выжидающе смотрит на миссис Эббот.

– Да. Ученица десятого класса Кловер Мирт. Как видите, этим вечером мы празднуем наш ежегодный праздник Самайн, и Айви с Одри известили меня о том, что Кловер пропала во время вечерних событий. – Миссис Эббот говорит своим самым лучшим официальным тоном. Как будто пытается произвести впечатление на детективов. Это сразу же вызывает раздражение.

– Девочки, вы не против, если мы зададим несколько вопросов? – Инспектор Шинг поворачивается к нам.

– Ага, – отвечает Одри.

– Когда и как вы заметили, что Кловер нет?

– Мы пошли искать ее, когда прослушали ее последний подкаст и поняли, что на вечеринке ее нет. Когда мы пришли в комнату, она выглядела совершенно разграбленной, – выпаливаю я на одном дыхании.

– Я знал, что этот подкаст – плохая новость, – бормочет констебль Коупленд. – А теория о какой-то птичьей группе, защищающей школу? Вот она, разница между детективами и девочками-подростками.

– Итак, прошло всего несколько часов? – спрашивает инспектор Шинг, опуская взгляд на часы.

– Даже меньше, – говорит Коупленд. Он выдыхает, явно борясь с желанием закатить глаза. Этого человека ни на йоту не волнует исчезновение Кловер. Его напарница бросает на него мрачный взгляд: вероятно, она понимает, что он производит совершенно неподходящее впечатление.

– Я думаю, нам лучше осмотреть комнату Кловер, пока все студенты не вернулись с вечеринки. Похоже, у вас там большой праздник! Когда я училась в школе, у нас не было ничего подобного. Хотя, опять же, я училась в местной общеобразовательной школе. Ничего столь грандиозного, как у вас. Вы не могли бы проводить нас, миссис Эббот? – Шинг встает со стула.

– Конечно. – Миссис Эббот тоже встает, выпроваживая их из своего кабинета. В дверях она оборачивается и пристально смотрит на нас. – Вы пока оставайтесь здесь, девочки. Уверена, полиция захочет поговорить с вами подробнее, когда осмотрит место происшествия.

Как только дверь закрывается, мы с Одри откидываемся на диван.

– Не буду врать, Айви, это навевает на меня ужасные воспоминания. Такие разговоры с детективами. Я не делала этого с тех пор, как… – Она прикусывает кончик ногтя на большом пальце.

– О боже, конечно! Прости, для тебя это ужасно, – говорю я. – Стоило перед этим выпить еще немного, – улыбаюсь ей, пытаясь подбодрить.

Одри пожимает плечами.

– Как думаешь, что происходит на самом деле? Просто что-то тут не сходится. Как насчет «Общества сороки»? Они должны быть как-то вовлечены. Татуировка сороки на спине Лолы, этот флешмоб, предупреждение Кловер в подкасте, а теперь – это приглашение…

Я внимательно осматриваю кабинет миссис Эббот и замечаю камеру видеонаблюдения, красиво устроившуюся в углу комнаты. Киваю в ту сторону, чтобы предупредить Одри, что за нами наблюдают. Она замечает камеру и закатывает в ответ глаза.

– Мы должны быть осторожны, Одри. Мы не знаем, кто за этим стоит и насколько они могущественны. Если сделаем хуже, мы следующие. Ты ведь понимаешь это, да? – Я понижаю голос до шепота. Она пристально смотрит на меня, затем кивает.

Какое-то время мы сидим молча. Я все еще слышу студентов снаружи и глазею в окно в надежде увидеть что-то, что разгрузит мой галопирующий мозг. Звезды этим вечером такие яркие, и луна освещает идеально подстриженные кусты, растущие по краям подъездной дорожки. Идеальная ночь для Самайна. Но как только я смотрю на фонтан, я замечаю кого-то за ним. Темно, и я не могу рассмотреть, как следует, но похоже на…

Нет. Не может быть.

Шлепаю Одри по руке и указываю на улицу.

– Это?..

– О боже! Похоже на мистера Уиллиса, – говорит она, задохнувшись.

– Почему он еще не уехал? Он прямо сказал, что уезжает, несколько часов назад!

Мы наблюдаем, как он открывает багажник своего мини, швыряет что-то внутрь, затем шагает по направлению к вечеринке.

– Мне кажется, момент для этого слишком подозрителен. Мы выясняем, что Кловер знает об отношениях мистера Уиллиса и Лолы, и вот она пропадает.

– А он возвращается, – зловеще добавляет Одри.

Мы подскакиваем, когда возвращаются миссис Эббот и оба детектива.

Взгляд миссис Эббот говорит мне, что она хочет задать еще вопросы… Но когда полиции уже не будет поблизости.

Констебль Коупленд протягивает руку миссис Эббот для пожатия.

– Как мы и сказали, будем на связи, если понадобится еще информация или возникнут новые вопросы, но на текущий момент мы сделали все, что могли.

Миссис Эббот берет его руку и улыбается в ответ.

– Погодите, вы что, не хотите больше ничего спросить? – говорю я.

– Не сейчас. У нас нет никаких свидетельств преступления. Я уверен, что Кловер рано или поздно появится. Мы свяжемся с ее родителями, чтобы убедиться в том, что она просто не вернулась домой, но… Ну, подобное случается часто.

Инспектор Шинг прячет руки в карманы.

– Особенно в этих роскошных школах-интернатах, – чирикает констебль Коупленд. – Возможно, придется вернуться и поговорить о том, что не нужно напрасно тратить время полиции.

– Погодите, вы что, считаете, что мы напрасно потратили ваше время? – в отчаянии спрашивает Одри.

– Прошу прощения, наша подруга пропала, а вы не собираетесь делать с этим ровным счетом ничего? Я знаю Кловер… она бы не исчезла просто так! – в отчаянии говорю я. Чувствую, как Одри смотрит на меня, но не оглядываюсь.

– Мы сделаем все, что в наших силах.

Констебль Коупленд начинает меня раздражать: он так уверен в себе и своих дерьмовых детективных способностях.

– Мы просто беспокоимся о нашей подруге. Лучше уж перебдеть, верно?

Признаю поражение. Они явно не принимают нас всерьез, а я не собираюсь ссориться или выдавать всю информацию, которая у меня есть. Кажется, им вообще все равно. Они оба поворачиваются, чтобы уйти, и я опускаю руки.

– Что ж, тогда все решено. Если завтра новостей по-прежнему не будет, дайте нам знать.

– Нет… Вы не можете уйти! – кричит Одри у меня за спиной. – А как же кровь?

4

Одри

Мое сердце бешено колотится. Констебль Коупленд хмурится.

– Кровь?

– На столе Кловер… – начинаю я, но Айви пинает меня по ноге. – Ой!

Айви поднимает взгляд на мужчину и улыбается.

– У меня на лбу, – говорит она. – Одри об этом. У меня был лоб в крови после того, как зеркало упало и сбило меня с ног, но я все вытерла до того, как вы пришли туда. Я залила весь стол Кловер… честно говоря, я залила там все.

– Мы не видели никаких следов крови, – говорит инспектор Шинг, переводя взгляд с Айви на меня и обратно.

– Говорю же… я все вытерла, – быстро отвечает Айви.

– Мне казалось, вы сказали, что ничего не трогали? – говорит миссис Эббот. Жилка у нее на лбу грозит лопнуть.

– Я касалась только собственной крови. Подумала, что нужно стереть ее всю, раз уж она не относится к исчезновению Кловер, решила, это только все усложнит.

С трудом верю тому, что слышу, но я слишком ошарашена, чтобы спорить.

– Знаете что? Уже поздно, я провожу вас, – говорит миссис Эббот, изо всех сил пытаясь увести полицию от нас. Инспектор Шинг странно смотрит на меня. Миссис Эббот подталкивает ее к двери, затем поворачивается к нам. – Уверена, вы, девочки, найдете дорогу в свою комнату?

Мы киваем, выходим из ее кабинета, едва волоча ноги, и она закрывает за нами дверь. Мы с Айви ждем, пока полицейские оказываются вне зоны слышимости.

Я открываю рот, чтобы заговорить, но Айви останавливает меня.

– Не тут… Идем.

Она хватает меня за руку и тащит в темную комнату напротив кабинета миссис Эббот. Я вваливаюсь внутрь, спотыкаясь, хватаюсь за один из столов – должно быть, это класс, в котором я еще не была, – затем плюхаюсь на стул.

– Что за черт, Айви?

Она садится напротив.

– Я запаниковала, – говорит она, прикусывая губу. Ее взгляд мечется из стороны в сторону, как будто она пытается решить математическую задачу, которой я не вижу.

– Почему ты соврала про кровь? Это не ты залила кровью стол… кровь уже была там. Мы это не придумали! Как же вышло, что ее там нет?

– Я не знаю.

– Но она была, ведь так?

Айви бросает на меня разъяренный взгляд и закатывает глаза.

– То есть ты согласна. Хорошо. Тогда я повторяю: Какого. Черта? Это миссис Эббот подтерла ее перед приходом полиции? Но это же сокрытие улик. Мы должны рассказать копам, что мы видели в точности так, как мы это видели, чтобы у них был хоть какой-то шанс найти Кловер. Я не понимаю, почему ты остановила меня!

– Потому что, давай смотреть правде в лицо, они нам не поверят. Ты слышала, они уже считают нас чопорными девочками из школы-интерната, любительницами драм. Они решат, что мы это все выдумали для смеха, или найдут способ повернуть все так, чтобы свалить вину на нас.

– Тогда мы могли бы сказать им о сорочьем письме. Это доказывает, что в историю вовлечен кто-то еще…

– Мы даже не знаем, как давно у Кловер появилось это приглашение. Что, если это было частью расследования для подкаста? И, послушай, как ты считаешь, это будет звучать для полиции? Тайное общество, скрытное и защищающее школу? – Айви качает головой. – Это звучит нелепо. Может быть… – Она делает глубокий вдох. – Может быть, они правы. Может, утром мы получим вести от Кловер. – Она ерзает и вынимает из кармана телефон.

– Она уже делала так раньше, верно? Или нечто подобное?

– В смысле? – резко спрашивает Айви.

– Убегала.

– Кто тебе такое сказал?

– Тедди.

Айви вздыхает.

– Да, убегала. Несколько раз. Но я согласна с тобой: я знаю, в той комнате случилось нечто странное. У меня такое чувство, будто Кловер в опасности. И я не думаю, что полиция в этом нам поможет.

– Почему нет? Меня бесит такое отношение. Никто не хочет идти к копам, первый порыв у каждого – прикрыть дерьмо, лишь бы не оказаться в центре внимания или под обвинениями. Но это так не работает. Я была в подобной ситуации, помнишь? Полиция знает, что делает. Они смогут помочь. Если Кловер в опасности, мы обязаны сделать это ради нее.

Глаза Айви сверкают.

– Не очень-то они помогли со смертью Лолы, а? Почему на этот раз все должно быть иначе? Это еще одна пропавшая девушка-тинейджер. Я тебе точно скажу, насколько полиции будет не все равно.

Она сжимает большой и указательный палец в кольцо.

Через несколько ударов сердца я киваю.

– Ладно. – Затем я склоняюсь на стуле вперед. – Так что собираемся делать мы?

Айви встает.

– Не знаю, как ты… но я хочу пойти спать.

– Но как же мистер Уиллис?

– Одри, – огрызается она. Но затем смягчается: – Прости. Уже поздно. Меня едва не убило зеркалом. У меня все болит. Давай отложим расследование до утра. По крайней мере, у меня прояснится голова и мы сможем составить план. – Она берет меня за руку. – И я обещаю, план будет. Я не успокоюсь, пока Кловер не вернется в целости и сохранности.

Я колеблюсь.

– Ладно, – соглашаюсь наконец.

Следую за ней вон из комнаты и едва не наступаю ей на пятки, когда она резко останавливается. Миссис Эббот ждет у своего кабинета. Я хмурюсь и морщу нос, когда снова чувствую запах: хлористый, будто кто-то вернулся из бассейна. Странно.

– Хотела убедиться, что вы, девочки, благополучно вернулись в свою комнату. Но вы не ушли далеко.

Айви пожимает плечами.

– Прошу прощения, мисс. Мне стало немного дурно. Одри захотела, чтобы я посидела. Но сейчас мне уже лучше.

– Пойду принесу ей содовой из столовой, – говорю я.

– Нет… у вас, девочки, достаточно волнений на сегодня, и я не хочу, чтобы вас отвлекали завсегдатаи вечеринок. Я попрошу кого-то из кухонного персонала принести вам что-нибудь.

– Спасибо, – говорит Айви, и я киваю. Затем мы быстро оббегаем директрису и возвращаемся в нашу общую комнату.

– С ней точно что-то не то, – говорю я, едва мы оказываемся вне зоны слышимости. – Ты это почувствовала? Как отбеливатель или что-то вроде.

– От миссис Эббот, да? Я тоже почуяла. Но не стоит бежать впереди паровоза. Как я и сказала, отдохнем и подумаем утром.

Айви взбегает по первому лестничному пролету, когда сверху раздается голос:

– Подумаем о чем?

Выше по лестнице появляется разъяренное лицо Араминты. Ее обычно уложенные волосы растрепаны, щеки раскраснелись от гнева. В своем блестящем платье она похожа на разъяренного ангела.

– Что происходит? Почему тут была полиция? Почему никто мне ничего не сказал?

– Не все на свете касается тебя, Минти, – говорит Айви. Я встаю рядом, сложив руки на груди. Усталость наваливается на меня тонной кирпичей.

– Не надо мне тут этих «минти». Говорите, что знаете. Я староста! Не ты, Айви. Или ты забыла?

– То, что ты староста, не значит, что это – твое дело, – отвечает Айви.

– Старосты всегда в курсе! Миссис Эббот обращалась к Сэди по любому поводу.

– Ну, не моя вина, что ты такая неудачница. – Айви мчится по ступеням мимо Араминты.

– Вы испортили мое первое большое школьное мероприятие! Я знаю, что вы задумали. Вы хотите целый год топить меня как старосту, да? Айви Мур-Чжан, не знаю, что ты имеешь против меня, или ты настолько хороша, что не можешь вынести того факта, что кто-то другой стал старостой вместо твоей бесценной Лолы. Но, богом клянусь, я превращу твою жизнь в кошмар, если ты не скажешь мне, что за чертовщина тут творится.

Айви щурится, и я делаю резкий вдох. Когда она отвечает, голос ее холоден.

– Лола поставила себе целью подружиться со всеми в школе… Не рассориться. Ты постоянно ведешь себя так, будто ты – лучше всех. Может, тебе стоит пересмотреть свою роль конченой стервы?

Араминта отшатывается, словно ей дали пощечину. Айви стремительно поднимается по лестнице, но, проходя мимо Минти, я касаюсь ее руки. Ее круглые голубые глаза блестят, как будто она вот-вот заплачет. Мне ее почти жаль. Нет, вычеркнем это… Мне ее и вправду жаль. Она во тьме. Я знаю, каково это.

– Это Кловер, – тихо говорю я ей. – Она пропала.

– Что, серьезно?

– Да. Но полиция взялась за дело.

Араминта вглядывается в мое лицо, затем кивает.

– Спасибо, что сказала. Пойду проверю, в порядке ли ее соседки по комнате.

– Отличная идея. – О них я даже не подумала. В памяти вспыхивает юная светлая девочка с длинными темными волосами и в очках с толстыми стеклами. Она казалась милой. Лира как ее там? Ей потребуется кто-то вроде Араминты, чтобы уверить в том, что она в безопасности. – Мне пора…

Я срываюсь по ступеням за Айви раньше, чем Араминта успевает выпытать у меня что-то еще.

– Ты серьезно сделала это? – спрашивает Айви, не оборачиваясь, когда я нагоняю ее.

– Подумала, стоит бросить ей кость. У нее тоже была тяжелая ночь.

– Она этого не заслуживает.

– Может, нет. Но она присмотрит за соседками Кловер. Это займет ее… И уберет с нашей дороги.

Мы останавливаемся у спальни. Трудно поверить, что всего лишь несколько часов назад мы выходили отсюда, смеясь и хихикая.

Айви открывает дверь.

– Одри?

Я следую за ее взглядом. На полу лежат два письма с нашими именами, выписанными замысловатым почерком.

Я сразу же узнаю письма. Точно такие же, как то, что мы нашли в комнате Кловер.

Приглашения в «Общество сороки».

5

Айви

Мы молча стоим, не прекращая вертеть в руках приглашения. Они толстые, с тиснеными буквами… Они даже ощущаются важными.

– Что нам теперь делать? – Одри поднимает карточку, на ее лице написано смущение. Самой мне кажется, что в голове у меня пусто, и я прилагаю невероятные усилия, чтобы сосредоточиться на ситуации. Потираю виски и выдыхаю.

– Если честно, я слишком устала, чтобы даже думать об этом. Голова все еще трещит. Давай положим их туда, где нашли дневник Лолы, и вернемся к ним завтра. Разве нам еще недостаточно на сегодня?

Забираю приглашение из дрожащей руки Одри. Опускаюсь на колени у ее письменного стола, щелкаю деревянной панелью, и она повисает на своих петлях. Я кладу карточки глубоко в нишу.

– Давай немного поспим! – И падаю на постель, даже не раздевшись.

– Все же будет хорошо, да? – говорит Одри. Она роняет свое дорогое платье на пол бесформенной грудой, прежде чем тоже плюхнуться на кровать.

– Честно? Не знаю. Просто надеюсь, что к утру все прояснится.

* * *

Мне кажется, что едва моя голова коснулась подушки, как меня уже будит стуком в дверь миссис Парсонс.

– Пора вставать и одеваться, девочки.

– Что горит? – бормочу я.

– Вы должны немедленно пойти в спортзал.

– Но у меня нет уроков физкультуры, – невнятно сквозь сон отвечает Одри. – Можно я посплю еще чуть-чуть?

– Не сегодня. Полиция вернулась… и они хотят поговорить с вами.

Это привлекает наше внимание, и события вчерашнего дня стремительно возвращаются. Миссис Парсонс вскидывает бровь и закрывает за собой дверь.

Издаю стон, сбрасывая простыни и протирая опухшие глаза. Это безжалостно. Приглашения, которые мы спрятали в стену, взывают к нашему вниманию, пульсируя, словно тайные удары сердца, но сейчас нет времени думать над этим.

– Полиция вернулась? – Одри вскакивает и сует ноги в розовые пушистые тапочки, направляясь к гардеробу. – Прошлой ночью они не были убеждены в том, будто что-то случилось. Интересно, что изменилось?

– Понятия не имею. Может, они разузнали что-то о Кловер? Ручаюсь, миссис Эббот выбрала спортзал, чтобы публично продемонстрировать, как серьезно она к этому относится.

– Или убедиться в том, что она контролирует то, как мы получаем информацию.

Удивленно смотрю на нее.

– Ты быстро учишься! – Надеваю свои серые спортивные штаны и толстовку в тон, затягиваю гладкий черный боб в низкий хвост и, глядя в зеркало, провожу пальцами по мешкам под глазами.

– Для человека, которого сильно покалечило позолоченное зеркало, ты выглядишь не так уж плохо, Айви… – Она сверкает полуулыбкой.

Иногда я забываю, как непринужденно красива Одри, но, видя ее сейчас, вставшей всего несколько минут назад и выглядящей так, будто она уже посетила сеанс йоги, приняла душ, высушила волосы, выпила чашку утреннего кофе и съела эликсир юности на завтрак, проглатываю зависть и вспоминаю, что я едва не распрощалась с жизнью вчера. Могу позволить себе выглядеть несколько помято.

Спускаемся в спортзал и присоединяемся к веренице студентов. Все трещат, словно попкорн на раскаленной сковородке. Взвинчены и полны адреналина.

Грант Уокер из десятого класса – прямо перед нами.

– Что происходит? – спрашиваю я его.

– Кажется, прошлой ночью тут была полиция. Теперь они вернулись, расспрашивают студентов о вечеринке, – отвечает он.

– Откуда ты знаешь?

– От приятеля из Дома Полярис. Думаю, это имеет отношение к этой девчонке-подкастеру, Кловер. Очевидно, она пропала! Реально странно… – Он вновь отворачивается к своим друзьям, которые теперь гадают о том, кто мог видеть Кловер последним.

– Так они опрашивают всех? Мне это кажется потерей времени, – шепчу я Одри.

Миссис Эббот в начале цепочки осматривает студентов одного за другим. До меня доходит, что мы с Одри вот-вот расстанемся. Я надеюсь, она не отклонится от того, на чем мы сошлись. «Не упоминай о письме или дневнике», – хочу я предупредить ее, но другой ученик встает в очередь за нами. Дверь в спортзал распахивается, и выходит одна из соседок Кловер по комнате – Лира. Она идет вдоль цепочки, низко опустив голову, лицо у нее угрюмое и серое.

– Это реально затянется на годы. Они опрашивают каждого по отдельности. Ну же, давай выйдем подышать. Пахнет затхлыми кроссовками и старыми спортивными костюмами, аж тошнит. – Хватаю Одри за руку и вытаскиваю из очереди прежде, чем она успевает запротестовать.

Снаружи морозно, и кажется, что зима не за горами. Здесь свежо, воздух наполняет мои легкие и едва не обжигает. На дальнем поле я вижу внука садовника, Эда, который убирает костер, оставшийся после вечеринки. По всему двору толпятся студенты. Пара смотрит на меня с беспокойством.

Ненавижу, что они пялятся на меня.

Не сказав друг другу ни слова, мы с Одри удаляемся от толпы, направляясь к лесу, куда я хожу на пробежки. Оглядываюсь через плечо, чтобы убедиться, что за нами не следят. Вместо этого – на мгновение поражаюсь тому, как красива школа в утреннем свете.

Тут есть упавшее бревно, на которое садится Одри. Она вынимает свой телефон и начинает скроллить, устает и снова прячет его. Сажусь рядом с ней и провожу пальцами по выступам коры.

– Эй, что это? – Одри указывает на что-то, свисающее с дерева позади нас. Похоже на черную ткань. Она встает и тянет ее на себя. – Похоже, кто-то немного порезвился на вечеринке прошлой ночью. – И швыряет ее обратно за дерево.

– Погоди, это не платье. Похоже на кусок того костюма, в каких были странные флешмоберы, прямо перед тем, как – ты понимаешь… случаем с зеркалом. Наряд сорок. – Я пинаю кучу листьев, обнажая груду черных перьев и маску с длинным, острым клювом.

– Проклятье, ты права. Выглядит дорого. Интересно, кто носил это и почему они это выбросили.

– Кто это организовал? Вот что я хочу знать. Кто бы это ни был, он действительно испортил Араминте праздник.

Глаза Одри широко распахиваются.

– И создал идеальное прикрытие… что, если именно в тот момент пропала Кловер?

Прежде чем я успеваю ответить, слышу, как кто-то бежит в нашу сторону.

– АЙВИ! Миссис Эббот хочет, чтобы ты шла следующей! – кричит Грант. – Я искал вас обеих. Тебе лучше поторопиться… Она в ярости.

Мы с Одри переглядываемся.

– Думаю, нельзя медлить, – говорит она.

Я киваю, хотя – к большому недовольству Гранта – не спешу выполнить требование миссис Эббот.

– Пожелай мне удачи, – говорю я Одри, оставляя ее у двери спортзала.

– Ни пуха ни пера, – отвечает она с легкой улыбкой на лице.

Стучу в дверь. Миссис Эббот загоняет меня внутрь. На круге в центре стоит стол, с одной стороны которого сидят те же два офицера, что приезжали прошлой ночью, с другой – пустой стул и школьный психолог, доктор Кинфелд. В зале холодно и гулко, подошвы скрипят, пока я иду к свободному месту.

– Рада снова вас видеть, Айви, – детектив Шинг улыбается мне в ответ, когда я сажусь. – Доктор Кинфелд сегодня тут в качестве поддержки, и, конечно, само собой разумеется, ни у кого не будет никаких проблем. Мы просто задаем вопросы, которые, как мы надеемся, подскажут нам, где Кловер. Важно, чтобы вы предоставили нам абсолютно любую информацию, которая, по-вашему, может помочь. Не важно, насколько незначительную. Договорились?

Я киваю.

– Отлично. Тогда мы просто зададим несколько вопросов, ладно?

Вновь улыбаюсь. На этот раз – показывая зубы.

Второй детектив ерзает на стуле, щурясь на меня. Но я уже проходила это раньше из-за Лолы. Я знаю, насколько беспомощны их вопросы. Пусть попробуют доказать, что я не права.

– Во сколько вы заметили, что Кловер нет? – спрашивает он.

Я медлю.

– Вероятно, часа в четыре дня?

– И почему вы решили подняться в ее комнату?

– Мы заметили, что ее не было на вечеринке, и подумали, что это немного странно. Кловер любит вечеринки и никогда бы не пропустила эту. Но потом мы услышали ее последний подкаст, в котором она сказала: «Если вы – в Иллюмен Холле, то вы в опасности». Голос у нее был встревоженный, так что мы решили, что должны наведаться к ней.

– А что случилось с вашей головой и руками? Выглядело как глубокие раны.

– Ну да, на вечеринке на меня упало зеркало. Кто-то, должно быть, перегрузил его украшениями. Но я не знаю, какое отношение это имеет к исчезновению Кловер. – Я неловко смеюсь.

– Мы просто хотим убедиться, что никто не сделал этого с вами нарочно… это все.

– Что? Нет. У меня была паническая атака, я пробежала мимо зеркала и, должно быть, толкнула его.

– Почему у вас была паническая атака?

Внезапно я чувствую себя в ловушке.

– Все это было немного чересчур: музыка, вечеринка, толпа – когда вдруг начался флешмоб, мне хотелось больше пространства. Вместо этого я обнаружила, что прижата к стене, и после этого случился тот инцидент с зеркалом.

– Ладно. Итак, в это время вы и решили найти Кловер?

– Точно. Мы послушали подкаст и вдвоем с Одри побежали в ее комнату.

– Была ли причина, по которой вы считали, что с Кловер случилось что-то подозрительное, что она не ушла по собственному желанию? Вчера вы казались довольно убежденной в том, что она не сбежала просто так.

Я закатываю глаза.

– Мы слышали ее голос в подкасте, так что да, было немного тревожно, когда ее не оказалось в комнате. Это на нее не похоже. Она – жизнь и душа вечеринки. Она обожала Самайн и должна была быть там, посреди танцпола. Кроме того, в ее комнате царил хаос. Казалось, будто кто-то перерыл все ее вещи.

– Не знаете ли вы, Айви, аккуратна ли Кловер?

– Что?

– Я полагаю, что обычно ее комната идеально убрана? – смеется детектив Шинг.

– Я не в курсе. Ну, то есть, вероятно, не идеально, но… – Я начинаю заламывать лежащие на коленях руки, потому что чувствую себя все более и более некомфортно.

– Значит, вы не можете быть уверены, что это не обычный беспорядок в комнате девочки-подростка? Может быть, она готовилась к вечеринке?

Инспектор Шинг разговаривает со мной свысока, и мне это не нравится.

Почему они не принимают меня всерьез?

– Полагаю, Кловер не объявилась дома, раз вы вернулись сегодня с новыми вопросами? Кажется, вы были уверены, что подростки делают так постоянно, и она просто окажется дома, будет отдыхать с семьей на диване, – говорю я с нажимом.

– На данный момент мы не можем раскрывать какую-либо дополнительную информацию. Мы все еще ведем расследование и относимся к нему очень серьезно, уверяю вас. Мы понимаем, что она – ваша подруга и вы очень волнуетесь. Мы делаем все возможное, чтобы получить больше ответов.

– Просто для справки: от тех, кого вы ждете для допроса, вы их не получите. – Я указываю на дверь.

Доктор Кинфелд фыркает и бросает на меня один из своих взглядов, как бы говоря: «Не сейчас, Айви».

– У Кловер есть какие-то другие друзья за пределами Иллюмена? Парень? Кто-то, кого она знает или с кем общается за пределами школы?

– Никого, о ком бы я знала. – Я пожимаю плечами.

– Это все, что нам нужно на данный момент, Айви, спасибо. – Детектив Шинг опускает ручку и смотрит на меня, широко улыбаясь.

– Э, спасибо… Удачи? – Встаю из-за стола, протискиваюсь мимо миссис Эббот, которая уже заводит следующего ученика, пока я выхожу, и возвращаюсь на улицу. Одри все еще там, с соседками Кловер по комнате, Лирой и Иоландой.

– Как все прошло? – спрашивает меня Лира.

– О, нормально. То есть. Мне особо нечего было сказать. – Поворачиваюсь к Одри, широко распахнув глаза, пытаясь сказать ей, что я им вообще ничего не выдала. Не могу ручаться, что она уловила мой намек.

Иоланда, самая тихая из соседок Кловер по комнате, склоняется ко мне.

– Вы, ребята, тоже получили эти письма?

Она лезет в карман своего пиджака, и глаза мои распахиваются, когда я замечаю уголок знакомого тисненого письма.

6

Одри

Мы с Айви пялимся друг на друга. Затем она поворачивается к Иоланде.

– Где вы это нашли?

– Под моей кроватью. Хотя я не понимаю. Что это значит? «Общество сороки»? Я думала, это шутка или типа того.

Айви качает головой.

– Мы с Одри тоже их получили. Мы… думаем, они могут иметь какое-то отношение к исчезновению Кловер.

– Дерьмо! Не может быть. Я в это не играю. – Она отшвыривает приглашение так, словно оно охвачено огнем.

– Иоланда, успокойся! Может быть, они выбрали нас, потому что Кловер нам небезразлична. Мы слышали, что она сказала. Она считала, что «Общество сороки» защищает ее, – говорит Лира, поднимая приглашение с земли. Она кажется обеспокоенной. – Так что же нам делать?

Хороший вопрос, но я не успеваю ответить, потому что слышу, как миссис Эббот выкрикивает мое имя.

– Встретимся у фонтана, когда закончишь, – говорит Айви, и я киваю. Под еще один резкий выкрик от миссис Эббот я прибавляю шагу и прохожу в центр спортзала, к небольшому столу и нескольким стульям. Просторное помещение едва ли похоже на комнату для допросов, но, если подумать, в этом есть смысл. Тут никто не может спрятаться и подслушать нас. Мой взгляд устремляется к потолку, и я замечаю, что здесь нет камер, которые фиксировали бы центр зала. Мрачно смеюсь про себя. Что за человеком я стала? Тем, кто выискивает камеры слежения всюду, куда ни попадет?

– Что смешного, Одри? – Консультант, не помню его имя, смотрит на меня, и звук его голоса полностью стирает улыбку. Вновь возвращается тревожное чувство: то, которое я так старалась забыть под руководством психолога. Кажется, прошло совсем немного времени с тех пор, как мне пришлось говорить с властями о… Я зажмуриваюсь. Не могу думать об этом прямо сейчас, иначе сломаюсь… А я не хочу оказаться перед копами в таком состоянии.

Слышу неразборчивое предложение выпить стакан воды и принимаю его, чтобы дать себе еще немного времени. Делаю глубокий вдох и осматриваю спортзал.

Тут трое: два копа и мозгоправ. Те же детективы, что и раньше, инспектор Шинг и констебль Коупленд. Волосы инспектора Шинг собраны в низкий хвост, минимум макияжа, дешевый костюм, пошитый не очень хорошо. Она выглядит серьезно, но более дружелюбно, чем мужчина. В ее взгляде видна нотка беспокойства. Глаза этого человека… ну, не то чтобы злые. Возможно, уставшие. Утомленные.

– Прошу, присаживайтесь, мисс Вагнер, – говорит инспектор Шинг. – Мы должны задать вам еще несколько вопросов об исчезновении вашей подруги, Кловер Мирт. Не возражаете против записи разговора?

– Она не была мне подругой.

– Прошу прощения?

– Нет… То есть не то чтобы мы не любили друг друга или типа того. Она была милой, насколько я знаю. Невероятно крутой. Энергичной. Но мы не были подругами. Я не знала ее. Я не… – Теперь я бормочу, и полиция это видит. Женщина улыбается мне, что заставляет меня замолчать, и я падаю на стул.

– У нас всего пара вопросов. Вы можете описать, что случилось прошлой ночью?

Я сглатываю.

– Конечно. Мы с Айви готовились к вечеринке…

– Айви Мур-Чжан?

– Да. Она моя соседка по комнате.

– И кроме того, Кловер ее… подопечная? Вы знаете, что это значит?

Я пожимаю плечами.

– Не знаю. Одна из странностей британских школ-интернатов.

– Да уж, – бормочет констебль Коупленд. Он выглядит раздраженным. Интересно, не потому ли, что Кловер уже разыграла его однажды?

Я откашливаюсь. «Будь сильной, ради Кловер». Мне нужно, чтобы полиция воспринимала ситуацию всерьез… Пусть даже я не могу ничего сказать про кровь, но все же могу попытаться помочь, не нарушая данного Айви обещания.

– По сути, это делает Айви кем-то вроде ее наставницы. Кловер – на пути к тому, чтобы стать префектом, как и Айви. Может быть, даже старостой. Кловер очень умная.

Детектив Шинг записывает то, что я говорю, даже несмотря на включенный микрофон.

– Вернемся к вечеринке. Пожалуйста, продолжайте.

– А, да. Ну, мы оделись, и начался какой-то дурдом. Входили и выходили люди.

– А можете вернуться еще раньше? Что вы делали днем?

Вопрос застает меня врасплох.

– О. – Я не могу рассказать им об «Обществе сороки», Айви предельно ясно дала это понять. – Ну, полагаю, это был день как день. Я встала, позавтракала в столовой. Почитала то, что должна была читать на каникулах, но руки так и не дошли… Затем пошла искать Айви, чтобы спросить, не хочет ли она надеть одно из моих платьев. Она была в музыкальной комнате, репетировала. Затем мы поднялись обратно к себе готовиться. Одевшись и подкрасившись, и все такое, мы пошли на вечеринку и…

– Задержитесь на секунду, миссис Вагнер. Кто-нибудь видел вас в это время? Любой, кто сможет подтвердить это. Может быть, учитель? – спрашивает констебль Коупленд.

Медлю, закусив губу. Бросаю взгляд на женщину-офицера, которая кивает мне поощряюще. Я не могу лгать им. Я и так уже о многом промолчала. Это будет слишком: особенно если учесть, что они, вероятно, уже говорили с учителем, о котором шла речь.

– Мы видели мистера Уиллиса. Он наш учитель истории, но, по-моему, он также заведует постановками школьного музыкального театра. Так что он был в музыкальной комнате, когда я нашла Айви.

– Это соответствует тому, что мы слышали.

– А если вы уже знаете, зачем спрашивать меня?

– Мы не пытаемся подловить вас, мисс Вагнер, – говорит инспектор Шинг. – Мы просто хотим убедиться, что собрали все факты.

А выглядит так, будто они действительно пытаются меня подловить. Но я делаю глубокий вздох и продолжаю:

– Как я и сказала, мы подготовились к вечеринке и спустились послушать речь Араминты… затем начался этот флешмоб сорок… и потом какое-то сумасшествие, и зеркало чуть не упало на Айви. Это все было очень шокирующе.

– Могу представить, – говорит инспектор Шинг.

– Появилось уведомление, что Кловер выпустила новый подкаст.

– О, да, мы уже прослушали его.

– Айви явно забеспокоилась о Кловер после того, что мы в нем услышали, и мы побежали в ее комнату… а там поняли, что она пропала.

– Почему вы не решили, что она просто на вечеринке?

Я пытаюсь сглотнуть, но во рту пересохло. Делаю глоток воды, он совсем не помогает. Ненавижу ложь и недомолвки. От этого сердце учащенно колотится в груди, а кожа кажется тонкой, словно бумага, и детективы видят меня насквозь.

– Думаю, Айви и соседки Кловер по комнате смогут рассказать вам больше, но, по сути, Кловер не хотела возвращаться на вечеринку. Она устала. Плюс вы, ребята, слышали подкаст…

В ответ они начинают царапать что-то в записных книжках. Опять пробую сглотнуть, гадая, что же такого я сказала, что вызвало у них тревогу. Надеюсь, моя история совпадает с историей Айви.

– Если она выпустила подкаст, значит, ее не было внизу, с нами. Кроме того, было то, что… – «не упоминай кровь, не упоминай кровь», – в ее комнате, казалось, дрались. Остальное вы знаете. Айви позвонила вам, мы попросили Тедди предупредить миссис Эббот, а она отправила нас встречать вас. И вот мы тут. – Я выдыхаю, радуясь, что закончила рассказ, не упомянув об «Обществе сороки», аудиозаписи или крови.

– Я знаю, мы уже спрашивали вчера, но, может быть, вы были в шоке. Трогали ли вы что-либо, пока были в комнате Кловер? Передвигали вещи? Может, что-то искали?

– Не могу вспомнить ничего такого…

– Серьезно? Ничего? Даже не передвигали ничего, чтобы осмотреть комнату?

– Я ничего такого не знаю. То есть, кажется, в какой-то момент я села на ее постель… Пока Айви оттирала кровь, которая капала на пол, – быстро добавляю я, вспомнив вчерашнюю историю Айви. – Но… А почему вы спрашиваете? Это к чему? Вы узнали что-то еще?

– Когда кого-то похищают, а не он убегает сам, обычно у него нет времени взять личные вещи. Поскольку телефона Кловер в комнате нет, мы полагаем, что она взяла его с собой. Все выглядит так, будто ее вовсе не похищали и она просто отправилась куда-то.

Я в замешательстве. Думаю о телефоне на полу. Уверена, что Айви его не брала. Я так точно не брала. Похоже, загадочный уборщик подчистил кое-что еще.

– Если бы все было так, кто-то ведь получил бы уже весточку от нее, верно?

Инспектор Шинг поворачивается на своем стуле, застигая меня врасплох.

– Могу я спросить вас, почему вы учитесь в Иллюмен Холле, мисс Вагнер? Далековато от дома, нет?

– Вы о чем? Я живу всего в нескольких милях отсюда.

– Прошу прощения, но акцент у вас не как у уроженца Кента.

– А, ну да. Ну, мои родители переехали сюда из Штатов этим летом, и я приехала с ними. Это так неожиданно?

– Только по этой причине?

Я не отвечаю.

– Мы провели небольшую проверку, и нам было любопытно прочитать новость с участием вас и вашей семьи.

Я скрещиваю руки на груди, щеки вспыхивают. Тут же вспоминаю о том, как копы допрашивали меня дома, и почти захлебываюсь от эмоций. Если они не отступят, я рискую сломаться.

– Не понимаю, какое это имеет отношение к происходящим событиям…

– Девочка-подросток погибает в вашем родном городе, затем тут появляетесь вы, и пропадает другая девочка-подросток.

– Мне не нравится то, на что вы намекаете. Кроме того, возможно, вам следует больше думать о том, что происходит на территории, за которую вы отвечаете. Тем более, все это началось еще до того, как я переехала в эту страну, еще до того, как я узнала об этом проклятом месте и Лоле Рэдклифф. Это имя вы, кажется, забыли очень быстро. Итак, вам надо найти Кловер. Не подведите ее. Не подведите нас.

Даже взгляд женщины-полицейского становится стальным. Ручаюсь, они хотят надавить на меня.

Но я тоже могу быть решительной.

– Вам еще что-нибудь нужно? Или я могу идти?

На несколько мгновений воцаряется тишина.

– Можете идти. Наш допрос окончен. Пока.

Я встаю, отчаянно желая выбраться отсюда.

Детектив Коупленд тоже встает.

– Просто для справки… может быть, Лола действительно погибла до того, как вы узнали об этом «проклятом месте». Но ваш отец… не раз бывал тут ранее. Это мы тоже расследуем.

Ухожу раньше, чем он успевает заметить, как я побледнела.

7

Одри

После допроса я в оцепенении иду к фонтану, где должна встретиться с Айви. Она уже сидит там рядом с Лирой, а Иоланда – на скамейке напротив. К моему удивлению, Харриет тоже здесь.

– Как прошло? – спрашивает Айви прежде, чем я успеваю открыть рот.

– Довольно жестко. Ненавижу этого Коупленда.

– Я тоже, – говорит Лира. – Он был такой злой. Пытался заставить меня сказать, что Кловер любила сбегать.

– Не позволяйте ему докопаться до вас, – говорит Айви. – Если они вернулись, значит, воспринимают исчезновение Кловер всерьез. Я лишь хотела бы узнать, почему они передумали и что за зацепки у них есть. Они не проболтались тебе?

– Нет, – отвечаю я, хотя по позвоночнику пробегает дрожь. Возможно, они ничего не сказали мне о Кловер, но они упомянули моего отца. Я не знала, что он бывал в этой школе раньше… хотя, если подумать, в этом есть смысл. Он не привез бы нас в другую страну, не разведав все предварительно. И это все. Я вспоминаю о том, как мы застали миссис Эббот у моего дома…

В этот момент я понимаю, что все смотрят на меня. Откашливаюсь.

– Давайте проясним… Мы все получили приглашения в «Общество сороки»? – спрашиваю я.

– Единственные, кто пока признал это, да, – говорит Харриет.

Так вот почему она тут. Она тоже его получила.

– Кто-нибудь еще из Дома Полярис? – Айви смотрит на двух девочек.

– Мы не знаем.

– Ну, мы ведь не ходим повсюду, крича: «Эй, вы вчера не получали приглашения в секретное общество?»

– Полагаю, так. Я поспрашиваю друзей, узнаю, не получал ли кто чего необычного. Но пока это должно остаться между нами.

– Что мы ответим?

– Я присоединюсь, – говорит Лира. Ее лицо вспыхивает решительностью. – Если у Общества есть какие-то подсказки, где Кловер, я хочу их знать.

– А что, если они – те, кто похитил Кловер? – выпаливаю я. Айви бросает на меня взгляд. Я знаю, это слишком маловероятно. Все, что мы знаем об «Обществе сороки», указывает на них как на группу, которая хочет защитить школу и ее учеников… а не навредить им.

Но что, если ученик угрожал школе? Оценят ли они выше безопасность ученика? Или сохранность Иллюмен Холла, места, которое они знают и любят?

– Давайте заключим соглашение, – говорит Айви. – Или мы вступаем все вместе… или никто. Но я согласна с тобой, Лира. Думаю, мы должны.

– Я за, – говорит Харриет.

Иоланда кусает губу. Но после тяжелого испытания полицейским допросом она, похоже, не хочет оставаться в одиночестве. Не могу ее винить. Она кивает. Мне не нужно ничего говорить: Айви знает, что бы она ни решила, я с ней.

Она зарывается в свою сумку, вытаскивая ручку.

– Давайте подпишем сейчас, пока мы все согласны.

Она расписывается на письме, и остальные следуют ее примеру. Я последняя – но не похоже, что наши подписи действуют каким-то магическим образом.

– Итак, что дальше? – спрашиваю я. – Где мы должны оставить приглашения? Там были какие-то инструкции на этот счет?

– Мы не можем оставить их где-то на виду, где их могут найти учителя или полиция. Думаю, стоит положить их в ячейки с личными вещами. Если кто-то заберет их, мы узнаем. Согласны?

Одна за одной мы киваем. Я благодарна за лидерство Айви, пусть даже мне тревожно.

Нельзя доверять чему-то лишь потому, что оно старое и устоявшееся. Этот урок дался мне тяжело.

– Давайте установим групповой чат, – говорит Айви Лире, вытаскивая свой телефон. – Так вы, ребята, сможете сообщить нам, если найдете что-то или получите новые инструкции.

– Да, отлично, – отвечает Лира, тоже вынимая свой телефон. Она смотрит на Айви с восхищением, и это заставляет меня улыбнуться. Удивительно видеть «Айви-эффект» в действии. Я чувствую, что из-за едкого отношения Араминты к Айви у меня искаженное представление о том, как на самом деле обстоят дела у моей школьной подруги. Очевидно, что ее действительно любят и уважают: это видно по лицам девушек, когда они смотрят на нее. А почему бы и нет? У Айви есть все, что нужно. Я знаю это из первых рук. Она умная и талантливая: попадать в ее орбиту все равно что купаться в ее свете – и надеешься, что часть этого ума, часть таланта передастся тебе.

– Дерьмо, – говорит Харриет. – Я опаздываю на урок искусства. Мистер Ярроу оторвет мне голову, если я не приду вовремя. Буквально. На днях я начала делать папье-маше собственной головы, и, если не закончу, он его выбросит. Напишите мне кто-нибудь, если что-то случится по поводу этого «Общества сороки». – Она бросает на Айви косой взгляд. – Увидимся.

– Увидимся.

Лира поднимает взгляд, ее ладонь взмывает к губам.

– О боже.

– Что? – спрашиваю я.

– Идет тот полицейский.

Айви ободряюще кладет руку ей на плечо.

– Мы поговорим с полицией. Вы обе идите. Я почти уверена, что видела, как мисс Крэншоу пекла свежие булочки с корицей. Скажи ей, что тебя послала я.

Лира смотрит с облегчением.

– Спасибо, Айви.

Не оглядываясь, они с Иоландой бегут в сторону кухни.

Несколько мгновений спустя к нам подходит инспектор Шинг.

– Есть еще что-нибудь, что вы хотели бы мне рассказать, прежде чем мы уедем?

Мы обе качаем головами. Она вздыхает.

– Печально. Наш опрос не выявил ничего подозрительного в этом происшествии. Боюсь, если мы в ближайшее время не получим ниточку, мои коллеги решат, что дело закрыто. Они снимут с него приоритет.

– Нет, вы не можете! – вскрикиваю я. Но Айви гораздо спокойнее.

– Вы сказали, ваши коллеги считают, что дело закрыто. Но вы – нет?

Инспектор Шинг приподнимает бровь, на губах ее играет улыбка.

– Нет, я так не считаю. Поскольку, в отличие от моих коллег, когда я слышу, как группа девочек-подростков говорит одно и то же: что их пропавшая подруга действительно в опасности, – я прислушиваюсь. Я не считаю, будто вы что-то выдумываете. Я верю, что вы верите в правдивость того, что говорите. Так что вот, – она тянется в карман и вытаскивает визитки. – Знаю, это несколько старомодно в век социальных сетей, но возьмите мою визитку. Если вы сочтете что-то важным: не имеет значения, насколько важным, – можете прийти ко мне. И я обещаю выслушать.

Я беру одну, Айви делает то же.

– Спасибо, – говорю я.

– Берегите себя, девочки.

Мы наблюдаем, как инспектор Шинг занимает пассажирское сиденье машины. Мне кажется, я вижу, как ее напарник закатывает глаза, прежде чем они уезжают. Как только копы скрываются из виду, кажется, что вся школа вздыхает с облегчением. Все, кроме Айви и меня. Мы все еще слишком напряжены, буквально на грани срыва.

– Что будем делать теперь? – спрашивает Айви.

– Я думала о том же. Мне действительно стоит встретиться с Патриком. Отдать ему дневник Лолы, как мы и обещали. – Я думаю, брат Лолы ждет новостей с нетерпением.

– Хорошая идея. Он сотрудничал с Кловер. Может, она рассказала что-то ему, что даст нам подсказку о ее реальном местоположении.

– Мне нравится ход твоих мыслей, Айви. Поеду к нему в выходные. Посмотрим, что может сказать Патрик Рэдклифф.

– Хороший план. А мне лучше пробежаться… Мне правда нужна пробежка.

– Погоди, Айви… можно спросить у тебя кое-что? Почему ты решила, что Харриет получила приглашение?

Голос Айви упал до шепота.

– Думаю, Харриет имеет к этому больше отношения, чем мы знаем.

– Серьезно?

– Я знаю, что она выглядит немного легкомысленно, но мы знакомы уже давно. Она была очень расстроена после того, что случилось с Лолой.

– Она тоже была хорошей подругой Лолы?

– В некотором роде. Но она знает некую тайну, связанную со смертью Лолы. Я поклялась, что никому не скажу, так что просто поверь мне на слово. Она очень боится полиции. Может быть, поэтому «Общество сороки» ее и выбрало. Потому что Харриет смерть Лолы беспокоит сильнее, чем любого из нас.

8

Айви

Я держу слово, особенно то, которое даю лучшим друзьям. Я не рассказываю Одри, что знаю о Харриет. Это останется между нами. Я лучше кого бы то ни было знаю, что она действительно не имеет отношения к смерти Лолы, но полиция, узнай они тайну, может взглянуть на это иначе.

Следующие несколько дней единственное, о чем могут говорить все, – исчезновение Кловер. Чем дольше ее нет, тем сильнее мы все волнуемся.

Надеюсь, она не в беде. В своем последнем подкасте она призналась, что не смогла опознать убийцу Лолы. Может быть, она просто залегла на дно на какое-то время, пока не уляжется пыль. Если в школе действительно орудует кто-то, представляющий опасность… надеюсь, они ее не нашли.

«Общество сороки» тоже притихло, и это сильно нервирует. Приглашения все еще лежат в наших ячейках. Ненавижу ожидание, чувствуя, что все это полностью выходит из-под контроля. У меня сдавливает грудь, и я делаю глубокий вдох. Коридор, где я стою, кажется теснее, чем обычно, и ученики начинают спускаться по лестнице, направляясь в свои классы. На противоположной стене есть большое зеркало в пол, и, когда студенты спешат мимо него, я представляю, как оно падает и разбивается, как зеркало, которое упало в ночь празднования Самайна.

Делаю еще один резкий вдох, когда беспокойство бежит от пяток вверх по телу. Сжимаю кожу между большим и указательным пальцами, пока боль не возвращает меня в реальность. Сжимаю сильнее и стискиваю зубы, пока паника не начинает отпускать. Наконец-то я чувствую, что лучше контролирую свое тело, и начинаю двигаться. Направляясь на урок английского, замечаю группу девятиклассников: все удивленно смотрят на меня и перешептываются. Заметили ли они мою панику? Или это потому, что мы с Одри – те, кто обнаружил исчезновение Кловер? Как бы там ни было, проходя мимо них, я делаю реверанс и мило улыбаюсь. Все что угодно, лишь бы сбить их с толку. Они быстро расходятся в смущении.

Обычно между уроками я гуляла с Харриет, но она убежала к медсестре за тампоном. Меня это ничуть не удивляет, поскольку Харриет самая неорганизованная и несобранная личность из всех, кого я знаю.

Мы с Харриет на самом деле полные противоположности, и все же это работает. Когда я поворачиваю за угол в сторону класса английского, то сталкиваюсь лицом к лицу с мистером Уиллисом, который следует в противоположном направлении. Его появление застает меня врасплох, я застываю на месте, а мое тело цепенеет.

Выглядит так, будто он все еще работает тут, словно ничего не случилось!

Мы с Одри решили, что тогда ночью видели его, и это подтверждает наши предположения. Он уворачивается от меня и пытается пройти мимо. Я выставляю ногу, преграждая путь.

– Знаете ли, вам не удастся вечно оставаться вне подозрений. Мы не забыли, что вы сделали, – говорю я спокойно, но достаточно громко, чтобы он расслышал.

Он смотрит мне прямо в глаза и улыбается. Он слишком уверен в себе.

– Надеюсь, ты готова к выступлению на рождественском концерте, – говорит он. – Не хотелось бы, чтоб ты пустила под откос все свое будущее.

– Понятия не имею, о чем вы.

– Нет? Значит, вы перестали интересоваться этим тайным обществом…

Сердце у меня падает. Откуда он знает об «Обществе сороки»?

– Я опаздываю на урок, – говорю я, протискиваясь мимо.

Что за конченый придурок? Мурашки бегут по всему телу, когда я думаю об их с Лолой фото, и о ее дневнике, и о ее мрачных словах. Отчаянные стихи, которые она писала, и осколки сердца на каждой странице. Он довел ее до этого. Охотился на нее, сломал ее, и все же он здесь, по-прежнему учит детей и наслаждается успешной карьерой. Живет и дышит каждый день, улыбается и занимается своими делами, как ни в чем не бывало.

«Это моя вина», – думаю я, но давлю этот голос. Я позволила Уиллису воспользоваться моими сомнениями. Он убедил меня, что уедет. В конце концов, он мастер манипуляций. Судя по Лоле и его невесте. Лола была не дура и все же повелась на него.

Я дохожу до двери класса мистера Бауэра, там меня уже ждет Харриет. Мы садимся рядом в дальней части комнаты. Очевидно, что слух о Кловер разлетелся: полагаю, не каждый день полиция появляется в школе. Я пытаюсь выбросить из головы мысли о своей внезапной встрече с мистером Уиллисом, но не могу думать ни о чем другом.

– Думаешь, эта тема хоть когда-нибудь утихнет? Сначала Лола, теперь Кловер! – говорит Харриет, закатывая глаза и вынимая книги из сумки. – Эта школа ужасно любит слухи, не правда ли? Ты слышала, какие безумные истории придумывают тут?

– Не будем притворяться, что тебе не нравится эта болтовня, Харриет! – с улыбкой отвечаю я.

– И правда. Готова поспорить, никакие слухи не сравнятся с реальностью. Представляешь, если б все эти придурки узнали об «Обществе сороки»? Они бы тут по кирпичу все разобрали, лишь бы найти его. – Она смеется, а мистер Бауэр хлопает в ладоши, требуя тишины.

– Достаточно. Приберегите свою болтовню до перемены, пожалуйста, или, по крайней мере, обсуждайте приличествующие темы вроде рождественского концерта, ваших пробных экзаменов… или заявок в университет. А пока откроем учебники на странице сто пятьдесят и прочитаем про себя всю главу.

Я начинаю читать, но мой разум блуждает, и, как бы я ни старалась сосредоточиться на учебнике, ничего не получается. Перечитываю каждое предложение трижды, но ничего не укладывается в голове. Мои мысли постоянно возвращаются к «Обществу сороки» и письмам.

– Поверить не могу, что полиция вернулась, – говорит Харриет. Голос ее звучит подавленно – так вот что ее беспокоит.

Сжимаю ее руку.

– Не беспокойся. Я храню твою тайну.

– А что, если они начнут снова рыть?

– Не начнут. У них нет повода.

– Полагаю, да. А что ты будешь делать с рождественским концертом теперь, когда Кловер не… здесь? – шепчет Харриет, не поднимая взгляда от учебника. Очевидно, она тоже не может сосредоточиться.

Вздыхаю. Мы с Кловер репетировали для концерта потрясающий фортепианный дуэт. Могу ли я прямо сейчас просто превратить это в сольное выступление? Или подождать, в надежде, что она вернется?

– Честно? Понятия не имею, – шепчу я в ответ. Мистер Бауэр ловит мой взгляд и хмурится.

Я вновь зарываюсь головой в учебник, который с тем же успехом мог бы быть написан азбукой Морзе. Смотрю поверх слов и переворачиваю страницы, когда их переворачивает Харриет. Она снова рисует на полях. Я чувствую, как обрывается сердце. «Где может быть Кловер?» Не могу оставить все расследование полиции, я им не доверяю. Они просто решат, что это очередное дело о сбежавшем подростке. «Ничего подозрительного». Идиоты. Кловер может быть в серьезной опасности. Я осознаю вдруг, что не мигаю уже целую вечность. Протираю глаза и снова переворачиваю страницу. Воспоминание прошлого года настигает меня. Мы с Лолой возвращались пешком из города, у нас в руках – рыба с жареной картошкой, завернутая в промасленную бумагу. Я буквально чувствую запах соли и уксуса. Маленькими деревянными вилочками мы протыкали раскисшую картошку, и Лола рассказывала о свидании, на котором была. Как все скверно обернулось, что-то вроде того, что они курили травку, и их поймали… Я просто помню, как наблюдала за ней во время рассказа, иногда покусывая пустую вилку, пока она улыбалась, и восхищалась тем, какая она красивая и какое сияние излучает. Она рассказывала настолько захватывающе, что собеседник почти чувствовал себя там, вместе с ней… а потом с завистью осознавал, что это не так. Что ни один твой день никогда не шел ни в какое сравнение и даже близко не был похож на ее увлекательную и богатую событиями жизнь.

Она уезжала домой на выходные и творила самые безумные вещи. Утра понедельников в общей комнате превращались в какофонию обсуждения «что произошло с Лолой в эти выходные?», и пока она рассказывала, все окружали ее, слушали с открытыми ртами, роняя вещи и смеясь. Бывали редкие моменты, когда только я слышала эти истории… Ну, они были очень особенными. Я всегда завидовала тому, как легко Лола заводит друзей, и не «случайных» знакомых, а настоящих друзей. Люди пошли бы на все, лишь бы стать частью ее круга. У нее было все. Она была всем. Такова была жизнь для нее повсюду. Не только в Иллюмен Холле.

Что же касается меня, однажды я покину эти безопасные стены…

Рявкает мистер Бауэр, и я возвращаюсь к уроку. Ком стоит у меня в горле, и я сжимаю зубы, чтобы не заплакать. Мне больше, чем когда бы то ни было, хочется сейчас же надеть свои потрепанные кроссовки и убежать за город.

Бег – мое средство разгрузить голову. Он возвращает меня в настоящее. Единственное, о чем я думаю во время пробежки, это о том, как ставлю ноги на землю, и о звуке, с которым сердце качает по телу кровь. Я хочу пробежать школьную территорию так быстро, как только смогу, а потом углубиться в лес за старой покинутой церковью на обрыве. Позволить холодному ветру щипать спинку носа и наполнять легкие. Закрываю глаза, чтобы представить это. Мое особое место.

– Айви? – Харриет пихает меня в руку. – Не расскажешь, как тебе удается уходить в астрал во время уроков, чтобы я могла хотя бы присоединиться к тебе? – шепчет она, смеясь.

– Извини, наверное, я сегодня просто не в настроении, – говорю я, улыбаясь в ответ.

– Но ты в порядке?

– Да, в порядке. Просто столько всего творится, разве нет?

Она кивает и сочувственно потирает мою руку.

– Девочки, мне придется разделить вас, чтобы вы занялись делом? – кричит мистер Бауэр, заставляя нас обеих подскочить на месте.

– Прошу прощения, сэр, – бормочу я.

Харриет под столом передает мне мятную конфету, завернутую в маленькую карикатуру на кричащего мистера Бауэра, похожего на разъяренного ротвейлера. Я хихикаю. По крайней мере, она меня поддерживает.

Как и я ее.

Всегда.

9

Одри

Чайки пронзительно кричат над головой, их крики перекрывают музыку, звучащую в наушниках. Я останавливаюсь перед замысловатыми железными перилами, провожу пальцем по пятну облупившейся краски, ковыряю его, высовываюсь и смотрю на море. Это тот мутный, тусклый сине-зеленый цвет, который, кажется, тут никогда не меняется. Вода никогда не становится кристально-чистой, как это бывает в Джорджии. Пляж состоит из сотен тысяч камней, неудобных и рассыпающихся под ногами. Я скучаю по золотому песку и мягкой колышущейся траве, которые остались дома. Это единственное, чего мне не хватает.

Не так уж много народу отваживается отправиться на пляж в эти выходные. Слишком холодно, слишком влажно и ветрено. Те, кто поумнее, толпятся в кофейнях или ныряют в милые антикварные магазины на главной улице. Тонкого пальто недостаточно, чтобы защитить мой свитер от дождя. Джинсы сдавливают мое тело. Сильный ветер вывернул зонт наизнанку, так что он тоже не очень-то помогает. К тому моменту, как дойду до Патрика, я буду похожа на мокрую крысу. Но пока с этим ничего нельзя поделать. Я решаю соответствовать этому образу. Карта на телефоне показывает, что нужное здание находится всего в нескольких футах, немного в стороне от набережной. Это одно из тех массивных зданий с высокими окнами, которые я привыкла считать визиткой британского побережья. Они выглядят по-королевски, будто они сами часть давно минувших эпох. Все в этой части света, в этом «древнем Кенте» напоминает, как много истории таится тут.

И там, где есть прошлое, обычно есть фольклор. Легенды. Мифы. Бьюсь об заклад, залив Уинферн повидал немало подобного.

Я не могу больше откладывать свой визит, кроме того, я действительно скоро промокну насквозь – так что перебегаю через дорогу. Надеюсь, дневник Лолы не намок, хотя, прежде чем положить в сумочку, я завернула его в пластиковый пакет.

Нажимаю на звонок квартиры «С» на верхнем этаже, и через несколько мгновений дверь со щелчком открывается. Не слышу слов и не вижу камеры, но, наверное, Патрик ждет меня. Я опоздала всего на несколько минут.

Коридор здания искусно выложен черно-белой мозаикой, а винтовая лестница закручивается вокруг решетчатого металлического лифта. Патрик предупредил меня, чтобы я воспользовалась им, но выглядит он так, будто не работает со времен сотворения мира. Ужасно не хочется застрять в нем. Не буду рисковать.

Поднимаюсь пешком. Надо мной круглое, куполообразное окно, через которое на стены из песчаника льется мягкий, отфильтрованный свет. Выглядит прекрасно и умиротворяюще.

Патрик ждет меня у двери.

– Не слышал звуков лифта и предположил, что ты поднимаешься по лестнице. Он тебе не понравился?

Он улыбается мне, и я снова поражаюсь тому, как он чертовски красив. Если бы моя лучшая подруга из Джорджии, Линда, была тут, она бы упала в глубокий обморок, особенно теперь, когда на нем нет костюма. Ему идут хорошо сидящие джинсы и небесно-голубой вязаный свитер с белым воротником. Сожалею, что выгляжу, как крыса-утопленница.

– Он показался мне несколько ненадежным. Не доверяю технике, которая была сделана до моего рождения.

– Полагаю, справедливо. Но ты упустила тот факт, что он привез бы тебя прямиком в мою квартиру. Это одна из самых привлекательных его особенностей. Я устроил бы для тебя румтур, но тут не настолько интересно. Стандартная квартира на две спальни.

Заглядываю внутрь через входную дверь.

– Для меня она не выглядит стандартно.

Он коротко смеется.

– Входи. Могу я предложить тебе что-нибудь? Чай? Хотя нет, о чем я… Ты американка. Кофе?

– Кофе было бы здорово. Спасибо.

Он уходит, оставляя меня разматывать шарф и вешать пальто на крючок прямо у входной двери. Я понимаю, что почему-то двигаюсь очень медленно. Квартира светлая и просторная, но на удивление бездушная. На стенах нет никаких личных фото или картин, стены выкрашены в мягкий оттенок магнолии. Но затем я думаю, что это не удивительно. Он ведь говорил, что это временная квартира.

Но по мере того, как я прохожу дальше, вглубь квартиры, я начинаю задаваться вопросом: почему? Это чертовски великолепная квартира. Из коридора попадаю в огромную открытую гостиную и кухню с окнами во всю стену, с видом на море. У каждого окна есть небольшой уголок с мягким сиденьем.

– Вау, потрясающее место, – говорю я.

– Неплохое. Выполняет свою функцию.

– Я могла бы любоваться этим видом каждый день, и он бы мне никогда не наскучил. Даже сегодня, как бы ни было на улице отвратительно, но отсюда, из тепла, это выглядит как-то… волшебно.

Кстати о тепле. Я придвигаюсь к открытому камину в центре комнаты. Это один из до боли современных каминов, открытых со всех сторон, и я встаю рядом, чтобы обсохнуть. Яростное пламя практически лижет мою одежду, и я отступаю на шаг назад. Закручиваю волосы, чтобы они не лежали в беспорядке.

– Все это хорошо и прекрасно, пока не наступает вечер четверга и ты не слышишь пьяных пацанов, во всю глотку распевающих «Мистер Брайтсайд»[2], или до полудня субботы, когда подростковые банды снимают Тик-Токи прямо под окнами…

– О, это не так уж плохо.

– Нет, полагаю, нет. Но море не видится мне таким уж хорошим местом. В конце концов, оно забрало Лолу.

Прикусываю губу. Об этом я не подумала.

– Тогда почему ты захотел смотреть на него каждый день?

– Это напоминание, – отвечает он. – Напоминание о том, зачем я здесь. Чего пытаюсь добиться. Справедливости для моей сестры. – Он медлит. – Кроме того, я тут лишь до конца года.

– В смысле?

– О… мои родители хотят, чтобы я вернулся в универ. Полагаю, нельзя винить их в этом. Они не хотят, чтобы смерть Лолы разрушила всю мою жизнь. Я и сам не хочу этого. Но пока не могу сдаться. Не в тот момент, когда чувствую, насколько близок.

Стоя у своего кухонного островка, сжимая в кулаке ручку кофейной кружки, он выглядит разъяренным. Знаю, что его гнев призван сдержать волну горя, следующую за ним: он использует свою борьбу за справедливость, чтобы подавить печаль, отложить эту эмоцию до тех пор, пока не будет готов к ней. Я понимаю. Я прошла через то же самое.

– Ты слышал о том, что случилось в школе прошлой ночью? – Я внимательно всматриваюсь в его лицо, ожидая реакции, но ее нет.

– Что, вечеринка в честь Самайна? Они ее каждый год проводят. Это была одна из любимых вечеринок Лолы. Она бы потрясающе провела время, занимаясь подготовкой к ней. Знаешь, в тот год, когда мы устраивали ее вдвоем с Карой, мы скупили все фейерверки в городе и запускали их весь вечер. Так, чтобы никто ничего не ожидал, и тут «бах!» Фейерверк. Было довольно эпично.

– Похоже на то. – Закусываю губу, расстроенная тем, что не могу произнести это. – Но нет, я не о…

– Таким должен был быть Иллюмен Холл. Но он сбился с пути. Это больше не та школа, которую я когда-то знал. Не то чтобы это сейчас имело для меня значение.

– Я хотела рассказать тебе не о вечеринке, – обрываю его я. Он вскидывает бровь, услышав мой тон.

– Тогда что?

Я делаю глубокий вдох.

– Это Кловер. Она пропала. Ее могли похитить. Полиция приезжала в школу, чтобы допросить ребят и все такое.

– А, это. Я действительно что-то слышал. – Он занимается кофе, достает модный вспениватель молока и делает мне капучино. В этот момент он выглядит моложе, чем мне казалось до этого. Конечно, он все еще учится в колледже. Он всего на пару лет старше меня, такого же возраста, как и мой старший брат.

– Я знаю, что вы знакомы. Ты помогал ей с подкастом. Все это время это был ты. Мы нашли наушники, которые ты ей прислал. Ты не получал от нее вестей после вечеринки?

– Ого, это что, типа допрос? Полиция уже была тут. Они тоже нашли наушники в ее комнате.

– Была? А почему ты не сказал?

– Я хотел сначала посмотреть, что скажешь ты.

Скрещиваю руки на груди.

– Что, ты мне не веришь? Вот. – Он роется в кармане и вытаскивает маленькую прямоугольную карточку, которая мне знакома: визитка инспектора Шинг. – Она и сварливый мужик, который возглавлял расследование по делу Лолы, приезжали сюда. Но я рад, что они расследуют исчезновение Кловер. По крайней мере, теперь преступник знает, что за ним наблюдают. Люди смотрят. И мы не забудем о том, что случилось с Лолой.

– Ты не беспокоишься о Кловер?

– Шутишь? Очень беспокоюсь. Я беспокоюсь за вас всех! Кловер подошла слишком близко к правде. Ей всего-то было нужно больше времени для расследования. В школе есть кто-то, представляющий опасность, и она знает это.

Я балансирую на грани того, чтобы рассказать ему все, что мы разузнали о мистере Уиллисе, но я сдерживаюсь. У нас нет доказательств… Особенно после того, как Айви сожгла фото.

– Ладно, ты пришла сюда не для того, чтобы рассказать мне о Кловер. В сообщении ты писала, будто вы что-то нашли.

– Ага. Я наконец заглянула в комнату, о которой ты мне рассказал. И ты был прав. Лола спрятала кое-что за панелью в стене. Вот.

Достаю дневник и благоговейно кладу его на стол между нами. Патрик придвигает его ближе, вынимая из пакета. Он переворачивает страницу, резко выдыхая, когда узнает закольцованный почерк Лолы. Поднимает взгляд на меня.

– Вы читали его?

Поеживаюсь.

– Частично. Мы с Айви просмотрели его, чтобы проверить, нет ли там каких-то ключей к тому, что с ней случилось. Хотя она и была подавлена, мы не думаем, что она покончила с собой. Мы верим тебе. Мы считаем, ее кто-то убил.

Голубой взгляд Патрика темнеет.

– Она упоминает какие-то имена?

– Нет. Она определенно с кем-то встречалась, но использовала только прозвище. Гуфо. Это не дало нам особых подсказок.

– Печально. Но уже кое-что. Спасибо. Спасибо вам за это. – Он пристально всматривается в дневник. От этого взгляда у меня пробегает дрожь по спине, и я вдруг оказываюсь на грани срыва.

– Думаю, мне пора, – говорю я.

– Но погоди… ты даже кофе не выпила.

– Я знаю. Но автобус скоро уходит…

– Прежде чем ты пойдешь… еще одно. Я знаю, что и так уже много просил. Но есть кое-что еще… и теперь, когда вы отдали мне этот дневник, я чувствую, что могу вам полностью доверять.

– А раньше не доверял?

Он склоняется ближе.

– Ты представить себе не можешь. Каждый раз, как нам с Кловер кажется, будто мы приближаемся к истине, мы терпим неудачу. Как будто… кто-то предугадывает каждый наш шаг еще до того, как мы его сделаем. Может быть, вы поможете нам хоть чуть-чуть продвинуться вперед.

– Как?

– Это насчет «Общества сороки». Помнишь, как я просил разузнать о них?

Я едва не смеюсь. «Общество сороки» занимает слишком много места в моей голове. Но ради Патрика сохраняю спокойствие на лице. Я хочу знать, чего он хочет.

– Нам нужно раздобыть список тех, кто в нем числился. Посмотреть, жив ли кто-то из них сегодня.

– Точно… И как мне предлагается это сделать?

– Кловер думает, что где-то в школе есть тайные комнаты. Она пыталась найти их, но много коридоров заблокировано. Просто… не говори никому, что ты ищешь. Я имею в виду никому.

– Ну, я, очевидно, расскажу Айви.

– Нет!

– Почему нет?

– Я верю тебе потому, что ты новенькая в школе. Ты одна из тех, кто не может быть среди подозреваемых! Ты была в тысячах миль, когда она погибла.

Я скрещиваю руки на груди.

– Айви была одной из ближайших подруг Лолы, а теперь она моя лучшая подруга. Я просто не могу скрывать от нее что-то. Ну, то есть мы живем вместе.

Патрик вздыхает.

– Окей. Ладно. Ты и Айви. Но больше никому не рассказывайте… Особенно учителям.

– О, не беспокойся. Мы им не верим. Я слежу за всеми.

– Напиши мне, как только найдете что-то.

– Обязательно. Но тайная комната в школе – это довольно расплывчато. Если я ее не найду… не слишком сердись на меня. – Поднимаюсь. – Я сама найду выход.

– Конечно, конечно. – Он снова пристально рассматривает дневник, нежно ласкает его. Я сбегаю по ступеням, перепрыгивая через две сразу. Не знаю, что насторожило меня… но думаю – перспектива сидеть вместе с Патриком и его горем. Это слишком. Но почему его, казалось, не встревожила судьба Кловер?

Когда вновь оказываюсь на пляже, я оглядываюсь на здание. Вижу окно, в котором появляется тень Патрика. Он пересекает гостиную, проходит в одну из дверей в дальнем ее конце. Замирает там. Я невольно задаюсь вопросом, что он делает. Звонит кому-то? Читает дневник?

Но затем занавеска на окнах задергивается… и мне кажется, что я мельком вижу лицо. Но этого не может быть, не так ли?

Я вглядываюсь снова, и у меня перехватывает дыхание.

Кловер.

Прежде чем я успеваю подумать, я бегу обратно к дому, снова и снова нажимаю на звонок квартиры «С». Отступаю в сторону, ожидая ответа. Патрик не впускает меня.

Нащупываю телефон, но, когда набираю номер, меня сразу перебрасывает на голосовую почту.

– Патрик? Это Одри. Кажется, я забыла у тебя блокнот. Не мог бы ты впустить меня, чтобы я забрала его?

Я расхаживаю у входа, чувствуя себя дурой, молясь, чтобы кто-нибудь вышел из здания, чтобы я могла проскользнуть внутрь, как в кино. Но никто не входит и не выходит. Мое сердце бешено колотится в груди. Чем дольше он игнорирует меня, тем сильнее я убеждаюсь, что он что-то скрывает. Я просто не думала, что это такая важная вещь, как пропавший ученик.

Я отступаю на несколько шагов назад и смотрю в окно. Занавески мертвенно неподвижны.

* * *

Слоняюсь в округе почти полчаса, надеясь заметить какие-то признаки жизни в квартире, время от времени звоня в дверь, ожидая, когда он меня впустит. Мне кажется, что я чокнулась. Неужели я вправду решила, что Кловер – внутри? Может быть, это воображение подшучивает надо мной.

Наконец, собираюсь сдаться, когда со скрытой подземной парковки с другой стороны здания показывается капот машины. Я инстинктивно прячусь, ныряя за низкую стену. Поднимаю голову ровно настолько, чтобы попытаться заглянуть в окно, когда машина – совершенно новая «Тесла», гладкая, с низкой посадкой – без единого звука проносится мимо. За рулем – Патрик. И тут не может быть никакой ошибки.

Кловер – на пассажирском сиденье.

10

Айви

– Привет! – Я беру трубку, чтобы ответить Одри. – Погоди секунду… Я выйду. Тут очень плохо ловит.

Внизу, в музыкальной комнате, толстые стены позволяют мне заниматься сколько угодно… Но не дают возможности толком поговорить по телефону. В любом случае, я закончила, и скоро мне нужно будет подняться в зал собраний для срочной первой репетиции, собранной Араминтой. В последнее время она сильно наседала на меня.

В коридоре я едва не отдергиваю телефон от уха, так сильно кричит Одри.

– Успокойся! – говорю я ей. – Я с трудом тебя понимаю.

Повисает пауза, она пытается взять себя в руки.

– Это Кловер. Я нашла ее. Она у Патрика.

– Что? Она в квартире Патрика?

– Я видела ее в окне и в его машине, – говорит Одри. – Похоже, она там по своей воле… ее не держат насильно и все такое. Что мне делать? Позвонить в полицию и сказать им?

– Возвращайся в школу. Я напишу Кловер и скажу, что мы знаем, где она. Может, она все еще преследует убийцу Лолы, и, если мы предупредим полицию сейчас, они могут ее остановить. Придумаем план вместе.

– Ладно, дерьмо… Не могу ясно мыслить!

– Просто возвращайся.

– Да.

Я кладу трубку, прислоняясь головой к стене. Кловер в безопасности. Она жива. Но почему она – с Патриком Рэдклиффом?

Позади раздается шелест падающей бумаги. Я резко разворачиваюсь и вижу, как мистер Уиллис ползает по полу, собирая рассыпавшуюся пачку нот. Ловлю его взгляд, гадая, что он услышал из разговора. Нажимаю несколько кнопок на телефоне.

Он кашляет.

– Вы уже выбрали новый отрывок для концертного выступления? Мне действительно надо прослушать его, прежде чем включить его в программу.

– На самом деле у меня не было особо времени подумать об этом, сэр. И, кроме того, кто сказал, что Кловер не вернется к концерту? Мы ведь все надеемся на это, так?

– Похоже, вам известно больше, чем мне.

– Что это значит? – огрызаюсь я.

Он вздыхает.

– Ничего. Послушайте, Айви, я запаниковал, когда сказал вам тогда, что уеду. Вы не там ищете. Я не имею к Лоле никакого отношения и абсолютно никакого отношения не имею к ее смерти. Так что давайте просто оставим все это, как думаете? – Он разворачивается и собирается уйти, будто разговор окончен, но я еще не закончила.

– А как насчет фотографии, а? – Скрещиваю руки на груди, мое раздражение растет.

– Не знаю, что, по-вашему, вы видели, но на том фото была не Лола.

– О, правда? Тогда кто это был?

– Конечно же, моя невеста. Так что давайте постараемся и вернемся к нормальным… – Он делает шаг ко мне, и я отшатываюсь, вскидывая руки.

– Не подходите. Вы знаете, когда Кловер вернется, вам придет конец. – Я едва не плююсь словами, настолько я зла.

Тон его мрачнеет.

– Думаю, мы оба знаем, что Кловер не вернется. – Он шагает прочь, протискивается через звуконепроницаемые двери и идет выше, в зал собраний.

Меня передергивает, я смотрю на телефон. Останавливаю запись. Последнее, что мистер Уиллис сказал о Кловер? Это прозвучало как угроза.

* * *

Наверху, в зале собраний, в моей голове мысли проносятся вихрем. Отчаянно хочется отправить Кловер сообщение, чтобы убедить ее рассказать нам, что она задумала. Отчасти я сомневаюсь, что Одри действительно видела ее, но она казалась абсолютно убежденной.

Прошла неделя с тех пор, как пропала Кловер. Обычная школьная жизнь продолжается, будто ничего не произошло, и это – за гранью приличия. Шепот и непрекращающаяся болтовня в коридорах стихли, сплетни переключились на новые темы. После смерти Лолы меня действительно поразило, как столько людей могут казаться такими взволнованными, скорбящими и хандрящими на собраниях, плачущими друг у друга на плече – на уроках, а через минуту их уже заботит то же мелкое, бессмысленное дерьмо, что и раньше. Люди и вправду слишком непостоянны.

Не может быть, чтобы лишь мы с Одри были обеспокоены этими странными обстоятельствами и желали выяснить правду. Я часто задаюсь вопросом, спали ли бы мои сокурсники так спокойно в этой школе, если бы знали, что мы сделали. Если бы они знали, что на территории школы может находиться убийца.

Большой актовый зал – это театр в старинном стиле с плотными красными бархатными шторами и многоярусными креслами. Есть даже пара лож для особо важных гостей.

Сейчас зал пуст, если не считать исполнителей, которые собрались в передней части сцены. Мистер Уиллис решил обратиться ко всем, не дожидаясь моего прихода. От его вида у меня по коже бегут мурашки. Меня тошнит, когда вспоминаю, как раньше задерживалась допоздна, жертвуя своим временем и опытом, который могла бы передать другим студентам, лишь бы провести с ним несколько лишних часов.

Больше такого не будет.

Проскальзываю на сиденье в задней части зала, пытаясь, насколько возможно, оставаться в тени. Я хотела бы наблюдать, как не Араминта, а Лола выступает с вдохновляющей речью. Мой разум должен быть занят произведением, которое мне предстоит сыграть, а не биться над решением множества различных загадок. Я вспоминаю, как когда-то восхищалась мистером Уиллисом, даже была немного в него влюблена. Мысль об этом повергает в дрожь: теперь я испытываю лишь ярость и отвращение к нему.

Чувствую, как разгорается злость, и когда вижу Араминту. Тут всего около пятнадцати выступающих, но Араминта старается утвердить свою власть надо всеми и взять ответственность на себя… Конечно же, с зеленым соком в руках. Она разглагольствует о своем зеленом соке и о том, что на вкус он – как сточные воды, но она все равно будет его пить, такой он дорогой.

Рождественский концерт – одна из самых престижных и давних традиций Иллюмен Холла. Это главное событие года, и зал всегда заполнен родителями и членами семей. Хор школы – один из самых уважаемых на юге Англии, и, должна признать, это невероятно – слышать, как они поют «Carol of the Bells»[3].

Некоторые истории, происходившие на этих вечерах, превратились в легенды. На вечер собираются не только родственники студентов, но и охотники за талантами, музыкальные продюсеры, композиторы и музыканты. Многих студентов отмечают после концерта, предлагают невероятные возможности, стипендии в университетах, обучение и даже работу. Меня мог бы заметить какой-нибудь крупный продюсер: это мог быть мой год. Я так усердно репетировала, и теперь, без Кловер, это будет мое первое сольное выступление. Я должна просто решить, что это будет.

Основатели школы финансируют вечер и устраивают длящийся до двух часов ночи прием с шампанским, канапе и шведскими столами, на которых легко можно было бы играть в футбол. У большинства студентов нет права присоединиться к приему: там присутствуют лишь префекты и старосты. Это скорее шанс для богатеев пообщаться с себе подобными и помериться богатством друг с другом.

Предполагается, что Араминта исполнит большой номер – как и положено старосте, – но, конечно, она до сих пор держит детали в тайне. Я вижу, как она смотрит на меня. Ручаюсь, она чего-то хочет. Интересно, не умирает ли она от желания узнать последние новости о Кловер? Она в бешенстве от того, что ее не допрашивала полиция, хотя для тех из нас, кто был допрошен, это была настоящая боль. Она просто обязана быть в центре любой драмы.

– Ладно, все на сцену и готовьте свои инструменты! – кричит мистер Уиллис.

Подхожу к фортепиано. Сижу на маленькой скамейке, пока все остальные полируют свои инструменты и меняют смычки. Нервы начинают накаляться. Когда дело доходит до игры на фортепиано, я очень редко нервничаю. Для меня это похоже на второе дыхание, как будто я абсолютно спокойна и чувствую единение с клавишами, едва не растворяюсь в них. Но сейчас я хочу провалиться сквозь землю.

– Итак, как вы все знаете, я решила, что эта репетиция будет посвящена моему большому сольному номеру! – кричит Араминта всем.

– Я думала, мы тут, чтобы репетировать собственные выступления, – отвечаю я.

– Ну, зная, что ты еще даже не выбрала произведение для себя, я решила, что ты будешь счастлива, – бросает она мне.

Она поворачивается обратно к остальным.

– У меня мало времени, поэтому я была бы признательна, если бы мы собрались все вместе и сделали это! Я подготовила ноты для ваших инструментов, и это будет эпично! Подумайте о настоящей оркестровой меди. – Она допивает остатки сока и промокает верхнюю губу салфеткой.

Я оглядываюсь на других студентов, ожидая, что кто-то еще скажет, что пришел сюда не за этим. Но никто не делает ничего подобного. Все они намного младше Араминты… и напуганы.

– Минти, никто из нас не играл раньше в оркестре. Тебе не кажется, что, когда до концерта осталось так мало времени, было бы лучше петь под фонограмму? – предпринимаю еще одну попытку.

– Фонограмма для рождественского концерта? Ты с ума сошла, Айви? Зачем мне вообще это делать? Меня освистают на сцене.

Она усмехается и складывает руки на груди, пока Бонни раздает ноты.

Остальные ученики раскладывают их на своих пюпитрах и готовятся к репетиции. Я выхватываю свои ноты у Бонни и смотрю на них. Это «Думай обо мне» из «Призрака оперы».

– Сильный выбор, – говорю я, вскидывая брови.

– Думаешь, я не смогу это спеть? – Ее тон меняется, когда она подходит ко мне. – Потому что я могу. Я могу это спеть и спою потрясающе. Если начнешь стучать по клавишам перед собой, сама убедишься в этом.

Я слышу пару смешков от нескольких студентов позади нее.

– Не сомневаюсь. Единственная проблема – это ты и типично хамская манера, в которой ты просишь меня сыграть фортепианную партию для твоего выступления.

– Я делаю тебе одолжение, – огрызается она. – Я могла бы выбрать кого-то другого, но я подумала: «Нет, попрошу Айви».

– Как мило с твоей стороны, – вздыхаю, поправляя ноты перед собой.

Она подходит еще ближе и склоняется ко мне.

– Не испорти все, Айви. Я тебе доверяю. Просто играй чертову музыку.

– Поверь мне, у меня есть о чем беспокоиться, кроме как портить «твой большой момент», Араминта. Некоторые из нас действительно обеспокоены тем, что здесь творится, а не только собой и рождественским концертом. – Я закатываю глаза.

Она напряженно улыбается и возвращается на авансцену.

– Ладно, на счет раз… два… и ТРИ.

Мы играем композицию трижды. В первый раз Араминта довольно быстро понимает, что десятиклассник Бенни на самом деле не так хорош в игре на скрипке или чтении нот, и просит его собрать вещи и уйти. Как только Бенни грубо выдворяют, мы, играя вместе, кажется, действительно звучим несколько приличнее, и Араминта на самом деле поет удивительно хорошо. Правда, чересчур драматично. Единственное, над чем ей нужно поработать, – хореография. Ее движения ужасны. Она просто стоит там безвольным кальмаром, а Бонни и Кэти покачиваются на заднем плане, изображая подтанцовку. Не знаю, что она собирается с этим делать: мистер Уиллис, возможно, хорош в качестве дирижера, но когда дело доходит до актерской игры, он безнадежен. Однако он достаточно долго расхваливает ее.

– О, Араминта, это было невероятно, – говорит он, и меня опять одолевает тошнота.

Всякий раз, когда я вынуждена проводить много времени с Араминтой, я думаю о том, какой замечательной старостой была бы Лола. Как раз в тот момент, как мы собираемся четвертый раз сыграть «Думай обо мне» – меня уже мутит от этой песни, – я замечаю Одри, которая машет мне в окно. Она дико жестикулирует, призывая меня подойти и поговорить с ней.

Я закрываю крышку пианино и хватаю сумку.

– Ты куда? – взвизгивает Араминта.

– Не знаю, помнишь ли ты, но я пришла сюда, предполагая порепетировать собственное выступление. Теперь у меня нет времени, у меня другие дела! – Я легонько взмахиваю рукой, проходя мимо нее и остальных.

– Ну, ладно… В это же время на следующей неделе? – В ее голосе нарастает паника.

– Я дам тебе знать!

– Айви, это ты мне не испортишь!

Слышу, как мистер Уиллис выкрикивает мое имя, но я втягиваю голову и выхожу.

Прохожу до центрального входа, протискиваюсь через двойные двери к Одри. Она встревожена и расхаживает взад-вперед.

– Что случилось? Это по поводу Кловер?

– Я пыталась дозвониться, но ты не отвечала.

– Я была на репетиции, отключила звук на телефоне. Что? Что случилось? – Чувствую себя так, будто едва не вытряхиваю из нее ответ.

Она тяжело выдыхает и роняет голову на руки.

– Это не о Кловер, Айви. Я получила весть от «Общества сороки».

11

Одри

Смотрю в окно, ожидая, что Айви наконец заметит меня. Мне странно видеть там мистера Уиллиса, который ведет себя, будто ничего не произошло. От этого у меня сводит живот. Имеет он отношение к убийству Лолы или нет, знать, что он остается здесь и расхаживает по коридорам, как хищник… Мне плохо от одной этой мысли. Все усложняет еще и тот факт, что он – руководитель школьного концерта. Видеть его тет-а-тет с Араминтой… может, она мне и не нравится, но я не хочу, чтобы она была вовлечена в какие-то его отвратительные планы.

Она кладет руку ему на плечо, он улыбается ей, и мне хочется вбежать туда прямо сейчас и закричать: «ОН ПОДОНОК!» Но, полагаю, это ни к чему не приведет, кроме похода в кабинет миссис Эббот.

Араминта поднимается на сцену, пока Айви идет ко мне. Я чувствую толчок глубоко внутри. Страстное желание. Музыкальный театр был одним из моих увлечений дома, и все свои летние каникулы я заполняла любительскими театральными постановками в театре Саванны и окрестностей. Странный приступ ностальгии, такой далекий от моей нынешней реальной жизни, в которой больше сорок, чем мюзиклов.

После встречи с Патриком и теперь, зная, что Кловер в безопасности, я снова вспомнила о загадочной смерти Лолы. До сих пор лишь одно объединяло вместе все разрозненные нити: «Общество сороки». Вот почему сюрприз, ожидавший меня по возвращении из города, так меня взволновал. Наш первый прорыв.

Мне удается поймать взгляд Айви, и я бешено машу ей.

– Что случилось? – спрашивает она, когда, наконец, выходит ко мне. – Это по поводу Кловер?

– Я пыталась дозвониться, но ты не отвечала.

– Я была на репетиции, отключила звук на телефоне. Что? Что случилось?

Я тяжело выдыхаю.

– Это не о Кловер, Айви. Я получила весть от «Общества сороки».

Глаза Айви распахиваются.

– Дерьмо. Не стоило уходить с репетиции прямо сейчас, когда сама знаешь кто здесь. Я хочу присматривать за ним. Но… что они сказали? Погоди секунду… ты в порядке? Выглядишь так, будто ходила в бассейн или вроде того.

– Дождь льет, дубина.

– О, точно. Я хочу знать все о твоем визите к Патрику.

– Можешь поверить в то, что Кловер была там все это время?

– Надеюсь, она знает, что делает. – Айви оглядывается через плечо. – Ладно, идем. Давай же, рассказывай… что сказало «Общество сороки»?

– Пойдем куда-нибудь, где никого нет, – говорю я, когда поток семиклассников собирается вокруг, ожидая возможности попасть в актовый зал, чтобы порепетировать рождественские гимны.

– Библиотека? По выходным там никого нет.

Когда мы идем по школе, атмосфера меняется. Все смотрят на нас так, будто мы действительно в чем-то виноваты. Я знаю, кто за этим стоит. Араминта, Бонни и ее команда решили преследовать нас с Айви.

Мой план провести последние два года в школе, оставаясь в тени, вылетает в трубу. Но, думаю, я подписалась на это, когда подружилась с Айви. Хотя я почему-то уверена, что этот год и для Айви прошел не так, как ей бы хотелось. Чувствую, что она сильно напряжена. Я знаю, что все ее планы на этот год – да и следующий – окутал туман. Интересно, рушится ли ее представление о будущем… или просто меняется.

Мое – меняется. Я никогда не знала, чего хочу после школы. После смерти Алисии мое будущее будто бы завесили какой-то ширмой. Никакой шар медиума не мог пробиться сквозь эту плотную черную занавесь. Мысли о театральной школе или колледже, или даже о длительном путешествии с рюкзаком по Европе… Все это казалось таким далеким. Я решила оставить все как есть, сосредоточившись на настоящем. Но теперь, похоже, моя дружба с Айви прокладывает дорогу в будущее. Может быть, я пойду в тот же колледж – прошу прощения, университет, – что и она. Найду способ выковать настоящую дружбу на годы. Но сначала мне нужно пройти через эти два года в Иллюмен Холле.

В библиотеке мы направляемся в один из альковов. Поскольку сейчас выходные, за стойкой библиотекаря нет ни одного преподавателя и вокруг почти нет толп учеников.

Это тоже хорошо, потому что, когда я показываю Айви, что оставило «Общество сороки», она задыхается от ужаса.

– Телефон?

– Ага. Был в моей ячейке. Спрятан за моим фейковым телефоном, так что никто бы не узнал, что он там.

– Ты уже проверяла его?

– Я включила его, потому что не знала, откуда он. Когда до меня дошло, я сразу пошла к тебе. Сделаем это вместе, да?

Айви сжимает мое плечо и улыбается. Мы склоняемся над мобильником. Экран блокировки реагирует на отпечаток моего большого пальца. Я не хочу задумываться о том, как они – кто бы «они» ни были – получили отпечаток моего пальца, чтобы обеспечить доступ.

На экране появляется анимированный силуэт сороки, крылья хлопают в замедленном движении.

– Вау. Потрясающе.

На экране лишь одно приложение: маленький синий квадрат.

– Что это? – спрашивает Айви. Она нажимает на него. Открывается гигантский план этажей школы.

Мы увеличиваем масштаб, просматривая разные части здания. Оно выглядит бесконечным с его многочисленными этажами и зданиями, перемешанными друг с другом. Планы этажей кажутся составленными из разных чертежей: одни – более новые, с четкими линиями, некоторые – определенно древние.

– Потребуется вечность, чтобы разобраться во всем этом, – говорю я, чувствуя себя подавленной. – Все так подробно.

В каждой комнате приходится увеличивать изображение, чтобы прочитать крошечные надписи, обозначающие, что это за комната. По большей части это классные комнаты и общежития, но есть и такие, о существовании которых я и не подозревала: кладовые, уборные, кухни, туалеты для персонала… Впишите желаемое, в Иллюмен Холле есть все. Но если «Общество сороки» пытается передать нам послание, я его не понимаю.

– Что мы вообще ищем?

– Понятия не имею. Какой-то знак? Ты умеешь это, вспомни – ты нашла ту картину!

В углу видна маленькая кнопка.

– Что это? – спрашиваю я.

Нажимаю прежде, чем Айви успевает меня остановить.

Изображение мгновенно перемещается в библиотеку… фактически точно указывает, где мы. Появляется маленькая голубая точка, обозначающая наше местоположение.

– Вау, это круто, – говорю я.

– Одри, это не просто план этажей.

– В смысле?

Айви указывает на ту часть библиотеки, где мы находимся.

– Смотри, судя по карте, за этой стеной есть коридор. Но…

Она встает и снимает книги с полки. Я помогаю. Когда все закончено, мы смотрим на белую гипсовую стену. Айви проводит по ней руками.

– Похоже, теперь все перекрыто. Может быть, когда-то это и привело бы нас куда-нибудь.

– О, вау. – Мне требуется какое-то время, чтобы переварить, что это значит. Это невероятно. – Итак, это карта, на которой указаны все тайные ходы школы. Может быть, она проведет нас туда, где собирается «Общество сороки»… в какую-нибудь тайную комнату.

Я в восторге от того, что «Общество сороки» уже сделало для нас. Затем вспоминаю об услуге, о которой просил меня Патрик: найти список членов Общества. Может быть, я все же смогу разобраться. Неужели Кловер подобралась так близко?

Страх покалывает основание позвоночника. Мы что, тоже в опасности?

– Должно быть, так оно и есть. Но мне интересно, сколько из них замурованы, как этот?

– Ладно, ну, понятно, что мы должны сделать. Мы должны вернуться туда, где, как мы знаем, есть туннели, – говорю я.

Айви прокручивает карту. Она пристально разглядывает ее, особенно – один туннель, который, кажется, ведет с территории школы. Но карта там размытая и нечеткая: как будто отсканирована с по-настоящему старого чертежа. Нет никакой возможности рассмотреть, где начинается или заканчивается туннель.

– Айви?

– Ага, ладно, – наконец говорит она, отрывая взгляд от экрана. Она передает мне телефон. – Идем.

Мчимся вниз, на кухню. Там и близко не так тихо, как нам нужно, и странно, что теперь мы не только вдвоем, как это было во время каникул: Иллюмен Холл больше не площадка, по которой мы можем просто бегать. Однако каким-то образом нам удается проскользнуть сквозь толпу пернатых и найти в прачечной деревянную панель с характерной резьбой в виде сороки. Но, по крайней мере, нам не нужно тратить время на поиски входа. Мы точно знаем, где она находится.

Мы можем вздохнуть немного свободнее, как только проскальзываем сквозь стену и возвращаемся в недра школы.

– Не странно ли, что это начинает казаться нормальным? – спрашиваю я Айви, одновременно снимая паутину, запутавшуюся в моих волосах.

– Ха, нет. Честно говоря, никогда не думала, что в шестом классе я буду преимущественно занята поисками убийцы и попытками раскрыть загадку тайного общества, но знаешь, меня это не удивляет.

– Ладно, давай сверимся с телефоном.

Мы приостанавливаемся, когда доходим до открытых балок и дверей, ведущих в разные стороны. Одна из них, как мы знаем, ведет в пещеру в скалах. Другая должна вести в штаб-квартиру «Общества сороки». Но которая? Я снова думаю о пещере, которую мы нашли на каникулах, со спальным мешком и остатками упаковок от еды. Полка, на которой лежала серьга Лолы. Я дрожу. Нам определенно стоило взять это украшение с собой как улику.

Айви садится на одну из балок, и я смотрю через ее плечо. Маленькая синяя точка на карте последовала за нами. Мы увеличиваем масштаб, и появляется древняя, мелкая и трудночитаемая надпись – еще одно место, где есть старая карта, она отсканирована несколько раз, и технология все равно не справилась. Но в этом есть смысл, поскольку это, вероятно, одна из самых древних частей здания. Ясно, что мы находимся в пространстве между старыми помещениями для прислуги и главным зданием. Позднее здесь все расширялось и перестраивалось, появились карманы, которые никак не использовались. Может быть, величественный фасад школы – это просто видимость… когда на самом деле так много помещений не используется, приходит в упадок или просто… пустует.

– Смотри! – говорит Айви, вырывая меня из потока мыслей. – Вот. На что это похоже, по-твоему?

Она проследила путь от одной двери неподалеку от нас, и, похоже, он ведет в другую комнату с символом на ней.

Прищуриваюсь.

– Я думаю… о боже, я думаю, это сорока.

Айви хлопает в ладоши.

– Мы могли бы рассматривать эту карту весь день и никогда не найти его. Отличная была идея пойти в туннели! Давай войдем в ту дверь.

Громкий стук прямо за нашими спинами заставляет нас обеих подпрыгнуть. Он раздался от двери, ведущей в пещеру.

– Что это было? – спрашивает Айви.

– Может быть, обитатель пещеры вернулся? – Внутри у меня все сжимается от страха. – Я думала, ты сказала тому садовнику закрыть вход?

Стук продолжается, на этот раз – громче. С осторожностью мы приближаемся к двери, ведущей в пещеру.

Айви тянется вперед и распахивает ее настежь.

И мы оказываемся прямо перед Эдом Тэвистоком.

12

Айви

– ДЕРЬМО! – Отпрыгиваю, едва не запутавшись в собственных ногах.

Одри кричит и хватает меня за руку.

Свет тусклый, но я знаю, что этот жесткий лоб и темно-зеленые глаза принадлежат внуку мистера Тэвистока, Эду. Почти можно разглядеть его стянутый назад конский хвост и непослушные пушистые волосы, торчащие во все стороны. Его глаза за деревянной панелью, которую он пока не прибил. Остальная часть пространства уже перекрыта досками. Он поднимает последний кусок дерева и молоток, чтобы закончить работу, как раз в тот момент, когда тоже замечает нас.

– ГОСПОДИ ИИСУСЕ! – Он яростно хмурится. – Что вы, девочки, делаете? Вас тут не должно быть!

Я отшатываюсь.

– Погоди, Айви? Это ты? – Он прижимается ближе к деревянной панели, вглядываясь, и говорит громко, но хрипло: – Все еще интересуешься «Обществом сороки»? Ты должна остановиться. Это опасно. Немедленно возвращайся назад.

Он даже не ждет ответа, прежде чем приколотить деревянную доску в оставшийся зазор. Одри впивается ногтями в мою руку.

– Он знает, что мы разыскиваем «Общество сороки»?

– Похоже на то. Полагаю, его дедушка рассказал ему, что мы спрашивали о Лилли Эллори, и они сложили два и два.

Стою и молча наблюдаю, как гвозди вонзаются с такой силой, что с потолка над нами сыплется пыль.

– Что, черт возьми, с ним такое? – Одри поворачивается ко мне.

– Наверное, испугался. Не думаю, чтоб он ожидал встретить кого-то тут. Полагаю, мистер Тэвисток слишком стар, чтобы спускаться сюда и заколачивать пещеру самостоятельно.

– По крайней мере, я чувствую себя лучше теперь, когда вход закрыт. Мне не очень нравилась мысль о том, что кто-то разбил лагерь так близко к школе, – говорит Одри.

– Я тоже.

– Вот… кажется, эта дверь ведет в комнату, помеченную знаком сороки, – говорит Одри. – Это немного сбивает с толку. Похоже, она проходит через несколько уровней здания.

– Может, ход подземный.

Одри тянется к двери и дергает ее.

– Вы только посмотрите на ее уверенность в себе! – смеюсь, забирая телефон у Одри и изучая карту.

– Да ну. Встреча с Эдом меня взбодрила. Если мы не сделаем этого сейчас, он может вернуться и заколотить все оставшиеся ходы.

– Об этом я не подумала. После вас.

Дверь ведет в узкий коридор с очень низким потолком. Пахнет сыростью и плесенью, и от этого запаха у меня свербит в носу. Похоже на старый церковный подвал, которым не пользовались уже много лет.

– Эта школа – как лабиринт! Столько всего, о существовании чего я и не подозревала. – Смахиваю паутину с волос и иду следом за Одри. Мы спускаемся по нескольким лестницам, местами скрипучим и прогнившим. Мы должны очень осторожно выбирать, куда ступаем. Становится заметно холоднее, я дрожу. Пещера в скалах находилась высоко над пляжем. Такое ощущение, что мы уходим гораздо, гораздо глубже под землю.

Мы подходим к другой двери. Эта – намного прочнее, и нам обеим требуется немалое усилие, чтобы ее открыть. На ней искусная резьба, а дерево очень плотное. Петли скрипят так, будто их не смазывали целую вечность. Дверь открывается, и Одри проходит внутрь первой. Видим узкую каменную лестницу, ведущую вниз. Камни ступеней неровные и сильно потертые – ими очень активно пользовались.

– Выглядит довольно устрашающе! Там, внизу, темнее… у тебя есть фонарик? – Достаю свой телефон из кармана и включаю фонарик. Лестница не слишком длинная, мы видим, где она заканчивается.

– Здесь так холодно! – Одри дрожит, когда мы обе стоим на верхней площадке лестницы, а снизу нам в лицо дует ветерок. – Давай спускаться? – говорит она, делая шаг на первую ступеньку.

Иду следом, и дверь за мной закрывается. Совсем скоро мы спустимся вниз.

Одри спотыкается, упираясь рукой в стену, но отдергивает ее так же быстро.

– Что такое? – спрашиваю я.

– Смотри! – ахает Одри.

Я поворачиваю фонарик телефона, чтобы свет падал на стену. Пока я подсвечиваю лучом вверх и вниз, мы понимаем, что вошли в своего рода грот, полностью покрытый крошечными раковинами.

– Ничего красивее не видела. – Одри стоит, раскрыв рот, глаза ее сияют.

– Я слышала о таких местах. – Мой голос полон изумления. Раковины были намеренно уложены в замысловатые узоры, завитки и мозаику. Они тоже разноцветные: розовые и бледно-зеленые, цвета слоновой кости и мерцающе-фиолетовые.

Это как-то одновременно красиво и жутко.

– Потрясающе! – говорю я.

– Это, должно быть, делалось годы! Представь себе усилия, мастерство! Честно, ничего подобного не видела.

Мы стоим мгновение и рассматриваем все это, проводя пальцами по стене, осторожно прикасаясь к каждой раковине. Затем осторожно сворачиваем за угол, и покрытый ракушками коридор продолжается. Через пару минут мы попадаем в гораздо большее помещение. Огромные серые меловые камни изгибаются над головой, обрамляя вход. Виден маленький мерцающий огонек на стене и еще немного ракушек, но на этот раз – выложенных в форме трехметровой сороки. Ее крылья простираются на всю ширину стены. Более глубокие оттенки темно-синего, барвинка и изумрудных ракушек мерцают в свете моего телефона, когда я провожу им по стене перед нами. На другой стороне пещеры стоит огромный книжный шкаф, заполненный папками, ежегодниками, файлами и документами. От его масштабов у меня едва не перехватывает дыхание.

Одри поворачивается ко мне.

– Думаю, мы нашли штаб-квартиру «Общества сороки».

13

Айви

Я делаю шаг к книжному шкафу. Первое, что замечаю – насколько все чисто. Хотя он явно стоял тут десятилетия – а может, даже столетия, – кто-то следит за ним, ведь нет пыли, нет паутины, все аккуратно разложено по местам. Войдет ли сюда кто-то, пока мы здесь?

Очевидно, Одри думает о том же.

– Кто-то был тут недавно. Что, если он вернется?

– Ну и хорошо. У меня столько вопросов… Кто бы это ни был. Кто-то все это организовал… В конце концов, кто посылал нам все эти письма? Кто оставил телефон? «Общество сороки» не умерло. Оно живо и процветает, и вот тому доказательство! – Жестом обвожу вокруг, и Одри откидывает голову назад, уставившись на мерцающие ракушки. – Надо начать просматривать что-то из этого. Тут может быть действительно что-то важное, что поможет нам выяснить, чего именно хочет «Общество сороки».

Одри кивает.

– На самом деле все вроде как идеально. Патрик попросил меня поискать кое-что.

– О, вау, я была так поглощена нашими поисками, что даже не спросила тебя об этом. Можешь поверить, что Кловер была там все это время? Что это вообще за место?

– У него красивая квартира… там есть огромный открытый камин и большие окна, глядящие в море.

– Спальню он тебе не показывал… – Я играю бровями, и Одри корчит кислую рожу.

– Нет. Он все еще одержим смертью сестры. Он не казался удивленным исчезновением Кловер, но, опять же, полагаю, и не должен был, раз скрывал ее все это время.

– И ты уверена, что видела ее.

– Сто процентов.

– Дерьмо. Ты еще кому-то рассказывала?

Одри качает головой.

– Нет. Вернулась прямо сюда, затем нашла сотовый, и вот мы тут… Думаешь, следовало? Может, мне стоило уже пойти в полицию?

Я хмурюсь.

– Не знаю. Она еще не ответила на мое сообщение. Но если она в порядке, она, очевидно, не хочет, чтобы ее нашли. Мы должны позволить ей продолжать расследование.

– Патрик действительно считает, что она подобралась очень близко к истине. Фактически он попросил меня снова поискать информацию об «Обществе сороки». Он хотел, чтобы я нашла список членов Общества. Он сказал, это – последний кусочек пазла. Где еще ему быть, как не тут?

– Давай поищем. Потом сможем решить, что делать с Кловер. – Я подхожу к книжному шкафу и задыхаюсь.

– Что? Что такое? – вскрикивает Одри, подбегая. Там, на средней полке, лежит конверт.

– Какого черта? – Открываю его, исследуя содержимое. Это для нас, ошибки быть не может. Замысловатым почерком на нем написано:

«Кому: Новым сорокам».

– Он лежал прямо тут, на полке.

– Они, очевидно, ожидали, что мы доберемся сюда. Откроем? – с опаской спрашиваю я.

– Да, мы должны выяснить, что они хотят нам рассказать!

Я вскрываю конверт, и оттуда выскальзывает одна-единственная кремовая карточка. Читаю ее вслух.

«Когда-то „Общество сороки“ выступало за справедливость. Мы защищали школу от коррупции и скандалов. Тем не менее, за долгие годы наше маленькое сообщество выродилось в ничто.

Сегодня школа нуждается в нас больше, чем когда бы то ни было. Но мы не в силах помочь. Вы сами должны сделать это. Готовы ли вы принять вызов и возродить „Общество сороки“?

Будущее Иллюмен Холла – в ваших руках…»

Мы с Одри смотрим друг на друга.

– Это как-то слишком – взваливать на нас такое, – говорит она.

– И не говори. – Она опускает письмо, а потом вытаскивает из-под него книгу, которая сразу привлекает взгляд. Она газетного формата, красная кожа с золотой гравировкой на корешке. Надпись гласит «История сорок». Я раскрываю ее на полу и осторожно перелистываю страницы. Одри опускается на колени рядом и подсвечивает моим телефоном.

Это каталог с черно-белыми портретными фото, вплоть до начала девятнадцатого века. Тут есть и зарисовки. Мужчины и женщины, все улыбаются в камеру или художнику, который их рисовал. Под изображениями – имена.

– Александра Даунленд, заведующая хозяйственной частью, – читает Одри через мое плечо. – Тут сплошь школьный персонал. Ты думаешь, так «Общество сороки» набирает рекрутов?

– Должно быть. О боже, смотри! Тут имя миссис Траули. И мистера Тэвистока – тоже!

Глаза Одри широко распахиваются.

– Быть не может. Мистер Тэвисток – понятно, он смотритель. Но разве миссис Траули не была ученицей? Она ведь никогда не работала в школе, разве нет?

– Возможно, с годами они эволюционировали и начали включать в свои ряды и студентов. Я так и думала, что та хитрая женщина знает больше, чем говорит. Разве она не сказала, что она – внучка Лили Эллори? Да, смотри! Вот еще одна Эллори. Кларисса Эллори, конюшая. Звучит круто. Может быть, миссис Траули – ее родственница?

– Или эта Эллори… Хетти Эллори, пернатая. – Я указываю на другую, гораздо ниже. – Вау, я и не думала, что обслугу тут называют «пернатыми» с таких давних пор.

– Может быть, Хетти и Кларисса были сестрами? Похоже, работа в Иллюмен Холле была семейным делом.

– Это имеет смысл, – тихо говорю я. – Если сороки хотели, чтобы школа была в безопасности, они, вероятно, доверяли лишь членам семьи.

Мы перелистываем еще несколько страниц, заполненных историей Общества, рассказом о том, чего они достигли, и рассматриваем множество разных лиц, глядящих на нас. Все кажутся такими счастливыми.

– Поправь меня, если я ошибаюсь, но эти люди не выглядят… зловеще? Они выглядят, как обычные дружелюбные соседи.

Одри права. Они похожи на тех, к кому обычно идут выпить чашку чая и поболтать. Они горды быть частью этого всего. В книге столько фотографий, и с каждой страницей они выглядят все более современно. Фото приобретают цвет и четкость, одежда становится все более современной… Ну, если считать джинсы клеш и деревенские блузы актуальными. Мы дошли до последнего заполненного листа, но осталось еще много пустых страниц.

– Прекращается на семидесятых, – говорю я, когда мы долистываем до конца. – А имя мистера Тэвистока вычеркнуто.

– Это странно. Думаешь, с тех пор в «Обществе сороки» не было новых членов?

– Полагаю. Помнишь, что тогда сказала нам миссис Траули?

– Когда они нужны, они снова появляются. Может быть, «Общество сороки» пытается начать все с начала?

Прямо в конце есть страница, вроде оглавления, полный список всех имен по порядку под заглавием: «Официальные члены „Общества сороки“».

Одри потирает висок.

– О боже, столько вопросов. Если дело в этом, то почему они понадобились вновь? И кто из всех этих людей написал приглашения? – Она пробегает пальцами по списку.

Я потягиваюсь, любуясь пространством вокруг, часть которого погружена в темноту, а часть – сверкает привлекающими внимание ракушками. Ветерок проникает сквозь щели в кирпичах, и меня пробирает озноб. Я обхватываю себя руками и дрожу.

– Итак, имена тех, кто, как нам известно, все еще тут, это мистер Тэвисток и миссис Траули, – говорю я. – Но имя мистера Тэвистока вычеркнуто, а миссис Траули больше не живет на территории школы.

– Думаешь, это мистер Тэвисток приходил сюда присматривать за этим местом все это время?

– Может быть… но я не думаю, что это он установил хитроумное GPS-приложение на телефон.

– Это точно. Как насчет его внука? Думаешь, Эд достаточно подкован технически, чтобы сделать это?

Я хмурюсь.

– Ты слышала, как он недружелюбно разговаривал с нами. Зачем ему приводить нас сюда, только чтобы покричать? Мы обязательно спросим его, но я не думаю, что это он.

– Ладно, кто-то мог выйти замуж… как это сделала миссис Траули или ее мать, сменив фамилию с Эллори. Ее корни можно проследить вплоть до самого основания «Общества сороки», но мы бы никогда не узнали этого, если бы не поговорили с ней. Сорокой может быть кто угодно. Миссис Крэншоу может быть одной из них!

– Точно. Ладно, вместо «кто» давай попытаемся выяснить «зачем». Это может дать нам больше подсказок. Нужно будет продолжить просматривать эти книги и папки. Тут должно быть хоть что-то, что расскажет нам больше об «Обществе сороки» и о том, за что они борются.

Так много отсутствующих деталей.

Список имен продолжается и на следующей странице. Я замечаю, что Одри фоткает его на свой телефон, и сердце начинает бешено колотиться в груди. Я делаю глубокий вдох.

В конце написано:

«„ОБЩЕСТВО СОРОКИ“ – РАСПУЩЕНО В ИЮНЕ 1975».

Следующий лист абсолютно пуст. Больше никаких имен.

– Айви… Кажется, «Общество сороки» состояло из хороших людей. Не думаю, что они имеют отношение к смерти студента. «Общество сороки» действительно защищало студентов и выявляло коррупционеров, так ведь?

– Похоже на то. Они действительно считали эту школу чем-то особенным. Чем-то, что стоит защищать, – говорю я.

Мы продолжаем рыться, но находим лишь старые статьи. Ничего современного, что дало бы ключ к ответу на вопрос, почему убежала Кловер или кто убил Лолу. Ни следа того, кто мог стоять за «Обществом сороки» сегодня.

– Ладно, думаю, нам стоит идти, – говорю я.

Одри поднимается с пыльного пола, отряхивает джинсы и идет положить книгу на место. Тут она резко вздыхает.

– Погоди, а это мы уже видели? – Она указывает на большой сложенный лист бумаги, лежащий на той же полке, на которой мы нашли записку.

– Нет… Я его не заметила. Что это? – Разворачиваю лист и кладу его на пол. Держу телефон поближе, чтобы было видно. – Похоже на чертеж.

– Точно. Я видела парочку таких, мой папа часто работает с похожими. – Одри проводит пальцем по листу.

– Погоди, Одри, это Иллюмен Холл. Но он выглядит иначе. – Я задыхаюсь. – О боже. Это план по перестройке его в элитный отель. Миссис Эббот собирается продать школу!

14

Одри

Я выхватываю чертеж из рук Айви, взглядом пробегаю по длинному листу бумаги. По всему старому зданию школы нацарапаны линии, обозначающие пристройки, превращающие классные комнаты в спальни, вносящие изменения в территорию… Это полная перестройка. Внизу надпись: «Иллюмен Холл. Роскошный спа-отель на потрясающем побережье Кента».

– Они не могут это сделать, – говорит Айви. Ее почти трясет от ярости. – Это одна из старейших школ-интернатов в Англии. Одна из первых, которая начала принимать женщин. Это часть истории. Это должно быть здание, внесенное в список Всемирного наследия ЮНЕСКО или типа того. Они никогда его не получат. Как же мы? Ученики, пансионеры? Это наш дом. А как же те, кто хочет учиться здесь в будущем?

Я сглатываю.

– Например?

– Например, моя сестра. Я надеялась, она поступит сюда, в следующем году ей уже исполнится достаточно лет. Иллюмен Холл – рай для таких как я. И всегда им был. Все это, – она обводит рукой вокруг, – доказывает то, что я всегда знала. Иллюмен Холл другой. Он особый. Это не просто дом для каких-то привилегированных, богатых белых детей… без обид.

– Не обижаюсь, – отвечаю я.

– Посмотри сюда, – Айви снова перелистывает книгу истории Общества. – Тут сказано, что в пятидесятых кто-то воровал в школе. Директор. Взгляни на этого парня. – Она тычет мне в лицо газетную вырезку. – Они вышвырнули его… но смогли сохранить репутацию школы. Люди у власти так часто вовлечены в коррупцию. Но Иллюмен Холлу всегда удавалось преодолеть это, обеспечить безопасность ученикам. Школа делает так, чтобы никому тут не пришлось думать, достаточно ли у них денег на хорошее образование. Особенно это важно для таких как я. Так что продать ее… превратить это невероятное учреждение в какой-то отель… это немыслимо.

– Кто пойдет на такое? И, ради всего святого, какое отношение это имеет к Лоле?

– Не знаю. Но Рэдклиффы годами были основными спонсорами школы. Они бы не позволили такому случиться. Если Лола знала об этом, она бы сделала что угодно, лишь бы это остановить.

– Могу спросить Патрика, знает ли он об этом, когда мы пойдем к нему ругаться по поводу Кловер. Не против, если я возьму это? – спрашиваю я.

Айви кивает.

Скатываю чертеж и прячу его в свою сумку. Молюсь, чтобы Айви не обратила внимание на логотип компании, которая сделала этот чертеж.

Потому что я-то его узнала. Компания моего отца.

Я понятия не имела, что он вовлечен в историю с покупкой школы. И я точно не хочу, чтобы об этом узнала Айви.

– Что будем делать теперь? – спрашиваю я.

– Ну, думаю, это очевидно. Мы должны сделать то, о чем говорится в записке. Возродить «Общество сороки». Защитить школу. Мы не можем привлекать к этому элиту… вот почему Араминта и Тедди не должны ничего знать. Но те из нас, кто получил письма, как соседки Кловер и Харриет? Теперь это зависит от нас.

– Но нужно не только это. Я думаю, нам нужно съездить поговорить с миссис Траули и Патриком. Может быть, если Кловер узнает об этом, она поможет нам? Она вновь может записать подкаст и рассказать всем о том, что школу собираются закрыть. Можем съездить завтра, – говорю я.

– Да! Отличный план.

– А затем посвятим в него остальных?

– Точно. – Телефон Айви жужжит, она стонет. – Дерьмо. Пришло мое расписание на ближайшие несколько дней. Тут подготовка к экзаменам, репетиции концерта, плюс я должна сочинить фрагмент для моего следующего экзамена по музыке. Тут также вся эта ерунда от Араминты, вроде ежегодника, обязанностей старосты… Она даже поставила мне практику на следующие выходные.

Я вскидываю брови.

– Мне кажется, они хотят приковать тебя к территории школы.

– Вероятно, чтобы помешать мне что-нибудь сделать… ну, что-нибудь вроде того, что мы пытаемся сделать прямо сейчас.

– Основать новое тайное общество, ты хочешь сказать. – Я хихикаю.

– Да. Именно. Ручаюсь, за всеми этими сверхурочными нагрузками стоит миссис Эббот. Помнишь эту речь, «давайте вернем все к норме»? – Айви закатывает глаза.

– Да, это было довольно убедительно. Ну, никто не пытается перегрузить мое расписание. Я могу взяться за это. Я справлюсь. Не беспокойся. – Надеюсь, голос мой звучит ободряюще.

Айви берет меня за руку.

– Спасибо.

– Без проблем. – Я сжимаю ее пальцы.

Откидываюсь назад, снова оглядывая пространство. Протягиваю руку и пробегаю пальцами по ребристым краям раковин.

– Это место должно стать музеем.

– Может, они переделают его в сауну.

– О боже. Грязевые ванны среди ракушек.

– Обертывания водорослями.

– Может быть, ботокс. – Я натягиваю кожу на лице и делаю утиные губы. Айви смеется надо мной и фотографирует.

– Эй! – кричу я.

– Ты все равно выглядишь великолепно.

– Я выгляжу, как дурочка.

– Полагаю, ты не хочешь, чтобы я послала это некоему Тедди?

– Не смей!

– Не буду, я не настолько зла. Не беспокойся. – Ее телефон снова жужжит. – Дерьмо. Собрание префектов. Мне лучше идти… понадобятся годы, чтобы выйти отсюда.

– Я пойду в нашу комнату и попробую выяснить кое-что по чертежу.

Айви улыбается мне.

– Одри… я знаю, это не твоя битва. Я знаю, у тебя нет причин думать о Лоле или будущем этой школы. Ты могла бы счастливо доплыть до конца этого года и вообще не заморачиваться ничем подобным. Но я благодарна тебе за то, что ты – тут, со мной.

Я медлю. Это не вполне так. Логотип компании моего отца прожигает дыру в моем кармане и дает мне некоторый личный повод лезть в это. Но я пока не готова сказать об этом Айви.

– Айви, не беспокойся. Ты меня в это не втягивала. Я ввязалась в это по собственной воле. Ну, реально… Так мой год в школе стал гораздо интереснее, чем если бы я просто читала какую-нибудь толстенную книгу по истории Англии. Но это не единственная причина, по которой я заинтересована в этом всем. Я беспокоюсь о тебе, Айви. Ты – моя единственная подруга тут. А я не разбрасываюсь подобными словами. У меня было когда-то много друзей в Джорджии. Но, честно говоря, ни с кем из них у меня не было таких отношений… Я и понимаю, что мы знакомы всего ничего, но, черт… ради тебя я пробиралась сквозь паутину.

– Итак, мы с тобой сороки.

– Сороки.

На столе есть печать и штемпельная доска. Айви берет меня за руку и ведет к столу, задирая рукав моего свитера до сгиба локтя. Она прижимает печать к штемпельной доске и оставляет на моей бледной коже темно-фиолетовый чернильный оттиск.

Затем передает печать мне. Я погружаю ее в чернила, пока Айви закатывает рукав. Ее веснушчатая оливковая кожа испещрена бледно-зелеными прожилками век. У сороки острый клюв, который, будь он настоящим, был бы способен проколоть кожу до крови. Мы обе опускаем рукава обратно.

Теперь мы заклеймены, но только мы знаем об этом.

Мы отмечаем местоположение штаб-квартиры «Общества сороки» – ракушечный грот – и возвращаемся назад в пыльные коридоры. Благодаря геолокации на телефоне мы видим, что туннели уходят в разные части школы, а это значит, что добраться до нужного места мы можем еще быстрее.

– Можешь в это поверить? Если «Общество сороки» знало о подземной сети все это время… это значит, они могли передвигаться по школе так, чтобы никто не знал, – говорю я.

– Интересно, куда ведет этот, – Айви указывает на туннель, который, кажется, уходит за пределы территории. Но трудно понять куда, не имея визуальных ориентиров. Даже Айви, которая знает школу и ее территорию как свои пять пальцев, не может этого понять. Это не тот туннель, который заканчивается у заблокированного входа под маленькой хижиной, где мы нашли старый ежегодник. Мы нашли туннель, который ведет туда.

– Позже вернемся и узнаем, куда он ведет.

– Столько всего надо разведать. – Айви кладет телефон обратно в карман.

– Айви, а знаешь, что это значит? Что убийца Лолы все еще на свободе. Сопоставь это с тем фактом, что мистер Уиллис, опасный хищник, продолжает преподавать, будто так и надо. Я беспокоюсь о тебе.

Айви кивает.

– Я знаю. Буду осторожна.

– Знаю, это звучит… странно. Но будь на связи, ладно? И не ходи никуда одна. Особенно на пробежках. Если не сможешь вытащить меня, может, с тобой побежит Харриет?

– Не знаю. Сейчас тренировки – это мое убежище. А Харриет не любит бегать.

– Ладно, можешь позволить себе одно убежище. Но, Айви, ты мой друг навек. Я не хочу тебя потерять.

Она смотрит мне прямо в глаза.

– Не волнуйся, Одри. Я никуда не денусь.

Смотрю, как она уходит по коридору, потом иду в свою сторону. Вернувшись в школу, открываю панель в затемненный класс. Я рада, что меня никто не видел, иначе пришлось бы многое объяснять.

Отряхиваю одежду, убирая пыль и грязь. Затем достаю свой сотовый. В голосовой почте WhatsApp я нахожу длинное послание от Тедди, и оно заставляет меня улыбнуться. Но я не отвечаю сразу же. Переключаюсь в приложение с фото.

Открываю снимок списка членов «Общества сороки», о котором просил Патрик. Редактирую его, затемняя некоторые имена. Затем отправляю ему.

«Патрик. Вот то, что ты просил. Если хочешь полный список, придется встретиться со мной и Айви завтра. Я знаю, что Кловер с тобой. Мы хотим ответов… иначе мы пойдем в полицию».

15

Айви

Я почти не слушаю, о чем идет речь на еженедельном собрании префектов, так как все, о чем я в состоянии думать, – это то, что мы обнаружили днем. В кои-то веки даже Араминта отошла на второй план, вперед выдвинулся Ксандр, бормочущий о том, как распланировать ежегодную уборку кухни в общей зоне.

Тедди – на другом конце комнаты, пытается поймать мой взгляд. Но я старательно избегаю его. Я не могу позволить этому чувству вернуться, особенно когда школу угрожают закрыть. Если это случится, я могу быстро попрощаться с любой надеждой на то, что у нас с ним все когда-нибудь будет так, как было раньше, или с кем бы то ни было, раз уж на то пошло. Меня, вероятно, отправят в какую-нибудь школу-интернат для девочек, где они будут слоняться большими сплетничающими группами, подкрашивать брови и наносить фейковый загар.

Все это немного похоже на сон. Не могу перестать думать о том, что туннели и коридоры, ведущие к штаб-квартире «Общества сороки», проходят под этими самыми этажами, по которым мы ходим каждый божий день. С тех пор, как Одри упомянула о пробежке, желание надеть кроссовки и вырваться на свежий воздух лишь усилилось, поэтому я пишу Харриет, чтобы узнать, пойдет ли она со мной после собрания. Бег всегда был залогом того, что мой генеральный план пойдет как надо. К моему удивлению, Харриет соглашается, и мы договариваемся встретиться у дубов рядом с теннисным кортом.

Когда собрание заканчивается, я замечаю, что Тедди направляется ко мне. Мы не часто виделись после вечеринки. И, честно говоря, думаю, я прилагала к этому усилия.

– Привет, проныра! Куда это ты так спешишь? На одну из своих пробежек?

– Ты имеешь в виду «ТРЕНИРОВКУ»?

– Да, прости. Пробежка – это не то же самое, я забыл. Это потому, что я могу лишь мечтать о том, чтобы бегать в таком же темпе, как ты! – Он улыбается, и в уголках глаз появляются лучики.

– Этого можно добиться только тренировками, Тедди. И я думаю, ты предпочитаешь более горизонтальную активность.

– Полегче, – хихикает он.

– Это не то, что я имела в виду. – Я закатываю глаза.

– Но если серьезно, Айви, ты что-нибудь слышала о Кловер?

– Нет…

– Пугающе, да? – говорит он. – Я так рад, что с тобой все в порядке. Я знаю, тебя это действительно беспокоит. А ты знаешь, я – всего в одном сообщении от тебя, если вдруг ты будешь нуждаться в друге. – Он прикасается к моей руке, и лицо его смягчается. Ручаюсь, он серьезен, пусть даже меня слегка жалит это «друг».

– Я знаю. Спасибо. – Заправляю за ухо выбившуюся прядь волос и улыбаюсь ему.

– Вот! Улыбка проныры. Только по особым поводам для особых людей, так? – Он взъерошивает мне волосы на макушке и поднимается по лестнице. – Еще увидимся, проныра. Береги себя! – кричит он над головами других студентов, поднимаясь по ступеням на первый этаж.

Знаю, что он пытается спрятать того Тедди, которым был рядом со мной, но как бы я ни была признательна, я не могу игнорировать нашу химию. Что привлекает меня в этом мальчике? Я не должна все усложнять, честно говоря, это последнее, что мне нужно, особенно теперь, когда я знаю, что они с Одри сблизились. Я не создана для любовных треугольников.

Переодевшись, отправляюсь на теннисные корты и вижу Харриет, делающую растяжку у гигантского дуба. На ней спортивный костюм цвета лайма, наушники, пушистые перчатки, а с собой она притащила огромную бутылку воды.

– Знаю, знаю, это все не к месту… – Она видит, с каким выражением лица я подхожу к ней. – Ну, я правда не уверена, что это все уместно. Мы идем бегать, а не кататься по склонам.

Смеюсь. Но я рада, что она со мной. Она поклялась, что будет проводить больше времени на свежем воздухе, занимаясь спортом, и предпочла бы, чтобы кто-то заставлял ее это делать, сама она просто не станет. Мне нравятся наши пробежки, хотя ее темп гораздо медленнее моего, но она не возражает, если время от времени я начинаю бегать вокруг нее.

Прежде чем мы начинаем, Харриет тянет меня за руку.

– Есть что-то от полиции? Какие-то зацепки насчет Кловер?

Качаю головой.

– Ничего. Детективы замолчали.

– Я так нервничаю. Что, если они начнут спрашивать о татуировке?

– Харриет, успокойся. С чего бы? И ты избавилась от всех рисунков, ведь так?

– Ага. Но оригинал я так и не нашла. Что, если его нашла Кловер и собирается использовать, чтобы обвинить меня в смерти Лолы?

Качаю головой. Я все еще помню, в какой панике пришла ко мне Харриет в день после вечеринки на пляже. Конечно, мы все были в шоке, но у нее причин паниковать было еще больше.

«Айви… ты должна помочь мне. Один из моих рисунков пропал из моего артбука. Из того, где я работала над моим финальным проектом».

«Того, который ты прятала от всех? Включая меня?»

«Именно. Это была сорока. Каким-то образом… каким-то образом точная его копия оказалась на спине Лолы».

Это ужасно напугало Харриет, но я оставалась спокойной. Я знала, что она не имеет отношения к смерти Лолы… Она все время была на вечеринке. Но рисунок мог втянуть ее.

– Ты не можешь так думать, – говорю я ей теперь. – Ну, ладно, побежали. Бег очистит голову… мне он всегда помогает. – Мы набираем темп и пробегаем школьную территорию, поднимаясь на наше первое поле за школой. Сегодня немного холоднее, но солнце светит, так что нам и свежо, и по-осеннему тепло одновременно. Роса на траве мгновенно пропитывает наши кроссовки.

– Как дела у вас с Кэсси, Хэтти? – спрашиваю, пока мы бежим рядом. Она не слышит меня из-за своих наушников.

– Харриет? – кричу я и машу рукой перед ее лицом.

Она смеется.

– Извини. Что… ты… сказала? – тяжело выдыхает она.

– Как дела у вас с Кэсси?

– А… отлично. Фактически, у нас годовщина на следующей неделе… Не уверена, что мы… придумаем… но… я очень хочу… увидеть ее… понимаешь? – она задыхается.

– Мило!

– Любовники… у тебя… сейчас?

– Ты уже знаешь ответ. Большое, жирное «нет». Прямо сейчас меня это не интересует. Нужна передышка перед выпускными экзаменами.

– Справедливо!

В этот момент я замечаю Эда, который чем-то занят в роще, рядом с которой мы сейчас побежим. Он рубит старые мертвые деревья, помеченные петлями из ярко-зеленых лент. Это мой шанс поговорить с ним после встречи в туннеле. Но сначала мне нужно избавиться от Харриет.

– Хариет, кажется, я потянула ногу! Надо остановиться и размяться…

– О, я готова остановиться ненадолго, без проблем.

– Нет, ты беги. Я так понимаю, это твой лучший темп, нельзя его терять. ДАВАЙ! ДАВАЙ! Я нагоню, как только разомнусь.

– Правда? О боже. ЛАДНО, Я БЕГУ!

Она убегает и машет мне.

– ГОРЖУСЬ ТОБОЙ! – кричу я в ответ.

Это привлекает внимание Эда, и он смотрит на меня. Иду к нему между деревьев, посматривая, не оглядывается ли Харриет.

– Чего тебе, Айви? – резко говорит он, возвращаясь к своему занятию.

– И я тебя рада видеть, Эд! В чем проблема? У меня такое чувство, что ты ко мне как-то странно относишься, и я хотела бы знать почему.

Он вздыхает.

– У меня столько работы, а ты как-то умудряешься постоянно мешать мне. Что вы вообще делали с Одри в том коридоре? Я пытался все их заколотить…

– Честно? Туда нас привело «Общество сороки». Ты ведь знаешь кое-что о нем, да?

Он удивленно смотрит на меня.

– Конечно, знаю… Но вы не должны иметь с ним дела.

– АЙВИ! Ты в порядке? – Харриет идет между деревьев впереди.

Дерьмо.

– Можем встретиться и поговорить об этом еще раз? Может, я приведу Одри и еще пару человек? Мы все получили приглашение в Общество, – шепчу я.

– Хорошо. Встретимся у меня в следующую субботу в семь вечера. Дедушки в это время не будет. Но не опаздывайте. И кстати, если вы с Одри наткнетесь на другие туннели, которыми, по-вашему, пользуются, дайте мне знать, ага?

Киваю, прежде чем он возвращается к рубке, а потом бегу на тропу, чтобы встретиться с Харриет. Пусть даже она получила письмо, я пока не готова к каким бы то ни было объяснениям.

Не готова, пока не узнаю больше.

Телефон жужжит. Это Одри.

«Патрик согласился встретиться с нами завтра в городе. Он говорит, что ответит на все наши вопросы».

«Хорошо», – печатаю я в ответ. Вздыхаю с облегчением.

– Все в порядке? – спрашивает Харриет, хмурясь.

– Ага. Не возражаешь, если мы вернемся?

– Шутишь? Я тут подыхаю. Давай обратно.

Возвращаюсь нехарактерно-медленной трусцой, следуя по пятам за Харриет. Чувство такое, что мой разум отягощен той ответственностью, которая упала на мои плечи. Но завтра часть этого груза будет снята. Мы узнаем, что случилось с Кловер… раз и навсегда.

16

Одри

«Встретимся в городе, в кафе в полдень».

– Айви! – Вскакиваю с кровати и валюсь на ее постель, протягивая телефон, чтобы она посмотрела. – Еще сообщение от Патрика, о месте встречи.

Айви садится, взгляд ее затуманен. Она смотрит в мой телефон, затем улыбается.

– Отлично. Скажи ему, чтобы взял с собой Кловер.

Я откидываюсь к стене у постели Айви и набираю сообщение.

«Будем там. Привезешь Кловер?»

Долгая пауза, пока Патрик печатает.

«Вы встретитесь с ней в квартире после кафе. Она знает, как найти последнее доказательство о том, кто убил Лолу. Когда мы получим этот недостающий кусок, то пойдем в полицию сегодня же».

– Матерь божья, – говорю я. – Кловер это сделает. Она добудет доказательство.

Айви теперь просыпается совершенно.

– Слава богу. Может быть, этот кошмар, наконец, закончится.

– Ты должна гордиться ею. – Я хватаю ее за колено, скрытое под простыней.

Она улыбается мне, но выражение лица у нее напряженное. Не удивительно. Ее телефон жужжит без остановки. Она переворачивает его и издает стон.

– Это Араминта. Она хочет, чтобы я провела утреннее собрание префектов.

– Но как же наш поход к миссис Траули?

– Ничего, если ты пойдешь одна? Встретимся в двенадцать, в кафе с Патриком.

– Уверена?

– Ага. Возможно, убью двух зайцев одним выстрелом.

Пару часов спустя я стою у дома миссис Траули одна, глядя на симпатичный коттедж, весь в зарослях глицинии. Кажется, не так уж много времени прошло с тех пор, как мы с Айви стояли у ее прилавка на рынке, окруженные расписными старинными зеркалами, где впервые узнали об «Обществе сороки». Мы все еще не приблизились к пониманию того, какая связь существует между Лолой и сороками, но я чувствую, что Кловер сегодня днем откроет нам эту тайну.

Делаю глубокий вдох и медлю перед тем, как постучать в дверь. Свитер на запястье задирается, и я вижу штамп сороки, не посветлевший после душа. Хотела бы я, чтобы Айви была со мной.

Миссис Эббот и Араминта совершенно измучили ее, гоняли от одного к другому через всю школу. Встреча для Минти в воскресенье утром – нелепо.

Как раз перед тем, как постучать в дверь, я бросаю взгляд на телефон.

Открываю мессенджер, но это не Айви.

«ПАПА. ПЫТАЛАСЬ ДОЗВОНИТЬСЯ. ПОЖАЛУЙСТА, ПОЗВОНИ МНЕ КАК МОЖНО СКОРЕЕ».

Ответа нет. Это лишь одно из ряда неотвеченных сообщений, телефонных звонков и электронных писем, которые я ему посылала.

Все они были проигнорированы.

Обычно я сочла бы это идеальным. Довольно типичное поведение для него: на некоторое время исчезать с радаров. Обычно я предпочла бы именно такие отношения между нами. Дистанцированные.

Но, конечно же, сейчас, когда я действительно хочу, чтобы он ответил, никакого ответа нет.

Я отправляю эти мысли на задворки сознания… и прячу телефон обратно в сумку. Набираю побольше воздуха и стучу.

Жду пару секунд, но ответа нет. Стучу снова, на этот раз громче. Все так же никто не подходит. Нет даже движения занавесок. Отхожу на шаг, зову через забор сада.

– Миссис Траули? Это Одри!

Кладу руку на дверь, чтобы удержать равновесие, и, словно в каком-то фильме ужасов, она со скрипом открывается.

Я сглатываю. Мне не хочется переступать порог.

«Давай, Одри, соберись». Задержав дыхание, чтобы не впускать в себя страх, я делаю шаг вперед. Дверь распахивается.

Выдыхаю. Тут нет мертвого тела миссис Траули. На самом деле тут нет… ничего, кроме пылинок, сверкающих в золотом свете, крутящихся от того, что я только что распахнула входную дверь.

Ни тумбочки. Ни причудливой вешалки с миллионом разных шерстяных пальто, зонтиков и шляп, свисающих с нее. Я вхожу, мои шаги эхом отдаются по коридору, на стенах которого нет ни картин, ни фотографий. Лишь тени там, где, должно быть, висели рамы, более темные заплаты краски, скрытой когда-то от ярких солнечных лучей.

Передняя пуста. На кухне темно и холодно. Миссис Траули оставила дом.

Тут же пишу Айви.

«Ни следа миссис Траули. Похоже, она уехала. Совсем».

Получаю моментальный ответ.

«Ты шутишь?!»

Фотографирую пустую комнату и отсылаю. Ну, тут не совершенно пусто. На кухонном столе ближе к окну лежит черная кожаная папка. Последнее, что осталось.

Открываю ее. Похоже на какой-то старый договор. Сверху большими, выписанными в средневековом стиле буквами написано нечто, похожее на слово «КУПЧАЯ» или вроде того… но я не могу это прочитать.

Сверху наклеен стикер, где выведено от руки:

«Надеюсь, это поможет, К. Прошу прощения, что не смогла остаться и объяснить все сама. Надеюсь, у тебя все получится».

Она определенно оставила это «К»… кем бы он ни был. «К», должно быть, Кловер, я в этом уверена. Имеет ли это какое-то отношение к «Обществу сороки»?

Рассматриваю внимательнее. Это какой-то документ о собственности. Взгляд тут же затуманивается, но я заставляю себя сфокусироваться. Текст корявый, трудночитаемый, как будто его копировали множество раз, и надписи уже не такие четкие. Мне с трудом удается разобрать, что это купчая лорда Брэтебона, завещавшего основать в своем особняке школу – Иллюмен Холл.

Остальное – сложный викторианский юридический язык, в котором я не надеюсь разобраться. Переворачиваю документ и вижу, что в один из пунктов внесена рукописная правка. Она подписана двумя людьми: леди Пенелопой Деберт и лордом Олденом.

Пункт гласит:

«Всем старостам будет предоставлено право голоса в отношении будущего школы и предоставлены все привилегии других членов совета директоров».

Это интересно. У старост гораздо больше привилегий, чем я предполагала.

Рукописная правка прибавляет:

«Если одну из этих позиций займет последователь сороки, он унаследует полномочия леди Пенелопы Деберт».

Рот у меня складывается в удивленное «О». Не знаю, что именно это значит… Но это должно быть важно.

«Еду – смогла уйти пораньше», – пишет Айви.

Я рада, что захватила с собой огромную сумку, в которую отлично помещается папка. Это не кража: я намерена передать его Кловер при встрече. По крайней мере, так я говорю себе. Знаю, что Айви точно захочет посмотреть на него.

«Отлично, скоро увидимся», – отвечаю я.

И сама еду в кофейню, обдумывая отсутствие миссис Траули. Интересно, куда она уехала?

Размышляю о том, чтобы вынуть папку и снова просмотреть документ… Но почему-то мне кажется, миссис Траули не хотела бы, чтобы я размахивала им на публике.

К счастью, мне не пришлось ждать долго. Айви протискивается в дверь… И, не отставая от нее, входит Патрик. Он, должно быть, ждал где-то поблизости.

Они подходят к моему столу.

– Вы прине… – начинает Патрик, но Айви обрывает его.

– Нет. – Голос у нее резкий. – Вопросы будем задавать мы. Кловер была с тобой все это время? Она в безопасности? В порядке?

Ярко-голубые глаза Патрика широко распахиваются: ручаюсь, он не привык к тому, чтобы его прерывали. Но тут я поддерживаю Айви. Я так же, как и она, хочу услышать ответы.

Наконец, он уступает.

– Да. Она в порядке. В ночь вечеринки на нее напал кто-то в костюме сороки, он велел ей держаться подальше от расследования, и она почувствовала, что будет в настоящей опасности, если останется в Иллюмен Холле. Проблема была в том, что вне школы вести расследование было сложнее. Она убеждена, что убийца Лолы все еще на свободе. Так что она оставалась у меня, пока пыталась понять, как добыть последний фрагмент головоломки… забить последний гвоздь в гроб. Благодаря тебе, Одри, она может сделать это.

Айви смотрит на меня.

– Что?

– Список членов «Общества сороки». Я послала фото Патрику. Но я замазала некоторые имена…

– О, точно, – говорит она. – И это даст Кловер ключ к тому, кто убийца?

– Я так думаю. Она всю ночь ломала голову над этим. Но утром уже точно знала, что делать. Она поехала обратно в школу, чтобы собрать последние доказательства. Так что сегодня днем я собираюсь отвезти ее в полицию. Кловер сказала, вы обе тоже должны поехать, чтобы увидеть, как привлекут к ответственности убийцу Лолы. Вы так старались ради меня.

Айви качает головой.

– Мы просто рады, что Кловер в безопасности, но я поверить не могу, что ты не рассказал нам об этом. Ты что, не представляешь, как мы все были встревожены? А ее семья?

– Это желание Кловер. И пока убийца Лолы не окажется за решеткой, я не успокоюсь. Сделаю все что угодно. Я это уже говорил. И если это значит приглядывать за Кловер, пока она ведет свое расследование, то я сделаю это.

– Так никто не знает, что она живет у тебя?

– Я не сказал никому. Вы единственные, кто знает. Но я рад, что все это кончилось. Завтра к этому часу убийца Лолы наконец будет за решеткой.

Мы с Айви переглядываемся.

– Ты действительно в это веришь? – спрашиваю я.

Затем Айви прикусывает губу.

– О боже. Мы можем быть не единственными, кто знает.

– В смысле? – спрашивает Патрик.

– Мне кажется, кое-кто подслушал наш вчерашний телефонный разговор с Одри. Я была внизу, в музыкальной комнате. Мистер Уиллис стоял прямо позади и мог слышать. Я, правда, не знаю наверняка…

Патрик вскакивает как подстреленный.

– Мне лучше пойти проверить, как она. Она уже должна вернуться. Я позвоню вам, девочки, когда мы будем готовы ехать в полицию.

– Мы пойдем с тобой, – говорю я. – Захватить ей кофе?

Айви вскидывает брови в мою сторону, и я едва заметно качаю головой. Это единственный способ убедиться, что она и в самом деле в порядке.

– Да, давайте, – говорит Айви. – Я знаю, она любит американо. Без глупостей. И можно взять ей маффин. Кловер всегда голодная.

Помедлив мгновение, Патрик кивает.

– Хорошая идея. Будем надеяться, нас обслужат побыстрее.

Мне не терпится рассказать Айви, что я нашла в доме миссис Траули, и по встревоженному выражению ее лица я вижу, что она тоже хочет расспросить меня об этом. Черный кожаный портфель оттягивает сумку на моем плече. Я чувствую первый укол волнения: ответы, которые мы ищем, так близко. Это похоже на огромную головоломку, которая сначала была кучей разрозненных деталей, но теперь начинает складываться в целостную картину. Почти у цели.

С кофе и маффином в руках мы выходим наружу. Сжимаю плечо Айви.

– Я нашла кое-что в доме миссис Траули. Покажу позже.

– Поверить не могу, что этот кошмар скоро кончится, – отвечает она. Ее плечи напряжены, губы сжаты – воплощение сосредоточенности.

Звуки сирен заполняют уши, и мы вынуждены остановиться как вкопанные, когда мимо нас проносятся несколько пожарных машин, мешая перейти дорогу. Они направляются прямо к ряду зданий у побережья. Уинферн – такой маленький город…

Я инстинктивно понимаю, что что-то не так, раньше, чем осознаю это умом. В животе у меня появляется глубокая дыра, и ее наполняет ужас. Патрик хмурится.

– Что за… – Лицо его становится пепельно-бледным.

Разворачиваюсь к Айви, она пожимает плечами. Затем глаза ее распахиваются. Я все понимаю по выражению ее лица.

Патрик пускается бегом, мы с Айви следуем за ним по пятам.

Подтверждаются наши худшие опасения. Машины останавливаются у его дома.

– Нет. Нет, нет, нет…

Он падает на колени, когда мы сворачиваем за угол и видим, что его квартира полностью охвачена огнем. Густой черный дым валит из окон верхнего этажа, перемежаясь с ярко-оранжевым пламенем. Пожарные выпрыгивают из грузовиков, подсоединяют свои шланги к гидрантам и пытаются попасть на верхний этаж по лестницам.

– Кловер! – пронзительно кричит Патрик.

В этот момент меня захлестывает дурнота, и меня едва не выворачивает прямо там, на тротуар.

– Она точно выбралась вовремя! Точно! – кричу я.

Мы с Айви в ужасе поворачиваемся друг к другу, затем она тянется и хватает меня за руку. Мы беспомощно цепляемся друг за друга, глядя, как горит квартира Патрика.

Часть вторая

Одна для печали, ты это узнал,

Вторая для радости, должна сгореть…

17

Айви

Недели проходят словно в холодном, туманном затмении. Смерть Кловер шокировала всю школу: Кловер знали все.

Вечер ее памяти пришелся на первую неделю декабря, когда иней покрыл землю, словно саван. Ничто и никогда не сможет подготовить вас к прощанию со вторым другом за один год. Неумолимая реальность, в которой ты идешь с мрачной толпой мимо мольберта, на котором стоит большой портрет еще одного ученика, чья жизнь окончилась слишком рано. Я уже сцепила зубы, сдерживая эмоции, которые копились с тех пор, как на прошлой неделе было обнаружено тело Кловер.

Когда мы входим в большой зал, играет «Build Me Up Buttercup»[4] – одна из любимых композиций Кловер. Но она не заглушает плач и сопение сотен учеников и членов их семей. Хотя похороны Кловер уже состоялись, миссис Эббот, как и в случае с Лолой, хотела провести церемонию для всех ее учителей и одноклассников, а также в память о Кловер как ученице Иллюмен Холла. Ее родители сидят впереди, одетые в черное. Ее мама вытирает глаза, но все же как-то умудряется улыбаться миссис Эббот, идущей на сцену.

Произошедшее все еще кажется нереальным. Это похоже на какой-то лихорадочный сон, будто я просто не могу проснуться. Фото пожара были напечатаны в местной газете и показаны в новостях, но мы видели все своими глазами. Крики Патрика все еще звучат у меня в ушах.

Пожарные пробрались внутрь, чтобы попытаться спасти ее, но было ясно, что огонь распространялся слишком быстро и был слишком сильным. Когда полиция обнаружила тело Кловер в квартире Патрика, они тут же его арестовали. Но он был освобожден на следующий день же день. Пожар был определен как случайное возгорание, и были основательные доказательства того, что Кловер не держали там против ее воли: переписка, голосовые записи Кловер, хранившиеся в облаке. И все же к Патрику оставалось много вопросов.

Теперь, что бы ни узнала Кловер об убийце Лолы, все сгорело дотла. Мы никогда не узнаем, за каким ключевым доказательством охотилась она в то утро.

Атмосфера в школьном зале мрачная. Хотя помещение наполняют сентиментальные слова миссис Эббот, они не пробивают скорбь, которую ощущает, я знаю это, каждый присутствующий. Шокирующая смерть Кловер еще долго будет влиять на многих.

Два студента за год мертвы!

Это звучит просто как сюжет какого-то разрекламированного боевика, а не реалии жизни маленькой школы-интерната в Кенте. И все же девиз школы тоже звучит у меня в ушах: Alis grave nil.

«Все легко для тех, у кого есть крылья».

Выживание встроено в основание школы, крепкое, как сталь. Оно пережило множество потрясений, скандалов и угроз. Как и мы.

Лира сходит со сцены, окончив читать стихи. Она плачет, ее руки дрожат. Ее друзья все вместе обнимают ее, когда она вновь садится рядом с ними. Тело мое цепенеет. Это была такая напрасная смерть. Я не могу не думать: «Кто еще в этой комнате станет жертвой?» Чье лицо появится на следующем школьном мемориале?

Миссис Эббот возвращается на сцену, чтобы подвести итог.

– Этот год был бурным, и все вместе, как школьное сообщество, сейчас мы должны объединиться и быть рядом друг с другом больше, чем когда-либо прежде. Мы пройдем через это. Рождественский концерт станет данью уважения и Лоле, и Кловер. Двум очень ярким, музыкально одаренным ученикам, которые, я знаю, сияли бы на сцене в этом году. Давайте все будем усердно работать, чтобы сделать этот концерт лучшим из тех, что когда-либо были… для них.

Я почти ожидаю, что, как только миссис Эббот закончит говорить, хлопая и подбадривая, со своего места вскочит Кловер. Поверить не могу, что никогда больше не увижу ее лица, или не буду делить с ней банкетку для фортепиано, или не буду дразнить ее нелепой личной жизнью. Она действительно была для меня словно младшая сестра, и все это кажется просто нереальным.

Даже если пожар был несчастным случаем, она все же оставалась у Патрика, чтобы продолжить свое расследование. Если бы она бросила его, то вернулась бы в Дом Полярис, на свое место. Именно поэтому мы все собрались в холодном зале, отдавая дань ее жизни, – потому что она посмела интересоваться тем, кто забрал чужую жизнь. Если бы только она не была так вовлечена в это, просто оставалась в стороне… тогда нас всех здесь не было бы. Мне приходит в голову, что я иду по тому же пути. Отгоняю эту мысль. У нас с Одри все иначе. Мы осторожны.

Когда после мы направляемся к фонтану, учителя совершают обход, следя за тем, чтобы ученикам не стало плохо, и отправляя к доктору Кинфелду тех, кому это необходимо. Я могу себе представить, что после смерти Лолы, а теперь и Кловер, консультаций у него станет значительно больше. Как может нечто подобное не затронуть вас глубоко?

Мистер Уиллис вручает платок всхлипывающей Араминте, другой рукой обнимая ее за плечи, и я закатываю глаза.

Мы с Одри выходим из зала.

– Это было тяжко! – говорит Одри, вынимая из сумки телефон и отключая беззвучный режим.

– Ага. – Скрещиваю руки на груди, задаваясь вопросом, что нам делать теперь. Сомневаюсь, что они погонят студентов на занятия. Может быть, нас попросят до конца дня позаниматься в общих комнатах или в библиотеке.

– Как думаешь, это удар того же, кто убил Лолу? – шепчет Одри.

– Я не знаю… но у меня скверные предчувствия. Нам лучше вернуться в штаб-квартиру «Общества сороки» и посмотреть, что там можно найти. – Оглядываю двор, натягивая рукава школьного кардигана на запястья.

– Как считаешь, надо рассказать другим, получившим приглашения? Лире, Иоланде и Харриет?

Я качаю головой.

– Для них это будет слишком. Давай пока оставим это при себе.

18

Одри

– Мисс Вагнер? Вы вообще заинтересованы в том, чтобы решить для меня это уравнение?

Я едва не подскакиваю на месте. Учителя тут по большей части игнорируют меня – и мне это нравится. Но по какой-то причине после похорон Кловер все они уделяют мне особое внимание. Я невольно задаюсь вопросом, не дело ли это рук миссис Эббот.

С момента пожара я знаю, что она особо пристально следила за Айви и мной. Мы были там, когда на место прибыли пожарные. Мы видели, как Патрика увели в наручниках. Нас привезли в школу на заднем сиденье полицейской машины, а за рулем была инспектор Шинг.

Кажется, мы всегда оказываемся в центре школьных драм.

Мы как бы такого не планировали. Я все прокручиваю в голове различные сценарии, думая, что, если бы Айви не была так занята встречами префектов, если бы мы сначала поехали к Патрику и Кловер, смогли бы мы предотвратить пожар? Почему-то, как только я все ни поворачиваю, кажется, что это – моя вина. Я знала, что Кловер – там, я видела ее в машине Патрика.

Если б я кому-то сказала… полиции, ее родителям, миссис Эббот – тогда сейчас она была бы жива.

От этой мысли и Айви, и мне становится дурно. У нас даже были консультации с доктором Кинфелдом, но они не очень-то помогли. Он посоветовал нам занять себя, найти какое-нибудь интересное дело, чтобы отвлечься от ужасных событий. Мы организовали вечера «крутого олдскульного кино» в нашей комнате в общежитии, просто чтобы заняться чем-то, что не связано с мыслями о смерти.

И все же я чувствую лишь оцепенение. Я все так же замечаю языки пламени, играющие на краю поля зрения. Тот прекрасный камин, которым я так восхищалась, превратился в убийцу. После того как в первые дни нас немного оставили в покое, теперь, через несколько недель, такое чувство, будто всем учителям приказано дрессировать нас. Как будто тяжелая работа заставит нас сосредоточиться на другом и забыть, что еще один из наших сокурсников умер страшной смертью. Но – для всех прочих – это, кажется, и в самом деле работает.

Я просто не могу собраться с мыслями. Даже киновечера – а Айви выбрала одну из моих любимых картин, «Клуб „Завтрак“»[5] – не могут меня спасти.

Я все думаю о разговоре с детективом Шинг.

– Вы уверены, что это был несчастный случай? – спросила я ее.

– Судебно-медицинская пожарная служба провела тщательное расследование. Они подтвердили, что камин вышел из строя, это и привело к возгоранию. Поверьте, у нас были долгие беседы с Патриком Рэдклиффом… и хотя мы сочли то, что он согласился спрятать Кловер, весьма подозрительным… из сохранившейся переписки явствует, что это было сделано по ее просьбе.

– Он сказал вам, что она собирала улики против убийцы Лолы? Что она была почти готова поговорить с вами? Что, если пожар устроил кто-то, кто не хотел, чтоб она говорила с вами?

– К сожалению, мы не знаем, что собиралась сделать мисс Мирт. Все ее записи и вещи сгорели.

«Включая дневник Лолы», – с содроганием осознаю я.

Любые доказательства, которые могли указывать на мистера Уиллиса, уничтожены.

– Мисс Вагнер?

Сидящий рядом Том толкает меня в плечо. Я выныриваю из воспоминаний. Ах, да. Уравнение.

– Эм… не уверена.

Миссис Парсонс вздыхает.

– Ладно, но это было вашим заданием на прошлую неделю, и это будет на всех вступительных экзаменах. Если вы не можете справиться с этим, прошу, подойдите ко мне после уроков.

Мои щеки вспыхивают от стыда, когда взгляды всего класса обращаются на меня. Это тоже внимание того рода, которого я надеялась избежать, приехав сюда. В Джорджии я планировала положиться на мои – скорее, посредственные – оценки, чтобы поступить в хороший колледж. Не совсем в Йель, как мой брат, но достаточно приличный, чтобы не подводить семью. Где-то, где тепло, но на другом побережье, подальше от родителей. Я думала о каком-нибудь колледже в Калифорнии. Жила бы там, как в мечте.

Как только миссис Парсонс окончательно забывает обо мне, я выглядываю в окно на перекатывающиеся волны: бесконечно далеко от калифорнийских мечт.

Но почему-то мне действительно нравится тут. В этой сырости есть нечто такое, что цепляет меня. Она должна вызывать неприязнь, но я обнаруживаю, что погружаюсь в нее, словно в грязевую ванну. Не удивительно, что папа хочет построить тут спа-отель. Потому что даже в такие дни, как сегодня, – дни, которые можно охарактеризовать лишь как совершенно ужасные, – в этом месте есть что-то успокаивающее.

Это затягивает тебя, и ты не хочешь уезжать. Может быть, это магия.

Нет. Я стискиваю зубы.

Мысль об отце напоминает, что он все еще игнорирует меня – даже учитывая трагедию с пожаром, – но, к моему удивлению, в этот самый момент я получаю сообщение от моего старшего брата, Эдисона. Он хочет встретиться в выходные в Лондоне. Я отвечаю с покалывающим возбуждением. Из всех членов семьи с Эдисоном я, вероятно, лажу лучше всего. И есть шанс расспросить насчет сделки «Отель „Иллюмен Холл“».

Мой телефон снова жужжит, но на этот раз это Айви.

«Встретимся после урока?»

Я как раз собираюсь ответить, когда надо мной нависает тень.

– Послушайте, мисс Вагнер. Я не дурочка. Я знаю, ученики постоянно протаскивают телефоны в мой класс, даже несмотря на то, что это категорически запрещено. Но, по крайней мере, постарайтесь проявлять осторожность. Это все, о чем мы просим. И, поскольку вы не были осторожны… передайте его мне.

– Но… – Я не ответила Айви. Я понятия не имею, где на огромной территории она хочет встретиться. Миссис Эббот гоняет ее с заданиями по всей школе. Араминта требует ее времени. Мы так и не смогли договориться о каком-то одном особом месте.

Миссис Парсонс выхватывает его у меня из рук.

– Получите назад в конце недели.

– Но это еще целых три дня!

– Радуйтесь, что я не доложу директору. Тогда бы у вас были настоящие проблемы.

Я падаю обратно на стул, упорно избегая направленных на меня взглядов. Мой тайный сотовый конфискован. Боже, ну не дурочка ли я?

Я знаю лишь, что Айви взбесится, если я пропущу нашу встречу. Тем более что во время занятий я не могу вернуться в нашу комнату и оставить ей какое-нибудь послание там.

Когда звенит звонок, я хватаю за руку Тома.

– Можешь написать Айви и сказать ей, что я буду в столовой?

– Конечно. Но мне пора бежать. У меня физра следующая, и еще надо переодеться.

– Ничего. Просто дай ей знать, где я. Раз миссис Парсонс забрала мой телефон…

– Она сегодня в дерьмовом настроении. Не повезло. Может, попросишь ее завтра и получишь телефон обратно. Используй это свое южное обаяние.

– Постараюсь.

Мне остается лишь спуститься в столовую, надеясь, что Том не забудет передать мое сообщение.

19

Айви

Отправляю новое сообщение Одри с просьбой встретиться у края леса. Пока я жду ее, деревья шумят и раскачиваются на ветру. Только что закончился дождь, и капли соскальзывают с кончиков немногих оставшихся листьев, и это так красиво и так сказочно. Мне всегда очень уютно рядом с деревьями. Мне нравится, как они дышат и растут, каждую осень сбрасывают листву, а потом усердно трудятся, чтобы снова покрыться зеленью.

Когда я была маленькой, в местном парке рядом с моей квартирой была ива, я раздвигала ее плакучие ветви и пряталась среди них, как в безопасном убежище. Я ходила туда читать книги, делать записи в дневнике, прятаться и лазать. Я часто сидела на низко растущей ветке, свесив ноги, давая волю своему воображению. Мне казалось, что дерево – мой страж, я защищена его ветвями, свисающими вокруг куполом и почти касающимися земли. Мне нравилось узнавать, какие птицы гнездились выше на иве, наблюдать, как из яиц вылупляются крошечные щебечущие птенцы, которые затем отправляются в свой первый полет. Я скучаю по этой детской магии. Глубоко внутри растет приступ ностальгии.

Главное, что нарушает мое спокойствие, – телефон.

Он жужжит кучей пришедших сообщений. Думаю, все мои друзья – особенно Макс, Том и Харриет – были особо проинструктированы миссис Эббот искать меня везде. К сожалению, для них эта тактика имеет обратный эффект. Чем сильнее они достают меня, тем больше я задыхаюсь и хочу их оттолкнуть.

Лола, Кловер… Любой, кто приближается ко мне, кажется, умирает в итоге. Моим друзьям лучше держаться подальше. Удаляю все уведомления, даже не взглянув на них. Ни с кем не хочу общаться… кроме Одри.

И, какая ирония, она единственная, кто не отвечает.

Я посылаю ей новое сообщение, указывая точно, где я, на случай, если она заблудилась. Сажусь на пальто и вытягиваю ноги.

Последние две недели были похожи на настоящий ураган. Мы были так заняты, не было времени подумать о расследовании и не было возможности снова заглянуть в штаб-квартиру «Общества сороки». Не то чтобы мы не пытались. Но кончалось тем, что каждый вечер я падала в кровать абсолютно обессиленная.

Сегодня у меня была первая возможность подумать. Я очень надеялась, что мы вместе в свободное время сможем заскочить к мистеру Тэвистоку и встретиться с ним. Кроме того, прошло уже много времени с тех пор, как я его видела. Обычно в беседах со мной он что-нибудь выбалтывает. Я часто ловлю его на том, что он ахает и зажимает рот, проболтавшись о чем-то, что, по его мнению, не стоило бы мне рассказывать. На самом деле я шокирована тем, что он мог так долго скрывать от нас «Общество сороки». Полагаю, есть вещи, которые люди хранят как зеницу ока.

Открываю свое расписание в школьном приложении и слышу громкий треск, эхом отдающийся в тишине поля. Тут же понимаю, кто это. Харриет выхватывает мой телефон, а секундой позже Том и Макс уже сидят на травянистой обочине рядом.

– Мы берем его в заложники, пока ты не перестанешь игнорировать нас! – Она сует мой телефон себе за пазуху.

– Мы пытались узнать, что ты делаешь в свободное время. Хочешь сбежать и купить в городе рыбы с картошкой? Поиграть в настолку… что угодно? – Том натянуто улыбается.

– Мы буквально сидели и смотрели, как ты стираешь наши сообщения, ты, дерзкая стерва! – встревает Харриет. Она смеется, но видно, что говорит абсолютно серьезно.

– Извини, я просто… столько всего навалилось, я думаю, мне просто больше, чем обычно, хотелось побыть одной. – Натягиваю пальто, потому что все сильнее замерзаю. Теперь мой телефон меня не отвлекает. – Хотя я очень хочу увидеть Одри. Кто-нибудь знает, где она?

– Ага! – говорит Том. – Вот почему надо читать сообщения. Я написал тебе, что телефон Одри забрала миссис Парсонс. Она ждет тебя в столовой.

– Всегда Одри, да? – говорит Харриет, в ее голосе чувствуется обида.

– Ну, мы просто хотели убедиться, что ты в порядке. Тут холодно, Айви. У тебя, должно быть, ледяная кровь, раз ты выносишь такой арктический холод в таком тонком пальто. – Макс обнимает меня. Я напрягаюсь. Проявления дружеской привязанности – не сильная моя сторона в данный момент. Я думаю, он чувствует, что мне неловко.

– Мы понимаем, это трудное время, детка, но мы всегда рядом, и мы переживаем о тебе. – Том склоняется и прижимает меня к себе с другой стороны, так что теперь я как в тисках между ними.

– И, хоть ты редко это показываешь, мы знаем, что ты о нас тоже заботишься. – Макс улыбается мне, ямочки появляются у него на щеках.

– Честно, ребята, спасибо вам. Со мной все будет в порядке. Я думаю, мне просто нужно немного побыть одной, вот и все. – Изображаю улыбку.

Они колеблются.

– Правда. Я в порядке. Люблю вас всех.

Харриет вытаскивает мой телефон из бюстгальтера и протягивает его обратно.

– Обещаешь, что ответишь хотя бы на пару веселых мемов, которые мы тебе присылаем? Ты даже не ответила на то видео, где Том влетел лицом в свой скейт, когда делал трюки в парке. Физиономия у него была, как у раздавленной белки. – Харриет громко смеется и пихает Тома локтем.

– Ты клялась, что стерла его! – Он задыхается в притворном страхе.

Мы все смеемся, а я забираю телефон у Харриет и кладу его в сумку.

– Обещаю!

Они все склоняются для коллективных объятий, и Харриет оставляет леденящий поцелуй на моей щеке, прежде чем они разворачиваются, чтобы пойти обратно к главному зданию школу. Я ценю их попытки подбодрить меня и заставить улыбнуться, но мне нужно лишь немного тишины и времени, чтобы собраться с мыслями. Снова расслабляюсь на своем месте на обочине и делаю пару глубоких вдохов.

Пока я сижу там, другие ученики сбились в группы и, взявшись за руки и смеясь, идут через территорию школы на следующий урок. Некоторые используют этот пятиминутный перерыв, чтобы встретиться с друзьями, обменяться новостями или перекусить.

Замечаю небольшую группу семиклассников неподалеку под деревом, бросающую взгляды через плечо. Выглядит так, будто они прогуливают урок или вышли покурить самокрутки. Все мы проходили через это: это практически обряд посвящения в ученики. Курение, естественно, запрещено, но, как и многое в Иллюмен Холле, когда тебе что-то нельзя, ты лишь сильнее хочешь найти способ сделать это. В рамках моих обязанностей префекта я, вероятно, должна пойти и отчитать их или сообщить о них старосте, но непреодолимая ностальгия смягчила меня, и я просто наблюдаю. Я скучаю по прежним дням, когда могла часами исследовать территорию школы, теряться в коридорах внутри и меж деревьев – снаружи.

Две девочки закуривают сигарету, тогда как мальчик решает попробовать взобраться на дерево. Возможно, рисуется. Отсюда их не очень хорошо слышно, но я ручаюсь, что они подзуживают его, и он вполне неплохо справляется. Я предоставляю их самим себе.

Мысль о том, что школы тут больше не будет… опустошает. Нет, больше: она невообразима. На следующий год Вайолет будет уже достаточно взрослой, чтобы поступить в Иллюмен Холл. Я так предвкушала, что она увидит меня старостой. Но теперь этого ничего нет. Все это украдено у меня.

«Перестань так думать, Айви», – одергиваю я себя. Продажа подобного здания может растянуться на годы. Пока нет повода паниковать.

Звонок разносится по школе: начало следующего урока. В этот момент я слышу то, что можно описать лишь как громкий треск. Вновь разворачиваюсь к группе под деревом: но теперь мальчик, который взобрался на добрых три метра вверх, лежит лицом вниз на траве, и сверху на нем – ветка. Девочки кричат.

Я тут же подбегаю проверить, в порядке ли он. Очевидно, нет.

Он без сознания.

– О БОЖЕ, ОН МЕРТВ! – кричит одна из девочек.

– ЗВОНИТЕ ДЕВЯТЬ ОДИН ОДИН! – кричит другой мальчик.

Вместе нам удается стащить с него ветку, но он то приходит в сознание, то теряет его, и у него сильно поранена голова, а нога торчит под неестественным углом. Это плохо. Очень плохо. Я поворачиваюсь к другому мальчику.

– Беги за медсестрой. Будешь там, скажи им, чтобы позвонили в скорую. Вы, девочки, снимайте пиджаки, укройте его. Как его зовут?

– Лео, – всхлипывает одна из девочек, снимая свой пиджак.

– Он просто дурачился. На этом дереве не было ленты, я думала, это безопасно! – плачет другая девочка.

– Лео, ты меня не знаешь, но я Айви, префект Дома Гелиос. Все будет в порядке. Помощь на подходе. – Я смотрю на Лео, который открывает и закрывает глаза, поскуливая от боли.

Через несколько минут другой мальчик бежит назад с медсестрой и миссис Эббот. Девочка права: дерево не было помечено как опасное, в отличие от других деревьев вокруг. Родители Лео сразу же позвонят своим адвокатам, и школа будет отвечать за эту травму. Когда миссис Эббот подходит ближе, по лицу ее становится ясно, что она думает о том же. Мне любопытно, о чем еще она думает. Достаточно ли это громкий скандал, чтобы расстроить сделку?

Или он сумеет навсегда закрыть школу?

20

Одри

Через десять минут Айви так и не появляется в столовой. Тому, очевидно, не удалось передать ей сообщение. Нам нельзя возвращаться в наши комнаты во время занятий, так что я решаю побыть тут, на случай, если она все-таки появится, а не тратить короткую перемену на прочесывание школьной территории: я знаю, Айви всегда чует пончики мисс Крэншоу, так что есть шанс, что она придет сюда сама.

Скорее всего, я бы заняла свое свободное время перепиской с Тедди. После того, что случилось с Кловер, он был крайне внимателен, и хотя у нас едва ли была секунда для встречи, мы становились ближе, переписываясь друг с другом. Мне нравится слушать его длинные голосовые сообщения, песни – спетые так не в ноты, но все равно такие милые, – строки из песен, которые напоминают ему обо мне.

И, как будто мои мысли призывают его, я слышу знакомый голос, окликающий меня по имени:

– Вот ты где!

Я поднимаю голову и улыбаюсь.

– Тедди!

– Обычно ты не тусишь у столовой. Не ожидал найти тебя тут.

– Миссис Парсонс забрала мой телефон. Тайный.

– Нет!

– Ага. Айви хотела встретиться со мной, но я не могу ей ответить.

– Уверен, она тебя простит. Мы все еще должны разобраться с этим свиданием, а? Ты будешь тут в эти выходные?

– Не уверена… надо заглянуть в расписание.

– С мисс Пронырой? Знаешь, тебе не нужно ее разрешение. – Он толкает меня в бедро.

– Я знаю. Просто сейчас у меня много дел.

– Тебе ведь не надо лезть в еще какие-то тайные уголки школы, а? Клянусь, всякий раз, как я прохожу мимо кабинета миссис Эббот, мне кажется, что она сейчас учинит мне допрос об изменениях настроек доступа на ваших пропусках.

Я совсем забыла об этом.

– Нет, больше никаких таких услуг, обещаю. Было сложно продвигаться дальше с тех пор, как Кловер…

Тедди передергивает.

– То, что случилось с ней, так ужасно. Погоди… куда это они?

Все студенты выбегают из столовой. Я зову одного:

– Эй, что происходит?

– Вы не слышали? Скорая только что подъехала к школе. Кто-то ранен.

– О боже. Айви! – Я вскакиваю на ноги, бегу за остальными учениками. Они бегут к лесу на краю территории, где плачущую девушку утешают ее друзья.

– Одри, подожди! – кричит позади Тедди.

Мое зрение схлопывается: я вижу лишь, как Айви лежит на траве, корчась от боли. Так что огромная тяжесть падает с моих плеч, когда я вижу, что она стоит в толпе учеников. Я думаю, тут вся школа. Со дня смерти Кловер все на взводе… любое происшествие привлекает массу внимания.

Миссис Эббот стоит в обнимку с мистером Уиллисом. С моего места они смотрятся очень по-домашнему. Я прищуриваюсь. С другой стороны поля к ним хромает мистер Тэвисток, выглядя на все свои семьдесят с лишним лет, когда опирается на трость.

– Видишь? Она в порядке, – говорит Тедди.

– Слава богу. Слушай, мы должны были встретиться… она хотела что-то мне сказать. Это личное, – подчеркиваю я.

Тедди покорно кивает. Он наклоняется и целует меня в щеку.

– Как только получишь телефон обратно, назначь мне свидание. Ладно?

– Обязательно. – Я жду, пока он уйдет, прежде чем направиться к Айви.

– Привет, – говорю я, когда, наконец, добираюсь до нее. Ее школьная юбка усыпана опавшими листьями, лоб – влажный от пота. – Мне так жаль, я пропустила твое сообщение… миссис Парсонс забрала мой сотовый. Что случилось?

– Мальчик упал с одного из этих деревьев. Думаю, он будет в порядке. Но было так страшно. Я услышала, как треснула ветка, и уже готовилась к худшему.

– Слава богу, он в порядке. Слухи тут разлетаются быстро, а? – говорю я, глядя на толпу.

– И не говори. Полагаю, после того, что случилось с Кловер, все встревожены… пусть даже кажется, что все вернулось в обычное русло. Но это может стать нашей возможностью провести маленькое расследование.

– Ты о чем?

– Посмотри на тех двоих. – Айви бровями указывает на миссис Эббот и мистера Уиллиса. – Тебе не кажется, что они в сговоре?

– Она б к нему так не льнула, если б знала, какой он жуткий тип.

– А что, если она знает?

Я ахаю.

– Ты серьезно считаешь, что она б его не уволила, если бы знала, что у него были шашни с ученицей?

Айви пожимает плечами.

– Шантаж – тоже могущественное средство. Она может заставить его сделать все что угодно, лишь бы сохранить работу. Меня уже ничто не удивит. Как бы там ни было, кажется, мы можем ненадолго ускользнуть у нее из-под носа. Я снова изучала карту на телефоне. Один из туннелей ведет к двери прямо рядом с ее домом. Давай пойдем и посмотрим!

– Айви… – Я надеялась, что после смерти Кловер она бросит всю эту затею с «Обществом сороки». Соседки Кловер по комнате больше не хотят иметь с этим дело, и тайна смерти Лолы, кажется, отошла на второй план. Но Айви вцепилась в это как собака в кость. Так просто не отпустит.

– Ну, давай. У нас есть немного времени. Все заняты. Идем.

Оглядываюсь. Это правда: ученики и учителя полностью сосредоточены на мальчике, который все еще корчится на земле. Но я замечаю, что кое-кто все же следит за нами: Араминта. Однако она уже заявила, что отправится в больницу вместе с учеником, так что она не сможет последовать за нами, а я представляю, как сильно ей этого хочется. Едва не читаю ее мысли: она думает, что запрыгнула не в ту драму.

Голос мистера Уиллиса разносится над толпой, и я чувствую, как Айви позади цепенеет.

– Ладно, все возвращаемся внутрь. Уверен, у вас у всех есть уроки. Расходимся.

Я хватаю Айви за руку, прежде чем он успевает призвать на помощь префектов, и мы ускользаем прочь.

Пересекаем территорию школы, двигаясь очень быстро. Пар вырывается у меня изо рта, холод проникает под пиджак и дальше, до костей.

Дом миссис Эббот укрыт в лесу, великолепный старый коттедж с темными деревянными балками на фоне белой штукатурки. Должно быть, зимой у нее постоянно горит камин, так как весь день из трубы поднимается столб дыма. Не могу ее осуждать… но она, должно быть, жжет чертову кучу дров.

Айви достает телефон «Общества сороки» и передает его мне. Я увеличиваю часть карты.

– Окей… итак, выход из пещеры не ведет прямо в дом директрисы, но он где-то поблизости. Похоже, он выходит в сарай или типа того.

– Нет, это не сарай, – говорит Айви. – Это конюшня.

Мы останавливаемся перед длинным деревянным строением, утопающим в переплетающихся зарослях трилистника. Ползучий плющ. Он скрывает практически все, за исключением маленькой двери.

– Должно быть, конюшня была тут, – говорю я. – Жаль, они больше не держат лошадей.

– Мой папа был хорошим наездником, – тихо говорит Айви.

– Серьезно? – Впервые Айви говорит при мне хоть что-то о своем отце.

– Ага. Это было его единственное модное хобби. Он автомеханик и, честно говоря, немного неудачник. Бросить маму так, как это сделал он… Но это я помню: он любил лошадей. У него была природная тяга ко всяким животным. Есть одно фото с ним, которое я обожаю: одной рукой он обнимает за шею огромную тягловую лошадь, а у его ног лежит великолепный черный лабрадор. Там он похож на деревенского джентльмена, хотя я знаю, что он вовсе не такой.

– Звучит потрясающе. Можно посмотреть фото?

Она качает головой.

– О, у меня его больше нет. Случайно оставила его в квартире мамы, в моем любимом фотоальбоме. Я все хочу поехать и забрать его, но постоянно что-то мешает… и мама слишком занята, чтобы переслать ее мне.

– Жаль. Эти воспоминания должны быть у тебя.

– Все нормально. Я заберу ее, когда буду в Лондоне, и покажу тебе. – Айви дергает старую ржавую коричневую ручку двери конюшни, но та не поддается. Когда мы наклоняемся поближе, оказывается, что на самом деле дверь держат какие-то совершенно новые металлические скобы.

– Черт! – говорит Айви. Мы обходим конюшню, пытаясь найти вход.

– Эй! Вы что делаете? – Это снова Эд, с кучей дров под мышкой.

Мы обе подскакиваем и цепляемся друг за друга. Но когда Айви начинает говорить, голос ее звучит твердо и возмущенно:

– Мы можем спросить тебя о том же.

– Делаю свою работу. Рублю старые деревья на дрова для миссис Эббот.

Айви вскидывает бровь.

– Ты должен был срубить дерево у фонтана.

– Зачем? Что случилось?

– Ты не слышал скорую? Ветка обломилась, когда мальчик полез наверх. Оно не было помечено лентой, как остальные. Знаешь, семиклассники любят играть там… это едва ли не традиция Иллюмен Холла.

– Дерьмо. Ты шутишь. – Эд бледнеет. – Мне лучше пойти посмотреть, что происходит.

– Нет, погоди… расскажи нам об «Обществе сороки». Мы знаем, твой дедушка состоял в нем. Мы видели его имя в журнале.

– Забудьте об этом! Разве вы не видите? Вот почему я бегаю вокруг, заколачиваю все эти входы. Я пытаюсь прикрыть это дерьмо! Плохие вещи случаются с теми, кто пытается раскопать это. Вспомните Кловер! Это Общество уничтожит мою семью… вы что, не понимаете?

Он выглядит разъяренным, пальцы его разжимаются и снова сжимаются в кулаки.

Айви хмурится.

– Что, Эд? В смысле – уничтожит семью? Мистер Тэвисток мне как дедушка… ты знаешь это. Если что-то происходит, скажи нам, чтобы мы могли помочь. Верно, Одри?

– Да. Чем угодно.

Его взгляд мечется от меня к Айви.

– Не тут. Вернемся в коттедж. Но теперь это все может быть напрасно. Если миссис Эббот сделает все по-своему.

– А как же насчет дерева? – спрашиваю я.

– Займусь им позже.

Мы тащимся через лес прочь от конюшен. Пока идем, я наблюдаю за Эдом. Несмотря на его грубый образ, в нем есть что-то загадочное. Визит в парикмахерскую и джинсы, сшитые по фигуре, – и он будет выглядеть почти сексуально.

Как только мы возвращаемся в милый коттедж Тэвистоков, Айви не теряет времени даром.

– Рассказывай, что ты знаешь об «Обществе сороки».

– Нет. Сначала вы скажите мне, почему не можете оставить эту историю, как было сказано.

– Мы тут мою жизнь обсуждаем! Эта школа – все для меня!

– Твою жизнь? Ты настолько эгоистична, что не видишь, как некоторые из нас вот-вот потеряют свои дома, если вы не прекратите лезть в это «Общество сороки»!

– Ты думаешь, я виновата в этом?

– Почему, по-твоему, миссис Эббот так наседает на тебя?

Тед и Айви уставились друг на друга: Эд – из-под густых пушистых бровей, Айви – своим яростным карим взглядом. Между ними летают такие искры, что, кажется, весь коттедж сейчас вспыхнет.

– Ладно, – говорю я. – Давайте успокоимся. Думаю, мы все сейчас хотим одного. Эд… ты прав. Мы не можем позволить этому случиться. Как и Кловер, мы расследовали убийство Лолы. Как и ее, это привело нас к «Обществу сороки». Мы с Айви обязаны разузнать все в память о Кловер. Мы знаем, у Лолы был рисунок сороки на спине. Почему? Мы нашли штаб-квартиру тайного общества благодаря подсказкам, которые оставил нам кто-то. Зачем? Мы заходим в один тупик за другим – иногда буквально. Так что ты сэкономил бы нам чертовски много времени, если бы прямо сейчас просто рассказал нам то, что знаешь.

Эд вздыхает.

– Ладно. Ладно. Вам лучше сесть.

Опускаюсь в старое кожаное кресло. Но Айви и Тед остаются стоять. Мне как-то неловко снова вставать, поэтому я остаюсь на месте.

Эд подходит к потемневшему камину и прислоняется к нему.

– Это… «Общество сороки». Это было настоящее дело, ясно? Оно было настолько же частью школы, насколько звездные названия домов или топиарии[6] на ее территории. Вы, наверное, уже прочли, что оно было создано леди Пенелопой Деберт, которая убедила своего брата, директора Олдена, позволить первой ученице начать посещать школу в конце девятнадцатого века. Она попросила персонал, людей, которые действительно управляют школой, присматривать за девочкой.

– Лили Эллори, – шепчет Айви.

Эд вскидывает бровь и кивает.

– Защищать самого уязвимого ученика. И они это сделали… И продолжали делать. Благотворители, директора и директрисы, они заботились, так сказать, о фасаде. Но настоящие смотрители всегда оставались за кулисами. Тайные поддерживающие столпы, никем не признаваемые, но всегда присутствующие.

Айви опускает взгляд на его мозолистые руки.

– Да, мой дедушка был частью этого. Старший садовник, как и его отец до него, он был посвящен в Общество. Но все изменилось после того, как директора… кажется, его звали Галлахер… уволили после того, как «Общество сороки» разоблачило растрату им пансионных денег в пятидесятые. Хотя все были рады, что он разоблачен: благотворители, родители, новый директор, – они решили, что не хотят, чтобы подобные решения принимало какое-то тайное общество. Они решили, что все это вышло из-под их контроля. Начали вносить изменения. Увольняли сотрудников, проработавших здесь много лет. Выселяли их с территории. Это заняло двадцать лет, но они справились.

Он медлит.

– Только дедушка смог удержаться на своем месте… возможно, потому, что они считали, будто он не сможет и содержать территорию, и присматривать за работой тайного общества. Они были правы. Вы видели его. У него и так достаточно забот, чтобы беспокоиться еще и о студентах. У него нет штата сотрудников, как у его отца до него. Когда мои родители переехали с территории школы, а потом умерла бабушка, он остался по-настоящему один. Общество было распущено в семидесятые.

– Почему бы ему не попросить миссис Эббот о помощниках? – спрашивает Айви.

– Думаешь, он не пытался? Она даже мне с неохотой позволила работать здесь, хотя я не стоил ей ни пенни. Они даже не разрешили мне учиться здесь, ты знала об этом? Несмотря на то, что мой дедушка живет тут.

– Погоди, так твой дедушка – единственный оставшийся официальный член «Общества сороки»? – спрашиваю я.

– Насколько я знаю.

Айви хмурится.

– Так это он рассылает приглашения? Это он подложил телефон с картой секретных ходов школы? Кажется, для него это немного слишком.

– Нет, видите? О чем и речь. Это не он. Я уверен. И не я. Как только ты сообщила, что в этой пещере кто-то живет, Айви, я попытался заблокировать все тайные ходы. Я не знаю, кто выдает себя за «Общество сороки», и мне это не нравится. Я не знаю, какие у них цели, но они не имеют ничего общего с первоначальной целью Общества: защитить уязвимых студентов Иллюмен Холла.

Хватаю руку Айви, глаза мои распахиваются, и она пожимает в ответ мою руку.

Эд вздыхает.

– Я также знаю, миссис Эббот хочет найти любой предлог, чтобы уволить моего дедушку. Но это убьет его. Это место – весь его мир. Если она заставит его покинуть коттедж, куда он денется? В конечном итоге он, вероятно, зачахнет в каком-нибудь доме престарелых. Я этого не хочу. Хотя после того, что случилось с тем мальчиком, может быть уже слишком поздно.

Айви бледнеет.

– Ты это не серьезно. Она не может уволить мистера Тэвистока!

– Ты не можешь контролировать все, что происходит здесь, Айви!

Айви трясет, и я сажаю ее в кресло.

– У тебя есть что-нибудь попить? Стакан воды или что-то вроде? – спрашиваю я Эда. Айви выглядит очень расстроенной, мне кажется, она может упасть в обморок.

Эд неуклюже идет на кухню. Я беру Айви за руку, ее пальцы холодны как лед.

– Слушайте, – говорит Эд, когда возвращается. – Тут явно что-то не то с этим новообразованным «Обществом сороки». Кто бы ни дал вам этот телефон, кто бы ни оставил эти записки…

– Кто бы ни нарисовал сороку на спине Лолы… – говорю я, и Эд кивает.

– Это не наше «Общество сороки». Не это, – он указывает на групповое фото, где есть и его дед, – «Общество сороки». Насколько я понимаю, тот, кто вновь все это затеял, творит только зло. Лола. Кловер. Именно поэтому они прячутся в тени. Манипулируют вами, заставляя думать, что они – это мы. Потому что они задумали плохое. И мой дедушка станет следующей жертвой.

Айви качает головой.

– Должно быть, миссис Эббот пытается выгнать мистера Тэвистока ради своей драгоценной сделки. Они хотят превратить школу в какой-то гибрид отеля и спа-салона. Устраивать тут свадьбы и прочее дерьмо. Полностью разрушить историю Иллюмен Холла, уничтожить тот безопасный рай, который был здесь всегда. Это именно то, что «Общество сороки» хотело бы остановить, так? Так, может, они снова объединились? Может, они не считают, что им нужна преемственность, чтобы защитить школу. Это все равно как-то… старомодно. Мне кажется, что даже «Общество сороки» времен твоего дедушки, какими бы благими ни были его намерения, нуждалось во встряске.

Эд медлит.

– Ну, я им не верю. Из всего, что рассказывал дедушка, следовало, что «Общество сороки» прежде всего заботилось об учениках. А то, что ученики погибают, как-то не вяжется с этим.

Айви встает и смотрит на меня так, что я тоже вынуждена встать.

– Слушай, Эд. Мы не знаем, кто оставляет эти подсказки. Но мы знаем, что в этой школе что-то не так. Так что мы поторопимся с нашими планами. Можем ли мы быть уверены, что ты больше не будешь пытаться нас остановить и не станешь заколачивать остальные проходы.

Он вскидывает руки.

– Делайте что хотите.

– Хорошо. – Глаза Айви сверкают. – Потому что наше дело – защищать школу. Мы теперь «Общество сороки».

21

Айви

Мы возвращаемся в школу, идем в общую комнату. Находим свободный стол в углу и усаживаемся за ним. Вечер. Темно-синее небо усеяно точками звезд. Одри придвигает к столу стул и кладет голову на руки. По пути сюда Тэнси из двенадцатого класса подтвердила то, чего мы опасались: мистер Тэвисток уволен. Она видела, как он уходил из кабинета миссис Эббот в совершеннейшем потрясении. Некоторое время мы сидим молча, пытаясь собраться с мыслями.

– Ты думаешь, это правда? – тихо, не поднимая головы, спрашивает Одри.

– Честно говоря, я бы не стала сбрасывать миссис Эббот со счетов. Опасное дерево, которое так и не срубили, буквально сломало ученика. Пусть даже с мальчиком все будет в порядке, миссис Эббот использует это как повод избавиться от последнего постоянного сотрудника.

Я потираю виски, а Одри яростно кусает ноготь.

– Я даже не удивлюсь, если она сама это все срежиссировала, собственными руками убрав ленту! Подумай, Одри, к этому шли много лет. Все, кто знал об «Обществе сороки» и о том добре, которое они делали, уволены. У перьев теперь текучка! Все, кого нанимают в качестве персонала, остаются тут максимум на год, а потом уходят. Их меняют. Если бы Общество действительно выступало за то, что защитит школу, то последнее, чего они бы хотели, – это строительство отеля.

Я оглядываюсь, чтобы убедиться, что разговор больше никто не услышит. Тут только пара других учеников в другом конце комнаты, играющих в настольный футбол.

– Полагаю, чем меньше тут старого персонала, тем легче будет продать школу, – вздыхает Одри.

– Что же будет с мистером Тэвистоком? – У меня внутри все обрывается. Покинуть школу… Такое может лишь присниться в кошмаре. Мысль о том, что по щелчку пальцев миссис Эббот может вышвырнуть тебя отсюда… Изменить течение твоей жизни. Мы с мистером Тэвистоком искренне любим школу, именно это и связывает нас. Он – единственный человек, с которым я могу часами говорить о школе. Ее причудах и красоте. Я знаю, как он любит наблюдать за сменой сезонов на территории школы, за которой так усердно ухаживал. От мысли о том, что он где-то зачахнет без возможности применить свои садоводческие таланты, мне становится плохо.

– Эти чертежи все еще с тобой? – спрашиваю я.

– О… эм-м-м, я не уверена. Надо посмотреть. – Одри поднимает сумку и спешно листает файлы и папки.

– Думаю, вот они! – говорю я, замечая тонкие черные линии и архитектурный рисунок на мелькнувшем листе бумаги, который она едва не пролистывает.

– О, точно, вот! – Она медленно вытаскивает его и передает мне.

Я еще раз внимательно проверяю, нет ли кого поблизости. Вокруг по-прежнему очень тихо. Большая часть народа в это время уже направляется в столовую ужинать. Аккуратно и осторожно разворачиваю чертеж и раскладываю его на столе. Замечаю логотип в верхнем правом углу.

– Это, должно быть, компания, которая покупает и перестраивает школу. Надо их проверить. – Я тянусь за своим телефоном.

– Я могу это сделать! – вклинивается Одри. – Обожаю расследовать такие вещи. Позже гляну в ноуте и расскажу тебе. По крайней мере, будет чем заняться вечером. – Она улыбается с энтузиазмом.

– Ладно, отлично! Араминта хочет еще раз порепетировать, так что у меня все равно слишком мало времени, – говорю я, выискивая в плане что-нибудь еще, за что можно зацепиться. – Все это выглядит слишком дерьмово, согласна? Они планируют соединить старые здания полностью застекленными туннелями и целиком снести Крылатую Башню. Самую старую часть школы! Похоже также, что леса будут вырублены и на их месте построят дополнительные гостиничные блоки. Мне невыносимо представить, как эти старые деревья с древней историей пустят на дрова и заменят современными квадратными зданиями с безвкусными балконами.

– Посмотрим, всплывет ли что-нибудь, когда я погуглю школу и поищу что-нибудь на сайтах продажи недвижимости. Может, сможем найти что-то в земельном кадастре?

– Хорошая идея.

Открываю интернет на телефоне. Ничего не находится, хотя я вижу, что в сети уже есть несколько статей от местных таблоидов об инциденте с деревом.

– Должно быть, это частная сделка. Ничего нет.

– Хм… – Одри постукивает пальцем по губам. – Если это как-то связано с Лолой, Патрик может что-то знать. Помнишь, как мы собирались спросить его, что он знает, но отвлеклись, расспрашивая его о Кловер? Их семья, в конце концов, очень богата. Могут быть они как-то замешаны?

– Стоит попытаться, полагаю!

– Спрошу его, когда верну себе телефон.

– Я тут думала… со всеми этими тайными туннелями, и тем, как отчаянно миссис Эббот пытается разделить нас, мы должны подумать, как оставаться на связи.

– Как насчет геолокации на телефоне? Можем добавить друг друга в приложении.

– Идеально. – Я захожу в App Store и ищу приложение для поиска друзей. – Как насчет этого?

– Загружу и добавлю тебя.

– И нам не придется постоянно околачиваться у кухни… мисс Крэншоу определенно начнет что-то подозревать… Мы можем использовать дом мистера Тэвистока как место встреч после того, как он уедет. Если не сможешь найти меня, я буду там. Хорошо?

– Идеально.

– Привет, девочки. – Слышу знакомый, хриплый и громкий голос Араминты прямо позади, тут же закрываю глаза и цепенею. У меня нет настроения для разговора с ней. – Полагаю, вы занимаетесь? – Она пытается рассмотреть, чем мы заняты, и я замечаю, как ее взгляд опускается на мой телефон.

– Да. Чего тебе? – огрызаюсь я, блокируя экран. Она хмурится. Одри на другой стороне стола поеживается.

– Ты уже выбрала новый фрагмент для рождественского концерта, Айви? Теперь, когда Кловер, очевидно, к тебе не присоединится… – Она поправляет свой конский хвост.

– Минти, ты никогда не устаешь быть такой гребаной бесчувственной стервой? – спрашиваю я ее.

Ее лицо становится цвета свеклы.

– Это ты так считаешь? – Она неловко смеется, слезы щиплют ее глаза.

– Давайте не будем спорить. Это трудное время для каждого из нас, все слишком эмоциональны… – Одри пытается свести на нет разгорающийся скандал.

– Ты права, Одри. Некоторые не умеют контролировать свои эмоции.

– О, прошу. Иди найди кого-нибудь другого, если хочешь поиграть в босса, Минти. Я от тебя устала.

Она пристально смотрит на меня с минуту, затем поворачивается и направляется к двери.

– Знаешь что? Если ты несерьезно относишься к рождественскому концерту, тогда я, пожалуй, поговорю с мистером Уиллисом о твоей замене!

– Делай что хочешь! – кричу я, хотя дверь за ней захлопнулась прежде, чем она смогла услышать меня. – Ты можешь в это поверить?

– Могу пойти за ней. – Одри перекидывает сумку через плечо и встает из-за стола.

– Боже, Одри, ты и впрямь такая подлиза, – рычу я.

Одри выглядит уязвленной и смотрит на меня, не в силах ни пошевелиться, ни ответить. Ее глаза тут же наполняются слезами.

– Прости. Я не хотела. Я просто стрессую. Это все просто… слишком.

– Я понимаю, – тихо говорит она. – Но я больше никому не позволю стать жертвой мистера Уиллиса. – И она уходит, не улыбнувшись.

22

Одри

Слова Айви все еще жалят, но я не меняю своего решения и догоняю нашу старосту.

– Араминта, подожди. Не ходи к мистеру Уиллису.

– Почему нет? Айви тут не главная. Я не позволю ей испортить рождественский концерт, как она испортила вечеринку в честь Самайна.

– Я не о том. Ты можешь пойти к любому другому учителю. Только не к нему.

Араминта складывает руки на груди.

– Объясни.

– Он жуткий, окей? На твоем месте я бы держалась от него подальше.

Ее щеки краснеют.

– Это довольно смелое обвинение, Одри. Ты тут всего сколько… Три месяца? Ты понятия не имеешь, о чем ты.

– Прошу, послушай. Он нехороший человек.

– У тебя есть доказательства?

– Нет, но…

– Слушай. Я знаю, вы с Айви очень близки, но позволь мне кое-что сказать. Айви ужасно влюблена в мистера Уиллиса. Все это знают. В прошлом году она практически преследовала его… она заставила миссис Эббот поменять ей учителя музыки, лишь бы мистер Уиллис проводил с ней больше времени. Она и в рождественском концерте вызвалась участвовать, лишь бы быть с ним. Честно, если кто и жуткий, так это Айви.

– Ладно, это совсем не похоже на правду.

– Это правда! Он слишком добрый, чтобы признать это или велеть ей держаться подальше, но это правда. Айви и с Лолой Рэдклифф вела себя точно так же. Будь она тут, Лола бы подтвердила. Она постоянно жаловалась нам, что Айви не оставляет ее в покое.

Я и вправду начинаю чувствовать вину за то, что так долго вожусь с Араминтой, потому Айви, о которой я слышу из уст Минти, – это совсем не та Айви, которую я знаю. Может быть, я все же подлиза.

Что я осознаю, так это то, что подлизываюсь не к тому человеку. Я изо всех сил стараюсь предостеречь ту, которую знаю как задиру и лгунью. Но быть ближе я хочу именно с Айви.

Хотела бы я как-то доказать ей свою преданность. И проводить время с Араминтой – не тот способ.

– Есть планы на выходные? – Араминта меняет тему. – Если нет, мы с Бонни и Ксандром собирались съездить в Маргейт, заглянуть в одно милое кафе… Можешь поехать с нами, если хочешь.

– Честно говоря, брат приезжает в город.

– О, правда, он красавчик?

Морщусь.

– Э… фу! Как бы там ни было, он хочет встретиться со мной в Лондоне. Я не была там с тех пор, как мы переехали, что уже довольно странно. Будет не по себе вернуться в большой город.

– О боже, я обожаю Лондон. Почему бы мне не поехать с тобой? Я должна познакомиться с твоим милым братом. И мы можем пойти на Оксфорд-стрит и шопиться до упаду.

– А как же план поехать в Маргейт?

Она пожимает плечами.

– Это я могу сделать в любой другой день. Это станет нашим временем вдвоем! О, ну давай же… будет весело!

Я так привыкла угождать другим, что едва выношу нетерпение, написанное у нее на лице. И не думаю, что Араминта способна слышать «нет». Собираю волю в кулак.

– Нет, правда. Думаю, я должна встретиться с братом одна. Личные семейные дела. – Не может же она спорить с этим?

– О, серьезно? Ну же, пожалуйста!

– Нет! – отрезаю я.

– Боже, ты такая обидчивая? Ладно, принцесса, я всего лишь пыталась оказать тебе услугу. – Она закатывает глаза. Затем, так же быстро, улыбается. – Ладно, мне нужно пойти проверить, как Лео устроился со своей сломанной ногой. Здесь стоит сделать более доступную среду для инвалидов. Держу пари, Кловер бы первой поддержала такую кампанию. – Ее рука взлетает к губам. – О боже, Одри, мне так жаль. Должно быть, ужасно было быть там, когда это случилось. Она, может, и была занозой, но на ней держалась школа. Никогда не думала, что с ней может произойти нечто столь ужасное.

У меня пересыхает во рту. Араминта хлопает меня по руке, а затем оставляет в благословенном одиночестве. Все еще ошарашенная, я иду назад в свою комнату. Араминта права: это чертовски трудное время. Я пыталась отодвинуть огонь на задворки сознания, пыталась, насколько можно, забыть о смерти Кловер, запихнув это все в какой-то темный угол, куда не собиралась заглядывать. Я даже представить себе не могу, что должна чувствовать Айви, учитывая, насколько близки они были с Кловер. Она через столько прошла в последнее время.

Я хочу сделать что-нибудь только для нее.

Внезапно мне в голову приходит идея. Пока я буду в Лондоне, я могу сходить к ней домой и взять для нее этот фотоальбом. Тот, в котором хранится фото ее папы. Это заставит ее улыбнуться.

Но чтобы сделать это, я должна узнать, где она живет. Оглядываю ее сторону комнаты, пытаясь найти номер телефона или адрес электронной почты ее мамы. Попытка нагуглить Мур-Чжан ничего не дает.

Я не хочу копаться в ее вещах, но именно в этот момент мне улыбается удача. На пробковой доске Айви над ее столом приколот список дел. Меня интересует не огромное количество курсовых, а то, на чем они записаны. На обратной стороне старого конверта. Обратный адрес – Иллюмен Холл. Но на лицевой стороне… Я открепляю его от доски и задерживаю дыхание. На лицевой стороне – лондонский адрес.

Вбиваю его в гугл-карты и нахожу многоквартирный дом неподалеку от станции метро «Брикстон». Мне придется сделать пересадку, но это по линии вниз от Лондонского моста, где я встречусь с братом. Начинаю верить, что мне действительно удастся провернуть это.

Сохраняю адрес и пришпиливаю список ровно туда, откуда сняла, надеясь, что Айви ни о чем не догадается.

По мере того, как приближаются выходные, напряженность между Айви и Араминтой, кажется, спадает. Айви выбрала новый отрывок для выступления: что-то невероятно сложное, что она, похоже, написала сама. Она действительно суперзвезда.

Однако, это означает, что она все время репетирует, так что я даже не успеваю попрощаться с ней, прежде чем убегаю на поезд.

Я расслабляюсь, наблюдая, как мимо, на пути в Лондон, проносятся бескрайние просторы Кента, здания становятся все выше и выше. Чем дальше я удаляюсь от Иллюмен Холла, тем более очевидными становятся странности последних недель. Как будто я оказалась в пузыре, где тайные общества, потайные ходы, гроты в раковинах, жуткие учителя, злые старосты и девушки, погибающие ужасной смертью, – это норма. Люди в городе просто живут своей обычной жизнью в блаженном неведении о тайнах и сороках. Это заставляет меня осознать, в какой изоляции я находилась все эти месяцы. Я понятия не имею о том, что творится в мире… Не знаю, какие новые песни звучат по радио или какие фильмы идут в кино. И даже больше не общаюсь со своими прежними друзьями.

Чувствую себя инопланетянином, вышедшим из космического корабля на новой планете.

Выхожу из поезда на Лондонском мосту, глядя на гигантскую вершину Осколка, пронзающего ярко-голубое небо. Я пытаюсь следовать указаниям на телефоне и добраться до маленького кафе на Боро-Маркет, где мы должны встретиться с братом, но не могу сориентироваться. Помню, как мне понравились в Нью-Йорке аккуратные, прямые линии кварталов. Лондон – это мешанина улиц, железнодорожных линий и крошечных переулков: больших современных зданий и древней истории. Я сворачиваю на одну улицу и, прежде чем понимаю, что ушла слишком далеко, натыкаюсь на гигантский корабль, затем – руины какого-то средневекового дворца, напоминающего Иллюмен Холл.

Наконец, я нахожу кафе и ныряю внутрь. За столиком с двумя чашками кофе наготове сидит мой брат.

– Диди! Так рад тебя видеть.

– Эдисон! Вау! Так дико, что ты в Лондоне.

Крепко его обнимаю, когда он встает, охватывая меня своими сильными руками. В нем почти шесть футов и пять дюймов роста[7], он возвышается над большей частью остальных посетителей, рядом с ним даже я кажусь себе коротышкой – и это одна из причин, по которым я люблю его.

– Я заказал тебе кофе с самым отвратительным названием в меню… Какое-то недоразумение с ирисками и орехами. Надеюсь, тебе понравится.

Я делаю глоток, падая на табурет.

– Ням. Лучше, чем скучный эспрессо.

«Он бы поладил с Патриком», – вдруг думаю я.

– Что ты тут делаешь? Разве ты не должен веселиться где-то со своим братством?

– Я не член братства, и ты это знаешь. – Он склоняется вперед, обхватывая пальцами крошечную кофейную чашку. – Неважно. Ты в последнее время не общалась с папой?

– Нет… на самом деле я пыталась связаться с ним, но он ушел в полный ИГНОР. Это даже раздражает.

Теперь, отдышавшись, я замечаю, в чем пришел Эдисон. Он в костюме. Я хмурюсь: это на него не похоже.

– Очевидно, он проводит кризисные совещания по поводу своего нового проекта. Он подумал, будет неплохо посвятить тебя в то, что происходит. Он попросил меня приехать и рассказать все тебе. Он планирует…

– Купить школу, в которую он меня послал, и превратить ее в какой-то роскошный отель, вновь перевернув мою жизнь и разрушив жизни многих моих новых друзей? Что-то в этом роде?

В кои-то веки мне удалось лишить брата дара речи. Это приносит удовлетворение, но лишь до того момента, пока до меня не доходит суть сказанного. Раньше я на самом деле не задумывалась об этом. Но это просто пугающе типично для моего отца. Послать меня в школу, которую он хочет купить, вероятно, чтобы сэкономить деньги: я-то думала, что он тратит тысячи фунтов на мою учебу, тогда как все это, вероятно, было частью сделки. Его ничуть не заботит мое будущее.

«Потому что ему и не нужно беспокоиться».

Всю свою жизнь я жила в огромной страховочной сетке. Я могла бы вновь сменить школу, или взять перерыв на год, или вообще не поступать в колледж и все равно встать на ноги. Моему отцу, может быть, и наплевать на мое будущее, но он никогда не позволит мне утонуть: как бы неприятно ни было мне это признавать.

Старший брат наконец резко выдыхает, затем делает глоток кофе.

– Так ты знаешь. Но как? Па сказал, что он тебе еще не рассказывал.

– Не рассказывал.

Эдисон вскидывает бровь.

– Это серьезно. Никто еще не должен знать. Это было условие сделки: никому не рассказывать, пока все не будет окончено. Если папа узнает, что где-то была утечка, он будет в ярости… Ты не представляешь, насколько наше будущее зависит от этого.

– Ну, поверь мне, кто-то в школе знает об этом. Я видела планы. Может, миссис Эббот в конце концов не захочет заключать сделку?

– Ваш декан?

– Директриса, тут это так называется.

– О, точно. Не, по словам папы, она настаивает на этом. Приезжает к нему, чтобы отчитываться об успехах и прочее подобное.

– О. – Теперь, наконец, стало понятно, зачем тогда миссис Эббот навещала моего отца. Я чувствую злость, поднимающуюся глубоко изнутри.

– Диди, слушай. Если это всплывет… все может стать очень плохо.

– Если все настолько плохо, папа мог бы рассказать мне об этом раньше! Не посылал бы меня в школу, где я заводила бы друзей всего на год.

– Как он мог ждать, что ты поймешь? Для него это большой, амбициозный проект. Огромные деньги для нас. Самые большие до сего момента. Ты не хочешь все испортить, а?

Я так сильно вдавливаю ноготь большого пальца в указательный, что прокалываю кожу. Но мне все равно. По крайней мере, так я хоть что-то чувствую.

– Честно, Эдисон? Мне плевать, что думает папа. Но я не думаю, что ему стоит рассчитывать на то, что эта продажа состоится. Как ты думаешь, он знает или вообще интересовался историей школы? Это место пережило революции, массовые убийства, бомбардировки, мировые войны. Поверь мне, у папы нет никаких шансов против тех сил, которые по-настоящему стоят за этой школой.

Эдисон откидывается назад.

– Я именно об этом. Именно об этом я и хотел с тобой поговорить. Ты ошибаешься. За этим стоят некоторые из главных спонсоров школы. Одна семья… Рэдклиффы? Именно они главные инвесторы.

– Погоди, что? – Мои глаза распахиваются. Мы с Айви предполагали, что они будут против закрытия школы.

– О… тебя это заинтересовало, да?

– Я… Я тебе не верю.

– Вот. – Эдисон открывает документ на телефоне. Конечно же, имена Рэдклиффов стоят на бумаге, одобряющей продажу школы. Внутри у меня все переворачивается.

– Тогда учителя не согласятся с этим. Они все лишатся работы.

– Учителя? Они получат большие отступные, все с ними будет в порядке. Более чем. Вероятно, они будут рады.

– А как тогда насчет учеников?

– Ваша директриса разбирается с этим. За всеми присмотрят. Слушай, Ди, я как-то думал, ты будешь рада… будешь рада участвовать. Я не знал, что ты так привязана к школе. Но я понимаю теперь, почему папа вызвал меня. Он безумно много работает над тем, чтобы эта сделка состоялась. Ему удалось разобраться с кучей препятствий… ты представить себе не можешь. Он горы свернет ради этого проекта, и он рассчитывает на твою помощь.

– Мою помощь? Он думает, я помогу сровнять с землей это место? Я так не думаю. И, может быть, у вас есть поддержка миссис Эббот, Рэдклиффов и учителей, но это еще не все. Люди, знаешь ли, будут против.

– Люди могут быть против, но школы закрываются постоянно. Этот проект много значит для нас… ты что, не понимаешь? Для нашей семьи. С учениками все будет в порядке. Но нам это нужно. И не забудь обо всем, что мы сделали для тебя.

– Так вот зачем ты тут. – Я моргаю. Я думала, мы с Эдисоном близки. Но нет… он точно такой же, как все в моей семье. Использует меня, как хочет, ждет, что я склонюсь перед его волей. – Тебе что-то нужно от меня.

– У тебя есть доступ к информации, которая нужна папе. Документ… вероятно, в школьной библиотеке или архивах. Там есть особый пункт, который необходимо проверить.

– Почему бы просто не попросить миссис Эббот?

– Папа считает, она может прятать этот документ от него. Он не хочет, чтобы в последний момент случилось что-то, что помешает сделке.

Закатываю глаза.

– Ты поэтому в костюме? Работаешь на папу или что-то вроде?

– На самом деле… да. Я знаю, ты на многое не обращала внимания после того инцидента, но если бы была внимательна, то знала бы, что я взял академический отпуск, чтобы какое-то время поработать в папиной фирме. Вот почему я тут, в Лондоне.

Челюсть у меня падает.

– Что? А как же Йель?

– Йель и в следующем году никуда не денется. Это важно.

– А почему он не попросит меня сам?

– Он занят. Прямо в этот момент он на какой-то важной встрече, пытается все разрулить. Сейчас критический момент. Разве ты не знаешь? Строительство должно начаться летом.

– Летом? – Челюсть у меня снова падает. – Так я даже не выпущусь из Иллюмен Холла?

Эдисон смеется.

– С каких пор тебя заботит, откуда ты выпустишься? Ты знаешь, что это неважно. Ты можешь пойти в любой колледж, какой тебе понравится.

– А как насчет того, чего хочу я? Немного стабильности в моей жизни? Друзей?

– В Саванне это, кажется, заботило тебя меньше всего.

– Ну, все изменилось.

– Да ладно. Ты будешь в порядке. Ты же все равно хочешь стать актрисой? Можешь приехать в Лондон, поступить в какую-нибудь школу актерского мастерства… или вернуться в Штаты! Я уверен, папа обеспечит тебе квартиру в Нью-Йорке, если ты поможешь ему в этом деле.

– Я больше не могу об этом говорить. Послушай, Эдисон. Я счастлива, что ты хорошо выглядишь и что у тебя все хорошо, но… – Я соскальзываю со своего табурета.

– Ди, ты это не серьезно! Я только пришел.

– Да, ну, у меня есть еще другие дела в Лондоне, окей?

– Что, не ходила по магазинам в этом месяце?

Я прищуриваюсь.

– Не будь мудаком, Эдисон. Ты ничего обо мне не знаешь. Я привыкла равняться на тебя. Но теперь я понимаю, что ты так же плох, как и все остальные. Возвращайся в колледж тусить со своими приятелями по лакроссу. Там твое место.

Вылетаю из кафе, чувствуя озноб, который не вызван уличной прохладой.

23

Одри

Иду к реке. Наблюдая за несущейся мимо водой, солнечными бликами на ее поверхности, я начинаю расслабляться. Мне даже интересно, не последует ли Эдисон за мной, но вскоре понимаю, что он оставил меня на произвол судьбы. Моя семья всегда поступала со мной так: средний ребенок, тот, на которого не обращают внимания, кем можно помыкать, не заботясь о том, как это на него повлияет. Я даже не думаю, что меня замечали до прошлого лета, пока Алисия не умерла в нашей горячей ванне.

Да, это заставило их обратить внимание на меня.

Но я, кажется, снова соскользнула вниз по степени важности. С глаз долой, из сердца вон в школу-интернат. Эдисон – золотое дитя папы, его очевидный наследник. Джейсон – мамин маленький принц, которому, в погоне за своими увлечениями, позволено пропускать школу сколько угодно. Я – та, которую отправляют в новую школу, чтобы начать все сначала, тогда как папа прекрасно знает, что в конце этого года мне придется распрощаться со всеми новыми друзьями и перебраться куда-то еще.

«Веди себя хорошо». Последние папины слова перед тем, как я вошла в школу. На самом деле он имел в виду: «Не мешайся у меня под ногами».

Все это больше чем когда-либо укрепляет меня в решении помочь Айви. Она спасла меня, пусть даже мы были знакомы всего ничего. Показала мне, что это нормально – быть неравнодушной к чему-то. И прямо сейчас я неравнодушна к ее мечте окончить Иллюмен Холл.

Папа может подождать еще год.

Теперь я знаю, что он ищет. Чего он не знает, так это то, что искомое – у меня. Документ, который миссис Траули оставила для Кловер. Я знаю, что это, должно быть, недостающий договор аренды, в котором есть пункт о том, что старосты имеют право голоса по поводу любых решений, касающихся школы. Если бы один из «Общества сороки» стал старостой, он бы наверняка остановил это и получил полномочия леди Пенелопы Деберт, что бы это ни значило. Но моему папе не стоит волноваться. Араминта и Ксандр – не сороки, и они не станут выступать против продажи.

Еще один тупик.

Как бы там ни было, я рада, что могу сосредоточиться на чем-то еще: на другой задаче, которая поможет не окончиться моей поездке в Лондон полным провалом. Я должна достать для Айви тот фотоальбом. Внутри у меня все покалывает от возбуждения. Я набираю ее домашний адрес на своем телефоне и еду несколько остановок в метро до Южного Лондона.

Выхожу на улицу, полную шума и суеты, с переполненным рынком, с ломящимися от товаров уличными прилавками, заваленными грудами фруктов, овощей и букетами цветов. Я действительно не могу представить, чтобы чопорная Айви росла тут. Это место полно колорита, толпы и энергии, тогда как она такая организованная и дотошная. Тем не менее я удаляюсь от оживленного рынка в сторону грязного бетонного здания. Огромными буквами там висит большая, жирная надпись «ЗАПРЕЩЕНО ИГРАТЬ В МЯЧ» и «ПОМЕСТЬЕ БРОУТОН» – ниже. Слово «поместье» звучит намного более величественно, чем это место выглядит на самом деле.

Замечаю группу детей, качающихся на качелях, и мне становится интересно, кто из них сестра Айви, Вайолет.

Подхожу к двадцать третьей квартире, возле которой расставлены аккуратные цветочные горшки, вид которых вызывает у меня улыбку. Делаю глубокий вдох. Поверить не могу, что вот-вот познакомлюсь с семьей Айви.

Стучу в дверь. Слышу через окно, как играет радио, и занавеска дергается ровно настолько, чтобы показалось юное личико. Это, должно быть, Вайолет. Улыбаюсь и машу рукой, и лицо тут же исчезает.

Дверь открывается, на пороге стоит усталая женщина в мятом костюме. Ее длинные темные волосы заплетены сзади в замысловатую косу.

– Чем могу помочь?

– О, привет… Я – Одри Вагнер, – говорю я с самой радушной улыбкой.

– Прошу прощения, сейчас мы ничего не покупаем и не заинтересованы в каких-либо благотворительных сборах. – Она пытается закрыть дверь.

Я кладу руку на дверь, чтобы та не врезалась мне в лицо.

– Нет, ничего такого. Я – из Иллюмен Холла. Я – соседка Айви по комнате. Я говорила с ней, и она рассказала о старом фотоальбоме, который оставила дома и по которому очень скучает. Я хочу сделать ей сюрприз и привезти его ей, так что я заехала узнать, вдруг он все еще у вас?

Женщина прищуривается.

– Как вы узнали этот адрес?

– О, он приколот у Айви на доске.

– Трудно в это поверить. Прошу прощения, не могу вам помочь.

– Пожалуйста, миссис Мур-Чжан.

– Просто Чжан, – бормочет она. – Миссис Чжан.

Выдаю самую широкую свою улыбку, излучая как можно больше южного очарования. Мне говорили о моем умении включать и выключать его прямо как кран, и сейчас я пытаюсь задействовать его как можно сильней.

– Пожалуйста… Я уверена, вы очень заняты, и мне действительно жаль, что я пришла без предупреждения, но я не смогла найти номер телефона, иначе позвонила бы заранее. Айви – моя подруга. Моя лучшая подруга. Я хочу сделать для нее только это, и больше не буду вам мешать. Обещаю.

Похоже, это заставляет ее задуматься.

– Она – ваш друг.

– Да, мэм.

– Честно говоря, не думала, что такое возможно, – бормочет она.

Это заставляет меня нахмуриться. У Айви куча друзей в Иллюмен Холле. Осознаю вдруг, что я настолько новенькая, что она, должно быть, не упоминала обо мне. Затем слышу другой голос.

– Кто это, мам?

Я пытаюсь вытянуть шею, чтобы хоть мельком увидеть знаменитую сестру Айви.

– Это Вайолет? – спрашиваю я, широко улыбаясь. Но мать Айви сдвигается так, чтобы закрыть мне обзор.

– Ждите тут, – рявкает она. Закрывает дверь, оставляя меня стоять на холоде. Очевидно, мое очарование работает не так сильно, как мне бы хотелось.

Несколько минут спустя дверь слегка приоткрывается. Миссис Чжан просовывает альбом в щель.

– Вот. Забирайте, – говорит она.

– С-спасибо, – отвечаю я.

– И не возвращайтесь, – добавляет она сквозь стиснутые зубы. – Кроме того, Айви не живет тут уже много лет. Если вы и правда ее лучшая подруга, то храни вас бог.

Дверь захлопывается у меня перед носом.

24

Айви

Бодрое раннее декабрьское утро. Ветер разносит по воздуху последние оставшиеся сухие осенние листья. Решаю отправиться к мистеру Тэвистоку и проверить, насколько правдивы последние слухи.

Я надеялась пойти раньше, но последние пару дней изо всех сил пыталась покончить с репетициями и смотрами. К тому же не хотела, чтобы кто-нибудь видел, как я иду к его коттеджу. Ему все равно нужно время, чтобы собраться, и по школьным сплетням я знала, что у него в запасе еще неделя или около того на территории Иллюмен Холла. Многие годы я наблюдала, как череда сотрудников собирает свои вещи и покидает школу. Большинству достаточно было заполнить коробку, некоторым – чемодан, но никому еще не приходилось паковать весь дом. Это казалось жестоким. Куда он пойдет? Что будет с Эдом?

Стучу в дверь, и мне открывает Эд в белой куртке и синем комбезе, верхняя половина которого повязана вокруг талии. Его конский хвост собран свободно, выбившиеся маленькие волоски вокруг лба завились от пота.

– Твой дедушка здесь? – спрашиваю я без вступлений.

– И тебе привет. Нет, он сейчас в городе. Хочешь, чтобы я передал ему что-то, или?.. – Он упирается плечом в косяк и вытирает бисеринки пота с бровей. Под его коротко остриженные ногти забилась грязь.

– Когда вы съезжаете? – Я жду в нетерпении, предполагая, что Эд захлопнет дверь у меня перед носом.

– Через несколько дней. Я собираю вещи. Хочешь войти и поговорить или будем просто стоять тут? – Он открывает дверь, демонстрируя кучи коробок и рулон пузырчатой пленки. Вхожу и усаживаюсь на ручку одного из оставшихся кресел. Эд возвращается к упаковке глубоких тарелок.

– На самом деле хорошо, что ты пришла, Айви. Я собирался найти тебя, но был занят. Я поговорил с дедом, и он хочет рассказать тебе кое-что еще. Я солгал, когда сказал, что истинное «Общество сороки» полностью прекратило свою работу.

– Я знала это, – шепчу я.

– Он знал, что миссис Эббот замышляет что-то скверное… просто понятия не имел, что именно. Когда я приехал сюда, он попросил меня перенести Общество в двадцать первый век, понимаешь? Оцифровать архив… или то, что от него осталось… и найти способ следить за школой. Похоже, он не ошибся в своих предположениях. Она осуществила заключительную часть своего плана: история с тем пострадавшим мальчиком была подстроена. Миссис Эббот хочет, чтобы нас тут не было. И это был столь необходимый ей повод.

– В смысле, подстроено?

– Это дерево было помечено как опасное. Я сам повязал на него ленту. Я знаю, что повязывал. Это было мертвое дерево: один порыв ветра, и оно упало бы, а на него полезли. Деревья под спил всегда помечали зелеными лентами. Кто-то снял эту ленту с дерева, прекрасно понимая, что в итоге на него полезет ученик и произойдет несчастный случай.

– Миссис Эббот?

– Или тот, кто на нее работает. Может быть, тот, кто объявил себя «Обществом сороки»? Как я тебе и сказал, ни я, ни дед не рассылали этих приглашений… я спросил у него. Вот почему я заколачивал входы. Вы не сможете вновь попасть в штаб-квартиру. По крайней мере – не через кухню.

– Но… тебя не уволили. Почему она заставляет и тебя уехать? Ты не можешь остаться?

Если Эд уедет, мы с Одри и с нашими отчаянными попытками противостоять всему происходящему здесь останемся в одиночестве. Нам бы не помешала его помощь.

– Нет. Я всего лишь помощник. Увольняют садовника, увольняют и меня. Для школы все кончено, Айви. Миссис Эббот и инвесторы нового отеля выиграли.

– И что теперь? – голос у меня тихий и слабый. Земля ушла у меня из-под ног.

– Ты действительно хочешь это остановить, да?

Я киваю.

– Дело не только во мне. То есть я, конечно, хочу окончить школу, которой посвятила семь лет моей жизни. Но не только это. Эта школа – часть истории. Она открывает столько дверей… не только для меня, но и для других. И я хочу, чтобы ученики помладше имели шанс тоже все это испытать. Иллюмен Холл не похож на другие школы. Я чувствую это всей своей сутью.

– Если б только мы смогли сделать так, чтобы старостой стала сорока.

– Что?

– О, это прописано в школьном уставе. Почему, ты думаешь, мне не позволили учиться в Иллюмен Холле и мне пришлось окончить школу в Уинферне? Как член семьи сотрудника я должен был получить место автоматически, но не в этом случае. Это единственное, что директора… и директрисы, я полагаю… постарались контролировать, особенно после того увольнения директора. Не разрешая таким как я, потомкам сорок, посещать школу, они гарантировали, что этот пункт не сможет быть выполнен. Если бы сорока хоть раз прорвалась – как, например, Мэгги Траули, – ее бы никогда не выбрали старостой. Это все подстроено.

– А что будет, если сорока все же станет старостой?

– Она войдет в совет директоров… как другие старосты до нее. У нее будет право вето на продажу. И, конечно, она сможет остановить сделку. По слухам, она также унаследует много денег.

Он смотрит на меня.

– Я знаю, о чем ты думаешь: что я мог бы заставить деда сделать Араминту официальной сорокой. Но она обязана быть прямым потомком. Типичная одержимость богачей наследованием и кровью… Леди Пенелопа была пионером, но не во всем. Так что теперь уже слишком поздно.

– Не может быть, – говорю я пересохшими губами.

– Ну, как только мы уедем, вы с Одри останетесь единственными сороками в школе, но никто из ваших родственников не состоял в Обществе, так что вы не можете ничего унаследовать. И, конечно, это относится ко всем, кого вы можете рекрутировать. Так что идем. Я хочу показать тебе кое-что.

Он кладет дважды обернутую пленкой чашу в коробку и проходит через кухню. Переставляет несколько коробок и откидывает в сторону половик, открывая люк с засовом. Он открывает засов и поднимает люк, становятся видны ступени, ведущие в темноту.

– Выглядит сомнительно, но поверь мне…

Медлю. Можно спуститься по этим ступеням и никогда больше не увидеть солнца. Я видела документалки о молодых девушках, которых похищали и годами держали в подвалах. Эд протягивает руку и спускается на несколько первых ступеней. Я беру его руку и следую за ним. Одновременно вынимаю из кармана телефон «Общества сороки» и проверяю карту. Этого подземелья на карте нет. Очевидно, кое-что школа все еще скрывает, но теперь, следуя за Эдом, я чувствую, что это может стать ключом к тому, чтобы, наконец, узнать все, что можно об Обществе и секретах, которые оно хранит. Он включает свет, и все уже не так похоже на триллер.

Ступени ведут в темный туннель. Тут холодно, сыро и очень грязно, но я сосредоточена лишь на том, чтобы передвигаться по следам Эда, пока он уверенно ведет меня вперед. Мы подходим к старому круглому каменному строению с крошечными грязными окошками. Похоже, оно когда-то стояло на поверхности. Эд щелкает выключателем, и загорается свет. С одной стороны маленькой комнаты стоит письменный стол и пара мониторов. Из каждого угла по спирали торчат кучи проводов и кабелей, которые, очевидно, к чему-то подсоединены.

– Это техническая база «Общества сороки». Тут был когда-то их архив, но после того как Общество было распущено в семидесятых, они избавились от множества старых бумаг. Когда я приехал сюда, дедушка спросил, смогу ли я подключиться к уже существующей системе наблюдения и установить несколько собственных камер, чтобы мы могли наблюдать за тем, что творится в школе.

– Как ты это сделал? – Я с благоговением смотрю на то, чему стала свидетелем.

– Когда работаешь на территории, много к чему имеешь доступ, понимаешь? И я смог добавить несколько камер, о которых не знает даже миссис Эббот.

– Сюда есть ход только с вашей кухни? Где мы вообще:

– Нет, тут есть несколько разных входов. Хотя большинство из них я перекрыл. Я планировал убрать люк и перестелить пол, чтобы сюда не попал никто другой, но боюсь, что мы с дедушкой станем последними, у кого был доступ сюда, а я этого не хочу. Мы сейчас под старыми конюшнями.

– То есть ты хочешь сказать, дом миссис Эббот прямо над нами?

– Да, это довольно рискованно. Приходится следить за ее передвижениями.

– Проклятье. Это… – Я переминаюсь с ноги на ногу.

– Уж слишком? – заканчивает он.

– Да. То есть я прекрасно знаю о камерах в школе и коридорах, но это уже новый уровень шпионажа. Как все это работает?

– Я могу показать, но только если ты позволишь мне сейчас передать ключи тебе и Одри.

Ошеломляющее чувство ответственности!

– В смысле?

– Мы уезжаем, Айви, никого не останется. Вы буквально единственные, кому я могу передать все это.

– Дай-ка мне сформулировать: ты хочешь, чтобы я и Одри взяли все в свои руки и были частью «Общества сороки»? Официального, а не того, в которое мы вступили до этого…

– Да, потому что нас тут не будет. Может быть, тогда у вас появится крошечный шанс остановить то, что надвигается.

– Но что мы можем сделать?

Он останавливает мои дальнейшие расспросы.

– Я не знаю. Честно. Но это единственное, что я могу придумать. Поддерживать века хорошей работы.

– Ладно, – уверенно отвечаю я.

– Ладно что?

– Я это сделаю… Мы это сделаем. – Улыбаюсь ему.

– Дедушка будет в восторге. Давай покажу, как логиниться.

Мы садимся за стол, и он перечисляет пароли и горячие клавиши, позволяющие очень быстро переключать школьные камеры.

– Вау. А у тебя есть звук?

– Да! Можно слушать разговоры, если нужно.

– Конечно же это незаконно? – осторожно спрашиваю я.

– Это все незаконно, Айви. Ты это и так знаешь. – Он смеется. – Это о том, чтобы делать все, лишь бы школа жила.

– Эд… как ты можешь быть уверен, что мне можно доверить все это?

– Потому что со всеми вашими расследованиями я знал, что вы вот-вот и сами все это обнаружите.

– А у тебя есть доступ к архивам? Можно посмотреть записи за определенную дату, например.

Он несколько раз щелкает мышью и открывает тысячи папок с сего дня и на месяцы назад.

– Хранятся лишь последние сто двадцать восемь дней, после идет перезапись на существующие файлы.

– Значит, ничего о ночи смерти Лолы. Можешь проверить ночь вечеринки в честь Самайна? Где-то с девяти до десяти вечера.

– Зачем?

– Кловер.

Эд хмурится.

– Можно проверить…

Мы сидим и проверяем несколько камер, а потом замечаем это. Камеру, показывающую часть подъездной дорожки у боковых ворот.

– Погоди… это она там! Можешь приблизить?

Эд увеличивает видео, и становится видно, что это точно Кловер. Она говорит с мистером Уиллисом. Темно, но свет на дорожке идеально освещает их лица, и нет никаких сомнений.

– Тут есть звук? – спрашиваю я. Мне необходимо точно знать, о чем они говорят. Что могла Кловер сказать мистеру Уиллису?

– Нет, к сожалению, нет. Эту камеру сложней переустановить так, чтобы это не выглядело подозрительно, так что она старая.

– Проклятье.

Мы сидим и смотрим, как подходит к концу их разговор. Кловер бурно жестикулирует, и в какой-то момент выглядит так, будто мистер Уиллис сейчас замахнется на нее. Но затем он выходит из зоны видимости, и к Кловер подъезжает машина. Я записываю номера. Она садится в машину, и та увозит ее через боковые ворота.

– Что за черт? – Мозги у меня крутятся на пределе. Это должен был быть Патрик. Но неужели, прежде чем убежать, Кловер поругалась с мистером Уиллисом? Выглядит именно так.

– Разговор довольно напряженный… – Эд поднимает на меня взгляд, пока я, не веря, пялюсь в экран. – По крайней мере, не похоже, что ее увезли против ее воли. Бедная девочка. Она не заслужила того, что с ней случилось. Она была как вы с Одри. Просто пыталась узнать правду.

Я вскидываю бровь.

– Не знала, что вы были знакомы.

– Кловер вечно околачивалась поблизости, задавала вопросы… особенно после смерти Лолы. Для этого своего подкаста. Знаешь, ее невозможно было не полюбить. Ей хотелось помочь. Она пришла ко мне с несколькими вопросами… Думаю, она подозревала, что я имею отношение к «Обществу сороки», но так и не спросила прямо. Она была умная.

– Ну, это интересные кадры. Мистер Уиллис должен быть подозреваемым номер один в убийстве Лолы.

– Не уверен…

– Ты шутишь? Все прямо перед тобой. Я должна показать это полиции. Жизненно важно, чтобы они увидели это, Эд. Знаешь, реально стоило показать им это раньше.

– Я, знаешь ли, был немного занят. У меня не было времени просматривать все камеры. Делай что хочешь. Теперь ты у руля. Просто имей в виду, что это – камера, к которой у миссис Эббот и школьной службы безопасности доступа нет… так что подумай, как рассказать об этом Биллу.

В этом есть смысл. Но важно поместить мистера Уиллиса за решетку, где ему самое место. Жуткий тип. Может быть, я по-тихому смогу отправить это инспектору Шинг. Она, кажется, была готова слушать.

– Можешь показать, как отправить это мне на почту?

– Конечно.

Эд демонстрирует, как послать видео на мой адрес, и мы закрываем приложение. Когда мы выключаем свет и уже готовы отправиться обратно в коттедж, у меня к нему остается лишь один вопрос.

– Какая-нибудь камера отслеживает площадь за территорией и в лесу?

Он странно смотрит на меня.

– Нет, сигнал никогда туда не дойдет…

– Ладно, – говорю я, улыбаюсь ему в ответ и следую за ним в туннель. Мы выныриваем среди моря коробок, и он вручает мне связку ключей. Я смотрю на них с благоговением.

– Так куда вы с мистером Ти поедете? Будет странно, что совсем скоро вас тут не будет.

– Сначала недалеко. Какое-то время, пока я не разошлю резюме в другие большие школы и сельские поместья, чтобы найти работу садовника, мы останемся в заливе Уинферн.

– Хорошо. Мне кажется, у нас с Одри будет еще много вопросов обо всем этом.

– Айви, ты уверена, что можешь доверять Одри?

– Откуда такой вопрос?

– Ну, разве не странно, что она хочет присоединиться к тебе в «Обществе сороки», учитывая то, что она – часть группы, пытающейся закрыть школу? Выглядит как двойная игра.

Я хмурюсь.

– Понятия не имею, о чем ты.

– Да? Компания, ответственная за реконструкцию. Она принадлежит отцу Одри.

25

Одри

На поезде обратно в Уинферн я думаю лишь о встрече с мамой Айви. Она привела меня в ужас, и я ничего не понимаю. Не могу понять. Айви годами не жила дома? Но она сказала, что возвращается туда каждое лето. А как насчет Рождества? Куда она уезжала?

Что-то не складывается. Я почти хочу сойти с поезда, пересесть, чтобы вернуться обратно и потребовать кое-каких ответов.

Мать Айви, очевидно, вовсе ее не знает. Что она сказала о друзьях Айви? «Не думала, что такое возможно». А как же Лола и Харриет, и Том, и Макс? Как же я?

Айви – самый умный человек из всех, кого я знаю. У нее должны быть причины, по которым она не хочет возвращаться домой.

Поглаживаю фотоальбом. Мне почти не хочется открывать его. Я не знаю, смогу ли я отдать его Айви. Отчего-то мне кажется, она не будет так уж счастлива, что я ездила повидаться с ее мамой, не сказав ей об этом. Не после такой реакции ее мамы.

Не хочу вторгаться в ее частную жизнь больше, чем уже это сделала. И все же… она будет в невероятном бешенстве, когда узнает о том, что моя семья вовлечена в эту сделку о реконструкции. Надеюсь, этот альбом станет некоторым доказательством того, что я – на ее стороне. Скрестим пальцы в надежде на то, что это тот альбом, с фото ее папы и лошади, иначе все это будет напрасно.

Я открываю альбом, и он удовлетворенно скрипит.

Тут есть фото малышки Айви, сидящей на подушке между мамой и папой. Ее мама не улыбается, а вот у отца – широкая улыбка. Он выглядит счастливым, как и Айви. На нем темный комбез, который выглядит грязным… Или, по крайней мере, хорошо поношенным. В этом есть смысл. Они сидят у автомастерской под вывеской «Моторы Мура».

Переворачиваю страницу. Еще детские фотографии Айви: на этих фото она все время чем-то занята: играет на пианино или танцует. У нее есть домашний питомец – маленький белый кролик. Она выглядит так мило и невинно. Наконец, фотографий ее отца становится все меньше и меньше, появляется Вайолет. С годами выражение лица Айви становится немного более серьезным.

В альбоме нет ничего подозрительного или такого, что Айви не захотела бы показывать. Он похож на симпатичную подборку семейных фото. Мне интересно, почему мама Айви так странно отдала его. Наконец я добираюсь до фото ее отца, которое она описывала. Оно именно такое, как она описывала: с большой белой лошадью рядом и собакой у него на коленях.

Ближе к концу есть несколько фото, которые заставляют меня задержаться. Более старые фотографии: прекрасное фото ее китайских бабушки и дедушки, бабушка в национальном костюме, ее губы слегка подкрашены и выделяются даже на сепии. Следом фото других бабушки и дедушки. Кажется, они стоят в лесу, женщина прислонилась к дереву, мужчина держит под уздцы великолепную лошадь. Но я ведь знаю это дерево.

Это дерево у дома мистера Тэвистока.

Ахаю от удивления, и другие пассажиры смотрят на меня. Я съеживаюсь на своем месте, внимательно щурясь на фото. Бабушка и дедушка Айви работали в Иллюмен Холле? Знает ли она об этом? Я осторожно поднимаю пластик с липкой подложкой, стараясь не повредить фото. На обратной стороне есть небольшая подпись:

«ДМ и КЭ, за день до венчания».

Кладу фото на место точно так, как оно лежало, мое сердце быстро стучит. Пальцы трясутся. Этого не может быть. Айви бы рассказала. Не может быть, чтобы она молчала о том, что ее семья имеет отношение к школе. Мне везде начинают мерещиться подсказки: даже кажется, что я немного схожу с ума. «Не все на свете можно вставить в сериал „По долгу службы“, Одри». При повторном рассмотрении это может оказаться каким угодно деревом. Но эти инициалы. «КЭ». Это не может быть совпадением.

Кларисса Эллори.

Может быть, это было ее фото в штаб-квартире «Общества сороки». Нужно будет проверить и сравнить с тем, что в альбоме.

Как бы там ни было, я могу теперь отдать альбом Айви и быть счастлива. Она получит назад фото папы.

Мне всегда было интересно, как Айви попала в Иллюмен Холл. Я помню, она рассказывала мне, как ее старая учительница из начальной школы включила ее в здешнюю стипендиальную программу, но мне стало интересно, действительно ли Иллюмен Холл был единственным – или лучшим – выбором школы-интерната. Неужели не было других, ближе к Лондону? Странно, что ее отослали так далеко. Я еще столько о ней не знаю, пусть и считаю ее своей лучшей подругой.

«И она многого не знает о тебе».

Я затыкаю уши наушниками, включаю подкаст и пытаюсь скоротать оставшуюся часть путешествия. Ловлю себя на том, что снова возвращаюсь к подкастам Кловер, лишь бы еще раз услышать ее голос. Но, к моему удивлению, последнего эпизода больше нет в моих загрузках. Интересно, не полиция ли сочла его слишком неуместным.

Мой телефон жужжит. Это Айви.

«Ты где?»

«Как раз возвращаюсь со встречи с братом».

«Встретимся в нашей комнате? Мне нужно спросить тебя кое о чем».

«Давай. У меня тоже есть кое-что, что ты захочешь увидеть».

Это не только фотоальбом, который мне не терпится ей отдать. Я ни за что не смогу больше ждать и секунду, чтобы не рассказать ей о документе, который нашла в доме миссис Траули. Я знаю, что должна была сделать это раньше, но после смерти Кловер я не хотела никаких напоминаний о той ночи. Ждать больше нельзя, особенно сейчас, когда стало известно, почему мой папа так об этом беспокоится. Лола могла предотвратить сделку… если бы по праву заняла место старосты.

Это мотив для убийства.

Когда, наконец, возвращаюсь в школу, будто груз падает с моих плеч. Как будто тут я, в кои-то веки, чувствую себя дома.

Прохожу мимо нашей кастелянши, миссис Парсонс, которая соколиным глазом наблюдает, как я, для верности тяжко вздыхая, кладу свой запасной сотовый в маленькую секцию. Затем тихо стучу в дверь нашей комнаты, не желая прерывать Айви, если она чем-то занята.

– Входите, – отвечает она.

– Привет, это всего лишь я. Извини… жуткое путешествие со станции. Пропустила автобус, пришлось ждать.

– Одри…

– Айви…

Я смеюсь над тем, как одновременно мы говорим это, обе в нетерпении пообщаться друг с другом. Но я спешу сделать это первой, из-за того, что лежит в моей сумке.

– Мне удалось раздобыть для тебя кое-что в Лондоне. Надеюсь, тебе понравится.

– Когда ты собиралась мне рассказать?

Тон Айви заставляет меня замереть как вкопанную. Я поднимаю взгляд, наполовину вынув фотоальбом из сумки. На лице у нее написано изумление, под которым кипит что-то еще. Гнев.

Она вне себя.

– Рассказать что? – спрашиваю я, все еще притворяясь непонимающей, выигрывая себе время, чтобы наверстать упущенное и понять, как мне справиться с этим, как выйти из ситуации, сохранив дружбу.

Айви фыркает.

– Что школу покупает компания твоей семьи.

– Айви… Я не знала. Пока не…

– Ну?

– Пока не увидела чертежи. – Я опускаю взгляд. – Признаю это… я сразу же узнала логотип.

– Вот почему ты забрала их, да? Чтобы не пришлось признаваться мне. Чтобы я не смогла провести собственное расследование. Как ты могла, Одри? Я думала, мы заодно. А теперь я узнаю, что ты – часть заговора, призванного разорвать на части единственное место, которое я действительно могла назвать домом.

Слезы наворачиваются у нее на глаза, и мое сердце не выдерживает. Только теперь мне действительно понятно, что она имеет в виду, лишь после того, как я съездила к ней домой. Ясно, что у Айви и ее мамы – серьезные проблемы… и что там – жарче, чем в пустыне Сахара. Иллюмен Холл и вправду ее убежище.

Зная, что она уже не сможет вернуться в школу… Я понимаю, почему это приводит ее в ужас.

– Я хотела сначала получить подтверждение от папы, что он стоит за этим…

– И?

Я медлю.

– Это так. Но, погоди. Я также знаю…

– Боже! Я больше ничего не хочу слышать об этом! Как мне теперь верить тебе? Вы, вероятно, заработаете чертову кучу денег на этой сделке… Ты не захочешь ее прерывать.

– Айви, это неправда. Я хочу увидеть, как закроют эту школу, не больше, чем ты. Я знаю, что это для тебя значит… и не только для тебя, для всех учеников. И теперь я настолько больше знаю об истории этой школы. Мой брат все подтвердил.

– О, отлично… вся твоя семья замешана.

– Но я еще не говорила с папой. Я очень хорошо умею его убеждать… вот увидишь. Даже если речь идет о крупной сделке! Ты бы видела, какой масштабный проект он забросил в Джорджии после смерти Алисии. Как бы там ни было, по сравнению с ним Иллюмен Холл покажется сущим пустяком. И мой брат случайно проговорился о потенциальной лазейке. Позволь мне поговорить с отцом, прежде чем разозлишься еще сильнее, окей?

Айви все еще смотрит с яростью. Но я также вижу, что она хочет мне верить, видно, как борются эмоции, которые она держит внутри. Сажусь рядом и беру ее за руку.

– Ручаюсь, ты можешь мне доверять, – заверяю я ее. – Давай я тебе покажу. – Подскакиваю к шкафу, куда я спрятала папку миссис Траули. – У меня есть идея, как остановить сделку…

Я поворачиваюсь и вижу, как Айви смотрит на мою сумку, врезающуюся в ее бедро. Она хмурится, глядя на фотоальбом, который все еще торчит из сумки.

– Что это? – спрашивает она.

Я сглатываю. Показывать ей альбом вдруг уже не кажется хорошей идеей. Но слишком поздно, потому что Айви вытаскивает его из моей сумки. Она издает сдавленный грудной звук.

– Где ты это взяла?

– Когда я была в Лондоне, я заехала к тебе домой.

– Ты пошла в квартиру моей мамы? – Айви медленно моргает, глядя ошеломленно.

– Да.

– И моя мама… дала тебе это? Вот так просто?

– Практически.

Она захлопывает альбом, уставившись на меня. Она смотрит взглядом, которого я никогда не видела раньше. Чистая, раскаленная ярость.

– Как ты посмела сделать это за моей спиной?

– Что? Айви, я видела, как тебе больно. Мне хотелось чем-то тебя порадовать.

– Как ты вообще нашла мой адрес?

– Он на обратной стороне списка, который ты приколола там.

– Итак, ты рылась втихую в моих вещах, обманула мое доверие и вторглась в мою личную жизнь? Что за черт? Убирайся!

– Что? – Я в недоумении. – Айви, мне жаль, что ты так считаешь, но…

– Ты не слышала? Убирайся.

Всплескиваю руками.

– Убирайся? Это и моя комната, помнишь? Куда мне, по-твоему, идти?

– Ладно. Тогда уйду я. – Айви встает и выскакивает вон.

Я пялюсь в деревянную дверь, хлопнувшую так сильно, что задрожали картины на стенах. Мне интересно, посетит ли нас миссис Парсонс после такого порыва.

Снова придется объясняться.

Айви забрала альбом с собой. Но к черту. Если она хочет относиться ко мне так после того, как я пыталась сделать для нее что-то хорошее, так тому и быть. Не хочу иметь дела с этим дерьмом.

Вот и все. С «Обществом сороки» я покончила.

26

Айви

Ярость и злость кипят во мне, как пузырящаяся кислота, обжигая горло и затрудняя дыхание. Иду, не зная куда. Шаг за шагом, я просто доверяюсь своему телу. Как могла Одри сделать это? Что заставило ее пойти в квартиру моей мамы и выступить там, словно друг семьи, нагрянувший в солнечное воскресенье?

Как раз в тот момент, когда я начала разрушать свои барьеры с Одри, верить ей и позволять ей прикоснуться к моей жизни, я узнаю, что она – настоящий враг.

Я довольно закрытый человек: не открываюсь каждому, кого встречаю. Честно говоря, Лола была последней, с кем я была близка. Той, с кем я могла поделиться даже самыми глубокими своими мыслями и чувствами. Я проглатываю свои сложные эмоции и прячу их поглубже. Чем меньше крутится на языке, тем лучше. Я всегда была такой, но Одри начала подпускать ближе.

Чувствую, как напряжен мой лоб, и тру его рукой.

Единственное, о чем я никогда не рассказывала Одри, или на самом деле кому бы то ни было, были отношения с моей матерью.

Они сложные и нерабочие. Я знаю, что почти у каждой семьи есть скелеты в шкафах, в этом нет ничего нового и удивительного, но мы с моей мамой два слишком разных человека. Пока я росла, редко ее видела: она работала на нескольких работах, чтобы сохранить крышу у нас над головой и прокормить нас. Хотя, когда я ее все же видела, она на самом деле отсутствовала. После того, как отец ушел от нас, она была не в себе, а через некоторое время она как будто просто… отказалась от обязанности быть мне матерью. Она позаботилась о том, чтобы меня никогда не было дома. Отправляла на занятия, которые меня не интересовали, заставляла делать дополнительную домашнюю работу, которую находила в интернете, по выходным отсылала меня в библиотеку. Поначалу я думала, она дает мне лучший из возможных стартов в жизни, но вскоре стало ясно, что она просто не хотела меня видеть.

Она не понимала. Надо мной жестоко издевались. За то, что я была наполовину китаянкой: я никогда не могла вписаться в компанию. Из-за дешевой обуви, которую она мне покупала: всегда на размер-другой больше, на вырост. Над моим принесенным из дома ланчем. Над школьной формой из секонд-хенда, которая никогда не сидела как надо. У меня не было абсолютно никаких друзей. На всех переменах я сидела одна, и единственные, кто обращал на меня хоть какое-то внимание, были учителя. Я знала, что они просто жалели меня. Я нигде не чувствовала себя как дома. Но если бы в шестом классе мой учитель не выдвинул меня на соискание стипендии, меня вообще бы не было в Иллюмен Холле. Я бы не нашла того единственного места, где могла бы преуспеть.

Если школа закроется, мне некуда будет идти, и конечно я не единственная в этой школе с нестабильной семейной жизнью. Моя мама не захочет, чтобы я вернулась. Я стану бездомной. Даже если получу место в другой школе-интернате… без полной стипендии я не смогу этого себе позволить.

Чем больше я думаю о том, что Одри видела мой старый дом и разговаривала с моей мамой, тем сильнее меня наполняет ужас. Что она теперь, должно быть, думает обо мне? Я могу себе представить маму и то, какой она была недружелюбной. Вероятно, вела себя так, будто я вовсе ей не дочь. Я чувствую отторжение снова и снова. Годы заброшенности обрушиваются на меня каскадом. Иллюмен Холл – мой единственный дом. Тут я в безопасности.

К этому моменту я понимаю, что свернула в сторону коттеджа миссис Эббот. Вьющаяся по двери глициния побурела и увяла. Серый дым клубится из маленькой трубы, спиралью поднимаясь в сумеречное небо и растворяясь в звездах надо мной. Холодно, но ветра нет, и все кажется очень спокойным. Свет в гостиной включен, и я вижу, как она возится внутри. Я стучу в ее дверь и жду.

– Айви! Что ты тут делаешь? – Она выглядит растерянно.

– Я хотела поговорить с вами. – Улыбаюсь и расцепляю скрещенные на груди руки. – Если вы не против?

– Ну, входи. Не могу же я оставить тебя стоять тут, уже темнеет. – Она указывает на маленькую, украшенную кистями скамейку для ног у камина.

Я несколько раз бывала в коттедже миссис Эббот, и он всегда казался таким уютным, но безупречным. Однако сегодня я замечаю, как здесь пыльно, а ковры – грязные. Множество кружек с недопитым кофе расставлены по полкам и книгам, а документы – торчат из полуоткрытых ящиков ее стола. Я сажусь на скамейку, а она – в одно из своих кресел, убрав с него предварительно свой пуховик.

– Так чем я могу тебе помочь? Ты хорошо себя чувствуешь? Может, назначить несколько сеансов с доктором Кинфелдом? Я знаю, ты, должно быть, все еще в шоке. – Она скрещивает ноги, переплетает пальцы, потом аккуратно кладет обе руки на колени. Теперь, когда вот так сижу перед ней, я чувствую себя странно спокойно.

– Нет. Я просто хотела спросить вас, зачем вы продаете школу.

Повисает гробовая тишина, и кажется, несколько минут слышно лишь потрескивание огня.

– Айви, я не знаю, откуда у тебя эта информация. Я могу лишь предположить, что это мисс Вагнер рассказала тебе? Но да, таков план. Тем не менее, я знаю, как много эта школа значит для тебя, и я могу заверить, что это важное решение, которое не было принято вот так вот просто. В конце концов все будет хорошо.

– Может быть, для вас. Но как насчет учеников, которые считают это место домом? Для людей, для которых друзья и однокурсники – семья… – Стискиваю зубы, чтобы сдержать слезы, когда чувствую горечь, поднимающуюся по горлу.

– Могу тебя заверить, что каждый студент Иллюмен Холла будет переведен в подходящую школу, соответствующую его личным обстоятельствам. Абсолютно никого не оставят без дома или образования. Твое будущее в безопасности, Айви. Я позабочусь об этом. – Она мило улыбается, и это раздражает меня. – Однако я прошу пока оставить это между вами и мисс Вагнер. Мы так близки к тому, чтобы все эти планы были реализованы, и я бы предпочла, чтобы это произошло до того, как все студенты переполошатся.

– Я-то считала, что вы беспокоитесь о состоянии школы, чтобы вновь получить инвестиции родителей! А вы боитесь, что сорвется ваша особая сделка.

– Айви, это единственный способ, который поможет сохранить здания. А компания пообещала найти вам всем места в ближайших школах и оплатить учебу, если вам не будет предоставлена стипендия. Позволь мне быть откровенной с тобой. Школа закрылась бы в любом случае, это правда.

Я знаю, что это неправда, и мой гнев растет.

– Нет! Мы бы нашли способ сохранить ее. Точно нет. Были бы протесты… Мы могли бы заняться краудфандингом или каким-нибудь старомодным сбором средств офлайн. Устроить автомойку или что-то в этом роде.

Миссис Эббот качает головой.

– Для этого слишком поздно.

– Не слишком поздно. Прошу, дайте мне немного времени…

Миссис Эббот выпрямляется во весь свой рост. Я точно знаю, что это значит. Сделка не обсуждается. Я собираюсь с силами.

– Это все. Это конец Иллюмен Холла, каким мы его знаем. Я понимаю, больно это слышать, но это от тебя не зависит. Разговор окончен.

– Хорошо. – Я тоже могу встать в полный рост. – Но я знаю людей, которые не смирятся с этим.

Миссис Эббот просто садится обратно, ее взгляд вновь устремлен на письменный стол. Меня игнорируют.

Я резко разворачиваюсь на каблуках и направляюсь к двери. Может, это и конец разговора, но не для сорок. Слышать больше это все не могу. Я чувствую, что мое сердце буквально разбито. Решение принято. Я без слов открываю дверь и бегу. Я не знаю куда, но прочь отсюда. От миссис Эббот, от этого решения и от моих собственных мыслей.

27

Одри

Я просыпаюсь рано, растерянно моргая. Последнее, что я помню, – как я лежу на одеяле, пялясь в потолок, ожидая возвращения Айви. Я, должно быть, отключилась. Миссис Парсонс так и не пришла со своей ночной инспекцией. Стоило ей пропустить день – и это оказался тот самый день.

Я ворочаюсь на постели, повернув голову так, чтобы видеть другую часть комнаты. Постель Айви пуста. Она, должно быть, ушла на одну из своих ранних пробежек. Она чокнутая. Снаружи так холодно, что иней уже расползается по окнам, рисуя на стекле неповторимые узоры.

Но потом я сажусь и хмурюсь.

Постель Айви выглядит точно так, как и накануне: даже ручка, которую она уронила, все еще лежит на простыне там же. Нет никаких признаков того, что она вообще спала здесь этой ночью.

Мое сердце стучит быстрее, разум тут же выбирает худший из возможных выводов. Она пропала. Ее похитили. Она ранена.

Я быстро проверяю, нет ли сообщений от нее на телефоне. Но там ничего нет. Даже хуже, я вижу, что она исключила меня из группового чата «Общества сороки».

«Можешь злиться на меня, но, по крайней мере, скажи, что с тобой все в порядке».

Я отправляю сообщение, надеясь, что увижу статус «онлайн», когда она прочтет его, или увижу, что она набирает ответ. Но ничего нет. Проверяю приложение поиска друзей, но ее профиль не активен. Вот и все.

Прокручивая в голове худшие сценарии, пытаясь сдержать свое беспокойство, я натягиваю школьную форму и спускаюсь к завтраку.

Замечаю Харриет, сидящую на одной из длинных скамей.

– Эй, ты не видела… – Конец фразы затихает сам собой, когда я вижу Айви, подходящую к столу с подносом.

Харриет смещается так, чтобы сесть спиной ко мне, а взгляд Айви холоден как никогда. Я сглатываю.

– Ты где была? Ты не вернулась вчера. Я очень беспокоилась.

– Тебе что-то нужно? – Голос у Айви ледяной.

– Нет, я просто…

– Тогда дай мне позавтракать, пока меня от тебя не стошнило.

В этот момент Харриет с хрустом вгрызается в яблоко, и единственное свидетельство того, что она заметила выпад Айви, – это ее изогнутая бровь. Но я вижу, что они выступают единым фронтом. Меня выставили вон.

Аппетит у меня тут же пропадает, и нет никакого желания испытывать на себе скверное настроение Айви. И это – суровое напоминание о том, что на самом деле друзей тут у меня нет, кроме тех, которых я нашла благодаря Айви. Вот она, опасность возлагать все свои надежды на счастье на другого человека. Разве я не знала этого раньше? Я иду наружу глотнуть свежего воздуха. По крайней мере, небо – ярко-синее, словно синица. С прохладой в воздухе и листьями на земле оно дарит ощущение возвращающихся сил. Возможно, я не из тех, кто любит утреннюю зарядку, но я могла бы привыкнуть к такого рода прогулкам. Направляюсь к фонтану и сажусь, чтобы откусить кусочек маффина.

Почти сразу, как только я сажусь, рядом присаживается сорока. «Одна для печали», – думаю я. Она прыгает ко мне, когда я кидаю на землю кусочек маффина. Она осторожно приближается, клюет и тут же спешно улетает.

Хотела бы я сказать, что это вызвало у меня улыбку. Но я лишь чувствую глубоко внутри ужас.

Раздается скрип гравия под чьими-то шагами.

– Все в порядке?

Поднимаю взгляд, чтобы увидеть над собой Тедди. Он прячет руки глубоко в карманах брюк, его голова очаровательно склонилась набок.

– Да, я в порядке.

– Не завтракаешь сегодня с Айви? Что ты сделала, чтобы ее разозлить?

– Вау, слухи тут разлетаются быстро, да? Всего лишь поругались вчера вечером. – Я обнимаю себя руками за плечи.

– Хм, это своего рода большое событие, когда две самые яркие девочки школы больше не дружат.

Я раздраженно вздыхаю.

– Ну, не спрашивай меня, спроси Айви. Это она сошла с ума. Я пыталась извиниться… но, честно говоря, не вижу, с чего мне извиняться. То, что я сделала, не так уж плохо. Уж точно не стоит такого отношения.

Тедди плюхается на камень рядом, потом снова встает.

– Оно же ледяное… Как ты тут сидишь.

– Может, я уже превратилась в лед от Айвиного, мать его, медузьего взгляда.

Тедди смеется.

– Хочешь, чтобы я снова тебя просил?

– Что я сделала? Я совершила ошибку, пытаясь сделать что-то хорошее для нее, и привезла ей фотоальбом, которого ей не хватало. Пока я была в Лондоне на встрече с братом, я забежала к ней домой, чтобы забрать его. Ее мама – самый недружелюбный человек на планете… что объясняет, откуда это у Айви. Вся ее семья какая-то не такая.

Тедди бледнеет.

– Погоди. Ты и вправду пошла домой к Айви? Как ты вообще узнала адрес?

– В квартиру ее мамы, да. Я нашла адрес на старом конверте, который Айви использовала как писчую бумагу… Это не какая-то великая тайна, которую я раскрыла. Все ведут себя так, словно это большое дело. Ну, ты же, должно быть, был у нее дома, да? Ты был ее парнем что-то около двух лет.

Тедди качает головой.

– Никогда. Боже, нет. Она даже не сказала мне, в какой части Лондона жила! На что это похоже?

Он склоняется ко мне в нетерпении, но что-то в его любопытстве по-настоящему демонстрирует, как старалась Айви сохранить свою домашнюю жизнь в тайне. После того, как я на собственном опыте убедилась, насколько враждебна ее мама, я не удивлена. Не хочу и дальше предавать доверие Айви, даже если отчасти испытываю искушение разнести на куски весь ее мир за такое отношение ко мне.

Я не могу изменить ее эмоции. Но могу контролировать свое поведение. Я бы хотела все же вернуть однажды нашу дружбу. И, для начала, это означает необходимость еще какое-то время хранить ее тайны.

– Ну, мне так и не удалось попасть внутрь. Я вроде как нагрянула без предупреждения, они были заняты, так что она просто вынесла мне фотоальбом, и я ушла. Мне действительно стоило вначале спросить Айви, нужно ли это делать.

– На самом деле она не из тех, кто любит сюрпризы.

Я коротко смеюсь.

– Да, теперь я это знаю.

Тедди пожимает мне руку, и я улыбаюсь ему.

– У нее перегорит… не беспокойся.

– Надеюсь.

– А пока я все больше и больше думаю о нашем пропавшем свидании. – Он пожимает мою ногу прямо над коленом. – Я знаю, в прошлый раз, когда ты попала на лодку, это было больше похоже на катастрофу… но не хочешь ли ты попробовать еще раз? Я спущу лодку на воду в эти выходные, чтобы в последний раз обойти побережье, прежде чем спрятать ее на зиму. У меня вечно не хватает времени для выходов в море, когда экзамены в разгаре, а мои родители убьют меня, если им не понравятся оценки. Пойдешь со мной? Не заставляй меня умолять тебя.

Я медлю, затем улыбаюсь. Не стану вторгаться в личное пространство Айви больше, чем я это уже сделала. Но я могу немного позлить ее, согласившись покататься с Тедди на лодке.

– Только в этот раз никаких пиратских нарядов, договорились?

– Так ты придешь? – Лицо его проясняется.

– Приду.

Издалека мы слышим звонок, возвещающий начало занятий. Он протягивает мне руку, и я принимаю ее, позволив помочь мне подняться.

– Нехорошо вышло с мистером Тэвистоком, а? Интересно, кто теперь будет присматривать за территорией? – говорит Тедди.

Мне сразу же вспоминается «Общество сороки». Несмотря на то, что я поклялась себе больше не лезть в это, есть крошечная частичка прошлого Айви, куда мне хотелось бы заглянуть.

– Тедди, Айви рассказывала тебе, как она попала в Иллюмен Холл?

– Получила стипендию.

– Да, это я знаю. Но что заставило ее выбрать Иллюмен? Я знаю, что это предложил ее учительница в начальной школе, но, слушай, в стране есть сотни школ-интернатов, вероятно, куча из них – ближе к дому. Она могла выбрать буквально что угодно. Почему она решила приехать сюда?

Тедди хмурится.

– На самом деле я не знаю. Я приехал сюда, потому что тут побережье и можно выходить в море… И мой отец тоже здесь учился. У большинства учеников тут учились родители. Но, очевидно, не Айви.

– В смысле, «очевидно, не Айви»?

Тедди краснеет.

– Я не имею в виду… нет, просто, знаешь, ее семья не вполне тот тип, скажем так, который посещает подобные школы.

– Бедные, ты хочешь сказать?

– Воу, нет. В Иллюмен Холле всегда была куча стипендий. Ты удивишься, узнав, сколько тут стипендиатов. На самом деле одна из причин, по которым плата за обучение столь высока, заключается в том, что часть суммы выделяется на то, чтобы дети, у которых нет таких возможностей, как у нас, имели шанс получить образование в месте вроде этого. Может быть, именно поэтому Айви и поступила сюда. Потому что это действительно одна из немногих школ, которая предлагает полные стипендии, понимаешь? Судя по тому, что я слышал о жизни Айви в семье, она была не очень счастливой. Ты, кажется, считаешь так же. Так что она хотела убежища и приехала сюда. Не могу ее винить.

– Как и я.

– Тебе тут больше нравится?

Я улыбаюсь.

– У этой школы есть свои преимущества.

– И я – одно из них?

– Довольно неплохое. Жаль, что в следующем году мы уже не будем вместе. – Я затыкаюсь, осознав, что Тедди еще не знает о продаже школы. Но он улыбается.

– Я никуда не денусь. Я собираюсь в университет в Лондоне… короткая поездка на поезде.

О, точно. Он в любом случае выпускник, так что продажа школы никак на него не повлияет. Получилось выпутаться, не раскрывая тайны. Я прислоняюсь к плечу Тедди. Он считает, это потому, что мне грустно при мысли о нашем расставании.

Меня вдруг осеняет. Может быть, Айви не знает о связи своей семьи со школой. Если я смогу подтвердить это, то, возможно, еще будет способ все же спасти школу.

– Как бы мне ни хотелось простоять так весь день… пойдем в класс? – спрашивает Тедди. – Проводить тебя?

– Нет, не надо. Увидимся.

Он целует мне пальцы, затем неторопливо уходит. Уходя, он посылает мне сообщение.

«Уже скучаю».

Слащаво… но я ничего не могу поделать с улыбкой. Отчасти мне хочется последовать за ним, повалить его на землю и страстно целовать. Но вместо этого я поворачиваю в другую сторону.

Я не иду на урок. Я иду в штаб-квартиру «Общества сороки». Если и есть ответы, то они там.

28

Айви

Чтобы остановить продажу школы, я должна действовать прямо сейчас, с Одри или без нее. Невозможно сидеть и ждать, пока не станет слишком поздно. Эд сказал, что все в моих руках, и я совершу все шаги, которые помогут предотвратить закрытие школы. Конечно, я должна бы сосредоточиться на учебе и репетициях, это еще кажется мне достаточно важным, чтобы пустить все на самотек. Студенты еще не подозревают о предстоящих изменениях, но их будущее сейчас находится в руках не тех людей. И самое меньшее, что я могу сделать, – это попытаться. Для всех Айви школы, если больше некому.

Несмотря на их сопротивление, я привела соседок Кловер, Лиру и Иоланду, а также Харриет в штаб-квартиру сорок по новому пути, который нашла на сорочьем телефоне. И тут я поняла, что рассказать им все, что узнала об Обществе, о том, как оно было создано, и о реконструкции школы – сложная задача. Мне все равно, что почувствовала бы Одри, знай она, что я – здесь, с ними, а она – нет. Всю дорогу до пещеры с ракушками я потратила на то, чтобы рассказать им как можно больше. И Лира, и Иоланда, как лучшие подруги и соседки Кловер по комнате, стали хорошими союзниками. И я знала, что и Харриет тот человек, которому можно довериться. Было много эмоциональных восклицаний и вопросов: «Ты серьезно?», а также изумленных взглядов и вздохов в пещере с ракушками.

– Это, черт побери, невероятно, Айви… – Харриет в возбуждении хватает меня за руку, ее глаза широко распахнуты.

– Я понимаю, что мы и так завалили тебя миллионом вопросов по пути сюда, но… КАК? ЗАЧЕМ? – Иоланда в замешательстве оглядывает комнату, протягивает руку и гладит ракушки.

– На самом деле я мало знаю об истории этого места, когда оно было построено или кем, но, как бы то ни было, это наверняка заняло много времени. – Сажусь на пол и призываю девочек сделать то же самое. – Итак, это и есть штаб-квартира! – Я вскидываю руки, обвожу жестом комнату и улыбаюсь. Как будто гордо демонстрирую гостям свой новый дом.

– Одри тоже придет? – спрашивает Лира.

Ловлю неловкий взгляд Харриет.

– Нет. Одри больше не часть «Общества сороки».

– Как так? – спрашивает Иоланда.

– Она решила, что у нее есть более важные дела. – Девочки улавливают мой тон и больше не задают вопросов.

– Теперь, когда Кловер… нет, я чувствую, как важно продолжить ее миссию. Что, если Лолу убили потому, что она хотела помешать закрытию школы?

– О боже, – говорит Харриет. – Это столько всего объясняет. Лола бы что угодно сделала, чтобы защитить школу.

– Ведь правда? Так что наша цель – самим остановить продажу школы. Я решила, что наша лучшая стратегия – разоблачение. Мы рассказываем об этом плане ученикам, родителям и журналистам. Мы привлекаем к нему максимальное внимание, потому что нам вчетвером не справиться с большой корпорацией, но если мы сможем привлечь на нашу сторону больше людей, которые не хотят, чтобы это случилось, у нас и в самом деле появится шанс.

– Кловер бы прекрасно с этим справилась. Она любила анархию, протесты и разоблачения. – Лира смеется, но в ее смехе отчетливо слышна горечь.

– Как думаешь, у нас не будет из-за этого проблем? – Похоже, Иоланда немного нервничает.

– В этом и смысл «Общества сороки». Мы выступаем за школу… это наследие. Сороки хотели защищать уязвимых студентов, и в перспективе этой продажи… мы все уязвимы. Но мы можем сохранить полную анонимность. Никто не узнает, что это мы разоблачим план.

Меня осеняет, что миссис Эббот тут же начнет подозревать меня и Одри, поскольку она прекрасно знает, что мы в курсе сделки. Я в основном пытаюсь подбодрить остальных. Без доказательств миссис Эббот не сможет ничего утверждать.

Иоланда и Харриет начинают листать старые книги и фотографии членов Общества, а Лира отводит меня в сторонку.

– Айви, меня все это действительно беспокоит. Что, если мы в опасности?

– Не волнуйся, я займусь этим. Я все еще поддерживаю связь с полицией. И не позволю, чтобы с нами что-то случилось. – Ободряюще улыбаюсь, хотя в глубине души знаю, что не могу этого гарантировать. Я подумала о Кловер и решила узнать, не сможет ли встретиться со мной инспектор Шинг, так что отсылаю ей сообщение.

Она ответила почти сразу и предложила встретиться в ближайшем парке на полпути между школой и полицейским участком. Она появилась минут через двадцать. Ее волосы разлетелись по плечам, а не туго собраны в хвост, как в прошлый раз. На ней куртка-парка, и я сразу вспоминаю про инспектора Гаджета[8].

– Как дела, Айви? – Она садится рядом со мной на скамейку и скрещивает ноги.

– Неплохо… а у вас? – Тут же чувствую некоторую неловкость. Все это время я так настороженно относилась к полиции, но считаю, что пришло время рассказать немного больше о деле Лолы. Я чувствую, что инспектор Шинг действительно заинтересована и может быть очень полезна.

– Прежде чем ты начнешь, хочу сообщить новости о вашем учителе, мистере Уиллисе.

– Ага, жуткий тип.

– Мы проверили его алиби и на день смерти твоей подруги, и на день исчезновения Кловер. Все подтверждается. Он непричастен, Айви.

Я сижу в потрясенном молчании. Как это возможно?

– Это был он! Это должен был быть он! Я вам говорила, он подслушал, где скрывается Кловер… он мог нарочно поджечь дом!

– Мы уверены, что смерть Кловер – трагическая случайность. А что касается мистера Уиллиса… Айви, он невиновен.

– А что, если я смогу показать вам нечто новое? Скажем… Запись с камеры видеонаблюдения, где он ругается с Кловер как раз перед ее исчезновением! Выглядит так, будто они спорят о чем-то. Он выглядит рассерженным.

Она хмурится.

– Мы проверили все школьные записи и не нашли ничего такого.

– Это другая камера. Она не принадлежит школе.

– Если это правда, то, конечно, я бы хотела посмотреть видео. Я не буду спрашивать, как ты смогла получить видео с камеры, размещенной на школьной территории, которая не входит в школьную сеть, но ты должна знать, что все, что ты мне передашь, при необходимости может быть использовано в суде как доказательства. Тогда тебе все-таки придется объяснить, откуда взялась эта пленка.

– Хорошо. Если дело дойдет до суда, я поделюсь своей тайной.

– Ты поэтому хотела встретиться со мной? Передать запись?

– Да! Мне просто послать ее на адрес в визитке?

– Лучше всего. Спасибо, Айви. И я повторю: если ты хочешь обсудить хоть что-то, прошу, просто позвони. Мне не нравится, что ты ведешь собственное расследование. Хоть смерть Кловер и была случайной, я не хочу, чтобы что-нибудь случилось с тобой или с кем-то еще.

– Ладно, спасибо!

Она отвечает на телефонный звонок и дает мне понять, что ей пора, махнув рукой на прощание и отправившись обратно к парковке. Надеюсь, что поступаю правильно, поделившись с ней этой записью.

Пока бреду по дороге назад в школу, я замечаю Одри и Тедди, идущих рука об руку. Они едят чипсы и направляются к школьным воротам. Чувствую вспышку гнева.

Войдя на территорию школы, они поворачивают направо. Я иду за ними и поворачиваю налево. Единственное место, где мне хочется сейчас оказаться, – музыкальная комната. Я хочу сидеть за роялем Fazioli[9] и выплескивать все накопившиеся эмоции через клавиши и песню, которую сочинила для рождественского концерта. Если школу продадут, я смогу рассчитывать на свои оценки и талант, чтобы добиться чего-то в жизни. Я чувствую удовлетворение от того, что у нас есть план, но в голове еще столько мыслей. Почти невозможно сосредоточиться. Единственное, о чем я сейчас действительно могу думать, это о том, что для меня важно. О школе, оценках, музыке… и Лоле.

29

Одри

– Проклятье! – Ударяю кулаком в стену.

– Прошу прощения, мисс? Вы не должны быть тут. Ученикам не позволено.

Резко разворачиваюсь и сталкиваюсь нос к носу с мисс Крэншоу.

– Ухожу, не беспокойтесь.

Я спустилась в кухню, пытаясь попасть в туннель через панельную дверь с искусной резьбой. Но она заперта на новенький блестящий замок. Я знаю, чьих рук это дело, – Эда Тэвистока. Мой доступ к штаб-квартире сорок закрыт. Без телефона «Общества сороки», который остался у Айви, я не смогу найти другой вход.

Вместо этого поднимаюсь в библиотеку, возвращаюсь к листанию ежегодников, пытаясь найти фото Клариссы Эллори, но нет, я не вижу и следа. Кроме студентки по имени Лили Эллори в конце девятнадцатого века, я не могу найти других упоминаний кого-то с подобной фамилией.

Тупик.

«Сороки – пернатые школы». Люди, которые работают за кулисами. К сожалению, они настолько за кулисами, что в большинстве ежегодников нет списков персонала или тех, кто работал тут… по крайней мере – не до социальных революций шестидесятых годов. Наконец, нахожу страницу со списками персонала. Лишь потому, что замечаю фамилию Тэвисток, и мне становится любопытно, как выглядел садовник, когда был молод.

Там есть зернистое, трудночитаемое групповое фото персонала. Все их лица как будто сливаются в одно. Но подпись – вот то, что меня интересует. Потому что в списке, набранном очень мелким шрифтом, присутствует «К.Эллори, конюшая».

Да! Я пристально смотрю на фото. Лицо размыто, но определенно узнаваемо. Бабушка Айви? Очень может быть.

Я резко выдыхаю, прищуриваюсь, чтобы убедиться в этом.

Оказывается, Айви – родственница одного из членов «Общества сороки». Знает ли она? Я делаю фото на телефон. Постепенно начинает казаться, что части головоломки встают на место. Хотя теперь это уже не важно. Сделка совершится. Может быть, когда-то что-то и можно было бы изменить, но теперь уже слишком поздно.

Я должна сосредоточиться на собственном будущем.

Грызя ногти, спускаюсь на первый этаж библиотеки. Проходя между стеллажей, я, кажется, слышу чей-то плач. Собираюсь пройти мимо: у меня такое чувство, что вокруг в последнее время и так слишком много драмы. Но, опять же, что изменится, если ее станет немного больше?

Вздыхаю, прежде чем заглянуть за стеллаж в поисках источника звука. Библиотека неприятно тиха, если не считать слабых всхлипов. Большинство учеников разошлись, чтобы провести свободное время в общей комнате, или все уже в классе.

Кто бы там ни был, он явно искал местечко потише, чтобы спрятаться.

Как раз в тот момент, как я собираюсь оставить эту затею, замечаю нарушителя спокойствия.

И мое любопытство мгновенно возбуждается. Это Араминта.

Она поднимает взгляд, когда я выхожу, затем прячет лицо в ладони, пытаясь сделать вид, как будто она всего лишь уронила что-то на пол.

– Все в порядке? – спрашиваю я.

– Я в порядке. Просто оставь меня в покое.

– Не могу.

Она смотрит на меня удивленно. Глаза у нее красные, но она уже вытерла слезы.

– Почему? Хочешь отчитаться Айви?

– Я не ее комнатная собачка. Кроме того, – я плюхаюсь на пол рядом с ней, – у нас эпичная ссора. Я практически уверена, она меня ненавидит.

– Она это может, вот так вот отвернуться от тебя. В мгновение ока. Я уже видела такое раньше. Со всеми… Не такой уж сюрприз. Она строила свою жизнь по примеру Лолы.

Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на старосту. Не знаю причины ее слез, но у меня такое чувство, что она не вполне готова открыться.

– Ладно, слушай. Ты ведь знала эту девушку, да? Последние шесть лет школы вы провели вместе? Какой была Лола на самом деле?

Араминта вздыхает, откидывает голову на полки.

– Лола? Она была всем. Мы все хотели быть похожими на нее. Быть ею. Особенно я. Она бы стала потрясающей старостой. Намного лучше меня. Она была… Она была как магия. Ты просто хотел находиться рядом.

У Араминты отсутствующий взгляд, и я чувствую глубоко внутри острую боль. Хотела бы я знать Лолу, человека, которого все считают таким динамичным и удивительным.

Все, что я видела, – всего лишь портрет. Портрет, который пугает меня. Но, может быть, это не портрет такой странный. Может быть, это – всеобщая одержимость ею. Включая ее собственного брата! Его горе кажется просто… запредельным. Он даже купил квартиру в заливе Уинферн, лишь бы быть ближе к школе. И это я не упоминаю мистера Уиллиса. Он должен был быть или настоящим глупцом – или действительно влюбленным, – чтобы завести роман со студенткой, тем более из такой известной семьи.

Он поставил себя в опасное положение. Очень рисковал.

– Думаю, теперь у нее никогда не будет такого шанса. И мне нужно соответствовать немыслимым требованиям.

– Почему быть старостой – это так важно?

– Сложно объяснить. Тут очень много нюансов. Это гарантирует мне место в любом университете на выбор. Доступ к целой сети выпускников предыдущих старших курсов в самых разных областях, от актерского мастерства или музыки до ведущих юристов, банкиров и врачей. Я смогу участвовать в принятии решений по поводу школы… Фактически на год мы становимся членами совета директоров. В других местах такого нет. Быть старостой – это очень важно. Серьезно, как только закончится этот год, я получу любую стажировку, по щелчку пальцев. Я окажусь в рядах элиты. Но, поверь мне, я знаю, что не заслужила этого так, как Лола. Я чувствую, как каждый гребаный день напоминает мне об этом.

– Мне кажется, ты нормально справляешься. Так Айви хочет попасть в этот клуб, да?

– Конечно. То есть она обязана быть там. Я знаю, она не простая, но все в курсе, как усердно она трудится. Я всегда вроде как ненавидела ее за это. Как бы там ни было, с ней все будет в порядке. Она из настоящих «пойди и добейся» этого мира. Я же просто… нет. И теперь я запорю рождественский концерт.

Я видела, откуда пришла Айви, и хорошо понимаю, что может скрываться за этим яростным двигателем, который она прячет ото всех. Люди вроде Араминты, кажется, считают ее просто целеустремленной. Но для Айви это может стать настоящим «сделай или умри».

– А рождественский концерт так уж важен?

Араминта закатывает глаза так, будто я обязана быть в курсе всех треклятых традиций этого места. Но потом улыбается мне.

– Это правда важно. Для нас это как будто всемирный смотр. Приходят родители, многие из них – большие шишки в мире искусства, музыки, театра, кино. Некоторые занимают высокие должности в университетах. Но миссис Эббот расширяет список приглашенных – надеясь привлечь новых спонсоров. Она дала мне понять, что в этом году гостей будет больше и они будут важнее, чем когда бы то ни было.

Мне интересно, придет ли папа. Уверена, он не упустит возможности выставить напоказ потенциал школы. Может быть, мне удастся убедить его подождать еще год. Дать Айви шанс стать старостой, предъявить свои законные права и получить место, которое она хочет, в университете по ее выбору, и потом школу можно будет превратить в дворец удовольствий, который задумал мой папа.

– Как бы там ни было, Лола бы исполнила ту невероятную скрипичную партию, потому что она была хороша в этом как ни в чем другом. А я должна петь, но я просто не могу сделать это, как надо. У меня никогда не получится.

– А что за песня?

– «Think of Me» из «Призрака Оперы».

– О, сложно.

– Ты поешь?

– Немного. В Штатах я занималась местечковым театром.

Это было немного больше, чем местечковый театр. Но я не хочу, чтобы кто-нибудь тут знал об этом. Мне и так надоело, что все на меня пялятся.

– Знаешь… это довольно сложная песня, там нужно брать несколько высоких нот. Плюс я не хочу просто стоять там, словно тумба, так что я хочу несколько балетных танцоров фоном. Но Бонни и Кэти не прирожденные исполнители, а мистер Уиллис полный ноль в хореографии, если уж честно, и нет другого учителя с настоящим опытом, который мог бы помочь или подсказать. Кроме того, мой костюм – просто отстой, какая-то старая пачка из древней постановки «Лебединого озера» или вроде того. Ужасно. Я попыталась перешить ее, но не уверена, что у меня получилось. Нет, забудь, я уверена, у меня не получилось. Вот почему я тут. Надеялась поплакать в тихом месте, раз уж не могу вернуться в свою комнату. Каждый раз, как я захожу в Дом Полярис, на меня пялятся.

Она выглядит искренне расстроенной. И, несмотря ни на что, мне ее жаль. Я знаю, что это решение взбесит Айви. Но, может быть, это и хорошо. Может, мне нужно слегка расширить круг своих друзей.

– Почему бы тебе не показать мне свой номер? Может, я и подскажу тебе что-нибудь. На самом деле я помогала с хореографией для «Плавучего театра», последнего мюзикла, который мы ставили.

Араминта моргает.

– Ты и вправду сделаешь это?

– Почему нет?

– Ну… я могу вспомнить одну коротко стриженную темноволосую причину.

– Как я и сказала, я не собственность Айви. А это просто музыкальная постановка. Я вроде как не жду, что мы станем «лучшими подругами».

На последних словах я обозначаю в воздухе кавычки, и Араминта смеется.

– Ладно, круто. Но явно не здесь. Спустимся в музыкальные комнаты. Они звукопоглощающие, так что, по крайней мере, никто не услышит, что я не могу взять высокие ноты.

– Уверена, у тебя отлично получится. Полезно выходить из зоны комфорта.

– Я сброшусь со скалы, если не смогу спеть это, – бормочет Араминта. Затем ахает. – О боже, это так бесчувственно с моей стороны. Извини.

Качаю головой.

– Не переживай. Но, Араминта, я должна спросить. Ты всегда была уверена, что Лолу не убивали… несчастный случай или самоубийство, но что там, на утесе, она была одна. Как думаешь, почему она могла это сделать? Мне кажется, у нее была практически идеальная жизнь. Не та, от которой хочется убежать.

Араминта оглядывает библиотеку, чтобы убедиться, что никто не подслушивает.

– Это правда. Но у нее были тайны… и она знала тайны других людей. В этом у нее был талант. – Глаза Араминты темнеют, когда она говорит об этом. Неужели Лола знала одну из тайн Араминты? Что она могла скрывать?

Я меняю тему.

– Так ты поэтому так расстроилась? Из-за своего выступления?

– Нет, ты права. Тут намного больше. – Она медлит. – Проблемы с парнем. Долгая история и очень неловкая.

– Ой, не рассказывай… поверь мне, я знаю, о чем ты.

– Есть прогресс у вас с Тедди?

Мы выходим из библиотеки, направляясь вниз, в подвал к музыкальным комнатам, и я окидываю Араминту внимательным взглядом.

Но, кажется, на лице ее нет никакой злобы: лишь искреннее, открытое любопытство. Это новая сторона Араминты, и мне она нравится.

Звонок возвещает об окончании занятий, и ученики рассыпаются по коридорам. Сейчас начинается большая обеденная перемена, но, поскольку Айви и ее команда не будут мне рады, как раньше, я уж лучше пойду вниз с Араминтой. Пока мы пробираемся сквозь встречную толпу, Араминта хватает меня за руку, чтобы я не потерялась.

Поднимаю взгляд и замечаю Айви, которая смотрит на нас.

О, ну вот, теперь она видела меня с Араминтой. Я позволю ей делать собственные выводы о том, что происходит. Она сама подтолкнула меня.

Посмотрим, что она будет делать теперь.

30

Айви

Идет дождь, и капли стучат по старому, тонкому одинарному стеклу окна спальни Харриет. Вечер четверга. Если бы я осталась с Одри, это был бы киновечер. По совету мистера Кинфелда мы выбирали классику для просмотра каждую неделю по очереди. Киноклуб для нас двоих. На этой неделе мы должны были бы смотреть «Шестнадцать свечей»[10] – Одри никогда не видела этот фильм, один из моих любимых. Вместо этого я сижу с Харриет в ее комнате. Ее соседка Руби проводит тут всего три вечера в неделю. У нее, по сути, есть личное пространство, так что я остаюсь тут. Эта комната намного меньше, чем наша с Одри, и тут – покатая крыша, а значит, приходится немного пригнуться, чтобы сесть на кровать. Повсюду расставлены комнатные растения. Густые, вьющиеся, а некоторые выглядят так, будто росли на других планетах. Однако Харриет – прекрасный садовник. Все ее растения – зеленые и цветущие. Однажды на день рождения она подарила мне кактус, и я даже его не смогла сохранить в живых.

– Знаешь, теперь, когда ты больше не бегаешь за Лолой, ты кажешься другой… – ни с того ни с сего говорит вдруг Харриет, когда мы лежим рядом на кровати, листая «Инстаграм».

– В смысле?

– Я не имею в виду ничего плохого, и, конечно, мне очень жаль, что ее нет больше, но ты кажешься более… расслабленной? Больше собой, когда ее нет рядом.

Это странный и неожиданный для Харриет комментарий. Харриет никогда не испытывала неприязни к Лоле, но я думаю, что временами она завидовала нашей дружбе. Я действительно не думала о том, как время, проведенное с Лолой, повлияет на меня как на личность или как-то вообще может меня изменить.

– Знаешь, вероятно, ты права. Я об этом толком не думала.

– И я знаю, что ты любила ее, вы были так близки, но мне правда кажется, что это было немного… – она медлит, всматриваясь в мое лицо, – нездорово порой.

– Может быть. Хотя она не была такой уж идеальной, какой все ее представляют. У каждого есть свои недостатки.

Харриет улыбается.

– Я знаю! То есть она была идеальной старостой, и это было не очень приятно. – Она смеется.

– Да, это скорее символический статус… на самом деле ее это все не слишком заботило. Я знаю, ты удивишься, услышав это от меня, но Араминта на самом деле довольно приличная староста. – Я чуть не задыхаюсь от собственных слов, а Харриет хохочет.

– О БОЖЕ! Ты в порядке, Айви? Но ты права… она относится к этому очень серьезно! Хотя я, конечно, никогда не скажу ей этого прямо.

– Очевидно! – Я тоже хохочу.

– О, я хочу показать тебе, что я сегодня нарисовала на ноуте в библиотеке. – Она вскакивает с кровати и хватает сумку, которая висит у двери.

– Вот! – Она сует мне в руки пачку принтерной бумаги, лицо ее полно предвкушения. На верхней странице – постер с надписью:

«СПАСИТЕ НАШУ ШКОЛУ.

ОСТАНОВИТЕ ПРОДАЖУ ИЛЛЮМЕН ХОЛЛА».

Она сделала невероятный рисунок фасада школы, такой же, как обычно печатают на всех наших баннерах и на веб-сайте, вот только половина здания завалена набок, и там работает бульдозер. Она также добавила текст, объясняющий планы продажи и призывающий учеников к действию.

– Я думала, можно распространить это по школе, рассовать по ящикам и шкафам, под двери спален, сложить в библиотеке и общей комнате, можно даже бросить с верхней площадки лестницы, как в американских фильмах про подростков! – Она широко улыбается мне.

– Харриет, это невероятно. Просто в самую точку. – В эту минуту мне хочется крепко ее обнять.

– Рада, что ты одобряешь. Мне потребовалась чертова вечность, чтобы нарисовать на айпаде бульдозер и школу.

– Ну, ты блеснула дизайнерскими способностями!

Харриет кладет постеры в ящик стола и снова ложится рядом со мной.

– Что ты почувствуешь, если мы не сможем остановить продажу? Ты думала о том, как это может повлиять на твое будущее?

– Нет, не очень… Эй, а ты слышала, что Джейкоба из Поляриса отправили к миссис Эббот за плагиат? – Меняю тему. Прямо сейчас я не хочу думать о будущем. Я знаю, едва открою этот шлюз, его уже трудно будет закрыть. Но Харриет видит меня насквозь. – Если сейчас тебя заботит это, то… подруга, тебе надо чаще гулять! – Она смеется и встает. – Мне нужно спуститься в библиотеку. Я обещала миссис Энгельсон, что поучаствую в ее классе креативного письма этим вечером, и хотя я очень сожалею о том, что согласилась, мне кажется, там будет чай и печенье, так что я пойду. Если хочешь, принесу печенье и тебе.

– Нет, не надо. Мне в любом случае надо забрать кое-какие вещи из музыкальной комнаты, так что просто встретимся тут позже.

Мы обе выходим из комнаты и расходимся в разные стороны. Я собираюсь пробраться в комнату видеонаблюдения «Общества сороки», поэтому иду к коттеджу садовника, который сейчас совершенно пуст. Мистер Тэвисток и Эд уехали пару дней назад. Я наблюдала с лестничной площадки, как они погрузили в свой грузовик последние коробки и выехали за ворота.

Чтобы укрыться от дождя, натягиваю куртку на голову и быстро пересекая подъездную дорожку, иду дальше через лес к коттеджу. Странно оказаться тут, когда в комнате нет вещей. Печально и опустошенно. Меня захлестывает волна меланхолии. Все происходит на самом деле и гораздо быстрее, чем я рассчитывала. Снимаю кухонный коврик с дверцы люка меж половиц, открываю ее, спускаюсь по лестнице и иду по туннелю. Оказавшись в круглой каменной комнате, я включаю свет и сажусь за стол, чтобы посмотреть на два экрана, показывающие, что творится в школе. Там практически ничего не происходит: уже поздно, темно, идет дождь, и почти все сидят внутри. Хочу вернуться и пересмотреть запись с Кловер и мистером Уиллисом, убедиться, что до или после того отрывка, который я отправила себе на почту, нет ничего важного. Медленно просматриваю все кадр за кадром, анализируя выражения лиц. Я почти читаю их лица. «Что же ты говоришь ему, Кловер?»

И тут замечаю название файла, который не видела раньше. У него странное расширение, и поначалу я думала, что это программный файл или что-то вроде, но затем понимаю, что это лог чата. Я открываю его и вижу заархивированный чат между Эдом и Кловер.

Сердце у меня колотится. Это день смерти Кловер.

«Кловер: Эд? Ты тут?

Видеонаблюдение: Кловер!

Ты в порядке? Где ты?

Кловер: Прячусь у Патрика в Уинферне. Я в порядке. Просто нужно было сбежать из школы, и я не могу вернуться, пока не буду уверена, что убийца Лолы арестован.

Видеонаблюдение: Ты думаешь, это тот же, кого ты подозревала?

Кловер: Ты знаешь, кто, по-моему, это сделал, Эд. Но мне нужны доказательства, прежде чем я осмелюсь рассказать все хоть кому-то. Мне нужно найти телефон Лолы. Честно говоря, это единственный способ все подтвердить».

Итак, Кловер очевидно общалась с Эдом, о чем я понятия не имела. Я чувствую, будто меня предали. Почему он не сказал мне об этом? Почему позволил думать, будто она пропала? Но ответ очевиден: это автоматически сделает его подозреваемым в ее смерти.

«Видеонаблюдение: Где будешь искать?

Кловер: У меня есть данные приложения о последнем известном местоположении телефона. Я, наконец, убедила телефонную компанию раскрыть мне эти данные. Это сразу за школьной территорией: думаю, в той заброшенной церкви. Я попробую съездить туда утром. Но, Эд, мне нужна помощь. Миссис Эббот против нас. Я уже видела, что она ни перед чем не остановится, только бы сохранить репутацию школы. Она избавляется от всех, кто встает у нее на пути, – не хочу стать следующей.

Видеонаблюдение: Я отвлеку ее с утра, спрошу о живых изгородях или еще о чем-нибудь.

Тут о тебе все сильно тревожатся.

Может, тебе стоит вернуться…

Кловер: Мы уже так близко. Я не могу остановиться. Как только я получу телефон, у меня будут все доказательства, чтобы пойти в полицию. Все им расскажу и покажу. Тогда, наконец, свершится правосудие».

Пока я читаю это, мое сердце бьется так сильно, что буквально ударяется о ребра. Заброшенная церковь. Я точно знаю, где это. Уже слишком поздно идти туда сейчас. Но, как только появится шанс, я знаю, что делать.

Возвращаюсь в комнату Харриет. Она все еще не вернулась, так что я ложусь на кровать Руби, думая о Кловер и о переписке с Эдом, которую я только что прочитала. Как близка она была к тому, чтобы получить доказательства. Как была увлечена.

Так одиноко просто лежать тут, слушая дождь. В другом мире, том, где Одри не предала меня, мы с ней сейчас бы препарировали только что просмотренный фильм. Увидев ее в столовой, рука об руку с Араминтой, я чувствую, что она делает это назло мне, вдобавок ко всему остальному. Я, должно быть, понимала ее совсем неправильно. В любом случае, что я знаю об Одри и ее семье? Если Одри может начать рыться в моих личных вещах, я могу сделать то же самое. По крайней мере, узнать что-нибудь о ее отце, его компании и продаже. Если она не хочет помогать мне, я найду ответы сама. Я знаю, где она живет. Нужно только найти способ попасть внутрь.

Оставляю сообщение Эду:

«Эд, ты все еще в Уинферне? „Обществу сороки“ нужна твоя помощь!»

31

Одри

Сижу на красном бархатном стуле в одном из музыкальных классов. Основное пространство занято блестящим черным пианино, а в углу – стопка металлических пюпитров. Это одно из мест, где Айви проводит много времени. И не удивительно. Оно намного лучше, чем все, что было у нас в средней школе. Удобства Иллюмен Холла действительно не имеют себе равных. И становится еще более печально от того, что больше никто из учеников не сможет насладиться ими.

Араминта кладет на один из пюпитров свои ноты. До концерта всего несколько недель, и я удивлена, что она не знает партию наизусть. Это то, что нужно будет исправить в ближайшее же время.

– Готова? – спрашивает она меня.

– В любой момент, как только будешь готова ты.

Она кивает, делает глубокий вдох и закрывает глаза. Когда она начинает петь, я вжимаюсь в стул: у нее приятный голос, но в нем нет того баланса невинности и силы, который необходим, чтобы стать настоящей Кристиной. Тем не менее, если она немного подтянет технику дыхания, она справится. И, несмотря на ее страхи, ей не нужна особая хореография, так что я смогу дать ей несколько советов, чтобы действительно помочь с большей частью ее номера. Я подбрасываю несколько идей для подтанцовки Бонни и Кэти, это сделает выступление более зрелищным.

Снова заняться чем-то творческим – действительно раскрепощает. Кроме того, это дает возможность отвлечься от расследования убийства.

И все у меня будет хорошо.

Если школу закроют… да, это отстой. Но, по крайней мере, у меня будет моя жизнь. Мое здоровье. Друзья. Семья – в некотором роде. У Кловер этого нет. У Лолы этого нет. У Алисии этого нет.

Мне есть за что быть благодарной. Нужно постоянно помнить об этом.

Когда Араминта заканчивает свой первый полный прогон, я аплодирую.

Она благодарно улыбается в ответ.

– Что думаешь?

– Честно? Почти то что надо. Я думаю, мне все же нужно посмотреть это на сцене.

– В смысле?

– В этой комнате ты не можешь как следует войти в образ. Но ты все равно сразишь их наповал. У тебя есть и голос, и внешность. Не волнуйся так. Чтобы сыграть настоящую Кристину, тебе нужно показать некоторую уязвимость. Во всей ее истории много романтики. Есть кто-то, о ком ты можешь думать, отношения или что-то, на чем можно сосредоточиться?

Я чувствую себя своим старым учителем актерского мастерства, который вбивал в меня гаммы, заставляя снова и снова репетировать, пока роль не станет моей второй натурой. Хотя на самом деле я никогда не хотела быть театральной актрисой. Мне нравятся почести, признание… но не тяжкий труд.

Я всегда плыла по течению. Это мой путь. И все всегда приходило ко мне, несмотря на отсутствие усилий. Как будто вся моя лень вознаграждалась просто от того, кто я такая.

Сделав меня частью «Общества сороки», Айви дала мне нечто, над чем нужно было много трудиться. Цель. Я потираю запястье там, где когда-то была печать. Теперь ее нет. Она окончательно стерлась.

– Одри?

Моргаю и поднимаю взгляд. Араминта как-то странно смотрит на меня, и я понимаю, что она говорила все это время, а я – витала в облаках.

– Я спросила, не хочешь ли пообедать?

– О, да. Умираю с голоду. Я особо не завтракала. Наверное, потому и отключилась. Идем.

Сидеть в кафетерии с Араминтой, Бонни, Кэти и остальными своими бывшими врагами странно и то же время – странно нормально. В другом конце комнаты, поверх голов толпящихся, я вижу Айви, Харриет и их команду. Они не обращают на меня никакого внимания, но именно нарочитость их отведенных взглядов показывает мне, насколько они обеспокоены.

Я пытаюсь погрузиться в разговор, ведущийся за столом.

Бонни сидит голова к голове с Араминтой. Она искоса поглядывает на меня, верный компаньон, она не доверяет новичку. Но ручаюсь, Араминта очень рада заполучить меня в свою компанию. Чувствую себя чем-то вроде переходящего приза.

Араминта едва заметно кивает Бонни, и та сразу переходит к делу.

– Как там дела с красавчиком?

– Красавчиком? – спрашиваю я, склоняясь вперед, чтобы узнать побольше.

Араминта приподнимает бровь, затем хихикает и снова склоняется ко мне.

– Я встречалась с этим парнем с Рождества прошлого года. Он такой сексуальный, но это все довольно… тайно.

Неужели тут ни у кого нет открытых отношений?

– Это кто-то, кого я знаю? – спрашиваю я.

Араминта и Бонни обмениваются взглядами и снова хихикают.

– Ты с ним определенно знакома.

– Он учится тут?

– Тут я могу без опаски сказать «нет». Он тут не учится.

Вздрагиваю. Этого не может быть. Стараюсь сохранить нейтральное выражение лица.

– А, ладно.

– Но ты его знаешь.

– Бонни!

– Что? Я храню тайну. Но она действительно знает его… Я просто говорю правду.

– Ну, помолчи, пока не наговорила слишком много. – Но Араминта не кажется слишком озабоченной. Она откидывает за плечо свои светлые волосы. – Осталась всего пара месяцев до того момента, как мы сможем вести себя, словно обычная пара. Это было прекрасно, особенно после того, как с нашего пути исчезли все, кто пытался нам помешать.

Мое сердце начинает бешено колотиться в груди. Я стараюсь сохранять хладнокровие. Араминта не откроется мне, если я буду слишком любопытна. Это игра, но в ней я мастер.

– О, нет ничего лучше запретного романа. Поверь мне… я точно знаю, каково это.

– Правда? Расскажи…

– Это долгая история, она произошла еще дома. Театральный роман с режиссером, который был намного старше меня. Он очень не хотел, чтобы кто-нибудь знал, но, эй, – он дал мне главную роль.

Араминта смеется, глаза ее блестят.

– Звучит пикантно. Он был сексуальный?

– Чертовски. Но, честно говоря, когда он ушел от жены и сказал, что хочет раскрыть наши отношения, блеск несколько поугас. Плюс к тому моменту я уже встречалась с Бренданом… А он был мегасексуальным и не требовал никаких тайн. Это главная проблема тайных романов. Иногда половина химии кроется в том, что он – тайный.

– О, не беспокойся об этом. То, что у нас с красавчиком, – это другое.

– Это настолько другое, – говорит Бонни в классическом стиле закадычной подруги. – Вы, ребята, поженитесь, и у вас будут красивые, умные, любящие историю дети.

– Бонни! – вскрикивает Араминта.

– Что! И, эй, Одри, как дела с Тедди?

Мое сердце выпрыгивает из груди, но я сохраняю спокойствие.

– Мы собираемся кататься на его яхте в эти выходные, – отвечаю я. – Есть идеи, что мне надеть для свидания на яхте?

Кэти морщит нос.

– В такую погоду? Я бы позаботилась о дождевике.

– Уверена, большую часть времени ты проведешь без одежды, так что я бы не слишком беспокоилась, – говорит Араминта. Ее телефон жужжит. – О, кстати, мне пора. Маленькое рандеву перед уроками. – Она подмигивает нам всем. – Одри, огромное спасибо за помощь сегодня. И ты права, надо прогнать это на сцене, чтобы оценить должным образом. Можешь на следующей неделе прийти на нашу генеральную репетицию? К тому времени я уже немного порепетирую.

– Конечно, приду, – отвечаю я, подавляя дрожь. Мозг лихорадочно работает. Я почти уверена, что знаю, в кого Араминта безумно, отчаянно влюблена. И внезапно у Араминты появляется веский мотив желать смерти Лолы.

32

Айви

Сегодня суббота, и мы с Харриет встречаемся с Эдом, чтобы отправиться в особняк Одри. В это время года школа всегда кажется немного пустынной. Многие ученики проводят выходные дома, так как в школе зимой мрачно и холодно. Зимой почти нет мероприятий, и люди предпочитают по воскресеньям свернуться калачиком у каминов своих величественных особняков и есть фазанов. По крайней мере, я так себе это представляю.

Перед встречей с Эдом заскакиваю в свою комнату переодеться, но, прежде чем войти, нужно дождаться, пока уйдет Одри. Мы стараемся избегать друг друга, и чем меньше неловких встреч, тем лучше. Я знаю, что обычно она уходит на завтрак около восьми, поэтому стою в коридоре так, чтобы меня не было видно, и жду, когда откроется дверь нашей спальни. И действительно, ровно в восемь дверь открывается и она выходит. С головы до ног укутанная в дождевик. Под ним – флисовая куртка и прочные ботинки. Нетипичный наряд для Одри. Она выглядит так, будто собирается на прогулку! Я больше чем когда-либо хочу расспросить ее о том, что, черт возьми, она делает и куда идет, но не могу и не стану. Вероятно, она затеяла что-то вместе с Араминтой, а значит, мне плевать.

Дверь за ней закрывается, и она направляется к лестнице. Как только она исчезает из виду, вбегаю в комнату и хватаю несколько своих вещей, чтобы переодеться, стараясь, чтобы мой визит сюда был неочевиден.

Внизу у двери присоединяюсь к Харриет, и мы выходим вместе. Эд уже ждет нас на парковке в своем старом серебристом «Вольво».

– Сто лет вас жду! Боялся, что меня кто-нибудь увидит, – говорит он, когда мы подходим к машине. – Ты же знаешь, мне нельзя сюда возвращаться.

– Извини, мы пришли так быстро, как только смогли.

– Ладно, запрыгивайте. Напомни, куда мы едем?

– Клинедин-роад, Костал Вью. Ряд огромных домов у обрыва. Знаешь такие?

– Да, знаю.

Нам не требуется много времени, чтобы добраться до нелепых домов, какие проще всего увидеть в фильмах или на Голливудских холмах. Эд едет медленно, чтобы мы не пропустили нужные ворота в череде других больших ворот.

– Этот! – кричу я, узнав въезд. – Ждите тут. Пишите, если я понадоблюсь.

– Ты тоже.

Эд паркуется на поросшей травой обочине, мы с Харриет выпрыгиваем и жмем на звонок.

– Да? – отвечает приглушенный женский голос.

– Привет, я Айви, соседка Одри по комнате! Я тут с подругой Харриет. Одри просила нас заскочить и взять для нее кое-что.

– Хорошо. Ворота сейчас откроются. – Мы слышим жужжание, и ворота начинают медленно открываться. Я не знаю, то ли это мама Одри, то ли экономка. Надеюсь, последнее. Чем меньше народу в доме, тем лучше.

Мы проходим по подъездной дорожке и стучим в дверь. К моему удивлению, нам открывает и протягивает руку сам отец Одри.

– Привет, я Уолтер! Приятно познакомиться с вами обеими.

Уверенно пожимаю руку и улыбаюсь, надеясь, что это замаскирует мой скрытый гнев.

– Вообще-то, я уже бывала тут раньше, мистер Вагнер.

– Рад слышать, рад слышать. Ну, что вам нужно? Я могу попросить экономку принести вам все.

– О… Я думаю, Одри хотела, чтобы мы сами взяли это из ее комнаты с кое-какими личными вещами.

– Девчачьи штучки! – встревает Харриет.

– О. Тогда ладно, ну, делайте все что нужно. Фактически я уже ухожу, так что берите, за чем приехали, экономка выпустит вас. Она на кухне. Было приятно познакомиться с вами. – Он проскальзывает мимо нас, и его машина пикает, открываясь. Этот человек вот-вот разрушит мою жизнь. Мы с Харриет входим внутрь.

Дом именно такой, каким я его запомнила. Минималистичный и белый. Тут едва ли можно обнаружить какую-нибудь безделушку, зато есть куча дорогущей шикарной мебели, на которую страшно присесть и можно только смотреть. Гостиная залита ярким светом, так как одна стена представляет собой просто огромное окно с видом на море.

– Я почти уверена, что его кабинет – в задней части дома. Идем. – Мы шагаем по коридору. Ноги пружинят на плюшевом ковре. Я молюсь богам «Общества сороки», чтобы кабинет был открыт и мы смогли бы попасть внутрь. Проходим мимо комнаты Одри, и я вижу, что она все такая же скучная и стерильная, как была.

Нетронутая и нелюбимая.

Вскоре мы оказываемся у входа в его отвратительный стеклянный кабинет, и он открыт. Стол Уолтера занимает почетное место в центре, на него водружен огромный Apple Mac.

– Так, что именно мы ищем? – спрашивает Харриет, пока мы осматриваем комнату.

– Все, что имеет отношение к Иллюмен Холлу. Проверь все ящики и ту стопку бумаг. У нас мало времени, я не хочу, чтобы экономка что-нибудь заподозрила, так что действуем быстро. Снимай на телефон все, что найдешь!

Мы обе принимаемся за работу, просматривая ящики и все бумаги, лежащие на столе, и очень скоро находим то, за чем пришли. Тут множество документов, относящихся к реконструкции и продаже школы, включая полный список инвесторов.

– Дерьмо… взгляни на всех, кто вложил в это деньги! – Сфотографировав лист, передаю его Харриет. – Похоже, всем родителям дадут большие отступные. И всем учителям тоже выдают огромное выходное пособие. Это удержит их в стороне, не так ли?

– Смотри, распечатка электронных писем Уолтера и миссис Эббот с исторической документацией по школе, которую она сканировала и пересылала ему!

– Вот все, что я смогла найти. Насколько вижу, нет никаких запретов или ограничений на то, что мы можем сделать.

– Интересно! Давай просто сфоткаем всю эту стопку и пойдем. Сможем рассмотреть после, когда вернемся в Иллюмен.

– Чувствую себя настоящим детективом… – Харриет смеется. – И одновременно, кажется, делаю что-то по-настоящему незаконное.

– Да, лучше особо не задумываться об этом. Значит, так, иди и поговори с экономкой, чтобы ее отвлечь. Я уберу тут все, и встретимся на дороге.

– Ладно. Дай только положу это все назад.

Харриет открывает ящики, чтобы спрятать бумаги, убедившись предварительно, что все выглядит точно так, как было, и сложено примерно в том же порядке. Она с силой дергает застрявший ящик, и что-то перекатывается от задней его стенки. Серьга в форме ракушки. Я чувствую, как кровь приливает к лицу.

– Это Лолы! – вскрикиваю я. Сую ее в карман куртки и застегиваю на молнию.

Рот Харриет открывается от удивления.

– Почему ее серьга была спрятана в этом ящике? Значит ли это, что папа Одри знал ее?

– Не знаю. Но я отнесу это прямо в полицию.

33

Одри

Мы на корабле, и Тедди производит какие-то сложные манипуляции с веревками и большими полотнищами парусов. Не уверена, что меня на сто процентов устраивает тот факт, что я нахожусь в столь неспокойном море с этим парнем. Возможно, мне следовало разузнать, насколько он хороший моряк. Жаль, что не было возможности посоветоваться с Айви, но она уже несколько дней не возвращалась в комнату.

Это отстой, потому что все, что мне нужно, – это шанс объясниться… и сказать ей, что я ее не бросала и определенно не предавала ее. Хотя я чувствую боль от того, что так быстро потеряла Харриет, Макса и Тома, я знаю, что на самом деле они друзья Айви. Мне хочется поделиться с ней своим планом: остаться во внутреннем кругу Араминты и попытаться найти какие-то доказательства вины мистера Уиллиса, или, вероятно, Араминты. Но Айви мастерски избегает меня. Прошла неделя, а она ни разу не ночевала в нашей комнате. Я чувствую себя отчаянно одинокой.

По крайней мере, это значит, что мне не пришлось объяснять ей, почему я вышла сегодня, одетая в позаимствованный дождевик и ботинки. Тедди говорил что-то о том, что на лодке нужна обувь, твердо удерживающаяся на пятке. Надежная обувь. Кем он меня считает? Каким-то альпинистом?

– Можешь передать мне ту веревку?

– Прошу прощения?

– Вон там! Штуку, свернутую у твоей ноги.

– О, точно. – Лодка кренится, когда я делаю шаг, и я совершенно недостойно визжу. – Мы поплывем дальше? Мне кажется, меня немного укачивает.

– Да, прости… я не думал, что будет настолько неспокойно.

– Ты знал, что мы выйдем в море в плохую погоду?

Он широко улыбается в ответ.

– Так гораздо веселее.

– Боже. – Мы врезаемся в следующую волну, и брызги перелетают высоко через борт яхты. Я сняла капюшон, опасаясь, как бы он не испортил прическу. Но теперь все мои волосы в соленой воде, я совсем не уверена, что выгляжу хорошо. Вижу, как Тедди поглядывает на меня, и как бы мне ни хотелось казаться спокойной, я не в порядке.

– Почему бы тебе не спуститься под палубу, пока я не доведу нас обратно? Я знаю местное кафе, которое доставит кофе в док, где мы пришвартуемся.

– Вот теперь ты говоришь на моем языке, – отвечаю я.

Ныряю под палубу, отчаянно цепляясь за перила, чтобы не упасть. Внизу еще теснее, чем мне казалось, приходится наклоняться, чтобы не биться головой о балки. Интересно, припрятан ли где-нибудь тот пиратский костюм.

Тут довольно аккуратно и опрятно, все – на своих местах. Я просматриваю ряд книг, закрепленных в аккуратной деревянной стойке, чтобы понять, что нравится Тедди. Всегда можно оценить парня по тому, что он читает. Уже то, что он вообще читает, – хороший знак, и выбор на удивление интересен: много научной литературы. Тут также есть томик «Одиссеи» Гомера. История путешествия. Это не удивительно.

Есть тоненький томик, который выглядит изрядно потертым. Достаю его наполовину. «Судовой журнал». Хмм. Я вытаскиваю его еще чуть-чуть, а затем слышу шум над головой. Быстро прячу его под сиденье. Почему-то мне не хочется, чтобы Тедди знал, что я тут что-то высматривала. Я чувствую смущение и даже страх. Не знаю, откуда он взялся. Тедди никогда не давал повода ощущать что-то подобное. Наверное, я просто на взводе.

– Ты там в порядке?

– Ага… мне немного лучше. Ты не должен быть наверху? За штурвалом или вроде того? – У меня сводит живот, и я надеюсь, что меня не стошнит.

Тедди выглядит бодро.

– Нет, мы будем в порядке. Я бросил якорь на какое-то время. Мы – в защищенной бухте, так что особой качки не будет.

– О да, наверное, поэтому мне уже лучше. Я не привыкла к этой морской жизни. – Пытаюсь улыбнуться, и, слава богу, тошнота отступает. – Ты давно этим занимаешься?

– Когда-то я надеялся участвовать в Олимпиаде…

– Серьезно? – Удивленно открываю рот.

Он смеется.

– Да, но забил на это какое-то время назад. Так что возня с этой старой яхтой – что-то вроде хобби. Способ поддерживать связь со своим дедом, но при этом не зацикливаться сильно на соревновательности. Мой отец был порядком расстроен, когда я забросил эту идею.

– Но почему?

Он пожимает плечами.

– Честно? Просто это больше не приносит мне удовольствия. Все эти ранние побудки, шпильки друг другу в спину. Честно говоря, шутки, которые мы разыгрывали друг над другом, становились все более опасными. Когда мой товарищ по команде едва не утонул после того, как кто-то привязал его веревку… Мне этого хватило.

Я поглаживаю его руку.

– Ого. Это, должно быть, жестко.

– Вполне. Как бы там ни было, так гораздо веселее. Хотя я считаю, что это – одна из причин, по которой Айви не воспринимала наши отношения всерьез.

Я ежусь.

– Правда?

– Неловко получилось? Извини. Я понимаю, что ты хорошо ее знаешь… Сложно говорить об этом с другими.

– Ты все еще скучаешь по ней?

– В некотором роде. Но я не скучаю по давлению, в котором она живет. Вот почему, когда я ушел из команды Олимпийского резерва, она сочла меня слабаком. Она не может простить мне этого.

– Могу себе представить. Сейчас она весьма мной недовольна.

Тедди распахивает глаза.

– О чем ты думала, отправившись к ней домой без разрешения?

– Я думала, что, возможно, будет славно сделать для разнообразия что-то для нее. Откуда мне было знать, что ее мать – стерва?

Тедди склоняется ближе.

– Мне так любопытно. Как это было?

– Она пришелец из совершенно иного мира, Тедди. Может быть, поэтому она не хотела встречаться с тобой всерьез. Я думаю, мы никогда не сможем понять, как она жила. У нас слишком много привилегий. Ей столько всего пришлось преодолеть. Но, даже если она теперь ненавидит меня, я рада, что сделала это. Потому что, думаю, я не могла бы по-настоящему понять ее, не зная, откуда она появилась.

Тедди кладет ладонь мне на колено.

– Ты хороший друг, Одри. Она поймет это и вернется.

– Очень на это надеюсь. Мне ее не хватает.

– Хотя, может быть, если бы ты не водилась с Араминтой…

– Слушай, Араминта была добра ко мне. Не то чтобы… Я также считаю, это может помочь ответить на главные вопросы о смерти Лолы.

Тедди ерзает на стуле, глядя смущенно.

– Может, мне стоит вернуться наверх и…

– Я думаю, Араминта встречается с мистером Уиллисом.

Тедди цепенеет.

– Что? Я знал, что этот тип – извращенец.

– Думаю, да. Мы практически уверены, что он встречался и с Лолой.

– Отвратительно. Почему вы ничего не сказали полиции?

– У нас не было доказательств. Мы нашли их совместное фото, но потом оно было случайно уничтожено.

– Что?

– Ну, в любом случае это не точно. Все, что мы знаем, он мегажуткий.

– Если он был причастен к убийству Лолы, то это очень важно! Мы должны что-то сделать.

Тедди выглядит гораздо более возбужденным, чем я ожидала. Он расхаживает по каюте, сжав руки в кулаки.

– Эй, успокойся. Не похоже, чтобы он мог ее убить. У него алиби. В ночь, когда умерла Лола, он был на пути в Париж со своей невестой.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю, ладно?

Тедди пристально смотрит на меня, пока я не отвечаю. Я ломаю голову над чем-то более правдоподобным, чем «Ну, мы прижали его к стенке, и он показал нам временную отметку на своих фото».

– Полиция подтвердила его алиби. Что-то насчет временных отметок на его фото…

– Ну, это можно подделать… даже просто изменив время на телефоне, можно обмануть камеру. У них мог быть очень ранний перелет или поезд. Это не значит, что они уехали за день до происшествия.

– Что, ты считаешь, он просто жестоко убил кого-то, а потом просто улетел в Париж на романтический уик-энд отдохнуть? – Я хихикаю, но Тедди не смеется.

– Не исключено.

– Нет. Мы знаем, что это не он.

– Но я видел его той ночью. В городе. Он брал кофе. С ним в машине была девушка. Блондинка. Я тоже решил, что это его невеста, но это могла быть Лола.

– В котором часу это было?

– Ну, я как раз ехал на вечеринку разжигать костер. Так что, полагаю, около семи?

Он прав. На билете, который показал нам мистер Уиллис, время отправления значилось в половине седьмого. Если в семь он все еще был в заливе Уинферн, значит, он лгал нам. Задумываюсь. Похоже, алиби мистера Уиллиса можно не принимать в расчет.

– Подожди, у меня, кажется, есть фото. – Тедди вынимает свой телефон, прокручивая фото до той ночи. – Да! Вот. Видишь этот мини на заднем плане?

– Машина мистера Уиллиса, – цежу я сквозь зубы.

Мне тут же хочется рассказать все Айви. Но будет ли она вообще меня слушать? Морщусь.

– Почему это тебя так волнует? – спрашиваю я Тедди.

– Слушай, я не был большим поклонником Лолы, но вы, ребята, и подкаст в некотором роде заразили меня желанием узнать, что произошло.

– Мы все теперь словно мини-детективы.

– Именно. Так что если у мистера Уиллиса был какой-то мотив убить ее и попытаться прикрыть это фейковым алиби, то, думаю, это важно.

– Ну, у меня есть визитка той женщины-офицера. Может быть, я позвоню ей и передам твои сведения.

– Хорошая идея.

Повисает минутная тишина, пока мы оба думаем о том, что случилось с Лолой. С Тедди происходит что-то непонятное мне, на его лице выражение, которое я не могу прочитать. Я недостаточно хорошо его знаю. Если бы мне пришлось гадать, я бы предположила, что он скрывает что-то, выбирая, что именно мне рассказать.

– Что?

– О, ничего. Просто думал, какая ты красивая. И мне нравится звук твоего голоса. – Он тянется ко мне и стирает несколько капель морской воды с моего лба.

Жар бросается мне в лицо, его слова обезоруживают меня. Может быть, этого он и хотел, но я сдаюсь. С тех пор как мы расстались с Бренданом, я почти ни с кем не флиртовала, и мне этого не хватает.

– Ты и сам не так уж плох.

Он садится рядом со мной, и, наконец, мы склоняемся друг к другу. Наши губы соприкасаются, он медленно приближается ко мне, и я прижимаюсь спиной к подушкам скамьи. Жадно целую его в ответ, моя рука тянется вверх и хватает его за шею, притягивая ближе. Я уже несколько месяцев никого не целовала так, и от этой близости тепло разливается по всему телу. Чувствую, как сильно этого хочу, и моя настойчивость растет. Его тело крепко и сильно прижимается к моему, руки прокладывают путь по обнаженной коже шеи и ключиц, и это так хорошо, просто чувствовать прикосновения. Я сдвигаюсь так, чтобы его палец скользнул под край моей рубашки, и, когда я хватаюсь за шлевки его джинсов, чтобы прижать его к себе, понимаю, что мы вступаем на опасную территорию.

Яхта кренится, и брызги бьют в иллюминатор. Это заставляет нас оторваться друг от друга.

– Черт. Мне лучше подняться, проверить якорь. Пристанем к берегу, так безопаснее. Но это дело между нами, – он тянется и поглаживает меня по щеке, – еще не окончено.

– Нет. Не окончено.

Он улыбается мне, и это, наверное, самое милое, что я видела в жизни. Но затем он встает, когда лодка снова кренится, и мой желудок переворачивается. Я рада, что он уходит на палубу, чтобы разобраться с тем, что творится снаружи. С меня хватит морских прогулок.

Когда я встаю на ноги, корабельный журнал выскальзывает и падает на пол. Я нагибаюсь поднять его, затем пролистываю. Это просто длинный список выходов в море и людей, которые были на яхте: много раз Тедди выходил один, иногда – с родителями. В некоторых записях я вижу даже пару раз имя Айви. Неудивительно.

Затем пролистываю несколько страниц назад, к началу лета.

И там есть имя и дата, которые привлекают мой взгляд.

О боже.

В день смерти Лола была на яхте Тедди.

Утверждают, что она упала в воду со скалы. Но точно так же она могла упасть в море с яхты и быть после вынесенной на берег. Фактически это может быть даже более вероятным.

Мое сердце бешено колотится, и возвращается страх, который я испытывала раньше. Что, если Тедди – убийца?

Подумываю о том, чтобы спросить его прямо, но мне не хочется этого делать. Не в таком уязвимом положении: в открытом море, когда вокруг никого. Мои руки дрожат.

Я не знаю, на что он способен. У меня такое чувство, будто я уже не могу доверять собственным суждениям о людях.

Тедди. Мистер Уиллис. Араминта. Миссис Эббот. Всевозможные подозреваемые крутятся у меня в голове. Но затем до меня вдруг доходит, что любой, кто знал о продаже школы, имел мотив убить Лолу. Она бы не допустила сделки.

Может быть, Кловер обнаружила то же, и они вынуждены были заставить замолчать и ее.

А это значит, у меня большие проблемы. Потому что в голове у меня сошлись все части головоломки. Вот только вместо четкой картины убийцы я вижу четкую картину следующей жертвы.

И это Айви.

34

Айви

Мы с Харриет сидим во внутреннем дворике за Крылатой Башней в Иллюмен, поглощаем свой поздний обед и просматриваем фото, которые сделали в кабинете отца Одри.

– С ума сойти, как просто мы смогли зайти в ее дом. Я себя чувствовала немного Ангелом Чарли[11], только, очевидно, Ангелом Айви. – Она увеличивает один из документов.

– Ага. Слава богу, он как раз уходил.

– Так когда мы будем распространять мои постеры о закрытии школы? – Харриет с хрустом поедает содержимое своей печально выглядящей коробки с салатом.

– Как можно скорее. Мне кажется, остальные студенты должны узнать об этом сейчас.

Поднимаю голову и замечаю Одри с Тедди в нарядах для прогулки. «О, точно, – думаю я, – его яхта». Я тоже надевала дождевик и так же каталась на «Старушке Шейле».

Лицо Одри серого оттенка, и, судя по погоде, на море было очень неспокойно. Мысль о том, что ей стало нехорошо на яхте, немного успокаивает, хоть мне и должно быть все равно. Но мне не все равно. Я чувствую лавину поднимающегося гнева. Одри снова пытается делать что-то мне напоказ, чтобы позлить меня? Теперь я ни за что не поделюсь с ней тем, что узнала о ее отце или еще чем-нибудь, что выяснила об «Обществе сороки» за последние пару дней.

Одри ловит мой взгляд. Обнимает Тедди на прощание и идет ко мне. Капюшон ее куртки все еще на голове, вероятно, потому что прическа испорчена. Когда она подходит ближе, я вижу, что она ничуть не смущена и не раскаивается. На самом деле она кажется возбужденной, может быть, немного нервной.

– Харриет, не против, если я коротко переговорю с Айви? – Она скрещивает руки на груди и слегка улыбается мне. Бесстрастно смотрю в ответ. Харриет бросает взгляд в поисках подсказки. Я киваю.

– На здоровье! – Она встает и указывает на свое место.

Одри садится и ждет, пока Харриет отойдет достаточно далеко, чтобы не слышать ее. Я все еще молчу и смотрю перед собой.

– Айви, мы должны поговорить…

Я прерываю ее.

– Дай угадаю. Тебе нужен какой-нибудь совет по поводу Тедди? Помощь с Араминтой? С твоей семьей, богатыми подонками? – Если эта девушка думает, будто ей хватит наглости прямо сейчас просить у меня совета, я, честно говоря, думаю, что взорвусь.

– Это вовсе не то, что я собиралась сказать. Что с тобой такое? Почему ты ведешь себя так? – Она поворачивается ко мне, чуть повышая голос. Я никогда не видела ее такой, ее голос дрожит.

– Я веду себя ТАК? Ты серьезно? Ты хранишь от меня самый большой секрет по поводу этой реконструкции, нечто невероятно важное. Затем ты втихую едешь к моей маме. Затем бросаешь все, что осталось от нашей дружбы, чтобы дружить с Араминтой. И, наконец, ты проводишь день в море с моим бывшим парнем. Ты удивляешься, почему я веду себя так? Серьезно, Одри? Ты, мать твою, настолько тупая?

Я теряю контроль. Слова слетают с языка, и я не могу остановиться.

– Прошу, избавь меня от унижений и дерьмовых оправданий того, что ты сделала, мне, честно говоря, уже все равно. Кроме того, скоро рождественские каникулы, так что просто не стой у меня на пути, ладно? Я уже сказала миссис Эббот, что тебе нужна другая комната. Седьмая как раз всегда предназначалась лишь для идеальных особ.

Одри сидит молча и пристально смотрит на меня. Она ищет крошечную крупицу надежды на возрождение нашей дружбы, чтобы понять, куда идти дальше. Я чувствую ее скрытое отчаяние, но она не позволяет ему выплеснуться наружу. Почти горжусь.

– Где ты проводишь Рождество, Айви? Определенно не с семьей. – Она огрызается, и я этого вовсе не ожидаю.

– Ты это сейчас серьезно? Ты на чьей стороне, Одри? Можно было бы подумать, что после того, что случилось в Джорджии, ты, по крайней мере, будешь знать, когда стоит выступать, а когда лучше заткнуться. Полагаю, я очень в тебе ошибалась. Ты не та, за кого я тебя принимала… Ты просто овца.

Она встает со скамьи и смотрит на меня сверху вниз. Всплескивает руками и резко выдыхает.

– Знаешь что? С меня, мать его, хватит, Айви. Катись оно все, что я выяснила.

Больше всего на свете мне хочется продолжать кричать на нее, рассказать ей обо всем, что мы с Харриет нашли в кабинете ее отца. Я хочу сказать ей, что она все равно не нужна «Обществу сороки», что она просто пятое колесо в телеге. Что у нее нет друзей. Что она так отчаянно нуждается в мужском внимании, что пойдет даже за бывшим своей соседки по комнате. Но это ничего не даст. Я и так уже сказала достаточно. После этого для нас уже нет пути обратно.

Одри разворачивается, скрещивает руки на груди и идет назад к школе. Когда она решает, что ушла достаточно далеко, чтобы я не видела, она склоняет голову и вытирает глаза. Да пошло оно. Я не стану сидеть тут и чувствовать себя злодейкой из-за того, что заставила ее плакать. Она сама во всем виновата. Она могла бы постоять за себя, но не сделала этого. Она ушла.

Не имея никаких других планов на вторую половину дня, и с пламенем, разгоревшимся в моей душе, я достаю телефон и отправляю сообщение инспектору Шинг с вопросом о новой встрече. Я знаю, что могу по-настоящему пошатнуть мир Одри. Дела ее отца также нуждаются в расследовании.

Я встаю и открываю групповой чат «Общества сороки».

«Запускаем проект постер. Давайте распространим их сейчас. Все помнят, что за кем закреплено?»

Нажимаю «отправить» и жду, чтобы увидеть, кто онлайн и прочел сообщение. Все тут же начинают писать ответы.

Харриет: «ДА, КОРОЛЕВА. Давайте, мать его, сделаем это. За мной ящики и ячейки. Иду туда прямо сейчас».

Иоланда: «Я – общая комната.

Постеры наготове».

Не жду ответов остальных. Мне нужно успеть разместить свои постеры до того, как в четыре прозвенит первый звонок, сигнализирующий об открытии столовой. Сейчас выходные, но тут еще достаточно студентов, которые могут получить новость. Вхожу и поднимаюсь по лестнице Дома Гелиос. Это одна из самых впечатляющих лестниц в школе, широкая, изгибающаяся, с полированными дубовыми ступенями. Кроме того, она довольно высокая, а с верхней площадки можно увидеть коридор внизу. Идеально для запуска постеров в толпу студентов.

Стою наверху лестницы, упершись бедрами в деревянные перила, и жду. Постеры зажаты в высоко поднятой руке, и адреналин разлетается по венам. Надеюсь, это сработает. Как только другие ученики узнают о планах реконструкции, это взорвет Иллюмен Холл.

Напряженно жду звонка, и тишина немного нервирует. Слышу, как внизу хлопают двойные двери, и студенты начинают протискиваться в коридор. Раздается звонок, громкий и четкий, прорезая болтовню и шум. Вытягиваю руку за перила, делаю глубокий вдох и разжимаю пальцы. Бумаги закручиваются спиралью, порхают и разлетаются по всему помещению, прежде чем мягко опуститься на пол, где студенты наклоняются, чтобы поднять и прочесть их. Делаю шаг назад, чтобы меня никто не увидел, и иду к комнате Харриет.

Дело сделано.

35

Одри

Это абсолютный хаос.

Мимо, едва не сбивая меня с ног, зажав в руке оранжевую бумажку, пробегает мальчик. Он не останавливается для извинений после моего вскрика. Как будто даже не замечает меня. Мои руки леденеют, когда я вспоминаю, как в школе разбрасывали листовки в последний раз: для продвижения подкаста Кловер. Холодок пробегает по спине – будто призрак Кловер бродит по коридорам.

Один листок лежит на полу лицом вниз. Я подбираю его и облегченно выдыхаю. Все же не Кловер. Но теперь я понимаю, почему мальчик так несся по коридору.

Айви выпустила кота из мешка. «СПАСИТЕ НАШУ ШКОЛУ», – кричит листовка.

Хотела бы я заглянуть в голову Айви, чтобы узнать, почему она выбрала именно этот момент, чтобы рассказать ученикам о судьбе Иллюмен Холла. Не знаю, чего она ожидает: чтобы все объединились, выступили единым фронтом или, может, устроили что-то вроде сидячей забастовки в знак протеста? Вместо этого школа как будто разом сошла с ума.

Все еще выходные, так что в школе далеко не все ученики. Но те, кто здесь, в панике. В столовой плачет группа девятиклассниц, их утешает Араминта.

– Ты знаешь, кто это сделал? – Увидев меня, она поднимает одну из листовок.

Она подписана «Сороки», но, конечно, я знаю, что это Айви, и Араминта может прочесть это у меня на лице.

Она качает головой.

– Я просто не понимаю. Никто не должен был знать пока что.

Глаза у меня распахиваются.

– Так ты знала?

Араминта заставляет меня замолчать яростным взглядом.

– Где мы будем учиться? – спрашивает одна из девочек. – У меня отберут стипендию? Мои родители не смогут позволить себе отправить меня в другую школу-интернат…

– Не беспокойся, – говорит Араминта. – У миссис Эббот есть план. Давай я пойду и узнаю подробности. – Она встает, жестом указывая мне идти за ней. – Да, я знала, окей? – шепчет она, как только мы уходим из поля слышимости. – Но я поклялась молчать. Это одна из привилегий старосты… Я должна голосовать в решениях о будущем школы. Вот только предполагается, что это должны быть вопросы о смене поставщика кондитерских изделий для столовой или о том, нуждается ли Крылатая Башня в ремонте. А не что-то столь значительное. – Она свистит сквозь зубы. – Я толком не успела подготовиться к принятию такого решения. Лола должны была быть на моем месте, помнишь? Но как только миссис Эббот рассказала мне о деталях, я поняла, что должна согласиться. Это очевидный выбор.

Внутри у меня все переворачивается. Лола должна была бы голосовать… и, судя по тому, что рассказывала Айви, она точно голосовала бы против продажи школы. Кто больше всех выиграл от того, что Лолу «убрали» из голосования?

Миссис Эббот.

И мой папа.

От этой мысли мне становится дурно.

Мой телефон жужжит одновременно с телефоном Араминты. Как будто я призвала ее, это сообщение от миссис Эббот.

«Дорогие студенты Иллюмен Холла!

Знаю, сегодня вы испытали сильный шок, но хочу заверить вас, хоть я и опечалена тем, что история нашего Иллюмен Холла подходит к концу, самые захватывающие главы ваших жизней еще впереди.

Перемены всегда пугают, но вас будут поддерживать на каждом этапе пути. Надеюсь, что, сколько бы времени вы ни провели здесь, будь то несколько месяцев или много лет, мы предоставим вам необходимые средства, чтобы справиться с переменами бесстрашно и гордо. Чтобы справиться с вашими понятными затруднениями, прошу, нажмите на эту ссылку, чтобы увидеть свой индивидуальный план жизни после закрытия Иллюмен Холла.

Искренне ваша,

миссис Эббот, директриса».

– Воу, она быстро реагирует, – говорю я Араминте. – Думаешь, она знала, что новость появится сегодня?

– Как? Думаю, миссис Эббот, слава богу, просто всегда идет на шаг впереди. Надеюсь, это всех успокоит. Вот черт… Бонни бомбардирует меня сообщениями. Мне лучше пойти проверить, как она. Не возражаешь?

– Иди.

Пока Минти спешит прочь, я наблюдаю за ней. Зная теперь, что ее возможность наложить вето на продажу дает ей еще один повод для убийства… Если бы она как-то узнала об этом в прошлом году… Я перехожу по ссылке и вижу, что принята в одну из лучших лондонских драматических школ, где со следующего года начну обучение в шестом классе.

– Матерь божья, – шепчу я еле слышно. Миссис Эббот действительно идет на шаг впереди. Должно быть, она знала, что разоблачение приближается. Вспоминаю свой разговор с Эдисоном. Не он ли предупредил моего отца?

Если все это – моя вина, у Айви будет еще одна причина ненавидеть меня.

Появляется новое сообщение, на этот раз от Тедди.

«Ты слышала?»

«Слышала… ну не дико ли?»

«Не могу представить, что школы больше не будет. Ты уже знаешь, где будешь в следующем году?»

«Похоже, что в Лондоне».

Я медлю прежде чем отослать вторую часть сообщения.

«Недалеко от тебя».

«Совсем недалеко. Может, это и не такая уж печальная новость?»

Он добавляет подмигивающий смайл. Это заставляет меня улыбнуться.

«Не слышал ничего об Айви?», – осмеливаюсь спросить я.

«Ничего. Ей это не понравится.

Пойду проверю, как она».

Меня пронзает неожиданная вспышка ревности, глубокая и грубая. Несмотря на то, что я знаю об отношениях Тедди и Айви, знаю, что они друзья, и, конечно, вполне естественно, что он хочет поговорить с ней… На самом деле я хочу, чтобы он убедился, что с ней все в порядке, раз уж я не могу. Но эмоции все еще кипят.

Должно быть, мне действительно нравится этот парень.

Направляюсь к учительской, надеясь перехватить его. Уже чувствую, как изменилось общее настроение, школа непостоянна, как зимняя погода. Ученики собираются в шумные группы, делятся своими письмами и обсуждают, кто куда принят на следующий год.

Сообщение миссис Эббот притушит огонь, который пытается разжечь Айви.

Но я думаю, что она так просто не сдастся.

36

Одри

Удивительно, как все может измениться за неделю. Миссис Эббот пытается утопить нас всех в Рождестве, чтобы заставить забыть шокирующую новость о закрытии школы, ставшую достоянием общественности. С тех пор, как я осознала мотив убийства Лолы – тот факт, что своим голосом она могла остановить продажу школы, – я хотела поговорить с Айви. Несмотря на ее мерзкие слова. Но, несмотря на то что я все еще хочу вернуть нашу дружбу, она так и не простила меня, и каждый раз при встрече я читаю на ее лице гнев. Однажды я окликнула ее по имени в коридоре, и она развернулась на каблуках, чтобы уйти в другую сторону.

Но вместе с чувством вины за свои подозрения я также чувствую облегчение. Теперь, когда я не вязну по колено в подземных ходах и тайнах сорок, жизнь стала проще. Я снова выплыла на поверхность, скольжу вперед, ни о чем не заботясь. Да, отчасти чувствую страх перед тем, что сокрыто в глубоких водах подо мной, и знаю, что вокруг кружат акулы истины. Но игнорировать все – это то, что я отлично умею. Поверхностность – вот чего от меня ждут. Я надеюсь на это, и общение с Араминтой, Бонни, Кэти и компанией делает все проще. Мы с Тедди без остановки обсуждаем наш следующий совместный год в Лондоне. Он уже все распланировал, и это звучит волшебно: прогулки по Южному берегу, обнимашки в уютном пабе в Мэрилебоне, совместное поедание воздушных вафель в Чайнатауне. Это похоже на потрясающую мечту, которая должна стать явью. Школа, декорированная перед концертом, выглядит нарядно. Все в изысканных фиолетовых, серебристых и зеленых тонах. На больших деревянных дверях огромные венки, а на перилах лестниц сосновые гирлянды, наполняющие коридоры восхитительным ароматом. Вокруг картинных рам появились волшебные огоньки – такого никогда не увидишь в музее, но это – Иллюмен Холл. Здесь нет правил. Могу себе представить, почему папа хочет изменить это. Я вдруг думаю о школе как о потенциальном свадебном зале, отеле, спа-салоне. Уже вижу, как ее наводняют блогеры-путешественники. Я делаю фото для инсты, позируя на фоне декораций, и счетчик лайков сразу же начинает крутиться.

Зал театра претерпел одну из самых больших трансформаций. Теперь я знаю, почему миссис Эббот делает все возможное для приглашенных родителей, которые одновременно являются инвесторами продажи. Прямо над сценой висит красивая звезда, обрамленная с обеих сторон двумя большими гирляндами. Сверкающие безделушки усыпаны ароматными сосновыми иглами.

Но в ярком свете софитов трудно понять, как это все будет выглядеть. Только мы с Бонни наблюдаем за частной генеральной репетицией для Минти.

Араминта не хочет опозориться перед Айви, поэтому будет петь под минусовую фонограмму. Ее исполнение определенно стало лучше, но хореография все еще дается ей с трудом. Ей никогда не стать актрисой Бродвея – или, я полагаю, Вест-Энда, – если она не сумеет комбинировать эти простые движения. Даже Бонни кажется немного расстроенной, хотя стирает это выражение со своего лица всякий раз, как Араминта смотрит на нее.

Араминта вновь начинает с верхней ступени, но, спускаясь, выкрикивает мне, чтобы я остановила музыку, и расстроенно топает ногой.

– Кажется, у меня просто не получается. Может, придумать что-то попроще? – кричит она со сцены.

– Ты смотрелась потрясающе, Минти, – говорит Бонни. – Но честно, ты могла бы просто стоять там, и звучало бы невероятно. Зачем тебе все остальное? Мне кажется, нас вообще не должно быть на сцене. Честно говоря, ты одна сможешь вытянуть весь номер.

Я встаю.

– Послушай… ты могла бы просто стоять там и петь, но если ты сможешь еще и двигаться, ты просто сорвешь крышу. Вот в чем разница. Так что все зависит от того, хочешь ли ты просто исполнить песню или хочешь сделать это идеально.

Араминта медлит… но, к ее чести, всего лишь мгновение.

– Я хочу сделать это идеально.

– Тогда давай пробовать снова.

– Подожди, подожди. – Араминта бросается к краю сцены, достает из сумочки свой мобильный. – Как думаешь, сможешь снять меня, пока я пою? Я просмотрю потом.

– Хорошая идея.

Она снимает блокировку телефона и отдает его мне. Навожу его на сцену, пока она идет обратно.

Я снимаю, и в этот момент выскакивает сообщение.

«Красавчик», – обозначено в оповещении, но сам текст скрыт. Я должна убедиться в том, что мои подозрения верны.

Уже с первого куплета становится ясно, что у Араминты проблемы. Когда она берет одну из высоких нот, я кладу телефон и хлопаю в ладоши.

– Это не совсем то… – говорю я. Затем меня осеняет. – У тебя нет костюма поблизости? Иногда он в некотором роде придает нужный настрой, помогает понять, как все будет выглядеть на самом деле.

– О, хорошая идея. Бонни, поможешь мне? Он прямо тут, за занавесом.

– Конечно! – Бонни чуть не падает, спеша подняться на сцену. Я давлю смешок.

Смотрю, как они исчезают за кулисами, затем снова опускаю взгляд на телефон Араминты. Он все еще разблокирован, так что я быстро выключаю камеру и открываю мессенджер. Чувствую укол вины за то, что шпионю, но лишь на миг. Вплоть до тех пор, пока не осознаю, что вижу.

«Никогда не думала, что история станет моим любимым предметом», – написала Араминта.

«Когда ты в классе, удивительно, что я вообще могу преподавать».

«КРАСАВЧИК» – это мистер Уиллис. Меня передергивает.

Тут много фотографий, посылаемых друг другу, и множество грязных разговоров, которые мне не следовало бы читать. Меня тошнит, когда я думаю о том, как мистер Уиллис пишет все это уязвимой девочке-подростку. Конечно, Араминта может строить из себя крутую, но я знаю, что в глубине души она просто жаждет любви и внимания… и мистер Уиллис вовсю этим пользуется. Динамика отношений совершенно нездорова. Прокручиваю переписку еще дальше, чувствуя, как колотится в груди сердце. Я знаю, что Араминта и Бонни могут вернуться в любую секунду, Араминте не составит особого труда переодеться.

И в этот момент я вижу это. Фотографии, которые узнаю. Араминта, сидящая на коленях мистера Уиллиса. На фото, которое я отлично помню: том, которое было в дневнике Лолы, – светлые волосы скрывают почти все лицо. Но на остальных в подборке пряди заправлены за уши. Та же поза. Та же одежда. Просто лицо хорошо видно.

Все же то не была фотография Лолы. Это была Минти.

Красавчик Гуфо встречался с ними обеими. Не удивительно, что Лола дала ему столь нелестное прозвище. И не удивительно, что она так расстроилась из-за этого. Может, она поехала ругаться с мистером Уиллисом, и он убил ее…

Или, может быть, она действительно была так подавлена и в таком шоке, что сама бросилась со скалы.

Мотивы все копятся.

Каков бы ни был ответ, я знаю, что не могу держать это все при себе. Акульи плавники показались над поверхностью воды, и мне пора встревожиться. Работая так быстро, как только могут мои пальцы, я пересылаю фото на свой номер, так же, как и скриншоты некоторых разговоров, имевших место быть примерно во время смерти Лолы. У меня нет времени читать их. Затем удаляю следы пересылки. Мое сердце колотится, уши прислушиваются к малейшему звуку, чтобы не пропустить возвращение Араминты и Бонни.

Кладу телефон экраном на сиденье и мчусь к выходу. Как раз в этот момент я слышу, как Араминта и Бонни выходят из-за кулис. На Араминте тот же наряд, что и на Бонни, – простой белый пеньюар с оборками по краю. Она и вправду собирается выступать в нем? Но я не могу думать об этом сейчас.

Слышу, как она зовет меня, сперва растерянно, но потом – с оттенком гнева.

– Одри? Одри!

Но я уже за дверью, сердце мое колотится. Я должна найти Айви. И она выслушает меня, нравится ей это или нет.

37

Айви

Я снова в нашей спальне, достаю из шкафа одежду, чтобы отнести к Харриет, и думаю о сообщении, которое разослала миссис Эббот после того, как мы разбросали постеры по всей школе. Казалось, будто она все время шла на шаг впереди нас и была готова нанести контрудар своими дерьмовыми белыми и пушистыми позитивными новостями. Я не могу поверить, что ученики купились на это.

По дороге сюда я как раз услышала, как пара девчонок возбужденно обсуждала перспективу учебы в новой школе, которая открылась выше по побережью. Конечно, некоторые студенты обеспокоены, но большинство просто заглотили блестящие перспективы миссис Эббот. Этим ребятам лучше было бы остаться тут, в Иллюмен Холле, – они просто еще не понимают этого. Хотя у нее нет доказательств того, что за постерами стою я, миссис Эббот уже пригрозила исключить меня из рождественского концерта, если я не буду «вести себя прилично». Так что теперь еще и это. Мы должны предпринять что-то еще, если хотим спасти школу.

Я просто не знаю что.

Выгребаю свою маленькую коллекцию украшений и томик «Американского психопата», когда слышу скрип половиц в коридоре. Одри, должно быть, видела, как я поднимаюсь в нашу комнату, но если она в своем уме, она будет держаться подальше, пока я не уйду. Хотя я скучаю по этой комнате. Она гораздо больше, чем у Харриет, сюда льется солнечный свет, бросая красивые тени от решетчатых жалюзи. Вид отсюда тоже довольно эпичный, и между кроватями больше места.

Как раз в тот момент, как я складываю в сумку толстовку, Одри врывается внутрь, заставив меня подскочить на месте. Она выглядит как одержимая.

– Не уходи! – Она задыхается, вытянув руки вперед и стоя прямо перед дверью, заблокировав ее. – Ты должна выслушать то, что я хочу сказать.

– Хорошо! – Я скрещиваю руки на груди и вскидываю бровь. Вопреки всему, я заинтригована. Она узнала что-то или просто надумала, наконец, что ответить мне на мои слова, сказанные ей раньше?

– Сядь! – Одри заставляет меня попятиться к постели, а затем садится напротив на свою кровать, все еще не в силах отдышаться.

– Это Араминта… – говорит она.

– Что Араминта?

– Она встречается с мистером Уиллисом!

– Ты шутишь, да? – Я хочу в ужасе вскочить, но она заставляет меня сидеть спокойно.

– Нет. Я видела переписку на телефоне. Они встречаются уже давно. Месяцы, может быть, даже год.

– Это дико ЖУТКО! – Я повышаю голос.

– Хотя это не все… Фото, то, которое мы нашли в дневнике Лолы. Это была не она, Айви. Это Минти. Они обе блондинки, было легко перепутать. У нее есть это фото на телефоне… точно такое же. И куча других, сделанных там же.

Я сижу, открыв рот, качая головой.

– Как это возможно? Зачем Лоле фото Араминты в ее дневнике?

– Я не знаю. Может быть, она раскрыла их секрет и использовала для того, чтобы его шантажировать? Может быть, причина ее смерти кроется в том, что она предъявила ему эту информацию?

– О боже, ты можешь быть права! Мы не знаем, был ли между ними любовный треугольник. Он и со мной пытался флиртовать в прошлом году. Грязный подонок.

– Боже. Интересно, нет ли еще каких-нибудь девушек, с которыми он переписывается и о которых Араминта понятия не имеет? Как думаешь, она знала о них с Лолой?

– Не знаю, но, очевидно, Лола знала!

– Более того, сюжет усложняется. Он не был в ту ночь в Париже.

– ЧТО? Но детектив Шинг сказала, что они проверили алиби!

– Не знаю, как он это сделал, но Тедди клянется, что видел его той ночью. У него даже есть фото.

– Ну, это меняет все!

– Но это еще не все. Я тут недавно была на яхте Тедди.

О, вот оно.

– Слушай, Одри. Я не хочу ввязываться в это.

Она меня обрывает.

– Нет… ты должна это знать. Лола была на яхте. В день своей смерти. Я видела ее имя в судовом журнале Тедди.

– Может, у них была коллективная прогулка? Я помню, тогда была хорошая погода. Чьи еще имена там были?

Одри открывает фото на телефоне, увеличивает и протягивает мне. Вот оно, ясно как день, имя Лолы. И больше ничье. Только мое несколько дней спустя.

– Только Лола!

– Я не знаю, почему Тедди был с Лолой наедине. Мы тогда с ним встречались! – Мой разум кипит. Тедди никогда не причинил бы никому вреда. Он даже рыбу ловить не очень любит, чувствует себя неловко из-за того, что приходится ее убивать. Но все это выглядит не очень хорошо для него.

– Я ни на минуту не предполагаю, что Тедди имеет какое-то отношение к смерти Лолы, но это определенно вызывает некоторые вопросы. Он рассказывал тебе о том, что они катались на яхте вдвоем?

– Нет. Никогда.

– И еще одна последняя-распоследняя вещь. Извини за этот вал новостей, но вот это очень важно. Важнее всего. – Она делает глубокий вдох, и я в нетерпении сдвигаюсь к краю постели.

– Выкладывай, Одри!

Она улыбается.

– Айви, ты в это не поверишь, но… ты сорока.

– Что? В смысле?

– Я видела фото твоих бабушки с дедушкой в твоем альбоме. То, где они стоят перед деревом. Я подумала, что узнаю его, это дерево перед домом мистера Тэвистока. Но затем я решила, что это не может быть правдой. Инициалы на обратной стороне фото сказали…

– «КЭ», – шепчу я.

– «КЭ», – повторяет Одри. – Кларисса Эллори. Я сравнила ее фото с фотографией в Ежегоднике. Это одна и та же женщина, Айви. Ты в родстве с первыми сороками школы. Если бы на следующий год тебя назначили старостой, ты не только имела бы право голоса, но и получила бы кое-что от леди Пенелопы. Ее «наследие», что бы это ни было. Это все есть в том документе, который я нашла в доме миссис Траули! Я хотела рассказать тебе об этом раньше, но наши разговоры в последнее время постоянно проходили несколько… не так.

Мои щеки вспыхивают. Она приходила, чтобы попытаться рассказать мне о своих открытиях, не похвастать передо мной своим утром с Тедди. Думаю, пришло время нам обеим быть полностью откровенными друг с другом.

– Тут много чего нужно обдумать, но у меня есть кое-что, что я также должна тебе сказать, – с опаской говорю я. Совершенно не представляю, как Одри отнесется к тому факту, что я без ее ведома проникла в дом ее отца, но надеюсь, после того, как она явилась в квартиру моей матери, она посчитает, что мы квиты.

– Мы с Харриет ходили к тебе домой.

Она выглядит спокойной.

– Зачем?

– Я хотела найти какие-нибудь документы, относящиеся к продаже школы. Что-нибудь, что могло бы пролить свет на происходящее.

Теперь она начинает хмуриться.

– Вы рылись в кабинете моего папы? Как? – Хотя, кажется, она скорее заинтригована.

– Ну… в кабинете нет двери, а на ящиках – замков. Фактически, большая часть того, что мы прочитали, просто лежала на столе. Нам не следовало этого делать. Я знаю. Думаю, я просто хотела отплатить тебе за то, что ты заявилась в дом моей мамы. Мне казалось, это был равноценный поступок.

– Дерьмо. Ну, вы взяли что-нибудь? Оставили все как было?

Я вижу ее панику. Мне вдруг кажется, что отец Одри – довольно могущественный человек. Она одна знает, какие могут будут последствия, если он выяснит, что мы порылись в его кабинете.

– Мы ничего не забрали, только сделали фото. И убедились, чтобы все осталось на месте… – Я вспоминаю о серьге в ящике.

– Ладно, это хорошо. Не буду врать. Странно, что вы пошли ко мне домой без меня и за моей спиной, но – как ты и сказала – я сделала ровно то же самое, что тут возразить? Я прошу прощения, Айви, правда. Ты должна знать, что я шла с самыми благими намерениями. Я хотела привезти что-то, что порадует тебя. Я была поблизости и просто подумала заскочить, представиться, привезти тебе семейные фото. Наивно было думать, что все так и будет. Мне даже в голову не пришло, что все может быть намного сложнее, и я правда прошу меня простить.

Мне кажется, в этот момент она искренна как никогда. Ручаюсь, ей нелегко было сказать это. Может быть, она действительно хотела как лучше. Она не могла знать, как холодна моя мать, или какие между нами отношения.

– Слушай, я восприняла все слишком близко к сердцу. Ты не знала. Давай забудем это. – Я не хочу, чтобы все это превратилось в какой-нибудь разговор по душам, когда все заканчивается тем, что двое рыдают на плечах друг у друга, признаваясь, как им жаль. Лучше просто отбросить это и забыть.

Одри улыбается мне. Она понимает.

– Я рада, что застала тебя тут и мы поговорили. – Она встает, чтобы уйти.

– Погоди, есть еще кое-что, что, мне кажется, тебе нужно знать.

Она садится назад, лицо у нее серьезное, и я беру себя в руки.

– В одном из ящиков твоего отца мы нашли еще кое-что. В задней его части. Серьга-ракушка Лолы. Такая же, как та, что мы нашли в пещере.

Она сидит молча, лицо ее сереет.

– Ты уверена?

– Абсолютно.

Одри смотрит так, будто вот-вот расплачется. Я подхожу и сажусь рядом с ней, кладу ладонь ей на колено.

– Мы не знаем, почему она была у него, – мягко говорю я.

– Айви, это все так ужасно. Зачем она была у него? Серьга мертвой ученицы! – Она прячет лицо в ладонях.

– Может быть разумное объяснение, Одри. Мы не можем ничего предполагать.

– Айви… ну же. Это за гранью. МОЙ ПАПА!

Она права. Это действительно за гранью. На ее месте я б не знала, что делать.

– Думаю, мы обе снова должны начать разбираться в этом. Мы обе хотим докопаться до сути «Общества сороки» и всего, что случилось с Лолой, а теперь еще и с тем, как тут замешан твой папа.

– Да, очевидно, что в команде мы работаем лучше, да? – Легкая улыбка пробивается сквозь печаль на ее лице, и я улыбаюсь в ответ.

– Кстати, Эд уехал. Вместе с дедушкой. Но у меня все еще есть доступ к штаб-квартире, он оставил мне ключ. Кроме того, под домом миссис Эббот есть комната видеонаблюдения. Надо будет взять тебя туда, все показать. Там есть сообщение, с которым нужно разобраться, от Кловер. В нем говорится, что последнее доказательство, которое она хотела получить, оно не сгорело… ну, ты понимаешь. В пожаре.

Челюсть у Одри падает на пол.

– Серьезно? Что это?

– Телефон Лолы.

– Твою мать. Кловер считала, он все еще на территории школы?

Я качаю головой.

– Нет, но он может быть в заброшенной школе. Я проверила телефон «Общества сороки», но там нет туннелей, которые можно было бы использовать… И вот еще что. Я также нашла список инвесторов твоего отца, привлеченных к сделке. Учителя получат ОГРОМНЫЕ отступные. Их переведут в другие школы, но сверху положат годовой оклад, кто откажется от такого? Могу практически гарантировать, что все инвесторы придут на рождественский концерт. Если мы сможем заполучить телефон Лолы, вероятно, нам удастся остановить это.

– Мне не хватало тебя, Айви. Было так странно не иметь возможности поговорить с тобой, особенно обо всем этом! – Одри вкладывает свою ладонь в мою.

– Мне жаль, что мы слегка разошлись, – говорю я. – Думаю, слишком многое навалилось на меня.

– Та же история!

– Я назначила встречу с детективом Шинг, и думаю, тебе стоит пойти со мной.

– Договорились. Давай разберемся в этом чудовищном беспорядке.

38

Одри

Перед встречей с инспектором Шинг мы идем за территорию школы к заброшенной церкви. Это дальше, чем я думала, и встретившийся на тропинке указатель показывает, что мы всего в нескольких метрах от скалы, где погибла Лола. Немного жутковато. Но, думаю, если это – последнее место, откуда звонила Лола, это имеет смысл.

В руках у Айви – телефон «Общества сороки», и по пути он отслеживает наше местоположение. На карте тут ничего не отмечено, но похоже, что мы – в одной из самых старых частей школы, так что пиксели расползаются в совершенно мутные изображения. Где-нибудь вполне может оказаться и туннель, о котором мы не знаем.

К сожалению, поиски заводят нас в полный тупик. В здании церкви нет ничего, кроме обломков и старых окурков. К моему удивлению, Айви в отчаянии бросает телефон. Он ударяется о каменный пол, разлетаясь на части. Вот и все. Она падает на колени.

– Я правда думала, мы найдем его тут, – говорит она сквозь слезы. – Такое чувство, будто смерть Кловер была напрасна.

– Не была, – заверяю я. – Давай. Мы расскажем все детективу Шинг. Она нам поможет. А потом мы сможем расслабиться. Мы сделали все, что в наших силах. Ты почувствуешь себя лучше, как только мы обратимся к властям. Обещаю. После Алисии я точно почувствовала, что так лучше.

Айви смотрит на меня снизу вверх, всматривается в мое лицо. Затем кивает. Я беру ее за руку и помогаю подняться на ноги, мы идем к автобусной остановке в город.

Выбираем самый уединенный уголок кофейни, где развешаны постеры с изображением парижских улочек. Чего бы я только не отдала, чтобы есть круассан и сплетничать с Айви над полными пакетами покупок, не заботясь ни о чем на свете! Вместо этого мы ждем встречи с чертовым копом. В последний раз, когда мы были тут, то встречались с Патриком… Как раз перед пожаром.

Вместе с Айви я не боюсь. Мы, наконец, выложим все полиции, без утайки. Именно это мы должны были сделать с самого начала.

Расскажем детективу, который действительно хочет нас слушать.

Хоть и заказали кофе, мы обе позволяем ему остыть. Между нами все еще сохраняется напряжение: мне кажется, что, пока все это не разрешится, мы не сможем быть друг с другом такими, как прежде.

Может быть, это судьба всех моих отношений – быть разрушенными не зависящими от меня обстоятельствами.

Сжимаю руку Айви. Мы обе в некотором оцепенении после того, как разоткровенничались друг с другом. Конечно, ничто из этого не перевесит тот факт, что бабушка Айви была сорокой. И оказывается, все зарыто даже глубже. Теперь Айви может проследить своих предков вплоть до первой женщины, принятой в школу.

– Ты серьезно считаешь, что я в опасности? – спрашивает Айви.

– Я думаю, кто бы ни убил Лолу, он считал, что она может помешать продаже школы. Теперь у тебя есть власть сделать это… если ты станешь старостой.

– Ну, нет никаких шансов, что это случится. И, кроме того, если я сама этого не знала… как может знать кто-то другой?

– Кто-то сложил два и два. Человек, который предложил тебе пойти в эту школу.

– Моя старая учительница начальных классов?

– Может быть, кто-то надоумил ее направить тебя в сторону Иллюмен Холла. «Общество сороки»? Новое «Общество сороки»? Кто бы это ни был, он устроил так, чтобы мы узнали все это. Они могли внушить эту идею твоей учительнице так, чтобы она считала ее своей.

– Ну, как только мистер Уиллис будет арестован, я почувствую себя в безопасности. Затем мы сможем подумать об этой части тайны.

– Это все имеет смысл. Вот почему тебя пригласили в «Общество сороки». Из-за твоего наследия. – Я кусаю кончик ногтя. – Как считаешь, мы должны были отнести фото из дневника Лолы инспектору Шинг, как только нашли его? – спрашиваю я.

– Нет. Я по-прежнему в этом… в конце концов, на фото была не Лола, не так ли? И полиция могла пойти по ложному следу.

– Тогда зачем она прятала фото в своем дневнике?

– Может быть, она хотела разоблачить Араминту и мистера Уиллиса.

– Так много подозреваемых, столько мотивов…

– Каких мотивов?

Мы обе поднимаем взгляд, чтобы увидеть подходящую к нашему столу инспектора Шинг.

– Я присяду?

Айви сдвигается на скамье, и детектив Шинг опускается рядом с ней.

– Эм, хотите кофе или что-то еще? – спрашиваю я.

– Я уже заказала. Ну, как у вас дела, девочки? Ждете Рождество?

Мы с Айви переглядываемся.

– Честно говоря, после смерти Кловер было сложно оправиться. Мы обе много всего разузнали. Но пора поделиться с вами. Мы считаем, что кое-что из этого имеет отношение к смерти Лолы. И, может быть, к смерти Кловер – тоже.

– Ладно, переходим прямо к делу. Мне в вас это нравится. Так что вы хотели мне рассказать?

– Прежде всего, мы должны сказать, что в прошлом месяце нашли дневник Лолы. Мы отдали его Патрику, так что он, вероятно, сгорел в пожаре. Но когда мы читали его, поняли, что один из наших учителей, мистер Уиллис, спал с ученицей.

Инспектор Шинг откидывается на спинку скамьи, ее брови взлетают вверх.

– Ладно. Ну, это серьезно. Вы знаете, кто эта ученица?

Я киваю.

– Вот. – Открываю в телефоне фотографии, которые переправила себе с телефона Араминты. – У нас есть их совместные фото.

– Это много. И вы считаете, Лола тоже об этом знала?

– Да, мы думаем, она пыталась либо помешать им, либо просто поругалась с ними. Араминта говорила мне нечто подобное. Что люди, которые пытались их остановить, уже не стоят у них на дороге.

– Вы говорили об этом с кем-то еще? Например, с мистером Уиллисом?

– Мы пытались в конце прошлого года. Но он все отрицал.

– Ладно. Ну, это очень важно. Вы знаете, что он предоставил алиби для той ночи.

– Фото в Париже? А вы знаете, что можно изменить временные пометки? У нас есть свидетель, Теодор Грант, который утверждает, что видел его тем вечером в то самое время, когда, по утверждению мистера Уиллиса, он находился на поезде на пути в Париж.

– Ладно. У нас не было повода допрашивать его дальше, но теперь есть. Могу ли я получить контакты этого свидетеля? Спасибо, девочки.

– Погодите… это еще не все.

Инспектор Шинг коротко смеется.

– Не все?

– Нет. У нас есть еще зацепки. Мы не знаем, насколько они относятся к делу и как связаны, но мы решили, что лучше рассказать вам все.

– Ладно…

Айви кивает мне. Я набираю побольше воздуха.

– Говоря о Тедди… Я имею в виду Теодора. Он недавно пригласил меня на свою яхту, и там я тоже нашла кое-что.

– Да?

– Да. Его судовой журнал. Там перечислены все, кто был на яхте, дата, время и все такое. Посмотрите. – Я перелистываю на дату пляжной вечеринки. Там, вписанное ее витиеватым почерком, значится имя Лолы.

Инспектор Шинг хмурится.

– Вы не знаете, что за отношения были у Тедди и Лолы?

Она смотрит на меня, но я лишь пожимаю плечами. Тогда меня не было в школе. Это все для меня ново… и невероятно неудобно.

– Нет, – отвечает Айви. – Они даже не дружили особо. Понятия не имела, что она была на его яхте.

– Но ты была на ней несколько раз. Я вижу, тут довольно часто упоминается твое имя.

– Да. Мы с ним встречались тем летом. Я не понимаю, как имя Лолы оказалось в журнале, но…

Я могу угадать окончание незаконченного предложения Айви. «Но вы – детектив».

– Ладно, – говорит инспектор Шинг. – Могу я это взять?

Я киваю.

– Тедди не знает, что он у меня… – Я не могу удержаться от крайней честности. Начав, я, кажется, не могу остановиться. Слишком устала от лжи.

– Так ты не спросила его, почему имя Лолы было в журнале.

– Нет, не спросила.

– Есть какая-то особая причина?

– Я… испугалась. Того, как он может отреагировать, пока мы в море.

– У тебя есть какие-то причины бояться?

– Нет! Правда, нет. Тедди никогда не делал ничего такого, что заставило бы меня беспокоиться. Но вот это, очевидно, далеко вне моей компетенции.

– Понимаю. Спасибо за то, что поделились этим со мной. Это определенно требует расследования. Айви, Тедди был на вечеринке?

– Я… Я не знаю.

– Ты не пошла с ним? Хотя вы встречались?

Айви качает головой.

– Мы встречались, но не… встречались. Мы просто вроде как слонялись какое-то время вдвоем. Ничего серьезного. Но погодите, погодите… я видела его на вечеринке. Он был одним из тех, кто взял все в свои руки, когда мы нашли тело. – Она закрывает глаза. Мне интересно, вспоминает ли она его руки, обнимавшие ее. Я знаю, я думаю об этом. О том, как Тедди втянул меня в поцелуй. Но он, казалось, был так искренне заинтересован в том, что случилось с Лолой. Трудно представить, чтобы он хранил подобную тайну.

Инспектор Шинг кладет журнал в свою сумку.

– Хорошо. Итак, это мистер Уиллис, Теодор, староста… что-нибудь еще?

– На самом деле да. Есть еще одна вещь… это важно. Вы знаете, что Иллюмен Холл продают?

– Нет. Я этого не знала. Для вас это, должно быть, тяжело, девочки. Иллюмен Холл – редкое учреждение… Я уверена, вы надеялись провести свой последний школьный год здесь.

– Уж точно, – бормочет Айви.

– Очевидно, это главная причина, по которой я в Англии, – говорю я. – Я не догадывалась, но это компания моего отца покупает Иллюмен Холл. Он занимается большими международными реконструкциями, это своего рода его конек.

– Понимаю. И какое, по-вашему, это имеет отношение к Лоле Рэдклифф?

– Ну, самое прямое. Мы не думали, что это как-то связано, правда, – говорю я. – Но… – Я замолкаю. Даже мне сложно произнести следующие слова. Я поверить не могу в то, что это может быть правдой.

Хотя опять же, знаю ли я своих родителей по-настоящему? Я так не думаю. Айви перехватывает нить.

– Когда тебя избирают старостой Иллюмен Холла, ты получаешь право голоса в решениях относительно школы. Лола никогда бы не согласилась на продажу. Мы считаем, это мог быть достаточный мотив, чтобы желать ее смерти. Затем я пошла домой к Одри попытаться поговорить с ней… мы поссорились… но ее дома не было. Ее отец сказал, я могу подождать, а потом ушел. Я решила, что могу немного осмотреться в его кабинете…

– Звучит не мудро, – говорит детектив.

– Ну, я нашла это. – Айви берет свой клатч и медленно расстегивает замок. Затем она вынимает доказательство. Серьгу Лолы. Вторую половинку набора с ракушками… первая часть которого навечно потеряна в теперь полностью заколоченной пещере.

Она кладет серьгу перед детективом.

– Это серьга Лолы, – говорит она. – Она носила их постоянно. Честно говоря, никогда их не снимала. – Голос Айви совсем затихает, взгляд затуманивается. – Она бы не сняла их по собственной воле, так что немного тревожит то, что я нашла это в кабинете отца Одри.

– Где именно?

– В ящике. Она скользнула вперед, когда Харриет дернула его на себя.

– И, Одри, ты не знаешь причины, по которой Лола могла бы навещать твоего отца?

– Я даже не знала, что они были знакомы. Но, буду откровенной, я даже не осознавала, что в тот момент он был в Великобритании. Я была в некотором роде… охвачена собственной драмой в тот момент, и мои родители особенно не держат меня в курсе своих передвижений.

– Понятно. Ну, это все очень серьезно. Спасибо, что поделились. Но, девочки, я должна предупредить вас. Хотя это расследование очевидно получило множество новых зацепок, это не ваша ответственность. У вас есть собственная жизнь, экзамены, домашние задания. Прошу, обещайте мне, что… с этого момента вы сосредоточитесь на себе.

– Полагаю, – говорит Айви. – Скоро у нас не будет школы, которую нужно спасать. Не говоря уже о каких бы то ни было ресурсах для расследований.

– Что ж, это может быть не так уж плохо.

Наконец, приносят кофе инспектора Шинг, но она спрашивает у официантки: «Я ведь могу взять его с собой?» – и встает.

– Уже уходите? – удивленно спрашиваю я. По крайней мере, я надеялась, что она выскажет нам свои соображения… или даст какие-то ключи к пониманию происходящего.

Очевидно, Айви считала так же.

– Погодите, а что вы будете делать со всем этим? – У инспектора Шинг теперь есть фото, серьга, журнал. У нее есть все.

– Верьте мне. Я отслежу все эти зацепки. Если что-то всплывет, вы узнаете первыми.

39

Айви

Выйдя из кафе, мы видим на углу отель типа «постель и завтрак», где сейчас живет Патрик, хотя его квартиру уже отремонтировали после пожара.

– Стоит зайти к нему? – спрашиваю я Одри, вполне понимая, что это может быть очень неловкая встреча. Мы не поддерживали связь с момента его освобождения из-под ареста.

– Да, думаю, стоит. Его родители – в списке инвесторов, и он может быть единственной надеждой переубедить их. Лола точно не хотела, чтобы школу продали и превратили в отель. Может быть, ее брат считает так же.

Милая пожилая дама на ресепшене набирает номер его комнаты, и Патрик дает добро на то, чтобы мы поднялись к нему. Стучим в дверь, отходим и ждем.

– Почему мне кажется, что это опасно? – шепчет Одри.

Он открывает дверь, и я поражена его видом. Он бледен, кожа – землистая. Голова не мыта, а обычно гладкий подбородок покрыт темной щетиной. На нем грязные спортивные штаны и мятая толстовка. Он выглядит совсем плохо.

– Привет. Входите. – Он не улыбается нам. – Я бы предложил вам что-нибудь выпить, но тут у меня нет кухни. Только общая внизу.

– Э, все нормально. Мы просто хотели заскочить и проверить, как ты, правда. – Одри улыбается и садится у маленького круглого столика.

– Спасибо. Все остальные, кажется, избегают меня, словно чумы.

– Но полиция тебя отпустила, – говорю я, садясь рядом с Одри. Больше стульев нет, и Патрик взгромождается на край стола.

– Конечно, но ходят слухи. Кажется, никого не волнует отсутствие доказательств того, что я не похищал Кловер и не устраивал этот гребаный пожар. Кого еще винить в этом?

Я вижу, как он морщится. И чувствую нарастающее волнение и разочарование.

– На самом деле есть еще причина, по которой мы хотели прийти повидаться с тобой сегодня. – Решаю сразу приступить к делу. – Мы узнали, что школу планируют продать, хотят превратить ее в какой-то модный отель. Твои родители – одни из главных инвесторов.

Он смотрит испуганно и вскидывает брови.

– Ты не знаешь, почему они так хотят спонсировать продажу, учитывая, что ваши предки были среди основателей Иллюмен Холла? Это кажется немного… противоречивым, – тихо говорит Одри.

– Это вполне логично с деловой точки зрения. Я знаю, что школа годами выбрасывала деньги, и правление не должно спонсировать образование детей, получающих стипендию… Прошу прощения, Айви. – Он бросает на меня жалостливый взгляд, который выводит меня из себя.

– Знаешь, твоя семья может спасти нас, – говорю я. – Предотвратить это. Их власти достаточно, чтобы выступить на нашей стороне.

Он вопросительно смотрит на меня.

– В смысле, на «нашей»? Почему они вдруг захотят спасать вас? Без обид, девочки, но это большие числа, большие планы, большие деньги. Это гораздо больше, чем можете представить вы и ваши немногочисленные друзья. – Он смеется. Этот парень придурок. Что за дружба могла быть у них с Одри? Мне больно, что у Лолы – такой брат. Что таковы люди, влиявшие на нее.

– Мы теперь – «Общество сороки»… и, прежде чем ты посмеешься над нами, словно над глупыми девчонками-тинейджерами, я скажу, что это серьезно. Мы сохраним школу, кто бы что ни сказал или сделал, чтобы нам помешать. Мы не позволим продать Иллюмен Холл, – повышаю голос и чувствую пронизывающую меня страсть. На этот раз он не смеется.

– Кловер упоминала это Общество. Она верила, что «Общество сороки» хочет защитить школу, но на той вечеринке какие-то засранцы, одетые в костюмы сорок, так ее напугали, что она позвонила мне, чтобы я забрал ее. Если вы – «Общество сороки», не хотите ли вы сказать, что это вы запугивали ее?

– Нет, мы хотим сказать, что все так же хотим защитить школу. И это значит, что мы все еще хотим справедливости для Лолы.

– Ну, Кловер считала, что убийца – мистер Уиллис… я вам это скажу бесплатно. Если бы она только нашла последнее доказательство, он бы сейчас был за решеткой.

Меня осеняет.

– Если мы сможем доказать, что мистер Уиллис убил твою сестру, то ты поможешь нам сохранить школу? – Я смотрю на Патрика, ища хоть тень достоинства. Лола – это то, что он никогда не отбросит в сторону. Как и я.

Он медлит, внимательно вглядываясь в наши лица. Он, должно быть, видит нашу целеустремленность. Или решает, что это уже безнадежно.

– Ладно. Если вы добьетесь, чтобы этого маньяка арестовали за то, что он сделал с моей сестрой, я сделаю все от меня зависящее, чтобы сохранить школу.

Облегченно опускаю плечи.

Одри вскакивает и обнимает его. Он стоит неловко, уронив руки по бокам.

– Спасибо! Честно. Мы никогда не забудем Лолу… мы так близки к тому, чтобы получить нужные доказательства.

Он вскидывает бровь.

– Надеюсь, вы правы.

40

Одри

Я снова в команде Айви, мы сидим, развалившись на наших диванах в общей комнате, и, хотя Араминта бросает на меня странные взгляды, она не подходит выяснить, что случилось. Не знаю, в курсе ли она, что я видела и переслала ее фото… но я, в любом случае, бросила ее посреди репетиции. Том и Макс играют в видеоигры, а Харриет ушла в столовую за горячим шоколадом.

Убедившись, что больше меня никто не услышит, я делаю глоток кока-колы и поворачиваюсь к Айви.

– Как думаешь, когда мы получим известия от инспектора Шинг?

– Понятия не имею.

Айви так же одержимо, как и я, проверяет свой телефон каждые десять секунд. Но пока детектив хранит полное молчание. Прошла уже неделя, рождественский концерт – вечером, а мы ничуть не ближе к финалу, чем были. Такое чувство, что мы с Айви подобрались так близко лишь затем, чтобы у нас тут же все отняли.

– Разве это не странно? – говорю я. – Мы отдали ей все…

– Я знаю! Но что мы можем сделать?!

Бросаю взгляд на Тома и Макса, но они все еще поглощены игрой.

– А как же наш договор с Патриком насчет ареста мистера Уиллиса?

– Я все еще работаю над этим, – отвечает она.

– Надеюсь, это что-то другое, а не то, что мы уже пробовали?

Мы следили за мистером Уиллисом через камеры «Общества сороки»: вероятно, это расценивается как преследование, за которое нас могли бы посадить, но у нас были очень веские причины делать это. До сих пор он был до смешного безупречно чист, не переступал черту и не проводил время наедине ни с одним из учеников. Айви спрашивала его, не придет ли он в музыкальную комнату послушать ее номер, но он не купился на это.

– Я что-нибудь придумаю. Есть успехи с Араминтой? – спрашивает она меня.

Качаю головой.

– Но, думаю, она в растерянности. Я знаю, что уже некоторое время она пытается встретиться с «Красавчиком» наедине, но ей это не удается. Ее он тоже избегает.

– Почему мистер Уиллис все еще тут? Конечно, ему лучше было бы уйти. Особенно если школу скоро закроют… Ему следовало просто свалить, как он и обещал, после вечеринки Самайна.

– Должно быть, он остается ради денег… того большого выходного пособия, которое получат учителя. Если он уйдет сейчас, то окажется в затруднительном положении, все захотят узнать, почему он ушел. Вряд ли, если бы он просто исчез, это хорошо отразилось бы на миссис Эббот… и это если не считать его жуткого хищнического поведения.

– Мы просто обязаны застукать его. Это единственный способ добиться его ареста.

Я закусываю губу.

– Думаю, он это понимает. Он знает, что не может позволить себе ошибиться.

Айви барабанит пальцами по столу.

– Хотела бы я, чтобы детектив сделала хоть что-то. Но, конечно, она не станет. Она сказала, что выслушает нас, а теперь избегает звонков и держит в тайне все наши доказательства. Не надо было отдавать их ей вот так запросто. Теперь у нас ничего нет.

– Уверена, все это запротоколировано. Не беспокойся, Айви. Это был правильный поступок.

– Надеюсь.

– Это на тебя не похоже… я думала, ты доверяешь властям! – Пихаю ее под ребра и указываю на блестящий значок префекта.

– Властям? То есть людям у власти, которые пытаются отнять у меня мою школу? Я так не думаю…

Она морщит нос.

– Думаю, тут ты права. Но нет. Мы поступили правильно, – повторяю я почти как мантру. Я понимаю, что, вероятно, это звучит так, будто я пытаюсь убедить саму себя… не говоря уже обо всех остальных.

Айви откидывается на спинку стула, ее взгляд бродит по комнате, украшенной гирляндами. Оформление впечатляет, но мы знаем теперь, что все это вовсе не ради учеников.

– Просто подумай, если этот концерт состоится, то все эти инвесторы увидят школу, представят, как тут будет крутиться весь этот народ, мишленовского повара в столовой вместо миссис Крэншоу, бассейн – как зону холодного купания.

– Мама говорит, что зарезервирует место тут, как только отель откроется, – говорит Том.

– Скажи ей, что, если она это сделает, я с ней никогда не буду больше разговаривать, – говорит Айви. Том смеется, но смех это нервный. Айви явно не шутит.

Дело в том, что до концерта осталось всего несколько часов. Люди начнут приезжать сюда в любой момент. Сейчас уже слишком поздно предпринимать что-то по поводу продажи. Единственный, кто выглядит почти счастливым, – это миссис Эббот. Она ходит по школе, выкрикивая приказы: любимое ее занятие. Айви встает.

– Мне лучше пойти порепетировать пару часов перед концертом. Думаю, ради моего будущего стоит произвести впечатление на пару человек.

– Погоди. – Я хватаю Айви за руку. – У тебя есть будущее. Поверь мне. Ты столько репетировала… не стоит больше. Просто расслабься.

Айви вздыхает.

– Ты видела, как я живу. Ты видела мой дом. Я видела твой дом. Ты можешь верить, что у тебя всегда будет будущее… потому что у тебя всегда будет будущее. Это совершенно ясно. Но я? Если я не попаду в другую школу с музыкальной стипендией, то эпично облажаюсь.

– Мне казалось, они сказали, что заплатят за переход учеников?

– Видишь, Одри? Ты такая доверчивая. Ты правда веришь, что они искренне пекутся о моих интересах? Школа, которую выбрали для меня, Уинфернская общеобразовательная. Она бесплатная, это значит, им не нужно будет покрывать мою стипендию. Там нет интерната, так что кто знает, где мне придется жить? Там дерьмовое преподавание музыки, а значит, я не смогу развиваться и получить нужные мне оценки, чтобы поступить в тот университет, в который хочу. Я была готова стать старостой в следующем году… В Уинфернской общеобразовательной школе этого не будет, не так ли? Так что придется начинать с нуля безо всех моих уровней привилегий, то есть совсем с нуля. Это будет отстой. Я не отдамся на волю случая.

Когда Айви в таком настроении, я знаю, что ее не остановить.

– Ладно, иди. Но я уложу тебе волосы перед концертом?

– Конечно. Увидимся. – Она медлит. – Я бы очень хотела, чтобы Кловер была тут. Мне ее не хватает.

– Я знаю. Это несправедливо.

Айви берет свою сумку и уходит.

Вздыхаю, наваливаясь на стол. Макс пытается подбодрить меня шуткой, но я даже толком не слышу его. Я сейчас ни на чем не могу сосредоточиться. Мои социальные сети полны фотографий людей, гуляющих на фоне рождественских ярмарок. Лидия прислала мне фото на фоне театра Саванны, где они дают свое ежегодное рождественское шоу. Мы с ней ходили туда каждый год.

Почему-то мне кажется, что концерт в Иллюмен Холле не сможет сравниться с ним, но я и не против. Я чувствую себя странно оторванной от той жизни, которой жила раньше. Меня пугает, как быстро я ухожу от прошлого.

У Алисии нет будущего.

У Лолы нет будущего.

У Кловер нет будущего.

Может быть, поэтому у меня такое чувство, что я обязана двигаться дальше. Потому что у меня есть привилегия жизни.

Кстати говоря, я вижу, как Араминта заглядывает в дверь, обводит взглядом комнату. Она в настоящей панике. Затем дверь вновь закрывается.

Вскакиваю.

– Погоди. Минти? – Хватаю свои вещи и бегу за ней. – Араминта? Ты в порядке?

– Тебе-то что? – бросает она через плечо.

– Слушай, мне жаль, что пришлось уйти тогда. У меня был действительно важный телефонный звонок, а потом я закрутилась в делах…

– С Айви. Я вижу, вы помирились.

– Да.

– Ну, я за вас рада. Но у меня сегодня примерно миллион дел, а потом – концерт вечером… У меня сейчас просто нет времени на разговоры.

– Минти, прошу.

Я поверить не могу, что когда-то подозревала ее, когда на деле она – просто еще одна жертва мистера Уильямса. У нее есть свои недостатки, но она не убийца.

– Я думала о твоем выступлении, и мне кажется, костюм – вот что не так. У меня в шкафу есть один старый наряд. Знаю, звучит странно. Но это один из моих любимых. Я надевала его, когда выступала на своем последнем концерте в Штатах, и не могла оставить его там пылиться… Он сделан одним невероятно талантливым дизайнером, и там великолепное винтажное кружево. Как бы ни было, он идеально подходит Кристине, и я хочу, чтобы ты взяла его. Почему бы тебе его не примерить?

– Ты серьезно? У меня не было времени подготовить наряд, который я задумывала…

– Я знаю.

Она опускает взгляд на свой сотовый, медлит минуту, затем кивает.

– Давай.

– Так как идут дела?

– О, все слишком хлопотно. Это должен быть лучший из лучших рождественских концертов. Миссис Эббот взвалила все на меня. – Она бросает косой взгляд. – Ну, знаешь, чтобы все вышло потрясающе. Особенно раз уж это последний рождественский концерт.

– Надеюсь, новый костюм поможет. Ты должна выделяться на фоне остальных. Это ведь действительно твое соло.

Когда мы поднимаемся в мою комнату, я вынимаю платье из шкафа. Оно все еще упаковано в пластик. Снимаю чехол, и Араминта буквально задыхается. Платье прекрасное: цвета слоновой кости, длиной до пола, романтичное, кружевное и вручную расшитое бисером – то, что действительно выделит ее из толпы. Оно радикально отличается от дерьмового костюма, который она планировала надеть, – бесформенную белую сорочку, как у ее подтанцовки.

– О, Одри, честно говоря, было бы намного лучше, если бы ты была на сцене со мной. Ты же знаешь хореографию, и ты можешь надеть мой старый костюм. Ты будешь идеальна рядом с Бонни. Прошу, скажи, что сделаешь это… Все станет настолько лучше.

Я пропускаю ткань между пальцев, вспоминая, каково это – оказаться на сцене. Может быть, это будет неплохо. Небольшое отвлечение от драмы «Общества сороки». В любом случае – лучше, чем сидеть среди зрителей.

– По крайней мере, это мероприятие не испортит тот ужасный птичий флешмоб. Я позаботилась об этом.

– Да? – спрашиваю я.

– Ага. Оказалось, это была группа студентов из Уинфернской общеобразовательной школы. Знаешь, эта местная школа? Мне бы там ужасно не понравилось… они все мерзкие. Очевидно, кто-то заплатил им кучу денег, чтобы они надели костюмы и сорвали вечеринку. Кто-то из группы, называющей себя «Сороками». Те же люди, которые сделали листовки. Ну не нелепо ли?

Я хмурюсь.

– Дико.

– Ох, Одри, это платье просто идеально. Спасибо тебе большое. Знаешь, когда ты бросила меня на репетиции, я решила, что ты совсем меня бросила… Я рада, что это не так.

– Конечно, не так. Я буду с тобой на сцене. Такого я не пропущу. – Смотрю на Араминту, которая любуется собой в зеркало. – Ты сегодня будешь выступать для кого-то особенного? – спрашиваю я.

– Может быть…

– Знаешь, я больше не могу молчать об этом. Араминта, мистер Уиллис жуткий тип. Ты не должна быть с ним. Ты заслуживаешь много лучшего, чем дурацкий учитель школы-интерната. Пусть даже однажды его показывали по телику! Очевидно, они решили, что он недостаточно хорош, чтобы пригласить его снова. Ты заслуживаешь лучшего.

Араминта лукаво улыбается мне.

– Опоздала!

– Что?

– На самом деле я сказала ему это. Вчера вечером. Я его бросила.

– О боже, правда? Что он ответил?

Она подходит и садится рядом на кровать.

– Он был порядком взбешен. Спрашивал: почему, почему, почему, – говорил, что как раз собирался порвать со своей невестой, чтобы мы могли быть вместе после того, как я окончу школу, бла-бла-бла. Только тут я поняла, насколько он был серьезен. Ну, то есть я была влюблена, но… он мой школьный парень. Он что, и вправду думал, будто мы будем вместе, когда я поступлю в Кембридж? Отвратительно. Я хочу расправить крылья.

– Скорее всего, он никогда не думал об этом.

– Именно так. – Она закатывает глаза. – Вот почему я сказала, что разрываю с ним немедленно. Он так злился. Просто взбесился, сказал, что я могу его погубить. Что он уже так много сделал, чтобы наши отношения продолжились после того, как я окончу школу.

– Правда? – Я вскидываю бровь. – Тебе не показалось, что он угрожает?

– О, нет. Если кто-то и угрожал, так это я. Серьезно, я могла бы его уничтожить. Так что я ответила, что если он не успокоится, я пойду к миссис Эббот и расскажу ей все. В конце концов он меня отпустил. Говорил, как ужасен этот разрыв. Можно подумать, я пыталась его убить или вроде того.

– Неудачник, – говорю я, но мой разум далеко. Мне интересно, действительно ли мистер Уиллис неравнодушен к Минти. Или он просто видит в ней свой билет в лучшее будущее?

– И не говори. Но, по крайней мере, теперь я свободна. И оставшуюся часть года могу прожигать жизнь. – Она взбивает волосы, затем бросает взгляд на часы. – О боже. Нам лучше спуститься. Нужен минимум час, чтобы сделать прическу и макияж. – Она берет в руки платье.

– Тогда скорей идем.

41

Айви

Школьный актовый зал выглядит абсолютно захватывающе. На стенах висят высокие элегантные подсвечники с длинными узкими свечами, сказочные огни развешаны под всеми возможными углами, огромные гирлянды из свежей зелени обрамляют окна. Справа у входа стоит привычная пятиметровая норвежская ель, увешанная игрушками, большая часть которых старше миссис Эббот. Я чувствую укол в сердце, когда думаю, что, вероятно, в последний раз вижу это дерево, эти старые стеклянные игрушки. Куда их денут, когда школу продадут?

Глупо, но в этот момент мне так же грустно думать об этих неприкаянных новогодних украшениях, как и о собственной судьбе.

Темнеет уже рано, и светятся лишь сотни свечей и крохотных лампочек, протянутых под потолком. От этого так тепло и уютно. Ночь рождественского концерта обычно одна из моих любимых. Это единственное событие года, которое по-настоящему погружает меня в праздничное настроение и наполняет ностальгией.

Стою за кулисами, наблюдая, как зал заполняется семьями и деловыми людьми в костюмах и платьях в пол, каждый берет бокал шампанского на входе, к местам их проводят семиклассники.

Шум болтовни помогает заглушить страх перед тем, что я первой выступаю со своей композицией… и тем фактом, что я ничуть не приблизилась к тому, чтобы доказать причастность мистера Уиллиса к смерти Лолы. Я весь день пыталась отодвинуть эти мысли на задворки сознания, но чувствую, как уходит время. Особенно сейчас, когда вижу зал, полный инвесторов, имена которых мы обнаружили в списке.

Меня охватывает жуткое чувство, будто стены смыкаются и кислорода все меньше… будто все лампы сейчас лопнут, а бокалы с шампанским – разлетятся вдребезги.

Мы действительно должны как можно скорее добиться ареста мистера Уиллиса, иначе будет слишком поздно. И самое раздражающее тут – это ощущение, будто мы уже совсем близко.

Я отступаю от занавеса и вижу, что за кулисами стало очень оживленно. Ученики расхаживают взад-вперед, кто-то дышит в бумажные пакеты или сидит, втянув голову в плечи, – должно быть, это их первое выступление на сцене. Даже сейчас я борюсь с теми же чувствами: открывать своим номером вечер – это и огромная ответственность, и в то же время многие хотели бы быть на моем месте. Я не знаю, как дать представление всей своей жизни, когда все, о чем я могу думать, это то, что если я что-то сделаю не так, то понятия не имею, где окажусь в следующем году.

Подхожу посмотреться в одно из зеркал. Волосы разделены на боковой пробор, собраны назад и зафиксированы в гладкий узел на затылке. На мне шелковое серебристое платье в пол с разрезом до середины бедра, поясом на талии и пышными рукавами. Оно у меня уже давно, но я никогда не знала, по какому поводу его надеть: оно слишком не в моем стиле. Провожу рукой по животу и вниз по бедрам, восхищаясь тем, как ткань облегает тело, придавая ему форму. Достаю из выреза декольте персиковый блеск и еще немного подкрашиваю губы. Думаю, я готова… Готова ли я? Руки у меня дрожат.

Зал все еще заполняется, поэтому я удаляюсь в тихий уголок за кулисами, чтобы собраться с мыслями и пробежаться по нотам. Быстро просмотрев их несколько раз, обнаруживаю, что мыслями снова возвращаюсь к мистеру Уиллису. Столько людей со знаком вопроса над головой, столько поступков, которые не сходятся. Тедди и яхта. Араминта и ее ревность. Мистер Вагнер и серьга. Полагаю, это по-настоящему мощное напоминание о том, что мы с Одри все же не детективы. Но все, чего я хочу, чтобы мистер Уиллис оказался за решеткой. Тогда Патрик убедит своих родителей не продавать школу, и в отношении Лолы наконец-то восторжествует справедливость.

Опускаю взгляд и замечаю, как нога у меня бесконтрольно дрожит. Я кладу на нее руку, чтобы остановить дрожь. И внезапно ясно осознаю, что мы с Одри – легкая добыча. Ладони у меня липкие, и я машу ими в воздухе, чтобы просушить, поскольку не хочу вытирать их о свое шелковое платье. В этот момент я слышу потрескивание микрофона перед занавесом и голос учителя. Мистер Уиллис должен был начинать концерт… И это определенно не он. Ну, конечно, я рада, что не он объявит мой выход на сцену, но если его тут нет…

Где он?

Миссис Триг, одна из преподавателей музыки, подходит и похлопывает меня по плечу.

– Айви? Ты готова?

– Конечно, я готова! – рявкаю я.

Она вздрагивает.

Подхожу к краю сцены и выглядываю за занавес, пока учитель рассказывает всем о важности концерта и о том, какие мы все замечательные ученики. Я замечаю отца и мать Одри, сидящих с Рэдклиффами, все улыбаются и поднимают свои бокалы с шампанским. Патрика, однако, тут нет. Представляю, как он сидит один в отеле за этим своим маленьким столиком с немытыми волосами, небритый. А эти четверо выглядят весьма счастливо, как будто уже празднуют победу. Что, если мы уже потерпели поражение?

Внутри у меня все обрывается, я чувствую, как горит лицо. Если бы только эти бокалы шампанского разлетелись у них в руках так, как они своей алчностью собираются разбить мой мир. Я просто хочу остаться в том единственном месте, которое приняло меня такой, какая я есть.

Нет, не только это. Это единственное место в целом мире, которое позволило мне раскрыть полностью свой потенциал. И все это у меня вот-вот отнимут.

42

Одри

За кулисами полно людей, толпящихся у зеркал, в воздухе летают частички пудры и лака для волос. Бонни заканчивает завивать очередной мой локон, и он падает мне на подбородок. Следующим шагом мы соберем все это в балетный пучок, но пока волосы каскадами лежат на моих плечах.

Араминта решила изменить свой первоначально запланированный образ. Предполагалось, что у нее будет та же прическа, что у меня, собранные в пучок светлые волосы, но теперь они свободно распущены. Она выглядит совершенно сногсшибательно, сидя рядом со мной в моем старом платье. Я – в ее прежнем простом наряде. Чувствую грусть из-за того, что не я буду в центре внимания. Заставляю себя встряхнуться. Нет, задний план меня вполне устраивает.

– О боже, я так нервничаю. Ты слышишь все эти голоса?

Шум в зале нарастал в последние полчаса, и я слышу, как миссис Эббот повышает голос, чтобы перекрыть гул.

– Эй… хочу пожелать Айви удачи.

Араминта сжимает мое запястье.

– Прошу, прошу, не опаздывай.

– Не опоздаю, обещаю. Никогда не опаздывала к подъему занавеса, не беспокойся. Я профи.

– Хорошо.

Протискиваюсь сквозь толпу семиклассников, одетых в длинные белые одежды, словно маленькие монахи, собравшиеся петь рождественские гимны. В группе каждого года кто-то собирается сделать что-то впечатляющее, и учитель, которого я не узнаю, выкрикивает приказы. Одним глазом я высматриваю мистера Уиллиса, но его нигде не видно. Очень надеюсь, что он не пристает к Айви.

Кстати говоря, я нигде ее не вижу.

Затем заворачиваю за угол и замечаю ее – выглядывающую в зал из-за занавеса. В своем длинном серебристом платье она словно звезда. Барабанит пальцами по бедру.

– Привет! Вот ты где, – говорю я.

Она резко оборачивается, будто я вывела ее из транса.

– О, привет, Одри. Как дела? – Она оглядывает мой наряд и хмурится. – Ты выступаешь или что? Что-то случилось с Араминтой?

– О, ничего такого. Она попросила меня постоять в подтанцовке, раз уж я знаю хореографию и все такое. Я позаимствовала ее костюм, потому что на ней – тот, который у меня остался со времен театра в Саванне… Просто подумала, что он лучше.

– Очень мило с твоей стороны. Ты своему наряду льстишь.

– Спасибо. Выглядишь потрясающе. Может, немного нервно…

– Так очевидно, да?

– Да. Не стоит переживать. Я слышала, как ты играешь… это блестяще. Любая музыкальная школа будет счастлива заполучить тебя.

– Спасибо.

– Так что случилось с мистером Уиллисом?

– В смысле?

– Его нет. Заменили этой злобной леди, которая вечно кричит на учеников Дома Полярис. Не знаю, кто она. Должно быть, преподает в классе, который я не посещаю.

– Мисс Чигвел? Странно. Это был любимый проект мистера Уиллиса. Интересно, где он. О боже, может, его арестовали? Позвонить инспектору Шинг?

– Нет, – твердо говорю я и беру ее за плечи. – Ты должна сосредоточиться на своем выступлении. Сделай это. Забудь обо всем остальном. Он, наверное, просто обижен, что Минти его бросила.

– Правда? – Айви ахает. – Ручаюсь, он этому не рад. Ладно, сосредоточусь. Но после концерта… мы пойдем и выясним, что случилось?

– Определенно.

– Ладно, спасибо, Одри. Пора идти. Скоро мой выход. Хорошо бы они настроили фортепиано… вчера оно звучало ужасно.

– Как по мне, так хорошо. Ни пуха ни пера.

– К черту. И тебе.

Бросаюсь обратно в толпу. Вообще-то я немного опаздываю. Мне еще нужно закончить прическу и переобуться. Тут столько снующих людей, что я не могу вернуться на другую сторону сцены. К черту, найду обход.

Меняю направление, отправляясь в благословенно пустой коридор. Мне теперь так комфортно в Иллюмен Холле, будто это мой второй дом. Я знаю все коридоры. Короткие пути. Черт, я даже знаю тайные проходы! Знаю вид из окон и с нетерпением жду смены сезонов. Чтобы увидеть весеннее цветение за окном нашей спальни, увидеть выводок сорочат и, может быть, посмотреть на океан под не столь серым небом. Представляю, как мы с Айви гуляем по пляжу летом, может быть, ищем ракушки, чтобы принести их в тот грот. Останавливаюсь у окна и выглядываю наружу. Едва понимаю, на что смотрю. И тут до меня доходит.

Идет снег. Мягкие снежинки падают с неба.

Так красиво. Умиротворяюще. Территория школы никогда не выглядела такой безмятежной.

Я хватаю телефон и делаю фото. Нет, возможно, лучше селфи. Переключаю камеру.

И в этот момент вижу, что он надвигается на меня. Мой мир погружается во тьму.

43

Айви

Миссис Эббот заканчивает свою вступительную речь к рождественскому концерту, и почти пришла пора моего выступления.

– С новыми впечатляющими планами расширения на горизонте, для меня большая честь пригласить вас всех в это захватывающее грядущее приключение Иллюмена. – Меня едва не тошнит от ее ликования. – Эти стены на протяжении многих веков прекрасно служили студентам, но, думаю, мы все можем согласиться с тем, что пришло время перерождения. Непосредственно перед началом сегодняшнего представления я хотела бы, чтобы мы все очень тепло и любезно поприветствовали инвесторов, присутствующих тут этим вечером.

Зал взрывается радостными возгласами, звоном бокалов, пара краснолицых потных мужчин в костюмах в задней части зала свистит.

Делаю несколько глубоких вдохов и пытаюсь успокоиться. Мне нельзя думать о будущем и обо всем, что мне неподконтрольно. Я должна закрыть глаза и представить ноты и клавиши рояля.

Я так усердно трудилась над этой композицией – никогда еще я не сочиняла ничего настолько замысловатого – и хочу поразить аудиторию. Если все пройдет хорошо и тут есть кто-то из ведущих музыкальных колледжей, университетов или музыкальных студий, мне нужно впечатлить их. Я собираюсь играть от всего сердца, буквально атакуя клавиши, представляя, что это мистер Уиллис, Вагнеры, миссис Эббот и Рэдклиффы.

В этот момент я чувствую огромную благодарность за все, что дал мне Иллюмен Холл. Он приютил меня, обучил, взрастил меня с младых ногтей. Еще раз оглядываю зал и пытаюсь вобрать в себя каждый грамм его красоты.

Но как раз в тот момент, когда понимаю, что миссис Эббот готова объявить мой выход, телефон начинает звонить, вибрация поднимается вверх по ноге. Я игнорирую его. Он звонит снова. Кто может звонить мне сейчас? Все, кого я знаю, здесь. Может быть, это инспектор Шинг? Опускаю руку и быстро проверяю. Это Эд. Пять пропущенных звонков и шесть сообщений. Что-то срочное. Эд никогда не звонил мне. Я открываю последнее сообщение.

«АЙВИ. ПОЗВОНИ МНЕ НЕМЕДЛЕННО».

Быстро набираю ответ.

«Эд, я не могу. Выхожу на сцену».

Он тут же отвечает, как раз в тот момент, когда я слышу, как миссис Эббот выкрикивает мое имя.

– Со своей исключительной фортепианной композицией «Мой дом – мое сердце» выступает Айви Мур-Чжан, леди и джентльмены!

Аудитория начинает аплодировать, ожидая моего выхода на сцену.

«ЭТО ОДРИ. ОНА В ОПАСНОСТИ.

ТЫ ДОЛЖНА ПОЗВОНИТЬ НЕМЕДЛЕННО.

ЭТО СЕРЬЕЗНО».

У меня сводит живот, я хочу отбросить телефон, словно раскаленный уголь. Слышу, как зрители продолжают хлопать, ожидая меня. Что делать? У меня секунды на принятие решения. Иду на сцену и выступаю ради собственного будущего или ухожу, чтобы найти Эда и Одри?

Она была тут буквально МИНУТУ назад. Что могло случиться с ней за такое короткое время? Смотрю на зал через щель в занавесе, затем снова опускаю взгляд на сообщение Эда.

Я слышу, как миссис Эббот натужно шутит о том, как нервничает первый исполнитель, и вызывает меня снова.

– Айви Мур-Чжан, леди и джентльмены…

Аплодисменты начинаются снова, на этот раз разбавленные отдельными смешками.

Очевидно, что нужно делать. У меня нет выбора, кроме как уйти и выяснить, что с Одри. Хватаю свою сумку и бегу за кулисы мимо мисс Чигвел, кричащей на меня и других учеников, которые ахают и орут мне вслед. Я даже не оглядываюсь.

– АЙВИ! ЧТО ТЫ ДЕЛАЕШЬ? В чем дело? – Не хочу, чтобы мисс Чигвел последовала за мной, так что я лгу:

– Меня сейчас стошнит, мисс Чигвел.

Ее ладонь взмывает ко рту, и она несется на сцену, чтобы сообщить об этом миссис Эббот.

Выбегаю в пустой коридор, позади, сквозь закрытые двери, слышу, как на сцене начинает петь хор. Темно, но я замечаю на полу у ног клочок костюма Одри, порванный и измятый. Что, черт возьми, случилось? Сжимая в руке обрывок ткани, я закрываю глаза. «Где ты, Одри?»

Звоню Эду. Он отвечает мгновенно.

– Айви?

– Эд?

– Это Одри. Я видел, как мистер Уиллис запихнул ее в свою машину!

– О БОЖЕ. Куда он поехал?

– Не знаю… он выехал за территорию школы.

– Дай я проверю свое приложение и посмотрю, нет ли там какой-нибудь информации о ее местонахождения.

Я обрываю звонок и тут же проверяю приложение для поиска друзей, не показывает ли оно Одри. Я заблокировала ее, но как только сниму блокировку, то увижу, где она.

Открываю приложение и жду, пока оно загрузится. Интернет тут еле пробивается из-за толстых стен. Колесико загрузки на телефоне все крутится, и каждая секунда кажется минутой. Я дышу резко, перед глазами все плывет. Как я позволила этому случиться? Как Одри забрали из-за кулис? Я знала, что в школе опасно, пока убийца Лолы разгуливает на свободе, но это случилось во время самого многолюдного события года. Люди везде! Наконец приложение загружается, и я вижу местоположение телефона Одри. Точка двигается, но я точно знаю, куда он везет Одри.

Швыряю телефон в сумку и бегу.

44

Одри

Когда я прихожу в себя, голова пульсирует, а мир по-прежнему погружен во тьму. Я брыкаюсь ногами, и колени ударяются во что-то, похожее на приборную панель авто.

– Прекрати, Минти… веди себя тихо!

Я кричу и снова дергаюсь, и чувствую руку, закрывшую мне рот.

– Шшш, прошу. Просто дай мне вести машину.

Как только руку снимают, я снова кричу.

– Да что, мать твою, с тобой такое? – говорит мужской голос. – Это всего лишь я. Нам надо поговорить.

Мне, наконец, удается найти слова.

– Отпусти меня! Что, мать вашу, происходит!

– Дерьмо! – В голосе слышна паника. – Ты не Араминта…

– Нет! – визжу я. – Я не гребаная Араминта. Что за черт?

Я пытаюсь стянуть ткань с головы – думаю, это какая-то сумка, – но руки у меня связаны. Поперек тела натянут ремень, видимо, ремень безопасности.

– Дерьмо. Дерьмо, дерьмо, дерьмо, – говорит он.

Голова начинает проясняться, а кусочки пазла – складываться воедино. Я стояла у окна. На пути к другой части сцены. Затем, переключив камеру, увидела мистера Уиллиса на экране телефона.

Он схватил меня, набросив что-то на голову, а потом, когда я пыталась его оттолкнуть, ударилась головой о каменный подоконник.

Это последнее, что я помню.

– Мистер Уиллис? Я знаю, что это вы. Прошу, снимите это у меня с головы. Давайте поговорим. Ну, давайте же.

Ударяюсь о дверь, когда мистер Уиллис дергает руль. Он паникует. Слышен визг покрышек по асфальту, и я чувствую, как машина набирает скорость. Он теряет контроль.

Я теряю контроль. Паника поднимается и комом встает в горле. Я делаю глубокий вдох. Я должна сделать что-то… Иначе мы оба будем мертвы.

– Прошу, мистер Уиллис, – говорю я, пытаясь контролировать дрожь в голосе. – Гарри, вас зовут Гарри, не так ли. Ну же. Просто поверните и езжайте обратно в школу. Я знаю, что произошло между вами и Араминтой. Она вас бросила, да? Мне очень жаль. Но вам не стоит втягивать меня в это.

– Ты уже втянута, – бормочет он. – Ты в моей гребаной машине!

Я пытаюсь снова заговорить, но он продолжает:

– Нет, молчи. Мы почти на месте. Я со всем разберусь.

Он не станет слушать меня, теперь я понимаю это. Пытаюсь стянуть сумку с головы. Мне удается зацепить ее за край подголовника, и я двигаю подбородком, пока, наконец, другой край не задирается над моей верхней губой.

– Эй, эй, ты что делаешь? – спрашивает он, но, поскольку я отвернулась от него, он мало что может сделать. Я изгибаюсь, как могу, пусть даже руки мои чем-то стянуты.

Наконец, когда ткань поднята над губой, я могу ртом сдвинуть ее еще выше. Мне удается поднять ее над носом, и после не так уж сложно стянуть ее с головы. Лицо, наконец, ничем не закрыто, я делаю глубокий вдох и быстро моргаю, чтобы привыкнуть к свету.

Затем изворачиваюсь обратно под ремнем безопасности, чтобы видеть его лицо.

– Посмотрите на меня, – говорю я, стараясь, чтобы мой голос оставался как можно более спокойным. – Давайте вернемся в школу. Я должна быть на сцене… Я хочу сказать, боже.

Я все еще в концертном платье, его подол разметался по сиденью. Я замечаю пятна крови на краю разорванной ткани. Моей крови. Чувствую, что меня сейчас вырвет. Боль обрушивается на меня, словно грузовик. Я настолько погрузилась в состояние «сражайся или беги», что даже не поняла, как сильно ударилась головой.

Слезы наворачиваются на глаза. Я не сильный человек, и это для меня – слишком. Понятия не имею, что собирается делать мистер Уиллис. Теперь я его видела. Я знаю о его отношениях с Араминтой.

О боже, я – Лола.

– Прошу, прошу, отпустите. Я никому не скажу, обещаю. Я просто хочу вернуться в школу. К друзьям.

Машина сворачивает в темный переулок, где нет уличных фонарей, так что трудно рассмотреть, куда мы направляемся. Но я замечаю дорожный знак в отражении фар, прежде чем мы проносимся мимо: Уинфернская прибрежная дорога.

Дерьмо. Он везет меня к скалам.

– Куда мы едем? – спрашиваю я, пытаясь разговорить его.

– Я потеряю работу… Я потеряю все. Все, чего я хотел, – поговорить с Араминтой. Заставить ее понять. А теперь мне надо разбираться с тобой.

Его взгляд мечется по дороге, как будто он ждет, что сейчас сюда кто-нибудь выпрыгнет. Но тут нет ни оленей, ни чего-то другого. Он просто пытается придумать план.

Придумать, что ему делать со мной.

– Разобраться так, как вы разобрались с Лолой, да?

– Что? О чем ты?

– Вы привезли Лолу сюда, не так ли? Привезли ее к скалам.

– Она попросила меня привезти ее сюда той ночью. Она была зла на меня после того, как узнала об Араминте. Я думаю, Минти специально оставила фото, чтобы разозлить ее или что-нибудь в этом роде. Не знаю, что вы, дети, делаете друг с другом.

– Дети? Простите, но, кажется, это вы не в состоянии держаться от нас подальше.

– Я знаю, ладно! Это не моя вина. Сердцу не прикажешь.

Он паркуется на травяной парковке. Снег все еще идет, укрывая землю. Мистер Уиллис выбирается из машины.

– Погодите! Вы куда? – кричу я.

Он оббегает машину и распахивает дверь с моей стороны. Тянется через меня, чтобы отстегнуть ремень безопасности, и я кричу, пытаясь выскользнуть вон. Но мои руки все еще стянуты чем-то. Я чувствую толстую кожу и не могу вывернуться из петли. Я все еще пытаюсь, извиваюсь всем телом, стараюсь выскользнуть или как-то растянуть петлю пальцами. Но он хватает меня за плечи и вытаскивает наружу.

Воздух холодный, и в своем тонком концертном платье я замерзаю. Дрожу и от страха, и от холода. Глаза у мистера Уиллиса дикие. Он этого не планировал. Я не та, кого он хотел похитить.

И никто не знает, что я – тут.

Я тут же вспоминаю о сотовом – он, должно быть, сунул его куда-то, потому что у меня его нет. Я не могу позвонить и попросить помощи. Я целиком и полностью в его милости.

Ветер усиливается, закручивая платье вокруг ног. Думаю о том, чтобы попробовать убежать, но он понимает это и хватает меня за руку. Куда бежать? Я могла бы проковылять по вершине утеса, но с равной вероятностью я могу как найти помощь, так и поскользнуться и умереть. Я не могу представить себе, чтобы тут был кто-то еще так поздно ночью.

Мы ехали не слишком долго, так что, полагаю, мы все еще недалеко от школы. Но примерно сейчас все слушают исполнение Айви. Они еще несколько часов не узнают, что я исчезла. Никто меня не ищет.

Никто меня не ищет.

Если я хочу выбраться из всего этого, я должна сделать все сама.

В своих тонких балетках я скольжу по снегу. Его выпало недостаточно, чтобы появились сугробы, но он прикрыл те места, где заледенели лужи. Падаю на колени, моя рука выворачивается в хватке мистера Уиллиса. Он отпускает меня, когда я пробую подняться сама.

– Что думаете делать? – кричу я ему. – Просто убьете, как убили Лолу?

Он смотрит пораженно.

– Я сказал тебе! Я ее не убивал. Я не мог. Я любил ее.

– Тогда что случилось той ночью? И не вешайте мне лапшу на уши о том, что были в Париже, потому что мы знаем, не были. Вас видели в заливе Уинферн, когда, по вашему заявлению, вы уже уехали.

Пытаюсь встать, пока говорю, хотя с руками, связанными за спиной, это нелегкая задача. Я скольжу, и он наклоняется помочь мне, но я вырываюсь из его хватки. Мои мысли проносятся с бешеной скоростью. Думаю, если получится добраться до машины, то, может, смогу и удрать от него. Но не со связанными руками. Поскользнувшись, я получила неожиданное преимущество – пряжка ремня оказалась под пальцами. Если я заставлю его говорить достаточно долго, то, возможно, смогу ослабить ремень и вырваться из пут. Не похоже, чтобы мистер Уиллис был гениальным преступником.

По крайней мере, надеюсь, что это не так.

Пока я пытаюсь удержаться на ногах, он говорит.

– Мы действительно поехали в Париж. Только… утром.

– Так что случилось той ночью?

Он толкает меня вперед, и я вынуждена идти по тропе. Кажется, он решил, что собирается делать. Я поднимаю взгляд, и мне кажется, вижу темный силуэт на фоне ночного неба. К счастью, еще не совсем стемнело. Я ломаю голову над тем, что за здание может быть у скал. Понятия не имею. Мы все идем. Пальцы на ногах леденеют, руки покрываются гусиной кожей. Я почти хочу попросить у него его пиджак… ну не глупо ли? Просить похитителя о помощи.

Не осмеливаюсь взглянуть, насколько близко мы к краю пропасти. И не может ли мистер Уиллис одним сильным толчком отправить меня в ту же водную могилу, в которую отправил Лолу.

– Она позвонила мне. Попросила прокатиться вдвоем. Мы поехали к скалам. У нас был разговор на парковке, и она сказала, что все кончено. Я согласился, что это к лучшему. Подбросил ее обратно к школе и уехал в Париж. А потом я узнаю, что она мертва!

– Она бросила вас, и вас это не смутило? Думаете, я вам поверю?

– Слушай, ты не знала Лолу! Когда она сказала, что все кончено, я знал, что должен принять это. Но я никогда больше не возвращался к скалам. До этого дня.

Он снова толкает меня, и я иду вперед, спотыкаясь. Слезы бегут у меня по лицу.

Он убьет меня. Может быть, он не врет насчет Лолы. Может быть, нет. Но, независимо от того, убивал ли он раньше, он сделает это сейчас.

Мы подходим все ближе и ближе к краю, удаляясь от здания, которое померещилось мне перед этим. Вдруг понимаю, что это развалины старой церкви: я вижу очертания разбитого креста. Если бы я была религиозна, я бы помолилась.

Ремень все не поддается. Холод лишает меня сил, и с каждым шагом к краю мой страх усиливается. Сердце стучит быстрей, и я становлюсь все более и более неуклюжей, мои ноги заплетаются одна за другую. Мистеру Уиллису даже не придется толкать меня: в таком состоянии я упаду сама.

– Одри, я никогда не хотел, чтобы случилось что-то подобное. – Его голос снова смягчается.

Мы должны были засадить его за решетку, когда была возможность. Айви, почему мы этого не сделали?

В ушах у меня звучит ответ Айви: «Потому что мы не знали наверняка».

Ну, теперь я знаю наверняка. И я также знаю, что должна сделать: или он, или я. Я просто должна сделать так, чтобы это был он. Я не готова умирать.

– Ты теперь знаешь слишком много. Мы не можем изменить это. Даже если бы я мог просто исчезнуть… Я никогда не смогу вернуться. Я не могу всю жизнь быть в бегах. Я просто… не могу. Миссис Эббот пообещала, что все будет хорошо, если я просто сделаю то, о чем она просит. Но тут она не сможет помочь.

Его хватка на моем плече становится сильнее, и он снова швыряет меня вперед. Мои колени подгибаются, инстинкт подсказывает повиснуть на нем мертвым грузом, превратиться в тряпичную куклу – единственная защита, которую я могу придумать сейчас.

И это неплохо, потому что над головой моей пролетает тень и врезается в мистера Уиллиса, заставляя его отшатнуться.

– Назад! – слышится голос.

Я начинаю всхлипывать, потому что узнаю его. Это Айви. Она пришла спасти меня.

45

Айви

Мои ноги так сильно отталкиваются от земли, что я едва не подпрыгиваю на ходу, и тот факт, что на мне каблуки, меня нисколько не смущает, хотя обычно на каблуках я выгляжу как Бэмби на льду. Но я умею бегать, и, похоже, мои ноги взяли всю работу на себя.

На улице жуткий холод, но адреналин зашкаливает, сдерживая жжение от бьющего по голой коже снега. На тропинке очень темно и тихо, но я столько раз бегала тут, что знаю, где подпрыгнуть, чтобы не угодить в яму, а где пригнуться, чтобы уклониться от веток. Быстро проверяю приложение, Одри именно там, где я и рассчитывала, выше заброшенной церкви на скалах. Она остановилась. Она что, на краю скалы?

Стараюсь не думать об этом, как и о том, кто отвез ее туда. Ветер у края скал сильный, и из-за снега видимость хуже. Опасно оказаться здесь такой ночью. Подбегаю как раз вовремя, чтобы увидеть, как двое борются у края обрыва. Слышу сдавленные всхлипы и замечаю, что руки Одри связаны за спиной. Я узнаю его затылок, его одежду, его машину, припаркованную с включенными фарами, что освещают их обоих. Это действительно мистер Уиллис.

Прежде чем выбежать из школы на поиски Одри, я натолкнулась на паникующего и искавшего меня Тедди. Хотя я сказала ему, что мне некогда разговаривать, он побежал со мной до выхода и рассказал, в каком бешенстве миссис Эббот из-за того, что я не вышла на сцену.

– Прости, Тедди. Не могу говорить об этом сейчас. Мне плевать. Одри в беде. – Я побежала дальше через двор.

Он побежал рядом, на лице его была написана паника.

– В смысле, в беде?

– Слушай, я должна бежать. Вызови полицию, ладно? Скажи, чтоб приезжали как можно скорей.

– Что ты будешь делать, Айви? Куда ты?

Я лишь прибавила шагу, чтобы оторваться от Тедди и догнать Одри.

– Думаю, знаю, куда ее увезли. Я должна пойти туда сейчас, или, боюсь, она умрет. Я послала тебе координаты… будь там с полицией, ладно?

Тедди смотрит с абсолютным недоверием, но вынимает телефон, чтобы проверить.

Я бегу быстрее и быстрее, пока не мчусь во весь опор. Издалека слышу голос Тедди, который уже говорит с полицией.

– Отпустите Одри, Гарри.

Мой голос напугал его, он шатается на краю утеса, из-под его ног сыплются в море камни и щебень. Одри кричит, и он закрывает ей рот рукой, чтобы заглушить крик. Смотрит на меня, потом делает еще шаг вперед.

– Отвали, Айви. Оставь меня в покое, – свирепо говорит он.

– Сделаете еще шаг и свалитесь с утеса вместе с Одри. Отойдите назад НЕМЕДЛЕННО! Вам не убить нас обеих. Так почему бы не оставить Одри в покое.

Я вскрикиваю и прыгаю вперед, когда мне кажется, что он вот-вот сделает шаг в пропасть. Дергаю их обоих назад всем своим весом, и мы все вместе валимся на землю. Сердце подступило к горлу и готово выскочить прочь.

Одри лежит на боку на земле, все ее тело содрогается, а кожа – неестественно синяя. Она всхлипывает и снова и снова повторяет: «Простите». Я быстро опускаюсь на колени рядом и освобождаю ее запястья. Они все в синяках и кровоточат от кожаного ремня, затянутого слишком туго. Она потирает их и подтягивает колени к груди. Я привлекаю ее к себе и оглядываюсь, чтобы увидеть, что мистера Уиллиса нет.

Он на четвереньках ползет в сторону своей машины, потирая голову. Одри подскакивает, и инстинктивно мы обе бросаемся к нему.

В отдалении я слышу слабый звук сирен. Мистер Уиллис поднимается на ноги. Добегает до водительской дверцы и дергает ручку. Синие огни становятся ярче, сирены – громче, и в поле зрения появляются три полицейские машины. Мистер Уиллис садится в машину, запирает дверь и заводит двигатель, а мы с Одри дергаем ручку. Но он пытается отъехать, протаскивая нас на несколько шагов, заставляя разжать хватку – как раз в тот момент, когда подъезжают полицейские машины.

Одна из них подрезает мистера Уиллиса спереди, когда он давит на газ и носом врезается в дверь пассажирского сиденья полицейской машины. Мы с Одри крепко хватаемся друг за друга, наблюдая, как все происходит, словно в замедленной съемке.

Вторая полицейская машина останавливается, и машину мистера Уиллиса окружают полдюжины полицейских. Один офицер идет к нам с одеялами и набрасывает их нам на плечи. Снег все еще падает, теперь даже сильнее, чем раньше, и коленки у Одри стучат друг о друга. Ее вновь бьет дрожь, и я обнимаю ее. Два офицера стоят, направив оружие на мистера Уиллиса, который сидит за рулем, с лицом белым, как у кролика в свете фар.

– ВЫЙДИТЕ ИЗ МАШИНЫ!

– ОБЕ РУКИ ЗА ГОЛОВУ И ВЫЙДИТЕ ИЗ МАШИНЫ, СЭР.

Он медленно открывает дверцу машины и кладет обе руки за голову, выходя из машины. Он плачет.

Я чувствую невероятное облегчение, когда вижу, как один из офицеров заковывает его в наручники.

Наконец-то. Все кончено.

46

Одри

Зарываюсь лицом в грудь Айви. Она крепко прижимает меня к себе. Я так сильно дрожу от холода и страха, что уже едва ли ощущаю собственное тело.

Кто-то подбегает к нам и укутывает одеялами: одно мне, другое – Айви. Заматываюсь в него.

– Девочки, вы в порядке? Вы не ранены?

Мои глаза плотно зажмурены, не хочу открывать их. Я хочу, чтобы все это оказалось сном.

Айви шепчет мне на ухо:

– Ты в порядке?

– Он… он ударил меня по голове. Кажется, кровь течет.

– Идем, надо тебя осмотреть. – Айви помогает мне держаться на ногах, а с другой стороны появляется инспектор Шинг. Ноги почти не держат меня. Но затем я вижу то, что придает мне сил: мистер Уиллис прижат к собственной машине, офицер полиции удерживает его.

– Как ты меня нашла? – спрашиваю я Айви.

– Эд видел, как тебя увозили. Он приглядывал для меня сегодня за камерами. У меня было предчувствие, что что-то случится, как во время Самайна. И это сработало. Я побежала искать тебя, нашла оторванный кусок твоего платья. Я проверила, где ты, и как только увидела, поняла, что он везет тебя туда, где убил Лолу. И поняла, что доберусь туда быстрее бегом, чем на машине, со всеми этими петляющими дорогами. Это мой обычный маршрут.

– Слава богу, ты это сделала. Думаю, еще несколько минут… – Айви сжимает мою руку. – Невыносимо думать об этом.

– Скорая едет. Идемте, согреетесь пока в моей машине, – говорит детектив Шинг.

– Его арестуют?

– Да, – отвечает она. – За нападение на тебя, да. Мне жаль лишь, что мы не могли взять его под стражу до того, как он вновь нанес удар. У него было прочное алиби на день смерти Лолы, и у нас не было достаточно доказательств, чтобы предъявить обвинения…

– Шинг! Сюда! – кричит один из офицеров полиции от машины мистера Уиллиса. Он склонился над пассажирским сиденьем.

– Извините, девочки. – Она уходит, оставляя меня дрожать на заднем сиденье, Айви нависает надо мной.

– Что там творится? – спрашиваю я ее. Я все еще боюсь, что мистера Уиллиса отпустят. Он ведь не убил меня… может, ему удастся как-то выкрутиться.

– Думаю, они что-то нашли. – Она встает на цыпочки, вытягивая шею, чтобы увидеть, что происходит. Ее лицо освещено огнями фар, щеки все еще горят после забега. Я так благодарна за то, что ей удалось меня найти.

– Иди посмотри, – говорю я. – Узнай, что там.

– Ты уверена? Я не хочу тебя оставлять.

– Я бы предпочла знать. Хочу знать все.

– Ладно. Скоро вернусь.

Айви ускользает. Плотнее натягиваю одеяло на плечи и забираюсь на заднее сиденье машины. Могу себе представить, какой страх, должно быть, испытывала Лола, когда вот так оказалась тут, наверху.

Мне удалось вырваться. Ей так не повезло.

Звучит еще одна сирена, и к парковке подъезжает скорая. Кто-то, должно быть, указал врачам на меня, потому что вскоре молодой человек и женщина в темно-зеленой форме подходят ко мне, чтобы отвести к скорой.

Они проверяют мою голову, засыпая меня шквалом вопросов: помню ли я свое имя, какой сегодня день, что со мной случилось? Кажется, я могу ответить на них все, и это убеждает их в том, что у меня нет сильного сотрясения.

– Чтобы не осталось сомнений, мы отвезем вас в госпиталь, – говорит один, накладывая пластырь-бабочку мне на лоб там, где идет кровь. Я, должно быть, выгляжу ужасно.

– Нет! – выкрикиваю я. – Пока нет. Мне нужно дождаться Айви. Я должна знать, что они нашли. Я должна убедиться, что он арестован.

– Что вам нужно, так это отдых, осмотр врача и, возможно, томография, чтобы убедиться, что нет никаких внутренних повреждений.

Отпихиваю врача, пытаясь выбраться через задние двери скорой.

Кажется, постоянно подъезжают все новые машины, включая прессу. Я удивляюсь, что они так быстро пронюхали. Тут появляется Тедди, вылезает из одной из машин и направляется прямиком к скорой… и ко мне.

Он крепко меня обнимает.

– Я так рад, что ты в порядке!

– Как ты тут очутился? Я думала, ты на концерте.

– Я ушел, как только Айви не вышла на сцену. Понял, что-то случилось. Она велела мне позвонить в полицию и направить их к скалам. Как только смог, я взял свою машину и тоже приехал.

– О боже! Одри! – Голос Айви летит над толпой.

Я проскальзываю вперед в машине скорой, встаю. Голова все еще немного кружится, и врачи велят мне оставаться на месте, но я слышу настойчивость в голосе Айви и хочу подойти к ней.

Тедди берет меня под руку, и мы идем к ней вместе.

– Смотри, – говорит она. Один из полицейских упаковывает в пластиковый пакет доказательство из машины мистера Уиллиса. – Это телефон Лолы. Они нашли его.

– Ты уверена, что это он?

Офицер полиции поднимает прозрачный пластиковый пакет выше. Поворачивает телефон, и становится четко виден чехол телефона: имя Лолы напечатано там розово-золотым рукописным шрифтом, окруженным блестками. Это определенно ее телефон.

Ее сотовый был отсутствующей частью головоломки. Теперь, когда его нашли, нет сомнений в том, что мистер Уиллис – главное действующее лицо.

– Больной ублюдок, – говорит Айви ему в лицо, когда его сажают на заднее сиденье полицейской машины.

– Я не делал этого, Айви. Я бы никогда не причинил ей вред. Я бы никогда…

Инспектор Шинг захлопывает дверь, обрезая конец предложения.

– Отличная работа, девочки, – говорит она. – Если б вы не давили на него постоянно, может быть, нам бы так и не удалось взять его под стражу.

– И чтобы это случилось, одна из нас должна была пострадать, – огрызается Айви. Но, я ручаюсь, она счастлива, что его, наконец, арестовали. Она просто защищает меня.

– Искренне сожалею об этом. А теперь, Одри, мне сказали, чтобы я немедленно отвела тебя обратно к скорой.

– Я еду с тобой, – говорит Айви.

– Я тоже, – добавляет Тедди.

– Только один, – говорит врач.

– Айви, – говорю я без колебаний.

Мы забираемся обратно в скорую, и врачи пристегивают нас, прежде чем закрыть двери и поехать прочь.

47

Айви

На следующее утро я сижу в столовой, завтракая вместе с Харриет, Томом, Тедди и Максом. Кажется, будто вся школа толпится вокруг, забрасывая меня вопросами о случившемся прошлой ночью. Харриет и Том отгоняют их, словно мои личные телохранители.

– Никаких вопросов, пожалуйста. Проходите дальше. Никаких фото. Никаких автографов.

Иоланда и Лира подходят к нашему столу вдвоем, взявшись за руки.

– Айви, какая же ты крутая! – восклицает Иоланда.

– Да, серьезно, мы от тебя в полном восторге! – добавляет Лира.

– Честно говоря, мне просто повезло оказаться в нужное время в нужном месте. Любой поступил бы так же! – Слабо улыбаюсь набитым ртом, и они проходят дальше, к очереди в буфет.

Прошлой ночью Одри не осталась в Иллюмене: после того, как врачи проверили ее, она отправилась в полицию давать показания, а потом осталась с родителями. Я тоже сделала заявление в полиции, затем вернулась и пролежала большую часть ночи рядом с Харриет без сна, снова и снова прокручивая в голове каждую минуту. Что было бы с Одри, если бы я не успела вовремя? Если бы решила пойти на сцену, а не бежать искать ее? Страшно подумать.

Утром миссис Эббот уже поговорила со мной о моей храбрости и отваге и какая я находка для школы и моих друзей.

В этот момент столовая взрывается аплодисментами и криками. Я встаю с лавки и вижу, как входит Одри, смущенно улыбающаяся. Она явно ищет нас. Машу ей, и она бежит к нам.

– О боже! – Она смеется, садится на скамью и бросает сумку на стол. – Такая встреча! Я ничего не сделала, только дрожала и хныкала на краю утеса.

– Ты прошла ЧЕРЕЗ ЭТО! – говорит Харриет и крепко обнимает ее.

Тедди проскальзывает по скамье и обнимает ее за талию. Она тепло улыбается ему и берет за руку, пожимая.

– Айви – герой дня. Честно, я бы лежала в морге, если бы она не прибежала вовремя. Слава богу за это приложение! И, если подумать… я едва не заблокировала тебя, когда мы не разговаривали!

Мы обе смеемся.

Кажется, у нее довольно хорошее настроение, учитывая тот факт, что всего девятнадцать часов назад она была в шаге от смерти. Может быть, немного перевозбуждена. Ручаюсь, она тоже не спала ночь.

– Что было после того, как я ушла? – спрашиваю я.

– Меня отвезли в больницу и осмотрели. Всего несколько порезов и синяков, небольшой шок, но в остальном – цела. Затем меня допросила пара городских полицейских и, в конце концов, послали домой с мамой и папой где-то около полуночи. Честно говоря, я хотела лишь глубокую горячую ванну и прорыдаться.

Она натягивает рукава свитера ниже на запястья, когда осознает, как хорошо видны отметки от ремня мистера Уиллиса.

– Так мистер Уиллис арестован? – заинтересованно спрашивает Том. Он вгрызается в бутерброд с сосиской и по всему столу разбрызгивает коричневый соус, а потом быстро собирает его пальцем и облизывает.

– Ага. Последнее, что мы видели, как его увозят в наручниках на заднем сиденье полицейской машины. Очевидно, его машину сегодня с утра тоже увезли.

– Кто-нибудь видел сегодня Араминту? – спрашиваю я. Это потрясет ее до основания.

– Нет, на самом деле нет, а она довольно пунктуальна, когда дело доходит до завтрака, – говорит Харриет, прожевывая круассан.

Одри бросает на меня взгляд.

Ее телефон жужжит в руке.

– Держу пари, он теперь звонит не прекращая! – смеюсь я.

– Это Патрик! Он говорит, что ждет снаружи, и спрашивает, не можем ли мы выйти и повидаться с ним?

Мы с Одри выскакиваем из-за стола и быстро выходим из столовой.

– Айви, Одри! Вы обе в порядке? – Он протягивает руки, обнимая нас обеих.

– Хорошо, учитывая обстоятельства, – говорит, улыбаясь, Одри.

– Я слышал, мистер Уиллис арестован.

– Да, – говорю я. – Означает ли это, что ты исполнишь свою часть сделки? Мы ради тебя рисковали жизнью. Можешь убедить родителей остановить продажу школы?

– Да, ну, это то, почему я здесь на самом деле. Я уже говорил с ними. Все объяснил. Связь мистера Уиллиса с Лолой, то, что случилось прошлой ночью, о школе и о ее истории… о многом. Они бесконечно благодарны, что вы обе столько времени посвятили поиску справедливости для Лолы и что сделали все, чтобы мистер Уиллис оказался за решеткой.

– Так значит ли это…

– Ну, без инвестиций моих родителей продажа и реконструкция не смогут осуществиться. Почти наверняка школа останется школой.

Все мое тело растекается, как желе, я чувствую невероятное облегчение. Слезы бегут по лицу, пытаюсь найти слова, чтобы ответить Патрику, но не могу издать и звука. Слышу громкие задыхающиеся всхлипы и понимаю, что это я. Чувствую ладонь Одри, скользнувшую в мою ладонь и сжавшую ее. Это все, чего я хотела. Все получилось.

– Спасибо, Патрик! – выдавливаю я.

– Спасибо ВАМ обеим. Даже потеряв двух подруг, вы столько сделали, чтобы попытаться разрешить эту загадку. Вам действительно стоит подумать о карьере детективов! Ладно, мне пора бежать. Оставайтесь на связи! Через несколько недель я вернусь в университет, но у вас есть мой номер.

Мы прощаемся, и Патрик уходит, а мы идем обратно в столовую. Араминта уже сидит за столом со всей своей бандой. Она вытирает слезы.

– АЙВИ! ОДРИ! О боже. Я, честно, даже не знаю, с чего начать. Одри, я пыталась звонить и писать тебе всю ночь. Я ЗНАЮ, что это должна была быть я там, на краю обрыва, не ты. У меня такое чувство, будто я во всем виновата. Я знала, он будет очень зол… Следовало разобраться со всем этим поаккуратнее.

– Минти… стоп. Это не твоя вина. Откуда тебе было знать, что он так расстроится и так отреагирует? Не вини себя. Просто радуйся, что у тебя с ним больше нет ничего общего и что он больше не сможет прикоснуться ни к кому из нас. – Одри обнимает Араминту и ободряюще подталкивает ее локтем.

– Ну, все равно, мне очень жаль, что тебе пришлось пройти через это, и я невероятно рада, что с тобой все в порядке! И, Айви, ты настоящий герой! – Она смотрит на меня. – Я знаю, что для тебя значит быть старостой. Я знаю, это, вероятно, то, что стало причиной такого сильного напряжения между нами в этом году, и я хочу передать тебе свою должность. Ты заслуживаешь ее намного больше, чем я, и глубоко внутри я всегда знала, что ты справишься намного лучше, когда придет твое время. Может быть, поэтому ты всегда понимала меня как-то не так. Ты так много сделала, чтобы добиться справедливости для Кловер и Лолы, и, честно говоря, ты – самая сильная женщина, которую я знаю.

– О БОЖЕ! – Харриет хлопает в ладоши.

– Айви, это то, чего ты всегда хотела! – кричит Макс.

– Но миссис Эббот принимает такие решения. Ты не можешь просто передать мне свой статус старосты на год раньше, Минти…

– Я уже поговорила с ней, она согласна. Дело сделано! Ты станешь первой, кто будет исполнять должность старосты полтора года!

Все за столом начинают аплодировать, и щеки у меня розовеют. Одри хватает меня за руку. Мне кажется, так она говорит: «Видишь, в конце концов все кончилось хорошо. Ты заслужила это». Может быть, нам уже не нужно «Общество сороки» теперь, когда справедливость восторжествовала. Школа спасена. Мы сделали то, что должны были. Облегчение окатывает меня, словно я окунаюсь в глубокую теплую ванну, и мурашки бегут вверх по спине и разносятся по всему телу.

Это, должно быть, чистая радость.

48

Одри

– Едем со мной, – говорю я Айви.

Водитель сигналит, машина загружена моими вещами.

– Проведешь Рождество со мной. Ну же… Атмосфера будет ужасна, но с тобой будет намного лучше. По крайней мере, мама наймет для рождественского ужина какого-нибудь потрясающего повара, а папа будет в ярости, поскольку его контракт сорвался, так что по сути это значит, что нам вообще не придется иметь с ними дело. Смотри, он даже послал водителя встретить меня, не побеспокоился приехать сам. Мы отлично проведем время.

Айви качает головой.

– Нет. Мы это уже обсуждали. Позже я поеду поездом домой. Теперь, когда тут мы со всем разобрались, пришла пора мне прояснить отношения с мамой.

Блестящий значок старосты сияет на ее лацкане. Ей идет. И как первая сорока, ставшая старостой, она получит доступ к наследию леди Пенелопы. После Нового года я поеду с ней в банк «Кутс», чтобы выяснить, что это.

– Ладно. Но только если обещаешь, что будешь на связи каждый день и, если что-то произойдет у вас с мамой, ты тут же приедешь ко мне.

– Обещаю. Конечно.

Я медлю, глядя на Айви.

– Не хочу оставлять тебя…

– Ты должна. Давай. Тебе надо хорошенько отдохнуть.

– Ладно. – Неохотно сажусь на заднее сиденье авто. Водитель отъезжает, и я оборачиваюсь, наблюдая, как Айви и Иллюмен Холл становятся меньше и меньше в окне заднего вида. В конце концов Айви разворачивается и идет внутрь. Я закрываю глаза, прислоняясь головой к подголовнику. Это будет долгое Рождество. У меня тонна невыполненной домашней работы. Теперь, когда я знаю, что останусь в Иллюмене еще на полтора года, больше не могу отлынивать.

Теперь никаких тайн и никаких смертей. Никаких отвлекающих факторов… кроме хороших, вроде Тедди. Это то, на что я надеюсь. Невысокие запросы. Мистер Уиллис за решеткой. Мы полагаем, все это время он служил лакеем миссис Эббот. Она, должно быть, использовала его, чтобы убрать следы в комнате Кловер, чтобы отвязать зеленую ленту с дерева и избавиться от Тэвистоков, чтобы держать Айви постоянно занятой и не давать ей вести расследование… и, конечно, чтобы устранить Лолу – препятствие в ее плане продажи школы.

Мы с Айви задаемся вопросом, так ли случайна и смерть Кловер. Мысль слишком ужасна, чтобы думать об этом. Наконец-то все это в прошлом. Миссис Эббот уходит в отставку. Мой папа в ярости из-за сорванной сделки. Но Рэдклиффы собеседуют кандидатов на место директора, и скоро состоится весенний концерт, призванный вдохновить инвесторов и вновь повысить доходы школы. Иллюмен Холл столько раз появлялся в новостях, что к нему проявляют значительный интерес. Айви посвятили целый разворот в одной из толстых воскресных газет, рассказав о том, как она спасла меня, не оставив в прошлом тайну смерти Лолы. Теперь не будет никаких проблем с тем, чтобы удержать школу на плаву. Даже мистера Тэвистока наняли обратно, и я машу ему, когда проезжаю мимо изгороди, которую он снова подстригает.

И с моей семьей все будет в порядке. Если даже папа откажется от меня из-за этого? Я уверена, в Иллюмене для меня найдется место. Может быть, я смогу вернуться туда учителем. Мы с Айви могли бы работать вместе. Жить вместе, как в старые добрые времена.

Но сейчас нужно учиться, и только тут я понимаю, что забыла сумку с ноутом. Водитель меня убьет.

Я склоняюсь вперед и хлопаю его по плечу.

– Э, прошу прощения, я забыла кое-что в своей комнате. Мы можем вернуться?

Он смотрит на меня в зеркало заднего вида.

– Серьезно?

– Да. Мы должны вернуться. Сейчас.

Водитель неохотно повинуется, разворачивая машину на широкой дороге и везя меня обратно в школу.

– Вернусь через пару секунд, – говорю я, выпрыгивая и взбегая по главной лестнице. Он ворчит в ответ.

Должно быть, я оставила сумку в нашей комнате, так что направляюсь прямо туда, проходя под портретом Лолы – гораздо менее зловещим теперь. Подхожу к комнате, дверь приоткрыта.

– Айви? – зову я, входя.

Но ее тут нет. Комната пуста. Моя сумка с ноутом прислонена к ножке моей кровати: должно быть, я не заметила ее, когда собирала последние вещи. Беру сумку и перекидываю ее через плечо. В последний раз оглядываю комнату, убеждаясь, что больше ничего не забыла.

Порыв ветра щекочет мою щеку, приподнимая пряди волос. Я поворачиваюсь, хмурясь, и вижу, что окно чуть-чуть приоткрыто. Подхожу и захлопываю его. Когда оборачиваюсь, вижу что-то странное в стене комнаты на стороне Айви. Она как будто бы приоткрыта, словно одна из деревянных панелей вышла из паза. Я уже знаю, что за стеной есть тайные ниши: конечно же, та, где мы нашли дневник Лолы. А учитывая количество коридоров для прислуги и потайных ходов в здании, меня уже ничто не удивит. Отодвигаю панель пальцами и вижу, что там есть небольшой дверной проем немногим ниже моего роста. Нахмурившись, я заглядываю туда, чтобы обнаружить лестницу вниз.

Пишу сообщение Айви, рассказываю, что нашла. Но любопытство берет верх. Теперь, когда мистер Уиллис арестован, никакой опасности нет, школа спасена и нет необходимости в «Обществе сороки». Я спускаюсь вниз, не дождавшись ее.

Коридор на удивление чист, никакой паутины. Похоже, что его совсем недавно использовали… И довольно часто. Хмурюсь. Это очень странно. Я определенно не помню его на карте сорок. Айви бы точно заметила, если бы из нашей комнаты шел коридор. Довольно жутко осознавать, что все это время в нашу комнату вел тайный ход.

Становится любопытно, знала ли о нем Лола?

Коридор, кажется, тянется многие мили, и я уверена, что уже покинула территорию здания. Не хочу идти дальше. Я хотела бы, чтобы со мной была Айви. Но все же иду вперед. Я должна знать, куда ведет этот ход.

Наконец, вижу дверь в конце туннеля. На ней висит тяжелый замок, но к счастью он отперт. Вхожу и оказываюсь в комнате с каменными стенами, полной плюшевых подушек и свечей, часть которых оплавилась до основания. Она выглядит… уютно?

– Что это за место? – спрашиваю темноту.

На ощупь пробираюсь к стене, нахожу выключатель. Первое, что я вижу, – это разбитые останки каменного креста.

Внезапно понимаю, где оказалась. Это, должно быть, комната под заброшенной церковью… недалеко от того места, где мистер Уиллис затащил меня на скалы.

Я не хочу быть тут.

Затем оглядываю остальную часть комнаты и ахаю. По всей стене развешаны портреты Лолы: фотографии, картины и скетчи. Подхожу к калейдоскопу изображений и пробегаю пальцами по краям. Ладно. Это очень жутко. Это что, логово мистера Уиллиса? Это еще не все. Тут есть наброски сорок – нарисованные фломастером, – подозрительно похожие на ту, что была на спине у Лолы. Одна из них – идентична. Она подписана: Харриет. Дрожь пробегает у меня по позвоночнику.

Смотрю на письменный стол. Тут есть аккуратная коллекция вещей, напоминающая то, что мы нашли в пещере. Мне интересно, не один ли это и тот же человек? Тут есть ключи от мини. Разве у мистера Уиллиса были не такие же? Есть и другие вещи: планы школы; ярко-зеленая лента, вроде тех, которыми помечал деревья под вырубку Эд Тэвисток; и письма, которые очень похожи на те, что мы получили раньше, с приглашением в «Общество сороки». Это черновики, где части текста вычеркнуты, подбор слов проработан до идеала.

Тут есть и техническое оборудование: стойка для ноута, но без него, и несколько разбитых телефонов iPhone, вроде того, который получила я. Должно быть, тут его программировали.

Последней я замечаю записную книжку на спирали, открытую на странице со стихами, написанными от руки, это стихи о сороке, которые Айви читала мне в библиотеке. Я вспоминаю голос Кловер, звучавший несколько недель назад в подкасте: «Как мы все знаем, полное имя Лолы – Долорес. По-испански Долорес значит „печаль“». И разве фамилия Кловер не Мирт?

Это все ложится в строки стихов, которые я читаю теперь.

«Одна для печали, ты это узнал,

Вторая для радости, должна сгореть…»

Но я закусываю губу. Не думаю, что тот, кто это сделал, имел какое-то отношение к настоящему «Обществу сороки». Эд был прав. Вынимаю телефон и пишу ему, что нужно закрыть еще одну тайную комнату. Сигнала почти нет, так что он, вероятно, не прочтет это, пока я не выйду наружу.

– Дерьмо… – громко говорю я. Срочно нужно рассказать об этом Айви. Но затем я вижу то, от чего кровь стынет в жилах.

Это стилизация двух переплетенных имен… и я узнаю почерк. Словно обжегшись, я роняю бумагу.

Я знаю, кто тут прятался. И это – не человек, который сейчас за решеткой.

Позади раздается шум.

И последнее, чего мне хочется, – обернуться.

ЭПИЛОГ

Она нашла его. Место, которое было только моим. Эта заброшенная церковь на краю школьной территории была моим убежищем. Когда пришло сообщение о том, что она нашла туннель, мне пришлось бежать быстрее, чем я бегала когда бы то ни было в своей жизни. Но я застала ее как раз вовремя.

– Это была ты? – всхлипывает она, когда слегка поворачивается взглянуть на меня.

– Да.

– Но почему, Айви? Я не понимаю. Зачем тебе было делать это?

Провожу пальцами по стене, по фотографиям Лолы, по всему, что я собрала и накопила. Когда я узнала, кто я такая, каким должно быть мое наследие, я поняла, что у меня нет иного выбора, кроме как пожертвовать всем, лишь бы сохранить его. Даже своими друзьями.

Одри смотрит на меня своими большими трогательно-голубыми глазами. На самом деле приятно поделиться с кем-то тем, что я сделала. Так долго я хранила это в тайне.

– Иллюмен Холл значит для меня все. Впервые я узнала об этом из той фотографии своих бабушки и дедушки. Моя учительница начальной школы задала мне проект нарисовать свое семейное древо. Я проследила предков отца вплоть до бабушки. Затем я исследовала школу и узнала, что у них есть стипендии для учеников, написала фейковое письмо своей учительнице, чтобы подкинуть ей идею предложить меня кандидатом в стипендиаты. Это было просто.

Затем, когда я попала сюда, я пошла в старые конюшни. Я хотела увидеть, нет ли тут какой-то связи с моей семьей. И нашла свой первый туннель под школой. Именно тогда я поняла, кем была моя бабушка. Что она была частью «Общества сороки».

Я столько времени посвятила исследованию этого всего. Знаешь, школа когда-то была великой. Здесь люди, которых не приветствовали больше нигде, могли найти убежище. Но все изменилось. Я знала, что смогу вернуть школе ее былую славу. Я поняла, что, будучи потомком члена первого «Общества сороки» и став старостой, я смогу защитить наследие школы.

О том, что узнала, я рассказала лишь одному человеку. Моему наставнику, другу по школе.

– Лоле?

– Лоле, – подтверждаю я. – Туннели стали нашим тайным королевством. Она влюбилась в идею тайного общества, управляющего школой, в идею сорок и перьев. Это была ее затея превратить этот склеп в наше тайное место, поскольку туннель сюда вел прямо из ее комнаты. Я не приходила сюда без нее. Когда она уезжала на лето домой, я оставалась в школе, моим домом становилась пещера. Ты знаешь. Ты была там.

Я думаю о доме, который создала, где засыпала под звук бьющихся о скалы волн. Все что угодно было лучше, чем вернуться домой, к маме. Иллюмен Холл был моим домом.

Лола была невероятна… но она обладала властью надо мной, и она знала это.

О том, что миссис Эббот готовит школу к продаже, мы узнали в прошлом году. Мы думали, она вычислила мою причастность к «Обществу сороки» и знала, что, если дождется того времени, как я стану старостой, у меня будет власть остановить ее. Она должна была гарантировать, что сделка состоится в этом году.

– Но Лола тоже могла предотвратить ее…

– Именно. У Лолы были все возможности. Она должна была стать следующей старостой, у нее было право голоса. Я думала, она так и сделает! Таков был план.

– Так что случилось?

Ручаюсь, Одри пытается заставить меня говорить и говорить, ее мозг работает на повышенных оборотах, пытаясь найти способ сбежать. Я позволю ей надеяться на это. Меня это устраивает. Мне и самой нужно придумать план.

– В ночь пляжной вечеринки Лола попросила меня устроить нам приключение. «Отвези меня куда-нибудь», – сказала она. Она хотела праздновать. Она, наконец, рассталась с отвратительным мистером Уиллисом. Меня бесило то, что они вместе. Больной ублюдок. Как бы то ни было, он отвез ее обратно в школу, и мы могли начать. Я спланировала весь тот невероятный вечер. Я взяла рисунки Харриет с сороками и нарисовала одну у нее на спине… и она тоже нарисовала одну на моей, только никто никогда об этом так и не узнал.

Сороки были идеальны. Они связывали нас вместе.

Сороки.

– Но именно тогда она начала смеяться надо мной. Для нее все это была шуткой. Она сказала мне, что ее семья выручит на продаже столько денег, что она никогда не станет препятствовать этому. Ее предок, может, и был одним из основателей Иллюмен Холла, но остальным не было до него дела так, как мне… как «Обществу сороки», хранителям школы. Рэдклиффы любили школу за престиж, элитарность, которую она дарит. Но я знаю, что школа – это нечто большее. Это мой дом.

Я поверить не могла в то, что она говорит. Она сказала, что я как ребенок, что все, что мы разузнали вместе: об «Обществе сороки», о его значении – глупо. Курам на смех! А не что-то настоящее, каким оно было для меня.

Она понятия не имела, каково это, когда тебя не понимают. А я прожила так всю свою жизнь. Моя мать не могла понять мою одержимость этим местом. Она считала мою любовь к школе нездоровой. Она пыталась помочь мне… но мне не нужна была ее помощь. Когда это не сработало, она прогнала меня. Так что я держалась от нее подальше. Вместо этого я сконцентрировалась на Лоле. Я делала невозможное ради этой девушки. Но когда она отказалась мне помочь, мне необходимо было убедиться, что она не встанет у меня на пути.

– И ты убила ее.

Я закатываю глаза. Всегда с таким нетерпением бежит к финалу истории. Но ведь это еще не все.

– Она велела мне везти ее на пляж, но я еще не закончила с нашим приключением. Я повезла нас на утесы. Ей нравилось там, наверху. Мы пошли к краю, потому что перед вечеринкой ей хотелось драматичное фото для инсты. Тогда я дала ей еще один шанс. Я спросила, серьезно ли она сказала все, что сказала. Она подтвердила. Для нее все это было одной большой шуткой. Абсолютное предательство меня, нашей дружбы.

Я была так зла. И, когда она подошла слишком близко к краю… Я не смогла удержаться. И не чувствовала сожаления. Ни разу.

После того, как ее тело прибило к пляжу, я хорошенько замела следы. Полиция понятия не имела о том, что я была причастна. Только когда Кловер вновь начала задавать вопросы в этом подкасте, мне пришлось сделать все, что было в моих силах, чтобы сбить ее со следа. И мне это удалось, не так ли? Я подделывала улики везде, где только могла, нашла способ сделать подозреваемым каждого, кроме меня.

– Боже. Ты – великая актриса. Растрачиваешь себя на музыку. – Затем Одри смаргивает. – Погоди… Ты создала все эти улики? Лодка Тедди, кабинет моего отца, даже мистер Уиллис?

– Было много работы. Серьги, судовой журнал… Все было так просто подделать. Но Кловер была умна. Она сложила вместе все части. Я подкупила одного из учеников Уинфернской школы, чтобы они нарядились сороками и напугали ее в ночь Самайна. Велели ей оставить расследование. Но она пошла к этому идиоту Патрику. Продолжала искать это последнее доказательство: телефон Лолы. У нее была геолокация и все остальное. Все это время я хранила его тут. Когда я поняла, что она близка к тому, чтобы найти мое тайное логово, я знала, что должна действовать.

Так что, когда ты пошла в дом миссис Траули, я отправилась в квартиру Патрика, чтобы остановить ее. Ты уже рассказала мне о камине. Это было великолепно. Понадобилось лишь чуть подлить масла в огонь…

Одри смотрит так, будто ее вот-вот стошнит, но я не могу остановиться.

– Когда я сделала тебя членом «Общества сороки», казалось, что мы вдвоем ополчились против всего мира… Это было идеальное алиби, способ контролировать расследование. Бедная инспектор так нам верила, а? Всегда была готова выслушать девочек-подростков, конечно. Но она никогда не воспринимала нас достаточно всерьез, чтобы поверить, будто один из нас был способен – достаточно умен – провернуть все это. Подкинуть телефон в машину Гарри – это ведь гениальный штрих, да?

– Это не умно, – говорит Одри. – Это безумно.

– Слезай со своей белой лошади, Одри. Я знаю, ты тоже убийца. Когда ты рассказала мне об Алисии, я поняла, что можно не бояться втянуть тебя в это. Ты совершала скверные поступки.

Она качает головой. Фактически дрожит всем телом.

– Не такие…

– Как бы там ни было, сейчас это не имеет значения. Кловер мертва. Мистер Уиллис арестован. Доказательства на том телефоне несокрушимы. Он отправится в тюрьму. Школа будет спасена. Честно говоря… ничто никогда не останавливает меня на пути к цели. – Я медлю. – Ничто не остановит, – поправляю сама себя.

Она замечает. Печально. Мы могли бы править школой. Но теперь остался еще один необрубленный конец. Но это будет просто. Потому что, спасибо Эду, все входы в туннели «Общества сороки» были запечатаны. Единственный путь наружу – тот, которым я пришла.

Тянусь, хватая блокнот с моим неоконченным стихотворением. Делаю шаг назад, в дверной проем. Осознание отражается на лице Одри в этот последний момент. Она бежит к двери, когда я захлопываю ее, запирая замок.

«Одна для печали, ты это узнал,

Две для радости, должна сгореть…

Время последней сороки пришло,

Три – для девочки, что должна умереть».

Благодарности

Прежде всего мы хотели бы выразить любовь и благодарность всем, кто посылал нам фото и сообщения, когда читал «Общество сороки». Выражение любви, вот что окупает все это писательское путешествие.

Как всегда, мы должны поблагодарить большую издательскую команду. Прежде всего, спасибо всем сотрудникам издательства Penguin Random House Children’s Books и особенно Эмме Джонс, Венди Шекспиру, Пиппе Шоу, Саймону Армстронгу, Алеше Бонсер, Тане Виан-Смит, Джемме Ростилл, Андреа Кирни и Энн Боуман за вашу поддержку и усердную работу над этой серией. Спасибо всем нашим издателям по всему миру за ваши блестящие переводы и прекрасные обложки.

Нашим агентам, Заре Мердок из Gleam Features и Джульетте Мушенс из Mushens Entertainment, – вы обе суперзвезды.

Кроме того, мы в долгу перед нашими друзьями и семьями за их поддержку. Писать эту книгу в самые трудные времена – пандемия! – когда на пути встает так много дополнительных проблем, было непросто, и без них мы бы не справились. Вы знаете, что вы ♥

Примечания

1

Кельтский праздник уборки урожая. Празднуется накануне Хэллоуина. (Прим. ред.)

2

Хит группы The Killers «Mr. Brightside». (Прим. ред.)

3

Рождественская песня. Адаптация народной песни «Щедик», которая стала известной в обработке композитора Николая Леонтовича. (Прим. ред.)

4

Хит группы The Foundations 1968 года. Авторы Майк Д’Або и Тони Маколей. (Прим. ред.)

5

Американская подростковая комедия 1985 года. Режиссер Джон Хьюз. В главных ролях: Эмилио Эстевес, Молли Рингоулд, Джадд Нельсон и др. По сюжету в наказание за проступки пятеро школьников должны приехать в школу в выходной день и написать сочинение на тему «Каким вы себя представляете». (Прим. ред.)

6

Топиарии – фигурно выстриженные кроны деревьев. (Прим. ред.)

7

Примерно 195 сантиметров. (Прим. ред.)

8

Герой комедийного мультсериала, а потом и художественного фильма о полицейском-супергерое. Инспектор Гаджет – киборг, в которого вживлены 15 тысяч устройств, помогающих бороться с преступниками. Постоянно одет в серый плащ и серую шляпу. (Прим. ред.)

9

Итальянская фирма, которая производит элитные рояли. (Прим. ред.)

10

Молодежная комедийная мелодрама режиссера Джона Хьюза 1984 года. (Прим. ред.)

11

Героини пародийного супергеройского сериала и фильма, которым доверяют лишь невыполнимые задания. (Прим. ред.)

Content

Зои Сагг, Эми Маккаллох
Общество сороки
Две – к радости
Роман

Пролог

Часть первая

1 Айви

2 Одри

3 Айви

4 Одри

5 Айви

6 Одри

7 Одри

8 Айви

9 Одри

10 Айви

11 Одри

12 Айви

13 Айви

14 Одри

15 Айви

16 Одри

Часть вторая

17 Айви

18 Одри

19 Айви

20 Одри

21 Айви

22 Одри

23 Одри

24 Айви

25 Одри

26 Айви

27 Одри

28 Айви

29 Одри

30 Айви

31 Одри

32 Айви

33 Одри

34 Айви

35 Одри

36 Одри

37 Айви

38 Одри

39 Айви

40 Одри

41 Айви

42 Одри

43 Айви

44 Одри

45 Айви

46 Одри

47 Айви

48 Одри

ЭПИЛОГ

Благодарности

Примечания