Плетёный человек

1. Прогулка в парке

Разбудило меня падение с кровати. Не успел я понять, почему пол, на котором я оказался, под ощутимым углом, как по глазам нестерпимо больно резанула вспышка света, СКВОЗЬ плотные закрытые жалюзи. А потом, сквозь звон в ушах пробился продолжительный низкий гул, дом затрясло…

И я просто скорчился на дрожащем полу. В пустой голове болталось ощущение боли, и одинокая мысль: “вот и всё”.

Сколько я так провалялся — не знаю. Болела голова, уши, по щекам текли струйки крови — явно повредились перепонки. Открывать глаза я боялся до ужаса — режущая вспышка могла меня и ослепить, а это пугало сильнее смерти. Хоть и глупо.

Так что скрюченная темнота приютила меня на какое-то время. А после, я начал ощущать сквозняк, постукивание и позвякивание. И, с немалым опасением, открыл глаза.

К счастью — не ослеп. Сквозь колышащиеся жалюзи пробивался серый рассветный свет. А вот ощущение перекошенного пола подтвердилось: комната была под углом, градусов в десять-пятнадцать, барахло валялось в беспорядке, комп накрылся…

Впрочем, вот о чём-чём, а о железке беспокоиться точно не стоит. И запах, тянущий из явно разбитого окна, напрягал. Озон, бетонная пыль и гарь.

Так, не психуем, а глянем, решил я, аккуратно подбираясь к жалюзи, стараясь не порезаться об осколки.

— А вот теперь — психуем, — прохрипел я вслух, с ощущением сворачивающихся в комок внутренностей. — Это пиздец…

Потому что между жалюзи я увидел, вместо домов родного города и пригорода… руины. Соседние дома были просто разрушены. Лес невдалеке — чадил чёрным дымом, которым был затянут и горизонт.

А мне… ни черта не повезло, дошло до меня. Мозг отошёл от шока, начав выдавать обработанную информацию. Это — бомбардировка, ракетный удар, как угодно можно называть. И вспышка, меня ослепившая — из пригорода. Что творится в городе, хоть не видно, но понятно. А наш дом, видно, строили на совесть, даже капитальный ремонт последнего года, с пожарами, потопами, отключениями электричества на дюжину часов — не сломили старичка. Стоит, хоть покосился, а вокруг руины…

Не о том думаю. Взрывы, ядерные или термоядерные. Надо… ждать костлявой, дошло до меня. Я чуть не ослеп от взрыва. А значит: количество греев во мне явно повыше пятнадцати. А это смерть, гарантированная. И мучительная, прикинул я известное мне. И “бежать и что-то делать” — поздно. И опять же, куда идти? Руины, пожары, центру явно досталось посильнее пригорода, но бомбили и пригород.

Интересно, им ответили? Или это ОНИ нам ответили? Вот чёрт знает, как ни неприятно — последнее равновероятно. Впрочем, это уже и неважно. Родного города нет. А скоро не будет и меня.

Интересно, кто-то на Земле выживет, стал думать я, повалившись на кровать. И… надо будет самоубиться, дошло до меня, когда я закурил. Умирать я буду мучительно: у меня гарантированная лучевая болезнь, мои клетки уже сейчас просто разрушаются. По-дурацки как всё… Или помучиться? Полюбоваться на мёртвый Мир, будучи последним человеком? Боль терпеть я умею, так что… впрочем, посмотрим.

Посмотрел, чтоб его! Через совсем немного времени кожу стало нестерпимо жечь, на фильтре невесть какой по счёту сигареты, на колёсике зажигалки — оставались полоски окровавленной кожи. Видеть начинал всё хуже, в общем…

— Нет, это для мазохистов, — хрипло произнёс я в пустоту.

Вкус крови во рту подтверждал сказанное, а значит — надо добраться до кухни или ванны. Вот только… далеко от кровати я не ушёл. Точнее, даже не уполз. Сразу было надо, а теперь я просто не доберусь, отметил я кровавый след на полу. Впрочем то, что кожа отходит — к лучшему. Возможно, кровопотеря мне поможет. Вот уж никогда не думал, что буду рассуждать, как быстрее сдохнуть в мёртвом мире!

И принялся я мучительно умирать. Совершенно дурацкое, крайне неприятное занятие, но вариантов избежать этого не было. Сознание мутилось, боль накатывала волнами, хотя ослабела — слезающая с тела кожа и кровотечение, очевидно, ослабляли ощущения. Этак, возможно, сознание потеряю, с надеждой подумалось мне.

И тут, очевидно, разрушения затронули мозг. Зрение стало совсем неважным, я с трудом различал узор обоев, но увиденное… стена квартиры втянулась воронкой, перекрутилась, осыпалась бетонной крошкой. А обнажившаяся арматура стала сплетаться в антропоморфную фигуру с горящими белым светом глазами.

Довольно занятная галлюцинация, да и от боли отвлекает. Жаль, видно плохо. Какой-то дурацкий глюк: я его не глазами вижу, чтоб его, а всё равно размытый!

Тем временем, галлюцинация полностью сформировала своё тело. Ажурное, с сияющими белым глазами и просвечивающим сквозь сплетения "тела" и разрушенную стену дневным светом.

— ВОЗРАДУЙСЯ, СМЕРТНЫЙ, — не слишком громко, но вполне слышимо, пролязгал очень “металлический” голос.

Точно галлюцинация, хотя и сомнений не было. Просто слух ко мне так и не вернулся, всеми звуками, после протяжного раската взрыва, что я слышал — было тихое шипение. Ток крови, или чёрт знает что.

— ТЕБЕ НЕСКАЗАННО ПОВЕЗЛО УВИДЕТЬ МОЁ ОСВОБОЖДЕНИЕ, ПОСЛЕ ТЫСЯЧЕЛЕТИЙ! И ВЕЛИКАЯ ЧЕСТЬ СТАТЬ МОЕЙ ПИЩЕЙ! — продолжал мой глюк нести глючную хрень.

— Кх-х-х… и как ты, железка дурацкая, тьфу, — сплёвывая кровь и покашливая, но улыбаясь, произнёс я, — жрать-то меня будешь?

— ГЛУПЕЦ, — бесяще-снисходительно выдало порождение умирающего мозга. — ТВОЁ НИЧТОЖНОЕ ТЕЛО НЕ НУЖНО МНЕ. ЛИШЬ ДУША, КОТОРУЮ Я ПОЧИТАЮ ВКУСНЕЙШИМ ЯСТВОМ. ПОГЛОТИТЬ ЕЁ Я МОГУ В ЛЮБОЙ МИГ, НО В ВЕЛИКОЙ МИЛОСТИ СВОЕЙ ДАРУЮ ТЕБЕ ИСПОЛНЕНИЕ ЖЕЛАНИЯ. ЛЮБОГО! БОГАТСТВА, ЛЮБОВЬ ЖЕНЩИН…

— Деби-и-ил… хотя, мой мозг, скорее всего, дебил. Перед самим собой стыдно, — констатировал я. — Ладно, любой желание — так умри. Исчезни! — накатила вспышка гнева.

Просто вся эта ситуация, с учётом окружающего… и предложение любви, с учётом того, что нас окружают миллионы трупов, бывших часы назад живыми. Даже если плюнуть на моё, расползающееся кровавой слизью тело, всё это вызывало гнев и отвращение.

Не был бы я столь слаб, то сам бы себе дал по башке. Настолько глупо, мелочно, да и мерзко, по большому счёту, прозвучали эти “завлекательные предложения”.

В ответ на мои слова повисла тишина, продлившаяся, наверное, не меньше минуты. Железный глюк стоял, мерцал белыми глазами. Я, после вспышки злости, откинулся на пол и наслаждался вспышками боли. Вернулась подлая, как бы не посильнее, чем было.

— КАК ПОЖЕЛАЕШЬ! — с отчётливой злобой прозвучало от глюка. — НО НЕ ДУМАЙ, ХИТРЫЙ СМЕРТНЫЙ, ЧТО ОБМАНУЛ МЕНЯ! Я БУДУ ЖИВ! ХА-ХА-ХА-ХА! — идиотски захохотал глюк, распадаясь на куски изгибающегося металла.

Которые вонзились в меня! И если я, до сих пор, думал, что хуже быть не может… В общем, снизу постучали!

Для меня меня осталась только Боль, именно с большой буквы. Не сорок, даже не тысячи оттенков, а миллионы. Ни мыслей, ни желаний, постоянная, растянутая на бесконечность, но каждый раз новая Боль.

Продолжалось это вечность. А потом ещё одну. Что происходило вокруг, было ли это “вокруг” я не знал. Для меня это была просто Боль, которая была и вокруг, и внутри. Ни звуков, ни света, ни мыслей ни ощущений. Даже темноты и тишины и то не было. Все заполняла Боль, пульсирующая, острая, ноющая и ещё множество какая, для чего не было названий. Да тела-то не чувствовалось, только Боль!

Но, через пару вечностей разум, к собственному удивлению (и проклятию) не исчезнувший, начал работать. То ли, всё же, “привык” к тому, к чему привыкнуть невозможно. То ли Боль ослабла, что оценить было невозможно: даже возможно-ослабленная она была всеобъемлющей.

Правда, первая именно осознанная мысль, которую выдал разум, была редкостно тупой. “Вот что такое ад”, подумал я. И тут же возмутился столь сильно, что собрался. Какой, в жопу, ад? Наказание за то, что разумный пользуется разумом, от якобы его с разумом и создавшего всемогущего и всеведущего?!

Впрочем, самокритично отметил я, разумом я пользовался не слишком много, не слишком долго. В основном, последние годы жизни, да и то…

Зато раньше — было весело, всплыла мысль. На которую я улыбнулся, изумился самой возможности это сделать. Потом, с настоящим ужасом, отметил что Боли не было. С настоящим ужасом потому, что её возвращение было страшнее всего. Я бы предпочёл мучиться дальше, не имея этой садистской передышки.

А передышка всё не кончалась и не кончалась. И… я чувствовал тело. Звуки: шелест ветра, шорохи, потрескивания.

— Исполнено, — пролязгало на краю сознания голосом глюка.

Вот честно, не было сил ни удивляться, ни радоваться. Только было страшно, что Боль вернётся, а я давил себе надежду, что “всё”. Потому что, если вернётся… Не знаю, я даже умереть не мог, ничего не мог, только болеть. Осознание этого меня и привело в себя, да и злость породило немалую.

И я… рывком сел, раскрыв глаза! И оказался цел, жив, вот только… Хотя странности ощущений не столь и удивительны, после перенесённого звиздеца. Мне было абсолютно НОРМАЛЬНО, ничего не болело, но после прошедшего, возможно, я и продолжаю умирать, не замечая этого. А вечности мучений — бред умирающего разума. Хотя…

Дело в том, что моя комната изменилась. Сильно. Провал в стене, образованный мучившей меня нечистью (или глюком) никуда не исчезла. И всё покрывал слой пыли. Бельё на постели истлело, не в прах, но очевидно и заметно. А на дереве мебели виднелась плесень.

Ничего не понимаю. И даже не знаю, интересно или нет, но разбираться надо. И, для начала, с собой, разумно заключил я, начав осматривать себя. А то мало ли, чувствую себя хорошо. А детали какой, особо важной, из сентиментальных соображений, нет как факта.

Беглый осмотр туловища меня удивил, но и обрадовал. Во-первых, никаких следов лучевой болезни и дырок во мне не наблюдалось. Странно, но даже если бред — уже хорошо. Во-вторых, тело было не то чтобы истощено… поджаро и жилисто, как у альпиниста. Никогда таким не был — всегда “тяжеловесен”, даже когда активно “качался”. Но если принять во внимание пыль, то… нихрена не понимаю. Отощал? Так какого хрена я жрать не хочу? Как я СМОГ выздороветь?! Я не медик какой, но ПОНЯТНО, что я умирал! Никаких шансов: ионизация просто разрушала плоть, о мелочах вроде мутаций и рака говорить смешно — я сдохнуть должен был раньше! Раковые, мать их, клетки, уничтожило бы радиацией вместе с остальным мной!

Так, перестаём охреневать. Это просто бессмысленно, глупо и смешно, заткнул я бьющийся в истерике мозг. Вариант бреда примем, и забьём: КАКАЯ мне разница, если реальность, данная в ощущениях, говорит обратное?

Вариант посмертья какого — так тоже без разницы. Вот вообще: осознаю себя, чувствую всё, так какая разница-то? Разве что внешние условия могут отличаться. Но после пережитого…

На этом я с натуральным испугом замер. Даже думать не хотелось, что “хуже не бывает”. Вот подумаю, а снизу ОПЯТЬ какая-нибудь сволочь радостно постучит!

Поднялся на ноги. Тело, на удивление, слушалось вполне пристойно, хоть было непривычно тощим. Да прекрасно слушалось, если разобраться.

Дотопал я до покрытого пылью и разводами зеркала, ветошью, некогда бывшей вещами, стряхнул пыль, да и полюбовался на отражение.

Отражение было странным. Это, безусловно, был я. Вот только, помимо очень худого тела, как-то… вот чёрт знает, по ощущениям — изменился. Впрочем, после всей хрени последнего времени — неудивительно, махнул я рукой на всякие там ощущения.

И стал думать, а что мне, собственно, делать-то? А то окружала меня квартира, под углом. В стенке дыра, вид у обиталища — как будто годы прошли. Ну ладно, с учётом дыры — месяцы. Но была поздняя осень, когда меня разбудил взрыв. А сейчас тепло, даже расползающиеся в труху труселя не слишком нужны, хмыкнул я.

Ну, как минимум, что бы ни случилась, а Земля живая. И леса видны, и деревья, хоть и поломанные, но зеленеют. И плесень на дереве — чёрт с ней, что мебеля портит, похрен на мебеля. Живая она.

А значит, на странности своего бытия (и вероятность, что ни черта вокруг меня не Земля или вообще — не реальность) надо забить. И осмотреться. И… помыться не помешает. Не воняю, на удивление, собой. А вот тухлыми тряпками — очень даже воняю, да грязный, как чёрт.

Обследование комнаты, а после — квартиры показало, что надеть мне особо и нечего. Барахло накрылось, прогнило, порвалось и прочее. Кроме вещей не “особых”. Хоть и забросил я езду на байке, спина не позволяла, но мотокостюм, хорошей кожи, был ухожен, смазан маслом, ну и в шкафу, на мою радость, выжил.

Ну а в рамках самого что ни на есть поганого фоллаута — вполне подходящая сбруя, окончательно повеселел я. И берцы. Вот только надевать всё это на тухлотряпочного себя ни черта не хочется. А вид из окна не радовал ни разу. Руины не только от домов, но и магазинов. Водопровод — даже не смешно, хотя открытый кран продемонстрировал мне, что кроме самого факта моего бытия — чудес не наблюдается.

Так, ну в километре — парк. А в нём озёра. И вот как-то глубоко похрен на чистоту воды — чище меня гарантированно. Про радиацию можно просто забыть. А значит, прогуляюсь до парка, совершу, понимаешь, омовение. И заодно огляжусь.

Так что свернул я барахло в узел, из наиболее сохранного белья, насандалил боты, да и потопал вниз.

Лестница, к счастью, не обвалилась, но была присыпана мусором и осколками стекла. Без бот было бы неважно, мимоходом отметил я.

А на улице было… да херово было, подтверждая мои наблюдения. В сторону центра города, насколько хватало взгляда — руины. В сторону пригорода — тоже. Бомбили “с запасом”, чтоб их.

Но парк и лес уцелели, хоть и покорёженные, поломанные. Прошёл мимо магазинов, точнее обломков, что были магазинами, и понял, что ничего толкового не найду.

Но дом…

И тут внутри как будто лопнул канат. А мой дом с грохотом… обрушился. Перестав нарушать окружающий разор своей относительной целостностью. А мне стало чертовски легче. До этого оборванного каната я и не замечал внутреннее, весьма сильное напряжение.

Или, всё же, глюк? Да и пофиг, показалось или нет. Мне стало заметно лучше, жив. И променад в лесопарке я совершу, перестал я забивать голову.

А вот оказавшись в нём, заметно оскудевшем деревьями, с подпалинами пожарищ, я… не знаю. Сложно сказать. Почувствовал взгляд. Не так, как обычно, а отчётливее, что ли.

Тихо шифером шурша, крыша едет не спеша. Точнее, продолжает. Наблюдатель в мёртвом парке мёртвого города. Ну да, а сейчас из кустов вылезет розовая поняша и человечьим голосом позовёт меня в Мир Дружбы и Магии.

Повглядывался я в кусты, но поняш не появилось. И этот факт был довольно эмоционально сложен: то ли радоваться этому непоявлению, то ли огорчаться, мдя.

Но смех смехом, а чувство наблюдателя не пропадало. Но в итоге я решил на него плюнуть — ну серьёзно, совершенно бредово. Редкий лес проглядывается, а даже если прошёл год, то рентгенов вокруг для высокоорганизованной жизни столько, что даже птиц и насекомых нет.

А я… или не высокоорганизованная. Или не жизнь, окончательно определился я. Ну и похрен, а помыться надо. Мытое и одетое умертвие звучит более гордо, чем немытое и голое.

Пруд оказался на месте, был завален листвой, ветками, но, в целом — вполне себе источник воды. И даже песочком потёрся, если не отмывшись дочиста, то явно став почище. И не столь тухлотряпочным, а оборвав пару веточек с молодой хвоей — так и вообще благоуханным стал, растеревшись.

Но дальше метра в пруд не заходил, зорко приглядывая за узелком за барахлом. Потому что чувство взгляда не пропадало и нервировало. Да ещё, в процессе помывки, стало странно раздваиваться, на что я забил окончательно. На шизу — похрен. А бережёное барахло точно останется моим, вне зависимости от шизы.

И тут, видимо в опровержение моих рассуждений, сзади отчётливо и громко плеснуло. Обернулся я рывком и выпал в осадок. И было с чего!

Из воды выбиралась голая, весьма и весьма аппетитная девица. И смотрела на меня и облизывалась эта девица ОЧЕНЬ однозначно.

А у меня, помимо того, что некоторая деталь организма начала приходить в готовность, по позвоночнику пробежал если не холодок, то мурашки.

И это ощущение запустило мозги. Хотя они ничего толкового не решили, кроме того, что раз я жив — так может, и ещё кто. Или воображение. Но девчонка — очень ничего. А вдуть… а почему бы и да?

Дурацкий мозг, поставил веский вердикт я. Не нравится мне эта девка. Точнее нравится, и хочется, но не нравится время, место, моя реакция на неё. И её поведение.

Тем временем, девка, завлекательно повиливая бёдрами, поглядывая на деталь меня, которой как раз увиденное красноречиво нравилось, вышла из воды по колено, встав в метре от меня. Облизнула полные губищи, да и низким, с придыханием голосом выдала:

— Иди ко мне, сладкий, — и руки развела, сиськами подрагивая.

А у меня стоящий вопрос резко упал и встал иной. Дело в том, что в воде за девкой я увидел её спину. И задница-то была весьма неплоха, вот только поверх неё и до плечей — гниль. Деталей я разглядеть не смог, да и не успел, но похоть как ножом отрезало. А из памяти полезли ассоциации о русалках. Настоящих, не морских девах, а нежити. С тухлым нутром, видным со спины.

Бред бредом, но бред всё вокруг меня, а это создание мне категорически не нравится.

Тем временем нежить обратила внимание на снижение интереса к её тухлой персоне. Посмотрела на меня требовательно.

— Ну что же ты, милый? Али я не желанна? А уж по ласке мужеской как соскучилась…

— Уйди, — просто произнёс я.

Довольно странно, когда я не знал — было страшно. А сейчас страшно не было, хотя хрень напротив меня — должна была пугать.

— Что же ты сладкий? — на этом она помацала сиськи, а я напрягся. — Всё равно моим будешь!!! — вдруг рявкнула нежить, кидаясь на меня.

А меня пронзила боль. Слабый отголосок Боли, в которой я жил чёрт знает сколько. И не от русалки. Последняя повисла на металлических канатах, выдернувших её из воды, пробившей руки, ноги и тело, вздёрнув и распяв.

Боль я чувствовал от этих канатов, в которые превратилась… моя рука! И я ощущал их как часть себя, только очень болезненно. Хотя, это была такая ерунда, по сравнению с тем, что было…

И, в бреду, меня окружающем, у меня появилось… наверное, оружие. Так, надо фрага добивать, окончательно решил я, с истерическим весельем. И канаты разошлись, разрывая нежить на куски.

Вот только кусков-то не осталось. Исчезла, рассыпалась искорками, вскоре погасшими.

А, за моей спиной, в лесу, послышался лёгкий удаляющийся топоток. И ощущение наблюдения исчезло.

— Ни черта не понимаю, — сообщил я своей, ставшей вполне живой и настоящей, руке. — Но очень интересно, — подытожил я, одеваясь.

2. анархО

И что это была за хрень, как это всё понимать? Эти мысли бились в голове, когда я задумчиво брёл по полуразрушенной дороге из города.

Идти в центр — нафиг не надо. Мне, пусть в рамках бреда, радиация не страшна. Но там же просто ни черта, кроме щебня и костей, нет! А метро, в котором, в теории, мог кто-то выжить… Есть несколько факторов, почему я туда не полезу, по крайней мере — пока.

Первый, сколько бы ни пугали политиканы, отвлекая внимание людей от своих преступлений, человечество слишком слабо, чтобы нанести вред планете. И жизни на планете. Единственное, “геологическое” деяние человечества за всё время его существования — пустыни. Да и то, это теория, читал я резоны, это опровергающие.

Но не в пустынях дело. Подрыв всех арсеналов всех стран — фигня, по сравнению с извержением того же эйяфьядлайёкюдля. А все последствия того извержения — падение температуры на планете на год или два меньше, чем на два градуса. И обострения астматиков и прочих лёгочников. Планете и природе — похрен. Мелкие слишком человеки, чтобы мы о себе ни мнили.

Соответственно, несколько километров, ну, максимум десятков километров вокруг мегаполисов — заражено. И то, не слишком надолго: термоядерное оружие, наведённая радиация, а не куски урана или плутония.

А люди всё же жили не только в крупных городах. Большинство — в них, конечно, но всё же. Так что даже в области немала вероятность встретить выживших.

Далее, положим, в метро или бункере есть выжившие. И что? Постучаться в метровую дверь со словами “здрасти”? Даже не смешно. Это не учитывая того, поёжился я, что я сам могу фонить, как могильник. И как умертвие, да.

В общем, надо быть готовым, что я с людьми только перекрикиваться из свинцового ящика смогу, и то не факт.

Хотя, русалка… нежить же явная! И вообще, бредово всё и странно. В общем, чёрт знает. Но искать людей вне города — разумнее. А искать — надо. Хоть со стороны на них посмотреть. Может, понять, что со мной случилось, выйдет.

А то надумал, прямо скажем, цепляясь за привычные реалии Мира. А на хрень и дичь, вокруг творящуюся, рукой махнул. При этом, окажусь я, например, в декорациях мёртвого Мира, окружённый нежитью типа русалок. Вполне возможный вариант, чтоб его!

Разберёмся, оборвал я мечущиеся мысли. А чтоб разобраться — надо идти и скать.

Под эти рассуждения я потихоньку покидал пределы города. Пейзаж вокруг удручал, прямо скажем: развалины, дорога потрескалась (впрочем, это было её нормальное состояние: по ежегодно работающим ремонтным бригадам, одних и тех же фирм, можно было определить месяц, как по календарю), была частично засыпана каменными обломками.

И пригород ничем не отличался от центра. А я, от нечего делать, высматривал что-то уцелевшее, да и прикидывал, сколько прошло времени. Судя по всему — год, точнее, месяцев девять-десять. Сейчас поздняя весна или раннее лето. Больше года времени с бомбардировки пройти не могло: не те последствия были в комнате. И меньше — тоже. И по комнате, и по погоде.

Так протопал я по потрескавшейся дороге более получаса. И удивительный факт: обычно в удалении от города качество дорожного полотна повышалось (платили меньше), а сейчас… почти грунтовка, отметил я. И природы какие-то странные. Чёрт возьми, год? А не десять ли?

На последние мысли меня навело видневшееся в дымке, вдали, гигантское дерево. И, вроде, не одно. Секвойи натуральные, блин!

Так, или это мутации, а я провалялся не год, а годы. Или, как в романе каком, взрывом перекинуло разрушенный город в запределье какое, типа параллельной реальности. И русалка тогда вполне может быть аборигенной формой жизни.

Или ни хрена не понимаю, в который раз признался себе я.

Картина выходила и вправду ни хрена не понятная — разрушения вокруг уже были вызваны не столько взрывами, сколько распоясавшейся флорой. Дорогу явно корёжила бодрая изумрудно-зелёная трава. Дома (или их остатки, уже чёрт поймёшь) — молодые и не очень деревья. При этом, не считая секвой загоризонтных, вполне средняя полоса. Берёзки там и осины тополястые с ёлками, пристально вгляделся я. Ничего нетипичного, но время… Ладно, идём дальше.

И потопал я дальше, уже по щебёночному, а не асфальтовому шоссе. И вот, через полтора часа пути, вынесло меня на край песчаного карьера. Ну, точнее, до карьера мне было ещё с километр, но главное: я увидел ПЕРВОЕ не порушенное, точнее, не слишком порушенное здание. Не считая своего дома, но там свои расклады. Окружала его песчаная насыпь, а трава, которую я смутно помнил раньше — явно на искусственной подложке — благополучно померла. Стёкла, правда, все разбиты, но всё же. Посмотреть не помешает.

Добрался я до здания, но по приближении напрягся: чувство взгляда, как по приближении к пруду в лесопарке, нарастало по мере приближения к зданию. И вот после ситуации с русалкой — махать рукой на это ощущение категорически не хотелось. С чего-то.

А с другой стороны — ОЧЕНЬ интересно. Достаточно, для пренебрежения возможным риском. Вроде как ни голода, ни жажды я не испытываю. Но эрекция у меня точно была. А, главное, вчувствовавшись в себя по дороге, я отметил некие… ну не знаю, странные ощущения. Итак, для начала, после обрушения здания я почувствовал небывалую лёгкость. Если принимать правила бредового окружения — то я, ну или то, во что я превратился, удерживал место своего пребывания от разрушения. Год, на минуточку!

Ну, положим, что так. И вот, лёгкость появилась, я дотопал до пруда, прибил русалку. А вот после спада адреналина (хрен знает, натурального или фигурального, чёрт знает, а не я), я стал себя чувствовать не лучше, а как бы не тяжелее, чем когда “держал дом”.

Что на фоне того самого состояния стояния тонко намекает, на то, что я не “бессмертный без потребностей и с философическим камнем в жопе”. В жопе точно нет, да и в остальных частях организма не наблюдается.

Так вот, если я трачу энергию, то её надо откуда-то добывать. Возможно, я её добываю: в принципе, любая еда, насколько я знаю — не более чем вариант “химической солнечной батареи”. То есть, вся энергия на планете (ну, подавляющая часть — точно) — это солнце. А растения, углеводороды и прочее — не более чем последствия взаимодействия излучаемой звездой энергии и веществ на планете.

То есть, например, никто моей непонятной природе не мешает получать потребное без химических посредников. От солнышка, или, к примеру, от той же ионизации. На которую я, положим, не плюю. А впитываю. А моя “тяжесть” — вообще с русалкой не связана. Просто ионизация падает, и мне стало нечего жрать.

Хм, не радужная перспектива. Сидеть в эпицентре сытым или помереть от голода. Впрочем, всё это пока теории. А на практике: мне, теоретически, нужна энергия. Получить из еды я её, теоретически же, смогу. И вообще, пожрать бы я не отказался, отметил я.

Довольно странно, конечно. Я не был голоден. Я был не против “вкусно пожрать”. Как и с русалкой, вообще-то. Не терял башку от желания вдуть, а именно был не против.

Так вот, передо мной автосалон с разбитыми окнами. Еды я там, скорее всего, не найду. Более того, судя по чувству взгляда, могу найти там неприятности.

Но при этом, это, всё же, первое место после дома, которое достаточно цело. Которое не разнесло взрывами. И заглянуть ОЧЕНЬ хочется, пусть даже это несколько иррационально.

Например, я не видел ни одного скелета. Вот вообще. Не могу сказать, что меня это сильно расстраивало, но удар был нанесён ранним утром, на рассвете, плюс-минус.

То есть, разнесённые бетонные коробки ТОЧНО были с мясной начинкой из людей. И в развалинах ДОЛЖНЫ были быть кости. Нас дохрена, и “всё в труху” — антинаучная фантастика. А их не было. Совсем.

И вот, в относительно целом здании, я если не точно узнаю, то приближусь к ответу на вопрос — в насколько бред меня занесло. Будут скелеты — бред странный, но подчиняющийся законам. Не будет — вероятность того, что меня занесло в “виртуальную реальность”, совершенно не обязательно техногенного и даже объективного характера, вырастет.

Да и в конце концов-то, невзирая на всякие псевдоразумные рассуждения, пусть нежить. Но я хочу её УВИДЕТЬ. Очень уж давит на разум окружение. Глупо, животно, но хочется увидеть хоть что-то живое, кроме растений. Даже если оно ни хрена не живое и опасное!

На этом мудром (уровня одноклеточного, отметил внутренний голос, но с общей линией конструктивно не спорил) решении я решительно, как ни удивительно, потопал к зданию.

И увидел я ряды машин, как салону и положено. Частично присыпанные стеклом, частично в подтёках ржавчины. Ну и засыпанные листвой и даже не пылью, а грязью.

При этом, первый важный момент я достоверно установил: что бы ни чудила мутантная флора, с момента звиздеца прошло не более года. Что-что, а ржавление металла, с покрытием и без, мне знакомо. И эти телеги стоят под покрытым небом и открытыми стенами не более года, факт.

При этом, куч скелетов вокруг ни черта не наблюдалось, я уже думал пригорюниться на тему этакого “внутреннего заточения”, в которое меня занесло…

Но пригорюнился насчёт своей тупости. Такой тяжёлой и обидной, если начистоту. Взрывы были НА РАССВЕТЕ! Откуда в и так немноголюдном автосалоне посетители на рассвете?!

Туплю, надо исправляться. А если и есть, точнее, был кто-то в салоне, то охранник какой. Ну уборщик или что-то такое тоже может быть. И никак не в “выставочной” части, а в офисной. И мастерские тут могут быть. Не уверен, но вероятность их наличия не исключена.

Правда, офисная часть напрягает. Чувство взгляда просто нестерпимо. А света внизу (поскольку офисные и прочие возможные мастерские были явно в подвале) ни хрена не будет. И опять же, познакомиться с местным глядельщиком я, теоретически, не против. Но никак не в темноте. Неизвестность пугает, сильно, мужественно признал я сам себе.

Но попасть внутрь и осмотреться хочется. Блин, ни черта нет, хотя… в кармане куртки была старенькая бензиновая зажигалка.

Но попытка чиркнуть кремнем, помимо миходного (и, на удивление, тут же прошедшего) желания закурить, показала, что кремню хана. Бензин-то, в теории, найти можно, а вот с кремнем неважно. Обидно, чтоб его!

Правда, обида продемонстрировала мне ещё одно свойство организма. В не слишком ярко освещённом помещении, передо мной появился овал света. Точнее, два сливающихся пятна, отметил я, переводя взгляд. Не прожекторы, конечно, но видно будет. Очевидно, “наследство” железного… джинна, наверное. Ну как-то больше ничего в голову не приходит, для определения той сволочи.

Ну, раз свет есть, будем смотреть и искать, логично заключил я, светя глазными фонарями. Хорошо, что в прямом смысле.

Раскрытая дверь, ведущая в подвальное (или полуподвальное, непринципиально) помещение, дала такие результаты: внимание наблюдателя стало чуть ли не “твёрдым”. Практически ощущаемым на ощупь, я приготовился, припоминая ощущения “выпуска канатов”, но никаких шевелений вокруг не было.

Ну и чёрт с тобой, глядун, мысленно отметил я, хотя наготове оставался. И перешёл к следующим результатам. А именно: мои гляделки более чем неплохо подсвечивали запылённый коридор со множеством дверей. Ну а сам коридор был третьим результатом. В обозримом пространстве не наблюдалось ни мастерских, ни костяков, так что я осторожно попёрся проверять.

Пустые пыльные кабинеты, очевидно, для встреч и договоров с клиентами, стали результатом моего осмотра в первые четверть часа. Очень уж медленно я продвигался: глядун пырился и пырился, доставляя просто физический дискомфорт, типа чесотки. Ну и, соответственно, я не столько осматривался и бегал, сколько крался, ожидая атаки.

Пока, наконец, за очередной открытой дверью (на удивление, с надписью “Охрана”) обнаружился не кабинет для переговоров, а каморка этой самой охраны. С банкеткой, столиком.

И… обломками костей в обрывках одежды. Ничего не понимаю, наверное, в тысячный раз отметил я. Ни следов борьбы, ничего. Дверь была закрыта, а никаких механизмов закрывания нет. Это, выходит, кости практически размололо в труху, чёрт знает каким способом. А потом размоловший вежливо прикрыл дверь?

Глядун… Собственно, некая тварь мне ответила, своим появлением. И нанизалась на десятки канатов, в которые превратилась моя рука. С диким визгом нанизалась. А мне хотелось материться — больно всё-таки!

Ну да ладно, а что это такое я поймал-то, резонно заинтересовался я, подтягивая пойманного глядуна. И первое время напрягся — очень уж маленьким был пойманный. А я его стальными канатами — насквозь!

Впрочем, вид пойманного заставил забыть о чадолюбии. Потому что к чаду пойманное мной… создание отношения не имело. Маленький, не более метра ростом, коренастый человекообразный тип. С, на минуточку, зачаточной чешуей на бородатой, искажённой болью и злобой морде! Всклокочен, судя по вытаращенным бешеным буркалам и нечленораздельному рычанию — безумен. Как вишенка на торте — одет в криво сшитое подобие комбинезона, в цвет обрывков на костяке. Только комбинезон был… зеркален. Запахнут слева направо, а надпись “Охрана” на правой стороне была отображена справа налево, перевёрнутыми буквами. Что-то я такое про нечисть читал, но не вспомню.

— Кто ты? — поинтересовался я вслух.

Шансов на то, что безумный нечистик (а никем иным он быть не мог, раз вариант глюков я вывел из рассуждений) ответит — было ноль целых, хрен десятых. Но не попробовать наладить коммуникацию я не мог.

Вот только предчувствия меня не обманули. Понятно, что пробитые стальными канатами конечности не способствуют вменяемости. Но я внимательно всматривался и вслушивался. И даже если бы нечистик начал бы меня проклинать, даже задом наперёд (были подозрения, учитывая его внешний вид) — я бы понял, что это речь. Но этого не было. Оскаленная морда, рычание.

Наконец, руки распятого начали сами нанизываться на канаты, разрывая плоть. А пальцы стали сплетаться и расплетаться. А на морде появилась безумная и злобная ухмылка.

И тут я почувствовал, как канаты, которые я, стали если не выходить из-под контроля, но… Не знаю, неприятное ощущение, как от рефлекторного сокращения мышц, от удара током.

— Прекрати, давай поговорим, — ухватился я за призрачный шанс.

Но эффекта и эти мои слова не возымели, а подёргивание нарастало.

— Ну и чёрт с тобой, псих нечистый, — заключил я, разрывая нечистика в клочья.

И тяжело осел на пыльный пол. Сил даже стоять не осталось. Это… неважно. Хотя, чувство пристального взгляда пропало, но чёрт знает, не оттого ли, что я обессилел? А на беспомощного меня вострит что-то гнусное какой-нибудь ещё поганец!

Но ничего, кроме как лупать потускневшими в плане свечения глазами, мне не оставалось. И никто на меня не напал, а через пару минут — слабость прошла, и я засветил глазными фонарями, как и раньше.

Ощущения взгляда не появилось, я несколько успокоился и призадумался.

Итак, люди тут были. Скорее всего, и есть, а я не в виртуальности. С костяками же ситуация если не совсем понятна, то в чём-то объяснима.

Дело в том, что кости, при пристальном рассмотрении, не были разломаны силой. Они рассыпались в пыль сами. Уж не знаю, как и что, но видно, безумный нечистик каким-то образом из них что-то там поглощал, заодно ослабив структуру.

На основании этого делаем логичный вывод: нечистиков в разбомбленном городе было много. Они вытянули из мертвецов им потребное, кости просто рассыпались прахом, а за год прах разметало. Да и чёрт я пойму разницу между бетонной пылью и костяной мукой.

Русалка, и, наверное, леший (ну а кто ещё мог топотать за спиной?) остались. Видимо — привязаны к месту. Ну и у русалки с голода резьбу сорвало. По крайней мере, выглядит всё так.

Далее, не привязанные нечистики рванули из города. Только что мной порванный — видимо, домовой. Откуда взялись нечистики — непонятно. Но в рамках попытки понять окружение — примем, что самозародились. Как, кстати, и джинн. Хотя с его слов — проснулись, вышли из заточения… Ну да чёрт знает. Появились, в общем. Подожрали мертвецов (сорок дней вроде) и рванули, кроме локализованных, на поиски пропитания.

Пока всё выглядит похоже, но не очень в плане моего дальнейшего существования интересно. Эта нечисть и всех оставшихся людей могла схарчить!

Но, стоит учитывать, что я сталкивался непосредственно с двумя особями. Один — явно безумен. Домовой пустого дома, который и не дом. Вторая… русалки, вообще-то, изначально агрессивны. Хотя не всегда и везде, из читаного. Но часто, факт. И… могла ведь просто сексом трахаться хотеть… Хотя нет: рывок ко мне был явно агрессивным. Пальцы сложены не для того, чтобы схватить и удержать, а чтобы рвать и кромсать. Правильно я её порвал.

А вот топоток лешего, борового или паркового указывает, что не все нечистики уехали крышей.

И, чисто теоретически, могли более или менее сосуществовать с людьми. В общем-то, согласно легендам, так и делали.

Так, ладно, значит, пошаримся по офисам, может, найдём что полезное, ну и идём дальше. Пока все мои предположения и выводы — основаны на краем глаза виденных легендах и зыбких предположениях, что даже если вокруг меня бред, то он подчиняется какой-никакой логике. А как на самом деле — неясно.

Надо искать людей, узнавать, что и как. И очень надеюсь, что найду.

Результатом обследования офисного полуподвала стал китайский кухонный ножик, наручники (выкинул нахрен), резиновая дубинка (туда же) и газовый пистолет. Последний, подумав, я засунул в карман. Если людей найду — хоть напугать, не размахивая тросами. Или на обмен. Ну, пусть будет, в общем. Все три объекта нашлись в комнате охраны. И, в здоровом органайзере в одной из комнат у входа — куча ключей. От машин, как понятно. Хотя… Вот чёрт знает, бензина я не видел, а проверить не помешает.

И направился я проверять. Дело в том, что в уголке центра стояло несколько мотоциклов. Машина по перекорёженной дороге в качестве средства передвижения слабо годилась, да и бензина жрёт дохрена (а неизвестно, есть ли он вообще). И электроникой напичкана безобразно, всё на блоках, не ремонтопригодное, а заменяемое.

А вот байк, с моими теперешними кондициями — очень даже ничего. И были байки, рабочие, лишь слегка тронутые ржавчиной, да и то не все.

А вот с бензином меня ждал феерический облом. Бак на пару тонн был за автоцентром, вот только с немалой трещиной. Блин, обидно-то как, посетовал я. Вернулся, осмотрел приглянувшийся аппарат, вздохнул… и почувствовал вопросительный укол боли.

Именно так, и никак иначе. Металлические канаты, которые я, интересовались в стиле “хозяина, а оно тебе нада?” Как умели, очевидно. Видимо, это и имел в виду джинн, когда говорил, что не умрёт. Правда осталось от него ни черта, так, слабые, уровня питомца, потуги. Или проснётся, и ждёт меня великая битва за тело? Может быть, но пока ни черта не знаю, а что сделают канаты — интересно. Так что подумал-почувствовал я утвердительно, мол, “нада”.

Укол боли — и разорванная цепь ближайшего байка оказалась на полу. А её место занимал канат, который я. Ощущаемый мной. И, очевидно, способный приводить аппарат в движение, своими… моими силами. Вопрос — какое КПД, и не загнусь ли я?

Впрочем, проверить никто не мешает. И проверил. Риск был, конечно, но умозрительный. А вот средство передвижение вышло на загляденье. И ценой была всего лишь незначительная, практически незаметная ноющая боль от троса, приводящего этот сюрреалистично превращённый в велосипед мотоцикл.

И бесшумный, удобный, радовался я, почистив незначительные потёки ржавчины и подкачав обнаруженными инструментами колёса. Собрал небольшой набор инструментов (большой, с учётом метода передвижения, смысла никакого не было. По сути, всё кроме рамы и седла — бутафория).

И с некоторым душевным подъёмом выкатил байк на трассу. Ну… раздолбанную дорогу, но всё же. И поехал, наслаждаясь отсутствием болей в спине, из-за которых и отказался, задолго до катастрофы, от прошлого железного коня.

Ехал я не быстро, километров тридцать в час — и дорога неважная, и что дальше, непонятно. Да и осматривался — растительность была совершенно бешеная, явно помощнее стандартного пригородного леса. Хотя и вполне привычная, в плане сортов деревьев.

А вот животных, птиц и даже насекомых не наблюдалось. Очень надеюсь пока, подумал я, и перед глазами замелькало.

А тело кувырком полетело с байка. Башка с левой стороны болела так, что я отметил эту боль как “терпимую, но уже сильную”. За неё меня с байка и сдёрнуло. А сознание выцепило из круговерти картинок, полученных в полёте, образ выбирающегося из придорожных кустов типа с каким-то карамультуком.

Деталей я не понимал, но удивляла возможность обдумать в явно очень короткий срок. И ещё ни черта не было страшно. А вот злоба поднималась, хотя и радость некоторая. Но и беспокойство — канаты, которые я, в месте попадания чувствовались “порванными”.

Ни черта я, очевидно, не бессмертный, заключил я, с треском влетая в придорожные кусты. И “нашёл людей”, чтоб их.

3. Чёткий интернационал

Влетая в кусты, я благословил как сбрую (прочная, от асфальтовой болезни, как-никак), так и свою новую непонятную природу. Ветки исправно ломались о меня, не нанося повреждений.

Но выстрел меня явно повредил, чтоб его! С болью, после того, как “всё началось”, у меня отношения были сложные. Как у восьмиклассницы в статусе социальной сети, хех.

Но при этом, именно тросы, которые я, подавали отчётливо осознаваемый сигнал: “повреждения”.

Ну да ладно, а что мой неудачливый убийца (а выстрел в голову без предупреждения — ничем другим, кроме убийства, не назовёшь) поделывает-то?

И аккуратно, стараясь не хрустеть и не шуметь, выглянул я в просвет между листьями. И… нет, достало меня фигеть, в конце-то концов!

Но, во-первых, был не один меткий стрелок, а группа сволочей. Из трёх сволочных рож.

Во-вторых, минимум две из трёх рож, не были людьми! Ну натурально — нечеловеческие рожи, да даже пропорции тел! Точнее…

В общем, если рассмотреть выбравшихся из кустов сволочей без эмоциональной окраски и рефрена: “я сошёл с ума, ах какая досада!” — то к байку чесали человек, орк и ельф.

По крайней мере, никаких иных ассоциаций две несимпатичные личности не вызывали. Один с грубыми чертами лица, выдающимися скулами, чудовищно расширенным торсом — метр в плечах, без преувеличений! И грубая, с зеленоватым отливом, кожа (а то и шкура) бугрящихся чудовищными мышцами рук. Вдобавок, выпяченная нижняя челюсть, из которой приветливо выглядывали на пару сантиметров два клыка.

Второй — тощий, явно субтильнее истощённого меня. Плеч почти нет, рожа… ну блин, или женская, или мужская… непонятно. Не то, чтобы красивая, смазливая такая. Мелкие черты лица, прямые, аж блестящие блондинистые волосья. Из которых торчали острые ухи, споря с орочьими клыками остротой.

При этом, если “орк” был высок, но всё же больше “вширь”, метр восемьдесят-девяносто, примерно так. То “ельф” был, несмотря на запредельную дрищавость, два с ощутимым хвостом ростом.

Подобные измерения, пусть и навскидку, позволила определить третья фигура, вполне себе человека. Но сволочи безусловной, поскольку стрелял в меня именно этот урод.

А третьим, как вишенка на торте, было то, что у человека и орка по одному глазу было прикрыто… визорами. То ли поверх, то ли вместо глаз.

Такими, высокотехнологичными даже на вид приблудами. И на запястьях были некие браскоммы, или ещё какая пакость, причём у всех троих.

Всё это на фоне довольно невзрачной одёжки. Часть явно “армейское, от Юдашкина”, часть с ближайшего вещевого рынка… хотя откуда сейчас вблизи (да и вдали) вещевые рынки?

В общем, как вид троицы, так и их снаряжение порождал столько вопросов, что я еле удержал себя от рывка на дорогу с воплем: “рассказывайте, что за хрень и дичь!!!” Но я удержался.

Тем временем, троица дотопала до падения байка, пара остановилась, а тощий ельф с опасением приблизился, помахав своими руками-спичками.

— Чисто, полтора милизиверта, лядь! — пропел он бесполым голосом.

— Охеренно, Друзю сбагрим, — пробасил человек. — Только я ни хера не понял, как этот пидарок так тихо ехал?

— А ты его точно вальнул?

— Не бзди, золушка, — заржал орк. — У придурка клочки от башки полетели, ухо твоё даю!

— Так проверить надо, у него шмотки знатные были, — засуетился остроухий. — И косой, лядь! — плаксиво скорчилась его физиономия. — Не называй меня “золушкой”!

— Не буду. Только делать, гыгыгы! — заржал орк, да и человек этот дебильный ржач подхватил.

— Надо будет по дороге к городу пройти. Раз лохи с хабаром выбираются — нам прибрать пораньше надо, — посерьзёнел человек. — И лядь, ни хера не понимаю, как он ехал?! И мотня какая-то… — склонился он над байком. — Притащите жмура, — бросил он орку и ельфу, после чего те потопали к кустам.

А у меня осталось совсем мало времени, чтобы понять, что делать. Итак, передо мной, невзирая на колёр, ухи и клыки — гопота поганая. Разбойники, в общем. Из диалога понятно, да и стрелял этот чмошник именно в человека. А то были у меня подозрения, что какая-то из ихней машинерии мою странную природу выявила.

Выводов из этого можно сделать массу, но времени на них не хера нет. Ельф прёт, как Красная Шапочка, только корзинки не хватает для помахивания. А вот орочья морда движется расслаблено, но совершенно монструозного калибра дробовик-обрез наготове. И буркалами зыркает, сволочь.

И человек начал ковырять своими кривыми граблями трос, что я… чувствую. В общем, надо что-делать и решать. А то, блин, выстрела из этого слонобоя я точно не переживу.

Так, сантиментов у меня к уродам нет — напали с целью ограбить и убить. Сажать меня за самозащиту вроде некому, ехидно отметил я. Ну и даже если есть кому — буду отбиваться. Двух уродов — в расход. Одного — как источник информации. Потом, по результатам, посмотрим. Справлюсь? Вроде бы должен. Нужно? Точно нужно.

А значит, нехрен сопли жевать. С этими мыслями я отдал тросу на байке, который я, команду “души”. А сам приготовился к прыжку, сгруппировавшись.

И очень я правильно стал душить, а не колоть там или ещё что. Потому что, может быть, проканало бы. А может и нет.

А именно, трос метнулся к горлу бандита молнией, но, за сантиметр от горла, его задержало некое поле-не поле… чертовщина какая-то подлая в общем. Хамски остановила мою правильную и праведную чертовщину! То есть, трос сжимался, я испытывал напряжение, но урод не душился. Точнее, душился, но очень хреново. Теоретически, усилия троса хватило бы на то, чтоб отрезать башку к чертям. А на практике — фиг. Дискомфорт человеку трос, безусловно, доставлял: бандит уронил карамультук, сучил пальцами по охватывающему его шею тросу. Рожей выражал обиду, страх, непонимание и бордовость. И шипел, а не орал.

То есть душился, но как-то очень херово. Впрочем, не боец. А парочка обернулась, щёлкая клювами на удушаемого, чего я и ждал. И выскочил из кустов, вбивая в затылок орка не один, а связку тросов. И не зря — ощущение от сопротивления, как и на человеке, было. Но остроконечная пирамида из стальных канатов, в которую я превратил левую лапу, это сопротивление подавило.

Ну и раскинул орк мозгами, никуда не делся. А вот с ельфом я не то, чтобы напрягся… в общем, было у меня намерение его пленить и допросить, но с учётом какого-то бесовского поля…

Впрочем, остроухий прервал мои сомнения, мухой метнувшись драпать. Налетел на сеть канатов, завизжал и шлёпнулся на задницу, прикрыв морду лапами. К какому-то высеру паропанка, в виде высокотехнологичного, чтоб его, короткого арбалета на поясе, ельф даже рукой не дёрнулся.

А человек, тем временем, сменил колёр рожи с красного на чёрный. И перестал сучить своими ручонками, померев.

Меня же… ну скажем так, ОЧЕНЬ обеспокоило происходящее. На ельфа я почти забил, только сдёрнув с пояса его стреляло. Ну и краем глаза отслеживая, конечно, но именно краем глаза.

Потому что после раскидывания орком мозгами — я почувствовал прилив сил. Немалый такой, но ладно. Адреналин-хреналин, бывает.

А вот когда человек удушился, этот прилив мог вызывать даже эйфорию. Натуральное удовольствие, вот только, к счастью или горю, год боли меня закалил. И на накатывающие волны удовольствия я отреагировал, как и на болевые ощущения. Есть и есть, и чёрт с ним, не до этого.

До чего мне ТОЧНО было дело, это до того, что размозженные на голове канаты срослись в секунду. И выводы из всего этого мне ни черта не нравились!

Итак, тот джинн, по сказочному хотению, хрен знает чему велению, хотел сожрать мою душу. Что это за аксессуар такой — чёрт знает, понятно, что к поповьим сказкам имеет отношение разве что названием. И, вероятно, в трупе обитает те самы сорок дней, о которых говорили не только попы, но и жрецы, и вообще все, за тысячи лет до рождения сына плотника.

Соответственно, нечисть её жрёт, что и имеет отражение в реальности в виде рассыпающихся костей. Витальность какая, положим.

Так вот, умирающий я пожелал, чтоб джинн сдох. И, очевидно, он ДОЛЖЕН был выполнить пожелание. И не просто сдох, исчез, напомнило внутренний голос.

Это злостное порождение арматуры и фольклора помирать не хотело, сволочь такая. И, соответственно, вошло в некий симбиоз с моим умирающим телом. Выполняя “желание” ровно настолько, чтобы оно считалось выполненным.

Боль — “подгонка”. Или попытка меня уничтожить как личность. Только я не уничтожился, а джинну, очевидно, кирдык. Это всё замечательно, только я теперь сам — нечисть. Джинн, причём не факт, что наполшишечки. Может, на две трети, а то и на всю шишку, блин.

И то, что я гипотетической душой питаюсь — факт, установленный ощущениями. По крайней мере, никаких иных объяснений как ощущениям, так и возможностям. Например, тросы танцевали вокруг ельфа танец, при этом, сдёрнутое стреляло явно было защищено, как и орк с человеком. И я просто отметил его, препятствием это поле не стало.

Ладно, это хреново. То есть не ладно, а просто хреново. Но ловить людей в ночи глухой и при свете дня у меня потребности нет. А как появится — буду думать. Козлов, судя по первым мной встреченным, хватает, если что. Да и помереть, если таких не найдётся, можно. Как-то не хочется упырюгой становиться, если начистоту.

И хватит всякой хренью страдать, блин! У меня тут ельф неумученный, источник информации, на минуточку!

И потеребил я остроухого одним из тросов. Ушастый задёргался, взвизгнул, да и заныл на одной ноте:

— Не убива-а-а-ай!

— Посмотрим. Может и убить просить будешь. Хочешь, я поделюсь с тобой Болью? — участливо поинтересовался я.

Садизмом я не страдал и не наслаждался, как ни удивительно. Но этого типа надо было “раскачать”. Судя по всему, как обращениям с ним подельниками, так и поведению, этот звёздорождённый — человек, морально опущенный. Точнее, ельф, ЭМО, забавно, хех. Ну да не суть. И будет врать и вилять, вне зависимости от того, принесёт ли это ему пользу.

По крайней мере, весь опыт моей жизни говорил, что этот чмошник таков. Соответственно, надо его запугать максимально. Пытать, судя по всему, придётся. Но если запугать, эти пытки ограничатся несколькими уколами и пинками. А вот если нет — я задолбаюсь мучить придурка, притом без всякого удовольствия.

Ельфу, как выяснилось, много было не надо. Подвывая, он помотал острыми ухами и обоссался. Ну вот и хорошо.

И стал я трясти ушастого на информацию, временами пиная и тыкая тросами — он начинал пучить глаза и задавать вопросы, что, в рамках формата нашей беседы, было лишнее.

И рассказал мне гопник Колян, а ныне остроухая, морально опущенная сволочь Колиэль, такую историю:

Была пятёрка дружков-гопников. Вот никак их иначе не определишь. Из пригорода, соответствующего района. Бомбардировку эта весёлая компания пробухала, отдыхая в деревенской развалине одного из них. По дороге к месту постоянного гопничания, наткнулись они на нескольких выживших, в общем, узнали, что города толком нет. И вообще всё плохо. Деталей мой источник информации не сообщил, думаю, гопота и сама не узнавала.

Ну и вернулись в полумертвую деревушку. Гопнули по дороге магазинчик, бухали ещё неделю, а потом пришли к выводам, что вот оно, их время. Они лихие и крутые, менты, которые более лихие и крутые, померли. А значит, никто не помешает занять свободное место.

На этом решении компания и прокололась, в смысле уменьшилась числом. Нескольких спасшихся они гопнули до смерти. А потом решили в соседней деревушке поживиться прекрасным полом. Не успели — о том, что ментов нет, подумали не только гопники, так что троица выживших драпала от мужиков с ружьями, оставив машину, лесами.

А вот дальше начинается мистика. Итак, деталей, опять же, мой допрашиваемый не сообщал. Однако, в районе месяца после бомбардировки люди начали менятся. Не все, где-то треть. Эльфы, орки, гномы, прочая чертовщина, которой Колян просто не мог описать, по причине скудного словарного запаса и умственных способностей.

И не мутация какая — просто просыпались иными. Называл Колян всех прочих нелюдью, но, подозреваю, есть более благозвучное наименование.

У гопников, кстати, по поводу становления Коляна Колиэлем была радость, а у Колиэля — огорчение. Хотя чёрт его душонку знает, может, и ему радость.

Но компания стала таковой, как я их и прибил.

Далее, появилась магия. Какая, откуда, как — Колян, опять же, ни черта не знал. И визоры (которые самому ушастому были не нужны — он сам видел невидимое), и браскоммы (сенсоры, записная книжка — именно коммуникационных функций браслеты не имели) — это не только и не столько высокотехнологичное. Сколько, чтоб его, высокомагичное. Опять же, процесс производства не ясен.

А что ясно: секвойи на горизонте — это если не города, то близко к этому. Эльфячье творчество и обиталище. Впрочем, в новых реалиях, вроде как, видизм не процветал. И в этих башнях-городках обитали многие из выживших.

Потому как мои мысли о нечисти, рванувшей из города — подтвердились. И ошивается её в округе тьма-тьмущая, с меня начиная, как деликатно отметил Колян.

Часть неагрессивна, но какая — непонятно. А часть харчит людей за милую душу. И маленькие деревеньки и прочее подобное — вымирали к чертям. Не все, на удивление: были в них и маги из “новообращённых”, да и, видимо, некоторые ритуалы, типа плевка через плечо и прочего подобного — работали.

Тем не менее, согласно представлений Коляна — жизнь есть, в основном, в Мылорнах, как обозвал допрашиваемый деревья-жилища.

Далее, техника нужна. Материалы нужны, невзирая ни на какую магию. И, соответственно, есть сталкеры, это из брошенных (которых большинство) мелких городков и сёл тягают. Но там наши гопари оказались не нужны, максимум — как грузчики, что лихим ребятушкам было не с руки.

И ошивались эти козлы на подступах к мёртвому городу, перехватывая удачливых добытчиков. Ну и просто бандитствуя, свидетелей не оставляя.

Дело в том, что радиация никуда не делась, а что в городе творится — гопники не знали. То ли считали, что там не счесть добычи, то ли ещё что.

А вот я не фоню. Вообще, судя по всему. И, что самое непонятное — не фонит кожанка. Байк выдаёт полтора милизирвейта, а я и одежда — гордый нуль. Это учитывая, что год провалялся в городе. Непонятно, ну да ладно. На фоне магии — спишем на неё, до получения более достоверной информации.

Да, с момента бомбардировки прошёл почти год, а сейчас “примерно июнь”, любезно просветил меня ушастый. И обгадился, несомненно, от восторга.

А я подумал, попредаваться ли мне моральным терзаниям, этическим переживаниям, ну и прочей хрени. Минуту где-то. И прибил нахрен ЭМО это, пробив висок тросом. Мало ли что, таких этически подходящих источников витальной душевности может и не найтись, так что не помешает.

А вот в Меллорн мне пока явно не стоит, задумался я, собирая законные трофеи. Дело в том, что у гопоты были амулеты. Деревянные дощечки с листиками, живые. И, судя по ощущениям, именно эти амулеты не давали мне удавить главного сходу.

А значит, прямо или косвенно, мою природу нечистика можно установить. И как-то у меня сомнения, что потерявшие от нечисти близких кинутся ко мне с объятиями и криками что “они не в обиде”. И почти нет сомнений, что будет наоборот.

Опять же, источник информации у меня не слишком надёжный, обгадившийся, да и уже дохлый. Но по логике выходит, что так. Но вот поселения, о которых Колян, дорожный щебень ему щебнем, ругался, мне интересны.

То, что он поливал селян матом — нормально. Не давали грабить, убивать и насиловать, негодяи такие! Но сам факт, что троица добиралась до этих селений и оттуда УХОДИЛА — показатель, что люди там мирные. Излишне мирные и добрые, как по мне.

Нужно нормальное общение, больше информации. А вообще, невзирая на всё новые и новые опасения — жить стало если не лучше, то точно веселее. В самом прямом смысле. Люди, пусть остроухие и клыкастые — выжили. И это радует, какая бы меня персонально ни ждала судьба.

А из Коляна я вытащил если не всё, то достаточно. Да и… скажем честно, мразью он был такой, что прибил я его с облегчением. Очень уж мерзко было, чтоб… Ладно, чёрт с ним.

Собрал я добычу с дохлых трупов, задумался. И вскрыл бензобак байка. Всё равно не использую, а место неплохое. А потом, если повезёт, разберёмся.

Загрузил добычу, поминально плюнул в сторону гопоты, да и покатил потихоньку к близлежайшему селению с “охеревшими фраерами”. Как-то подобная рекомендация Коляна вызывала к селянам искреннюю симпатию, да.

4. Дикий мужичок в "Прадо"

Поворот к ближайшему поселению был в паре километров от шоссе. Но вот перед ним я притормозил, присвистнул и призадумался. Дело в том, что дорога, конечно, была. Но вот назвать туннель в часто растущих деревьях и кустарнике, охватывающий “потолок” сплетёнными ветками, поросший буйной, не менее полуметра высотой, измрудной травой… Ну так себе название “дорога”, для мной увиденного.

И трава ни хрена не понятная: в тоннеле полумрак, несмотря на день и солнце. А она растёт, буйно, как ни в чём не бывало. Вообще-то, такие густые леса подлеска напрочь лишены, флора без света не растёт.

А тут прёт, понимаешь. И вообще, как-то если и не страшновато, то опасливо в эти дебри лезть. Не то, чтобы предчувствия… но некоторое, на периферии сознания, ощущение внимания есть. В рамках того, что мне наврал дохлый ЭМО — вполне может быть какой нечистик. И, учитывая, что гопники, с эмошных слов, пару раз к поселению добирались — не слишком агрессивный.

Но само место мне не нравится. И пространства для манёвра нет. И трава эта неправильная. С другой стороны — меня маготехническим оружием не убили. А общение с нечистиками, в целом, показало их уязвимость. В конце концов — прорубаться буду, убегая, на это сил хватит, судя по всему.

И информация нужна, и то, что в другие места проще будет добраться — совершенно не факт. В общем, хватит ерундой страдать, ехать надо.

И поехал я, потихоньку, на скорости километров в пятнадцать где-то. Карамультуки гопников, по здравому размышлению, оставил в бензобаке. Метатели, обычного металла, не более и не менее. Не пороховые, на магии непонятной (кроме слонобоя орка), но в рамках туннеля-пещеры в лесу — не помогут. Тросы эффективнее, кроме того “честное оружие”, как врал Колян, нежить не берёт. А “нечестного” у гопоты не было, потому что дорого.

Вообще, снаряга бандюг оказалась разве что на продажу. Ну, может, магострел какой оставлю, ещё подумаю. А так — визор, который “позволял видеть невидимое”, “помогал целиться”, был дальномером, угломером и чёртом в ступе, опять же со слов эмо — ни черта у меня не работал. Ни человечий, ни орочий.

Может, конечно, какое слово волшебное, типа “пароль” надо сказать. А ушастый из-за моральной опущенности не знал. Но есть у меня подозрения, что из-за моей не вполне человеческой природы. Впрочем — разберёмся со временем. А пока трофеи обитали в фальшбензобаке, а я углублялся в недра леса.

Чувство взгляда не усиливалось, но было… “всенаправленным”, скажем так. Если с домовым и лешим в парке я хоть сторону понимал, откуда зыркают, то сейчас — натурально, со всех сторон. Хотя… похоже, несколько точек внимания, причувствовался я к ощущениям. То ли Леший — коллективное создание, то ли вокруг меня несколько нечистиков приглядываются. Кстати, интересно, а мою природу они чуют? Русалка-то, похоже, совсем оголодала, про свихнувшегося домового и вовсе речь не идёт.

А вот “нормальный” нечистик, типа лешего... Почует меня или нет, как отреагирует и вообще. Интересно, в общем. Если бы ещё не сам эксперимент ставил, а со стороны смотрел — вообще замечательно бы было.

При этом, ехал я уже двадцать минут, никаких сволочизмов не случалось. Еду и еду, листва шумит, трава шуршит, братия лесная на мою персону пырится издали. Благодать… СТОП!!!

Встрепенулся я, тормознул, ну и стал оглядываться беспокойно. И думать.

Итак, я еду не менее пятнадцати километров в час, скорее двадцать. ЭМО говорил, что до селения — полчаса ходу, за полкилометра от села — поля. А я еду двадцать минут и просвета не наблюдается. Что-то, хмыкнул я, нечистое творится.

Так, Леший. Путь заплёл? Умеет, может, практикует, судя по легендам. Вроде — не агрессивен, шутки юмора у него такие. Дебильные.

Так, тогда моей нечистой природы нечисть не чувствует, судя по всему — так. Далее, как можно с “заплетённым путём” бороться-то? Хотя, попробуем-ка мы вот что.

И попробовал: разогнал байк до километров пятидесяти. Если что — не помру, факт. А мне надо понять, смогу ли я “заплетение” почуять. На малой скорости — точно не почую. А вот на большой — вопрос. Ну и проверка.

Езда показала мою правоту. В общих ощущениях, наряду с “чувством взглядов”, на периферии ощущений, появилось “ощущение загиба”. Не матерного, материться хотелось мне. А пространственного. Очень странное, слабое, но чёткое, после осознания, ощущение.

Так, ну зашибись. Я ТОЧНО узнал, что леший надо мной глумится. Потому что на полтиннике я до селения бы пару раз добрался. И точно почувствовал это.

А дальше-то что? Орать: “я всё узнал, прекращай хулиганить?” Ну как-то бледно смотрится перспектива.

А смогу ли я “расплести” путь? Знать бы ещё как, но судя по всему, если я “изгиб” чую, так и расплести смогу. Теоретически.

В общем, надо пробовать. И стал я пробовать непонятно как выпрямлять непонятно как согнутое непонятно что.

Выходило у меня… непонятно. Вообще, наиболее близким ощущением была попытка удержать шланг, из которого под сильным напором бьёт вода. Да ещё обмазанный маслом шланг. И внимание “навалилось”, и трава. чтоб её, стала… гуще, прочнее. То есть, байк не катил, а продирался, а скорость относительно немалая.

В общем, меня буквально расклячило между несколькими делами, требующими внимания, причём, ни на одно рукой не махнёшь! По уму, конечно, стоило снизить скорость, сконцентрировавшись на “расплетении” и контроле окружения.

Но я, не сказать, чтобы психанул. Скорее поймал азарт, как во время армрестлинга. Ну что-то вроде того, весёлая злость и задор. И полыхнул я непонятно чем, непонятно по чему, да ещё и непонятно как, из всех непонятных сил.

Результат вышел таким: пространство, именно пространство, частично задеваемое ветками и стволами тоннеля, с треском разошлось рваной раной. В которое виднелось залитое солнцем поле, какой-то частокол, на который я не успел обратить внимание, вертанув вилку в выход.

Внимание навалилось удушающей подушкой, в лесу заухало, заскрипело и застонало, причём с прекрасно ощущаемым матерным оттенком.

А я, хмыкнув в голос, с мысленным “прощайте, неудачники. Я всегда вас ненавидел!” выехал в частокол. На скорости в пять десятков километров, точнее побольше. И ещё поддал на радостях…

В общем, промаргиваясь выбрался я из кучи дров. Больно особо не было, а внимание привлёк байк. К счастью, почти не пострадавший.

— И кафтан порвал, — печально констатировал я в голос, осматривая несколько щепок, торчащих из кожанки.

Был бы я человеком — эти “щепки”, бывшие скорее поленьями, опечалили бы меня насмерть. А так — ну, кожанку жалко, хотя, может, и починю.

И, блин, приветствие местному пейзанству вышло у меня на загляденье! Снёс частокол, и черепа, отметил я несколько человеческих черепов, сверлящих меня светящимися зелёными глазами. А это что за хрень, заинтересовался я, поскольку черепа именно пырились на меня. Очень недовольно, но после моего “здрасти” их и не укоришь, самокритично признал я.

— Здравствуй, кхм, Кащей, — вдруг послышался ехидный девичий, точнее даже девчоночий голос.

— Э-э-э… угу, — несколько оторопело ответил я, смотря на девчонку.

Натуральная девчонка, даже не подросток. Лет семь-восемь на вид, сарафан из белёного полотна, венок в волосах, ОЧЕНЬ ехидный взгляд. И стоит в проломе частокола, смотрит на меня так… ну ехидно, в общем.

Так, девчонка — облик. “Кащей” — очевидно, ассоциация из того же фильма, что и у меня всплыла с кафтаном. А значит, передо мной не девчонка-соплюшка. А одна из нелюдей, уж не знаю, какой вид и тип на человеческого ребёнка похож.

Не боится, не дёргается. По крайней мере — внешне. Ехидствует, блин.

— Я вам тут, сударыня, мебеля немного поломал, — галантно ответил я, надеюсь, с мордой не менее ехидной, чем у карапузины. — Пардону просим, — развёл я лапами. — А чужого мне не надо, — дополнил я, выдёргивая из себя щепки, аккуратно кладя на кучу дров, бывшую частоколом.

— Хех, — оценила мои потуги карапузина. — Ладно, частокол — дело наживное, не в обиде. Кащей, помоги, а? — вдруг выдала она.

— Чевось? — немножко удивился я. — Это… вот так, с ходу?

— Я поздоровалась, — напомнила карапузина.

— Здрасти, да, — вспомнил я, что я — нет. — Так вот, во-первых: с чего это я буду помогать? Во-вторых: в чём?

— А в третьих?

— С какого леш.. чёрт… тьфу, не Кащей я… хотя, может, и он, — признал я, на что карапузина покивала. — Вот ведь бред, — оповестил я окрестности.

— И не говори, Кащей. Но не мы такие, Мир такой, — развела руками девчонка. — А что хочешь-то?

— А за что хочу-то? — резонно поинтересовался я.

— Да Леший чудит и шалит. Неделю до Меллорна на торг добраться не можем. Треть стада медведями подрал, проказник, — нахмурилась карапузина.

— А я чем… хотя ладно, возможно, смогу и помочь, — призадумался я.

Просто вопрос в том, что мне бы как-то в социум, возникший после всего, интегрироваться не помешает. Как я понял из вранья эмо, да и сейчас вот тоже металюдь какая-то подтвердила, с нечистиками у местных неважно. Не вообще: те же защищённые обиталища, да даже амулеты (продавливаемые, как показала практика) есть, не вопрос. Но вот что-то серьёзное сделать у людей вроде как руки коротки. Или цена велика. А Леший “шалит”, сам видел.

Так вот, а почему бы и не “ведьмак”? Не настоящий, ведьм злобный, а шутовской. Типа как у польского пана.

Охота, стращание нечистиков. А если они договороспособны — то и разговор с ними. В принципе — такое, приятное занятие, мне ещё по прочтении похождений беловолосого мечталось. Не то, что он творил в книгах, после второй — там бред и дичь, мутаген остатки мозгов разжижил, похоже.

А вот сама концепция: дорога и нужное дело. Самое смешное, что награда… ну не сказать, что не нужна вообще. Но не критична. С едой проблем нет, а что мне нужно…

— Девок не дам! — насупилась карапузина.

— Мужиков тоже не надо. И тебя, — уточнил я, — не надо.

— Вот спасибо, хорошо, — надулась девчонка.

Показывая, что точно метачеловек. И лет за тридцать, а то и побольше была до катастрофы.

— Хорошо — и хорошо. Кафтан починить надо. Информация нужна, что в округе творится. Сам я не местный, интересно.

— Да, у нас тифлингов, почитай, всех извели, — покивала девчонка. — Мало нас осталось. Хоть и не осудишь, ну да ладно. Починим косуху твою, Кащей. И расскажу. И всё?

— Авансом ответ. Ты меня ждала, — уточнил я, фактически утверждая, а не спрашивая. — И знала, что с лешим могу сладить.

— Ждала. Почувствовала, — весьма кратко, но в целом понятно ответила девчонка.

— Ладно. И чего не жалко будет, — широко улыбнулся я.

— Ну… ладно, Кащей. Будет, — нахмурилась почему-то она.

Развернулась и потопала в пролом. А у меня по спине мурашки забегали, хотя несколько явно живых рож за частоколом меня успокоили.

Покатил байк по тропинке, через поле, к лесу. И думал и прикидывал. Дело вот в чём: развернувшаяся девчонка легко поскакала в селение. Но дело в том, что одна из её ног была ногой скелета. Одни кости, белые, невесть чем скреплённые, как бы не магией.

И тифлинги, полудемоны из игрушки. В принципе — вполне возможно, название для “условно-опасных” металюдей. Много всякой пакости, от вампиров из Штатов, которые и не вампиры толком, до оборотней европейских, неправильных. Много всякого, помимо орков-ельфов-гнумов. И не нечисть, теоретически, может быть, а именно изменённые люди. И эта девчонка, видимо, тоже “тифлинг”. Как и меня за него приняла…

Хотя, какое там “приняла”! Я-то, похоже, он и есть в самом прямом смысле. Не потомок, а именно полудемон. Ну и пофиг.

Правда, ощущается сюрреалистичность, бредовость даже разговора на дровах от частокола с зеленоглазыми черепушками. Ну, она тоже не девочка. Чёрт знает, что за металюдь, но костяная нога намекает на явную небеззащитность. И то, что она “почуяла” и сбагрила разговор с лешим мне — совершенно не означает, что эта соплюха не завяжет мои канаты изящным макраме, например.

Ну да ладно. А делать-то мне что? Мечты о ведьмачьей карьере мне нравятся, но вот как их осуществлять-то?

Ну, для начала, не полезу я глубоко в лес. И байк оставлю. Своими двоими пойду. Для начала — попробую наладить диалог словами. Потом, если не выйдет поговорить — потыкаю в дерево какое. Вроде, лешие на это болезненно реагируют.

И вглубь леса не суюсь. Чтоб вырваться можно было, сам себе напомнил я. А то лихость, глушащая разум, мне не слишком понравилась. Видимо, Боль закалки к азарту не дала, ну и ухватился я за не приглушённо-остранённую, а НАСТОЯЩУЮ эмоцию.

Под эти мудрые мысли я до леса и дотопал, точнее, до опушки. Байк оставил, вздохнул над дырами в кожанке, да и потихоньку вошёл в лес.

Лес на меня отреагировал фактически сразу: деревья задёргали ветками, как при ветре, при том что ветра ни черта не было. В чаще заухало, завыло, заскрипело. Трава под ногами стала по прочности как кусты какие. Не резала, подозреваю, только в силу прочности кожаной сбруи.

— Леший, поговорить надо! — заголосил я, чувствуя себя то ли бухим богатырём на распутье, то ли идиотом.

Издевательское ржущее уханье из чащи показало, что не только я себя таким чувствую. Но поорать ещё не помешает. И голосил я всякие слова, почти без мата (ну, мата было не больше половины сказанного — точно) в леший адрес. Призывая нечисть к конструктивному диалогу.

Нечисть не призывалась, ухала и скрипела. А ощущение взгляда буквально физически давило на плечи. Почти как атака, хотя слабовато, конечно, для атаки.

При этом, вот я зашёл в лес на метров двадцать. Но сзади уже ни просвета. Деревья “типа незаметно” сомкнулись. Вот не знал бы я точно, что стою на месте и откуда пришёл — был бы уверен, что сзади чаща непролазная. А впереди тропинка приветливая, угу. На самом деле — тропинка как тропинка, и даже лучи солнечные листву пробивают. Но туда я точно не пойду.

Так, ну раз словами не понимает, побуяним немного, заключил я. Не сильно, деревья пока ломать не буду, а вот кустик какой…

Дёрнул я кустик, и навернулся нахрен. Трава, под оглушительные звуки леса, стала просто каменной, и попытка отшагнуть привела к падению. Но падая, увидел я взмельк, на который отреагировал выброшенными тросами. Не “на пробой” — всё же было желание договориться, да и всё, мне известное, говорило, что лешие — пакостники, но не злодеи.

А обвил я тросами… блин, а это кто, ошалело уставился я на добычу. Видимо, заведующую травой, поскольку торчащие травяные колья, после выдёргивания нечистика, опали.

А вот нечистик был… точнее — была ОЧЕНЬ странной. Большой нос, огромные глаза, морда клином. Не отвратная уродина, но далеко не красавица. И очень “чужая”, при сходстве с человеком. Тощая до невозможности, но бледная, голая, с очевидными первичными и вторичными.

И руками и ногами метра в два длиной! с пятью-шестью суставами! Ну реально, какое-то ксенофобское ощущение вызывала эта нечисть.

Впрочем, через секунду нечисть стала вызывать скорее жалость. Скрючилась своими длиннющими лапами, поникла носом и очень жалобно захныкала.

Нет, ну отпускать не буду точно, пока не добьюсь своего. Но это точно не леший, это что-то другое.

А лес, тем временем, гремел так, что я бы и оглохнуть мог, если бы был прежним собой. Деревья натурально грозили ветками, и тут раздался почти подкинувший меня удар по земле. Потом ещё и ещё.

А в момент, когда я понял, что это не удары, а топот, на тропку-полянку из леса вынесло медведя. Метров трёх в холке, с горящими зелёным пламенем глазами. Но не это главное. Это был ЖЕЛЕЗНЫЙ медведь, ну или ещё какой металлический! Точнее, шкура его была из металлических игл, что под ними — чёрт знает.

— ОТПУСТИ ШИШИГУ, КАЩЕЙ!!! — чуть не уронил меня рёвом этот зверюга.

— Леший, разговор есть, — постарался я не дрожать голосом и прочими деталями своего организма.

— ОТПУСТИ!!! И МИРНО РАЗОЙДЁМСЯ!!! НЕ ЗНАЛ Я, ЧТО ТЫ ЭТО!!! ДУМАЛ, БЕРЕГИНЯ ШУТКУЕТ!!!

Так, видно меня за того самого Кащея приняли. Леший знает, остроумно скаламбурил я, есть ли этот Кащей вообще. Но, видимо, железные тросы в его образ вписываются. А вот до того, как появились, леший меня принимал за человека, как я понимаю. Или метачеловека, это непринципиально.

— А поговорить? — уточнил я.

— ЧЕГО ХОЧЕШЬ? ВИРЫ? МНОГО НЕ ДАМ! А КОЛИ НЕ ПРИМЕШЬ — ТЫ В МОИХ ВЛАДЕНИЯХ, КАЩЕЙ!!!!

— А много от них останется? — полюбопытствовал я, выпуская несколько десятков вращающихся канатов.

На что медведина мордой несколько вильнул. Понятно, значит договороспособен. И я что-то сделать могу, а то меня, честно говоря, серьёзно пугало взбаламученное вокруг всё. И моя если не ничтожность, то мелкость перед этим бушующим.

— В общем, принимай более приличный вид, говорить будем, — расплёл я удерживающие шишигу тросы.

Та упала в поднявшуюся траву, да и ушуршала куда-то, всхлипывая. Вот блин, женщины! Даже нечисть, и вообще я не при делах — а и то себя виноватым чувствовать заставила!

Леший, тем временем, переливался в другую форму. Не как жидкость, а какими-то гранями, ломаными линиями… странно, в общем, то ли анимация, то ли абстрактная картина, но трёхмерная. Но результатом этих изменений стал мужичок. Пухлик этакий, с лысиной, обрамлённой пухом, не седым, а пегим скорее.

Причём одежда его, несмотря на явную “зеркальность” вызвала внутренний смех. Очень приличная и дорогая тройка известного английского бренда. И туфли кожи крокодила, итальянские. Хоть и левый на правой лапе, правый — на левой.

— Чего хотел-то Кащей? — надуто полюбопытствовал мужичок, сияя изумрудным пламенем глаз.

Невзирая на “метр с кепкой, в прыжке с табуретки”, очень он надувался. Правда, добился лишь демонстраций трёх подбородков из шести.

— Ты с чего людей через лес не пускаешь? — полюбопытствовал я.

— А тебе какое дело?

— А интересно.

— Любопытный какой!

— Какой есть, — широко улыбнулся я.

— Не уважают меня! — замахал брылями Леший. — Даров…

— Ты ври-ври, а не завирайся! — возмутился я. — Одежда на тебе на какой осине выросла?!

— А-а-а… э-э-э… Мало! — рубанул Леший. — Я не жадный! — горячо зачастил он. — Но кикимор из городища мёртвого тьма пришла, — начал загибать он пальцы-сардельки. — Шишков и шишиг два десятка! Ручейники — и то мне, а не водяному кланяются!

— А к лешему… кхм, да, ты и так тут. Жадность отпустить не позволяет, — констатировал я, на что получил столь невинно потупленные глазки, что не гори они зелёным светом, мог бы и поверить.

Пьяный и во сне. В грудном возрасте. Но мог, факт.

— Так что ты не попросил?

— Я?!! ХОЗЯИН ЛЕСНОЙ?!!! ПРОСИТЬ?!!! — прогремел пухлик, аж вырастя на метр.

— Угу, — покивал я.

— Невместно! — буркнул он, насупившись.

— Ладно, леш… тьфу, вот привязалось! Что хочешь-то от людей? Передам. Так вместно? — ехидно поинтересовался я.

— Так — вместно, — кивнул пухлый леший.

— Только учти, не наглей. А то кто кого — я не поручусь. Но что на месте этом владения Полевика будут — гарантирую, — напомнил я, ответом на что мне стала кислая морда.

— Чем тебя купили людишки, Кащей? Девками? — облизнулся Леший.

— Не твоё дело. И сам тут плакался — кикимор полон лес, — заржал я.

Ну, насколько я помнил, у Леших с данной болотной нечистью семейные отношения. Судя по мимике пухлика — не врали мифы. Даже глазками горящими замаслянел. И уселся на пень, притащенный уже не рыдающей шишигой. Извлёк из кармана золотое перо и стал деловито строчить на упавшей бересте.

— Вот. Только нужное, Кащей, — протянул он мне через минуту здоровенный шмат бересты.

Вот хрен такой без колдовства вырастет, отметил я. Но вчитываться не стал. Не моё дело, если начистоту.

— Нет между нами обид? — надуто, но и с некоторой опаской спросил он.

— Нет, — улыбнулся я, ударив по протянутой лапке.

Лапка сжала стотонным прессом… жгут стальных извивающихся тросов. Пара которых нацелились на буркалы лешего.

— Понял, — буркнул нечистик, отпуская мою руку-тросы. — Глаза бы мои тебя не видели, Кащей… ФИГУРАЛЬНО! — панически отпрыгнул культурный леший от двух дёрнувшихся в соответствующем направлении тросов. — Прощай, Кащей, — буркнул он, да и уменьшился до исчезновения в траве.

— Прощай, Леший, — кивнул я.

Деревья мне путь не преграждали, опушка была видна. Туда я и потопал, а по выходу из леса мысленно выдохнул: всё же опасался какой-то гадости. А взглянув на бересту, хмыкнул и вслух. Не от списка — есть и есть. Просто буквы были зеркально отражены, при вполне удобоваримом почерке.

Забавно, хмыкнул я, топая к селению.

5. Страна чудес

А по дороге к селению, толкая байк, я думал. И не очень мне надуманное нравилось. Хотя… ну на стресс спишем и природу мою странную, но вообще — фигню творю.

То есть, например, вместо того, чтобы остановиться, подумать, да хоть тросы свои металлические осмотреть, хоть понять, что это за дичь, которая я. И вообще — всё у меня на ходу, на бегу, в стиле: “авось проканает”.

Почему — я понимаю. И осуждать свою симпатичную, но несколько альтернативную персону не собираюсь. Но как-то… поразумнее надо, чёрт возьми! Логика в окружающем Мире проглядывается. Бредовая, мифологически-сказочная, но всё же. А значит: надо не как уязвлённый в зад электровеник метаться, а думать. Хотя бы изредка. А то привыкнуть можно и гурой стать какой, а то и вовсе отшельником дурацким.

И дотопал я до частокола. Вообще, видок был весьма специфичный, явное укрепление, покрытое то ли смолой, то ли ещё чем похожим, чернящим заострённые колья. И на шестах черепушки по периметру, глазницами сверкают, невзирая на яркое солнце.

И да, в поле, в отдалении, кто-то копошится. То ли человек, то ли металюдь — по жопе, приветственно обращённой к небу вдали, хрен поймёшь. И не один вроде пейзанствует. Хотя чем ещё в селении заниматься? Ну, внутри узнаю, заключил я.

Черепа, по мере моего приближения, аж слегка повернулись, сконцентрировав свои буркалы на мне. И смотрели ОЧЕНЬ неодобрительно. Всё же живые, в плане нежить, или что-то еще? Надо у Берегини, судя по тому, как назвал девчонку Леший, уточнить.

Так-то антураж типичной бабуси-Ягуси, но терзают меня смутные сомнения, что сказочный персонаж соответствует. Или вообще имеет хоть какое-то отношение, кроме ряда внешних атрибутов.

Ввалился я в гостеприимно распахнутые ворота, байк на подножку поставил, огляделся. Ну так, не город, точно. Даже на село не тянет: частокол охватывал круг, примерно метров в триста-четыреста диаметром. И домов десятка два. Все свежие, деревянные, этажа в два. Исписаны резьбой, точнее, клинописью. И электричество есть, отметил я провода, идущие от деревянного сарая, выглядящего вполне прилично. А вот машин не видно.

Ну и пяток пейзан и пейзанок мелькнули вдали. Пара явно металюди, а один мужичок металюдь совсем-совсем. Не выше метра двадцати, сантиметров восемьдесят в плечах. Руки почти до земли, густая шевелюра и бородища, в косицы заплетённая. Гнум, как он есть, умудрённо заключил я.

Гнум, впрочем, мне кивнул молча, да и юркнул в дом. То ли по делу, то ли полюбовался. Так, это всё весело, а Берегиня-то где?

Берегиня, впрочем, тут же появилась. И так же неторопливо, вприпрыжку двигаясь, выдавала, судя по пройденному расстоянию и времени, километров тридцать в час. Идеальный Штирлиц, мысленно хмыкнул я.

— Ну что с Лешим, Кащей? — уставилась на меня Берегиня.

— Даров ещё хочет, — помахал я берестой.

— Вот проглот ненасытный, — припечатала нечистика девчонка, забирая послание. — Совсем сдурел, — фыркнула она. — “Бельё заморское, хранцузское, токмо чтоб с кружавчиками!” — зачитала она с бересты.

— У него перенаселение там, — фыркнул и я. — Кикимор орда несметная.

— Да ясно. Ладно, не обеднеем. Да и не так много надо беспутному. И за коров отдариться грозит, ну да и леший с ним, с Лешим. Давай с тобой разбираться, Кащей, — ангельски улыбнулась мне Берегиня.

— Давай, Берегиня, — ещё более ангельски улыбнулся я.

Постояли мы так с минуту, поулыбались. Я безоговорочно выиграл: у меня плоть и тросы — одно и тоже, так что размах моей лыбы был гора-а-а-аздо шире.

— Чего скалишься? — признала поражение мелкая. — Косуху давай, чинить будем, как обещали. А потом посмотрим.

— Ну на, — стянул я кожанку, думая, как мелкая будет дыры в ней латать.

Но мелкая латать не стала, а тонким голосом так рявкнула, что аж в ушах зазвенело. Некую “Катеринишну” призывая и введя меня в некоторую задумчивость на тему “матчеств” и прочего феминизма.

Катеринишна призвалась, оказавшись гномой. Этакая… вот странно, метрового роста, казалось бы — карлица, но вполне органичная. С сисяндрами размера двенадцатого (или из-за роста так показалось), которые пыталась сдержать кожаная жилетка. И ручки у Катеринишны были раза в полтора потолще моих, ещё до катастрофы.

В общем — фактурная дама. Цапнула косуху, повертела-посмотрела и… вот чёрт знает. Голос-то у неё был всё же женский, но уже бас, натуральный.

— Чего хочешь-то, Кащей? — требовательно уставилась она на меня.

— Залатать. Кафтан, — несколько оторопело ответил я.

Всё же дамочка поражала, не в плохом, а в самом что ни на есть поразительным смысле. И не страшная какая, хотя черты лица крупноваты.

— И всё?

— А что ещё-то? — поинтересовался я.

— Ариска сказала, что просил, чего не жалко, — потыкала Катеринишна в берегиню, которая покивала. — Мне — не жалко. Всё одно пока места под товар нет. Могу карман сделать, ушить-перешить.

Это… и непривычно как-то. Блин, свинтусом себя в чём-то почувствовал. Но решил, раз уж такие расклады — надо за селением этим приглядеть, помочь, если смогу чем. А то как-то неудобно выходит.

Но, тем не менее, мне сделали предложение, от которого грех отказаться. А озвученные в процессе беседы возможности Катеринишны были уровня хорошей кожевенной мастерской, с Мастером с большой буквы. Так что и уплотнить жилет, и сделать прорези (а то мало ли, понадобится выпускать тросы. Пока и рукой справляюсь, но всё же), да и пара карманов лишних — не лишние. Гнома деловито покивала, прибрала кожанку к лапам и утопала, посулив к вечеру всё сделать.

А я задумчиво глядел на огроменную и, невзирая на ширину, подтянутую задницу гномы. Вдобавок, задорно виляющую, обтянутую кожей…

— Каще-е-ей, — ехидно протянула Берегиня, или Ариска, как назвала её гнома.

— Тут я, в себя уходил, по делам, — изящно отмазался я.

— Ну-ну, — всей душой поверила мне девчонка. — Жената Катеринишна. И ты вправду что ли Кащей?

— Наполшишечки, — окончательно пришёл в себя я. — Ответы, Берегиня.

— Ариской зови. Ну, спрашивай. Отвечу, что знаю.

И блин, не возбудился я особо! Просто совершенно невозможное зрелище: такой зад, как и сиськи, впрочем, в плане габаритов, ОБЯЗАНЫ быть обвислыми, хоть чуть-чуть! А тут, блин, нет, вот и удивился, да.

И стал я Ариске задавать вопросы. Причём забил на “секретность”, а на всякие “сам не знаешь, что ли?!” ехидные отвечал жестом водяного. Должок, мол.

И выходила, согласно рассказам Арисы Ильинишны, терапевта посёлка городского типа, такая картина:

Взрывы услышали и почувствовали все. Даже кто-то увидел. На горизонте, но всё же. Связи не было никакой, вообще. Радиоприёмники (а в посёлке они были) выдавали помехи, сотовая связь и сеть тем более молчали. Потом старики, которых и было большинство, начали умирать.

— Лучевая болезнь. Слабая, но много ли старикам надо, — смотря пустым взглядом вдаль, произнесла девчонка.

Видно, очень задело её это, что и понятно: в умирающих деревнях врачом по зову сердца работают, иначе никак.

В общем, от двух тысяч населения до “изменения”, как назвала превращение части людей в металюдей Ариска, дожили полтысячи от силы. Правда… черепа. Это были старики, умершие в первое время, точнее, их души, привязанные к черепам. Причём, своей волей, сообщила Берегиня, в чём я не особо сомневался. Дело в том, что в момент рассказа о них на нас зеленью глаз сверкнуло несколько черепов, и…

В общем, я чуть нахрен не убежал из селения: это было концентрированное, сублимированное старческое брюзжание, на несколько голосов, переданное аналогом телепатии. Кристаллизованное “эх, маладёшь”, “а в наше время” и прочее подобное.

— Помогают, — поморщилась Ариска. — Берегут от нечисти и злодеев. Как устанут — уйдут, — по-моему, с затаённой надеждой протянула она.

— А часто они по мозгам… — начал было я, но чуть упал — дохлое старичьё уронило на меня тонну презрения, на тему того, что “говорить ещё с ентим”, ну и замолчали.

— Да нет, ты новенький, вот и раздухарились. И обиделись.

— И хорошо, — под почти незаметный кивок берегини заключил я. — А ты вообще кто?

— А ты?

— Я первый спросил, — хмыкнул я. — Должок, — с характерным жестом напомнил я. — И вообще.

— Берегиня я, место храню, — обвела она село рукой. — Ну и людей. Маленькая только ещё, — не без иронии отметила она. — Мне, чтоб вырасти, лет сто надо, как я чую. А ты?

— Считай — Кащей. Нет такого в сказках, кем я стал.

— Не бывает так, — помотала головой Ариска. — Дивьи люди были, орки, эльфы, гномы — ну этих больше всего. Упыри, оборотни, зверолюди. Но все в легендах упоминались.

— Значит — Кащей, — блеснул я стальной короной из тросов, засияв глазами.

— Ну, не хочешь — не говори. А то и впрямь сам бессмертный, — задумчиво протянула она, на что я покивал.

По делу же выходило, что после изменения у металюдей появились некие “возможности”. Вполне мифического толка: эльфы с природой ладили, гномы с техникой, орки — с “халк крушить”. Всё можно объяснить случайностями, но не работала статистика, а вот мифологическое представление работало.

И, фактически одновременно, попёрла нечисть от города. А с ней — лес.

— Мы в посёлке сейчас. Место то, а от домов ничего не осталось. Кто выжил, не только у нас — в Меллорн перебрались. А я… с места уйти не могу, — призналась она.

— А местные тебя пожалели? Без обид, — уточнил я, поскольку такой, довольно деликатный вопрос.

— Да не на что обижаться. И кто-то да, пожалел. А в основном — не хотели в Меллорны идти. Тесно там, да и… в общем, не пошли. Я-то внутри частокола, — кротко улыбнулась девчонка, — и с Лешим совладаю, и с тобой. Не представляю, с кем не справлюсь. А вне — умру. Вот, так и вышло, — улыбнулась она.

Угу. И бессмертная она, не хуже Кащея вышла. Хотя прикованная к одному месту. То ли награда, то ли проклятье, а по совести — просто жизнь. Какой стала.

Ну и, соответственно, живёт в поселке полсотни человек. В основном, именно металюди — у них довольно удачные склонности прорезались как сельскому хозяйству, так и к мастеровому делу.

И торгуют, в плане бартера, с Меллорном близлежащим. Самое забавное, что судя по всему, “подкармливая” “городских”. Потому что особенно ничего местным из “техномагии”, которой овладели в деревьях-домах и не нужно было.

Далее выходило что люди, неизменённые, часто становились колдунами или магами. Правда, деталей берегиня не рассказала, может, и не знала. Но маги такие больше сами своим колдунством гробились, вместе с окружающими, чем “стихиями повелевали”.

Ну, логично выходит — если нихрена не умели, а дали им, положим, бластер какой колдунский, на мысленном управлении.

А со временем — может, и школа какая, типа Свинопрыща, нарисуется. И будут на выкорчеванных дубах в лапту играть юные маги, мысленно хмыкнул я.

В Меллорнах же сложился довольно интересный социум. Вырастили Меллорны остроухие, причём действие это коллективное. Но с техникой у них выходило неважно, а вот у гномов — замечательно. А орки — силовики, сталкеры. Ну и такие древесные города, двусословные, с намёками на военный коммунизм. От каждого по нужде, каждому — что есть. Хотя, тут сама Ариска говорила, что Меллорны разные, да и то, что внешне и по разговорам мастеровых так кажется — совсем не факт, что так и есть.

— А что с попами… — начал было я, но замолчал.

Как по мне — логичный вопрос. Если всякая небывальщина мифологичного толка прёт, так и всякие сказки церковные должны быть. Но вопрос не закончил, Ариска аж почернела лицом, нахмурившись.

— Не знаю, Кащей, — отрезала она. — Слухи поганые, но от людей, которым веры нет. Хочешь узнать — сам сходи. Но по разговорам — лучше бы их не было. И не скажу больше ничего, не знаю!

Вот чёрт знает, что её так завело. Но давить не буду: и так себя должным чувствую, а разговор явно девчонке неприятнее, чем воспоминания об умирающих стариках.

В общем, может, и вправду посмотрю. Поскольку вроде как есть ворцерквлённое селение. Ну, посмотрим, в общем.

А ещё был интересный момент, причём Ариска даже не рассказала про него, а как общее место упомянула. А именно, у металюдей просыпалась “память не существующего”. Но это ладно, но вот дети — искренне считали, что они орки, эльфы и прочие хоббиты. И всегда так было.

— Кстати, а хоббиты есть? — заинтересовался я.

— Мохноногие и мелкие?

— И не дураки пожрать, — покивал я.

— Не видела и не слышала. Но могут быть, почему нет. В норы забились, — хмыкнула Берегиня.

Вообще, отметил я, информации до хрена, конечно. Но вопросов почему-то меньше не стало. Но не факт, что на них ответы вообще кто-то знает. А окружающее в какую-никакую систему складывается, пусть с дырами. И, соответственно, можно жить в этом новом Мире, а не с ума сходить.

Перекусил я, чем берегиня послала. Убедившись, что вкуса не лишился, а вкусно пожрать, удовольствие от этого получая, мне доступно. И, дождавшись кожанки, пригрозил навещать. Да и свалил из селения. А то чёрт знает, что ещё местным “не жалко”.

До шоссе добрался без аварий, а так как уже смеркалось, решил заночевать на обочине.

— Сушняк есть? Или деревья рубить? — рявкнул я в лес.

Лес зашумел, причём как мат, так и “хамло неприличное!” в этом шуме слышалось отчётливо. И выплюнул, иначе не скажешь, в мою сторону не меньше полукуба сухой древесины. Веток, в основном, но всё же.

Сервис, однако, порадовался я, разложил костерок и призадумался. Ну, в принципе, мимоходом принятое решение “ведьмачить” — мне нравится. Как минимум для того, чтобы с миром знакомиться, на людей смотреть, всё, что я о них думаю, показывать.

В Меллорны я пока не полезу, а в округе поошиваюсь. Как я понял, Берегиня сама из категории персон нон грата, полунежить. Таких если и не истребляли сразу, то ОЧЕНЬ не любили. Судя по пересказам — за дело. Упыри всякие кровососущие, гули и прочие казлы и так не слишком большую популяцию разумных проредили чувствительно.

Присмотрюсь, посмотрю, что и как. И буду определяться с дальнейшей жизнью. И вообще, интересно, что у них… да нас, по большому счёту, человеков, выйдет. И чертовски интересно, что, всё-таки, случилось? Да куча всего интересного.

И чёрт возьми, а всего день прошёл! Вот как поднялся на рассвете, так вот до заката и проваландался. Аж прозвище получил, занимался самообороной и защитой, ну и прочими противозаконными и предосудительными вещами, хмыкнул я. И спать не хочется. Да и не нужно, наверное. Летняя ночь короткая, полюбуюсь звёздами, да и поеду на рассвете. Куда-нибудь, куда дорога выведет.

И завалился я на траву, любоваться звёздами. И если не заснул, то расслабился точно. И ещё северное сияние сполохами по небу пробегало. Очень для наших широт несвойственно, но красиво.

6. Городское дежавю

На рассвете я призадумался, а куда мне ехать? Вариантов было, из интересных, три:

Первый: навести следующее по шоссе после города селение. Может, найдётся “ведьмачья работа”, да и информацию от Арисы проверить. В том, что она не врала, я был практически уверен. Но шанс небольшой оставался. А, главное, Берегиня прикована к селению. И все её сведенья, как она сама признавала, по Миру вокруг — через вторые, а то и третьи руки.

Второй: навестить “воцерквлённое” поселение. Невзирая на полное отсутствие информации, где эта богадельня, Ариса сообщила. Ну и что за “слухи” перекосили Берегиню аж до черноты — интересно. Ну и в плане получения информации как бы не предпочтительнее первого вариант.

Третий же вариант — навестить городок-спутник. Оставленный жителями из-за нашествия нежити, но целый и не разрушенный.

Последний вариант интересен не столько “хабаром”: мне, вообще-то, согласно всему мне известному, ничего особо не нужно. Еда не обязательна, оружие и средство передвижения — я сам. А одежда в таких раскладах выходила статусной роскошью, которую я, при желании и умении смогу тросами повторить. В теории так выходило, поскольку, начав разбираться с собой (ну, не только в звёзды и переливы северного сияния я пырился) получал такую картину.

А интересен поход в город простым “посмотреть”. И, возможно, встретиться со сталкерами из Меллорнов — они там копошатся и сталкерят регулярно, со слов Арисы. И если в сам Меллорн я соваться пока опасаюсь, то побеседовать с его обитателями, если возможность представится — почему бы и “да”.

В принципе — выбор не критичный. Но… скажем так, в селения, тем более “воцерквлённые”, хочется лезть не дуром, а “чуя и понимая”. И выходит, что двигаю я в городок, всё-таки, решил я, влезая на байк.

И тут же соскочил с него и скрючился на обочине, пригнувшись. Вскоре распрямился, но налетевший сильный порыв ветра с пылью, меня несколько напряг. Впрочем, тросам, которые я, оказалось на пыль пофиг. Хотя ветер бушевал очень сильный — аж пылевые смерчи, с мелким щебнем, ходили по дороге.

При этом, ни черта ощущения внимания не было! Да что за чертовщина такая?

Причём, по небу, в целом ясному, протянулась этакая полоска облачности, примерно над дорогой. Ну а ветер дул, дул, и вдруг послышался детский смех и голоса. Слишком громкие для человека, да и каждый голос был с реверберацией этакой, как будто не один говорит, а хор.

Правда, эти голоса гадостей не пищали, а ржали, кричали кому-то, очевидно — друг другу: “не догонишь-не поймаешь”, — и прочее подобное. Как дети, в салочки играющие, в общем-то. И через минуту, вместе с голосами, ветер исчез в неизвестном направлении.

— Вот ведь бесовщина! — охарактеризовал я неведомых спиногрызов-нечистиков. — Пороть их, блин, некому!

— И не говори, Кащей, — вздохнул шелестом лес.

Натурально сказал и именно лес: шелест и потрескивание ветвей сложилось в слова. Или Леший солидарность высказывает. Деревьям от внезапной бури не сказать, чтобы сильно, но досталось, а этому типу деревья важны, вроде как.

Мысленно плюнув на творящуюся дичь и хрень, повторно взобрался я на байк и потихоньку поехал.

А по дороге проводил незначительные эксперименты и наблюдения над своей непонятной природой. Потому что то, что я “чувствую”, нуждалось в том, что я “вижу”.

И выходила довольно затейливая картина. Я, полностью, всем телом, состоял из металлических ниток. Возможно — вообще одномолекулярных цепочек, хотя не уверен, что кристаллография и ей подобные науки к моей полудемонически-магической персоне причастны.

А по результатам наблюдения, тело моё состояло из микроскопических металлических ниток, сплетающихся в нитки потолще, и так далее, вплоть до канатов или связки канатов, которой я орка-гопника озадачил.

Связь этим ниткам друг с другом нужна, но не критична. Тросу-приводу на байке метров сто от меня для управляемости хватало. Дальше вращать его не выходило, но он чувствовался, и “призвать” отделённую нитку я мог.

Вот только я ел, желал секса, получал удовольствие… Масса факторов. И в таких раскладах, выходило, что тело-то моё. Причём живое и настоящее. По ЖЕЛАНИЮ или необходимости превращающееся в стальные нити. Именно превращающееся, никаких других определений этому процессу у меня нет.

То есть, кибернетизированное, по сути, металлической плотью джинна, тело. По крайней мере, такой вариант был более правдоподобен, чем взявшие на себя ВСЕ функции тела, неотличимые в ощущениях, металлические нити.

Далее, поздравляю, Кащей, ты волшебник, сам себя поздравил я, поржав. Но вот само волшебство было очень “сырым”, да и ограниченным. Магия металла или металлокинез. Не работа магнитными полями, как Магнито какой, а именно непосредственное воздействие на металл. Волей. Диэлектрики это подтвердили.

Но маг я был, мягко говоря, дерьмовый. И плетёный, да.

Не настолько, как описанные Берегиней рукосуи, разносящие огнемячом себя и нескольких непричастных наблюдателей, но до чего-то вменяемого — как до Луны в неудобной позе. То есть, чуть ли не попёрдывая и выпучив глаза, реально надрываясь, я загнул монтировку в метре от себя в букву “Гы”. Чуть не помер в процессе от инсульта миосульта, хотя, может, и показалось.

Но реально — чертовски тяжело, долго и с надрывом. Это притом, что я (точнее, моя джинистая часть) на минуточку, ГОД, пока я проводил рандеву с Болью, удерживала мой дом от разрушения. Именно этим самым металлокинезом, нечем вроде как больше. Да искать его в себе я стал именно после обдумывания этого "удержания".

Несмотря на остановки и задержки, доехал я всё-таки до поворота к городку. Леса вокруг дороги не было, но раздолбана она была вообще в хлам — грязь пополам со щебнем, то есть обочина с травой и кустами более проходима, чем “дорога”.

Причём природой и, возможно, нечистиками и чертями в ступе раздолбана: транспортом, судя по рассказу Арисы, люди практически не пользовались. “Гремлины и прочая нечисть” объяснила она. То есть фактически всё на ДВС накрылось в первые месяцы. Теоретически, технику до тотальной компьютеризации телег, можно было восстановить. Но смысла вроде особого не было: амулеты против нежити или стационарные, или то ли сложные, то ли дорогие… Фиг знает, но на технику ездовую вроде толком не поставишь.

А пользовались все, вроде как, гужевым транспортом. Меня бычьё “ездовое” впечатлило — здоровенные зверюги, со слов Ариски, тягающие телеги на двадцати-тридцати километрах в час. Не на пределе возможностей, а крейсерская скорость говядины, на минуточку!

Ну и всякое подобное тоже было, чуть ли не драконы ездовые, чёрт знает, насколько достоверно, тут Берегиня сама плечами пожимала.

И, кстати, в десятке метров от канавы, бывшей дорогой, была довольно широкая тропинка, явно использующаяся. Очевидно — как раз сталкерами из Меллорна. По ней я аккуратно и поехал к городку.

Кстати, чувство взгляда было, но не давящее и не слишком пристальное. Видимо, какой-нибудь Луговой или Межовник приглядывал вполглаза. Ну, или что-то такое, свойственное новой реальности. Гадостей не случалось, так что ехал я спокойно. И приглядывался к городу.

Городок был небольшой, вроде на сто тысяч (хех, небольшой! По теперешним временам, судя по количеству выживших, огромный!). В основном пятиэтажная застройка полувековой, а то и побольше, давности. Ну и пара-тройка башен, за десяток с лишним этажей, в центре. Частного сектора не было, как факта: заливные луга на подступах к городку, чтоб их. Видно, под руководством Полевого какого расчистились площади.

Да и в городе, как я выяснил по приближении, было неважно. Природа целенаправленно и ненормально быстро разрушала бетонные коробки. От дорог вообще ничего не осталось, трава и трава. Ну и пятиэтажки в трещинах, частично обваленные. Видно, что год, ну пару лет максимум простоят и исчезнут.

И что здесь “сталкерить”-то можно, озадачился я. Тут не лучше столицы, только руины не от взрывов. И радиации нет, но на сохранности полезного барахла это никак не скажется: нужной фигулине пофиг, от чего потолок, её раздавивший, обрушился.

Аккуратно проехал с километр, да и понял, “что”. А главное — где. По центру города, подозреваю — кругом, шла натуральная граница. И ощущаемая и видная и вообще.

Итак, пятачок, диаметром километра в два-три, внутри города был лишён растительности вообще. Траву как отрезало, вот без шуток, потрескавшийся асфальт начинался из разнотравья. И дома были не порушены.

И асфальт, потресканный “стандартно”, спасибо дорожным рабочим. Ну и дома напрочь лишены стёкол, смотрят мёртвыми провалами.

И это не поэтическое преувеличение. Именно ощущение мёртвого, злого взгляда! И серое всё, даже глазами видно. Как будто, там где трава — ясный день, а в центре городка — пасмурный вечер. Свет приглушённый, тусклый. Ну и общее ощущение понятное. Мёртвый город, могильник.

Но, при всём при этом, именно в мёртвом городе может быть нужное и полезное. Да и завод, вроде, в центре этого города был. Когда-то градообразующий, перед войной умирающий, со сдачей большей части помещений всяким торгашам. Но всё же работал. А это сталь, точнее, стали, вроде даже для космоса что-то когда-то делали. Впрочем, не уверен. Могли и восстановить завод за последние пару лет, могли нет, не интересовался я. И без города-спутника столицы тем для интереса хватало. Не самых приятных, но хватало, факт.

Так, съездить, посмотреть? Или а ну его нафиг? Блин, не нравится мне этот серый, мёртвый город! Вызывает эмоциональную неприязнь чтоб его. Да и опасения некоторые, не страх, но чёткое ощущение, что соваться туда не стоит.

Но информация. И практика показала, что нечистиков мне опасаться… стоит. Но бояться — нет. А поэтому, поступим как в переговорах с Лешим: оставлю-ка я байк на обочине (да и вообще в развалинах снычу — место-то популярное), а сам на несколько десятков метров прогуляюсь. Осмотрюсь, драпану если что, или ввалю стальным тросом по наглому нечистому рылу. Посмотрим по обстоятельствам.

Ну и, оставив байк, переступил я границу. И сразу почувствовал… скажем так: пока я был на траве, “дома смотрели” злобно. Неприятно, но терпимо.

А вот “за границей” ощущения злобы, голода, и не взгляда, а слов нет, чтобы это сформулировать, просто навалилось. И цвет и вправду “потускнел”. Не от ощущений, а в самом что ни на есть прямом смысле: кожанка смотрелась более серой, чем была.

Это что-то я не понял, констатировал я. Нет, что тут не красные шапочки с корзинками, а натуральне сталкеры нужны — это я понял. Обвешанные амулетами, как новогодние ёлки, до кучи.

Но что за пакость здесь творит подобный звездец?! Это… ГОРОД смотрит на меня злым, голодным взглядом. Если соотносить с Лешим — то сопоставимо, но у него тысячи квадратных километров живого леса! И такой запредельной, голодной злобы я вообще ни от кого не чувствовал!

Какой-то дух, нечистик или что-то такое, овладевшее городом? Так нет таких вроде. Всё же я хоть и не великий эксперт по сказкам и мифам, но и немало читал, пусть и развлекательное чтиво.

Да и если есть какой-то "Городовой" — тут люди жили, да и бывают. Ничего не понимаю, привычно констатировал я.

Впрочем, от моего офигевания творящимся — понятнее не становилось. Сделал я шаг по растрескавшемуся асфальту. Потом ещё и ещё.

И ничего. Как давило этим злобным вниманием, причём реально отовсюду, так и давит. Ну, пройдусь метров на пятьдесят, загляну за ближайший дом и пойду назад. Что-то мне особо долго тут пребывать не нравится ни разу. И в “общем” — я вроде как понял. Ни черта не понял, если честно, но быть мне тут точно не нравится, так что выберем разумный компромисс между любопытством и неприязнью.

И стал я медленно, шаг за шагом, оглядываясь и вчувствуясь, двигаться. Вчувствование, кстати, ничем не помогало. Как шарашило злобой по площадям, так и продолжало шарашить.

Но, опять же, никаких пакостей и шевеления. До захода за угол дома. Вот думал туда глянуть, да потопать обратно. Нафиг этот городок.

Но, стоило мне за угол взглянуть, как у меня появилось желание не топать, а драпать. Первое желание, по крайней мере.

Потому что на серой детской площадке сидел карапуз. В сером комбинезончике, лепил, понимаешь, из серого песка серые куличики. Сам бледный, белый фактически. С серыми губами и улыбочкой. Поднял на меня серые буркалы, улыбнулся и человечьим голосом выдав: “Дядь, давай поиграем!”, вскочил и вприпрыжку учесал в подъезд мёртвого дома.

Ну вот прям фильм ужасающий, хмыкнул я. И отметил интересный момент своей внутренней жизни. Мне опять ни черта не было страшно. Вот шёл сюда — вибрировал по дороге. Крипота и всё такое. А вот увидел этого серого порождения больного воображения кинематографистов (или ещё кого, хрен его знает) — не страшно ни разу.

Так, это любопытно, а что мне делать-то? Карапуза я не чувствовал, злобное внимание как давило, так и давит, без изменений. Чуть ли не помехи, блин.

В принципе — понятно, что карапузина, а, точнее, нечистик меня в дом заманивает. Хочет со мной там противоестественное совершить (ну а что, харчить стальные тросы — ни черта не естественно, факт).

И вот тут вопрос на жизнь бессмертную. А не посмотреть ли мне, что там? Нет, головой я не бился, мне в неё только стреляли, ответил я своему внутреннему голосу.

Просто дело в том, что… ну а что со мной нечисть сделать сможет? Ну, быстро, в смысле?

Так-то, вроде и много "что". Но, например, карапуз именно ЗАМАНИВАЛ в дом. Не накинулась на меня злобная хрень. А именно заманивала. Ну а что — дом? Упадёт на меня? Засада нечистиков? Растяжка, блин, там будет, что ли?

В общем, скорее успокаивает такое поведение нечистика, если подумать. А в дом заглянуть — почему нет? Опять же, не дуром переть, а именно заглянуть.

Так что хмыкнул я над воплями внутреннего голоса (какой он у меня образованный — последние полчаса одна ругань, а ни одного повтора, это я молодец). После чего, аккуратно и с оглядкой, стал подходить к подъезду с покачивающейся и перекошенной дверью.

Дотопал, заглянул. И мда, слов нет одни эмоции. От двери — провал, даже не в подвал, а в какие-то поганые недра. Лестница выше провала начинается, но не это главное.

Из недр, черноты непроглядной, на меня пырились сотни, если не тысячи злобных голодных глаз. Это, выходит, не один нечистик-город. Это тысячи и сотни тысяч хрен знает кого. Мерзкие какие, сразу понятно, хотя и не видел их ещё.

Тем временем, как злобное внимание усилилось, так и что-то невнятное, бормочущее, в виде серой полупрозрачной пелены на меня навалилось. С какими-то бредовыми мыслями внутри, типа “сделай шаг”, “иди к нам”. И прочее подобное.

— Да щаззз, — ехидно огласил я. — А кто вы вообще такие, придурки? — полюбопытствовал я в темноту.

В ответ перекошенная дверь попыталась отвесить мне поджопник, но была наказана. В щепки паразитку.

Из черноты ответа, до коварной дверной атаки, не было. Пырились, подлые, очень противно и злобно.

Но вот после разнесённой о локоть двери (я как-то считал, что размахивать тросами — лишнее, пусть пока тросы меня к земле фиксируют, сюрприз будет, если что) из черноты заголосило.

— Дяденька, спаси!!! — верещало противным карапузьим голосом. — Больно!!! Обижают!!!

— Ты ж поиграть хотел, — напомнил я. — Вот и поиграй пока. И всё же, что вы за твари-то такие, — задумался вслух я, да и решил добавить иллюминации.

Ну чёрт его знает, помогут ли мои светящиеся глаза, но в принципе — освещали. А как тут? Не попробуешь — не узнаешь. И включил я свои фонари. Сработало, хотя радости мне увиденное не принесло.

Дело в том, что ямина под домом была не бездонной. Так, метра три-четыре, с чёрной жирной землёй по краям. А вот злобные буркалы крепились… к нежити. Самой натуральной. Чёрт знает, кто такие — призраки, бледные, полупрозрачные, серые. Видны, непрозрачными, только светящиеся глаза.

А главное — истощённые, ободранные, с проглядывающими кусками призрачных скелетов сквозь призрачную плоть. И сотня, а то и побольше. Ну и рожи, у тех, у кого что-то различить можно было, голодные, злобные и алчные.

— Вот уроды, — констатировал я, сплюнув в яму.

Не попал, потому что не целился. И призадумался. А не поубивать ли мне эту погань нахрен? Ну, если получится тросами. Заодну и пойму, возможно ли это. Просто эти твари… ну вот вообще какие-то мерзкие и отвратительные. И какое-то ещё странное желание, точнее, намёк на него. В общем, попробую, решил я.

И запустил тоненькую спицу троса. Пробил им призрачную плоть, призрак буркалами мигнул и развеялся.

Так, интересно, отметил я некоторый прилив сил. Люди? Души? Точнее, призраки, похоже. А чего они такие злобные-то?

У Ариски старичьё хоть дохлое, противное, но не злобное ни разу. Жизнь окружающим из лучших побуждений отравляют. А тут какая-то запредельная, каноничная злобная нежить.

Ладно, потом подумаю. А пока проверю-ка я, что их держит в этом подвале. Проверил, отойдя от проёма, отчего перекрытые мной лучи солнца попали в яму. И от этих лучей, придвинувшиеся было в мою тень призраки, как от огня щеманулись. При том, что ни на мои буркалы, ни на развеивание одного из них никак не отреагировали.

Так, ладно, злобные, тупые, к человекам настроены зложелательно. А значит, запасусь-ка я энергией, наверное. А потом подумаю, когда из городишки этого поганого свалю. Всё же, не без выгоды смотался, отметил я, насаживая на тонкие тросы, почти проволоки, духов. Они на это, ну кроме насаженных, никак не реагировали. Только пырились злобно, так что разум у них на нуле. И так было ясно, но поспокойнее стало, факт.

Интересно всё-таки, а с чего в столице — пустота и нечистики. А тут, где мертвецов было раз-два и обчёлся, ну, по сравнению со столицей и бомбами — звиздец призрачно-злобный? И старики в черепах у Берегини не злобные.

Хотя, кажется, понял. Мертвецы в столице просто не попали “в окно”. И нечистики с них витальность обглодали. Там же, фактически, одновременно все умерли, или “до”, или в самом-самом “начале”.

Деды у Ариски — так Берегиня. И не просто так помирали, а в заботе беспокоящихся о них. А тут, видимо, брошенные. Может, не все, но те, которые на живых злобой наливались, умирая. И друг другу “помогали” злобиться.

По логике — похоже выходит. Ну и туда им и дорога, заключил я, пронзая последнего призрака. И стал вглядываться пристальнее. Даже пригнулся.

Дело в том, что карапузной нечисти нигде не было. А он, ну почти стопроцентно, другого “типа”. Солнца, как минимум, не боялся. И проявлял хоть какое-то подобие разума.

Но вся ямища проглядывает, а карапуза нет. Это при том, что после охоты на привидений в секторе где они были стало “почище” от злобного внимания.

А может, карапуз — это “коллективное порождение” остатков разума и злобности призраков, задумался я. И полетел в яму, мысленно матерясь. И боля тросами затылка: какая-то редкостная по скотству скотина мне выстрелила в затылок!

И ведь, блин, сам провтыкал! Охотник за привидениями туповатый! Интересно, конечно, но хоть жалом бы, для очистки совести, поводил! Нет, пырился, как дурак, в яму! Чуть не на четыре кости встал, для удобства зложелателей!

Ладно, жив. И, чтоб его, нечисть и нежить опасался! Который раз, именно люди меня прибить хотят!

Второй, вообще-то. И нечисть столько же. Так что по логике — равноопасны, заключил я уже на земле. И что делать будем?

Так, подождём и подготовимся. Если меня пристрелили “по приколу” — то подожду полчаса и пойду приколиста искать. А если “по делу”, то дождусь делового и покараю. Жестоко и беспощадно! Ну серьёзно, свинство какое, меня в спину убивать!

Так что распустил я свои тросы, пустил их, не показывая, по подъезду, ну и подтянулся, повиснув на полметра ниже входа. И уши, как понятно, насторожил.

— Сильный шаман был. Всю навь-нежить извёл. Но дура-а-ак, — противным голосёнком донеслось сверху.

— Придурок, угу. А нам теперь целый подъезд добычи, — гыгыкнул бас. — Только быстрее надо, пока остроухие и их подстилки не заявились!

Ну вот, блин. Опять из-за денег, точнее, из-за добычи. Блин, от людей, скорее всего, десятой-то части не осталась. Сказка вокруг (пусть и страшная, зачастую, но всё же), а этим казлам всё неймётся. Достали! Прибью нахрен казлов! Генофонд разумных на планете улучшу.

Не то, чтобы я их и так не прибил — ну запредельное же свинство, убивать на пустом месте! — но сейчас сделаю это с гораздо большим удовольствием. Вот только сколько там этих бандюг? И хоть затылок зажил ещё в полёте, но тросы-то на нём повредились. И чё-то не хочется под залп попасть какой. Или вообще гранату получить в яму.

Тем временем, в полуметре над моей головой, с грохотом бухнулись деревянные мостки. Добротные такие, соединяющие остатки лестницы и вход. И меня прикрывающие от нескромных взглядов.

Ну, так даже удобнее. Устрою им дом с Кащеем, хех. По мосткам затопали, я же решил выждать, пока бандиты в него забьются, как послышался голос:

— Стоп! Он… Или дух… Не понимаю… — забормотал противноголосый, который шаманом обзывался.

— Кто, лядь, “он”? Он маслину в бошку словил!

— Не понимаю…

Ну а я, закономерно, напрягся. Есть какой-то подлючий сенсор у этих бандюг. А значит: надо сходу, выскакивать и потрошить их тросами.

Подготовился, как вдруг сверху послышались выстрелы. На первый я чуть не выскочил, но удержался — стреляли явно в удалении. А мат и трескающие хлопки (как и стрелял магострел, согласно моих проверок) указывали, что моих незадачливых убийц убивает ещё кто-то.

— Остроухие ляди! — послышался сверху рёв.

Так, судя по всему — сталкеры из Меллорна. С чего они на этих бандюг-то напали?

Впрочем, судя по бандитским повадкам — за дело. Надо этим меллорновским помочь. Может и диалог, какой-никакой, наладится.

И охватил я проход наверху канатами. Там подёргалось чуток, да и затихло. Подумал я, да и заголосил.

— Добил я тех, кто в подъезде!!!

— А ты кто такой?! — раздался в общем-то понятный, но довольно идиотский вопрос.

— Прохожий, блин! Отдыхал тут, а бандиты на голову свалились! — ехидно ответил я. — Выйду?

— Ну выходи, прохожий, — послышался голос сверху.

Подтянулся я на нитях…

Ну всё. Этим — тоже пиздец, злобно думал я, летя в яму повторно, сбитый в неё, второй, чтоб его, раз! Выстрелом!

7. Испытание человечности

Ещё в полёте я бегло прикинул — ямища была не под всем зданием. Хрен знает, что её сделало-создало, но это не подвал, а именно яма, под одним из четырёх подъездов пятиэтажки.

Соответственно, единственный выход из ямы — через подъезд, никаких дыр вокруг нет. А он простреливается, дверь я сам в щепу разнёс.

Значит, выбираться надо через него, но уже сейчас. Потому что вариант торчать на дне, даже затаившись, мне ни черта не нравится. Во-первых, надо наказать уродов, второй раз засандаливших мне в башку из какого-то уродского стреляла! И пофиг, что прошлые разы не они! Меня, блин, ДОСТАЛО, что чуть ли не каждый встречный меня убивает!

Во-вторых, опасения чего-то типа гранаты остаётся. А текущее пулевое попадание, в лоб, на минуточку, хоть и зажило, но было явно более “болезненным”, чем предыдущие. И тросы хоть и зажили (ну, энергии дохрена, как я понимаю), но повредились значительно сильнее, чем раньше.

Так что щёлкать клювом я не стал, а буквально через долю секунды после начала падения, выстрелил в лестничный проём тросами. И, на максимально возможной скорости, выдернул себя из ямы на лестницу.

Казлы меллорнские вход явно держали под прицелом, но протупили. Когда канонада выстрелов корёжила ступени первого этажа, а я уже скрючился на площадке второго.

Прикинул, да и решил не отказывать себе в невинном удовольствии.

— Не попали! — максимально гадким и ехидным голосёнком оповестил я.

Мои слова вызвали ещё несколько выстрелов, выкрики различной степени матерности, но на это я забил.

И решил проверить, а не получится ли у меня использовать тросы, как наблюдателей. Совершенно не уверен, что получится, но природа этого моего элемента колдунская, так что почему бы не попробовать.

Трос на моё пожелание протупил с секунду (меллорнские стрелять в это время прекратили, но обогатили мой словарный запас несколькими особо заковыристыми выражениями) после чего деловито дёрнулся к двери, пробил её и дошёл до окна.

И представил мне чёрно-белые дёрганые картинки, видимые “параллельно” с видимым глазами. Воспринималось это странно и непривычно, но, сконцентрировать внимание, по желанию, я мог как на видимом глазами, так и на дёрганой, с проседающими фыпысами, чёрно-белой картинке от троса.

Квартира, нужно отметить, никаких видимых повреждений не имела. Мебель и прочее, пыли, правда столько, что видно даже в монохроме.

Но это мелочи. Главное — меллорнские казлы, сгрудившиеся перед подъездом, держащие под прицелами всякого стреляющего как подъезд, так и дом в целом.

Вот сказал бы, что тупни — а не скажу. Десятка из орков, эльфов, человеков и каких-то непонятных металюдей (всё же трос — не самое лучшее наблюдательное оборудование) очень грамотно построились. Только не против стреляющего врага. А против коллективного, быстрого, но не стреляющего. Ну, по крайней мере, так выходило на глаз.

И дом, точнее подъезд, очень плотно держат под прицелом. И крышу тоже — а то была у меня задумка поиграть в Кащея-Паука. Но, похоже, не вариант.

Только ребятушки, очевидно, повторяют мою ошибку: по сторонам-то изредка то один, то второй зыркает, но наблюдения не ведут, сосредоточившись на подъезде. А значит, сделаем этим сволочам сюрприз, заключил я. И вышел в окно, на противоположную сторону здания.

Постоял секунду, бегло прикинул. Всё же идиотом я не был, ну и реакция меллорнских… То есть, казлы они в любом случае — раз заговорили, то должны были хотя бы ПРОВЕРИТЬ, а не сходу стрелять.

Но учитывая место… в общем, убивать их смертью не за что, наверное. Но пнуть от души, чтоб думали сначала, а не стреляли, как психи и бандиты — надо.

Или вообще послать этих стрелков? Да нет, фигушки! Мне информация нужна, и пусть решил я их не убивать, но пнуть хочется. Оправданно и за дело, между прочим!

Так что выдвинулся я аккуратно к краю дома. Оглядываясь, а то если мне в башку ЕЩЁ откуда выстрелит — будет беда. Всем, совсем и вообще!

Но суицидальных стрелков не обнаружилось, а трос, запущенный по мёртвой траве, для осмотра, показал все ту же компанию, фактически в том же месте, где я их и видел в первый раз. Стрелялами водят, насторожены, но хрен им это поможет.

Трава хоть и жухлая, мёртвая, но тросы скроет. До меллорнских я, из безопасности притом, тросы дотяну. Ну и обезврежу. А потом попинаю скотов, поговорю, да и решу, что делать.

После чего я сформировал “на всю руку” тросы, аккуратно пустив их по земле. Наблюдательный трос, конечно, давал довольно неважную картину, но для примерной ориентации хватало.

А меллорнские, тем временем, начали вести диалог:

— Что это за нежить?!! — проревел явный орк. — Первый раз такую вижу! Оборотник?

— Гош, я вообще не думаю, что это нежить, — несколько растерянно прозвучал женский, довольно писклявый голос. — Я в него точно попала. Рунным патроном! — веско дополнила эта неведомая сволочь в юбке, хоть и в брюках.

— И чо? Хотя да, он же выжил… — задумался орк. — Нечисть?

— Не знаю я! — взорвалась девчонка. — Всё ты: “стреляй-стреляй”!

— Он в доме был, значит — нежить, — привёл “неопровержимый” аргумент орчина. — И сбежал уже походу, надо Игоревичу доложить. Раньше оборотники так не умели. И рунные патроны на них работали, — продемонстрировал громоподобным басом отсутствие разума этот тип.

Ну а пока эти типы водили стволами, да вели идиотские разговоры, я подвёл трос к их ногам. Не до конца, конечно, но довольно близко. И стал прикидывать, а “дури”-то у меня на этот десяток хватит?

Просто убить — почти гарантированно хватит. Но убивать “просто” не хочется. Не факт, что и вообще стоит. А вот иммобилизовать… У первых бандитов, встреченных мной, были амулеты. Очевидно, из Меллорна, и мне эти амулеты препятствовали.

А эти типы из Меллорна. С другой стороны — амулеты не обжигали или как-то вредили, а именно “не пускали”. Причём продавливаемо. Так, рискну, благо убивать не собираюсь. Если что — рвану бегом до байка, и хрен догонят.

Примерился, подготовился, слегка отряхнулся (грязный был, как чёрт, с этими стрелками свинскими!). Подумал, да и сотворил из тросов стальную корону на лысине. Стильно, модно, кащеисто.

И охватил десяток ног, вздёргивая меллорнских вставшими дыбом тросами. Параллельно вырывая стреляла из рук.

И в целом — получилось. Но траты энергии были людоедские, более того, я мало того, что не мог коснуться захваченных. Так ещё и поле вокруг них доставляло тросам дискомфорт, как крапива. Не нестерпимо и травматично, а очень неприятно.

При этом, не будь я фактически обожравшимся душевностью — чёрт бы я что с этой десяткой сделал, оценил я. Отделил от себя тросы — вблизи они всё равно оставались “мной”, да и вышел прогулочным шагом из-за угла дома.

Меллорнские, за ноги подвешенные, дёргались, ругались словами нехорошими, обильно посыпали содержимым карманов и подсумков округу. Ну и я, посверкивая короной, топал с мечтательным видом к ним. Присматривая, чтоб руками не махали — а то стреляла выбил, но может в карманах что-нибудь подлое.

Кстати, непонятные метаталюди оказались… ну гоблинами, наверное. Невысокие, плотные, похожи на гномов, как я их видел, но чуть повыше и не такие монструозно-широкие. А главное, не с “зелёным отливом”, а ярко, можно сказать ядовито зелёные. Девчонка-снайпер, вдобавок, с рыжими, практически красными волосами и синими глазищами. Симпатичная, довольно отстранённо оценил я. Нос, кстати, был не длинный и горбатый, а курносый такой, хоть и немаленький.

Вот только она мне в бошку стреляла, паразитка! И вообще, сволочи они!

Тем временем, мат на всё вокруг, ну и на “трахнутые железные тентакли”, обратился на мою персону, что я, как и положено приличному Кащею, проигнорировал. Любуясь природами (гадость, а не природы, но вид делал).

— Ты кто такой?!! — наконец, проревел орк, прервав поток мата.

— Замечательный вопрос, — похлопал я в ладоши. — Только… я на него ответил! Перед тем, как вы, бандиты поганые, стали меня убивать, — широко улыбнулся я.

— Мы не бандиты! — прорычал орк.

— Разбойники, гопники или тати — мне не интересно, — отмахнулся я. — Нет, я понимаю, что место нашей встречи, — обвёл я руками округу, — подозрительное. Но, не будь вы бандитами — вы бы хотя бы ПРОВЕРИЛИ, прежде чем начать стрелять!

— Мы… проверили, — пропищала гоблинша.

— Угу. Есть такой анекдот, хороший и добрый. Там мужику кол осиновый в грудь вогнали. Он и помер. А значит — вампир, — ехидно озвучил я.

Несколько из подвешенных явно с анекдотом были знакомы. А вот орчина не менее явно — нет. Протянул свою лапу и невежливо тыкая в меня, обвиняюще заявил:

— Ты не помер!

— Значит — не вампир, — подытожил я, стараясь не заржать.

— Э-э-э… Ты кто такой?!!

— Ничему эти свиноё…трахи не учатся, — сообщил я небу, перефразировав фразу прототипа своей “профессии”. — Будешь свинотрахом, — припечатал я орка. — Кащей я. Бессмертный, — уточнил я, поправив корону.

— Девок крадёшь? — поинтересовалась гоблинша.

— Нет. Недосуг пока, — отрезал я. — А теперь думаю, что с вами делать.

— Нас навь сожрёт! Отпусти… пожалуйста.

— Не сожрёт, нет их тут, — отрезал я.

— Некромант!!! — взревел орк.

— Свинотрах, — припечатал я. — Достал, помолчи пока, — пощёлкал я заострённами нитями напротив орочей физиономии.

— Тифлинг!!! — не угоманивался орк.

— И чё? — уже с некоторым раздражением уставился я на говорливого свинотраха.

— Тифлингам запрещено пребывать на территории… мммм… — замычал пучащий буркалы орк.

Ну… кляп из стальных канатов — довольно жестоко, но реально достал.

— Он ментом не был? — уточнил я у прочих пленных.

— Вроде в ЧОПе служил, — пробормотал один из людей.

— Заметно. Ладно, сейчас ответите на вопросы. Если мне ответы понравятся — появится у вас шанс. Подумаю, что с вами делать.

В партизанов меллорнские играть не стали, только орк мычал немелодично временами. И выходила такая забавная петрушка. Итак, бандитов, впервые на меня напавших, меллорнцы прибили вполне сознательно и за дело: у этой группы был “шаман”. Причём “прокачанный жертвами”, как пискнула гоблинша. Что в границах “Восточного Меллорна” — висельное преступление.

Логично, вообще-то. И понятно, как этот “прокачанный” меня почуял в местном звиздице. Не был бы “прокачан” — хрен бы учуял.

А вот внутреннее устройство Меллорна… Ну да, военный коммунизм, как он есть. То есть, возможно, пленные врали. Но все сразу и очень талантливо. Что маловероятно.

Согласно их слов в Меллорне скорее выживали, чем хернёй политической или подобной маялись.

Во главе — совет самых сильных и самых умных. Больше всего остроухих, на которых и поддержание жизни Меллорна, и больше половины пропитания. Вторые по численности в совете — гнумы, техника и оружие.

При этом, вроде как, видизма и нет: и люди в совете, и гоблины.

С тифлингами же оказалось, как Ариска и рассказывала. Персоны нон грата, хотя три-четыре в Восточном Меллорне живут, “доказавшие полезность и безопасность”. Оборотень, большей частью ходящий в полуобороте огромный антропоморфный медведь. И два вампира, на людей не кидающиеся и “полезные”, как сообщила гоблинша под грустное мычание свинотраха.

Ну, в общем, мне Меллорн не нравится. Нахрен мне кому-то там доказывать, что я не баран? При том, что в моей “тифлинговой” природе и у меня-то сомнений нет.

— Ладно, — подытожил я часовую беседу. — Понял. Вы… да дебилы вы, блин! А главный ваш, — потыкал я в орка, — уже слышали кто. В общем, я сейчас в дом. И кстати, в поселениях людям что нужно? — уточнил я.

— Оружие, амулеты, — раздалось несколько ответов.

— Тогда — не пойду, — подытожил я, прибирая несколько магострелов. — Это — МОЙ трофей. Если что-то беру ваше — сами замену найдёте, с бандитов тех. Дальше. Убивать вас, придурков, я не буду. Хоть и хочется очень. Но есть надежда, что наша мимолётная встреча зародила в вас немного разума, — с ярко выраженным скепсисом посмотрел я на дёргающегося орка. — Отпущу, в общем. Косой взгляд в мою сторону, не говоря о выстреле или прочем — выпотрошу, — мило улыбнулся я. — Подъезд чист от нежити, — ткнул я в подъезд. — И попробуйте донести до вашего тупрылого совета…

— Совета Восточного Меллорна…

— Я и сказал, тупорылого, — отмахнулся я. — Что ваше “тифлингам запрещено” — хрень. На что это похоже — говорить не буду, сами догадаетесь. Ладно, это дело ваше. Вы лично — обвёл я пальцем десяток, — мне должны. За нападение, за добычу. Может, когда должок и стребую.

— Просто отпуст… ой, — бухнулась гоблинша на землю. — А ты и вправду — Кащей Бессмертный?

— Наполшишечки, — отрезал я, топая за угол дома.

И подождал, пока тросы ко мне проберутся. Ну и диалог меллорнских послушал. Довольно сумбурный, но свинотрахом орка назвали аж три раза, что меня искренне порадовало.

И за стрелялы не хватались, даже свинторах. Так что, будем считать, вышло недоразумение. И убегать с “подконтрольных территорий”, хотя и не контролируют они ни черта, мне, похоже, не надо.

А вот что точно надо, думал я, топая с охапкой магострелов, это просто отдохнуть денёк. А то какое-то запределье, никаких нервов, даже из железных канатов, не хватит.

И вернусь я, наверное, к Берегине. Может, приютят, а то и некуда больше. Ну а не приютят — к Лешему в гости напрошусь, ржанул я. А что? Вполне компания Кащею.

Дотопал я до оставленного байка и… ну не то, чтобы охренел. Но удивился точно. Перед байком прохаживался мелкий, тощий, зелёный гоблин. Не как у меллорнских, а как в сказках. Меньше полуметра ростом, с острым кривым носом. Нахмуренно бродил перед байком, ручонками размахивал, что-то бормотал под нос. На немецком, на минуточку! То есть я хохдойч не сказать, чтобы знал особо, но на слух сам язык точно узнаю.

И что это за нечистик, и что ему от моего байка надо-то?

— Тебе что надо? — спросил я вслух, когда понял, что сам не догадаюсь.

— Даст моторрад не есть ломаться! — печально сообщил нечистик. — Непорядок!

— А ты вообще, кто такой? — уточнил я, хотя, кажется, догадался.

И заключил в клетку из тросов гремлина. Тот печально поник носом и подтвердил, что гремлин. И, видишь ли, ради Великой Идеи Энтропии (дословная, чтоб его, цитата!) должен ломать механизмы. А мой байк, понимаешь, не ломается, что в сердце гремлина вселяло гнев и жажду деятельности. Так увлёкся, что меня не заметил, вредитель-трудоголик.

Что занятно, русский он знал, но хреново. Попеременно сбиваясь на хохдойч. И в партизана не играл, а вёл себя как приличный Ганс в лапах Кащея.

Так что допросил я нечистика, да и послал нахрен. То есть, понятно что вредит. Но, насколько я понимаю — он часть текущей реальности. И таких как он — “дас хиир”, толпа, в общем.

При этом, только технике он гадит, причём только работающей и немагической. И то не всей: с простейшими механизмами, вроде колеса, рычага и ему подобного — “клапт нихт”, горевал нечистик.

В общем, либо устраивать тотальный гремлиноцид, что делать у меня нет никакого желания. Или махнуть рукой, благо нечистик той же информацией помог.

На живое гремлины не действовали, например. Почему, к слову, с байком ничего и не случилось — в нём НЕТ сложных механизмов. Колесо, рычаг и живой трос, который я. А на технику грмелены действуют как негативная вероятность. Закон Мерфи, в виде остроносого и зелёного служителя Великой Идеи, хмыкал я уже в дороге к Берегине.

Доехал за час. Леший не пакостил, на подъезде к селению жоп, приветственно обращённых к небу, было уже штук десять. И черепа на починенном частоколе чуть не прибили своим: “ездють тут всякие!” в ощущениях.

— Привет, Кащей. Хотел чего? — встретила меня на пороге Ариска.

— Постираться, попарится, отдохнуть, — коротко ответил я. — Вам это барахло нужно? — полюбопытствовал я, открывая бензобак и демонстрируя связку магострелов.

— Кащей — оружейный барон, — хихикнула девчонка. — Но здесь гораздо больше, чем надо…

— Всё берите. Мне без надобности, а место, где денёк отдохнуть — нужно. Устроит? — уточнил я.

— Устроит, Кащей, — хмыкнула Ариска. — Только ты, по-моему, не понимаешь, СКОЛЬКО это стоит, по нынешним временам.

— А мне похер, сколько, — честно ответил я. — Угол, где можно спокойно отдохнуть — дороже.

— И… не поспоришь с тобой, — хмыкнула Берегиня. — Ладно, приютим, накормим. Отдохни, — отошла она от распахнутого проёма ворот.

8. Мировые тенденции

Ариска поместила меня к чете гномов-мастеровых. Не к Катеринишне, о чести которой после моего невинного взгляда, берегиня явно беспокоилась, а другим. Что было логично — постоялых домов в небольшое селение не завезли. Да и некому, в общем-то, было в этих дворах “стоять”.

Почистился (а то эта городская грязь реально въелась в сбрую, не оттиралась толком), в баньке, весьма русской и приятной, попарился. Даже изнутри — чертовски приятно оказалось подпускать перегретый пар в разошедшиеся тросы, в самое нутро. Ну да ладно, ощущение пусть временного, но дома меня расслабило. А за ужином, началась беседа.

Началась она с миниатюрного конфликта, на тему “сколько Кащею надо есть”.

— Кушай, — ультимативно заявила гнома, после того как я пригубил, не без удовольствия, блинов с мясной начинкой.

Дама руки в боки упёрла, нахмурилась. Только станкового пулемёта или скалки не хватало, для полноты картины.

— Вкусно, благодарю. А больше — не нужно.

— Ты себя видел? — хмыкнул Пётр, гном-хозяин. — В концлагере упитаннее. Говорит Лидка “ешь!” — значит, ешь!

— Я не ем, а пробую. Толку мне от еды никакой, — отрезал я. — И смысл продукты переводить? Попробовал: вкусно, приятно. А пузо набить… — на этом я ехидно продемонстрировал сквозную дыру в пузе, созданную тросами.

Собеседники впечатлились, Пётр почесал затылок, Людмила посмотрела с жалостью. А я сам себе напомнил, что невзирая на нынешний облик, совсем недавно они были людьми. Причём гарантированно пожилыми — молодёжь вся в столицу рвала.

— Бывает же, — пробасил гнум, на что я пожал плечами. — Ты скажи, Кащей, вот что людям про тебя что толковать?

— В смысле? — уточнил я.

— Эльфам и гномам тоже, да и гоблинам этим, — сморщился Пётр, — племени вороватому, тоже.

Ну охренеть, пояснил, оценил я объём информации.

— А оно этим людям надо про меня знать?

— Тебе виднее. Завтра вечером в Меллорн поедем. Ариска сказала, про Кащея не говорить, а лучше у тебя спросить. Вот и спрашиваю, — подитожил гнум.

— Э-э-э… — высокомудро ответил я. — А чёрт его знает. Вроде как в округе собираюсь быть, — вслух задумался я. — Да и с меллорнскими встречался, так что тайны особой нет. В общем — Кащей я. Бессмертный. Могу за плату решить вопрос с нечистиками и не только. Могу и за спасибо, по обстоятельствам… Не знаю, Пётр, сложно. Но скрывать особо нечего, так что говорите, что хотите, — окончательно определился я.

На мой многомудый речь гнум покивал и поухмылялся. Ну а что ещё тут скажешь? Правда, упоминание Меллорна натолкнуло на “сбор информации”.

— А в других Меллорнах что творится, не в курсе? — уточнил я.

— Да слухи, в основном, — ответила уже Люда. — Но если интересно — слушай.

И сообщила мне хозяйка, что с востока от Столицы, километров на двести, шесть Меллорнов. Ну, это я и так видел. Ближайший к нам — Восточный, что тоже известно. Ещё два ближайших — южный и северный, имеют какие-то невыговариваемые названия, но от Восточного вроде как и не отличаются ничем. Та же общага в дереве.

Но вот дальше выходило, что в Меллорны ушастые никого, кроме ушастых, не пускали. Впрочем, не гнали.

— Нечисти меньше, рощи вроде как земли берегут. И друиды или волхвы — хер знает, кто точно, честно тебе скажу — землю берегут. Сородичи-гномы закапываются. Скалу долбят, ну тоже понятно, — на что я покивал, понятно, в общем.

То есть, выходила картина, в которой близость с мегаполисом создала натуральный фронтир. Слишком много нечисти и нежити. А вот дальше — вроде как и в городках люди живут себе спокойно. Относительно, но всё же.

— А что дальше — откуда знаете-то? — уточнил любознательный я.

— Так мудрилы меллорнские рассказывают.

— То есть связь есть? Радио, спутник?

— Да какое там, накрылось всё звёздой, — отмахнулась Людмила. — А ты не знаешь, Кащей?

— Всё знаю, а спрашиваю исключительно, чтоб послушать ваш прекрасный голос, — галантно ответствовал я.

— Ты, Кащей, к Люде ручонки не тяни, — насупился Пётр. — Тощеват ты, а ей мужик обстоятельный нужен, — дополнил он, оглаживая бороду.

Посмеялись, а после посвятили меня в такой непроверенный (потому что в селении магов, как таковых, не было), но “общее местно”, со слов меллорнских, факт.

Итак, связь есть. Со всем Миром, а то и больше, но… опасная. Смертельно опасная, чем дальше от связиста, тем выше вероятность связисту сойти с ума, если повезёт.

Потому что выходило, что возник некий… ну, наверное, “план”. Или не возник, а маги получили к нему “доступ”. Небывальщина, как назвали его Пётр с Любой.

— Много как называют. И Имматериум, и Атсрал, и Варп. Лёд, паутина… Ну а мы по-нашенски, — подытожил Пётр под кивки супруги.

Так вот, судя по гнумам известному, маг может в ентой Небывальщине атсральным телом, проекцией — а, наверное, душой — путешествовать. Общаться, получать данные, много что. Только в этой небывальщине на души человечьи находится нездоровое количество жрунов. И вообще, не самая радушная к разумным местность.

То есть понятно, что кузнец и резчица по дереву, бывающие на “торжище меллорнском” пару раз в месяц — знали немного. Мудрилы ушастые и не очень им отчётов не давали.

Но вообще, судя по всему, выходило, что Сеть сохранилась. Только опасная по-настоящему. И, вроде как, даже хацкеры специальные появились. Правда, пока только в самом Меллорне, потому как мало их и гробятся часто. А вообще — вполне рабочая и востребованная магически-прикладная профессия выходит. И связь, и сенсорика. Без кучи жертв на “прокачку”, как у дохлого шамана бандитов, но с высоким риском оператору. Хотя, наверное, вопрос техники и информации — с катастрофы года не прошло, а с изменения и того меньше. Но интересно, факт.

А после Пётр задал мне довольно бестактный, вопрос, ну в текущих реалиях — точно.

— Кащей, а что ты себе из оружия-то оставил? — пробасил он, потягивая какую-то настойку.

— С какой целью интересуетесь? — не самым благожелательным тоном ответил я.

— Да не хочешь — не говори, дело твоё, — отмахнулся гнум. — Интересно просто.

— Да в общем-то тайн никаких нет, — подумав, ответил я. — Ничего.

— Чегось?!

— Не нужно мне стреляющее…

— Ой, дура-а-ак…

— Сам дурак, — резонно ответил я. — Я — Бессмертный, при этом я сам — оружие. Ну и необходимости в дальнобое просто не вижу.

— Потому и дурак. Даже если что-то сейчас не нужно…

— Сам дурак. Но вообще, ты в чём-то прав, — признал я. — Но что-то я подзадолбался за последние дни. И магострелы эти зарядки требуют, боеприпасов… В общем, не стал заморачиваться. А если что — я и сам могу не хуже что-то кинуть, — нашёл я оправдание собственному раздолбайству.

— И далеко? — ехидно спросил гном.

— Достаточно, — ещё более ехидно ответил я.

— А точность? — не сдавался он.

— А чёрт знает, — признал я.

— А давай проверим?

— Ну давай, — с некоторым сомнением выдал я.

И, в общем, вышло, что метнуть я что нож, что гвоздь, хоть камень могу. С силой запредельной — два полена в клочья разнеслись. Но вот с точностью у меня “мдя”.

Не кривой-косой, но из десятка вполне возможных ситуаций, описанных Петром, восемь бы я провалил безблагодатно, факт.

— Силищи в тебе тьма, — пожевал бороду гном. — Тебе и впрямь именно стреляло не нужно. А вот что-то типа…

— Так, стопэ! — решил я притормозить разошедшегося гнума. — Ты чем щаз вообще занят?!

— Думаю, лук или ещё какой метатель тебе приспособить, — смерил меня оценивающим взглядом этот тип.

— А то, что мне не особо…

— Нужно.

— И сколь…

— Нисколько, мне не жалко.

— Э-э-э…

— В мастерскую пошли, Кащей, — выдало это чудище низкорослое, ухватив меня за лапу.

Нет, ну вообще — не помешает, конечно. А ещё забавный момент: мифологические черты, причём, похоже, “массового сознания”, отражались на металюдях. То есть, я изначально воспринимал это как “общий момент”. Типа орки — мордобойщики, гнумы — сквалыжные мастеровые, ельфы — эстествующие пид… кхм, альтернативщики-гринписовцы.

Но вот общение с гномьей четой меня натолкнуло именно на мысли: вот до поры, были Пётр с Людой приятной парой средних лет. Не более и не менее.

А вот щаз меня прёт в мастерскую гнум натуральный, с бородой торчком и “нада мастерить!” в глазах.

Видимо, не всепобеждающая, навязанная программа. А что-то вроде склонности, причём зародившейся не на пустом месте, а на существующих склонностях металюдей, когда их метануло, мудро отметил я.

Ну да ладно, дело было в том, что Пётр загорелся идеей перевести дурь физическую, которой у меня до чёрта, в дурь метателя. В принципе — тот же лук, от которого тут же отказался уже я.

— Нахрен мне эта рогулька, — припечатал я полосу металла с тетивой. — Ещё и ухи острые к ней впридачу. Буду Кащеиэлем, блин, — под хрюканье гнума озвучил я. — А вообще — просто неудобно, Пётр. Много места нужно, умение стрелять из этого, — потыкал я в лук рукой. — И руками мне натягивать вообще не надо, кстати.

— Арбалет, — задумчиво протянул гнум.

— Скорее рогатка, — уточнил я.

В результате, к полуночи обзавёлся я натуральным браслетом из “пусковых”. Ну раз уж есть, что-то многозарядное хотелось. Хотя с магазином не очень, но дюжина пусковых — более чем. А так в них хоть камень, хоть гвоздь. Точность сносная, конечно, только у специальной стрелки, но всё равно — под меня вещь.

И рожа гнума порадовала, когда он “тягу проверить” хотел и грозил, что отвернётся. Отвернулся. А я ему в морду потыкал зашкалившим измерителем.

И должным запредельно, при всём при этом, я особо не ощущал. Помог, ему было интересно, мне — небесполезно. Нормально, в общем.

И в ситуации с “заложниками”, что мне, к слову, Пётр и приводил как “неразрешимые ситуации”, появляется шанс.

Да и всякое колдунство можно на стрелки присобачить. Чисто теоретически и в отдалённом будущем, но возможность не лишняя.

В общем, чахнуть я над наручным самострелом, приводимым, точнее, взводимым моими тросами, не стал. Но доволен всё равно был.

Переночевал в гостевой, даже подремал. Как оказалось — могу, но, подозреваю, это свойство из серии “поесть”. Могу по собственному желанию, не испытывая необходимости.

А с утреца, довольный, стал прикидывать. А куда мне дальше-то двигать? Передышка дала время подумать и построить планы хотя бы в краткосрочной перспективе: собирать информацию, ну и на окружающий Мир любоваться потихоньку.

Потому что ответов на “что случилось” пока, скорее всего, ни у кого нет. Всё в этапе развития, становления и формирования. И вопросы “откуда нечистики” отступают перед “что пожрать” и как бы этими самыми нечистиками не сожраться.

— Уезжаешь, Кащей? — появилась невесть откуда Ариска.

— Угу. Думаю Зелёное навестить, — обозначил я крупное, почти на полтысячи селение. — Может, помогу чем или просто посмотрю на людей.

— Ну, скатертью дорога, — не в ироничном, а в самом прямом смысле озвучила берегиня. — Ты, — фыркнула она, — заезжай, если что.

— Ну, я это… угу, — ухмыльнулся я в ответ.

И поехал к шоссе, потому как интересно.

Путь шёл мимо Меллорна, который располагался километрах в пяти от шоссе. А разглядывая монструозный (километр в основании, на минуточку!) серебристый ствол, я прикидывал. Выше телебашни это дерево или нет? И, выходило, судя по всему, что на сотню-другую метров выше. Ну, исходя из километра основания, о котором мне из разных источников известно.

Всё же чисто магическая фигня. Не может такое существовать в принципе, пришёл я к окончательным выводам. И красивое, зараза такая! И внутри любопытно побывать, но пока, похоже, не выйдет. Впрочем, поживём — увидим.

И поддал газку. А через десяток километров шоссе был поворот к Зелёному. Судя по мне известному — этакий промежуточный аналог между ещё живыми городками вдали от столицы и селом.

Дорога от шоссе была аж мощёная! Правда, деревянным горбылём. Я даже приостановился, поковырял древесину тросом. И… морёный дуб отдыхает, навскидку. Серая древесина была пропрочнее бетона, судя по сопротивлению тросам.

Ельфы или друиды какие что-то сотворили, заключил я, двинулся…

И на меня навалилось физически ощутимое голодное внимание! Это что тут за фигня, я не понял, озадачился я, сбавляя скорость и настороженно оглядываясь. Но никаких гадостей в округе не наблюдалось. Самое непонятное — это то, что вокруг были поля. Ну рощицы, какие-то там, но далеко, блин!

Луговой какой злобится? Так вроде я не на “его земле”. Ну чёрт знает, стал я пристально вглядываться в разнотравье.

И еле успел спасти свою куртку от бесславной гибели. А, возможно, обеспечил свою целостность — тут не уверен. По освещённой ярким солнцем дороге мелькнула тень, а я, мысленно назвав себя не самым умным типом, зыркнул в небо. И тут же рванул в сторону.

На меня, извиняюсь, охотился какой-то поганый дракон! Причём, вроде как, не один, но в данном конкретном случае — один. И эта сволочь заходила на траекторию для метания.

Чем в меня будет гад метаться — я, как понятно, не знал. Но предпочёл выяснять это со стороны.

И, отгоняя байк на обочину — понял. Огнём, как и положено сволочным гадам, драконами называемым. Тварь окатила метров двадцать дороги факелом, на зависть огнемёту.

А я хоть разглядел сволочь: не вполне дракон, если судить по мне известному. Этакая противная змеюка, с гипертрофированной головой, но длинным телом. И без лап, с чётвёркой чешуйчатых крылышек. Именно крылышек — размах этих недоразумений был максимум в два раза больше толщины тела.

И не одна, но глисты в небе были далеко. И, вроде бы, на мою персону, в отличие от огнеметателя, зуб точили удалённо.

И тут меня накрыло густейшим дымом. Чёрт знает, то ли дерево-брусчатка, то ли гадство самого змея. Но после плевка огнём твари округу затянул совершенно непроглядный, чёрный, да ещё и воняющий химией дым! Ну чем-то нефтяным или типа того, блин!

Вот просто зла не хватает! Хорошо, дыхание у меня — функция, а не необходимость. Так, ладно, ждём, когда эта дрянь рассеется…

Последнее я додумывал в полёте — змеиная голова в полметра диаметром ударила меня в грудь, отправив в полёт. И, наконец, включился “боевой режим”. Это эта пакость не “промахнулась”, дошло до меня. Это она так охотится!

И надо бы её прибить нахрен. А то бессмертный-бессмертный, но запекаться в химозном пламени желания нет. Но меня несёт, как Кащея на ветру. Хотя, удачно мне Пётр самострел сделал.

И выпустил в противную, исчезающую в клубах дыма морду всю дюжину стрелок. Ну и полетел дальше, сопровождаемый совершенно нестерпимой высоты визгом. Так-то до попадания особых звуков, кроме как от пинаемого Кащея, не было.

В должное время я упал, зафиксировался тросами, ну и злобно попёрся в обратный путь, через дым. Байк найти, ну и дракона сволочного добить, если выжил, сволочь такая.

А с неба раздавались такие же противные визги, впрочем, через минуту затихшие.

Добрался я до дракона — восемь стрелок в него воткнулись, а они острые, как бритва, со стабилизаторами, по сотне грамм… ну в общем — хана змеюке. Всю морду разворотило.

Хотя драконом его хрен назовёшь… Выверн какой или просто змей. Да неважно, вопрос в другом.

Что это за тварь, причём на дороге к селению? Не прибил ли я местного “охранника”? И, надеюсь, сородичи змеюки не продолжат. Никакого желания в этом дыму их воевать не имею.

Вопросы на ответы стали появляться. Дым развеялся довольно быстро, правда…

— Вот сволочь! — злобно пнул я дохлого змея.

Дело в том, что меня, сбрую и байк покрывал слой поганой, почти не оттирающийся копоти! А может, мне в бошку стреляли не чтоб убить? А это, чтоб его — трында нового Мира: “извазюкай Кащея”?! Только что ведь помылся-почистился, блин…

Ну, хорошо хоть других глистов крылатых нет. Ладно, прихвачу змеюку, если что — вежливо спрошу у зеленюк, не ваша ли собачка шалит, злобно заключил я, продевая трос сквозь пробитые глазницы.

И четыре стрелки посеял, блин, перечислил я уже в дороге свои беды и огорчения. Нет, понятно, что расходники. Но всё равно обидно!

9. Зелёная голова

Отъехал я на пару десятков метров, встал и решил успокоиться. Забавно, но мой кошмар с Болью, похоже, сделал из меня очень эмоционального и в чём-то инфантильного типа.

Просто часть, причём значительная, желаний и эмоций (не только из-за Боли, но и сволочного джинна) у меня, можно сказать, что порезана. Не отсутствует, но для того чтобы их испытывать, нужно прилагать сознательное усилие. Что, в общем-то, если подумать, крайне редко нужно.

Вот только в итоге, за “непорезанные” я неосознанно цепляюсь. Скорее органичная реакция.

То есть, та же сволочная тенденция “извазюкай Кащея”, без шуток, проглядывается с момента моего прихода в себя. От тухлых тряпок до пыли, грязи и прочего непотребья! Да блин, я больше половины времени ищу, где бы мне помыться! Уничто… кхм, опять несёт.

В общем, сейчас я ехал чуть ли не с “мистером Пропером” в глазах. Злобный и тупой, ничего не соображающий и не замечающий.

В принципе — в чём-то оправданно. Плохое зрение Кащея — проблемы окружающих. Но недальновидно.

Тот же змей, смерил я принайтованную тварюку взглядом, вполне мог бы меня прибить. Теоретически, но от его пламени, как и от него самого, я почувствовал “ток небывальщины”, как я сам себе объяснил слабо структурируемое ощущение.

Далее, я видел две штуки летающих глистов, сородичей виновно прибитого. А если мстить захотят? Спалят же нахрен! Не то, чтобы я особо цеплялся за жизнь — подозреваю, случившееся и Боль мне и инстинкт самосохранения “порезали”. Но с точки зрения банальной логики — бытие лучше небытия. Как минимум — интереснее. А если там, за порогом, не небытие (на что очень “тонко” намекает окружающая реальность) — так в “новое путешествие” я всегда успею. Не опоздаю, да.

В общем, надо себя получше держать в руках. Забыть, как страшный сон, “бессмертность”. Окружающих этим троллить — дело благое и приятное. Но самому исходить из собственной уязвимости и смертности. До получения справки с сорока двумя печатями, что бессмертный я.

А чтоб меня не “вело” — надо самому желания “порезанные” активировать и им поддаваться. В разумных пределах, ну и потому что, в общем-то, это приятно.

Надумал я всё это, попробовал ещё раз отряхнуться, почистить байк. После чего подошёл к подлючей и дохлой змеюке и пнул его три раза. Ему всё равно, а мне приятно.

И поехал к Зеленухам, уже более собранный, ну и хоть округу более или менее контролирующий.

Кстати, с названием этого городка выходила довольно забавная ситуация. Так-то Зелёный, да. Только ещё до конца его зачастую называли (столичные, в основном, а потом и прочие присоединились) Зеленухами. И Ариска, и гнумы его Зеленухами обзывали.

Так что я тоже буду. Про себя точно, а если местные зеленюки драться не будут — то и вслух. Если будут — не буду. Мне помыться-почиститься надо, а не в кусках зеленюков угваздываться!

Тем временем, поля разнотравные сменились каким-то злаком. Вроде бы и рожь, ну так, на взгляд. Особо в аграрщине я никогда не разбирался, но похоже. Только это какая-то Царь-Рожь была! Росту в этой ржи было метр, но каждый колос — громадный. Зёрна в полкулака, весной, на минуточку!

Хотя наверное, ельфы какие друидствующие глумятся. И вот, кстати, показатель — на жопы, к небу обращённые, я внимание обращал. И остроумствовал, впрочем — и вправду забавно. А вот что они на полях растят — не заметил. Только частоколы ломал, пенсионные черепа пиная, ржанул я.

А ещё через полкилометра появился малолетний, но очень разлапистый баобаб. А после разглядывания, оказалось, что баобаб — Меллорн, только маленький и разлапистый. И не один, а, похоже “роща безопасности”: в паре сотен метров ещё один, да и с другой стороны та же картина. И небывальщиной потягивает, видно, нечистиков отпугивает или их застраивает, чтоб не гадили.

При всём при этом, я разумных до сих пор не увидел. Глистов летучих, к счастью, тоже. Так и подъехал… к селению. Я вот думал, от городка осталось что-то, вот “что-то” и осталось. Квартал, максимум. Причём бетонно-коробчатая застройка была армирована, украшена и, подозреваю, расширена живыми деревьями. И три стально-каменные башни, явный новострой (гнумы, небось, постарались, больше некому вроде) в готическом стиле.

Всё это богатство окружала каменная, из здоровенных, метр на два, каменных блоков стена, метра в четыре высотой, так же, как и дома, перевитая ветвями. Причём на этих ветвях, которые на стене, светились какие-то писульки нерусские. Видимо — ельфячьи, а написано “идите нахер”, логично заключил я. А светятся — чтоб посылаемые точно увидели.

При этом, дорогу перекрывал… а чёрт знает, как эта фортификация обзывается. Небольшой, но широкий, во всю дорогу, крытый домик. Из тех же лютых каменюк, как и стена, с отливающей на солнце металлом черепицей крыши. Ну и с соотвествующими деревянными (с ельфячими писульками) воротами. Закрытыми, на минуточку.

Подъехал я к ним, осмотрелся. Никаких наблюдателей не наблюдалось, так что подошёл я к воротинам и аккуратно пнул пару раз. А то чёрт знает, как нецензурщина ельфячья на мою нежную душевную организацию повлияет. Не повлияла, правда, на пинки писульки вспыхивали синеватыми вспышками. Не сильно, но заметно.

Через полминуты в гладком дереве, посреди доски нарисовалась… ну, дверца небольшая. И в неё показалось рыло, очень недовольное.

— Торг с полудня, прова… подожди где-нибудь, — озвучило рыло и намылилось исчезнуть.

— Стопэ! — закономерно возмутился я.

— Ну чё надо-то? — как страдающее недержанием закатило глаза рыло. — Подождать сложно?! И чего ты грязный такой? — заинтересовалось оно.

— Целебные грязи и всё такое. Ты мне скажи, страж фигов, вот такое — у вас нормально? — отошёл я, тыкая в змеюку.

— Ой мля! — выпучило буркалы рыло. — А это что?!

— Я первый спросил, — напомнил я. — У вас, на подъезде к Зеленюкам…

— Зеленушкам! — проявило рыло потреатизм.

— Однофаллосно, — отмахнулся я. — Сожрать меня хотело. И не одно было.

— Вот херня-то, — задумчиво посетовало рыло. — А ты-то кто такой?

— Проезжий, — ехидно ответил я.

— Я Василий, старший смены привратной стражи города Зеленушки, — включило мозги рыло.

— Кащей Бессмертный, — представился я.

— Прикольное погоняло!

— Какое есть, — не стал я рвать тросы себя.

— А грязный-то чего такой? — допытывалось рыло.

— С-с-слушай, Вас-с-силий! — по-доброму улыбнулся я. — А тебе не кажется, что разговору разговаривать…

— Ну-у-у… я не знаю-у-у… — промычало рыло, высунуло себя из щели и всмотрелось в эльфийский мат. — Тифлинг! — тыкнуло оно в меня носом.

— И чё? — поинтересовался я, внутренне готовый послать Зеленюки и их население.

Развелось, понимашь, нетолерантных и неполиткорректных личностей! Честных Кащеев не уважают. И ведь Ариска только про меллорнских говорила…

— Ничё, — сообщило рыло. — Щаз открою, но не шали!

— Я не шалун, — заверил рыло я, сделав вид, что говорю правду.

— Угу, — сделало рыло вид, что поверило.

После чего, блеснув ельфячьим матом, дерево просто разошлось в стороны. Продемонстрировав мне привратницкую.

Довольно занятное зрелище было, начиная с Василия. Рыло у него было округлое, поросячье. А вот тело как тело, среднее, нормальное. Людь-человеком, в общем, с магострелом на ремне.

Далее, в углу сторожки стоял какой-то выкидыш паро… хотя, скорее, магопанка: станковая пушка (или пулемёт, чёрт знает) с сидушкой, щитом, сантиметров пять калибром, утыканная какими-то светящимися красным неоном трубками. И забавно, и не очень — подозреваю, просто так я после попадания этим стрелялом не встану.

Нацелено это стреляло было на ворота, правда, сидушка пустовала. Гнум, пара людей, какой-то нездоровый НЕХ, и судя по месту за столом — Василий, резались в каой-то преферанс или дурака. По крайней мере четвёрка за столом на меня не пырилась, а пырилась в свои карты.

И, что меня больше всего поразило — это НЕХ в камуфляже. Ну совершенно запредельное чудище: синий, длиннорукий и длинноногий, мохнатый. С высоким, шипастым белым ирокезом. Длинным острым носярой, сантиметров в пятнадцать! Ухами острыми, но самое главное — лютые, в ПОЛМЕТРА бивни, не клыки, а именно бивни, торчащие из угла рта!

— Это, блин, кто? — поинтересовался я, вежливо потыкав пальцем в НЕХа.

— Это — Костик, — ехидно ответствовал Василий под смешки троицы.

Тогда как НЕХ-Костик пырился на меня белыми и недобрыми глазами. Недобро пырился.

— С чем его и поздравляю, — не сдавался я. — Ты кто, Костик?

— Фрофл фя, фафофали уфе! — выдал неудобоваримую хрень НЕХ.

— Тролль он, — с ехидной мордой перевёл Василий.

— Они же нечистики скандинавские! — усомнился я. — И не похож…

— А Костя — похож. Специальный тролль, и стреляет неплохо. Ладно, смена, у нас ЧП, — потыкал Василий в дохлого змеюка, на что отвлекшиеся от карт присвистнули и повставали. — Вроде — не один. Вань, сбегай за Головой. Это — Кащей, — махнул он в мою сторону лапой. — И где ты так изгваздался? — прокурорски уставился он на меня.

— Эта тварь огнём пыхает, — не стал ломаться я. — Ну и дым.

— Ещё летает, скажи!

— Могу промолчать.

— Правда что ли?!

— Не знаю, я молчу, — ехидно ответил я.

Василий своим рылом фыркнул и потопали они осматривать мою добычу. Вернулись с мордами перекошенными (впрочем, у НЕХа-тролля-Костика она не изменилась, там и так всё… как надо).

— Хрень-какая-то, — вынес экспертный вердикт Василий. — А повадки? И что про них знаешь? — стал задавать мне вопросы этот тип.

— Нихрена не знаю. Напало, огнём пышет. Дым гребучий, не отмывается. Всё, — развёл руками я.

— Ладно, пусть Голова думает. У него голова большая, — гыгыкнул Василий под смешки подчинённых.

— Голова? — уточнил я, так-то понятно, но на всякий.

Мало ли, может металюдь какой или ещё какая пакость.

— Ну мэр считай, градоначальник, — отмахнулся Василий. — По-правильному зовём.

— И не поспоришь, — признал я.

А через несколько минут в сторожку явился Голова. Именно явился, потому что был это просто огроменный, метра под два с половиной, орк. С торчащими из пасти зубищщами, плечами, которые ни черта в дверь не пролезали, так что просачивался согнувшись и боком. Но это, блин, ещё не всё! Он был в отличном, шикарного кроя, тёмно-синем пинджаке с искрой! Белоснежной рубашке, галстуке! И как вишенка на торте абсурда, на широкой переносице здоровенного носяры пребывали очень интеллигентского вида очёчки!

— И что у нас опять дерьмового?! — проревел этот Голова.

Стражи подтянулись, вид приняли бравый и придурковатый, а Василий подёргал лапкой в сторону меня и змеюки.

— Лавр Степаныч, можно Степаныч, голова города Зеленушки, — пробасила орчина, требовательно на меня пырясь.

— Кащей, — представился я.

— Угу. Рассказывай… — начал было орчина, посмотрел на мою ехидную морду, на которой “нахер” был просто написан, вздохнул и исправился. — Расскажи, что случилось, Кащей. Будь так любезен.

— Буду, — кивнул я. — Ехал к вам из… Блин, селение с Берегиней, — вопросительно взглянул я.

— Ариска там? — на что я кивнул. — Старое название забыли, Арискино народ кличет.

— Оттуда, в общем. Три такие твари, напала одна. Летают, огнём пышут. Изгвазадали всего, — посетовал я на гадство гада.

— Копоть от них? — уточнил орчина, принюхиваясь.

— Угу.

— Руку протяни, — попросил он, что я и сделал.

Удавлю, если что. Ну или вырвусь. Но не понадобилось — орчина скребнул когтем копоть, принюхался, сплюнул на коготь и почистил его о стену.

— Его — не трогать! — рявкнул он на стражников.

— Что мы, гондольеры, мужиков лапать? — буркнул Василь.

— Вот и не трогайте. А ты что, вправду бессмертный? — прищурился на меня орчина.

— А по какому признаку вы это определили? — заеврействовал я.

— Циклодез… — произнёс какое-то орочье, не то, что невыговариваемое, но и не выслушиваемое заклинание Голова.

Я свою персону на предмет ущерба поизучал, но вроде был цел.

— Яд? — уточнил я.

— Скорее кислота. С водой реагирует, — задумчиво протянул Степаныч.

— Ну Бессмертный я, да, — раскололся я. — А чего не отчищается эта пакость?

— А ты бензином пробовал?

— Нету бензина, — честно ответил я, похерчелом отреагировав на красноречивый взгляд на байк.

— Ладно. Тогда, Кащей, к тебе два вопроса. Первый — подробности того, что случилось. И второй… ладно, на первый ответь. Пожалуйста, — проявил себя вежливой и головастой орчиной Голова.

Ну и рассказал я про встречу с змеями всё, благо и немного было. Ну и что в округе недавно, пару дней как, думаю задержаться.

— А чем занятся думаешь? Сталкерить? Это второй вопрос, если что, — уточнил Голова.

— Да как-то сталкерить не тянет, — честно признался я. — А вот с нечистиками я справляюсь неплохо. Могу помочь, за плату, — задумчиво протянул я.

— Помочь — это хорошо. Разберёшься с змеями?

— Вот так, сразу? — прищурился я.

— Вопрос — сразу, — прищурился в ответ орк.

— Тогда мне нужен аванс, — бросил я, посмотрел на “не дождётесь” рожу Степаныча и закончил. — Ответы на вопросы.

— Кхм. Ну задавай, отвечу. Только выйдем, — изящным, а для его туши — танцевальным па проскользнул он мимо меня. — Всё же с тобой, пока не помоешься, лучше на открытом воздухе общаться, — неделикатно выдал он.

— Вежливо как, охренеть, — посетовал я.

— Как есть, Кащей, — развёл лапами Голова.

И получил я свой “аванс”. Довольно ценный — гораздо лучше стал понимать реалии если не Мира, то бытия того, что осталось от Человечества.

На данный момент в Зеленухах живут почти пять тысяч человек… ну, разумных, точнее. Примерно столько же откочевало в Меллорн. То ли от работы бегали, то ли безопасное место искали — я так и не понял. Но вот что от работы в Меллорне хрен убежишь — это я понял точно. Коммунизм, как он есть, пусть и военный.

Большая же часть населения городка умерла от лучевой болезни. Взрыв был относительно недалеко, похоже, били по военной части.

Но смерти начались до этого, причём массовые. А именно — местное чиновничье, поддержанное правоохранителями, буквально через пару дней после взрывов возжелало воссоздать форму правления “Неделимые Зеленюки”.

Народ, несколько озверевший, устроил открытое демократическое разбирательство. С прямым волеизъявлением. И чиновники и их охранители перестали быть.

Не бескровно, как я понял по контексту. После этого местные бандиты решили, что пришло их время. Но народ, ещё на кураже от демократии, отправил бандитов вслед за правоохранителями. Но тоже не без потерь — относительно мирные работяги всё же.

Сам Степаныч — старший технолог градообразующего завода. Стране ВНЕЗАПНО понадобилась химия и взрывчатка, так что умирающий завод реанимировали. А пенсионеров и просто работающих купи-продай собрали ощутимыми зарплатами.

Но виновников случившегося звиздеца (пусть и наполовину), в число которых вошёл “высший менеджмент” завода — не было.

Ну и стал Степаныч градоначальником. Без комиссий и прочего, напрочь незаконно и всё такое. Просто люди выбрали, хотя отказывался старик (а орчине было семь десятков лет на тот момент, и орчиной он ещё не был).

То есть, первые сотни людей погибли ещё до последствий лучевой болезни. Пара тысяч щеманулась в леса, и, судя по всему, там и померли — начиналась зима, как-никак.

Потом… понятно. Люди умирали, хоть не мучительно — распечатать склады и давать обезболивающее Степаныч дозволил. И изменение стало скорее спасением. А вот нечистикам и прочей небывальщине не повезло: ряд “тифлингов”, причём женского полу, причём чуть ли не с момента изменения владеющие магией, в город ни нечисть, ни нежить не пустили.

— Ведьмы? — уточнил я.

— Угу, кагал… ковен у них. Суфражистки, — хмыкнул орк.

— Э-э-э… — протянул я, нихрена не понял. — Феминистки?

— Сам увидишь. Думаю, встретишься, Кащей. Тоже тифлинг, нежить, — отмахнулся Степаныч.

— А в этом месте поподробнее. На мне что, написано? — заинтересовался я.

А подробнее оказалось, что Степаныч — маг. Не великой силы (если не рушить нахер окружение и себя), но технолог оказался магом, причём разумным. Что умеет — не докладывал. Но от меня чувствует как человека, так и “навь, небывальщину мёртвую. Живая — она другая”, — довольно доходчиво объяснил орк.

А в Зеленюках, не без помощи “кагала ведьмов”, в тифлингах разбирались. И, соответственно, что самые лютые — “с тонким ароматом мертвечины”, прекрасно знали.

Посыл нахер, светящийся на вратах и стенах, определял не столько “направленность и силу”, хотя и её тоже. Но, в первую очередь, намерение. То есть Степаныч с ходу общался со мной не как с “непонятно кем”, а обладающим немалой силой и незложелательным.

В общем-то понятно, что особо со мной Степаныч не откровенничал. Но, при этом, тайн особых не держал. И за четверть часа вывалил немало полезного и интересного.

— Устраивает аванс, Кащей? Времени мало, Зеленушки без присмотра, — с долей иронии сообщил он.

— Последний вопрос — я вам нахрен? Вояк нет?

— Считай — нет, — хмыкнул Степаныч. — Вояки и искатели на жопу приключений — в Меллорне, сталкерят или гробанулись. Стража — и то мастеровые. Ведьмы… не хочу с ними лишний раз связываться, — понизил голос он. — Там… неважно, в общем. Так что если аванс устроил — говори, что хочешь. Ну и возьмёшься ли.

— Ты знаешь, возьмусь. В принципе — тем и занимался, — честно соврал я, хотя и не совсем соврал. — А хочу… помыться нормально. Отдохнуть. По городу походить. Вещи не нужны. А если угол в городе выделишь, много места не надо — будет неплохо. Жить не буду, а кости кинуть между делом.

— Занятно. Место-то есть, но… Ладно, по рукам, Кащей. Сейчас бензин…

— А я к змеям этим, — просто источал ехидство я, — так пойду. Справлюсь — притащу бошки. И гнездо поищу, но сразу скажу, найду или нет — не знаю. Да и есть ли оно.

— Понятно. Ну что ж, удачи, Кащей. Пошёл я, дела, — пробасил орчина и утопал.

А я подумал, пристроил байк у стены сторожки и потопал змеев воевать. Как богатырь, ведьмак и вообще — Кащей..

10. Нечистая Святая Варвара

Второе моё “ведьмачье” дело вышло, как и первое. Ни маркетинга, ни рыкламмы. “Сделай” от заказчиков. Надпись на мне, что ли, специальная где-то? “Ищу работу ведьмака”?

Осмотрел я свою подкопчёную персону, надписей (даже “пни меня” на спине) не обнаружил, да и перестал фигнёй страдать.

А стал страдать по делу: что мне с этими огнеплюйными летучими глистами-то делать?

То есть, положим, поймать их я, скорее всего, смогу. Даже идеи есть — как, чтоб свою ценную персону не подставлять. Время потрачу, но это на выбранном пути нормально.

А вот то же гипотетическое логово — как искать? То что оно вообще есть — не факт. Твари магические, могут чуть ли не в облаках гнездиться, с учётом их крыл-недомерков.

В общем, выходит, надо мне учиться в “колдунство”, это раз. И со сказками знакомиться… хотя не поможет ни черта, дошло до меня. Ситуация не “мифическая”, а воображаемо-мифическая. Тот же Тролль-Костик — я вспомнил, откуда прототип. Игрушка, чтоб её! Популярная, но человек изменён ПОД НЕЁ.

То есть, нечистики и проявления небывальщины могут быть “воспринимаемыми”, а не “как было”. А могут — как было. И хрен поймёшь “как”, пока тварь не изучишь.

“Сеть небывальщины”, судя по описанному, содержит все ответы. Но я туда даже не знаю, как попасть, не говоря о чём-то более серьёзном. В общем, надо, надо и ещё раз надо, отметил я. И отложил всякое мыслеблудие на потом. Не до того сейчас, заказ глистогонный.

Так что на километре от Зеленюков я стал творить приманку. Из себя, в смысле тросов, овечку какую.

Овечка получилась… мдя. Кулинарных позывов гибрид мумии, бреда абстракциониста и персонажа фильма ужасов не вызывал. А вызывал желание убежать подальше, ну или прибить пакость.

На последнее я и понадеялся, напрягаясь и мучаясь, стараясь, чтоб сумрачное творение моего… всего хоть двигалось более-менее пристойно. Час убил, но хоть ковыляла фигурка из тросов относительно прилично.

Но всего сотня метров доступности, конечно, недостаток. Дальше — “себя” чувствую, но вот управлять — вообще никак. Только одна команда, “ко мне”, после чего тросы её и выполняют. Фигурка расплетается, а ко мне ползёт орда проволочек.

И всё же, сотня метров — лучше чем ничего.

Во время тестов приманки я, а заодно, проверил ряд надуманных моментов. Первое — смогу ли я почувствовать стрелки из самострела металлокинезом?

И выяснилось — смогу. И вытащить им же, как восьмёрку стрелок из туши змея — смогу. А вот с промахами… они улетали за горизонт. Напряжение пружины самострела (точнее, там была не пружина, а две сгибающиеся пластины, вроде бы — титаного сплава, с небывальщиной) отправляло стрелку на километры вдаль.

И второй вопрос, чисто психологически не очень приятный, решался автоматом. На тему, а могу ли я стрелять тросами, который я? Могу, но не буду.

Вероятность потери связи с куском — почти стопроцентная. Слишком далеко. Не говоря о том, что вообще собой стрелять просто неприятно. И ещё мифическая смерть Кащея на конце иглы… в общем — точно нахрен: стрелять ценным собой я не буду.

Так что отошёл я на обочину дороги, пустил сумрачное творение своего гения (или творение своего сумрачного рукосуйства — это с какой стороны на пакость взглянуть). И, пригнувшись и поглядывая в небо, пополз вслед за приманкой.

И таскался так, как дурак, вдоль дороги до шоссе и обратно, часа четыре. Ощущение собственного идиотизма нарастало, ну хоть придумал, чем я занят — прокачиваю управляемость кусков себя, да.

Такое себе оправдание, даже перед собой, но после второго “захода” от Зеленюков к шоссе и обратно — помогло не бросить это ползание.

Заодно наткнулся я на остатки одного из налетов змеев. Чёрт знает, откуда были люди, но были. Когда ехал, щёлкая клювом — не заметил. А вот ползая, нашёл границу подкопчёной дороги. И в отдалении, полкилометра где-то, в разнотравье — перекорёженные скобы и колёса телег.

То есть, змеюки не только охотились, но и “прибирались за собой”, чтобы не спугнуть добычу. И могут быть вполне себе хитрыми: то, как я угробил первого змея — скорее неожиданность, а не показатель их тупизны.

А через четыре часа глисты в небе появились. Высоко, сволочи такие! Извивались там, круги нарезали. Явно приглядываясь к “овце”. И приглядывались почти полчаса, я уж думал рисковать и стрелять как есть.

Но, всё же, почти на границе с шоссе, решились. И рассуждения о их хитрости-разумности подтвердились: на огнеметания заходили две твари одновременно.

Ну, попробуем обоих, хотя не уверен, решился я, аккуратно готовя самострел.

И обоих сшибить ни черта не вышло. Первая тварь, пыхая факелом, огребла в раззявленную пасть болт, но пелена дыма докатилась до меня. А мне ещё и “овцу” из под залпа надо было выводить. Что было, как выяснилось, не перестраховкой: вторая тварь, летящая за первой, всё же цапанула мою “овцу” в дыме краем факела. И часть тросов повредились, не критично, но попадать под такой факел мне точно не стоит.

Первая тварь благополучно ухнула в облако дымины, а я со следующей за мной приманкой, рванул от него. Краем меня задело, но в этой дымине воевать со второй тварью — фигушки. Отбежал, подготовился — думал за “овцой” моей гонится глист летучий. Но нет — приманка вырвалась из клубов дыма и бодро почесала ко мне. А я, пристально вглядываясь в округу, заметил в прорехах дымового облака (чудом, иначе не скажешь) удаляющуюся вдаль змеюку.

Ну и припустил за ней, на своих двоих. По дороге вобрав в себя приманку. И вот ни черта мне не нравилось, что глиста от меня улетает. Ну хорошо, если испугалась и совсем убежала. Но гарантий-то нет! И вот я такой красивый сообщу Степанычу, что “всё”, а она опять караван какой схарчит!

Ещё какие-то телеги, запряжённые натуральными единорогами, на перекрёстке шоссе и дороге на Зеленюки стояли. И оттуда кто-то проорал мне что-то, но не до того было — я за змеюкой бежал. Рявкнул: “Дым — это яд!!!” — и дальше почесал.

Но, дело в том, что змеюка мало того, что хамски драпала не вдоль дороги, так ещё и была значительно быстрее меня. Так что уже в поле, с той стороны шоссе, стал я пытаться её подбить. Безрезультатно, как понятно: мало того, что высоко, так ещё вихлялся, червяк подлый! Как змея, в воздухе извивался, и вероятность попадания печально болталась в районе нуля.

До кучи, впереди начал вырастать лес, а тварь всё чесала. Ну, если что, буду гнаться, пока вижу. А потому — “ну не шмогла я, не шмогла”. В смысле, патрулировать дорогу несколько дней, тварь поджидая. Если Степаныча не устроит — пошлю его нахрен, вместе с Зеленюками.

Но что вызывало вопросы — как мне по лесу-то за глистой гнаться? Там, извиняюсь, листва всякая, буреломы и прочий лесам свойственный интерьер. Но на бегу ничего, кроме челопука, в голову не пришло. И не худшая идея оказалась: я даже прибавил в темпе, выбрасывая тросы в ветвях и подтягиваясь на них.

Правда не всю дорогу — то ли поляны, то ли ещё какая-та хрень была понизу. Но глиста надо было догнать, да и злиться на паразита я стал всё больше — летит, скотина, хамским образом! И уже хрен знает сколько времени, а всё летит, паразит такой! А мне ещё и с тросами ювелирничать приходится — за деревья Леший (знакомый или местный, хрен знает) начнёт права качать, с неизвестным результатом.

В общем, поляны я преодолевал на весьма высокой скорости, глаз от неба не отводя. Тросами время от времени себе при спотыкновениях помогая, то ли деревья, то ли ещё какую хрень огибая. Если трогал — пардону вслух просил, как вежливый Кащей. А то один раз о медведя тормознул, на автомате. Косолапый на зад пал, пасть раззявил, буркалы на носу свёл — реально офигела зверюга, а мне деревом показался, на бегу. Но разглядывать душевно травмированного я не стал, побежал дальше. Но уже извинялся, на всякий, заранее.

И, наконец, наверное через полчаса этой бредовой погони тварь стала снижаться. А я ещё поддал, мысленно потирая лапы — видимо, логово всё же есть. А то мой бредовый забег был бы совсем идиотским, если бы его не было.

А через десять минут я логово нашёл. На поляне, покрытой чёрной копотью, с условно-мёртвым (ну, без листвы и обугленным) дубом было логово. Как раз в обломанных ветвях этого дуба, здоровенный глиняный, корявый, но шар со входом. Кирпичный, по сути, отметил я соответствующий цвет коряво слепленной глины. И морда змеючная на меня злобно пырилась, из шара на шее вытягиваясь. Раззявила пасть, получила туда стрелку, пшикнула дымом и померла.

— Уф, — отметил я окончание героической погони. — Задолбала, пакость такая. И с гнездом ещё этим разбираться, — посетовал я.

Но сетуй не сетуй, а разбираться надо. Так что выволок я змеюка из шара тросами, вздохнул и полез “разбираться”.

Впрочем, внутрях шара, кроме ОМЕРЗИТЕЛЬНО химозного и гнилого запаха — ничего не было. Только обугленные мослы. Человеческие и животные — видно, “завтрак в постель” змеюк.

И, вроде бы, не дыша, ползал я по поганому шару, троица — всё население. Лежбищ, усыпанных костями — три штука. И кладок и прочих родильных мест, к счастью, нет.

Так что выбрался я из шара, да и сшиб его с дерева. И разбил на мелкие осколки, хоть и не без труда — не просто кирпич, а с небывальщиной, блин.

И только я стал прикидывать, а куда меня занесло-то, и прикидывать, куда возвращаться (чувство куска, который в байке, не пропало, но давало полусферу на сто восемьдесят градусов, с ехидным ощущением “где-то там”), как из леса выперся нечистик. Нечистик смотрел на меня горящим, требовательным взглядом. Как будто я денег должен или ещё что. Облизывался плотоядно и вообще напрягал.

И был этот мифический персонаж болотно-зелёным, полутораметровым и женского полу. С длинным, загибающимся вверх утончающимся носом, бордовыми губищами и ресницами, как будто нарастили — реально огромными, такими комаров убивать.

Одет этот персонаж был в живые камыши и кувшинки, и был он Кикиморой Болотной, как она есть.

Несколько отойдя от некоторого шока, вызванного этим созданием, я мысленно махнул лапой и принялся у змея бошку отпиливать. Ну раз уж Степанычу обещал.

Кикимора повглядывалась в моё занятие, нахмурилась, носом махнула и выдала человеческим голосом:

— Ты, добрый молодец, отвественность брать будешь, али нет? — упёрла нечисть руки в боки.

— Чегось?! — немножко прифигел я. — Какую нахрен ответственность?

— Как какую? — сварливо переспросила Кикимора, воинственно задрав нос, шагая ко мне. — Облапал невинную меня, всю, почитай! Так сладко… — закатила она глаза. — Теперь ответственность на себя принимай! — уставила она на меня свой нос и палец.

— Эта… — задумался я, когда это успел на “ответственность” Кикимор налапать.

Память ничего толкового не принесла. Правда, в калейдоскопе бешеной беготни за змеем бодро доложила, что часть “полян”, через которые я сайгачил, вполне могли быть болотами.

А Кикиморы болотные, как бы, для подобных мест — фауна аборигенная, да. А с учётом того, что я Потапыча чуть не затоптал… Ну аккуратен был, препятствия оббегал, мдя, внутренне хрюкая отметил я.

— Я извинялся, — ловко отмазался я, потому как в некоторой, пусть и малой степени претензии Кикиморы имели под собой основания.

— Мне твои извинения, добрый молодец, до бочага болотного! — выпятив грудь, с видом “право имею” подступила нечисть. — Облапал — ответственность прими! Продолжай, — похотливо закатила она глазки.

— А Леший? — стал искать я выход из ситуации без конфликта.

— Да ну его, сморчка старого! Как уд не отсох — только Бор и ведает! Так что…

— И ЧТО ЭТО ТУТ ТВОРИТСЯ?!! — натурально прогрохотал голос, и на поляну выперся Леший.

В человечьем обличии, но незнакомый — этакий мужичок средних лет, с пегой бородёнкой, в охотничьем костюме современного кроя. Правда, обувь и прочее были “навыворот”, как и положено.

Кикимора лапки свои похотливые к моей невинной персоне тянуть перестала. И вид приняла такой же невинный, как и я был на деле.

Леший хмурым взглядом с меня на Кикимору поводил. Буркнул ей:

— Поговорим ещё, кочка болотная, насчёт сморчка старого! — после чего перевёл злой взгляд на меня, прищурился, ноздрями повздрагивал. — Кащей?

— Он самый, — не стал спорить я.

Очевидно, связь между лешими была, ну и мою симпатичную персону мой знакомец описал. Или ещё как признала морда лешая, непринципиально.

— Ты по что, Кащей, на жён чужих руки распускаешь?! — выдвинул, в общем-то, не беспочвенную претензию лешак.

— Случайно я, — признал я. — Змея гнал. И извинился!

— Извинился, слышал, — вздохнул Леший.

— А какого беса у тебя змеи в лесу делают? — нахмурился уже я.

— А мне-то до них какое дело? — удивился Леший. — Травы немного пожгли да дуб попортили. Урон невелик, а всё твари живые.

— И силы, небось, хозяину лесному прибавили, — предположил я.

— Ой, сколько там силы-то, — отмахнулся Леший со столь невинным видом, что я в своей правоте уверился. — Ладно, Кащей. Вижу, не со зла. Ступай себе из моего леса. У нас тут… разговор, — уставился он на Кикимору. — Семейный, — почти прорычал он.

— Да я только за, — не стал я стремиться к участию в лесной сантабарбаре. — Только где шоссе большое?

— Тракт от мёртвого городища? — уточнил лешак, на что я кивнул. — Ступай, выйдешь, — махнул он рукой, отчего деревья расступились, а на земле нарисовалась тропинка.

Я, подхватив змеиную бошку и кусок гнезда, призадумался было в стиле “обманет-не обманет”, но рёв Лешего, прерываемый взвизгами Кикиморы, мои сомнения притупили. Вряд ли гадить будет, нечистиком меня считает, сейчас ему явно не до того. А главное — нахрен мне на этой разборке быть.

Так что кивнул я размахивающей руками и переходящей в диапазон “звукового оружия” парочки, да и потопал по тропинке.

И через десяток метров был на шоссе! Это Леший, видимо, от моей персоны восторга не испытывал (что понять можно) и “заплёл путь” в нужную сторону. Надо будет ему яиц притащить, или ещё что, лешеугодное. Уточню у кого-нибудь, а то неудобно.

До перекрёстка на Зеленюки от места, куда меня вывело, было полкилометра от силы. Но, прежде, чем топать туда, я отошёл на обочину и от души проржался. Ну ведь вправду — комедия, а не охота, хех! Только трупы на тварях уже были, напомнил я сам себе, проржавшись. И мне эти глисты могли навредить, на минуточку.

Хотя с Лешим и Кикиморой… гыг. Ну и совет им и разнообразной семейной жизни, махнул я лапой и, наконец, потопал в обратный путь.

Дым уже развеялся, телег с единорогами в округе не наблюдалось. И на змеюку мою трофейную они не посягали, милые… разумные. Не разглядел их толком, честно говоря.

Так что отпилил я бошку от вытянувшейся вдоль дороги змеюки, и как баба с вёдрами, с двумя здоровенными бошками, потопал к Зелюникам.

Кстати, похоже, что если нечистики “магически” сильнее разумных, то в чувствительности уступают. Степаныч “нежить” чуял, не думаю, что врал. А вот Леший прежде, чем “Кащея признать”, внюхивался-всматривался.

Или не Степаныч так крут, а “сигнальная полоса” из меллорнов и эльфийский мат на стенах? Потому как на подходе к Зеленюкам меня поджидала высоченная орочья фигура. И в то, что Голова тут торчал всё время — ни черта не верю.

— Трое? — кивнул мне Степаныч.

— Трое. Гнездо порушил, — кивнул я.

— Док… Рассказывай, Кащей, — поправился Голова.

Я и рассказал. Правда про облапанного медведя, кикимору и леший ещё знает кого — я промолчал. Нефиг, потому что!

— Спасибо, Кащей. Новая дерьмовина, — нахмуренно пожевал губами технолог. — Ладно, справимся, если что. Договор помню, погоди тут. Отмойся и имущество своё отмой, — махнул он в сторону байка.

И выкатили троица мужиков бочку на литров двести!

— Степаныч, я что, по-твоему, париться в бензине буду? — искренне возмутился я.

— Ну не будешь — и не будешь, кто твою душу бессмертную знает, — ржанул орчина. — Отмоешься — заходи в сторожку, мотоцикл сюда же загони, места хватит.

И утопал, довольный и зелёный, в пинжаке с искрой. А я от копоти отмывался. И бензин эту дрянь и вправду без особого труда смыл, но вот благоухал я…

Нет, определённую ностальгию я почувствовал. Всё же дорога, запах бензина.

Но эта ностальгия была СЛИШКОМ концентрированной. И в сторожке меня встретил орочий рёв:

— Не курить, мать вашу!!! Кащей, лядь!

— Сам дурак, — отпарировал я. — Что притащил, тем и…

— Да понятно. Так, бегом за мной! В баню, уже от бензина отмывать, — ржанул орчина.

И побежали мы, чтоб его, в баню.

11. Домашне-автомоечная

Зеленушки, пусть и на бегу за Степанычем, были довольно занятны. Как я и предполагал, наблюдая из-за ворот, бетонные коробки были древесными ветвями не только армированы и оплетены, но и расширены. Как закрытыми деревянными пристроями, так и верандами-площадками всякими. Вдобавок, некоторые дома были соединены ажурными деревянными мостами “по крыше”. Довольно симпатично, а главное, объясняло, почему Степаныч со “своим углом” не жмотился.

Если пять тысяч населения — и так весьма вольготно выходило. А с деревянными пристроями — явный переизбыток площадей. Но мне, в общем-то, пофиг — главное, чтоб был угол какой. Подобное у Ариски просить — язык не повернётся, места у них толком нет. А вот в Зеленухах — вполне.

Прохожих было немного, но вдали шумело, видно, рынок или ещё что-то подобное, которое “с полудня”, со слов Василия.

Мостовая, кстати, была наполовину асфальтовой. Но именно наполовину, а места, дающие стол, кров и особняк на тропических островах дорожным службам — безжалостно починены. Живым деревом и, на удивление, листами металла. Не дребезжащими, рифлёными, с зеленоватым отливом.

Видимо, совместное творчество, по необходимости, витафилов, которые ельфы, и некрофилов, которые гнумы. По необходимости дорогу латали.

Тем временем, досайгачили мы до “новостройки” — готишной башни, крытой сталью.

— Так, мойная, — тыкнул лапой Степаныч. — Олег, человека помой!!! — гаркнул он так, что будь я человеком — понадобился бы не банщик, а медик.

— Лады! — проорало из недр открытого на улицу коридора.

— И ко мне проведи!!!

— Я что…

— То самое!!!

— Лады! — без прошлого энтузиазма откликнулся невидимый Олег.

— Так, Кащей, я к себе, дела. Тут же служу, — потыкал он в башню. — Олег, механик наш, тебя ко мне отведёт. Всё, бывай, — и ускакал.

А я побрёл в широкий металлический коридор, размышляя на тему “с хрена ли механик-то?” Нет, с определённой точки зрения, учитывая стальные тросы, что-то в этом есть. Но мне не ТО проводить, а от бензина ополоснуться, вообще-то!

Олег оказался гнумом, в коже, переднике, защитных очках.

— Тебя Степаныч отмыть велел?! — рявкнул он, что объяснялось заметными наушниками.

То ли музыку слушал, то ли защитные — непонятно. Но орать я не стал, просто кивнул.

— Заметно, — проявил невиданную деликатность гнум, пошевелив ноздрями. — Заходи, — приоткрыл он металлическую дверцу в металлической стене неподалёку. — По стене постучи, как закончишь.

А за стеной оказалась… автомойка, блин! Ну не вполне она, но оборудование точно оттуда. Видно, меня всё же технически отмыть решили. Впрочем — пофиг. Да и вся машинерия не запустилась, только несколько щёток с брызгалами. Ну я и почистился, не раздеваясь, довольно быстро.

Постучал в стену, выслушал рёв: “сушись!” и подошёл к гудящему фену. И высушился, мысленно хмыкая от абсурдности происходящего.

— Здесь мужики, сам Степаныч, да и я, моемся. Быстро, — непрошено просветил меня Олег. — А ты не из тонкошкуров, видно! Они-то пищат тут, как бабы, — захихикал гнум. — Слушай, мужик, а ты до Степаныча сам не дотопаешь?

— Нет, потому что нихрена не знаю, где он, — отрезал я.

— А я покажу!

— А ты проводи, — внёс контрпредложение я.

Гнум и проводил, бормоча под нос фантазии, какой он несчастный и переутруждённый моими проводами.

Вход в логово Головы был велик. Как распахнутые ворота, так и коридор впечатляли размерами, видимо — строились с учетом габаритов орчины. “Тут Голова, пошёл я!” — буркнул Олег и утопал.

А я, соответственно, пошёл по коридору. Довольно занятному на вид: я предполагал, что башня — каменная, с элементами стального армирования. А судя по её нутру выходило, что она стальная, декорированная каменными плитами. Точнее, внутри даже барельефами — довольно симпатичные абстрактные узоры.

Полюбовался я и дошёл до… стойла. Ну, приёмной, но офигел я от увиденного знатно, причём пришлось тросами себя рулить, чтобы не пугать перекошенной рожей присутствующую даму. Собственно, она меня и шокировала:

Итак, строгая причёска в узел, лет тридцати, плюс-минус, на вид, в деловых очках, но в стиле “конторская дама”. В пиджаке, с ярко выраженной и выделяющейся, несмотря на подчёркнуто-деловой серый костюм, грудью. Про размер говорить страшно — двузначный точно. Но голова, лицо и тело были весьма немалыми, так что просто — большая грудь, в пропорциях.

А вот ниже начиналось самое весёлое. Итак, под очень “секретарским” столиком дама не сидела, а стояла. А низ её прикрывала серая, в тон пиджака, плиссированная… попона. Потому что дама в комнате была кентаврихой. И её рабочее место, невзирая на столик, больше было именно стойлом.

— К Лавру Степановичу? — довольно мелодично промолвила кентавриха, “профессионально” нахмурившись на меня.

— Угу, — блеснул красноречием я, все силы прилагая, чтобы не отвесить челюсть и не чесать в затылке.

Совершенно сюрреалистичное, но в то же время — органичное зрелище. И дамочка не гигантская, а просто большая. И “донор” лошадиной половины — не ломовик какой огромный, а, наверное, арабская кобыла какая, ну что-то типа того. То есть, общая высота-то метра под три, ну чуть поменьше, наверное. Но в холке кентавриха была метр тридцать-сорок где-то.

— Кащей Бессмертный? — уточнила кентавриха, продолжая “прокурорски” сверлить меня взглядом поверх очёчков.

— Именно он, сударыня, — несколько взял я себя в руки.

— Проходите, — указала она жестом на металлическую дверь позади. — Лавр Степанович вас ожидает.

Направился я к двери, беря себя в руки. А то, невзирая на кучу бреда, дичи, года Боли — аж голова немного закружилась от вида этой дамы. Точнее, мозги судорожно копошились, стараясь утрясти увиденное, и перегрелись. А так — кентавриха как кентавриха. Секретарша Степаныча, причём и по габаритам ему, кхм, подходит, мысленно хмыкнул я.

— Проходи, Кащей, присаживайся, — пробасил Голова в довольно аскетичном, практически полностью металлическом кабинете. — Что рожа-то такая? Кентавров, — хмыкнул он, — никогда не видел?

— Не видел, — не стал кривляться я.

— Марь Васильевна, супруга моя, — неожиданно тепло, невзирая на лютые клычищщи, улыбнулся Степаныч. — Ну да ладно, — посерьзёнел он. — Ты, раз не видел — учти, как красные полосы на кентавре светиться начнут — он в бешенстве. И копытом и руками стальные листы пробивают.

— Учту. И бесить кентавров вообще, ну и Марь Васильевну в частности, не собираюсь. Слушай, Степаныч, — заинтересовался я. — На пару вопросов ответишь?

— Да хоть на сто. Лет-то мне немало, поговорить люблю, а не с кем почти — с подчинёнными не стоит, кумовство и прочее, — разоткровенничалась орчина.

— А говорил — Зеленюки…

— Зеленухи!

— Я так и сказал, — ловко вывернулся я. — Так вот, говорил — без присмотра.

— Так моя задача — тут сидеть. И на всякую дермовину, типа тебя… — смерил он меня взглядом, — точнее, змеев этих, реагировать. А так — почитай, Марь Васильевна большая Голова, чем я, — ухмыльнулся он.

— Ясненько, — всё понял я. — Тогда так. Вот тифлинги. Это вообще — как? Смотри, я — тифлинг. И Ариска — тифлинг. Вампиры…

— И Марь Васильевна. Кентавры, огры, оборотни всех видов — тифлинги, — продолжил Степаныч, закатил глаза, а через полминуту выдал: — Ну слушай, Кащей.

И выходила, со степанычевых слов, такая петрушка: тифлингами звали металюдей, опасных окружающим. Не вообще — так-то все друг другу опасны, а именно своей природой агрессивны. Или нежить, точнее с “ароматом мертвечины” — таких в тифлинги автоматом заносили, как Ариску или меня.

При этом, упыриха есть в Восточном Меллорне — главная по медицине. Это при том, что упырей меллорнские, да и тифлингов вообще, буквально ненавидят — были у них прецеденты массовых смертей, мучений… много чего.

— Много их слишком, — пробасил орчина. — Не по старым временам, а сейчас. За всем не уследишь ну и… А у нас с тифлингами особых проблем не было, скорее помогали. С теми же тифлингами буйными — тоже.

— Угу, пасиб за рассказ. И ещё такой вопрос — а Василий что за метачеловек? — уточнил я про поросямордого стража.

Так-то, вроде, у азиятов глупых, свинорылых орками называли. Но это они по физиологическим причинам орков разглядеть не могли, факт.

Правда, Степаныч на мой интерес раскатисто заржал. И ржал не меньше минуты, хлопая лапищей по стали стола.

— Про, гыг, Костика спросить не хочешь? — погыгыкивая спросил он.

— Да тролль он, вспомнил даже — откуда, — буркнул я, на что орчина покивал.

— Не метачеловек Василий. Каким был до конца и изменения — таким и остался, — ошарашил Степаныч меня, да ещё и заржал снова, на физиономию мою задумчивую взирая.

Пока я переваривал эту новость и мысленно сочувствовал бедолаге, погыгыкивающий Голова протянул лапищу к какой-то коробке, пыхнувшей небывальщиной. Извлёк оттуда какие-то листы, бегло проглядел их, похмыкал и в сторонку отложил.

— Занятно, — непонятно к чему протянул Голова. — Ладно, Кащей. Вопрос к тебе — приступами злобности не страдаешь? На людей не кидаешься? Только не ври!

— Только наслаждаюсь, — честно ответил я. — И не приступами — я постоянно злобный. На людей не кидаюсь, первым.

— Тогда так. Мертвечиной… хотя и нет. Чем от тебя тянет — чёрт знает. Как от машины, да не так. Но мёртвым! И к ушастым тебя не подселишь, ругань поднимется. К гномам — так сам в подземелья не полезешь? — вопросительно уставился на меня Голова.

— Да вообще-то — пофиг, Степаныч. Мне не “апартаменты на проживание”, а угол, кости кинуть, нужен. Жить в Зеленю…ушках, — поправился после нахмуренных бровей я, — не буду. Так, заезжать, как прикидываю. Но если есть выбор — то в подземельях желанием не горю, — признал я.

— И башкой о своды стукаться не будешь, — констатировал орк. — Так вот, поставят тебе вагончик рядом с башней. Ну, сторожку. Чего тебе там надо? Хотя, водопровод, электричество — ну отсюда заведём. Отопление — паровое пустим. А с мебелью сам разбирайся! — обвинительно уставился он на меня. — Вот тебе, возьми и на торг сходи.

С этими словами орчина вытянул горсть… деревянных дощечек с инкрустированными металлическими цифрами.

— Деньги? — осмотрел я подношение.

— Они самые, гномы с эльфами ладят. Ну и производство, почитай, на них.

— Да я не просил вроде…

— А мне тебе пуфик под тощий зад подбирать прикажешь? — возмутился Степаныч. — Сам разберёшься, так что бери. Рядом тебе сторожку и поставят, к вечеру заселяйся.

— Слушай, Степаныч, ещё такой вопрос, — задумчиво протянул я.

— Задавай. А потом мне ответишь, тоже вопросец имеется, — чему-то ухмыльнулся орчина.

— Угу, — неопределенно ответил я. — Слушай, а межвидовых конфликтов там… Ну орки-ельфы…

— Да понял я, — пошевелил челюстью Голова. — Знаешь, Кащей… Пока — точно нет. Что будет потом — шут знает. Но пока конфликтов нет. Страшно всем, Кащей, — понизил он голос. — До сих пор страшно и до смерти будет, я так думаю. Ты думаешь, чего мы чиновников-то перебили? — вдруг спросил он меня.

— Ещё скажи — из-за страха, — несколько растерянно выдал я.

— Из-за него. Они тоже хотели “других” наплодить, как было, — выдал Степаныч, посмотрел на мою вопросительно вскинутую бровь и продолжил. — Ну смотри, Кащей: школа развалилась, в дороге дыры, пенсию не платят вовремя, а той, что есть — на лекарства-то не хватает, про еду говорить смешно. А виноваты — не чиновники вороватые или глупые. А “другие”, “чужие”, — выплюнул он. — Враги заокеанские.

— Ну, положим, не ангелы там…

— Да понятно, что те же сволочи, как и мы… были, — помрачнел Степаныч. — Только дворец в заокеанье у чинуши не враги заокеанские построили, когда народ от нехватки лекарств загибался! И вся эта херня с концом — из-за этого! “Врагов” напридумали! А теперь — БАСТА! — бешено взревел орк. — НЕТ ВРАГОВ! УМЕРЛИ ВСЕ!!!

Я от этой вспышки несколько напрягся, но орчина почти сразу успокоился.

— В общем, нет такой погани больше Кащей. Страшно людям. Потом — может, и будет, не знаю, — махнул обессилено рукой Голова. — И прости, что орал… наболело.

— Да не за что прощать, сам не с неба упал, — криво улыбнулся я, — понимаю.

— Ну и вали, понимающий, — сделал вид занятый Степаныч. — По торгу пошарься, вечером будет дом. А я занят, — уткнулся он носом в бумажки.

В общем, свалил я из его кабинета, и провожаемый очень нахмуренным взглядом Марь Васильевны (всё же Степаныч душевно орал — слышала, очевидно), вышел из башни.

В общем-то… да уже не важно, прав ли Степаныч. Кончилась та жизнь, а вот что видизма нет — неплохо. И что в обозримом будущем ельфячье княжество войной воевать гнумье царство не будет — совсем хорошо.

А я пока по городку поброжу, благо домик скоро готов будет.

Дело в том, что неподалёку от башни несколько гнумов возводили вагончик-не вагончик, коттеджик-не коттеджик... Но домишко небольшой. Бодро возводили, без песен, но с забористыми гнумьими идиоматическими выражениями. И морда ельфячья (ОЧЕНЬ снобская) рядом стояла. Вроде мужская. Цветочек какой-то брюзгливо нюхала и пальчиками шебуршала. От чего арматура стен заплеталась массивом живой древесины.

— Эм-м-м… господа, — не нашёл я иного обращения к этой компании.

Гнумы физиономии на меня вопросительно уставили, ельф брюзгливо бровку приподнял.

— Какова уя надо? — пробасил один из гнумов. — Заняты мы!

— Я — Кащей…

— Тебе, значит, ладим, — перебил меня второй гнум. — Надо-то чё? Погуляй пару часиков, как раз закончим, — помахал он на меня лопатообразной ладонью.

— Я, собственно, насчёт обстановки…

— Нахер, это не к нам, — тыкнул в ельфа гнум, и оба бородача принялись творить своё колдунство.

Ельф же на этот диалог в роже не изменился и вообще — как стоял, на меня пырясь, с вздёрнутой бровью и носярой в цветочке, так и стоит, понимаешь.

— Скажем так, за разумное вознаграждение, возможно ли с обстановкой как-то…

— Возможно всё, — пропел остроухий. — А что вы хотели? — брезгливо оттопырил он губку.

И оказался этот ушастый… неплохим и понимающим мастером. Мои невнятные вождения лапами интерпретировал правильно, ну и в итоге, за вполне вменяемую денежку (меньше четверти выделенного “на обзаведение” Степанычем), посулил всё сотворить к “сдаче объекта”.

При всём при этом, ужимки и выражения эльфячьей морды… Ну вот все вокруг овощи, а один эльф — фрукт, в общем. Причём не удивлюсь, если неосознанно: говорил-то дядька вполне нормально. Может, физиологическое что-то, а не все остроухие — зазнавшиеся засранцы, мысленно отметил себе я.

Успокоенный за свой будущий угол, потопал я на всё так же шумящий торг. Посмотреть и вообще.

Торг был любопытным. Как минимум — товарами. Например, торговали единорогов натуральных. Пегасов крыластых(!), хоть и мелких, в плане жеребят. Вроде летают, но судя по глистам летучим — недолго им беспрепятственно летать. Хотя, люди что-то придумают, факт.

Жратва всякая, две трети которой я вообще первый раз в жизни видел. Но попробовал в жральне готовое — ну так, ничего, съедобно. Дерябнул для эксперимента сорокаградусного самогона — фигня. Что вода, что он, при том что пиво с гнумом нормально пилось. И табачку попробовал, причём странный табачок — небывальщиной шибал. Но в целом — сносно. Хотя часто курить не буду. Потребности нет, точнее…

Точнее, хотеть-то, возможно, я и хотел. Но Боль меня явно изменила в смысле приоритетов. Например, переход плоти в тросы и наоборот — было больно. Постоянно и сильно. Прежний я, наверное, бледнел и потом бы обливался, если в голос не орал. А сейчас… так, если вспомню — отмечу.

Ну и желание покурить на этом фоне — такая ерунда, что сознание просто игнорировало. Значит, и буду только по праздникам или отдыхе, логично заключил я.

Кстати, людей, не изменённых, на рынке было не меньше половины. Но они просто терялись на фоне всяческого гномья, эльфья и прочего орочья с гоблинами. Люди — нормально, а за металюдей глаз цеплялся. И были там кадры, конечно… От кентавра, здорового, как лошадь. До мужика с плоской, тарелкообразной головой. Синего цвета, полутора метров! Хрен знает, что за металюдь, рыбой живой торговал, а я с воплем “ты хто?!” подваливать не стал.

А стал подваливать к рядам “высокотехнологичным”, точнее — высокомагичным. Явно продукция производственного комплекса “Восточный Меллорн”.

Для начала — присмотрелся к магострелам. Не в плане купить, а цен. Интересно стало.

Свистеть не стал, но оценил. Самое поганое стреляло стоило местных тугриков раз в десять больше, чем мне Степаныч выделил.

Впрочем — пусть у Арискинцев будет, не обеднею и не жалко, мысленно махнул я рукой. И вправду не жалко, а им на пользу.

А сам потопал к “мирно-технологичной” фигне. Всякие визоры, протезы (часть из которых оказалось “усилителями”, а часть — протезами натуральными), броня какая-то.

Это всякое ценами не столь кусалось, но мне, как и натрофеенные с бандитов визоры — ни хрена не было нужно. Попробовал — не работает. Торговец, вполне себе человек, понарезал круги, что-то повертел, вопросительно на меня пырясь.

А после поматывания башкой нахмурился и выдал:

— Тифлингам не… — запнулся он, посмотрев на несколько ОЧЕНЬ добрых взглядов окружающих. — …годится. Нет у нас для вас товара!

— Да понятно, что брак один и рухлядь, — понимающе покивал я под смешки окрестной публики.

И свалил. Есть всё же… ну да ладно. А вообще — несколько обидно. Было этакое детское желание “дополненной реальности”. И тот же прицел на мою кащеистую рогатку не помешал бы. А то не снайпер ни разу, а стрелки на деревьях не растут. Хотя… деньги остались. Наверное, закажу, вряд ли сильно дорого выйдет, прикидывал я.

И уловил ухом завывания зазывалы, насчёт “охренительных терм Зеленушек!”

Это интересно, париться мне нравится. И время есть, прикинул я. А то “автомойка Кащея” — это, конечно, стильно… Но ни черта не приятно, факт.

Так что, второй раз за день, направился я в баню. С некоторой надеждой, что в этот раз — не в переносном смысле.

12. Легендарная личность

Баня, к которой я подошёл, была знатной. И, как я понял, разобравшись, смешанной. То есть как деревянной традиции, эльфячье, так и каменной, гнумье, как понятно. Бассейны, всякое разное.

Девок мне мужичок на входе не предлагал, а вот видов “покупаться-попариться-помассироваться” — тьма-тьмущая. И выпить-пожрать всяческого.

— Парилка, влажная, на одного, — прикинул я. — И литров пять гномьего пива.

— Что-то ещё, уважаемый?

— Всё, — отказался я.

Парилка оказалась знатная, приятная. И пиво хорошо. Правда, в памяти мигнули воспоминания о вреде. Посмотрел я на металлические тросы, прогреваемые на пару, бывшие моим сердцем. Скосил глаза на тросы, бывшие печенью. Тросы мне приветливо помахали в ответ.

Ну да, вредно, иронично забулькал я пивом. А вообще, похоже, у Зеленюков этот мойно-банный комплекс — фишка. Слишком всё основательно, явно много труда вложено, да и таланта, отметил я, разглядывая картины, выведенные древесным узором на стенах.

Странно, что девок нет, хотя в реалиях современной жизни… Ну и народу в Зеленюках не так много, чтобы на бордельные дела народ отпускать. Да и деньги столько не стоят сейчас.

В общем — скорее хорошо, что нет, в общем. Но так — было бы интересно. Посмотреть, как я сейчас с женщиной. А то есть подозрения…

Не жизнь, а сказка, с иронией и немалым удивлением отметил я здоровенную, но весма симпатичную орчиху, ввалившуюся ко мне в парную. В полотенчике, которое небрежно откинула. Присела, понимаешь, на полок, откинулась, сиськами на меня поприцеливалась.

Я на это баклашкой отсалютовал, глотнул и бровь поднял. Непонятная фигня, на самом-то деле. И небывальщиной от дамочки тянет неслабо. Не нечисть, но маг точно.

Орчиха прищурилась, ухмыльнулась, да и выдала:

— Кащей? Бессмертный?

— Вежливые люди… и орки, прежде, чем имя спрашивать — представляются, — откинулся я на полок, хлебнул пиво. — И прежде, чем в баню заваливаться — разрешения спрашивают. И говорят, нахрена припёрлись, — потянулся я в пару.

— Лада Алая я, — с полуулыбкой выдала орчиха.

— Тогда Кащей я, Бессмертный, — кивнул я. — Чего хотела-то, Лада?

— Ты трахаться хочешь, Кащей? — в лоб выдала дамочка.

Нет, ну вообще — я, конечно, не против. Но ОЧЕНЬ мне ситуация не нравится. Чуть ли не больше, чем с русалкой не нравится, прямо скажем.

— А ты сама не видишь? — с очень ехидным видом подвигал я бёдрами взад-вперёд, с очевидно и заметно небоеспособным органом. — Зачем пришла, Лада? — с улыбкой спросил я.

— Ну… — посмотрела она на небоеспособный орган. — Это-то мелочь, желание-то чувствуется, — ехидно подмигнула она. — А пришла — на тебя посмотреть. И потрахаться, никогда таких, как ты, не было. А слухи ходят.

— Это какие? — заинтересовался я.

— Да ерунда всякая. Сам на торжище поспрашивай, если интересно, — отмахнулась она.

— И вот ты просто так пришла. Просто потрахаться?

— Ну да, — кивнула она. — Захотелось. И что?

— Ведьма? — уточнил я.

— И так нас называют. Ковен у нас, но не ведьмы мы. Суфражистки, — гордо задрала нос она.

— Феминистки?

— Нет, конечно! — возмутилась орчиха. — Никакого отношения мы к этим дурам не имеем! Мы за равные права!

— Так, погоди, — задумался я. — Не “мужики — казлы, и загнать их в стойло”. А “кто сильнее — тот и правее, а что между ног — пофиг”?

— Считай, что так. Ну а к тебе пришла потому, что захотелось мне. И кашляла я тупорылых, — широко улыбнулась она, — которые языками трепят. Захотела и сделала. Трепятся — нахер пошлю, а то и подальше. Руки распустят — ещё шире улыбнулась она, сверкнув зелёной молнией между пальцами, — без них останутся.

— Понял. В целом — логично, — признал я.

— Ладно, ты трахаться-то хочешь? — уже требовательно уставилась на меня орчиха.

— Можно, теоретически, — задумчиво протянул я.

И был ультимативно за соответствующую деталь ухвачен. И в общем — неплохо вышло. Но…

Блин, я в процессе возвратно-поступательных движений ду-у-умал. И не про возвратно-поступательно! А про социальные, едрить их в дышло, пертурбации. И социально-гендерную справедливость, на новых реалиях основанную!

Ну, например, почему Степаныч с ведьмами связываться не хочет — понятно. Они не враждебны и помогут… вот только старик оперирует “традициями”. Основанными на физическом превосходстве мужчин.

Что у дикарей так — понятно, но уже в этом и прошлом веке было данью традиции, не более. И ведьма, как ко мне сейчас, приперающаяся к мужикам — “гулящая”. А парень, на каждую юбку бросающийся, тогда — норма?

В общем, лицемерие и глупость, если подумать.

И да, всё было приятно и прочее… но вот как-то не восхитился я соитием. И любовница умелая и опытная, и всё такое. Но как-то… не то. Усилий много, толку мало. Как с куревом будет — если не лень, то можно, окончательно решил я.

Лада, кстати, этот момент прочувствовала. Видимо, у неё какой-то вариант эмпатии работал, недаром она на мои “абстрактные мысли” о бабах явилась, да и на них намекала.

— Да уж, Кащей, — через часок выдала она. — Что с тобой, что с вибратором. Ты не оби…

— На что, Лада? — ехидно оскалился я. — Что с тобой, что на лесопилке трудился. Но там — выхлоп больше! — отметил я.

Ну а что? Равноправие так равноправие, хех. Ведьма надулась, подулась-подулась… И заржала. Ну и я погыгыкал, действительно забавно всё вышло. В общем, распрощались и разбежались. Ну и не недоброжелателями, что и неплохо.

Банщик на мою персону после выхода лупал, ехидный взгляд заметил, типа “извиняться” начал. И был послан в баню — и так понятно, что “ведьме” воспрепятствовать не мог. Но и не пытался, так что просто рассчитался я, без всяких “чаевых” и прочих излишеств.

А вообще — неплохо попарился, довольно отметил я. Ряд моментов, конечно, вызывают приступы подпрыгиваний внутренних и паники… Но это глупости, моей бессмертной персоне неприличные, да.

Так что потопал, уже в наступающих сумерках, к своей новой недвижимости. Последняя была на месте, уже построенная и достаточно симпатичная: обшитый безразрывной, нарощенный древесиной домик, с островерхой, поблескивающей даже вечером черепицей крышей.

Троица строил меня дожидалась, так что носяру я бодро в домик засунул — ванная, спальня, всё как просил. Уютно, довольно отметил я. Высунулся из домика, поблагодарил строил… И тут чешет, понимаешь, парочка к домику.

Степаныч с супругой. И если Марь Васильвна с “деловой физиономией”, хотя губы подрагивали, то Степаныч… Ну реально, оскал шире лица, без шуток!

Чего енто они, заинтересовался я.

— Договор выполнен, Кащей? Всё устраивает? — серьёзно, но всё с той же лыбищей спросил Степаныч.

— Да. Пока — всё, — коротко ответил я.

— Вот и хорошо, — логично заключил орк. — Кстати, Кащей, я тебе вопрос хотел задать, да не сложилось, — несколько подутратил он в ширине лыбы, но тут же её восстановил. — Скажи, ты вчера в мёртвом городе был, со сталкерами из Восточного Меллорна встречался?

— Был. Встречался, — не стал врать я.

Ну с такой рожей, как у Сепаныча, орать: “вязать нежить поганую” — неудобно. Уголки скалящейся пасти этому очевидно мешают. Но вот что за гадость он мне готовит-то? С такими рожами благо не наносят, я точно знаю. Так что уставился я на Голову подозрительно, ожидая.

— Да поделились тут соседи сведениями, — хрюкнул Степаныч, а Васильевна рот прикрыла и хихикала тихонько.

И гнумы с ельфом, лыжи от домика было навострившие, остановились и навострили ухи. У ельфа это на загляденье получилось, эталонно, можно сказать.

В общем, Степаныч принял от Васильевны какой-то лист, и громко, с выражением (правда прерываемым похрюкиванием и ржанием) зачитал.

— … группа сталкеров обнаружила объект. Магическую природу последнего, по причине нахождения в области активности нави, точно установить не удалось. Высоковероятно — трансчеловек. На предупредительный выстрел от группы сталкеров отреагировал агрессивно… — вопросительно взглянул я на меня Степаныч.

— Предупредительный в лоб, — ехидно уточнил я, указав, в какое место меня меллорнские “предупредили”.

Полминуты стоял неприличный ржач, после чего Степаныч, аж протерев глаза от слёз, продолжил.

— Группа была захвачена, обезоружена и иммобилизована. Ущерба объекту нанесено не было, оказать сопротивление сталкеры не смогли. После чего объект в течение длительного времени наносил словесные оскорбления участниками группы и руководству Восточного Меллорна, — на что я деловито покивал. — Также объект совершил насильственные действия сексуального характера с помощью гибких щупалец (предположительно — тентакли) в адрес командира отряда. При этом, расчистил от нави объект добычи и оставил его нетронутым группе сталкеров, которым, кроме психического и сексуального насилия, иного вреда причинено не было. Предположительно, рассчитался за услуги сексуального характера и, по его словам, дал аванс за… Ты чего, Кащей? — уточнил Степаныч у сползшего по стеночке и чуть не рыдающего от смеха меня.

— Ни…гыгыгы…ничего, Степаныч. Продолжай, гыг… — с трудом смог выговорить я.

— …за подобные услуги в будущем. Настоятельно рекомендуем агрессию в адрес объекта “Кащей Бессмертный” не проявлять. Предположительно — некромант высокой силы. Связь объекта с мифологией не установлена, — подытожил Степаныч. — И по торгу про тебя такие слухи ходят, — уже в голос ржал он, — что тебе то ли от девок прятаться, то ли ничего и никогда не светит. И не только от девок, гыгыгы!

— Ну и хрен с ним, — взял себя в руки я. — Сексуально озабоченные свинотрахи, — не постеснялся я обозначить, кто есть кто.

Подумал, поглядывая на ржущую компанию, не поотмазываться ли мне от репутации “жуткого тентаклистого некроманта, обесчещивающего орков при свете дня”, но решил что: а ну его нахер. Только хуже сделаю. И так ржут, паразиты… Хотя смешно. И чего эта ведьма хотела, хех, понятно. Ну и ладно.

Но у реальности на сегодня был ещё один подарочек для меня. А именно, здоровенный металюдь, бугрящийся мышыцами. Степаныч на его фоне выглядел худощавым подростком.

И чесала эта груда плоти к домику. На руках таща мой байк.

— Не заводился, Степаныч, — пробасил, наверное, огр. — Я так принёс, ничего?

— Ничего… благодарю, — не имея сил ржать, ответил я после кивка Головы в мою сторону.

— Мне не тяжело, — пробасил огр, поставил байк рядом с домиком и утопал.

И прочие утопали. А я ввалился в своё новое обиталище и рухнул на ложе. Цирк с Кащеями, а не день. Ну, впрочем, всё равно неплохо вышло.

И уснул — видно, эмоционально устал. А с утра стал суетиться в плане сбора информации. Дело в том, что я мало того, что людей люблю довольно ограниченно — в смысле, часто видеть не стремлюсь. Так ещё и именно дела для меня в Зеленюках не нашлось бы. Ну и дорога звала, как-никак. И интересно на другие места посмотреть. В общем, оседать в Зеленюках я не собирался, но собрать информацию и несколько заказов на изготовление всякой полезной фигни сделать — надо.

Чем я и занялся, бродя по рынку, слушая народ и иногда задавая вопросы. И стрелок заказал — гнум сделал мне сотню единиц боезапаса меньше, чем за полчаса.

— Металл — дерьмо. Считай, чугун. Твёрдый, но хрупкий, — предупредил меня мастеровой.

— Самое то, что нужно, — честно ответил я.

Пуск у рогатки мягкий, а что стрелка в теле вражины на кусочки рассыпется — проблемы вражины.

И, на следующий день на рассвете, направил я свой байк в Арискино. Присмотреть, как сам себе обещал.

За сорок минут добрался до селения без приключений, убедился, что в порядке у них всё, ну и покатил байк неторопливо, в задумчивости.

В смысле, куда мне ехать-то? Так-то информацию я собрал. Уровень её достоверности средний (в плане, кто и насколько казёл), но современная география округи была у меня аж с приличной картой.

И, выходило, что в окрестностях Восточного Меллорна двадцать одно поселение. От очень “этничного” стойбища кентавров и минотавров — у ребят, как я понимаю, были реальные проблемы с контролем гнева, и жили они, в основном, “в своём кругу”. До вполне пристойных деревушек и даже городков, по нынешним временам.

А вот Благое, село с “религией головного мозга”, все обходили стороной. В плане разговоров, как ни удивительно — тоже. Про Кащея — лютого, бессмертного и симпатичного тентаклевого монстра, отгрохавшего себе башню в мёртвом городе и без продыху трахающего там многотысячный гарем, невзирая на пол, возраст и вид трахаемых — каждый первый врал! А про Благое — “нехорошее место, лучше не приближаться”.

Притом никаких “крестильных походов”, насколько я понял, из Благого не было. И вообще, никто оттуда не выходил. Ни местные, ни гости. Гостили с концами, мдя.

Прям какое-то “Благое с призраками”. Съездить всё-таки, или — а ну это “нехорошее место” нахрен? Вот не знаю, вроде и по деревенькам помотаться можно: проблем с нечистиками у небольших поселений масса, да и с фауной небывальской.

А мне, на минуточку, как выяснилось, деньги, точнее ценности — не помешают. Я к ведьмам наведался, в плане “колдунству учиться”. Не отказали, но… нужны деньги. Не сказать, что непомерные, но и немалые. Что, в общем-то, логично: труд должен быть оплачен. И натурой, хех, с меня никто ничего не требовал. Только деньгами или ресурсами.

Вот на последние я и точил трос — всякая полунебывалая живность и прочее. Как я понимаю, ковен ведьмов проводил исследования, не как меллорнские, но близко. И нуждался в материалах. И, вроде бы, ведьмы сами себя обеспечивали, но не бескровно, прямо скажем.

В общем, выходила дилемма: метнуться в “нехорошее место”, на которое все кривятся, плюются и вообще ни хера не знают. Ради удовлетворения любопытства.

Или заняться делом, людям на благо, себе на пользу. И любопытство тоже удовлетворить, кстати.

— Леший! — заорал я, благо до шоссе ещё не добрался.

— Чего хотел, Бессмертный?

— Поздороваться. Здравствуй, Леший, — поприветствовал я пухлого знакомца, в этот раз — росточком в полметра.

— Здравствуй, Кощей, — требовательно смотрел на меня пухлик.

— И пару вопросов задать.

— Ну, задавай. Только не тяни, занят я, — надулся лешак.

— Первое: поселение Благое — знаешь такое? Вроде твои владения…

— Не мои. Гиблое место, Кащей. Нет мне туда хода, — рублено отрезал, сморщившись, Лешак. — Смерть там…

— А я — Бессмертный, — ехидно отметил я. — Не знаешь, ну и ладно. И второй вопрос — тебе яйца куриные нравятся?

— Ага, — расплылся в довольной улыбке Лешак. — Но мне люди много приносят, хватает. А вот если платок…

— Обойдёсси, — возмутился я. — Ты мне ответил, что тебе нравится! И мне тебе за это дар нести?!

— Э-э-э… — задумался лешак. — Как-то неправильно выходит, Кащей. А может, надо ещё что?

— Да вроде и нет. Но яиц подкину, голодающий. Если не забуду, — решил я поддерживать сносные отношения.

— Ну, хоть так, — с видом королевской особы, принимающей подношение, выдал леший.

И свалил. А вообще — он мне скорее ответил, что мне своему коллеге, которому я был в некоторой степени благодарен и даже чувствовал некоторую вину, подкинуть. Так что и этому десяток яиц подкину — в Зеленюках они гроши стоили, коробками продавались. Уж не знаю, то ли кур дохрена выжило, то ли изменение их затронуло, но было так.

Так и добрался до шоссе. Остановился, задумался. Припомнил, что я всё-таки Кащей, а не Добрыня Попович и прочие Муромцы. И решительно погнал байк в Благое. Нехорошее место, в котором, согласно Арискиным намёкам, буйствует небывальщина религиозного толка. Или не буйствует. В общем — интересно, посмотреть надо, окончательно решил я.

13. Народный опиум

Несмотря на пафосное заявление Лешему, бессмертием головного мозга я не заразился. Так что после поворота от шоссе на Благое двигал байк медленно, печально и оглядываясь.

Но никаких лоладинов и прочих богатырей с воплями “бица давай, нечисть поганая!” на мою персону из кустов не выскакивали. И вообще — дорога как дорога. Грунтовка, правда, заметно не езженная, но и не слишком заросшая. И довольно тощий лесок по обочинам.

Последнее было уже если не звоночком, то причиной задуматься. Буйство флоры после изменения стало везде нормой — я вот даже не сразу понял, что “не так”.

А Леший, соответственно, заявил: “нет мне туда ходу”. И, по логике, выходит, что буйство растительное вызвано не “глобальной” причиной, вроде изменения топологии какой и прочего. А именно локально, соотвествующими “хозяевами областей”, в виде нечистиков. Или конкретным воздействием разумных, как с рожью вокруг Зелеинюков. И опять, блин, забыл глянуть, что вокруг Арискино растёт, посетовал я. Вот как скрыт какой Берегиня на местные поля наложила.

В принципе — могла. Вот только нахрена? Даже если там луга разливные маковой конопли, что крайне маловероятно — то нафига?

Или я, всё-таки, раздолбай? Обдумал я этот момент и решил, что “всё возможно”. И забил: начиналось “интересное”.

Интересное выглядело как фонящее небывальщиной казнильное устройство. Палки, крест накрест сложенные, для мучительной казни предназначенные.

Правда, эти были маловаты для человека, но прототип оттуда. Воткнуты эти палки на обочине, и фонили они небывальщиной. Какой — чёрт знает, в сортах я не разбирался (почему, собственно, и собирался учиться, в “необоримые мячи ярости” с рук — не слишком верилось).

Подумал я, да и совсем замедлился. Дело в том, что небывальщина от креста была неприятна. Скажем так, не только ощущалась, как небывальщина, но и неприятно покалывала. Не травматично, но сам факт явного “отторжения” настораживал.

Через пару десятков метров высился очередной крест. Потом — ещё. И, наконец, выбитая на нескольких досках надпись, можно сказать — шильда:

Владения Господа нашего, Всемилостивого и Всеблагого. Без зла в сердце и греха на душе — проходи.

Так, прикинул я. В сердце у меня кровь или металл. Точно не зло. На душе у меня ничего нет: она — субстанция эфемерная, в качестве полки или ещё какого покладочного места не годится. Так что в “граничные критерии” точно подхожу. Ну а кто не согласен — дурачьё, а мнение дурачья нам не интересно.

Но вообще — что-то меня место начинает напрягать. И вообще, не зря ли я сюда полез? Подумал я, да и решил, что не зря. И дальше тронулся (надеюсь, только в прямом смысле, хотя и не критично это).

Редкий лес через километр подошёл к концу, а мне открылись даже не поляны, а именно поля. И орда жёп, обращённых к небесам. В знак глубочайшего уважения к их обитателю, несомненно.

А ещё поля были… обычными. И коровы вдали — стандартными: “бурёнка истощённая, суповая, среднерусская”. Такое, ностальгическое, но особо то и приятное зрелище.

Жёпы на мое появление отреагировали, но не сказать, чтобы особо бодро. Так, несколько из них продемонстрировали наличие у них лиц, не более того.

Ну и ладно, а я в село. Кстати, село было как село. Никаких оград и прочего, и домишки характерные.

И вот что-то мне не нравилось. Царапало что-то, причём помимо явно не роскошного быта, покалывающе-неприятного ощущения от небывальщины. Что-то ещё, чего я сформулировать не мог, но вот на въезде на раздолбанную улочку — до меня дошло.

ТОЛЬКО люди. Никаких металюдей, которые составляли половину и более всех виденных мной популяций. Далее, ну одежда — колхозная, только все, вообще все бабы — с платками. А мужики, из тех что рожи из-за жёп демонстрировали — ещё и с бородами.

Окончательно меня в “сугубо-человеческой” популяции Благого убедило то, что меж домами сновали спиногрызы разных возрастных групп, а на околицах тусовалось замшелое пенсионерие. И все — только люди. Всё же видисты? Не как меллорнские: там, послушав истории, я вынужденно признавал, что отношение к тифлингам ситуативно-оправданное. А именно полноценные, типа нелюдь — в землю, и не к гнумам?

Ну, возможно. И объясняет “замшелое” аграрство. С религией связано? Тоже возможно. Книжку я читал, “по образу и подобию” там было. И тех же негров, в разные времена, разные последователи за людей не признавали, например.

Другое дело, что нет ограды. И вдали трактор какой-то гудит, что опять же — дело невиданное, по нынешним временам.

Последователи Идеи Великой Энтропии дело своё знали, и техника вне селений ни хрена не работала. Только уже современные, маготехнические автоматы, которые для пахоты и прочего подобного вроде как и не использовали: слишком они трудоёмки, проще сажать и помогать магией, а то и на семена воздействовать, как рассказали ведьмы.

Или с нечистиками договариваться — насколько я могу судить, луговые и полевые на территории Арискино были застроены и отрабатывали дары.

А тут что-то трактором пашут, мда. Не плохо, но странно. И я — новенький, на технике. А ни одна зараза, или даже хороший человек (если тут такие и водятся) ко мне не подошла и не заговорила. Глаза местные не опускали и прочее, но к контакту интереса не проявляли от слова “совсем”.

Но в центре села возвышалась церквушка. Не сказать, чтобы покосившаяся, или наоборот там — храмина какая. Такая, деревянная, с золочёными луковицами. В общем, наверное, стандартная.

И вот от неё прямо шибало небывальщиной, пульсировало, как будто билось сердце. Даже голова болью в такт запульсировала, отстранённо отметил я.

Ну ладно, байк у меня, как свойственно всяким, хрен сведут (а потом покаются — и всё хорошо, куда деваться) — он на моём приводе. Так что оставил я его в сторонке и потопал к церквушке. В принципе, если тут просто эта небывальщина шарашит, то и чёрт с этим местом, по большому счёту. Хотят жить “как раньше” — пусть живут. Правда, тут народ пропадал, причём не только люди… Посмотрим, не стал забивать голову я, выходя на окружающий церквушку погост. В смысле газон или площадь. Ну, в общем, место вокруг, да.

Глазами местные, в основном бабки, разных полов, с завалинок на меня зыркали. Но даже не провожали. Так, зыркнут, отметят, но не более.

Ну и пошёл я к церквушке. Решил заглянуть, да и валить, наверное, отсюда. Навязываться на разговор желания не было.

— Веруешь ли ты в господа нашего, чадо?! — рявкнуло на мою невинную физиономию, засунутую за дверь церквушки.

Рявкнуло на меня местным жрецом, в чёрном балахоне, почти отсутствующими усами и устрашающих размеров бородой. Макет казнильного устройства на пузе прилагался.

— Нет, — после раздумий ответил я.

— Отчего?! — нахмурился поп, шагая ко мне.

— Трансцендентная сущность ваш бог, — честно ответил я.

А сам прикидывал, как мне уворачиваться. И бить или драпать, если служитель культа меня пожелает кадилом приголубить. Последнего инструмента несения страха в сердца непричастных я не видел. Но в его наличии у служителя не сомневался.

Однако, постоявший полминуты поп губами над бородой пожевал. Повглядывался в меня пристально. На лубки с золотыми окладами на стенах церквушки глаз кинул. Ну и кивнув непонятно чему, выдал:

— От умствования излишнего неверие происходит. Не беда, уверуешь! Приходи на службу вечернюю! — тыкнул он в меня пальцем, хорошо — не дотягивался. — И ступай, чадо. Я с богом общаться буду, — выдал он.

Хм, интересненько, рассуждал я, выпираясь из церквушки. От попа небывальщиной вообще не разит. Да и В церквушке как бы не полегче напор, чем вокруг неё. Интересно, надо бы посмотреть и понять, что творится.

Пока всё выглядит так: есть граждане верующие. Мои отношения к их занятию и его последствиям — мои проблемы. По факту мы имеем небывальщину, структурированную этими верующими, прямо или косвенно — неважно. Она блокирует округу от нечистиков и проявлений небывальщины, кроме себя, само собой.

И в принципе — их дело. Тоже вариант выживать в засилии небывальщины после катастрофы. Но вопрос в том, что пришедшие сюда не возвращались.

И пусть их было всего четыре, из точно описанных, а не “все знают”, которых в Благом сгинуло больше, чем вообще выжило в округе. Но четыре разумных отказались от довольно сытой и интересной жизни, при том что были гарантированно шиложопыми.

Не верю, в общем. Да и не видно их, а значит, их либо прикопали, либо пленили, либо сожрали, хотя в последнее не особо верится.

Ладно, попробую с местным пейзанством пока коммуникации наладить, решил я. И подвалил к пенсионерию со своим “очень интересно”.

Бабки от меня не бегали и не плевались. Правда, злоупотребляли божбой, но и чёрт с ним.

Часа два я превозмогал потоки “у Ваньки, с божьей помощью” и прочей хрени. И в результате имел ответ на свой вопрос. Ни черта не понятный.

— От нелюди поганой нас Господь оберегает, путник. А те, что приходили — к Господу обратились, — озвучила одна бабка. — Посланником его благословлённые, — на последнем бабка и окружение перекрестилась, в семьдесят шестой раз за беседу.

Притом, от меня не шарахались, не дичились и вообще. Общались как с прохожим, которому пенсионерие, надоевшее друг другу хуже горькой редьки, радостно присело на уши.

В общем, если бы не пульсирующая и не дающая забыть о себе головная боль — я бы Благое принял за редкостно обычную, НОРМАЛЬНУЮ деревню, на фоне запределья сказочного остальных.

И, похоже, надо мне на эту “службу” явиться и посмотреть. Совершенно не факт, что я что-то пойму. Но тогда точно свалю, торчать здесь просто некомфортно. А, возможно, пойму что здесь творится. И почему Ариска кривилась, как от зубной боли.

Так что послал я пенсионерие нахрен (со всем уважением, в завуалированной форме, даже не матом!), вернулся к байку, да и стал ждать. Пытаясь что-то почувствовать и понять.

Ни черта у меня, впрочем, не вышло. Что-то пульсирует небывальщиной. Пейзане пейзанствуют в полях, жёпом кверху, со страшной силой. И всё, вот что глазами вижу, то и понимаю. А больше не понимается ни хрена.

К службе селяне с полей подтянулись, не истощённые, но видно, подуставшие. И даже при этом — несколько вполне благожелательных кивков моя персона получила. Но, опять же, ни вопросов, ни особого интереса.

И нет металюдей и проявлений небывальщины. Центр и единственный источник — церквушка. А может, а ну его всё нахрен? Вообще — разумно, но уж слишком по-идиотски выйдет. Приехать, проторчать почти до начала, да и свалить.

Посмотрю, решительно махнул я рукой и пристроился в зад колонне марширующих к церквушке пенсионеров.

На поляне перед церквушкой, похоже, служба и происходила. Я бы удивился, почему не в самой церквушке, но количество народу уже давало ответ на этот вопрос. Пара сотен физиономий и прочих рыл, которые столпились перед зданием культа, в это здание просто бы не влезли. Не говоря о том, что народ прибывал и прибывал.

Поп прохаживался перед входом в церквушку, орлом осматривая поднадзорный контингент. Мою персону взглядом отметил, слегка кивнул, да и продолжил свои хождения. Занятно, я думал, будет “прилюдное сношение в мозг невиновного”, а тут, похоже, поп удоволетворён самим фактом моего присутствия.

А пока народ собирался, я прикидывал, оглядывая местные развалюхи. Тесно живут, и это мягко сказано. Домишек не больше сотни, и небольшие. А народу уже больше трёх сотен, а, подозреваю, не меньше пяти сотен. С детьми, но всё же. Дети тоже человеки, пусть местами и наполшишечки.

Тем временем, похоже, паства к пастуху собралась в полной мере. Поп кивнул удовлетворённо и бодро заголосил басом задорный речитатив. Религиозного содержания, не очень по-русски, а на своём специальном языке.

Окружающие начали размашисто креститься, подвывая попу в особо проникновенных местах. Последние каждый понимал, как хотел, так что не хор выходил, а какофония на подпевках. Впрочем, уверенный попячий бас шарашил свою линию уверенно, на раздрай бэк-вокала внимания не обращая.

А я начал ничего не понимать на новом уровне. Я предполагал ритуал какой заковыристый, прорыв небывальщины. Ну, хоть что-то вменяемое, проливающее свет на происходящее в Благом. Ну хоть ток небывальщины от молящихся — тогда всё понятно, и теория, что такую они жизнь сами намолили — стала бы фактом.

Но этого не было. То есть поп басил, народ подвывал и крестился, а небывальщина как ритмично пульсировала, так и пульсирует.

— АЗ ЕСМЬ АЗАРИЯ! — прогрохотал голос, точнее — голоса.

А совсем точнее — хор одного… существа. Точно нечистик — чисто небывальщина, но, похоже, источником пульсации небывальщины в Благом эта самая азария и была. Или был, хрен его знает.

То есть, его видимое появление не вызвало никаких изменений в небывальщине, как пульсировала, так и пульсировала, насколько я могу судить.

А сам нечистик… ну трёх с чем-то метров. Висит, понимаешь, в паре метров над землёй. Тело человекоподобное, но алебастрово-белое, в чем-то типа набедренной повязки. На поясе, эту повязку поддерживающем, лениво переливается пламенем короткий меч, гладиус, я бы сказал.

За спиной — не крыла. Сияние и полосы, очень… знакомые полосы. Очень, чтоб их!

И отсутствует лицо. Просто светящееся рыло, как угол пирамиды пирамидоголового. Светится, подозреваю, для глаз человеческих нестерпимо, но я заострённый треугольник этой лампочки вижу. И да, никаких крестов и прочей атрибутики нет и близко — по краю набедренной повязки идёт вязь, на еврейские закорючки похожая.

— АЗ ЕСМЬ АНГЕЛ ЕГО И ПРОВОДНИК К НЕМУ! — продолжала хоровую распевку фигня.

Я бы сказал, что не по-русски, и был бы прав. Но и по-русски: хор, изрыкаемый нечистиком, был из сотен и тысяч голосов. Похоже — разными языками. И русский в этом хоре доминировал, хотя и не был основным.

Но это мелочи всё! Самое главное в том, что… Не знаю как сказать… Не я, а тросы которые я… И не целиком, а частью… В общем, чувствовали с этой нечистью РОДСТВО! И, при её появлении я понял — я просто ИГНОРИРУЮ часть небывальщины, разлитой вокруг! Её реально дохера, но большая часть её — мне комфортна. И только малая часть вызывает дискомфорт. А остальная — родственна, нормальна… Бред какой-то, но иных источников информации, кроме своих ощущения я не имел.

— ВОЗРАДУЙТЕСЬ, РАБЫ ЕГО! — продолжал нечистик. — ВЗОР ЕГО СМОТРИТ НА ВАС И ОН — ДОВОЛЕН. О ЧЕМ МОЛИТЕ, РАБЫ?

— О милости Его! — заголосил поп, отвешивая нечистику земные поклоны.

Кстати, большая часть окружающих попадала на колени, лупцуя ни в чём не повинную землю лбами. Не все, правда.

— Завелась в пастве Его паршивая овца, — продолжал голосить священнослужитель.

А я напрягся — сейчас меня сдадут, и вот хрен знает, что делать. Как-то у меня сомнения есть в эффективности рогатки против ентого гуся. А на кулачках как-то боязно.

Но “сдавать” меня поп не стал. А стал махать рукой какой-то группе. И, из толпы мужиков, вытолкнули связанную… эльфу. Не понял, нихрена не понял я, но предчувствия были нехорошие, и я подобрался. Но сделать нихрена не успел…

— Грешница сия…

— ГРЕШНИЦА! — прогрохотал нечистик. — ПРЕПРАВЛЮ НА СУД ЕГО! — и лапу свою протянул.

Шибануло вспышкой небывальщины… и на землю просто осыпался невесомый прах, бывший эльфийкой. А к нечистику потянулась… энергия, душа? Черт знает что, у девчонки явно изъятое.

Ну всё, сейчас я этого гуся… ну не то, чтобы взбесился, но взбесился я. Он их, скотина ЖРЁТ, похоже! Защищает, но натурально жрёт, скотина такая!

А изменение — “грех”. И то, что я тут шарюсь, как дома — следствие моего совершенно человеческого внешнего вида. Магов среди местных нет и, похоже, быть не может.

Но зверел я, очевидно, с колебаниями небывальщины. Ну и, кстати, подтвердилась теория, что нечистики силой сильны, а вот чувствительность у них неважная.

Впрочем, моё озверение паразит светящийся даже неважной чувствительностью учуял. Даже не дёрнулся — перетёк в мою сторону, наставил на меня светящуюся пирамиду морды, вытянул в мою сторону противную лапу и проревел:

— СЛУГА ОТСТУПНИКА! ПРЕДАТЕЛЬ!

Фантазии какие-то бредовые, мимоходом отметил я, судорожно решая, а что делать-то? Драпать? Так, блин, догонит, весьма вероятно. А главное — и я хочу эту мерзкую сволочь прибить. И тросы, которые я, в бой рвутся!

Вот только сволочь к своему мечу тянется, который огненный. А вокруг пейзане, коленопреклоненные!

Поубивает же идиотов. Или…

Впрочем, тело решило вопрос этичности и моральности подставления пейзан под огненный меч за меня.

А разум, смотря за улетающими вниз объятыми пламенем с меча ногами — впал в челодлань, с ощущаемым стоном: “ой, деби-и-и-ил…”

Просто я рванул в прыжке к нечистику. А тот радостно и размашисто полоснул по прыгучей цели. Самое поганое, что это было БОЛЬНО. Слабый отголосок Боли, но который уже не проигнорируешь.

Впрочем, этот отголосок вывел разум из челодлани. И я весь, целиком, озверел окончательно, распадаясь на паутину тросов.

Пакость в облако из меня мечом потыкала, но толком ничего не добилась — несколько тросов сгорели, но ничтожная часть, на общем фоне. И, через секунду, обрушился я на нечистика, вонзившись… в шкуру. То есть, это была шкура, натянутая на заполненную небывальщиной пустоту, не более и не менее! Прочная, но пусть с трудом, но пробиваемая.

И сквозь пробитую дыру я оказался внутри этой сволочи… и всё. А она просто исчезала. Причём… похоже что я и души, прихваченные нечистиком, поглощал. Не только эльфийки. Точнее не я, а тросы. Та часть, которая джинн, совершая органичное и естественное действие. Прервать я его мог, но решил этого не делать — тут лучше не лезть, а люди… Не знаю я ничего, и что-то сделав, могу сделать намного хуже.

Собственно, пока я метался и пытался понять, что сделать — всё закончилось. Оболочка явно упала на землю и начала прогибаться. И небывальщиной она фонила, но уже как вещь, а не живое существо.

Так что просочился я тросами, которые я, наружу. Попробовал почувствовать ту часть меня, которую эта скотина оттяпала. Не почувствовал.

И стал с ощутимым опасением “собираться”.

И чтоб его! Предчувствия меня не обманули! От меня был цел… торс и половина живота! Всё что ниже — отсутствовало, как факт! А поддерживал я половину себя несколькими упирающимися в землю тросами…

— Вот я деби-и-ил… — уже вслух произнёс я.

Но в челодлань впадать не стал. А пейзане вокруг меня смотрели на половину моей персоны с суеверным ужасом. И не осудишь их, в общем-то, признал я.

— Демон! Демон убил посланца Всевышнего!!! — не пробасил, а завизжал поп. — Бейте его, православные-Е-Э-Э-Э!!!

Ну я не в самом лучшем настроении, блин! И зарядил этому крикуну по филею тросом, чтоб не голосил! И вообще, сволочь этот поп — по сути, скармливал твари людей.

Несколько раз, после повизгивания, он пытался заголосить. Но получал тросом, визжал снова, пока, наконец, не щеманулся в церковь. Не в дверь, а в стену, с размаху, лбом.

— Вечерний звон, — поэтично отметил я сползание служителя культа по стеночке. — Хоть настроение поднял немного.

Осмотрел я пейзан… ну большая часть — отползала. И смотрела на меня с ужасом и вообще. Меньшая — подёргивалась, видно, хотела меня убивать, но резонно опасалась. Ну и несколько, пусть и с ужасом, но и с благодарностью, взглядов я отметил.

— Кончился ваш ангел, — прокомментировал я, хрен знает зачем.

И стал подводить к себе байк — его я, в отличие от сгоревшей половины, прекрасно чувствовал. Байк подъехал, я, на тросах, как паук, на него взобрался и посмотрел на остатки нечистика.

— Ну, какая-никакая добыча, — отметил я, сгребая тросами шкуру и прочие причиндалы от религиозного паразита.

И чёрт его знает, то ли действия, то ли слова, запустили у пейзан режим “действовать”. И толпа с визгами и причитаниями щеманулась от церкви. А часть её — стали в меня кидаться какой-то фигнёй, типа камней. Даже мелькнули призрачные факелы и вилы (может и настоящие, не вглядывался).

Но нянчиться с охреневшими я не собирался, и атакующие получили тросами. С оттяжкой.

И присоединились к с визгами разбегающимся.

— Ничему эти свинотрахи не учатся, — повторил я хоть и использованную, но как нельзя актуальную в текущей ситуации фразу.

И покатил потихоньку. Надо подумать, успокоиться и ещё раз подумать. И рядом с этим Благим — лучше всего. Но не в нём, а то запорю мужичьё насмерть, барственно подумал я.

14. Дух дороги

Отъехал я от Благого метров на двести. Сполз с байка, присел на тросы и принялся удерживать себя от битья бестолковкой об байк.

Меня, чтоб его, наполовину НЕТ! Вообще и совсем! Ни ног, ни яиц с членом, половина требухи — в прах!

В общем, несколько поистерил я над этим прискорбным моментом.

— Как-то мне не истерится, — вслух признал я через минуту.

Видимо — Боль. И понимание, что я — жив. И сексуальный опыт, кстати, недавно подвернувшийся — вот реально, спасибо Ладе. Может быть, психовал бы сильнее, но понимание что “не очень-то было и нужно” — реально помогло.

Но самокрутку я вытащил, закурил. Удовольствие получал, так что без истерик… Точнее даже, гыгыкнул я, ПОПЫТОК истерик, потому что они вроде как нужны, хех. В общем, более-менее спокойно принялся подводить итоги и думать, а что делать-то.

То, что я не самый умный Кащей — это факт.

То, что вообще полез в это Благое… ну так, серединка на половинку. Действительно интересно было, а я — скотинка любознательная, и до катастрофы таким был. А сейчас это одна из немногих “живых” потребностей и эмоций. Так что надпись “здесь нехорошо” на Благом, без каких бы то ни было объяснений, совершенно естественно меня сюды и притянула. И до момента “епичной битвы” я, в общем-то, не косячил. Был готов к неприятностям, драпануть, если что, и вообще.

Но вот сама битва… блин, какого хрена я на этого придурка крылатого полез-то? Ну взбесил он меня, факт. Девчонку ни за что ни про что сжёг, да ещё и схарчил, сволочь такая. И не только её, как понятно.

Но вот увидел он меня. Так драпать надо было, информацию собирать, а не охеревать в атаке, как берсерк мухоморный! Единственное, что радует — подпрыгнул, человеков оберегая. Несмотря на печальные последствия — радует. Слишком многое меня сейчас отличает от человека внешне и структурно, чтоб переставать быть человеком внутрях.

И на эту мухоморную атаку меня толкнули тросы, которые я. Та часть джинна, которые “остались живы”, хм. И надо думать, чтобы что-то понять.

Ну и “что-то” понялось. Хотя, конечно, бред и дичь. Но есть вероятность, что “эра чудес” — была раньше. То есть, небывальщина — не только “следствие коллективного воображения”, таковая-то она точно, во многих проявлениях. Но и некая объективная реальность, пребывавшая на Земле. А потом… то ли верить перестали в неё, то ли никогда не верили, а людей стало слишком много. Ну в общем, перестала небывальщина быть на земле до конца. А после конца… да во всё что угодно люди поверили бы.

Ну, как-то так выходит. И, соответственно, эта Азя — ангел. Библейский. Не новомодные придумки всяких фикрайтеров — фиков-то по библии написано тьма, мальчик со шрамом позавидует. А оригинальное произведение зашуганного пустынного племени, перманентно пребывающего в рабстве у приличных цивилизаций.

И там ангел — ни хера не ангел. А посыльный не самого доброго, а, скорее, довольно злобного и недоброжелательного божества. Сам факт бытия этого божества вынесем за скобки — неизвестно, да и надеюсь, что нет такого. А если и есть — хер что с ним сделаешь.

Но ангел — каноничен. Без фантазий фикрайтеров о белопёрых крылах и всяких там милосердиях. Сжигатель городов, убийца и мучитель и всё такое.

Далее, джинн. Ну, насколько я понимаю — джинн. И родство, которое я почуял. Так вот, если думать головой, то выходит что джинны — мифология из той же пустыни. Тех же племён, только других. Потом их фикрайтеры в свои фики встроили, которые по библии, но первоисточник у ифритов и прочих маридов, очевидно, был.

И выходит, что разница между ангелом и джинном — в работодателе. Или его наличии. Или представлении о его наличии — тоже вариант. Ну и нелюбовь к “неправильному сородичу” понятна. Как от ангелочка, так и от той моей части, которая джинн.

С этим — в общих чертах понятно. И довольно занятно — огненный меч ангелочка был явно и очевидно заточен под “междоусобицу”. Я сейчас начинаю понимать-вспоминать-чувствовать, что оттяпанная половина — сознательно пожертвована тросами. Горела и верхняя, и нижняя половина, но верхняя важнее. А сил хватало, чтобы “потушить” огонь только на одной.

И есть надежда, что половина меня отрастёт. Всё же я-тросы захомячил совершенно запредельный объем душевности, не только самого ангелочка (чёрт знает, насколько он питателен), но и кучу душ человеческих. Неудобно, конечно, получилось. Но не со зла, и биться об байк башкой я по этому поводу не буду — фарш взад не провернёшь, зла я бедолагам не желал. А, возможно, быть скушанным мной — лучшая участь, нежели готовил душам ангелочек.

В общем — рефлексировать и оглашать округу воплями “какое же я чудовище!” я не буду. Идиотизм, никому не поможет и вообще.

А на отращивание своего всего — надежда есть, и не беспочвенная. Ну а нет — да и хрен с ним. Буду киберкентавром на байке — не худшая участь, если разобраться, по теперешним временам.

С собой — в общих чертах ясно. И это… сносно. До “хорошо” не дотягивает, но сносно.

А теперь вопрос Благого, точнее пейзанства, религией и ангелочком в ум контуженных.

Скоты, идиоты, прочее подобное — это не важно, даже если так и есть. В мире, где счёт людям в лучшем случае идёт на десятки миллионов. А если подумать — то скорее “живым разумным”, хотя металюдей привычнее людьми считать, потому что всё равно — люди. Ну, в общем, почти пять сотен человек — ценность. А они умрут. Быстро и болезненно, если я на них махну рукой.

Гремлины УЖЕ чувствуются, корёжат в Благом технику во славу Идеи Великой Энтропии. И чувствительность у меня, калечного, подросла, мимоходом порадовался я плюсу.

Ну так вот. Техника — накроется идеей. Нечистики бодро рванут на свободное от ангельской защиты место. И… чёрт знает, почему выжили старики и столько детей.

Арискино — на границе со столицей. Схлопотало греев от души, пока Берегиня и нечистики не… ну в общем помогли как-то. И там массовые смерти больных, стариков и детей.

Зеленюки — та же картина, только в профиль. Рядом военная база, соотвественно, схлопотали Зеленюки душевно и тоже помирали, но им с ведьмами повезло — небывальщина и её порождения им вреда, как поселению, не нанесли. Но стариков и детей выжило мало, что и понятно.

А в Благом — дохрена. Может, и радиация не дошла. Но есть у меня подозрение, объясняющее, почему я не фоню, как могильник. Нечистики не фонят. А ангел, если разобраться, не столько воздействовал на площади. Он своим ТЕЛОМ прикрывал область. Почему, думаю, и был полым. Почему я столь легко его схарчил.

А сейчас эта небывальщина развеется, ну и… понятно. В общем, благовчане начнут помирать массово. Радиация, нечистики, отсутствие магических технологий производства пищи, да и просто бытовых.

— Леший!!! — взревел я голосом, да и в небывальщине, насколько получилось.

Неподалёку расположенное Благое на мой рёв отозвалось скорбными подвываниями. Нужно отметить — гораздо дружнее и музыкальнее, чем подвывания попу. Галки или ещё какое вороньё тоже не остались безучастными — закружили в небе, с соответствующими им звуками.

Ну и мужичок объявился. Я в том, что призову — почти не сомневался. Но было интересно, появится ли арискинский пухлик или дылда со сложностями в кикиморной области. Появился пухлик, ну я его и лучше знаю.

— Чего тебе, Кащей? — не слишком довольно буркнул нечистик, одёргивая свой шикарный пинджак. — Неуютно тут… хотя и получше. Ты что, тварь местную заборол?!

— Типа того.

— Силёо-о-он, — аж присвистнул Леший. — И сильнее стал, — прищурился он. — Но порвало тебя знатно, — деликатно отметила нечисть.

— Наблюдательный ты — сил нет, — озвучил я, на что лешак довольно покивал, мол он — такой. — Лес без присмотра. Смекаешь?

— Смекаю, Кащей, — расплылся в довольной лыбе Леший. — Хоть дерева нормальные выращу, а не это… — брезгливо сморщился он на редкий лес.

— Ты не торопись. Я вот тварь победил и всё такое. И лес тебе…

— Так либо я, либо Поляныч. А тебе-то какая разница? — ехидно прищурилась на меня нечисть.

Вот ведь скотина продуманная, внутренне посетовал я. Ну ладно, договороспособен, попробуем, всё же, повернуть по-моему.

— Могу и извести под корень. Сжечь и солью присыпать, — мечтательно заявил я.

Лешак на это мордой покраснел, стал надуваться, аж когти сверкнули. Но посмотрел на мою мечтательную физиономию и ехидно шевелящиеся тросы, сдулся и лапой махнул.

— Хочешь чего? — хмуро буркнул он с видом сиротинушки.

Это он зря — с такими щачлами, чуть ли не на плечах лежащими и шмотками от Прадо — сиротинушка неубедительно выглядит, факт.

— Неделю звери людей не тронут. Лес в село не лезет. Ну и подвластные твои тоже гадить не будут. Конкретно, тут, в Благом и по дороге сюда, — чётко обозначил я.

— Седмицу... Тяжко, за каждым-то уследить… И сил много надо — лес растить, погань от твари-то осталось ещё…

— Вот ты жадина, — констатировал я. — Сам-то что хочешь?

— Я? Ну-у-у… Платок хочу, — махнул рукой Леший.

— Тебе мало? — реально удивился я.

— Так то кикиморам, шишигам, — продемонстрировал лешак репродуктивные мощи и похвальную толерантность. — А мне другой хочется. Себе, — аж застеснялся пухлик.

— А что за платок-то? — заинтересовался я.

И с трудом не заржал вслух, после описания. Судя по всему, лешаку запало в сердце… пляжно-банное полотенце. Леший знает, где он его увидел. Но описание однозначное — махровое, “с песочком золотым, водицей синей до неба, деревами заморскими. И солнышко ласкает. Хочу любоваться иногда” — стеснительно признался нечистик.

— Будет, — посулил я с каменной мордой. — Но не скоро. Месяц, а то и более — лечиться буду. Но будет, моё слово.

— Вот и славно, вот и хорошо, Кащеюшка, — ликовал леший. — А месяц али два — так то разве ж долго? Оберегу людишек. От зверья, да других злодеев, — веско покивал он.

— Бывай тогда, Леший.

— Бывай, Бессмертный, — натурально поклонился Леший.

Чего раньше не делал — видно, следствие моей победы над пакостью в Благом. Или полотенце — чёрт его нечистую душу знает. И утопал Леший в сторону леса, деловито оглядываясь и лапами размахивая.

Но это было полдела, хотя немаловажным. Ну, хорошо, вот неделю не буду медведи и прочие комары благовчан харчить. А через неделю — схарчат. Ну и прочие проблемы не решатся.

Этих “рабов ангелячих” надо либо возглавлять… Что мне ТОЧНО нахер не сдалось. Их же натурально порабощать придётся! Ради ихнего блага, но мне лень. И просто не хочу, да.

Либо надо их в более-менее устоявшиеся селения перегонять. Потому что тут — не я, так какая-нибудь группа магов их поработит. Ну не факт, но мне так видится.

Перегонять, охаживая по жёпам тросами — и лень, и забью часть свинотрахов. И без гадалки понятно.

Так что надо мне пнуть знакомых. И, наверное, к Меллорну смотаться. Внутрь вряд ли пустят, да и сам не полезу. Но сообщить — надо. И хоть снаружи посмотрю, да и на реакцию меллорнских на мою персону.

Хотя персона выйдет, конечно, та ещё… Хотя — киберкентавр. Стильно, модно, кащеисто, успокаивал себя я, елозя торсом по байку, приноравливаясь и прочее.

Ну-у-у… Выглядит — ничего, оценил киберкентавристый я. И ездится удобно. И даже… вот чёрт знает, то ли металлокинез, то ли из-за травмы.

Но я стал ЧУВСТВОВАТЬ байк. Не как трос-привод. А именно весь. Не как часть тела, но близко. В общем — неплохо, но с ногами лучше. И злоупотреблять я этим “слиянием с байком” не буду, пока точно не пойму, что ходилки не отращу.

И с очень киберкетавристым ржанием “бугагашеньки!” погнал я к Арискино. Неплохо получилось, приятно. И даже на заднем колесе проехался — очень органично получилось. Здорово, но привыкать не стоит, остудил я своё полыхание.

И реально гнал — дорога чувствовалась. В самом прямом смысле, так что на бездорожье было пофиг, куда ехать — я чуял, как куда ногу ставить. И даже музыку включил — даже не задумывался, а были у байка колонки и плеер. Ну не до них было как-то раньше, а сейчас почувствовал и врубил. Пугая “Маршем мертвого” окрестную нечисть, хех.

Но доехал. И несколько жёп на рёв металла разгибались и провожали мою персону удивлёнными взглядами. Остроухие ельфы оказались, в чём я был почти уверен. Черепа же на частоколе выдали такое “ездють тут!!!” что я аж восхитился. Но не до них было.

Ариска буквально выпорхнула, посмотрела на киберкентавра, нахмурилась.

— Эк тебя, Кащей. Ты только не увлекайся — совсем в нежить превратишься, своим желанием, — серьёзно выдала она.

— Это я понимаю, — отмахнулся я.

Это я не то, чтобы понимал — ЧУВСТВОВАЛ. И не сказать, что кибернежить, рассекающая дороги, было плохой судьбой. Интересной. Но человеком, пусть каким был — интереснее. Так что этот заезд — последний. А вот если ноги не отрастут… вот тогда будем думать.

— И увлекаться не намерен, — продолжил я. — В Благом, Ариска, больше нет твари. Кончилась она.

— Она тебя? — тыкнула Берегиня в место, где я “врастал” в байк.

— Угу. Но это неважно. Там почти полтысячи человек, Ариска. И у них работали трактора и прочее. Сейчас — не будут. И леший, прочая нечисть. Неделю он присмотрит, сам обижать не будет и другим не даст. А дальше… — не договорил я, разведя руками.

— Понятно, — задумчиво нахмурилась Берегиня, прикусив губу. — И ты мне — “я чудовище погубил, а ты дальше напрягайся”? — ядовито бросила она.

— Не только тебе. В Меллорн съезжу. В Зеленюки. И так говоришь, как будто людей некуда девать! — уже несколько разозлился я.

— Да нет, людей мало, везде нужны. Прости, Кащей, просто… неважно. Напомнило. Услышала, подумаю. Сколько-то приючу.

— Если успеешь. Я сейчас в Меллорн.

— И это учту. Скатертью… — на этот раз хихикнула девчонка, — дорога.

— Не помешает, — ответно ухмыльнулся я. — Бывай, Ариска.

— Бывай, Кащей.

И погнал я к Меллорну, который Восточный. И видел его, да и знал где. Свернул с шоссе, но в скорости несколько сбавил. Чёрт знает, что местные начудили. И как бы мне драпать отсюда не пришлось.

Начудили… да дохрена начудили, прямо скажем. То есть, через несколько сотен метров от поворота вокруг был… Ну скажем так, живой лес. Не как у лешего, а вот лютая пуща, но… Блин, как биоинженерами выведенная! Хотя не как. Эльфийский лес, в общем. И пожрать дающий, и защиту, и чёрт знает, что ещё.

Не уверен, кстати, что самоподдерживающийся. Были у меня подозрения-ощущения, что это некий симбиоз с ушастыми. И они отдают немало, а без этого симбиоза ни черта ельфийским лес не будет.

В общем, километра не проехал — а ждут. Несколько сталкеров, рыжую гоблинскую макушку я даже узнал, мимоходом улыбнувшись. Свинотраха, кстати, не было.

Но пятёрка сталкеров стояла на краю поляны. А меня именно встречал парень, лет тридцати. Пухловатый такой, патлатый. И чистый человек.

Правда, шарашило от него небывальщиной звиздец как. До лешего или ангелочка — не дотягивал в разы. Но в разы, а не порядки! Мощный парень, маг в смысле.

— Кащей Бессмертный? — дискантом выдал парень, лишь дрожанием брови выдав свое удивление при виде киберкентавра.

— Он самый, — ехидно улыбнулся я, запуская играть байком, который сейчас был я, тему из “Твин Пикс”.

Парень, что за музыка, явно знал, губами дрогнул, слегка расслабился.

— И что вам угодно? Вынужден предупредить, что на территории Восточного Меллорна ваше присутствие нежелательно. Враждовать бы не хотелось, но…

— Да знаю я, что вы сволочи нетолерантные, — отмахнулся я, вызвав в рядах сталкеров бульканье и покашливание. — Известие: поселение Благое лишилось нечистика, на них паразитирующего. Но и его защиты от прочей нечисти. Неделю Леший будет людей оберегать. Ровно семь дней. На этом — всё, — совсем широко улыбнулся я.

— Кхм… и что нам с этой информацией делать? — уставился на меня парень.

— Что хотите, то и делайте. Мне — похер, — вежливо ответил я. — Всё, пока, — на этих словах я развернулся и поехал в обратный путь.

— А-а-а… — блеяло мне в спину.

Но хрен с ними. Сейчас в Зеленюки, там людям применение точно найдут. Ну и место найдётся. А главное — надо в Зеленюках с байка слезать, с внутренним сожалением отметил я.

Впрочем, это сожаление и нежелание прекрасно показывало, что именно НАДО.

И попробовать с ведьмами договориться о обучении, в дороге прикидывал я. Пока я, кхм, буду отращивать хвост. Вроде бы, судя по ощущениям, отрастится. И даже не хвост, а как было.

Но — посмотрим. Не пропаду, если что, решил я, рассекая шоссе под грохот тяжёлого рока.

15. Последователь паучихи

К Зеленюкам я подъезжал с некоторыми нерешёнными вопросами и внутренней борьбой. На тему того, что от байка мне придётся отцепляться. Чего часть моего нутра не хотела категорически. Но, всё-таки… Блин, надо слезать, пригрозил я внутреннему ощущению, на что оно печально повздыхало, но смирилось.

А вот вопрос был интересным. Итак, байк. По сути — я использовал ходовую и раму. Его никто не заводил ни разу, да и бензина в нём нет и быть не может. Я как кофр бензобак использую, благо у него форма под это удобная.

И вот есть у него магнитола и внешние колонки. Ну есть и есть, золотокрылые, например, вообще лимузин на двух колёсах.

А электричество-то откуда? Динамо от привода? Так оно ДО колёс стоит, а двигатель ничего, кроме прибавки массы, не делает.

Это вопрос раз — у меня орёт самым приятным образом весьма приятная музыка. И вот её приятность вопрос два. Откуда, чёрт возми, в магнитоле продажного байка интересные мне мелодии? И я знаю, что они заиграют, что запускаю — ну чую, тут ладно.

И на байке появляется… подсветка. Неоново-колдунская. И светится, хотя там, где она подсвечивает — светиться-то нечему.

В общем, небывальщина. Прёт, очевидно, через меня. И МЕНЯЕТ байк. Не удивлюсь, если он уже и не байк толком, а что-то… ну полуматериальное, в общем.

Так-то и чёрт бы и с ним. Но, похоже, я не просто маг. А могу к ентой “сетке небывальщины” подключаться. Хотя тут не факт — может, музло из моей памяти, вполне возможно.

Подъехал я, тем временем, к воротам Зеленюков, ну и в открытые ворота прошмыгнул. Насладившись рожами и отвисшими челюстями привратников. От восхищения киберкентавром, несомненно, хихикал я, подъезжая к башне Головы.

Подумал, да и заехал в коридор к нему, благо размеры позволяли.

Марь Васильевна тоже настроение подняла. Челюсть не роняла, но глаза выпучила забавно. И лупала ими, пока я красовался, по приёмной разъезжая.

— И как я вам, сударыня? — полюбопытствовал я через минуту.

— Эм-м-м… Км… — было мне ответом. — Господин Кащей, — наконец справилась с удивлением кентавриха, — вы к Лавру Степановичу?

— К нему, только бы позвать, — признал я.

— В кабинете… хотя вам, наверное, будет мало места, — признала дама, оглянувшись на себя и соотнеся габариты.

И не хочу знать, внутренне хихикал я, для чего Голове и его супруге в его кабинете места “достаточно”, хех.

Тем временем орчина нарисовался. Челюстью отвис, глаза на меня попучил, аж в затылке почесал.

— Еба… кхм, — зыркнул он на супругу. — Это ты сам, Кащей, или тебя?

— Сам, после того как меня, — честно признался я. — Степаныч, разговор есть.

— Кхм, ну давай… ко мне ты не влезешь. Пойдём, — потопал орчина рядом со мной по коридору.

— В общем так, Степаныч. В Благом был нечистик. Сильный, очень. Всех металюдей он сжирал, взамен распугивал от людей нечисть. У них старая техника работала, — уточнил я, на что орк удивлённо поднял брови. — Работала-работала, — подтвердил я. — Ну, в общем, нет его больше. И учти — в Благом МНОГО стариков. И детей. Неделю Леший нечисть до села и дороги не допустит. И всё.

— Э-э-э… ну ты, блин, даёшь, — озвучил Голова. — Новости у тебя, конечно, — почесал он затылок.

— Ты Голова, вот и думай, — припечатал я.

— Так-то да, конечно, — задумчиво протянул Степаныч, но встряхнулся. — Тебя там так? — уточнил он, вглядываясь в место сопряжение с байком.

— Угу.

— И… навсегда?

— Думаю — нет. И… погоди, — стал я отдираться от байка, благо до домика моего мы дотелепались.

А то сил от него отказаться не найдётся. И так очень обидно и неприятно было от байка отдираться. Больно — но это ерунда. И ещё быть торсом сразу стало как-то увечно, калечно… Неприятно.

— Буду отлёживаться и отрастать. Как змеюк, — справился я с внутренними переживаниями.

— Ну да, без хвоста никуда. И ноги не лишние, — охерительно смешно пошутил Степаныч.

— Ха. Ха. Ха, — весело посмеялся над изящной шуткой я, чем орчину несколько смутил, ну и поржал уже нормально.

— Тебе что жрать-то надо, Кащей? — собрался орк.

— Вообще-то ничего.

— Совсем?

— Совсем.

— А вроде…

— Ну, есть я могу, — признал я. — И даже вкусно. Но потребности не испытываю.

— Всё равно жри! Будут тебе жратву приносить, не помешает, — отрезал Степаныч. — Только какую?

— Да обычную, человеческую. Пофиг в общем, да и денег…

— Охренел?! — погрозил мне кулаком орчина.

— Калеку всяк обидеть норовит, — пригорюнился я.

Степаныч опять смутился — ну у меня, в моём положении, сиротинушка получилась на загляденье. Правда, смотря на мою ехидно-довольную морду, смущаться перестал.

— Скотина ты, Кащей, — осудил он остроумного и доброго меня.

— И ещё достоинств у меня есть, — довольно констатировал я. — Степаныч, ты с благовчанами подумай. А еда — херня…

— Чтоб жрал! — погрозил мне кулаком орчина.

— Хорошо, баба Лавр, — тоненьким голосом пискнул я. — Слушай, Степаныч. У меня к ведьмам дело.

— Думаешь помогут? Не хочу расстраивать, Кащей, но с такой…

— Да нет, отрасту я сам. Тут понятно что ведьмы не помогут. Просто разговор есть. А я на байк не полезу. А так по Зеленюкам…

— Зеленушкам! Вот достал уже, запомнить, что ль, не можешь?!

— Могу, но мне лень, — отмахнулся я. — Так вот, в таком виде, — посеменил я тросами по земле туды-сюды. — Ну, в общем не охота народ пугать.

— И не надо. Видок и вправду… тот ещё, — проявил невиданную деликатность Степаныч.

— Так вот, Степаныч, мне бы с Ладой Алой поговорить. Есть кому позвать?

— Найдём.

— Тогда я пополз. Спасибо.

— Не за что Кащей, — пробормотал орчина, явно в думах о том, что делать-то с новостями.

Ну а я пополз в домик. А Алая… вопрос не столько и столько в нашем банно-полевом. Просто я к ведьмам подходил, вопросы задавал, но как-то… Ну в общем, не очень общение. А с Ладой, при всех прочих равных, мы, хех, нашли общий язык. И не только, да.

В общем, досеменил я на тросах до лежбища, да и завалился. О судьбинушке своей, бессмертной, печалиться. Ну и вообще. И от “ломки”, которая у меня без байка началась, отходить.

— Это я вовремя с тобой в баньку-то сходила, Кащей! — охренительно деликатно выдала Лада, заваливаясь в домишку и выпучившись на полкащея. — Сейчас и не попробовала бы ни черта!

Я на это скорбно покивал. Орать, что я тут, на всякий, из тросов заменитель сплёл — не стал. А ну его на фиг. Но проблема, пусть и довольно… не знаю, глупая, но была. И тот факт, что если что — я ещё “огого”, а при желании — и тентаклемонстра натуральная, я озвучивать не стал. Нахрен и самому неинтересно. Но факт возможности — успокаивал.

— Ты знаешь, Кащей… ничем не поможем, ты уж прости, — встряхнулась, закусила губу и стала пыриться на меня с натуральной жалостью Лада. — Я вообще не понимаю, как ты живой-то…

— А я не живой, — с подываниями изрёк я. — Нежить я, Лада.

— И дурак, — ни за что, ни про что обидела хорошего Кащея меня ведьма.

— Сама такая. И я с тобой не по этому делу говорить хотел, вообще-то. Вам шкура ангела интересна?

— В смысле?

— В прямом. В Благом была крылатая тварь с огненным мечом. Назвалась Азария…

— Азраил?!!

— Азария, сам про Исруля слышал, — хмыкнул я. — Держал полог небывальщины над сотнями квадратных километров, нечистиков не пуская. В общем, судя по всему — ангел. Так интересно?

— Да, — не стала ломаться Лада. — Что хочешь за шкуру?

— Не всю шкуру, — уточнил я. — У меня с гардеробом, — указал я на обрывки кожанки, — некоторый беспорядок. Про штаны с ботинками даже не говорю, — тяжело вздохнул я над тяжёлой судьбой одежды. — Но кусок — могу представить.

— Так хочешь-то что?!

— Обучения. Я к вашим подходил…

— И не послали подруги? Мы, вообще-то, мужиков не учим!

— А говорила — не феминистки!

— Не феминистки! Просто… подход разный! И обучение у нас… В общем, учиться — это в Меллорн. У них там чуть ли не учебники есть. И схемы и прочее. У нас… мы чувствуем, понимаешь, Кащей?

— Эмпирический подход. На основе чувств-с, — покивал я.

— Считай, что так.

— Ну и зашибись. Мне нахрен не сдались всякие мячи ярости и прочие молнии. Мне нужно ПОЧУВСТВОВАТЬ разницу… да между нежитью и житью, например.

— А ты не чувствуешь?

— А сейчас исключительно ради твоего прекрасного общества дурака валяю, — ехидно ответил я.

— Мммм…

— Так вот, а ещё меня в Меллорне не любят…

— А ты их, по слухам… прости, — оборвала хихиканье Лада.

— Ложь, звиздёж и провокация, — покивал я. — Я их тоже не особо люблю. И учить меня никто не будет. А ты имеешь в виду, что твои ведьмы мне лапшу на уши вешали?

— Ну… шутили наверное.

— Стервы, — поставил я веский диагноз. — Ладно, кусок шкуры ангелочка для эмпирического изучения я вам отжалею, — царственно махнул лапой я, даже стальную корону проявил. — Взамен — нужны образцы этой небывальщины. Ну и какие-никакие наставления-пояснения. Лишним не будет. А то мне тут ещё чёрт знает, сколько валяться, себя отращивать.

— Шкура — нужна. Наставница-маг… а ты знаешь, есть у меня хороший вариант. И может, не только чувствовать научит. Ты-то тифлинг чуть ли не больше, чем человек…

— Нежить больше, — ехидно поправил я.

— Ну да. В общем, может, и поможет.

— Тогда на, — засеменил я на тросах к ларю, откромсал под внимательным взглядом Лады кусок шкуры и передал ей.

— Слушай, Кащей, а ты часом к Богине-Паучихе отношения не имеешь? — прищурилась на меня Лада.

— Кхм… Ллос, что ли? — уточнил я, на что последовал кивок. — Не имею. А она есть?

— Не знаю. Просто похоже… Неплохая из тебя бы жрица вышла, — хихикнула она.

— Из меня и жрец нормальный. Всё что надо — сожру. Во имя своё, на хрен мне всякие посторонние, — отрезал я.

— Ну ладно. Просто ещё и наставница… — в голос заржала Лада. — Ладно, сам увидишь. И поправляйся.

На этом ведьма со мной и распрощалась. А через часок заявилась наставница. И я и вправду “сам увидел”. Дело в том, что наставница была остроухой. Вот только с угольно-чёрной кожей, алыми глазами и белоснежно-белыми волосами! Дроу, как она есть.

И, кстати, гораздо менее андрогинно-бесполая, нежели “ельф вульгарис”. Они высокие, тощие, на глаз хрен определишь, парень или девчонка. По фигуре в одежде — уж точно.

А тут всё… фактурное и проявленное, факт. Ну не суть. А суть в том, что Маринка, как представилась дроу, стала меня “учить чувствовать”.

И, в принципе, подозреваю, что мне их подход больше подходит, несмотря ни на какие каламбуры. Потому что я был нечистью больше, чем человеком. Как и моя наставница, кстати. После приставаний и ехидства, рассказала, что в неё вселился “дух с сияющими алым глазами”. Когда она, на минуточку, умирала, с её слов!

Уж от лучевой болезни или нет — не знаю. Но что сильные тифлинги, скорее всего — гибриды, я для себя принял как факт.

Ну да не суть. Сама дамочка был неразговорчивой, кроме как по делу. По делу — как надо. Но, при этом, со второго занятия стала… приносить мне пожрать. И, чтоб её, кормить! С каменным выражением на чёрном лице.

— Ешь. Иначе учить не буду, — снизошла она до слов.

Ну и ел. С ложечки кормила, блин! Может, свои комплексы какие тешила — тоже не исключённый вариант. Да и забота приятна, всё-таки.

Но в ощущении всякой небывальщины я продвинулся неплохо. И в металлокинезе своём — Маринка не учила колдовать, а именно “чувствовать”. Нет, каким-то лютым магнитой не стал. Но при сгибании лома опасения потерять глаза и обгадиться уже не возникало.

А прорегенерировал я суммарно месяц. Уже в процессе обучения понял, что мог нарастить себе ходилки и сам, но были бы это сплетённые из тросов ходилки. Воспроизвести именно человеческую плоть они смогли бы разве что внешне, ей нужно было время.

Правда, наставница моя… Ну в общем, к третьей неделе, когда отросло всё, что нужно, на торсе, на ночь она не ушла. И это мне, при всех прочих равных, понравилось больше, чем с Ладой. Не до одури и, скорее всего, из-за эмоций, но вышло хорошо и душевно. И от Маринки сравнений с фаллоимитатором не было.

Как, впрочем, и продолжения. Ещё дня четыре приходила, потом — “Больше учить нечему. Прощай, Кащей” — и всё. Ну и сожалений особых у меня тоже не было, хотя некоторая благодарность к дроу осталась.

Ну а на третью неделю ноги уже были, отрастали потихоньку (любой змеюке на зависть, по скорости). Я их тросами доращивал и начинал мотаться по Зеленюкам по делам.

Одежду я, конечно, прикупил. А то глупые человеки странно реагировали на трясущего голыми мудями Кащея. Дёргались, прикрывались, в слухи дурацкие от всяких меллорнских верили, хех.

Да, так вот, хотел я всё же из ангелячьей шкуры себе нормальную сбрую. По типу загубленной, но из ангелячьей шкуры. И не белую — белая кожанка только на свадьбу подобает, да.

Маску-лицо, тряпку набедренную и рукоять от меча огненного я схоронил. Пока что с ними делать — неясно, но может, и пригодятся. Пока даже меч огненным не становился, сколько я ни пыжился и по нему ни стучал.

В общем, нашёл я гнума, который взялся. И долго знакомился (пять дней) с гномьей обсценной лексикой и прочими выражениями. Шкура оказалась КРАЙНЕ хреновой в обработке. И проблема решилась только тогда, когда я у задолбанного гнума не поинтересовался, выслушав полчаса сетований и мата:

— А эта обработка вообще-то на кой?

— Э-э-э… Кащей, херню не неси, положено!

— А я сопру. Я в этой шкуре побывал. Нормальная, мягкая. Гнётся. Вроде ссыхаться или коробиться не собирается, — припомнил я. — И на кой тебе её обрабатывать? Покрась просто, да крои.

— А сразу сказать не мог?!! — последовал крик души от мудохающегося четвёртый день гнума.

— Нет, — ласково улыбнулся я.

— Изыди, нечисть поганая, — простенал умирающим голосом гнум. — Послезавтра сделаю…

Я и изыдел, почти не хихикая. А через пару дней обладал шикарной сбруей, сделанной под меня. С карманами. Под меня же сделанными, что немаловажно!

Сбылась мечта идиота, довольно охлопывал и оглядывал я обновку. Ну была мечта, давняя, ещё не только до, задолго до конца, о сшитой под себя сбруе. И вот, сбылась. Когда я-то уже сложно сказать я ли, хех.

Ну да ладно, а теперь к Степанычу, сделал я ручкой гнуму, симулирующему бурную радость от моего ухода.

Надо информацией поживиться, да и двигать. Поселение какое навестить, ведьмачьей работой позаниматься и вообще. Да и по байку соскучился: пока я себе ходилки и прочее отращивал — даже думать о нём себе запрещал.

Васильевна поднятием брови наличие комплектного меня отметила, разрешающе в сторону кабинета кивнула. Ну и завалился я к Степанычу, первым делом порадовав орчину:

— Всё, можешь выдохнуть, Степаныч, — торжественно провозгласил я.

— Это ты к чему, Кащей? — подозрительно уставился на меня Голова.

— Ноги отросли, Теперь я тебе не конкурент. И Марь Васильевну отбивать не буду, — разъяснил я.

— С выздоровлением, — проржавшись, выдал Степаныч. — Это хорошо, что не будешь, привык я к ней, — гыгыкнул он. — Чего припёрся-то?

— Что с благовчанами уточнить, себя красивым показать, — перечислил я. — И поеду по селениям. Может, дело найду, или помочь кому.

— Дело доброе, — не стал отговаривать меня Голова. — А с крестниками твоими вот что…

И выходило, что много детей, больше половины, на минуточку, ну и несколько стариков в Арискино. Большая часть — в Меллорне, догадались меллорнские караван направить. А вот в Зеленюки человек десять всего переселились. Узнав, что “жудкая демонюка” в моей роже тут обретается, свинотрахи отказывались переселяться наотрез.

— Ну и чёрт с ними. Или нужны были? — уточнил я.

— Не особо. Не помешали бы, но там народ… ну, в общем, в Меллорне им место, а у нас — не факт, — помахал лапой Степаныч.

— Ну и зашибись. Всё, Степаныч, поехал я.

— Удачи. И Кащей, ты как-нибудь поаккуратнее будь.

— Волнуешься? — ехидно оскалился я.

— А как же! — аж выпучил буркалы Степаныч. — О населении Зеленушек: от твоего вида у кучи народа психологические проблемы и фобии! Так что уж как-нибудь поаккуратнее, — оскалился он.

— Учту, — похихикав, ответил я.

Добрался до дома, присел на байк. Всё так же чувствовал, но хоть разграничение “я-не я” появилось, занятия с Маринкой помогли. И выяснил, что музон я всё же сам транслирую.

Правда, вскоре байк станет артефактом. Точнее, он сам по себе таков уже, но станет живым или не очень. Тут уж от меня зависит. Что и к лучшему, заключил я, шугая зелеников раскатами “Мой грузовик” из динамиков.

И поехал я на шоссе, искать кому бы жизнь ещё испортить. А кому и не очень.

16. Водные процедуры

Первой же целью у меня выходила не поездка в места незнакомые и интересные. А поездка в место знакомое, глаза бы мои его не видели. А именно — мёртвый город с копошащейся там навью.

Поездка туда имела две причины, главную и основную. Главная заключалась в том, что регенерация полкащея ощутимо истощила мои “энергетические закрома”. Не до “голода”, совсем нет. Более того, енти самые “закрома”, как я почувствовал по результатам обучения, пополнялись. Подозреваю, та моя часть, что человек, производила ту самую, необходимую той части, что нежить, душевность. Ну или как-то так.

Но объём притока вызывал у меня скорбь и уныния: какой-то я не душевный человек. Наверное, даже, сволочь в некоторой степени, самокритично констатировал я унылое энерговосполнение.

Впрочем, сволочизм мой — проблемы окружающих. А вот пустые закрома — именно мои. И не то, чтобы пустые… В общем, будет мне спокойнее, если у меня будет запасец.

Соответственно, злобные призраки мёртвого города — наиболее доступные и даже правильные источники. Они, на минуточку, живым гадят, умертвия гадкие. И вообще, злобные и тупые.

А основная причина была, как ни забавно, связана именно с мародёркой или сталкерством. Дело в том, что вот я обещал Лешему пляжное полотенце… А его, сволочи махровой, не было! Вот вообще — не торговал такой фигнёй торг Зеленюков. И неоднократные вопросы от Кащея торгашам сыграли не последнюю роль в “нехорошем психическом состоянии аборигенов Зеленюков”, хех.

Смех-смехом, а обещал. И помимо того, что врать — вообще дело хреновое, более дохлым чиновникам прошлого Мира подобающим, так ещё обман нечистика… Ну, нехорошее это дело. Не только сказки на это намекали, но Маринка, в процессе обучения, прямо говорила.

— Подтверждено и установлено, Кащей, — невыразительно и монотонно вещала дроу, — что небывальщина не приемлет лжи. Либо старается покарать лжеца — случайностями или даже напрямую. Либо сделать ложь фактом.

— Не слишком ли сложно для того, о чём ты говорила, что это лишь “план бытия”? — скептично уточнил я.

— Воображаемого бытия! — приподняла палец наставница. — И эта реакция, насколько мы понимаем, не разумная. А естественная: что-то вроде физического закона бытия, действие-противодействие. Мысли, а тем более прозвучавшие слова — для небывальщины реальность. Которая, в случае лжи, вступает в прямое противоречие с существующим. Есть нюансы, насколько сама небывальщина участвует в бытии лжеца и обманываемого, но тут у нас нет достаточной информации. И, либо очаг воздействия уничтожается, либо нужно тратить энергию на приведение реальности в соответствие. Маги — лжецы, которые сами платят энергией за воплощение своей лжи!

— Красиво, но несколько нелестно для магов, — хмыкнул я.

— Факта это не отменяет, Кащей.

— Теории, — напомнил я.

— Пусть теории, — не стала спорить Маринка. — Но с опровержениями её мы не встречались.

В общем, выходила такая петрушка, что либо небывальщина прибьёт лживого Кащея тем или иным способом. Станет, так сказать, враждебна такой несимпатичной личности. Что, учитывая её проникновение в реальность, да и в меня самого — будет быстро. И, скорее всего, будет. Тут ещё объект обещания роль играет, кстати — в случае с Лешим моё “моё слово” вышло как заверенный небывальщиной контракт. Притом, что человеку я мог соврать и без негативщины, при желании.

Либо, если увёртливый Кащей не помрёт, то она просто материализует или подтолкнёт события так, что это гребучее полотенце окажется у меня в лапах. После чего так или иначе допинает меня до Лешего, с воплем “отдавай ему!”

Второй вариант пусть и забавен, но крайне маловероятен. А уворачиваться от ям, падающих деревьев (а то и астероидов), страдать диареей, насморком и почесухой то время, пока баланс энергий небывальщины не придёт в состояние “проще воплотить” — у меня нет никакого желания. Не говоря о том, что вообще врать неохота.

Так что ехал я к мёртвому городу, решив “а заодно” побаловать свою внутреннюю энергетическую жабу. Лениво прикидывая, а не есть ли “злато”, над которым чах мой тёзка — именно энергия? Тогда всё канонично и сказочно, да.

Город обнаружился на месте, граница “жизни-не жизни” всё так же была. Правда, разрушения в “живой” части увеличились даже на беглый вгляд. Дороги, например, не было даже в виде раздолбанного щебня — поле полем.

С учётом моего предыдущего “захода”, объехал я городок по границе. И байк сныкал в сторонке. А то ходят тут всякие бандюги и свинотрахи.

Подошёл к “навьей границе” и вчувствовался, уже с учётом обучения. И, в первую очередь, почуял этакую “живую ярость”. Видимо от полевых, луговых и прочих витальных товарищей. Эта ярость была направлена на “мёртвое и статичное” и, скорее всего, стало причиной столь буйного роста всякой флоры. То есть, не сознательное, а инстинктивное действие нечистиков получается.

Ну да ладно, занятно, объясняет, почему мёртвый город столь сильно разрушается, при отсутствии заметной сознательной деятельности. Но мне полотенце махровое, пляжное нужно. И душ немножечко, да.

Так что потопал я в “мёртвую зону”. И почувствовал гораздо больше, чем в прошлый раз. Например, шарашило “безнадёгой”, “страхом”. Именно шарашило, то есть не будь я в определённой степени не живым, и не игнорируй большую часть спектра ощущений — было бы кисло. А сталкеры, очевидно, всякими артефактами обходятся. Могут, конечно, “сильной волей”, но слабо верится. У свинотрахов НАСТОЛЬКО сильной воли быть не может.

Дотопал я до ближайшего дома, засунул нос в подъезд. Раззявленного провала в этот раз не было. А был полноценный подвал, с аккуратной дырочкой в сторонке. Полметра диаметром, с обтёкшими краями. То есть, полметра армированного бетона стекли в подвал, без кавычек!

Злобные души в подвали копошились, от лучей света слегка раздались и стали на меня злобно пыриться.

А я стал разглядывать дырку, отмахиваясь от концентрированных психических атак в стиле “иди к нам”.

И ни хрена мне дырка не нравилась. А главное — я не понимал, как она появилась. Никаких следов термического воздействия не было. Та же дыра в прошлый раз, например, была банально пробита.

А тут “протечка”. И ни черта мне это не нравится. Не тем, что призраки аж “с шести подъездов”. На это-то мне пофиг, больше энергии разве. Эти призрачные порождения нави с реальностью воздействовать, конечно, могут. Но очень энергозатратно и хреново, судя по известному.

Но кто исказил реальность настолько, что кристаллическая структура потекла? Это, блин, не шутки, на самом деле. Просто разрушить — не страшно и понятно. Но вот “протечь” — это воздействие небывальщины высочайшей концентрации. Грубо говоря, выходило, что на одну дырку ушло энергии столько, что можно было построить дом. Такой же, как в котором дыра, а их шесть, судя по всему. Если бы, конечно, нечисть, а скорее нежить, протёкшая дырку, этим бы стала заниматься.

Осмотрел я дырку, но никаких признаков того, откуда она взялась — не нашёл. Как и “нахрена” это сделано — тоже.

Неприятно, но пыриться на дырку можно долго, пока дырка не начнёт пыриться на тебя. А у меня, на минуточку, дела. Хотя поосторожнее быть не помешает.

И стал я аккуратно насаживать призраков на тросы. Потом не очень аккуратно. Потом — устроил в подвале леденящую кровь призракорубку. И никаких запредельных тварей не появилось. Развеивались и поглощались. Подозрительно, конечно, но и чёрт с ним.

После “зачистки” я начал обходить квартиры, ища полотенце. Ну и ожидая пакостей от неведомого, сжижающего бетон и сталь, нечистика.

Пакость, в итоге, была. Но не от нечистика. Этого долбанного полотенца, которые буквально облепляли любое пляжное лежбище… не было. Вот вообще! В пыльных, населённых скелетами квартирах были полотенцы с крокодилом Геной и Чебурашкой. С коровами и Анджелиной Джоли. Да с откровенной порнухой были! Даже с поняшей, которое я, подумав, прибрал себе. Пусть будет.

Но вот совершенно попсовых и везде натыканных полотенец с пляжем не было ни в одной квартире! Я пять часов убил, по дому шарясь!

— Вот же фигня какая, — вслух озвучил я отношение к ситуации.

На самом деле, понятно, что это гребучее полотенце мне никто в доме не обещал. Но ведь реально же — попса! И сто двадцать квартир, а его нет.

В итоге, на всякий случай, прихватил полотенце с голой тёткой: может проканает, как замена, я печально остановился перед домом.

Видимо, мне придётся обыскивать дома, пока не найду. Точнее, до вечера — не найду и буду пробовать тёткой голой откупиться. Она на рожу махровую хоть и страшная, но сиськи знатные. Может, и проканает.

Несколько отойдя от облома и ожидающих опасений, я всё таки похихикал — унылый Кащей, безуспешно ищущий в мёртвом городе, среди призраков-нави, весёленькое банное полотенце — смешно. Скорее гротеск, конечно. Но смешно.

Ладно, а если думать головой? Время в мёртвом городе ведёт себя не совсем правильно. Оно мёртвое, в определённом смысле. И понятно, что в озерце неподалёку (из за которого я, если честно, и стал искать в этой части города — вероятность найти тут потребное полотенце было выше) никто не купался: конец был поздней осенью, а мёртвым город стал уже зимой. Но, например, я вижу что-то, подозрительно напоминающее бассейн.

Стекол, правда, нет — видимо, это “фишка” мёртвого города. И… да, припомнил я. Все зеркала в квартирах были разбиты. Какой-то выверт нави, скорее всего, надо будет ведьмам рассказать. Может, найдут закономерности и причины, а мне интересно.

Ну да ладно. А вот в бассейне вполне может быть полотенце с соответствующей картинкой. И поискать не помешает — убив столько времени на дом, глупо не попробовать.

И попёрся я к зданию, на котором красовалась серо-красная (серая в местной стилистике, а красная изначально) надпись “Городской бассейн”. Это я удачно зашёл. Или не очень — из аматурин здания просто шибало нежитью.

И… вот ведь, фигня какая, отметил я несколько разводов внутри. Не знаю, что за фигня это делала, но я, кажется, нашёл “разжижителя”. Ну, точнее, место его обитания, поскольку пол и внутренние стены бассейна были в подтёках самих себя.

Какая-то водяная нечисть, точнее, нежить, на что указывают эманации от бассейна. А оно вообще: мне надо?

Ну… полотенце точно не помешает, хмыкнул я. А вот с разжижителем связываться — это надо подумать.

Оседлал я лавочку рядом с бассейном, да и стал думать.

Это точно не Водяной. Я с ними ещё не сталкивался, но народ с ними знаком. Нечистик типа Лешего, неагрессивный, завязанный на живое. Со своими тараканами, как понятно, но торчать в логове нави не будет.

Русалки — нежить сами по себе. И в принципе — возможно, но встаёт вопрос силы. Слишком сильна тварь, плюс разжижение твёрдых объектов… Русалка соблазняет, даже не всегда убивает. В принципе не воздействует на материальные объекты, только на, хех, секусуальные.

Омутник тем более не то. Как и росянник.

Каппа же и кельпи какие — вообще не из этой оперы. Каппа, как оказалось, металюдь, у нас водился. В Зеленюках рыбой торговал, плоскоголовый коротышка. И с водяным вроде в прекрасных отношениях, в шахматы или что-то такое режутся.

Кельпи — вообще животные. И вроде есть у коней-амфибий наше название, но как-то прижилось ирландское. Животные, подчас агрессивные, разящие небывальщиной, но живые.

А тут хрен знает что. И вопрос в том, стоит ли мне лезть к этому? Или на его территорию, которая как раз бассейном и ограничивается.

Наверное, всё же…

— Дяденька, а дяденька! Пойдём поиграем? Поплаваем! — раздался детский голос и удаляющийся смех.

— Охренительно, — констатировал я. — Кащей, ты докатился! Тебя даже нежить принимает за чадолюба!

Ну вообще бардак, хмыкал я. Но, похоже, в облике мелкой девчонки в купальнике была тварь. Точно нежить, сильная, зараза. Ну и как свойственно нечистикам — хреново чувствующая. Или тупая: сила — не показатель разума.

И… да нахрен, наверное, карапузину, прикинул я. Не в том дело что пожалел или что-то такое. Просто сильна, тварь. А я всё же Кащей, а не богатырь, в голову ударенный. Да и явно локализована нечисть бассейном и окрестными домами. Вот и пусть сидит себе в бассейне. Хотя интересно, что за вид и тип, конечно. Но не настолько, чтоб в атаке охреневать, окончательно решил я, сделал пару шагов…

И по колено провалился в жидкую грязь!!! Выдернулся из трясины, встал на скамейку. Десять раз глубоко вдохнул-выдохнул. Посмотрел на изгвазданную штанину. Ещё подышал. Ни черта не помогло.

Достали, сволочи, меня пачкать! Ну просто зла не хватает! Какого хрена, в конце-то концов?!

На безмолвные крики Вселенная хранила молчание. Ну и хрен с вами, злобно скрежетнул я зубом.

— Сама напросилась, тварюка, — злобно оскалился я. — И полотенце поищу, — дополнил я. — И от грязи почищусь, — подытожил, аккуратно слезая со скамейки.

В сторону бассейна земля диверсий не учинила. Но из бассейна, в лучших традициях, раздалось идиотское хихиканье. Ну, посмейся, пока есть чем.

Трясинница? Про них ни черта не известно, по крайней мере, Маринка ничего про них, кроме названия и того, что вроде как есть в самых гиблых болотах — не знала. И нечисть или нежить — тоже неизвестно. А я и знал о такой фауне только с её слов.

Ладно, пойду, прибью заразу. А то извазюкает в грязище всего, да и, похоже, сама нападёт, раз уж почуяла.

И потопал я аккуратно в бассейн. Тварь явно была “духом места”, земля разошлась трясиной без колебаний небывальщины. Так что готовые тросы нацеливались на арматурины стен и потолка. Несмотря на “её место” сталь так просто не разжижится, и у меня будет время себя выдернуть.

Топал я по плитке пола, с бетонными разливами, топал. А тварь пакостей не строила — ну и к лучшему. Вообще, я хоть ни хрена не опытный ведьмак (да и нет, я подозреваю, таких сейчас), но с духами места основной проблемой выходит до них, паразитов таких, добраться.

Сидит, скорее всего, тварь в воде. Это и чувствуется, и она явно “водяная”. И похоже, тратит на “непрофильные” разжижения слишком много сил — ну нет иных причин, почему не атакует. Хотя есть: страх. Нежить на страх завязана, то ли приправа, то ли ещё что. Но нужно это им, может, и как некий “рефлекс”.

Но, в любом случае, ждёт и не атакует. Ржёт временами идиотски, детским голоском, но сидит, судя по ощущениям, на месте.

А там металлические фермы бассейна тоже есть. И хоть “не моё” место, то даже если не удастся тварь порвать сходу — свобода для манёвра появляется.

Надумал я это, да и бодро открыл дверь раздевалки, вполсилы подсвечивая глазами. Ни пылинки, да и не влажно, на удивление.

И потопал дальше, мимо душевой, к открытому бассейну. Ну, в смысле, стёкол стен и потолка не было, только металлический каркас.

Вода… мёртвый студень, а не вода. Прозрачный, но слегка приподнимающийся над краем этаким пузырём. И не шевелящийся, как вода, в смысле. Лишь вздрагивающий от шагов нежити.

Тварюшка, помахивая надувным мячом, с улыбочкой, по студню аки посуху, чесала ко мне, заливисто хихикая.

— Дядь, давай поиграем! — пропищала нежить, подкинув и поймав мячик.

— Тебе не понравится, — честно предупредил приличный Кащей я.

— Понравится-понравится-ПОНРАВИТСЯ!!! — забилась, как в истерике, нежить.

На последнем рёве раззявив пасть на полметра, не меньше, демонстрируя обрывки мяса и надорванные сухожилия пасти. Нормальной, кстати, человеческой пасти, мимоходом отметил я, оглядывая бассейн, точнее, его окружение. И ни черта мне увиденное не понравилось, хотя что тут, в мёртвом городе, может нравиться-то?

Но моё отсутствие реакции на нежить оказало… ну как минимум, заставило тварь задуматься. Остановилась, нахмурилась, болтающейся челюстью поводила. Видно, ждала ощущения страха и ужаса, но вот не страшно ни хрена.

Наверное, ещё не достану, прикинул я. Стрелять в пакость глупо: небывальщиной от неё разит звиздец как. Ну и оторванная челюсть намекает. А вот тросами пока не достану, только залезая в студень, чего делать категорически не хочется.

— Точно не понравится, — широко улыбнулся я умертвию, разведя руками.

Последняя аж “взяла тайм-аут”, сволочь такая: встала, нахмурилась, покачивалась. Даже челюсть подобрала, что сделала верно — очень неаппетитно смотрелось.

Но долго не думала — плеснуло, и студень захлестнул мои ноги. И стал по ним подниматься.

— Вот спасибо, хорошо, — порадовался я. — А то изгваздался весь.

Ну не до конца, но студень слизал со штанины часть грязи. Заодно я проверил предполагаемое свойство ангельской шкуры: она и вправду блокировала небывальщину. Против ангелов и джинов не поможет, но явно травматично сжимающийся студень ощущался лёгким давлением.

— Поиграем, поиграем, — закачалась из-стороны в сторону тварь, вдруг рванув ко мне и… раскрываясь, как цветок!

Точнее, распыляясь… в общем, бывшее внешне плотной девочкой распалось на десятки полупрозрачно-серых детских голов. Смотревших на меня мёртвыми глазами с выражением ярости, страха… много каким. И выли хором “ПОИГРАЕМ-ПОИГРАЕМ-ПОИГРАЕМ!!!” И бетонный пол под ногами начал расходиться.

Крипота-то какая, отметил довольный я. Ну как довольный. Ребятишек, конечно жалко. Очень, если честно, даже глаза защипало. А кто был тварью — понятно и по лицам, и по куче кругов, шлёпанцев, совсем маленьких, на краю бассейна.

Но тварь, став огромной и полупрозрачной, приблизилась. Так что, несмотря на не самые приятные переживания и искреннюю жалость к умершим, был я доволен.

И довольно нанизал и стал рвать воющую десятками ртов тварь в клочья. И долго она не продержалась, рассыпавшись золотыми искрами, оставив после себя ощущение сытости и… тошноты, если на чистоту.

— Покойтесь с миром, — произнёс я довольно дурацкую, но учитывая то, что они были нежитью, уместную фразу. — Пусть и во мне, — честно дополнил я, опустил взгляд…

— Сволочи мелкие, — печально констатировал я, но развивать тему не стал.

А стал думать, как мне свои ласты, сантиметров на двадцать закатанные в желебетон, из этого ставшего нормальным, вызволять.

Впрочем, долго не думал — вытянул распавшиеся тросам ноги, а потом выковыривал ботинки. Еле вытащил, блин!

А пока одевался — вспомнил, на кой меня вообще в этот гребучий бассейн занесло. И стал вскрывать шкафчики. Найдя здоровенное, два на метр, махровое полотенце. С песком, пальмами и морем.

— Ну, убил босса — положен лут, — сам не понял, с каким чувством констатировал я. — Что-то не нравится мне это место. Поеду-ка я, Лешему гостинец отдам, — так же вслух озвучил я.

И почесал напрямик к оставленному байку. А через пять минут городок сотрясло громкое Слово. И Слово это было ОЧЕНЬ матерное.

Дело в том, что я проходил мимо разбитой витрины какого-то магазинчика. Из которого на меня бодро желтели песочком и помахивали ветками пальм… десятки этих гребучих полотенец!

Хотя постояв, подышав, справился я с желанием всё нахрен разломать. И даже посмеялся, потому что невзирая ни на что — забавно вышло.

И потопал до байка, а на нём с места рванул от мёртвого города. Очень… в общем, тонкой и ранимой кащеистой душе, при всех прочих равных, нужно было время, чтобы нахрен забыть ряд моментов. И желательно подальше от этого проклятой обители неупокоенной мертвечины!

Доехал до поворота в Арискино в уже более или менее нормальном состоянии. Ну и заорал, заехав в “лесной коридор”:

— Леший!

— Здравствуй, Кащей, — вышел из непролазных кустов пухлик.

— И тебе не шибко смертельных хворей, — в ответ пожелал я.

Нечистик на секунду нахмурился, прикидывая, куда я его послал. Понял, что не особо далеко, просветлел, поклонился — не слишком глубоко, но не кивнул, а именно поклонился. И с любопытством уставился на меня.

— Обещал, — ответил я на вопросительный взгляд, доставая полотенце.

И наконец-то обрел нормальное настроение и душевное, пусть и условное, равновесие.

Дело в том, что пухлик, неверяще распахнув глаза, аккуратно протянул лапку к полотенцу. Осторожно прикоснулся, погладил. Осторожно принял, развернул на явно деформировавшихся руках… И стал приплясывать с совершенно счастливой мордой.

— Благодарности тебе, Бессмертный! Лепо-то как! — довольно приговаривал лешак, крутясь вокруг себя и вглядываясь в немудрящий рисунок.

Даже трогательно как-то вышло, отметил я про себя. Как реб… неважно. Не хочу вспоминать.

Ну и ладно, слово выполнил. А теперь…

— Кащеюшка, а не поможешь ли? — вдруг сбил меня с полушага голос Лешего.

— Тебе? — кивок. — Не знаю, — честно ответил я. — А что случилось-то?

А вот после ответа я чудом не упал на землю.

— Нечисть окаянная покою не даёт, Бессмертный! — был мне ответ нечисти лесной.

17. Оператор лесной

— Леший, — проникновенно обратился я.

— Чего, Кащей? — бережно сворачивая полотенце в рулон, ответил пухлик.

— Тебе. Докучает нечисть, — раздельно поинтересовался я, получив в ответ бодрые кивки. — И ты ни хрена сделать не можешь?

— Не могу, — явно не слишком довольно и даже слегка смущённо выдал нечистик. — Помоги, а?

— Это… — заскрежетал я извилинами, причём в этом скрежетании даже приняли участие тросы.

Правда, ничего толкового я не надумал: объективно этот конкретный Леший был сильнейшим нечистиком из мной встреченных. И вообще из всех встреченных. Даже ангелочек, при всех прочих равных, создавал меньшие возмущения небывальщины, нежели этот пухлый тип в Прадо.

Ну, положим, Леший — “не боевой” нечистик, и большая часть его сил — это вырастить лес. Но у него полные закрома подчинённых! Тоже, на минуточку, не самой слабой нечисти! В общем — фигня какая-то.

— Где шалит-то? — попробовал я заштопать порванный шаблон.

— В лесу, вдоль дорог и на полянах, окаянный! — дорвал мой шаблон до конца лешак.

— И ты с ним в ЛЕСУ ничего не можешь сделать?

— Не могу, Кащёй. Не вижу я его, — потупился пухлик.

Ну хоть что-то прояснилось. Но всё равно — бред бредом.

— Рассказывай. Смогу — помогу, — решил перестать офигевать и перейти к делу я.

— Вот и здорово, вот и славно, в долгу не останусь, Бессмертный, — поликовал лешак.

И в рамках мне известного — принимал на себя немалые обязательства передо мной. То есть, он мог ничего не делать и не отдавать. А я годиков через пять прийти, помахать пальцем в стиле морского царя “Должок!” и отнять у него Лес. Весь или половину, тут уж как небывальщина рассудит. То есть обманывать он меня не собирался. При этом представлял мне право решать, отдан ли долг или нет.

Безусловно, в случае, если я его просьбу выполню.

В общем-то, как понятно, мне егойный лес нахрен не сдался. Да и в целом — ничего от него особо не нужно, пока, по крайней мере.

Но сам факт, что нечистик вешает на себя немалый долг, пусть пока виртуальный (а может, таким он и останется, возьму с щекастого лукошко грибов, к примеру) — показатель серьёзности проблемы.

Интересно, оживился я, окончательно стряхивая поганость и негатив, тянувшиеся за мной с мёртвого города.

— Странная погань в лесу завелась, — напевно, в боян-стайле, затянул лешак.

И выходила, со слов его, такая неприятная картина. А именно, в лесу появилось нечто, которое локально, вдоль дорог, близ поселений (неважно, мёртвых или нет) берёт леший лес под контроль. Локально, “не больше версты”, но Леший этого не чувствует, вот вообще. Притом, что “как кажная букашка любится” в курсе, вуайерист пухлый.

Последнее, кстати, не проявление излишней любвеобильности нечистика. Тема всплыла из-за конкретных проблем, вызываемых неведомой нечистью.

Лес и животные, оказавшиеся локально во власти нечисти, становились стерильны. Не умирали, но теряли репродуктивную функцию как факт. Вплоть до того, что растения, на минуточку, способные к размножению делением, делиться отказывались наотрез. И помирали кусками, которые должны бы вырасти в новое дерево или куст. С живностью — та же история.

Всё это локально, но продолжалось от месяца до недели. Как-то у пухлого, задолбанного ордой шишиг и кикимор, с временем неважно было, хех. И репродуктивная функция всего возвращаться к норме не собиралась.

Далее, некая шишига, которая вроде как болотная, но травой заведует и в лесах шуршит (чему я сам свидетелем был), на “нечисть поганую” натолкнулась. И то ли сдвинулась крышей, то ли ещё что, но: “рыдает навзрыд, говорить не желает или не может, но как ей страшно и помереть желается — бормочет”.

В общем, какая-то хрень неприятная, непонятная, запредельная. Для нечистиков небезопасная в плане психики (на этом месте уже я несколько потупился невинно, потому что я — хороший. Хоть и та ещё сволочь).

И сожрал… точнее, чёрт знает, что сделал, дюжину человеков. Или металюдей — тут лешак различий не делал, разве что эпитет добавлял типа “коротышка” или там “дылда”.

Активность этот паразит проявляет в сумерках-ночью. Людей харчит в лесах, с хрена ли они туда лезут — непонятно, а леший не особо интересовался. Его, как понятно, сильно беспокоили области стерильности, потихоньку-полегоньку, но появляющиеся.

— Фигня какая, — экспертно заключил я, на что лешак покивал. — Слушай, Леший, ни черта мне эта пакость не нравится, — задумчиво протянул я.

— А уж как мне не нравится, Кащеюшка — мочи нет, — замахал брылями нечистик. — Избавишь от супостата?

— Да надо бы… И говорил же уже, что возьмусь, — напомнил я.

— Так-то оно так, а этак надёжнее, — повеселел Леший и утопал, уменьшаясь в размере, вдаль.

Так, ну ладно, задумался я. Нечисть активность проявляет в сумерках. И локализация ентой нечисти похер — леший доложил, что “стерилизованные” места появляются вдоль шоссе, у поселений, подчас несколько за ночь, абсолютно бессистемно и невзирая на расстояния.

Развернул я карту, попырился в неё мудрым взором, ни хрена на ней не углядел. Кроме и так нарисованного. А была надежда на “неведомую трахнутую фигню ловить сдеся”, с крестиком указательным. Но — не срослось.

Ладно, Арискино недалеко, уточню у Берегини. У неё свои, весьма специфические взаимоотношения с Миром вообще и нежитью и нечистью в частности. Собственно, те же луговые, домовые и прочие подобные типы, на её земле и прилегающих территориях, её за главную, “Матушку-Берегиню” почитают.

— Не знаю, Кащей. Что-то чуяла, была нечисть какая-то, но к моей земле близко не подходила, — задумчиво ответила девчонка на мой вопрос. — Я вообще думала, кто-то новый у Лешего появился. К нам не лезет, ну и чёрт бы с ним. А в сумерках наши не выходят, — решительно кивнула она.

— Так, именно “нечисть” или “нежить”? — начал уточнять я, поскольку от Лешего таких “неважных” деталей не добился.

— Нечисть, — уверенно ответила Ариска. — Навью попахивает, но точно живая.

— И лишает “родильной силы”, — несколько обескуражено пробормотал я.

— Да говорю же, не знаю я, Кащей, — аж возмутилась Ариска. — Сунулась бы ко мне — не ушла бы, — ангельски улыбнулась маленькая девочка на костяной ноге. — А так… — развела она руками.

— Да я же не в претензию, вслух думаю. Она и людей харчит, не думаю, что Леший врал.

— Это да, — покивала Ариска. — Не умеет. Да и мы вскоре разучимся — что и к лучшему.

— Это да, — покивал я.

— Ладно, удачи тебе, Кащей, — после того, как похихикала, махнула ладошкой Ариска и ускакала.

А я продолжил свои подготовительные мероприятия, которые заключались в неспешной езде на байке. Разглядывании карты. Ну ОЧЕНЬ детективных возгласов: “Ничего не понимаю!”

Через часок этой хрени я решил перестать ей страдать. И стал думать головой. Рявкнул на лешака, тот выперся откуда-то, не слишком довольный и с некоторым беспорядком в гардеробе. Видно, смычка леса и болота была в самом разгаре.

— Чего тебе, Кащей? — недовольно буркнул он.

— Люди. Тварь на них специально охотилась, или заодно прихватывала?

— А я-то откель знаю, Кащей? — недовольно буркнул лешак.

— Так, вот карта. Понимаешь?

— Не дурни лесные чай, — надулся Лешак. — Чего хотел-то? — заинтересовался он.

— Первое: с тех пор как тварь появилась, через твои владения хоть один человек ночью прошёл, его внимания не привлекая?

— Да по моим владениям ночью и так человекам не очень, — честно признался нечистик, закатив глазки. — Но… точно, на людишек охотится, тать гадкий! Ни одного не упустил!

— Угу. И вспомни-ка, Леший, где тварь появлялась, ну эти, места “без родильной силы”...

— Сказал же — не дурной я, — надулся лешак. — Понял я тебя. Сейчас точно скажу.

И устроил Лешак буквально тут, не сходя с места, опрос подведомственного населения. Кикиморы, Шишиги и Шишки. Боровики, ещё какие-то типы. Некоторые не то, что неантропоморфные, а жути натуральные — деформированный паук метровых габаритов. С чертами не человека, а скорее волка или медведя, мутант такой! Ну и прочая дичь и хтонь, подчас общавшаяся с лешим колебаниями небывальщины, по причине отсутствия присутствия говорильных приспособлений.

Впрочем, это доклад-совет продлился не более четверти часа. После чего Леший стал тыкать пальцем, пухлым и своим, в карту. Со временем, как выяснилось, у нечисти у всей проблемы, но связь событий — на заглядение.

И картина выходила забавная. Хотя, может, я себя слишком умным считаю и понапридумывал всякого… Но проверить никто не мешает. Как раз из-за восприятия времени нечистью — судя по контексту, Леший полагал что проблему я буду решать в пределах года, находя это нормальным.

— Пойду я, Кащей, — наконец выдал лешак, замаслянев глазками.

— Угу. Ты там не сотрись ненароком, — изящно пошутил я.

— Не сотрусь, спасибо за заботу, — буркнул, успокоив меня, пухлый, исчезнув.

А выходила такая загогулина: ЕСЛИ нечисть именно охотится и именно на человеков (а по всему — выходило так), то появляется она, на момент начала охоты, очень локализовано. То есть, не там, где человек, но неподалёку. Но… кроме двух мест, которые надо проверить.

Съездил, проверил. И оказался мудёр, как и положено Кащею. В месте одного из “стерилизованных” пятен имелась каменная, недорушенная буйной флорой остановка.

А во втором — так же недорушенное логовище татей дорожных. Которые с волшебными палочками, ещё до конца, на невинных водил охотились.

И выходило так: нечисть, вроде как, лесная. Но появляется в местах с постройками. Потом отходит, оставляя за собой короткие тропинки “стерилизации” до места нападения на человека (если именно охотится, так-то вроде и просто шаталась по лесам).

Из чего следуют две вещи. Не совсем она лесная — ну нет у них привязки на постройки человеческие. И на меня эта пакость почти гарантированно “клюнет”. Поскольку что нечисть, что нежить, до близкого контакта и раздирания в клочья, конечно, меня за человека принимала.

Что и неплохо, а то ловить непонятно кого, непонятно где, на лесистой площади в тысячи квадратных километров… Непонятно как, да.

Пусть сам меня ловит, паразит несексуальный. Размножение ему не нравится, сволочи, осудил я неведомую сволочь.

Отъехал поближе к столице, присел на обочине, да и просидел до вечера, музон слушая и природами любуясь. Даже подремал немного, приятно так, правда, недолго — какие-то паразиты нечистые по дороге пыльные смерчи запускали, разбудили! Даже не понял, кто был — явно не знакомые-незнакомые карапузы, играющие в салочки. Те натуральную бурю поднимали. А тут так, метровые смерчики… Меня, Кащея Бессмертного, пылюкой присыпыли!

И на праведный рёв, почти без мата, на тему что я со сволочами сделаю, а главное в куда, неведомая нечисть с писками неведомо куда скрылась.

— Сволочи, попадётесь ещё мне, — посулил я неведомым сволочам, отряхнулся и отряхнул байк, посмотрел в небо. — Ладно, убивать не буду. Руки-ноги поотрываю только, — смягчился добрый я.

Просто небо, пока я дремал-медитировал под тяжёлый рок, налилось синевой, и вообще — сумерки близко.

Надо думать. Вроде бы, бедолаги, схарченные нежитью, на своих двоих двигали. И, соответственно, будет сейчас перформанс: “Кащей в шкуре Красной Шапочки в ночном лесу”. Шапки вокруг не наблюдается, шкуру хрен сдерёшь. Ну, будем считать, ангельская проканает. И корзинку из тросов плести не буду — не аутентичненько выйдет, ржанул я.

Оттолкал байк в лес, рявкнул на округу: “Присмотри!” — на что ветви и ветер в них отчётливо прогудели: “Присмотрю, не беспокойся…”

И потопал по обочине, метрах в пятнадцати от шоссе, напевая про себя “Эй, маленькая девочка!” кровавых ведьм. Очень атуражненько выходило, да.

Смеркалось. Натурально, без шуток — смеркалось. Песенка пелась. А я нарезал петли и зигзаги вокруг автобусной остановки. Может, и не важно, но хотел момент с появлением нечисти из человеческих строений точно установить, на всякий.

И вот, уже почти в темноте, от остановки, на грани чувствительности, шибануло даже не возмущением… рябью небывальщины. Тут же в ощущении леса растворившейся.

“Здрасти”, мысленно поздоровался я, как вежливый Кащей. И почесал, в десятке метров от шоссе, от остановки.

Ощущение “взгляда” появилось. Такое, странное. Не злое, а… ну, в общем, равнодушное скорее. При этом — пристальное. И в небывальщине ничего не чувствовалось, так, лёгкая рябь пробегала, насколько я мог свои ощущения интерпретировать.

В общем, понятно, почему Леший ни лешего не чуял — тут и человек, не знающий, что “хто-то тута”, ни черта не почует, а у нечистиков с чуйкой неважно.

Но внимание давило, я чесал, а чего-то интересного не происходило. Даже песенку другую запел, аж вслух, про ворона и измену милой с нежитью.

И вот, через десяток минут моего топанья в ночном лесу, послышались… Блин, я аж петь перестал, фигея и вслушиваясь. Радио, чтоб их в дышло, помехи! Натурально, ухами слышные! “Белый шум” радиодиапазона, в ночном, луной освещаемом лесу!

Не страшно ни хера, но фигня редкостная, оценил я, собравшись и продолжая топать. Нечистик продолжал транслировать помехи, очевидно, двигая неподалёку. Его я не чуял, как ни старался.

И вот минуты через две по лесу прошла рябь, но уже более ощутимая, чем раньше. И деревья сомкнулись передо мной.

— Ну вот не стра-а-ашно ни разу, — ехидно и лениво протянул я, оборачиваясь…

И не принял вид мужского полового хера исключительно в силу своей культурности и прочей фигни! Потому что не охереть было просто невозможно!

— Ты-то откуда взялся, тварь?! — с искренним недоумением спросил я.

Оператор, а во мраке леса стояла именно его высокая тощая фигура, склонил шар бошки к плечу и исчез. Не исчез ни хрена, но как бы… сместился в небывальщину, чеша на иное место. И я знаю — какое. По закону жанра, я должен обернуться и наткнуться взглядом на его несимпатичную персону.

Но это бред! Он ПРИДУМАННЫЙ! Точно и однозначно, зарождение этого городского мифа происходило у меня на глазах! Да, фильмы, игры, особо долбанутые детишки даже резни устраивали… Но эти, особо долбанутые, устраивали резни и без всяких Операторов, причин для их протекающей крыши хватало!

Его, блин, не может быть! Мы в… сказке, чтоб её. Ну ладно, есть и есть, взял себя в руки и перестал офигевать я.

И обернулся, закономерно наткнувшись взглядом на высокую, тощую фигуру с непропорционально длинными руками. И гладким шаром вместо головы и лица, как в лучших домах.

На этот раз тварь появилась относительно недалеко, ну и встала артистично (впрочем, как и в первый раз), так чтобы пробивающиеся сквозь листву лучи луны его персону несимпатичную освещали.

— Здрасти, — сделал я ручкой НЕХу, прикидывая, а достану ли я до него тросами.

Далековато, зараза такой. И ведь не чувствуется как нечисть! Ну что-то еле-еле ощущаемое, на уровне: “я вижу в ентом месте нечистика, он должен быть тут. А значит хоть что-то тут должно быть не так!” Вот именно уровня “что-то тут не так” он и ощущался.

На моё вежливое приветствие НЕХ голову чуть в сторону склонил. Постоял так и вдруг раскинул свои длинные руки, как бы обнимая. А по лесу за ним прошла волна небывальщины. Очень локализованная, но уже ощущаемая.

И ветви деревьев рванули к рукам Оператора, завились вокруг них, не прикасаясь (но в небывальщине чуть ли не сращиваясь) к нему. И выстрелили в мою персону десятками деревянных кольев.

— Бугагашеньки, — порадовался распятый на кольях я. — Но кафтан… не порвал, — ещё больше порадовался я. — В общем, это не меня с тобой, а тебя меня со мной, — отметил я, пуская тросы по кольям.

Кожанка, из шкуры с жопы ангела, посягательства на себя удержала с честью. Так что колья пробивали шею, ладони и прочее. Непонимание от нечистика просто шибануло, ощущаемо. Но сделать безликая скотина ни черта не смогла. Тросы до него добрались, впились в плоть… Которая стала оседать. А ощущение какой-то погани, проваливающейся в небывальщину, затухало.

Первый раз такое, блин. Сбросил шкуру, похоже, недоумённо отметил я, уже на земле. Колья неспешно втягивались, деревья скорбно скрипели. А на земле сдувшимся манекеном валялся Тонкий Человек в строгом костюме. Безоговорочно дохлый, в плане не проявляющий активности, разве что как “магические ингредиенты” и шмотка на нестандарт. Разве что ельфу какому подойдёт, если рукава подрезать, прикинул я.

Но главное — я встретился не со старым мифом. С новым, придуманным. Причём если тот же тролль из игрушки — он метачеловек, в конце-то концов! Соответственно, разницы для металюдизации нет — ельфьё с гнумьём тоже придуманы относительно недавно.

Но нечистики всегда были каноничны. Даже там, где, казалось бы, НАДО бы подстроится! Да тот же ангел долбаный. Мне самому пришлось башку ломать, почему он такой, а не как в фанфиках.

А тут — нечистик из мифа, которому и пятнадцати лет-то нет. И что-то точно драпануло в небывальщину. И непонятно что, блин.

— Леший! — рявкнул я.

— Тут я… едирть, да это ж Жердяй! — озадаченно почесал затылок нечистик. — Нечто он у меня безобразил?

— Видимо, да, — протянул я. — Слушай, а что за Жердяй-то? — заинтересовался я.

— В деревнях и городах озорует. Людишек пугает, в окна заглядывает, в дымоходах шурует, за спиной ухает, — явно озадаченно протянул лешак.

— Не вредит?

— Дык… сам не понимаю. Вредит, как приличной нечисти и положено, — приосанился Леший. — Страхом питается, — покивал он.

— А тут и мясцом закусить решил. И шишигой твоей. И с лесом хрень творит, — констатировал я.

— Как ты сказал, Кащей, — подтвердил Леший, встряхнулся, поклонился. — Благодарю, Бессмертный. Говори, что в награду желаешь?

— Да не надо ничего пока, — задумчиво отмахнулся я. — Скажу, что понадобится. А коли долг невмоготу станет — скажи, попрошу что-нибудь. Подъёмное, — не стал уточнять что лукошко шишек или грибов каких.

— Как скажешь, Кащей, — явно без восторга, но и не в особой обиде протянул лешак. — А тебе кафтан с жердяя нужен, Кащей?

— А тебе он на кой? — развеселился я.

Ну реально — оператор метра два с полтиной, тощее меня раза в два. Палочник, а не человек. А тут метр с кепкой, поперёк себя шире лешак на костюмчик зуб точит.

— Пригодится, — хозяйственно заявил Леший.

— Покажи сначала, — не стал разбазаривать сокровищщи я.

Лешак метнулся, не без помощи невесть откуда взявшихся Кикиморы с Шишигой оператора обмародёрил. И с рук, явно рассчитывая зажилить, продемонстрировал добычу.

Ну… небывальщина прёт, конечно. Но “остаточная”. Не артефакт какой, разве что “перекроен” ей костюмчик гробовщика под габариты оператора. А так — человеческая шмотка.

— Забирай, — махнул я лапой. — Всё равно не понимаю — откуда тут Тонкий Человек, — проборматал я себе под нос.

— А кто это такой-то, Кащеюшка? — заинтересовался лешак, сворачивая приобретение в рулон.

— Да… люди придумали недавно. Рассказать? — хмыкнул я, внутренне потешаясь.

Дело в том, что Леший, Кикимора и Шишига смотрели на меня ОЧЕНЬ любопытными глазами. И в полумраке леса таких любопытных взглядов немало светилось. Ну а… да не жалко, много времени не займёт. Время — ночь ночная. И антураж подходящий.

А уж если бы кто увидел, как в ночи глухой, под лучами холодной луны, над телом нечистика, Кащей Бессмертный рассказывает охающей лесной нечисти страшилку из сети…

Ну, я видел. Не со стороны, но получилась… стильно, факт.

— Страсти-то какие, — покачал головой Леший, под согласный бэк-вокал прочей нечисти. — Аж жалко людишек стало.

— Угу. Сами придумали, откуда взялся — непонятно. Но мерзкая тварь, — пробормотал я. — Ладно, бывай. Пойду к байку, — махнул я рукой.

— Бывай, Кащей. Так сподручнее, — заплёл лешак путь.

И вправду — сподручнее, оценил я, преодолевший три километра за десяток шагов. Мелочь, а приятно, отметил, садясь на байк.

И стал думать, куда мне двигать, потихоньку разгоняясь.

18. Проблемы стойла

Подумал я, да и погнал в ночи глухой в Арискино. Новости были не самые приятные, хотя и выводы поверхностные, но… Неприятные.

Берегиня встретила меня за десяток метров от частокола, уперев руки в боки:

— Чего припёрся?! Ночь глухая! И не шуми, людей всполошишь! — подпрыгивала она.

— Тут, вообще-то, одна ты шумишь, — указал я на объективную реальность.

— А ты… — тыкнула она было пальчиком в байк, перестала хмуриться, фыркнула, продолжив тоном ниже. — Ну да. И всё-таки, чего припёрся, Кащей?

— Да так, новость-не новость… Неприятность, правда чёрт знает, единичный случай или нет, — неструктурировано выдал я, получил от черепастого старичья ментальную оплеуху “НЕ МЯМЛИ!” и собрался. — В общем, слушай: буянил в лесу Жердяй, как его Леший назвал…

Ну и рассказал я про оператора-жердяя. Что забавно — о Тонком Человеке Ариска слыхом не слыхивала.

— Вся сеть гудела, пара фильмов снята, — укорил я нелюбознательную берегиню.

— Вот уж точно не до того мне было — хрень всякую в сети искать, — отмахнулась она.

Ну, наверное, и так — единственный врач всё-таки, прикинул я. В общем, рассказал про оператора, что знал. Про жердяя сама Ариска подтвердила, причём дополнила:

— Они, считай, как призраки. Только страхом питаются, ну и не люди, а туман. Я к себе не пускала, да и леший он тут появится.

— А почему? — заинтересовался я.

— А у нас все двери на север, — пояснила Ариска.

— Ничего не понимаю, — детективно признался я, вызвав смешок.

— Есть нечисть, неприятная, которая из нави в дверь входит. Я сама не много знаю, узнаю, как увижу, — уточнила она. — Но двери должны быть на север повёрнуты! — важно заявила она. — Правильно так, и нечисти хода нет! — воздела пальчик она.

— Развели, понимаешь, суеверий на пустом месте. А вам с этим жить, — обвиняюще заявил я.

— Уж как есть.

— Ладно, рассказал. Думай сама, что и как. Может, единичный случай, конечно… — развёл я лапами.

— Да, тут непонятно. И неприятно. Ладно, бывай, Кащей, скатертью дорога.

— Бывай Ариска, периной тебе перина, — вежливо ответствовал я, разгоняя байк.

По дороге, не сбавляя ходу, рявкнул в потолок дороги-пещеры:

— Учти, Леший! Появиться снова тварь может. А может и нет, не ведаю! Зови, если что!

А то мало ли. Всё же замороченные взаимоотношения небывальщины, нечистиков и данного слова… Лучше честно сказать, что думаю. Ну и подстраховаться, да.

Лес прошумел что-то вроде “услышал, позову!”

А я направился в Зеленюки. Новости, что у меня, при себе держать — неправильно. Ну а паника какая… сами разведут, а я узнанное сообщаю.

Благо солнце уже коварно пыталось нанести мне удар в глаз, в плане рассветало. Так что миновав зевающих стражей, с чувством прекрасно выспавшегося (да и не очень нуждающегося в сне) человека направился устраивать всяким причастным и тем, кто под руку подвернулся, побудку.

То-то сердце моё злодейское порадовалось и поликовало! А рожа зевающего Степаныча и троицы заспанных, клюющих носом ведьм — просто прелесть!

Правда в буркалах собравшейся в кабинете у Степаныча четвёрки, сквозь сонную одурь, стало наливаться сознание. И не понимание, какой я молодец, а желание мою Бессмертную персону удавить! Причём столь интенсивное, что могли и справиться, сволочи.

Так что мудрый я стал вываливать собранную информацию на собравшуюся компанию.

— А я-то здесь причём?! — издал крик души Степаныч. — Меня-то на кой хрен будил, сволочь бессмертная?!

— Голова, — доходчиво стал загибать пальцы я. — Неслабый маг. И… — сделал я загадочное лицо.

— И? — заинтересовался Степаныч.

— А за компанию, — честно признался я.

— Скотина ты, Кащей. Редкостная, — выдал Голова.

— Стараюсь, — скромно ответил я.

— Вы, мужики, членами намерялись? — буркнула невыспавшаяся Лада.

— Да мы и не мерялись, вообще-то, — пожали мы со Степанычем плечами.

— Да?

— Да, — дружно покивали мы.

— Значит спросонья почудилось. Сволочь ты, Кащей! — на что все собравшиеся покивали.

— Какой есть. В общем, я вам новости сообщил. Мне они ни черта не нравятся, но что сделать — не знаю. Думайте.

— Да что-тут думать. Готовиться надо, чёрт знает к чему, — посетовала лоли-упыриха.

Вомпэрша натуральная, одна из первых металюдей Зеленюков, нахер порвавшая детскими ручками Лешего, ну и кучу каких-то типов пожиже в самом начале объявления нежити. Ну и вообще, легенды про Надежду Юрьевну, как уважительно обзывалась лолька, ходили эпичные. Я в первый раз увидел, что впечатлился — не сказать. Эфебофилией не страдаю и не наслаждаюсь, да и в плане небывальщины — парень из Меллорна ей точно фору даст. Но как человека — есть её за что уважать.

И, если подумать, она людей не гробит. А вроде енто вомперам надо. Ну, опять же, с упырями чёрт голову сломит, какие они. Но вполне возможно, что после бокала красненькой эта девочка с золотыми кудряшками меня в макрамэ завяжет — не исключённый вариант.

— И Меллорн оповестить. Говоришь, растворилось в небывальщине? — глянула на меня розовыми глазами лолька.

— Нет. Говорю, почувствовал, как удаляется, — уточнил я.

— Сеть небывальщины. Или чёрт знает что. Но надо…

— Надо — сами и рассказывайте! — возмутился я. — Меня там не любят, сволочи нетолерантные!

— Можно подумать меня — любят, — ехидно взглянула на меня Юрьевна.

— Тебе виднее, — изящно отмазался я. — Ладно, головной боли вам подкинул, — потянулся я, под горящими, восхищёнными моим всем взорами. — Пойду, кому-нибудь ещё благо нанесу и добро причиню. Со страшной силой! — уточнил я, довольный вываливаясь из кабинета.

Маринка же, бывшая третьей на совещании, по-моему, всё его и продремала. А я — молодец. Кто рано встаёт, тот не встаёт поздно и вообще, сам себя похвалил я, раз эти всякие стеснялись.

Ну ладно, а вообще — неприятно, но не моя головная боль, отмахнулся я от копошащихся мыслей. Если надуманная небывальщина присоединится к нечисти традиционной… Будет, конечно, похуже. Но не намного, а мне работа найдётся. И не сделаю я ничего, напомнил я откуда-то вылезшей совести. Не знаю ни черта потому что. Да и ведьмы не знают — не лезут в сеть небывальщины, после того как пара из них очень нехорошо померли.

И вообще, фиг со всякой фигнёй, рассуждал я, размещая полотенце с поняшей на почётном месте дома. Пусть будет. А которое с сисястой, но старшномордой тёткой, я оставил в кофре — может, пригодится для чего. Как минимум — почиститься! Потому что изгваздать меня бытие стремится с заслуживающим лучшего применения энтузиазмом!

И призадумался я, а куда дальше мне свои мощи беспокойные направить-то? Можно, конечно, объехать места известные дозором, на нервы всяким знакомым подействовать. Но душенька моя злодейская на данный момент вполне удовлетворена.

А значит, надо в место неизвестное наведаться, на новых людей посмотреть, себя красивого показать.

Так что присел я на сидение байка, развернул карту и стал её разглядывать. С результатом, а не как в прошлый раз. Ну, селения различной населённости — это понятно, как нибудь заеду, полюбуюсь. А вот на что меня натолкнуло полотенце с поняшей: стойбище кентавров. Или деревня, или кентаврище, как угодно назвать можно.

Данные металюди имели ярко выраженный “берсерк-мод”, причём нелёгкий и взрывной характер. Марь Васильевна, судя по рассказам, была святая, во плоти. Потому как, судя по описаниям, должна она сидеть в перекорёженной и гнутой приёмной, залитой кровишшей и замусоренной обломками костей незадачливых посетителей.

Да и один из кентаврячьего племени, регулярно мелькающий на рынке Зеленюков (единорогами торговал) редкий день проводил без развесёлого группового избиения. Группы избитых, почёсывая синяки, разбегались. Кентавр вздыхал и медитировал — йогой какой был до изменения. И общепризнанно считался САМЫМ вменяемым, кроме разве что Марь Васильевны, из всего их племени.

И вот, живёт поселение из полутора сотен конечеловеков. Вдобавок, там же анклав минотавров. Немного, морд двадцать. Потому как остальных перебили нахрен, причём даже в толерантных Зеленюках.

Потому как минотавры, помимо столь же лёгкого и приятного характера, как и кентавры, обладали чуть ли не генетически заложенной страстью к каннибализму. Ну, не генетически, а небывальски… В общем, понятно. И скорее людоедству, в данном случае.

Но не вполне воздержанных минотаров нетолерантные человеки нахрен извели. А воздержанные, чтобы не страдать от присутствия желанной нямки на двух ногах, поселились рядом с кентаврами. С которыми у них мир, любовь, жвачка и радостное взаимное мордобитие, судя по рассказам.

Кроме того, Минотавры оказались на удивление подкованы не просто в кузнечном деле, а именно в магокузнечном. Лили какие-то запредельные бронзы, на которые у меллорнских техномагов и зеленюковских механиков неудержимо слюноотделялось.

В общем, вышел у полуконяшек с полукоровами вполне удачный симбиоз. Но человекам, как понятно, к их стойбищу приближаться не стоило, потому что прибьют. Не столько от злобности, сколько от души прекрасных порывов. Ну а мне — пофиг. И морду и сам набить смогу, при желании, резонно рассудил я.

Нет, бегать по кентаврятнику с воплями “выходите бицо” я, конечно, не собираюсь. Но посмотреть — интересно, факт. Спрошу, всё ли у них хорошо с нечистью, ну и если всё нормально — уеду, окончательно решил я, седлая байк.

И, под причитания искривлённых сестричек, о том, как они хотят камушек, погнал в намеченном направлении.

Сестрички причитали, дорога шуршала. А я, от нефиг делать, опять думал.

Дело в том, что “проскочив” год на свидании с Болью, я как-то, в определённой степени, воспринимал сложившееся житьё-бытьё человеков как некий устоявшийся порядок.

А это, по совести, ни хера не так! Год назад предыдущее человечество умерло. Как цивилизация — точно, вдобавок масса людей, большая часть, на минуточку — как люди. С концами. Далее, болезни, небывальщина… В общем, не то, что нестабильность в головах — хорошо, что маньячил и психов запредельных вокруг не орда. Да и разумные… да все крышей поехали, как и я.

Далее, социальные всякие там модели. Так, в Зеленюках — условно-демократическая анархия. Двуединая, ведьмы-Степаныч. С коммунистическим ароматом — ну, тут он везде, когда жопу припекает, человеки почему-то всегда к коммунизму в той или иной форме тянутся. С пещер, мдя.

Что в Меллорнах точно — тоже чёрт знает. Вся моя информация с чужих слов. А у Ариски — вообще феодализм махровый, с коммунистическим же душком. На праве силы основанный, где Берегиня — барыня. Всей разницы, что ей от пейзан и не надо ничего материального. А в общем — так. И нечистиков под костяной пятой держит так, что не пикнут.

Но это так, отвлечённые рассуждения. А суть: прошёл год. Этого чертовски мало. И никто справку о десяти печатей, что изменение — это МОМЕНТ, а не ПРОЦЕСС, мне не давал. И прочим человекам тоже.

То, что сформировалось сейчас с людьми — основано на “видовой” магии изменённых, в общем — оказавшимися приличными разумными. Или боящимися, как изящно подметил Степаныч. Боящимися до ужаса, и от этого приличными.

С нечистью — то же самое. Та, что была — появилась сразу. Видно, жила в том или ином виде в небывальщине. А вот что напридумывали… Ну, предположим, болтается в небывальщине как этакая “идея”. Воплощения не имеющая. Но, вот как с Оператором — есть Жердяй. Очень похожий внешне, пусть и слабый нечистик. И эта идея одерживает нечистика. Идя по пути наименьшего сопротивления: проще в готовое, чем с нуля делать.

А то, что я прибил — ей если и не похер, то не критично. Отцепилась и полетела новое вместилище искать, а то и создавать.

Кстати, та хрень нездоровая в бассейне, из призраков детишек, с полпинка такой же пакостью может быть. В основе — игоши или мруны, например. Мавки тоже могут быть. Или навь обычная, как призраков “без выкрутасов” называли.

А вот конструкт — работа какой-то идеи. Которую я совершенно не обязательно знаю — не конспиролух я и не хикки, чтоб сутками сидеть в сети, всякую там мифологию разглядывая.

На этом я решил думать прекратить, потому что хватит. А ещё, обозначилась тропинка к кентаврятнику. Последняя обрамлялась лошадиными и коровьими черепами на столбах (обычными) в качестве пугательных украшений, типа “не влезай, прибьём!”

И была именно тропинкой, протоптанной скотинистыми металюдьми. В прямом смысле скотинистыми, а не как переносный я. Хотя может, и как я, посмотрим, рассудил я, заворачивая байк.

И вот еду я потихоньку. Природами окружающими любуюсь: кентавры и прочие жвачные обиталищем выбрали не леса, а поля. Ну, рощицы были, но в целом — холмистые поля с разнотравьем.

Бабочки там крылышками бяк-бяк, солнышко светит. Даже что-нибудь потяжелее врубать неохота.

И вот, въезжаю я, значится, в рощицу. И еле успеваю байк на дугу положить!

— СДУРЕЛА, КОНИНА БЕШЕНАЯ?!! — вежливо полюбопытствовал я у охреневшей конины, мало, что не под колёса мне бросившейся.

Кентавр, здоровый, как лошадь. До башки — метра три, если не больше. Мускулистый, в плане торса человеческого, запредельно. И рожа с бородкой, белобрысая, молодая. Бешеными глазами на меня зыркнула, в бородке пасть разинула и рявкнула:

— ВАЛИ НАХЕР, ПРИДУРОК, ПОКА ЖИВ! И БЕСИШЬ! — признала скотина.

Кстати, на боках конины, на торсе и под глазами наливались красноватым цветом полосы. Признак того, что “берсерк-мод” раскочегаривается.

— Сам придурок, — поднимая байк, уведомил психоконя я. — И сам нахер ступай. И вообще — здрасти, — вежливо поздоровался я.

— Ты совсем йопнутый? — относительно нормальным тоном поинтересовался кентавр, аж перестав полосами сиять.

— Наполшишечки, — честно ответил я.

— И что тебе, наполшишечки йопнутый, у нас понадобилось? — идиотски заржал кентавр.

— Так и не поздоровался, скотина невежливая, — посетовал я, обращаясь к листве над головой. — На стойл… в смысле селение ваше взглянуть желаю. И пообщаться и интересно…

— Мужик, ты точно йопнутый, — с жалостью посмотрела на меня конина. — И не наполшишечки — наглухо, — продемонстрировал он дилетантство. — Тебя и в лучшие дни прибили бы… Слушай, разгоняй свой байк и долбанись о дерево, а? Если так сдохнуть хочешь. Не до тебя нам, — с печально-отвлечённой мордой ответил он.

— А чего это у вас случилось? — резонно заинтересовался я.

— Ты…

— И это тоже, — не стал я выслушивать конячьи фантазии. — Ты толком скажи, случилось-то что? Может, помогу. За плату. Или так, — несколько непоследовательно, но в целом верно озвучил я.

Во время моего монолога морда конячья на меня пырилась, как на чрезвычайного и полномочного посла запечных тараканов, требующего своему племени территориальной целостности и репараций от владельцев избы.

— Ты что, маг охеренный? — прищурился кентавр на меня.

— В определенном смысле можно и так сказать, — выдал я, подумав.

— Только учти, мужик: народ на взводе. Я спокойный, — льстил себе псих, — но там… В общем, никто тебя грудью или крупом закрывать не будет. Сдохнешь — не охренительный маг, а звездобол. И удобрение, — ржанул охренительно остроумный кентавр.

— А может, и тушёнки конской заготовлю, — ответил охренительно остроумный я.

На что конятина совершенно по-лошадиному фыркнула, и прихрамывая, потопала по тропинке, махнув мне ручищей в стиле “за мной давай”.

— Чего хромаешь-то? — участливо поинтересовался я.

— Копыта, лядь, сбил!

— На всех четырёх копытах? — усомнился наблюдательный я.

— Бл… Ху… В жопу иди, со старшими трынди, — буркнул конь хромой и на мои мудрые слова больше не отзывался.

А через полкилометра, в роще, мы выехали к натуральному кентавро-минотаврему табору. На пару сотен лошадиных жёп и коровьих рыл, примерно. То есть, вся популяция стойла, навскидку. Сидели в роще, как пострадавшие.

И, по рассмотрению, таковыми и были. Синяки, лубки какие-то на повреждённых лапах. Натурально обломанные рога. Часть конины, например, валялось на боку на земле. Что конятине не только не свойственно, но вроде как и неудобно.

В общем, выглядело всё так, что орду бешеных металюдей, которые необузанным нравом и усиленными небывальщиной колотушками натурально пугали… отпинали. Жестко и беспощадно. И, судя по месту локализации — выпнули из дома. Что междоусобицу… ну не исключает, но маловероятно.

И что енто у них такое случилось, интересно, заинтересовался я, игнорируя бешеные (и страдающие, от особо битых) взгляды. Ну а провожатый вёл меня к отдельной групке, видно, главнюков. Тоже битые, по приближению отметил я.

— Хар, тут вроде маг охерительный, — пробасил проводник, невежливо тыча в меня пальцем. — Звиздит только много, чуть не прибил. Поговоришь?

— Отчего не поговорить, — пробасил здоровый белый конь…

Ну конь тоже. И белобородый мужик. Ну такой, фактурный. Очень благообразный. Что несколько портил шикарный фингал под благообразным глазом и распухший носяра.

— Что у вас случилось? — озвучил я очень интересующий меня вопрос.

19. Лихой путь

— Слушай, гость незваный, — пробасил кентаврина.

А я, пока он светил фингалом и медленно и важно вещал, бегло оглядывал окружающих. И выходило, что кучке минотавров от неведомой пакости досталось больше всего. Эта кучка почти поголовно лежала в сторонке, с рогами обломанными, в синяках и самодельных лубках.

Притом, что среди кентавров были вполне целые. Хотя на психах почти все — полосы “алярма бешенства” посверкивали регулярно, бешеные зырки с потиранием кулаков были просто нормой. На меня. друг на друга.

Но, что интересно, на очевидно избитых не зыркали и кулаки не вострили с копытами. То ли инстинктивное что, то ли, всё же, не совсем они крышей ехали.

А, по мере рассказа Харитона, как обозвала одна кентавриха фингалистого деда, я стал понимать, почему так досталось именно минотаврам. Без развесёлого мордобоя межвидового толка.

Дело в том, что с сегодняшнего утра, а скорее — с ночи, в поселении началась… Невезуха. Именно так, с большой буквы.

Всё валилось из рук, конятина спотыкалась на ровном и не очень месте. С потолков отваливались щепки, гвозди, каменюки. И эта невезуха делалась всё хуже.

При этом, табунщики-пастухи единорогов и ещё какой-то там живности, тусующиеся вне деревни, по приближении к ней с законным интересом на тему: а чё енто над родным стойлом мат трёхэтажный возвелся и не исчезает который час? — были целы. До момента приближения, а уже в окрестностях стойла познавали все прелести Невезухи. Спотыкались, сбивали копыта, въезжали мордами в деревья и дома.

Отползали, и Невезуха заканчивалась. На момент, когда четвёртая из четырёх кузниц отправила минотавра в глубокий нокаут упавшим камнем (и хорошо, что не на тот свет), морда с фингалом, который Харитон, сказала “так жить нельзя, валим!”

Кентавры вняли, благо был Харитон то ли старейшиной, то ли вожаком, то ли председателем коньхоза — не представлялся. Попробовали пояриться, по стенкам постучать, поорать. Заработали ещё несколько травм и всем табором, прихватив практически поголовно вырубленных минотавров, отползли в рощу. И уже часа четыре валяются, отдупляются, пытаются понять, что делать.

Судя по развесёлому мордобою группы конелюдей в отдалении — отдуплились. Но судя по рассказу Харитона — ни хера не поняли.

— Нечистика ваши маги не почуяли? — задумчиво уточнил я.

— У нас херово с магами!!! — грохотнул Харитон. — Ипполита… с самого начала по голове камнем получила, — несколько сбавил тон он. — До сих пор в себя прийти не может, — тыкнул он лапой, которая сверху за спину.

Сделав пару шагов, я увидел относительно небольшую кентавриху, даже поменьше Марь Васильевны, с какими-то тряпками на голове, явно мокрыми. Последняя сидела на поджатых ногах, с рассеянной улыбкой и сведёнными на переносице глазами. И слюнкой из уголка рта, мдя. И хлопала эта коняшка ладошками перед собой, явно ловя только ей видимые глюки, я в небывальщину изо всех сил вчувствовался и — ничего.

— Мдя, — сочувственно констатировал я, под скорбно поджатые губищи фингалистого.

— Поможешь ей, маг? — требовательно уставился на меня белобородый.

— Да я, как бы, лечить не особо. Больше калечить, — признал я. — В общем — задница. Попробую помочь. За барахлом приглядите.

— А? — выпучил буркалы на раздевающегося меня Харитон. — Ты это, мужик… не особо рассчитывай!

— Твоей пипиркой только почесаться! — раздалось женское ржание, причём коллективное.

На что я просто махнул лапой. Тоже блин, конятина! Вот были бы поняши… ну, хотя бы подумал бы. А так — нафиг зоофилию!

И размахивать вполне осуществимой елдой, да хоть десятком — не стал. Хоть и могли они быть на зависть всяким коням, факт.

— Ты зачем… — нахмурился, начиная подсвечивать не только фингалом, но и “сигнальными полосами” обратился ко мне Харитон.

— Кафтан терять не хочу, — доразоблачившись озвучил я. — Судя по тому, что вы описали — ему там звиздец. Так что за байком и одёжкой приглядите.

— Ты ещё скажи — знаешь, что за херня у нас твориться? — прищурился фингалоглазый.

— Догадываюсь… — начал было я, но был перебит.

— А не ты ли это порчу навёл, гость незванный?! — рявкнуло уже знакомым кобыльим голосом со спины.

Эта зоофилка, тонко намекавшая на несоответствие калибров ещё раз блисканула… А чёрт знает чем. Потому что беглый взгляд через плечо показал подтягивающихся ко мне кентавров, ОЧЕНЬ недобро взирающих на мою бессмертную персону, потирая кулачки и вообще. Харитон “вроде как отстранился”, пырясь на всё слегка прищуренными глазами.

Вот же, блин, скотство! И что, отпинать их? В теории — справлюсь, но… Во-первых, не факт, что без смертей. Эти придурки и так полуживые, а дури у них, как у лошадей, они мной в волейбол играть будут, из любого положения. Ну, если до драки дойдёт, конечно.

Во-вторых — ну вот вообще никакого желания их пинать нет, и время на это тратить — тоже. Тут, похоже, крайне неприятный нечистик. И я, в общем-то, и без траты сил и энергии на мордобой с конятиной, сомневаюсь, что что-то смогу с ним сделать. Если мои вполне логичные предположения верны.

Не помру, но в своей возможности “решить проблему” я, честно говоря, был ой как не уверен. Так что решил я кентавров… ну шугануть. В начале влёгкую, а там как пойдёт. Уж быть для них грушей для битья моей Бессмертной персоне точне не подобает.

Так что, для начала, проявил я на морде своего лица сплетённые в толстые канаты тросы. Выпирающие из лица, отливающие металлом, в форме черепа. И буркалами засветился. И корону железную на черепушке проявил.

— СМЕРТИ ИЩИТЕ? — пролязгал я металлическими связками. — ИЛИ БОЛИ?

И обвёл добрыми, проникновенными и светящимися глазами конячество. Секунду подумал, что тяжеловесный пафос всё же слишком тяжеловесен для моей тонкой душевной организации. Так что закатил глаза на листву и посетовал уже нормальным голосом:

— Ничему эти свинотрахи не учатся!

Что вызвало довольно странную реакцию. На нежить запредельную конячество побледнело, но насупилось. И даже придвинулось, я уж думал, всё — мордобой неизбежен и вообще. А вот на невинную фразу… Как-то кто замер, кто даже отошёл. А Харитон опасливо отошёл на пару шагов. И смотрят все этак подозрительно.

— Кащей? — наконец, подал голос фингалоглазый старейшина.

— Он самый, — оглядываясь, признал я. — Бессмертные мы.

И вот на это реакция табуна была довольно парадоксальной. Харитон отошёл ещё на пару шагов, причём очень ровно, явно прикрывая спиной стукнутую магичку. И пырился опасливо. И большая часть табуна примерно так же себя и повела. Отходили, крупами ко мне не поворачиваясь. А вот несколько кобыл остались на месте. И смотрели на меня этак… оценивающе.

Ну блин, свинторахи меллорнские, дошло до меня. Я же теперь не ведьмак, разве что на полшишечки. И не жуткий нежить. Я, извиняюсь, похотливый тентакледемон Кащей Бессмертный, трахающий всех, кто под тентакли подвернётся, невзирая на вид, пол и возраст!

По крайней мере, объяснить иначе реакцию конячества, прикрывающих крупы и вообще — не выходит.

— И меллорнские — врут. Впрочем, похер, верите или нет, — махнул я лапой на не самые доверчивые морды. — В общем, я пошёл проблему решать.

— Это неплохо, Кащей. А что взамен попросишь? — подозрительно уставился на меня Харитон.

— Справлюсь — поговорим. И не вас, извращенки озабоченные! — рявкнул я на придвинувшихся кобылиц. — И не вас, свинтрахи — уже закатывая глаза буркнул я зашуршавшим подальше жеребцам. — Блин, достали! — искренне возмутился я, сплюнув на землю и потопав по тропинке.

Нет, ну в чём-то смешно, конечно, уже несколько отойдя от всякой фигни, фыркнул я по дороге. Но уже несколько “чересчур”. Хотя, конечно, трахательной нечисти хватает. И далеко не вся из них согласия трахаемых спрашивает. А уж на пол и возраст толерантным нечистикам по херу, ну или ещё по какому пихалу.

Ладно, над “моральным обликом Кащея в глазах пейзанства и прочих свинотрахов” подумаем на досуге. Может, и сделаю что-нибудь… Или нет.

Главное: меня, похоже, поджидает Лихо Одноглазое. Или что-то более-менее эквивалентное. Маринка, довольно подробно просветившая меня о видах и типах известной нежити, нечисти и прочего, о Лихе не говорила, а значит, окрестные с этой одноглазой сволочью не встречались.

Но описание неприятностей кентавров и минотавров однозначно указывает на Лихо. Ну, разве что гремлины “апгрейд” какой получили — тоже вариант не невозможный. Но последнего — не было до сих пор. Не гарантия, но исходить надо именно из Лиха.

А описания Харитона и следы на окружающих указывают, что любой “мёртвой” материи, к которой моя кожанка и относилась, наступает быстрый и окончательный звиздец. Жалко бронежилетки с жопы ангела, потому и снял вместе с метателем. Работать не будет на девяносто девять процентов, а сломается — с такой же вероятностью.

С живой плотью — неоднозначно. Ни инфарктов миокардов, ни инсультов миосультов, ни заворотов кишков. Масса повреждений, сильных, неприятных, но все они “об стену”. Об пол, друг об друга, но стоя на полу.

В общем, видимо, непосредственно на живое предположительное Лихо не действует, только опосредованно. А я, невзирая на всякое и разное, вроде как живой. И в голом виде есть надежда на быструю и не слишком трудную разборку с нечистиком.

А в одетом — мало того, что кожанке хана, так ещё и запутаюсь в ней, например. На радость лихам и свинотрахам!

В общем, дотопал я до стойла, точнее, выйдя из рощицы, увидел его в километре. И прямо скажем, последствия присутствия пакости и виделись, и чувствовались.

Сама деревушка была очень разграниченно деревянно-каменной. То есть, явные одноэтажные домики-стойла, для по жизни стоящих и высоченных кентавров — деревянные, зачастую открытые (на зиму то ли ставни, то ли стёкла — чёрт их знает). Деревянные, как понятно.

И каменные, тоже не маленькие, домики минотавров с кузницами (ну, я так думаю) на отшибе.

Часть стойл было перекошено, несколько просто валялось в виде переломанных брёвен, брусьев и досок. Как и часть минотавровых обиталищ представяли из себя груды тёсаного камня. И не разваленные целостностью не блистали, мда.

Вдобавок, несколько пограничных с минотавровыми стойл, точнее, бывших стойл, весело дымили дымком, представляя из себя угольки и обгорелую древесину. Это ещё повезло конятине, что строились привольно, так что всё стойло не сгорело. Хотя они здоровые, как лошади, тут “непривольно” хер построишься.

Это внешне. И, в общем-то, объективно: жалко конячество и минотаврячество.

А вот в небывальщине, насколько я чуял, выходила такая картина: концентрированные орды гремлинов водили хоровод вокруг примерно центра деревушки. Как вокруг капища Идеи Великой Энтропии. В материи не проявленные, но отчётливо ощутимые.

Ну и шибало из этого условного центра неприятной, вызывающей опаску гадостью. Впрочем, стоять и дрожать я не намерен, зашагал я вперёд.

И вот удивление, через пару десятков шагов — споткнулся.

— Вот сюрприз-то-о-о… тьфу! — выдал я.

Поскольку чего-то такого я логично ожидал. Да и Харитон на эту тему доходчиво ржал. Так что ВНЕЗАПНО поехавшая земля под ластой — внезапной для меня не стала. Я даже начал ехидствовать, выставляя руки… Которые, чтоб его, попали в какую-то поганую борозду, полосу, поле… И я мало того, что изгваздался, как сволочь! Так ещё и землицы черпнул раззявленой пастью, блин!

— Бесит, тьфу, — отплевался я. — Всё. Буду убивать. Жестоко и беспощадно! — посулил я.

Окружающий пейзаж на мои слова отреагировал молчанием и чириканьем каких-то гадких птах вдали.

Ну и ладно, поднялся, сделал пару шагов, и вот сюрприз — опять навернулся. Хоть землю жрать не стал, и то хорошо.

Несколько попыток добраться до деревушки, как приличный Кащей, приблизили меня к ней на сотню метров. И превратили в ком какой-то поганой грязюки, чуть ли не навоза! Бесит, блин!

И самое паскудное — я не хотел демонстрировать нечистику тросы. Не стеснялся, но это погань высоковероятно принимала меня за человека.

А вот топорщащегося тросами из тела злобного Кащея за человека точно не примут. И придётся ещё за этой тварью гоняться, блин! Так что терпи, Кащей, всё ради дела, успокаивал я себя, вставая на четыре кости и начиная продвижение в этом непотребном виде.

А то стоя — совсем звиздец выходил! И новая метода передвижения на время помогла. Метров на сто где-то.

А вот в ста метрах от деревеньки начиналось какое-то поганое грязевое болото. Тоже творчество этой дряни, судя по обрывкам свежей травы. Как погань заболотила подходы к деревне, думаю, не знает даже Леший. Но заболотила, сволочь!

И “концентрация невезения”, уж не знаю, как назвать ещё это поганое надругательство, явно и ощутимо увеличивалось, по мере приближения. То есть, я уже раком, еле ползущий, навернулся в грязюку пять раз за десять метров! При этом, будь я человеком, не раз сломал бы руки в каких-то поганых норах, да ещё и обзавёлся иголками из гвоздей! Откуда в этой гнусной болотине вообще появились гвозди — непонятно. Но были, блин! О щепках (острых, зараза!), можно даже не говорить.

Вдобавок, из поселения, в такт моим спотыкновениям и неприятностям, стали раздаваться совершенно омерзительные хохотки!

— Как же бесит, тьфу, — посетовал я. — Я даже конину эту бешеную в чём-то понимать начинаю, — сообщил я поганой грязюке.

— Хи-хи-хи, — неконструктивно откомментировала мои слова нечисть.

— Ничего, недолго тебе ржать, сволочь… буль, тьфу… ТАКАЯ! Как же бесит-то…

В общем, скорость моего перемещения упала до совершенно смешных метров в минуту. И, смотря на покосившиеся дома, я чуть не дал слабину. В том смысле, что выпустить тросы и подтянуться. Но, во-первых, я почти уверен, что то, за что я зацеплюсь — нахрен сломается.

А, во-вторых, добраться почти до цели — и спугнуть паразита… Да ну нахер! Потерплю, блин! Хотя бесит.

Но совсем тупо беситься мне надоело. И стал я, шмякаясь в поганую грязюку и упорно ползя вперёд, думать.

Лихо, если это оно, а скорее всего, так и есть — явление концептуальное. То есть, как Леший или Водяной, пустое место пусто не бывает.

Этому и мифологически-логичные объяснения есть, и объективные. Та же Юрьевна из Зелюников охамевшего Лешего порвала в клочья, прилюдно.

А на следующий день был Леший. Другой. То есть лес без присмотра не остался. И Маринка утверждала, а я склонен был верить, что Леший — личность. Но и функция. Соответственно, уничтожив личность — функцию не уничтожишь. Для этого нужно лес нахрен выжечь и солью посыпать.

То есть, от Лиха как нечистика — хер избавишься. Раз уж оно появилось — будет, сволочь такая. Не как “идеи” новомодных ужастиков, а как функция и концепция. И бороться с ней простым уничтожением “вообще” — не выйдет. Правда, выйдет “локально”. И я, блин, эту несимпатичную личность порву на… Да флагов таких нет, блин, на сколько я её порву!

Так я, выходя не то что из себя, а вообще из всего, ну и беря себя в руки, полз, как червяк какой в грязи! А сволочь эта нагло хихикала, что бесило неимоверно!

Но реально вреда не наносилось, а инструментов, чтобы меня задержать, у пакости не было. И на прилетевшее с ближайшего дома бревно в голову — я просто фыркнул. В грязь, чтоб его! Опять отплёвываться….

И, через полчаса этого поганого превозмогания, дополз я до центра этой мерзкой деревушки. И до Лиха Одноглазого. И да, это было именно оно, поганая тварюка, проявленная в материи!

20. Свадьба для коня

Лихо, проявленное в материи, вызывало совершенно непередаваемое желание взять и показать неправоту! Минимум два раза, причём оба — насмерть.

И скотское макание Кащея в грязюку играло роль в этом праведном желании на четверть, не более.

Дело в самом отвратительном порождении небывальщины. Например, эта пакость, сучащая подлючими ножками, постоянно была повёрнута к наблюдателю в профиль. Очень… неправильно повёрнуто, как на рисунках этих… абстрактозасранистов, или что-то такое. Там повёрнутые в профиль порождения их “таланта” смотрели на невинных наблюдателей двумя глазами с профиля, вне зависимости от положения тельца.

А у Лиха подобная картина выходила “в движении”. И глаз, единственный, но непомерно большой, ровно посерёдке “профиля”. Который оказывался профилем с любой из сторон. В общем, противное и неправильное зрелище.

Далее, одёжка, по моде нечистиков, завернута “не в ту сторону”. Хипстерская такая, противная, с шлёпками и дырявыми штанцами! И цвета бледные, но противные — бледно-лиловый, бледно-канареечный, бледно-болотный, почти хаки. В общем, противно, да.

И очёчки, ленноновские, если бы не было это одно очко, совершенно невозможно держащееся на “роже-профиле” Лиха.

Далее, смотрела эта пакость своим противным выпученным буркалом поверх очка на извазюканного Кащея и хихикала раздражающе. То садясь на бревно, оставшееся от раздолбанного дома, но вставая и ходя, разглядывая.

Омерзительное создание, в общем. И пока я полз, пару раз навернувшись, ликовало самым омерзительным образом!

— Ну что же вы, любезный, так неловко? — вдруг бесполым, но противным голосом занудного интеллигентишки протянуло оно. — Аккуратнее надо быть. И одёжу где-то потеряли, неловко-то как! — опять неприлично заржала тварь.

— Вот сложилось так, бульк, — философски буркнул я, между парой падений. — Погода, тьфу, не радует.

— Это да, любезный, погоды ныне стоят совсем неудачные, — похихикало Лихо. — А куда это вы, любезный, с таким усердием стремитесь? — захлопало оно гадским взглядом, отчего мне на бошку свалилось какое-то поганое гнездо.

— Да хотелось бы с тобой пообщаться. Поплотнее, — не стал врать честный Кащей я, отряхивая с себя дрянь.

Не то, чтобы слишком помогло. Но быть поверх грязюки присыпанным ветками и перьями, вперемешку с битой скорлупой — ну совсем нестерпимо! И так не огонь, прямо скажем.

Кстати, сволочь нечистая сновала в своих противных шлёпках по явной грязище, как посуху, пакость такая.

— Ну попробуйте, — фыркнуло Лихо. — А вы, как я посмотрю, невзирая на невысокий уровень культуры и “тыкание” — не совсем быдлом быть изволите?

— Наполшиш… бульк… тьфу! Наполшишечки изволю, — буркнул я, несколько внутренне ободрённый.

Дело в том, что невзирая на запредельное скотство, я потихоньку к Лиху подбирался. А что сволочь — треплется, так потерплю. После грязюки этой подлючей… Выдержу, в общем. И праведное жестокое расчленение к нечистику приближалось со мной. И оставалось уже немного.

— Заметно, — покивало Лихо. — А знакомы ли вам, любезный, труды некоего Мэрфи? А именно — его замечательные Законы.

— Угу, — кивнул я. — И они к тебе пришли, сволочь такая, — оскалился я, выстреливая в погань тросами. — ЛЯДЬ! — злобно заревел я, а Лихо с опаской отскакивало.

Дело в том… Да это просто звиздец! МОИ тросы… запутались. Это… так, не психуем. Звиздецома окружающего вывела меня в “боевой режим мышления”. И Лихо, подлюче, сучащее ножками и разевающее свою противную пасть, почти не движется. Как и я — не ускоряюсь, просто думаю быстро, чёрт знает за счёт чего.

Так, Кащей. У тебя есть только мозги. Эта тварь… да слов нет! И оружия против него, похоже, нет! Я уже не уверен, что выживу, если уж честно. Но помирать от этой погани, в грязи… Нет уж, фиг лиху в глаз!

Но что делать-то? Шесть тросов просто… сцепились, запутались, блин! И орать самому себе, что дебил и не взял самострел — глупо. Ему также кирдык настал бы, раньше и быстрее.

Так, пинать эту сволочь? Ну так себе вариант. Я весь — тросы, всё-таки. Пусть и с определённой точки зрения. В общем…

В общем, похоже, надо именно сейчас, делать то же, что и когда я бодался с “заплетением пути” Лешего. Иных вариантов не предвидится. Мне НАДО насадить тварь на трос. Но он до неё дойдёт только без этой поганой Невезухи.

И… да кашлять уже на траты энергии. Выбраться из этого лихого переплёта целым бы не помешало. Точнее — прибить скотину, потому что бесит!

Итак, пересилить “профильного” нечистика на его поле я не смогу. Назовём это Невезухой — похрен. Лихо само по себе сильно, но и в профильном направлении — просто не вытяну. Это не “разворот пути”, где и скорость играла роль, и непрофильность для Лешего — всё же он не на “заплетение пути” заточен, это так, побочка.

Но, воздействие именно МАГА критически завязано на расстояние от тела. А тело — тросы. И если я воздействую не на пространство, а именно на них — лишая Невезуху власти именно над ними, в пределах именно их — справлюсь.

То есть, холодно рассчитывал я, мне нужно один трос выпустить — времени на распутывание уже нет, Лихо может в любую секунду скользнуть в небывальщину. И чёрта с два я его оттуда выцеплю — просто не умею. А оно Невезухой шарашить будет, у него, очевидно, тело — не более чем источник глумёжности, а не эффектор.

И… нехрен сопли жевать. Действовать надо, времени нихера нет.

И выплюнул я трос-правую руку в сторону Лиха. Полетев мордой в грязюку, куда деваться, но уже похрен. И “видит” трос, пусть и хреново.

В замедленном восприятии выстреливающий трос виделся медленным, но безусловно, быстрее вытаращивающего глазище Лиха. То начинало подёргиваться пеленой, но не успевало, пробитое тросом, развернувшимся уже за спиной цветком, охватывая пакость.

А я вытащил морду из грязюки.

— Тьфу, — начал я пафосную речь злодея, повергающего пакость с выплёвывания грязи. — Вот ты и попалось, скотина!

— Вы же интеллигентный человек! — голосило Лихо, корчась на тросе.

Тут уже играла, насколько я понимаю, МОЯ небывальщина. И заякоренное Лихо своими подлючими возможностями пользоваться не могло, да и в небывальщину уйти. Я, через тросы, так чувствовал. Да, в общем-то, так по факту и выходило.

— Быдла я, — возвестил я, разрывая Лихо в клочья. — Наполшишечки, — уточнил я разлетающимся искоркам. — И какая же гадкая скотина была, — то ли пожаловался, то ли похвастался окружающему пейзажу я.

А, тем временем, вместе с искорками, явно “развеивалось” поле Невезухи. И я вспомнил уточняющий вопрос ведьмы, насчёт Оператора. “Развеялся?” — спросила она, и я думал, что ошиблась. Но не ошиблась, а похоже, знали ведьмы. И мне не сказали, стервы такие. Ладно, запомним, зло затаим и отомстим со страшной силой, посулил я, потихоньку начиная радоваться.

Вообще — как-то маятно и даже страшновато вышло в конце, отметил я, осторожно расплетая спутанные тросы себя.

Вот только одного не понимаю… Точнее, не понимаю-то я до хрена, но есть у меня актуальный вопрос: вот припёрся я в Арискино — Леший шалил. Неделю, на минуточку, так что в целом — нормально. В принципе — с Оператором выходит тоже сносно. Он давно буянил, а про него только Леший и знал. И ко мне обратился только тогда, когда убедился, что я способен помочь и доброжелателен. С остальными и заказов-то не было. Пёрся дуром и находил на кащеистый зад приключений. Да и не жалею, в общем-то.

А вот со змеями под Зеленюками и Лихом — фигня выходит. Как притянул я нечисть. Вот вроде и совпадение, а… А чёрт знает. Подборка такая, не самая надёжная — сейчас всякая дичь, хрень и прочая фигня каждый день творится. Но всё же… Хотя — посмотрим. Всё равно толкового ничего не надумаю пока.

Надумал я это толковое, дотопал по грязюке (начавшей, что занятно, подсыхать под солнышком) до колодца. Нос сунул — чуть не сплюнул. Тухлятина какая-то благоухает, чтоб её.

— Чтоб тебя ещё раз порвало, — искренне пожелал я порванному Лиху.

Бросил взгляд окрест — дома полуразрушенные, грязюка… И голый грязный Кащей посередине, блин!

— Бесит! — констатировал я, и деловито потопал в сторону небольшой речушки.

Дотопал, злобно шмякнулся на мелководье. Начал растираться песочком, отходя, как вылазит из воды морда.

— Кащей?

— НАХЕР ПОШЁЛ! — вежливо пожелал я нечистику. — НЕ ВИДИШЬ — МОЮСЬ Я!

— Понял, — ошарашено булькнул нечистик, погружаясь в воду.

— Ты это… настроение поганое, в общем. Через денёк поговорим, если нужно, — несколько устыдился я.

— Понял, — вторично булькнул уже почти исчезнувший водяной.

А я, отмытый и более-менее вменяемый, топал к роще. И прикидывал: а кого енто я послал? Так-то вроде водяной. Но они с людьми не того… Но я и не человек среди местной нечистости, а Кащей. Ладно, надо что — скажет. А если поздороваться вылез, морда щекастая — так и правильно я его нахер послал. Не фиг мыться мешать, да.

Дотопал, благо не так и далеко было. И подсох, и вообще — настроение поднялось. Ввалился в рощу, окинул кащеистым взглядом диспозицию.

Диспозиция, с ракурса Харитона, была занятной. А именно, фингалистый белугой орал на сжавшуюся магичку-шаманку, которая Ипполита вроде. Не очень членораздельно, но очень эмоционально. Кобылка сжалась, а её круп был опухшим и явно битым. И зажатые в лапе Харитона прутья (для человека — так и палки, прибить можно), лишённые листвы, тонко намекали, об чей круп они этой листвы лишились.

— Дура!!! — орал Харитон.

— Я как лучше хотела… — пискнула кобылка и сжалась.

— Достала!!! Замуж, сегодня же!!! Чтоб дурь в дурную голову не лезла!!! Этож надо?!! — закатил глаза Харитон.

Кстати, несколько явно вырубленных кентавров привольно раскинулись на полянке неподалёку. А остальное кентаврячество, ну из тех, что на ногах, уважительно внимало фингалистому издали.

Интересно, что енто у них тут, заинтересовался я.

— Здасти! — приветливо помахал я лапкой.

— Кащей?! — бешено вызверился на меня Харитон.

— Кащей-Кащей, — покивал я.

— Что… — замялся Харитон.

— Всё там, — доходчиво пояснил я, наблюдая, как конятина, полуприкрыв глаза, борется с бешенством.

После этого Лиха — с пониманием, а не иронией. Сам чуть бедного Водяного или Омутного не порвал нахер, уже внутренне хихикая, сам себе напомнил я. И продолжил.

— Лихо Одноглазое это было. Больше оно не будет, — доходчиво пояснил я.

— Слышала, ДУРА?!! — заорал, замахнувшись на магичку Харитон. — Кащей, лядь! Тебе жена нужна?!! — тыкнул он в сжавшуюся кобылку.

— Ты знаешь, Харитон. Оденусь-ка я, от греха, — для начала боком добрался я до висевшей на ветках сбруи.

Фингалистый повзирал, ноздри понадувал и заржал, как конь. А Ипполита эта заржала, как лошадь. Ну и я оскалился, забавно вышло.

— Так вот, — уже одевшийся продолжил я. — Не особо.

— А что так?!

— Я Кащей вольный и вообще. А ты, небось, единственную магичку не отдашь.

— Ну да, вообще-то… Ладно, найду, за кого…

— Так, вы тут сами находите. Но хоть у неё бы спросил, если уж выдать непременно замуж решил — за кого, — отметил я. — Что натворила-то? — озвучил я интересующий меня момент.

Так вот, как выяснилась, эта Ипполита, кстати, внучка Харитона и Илонка до изменения, решила “решить глобальный проблем”. А именно с гремлинами. И начудила до призыва Лиха в середине стойла. Последствия известны, причём, как бы её состояние “ловли мозгошмыгов” не было вызвано тем, что она была частью неснятного призывательного колдунства.

А как я Лихо извёл — пришла в себя, начала каяться, ну и получила. За дело, если разобраться. И пусть и вправду сексом трахается, а не общественно и, главное, кащееопасные эксперименты экспериментит.

Ответно вывалил я на табун новость, что всё, валите в свое стойло, там нормально.

Ну и, спасибо не говоря, потопал этот табун. Ну и хрен с ними, махнул я лапой. Присел в теньке и прохладе на байк, врубил Радиоактивную, которая В предвкушении.

И под в чём-то пророческую, а в чём-то наоборот, песенку просто посидел и расслабился.

— Ну и хер с вами, конями неприличными, — озвучил я отношение к коням.

Так-то могли и спасибо сказать, ну да хрен с ними. А я, наверное…

Но решить, куда мне двинуться, я не успел. Топот, понимаешь, копыт, да и вынесло на меня давешнего белобрысого хама.

— Это, Кащей… — аж засмущался он.

— Чё надо? — поинтересовался я, прикидывая куда послать коня, если ему что-то из под меня надо.

— Спасибо тебе, — буркнул кентавр.

— Ну… пожалуйста, — кивнул я. — Ладно, поехал я…

— Погоди, а свадьба?! Приглашаю! И люди поблагодарить хотят!

— Какая, нахер, свадьба?! — уже завёлся я.

Совсем озверели! Нашли зоофила бессмертного, блин! И даже не поняши, осудил я гадких зоофилов.

— Моя, с Ипполитой, — несколько растерянно выдал конятина. — Она говорит, ты Харитона уговорил.

— Кхм, — попытался я припомнить, где я кого-то там уговаривал, а не нахер посылал. — Ну, с определённой точки зрения — можно сказать и так, — по обдумыванию выдал я.

— Вот, приглашаем. И не тро… кхм, да, — замялся кентавр, смотря на мою ОЧЕНЬ ехидную морду.

— Не трону, так уж и быть. Ну… а давай. Посмотрю на свадьбу, — решил я.

И поехали мы в стойло. Кентаврие копошилось на расчистно-строительных работах, как лошади. Но свадьбу это не отменило. Квасили брагу, били морды и жрали. Я вот отбивную единорожью, запечённую на роге над углями, отведал — довольно приятная нямка оказалась, если честно. И небывальщиной такой, небесприятной чисто гастрономически, разила.

Вообще, как выяснилось, енти скоты рогатые (которые едионороги, а не минотавры) — что-то вроде коров для кентаврячества. И экспортный продукт в ездовом виде. Ну, дело их, в общем, а жратва знатная.

Поучаствовал в мордобое, так и не понял, ритуальном или “бытовом”. Но лещей нараздавал вполсилы, да и сам получил несколько.

Тоже ведь информация для размышления — удары этих коней неприличных не только меня в полёт отправляли (это мудрый я, закрепившись тросами, компенсировал). Но дело в том, что от колотушек разошедшегося кентавра тросы начинали… ну, внутренне вибрировать. От одного — фигня. А вот всем табуном — могли и запинать, вполне возможно.

И избавился от полотенца с голой, сисястой и страшномордой бабой. Не только оформив сей артефакт как свадебный подарочек, но и потешив свое злодейское сердце.

Жоних, дар принимая, на сисяндры полотенчатые покосился, да и огрёб от Ипполиты под ребро локотком. Кротко так, аж скрючился и побледнел.

— Совет да любовь, — добро пожелал злодейский я, стараясь не ржать, как конь.

Ещё в стойле была любопытная встреча. Когда молодые удалились пробовать стойло на прочность, я решил, напоследок, полюбоваться на минотавров. Ну интересно, а вроде оклемались, судя по копошению.

Здоровенные и быкоголовые (и коровоголовые) типы оклемались и шуровали, расчищая руины. Но вот что меня поразило. Самый здоровенный минотавр, с сединой, имел… пейсы. Ну это ладно, он ещё гонял прочих минотавров на расчистке, бодро помахивая ручищей в лубке. И делал это очень характерным образом, со словечками и акцентом!

— Таки господин Кащей, какая честь! — промычала эта говядина, подскочив ко мне. — Скажите, а вы не откажетесь, исключительно в знак дружбы и вашего великодушия, подарить нам пару килограммчиков вашего занятного металла? Мы таки будем очень признательны, — прижал он лапу в лубке к груди.

— Вот всегда знал, что людоеды, — закатил я глаза. — Нет. Фигушки, — продемонстрировал я говорливой и пейсатой говядине фигу, а подумав — вторую.

— Очень жаль, а может…

— Это — я. Вы, блин, в край охренели! — праведно возмутился я. — Жрите свою мацу из некрещённых младенцев…

— Из крови, господин Кащей. И где сейчас найдёшь приличную мацу? Вот раньше…

Ужоснах, отметил я, стратегически отползая. Вот оно, логово зла и вообще! Вскрытая сердцевина жидомасонства, похихикивал я, уже на байке. Но занятно. А типы эти занятные, вообще все. Но людям от них и вправду лучше держаться подальше, признал я разумность сложившегося положения.

И направился в Зеленюки. Поваляюсь, подумаю. А завтра закину Лешему, который длинный и тощий, яиц — сам себе обещал, надо исполнять. И про Лихо ведьмам… а вот хрен знает, говорить или нет. Но решил сказать, невзирая на свинскую скрытность — всё равно от кентавров не сегодня, так завтра узнают.

И водяной этот чего-то хотел, припомнил я, поворачивая с шоссе на Зеленюки.

21. Речной круиз

Добрался я до Зеленюков, порадовал своим видом Маринку. Ну раз учила меня, за плату, на минуточку, то и глумиться по-садистски буду над её антрацитовой мордочкой.

В процессе рассказа о Лихе Одноглазом (с умалчиванием некоторых деталей: борьба Кащея с Невезухой в грязи — слишком интимная тема, да), я не преминул ОЧЕНЬ выразительно, с поигрыванием бровками, подмигиванием и ехидным оскалом произнести “Развеялось”.

Маринка слушала внимательно, первое время на моё ехидство не реагировала, но, после дюжины (или второй дюжины — я щедрый, не считал) “тонких намёков” даже выражение лица поменяла. Что для дроу было сродни битию лбом об пол: она, извиняюсь, в пиковый момент совокупления и то в лице особо не менялась.

— Ну прости, Кащей. Это теория, не было уверенности. Ну не всё же вообще, слухи учитывая, тебе было рассказывать?!

— Можно было и всё, — логично отметил я. — Время было, и вообще — свинство. В общем: с тебя должок, — совершил я характерное движение пальцем, говоря характерным тоном. — Может, и стребую когда.

— Может, и отдам когда, — с каменной мордочкой покивала дроу. — Как думаешь, что за химера из Лиха вышла? Как-то, как ты выразился, “хипстерским интеллигентиком” оно никогда не было, а что может быть за миф?

— Ты знаешь, я вот пока у кентавров ква… тьфу, этнографию кентавров и минотавров изучал, — поправился я. — Ну и по дороге тоже думал.

— Очень интересно, — покивала дроу.

На фоне совершенно безэмоционального лица — на загляденье вышло, так что покивал я одобрительно и палец большой показал.

— И вот смотри: вроде бы таких и быть не может. Ну что за ужастик, в виде вежливого хама? — на что последовал кивок. — Но, учитывай: Лихо НИКОГО не убило. Вот вообще. Ущерб звиздец какой, там от стойла…

— Быстрого, — уточнила Маринка.

— Я и сказал — стойла, — покивал я. — Одни руины остались. Минотавры безрогие, все кентавры ломаные-переломаные. Но — живые. И вот подумал я… — выразительно посмотрел я на Маринку.

— Что это — не ужастик? — уточнила девчонка, на что я покивал. — Возможно, — протянула она. — Но кто и что? И говори уж, — оценила она мою ехидную морду. — Пожалуйста.

— Форумный тролль. Сетевой, — уточнил я. — Не как человек — хотя, как навь-основа вполне мог быть. А именно образ этакий.

— Похоже, — покивала Маринка. — Ладно. У тебя дела есть?

— Не особо, — задумался я.

И был в избу типа “коттедж” утащен и обласкан всячески. С той же невыразительной физиономией, что даже интереса добавляло.

То есть, наверное, “извинялась” так. А может и нет. Но как-то у меня с дроу “душевнее” и приятственнее выходило, так что против я и не был. Дел и вправду до завтра особо не было, и вообще.

Вообще, “суфражистки Зеленюков” в плане жилья демонстрировали этакую “отстранённость”, причём и друг от друга — тоже.

Те же гнумы кучковались под землёй и в округах мастерских, ельфы отстраивали свои древесно-бетонные гибриды. Всё с огромными жилыми помещениями, благо места до чёрта. Но жили кучно, в одном месте.

А вот ковен девиц, и по разговорам, и по моему опыту, жил в отдельных домиках. Хотя, например, хоромища Юрьевны назвать “домиком” язык с трудом поворачивался. Чёрт знает, с чего так у суфражисток было, но забавно.

На следующий день я закупился ящиком птичьей икры, да и направился “раздавать дары”. Лешим: тощему — сам, по своему разумению, задолжал. А толстому — да тоже так же, раз уж пообещал “при возможности”.

Своей “персоной” лешие не являлись, но дары прибрали с опушки рощи, ветвями благодарно пошелествев.

И тут крылась забавная особенность нечистиков, о которой я размышлял на пути к речке, неподалёку от шоссе.

Во-первых, если призывать “конкретного”, знакомого нечистика — призывался именно он, а не какой-нибудь его коллега. Работало это колдунство только при личном знакомстве, пусть и мимолётном — орать какму-нибудь “Лешему Великого Мухозасранска Новоёркова” (если он вообще там был, что не факт) — бессмысленно. Если лично не пересекался.

С водяными, ну и их вариациями и так подчинёнными — аналогичная петрушка. А главное — экстерриториальность, не в смысле “всё общее”. Нечистики те ещё собственники. А перемещений, призвать того же Лешего, любого знакомого, в любую рощу — не проблема. Захочет — появится. Ну и, соответственно, с водяными так же. Почему я и не заморачивался вчера рядом со стойлом.

А что щекастому было нужно — интересно. Маринка, в процессе, точнее, после процесса выслушала описание и подтвердила, что у водяной нечисти пухлость — атрибут статуса. То есть никем, кроме Водяного, вчерашняя неделикатная морда быть не могла. Уж большо щачла обширные.

Так что оставил я байк на обочине, да и потопал к речушке. Подумал, да и не стал в неё плевать — прилететь за такое невинное развлечение могло до смерти. Мне-то пофиг, но ОПЯТЬ изгваздают, так что нафиг.

— Водяной, — негромко позвал я.

Не без интереса. Как-то не доводилось мне водяную нечисть наблюдать, только слышал. А нежить — несколько иное, как ни крути.

И информация меня не подвела: на речной ряби, неподалёку от берега, образовалась не слишком могучая воронка, а из неё уже знакомая морда.

Вот тоже — любопытный момент. Воронка над мелководьем, там и полуметра-то нет. А выпирающий водяной обширен и здоров, только торс метр двадцать где-то, не считая хвоста.

— Здравия тебе, Кащей, — пробулькал белокожий, с синеватым отливом, патлатый и бородатый дядька.

Борода и патлы — болотно-зелёные, как положено. На коже — редкие чешуи, ну и рыбий хвост. И пузат, как кит, куда деваться. Вообще — очень на социально активного водяного из мультика походил, что для водяных норма.

— И тебе, Водяной, соответствующего всего, — ответил я. — Чего хотел?

— Дело к тебе есть, — булькнул нечистик. — Леший баял, силищи ты немеренной, да и нрава незлобливого… стал, — с некоторым скепсисом уставился на меня пузан.

Упс, а не знаком ли с настоящим Бессмертным этот конкретный Водяной? Так-то и пофиг вроде. А как явится его Бессмертие за плагиат карать, может и не очень быть… Хотя — разберёмся. Я тоже не гимназистка беззащитная.

— Да ты что? — ласково оскалился я. — Вот прям — незлоблив? — потихоньку начал я выпускать тросы из прорезей кожанки.

— Сказал же, бают так, Бессмертный! Да и что тебе до слов пустых? — зачастил несколько напуганный водяной. — Поможешь? В долгу не останусь. А то несложение у меня, — надулся он обиженым жабычем.

— На слухи — похер, — признало моё Бессмертие. — До поры, а потом — звиздец. Помочь… не знаю, говори толком, что у тебя за несложение?

— Да людишки достали, окаянные! — аж выпучил буркалы и затряс брылями Водяной, “подбулькивая”. — И то ли ведьму завели силищи немалой, то ли волхва — не ведаю. И пакостят!

— А поконкретнее? — уточнил я.

Потому как что-то мне, с одной стороны, защищать “обиженного нечистика” от злобных человеков не улыбается. Да и сволочи Водяные, если разобраться, ещё те.

С другой стороны, человеки — сволочи не лучше, по себе знаю. И если Владыка Речной подмоги просит… Это значит, серьёзная проблема, прямо скажем. У “высшей нечисти” Чувство Собственно Величия — не страдание, а источник удовольствия. И просить помощи, даже у сильнейшего или “сильнейшего”, если не серпом по яйцам, то близко. Сильно припёрло, в общем.

И начал пузан, гневно булькая, лапами размахивая и хвостом волну поднимая, о своей беде отчитываться. И… а вот чёрт его знает. Непонятно выходило.

Итак, есть на реке, километрах в тридцати напрямик (дорогами дочёрта, но посмотрим) плотина. То ли ГЭС была какая, то ли ещё что. Её водяной снёс нахер, с паводком. Но, что приводил в пример — “людишек предупредил, зимой не бездолил!”

Вообще — показатель договороспособности ого-го какой. Так-то Водяному “хляби отворить” и зимой — доступно. И звиздец бы городку ниже плотины настал, с концами. Ледяной водичкой, аж передёрнулся я, представляя.

Но дождался даже не паводка, а глубокой весны. Известил и снёс плотину. “Ни одного утопца, ни одной русалки завалящей не заимел!” — возмущался толстый.

А возмущался он потому, что людишки что-то “перестроили и не потонули”. Ну это-то понятно, для того и предупреждал. А потом начали “воды травить, ядом отвратным”.

— Так может не сами, а водой вымыло, — логично предположил я.

Ну, мало ли что потоком из-под перестраимого города снесло.

На что возмущённый Водяной выдал спич, что его пузатой персоне на всякую “потраву простую, да говны людские” похер. За неделю всё вымыло и вообще — не проблема, “всё не заговнят”. Ну это он сгоряча. Человеки — те ещё засранцы и “заговнить” могут всё. Совсем и вообще.

Что, в общем-то, последующий разговор и показал. Потому что бузить и гневаться Водяной изволил на… “мёртвую воду, силой злой, чародейской полную!”

То есть, в городке не отходы в реку спускают какие, типа канализации. Против чего у пузана претензий-то и нет. И не химию — с этим он “договаривается за дары пристойные”.

Нет, прёт по реке натуральная мёртвая навь. Мертвя нахрен весьма немалые области, да и прилегающие травя, уже отравленными обитателями.

Это… а хер знает, что в Дубках такое химичат. Я там не был, более того — это не “Восточно-Меллорнская территориальная единица”.

Ну, в плане какой-то зажопинск замшелый, с какими-то там непонятными дикарями. И Меллорн у них ненашенский и неправильный. Наш тоже неправильный, но наш!

А после приступа местечкового патриотизма я задумался. Водяной тут булькающий — вполне вменяемая личность. Насколько я понимаю, несколько сотен километров водяных угодий на север и восток от мёртвой столицы — его. Столица… ну там отдельно и хреново. И ведьмы толком не знают, и меллорнские, да и нечистики не в курсе. Хреновое место, в общем. Я там был, но тоже, в общем-то, нихрена не знаю, кроме того, что там нечистики, крышей поехавшие, встречаются.

Так вот, Водяной — вменяемый, не гадит, договороспособен, даже каппе зеленюковой — партнёр по каким-то там шахматам.

А вот “мёртвая вода”... Ну ни хера мне не нравится это. И в промышленных же масштабах, стопроцентно — из-за мелочи Водяной бы и не булькнул.

Ну и приплыл, значит, Водяной к городку, рявкнул на тему: а не охерели вы, уважаемые человеки? А не изволите ли прекратить?

Ответа не получил, а через несколько дней, уже злобный… просто не смог доплыть.

— Идолищ понаставили, Кащей. Али ещё что, но нет ни мне, ни речному народу дороги.

— А притопить там, наполшишечки, лодку какую? — чисто умозрительно полюбопытствовал я.

Не то, чтобы вот прям призывал Водяного хулиганить, но саму ситуацию хотел понять.

— Не плавают, супостаты! Рыбе к ним ход перекрыл: ловили раньше, выше пакости своей — так не пухнут с голоду и всё одно реку травят!

Ну, что не пухнут — это понятно. И вообще, надо разбираться. Нет, ну может у энтих дубов из Дубков какое-то запредельно нужное производство. Без которого всем плохо, а без сточных вод никуда. Но чёй-то слабо в такое верится. А вот в жадность и наглость почему-то верится очень сильно.

И мёртвая навь… нехорошо это, причём не “вообще” нехорошо. От некроэманаций живое помирает. И люди, в общем-то, тоже. Не как радиация такая, а что-то вроде ускоренного старения. Или почти мгновенного, если что-то сильно мертвое. Тут небывальщина “витальная” и “некротическая” почти физические повадки проявляли.

И что-то ПРОМЫШЛЕННОЕ на некросе… вот нихера мне не нравится. Вплоть до воплей на всю округу: “народ, а давайте этих дубов отпинаем!”

Но вопить на всю округу я, естественно, не стал. Надо посмотреть, разобраться. Может вся проблема по дури — ну… возможный вариант. Не самый вероятный, но возможный.

— Помогу, — ответил я и махнул рукой. — Не знаю, справлюсь или нет, — не стал я брать обязательства перед нечистиком. — Но постараюсь помочь.

— Благодарствую, Кащей. А в награду, — забулькал Водяной, зыркнул на меня. — Злато возмёшь?

— Нет, — помотал я башкой.

Вариант почахнуть над златом в опеределённом смысле интересный. В плане узнать: что там сказочный Кащей в этом занятии находил-то? Но долго я чахнуть не буду, надоест, я себя знаю. Так что и злато мне не нужно.

— Коня речного? — предложил Водяной. — Али двух, — с меньшим энтузиазмом продолжил он.

— Есть у меня конь, — махнул я на байк.

— Знатный конь, — прищурился нечистик. — Но железный, плавать не может.

— Да мне особо и не нужно, — начал было я.

— А до супостата…

— Дорогами доберусь.

— Долго сие. Не хочешь коня — довезу, — решил водяной. — И насчёт коня речного подумай, Кащей.

— А что думать? Куда мне ещё конь? Зад-то один, — изящно пошутил я.

— Будто тебе, Бессмертному, то проблема, — булькнул Водяной.

Хм, ну вообще — и вправду не проблема. Хоть десяток блестящих, металлических задниц иметь могу. Но вопрос — нахера, мысленно фыркнул я.

— Не проблема, но не нужно. Дело сделаю — сочтёмся, — отрезал я.

— В разор ввести хочешь, Кащей, — пригорюнился нечистик, поколыхал телесами и лапой махнул. — Да всё одно дело справить надо. Согласен, — кисло махнул лапой он.

— Вот и хорошо, — нейтрально отметил я, на что хвостатый совсем заскучал.

Это что ж за эпический жадина мой тёзка, лениво прикидывал я, подгоняя байк к берегу. Транспортировку “по воде, аки посуху” на себя брал на себя “наниматель”, пробулькавший:

— Тут обожди, Бессмертный. Я мигом.

Мигом не мигом, а через минут пять на речке появился… Островок. Натуральный, с кустами травой! На краю, опустив хвост в воду, развалился Водяной. А в воду уходили толстые жгуты воды, даже формой напоминавшие канаты.

— Заводи коня, Кащей, — подогнав островок к берегу, озвучил хвостатый.

А я увидел то, что приводило островок в довольно шустрое движение. Это самое к берегу бы хрен подобралось, и так морду из воды, островок поджидая, время от времени высовывало.

Сом это был. И… метров десять, если не пятнадцать. Смерть и увечья любому рыбаку, без шуток! Либо порвутся, либо руку оторвут, величину демонстрируя.

Но шутки шутками — а какой-то хтонический сомятина. С ракушками на лоснящейся шкуре, усищами сантиметров в десять диаметров в основании. Сильный рыб, в общем.

Поофигевав с минуту на сома, я байк на островок загнал. В данном случая опасаться водяного не стоило вообще, тут как и с Лешим: они сильны не “мщёй” а территорией и властью над ней. Так что даже если сказочные законы перестали бы действовать, в плане “силы слов” — хрен что мне Водяной сделает. Нагадить может тысячей способов, а непосредственно — фиг.

И под натуральный посвист и выкрик “прокачу с ветерком!” Водяного островок тронулся. Или поплыл — чёрт его знает.

А я присел на байк, да и в наслаждался речным круизом. Как-то раньше не доводилось, а приятно, вообще-то. Ветерок прохладный, солнышко светит, вода плещется. И пейзаж с реки такой, приятный.

Подумал я, да и вжарил динамиками байка Жёлтую Субмарину Жуков. Водяной через плечо пару раз зыркнул, но возражать не стал. А магнитола-то не у водилы, поликовала моя злодейская душенька возвращённой справедливости.

А вот про Дубки вообще не думал. Чёрт знает, что там творится, а мысленным онанизмом заниматься было лень. Лучше пейзажами полюбоваться и музон послушать, да.

И где-то через час остров замер, сом, видимо, врубил “задний ход”. В отдалении виднелись этакие “бетонные рифы”, явно остатки плотины. А сбоку, на берегу и частично над рекой стоял этакий “городок на сваях”.

— Дальше мне хода нет, Кащей, — сообщил водяной. — Идолищ понаставили, супостаты! Да чуешь, поди, — на что я честно соврав покивал — не вчувствовался пока.

— На берег мне надо, там и буду разбираться, — озвучил я.

— Ты, Кащей… зови в общем, коль подмога нужна будет. Сильны злодеи, — на прощание выдал водяной.

Я покивал, но рассчитывал, что обойдусь без подобного непрофессионализма. Ну что за ведьмак, который заказчика в заказ втравливает?

Хотя — посмотрим. Есть у меня подозрения, что данное “дело” не только водяному “жизнь отравляет”. Если так, и позвать можно. Посмотрим, в общем, рассудил я, толкая байк через редкий подлесок в направлении шоссе.

22. Егоровы Дубы

Неторопливо катя по незнакомому, но очень похожему на “родное” раздолбанному шоссе, я прикидывал.

Вот есть у нас Дубки, оттуда льёться “отход некропроизводства”. Ну, по крайней мере, всё выглядит так. И воображение услужливо подсовывает “жудких некрохрычей”, орды умертвий и прочей нежити, созданной непременно всем на погубу. Со страшной силой.

При всём при этом — ну вот совершенно не обязательно, что всё так. И виднеющиеся вдали Дубки — обязательно обитель жудкого некромага.

Причина раздумий и прикидок была в том, что было у меня два пути, ну на данном этапе, как разбираться. Первый — помотаться по округе, поспрашивать у не дубковских, что творится. В сам городок не влезая.

Но этот вариант имеет, при одном достоинстве, массу недостатков. Первый из которых — я нихера не знаю окрестности, карт у меня нет. А если соотносить с нашими округами — так без карты я хрен эти поселения найду. По шоссе они не строились, а понять, ведёт ли заросшая тропинка или грунтовка к живому или мёртвому поселению, сходу не выйдет.

Далее, всегда есть вероятность выслушать от с трудом обнаруженных пейзан, какие эти дубковские упыри, мироеды и сволочи. И в жопу ябуцо.

При этом, большая часть подобных претензий окажется завистливой (или не очень) фантазией-самообманом в адрес “городских”. Причём такие фантазии могут быть у кучи людей, с подробностями и прочим, но к реальности относиться крайне слабо.

В общем, выходил такой себе вариант, с чувствительной тратой времени на поиски на хрен знает насколько полезные-реальные расспросы.

Далее, вариант, к которому я склонялся: подъехать к Дубкам. Вот просто, по дороге, на байке. Пустят в город — хорошо. Пошлют “гадкого тифлинга” — буду думать. От всё же объезда, до “тайного проникновения”. Не большой я спец по этому проникновению, но попробовать никто не мешает.

И разобраться, что за некрохрень в Дубках творится. И нахера.

И тут я отметил некоторое… усиление искажения небывальщины, скажем так. И назвал свою бессмертную персону охренительно умной, памятливой и прочими заслуженными эпитетами.

Дело вот в чём: Водяной чётко и конкретно говорил, что “идолищ понаставили”, “пути нет” и всё такое. На что я покивал, даже вякнул “посмотрю”, ну и… вылетело из дырявой башки, предался мыслям в стиле штандартенфюрера Отто.

А сейчас, у дороги, между ней и разлившейся рекой, чувствовался источник искажений. И, вообще-то, на него взглянуть не помешает. Ну так, чтоб себя окончательным идиотом не считать.

Округа была не лесистой, что, кстати, непонятно, но да ладно. И округу искажения прикрывали только камыши какие, никаких “бункеров с неподкупными мёртвыми стражами” не наблюдалось.

Так что остановил я байк, повчувствовался в округу, да и потопал к искажению. Которое, по мере приближения, начинала неприятно давить. Этакая внутренняя вибрация, всё усиливающаяся по мере приближения, до болезненности. Мелочь, а неприятно.

К моменту, когда я раздвинул камыши и взглянул на источник искажений, меня натурально потряхивало. И потрахивало — тросы проявились, ходили ходуном, полувибрирая. И болели уже ощутимо. И внешне я был плетёным, причём целиком, блин.

Хотя бронежилетка, шкуры жопа ангела, свои защитные свойства проявляла: морде и рукам явно доставалось сильнее.

Ну да не суть, а суть в том, что “защитная хрень от речного народа” была. Стояла на бережку, и нихрена не была “идолищем”.

Первая ассоциация, которую вызывала хрень — “лейденская банка”.

Прозрачный цилиндр метровой высоты, на толстом металлическом основании. И билась в нём… чёрная молния, с голубоватыми искорками. Вот именно так, как ни бредово звучит. Билась ритмично, явно будучи источником болезненной вибрации.

А я, посмотрев, придался разгульному мазохизму. В плане стал пытаться понять-почувствовать, а что эта хренотень с небывальщиной делает и как.

И выходила занятная фигулина. Хренотень мне, вообще-то, довольно сильно помогла в плане понимания ряда моментов, связанных с собой.

Даже внутренний голосёнка крайне ехидно отметил: “Боль — лучший учитель. Для идиотов, бугагашеньки!”

Ну, в чём-то внутренний голос прав, признал справедливый я. Наполшишечки.

Дело в том, что “диапазон” работы хренотени очень напоминал “пугалку для живности”. Типа ультразвуковой, хотя скорее электромагнитной. В конкретном случае — небывальское поле, вибрирующее неприятно для нечисти, если обобщать.

И вот, я в свое время думал мысли различной мудрости насчёт своей бессмертной персоны. Мол, кибернетизация нечистиком, металлической плотью джина. Волшебная, но тело, изначально — живое и моё.

И по результатам натурных испытаний я не “надумал”, а понял. Итак, место “сращивания” меня и джинна — душа. Ну примерно. Тело, что моё, что превращённое в тросы — инструмент, эффектор, не более.

И “не состою из тросов”. А тросы — возможное состояние тела, не более и не менее.

То есть, пожелав-почувствовав, я “втянул” нечистую часть “в душу”. Джиннская часть этому не то, чтобы сопротивлялась… но скажем так, ощущения “хозяин-барин. Но дурак” чувствовалось отчётливо.

И вот честно, чуть с визгом и писком не “вернул как было” и не убежал от хренотени. Было страшно, очень. Иррационально, но ничего от этого не менялось — ощущение беспомощности, уязвимости… Ну страшно дико, в общем.

Но я превозмог, и хренотень мне в этом немало помогла: интенсивность её воздействия, после “втягивания” уменьшилась в разы. То есть, меня потрахивало, но не болезненно, а как от слабых электроразрядов, вполне терпимо.

И… нет, безусловно, всех ответов я не получил. Но в ощущениях узнал немало: например, “втянутая” часть отчётливо ощущалась. Как часть меня, но именно часть, а не основа. Ну как рука, нога — примерно такой уровень.

И, судя по всему, я всё же в определённой степени “нечисть и нежить” даже без джиннистой части. Потому что потрахивание было точно нацеленно на них. А потрахивало даже “без тросов”. То ли убрать их полностью невозможно (да и не нужно), поскольку они “окончательно интегрировались”… Стоп.

“Поосторожнее, Кащей, а то совсем нежитью станешь”, вспомнил я слова Ариски. И сам же чувствовал. В общем — понятно, занятно и в жизни мне пригодится, окончательно решил я, да и махнул рукой.

У меня заказ, на минуточку, а не консилиум “кто такой Кащей, как он есть”.

И стал я, уже не как дёргающийся плетёный человек, изучать енту хрень. Безуспешно — в метре от неё было некое “поле”. Кстати, заметное по примятой камышатине и кругу по воде. Руками не проницаемое. Защита от дурака и Кащеев, отметил я.

Но даже узнанного хватает. Это защита от нечисти, отпугиватель. На всю нечисть он не действует, я думаю. Ну, точнее ТОЧНО не отпугнёт всю. Но неприятен и некомфортен всей, вопрос в том, насколько.

И она техномагическая, что немаловажно. Не идолище, не ритуал или что-то подобное. А именно техника. Понятно, что на небывальщине, но сам факт примечателен.

И только я стал этот момент обдумывать, как в камышах зашуршало. А несколько всполошившийся я отметил, что со своими экспериментами напрочь забыл об округе. Ну, даже не поругаешься на себя особо — интересно чертовски, но всё же косяк. Для ведьмака вообще непростительный.

А в ощущениях выходила такая картина, что в двадцати метрах от меня, на дороге, пребывал некий хмырь. А ко мне, шурша камышом, чесал ещё один хмырь. Ну… посмотрим.

Хотя момент со “втянутыми” тросами напрягает, оценил я внутренние ощущения. Но прорвёмся, не порвёмся, удачно скаламбурил я.

И выперся из камышей тип. Вроде — человек. С магострелом под рукой, в меня им невежливо не тыкал, держал под рукой. В какой-то маготехнической бронежилетке, пырился на меня требовательно.

— Ты кто такой и что здесь делаешь? — нахмурился на меня тип.

— Хоть сам бы представился, сержант Нунихренасебефамилия, — резонно отпарировал я.

— Хех. Дружина города Егорьевск. Повтор…

— Стопэ, — поднял руку я. — Какой нахрен Егорьевск? Это вообще — где?

— Дубки это. Переименовали недавно.

— Да?

— Да!

— Ну ладно, пусть, — милостиво дозволил я. — Интересно стало, — потыкал я в лейденскую банку. — Почувствовал, а надписей “не подходить” в округе нет. Хотя, если бы была — точно бы подошёл, — задумчиво отметил я.

— Потому и нет, — логично ответил тип. — Ты кто, мужик?

— Странник я. Езжу, людям помогаю. Умеренно. С нечистью.

— Ну, что маг — понятно. Байк свой сам чаровал?

— Считай, что так, — осторожно ответил я.

— В общем, вали от генератора. Хрен что ты ему сделаешь, но не положено, — выдал дружинник.

— Да я и так понял, что нихрена непонятно, — махнул я лапой и потопал.

Довольно напряжённо потопал — тип на меня пырился. Впрочем, вскоре сзади зашуршало камышами — тоже выбирался.

На дороге, метрах в десяти от байка, стоял этакий квадроцикл. Явная переделка оригинального, небывальщина в нём чувствовалось. Двухместный, на заднем месте турель с каким-то стрелялом, за котором сидел тип номер два. Орк, в такой же маготехнической бронежилетке, как и первый.

— Ну что, Артём? — кося на меня кинул он в камыши.

— Маг, просто интересовался, — послышалось из-за спины, одновременно с шуршанием камышей.

— И больше не буду, — уточнил я, поскольку станковое стреляло, в сочетании с втянутыми тросами и орком за ним — напрягали.

— И больше не будет, — ржанул первый, выходя на дорогу. — Ладно, мы на пост. Ты в город, странник? — хмыкнул он.

— Были мысли, но не уверен. У вас к тифлингам как относятся?

— К кому? — выпучил на меня буркалы Артём, на и орчина недоумённо уставился.

— К металюдям, потенциально опасным, — осторожно сформулировал я.

— Да пока на людей кидаться не будешь — нормально, — пожал плечами орчина. — Не кидаешься?

— Не кидаюсь, — заверил я орка.

— В общем, мы поехали, — влез Артём на водительское место. — Пока агрессии к жителям и гостям Егорьевска не проявляешь — претензий не будет. Придумали тоже — “тифлинг”, — фыркнул он. — Маг и маг, — смерил он меня взглядом.

И уехали. А я присел на байк и призадумался. Ну вот как-то эти “дружинники” на злобных прислужников “жудкого некрохрыча” не тянули. Скорее даже доброжелательные, внешне уж точно, и по теперешним временам. Да и по прошлым — тоже, если начистоту.

В общем, попробуем-ка в Дубки, которые с какого-то хрена оказались Егорьевском, просто спокойно въехать. И на месте разберёмся, что и как, решил я, трогая байк.

Дубки, которые Егорьевск, по приближении удивляли. Для начала — видом. Все встреченные мной обитаемые поселения, кроме Благого, были обнесены оградой. Вокруг кентаврячьего стойла — и то был частокол, хоть и порушенный.

А тут — ни черта. Что-то вроде пропускного пункта-привратницкой дорогу перегораживало — и всё.

Конечно, тут могла играть роль архитектура: за счёт разлива реки Дубки оказались "полунадводным" городком, заметная часть которого стояла на каких-то сваях над водой. А ворота и округа — уже на земле, на берегу, но всё же. И никакой фортификации, притом что куча нечистиков, проявленных в материи, были до человеков весьма охочи. От насилия, различного типа и вида, до употребления в пищу.

Далее, центром городка было дерево. Что-то типа Меллорна, но именно “что-то типа”. Полностью всё хрен разглядишь, но явно поменьше Меллорна, да и колёр явно другой, как древесины, так и листвы. Вот она, легендарная жизнь за кольцевой, съехидствовал я.

Но вообще — странно. Меллорны обитаемы, хотя рассказывали, что вдали от Столицы эльфы не особо привечают в дереве-городе неэльфов. Но, опять же, а нахрен выращивать Меллорн-не Меллорн в горшке (потому что под ним — вода) в середине жилого городка?

И довольно странным было ощущение в небывальщине. Прямо противоположное всему, что я надумал по дороге, услышав о мёртвой воде. От города просто пыхало витальностью, концентрация росла по мере приближения к нему бешеными темпами.

И трава на обочине пусть и не вырастала в деревья, но была столь часта, что сплеталась в этакий травяной войлок почти метровой толщины. И какое-то запределье бабочек, стрекоз, но вот мух и прочих слепней и не видно, что тоже странно. Так-то мне насекомие паразитное пофиг, но бабочек — тучи, а ни одного муха.

Это… ну посмотрим. Вывод, самый напрашивающийся — понятен. Но не факт, что верен, а главное — как это делают, если это так?

Пока я рассуждал, приблизился к какому-то каравану. Десяток телег, прикрытых мешковиной, с сеном и брёвнами. Ну и прибавил я скорости, а то как бы ждать не пришлось.

На пропускном пункте с шлагбаумом (вот уж не думал, что когда-нибудь увижу эту символическую преграду) стояли Артём и ещё какой-то тип, не давешний тип. Парень ручкой помахал и выдал:

— Добро пожаловать в Егорьевск, странник. Обязательная проверка, — протянул он дощечку с ельфийским матом.

Ну, хоть тут что-то общее, отметил я, кладя лапу на деревяху. Данные каракули выявляли “агрессивные намерения” в рамках прописанного. Ельфское колдунство, может, в чём-то и отличающееся от зеленюковского, но не принципиально.

Матерные закорючки слабо мерцнули синеватым, но ни красного, ни белого, который вроде как “алярм”. Ну и интенсивность свечения была невелика — очевидно, моё “втягивание тросов” и тут действовало. В Зеленюках от меня эти надписи как неон на стрип-баре светились.

А с “агрессией” выходило занятно. Я ведь её действительно к дубоголовым не проявлял. Вот вообще — моя возможная агрессия была направлена на возможно совершаемое действие. Ну а если чтоб прервать действие, возможно…

В общем, столь сложные построения ельфячье колдунство не расшифровывало, а прямые реакции у меня были как у доброго, хорошего Кащея.

— Чем заниматься думаешь? — этаким занятным образом проверяльщик обозначил, что “проверка пройдена”.

— На город посмотрю да дальше поеду, — ответил я.

— В бар зайди. Трезвый гном, метров сто по проспекту, — махнул он рукой.

— Денег ваших нет, да и…

— Напоят так, что на ногах не устоишь. За рассказы, а ты, видно, издалека. Я тоже после смены подойду, — чуть понизил голос дружинник.

Чуть не ответил: “усраться от щасья, непременно дождусь!” — но удержался. Я Кащей волевой.

А вообще — любопытное предложение. Можно же не только рассказывать, но и вопросы задавать. А под мухой и языками треплют охотнее, рассуждал я, двигая по довольно широкой улице, мощёной древесиной.

Домики были, кстати, вполне как у меня — явный металлический каркас от свай, ну и “обросли” деревом. Только “новострои”: старые дома булькали на дне реки.

Людей и металюдей особо не было, но довольно обычные, не перекорёженые злобные твари. А вот жизнью шибало звиздец как, и я кажется, знаю, чем занимаются горожане, которые не работают. И не на полшишечки, а на всю, хех.

А вообще — довольно занятно с половым трахом вышло. Казалось бы — вокруг звиздец, не до того… Да щаззз! Людям оказалось просто… нечего делать. И даже за год часть “нерушимых и скрепных” (про суфражисток даже не говорю) норм полетели к чертям. Привыкли к сети, в ящик пыриться, а этого нет. И оставались обычным работягам, а не авантюристам или фанатикам, только трах и пьянка в качестве досуга.

С пьянкой — не очень и поусердствуешь. Ну и понятно, да.

Моя кащеистая персона на фоне “среднего зеленюка”, например — аскет запредельный. Ну а в Дубах, которые Егорьевск… тут, скорее всего, без кровавых мозолей на характерных местах большинство местных только в силу регенеративного воздействия разлитого витала.

Пожалел я местных, не без иронии, да и забил. “Трезвый гнум” нарисовался рядом. Напоминал поворотными дверцами салун какой, ну и оповещал о своём существовании не только вывеской, но и громкими и не очень трезвыми голосами.

Так что поставил я байк у стенки, да и ввалился в это заведение. Внутри — салун салуном, два открытых яруса, бар во всю стену. Только девок танцующих не было — девки всех видов и типов квасили. Ну или вели философские беседы, но сидели за столиками.

Умеренно накурено, а народу рыл под две сотни. Людей половина, остальные металюди, типичный разброс. Оборачивалось около трети, но люди чаще гробились, чистая статистика.

В общем — всё вроде типично и нормально, рассудил я, топая к барной стойке с четырьмя барменами.

Мимоходом отметив забавный факт — роль официантов исполняли мелкие нечистики. Вряд ли домовые, но какой-то из подвидов домашней нечисти точно. Сновали с кружками и подносами, с деловым видом, этакие меховые колобки в передниках, с носярами-баклажанами.

А вот на меня народ не пырился особо. Трепались, занимались своими делами, воплей: “О, новенький! А давайте ему ввалим!” — не раздавалось.

Так что дотопал я до стойки, присел, получив кивок от гнома-бармена (подозреваю, стоящего за стойке на какой-нибудь бочке).

Тот не только кивнул, но и брякнул у меня перед носом литровую кружку пива. Не дожидаясь отстоя пены! Так что я просто башкой помотал:

— Не при деньгах.

— А откуда у новичка егорки? Шёл бы с торга — то от центра. А от ворот и так понятно. Первая — за счёт заведения, — ухмыльнулся в бороду подозрительно трезвый гном. — Но с тебя рассказ. Откуда, что творится.

— Вот пиво попробую, там и посмотрим, — резонно ответил я, снимая пробу.

Пиво неплохое, так что кивнул я и принялся байки нести. Врать напрямую мне… не стоило. Я сам по себе фактор “под надзором небывальщины”, в силу своей природы. Но байки или недоговорки — вполне допустимы.

И протрындел я минут сорок. К стойке подтянулся народ, кружка “от заведения” заменилась, как опустела, кружкой “от вон того типа”. Кружка от типа, кстати, отстоя пены и долива дождалась.

Но я тут не пиво хлебать пришёл, так что ополовинив кружку (для достоверности — “пересохшее горло”, да и неплохое), запросил я информацию по городу.

Мол, я тут ненадолго, бродяга я был в душе, а теперь и по жизни. Ну и самому интересно, да и собеседникам будущим.

— Кхм, — прокашлялся гном-бармен. — Ну слушай…

И рассказал этот гном довольно интересную историю, поддержанный выкриками и дополнениями “с мест”.

23. Память о прошлом

Ответов я на свои вопросы прямо — не получил. Но косвенно информации для размышления было до чёрта.

Итак, в Дубках, которые от бомбардировки, кстати, пострадали неслабо (река принесла много радости от разбомбленного выше по течению). Вдобавок с пейзанством было совсем тухло — деревни героически повымирали до конца, а полтора стойких деда и две с половиной стойкие бабки обеспечить пожрать не могли даже теоретически.

Жратва доставлялась рекой, а городок был складом-перезагрузкой, обслуживающим дамбу и ГЭС. Ну и верфи какие, больше ремонтные, чем производственные.

В общем, местные дубы оказались в вилке, которую и врагу не пожелаешь: река убивает, но зима. И отходить от неё… куда? В развалины деревенских домов?

В общем — мдя. Выпотрошили все склады, ловили рыбу, плюя на излучение — несмертельное, хоть и неприятное. А иначе с голодухи помрёшь.

Появилась, как и везде, нечисть, но вот тут, первый раз с конца, дубовчанам охренительно повезло. Сами они так не считали, рассказывая про ужосы с волосьями дыбом и обильными мужскими и скупыми женскими слезами.

А повезло охрененно: основная нечисть была речной. И даже гремлины несли Идею Великой Энтропии до весны, и то не до всей техники донесли. А Водяной, при всех прочих равных, со всех сторон положительный нечистик. И на людишек ничего злостного не спускал, скорее оберегал.

Так что, на “кошмарные” истории о полутора десятках загубленных любвеобильными русалками и людоедскими речными конями, я с трудом удерживал ехидное “зелен винград”. И соответствующую ухмылку тоже удерживал.

Ну реально — нечисть выкашивала по две трети населения, пережившего конец. А тут у них “городская трагедь”, блин. Хотя жалко, конечно, людей.

А вот через месяц дубам повезло совсем неприлично. А именно, некий Егор Александрович, с егойной супружницей Еленой Константиновной (ныне Еланиэлью Противной, или Прекрасной — в сортах не разбираюсь, да), потеряв ребёнка (искренне сочувствую, в меру своей злодейской души и статистики), ударились в техноколдунство.

Причём чертовски удачный симбиоз вышел у сильного мага, бывшего инженера и металюди-ельфийки. Да, в общем-то, гениальный дуэт. Только Егор, походу, был мозгом. По результатам. Потому что когда маг-исследователь-изобретатель таки гробанулся во время какого-то эксперимента, Ленка его нихрена не наизобретала. Засела в возведённом ей вместе с супругом дереве, да и предаётся скорби. Почему-то в окружении преимущественно ушастых мужеского пола.

Нет, свечку я не держал, да и осуждать глупо. К “верности после смерти” я отношусь весьма скептически. Да и с верностью до смерти вопросы возникают, но не суть.

Эти милые детали выкрикивали как дополнения, и никто крикунов не бил ногами. И барными стульями тоже не били, так что было это “общественное мнение”, озвученное самыми общественными (или в дугу бухими) гражданами или гражданочками.

А натворил Егор, в честь которого благодарные сограждане переименовали Дубки и даже местную расчётную единицу его именем поименовали — до хрена. Я бы в половину не поверил, если бы часть сам не видел, часть собирался посмотреть.

Гидропонные сады, на ельфячьей магии и техномагии, кормящие местных. И судя по щачлам и сись… кхм.

Блин, да тут так шарашит жизнью, что меня проняло, дошло до меня. Смотрю на сисяндры в декольте — а в штанах шевеление. Притом, что с голой и готовой девкой в бане — мне СОЗНАТЕЛЬНО и обдуманно надо было дать отмашку. И поддерживать боеготовность, пусть не непомерным, но сознательным усилием!

Или “втянутые тросы”? А скорее сочетание и того, и того. И, в принципе, да ничего страшного. Голову не теряю, реакция “физиологичная”, просто не “отстранённая”. Приятная, но нахер — у меня дела, блин!

Так вот, СТАНКИ по зачарованию недоломанной гремлинами техники. То есть, выходило, что Егорьевск живёт на наследии Егора. Мужик, конечно, молодец. Но… Да нет, повезло — пусть живут как живут.

Смущает момент мёртвой воды. И очень скудной, несвойственной теперешним временам жизни вне “круга буйства витала”.

Так что стал я вопросы задавать, шутки шутить, да и сам ещё несколько баек затравил и даже пару анекдотов. Получив пусть косвенную, но информацию.

— Хорошо у вас, — озвучил я, выхлёбывая пиво. — Но я поездить хочу, на чудеса ваши полюбоваться.

Общественность на это восторга не проявила, несколько девиц аж губки начали облизывать и глазки строить. Но я был непокобелим, отставив кружку.

— Так никто тебя внутрь и не пустит, Странник, — сообщил гнум-бармен.

— Так мне посмотреть. А потом к вам вернусь, по возможности, — дополнил я почти шёпотом.

Неприятная побочка правдивости, мдя. Ну, всё равно лучше, чем постоянно врать и враньё слушать.

На моё “как бы обещание” народ покивал. А я оседлал байк и принялся нарезать неспешные круги по городу, вокруг дерева, и впрямь оказавшегося именно “техномагическим” — в него и из него выходили какие-то шланги, провода немалых размеров, подмигивающие огоньками.

Смотрел и вчувствовался. А через полтора часа выгнал байк на “пристанный” навес и стал узнанное подытоживать.

Итак, в Егорьевске творится хрень нездоровая. Жителям — сносно, но…

Первое — в округе нет нечистиков. Вообще. Изредка появляется нежить различной поганости, но ни Леших, ни Полевых, ничего подобного просто нет.

Далее, на сотню, на минуточку, километров вокруг нет ни одного нормального селения. Только стоянки добытчиков. Эти товарищи добывают… Дерево, траву и животных. И привозят в центральное дерево.

Нужно это “для поддержания гидропонных ферм”, но нихера я не верю. Очень нехорошая картина вырисовывается, если подумать об “энергетическом балансе”.

Потому что в округе нет не только поселений и нечистиков. А почти не осталось лесов. При этом, в реку сливается натуральный мёртвый и мертвящий звиздец. Из-под дерева, шибающего жизнью. И есть у меня даже не подозрения, а уверенность: это паразитные потери.

Не “подгон на бедность” егоровчанам, типа “йепитесь и размножайтесь, будьте здоровы!”

А паразитные потери от какой-то неведомой, творимой в “Егоровом древе” хрени.

И, по сути, получается, что мало того, что жизнь, пусть и косвенно, ВЫСАСЫВАЕТСЯ из округи. Так ещё и неким образом… ну, видно на разности потенциалов как-то — генерируется в дереве. И её столько, что тут вся округа зеленеть в дюжину слоёв должна. А беременные, не более пары месяцев, егоровчанки рожать дюжину детишек за раз. И на следующий день снова беременеть. Ну, навскидку так выходит.

В общем, как ни крути, а жёнушка Егорки творит какую-то хрень. Или её любовнички, сожители, совет минотаврьих мудрецов, её именем прикрываясь.

И цель их — вот лично мне глубоко похер. Они убивают округу. Реку и берега, на сотню а то и более километров. И если бы это было нужно, чтобы двадцатитысячное население не сдохло в муках… ну я бы ещё подумал. Но нет, это какая-то локальная, не завязанная на население цель. Которому просто НЕ НУЖНО столько жизни. Вот вообще ни на что не нужно, даже как афродизиак, блин. Про пожрать вообще смешно говорить — судя по тому, что я видел, фермы работают не на витале, а на техномагии и солнышке. То есть, в их случае приток витала тоже не нужен.

Вот только что мне делать и как узнать, что за гадство в егоркином дереве творится? Там пяток остроухих сволочей, с мордами настороженными и противными стояли. И при попытке приближения послали меня нахер. Не слишком хамя, но очень однозначно.

Но, но… у них нет толковой сигналки. И не может быть — там жизнь, некрос… в общем, звиздец там с небывальщиной. Шторм натуральный. Живые вряд ли помрут, но вот стационарную небывальщину просто “смоет” нахрен.

Опять же — понятно, что мои знания “охренительного мага” — это несколько недель лекций Маринки. Которая, мягко говоря — не академик колдунских наук, которых и быть-то пока не может. Так ещё и не всё говорила, ушастая. Надо бы ещё напомнить… Или жениться?

Стопэ!!! Какой нахрен “жениться”?!! Так, тросики мои ненаглядные, ко мне, срочно! Хотя бы, кхм, наполшишечки. А то совсем крыша от этого дикого витала едет, блин! Да и не пойдёт она… Да и не хочется, встряхнулся ехидный, злобный и правильный Кащей.

Бесовское обморочение, блин! Но ладно. Итак, имеем цитадель злобной вдовушки. Откуда исходит гадство, прямо и косвенно. Задача — понять, что за гадство. И нахрен это гадство сломать, возможно — вместе со вдовушкой или ещё какими причастными.

Я, как и мой коллега, “убиваю монстров”. Только у меня, хех, критерии оценки несколько адекватнее белобрысого мутанта.

Итак, сигналки высоковероятно нет. Но нет и лазов. И ушастые стражи ушами не хлопают, паразиты. И пара турелей стояло, припомнил я.

В общем, теоретически — возможно. Практически — бред. Если бы я знал ТОЧНО, что в дереве гадство невозможное, и всех надо извести… Ну возможности бы были. Прошёлся бы кровавой косой по стражам, ну и просто пожирая души, вырезал бы дерево нахрен.

Прибить тоже могут, конечно. Да и не буду я тут орать и вырезать всё нахрен.

А вот некрос под дубом тем, оскалился я. Да мне подарок на блюдечке…

— За что мне всё это?! — горестно прозвучал голос несчастного Кащея, обращённый к небу.

Небо молчало, но, судя по наливающемуся алым закату — устыдилось, хоть немного.

Дело в том, что готов на зубец короны поспорить — место слива пакости будет… Вонючим, грязным, противным и вообще — гадким. Бесит, в общем, да.

Но, при всех прочих вариантах — злобной и злодейской нежити, в моей роже, это идеальный вход. Так что превозмогу. А потом, ради душевного равновесия и вообще — жутких злодейств сотворю кучу. И ещё горку.

Байк… ну по дну до берега доедет, никуда не денется. Кожанка… тоже в байк. Вот серьёзно: надо мне семейники какие или боксёры из остатков ангелячьей шкуры сотворить. Или дракону какую, позлостнее, на тот же предмет гардероба пустить. А то что-то который раз голым на дело иду. Так-то пофиг, но несолидно, блин!

В общем, отъехало моё кащейство к краю города. Байк надо будет за городской чертой схоронить. Огляделся, разделся, сныкал кафтан в бензобаке. Ну и с ехидным “прощай жестокий Мир!” сиганула моя кащеистость топиться. С байком притом.

С берега, точнее пристани, воплей “всем спасать Бессмертного, а то потонет!” не раздавалось. Ну и в целом, моё утопление прошло удачно. Подтянулся я к байку на дне (благо метра три до дна было) и, пурумкая себе под нос песню бурлаков, попёр байк к берегу. И в кустиках сныкал, неподалёку от Егорьевска.

А сам подумал, да и пошёл по дну, как приличная нежить. И тросы распустил, для ускорения. В некрозвиздецоме под городком меня всё равно хрен кто обнаружит — тут незаметно можно погосты поднимать и вообще беспрепятственно гадствовать.

Последняя мысль хоть и была полушуточной, но вынудила меня по свае городской подняться и оглядеться. А то мало ли — и вправду какой некрохрыч злостный под шумок злодейство творит. Неправильное, потому что правильное злодейство творю исключительно я!

Но никаких некрохрычей не обнаружилось. Разило, правда, тухлятиной — под городком мёрло всё: водоросли, редкая рыба, лягухи… В общем, всё. И в большей части смывалось, но меньшей хватало.

— Держим себя в руках и не психуем, Бессмертный, — ободрил сам себя я. — И геноцидить городишко не будем. Так, наполшишечки разве что, — хмыкнул я.

И, перехватываясь тросами по сваям, добрался до подножья местного дерева.

Мертвечиной… да не просто разило. Мёртвый город нервно курил в сторонке, с добрыми душами-навьями и забавной девочкой-припевочкой из бассейна.

Правда, местное навство было именно состоянием, а не “волевым посылом”. Тем не менее, заменившие плоть тросы сделали это практически самостоятельно, а я не препятствовал. То, что моё тело, тут вполне могло загнуться нахрен. А тросам похрен, значит, ими и будем.

Правда жерло, из которого шарашило лютой мертвечиной, стекавшей прозрачными каплями в воду, не имело видимых ходов. Что и неудивительно. Самим источником, похоже, были корни дерева. Кибернетизированные корни, мёртво-живые… В общем, такая извращённая запредельщина, что Кащей голову сломит, если начнёт разбираться в понакрученном.

Но в целом — понятно. Как и предполагалось, тут происходит “производство” жизни. А этакая антижизнь, некрос, сливается в реку. Живое из округи губится то ли как “катализатор” процесса, то ли банально от жадности — чёрт знает, да и не очень интересно.

Но пусть у любого наблюдателя тут бы наблюдало отмёрло, никаких ходов и комфортабельных “вентиляционных ходов” не наблюдалось.

С другой стороны — тут не думать, а лезть надо. Посмотрим, если будет возможность в дерево забраться — то попробую узнать, что тут творится. Интересно, да и небесполезно может быть.

А не будет — спилю нахрен деревяшку. В щепки её, буратину кибернетизированную! И с довольным гоготом правильного злодея уйду на дно.

Хотя, конечно, разобраться было бы правильнее.

С этими мыслями я стал взбираться по свае. И меня даже на миг посетила мысль (глупая!), что лучше бы грязюка. Потому что столь мёртвого быть просто не могло, а было.

Но это была чисто эмоциональная оценка. Ничего не пачкало и не вредило, хоть и напрягало, конечно.

А по делу никаких ходов я, перебирающий тросами по “кибероплётке”, не находил. Но искать не бросил, что вознаградилось щелью между двумя корнями. Не слишком толстой и большой — конус метровый, десятка сантиметров в самом широком месте.

— Что это у нас там интересного, — пробормотал я под нос, покачиваясь на тросах рядом со щелью.

Подумал и совать нос с радостным гоготом не стал. А стал, со злодейским хихиканьем, совать наблюдательный трос.

И какая-то подвалина или что-то типа того. Зачем, правда — непонятно. Но вроде гадкого ничего нет, так что просочусь-ка я внутрь.

Решил я это, да и просочился, в виде сплетения тросов. Башку собрал внутри и огляделся — она, как бы, для наблюдения лучше подходила.

— Ничего не понимаю, — подытожил я итог осмотра. — И как вы работаете тут? И нахрена?

Последнее я произнёс в адрес ельфского мата, светящимися каракулями покрывающими “потолок” подвала. Или пол с внутренней стороны — вопрос высоты точки зрения.

Так, а если головой и чувствами? Хм, занятно выходит. Это у нас “дополнительное экранирование” от некроса, похоже. И, видимо, сигнальных функций не несёт. Но не точно — я в ельфском мате не разбираюсь. Да и никто, кроме них, вроде как.

Так что какой-нибудь остроухий засранец вполне мог накарябать в уголке посыл нахер, который поднимет алярм.

Так что полазаю-ка я пока по подвалу, матершину эльфячью не задевая. А дальше посмотрим.

И начал я в виде канатного, головастого, но симпатичного Кащея лазать по подвалу. Последний был безобразно здоров, очевидно, простираясь под всем “внешним” периметром дерева. Но снижение частоты матершины по мере удаления от корневищ — обнадёживало.

И не зря. Светящаяся матерщина на потолке рассыпалась на отдельные (несомненно, неприличные) цепочки, а потом вообще какие-то локализованные ругательства. И даже люк нашёлся — видно, для проверки и обновления матерщины.

Запертый на какую-то… задвижку. Хех, похихикал я над лопухами, подпустив наблюдательную проволочку в щель и ей же задвижечку отодвигая.

Кладовка какая-то, пустая условно. С вёдрами какими-то и прочим инвентарём, на который мне пофиг.

Так, вот я и внутри. И дальше надо бы мне не спалиться и понять, что тут творится. В челопука играть, в виде тросов. Точнее — в Кащея-паука, решил я, поднимаясь на потолок и распластываясь по нему.

Стоп. Если я могу тросом ВИДЕТЬ, то…

— Бугагашеньки! — поликовал мимикрировавший я из тросов. — Хотя, если на чистоту — балбес, довольно очевидно же, — сам себе признался я. — Но… учимся, потихоньку, — не стал мудрый я ставить на себе крест.

И, потихоньку-полегоньку пополз по потолку и стенам, разглядывая особо интересные моменты.

Выходила такая петрушка: производство этих дубоголовых, на егорушкином наследстве основанное, похоже, сконцентрировано в дереве. Биомеханические манипуляторы, ритуальные круги и прочее подобное, где копошилось ельфьё и гномьё.

И, кстати, были ёбские комнаты. Натурально, занавешенные каморки, где, похоже, посменно трахались сексом. В общем-то, даже не распущенность или что-то такое, отметил тросовый и избавленный от этого воздействия я. Иначе присутствующие, в столь концентрированных потоках жизни просто скончались бы нахрен. Им НЕОБХОДИМО сбрасывать эту бешеную витальность, иначе тут просто не пробудешь и четверти часа.

Так, это, в общем-то, их дело, хоть и забавно, вот только концентрация витала выше… хм.

Выходило так: этажей здоровенное дерево имело всего два. Первый, многоярусный и производственный. А второй — фактически на потолке. И виталило оттуда, судя по ощущениям. А сердцевина дерева, выглядящая как ещё одно дерево, утыкалась в этот “потолок” и за ним скрывалось. И “корни” шли не от всего дерева, а явно от сердцевины этой.

Значит, вверх, решил я, неспешно ползя к центральному столбу. Тоже здоровому, но без коры. И по сероватой древесине, как татуировки, проносились закорючки. И не только ельфийский мат, пригляделся я. И руны, явно скандинавские. И ещё какая-то фигня. Ну да ладно. Не светятся, значит, алярма не будет.

А я — полез, заключил я и полез. И песенку запел про альпинистов, про себя. А то, блин, высоко. Охренеть как, а я ползу неспешно, скучно.

Полчаса полз где-то, но дополз. И просочился в небольшую щель между металлическим полом и деревом. И призадумался, замерев. Потом призадумался, поползав.

— Бывает же такое, — покачал я башкой, сам не очень веря в увиденное.

Итак, сердцевина дерева, начиная от пола и до потолка, метрах в пяти сверху, раздувалась этаким пузырём. Прозрачным. И столь была набита небывальщиной жизни, что аж светилась золотистым светом, почти солнечным, но желтее и теплее.

И вот, в центре этого совершенно немыслимого буйства витала левитировал очень нецелый мёртвый труп человека. Мёртвый напрочь, но нетленный — ну ещё б ему в такой витальщине гнить!

И кажется, я понимаю, что здесь творится. И даже жалко эту дуру. Наполшишечки.

Но СКОЛЬКО она гробит в жертву своему безумию! Это ж подумать страшно, блин!

Не, этот цирк с мавзолеем…

И тут в пятигранную комнату-мавзолей ввалилась эльфка. Полуодетая, довольно приглядная, даже с подобием сисек и задницы, что для остроухих явный “нестандарт”. Симпатичная мамзеля, но йопнутая наглухо, отстранённо подумал я.

Мамзеля мои мудрые мысли подтвердила: подошла к пузырю, с совершенно безумным и влюблённым взглядом. Поводила руками по нему, с вожделением смотря на расчленённый труп.

— Ты потерпи, Егорушка, немножко, — дрожащим голосом сказала она. — Скоро, совсем скоро вместе будем. Ещё немного, потерпи… и прости меня, если сможешь… мочи нет, — с этими словами эльфка руками себя за свою же промежность ухватила и бегом выбежала.

Мдя. Ну, не мне её судить, втянул я наблюдательный трос. Сам чуял, да и… В общем, ельфячьи половые трудности и радости — ельфячьи, закрыл я для себя тему.

Посмотрел на труп. Ну… пока другим жить не мешают. И вот честно — жалко эту Ленку, сильно. И в чём-то я её понимаю. Но… цирк надо кончать, лязгнул тросами я.

Прикинул, что и как делать. Вздохнул, что опять изгваздаюсь, но, признаться, в разрезе увиденного это выглядело даже не смешно, а жалко.

— Хорош сопли жевать! — в голос пролязгал я, благо уже состоял из пилообразного мотка тросов, кроме головы. — Поехали! — прорычал я.

А тросы, видно, по старой памяти, добавили толику удовольствия в мелодию разрушения.

А сердцевина дерева размалывалась в труху. Я этого не видел, но чувствовал. Тело Егора давно превратилось в кашу, вместе с содержимым. А я крошил ствол с самого себя удивляющей скоростью. Причём ещё и энергию получал… Не душевную, конечно, что-то вроде жидкого бульончика, но тем не менее. И целенаправленно разрушал ствол.

— НЕ-Е-Е-ЕТ!!! — даже не проревел, прогремел женский голос.

Небывальщина завибрировала, дерево, чёрт возьми, крошимое мной дерево! — и то завибрировало в такт этому крику.

Только не прыгай, дура. Не хочу тебя убивать, а останавливаться не буду, мысленно попросил я.

То ли отрубилась от чувств-с, то ли её мужезаменители удержали — чёрт знает, не до того было. Но не прыгнула.

А через пять минут дерево Дубков было без сердцвины. И машинерию, в сердцевине понатыканную, я порушил. А значит, хрен эта дура второй раз такую хрень сотворит. Ну реально, мёртвое — мёртвым. Живое — живым. Пусть с любовниками своими утешится, в конце концов! А я злодей, и ниипёт!

— Поганый заказ, — пробулькал я на дне, под дырой от сердцевины. — Но правильный!

И потопал я к байку. Некроса пока было достаточно, никаких гадостей и пакостей не творилось. А если эта дура в некрос с горя сиганёт… ну и дура, рассуждал я. Главное — не я. Не хочу её убивать. И вспоминать не хочу, сам себе признался я.

Выплыл рядом с байком. Егорьевск гудел, народ носился. Но меня никто не видел, да и не искал, вроде. Так что завёл я байк на мелководье, да и потолкал его от Дубков.

Дотолкал до чистого от “пугалки” поля, как раз рядом с плотиной.

— Водяной!

— Тут я, Кащей.

— Не будет больше мёртвой воды. Умерла, — хмыкнул я.

Только в горле запершило слегка. Но сталь тросов справилась.

— Вот хорошо-то, вот славно! Кащей… — перестал ликовать Водяной. — Что желаешь?

— ДОМОЙ ЖЕЛАЮ! ДОСТАВЬ НЕМЕДЛЯ!!! — пролязгал я, светя глазами как прожекторами.

— Как скажешь, Кащеюшка. А награда?

— Это — награда, — отрезал я.

— А как…

— Спорить вздумал? Торговаться? — прошипел я.

— В мыслях не держал! Благодарствую, Бессмертный!

— Не за что, — буркнул я, встряхнулся, задавил всякую соплежуистость внутрях, как и психи. — Мне ждать-то долго, Водяной? — ехидно уточнил я.

Впрочем, плавучий остров был неподалёку. А я, уже на пути назад, вглядывался в звёзды и северное сияние, под Инсинуацию Королевы. Или тонкий намёк, кому как.

24. Скотоложество и ненависть Восточного Меллорна

Добрались мы с Водяным до наших краёв, когда начинало рассветать. То ли я во времени потерялся, то ли нечистик не стал сома утруждать.

В общем-то и пофиг, а вот выйдя на берег и послав щекастого нахрен, я стал прикидывать, что и как.

Так-то, по планам “на интересное посмотреть” надо было мне по ещё не посещённым селениям помотаться. Добру их подвергнуть или злодейство какое жуткое учинить.

Но что-то как-то неохота было. Я бы в Зеленюки вернулся, повалялся в домике, может, даже поспал бы.

Впрочем, а почему “бы”, встряхнулся я. Желает моя бессмертная персона отдыхать — значит, отдохнёт. И в баньку можно сходить зеленюковскую, а то и не был там толком. И всякие разные парильни мне предлагались, тоже, в общем-то, интересно.

В общем, решено. Выходной. Решил я это, только думал на толкаемый по дороге байк взгромоздиться (ну, толкал, бредя, потому что думал. Как-то так, да и не торопился никуда), как в башку мне прилетает чуть ли не снаряд!

Небывальщиной разящий, как сволочь! Но, то ли тросы “обучались”, то ли я, как маг, на подсознании… Так и не понял. Но лбом этот боеприпас я встречать не стал, а башка пропустила пятнадцатисантиметровой длины штырь сквозь себя. И шмякнулся я на дорогу, прикрываясь байком от “траектории стрельбы”. Типа мёртвым, само собой.

— Вот же сволочи какие, — философски рассуждал я. — И ведь именно охотились на меня, паразиты! С такими пулями только на Леших и Кащеев ходить, блин!

А за байком я скрючился потому, что в пределах моей чувствительности ни черта никого не чувствовалось. С километра стреляли, снайпер фигов какой-то. Причём я, похоже, своим задумчивым “толканием байка” и дал возможность занять позицию.

Ну да ладно. Байк хрен пробьёт, да и починится байк, он уже и вправду “конь”, условно-живой артефакт. А кафтан такими урановыми ломами дырявить не охота.

Да и себя — небывальщина на ломе была… “злой”. Не знаю, как иначе объяснить, но злой, разрушительной, внушающей опасения. И тросы с подсознанием и вправду, в обход неторопливых мозгов, решили “а ну его нахер!”

Молодцы какие, порадовался я за состовляющие себя. В принципе — хер знает, что эта пакость со мной могла сделать, конечно. Но что проверять не стал — зашибись, факт.

Так вот, я лежу на дорожке, байком прикрытый. Не шевелюсь, как разумный Кащей, мёртвый труп изображаю. Вражина может быть только в рощице, в километре от меня, плюс-минус.

По бокам всё просматривается, поле. И чувствительность у меня сносная. Нечистик… нет, два каких-то с изумлением взирают на происходящее, но прячутся. Вряд ли при делах.

Сзади никого нет, почти гарантированно. Я хоть в благородной задумчивости и сплине всяческих пребывал, но округу по пути мониторил. Были повороты, пока байк толкал. В общем — КРАЙНЕ маловероятно. Не говоря о том, что были бы вражины в тылах — меня бы уже дырявить пытались, по логике.

А значит, некие гнусные сволочи затаились в роще и самым наглым и хамским образом покусились на мою бессмертную жизнь.

И что они будут делать? Вариантов-то у сволочей два:

Либо гадский снипер (одна мерзкая рожа или с подтанцовкой — непринципиально) драпает с визгом вдаль, довольно потирая лапки. В этом случае полежу часок, мысли мудрые подумаю, а потом найду сволоту. И живые позавидуют мёртвым, куда деваться. Или мёртвые живым, если сволота — тифлинг некротический какой, тоже вариант.

Либо попырятся злогеи на моё артистично-дохлое тело, да и попрутся проверять. Прямо скажем, вариант предпочтительный, очень хочется, чтоб так. Неохота мне искать покусителей, если честно. Как искать — я примерно прикинул. Но долго, ненадёжно и геморно.

Нафиг, в общем. Пусть ко мне прутся, планы свои гадские по дороге выкладывая.

И вот, по моему хотению, кащеистому велению, из рощицы в моём направлении поскакали три единорожины. С грузом в виде сволочных злогеев.

А я немножко… обтекал, как бы это помягче сказать-то… Не выходит мягче.

В общем, троица покусителей была мне знакома. Не прекрасно, но видел я эти сволочные морды и ряхи. Одну даже затыкал, чтоб не звиздела, речи мои мудрые прерывая.

Орк-свинотрах меллорнский, морда ельфячья из его же банды, и человеческое рыло оттуда же.

Меллорнские меня прикопать пожелали? Судя по всему — да. Но с хрена, озадачился я. В суп им не плевал, не гадил вроде.

Нет, ну если мои подвиги в Егорьевске каким-то колдунским образом всплыли, то… Так всё равно, ни хера не выходит: решение “устранить от греха” в таких раскладах — уровень спецслужбы на бюджетном подсосе. Где в силу “подсоса” отрицательный отбор — не по реальной эффективности, а рапортуемой.

Вот такие — да, умели, могли, практиковали. А меллорнские… ну, не люблю я их, да и не за что, в общем-то. Но Меллорн с такими долботрахами сам успешно загнулся бы, давно и надёжно! Для существования таких долботрахов нужно покорные балбесы в качестве кормовой базы, иначе никак. Или за косяки структуру эту повесят за яйца.

А в Меллорне, при всех прочих равных, может, и балбесы. Но не покорные.

Стоп, время пусть замедленное, но всё равно хренью маюсь. Вариант раз — покушение меллорнских. Неприятно, допрашиваем свинотраха со товарищи — и в фарш их. На основании допрошенного делаем выводы.

Вариант два — свинотрах получил левый “заказ”. За ценности какие, ещё что. Тоже допрос нужен, а потом проникновенная беседа с заказчиком.

И, наконец, вариант три — обиделся. На “свинотраха”, хоть такой и есть. Самый маловероятный вариант — блин, я этой морде противной в суп не плевал! И ОЧЕНЬ милосердно с ним поступил, учитывая покушение. Но — тоже вариант возможный. Свинотрахи — они такие, ничему не учатся.

И все три возможных варианта пересекаются в точке “захватить и допросить”. А не онанизмом мозговым страдать, пусть и в замедленном времени.

Так что продолжил я артистично валяться мёртвым трупом. И даже дыркой в башке посверкивать. И даже ручками и ножками не дёргать, хотя очень хотелось полюбоваться на реакцию свинотраха и компании на енто дерганье!

Тем временем убивцы подскакали. И у остроухой скотины был совершенно монструозный карамультук на плече. Антиматериальные винтовки нервно курят в сторонке, гаубица не ручная, полевая, натурально! Метра два длиной, не меньше.

Правда, стрелять этой пакостью остроухий явно в меня не смог бы, уж быстро — точно. И улетел бы нахрен от выстрела… Хотя — небывальщина. Фонил этот магострел небывальщиной, огоньками даже на солнце подмигивал. Так-то демаскировка звиздец какая, но учитывая характеристики, придаваемые лому — оправданно, факт.

Но это лютое стреляло было у остроухой сволочи на плечах. А свинотрах и человек свинотраха поводили магострелами простыми. Ну, хорошими, что-то вроде пистолета-пулемёта по теперешним временам, но опасения эти стреляла у меня вызывали умеренные. На тему попорченого кафтана, “опять регенерировать” и всё такое.

— Сдох, тварь?! — проревел свинотрах.

— Георгий, вы же сами видели, попадание в голову. И я не понимаю, зачем мы вообще тут, — высоким и капризным тоном протянул ушастый. — И прототип надо бы вернуть в лабораторию, пока не хватились. Давайте возвращаться, — заныл он.

— В прошлый раз Ленка, сучка, тоже ему в башку попала! — проревел орчина. — Но вроде и вправду сдох. Хорошо-то как! — чуть ли не заподпрыгивал на единороге свинотрах.

— Тут его оставлять не стоит. И недоразумение это тоже, — процедил человек, отпуская магострел и тыча в байк. — И патрон найти бы не помешало…

— И как вы его, Дмитрий, найдёте? — плаксивым голосом проныл ушастый. — Сопротивления от этого тифлинга почти не было, его даже не откинуло. С дульной энергией “Драконобоя” патрон на несколько метров ушёл в землю! Как вы его достанете?! И где?!

— Да успокойся уже, Дима! — не слишком благожелательно буркнул человек. — Я сказал “не помешало бы”. А…

— Хорош базлать! — рявкнул орчина. — В реку падаль и мотоцикл скинем. И быстрее, мать вашу, расселись, как царевны!

И стали слезать с единорогов эти упырюги. А я прикинул. Вообще — стоило бы брать всех, но лень. Раздражают эти сволочи и вообще. Кроме того, траектория… Ну, в общем, и чувствуются, и логикой понятно, что обвешались эти пидарасины артефактами как те, кем и являются.

И, возможно, сил и энергии мне на всех хватит. А, возможно — не хватит. И тратить на эти штопанные контрацептивы кучу сил я не хочу и не буду. Нужен один допрашиваемый и, наверное, всё же свинотрах.

Надумал я это, да и разрядил свою рогатку в сползающих по единорогам остроухого и человека.

И, захватывая свинотраха тросами, любовался отлетающими ввысь ломаными тушками в облаках кровишшы. Ну как — любовался… умеренно. Симпатично вышло, с эстетической точки зрения и точки зрения справедливости, факт.

— Мразь, сволочь, тварь нечистая! — бесновался свинотрах в хватке тросов, в натуральной истерике.

Амулеты были, но я, в его случае, ободрал тросами с него вообще всё, включая одежду.

— Кащей Бессмертный, — приветливо кивнул я в ответ. — Впрочем, я уже представлялся. А сейчас мы сыграем в игру. Я буду задавать вопросы, а ты на них отвечать. Честно и полно. И тогда, возможно, я тебя убью, — улыбнулся я.

— Тварь, — аж всхлипнул орчина, несколько меня удивив, — поганая! Да мне уже ничего не страшно, ублюдок!!!

— Очень даже блюдок, — поправил я. — Ну, не страшно — вот и хорошо, — потёр лапки. — А теперь, свинотрах, я поделюсь с тобой Болью, — честно предупредил я.

И тросы прекрасно справились с тем, чтобы добраться до нервных центров. Примерно, но распушились и точно достали. А моя забота была скорее в том, чтобы не “перегнуть”, и свинотрах не сдох. Или не уехал тем, что у него называется “кукухой”.

Так что подарил я орчине пять минут Боли, хотя… Чёрт знает, как по мне, испытанное им до Боли не дотягивало. Так, наполшишечки.

Но орчине хватило, и роняя сопли, слёзы и кровищу из прокушенных губ вывалил он на меня “историю”. Врать мог вряд ли — не до того ему было, прямо скажем. Но даже в этом состоянии на меня злобился и обзывался!

А я аж на байк присел, обдумывая узнанное. Выходила довольно… странная и в чём-то пугающая картина. А в чём-то — отрадная.

В общем, судя по всхлипам и мату орка, началось всё со встречи со мной. И вставленного в его трепливое хавало троса. И его ублюдской трепотни, уже в Меллорне.

Итак, докладывал орк об омерзительной твари, чуть ли не поголовно оттрахавшей всех сталкеров, которые похотливо постанывали и просили ещё. Китайских порномультиков пересмотрел, скотина. А пара дохлых козлов ему поддакивала. Делал это свинотрах в виде “мести” за устроенный ему скандал. В ситуации со мной и вправду только он виноватым выходил, на гоблиншу даже лапой замахнулся.

А зачем дохлые казлы… хрен знает, и не очень интересно. Из казлинства своего.

Вот только не дошло до бывшего мусора, пусть и из ЧОПа, что времена не те. И он, придурок, не в той структуре, где “больше звёздочек — правдивее”.

И, очевидно, первый “инфолисток” был разослан в процессе “перекрёстных проверок”. А потом — именно начальство меллорнское расклады знало. Правда, своим листком мне подгадили, сволочи!

А вот небывальщина среагировала, как я и думал. И как Маринка предупреждала. Не совсем так — то, что описывала Маринка, слишком прямолинейно.

В общем, вышла такая фигня, что орка перевели на охрану какого-то склада, не доверяя ему людей. Казлов тоже, а остроухого нытика — в охрану какого-то центра маготехнической разработки. Где он прототип “драконобой” с антинебывальским урановым ломом и спёр.

Ну да ладно, со свинотрахом выходило так, что позывной “закрепился”. А дальше пошла веселуха. Орк крепко бухал, и в один прекрасный день проснулся голый, в обнимку с полностью удоволетворённой хрюшкой. Выпнул бедную свинятину, которая стала гораздо менее удоволетворённой.

Через неделю — то же самое. Несколько дней — ещё. Бросать пить “несправедливо обиженный” не собирался, а виновного нашёл быстро. Кащей, кто ж ещё!

Я бы его и вправду за идейного свинотраха бы принял, но после Боли скотина явно не врала. И восторга от свинятины в своей койке не испытывала, даже странно.

И были какие-то неприятности у козлов, о которых свинотрах и не знал, поглощённый своими бедами.

Которые продолжались. И проснувшийся в обнимку с толстым кабаном свинотрах, с явными ощущениями роли пассивного партнёра свинины, решил, что так жить нельзя.

Скооперировался с козлами, и устроили покушение. Свинотрах хотел перестать быть свинотрахом, казлы избавиться от своих, казлинских, забот, в которых, несомненно, был виноват я.

А вот дальше началось интересное. Я вот не знал, а меллорнские в “инфосети небывальщины” рылись, в изучении продвигались и вообще — клювом не щёлкали. И, на данный момент сотворили аж артефакт-терминал “считывания информации”. Кривой-косой, требующий подключения оператора, небезопасный нихера… Но рабочий. И далеко не настолько опасный, как мотание магом в этой сетке “натурально”.

Но это ладно, были МОБИЛЬНЫЕ терминалы. Пожиже, но… Информации свинотрахам хватило, чтоб за дюжину часов до моего появления узнать, по какой я дороге проеду. Погрешность адская, ждали долго. Но, если бы я, например, ехал, а не толкал байк — как бы не хуже было. Тросы могли не успеть разойтись, а лом с присадками… Чёрт знает, но проверять не хочется.

Неприятно, с одной стороны. Но интересно. И поведение небывальщины — тут выходила явная “кара за напраслину”. И напраслину на меня, как нечисть, но… воздействие пошло по иному пути. По крайней мере — похоже, что так. То есть свинотрах стал “фокусом ответственности” за враньё в адрес Кащея. И отвечал не прямо, а опосредованно. Правда, вместе с казлами. Вообще, по уму, тут надо разбираться серьёзно, чего я делать в ближайшее время не буду.

И с терминалами небывальщины чертовски интересно. Это уже практическое применение, серьёзное, дающее очевидный выхлоп. И вот ОЧЕНЬ бы ведьмаку не помешавшее. Но… не учат, сволочи такие, осудил я нетолерантных меллорнских. И, похоже, чтобы мне добраться до информации, надо будет ждать “выпускников не из Меллорна”. И учиться уже у них, если выйдет.

Ладно, это всё хорошо, но надо заканчивать. Посмотрел я на скорченного скота. Ну вот совсем не жалко. Дуру из Дубов было жалко. А этот — просто злобный дурак. Даже его похождения свинотрахаля-зоофила не смешные ни разу. Разве что чуть-чуть.

— Ничему ты, свинотрах, не научишься, — констатировал я, пробивая орчине висок тросом.

Прибрал к рукам трофеи, потыкал пальцами в техномагическую доску терминала. Обломался (возможно — к лучшему, всё же гробились в этой сетке с завидной регулярностью) с доской.

Вообще, даже несколько раздражает моя несовместимость с информационной техномагией. Хочу визор, блин! И в тетрис какой порезаться немного.

— И куда тебя, дуру такую, девать? — полюбопытствовал я у “Драконобоя”.

То есть оставлять эту фигулину я точно не буду. Как и раззявам меллорнским возвращать. Я, конечно, не жадина, но пусть у меня будет. Пригодится, а может, и нет, но пусть будет.

Вот только здоровая же дура! И в бензобак ни хрена не лезет. В итоге, обмотал стреляло тряпками с дохлых придурков да принайтовал к байку. В Зеленюках схороню, а там посмотрим.

Остальное в бензобак влезло, а я, прихватив дохлые трупы, попёр их к реке. Равновесие, да.

— Водяной! — позвал я.

— Чего тебе, Бессмертный? — обозначилось на поверхности рябью щекастое лицо.

— Тут… в общем, я в реку скину? — уточнил вежливый Кащей я.

— Так мёртвые же, жер… буль… старый я, Кащеюшка. А так — кидай, ракам да сомам на поживу, — аж высунул морду Водяной. — Взамен ничего не желаешь?

— Ничего, — отрезал я, выкидывая тухлятину во всех смыслах в речушку.

Вот вроде и нормальный тип Водяной, но как-то со мной не так. Странно — с Лешим у нас отношения вполне деловые и благожелательные. Хотя тут, скорее всего, “тень прототипа” на щекастого влияет, потому и реагирует на меня странно и мне неприятно.

Ладно, злодейств немыслимых я имел сегодня, задумался я. Убийство безжалостное — три штуки. Мародёрство. Пытки бесчеловечные, физические и психические. Сносно день начинается, сам себе отметил я, присел на байк…

— Кащей Бессмертный, тебе послание! — пропищал голосок.

А один из нечистиков в поле, что явно наблюдали, оказался у байка, практически мгновенно. Игоша, с некоторым недоумением разглядывал я “гонца”. Мелкий нечистик довольно… ну странный, в общем. Он мог быть и нечистью, и нежитью. В моем случае — нечисть, отпрыск Кикиморы от Лешего, учитывая отсутствие ощущения мертвеца.

А мог и нежитью, этакой модификацией умертвия. Причём внешне — хрен отличишь, повадки похожи, только по “оттенку мертвечины”.

И в чём загадка — на нечистике была, извиняюсь, жилетка. Которой он явно гордился, красуясь. А на груди жилетки был знак Восточного Меллорна. Центральная буква “М”, в окружении “В”. Точнее, одного “В” и трёх символов, вроде бы тоже самое обозначающих, на ельфячьем, гномском и гоблинском.

Сволочизм нетолерантный меллорнских это не отменяло, но сам факт — одобряю. Символично и антуражно.

Как-то раньше нечистики в курьерской службе замечены не были, это раз. Не плохо, не хорошо, но сам факт занятный. Так-то с ними договориться, при магической силе и мозгах, если не совсем лютые и уродские — можно. По себе знаю. Но вот раньше не было, а сейчас — есть. Тотчас же, после покушения на меня.

Подозрительно!

— Ай, дяденька Бессмертный, ты что творишь?! Отпусти… — заверещал и попытался захныкать игоша, но посмотрев на мою ехидную морду, зыркнул злобно.

Правда, зыркая злобно, любовался на всё более добрую кащеистую морду, да и совсем сник и пригорюнился.

— Не убивай, Кащей Бессмертный, — уже без кривляний попросил он. — Меня людишки за тобой послали, послание передать, — закопошился во внутреннем кармане жилетки нечистик, вытащив овальную деревянную дощечку.

— На вопросы ответишь — отпущу. Живым и целым. Послание… подумаю, брать или нет, — озвучил я прихваченному за тощие щиколотки тросами нечистику.

— Отвечу, — буркнул игоша.

— Что люди за службу дают? — проявил любознательность я.

— Петуха чёрного раз в седьмицу! Толстого, вкусного. И яиц курьих, за службу тяжкую. Дюжину за твоё послание. Отдать? — печалился нечистик.

А я натурально разрывался между гоготом и челодланью. Кащей Бессмертный, на обочине гопающий малолетнего отпрыска Лешего и Кикиморы… Это не комедия, гротеск как он есть!

— Сам съешь, — отрезал я, на что Игоша заметно повеселел, сделав логичные выводы. — Если будет чем, — обломал я мелкого, а то начнёт юлить. — Второй вопрос — кто послал?

— Матвей, маг из… — замялся нечистик. — Славного Восточного Меллорна, — явно по памяти произнёс он.

Так, Матвей, насколько мне известно — пухлый вьюнош, с которым я встречался. Сильнейший, точнее, искуснейший маг Меллорна (может, и не самый сильный, но в верхах). В принципе — логично, если затея с “нечистиками-посыльными” — эксперимент.

И выходило, судя по всему, что игоша на меня “охотничков” навёл. Не специально — ему на них было пофиг, но следили не за мной, а за ним.

А у него “ограничение на дальность”, вокруг “родного болота”. То есть найти он меня мог — я “силой навь гну, чуюсь”. Но передать — нет, о чём доложил Матвею, а тот “передашь, как появится”.

И ждал меня игоша в месте, где меня полевик видел “на землице” в последний раз. Так-то, в том, что я по реке вернусь, он уверен был.

А вот поиск и “поводок” терминала от дохлых убийц, то ли подслушавших, то ли ещё как узнавших о “задании посыльному”, был на нём.

Немаловажный фактор, и вообще — надо будет разбираться и “руку на пульсе”, по возможности, держать.

— Свободен… — распустил я тросы. — Стопэ! — тут же взревел я. — Послание передай, посланник, блин!

— Запамятовал, Бессмертный, — перестал растворяться в небывальщине игоша.

И передал мне деревянный овал, который “принюхался” к моей небывальщине, прежде чем на нём стали появляться вычурные буквы.

Значит, точно Матвей, отметил я. Никто из них больше со мной не встречался, а такую “проверку” просто так не сотворишь. Или бы фонила деревяшка небывальщиной, как сволочь. А я бы такую хрень в лапы бы точно не взял.

На самой же дощечке значился такой посыл:

Уважаемый Кащей!

Насколько известно руководству Восточного Меллорна, Вы оказываете услуги, связанные со взаимодействием с мифологическими сущностями. Невзирая на некоторые идеологические разногласия, Восточный Меллорн заинтересован в Ваших услугах. Детали и вопрос оплаты хотелось бы обсудить при личной встрече. Данное послание является пропуском в Восточный Меллорн. Вашу безопасность, в случае отсутствия неспровоцированной агрессии в адрес обитателей Восточного Меллорна, я, Матвей Серый, гарантирую своим словом. В случае незаинтересованности Вас нашим предложением, либо если Вы предпочитаете иное место встречи — прошу Вас сообщить это посланнику.

С уважением, Матвей Серый, член Верховного Совета Восточного Меллорна.

— Ты ответа дожидаешься? — уточнил я у полуматериального Игоши.

— Угу, запамятовал, что Матвей велел. Напугал ты меня, Бессмертный, — шмыгнул носом нечистик.

— Боишься — значит, уважаешь, — произнёс я далеко не абсолютную максиму. — Ладно, передай Матвею, что навещу Меллорн. В ближайшее время.

— Сделаю, Бессмертный, — склонился игоша, проваливаясь в небывальщину.

— И что это у меллорнских такое случилось, что вот аж Кащей понадобился? — поинтересовался я у округи.

Округа молчала. А я разогнал байк, направляясь в Зеленюки. Всё же, вваливаться в Восточный Мелорн с прототипом “Драконобоя” на байке я находил несколько неделикатным, да.

25. Предварительные ласки

И всю дорогу до Зеленюков думал я над двумя вопросами. Не главными — кто виноват, да и что со всем этим делать, было известно.

А над актуальными: на кой я Меллорнским, и не ловушка ли это? Вроде бы и бред, поскольку только что случившееся это как бы и опровергает. Ну вот бред же!

Однако, даже вариант, что ловушка на Кащея есть, а свинотрах и казлы — вообще отдельно, совершенно не исключен.

Что-то у меня на фоне последних дней аж паранойя разыгралась, вот ума не приложу — с чего, мда.

Ну да ладно, вот положим — ловушка. А, собственно, с чего и нахрена? Как “образец исследования”? Ну, такой себе вариант, прямо скажем. Хотя совсем его исключать нельзя. Но несколько тифлингов, сильных тифлингов, в Меллорне живут, это факт.

И “разделывание на запчасти” их собрата ни упыриху-медика, ни оборотня-медведя не порадует совсем. А они в Меллорне по своей воле, добровольно, и НУЖНЫ меллорнским, это факт.

Не говоря о том, что захватить меня сложно. Матвей слово дал, он сам маг — но это ладно. Нечистику дал сильному.

В общем вариант “ловушки” выглядит настолько по-дурацки, что можно не рассматривать.

Далее, ехать ли в Меллорн, или поломаться-поныть и встречаться где-то ещё? Тут однозначно — если и встречаться, то только в Меллорне. Интересно там побывать, сильно. Но это ладно.

Чистая психология — если я боюсь идти в Меллорн, а это так и сынтерпретируют, то… Ну в общем, как ни смешно, но строить из себя бесстрашного героя в результате оказывается безопаснее, чем осторожного продумана.

В общем, заехал я в Зеленюки, трофеи в ларь для трофеев сгрузил. Воровства я особо не боялся, разве что грязюки от воров. Просто на ларе я тренировал металлокинез… Половину того, что я наворотил, я, подозреваю, хрен повторю. Но от мимика сундучного мой ларь отличался разве что металлом и слабой вариативностью поведения.

А вот что стоило сделать, невзирая ни на какие мои рассуждения, это навестить Голову, полюбопытствовать.

Марь Васильевна строгим взглядом меня встретила, но на кабинет Степаныча разрешительно кивнула. Всё же я, невзирая на своё всё, не злоупотреблял временем головы. И если приперался — то по делу. Да и сейчас так.

— Здорово Степаныч! — бодро произнёс я. — Зеленюки стоят, их глава всё так же бодр, зелен…

— И задолбан. Зеленушки, реально достал, Бессмертный! — буркнул Степаныч.

— Достал — так переименуйте, — внёс я конструктивное предложение.

— А больше твоей сволочной морде ничего не надо? — уточнил Глава.

— Так это не мне надо, а вам, — отпарировал я. — А мне — надо.

— И чего? — заинтересовался Степаныч.

— Последние дни по твоим охренительно важным дипломатическим каналам никаких занятных новостей из Восточного Меллорна не приходило? — озвучил я.

— Да вроде нет, — подумав, ответил Степаныч. — А что случилось-то?

— Да вот зовут меня к себе в гости, — не стал я скрывать. — Под соусом того, что я весь из себя специалист по нечисти.

— Ну так специалист же, — хмыкнул Степаныч. — Под этого, ведьмака косишь, вроде?

— Не кошу, а часть образа использую. В маркетинговых и рекламных целях, — дополнил я.

— Ну вот, значит, сработал твой маркетинг и реклама, — ухмыльнулась орчина. — Опасаешься? — серьёзно уточнил он.

— Ну так, середина на половину, — честно признал я. — Так-то думаю пойти, но если буду точно знать, что у них какой-нибудь домовой особой подлючести завёлся — будет спокойнее.

— Успокоить тебя нечем, Кащей. Ничего особенного вроде в Меллорне последние дни не творилось. Впрочем, они не докладывают, как и я. Так, по-соседски информацией делимся.

— И про меня? — заинтересовался я.

— А как же! — радостно заржал Степаныч. — Редкостного сволочизма человечище, и что самое гадкое — Бессмертный!

— Ну… в чём-то “да”, — признал я под бессовестный ржач. — А серьёзно?

— А серьёзно, сообщил им, что выделили тебе землю. Иногда живёшь, неприятностей не возникало, — серьёзно ответил орчина. — И хватит с них. Они тоже не докладывают, так что может быть проблема, а я не знаю.

— Ну да, ну да, — задумчиво покивал я.

— Но опасаться я бы не стал. Не понравится — нахер пошлёшь, ты умеешь, показывал. А чтоб против тебя что-то злоумышляли… Не верится, — подытожил он.

— Да и мне тоже не верится особо, но на всякий — уточнил, — озвучил я.

— Так тебе скажу, Кащей — что в Меллорне тебе подставу или ещё что такое готовят — не верю, аж помотал головой Степаныч. — А вот что хотят, нужно ли тебе это — сам решай, — развёл он руками.

— Вот спасибо, Степаныч, за дозволение, — благодарно и раболепно поклонился я.

— Изыди, нечисть ехидная, — ласково распрощался со мной Голова.

И изыдел я. Вышел, попробовал подумать головой. Насколько получилось — чёрт знает.

Но мой ларь-мимик обзавёлся стильным засовом из нескольких тросов. Совершил это я не ради сохранности барахла — с воровством вообще в Зеленюках было не очень хорошо. Но было фактически без него, так что выходило замечательно. А мимик добро всяким редким гипотетическим ворюгам и так оторвёт всё. Совсем всё.

Нет, я как в некоторой степении поддался паранойе, так и в той же степени её успокоил. Просто у меня уже был не один и не два примера жизни в “нецелом” состоянии в виде тросов.

И, соответственно, в том случае если в Меллорне меня всё-таки ждёт ловушка и конец бессмертной жизни — я буду иметь шанс вернуться. И высказать аргументированные претензии некоторым, по-доброму улыбнулся душа-Кащей я.

А съездить — надо. И шило в жопе, и потребность в новых впечатлениях. И банальное понимание, что если меллорнские обращаются за помощью к тифлингу — это что-то серьёзное. Может даже, жизненно важное.

Так что оседлал я байк, проверил стрелки в самостреле, поехал. И рукой махнул, тоже не помешает.

Меллорн стоял, та же самая “биоинженерная” пуща стояла. И нечистики, нужно отметить, в ней были. Не лешие и что-то подобное, но что-то слабое, при этом многочисленное и деятельное. Как бы не ельфячи “души леса” или что-то такое.

Никаких рейнджерских команд меня не встречало, деревянный тракт пустовал, а на подъезде к Меллорну я любовался этаким широченным, изогнутым деревянным мостом, вырастающими из деревянной дороги и упирающимся в здоровенный проём прохода. Который так и хотелось назвать “дуплом”, поскольку таким для Меллорна он и был.

Ощущение внимания, кстати, было всю дорогу от поворота. Но не давящее, а “наблюдательное”, скажем так, что понятно и объяснимо.

В общем, медленно подъехал я к мосту, любуясь огромным деревом. Любоваться было чем: грубая кора с метровыми по толщине (или даже больше) складками выкладывала по дереву узор, мигающий огоньками небывальщины тёплых и зеленоватых оттенков. Этакие “потоки светлячков”, зеленоватых и жёлтых, танцевали во множестве вокруг дуба. Кстати, это и были почувствованные мной нечистики, только в данном случае — вне леса.

И, наконец, сам выгибающийся дугой стометровой (примерно так) ширины мост был обрамлён крупным кустарником или небольшими деревьями, как перилами. Так вот, эти сорняки сплетались в, как ни удивительно — растительный, совершенно симметричный узор. При этом покачивались, шевелили ботвой на ветру — симметрию нарушая. Но общяя концепция “комплексного узора” проглядывалась очевидно и была довольно симпатичной.

В общем, подъехал я к этакому… А вот чёрт его знает, чему. По ощущениям, да и частично — по виду, мост и непосредственно “въезд-вход” в Меллорн перекрывала стена. Состоящая из переплетённых ветвями друг с дружкой натуральных энтов! Ну скажем так, явных нечистиков, так ощущаемых, живых и относительно сознательных. Антропоморфность с учётом их переплетения всеми ветвями была под вопросом. Но немалая мощь и явная живость точно фиксировалась.

Ну и всякие пелены, пологи и прочее колдунство. От нечистиков, почесухи, насморка и поноса всяческого. По крайней мере, учитывая количество разнообразных защит — выходила примерно такая картина.

И вот по мере приближения к стене, перед которой стояла этакая сторожка-блокпост, на деревесине моста подо мной начинали светитится ельфские матерные буквы. Характерным для моей кащеистой персоны цветом и интенсивностью эта нецензурщина именно “охватывала” меня и динамически двигалась вместе с байком.

Сторожка уставилась на меня несколькими жуткого калибра стрелялами. Но не стреляла. А передо мной пыхнуло небывальщиной, и нарисовалась полупрозрачная рожа. С острыми ухами, непонятного полу.

— Пребывание на территории Восточного Меллорна тифлингов некротического типа выше четвёртого ранга эфирного воздействия возможно только при прохождении досмотра, проверок и теста на доброжелательность. Последний занимает время от трёх до шести недель, всё это время ваше перемещение будет ограничено. Вы меня поняли и принимаете данное требование? — уточнила рожа с крайне заносчивым выражением лица.

Хм, ну вообще — не всё так плохо, вынужденно признал я. Я-то ждал воплей “раком встать, булки раздвинуть, а то прибьём!” Или, на крайний случай — посыла нахер сходу. А тут, в рамках известных мне неприятностей, весьма кровавых и травматичных, довольно… ну, лояльно. Нет, сволочи, конечно, нетолерантные и честных Кащеев не уважают, это факт. Но заметно лучше, чем я ожидал, невзирая на “голограмму” или магическую проекцию ельфской рожи.

Последняя, невзирая на довольно вежливую речь, была столь отвратно перекошена, так мерзко гримасничала и вообще, что желание провести срочную пластическую операцию кирпичом или даже ногами было почти нестерпимым.

Но я превозмог: я тут, вообще-то, по делу. На недра Меллорна взглянуть интересно. И, наконец, самое главное: доступной мне проекции это вмешательство не поможет. А морда, с которой проецировалось — была недоступна. А жаль.

— Вот, — помахал я овалом послания, остановив байк.

— Прошу прощения? — брезгливо отклячила губу эльфятина.

— Не прощу, — надулся я, откинувшись на байке, скрестив лапы и отрастив корону. — Я — Кащей Бессмертный. Наношу визит в это… дерево по просьбе Матвея. Серый который. Так что проходить проверок не желаю. А желаю знать, на основании чего меня просили о выездной аудиенции.

Сам не понял, чё сказал, с некоторым внутренним ехидством отметил я, зато вышло очень в Кащей-стайле, да.

Морда голограммная перекосилась несколько менее отвратно — от удивления. Полупала на меня выпученными глазищами, ухами немного помахала, вместе с прикреплённой к ним головой.

— Был запрос от совета… — несколько растерянно произнёс он. — Ожидайте…

— Пять минут, — честно предупредил я, помахав пятернёй для доходчивости. — Наше время царское, ценное. Через пять минут я уезжаю. И аудиенций давать не буду, — пригрозило мое самозванное величество.

Ну… Условно-самозванное, царь Кащей, всё-таки. Хотя принадлежность имени под вопросом. Прозвище моё, а вот с именем… Ну да ладно, пока — точно Кащей. А там посмотрим.

Морда голограммистая на речи мои помигала, да и исчезла. А через четыре минуты в стене энтов нарисовалась щель, в которую высунулся уже знакомый мне Матвей.

— Приветствую, рад что вы откликнулись…

— Здасти. Коня своего, — похлопал я по байку, — тут оставлю? Присмотрят? Уводить не будут? А то и оторвать что-то может. Без агрессии с моей стороны, — уточнил мирный и добрый я.

— Оставляйте, присмотрят и не тронут, — застучал по браслету с клавиатурой маг. — Как я понимаю, наше предложение вам интересно?

— Нет. Мне интересно что это за предложение.

— Понятно. Тогда хочу вас пригласить на беседу, — на что я, естественно, кивнул. — Следуйте за мной. И… — замялся Матвей.

— И — “что”? — полюбопытствовал я.

— А зачем вы явились к защитной стене Меллорна? — с интересом глянул на меня маг.

— Куда дорога вела — туда и вышел, — подозрительно прищурился я на Матвея.

— Благодарю, понятно. Просто с северной части Меллорна есть рынок, торговый городок вне его и более… удобный вход. Это — скорее фортификация, для привлечения нематериальной нежити и потенциальных врагов, — указал он лапой назад.

— Ну, у вас там надписей нет, — развёл я лапами.

— Кхм, да нету, — не стал развивать тему маг. — Благодарю за ответ.

Ну, блин, а я-то откуда знал, мысленно пожал плечами я. То есть поузнавал бы всякое, если бы заранее в Меллорн собирался, а так — куда дорога, туда и я.

Кстати, коридор, через который мы шли, и вправду был скорее фортификационным — платформы террасы вверху, бойницы, ломаный коридор. И метров трёх в ширину, что для стометровых ворот-стены явно недостаточно. Да и дупло сходило на конус, по приближении.

Ну и народу в округе не было, а ельфячьего, да и гномского, как разглядел я по приближении мата было наляпано в три слоя.

В общем, на Меллорн я толком не посмотрел, а маг завёл меня в какую-то комнатушку, то ли караулку, то ли ещё что-то, вообще без мебели.

Я несколько… ну, не совсем уж напрягся, но подготовился. Бить, бежать, материть — по обстоятельствам. Но этого не понадобилось: Матвей потыкал в кнопки на браслете, и из дерева пола выросли в секунду пара довольно симпатичных кресел.

— Проверю? — не стал играть в прекраснодушего дурака я.

Так-то чувствуется, но лучше проверить. А после приглашающего жеста Матвея потыкал тросом в древесину. Ну, человеку могло бы быть опасно, с управляемостью и скоростью, но мне точно нет, в доли секунды, при нужде, разломаю. Так что уселся я в кресло, сложил руки домиком и уставился на Матвея.

— С вашего позволения, господин Кащей, начну с одного вопроса.

— Задавайте, — сделал я широкий жест. — Вероятность ответа я обдумаю, — сделал я жест поскромнее. — И, надеюсь, после этого мы перейдём к делу, — совсем замелочился я.

— Безусловно, господин Кащей. Вы — тот самый Кащей Бессмертный? Или метачеловек?

— А у вас есть сомнения? — заеврействовал я.

— До недавнего времени мы считали что вы метачеловек неизвестной природы, — обстоятельно выдал Матвей. — Но развитие технологий эфирных коммуникаций указывает на то, что единственный разумный на Земле с именем “Кащей Бессмертный” — вы. Что наводит на сомнения, так что я хотел уточнить. Можете не отвечать, господин Кащей — это просто праздное любопытство.

Врёт ведь, морда магическая, призадумался я. Насколько — хрен знает, но явно не “просто любопытство”. И что мне ответить-то? При том, что излишне врать я не хочу.

— В определённой степени, Матвей, верно и первое, и второе, — широко улыбнулся я. — И закончим на этом обсуждение моей персоны.

— Хм, понятно, — что-то там понял Матвей. — Хорошо. У Восточного Меллорна есть настоятельная потребность в том, чтобы наш специалист, живой и невредимый, с охраной оказался в сталелитейной Мёртвого Города.

— Не понял, — честно ответил я. — То есть про интерес — понял. А вот нахрена вы меня звали — нет.

— А как? — вытаращил на меня глаза маг, с явным удивлением.

— Ногами не пробовали? — участливо полюбопыствовал я.

— А вы там вообще — были? — прищурился маг, после чего уточнил: — В центре Мёртвого Города, я имею в виду.

— Нет, конечно, — ухмыльнулся я. — Что я там забыл? Я был искренне уверен что завод давно вывезли, — не стал скрывать я.

— А на какую глубину, если не секрет, вы проникали на территорию Мёртвого Города?

— Полкилометра где-то, — прикинул я.

— Понятно. Проблема, господин Кащей в том, что в центре города эфирно-некротическое…

— Навье.

— Пусть будет “навье”. Так вот, навье воздействие на живых превышает наши возможности по созданию защитных амулетов. Более того, вынужден признать, что попытки проникновения на эту территорию условно живых металюдей приводили к их некротизации. Не мгновенной, но крайне быстрой. И именно летальной.

— Я понял, о чём вы. И вы считаете, что я смогу туда проникнуть?

— Не исключаю такую возможность. Ваша внешняя эфирная сигнатура, помимо человеческого отклика, даёт странные показания. Не нежити, а не живого… Впрочем, вам виднее, а внутреннюю…

— Не хрен мои внутренние сигнатуры узнавать, — отрезал я.

— Хорошо, господин Кащей. Но мне продолжать?

— Не нужно. Вам нужна какая-то хрень с завода. Неважно пока, какая, — отмахнулся я от попыток объяснить. — Люди там дохнут, упыри и тифлинги, которых вы не перебили…

— Мы, в случае отказа от проверки на лояльность и безопасность — изгоняли, — надулся Матвей. — Кроме ситуаций острой фазы конфликтов…

— Вот я и говорю — перебили, — ехидно закончил я. — В общем, идти некому. Некромагов у вас, что ли, нет?

— Нет, — ошарашил меня Матвей. — И подопечные единственного благожелательного и готового сотрудничать — существовали в аномальной зоне не более пары минут, после чего маг терял контроль, и вернуть его не получалось.

— Сказали тоже — “аномальная зона”, — фыркнул я. — Развели сталкерщину. Но в целом — я понял. Вы хотите что-то из завода. Предположим, я это достаю. И что это и что я за это получу?

— Вы знаете… Да что скрывать, несколько килограмм таллия и иттрия.

— Редкозёмы? — уточнил я.

— Именно. Приятно удивлён…

— Обращайтесь, если понадобится ещё приятно удивиться. А что гномы?

— Кхм… это редкоземельные металлы, господин Кащей. И добыть их на нашей территории невозможно даже гномам — их просто нет.

— Понял. Сильно нужны? Техномагия?

— Да, — не стал юлить Матвей. — Образцы из лаборатории показывают превосходные результаты, но у нас их доли граммов. А на заводе находился немалый запас.

— Уверены, что я их не сопру? Ну и почахну там над ними, — помахав лапой уточнил я.

— А вы их отличите от вольфрама? Молибдена? — ехидно осведомился Матвей.

— Если есть надпись — отличу, — похвастался я широкими научными знаниями. — Впрочем, переть и не собирался. Чахнуть — не самое интересное занятие.

— Да, про вашу нетипичную скромность известно, — господин Кащей.

— А ещё я жадный и злой, — уточнил я, пока нимб с крылами не прорезались.

— Как вам будет угодно, — не стал спорить маг.

— Так, значит ваш “специалист” сможет отличить нужную вам хрень. От хрени ненужной.

— Пригодится всё, но, боюсь, всё вы…

— Посмотрим. Зачем он — понятно, чтоб мне не сайгачить от этого склада десятки раз туда-сюда. Но туда он не попадёт, если ваши данные об уровне некроса верны. Кстати, это именно некрос или воздействие на разумных? Ну ментал там…

— Скорее ментал, чем чистые некроэманации. Хотя и их хватает.

— Нежить какая-то особо сволочная, — прикинул я.

— Высоковероятно так, господин Кащей.

— Так, ладно. Значит, ваш спец сидит за периметром мёртвого города…

— Он и его охрана. Внутри, на границе запретной зоны, как мы предполагаем, он ожидает вас. Вы доставляете материал, проверка и после…

— Стопэ. Внутри этого вашего круга — активная нежить. Это вы понимаете? И вы предлагаете своего “специалиста и охрану” на “границу воздействия”, — ехидно озвучил я. — Высоковероятно моё появление вызовет активность нежити. У вас много специалистов? — участливо осведомился я.

— Признаться, не слишком, — несколько поскучнел маг. — Что вы предлагаете, Кащей?

— Я? — ещё более ехидно уточнил я.

— Ну не… троллите же вы меня?

— Кто знает, кто знает, — загадочно ответил я. — Ладно, как я вижу ситуацию. Я иду к этому заводу. В центре мёртвого города я и вправду не был, и что там — не знаю. Проверяю, что там за тварь, её возможности. Устранить или что-то такое — не обязуюсь, само собой. Просто проверяю, не более. Возможно — там не стоит находиться и мне, в таком случае говорить не о чём. Или тварь слишком сильна, или слишком слаба… В общем, смотрю по месту, и мы имеем ещё одну беседу. Уже с данными а не умозрительно.

— Это более чем приемлемый вариант, господин Кащей. Однако, даже проверка будет…

— Долгом перед небывальщиной. Точнее, передо мной, но небывальщина взвесит в том числе и наш разговор. И последствия могут вам не понравиться, — довольно покивал я.

— В некотором роде — да. Поэтому, прежде чем вы возьмётесь, хотелось бы определить — что вы желаете, и готов ли Восточный Меллорн вам это предоставить.

— Хм, — задумался я. — Так, давайте так. Вот этот ваш ярлык, — помахал я деревяшкой. — Или его аналог. И я могу по вашему Меллорну гулять. Жить не собираюсь, но посмотреть и с народом поговорить — мне интересно. Без ваших проверок и прочей хрени. Просто свободное перемещение и проход, ну и агрессию я первый проявлять не собираюсь.

— Довольно… и это — то, за что, как вы выразились, “проверите”?

— Именно. Вполне адекватная плата, при учёте того, что, возможно, визит мой будет единственным.

— Возможно, но конфликты…

— Первым не нападу. А если что — благодарить за очищение генофонда меня излишне.

— Довольно жестокая позиция, господин Кащей.

— А я злодей, сволочь и нежить, в некотором роде, — сверкнул я короной.

— Вы понимаете, что негативное отношение к тифлингам — не блажь совета…

— Понимаю, и не надо меня агитировать. Ещё раз, Матвей. Мне ИНТЕРЕСНО. Не более и не менее. И в том, что на меня накинутся орды озверевших обитателей — я не верю.

— Не накинутся, их не так много. Но на Ольгу, нашего главного медика, регулярно происходят покушения.

— Упыриха что ли?

— Я бы сказал…

— Уговорили, вампирша. Если эти покусители покусятся на меня — я сэкономлю вашему медику или её охране силы и время. И мне что, уговаривать вас? — возмутилось моё бессмертие.

— Кхм… Хорошо. Пропуск на жилые и торговые ярусы. Допуска к магическим и исследовательским я дать не могу, да и далеко не все граждане их имеют.

— За это я проверяю, что на вашем заводе, — подытожил я, на что получил кивок.

— А за материал? Я понимаю, несколько преждевременно, не зная степени затруднений. Но порядок?

— Обучение. Вашей техномагической артефакторике. Не всей — мне интересны общие принципы.

— Эммм… — явно задумался Матвей. — Не так у нас много общей информации, — наконец, признался он. — Да и практической не слишком, — почти шепотом пробормотал он. — Зачем? — вдруг резко спросил он, на что я широко улыбнулся и помотал пальцем. — Хорошо, будьте любезны ответить, господин Кащей, с какой целью? Коллеги спросят меня, а без их согласия я…

— По-моему, вы лукавите, хотя и не врёте явно, — прищурился я. — Но в данном случае отвечу. Техномагические артефакты не работают у меня.

— И не могут. Вы, — пощёлкал пальцами маг, — слишком эфиризированы…

— Слишком нечисть.

— Или так.

— Мне нужен принцип, Матвей. Мне это интересно. А воспроизвести функционал я смогу сам, — заявил я.

В общем-то, уверенности полной не было. Но с учётом “тросов-наблюдателей” я реально хотел понять “принцип”. И вероятность “воспроизвести” — ну, довольно высока. Хоть в какой-то мере, а, возможно, научусь выходить в эту их сеть.

— В таком варианте не вижу ничего дурного. И, думаю, смогу убедить коллег. Довольно странно и… Впрочем, дело ваше. Считайте, что предварительное согласие вы получили. Это всё что бы вам хотелось?

— Увидеть информационную сеть. Понять принципы работы с ней.

— Боюсь ЭТО вам недоступно в принципе. Хотя информацию готовы предоставить в полной мере, — на этом маг замялся, но продолжил. — Даю слово.

Ну да, от меня этого требовать он не стал — в рамках текущих реалий это бессмысленно. Я и так не могу врать. Интересно, это свойство правдивости — временное или постоянное?

Хотя, доживу — узнаю, резонно отметил я.

— В течение недели я навещу Меллорн. С информацией и для дальнейшего обсуждения, — я поднялся с кресла. — Проводите?

— Естественно, — поднялся и маг.

А через десять минут я отъезжал от Меллорна, в довольно задумчивом состоянии. Нет, “кинуть” меня вроде и не собирались — формулировки в ключевых моментах маг ОЧЕНЬ тщательно выверял. Но вот что сообщили все причины — не факт. Либо хотят наладить отношения с одним из сильнейших магов — а это, в общем-то, близко к истине в нашем регионе. И пользоваться услугами.

Либо — хотят использовать как некоторое “смягчение общественного мнения”. Так-то в Меллорне народ на тифлингов реально волком смотрит, тут понятно.

Впрочем — дело их. А мне и вправду интересно, да и небесполезно в перспективе, подытожил я, поддавая газку.

26. Кошмар о Злотом Шаре

Времени тратить я не стал: ну реально интересно, что в этом Мёртвом Городе творится. Хотя и определённые опасения, конечно, были — одного “конструкта из бассейна” хватило бы для весьма ощутимых опасений.

Вот только в случае, описанном Матвеем, я не очень опасался. Некрос мне, как показала практика, не страшен. Ментальные воздействия, как показала она же — также.

Более того, все известное указывало, что, например, “охотники” в плане “поймать и сожрать\сломать\оттрахать” — менталить по площадям, как сволочи, не будут. Они не поймают никого, менталя, как сволочи, всех распугают.

Есть, конечно, вариант, что в центре сидит какая-то стационарная хрень и приманивает добычу. А амулеты от “приманивания” защищают, некрофон остаётся. Но и в этом варианте — не страшно ни фига. Даже если это лютая и не по тросам мне нежить — я просто к ней не подойду. Полюбуюсь, попечалюсь и свалю.

Так что опасения получались именно “определёнными”: не бегать по центру вприпрыжку, размахивая корзинкой. Не разъезжать там на байке. Но главное — не есть жёлтый снег! Хотя это — скорее на будущее.

И вот, еду я, слушаю себе рождённого быть одичалым, ну собираюсь потихоньку. И, на подъезде к городку встречаю компанию из пяти человек. Честно говоря — напрягся. Ну, точнее… в общем, все мои встречи в Мёртвом Городе с разумными заканчивались тем, что какой-то свинотрах или ещё какая сволочь в меня стреляла.

Выборка, конечно, ни хрена не репрезентативная, но тенденция была и на мысли наводила однозначные.

Так-то явные добытчики — три гнума в телеге, единорогами запряженной (им по ряду причин верховая езда хреново давалась, ума не приложу, с чего), и пара людей обычных, верхами.

Впрочем, напрягался я зря — человеки, явно выполняющие роль дозора, меня заметили, телега приостановилась, а на подъезде к ней меня поприветствовал гнумий бас:

— Лёгкой дороги, — пробасил гнум, видимо, главный в компании.

Магострелы на ребятушках были, но невежливо в меня ими никто не тыкал. И вообще — тихо-мирно всё… Подозрительно! — поставил я неоспоримый вердикт.

— Нежить там, — махнул рукой в сторону Мёртвого Города гнум. — Не стоит в одиночку лезть.

— Лёгкой дороги и вам. И в курсе, про нежить, — ответил я. — Свои дела есть.

— Удачи в своих делах, — пожал плечами гнум.

— Удачи и в ваших.

И поехал я, обгоняя. Но хоть и пырились в спину пристально, но без агрессии и вообще. В принципе — никто не мешает ребятам быть простыми добытчиками из какого-нибудь селения. Точно не Меллорн — те с гербом. И точно не Зеленюки — там меня знают, и я народ видел, хотя бы краем глаза.

В общем, отъеду подальше и байк получше снычу, решил разумный я. А в остальном — пусть своими делами занимаются, я не против.

Подумав, повторил я маршрут “с полотенцем”. Всё же удобное место, далеко, да и тварюку я в бассейне прибил. Заодно и выясню, не завелась ли новая — тоже не лишняя информация.

Город был мёртв, пырился коллективным вниманием нежити, всё как и было. Гадости в бассейне не завелось, а вот несколько навей в раздевалках обнаружилось, простых призраков.

Прибил их, от греха и во благо Кащея, да и потопал к центру.

А вот через полкилометра, охватывая центр с заводским комплексом, обнаружилась… Ну не знаю, фигня какая-то, в общем.

Итак, нежитью тянуло, и неслабо. Но ничего “запредельного” — под Егорьевском было мертвее в разы, если не на порядок.

А вот в плане ментальщины какой вообще непонятно. На меня точно не воздействовало. То есть некрос усилившийся я почувствовал, даже пелена какая-то типа дымки, если вглядеться, была. А вот каких-то копошений, как от группы навей в подвалах “иди к нам” — не наблюдалось.

Постоял, повчувствовался, ничего не понял по новой. Некрос ходил волнами и по кругу. Какая-то непонятная фигня, в общем.

— Ладно, попробуем посмотреть, — логично озвучил я, сделал шаг и замер, оглядываясь и готовясь что-то делать.

Странная фигня, через минуту оценил я. То есть, не просто волна некроса, а какая-то некронечисть в запредельных количествах. Но не умертвия и не живые — этакий структурированный некрос. Похоже на эльфячьих “духов жизни”, кстати, но гораздо слабее и неструктурированнее. И что-то они вокруг меня бурлят, как вокруг камня в потоке, а ни хрена не делают. Хотя… вслушался я в себя поплотнее, и какие-то… ну шёпотки недооформленные “чувствовались”. Фоновый шум, из которого слов-то толком не вычленишь, еле-еле доступный ощущениям.

Ну… и хрен с ними, логично заключил я, потопав к заводу. Ну, какие-то некродухи непонятные, что-то там трындят непонятное, по причине отсутствия не только мозгов, но и толковой структуры. Да, их до хрена, реально миллионы и миллиарды, они создают гарантированно смертельный фон для живых, да и полуживым навредить могут.

Но какой-то опасности мне — не представляют. На материю просто не смогут воздействовать, даже на уровне навских призраков. Да и я… Подумал я, остановился, потыкал в окружающий пейзаж тросами.

Да, никак на них, похоже, не воздействую. Точнее, возможно, какую-то часть их и рву в клочья, но на общем фоне — нефиксируемо. А может, они слишком в небывальщине или слишком недооформленные, чтобы на них разрушение повлияло.

Много чего может быть, да и хрен с ним.

А вот метров через сорок, уже на подходе к проходной завода, я остановился третий раз. И стал думать в третий раз, отметив свои выдающиеся способности: ходить и думать у меня выходило хреново, сразу два дела делать чересчур, хех.

Ну да ладно. Дело в том, что “серая дымка” от этих духов, как и ощущения, однозначно указывали, что они “уплотняются” по мере приближения к центру. Натуральный непроглядный серый туман.

И вокруг меня эти духи стали “наматываться”. То есть общий поток идёт по кругу, хотя скорее этаким водоворотом, с учётом уплотнения. Вокруг меня этакий водоворотец, всё уплотняющийся и уплотняющийся. А шёпоток стал выдавать всякие отдельные слова, типа “кровь-смерть-мы все умрём-а ты особо мучительно”.

Ну такое себе, оценил я. Для человека без амулета… Да блин, человек без амулета вообще в мёртвом городе от злобного голодного внимания свихнётся. Так что да, можно считать ментальной атакой, если подумать. Учитывая, что я уже не игнорирую эту хрень, а именно слышу. Но для меня — говорить смешно. Ну начнут они орать громче. Блин, у меня девяносто процентов музыки… позабористее, аж в голос ржанул я.

— Вы бы как-то помелодичнее завывали, в такт, — посоветовал я нечисти. — И гитару там с ударными в сопровождение. Пока — фигово выходит.

Фигня вокруг меня на конструктивную критику не ответила. Ну и потопал я дальше, к заводу. В литейный цех нос сунул — даже навей нет, та же фигня с этим некропотоком. Побродил, повчувствовался — ничего злобного и опасного.

Завод как завод, пылищи дохрена, правда, слегка волнами и по дуге идущей — видимо, концентрация пакости была достаточная, чтоб на траекторию падения пыли повлиять.

Но это за хрен знает, сколько времени, да и не “перенести пылинку”, а “изменить траекторию падения”... В общем — даже не смешно.

Но на обратном к проходной духи проявили какую-никакую вариативность поведения. Не “кровь-морковь”, а “усни-ты-устал”. Более того, появилось воздействие, этакое пульсирующе-усыплятельное. Вот это — РЕАЛЬНО опасно, оценил я. Всяким тем, кто спать вынужден. Тут уснуть — это звиздец, а усыпляют пакости явно забористее, чем поют.

Но тоже не опасно ни разу. И остановился я, выйдя из проходной, в четвёртый раз.

Дело в том, что в завод я попаду и, зная, где там эти редкозёмы грудами — заберу, не вопрос. Ни опасности, ни затруднений.

Но очень меня интересует, а что енто в середине этого круговращения некроса?

Ну… шило в жопе, признал я. И вообще. Но мало ли — может, там какая-то гадость лютая? Которую я пробужу, а она меня в спину уязвит втихаря, пока я сокровищщи переть буду?

Лучше сейчас разбужу, потопал я в непроглядную серую пелену, сопровождаемый скорбным завыванием внутреннего голоса: “мой хозяин — деби-и-и-ил, помогите кто-нибудь!”

Это он у меня излишне эмоционален, осудил я внутренний голос, топая в концентрации этих призраков столь мощной, что видимость упала метров до полутора.

И дошёл. И никто на меня не бросался. Статичный объект, точнее — условно статичный. Эти же самые некродухи, уплотнённые до видимой плотности камня. Но покачивался слегка, этакая гранёная стелла. Нихрена не видны размеры, конечно, но одну грань и её соседок я наблюдал точно. Эм… потрогать или а ну его нафиг? Вот чёрт знает, вроде бы — те же некродухи. Ну ОТКИНУТЬ они смогут трос в такой концентрации. Если я его расслаблю и на пару-тройку сантиметров, от силы.

И тыкнул тросом. И тут же задорный речитатив “баю-баюшки-баю, кровь-смерть-кишки-распидорасило” сменился…

Вот же фигня какая непонятная, озадачился я. И форма, блин, неправильная, и колёр. Должен быть тускло-золотой, почти медный шар. И по мозгам он не ездил. А это, видимо, из игрушки вылезло.

Дело в том, что речитатив стал заметно сильнее, но разноголосие пропало. И изменился смысл:

— Всё золото мира будет твоим! Любовь прекрасных женщин, всех! Власть, сильные будут униженно пресмыкаться у твоих ног! Самое, самое заветное желание исполниться!

Здрасте, “счастье всем, даром, и никто не уйдёт обиженным”, аж отдал я честь “исполнителю желаний”.

Тупенько, в общем, потопал я потихоньку назад. И предложения для дебилов, впрочем, тут и понятно. Видимо, как и с Оператором, осуществление “Идеи”. Ну а что с гранёной каменюкой — так первоисточник не читали, одни фики, а то и только игрушку знали. Вот и Монолит для дурачья, а не праведный, расово верный Золотой Шар, хмыкнул я.

По мере удаления от “идеи исполнителя желаний” его гудносый голосёнка становился тише и тише. А вот в воздухе стали появляться этакие “полупрозрачные голограммы-картинки”.

С расчленёнкой какой-то, рожами типа страшными… Ну так, не очень. И это не воздействие небывальщины — это духи дурацкие своими телами несимпатичными инсталляции составляли.

В общем, чесал я дальше, чесал… и замер. Мне стало страшно. Не до одури, приглушённо — но страшно. И не от воздействия какого, а от картинки.

— Звиздец, блин, — озвучил я, ускорившись.

Правда, выйдя из зоны “водоворота” замедлился, приглядываясь к духам. Ко мне они “прицепились”, но “отлипали” и, через пару сотен метров отцепились полностью.

Покинув область “вращения некроса”, я стал опять чувствовать “злобное внимание”. В ней оно пропадало, “злоба-голод” шарашила фоново, неадресно.

Постоял, приходя в себя, и почесал к байку, держа себя в руках и не срываясь на бег, как очень хотелось.

Дело в том, что на голограмме из трёх сцен, составленной пакостью, полупрозрачно, но узнаваемо была моя комната в Зеленюках. Вторая сцена — некий гадкий хмырь, подбирающийся к моему ларю-мимику. И третья — распахнутый ларь и лапы гадкого хмыря, что-то ломающие.

Откуда эти образы — чёрт знает. Информация, подсознание или ещё что. Но, если рассматривать мифологию, то выходит:

В обители Кащея стоит сундук. С иглой. Что в этой игле — ребёнок знает.

Совершенно не факт, что там “смерть моя”. Я всё же не Кащей… Но МОГУ быть и он, вот в чём дело! И те несколько проволочек ДЕЙСТВИТЕЛЬНО напоминают иглу. Их, конечно, не сломаешь, рассуждал я уже на байке. Ну, теоретически. И ко мне никакой Иван-дурак не полезет, а полезет — его мимик на запчасти разберёт.

Но, тем не менее — а ну нахрен. От греха.

В общем, при всех прочих равных — напрягал меня этот момент. И гадские духи и вообще. И своё раздолбайство, в общем-то, тоже: жить в мифе-сказке и не учитывать её реалий, причём в отношении себя — не самое разумное.

И не то, чтобы умереть так уж страшно, в дороге оценивал я. Неприятно и не очень хочется, разве что: столько интересного вокруг, да и вообще.

Но вот так по-дурацки — точно фигушки. Потому как надгробный камень с надписью: “здесь покоится Кащей Бессмертный, долбоклюй, гробанувшися по собственной дури. Помним, скорбим, ржём”, — это как-то оскорбительно.

Впрочем, скорее всего, я таки по собственной дури гробанусь. Но точно — не так, а как-нибудь по-другому, отметил уже спокойный я, вбирая в себя сныканные ниточки.

И вообще — на филактерию какую нужно побольше. И лучше всего — в байке оставлять, а его ныкать подальше и получше.

И сбегал к Маринке, скороговоркой выдал новости и сделал ручкой. Кстати, помимо всего прочего — не зря я забежал.

Просто дроу начинала вызывать у моей бессмертной персоны приязнь слишком сильную. Это, в общем-то, буйство жизни в Егорьевске выявило. Вроде бы и не слишком плохо, но, например, с рассказом о новом проявлении “новейшей мифологии” я поскакал не к Ладе или Юрьевне. А именно к Маринке, причём, если не с прямым намереньем, то с полуосознанными планами, что “задержусь”.

А у Маринки оказался гость, полу мужского. И тапки соответствующие, и ощущение в небывальщине. Ну и чем занимались, перед тем как я в дверь застучал — понятно.

То есть у меня к ней никаких претензий нет и быть-то не может: Маринка мне ничего не обещала, я ей ничего не говорил. Но эмоциональная приязнь грозила перерости в чувств-са, незаметно, потихоньку. Может и не очень стандартно, с учётом моей природы, но предпосылки были.

А сейчас — как отрезало. Уж что-что, а мифическая жадность Кащея у меня в плане отношений была, факт. Ну и Маринка однозначно перешла во внутреннем реестре в раздел “подруга”.

Да и ревностей никаких нет, оценил я задумчиво свою сложную персону. Ну, в общем, всё к лучшему.

После чего я прикинул, поторчать мне в Зеленюках, или а ну его нафиг? И выходило, что ничем, кроме как в потолок плевать и мысли дурацкие думать — заняться мне нечем. Более того, заряд энергии от “встряски с иглой” никак не располагал к “поваляться-отдохнуть”.

Но в Меллорн — поздновато уже. А, просто поезжу, да и заночую у дороги: звёздами и северным сиянием полюбуюсь. А с рассветом — в Меллорн, договариваться.

Вообще, надо бы как-то с меллорнских чего-нибудь себе полезного урвать, прикидывал я. Побольше, поскольку зуб даю — я со склада ентого перетаскаю кучу всякого полезного, помимо этого ихнего теллура и итрития… ну как-то так, да. А они приберут к лапам, так что что-то надо стребовать взамен, а то благотворительность какая-то нездоровая и дурацкая выходит. У меллорнских и так всего дохрена, не то что у честного и бедного Кащея!

И поездил, и подумал, и небом до рассвета полюбовался — красивое оно всё-таки стало. Да и было ничего, но сейчас — лучше! Даже мысли о космических кораблях, бороздящих просторы большого театра, появились, но на это я лапой махнул. Интересно, но тут, блин, выжить бы человекам, если на чистоту, а не в космосах бултыхаться. Хотя, если учесть, что моя рожа вроде как бессмертная… посмотрим, в общем.

И поехал в Меллорн. Довольно занятно, но ощущение внимания на меня навалилось сильнее, чем было. И я, признаться, думал было на “нормальный вход полюбоваться”, но не срослось. Матвей с совершенно невыспатой и зевающей рожей стоял у обочины и лапой помахивал.

— Доброе утро, — притормозил я у сонного мага.

— Доброе, господин Кащей. Не спалось, решил встретить. Вы не против тут побеседовать? Прохладно, бодрит.

— Монопенисуально, — щедро махнул рукой я. — В общем так, Матвей. Человеку в эту вашу… зону, соваться точно не стоит. И вы знаете, не удивлюсь, если хрень, которая внутри — именно из-за восприятия её как “зоны”, — пришло в голову мне.

— А что там за “хрень”, господин Кащей? — оживился Матвей.

Ну и рассказал я ему — чего скрывать-то? Матвей кивал, слушал, не перебивал. Только уточнил.

— Эти, как вы выразились, духи некроса — похоже, что мары.

— Дурные сны насылают? — уточнил я, не слишком поверив — рассказывала Маринка о таких, почти безопасные, но противные тварюшки.

— Не только. Галлюцинации, жизненную энергию у живых отнимают. Крохи, но в той концентрации, что вы описали…

— Ну да, так, в общем-то, и есть. Ладно, Матвей, ситуацию я вам обрисовал. Что решаете?

— В материале мы заинтересованы сильно. Как я понимаю — наш специалист ждёт, вы приносите образцы?

— Вне мёртвого города — эта пакость ко мне цеплялась и вне области, этаким облачком. Нахрен внутри, в общем. Идти дольше, но надёжнее, да и недалеко там, — озвучил я, на что Матвей кивнул.

— А когда вы будете готовы?

— Да хоть сейчас, — пожал я плечами. — Единственное, Матвей.

— Да?

— У меня позиция — любой труд должен быть оплачен, — широко улыбнулся я.

— Вполне вас понимаю, сам её придерживаюсь, господин Кащей, — осторожно ответил маг. — А это вы к чему?

— Добыча с завода. За притащенное из этого склада, помимо названного… — выдержал я паузу. — На Меллорне появится должок, — помотал я пальцем, кащеисто улыбнувшись.

— А деньгами никак? — со слабой и не слишком радостной улыбкой уточнил Матвей, на что я радостно помотал головой.

— Могу оттягать ненужное обратно, но это будет совсем по-идиотски, — дополнил я.

— Да уж, иначе и не скажешь. Но, возможно, вы как-то конкретизируете свои пожелания?

— И как? Сколько я оттуда вытащу? Как мы будем определять ценность? А материальные богатства мне вообще неинтересны.

— Совсем?

— Всё что нужно — есть. А что за труд просить, пока не знаю.

— Ну да, ну да… Ладно, согласен. На мне будет…

— На Восточном Меллорне, — оскалился я.

— На Восточном Меллорне, — кисло признал Матвей, — соразмерный долг.

— Бугагашеньки, — злодейски поликовал я.

— Вы точно готовы к этому походу? — перестал страдать маг.

— Да.

— Тогда… подождите буквально час, — зевнул маг. — При условии, что группе не нужно проникать — за это время соберёмся.

— Ленивые какие сталкеры у вас, — отметил я.

— Это скорее на подготовку транспорта, сами увидите, — отмахнулся маг.

И… довольно интересно исчез. То есть, глазами-то растворился в воздухе, а на деле — “сместился в небывальщину”. Причём не просто, а в то ли корень, то ли ещё какую фигню от Меллорна. И исчез за долю секунды, покинув область чувствительности.

Тоже вот не помешало бы научиться, отметил я, присев на байк и приготовившись ждать. И что за “транспорт” с подготовкой за час — интересно.

27. Колбасное кладоискательство

Через час, даже пораньше немного, показался транспорт, который меня несколько поразил. В хорошем смысле слова, правда, что там готовить-то час? Или небывальщиной заправлять?

В общем, был это этакий… ну, наверное, гибрид вездехода и штурмового автобуса. Метров шести с хреном, скруглённая колбаса из светящегося рунным матом дерева, обшитого металлом. А может, и не дерева — по фактуре похоже, но могла и кость быть или даже какой “пластик на небывальщине” — чёрт знает.

Шесть колёс по бокам, огромных, каждое на независимой подвеске, пары метров высотой и с полметра в сечении. С лютой шиповкой.

И морда этой колбасы была скошенной, с коваными дверьми-аппарелями, ну и злостным таким отбойником — почему я про “штурмовой автобус” и подумал.

Постапокалипсис-стайл, такой телеге Мой Грузовичок заокеанских реднеков — больше подходит, чем моему байку, вынужденно признал я.

И даже немного позавидовал — я бы, по совести, от такого домика на колёсах не отказался. Но на кой он мне, вообще-то?

Да и по приближении этой телеги стало понятно, что его именно “заправляли небывальщиной”. Траты людоедские, судя по фону. Я столько и не потяну, наверное, самокритично отметил я, да и махнул рукой на мечты.

Трак, тем временем, подъехал, аппарель с таким, внушительным лязгом брякнула об дерево дороги, и оттуда стали вываливаться мои спутники. И Матвей выковырился, всё так же невыспатый.

— Приветик, — дружелюбно помахал я знакомой рыжей макушке.

— Доброе утро, — слегка склонилась снайперша-гоблинша, с о-о-очень “деловым” выражением мордочки.

Но покраснела, ну потемнела, слегка. Забавно, хех, довольно оскалился я.

— Кащей, группа будет передвигаться на вездеходе “Гворн”, нашей разработки. С командиром группы охраны, Еленой Острой, вы вроде знакомы? — выдал Матвей.

— А вы “вроде” сами не знаете, — ехидно покивал я. — Знаком, знаком. Кто тут мудрила металлический? — окинул я взором группу.

— Без оскорблений можно? — надулся мужичок лет сорока, один из двух “человеков” — вторым был Матвей.

— Можно, — покивал я. — Но не интересно. Но я пока не оскорблялся. Могу начать, нужно?

— Мне кажется — не стоит, — поспешил затараторить Маг. — Фёдор Игоревич, доцент кафедры металловедения, — потыкал он рукой в мужичка.

— Что, с учётом состояния этой кафедры, автоматически переводит Федора в категорию “мудрила металлический” — отметил разумно я. — Ладно, в общем — понятно. Доберутся, не гробанутся. Я — впереди еду. Место, где вашего Гворна оставить — укажу. И буду железки таскать. Уважаемый мудрила Фёдор, будьте любезны сообщить, где этот лабаз с редкозёмом?

— М-м-м… — замычал доцент. — Хорошо… а как к вам обращаться?

— Кащей меня вполне устроит, — отмахнулся я.

— Хорошо, Кащей, смотрите, — вытянул он лапу и стал клацать по кнопочкам.

— Вы по кнопкам умеете стучать, поздравляю, — ехидно ответил я через полминуты. — И чё?

В общем-то, я представляю, что он хочет сделать. Точнее, делает, наверное — небывальщина слабенькая но структурированная над его браскомом копошится. Но не вижу же ни хрена толком! Обидно даже, несколько обиделся я на жестокий Мир. Наполшишечки.

— Э-э-э… — протянул Матвей, который явно вострил лыжи отсыпаться и был обломан. — Не подумали, — признал он. — Господин Кащей слишком эфиризирован, просто не видит проекцию, — сообщил он растерянно смотрящему на него Феде.

— А как я поясню ему, куда идти? — тупил доцент, который, похоже, “тут помнит, тут не помнит”.

— Бумага. Ещё человеки словами пользуются, — просветил я необразованного. — Но можно даже лучше. Идите сюда, — поманил я лапой мудрилу стукнутого, слезая с байка.

Тот и подошёл. И уставился в инсталляцию: “макет из тросов, примерно такой, как видел”. В инсталляцию, кстати, все пырились с интересом, аж придвинулись. Матвей аж лапкой выразительно помахал мне, но я в ответ не менее выразительно помахал фигой. Нехрен потому что. И, что порадовало, колдовать не стал. Может, и приличный человек, местами, отметил я.

— Это — макет завода? — уставился на меня мудрила.

— Это — макет завода, — всего лишь закатил глаза я, даже в челодлань не впал.

Аж охранники похихикали, правда, затихли под взглядом гоблинши. Но у неё самой уголки губ дрожали, хех.

— А теперь, когда мы научно установили этот поразительный факт, Фёдор, соблаговолите мне указать, где хранятся столь милые вашему сердцу железяки? — ещё через четверть минуты озвучил я.

Ну реально, какой-то тормозной доцент попался. Наверное, меллорнские жадины бракованного подсунули, а себе нормального оставили.

— Вот здесь сейфовое хранилище, — потыкал он осторожно пальцем. — Где образец конкретно — я вам не скажу.

— Надписей там нет поясняющих?

— Не думаю.

— Заметно, — задумчиво отметил я. — Сейф, точнее, створы я, кажется, видел, — припомнил я. — Толщина там какая?

— А как он попадёт в сейф? — уставился на Матвея мудрила.

— Ногами попаду. Фёдор, какая толщина сейфовой двери?

— Не знаю, — растерянно выдал этот тип. — Не более метра…

— Если не более — вопросов нет, — прервал я это блеяние. — Вы эти образцы ТОЧНО узнаете? — прищурился я на мужичка.

— Да я… диссертацию… да как вы… — начал наливаться багровым мужичок.

— Значит, узнаете, — заключил я. — Лена, следуете за мной, не спорите, где остановиться. В остальном — с моими делами вроде не пересекаетесь. Ну, в общем, понятно, — подытожил я.

— Понятно, Кащей, — пискнула зелёная. — Возражений нет.

— Ну и зашибись, — подытожил я, опять заулыбавшись — ну реально, забавная она. — Поехали, что ли.

И через четверть часа мы поехали. Матвей, как я и предполагал, остался — и невыспатый, как сволочь. И на кой он, при учёте, что меня будут дожидаться в безопасности?

Мне скорее спокойнее, если столь сильного мага рядом не будет. Нет, не то, чтобы в змействе злобном подозреваю, да и чтоб гадость совершить — совершенно не обязательно переться к Мёртвому Городу.

Но сам книжно-фильмого-чёртовступный алгоритм “похода за сокровищами” пёр из подсознания. На тему того, что после добычи добытчика непременно пытаются прибить. Глупость, в общем-то, но — спокойнее выходило, факт.

Байк пёр, штурмовая колбаса не отставала, а я призадумался о себе, ненаглядном. И, похоже, поход в Дубки, а возможно, “витал-ментал” в запредельных сочетания меня несколько контузил. Сместил баланс сложного кащеистого организма и думалки. И сама ситуация там тоже… Ну в общем, как-то я слишком эмоционален и чувствителен стал. Местами, но не так, как раньше. Ну… в истерики впадать не собираюсь, прислушался я к себе. И человеков массово крошить — тоже вроде не желаю.

Только индивидуально и отдельных свинотрахов, отметил честный я. Но себя надо лучше в руках держать. А то привык к “отстранённости” и на этой беседе… Да не как ехидный Кащей себя вёл. А как мальчишка. Или это мне из-за мыслей дурацких кажется? А, пофиг, но в руках держать надо, факт.

Потихоньку доехали до Мёртвого Города, я свернул в объезд — место с бассейном выходило действительно удобным. Колбаса за мной исправно двигала, покачиваясь на своих колёсищах. Едем мы, едем, и тут мне попадает солнечный зайчик в глаз. Вот вроде и ерунда…

А только нихера не ерунда, напрягся и собрался я. Полуразрушенный дом, с которого мне в глаз сверкнуло — там нечему сверкать! Ну ладно, может какой осколок стекла, допустим. Но напрягает, и мысли не хорошие появляются. И далеко, блин, не чую ничего в небывальщине. Проверю и не сношает, решил я.

Остановил байк, поднял лапу ладонью вверх. Колбаса тормознула, и ме-е-едленно, через четверть минуты, откинула аппарель.

— Тут? — высунулась любопытная гоблинская мордашка в открывающуюся щель.

— Нет. Увидел подозрительное. Опустите аппарель и ждите, я жестом покажу, что трогаемся. Когда вернусь.

— А если…

— Просто ждите, время, — отрезал я, стартанув.

Но ничего не почуял, подъехав к подозрительному дому. Что и неудивительно — если тут кто и был, то свалил, пока мы копошились. Но а что делать было? Связи ни черта нет, а рванул бы я в город — они за мной бы попёрли, да и застряли где — тут такие колдоёбины, что я в летучего Кащея на байке по дороге играл.

Подозрительно всё это, отметил я, двигая уже на нормальной скорости, без подпрыгиваний, к колбасе. Или паранойю? Ну так, наполшишечки. Отблеск был точно, а Мёртвый Город — не самое безопасное место. Даже в месте, где он ещё живой.

Но отсутствие связи — косяк, продолжал я мыслить, продолжая движение. Впрочем, меллорнские — не вояки ни хрена. И вояк-то по пальцем пересчитать можно. И даже если сидел там кто-то с биноклей какой — то что? Непременно злогей коварный?

Но… ладно, едем, мысленно махнул я рукой. Да и ехать тут недолго, отметил я, сворачивая на поле, которое раньше было проспектом. А за десяток метров от “мёртвой границы” остановился, поднимая лапу.

— Ждите здесь, — озвучил я. — У вашей колбасы оружие есть?

— У “Гворна”, — хихикнула Ленка. — Башенный метатель, внутри сейчас.

— Закройтесь и подготовьтесь. Не нравится мне тут.

— А что было-то? Вроде банды мы повыбили все, — озадачилась гоблинша. — Ты что-то нашёл, Кащей? — аж ушами зашевелила она с мордочкой любопытной.

Ржать не ржал, но улыбнулся от души. И собрался.

— Не уверен. Был отблеск, как от бинокля, подзорной трубы, или… — выразительно посмотрел я на снайпершу.

— Прицела, — понимающе кивнула она, кивнув. — Но банды мы перебили.

— Свинотрахов совсем не перебьёшь, — экспертно озвучил я. — Свинотрахи всё равно появляются. И не учатся ничему… В общем: я вам не начальник и вообще — дело ваше. Но ОЧЕНЬ рекомендую — быть готовыми к нападению. На всякий.

— Будем, — серьёзно кивнула Ленка. — И Кащей, условный стук, на всякий случай. Раз уж мы закрыты будем, — логично озвучила она.

Разумно, не поспоришь. Определились с условным стуком, хотя Ленка, гоблинша глупая, отказывалась ещё! Но я настоял: траурный марш Шопена — это стильно, модно, похоронно, хех.

А вот “на дело” я поехал на байке. И оставлять не хотелось на глазах меллорнских. Союзники ситуативные, так что вот нацарапают гвоздиком слово неприличное, или в бензобак нагадят… В общем, нафиг. И вторая причина — лишний раз не мотаться. Часть добычи на байк, часть тросами. Может, и в один раз управлюсь, может — в два.

А чем больше припру, тем больше на меллорнских должок, на минуточку. И пусть на что этих куркулей раскулачить — не знаю. Но сама возможность, пусть и в перспективе, радует, хе-хе.

Так что пусть и неспешно, но поехал я на байке. И даже Медузу, Каменистого Поезда, врубил. А взгляд местной нежити чувствовался не только злобным и голодным, но и охреневшим от творимого бардака. Я даже ждал ментальной оплеухи, в стиле старичья из Арискино — но её не было.

Область марства до завода проскочил на байке без проблем — ну разве что со стороны выглядел как натуральный призрачный ездун. Тросы рефлекторно сменили плоть, а видок у них больше скелетно-черепастый, чем антропоморфный. Ну и байк.

Но со стороны смотреть в этом гиблом месте было некому, так что оставил я байк, да и потопал в полуподвальное помещение. Где клад, а для клада — склад.

Створа сейфовая обнаружилась там же, где я её в прошлый раз видел. И не столь лютая, точнее… Ну я не светил глазами в прошлый раз, и в полумраке полуподвала отметил металлическую стену с какой-то фигнёй на ней.

Ну и несколько напрягся — металл покрывал метров пять на три. И толщина в “метр” меня скорее порадовала — тут и два, и больше могло быть.

А вот в свете моих буркал я понял, что дверь к кладу более человеческих габаритов. Точнее, конкретно человеческих — прямоугольник два на менее чем метр, с затворами и прочим… Но там и метр-то не упихаешь, иначе хрен откроется.

Ну а остальная часть была, как понятно, стенкой сейфа-склада. Подошёл я к двери, стал вчувствоваться металлокинезом…

— Да ну нафиг! — искренне изумился я. — Не бывает так!

Но в ощущениях было так, так что с сомнением схватил я за ручку, рванул на себя… И без особого труда распахнул дверь!

— Заходи кто хочешь, бери что хочешь, — растерянно констатировал я. — Хотя, может, охрана была, ещё что. Всё равно бред. Эй, твари поганые и боссы уровней, вы там?! — проорал я в недра сейфа.

Твари поганые, боссы уровня — промолчали. Даже марская мелькотня, кажется, рассеялась. То ли побоялись кащеизмом головного ума заразиться, то ли убедились в своей профнепригодности в мой адрес.

Так что пожал я плечами и запустил в сейф трос. А потом и морду засунул, да и весь пролез.

Сейф из себя представлял дорожку между трёхъярусными стеллажами. В конце дорожки была тележка с поддоном, а на стеллажах стояли, кстати, не сказать чтобы часто, металлические коробки. Причём с надписями в пластике, на тему чего енто там они содержат. Правда буквами не русскими, а буквами латинскими. По элементу, видимо.

И в стекло упакованы, засунул я морду в короб с ванадием, кажется. В банках-колбах. И ванадий вроде не редкозём, задумался я, но махнул лапой. Всё равно весь склад обносить.

И всего за полчаса я, благо тележка не капризничала, обчистил склад. И задумчиво разглядывал сокровищща.

По весу добытого выходило не так, чтобы много. Тонны полторы, максимум две. Не вешал, но вроде так выходило. А вот с объёмом выходила фигня. Вроде пара тонн всяких железок — ерунда… Да щаззз!

В моём случае выходила фигня, в виде герметичных запаянных колб, охватывающих недобрую половину металлических стержней, порошков и прочего подобного.

Остальная половина была доброй и незапаянной. Но я, хоть ни хрена не металлург какой, и даже не металлический мудрила, понимаю: это колбы с каким-нибудь инертным газом, от окисления.

А если железки из них наружу выковырять, то и с грудой ржи можно остаться. Если не рванут нахрен — тоже не невероятный расклад, вроде что-то из металлов такими гадкими свойствами обладало.

Вот, доставать их нельзя. А значит — везти надо в два или три заезда. Иначе никак, даже с тележкой, которую я тоже упру: обносить, так обносить. А в коробках с колбами напихано всякого мягкого.

Так что последние коробки с добычей я донаставил коробками метров до двух с копейками. Обхватил тросами — и прицеп, и фиксатор. И поехал потихоньку, ехидно сам с собой рассуждая, что байк я брал зря — и так еле телепаюсь, ногами переставляя. Ну да пусть будет, можно нежить музоном попугать.

Насколько нежить напугалась — не знаю, но через полчаса я дотелепался вполне довольный. И колбаса меллорнская стояла закрытая, с башенкой и каким-то спаренным стрелялом, миру из этой башенки грозящим.

Ай малаца, отметил я, выстукивая в дверь похоронный марш. Аппарель откинулась, меллорнские стояли “в боевом режиме”.

Но на мою персону магострелы не наводили, стали целить за спину — совсем малаца, да.

— Что-то случилось? — несколько напрягся я, увидев, что это не “штатное” выискивание, а ребята реально напряжены.

— Да, Лев… наш эфирный оператор, выявил странные помехи, — раздался голос Ленки, держащей снайперку наготове.

— Так, примерно метров двести я чую, там ничего и никого. Кроме навей в подвалах, — уточнил я. — А что за помехи-то?

— Показалось, что сигнатура человека, на пределе чувствительности. Почти гарантированно, несколько раз чувствовалось.

— Не я? — хмыкнул я.

— Точно не вы. Вы в сети не…

— Нежить, — аж слегка поклонился я. — Ясно. Но тут, в принципе, могут быть люди. Я вот вчера каких-то сталкеров встречал.

— И не подошли? — подала голос Ленка. — Сталкеры специально обозначаются, договариваются. Чтобы не столкнуться случайно.

— Мдя. Ну не знаю, что это. Я тоже ничего враждебного не видел, кроме того отблеска, — пожал я плечами, — Сторожитесь значит.

— Сторожимся. Добыча? — слегка кивнула Ленка на пирамиду над тележкой.

— Угу, — озвучил я, а Федя, стоящий у стеночки закопошился.

— Я сейчас проверю… — выдал мудрила.

— Не надо. Я сейчас на второй заход, перевезу всё, что в этом хранилище.

— А-а-а…

— Погружу, — пояснил я, подхватывая коробку тросом и ставя её в огороженный грузовой закуток.

— Э-э-э… Кащей, это замечательно. И я рад, что Меллорн получит массу нужных материалов. С рядом не проводились даже эксперименты, и это очень интересно. Но… — на последнем мудрила с кислой мордой потёр переносицу и замолчал.

— “Но” — что? — не стал миндальничать я, продолжая погрузку.

— Но я-то на кой, извиняюсь, хрен тут делаю?! — раздался вопль души.

— Эм-м-м… — задумался я.

И не знаю, кто первый заржал, но ржали все. И сталкеры, хоть и “держали прицел”, но этот прицел гулял, в такт похрюкиванию и ржанию.

— Не знаю, Фёдор. Так уж вышло, — проржавшись, выдал я.

— Да понятно, что никто не знал, — аж вытер слёзы мудрила. — Ладно, разберу и рассортирую пока, — потопал он к перегруженному.

— Там ещё и сейфовая дверь… открыта, — оповестил я, да и погнал, прихватив тележку, обратно.

Хрюканье в спину прилагалось, но аппарель закрывалась. А я, благо на подпрыгивания пустой телеги было пофиг, ускорился. И нахмурился, внутренне и внешне.

Ни хера мне это не нравится! Вот вообще, совсем и вообще!

Я ошибаться мог. Стекло какое недобитое, ещё что. Этот хацкер небывальский, который Лев — тоже мог, он сам признавал — “помехи”.

А вот вместе — ни хрена не верю. И что за типы вокруг круги нарезают? И что хотят?

Ну ладно, положим — бандиты. Или ещё гопота какая — Ленка говорила “перебили”, но свинотрахи — типы злостные, неистребимы. Заново зародились, положим.

И вот точат они свой свинотрахательный зуб на нас. Но — колбаса. От неё небывальщиной разит, как от сволочи. Бронь, да и дерево эльфячье подчас такую прочность выдаёт, что половина сталей нервно в сторонке курят. И турель там с лютым стрелялом.

В общем, несколько успокоился я, остаётся предполагаемой гопоте только губищи закатывать. Есть опасность при разгрузке — надо реально поаккуратнее. И на меня могут напасть, думаю, на обратном пути. Надо поаккуратнее. А так — не страшно. Прорвёмся, заключил я.

Заехал в заводской двор, погрузил сокровищщи на тележку. Подумал, да и тросы-фиксаторы поместил отдельно. На всякий.

И аккуратно, вчувствуваясь в округу, потелепался к колбасе.

И словил грудью мощный такой патрон, откинувший не только меня, но и байк. А шкура ангелячья выдержала, с некоторым удивлением отметил я выталкивающую патрон шкуру. Ну и зашибись. И с отдельными фиксаторами я мудёр — а то разбилось бы всё.

Но это ладно — надо творить жуткие злодейства, встряхнулся я, оскалив череп из тросов и засияв пустыми глазницами.

28. Неприкаянная принцесса

Но в этот раз свинотрахи на одном выстреле не остановились. Не слишком часто, но стреляли в несчастного Кащея с двух точек, и всадили не меньше десятка пуль! Ещё и промахи, блин, были, пулемётчики херовы.

Ничего, свинотрахи, доберусь я до вас, злобно думал я, метаемый, как тряпичная кукла, попаданиями. С байка меня снесло вторым или третьим попаданием, чёрт знает. В общем, патроны у вас не бесконечные, а я — Бессмертный, мысленно обратился я к скотам.

И через пару минут после нападения выстрелы затихли. А я артистично раскинулся на мёртвой траве, куда меня отпинало выстрелами. И проверял запасы накопленного зла. И выходило, что на этих конкретных сволочей мне зла ТОЧНО хватит. И ещё останется запасец на несколько умеренного сволочизма злодеяний.

Но снаряжение у казлов хорошо. Натуральные снайперки, не недомерки СВД-шные, а мощные винтовки. И били издалека и метко. Профессионалы, чтоб их! Хотя, чёрт знает, может, сейчас магострел снайперский на коленке бухой гнум в обнимку с накуренным ельфом сотворит. Но, судя по меллорнскому снаряжению, а они у нас если не монополисты, то основные производители — не так. И цены на торге Зеленюков символизируют…

И где, мать их, эти сволочи, злобно подумал я и дёрнулся от попадания в руку.

Выждали и проверяют, дошло до меня. А я чуть не дёрнулся, но “чуть” не считается, умеренно поликовала моя бессмертность. И появились. Шли аккуратно, четвёрка — снайпеские двойки, сработанные. Но, вроде бы, всё. Никого в округе не чуял, да и… ну, в общем, посмотрим.

Сволочи приблизились на пару сотен метров, один из “вторых номеров” полоснул по бедному мне очередью. Но я как изображал мёртвый труп, так и изображал. И помимо предвкушения, радовался бронежелетке — держала, зараза. Не рвалась. Это я удачный кафтан подобрал, может, и раздеваться не придётся, если что.

— Мёртв, — откомментировал стрелок женским голосом. — Что он вёз, интересно?

— Да ясно, что что-то ценное. Меллорнцы аж тачку пригнали. Даже не знал, что такие бывают, — фыркнул мужской голос.

— Синий справится?

— С драконом? Смеёшься? Да и перевернуло их. Расслабься, Кать.

— Я и не напрягалась. Ладно, что-то нам с этого… Кащея нужно?

— Я вообще не уверен, что это Кащей, — раздался третий голос.

— На байке? Тощий в коже? Дохера щаз таких в округе? — ехидно спросила баба.

— Немного. Но тачка меллорнских, может, их…

— У их сталкеров — форма, — отрезал мужик номер раз. — И нам — похрен, вообще-то. С байкера этого разве что косуху снять. Пули не берут! Самого мало что не размололо…

— И крови нет. Не нравится мне этот тип. Нахрен кожанку, давайте тележку эту отвезём…

Но допланировать казлам уже не дал клубок тросов, рванувший из кожанки. Стрелять в меня паразиты начали сразу, но ажурному переплетению тросов было пофиг. А через минуту ладони и ступни бандитов были надёжно прибиты к мёртвой земле.

— Здрасти, — вежливо поздоровался я, собрав башку из тросов. — Меня вы знаете. Кащей Бессмертный, — широко улыбнулся я. — А кто вы?

— На ху…кх-х-х… — зашипел перерубленной трахеей обезглавленный матершинник.

— Чтоб не было непонимания — мне на вас похер. Совсем. Не жалко, не страшно. Ответ на вопросы — живёте, сколько сможете. Ложь, вопросы от вас, оскорбление — смерть. И он, — отшвырнул я тросами тело. — умер ОЧЕНЬ легко. Но! Следующий будет умирать не меньше получаса. А может, и выживет. Но ему никто не позавидует. Не тратьте моё время. Пожалуйста, — попросил я.

Сработало, впрочем, я в этом особо и не сомневался — ужас от головы в сплетении тросов, пробитые ступни и ладони… А я ещё слегка шевелил тросами. В общем — раскололись.

Силовики, отряд. Выжили во время конца — были на какой-то то ли база отдыха, то ли ещё что. Держались вместе, в новом Мире оказалось… не нужны. Сталкеры — нужны. А профессиональные убийцы — не при делах. Точнее, дело-то найти могли… Только скоты поганые. Не хотели “горб ломать”, не для того “пот лили и жизнью рисковали”.

И не простые бандиты, нет. “Работали” по сталкерам с серьёзной добычей, на обратном пути. И не в наших краях, в основном. У сволочей был… Дракон. Один из них изменился, и то ли приручил, то ли ещё что натурального дракона. Не особо огромного там, но отряд и добычу зверюга на пару-тройку сотен километров тягала.

И, соответственно, веселились ребятушки “в широком ареале”, на нескольких отдалённых торжищах считаясь “охеренно везучими сталкерами”.

Мрази и твари, мимоходом отметил я, пробивая брюхи троице и разрывая требуху.

— Пока-пока, — озвучил я, скорчившимся мразям, собираясь. — А вот дракон — херово. Добычу тут тырить некому, это хорошо, — отметил я, натягивая сбрую и рогатку. — Живите, сколько сможете, — дозволил я корчащейся троице на прощание.

И рванул к колбасе. Что там дракон может натворить — чёрт знает, но мне это заранее очень не нравится.

И, выскочив между домов, я увидел, что опасения были не на пустом месте. Колбаса была внешне цела, но валялась на боку, с гнутыми стволами стреляла. Колёса, обращённые вверх, дымили, но не горели — там не резина, а что-то полунебывальское.

А, на паре десятков метров сверху, мерно взмахивая крыльями, бултыхался изумрудно-зелёный дракон. Точнее, виверна, наверное — лап две и крыла, отметил я.

Тварь была в какой-то сбруе, а поверх сбруи виднелась башка, видно, того самого Синего, драконовода.

Неудобно-то как, посетовал я, вскидывая руку с рогаткой. Попасть в поганую башку на бултыхающейся тварюке было нереально. Но, пока я выцеливал, дракосволочь обдала колбасу клубом изумрудно-зелёного, в тон шкуре, пламени. С небывальщиной. Так что выпалил я парой стрелок. Не попал, но дракон дёрнулся — ему прилетело, хоть видно было — “не тот калибр”. Этой сволочи в бошку надо, или сердце какое. Только непонятно, где оно, да и есть ли у дракона сердце.

Но себя я обозначил, а дракон стал набирать высоту. Я же тратить стрелки не стал — чтоб в меня плюнуть, твари надо развернуться. Жопами драконы вроде не пылают, это прерогатива людей.

Ну а в башку я стрелки и разряжу, а там посмотрим.

Колбаса, к счастью, и после этого плевка не особо пострадала, а вот по мне погонщик дракона несколько раз выстрелил, пока его скотина разворачивалась.

— Не попал, — отметил я противным голосом.

Вражина вряд ли услышал, но стрелять перестал. Ну, иди ко мне, моя прелесть… И да, взлетевший дракон развернулся, раскрыл пасть, схлопотав ей пару стрелок… и не умер! Плюнул клубом изумрудного пламени хер знает куда, замотал башкой, завихлял в воздухе — но не помер! Стограммовые стрелы из чугуна, на субзвуке, млять!

Не психуем, Кащей. Хер с ним, с зелёной рыбкой. Шесть стрелок. Чугуний. Они разрушаются при попадании. Крылья-перепонки. Никакая небывальщина не справится, так что дыры будут.

Фактически залпом выпустил в мотыляющуюся тварь остаток стрелок. И стал, успокоившись, осматриваться. Не сработает по крыльям — буду метать тросами… Да всё, до чего доберусь, то и буду метать, логично заключил я, приглядывая подходящие каменюки.

Но не понадобилось — дракон бултыхался метрах на пятидесяти, но троица рваных дыр стала заметна с земли. Забил крылами, взревел противно, и всё также размахивая дырявыми крылами, полетел к земле.

— Ну ты ещё выживи, — удивлённо произнёс я, на что мне ответил рёв шмякнувшегося за развалинами дома дракона. — Это, вообще-то, шутка была, сволочь ты такая! — искренне возмутился я.

Ну ладно, значит, надо тварь добить — небывальщиной от неё шарашит знатно, регенерация колдунской может быть в самом прямом смысле слова. И синюю скотину проверить надо.

Впрочем, на синюю скотину я наткнулся, огибая дом — хрен знает, с какой высоты навернулся тип, но ему хватило. Изломанное орочье тело с синими полосками под перекошенными от сломанного черепа буркалами.

— Ну, туда и дорога, — пожал плечами я. — Хотя допросить бы… Кто-то вас на нас навел же… А и похрен, — махнул я рукой, и почесал за дом.

Впрочем, тварь хоть и выжила, но пафосного боя злобного Кащея с бедной фауной не вышло. Скорченный, скрюченный дракон явно был не слишком боеспособен. Но этим тварям в мифах приписывалась мстительность и злобность. А гринписовцев и прочих долботрахов… оглянулся я, на всякий… Да, точно: психов всяких вокруг нет. Только я.

Так что захлестнул я несколько тросов за драконью шею, да и отпилил ревущей скотине голову.

— Принцесса вроде положена, — деловито откомментировал я это злобное деяние. — Интересно, где их выдают? Хотя, нахер мне принцесса? Да и на хер не особо нужна, — признал я, трусцой шуруя к колбасе.

Колбаса всё так же валялась на боку, дымилась уже еле заметно. И, вроде бы, живые там были. Так-то разило от неё, как сволочи, всякой небывальщиной, но по приближении что-то такое, живое, я вроде почувствовал.

Так что приблизился я к перевернутому траку и… ну, несколько смущённо, как-то неудобно выходило, да… Ну, в общем, отбарабанил траурный марш Шопена.

Через минуту между рамой и аппарелью со щелчком появилась щель, немало меня порадовав. Ну, всё-таки, были опасения за спутников. Так что подцепил я створу тросами и открыл. И пахнуло гарью, не слишком сильно, но чувствительно. А внутри… Ну, бардак, естественно. Всё перевёрнуто. И на ногах двое. А на боку, который стал полом, четвёрка… трупов, отметил я.

Блин, хоть гоблинша уцелела, её совсем жалко бы было, собрался я. И подхватил тросами Ленку и Мудрилу Федю, вытаскивая из трака.

— Живой, Кащей, — улыбнулась… ну, как смогла, гоблинша.

— Угу, — не стал остроумствовать я.

— А наши…

На этом у неё задрожала губа, и девчонка кинулась ко мне. Я, признаться, несколько напрягся — не хочет ли она, из Идеи Великой Справедливости или ещё чего такого, меня “как наши”.

Но дёргаться не стал. И правильно сделал. Девчонка просто в меня вцепилась, уткнувшись носом в живот и подрагивая. Плачет, а показывать не хочет, отметил я, положив руку на плечо, слегка его пожав.

Впрочем, долго эта своеобразная истерика не продлилась. Через минуту Ленка отстранилась, с лицом пусть мокрым (и меня замочила, да ладно уж), но собранным.

— Ты их всех? — уточнила она.

— Естественно, — аж возмутился я. — Там такие скоты были, что даже не свинотрахи. Вас-то как так?

— Взорвалось что-то, перевернуло. Потом жара. Лев головой ударился, сразу. Петю твоим… хотя причём тут ты, прости. Ящиком.

— А Семёну не повезло, — не самым бодрым голосом произнёс мудрила. — Взрывное окисление от температуры и разгерметизации. Нам повезло, что только один контейнер разбился.

— Да уж… — не стал я комментировать, поняв ОТ ЧЕГО этот запах палёной органики. — Так, вы целы?

— Целы вроде, — ответила Ленка, взглянув на Фёдора, который согласно кивнул.

— Связь с Меллорном есть? — уточнил я.

— Только Лев умел… — скривилась гоблинша, прикрыла глаза и задышала.

Помотала ушами, а ими — головой. Собралась, задумалась, поняла, что дело плохо. И уставилась на меня, жалобно… но требовательно, блин!

Женщины, проворчал я про себя. Вот зелёная и гоблин… Эх, ладно, всё равно я не подкаблучник. А кто скажет иначе — первым получит от меня камнем, да.

— Машину перевернуть смысл имеет? — спросил я.

— Генератор, — прикрыла глаза гоблинша. — Цел. Если бы нас не перевернуло — всё бы работало. Вроде даже на ходу должно быть, — удивлённо взглянула она на меня, сама себе, похоже, не веря.

— Только умоляю, будьте аккуратны! Материалы… И не надо на меня так смотреть! — взорвался Фёдор. — Им это не поможет и хуже не сделает! Мне ребят тоже жалко! Но это что — повод гробить уникальные материалы?! Которые спасут сотни и тысячи жизней!!!

— И нечего было так орать, — ответил я. — Я и в первый раз всё прекрасно услышал.

— Простите…

— Прощаю. Я медленно и печ… аккуратно, — озвучил я.

И медленно и аккуратно, придерживая тросами, стал переворачивать колбасу на колёса. Минуту потратил, но вроде ничего нахер не расколотил, что и хорошо.

Обернулся и даже хмыкнул — Фёдор пырился на меня с этаким научным интересом и опаской. А гоблинша, вместо того чтоб ужасаться, с лёгкой полуулыбкой смотрела на тросы, из меня торчащие.

— На человека-паука похоже, — пояснила она на мой вопросительный взгляд.

— Я не челопук, — возмутился я. — И злодей и сволочь, кстати, — честно уточнил я.

— Я учту, — ответила Ленка, взглянула в открытую аппарель и поскучнела.

— Так, вы целы, — прикинул я. — Я за добычей. Байк тут постоит, он мне щаз нахрен не нужен. Минут через пять буду. Вы — разберитесь с образцами. Ты — присмотри, чтоб его не обижали. Всё, пошёл, — махнул я лапой и потопал.

Нет, хватит, накомандовался, блин! И давно это было. И неправда. И не было этого, нет того, с кем было. А я — Кащей Бессмертный. Злобная, ехидная сволочь и злодей!

И хватит этих флешбяков, чтоб их! И так полжизни забыть пытаюсь, мать их, возмутился я. И запихал всякую хрень, которой не было, поглубже. Ибо нехрен.

Троица была дохлой, прожив, сколько им было отпущено, отметил я мимоходом. И замер: вокруг дохлых трупов клубилась небывальщина некротического толка. Кажется, у нас нави нарождаются, понял я. Или ещё какая пакость. Понаблюдать было бы интересно, но… Блин, эта двоица в обществе трупов, одни и беспомощные… Ну не совсем. Но всё же. Нахрен, хотя интересно, с некоторым сожалением добавил я надругательство над мёртвыми к списку своих достойных злодеяний.

И сработало — душонки трупов поглотились. И… нет, дела надо доделывать. Метнулся к валяющемуся в отдалении безголовому трупу, тоже пробил тросом. Прихватил оружку и подсумки, закинул на коробки, заф… Хм.

Тут должны были быть мои тросы. Я их оставлял, фиксировать добычу. А их нет. Вернулись ко мне? Похоже. И похоже, когда я дракона воевал, припомнил я. Трос в байке — привычно в байке, да и байк чувствуется. А эти я, похоже, непроизвольно призвал, когда понял, что дракоша претендует на мой титул.

Параноисто проверил, нет ли где неучтённых кусков меня. Но, кроме троса в байке, таковых не наблюдалось. Так что впрягся я в телегу, да и потопал к колбасе. И кстати да, быстрее вышло, чем на байке.

Дотопал, подкатил телегу, задумался и оскалился. Может, слишком злобно и довольно, но обещания себе надо держать.

— Разгрузите, закрепите и поедем. Если не работает ваш движок — возьму на буксир, — сообщил я. — А я на минут пять отойду.

— Работает, проверили. А куда?

— Если совру “отлить” — поверишь? — полюбопытствовал я.

— Если соврёшь — то нет, — логично ответила Ленка.

— Труселя себе из драконьей шкуры хочу, — честно ответил я.

— Э-э-э-э… — выпучила на меня глаза гоблинша, да и мудрила недоумевал.

— Грузите давайте, блин, — фыркнул я и потопал.

И вырезал из драконятины метровый кусок шкуры. Вот не знаю, буду ли я это жуткое и шипастое носить, оценил я шипастые чешуи. Но если что — повешу в Зеленюках на стеночку. Бронетрусы шкуры с жопы дракона составят отличную компанию полотенцу с поняшей, факт!

В общем, добежал обратно, помог разместить добычу, мимоходом посмотрев на бедолагу, которого поджарило. Лучше бы не смотрел, мдя… Ну да и чёрт с ним.

— Так, вопрос. Похоронить можно тут. Тело — прах…

— Нет!

— Сами смотрите, — отмахнулся я. — Я предложил. Еду первым. Если что-то — поднимаю руку. Ждёте, пока я устраню это “что-то”. Из машины ни ногой! Хоть вас довезу, блин, — буркнул я.

— Кащей, твои трофеи…

— Доедем — заберу, — отмахнулся я.

— А дракон…

— Вот, — помахал я изумрудной скруткой кожи. — И хорош, поехали уже, — возмутился я.

Наконец поехали. Я сначала осторожничал, но, как видно, колбасе в плане скорости и тягловитости было на произошедшее похрен. Так что добрались мы до Меллорна довольно быстро, правда, на подъезде к мосту колбаса стала притормаживать. Я остановился, как и она, аппарель брякнулась.

— Въезд…

— Не знаю где, не был ни разу, — ответил я Фёдору.

— Вообще-то погодите, я сейчас, — зажмурился и полыхнул небывальщиной мудрила.

Маг, а я не знал… и напрягся, разворачиваясь и готовясь к бою. Меня просто обдало некросом, агрессивным, пополам с жизнью. А мне улыбалась женщина-вамп. В прямом смысле, несколько расслабился я. А тут и Матвей нарисовался.

— Ольга Красная, главный медик Восточного Меллорна. Кащей Бессмертный…

— Я так и поняла, — улыбнулась упыриха и просто молнией метнулась к аппарели. — Нет, тут только Петровича звать, — непонятно произнёс голос из колбасы. — Вы — ко мне. Оба. Не помешает. Матвей, я у себя, — озвучила упыриха и из аппарели ударил… да, наверное, луч крови в сторону Меллорна.

Блин, как в романах дурацких, оценил я, но сам себя прервал — почему “как”? Именно так. Телепортировалась “по вампирски”.

— Что у вас…

— Заказ выполнен. Детали — у ваших людей, — с этими словами я подошёл к байку, толкая его к обочине. — Я тут полежу, природами полюбуюсь, — бухнулся я на обочину. — И меня не трогать. Опасно для жизни тронувшего, — честно предупредил я.

И стал любоваться танцем золотых и зелёных огоньков. Стараясь привести в порядок свою крышу, опять уехавшую… Слишком далеко. И тросы ещё эти, хмыкнул я, поняв, что уже более-менее в норме. Впрочем, они скорее помогают.

И поехал на байке к фальш-воротам. Ну не знаю я, где этот “другой вход”, несколько нервно ржанул я.

29. Аграрство в дупле

Но доехать я толком не смог. На краю деревянного моста появился паренёк, так жалобно и бодро размахивающий лапками, что даже моё злодейское сердце дрогнуло.

— Чё надо? — поинтересовался я.

Паренёк был в “служебной жилетке Восточного Меллорна”, один в один, что довольно забавно, повторяющей обёртку игоши.

— Посыльный Константин, господин Кащей, — представился паренёк, подтвердив, что и коллега нечистика. — Господин Матвей Серый распорядился сопроводить вас до Торговых Ворот Восточного Меллорна.

— Ну, — задумался я. — Сопровождай. Запрыгивай, руками тыкать будешь и ртом говорить, куда рулить, — уточнил я.

Ну, магом паренёк точно не был — уж это-то вблизи я бы почувствовал. Да и врагами меллорнских считать не слишком разумно. Друзьями, конечно, тоже не стоит. Но явный не маг, молодой парнишка, на байк взгляды “незаметно” кидает. Прокачу, в общем.

От моста Костик тыкнул лапкой вправо — ну и логично, если с севера. И сам бы найти мог, конечно… но пусть показывают, да.

А обогнув древесину я увидел этакий городок, обнесённый… Не оградой — деревами, молодыми меллорнами или чем-то подобным. Не как стена на “фальш-входе”, похлипче и пожиже, да и не энты были — явные дерева, а не нечистики. Но похоже.

Охватывала эта стена, полукругом, поселение с множеством высоких ажурных площадок, иначе и не скажешь. Столбы, площадки, уже на них — небольшие домики, никаких двухэтажных или чего-то такого.

— Торговый городок, господин Кащей, — с явным расстройством слез с байка паренёк. — За ним — врата Меллорна, — потыкал он в пяти-шестиметровой высоты дыру, к которой тянулся мостик, явно поменьше “центрального”.

Разумно, в общем-то. Вражины и нечистики будут переть от дороги и бодро щемануться в здоровенные фальш-ворота. И там и гробанутся. Ну такая, конечно, “ловушка”, весьма условная.

Но, вроде как, врагов, по крайней мере, могущих штурмовать Меллорн, не особо-то и есть. А те что могут быть — тупы-ы-ые. Ну а на тупых “ловушка” подходит.

— Мой пропуск подойдёт? — помахал я овальной деревяшкой.

— Вы внесены… Точнее, ваша сигнатура внесена в базы. И удостоверений не требуется, — пожал плечами паренёк. — Я доложу господину Матвею?

— И меня посчитали, — пригорюнился я и с горя махнул лапой, — Докладай, чего уж.

А сам подумал, да и заехал в широченные ворота торгового городка. Судя по тому, что преодолел наверченную лютую небывальщину без рёва тревоги, обстрелов и “тревожных групп” — меня и вправду посчитали, паразиты такие.

А внутри городок был занятен, да и стала понятна причина, схрена ли тут всё такое ажурное. Просто кроме центральной тропинищи к Меллорну и множества тропок различной мелкотравчатости, первый “этаж” был складом.

Явные лабазы, чуть ли не контейнеры, загоны для живности. Ни жилья, ничего такого. Это такое было как раз на соединённых мостиками и витыми лестницами ярусах.

А торгуют… наверное на втором ярусе, прикидывал я, лениво телепаясь на байке. Такой, забавный метод борьбы с “большегрузами” в городской черте.

— Господин Кащей, вы… — послышалось от “телепортировавшегося” в пяти метрах Матвея.

— Я — “да”, — ответил я.

— Тогда давайте обсудим ваше вознаграждение. Вы, согласно докладу, несколько… перевыполнили оговоренное.

— В чём-то “да”, в чём-то — “нет”. Долга за столкновения лично я — особо не вижу, — конкретизировал я. — Единственное, — задумался я. — Нападающие работали по наводке. Это — точно. Либо от вас, — продолжил я, отмахнувшись от явных возражений мага. — Я это не утверждаю, называю один из вариантов. И… ну в общем, вчера, когда обследовал завод, встретилась мне пятёрка сталкеров. Запомните? — уточнил я.

А после кивка описал пятёрку в деталях. Попробовал тросами рожи изобразить — поржал, и Матвей похихикал. Потому что художественную ценность моя инсталяция имела. Как карикатура, ехидная такая.

— Ладно, описание у вас есть, — махнул я лапой.

— Есть. Думаете — они?

— Понятия не имею, Матвей. Мне — вообще похер, — честно признался я. — Но то, что причастный к смерти четырёх людей, причём за деньги, а не по делу, будет жив-здоров… Мне это не слишком нравится, — улыбнулся я. — Но не настолько, чтоб напрягаться. Даже как заказ — уточнил я. — Я убиваю монстров, а свинотрахов — только если подвернутся.

— Понятно, думаю, сможем проверить, благодарю, господин…

— Я вас не “господинкую”, Матвей. И не настаиваю на обратном. И вообще, если уж соблюдать протокол, — надулся я, явив корону.

— Ваше августейшее царское величество дозволяет обратиться по имени? — уточнил маг.

— Дозволяет, — царственным жестом дозволил я.

— Тогда, Кащей, я бы предложил перекусить на втором ярусе и обсудить в каком виде вам будет удобно получить плату.

— В натуральном, — уточнил я. — Не хрен меня готовить.

— Хорошо, а насчёт…

— Пойдём, только конь, — заозирался я.

— Оставьте у лестницы, не сведут.

— Да и так не сведут, — резонно отметил я. — Ну ладно, — и оставил коня.

На втором ярусе, неподалёку от довольно внушительной и гомонящей платформы — очевидно, именно торга, мы присели с Матвеем в открытой такой кафешке. На пару десятков столиков, забитой почти до отказа — видно, популярное место.

Пока Матвей что-то там заказывал, количество не слишком добрых взглядов на мою персону всё увеличивалось. Натурально — сначала несколько явных магов недобро зыркают. Потом — ещё и ещё. Пырятся, сволочи нетолерантные, и раздражают, да.

Подумал я, тряхнул головой, отрастив связку бело-стальных тросов из черепа. Сложил лапы на груди, оглядел добрым взглядом пырящихся на меня, да и выдал в потолок:

— Ничему эти свинотрахи не учатся!

И, на удивление, помогло. Кто-то поржал, пара гнумов, которые и не пырились злобно, аж пальцы большие с ухмылками в бороду показали. Ну, в общем, кто-то всё равно злобно зыркал, но не весь кабак, а то прям неуютно было. Так кулаки и чесались.

Ну и с Матвеем, чавкающим пропитанием, обсудили, что и как. Обучаться я могу часов двенадцать в день, каждый день. Хоть практическому применению — насколько я понимаю, тайны страшной из разработок не делали. Правда, по контексту выходило, что большая часть производства — условно ручная, завязанная на конкретную магию конкретного людя или металюдя.

Ну, мне именно “принцип” интересен, так что нормально.

В общем, Матвей пожрал, обозначил сроки и намылился срулить.

— Сейчас подойдёт мой сотрудник, будет вас сопровождать, ответит на вопросы. Ваше “интересно” я правильно интерпретирую как этакую экскурсию?

— Правильно, — кивнул я.

— Вот и хорошо. А у меня, прошу простить…

— Дела. Прощаю.

— Да, дела, Кащей. А вот и Сеня, — тыкнул Матвей мне за спину.

— Перумовский! — всё что мог я сказать, обернувшись.

Дело в том, что сзади топал… хоббит. Натуральный: несколько инфантильные черты морда лица, крупные кудри, мохнатые босые ноги под бриджами. И башка непропорционально большая, не патологично, но здоровый чан, относительно крепко сбитого тела. Вот только вместо правоверных полутора метров эта хобиттятина была за метр восемьдесят.

— Да, читал, — слабо улыбнулся Сеня. — И Матвей, не надо анекдота, — взмолился он.

— Не буду, — ухмыльнулся Матвей вставая.

— Я его и так знаю, потому и “перумовский”, — уточнил я.

Но смех смехом, но мне на растерзание отдали вкусного, жирного хоббита, набитого всяким “интересно”. Так что потёр я лапы и стал мохноногого трясти. Для начала — “а что енто у вас в Меллорне-то творится?”

И довольно занятно. Например — четырёхчасовой рабочий день. Поголовно, просто как характеристика гражданства.

— А с чего обязаловка-то? — уточнил я. — У вас пятьдесят тысяч рыл, чем они заняты-то?

— Понимаете, Кащей, у нас… Да, в общем-то, проблемы с тем, чтобы занять эти четыре часа. И больше шестидесяти, кстати, — уточнил он. — Но это нужно.

— Чтоб не ленились?

— Чтоб не свихнулись. Не замыкались в себе. Не было суицидов — а их было запредельное количество. Это скорее… обязательная социальная жизнь, принудительная, как вы и сказали. Так-то, обеспечить едой и одеждой — Меллорн в состоянии и в десять раз большее количество. И магией ухаживать за растениями — быстрее, проще. Но… — развёл мохногий руками.

— Понятненько, — покивал я.

Ну в общем — и вправду понятно. Тут психиатров на такую орду не напасёсси, да и хер они помогут, с учётом металюдей, жизни в ентой древесине, нечисти. А так — дело, общение. И вправду полезно и правильно, признал я.

— Личный вопрос, Сеня, — уточнил я. — Я просто хоббита первый раз вижу. Какие у вас видовые… — прищёлкнул я пальцами, пытаясь сформулировать.

— Склонности? — улыбнулся собеседник, на что я кивнул. — Некоторые зрительные аномалии, позитивного толка. Хорошо вижу и быстрее обычного реагирую на движущиеся объекты. Мелкая моторика — помелькал он пальчиками, — Уникальная. И… — кинул он взгляд на пустые тарелки, которые не успевали убирать нечистики.

Не как в Егорьевске “официанты”, а натурально тягали посуду через небывальщину. Не показывались на глаза вообще, но были не слишком быстрые. И аппетит хоббитячий их уборочные способности явно обгонял.

— Не дураки пожрать, я понял, — понял я. — Ладно, давайте пройдёмся по вашему “жилому ярусу”, гляну. И уже с обучением буду разбираться.

— Давайте, хотя на что смотреть — не знаю. Но я, наверное, привык.

В общем — Сеня не соврал. Никаких особых достопримечательностей не было. Почти километровый пятачок в Меллорне, с городком в центре из небольших домиков — тоже в этакой ярусной клетушке, кстати. Всей разницы с “торговым городком” в количестве. А народу, на виду, на удивление мало и все деловито куда-то чешут. Вокруг — поля, с какой-то отдающей небывальщиной флорой, плотно забивающей пространство от городка до стен-ствола. И коровы-свиньи, между этой флорой бродящие.

При этом — куча народу, от польщиков, до погонщиков. Очевидно, “четырёхчасовой ценз” отрабатывают. Не истощённые, трепятся друг с другом, и морд хмурых не особо много. Встречаются, но они везде встречаются.

Освещение всему этому благолепию, вполне солнечное, давали четыре сферы сверху. Именно солнечный свет, как уточнил провожатый — ельфское колдунство.

Чуть в стороне от городка — стальные врата, вот прям посреди поля. Кованые, брутальные, бессердечные.

— Гномы? — уточнил я, указав на железку.

— Да, гномы. Если желаете — можно посмотреть, там литейные и мастерские. Но… низко очень.

— Тоже сволочи нетолерантные, — припечатал коротышек я. — Нет, не хочу горбиться. А магия и прочая фигня — выше? — указал я на потолок.

— Да, там. Первый ярус жилой и пищевой, — кивнул мохноногий.

Так что дотопали мы до “сердцевины”. Собственно, такая же, как в егоровом дереве была, только значительно больше. И… с натуральными прозрачными лифтовыми шахтами. И воротцами, но без охраны.

— А как? — потыкал я.

— Заклинание.

— Как поднимает — я примерно понимаю. Ворота — как? Вроде доступ, всё такое. Матвей врал, по крайней мере.

— По сигнатуре, Кащей. Тут домовые, точнее, эльфийский аналог. Конгломерат духов жизни.

— Техномагия вульгарис, — поставил я научный диагноз.

— В общем — так.

Трубы вознесли нас на полсотни метров за секунду. Без перепадов тяготения, в этакой “овеваемой ветром невесомости”. Не ураганом, а ветерком. Забавно, да и вид на первый ярус прикольный.

А второй ярус был скорее “этажом”. То есть коридоры и двери, хотя в некоторых случаях — ворота. И тут, кстати, были и живые охранники, попырившиеся на нас охранительными буркалами. Но не подходили — видно, и вправду местный остроухий домовой “вёл”, и информация была. А парочка охранников — шугануть настойчивых недопущенных.

И провёл меня хоббит по двум лабораториям. Ну то есть вход один, а так куча всяких помещений, что взрывается, кто-то выбитые зубы сломанными руками собирает. Точнее, фингал потирает.

Забавное зрелище, конечно: лежит ушатый в шезлонге, на морде светящаяся маска-очки. Дёргается, скатывается с шезлонга, сдёргивает маску и с обиженной мордой потирает роскошный фингал.

Но, при всей забавности — страшновато. Мне Маринка, пусть без подробностей, о “внутренностях в кашу” пары ведьм рассказывала, после чего они в “сеть” лезть и прекратили.

Но с фингалом — всё равно смешно, факт.

А по делу выходила довольно занятная петрушка. И гномиха из “техномагической механики”, что-то типа завлаба, и человек лет тридцати из “информационных технологий”, в том же звании, озвучили мне охеренное предложение.

То есть, лаборатории фурычат круглосуточно, но день — с восьми до восьми. Приходи в этот промежуток, говори, что вот он ты тут, ну и они какого-нибудь сотрудника обеспечат, чтоб моё бессмертие просвещал.

Удобно, оценил я, но сегодня — распрощался. Не хочу учиться, хочу в баньку Зеленюковскую. И поваляться, в потолок поплевать.

— Допуск до лабораторий у вас есть, единственное — к охране на втором уровне подходите на всякий случай, — озвучил Сеня.

— Это хорошо, — отметил я. — Тогда пойду я, наверное.

— Дорогу…

— Не заблужусь, — фыркнул я. — Единственный вопрос — кто такой Петрович, который лучше вашей Ольги помогает? — напоследок заинтересовался я.

— Э-э-э… Медика? Петрович? — задумался Сеня и ухмыльнулся. — Наверное, вы про Атнона Петровича, старосты Грязей?

— Понятия не имею, Ольга так сказала.

— Некромаг-призыватель он, насколько я знаю, — ответил хоббит, на что я кивнул, да и сиганул в трубу лифты.

Ну, примерно так и думал. Но староста? Надо в эти Грязи заехать, хотя в карте название вроде другое. Интересно.

В общем, топаю я, уже из Меллорна выперся, к байку только подхожу, как выкатывается ко мне гоблинша.

— Уф, еле догнала, — выдохнула Ленка. — Долговязый, — то ли похвалила, то ли не очень она.

— Я и быстрее могу, — погордился легконогий я. — Ты сама — как? — проявил я охерительную деликатность, явно испортив девчонке настроение.

Судя по смурневшей мордашке — точно. Но сволочизм, такт и добрый нрав Кащея — проблемы окружающих, мысленно пожал я плечами.

— Нормально, — буркнула рыжая, махнув рукой. — Трофеи твои, Кащей.

— Да, помню. Думал в следующий раз поскандалить и проценты сложнонакопительные требовать, — покивал я. — Не вижу, — ехидно сложил я лапы на груди.

— Да… Ты… там много! — возмущённо заподпрыгивала девчонка.

Ну, хоть не депрессует. И подпрыгивает забавно, оценил злобно-психоаналитический я, широко лыбясь.

— А ты — мелкая, — продолжил я, ещё полюбовался подпрыгиваниями и размахиваниями ручками. — Веди уж, сам заберу.

— Пойдём, — буркнула гоблинша.

И недалеко, метрах в двухстах, оказалась то ли караулка, то ли казарма. Заныкалась в складах первого яруса торгового городка, хрен найдёшь.

Какие-то типы на нас вообще, и на меня в частности позыркали, но я позыркал гораздо ласковее, и зыркать перестали.

А Ленка на тележке из каких-то недр выкатила здоровенный деревянный ящик. Побольше её размерами, так что точно бы не допёрла.

— Почищено, заряжено, — буркнула она. — Всё тут. Сейчас открою…

— Верю, — отмахнулся я, прихватывая ящик тросом. — И зря валандались. Я не пользуюсь.

— Даже если на обмен — не зря!

— Тоже верно. Спасибо.

— Тебе спасибо! И Кащей… — замялась зелёная.

— Ммм?

— Я… Спасибо тебе большое, — выдала Ленка.

— Пожалуйста тебе большое, — ответил я. — Ладно, пойду я.

— Удачи.

— И тебе.

И утопал. Блин, надеюсь у меллорнских служба мозгоправов сносная. Девчонка-то молодая, хоть и старается надуваться, это хорошо заметно. А ПТСР вещь… весёлая, оскалился я, шуганув пару невинных прохожих. Не специально, сами под улыбку подвернулись, да…

В общем, весело, но молодой девчонке не стоит. Гробанётся нахрен, а кто ещё будет так смешно подпрыгивать, уже с улыбкой, а не оскалом рассуждал я, садясь на байк.

И двинул в Зеленюки. Врубив Королеву Аграйла, с Поляны Скрипача. Как-то… ну навеялось, что ли, да.

И прикидывал, придерживая ящик с сокровищщами. Что-то у меня этого добра скапливается неприлично много.

Свинотрахи не кончаются, трофеи копятся, пригорюнился я. И арискинцам отдавать не стоит — я и так их субсидировал солидно. А куда это барахло девать — непонятно. Хоть учись чахнуть, как правоверный Кащей. Ладно, разберёмся. Будет в домике мешать — выкину нахрен, логично рассудил я.

30. Тяжесть бессмертная

Добрался я до Зеленюков, закинул барахло в мимика и… через четыре часа вернулся, за стрелялом. Денежки мне оказались нужны, но не на глупости какие.

Моё бессмертие изволило париться. Не в переносном смысле, хотя и это было… наполшишечки, да. А нормально решил попробовать банно-парные услуги зеленюковского комплекса. А то как будто не Зеленюках живу, а в Меллорне каком-то засратом, да.

В общем, парился я сутки, расслабляясь и вообще. Прада, от массажа пришлось отказаться — но обошлось без травм массажиста, уже неплохо!

Сауны всякие, парилки — хорошо, в общем. И в бассейнах наплавался, хотя плавучесть меня была мягко говоря отрицательной, даже в самом “очеловеченном виде”. Повесился ради интереса — полторы сотни кило, притом, что сознательно себя “обезтросил”. Что плотность тощей тушки делало соответствующей, ну и плавать мне теперь только тросами по дну перебирая.

Ну и не страшно, в общем-то. И булькать с дна получается очень проникновенно и по-кащейски, факт.

И направился я в Меллорн, учиться. Добрался до него, да и до второго яруса без проблем. Ну, свинотрахи какие-то зыркали, умеренно-злобно. Ну и свиней им побольше и вообще — счастья в личной жизни.

А на втором ярусе я стал прикидывать — а куда мне, собственно, в первую очередь?

— Эм-м-м… — проблеял охранник-эльф, которому я уже с минуту улыбался и махал лапой, предаваясь раздумьям. — У вас всё в порядке?

— У меня — да, — широко улыбнулся я. — А у тебя?

— Уже не уверен, — пробормотала эльфятина, под кивки напарника-человека.

Чем меня порадовали искренне: галочку в графе “ежедневное злодейство” я поставил с чистой совестью.

— Вам нужно сопровождение? — помог ушастому человек.

— Не особо. Куда идти — помню. А теперь и знаю — куда, — оповестил я.

И потопал в обитель местного хакерья. Потому что “вам вообще недоступно” от Матвея — это, извиняюсь, как? Я может, по сетке хочу поползать, по порносайтам небывальским или вики какой. Не особо нужно, но “вам нельзя” — попирает моё всё!

Да и практическое применение очень вкусное, так что желаю, бурчал я себе под нос, вщемливаясь в соответствующую лабораторию.

Начальником, кстати, на удивление был “почти” не маг, а больше как раз какой-то прогер, как я понял, устраивая бедолаге допрос с пристрастием. Он думал от моей бессмертной персоны отделаться какими-то сотрудниками, но это он погорячился.

Я сначала ему мозг выем, а потом можно и подчинённым. Согласно субординации.

— Артём, всё это замечательно. Как и то, что бинарная кодировка адаптируется под сеть небывальщины, — прервал я рассказчика после десяти минут наукообразного блеяния. — А теперь на пальцах: что такое сетка? Почему она выделяется из небывальщины вообще и выделяется ли? И Матвей мне сказки рассказывал, что я с сеткой взаимодействовать не могу. Это так? И если так — то с какого хрена? Что за расизм сетевой? — вывалил я на лупающего глазами прогера.

— Хорошо. На пальцах, — несколько спустился с высот непонятной херни он. — Сетка — граница, точнее — часть границы материального и эфирного Мира. Если вам угодно — небывальщины.

— Угодно, — кивнул я. — И на этой границе, как тени, точнее — как отражения на воде — отражаются образы?

— Очень точное сравнение! — покивал он.

— Почему я не могу пользоваться? И если “образы” — то с хрена ли там гробятся люди? И весьма погано гробятся.

— Вы не можете пользоваться, потому что… слишком тяжёлый. Слишком эфирный. Вы — не вполне человек, вы это понимаете? — осторожно осведомился он.

— Понимаю и бить не буду, — покивал я.

— Хорошо. Так вот, вы, насколько я понимаю, и если аналогия с Ольгой близка — она тоже не столько метачеловек, сколько симбиотически перерождённая… у вас так же?

— Неважно. Как аналогия — приемлемо.

— Хорошо. Тело — инструмент воздействия. Сознание, личность, магические способности, да даже большая часть тела — в случае с Ольгой там… Неважно. Но находится в небывальщине. И вы просто… не комутируете с границей, проскакиваете её мгновенно, не можете задержаться… Понятно?

— Ну-у-у… — протянул я. — В принципе — да. Человек расклячен между материальным миром и небывальщиной. Елозит по связи и может “задержаться” на границе, так?

— Примерно так.

— А у Ольги торчит щупальце. И оно просто торчит, может тут шебуршать, но оно либо тут, либо там. Основа там и сюда никак, и не поболтаешься толком?

— Да, упрощённо.

— Слабая чувствительность нечисти к небывальщине отсюда же?

— А она слабая?

— Угу, — покивал я. — А у меня — нет.

— Ну вы-то чувствуете телом. Оно хоть и эффектор, но чувствительность человеческая. А нечистики точно слабо чувствительны?

— Точно, проверено. Но в цифрах не скажу, не знаю, — задумчиво отмахнулся я.

— Любопытно, — заборматал Тёма.

— Так, вопрос два — вы делаете артефакты. Смогу ли я в эту сетку через них проникнуть?

— Нет. Если не можете без них — точно нет. Артефакты… ну скажем так, создают эмуляцию сетки. Схематичную. Но это та же сетка, там же где она есть. Вы с многомерной геометрией знакомы?

— Знаком. Слышал пару раз это словосочетание, — честно ответил я.

— Тогда не знаю, как объяснить, — развёл руками Артём.

— Да я, в общем, понял. Обидно, досадно, но ладно, — махнул я лапой. — Ладно, пойду я. Если в техномагической лаборатории что-нибудь придумаю — то к вам вернусь.

— Буду только рад — проникнуть в сеть С ТОЙ стороны — это интересно, — задумался Тёмыч.

— Стопэ! Не впадать в научный транс! — возмутился я, а после обретения буркалами собеседника сознания — продолжил. — Вопрос два. Как эти отражения людей-то гробят?

— Не людей, сознание, личность. Может смотрели в фильмах — мёртвому мозгу…

— Понял. А повреждения — стигматы?

— Почти. Скорее магическая проекция осознания себя и повреждений…

— Ну стигматы же, пусть и на магии! — возмутился я.

— Упрощённо — да.

— Ну, мы Кащеи простые, нам сойдёт. Всё, счастливо, Артём, удачи в ваших начинаниях.

— И вам, — распрощался прогер.

Обидно, блин, рассуждал я, топая в лабораторию техномагии. Ну, может, как-нибудь и когда-нибудь будет можно. Да и сам хакерила сказал — ни хера не знают, метод полунаучного тыка. Но если что — проживу и без сетки, куда деваться.

А вот прицел мне, блин, нужен! И дальномер бы не помешал. И бинокль. И… всё в один визор.

Правда, потешить моё злодейское сердце мне гнума-начальница не дала. После “здрасти” она послала меня к подчинённым. И на несколько вопросов молчаливо тыкала пальцами в направлении посыла.

Чем продемонстрировала, в общем-то, известный факт о большей социальной адаптированности женщин. Даже гномих.

Ну да ладно, а вот разговор с гоблином-механиком (честно говоря, делал это с немалым опасением какого-нибудь взрыва. Убить вряд ли убьёт, на изгваздает, тем же гоблином!) принёс плоды. Та же песня про “тяжесть”, бултыхание в небывальщине и прочее.

В общем-то, правильно говорил. Вот только я стал в него задавать вопросы о непосредственном осуществлении.

И задумался, а впоследствии даже что-то попробовал. И выходила такая петрушка: сеть — объективна, для меня и вправду недоступна, по крайней мере пока.

Но вот всякая техномагическая компьютерщина — субъективна. Не совсем так, конечно, но по смыслу. Что-то там рисуется для пользователя, создавая образ. Так вот, с помощью тупящих тросов и металлокинеза, уже на пятый день (каждый день, как на работу, в Меллорн мотался, блин) я смог что-то типа дальномера напочувствовать и осуществить.

Правда, принцип отличался от делаемого меллорнскими совсем. Они с помощью небывальщины и материальной привязки осуществляли… ну машинные, физические процессы. А я, через тросы и привязку тела в материи, реализовывал концепцию, идею… ну как-то так. С другой стороны, в общем, с небывальской.

И — работало. Совершенно иной принцип, но осуществимо, и всякие “прицелы” — это так, баловство. Теоретически можно охеренным магом стать, горы там рушить и руины строить.

Но нахрен не нужно. И пока — не интересно, думал я, задумчиво бредя к байку. Буду слушать про их технические решения ещё несколько дней, осуществлю их потихоньку.

А остальное — когда-нибудь. Кроме того — мне никто не гарантировал, что это “идейное воздействие” не в рамках моего тела — вообще осуществимо. Я вон, когда лом впервые гнул — чуть не обгадился и глаза от выкатывания только тросами удержал. Может быть, как раз, идеальствовал — металлокинезом-то гораздо проще оказалось.

В общем, будем себе полезные фишки собачить потихоньку, на основе техномагических разработок. Идеально, да.

А всё остальное — когда интересно станет. И не лень.

— Кащей! — раздался знакомый писк.

— Здорово Ленка, — помахал я лапой.

— Привет.

— Ты как? — злоехидно оскалился я.

— Нормально я, — небрежно отмахнулась гоблинша, демонстрируя, что и вправду в порядке. — Слушай, Кащей. Тут… Ну, в общем ребята, сталкеры и стражи, хотят с тобой познакомиться.

— Хотят — я не возражаю. Могу автограф дать.

— Нет, послушать про нечисть, нежить. Полезное что-то, интересное. У нас бар… ну клуб, считай. Придёшь?

— А послали самую мелкую, потому что не жалко. Жунтельмены, блин, — ехидствовал я.

— Я сама!

— Я бы столь интимными моментами личной жизни не хвастался, — покивал я.

— Да ты… — надулась Ленка и, наконец, рассмеялась. — Придешь?

— Да веди. Если ненадолго — можно.

Сходил. Ну… не знаю, что-то там порассказывал. Но вообще — скорее ощутил чуждость, если начистоту. Не зыркали, слушали внимательно, но… В общем — не место мне в таких местах. И с такими людьми. Они не плохие, просто… Я — другой. Неуютно.

С обычным Степанычем или что-то такое — комфортнее общаться. Так что через пару часов потопал я на выход, сделав ручкой.

— Спасибо, что пришёл, — догнала меня гоблинша.

— Да не за что, в общем-то, — пожал плечами я. — Но больше я сюда не приду.

— Я тоже, — с чего-то выдала она. — Я в информационных технологиях теперь.

— Удачи и не гробанись, — кивнул я, делая ручкой и утопывая.

Блин, вот чёрт знает эту гоблиншу. И не сказать, что привязалась, но… Ладно, что нашла выход от едущей крыши — молодец. Ей по крыше наша весёлая поездочка явно хорошо дала. И вообще, не дело молодым девчонкам… Хотя вообще никому не дело, а приходится, заключил я, да и махнул лапой.

Мотался в Меллорн ещё три дня, выгрыз мозг у всех техномагов-прикладников, и сыто отдуваясь, вернулся в Зеленюки.

И… вот странно, но началась у меня бытовуха. Ну как бытовуха — мотался по окрестным селениям, на народ смотрел, себя красивого показывал. С нечистиками помогал, хотя в паре селений пришлось педагогических люлей раздать — охреневшие свинотрахи нетолерантные не уважали Кащеев!

В одном селении приветствовали моё “здрасти” выстрелом из дробовиков, сволочи такие.

А во втором… не хотели платить. Самое смешное, что я цену-то не называл, выслушал о проблемах с “щось цакэ зубастое!”

Ну и просто пошёл разбираться. Завелась у свинтрахов полуденница на поле, некротического типа. Глушила пейзан солнечным ударом, некоторых мало, что не насмерть. А луговой у них оказался пофигистом, “узкой специализации”. Ну впрочем — его право, за самими-то полями за дары приглядывал.

Но полуденница была действительно в край охреневшая, злобная и меня тоже пробовала солнечно ударить. Не получилось, порвалась в клочья.

И вот, значит, возвращаюсь я спокойно, а навстречу пара дюжин пейзан с вилами, магострелами и факелами. Типа “валите нечисть поганую, православные!” Свинотрахи фиговы, блин!

Выпорол нахрен, старосту — до полусмерти, совсем убивать добрый я не стал. Ну и ожидаемо — какая-то полуведьма в деревеньке оказалась, доложила старосте, что я с некротическим духом. Ну тот и решил проблему решить, но не платить.

В общем, выпорол и свалил. Пусть небывальщина решает, что с жадными и глупыми свинотрахами делать.

Познакомился с Петровичем. Антон Петровичем, старостой посёлка городского типа Грязное, ныне Грязи. Старым пердуном, сволочью, некромагом и вообще — хорошим человеком. Матерился, правда он много, но такому душе-человеку простительно, факт.

В общем, подъезжаю я себе спокойно к Грязям, природами любуюсь. И тут на обочине стоит скелет в балахоне. Ну я, как бы, в курсе, кто тут в главных, начал приглядываться… И фигеть.

Скелет не просто в балахоне, а с белой окладистой бородой. И кожей жёлтой обтянутый. И в глазницах, которые оказались шикарными кругами вокруг глаз — выцветшие буркалы. Живые и ехидные.

— Х…ли прип…здюхал? — скрипуче поинтересовался скелет.

— Интересно. А ты вообще — кто? — уточнил я.

— Петрович, я, ять! Интересно ему, мудиле такому! Пи…уй нах..й, не мешайся!

— Вот, — продемонстрировал я дулю. — Ты мне Петрович лучше расскажи…

— А поить, кормить и минет делать не надо? — оскалился белоснежными зубами некромаг.

— Не надо, — отказался скромный я. — Ты лучше расскажи-покажи. Правда, интересно. А я могу с нечистью помочь, если что. Я — …

— Кащей, и так понятно, больше мудаков на байке в округе не водится. А проблем у нас нет. У тех х…ев, что их нам устроить пытаются — проблемы! Но ведь так не съе..шся? — уточнил он.

— Так — нет.

— Ну попизд…хали, — махнул рукой некромаг.

Я фигел — по всем канонам и поконам некромаг долен быть: толстым, сибаритствующим, комичным. И даже ельфом. А тут, блин, скелет ходячий! И ещё матом не ругается, а разговаривает. Поругание всех традиций, хех.

Но вообще — оказался Петрович вполне вменяемым дедом. Я в очередной раз в каплю выпал, когда узнал, что его вид — его. Не некрос там и металюдство. Каким был до конца, таким и остался. А некромагия законсервировала. И в принципе, если фильтровать его мат — вменяемый и даже доброжелательный дядька. Правда, отгрохал в Грязюках натуральный некрополь, в плане как в игрушке.

— Ох…нная игра! — помянул он героев, в ответ на вопрос.

Но его умертвия исправно трудились на тяжёлых работах, нечисть в округе ходила по струнке. Да и помогал он, когда просили. Тем, кто был готов пуститься в плаванье по бурному океану матерных загибов, конечно.

Но злобен, ехиден, троллист. Чудо, а не человек. Если бы ещё матерился меньше… но идеальных людей не бывает, только Кащеи.

В общем, мотался я по округе, прививал людям и нечисти правильные музыкальные предпочтения, ну и потихоньку творил себе “дополненную реальность” на небывальщине. Правда, сделав прицел, радар (последний — хрен знает зачем) бинокль и спидометр, всё “в глазах” — забил. И так отвлекало временами, так что оставил я только прицел, привязанный к рогатке, и бинокль.

А как всякие там герои и прочие типы с экранами перед рожами что-то делали — не понял. Мне пару раз встреч с деревьями хватило, чтоб от мелькотни этой избавится.

И перед Лешим извиняться пришлось, да.

И вот, возвращаюсь я как-то в Зеленюки, с довольно сплиновом настроении. Ну как-то… бытовуха. Не в том дело, что мне кого-то там поубивать и умучить хотелось со страшной силой. Свою злобность я тешил тем, что всяким окружающим мозг клевал, они потерпят, а мне хорошо.

А в том, что вокруг — сказка, а ничего нового, интересного. И в мозги клевать как-то уже не то. Даже мысли появлялись, в Меллорн переселиться, то ли исследователем каким стать. Или тумаками и тросами привести меллорнских к толерантности и кащеепочитанию.

Но… не очень интересно это. А что делать — чёрт знает. Даже колдунствовать пытался “с той стороны” и даже не помер… Но не то. В себе — сколько угодно. А всякие “идеи” воплощать вне себя — реально пупок развязывался.

В общем — сплиново как-то. И вообще.

И вот, еду я, весь из себя сплиновый, и тут сквозь инструменталку протяжную пробивается крик:

— Каще-е-е-ей!

Ну, огляделся, притормозил. И пылит, понимаешь, за мной, межовник — занятная, но не слишком опасная, а при правильном обращении — полезная нечисть. Подчинённый Полевого или Лугового, по-разному.

Бежит, ушами машет, язык на плече. Но добежал.

— Ох, загонял ты меня, Бессмертный, — отдышался он.

— Я тебя ещё не гонял, — резонно отметил я. — Но могу. Надо?

— Не надо!!! — с чего-то перепугался нечистик. — Кащей, Матушка-Берегиня передать наказала, что тебя видеть желает!

— Мдя? — на что нечистик закивал. — Ладно, заеду в Арискино. Там, если пожелает, сможет и увидеть.

На этом нечистик в небывальщину сиганул. А я уже без сплинов всяких, а с искренним интересом поддал газку. Так-то я в Арискино регулярно появлялся, но вот недели две “объезжал дозором” округу. Интересно, да.

31. Бессмертная богодельня

Добрался я до Арискино, где наконец-то превозмог злобное колдовство Бергегини, скрывающее то, что росло на полях. Или своё разолбайство — тоже возможный вариант. Но всё равно превозмог.

Росла на поле пшеница и картоха, вперемежку. Не иначе как усилиями застроенных нечистиков. Или так можно было в принципе, чёрт знает. В аграрстве я не особо разбирался, да и пофиг было бы, если честно. Если бы не многодневная “амнезия” на тему “что за хрень растёт у Ариски”.

Так что к встречающей меня у ворот девчонке в белом сарафане я подъехал не только с интересом, но и довольный ачивкой “травовед-наблюдатель”.

— Привет, Кащей. Чего приехал? — традиционно поприветствовала меня девчонка.

Вот только в теперешней ситуации… Ну реально, фигня какая! Я, будь бы не я, даже обиделся бы! Позвала — и зачем припёрся, блин!

Но я был я, так что оскалился радостно:

— Я, Матушка-Берегиня, жалобу к вам имею, не велите казнить, велите слово молвить!

— Ты это чего? — подозрительно прищурилась на меня Ариска.

— Еду я себе еду. А на меня межовик накидывается. Чуть не прибил, сволочь мелкая. И говорит, что так мол и так, Матушка-Берегиня меня к себе требует немедля. Аварийные ситуации на дороге создаёт, вроде не по той стороне бежал. И врал, что меня тебе надо.

Выдав эту тираду, я сам задумался — ну а что если я какой-нибудь берегине посторонней, незнакомой понадобился? Быть им никто не запрещает, так что и такое может быть. Но межовик всё равно придурок, если так — мог и сказать конкретно, а про Арискино я чётко говорил.

Ариска же на мои речи нахмурилась, задумалась.

— Совсем от рук отбились, паразиты мелкие, — нахмурилась она и упёрла руки в боки, что с обликом мелкой соплюшки выглядело забавно. — Но вообще — хотела я с тобой поговорить, Кащей.

— Ни хрена не понял, но очень интересно, — озадачился я. — Ты за мной межовика посылала, или “совсем от рук отбились”?

— Не посылала, — хихикнула девчонка. — И от рук отбились. Но поговорить хотела, Кащей, — выдала она.

— Инициатива на местах? — прикинул я.

— Ну как-то так, просто общались на днях со знакомой, я тебя и помянула. А межовик, видно, подслушал, да выслужиться пожелал.

— “Выслужится”, — хмыкнул я. — Устроила иерархии всякие.

— А то! — надулась карапузина, помахав кулачком. — Вот они у меня где! Но хорошо, что приехал, — посерьзёнела она. — Разговор и вправду есть. Не слишком приятный и не слишком понятный.

— Пойди туда, не выговорить куда, принеси то, не пропустит цензура, что? — предположил я.

— Если бы. В общем, я — Берегиня…

— Никогда бы не подумал, — изумился я.

— Кащей, выслушай, а?

— Слушаю, — откинулся я на байке и даже ухи тросами слегка оттопырил.

В общем, для начала мне Ариска выдала коротенькую лекцию, на тему “хто такая берегиня места, и как она это себе чувствует”. Не в полной мере, а в плане “предчувствий”.

И выходила такая фигня, что Берегиня привязана к некоей территории и площади. Ну, в общем-то, дух места, хотя с массой отличий.

А главное — у неё есть “предчувствия” насчёт ентого самого места. Пророчества или предсказания, по сути, но не вообще, а именно с местом и его обитателями связанные.

Например, когда я в первый раз в Арискино попал, и она меня с Лешим договариваться “наняла” — она ЗНАЛА, что припрётся некий тип, от которого зла ждать не стоит, а проблему текущую он решить сможет. За сутки до моего прибытия знала! Ну, в общем-то, потому на моё феерическое появление из разрыва заворота пути, со снесением нахрен частокола и нанесения дохлому старичью оскорбления действием не отреагировала агрессией.

А могла, “на своей земле” — без проблем, и мало бы мне не показалось.

Кстати, как бы это не “информация из сети небывальщины”, пусть и неосознанно тягаемая, мимоходом прикинул я. Ариска — нечисть больше, чем человек, но она “дух места”. И Место — она, в определённом смысле. То есть, теоретически, она в отличие от всяких прочих тифлингов, “елозить” могла и информацию тягать. На что, кстати, и её “увижу нечистика — узнаю, кто такой, с деталями” указывает.

Но это были ласки предварительные. А вот сама суть: Ариска уже пару недель “чует беду великую”, дословно, своему месту. Без конкретики, но “совсем плохо”.

В общем — неприятно, но отсутствие конкретики выводит это “совсем плохо” в разряд “мы все умрём”. Ну да, когда-нибудь, как-нибудь, от чего-нибудь — кто б спорил.

Вот только на днях некая “конкретика” появилась. Именно “некая” — “что-то с тобой связанное, Кащей”, в позитивном смысле. То ли подножку этой беде великой поставлю, то ли сам Арискино разнесу нахрен, и останется ентой беде сидеть на пепелище, слёзки горючие роняя.

Но шутки шутками, а в какое-то нездоровое “пророчество” невинного меня ощущения берегини, похоже, втягивали. Я даже лоб на предмет шрамов и руки, на предмет комплектности проверил. Всё, что надо, присутствовало, а ненужное — отсутствовало, к счастью.

И вот вчера Ариска трепалась с некоей “лесной Берегиней”, именно нечистиком, но в одном профсоюзе с карапузиной. Рощевой, точнее, но это детали. И жаловалась коллега Ариске на “беду неминучую”, на что последняя меня помянула.

Ну а межовик — “рад стараться”, проявил инициативу.

— В общем — не отрывай ему, наверное, ноги, — прикинул я, на что мелочь фыркнула.

— Уж разберусь как-нибудь, Кащей.

— Это хорошо, что разберёшься. А я, наверное, от Арискино уезжать далеко не буду. Или пожить у вас?

— Ну приютить-то, конечно, приютим. Но ты уверен, например, что эта “беда великая” не от твоего присутствия заявится? — ехидно уставилась на меня Берегиня.

— Ни хрена я не уверен. Это ты тут пророчествуешь и избранным обзываешься.

— Иди уж или сюда, в гости, или туда, нахрен, Избранный, — хмыкнула Ариска.

Ну и поехал я в Зеленюки, задумчивый. Вот чёрт знает, что со всем этим делать. Но далеко я решил не отъезжать.

На следующий день торговец-мастеровой из Романово, производственного, почти полностью гнумьево посёлка, передал мне просьбу мастера (как они главнюка обзывали) с очередным “шось цаке зубасто” справиться.

Что за зубасто — информации нет, гнумы в подземельях мрут, неизменённые тоже, а других Романово не водится.

Единственное, что меня в этом “заказе” радовало — что подземно-добывающее поселение “смешанное”.

А то было пара заказов в чисто гнумьих — звиздец, как он есть. Потолки метр сорок — потолок. Спина, конечно, не болела. Но проводники были (хрен бы я без них что нашёл и куда попал), так что в тросы полностью я не превращался. И сайгачил, как дурак, раком по подземным лабиринтам.

И Арискино беспокойство — беспокойством, а ведьмачья работа — работой. Да и недалеко Романово, если что, рассудил я. Оседлал байк и поехал, очередного заказа угоманивать.

Доехал я до Романова, прикидывая, а что завелось-то? Просто оба раза, когда я раком ползал, были это не нечистики, а нежить. Тут дело в том, что гнумы с нечистью, по крайней мере под землёй, не дружили напрочь. То есть, в Зеленюках или Арискино живёт гнум в доме. У него там домовой водится (ну, может, по крайней мере), и у них мир и жвачка. А вот в шахтах, подземных мастерских и прочем — шиш. Стены гномьим матом изрисованы, нечисти нет как класса. Вроде что-то видовое, насколько я понимаю, фобия на небывальскую живность в подземельях.

То есть никаких стучаков и прочего веселья. Навьё различной навскости, из умерших шахтёров, которые хотели себе компании.

Но это навство происходило в “разработках”, то есть гробануться будущий умрун не только имел возможность, но и помирал достаточно долго и погано, чтоб умертвием стать. Это как бы тоже далеко не всегда случается, и причины нужны весомые. Типа умирания придавленного обвалом не один час и всё такое.

Я это не в укор гнумам, жадным коротышкам и паразитам, технику безопасности не соблюдающим. Но в Романово в подземелье добычи-то не было! Новых шахт не били, всего хватало, в основном — производство.

Ну, насколько я знаю: а я народ в мозг регулярно клюю и слухи слушаю, потому что интересно. И в Романово разок был, с гнумами и парой человеков общался часик — всё в порядке у них, да и поехал я себе дальше.

И умертвию в таких условиях зародиться, ну злостному, в смысле, которое именно в физическом плане убивает — я не представляю как. Это его надо чтоб сознательно мучили-убивали.

Во что верится слабо, соответственно, пакость заведшаяся была интересна. Ну, возможно, конечно, что Романовские обленились и рунное граффити перестали подновлять и совсем раздолбаи. И луна из зелёного сыра, хотя чёрт её, по теперешним временам, знает.

Романово на поверхности выглядело как трёхэтажный особняк со здоровенными воротами, пристроенный к каменистому холму. Старое жильё давно снесло лесом, а вокруг особняка были гектары, обнесённые железной кованой решёткой. Морковку и прочие укропы выращивали, которым в подземелье не очень. Так-то гномьё, как и положено, грибами и мхами, довольно плодовитыми, питались и свинятиной повышенной ленивости. Из “подземников”, естественно.

Но это “голодный паёк”, а так — торговало и жрало Романово нормальную еду. Но грядки были. И на фоне каменного, готишного особняка, стального, готишного сторожевого дома, ну и вычурной, ажурной и кованой ограды — смотрелось. Весело смотрелось, прямо скажем.

Сам сторожевой дом, а точнее — стальные ворота, в “створах” которых и были стражи — проехал я спокойно. Их запертыми я не видел, а байк — отличительная особенность, так что меня поприветствовало только помахивание граблей какой-то бороды.

К особняку подъехал, был парочкой стражников послан. Не нахрен, а к Старшому, ну или Старшему Мастеру, Витальевичу, который, к счастью, торчал неподалёку от “входного особняка”. То есть, метров сто по широкому коридору, после грузового лифта, спустившего меня на четвёртый ярус. Который от поверхности — первый выходил.

Кстати, никакой вычурности коридоры подземные не несли. Высокие, метра два с половиной, широкие — это да. Но четырёхугольник, рунами гномьими обляпанный, гранитом облицованный. Метра метрой, в общем, с антуражем. И электричеством, а не факелами какими.

Обиталище Витальича было относительно небольшим, излишеств вроде проходных или секретарш не имело. Как и каких-то там кресел для посетителей: почти всё пространство занимал П-образный стол, со стопками бумаженций, старыми, аж бездисковыми, телефонами и прочей фигнёй..

Гремлинам старьё поддавалось медленно, иной раз доживая до изменения. А дальше гнумы корябали столь ядрёную брань, что чувствительные поклонники Великой Энтропии нести её в обматерённое не могли. По этическим соображениям, да.

И вот, внутри этого стола на кресле на колёсиках ездил Виталич — гнум, огненно-рыжий, с перехваченной сантехническим хомутом бородищщей, в пинжаке поверх тельняшки… Ну, колоритный тип, в общем.

— Кащей — ты? — тыкнул в меня гнум сосиской пальца, не отнимая трубку от уха.

— С утра был, — признал я этот факт. — Где здесь присесть-то? — оглядывал я полоску в полметра, оставленную столом.

— Постоишь… Ты что делаешь?! — возмутился гном.

— Подготавливаю деловую атмосферу, — честно признался я.

Распихав макулатуру и телефоны и присев на стол. А то бардак какой — как будто я тут просить что-то собрался.

— Ы-ы-ы… хер с тобой, — оценил отсутствие ущерба Витальич. — Слухай сюды…

И выходил такой расклад — одинокие гномы и люди на первом и втором ярусе сжирались. Не приходили домой, находились обычно на рабочем месте, в виде обглоданных раскрошенных костей и капель крови.

— Так, вопрос раз: рунная защита…

— Кащей, ты идиот или меня за него считаешь? — проникновенно посмотрел на меня гнум.

— А если рукосуй?

— Нет у нас таких! За неделю проверили и перепроверили!

— Трупов сколько? — уточнил я.

— Семь, — буркнул гном.

— Значит, тварь одна, не нечисть, а нежить. Кто у вас умер до этих смертей в пределах месяца? — резонно уточнил я.

Ответом мне стали удивлённые буркалы и заверение в том, что никто из романюков помирать в последние полгода не изволил. Вот вообще!

— Живучие какие, — посетовал я, чуть не погребённый отчётами, которыми в меня запустил обиженный недоверием гнум.

— Ну уж прости, какие есть, — ядовито ответил Виталич.

— Хрень это, Виталич. У вас нежить, либо контуры рунной защиты нарушены. Иначе не бывает! А нежить из живых берётся, причём погано умерших или в поганом месте!

— На толчке, что ли? — ржанул гнум.

— Охерительно смешно, — оценил я. — Это у тебя гнумы мрут!

— Не гнумы, а гномы. И люди тоже!

— Всё равно у тебя. Вдвоем работать не пробовали? — уточнил я.

— Там стенды испытательные, ять! — потыкал в первый ярус на стенде гнум. — И в Романово — нас две сотни!

— Всего?

— Ну, две с половиной, — сбавил тон гнум. — Но парами на испытаниях работать просто некому. В общем, иди, решай проблему, — помахал он на меня пятернёй. — Занят я, — изволил он объяснить.

— По моему, кто-то тут охерел, — сообщил я потолку.

— По моему — тоже. Какого хера ты тут торчишь, Кащей?!

— Могу свалить, — возмутился я. — Сами со своей хренью разбирайтесь!

— Что значит — сами?! — чуть ли не проревел гнум.

— Закормите собой до несварения, или ещё чего, — пояснил я. — Я — наёмник, тебе ничего не должен.

— Какой наёмник, бесплатно же помогаешь…

— Пока, — встал я со стола. — Ипитесь как хотите…

— Постой, Кащей! А что ты хочешь-то? — несколько обрёл берега Витальич.

А по пристрастному допросу я выяснил, что этот олух подземный искренне считал меня “мчс” или ещё каким спасителем на бюджетном подсосе.

То есть — я типа должен решать проблемы свинотрахов со страшной силой, блин! То есть, я и вправду с некоторых “клиентов” ни хрена не беру. Долг на них, а иногда и долга нет — взять с них нечего. Ну с тех же кентавров за Лихо — ни хера не возьмёшь, да и не нужно, разве что кобылу в гарем, нахрен не нужную, в нахрен ненужный.

Но сам подход “Кащей на посылках” возмутил! И этот свинотрах бородатый даже не задумывался — типа “должны ему”, служба добрых дел, блин!

— В общем, тебе тут никто нихрена не должен, — подытожил я спич о жадных свинотрахах, бухаясь на стол. — А мне должны дохрена. Будете.

— Да понял я, — страдал гнум. — Мог бы и повежливее…

— Щаззз, — оскалился я. — Добра не хватит. Ладно, чего бы с вас такого за работу взять? — задумался я.

А взять точно надо, а то бардак. Но какой-то хлам или барахло ненужное — нафиг.

— О, вы же металлы очищаете? — просиял я.

— Да, — подозрительно уставился на меня гнум.

— Вольфрам есть? — оскалился довольный я, потерев лапы.

— Немного, — страдал гнум.

— Полтора кило мне в дом, в Зеленюки доставите. После исполнения дела, — воздел я перст.

Для металлокинеза, прикидывал я про себя. И как тренажёр — офигительно. А главное, и польза будет: наделаю ломов вольфрамовых, ну, в общем, найду что полезное сотворить.

— Ты охерел?! — выпучил буркалы гнум. — Полкило макс…

— Два.

— Да ты…

— Два с половиной, — широко улыбнулся я. — Ещё торговаться будем?

— Кровопийца!

— Кащей Бессмертный.

— И это — тоже, — вынужденно признал Витальич, и на протянутую к двери лапу отреагировал. — Нет! Да стой ты! Ладно, ладно, сво… Кащей. Будет тебе полтора…

— Два с половиной, Витальич, — уже без улыбки отрезал я. — И шутки я не шучу. Соглашаешься — решаю проблему. Нет — так нет. К Петровичу иди… — на что морда у гнума стала кислой. — Ходил уже, — констатировал я. — И запросил наш Петрович…

— Дох…я!!! — взорвался Виталич. — И к тебе, кровопийце, послал!!!

— Вот какой молодец, — покивал я. — Рому ему привезу, уважает он его. Ладно, согласен?

— Согласен, — страдал гнум.

— Так, теперь к деталям. Вечером — это когда? И расчищай от людей третий и четвёртый ярус.

— Работа!

— Я на себя ловить буду, Витальич. И если будут ещё люди или гномы…

— Да понял я, — страдал мастер, злобно на меня зыркая.

Ну и хрен с ним, пусть зыркает. Может — научится чему, может нет. Но надо благотворительность прекращать. И учиться чахнуть, что ли, рассуждал я, спускаясь в сопровождении проводника-человека в недра Романова.

32. Панаехавшая нечисть

Вообще, я на самом деле не учёл малочисленность Романова. И никаких лютых подземий здесь не было и быть не могло — полторы сотни гномов, даже меньше, и люди. Из производственного посёлка народ свалил, потому как сильных металюдей не народилось. Маги, теоретически, были, но просто не успели бы овладеть этой магией, сожранные нечистью.

А у гнумов магов вроде как и не было. По крайней мере, на данный момент. Были у них рунные жрецы: жрали в три горла, полировали сожранное гномьим пивом и рисовали граффити.

Но это работало на металле и под землёй. Под землёй — лучше. И осталось, соответственно, не так много народу, остальные в Меллорне. Ну или на том свете, но тут уж везде так.

Так вот, труды в разгаре, а на третьем ярусе, где производство — дюжина человек. А на четвёртом, с этими самыми испытательными стендами — вообще четверо.

Причём эти товарищи нам на пути из лифта встретились. С такими, интересными мордами, причём как у гнумов, так и у человека: одновременно и “работать мешають!” и “подальше отсюда поспокойнее будет!”

В общем-то — правы, отметил я, и послал сопровождающего. Мне нежить ловить надо, а не экскурсии водить.

Ловить её я собирался в ближайшей “стенде” — зале, практически квадратной, четыре на четыре, высотой три метра. Стояла в этой зале какая-то лютая гнутая фигулина. То ли стендовать что-то, то ли испытывать, чёрт знает. А я присел на станину фигулины и стал прикидывать. Некросом и вообще ничем таким особо не тянет. То есть, неподалёку умирали, это, если вчувствоваться, чувствуется. А вот активной и злостной нежити — нет.

Это, в общем, говорит о том, что нежить лютая и сильная. Но, при этом — оставляет объедки. Что странно — всякие толстые, или высшие умертвия, воплощённые для физического воздействия — обычно умные. Относительно, конечно, но сныкать объедки, по логике, должны.

А тут — нет. Тоже странно, впрочем, решил я не “маскироваться”.

Последнее у меня выходило… ну, так себе, но на немага и нечисть и нежить хватало. Металлокинез и тросы, в связке. Тросы принимали форму, какую надо, а металлокинезом я, пуча глаза, придавал вида и фактуру.

Например — мог выглядеть как гнум, но это всё же тросы, приглаженные небывальщиной. Пластичность и фактуру плоти они приобретали крайне локализовано, с людоедскими тратами энергии, и не металлокинезом, а своим “свойством”. Можно, но на всего Кащея не хватит и очень энергозатратно.

“Маскировка” трат таких не выдавала, но фонила не самым полезным для маскировки током небывальщины. И, подумав, я решил быть собой: выше вероятность, что нежить клюнет. А то людей-то она харчила, а магов в Романово нет, может и насторожиться.

И вот, сижу я, значит, сижу, ищу нежить, вчувствуюсь. И так часок где-то, как вдруг рядом фонит током небывальщины. А я не то, чтобы в каплю выпал — но как минимум удивился. Некросом от посетителя не тянуло, ну вот вообще! Ну в плане того, что местных схарчил он, тут было ощущение. Но не нежить, точно! А контуры защитной матерщины — не нарушены. Я этот момент, невзирая ни на какие заверения всяких гнумов, проверил.

То есть, может, где какая закорючка и стёрлась, но в целом — нечистик сюда проникнуть просто не мог. А он, паразит, тут, и странный какой-то… Вот не встречал таких, судя по ощущениям.

И если гнумьи закорючки не работают — плохо дело. Четыре поселения на них держатся, не считая того, что в крупных поселениях гнумы под землю зарываются.

А пока я эти мысли невесёлые думал, нечистик за углом механизмы сконденсировался и вальяжно потопал, хотя я готовился его на тросы ловить.

Ну ладно, может, пойму что, решил я на нечисть полюбоваться-вчувствоваться. Может, пойму, как этот паразит гномий мат игнорирует, а то неважная картина вырисовывается.

Нечисть вальяжно вывалилась из за угла. Любоваться на себя он явно не позволял — редкостной паскудности пакость. Вполне человеческого роста и пропорций, при том — покрыт свалявшейся, омерзительно воняющей чёрной шерстью. Длинной и грязной, противной.

Вдобавок, ступни тварюки были “условно-человеческими” (условно, потому что хрен под волоснёй поймёшь) но повернуты взад, при нормальном остальном, так что нечистик, получается, ковылял, а не вальяжно шёл. Но ловко, несмотря на неудобье, факт.

И рожа, тоже заросшая волоснёй, но… нихера не понимаю, гадкая и вонючая фигня, но! С какого хрена у неё явно монголоидные глаза и не менее монголоидное отсутствие носа? Вот ведь хрень нездоровая, причём, как он прошёл — я, кажется, понял. Этакий “запах” небывальщины от него отдавал песком, сырой землёй и кровью. Чего от нашей нечисти, как и, подозреваю, европейской, не чувствовалось.

То есть это было единственным “небывальским” отличием, других я просто не находил. Достаточно сильный, но никак не лютый нечистик, средний, типа лугового того же или трясинника.

— Дывай жраца, чилавека! — прошамкал нечистик, блеснув желтоватыми буркалами, и продемонстрировал лютые пилообразные зубищи.

— Чегось? — полюбопытсвовал я.

— Фуыфе нэвертные! — выдал нечистик. — Ды-рат-ты-цо тавай, сын аслица!

— От сынаслицы слышу, — отмахнулся я. — Ты кто такой?

— Чилавэко иа, сафсэй тупан!

Это… языковой, блин, барьер. Как у гремлинов, но они худо-бедно понимаемы. Кстати, не все дойчи, по слухам — есть и лягушатные, и ещё какие-то.

Так, ну ладно, занесло к нам какую-то среднеазиатскую пакость. Гастарбайтер, блин! Панаехало! Столица не резиновая! Она мёртвая.

Ладно, надо запоминать — типа “маскируется” под человека, в том, что нечисть — не признаётся, раз. И не атакует, вызывает на “падраца”, это два. Скорее всего, предлагает некое ритуальное количество раз, после чего атакует. Но такие вещи, помимо внешности, надо запоминать.

Поскольку ведьмы в Зеленюках и мудрилы в Меллорне шерстят, как проклятые, мифологию. И, зачастую, находят как нежить, так и “подход к ней”. Те же кельпи кучу народу угробили, пока дурацких ритуалов не нарыли… которые прекрасно работали, и речные кони драпали в реку с писками и брызгами.

— Диратца дывай, чиловека! — выдал нечистик, отвратно воняя и сжимая-разжимая лапы.

— На хрен иди, — отмахнулся я.

— Ни паду! Тыпая чиловека, йобырь аслица!

— Свинотрах, — отмахнулся я.

Так, два… но то ли ритуальным числом вызовов было два, то ли объективная истина нечистику не понравилась. В общем, наткнулся рванувшийся ко мне нечистик на тросы… завязнув в ней своей поганой противной шкурой! Не критично, я начал продавливать, но он визгом (противным!) отпрыгнул и с криком “Шайтан! Таллид!!!”... провалился сквозь пол.

Следа не оставив, как-то странно в ощущениях.

— Не понял, — честно признался я. — Как харчил и появлялся — понял. И что сразу и насмерть надо бить — понял. А вот что дальше делать — ни хрена не понял.

Потому как эта дрянь проходит сквозь рунированные, армированные сталью каменные плиты, как сквозь… песок. Ну-ка… нет, не превращает, да и тока небывальщины достаточного не было.

Так, ладно. Импортная нечисть, очевидно, не фиксируемая гнумскими рунами. Говорит хреново, читать не умеет, матюгов гномьих не понимает, не обижается, и как следствие — игнорирует.

И, очевидно, обитает в песках и оазисах каких — больше “ощущениям” земли взяться неоткуда. Шайтаном обзывается… Или божба? Вроде шайтан у тамошних аборигенов за батьку злой нечисти. А таллид — хрен знает. Надо бы тоже сообщить.

Но эта дрянь драпанула, хотя я её задел. Слабо, прямо скажем, с его вонючей шкурой надо было бить сразу и со всей дури — не подумал я, исследованиями занимаясь. Дурак я сегодня, самокритично признал я, хорошо, что не Иван.

И вот задачка — она драпанула с концами или затаилась? И вот всё, что я знаю о нечистиках, говорит, что затаилась и затаила зло. Мне подставляться не будет, но романовских изводить будет принципиально, что нехорошо. И вольфрам мне обломится, а я на него тросы топорщить уже начал.

В общем, нужно тварь всё-таки извести. И ловить, видимо, на приманку, вот только с собой приманка выйдет не очень. Такой неудобный по силе нечистик, не слишком сильный, не слишком слабый.

Это нужен доброволец из романовских, который отбиваться не будет. И мне, наверное, делиться придётся. Часть тросов в комнатушке, где доброволец будет копошиться, лучше даже на нём. И сидеть, ждать, ну и прибить вонючку, когда появится.

На живность он почти наверняка кидатся не будет — тип явно под людей, с его “подраца”. Точно нужен доброволец, окончательно решил я.

Ну и потопал, бесславно притом, к лифту. Добрался до Витальича, а тот с ходу стал мне настроение:

— Мертва нежить, Кащей?

— Это не нежить, нечисть, — начал я портить настроение гнуму.

— Я же говорил! — возликовал рыжий, а потом до него дошло. — Да быть не может! Все руны в порядке…

— В порядке твои руны. Это не наша нечисть. Азиатская какая-то, пустынная. Не действуют руны.

— Заса-а-ада, — протянул гнум. — Откуда взялась-то у нас?

— Чёрт её знает, не написано на ней.

— Хоть прибил? — уточнил гнум.

— Щазззз, — ехидно оскалился я.

— Рукосуй и халтурщик! Чтоб…

— Будешь бузить — посылаю нахрен. И пойду в Меллорн и ведьмам рассказывать про новую напасть. Неустойки в нашем договоре… не предусмотрено, — хмыкнул я.

— Вот ты скоти-и-ина!

— Будешь обзываться — точно пошлю. Тварь — поганая, и это проблема. И я её спугнул — не убивается правильно. Но на меня она больше не выйдет.

— Погоди, мне что — мастеров вниз на убой посылать?!! Да ни…

— А что ты предлагаешь?! — не с самым добрым настроем рявкнул я. — Тварь — людоед! На животных не выйдет. Меня — боится, подрал её. И что делать?!

Гнум сидел, хмурился, бородой жевал. На один звяк по телефону ответил матом человечьим. А на два — гномьим. Точно матом, таким тоном и с такой рожей только матом алёкают.

— Приманке пиз… блин, шансы какие у человека? Или гнома? — недобро глянул он на меня.

— Почти сто процентов. Я с ним буду, тварь сразу прибью. Только частично… Ну в общем невысокий риск, — подытожил я.

— Не звиздишь? — продолжал допытываться Витальич.

— Твой зуб даю, даже два.

— Шутник, лядь!

— Ну не плакать же, — пожал я плечами.

— А нам, похоже, придется, — напряжённо раздумывал Витальич. — Ладно. Народ не погоню. Сам пойду!

— Блин, Витальич, а ты в президенты баллотироваться не желаешь? — уточнил я полушутя. — Мой голос — твой. Могу и ногами поддержать.

— Шел бы ты… — довольно далеко послал меня гнум, посмотрел на ехидную морду и уточнил. — После дела.

— Подумаю. Так, давай твари часиков восемь дадим. Нечисть регенерирует быстро, но для надёжности, — полусообщал, полуразмышлял я. — И проголодается — регенерация не из воздуха, в материи нечистику торчать тоже не бесплатно выходит…

— А домовые, лешие? — заинтересовался гнум, то ли любознательный, то ли отвлечься от ожидания хотел.

— Это нечисть места. Духи места, по сути. Они все хоть и тратят энергию, но и получают, — не стал отмалчиваться я. — Просто по-разному. Леший, водяной, полевой — эти просто от живности, но у них и площади охеренные, — под кивок Витальича вещал я. — Домовой, конюшенные и прочая хрень — от людей. Но добровольно, в жилом доме.

— Синбинонты, — важно покивал гнум.

— Оне самые, — покивал я. — А вот хищная нечисть — дефицит у них. Нужно живое сожрать, ну и людоеды самые мощные…

— Но и жрут больше всего, — потёр лапы гнум. — Голодает, тварь, — злобно оскалился он. — А ты, Кащей, точно…

— Точно. Слово Бессмертного даю, — внутренне поморщился я.

— Это… успокоил, — аж слегка поклонился гнум.

Ну понятно, что не нежитевед и прочее. Но со словом в курсе. В общем-то, все люди в курсе — иначе с нечистью дел не имели или гробанулись бы, мдя.

А мне теперь бороду эту многогрешную пуще яйца беречь надо. Яйцо отращу, опыт имею. А вот небывальщина мне за дохлого Виталича с таким проворотом может вставить, что и с кончится Кащей.

Хотя я, конечно, слово я наполшишечки дал. Не потому, что налюбить гнома хочу — но случайность какая или его дурь. Но в целом — всё равно “обязательство жизнь сохранить”. На время, пока нечисти не звиздец, но всё же. Интересно, у рыжих старших Мастеров суицидальных наклонностей Кащеям на погубу не водится?

Понаблюдал я за Витальичем пристально: нервничал, но суров и брутален. Вроде не суицидник, что и к лучшему.

— Не буду я тебя на себя надевать! — возмущался гнум после просвещения в детали плана. — Куска тоже не буду! Ты, Кащей, тип известный…

— Как же вы меня задолбали! — закатил глаза я и превратил лапу в моток тросов. — Если бы я, как всякие свинтрахи врут, кого-то ЭТИМ отымел — что бы с ними было?! — и подсунул пучок под нос гнуму.

Тот аккуратно присмотрелся, пальцем потыкал в трос, затылок почесал.

— А чего же тогда народ говорит?

— Свинотрахи потому что! И звиздоболы! — припечатал я электорат. — В общем, на! — пихнул я гнуму пучок тросов. — На пояс надень… Блин, на плечи тоже можно. Да похрен куда! Но в жопу засунешь — порву!

— Вот ещё, в жопу всякое пихать, — возмутился, перепоясавшись, гнум. — Потопали?

— Угу, — согласился я.

Меня Витальич высадил над залом, в котором хотел… поработать.

— Давно не работал, всё в кабинете этом клятом, — аж улыбнулся, хотя нервничал, гнум. — Не подведи, Кащей!

— Я слово дал, — напомнил я.

И спустился Гнум на нижний ярус, стал какую-то фигню творить. А я вполглаза приглядывал и жалел. Ну вот тросами смотреть — картинка неважная, дёрганая. Но смотреть не мешает, не отвлекает. А вот творю себе дополненную реальность — херня выходит, в итоге толком ни округу не вижу, ни таблиц-схем-указателей. Не так что-то делаю, видимо. Не горит, да и обхожусь, но интересно.

Но любоваться на гномьи башмаки и бороду торчком было не слишком интересно, так что я больше вчувствовался.

И — не хрена. Шесть часов я сидел, как дурак, гнум чем-то там занимался, а нечисти не было.

Через шесть часов гнум двинулся к лифту. Я уж думал, посылать хочет и уговаривать придётся. Не тросы на груди рвать, конечно, но сейчас отказываться — идиотизм и вообще времени жалко.

Но выяснилось, что у Витальича перекус. И, неожиданно, у меня. Потому что ввалился гнум в зал с подносом с двумя кружками и двумя лютыми, можно сказать, эпическими бутербродами.

— Пожри, — придвинул мне пропитание гнум и вгрызся в бутер.

Я думал отказаться, но… неправильно это, надо преломлять хлеб и вообще: ритуальщина и вежливость. И заточил эпичное пропитание, недоумевая. Ну я ладно, у меня тросы натурально пасть надорвали, чтоб этот батонище упихать. А Виталич-то как? Ведь точит так, что за ушами пищит. Наверное, специальное гнумье колдунство, решил я.

— Эх, хорошо! — ополовинил кружку рыжий и потянулся. — Давно не работал. Тварь точно появится, Кащей?

— Витальич, блин… хотя хорошо, — хлебнул я пивка. — Как на рыбалке, — под гыканье гнума отметил я. — Сам расклады слышал.

— Это да. Ну хоть… ты чё? А-а-а… — понял мой жест гнум, дохлебнул глотком пиво, и потопал к лифту.

Дело в том, что я почувствовал взгляд. Не слишком пристальный, очень злобный… Ну в общем понятно, кто это.

Оклемался и приглядывается, паразит. Витальич уже на первом ярусе топал к зале, внимание… ну замерцало, а взгляд пропал.

Попался, мысленно потёр лапы я и полностью переключил внимание на тросы.

А твари было явно невмоготу — не успел Витальич толком войти в залу, как откуда не возьмись — тварь.

— Драца да-А-А-А-х-к… — зашипела тварь, прихваченная и нанизанная на тросы.

И живучая какая, мимоходом отметил я. И хорошо, блин, что я запахов тросами не ощущаю. А чистятся они, похоже, небывальщиной. Или природа у них такая, чистыми быть — не разу не гваздались, хоть в какое только дерьмо не влезали.

Но пробив катающуюся по полу тварь ещё в трёх местах, я её порвал напополам. И тварь, в знак протеста, померла с концами.

Кстати, Витальич хоть и отшатнулся, но смотрел на качения и мучения твари очень злорадно и довольно. Видно, кто-то из семёрки был небезразличен. А то и все — и такое бывает.

Встретились мы с Виталичем у лифта, он мне мои тросы всучил и выдал:

— Эк мы его, Кащей!

— Ну да, мы пахали, я и трактор, — ухмыльнулся я. — Да мы, шучу я.

— Шуточки у тебя, Кащей. Ладно, хорошо, что всё…

— Ни хера не всё. Ваши руны не помогают, — напомнил я. — Откуда взялась тварь, да что за тварь — неизвестно. И сколько их…

— Да ну нахер! Кащей, настроение обязательно портить?

— Да, если оно, испорченное, жизни спасает, — отрезал я.

— И то верно. Ладно, пошли рассчитаемся. Или тебе непременно “доставка на дом”?

— Да нет, сам захвачу. Только быстро, Витальич — надо о твари народу рассказать и понять, что ждать и как бороться.

— Ночь глубокая, Кащей, — напомнил гнум.

— А мне — похер. Хотя в ворота не попаду, — сам себе напомнил я.

— Да, до рассвета — час.

— Чуешь? — заинтересовался я.

— Угу, все гномы так, — кивнул рыжий.

И рассчитались — я бы, например, против вменяемого “недовеса” не возражал — всё же не “чисто” заказ исполнил.

Но Витальич кладовщику, недовес организовавшему, подзатыльник прописал, материл с минуту и грязно обругал.

Хрен знает с чего — то ли “хлеб-соль”, то ли пока торгуется — жмот и жадный коротышка. А после — душа человек, и такое бывает.

В общем, Романово я покидал на рассвете, с багажником, полным ценного вольфрама. И необходимостью помотаться да народ оповестить.

А потом над вольфрамом почахну и потренируюсь, планировал я. Заехал в Зеленюки, закинул несколько стержней вольфрама в мимика, даже лапы потёр, поликовал и пошипел:

— Мои сокровищщщи!

Вышло не очень, видно, хреновый из меня жмот. Ну и хрен с ним…

И тут пахнуло небывальщиной, по двери прилетел некислый такой удар, она с грохотом в стену стукнула.

А на ощетинившегося тросами меня смотрела недовольно и обвинительно… золотоволосая кудрявая лолька с красными глазами. Руки в боки упирает, понимаешь, и с такой увесистой претензией выдаёт:

— Ты где был, Кащей?!

33. Восточные гости

Нет, я конечно всё понимаю… Точнее — нет! Я ни хрена не понял! Какого, блин, хрена, упыриха, сильнейшая металюдь Зеленюков, Юрьевна щемится в мою обитель, как к себе домой?! И претензии предъявляет, как будто я с ней всевозрадоснейшей эфебофилии предавался с изменения, а то и подольше!

— Борщ приготовь, — бросил я, оскалившись, втягивая тросы, но будучи готов к атаке — а то мало ли.

— Какой борщ?! — ещё более нахмуриалсь упыриха.

— И каклет с картошечкой нажарь. А вот ПОТОМ подобные вопросы будешь задавать, Юрьевна, — развёл я руками. — И таким тоном.

— Да ты… — аж покраснела лолька. — Так, Кащей, тебе что — вообще похрен?

— На что похрен? — напрягся я.

— Тебе вроде посыльных из Меллорна направляли, я кровавого духа, Ариса кого-то своего!

На последнем я расслабился. Просто что-то “случилось” в свете “предсказаний Берегине”, и меня… ну, напрягло. Неприятно бы было, если бы Арискино накрылось, пока я ведьмачил. А так — если нечистика посылала, значит, жива, а остальное — херня.

— На заказе был, не получал, не видел, так…

— И где ты был, — подбоченилась лолька, — что до тебя посланники не добрались?! Под землёй, что ли? — засочилась она ехидством.

— Ага, — оскалился я на всю морду и покивал.

— Серьёзно, что ли? — несколько сбавил напор она.

— Шучу, блин. В Романово, в подземельях, интерьером любовался. И, кстати, я вроде как отчитываться ни перед кем не должен, — уточнил я, а то сядут на шею и сделают МЧС Бессмертный, как Витальичу глючилось.

— Да, как-то не очень вышло, — несколько смущённо хмыкнула Юрьевна.

Но матёрую упыриху хрен надолго смутишь, так что собралась, и с видом “все вокруг поражённые в правах, а я право имею” вывалила на меня такие расклады:

Меллорнские бьют алярм, чуть ли не в истерику впадают. Причём не только нашего, Восточного, на минуточку. И меллорны на юге — также.

Деталей Юрьевна то ли не знала, то ли лень было расписывать, но вкратце — нахрен срыт Меллорн в трёх сотнях километров от нас. Население — частично перебито, частично в рабстве.

— Это что за ублюдки-то? — добро поинтересовался я.

— Меллорнские говорят — Орда. Что такое — толком не знаю, они… Да мудаки скрытные! — взорвалась лолька, ударом кулачка погнув мне стальной косяк. — Пардон, Кащей, я сейчас, — с милой улыбкой тонкими пальчиками выпрямила Юрьевна гнутие. — В общем, если что они соизволили… ну, может, и успели рассказать — тысячи металюдей и нечисти из средней Азии. К столице идут, по пути всё уничтожают. Ну кочевье, Орда, сам понимаешь.

— Ни хера не понимаю, — честно признался я. — Они, лядь, совсем йобнутые?! Им места мало, сукам?!!

— Не ори… или проорись. Говорят — аватар-идея. Судя по всему — возможно. Воплощённая в нечистика или метачеловека — таких деталей сообщить не соизволили. Таму Чен, говорят. Ничего не напоминает?

— Напоминает, — протянул я. — Ну и хрен с ними, — дошло до меня. — Пусть мёртвую столицу захватывают, нам-то что с того?

— Блин… Так, Кащей, надо в Арискино. Там сейчас все тифлинги, ну из сильных. Главам селений в Меллорне мозги сношают. А мы тебя ждём! — обвинительно уставила она на меня пальчик.

— Ждуны, блин, — мудро изрёк я. — Подбросить? — галантно уточнил я, топая к байку.

— Не откажусь, — обхватила пальчиками щёчки и захлопала ресничками лолька.

— Ты учти, я эфебофилией не страдаю. И не наслаждаюсь, — уточнил я.

— Не Кащей, а монах буддистский, — фыркнула лолька, вспархивая за спину.

— Я — лучше. Эти монахи так жгли, что…

— Знаю, Кащей. Трогай, — царственно распорядилась Юрьевна.

Но я эфебофилией действительно не того, так что трогать не стал. А просто поехал, думая мысли различной глупости и мудрости. Бред, блин. Хотя если этакая идея-архетип “Золотой Орды”... А чёрт знает. В принципе — есть тысячелетняя цивилизация кочевников-ворюг. Может, и сформировалась такая. Блин, их же не бомбил никто, дошло до меня. Они нахер никому не сдались, малолюдны… Но малолюдны РАНЬШЕ. А сейчас — реально Орда. И что, все идут? Нет, бред, все — вряд ли.

Ладно, хернёй маюсь, заключил я. Ехать недолго.

Так что заревел байк Нарисовано Кровью, Охранников Времени. Очень… в тему, по ощущениям подходило, да и для дороги неплохо, да. Юрьевна аж хмыкнула и по плечу меня похлопала. Ну а я втопил по полной, да и до Арискино за четверть часа где-то добрались.

В деревеньке, в центре, было очень… не многолюдно. Многотифлингово, скажем так. Часть народа я знал — тот же Харитон-кентавр, пейсатый минотавр, часть знакомых по поселениям “альтернативно-изменённых”.

Но не меньше половины — видел в первый раз. И не видел в селениях, что и не удивительно. Натуральная арахна — здоровенное паучье тело с женским торсом вместо головы. Сгустки жира, почти три на три, чуть ли не хатт. Зверолюди — вроде и были, слышал, но не встречался.

В общем, этакий слёт “злодейских сил” из изменённых. За полтинник физиономий, где-то. И небывальщиной, да и мертвечиной шибает от души.

Ариска меня узнала, кивнула, несколько кивков тоже было. Ну а речугу задвигал Харитон.

— Мы не против подраться, — басил он, вызвав не одну кривую ухмылку. — Но за что? За Меллорн? Вам напомнить…

— Не надо напоминать, — ответила Ариска. — Все всё помнят. И понимают — в Меллорне всё не просто так.

— Угу, — прощебетала Юрьевна, разглядывая ногти с невинным видом. — Семь тысяч трупов за месяц “кровавого владычества”. И твои сородичи, Харитон, — похлопала она ресничками, — безусловно, забили меньше людей. Но… ненамного.

— Хорош сраться! — пробулькал хатточеловек. — Я вообще свалил сразу. И… не откажусь помочь. Но тоже хочу знать — за что? Ну идут какие-то уроды. Их много, снесли какой-то эльфийский сорняк с населением. И собираются сносить. А мы что — гвоздями приколочены? Пусть прут в мёртвую столицу, — насмешливо булькнул он. — Ну а кто геройствовать хочет — пусть геройствуют.

— Первое: зима близко, — решил я перестать быть молчаливым Кащеем. — Не знаю, в курсе ли уважаемое собрание, но… скажем так, область Восточного Меллорна — больше двух сотен тысяч рож. Условно-разумных, скажем так, — честно уточнил я. — И ни хера эти две сотни по лесам, полным нечисти, не пройдут. И куда идти-то?

— Это — Кащей Бессмертный, — тыкнула в меня Ариска, представляя собранию. — И прав он. Ну и…

— И ты, и Гена, и Древишна — с места сдвинуться не сможете, даже при желании, — уточнила какая-то… ну, наверное, кошкодевочка, хотя там скорее леопардобабища.

— Потому и просто слушаю. И говорю про людей!

— А по моему, вы занимаетесь хернёй, — поставил я экспертный диагноз. — Вот мне Юрьевна не сказала, — заложил я лольку, — что там вообще творится. Орда — это звучит. Я даже звук услышал. Только сколько их? Кто они? Настолько ли отбитые?

— Отбитые — точно. Движутся с самого изменения. Не разбежавшиеся селения — уничтожают. И… всё. Сейчас в Меллорне совещаются. Нас — не пускают, — ехидно выдала Юрьевна.

— И нам за них жизнь класть?! — патетически пробулькал хатт.

— Тебе — наполшишечки хватит. Тобой всех вражин передавить можно, и ещё останется, — изящно пошутил я. — И что меллорнские — засранцы нетолерантные и вообще сволочи — все знают. И что причины у них есть — тоже. Но маетесь вы хернёй, потому что ничего не знаете! — веско поставил я диагноз.

— ЗЗЗНААААЕМ! — послышался этакий каркающе-гудящий хор. — Я — ВВВИИИЖЖЖУ! — продолжил он.

Издавал этот хор весьма примечательный металюдь. Птицелюдь… Хотя скорее, людептиц. Человеческого у типа было больше. Тощий, этакий “острый”. Волосы были перьями, чёрно-стальными. Глаза закрыты и очень… неприятно подёргивался. Стоит с закрытыми глазами и смещается на пару-тройку сантиметров туда-сюда. Мгновенно. Вот вообще мгновенно. И башка также вращается туда-сюда, мгновенно.

— Ворон, — вполголоса произнесла Ариска. — Он следит.

— ИИИ ВИИЖЖУУ. ИИИХ НЕЕССКОЛЬКО ССОТЕЕЕН ТЫЫССЯЧ. ТООЧНО — ННЕЕ ССКААЖУ. ММЕННЯ РААЗЗВЕЕИИВАЮТ ВБЛЛИИЗЗИ, — протянул ентот ворон.

И продолжил гудеть — мол, идут медленно. Широкой полосой, на потери внимания не обращают. Пленных уже почти нет, было больше, деликатно уточнил он. Всё на ходу, мдя. Нечисть, нежить, металюди и люди просто.

— Ну хреново, чё, — признал я. — Вот только всё равно ни хрена не знаем. Надо ждать этих совещателей из Меллорна.

— Сам бы сходил, — вдруг выдала Ариска.

— Э-э-э… — выдал я.

— Кстати, Кащей, тебя же в Меллорн беспрепятственно пускают, — уставилась на меня Юрьевна, хищно оскалившись.

— Это… нахер вас что ли послать? — задумался я вслух, смотря на поганую нечисть и нежить вокруг.

— Таки не рекомендую, — проблеял пейсатый минотавр. — Не пойдём, — уточнил он.

— Ну в принципе, если не пошлют — можно, — задумался я. — Слушаю, что там, вопросы задаю. Потом вам рассказываю.

— Вполне подойдёт. Самим интересно, с хера ли эти придурки об Орде заговорили, когда петух в жопу клюнул, — пробулькал… ну рыболюдь, внешне — уж точно.

Потрындели, вопросы обозначили. И, через четверть часа Чрезвычайный И Полномочный Посол тифлингов региона Восточного Меллорна гнал бай к этому меллорну. И бормотал под нос:

— Вот послали, так послали… Да и сам вызвался, если начистоту. И меллорнские — сволочи нетолерантные, блин…

Ну как-то я… скажем так, думал, что прочие тифлинги просто ленятся “проверку проходить”. Я-то изначально был в выигрышном положении — это меллорнским от меня “надо”, а мне на них… Да накашлять, по большому счёту.

И про нечистика не рассказал, забыл. Башка дырявая, блин. А он азият, может, и связано как… Точнее — точно связано, если “движутся толпой”.

Но всю дорогу до Арискино мысли всякие думал. Разной глупости, вот и вылетело. Ну — скажу ещё. Если не забуду. И… посмотрим, что делать. Ариску точно не оставлю, да и людей, сколько останется. Хотя к меллорнским появляется много вопросов. Вот и задам.

В общем, доехал я до меллорна, вщемлся к торговым вратам и начал права качать.

— Аз есмь Кащей Бессмертный. Представитель тифлингов. Хочу и желаю знать: какого хера, — вывалил я на свёдшего глаза на переносице остроухого свои хотелки.

— Э-э-э… — блеял ушастый, начальник стражи.

— Ты это, напрягайся, а не блей, — уточнил я.

— Так вас вроде звали?

— Ничё не знаю, никого не видел. Вести моё бессмертное величество к совету и прочим совещающимся! — продолжал качать права я.

Сопровождающий нашёлся, причём игоша, в жилетке меллорнской, передал мне послание от меллорнских буквально на глазах привратников.

Ну… эти-то не особо виноваты. Но с другой стороны — часть структуры. А раз уж часть структуры, то познавай мое неудовольствие. Справедливость! Кроме того, я этим стражам мозг выел наполшишечки. А щаз, мысленно потёр я лапы, выем мозги по полной.

Вообще — ни хера не смешно. Но напоследок поглумствую, тоже не лишнее. И приятно, да.

И поднялись мы с проводником аж на четвёртый этаж меллорна. Где в этакой древесной круглой зале, с аж круглым резным столом, сидели всякие главы поселений и меллорнские. Двадцать с хвостом человек. И витийствовал ельф, рассказывая про Орду. Всякие детали, ушами стриг, и вообще.

Народ из знакомых (фактически все, недаром я селения объезжал и вообще) на открытые двери попырился. На мою персону тоже, ну и поприветствовали, в меру сволочизма: кто-то лапами махал и кивал, кто-то рожу корчил недовольно, как будто Кащея Бессмертного увидел.

Ну и эльфёнок какой-то меня чуть ли не под ручку за круглый стол усадил.

И стал я слушать, что ушастый-лектор несёт в массы. Нёс он… ну, в общем-то, верные вещи, правда слишком “сплотимся под стягом”. Послушал я это, послушал да решил, что раз уж послали меня, надо послатость оправдать.

— Я тут как представитель тифлингов, — вклинился я в риторическую паузу болтуна. — Их немного, но мы — сила, уж тут точно. И эта сила желает знать — кто виноват.

— И что делать, нах, — гоготнул Петрович.

— Что делать — сами решим.

— Не понимаю, господин Кащей… — начал было с брезгливой мордой эльф.

— Поясняю, — любезно ответил я. — Мне и нам нужны ответы на вопросы. Вопрос первый: сколько по времени Восточный Меллорн и здесь присутствующие знают об Орде.

— Мы — с сегодняшней ночи, — буркнул Костик, эльф-староста одного из селений, на удивление для них плечистый. — А вот сколько Меллорн — так уважаемый Андрей Васильевич любезно не ответил, — потыкал он в эльфа-лектора.

— Точно — месяц, — под бомбардировкой тяжёлых взглядов буркнул остроухий, после чего раздались бурные аплодисменты Кащея.

— Охеренно! — ликовал я. — Месяц эти мудаки знают, а мы — только сейчас. И они тут… председательствуют.

— Меллорны, как считалось, неприступны!

— А теперь люди просто не успеют уйти! Зима! — рявкнул полузнакомый глава городка.

— Мудаки вы, верно Кащей говорит, — прогудел Степаныч. — И вали с председательского места. Проблему решать надо вместе. И что делать. Меллорн уже обосрался!

— Да вы бы не узнали ничего! Мы столько сил в эфирную связь… — возмущался остроухий.

— А в Меллорне граждане об Орде знали? — уточнил я.

Рожа эльфа, да и присутствующих меллорнских, была ответом. Никто ни хера не знал. Народ загудел, думал их бить, но пришёл к выводу, что пока это неконструктивно.

В итоге выходила такая картина. Орда шла с изменения, постепенно увеличиваясь. И, до поры, её особо проблемой никто не считал. Ну идут, придурки, вместе с ними нечисть, нежить. Просто придурки.

Благо Меллорны, гномьи поселения и несколько сохранившихся городков с мощной фортификацией Орда обходила. Мелкие поселения, правда… Но народ в основном просто уходил — Орда огромная, но очень медленная. Не все, конечно, уходили. Но до лета — вообще принимали всю эту хрень за миграцию какую. Не слишком приятно, но сейчас и так хреново всё, не до толпы этой дурацкой.

В конце весны Орда не стала обходить многотысячный, обнесённый стеной городок, а захватила его. Сравняла с землёй, захватила недобитых в рабство, потопала дальше. Захваченные прожили недолго, как понятно. Собственно, сама Орда имела дохренища “небоевых потерь”, но кашляла на это.

Меллорнские (имеется в виду вообще меллорнские, не только нашенские) мудрилы сетевые, ну и из городков и конфедераций каких-то там, напряглись. И стали собирать информацию, кого-то из Орды отловили, допросили.

И выходила этакая “идея”, частично воплощённая в ентого “Таму Чена”. Частично — потому что шли на столицу и без него. ИМЕННО на столицу, идея фикс.

И забили — на что похожи большие города, все и так знали. Ну дойдут. Людям и металюдям звиздец, быстрый и мучительный (часть Орды задевало заражённые земли и безблагодатно дохла). Нечисть — хреново, но окрестности столицы, да и вообще мёртвых мегаполисов, и так оправданно считались рассадником нечисти и нежити.

Да и отдаляющиеся от Орды импортные нечистики прибивались нечистью отечественной, по крайней мере, факты такового неоднократно фиксировались.

Благо провели полосочку по глобусу, ну, в плане, куда прёт Орда, и кому хреново — и вышло, что кроме трёх меллорнов, два из которых Орда уже обошла, всё хорошо. Ну, поселения мелкие, разбегутся типа.

До подземного города, точнее огромных гнумьих коммуникаций на пути Орды, она не отклонилась. Просто вскрыла нахрен ходы и устроила веселуху. С потерями огромными, на которые ей было похер. И часть гнумов спаслись. Но “сетевые совещатели” уже реально напряглись.

И вот тогда наши меллорнские и узнали об Орде: поделились товарищи по сетке. Месяц назад. Прикинули, что и как, ну и… Повели себя, как скоты. Типа у нас народ укроем, а пока не будем разводить панику. Типа всё нормально, паника навредит.

Владычицы жизни херовы, зла не хватает! Ну ладно, думали они так. А вот вчера ночью пал осаждённый Ордой Меллорн. И наш Меллорн, на минуточку, тоже на их пути. Как и вся округа, частично затрагивая территорию Южного Меллорна. И вот, закопошились, сволочи. Типа руководить народом решили, как их спасать!

— Мудаки, бл..дь, — поставил диагноз Петрович. — На нежить вас, что ли, пустить? — профессионально уставился он на троицу меллорнских руководителей.

— А толку? — протянул Степаныч. — Мудаки, но что теперь сделаешь. И кто виноват — понятно…

— Блин, народ, — подал голос я, пока Матвея, гнома и эльфа, которые меллорн не представляли, не начали убивать, очень уж взгляды нехорошие. — Виновата, вообще-то, Орда. А это — именно мудаки. И если ещё раз… Если я узнаю — приду. В Меллорн, — солнечно улыбнулся я. — Найду их, их семьи. И….

— Не надо, Кащей, — вдруг встал Матвей. — Совет Меллорна понимает и признаёт свою вину. Именно вину в замалчивании. И в полном составе пойдёт отражать нападение. Это наше… общее решение.

Судя по роже ельфа — ни хера не общее, но пойдёт, никуда не денется.

— Ну кто виноват — мы узнали, — хохотнула Аглая, гнума. — Теперь вопрос — что делать, мужики?

Стали судить-рядить, но в общем-то, и так очевидно. Или уходить в зиму, хер знает куда. А это не меньше половины народа поляжет, если не все. Или… а вот с “или” выходила задница. Минимум полмиллиона вражин, причём ещё непонятно, кто там из нечисти толком — сетевики, кроме “центра идеи” вообще, выдавали “Орда”, типа фон — и всё.

— А с этой… “идеей” вообще что-то можно сделать? — послышался резонный вопрос. — Это же она их толкает, как леммингов.

— Не совсем так. Это… взаимоподдерживающийся механизм, с участием эфира. Как эффект толпы, если знакомы, — озвучил Матвей. — Ну и нет. Как “убить идею”, мы не знаем. И никто не знает, из тех, с кем мы связывались.

— Партизанщина, — озвучил я логичное решение. — Или драпать, но лично я — драпать не буду. Они идут медленно, по лесам. Кстати, что с лесами, и как нечисть реагирует?

— Изводят на пути. Часть Орды нежить уничтожает, но “насмерть” не стоит, уходят.

— Всё равно. Идут медленно. Нужно уничтожать. Сколько сможем, сколько успеем. Может, и всех…

— Это множество людей! — вдруг выдал какой-то мне незнакомый староста.

— И чё? — ехидно полюбопытствовал я. — Если это люди — пусть валят в свои пески. Я их не звал. И мне как-то, в данном конкретном варианте похер, сколько их. Миллионы или миллиарды. Наша пара сотен тысяч мне роднее. Хотя тоже сволочи, — задумчиво отметил я. — И свинотрахи. Местами.

— И вы думаете, Кащей, что мы сможем их перебить?

— Я-то откуда знаю? — изумился я. — Я уже сказал, перебивать буду. Тифлингов попробую убедить. А вы… ну решайте, что уж. Бли-и-ин… — влепил себе челодлань я. — Витальича почему не позвали?

— Посыльный не добрался, — ответил Матвей.

— В общем, так. Какая-то среднеазиатская, или что-то такое, нечисть жрала в Романово людей. Гномьи руны на неё не действовали. Совсем не действовали. Жрала больше недели, — после чего я описал тварь.

— И именно нечисть?

— Именно. Хер знает, разведка или просто залётная тварь спринтом занялась. Но тоже учтите.

Ещё час протрындели. И договорились на следующий день собраться, кстати — в Зеленюках. Потому что решать такую вещь без разговора с людьми, как выразился Петрович, могут только “Ху…сосные пиз..вывернутые мудаки”.

Ну и я в Арискино поехал, думая, что и как делать. Точнее, что делать — понятно. А вот как — вопрос.

34. Тёплая встреча

Вернулся в Арискино, там поднялся грай, крик и матюки. Что, в общем-то, неудивительно. Больше половины присутствующих были в округе “персонами нон грата” с момента изменения. Кто-то за дело, но многие — по факту “тифлинговости”. И, соответственно, желанием войну воевать за “народ и землю” не имели.

— У гробу видел я этот народ, — басил уползающий вдаль хатт. — И землю — её дохера. Ариска… ну надеюсь у тебя хорошо всё будет.

И уполз с концами. И не только он. Ну а… а и не скажешь ничего в укор. Ему никто с конца ни хрена хорошего не делал, он никому не должен.

Это Кащеи, на всю голову йопнутые, в мясорубку лезут. Хотя как раньше — не заставляют. Но нужно. И это ВЕСЕЛО, оскалился я, поддержанный подвыванием тросов, которые я. Но взял себя в руки, а то не самые приятные на лицо и суть окружающие что-то стали с опасением на скалящегося Кащея поглядывать.

Впрочем, по обсуждении оказалось, что “на всю голову йопнутых” на самом деле немало. Тридцать металюдей среди присутствующих. И аж деревни. Ну кентавры — понятно, хотя Харитон и кобенился, но в целом они реально долбанутые, и месилово бы не пропустили. Минотавры — а за компанию.

Леопардобаба “говорила за” почти сотню зверолюдей, в основном, псовых и кошачьих различных модификаций.

— Мои дети придут, — мило улыбнулась арахна. — Их слишком много, я не успеваю съедать, — скромно потупилась она.

Народ проняло, но по факту — сотни нечистиков-пауков. Насколько они “дети” в биологическом смысле — арахна не докладывала. А охотников допытываться не нашлось. И так, мягко говоря, криповато.

— В общем, дамы и господа. Мелорнских послали нахрен, в плане “центра планирования”, — напомнил я. — И совещание в Зеленюках…

— Кащей, ты реально не можешь запомнить “Зеленухи”? — заинтересовалась Юрьевна.

— Пусть переименовывают, — проявил я стальную корону, задрав нос. — Так вот, там присутствующих гонять не будут. Только зеленюков не надо жрать…

— Я вас очень об этом прошу, — голосом примерной девочки выдала Юрьевна. — А то я очень обижусь.

— Да, я тоже обижусь. Наполшишечки, — примазался я. — Так вот, если тут оставшиеся решили Орду воевать — надо в Зеленюках уже всем вместе разбираться. Хоть, в какую сторону, определимся.

— ВВВ КАААКУУУЮЮЮ ЯАА МММОООГУУУ ПОООКАААЗЗЗАААТЬ, — прогудел-прокаркал Ворон. — НННООО ПРРРИИИДУУУ.

Вообще — меня он… ну, не пугал, но впечатлил покрепче всяких арахн. Совершенно… неправильный, ирреальный. И шутит блин, крипота такая. А значит, нормальный металюдь. Но крипо-о-овый. Главное, как я сам смотрюсь, не вспоминать, напомнил ехидный внутренний голос, на что я махнул лапой.

Как смотрится Кащей — проблемы смотрящего, да.

А Ворон… да скорее своими “мерцаниями” напрягает. Не контролирую его. В плане — не могу уследить, вот и кажется опасность, хотя вроде вообще “мирный” металюдь. Рассыпается на воронов, ими и жрёт, и на мир смотрит. Обычно — частично, хотя может и целиком.

В общем, народ потихоньку рассосался. А я что-то залип, даже мыслей не было. Просто стоял, да на лес смотрел.

— Кащей, — послышался голос.

Оборачиваюсь — карапузина. Стоит Ариска, смотрит внимательно, голову наклонив.

— Ты же уехать можешь в любой момент. Ты вообще ничем и ни к чему не привязан. Никому не должен. Это все тебе должны. Почему? — задала она совершенно серьёзно вопрос.

— Ну ты, блин, даёшь, — оценил я. — Во-первых. Я уеду, когда пожелаю, — отрастил корону, сделав надменную рожу. — А не когда там всякие панаехавшие завалятся. Во-вторых. Валить — не интересно. И не весело, — подмигнул я Ариски.

— А в-третьих?

— А в-третьих — не скажу, — ехидно оскалился я. — Потому что я сволочь, скотина и злодей, каких мало, — отметил я. — Официально признанный.

— Поняла, — кивнула мелочь, что-то своё поняв. — Ну удачи тебе, Кащей. Бывай, навещай.

— Как только, так сразу, — честно ответил я. — И ты бывай и удачи, Ариса.

И поехал я потихоньку в Зеленюки. Прикидывая, что и как. В “структуры” мне входить нельзя, крыша совсем уедет. Одному надо работать. Но совсем одному — тоже не вариант. В общем, ехал да прикидывал, как мне злодейства чудовищные сподручнее учинять. Максимально разрушительные и, желательно, подольше.

Доехал до домика, призадумался. Ну, в принципе — ничего мне не надо. Даже стрелки — скорее удобство. Но не помешают, так что смотался до торжища, да и заказал у знакомого гнума полный бензобак.

Да и всё, наверное. Завтра потрындит народ, а я навстречу Орде двинусь. Сразу, ибо нехрен.

Надумал я это, да и попробовал уснуть. И уснул, на удивление, и даже снилось мне всякое интересное. И даже поняша приснилась, чем настроение подняла даже во сне. Это не кентавры придурошные, это Дружба! И магия, хех.

Наутро высунул нос из домика — а перед башней ладят навесы и сидушки. Залами Зеленюки не особо обширны, скорее банями, а это… не вполне тот антураж для предстоящей трепотни.

Подумал я, да и засунулся назад. На всякий случай проверить и перепроверить всё. Через полчаса ко мне стук в дверь — Семёныч припёрся.

— Кащей, народ собирается, — выдал он.

— С чем я народ поздравляю, — ехидно оскалился я. — Дозволяю дальше собираться, — покивал я.

— Ты же это… чрезвычайный… — начал было Семеныч и замолчал, любуясь на фигу.

— Это я вчера был. А сегодня — я Кащей. И трепотню вашу слушать не желаю.

— В кусты, значит? — прищурилась презрительно орчина.

— А как же! — радостно улыбнулся я. — В кустах резня весёлая получится.

— Ничего не понял, — нахмурился Голова.

— Семёныч, ты глупая Голова, — не стал я щадить нежные чувства орка. — Я вчера сказал. Я не уйду. Буду Орду резать. Я — не вру. Это понятно?

— Это — понятно. Так обсуждать…

— Не интересно. Я не буду ни с кем работать. Пойду один. Только со связью бы какой было бы неплохо, — признал я.

— Вояка? — прищурился Степаныч.

— А это тебя, старший мастер, йепать не должно. Вот вообще, — уже оскалился я. — Не твоё дело, в общем. Выйду, когда напи… наговоритесь. Уточню, что со связью, может, есть у кого что, что мне подойдёт. И к Орде, встречать.

— По-моему… хотя делай, как знаешь, — махнул рукой Степаныч под мои одобрительные кивки.

И собрались, и трындели, я в окошко время от времени поглядывал. Кстати — не зря задержался. Из мимика вытащил рукоять огненного меча. Хрен знает, поможет или нет. Запустится или нет. Но прихвачу, логично заключил я, запихивая рукоятку в карман кожанки.

А трындели, на удивление, недолго. Часа два, да и стали подниматься потихоньку. Ну и я из домика выскочил.

— Здрасти! — гаркнул я. — Народ, я к Орде. Вопрос к вам всем — связь какая есть, для таких как я? А то как бы гадость не сделать и не подставить. И помочь, где нужно.

— Будет штаб, мобильный…

— Нахер. Я — один.

— МММНННОГИИИЕЕЕ ОООДНИИИ ПОООЙДУУУТ. ИИИ ЯААА. НННЕЕЕ ПОООМММОООГУУУ, БЕЕЕСССМММЕРРРТНННЫЙ. НННЕЕЕ ВВВИИИЖЖЖУУУ ТЕЕЕБЯААА, — прогудел Ворон.

Это, видимо, не чует, или ещё какая хрень. Обидно, была надежда на ворону какую. Кусок мужика на плече, в виде ворона — стильно. Но нет так нет.

И народ переглядывается и молчит. Ну хоть “шапки долой, встать в строй, два шага вперёд!” никто не орёт. Ладно, поеду так…

— Кащей! — раздался голос Матвея, когда я уже байк с подножки снял.

— Ммм?

— Меллорн может выделить оператора эфирной связи, для связи, — скаламбурил он.

— И гробанётся этот оператор… хотя… ну в принципе — можно, — прикинул я, что можно с байком оставлять. — Только что он будет жрать? Где спать? Я его, положим, с байком оставлю, в нескольких километрах. Дальше своим ходом. Но и в нескольких километрах напасть могут, а я — не ем, не сплю. В общем…

— Решим, — решительно нахмурился Матвей. — Вы подождёте?

— Нет. Готов доехать до Меллорна, забрать этого оператора. Хотя риск слишком велик.

— Найдётся доброволец. Наверное. Но заедьте, — уже не столь уверенно выдал Матвей.

— Заеду. Не помешает, — ответил я, разгоняя байк.

Прощаться ещё. Кто-то уходит по-английски, а я по-кащейски, в голос ржанул я.

И ехать к Меллорну? Ну вообще — не помешает точно. Нет и нет, но без связи хреново. Ладно, доеду, будет — прихвачу.

А вот у ворот, причём фальш-ворот, я задумался. А не повернуть ли мне нахрен? Просто у подножья моста подпрыгивала с рюкзачиной, чуть ли не себя больше, ОЧЕНЬ знакомая фигура. Зелёная, курносая, рыжая. С синими глазищами. И, видно, чтоб я не ошибся — держала ажурную клавиатуру-терминал доступа в сеть.

Она же, блин, в операторы перевелась, припомнил я. И что мне, блин, делать? И снайперка к рюкзаку приторочена, отметил я. Воительница хренова, блин.

Так, ладно. Байк оставляю в пятнадцати километрах от потенциальной опасности, не ближе. А знакомая — подпрыгивает забавно и будет меня отвлекать от того, что я буду творить. Может, и не совсем свихнусь, понадеялся я, точнее, внутренний голос. О-о-очень робко.

А я оскалился, подруливая к гоблинше.

— Привет, Ленка.

— Привет, Кащей. Еле успела, — выдала она, снимая рюкзачину. — А?

— Будем разбираться, — слез с байка я. — Доброволец? — прищурился я.

— Конечно! Про тебя услышала и… ну…

— Понял, — ни хрена не понял я.

Я вроде как для неё фактор психотравмы… впрочем — похрен.

— Жрать что будешь? Где спать? Оружие? Боеприпас? — уточнял я.

— Артефакт самобранка, что-то вроде телепортера небольшого. Палатка, — потыкала гоблинша в рюкзак.

— А мыться? — ехидно уточнил я.

— Ну не совсем же я безрукая магичка, — попробовала повторить мою ехидную морду Ленка.

Ну… получилось скорее смешно, но попытку я оценил. И даже ржать не стал.

— Запрыгивай, — уселся я на байк.

Запрыгнула гоблинша, ну и газанул я. И, подумав, врубил На Францию, Оставленных Глазок.

А дослушав, стал у заплечницы выяснять, что она может. Ну, помимо связи с другими операторами сети.

— Поиск разумных, по параметрам. Это наверное километров двадцать, — в спину пробормотала Ленка, прячась от ветра.

Ну мне-то было и так слышно, а мой рёв она и при желании не услышать не могла бы.

— Дальше не могу, я не очень сильный маг и… — замялась она.

— Опасно, — закончил я.

— Я не… ну да, опасно, — признала она, прежде чем я назвал её дурой.

Ну а что, я — дурак, мне можно. Экспертная оценка бы была, отметил я. В общем, за четыре часа доехали до развалин мёртвого города. Именно разбомбленного, так что остановился я, как только он показался на горизонте.

— Так, располагайся на обочине, поглубже в лесу, — прикинул я. — Я сейчас смотаюсь на разведку. В смысле, как наши дорогие гости поживают, гляну, может, пообщаюсь, наполшишечки. Через три-четыре часа вернусь.

— А я… — потянулась Ленка к принайтованной винтовке и уставилась на дулю и мою морду.

— Ждёшь. Сторожишь байк. Сломается — не знаю, что сделаю. Но что-то страшное. И ты — связь. Не боец или что-то такое. Попробуешь влезть в бой, не защищая свою жизнь — МЕНЯ подставишь.

— Ну я же не дура! Но всё-таки… — запищала гоблинша.

— Всё-таки не беси, Ленка. И занимайся своим делом, — буркнул я, заталкивая байк в кусты. — Помочь?

— Справлюсь, — в тон буркнула мне надутая зелёнка.

— Ну и зашибись. Всё, пошёл, — выдал я, разгоняясь.

А через полкилометра вытянул тросы и начал челопучить по ветвям. Так быстрее выходило, не намного медленнее байка.

Мёртвый город почти не огибал, некросом оттуда, кстати, разило поменьше столичного. Ну и посайгачил на восток — Орда шла дугой на несколько километров, не промахнусь.

И через полчаса начал чувствовать разумных. И нечисть, и нежить. Не вал, конечно, но мелькали на пределах чувствительности. А, главное, этакое… облако искажений. То ли идея “набега”, то ли идея “орды”, хрен знает. Видимо, то самое, что не давало сетевикам толком понять, что за хрень, в плане магов и нечисти, Орду населяет.

А мне надо бы это выяснить, почелопучил я дальше, точнее — ближе к Орде, по дуге. Кстати, дым потихоньку чувствовался, за несколько километров. Очевидно — лес жгут. А Леший или драпанул, или… ну могли и прибить, вообще-то. Хотя пожаров нет, то ли сами следят, во что я ни хера не верю, то ли “условно-достаточный” присмотр Леший осуществляет.

И вот, сайгачу я, стараясь понезаметнее быть, а подо мной на каких-то мелких лошадёнках какие-то типы в халатах ковыляют. Ну, по лесу не поскачешь, гробанёшся.

Повис я в ветвях и стал к десятке халатных наездников присматриваться-причувствоваться. И магов нет, как и металюдей. Человеки, причём не особо и азиатские. Грязные, как черти, но такие, то ли метисы, то ли вообще европеоиды буркалы щурят. Но какая-то артефактщина площадная, отпугивающая или защитная. Магов нет, а вот оружие… луки с небывальщиной. И лассо-арканы с ней же.

В общем — не противники. Видимо — фуражиры, у пары у сёдел добыча болтается. Ну или просто пожрать захотели, что, в общем, пофиг.

Протянул я тросы, которые я, к соседнему дереву, растянулся сеткой и упал.

— Коняшек жалко, — пожалел я конину, порезанную вместе с наездниками. — Впрочем — похрен. И души как души, годятся, — оценил душеедистый я.

Подтянул половину себя, которая была тросами, да и задумался. И решил минут десять подождать — если фуражиры или сигналка, притащится кто нибудь потолще. А если Орда совсем неорганизована — то нет. Ну и легче, а знать надо.

И подтянулся на тросах в крону дерева в сторонке.

А через восемь минут мои ожидания подтвердились — кто-то чесал сюда по лесу. Точнее — точно несколько нечистиков и какие-то разумные. Причём вроде маги. Хреновенько, оповещение. Мне-то пофиг, а вот тем, кто позже придёт — хреново.

Но посмотрим, кто там ещё припёрся, уставился я в глубину леса.

А там топал натуральный огр, высоченный. Но не нашенский — рожа узкоглазая. И маг был как раз он. Только… мне ОЧЕНЬ не понравилась его бижутерия. Уши, человеческие. На верёвке. И женские были, и детские.

Психовать я не стал, но решил тварь как-нибудь похудожественнее разделать. И… почувствовал, как сныканная в кармане рукоять оживает.

И чуть не демаскировался челодланью — я-то небывальщину пыжился пустить, стучал по ней и кнопки искал. А она… на злобе работает. Или ненависти. Ну и зашибись, может пригодиться.

В компании у огра была пятёрка орков. С магострелами, причём явно “эльфийско-гномьей” выделки. Видимо — трофейные. Гнумы и остроухие в Орде не наблюдались.

И десяток знакомых мне черношерстных вонючек ковыляли неподалёку.

Ну, примерно понятно. Надо огра особо цинично расчленить, душеньку злодейскую потешить. Ну и эскорт заодно, раз уж подвернулись. И хватит на сейчас злодейств. Доложу, что узнал, а дальше посмотрим.

Стал я думать, как мне сподручнее их душегубить, но огр корявую деревяшку поднял и потоком небывальщины ей пыхнул. И водить ей стал. Радар или что-то такое, похоже. Ну, значит, без плана будем, пожал я плечами, когда деревяшка навелась на меня, а огр выпучил буркалы почти до нормальных и раззявил пасть.

И прыгнул, рассыпаясь в полёте связкой тросов. Орк, один, пальнуть успел, но посёк всех. Правда, явно амулеты — пришлось “продавливать”, хоть и справился.

Вонючек просто резанул "как достал" — не до них. И стал заплетаться вокруг огра, стараясь прорезать.

Прорезалась скотина хреново, что-то колдунствовала, отчего тросы, которые я, корёжило. Не фатально, но неприятно.

— Да достал, скотина! — возмутился я.

— Таллид!!! — обозвался огр в ответ. — Эрхамиа азима!!!

Я чуть не замер — почувствовал, а не понял ответ. Эта скотина меня величала и о пощаде молила. И Таллидом обзывалась, скотина такая. И не резалась толком.

Впрочем, последнее я решил быстро — психанув. Заплёл тросами плечи и подбородок, и провернул. Три раза.

— Живучая какая скотина, — посетовал я, оглядываясь — вонючек и след простыл. — Ладно, задержимся ненадолго.

Ну, раз не помучил нормально — надо поиздеваться над телом по-садистски, заключил я. Притянул самострел и кожанку, оделся, да и забил дохлого орка головой вниз в дыру от открученой головы огра. И уши снял — прикопаю, или сожгу.

— А ничего получилось, — оценил я инсталляцию. — Абстракционизм или биопанк, да.

И залез в ветви, а потом отпрыгал на пару сотен метров. Почувствовать, появится ли ещё кто.

Но через двадцать минут никого не появилось, так что почелопучил я в обратный путь. На окраине мёртвого города остановился, закопав ожерелье из ушей. Ну… как-то психику связиста их видом услаждать не хотелось. И поскакал к байку и Ленке.

35. Ветер перемен

Дочелопучил я до Ленки, решил проверить, ещё на подходе, как она мой байк бережёт. Ну и себя, а заодно.

Круги в ветвях понарезал, даже пошумел, повчувствовался. Сидит, дурочка, терминал на ногах скрещенных, мордашка маской-визором прикрыта. Небывальщина колеблется, но на мои трепыхания — нуль реакции.

Ну всё, возмутился я. Бардак какой! Буду учить. Жестоко и справедливо. И сиганул с веток… и еле успел обратно канатом зацепится, когда Ленка, не оборачиваясь, бросила:

— Привет, Кащей.

— Привет, — осторожно ответил я, спускаясь без “научить”. — Давно меня заметила?

— Километрах в пяти от города где-то. Я же говорила, — напомнила она и по бедру похлопала.

Там магострел в виде этакого дуэльного пистоля висел. И снайперка рядом.

— Ну и молодец, — отметил я.

— А ты круги нарезал — меня проверял? — уточнила зелёнка.

— Природами любовался. Пейзаж завлекательный, — отмазался я. — Проверял, проверял. Хорошо, что всё хорошо и вообще. Давай передавать нашим данные.

Надиктовал я сводку, мелкая отправила, а я присел и стал прикидывать “заход нумер два”.

Надо мне попробовать выявить “третью ступень”. То что её не было — ни черта не признак того, что её нет “вообще”. И вопрос даже не в “организационной структуре”. Такой у Орды толком может и не быть. Но это в любом случае — этакий организм, толпа, социум. С моделями и прочим. И если реакция на раздражитель — двухступенчатая, то это хорошо. И мне, и нашим вообще. А вот если больше — надо посмотреть. Статистику набрать, проверить, какие “ударные силы”, кроме огров, водятся и вообще.

Правда, какой-то он, сволочь, прочный был неприлично. Надо не просто тросами пырять, а жала создавать, и эти жала небывальщиной напитывать.

И гладиус ещё этот… Ну, впрочем, по обстоятельствам посмотрим, проверить — не помешает, но будет ли возможность и необходимость непонятно.

— Так, я на второй заход. Ты тогда тут жди, — прикинул я.

— Палатку поставлю? Она с экранированием эфирным и…

— Ставь, если твоим хакерским заморочкам не мешает. Спать как будешь? — уточнил я.

— Я тебя дожд…

— Я не сейчас, а вообще. И дожидаться не факт, что имеет смысл. Меня несколько часов может не быть, до десятка часов — я Орду буду за усёнки дёргать.

— Артефакт сигнальный. И защитный. Защитный — от нечисти и нежити, — начала отчитываться Ленка. — Всех не отпугнёт, но меня разбудит. И сигнальный — на разумных, на пару километров действует, — надулась гоблинша.

Видимо, сама нахакерила сетево, и молодец, в общем.

— Кащей, слушай…

— Слушаю, чего?

— А музыку можно послушать? — огорошила меня Ленка.

— Э-э-э… — задумался я. — А хрен знает, — честно признался я. — Вроде бы это вообще я из памяти колдунствую. Хотя это, — потыкал я в байк, — почти живой артефакт уже… Не знаю. Попробуй, вредить не будет, а сломать… да хрен ты там что сломаешь. А сломаешь — починится за минуту-другую.

Так-то понятно, что музыка “на посту” — бред. Но она-то не “на посту”, и контроль этой самой сеткой эфирной. А сидеть ей, похоже, долго. Может, и не только тут, но долго. Так что хочет музон послушать — я не против. Но вот сработает ли?

Так что на поднявшуюся и подскочившую к байку зелёнку я смотрел с интересом.

Подошла, в кнопки потыкала. Байк и выдал Бумеранг. Она, которая Мы. Занятно, оценил я. Отпрыгал на сотню метров, потом ещё на полтинник — у меня явно “подросла чувствительность-управляемость”. Байк и трос чую как “направление”. А он музон шарашит, конструкт техномагический, однако.

— Работает, слушай, если хочешь, — подскочил я обратно.

— Спасибо.

— Пожалуйста. Ладно, потопал я.

— Удачи…

— Не желай… — дёрнулся я, но сам себе отвесил подзатыльник. — Хотя — спасибо, — оскалился я и выдвинулся. — Похрен мне, на суеверия дурацкие, — логично бормотал я под нос, сайгача к Орде. — Я сам — суеверие.

Проскочил окраины мёртвого города и решил “дёргать за усы” по площадям. Реакция Орды мне нужна была на серьёзном уровне — ну или её отсутствие.

Так что в тройке километров от границы уничтожаемого леса принялся я за охоту. Кстати, Лешего могли и прибить: ордынцы ломали лес какими-то тварями, напоминающими безрогих носорогов. Несколько стройнее, без ног-тумб, с более выраженной шеей, но похожи. И серые, и мордой, и бронешкурой. Но небывальские твари — нормальной повернуть бошку на девяносто градусов и сломать её поворотом корабельную сосну не выйдет, факт.

Так что горел не лес, а кучи древесины по мере продвижения Орды. И, судя по всему, эта расчистка делалось для всякой полунебывальской фауны непонятного назначения, но огромной — какие-то, аж до пяти метров в холке твари.

Впрочем, рисковать и пыриться я не стал, сделал рывок и назад. Ну и начал выслеживать отряды, да и просто одиночек.

В основном, это были люди и орки, небольшими, от пяти до пятнадцати рыл конными отрядами. Большинство с амулетами, хотя были не то, что без амулетов, но и без одежды с оружием — какие-то деревянные дубинки.

Захватить я решил километровый участок, где занимался резкой по ордынцам. Сопротивления простые люди и металюди толком не оказывали, точнее, не успевали. А единичные стрелы с небывальщиной просто отскаивали от тросов и бронежилетки.

Через полчаса вырезания нахрен выдвинулись “магические отряды”. Заметно меньше количеством, чем прирезанные — последних было около двадцати групп, а магов с поддержкой — четверо.

Первым из них мне попался огр, близнец прошлого. Правда без “орочьей поддержки”. И, на своё счастье, без безвкусной бижутерии.

Ждать, пока гигант начнёт “радарствовать” я не стал, ну и с лёту, не тормозя, сиганул на огрищу, уплотнив тросы обеих рук и напитав их небывальщиной и желанием паразита прибить.

И — сработало. Правда скотина показала природное скотство: развороченные лопатки, торчащие из груди “пики” — а не помирал, сволочь такая. Копошился и дёргался. Пришлось дорывать.

Но в целом — вышло лучше, чем “тросовые потанцульки” с прошлым, довольно отметил я, с гиканьем гоняя разбегающихся черношкурых вонючек.

Кого разогнал, кого перебил, ну и рванул к следующему магу. Тоже огр, с черепом какой-то твари вместо шапки, с костью вместо деревяшки и чётким током мертвечины, при явной живности. И скелеты, причём не от конкретных существ, а явные “наборные конструкты”, в качестве эскорта. Вонючек не было, что и к лучшему.

А огр — некромаг, блеснул я наблюдательностью и безупречными логическими построениями.

Сиганул с края поляны, оттарабанил чёчётку по пустым черепушкам и вогнал длинную витую спицу-копьё в буркал поворачивающегося огра.

Сдох скотина сразу, но траты энергии на уплотнение-пробитие выходили чувствительными.

— А вы чего енто? — недоумённо полюбопытствовал у покачивающихся некроконструктов.

Последние не ответили, стоят, понимаешь, глазницами зияют. И не делают ни хрена. И не рассыпаются, хоть некромаг дохлый и душонка захомячена.

Вчувствовался я, да и расхреначил “кость-жезл”. Причём, энергии на расхреначивание ушло ощутимо больше, чем на некромага. А “наборные скелеты” в такт кости рассыпались.

— Так, ну общий баланс, вроде, всё равно в плюс, — оценил я энергетические закрома. — Хотя ещё двое. И хрен знает, что потом… И не хрен сопли жевать! — встряхнулся я и почелопучил к третьему магу.

Тот двигал навстречу мне, был орком, причём в компании десятка охранников. На каких-то противных свинообразных чешуйчатых тварях с треугольным рылом.

Бросился я на орка, даже задел слегка и получил удар в бочину. И полетел от удара — трёугольномордая свинотина, скинув наседника-охранника, молнией прыгнула мне наперерез.

А орки остальные сами поспрыгивали с свинотин, магострелы поднимая.

Они — фигня, а вот свинотины, хищно выцеливающие меня рылами — хреново. Они же мной в волейбол играть будут, сволочи такие, оценил я, рванув тросами из летящей шкуры.

И, пока охранники пытались летящую шкуру подстрелить, а свиноты — её забодать, рванул к магу, и пробил бошку. Практика показывает, что быстрее и надёжнее.

Орчина оказалась похлипче огров, не только в плане плоти, но и небывальщины. Ну и без возражений мозгами раскинула. И охранники резались исправно. А вот со свинотиной возился не меньше минуты — не слишком “прочные”, но быстрые и сильные, сволочи! Даже клубок тросов откидывали, камикадзы фиговы.

Но справился, в шкуру влез, рогатку нацепил. И, челопуча к четвёртому магу, отметил себе, что таких свинот — надо рогаткой кончать. Слишком быстрые и злобные, отвлекают, мешаются, время тратят.

Четвёртый маг вообще оказался человеком, причём на какой-то небывальской… да куске облака, блин! И одет, как монась буддистский! Лысый, с бусами лютыми. Сидел на своём облачке, покачивался с буркалами закрытыми, лапами миру показывал, что у него всё хокей.

И щит-не щит, хрень какой-то вокруг культиста. А главное, что мне не понравилось — это ни хрена был не средний азиат. Слишком бледный, похоже, китаец или ещё что-то такое.

Но я, блин, не специалист. Может, и водятся такие в степях. И буддистский — хрен знает. Тоже не специалист. Но полотенце характерное, характерно повязанное. И что он такой красивый и душевно-просветлённый в Орде забыл? Впрочем — пофиг, отмахнулся я от этнографических рассуждений. И, не тратя время, выпустил пару стрелок, а вслед и сам кинулся.

Стрелки купол небывальщины… телепортировали. Как летели в бритого, так и стали лететь позади него, как понятно — не задев.

А вот меня — попробовало… Ну по ощущениям — как заворот пути Лешего. Но ГОРАЗДО слабее. Так что монаха я просто и без прикрас прибил.

— Он вообще ордынский был? — сам себе задал вопрос я, смотря за развеивающимся розоватым облачком. — Хотя десяток километров — Орда. Пришёл от неё. Если некомбатант — пусть его Будда жалеет.

И поскакал в глубь лесов, чтоб держать в зоне чувствительности точки “прибивания магов”. Ждать, что на мои злодейства праведные Орда ответит. Кстати, у монаха была душа как душа. Никаких просветлённостей не отмечено, отметил я. И стал ждать.

Отрядов в зоне чувствительности не появлялось. Магов тоже и, через двадцать минут несколько расслабленный я… ну, не заскучал, но ждать мне надоело.

Жду минут десять пройдусь по фуражирам-разведчикам на пяток километров. И посмотрю на обратном пути на магов. Пока всё выглядит как резня Кащеем по детскому саду… Впрочем, их сюда никто не звал, сам себе напомнил я. И не успевшие убежать…

Повеселимся, оскалился я, пощёлкивая тросами. Но тут… скажем так, повеяло “ветерком небывальщины”.

— Вот это — уже интереснее. И кто ты такое, тварь? — поинтересовался я у ветерка, готовясь к бою.

Только мне никто не ответил. И боя не было, хотя концентрация небывальщины, именно ветра, повышалась.

Так, площадная пакость? Непохоже. Небывальщины дохрена, с учётом площадей — вообще запредельно. А она ни черта толком не делает, только ветром дует. Если это подготовка — то выходит какое-то вообще запределье, типа стратегического оружия. При этом — уже чудовищные траты в никуда, насколько я вижу. В общем, не особо верится, но если что — драпаем, подготовился я не только морды бить, но и с визгом сайгачить подальше.

И стал вчувствоваться в небывальскую природу ветерка изо всех сил. Ну мало ли, пойму что-то.

И что-то понял. Ветер имел родственную… знакомую природу. Ангел Яхве? В Орде? После буддийского монаха?

В общем — офигел я натурально, чуть не пропустив натурально режущий поток ветра. С каменной крошкой, замешанной на небывальщине, небрежно срезавший половину кроны, в которой я предавался раздумьям.

Ну охренеть теперь, отметил, еле увернувшись, я. И стал скакать между деревьев, стараясь углядеть, вычувствовать, да хоть как-то локализовать ветродуя.

И — не хрена. Он был ВЕЗДЕ, натурально “по площади”, точнее — “по объёму”. И все “ощущения” давали только точки зарождения ветро-каменных лезвий.

— Ни попал! — ехидно отметил я пятый промах непонятно чего.

И включил голову: ангел покрывал площадь. Он был вокруг Благого, на сотнях квадратных километров. Положим, тут та же тварь. И ей не молятся, а значит “центр” — не нужен. Ну, теоретически. И судя по тому, что я его ни хрена не чувствую — не нужен и практически.

И нужно мне, чтоб это ангельство как-то собралось. Потому что тыкать потоки воздуха тросами — не помогает. Ещё раз потыкал, всё равно не помогло.

Волемагией? Теоретически “да”. Практически — хрен мне по тощей кащеистой морде. Я как маг на порядки уступаю в плане подвластной небывальщины распределённой твари.

Единственный вариант, прикидывал я, это показать неэффективность атак. Пока он меня гоняет, сволочь такая, и развлекается. Но если встать и с противной рожей позевать, а то и задницу под его атаками почёсывать, обзываясь (на всякий случай) — высока вероятность, что захочет меня чем-нибудь помощнее йопнуть. А для этого, опять же — вероятно, придётся ему “локализоваться”.

По крайней мере, я иных вариантов не вижу. А с ветрами воевать не обучен-с, мне бы по морде или ещё по какой уязвимой точке тела.

Ну и если не соберётся, а будет гадость так же распределённо готовить — надо драпать. Ничего не сделаю в лесу. Для начала — в закрытое пространство, наверное — в мёртвом городе. А там — посмотрим, окончательно решил я.

И сиганул на центр поляны, где встал с мордой ехидной и лапы на груди сложил, выпустив несколько тросов.

— Фигня какая, — озвучил я, отбивая тросами через минуту лезвие.

— Как бабка престарелая, — позёвывая отбил я ещё одно лезвие.

И отслеживал небывальщину, естественно. Но никакой локализации не появлялось. Правда, тварь явно начинала беситься — в ощущаемом направленном внимании чувствовался гнев.

И тут стукнулась мысля — я вот сконцентрировался на пакости. А до Орды — плюнуть и растереть! И если какая-нибудь сволочь сейчас втихую подбирается, чтоб меня в тощий зад уязвить?! Вряд ли выйдет, зад не только тощий, но и металлический, но сам факт покушения на зад Кащея мне не нравится!

Так что несколько отвлёкся я от пакости, вчувствуясь в округу. Сволочей скрытных не нашлось, а тварь засандалила по мне очередной воздушной фигнёй с крошкой.

— Да задолбал, свинотрах! — отмахнулся я. — Ничему не учишься…

И то ли вторая часть пробудила у пакости что-то вроде думалки. То ли на “свинотраха” обиделся — гневом прям шибануло.

Но в десятке метров от меня из переполненных пылью и мелкими камнями потоков воздуха сплёлся… не ангел. Марид, наверное, или ещё какая пакость воздушного типа. На ангела он не походил ни разу, но вот ажурными переплетениями потоков воздуха неприятно напомнил ставшего тросами джинна.

И буркалы не светящиеся, а чёрные провалы. Светящиеся темнотой, можно сказать. Соткалась эта пакость из ветра и небывальщины, рявкнула на меня какими-то словами нерусскими. А я “почувствовал” смысл. И почувствовал, чем почувствовал. Это у меня тросы, которые я, в роли сурдопереводчика выступили.

А ругалась пакость детём ослицы и ослициным же сожителем. Как-то бледно. И сын шакала — не очень.

И стала творить какое то мощное колдунство, судя по ощущениям. А я прыгнул к пакости, распустив тросы рук, стараясь его охватить… И как-то мне не понравились последствия.

Пакость надулась, стала гораздо менее плотной, охватила тросы. И хоть явно и очевидно повреждалась — но наполшишечки. А мне прилетело не на пол, а на всю, если не две или три! Я почти вспомнил Боль, чувствую стёсываемые тросы и… плоть, которой не было, но которая разрушалась!

— Вот же ссссвинотрах! — злобно прошипел я, отпрыгивая и втягивая повреждённые тросы. Рук, похоже, не было как факта. И тросы повредились, то есть приходилось “перераспределять массу” чтоб тросы сплетались в виде рук.

— Юуани, Таллид, — снисходительно, жутко раздражая, даже не взбесившись на свинотраха, процедил марид.

А в меня полетел… бур, луч, херня поганая из небывальщины, воздуха и каменной крошки. Я уклонился, но эта пакость невозможно извернулась и… стесала мне почти полголовы с лицом! Тросы их заменили, но было БОЛЬНО. И бесило! И… бок жгла рукоять огненного меча.

Ну, других вариантов не наблюдается, оскалился я, кидаясь на марида. Тот, дурацки ухмыляясь, раздулся… И с воем и пшиком пламени исчез после простого взмаха огненным мечом.

— А я попрочнее выхожу, — отметил я. — Но, блин, не смешно. Так и убить могут, а у меня столько злодейств не совершённых!

И почесал я от орды подальше. Печально констатируя, что на “активацию” огненного меча просадил море душевности, в разы больше, чем добыл. Это не считая дырок во мне, которые болели хоть и игнорируемо, но бесили. И плоти нет, и полрожи… хотя похрен. Но отлежаться не помешает, и подумать.

36. Великая охота

В общем, довольно ободранный, доскакал до Ленки. Последняя музон слушала, из палатки высунулась, удивлённо пискнула.

— Фигня, — отмахнулся я. — Заживёт когда-нибудь. Давай нашим сообщать.

И принялся надиктовывать сообщение, о типах, видах и гадствах встреченных вражин. И времени и очерёдности, само собой.

А сам думал что мне делать. В плане, как Орду воевать, потому что так, как сегодня — меня хватит на пару джиннов или подобной пакости. А потом кончится Кащей, в самом что ни на есть прямом смысле слова.

И основная проблема — энергия. Огненный меч прекрасно распидорасил марида, других “родственничков” тоже распидорасит. Но энергии ни хрена не хватит. И единственное вменяемое объяснение тому, как это ковыряло действовало у ангелочка — я не ЖРУ души. Скорее всего, “обдираю”. А ангелочек, да и, наверное, прочее джиньё — именно жрут. Переваривают, медленно и со вкусом. Имея ощутимый выхлоп энергии, перекрывающий мой на голову.

Видимо, кстати, всякие “ады” — из этой оперы. Но неважно. Потому что я ТАК изводить не буду даже ордынцев. Принципиально не буду, вне зависимости… да ни от чего.

Но как мне паразитов воевать-то, этакому высокоморальному? Убьют же нахрен, свинотрахи такие!

Так, первое: надо выяснить порядок. Сколько всяческого джинья, хотя бы навскидку, в Орде. Если десяток, например (вполне возможно) — то я вообще орёл плетёный. И проблемы толком нет, изведу эту десятку в обозримом будущем. А вот если больше… Нужно больше душ, вынужденно признал я. Больше.

Но этого добра есть у Орды. И, если мой завтрашний рейд (а сегодня отлежусь, отдохнуть надо, блин!) покажет “дохренилион джинья” — буду заниматься избиением младенцев. Злобных, здоровых, убийц, воров, насильников и рабовладельцев. Гадких таких младенцев, таких и избить не помешает насмерть.

Ну и по мере накопления душевности — уже задерживаться и гробить джиньё. Как-то так выходит, пришёл я к окончательным выводам и закончил доклад.

— Кащей, ты… отдохни, а? — посмотрела на меня с жалостью Ленка.

— Я так и собирался, — улыбнулся я левой половиной лица.

И недоумевал, если честно. Жуть стрёмная, полрожи — череп металлический, плетеный, со светящейся пустой глазницей. Мне не стрёмно, когда представляю, но мне стрематься и не положено.

А девчонка на эту жуть с жалостью смотрит. Женщины, блин, непонятные создания.

Развалился я рядом с палаткой, Ленка костёрчик развела и какую-то вкусняшку приготовила. Вкусно, блин, хоть и жрать неохота. И приятно, ну чуток, себя больным и несчастным почувствовать. О котором заботятся и вообще. Злоупотреблять не стоит, но с таким связистом-кашеваром я, похоже, не свихнусь. Наверное.

И подмигнул гоблинше левой половиной рожи, где эта рожа сохранилась. А она чуть нахмурилась и язычину показала. Фактурная язычина, добротная такая, оценил я, большой палец показывая.

И посидели мы у костерка, я гоблиншу теребил на тему “сетка и с чем её едят”. Она меня “за жизнь” — но тут я отшучивался, охренительно остроумно, да. Хорошо посидели, к полуночи я зевающую Ленку намылил спать.

Подождал, встряхнулся, да и двинул, в ночи глухой, в разведывательный рейд. Злодейств творить не стоило, а вот всякое джиннство и прочую пакость промониторить — самое то.

Так что Орду я обогнул краем, лесами. Несколько фигея — они, сволочи такие, занимали площади, не то что на полляма, но на поллярда годящиеся. Хотя, там какие-то лютые звери с небывальщиной. Может поэтому, сам себе напомнил я.

И провёл, по “флангам” и “с тылу” несколько бросков. Ну так, слегка, в умеренной форме позлодействовал, наполшишечки.

Но главное — джиннов дохера. В основном — в условном “центре”, где какие-то монструозного размера кибитки, типа “дворец самодура”. Тоже кстати, помимо зверья, может быть причина “расчистки”.

А главное, что я понял — меня не воспринимали как врага! Ну, в плане? которого надо со страшной силой догонять и убивать. То есть, вот я черканул этакой кровавой газонокосилкой часть орды по дуге. Какое-то джиньё меня явно почувствовало, лениво двинулось — и вернулось назад, когда я драпанул.

Это замечательно, потёр я чистые и сухие тросы, которые заменяли мне руки. Очевидно, меня за слегка прохудившегося крышей джинна воспринимают. Связи и центрального командования особо нет: Орда и есть Орда.

Ну и, не менее очевидно, определённый ущерб ордынскому мясу ущербом толстым джиннам не видится. Ну резвится йопнутый сородич, да и хер бы с ним.

А марид на меня накинулся то ли из злобности, то ли из-за пропажи уже ощутимой — магов. Почувствовать он меня до “прибытия” не мог, я далековато был. А после “лениво не драться” было, судя по всему.

И это реально здорово, поскольку в душегубском деле, похоже, препятствий особо не будет. Вот только крыша… я же реально тысячи и десятки тысяч изведу… Хотя и так собирался. И это весело. Наполшишечки, наполшишечки оскалился я тросами.

И начал “работать” не с фронта, а по флангам и с тыла. И доработал до рассвета, когда уже подташнивало, если начистоту.

Вернулся к Ленке, слопал вкусняшку, вздохнул — и по новой.

И… всё же поехал крышей от конвейера. Не до конца — скорее замкнулся в кокон, посильнее, чем… Неважно. В кокон спрятался. И за музыку — раскаты тяжёлого рока и металла сопровождали меня всё… хрен знает сколько времени. И разводы красной крови на снегу, чертовски красивые. И сгорающие в пламени огненного клинка джинны, ифриты, мариды и прочая пакость. И Боль, покалывающая в висках, как старая подруга.

Как-то… ну в общем, в себя я пришёл довольно иронично. От крови, что, учитывая, сколько её пролил — сарказм высшего пошиба. Только кровь эта была гоблинской.

А Ленка, со смешной мордашкой, в меховом капюшоне, посасывала поцарапанный о тросы моего лица палец. И выдала:

— Стань, пожалуйста, человеком, Кащей.

А я огляделся. Снег, серое небо, деревья без листьев. Палатка рядом стоит ленкина и байк рядом, инструменталку мурлычет. А я сижу, в позе лотоса, как дурак, да и на костёр пырюсь. Полностью из тросов, весь.

— Кхм, — лязгнул я. — Это мы сейчас попробуем.

И попробовал. У меня тросы на башке дыбом стали! От куска человека не осталось… Да нет, показалось. Нормальный я! Нор-маль-ный! Покоцанный только. А вот “тросовая часть” стала ОГРОМНОЙ. Натурально огромной, я в первый миг перепугался, по-настоящему, что меня человека совсем не осталось.

И стал становиться человеком. Ну раз уж Ленка попросила, да. И знатно меня покоцало, отметил я лютые дырищи, которые оставались тросами. Но руки почти восстановились, отметил я. И рожа, только челюсть стальная наполовину. Даже стильно, да.

— Ты в порядке? — с тревогой взглянула гоблинша мне в глаза.

— Наполшишечки, — честно ответил я. — Ты меня в “порядке” — не знала. И я себя таким забыл.

— Значит, в порядке, — довольно кивнула Ленка. — А то ты говорить перестал неделю назад. А это очень плохо!

— Так, погоди, Лен. Мне надо… подумать немного. Мысли в порядок привести, — изящно выразился я. — А то меня слегка накрыло…

— Я ЗАМЕТИЛА, — настолько иронично выдала Ленка, что я чуть не захлопал.

Научилась, мелочь зелёная, умница такая! Ну да ладно, головушка моя бедовая, приступил я к разбору полётов, что я так роскошно назлодействовал-то?

И выходила такая петрушка, что я фактически с самого начала “Ордорубки” перешёл в состояния “боя”. Не как с тросами, а… ну в общем, большую часть того, что было — я хрен вспомню. Что и хорошо, мне крыша совсем уехавшая не нужна. Она мне не совсем поехавшая нужна, а месячная, а скорее больше, ежедневная людорубка этому не способствует ни хрена.

Часть моментов помню, но так, размыто. Яркие — эстетизм и удовольствие. Кровавые картины на снегу — красиво, кто бы что ни говорил. И порванные в клочья джинны — это была не бойня, а ПОБЕДА. И Ленкина стряпня. Вкусно она готовит, улыбнулся я. И вообще молодец девчонка.

А ещё я… от Боли-то оттаял. Ну наполшишечки, но всё же. Что тоже неплохо, а девчонка… блин, молодая она совсем. Но нравится, серьёзно, озадаченно оценил я. В общем-то, понятно, она мне и “замороженному” нравилась. Вот только…

— Ленка.

— Что такое, Кащей?

— А ты зачем со мной спала?

— А ты тёплый. Горячий почти! А мне холодно! — надулась и покраснела девчонка.

— Тёплый? — несколько удивился я, потыкав в ледяные тросы, латавшие сейчас дыры в плоти.

— Когда со мной рядом — да! — задрала курносый нос зелёнка.

— Ну и хорошо, — не стал я развивать тему.

Сейчас с Ордой разберёмся, вот и поговорим. Наверное. Только там хоть что-то от неё осталось? Нет, ну я в одно рыло — вряд ли. Но не я же один, а я…

— А ты не знаешь, сколько я, ну примерно, накрошил? — поинтересовался я.

— От восьмидесяти до ста тысяч людей и металюдей. Пятьдесят два джинна различных типов, — развернула терминал Ленка. — Гульябани…

— А это кто? — озадачился я.

— Это такие, с шерстью, чёрные…

— Понял.

— Гульябани и гулоидов различных видов от пяти до десяти тысяч. Сложно фиксировать, потому и неточность. И порядка трёх тысяч метазверей…

— Спасибо, деталей хватит. Это я отжёг, — задумчиво оценил я, на что Ленка покивала.

И не с ужасом каким — с почти сочувствием, блин!

— Ладно, что у нас осталось от Орды?

— Порядка двух сотен тысяч нечистиков, как их ты называешь. Эфирных…

— Правильно я называю.

— А вот и нет!

— А вот и да!

— Порядка двух сотен тысяч эфирных созданий, — показала зелёнка язык. — Полсотни тысяч метазверей различных типов. И не больше десяти тысяч разумных — людей и металюдей.

— Это мы все отожгли некисло. Конец октября сейчас?

— Это тебя настолько… хотя и к лучшему, — чему-то кивнула Ленка. — Двадцать третье ноября Кащей. И из штаба…

— Нахер штаб. Пока — нахер. Ты что, психолог? — прищурился я на гоблиншу.

— Ну да, — удивлённо сказала она. — Детский по специальности, но… И Кандидат в мастера спорта по стендовой стрельбе!

— Это ты умница. Во всех смыслах и тут, и тут, — задумчиво оценил я. — Ты сама-то?

— Я сама-то — нормально. Ты в себя пришёл — хорошо, — улыбнулась она. — И давай решать, ты штаб в… кхм, ну посылаешь как обычно? Что-то вроде серьёзное, — сделала Ленка серьёзную мордашку.

— Ну давай сгоняем. Они недалеко?

— Километров двадцать, примерно, — махнула она лапкой.

— Ну от и сгоняем. И закутайся…

— Хорошо, Кащеюшка.

— Язва.

— Сам научил!

— А я — молодец, — отметил этот момент я.

Доехали до какого-то палаточного городка, фонящего небывальщиной, как сволочь. Я, к собственному удивлению, идентифицировал несколько типов защит — видно, узнал в процессе ордорубки “практически”.

Оставил байк, потопал… ну да, как и ожидалось, отметил я взгляды встречных-поперечных. Страх и ужасть, жудкий мысник из Мухазасранска, Кащей Бессмертный.

Вообще-то, если посчитать, то так и выходит, прикинул я. После Изменения — не уверен, что я самый кровожадный. А вот до него — лидирую, в плане собственноручно удушегубленных, факт. Своими лапками ни один человек столько не накрошил, не успел бы. Так что приосанился я, да и корону выпустил. Ну а что мне, стесняться и пеплом лысину посыпать? Да щазззз! А свинторахи — они свинотрахи и есть.

Зелёнка тыкнула в центральную палатку, туда я и вщемился. Десяток знакомых рож и рыл, полдесятка незнакомых. Потрёпанные местами, некоторые явно “войной контуженные” судя по взглядам, но в целом — сносно.

— Здрасти, — оскалился я.

— Здравствуйте, Кащей, — остро взглянул на меня похудевший Матвей.

— СССДРРРАВВВСССТВВВУУУЙ, БЕЕЕСССМММЕЕЕРРРТНННЫЫЫЙ, — прогудел Ворон.

Вот он — вообще не изменился, такой же криповый. Остальная компания меня либо проигнорировала, либо ограничилась кивками. Ну и я их морды и рожи несимпатичные запомнил и стал копить зло. Вдруг пригодится?

— Что у нас плохого, что аж меня позвали? — ехидно продолжил я через полминуты, так никто меня осыпать информацией не собирался.

— Не знаем, — хмуро ответил Матвей. — Вроде бы — всё хорошо. Но…

— Похоже, готовится ритуал. Орда отошла, попыток к прорыву не предпринимает, — равнодушно зашелестел голос незнакомого небывальского хацкера. — Но потоки эфира и анализ указывает на подготовку магии ритуального типа. Высоковероятно — с жертвами.

— А там осталось кого? — удивился я.

— Да, не всех ты перебил, — ядовито выдал гном с кибермагическим протезом руки.

— Сколько смог, столько перебил. И будешь хамить — на спину плюну. В маслёнку нассу. И сломаю что-нибудь, — задумчиво выдал я.

— Да ты…

— Хватит! — рявкнул Матвей, и гнум заткнулся.

Растёт маг, оценил я. Но затыкаться не стал — я всё, что хотел, сказал.

— Так вот, Кащей. Просьба к вам — побудьте в штабе. Предотвратить ритуал мы не сможем. Нет сил. Но его последствия неизвестны и…

— Понятно, — кивнул я.

— И можно…

— Ммм?

— Без столь ярких… ммм… как в прошлый раз?

— Можно, — кивнул я, когда из памяти всплыли пробитые тросами трупы, исполняющие канкан. — Ничего вы не понимаете в кукольном театре! — изящно отмазался я.

— Видимо — да, — выдал Матвей.

Подождал, походил, зелёнка с кем-то пошепталась из операторов — видно, знакомые.

И тут всё тот же поднял руку.

— Началось. Воздействие. Жертвы. За пределы поля Орды не выходит. Энергия… тратится.

— На что? — резонно поинтересовался я.

Ну остальные, сволочи нечуткие, на голограммы колдунские любуются, а бедный Кащей я — не могу.

— Непонятно. Биомагия и жертвы. Непонятно, — завис оператор.

А через четверть часа стало понятно. Не сказать, чтобы всё, но согласно операторским и Ворона наблюдениям выходила такая фигня:

В Орде вообще не осталось простых людей и металюдей. Вообще. Магов тоже почти не осталось. И “оглоев”, как я понял — безрогих носорогов тоже. И джинов.

А есть сейчас три чудища. Метров двадцати высотой, в форме этих оглоев. И топают, выжигая лес, не реагируя на атаки вообще.

— Потери. Атаки снарядами и пулевым оружием неэффективны. Эфирные атаки до восьмого ранга… неэффективны.

— Схожу, проверю, — просто исчез Матвей, появившись через полминуты.

Хмурый и с дырами в шубе. Дымящимяся дырами с кисло-гнилым запахом. Скинул шубу на снег у входа палатки, поморщился.

— Кислота с эфиром. Магия тварей не берёт. Моя — точно. Проверь, Вась.

— Проверю, — потопал к дымящейся шубе кибергнум. — Бессмертные они, что ли? — бормотнул он.

— Да щаззз, — возмутился я. — Я тут Бессмертный! И вообще. Съезжу, проверю.

— Будьте осторожны, Кащей. Кислота… не думаю, что вы её выдержите.

— Учту, — кивнул я магу.

И рванули мы с зелёнкой к Орде. За пару километров я с байка соскочил, на “удачи” ленкино кивнул, да и поскакал к тварям.

Голблинша, кстати, так на байке и осталась, терминал с ремня заплечного спустив.

И подскакал. Блин блинский, это… звиздец, ещё на подходе оценил я. Чудовища невозможные, здоровенные, над лесом возвышающиеся. Небывальщиной садящие… да просто звиздец как. Драконы там, лешие или джины какие — нервно курят в сторонке. И шарашат, паразиты такие, нескончаемыми… не потоками, аэрозолем фиолетовой и зелёной кислоты. Которая на глазах разъедает лес, снег, землю. Оставляя за троицей что-то вроде асфальтового шоссе. На которое вальяжно въезжает кибитка человека с комплексами.

Это… а хрен знает. Но до меллорна эти твари за считанные дни доберутся. И ему, похоже, звиздец. Они еле ползут, но огромные, блин.

Так, четыре стрелки есть, рванул я сбоку, выстрелил, ударил тросом… и с матом отпрыгнул. И драпанул, оценивая ущерб.

Кожуру тварей стрелки не взяли, совсем. Просто ударили и ссыпались ломаным чугуном. Трос пробил… и растворился. Как в дурацких фильмах ужасах — ядовая кислота на небывальщине. И ближайшая тварь меня аэрозолем слегка задела. И дыры неприятные, блин!

— Возвращаемся, — недовольно озвучил я, добравшись до байка. — Меня эта тварь, точнее твари…

— Вроде бы одна, но в трёх телах.

— Пофиг, в общем, я от этой кислоты изволю помирать. Быстро. Поехали в штаб, будем думать.

Поехали, но думать не получилось. Твари… Да это были не изменённые животные. Это небывальщина, воплощённая, чтоб её! Пушки, рунные снаряды, открытая ракета — им похрен. Растворяют лес и прут, как танки.

В общем, народ скучнел и смурнел. Даже на мою персону мясника из Мухозасранска перестали злобно зыракть — проняло.

А когда твари ЗАЛИЛИ растопленной почвой срочно выкопанную ямищу — проняло меня.

— Так жить нельзя, — веско высказался я. — С этим что-то надо делать!

— Вы поразительно точно подметили, Кащей, — злобно огрызнулся Матвей. — У этих тварей есть центр, мозг, якорь. За десятками метров плоти и кислоты! Мы не можем до туда добраться! Оружие — не доходит! Никакое! Эфирно — мы им не противники! И что…

— И нечего было так орать, я и в первый раз всё прекрасно услышал, — ехидно заметил я.

— Простите. Но…

— Без “но”. Мне нужно… МНОГО металла, — оскалился я. — Кислотостойкого. В форме… ну, человека, удобнее будет. Много, десятки тонн. И руны от кислоты. Цепочки, мелкие, много, — уточнил я. — Я — попробую, — оскалился я.

— Попробуете “что”?

— Прибить тварей, конечно. Без гарантий. Но шанс — есть.

— Шанс — это хорошо, — пробасил кибергнум.

— Да, шанс — это неплохо. Надо обсудить…

— Надо делать, — отрезал я. — Время, Матвей.

— Да, время. Попробуем.

Засуетились, закопошились. А через полтора дня, в паре километров от тварей, растросенный я вживался в металлическое идолище. Здоровое, метров двенадцати ростом. И как я, блин, задолбался объяснять тупорылым гнумам, что суставы — не нужны!

Но справился и превозмог. А теперь вонзался в статуй, перегоняя чудовищные запасы энергии тросов — в него.

— А ты уверен, что получится, Кащей? — подпрыгивала рядом Ленка.

— Конечно… нет, — ехидно оскалился я. — Лен, сама всё знаешь. Но если тебе будет спокойнее — всё будет хорошо, — серьёзно покивал я.

— Мне — спокойнее, — кивнула зелёнка.

Не шутя, блин! Не понять мне женщин. И вот, через тройку часов, на колено, а потом на ноги встал железный болван. А меня… ну фактически не было. Я стал им, отдав, наверное, всё, что во мне было. И это было…

— ВЕСЕЛО!!! — сотряс округу я-статуя рёвом. — БУГАГАШЕНЬКИ! ЭТО — ЗДОРОВО! НАРОД, Я ПОШЁЛ НА ОХОТУ!

И это и вправду было весело! Мощь, сила, деревья, разносимые лёгким прикосновением, дрожащая под ногами, на метры входящими в почву, земля. Но я — Титан разумный, так что взял себя в руки. И деловитой трусцой потопал к тварям.

И вот, топаю я, топаю, а под ногами, со вспышкой небывальщины появляется козявка. И пищит:

— Остановись, Великий Таллид, заклина-а…чавк.

Как-то нефутбольно получилось, отметил я кровавое пятно на ласте, которое было Таму Ченом. Впрочем, это ерунда, в смысле, его смерть. Тут больше идея, останется Орда — народится новый придурок.

Идеи не умирают. Только их носители, мудро отметил я, обегая троицу тварей.

А то плюнут, сволочи. А я и так ни хрена не уверен. Но делать надо, заключил я, с рёвом врубаясь в ближайшую тварь. Кислота заливала металлическое тело, которое было я. И это было Больно. Но меня было много. И я рвался сквозь расползающуюся плоть к ощущаемой точке концетрации небывальщины.

И добрался, просто разорвав в клочья. И стало легче — небывальщина покидала кровь и плоть твари, она просто рассыпалась, а просто кислота — не смешно. И тела у ней своего не было толком — только куски, тысячи чужих.

Потом второй — я уже был метров восьми, истощённый, в смысле объёмов. Но злобный и довольный. И добрался до сердца твари.

И, чувствуя, как обтекаю, в прямом смысле слова, из последних сил рванул к третьей. Добрался, растворяющимися обрубками раздавил сердце… и, наверное, потерял сознание.

Потому что очнулся на дымящейся земле, в виде кубометра тросов, без ручек, без ножек. А судя по дымку от меня — и без всего остального скоро останусь. Ну и неплохо вышло, красиво, улыбнулся я. А я устал. Отдохну, наверное…

37. Эпилог

И вот, лежу я, понимаешь, в благородной задумчивости. Черноты ожидаю. Как-то… ну реально устал, да и энергии вот вообще нет. От плоти — жалкий огрызок, его тросы оберегают, но это ненадолго — растворяются. Даже пошевелиться не могут, хуже чем в автосервисе, в самом начале моего пути.

И дымятся тросы, потихоньку растворяясь в луже кислоты. Она, конечно, уже без небывальщины, но всё равно металл глодает потихоньку.

И лежу я в огроменной луже кислоты этой гребучей, в которой дохлые трупы, раньше бывшие плотью твари, парят.

Ну, в общем — шансов никаких. Сил что-то делать тоже нихрена нет. И устал, серьёзно: усталость такая, душевная, но тяжёлая, навалилась. И весело вышло, несмотря не на что. Так что начал я вспоминать житиё своё, раз уж мне положенные картинки не показывают.

Но окружающая реальность самым хамским образом начала препятствовать моему ответственному и героическому помиранию! Ну для начала — вместо того, чтобы вспоминать героические злодейства и ликовать сколько я назлодеял, я вынужден был слушать какой-то непотребные рёв. И смотреть, как орда всяких “наших” различной магичности весело разносит кибитку типа “дворец”. И вообще предаётся развесёлому добиванию Орды.

Помогли бы что ли, возмутился я, хотя сам себя оборвал — кислота ядрёная, лужа на полкилометра. Ну кто мне, кроме сильных магов, поможет? Мяснику из Мухазасранска, притом что сильные маги нужны, у ордынских есть, кому сопротивляться, невзирая на охреневание от творящегося.

Так что закопошившаяся слабенькая надежда копошиться прекратила, перестав мешать мне предаваться благородному помиранию.

Но настрой испортили, сволочи такие! Так что стал я, вместо воспоминаний сколько я удушегубил, настроение испортил, на спину плюнул — стал я думать об “итогах операции”. Со своей, кащеистой точки зрения. Не в плане “какой я молодец” — это и так понятно. А в плане “как” я это “молодец”.

И выходило очень для самолюбия хреново, если начистоту. Я не просто просрал все полимеры. Я просрал полимеров БОЛЬШЕ, чем было у меня на момент первого столкновения с Ордой. И теперешнее мое медленное и печальное растворение — логичный итог.

— Не быть мне эффективным менеджером, — проскрипел я непослушными тросами-губами.

Ну, голова, к счастью, была. А то у тросов видимость херовая и фпс проседает с цветопередачей.

Ну да ладно, есть уж как есть. Надо бы всё же попробовать помереть поприличнее. Потому что вариантов не помирать — не наблюдается. А неприлично это делать… ну глупо.

И только я, значит, нацелился на приличное помирание, как среди потоков Боли, в которых я не переставал бултыхаться, пробивается ощущение троса, который я. Который в байке.

И вижу, значит, как гоня волну кислоты игнорируя окружающие развесёлый мордобой и огибая растворяющиеся трупы, едет мой байк. А на нём фигурка скрюченая. Совсем йопнулась девка! И как она байком-то рулит? Хотя, я вроде бы когда к музлу дал доступ, мог и в целом дать. Там кнопок “доступа” не прикручено, всё на чувствах и ощущениях. А я к зелёнке хорошо отношусь, да.

Но что творит, дура грешная, возмущалось моё бессмертие, в очередной раз передумав помирать.

А дура грешная проехала мимо меня, подхватив, свесившись с байка, моток тросов, который я. И за спину закинула.

— Кислота, дура!!! — выдавил из себя я.

— Маг я! — огрызнулась зелёнка, да и вправду — сдуло с меня кислоту. — И сам дурак!!! И что делать?!

— Из лужи свали, блин! — проскрипел я, обмякая тросами на сиденьи. — И с поля боя. Убьют ещё, дурочку… Вот какого…

— Такого. И сам дурак! — выдала хамская гоблинша, разгоняя байк.

А ничего, мимоходом оценил я. Или это я, который трос, который байк? Впрочем, всё равно ничего. Но девчонка — дура! В мотке меня пуля торчит, которая бы ей в спину прилетела! Вот… так, ладно, не психуем.

— Куда, Кащей? Что тебе нужно? И ты как? — остановила Ленка бай и обернулась на остатки меня.

— Охеренно последовательно и понятно! ДУРА!!! Я за тебя…

— А я — за тебя!!! И сам… и хватит орать!!! И что делать?! Куда и что?!

— В мёртвый город. Не ближайший, — уточнил я. — Мне нужны души. Навьи — подойдут, — смирился я с жестокой судьбой.

— А? — махнула Ленка в сторону ближайшего, оставленного Ордой позади.

— Нави мало. Радиация. В основном нечисть. Не подойдёт, — расплылся я по сидению окончательно.

И Ленка довезла нас до нашего Мёртвого Города, объехала его сзади — ну мало ли, и я тросами, несмотря на истощение, шебуршал.

И, прихватив меня, как чёрт побери — дамскую сумочку! — потопала к ближайшему мёртвому дому.

— Какое неуважение к моему бессмертному величию, — гундел поматываемый я.

— Больно? — уточнила Ленка.

— Нет, — соврал я, вновь хамски поматываемый.

— Тогда потерпи.

— Ты сама-то как тут? — обеспокоился я.

— Я эфирный оператор. Мне — не страшно, справлюсь.

— Точно?

— Точно! И ты тут пострадавший, Кащей!

— Не пострадавший, а контуженный. На всю голову, — признал я.

— И это — тоже. Подъезд. И как? — поморщилась Ленка.

Видимо, общий фон она игнорировала, а вот в непосредственной близости — видимости от навья её пронимало.

А я попробовал вырастить трос. Безуспешно, как понятно. Энергия была в тросе байка, но такие слёзы… да и нужна она там. Так что…

— Бросай меня в дыру, — замерцал глазницами я.

— Точ…

— Быстро! — рявкнул я, закувыркавшись в обледенелое подземелье, полное навства.

И начал за ними охоту. Довольно комично, так что даже не обижался на нагло ржущую гоблиншу. Она рот зажимала, но ржала пренагло! Но лучше, чем… да всё, что могло быть. Так что я не матерился и не высказывал всё, что думаю. А мудро и терпеливо копил зло. Пригодится.

И ползал по мёрзлой земле, вяло подпрыгивая на тросах, и… обкусывал парящих в воздухе навий. Они на меня традиционно внимания не обращали, так что хоть гоняться не приходилось. А то это было бы не смешно, а грустно, факт.

Но после третьего “обгрызеного” призрака я смог выпустить трос. А через десять минут в подвале мёртвого дома стоял Кащей. Дохлый, слабый, из ажурных тросов — не хватало на “смыкание”. Но стоял. И Кащей.

— Вот я поел, — констатировал я. — И силушка молодецкая появилась. Спасибо, Ленка, — искренне поблагодарил я.

— Не за что, Кащей. А ты… вдруг задрожала губой гоблинская мордашка на фоне серого неба.

— Отставить рыдать! Нормально я, отрасту. Со временем и быстро. Буду тут охотиться, — констатировал я, поднимаясь по обледеневшей стене.

— Я — с тобой! — поставили мне ультиматум.

— Слушай, Лен, это надолго…

— С тобой!

— Холодно…

— Ты тёплый!

— Ой всё, — нашёл я неотразимый аргумент, на что Ленка аж клювиком защёлкала. — Делай что хочешь.

И шесть недель мы жили в Мёртвом Городе. И он стал несколько… менее мёртвым. Я натурально зачистил десятки домов от нежити. В центр с подделкой под Золотой Шар не совался — толку мне от него и мар? — но дома именно зачищал.

И восстановил туловище. Вот вообще, даже ногти. Ленка, придирчиво оценившая нарощенное, на определённый момент отращивания стала почему-то темнеть и вытащила из бензобака кожанку — она с меня спала, когда в идолище вживался, а я и забыл.

Ну и говорили, и вообще. А в округе тем временем были новости, до которых Ленка имела доступ. Орду зачистили, полностью и совсем, нет больше Орды. Победители героически вернулись, и всё такое. Даже про меня спрашивали Ленку, правда, не часто. Но она, кроме “восстанавливается”, ни черта не отвечала и правильно делала.

В общем, уже в новом году, потянулся я, да и погнал байк к Меллорну. Остановил его перед фальш-воротами, обернулся на Ленку. А она на меня.

Ну… потянулся я к ней, губишшы бантиком сложив. Она ко мне, как вдруг — толкнула легонько в плечи. С байка соскочила, рюкзачину свою цапнула и потрусила к входу. И, через плечо мне бросила:

— Навещай, Кащей.

И всё. Вот вообще. Шурует в Меллорн. Даже обидно, как-то. Немного, оценил обиженный я своё состояние. Впрочем, она для меня сделала… ну до хрена, будем честны. И вот совершенно не обязана старого, злобного и дохлого психопата любить. И даже нравиться я ей как бы не должен.

Но всё равно обидно, блин! Да и хрен с ним, мысленно махнул я рукой, разгоняя байк и врубая Призрачных Всадников в Небесах.

Прорвёмся, а что всякие зелёнки — ну пусть у неё всё хорошо будет. Классная девчонка, несмотря ни на что. И хватит соплежуйствовать, оскалился я, отращивая корону. Я — сволочь, скотина и злодей, да!

А главное, лыбился я совсем неприлично, сейчас будет весело. Свинотрахи не меняются, и у меня есть предчувствие почему-то, что жить мне станет ОЧЕНЬ весело.

Ну, какое-то время, а там посмотрим.

И заехал в Зеленюки. Стража на меня позыркала, частично не слишком добро, но даже поздоровались. Доехал до домишки. И оскалился совсем неприлично. Смыть-то пытались, но зима, холодно.

Какие-то героические свинотрахи поливали мой домишко, в моё отсутствие, кровишшей. Ожидаемо, ожидаемо. Хотя была надежда, что после конца… Ну, есть как есть, махнул я лапой, заходя. Внутрь никаких паразитов не проникло, что хорошо. А то бы пришлось от расчленёнки, мимиком устроенной, жилплощадь отмывать.

И активировал артефакт обогрева, завалившись на ложе и начав металлокинезом гнуть вольфрамовые стержни. Страшно подумать, когда собирался, хмыкнул я.

Через часок завалился Степаныч.

— Здорово, Кащей. Хорошо, что живой, Бессмертный, — басил Голова.

— Здорово, Степаныч. Неплохо, что и ты жив. И каламбур ничего, — оценил я.

— Тут… неважно, в общем, — замялся огромный орк, как школьница. — Если что — заходи. Я их… — не договорил, но показал кулачину и ей потряс орк. — И на, тебе не помешает, — положил он стопку дощечек-денежек на тумбочку. — И… дела у меня, Кащей. Заходи, — выдал он и смылся.

Блин, насколько всё плохо же, озадачился я. Впрочем — не мои проблемы, а их. Но… ладно, посмотрим. Есть у меня подозрения, что в чём-то я сам виноват. Наполшишечки. Но посмотрим, может, не настолько всё свинотрахнуто будет, как кажется.

Оказалось — хуже. Что-то купить — нереально. Злобные взгляды, проклятия в спину. Идиоты, блин. Но что делать. И немногие нормально относящиеся — прятались от “общественности”.

Три дня я повышагивал, понаслаждался всеобщей ненавистью. Ну так, в чём-то даже забавно. А потом достало, решил объехать окрестности дозором. И Петровичу ром надо привезти, сам себе обещал, припомнил я.

Вот с этим ромом начались неприятности. Свинотрахи торговые мне не продавали. Вот вообще, под выкрики свинотрахов на торге. Я уже думал плюнуть и смотаться в мёртвый город, как в рожу очередного торгаша влетел некислый кулачина.

— Возьми, Бессмертный, — прихватил с прилавка бутылку кентавр, протягивая мне. — Спасибо тебе, — слегка поклонился он, развернулся и потопал к своим единорогам, бросив на вырубленного торгаша денежку.

Свинотрахи озадачились. И примолкли — наезжать на буддистского кентавра охотников не было. Он как бы регулярно люлей выписывал группам избитых, после чего медитировал.

А я молча, прихватив бутылку, потопал к байку. Орать “возьми денежку” и прочее смысла особо не было, да и глупо смотрелось бы. В моих глазах, а на идиотов кашлять.

И стал я объезжать селения. И… та же хрень, вид в профиль. Главы селений в большинстве своём не злобились. Но даже Петрович, после десяти минут непрерывного мата, попросил: “перед х…есосами е…нутыми рожей твоей тощей лучше не мелькать”. Но за ром благодарил, и распил со мной.

Как-то… в общем — ожидаемо, но не думал, что всё будет НАСТОЛЬКО весело. Ладно, пока к Ариске, а там посмотрим.

Берегиня меня встретила, причём поклоном, карапузина такая. Я уж не знаю, стебалась или всерьёз.

— Здравствуй, Кащей. Спасибо тебе, — выдала она.

— И тебе привет, Ариска. Не за что. Как дела, как сама? — блеснул я слогом.

На что мне Ариска начала рассказывать… да хрень какую-то. Зубы заговаривает, подозрительно прищурился на Берегиню я.

Она это увидела, замялась.

— Кащей, слушай. В село…

— Понял. Пока, Ариска, — широко улыбнулся я.

— Нет! Пойдём! Приглашаю…

— Забей. Ехать надо, дела. Хорошо, что всё хорошо, — помахал я лапой.

И поехал. Так, валить отсюда надо. Теперь — точно. В принципе — и так мысли были. Перед всей этой хренью с Ордой я скучать изволил, думал ареал езды расширить. А так — на новые места посмотреть интересно. И жить в дороге — весело. Так что полюбуемся на то, во что Мир превратился. А местные — да и хер с ними. По большому счёту — ничего меня тут, кроме радиоактивного щебня столичной жилплощади не держит.

Только тепла дождаться, уже серьёзно прикидывал я. И тележку какую надо к байку. А то я свои сокровища свинотрахам не оставлю, хоть и самому не особо нужны.

И палатку. Или вагончик? Подумаю, в общем, довольно заключил я.

Действительно довольно — поездить, на Мир посмотреть не только интересно, приятно… но и хочется, если с собой честным быть.

Недельку выходил на торг — ну надо “злодейский план выполнять” — свинотрахов пугать. Хотя я на их месте не себя, а говен в башках боялся, но они — на своем. А я — Кащей Бессмертный, хех.

И прикидывал, что и как, в плане тележки. В итоге выходил у меня домик небольшой, типа прицепа. И вот не выходило у меня всё самому сделать. Нужны ушастые, но в Зеленюках эти сволочи остроухие на меня мало, что не плюются. Потому что жить хотят.

Да и ведьмы… Маринка забежала и убежала. В общем — всё ясно. Но мне меллорнские нетолерантные сволочи должны. Так что, закончу с металлом — в Меллорн. Должок, да.

И начал я со своей тележкой потихоньку возиться. Не очень выходило — не продавали ни хрена, сволочи. Ну и хрен с ними, с меллорнских стрясу.

И тренировка неплохая вышла, хотя пара придурков мою телегу попробовали в ночи глухой кровишшей облить. Выпорол в ночи глухой тросами, облил кровью и ушёл в дом. Вот пофиг, замёрзнут или нет, совсем.

Но, вроде, не замёрзли. Хотя на торге вот совсем злобно зыркали. Ну да, ну да, Кащей имущество защитил, куда деваться, скалился я на зырки.

И вот, почти в марте, иду я по торгу, думаю резины прикупить. Или смотаться в Мёртвый Город, если всё как обычно будет. Ленка, похоже, про зачищенные дома не докладывала — сталкеры там не появлялись, ну и я барахлился потихоньку.

Иду я, значит. А то ли масляная неделя, то ли ещё какое гульбище — не в курсе. И тут визг и летит мне в морду яйцо. Поймал тросами, осмотрел. Потом на метательницу.

Здоровенная девица такая, лет тридцати. Со спиногрызом лет шести. Поддатая, красная, пырится на меня злобно.

— Вали из Зеленушек, тварь неживая! Нам за детей страшно! — мало, что не прикрылась спиногрызом эта.

Ну и бэк-вокал электората соответствующий. Подумал я секунду. Отправил яйцо в рожу дуре. И четыре раза по обширной корме тросами вытянул. Заревела белугой, спиногрыз тоже. Народ загудел, придвинулся.

— Итак, эта поротая меня боится. Потому что я, ваши трусливые жопы прикрывая, свинотрахи дристливые, накрошил кучу народа, — проявив корону, ехидно доносил я до общественности. — А знаете, что самое смешное? Она, да и вы, прочие свинотрахи, уверены. Не то, что вы мне что-то сделать сможете. А что я вас, ублюдков, не трону. Убивать не буду, — проявил я тросы на роже в виде черепа, засияв глазницами. — Только вы ошибаетесь, засранцы, — ласково пролязгал я. — Мне на вас — насрать. И жалеть я напавшего на меня, словом или делом, не буду. Уясните это, свинотрахи тупые! Хотя бы попробуйте, вам же полезнее будет. И недолго вам моё омерзительное присутствие терпеть, придурки, — махнул я рукой на широкую общественность.

И потопал к домику. А вечерком Степаныч нарисовался, вот неожиданность-то.

— Кащей, у меня просьба к тебе…

— Степаныч, нах..й иди, а? — ласково попросил я. — Собираюсь уже.

— Да просто… на торг…

— На х…й — это туда, — указал я на дверь. — Несколько часов.

— Кащей, я… Да что я сделаю?! — взорвался Степаныч.

— А я тебя о чём-то просил? Можешь в указанном направлении сходить, Степаныч. А, нет. Желаю, напоследок, чтобы на центральной площади Зеленюков — и чтоб переименовали! — стоял мой статуй. В позе благородной, — изобразил я. — И с БОЛЬШО-О-ОЙ надписью: “ничему вы, свинотрахи, не учитесь!”

— Кащей, слушай. Но…

— Степаныч, ты глупая Голова. Я тебе уже говорил. Про польского ведьмака читал? — на что последовал кивок. — Думаешь я — нет? Не знал, что будет? Правда, я думал, до нормальной весны спокойно доживу. Но — как есть. Всё, бывай, Голова, — хлопнул я орка по плечу.

И погнал байк с тележкой из Зеленюков. В поле у костра переночую, а там Меллорн раскулачу.

Переночевал, с Карачуном потрепался. Фактурный дед, злобный, ехидный, разве что не матерится, а так — собрат Петровича. Правда, жаловался, или анекдот рассказывал.

— Зовут, Бессмертный! Людишки МЕНЯ зовут! К детишкам своим, с подарочками, хи-хи-хи! Не один — тысячи.

— А ты? — полюбопытствовал я.

— Ну не изверг же я! Не прихожу. У меня своя задача. В поле, гулящих, пьяных, молодых, — потянулся злой дух. — Ладно, бывай, Бессмертный, благодарю за угощение.

— Бывай Карачун, — распрощался я.

Можно было, конечно, старика попробовать на тросы поднять. Вот только он концептуален, базово. А как личность — ну не худшая. О детских смертях я на новый год и не слышал. А ведь зовут. И дозваться могут, да уж…

С утра доехал до Меллорна. Зыркали, сволочи нетолерантные, на входе. Но, на удивление — в Зеленюках было хуже. Гораздо. Да и в других местах. А тут — ну, с опасением, а не “извести тварь”, скажем так. Правда, если я тут помелькаю — думаю, всё изменится. А может, и нет, но и похрен — мелькать не собираюсь.

— Матвей нужен, — оповестил я стражников.

— Доложу, подождите, — выдал святой гнум, даже не пославший меня нахрен.

— Здравствуйте, Кащей. Рад видеть, как у вас… — посмотрел на мою ехидную морду маг и осёкся.

— Привет, Матвей. Мне нужна, — потыкал я в домик за спиной байка, — работа мастерских и эльфов.

— Хм, понятно. А вы не думали перебраться в Восточный Меллорн? — выдал маг, вышагивая рядом и указывая путь.

— Думал, — честно ответил я.

— И каковы итоги ваших размышлений, если не секрет? — через полминуты выдал Матвей.

— Враждебность окружения…

— Ольга…

— Ольга — отдельное дело. А меня будут пробовать травить. А я — буду убивать. Потому что не буду сдерживаться, — оскалился я. — Это не нужно ни мне, ни Меллорну. Да и не хочу торчать на одном месте, я всё же бродяга по сути выхожу, — развёл я лапами.

— Мда, я бы мог привести резоны… но в целом — с вами сложно спорить, Кащей, — протянул маг. — Уезжаете совсем?

— Думаю — да. Но посмотрим. Я — Бессмертный, время есть.

— Понятно. Что ж, вам мы основательно задолжали, — озвучил Матвей. — Так что просто сообщите главе мастерской, что хотите. Сделаем, что сможем. И подумайте насчёт жительства — возможно…

— Подумаю, — честно ответил я.

Честно подумал пару секунд, честно мысленно махнул рукой. А в мастерской я вывалил на пухлого мужичка, главу мастерской, свои хотелки. И присел в сторонке, пока наращивали древесную броню-панели, да и мебеля.

— Ты что это удумал!!! — вдруг вывел меня из задумчивости знакомый писк.

— Привет, Лен, — искренне улыбнулся я. — Рад видеть.

— Ты мне зубы не заговаривай! — возмущённо подпрыгивала зелёнка. — Ты почему не появился? — простёрла она в меня обвиняющий перст. — И куда собрался?!

— Йепануться! — сообщил я потолку. — На Мир посмотреть я собрался!

— Я с тобой!

— С какого хрена?! Ну, то есть… — несколько замялся я.

— Просто — с тобой! — аж топнула ножкой гоблинша.

— Эта… Хорош ухи греть! — рявкнул я на греющих ухи механиков и магов в мастерской.

Ну подумать немного времени надо было выиграть, блин! А то налетела, зелёнка злобная… и непонятно, да. Ну так-то я, наверное, “за”. Но ведь пошлёт же! Послала уже один раз! Или я ни хрена не понимаю? А пофиг, будем разбираться.

— Интересно очень, — вдруг пробасил здоровенный орк-механик. — И мы это… на полшишечки, — уточнил он.

На что я махнул лапой. Наполшишечки — не считается, что да, то да.

— А почему ты от меня убежала? — аккуратно уточнил я.

— Не убежала я, — сделала вид непричёмистый Ленка, а потом стала напрыгивать. — Дела были! А ты почему не навещал?!

— А потому что кто-то, “не убежавший”, убежал. Не попрощавшись толком! — сложил я лапы на груди.

А зелёнка надулась. И зыркала надуто. Минуту где-то.

— Сам виноват, — выдала она. — И я — с тобой!

— Я, вообще-то, в дороге буду. И если не возьму? — очухался я и спросил уже с приличной Кащею ехидностью.

— А я всё равно с тобой! — показала язык Ленка.

— Уговорила, — смилостивился я, оказавшись безжалостно облапан гоблинами всякими.

— Я за вещами, — пискнула она и ускакала.

— Да-а-а… — задумчиво и мечтательно протянул кто-то из механиков.

— Не звиздите! — веско постановил я, попробовал что-то понять.

Понимать выходило хреново. Или я тупой, или лыжи не едут. Но не против — точно. Даже если это и не романтика какая — ну, будет спутница, забавная, улыбнулся я. А остальное мне… не очень нужно. Хотя не помешает. Но не критично, факт.

Вот только прицеп… Маловат. И она девчонка, всё же. Ну если не поиздевалась над дураком, вдруг ехидно озвучил внутренний голос.

И… а хрен с ним. Посмотрим, мудро ответил я ему. И заголосил, в голосе и небывальщине:

— МАТВЕЙ СЕРЫЙ!

— Что-то случилось, Кащей?! — через секунду явился маг, ошалело оглядываясь, не зная, то ли мне помогать, то ли от меня спасать.

— Что-то случилось, Матвей. Мне, Кащею Бессмертному, за… много всякого, Восточный Меллорн задолжал. Много, — уточнил я, помотал пальцем и подытожил. — Должок!

— Кащей, я даже не спорю… — залупал на меня Матвей. — Но вы вроде… — потыкал он лапой в обшиваемый прицеп.

— Маловато будет! — надулся я. — Желаю: нормальный дом. Для современных дорог. С башней орудийной, — стал загибать пальцы я. — Спальнями. Двумя. Сауной там. Ну вообще — нормальное место желаю.

— Э-э-э… — фигел, ошалело взирая на загибаемые пальцы маг. — Можно, конечно. Но это время, планы. Люди…

— Сделаем, — пробасил орк. — Ему к свадьбе, — романтично закатил он глазки.

— Прибью трепача, — посулил я. — И он всё врёт, — уточнил я, потому что Матвей после всего этого явно уходил в себя с концами.

— Ага.

— А планы — да. Надо.

В общем, нормально я раскулачил Меллорнских. Можно было больше, но… оказалось, что столь слабым магам, как мы с зелёнкой, генератор не потянуть. А он в разработке — самое дорогое. Но наш “Трак”, как я назвал грузовичок, ездить будет на моём приводе, так что хоть нутро сделали от души. И башенных установок аж три, спаренных — с магострелом и рогаткой под меня.

Хороший вышел трак. И Ленка не издевалась — прибежала в мастерскую с грудой барахла, так от меня до отъезда трака не отходила. И в нём не отходила. Правда, не было у нас ничего. Но это мне не так и важно. Прикольная она, да и не так скушно, да.

— Кащей, а куда мы? — уже на трассе спросила Ленка.

— Сподобилась, — ехидствовал я на водительском троне.

— Я и информацией могу помочь, — закатила зелёнка синие глазищи. — Ну куда-а-а?

— Я, вообще, думал к Уралу, — честно ответил я. — Вроде там городки есть, типа Зелёного. А не только Меллорны.

— Есть, — покивала Ленка.

— И конфедерация вроде какая. Ну, то есть не фронтир, как у нас. Хотя вряд ли всё спокойно.

— Сейчас нигде не спокойно, Кащей.

— Вот да. Ну интересно мне. А тебе? — решил уточнить я.

— Тоже, — замахала ушами гоблинша и улыбнулась.

— Значит — точно едем, — подытожил я и стал разгонять трак по дороге на восток.

Вот и первый том закончен. Второй уже выкладывается, сылка вотЪ: https://author.today/work/233797

Да, через пару дней открою скачку. Спасибо что читали и коментировали, да.

весь из себя творческий и занятый старина Киберъ Рассвет

Content

Плетёный человек

1. Прогулка в парке

2. анархО

3. Чёткий интернационал

4. Дикий мужичок в "Прадо"

5. Страна чудес

6. Городское дежавю

7. Испытание человечности

8. Мировые тенденции

9. Зелёная голова

10. Нечистая Святая Варвара

11. Домашне-автомоечная

12. Легендарная личность

13. Народный опиум

14. Дух дороги

15. Последователь паучихи

16. Водные процедуры

17. Оператор лесной

18. Проблемы стойла

19. Лихой путь

20. Свадьба для коня

21. Речной круиз

22. Егоровы Дубы

23. Память о прошлом

24. Скотоложество и ненависть Восточного Меллорна

25. Предварительные ласки

26. Кошмар о Злотом Шаре

27. Колбасное кладоискательство

28. Неприкаянная принцесса

29. Аграрство в дупле

30. Тяжесть бессмертная

31. Бессмертная богодельня

32. Панаехавшая нечисть

33. Восточные гости

34. Тёплая встреча

35. Ветер перемен

36. Великая охота

37. Эпилог