Плетения конфедерации

1. Дорожный психоанализ

И поехали мы с Ленкой на восток. Дорога, правда, была соответствующей обстоятельствам и сезону: битый щебень, зачастую тонущий в весенней грязи.

Но Трак — это мща! Не колбаса, а кирпич, семи метров длиной. И от трёх осей я отказался — не нужно, и неудобно с приводом «на мне». Два полусферических колеса по три метра. И хрен нас какие сволочи перевернут! Точнее, перевернуть, при желании можно. Но толку никакого: Трак либо «на пузе», либо «на крыше», подвеска отреагирует. И, с точки зрения хода — разницы никакой. И башенки со стрелялами, выдвижные, сверху, снизу и в заднице. Передница и верхними с нижними башенками прикрывалась, и лютые кованые врата-аппарель её перекрывали. Со съездом для байка, при нужде.

Ну и с распутицей и ставшей реальной, а не «бюджетной» проблемой дорог — колёсища справлялись. И ехали мы, я в водительском троне, Ленка рядом, то в свой терминал посмотрит, то в колдунски-прозрачную сталь обзора засмотрится.

А я задумался, уже серьёзно. Потому как до сих пор моя игра в ведьмака была игрой. Мне ничего было не нужно, ни еды, ни сна. Вообще ничего. Я развлекался, ну и людям помогал — тоже фактор, стоит признать.

А сейчас у меня появилась зелёнка вредная, мимолётно улыбнулся я вредной зелёнке. И ей надо кушать, спать, одежду там, ну и вообще. Всякого надо, а значит и не «работать» придётся, на свинотрахов поплёвывая, а именно работать. Или в лесах охотиться, но это совсем на край.

Дальше, рассуждал я, временами объезжая совсем эпичные лужи, а, скорее, озёра разливные с грязюкой. Надо подумать о базе, типа Зеленюков. Может и не дом, дом — это Трак, но база какая-то нужна будет. Но этим, наверное, займёмся, когда объездим… Много что объездим. Прикинем, где удобнее. И будем ведьмачить потихоньку.

И что точно надо — это ленкиной безопасностью озаботиться. Сейчас всё неспокойное, а она хоть и вредная, почти как я, но ни хрена не Бессмертная. И в бои всякие зелёнку не пускать, пусть турелями рулит и сеть мониторит, да.

Так, потихоньку, в мыслях мудрых, ехал Трак на восток. Ленка, время от времени, сообщала о поселениях, но это были «знакомые» поселения, соседи. Области соседних Меллорнов, где «мясник из Мухозасранска» на слуху. А пороть, заехав в поселение, тросами местных свинотрахов мне было неохота. Лучше проскочить эти места, ну и уже «с чистого листа», хоть и относительно, знакомиться с новыми местами и людьми.

Думал гнать всю ночь — ну а что нам, кащеям? — но вовремя одумался. Раз уж прихватил зеЛенку, хех, то и перестраиваться потихоньку надо. Так что нашёл обочину поприличнее, уставился на зелёнку.

— Я сейчас! — пискнула она и учесала.

Это чё это, не понял я, да и с интересом потопал в жилую часть. А там гоблинша шаманила на кухоньке. Ляпота, расплылся я в улыбке. И готовит она вкусно, факт.

Выудил из шкафчика ложечку на грамм двести, не больше, сел за стол и стал задумчиво по нему ложкой постукивать.

— Подожди немного, Кащей, — не оборачиваясь, выдала Ленка.

И пахнет вкусно. Совсем ляпота-а-а, довольно развалился я. Но со жратвой это я мудёр. Мы так запасы скоро сточим, судя по бадье, что Ленка творит. А я не откажусь, ищите других дураков!

Пожрали знатно и вкусно. Я даже кащействовать не стал, сидел довольный, подозреваю с дебильной улыбкой. Ленка на меня полюбовалась, дебилизмом, видно, усладилась. И начала настроение… ну не портить. Но первая фраза меня напрягла.

— Мне с тобой надо поговорить, Кащей. Серьёзно, — с серьёзной мордашкой выдала она.

Ну за что-о-о-о?!! Это у меня внутренний голос в истерике забился и, по-моему, стал мастерить себе висельную петельку, из моих же тросов. И причитал занудно. На тему того, что девчонку — не обижал. Не матросил, не бросал, на сторону не смотрел. И даже не приставал к ней! А в мозг УЖЕ сношают! За что-о-о… ныл и причитал этот голос.

И я, как-то, вот и возразить ему не мог. Только нахер послать, но, по совести, прав он, блин!

Но предаваться печали можно было вечно, жуткая женщина зелёного колёра на меня вопросительно глазищами лупала, так что оскалился я (надеюсь — не жалко, как я себя чувствовал) и проблеял:

— Слушаю тебя, Лен.

— У меня к тебе вопрос, Кащей. Зачем ты выбрал себе такую судьбу? Или это случайность? — пошевеливая ушами спросила зелёнка.

— Чегось? — не вьехал я.

— Ну, судьбу Геральта, — отмахнулась гоблинша, как само собой разумеющееся сказала.

— Это, вообще-то, образ. В маркетингово-рекламных целях, — уточнил я.

— Да-а-а? — ехидно протянула зелёнка.

— Да.

— И хочешь сказать, что не готовился, палач Орды? — прищурилась она.

— Это-то тут причём? — ехидно уставился я на гоблиншу. — Тут и без творчества пана всё ясно. Свинотрахи они свинотрахи и есть. Что в книжке, что в жизни. Ничему не учатся, — сложил я лапы на груди и веско покивал.

— Странно, а я думала… хотя и к лучшему, — заборматала зелёнка.

— А что ты думала? — заинтересовался я.

И выдала гоблинша такую… похожую, хоть и частично, на правду историю. Хотя не то и не так, но похоже.

— Ты — симбионт, некротический, посмертный с джинном, — начала она.

— Шобля?! А ты откуда знаешь?! — немножко удивился я.

— Так ты же рассказывал! Или… а, понятно. Ну и правильно. Ты много не помнишь с сентября? — профессионально уставилась она на меня.

— Я — всё помню. Вспоминать не хочу, — честно ответил я.

— И правильно. Такого не «примешь», — закивала она. — В общем, рассказывал. Я спросила, — уточнила она. — А ты ответил. Так вот, джинны — исполнители желаний. И твой тебя спросил — что хочешь. Это у них если не основная, то важная составляющая, — важно подняла палец она. — Но ты — не джинн. И он, точнее, часть тебя, что он — может, теоретически, исполнять ТВОИ желания, — победно заключила она.

— Пожелаю бутерброд — появится, — хмыкнул я.

— Ну да, сделаю, — хихикнула Ленка. — И это тоже. Но не создает, а меняет. И в ТЕБЕ воплощает твои желания. На большее сил не хватает, или ещё чего-то, — прикусила она губу.

— Ну, в чём-то, возможно, — прикинул я. — Но не судьбу. Уж точно — не всю судьбу белобрысого! Я после третьей книги не читал толком, дичь и хрень!

— А почему? Ну, на твой взгляд? — с интересом уставилась на меня Ленка и ушами своими зашевелила.

— Психолог, блин, — хмыкнул я. — Потому что пан описывал идиотов. Идиоты — бывают. Но в ведьмаке… — пощёлкал я пальцами, — маги. Сильные личности без толпы подпевал, без которых ни хрена не сделаешь. Сила, сами по себе, как люди. Настоящая сила. И, при этом, описываются эти войны, прочий бред. Ну белобрысый теоретически мог крышей поехать. Он мутант, вроде нестабильный. Но остальные? Какой нахрен Нильфгард? Перебитые города и прочее? Не один, не два — безумная и ненужная война. Не могло этого быть! — отрезал я. — Или ВСЕ маги — идиоты. И все короли тамошние. Вот пока сюжету было не нужно — были нормальные. Скоты, но нормальные. А вот вдруг — все идиоты! Службисты, короли, маги, — подытожил я. — В общем, не для ведьмака сюжет с третьей книги. А для Башни Шутов, того же пана.

— Читала, — покивала Ленка. — Понятно. Спасибо, что рассказал. И не выбирал, значит?

— Значит, не выбирал, — отрезал я. — А схожесть — ну занимаюсь тем же. И люди… они везде одинаковые. Думал, что конец что-то изменит, но…

— Изменил. Очень многое, но не настолько. И психозы, неврозы, отклонения… А ещё небывальщина или эфир, и псих — не псих, а маг, — слабо улыбнулась она. — Ладно, спасибо за разговор, — выдала она, подскочила, в щёку чмокнула и в комнатушку ускакала. — Спокойной ночи, Кащей.

— И тебе ночи, — растерянно произнёс я, оглядев кухню. — И посуду оставила, злодейка такая!

А из-за двери раздалось злодейское гоблинское хихиканье! Вредина зелёная, улыбнулся я, занялся посудой и размышлениями.

На тему — а что мне-то делать? Ну, в плане отношений? Не то чтобы гормон в башку бьёт — его барьер Боли надёжно глушит. Но, чёрт возьми, она… ну обнимает, вот, поцеловала. А как… ну в общем, видно — не хочет. Или боится? Ничего не понимаю, подытожил я, закончил с посудой, активировал защитные амулеты, да и упёрся в свою спальню.

Понепонимал там с часок, да и задремал. Какое-то редкостно бредовое занятие выходило — не понимать.

С утреца Ленка нас позавтракала (и опять — вкууусно), и поехали мы дальше. Правда, начали уже переговариваться в дороге — она о всяких новостях, ей доступных из сетки. Я о нечистиках всяких — всё же занимался ими много и долго. Ну и просто за жизнь.

Такой, ненапряжный трёп. Ну и я окончательно определился — я три раза «подкат» делал. Девчонка сама отбегала, прямо или косвенно. Ну и хорош. Меня и так всё устраивает, а если что — сама пусть сообщит, вот.

И так, в разговорах, вкусной жратве и вообще — прошла неделя дороги. Объехали стороной пару разбомбленых городов, а я начал задумываться о том, что в какое-нибудь селение надо бы наведаться. Добро с благом нанести со страшной силой и продуктами разжиться. А то у Ленки скоро только зерно останется. Тоже вкусно готовит, но со всем остальным — вкуснее, факт.

И наш размеренный путь, буквально с начала принятия мной этого решения (вот поднимался — рассчитывал на завтраке Ленку потеребить, на тему поискать селения в сетке) стал менее размеренным.

И началось всё с того, что артефакт поднял звуковой алярм. Так-то их в Трак было напихано дохренеллион и я, признаться, не разобрался пока — лень было. Врубал на ночь все, а днём и я и Ленка мониторили округу.

И вот, один из этой связки пищит противно. Я, соответственно, подорвался, бегу к водительскому сидению, на пути чуть не зражал, но удержался: Ленка на одной ножке скачет, вторую в штанину на прыгу упихивая. Не это смешно, что прыгает — ну понятно, у всех бывает. Просто у неё ухи… ну большие, листовидные. Гоблинские, красивые даже, да.

Но большие. И она прыгает, а они в такт прыжкам — бяк-бяк, хех. Но ржать не стал, даже лыбу подавил, шмякнулся на водительский трон, грозным взором пырясь в обзорное окно.

Тем временем, алярм перестаёт орать, Ленка уже полностью одетая заскакивает в кабину. И не беспокойная ни фига.

— А кто к нам пришёл? — спросила зелёнка, совершенно спокойно так, с интересом оглядываясь.

— Эммм… пытаюсь понять, — ответил я. — А ты с сигналками разбираешься?

— Ну да, я же почти все настраивала.

— Покажешь, — сделал похерчело я.

— Покажу… а ты не знаешь? — захихикала язва.

— Голос твой прекрасный послушать хочу. Так что всё расскажешь, — ехидно озвучил я покрасневшей гоблинше.

Вот. А то вообще. И всё такое. А главное:

— Кто к нам припёрся-то?

— Артефакт на разумного. Человека или метачеловека, — выдала Ленка. — От двух километров.

— Ясно-понятно, — отметил я фигуру, бодро выскачившую из-за поворота дороги.

И… как-то что-то не то, отметил я. Ельфья морда бодро сайгачила по раздолбанному шоссе, и эта самая морда была ни разу не довольна променадом. Скорее наоборот — такая страдальческая и неудоволетворенная ряха выходила. И одета легко — сейчас хоть весна, но холодновато, а тут одна рубаха и штанцы с сапогами.

Физиономия остроухая на бегу наткнулась взглядом на наш Трак, замерла и припустила к нам.

— Вот сейчас и узнаем, — логично заключил я.

— Завтрак приготовлю? — уточнила Ленка.

— Не фиг, кормить ещё всяких, — скаредно отметил я. — Самим мало. Ну, если голодающий… посмотрим. Но готовить — не надо.

— Хорошо, — хихикнула зелёнка. — Жадина, — прошептала она ехидно.

— Я — Кащей, мне положено, — приосанился я.

И потопал к боковой дверце — ну не аппарель же ради этого бегуна открывать. Ленка щеманулась было со мной, но я её придержал.

— За терминал. Отслеживай округу. Я — проверю гостя, если по делу — впущу, и всё услышишь, — пояснил я вопросительно взглянувшей на меня девчонке.

Та сосредоточенно кивнула, шмыгнула в свою спальню и вернулась с доской артефакта.

— Если не ерунда — позови, пожалуйста, Кащей. Интересно, — попросила она, надевая маску-артефакт.

— Позову, — ответил я, топая к двери.

«Интересно» — это аргумент, факт. И потопал к дверце. Причувствовался, проверил рогатку. И высунул морду на утренний холодок.

— Помогите! — заверещала ельфячая морда с десятка метров — почти добежал, спринтер.

— Я подумаю, — честно ответил я, разглядывая бегуна.

Ну — ельф обыкновенный. За два метра ростом, субтильный, но вроде — мужик. Рубашка распахнута, а там даже остроухое отсутствие сисек не спрячешь. Но вообще — холодновато сейчас для подобного наряда.

— Случилось-то что? — уточнил я у остроухого.

Поскольку — не маг. Ну слегка маг, но определённый ток небывальщины от всех металюдей есть, «расовые особенности». Но не «эфирный оператор» — точно. Ни магострелов у него нет, ни артефактов, ничего такого. Рубашка, штанцы и сапожки, всё.

— А что вы можете? — вдруг выдал ушастый, тяжело переводя дух.

— Всё. И ещё немного, если пожелаю. Сам тут «памагите!» верещал, блин! — возмутился я, открывая дверь. — Что случилось, кратко! Или пошлю, или помогу, тогда — поговорим.

— Нападение! — выпучил глаза ушастый. — На стоянку, всех, наверное, сожрали! Товар, единороги, — запричитал он, начав лапки заламывать.

Ну вообще — не истеричка. У ушастых, сколько я их ни видел, ну, кроме совсем серьёзных, этакий «артистизм» кривляющегося толка — норма.

— Торгаш? — уточнил я, тыкнув в ушастого пальцем. — И кто напал? Нечисть? Люди?

— Звери, конечно, — удивленно залупал глазами остроухий. — Сильный караван! Я Василиэль Возвышенный, вольный торговец и…

— Придурок, — поставил диагноз я.

Не со зла, а по опыту — всякие «эли» добавляли только придурки. Нет, по началу и ели, и пили, но уже через полгода после изменения — по нормальным именам, кроме совсем уж отбитых. Даже между собой.

— Заходи, расскажешь, покажешь. Трогаемся, Вася, — освободил я проход.

Ушастый аж подпрыгнул от возмущения, но в Трак юркнул. Я его за плечико тщедушное прихватил, в кабину отвёл, зелёнку поманил. И кулаком у остроухого лица поводил.

— Не трындеть, говорить по делу. Тогда будет хорошо. Понял, Вася?

— Понял, — пискнул побледневший ельф.

— Расстояние? Караван у шоссе? Что за звери? — бросил я, располагаясь в троне и поддавая ходу.

— Бежал минут тридцать, у шоссе, верволки! — как приличный разумный отрапортовал Вася.

— Что за твари? Кратко и по делу, — бросил я.

И почти не стеная, выдал Вася, что верволки — что-то вроде гибрида волка и медведя. Стайные. Метазвери, в общем. И «сотня, не меньше» напала на стоянку каравана.

— Как убежал?

— Отливать отходил, — голосом оскорблённой особы королевской крови выдал Вася.

— Врёт, — высказал я.

— Врёт, — согласилась Ленка.

— Да вы… я правда отливал!

— В это — верю. И хорошо, что за лапку тебя не трогал, — под хихиканье Ленки уточнил я. — Какие, нахер, «сотня», Вася? Что они жрут? Караваны? А вы новые посылаете, как помощь голодающим?

— Вы… ну может чуть меньше! И меня бы порвали!

— Скорее всего, — не стал я глумиться. — И правильно драпанул. Но врать не стоило. Будешь должен, по мелочи, — уточнил я.

— Я… а вы кто такой? — уточнил ушастый.

Выходит Вася — не совсем дурак. Наполшишечки, не больше: при разговоре о долгах — правильно, по нынешним временам, среагировал.

— Кащей Бессмертный, — полуобернулся я.

— Шутите?

— Спросил — я ответил. Признаёшь долг по мелочи?

— А товары вернёте? Не отнимите?

— Если целы — вернём. Хотя, думаю, караван сам отбился. Долг за доставку и враньё.

— По мелочи — признаю, — бросил он. — И не врал я. Немного преувеличил.

— Два десятка метазверей, — забормотала доклад Ленка. — Разумные, эфирные вспышки, километр. За поворотом.

— Почти не соврал, — вслух удивился я. — Лен, на турель сходи?

— Угу, — выдала зелёнка, поскакав к турели.

Вот и началась дорожно-ведьмачья жизнь, хмыкнул я, готовясь бежать — либо на турель, либо к аппарели, по обстоятельствам.

2. Невежливые караванщики

Ленка заняла место на башне, я материл свою ленивую задницу, Вася заламывал ручки.

Материл я, как вежливый Кащей, про себя, но от души. Потому что времени был до хрена, и вместо философской плевбы в потолок, мог Ленку потеребить насчёт машинерии Трака.

А то как-то расслабился и забыл, ну или забил. А сейчас с удивлением знакомился со всякими там огоньками под обзорным окном. Что-то они точно значили, было у меня такое подозрение. Только вот я этого «что-то» — нихрена не понимал.

А от ленкиного: «на посту!» — которое пропищало непонятно что, но рядом, я чуть не подпрыгнул с воплями: «хто тут?!!»

Но удержался и пообещал себе со всем этим технобарахлом разобраться. А то, как узнал, что зелёнка со мной будет — забил на «компьютерную» часть, сосредоточившись на ходовой, интерьерной. Ну и оружке, само собой. А сейчас чувствую себя дураком, даже неудобно немного, наполшишечки.

Тем временем Трак выскочил из-за поворота, и нарисовалась такая картина:

На обочине раскинулся этакий гуляй-город из повозок. Ну, люди быстро приспособились к новым реалиям, а так-то — формация очень толковая. Вдобавок, на части повозок были шесты с какими-то мерцающими фигнюшками. Видимо — создающими этакий щит. Его было не видно, но фигнюшки особо ярко вспыхивали, когда тварюки повисали в воздухе и стекали по нему. Ну и в небывальщине этот щит чувствовался.

А вот сами тварюки… Да ни хрена не волки. Медведя, скорее с кабанами, метров трёх в холке, с серо-стальной, с искрами гладкой шерстью. И запредельно прочной, судя по отсутствию повреждений: защищающиеся по распластанным на щите зверюгам заметно шмаляли, а том пофиг. Ни крови, ни даже рёва. Только обиженный, когда о щит стукались.

Лютые зверюги, в общем. И небывальщиной разило от них душевно, но, видимо, не «атакующие магией», а всё в «упрочнение-уплотнение-защиту».

И всё это привело к тому, что защитники переводили боезапас, твари занимались спортивными прыжками об стену. Без каких бы то ни было толковых результатов. Пат, как он есть, в общем.

— Стрелять, Кащей? Держу в прицеле ближайшего, — пропищала Ленка.

А я хоть понял, что часть панели просто вибрирует, создавая звук. Занятно, но не до того.

— Давай простой пушкой сначала, — выдал я, имея в виду магострел. — А потом моей.

— А как из твоей стрелять? — резонно поинтересовалась зелёнка.

— Никак, конечно, — резонно ответил я. — Ты наведи и скажи, а я выстрелю.

Тоже, конечно, кустарщина, но иначе никак — «мои» пушки — те же самые рогатки, как и наручные. Где тросы сгибают лютые пружины. Но вообще, раз уж Ленка, надо будет спуск какой присобачить, мысленно пополнил я список: «Косяки провтыканные. Поправить, пока не гробанулись».

Ленка шмальнула по тварюке, откинув её и сбив с ног. Но и всё — шкуру нихрена не пробило, хотя злобно ревущая тварюка поднималась неловко, видно, что-то внутрях повредило. Но некритично — поднявшийся кабаномедведь размашисто рванул к нам, со мстительными намерениями. Написанными на ревущей морде большими буквами.

Что неплохо — один. Остальные твари попыток пробить невидимый купол не оставили. А я вчувствовался в тросы турели. В принципе — нормально чувствовались, и отпустить сжатые пластины мог без проблем, да и тестировали.

Но чё-то долго, он добежит же сейчас!

— Лен?! — не выдержал я.

— Прыгает, а прицела нет, — посетовала зелёнка. — Сейчас! Стреляй!

— Не стреляй, а «пли», — уточнил я, уже отпустив тросы. — Быстрее.

— Хорошо, Кащей. Но что-то…

— Ну да, ни хрена не помогло, — констатировал я, смотря на поднимающуюся тварь. — Вась, как их вообще убивают-то?

— Огнём, алхимическим, — проблеял остроухий, с ужасом взирающий на поднимающуюся тварь, аж ухи опустил.

— Ладно, разомнусь, — констатировал я, поднимаясь. — Стоять на месте, ничего не трогать. А то плохо будет, — уточнил я Васе.

Последний от творящегося вокруг зеленел, бледнел, трясся, с ужасом на поднимающуюся тварюку в окно пырился. Но на мои мудрые слова закивал, глазки закатив. Ну, если в обморок грохнется — даже лучше, отметил я, ссыпаясь к аппарели и капсуле с байком.

Потому как чугуниевый лом явно твари нанёс вред и ущерб — поднималась она на передние лапы, задние волоча. Но ни капли крови, шкура не пробита.

А значит, надо работать мне и тросами — просто ломать, а не пробивать. Раз они, заразы, такие непробиваемые.

Ну и риска точно нет: все атаки — чистая физика, мне не страшная — на тросы рассыплюсь, если что.

Так что скакнул я на байк, да и газанул, одновременно открывая малую (узкая полоска-съезд) аппарель и на неё въезжая. И втопил от души, сорвавшись вместе с байком в полёт.

Метрах в пяти от охреневающей от происходящего твари. И тросы выпустил, башку и пасть захватывая. А через пару секунд рывок чуть не вырвал байк из-под задницы и рук, но я удержал, рухнув с ним на землю.

А тварь, с развёрнутой наоборот башкой падала — нашего с байком веса вполне хватило на сворачивание шеи.

— Зашибись, — отметил я свою героическую победу. — Но шкура — вещь. Прибрать надо будет.

И газанул я к гуляй-городу. Что с тварями делать — было, в общем, понятно. Байк добавлял массы, так что первую троицу тварей я удушегубил, просто объезжая гуляй-город, не сильно сбавляя скорость.

Но твари были именно стайные, а не толповые, как я понадеялся, исходя из одиночки, рванувшего к Траку. На втором кругу меня встретили злобные зырки, раззявленные пасти и прыжки. Быстрые и точные, блин!

Так что пришлось совершать какую-то запредельную акробатику на байке, не без помощи тросов. И, как понятно, ни черта я никого не «поломал». При этом, семь тварей бодро чесали за мной, не сильно отставая!

— Хреновенько, — оценил я. — Хотя… Ну, значит греческая борьба, — оскалился я, превращаясь в тросы и выпадая из обмякшей на тормозящем байке кожанки.

И прыгнул на преследователей, незамедлительно принявшихся тросы, которые я, жевать, трепать и пытаться порвать. Безуспешно: атаки были на «чистой» физике, без небывальщины. Так что я методично удавливал паразитов по одному, не особо обращая внимания на остальных.

На рёв удавлемых подтопали остальные, так что, в итоге, передавил я эту пакость через четверть часа где-то, фактически не сходя с места.

Доскакал до ожидающего меня байка, влез в сбрую, довольно оглядел надавленую добычу — неплохо вышло, да. И погнал к гуляй-городу… получив в байк выстрел из магострела, причём явно не ручного!

— Совсем охерели, свинторахи?!! — очень вежливо и спокойно поинтересовался я, выравнивая байк и немного повысив голос.

Свинторахи же и вправду — совсем охерели, потому что вместо положенного «не убивай, дяденька Кащей!» в ответ на мои слова просвистело несколько выстрелов.

— Звиздец вам, — не стал орать я, зигзагами приближаясь к Траку.

Заскочил в аппарель и поскакал к Ленке.

— Видела? — уточнил я.

— Угу, — обеспокоенно ответила зелёнка. — Кащей, ОЧЕНЬ нужна связь.

— Знаю, будем думать, — ответил я. — У меня Лен, ОЧЕНЬ сильное желание расстрелять нахрен этих свинотрахов. Но — мы вместе. Что скажешь?

— Давай я разок стрельну, — помотала лапками гоблинша из турели. — И посмотрим. И у Васи этого имеет смысл уточнить. Расстрелять всегда успеем.

— Давай так, — согласился несколько успокоившийся я.

А то взбесился я от этого выстрела, без шуток. Точнее, именно ведения огня — выстрел-то ладно, в мозг бы стрелков поклевал. А тут явно прибить старались, сволочи такие!

И потопал я в кабину, сопровождаемый вспышкой небывальщины и гудением магострела.

Вася обнаружился на месте, мелко подрагивал, глазки закатив и колёром подозрительно напоминал зелёнку. Я даже думал немного поревновать, но вовремя опомнился: мы вроде как не того, так что и ревновать не этого. Да и вроде колёр половым путём не передаётся, есть у меня такие предположения.

— И какого хрена твои караванные в меня стреляли? — полюбопытствовал я у подрагивающей ельфятины.

— Ой, — доходчиво ответила она, на секунду открыв закаченные глаза и зашаталась.

— Отставить падать в обморок! — возмутился я. — Отвечать чётко и по делу!

— П-п-простите…

— Кхм.

— Испугались Вашего Бессмертия, наверное. Не убива-а-айте-е-е… — задрожал ельфятина.

— Эта… какие у вас все нервные-то, — призадумался я. — Лен, слышала?

— Слышала. Вообще — могли испугаться, Кащей, — рассудительно выдала она. — Видок у тебя… Когда ты в тросах… Ну, впечатляющий, — выкрутилась запинающаяся гоблинша.

— Догадываюсь, — фыркнул я. — И всё равно — свинотрахи! — припечатал я караванных. — Вроде не стреляют, — отметил я.

— Не стреляют, — подтвердила Ленка.

— Так, можно этого…

— Н-н-не н-н-надо….

— Надо, блин! Нахрен ты нам не сдался! — возмутился я. — Выпнуть и уехать, — продолжил я. — Но, во-первых, я хочу получить информацию. Интересно. Во-вторых, с этих стрелков криворуких что-нибудь полезного — нашли, блин, развлечение: по честным Кащеям стрелять! И главное — я хочу шкуры с этих тварюг поснимать. Они дорогие? — деловито уточнил я у остроухого. — И как товар-то — кому-то нужны?

— Д-д-дорогие, Ваше Бессмертие. В Стальном на торге покупают и не только там. Но в Стальном — дороже.

— Вот да. Хочу прибрать. И тебе что-нибудь сшить не помешает, Лен. И вообще, — подытожил я. — А эти свинторахи не дают. И что-то с этим надо делать, — призадумался я.

— В-в-ваше Бес-с-смертие, — проблеял ельф.

— Ммм?

— А м-м-можно мне… отлить?

— Вот ты зассанец, — осудил ушастого я. — В дверь и направо. И вытри за собой! И сюда возвращайся, нехрен по Траку бродить.

— С-с-слушаюсь, — деревянными шагами потопал ельф-зассанец к выходу.

— Кащей, а может, этого Васю на переговоры отправить? — протянула Ленка. — Нам-то он зачем?

— Ну вообще — да. Не пригодится, и ещё зассанец. А свалит… да и хрен с ним. Пару туш подцеплю, отъедем, освежую, — прикинул я. — А эти… да хрен с ними, пусть небывальщина разбирается. Если что.

— Угу, — одобрила Ленка мой мудрый план.

В итоге, Вася был выпнут из Трака, с указаниями свинотрахов просветить и вообще угомонить. Я, признаться, с некоторым опасением за ковылянием ушастого приглядывал — могли ведь и прибить. Но не прибили. Поорал Вася что-то из-за стены гуляй-города, его вскоре и впустили. А, через полчаса одна из телег гуляй-города отъехала, а пяток из людей и металюдей потопали к Траку.

Шестым был Вася, но он не ковылял, а подталкивался в спину гнумом, чуть ли не под конвоем. Судя по физиономии остроухого — он ОЧЕНЬ хотел оказаться где-то ещё. Но его в это благословенное место не пускали.

— Лен, наведись на них и веди. Если что — я стрельну, — озвучил я.

— Тебе не повредит, там чугун. Хорошо, Кащей, сделаю. Но связь нужна, — озвучила зелёнка.

— Нужна, кто спорит, — признал я.

И потопал на беседу с этими сниперами грёбанными.

Делегация, помимо Васи, жалобно притулившегося в уголке и безуспешно притворяющегося ветошью, состояла из гнома-конвоира, пары людей, причём — именно пары, судя по тому, как шли и переглядывались. Парень и девчонка, лет тридцати где-то.

И довольно странные металюди. Если бы не ощущение небывальщины — я бы принял за… ну мутантов, или чёрт знает. Выпученные глаза на выкате и шерсть, короткая и просвечивающая, на всех открытых частях тела. В остальном — люди как человеки, даже на зверолюдей не тянут.

— Простите, как к вам обращаться?! — поприветствовал меня парень-человек.

— Кащей я, — представился я, сложил лапы на груди и уставился на пришедших молча.

— Господин Кащей, мы приносим извинения за возникший инцидент, — выдал он, тогда как остальные покивали.

— Не вижу, — отметил я.

— Чего?

— Извинений, — пояснил я. — Я вас от тварей спас. Нападению жестокому был с вашей стороны подвергнут. А теперь врёте, что извинения принесли. Где? Не вижу! — отрезал я.

— Вы имеете в виду некое… материальное извенение?

— А непонятно? — уточнил я.

— Да нет, вполне понятно, — стал отмазываться балбес. — А что вы хотите? — нахмурился он.

— Для начала — представились бы, — процедил я и, несколько в сторону, но не понижая голоса пробормотал: — Быдлы невоспитанные.

— Я — Алексей, глава торгового каравана града Стальной. Светлана, моя супруга. Геннадий и Олег, возглавляют охрану каравана, — потыкал он в мохнатых. — Балдар, наш механик, — в сторону гнума, — И с Василиэлем вы знакомы, как я понимаю.

— Угу, — не стал врать, что мне охренительно приятно. — Вы признаёте долг, передо мной, Кащеем Бессмертным? — прямо спросил я.

— А вы тот самый Кащей? — заинтересовалась девица.

А я аж задумался — чего енто баб-с то уточнять тянет? Впрочем, не понять мне их, но сам факт занятный.

— Наполшишечки. И других — нет, — ответил я, благо судя по сетке — так и было.

— Я, Алексей Шилов, признаю долг, как глава торгового каравана за помощь в отражении нападения стаи верволков. И вину и долг за нападение по ошибке, — очень аккуратно сформулировал парень.

— Грабить не буду, — честно озвучил я, расслабившись. — Чего везёте-то?

На что я был если не обломан, то расстроен. Ну ничего полезного — зверьё всякое и полуфабрикаты всякие, магического и не очень толка. Ну и маготехника, основная ценность сейчас и «промтовар», но нахрен не нужная.

— Специи есть? — уточнил я.

— Найдём немного, — довольно удивлённо выдал Алексей.

— В общем, специи у вас реквизирую. Рассказ об окрестных местах, — стал перечислять я. — От кого — неважно, послушаем с партнёром, — головой кивнул я на Трак. — И не мешать мне мою добычу разделывать, — подытожил я. — На этом конфликт буду считать исчерпанным, долги закрытыми и валите… ну куда хотите, в общем. Или не валите.

— А вам все верволки… — начал было гнум со странным именем.

— Всё! Всё моё, никому не отдам, — возмутился я.

— Договорились, Кащей. И простите ещё раз, неудобно вышло, — протянул Алексей лапу.

Ну я её и пожал. А мне всучили Васю — мол, всё знает. С тем, что зассанец, не спорили, но в информационной полезности уверили, пообещав в ближайшее время специи притаранить.

— Ну пойдём, — хмыкнул я. — Будешь нас с Ленкой песнями услаждать.

— Как скажете, Ваше Бессмертие, — невосторженно отозвался ельф.

И чуть меня не прибил. В переносном смысле, но под стол я наполовину сполз. Просто этот деятель, встав в сторонке, положив лапку на цыплячую грудку, натурально запел. Пискляво, но не фальшивя и всё такое. Боян фигов, похрюкивал я под хихиканье сидящей напротив Ленки.

— Стопэ! — выдал я, когда проржался. — Сядь и нормально говори, менестрель ушастый, блин. Гыг.

— Так вы же, Ваше Бессмертие…

— Моё бессмертие шутить изволило. Концерт окончен, — окончил я концерт.

На что ушастый за стол плюхнулся и, тараторя, как пулемёт, за полчаса осыпал нас информацией.

Караван из городка, напоминающего Зеленюки, ну, судя по описанию. Но покрупнее, тысяч на пятнадцать жителей. Стальной так называемый. На данный момент входящий в Конфедерацию, о которой в сетке ходили слухи. Этакое… странное образование в приуралье.

Множество городков и поселений, в большинстве своём — перенесённые с севера и юга, да и запада — народ тянулся к климатически сносному месту. Но и добыча — гнумы активно в горах копошились.

И выходило около миллиона человек, живущих привольно, но вроде как и вместе. Без центральных правительств и прочего, а объединение — деньги, защита, взаимопомощь. Вроде и эфемерно, но вроде и работало, по крайней мере, последние месяцы, ну а что будет дальше — непонятно.

Выходил этакий мегаполис, очень «распределённый», но близко к этому. А может, и нет, но по словам Васи выходило так. Расстояния между селениями небольшие, много мелких деревенек, чуть ли не хуторов. Причём, зачастую, не аграрных, а производственных.

Ну, в общем, интересное место, где я и хотел «поведьмачить» и присмотреться. А там, возможно, «осесть» — в плане тысячи квадратных километров ареала, куча народа. И интересно, и базу иметь можно, одно другого не исключает.

Но у меня были довольно скудные данные от сетевиков, а сейчас я, скорее, уверился в нужности «присмотреться».

Правда с «тифлингами» выходило не очень понятно. Кто такие «тифлинги», по-нашему, по-столичному, этот провинциал ни хрена не знал. И вообще, деление металюдей на «опасных и нет» не вполне понимал. В том смысле, что если вредит — прибить, а если не вредит — какая разница?

Ну чёрт знает, у нас упыри, да и не только, жгли только в путь. Может, тут и по-другому, посмотрим.

Далее, сейчас мы ни хрена не в Конфедерации. До неё ещё полтысячи километров, а до Стального — и того больше. А караван две недели прёт на запад, две возвращается на восток. Торгуя продукцию Стального и оказывая различные услуги магического, точнее, скорее медицинско-магического и информационного толка для довольно редких придорожных поселений.

Далее, фауна, причём именно фауна, на пути лютая. Верволки — одни из самых неприятных, но обычно они охотятся тройками, а одно нападение караван отбил, потратив какую-то ядовую алхимию на пятёрку тварей полностью.

Но так — куча пакости, вплоть до метанасекомых, каких-то лютой поганости комаров, и прочего подобного.

И довольно занятный момент — местные поселения относительно сносно живут, тогда как каждый караван — военный поход. Окупающийся, как понятно, но всё же. Видимо, Леший особо мерзкохарактерен, или их профсоюз, чёрт знает. Местные отношения наладили, а проезжие — всё понятно.

И сейчас двадцатка верволков напала на досрочно свернувший, фактически драпающий к Стальному караван. Ну и народ печально готовился быть сожранными — отбиться было нечем, хотя что-то думали, благо защитная магия держалась и продержалась бы долго.

А вот со мной и стрельбой по мне вышло совсем забавно. Дело в том, что получивший по шеям стрелок… принял меня за метазверя. Причём отрывать ему голову, больше чем наполшишечки, я бы, разобравшись, не стал.

Дело в том, что из всей прелести метазверства округи я чертовски походил на некоего «паутинника». Судя по описанию Василия — полуразумная засадная тварь. С приманкой в виде гуманоида — голого, полу женского и звуки похотливые издающего. Но не всегда такого. Подманивал приманкой паутинник и использовал щупальца, до поры раскляченные в виде паутины, для пожрать человечинки.

Ну и пинаемый стрелок верещал, что в рамках нетипичного поведения верволков, он посчитал меня за эволюцию паутинника, захотевшего сожрать караван и избавившегося от конкурентов.

— Вы, Ваше Бессмертие, с вашего позволения, были очень похожи. Я сам вас за паутинника принял, главного их, ну или как-то так, — помотал лапкой ельф, стыдливо хлопая ресничками.

Но, что приятно: паутинник — тварь, живущая в окрестностях трассы на запад. В Конфедерации таких не водится, хотя и своего хватает. А значит, палить по мне по ошибке — не особо должны. Не по ошибке, конечно, могут, сволочи такие, но это уже не то.

— Так, в общем — понятно, — подытожил я. — А в частностях разберёмся.

— Кащей, я на караван хочу взглянуть, — высказалась зелёнка.

— Э-э-э… ну пойдём, вместе сходим, — озвучил я, на что Ленка, довольно пискнув, пошебуршала в комнату.

Мне за неё, конечно, беспокойно. Но и ведь не запрёшь её в Траке, вот в чём дело. Думал зверюг разделать, но, значит, сходим в караван. Опасность… ну я бы вообще сказал, что нет — долг и всё такое, а на идиотов караванщики после беседы не походили. Хотя до — ОЧЕНЬ, мысленно хмыкнул я.

В общем, опасаюсь я их умеренно. А лучше Ленка сейчас прогуляется, чем в какое-нибудь откровенно опасное место с истерикой полезет.

Главное — зелёнке не показывать, что я её выгуливую. Впрочем, эту задумку, судя по ехидным зыркам выгуливаемой зелёнки, я блистательно провалил. Ну и фиг с ним.

3. Живопись и небывальщина

Собравшись навестить караванщиков я опять, чтоб его, столкнулся с проблемой. Впрочем, временно решённой, а дальше — думать.

Проблема эта была — запирания и отпирания Трака. Механизм был ручным, а в запарке переделки…

Ну, если совсем начистоту, я был не вполне вменяем. Радовался, как мальчишка, что со мной будет Ленка. Такое… ну скажем так: учитывая ряд моментов своего неживого существования, общего отношения и прочей фигни, я как бы это… На долговременных добрых взаимоотношениях поставил косой крест. Эта часть «потребностей-эмоций» болью была не притуплена, да ещё и расшатана рядом моментов жизни и небывальщины, но…

Ну Кащей, нежить, убийца массовый, злодей и упырь, в общем. И если секс и был, да и не напрягался я по этому поводу особо. То вот именно совместное житие, причем совершенно не обязательно завязанное на романтику или противоположный пол — было для меня, как я считал, недоступным.

Да ещё с девчонкой, которая вызывала у меня в определённом смысле романтический интерес. Ну, в общем, в определённом смысле вёл себя, как влюблённый подросток, стоит признать. И если моменты непосредственной безопасности Трака я продумывал ГОРАЗДО глубже, чем делал бы для себя, как и обстановку и удобства в нём, то вот массу деталей оставил на Ленку, потому что она сказала: мне интересно, и я справлюсь. А на ряд просто махнул рукой, забыл и забил.

А теперь всё это, блин, всплывало. Неприятно и небезопасно, что неприятно вдвойне.

Что неплохо — вопрос с «запертостью» решался, по обдумыванию, без проблем. Те же тросы на запорах люка и аппарели.

Что заставляло уже задумываться — а на сколько, извиняюсь, меня хватит? Дискомфорта я не ощущал, чувствовал «как себя», но: четыре мотка меня в колёсах Трака. Один — в байке. Три — в башенных рогатках. И вот ещё два — двери, хотя последнее, надеюсь, временное решение.

И вообще возникали вопросы на тему как объёма, так и управляемости тросов моей персоны. С энергией, которые куски тратили, было неплохо — вырабатываемой мной душевности с запасом хватало. Но тоже — а на сколько? Снижаю ли я собственный потенциал, да и насколько?

Дело в том, что была у меня недооформленная идея, как угомонить проснувшегося во мне Кащея-наседа. Но полуоформленная и завязанная на всё те же тросы. Ну и соответственно, вопросы были актуальными и требовали практических испытаний.

Хотя и не сейчас — сейчас у нас «поход в караван», прервал я мечущиеся мысли, замыкая дверцу люка за нами.

А Вася чуть не бегом стал удаляться, паразит такой!

— Стопэ! — праведно рявкнул я, на что остроухий заложил изящную дугу, трусцой подбежав к нам.

— Что-то случилось, Ваше Бессмертие? — и глазами испуганно лупает.

Я призадумался, не назваться ли просто Кащеем. Но понял, что в случае Васи об этом говорить… Ну даже жестоко. Видно, и так не слишком отважный Василий после изменения приобрёл определённые «расовые черты». И подобный подхалимаж — для него «естественная реакция». Причём, что занятно, это чувствуется в небывальщине — ну не сказать, чтоб вот прям явно, но пообщавшись с ним некоторое время — чувствуется. И если я бедолаге скажу мне тыкать и по имени — ему будет дискомфортно, выбьет из раковины «трусливый подхалимажный ельф».

Занятные мы, человеки, всё-таки создания были. А сейчас — ваще уржаться, отметил я, да и стал вываливать на «бегущего на месте» Васю хотелки и пожелалки:

— Гидом будешь, — обозначил я. — И, кстати, на тебе должок, — помотал пальцем я.

— Буду, — замотал ухами ушастый.

— А, кстати, чем торгуешь, Вася? — поинтересовалась Ленка, оглядывая окрестности и дохлых тварей по пути.

— Картинами, — печально поник ушами остроухий.

Прям реально жалко стало ушастого, столь печально поник.

— Не боись, Кащей Васю не обидит. Ленка — тоже, — с некоторым сомнением зыркнул я на гоблиншу, принявшую очень добропорядочный вид. — За рассказ и экскурсию все долги сняты.

— А что за картины? — зачастила Ленка. — Сам рисуешь? Или просто репродукции?

На что аж приосанившийся Вася рассказал что сам, да ещё с небывальщиной. Причём раздухарился и провёл к своей кибитке, лапками размахивая.

Окрестная торгашня на нас внимания особо не обращала, правда, несколько «мохнатых» людей, как охранная парочка с главой каравана, за нами приглядывала. Хм, расовое, видимо. И, похоже, занимают нишу наших правильных столичных орков. Ну, судя по всему, хотя уточню.

— Дивьи люди? — захлопал ухами сбитый влёт ушастый. — Да, охранники. Сильные, и реакция у них хорошая. Спокойные и надёжные, молчаливые только.

Занятно, Ариска про дивьих людей упоминала, а я у нас не видел. А тут, судя по словам Васи, да и составу каравана из виденного — орков мало, а вот дивьих — ощутимо. И силовики, в основном.

Тем временем дотопали мы до кибитки, где аж надувшаяся художественная натура пошаманила и явила своё творчество.

— Мдя, — оценил я.

— Мдя, — пискнула Ленка. — Но есть интересные.

— Есть, — не стал спорить я. — И… небывальщина?

— Эфир… погоди, Кащей, — защёлка зелёнка по наручным клавишам терминала.

После чего с нехорошим прищуром уставилась на художника, наставила на него палец и обвинительно произнесла:

— Эфирное ментальное воздействие!

— Слабенькое! — запищал уличённый злодей. — Это… просто чуть подталкивает желания! И я предупреждаю! За это и платят, кстати!

— Мдя? — уточнил я.

— Да!

— А какого рода воздействие?

— Согласно изображённому, — потупился похабник.

— Да, не сильное, — подтвердила Ленка, пощелкав кнопочками.

Дело в том, что десять процентов весьма неплохих, пусть и небольших картин было жёсткой эротикой. Девяносто — порнухой. Мало того, несколько анимированной, отлично нарисованной, причём не только мальчик-девочка, но и более затейливые и обширные построения. Тьфу, блин.

Нет, нарисовано охеренно. И что берут — стопроцентно уверен. Но мне не нужно точно, заключил я… и был ухвачен за кожанку зелёнкой!

— Мне вот эта понравилась! — потыкала она в более-менее вменяемую.

Даже вроде того пола. Ну, в принципе — дело её. Девочка взрослая.

— У тебя будет, — отрезал я сразу. — Не фиг в обеденной…

— У меня, — закивала извращенка.

— Так, Вася… — задумался я. — Тебе хвост верволка в качестве платы подойдёт? За эту картинку, — потыкал я. — Кстати, неплохо рисуешь, — вынужденно признал я.

— Он… да, подойдёт, — с готовностью закивал талант.

В общем, обошли мы караван, как понятно, никаких товаров не увидели особо, а из слов Васи — и не нужно ничего. Получили от дивьего увесистый мешочек специй, да и потопали к Траку. Я Ленке резонно отметил, что Трак — без присмотра, а свежевание туш — не самое интересное занятие.

И не мог не поинтересоваться:

— Лен, дело, конечно, твоё, — начал я. — Но зачем? — потыкал я в свёрток картины.

— Ну-у-у… — покраснела зелёнка. — Мне как раз из-за воздействия. Тренировка сопротивления. И понравилась, — совсем покраснела она.

— Ну в чём-то — согласен, симпатично, — не стал развивать тему я.

Не понять мне женщин, в миллионный раз сам себе признался я. Запустил гоблиншу в Трак, а сам попёрся свежевать тварей. И задолбался, блин! Казалось бы, тросы — небывальщина. Всё так.

Вот только шкуры эти не резались толком! Приходилось перфорировать по пузу, и натурально рвать тварям пасть! Хвост Васе я чуть не зубами отгрызал! Хорошо что не в том смысле, что подумалось, хех.

В общем, когда я закончил, караван уже был на ходу. А ко мне чесала морда Алексея.

— Карта, Кащей. Как договаривались, — протянул он мне свёрток.

— Долг закрыт, — прибрал я к рукам бумажку.

— И, если можно, три вопроса.

— Целых три? — хмыкнул я. — Задавайте.

— Первое. Ваше транспортное средство. Продаётся ли оно? Либо где можно заказать?

— Не продаётся. Заказать… чёрт знает. Изготовлен эксклюзивно, в Меллорне рядом со столицей, Восточный, если вам это что-то говорит, — не стал я строить тайны.

— Не говорит, жаль, — вздохнул парень. — Второй вопрос: у вас есть возможность обработать добычу? — хитро блеснул он глазами на кучу шкур.

— Разберусь, — с похренмордой ответил я, прикинув, что заскочить в ближайшее селение мне никто не помешает.

— Дело ваше, — несколько поблёк в довольстве Лёха. — Но у меня есть к вам предложение! — воспрял он.

— Далеко не такое выгодное вам, как хотелось бы, — покивал я, на что ответом стали разведённые руки. — Как я понимаю — это «третий вопрос»?

— Да, Кащей. Караван нуждается в сопровождении. Могу ли я предложить вам занятся этим? За обработку добычи?

— Вот, — сложил я дулю, а подумав ещё одну. — Переться полтыщи километров, как черепаха, да ещё за вами приглядывать — не интересно.

И я, признаться, рассчитывал стрясти с караванщиков что-то повкуснее. Так-то, в их условиях понятно, что мы ОЧЕНЬ не помешаем. И бросать, если попросят — не дело. Но не на халяву, факт. Не из их товара, но хоть денежки Конфедерации, раз мы там собираемся быть.

— Не надо полтысячи! — энергично выдал Алексей, как удивив меня, так и подправив меркантильные планы. — Максимум два дня, сто-сто двадцать километров.

— Хм, это — более приемлемо, — признал я. — А если не секрет — что через сто километров? — резонно заинтересовался я.

— Нам навстречу движется курьер партнёра, с отрядом охраны и боевой алхимией, — пожал плечами глава каравана. — Убытки, конечно, но они и так есть. Могли бы подождать тут, но… Не уверен, что это лучшая идея, — красноречиво потыкал он в шкуры и туши, на которых они были раньше.

— Понятно. Тогда: я не беру на себя обязательств ЗАЩИТЫ, — уточнил я. — Устранения нападающих, незамедлительно после обнаружения, если таковые будут. На два дня, либо до встречи с подкреплением. За выделку моих шкур верволков.

— По рукам, — слегка поморщился торгаш, протягивая лапу.

Ну да, хотел на меня навесить каждый чих, морда караванная, мысленно усмехнулся я, лыбясь ехидной лыбой.

— Мы выдвинемся через четверть часа, — уже по-деловому озвучил Алексей.

— Хвост Василию отнесёте? — уточнил я, полюбовался тотальным охреневанием на физиономии. — Гыг, хвост верволка. Василиэлю. Передадите? — ржа пояснил я.

— А… да, мне не сложно, — немного пришёл в себя Алексей.

— А шкуры на выделку — ваша забота, — ехидно отметил я, бодро утопав к траку.

Ну я всё-таки сволочь, злодей и Кащей, довольно констатировал я, оставив щёлкающего клювом парня рядом со шкурами. И вообще, и так сбрую изгваздал кровищщей, оттирать надо.

Но через полчаса караван тронулся, прихватив шкуры. А я очистился, даже успев поговорить с Ленкой. Как на тему того, что пару дней сопровождаем караван, так и, уже в пути, когда зелёнка подключила часть амулетов, насчёт недочётов Трака. Ну и чего я не знаю, насчёт чего Ленка устроила быстрый ликбез, тыкая в лампочки.

— А со связью тяжело, Кащей, — признала она. — Ты — докричишся, ты… тяжёлый, глубоко в эфире… ну…

— Я понял, — понял я, благо мне это небывальские хакеры и техномаги на пальцах объясняли.

— Хорошо. А я до тебя — никак. Сил не хватит, разве что совсем близко, но… — развела она лапками.

— Проще словами, — закончил я.

— Да. Но у меня есть идея… Но пока рано. Я её думаю, — показала мне язык зелёнка.

— У меня тоже есть идеи. И я их думаю, — задумчиво и честно ответил я. — Придумаю и скажу.

А язык показывать не стал. Несолидно Кащею, да и с учётом тросов — неспортивно, факт.

А так — караван телепался, Трак то обгонял его, перед поворотами, то отставал, на прямых участках. И орд злобных вражин или зверья не кидалось и не наблюдалось. Что и к лучшему, прямо скажем. Как-то неохота, чтоб клиентов убивали, а именно защитить — не факт, что сможем.

Но до сумерек никаких происшествий не случилось. Караванщики составили свой гуляй-город, выпрягли зверьё — кстати, были не только единороги, но и какие-то магические металоси. С лютейшими рогами, огроменные, фонящие небывальщиной.

А мы встали чуть в сторонке. Ну и моё злобное коварство предложило Ленке прогуляться, посмотреть на соседей. Гоблинша озадачилась, в мою коварную физиономию подозрительно всмотрелась, но кивнула.

И прошлись мы по гуляй-городу. А моя злодейская рожа просто светилась счастьем, смотря на кислые физиономии ужинающих.

— Рассказывай, Кащей, что это-ты такой довольный?! — уперев руки в бока аж топнула ножкой Ленка уже в Траке.

— Лен, помнишь, я тебе говорил, что сволочь и злодей? — мечтательно протянул я, довольно потянувшись.

— Помню, но это защитная… — начала была зелёная психологиня но недоумённо уставилась на дулю.

— Вот, а не компенсаторная и прочая фигня, — ликовал я. — Лен, что я потребовал за нападение с караванщиков?

— Специи, все специи? — стало доходить до Ленки, выпучившей на меня глазищи.

— О даааа… а у них — только сухпайки. Ну думали расторговаться, да и жадность не позволит в селения тягать нормальную еду — рассчитывали купить по дешевке. Из жратвы у караванных крупы там разве что, солонина-мука.

— Ну ты и злоде-е-ей, — уважительно протянула Ленка.

— Ага, — довольно покивал я. — Ну, я немного расстроился, когда меня обстреляли, — признался честный я.

— И отомстил, сложно спорить, — покивала зелёнка. — А это не слишком?

— В самый раз, Лен. С голоду не помрут, ну а невкусно — потерпят. И подумают, как психов неуравновешенных к магострелам ставить. Кстати, если хочешь — можно им… еду продать, — ехидно оскалился я. — Ну, если хочешь, конечно. Я даже помогу, — уточнил я. — Деньги их местные нам в принципе — не помешают.

— А мы?

— А мы их доведём — и к ближайшему селению. Они, кстати, тоже так смогут — охраны много, алхимия эта будет. А не пойдут — пусть сухпайками питаются до своего Стального, — дозволил добрый я.

— Пожалуй… нет. Нам я готовить буду, и мне нравится. А на всяких караванщиков — не надо.

Посидели, потрепались ещё немного, я у Ленки вытряс функционал амулетов — ну, основной хотя бы. И она пошла спать, опять чмокнув меня в щёку (на что я уже, признаться, махнул рукой, устав не понимать). А я расселся в водительском троне, приглядывая за амулетами и пырясь на всякие там звёзды, насколько обзорная пластина позволяла.

И, на удивление, ночь прошла вполне спокойно. На рассвете выдвинулись, позавтракали ленкиной стряпнёй на ходу, но отсутствие всякого живого и травы, ну и мёртвого и мяса ощущалось — избаловала меня Ленка. Но всё равно — вкусно, да!

А отряд на этаком поезде из трёх телег, почти исключительно из дивьих составом, встретился нам в дороге, часа в три.

Пока караванщики перестраивались, я бодро дотопал до общающегося с несколькими дивьими, видно, из прибывших, Алексея.

— Здравствуйте, Кащей, — очень кисло поприветствовал меня водитель каравана.

— Здравствуйте, — очень улыбчиво и весело ответил я. — Шкуры, Алексей. И есть ли претензии?

— Нет, вы выполнили все обязательства. Пройдём, — отошёл он на десяток метров и приоткрыл тент телеги.

Ну и прихватил я тросами связку шкур. Кстати, пришлось расставить ноги и вообще напрячься — шкур много, тяжёлые, здоровые. И перевешивали меня, заразы, хотя вполне по весу подъёмные.

— Отлично, удачной дороги, Алексей, — намылился было я к Траку.

— Кащей, буквально одну минуточку, — страдал парень.

— Да? — оскалился я.

— А вы не продадите немного специй?

Хех, это, видимо, у вновь прибывших тоже сухпай. А в селение заглянуть по дороге — то ли жадность мешает, то ли не додумались. Странно, но бывает — неглупые люди, и ни один до очевидного не додумывается. Ну и хрен знает, как у караванщиков с мозгами. Может и глупые, не проверял.

— Аукцион, открытый. Не более десяти минут. По сто грамм перца, трёх видов, кореандр, кукурма — по сто грамм. Продаю в одни руки, кто больше. Я за товаром, — громко, так что греющие ухи торгаши точно услышали, озвучил я под трагичное лицо Алексея.

И поскакал к Траку. Ну, если и вправду купят — я не против, нам местные денежки, как я Ленке честно говорил, не помешают. Ну а посмеются над жадным Кащеем-аукционистом — так и я с ними, в данном, конкретном случае поржу.

А главное — мы уезжаем, и побить не смогут. Я, конечно, Бессмертный и вообще — Кащей. Но, я бы на их месте меня бы точно побил, возможно даже ногами.

А через полчаса оглашаемый раскатами алчного хохота Кащея Трак отваливал от каравана. Купили, и торговались, блин!

А если додумаются до селения — совсем злодейство удастся, хех.

— В селение? — уточнила улыбающаяся Ленка, когда караван скрылся за поворотом сзади.

— Угу. Какое-нибудь не слишком маленькое, неподалёку.

— Ищу, проверяю, — мотнула ушами зелёнка, смотря в карту и тыкая в кнопки на браслете. — Пятнадцать километров, три по дороге, двенадцать направо. Небылое, полтысячи человек, — уточнила она.

— Немаленькое. Значит едем, а там посмотрим.

И поехали мы в селение Небылое. Я — с искренней надеждой, что название — аллегория какая. А то до места, которого нет, переть дюжину километров — как-то чересчур.

4. Небывалая ракушка

Дорога к Небылому, селению со СТРАННЫМ названием, проходила через на редкость нетипичный ландшафт.

На фоне лютого буйства то ли тайги, то ли просто разлапистого леса — редкие сосновые боры. С редкой травой, из-за появляющихся проплешинами песка.

С другой стороны, именно по этой причине широченный Трак вообще мог ехать — в то же Арискино, например, фиг бы мы от шоссе добрались.

А посмотрев карту, отнятую у зелёнки, я понял, что Небылое — скорее «рыбачье поселение», стоящее на берегу реки. А то возникали у меня вопросы: как они, блин аграрствуют-то на песчанике?

И вот, едем мы едем, и появляется это самое Небылое на горизонте. И первый раз такое вижу: не деревянная или каменная ограда. А какая-то… обтекаемая, слизанная. Серая цветом, бетон-бетоном, скруглённая, с зубчатым, ассиметричным заострением наверху.

Тоже вроде бы камень, но бетон вроде как и не использовался — ломался, хотя точно не уверен. Дерево, природный камень, металл — вот строительные материалы после конца.

Но ладно, пусть бетон. Все не используют, потому что дурачьё. А небылойцы умные и используют.

Вот только кладки-то нет! Обтекаемое, с наплывами, ассиметричное, местами ровное полотно метров двух с половиной высотой.

— Ты такое видела, знаешь что за фигня? — уточнил я у Ленки.

— Нет, — помотала ушами зелёнка. — Как раковина или коралл.

— Вот да, — согласился я.

— Эфирных возмущений нет, фон в пределах нормального для поселения, — забормотала гоблинша, копаясь в сетке. — В эфире — нормальное поселение, Кащей, — пожала она плечами. — Интересно, — улыбнулась она мне.

— Интересно, — с улыбкой покивал я зелёнке и немного ускорился.

А то притормозил, разглядывая эту диковатую ограду. Так-то крыши за ней вроде нормальные… и турель металлическая… на нас наводится!

— Ты знаешь, Лен, — философски протянул я, вдарив по тормозам. — У меня возникает ощущение, что весь Мир после конца населён свинотрахами. С суицидными желаниями убиться об Кащея.

— Я тебя понимаю, — серьёзно покивала зелёнка. — Но, Кащей, это кажется. И жить они хотят.

— Угу. А мозгами не думают. Так, я изволю гневаться, — выпустил я стальную корону из лысины. — И не изволю искать новое селение. Поэтому, Лен, занимай место в башне. И нацелься на этих свинотрахов. А я дам ходу. Стрельнут — разноси их. Ну а включат мозги — будем считать, что кулаками друг другу погрозили.

— Угу, хорошо, — кивнула зелёнка, посеменив к башне.

Ну а что — магострелы у свинотрахов в башенной турели дохлые, и глазами видно. Да и было бы что-то лютое — в небывальщине почувствовал бы. Так что показать, кто тут кто — дело верное. А то навелись, паразиты, стволами водят, воены херовы, блин!

А пока Ленка шуровала к башенке, я осматривал округу. И отметил луга разливные и рощицы. Посреди, блин, песчаника, вокруг песчаного холма, на котором и стояло это Небылое. Небывальщина, экспертно заключил я.

Ну а Ленка турель вывела, а через минуту мы ржали на два голоса. Дело в том, что пухалы у фортификации небыловчан были действительно слабенькие, скорее тяжёлые ручные, чем башенные.

А у нас — ну такие, внушительные. И рогатка лютая, и магострел на полсотни миллиметров.

В общем, через десяток секунд после выпуска башенки… стволы на фортификационной турели печально поникли, демонстративно уставившись в землю.

— У нас, гыг, толще и больше! — веселился я.

— Хи-хи, точно! — веселилась Ленка.

— Ладно, поехали потихоньку. Только приглядывай за ними — может, эта коварная атака смехом, хех.

— Пригляжу, — хихикнула зелёнка. — Только Кащей, ты же сейчас туда?

— Ну да, если откроют, — ответил я, тормозя Трак перед воротами. — Внутрь мы фиг попадём, — резонно указал я на габариты Трака и ворот. — Так что ты — на башне и не спорь…

— Я, вообще-то, и не собиралась! — показала мне зелёнка язык. — Просто интересно, да и понять хочу, если стрелять надо будет.

— Это ты к чему? — уточнил я.

И в двух словах Ленка выдала мне такой расклад: со МНОЙ, как она и говорила она связь может иметь без проблем. Через ту же сетку, не совсем просто, конечно, но технически решаемо.

Это у меня с обратной связью хреново, но она слушать и даже смотреть может.

— Для тебя есть у меня идея, Кащей. Вроде бы — рабочая, пока считаю, — деловито помотала ушами Ленка. — Но не хочу сглазить. В общем, первым узнаешь, если получится.

— Это будет неплохо, — отметил я. — А как ты меня слушать-то будешь? И так любой оператор?

— Нет, смотри…

И выходила такая фигня, что следить за мной в сетке теоретически можно, но фигово и практически трудно осуществимо. Всё та же «тяжесть». Но нося что-то вроде «жучка-ретранслятора», камеры, по сути, я могу звуки-изображение Ленке передавать. С эфирными ощущением и прочим никак, как понятно.

— Наденешь? — захлопала ресничками зелёнка, протягивая мне этакий браслет из цепочек.

— Надену, не вопрос, — взял я браслет, который пришлось поднимать до предплечья.

Ну я как-то… тощий сильно. И руки соответствующие, а надувать тросами — по-дурацки как-то. А браслет маловат для шеи, но великоват для рук. На ногу разве что, но это уж совсем бред.

Накинул кожанку, бросил взгляд — ворота уже приоткрылись калиткой, и там подпрыгивала какая-то морда, несомненно желающая со мной пообщаться.

И замер: над плечом появился полупрозрачный, сияющий голубоватым, сантиметров пяти размером череп. И я его видел.

— Это — что? — полюбопытствовал я, тыча в украшение, которое повращало своей мордой.

— Эффектор жучка. А чтоб ты понимал куда смотрю, да и как проверка моей идеи — видимый в световом спектре, — довольно ответила Ленка. — Работает, Кащей, — расплылась она в довольной улыбке.

— Это хорошо, что работает, — кивнул я. — А череп-то с чего?

— А что ещё? — захлопала глазами зелёнка. — Ты — Кащей, байкер, металлюга, — растерянно перечисляла она. — Тебе идёт. А не нравится?

— Да нет, нормально, в стиле, — покивал я с улыбкой.

Нет, ну неплохо, вообще-то, думал я, топая к люку. Но я бы и от поняши не отказался — тоже ничего бы вышло, факт.

Физиономия, подпрыгивающая у калитки ворот Небылого была вполне былой. Парень, довольно молодой, вполне человек, бородатый. В камуфле, с магострелом из «дешёвых», на ремне за спиной.

— Вы чего это? — понятно спросил он, тыча в башенку на траке.

— А вы чего? — понятно контраргументивовал я, тыча в скорбно поникшие стволы башенки Небылого.

— Мы — защищаемся! Мало ли, кто! И таких… — оглядел он Трак. — Машин и не видели. До чего Конфедерация додумалась, — покачал он головой.

Ну я подпрыгивать и орать, что «мы столичные штучки, а всяким вам и Конфедерации, замкадышам этаким, до нас расти и расти», не стал.

— И мы защищаемся, — пожал плечами я и вопросительно уставился на парня.

— Ну… ладно, — милостиво дозволил парень, махнув лапой. — А надо-то чё?

После чего посмотрел на мою ехидную и вопросительную морду.

— Ну Степка я, Степан. На вратах сегодня страшой, — через минуту дошло до парня.

— Кащей Бессмертный, — выдал я.

— Тот самый? — выпучил парень глаза.

— Самый тот. И сказки — врут, — по-быстрому завернул я тему.

— Э-э-э… ну ладно. А хочешь-то чего, Кащей?

— Посмотреть, как живёте. Интересно, — честно ответил я. — Стены эти странные, — потыкал я в странные стены. — И вообще. И продукты нужны.

— А ты торговец? Какой товар-то? — заинтересовался Стёпка.

— Сам, что ль, купишь? — уточнил я, не без иронии.

— Нужное есть что — могу и сам, — надулся парень с видом госслужащего старого Мира.

— Ты это, морду такую противную не делай, — благожелательно высказал я. — А то я спокойный, а люди и побить могут. И не торговец я. Наёмник, с нечистью и нежитью проблемы решаю.

— Как ведьмак?

— Примерно так, — покивал я.

— Ну не зна-а-аю, — протянул Стёпка. — Это тебе надо со старостой побазарить. Но машина твоя не проедет, — заявил он.

— Да ты что? — изумился я. — Вот диво дивное, пять метров в три не пролезут. Никогда бы не подумал.

— Ы-ы-ы… Э-э-э… со старостой говорить будешь? — надулся Стёпка. — К нему — пущу. Или вали на…

— Буду, — не стал я выслушивать посылы всяких.

— Лады, заходи, — потопал он в калитку. — И не балуй! — грозно помахал он пальцем.

И я даже ржать не стал, святой я Кащей. А просто потопал за Стёпкой в сторожку.

— Ой, ля! Это что?! — вызверзился парень, да и парочка в комнатушке-сторожке, на череп над плечом.

Это да, забавно вышло: на солнце Ленкин жучок практически не виден. Ну спектр или что-то такое. А при искусственном освещении, или если солнце через стекло светит — вполне. Вон, скалится на троицу стражей, людей, кстати. И аж покивал приветливо.

— Хулиганка, — вполголоса отметил я с улыбкой.

А черепок и мне покивал. Забавно, но ладно.

— Украшение это, — отмахнулся я от лупающих глазами стражников.

— А-а-а… Долгор, к старшему гостя проводи, — распорядился Стёпка, перестав щёлкать клювом.

И повёл меня довольно пухлый парень, ещё и надувшийся, в недра Небылого. А я думал — прозвище или имя. И парень с азиатчиной, бурят или ещё что-то такое. Долгор вроде и наше, типа Владимира и прочих Изяславов. А вроде и нет. Впрочем — пофиг, по большому счёту. Но буду жить — надо поузнавать. Интересно.

Само же селение меня удивило. Дело в том, что на мощёной тем же серым, с потёками, камнем улице — был немалых размеров канал. Ну или акведук какой. Не для нечистот, а именно типа речушки, но не речушка, а, судя по всему, канал или водохранилище. И дома не только деревянные, а частично, а то и полностью из этого серого бетона. Уже без подтёков, как наружная стена, но точно он.

Ну а народу видно почти не было — видно, делом заняты. Жёпы солнцу на полях показывают, или там рыбачат — чёрт их, пейзан, знает.

Но основное моё внимание привлекло… ну центральное здание селения. Так-то оно хоть и просторное, но не особо большое. И, фактически от ворот, центральное здание видно. Раковина, блин! Натуральная, с завитушками и шипами! Розовато-перламутровая, с двухэтажный дом высотой — то есть не самое высокое здание в селении, тут и четырёхэтажные дома встречались. Но самое большое — точно. И… симпатичное, но очень странное.

Как-то подобный абстракционизм в поселении не ждёшь. Я даже в небывальщине напряжённо вчувствовался, на тему насколько «былое» мной увиденное. И — вполне былое, несмотря на название. Странно, но интересно, заключил я.

Но спрашивать у своего надутого провожатого не стал — старшего или старосту в мозг поклюю, на тему «а чего это в Небылом творится?» А то парень настолько важности и значимости преисполнился, что грех прерывать. Полюбоваться смешнее.

Так и дотопали мы до этой небывалой раковины в Небылом. Оказалась она домом, причём, судя по всему, всё из того же бетона, только крашеного. Ну вообще — логично, что центральное здание всяких главнюков содержит.

А, заходя в приоткрытую дверь за пухлым, меня… ну я подумал — глюкануло. Или показалось, да и разберусь. Но войдя — понял, что не глюкануло.

Дело в том, что краем глаза, заходя, я отметил в канале лютейший такой, метра в два, плещущий хвост, что вроде и ничего такого, кроме факта рыбин таких в центра поселения.

Но колёр этой хвостины был ярко-золотым, отливающим на солнце. Золоторыбочный, в общем. Что не только с нашими широтами не очень сочетается, но и с размерами этого хвостины. У меня шестерёнки в голове было завращались, ставя картинки и непонятки на свои места, но не успели.

Потому что в раковине, не особо разделённой на комнаты, только на этажи, было с десяток разумных. И четыре из них — рыболюди. Рыбодевки и рыбопарни. Торс человеческий, лицо… ну несколько нечеловеческое, хотя и такие люди бывают. Несколько искажённое, глаза слегка навыкате. Странно немного, но не было бы хвоста — люди как человеки. Но хвосты были, лютейшие, и кому золоторыбочный хвост на улице принадлежал — понятно.

Плавали эти рыболюди в каналах, по дну раковины проделанных. Небольших, через них человеки обычные просто скакали. Интересно, блин, отметил я, всячески оглядывая округу и вчувствуясь.

Ну и выходило, что небывальский фон в раковине повышен — явно маги были. А вот сами рыболюди — металюди как металюди. Уровень ельфа средней паршивости, скажем так. И с хвостом, блин.

А провожатый меня повёл к лестнице, раковинной спиралью завивающийся к второму этажу. Довёл до дверей, важно в неё пальцем потыкал, важно кивнул, да и посайгачил вниз.

Ну и я естественно в двери щеманулся. И первое, что сделал — запел песенку. Ну просто не мог иначе, блин!

— Я — водяной, я — водяной, никто не водится со мной, — пропел я, несколько оторопело взирая на обитателя относительно небольшого помещения.

В этакой полукруглой, чашеобразной ванне, с подлокотниками и столиком, булькал натуральный водяной из мультика! Ну без соломенной шляпки и голубой была только чешуя. А так, рыболюдь, булькающий в помещении, был чертовски похож.

— Ну да, сам в зеркале так же напеваю, — явно не обиделся дядька, но нахмурился. — Кто таков? Почему грозил оружием…

— Потому что нехрен своими пушками размахивать, — отпарировал я. — Я — Кащей.

— Хм, — ответил рыболюдь. — Михалыч я, староста местный. С чем пожаловал, Кащей?

И переспрашивать не стал, отметил я про себя. И маг — чувствуется, неслабый. Ну, в принципе занятно, но в рамках небывальщины — вполне всё тут нормально.

— С вопросами. Интересно, что у вас тут. Присяду? — уточнил я.

Так-то я бы плюхнулся, но сидуха какая-то живая. То ли анемон, то ли ещё какая пакость, яркая и живая, в уголке.

— Падай, — махнул высовывающимся из бассейна хвостом Михалыч. — И ты на танке приехал вопросы задавать? — прищурился он на меня.

— Не на танке, а на Траке, — уточнил я. — И вопросы. Да просто интересно, — вот чёрт возьми с чего, но на последнем Михалыч вздрогнул.

Это у меня часом не заклинание такое, специально-кащейское вышло? Впрочем, пофиг.

— Продукты нужны свежие, запасов мало, — продолжил я.

— Продукты-то есть, накормим. Но тебе, небось, не на один раз? — на что я кивнул. — А на обмен что привёз?

— Я не торгаш. Могу отраб… услуги оказать. Проблемы с нечистью, нежитью решаю. С метазверями тоже, — выдал я.

— Как ведьмак? — хмыкнул Михалыч.

— Считай, что так.

— А силёнок-то…

— Давай ты не будешь договаривать, а я тебя посылать? — вежливо перебил я. — Трак мой перед воротами, мощь понимаешь. И сам маг, не чуешь что ли?

— Чую, — поморщился рыболюдь. — Как могильник неспокойный, а то и похуже. Упырь?

— Сказал же — Кащей. Бессмертный. И вопрос насчёт силёнок: мне — хватит. Проблемы есть?

— А то устроишь? — недобро посмотрел на меня Михалыч, заколебавшись в небывальщине.

— Да нужны вы, блин, — возмутился я. — Всё в порядке — поищу что на обмен. Или хрен с вами, другое селение поищу.

— Дай подумать, — перестал колебаться Михалыч и задумался. — Ну, проблема, вообще-то, есть. Не слишком серьёзная, — стопроцентно врал, точнее, юлил рыболюдь. — Но справишься ли? Вопрос деликатный, да и ты один…

— Партнёр в Траке, — озвучил я. — И возможности у меня широкие, — столь широко улыбнулся я, что Михалыча передёрнуло.

— Тогда слушай, — ещё через минуту выдал Михалыч.

— И на вопросы ответь. И вообще — что у вас творится, хотя бы вкратце, — вставил я, на что дядька кивнул.

И рассказал он такую историю. В Небылом (кстати, таким название и было до конца, между прочим!) сложилась занятная ситуёвина. Изменение прошло по людям буквально косой, но очень… целенаправлено.

— Водяной, сморчок мокрый, подгадил. Не признаётся, морда толстая, но точно он, — недовольно булькнул Михалыч.

— Подданных хотел? — прикинул я, ради чего могло это изменение выгодно.

— Да стопроцентно! Правда, мы его послали. И сотрудничаем, ограничено. Да и не слишком в обиде, — махнул хвостом староста.

В общем, в Небылом не полтысячи, а все три тысячи человеков. Только две с полтиной — рыбочеловеки. И прочие металюди единичны, видно, и вправду Водяной что-то нашаманил.

И есть полноценное подводное поселение, у берега, где рыболюди обитают. Аграрствуют, охотятся, но. Свихиваться и дичать не хотят. А для «подводной жизни» ни инструментов, ни хрена. И вообще — проблемно, при том что само изменение от массы проблем с кукухой избавляло. Например, на зиму рыболюди впадали если не в спячку, то в глубочайшую апатию.

— С этим и подмога нужна. Да время есть, расскажу, — уточнил Михалыч.

В общем, при «рыбном большинстве» держались небыловчане «за землю». И вполне успешно: этот «бетон» — какие-то какашки или ещё что-то такое подводной живности, которую рыболюди своим рыболюдским колдовством навыводили.

В общем-то, выходила у них биоцивилизация подводная, на магическом приводе, прикинул я. Фактически, как у ушастых с Меллорнами. Но «отрыв» слишком большой, держались за землю. Может, и правильно.

Соответственно, полтыщи — это «наземники», простые люди. Почти все — родственники рыболюдям, ну, в общем, понятно: живут вместе, не лаются, и всё вроде хорошо.

При этом, есть проблема «засыпания» в холода. Рыболюдей, извиняюсь, харчат. Водяной отмахивается — не служите, мол, ваши проблемы. И даже не науськивает жрунов вроде, чисто обычный «круговорот пожрать».

При этом, рыболюди не в апатии (или спячке, я так толком разницы не понял) вполне этих жрунов прибьют и сожрут сами. Но не могут и сжираются.

В первую зиму после изменения эту изменившуюся и дружно булькнувшую в прорубь популяцию не очень косило — видно, Водяной приглядывал. А вот в эту зиму — очень. И небылым это ни хрена не понравилось, быть сжираемыми. Что и логично.

Далее, наземники аграрствуют. И древесину добывают, но в основном — растят растительный и животный пожрать. Который рыболюдям и по старой памяти, и по вкусу, и даже вроде бы по физиологии — очень нелишний. Но — проблема места. Песчаник, всё такое. С илом, матом и какой-то матерью вопрос условно решается, но проблема в «как-то».

Однако нашли небыловчане выход, причём для обеих проблем. Проводя… купальные недели. Если по-простому — ночные потрахушки молодёжи по весне, секс без обязательств. Скрепный, тысячелетиями освящённый, не то что последующие новомодные извращенцы, на скрепы и традиции плюнувшие.

Ну да это ладно. Вопрос в том, что секс не только приятен, ведёт к деторождению и всё такое, но и в небывальщине даёт определённые притоки всяких нужных и полезных энергий. Это, в общем-то, факт установленный и в столичной округе. И энергия и польза идёт не только тем, кто сексом трахается.

То есть, по сути, купальная неделя с потрахушками — этакий тантрический ритуал. Во первых, заряжающий рыболюдей витальностью (вне зависимости от участия, именно население села, на минуточку!), которая позволяет не спать зимой.

Во-вторых, луговой, тусующийся на небыловских огородах, получает от этого ритуала некислый прирост энергии. Не просто положительно сказывающийся на аграрствовании (как и в Зелёном было — народ в полях сексом трахался, причём и пользы дела для), а необходимый для этих огородов. В прошлом году была жертва, и Михалыч, гневно булькнув, выдал, что «больше такого не будет!»

Ну, в общем, правильно булькнул, не поспоришь. И вроде всё хорошо, переселяться не надо, проблемы Небылого решаются купно и не без удовольствия. Всяких новомодных извращенцев, устои, скрепы и традиции поприрающих, оргиям предаваться мешающих, били, детишки от этой купальной недели народятся массово.

Но возникала третья проблема, которую, собственно, и хотел Михалыч на мои бессмертные плечи взвалить. А именно, купальная неделя — не просто потрахушки. Это ритуал, с массой ограничений и правил. И трахаться надо в поле, при свете костров. И с небывальщиной затыки: «один день просрали, по новой пришлось начинать».

А суть проблемы — нежить и нечисть. Ебабельная нежить и нечисть, которой до хрена. От русалок, которые вообще существуют только за счёт секса с человеками — у нежитей этих дефицит энергии, они без траха умирают окончательно со временем.

До всякой нечисти лесной и полевой, на секс завязанной. Зачем им это — понятно, та же «жизнь», что и Луговому, только украденная.

И они в ритуал «встраиваются», правил не нарушают, но уменьшают выхлоп значительно. Парни — импотенцией на немалое время страдают и общей слабостью.

Хуже всего — девкам. Не в момент траха с «приятным незнакомцем». Они беременеют от нечисти. И это… да звиздец это. От того что рождается не ребёнок, не лягушка, а неведома зверушка. Либо нечисть запредельная, по рождении в небывальщину ухающая, до просто нежизнеспособных уродцев.

До того, что эту «беременность» от нежити далеко не все переживают, а прервать «по старинке» — смерть почти гарантированная.

В общем — хреново. Но нечисти немного вроде, но есть. И мужики в годах, да и не мужики место традиционной и скрепной оргии обходят, шугают паразитов.

Но — не всех. И вот, предлагает мне Михалыч, раз я такой охеренный «спец по нечисти» денёк её пошугать. Точнее — ночку, поскольку всё енто мероприятние проводится на полях, которые огороды, при свете костров, с полуночи до шести.

— И как тебе дело, Кащей? — довольно ехидно усмехнулся Михалыч.

— Нормальное дело, полезное, — пожал плечами я. — Активно небывальщиной пользоваться из-за ритуала не стоит?

— Не стоит, срывается, по новой начинать надо, — кивнул рыболюдь.

— Сеткой эфирной — можно? Там на грани воздействия.

— А шут знает, — почесал Михалыч затылок. — Это компьютеры новые?

— Они самые.

— Судя по всему — можно. Обереги на ребятах есть, ритуал не срывается. А компьютеры ваши почти не чувствуются, я видел, — даже с некоторой гордостью озвучил Староста.

— Ну вот и зашибись. Всякую пакость, сексом трахаться мешающую, я голыми руками, — похрустел я кулаками с улыбкой. — И жратвы…

— Если ни одна девка от нечисти не залетит — забьём твой танк с верхом!

— Я не на канистре, а на Траке езжу, — отрезал я. — Так, Михалыч, понял. Берусь и сейчас готовиться иду. Человека мне какого направь, чтоб показал, где и что. Через часок где-то.

— По рукам, — протянул рыболюдь лапу, которую я и пожал.

А по дороге к траку не без сарказма вспоминал, что думал — придётся пожимать хвост: очень уж у Михалыча на хвост жесты завязаны.

5. Объекты и субъекты

— Слышала? И что скажешь? — первым делом обратился я к зелёнке.

— И слышала, и видела, — гордо задрала гоблинша курносый носик. — Тантрический ритуал, — важно покивала она. — Мы такие рассчитывали и моделировали.

— Да что работает — понятно. Про заказ что скажешь, ну и какие мысли-предложения?

— Терминал работать будет и препятствием ритуалу не станет. Фоновое воздействие — ерунда, защищусь. А Михалычу этому, водяному, — хихикнула Ленка. — Ты ерунду сказал, а он тебе ответил.

— Ммм? — уточнил я.

— Работа в сетке НЕ вызывает эфирных искажений. Вообще, — выдала Зелёнка. — Ты же знаешь, что это!

— Ну вообще — знаю, — озадачился я. — Но, — потыкал я в теримнал.

— Инструмент для удобства, и он реструктурирует фоновое истечение эфира оператора.

— Так, погоди, Лен. Херня какая-то. Я чувствую работу с сетке. Твою тоже!

— А ты уверен, Кащей, что ты чувствуешь именно эфир? — ехидно прищурилась на меня зелёнка.

— А вот чёрт знает, — озадачился я. — Так, погоди — вроде работа душой, ну или там ментально-энергетической проекцией? — на что Ленка кивнула. — Да, занятно. Я-то думал, это небывальщина.

— Может, и небывальщина, — пожала плечами гоблинша. — Но… более глубокая, как раз, где ты есть. А ритуалы, магия — другая.

— Точно занятно и интересно, — заключил я, на что Ленка согласно ушами помахала. — Но у нас — заказ.

Сели мы, стали с Ленкой обсуждать-прикидывать. Мне — вообще без проблем действовать. Я что руками, что тросами могу нечистика что рвать, что пинать — я как бы не вполне человек, выпадаю из действия ритуала, не «считаюсь».

Ленка — «считается», но она предложила занятный вариант. Рогатку ей снайперскую сделать. Ну, не предложила, а мечтательно глаза закатила, сказав что неплохо бы было.

— Пойдём, — поманил я удивлённо смотрящую на меня гоблиншу.

Отвёл в «гаражно-мастерской» отдел и сделал ей снайперскую рогатку. Минут за десять, правда без прицела.

— Возьми, — протянул я стреляло.

Ни фига не длинное — разгонная траектория не нужна, ну и оперённых стрелок наделал.

— Кащей, ты же металломаг! — потыкала в меня пальцем Ленка.

— Да что ты говоришь? — изумился ехидный я. — Хотя сам долго тупил, пока Трак не стали делать, — признал честный я.

— А у тебя это на голову выше гномов, — задумчиво выдала Ленка.

— Ну да, думаю, сочетание свойств нечисти и моё «родное». В общем, с металлом я могу работать… ну хорошо, в общем. Правда, объемы небольшие, — признал я. — То идолище… отдельно. Всё, что было до него — ухнуло в него.

— Поняла, — мотнула ушами зелёнка. — Тогда так, — продолжила она, поднимаясь со мной в обеденную. — Я мониторю окрестности, ищу нечистиков. И просто отстреливаю, на стрелы руны нанесу.

— А у вас есть? — заинтересовался я.

— Есть, — покраснела Ленка. — Только мат сплошной, — почти шёпотом признала она. — И работают недолго. Но на день хватит, — задрала она носик.

— И хорошо, готовься тогда, времени немного.

А сам я героически удерживался от ржача. Вот точно — у ушастых и гнумов этими их каракулями тоже мат сплошной, гыг.

Ленка стрелки каракулями обляпала, свою смешную меховую курточку в скрутку прихватила — что и верно, прохладно по ночам. Правда я не хрена не понимал, как ритуальщики будут — ну да потом спрошу или увижу. Тот же самый бурят-не бурят обширных кондиций уже подпрыгивал возле Трака, да и время вечернее уже.

Довёл нас парень до травянистого холма, полого уходящего на мелководье, с небольшой рощицей и кустарником по периметру.

— Вот тут купалы проводим, — отметил он.

А я оглядывался, вчувствовался и прикидывал.

— Мне нужно кило двадцать металла, — озвучил я.

— Не понял.

— Металл. Железо, сталь. Не мягкий, но можно дрянной. Медь, в принципе, тоже подойдёт. И алюминий — но только сплав.

— А зачем? — уставился на меня пухлый.

— Для дела, блин! — возмутился я. — Верну после работы!

— Ну можно, наверное, — протянул проводник. — Сбегаю?

— Сбегай, — милостиво дозволил я.

Правда, он не побежал, а вальяжно запереваливался в сторону Небылого, но и фиг с ним, время есть.

— Зачем, Кащей? — заинтересовалась зелёнка.

— Ты с винтовкой, — не стал я называть стреляло стрелялом. — Прицел, кстати, свой не поставишь? — уточнил я.

— Не нужно, я сеткой сработаю, — отмахнулась Ленка.

— Хорошо. В общем, позиция нужна. Тебе. А если метра три, — потыкал я в площадку, на которой мы стояли, — то ты весь периметр сможешь контролировать. И лишних не задеть.

— Угу, — кивнула гоблинша. — А ты?

— Ну я на подстраховке. И вода, — ткнул я в мелководье. — Русалки, вроде и утопцы есть особо похотливые. А молодь и там ритуалить, — хмыкнул я, — будет.

Через полчаса обливающийся потом парень припёр какие-то перекорёжаные и ржавые железки. И царственно сообщил, что «можно не возвращать», перед тем как свалил. А я стал творить платформу на сваях, ну и лесенку. Заодно.

Творю я творю, и тут в траве появляется нечистик. Совсем маленький — сантиметров пятнадцать, волосы торчком, даже бороды нет. Местный луговой, судя по всему.

Ленка на это чудо чуть не накинулась — ну действительно такой… на игрушку похож, забавный. И слабенький совсем, но это по «лугу» видно.

Подскочила, на корточки присела, умиляется.

— У меня, девка, дело не к тебе, — пропищал кроха. — Ты кто такой? — грозно нахмурился он на меня, хоть видно было — боится. — Почему на поле безобразишь?!

— Кащей я, Бессмертный, — хмыкнул я.

— Ой, лишенько… — чуть не заплакал нечистик. — Не обижай людишек на моём поле, Кащей! — вдруг выкрикнул он и сжался.

— Ты это, — отвлёкся я от творение платформы, — так бы погань гонял, что купальной неделе мешает.

— Не могу, гоняют меня, — шмыгнул носом нечистик. — Вот после недели — сила будет, смогу прогнать. А сейчас — никак, — понурился он.

— В общем, так. Я тут людей беречь буду. От тех, кто тебя гоняет, — сообщил я. — Так что не шебурши.

Ну а что — вроде вполне приличный нечистик. Ему реально страшно было, а вышел, хоть пискнул. В общем-то, больше он ничего сделать не может — зима недавно, травы толком нет, да и огороды — мелкие.

— Хватит, девка, хоть и приятно, — отпрыгнул нечистик от поглаживающей его торчащие волосики Ленки. — Лучше к парням льни, скоро придут. Кащей, а тебе подмога нужна? — уточнил он, сжав кулачки.

И ржать я не стал. Даже задумался. Ну, в принципе понятно, что он не боец. Всякие местовые — они не в боёвку, да и мелкий. Но нечистик. То есть, может, не нарушая ритуал оперировать небывальщиной.

— Лен, а если он метки на нечистиков ставить будет? Ну, возмущение какое в небывальщине? — уточнил я.

— А может хорошо получится, — задумалась зелёнка, обернулась и захихикала. — Как у спасателей на пляже, — охарактеризовала она платформу.

— А почему нет, — пожал я плечами. — Но да, похоже, — ухмыльнулся я. — Сделаешь? — уточнил я у нечистика.

— Сделаю, — с готовностью пискнул луговой. — А что?

В общем, объясняли и пробовали. Неплохо получилось, а на «лугу» — нечистик всё чувствует. Он — луг, в определённом смысле.

— Так, тогда Лен — ты воду проверяй, — сделал вывод я, на что Ленка, уже с верхотуры, кивнула.

А через час стали идти парни с девчонками. Кстати, не так их и много было, с сотню где-то. И пара сотен русалов подплыло.

Ну а я с интересом приглядывал за округой — в плане, а как этот ритуал выглядеть будет.

Маладёжь начала раскладывать костры, темнело. И жизненная энергия… ну, начала бурлить. Точечно, не как бешеные потоки «по площадям» в Егорьевске, а именно «на человеков». А от человеков полилась, пока тоненькая, речка витальности. Впитывалась в поле, да и в реку шло.

А вот когда парочки стали прыгать через костёр, я даже слегка напрягся. Ритуал… ну скажем так, луг ОПУСКАЛСЯ в небывальщину. Не полностью, наполшишечки. То есть не исчезал где-то, но определённые моменты стали незначимы.

Те же прыгуны скидывали верхнюю одежду, явно не мерзня. Мне было… ну мне было пофиг, но прохладно. Так то я и на снегу переночевать могу. Или не ночевать вообще, да. Но я не часть ритуала.

А когда завихрения небывальщины явно начали по мозгам бить, я с некоторым беспокойством уставился на Ленку. Так-то она говорила… но вокруг творилась концептуальная небывальщина. По иному не скажешь.

Но зелёнка держалась молодцом. Отторжение «нитей ритуала» прям ощущалась. Сидела себе на верхотуре, в полумаску вглядываясь с рогаткой под лапкой.

Кстати, именно сейчас, в темноте, я обнаружил забавный эффект. О «полумаске» я скорее догадывался, по искажениям небывальщины, но не видел. При этом, один ленкин глаз сиял отражёнными голубоватыми символами, и именно отражение — я прекрасно видел.

Наверное, на этом эффекте она со мной и думает связь организовать. Логично, в общем-то, как и с светящимся черепом…

И тут мои мысли прервал щелчок рогатки.

— Есть, — довольно озвучила зелёнка.

Тут же рядом появился луговой. И, кстати, он явно… ну скажем так, был частью ритуала. Даже заметно побольше стал, на тройку сантиметров, что при его размере немало.

— Ой славно-то как, — аж заплясал он в траве. — И нет злодейки! Спасибо вам, Елена… а как по батюшке вас? — обратился он к зёлёнке.

— Константиновна, — буркнула явно смущённая, но довольная гоблинша.

— Спасибо вам, Елена Константиновна!

Ну и хорошо. А я продолжил вчувствоваться. Народ потихоньку переходил к кустам, да и не только. Ну в общем-то, для того и собрались. Почуял несколько приближающихся нечистиков, но щелчок рогатки с вышки их того, с концами. Система наведения «луговой» и снайпер Зелёнка прекрасно справлялись, причём часть выстрелов улетали в цели за пределами моей чувствительности.

А вот с переходом ритуала в «горизонтальную плоскость» он просто запереливался энергией, как и поле. Да и в реке бурлило, причём часть двуногих явно в реку отдалились и понятно, чем там занимались. Блин, холодно же, аж поёжился я, но потом для меня дошло — они В ритуале, им — нормально.

Но на буйство энергий явно потянулось больше нечисти. Щелчки сверху просто застрочили.

— Кащей, скоро заряды кончатся! — обеспокоенно выдала Ленка.

— Я пройдусь, чувствую, — ответил я. — И передохни пока, устала, небось.

— Чуть-чуть, спасибо, — помотала ушами зелёнка.

Да прям, чуть-чуть. Аж испарина выступила. Хотя ещё ритуал, а она защищается. Ладно, пусть отдохнёт, посайгачил я к местам ощущения нечистиков, огибая всякие парочки и прочие конструкции, трантричествующие купальную ночь.

Кстати, боятся, паразиты, отметил я отступление нескольких десятков нечистиков, после вырезания, точнее развеивания в искры нескольких смазливых мамзелей и не менее смазливых вьюношей. Один из которых, извиняюсь, с писюном по щиколотку был. Кого этот чудик хотел соблазнить — для меня было и осталось загадкой.

Видимо, моё «неучастие в ритуале» меня подсвечивает. Ну и пусть валят нахрен. Как я понимаю, потрахаться лезут не только однозначно враждебные нечистики, просто некоторые «очень не против» при этом имя свои дела, а не только к людям приставая.

В общем, километра три пробежал по периметру ритуала, кого распугал, кого перебил. Парочки обегал аккуратно — люди, хех, делом заняты, нехорошо отвлекать и мешать.

Двинул обратно, но рядом с костром — сам себе не поверил. Хватает меня за кожанку голая сисястая девка. И с придыханием выдаёт:

— Пойдем со мной.

— Ну пойдём, — справился я с охреневанием, пожав плечами.

Отошли за кустик, где я охреневшую нечисть и прибил. Ну совсем двинутая, блин. А у костра — ну не все ещё трахались, часть сидела, говорила, в костёр смотрела. В общем нахрен надо.

Дотопал до вышки, Ленка пободрей смотрелась, да и постреливала. Большее «её» заказ вышел, ну и неплохо. Мне тоже напомнить самому себе не помешает, что она — не плюшевая игрушка для умиления Кащея, сам себе пожал плечами я.

— Река, Кащей! Полкилометра, четыре нечистика!

— Чую, спасибо, — кивнул я и посайгачил к реке.

Булькнул в воду, стараясь не отвлекаться на всякую подводную порнуху вокруг. И не очень интересно, и дело есть, но блин — их дохрена, а я не плаваю. Но выбрался из «прибрежной зоны сношения», наткнувшись на бодро шуровавших пару русалок и утопца. Порвал ближаёшего тросом, остальные отшатнулись и… не словами, а чем-то вроде мыслеэмоций заныли. Мол пусти, там сладко, там живо и прочее.

— Валите нахрен, — пробулькал я. — Нет вам сегодня там места. Появитесь — прибью.

И уплыли, потерпевших изображая, паразиты такие, блин. Но мне гоняться было лень, да и с Водяным мог быть конфликт, если рвать русалок и утопцев: они, невзирая ни на что, «его». Так-то пофиг, но и местным лишний головняк, так что лучше пусть валят.

А я к берегу задумчиво потопал, и будь я человеком… ну, впрочем, человек и по дну бы не бродил.

Топаю я себе, значит, по дну, основное место сношательств огибая. И тут выносит меня, уже почти у берега, в сторонке, на парочку.

— Пардон, мадам, — пробулькал я, сайгача на берег и хоть проржался в кустах.

Ну в общем какой-то парень по шею в воде стоит. А такая, дородная, пышная рыбодевка, на соответствующее мето насаживается, выменем таким, размера этак восьмого в воде колыхаясь. Причём она — вся под водой, раскрасневшаяся такая. И не прекращает насаживаться, на меня вызверившись гневно, мол — не мешайся или помогай. Не могу, гыг!

Но проржался быстро, собрался, дотопал до вышки. Ещё часок Ленка изредка постреливала, потом мордашку в испарине свешивает:

— Кащей, прости, устала совсем. Мне четверть часика вздремнуть надо… — зевая, выдаёт она.

Сопротивление и вообще трата небывальщины, дошло до меня. Сам не сталкивался, но маги, магию слишком сильно потратившие, засыпали. Где-то, может, медитировали там, или ещё чем страдали, но у нас дрыхли, факт.

— Спи, Ленка. Пригляжу, — улыбнулся я. — Ты сегодня молодец.

— Угу, спасибо, Кащей, — буркнула с верхотуры копошащаяся зелёнка.

Я через минуту заглянул — свернулась калачиком, сопит в две дырки. Милота, отметил я, подоткнул курточку и встал этим, дозором.

Впрочем, время уже было скорее раннее, чем позднее. Народ явно… натрахался, ритуал как бы был, но без бурлений. Ну и парочки, даже на бережку, в основном просто в обнимку лежали — кто-то даже спал. А ритуал, кстати, всё равно от внешнего неудобья защищал, отметил я.

Ну и пара часов где-то осталось, а то и меньше. Почувствую, если что. И встал я, вчувствуясь, на всякий.

И вот, через час — чую нечистика, на периферии чувствительности. Около рощи, причём странного…

Ну, в общем, почесал я туда. И для начала, увидев «тело», выматерился. А потом грязно выругался.

Вот есть, точнее была такая вещь. Баба надувная. Сам не пользовал, но на фотки натыкался. И, блин, поражался стойкости тех, кто эту жуть пользует: раздутая, в складках, ну понятно, в общем. С человеком такое «сокровище» пьяным и во сне не перепутаешь, а в это чудище пиписькой тыкаться — стальные нервы и титановая потенция нужна.

Так вот, именно такое «сокровище», ну на вид, тусовалось на опушке рощицы. При этом издавало весьма похабные и довольно достоверные стоны и ковыляло в рощицу, беспалой раздутой рукой меня за собой маня.

С трудом справившись с желанием с визгом от жути убежать, я вчувствовался. И решительно зашагал за «привлекательной дамой».

Потому что странным в ощущении было то, что это не нечисть. А метазверь высокой эфиризации, что я издали и нечисть отслеживая, и не разобрал. А вчувствуясь в тварь, я понял, кто это.

Судя по паутине небывальщины и жизни в ветвях — тот самый «паутинник», за которого меня истеричный караванный стрелок принял. Ну и надо тварь прибить. А то, хмыкнул я про себя, поведётся кто-то на приманку.

Вошёл я в рощу, на меня такие… ну щупальца, но реально, не намного прочнее металла полетели.

— Здрасти, — поздоровался я, встречая паутинника своими тросами.

Тварь замерла, но вдруг зашевелилась, этак елозя. Ну и хрен с ней, не стал я тратить времени, разрывая клекотавшего метазверя в клочья тросами.

А, развернувшись, я на опушке встал столбом.

— Да не может быть! Это… звиздец, гыг, — заржал я, аж на ногах не удержался, когда до меня дошло. — Как же хорошо, что Ленка спит! Она же мне, гыг, проходу не дала, гыгы! И надеюсь, никто этого не видел, — аж огляделся я.

Но, вроде пронесло. Просто… ну я всё понимаю, но свидетеля, как паутинник склоняет Кащея к потрахаться на исходе купальной ночи… Ну убивать, гыг, я бы не стал. Но по башке бы точно постучал, это прекрасное зрелище выбивая.

Дохихикал, лениво прикидывая — а тварь вообще — мальчик или девочка? Да и она на тросы «повелась» или её ритуалом, гыг, задело?

Но забил, поднялся, и потопал к вышке. Смех смехом, но заказ никто не отменял. И то, что какой-то нечистик отымеет девку размякшую — легче не сделает. Парни-то уже точно никакие.

Но нечистиков не было, а ритуал сворачивался, пока не «выплюнул» поляну из полунебывальщины.

— Благодарствую, Бессмертный, — поклонился вымахавший аж до метра луговик. — И Елене свет Константиновне мой поклон земной.

— Не за что, — отмахнулся я. — Ты это, чтоб всё росло, — выдал я ценное указание.

— Будет, Кащей, — заверил нечистик, пропадая.

А вокруг раздавались повизгивания, и копошения: ритуал переставал действовать, а холодно. С бережка, где парочки частично в воде нежились, народ с откровенным визгом убегал. Ну и ржали, не без этого.

Ладно, дело сделано. И поржал от души, ухмыльнулся я. И Ленка вправду молодец.

— Кащей?

— Тихххо, — бешенно зашипел я на подошедшую даму лет за пятьдеся.

— Эээ… хорошо, — уже почти шёпотом продолжила она. — Проверим, но вроде всё в порядке. Вам провиант…

— Сам приду, поговорю, — прошипел я.

— Хорошо, — кивнула она и утопала.

Магичка, довольно сильная, мимоходом отметил я, аккуратно влез на вышку, прихватил добро и посапывающую зелёнку на руки. И потихоньку потопал к Траку.

Но, всё-таки, разбудил. Или сама проснулась.

— Кащей, — улыбнулась мне Ленка и погладила меня по щеке.

— Угу.

— А мы… — завращала она головой.

— Донесу, — отрезал я, в очередной раз пытаясь хоть что-то понять.

— Я сама…

— Донесу.

— Хорошо, — улыбнулась Ленка и откинулась на предплечье, с улыбкой на меня смотря. — Всё хоршо с заказом?

— Да, справились. И ты лучше всех.

— Угу, — довольно выдала девчонка.

А я в очередной раз фигел. Так, меня всё это… ну блин, достало несколько. Не в плане спермотоксикоза, а чисто эмоционально, блин!

Вот придём, отдохнём, и надо поговорить. Она… ну я не знаю, либо я совсем тупой, либо меня прямо к близости зовёт. В общем, надо разобраться.

Пришли, Ленка приготовила завтрак из чего было. Быстренько своё склевала и с улыбкой на меня смотрит, как я жру. И по руке акуратно меня гладить начинает.

Я её за ладошку беру, губы бантиком…

Отскочила. Дышит тяжело, красная.

— Я к себе, Кащей…

И ускакала в комнатушку.

— Звиздец какой-то, — вполголоса констатировал я. — Либо меня глючит, и я совсем крышей поехал? — спросил я у крыши Трака.

Крыша на это промолчала.

— Или она? Так вроде нет. И чего она-то хочет, блин? Так, ладно, в топку, — сам себе решил я. — Игнорируем всё это уси-пуси, блин. И не хрен меня всяким зелёнкам лапать, раз себя лапать не дают, — логично заключил я.

И тут из комнаты Ленки… стоны. Жалобные, блин!

Ну разбираться я не стал, а реально испугался. Вот я считаю что у неё всё с крышей сносно. А если нет? И она там самоубивается или ещё беда какая?

В общем, с низкого старта рванул, распахнул дверь, и…

Мдя, в общем. Лежит зелёнка, футболку задрав, штанишки сняв и как бы это… самоудоволетворяется специальным прибором, мдя.

Я дёрнулся ко входу, но Ленка, покраснев просто до черноты, на меня глазищами уставилась. А я на неё. А она свой прибор откинула. И не прикрывается и…

— Кащей, ты или туда, или сюда. Не стой в дверях, — облизнув губы и…со страхом, желанием, и чёрт знает как, смотрит на меня.

— Сюда, — вошёл я, прикрывая за собой дверь.

6. Зелёный месяц

Вот честно скажу, невзирая ни на что, заходил я в ленкину комнату с ожиданиями не только эротического толка. А, с учётом предыдущего, даже несмотря ни на что, подозревал: что посмеётся, впадёт в истерику, а то и вообще выдаст что-то ужасное, типа: «Кащей, нам надо серьёзно поговорить!»

Но, к счастью вышло всё очень даже замечательно. И то что она мелкая — не мешало, плотная и гибкая. Да и я — тросы.

Я через несколько часов даже беспокоиться за девчонку стал — ну… я это я, а она зелёнка. Но зелёнка была бодра, весела и поражала меня энергичностью.

Но это хорошо. Однако, меня, чёрт возьми, интересовало — а что, извиняюсь, было? Не последние даже дни — а с момента нашего расставания после моей Большой Охоты? Ну в смысле если у девчонки какие отклонения в голове, особо экзотичные, то понять — что за фигня, определиться, как с этим жить.

Ну и стал я её теребить. Обзывалась дураком, затыкала поцелуями… Но я, не покладая своего всего, всё-таки Ленку затрахал. Во всех смыслах. И ответ:

— Я ждала, когда скажешь, как ко мне относишься, глупый Кащей, — надуто выдала вредина, показав язык. — Вот я — тебя люблю! — и смотрит, глазищами лупает требовательно.

А я… ну, для начала мысли понятные: девка-дура, любят ушами, какие глупости… А потом для меня ДОШЛО. И аж пробрало, честно.

Я — нечисть, можно сказать высшая. И я живу в небывальщине и ей. Я не могу врать, и мне не могут врать, без крайне неприятных последствий! И если я скажу девчонке — «люблю» или «нравишься» или ещё что — я, сам, чтобы ни чувствовал, буду это испытывать. Не мгновенно, но со временем. Это не материальные изменения в реальности, а чувства, вполне небывальщине подвластные. И закалка болью и прочее — тьфу. Всё равно буду.

А Ленка — не дура ни разу. А умная девчонка, даже в бреде теперешнего существования думающая о будущем. И она уже… да контракт, по сути, со мной заключила. Доверилась гораздо больше, чем когда поехала со страшным нежитем Кащеем, просто словами. Которые сейчас совсем не просто, мда.

И смотрит так, даже видно — боится, что отвечу. Ну а я… что мне кобениться-то? И зелёнку обижать не хочу, и… да не против, в общем-то. А совсем «за». Но балбе-е-ес, отметил я.

— И я тебя люблю, Ленка, — ехидно подмигнул я девчонке.

А она с писком на меня накинулась. И через несколько часов я уже СЕРЬЕЗНО стал за её здоровье опасаться. Но вроде — всё в порядке было, да.

В общем, завтракали мы уже на следующий день. Зелёнка позёвывала, но довольно была — аж светилась. И песенки напевала, готовя. Ляпота, на самом деле. И посыпать лысину прахом, на тему ухнувшей злобному гоблинству под хвост «воли-свободы» не хочется, странный факт.

— Вкусно, спасибо, Лен, — сточил я гречку. — Но нужны продукты!

— Нужны, — согласно замотала ушами зелёнка.

— Я схожу, — выдал свежую идею я.

— Сходи, — кивнула Ленка. — А потом нам надо серьёзно поговорить… хи-хи-хи, — захихикала эта злобная гоблинша, смотря на мою кислую физиономию. — Работает!

— Не знаю, что там работает. Но это неспортивно и вообще! И пошёл я, — усайгачил я, на всякий случай.

И за гонораром, да. А то небыловчане как бы не подумали, что мы героически, хех, скончались после заказа. И не стали разбирать Трак, чтоб добро не пропадало.

Городок стоял, впустили меня без вопросов. На улицах, кстати, в отличие от моего первого визита было людно. А в каналах — русально, плавали и булькали всячески.

Дотопал до ракушки — снующие «сотрудники» просто покивали. Фиг знает, чем заняты, но видно чем-то заняты.

А я поскакал по лесенке вверх. Михалыч обнаружился за дверью, с кем-то связью эфирной трепался — я не видел, но ощущение искажения небывальщины и что-то типа канала от плоскости перед мордой рыболюдя чуял.

Но на мою персону кивнул, хвостом сотворив вполне понятный жест «заходи».

Забавно у него всё-таки с жестовым хвостом, хмыкнул я, падая в анемон кресельного типа.

— Здоров, Кащей, — закончил трёп Михалыч. — Всё проверили, дело добро сделано. Чем ты… — оскалился водяной, посмотрел на мою ОЧЕНЬ добрую морду и ещё более добрый кулак и скалиться прекратил. — Неважно. Давай решать, что тебе надо. А то не договорили в деталях точно. И учти — мяса у нас немного! Рыба в основном, икра…

— Это понятно, — кивнул я. — Но на овощи я вас раскулачу, — посулил я.

— Кулачь, — вздохнул Михалыч, как никогда напоминая водяного из мультика.

Ну и раскулачился, никуда не делся. Вот, казалось бы, ерунда, а полтонны жратвы всякой — ни черта не мало, и с составом разобраться надо.

Кстати, этот деятель кислел на глазах — видно, считал, от меня сухпаем откупится. Ну вроде как негде припас хранить, всё такое. Так что мы тебе Кащей воблы сушеной дохрена, картошечки, круп…

— Вот, — показал довольный я дулю. — У меня безвременные шкафы есть.

— А что за фигня? — заинтересовался рыболюдь.

Ну в общем-то интерес понятен. У нас как бы «прототип» был, причём с Ленкиной подачи. Разрабатывали в Меллорне, тестировали. Если б не она — я бы и не знал. А так — пара кубометров… ну не остановленного времени. Сложнее, там биологические процессы замирали. любые и вообще. Ну и не портилось ничего, хотя усохнуть, если не загерметизировать, могло.

Рассказал, Михалыч покивал, поудивлялся в стиле «до чего дошёл прогресс» и раскулачился. При мне же через небывальщину каким-то специальным типам выдал указание и посулил, что через часок будет у Трака.

— А дальше чем думаешь заняться, Кащей? — полюбопытствовал рыболюдь.

— А с какой целью интересуешся? — прищурился я на него.

— Интересно просто, — помахал он хвостом.

— Да, в общем-то, секрета нет, — прикинул я. — Двину в Конфедерацию, к Стальному. А там посмотрим. Путешествую я, без особой цели, на Мир смотрю.

— Понятно. Ну удачи, Кащей.

Распрощались, а я потопал к Траку, в некоторых сомнениях. Вроде бы Ленка с «нам надо поговорить» шутила. А если нет? Впрочем, поговорить — надо. И двигаться, а то Трак колёсами врастёт у Небылого.

Принял припасы, да и поехали мы потихоньку. Правда, серьёзно говорить пришлось. И серьёзно делать. Ну, раз уж так сложилось, и вообще.

Собственно, скорость нашего передвижения снизилась километров до пятидесяти в день. Потому что и меня безопасность и удобство нас беспокоило, и зелёнку.

Ну другие дела находились, не без этого. Заодно решилась проблема, не сильно беспокоящая, но… мне — важная.

Я просто к музону по новой пристрастился, а Трак плеера не имел. Старая техника накрылась Идеей Великой Энтропии, а пока текущие проблемы решаются на том уровне, что о магоплеере задумаются… ну, не один год пройдёт. Но у нас сам плеер — есть. И часть аппарели, являющейся и передней стенкой кабины Трака, имела кучу зачарований, одно из которых — передача вибраций.

В общем, за пару дней, с массой незапланированных перерывов, мы с Ленкой управились. И ужинали под музыку — девчонка тоже ушками с удовольствием шевелила, факт.

Ну и ерунду, типа магических запоров и спусковых на башенных рогатках и прочую, на фоне правильного музона тоже потихоньку сделали, да.

Но всё это хорошо, весело и приятно, но основной вопрос — что нам делать. Уже не «Кащею и Ленке, которая к нему привязалась», а именно нам.

Так что после утоления первого музыкального голода перешли мы к дебатам.

— Смотри, Лен. Я думаю до Стального добраться, заезжая в селения по пути. И интересно, — на что зелёнка довольно покивала.

Ну, что она адепт путю «интересно» — я это и так знал. Хорошо, что не адепт путю «весело» — этот для отбитых Кащеев, а не симпатичных девчонок.

— И разберёмся с местной нечистью и метазверями, — продолжил я.

— Да, масса отличий, — кивнула Ленка. — Думаю, вопрос территориальных аватаров… — на что уже я залупал глазами. — Коллективного бессознательного, воплощённого в небывальщине, — понятно пояснила девчонка. — Я через сеть данные собираю, буду даже рассказывать.

— Если время останется, закатил глаза я.

— Останется, — нахмурилась зелёнка, но не удержалась и засмеялась.

— Так, в общем — осваиваемся с местной небывальщиной. И движемся в Стальной, я думаю — денежку заработаем по пути. Там покупаем или меняем на работу — посмотрим, что-то вроде базы. И ездим по Конфедерации, людям помогаем, зарабатываем. В Стальном отдыхаем. Ну, понятно, что примерно, но такие у меня планы. Что скажешь?

— Хорошие планы, — согласно мотнула ушами Ленка. — А как кузнец работать не хочешь? — уточнила она.

— Скорее сталеплав… ну металломаг, в общем. Не знаю, Лен. В принципе, и ты можешь как сетевой оператор работать — но будет ли спрос? — на что зелёнка пожала плечами. — Вот и я не знаю. А с нечистью проблемы у всех есть.

И в общем — серьёзно ответил. Вот что семья с вольными Кащеями делает, хех! Это хорошо что Ленке тоже — интересно.

А ещё я осуществил свою идею с «защитой зелёной мелочи». Ну беспокойно за неё, всё таки.

Итак, куски меня выполняют всякую работу, существуют автономно, чувствуются на определённом расстоянии. А, главное — привыкают выполнять работу. Это я специально проверил. То есть тросы, сами по себе, имели определённый огрызок сознания от джинна.

И трос байка слушался Ленку, в том числе и из-за моего к ней отношения.

Далее, ещё в Романово я сделал из себя пояс Витальичу, которым нечисть прибил. А Ленке — ну глупо не сделать. И браслет. И колечко. И… стопэ.

А то я девчонку в кольчугу закую. А так проще сразу в себя спрятать, хех.

Ну в общем обзавелась Ленка пояском и колечком из тросов. Правда… ну смешно вышло.

Так вот, едемы мы, едем, я рулю, музон слушаю. А в кабину вбегает зелёнка, глазищи пучит, в одном полотенчике, в каплях воды. Я немного, того… А вместо этого:

— Кащей, сделай что-нибудь! — потрясает ладошкой Ленка.

— Ну я это, — торможу я Трак и кожанку начинаю расстёгивать.

— Да не это… но тоже можно, попозже, — улыбнулась зелёнка, но опять нахмурилась. — Я маникюр не могу сделать! — обвинительно уставилась она на меня.

Ну, не считая ржача и «можно попозже», выходила такая картина: колечко из тросов, которое Ленка не снимала, относясь как к обручальному или что-то типо того, на попытку зелёнки подточить коготки отреагировало… однозначно. Защищать-защищать.

А у гоблинов были именно когти. Не сказать, что совсем вот лютые, но когти. И если на ногах — ну нормально, Ленка просто подтачивала, и интересно смотрелось… в общем, на руках ей их надо было стачивать основательно. И терминал, и снайперка, и мы. Ну, в общем, неудобно ей с ними, и приводить в норму банально надо.

Но колечко на такие мелочи внимания не обращало. И полчаса методично отпихивало и выбивало из рук у Ленки пилку, пока сначала ржущая, а теперь возмущённая девчонка не припёрлась ко мне с в общем-то обоснованной претензией: «сделай что-нибудь, Кащей!»

Я, конечно, сделал, но наше передвижение замедлилось ещё сильнее. Хотя ни я, ни Ленка особо не возражали, но мне пришлось УЧИТЬ колечко и поясок, личным примером и рядом — что атака, что нет. Довольно сложно, отдаёт шизой — ну это и я, и в определённом смысле самостоятельное, пусть и ограниченное, сознание.

Но вполне органично в ощущениях. И обучаемо. И помимо возни с колечком-пояском дела находились, да.

Но двигаться мы всё равно двигались. И интересно нам было не только вместе, но и на мир посмотреть, себя показать. Ну и добро причинить, или злодейству подвергнуть — тоже не помешает.

И вот сообщает Зелёнка такую новость:

— Кащей, в пяти километрах — поворот на север. Крупное гномье поселение, почти десять тысяч разумных.

— Не смешанное? — уточнил я.

— Вроде — нет. В основном, гномы. А что такое? — заинтересовалась Ленка.

— Да низко там, блин! — буркнул я.

— А по моему — вполне нормально. Немного низковато…

— Это потому что ты мелкая! — праведно возмутился я. — Я пару раз на нежить охотился! Это, блин, звиздец какой-то!

— А что такого? — заинтересовалась девчонка, не став на «мелкую» обижаться.

Я даже Трак не поленился остановить, встал, лапой на метр сорок показал.

— Это — средняя галерея, шахта. Так?

— Ну да, под Меллорном так же было.

— Угу. Смотри, — продемонстрировал я.

— Ой не могу, хихихи! И ты так?..

— Угу. Мне тоже смешно было первое время, — ответил я. — А потом — достало!

— Погоди, Кащей. Но ты же… — замялась Ленка.

— Естественно я «же» — согласился я, раздавшись тросами и уменьшившись в росте. — Но гномы же вокруг. И реакция…

— Я поняла, — кивнула Ленка. — Но, по-моему, ты сам себе лишних проблем напридумывал. Вид странный, но… да те же оборотни в полуобороте или полном. В общем, бегать ракообразным по подземельям… не обязательно было, — опять заржала она.

— Думаешь? — на что зелёнка покивала, правда, всё так же нечутко хихикая. — Ну посмотрим. Тут-то вообще неважно. Если когда-то и появимся…

— То не скоро, — кивнула Ленка. — И на внешние изменения… не думаю, что будут как-то нехорошо реагировать, — уже заключила серьёзно она.

Может и так, несколько повеселел я, двигая по широченной, мощёной натуральными каменными плитами дороге от шоссе.

Видно, в гнумьем селении Холодное, о котором мне зелёнка щебетала известное, логистика развита. Ну или понты — сама трасса-то раздолбана в хлам, так что мощёный поворот погоды не делает.

А вообще — чёй-то гнумы разошлись, осматривался я. Ленка-то больше по «магоактивности» щебетала, ну и я краем уха слушал, но особо актуального ничего. Всё наглухо перекрыто гнумьим матом, разве что подтвердила количество «живых».

А вот некрофон у гнумья повышен, что, впрочем, при подземном жилье если не норма, то понятно — развеивается он под землёй хреново. Но разберёмся, это — на месте.

— Лен, — прервал я щебетание. — Оглядись.

— А что? — завращала головой зелёнка, оглядывая окрестности. — Леса нет, вырубили, наверное, — констатировала она.

— Если бы только лес, — хмыкнул я. — Я не чувствую нечисти. Вообще. Посмотри на обочины.

— Это… не знаю, первый раз такое вижу.

— И я. И нахрена им разгонять луговиков и прочих?

— Не знаю, — призналась Ленка, озорно улыбнулась. — Интересно?

— Интересно, — улыбнулся я в ответ.

А дело вот в чём. Ну ладно, до ближайших деревьев от дороги — больше километра. В принципе, и на дело пустить могли, и ещё что. И с Лешим договориться или нахер его послать. А он и пошёл — не те объёмы, чтобы задницу рвать, а гнумы — склочники ещё те, и неприятностей лесу могут, при желании, дохрена устроить.

Но дело в том, что щебень на обочинах складывался в здоровенные матерные гномьи конструкции. Вроде бы — рунного типа. По крайней мере, полевиков, луговиков, межевого и прочих — не было. И быть не могло.

Мне, блин, самому Кащею Бессмертному, и то было… ну не дискомфортно. Кашлял я на всякий гнумий мат, я и сам послать могу. Но чувствовалось некое… давление. Отторжение, преодолимое, но всё же.

И нахрена это гномью понадобилось-то? При том, что в округе ни хрена нет «продуктовых» селений. А торговцы морковку гнать за сотни километров вряд ли будут.

То есть, гнумы сидят на своём грибно-свинском подземном пайке. И огородов не городят, хотя это… да нормально и логично. Но нет, разогнали нахрен всё полезную нечисть, да вообще любую.

— Лен, а может быть, у них фобия на нечисть из-за их количества наружу выплеснулась?

— Коллективный психоз? Ну их много, конечно… Не знаю, Кащей, не думаю, — помотала она ушами.

— Тогда не буду голову ломать. Приедем — узнаем.

— Угу.

Поддал я газку, а через несколько минут мы любовались двумя приземистыми башнями, перекрывающими дорогу. И стеной от них, до этакого… фасада готишного, украшающего фасад утёса.

Между башнями были металлические ворота в странном положении: не открыты или закрыты, а слегка распахнуты. И магострелы с башен высовывались многоствольные и лютые даже на вид.

— Лен, сходи-ка в нижнюю башню, — притормозил я за пару сотен метров от них.

— Думаешь — стрельнут?

— Думаю — спокойнее будет. И тебе, и мне, — мудро ответил я.

— Ладно. И вправду непонятно. Только браслет не забудь!

— Не забуду. А ты не забудь туда переговорник прикрутить, — ехидно напомнил я зелёнке.

— Я работаю, — надулась она.

И ускакала к нижней турели. Ну чёрт знает, что у этих гнумов, а мне и вправду спокойнее. С этими башнями дуэлиться желания нет, а Трак по земле пострелять сможет, если что.

И потопал я к башням, всматриваясь и вчувствуясь.

7. Говнистые гномы

Башни фонили небывальщиной и были в три слоя обложены гномьим матом. Причём не только в плане «идите нахер», но и «охеренно крепко», «хрен сломаешь».

Не могу сказать, что вот прям идеально, но чувствовалось. И пушки на башнях были нацелены. Не на Трак, как у хамлов небывальских, но очень близко.

В общем, фортификация фортификацией и не очень приветливо. Так что подошёл я к створке приоткрытых ворот, оглянулся на выдвинутую башенку снизу трака…

И не стал морду в щель запихивать. А, для начала, попинал створку с размаху, постучавшись.

В отличие от эльфячьего, гнумий рунный мат светился только в подземельях, причём тускло, вроде бы большей частью вообще в инфракрасном. Но работа закорючек чувствовалась — то же «опознание».

А через четверть минуты пинков из-за ворот послышался бас:

— Какого хера нада?!

— И вам здрасти! — радостно ответил я.

— Здорово. Какого хера надо?! — тоже бас, но вроде другой.

— Посмотреть на Холодное. Возможно — предложить услуги в проблемах с нежитью, — озвучил я.

— Нет у нас проблем с нежитью! До твоего прихода не было!

— Руны у вас бракованные! — ехидно ответил я.

— Нормальные у нас руны! И с нежитью проблем нет! Нечего тут смотреть!

— Да и… хрен с вами, — решил я.

Ну что мне, в атаке охреневать и штурмом эту конуру брать? Не хотят — уедем, фиг с ними. Поселений по дороге к Конфедерации немного, но есть. Да и заезжать нам в основном ради любопытства нужно.

В общем, плюнул я на ворота (руны, кстати, на плевок мигнули красным) да и потопал к траку.

— А ты кто такой?! — раздалось в спину из воротной щели.

— Так «проблем нет и смотреть нечего» или «кто такой»? — полюбопытствовал я.

— От ответа зависит, — нелогично, но понятно ответил некта из-за ворот.

— Кащей я, специалист по решению проблем с нежитью, — озвучил я.

Ну, с нечистью у гнумов явно проблем нет. Без неё проблемы у них быть могут, но это их проблемы. А некрофон вблизи я и сам чую, повышенный. Не могильник с развесёлыми умертвиями, но… вполне нежить может быть.

А в остальном — как Ленка предложила представиться металломагом? Так меня пошлют нахрен и дальше дольше. У коротышек ЧСВ запредельное, в плане металлообработки, на генетическом уровне. И не только её, но пошлют.

А Ленку рекламировать как небывальского хакера — не хочу. не нравятся мне местные гнумы. И не хочу её из трака выпускать, так что только и остаётся «нежитебой».

— С нежитью проблем нет. Но впустить — можем. Без машины! Поговоришь с торговым бригадиром, а там — как решит.

— Можно попробовать, — протянул я, взглянув на почти невидимый череп над плечом, которым мне зелёнка кивнула.

Заваливаюсь я в щель — и на меня из пушки, блин, целятся! То есть, за воротами стоит этакий магострел-самоходка, с бородатой мордой в открытой кабине, и на меня хамски целится! Я даже в сторонку пару шагов сделал — так стволами вёл, паразит такой!

— А вы не охерели ли, уважаемые гномы? — осведомился я. — Я ведь и сломать ваше стреляло могу от обиды. Да и вас.

— А потому и целимся, — ни хрена не логично ответил борода из самоходки. — И не сломаешь.

— Поспорим? — уже начал переходить в режим «весело» я.

А то, блин, совсем охреневшие коротышки! Ну не пустили бы — хрен бы с ними. Но тыкать в Кащея артиллерией — хамство!

— Ты либо упырь высокоранговой, либо ещё какая пакость. Так что жди жреца и на ответы ответь! — обстоятельно ответил бородач.

— Я блин силой ломлюсь? Или угрожаю? Пушку убери борода, по-хорошему прошу, — по хорошему попросил я. — Или валю от вас, сволочи хамские, — предупредил я.

— Стоять! — в раздалось мне в спину, от какой то морды, вылезшей из самоходки.

Достали, решил я, выбрасывая тросы и задирая стволы самоходки вверх. Тяжело, даже жжётся слегка — мата на неё гнумы пожалели.

— Стою. Что-то хотел? — добро поинтересовался я у коротышки раззявившего пасть и лупающего буркалами.

— Напа… — проблеял он.

— Могу устроить. Но пока — не оно. И теперь я у ТЕБЯ, борода многогрешная, спрашиваю — что ТЕБЕ от меня, Кащея Бессмертного, надо, что ты меня останавливать стал? — полюбопытствовал я.

— Проверка на невраждебность Холодному, — выдал гнум.

— Холодное уже её провалило. Я уезжаю. И если будет хотя бы попытка агрессии — ворота и пушки вам не помогут. Всё, пока, — отпустил я пушки грохнувшей о землю самоходки.

И пошёл к воротам — ну реально, психи и свинторахи, хоть и коротышки. Не хочу с ними дел иметь, хотя что тут творится — интересно, конечно… Но у меня Ленка, так что нахрен…

И тут почувствовал… не мага. С ними у гномов ОЧЕНЬ сложно, редки, и с овладением колдунством у бородочей хуже, чем у людей, которые никаких блокировок и защиты не имеют. Люди не имеют, а у гномов с талантом небывальщины… ну талант, чтоб угробиться. Как-то так.

Так вот, чесал к воротам не маг, а рунный рисовальщик. Их ещё жрецами называли, но неверно, как по мне: жрали они столько же, сколько прочие бородачи. То есть дохрена, но не всех же жрецами называть?

А с богами, как по мне, к счастью — было никак. Не было их, что и хорошо. И надеюсь — не будет, и так всё не слава богу, чтоб его ещё славить, да.

А рисовальщик матерных граффити и гравировщик таких же надписях на механизмах чувствовался. И матершиной своей обляпан, да и чую. Хотя, возможно, как Ленка и предположила — душу чую, а не небывальщину магическую.

В общем, чешет и чешет. Но я аж замер, звук услышав и обернулся. Показалось — очень звук байк напомнил. Не рёв движка, а как у меня сейчас.

И примерно так и было — развеваясь чёрной бородой, на две половины разделённой, ехал довольно молодой на вид гнум. На магосамокате, натуральном! Пара колёс, между ними дощечка с гнумом, и руль.

И самокат, и гнум были исписаны матершиной, в том числе и гнумья рожа — то ли татуировки, то ли макияж магический — в такие тонкости применения гномьей обсценной лексики я посвящён не был. Но небывальщину вся эта персона, от макушки до самоката, корёжила знатно.

— Погодите, путник! — пробасил он. — Минуту, — уточнил он.

И провёл феерическую по скорости и сокрушительности… еплю подчинённых без смазки. В минуту оттрахал в мозг гномов-стражников столь виртуозно, что я аж заслушался.

После чего вытер лоб после трудов праведных и закосолапил ко мне.

— Вы… иди в жопу, — ни за что, ни про что, послал он кого-то. — На «ты»?

— Не вижу препятствиев, — несколько ошарашенно ответил я, но собрался, сделав ехидную морду.

— Ньялк, — представился он. — Бригадир торговый Холодного.

— Кащей…

— Слышал, — отмахнулся он.

А я желчно завидовал, стараясь не показать — всякие хамские коротышки, а то и свинотрахи связь имеют, всё контролируют, а я один как дурак.

— Мы тут посмотрели, ты почти нелюдь. Сильная, — выдал он. — И невраждебная.

— Сам ты нелюдь. Я очень даже людь, — буркнул я.

— На одну десятую — людь, — оскалился коротышка.

— Надо чего? — не стал я развивать тему.

Ну видно — надо что-то, иначе хрен бы всё тут это вот.

— За придурков — прощения просим, — погрозил он кулачищем придуркам. — Ты только по нежити работаешь?

— Вообще — нет, — озадачился я. — А что случилось?

— Василиски, лядь! Затрахали твари! И не взорвёшь сволочей — крепи повредим!

— Стопэ! — прервал я вопли коротышки. — А теперь медленно и два ра… нет, одного раза хватит. Но по делу — что за василиски? Не встречался, — признался я.

— Твари подземные.

— Метазвери? — уточнил я.

— Они самые. Лезут, сволочи! Работать невозможно, яды не берут, половину шахт… не твоё дело, — опомнился гном. — В общем, ждали мага людского, но справишься — не обидим!

— Меня хрен обидишь, я сам обидеть могу, — уточнил я. — И ни хрена это, Ньялк, не «подробно». Что за…

— Не тут же! Берёшься?

— Выслушать — берусь, — оскалился я, на что гнум почти незаметно досадливо пошевелил бородой.

Это у нас выходит, что расшифровали сигнатуру от сканера ворот. Послушали беседу и прислали переговорщика. Проблема, видно, есть, а тварь, точнее, твари вполне могут быть иммунны к доступному гномам.

Но это выходит… у них вообще прочих металюдей нет. Гномы-видисты? В принципе — и так может быть. Посмотрим, заключил я.

— Садись. Поговорим, — буркнул гнум, вскакивая на свой самокат, кивая на дощечку за собой.

— Вставай уж тогда, — уточнил я.

И забрался за гномом, охватив парой выпущенных из штанин тросов дощечку. Чтоб не навернуться, а то лапать рунного рисовальщика, обляпанного нарисованным… ну не особо я местным верю и не слишком они мне нравятся для такого.

Покатил борода к виднеющемуся… ну фасаду, иначе не скажешь. Такая, полухолм, полугора, а к дороге выходит этакая стрельчато-готишная фасадина, метров пятнадцати высотой, тридцати шириной. Встроенная в гору, её продолжение, по сути.

И рунная щебёнка была даже в полисаднике между горой стеной насыпана. Так-то чувствовалось, но думал, может, какое специальное гнумское колдунство. Но нет — извели всю нечисть на корню, вообще. Ну и хрен нааграрствуют по теперешним временам. Нахрена — непонятно, кроме оголтелого расизма, в голову ничего не приходит. Но меня, несмотря на охреневших стражей, вроде как впускают и договариваться собираются.

И не складывается так: или оголтелые расисты, тогда хрен меня бы пустили, а сразу бы послали, а то и стреляли бы. А если расисты вменяемые — то хоть укроп бы сажали, блин! И полевого-лугового какого, хоть одного бы терпели, факт.

Хотя — посмотрим. Кстати, морда бородатая явно хотела поглумиться — несколько раз я отмечал, как наезжал на камни. Вроде случайно, но старого байкера не проведёшь — именно специально.

А на особо крупном булдыгане аж обернулся недоумённо, моего грохота и удаляющихся матюгов не услышав. Увидел улыбчивую рожу, я даже лапой ему помахал, мордой своей скис.

И больше диверсий не учинял. Хотя я так и не понял — он простая и правильная сволочь-идеалист, или всё-таки сволочь нетолерантная.

Подъехали к фасаду, причём ворот в нём как таковых не было. Как я понял, оглядевшись, была куча стрельчатых проходов. Которые ТОЖЕ были воротами. То есть, этакая чешуя из нескольких подъёмных и опускающихся блоков. Сомкнутые — чешуя ворот. Одна створка — узкие высокие проходы. А что вторая и третья открывали — непонятно.

Но так, фактурно. Насколько оправданно — чёрт знает, но интересно и превращает фасад в подобие часового механизма.

Гнум притормозил, самокат свой откинул, потопал, рукой меня поманив внутрь. И опять я не понял — на кой. Можно было и у ворот поговорить. Потому что ввалились мы в какую-то комнатушку метрах в пяти от входа, откуда мой провожатый из-за простого стола с табуретами троицу каких-то гномов кышнул.

Ухватил кружку каменную со стола, провёл санитарно-гигиеническую обработку, в виде тряски дном к верху над полом. Плеснул в неё пива из бочонка, на том же столе стоящем, и требовательно протянул мне.

— Пей!

— Сам пей, тогда и я, — отрезал я.

— Думаешь яд?! — надулся гном.

— Думаю, раз уж хочешь хлеб преломить, то и брезговать трапезой с гостем… неправильно, — оскалился я.

— Знающие все, — посетовал борода, плеская себе пива, стукнулся кружкой и вылакал её. — Доволен?

— С чего бы? — удивился я. — Какой-то… гном, меня налюбить уже три раза пытался. На пустом месте, ни зла не желал, не надо мне ничего от него.

— Не налюбить… ладно, проехали, — милостиво махнул рукой борода. — В общем, слушай.

И выходила у местных нетолерантных сволочных гнумов, возможно — даже свинотрахов, такая ситуёвина.

Всё производство у них на антраците. Древесину везти долго, дорого и нечем особо.

Леса нехрен вырубать, тогда и дрова будут, мысленно отметил я, но промолчал. Их дело.

Так вот, в скале и ходе шахт проковыренных гнумами, как раз антрацитовая — основная. То есть она была ещё до конца. А сейчас они всякое разное добывают, но уже новыми шахтами. Ну и производство своё, которое последний месяц стоит.

Потому как в антрацитовой шахте стали появлятся в ощутимых количествах эти самые василиски. Ящеры, пары метров длины, бесхвостые и с закрытыми глазами. Зыркают, открывая глаза, отчего гномы впадают в летаргию, со сведёнными мышцами. И помирают через пару недель, хотя ряд рунной фигни помогает и несколько уже очнулись. Сам паралич действует двадцать один день.

Сколько жертв — гнум не докладывал. Но были, а добыча встала. Магострелы, оружие с гномским матом, осколочные гранаты тварей брали ОЧЕНЬ хреново, а тварей много. Огонь, яд и прочее — не брало вообще. Из антрацитовой шахты твари не выбирались, но, вроде бы, какое-то грызение ведут. И хорошего от этого грызения гномы не ждут.

Далее, просить эти коротышки никого не пожелали — ну дело их. Направили сообщение какому-то охренительному магу в Конфедерацию, поскольку своих нет. Тот пообещал быть, но через пару месяцев. То есть, ещё через полтора, получается.

Ну а всякие совсем лютые оружки, типа взрывчатки, как понятно, хрен используешь. Шахта обвалится, а может, и не только она.

И вот выходила, если подумать, херня. Метазвери — это звери с небывальщиной. Гибриды, жути подчас, но звери. Внимание, вопрос: а что они харчили то, до того как в антрацитовой шахте появились?

Далее, ни хрена не понятно, что творится в этом гномьем царстве. На вопрос «расскажи» гном изящно послал меня нахер.

— Берёшся? И что хочешь? — выдал он.

— Гномы Холодного обязуются не вредить и не творить урона мне и моему напарнику на время исполнения заказа, если мы сами не нападём, — начал составлять я «словесный контракт».

— Согласен, слово, — подумав полминуты выдал гном.

— Не чинить препятствий в перемещении и разговорах с обитателями, — улыбнулся я.

— М-м-м… хер с тобой, — махнул рукой борода.

— За очистку антрацитовой шахты от тварей я возьму… У вас деньги Конфедерации есть? — уточнил я.

— Есть гривны, — не стал отпираться он.

— Двадцатая часть за месяц работы, деньгами.

— Ты ох…ел? — выпучил глаза гнум.

— Ждите мага, — пожал плечами я. — Вы мне не очень нравитесь. Ты — особенно.

— Я тебе не девка, чтоб нравиться. И твоя тощая рожа мне отменно омерзительна, — поэтично ответил гнум. — Но дело — это дело. И двадцатая часть — не дело!

— Уговорил, восемнадцатая.

— ЭТО БОЛЬШЕ!

— Угу. Я так торгуюсь, — радостно ответил я. — Фирменный стиль.

— Ты… — задумался Ньялк.

И я, признаться, думал — пошлёт. Но… удивил. Сидел с минуту, хмурился, пальцы толстые загибал. И… заржал! С похрюкиванием, стуком по каменному столу ладонью.

— Гыг, хер с тобой! — проржался он. — Восемнадцатая так восемнадцатая. Пока ждём — потеряем больше. Или тебя сожрут и платить не придётся, — логично, но очень свински подытожил он.

— И это. Как я понял — нихера вы не знаете о этих «василисках»?

— Только что дохрена их, и хер с ними что сделаешь.

— Тогда так. Я за напарником. Нам нужно на парализованных посмотреть. Потом — в шахту. Ты слово дал, от всех гномов, — напомнил я.

Несколько излишне, конечно. Но… пусть подтвердит. Мне спокойнее будет.

— Дал, дал, — не стал кобениться рисовальщик.

— Тогда через час-полтора с напарником подъедем. Или я один, обсудим с ним. Провожатый нужен. Ты или ещё кто.

— Встретит, — кивнул Ньялк, протянув лапу.

И мою конечно пробовал подавить… но умеренно. Будь я человеком — трещинами бы обошёлся, не более. А я даже отвечать не стал, просто смотрел как на склочного придурка, с улыбкой. Как-то мне так даже больше понравилось, хех.

И потопал к Траку. Ряд моих идей Ленка могла подтвердить, часть — опровергнуть. И сама зелёнка не дура, да и хакер небывальский.

8. Гоблинский рюкзачок

В Траке с поджидающей зелёнкой, мы затеяли разбор полётов. На тему «что и как нам делать». И для начала, Ленка меня как повеселила, так и просветила:

— Кащей, эти гномы не сволочные, — заявила она.

— Это как это не сволочные, когда сволочи не толерантные и вообще — видисты? — взомутился я.

— Не-а, — помотала ушами зелёнка. — И что других видов нет — понятно. Смотри, — развернула она карту. — Селений с пропитанием в округе нет.

— Естественно, нет, смотрели же.

— Дальше смотрим — они не выращивают растений. И, думаю, под землёй тоже — это у эльфов есть магия для прямой передачи солнечного света.

— Ну, возможно. И чё? Ну жрут они свои грибы и свинятину, сами дураки. И пиво грибное ничего, — признал я.

— Кащей, они гавнюки, — тут Ленка захихикала, — в прямом смысле. На грибах и жирном мясе у них ТОЧНО проблемы с пищеварением. У всех.

— Гыг, — ржанул я, да и признал, что Ленка, скорее всего, права. — Так, а людей и металюдей, получается, нет…

— Ну да, это гномы просто запорами страдают, а другие и помереть могут. Не расиситы они, а проблемы с пищей.

— С мозгами, — буркнул я. — Разогнали нечистиков, от этого и проблемы, — на что зелёнка пожала плечами.

Но я её поймал, потискал и на колени усадил.

— Так, ты умница. Но я тоже ничего, — продолжил я наше совещание. — Как ты думаешь, что это за василиски?

— Кащей, мы же уже разобрались, что тут масса совершенно нетипичных метазверей. И мы их изучаем, — нахмурилась Ленка.

— Вот, — показал я фигу, — это, а не метазвери. Давай по пунктам: сотни подземных тварей. Сотни! Что они жрали?

— Не знаю. Но могли зародиться недавно, — задумалась зелёнка.

— С чего? И хорошо, зародились недавно, — махнул я лапой. — Они около месяца. В антрацитовой шахте. Что они жрут? Гномов? Так они туда не ходят!

— Не знаю, Кащей. Надо проверять.

— Надо. Только нихрена это не метазвери, — мудро заключил я. — Учитывая их парализацию — тоже. Нетипично для зверей, какие бы «мета» не были.

— Логично, но, Кащей — руны! И они неразумны. А неразумная нечисть — редка!

— Редка, но встречается. И скажи мне, Лен, где наши василиски?

— Издеваешься?

— Нет, тонко намекаю. СТАРАЯ шахта. Ещё до конца.

— Думаешь, рун нет или повреждены?

— Думаю, да, — покивал я.

— И тогда всё выходит на уровень конфликта гномы — нечисть, — задумалась Ленка.

— Угу. Именно конфликта. Непонятно какого, но выясним.

— Интересно, — улыбнулась Зелёнка.

И стали мы обсуждать детали. Ленке идти надо — тут понятно, сбор и обработка информации. Но мне за неё… всё равно неспокойно. Но идти надо, хотя параноистый я потратил четверть минуты на отработку построения «гоблинша-заплечница».

Спокойнее как-то, и надёжнее.

Ленка не отбивалась, но ехидствовала от души. И сама про «клетку из Кащея» сказала, что так — уж совсем надёжнее.

— Полезай, — с похрен-мордой сделал я клетку из себя, с ехидной башкой сверху.

— Хм, знаешь, Кащей, — осторожно потрогала Ленка трос-прут клетки. — Я пока не готова для такого уровня БДСМа. Но… я подумаю, можно будет как-нибудь попозже попробовать! — показала мне язык язва.

Ну… зачёт, чё — всё что и смог ответить я. Сам научил, злодейку зелёную. Да и без меня была очень ничего, да.

Стали собираться, а я себе зарядил по лбу: вот совсем из головы вылетело.

— Лен, такую фигню как «драконобой» знаешь? Вроде как разработка была Меллорнская.

— Знаю, какой-то скандал с прототипом был. Точно не знаю, но вроде украли и сбежали из Меллорна, — ответила Ленка.

— Далеко не убежали, — хмыкнул я. — У меня в коробках валяется.

— Драконобой?!!

— Угу.

— А…

— Нам заказ надо делать. Напали, Гоша вроде, свинотрах этакий, ещё пара уродов. В твоём отряде были, когда ты со мной… познакомилась, — заржал я.

— Ну… так сработало же, — захихикала зелёнка. — А значит способ знакомства с парнями — рабочий! — надулась она.

— Угу. Разит наповал, — покивал я. — Нужен?

— Нужен, — покивала Ленка. — И расскажешь!

— Расскажу, — не стал спорить я. — Пойдём?

— Ну не в подземельях же! — возмутилась зелёнка. — Как заказ закончим — разберёмся.

В общем, через полчаса мы выехали на байке из Трака. Тросы, которые я — сторожили и вообще, да и Ленка пошаманила с амулетами-артефактами. И даже какой-то гоблинский мат накарябала, на всякий случай.

А я не возражал — всяких свинотрахов лишний раз послать — не лишнее, факт.

На подъезде к фасаду нас ожидал какой-то новый гнум, очень мелкий, даже для них — то ли молодой, то ли низкорослый по жизни. Определить возраст гнумов на вид не умел ни я, ни Ленка. Или старик, или не старик, а остальное — непонятно.

— Кащей? — хмуро буркнул он, на что я даже внимания не обратил — с вечным запором так и вовсе очень радушно выходит.

— Кащей, Кащей. И напарник Кащея. К парализованным нам надо.

— Отведу. За мной, — процедил мелкий и покосолапил в недра.

А мы, соответственно, за ним. И через сотню метров переходов — я аж встал, башкой вращая. И Ленка явно удивилась, с интересом оглядываясь.

Дело в том, что такой фигни я видом не видывал. И слыхом не слыхивал. Итак, фасад пристроен к холму-горе, метров, наверное пятидесяти высотой. И этот холм был полым. Натурально полым, уж чёрт знает, какой толщины!

И наверное километровая площадка с домами и проходами. И открытое пространство над ним, огромное.

Зачем, правда — непонятно. Огромный подземный объём — пустой. Ни ярусов, ни черта. А домики — одноэтажные, хоть и немаленькие. Ну пара этажей у нескольких особо вычурных.

— Нихрена себе, — оценил я освещённый всякими лампами-фонарями городок и бликующий флуоресценцией свод холма.

— Угу, — подтвердила зелёнка.

— А то! — надулся провожатый, став даже не столь запорным на секунду. — Не хрен тут торчать! Потопали! — через несколько секунд поправился он.

— Так веди, — ехидно отозвался я.

И под невнятное бурчание мы потопали. Зачем эта херня с полым холмом — я так и не понял. То ли понты подземные, то ли он был базово полым… но, если был — почему не используется? Ну пусть не многоэтажки. Тут у гнумов могут быть «видовые заморочки». Но ярусов нахреначить — религия не позволяет?

Впрочем, Ленка шёпотом сообщила, что скорее не позволяет численность: по её оценкам существующие помещения вместят не меньше сотни тысяч обитателей. А их не более десятки тысяч.

— А, просто оптимисты, — покивал я.

— Ни хера не смешно! — буркнул гнум, топающий впереди, и гневно засопел.

И кстати, застройка этого подхолмья показала, что говнистые гнумы — не видисты, как ни удивительно. Некоторые здания были явно заточены не под недомерков, но пустовали. Как и большинство, мимо которых мы проходили.

И пустовато, что с учётом «простоя» подтверждает Ленкины слова. Просто СЛИШКОМ много пространства, а заселить некем.

И судя по сопению и пинанию булыжников мелкого провожатого — тема для местного гнумья болезненная. Надо бы у кого-то другого поузнавать, а то бросит проводник — задолбаемся в этом пустом подземном городке нужное искать.

— Госпиталь, — буркнул провожатый, выведя нас к двухэтажному особнячку.

Подошёл к двери, пнул её, рявкнул внутрь:

— Ванна! Придурки от Ньялка пришли! Расскажи и покажи! — проорал этот милый гнум некоему сантехническому устройству.

После чего позыркал на нас, и выдал:

— Тут подожду. Смотреть на ваши мерз… кхм, просто подожду, — свёл он глаза на кулаке рядом со своей мордой.

Ну мне-то пофиг, а вот Ленку мою нехрен обзывать, факт. И вот что кулак животворящий делает, хех.

Вошли мы в особнячок, оказавшись в довольно просторном холле. А к нам семенила не ванна или ещё какой Мойдодыр. А довольно типичная гнума, правда, в белом халатике поверх кожаного комбинезона.

— Я — Ивановна, рунист и доктор. Вы? — строго уставилась на нас гнома.

Да, рунист, и всё тут обматерено, чувствуется, отметил я.

— Кащей.

— Лена.

— На больных надо взглянуть? — строго смотрела Иванна.

— Надо, — озвучил я, а Ленка покивала.

— Сетевик? — тыкнула в Ленку пальцем гнома, на что зелёнка, подумав, кивнула.

Очевидно, местное название хацкеров небывальских, логично рассудил я.

— Хорошо. За мной, — развернулась гнума и потопала по лестнице вниз.

А я в очередной раз залип. Ну НЕ БЫВАЕТ так — монструозные сисяндры, огромные! И корма в размер. И эта Иванна по лестнице скачет — а они не колыхаются.

И тут получаю локотком по бедру — выше Ленке тянуться надо, а куда тянутся не надо — она стучать не стала. И правильно делала.

— Лен, я не в том смысле! — полушёпотом возмутился я. — Мне это не нравится! Я понять не могу — как такое не обвисает и не трясётся!

— Э-э-э… не знаю, — озадачилась так же шёпотом зелёнка. — А…

— Очень нравится, — честно ответил я, на что зелёнка довольно улыбнулась.

Ну… она у меня тоже невысокая. И плотная — вообще небольшие металюди компенсировали плотностью малый рост, «в среднем» оставаясь человеком в пропорциях и размерах. Ну, поменьше, конечно, но не карлики или гнумы.

К гигантам это относилось с натяжкой — огры здоровые, про кентавров и минотавров говорить смешно. Но определённый… ну, органический, баланс соблюдался.

В общем, Ленка тоже очень полногрудая и попастая. Но… нормально. Грань не переходящая, да и повыше гнумов она.

А вот эта Ванна — кило под восемьдесят. И метр с сантиметрами. При этом — не жирная-пузатая. И это… мозг заворачивает, честно. Гнум — ну широкий, как сволочь, комод на ножках — это нормально. А вот гнумы полу женского натурально мозги сворачивают, в попытках понять «как?!»

В общем, довела нас эта дама до «палаты». Взглянула ОЧЕНЬ ехидно, но комментировать не стала. Видно, что слышала, но видно, как медик, менее говнистая, чем местное гнумство. Клизьмы какие, или ещё что, мне ни хрена не интересное.

Палата же выглядела… Ну очень киберпанковски. Точнее — магопанковски, по теперешним временам. Пять гнумов, выгнутых дугой. Придерживались стойками, с катетерами-трубками, изрисованные рунами.

Я даже по одному постучал — почти камень. Но «почти» — именно жуткий спазм мышц.

— Это все? — уточнил я, пока Ленка клацала по своим кнопочкам с деловым видом.

— Выжившие и не очнувшиеся — да, — нахмурилась гнума. — И вскрывать — не дам!

— Да и не собирался, — честно ответил я. — А вообще — сколько жертв было? Не только у вас на излечении?

— Тридцать гномов, вроде бы.

Орать-уточнять «всего?» я не стал. Но зелёнку пальцем в плечо потыкал, внимание обращая, на что Ленка, не отрываясь от хакерства, ушами согласно помахала. В плане — не хватит метазверям жратвы. Ну вот никак.

— Это концептуальное воздействие-заклинание. Приказ, конструкт локализован в мозгу, — выдала вердикт Ленка через пару минут.

— Не очень разбираюсь, — пожала плечами Иванна. — Вы в медицинских терминах, или рунического оперирования объяснить можете?

— Ваших — точно нет. А так… вкратце мозг получил приказ «замри». И выполняет его, пока эфир в заклинании не закончется.

— А судорога — это… — задумалась гнума.

— Интерпретация приказа мозгом, — важно выдала зелёнка.

— Снять заклинание сможете? — уточнила гнума.

— Не возьмусь. И не рекомендую — воздействие концептуально, не адаптировано под людей или гномов… проще и безопаснее как вы, — потыкала она в пятёрку гнутых, — дождаться прекращения действия заклинания.

— Понятно, спасибо, а то стучак знает, от чего лечить было, — слегка кивнула гнума.

— Не за что, — ответила Ленка.

— Мы пойдём, — озвучил я.

Вывела нас Иванна из госпиталя — тоже, в общем-то, пустого. Да и здоровье у металюдей редко требовало лечения, прямо скажем. Или мёртвый, или живой.

А мы с Ленкой попереглядывались многозначительно и в один голос озвучили:

— Нечисть.

— Но нежить тоже может быть, — уточнила зелёнка.

— Вряд ли, Лен. Я воздействие нежити бы почувствовал.

— И через месяц?

— Думаю, и через год. Ну, вблизи, и если пациент не отбивается, — честно уточнил я, на что зелёнка кивнула.

— Долго вас ждать?! — заговнился говнистый и мелкий гнум.

— К шахте антрацитовой веди, — барственно распорядился я.

— Внутрь — не пойду!

— Неприятность эту мы переживём! — почти пропел я.

И потопали мы вслед за злобно сопящим гнумом. Город — всё так же пуст, освещён яркими фонарями. Чёрт знает, может, на меня действовало рунное колдунство — ну неприятно было, зудело во мне что-то на гномские каракули, отпугивающие нечисть. Но в ощущениях, не небывальских, а человеческих, город выходил более мёртвым, чем Мёртвый. Не в плане смерти, а в плане пустоты. В Мёртвом городе один хрен останешся — там внимание, злобное, голодное, но постоянно с тобой. А тут… ну неприятная пустота, прямо скажем.

Впрочем, долго предаваться всякой экзистенциальщине или типа того мне не пришлось. Проводник отвёл нас фактически назад, свернул и вывел… ну к башне. Крепостной — цилиндр с бойницами. Только орудия не выглядывали из них. А наводились внутрь, стоя на окружающих башню крепях.

И гнумов было под сотню — с магострелами, с ящиками чего-то взрывающегося, рунных рисовальщиков. Ну, в общем — сторожили знатно, факт.

— Шахта, — тыкнул проводник в башню.

Подошёл к группе гнумов у пушки, потыкал в нас пальцем, обозвал словами нехорошими, представляя, гавнюк мелкий. И вообще свалил. Впрочем — туда и дорога.

— Маги? — хмуро поинтересовался подтопавший к нам гнум, с сединой такой, видно — в возрасте, хотя странно.

Металюди… ну в общем выходило так, что металюди жили по прикидкам лет триста, в среднем. И большинство металюдизированных сохраняли свой возраст. Ну шестьдесят для гнома — лет двадцать для человека, примерно так.

Младенцами не становились — видно, защитный механизм какой. Но старых металюдей я не видел вообще, хоть он из замшелой старпёристой развалины металюдствовал.

Хотя местные могли быть настолько гавнюками, что отдельные представители эту закономерность ломали. Даже небывальщина соглашалась, что они старпёры, скажем так.

— Нам в шахту надо, — не стал я теоретическому старпёру отчитываться.

— Ходят всякие, — сплюнул он на пол, подтвердив мои выводы. — Ворота откроем на тридцать секунд. Обратно — стучите! Стук…

— Похоронный марш, — оттарабанил я по ближайшей стене.

— Хер с тобой. Пиз. те, — махнул седой рукой.

Тем временем пара гнумов, сопя, поворачивали рукояти запорного штурвала. И через минуту, под прицелами тридцати гнумов, мы шмыгнули в шахту. А дверь за нами захлопнулась, чуть поджопника не отвесив.

— Странно, — отметил я, постояв-повчувствовавшись.

— А я не вижу ничего, — пожаловалась зелёнка, на что я врубил свои глазные прожекторы. — Но всё в сетке отображено, — показала она мне язык уже при свете.

— Вредина, — одобрительно покивал я. — Но всё равно — странно, Лен. Во-первых — мы правы. Точнее, я и ты, раз со мной согласилась.

— Рунная защита, — забормотала зелёнка, клацая по кнопочкам. — Да, нет.

— Нет. Но нет и агрессии. И нас никто не убивает, не атакует. А вот ощущение… странное, в общем.

— В сетке ничего странного не вижу, — через минуту выдала Ленка. — Но вон там, — потыкала она лапкой в шахтный проём, — метрах в ста, несколько эфирных…

— Нечисти.

— Да, нечисти, — кивнула она.

— Я их чувствую, Лен. И они нас. Но просто не обращают внимания.

— Странно.

— И не только это. Ладно, полезай за спину, захребетница, — хмыкнул я.

— А может…

— Не страмись, Ленка! — грозно повелел я. — Лезь на Кащея!

— Ну не тут же, — оставила за собой последнее слово зелёнка, взбираясь в сделанную тросами люльку у меня за спиной. — А удобно, — отметила она.

— А то, я старался, — погордился я. — Готовь винтовку, пойдем потихоньку.

И пошли мы, потихоньку, в недра шахты.

9. Старая подруга

Сама шахта, по которой мы продвигались, была четырёхугольной, с крепями, носящими явные следы зубов. Небывальщины было дохрена, но гнумьево мата не было вообще — как отрезало за воротами. И на стенах были следы разрушений. Очевидно, как от попыток гнумов тварей ужучить (сколы, подпалины и даже заметные металлические осколки), так и от тварей — буквально погрызенные куски.

А вот твари… Не понимаю. Они были неразумны, это я чувствовал. Нечисть, не нежить или метазвери. Они, очевидно, чувствовали меня и зелёнку — просто не могли не чуять. И не реагировали, не бежали.

А главное… какое-то гудящее ощущение. Внимание, но такое, рассеянное, не на нас, а по площади.

Но, видимо, на пристальный взгляд у василисков этих силёнок не хватает. Потому как никого, кроме них, не чувствуется. Небывальщины, правда, дохрена, но рассеянной, распределённой. Разберёмся, махнул я лапой.

Топаю по шахте, Ленка по клавишам клацает за спиной, ну и готовлюсь, естественно — выпускаю тросы. Так-то у меня ощутимая часть уже под сбруей выпущена — зелёнку беречь, если что. Но и заказ выполнять надо.

— Не смотри, — выдал я Ленке, замерев перед поворотом, за которым было не меньше тварей.

— Я через терминал. Не пробьют, — положила мне на плечо ствол рогатки девчонка.

— Уверена? — аж обернулся я.

Судя по тому, что на мои прожекторы не поморщилась, а на синих глазах отражения символов — в «маске». И кивнула уверенно. Ну, хорошо, поверим напарнице. Помереть, если что не дам. И вправду в клетку посажу, как нормальный злодей, да.

Высунул трос и всунул. Это я моск, оценил я. Мои тросы передают хреновое ИЗОБРАЖЕНИЕ. И его по причине темноты — за углом быть не может. Ну, зато меня за трос никто ухватить не попытался, тоже показатель.

И засунул я за угол морду, а потом весь засунулся.

Итак, енти самые «василиски» — были ящерицы ящерицами. Ярко-ржавого, медного отлива чешуёй. С наростами на бошках, точнее — глазами, закрытыми. По величине, точнее, пропорциям — жабьими. И пастями лопатообразными, со… стальными зубами. Ну или каким ещё металлом, блестящим в свете.

Грызли они этими зубами крепи. И металл, и пластик, и дерево. Лениво, но с заметным результатом. Ближайшие, под прожекторы попали, на меня пасти поразевали, недовольно поквакали — я думал, атаковать будут. Но нет, просто отошли.

— Свет не любят, но не критично, — глубокомысленно прошептала зелёнка.

— Охренительно ценное научное наблюдение, — глубокомысленно ответил я. — Лен, они совсем тупые. И неагрессивные. И им не нужно мясо, никакое. Каменные духи, я бы сказал.

— Похоже на то, — минуту спустя прошептала подруга.

— И объясни — с какого хрена они на гномов кидались? Они уходят, не агрессивны.

— Не объясню. Лучше объясни — зачем они грызут балки?

— Не объясню. И крепи.

— Велика разница.

— Да никакой, в общем-то. Так, по шахте пройдём? Мне интересно.

— Мне — тоже, — так кивнула зелёнка, что я аж краешек уха, не оборачиваясь, боковым зрением увидел.

Потопали мы в шахту, медленно и осторожно. И… ни фига хреново не случалось. Василиски, которые были именно «каменными элементалями» — грызли крепи и стены шахты. На кой — непонятно, но приводили шахту в «естественный вид». И неразумны, неагрессивны — просто расползались под лучами света. «Стоунпис», как очень точно фыркнула Ленка.

И не зыркнули ни разу — так-то Ленка точно установила, что именно они источник «концептуального приказа», который у них к жабьим буркалам прикручен. Вообще, похоже, у них глаза только функцию окаменения и выполняли.

В общем, топаю я, шахта, которая уже пещера, потихоньку понижается. Ленка, которая заплечница, начинает потихоньку шутки шутить, насчёт ракообразного Кащея. Ну, вот до Трака доберёмся, вот и посмотрим, кто, кого и в куда, ракообразным, рассуждаю мудрый я про себя.

И начинается чувствоваться что-то совсем странное в отдалённой части шахты. Нечисть… и нечисть. Что-то вроде концентрированной небывальщины, я бы сказал — заклинание столь сложное, что живое. Ну как-то так.

— Сигнатура непонятная, Кащей, — озабоченно прошептала Ленка. — Но что-то новенькое. Интересно?

— Интересно, конечно… ладно, давай посмотрим. Мне не нравится, что я дальше шахты не чувствую, — протянул я.

— А у меня всё помехами от этого непонятного забито, понять не могу, — пожаловалась зелёнка.

Аккуратненько подошёл, попырился с зелёнкой на фигню, да и оттопал озадаченно. Отошл в небольшой отнорок шахты, развернул башку на сто восемьдесят градусов.

Просто отпускать Ленку я опасался, невзирая ни на какую «неагрессивность нечисти». А говорить лучше смотря и вообще — прикольная она у меня. И сама говорила — все со страшной силой привычные ко всякой метаморфности. Вот и проверим.

И в плане восприятия — не соврала, зелёнка. Хмыкнула, пальчиком в тросы-шею аккуратно потыкала. И всё, ни истерик, ни «прекрати крипотнёй страдать, жудкий Кащей!»

— Это целенаправленное выдавливание гномов из шахты, — поставил диагноз я. — И стоунпис — очень правильное название. Но Лен, они неразумны, блин!

— Похоже что так. И неразумны, только я этих теней не могу просканировать. Что это, Кащей? — зашевелила ушками она.

— На заклинание это похоже. Чем-то на мар похоже, тот же уровень организации. Но без некроса, как понятно. Чистый камень, почва. То ли заготовка под василисков этих, типа «яйца», то ли… Не знаю, может и заклинание, но кого?

В конце даже не шахты, а уже пещеры копошились… ну тени, как Ленка правильно сказала. Угольно-чёрные полотнища, смыкающие воздействием небывальщины створы шахты.

— Непонятно, я вообще тут ничего толком в сети понять не могу, — надулась зелёнка. — Как тенью всё накрыто!

— Это не джинн, — задумался я. — Их я очень хорошо чувствую. Блин, Лен, а на лешего похоже!

— Думаешь?

— Иногда, — погордился я.

— Горовой? Шахтовой? — не без скепсиса выдала Ленка.

— Слишком мелко. И внимание рассеянное такое. Блин, может, всё-таки, сами эти василиски? Да нет, они совсем тупые, ноль на ноль сколько не умножай, — рассуждал я вслух. — Недровой скорее. Не знаю, Лен, но очень похоже на осознанное противостояние духа места. Очень сильного.

— Похоже, Кащей, — подумав и потыкав в клавиши, выдала зелёнка. — Но я его вообще не вижу, — помотала ушами она.

— Масштабы, скорее всего, — предположил я, на что девчонка пожала плечами. — Так, ну что-то мы вроде как поняли. И… ну у нас заказ, Лен.

— Убивать этих василисков?

— Прогнать, — уточнил я.

— А эти тени?

— Пусть гномы с ними разбираются, — отмахнулся я. — У нас чёткий заказ на василисков. О догадках наших этим говнюкам расскажем. И пусть сами разбираются. Или не разбираются — вообще-то, им их грибы никто растить не мешает! Или пусть идут в строители или техникой занимаются. В общем, нафиг теней. А василисков… давай отойдём к входу, — прикинул я. — Спокойнее будет.

— Спокойнее, — не стала спорить зелёнка.

Дотопал я до начала шахты, ну, не до входа — василисков у него как бы и не было. А к месту, где они были. И, для начала, стал ящериц светом светить и тросами теребить.

Совершенно бесполезное занятие — не прогонялись ни хрена, вдобавок тяжёлые, как сволочи! Судя по ощущениям — цельнометаллические. Я их тросами чуть ли не с попёрдываниями откатываю. Они откатываются, квакают обижено… и всё. Не убегают от обиды, ничего такого. к ближайшей крепи ползут и начинают глодать.

— Мдя, — уже в голос оценил я. — Похоже, надо ущерб причинять.

— Похоже надо, — подтвердила Ленка. — Я стрельну? — поводила она стволом рогатки.

— Ну, попробуй. Только Лен, они как стальные болванки по тяжести, — уточнил я, не скрывая скепсиса.

— Ничего, я щаз им… всё что про них думаю… и про гномов этих дурацких… — засопела за спиной зелёнка.

А я поржал умеренно и про себя — это она ихние гоблинские матюги на пулях карябала, в должное «состояние духа» себя приводя, хех.

Накарябала, я приготовился, рогатка с моего плеча выплюнула в василиска болт, попавший ящеру в лапу. Лапы и куска василиска со вспышкой матерной не бывальщины не стало. Тот шмякнулся, раскрыл буркалы, зыркнул на нас, обиженно квакнув.

Безрезультатно. Что зыркнул тварюк: зелёнка за спиной перезаряжала рогатку, а я почувствовал слабое подобие воздействия навий Мёртвого города. Очень слабое.

Что результат выстрела результами не порадовал.

То есть, тварь потеряла лапу, сантиметров пятнадцать плоти вокруг неё, растворившейся в небывальщине. Квакнула, зыркнула и похромала к стене, благо выстрелом её откинуло на полметра максимум, скорее — сама отскочила.

Ни агрессии, ни хрена. И прочие ящеры своими делами как страдали, так и страдают.

— Ты как, Кащей? — уточнила Ленка.

— Я-то нормально, но, похоже, придётся мне их рвать, — констатировал я.

— Похоже, что так, — согласилась зелёнка. — Мне на одного болтов двадцать потратить придётся, не меньше.

— Так, я изгоняю, ты отслеживай, что отслеживается, — принял решение я, прихватывая трёхногого тросами.

Им его металлическая плоть поддавалась, пусть не сказать, что просто. Ну и порвался василиск, рассыпавшись искорками небывальщины. И никаких реакций от коллег, прям реально: как нави в мёртвом городе. В принципе, никто не мешает «центру принятия решений», если такой вообще есть — быть хренью типа подделки под Золотой Шар, рассуждал я, рвя доступных василисков.

То есть, некое изначальное воздействие породило-призвало василисков и тени. И всё, это «приказ верховного командования». Ипитесь как хотите, проблемы или закончитесь — новых пришлю. А может, и нет.

Вполне возможно. Хотя, конечно, в отличие от навий этих незлобных тварюшек… Хотя гномьё от их «незлобности» помирало вполне смертью, напомнил я сам себе.

— Хм, — задумался я, после разрывания шестёрки ближайших василисков. — Не «агрятся», — констатировал я отсутствие шевелений в нашу сторону.

— Не агрятся, — хихикнула Ленка. — Внутрь?

— Неохота, — честно признался я. — Опа… да страшновато. И сценарии всякие…

— Ну да, сейчас всякие сценарии вполне воплощаются, — понимающе ответила девчонка. — Думаешь забить?

— Нет, заказ точно надо выполнять. Да и слово гнумам. Надо, — решительно перестал я жевать сопли и потопал вперёд. — Лен, спину мониторь. Очень пристально.

— Хорошо, — не стала спорить гоблинша, копошась за спиной.

А я шёл, рвал василисков. Штук двадцать, тридцать… И тут внимание… ну не навалилось. Но именно изменилась тональность рассеянного взгляда. С «бесстрастного наблюдателя» на «что-то мешается» или типа того.

Именно «пристального взгляда» как не было, так и нет, но… Василиски грозно квакнули, поворачивая в мою сторону буркалы. И их открывая. И посеменили ко мне.

— Ты как, Лен? — уточнил я, разрывая уже не столь несопротивляющуюся тварюку.

— За тобой, нормально, не страшно, — речитативом выдала зелёнка. — Кащей, проход сзади. Не нравится мне, но не уверена…

— Вот как знал, — проворчал я, делая шаг назад, продолжая отбиваться от ящеров. — Рули, спиной пойду.

— Рулю. Правой-левой, стоп, тринадцать градусов, правой… — начала рулить зелёнка.

Не то, что очень нужно, но всё же мне немного проще. И ей дело, да.

А ящеры подползали и подползали. И, вдали, чувствовалось, как вываливаются из небывальщины новые. Немного, но ни хрена тенденция мне не нравилась: это нечисть, я энергию не получаю, а трачу. И её не бесконечно, а объёмы ящерохранилища не известны даже примерно.

— Стоп! Стена, — сообщила Ленка.

— Да ожидаемо, сценарий, чтоб его, — буркнул я.

— Ну да, — протянула зелёнка. — Проверяю…

А я не стал проверять. Вообще — я крайне экономно тратил энергию. Из расчёта, что нам с Ленкой придётся из этих недр «выбуриваться». Если бы после проникновения в шахту я понял, что «не тяну» — хрен бы полез. Вернулись бы сразу. А так: антрацит, глинозёмы и известняк. Прорвёмся, оскалился я, создавая с тыла бур, врубаясь в податливую породу.

— Здорово, — порадовалась Ленка.

— А то, — умеренно погордился я, но насторожился.

Судя по ощущениям, впереди появились тени. Ну, на пути выхода, скажем так. И уплотняли породу, паразиты такие, хамски не наматывась на бурильные тросы.

Не критично, но… неприятно. А я перестал расслабляться и стал прикидывать: Ленку в себя, себя в бур полностью, на ящеров забиваем. И на прорыв. То что я от теней видел — ерунда, не вытянут нас задержать совсем. Затруднить — да, но прорвёмся. А заказ…

На данном этапе — невыполним. Ящеры прут, тени гадят. Не вытяну, никак. Надо выбираться и думать. Понять, попробовать, что за глобальная гадость нам противостоит. Да и насколько у гнумов «война с нечистью» — тоже выяснить не помешает.

Ну и даже сказать гнумам — обосрался. Пусть завидуют, говнюки мелкие, хех. Обязательств именно «решить проблему» я на себя не брал, даже косвенно. Попробовать — да, но не более. А на «попробовал, и не вышло» — небывальщина не окрысится, даже тросы, которые мне «эмоциональную оценку» давали — подтверждают.

Надумал я все эти мудрости, и стал прикидывать ТТХ геомарины «Кащёй» с геонавтом Зелёнкой.

Бурить стал менее энергично, от ящеров отбивался, как вдруг… лёгкая, почти незаметная волна по небывальщине, и ящеры развернулись и потопали в шахту.

А внимание навалилось просто физически. Но… не агрессивно. Какой-то калейдоскоп эмоций.

— Здравствуй, Кащей. Ты изменился, — послышался высокий… трубный такой, женский голос.

А от стенки, с еле ощущаемым колебанием небывальщины отделилась фигура, явно бывшая «центром», духом места.

Высокая, почти двух метров девица. С мраморным лицом, изумрудными глазами. И это не аллегория, блин! Это… так и было, живой камень. В сарафане, в землю, из малахита. Бывшим и глыбой камня, и переливающейся тканью, одновременно. Косой из медных нитей. Красивый статуй, оценил я мимоходом, стараясь вчувствоваться и понять.

Выходило хреново. Статуй был… центром внимания, а не энергии. То есть эта мадама вокруг, хрен знает на сколько по расстоянию и объёмам. А тут — эффектор, камера наблюдения и микрофон с манипулятором, образно говоря. И даже этот эффектор… ну, посильнее меня. До большой охоты я… ну мог потягаться, факт. Может, и не только с эффектором.

Но сейчас — разница в порядки. Драпать, если отпустит.

Рвать в клочья — сильнее, но «дух места», не боевая нечисть. Но уничтожение «эффектора», скорее всего, вызовет замешательство. И рвать на прорыв, выжигая все запасы.

Или… поговорить. Вроде нечисть договороспособна, диалог начала, и отношение… ну не негативное, насколько я чувствую.

— Здравствуй, Хозяйка, — ответил я, вызвав поднятие ониксовых бровей.

— Бессмертный, ты ли это? — удивлённо-иронично осведомилась дамочка. — И что ты забыл в моих владениях? Старое вспомнить, на живой родимице? — потянулась она.

Э-э-э… нипонял, заскрежетал я извилинами и тросами в жалостливо предоставленном ускорении. Так, передо мной на девяносто девять процентов — Медной Горы Хозяйка. Ну не выходит иначе каменный, хех, цветок. Хотя, может, и не хозяйка, на минуточку — може Каменная Баба на самом деле, что Бажов облагородил.

Но не важно. Дух земли, высший, точнее — дух уральских гор, если уж быть честным. И непонятки объясняет с «рассеянным вниманием» и «эффектор». Дух места подобных масштабов НЕ МОЖЕТ быть локализован в одном месте — не те масштабы.

Это, в общем, понятно. И отсутствие агрессивных эмоций — ОЧЕНЬ хорошо. Но она, похоже, мало того что воспринимает меня за Кащея — ну я, видимо, он. Пока настоящий не проявится. Если проявится вообще.

Но… может, меня наше «развитие романа " с зелёнкой контузило, но по-моему, напоминает о связи в смысле телами. И флиртует, глазками изумрудными стреляет, блин!

— Не совсем, — выдал я, не соврав.

Слова — имеют значение. На нашем уровне «небывальщины» — они больше, чем реальность. Невинная шутка может лишить энергии или просто растворить в небывальщине — без шуток, чтоб его!

И «вспомнить старое» — я не откажусь. Не в том смысле, что вложила Хозяйка. Но интересно, аж улыбнулся я.

Ну и цель «прихода во владения» — не это. Так что именно так.

— А зачем? — склонил голову дух. — И в дворец твой не пойду, не проси! — посмотрела она на мою ухмылку.

И тут зелёнка, взяла и лапку мне положила на плечо. Причём однозначно так, «моё», мол. И мордочку из-за плеча высунула с вызовом.

Звиздец, пискнул внутренний голос. Зато это ВЕСЕЛО, оскалился я совсем сильно, готовясь к возможной схватке…

Вот только дух посмотрел на зелёнку, на меня и…

— У-хи-хи-хи-хи! Уморил, Бессмертный! Так… и польстил, и… — захихикала Хозяйка, натурально согнувшись.

А до меня дошло, и я хоть и не заржал, но скалиться стал не ВЕСЕЛО, а просто… ну, блин, реально — смешно.

Итак, предположим, у носителя моего имени был этакий роман с данной мадамой. Она врать, как и я не может, так что был — уж чёрт знает, какой он бывает в небывальщине. Или когда небывальщина ЕЩЁ была на Земле? Ну впрочем пофиг, был.

Видно, разошлись бортами — судя по всему, Кащей «в закрома» хотел ценный актив сныкать, несомненно, для того, чтоб всласть почахнуть. Вообще — мадама… ну понять тёзку можно, факт. Во всех смыслах.

Хозяйка не закромилась, но «расстались друзьями».

А теперь самый кайф. Ленка… ну на Хозяйку ПОХОЖА. И внешне, на лицо, хоть немного. Но, главное — колёром. Вот до смешного — рыжие волосы, зелень изумрудная кожи. Ну в общем — это как я пришёл похвастаться, посмотри какая у меня. Но «какая» — на первую просто… ну не карикатура, а копия, в определённом смысле. И выходит, что это и «подколка» и такой, очень своеобразный, но принятый «комплимент».

— Угу, — сказал я, чтоб не молчать, на тему «смешно», а как поняла — дело не моё.

— Потешил, хороша девка, — одобрительно кивнула отсмеявшаяся мадама, одобрительно осмотрев гневно сопящую Ленку.

Ну, хоть слова гневные зелёнка не говорила, умница она у меня… наполшишечки.

— Я для иного пришёл, — наконец, выговорил я, ломая мозг в попытках сформулировать, не «нарушая».

— Да уж ясно. Но и похвастать, не без того? — подмигнул дух, на что я широко оскалился молча.

— А побила тебя Земля-Матушка, — вгляделась в меня в небывальщине мадама, да и глаза прищурила. — Хотя ты, а мясо нарастёт. Так что хотел-то, Кащей?

— Почему гномов травишь? — уточнил я.

— Я? Совсем ударился, — фыркнула дух. — Или в ларь своих мелких человечков прибрал? Так всё одно — на МОЕЙ земле, во мне — желаю чтоб по прави было! — топнула она ножкой, от чего шахта… мягко говоря, затряслась.

— Не прибрал. Интересно, — изображал лаконца я.

— Такой же любопытный… Даров — нет! Благодарности не несут. Камень бесчестно ломают, духов земли — гонят! На кой мне такие безобразники?!

— Ну не особо нужны, — признал я. — А леший с луговиками там…

— Так всё одно на моей земле. Не мои, но… — захлопала изумрудами дух.

— Понял. Простишь их?

— В чём корысть твоя — не понимаю. Ну да пусть его, прощу по старой памяти. Но чтоб по прави всё было! А то опять осерчаю.

— Угу.

— И… навести, Бессмертный, как-нибудь. Девка хороша, но один.

— Как-нибудь, — ответил я, на что дух кивнула и исчезла.

А проход сзади разомкнулся. И тени и ящеры начали проваливаться в небывальщину.

— Кащ…ммм, — начала было Ленка, но я её поцеловал.

Говорить ТУТ было категорически нельзя. Совсем. Вопрос меня-Кащея… ну звиздец какой скользкий. А эта мадама, если рассердится… Ну тектонический сдвиг учинить сможет, путь с развязанным пупком. Про прочие «мелочи» говорить не стоит.

— В Траке поговорим. Обо всём, — оторвавшись от губ зелёнки пробормотал я.

— Ммм… но обо ВСЁМ, — аж вытянулась из-за плеча и посмотрела мне в лицо Ленка.

Кивнул я молча и быстро потопал к выходу. Вот звиздец как страшно было. Даже когда ВЕСЕЛО было — страшно до одури. Я так не боялся, когда умирал в конце. Не знаю, вот просто очень. Но надо в Трак, а не истерики истерить.

Отстукивая марш я просто «врубился» в небывальщину, зовя байк. И отозвался, покатил к нам от входа. Хотя энергии я в это вбухал… Но надо.

— Извёл василисков?! — накинулся на меня седой гнум.

— Нахер иди, — вежливо прервал я речи гума. — Василисков внутри — нет. Полезете — могут появиться. Закройте шахту. Через день буду у вас, всё расскажу, будете думать. А сейчас у меня дела, — ласково оскалился я.

— Эх… ма… ху… бл… в пи…. — запинался потенный старпёр, пуча буркалы.

Но в бешенство не впадал, к счастью. А у меня на дипломатию ни времени, ни сил не было. Зелёнка за спиной сидела, обнимала, подрагивала чуток — всё же реально не дура, и отходняк. И мне с ней посидеть в обнимку НАДО. Может, и не только посидеть, отметил я «прихождение в себя». Но всё равно — надо.

Вскочил на подруливший байк, старпёр через мат даже кивнул, кстати. И погнал к Траку. Врубив по дороге «в пещере Горного Короля». И для успокоения, и вообще.

10. Духовная кибернетика

Доехали мы до Трака, я зелёнку под мышку прихватил и в спальню уволок. И не давал глупости говорить… да и вообще говорить, всеми возможными способами и методами.

Потому что поговорить, конечно, надо. Но успокоиться и друг друга почувствовать — важнее. Да и хотелось.

Но через три часа зелёнка всё таки-подло увернулась от праведных домогательств, руки в боки упёрла, от койки отпрыгнув, и в меня пальцем тыкая, стала вопросы задавать.

— Ты её знаешь! Что у вас было? — нахмурилась она, но сама фыркнула. — Меня-то не бросишь?

— Могу ещё подоказывать, — честно ответил я.

— Докажи. Попозже. Но всё-таки, Кащей?

— Кащей её знает. И, видимо, имел с ней связь.

— А ты не…

— Тихо, — вытянул я руку, превратив предплечье в тросы и прикрыл губы Ленки пальцем. — Я — он. Наполшишечки. Не совсем так… в общем, возникла, похоже, забавная ситуация, причём из-за того, что я попал в «окно». Меня назвали Кащеем, обратились. И я принял это имя. Как название, прозвище — не отнёсся серьёзно, да и не знал тогда про небывальщину ни хрена. И сейчас не знаю, признал я. — Но побольше. И хоть в себе стал получше разбираться. В общем, я отказался, сам, от памяти и жизни до конца. Были причины, но их уже тоже нет. Отказался. Это раз. Далее, джинн, который сейчас часть меня…

— Умер, впитался в тебя, ты говорил…

— Вот он «умер» — показал я дулю. — В нашем с тобой понимании. Для небывальщины — да. Он лишился Имени, совсем. Он — мои тросы. Он лишился сознания, уровень эмоций, ну, собака по нашим примерам. Он «умер», но «будет жить», и это не противоречие.

— Кажется, понимаю, но к чему ты про джинна, Таллида?

— Кстати что это значит? — заинтересовался я.

— Железо.

— Занятно, — оценил я. — Так вот, Лен. Когда Берегиня назвала меня Кащей — имени у меня не было. Совсем. Но для небывальщины ВАЖНО имя. Оно ДОЛЖНО быть, а я ведь уже был в небывальщине, «тяжёлым». И небывальщина сама зацепилась за имя, а я не возражал. И сейчас я — Кащей Бессмертный.

— А тот, который…

— В небывальщине. Тут его, насколько понимаю, не может быть. Двух Кащеев не бывает.

— Погоди, принцип — кажется понимаю. Но назовись… Хотя нельзя, — задумалась она.

— Угу, уже поздно. Меня высшие духи, ну как ещё Хозяйку назвать, которые сексом с Кащеем общались — за него принимают. Поздно. Да и прорвёмся, если что.

— Прорвёмся, — мотнула ушами зелёнка. — Тут получается одержание «именем». Только какая идея у этой нечисти? — задумалась она. — Мне… ну гарем у тебя… Кащей, не надо! — чуть не плакала она. — Ну… я потерплю, — закрыла она ладошками лицо. А ты у меня единственны-ы-ый… И первы-ы-ый…. — Ой!

— Вот, не фиг рыдать, — довольно ответил я, ущипнувший глупости надумавшую девчонку за попу.

И для приведения в норму, и из злодейства своего, и просто — приятно. Мне, бугагашеньки!

— Мне девиц красть не надо. И не интересно. Недосуг, — напомнил я.

— Так, погоди, — шмыгнула носом Ленка. — А что он воплощает тогда?

— А чёрт знает. Но точно не дворцы и гаремы — просто не прилипло бы имя, если были бы принципиальные отличия. Интересно? — улыбнулся я.

— Угу. Или… «Интересно»? Думаешь?

— Иногда. Похоже на то.

— «Такой же любопытный…» — процитировала Ленка Хозяйку.

— Угу, — покивал я. — И кстати, Лен.

— Чего, Кащей? — посмотрела на мою ехидную морду с подозрением зелёнка.

— Вот ты тут носом хлюпала, что я у тебя первый и единственный…

— Да! — возмутилась Ленка, аж ножкой топнула, очень… залипательно интересными деталями запрыгав, но я превозмог.

— А как же игрушки там всякие? — повращал я задумчиво пальцами. — А годы просмотра порнухи? — ехидно лыбился я.

Ну девчонку реально встряхнуло происшествие, да и… ну любит, да. И я, наверное. В общем, надо встряхнуть, не только в горизонтальном плане, факт.

А порнуха… ну не врала она сейчас, реально верю — не дурочка она, врать. Но всякого разного интересного просила, да и делала… ну ОЧЕНЬ много, я о части-то и не слышал. Ну а откуда дровишки — понятно.

— Ах ты нечисть ехидная! — возмущённо потемнев мордочкой аж подступила зелёнка. — Да… никакого секса…

— А кому будет хуже? — ехидно поинтересовался Кащей у потолка.

— Вот ты сволочь!

— Кто в доме хозяин?! — ответно поинтересовался я, скользнув тросами под койку и блестя оттуда буркалами.

— Ээээ… хихи, — поняла Ленка. — Вылезай из-под кровати, подлый трус! — ритуально ответила она.

— Не вылезу.

— Ну вылезай… ой!

Это Ленка нагнулась меня выманивая и попалась в мои злодейские лапы, хехе! Ну да ладно, через… долго, уже успокоенные и прочее, сидели мы, питались и прикидывали, что гнумам говорить.

— Смотри, Кащей. В сетке о духе гор данные есть. Кстати «даров» то она не особо требует. Так, ритуально.

— Естественно. Нахрена ей что-то материальное? У неё всего… ну понятно.

— Ну да. Но правила добычи есть, и с местными гномами причина понятна — в Урале они руны в шахтах не ставят.

— Справились с фобией, — покивал я.

— Похоже да, справились. И эти же духи их от всякой гадости берегут, кстати.

— Конкурррентка, — посетовал я. — Ну впрочем на наш век хватит.

— Хватит, — улыбнулась Зелёнка. — А правила запишу. Сам сходишь? А то…

— Я понял, перестарался немного, — признал я с некоторым раскаянием.

— Ерунда, через пару часов всё хорошо будет, — отмахнулась Ленка. — И мне — понравилось!

— Сама напросилась, — злодейски потёр я лапы.

— Сама.

— Переговорник, Лен, — постучал я по плечу.

— Я считаю, Кащей! И делаю! Но я хочу… увидишь, — надулась она.

— Уговорила, — не стал давить на девчонку я. — Но жду… месяц. Потом — не буду браслет надевать.

— Успею, — буркнула зелёнка. — И сейчас составлю. Послание Ленки говнючьему султану.

— Зелёнки.

— А…

— Зе Ленка.

— А ничего.

— А то!

В общем, через час ехал я к гномам, уже успокоенный, довольный, с пачкой листков от Ленки. Мелкие говнюки встретили меня группой стражи, помариновали десяток минут и отвели в расположенный недалеко от входа двухэтажный особнячок.

Ждали меня знакомые и одна незнакомая рожа. Торговый бригадир Ньялк, медицинский, на минуточку, бригадир Ивановна, седобородый боевой бригадир Пётр…

Насчёт которого Ленка, хихикая, успела (между важными обсуждениями и вообще) мне рассказать тако-о-о-е, что его рожа вызвала искренний оскал.

Дело в том, что согласно данным сетки, седобородый дедушка Петя… красился. И, как я сейчас понял — хмурил рожу. Для солидности, гыг. Старил себя, сознательно. А я-то думал у него местный запор так сильно сказался. Ну да ладно, хрен бы с ним.

И производственный бригадир Иваныч. Гнум как гнум, в общем. Эта кварта, как я понимаю, руководство Холодного и представляла, никаких «королей под горой» местное гномство не имело. И он их не имел, так что, может, и к лучшему.

— Что с антрацитовой шахтой?! — после представления выпучил на меня буркалы Иваныч.

— Всё с антрацитовой шахтой, — веско ответил я.

А пока мои мудрые слова переваривали, я оглядывался и начинал всё больше скалиться. Итак, эти говнюки подземные привели мою бессмертную персону в этакую совещательную. На ихних четыре рыла, стол и вполне приличный стул для посетителя. Для, сцуко, гнома! То есть я в этот низенький шезлонг… Или развалиться себе на радость? А, сделаю веселее!

И сделал из своих же тросов этакое комфортабельное плетёное кресло, в котором с комфортом и ехидно развалился.

— Ответь нормально! Что с василисками?! — поморщился на моё удобство и доминирование Иваныч.

Да и прочие морды, кроме Иванны, стали запорнее, факт.

— Сказал же — всё. Нет василисков, но появятся, если вы хернёй продолжите страдать. Читайте, — бросил я подшитые листки на стол, не вставая.

Петя поймал, взглядом пробежал, сплюнул и передал листы по цепочке.

— И ради этой херни мы собрались? — обратился он к остальным. — Гнать этого шарлатана нахер, — тыкнул он в меня невежливым пальцем, — и так этой тварью все мозги протрахали!

— Протрахали, — проборматал Иваныч. — Только рунисты говорят… Ты ручаешься? — уставился он на меня.

— Нет, конечно, — отмахнулся я. — Я УЖЕ сказал. Этого — довольно. Могу уехать… — начал я подниматься.

— Стой! — рявкнул Ньялк мне. — Он может врать, — уже к гнумам. — Но… вряд ли будет. Это хуже руки в огонь, в общем…

— Вы тут мою природу обсудить решили почтенные? — осведомился я. — Итак, шахта пуста от тварей. Я жду оплату. И за безвозмездный дар — хочу получить ответный.

— Так безвозмездный или ответный? — склочно уточнил Ньялк.

— Ответный вам нужен, не мне, — пожал я плечами.

— И что за дар? — осведомилась Иванна.

— Как вы докатились до жизни такой? Интересно.

Обматерив на четыре голоса друг друга, горные недра, и даже небо, и даже меня, четвёрка, в сжатые сроки, кратко, но небезынтересно просветила меня.

В общем, им просто не повезло, хотя и не сказать что так. Шахтёрский посёлок почти в полном составе металюднулся, причём, в основном, в гнумов. Не только, но в гнумов — в основном. Охеренный плюс на старте, после конца — ни жертв особых, ничего. Но… гнумы — склочные засранцы с ЧСВ обратно пропорциональным росту.

Вообще — почти все такие, но тут, похоже, и вправду «психология толпы» сыграла. То есть, конец и последующие месяцы Холодное пролетело в горе, с комфортом и вообще. И на всяких заезжих смотрели с всё возрастающим ЧВС.

И когда у гнумов начались проблемы в горе — они послали доброхотов с «бредом». А вбивать в каменные бошки никто не нанимался.

В общем, разогнали духов в горе. Через месяц начал чудить Леший, полевые и межевые. «Вот твари вредные!» — подумали ЧСВ-шные говнюки, еще бывшие говнюками в переносном смысле. И наляпали мата, через пару месяцев став говнюками в прямом.

И немногие прочие металюди помучались-помучались, да и свалили с караванами. Как и некоторая часть гнумья. Небольшая, но говнюками уехавшие быть не пожелали.

Оставшиеся говнюки с вечным запором не особо горевали. Ну и добывали-производили вполне востребованный товар, пока подручные Малахитницы (так, а никак не Хозяйка, согласно сети назывался дух) не сковырнули руны в антрацитовой шахте.

Кстати, власть дамочки, согласно сети, точнее, наблюдениям местных, простиралась не только на горы, но и на сотни километров от них. В подземельях, холмах… Но площади, конечно…

— Так, рассказали за твои бумажки. Василисков нет? — буркнул Иваныч.

— Нет, — кивнул я.

— Насчёт Малахитницы — поморщился он, — точно?

— Говорил.

— Если послушать, что про неё врут, то без наших рун, — заговнился Петя, — этого щегла бы размазали! Врёт или…

— Я? — весело изумился я, проявив стальную корону, оскалившись черепом из тросов. — Вру? Кащей Бессмертный?

— Э-э-э…

— Бэ-э-э. За языком следи, Петя, — сложил я лапы на груди. — Ладно, жду расчёт. Должок! — фирменно помотал я пальцем.

— Минуточку, Кащей. Нам посовещаться… буквально минуту… — забормотал Иваныч, выталкивая коллег из комнатушки.

Я вскакивать и подслушивать не стал. Несолидно.

Но трос подпустил. Интересно потому что.

А вибрации тросу передать — ну понятно, что фигня.

И минуту наслаждался безобразным скандалом в говнючайшем семействе. Только Иванна время от времени снисходительно бросала: «а я говерла!» и «придурки бородатые, мозги в бороду пошли».

Дело в том, что эти говнюки намеревались выдать мне честную долю. За месяц простоя! Охеренно придумали, оценил я.

А теперь, в рамках увиденного-услышанного, в плане — Кащеюшка, начали подумывать. А сколько им за такой маркетинг от небывальщины прилетит. И что-то не вдохновлялись. За четверть минуты решили «платить» и намылили какого-то гнума за денежкой.

А пока он бегал, с минуту, определяли кто виноват. Мат стоял — я заслушался. И все правы, и всё по делу, мысленно хихикал я.

— Мы всё! — очень печально заявил Иваныч, бряцая на стол чемодан.

Натуральный чемодан, я чуть не заржал в голос! Но просто ухмыльнулся.

— Твоя оплата… — прервался он, когда я тросом подцепил багаж и поднялся.

— Долгов нет. Прощайте, — озвучил я, потопав на выход.

Ну… вроде в разговоре не было, что обманут, но не хочется мне в Холодном задерживаться. А «долгов нет» — так есть «вина», если обманули. Так что чёрт с ними.

Добрался до Трака, с места газанули. И под музон немного отошёл. Да и зелёнка успокаивающе действовала, хоть и вредина зелёная. Правда, сама теребила с чисто женской ревностью (ну, цапанула Малахитница девчонку, куда деваться) на тему, что я обещался «когда-нибудь».

— Лен, дух места. Гор. Вот просто представь её масштабы отношений с временем. Когда-нибудь, да.

— А-а-а, — расслабилась Ленка и даже милостиво соизволила использовать меня как кресло. — Вот и хорошо.

Через четыре дня медленного передвижения мы въехали на «территорию Конфедерации». И, что любопытно, охран и прочего не было. Но огромная территория была… Ну не сказать, чтобы вот совсем защищена.

Но ельфячьи деревья, гнумий мат, чьи-то странные (вроде — дивьи) каменюки, ещё что-то непонятное. Ну Ленка каталогизировала и собирала данные, а я собирался ознакомится скопом.

В общем, всё это было нацелено на если не на стопроцентную защиту, то на… благоприятствование. То есть, например, заскочили в село — типа проблемы есть?

А нет, и не врали. И зыркали невосторженно, так что мы просто уехали.

— Но учти, Кащей, что по мелочи в Конфедерации, судя по сетке — неплохо. А серьёзно этот круг не защищает, — уточнила Ленка, после отъезда.

— Ну я как-то слёзки горючие ронять, что у людей с нечистью проблем нет не намерен. В конце концов Земля на Конфедерации этой не заканчивается. Ну и сама говоришь — серьёзные проблемы есть. Так что давай ка мы сразу в Стальной, — предложил я. — Деньги есть, а там разберёмся. Может там такие свинотрахи злостные, что сами уедем.

— Может и так. Слушай, Кащей. Я тут сделала…

— Показывай! — потёр я лапы.

— Пойдём, — смущённо повела меня в мастерскую Ленка.

— Э-э-э… — немножко охренел я.

— Готов исполнять указания, Батюшка, — в ноги поклонился мне… кибердомовой.

Натуральный нечистик, но… странный. Очень. Полрожи — как у Арни в фильме, с красным глазом. Голос механический, аж с помехами.

И… ну странный он, не домовой, если разобраться. И речь… «батюшка» и механическое «готов исполнять».

— Рассказывай, — ухватил я Ленку и посадил на колени.

А то нервничала, ну вот просто подол курточки теребила девчонка.

А по рассказу я немного прифигел. Немного узнал о гоблинах. И немного — о Ленке.

Итак, передо мной домовой. Из небывальщины, ещё не нашедший дома. Так-то нечистики в большинстве своём в материю стремились, но не все. А многим особые условия… Ну в общем — понятно. И Ленка рассказала, что вот такие домоые болтаются в виде духов. Очередь там или что ещё — сама не знает толком.

Делее, Ленка маг. Слабенький. Небывальский хакер — неплохой. Рунная матершиница гоблинским.

Но главное — шаман. Рассовая особенность, всё остальное — поверх неё.

— Но там, Кащей, — поморщилась Ленка. — Жертвы, лучше разумных. Наркота забористая. Не хочу, — задрала она носик.

— И правильно, — одобрил я.

В общем сильным гоблинским шаманом зелёнке не стать — сама не хочет. Развивается где ей комфортно, в чём молодец. Но склонность «поговорить с духами» есть.

И что она удумала. Воплотить духа «по шаблону». Для связи, управления… в общем, по сути, предложила духам этакий «контракт на работу» за гарантированное воплощение.

И откликнулся, но вышло… странно. Не плохо. Но сплав домовика поведшегося на Трак, как на дом, и прописанных небывальским програмированием «облика-возможностей-функций» вылилось в этакого кибердомового. Весьма прикольного, если честно. И его говорок «сервистного робота» прерываемый «аки-паки» забавен.

— Я ещё не отладила програмную часть, мчастила зелёнка. — И учится он будет!

— Верю. И неплохо. Связь через него, как я понимаю вообще не отслеживаемая?

— Да, ты и хозяин, и часть дома. Никак, мпогордилась Ленка. — Но…

— Говори уж, — улыбнулся я.

— Он может быть консолью в сеть! Не вполне, но… сможешь. Наверное… Надо работать…

— Лен, — обнял я засуетившуюся девчонку. — Уже — офигенно. Только один вопрос — програмы? Вроде обычный домовой…

— Нифига! — возмутилась Ленка. — Там куча тех же програм! Причём ненужных и вредных — много! Ему нужно быть «в доме». Но условия, ритуалы… Тысяча ненужных ни ему, ни людям в доме условий! Но соблюдать нужно.

— Понял, — понял я.

В принципе, учитывая мои скудные знания по домашней нечисти — так и выходило. И он скорее более свободен, чем домовой повязанный кучей невидимых, но ритуальных уз.

Да и пофиг, по большому счёту. В смысле он сам согласился, никто не заставлял, а если что-то не понравится — скажет. И пойдёт нахрен, в небывальщину.

— Так, а теперь ты меня подробнее насчёт своих рассовых особенностей просветишь, — уточнил я, потому что интересно.

Ну ряд я знал, на слуху были. Ряд — натурно опробовал в личной жизни. Очень сексолюбивая раса. Быстрые-меткие. Но вот шаманство. А что ещё?

— А может не надо? И имя надо… — закатила зелёнка глазки, тыкая в домового.

— Надо, Ленка, надо, — подхватил я на руки зелёнку, обреченно прикрывшуюся ушами. — А ты — Трифоном будешь.

— Принятно, хозяин-батюшка, — склонился в аристократическом поклоне кибердомовой.

Это что-то Ленка перемудрила. Ну, грозилась «допрограмировать». А если что мне так неплохо, заключил я, оттащив зелёнку к себе.

— Рассказывай.

— Ну-у-у… Ну ладно, — шмыгнула она. — Ну мы очень… либидо…

— Я в курсе, — не стал я ехидничать над девчонкой. — Меткость, моторика. А что-то ещё есть?

— Клептомания, — почти прошептала Ленка.

— Э-э-э… — озадачился я.

Прикинул — вроде и не пропадало ничего. Да и не жалко, не самая страшная вещь, так-то. И общее всё.

— Но я борюсь! — задрала носик она. — И побородла. Ну… почти.

— А что ты спереть то у нас хочешь? — уточнил я.

— У тебя, — буркнула она.

— А что? — заинтересовался я.

И повалился на кровать, гогоча. Просто смущённая Ленка тыкнула пальцем, поочерёдно в… полотенце с поняшей и изумрыдные труселя, крупной чешуи, шкуры жопа дракона.

Последние я сделал, но вышли они столь лютыми, что после примерки заняли место на стене. Ну их только на тросы надевать, а когда я в тросах — нахрен мне труселя?

А на стенке прикольно смотрелись, так что повесил. Хех!

Ленка смущенно постояла, надувалась и не выдержала, бросилась на кровать, стуча по мне кулачками:

— Дурацкий Кащей! Я душу, можно сказать… — не выдержала и захихикала.

Да и я за лапки поймал — отобьёт об меня.

— Отдать? — уточнил я.

— Не надо, — помотала ушами Ленка. — Я волю тренирую!

— Дело хорошее, фетишистка зелёная, — не выдержал я, опять заржав.

Но смех и сопуствующее ему времяпревождение — собой. А дорога ложилась под колёса Трака. И, кстати, хоть асфальт порушило, но трава, например, припятствовала грязи. И вообще дороги были на фоне пути сюда — сказака. Так что через пару дней мы с Ленкой наблюдали в обзорном экране Стольное, одно из десятка крупнейших селений Конфедерации. Городского типа.

11. Преддверие трансгуманизма

Стальной внешне выходил, наверное, первым «городом», в смысле — живым городом, который мне довелось увидеть после конца.

Те же Зеленюки — ну ни черта не город, пара кварталов на две трети — новострой. Меллорны — вообще говорить смешно. Правда, был Егорьевск, но там… скажем так, старая застройка была поднята над рекой на платформах, да и… ну в общем, Стальной был первым «новым» живым городом, который я увидел.

И был он, натурально, Стальным. Серая сталь гранёных стен с матерными гравировками, сталь дороги (часть шоссе, на котором торчал этот населённый пункт, была замощена). Стальные ворота, с зубчатой линие смыкания. И стальные крыши явно многоэтажной застройки.

Что внутри — непонятно, мы подъехали на рассвете и остановились в полукилометре, разглядывая поселение и ожидая, когда будут приёмные часы.

Точнее, я разглядывал, пытаясь вчувствоваться во всякое интересное, зелёнка присела рядышком и аж маску, не небывальскую, а вполне материальную надела (что делала на моей памяти считаные разы) и клацала по кнопочкам, узнавая всякое интересное.

Трифон же, кибердомовой наш, с чопорным выражением кибермордашки, впёрся в кабину. С ручным пылесосом! И с чопорным выражением чопорно пылесосил! Поклонившись на входе, выдав:

— Приступаю к регламентированным санитарно-гигиеническим процедурам. С вашего позволения, Кащей-батюшка и хозяйка.

И, позволения не дожидаясь, принялся тихонько гудеть техникой.

Я бы его послал, но выглядело это весьма занятно. Да и о наличии в Траке такого агрегата, как пылесосина, я, признаться, не догадывался. Даже Ленку потеребил за плечо, на тему «откуда дровишки».

— Санитарный блок рядом с мастерской, — приподняв маску выдала зелёнка. — Кащей, я занята, — строго выдала она. — Через полчаса всё расскажу, — и маску обратно насандалила.

Милота, оценил я «строгую Ленку». Если не злоупотреблять.

И продолжил вчувствоваться в окрестности, скорее фоново, чем ища что-то конкретное.

Через полчасика Ленка маску сняла, рассказала, что нахакерила уже вблизи Стального.

И выходила у нас такая с этим городком фигулина. Реальное население — почти двадцать тысяч. Уровень Меллорна, прямо скажем. При этом, куча нечисти, детали хрен поймёшь от экранов и мата, но «фон нечистиков», пробивающийся наружу, я чуял. А Ленка подтвердила, что в Стальном интеграция с нечистью очень высока. Общий уровень до нашего Трифона не дотягивает, но вектор «развития-использования» примерно такой.

— И Кащей, тут много сетевых операторов. И защита от нас, сами ставят. Я, считай, не узнавала, а общалась. И ресурсы открытые… Да сайты, считай, считывала.

— Совсем сеть, — оценил я.

— Почти, но учитывай — в сети расстояние от оператора критически важно, — наставительно вещала Ленка, фыркнула и продолжила нормально. — Ну это ты знаешь, как и про опасность, — на что я покивал. — А тут местные и вправда сделали что-то вроде сайта-визитки Стального, — подытожил зелёнка.

Далее, Стальной — город, построенный гнумами и человеками на месте бывшего наукограда или что-то такое. Городок с несколькими ВУЗами и НИИ, в общем, на изучении сосредоточенный.

Кстати, в Конфедерации, да и «до неё» выходила вполне отчётливая такая картина «местно-коллективной» металюдизации. Столица и округа — Вавилон натуральный, кто во что горазд. А вот тут, в рамках селений, выходило явное «металюдское большинство». Или людское — первое селение Конфедерации, куда мы заскочили, и где нас послали с «нет вам тут поживы», было с отчётливым людским большинством.

При этом ещё и конец по мозгам не так, как столичным штучкам ударил, будем честны. У нас это было именно «концом света». А местным… ну переселяться пришлось. Ну людей жалко. Но в целом — жизнь не слишком изменилась, как ни забавно.

Ну, в плане сообщения с Миром. Соседей знали, а о всяких местах типа столиц — только по присылаемым начальникам. И без этого импорта как-то стали обходиться, загадочным образом.

В общем, в этих местах мной в свое время надуманная межвидовая война ельфского княжества и гнумьего царства вполне могла бы быть. Но не было, а Конфедерация, которая, в общем-то, ей, похоже, и была, выглядела довольно симпатично. Хотя что будет со временем — посмотрим.

При этом, Стальной выходил именно научно-выокомагичным… или высокотехнологичным, тут чёрт знает, центром. И, в определённом смысле, центром Провинции. Не столицей какой, а примерно как Меллорн у нас: место, где больше всего людей и есть ресурс для всякой фигни, на которую у остальных ни времени, ни сил.

А фигня-фигнёй, но востребована и вообще. Без магострелов народ бы если и не вымер, то жил бы ГОРАЗДО хуже, торча, большей частью, в селениях. И носу оттуда не высовывая.

— Ты мне вот скажи, Лен. Мы тут выходим богатыми буратинами? Или нам поле чудес надо срочно искать? — уточнил я немаловажный фактор.

— Сложно, Кащей, — нахмурилась зелёнка, клацая кнопочками уже без маски.

— Спасибо за полный и всеобъемлющий ответ, — аж приподнялась моя ехидность, поклонившись.

— Обращайся, — важно покивала Ленка и хихикнула. — Ну вот сам смотри: я в сетке продажи недвижимости не видела вообще. Просто нет данных. При этом, построить десяток домов, с домовым, отоплением… да «под ключ», считай, по теперешним временам — мы сможем.

— Дело ясное, что дело тёмное, — мудро отметил я. — Может, как в Столице будет, и нам на коврик для Трака не хватит. Конуру для Трифона разве что купим. Трифон, желаешь конуру в Стальном? — уточнил я.

— Если хозяину будет угодно, — чопорно ответил киборг, оторвавшись от пылесосинья. — Не гони, Кащей-батюшка, — продолжил он тем же механическим голосом. — Мне бы тут исполнять обязанности.

— Ну, не хочешь — будешь тут, — милостиво дозволил я, на что домовой поклонился и продолжил «санитарно-гигиенические работы».

— Перепрошью, — нахмуренно сообщила Ленка.

— Да вообще-то — прикольно, — честно отметил я. — Если баговать не будет — можно и оставить.

— Тогда закончу дополнения — поговорим, — кивнула Зелёнка.

— Угу. Так, я думаю, ты со мной, ну, если впустят. Сама хочешь? — уточнил я.

— Издеваешься? — возмутилась Ленка.

— Уточняю, хочешь или нет, — не стал говнится я.

— Хочу, естественно! Интересно! — последнее слово я закончил с зелёнкой хором.

Посмеялись, но Стальной уже начал «приём населения». И зубчатые ворота раздвигались, поблескивая на утреннем солнышке.

Открывая ворота номер два и полукруглый бункер с внушительными на вид и на небывальщину пухами.

— Окопались, — отметил я, сам не понимая, то ли одобряю я железяк, то ли осуждаю параноиков.

Впрочем, подумав, решил я что мне на текущий момент пофиг. Так что двинул я Трак к воротам неспешно. И убедился в очевидной вещи — хрен Трак в Стальной влезет, в смысле пролезет. Здоровый он, мой Трак, помимо прочих своих достоинств.

— Я посмотрю…

— Узнаем, Лен, — прервал я копошение девчонки. — Если есть возможность — расскажут. А не расскажут — то и возможность нам нахрен не нужна.

— Логично, — мотнула ушами зелёнка. — Байк возьмёшь?

— Наверное, — задумался я, — да. Город небольшой, но пусть будет.

— Хорошо, — довольно кивнула подруга.

Тоже к байку испытывала приязнь. Ну, впрочем, и неудивительно, учитывая что большую часть времени Большой Охоты он был её единственной компанией.

Взгромоздились мы на байк, поставили Трак на «сигналку» — тут «функционал Трифона» очень к месту был, Ленка к нему это базово и без багов (как с гордостью мне сообщила) прикрутила, и поехали.

Вообще — футуризм прям, отметил я, оглядывая сталь Стального. Но тут… скорее мы сами небывальщину гнули, да и гнём. Как-то человеки к технике тянутся, цивилизация такая… была, мдя. Ну да ладно, такая. И колдунство всякое у нас с техникой связалось. И маг решает проблему «технически».

И получается такое маго-кибернетическое всё, ну за исключением случаев, когда хрен что сделаешь. Тем же кентаврам или рыболюдям с техникой вообще никак. Но тянутся, а рыбоюди, если подумать, с расовой биомагической цивилизацией — всё равно «к земле» и технике тянутся. Думаю — психологически, что и неплохо. Людьми в обозримом будущем останутся, общностью, ну как я понимаю.

Под такие мысли подкатили мы к этакому шлагбауму, металлическому, выдвижному из пола. Им бы крепостные ворота сносить, судя по небывальщине, а не условно путь преграждать.

— Стража приветствует посетителей Стального, — произнёс человек, один из подтопавшей к нам парочки.

Второй был дивьим, просто кивнул. Оба в джинсе, с кирасами, исписанными лютым количеством мата, всяких разных метачеловеков. И с визорами на физиономиях. Ну и с магострелами непонятных моделей, на поясах. Ну, судя по фону небывальщины — магострелами.

— И вам здрасти, — ответствовал я, зелёнка же просто кивнула, предоставив разговор мне.

— Цель визита? И… ваш транспорт…

— Их дело, — пробасил дивий. — Назовите причину визита, пройдите проверку, посетители.

— Знакомство с городом. Возможно — поиск заказов и покупка недвижимости, — решил я не скрывать.

— Понятно. До проверки уточняю. Вы — упырь? Или вампир, если угодно.

— Нет, — покачал головой я. — Нежитью в прямом смысле или неживым метачеловеком не являюсь.

На это дивий приподнял бровь, что с учётом его мощной растительности было впечатляюще. Человек вообще смотрел со скепсисом.

— Как скажете. В случае прямого обмана Стальной вправе отказать вам…

— Я не вру. Вообще, — широко улыбнулся я.

— Понятно. Будьте любезны. И ваша спутница, — тыкнул дивий в крайний столб шлагбаума.

Слез я с байка, подошёл и понял, что это не столько шлагбаум, сколько проверочный терминал. И начленоверчено на нём не столько в «защиту», сколько в «хто таков». И ведь хрен поймёшь, даже с пары метров, так всё заплели, оценил я.

Просто на столбе была оттиснута лапа, явно место «куды приложить». Причём очень толерантно: от огровой лапы, до почти детских размеров, этакой ступенькой.

А ещё я отметил лёгкое покачивание после смещения с байка башенного магострела. Ну, в принципе — логично. Моя, скажем так, сигнатура выдавала лютую дичь, которую «простая» проверка выдавала как «некролюдь». А с учётом мощности, могут и за Дракуля какого принять. Так что стерегутся, нормально.

И вежливые какие, ни слова мата, хоть сам посылай, хмыкнул я, прикладывая лапу.

А затейники, оценил я. Ну ладно, «образец» небывальщины на анализ. Это нормально по теперешним временам. Но подо мной какая-то аналитически-активная, типа радара в небывальщине активировалась. Фиг вам по киберморде, оскалился я, выбросом небывальщины сбрасывая воздействие.

— Вы маг? — уточнил человек пырясь в планшет.

— Всё нужное вам — показал ритуал. Проверки, а не досмотра, — широко улыбнулся я.

— Это добровольная процедура…

— Да вы что? — изумился я. — А уведомить об этой добровольности меня вы почему-то решили ПОСЛЕ.

— Просим прощения, — нейтрально выдал дивий. — Не желаете…

— Не желаю. Уже не желаю. И моя спутница — так же, — отрезал я.

— Как угодно. Но пропуск в город будет с органичениями.

— Не уверен, что после круга под нами — он вообще нужен, — недовольно говнился я.

А вообще — понятно всё. Но активное «сканирование» — это явно лишнее. По сути, как рентген какой, если не лазанье в жопу. В принципе — никто не запрещает, их город. Но вот так, не предупредив, чтоб была возможность подумать, а оно вообще — надо, ни хрена мне не нравится. Ментовщиной поганой отдаёт, прямо скажем.

— Тип вашей металюдизации? — выдал человек, видно научившийся у коллеги держать морду кирпичом, на что я приподнял ехидно бровь. — Это для пропуска. Ваша сигнатура не встречалась.

— Уникальная, — ответил я. — Кащей. Маг либо метачеловек — называйте как угодно.

— Бессмертный? — ровно уточнил дивий.

— Проверять не советую, — расплылся я в улыбке.

— Не собирались. Вносить в данные?

— Мне — неважно.

— Вы, барышня, — переключился дивий на зелёнку.

— Елена Зелёнка, — подмигнула мне незаметно Ленка.

— Воровство является наказуемым преступлением на территории Стального. Не обвиняю, но обязан предупредить. Доступ к эксклюзивной защищённой информации — приравнен…

— А правила и законы можно? — с интересом зашевелила ушами зелёнка.

И вообще не отреагировала на косвенное обвинение. Хотя, если уж начистоту, видовые особенности… ну, известны. Так что нормальное предупреждение, хотя кажется — видизм, и сволочи нетолерантные.

— Вам на сетевой терминал? — уточнил человек, а после кивка заклацал по своему браслету.

— Добро пожаловать в Стальной, посетители, — забасил дивий.

— Вопросы у вас задавать можно? — решил уточнить я, пока Ленка копалась в своей консоли.

— Лучше нам, — ответил дивий. — Несколько — приемлемо. Даже получите ответы, — приподнял бровь он.

— Неплохо, — оскалился я. — Постоялые дворы, гостиницы…

— Я вас понял. Есть путеводитель, бесплатный, могу выслать вам.

— Не пользуюсь маготехникой. Здоровье не позволяет, — пожаловался я на излишнее здоровье.

— Понятно. Есть буклеты, три копейки. У вас…

Тут дивьего прервал человек, с удивлённой физиономией демонстрирующий наручный терминал. Дивий поднял брови, перевёл взгляд на меня.

— Есть вопрос, господин Кащей. Поверхностное сканирование установило у вас наличие довольно крупной суммы гривен конфедерации. Вынужден предупредить, что крупные покупки на территории Стального возможны только с подтверждением источника средств…

— Угу, у них так, — подтвердила Ленка оторвавшись от терминала на секунду и снова в него уставившись.

— Покупка буклета за три копейки — крупная? — не без ехидства уточнил я, на что человек аж ржанул, а дивий дрогнул уголком уса.

— Естественно, нет. Просто в данном случае мы должны предложить вам, если пожелаете, легализовать ваши средства. Это сэкономит вам время.

А нам — меньше геморроя, мысленно дополнил я несказанное. Ну в принципе — логично, опять же. Сейчас фронтир в определённом смысле везде. И даже постапокалипсис, местами. И вот приезжает непонятный хрен с триллиардами. Причём, может, и фальшивыми (хотя насчёт фальшивомонетничества не уверен, но в теории — возможно).

Ну и уточнить, а дровишки-то откуда? И не удушегубил ли почтенный посетитель деревньку-другую по пути, с целью повышения покупательной способности?

Нормальные, в общем, вопросы. А денежка у нас в принайтованном к байку чемодану, я не перекладывал, попырился на малахитовые пластинки с рунами, да и закрыл. Лень чахнуть было. Ну и понятно, что экранирования никакого, так что нормально всё.

— Форма проверки? — уточнил я, на что ответила Ленка.

— Словесное подтверждение об источнике денег. В твоём случае — бред, Кащей, — хмыкнула Ленка. — Но правила у них такие.

— Точно так. Словесное подтверждение при рабочем артефакте-идентификаторе. В вашем случае — действительно излишне, довольно было бы слова. Но в правилах исключения нет.

— Средства получены от руководства поселения Холодное, за осуществлённую работу, — пробубнил я, положив лапу на лапоприёмник.

— Вся сумма?

— Вся.

— Какова она?

— Примерно десять тысяч гривен.

— Примерно? — позеленел человек и начал симулировать помирание.

— Десять тысяч двести пятнадцать гривен, — подала голос зелёнка, незаметно показав мне язык.

— Вот да, — важно кивнул я.

Дивий подозрительно колыхался, по-моему — ржал, хоть и с похермордой.

— Зафиксировано, вы можете беспрепятственно совершать покупки на территории Стального в рамках названной суммы, — огласил он. — Добро пож…

— Стопэ! — возмутился я. — Вопросы, — помотал я пальцем.

— Да, слушаю.

— Наш грузовичок есть куда поставить в пределах городской черты? И всех так проверяете? Интересно.

— Ваш… «грузовичок» можно расположить на выездной площадке торговых ворот. Восточный въезд в Стальной. Не бесплатно, но в ценах не сориентирую. И проверяем — не всех. Только впервые посещающих, на гостевых воротах, — обвёл он руками округу.

— Постоит пока? — уточнил я.

А то интересно. Ну а потом перегоню. Сейчас просто зудит посмотреть, как у них тут всё вот это.

— До полуночи даже присмотрим. После — ворота замыкаются.

— Понял, благодарю.

— Добро пожаловать в Стальной.

— Стопэ!

— Ах да, буклет. Следуйте сюда, — потопала парочка к бункеру.

Зашли, через полминуты человек высунулся, всучил мне солидно-полиграфического вида журналину, принял гривну, отдал пятьдесят копеек (вполне медная монета) и столь страдальчески копался в карманах, что я махнул рукой.

Вопроса «кудыть ехать» не стояло. За бункером был виден проём во «внутренних вратах», куда байк, да и десяток их без проблем пролезет.

Так что заехали мы за бункер и… остановились. Переглянулись с зелёнкой, улыбнулись друг другу.

— В целом — ничего, — отметил я.

— Да, — важно кивнула Ленка. — Пока неплохо.

— Мне эта «нерегламентированная проверка» не понравилась, — склочно отметил я.

— Ну… люди всё-таки, — философски пожала плечами подруга.

— Ну так-то да. И в остальном — сносно, — признал я. — Ладно, у меня буклет. У тебя сетка. Давай какую-нибудь местную едальню найдём. Посидим, план составим на месте.

— Давай, согласно помахала ушами Ленка, уткнувшись в терминал.

А я в журнал. И в целом — мне пока скорее нравится, чем наоборот, отметил я. Но посмотрим.

12. Бар «Бар»

В журнале-буклете было довольно подробно расписано, что где и как. Правда, половина Стального, центр — научные и производственные центры, куда наш, «ограниченно-гостевой» допуск проходу не давал.

— Можно обратиться на месте, вроде особой бюрократии нет. Хотя неприятно, конечно, — отметила Ленка. — Нам о себе сообщить?

— В смысле?

— Есть что-то вроде доски, объявления. Товары, услуги.

— А чёрт знает, — задумался я. — А у нас ентот, аккаунт какой есть?

— Кащей, это не сеть… то есть не старая сеть. Я — есть, ты — есть. Точнее, не ты, твоя тень. Прогиб сетки от тебя, — начала объяснять Ленка.

— Да что там гравитационная аномалия, я вкурсе. И ведь тощий, а такая неприятность, — под смешок Зелёнки посетовал я. — Слушай, а меня замаскировать от всякого хакерья реально?

— Так о тебе и непонятно ничего, Кащей. Ну вообще в сетке. Искажение и имя. А совсем закрыть… Не знаю. Думаю, если по площади помехи внести, или с нашей стороны воздействие. Не знаю, — помотала Ленка ушами. — Но я учусь и подумаю.

— Это хорошо. Так, наверное, раз мы тут, то можно не объявление, а что-то типа визитки.

— Там так и есть.

— Ну тогда — решаем проблемы с нежитью, нечистью. Ты как хацкер сетевой работать хочешь?

— Да тут не поработаешь, — хмыкнула Ленка. — Две сотни операторов постоянно сидят в районе Стального.

— Но ты — круче, — профилактически подлизался я.

Ну, мало ли. И вообще, как я понимаю, оперирование сеткой, типа прицелов и «виртуальных» визоров — это круто. Ленка не хвасталась, стеснялась, но контекстно понятно было. Да и в Меллорне все в намордниках хакерили.

— Может быть, — заскромничала девчонка. — Но с тобой — интереснее. И осмотреться тоже надо. Так что не буду, пока, по крайней мере.

— Ну и я тогда о своей металломагичности сообщать не желаю. Ведьмачествуем помаленьку.

— Вот да, — улыбнулась Ленка, заклацав по кнопкам.

— Так, кабак тут какой-то есть рядом. С охренительно творческим и антуражным названием «Бар», — продолжил я. — Давай туда, посидим, на народ глянем и подумаем.

— Посмотрим, что тут народ ест.

— Ты всё равно лучше готовишь.

— Может быть. Но…

— Оно самое, — подмигнул я.

И поехали мы в заведение Бар. Потихоньку, поскольку округи всяческие заслуживали внимания.

Как минимум тем, что в Стальном были проезжие дороги. В смысле под технику, ездовую. Стальные, такой вот пародокс, но это детали. Главное — ездили, блин! Не машины старые, а небольшие мобильчики, на пару человек. И моноциклы натуральные, здоровенное колесо, с седлом внутри.

— Нечисть? — уточнил я, потому как почуянное на это указывало.

— Угу. Какие-то виды домовой, точнее дворовой нечисти. И рунная магия, но основное движение — нечисть.

— Это только в городе, если дворовая. Но тоже неплохо, — оценил я.

— Да… как… — вцепилась в мою кожанку Ленка и задрожала.

— Не реви! — погладил я зелёнку по голове тросом, изменённым под ладонь.

ОЧЕНЬ энергозатратно. Но надо. Девчонку… накрыло. И что — я прекрасно понимаю. Мы как будто в старом Мире оказались. До конца, до изменения.

Понятно, что иллюзия. Но сам… понастальгировал, наполшичечки. Но я злобная сволочь, закалённая Болью. А Ленка… мелкая врединка, добрая притом. Ну и проняло, что понятно, да.

— Я не реву, — буркнула шмыгующая девчонка мне в спину.

— Вот и не реви.

— Кащей, а это же не трос. Ну трос, но мягкий и живой, — уцепилась зелёнка за ладонь-из-тросов.

Ну, приступ прошёл, хорошо. Жалко её… да и всех. Но… проехали, оскалился я, добавляя газу.

— Да. Металломагия и куча энергии, — ответил я. — И не только.

— Слу-у-ушай, Кащей, — послышался сзади ехидный голосок.

— Ой всё, — обречённо протянул я, под злобное хихиканье зелёнки. — Лен, дома поговорим.

— Ты обещал, — ликовала Ленка.

Вот как знал, что эта извращенка-экспериментаторша о неприличном подумает, вздохнул я. Потому и не показывал! Меня, блин, естественный способ устраивает! Ну, посмотрим, ладно уж, смирился я с будущей судьбой тентаклемонстры.

И из стресса вышла, так что не зря. Будем разбираться, махнул я на будущее разнообразие жизни половой… тентаклями, хех.

Буквально через три минуты доехали до бара «Бар». Вообще, Стальной выходил двухярусным (больше, но вниз — очевидно гнумьи выкрутасы, как никак паритет с человеками, основатели Стального) в плане движения. Проезжие дороги были на три-пять метров приподняты над улицами прохожими, со съездами. А в случае бара «Бар» — так и аж стаянка была, со входом в заведение.

И само заведение, видно на контрасте с запредельно креативным названием, было до ужаса типичным. Стены — копия самородного кристалла, в плане разнокалиберные ромбы соединённые друг с другом, но гуляющие по углам размещения. Чёрно, как ни удивительно, стального цвета.

Вывеска «Бар» небывальская, огромная, во всё здание. Сказал бы что неон, но именно небывальщина. И не просто светится, а переливается, кажется то в бутылку превратится, то в стакан, то в девку в стакане черезмерно одетую. Ну нафиг в коктейльном бокале купальник-то?

Ну, в общем, типичный бар, вот совсем. Так что оставили мы байк, да и вошли с зелёнкой в дверь, пристроившуюся в букве «А».

А вот внутри всё было… ну паб, скорее. столики со скамейками на возвышении, ну и стойка во всю стену. И осезение дневное — гранёная крыша откинута. Стулья на столах, нечисть с тряпками шуршит.

В этот момент до премудрого Кащея дошло, да и до премудрой Зелёнки, судя по взлуду. Что мы, блин, припёрлись в Стальной вообще-то на самом рассвете. И сейчас утро глубокое и дремучее. И бар Бар может вообще закрытым быть. Есть такое свойство этих заведений.

Переглянулись мы, улыбнулись, плечами пожали. Да и потопали к стойке. Там какая-то живность типа «бармен пузатый» копошилась.

— Открыты? — уточнил я подойдя к стойке.

— Бар всегда открыт, — меланхолично ответил пузатый, но крепкий бармен меланхолично. — Сцена — внизу, — простёр от здоровенную лапу в сторону лестницы. — Но представление с шести вечера.

— Да нам посидеть, перекусить, — отмахнулся я.

— За стойкой?

— Нет, — ответил я, переглянувшись с Зелёнкой.

— Эгеон, подготовь первый столик! — бросил бармен нам за спины. — Что будете? — уже нам.

— А что есть? — резонно уточнила Ленка.

— Выпивка и бутерброды. Кухня с полудня, — пожал плечами дядька.

— Тогда нам полкило бутербродов, — задумчиво протянул я. — И не слишком акогольное что-нибудь.

На «полкило бутербродов» бармен изволил поднять бровь, но в остальном в морде не поменялся. И кивнул. Фактурное место, с фактурном барменом, довольно отметил я. Может, если всё нормально будет — завсегдатаями станем. Как-то пахнуло на меня байкерской ностальгией.

— А римское название — из-за эфирного Имени? — вдруг спросила Зелёнка.

— Именно, девушка, — заметно удивился и аж слегка улыбнулся бармен. — Приятно видеть столь образованную юную…

— Гоблиншу, — серьёзно кивнула зелёнка, вклинившись в паузу.

И гордо потопала за столик. Ну и я туда же.

— Эгеон? — уже за столиком уточнил я вполголоса.

— Бриарей, гекатонхейр, — пояснила Ленка.

— А откуда знаешь? — заинтересовался уже я.

— Так мифологии приходится кучу в сетке перетряхивать. Имена, события. Немалая часть данных в сети аллегорична и основана на мифах. И античных — чуть ли не больше всего, — пожала плечами она.

Хм, а я думал что «просто» сетка. Хотя, понятно, что «просто» она и быть не может. Ну, если Трифона научит — сам полюбуюсь, заключил я.

Нечистик вскоре взгромоздил нам на столик кувшин пива мне и бутылку вина Ленке. Что забавно — вскоре мы поменялись. Пиво было на мой вкус слабовато, а Ленке понравилось. А её напрочь не нравилось сухое вино, как по мне — очень неплохое.

Бутерброды же были бутербродами. С какой стороны не посмотри, а я вглядывался. Съедобными, факт.

И стали уже спокойно и с расстановкой обсуждать узнанное и почувственное.

Выходило пока, что Стальной — вполне приятное место. Научный центр, тут понятно, но кроме этого были места для просто жизни. Приличной и не очень, то есть трущёб не было, но «рабочие районы» вполне себе существовали.

И торговый квартал, с тех самых, восточных ворот.

Законы — жестковатые. Но в целом — сносные и именно законы. Вот в Зелёном их толком не было. А тут есть и их исполняемость компенсируется количеством. То есть немного и по делу, правда в основном равновесные. Убил — умри, ограбил — компенсируй.

Чиновники есть, а правительства нет. Есть граждане с кучей цензов, от имущественного, да магического. И обязанностей. Их тысячи две, многие отказывались гражданить — обязанностей дохрена, а прав… столько же, сколько у жителя.

А чинуши и стража — чистая обслуга. В общем, видно, умники из вузов повыкидывали из «системы управления» херню. И результат, по крайней на бумаге, мне понравился. Зелёнке — тоже, аж глазами замерцала в процессе разговора.

И нечисти — тьмуща. Тут, внутри, это чувствовалось не фоном, а детально. Чуть ли не в каждой квартире — домовой, куча всяких конющенных и прочих овинных. И трудятся, очевидно, на совесть.

Так-то Ленка говорила, но слышать — одно, а почувствовать — по другому.

Хорошее место, в общем. Хотя бармен, протирающий стаканы, на наши беседы ухи явно грел. И вклинился со своим охренно важным мнением. Хотя может и просто потрепаться хотел, в барменах молчуны редко выживают.

— Преступления не редкость, — выдал он.

— Часто? — заинтересовался я, да и Ленка.

— Нет, но бывают. И мелочи типа мордобоя — постоянно.

— Небось в баре? — ехидно уточнил я.

— И в рабочих кварталах. И в НИИ, — парадоксально дополнил он. — Там такие побоища-а-а… — аж протянул он.

— Научную истину определяют?

— Похоже на то, — кивнул толстяк.

— А по нежити и нечисти всё нормально? — уточнила Ленка.

— В общем по Стальному — естественно! — аж возмутился дядька.

Что понятно: тут именно СИСТЕМА взаимоотношений с нечистью. Чтоб она хулиганила — ей надо Стальной штурмом взять. Но, как выяснилось, не совсем.

— А в деталях… ну в Торговом Квартале постоянно что-то не так, — отмахнулся он с родным и близким видом «панаехали там». — То метазверя бешенного припрут, то одержимец. Контроль всего не проконтролирует, нет у нас столько дармоедов. Но в жилой город не попадают практически. Что ещё… ну иногда нечистики бунтуют. Тут люди… и металюди в основном виноваты.

— Договор нарушают? — уточнила Ленка.

— Да, — покивал толстяк. — Ну и нижний энергетический постоянно бурлит. Но в целом справляются. Хотя иной раз, — аж передёрнулся он.

ну мы заинтересовались закономерно — что за нижний энергетический. И лично я услышав — выпал в каплю. И Ленка.

В буклете и сетки этого не было. Не секретно, но, очевидно, «излишняя информация» Но и не серетность невозможная. И я узнав ЧТО чувствовать… ну слегка ощутил. Вообще непонятно, то ли ужасаться, то ли восторгаться.

Итак, минус седьмой Стального — экранированный матом не в три, а в сто тридцать три слоя «нижний энергетический». Пробой, мать его, в мантию! Геотермальная энергостанция. Бармен человек «при слухах», не научник, но с его слов выходило, что проекту три месяца. И в его осуществлении поучаствовала (уж хер знает, за какие плюшки) аж Малахитница.

И этот пробой пока используется как источник энергии. А в перспективе… ну в мантии вообще всё есть и даже больше. И с магией достать — возможно.

Но — проблемы. Вместе с лавой по экранированному каналу рвутся нечистики. Большей частью неразумные и проблем не доставляют. Но препятствуют иному использованию пробоя, кроме как для получения энергии. Опять же, со слов бармена, но похоже на то.

А вот редкие гости типа «высших огненных элементалей», вроде как «ифритов» и вообще какой-то непонятной, без названия, пакости разумной — прорываются. Редко, локализуются почти сразу, но коммунальный бардак устроить успевают. Бардак, потому что домовые и прочая нечисть не на бюджете, а на совести. Ну и исправляется фигня быстро, а так бы были катастрофы, факт.

Ленка сквозь мешанину вообще не пробивалась, а я… ну на периферии ощущений почувствовал огненный горизонт. Вот вроде и дурацки и не то слово, а именно огненный, именно горизонт, внизу. С этакой вибрацией-копошением.

И стопроцентно уже — не магия. Магия там перекрыта наглухо. Души или в той области чувствую факт. Ну, хоть какая-то компенсация обделённого техномагией Кащею, да. А с Трифоном, может и в тетрис поиграю, раскатал губищщи я.

Но вообще — круто. Даже если только энергия — прямо будущее сегодня. Хотя бармен про «благолепие» рассказывал со скепсиом, на тему что проблем дохренища, конфликты, несложения.

И Ленка попискивала в этом же ключе, из сети выдёргивая всякое. Но всё равно — круто, факт. И её проняло, видно.

— А вот какой вопрос, — решил я ковать бармена, не отходя от стойки. — Домик какой в Стальном прикупить теоретически можно? Ну если знаешь, конечно. И кстати, я — Кащей.

— Я — Зелёнка, — выдала Ленка, как видно сама приняв и проникнувшись прозвищем.

— Ну у меня погоняло Тощий, — хмыкнул бармен.

А я, признаться, поморщился, хоть про себя. Понимаю что уже все так говорят, но «погоняло»… Блин, нормальное слово: «кличка». Клич. Или прозвище — зов. А этим сидельским… не нравится, в общем.

Но это мои тараканы, не столь сильные, чтоб стать проблемами окружающих, хмыкнул я.

— А так — Макар я, хозяин Бара. И гражданин Стального, — аж надулся он.

Довольно обоснованно, несмотря не на что — не думаю, что свежие законы работали как в старом Мире. А значит дядька безвозмездно в город вкладывается, деньгами и силами.

— Так вот, с покупкой, — протянул он. — Сложно. Граждане могут, а вам, наверное, только аренда, да и то не сразу. Хотя в Торговом Квартале может и купите — я там не в курсе, честно скажу.

Ну-у-у… с учётом всего — я местных свинотрахами не назову. Но не слишком приятно, конечно. Но посмотрим. Да и аренда — а почему нет?

И вот, только думал я сворачиваться и экскурсию устроить — поездить с Ленкой по нам доступному, посмотреть на Стальной, как ленка ладошку подняла, «нашим» жестом: мол, внимание.

По терминалу поклацала и выдаёт:

— Кащей, к нам в сетке обращается какой-то Николай Разин, запрашивает о возможности услуг уничтожения нечисти.

— Эммм… — задумался я. — а деталей нет?

— Вроде… скинул пакет. Интересно?

— Интересно, — кивнул я.

— Мне тоже, — внезапно подал голос Тощий. — С меня консультация, — клятвенно заверил он.

В общем, сообщал этот Коля такие данные. Он то ли торгаш, то ли складовладелец — деталей нет. Но товар, прошедший первичный осмотр и оказавшийся на складе (древесина ельфячья какая-то, особо остроухая) выдал высокий показатель некроса. Ну, «некротического эфира активного типа», который некрос, в общем.

Что, мягко говоря, да эльфятины несвойественно вообще, ну и для их деревяшек в частности. Ихняя древесина вообще, насколько я понял, частично живая, если не сжечь или в труху не размолоть. Как свойство живая.

Инспекция стражи факт некрофона установила, барьерами склад обляпала. За денежку с Коли провела осмотр — то ли нечистиками, то ли ритуалами, деталей не было.

И установила «поражение древесины некротическими метазверьми (насекомыми)». И собиралась склад стерилизовать нахрен.

Что обозначала полный и окончательной звиздец не только червивой древесине, но и всем товарам, что торговцу было сродни серпом по яйцам. А можит и вообще так — сколько у него «в товаре» не докладывал, может ваще всё и больше.

При этом, стража разбираться, даже за деньги, отказывалась. Только подождать и подержать барьер.

— И правильно. Стражи мало, а тут просто товар. Мало ли что там за нежить? — выдал Тощий.

Ну с этой колокольни — в общем «да». А торгаш судорожно стал связываться и искать в сети «спецов». И вот нас и нашёл. Ну и грозится осыпать всякими благами, если червие некротическое изведём, товар сохранив. И побыстрее, поскольку стража за барьер и охрану «деньги дерёт столь несусветные, что боюсь как бы сердце моё их жадности не выдержало и покинул я сию Юдоль Скорби».

Это Ленка, хихикая, процетировала дословно.

— Поэтичный какой торгаш, — оценил я.

— А вы охотники на монстров? — уточнил бармен.

— Примерно так, — поматал я лапой. — За консультацию спасибо.

— Да и вам за развлечение, пока никого нет, — пожал дядька плечами. — Если что — столик я вам дарить не буду. Не в сказке, — ухмыльнулся он. — Но могу первый, — потыкал он. — Для вас придержать, пока бар не набьётся.

— Наверное, не откажемся, — кивнул я, переглянувшись с кивнушей Ленкой.

— Ну и хорошо. Заходите…

— Стопэ! — возмутился я. — Во-первых, счёт.

— Вот же… ну ладно, раз сам забыл…

— Нет уж, давай расчитаемся. Вот второй раз зайдём — сам смотри, от халявы не откажемся, — решил я.

— Посмотрю. А во-вторых?

— А мы вообще этому Коле помогать поедем? — взглянул я вопросительно на Ленку.

— Мне — интересно. Тебе — тоже, наверное? — вопросительно взглянула Ленка на Кащея.

— Интересно, — кивнул я. — Бывай, Макар.

— И вам удачи. Расскажите что там — обслуживание бесплатно, — нашёл он себе недорогое развлечение в будущем.

— Посмотрим, — решил я подумать, обламывать ли бармена, или нет.

Ленка отстучала «скоро будем», ну и погнали мы в торговый квартал. А я предавался размышлениям, на тему «ведьмачья судьба» или как? Хотя пофиг, потому что интересно.

13. Кровь и апельсин

Маршрут до Торгового квартала Ленка составила по сетке, ну и лапками мне тыкала, куда рулить. Расстояния смешные, заодно и вышла «обзорная экскурсия» хоть и «галопом по Стальному».

Просто торговый был почти на противоположной стороне, а «центр», куда нам нельзя — надо было объезжать. Ну и бегло осмотрели город. В общем симпатично, развито на вид. И рабочие кварталы, над которыми мы проезжали — не трущобы, а малоэтажки вполне приличного вида.

А ночью, небось — совсем киберпанк, но и так неплохо, под солнечным светом, было, факт.

Торговый квартал оказался «городом в городе», ну точнее, этаким тамбуром. Как бегло огласила Ленка, там ряд норм, правил и законов Стального действовал наполшишечки, что в общем-то, и логично выходило.

Но от прочего Стального его отсекала стена не хуже городской. С огромными воротами, распахнутыми. Но дороги туда были заметно «разводными». И пропускной пункт, не на нечисти, а на стражах. И мат в три слоя рунический — прилагались.

На въезд, впрочем, никаких препятствий не было.

— Притормози, Кащей, ты не видишь, — похлопала меня по плечу Ленка перед подъездом к воротам.

И да, я не видел — просто искажение небывальщины в воздухе, как оказалось — «стоять-бояться», а через секунду — «трогай!» Соотнесение сигнатур по базе, а вот на въезд — посерьёзнее, отметил я пару телег «в очереди».

— На парковку местную глянем, — озвчучил я.

— Хоршо. Место для Трака?

— Угу. На всякий. Крюк небольшой?

— Нет, просто прямо, — ответила зелёнка.

По бокам были всякие здоровые склады-ангары, тоже стальные. Но почти каждый — с пристроем магазинного типа, с видимыми даже при солнце вывесками и рекламой. В оптическом, а не техномагическом диапазоне, как и вывеска «Бара».

Ну и выехали мы к воротам. Точнее, здоровенной стоянке перед огромным проемом в стене. Прикрывали проём совсем лютые башни, с гаубицами, а не магострелами, в количестве четырёх штук. И даже какая-та фигня ритуальная ощущалась за воротами, типа минирования, прикинул я.

А на площадке-парковке были, в основном, открытые стойла. Единороги, лоси, уже виденные, с огроменными рогами, ящеры какие-то, чуть ли не верблюды. Ну, в общем, гужевой транспорт. Но часть, где стояли повозки и прочие кибитки — вполне Трак вместит, и место свободное есть.

Ну и развернулся я и поехал под управлением голосового навигатора «Зелёнка» к месту нашего потенциального заказа.

Место впечатлило уже на подъезде, защитой. Вокруг склада на расстоянии пары метров друг от друга стояли столбы, скульптурно-обматерённые, корёжащие небывальщину в практически непроницаемый щит вокруг склада. Между ними ходила пара фигур в джинсе и кирасах — очевидно, стандартная форма стальных ментов. Ну или стражей, но пока пусть ментами будут, пока своим приличным поведением не докажут обратного, отметил разумный я.

А на дороге подпрыгивал и чуть ли не лапками помахивал ельф. Но очень нетипичный ельф. Вот как дроу-Маринка отличалась от стандартных, так и этот.

Будучи довольно высоким, до пары метров он не дотягивал. Немного покоренастее стандартных ельфов, но это ерунда.

А не ерунда — то, что у этого ельфа было натуральное пивное пузо. То есть на тощем (хоть и не дрищавом, как у станарта) теле наблюдался этакий округлый глобус пуза. И зад профессионального киберспортсмена прилагался, видно, чтоб пузо не перевешивало.

Далее, колёр у этой эльфятины был… цитрусовый. Не ярко, типа апельсина, но именно оранжевый такой. И лимонно-жёлтые волосы в хвосте. И… усики висящие, тонкие и тоже лимонно-жёлтые. И глазки, которые он закатывал — не карие, а жёлтые.

В общем — нетипичная эльфятина, факт. И в костюме клетчатом, причём брюки в высокие сапоги под колено заправлены. А на шее — галстук-боло. Амулет, как причувствовался я, но вообще — забавно.

— Вы специалисты по нечисти?! — с низкого старта подбежал он к тормозящим нам.

— Они самые, а вы… — начал уточнять я, но был… ну не то, чтобы перебит.

Меня перебивать — перебивалка у ельфятины не выросла, факт. Но я сам примолк, потому что тип изобразил мордой облегчение, принял телом «возвышенную позу» и в боян-стайле, чуть ли не напевая затянул:

— Сколь отрадно, что вы явились. Нестерпимые муки испытывает моё сердце! Убытки разорительные, ужасные… — трагично заломил он лапки.

— Ага, — оценил я перформанс. — Коля?

— Николай Разин, если позволите! — надулась поэтичная эльфятина.

— Позволяю, — дозволил я, слезая с Ленкой с байка. — Что-то добавить к данным в заказе есть? Да, Кащей я, — пробился мозг сквозь поэтические выкрутасы.

— Зелёнка, — сообщила зелёнка. — Есть какие-то особенности места-источника древесины? — уточнила она.

— Да какие особенности?! Обычный поставщик, из Низомальинериена. Постоянно поставляет, раз в месяц. И никаких проблем, до раза сего, не было, — опять впал в трагедию апельсин.

— Меллорн недалеко отсюда, — вполголоса уточнила мне Ленка, на что Коля закивал, всё так же в трагедии.

— Привёзший брёвна в городе? — уточнил я, на что апельсин помотал башкой. — Ладно, тогда не будем время тратить, — решил я. — Условия?

— Пятьдесят гривен. И ущерб товару — с вас, — вылез из трагедии апельсин. — И время, уважаемые.

— Да ладно, время, — добросердечно отмахнулся я. — Экскурсию устроили, прокатились. Мы не в претензии, — развёл я лапами, неспешно топая к байку.

— Приятно было познакомиться, — ехидно дополнила Ленка, топая туда же.

— Куда же вы?

— По своим делам, конечно.

— А поторговаться?!

— А мне лень, — честно ответил я. — С таким началом тратить на трёп надо часы. А у нас и без этого дела найдуться.

— Да погодите! Так дела…

— Я так делаю, — улыбнулся матёрый кащеюга я.

— Ваши условия? — впал в практическую эпичную трагедь ельф.

— Лен, назовёшь? — уточнил я, на что зелёнка сосредоточенно нахмурилась и согласно махнула ушами.

Поклацала по кнопочкам с четверть минуты и выдала:

— Раньше полудня вы никого не найдёте. Работа барьера стражи обходится вам в пятнадцать гривен в час. Средняя стоимость склада в торговом квартале — полторы тысячи гривен…

— У меня больше! — возмущённо заподпрыгивал Коля, через секунду сам себе закрыв лапками пасть.

— Тем более, — злодейски улыбнулась зелёнка, переглянувшись со злодейски улыбающимся мной. — Кроме этого, оплата стерилизации, штраф за…

— Сколько? — перестал заламывать лапки торгаш.

— Полторы сотни гривен…

— Согласен!

— Половина оценочной стоимости ВСЕГО товара — возможный побочный ущерб. За исключением уже испорченного. Всё что выше — вычитается из гонорара, но не переходит в долг.

— Так вы же всё разнесёте!

— Не всё, — отрезал я. — И вообще — не истери…те. Нам репутация так же важна, проще не связываться с вами.

— Вы… — подпрыгнул эльфятина.

Обежал вокруг склада, взглянул на браскомм, аж зашатался, ещё раз подпрыгнул и вернулся к нам.

— Согласен. Быстрее только!

— Идём, — не стал я глумиться над апельсином.

Стражники (гнум и эльф «традиционный») не выделывались, но предупредили, что без щита склад может существовать только выжженом виде. В смысле что выпустить нас впустят, но тут же активируют барьер.

Ленка на это поморщилась, на ухо мне уточнив, что сеть «вне» будет недоступна. Но «внутри» будет, хотя и «неудобно, но справлюсь».

И потопали мы к складу, сегмент барьера мигнул, нас пропуская. И тут же встали на месте — надо хоть что-то понять, всё-таки. Дуром я и сам бы… ну не факт, что полез. А с зелёнкой — точно не полезу.

И некрос был. И витал был. А вот метазверей я ни хрена не чувствовал, вот совсем. Именно «живым» в складе была древесина, а вот копошение осуществляла нежить, по небольшой площади. И довольно нетипичная «на ощущение», стал я пытаться понять, что я там чую.

— Метазверей точно нет. Насекомые — есть. Вроде бы неживые, но странно. Нет данных из сетки, а сама не сынтерпритирую, — аж повесила ушки зелёнка.

— Ничего, Лен. Ты хоть что за червяки, в плане формы, сказать можешь?

— И даже показать! — оживилась зелёнка, через десяток минут показывая мне белую голограмму.

Не небывальскую, точнее — небывальщина создавала световой каркас, как и на ряде вывесок.

А на голограмме был не червяк. А скорее бабочка-бражница, ночной мотылёк — ну что-то такое. С совсем небольшими крылами, так что, может, и не летает, понадеялся я. Я-то как-то на червяков-древоточцев рассчитывал каких, а не на летучую пакость.

— И их там дохрена, — констатировал я свои ощущения. — Правда, в одном месте копошатся.

— Да, похоже в брусьях древесины, по складу не распространились.

— Сможешь что-то разом сделать? Так-то, думаю, проблем не будет, но разлетятся же, сволочи, пока я доски крошить буду.

— Против некроса, — задумалась Ленка.

— А огонь — не вариант?

— Склад.

— Выкину поленья, раскидаю, если уж совсем разгорятся, — помотал я тросами. — Ущерб всё равно меньше будет, чем если я за ними по всему складу гоняться буду, — продемонстрировал я лютую мухобойку, сплетённую из тросов.

— Это да, — улыбнулась зелёнка. — Восемь брусьев, сделаю, — кивнула она. — И какие эти мерзкие бабочки… и толстый эльф — противно, — заворчала она под нос, нанося специальный гоблинский мат на болты.

А я всё пытался вчувствоваться, но не понимал. Оттенок железа в ощущениях небывальщины. Кибернежить?

— Ты, кстати, что за тварюшки, не знаешь? — уточнил я у Ленки.

— Нет. Но думаю — те же бабочки, перерождённые в поле некроэфира.

— В эльфийском дереве? — скептически уточнил я.

— Вряд ли… а если подарочек от конкурентов?

— Если так — то возможно. В них ничего металлического нет, Лен?

— Нет, — проверила девчонка. — Обычные насекомые, чуть деформированные, пузо видишь? — потыкала она в отожратое пузо. — Ну и некрос вместо жизни, тут понятно.

— Понятно, — покивал я. — Вваливаемся, отстреливаешь деревяшки, если пакость разлетается… прикрою, — прикинул я. — Если сгорают нормально, а если древесина слишком сильно будет гореть — выкину её наружу.

— Угу, — кивнула Ленка, заряжая рогатку.

И я чуть не заржал — она использовала в этот раз относительно тонкие спицы-болты, и… ну как швея прикусила веер спиц зубами. Так-то даже удобно выглядит, учитывая компактность рогатки, но забавно, факт.

На мою улыбку зелёнка скосила глаза на спицы, улыбнулась уголком рта, ну и плечами пожала.

А я стал выпускать тросы, потоньше и побольше. Потому как если это насекомие летать начнёт — надо будет нас, точнее, Ленку прикрыть. Этакой воздушной мухобойкой-миксером. Вариант «противомоскитной сетки» я, подумав, решил не делать. Некрожуки — вполне и сплющиться могут, сохранив функционал и нежизнь, так что в кашу — надёжнее.

Встали перед прикрытой дверью, Ленка за мной, ну и вщемился я, с тросами наготове, сверкая буркалами.

Древесина лежала не слишком удобно — сбоку и в конце, за стеллажами с барахлом. Глупый ельф, кто так складирует, блин, осудил я апельсина. Но некритично, так что потопал я аккуратно, а Ленка — за мной.

И похлопала… нет, ну я всё понимаю… по докуда дотянулась, хех.

Ну в общем обозначила тактильненько, что «есть биссектриса». Я кивнул, ну и застрочила наша швея, как на машинке.

Спицы впивались в сероватые брусья, а я готовился мухобоить, продолжая вчувствоваться. Что за железо-то… хотя… блин, ну прорвёмся если что, собрался я.

Так-то я с ними дела не имел, всех извели, кроме вменяемых, а с вменяемыми не сталкивался…

И тут мои мысли прервало шелестение. Спицы Ленки успешно попадали в брусья, а те просто рассыпались. Не горели, тлели трухой. А в воздухе образовалась орда насекомых.

Я завращал тросами, благо Ленка отстрелялась, но пока — вхолостую. Бабочки кучковались, собираясь в ком, а я себе делал зарубку на память и подзатыльник в ум.

Не железо — кровь. И оправдание туплению только одно: не имел дело с упырями. Второй раз не проканает, придётся себя карать с занесением в тело. Злодейство не совершить или старушку через дорогу перевести.

Раз пять-шесть, туда-сюда. Или пока не надоест, посулил себе жуткое будущее добродетельный я.

А бабочки кучковались, проступала фигура, я обозначил, куда буду бить и бросил Ленке.

— Упырь.

— Вижу, появилась сигнатура. Нетипичная, ищу аналоги, — почти в один звук пропищала зелёнка под бешеное постукивание клавиш.

— Не думаю, что понадобится, но проверь. И связь.

— Угу.

Тем временем бабочки собрались в более-менее плотную фигуру, я тыкнул в корпус и конечности тросами… и промазал, блин!

Фигура натурально «утекла», изящным пируэтом уходя от тросов. В утечении собравшись в упыриху.

Колоритную такую мадаму, как и девчонка в коктейльном бокале — излишне одетую, безвкусно к тому же. Наплечники в виде нетопыриных крылов — безвкусица, блин.

А так — девка лет под двадцать, смуглая а не бледная, спортивная. И лицо… довольно занятно искажённое. Вытянутое, треугольное «к губам». Не совсем уродливо, но и нечеловечески, факт.

В небывальщине — сильна, кровососка. Видно, на крови, забивающей брюшки «бабочек». Уровень Юрьевны, по ощущениям. Ну, справлюсь, заключил я. Быстрая и ловкая только, попробуем умом, а потом забью пространство тросами — хрен куда денется.

— Какое занятное приветствие, — потянулась упыриха. — А я уже, — вдохнула она воздух. — В Стальном. Замечательно. И с вами поиграю…

— Достали, игруны. Ломаетесь быстро, — фыркнул я, покосившись на Ленку — ну может, что полезное нашла.

Но зелёнка покачала головой и на месте принялась карябать на полу гоблинский мат.

— Не поможет, девочка, — облизнулась упыриха. — А вот ты, — взглянула она на меня. — Не хочешь? Я лучше…

— Не думаю. У тебя ноги волосатые, — бросил я презрительно.

И… блин, сработало! Сильная упыриха, на которой кроме ресниц, бровей и причёски — ни волоска. И расширила глаза и аж нагнулась, на ноги свои смотря.

А я засадил упырихе трос… и она отскочила, оскалившись и смыкая на глазах кровоточащую дыру в груди. ОЧЕНЬ плотная, такую долбить, а не колоть, отметил я.

И началась какая-то фигня. Она была быстрее меня, ощутимо. Притом — тросы, то есть я их реально распустил со страшной силой. Но уворачивалась, а на определённый момент стала на них брызгать кровью с небывальщиной.

И неприятно, блин! То есть что она делала — я примерно понял. Она пыталась взять тросы под контроль своей магией крови или что-то типа того. Я тросы контролировал лучше, но она откровенно мешала. То есть, несколько раз эта сволочь отталкивалась от заляпаных кровищей тросов, а я не контролировал эту часть в должной степени, чтобы отреагировать.

При этом, судя по взгляду… еле успел сомкнуться телом и не взвыл, но поморщился.

Упыриха плюнула в Ленку этакой струёй крови, достаточно небывальской, чтоб быть лучом.

Я этот луч «принял на грудь». Но бронежилетка зашкворчала, а тросы, на которые попали брызги — начали разрушаться. Наполшишечки, по сравнению с кислотой ордынских тварей — фигня. Но неприятно. И упыриха, судя по ощущениям, так раз десять сможет плюнуть.

Это и мне урон, да и Ленку не уберегу, чего не будет, оскалился я.

— Прикрой меня!!! — преувеличенно громко пискнула Ленка, а мой быстрый взгляд отметил руки, демонстративно положенные на пояс.

Блин, авантюра, но выдерну Ленку, если что, распустил я вибрирующие тросы. А она бросилась к выходу.

Упыриха с противным воем бросилась за ней, наткнулась на несколько вибрирующих тросов, досадливо цыкнула зубом, и рассыпалась бабочками. Тросы часть из них раздавили, но не слишком большую.

И бабочки рванули к Ленке, но та успела накарябать несколько матерных знаков перед собой. Бабочки потыкались в барьер, перетекли в упыриху.

— Попала-а-а-а!!! — завизжала она, охваченная тросами за талию.

— Во-во, — подтвердил я, подскочив, и вгоняя в спину упырихи не трос — пирамиду из тросов, острую, зазубренную и здоровенную.

Упыриха ковырялась хреново, но рассыпаться «зафиксированная» не могла. А я психанул и запустил вибрацию и вращение в тросах пирамиды. И просто продолбил упыриху, остановившись на совершенно непробиваемом сердце. Остальное вампирское обмякало и даже осыпалось прахом.

— Авантюристка, — вырвалось у меня в адрес поднимающейся с корточек Ленки.

— Так сработало же!

— Чудом. Лен, связь. Жизненно нужна, — не стал я истерить, хотя очень хотелось. — Без этого — остаёшься в Траке. Или клетка из Кащея, без вариантов.

— Хорошо. Сделаю, но… просто сделаю, — кивнула она на мою добрую улыбку.

Всё же беспокоился я, и трясся внутренне, хоть и не показывал.

Упыриха тем временем осыпалась прахом, а вот подёргивающееся, непробиваемое сердце застыло в довольно жутковатом буре из тросов.

И было неживым, именно центром упырихи. И вот не было у меня желания эту фигню оставлять в Мире. Может, эта упыриха… хотя нет — в ней человеческой крови было на десяток человек, не меньше. Так что и сволочь, и сейчас заслужила, факт.

И стал я тупо давить сердце тросами. Оно не поддавалось, но я припомнил страх за Ленку, выбесился, и поддалось, подлое.

И… ну вот я не понял, аж озадачился я, мысля «в тросах», ускорено. Дело в том, что раздавив сердце «с ненавистью» я, похоже, запустил некий «естественный механизм». Душонка вампирши была «во мне». Эманировала энергией, ненавистью, болью, страхом. Я даже слышал визги, стоны и рычание. Не слышал, точнее, чувствовал тросами.

Это… видно «свойство джинна». И ангела. От которого, блин, тошнит. Надо как-то поаккуратнее, быть ходячим адом — никакого желания. Но… пока тут, попробую уточнить. Не выйдет — просто отпущу, потому что самого пробирает, блин.

И попробовал «сказать» упырихе. Получилось на удивление просто.

— Выпустить?

— ДА-А-А-А!!! Я ВСЁ-О-О-О… Тварь поганая, ненавижу-у-у-у…. ВЫПУСТИ-И-И!

— Как попала в Стальной? Кто провёл? С какой целью?

После этого… ну в меня буквально «вывернуло» память упырихи. Она реально пребывала в аду, поглощаемая тросами. И такого я делать… гарантированно не буду, выпинывая погрызенную душонку, под недоумевающее гудение тросов, которых лишили нямки.

Потерпят, блин, решил я, пытаясь вытащить из калейдоскопа вываленных на меня образов ключевые моменты.

Что было несложно, а остальное, к счастью, растворялось. Никакого желания заполучить память жизни этой скотины не имею.

Ну… в общем — просто жадность. Упырила помаленьку, хотела «апнуться» и не нашла ничего лучше, как «поохотиться» в Стальном. Крупном городе. Вообще — дура-а-а. А в частности — опасная хищница. Способ проникновения — практически идеален. Живая древесина наглухо гасила некроэманации, потихоньку разрушаясь. То есть ворота она преодолела вообще без проблем и вопросов, а то что её обнаружили — так это потому что брусья практически полностью умерли.

Ну и бабочки — неразумны, тоже фактор. То есть выполняют «задачу», думать они не умели. Потому и стали в упыриху собираться перед Ленкой — «неисполнимый приказ» выходил.

Но жрать души — нахрен, мерзость, аж передёрнуло меня. Хотя возможность… ну, МОЖЕТ быть, пригодится когда-нибудь. Лучшего метода допроса, чем натуральный ад — люди не придумали, невесело хмыкнул я.

— Кончилась упыриха, — оповестил я вопросительно смотрящую на меня Ленку и улыбнулся.

14. Пророческие свинотрахи

А перед выходом я остановился. Очень мне не понравилось то, что я ощутил.

— Лен, стоим, — проронил я.

— Что такое, Кащей?

— Упырь. Сильный. Как бы не посильнее этой дуры, — отрывисто сообщил я, судорожно вчувствуваясь. — Блин, откуда тут столько этих паразитов-то?! — возмутился я.

— Погоди… я не наблюдаю…

— Экранирование, — напомнил я. — Он примерно в тридцати там, — показал я направление-ощущение.

— На улице?

— Угу, очевидно. Но солнца…

— Нет, что солнца они не боятся — это понятно. Но Стальной… а он враг?

— Э-э-э… — задумался я. — А вот чёрт знает, я как-то после этой думать не стал.

— А ты думай.

— А я думаю. Иногда. Местами, — дополнил честный я.

— И наполшишечки, — дополнила ехидная зелёнка.

— И так — тоже. Ладно, не знаю, враг или не враг, но что-то мне сильные упыри не нравятся совсем, — признался я. — А так у нас разговор.

— И не один, — мечтательно закатила глазки Ленка.

— Не один, — не стал спорить я. — И дела. Но не хочу выходить к упырю, не понимая, что делать. И тебе надо какую-нибудь… Блин, Лен, я немного… ну в общем, забыл.

— А что?

— Да вот думал тебе кожанку отдать, — признался я. — Она реально как броня, почти непробиваемая.

— Ну кожа — мне нравится. А ты?

— Да мне, вообще-то, не особо нужно. А тросы по форме одежды могу держать, не слишком сложно.

— Эксгибиционист, — хихикнула зелёнка, посмотрела на мою ехидную физиономию, раззявленую пасть, из которой собирался прорваться целый список ответных диагнозов, и зачастила. — Поняла. Ты — хороший. И не эксгибиционист совсем.

— Наполшишечки, — фыркнул я. — Ладно, Лен, у меня из дома в Зеленюках куча барахла. И там треть шкуры ангела.

— А-а-а?

— Ага. Эта сбруя, — подёргал я куртку. — Из него. И тебе… да не на один комплект хватит.

— Это здорово, — улыбнулась Ленка. — Но покажи свои закрома! — требовательно уставилась она на меня. — Интересно!

— Покажу. Но что с упырём делать, ну, на всякий случай?

— Так, — задумалась Ленка. — Есть вариант. Если бы мы знали, что тут упырь — могли бы просто справиться. В Меллорне, — слегка поморщилась она. — С ними хорошо научились бороться. Сейчас, погоди.

И за пять минут, на отломанной от стеллажа дощечке, Ленка накарябала просто запредельное количество гоблинского мата.

— Хм. А чем поможет? Тут небывальщины немного, — разглядел я с гордостью протянутую мне дощечку.

— А много и не надо. Это, считай, световая граната. Концентрированный солнечный эфир. Глазам не слишком больно — это не совсем световая вспышка. Но вампиров, даже высших… да любых упырей — ошпарит и парализует. Сильных ненадолго…

— Но надолго — и не надо, — довольно констатировал я. — Ломать?

— Да, ломать.

— Умница ты у меня, — честно сообщил я зелёнке.

— Ну не я же придумала. Но да, я такая, — погордилась она.

И пошли мы на выход, где оказалось не два, а десяток стальных ментов. И орудийная платформа, на вход нацеленная, с каким-то футуристического вида стрелялом, без ствольного отверстия.

В сторонке стоял Коля, уже не апельсиновый, а весь лимонный, в тон причёске. И за сердечко держался, страдая.

А упырь… блин, зрелище, конечно, аж хмыкнул я. Лет тридцати. С ОЧЕНЬ аристократической мордой бледного лица. Со, сцука, моноклем, поблескивающем на солнце.

Но ладно, был бы он в каком готишном костюме, или в фраке расфуфыренном — ну стиль такой. Не сказать чтобы уместный, но каждому своё.

Но он был в «форме» стражи Стального. Джинса и кираса, и сочеталось это… ну смешно, в общем.

А я несколько расслабился — всё же местный стражник, а не орда упырей по нашу душу. Но дощечку всё равно держал. На всякий случай.

— Из здания исходили эманации высших арканов магии крови! — громко проговорил упырь, судя по всему ещё и главный среди стражей. — Источник?!

— Упырь. Уничтожен, — ответил я.

— Окончательной смертью? — артистично поднял упырь бровь, совершив натуральный пердимонокль.

Впрочем, стекляшка повисла, болтаясь, очевидно, на цепочке, невидимой из-за расстояния.

— Окончательной, — выдала Ленка, пока я думал, не ответить ли мне моим любимым «наполшишечки».

— Вынужден настаивать на проверке. Просьба к вам, отойти к стене склада, — на этом я уж думал кровососа послать, — и не делать резких движений.

— Приемлемо, — ответил я, переглянувшись с зелёнкой.

Кровосос проскользнул за мигнувший барьер, не дёргался, просто поводил жалом, сделав прочим стражам отмашку через пару секунд.

— Очень… впечатляюще, — стал он вглядываться в нас, вернув свой монокль.

— Какие впечатлительные в Стальном стражи, — покивал я. — Ладно, мы пойдём закрывать заказ, — милостиво уведомил я упырюгу.

— Погодите… пожалуйста, — добавил вампирюга.

Умный, блин, я так бы послал. Но мы тут в теории обосноваться решили, так что чрезмерно кащеиться… не буду. Поговорим, если недолго.

— Годю, — под смешок Ленки озвучил я.

— Вы уничтожили высшего… упыря? — уточнил упырь, с в общем-то по-человечески понятной заминкой. — Или вы? — перевёл на Ленку он взгляд чёрных буркал.

— Вместе, — озвучил я.

— Есть что-то, что вы желали бы сообщить страже Стального? — сделал упырь реально сильный ход.

Тем временем стражники рассасывались, упирали столбы. А Коля потихоньку апильсиневел и подползал к входу в склад. О-о-о-очень медленно и печально, хех.

Я же вынужденно, ну потому что свинство — не рассказать, пересказывал упырю, как упыриха попала в Стальной. Ну… свинство не рассказать. А быть свинтусом в мире, полном свинотрахов — не путь Кащея, да.

Правда, Ленка ОЧЕНЬ выразительно на меня глазами лупала, пришлось проартикулировать: «расскажу». Вот тоже, блин, такой… не самый приятный момент.

— Благодарю, господин Кащей, за рассказ, — коротко поклонился упырь и аж окутался паром небывальщины, таким, кровавым.

— Стопэ! — возмутился я.

— Вы что-то хотели?

— Естественно, блин. Вы — упырь. Соответственно, в Стальном отношение к вашим сородичам…

— Лояльные? — совсем уж невозможно-саркастично исказил он лицо. — В целом — да. С соблюдением правил. Например, — оскалился он и отвернул воротник.

А там такой техномагический ошейник. Натуральный, запаянный, с видимыми в свете огоньками. И… некрос. Немного, но звиздец какой концентрированный. Уровня «егорьевских отходов». Это упырь, не упырь — гарантированно звиздец. Только не живые базово, типа Кащеев, такое переживут, прикинул я.

— Взрывной ошейник? — уточнил я, с некоторым сочувствием.

— Он самый. Ах да, Антон Ильич, глава службы безопасности Стального, — ехидно поклонился он.

— Сильно, — оценил я, и Ленка покивала.

— Законы должны исполняться, — развёл главный безопасник, упырь и потенциальный смертник с взрывным ошейником. — У вас ещё есть вопросы? — на что мы помотали головами. — Удачного пребывания в Стальном, — кивнул упырь и унёсся кровавым лучом.

— Да-а-а… — протянула зелёнка.

— И не говори, — поддакнул я.

— Так, Кащей, а откуда…

— В Траке.

— Ты знаешь, по-моему мы оттуда неделю не выберемся, — прыснула Ленка.

— Ну и не страшно, — пожал плечами я.

— И интересно, — поиграла бровками зелёная врединка.

Тем временем Коля дотелепался до входа в склад, юркнул туда. Из склада раздавались патетические вопли в стиле: «о горе мне, разорение! Сколь жестока судьба!» и прочие подобные. Мы с Ленкой аж заслушались.

Но через пять минут поэтичный из склада выперся. Рожей он стал снова лимон-лимоном, но не колёром, а выражением. Очень такое, кислое и недовольное выражение.

— Должок! — не преминул я внести свою лепту в состояние заказчика.

— Да-да. Пол пройден какой-то дрянью, товар… — с совсем лимонским выражением начал брюзжать ельфятина.

— Больше половины стоимости склада?! — преувеличенно-изумлённо похлопала глазами Зелёнка.

— Нет, — буркнул эльф. — Расчёт, — страдал он, отсчитывая пластинки малахита.

— Счастливо оставаться, — сгрёб я денежку.

И потопали мы с Ленкой к байку. И погнали, для начала, к страже торговых ворот. Эти типы послали нас к некоему Петровичу.

Этот фольклорный персонаж был гнумом, обитающим на площадке-парковке. Выслушав наши хотелки, он озвучил гривну за три дня, посулив «место до заката не занимать».

— Можно и в Траке, наверное, — уже в дороге к «гостевым воротам» протянула зелёнка. — Недорого вроде. А жить мы в Стальном и не собирались, Кащей?

— Ну вроде как «нет», — согласился я. — Но посмотрим. Угол не помешает, да и узнали мы не так много.

— Но и немало.

— В общем, можно. И Трак от нас не убежит, — рассудительно озвучил я. — Но пока — отгоним и…

— И много всего, — коварно пропищала зелёнка.

Отогнали мы Трак на стоянку в Стальной и… ну, неделю не неделю, а трое суток мы в нём провели. Безвылазно, собственно, вытащил нас я, а меня Петрович, настоятельно требующий мзду за стоянку.

И первым был не самый приятный вопрос с «пожиранием душ». Вот самого коробило, но… Скажем так, в моей жизни Ленка заняла весьма почётное место, а уж после слов Кащея о любви… Ну не стоило разводить тайны, причём, момент-то важный.

При этом — опасался, как отреагирует. Потому что… ну Кащей и Кащей. А вот злостный душеед, с адом внутрях себя. Были опасения, что реакция Ленки будет не самая приятная.

— Жутковато, — протянула она.

— Угу, — кивнул я.

— Но от объяснений о тросах, превращённых в плоть, тебя это не спасёт! — победно заключила она, злодейски потирая ладошки.

От сердца значительно отлегло. Но сдаваться на милость гоблинства Кащею категорически не можно! Как минимум — без боя, так что продолжил я коварным:

— Да как скажешь. И барахло с Зеленюков подождёт. И обновка кожаная.

Физиономия Ленки, полная одновременно предвкушения, облома и интереса — это было бесценно. Девчонка аж за уши себя ухватила, в смятении, покачиваясь не зная — за что хвататься.

А я, как злодей, ценитель и вообще — Кащей, за этим делом наблюдал с искренним наслаждением, да.

— На склад! Кащей, показывай! — махнув лапкой, через десяток минут решилась зелёнка.

— Ну пойдем, — похихикивая, пошёл я с Ленкой на склад.

Груда всякого стреляющего железа Ленку не впечатлила, на него она махнула лапкой в стиле «может, пригодится когда». Драконобой, который она уволокла в «свой закуток» там и хранился.

А вот на трофеи с ангела Ленка уставилась с искренним интересом и аж лапки потирала.

— Это у него было вместо рожи, — показал я бело-серую пирамиду, испещрённую вроде евритом или арабским.

— Пирамидоголовый, — несколько растерянно хмыкнула Ленка, вглядываясь в маску и стуча по клавишам.

— Какой был. Вроде никого не насиловал, только души жрал, — поморщился я, после чего Ленка меня, внезапно, погладила по руке.

Чем как удивила, так и успокоила. В плане, что чудищем жутким даже про себя не считает. А то были дурацкие мысли, да.

— Труселя его. Нужны? — ехидно уточнил я, помахивая тряпкой.

— Обойдусь, — задрала носик Ленка. — И твои не особо нужны, — несколько менее уверенно заявила она, и аж помотала головой.

А я героически не ржал и не горюнился, представляя, сколь жуткой станет моя жизнь после упёртых со стенки изумрудных труселей и полотенца с поняшей. Просто кошмар, хех. Хотя и не сказать, чтобы уж совсем смешно: расовая особенность, насколько я успел узнать — вещь такая… весомая. Так что то, что мои «сокровищща» ещё на стенке — показатель реально сильной воли вредины зелёной.

А вот со шкурой Ленка меня удивила. Оказалось, что кожевенное мастерство — расовая склонность гоблинов! Я натурально офигел, когда, после осмотра, Ленка взяла ножик, обматерила его рунами и, пусть с трудом, но сама и без разметки начала кроить шкуру.

То есть мысли-то были, что загубит. Но если что — свою отдам, а насчёт этого куска — сам сказал «всё тебе».

Но через три минуты Ленка прикидывала на себе ровный, готовый раскрой! Без разметок и чего-то такого, просто ножиком «чик», блин! Ну не «чик», шкура толстая и прочная, но смысл тот же.

— А ты до конца с кожей работала? — уточнил я.

— А? Поняла. Нет, Кащей, это гоблинская особенность, — легонько улыбнулась девчонка, сосредоточено выпиливая что-то на шкуре.

— Блин, а чего гномы-то везде кожевничают? — фигел я, смотря, как Ленка на глазах творит курточку и штаны. Ещё не сшитые, конечно, но скорость поражала.

— Хм, — замерла Зелёнка. — Гоблинов немного, — начала перечислять она. — И мы беспокойные очень. В Меллорне только один парень на месте сидит. А мастерить — усидчивость нужна, тем более на продажу.

— А сеть?

— А сеть — другое. И я усидчивая и с сильной волей, — задрала Ленка курносый носик.

— И не поспоришь, — не стал спорить я.

В общем, моя Ленка у меня на глазах за два часа сотворила стильную, надёжную и прочее кожаную сбрую на себя. И шло ей, факт. Но поразил меня этот процесс, признаться, посильнее всяких там чудес. Бац — и готово. Сильна зелёнка, в общем.

— А шубку и тебе… тебе шубу или дублёнку, Кащей? — уточнила красующаяся в обновке Ленка.

— Ээээ…

— Из шкур верволков, — уставилась на меня Ленка. — Или думаешь все продать? Вроде денег хватает.

— Да нет, продавать не надо, — отмазался склеротичный, но увёртливый Кащей. — И шубку тебе обещал. Думал просто. Смотри сама, Лен, я тебе доверяю, — окончательно вывернулся я, не соврав.

А потом… блин, была у меня надежда, что Ленка не того… Ага! Щаззз… ну не могу сказать, что там не понравилось, но даже ворчать хотелось стариковски, что я слишком стар, чтоб становиться тентакледемоном, хех.

Но вообще ничего. И напол-, и не наполшишечки, да.

Правда, мысль о том, что меллорнские свинотрахи оказались в чём-то правы — появилась. В чём-то смешная, в чём-то нет, но была. И, как выяснилось, в промежутке между «натурными испытаниями периферии Кащея» — не только мне это в голову пришло.

— Слушай, Кашей, — потягивалась довольная зелёнка. — А вот с Гошей, свинотрахами… Ты же не можешь врать, небывальщина! Как?! Интересно.

— Хехе, — порадовался злодейский я. — Ну вообще я сам беспокоился. На определённый момент. Но… смотри, вот я себя называю сволочью и злодеем. И при этом орд невинных не вырезаю. Только виновных, мдя, — несколько смутился я сравнению, но был сочувственно похлопан зелёнкой.

— Тут понятно, Кащей. Ты же вредина, — улыбнулась Ленка и замерла, понимая. — Так, погоди. Ты не злодей. Скорее трикстер, если мотивами мифов. Шутник, не слишком злой. Но получается, что для жертв твоих шуток…

— Угу, — покивал я. — Само слово «трикстер» мне не очень нравится. Но в целом — так.

— С этим ясно, хотя забавно, — хихикнула Ленка. — Но твои любимые свинотрахи…

— Не мои, а свиней, — резонно отметил я.

— Неважно, — неделикатно отметила зелёная вредина. — Ты постоянно так называешь кучу народа. Гоша… ну ты говорил. Но что — все?!

— Не совсем. Гоша — это вообще его дурь и коллективное творчество. Ты его тоже свинотрахом называла. Это его небывальщина, как я прикидываю, наказала за ВСЕХ, слухи распускающих. Как первоисточник. А в остальном: как ты думаешь, сколько народу РУГАЕТСЯ? — ехидно уточнил я.

— Погоди… то есть ругань и определение для небывальщины…

— Как я чувствую — да. Если я называю свинотрахов из Холодного свинотрахами… ну, я не «утверждаю» это. Я это обращаю скорее на ругательный образ. Небывальщине это не нравится, да. У меня идёт небольшой отток энергии. Но небольшой. И свинотрахов я могу себе позволить свинотрахами называть хоть сутки подряд, — пожал я плечами. — Естественный прирост больше.

— Поня-а-атно, — протянула Ленка. — А на что уходит энергия, интересно?

— Чёрт знает, — пожал плечами я. — Может, и оказывает некоторое влияние на сексуальные предпочтения, — хмыкнул я. — Но небольшие, там реально слёзы. Вот если бы я не ругался, — развёл я лапами.

— Угу. А теперь насчёт сексуальных предпочтений, — облизнулась неугомонная зелёнка.

В общем, стук Петровича и писк артефакта прервал довольно продолжительный марафон. Всякого и разного, да.

И рассчитавшись с гнумом за следующие трое суток, я встряхнулся. С Ленкой хорошо и интересно. Но если не делать перерывы — надоест, факт. А интересного и так хватает.

Так что в комнату вернулся Кащей ехидный, собранный, который зелёнке на приглашающий жест показал непокобелимую дулю.

— Вот. Лен, солнышко, — лучился я ехидством. — Свя-а-а-азь.

— Ой.

— Вот да. Это было… хорошо. Но дела, блин! — поднял я палец. — Так что давай пока закруглятся.

— Пока — давай, — встряхнулась зелёнка. — Ой…

— И это тоже.

— Это ерунда, подлечусь. Куда сейчас?

— Давай заскочим в Бар, вечер, — прикинул я. — А то, кроме Тощего, и не видели никого. Разговоры послушаем, вопросы позадаём.

— Давай, — кивнула Зелёнка.

— Ночью — ты спать. А потом — связь!

— Согласна.

— А чего ты не одеваешься? — уточнил я.

— Иду, — пискнула зелёнка.

Так что через четверть часа ехала наша парочка в бар «Бар». И на вечерний Стальной хоть полюбуемся, да.

15. Барные посиделки

Вечерний Стальной оказался действительно очень «киберпанковск». Правда, судя по ощущениям небывальщины, я видел примерно треть от «задуманного». То есть, именно световым сопровождением обладала примерно треть от ажурных магических конструкций, которые я чувствовал. Но и без них — светится всё, голограммы всякие. Хотя не совсем панк, если уж быть точным.

И транспорта было ощутимо больше, причём были этакие мопеды, и не один. По сравнению с байком — тьфу, но сам факт порадовал.

Стоянка перед Баром была далеко не пустая, но место свободное было. Так что мы с Ленкой, держась за лапки, потопали в букву «А».

С последним, в смысле «за ручки держаться» было… Ну скажем так, Ленка по этому поводу даже подпрыгивала немного и меня в качестве «репетиционного партнёра» использовала. А я ржал, но про себя: зелёнка надувалась и хмурилась, видно, важно ей.

Но разница в росте «под ручку», как Ленке казалось «приличным», ходить просто не давала. Ракообразный Кащей, либо Зелёнка под мышкой, в прямом, а не переносном смысле.

С «за ручку» надутая зелёнка бурчала «как с ребёнком». На что ехидный Кащей я, смерив четвертый размер «дитятки» согласился побыть чадолюбом.

— И Лен, давай серьёзно, — после погони за «сволочным гадом» обратился я.

— Давай, — сопя, выдала Ленка.

— Ну подумает там кто-то что-то. И чё? — ехидно оскалился я. — Ты за руку держаться хочешь? Ну и нахрен всяких мыслителей. И свинотрахов.

Да и настроение, несмотря на «пофиг», поднимает, отметил довольный я, заходя в бар.

Посетителей в этот раз было, как понятно, больше. Но «первый от двери» столик был свободен. А Тощий обнаружился за стойкой, зыркнул на звякнувшую дверь и кивнул, сделав пригласительный жест.

— Посидим или с народом пообщаемся сразу? — уточнил я.

— Расскажем, народ подтянется, да и Макар. А после рассказа — мы спрашивать начнём, — вслух прикинула Ленка под мои кивки. — К стойке, — решительно выдала она.

Кстати, как я оценил, подходя к стойке, второй этаж кабака — видимо, «солидное» место. В том смысле, что с первого этажа доносилась музыка, взвизги-смех. Явно народ «жёг и отдыхал». А тут сидят и общаются, в основном. Кроме нескольких типов, явно надирающихся, в гордом одиночестве. Ну, каждый отдыхает в меру крепости своей печени.

Кстати, музло с первого этажа явно было «живым». Пара скрипок, волынка, барабаны-бубны, а не ударная установка. Ну и пара гитар.

Приятно, но с «воспроизведением», как я и думал, вопрос не решался даже в более чем благополучном Стальном. В любом случае — охренительно благополучном, на фоне остального, даже если тут банды ночами шалят и прочее подобное, факт.

Подошли мы с Зелёнкой к стойке, Тощий изящно пошутил насчёт отсутствия, был мной вежливо послан, Ленкой тоже, в стиле «завидовать — нехорошо». Молодец, девчонка, хех.

В общем, спросил Тощий насчёт «нескольких знакомых», как и ожидалось, на что мы кивнули — у нас вопросы, соответственно, аудитория и нам нужна.

Подошло с десяток народу, село у стойки — металюди и человеки, обоих полов. И зателяли мы с Ленкой «сказ об упырихи повержении» на четверть часа.

— Высшая упырица была, — покивал один из первых увиденных мной в Конфедерации орков. — По всему управлению слухи, хоть расскажу, что внутри было, — пробормотал он вполголоса.

Хех, а я без кирасы и не соотнёс голубую джинсу. Это стражник с нами квасить изволит в компании. Но — не лишнее.

Закончив «бояний сказ», я оскалился и оповестил, что у нас есть вопросы. Несколько слушателей оперативно отползли в кусты, но шестёрка плюс Тощий — нормально, так что стали мы с Ленкой в них задавать вопросы.

И через пару часиков обладали «не буклетной» а «один парень или девица в баре сказали» информацией. Довольно достоверной, как ни смешно: небывальщина всё-таки, так что народ в целом от вранья, даже «художественных преувеличений» отвыкал. Потихоньку, но как и сказала в свое время Ариска: «И к лучшему».

Итак, до конца Стальной вообще располагался почти на сотню километров севернее, на что, кстати, указывало часть пометок карты. Был он именно «чёрным ящиком» в прошлой стране, а в теперешней — наполшишечки. Научно-исследовательским полузакрытым городком, с учебным ВУЗом — финансирование и всякие «программы».

Население в нём, кстати, было тысяч восемь, с учётом студентиков.

Конец они пережили без бомбёжек и даже радиоактивных последствий — находился «ящик» в жопе мира, а если ракетометатели и знали о нём, то тратить ракеты не стали.

Службистов преподаватели и студенчество, поддержанные ментами, (местными уроженцами, как я понимаю) удавили в первую неделю. До изменений и прочего. Помимо «недоговариемого» но очевидного желания стать «владычицами жизни» у части секуристов произошёл заворот мозгов на тему «сотворить орудие возмездия». Так что вопрос «кто главный» решался без «кровавых ручек», их того.

Изменение в Стальном началось даже пораньше, чем «в среднем», через три недели после конца. И резко: половина населения — гнумы, несколько процентов ельфы и прочие, ну и люди.

С ума они сходить не стали, а стали думать головой. Ну, в массе своей. И перебрались шесть тысяч человек к трассе уже через пару недель после изменения. Пара тысяч — кто умер, кто «домой», ну в общем, понятно.

А Стальной начал строиться и проблем с продовольствием и ресурсами не имел — неподалёку река, нерадиоактивная, ну и «ящик» имел феерические запасы тушёнки и прочего, рассчитанного на численность «предыдущей страны», в два раза большее.

С устройством и прочим… ну видно, вдохновились яйцеголовые городами-государствами нашенскими или греческими — тут непонятно. Но к лету Стальной «в общем» напоминал себя теперешнего. И симпатично, факт.

А дальше — миграция, причём активная. Например, дивьи люди, как нам пробасила дивья дама из слушателей, а остальные подтвердили, ну не очень в «самостоятельное хозяйство».

Они не столько «орки», сколько… да чёрт знает кто. Очень практичны, с патологической страстью к «обдумыванию» и правильному, разумному. И тугодумы, в этом смысле. Как хихикала Лариса, как раз мохнатая дама, дюжину часов обдумывать, как правильно раскопать грядку — для дивьего не то, что обычно, а норма. Про вбить гвоздь и прочее она «лучше не говорить».

Вообще — ничего страшного, «по большому счёту». Но в рамках «цивилизационного социума» — звиздец. Так что дивьих посёлков в округе просто не осталось. В мыслительных дикарях дивьи, подумав, решили не быть и мигрировали в поселения.

Где, по большей части, приняли на себя функцию силовиков — и психически они по поводу насилия не испытывали проблем вообще, если это «правильно и разумно». И в рамках организации с приказами — не «тормозили», хотя саму иерархию выстраивали и принимали долго, относительно.

Ну и физически были сильными, быстрыми, здоровыми и с мохнатыми лапами от природы, хех.

Притом, дивья Лариса, например, была научным сотрудником одной… ну, фирмы наверное, тут вопрос сложный.

То есть «видовой психотип» и расовые склонности и тут преодолимы. Но Зелёнка всё равно лучшая, потому что моя, сам себе отметил я.

И не отражённые в буклетах «особенности устройства», как раз с «фирмами-не фирмами» связанные. Мудрилы местные… ну, загорелись, судя по рассказанному. Вдобавок небывальщина не только давала «практический результат» не через годы, а в месяцы, но и позволила сократить количество «человеко-часов».

Первое время были лютые институские поёб… побоища, да. За научную истину, направления исследований и чуть ли не «кому аспирант Маша кофий приносить будет».

Но почесав фингалы, мудрилы мудро решили, что надо «децентрализоваться». Наполшишечки, какие-то «глобальные проекты» и прочее подобное велось. Но на остальные полшишечки оказывалось, что «наукоградный центр» — почти сотня «фирм», с одним или несколькими научными руководителями, ну и несколькими (или несколькими десятками) сотрудников.

Зарабатывают и себе и городу, мордобой ограничился «научными советами», а политику вообще вынесли «в гражданство» где есть кому раздухорившиеся научные умы придержать, хех.

И не рай ни хрена, это орчина-стражник подтвердил. Преступления есть, всех типов и видов, и побольше, чем до конца. Это не касаясь Торгового Квартала — там отдельный расклад.

У народа всё же с крышей после конца и изменения не очень, в среднем по больнице. И больше половины населения — рабочие, переселенцы. Ну, в общем, всякого хватает, хотя и без именно «организованной преступности». Но про съехавших маньячил, драки массовые и прочее подобное орк упомянул. Хмуро и без подробностей, но всё же.

И с упырями были проблемы. Впрочем, упыри, с учётом небывальщины и представлений металюдствующих в них — везде проблема. Но занятный момент — второе поселение, где с упырями «относительно лояльно». Ошейник, конечно, не фонтан. Но никаких ограничений, кроме как на массовые убийства, не накладывающий, так что в Стальном, в общем — лояльно.

Так вот, в обоих поселениях находился лютый упырь, который не только помогал вообще, но и сородичей приструнивал. Ильич, как выяснилось, САМ протолкнул закон об ошейниках. Себя же в пример приводя. Такой… интересный момент, конечно. И дядька занятный, факт.

Люди всё-таки, распрощался я с некоторыми детскими мечтами про «рай на земле». Ладно, всё равно место хорошее, а что не облака в штанах его населяют, так я вообще — злодей и сволочь. А Зелёнка, подмигнул я тоже погрустневшей от рассказов зелёнке — вредина. Так что всё нормально.

И начали мы выяснять, а как и где можно нам угол себе устроить. И как в плане ведьмачьей работы.

С углом — народ аж консилиум устроил, пока мы с Ленкой орешки хомячили, пивом запивая.

Результатом же обсуждения вышло, что либо нам гражданство Стального надо (что, может, и достойно, но нас намертво к городу прикуёт, так что не надо), либо можем мы купить… склад. Самое оптимальное и удобное выходило, склад в Торговом Квартале. Правда, с покупкой были свои заморочки — «цензы» на время. Тут выходило, что нам проще арендовать на лет двадцать. А через десять — купить. Ну, в общем, вполне сносный вариант.

Правда, дорогой — почти восемь тысяч гривен аренда выйдет, сообщил гном-чиновник из слушателей. Причём именно покупка — меньше тысячи, но не продаст никто без ценза, тут понятно.

И, наконец, «ведьмачья работа». Тут Стальной, прямо скажем, не радовал. Из «дыры в центр земли», которая, кстати, оказалась не лютым провалом, а каналом сантиметров пятнадцать («больше — нерентабельно и опасно» оповестила Лариса) прёт всякая хтонь. Но до неё посторонних не допустят — есть своя служба, специально созданная и локализующая прущую фигню раньше, чем она разгуляется.

Далее, в самом НИИ работа ведьмака была бы… востребована. Научные мудрилы изволили проводить эксперименты, а небывальщина — вещь интересная, да.

Но как источник средств и «интересно» — довольно тусклый вариант. Очередной рукосуй может «призвать сотону» завтра, послезавтра или вообще никогда.

И вступление в СБ Стального практически обязательно… ну в общем, не варианты. Взбесившиеся от нарушений техники безопасности нечистики — редки и наёмного специалиста не требуют.

Остаётся торговый квартал, но там… даже поспокойнее, что самое смешное, в плане нечисти и нежити. Тут играла роль не столько стража, сколько необъяснимое желание у купчин: жить. И эти сволочи всячески жизнь свою оберегали, не таская нечисть, нежить и прочую пакость в Стальной. Лишая бедных Кащеев и Зелёнок и вообще — сволочи нечуткие, похихикал я.

Но в целом — Стальной выходил именно потенциальным местом отдыха, как и были Зеленюки для меня. А ведьмачить стоило на просторах Конфедерации. С нечистью и нежитью в округе проблем хватало, новые регулярно появлялись.

А Стальной — ни хрена не «областной центр». Помогали, но очень умеренно. У самих сил на поддержания порядка «условно-достаточно»: граждане к раздуванию силового и бюрократического аппарата относились крайне отрицательно.

В общем, обогащённые этой информацией, пусть явно не «всё узнали», мы с Ленкой, в целом довольные, покинули Бар.

— А давай… — начала было зелёнка мерцая глазищами в отсветах небывальского неона.

— Ты поспишь, — ехидно подхватил я. — А потом займёшься связью. Лен, сейчас — отдых. Но я не шутил — без нормальной и удобной связи я тебя на дело брать не буду, — надулся я.

— Злодей, — закручинилась Ленка. — И за что я тебя полюбила?

— За сволочизм, конечно! — искренне изумился я. — А я тебя — за вредность, — покивал я.

— Злодейская семейка, — хихикнула зелёнка, под мои кивки. — А вообще правильно, конечно.

Вообще, без отвлекающих факторов Ленка справилась за сутки. Вроде и разработки у неё уже были, ну и шиложопость гоблинская сказалась: перспектива «непускания» прям крылья зелёнке приделала.

И утром, через пару дней, я опробовал «визор». Точнее, головной обруч-артефакт, создающий текстовую мыслесвязь… ну, довольно непривычно, но в целом — понятно. Сам, думая, печатаешь в этакий чатик, ответ — читаешь. Этот функционал был… проекционно-зрачковый, скажем так. Обруч создавал картинку перед глазами, почти незаметно. А чтоб вражины подлые не читали (теоретически — возможно, хотя я так и не смог придумать свойство гляделок этакого вражины) — светящиеся односторонне «очки».

Остальной функционал я, несмотря на некоторую обиду Ленки, поотключал нахрен. И честно признался, что «ходить и думать — слишком сложно для Кащея».

— Не понимаю, — не понимала зелёнка. — У меня постоянно часть терминала перед глазами. Нормально, не сложно.

— Ты забываешь Лен, такую вещь, — сам прикинул я. — Небывальщина — в голове. И ты не видишь глазами, а сразу осознаёшь. И поэтому проблем нет. А я именно вижу глазами. И неудобно.

— Так — поняла, — поняла зелёнка. — Жаль, там базы данных, идентификаторы…

— Ну так я же пользоваться буду, — уточнил я. — Просто когда есть время постоять-почитать.

— Угу. А дальше мы?

— Это ты мне скажи, хакер сетевой. Покупать-арендовать пока не будем. Сам Стальной нам нравится.

— Нравится, — согласно махнула ушами Ленка.

— Но вокруг хрен знает что. Надо поездить, посмотреть. Может, тут в округе — заповедник свинотрахов повышенной злостности, — прикидывал я под хихиканье Ленки. — А ты не смейся, а скажи, есть какие-то там… ну, намётки в сети? На заказы и всё такое.

— Нет, Кащей. Единая сетка — её хотят, обсуждают. Но пока её нет. Обмен информацией только между специализированными и выскокласными эфирными операторами, на больших расстояниях. Проще с Восточным Меллорном связаться, чем в сетке заказы искать. Пока, по крайней мере.

— А ты с Восточным связываешься? — заинтересовался я, на что зелёнка ушами подтверждающе помахала. — Есть что-то интересное?

— Чего-то катастрофического точно не было, — задумалась Ленка. — Сетевые разработки тебе не очень интересны, — логично продолжила она. — А! Зеленухи переименовали. Забавно…

— В Зеленюки? — радостно оскалился я.

— Угу. Это ты?

— Я с тобой, — логично указал я. — Но да, было желание. Интересно, статуй поставили? — вслух задумался я.

— Какой?

Ну в общем рассказал Ленке о «завещании Кащея зеленюкским свинотрахам». Поржали, Ленка обещалась уточнить «насчёт статуя».

И выдвинулись — на округу смотреть, злодейства чинить и вообще, нести добро и благо.

В крупные селения, для начала, решили не ездить. Там-то «сильные эфирные сетевые операторы» везде есть, так что о «ведьмачьей работе» эти жадины сообщают всяким стражникам и политиканам, лишая бедных нас законной поживы.

А вот в аграрных, добывающих, да и просто — обособленных селениях и селеньицах связи толковой нет. А проблемы там нерешаемые появляются как бы не чаще, чем в больших.

Так что составили мы маршрут, на тысячу километров в округе, да и покатили себе потихоньку. Потому что интересно.

16. Конопляные рощи

По дороге мы с Ленкой (точнее — она читала и озвучивала, я рулил) знакомились с округой детально. И выходила такая, связанная с «территориальной» и массовой металюдизацией. Основным населением небольших (относительно) поселений выходили эльфы. И гигантских Меллорнов они не выращивали не только из-за ненужности. Но того, что этот Меллорн, ну столь толстый в смысле, немного требует жертв остроухих. Самопожертвования, добровольного, слияния с древесиной, чтоб она стала большой и толстой.

Деталей в полной мере зелёнка не знала, но имена «самопожертвовашихся» для Восточного знала наизусть.

Ну… уважения заслуживает, и светлая память, отметил я.

Но в Конфедерации, в той части, что мы оказались (да и вообще, похоже), столичной звиздецомы не было. И потребностей в деревьях-городах, как следствие, тоже.

Соответственно, «мегаполисы» были населены людьми и гномами, в большинстве своём, тогда как ушастые жили относительно небольшими поселениями. Кто-то, имея в соседях людей и металюдей, кто-то — чисто остроухой тусовкой. Но большинство небольших поселений среди леса были в той или иной степени возвышены и остроухи. А первое попавшееся (и нас пославшее) нам с Зелёнкой поселение Конфедерации — скорее исключение.

А мы двигали в поселение «Воздушное», именно так и никак иначе. Ну было ещё какое-то там название повышенной остроухости и невыговариваемое напрочь, мне его Ленка показала в виде буковок. Я ужаснулся заковыристости и количеству этих буковок и читать не стал, опасаясь за целостность мозгов.

Впрочем, как и с именами (и, в данном случае, как и в столичном регионе) всякие «этничные названия» отмерли в Конфедерации в первый год после конца. Хотя, ряд всяких там манси, бурятов и прочих аборигенных товарищей подчас носили имена и давали названия позаковыристее Электродрели и Нистропенштотера.

Но давали они как бы не первое тысячелетие, так что пусть их, милостиво дозволил я.

А Воздушное было выбрано нами не только из-за относительной близости к Стальному, но и потому, что была эта эльфячья деревушка перевалочно-перегрузочным пунктом для ряда ельфячих торговых маршрутов.

Во-первых было интересно: «как?» — поскольку карта показывала горы не слишком транспортно-пригодные и леса дремучие. До самого Воздушного — дорога была. А вот их «поставщики-транзитники» — в непролазных дебрях, хоть и относительно недалеко «по карте».

Во-вторых, водила единорога, доставивший упыриху господину Разину на склад — был воздушнюком. И добытые мной из упырихи обрывочные картинки меня заинтересовали. Например — раздолбайство ушастого перевозчика, оставившего телегу на пару часов и на кой-то болт упёршегося в чащу.

То есть, каких-то там расследований на тему «всеконфедеративного эльфячьего заговора» я проводить не собирался. И вообще проводить, путь стража всякими расследованиями занимается, да.

Но при подобном раздолбайстве (а по нынешним временам бросать телегу с товаром посреди леса — раздолбайство высшего пошиба) у остроухих воздушнюков почти гарантированно куча проблем. Ну а нам с Зелёнкой — пожива и интересно, куда деваться.

— А ещё он какой-то странный был, — сообщил я Ленке. — В смысле этот блуждатель по дебрям-переводчик. Упыриха… ну странно видела, может, и особенность восприятия, — признал я. — Красно-белые цвета, ракурсы там искажённые и вообще. Но вроде бы — нетипичный эльф.

— А в сетке просто — поселение эльфов, — констатировала Ленка. — Интересно, — заинтересованно помахала ушами она.

— Интересно, — покивал я.

Через несколько минут мы подъехали к дороге на Воздушное, и я остановил Трак. Хотелось впасть в челодлань конечно… но просто замотались в Стальном, по большому счёту.

— Мдя, — глубокомысленно констатировала Зелёнка.

— И не говори, — подтвердил я. — Ты мне вот что скажи, Трифон защиту Траку обеспечит?

— Думаешь оставить Трак?

Дело в том, что ширина лесной дороги к Воздушному… ну, мягко говоря, не подходила Траку. Так-то влезем, но отдельные дерева уже слишком близко. А сносить деревья — по теперешнем временам дело не самое разумное. Проще сходу объявлять военные действия местному лешему и, скорее всего, самим остроухим.

— Думаю, Лен. Мы размеры дорог не уточняли, а, похоже, большинство — таких, — потыкал я в тропу. — И чёрт мы до селений на Траке доберёмся, не только сюда, но и до большинства.

— Похоже на то, Кащей, — согласно опустила уши Ленка. — Из рогаток Трифон стрельнёт только один раз, — уточнила она. — И ездить не сможет. А так — магострелы, активация защиты, тревога и мне по сетке, и тебе на терминал, — потыкала она в обруч.

— В общем — от гопоты защитит, колёса нам не открутят, — констатировал я.

— Но если что-то серьёзное… — начала было Ленка, но замолчала, посмотрев на мою ехидную морду.

Так как понятно, что если кто-то или что-то «серьёзное» — то Трифон не поможет. От «серьёзного» Трак и с нами на борту может убегать с визгом — вполне возможный вариант.

Тут главное чтобы мелочь какая, или просто проезжий свинторах не нагадили: Трак хрен спрячешь, а с трассы его будет видно.

Так что потратили мы с ленкой с четверть часа, я — выбирая обочину поприятнее, а она — науськивая Трифона и вешая «пугательную надпись». Кстати, очень колдунскую: видимую как в небывальщине, так и в световом спектре. Но — только при приближении. То есть Трак стоял в ложбине, не сильно бросаясь в глаза с шоссе (ну условно, конечно, но всё же).

А вот если к нему кто-то попрёт, то с десяти метров над Траком появлялась светящаяся надпись: «Собственность Кащея Бессмертного! Приблизишься — прибьёт!» — и очень злостный череп с зубчатой короной.

— Ну, — задумчиво оценил я креатив довольной Зелёнки. — В принципе — ничего. Но у меня височные кости…

— Я так вижу! — показала язык зелёная врединка.

— Уговорила. Ладно, если что — мы предупредили, — под кивки Ленки констатировал я. — Поехали.

— Поехали.

Присели мы на байк и поехали. Ленка на Драконобой посмотрела с сожалением, но орясину эту решила не брать — он реально здоровый, на байке его некуда, только «в руках». А рогатка — вещь хорошая, факт.

Дорога до Воздушного была даже вымощена, правда… ну в общем, небрежно как-то. То есть ветки, составляющие «дорожное полотно», частью лишены коры, частью вообще обрастали листиками-веточками. В целом — не критично, но на фоне ранее встречаемого мной ландшафтного творчества ушастых — несколько нетипично. Они как бы расово-видово «ноблис оближ» и всё такое.

Ну да ладно. Лес — не «биоконструкт», а именно простой лес, густой, вроде бы даже с лешим, который по нам «вниманием мазнул», но не пырился и гадостей не чинил. Правда в ощущениях небывальщины какие-то остроухие проявления от леса чувствовались, но даже не наполшишечки.

И вот, едем мы и начинаем «закладывать спираль». Дорога к Воздушному прямо не вела, а делал спираль в пару оборотов, с расстоянием в полкилометра между витками. То ли попытка потенциальных вражин заблудить (ну такая себе, прямо скажем), то ли остроухий эстетизьм (не мене «такой себе»). Но есть и есть, на байке некритично.

И вот чую я, значит, метрах в двухстах с хвостом разумного. Вроде в ветвях, между витками дороги. Ну, наблюдатель, страж или древолаз остроухий. И Ленка мне об «ельф, одна штука» на визор отписала, в общем — есть и есть.

Как вдруг метрах в тридцати от нас пролетает стрела. Причём, чёрт побери, криво и боком! Как стрела так летать может — ни хрена не понятно, но она с небывальщиной. И видимо, от древолаза, больше некому. Ну может, охотится на кого, чуть замедлился я, ну и тросы приготовил — мало ли, может такой изящный «предупредительный». И Ленке написал, на что она мне: «Слежу, пока атаковать, думаю, не стоит».

Ясен пень, что не стоит — до нас тридцать метров, даже как предупредительный — очень деликатно, оттекстил я.

И вот, через минуту ещё одна стрела. Чуть ли, не прости меня логика, исполнившая мёртвую петлю, прежде чем сгинуть в листве. Метрах в пятидесяти позади нас, практически на границе видимости от поворота.

— Ничего не понимаю, — честно признался я, тормозя байк.

— Он стрелял. Но в кого? — так же ничего не понимала Зелёнка. — Охотится на кого-то?

— Чёй-то у меня сомнения что такими выстрелами можно куда-то попасть. Но если охотится — почему не идёт за добычей?

— Думаешь — по нам? — хихикнула Ленка.

— Да чёрт знает. Думаю постоим, подождём. В сетке что-то есть?

— Эльф на дереве. Со стрелами, не эфирный оператор, точнее, минимум расовый, не более, — пожала плечами Зелёнка.

— Я примерно то же чувствую, — констатировал я. — Предлагаю: постоим-подождём. Эти стрелы я даже точно направленные, если даже это по нам, перехвачу.

Помотал я тросом, и в целом — так и выходило. Не та насыщенность небывальщиной у стрел, чтобы опасаться. Правда, стрелка ни хрена не видно, только в небывальщине чувствуется.

Но на моё предложение Ленка покивала, так что встали мы байком к стрелку и стал я ждать. Ну, лениво было через эти дебри переться, если честно. Лес хоть и «нормальный», но звиздец какой густой, с подлеском и вообще.

— А сетью ему что-то сказать там? Он вроде не нечисть, вроде можно? — уточнил я, пока ждали.

— То ли сам блокирует, то ли артефакт. Уже пробовала, — ответила подруга. — Выстрел!

— Угу, — откомментировал я вихляющуюся стрелу, пролетевшую в пятнадцати метрах правее и десятком метров выше нас. — Ты знаешь, Лен, по моему, это всё-таки по нам.

— Похоже, — протянула Зелёнка и захихикала. — Легендарная эльфийская меткость.

— Ну видимо, да, — гыгыкнул и я. — Так, я к нему, ты за байк…

— А с тобой? Интересно!

— Ну ладно, — прикинул я опасность заплечного пребывания и на месте.

Примерно одинаково близко к нулю, так что почему бы нет.

Запрыгнула Зелёнка в корзинку из тросов за спиной, и почелопучил я к «снайперу». Просто дебри действительно были непролазными. Ленка ещё повизгивала восторженно и даже что-там про челопука пищала. Впрочем, она на тросы так и раньше реагировала, припомнил я, доскакивая до места локализации стрелка.

Было это… ну площадка из живых ветвей, прикрытых листвой. Даже вблизи не очень видно — эльфское колдунство над невинной древесиной. Но в небывальщине всё чувствовалось, так что вскарабкался я к «гнезду» и, придержав Ленку, запустил в листву трос. А через секунду и наши с Ленкой головы появились, предавшись офигиванию.

Итак, на этой платформе был ельф. Нетрадиционно-ориентированный. Очень невысокий — гоблинских габаритов примерно. Полтора метра, может чуть больше — точно хрен определишь, потому что остроухого крючило и шатало.

Далее, был он не «пропорционально невысоким», как гоблины и прочие невысокие металюди, бывшие крепко (иногда чрезмерно) сбитыми. А таким же тощим, как эльф вульгарный. Что превращало его, пропорциями, в откровенного карапуза, каким он, судя по морде, лица не являлся. То есть видовое.

И третье «видовое» были ухи. Звиздец, а не ухи! Я думал, у Зелёнки моей большие (и прикольные, но неважно), но ленкины были в половину, ну две трети головы по длине. А у шатающегося карапузного эльфа ухи были… да заячьими, по габаритам! Развесистые, больше башки, одно согнулось пополам, скорбно повиснув, второе торчало вверх под углом, трясясь вместе с уховладельцем.

Одёжка, кстати, тоже была занятной: листья, натуральные зелёные листья, сплетающиеся в этакий комбинезон с откинутым капюшоном. И лиственные лапти, отметил я, слегка приподнявшись.

В одной лапе этого кадра бултыхался небольшой, фонящий небывальщиной лук. Вторая роняла у нас на глазах стрелу, присоеднившуюся к трём валяющимся на площадке.

— Упс, хихихи, — выдало это, пошатываясь.

Переведя расфокусированный взгляд на наши с Ленкой охреневающие головы, ельф нахмурился. Но покачиваться не перестал, а, отбросив лук, схватился за средних размеров мачете, болтающееся на крючке-ветке, торчащей на поясе.

— Поганые мухоморы! — пырился он почти в нас, размахивая ножиком, годящимся в нормальные меч, с учётом габаритов. — Вы не пройдёте!

И кинулся к нам рваным зигзагом. Я уже приготовился блокировать добанутого тросом, но… Этот воен промазал! Натурально, на полной скорости усайгачил с платформы в двух метрах от нас!

— Кащей!

— Да поймал я его, поймал, — успокоил я Ленку.

Добрая она всё-таки у меня, мимоходом обдумал я, поднимаясь на платформу и подтягивая прихваченного ельфа. Вот я исключительно из прагматичных соображений придурка поймал, в плане на информацию потрясти и поглумиться по садистски. Ну и жалко было… но наполшишечки!

Правда подтянутое лёгкое тельце моим благим устремлениям хамски сопротивлялось. Этот карапуз самым наглом образом… дрых!

— Это даже не смешно, — отметил я, проржавшись.

— Угу, — поддакнула Ленка, отхихикав. — Он обдолбанный, Кащей. Это не заклинание и не алкоголь. Совсем обдолбаный, — выдала она, постучав по терминалу.

— Насмерть? — уточнил я.

— Вроде — нет, показатели витала в норме. Но сознание… на мухоморов охотится, — хихикнула она. — И… ну неважно, — покраснела она.

— Только не говори, что он сыроежек того, — решил я защитить свое воображение от всякого.

— Хорошо, не буду, — согласно махнула Зелёнка ушами.

— А удолбился он, похоже, этим, — потыкал я в связку грибов радужного цвета, наполовину пустую.

— Похоже. Эфир чуешь?

— Угу, небывальский галлюциноген. Грибной, мать его, ельф, — идентифицировал я посапывающего на полу площадке карапуза. — Ты таких эльфов видела? — уточнил я.

— Нет. И в сети ничего особенного нет. Может, это один такой?

— Может. Особо одарённый, жрал много грибов и не вырос, — хмыкнул я. — Ладно, пинать этого торчка неинтересно и глупо. Едем дальше. Вот только: тут оставим или притащим в Воздушный? — потыкал я обдолбанное недоразумение.

— Давай притащим. Тебе же не сложно? — на что я покачал головой. — А то придёт в себя. И попадёт в кого, он, судя по примерной прикидке, — постучала она по браслету-терминалу, — будет от глюков неделю отходить.

— И не умирает, — хмыкнул я. — Его бы здоровье, да в мирных целях. Ладно, попрыгали.

Допрыгали мы до байка (обдобанного я пёр в этакой авоське), присели на байк, переглянулись, похихикали.

Впрочем я, на всякий, мониторил округу. Да и Ленка на зрачок мне скинула «в округе чисто».

И поехали дальше, правда, я скорость снизил. А то ещё как обдолбанные в десятке километрах от нас пальнёт солнцу в глаз по укурке, а прилетит в нас. Хоть поймаю и верну в соответствующее место, готовился я к бомбардировке.

Но её не было, а за одним из поворотов спиральной дороги показался влекомый единорогами караван. Ну, хоть что-то узнаем, порадовался я, как караван… исчез. Вот просто, был и нет, блин!

— Так, я сегодня не курил. Даже сигарет, — аж остановил я байк, рассуждая вслух. — В небывальщине… похоже на заворот пути, — припомнил я ощущения. — Далеко, но чувствуется. Но Леший не активизировался, это я бы почувствовал! Ничего не понимаю, — признал я.

— Не знаю, Кащей, — растерянно выдала Ленка. — Леший точно не локализовывался, а вот с «заворотом пути» я не знакома. Знаю, что есть. А сигнатуру их считать не успела, где они — не знаю. Для меня — просто исчезли.

— Тут, блин, никаких галлюциногенов летучих нет? — вчувствовался я. — Да нет вроде. Ладно, едем.

— Едем.

А ещё через километр появилась обширная, километровых размеров поляна. С здоровенным не деревом — сплетением деревьев. И в кроне этого сплетения, собственно из крон были этакие дома-гнёзда, вполне различимые. Довольно высоко, с тоже этакими выращенными площадками и переходами.

Но внимание привлекло не это. На самой поляне было несколько древесных, но уже более-менее «традиционных» ельфячьих домов.

И «парковка» с несколькими десятками повозок с единорогами.

Но первое, что бросалось в глаза, когда мы выехали из леса — роща. Роща, мать его, конопли! Натуральной, чтоб его, древовидной конопли!

— Это… охренеть, — в очередной раз остановился я. — Укурки ушастые.

— Да уж, — хихикнула Ленка. — Вряд ли они из этого канаты плетут.

И тут из рощи, где я почувствовал живых, но не акцентировал внимания, офигивая от «мечты укурка», послышалось шебуршание. И показалась ельфка.

Влезающая в лиственное платье на ходу, сверкающая на субтильном теле сисками размера аж второго — прям выдающееся достижение. При этом была она вполне пропорциональна укурку в авоське — мелка, субтильна, раскидиста ухами. Но сиськи и задница, уже покрытая листвой, имелись. И припухлости и засосы тоже имелись, факт.

Бросила на нас взгляд, слегка кивнула и потопала к центральной «роще», продолжая на ходу одеваться.

И тут в месте подъёма этой девицы зашуршало. И оттуда вылез ельф полу мужского, тоже мелкий и ушастый. Заправляющий хобот в травяной костюм.

Мордой довольной поводил, нас увидел, тоже кивнул и с лыбой вальяжно потопал к нам.

— Эх, берет, гнилая ель! — выдал этот тип, лыбясь. — Мир, брат, сестра! — устрашил он нас жестом выкалывания глаз. — Пыхнете? — радушно предложил он.

— Думаю — обойдёмся, — под кивки Зелёнки отклонил я предложение.

— Потрахаться можно, Юнисэлька ускакала… ну не хотите — не надо, — махнул он лапой, не переставая лыбится. — А это… Сэмюиэль? — обратил этот хипарь внимание на авоську. — Он же в дежурных сегодня, — озадаченно почесал он затылок, почти перестав улыбаться.

— По дурдому. Или вытрезвителю, — буркнул я под нос. — Обдолбанный в хлам был. Стрелял во все стороны, с дерева нае… упал. Куда его? — потряс я авоськой с ельфятиной.

— Опять? — непонятно у кого спросил хипарь. — Да здесь брось, братан, оклемается, — широким жестом предложил он обочину. — Или, если не ломает — докинь до старейшин. А я пойду, Юнька, может, ещё даст, — засеменил эльф вслед за удаляющейся эльфийкой.

— Звездорожденные, — пробормотал я.

— Бессмертные и мудрые, — вторила мне преувеличенно-пафосно Зелёнка, не выдержав и захихикав. — Но, наверное, вид такой?

— Видимо, да. И не все же они обдолбанные укурки, — рассуждал я. — Их бы, блин, нечисть сожрала, да и нежить с метазверями. Давай в этот Воздушный. Хоть поймём, что здесь творится, — решил я.

— Давай, — согласилась Ленка, и застукала кнопками терминала, пока я потихоньку двигал к роще.

17. Грибные поляны

В общем, ехал я к роще, которая центральная, а не конопляная, стараясь не думать всё, что я обо всём этом думаю. Судя по ощущениям со спины — Ленка занималась тем же самым, время от времени мотая головой.

В качестве дополнительного фактора «не думать» на дереве по приближении обнаружились этакие «воздушные фермы» с радужным содержанием. Грибочки галлюциногенные, мдя.

Но в небывальщине выходило странно. Иначе и не скажешь. Дерево и поляну окутывало… ощущение. Ленка в сети, кстати, не фиксировала. Но ощущение… блин, некие полуоформленные посылы. Этакое «отрывайся по полной, мы вместе!» с оттенком сексуального, наркотического, чёрт знает какого.

И при всё при этом это ощущение было… ну сложно сказать, не «слабым» в общем. Не в плане трансляции — оно скорее требовало к нему «прислушаться», нежели ломилось в сознание.

А в плане «общей силы». То есть, если исходить из того, что это души или какое-то именно душевное, а не магическое воздействие, то получалось что это как бы не все остроухие Воздушного. Этакая коллективная душа, пусть не вообще, но наполшишечки — точно.

А потом ощущение сильного мага, пробившееся сквозь «хиппарский дух» отвлекло от разглядывания.

— Вижу мага. Сильный, эльф. Магострел неизвестной конструкции. Два. Три. Пять магов. Сильный — один, — появлялись сообщения на визоре от копошашейся Зелёнки.

— Тоже только что почувствовал. Похоже эта «душевность» блокирует и сетевые сигналы.

— Похоже. Вижу общий фон и экстраполирую, разумных наблюдаю только вблизи, — последовал ответ.

На дорогу с обочины тем временем выходила троица ушастых традиционного типа. Тощие, за пару метров, впереди — как раз «ельфячий чародей». С магострелом, больше напоминающим этакий «охотничий обрез» — изукрашенное, как у коллекционных двустволок, ложе, при коротком стволе и очевидном (также изукрашенном) магазине на не один десяток патронов.

Встал, лапу поднял, типа «стойте». И стоит, пырится, и троица за спиной. Напряжены, но оружкой не тычат, колдунства не творят.

Я подумал, лапой в ответ на поднятие ладони эльфятине помахал, потихоньку движась.

— Остановитесь, будьте любезны, — дрогнув уголком рта выдал маг.

— А чего это вам от нас надо? — спустил я ноги с байка.

— А с какой целью вы направляетесь в Эльтиндорминелано… тьфу, — аж сплюнул ушастый. — В Воздушный?

— А с какой целью интересуетесь? — старался не заржать я — аж ушастый это наркоманское название выговорить не может, хех.

— Безопасность.

— А какое отношение вы имеете к безопасности Воздушного?

— Хммм… — аж замер ушастый, а я всё шире и ехиднее лыбился.

Ленка из-за плеча высунулась и тоже ехидно на остроухого уставилась. То есть, если бы тут местные укур… аборигенные остроухие вопросы задавали — я бы ответил и вообще. Но этот-то почти гарантированно не местный, ни травяной одежды, ни характерного вида.

А если «наёмник» — так пусть прямо говорит, а не играет в «сержанта Нунихера себе фамилия, которую я вам не скажу».

— Так, вы — сильный маг и, скорее всего, — метачеловек некротического типа, — вывалил он.

— Нет, — совсем расплылся в улыбке я. — Я — не упырь. И не некротический тип.

— Но близко, — настаивал ушастый.

— Наполшишечки, — признал я.

— У нас тут караваны, я — Степан, глава… торговой безопасности. И приглядываю за Воздушным…

— А они сами не могут? — полюбопытствовала Зелёнка.

— Издеваетесь? — так высоко поднял бровь ушастый, что я испугался, что она улетит.

— Не вполне, — обозначил я. — Так, вреда обитателям Воздушного мы наносить не намерены, — озвучил я, и Ленка подтвердила. — На этом для вас — всё. И не препятствуйте нам, Степан. Я бы хотел пообщаться с местным населением, — вполне серьёзно выдал я.

— И о чём? Сейчас с вами обсудят розовых пони и мост из радуги, — потыкал эльф в домишки.

И… мдя. Из окон-дупел большинства… кумарило так. Не слишком сильно, но заметно.

— Что, все?

— Есть пара вменяемых старейшин, но где они, я не знаю. Так что представьтесь и давайте поговорим.

— Кащей, Зелёнка, — представились мы.

И пошли на травку, поговорить. На удивление вменяемый дядя Стёпа оказался Степан. Впрочем, сильные маги в большинстве своём «видовые программы» игнорировали. Так что четвёрка прочих эльфом исполняло молчаливую пантомиму в стиле «жалкие и презренные низшие, как мы страдаем от их присутствия», в типичном ельфо-стайле. А Стёпка общался нормально, правда хамски затребовал в бартер «историй». Ну, пришлось рассказать парочку, его тоже можно понять. «Интересно» — оно такое, да.

А с Воздушным выходила, со слов Стёпки (который сам сильный маг, со мной трындел и явно часто «подбирал слова»… в общем, высоковероятно — правда), такая фигня:

Некие «древесные эльфы» — именно вот такие карапузы. Причём металюдились они редко, но довольно распространённо. И вроде ушастые как ушастые, с талантом на минимальной силе творить довольно сложные растительные преобразования. Собственно, как гоблинов многие относили к «породе» орков. Что может быть так, может не так и не очень важно.

Но вот в Воздушном, небольшом селе с на удивление молодым населением, в этих древесные металюднулись толпой. И стали проявлять… склонности. Вдобавок, несколько хиппарей, так-то давно дядек и тёток, но в эльфийском теле резво вспомнивших молодость.

А всякие ворчуны… да втягивались потихоньку. Потому что у древесных эльфов открылась интересная такая видовая особенность. Возможность в лесах «заворачивать путь». Правда ОЧЕНЬ желательно в изменённом сознании.

Ну и просто потрахаться сексом, даже если ты ворчун и моралист — хочется, это в общем-то нормально, да.

В итоге, Воздушное сначала притянуло окрестных древесных, потом они частью разбежались, а сейчас популяция колеблется в пределах трёх сотен древесных. Фертильность у древесных, несмотря на неэльфячье либидо (мне Ленка про чуть ли не принудительные авродизиаки для остроухих в Меллорне рассказывала — у них совсем с эти делом было прохладно) была невысокой, но дети уже появлялись.

— Так, понял. И они — основа транспортной системы…

— Вы, Кащей, или шутите, или не понимаете. Из трёхсот эльфов в воздушном более-менее вменяемы и ответственны… ну десяток. Какая, к чёрту, основа? — снобски посмотрел на меня Степан, почти как остроухий засранец. — Важная, — признал он. — Но не основная. Что-то серьёзное древесным доверять — дураков нет.

— А вы их защищаете из чувства остроухого братства? — уточнил я.

— Уши не троньте, — усмехнулся Степан, пошевелив ушами, когда «театр патомимы» изображал обмороки. — В общем — да. Но не совсем…

И рассказал Стёпа такой расклад. Древесные, конечно, раздолбаи. Но друг к другу неплохо относятся, и вообще при всём прочем — хиппарская коммуна, а не вертеп наркоманов. В общем-то, как ни удивительно, а разница есть, и принципиальная.

Так вот, окрестные поселения, пользующиеся транспортными услугами, прикрывают местных. От мелких неприятностей. Мелких относительно, конечно, но именно незначительных «в рамках популяции».

Потому что враг с желанием «убить» или нанести сильный вред — просто не дойдёт. Заплетётся путём.

Далее, если угрозе подвергается популяция… и тут Стёпа начал рассказывать такие байки, что не чуй я «небывальскую общность», я бы даже не ржал — просто не поверил.

Итак, эти укуренные карапузы в случае серьёзной опасности, видишь ли, превращались в «машины смерти». Укуренные, мда. С хиханьками и хаханьками затыкивающими в одно жало верволка мачетой, сбивающих драконов из смешных луков. С одной стрелы, на минуточку, один древесный! И прочее подобное.

— Я, кажется, знаю, что это, — прикинул я.

— Что? — заинтересовалась Ленка.

— Не откажетесь поделиться? — заинтересовался Степан.

Я прикинул — ну, вроде, тайны нет. Почему не рассказать.

— Мы принимали с Зелёнкой участие в ритуале Купальной Недели, — начал я. — В качестве охраны, а не участников. Что такое — представляете?

— Представляю. Тантрический ритуал плодородия, у нас есть аналог… — чуть поморщился он. — Раз в десятилетие, судя по всему.

— Так вот, поле, на котором он осуществлялся, считайте, погружалось в небывальщину. То есть пока он проводился — участники жили не по законам материи, а, частично, небывальским, — затруднился я с формулировкой.

— А похоже что так, — задумалась Зелёнка. — Они оказываются там, где прекрасные и непобедимые воины. И противники оказываются там же!

— Возможно. Благодарю, — слегка поклонился Стёпка. — У нас были несколько… иные теории, связанные с галлюциногенами. Этакий коллективный маг? Через ритуал? — на что я кивнул. — Занятно.

— А что за «мелочи», от которых вы охраняете? — заинтересовался я. — Эти ребятки реально сильны.

— Они сильны, если им наносится серьёзный ущерб. Несколько смертей, ощутимое количество увечий и страданий, — уточнил эльф.

И выходила не слишком красящая всяких картина. В Воздушное наведывались всякие торговцы и авантюристы. Или что-то прикупить, или просто потрахаться сексом. И некоторая часть древесных была не против, но.

Они мелкие, и трахающий огр — ну понятно. Не насмерть, но не позавидуешь. А такие захаживали. Или груповое… ну не изнасилование, но близко к тому.

А иной раз и изнасилование — не все древесные были сторонниками «свободной» любви, были и вполне устоявшиеся… конструкции, как деликатно выразился Степан. И тут уже именно изнасилование, крайне неприятное.

Не говоря о воздействии галюциногенов на гостей, которые, подчас, успевали устроить резню до «коллективного ответа». То есть, ехал потрахаться, обдолбался и пошёл шашкой махать, мдя.

В общем, от такого «люфта» защитной системы древесных окрестные ушастые и прикрывали, этакими «дежурствами». Ну и услугами их пользовались, всё же и защита для их обиталищ, тут Степан прямо не врал, но лукавил — нужны древесные, очень.

И развлекались, признался Степан, под стук падающих в обморок от поругания четвёрки. Видно биохимия древесных раскочегаривала замороженных обычных эльфов.

В общем — занятные ребята, эльфам нужные и прочее. Вот только я одного не понимал:

— Степан, если они все хламину обдолбанные — как они вообще караваны могут водить? Или обороняться? Бревно пили не пили — ему пофиг.

— Какое бревно? — поднял бровь Степан. — У древесных аномальное восприятние… изменяющих сознание веществ. Сознание не теряют, да и вменяемы… относительно, но всё же. Мы не в домах из-за кумара, — потыкал он рукой. — Да и приставать будут…

— Стопэ, — поднялся я, не став тратить слова.

И верннулся с авоской эльфятины.

— Вот это, — потряс я ей. — В нас стреляло и типа страж.

— Вижу. Вы очень гуманно…

— Я. Его. Не трогал, — отрезал я. — Я его от падения с дерева спас, укурка такого. Он в падении отрубился! Обдолбанный в хлам!

— Э-э-э… — аж выпучил глаза Степан. — Вы… впрочем, да. Первый раз такое вижу, — честно сказал он. — Они не вырубаются, активные, весёлые… иногда слишком.

Попырился он на это зрелище, попросил прощения: «ну, может ударился случайно», — против чего я особо не возражал, освободив укурка из авоськи.

— Цел, здоров. Обдолбан наглухо, — растерянно констатировал он, на что «театр пантомимы» так выпучил глаза, что я аж с интересом присмотрелся — вывалятся или нет?

Но глаза удержались. Степан извинился перед задравшей нос Ленкой, и ошарашено присел, озвучив, что «первый раз такое вижу» раз в десятый.

Ну а мы поднялись.

— Пойду, поищу вменяемых старейшин. Я вообще — решаю проблемы с нечистью, нежитью. Может, понадобится, — со скепсисом озвучил я.

— Может быть, — со скепсисом протянул Степан. — Лёх, найди господину Кащею, в благодарность за интересную беседу, этого, — поморщился он. — Гилтрониэля или Финорунэ.

— Сделаю, — пропел ушастый, поклонившись Степану, смерил нас с Ленкой взглядом оскорблённого работой остроухого и посайгачил к дереву.

— Всё равно чёрта с два найдёте, — констатировал Степан. — Может и найдёте, — поправился он, смотря на наши ехидные физиономии. — Но так — быстрее.

И не поспоришь, кивнул я. Алексей ускакал, а Степан поманил нас за собой.

— Довольно занятное зрелище, — сообщил он.

И зрелище вышло занятное. К телеге, держа друг друга за задницы, подскочила парочка древесных. Разнополых, вот такой странный факт. Хихикая и целуясь залезли на телегу и цыкнули на единорога. Тот неспешно потопал по дороге, пока древесные, по-моему, готовились к потрахушкам.

— А ведёт единорог? — вполголоса уточнил я.

— Нет, они… нормально это у них, — махнул Степан лапой. — Доведут, сами увидите.

И через три сотни метров я почувствовал «заворот пути», а телега сгинула. Причём, парочка не прекращала целоваться-обниматься.

— Это у них… просто дружеское общение. Коитуса вообще может не быть. Вроде как им приятно, — со снобской мордой выдал эльф.

А мы переглянулись и поперемигивались с Ленкой — в целом, приятно. Хотя не так, конечно. Но в целом — не такие уж и… ну, в общем, ощущение наркопритона пропало.

Ну раздолбаи, ну жизнелюбы. Но вполне понятные и забавные. В чём-то. Наполшишечки, да.

А через четверть часа два древесных эльфа, мужеского и женского пола обнаружились бредущими к нам в компании Лёхи.

— Мир, братья и сестра, — поугрожал парень-эльф выкалыванием глаз присутствующим.

— Приветик, — хихикнула девица, начав активно поигрывать бровками в адрес эльфятины.

Причём явно стебясь — мне просто кивнула, а на ушастых прям тонны толстых намёков, хех. Те бледнели, отходили от этой дамочки, она подступала, губки облизывала, бровками играла. Забавно выходило, факт.

— Я — Кащей. Лена Зелёнка, — представил я Ленку. — У вас с нечистью, нежитью, что-такое — неприятности есть? — обратился я к парню-старейшине, не став мешать девице шугать эльфов.

— Не, брат. У нас всё мирно, пис! — кивнул он мне. — Хочешь — пойди курни, и сестру прихвати. Или…

— Нам хватает, — под кивки прихватившей Кащея под локоток зелёнки прервал я. — Тогда тут у нас вопрос нарисовался со Степаном.

— Спрашивай, бро, не вопрос, — развёл он лапками.

— Вот это, — потыкал я траву. — Наглухо обдолбано. Какой-то ёб… в смысле — древесный эльф мне по дороге сказал «опять». А Степан говорит что вас дурь не берёт. Не вырубает. Это как? Интересно.

— Сэмка, — констатировал старейшина, пошевелил тело лапкой (левой нижней). — Опять. Финэ, иди сюда!

— А? Опять? — аж нахмурилась девица, подскочив к нам.

И выдала эта двоица, что, мол, последнюю неделю «братья и сёстры удалбываются в хлам». Не все, но таких всё больше. Никогда такого не было, а вот опять. На паре караванов приходилось замену слать, поскольку водилы были в бревно.

Никогда не было, что за хрень — сами не знают. И хмурятся оба, поскольку без «изменённого сознания» хрен древесные «лесными тропами», или как я называл — заворотом пути, посайгачут.

— А брат и сестра вырубились с одного пыха.

— И одного грибка, — уточнила девица.

— Которые караван вести должны были, — протянул старейшина. — И этим занудам плохо может быть, — махнул он лапой в эльфам. — Да и нам не слишком хорошо. Может, тебя мать-конопля и отец-псилоциб прислали, брат? Поможешь?

— Не знаком, — отрезал я. — И послал бы, если б меня эти личности послали. Но… Лен?

— Не знаю, Кащей. Можно попробовать понять. Но нужно смотреть на приём, — слегка поморщилась Ленка.

У неё как бы… тоже с галлюциногенами не очень. В плане «шаманских способностей». Она не хочет и вроде и не тянет, но видовая магия, как она мне рассказывала, очень подробно всякие детали «грузит в память». От отваров и сырых грибных и не только наркотиков, до расчленения и поедания разумных.

Хорошо, что «пакетно», и больше небывальщина Зелёнку фигнёй этой не грузит, но вспоминать не любит, что и понятно.

В итоге несколько древесных, вытащенных старейшинами, укурились и огрибились у нас на глазах. Повеселели заметно, вприприжку ускакали по своим делам — но даже не шатался никто. А там дозы смертельные не то, что человеку, а десятку человек в одно рыло, как сообщила мне на визор зелёнка.

В итоге, грызнув радужного грибца, старейшина буквально мигнул и вернулся со связкой, видимо со сторожевой вышки, которую я описывал. И с ходу захомячил гриб, псих фигов, блин!

Постоял, всё больше лыбясь, пустил уголком рта слюнку, зашатался и выдал:

— Поня-а-а-аши! — лапами перед собой водя.

Тут его коллега подскочила и зарядила шатающемуся в брюхо. Красиво так, профессионально. Жёстко, блин, меня аж передёрнуло. И жалко немного, и завидно. Наполшишечки. Поняши — это интересно.

И отскочила, а грибной эльф начал блевать радугой. Грибной.

Блевал минуту, разогнулся с мордой красной, как и глазами, но явно вменяемый.

— Финечка, спасибо. Дай я тебя поцелую, — потянул он лапы и потопал к эльфийке.

— Пасть помой, придурок! — с визгом отскочила та.

Старейшина челодлань исполнил, мигнул на полминуты, вернулся мокрый. И засосал таки коллегу. Через минуту я стал прикидывать — отдирать этих друг от друга или отойти в сторонку. Лапками друг по другу елозили, и со стороны всё шло к логичному продолжению. Но старейшина оторвался от старейшины.

И потыкал в связку псилоцибов радужных.

— Это — отравленные грибы! — выдал он потрясающий в разумности вывод.

— Никогда бы не подумал, — покивал я, да и Ленка.

И Степан. Стали грибы проверять. Не яд. Заклинание, причём развеивающееся. Я его наполшишечки чуял, как и Степан. А Ленка в сетке — чётко локализовала, усиление галлюциногенного эффекта до каких-то запредельных мощностей.

— Не только галлюциногенов, насколько я могу судить. Вообще — свойства ингредиента, основного. Эфирного, алхимического. На простое вряд ли подействует.

— А кто зачаровал? И где? — почесал старейшина затылок.

Стали искать и нашли — на грибном поле несколько «горшков с грибами» зачарованы. Ленка в заплечницах была, а я челопучил.

— Это наложили меньше суток назад, — веско констатировала Ленка. — Заклинание развеивается, через час вообще не останется. Слабое.

— Сильное бы мы почувствовали и жрать не стали, — выдала девица-старейшина. — Но кто? И зачем?

— Посторожишь поле, Кащей? — панибратски обратился ко мне грибной эльф.

— Я, вообще-то, наёмник, — уточнил я.

— В пределах сотни гривен Северная Сосна готова выделить, — вдруг выдал Степан. — Это проблема, но решить её мы не в силах, с закатом возвращаемся. Может, больше, но завтра.

— И у нас сколько-то было… Вроде, — неуверенно протянул древесный.

— Ладно, возьмёмся, — переглянулся я с Ленкой. — Мечта всей жизни — охранять плантации дури, — съехидничал я.

— Мечты сбываются, — преувеличенно серьёзно покивала Зелёнка.

И полезли мы на дерево древесных эльфов, сторожить плантацию радужных грибов. Очень опасное занятие — от ржача, осознавая, чем занят, сорваться — раз плюнуть, да.

18. Романтичная ночь

День со всей этой укуренно-грибной беготнёй подходил к концу. Оставшиеся пара караванов с парковки весело уехали у нас на глазах.

И кстати, «заворот пути» явно был завязан на количество заворотчиков. Парочка грибных скакнула у нас на глазах, а вот одинокие водилы единорогов скрывались за поворотом, уходя в заворот уже за ним. Старейшины, очевидно, из «стандартной схемы» выпадали, видно, потому и старейшины. А вообще с этим заворотом выходило довольно интересно, и, наверное, в перспективе, мной осуществимо.

Ну, раз я чую и могу прервать — то и сделать, по логике, можно. Правда, надо потом и осторожнее — а то в этом случае я выступать буду как простой маг. А они гробятся со впечатляющим постоянством. Ну а мне гробиться не стоит, взглянул я на болтающую лапками Зелёнку.

Ну таскать в «заплечной корзине» я Ленку реально опасался. Просто эти воздушные грядки с радужными грибами… Ну я реально ржал, пару раз еле удержался. Кащей, ведьмак, жуткий нежить и ужос свинотрахов, сторожит радужные грибцы от неведомых злогеев… блин, опять сорвался. Не ржать и не смотреть на радужные грибы!

Так что Ленка сидела в люльке из тросов, растущих из её пояска. И мониторила. Ну а я облазивал дозором… лучше не думать что, а то навернусь. Вот она сила галлюциногенов — даже не попробовал, а ржу, как конь, и остановится не могу, да.

Через часок начало смеркаться, Степан и их компания сделали ручкой и увелись каким-то грибным.

Ну а я обчелопучивал время от времени плантации — не то, чтобы особо нужно, но на всякий. И ошивался рядом с Зелёнкой. И её поотвлекаю от копания в сетке, и мне не скучно, хех.

— Лен, а Лен, — коварно подползал я к Зелёнке.

— М-м-м…

— А чем это ты занята?

— Учусь и за округой приглядываю.

— Слушай, кстати, а я вот что подумал, — решил я уточнить момент, пришедший мне в голову, когда я скрывался с той стороны группы сросшихся деревьев.

— Угу.

— Не «угу», а внимай моей мудрости! — возмутился я.

Ленка повздыхала, маску сняла, но мордочку из-под маски высунула ехидную.

— Внимаю Вашему Бессмертию, — раболепно пропищала она.

— Вот да, — надулось моё бессмертие. — Смотри, терминал работает на домовом, — постучал я по обручу визора.

И тут выходил такой… ну небывальский парадокс, можно сказать. Итак, домовые привязаны к «дому». Духи места, чётко локализованные, в рамках дома могущие если не всё, то очень многое. Дом можно разломать, их пересилить морем небывальщины. Но в целом домовой в его доме — это мща.

Но не в мще дело. С визором Ленка сделала так, что Трифон проецировал световые сигналы от терминала в Траке мне на глаза. Точнее на визор, но именно мне. И мог это делать потому, что я — часть Трака. Мои тросы там. И, как объяснила Ленка, по закону подобия, я — дом. В котором Трифон может практически всё, в любой момент и отрезок времени. С унесённым кирпичом такая фигня не работает. Кирпич унесён, а у меня не нарушается структурная целостность. И у байка. И… у колечка с пояском Ленки.

А у неё как раз связь с Траком только и через сеть. Ограниченная по расстоянию. И со мной — так же. И вот задумчивый челопук Кащей интересовался у удивлёной мариджейнистой Зелёнки, а почему бы ей не пользоваться тем же «ретранслятором». Ну в смысле не использовать тросы, которые я, для связи с траком и терминалом через Трифона… ну понятно в общем.

— Понятно, — покивала Ленка. — Интересно, я и не подумала как-то. И с тобой связь на расстояние завязана не будет, — прикусила она коготок на пальце.

— Угу, я вот про это и думал. Сложно? — уточнил я.

— В том-то и дело, что нет, — задумчиво поболтала Ленка ногами. — Функционал-то тот же, что с тобой, прописан при призыве. Вообще это решение для «глобальной эфирно-информационной сети»…

— Ага. Только на эту вашу сеть Кащеев не напасёсси, — скаредно отметил я. — Не хочу быть хабом. Не интересно!

— Ну да, — понимающе покивала Зелёнка. — Ладно, нам сделаю, но как идея — это интересно!

— Как идея — да, — не стал спорить я. — Но как осуществление — вот, — продемонстрировал я дулю, а, подумав, ещё одну.

Нечего тут. Принцип есть, а в рамках небывальщины подобрать аналог — вопрос мозгов и времени. А не подберут — безмозглые торопыги, припечатал я неведомых сетевых мудрил.

Собственно, за часок Ленка оговоренное повторила, чмокнула меня в лысину и вообще радовалась — и Байк, и я, и её поясок, и Трак — получались ретрансляторами «без потери мощности сигнала». Она даже музыку начала слушать, вредина зелёная! А я не могу, блин!

Впрочем, посмотрев на кислое, но многообещающее лицо Кащея девчонка посулила к моему визору функционал вскоре прикрутить. И правильно — а то всякой херни не нужной дофигищщи, а важного и нужного музла — ни фига. «Непорядок!» — как парадоксально выражались поклонники Идеи Великой Энтропии.

Тем временем стемнело окончательно и вообще — ночь. В полночь произошла интересная пертурбация — коллективная душа-ритуал-черт в ступе воздушного хиппарства… уронила округу в небывальщину. Ну не совсем, сместила заворотом, скорее… В общем, вычеркнула округу из реальности. Для нас, внутри, реальностью это оставалось, а извне Воздушного не было.

То есть хрен кто сюда попадёт до рассвета, если не «ломиться силой», а силищи тут дофига надо. И еще знать, куда ломишься, масса факторов, сообщила вторично расцеловавшая меня Ленка.

Дело в том, что область этого ритуала от сетки «отсекало», что, в общем-то, логично. Но за счёт ретранслятора в Траке Ленка к сети доступ имела, чему искренне радовалась.

— Так, судя по всему — не зря скатались, в любом случае, — довольно заключил я, покачиваясь на тросах, а на довольный, но вопросительный хмык зелёнки пояснил. — Всё же, Лен, местные хипари симпатичные и всё такое…

— Ну да, как кусочек… Неважно, — оборвала она себя, посмурнев, но встряхнулась. — Смешные и добрые, — кивнула она.

— Угу. Но Лен, охранять плантацию галлюциногенных грибов от неведомого злодея, — начал я под нарастающее хихиканье, — Ну как-то уж прости, как цель — это перебор, — снобски подытожил я.

— Радужных, — хихикнула Ленка.

— Вот да, — покивал я.

— Вообще — это им важно, и местным, и эльфам! — с трудом справилась с хихиканьем Ленка.

— Никогда бы не подумал, — изумился я. — А это ва-а-ажно.

— Вот да, — наставительно покивала Зелёнка.

А вообще, если по делу, с учётом защиты получается, что чародействует местный. И нафига? «Братьям и сёстрам» кайф позабористее? Так не маги древесные, это и Стёпка, и старейшины однозначно утверждали. В общем, ждал я «совсем укуренного» энтузиаста из местных, с идиотским гыгыканьем поливающего грибцы небывальщиной. В ночи глухой.

А его всё не было. Огоньки в домах, как и всякие развесёлые звуки, гасли что в кроне, что снизу. А укурок не появлялся, сволочь такая.

К двум часам у меня уже появилась мысль от заказа «откосить», если злогея не появится. Ну реально — тут сами древесные справятся. Да даже если вот им вообще никак — пара ушастых из прочих селений.

Не то, чтобы я был против — заказ-то простенький, даже денежка будет. И прямо скажем, немаленькая.

Но торчать в Воздушном ещё уже как-то не хочется. Забавные они, но делать нефиг и не интересно, факт. Так что…

И тут я почувствовал приближающиеся к дереву… ну, наверное, артефакты. И живые. Ничего не понимаю.

— Совы. Две штуки. Наложены конструкты подчинения. Заклинания на грибах — они, Кащей, — через полминуты оповестил меня визор.

— Остановить их? Да бред! Лен, кто совами рулит? — пришёл в себя я.

— Никто. Разрыв в сетке из-за небывальщины. Они прилетели из-за купола, Кащей.

— Так, это уже интереснее, — оживился я. — Тогда путь гадят, — дозволил я. — Только ты отследи горшки куда. Скажем хипарям.

— Отслежу.

— Сигнатуру эту заклинания или как там — отследила?

— Отследила. При наложении заклинателя узнаю.

— Это нам вне купола бегать завтра?

— Видимо да.

— Стопэ! Я — за совами, — придумал я. — Я — ретранслятор. Сработает?

— Поняла. Думаю — да. Можно с тобой?

— Не стоит. Деревья, прыжки. С тобой потеряю в скорости, — честно ответил я.

— Не стоит. Жаль. Удачи! Слежу. Проложу трекер, когда обнаружу заклинателя.

И посайгачил я за отлетающими диверсионными совами. Что занятно — заворот на них не действовал вообще. То ли из-за неразумности, то ли в плане заклинаний начленоверчено — это пусть Ленка разбирается. А я приготовился «локально распрямлять» заворот на бегу — но не понадобилось. Выпустило меня без препятствий, видно, одностороннее колдунство. Что, в общем-то, разумно: душа-ритуал не пускает врага, а запирать «оберегаемых»… Ну не тот уровень у ритуала, не госслужащий это.

А через тройку секунд появилась надпись «есть! Лови трек!»

Ловить я ничего не стал, но вот визор стал мне демонстрировать полупрозрачный голубой изгибающийся и вихляющийся луч. Очевидно — отражение из небывальщины следа-связи с заклинателем.

И посайгачил я по этому треку, мимоходом понимая, что чёрта с два я когда нибудь начучусь ТАК чувствовать — я этой связи не ощущал в принципе, она терялась в переливах небывальщины от леса, от меня, от чертей в ступе и прочих занятных персонажей.

Злогей тусовался в тройке километров от начала «спирали», неподалёку от шоссе. И челопуча, стал я вчувствоваться, на тему: а что ждать от гада?

Гад был магом, не сказать чтобы каким-то там запредельным. Вроде — с артефактами, что и неудивительно: по ночам в лесах и вообще за пределами городов безопасно только Кащеям. И то — условно. По лесу бродила какая-то не самая приятная фауна, тех же верволков я идентифицировал точно. И по деревьям лазала, и по небу летала. Это не считая нечисти, которая тоже копошилась.

За мной несколько раз пристраивались или голодные, или любопытные и метазвери, и нечистики. Но отставали — это в «теле» и незначительной тросизации я «человек». А когда более чем наполовину тросы — нечисть, что любопытные и голодающие чувствовали и отваливали.

А вот злогея окружал купол небывальщины, который Ленка пометила мне на визоре: «отвод глаз. «Тут ничего интересного»», — отпечатала она. А я в очередной раз, чуть не сорвавшись в прыжке, мысленно матюгнул неудобье: нужно, полезно, но, блин, отвлекает!

Хотя, возможно, и привыкну со временем, махнул я лапой.

— Стопэ! — возмущённо заорал я. — Стоять, и я тебя не больно зарежу!

Впрочем, втопившая километров пятнадцать, а то и двадцать с места фигура оказалась глуховатой. Ну реально, кто в ночи глухой, в лесу, полном нечисти и нежити откажется от такого завлекательного предложения? Только глухой, его не услышавший, да.

И как он сайгачит-то так шустро, недоумевал я, ускоряясь, но… навернулся. И потерял трос! И больно, хотя терпимо, блин!

Этот казёл, вихляясь между деревьями, не сбавляя скорости, зарядил в меня каким-то поганым лучом. И не колдовал ведь, подлец такой! А луч просто срезал трос! Не критично, уже в полёте вниз стал обдумывать я. Трос чувствуется, разрез — практически миллиметровый, даже меньше. Тип воздействия — непонятен. Меня просто отделило от троса, и это артефакт, а не магия. Лучевой. И потенциально опасный — неизвестно, можно ли луч утолщать.

Так, в тросы и по земле, не подставляться, определился я, получая по башке сиганувшим за мной тросом.

И на подлесок, точнее на верхние ветки упал клубок тросов, которые я. Тащащие за собой кожанку и визор с рогаткой, блин! Неудобно как, сетовал я, отвешивая пендаля тросом какой-то мохнатой заднице, вострящей что-то там на моё имущество. Надо бы какой пространственный карман, всё-таки. Или перевести функционал барахла на тросы — в теории вполне осуществимо.

И тут преследоваемый замер, я мысленно оскалился, замедляясь, приближаясь к злогею… который стоял мордой к дереву. Раскаялся и плачет или ловушка?

Чё-то… блин, он же висит, дошло до меня.

Скакнул к фигуре — и блин…

— Обломно-то как, — озвучил я головой, сотканной из тросов, и поместил визор на лоб.

— Видишь? — оттекстил я Зелёнке.

— Вижу.

— А пока бежал?

— Не очень, но сносно. Мёртв?

— Да, — не стал тратить остроумие я.

Злогей самым негодяйским образом был дохлым. Нанизался, подлюка, глазом на ветку и висел на ней, покачиваясь, на полутора метрах от земли.

— А на этом он летал, — отметил я, прихватывая артефакт в десятке метров от дохлого трупа.

— Аэроборд? И я слышу слова, — последовал текст.

— Похоже на то, доска-доской. Небезопасно, но занятно, — оценил я.

Артефакт был изукрашенной деревянной доской метровой длины и сантиметров тридцати толщиной. С металлическими креплениями для ног. В функционали «на чувство» я не разобрался, но явно какое-то «коллективное колдунство». И «нейтральная магия» людей, и остроухое жизнелюбие, и гномьи сталь и огонь.

— И где эта фигня, — бормотал я под нос, лазя по нашему маршруту.

— А что ты ищешь?

— Да стреляло, — досадливо ответил я, выписав леща какому-то нечистику, пёршему на меня танком. — Этот блинский луч смерти мне тросы перерезал. Интересно, да скорее нужно.

— А я не заметила. Нужно. Но если он его держал в руке, — помигала указателем Зелёнка.

— Логично, — признал я, топая «вперёд по маршруту».

И да, стреляло, в виде дуэльного пистолета, разящего небывальщиной, обнаружилось практически на шоссе, чуть-чуть не долетело.

— Так, с этим отравителем… Притащу? — задумался я над дохлым трупом.

— Угу.

— Тебе нормально? — затупил я.

— Ка-а-ащей: р, — последовал мне ответ.

Отвечать я не стал, но сам себе признал что туплю. Я как-то в рамках наших отношений и вообще, сбивался на «молодая добрая девчонка». Зелёнка, в общем, конечно, такая.

Только она и снайпером побыла, и конец с изменением пережила. И про «видовую программу шаманства» такое рассказывала, что я… Ну не испугался. Впечатлился.

Так что дохлым трупом Ленку не испугать, факт, сам себе напомнил я, влеча добычу к куполу. И даже похулиганил немного в пути, с тросом на котором зелёнка сидела. Чуть-чуть, даже не наполшишечки, хех.

Правда потом всю дорогу отбивался от зелёной извращенки, на тему, что «всё дома!»

Ну тентакледемон — куда ни шло. В домашней интимной обстановке. Но интим на расстоянии километра от меня — это уже какой-то явный перебор!

И зря хулиганил, наверное, хотя посмотрим.

В итоге, досайгачил, не без труда преодолев «заворот» — он был «послабее» лешего, но тужиться и пучить буркалы мне пришлось.

Спустил расшалившуюся Ленку — она мне, блин, порнорассказы на визор слала, но… Ну нормально, в общем-то. И даже улыбку вызывает добрую.

Но по делу — собралась, и стали мы разбираться с мёртвым трупом и моими трофеями. И так доразбирались до рассвета.

Итоги — странные. Человек, не металюдь, лет тридцати плюс-минус. В сносной физической форме, но не трудяга. Ну маг — это мы и так чувствовали. «Отравительное колдунство» на сов он накладывал сам, как, очевидно, и «призывал-контролил».

— И искусный, в куполе связь терялась, — протянул я.

— Искусный. Но не настолько Кащей, — уточнила Зелёнка. — В куполе связь не терялась, это было не автономное заклятье. Автономное — отрава, краткодействующее.

— Погоди, — задумался я. — А сеть — граница. Значит, купол отрезал от физических объектов…

— И проявленной в материи нечисти. И призраков и прочего подобного, — подхватила Ленка. — Они тоже проявлены в материи. Наполшишечки, — фыркнула она.

— Так. А заклятье идёт через небывальщину. И эти… управляющие каналы, сместились. Компенсируя воздействие.

— Угу. А сеть…

— Сеть — граница, тут понятно. Этот заворот разделил «внутри» и «снаружи», как и в Стальном защита на складе.

И вот совершенно непонятно, что за тип. Нахрена ему гадить древесным. Или не гадил? Эксперимент ставил? В общем, чёрт знает.

Стреляло у него вообще непонятное. Мы с Ленкой час ковырялись, пока не поняли, что и как эта пакость делает: смещает, понимаешь, материю. Незначительно, на микрометры. Но именно материю, совсем! Ну атомы вроде не режет, хотя может, в теории. И, соответственно, появляется дыра в кристаллических решётках, атомарных связях. Самое смешное, что если тело, на которое эти стрелялом воздействовать, будет находится в абсолютном покое — урона не будет. Связи восстановятся и вообще.

Но «абсолютного покоя» не бывает. А воздействие такое… физически-небывальское, мы чуть мозги с Зелёнкой не сломали, пытаясь понять «как». И то не до конца поняли, она из сетки какие-то примерно подходящие теории надыбала, да.

И доска, блин — витальная подушка! То есть, этот агрегат был на небывальском, точнее жизненном аналоге магнитной подушки!

— Не нравится мне, что тип с такими технологиями, которых вроде и нет толком ни у кого? — уточняюще взглянул я на Ленку.

— Нет. Массово — точно нет. В нашем регионе, — уточнила она.

— Да. Так вот, занимается вредительством… ну относительно мелким. Хотя и крупным, по большому счёту. И вылез непонятно откуда…

— А нам разбираться надо? Нет, Кащей, я не настаиваю…

— Ну, вообще — не особо надо. Трофеи только приберём.

— Хочу доску!

— Тебе пистолет этот…

— Хочу доску. Ну пожалуйста!

— Блин, Лен… ну мне она вообще-то не сильно нужна, — прикинул я. — Если б там летала — ещё куда не шло. Но опасно, блин!

— Папа Кащей, хочу доску-у-у! — заныла ехидная зелёнка.

— Охренительно смешно, — кисло оценил я. — Лен, в принципе — тебе, логично. Но чтоб тренировалась…

— Кащей, я же не дура, — показала мне язык зелёнка. — И как этот… гробанулся видела. Я, наверное, даже поле к ней прикручу. И радар сетевой, с системой безопасности, — погрузилась Ленка в расчёты со счастливой улыбкой.

Ну, пусть будет, махнул я лапой. В принципе, снайперу — охренительно удобно. Бесшумная смена позиций, тут «отталкивающийся витал» — хрен эту доску в лесу даже остроухие учуят. Полезно, да.

И стал дожидаться заказчика. Поглядывая на Ленку и лениво прикидывая — а кто он? Ну в плане старейшина-тарвокур, Стёпка, или некое коллективное остроухое общее благо? Впрочем — пофиг, рассчитаться обещали. И интересно вышло, факт. И полезно.

19. Побережная вредность

Вскоре появился Степан, а чуть позже — ещё какие-то эльфы, незнакомые. Как я понял, «дежурство у древесных» было этаким переходящим флагом окрестных ельфячьих поселений, и Стёпка появился специально прихваченным древесным из-за нас.

Древесные же даже не мелькали, что и неудивительно: подъём на рассвете с их образом жизни — антинаучная фантастика. Или особо мазохистсткий способ самоубийства, а до такой степени дурь на древесных не действовала.

Правда, перед рассветом мы с Ленкой провели небольшой мозговой штурм. На тему, показывать ли трофеи нашим нанимателям или нет? Ну отнять не отнимут, точнее, я не отдам, хоть они и дерись. Но возможный негатив проглядывается.

С другой стороны — этот гад гадил-то вполне серьёзно, подвергая потенциальной опасности довольно много народу. И как бы этому народу о гаде знать положено.

В итоге, обдумав, решили мы с Ленкой сделать наполшишечки. Доску показываем, даже про аэробордовость скажем. И стреляло просто покажем, а рассказывать не будем.

Половинчатое, конечно, решение. Но, например, те же грибные могут гада узнать: не дали ему, например, и пинками из Воздушного прогнали, вот и гадят. И узнают… если вспомнят, да.

Но наполшишечки, куда деваться.

— Приветствую, Кащей, Зелёнка, — кивнул Стёпка, подходя. — Судя по телу — вредительство?

— Оно самое, — кивнул я. — Степан, вы этих, старейшин как-то позвать можете?

— А то у меня с древесными связь установить не выходит, — надулась Ленка.

— Естественно, не выходит, — выдал ельф. — Они же, извиняюсь, обдолбанные постоянно! А то что не валяются лежмя — особенность организма. Вот и не фиксируются толком в эфирной сети, — развёл лапами он.

— Не знала, благодарю, — кивнула Зелёнка ушастому.

— Не за что. Позвать… попробую, — решил Стёпка и напыжился, фоня небывальщиной.

Как по мне — этими потоками можно было пол Воздушного к нам телепортировать. Но результат был гораздо скромнее: через пять минут откуда-то из недр домов выбралась позёвывающая парочка.

— Мир, братья, сестра-а-ах, — зевал парень, тыча двумя пальцами в свою пасть. — Ка-а-ах-ово лешего в такую рань-то? — обиженно уставился он на нас.

— Мы так, как вы, жечь не мож-е-е-ехм, — вторила ему девица. — Маленькие мы и слабенькие, ыы-ы-ых, — зевнула она на зависть средней акуле.

— Отравитель, — потыкал я в мёртвый труп.

— Угу, — покивали старешины. — А убивать — нехорошо! — выдал странную фантазию старейшина.

Впрочем, они же хиппи, напомнил себе я.

— Он сам убился, так что не просто гад, но и нехороший, — припечатал дохлого хмыря я. — Узнаёте?

Стёпка и старейшины труп поразглядывали, но общий вердикт — первый раз вижу. Девчонка-старейшина даже тонко отметила, что с такой дыркой в физиономии — она бы точно запомнила.

Артефакты показали, но никто с воплями «наше» на них не кидался и вроде не узнал. Хацкер Зелёнка оттарабанила хацкерским языком, что и как гад делал, ну и всё, в общем.

— Тогда сами разбирайтесь, — переложил я проблему с здоровых голов на ушастые. — Заказ выполнен. Должок! — помотал я пальцем.

— Не вопрос, бро… щаз, я вчера что-то такое видел, — грызнул грибца старейшина и исчез.

Появился через секунду, сидя на здоровенном изгвазданном мешке.

— Это… забирай, в общем, — под охеревшими взглядами нас и Степана выдал он, поднимаясь. — И спасибо, бро, сис, — помотал он парой пальцев.

— Ипануться, — констатировал я. — Полный мешок денег.

— Это да-а-а…

— Угу.

— А нахера нам они? — поинтересовался старейшина, под кивки коллеги. — У нас всё есть, а это барахло несут… Нам и без них хорошо.

Ну, в общем-то, я философию хипарей понимаю, засунул я кащеистую морду в мешок. Гривны, малахитовые. С огрызками яблок и грибов вперемешку. Жгут хипари, гыгыкнул я в мешок.

— Тут примерно тысяч пятьдесят, — высунул я морду из мешка. — И я столько не унесу. Мне лень.

— Э-э-э… — глубокомысленно ответил Степан, явно готовый встать на защиту сокровищев от алчных нас.

— Мы профессионалы, — профессионально надулась Зелёнка. — Нам… ну пару сотен хватит, — задумчиво огласила она.

— Вот да, — профессионально поддакнул я.

— А мне его обратно переть, — пригорюнился старейшина. — Стёп, тебе не надо? — уточнил он, на что охеревший эльф помотал ухами и аж руками отталкивающий жест совершил. — Обломно, — протянул хипарь. — Бери сколько надо, бро Кащей, — махнул он лапой на мешок.

В общем отсчитал я себе пару сотен гривен. Больше и не надо, да и небывальщина. Она в обще стороны работает, на минуточку, в плане «честность-равновесие». Конечно, куча нюансов, типа «личной оценочной шкалы» и прочего роль гарантированно играет. Но хрен знает, насколько, да и… Ну есть у нас деньги. Хотя с «чахнуть» я, кажется, нашёл ответ, что и почему.

Что и озвучил Зелёнке через полденька. Ну, в Трак вернулись, всё такое, да.

— В общем, смотри Лен, — рассуждал я. — Сейчас нам деньги нужны. Не очень, но не помешают.

— Не помешают, — согласно помотала ушами Зелёнка.

— Но когда были не «мы» — мне в общем-то ничего было не нужно. Вот вообще — не ел, не пил, не спал. Только по желанию, да и оно нечасто возникало. Себя пинать приходилось, — припомнил я.

— А ты это к чему, Кащей?

— А к тому, Лен, что у меня была ПОТРЕБНОСТЬ в оплате. Я думал, это «чтоб на шею не сели», так себе объяснял, ну ты знаешь.

— Знаю, конечно, — покивала психолог Зелёнка.

— А на деле — это потребность небывальщины. Или имени, или ещё что-то такое. И имени — скорее всего. Любой труд должен быть оплачен. Равновесие, — констатировал я.

— И сегодня ты не взял больше…

— Не только и не столько из-за того что я хороший. Я, вообще-то, гад и злодей! — напомнил я.

— И сволочь, я помню, — серьёзно покивала Ленка.

— Вот да. Но мне… дискомфортно было брать больше. Неприятно. Я себе напридумывал объяснений, но это фигня. Неравновесно, понимаешь?

— Понимаю. И выходит, Кащей, ну свойство имени, чахнет просто потому, что это злато ему не нужно!

— Именно! А не взять — не может. Равновесность. Хотя чёрт знает, как он это злато зарабатывал. Но Бессмертный, и понятно, что появлялось потихоньку, — на что Ленка кивнула. — И вот злато енто копится, а нахрен не нужно. И выкидывать не правильно. Вот и чахнул, бедолага.

— Бедолага. Но, Кащей, я приложу все усилия, чтоб ты в таком жутком положении не оказался, — торжественно заявила зелёная вредина.

И ещё перед окончанием постзаказного общения всплыла тема дохлого злогейского трупа. Ну в плане «откуда взялся, что делать».

— Знаешь, Лен, вот я думал.

— Ты умеешь, я знаю.

— Наполшишечки. Но вот думал — нам-то что за дело? Ну, положим, будем в Стальном — можно попробовать рожу эту потыкать в знакомых. Может, знают. Получится?

— Получится.

— Вот и попробуем. А то у меня ощущение, что этот придурок из Стальной научной фирмы какой.

— Погоди… испытатель разработки?

— Угу, ты у меня умница, — похвалил я умную Зелёнку. — Ну очень похоже. Так-то нам вроде и неважно, а вот разработочки у них — закачаешься. Я бы приобрёл, — признал я. — Ну и честно сказать, ваш дурак сам сломался, но дурак.

— Опасаешься? — серьёзно уточнила Ленка.

— Так, не сильно. Но Лен, сценарии, сама знаешь, — озвучил я.

— Всякие «зловещие гении» и прочее?

— Вот да. Почему бы и нет? Небывальщина, — констатировал я. — А с такой техникой визит «обиженного злодейского гения»… Мне не нравится, — отрезал я.

— Мне — тоже. Поищу в Стальном. А вовне — думаешь, пофиг?

— Я не думаю, что у кого-то ресурсы вовне есть, — отрезал я. — Это же не одного дня изобретение, охренительные знания как физика, понимания небывальщины.

— Ну да, похоже на то. Точно поищу, — повторилась она.

А на следующий день мы, перед тем как засесть за карту, наблюдали работу «пугалки». Ну, Трак мы не отгоняли её не отключали. И без того дел хватало, да.

Так вот, с утреца, после завтрака, я уселся в водительский трон, Ленка в «штурманский трончик», достала карту. И тут какой-то караван из трёх телег тормозит. И прёт от него, понимаешь, здоровенный металюдь в наш адрес. Огр, вроде бы, клыкастый, здоровенный и зелёный.

Ну и мы решили посмотреть. Прёт этот облом, башкой вращает. Аж лапы потирать стал, уже на подходе, мало, что не слюнку на Трак пустил. И тут замер, глазами вверх залупал. Мордой поскучнел. Шаг назад сделал, потом опять вперёд — как я понимаю, на границе появления голограммы. Рожей совсем поскучнел, затылок почесал. Ещё огляделся, стянул рожу в куриную гузку, махнул лапой и к каравану потопал.

В общем — поднял нам с Зелёнкой настроение, молодец такой, похихикал я.

И стали мы наш маршрут просматривать, место определять. С учётом нового расклада, на тему что хрена с два Трак по лесным дорогам проедет.

Это, конечно, не препятствие — с байком куда угодно доберёмся. Но уже не столь комфортно и безопасно: Трак — это всё-таки бронедом с кибердомовым и артиллерией.

Кроме этого — трофеи. С ними Ленка, обкапав сокровищщи слюнкой, сказала, что всё «в безопасном месте, на отдыхе». Что, в общем-то, логично.

Ну и дохлый злогей тоже, пусть и не критично, но фактором был.

Так что «полный» маршрут по округе мы решили сократить, а те места, куда Трак доберётся — просто удобны.

В общем, выходило, что поедем мы даже не по дороге, а вдоль реки. Карта да и Зелёнка говорили, что дороге настал звиздец, а речное поселение на полтысячи разумных обходится рекой. И не слишком общительны, судя по всему. Смешанное, человеко-эльфийское и… эльфорыбское селение.

— Как эти, последователи Солониэль? — припомнил я.

— Похоже на то, Кащей, — покивала зелёнка. — Интересно.

— Интересно, — подтвердил я.

И тронул Трак с места. То что дороги нет — пофиг. Есть берег, а Трак пройдёт, рассудил я.

И… ну не то, чтобы пожалел, но Трифон просто молнией мелькал по Траку. Ловя падающую мелочёвку, ну и ставя падшую на места.

Большую часть дороги, от мосты вдоль реки, Трак проделал под углом, от десяти, до тридцати, в отдельных местах, градусов. И тряска, невзирая на лютые колеса.

— Дурацкий берег, — ворчал я. — Нет бы приличная какая река.

— А она и приличная, — веселилась Зелёнка, которой не рулить. — Километров через триста сливается с другой и…

— Вот сливалась бы здесь — была бы приличной! А так — дурацкая, — веско поставил диагноз я.

Ну не то, что непроходимо или ещё что. Но переворачивать Трак (а его конструкция это изначально позволяла) я ни черта не хотел. Барахла всякого куча, что-то побьётся, что-то ещё что. Вот и приходилось рулить, как психованный каскадёр: каменистый колдоёбистый, чтоб его, берег. И дно на мелководье не лучше.

— Лен! Так, блин, жить нельзя, — констатировал я через час этой фигни. — С этим, да чтоб его, надо что-то делать!

— Угу. С чем и что? — сделала очень серьёзную и сочувствующую физиономию Ленка.

— Язва, — констатировал я.

— Максимум — гастрит, — отмазывалась Язва.

— Неохота спорить, но я прав. Совсем и вообще, — привёл неотразимый аргумент я, а пока зелёнка хлопала клювиком, перешёл к делу. — Трак приспособлен к езде на крыше, Лен. Она становится дном. Но ни хрена не приспособлен внутри!

— Ну да, побьётся всё. Ты думаешь о том, чтобы всё закрепить?

— Ну как-то да, — пробурчал я, штурмуя очередную колдоёбину.

— А зачем? — захлопала синими глазищами и заматала зелёными ушищями злобная вредина.

— Лен, — аж остановил Трак я. — Ты издеваешься?

— Наполшишечки, — подло уязвила меня моим же оружием врединка. — Кащей, Трифон.

— Что Трифон? Я — не он, если что, — уточнил я.

— Трифон сейчас… ну фигнёй страдает, — усмехнулась Ленка. — Ему надо показать нам и тебе, что он при делах. Вот и носится, тут я даже переписывать не стала, там с энергиями заморочка, — махнула лапкой она. — Ощущение нужности, того что он в доме хозяин… ну в общем понимаешь.

— В общем — понимаю, — не стал спорить я.

— А так — он дух места. Трак — его Дом. И как ты думаешь, что будет, если Трак перевернётся?

— Для начала, мы с тобой долбанёмся башками об потолок, с размаху, — ехидно ответил я, а то у Ленки больно наставительная мордочка была «тотального доминирования над Кащеями».

Мордочка в доминировании поутратила, призадумалась. Но собралась и выдала:

— Но вещи останутся на своих местах! Если Трифону отдать команду. Что я и сделаю, — уткнулась она в терминал.

— А это… гравитация или ещё что? — задумался я.

— Небывальщина, — не отрываясь от печати выдала Ленка.

— А действует как?

— Небывальски.

— Охренительно смешно, блин!

— А я и не смеюсь, Кащей. Я не знаю, — сообщила Зелёнка. — Знаю, что Трифон сможет. У меня и подтверждение есть, — похлопала она по терминалу. — А как — не знаю. Интересно?

— Интересно, — признал я. — Но башкой об потолок — нихрена не интересно!

— Это Ваше Бессмертие очень точно отметили.

— Угу. Но кресла выдержат, — прикинул я. — А тросы — получше ремней. Только терминал держи.

— Держу, — согласно мотнула ушами поблёскивающая глазами Ленка.

И попробовали. Вообще — небывальщина, как она есть. И Ленке ничего держать было не надо! То есть, Трак перевернулся, но вниз тянуло только в ощущениях. А так всё барахло оставалось на месте. И не тряслось.

— Указание выполнено, Хозяйка-матушка, — чопорно поклонился кибердомовик, стоя на потолке.

С кислым выражением робоморды. Видно «суета» ему была если и не особо нужна, но и вправду приятна.

— А ты молодец, — искренне похвалил я домового, смотря, как Ленка раскладывает барахло на столик штурманского кресла, а оно не падает.

— Благодарствие за высокую оценку исполнения приказа, Кащей-батюшка, — в потолок поклонился ставший менее кислым Трифон.

Видимо «хозяйская похвала», причём искренняя, тоже приятна и полезна.

Но, несмотря на то, что Трак ускорился, до речного селения Берово мы в этот день не добрались. А во всём виновата одна мелкая и зелёная вредина, да!

В общем, едем мы, Трак время от времени туда-сюда переваливается, но ничего не падает и вообще — ляпота. Прикольно скорее. И Зелёнка на вестибулярный апарат не жалуется, а по кнопочкам клацает.

— Кащей, тут для тебя новость, — вдруг выдаёт она.

— Какая? — заинтересовался я и насторожился.

Уж очень у Зелёнки лицо стало ехидным, прям аж длинный острый носяра вместо курносого носика вырос. Не так, конечно, но ощущение было. Очень такая, злоехидная и коварная мордочка.

— В селении Зеленюки, региона Восточного Меллорна, торжественно открыт памятник Кащею-Защитнику, — ехидно выдала она.

— Эээ… ну и хрен с ним, — обдумал новость я. — Открыли и молодцы. Надпись есть?

— А как же! «Любимая фраза героя», — хихикала Ленка.

— Вот да, пусть знают. И учатся, — покивал я.

Но Ленка видимо хотела доброго злодея меня довести. Потому что дождалась, когда Трак оказался на колёсах, и с той же, злоехидной мордочкой, задумчиво выдала:

— Кащей, вот я подумала, — протянула она. — Вот ты — Кащей Бессмертный. Кащей Мудрый.

— В чём-то — да, — осторожно ответил я.

— Злодей, гад и сволочь, — продолжила Ленка, лупая невинно глазами, что хреново сочеталось с её коварной мордочкой.

— Наполшишечки, — ответил я, да и остановил Трак, на всякий.

— Вот я тут подумала, — довольно кивнула Ленка на остановку, — что к титулу вашего Бессмертия: убийца Орды, добавился новый. Защитник. Но неполный! — приподняла она палец.

— Ммм?

— Защитник радужных галлюциногенных грибов, его Бессмертие, Кащей, — уязвила меня вредина в моё всё.

— Ленка, — торжественно заявил я, поднимаясь с трона. — Беги. Хотя тебе это не поможет, — признал я.

Но с писком «не догонишь!» зелёнка быстро и ловко ускакала из кабины. Но поймал, конечно. И карал изо всех сил! Допоздна, да и в баньку заскочили, и вообще.

В общем, до Берово мы не доехали: поздно, и дела нашлись. А вот с утра, через часик после рассвета, я офигело остановил Трак в километре от поселения. И не в селении было дело. А в том, что на берегу стояла мускулистая высокая фигура. За два метра ростом, почти метр в плечах. С каким то лютым стрелялом в одной перекаченой руке. Очень угрожающей мордой лица. Рукой поднятой в жесте «Стопэ!»

Но это ладно. Дело в том, что по обеим сторонам бородатой башки, украшенной коротким ирокезом, привольно торчали острые, длинные и очень ельфячьи ухи!

— Ничего не понимаю, — констатировал я, переглянувшись с удивлённой зелёнкой. — Эльф?

— Судя по сигнатуре — эльф, — развела она лапками.

— Ладно, пойду пообщаюсь с этим качком стероидным, — поднялся с трона я. — Интересно.

— Интересно, — согласилась Ленка.

20. Неправильная парочка

Метнулся я к выходу, вылажу и смотрю. Стоит этот ушастый, бороду топорщит (ну не длинная, шкиперская такая, но топрощит, факт) бровищи хмурит, мышцой играет. И смотрит на меня недобро.

Сам высокий, здоровый, фигня магострельная в лапе подрагивает и странно-знакомая в ощущениях. И маг, сильный маг.

Чего енто он злой такой, несколько удивился я. Вроде на спину не плевал, в еду не ссал и не ломал я этому ушастому ничего, чтоб он на мирных Кащеев злобился. А если он меня незаслуженно обидит — я заслужу, за мной не заржавеет. Но непонятно.

Или не жизнь чует и злобится, в принципе — были и есть такие, их и осудить толком не выходит. В плане, от нежити или упырей близкие там погибли. Вот и злобятся на всех, таких только пожалеть можно. И за потерю, и за слабый умишко, да.

Но сильные маги как-то вроде тупыми не бывают. Мне не встречались, даже если «видово-сильные», то соображалка ого-го работает, колдунское свойство такое. Или тут исключение?

А, посмотрим, мысленно махнул я лапой, только пасть раззявил представиться, как на меня неправильный ельф буркалы свои выпучивает и чуть ли не с брызгами слюнявыми рычит:

— Мало в прошлый раз было?!!

— Угу, — подтвердил я, ехиднея.

И не успел дополнить что так мало «было», что не было вообще, как псих вскидывает своё стреляло и с рёвом:

— Так сейчас добавлю, мразь!!! — стреляет в невинного меня.

Я несколько протупил — уклоняться не стал. Ну а что нам, Кащеям, магострелы? И в «смазанном времени» тросов быстренько Зелёнке оттекстил: «не стреляй!»

И обзавёлся дырой в лапе и кожанке! Этот бешеный хоть не убивал, но в плече мне проковырял дыру. Не слишком болючую, но блин, свинство! И понял я, что за «странно-знакомость». Та же фигня, что злогей грибной нам подарил в виде пистоля. Только у пистоля «луч», точнее вектор, толщины не имеющий, свет луча — это то ли паразитные потери энергии, то ли последствия «атомной деструкции молекул воздуха».

А у ушастого психа по форме «луча» — стакан, судя по всему, бегло оценил я. Импульс делающий дырку двух сантиметров диаметром.

Но это всё ни хрена не смешно! Кафтан попортили, дырку в Кащее навертели, блин! Я гневаться изволю, решил я, выпуская тросы и думая, как мне стрелка сволочного сподручнее спеленать. Попинать, поглумиться по-садистки и выяснить, какого хрена он дичь-то творит.

А если Зелёнка по психу из башни Трака пальнёт — то он сломается нахрен, как прошлый злогей, и ничего интересного не узнаешь, факт.

И тут, внезапно, чтоб его, со стороны Берового вспышка небывальщины. И грохот чуть позже, но псих свою психоватость проявил просто эталонно: у него тут Кащей недоубитый, на минуточку. Вообще — Бессмертный, но псих-то этого не знает! А он к Беровому дёрнулся, на мою персону внимания перестал обращать.

Ну и я клювом не щёлкал, да и спеленал паразита тросами. И стреляло выбил: пушки психам не игрушки, да.

И подтянулся к спелёнутому. Это орясина неприличная кило двести весила, не меньше! Так что даже стальному мне было к нему подтянутся удобнее.

Псих на земле кататься пытался, дёргался, глаза бешено пучил и словами неприличными говорил. Потом примолк и стал что-то там колдунствовать, напыжась. Ну, дури-то у него как колдунской, так и физической дохрена, так что, что он там намагичит, узнавать желания особого не было.

Но и убивать психа — тоже. Можно, конечно, по башке попробовать дать. Но он, зараза, здоровый, блин! Тут как «степень, меру, глубину» выверять, чтоб не прибить — хрен знает. Да и вырубленные, сволочи такие, тоже на вопросы самым хамским образом не отвечают, я проверял.

В общем решил я «натурное испытание» провести. Потому как то, что на нечисть и «металюдей некротического типа» действует — я уже проверял. А действует «моя зона». В плане ежели я тросы внутрь сволочи какой вонзю, эта сволочь становится «моей». И небывальщину не колыхает, и хулиганит только физически, ну, насколько может.

Соответственно, взял я, да и воткнул в психа несколько тонких тросов. Не в уязвимые части психа, а в лапы-бедра. Иглоукалывание успокоительное, да.

Псих взревел так, что это за звуковой удар сойти бы могло. Но дёргаться через секунду продолжил, правда, уже не магича: ожидания оправдались, стал он «моим», а я был по отношению к его колдунствованию категорически против.

И, стараясь не думать и не интерпретировать мысли о «своём» перекаченом, ушастом и психованном мужике, я ехидно психу сообщил:

— Болван, болван, — покачал головой я. — Бессмертный я, бес-смерт-ный. Только кафтан порвал. Теперь и тебе достанется.

Но псих на мою охренительную эрудицию бился, как псих. И не оценил, сволочь такая! И обматерил… да говорил он матом, быдла неприличная!

— Убей сразу, мразь!!! — потому что выживу — под землёй найду!!! Тебя, дружков твоих, — мотнул он башкой в сторону Берового. — И близких, всех!!! Страшно уму-у-м-м. — примолк псих, потому что я его заткнул.

Нехрен, потому что. А сам я присмотрелся-причувствовался к Беровому. И чёй-то мне ни увиденное (хоть и ракурс хреновый), ни почувствованное не понравилось.

Поселение, с довольно несерьёзным частоколом, штурмовали. С магией, со зверюгами. Порядка полусотни каких-то психов. И фуррей. И психов, несколько запутался я.

Итак, какие-то волкоголовые типы штурмовали селение. Точнее — ломали частокол, явно защищённый небывальщиной. Но сам частокол не огонь, да и небывальщины там не особо.

Состав этих психов был только из фуррей. Причём на поясах психов болтались черепа, ну что-то такое.

— Лен, чьи черепа? И кто хороший, кто сам дурак? — уточнил я.

— Черепа людей, кулей, волков. Кули сами виноваты, — появился текст.

— А кто это — кули?

— Псоглавцы.

— А этот псих — видимо, нас за их пособников принял. Ну, остроухий вроде, за селян, значит, — сделал я логичный вывод. — И как-то, учитывая, что за украшения у этих кульков — я в их праведные устремления не верю. Буду карать, — решил я.

— Будем. Поддержу огнём, — оттекстила Зелёнка, и башня пушкой поводила.

— Так, теперь ты, псих ушастый, — обратился я к пучащему буркалами и машущему ушами облому. — Ты — болван, но это я говорил. И за нападения на самого Меня — с тебя должок. Но держать тебя как-то… глупо. В общем, если будешь оборонять — отпущу. А там поговорим, как отобьёмся, — на оборонять псих аж эпиляцию своей бородке тросами делать стал, так энергично закивал. — Ну значит — отпущу. И учти, рыпнешся в сторону меня или моего трака — прибью без жалости. Свободен, — расплёлся я.

Псих вскочил, низким перекатом ухватил своё стреляло, и рванул к селу гигантскими прыжками. А я его нашейное украшение распустил — я ему удавочку, до поры, оставил. Ну если что. А так — пусть воюет, берсерк ушастый.

— Так, Лен, газани-ка, — прикинул я. — Я зацеплюсь. Ну и ты магострелом, я там леденящую кровь резню и удушение устрою, — изящно сформулировал я.

— Газую, — оттекстила Зелёнка и газанула.

Я зацепился тросами за ось, а через считанные секунды мы были у частокола. Ленка по дороге пальнула, нескольких кульков разметав. Но основная часть уже ворвалась в селение. А псих был психом. Вместо того, чтобы мочить кульков, он прибил несколько, размазал несколько волков, и чесал куда-то за селение.

— И кому ты только колдунскую силу даёшь, небывальщина, — посетовал я, на ходу ломая шеи паре под тросы подвернувшихся кульков. — Лен, я в село, отстреливай снаружи. И проверь, что там, куда этот придурок утопал.

— Ок, — последовал ответ.

Ну а я рванул в пролом, где эти кульки щемились в запертые дома. Блин, эти пейзане какие-то вообще дурачки, отметил я. Заперлись по домам, как будто это кому-то когда-то помогало. Вырежут, ограбят и изнасилуют, как идиотов, поодиночке.

Ну да ладно, то, что пейзане — типичные представители народа, не повод их на произвол этим сучарам оставлять, одёрнул я свои мысли.

Пометался, насадил пару псоглавцев на тросы, прибил десяток волков. Не совсем обычных, но не верволки, так, какие-то волчары со слабой метазверизацией, вот не до того, кто такие и что могут.

И застрочил рогаткой. Эти волки позорные в дома ворвались и парочка уже эльфийку за уши и человечку за уши вытаскивали, с понятными целями.

Вытаскиватели болтами исправно прибились к стенам, вытащенные поползли в дома.

Кстати, любопытный момент, отметил я — души прибитых скотов ко мне рванули. То есть тут факт убийства важен, а не тросами или не тросами. Хотя, я болты создавал, силушкой злодейской напитывал… Да и пофиг, в общем, не до того.

А на мою персону эти сволочи, наконец, внимание обратили. Именно в массе. Высыпало в десятке метров с четыре десятка волчар, и какой-то шаман псомордый. Сильный, относительно, но так, терпимо. И в меня кидаться стал… навями. Или чем-то типа того, голодными, злобными и тупыми душами.

Вот спасибо, хорошо, оценил я «душевную жертву». Но вас, скотов, это не спасёт. Но не надо, как обычно, напомнил внутренний голос. Я знаю, согласился я. Но это…

— Весело, — сообщил я сгрудившимся волкоголовым, вываливаясь из кожанки в виде тросов.

И начал вращаться и топорщиться тросами, которые я. Просто врубившись в толпу, без излишнего эстетизма — у меня Ленка, и вообще, крышей ехать неохота, да.

Псоглавие не сказать, чтоб уж совсем безответно рубились — что-то небывальское делали, один псих аж тонкий трос перекусил! Натурально, зубами! Хоть и сломал, конечно, нахрен, да и недолго дентологическими проблемами страдал, но сам факт, блин.

Но души, даже не перевариваемые, вполне шли в плюс. А я, признаться, больше внимание сосредоточил, чтоб этих козлов не ненавидеть и души их не начать переваривать. Нахрен мне такое счастье!

Наконец, остался один шаман. Его какой-то вроде земляной или каменный нечистик-элементаль прикрывал, но я собрался и сделал собачий фарш. И душ в какой-то детали этого козла, именно злобных навей, было дохрена! Меня аж слегка повело, этакий нокаут от рванувшей энергии получился.

Но собак страшных больше не оставалось, так что огляделся я с высоты клубка тросов.

Трак стоит в полукилометре от частокола, с той стороны. У такого, довольно здорового коттеджика. Видно, псих туда рвался. И психи там живут — с хрена ли не за частоколом? Хотя, там небывальщина мощная. И с Ленкой всё в порядке, как и с Траком. А мне к обручу надо, решил я, стягиваясь к брошенному барахлу.

Подтянулся, собрался сразу в сбруе, нацепил обруч.

— Ты как? — выдал я сходу.

— Всё в порядке. Врагов нет, вижу. Мирослав просит передать извинения.

— Это какой-такой Мирослав? — озадачился я.

— Эльф здоровый.

— Ленка, лядь!!! — взревел я. — Я не знаю, что я сделаю!!! Какого хрена ты из Трака…

— Я в Траке. Не ори. Хотя приятно:р

— Приятно ей, — буркнул я, несклько успокоившись. — Впустила этого психа?

— Нет естественно. Он оператор эфирной сети. Чатимся сейчас. Спрашивает, после твое крика, меня спрятать не надо?:р

— Я ему спрячу. Прятальщик нашёлся, — отошёл я окончательно. — И знаешь, Лен, — начал я адекватно воспринимать окружающую реальность. — Я сам к тебе подойду.

— А что такое? Вижу. Поняла. Жду.

Ну, увидел я фактически одновременно с Ленкой. А вот почувствовал — раньше, просто сначала думал — псины сутулые, впоследствии дохлые. А потом — о Ленке беспокоился и округу на полшишечки мониторил.

Так вот, на меня фактически через минуту пребывания в Беровом навалилось такое злобненькое, с ненавистью, внимание. Ну, кульки эти собачьи, подумал я. А оказывается — это свинотрахи местные! То есть, их штурмуют, уже убивают и почти насилуют — а эти мудаки и мудачихи на меня пырятся и ненавидят, блин!

Ну и наглядное подтверждение: из воды выбирались как остроухие, так и люди. Типичные. И смотрели на Кащея, как того, кем они сами являлись. Сплёвывали, свинотрахи такие! И из воды башки торчали, видно этих «водных эльфов». С перепончатыми гребнями вместо волос и острыхов ухов. И тоже пырились злобно, свинотрахи водные.

— Пшёл вон, нечисть!!! — раздался визг из выломанной двери, откуда недонасилованную вытаскивали.

Ой всё, вот просто слов других нет, отметил я. Сплюнул на землю, озвучил:

— Сами с небывальщиной разбирайтесь, свинотрахи тупорогие.

И потопал к пролому. Так мне ещё мудак какой-то картошкой вслед запустил! Получил ей взад, которая морда, от души получил — башкой об бревна стукнулся и, оставив кровавое пятно, сполз. Но души вроде не прилетело… Хотя реально — пофиг. Раздражают, придурки, отметил я, покидая это неприятное место.

И, в не самом лучшем настроении, потопал к Траку. Впрочем, по пути исправился — я не гимназистка, а сам Кащей Бессмертный! И нехрен мне из-за всяких свинотрахов расстраиваться! Пусть они сами из-за себя расстраиваются и горюют. И хоть чему-то учатся, да.

А у меня девушка, и хмурый Кащей ей настроение не поднимет. А её неподнятое настроение — не поднимет мне. И будем мы сидеть хмурые и кислые, из-за тупорылых свинотрахов… Да щаззз, аж оскалился я и поднял себе настроение.

Ну и вид был довольно интересный. Коттеджик, причём, на удивление, не выращенный эльфом… Ну точнее, как-то странно выращенный. Металл, камень и дерево чередовались, причём дерево — в виде сруба, хотя именно «рубленным» вроде и не было. Окна здоровенные, не деревенские. И крыша скатная. Симпатичный домик. И деревья с кустами вокруг симпатичные… ой блин, оценил я.

И понял, схрена ли у домика нет ограды. Не сказать, что она уж совсем не нужна. Но восемь деревьев были… одухотворены нечистиками. С какой-то металлической бронёй под корой! С некислыми магострелами! Этакие орудийные башни на нечистиковом интеллекте. Если вообще — не энты, а тогда и ОБЭРы.

И магострелы их мне не нравятся. Те же, с пространственным смещением.

— Лен, отгоняй Трак, — отмыслетекстил я, не прекращая идти. — Магострелы, станковые, прошьют Трак.

— Знаю, Кащей. Мирослав не нападёт, он понимает про небывальщину. И у него долг перед нами. И не пробьёт.

— Точно? — несколько расслабился я.

— Точно. Трифон. Потом объясню.

— Ладно, пойду знакомиться с твоим приятелем по чату, — хмыкнул я. — Возревную и оторву ему ухи — чур не обижаться!

— Хорошо. Не буду обижаться.:р

Ну если Зелёнка в безопасности — то и похрен на эти стреляла. Мне растросение, конечно, неприятно. Но зло накоплю и совершу какое-нибудь совсем невообразимое злодейство в ответ. И ещё ВЕСЁЛОЕ… хотя весёлое — не надо, оборвал себя я.

И более-менее спокойно потопал к коттеджику. А там, рядом с порогом, стоял давешний эльфятина стероидная. Рожу, об тросы поцарапанную уже подлечил, но бородка прорехами сияла, хех. Но силён конечно.

— Здравствуйте, Ваше Бессмертие, — слегка поклонился он.

— Ленка, блин! — слегка кивнул я в ответ.

—:р — ответила Ленка.

— Зараза зелёная, — пожаловался я непонятно кому.

Но, видимо, непонятно кто на мою жалобу забил — слишком у меня морда улыбчивая была.

— Мирослав? — уточнил я, получил кивок. — Я — Кащей. Этого хватит. И на «ты» тоже можно. Ты вроде не совсем свинотрах, — прищурился я.

— Да я как-то поркофилией не страдаю. И не наслаждаюсь даже, — пробасил эльф. — Или… ведьмак?

— Он самый, — кивнул я.

— Так, Кащей, я сразу извиняюсь за выстрел. И… кафтан, — недоумённо уставился он на целый рукав.

Ну, зажила сбруя. За счёт душ. Она постоянно на мне, и в общем-то, как и байк, артефакт. Только не кибернетический, а чисто живой вышла.

— Я извинения услышал, — озвучил коварный и осторожный я.

— Хорошо. Моя, — протянул он руку и показал из-за плеча даму. — Супруга. Хельга.

А немножечко офигел. Потому что показавшаяся и немного тревожно улыбавшаяся девчонка была металюдем. А вот каким я не понимал. Потому как была она под стать стероидному эльфу.

Во-первых, были они похожи. Может и как родственники, чурт знает. В общем — колёр один, белобрысые, голубоглазые. И что-то в чертах морд лиц общее. Ну ладно, их дело если и так.

А вот дальше — непонятки. Итак, росту в даме было полтора метра, не больше. И вес под сотню, не меньше. И жира не наблюдалось вообще!

Этакая…ну вот сказал бы, полугном, скажем так. Не столь монструозно сисястая-попастая, повыше. Но похожа, и мускулиста. Без вен набухших, как на ухах слонячих. Но сильная дама, под стать Славке-психу.

Но я таких, блин, металюдей ухом не слыхивал, глазом не видывал, тросом не чуивал. И их парочка.

— Лен, выходи, — озвучил я.

В ощущениях — не безумцы. А души я чувствую. Опасения есть, но и благожелательность. И благодарность. И им, обоим, ИНТЕРЕСНО. Я это точно чувствую.

— А вы первые расскажите, когда Ленка придёт, — сразу озвучил я.

— Справедливо, — пробасил неправильный эльф.

— Хорошо, — приятным голосом озвучила неправильная гнума.

А я, поджидая Зелёнку, чуть не подпрыгивал. Интересно, блин.

21. Нестандартная орентация

Зелёнка вскоре подскочила, а стероидный ельф широким жестом пригласил в домик. На что я просто покачал головой: и погода хороша, и небывальщиной дом разил просто неприлично. Мало ли, что мне чувствуется, а с поверхности я Ленку, невзирая ни на каких буратин, вытащу. А вот из дома, фактически являющегося мощным заклинанием, помимо того что дом — не факт.

Мирослав пожал плечами и через минуту выпер четвёрку ажурных кованых стульев и столик. Поставил в садике, ну мы на них и уставились. Довольно забавно, мимолётом отметил я: и я, и Ленка руки домиком сложили, автоматически, хех.

И, после ритуальных — «а о чём рассказывать-то?» и логичных «а обо всём!» — начал ельф стероидный свой рассказ. И его Хельга тоже рассказала.

А я, после того, как мужественно скинул на Зелёнку честь ответного рассказа, переваривал услышанное.

Итак, Славик — мой земляк, судя по всему, столичная штучка. Судя по всему, это потому что часть личной информации до конца — ушастый не помнит. Забылась в несколько месяцев после изменения.

Этот эффект у металюдей был известен, дети вообще искренне считали, что всегда жили в мире с небывальщиной. А взрослые — забывали «неважное», да и «вспоминали» бытие ельфомгнумомчертом в ступе.

Ну да неважно, а важно, что парень перебрался из «крупного города» в местный небольшой посёлок. Работал на удалёнке, «большой город достал» и прочее подобное. Вообще — прекрасно его понимаю, сам до конца несколько лет свалить из переполненной столицы хотел, да не срослось.

Правда в посёлке у Мирослава начались непонятности. Прямо не врал, но мялся как школьница. И Хельга на него пару раз зыркнула, вроде незаметно.

В общем, у столичной штучки в посёлке, судя по всему, сложилось двоякое положение. Пейзане женского пола его всячески приветствовали, благо как я по контексту понял — парень после изменения просто подрос, а так был накачанным и здоровым и человеком. А он на приветствия отвечал соответствующими органами и образами.

А пьющее мужское население крайне негативно на это дело отреагировало. Ну и «сидит дома, тарелок вражеских понаставил, денег до хрена».

В общем, у Мирослава с местным пейзанством сложилась ситуёвина, когда он окучивает рога и выписывает лещей один на один малым группам. Крупные его ловят, если поймают, и бьют, в том числе и ногами.

Ну такой себе расклад, прямо скажем. И пихало парень мог в штанах держать, как по мне, и пейзане дурачьё: не самогон жрать могли, а своими жёнами заниматься. И нахрен тем бы «столичная штучка» не сдалась бы.

И вообще — дом не жгли, самого не прибили, а в принципе — могли.

Ну да ладно, продолжается эта сантабарбара год, до конца. Посёлок выживает, на самого Мирослава пейзане смотрят с неделю как на идиота, когда он бегает и рассказывает о звиздице — у них и связь и прочее сбоило и без концов всяких, а нет связи — пофиг.

Но поверили, в итоге, а тут бац — изменение. И четыре сотни человеков из полусотни проснулись возвышенными и остроухими. Кроме Славки — он стероидный и остроухий, аж с бородой. И сам высказал занятную теорию, кстати:

— Есть базово сформированные шаблоны для металюдей. Много, но именно видовые или расовые, если угодно, — басил ушастый. — Но достоверно есть некие… шаблоны, идеи в эфире…

— Мы в курсе, — озвучила Зелёнка и я покивал.

— Хорошо. И в рамках стандартного шаблона, в ряде случаев, изменение идёт с отклонениями. Если человеку шаблон близок и стандартный отторгается. Не хочется хвастаться, — похвастался он. — Но тут ещё и вопрос силы воли и дисциплины разума.

— Не только, — внёс своё веское слово я. — Эти идеи одерживают «схожую» нежить и нечисть. Внося изменения в поведение и возможности.

— Не знал.

— Теперь знаешь, — пожал я плечами. — Я вот сталкивался с троллем из ремесла войны. Синий, с ирокезом, с лютым носом.

— Серьёзно? — аж заржал Славка. — И как он… ну вообще?

— Нормально он. Только говорит хреново.

— Ну да, с его бивнями хорошо, что вообще говорит, — выдал явно хорошо представляющий облик обсуждаемого Славка.

И, кстати, вот тут крылась такая забавная фигулина местной металюдизации. А именно — в вавилоне вокруг Столицы — «нестандарт» был стандартен. То есть несколько общих типов: «эльфы-гномы-орки» есть. Но остальные — чересполосица и смешение всего. И об «отклонениях» он говорил как об «открытии», а мы с Ленкой на них насмотрелись натурно.

Ну в общем — понятно, нестандартно металюднулся. И тут возникла забавная ситуёвина. Возвышенным остроухим мужикам Славка за всё хорошее ввалил пару раз, всем сразу, кондиции позволяли (прямо не сообщал, но понятно). И заскучал: был он человеком активным, с интересно в острой стадии. А ушастые без столичной звиздецомности предались созерцаним в стиле «сколько на небе зездей и луней». И бабы не особо давали, судя по всему, хех.

В общем, стало Славке банально скучно, нечего делать и вообще. При этом, на нестандартного сородича теперь косо смотрели не только мужское, но и женское население посёлка: мол, неправильный ельф и вообще. И внешне неправильный, и суетится как дурак.

В общем, через полгода после изменения, Славка как сам задолбался, так и окружающих своими экспериментами задолбал. А магию он изучал активно и пытливо. И свалил из посёлка — были у меня подозрения, что бить его собирались уже не только ельфы, но и ельфки, полным составом.

Побродил по окрестным поселениям, себя толком не нашёл, и отправился в Стальной, что сам описывал с иронией. А вот в Стальном сложилось у перекаченного эльфа крайне неприятное положение.

Итак, Славка был, как он выразился, «дилетант широкого профиля». Будучи, судя по всему, неплохим программистом, он ещё до конца интересовался массой всего. Но специалистом, безусловно, не был. И вот, в новом мире возликовал — и был обломан. Причём ладно бы новой реальностью, а именно мудрилами из Стального.

— Просто… болваны, — хмурился он. — Понимаешь, Кащей, они разбираются в вещах, которые я представляю только умозрительно. И это отлично, я их уважаю… Но они не понимают эфир! Это же настоящая свобода! А они заперлись в им известном, используют «научно-аналитический подход» — прогудносил он, явно кого-то цитируя. — Эфир, конечно, используют, но… — замялся он.

— Наполшишечки, — выдал я.

— Именно. Я обошёл два десятка фирм, как они их называют. Везде послали. «Безумные фантазии!», «вам учится надо, молодой человек!», «займитесь эфирной сеткой, а не вашими безумными проектами!», — явно цитировал он. — Я конечно сам сглупил, — признал он. — Не совсем они идиоты, надо было прототипы показать. Только не было их у меня тогда.

— А почему? — заинтересовалась Ленка.

— Да я полгода бродил. И больше обдумывал-прикидывал, а не делал что-то материальное. Разве что кибердеку себе сдалал, наверное, раньше всех, — погордился он. — В смысле терминал. Но это не совсем то. И честно скажу — разозлился. Очень они меня своим… снобством взбесили. Даже практического применения заклинаний и рун смотреть не захотели — а были рабочие варианты! В общем, неделю я по центру Стального побегал, взбесился…

И рассказывает, дальше, как идёт он к воротам, злой, прикидывает «свой лунапарк», и буквально натыкается на грустную Хельгу.

— А у меня в чём-то схожая проблема, — улыбнулась нестандартная гнума. — Северное всё в гномов обернулось. А я — вот, — показала она на себя.

— А что за легенда или игра? — заинтересовалась Зелёнка.

— Я думаю, гены, — улыбнулась Хельга. — Отец из Дании. А так — я дверг, сама знаю и чувствую.

— Да, — покивал Славка. — Судя по сети — есть анклавы двергов на севере Европы.

— И подземелья я не люблю. Я флористом была. И садом занимаюсь, — обвела она сад руками.

— Магией земли? — уточнил я, поскольку она прекрасно чувствовалась как маг.

— Камня. Не слишком удобно, но как могу.

В общем, проблемы у Хельги выходили сходные со Славкой, хотя и не столь она шиложопая. И выяснилось, что в рамках гидропоники, грибных плантаций и прочего — дела ей и в Стальном толком нет. И вот она в печали, Славка в печали. Романтика, хех.

Романтика этих двух нестандартно ориентированных ребят (ну а как ещё можно назвать ельфа-техномага и гнуму-флориста?) привела к тому, что Славка начал ударно творить, поскольку были нужны деньги.

Ну в общем — логично, семья — двигатель заработка, по себе знаю.

Сам он морщился — мол, недоделки, но эти недоделки в Торговом квартале разлетались, как горячие пирожки.

— Стопэ! — прервал я рассказчика. — Лен, у тебя изображения пистоля есть? И дохлятины той, — подумав, добавил я.

— Есть, — понятливо кивнула Ленка, заклацав по кнопочкам.

— Да, моё. Тогда делал, дуэльный, романтика, — улыбнулся Славка. — А этого — не знаю. Или не помню, я много тогда работал, и не до того было, — с улыбкой переглянулся он с Хельгой.

В общем, в итоге собрали денег и стали решать, а куда им, таким нестандартным, подеваться? В Стальном оставаться не захотели — по-моему, глупо, но души порывы там и прочее.

Ну и решили перебраться в Берово — мол, тут им нормально должно быть, три вида прекрасно уживаются, а что доступность хреновая — так и неплохо.

Хотели как лучше, вышло как всегда. Берово оказалось поселением сектантов. То ли староверов, то ли скопцов, то ли ещё каких скорбных головой.

И СВОИХ, невзирая на вид, они считали своими. А вот Славка с Хельгой — чужие, нечистые и тьфу на них.

Но вместо того, чтоб послать свинотрахов, парочка решила поступить по примеру кузнецов прошлого, которые жили за околицей.

Вот, кстати, врут, что кузнецы вне деревень жили, потому что славяне считали кузнецов колдунами и всё такое.

Трос даю — брехня! Чтоб по мозгам не стучал, это раз. Чтоб, по примеру Славки, рога не окучивал мускулистый здоровенный дядька — это два. А колдуны — фигня, отмазка такая кривая, да.

Ну да ладно, отстроились и жили себе, на сектантов поплёвывая. Энты пару раз с занесением в тело «делегациям» розог прописали, Славка рыла особо непонятливым начистил.

И жили своим домом. Славка «в теорию» ударился, Хельга садик растила, ну и в сетке шарились. Даже в чём-то завидно, наполшишечки.

Хотя у меня в заднице не шило. Она у меня из тросов. И у Зелёнки… эммм… ну у неё и без меня было, да.

В общем, всё это благолепие закончилось месяц назад, с появлением кульков. И не только кульков — люди тоже были, но вот в этот раз — не было.

Кульки эти псоголовые — тифлинги, согласно методологии столичного региона. Агрессивные и опасные «по природе». Вроде коми или какой-то такой мифологии металюди.

И, за счёт оторванности друг от друга малых поселений, массовой металюдизации в один вид… Ну, в общем, сложился у этих, конкретных кульков и ряда примкнувших к ним человеков (вроде ещё кто был, но Славка точно не знал) прям эталонно-бандитский социум.

То есть, эти кульки «крышевали» посеоения. За еду, интимные услуги «условно-добровольные» и прочее. Крыша практически каноничная — мы вас защищаем от своего злого нрава, а за этот беспримерный подвиг вы нам дохрена должны.

Причём с Беровым эта веселуха творилась пару месяцев, а о сути её Славка с Хельгой просто не знали. Ну, заезжают металюди, зверолюдного типа. Псоглавцы, кстати на Урале были, и посмотрим на них Зелёнкой. Вроде нормальная такая фуррятина, без завихов мозгов.

Так что до момента, когда парочка кульков и один человек не припёрлись к коттеджу парочки они о сути «проблемы» и о самом её существовании знамом не знали.

Но ребятки подкатили, попробовали возящуюся в саду Хельгу склонить к групенсексу и были прибиты энтами раньше, чем озверевший Славка выковырялся из подвалов, где он экспериментит и вообще.

Это в саму проблему парочку просветило, а через полчасика к ним подвалил, верхом на верволке(!) именно человек.

— Зверовод, как их называют. Контролируют и управляют обычными и метазверьми, — пояснил Славка.

Ну, я такого собственными тросами с драконов ссаживал, так что в курсе. Правда там орчина была, ну да не суть.

Прошли переговоры, на тему «Ты дохера должен за ребят! — Могу отдать свинцом, на всех хватит!»

Переговоры закончились тем, что дырявый верволк с визгом унёс целого наездника, а Славка принялся переделывать своё стреляло и вооружать энтов. До этого момента они были даже не столько рукопашными, сколько розговеточными. Ну и Хельга включилась.

И тут препирается делегация из Берового. На тему — ты на нас навлёк гнев, сдавайся бандитам. А то из-за тебя, сволочи такой, погибнем смертью лютой.

Энты делегации розог выписали, но Славка стал моралью страдать и этикой. Типа: если бандиты начнут бесчинствовать — то его вина есть.

— Сам-то понимаешь, что херня? — вылупился я на остроухого.

— Ну в чём-то да, глупость. Сами этих бандитов впускали. Но, всё-таки…

Моралист блаженный, вынес диагноз я. Ну, хоть не на всю голову, и то хорошо.

В общем, приближение Трака Славка отметил, с учётом того, что торговый караван в Беровое заходил по реке раз в месяц — посчитал, что мы бандиты. Благо копошение в округе он четко отслеживал. И что кульки «акцию возмездия» готовят — не догадывался, а знал.

Дальше всё понятно, хотя парень, конечно… Ну да не вояка он, да и импульсивен слишком. В общем — что и как он делал, понятно, что мы — тоже. И вот мы здесь. А Ленка про нас рассказывает и над Славкой злоехидствует, и надо мной. Наполшишечки.

— Я, Мирослав, когда ты с Кащеем сцепился — ревновать начала. Думала — отбить хочешь, — хлопала глазищами зелёнка.

— Э-э-э… — ответил ошарашенный качок, да и подруга его удивилась. — Я же выстрелил. За что прошу прощения ещё раз.

— Вот именно! Мы так же познакомились. Самый надёжный способ понравиться парню, — важно заявила зелёная вредина.

— Угу, разит наповал, — хмыкнул я.

— Вы серьёзно?!

— Совершенно, — покивала Зелёнка.

— Наполшишечки, — уточнил я.

Но вообще, просто посидели, поговорили, шутки пошутили. Такие, приятные ребята, чем-то на нас с Зелёнкой похожие, чем-то нет.

За «помощь и нападение» Славка предложил «разработками» откупиться. То, что у нас — фигня и прототипы, а сейчас вообще замечательно сделает.

Ну, не лишним будет, решили мы с Ленкой. И на пару дней задержались у парочки — Славка шаманил над стрелялом и доской, которая также оказалась его творчеством.

Ну и просто трепались и отдыхали — при всех прочих равных мы оказались довольно похожи, хоть и весьма разные.

В общем, неплохо и не без пользы провели время. И приняли, пока между собой, одно интересное решение.

Дело не в кулях и местных свинотрахах. На них мы по обоюдному согласию просто забили, как и на их обслугу. Хотя и выяснили перед этим в сетке ряд моментов. Просто лесная бандитская вольница… не опасна. Вот как ни смешно, но так. К шоссе не походят, шарятся по лесам и «крышуют» несколько мелких поселений.

Казалось бы — бандиты, все в бой. Вот только Конфедерация не мам или пап. И чтоб тебе помогли — об этом надо хотя бы попросить. Чего крышуемые… не делали.

Ну а гоняться в лесах за псолюдьми, прекрасно укрывающимися от сетевого поиска — дураков нет. И сил у прочих поселений нет лишних. И ещё масса моментов. Самый главный из которых — отбиться крышуемые поселения могут даже самостоятельно. Да, нужно создать фортификации, но это осуществимо на «видовых фишках». Да, нужно рисковать жизнью. Но рискуй или подставляй жопу, нормально и естественно.

В общем, на Кулей, крышующих пяток поселений на востоке от шоссе, просто забили. Как и на крышуемые поселения. Те, кому надоело быть пользуемыми и ограбляемыми за крышу — перебрались, откуда в сети про ситуацию и известно. А остальных, очевидно, всё устраивало.

В общем, картина неприятная. Кули — неприятны, их данники — тоже. Как в грязи извалялся, про это узнавая. И лезть в их высокие отношения у меня не было никакого желания. Да ещё и бесплатно, потому что кидаемые в меня картофелины я за плату принимать отказываюсь, да и вообще принимать.

И Ленка в данном случае не стала возражать — подумала, поморщилась и махнула лапкой.

Даже Славка подутратил в «морализме», включил мозг и озвучил, что воевать этих бандюг у него в одиночку желания нет. Как и защищать проклинающих его беровчан. Семья у него. Хельга на это согласно кивала.

Роль моих целительных тросов в моменте включения мозга опустим, но я уверен, что оно было весомым, хех.

Так вот, дело вот в чём. Мне эти ребята понравились, искренне. Но были они… ну не знаю, идеалистами неисправимыми, оба. Во многом тот же Славка больше меня знал и умел, но при этом подчас — совершенно детские реакции и поведение. Ну и Хельга, в общем-то, такая же выходила, только не орала, как накачанный эльф.

И в целом — было у меня желание им помочь. Да и приятельствовать бы не отказался, как и Зелёнка. Что вылилось между нами с ней в такой разговор.

— Лен, как ты смотришь на то, чтобы предложить поселится Славке с Хельгой в складе. Ну, когда арендуем и всё такое?

— Он офигенный техномаг. И она ему помогает. Моя доска теперь и над камнем и железом летать может, — похвасталась Зелёнка. — Хочешь как персонал…

— Не думаю. Хотя помогут — не откажусь. А так, Лен, ну какой персонал? Просто места будет дохрена. Нам столько не нужно. Да и уют какой-никакой будет. А они мне нравятся, и не думаю, что мы будем друг другу мешать.

— Ну мне — нравится, — одобрила Зелёнка план. — Но что они скажут?

— А вот закончим нашу поездку — заскочем и узнаем, — озвучил свой план я.

Ленка при всей своей вредности возражений не нашла. Так что на третий день Берово мы покидали с чётким намереньем сюда, по окончании знакомства с округой, заскочить.

22. Лучший друг человека

Двигая от Славки, мы с Зелёнкой стали прикидывать, а куда нам дальше-то?

Так-то и дела уже наметились, но всё же хотя бы наполшишечки с округой познакомиться надо. И из ближайших поселений, до которых можно добраться на Траке, выходили смешанное человеко-эльфское, небольшой городок (ну тысяча рыл — городок по теперешним временам, а там вроде и побольше) с солянкой-населением. Возник после конца, как этакий перевалочно-логистический центр, добыча с гор и река под боком. И ближе всего.

Но вот меня заинтересовало, не без влияния резни по кулькам, некое добывающе-перерабатывающее поселение Ельцовка. Дело в том, что этнический состав этого населённого пункта состоял из гнумов и как раз псоглавцев.

— А почему не в Стремительный? — уточнила Ленка насчёт как раз городка, до которого было и ближе.

— А я думаю туда на обратном пути заскочить, — ответил я. — У нас планы определились, да и эту парочку, — мотнул я головой назад, — опасаюсь оставлять тут надолго. Вроде и не должны эти кульки особо бузить, скорее вообще Беровое оставить в покое.

— Да, обороняющиеся селения они не трогают, — покивала Ленка, этот вопрос проверявшая в сети.

— Вот да. Но всё равно: жалко будет, если гробанутся. А справок, что мстить не припруться — кульки нам не давали.

— Согласна.

— С чем?

— Не скажу.

— Значит — со всем, — логично подытожил я. — Так вот, хочу посмотреть, как псоглавцы и гномы уживаются. Интересно.

— Интересно.

— И вопрос заказов. Лен, вероятность неприятностей с нечистиками…

— В небольшом и расово ограниченном поселении выше, чем в многорасовом и относительно многочисленном городке. И посещают его часто.

— Угу. Потому и думаю его на обратный путь оставить. Заглянем, посмотрим — и если в Быстром работы нет, к Славке с Хельгой и в Стальной, — подытожил я.

— Значит мы с арендой склада определились? — уточнила Ленка.

— Ну да, — не совсем понял я. — А что?

— А я могу Шутова попросить, чтоб оформлением занялся, — огорошила меня Зелёнка.

— Это, погоди, гном-чиновник? — припомнил я.

— Ну да, я с многими контактами поменялась, — согласно кивнула ушами Зелёнка.

— Как белый человек, чатится, — пожаловался я потолку Трака.

— Как зелёный гоблин! — гордо надулась Зелёнка. — Могу проговаривать, или Трифона запрограммировать, — проявила она душевную чуткость.

— Пока не надо, — подумал я. — На визоре и так куча всего, чего не использую. А жалко! Ну а чатиться в сети… нафиг пока, в общем. А гнум пусть напрягается, да. Мы ему денежки дадим, за труды.

— Угу, — мотнула ушами Ленка и застучала по терминалу.

А мы выехали на шоссе, и, уже почти к вечеру, сворачивали на широкое ответвление. Мощёное, на удивление, брёвнами.

— Странно, — констатировал я. — Гномы обычно с камнем работают. Это псоглавцы?

— Не знаю. Операторов в Ельцовке нет, и точно не скажу. Попробую посмотреть, что и как, в общем.

И, через пятнадцать минут, когда я сам успел как офигеть, так и понять «с хрена ли брёвна» Зелёнка победно сообщила:

— Это гати!

— Да ты что? — удивился я, удерживая покачивающийся Трак на дороге сквозь болото.

— Ну да, заметно, — хмыкнула Ленка, осмотревшись.

— На фига посёлок в этих топях, — ворчал я.

Ну, не совсем, конечно, болото. То есть топей разливных не было, и даже редкие деревья были живыми. Но травы на обочинах не было, как факта. Землю покрывал густой мох разных оттенков. И брёвна под траком проседали, опять же — не в бездну какую, но ощутимо.

Наконец среди поворотов гати (петляла, подлая, всячески мешая нормальному движению!) появилось довольно… занятное поселение.

Частично каменный холм был украшен каменным, типично «гнумским», хотя и не слишком вычурным «готишным фасадом». А вот вокруг… ну в общем деревенька на сваях, как она есть. Домики, дома и даже домища — на высоте метров трёх-пяти от земли. А вокруг — какая-то вообще непонятная флора, с яркими красками, явно ухожаная. И ограды нет, что по приближению стало объяснимо — гать заходила ходуном. То есть, к холму болото заболачивается. Вся эта аграрщина… ну, полуводная, по сути. И смысла в частоколах и прочем — по-моему, и нет.

Ленка мои выводы подтвердила. В плане что вокруг холма — бездна не безна, но десятки метров слякоти.

Так что отогнали мы трак несколько назад, спустили на обочину, где глубже, чем на метр, он не погрузится. И призадумались.

— Байк, — высказалась Зелёнка.

— По мокрым брёвнам? — ехидно поднял я бровь. — И тут расстояние-то смешное. Пешком дойду. А ты на доске.

— А…

— А потому что ты мелкая и утонешь. А я — Кащей, — надулся я.

— Злодей и сволочь, — покивала Зелёнка. — Могу подбросить, — царским жестом предложила она.

— Да не надо, Лен, дойду. Но спасибо.

В общем, поставили мы трак на «Трифона», да и потопали потихоньку. И кстати, по-моему, Драконобой займёт у неё в комнате место на стене, как и пулевая снайперка-магострел.

Просто когда Славка спросил «что надо», мы подумали, и я решил. В нашей семейной формации я — танк. Ну, рукопашник и пулеуловитель, по сути. Мне конечно хочется луч смерти, но у Ленки, мной прикрываемой, от него больше толка. А ещё один лучемёт Славка просто не смог бы сделать — не было ряда необходимых ингредиентов и материалов.

Так что рогатка стала спаренной и обзавелась, наконец, прицелом. И лучемёт выходил «ультимативным оружием средней дистанции». От восьмидесяти до ста метров дальности (тут выходил люфт, который не обойти) и временем излучения в две секунды, раз в минуту.

А мне, в общем-то, и рогатки хватает. А если всё сложится — обзаведусь своим, да.

В общем, потопал я, Ленка вокруг круги на доске нарезала — красовалась. Ну и я любовался, некоторые ракурсы очень ничего, да.

Добрались до начала «прихолмовой топи», и стали уже более менее внимательно вчувствоваться — осматриваться. И, для начала, выходило, что болото пропитано небывальщиной. Не сказать, чтобы вот запредельно, но ощутимо. И всякие плантации в округе на ней прут душевно. Видимо — еда, хотя красные, жёлтые, серые фигулины с какой-то запредельной листвой мы с Ленкой видом не видывали.

Но, опять же, с точки зрения селения — разумно. У гнумов, очевидно, свинятина и грибы, тут растительное пожрать. Не говнюки, в общем, оценил я.

И между грядок сновали псоглавцы. Такие… ну вот странные. Те же кульки — человеческий торс, сверху присобачена волчья (собачья, но «волчьего» типа).

А Псоглавцы, по крайней мере тут, имели отличную анатомию. Морды скорее на анубиса похожи, вытянутые. Глаза при этом человеческие и в одной плоскости. Широкая грудная клетка, длинный гибкий торс, относительно небольшие руки и ноги, которые так и тянуло назвать лапами. Да и ноги были чуть чуть мускулистее рук, а так и по длине похожи.

— А не кобольды ли это? — вслух предположил я.

— Имеешь в виду — из игрушки?

— Ну да, болотные, и вид у них… Ну сама видишь.

— По сети — псоглавцы. И не только тут такие. Хотя — может быть.

Перемещались эти типы на четвереньках, полубегая-полускользя на топкой почве. И Ленка магии не фиксировала, а вот я некое… ощущение, точнее, взаимодействие с небывальщиной ощущал. Видимо, видовая особенность.

Нас заметили, несколько псоглавцев даже лапами (передними), поднявшись, помахали. И, от домиков, на четвереньках пошуршал к нам псоглавец. Точнее — псоглавица.

С одеждой киноиды не заморачивались, но подбежавшая «блюла приличия». Топ, свободная короткая юбка. Вот только количество сосков было больше двух, а на них псоглавица махнула лапой.

Руки — всё-таки руки, чистая ладонь, пух по всему телу, именно пушной густой волос. Ноги — скорее руки, только пальцы покороче и когти помощнее.

— Приветствую вас в Ельцовке, — на удивление приятным голосом выдала она.

А я, приглядываясь и причувствуясь, понял, каким чудом говорят эти металюди. Именно чудом — звуки-то она пастью издавала, а небывальщина «модулировала». Артикуляции вытянутой пастью не сделаешь.

— Дарья, старшина внешней Ельцовки, — продолжила она, вопросительно взглянув на нас.

— Кащей, Зелёнка, — на два голоса представились мы, ну и предоставил я говорить Ленке. — Хотим ознакомится с поселением и предложить наши услуги.

— Услуги? — дёрнула ушами Даша и даже хвостом махнула.

Ну, по крайней мере, нечему больше было её юбку так забавно колыхнуть, факт. А на удалённых псоглавцах я и не обратил внимания, заинтересовался я.

— Кащей, заглядывать даме под хвост на первой встрече — невежливо, — появилась ехидная надпись на терминале.

Вредина зелёная, улыбнулся я. Вредина, тем временем, с доброжелательной мордочкой рассказывала, какие мы охренительные ведьмаки, стуча по напульснику-терминалу, не отвлекаясь от беседы.

— Это интересно. А скажите, Кащей, Зелёнка, вы не хотите причинить вред Ельцовке и её жителям? — натурально улыбнулась псоглавица.

И да, мимических мышц на физиономии псоглавцев было явно побольше собак. То есть именно улыбнуться, двигать бровями у Дарьи получалось на загляденье выразительно. Как бы не повыразительнее человека, хотя скорее всего так казалось из-за несоответствия ожидаемому.

— Нет, — в один голос отрезали мы.

— Хорошо, — подняла она уголки губ чуть ли не к ушам.

Развернулась на месте, и исполнила… Да почти танец, что-то вроде движений сигнальщика, но более плавно и органично.

— Снайперы? — деловито уточнила Ленка у обернувшейся к нам даме.

— Ну что вы, Лена. Миномёты, — похлопала глазками псоглавица. — Вы, Кащей, хоть и не чувствовались врагом, но напрягаете своим присутствием, — развела она лапами. — А кстати, Лена, ваше средство передвижения. Разработка Стального? Какая фирма?

В общем, повела она нас в деревушку, с целью «посидеть-поговорить». А я отмечал некоторые моменты. Потому что общалась Дарья, в основном, с Ленкой. И общалась… Ну, в общем, похоже, что металюдизация несколько особачила псоглавцев. В хорошем смысле слова. Не глупая, но очень… открытая, говорливая. Не знаю, довольно приятное ощущение, именно даже не от манеры общения, а скорее принципа взаимодействия с окружающими.

А разговор по пути шёл о «как проверили-то».

— Ваш ко… — посмотрела на мою добрую рожу Даша и запнулась. — Простите, Кащей, привычка.

— Матриархат? — уточнил я.

Это, в общем-то, было «немного» заметно.

— Не совсем… ну в общем — да, — развела лапами Дарья. — Пять-шесть кобелей — мужчины. А остальные — щенки глупые, хоть и не дети, — махнула она лапой. — На охоту бегают. На кой — непонятно. И кикиморы…

— Проблемы? — уже профессионально вклинился я в заминку.

— Да какие проблемы, что вы, — отмахнулась Дарья. — Давно договорились. Просто…

В общем, особенность селения мы подметили. Вокруг, по сути, болото. И лешего тут просто нет. Нет его власти и прочее. Есть несколько боровых, но это несколько иной «нежитетип».

И куча кикимор, вполне знакомой мне нечисти. В типичном «нежитеценозе» они — супруги Лешего. Аллегория этого союза неважна, а по сути — трахаются сексом. При этом и Леший, и Кикимора — нечистики похотливые, и очень не против с человеком. При возможности и желании того — не агрессивны, а именно похотливы.

Ну и кикиморство местное с псолюдами договорилось без проблем. И в округе деревеньки не шалят, и гать не трогают, и даже присматривают. Помощь с аграрством какую-то оказывают. За дары, подозреваю — одежда и зеркальца, что-то такое.

Ну и да, большая часть мужчин-псоглавцев «охотится». И даже приносят какую-то живность время от времени. Но затра-а-а-аханные. Собственно, половина псолюдок, если не больше, в сожительстве или браке с гномами, зоофилами подземными. У которых с женщинами недобор, да и при металюдизации многие семьи так изначально разделились.

Под этот разговор мы добрались до посёлка. И зашли в… кабак. То есть здоровенный такой домик, с центральной стойкой, где старшина осуществляла свои полномочия. Ну, неплохо устроилась, не поспоришь.

В кабаке из деревяшек было мало…псоглавно, сидели несколько хмурых гномов. Дарья предложила выпить-закусить, от чего мы не отказались. Интересно.

И да, странные ягоды и даже листья оказались довольно вкусными овощами. И ягодные вина были очень ничего, факт.

А вот из мяса — свинина. И грибной хлеб, так что в общем по поводу местного пожрать мы правильно прикинули.

А после перекуса Дарья озвучила, что чувствуют они «нутром». К магии псоглавцы вообще неспособны, никакой.

— И сеть не видим, и голограммы, — не слишком грустно сообщила Дарья.

— Знакомо, — сочувственно покивал я.

— Да, вы, наверное, тоже. А что вы за метачеловек, Кащей? Сталь и кровь, а не вампир, — заинтересованно уставилась она на меня.

— Он — Кащей Бессмертный, — погордилась Зелёнка. — А вы чуете, — постучала она по носику.

— Не совсем. Носом я чувствую, что вы любовники. Что он не человек, вообще нет запахов, кроме стали. А вот кровь… не носом. Много. Но это хорошо для мужчины, — выдала она, пока Ленка краснела.

— Не сказал бы, что это хорошо для кого бы то ни было, — уточнил я.

Ну я, конечно, не пацифист, и мне бывает весело… но сказать, что это «хорошо» — это уже перебор.

— Не мы такие, Кащей. А вы не злой, я чувствую.

— Я злодей, — заступился я за своё всё.

— Но не злой.

— Какой есть. Ладно, спасибо за интересный рассказ, Дарья. Вот только есть ли у вас проблемы с нечистью, нежитью или метазверями? В шахте…

— Только шахте мы помочь, скорее всего, не сможем, — ангельски улыбнулась Зелёнка, одновременно выдавая мне текстом: — Не пущу! Ну, если только им не совсем плохо. Извращенец!

Это она, гыг, к Малахитнице моё бессмертие ревнует, мысленно поржал я. Но вообще… нахрен надо, тут она права. Видно, стал я «не подземным» на ближайшие лет сто-двести. Ну, если «не совсем плохо», да.

— Да у Димы то всё в порядке. Да и у нас, в общем-то, — отмахнулась Дарья.

Ну в общем — неудивительно. Тут самая сила — Кикиморы. А если с ними нормальные отношения — так и другие проблемы вряд ли будут, рассудил я.

— Хотя, — протянула псоглавица.

— Ммм?

— Что?

— Есть не то, чтобы проблема. Скорее неудобство с метазверьми.

— И какое? — озвучила Зелёнка.

— Снепперы… Да вы знаете, Лена, Кащей, я не знаю, как их назвать. Называем снепперы, вроде в игрушке похожие были. Двуногие хищные ящеры, на тиранозавров похожи, но примерно полтора метра в холке.

— Нападают? — уточнил я.

— Нет. Нападали, потом поставили артефакты из Стального, и мужики-из-под горы, — аж хихикнула Даша, — что-то своё сделали. Вы знаете, они по-моему мат своими рунами пишут, — понизила она голос.

— Точно пишут, — кивнул экспертный я, да и Зелёнка, улыбнувшись, ушами согласно махнула.

— Не нападают, потому и неудобство, а не опасность. Кикиморы их боятся, а Ельцовка выходит как бы водоразделом. А мы не против расширить плантации. И на продажу, мне кажется, подойдёт.

— Подойдёт, — согласились мы.

Весьма достойный и вкусный пожрать у местных рос, так что купят, факт.

— Но за горой — они. Плодятся довольно активно, в общем… смотрите сами. Я ваших возможностей не знаю, но если поможете — в дол..

— Стопэ! — остановил я Дарью.

Ну она мне действительно симпатична. А в данном случае «в долгу не останемся», обращённое к Кащею… Ну не самое разумное. Тут и я ничего не сделаю, небывальщина взвешивать будет, если что. А это — нафиг надо.

— Простите?

— Чётко называйте оплату. Мне, — уточнил я. — Иначе может оказаться, что будете должны столько, сколько я сделаю.

— Хм, кажется, я вас поняла, Кащей. У нас просто не часты гости. Благодарю. Но даже не знаю…

— Тогда давайте так. Мы посмотрим и назовём цену. Посмотрим, потому что нам интересно, — уточнил я.

— Хорошо. Ещё раз спасибо, — выдала псоглавка.

И направились мы с Зелёнкой смотреть, что за ящеры.

— Понравилась? — невинным тоном уточнила Зелёнка, когда я карабкался… ну ладно, просто шёл по боковому склону холма.

— Лен, тебя Ма… кхм… Хозяйка так задела? — ехидно уточнил я, от греха решив на скале не звать лишний раз по имени.

— Наверное — да, — самокритично признала Зелёнка. — Но понравилась?

— Естественно. Есть в ней что-то от собаки, такое… честное и доброе, — не стал скрывать я. — Но наслаждаюсь я гоблинофилией. А зоофилией даже не страдаю!

— А поняша? — с ехидной мордочкой покусилась злобная вредина на святое.

— Поняша — это потребность души, — изящно отмазался я.

— Ну да, ну да, — злобно хихикала вредина на доске, хотя в этот момент ей больше подошла бы метла.

Так, за злодейской беседой, я перевалил холм, и мы стали приближаться к уже ощущающимся «артефактам из Стального». Мат гномий тоже ощущался, был крепким и в много слоёв, факт.

23. Разведка с переразведыванием

Перевалили мы с Зелёнкой холм и подошли к «защитным редутам». Редуты выглядели как стальные столбы-идолы, явно «произведено в Стальном», такие же у стражей были, склад с упырихой окруживших.

Но воздействие на небывальщину — не «щитовое». Что-то типа такого, «пульсирующая пугалка» я ощущал перед Егорьевском-Дубками, но там било по широкому диапазону. А тут — узкому, видимо как раз на метазверей, если не на конкретных этих снепперов заточено.

И по расчищенной от почве породе вились вбитые в камень гнумьи матюги. Из стали, нержавейки аж, поблескивали на солнце.

— Уж послали, так послали, — оценил я блестящий посыл.

— Да уж, — хихикнула мотыляющаяся на доске Ленка. — Я проверю?

— Проверь. В сети, — ехидно уточнил я. — Лен, я понимаю, что доска — круто. Но ты хацкер и снайпер. Что мы знаем про этих тварей? А может, они кислотой плюются? Или там какие-то бабочки повышенной злостности есть? — потыкал я в редкий лесок и топи впереди.

— Так у Дарьи спросить надо было надо! — возмутилась Зелёнка.

— Ваше Зеленейшество, — заехидствовал я. — С кем Дарья общалась? Кто у нас в команде специалист по информационной поддержке? И, кстати, даже если бы Дашка сказала — проверить всё равно надо. Мало ли, что она знает — не врёт, а просто появилось что-то, а она не в курсе, — занудствовал я.

— Вот точно — злодей, — посетовала Зелёнка. — Но прав, — опустила ушки она. — Сейчас проверю, только подальше. Тут помехи.

— И повыше, — уточнил я.

— Хорошо, папа Кащей! — показала мне язык зелёная вредина и отлетела повыше.

Уселась на доску, и, болтая лапками, начала сетево хакерить. А через пару минут выдала мне на визор:

— Метазвери, очень плотные. Плоть со свойствами «непробиваемость», «неразрываемость». Эфирное свойство, эфир внутри них, плотный. Но тебе — не проблема. А я с болтами повожусь, поддержу. Не плюются, не прыгают: р Метров с пяти работать буду.

— Летучей пакости нет?

— Дневной — нет.

— А на ночную нам пофиг, — озвучил я очевидное. — Так, Лен, это всё хорошо. Но сколько их? И на какой площади? Я чую десяток, — озвучил я свои ощущения. — Но не думаю, что из-за десятка тут стали бы городить эти пугалки.

— Проверяю, — оттекстила Ленка, а через пару минут выдала. — Болото делится на три километра на восток, это язык километровой ширины, примерно. Снепперы, очевидно, болотные, на этом языке — двести тридцать две особи. Но есть странность. Подожди, я проверю.

— Ждю, — не стал спорить я.

А потопал с холма к болоту. И, блин, неудобно! То есть не болото, топкое место. Это фигня, но мхи гребучие! Метровой толщины, влажные. А я тяжёлый, блин! То есть просто тупо проваливался в чавкающий мох при каждом шаге.

При этом деревья совершенно несерьёзные. Живые, но кривые-косые, мелкие. Про кустарник говорить смешно. Есть кусты, но в качестве опоры — ни черта не годятся.

Так что потопал я к холму и просто разделся. Визор оставил с рогаткой, но ногами ходить по этой пакости — я не то, что бегать не могу, я ползать буду! А значит — мохоступ из тросов, буду осьминожить.

— Кащей, я не против. Но может, не на холме с шахтой?

— Может. Лен, я тоже не против, но там мокрый мох метровой толщины. Я немного проваливаюсь, извращенка зелёная.

— Понятно. И сам извращенец:р

— Ну, наполшишечки — да, — не стал спорить я. — Лен, пока ты мои мощи разглядывала, ты про интересное не забыла?

— Нормальные мощи, мне нравятся. И интересные =) Не забыла. Довольно странно, Кащей. Лови картинку.

И визор отобразил схему-карту этакого болотного языка. Вообще, реально на язык похож. Ну да ладно. Точки этих снепперов подсвечивались, было их десятка три, раскиданных по площади. А вот в паре километров от холма, в километре от конца языка, была какая-то лютая куча. Видно, оставшиеся две сотни.

— Логово, видимо, — задумчиво протянул я. — Даже удобно, но странного-то чего? Много их, конечно. Только болото им привычно, но и в лесу им охотиться ничего не мешает, насколько я понимаю. Так?

— В плане охоты — да, но вроде бы неохотно выходят, — подтвердила Зелёнка, помигав тремя одинокими точками неподалёку от языка. — Не в том дело, видно, Трифон не отобразил, надо с компом пошаманить.

— Пошаманить с компом — дело хорошее. А в чём дело-то?

— Да понимаешь, — уже голосом оповестила Зелёнка, спустив доску ко мне, — такое ощущение, что там, в скоплении — манок. Похожий на эти пугалки. Тот же принцип огранизации эфира.

— Ну, тоже надо было у Дарьи узнать, — прикинул я. — Может специально, чтоб не разбегались…

— Уже узнала, — показала язык Зелёнка. — Сеть. И она не настолько «тяжёлая», как ты. Хотя непривычно, — помотала ногами Ленка. — И если бы не работала с тобой — вряд ли бы достучалась.

— Натренировалась на Кащеях, — констатировал я.

— Вот да, — надулась Зелёнка.

— Что — «да»? Не они? — ехидно уточнил я.

— А ты как думаешь?

— В общем — понятно, конечно. Но могла и сказать. Ладно, пойду проверю, что там за манок.

— Я сверху. И Кащей, я вот прикинула, тебе с ними не слишком просто будет. В общем, посмотри сам, если тяжело будет — вскидывай, я рогаткой поработаю. И лучом, посмотрим как сработает.

— Угу, — угукнул я, не став говорить, что потом — сверху я.

Чего говорить, когда можно сделать, хех.

Ну и, расплетя ноги и часть пуза в тросы, стал по мху этому осьминожить. В принципе — неплохо выходило, не проваливался. Правда, скорость не спринтерская, но что поделать.

Приближаюсь я, значит, к ближайшей ящерице, тут сверху щелчок, вспышка небывальщины, и выкатывается буквально колесом этот снеппер. Судорогой сведённый и помирающий, с болтом торчащим — даже не вошёл в плоть толком, видно, и вправду особо прочный.

Ну такой, чем-то на тиранозавра похож, только морда более острая и буркалы побольше. И всё-таки «птичьего» типа, а не прямоходящего. А так — ящур как ящур. Небывальский.

Ну да ладно, осьминожу к следующему. Опять щелчок, зверёк бьётся и дугой выгибается, подыхая. Это, похоже, вчувствовался я, Ленка на «спазм» болты обматерила. Зверюшки мускулистые и сами себя спазмом кончают. Ну, неплохое решение, умница она у меня, отметил я, заосьминожив к третьему… тоже подбитому вредной снайпершей!

— Ленка, блин! — праведно возмутился я. — Дай проверить, как я на зверушек действую!

— Летально:-Р Но прости, увлеклась немного. Хорошо я придумала?

— Хорошо, хорошо. Умница ты у меня, — похвалил я вредину, осьминожа к следующему ящуру.

Ленка добычу мою тырить не стала, а снеппер ко мне кинулся, забавно переваливаясь, но ощутимо быстро. Подпрыгнул, напружинив лапы — видно, прыжком охотятся. И не стал прыгать. Приземлился, стоит, башкой по-птичьи вращает, осьминого-Кащея разглядывает.

Ну а я его затросил по-быстрому. И блин, прочный, скотина! И шея толком не ломается, в три оборота пришлось вращать, до этого — трепыхался, зверюга такая. И сильный, вдобавок. Я, безусловно, тросами пересиливал, но усилия ощутимые на удержание. Пробой шкуры и плоти — вообще траты людоедские энергии.

— Неудобные какие, — посетовал я. — Лен, вибрация их возьмёт? — уточнил я, прикидывая.

— Можешь попробовать. Но по моим прикидкам — вряд ли. Вязкость высокая, мозга толком нет — несколько центров и позвоночный ганглий.

— Попробую всё-таки, — решил я.

Попробовал — ни хрена. Вибрация извне любой силы — вибромассажор тварюкам. Внутри — рвёт неподатливую плоть, но смысла особого нет — и так, и так «пробой» нужен.

Нет, вполне убиваемые и не особо опасные твари, даже тонкий трос не перекусил, я проверял. Но даже не прочные, а именно вязкие. Запредельно. И убиваются хреново, это мне не резню в логове с непонятным манком устраивать, а унылое шеесворачивание.

Попробовали, как Ленка предложила, с рогаткой. Ну… так себе, прямо скажем. То есть болты с гоблинским матом работали без вопросов. А вот луч смерти — так себе, на удивление. Видно «эфирное свойство» тварюк с его «свойством» конфликтовало.

И на одну тварь Ленке выходило два, а то и три залпа, раз в три секунды. Притом, что я тварь тросами держу.

В общем — шеи ломать примерно столько же выходит, без акробатики не по делу. Только с акробатикой по делу.

— Блин, Лен, такими темпами у этого манка надолго застрянем, — констатировал я после десятого снеппера-одиночки.

— Ну да, не знаю, что предложить, — последовал ответ. — Я их поизучала. Единственное, что могу сказать — они водные. Точнее, очень на влажность завязаны. В сухости долго дышать не смогут.

— Это, получается, поэтому они в болоте толпятся, — сделал логичный вывод я.

— Угу. В сухом воздухе через полчаса задохнутся. В лесу — побольше, но от влажности зависит.

— А нам это что-то даёт? — прикидывал я.

Потому как всё что в голову пришло — огонь. Но он и влажность повысит. В общем это свойство… чёрт знает, как его использовать. Но Ленка у меня девчонка умная, и если упомянула — думает. И мысль, и как это свойство применить.

— Убить — не выйдет. Точнее, я не вытяну, — призналась Зелёнка. — Но можно снизить влажность сильно, только нужно много маленьких рун.

— Гвоздей из твоего болта наделаю — нормально? — прикинул я. — И руны, кстати, могу сразу сделать. Или ты их рисовать должна?

— Не обязательно. Давай сделаем, — изящным пируэтом доски приблизилась Ленка, обогнув корявую крону корявого деревца.

— Я — не против, — принял я болт, разглядывая в визоре каракули, которые там накарябать надо. — Но…

— Не скажу!!! — аж покраснела Зелёнка. — Там… мат сплошной! Не знаю такого на русском! И писать не буду, — аж отвернулась она, лапки на груди сложив.

— Да фиг с ним, — заржал я. — Мат и мат. Я о том — а нахрена это вообще, если не помрут?

— Э-э-э… — зависла Зелёнка, развернулась и стала с деловой мордочкой загибать пальцы. — Медленнее станут. Слабее. Не будут бегать, да и умирать будут быстрее — ослабнут.

— Ну, в общем, смысл есть, — подытожил я, на что Зелёнка энергично ушами помахала. — На, — протянул я гоблинше кучку стальных заноз.

— Угу, это я сейчас, — приняла связку Ленка. — И хозяйка эта дурацкая. И ящерицы противные, болото мерзкое… — забормотала она, приходя «в должное состояние духа».

И покапала кровью на занозы. Видимо «ингредиент» необходимый, если не сама корябает. Заживила ранку быстро, а вот запомнить надо. Полезно может быть.

Но и злоупотреблять нельзя — мне Зелёнка живая и здоровая нужна, факт!

В ситуациях, когда нужно много мата, на большом количестве фигулин, окончательно определился я.

И поосьминожил к логову. Ленка, тем временем, на доске фактически взлетела: Славка за «должок» полёт прикрутил. Самолёт, конечно, не выйдет — жрала доска небывальщину ездока, как сволочь. На полёты, в смысле. Но минуты три — Зелёнка, не слишком напрягаясь, тянула, а тут и минуты хватило.

Поднялась над центром-манком, скинула занозы, слегка их подправляя, и сделала этакий «круг» из них, тварей с запасом охватывающий.

Ну и ко мне вернулась, так что двинули мы к логовищу уже вместе.

Логовище было скорее болотом, чем мхом — тварюк копошилось много, мох они поодиночке не проминали, а тут — в труху размололи. Но, что делать, блин. И тросы — не пачкаются. Так что под пощёлкивание рогатки, вкатился я на эту болотную поляну.

И долго, нудно, давил тварюк. Часа два, вскоре полностью перейдя в тросы. Вот просто нудная работа, но в целом — не лишняя и нужная. И заказ, да, подбадривал я задолбанного себя. Ленка раз в секунду из луча смерти постреливала, болты у неё за первые четверть часа кончились. Но не слишком это помогало, да и меня опасалась задеть. Но — при деле, и вообще умница.

Поскольку снепперы эти были вялые, квёлые, шеи их подлючие сворачивались без особых трепыханий.

— Уф, задолбался, — признался я, собрав башку из тросов, удавив последнего снеппера.

— Да, долго и противно вышло. Но надо, Кащей! — выдала подлетевшая Зелёнка.

— Знаю, Лен, спасибо, — поблагодарил я за поддержку. — Так, теперь смотрим, что за манок, — деловито огляделся я. — Интересно.

— Интересно, — согласно помахала ушами Зелёнка и нахмурилась. — Странно…

— И что у нас опять плохого? — кисло полюбопытствовал я.

Ну реально подзадолбался этим курицам ощипанным шеи сворачивать и вообще!

Вот щаз в баньку в Траке, да Зелёнку под бочёк, да и не только, размечтался я.

— Не плохое, Кащей. Странное. Во-первых, я на твои мучения посмотрела, — бессердечно хмыкнула вредина. — И подумала, что не помешало бы какое-нибудь яйцо этих снепперов прибрать. Вырастить тебе коня! Они сильные, проходимые, а на яйцо можно воздействовать.

— Ну, в общем, смысл, наверное, есть. И приятно, спасибо, — отметил я. — Но Лен, мы скоро за Славиком с Хельгой заедем. И я вот, честно говоря, точу зуб на доску. А лучше — ховербайк, — раскатал я тросы и губищщи. — Да и не мучался я особо, — признал я.

— Ховербайк — это круто, — одобрила Зелёнка. — А вот ты, может, и не мучился, а вот я — да, — закатив глазки потыкала зелёнка в место тросов, в котором у меня, в проекции, должна быть важная зелёнкоугодная деталь.

— Ну… недолго тебе мучиться, — посулил я.

— Это хорошо, — покивала Ленка. — Но яиц нет. Совсем, Кащей.

— Это ты про какие? — изящно пошутил я, но сплетать названное пока не стал — всему своё время. — Но вообще — странно. Логово, как-никак. И они только в болоте, — признал я.

— Вот да. И в округе — тоже нет. А они не живородящие!

— Может, недавно… хотя да, они тут не меньше полугода.

— Год, Кащей. И кстати, Даша говорит, что раньше тут спокойно ходили, кикиморы тут были. А появились сразу.

— Из небывальщины, глисты какие-то или змеи. Или ящерицы метаозверели, — пожал я плечами. — И цикл их этого, яйцекладения мы не знаем. Может, лет десять? Или вообще стерильные вывались из небывальщины.

— Не стерильные, да и не бывает таких. Все метазвери способны к размножению. Нечисть — не всегда, но это именно метазвери. Но цикл да, согласна, может быть несколько лет. Но странно. И второй момент. Ты ничего не чуешь?

— Ммм… Погоди, манок сильнее небывальщину колеблет, — дошло до меня. — И странный он какой-то… И как я не заметил-то? — почесал я затылок тросом.

— А он очень медленно силу воздействия наращивает. Я тоже только по цифрам заметила, случайно. И Кащей, чем больше мы убивали — тем сильнее…

— Понял, — бросил я и бросился к месту, где манок.

Точнее — в центр каши и стал в этой каше из мха шарить тросами. Потому как манок мог быть только там. Да и нихера это был не манок! нарастание воздействия выдавало… ну что-то типа ритуала, локального, сложного. А отсутствие яиц… В общем, похоже, это был не манок, а источник снепперов.

Нащупал, вытащил из трясины полуметровую бесформенную пакость. Ни мата на ней, ничего. Блямба металлическая, бесформенная. Лёгкая, кстати, фонит небывальщиной. Ленка её небывальщиной почистила — не окислилась, хотя по весу то ли сплав какой, то ли лёгкий металл люминь.

— Странная фигня, — констатировал я. — Она призывает или перемещает?

— Не знаю ещё, чародейство набирает силу.

— Разломать? — примерился я.

— Нет, не надо, Кащей. Она мягкая?

— Ну да, — демонстративно поцарапал я блямбу.

— Отлично, нарисуй вот такую цепочку, — покраснела Зелёнка, отсылая мне на визор картинку.

А я, корябая цепочки, думал. Зелёнка у меня — девочка без комплексов. У меня побольше, прямо скажем, я часто ей не отказываю, потому что… ну люблю, да. Но это ладно. Но вот ЧТО такое в гоблинских матюгах есть, что она чуть ли не каждый раз краснеет?

Интересно? Ну-у-у… наполшишечки, а то и на четверть, заключил я. Захочет — расскажет. Ещё как бы пробовать не пришлось, если любопытствовать буду, так что а ну его нафиг, да.

Нацарапал, Ленка капельку крови уронила, и блямба… обезэфирела. Похоже на часть техномагии.

— Часа четыре работать будет. Только чтоб исследовать нужен Трак и Трифон. И… ухи-хи-хи, — вдруг захихикала Ленка, чуть не упав с доски и размахивая ногами. — Ой, не могу, хи-хи-хи! — заливалась она.

— Эта… а что такое-то? — задумался я.

Вроде вот прям такого смешного ничего и не было. Нет, ну жизнь у нас — цирк с Кащеями и Зелёнками. И сказка, да. Когда для взрослых, когда страшная. Но вроде ничего такого и не было.

— Да, хихи… Кащей, мы зачем сюда пришли?

— Э-э-э… гыгы, — ражанул я. — Посмотреть, что тут творится.

— Посмотрели, — с важно-надутыми видом оглядела Зелёнка ящурно-болотное поёбище.

— Ну… да, посмотрели, — хмыкнул я.

— Ладно, Даша вроде денежку подготовила. И не возражает, если мы фигню заберём — у них магов нет.

— Ну а откуда быть, если только гномы, кроме них, — логично отметил я. — И скока, кстати? — уточнил я.

— Три сотни сейчас. И пару сотен передаст, когда узнаем про эту фигню. Я думаю, с торговцем передадим, они тут нечасто бывают, но ходят от Стального. Или вернёмся сразу?

— Не бедствуем, — прикинул я. — Так что не критично, а ты хорошо придумала.

— Да, я такая. Только цепляйся за доску, Кащей. Быстрее будет.

— Я вешу за сотню кило, — уточнил я.

— Выдержит. И я — знаю, Кащей, — показала вредина язык.

— Знающая какая, — восхитился я, протягивая тросы и цепляясь за доску. — И сбрую прихватить надо, — дополнил я, болтаясь под доской и почти не стукаясь о деревья.

— Угу.

Подхватили сбрую, подхватили у поджидающей нас Дарьи и какого-то непредставленного гнума мешочек с денежкой.

И, улетая, я увидел такое… ну… занятное зрелище. К Дашке подбежал какой-то псоглавец, полу мужского. Груди особой у псоглавок не было, но не особая на единичку где-то, верхняя пара, была. А подбежавший такого украшения был очевидно лишен.

И вот ухватила его Дашка за ухо и начала трепать и люли выписывать. А он только лапами прикрывался, подвывая.

Ну а потом эта картина воинствующего матриархата скрылась за деревьями. А у нас в Траке хозяин — я, да. И гордо кричу это из-под дивана, похихикал я.

24. Неожиданный панк

Допарили мы на доске до Трака, быстро и без проблем. И я даже Зелёнке немного позавидовал, но сам себе по мозгам мысленно подзатыльник отвесил: у меня вообще ховербайк будет. И доска, если уж захочется. Славка к работе вполне положительно относится, это заметно, ну а ингредиенты и прочее — заработаем, да и есть на них, скорее всего.

И пока Зелёнка шаманила над фигулиной научно-исследовательски, думал всякие мысли.

На тему того, что во-первых — деньжищ у нас до фига. При том, что их необходимость… под большим вопросом. И не жадные мы оба, в общем-то, пофиг нам на них, если не на дело. А сыпятся, и как бы не из-за того, что не особо нужны. Были бы именно нужны — я бы тросы свои за двоих рвал с хреновым результатом. Потому что Зелёнке моей ничего рвать не надо, она мне и такой, как есть, нравится, да.

А, во-вторых, над «джинньим наследием». В смысле — а не нажелал ли я нам «богатств несметных», и вот как-то колдунским образом это воплощается. Всё же ленкина теория насчёт «воплощения своих желаний» — довольно правдоподобна, факт.

Впрочем, если и нажелал — Ленка обещала мне помочь не чахнуть. А она у меня ответственная, так что и чахнуть я не буду.

— Всё, разобралась, — скинула маску вредина. — И отключила. И почему ты меня ещё не несёшь? — возмутилась она.

— Да несу, несу, — понёс я зелёнку в логово. — Что там?

— Не скажу! Заслужи! — надулась врединка.

Ну, заслужил, куда деваться. Правда с утреца, ещё до озвучивания заслуженного, в Трак раздался требовательный стук. И Трифон явился и с чопорной кибермордой выдал:

— Кащей-батюшка, кикимора поганая в хоромы ломится. Не имею распоряжений атаковать. Запрашиваю указаний.

— Буянит? Ну в смысле повреждения наносит? — поинтересовался я.

— Повреждений Траку не наносится, Кащей-батюшка.

— Схожу, посмотрю, — озвучил я, глянув краем глаза на проснувшуюся Ленку.

Ну, пусть поваляется. Впрочем, валятся Ленка не стала, а через десяток минут скатилась вслед за мной. И ушко из-за угла коридора высунула. Интересно, понимаю, оценил я.

И высунул морду из трака, уставившись на подбоченившуюся кикимору болотную.

— Чего надо-то? — полюбопытствовал я.

— Телегу свою на мою землю поставил! Уговора не было, плати! — уперев в боки руки задрала кикимора длинный и тонкий нос.

— Не землю, а болото, — уточнил я, на что кикимора задумалась, но нашла выход:

— Всё одно! Плати!

А тут уж задумался я. В общем-то можно и послать, да и даже пнуть нечисть. Но в целом — она права. В том смысле, что болото — её. И даже она, в определённом смысле. Так что некоторые парковочные выдать ПРАВИЛЬНО. Ну, с учётом что она не хулиганила, не топила землю под траком и даже с утра обратилась, дав нормально пообщаться словами и телами.

В общем — требование вполне резонное, вот только чем бы парковочные услуги оплатить? Ну, кроме очевидного — так-то кикимора ресничками своими длиннющими поигрывает, и какую плату эта нечисть с мужиков всегда готова принять — понятно.

Но пока я думал, сзади послышался лёгкий топоток и в руку тыкнулась тряпка какая-то.

— Сгодится, — прошептала Ленка, поняв моё затруднение.

На что я кивнул, да и показал Нечисти то ли маечку, то ли топик.

— Давай сюда, — протянула лапу кикимора, вытянув её метра на два, ну я туда топик и положил.

Придирчиво поразглядывала, аж принюхалась, морду покривила.

— Ношеное.

— А тебе как-будто не лучше, — фыркнул я.

Было у нечистиков такое предпочтение. Не фетишизм, но использованное человеком они ценили выше нового. Что-то энергетически-ритуальное, носителю отданной вещи не вредящее.

— Лучше, — буркнула кикимора. — Но сказать стоило, — отмазывалась она, и тут же расплылась в лыбе. — А ты, добрый молодец, любви не желаешь? Сладкой, я всяко лучше твоей девки, — втянула она воздух тонким носом.

— Ты — хуже, — с похренмордой ответил я. — Моя подруга: пригляднее, сисястее, попастее и зеленее намного, — осудил я бледно-болотную, растерянно хлопающую клювом кикимору. — Пока-пока, — распрощался я с нечистью.

Закрыл дверь, поржали с «намного зеленее» в обнимку, чуть не продолжили вчерашнее, но собрались. Не вечно нам в болоте сидеть, а Ленке кикимор барахлом субсидировать.

Так что когда я уселся на водительский трон и двинул Трак в обратный путь, уже одетая Ленка плюхнулась в штурманский трончик и начала озвучивать заслуженное:

— Очень странный артефакт. Я такого не видела, Кащей, и даже не знала, что такое можно сделать. Так-то не сложно, но само исполнение… Больше по твоей специальности.

— Металломагия? — уточнил я.

— Угу. Там конструкт, в общем-то, несложный, ну от столбов у стражей Стального не сильно отличается. Но! — аж подняла она палец. — Поверх зачарованного сплава нанесена эта блямба. И это один и тот же металл!

— Погоди, — задумался я. — То есть структурно — это единый слиток. А в небывальщине на кусок его внутри — нанесено заклинание, так?

— Так. Точно металломаг — иначе никак не сделаешь, нарушится целостность самого артефакта.

— А это вообще — человек, ну или металюдь сделал? — уточнил я.

— Почти стопроцентно. Может, и нечистик или высшая нежить — но они так с эфиром не работают.

— Так, а что он делает?

— Перенос, Кащей. Накапливает эфир из окрестностей и, вроде бы, качал из снепперов. Кстати, скорее всего, поэтому они и не откладывали яйца, — задумчиво протянула Зелёнка. — И поддерживает прописанное число. Как только мы начали убивать снепперов — запустилась аккумуляция небывальщины для телепорта.

— Хм, а откуда?

— Не знаю. Судя по всему — вообще не совсем из материи. Что-то смежное, — пожала плечами Ленка. — Это недавно стало появляться, в сетке писали. Этакие миры-спутники, не небывальщина, но уже не материя.

— Типа миров призывных зверей у спирального? — уточнил я.

— Угу, очень похоже. Они ещё и небольшие, относительно. И это… ну не совсем Миры. Что-то вроде пространственных карманов, расширится они не могут, и привязаны к материи.

— Занятно, — признал я. — Заведу себе призывную поняшу… или две.

— Тебе меня мало?

— Мне тебя нормально. Но ты не хочешь поняшу?

— Поняшу… не знаю, — задумалась Зелёнка, но встряхнулась. — И вообще — хватит о глупостях!

— Поняши — это не глупости. Поняши — это важно. Дружба и Магия! — воздел я кулак, провозглашая абсолютную истину. — Но ладно. Значит выходит, какой-то свинтус специально натравил этих снепперов на ёлочных.

— Выходит так. Непонятно — для чего, правда. Малое поселение, никому не вредят.

— А если он антифеминист? — гонял я в голове варианты.

— Тогда бы он на Людмилово бы поперся, — хихикнула Ленка.

— А чего енто там? — заинтересовался я.

— А там как раз феминистки. Городок на три тысячи, расы — считай, все известные. Мужчины — законодательно поражены в правах.

— Вот какие нехорошие личности, — оценил я. — Навестить, что ли?

— Не надо! — с испугом выдала Зелёнка. — Ты… ну они не убивают, не порабощают…

— Не боись, Лен, я там ВЕСЕЛИТЬСЯ не собираюсь. Честно. И вообще не интересно. Если мужикам домохозяить нравится и девиц слушать — их дело. Там же не удерживают?

— Нет, — помотала ушами Ленка. — Ты про…

— Глупости не говори, — отмахнулся я. — Я в, общем-то, официальный Кащей массового поражения. С памятником. Так что нормально. Вот из-за чего…

— Потому что люблю! — заткнула уже меня Зелёнка и показала язык. — Дурацкий Кащей, — надулась она.

— Ну, какой есть, — хмыкнул я. — Я тебя тоже.

Ну, приятно, да. Пусть тоже знает.

— Так, ладно, всё это хорошо, — вынырнул я из пучин романтики. — У нас тут Быстрый вроде как на носу.

— А с манком-телепортом что? — заинтересованно вынырнула из пучин романтики Ленка.

— Как по мне — ничего. Точнее так же, как мы с лучом смерти думали. Есть у меня подозрение, что это испытание каких-то разработок. И в том, и в том случае.

— И так же думаешь на Стальное? — уточнила Зелёнка.

— Уже нет, — признал я. — Ну, в смысле, там — вероятнее всего. Но вот Славка в одну ушастую физиономию…

— В две.

— Хорошо, — не стал спорить я. — В одну ушастую физиономию и одно дверговское лицо творит офигительные вещи. И никто не мешает такому мудриле или парочке, без всякого Стального существовать. И гадить окружающим, — задумчиво протянул я.

— А зачем?

— Ну я откуда знаю, Лен? Я же злодей, а не гадёныш какой.

— Ну да, — признала Зелёнка.

— Вот да, — подтвердил я. — Так что в Стальном поузнавай, а дальше пусть они сами узнают. Даша с этим гномом…

— Дмитрием.

— Да хоть Иннокентием Смоктуновским, Лен. Узнаем что-то случайно — будем думать. А бегать и выискивать с языком на плече какого-то сумасшедшего гениуса — а ну его нафиг. Поинтереснее дела найдутся, — веско постановил я.

— Это да, — задумалась, улыбнулась и аж облизнулась неугомонная Зелёнка. — Так, ладно, — взяла она себя в лапки. — Первое — никаких гениусов, вроде бы, в Конфедерации не наблюдается. А был бы какой-нибудь Тесла Эйнштейнович — в сетке бы знали.

— Ну Славку-то видно не было.

— Было, просто он не делал ничего давно. Вот и информации на поверхности нет. А я сейчас поспрашивала конкретно — говорят нет, не появлялся такой. Много народу говорит, а операторы знают!

— И слышат голоса, — покивал я. — Нет и зашибись. В Стальном проверим — и нафиг вот это вот всё. Ты про Быстрый расскажи, детектив Зелёнка.

— Ну слушай, доктор Кащей, — улыбнулась Ленка. — И сама подробнее посмотрю, — признала она.

А через несколько минут я видел совершенно офигевшую мордочку Зелёнки. Через пять она, решительно нахмурившись, попросила меня остановить Трак. И с помощью Трифона, терминала и какой-то гоблинской матери необоримой силы, вывела на обзорный экран Трака данные. И звук подключила.

И стали мы фигеть с Зелёнкой вдвоём. Не то, чтобы вот совсем странно… Ну, в общем, выходили с Быстрым такие расклады:

Был это даже не город. Новострой, возникший в новых реалиях, место перегрузки товаров, сплавляемых и поднимаемых по реке, ну и наоборот, в реку. Кроме того, довольно удобный для окрестных гномьих рудников ночёвочный пункт.

И вот, группа ребят сотни в три, маги и прочие, поставили, для начала, мост. Потом расширили. Потом поставили ангары-склады, пристань.

Насколько это было альтруистично сначала — чёрт знает. Но для начала был это именно склад, не более и не менее. Всякую скользкую публику не то, чтобы гоняли. А не пускали вообще.

И вот купчины, речные морячки и перевозчики взвыли — мол, ну что за херня? Где сексом потрахаться, где в зюзю нажраться, да по морде пьяной огрести и выбитые зубы сломанными руками пособирать? Непорядок!

И основателей городка они натурально этим нытьём достали. Достоверно — пара из сетевых операторов как раз они и были и чатили «из первых уст», да и подтверждалось.

И вот, часть основателей просто послали затею, а часть осталась. И заявила такие интересные вещи: мол так и так, если вам нужны бухальни, ипальни, уличная преступность — да и хер с вами, дорогие гости города. Нам же выгоднее. Только всё это… ваши проблемы. Мы набираем дружину. Сдаём склады. Организованной преступности мы у себя не допустим. А вот остальное — вопрос ваших денег. Склады мы сдаём недорого (так и было, реально гроши) как и парковки и место у пристани. И сидите в складах, охраняйте своё имущество, до перегрузки. Не хотите, надо вам повеселится — не вопрос. Ваша безопасность нас вообще не сношает. А вот имущества — платите дружине денежки уже более ощутимые. И мы на время, пока вы нажираетесь, трахаетесь и зубы собираете — берём содержимое склада под ответственность.

И вот на фоне этого сложился очень… странный городок. С населением в тысячу плюс минус — как раз три сотни дружины и логистического персонала. И сем сотен официально «обслуживающего персонала». То есть арендовали у владельцев место, ставили бухальни, ипальни, бани, чёртовступни. И зарабатывали, продавая услуги транзитникам, которых от тысячи до двух в городке тусовалось.

А по факту — и жулья хватало, да и честность «персонала» никто не гарантировал. Хотя заведения, конечно, «честь блюли»: имя — это клиенты, а кто в бордель и кабак попрётся, где обчищают? Хотя всякое было, как в сети писалось. И наёмные охранники были — дружина этим принципиально не занималась.

— Киберпанк, как он есть, — поставил я диагноз после ознакомления.

— Скорее магопанк, — уточнила Ленка. — Слушай, а нам это вообще — интересно?

— А тебе? — уточнил я.

— Наполшишечки, — подумав, ответила Ленка. — Ну так, как-то не тянет. Но и посмотреть не против.

— И мне наполшишечки, — прикинул я. — Тоже глянул бы. Хотя работы там, скорее всего, нет, ну, за которую возьмёмся. Но полшишечки мои…

— Полшишечки твои… — улыбнулась Зелёнка.

— Едем, — хором решили мы, и я тронул Трак.

И поехали мы к обители порока, анархии и магопанка. Городу Быстрому.

Уже на подъезде было на что посмотреть: строили этот вертеп явно выходцы из Стального. То есть сталь везде, как ни удивительно.

Но вот где это «везде» — тема отдельная. Я вот как-то внимания не обратил про «мост». А мостом был САМ городок! То есть, почти километровой ширины стальная полоса плавно переваливала через реку, оставляя под собой, наверное, метров тридцать — более чем достаточно для судов в центре фарватера. И этот мост был застроен всякими стальными коробками, хотя и не только. Видимо, с целью привлечь клиентуру, ряд зданий, тоже металлических, были вычурными, от готики до античного стиля. Да даже терема из стали. И какие-то золоченые, аж горящие под солнцем, какие-то нет. И эльфячье что-то зеленело-деревенело, факт.

— Тут ещё и торг неплохой, — подала голос Ленка, — Место удобное, удобнее Стального в смысле дороги.

— И страже на всё пофиг, кроме склада.

— Ну и это тоже, — кивнула Ленка.

— Трак оставим и отдадим угонщиков Трифону на растерзание? — решил посоветоваться я.

— Не знаю, наверное — оставим. Задерживаться же не собираемся?

— Не собираемся.

— В бордель я тебя не пущу.

— А я тебя.

— Сами справимся, — чопроно выдала Зелёнка.

— А то, — чопорно покивал я.

Похихикали, поставили Трак в паре сотен метров от города-моста. Заодно полюбовались на пристань — тоже, вот сюрприз, стальную. С какими-то подъёмниками, кранами, лестницей на мост… ну такая, серьёзная пристань, скорее порт.

Ну и пошли к байку. Ленка доску прихватила, ну и пусть будет. И поехали мы к проходу.

Никто нас не останавливал на въезде. И даже стрежей никаких не было на виду. А были они в совершенно лютейших башнях с натуральными гаубицами. И кучей оружки полегче. Как я понимаю, местные заморачиваться с фортификацией не стали, делая город открытым. При этом в оружку вложились от души, в стиле «сам напал — сам труп».

Ну реально, с такими бастионами штурмующие, если такие идиоты заведутся, до могилы доберутся гораздо раньше и надёжнее, чем до объекта штурма.

А планировка Бытрого, как скинула мне на визор Ленка, видно, получив её уже в городе, была такой. Правая половина разделённого дорогой напополам моста была складами. И порт справа был, что и логично.

А вот левая — довольно забавно. Этакий огороженный конус, полглаза по форме — «весёлый квартал». С двумя входами с острых концов. И магазины и всякое такое вне веселого города, в треугольниках по краям. Видимо — «чистые» или особо пафосные — так-то и «за стеной» магазинов хватало.

— Будем смотреть на обитель порока и беззакония? — порядка ради уточнил я.

— Будем, — подтвердила Зелёнка. — И есть что-то вроде наёмничьего клуба. Или биржи, ну что-то такое. В общем, наёмные команды силовиков и магов.

— Приключенцы на свою задницу приключений, — хмыкнул я.

— Ну да, почти как мы.

— Только мы — на чужую, — уточнил я.

И погнал байк к входу в обитель магопанка.

25. Встреча со сказкой

Вход в обитель порока и разврата мало того, что был огорожен каким-то сложным небывальским заклятием аналитического типа, так ещё и снабжён пятком стражей, в напоминающей Стальной обёртке.

Правда, если в Стальном стражи выглядели больше ментами — ну бронежилет там, аналог пистолета или пистолета-пулемёта магострельный, то в Быстром это были скорее вояки.

Не только кирасы, но и шлемы с прозрачными щитками, наголенники-напульсники. И уже не одноручное, а мощное и тяжёлое стреляло.

Весь этот милитаризм был снабжён этаким бункерочком, с парой станковых магострелов на поворотных турелях. И несерьёзным шлагбаумом — не как в Стальном, артефактом, а простой деревяшкой.

Видимо, тот же принцип, что и на въезде в город: мы не «защищаемся», а нахрен разносим агрессора.

Подогнал я байк к шлагбауму, повращал головой, пара стражей от стенки бункера отлепились и к нам потопали.

И какая-то занятная троица от домиков и складов к шлагбауму неторопливо попёрлась. Уже в «весёлом городе», за шлагбаумом.

Может, и не к нам, но стояли, а вот как мы подъехали — потопали. Посмотрим, махнул я мысленно лапой на троицу из огра, орка и человека.

Пара стражей тем временем подтопали, да и озвучил из под шлема один:

— Транспорт на территории весёлого города запрещён. Ездовые животные тоже.

— Аэроборд? — заинтересованно поинтересовалась Зелёнка, помахав доской.

У стражника произошла заминка, а я лениво пытался понять, а кто эти типы? В плане, люди или металюди. И не очень выходило. Бесформенная зачарованая ткань с кожаными вставками, кирасы и прочее, шлемы. Артефактов, как на ёлке, непонятно, что их, что артефактное. Даже моя эмпирически нащупанная «душевная чуткость» сбоила — часть артефактов содержали какую-то духовную пакость и перекорёживала фон. Ну а рожи за полупрозрачными забралами — показатель не особо. Один из присутствующих — орк, судя по клыкам. А может — вампир, хотя вряд ли. И по фигуре хрен определишь — перекачанный человек или металюдь какой. И то, и то может быть, факт.

— Вы этот артефакт несёте в руках. Значит — не запрещено, — наконец, выдал страж.

После чего любовался на ехидную Ленкину и ОЧЕНЬ ехидную мою физиономию. И Кащея, нежно баюкающего байк на ручках.

— Смешно, — оценил он и вправду слегка улыбнувшись. — Но мотоцикл — точно запрещён. Поставьте на стоянку Быстрого, будьте любезны.

— А у вас можно? — уточнил я, опустив байк.

— Можно. Но дороже и пока не закончится смена.

— Скока и когда?

— Полгривны и до полуночи, — ответил страж.

— Годится, — решил богатый Кащей я, протянув пластинку.

— Сдачи не найду.

— Оставьте…

— Не положено. Могу рассказать о особенностях Весёлого.

— Или ставьте на стоянку, — пробасил второй стражник и потопал к бункеру.

— Э-э-э… а это нормально? — несколько озадачился я.

— Нормально. Я трачу свое время и знания на вас, не в ущерб службе. Как и присмотр постом за транспортом, — последовал ответ. — Чаевых, взяток и подобного — стража Быстрого не принимает, — был мне ответ.

— Занятно, — переглянулся я с Зелёнкой. — Ну расскажите тогда, — всё таки впихнул я гривну в гривноприёмник стража.

Поставил я байк у стенки бункера, и страж, так и не представившийся, неторопливо топал уже по территории Весёлого с нами и отвечал на вопросы.

— Должен сразу предупредить: рэкет и вымогание средств организованными группами карается смертью. Свыше трёх человек. И не рекомендую оказывать интимные услуги на индивидуальной основе, прошу прощения, если информация излишняя, — выдало это хамло.

— Хорошо, — спокойно кивнула Зелёнка, придержав меня за руку.

Ну, я как бы, невзирая ни на какие «прощения», собирался этому типу забрало подновить. И руки сломать. И в кирасу нассать.

Но на визор пришло: «Это — нормально. Объясню позже» от Ленки. И я пока решил котлету «стражническую» не готовить, но зло затаил.

Но, кроме этого момента — страж толково отвечал на вопросы, давал уместные советы. Рассказывал о местах. В общем — сносно, хотя быдла неприличная, факт.

А вот троица огр-орк-человек явно «к нам», отметил я. Брели они от нас метрах в пяти.

— А это? — головой мотнул я в сторону троицы.

— Телохранители. Нанимаете на свой страх и риск. Собственно, тут всё на ваш страх и риск — я за вас не отвечаю, просто отрабатываю плату.

— Это понятно, — отмахнулся я.

А через минуту, меж домов, открылся офигительный вид на реку. Золотились барашки волн на солнце, берега… ну в общем, классное зрелище.

— Я посмотрю, — заявила Зелёнка, потопав к мосту.

А страж заявил, что на полгривны он наговорил и желает в Весёлом. Что желает — не уточнил, просто утопал. А я направился было за Зелёнкой, но троица ускорилась и приблизилась ко мне.

— Телохранители. Недорого! — пробасил на меня огр, под кивки орка человека.

— Не нуждаюсь, — отмахнулся я.

— Весёлый — опасное место.

— Это угроза? — весело оскалился я.

— Предупреждение. Как хочешь. Передумаешь — мы рядом, — пробасил огр, сморщившись.

Ну, фиг с ними, отмахнулся я, дотопал до сидящей между опорами Зелёнки, болтающей ногами и любующейся на реку.

— Красиво, — довольно озвучила Ленка.

Да, красиво, согласно хмыкнул я. И тут огр выдал:

— Эй, малышка! Хочешь узнать, что такое настоящий мужик, а не тощие хлюпики?!

Я несколько от этого предложения моей девушке развеселился. Но решил пока расленёнку не устраивать. У придурков видно «маркетинг» такой. Ну или… да пофиг, по большому счёту. Расчленёнку устраивать не стоит. Можно вообще проигнорировать — тоже вариант, хотя…

— Я сама, — скинула на терминал Зелёнка, легко вскочив и потопала к подпирающему стену лыбящемуся огру.

Так, посмотрим, не стал я топорщить тросы. Но рогатку подготовил, на всякий. Огр у стены, парочка орк-человек вообще на другой стороне переулка. Магострелы не наготове, защита… несерьёзная. Не маги.

Но рогатку на всякий случай от рукава освободил.

Ленка танцующей походкой подошла к скалящемуся огру и, в одно движение, зарядила ему доской по промежности.

Тот согнулся, опустив морду с выпученными буркалами на уровень отскочившей Зелёнки.

— У моего парня лучше. И работает, — озвучила Ленка довольно громко и направилась ко мне.

А я отслеживал парочку — Огр явно был недееспособен во многих смыслах. Доска имела ряд зачарований, так что — мдя.

Парочка на нас пырилась, но агрессии не проявляла. А я задумался. Огр этот охамел. И вообще — чё это Зелёнка его треснула, а я нет? Непорядок!

Так что направился я к так и стоящему буквой «Гы» огру. Его приятели на меня смотрели, но так же от стены. И Зелёнка на полпути встала, с интересом за мной следя. И парочку, кстати, контролировала, умница такая: её рогатка при ударе «случайно» сместилась, так что вопрос выстрела, если что — вопрос доли секунды.

Посмотрел я на скрюченного и решил, что пинать — негуманно. А вот охладить — самое то, прикинул я. И стоит удачно… Правда, проблема — если я то ли неудачливого маркетолга, то ли неудачливого ухажера пну так, чтоб он долетел до края моста — он сломается с гарантией насмерть.

Так что стал я прикидывать инженерную конструкцию «пинательная катапульта версии Кащей». И управился в секунду. Вытянул тросы из рукавов, хватаясь за края ломов переулка и нанёс огру по заднице соответствующий удар.

Он, как был буквой «Гы», так и лёг на баллистическую траекторию, с подвыванием улетев под мост.

От двоицы действий не было, был мат, но в общем. Подошёл я, улыбнулся ласково.

— Проблемы? Претензии? — полюбопытствовал я.

— Мужик, никаких проблем, — примирительно вытянул руки человек. — Твоя шмара, в своём пра-а-а-а… — улетел он по той же баллистической траектории.

Ну… он не огр, масса поменьше, так что просто докинул. А нехрен мою Зелёнку словами нехорошими называть, да.

Да и сам мужик, мысленно дополнил я, уставившись на орка.

Тот вид имел очень задумчивый. Полминуты помотрел на водичку, на меня, на Ленку. И выдал.

— Я, уважаемый, вообще не с ними. Приятная погода, счастливо оставаться, — и усайгачил вдаль.

— Забавно, — констатировала, отсмеявшись, Зелёнка.

— Ну… наполшишечки, — признал я. — Лен, они бессмертными себя тут возомнили? — то ли ей, то ли себе задал вопрос я.

— Ну, до Вашего Бессмертия им расти и расти. Просто… — замялась она. — Ну, у гоблинов тут репутация не очень.

— В смысле?

— В борделях много, Кащей. Сами, ну… понимаешь.

В общем — я понимал. Либида у Зелёнки огого какая, человеком я бы, может, и справился, но выматывался бы каждый день. Ну и вороватость… В общем, что в борделях её сородичи часто бывают — я не удивлён. Просто по «расовым склонностям» вполне подходят.

Но хамства в месте, где за трёп можно получить не по рогам, а пулю в мозг. Да и не в борделе мы… В общем — я всё правильно сделал.

— Всё правильно я сделал, — озвучил Зелёнке я. — И сами дураки.

— Угу, — улыбнулась девчонка. — В Дегидратор?

— Это где приключенцы тусят? — на что она кивнула. — Давай сходим.

Вернулись мы на улицу, двинули по ломанной от разнокалиберных теремов главной улице. И… блин, я чуть совсем не развеселился: появились прохожие, охранники. И блин, они натурально смотрели на Зелёнку, как на шлюху! Присвистывали и вообще. То есть, тут или забить, или резню реальную устраивать.

И я бы забил, но… Ленка вроде и незаметно, но опустила глаза. И кончики ушей. А это — категорически не можно!

— Так, Лен, так дело не пойдёт, — констатировал я, остановившись и тяня её за руку к себе. — Как тебе?

— Стильно, — оценила подруга, повеселев. — И страшновато немножко. А зачем?

Дело в том, что я превратил в тросы левую половину башки, сияя глазницей. И стальную корону из черепа вырастил.

— А затем, что иди на ручки, Зелёнка, — ехидно ответил я, подхватывая девчонку и усаживая на согнутую руку. — Удобно?

— Удобно, — поболтала ногами улыбающаяся Зелёнка. — Но…

— Нормально. Не хрен всяким свинотрахам. Пусть боятся. И завидуют.

— Пусть, — согласно помахала ушами Ленка, с уже искренней широкой улыбкой. — Спасибо, — шепнула на ухо, чмокнула в человеческую часть черепа и гордо развалилась на предплечье.

Ну а мне нормально, не тяжело, ей приятно. А рожи свинотрахов всяческих вместо испорченного настроения Ленке — поднимают нам обоим настроение, хех.

И на округу хоть полюбовался. Вообще — киберпанк вавилонский. Куча металюдей, людей, снуют по центральной улице, стоят у всяких заведений.

Кстати, в основном, питейных, на втором месте — магазины, судя по вывескам. А бани и бордели с клубами — в глубине. Правда, Ленка вывела мне «вид» на голограммы на визор. И да, гоблинш много. И всякого металюдства полу женского и не только. Большие фигуры, подчас откровенно маструбирующие над городом.

Видно, клиентуру устраивает, да и чёрт с ними, махнул я мысленно рукой. Так и дотопали до переулочка, ведущего к двухэтажному, в «салун-стайле» домику. Вывеска «Дегидрация» была выполнена в ржаво-стальном стиле, милом моей тросовой сучности.

И сдублирована как небывальщиной, так и оптической голограммой. Ну и между первым и вторым этажом кабака висела вполне материальная.

Парочка вышибал-охранников (лютые стреляла за спиной) на нашу конструкцию из металлической полунежити, изящно несущей гоблиншу с терминалом, буркалы выпучили, челюсти отвалили. Но докапываться не стали, а Ленка соскочила с согнутой, как при походе под ручку руки и заявила:

— А мне — понравилось!

— Так я сразу предлагал, — ехидно напомнил я.

— Ты предлагал «под мышкой», — занудно докопалась мелкая вредина.

— Риторический оборот, — изящно отмазался я.

— А-а-а… ну ладно, — гордо кивнула Зелёнка. — Но иногда — будешь катать! — ухватила она меня за лапу и потащила в кабак.

— Иногда — буду, — не стал спорить я, опять подхватывая пискнувшую девчонку.

И царственно вперся в кабак. Нутро которого, несмотря на салунный вход, ни хрена салунным не было. Половина — вообще дверцы, фонящие небывальщиной. Отдельные кабинеты для деловых переговоров, очевидно. И несколько диванчиков со столиками на первом этаже. Барная стойка — пара метров, не больше, с одиноким барменом.

И пара-тройка компаний — время-то раннее.

И дотопал я, с переставшей копошится и писать мне на визор «ну отпусти, ну неудобно перед людьми!» Ленкой до стойки.

— Пиво, закуски.

— На двоих? — уточнил бармен. — За столик?

— На двоих, — царственно кивнула Зелёнка. — За столик? — вопросительно посмотрела она на меня.

Ну а я кивнул — посидим пока, «принюхаемся» спокойно. Может, попьём и уйдём: пока это Дегидрация смотрелась скорее как зал для переговоров с наёмниками, чем как «кабак приключенцев».

А заказы «наёмников» нам не особо интересны. Да и не нужны, если начистоту, так что просто посидим за пивом.

Бармен шмякнул пару кружек, подхваченных наклонившейся Зелёнкой, я подхватил пиалку с орешками и поспешил развернутся.

Судя по ощущениям — к стойке топал довольно сильный в небывальщине метачеловек. Но обернувшись, я принялся фигеть.

Пёр, но не мета. По крайней мере — никаких внешних отличительных признаков не нёс. Человек, но… выпнутого с моста огра он бы мог устыдить шириной плеч. Огромный, могучий торс, с нормальными, но кажущимися короткими и толстыми ногами. Белобрысый, с широко распахнутыми голубыми буркалами. Нос картошкой и какая-то… ну, придурковатасть в лице. То ли слегка оттопыренные ухи такое ощущение давали, то ли кепка на буйных кудрях слегка набекрень.

Но главное: он был в небывальщине чертовски силён. Но не маг. И не нечисть, хотя и нечисть в чём-то. Ничего не понимаю, констатировал я, пока тип дотопал до стойки.

— Девушка, он вас обижает? — выдал он, обращаясь к комфортно расположившейся у меня на сгибе руке Зелёнке, невежливо тыкая в меня пальцем.

От этого я как бы… немного офигел, факт. Дурак какой-то, блин. И руки Зелёнкой и орешками заняты, хотя тросы, если что, решил я, подготовившить дурака вязать.

— А вы не видите? — ехидно пискнула Зелёнка. — Вместе мы, — отрезала она.

— Он же нежить…

— Сам дурак, — отрезал я, на что дурак насупился и покраснел, смотря на меня кабаном. — Я Кащей. И тебе стоило представиться, прежде чем ерунду спрашивать. И я свою… жену на руках ношу, а не обижаю. Глаза протри, — припечатал я.

— Жену… — потеряно протянул он. — А как вас зовут? — уставился он на Зелёнку.

— Лена, — растерянно выдала Ленка.

— Елена, — идиотически улыбнулся дурак, смотря… влюблёнными глазами на Зелёнку.

Ну звиздец, блин, фигел я. Зашли в кабак, а тут психи долбанутые. И небывальщина странно колеблется. Прибить что ли этого…

— А меня — Иван, — лыбился этот.

— А я — счастлива в браке, — положила Ленка голову мне на плечо. — И прошу не мешать нам отдыхать. Пойдём за столик? — озвучила она.

На что я кивнул, дотопал за столик, посадил Ленку. Дурак тем временем стоял, щёлкал потерянно клювом. Но собрал что у него там между ушами и скорбно потопал к компании.

— Жена?

— Ты против?

— А ты?

— Я — не вру.

— Спасибо, — расплылась Ленка в счастливой улыбке.

— Смысл-то не поменялся, — пожал плечами я.

— Но всё таки, — светилась солнышком Зелёнка.

— Так, Лен, что это за придурок-то был? Не понравился он мне, в смысле небывальщины, — признался я. — И пропорции тела странные.

— Не понравился — это тоже приятно, — покивала зелёная вредина. — А признание любой девушке приятно, — показала она язык. — Но руки были заняты. Сейчас, — застучала она по кнопкам.

Хихикнула несколько раз, посерьзёнела, да и задумалась.

— И что? — уточнил я.

— Да… странно, Кащей. В сети он не человек, — ответила Ленка. — И не виден толком.

— Ну что не человек — я догадывался. А не видит… что за метачеловек-то?

— Только Имя, Кащей. Как и у тебя, — непонятно ответила Ленка.

— И какое?

— Иван-Дурак.

На что я хмыкнул, но улыбка пропала, как и у Ленки. Вот же блин, заехали! Так, если он «как я» — это, высоковероятно, симбионт. Только, похоже, не нечистиком, как я. А архетипом, или идеей. И да, не маг, тут понятно. Но! Небывальщины дохрена и, похоже, она попыталась… отыграть сказочный сценарий, чтоб его!

То есть, вывести меня и этого придурка на конфликт. Чтоб я его пытал и мучил, а он мне яйцо разбивал. Как-то это, конечно, смешно, вот только не смешно ни разу.

Не страшно, уже с оттенком «весело» оскалился я, но и не плюнешь. Лучше с этим придурком не встречаться, да и держаться подальше.

Впрочем, дурак сам с компанией из гнома и ельфки выперся из кабака, кидая на Ленку обиженно-влюблённые, а на меня — недоумённо-недовольные зырки из-за плеча.

— Буду от этого типа держатся подальше, озвучил я.

— Не помешает. Как бы сказочный сценарий не запустился. Это мы сказку знаем, а вообще — миф. И завязанный на Имена.

— Вот да. Но свалил — и хорошо. И Лен, поглядывай в сети за этим дураком. Постараемся не приближаться. И всё, хватит про дураков, тут и вправду непонятно, бояться или смеяться, — решительно заявил я. — Давай разберёмся с этим местом, — поманил я официантку. — Я с ней, ты в сети.

— Хорошо, — кивнула Ленка, положив терминал на стол.

И официантка, неизвесная мне металюдь, человек-человеком, но с голубоватым оттенком кожи, подскочила. А может, грим какой — слабая в небывальщине, от металюдей сильнее фонит.

Ну да не суть, показал гривну, распорядился садиться и рассказывать. Девчонка начала отмазываться клиентами, но ехидный взгляд на пару компаний её переубедил.

В общем, в пять минут вывалила она «общие данные», прихватила денежку и ускакала.

И Ленка маску сняла. Посмотрела вслед официантке ехидно, на меня, хотела начать вредничать, но просто улыбнулась. И стала рассказывать.

26. Интересный сон

В общем, выходило, что пришли мы не столько в логово приключенцев. Это реклама и прочая фигня. А по сути — переговорная для наёмников. Причём, официантка поливала словами нехорошими, а Ленка проверила адресно — и оказалось, есть аналогичная контора «охотников за монстрами» и караванных охранников. Тут же, в Дегидрате — в основном, «люди против людей», скажем так. В сети раскрутились, но, например, клиенты, которые в кабак подвалят к вечеру, нам даже теоретически ничего не предложат. Самое приличное — охота на разбойников, да и то… редкость. Захваты, агрессивные переговоры, которые разборки — вот хлеб местного наёмничества.

— В общем, зря припёрлись, — заключил я. — Но хоть на персонажа фольклорного полюбовались, глаза бы его не видели. Вот не думал, что в этой сети столько мусора, — хмыкнул я.

— Вообще, Кащей, ты тоже персонаж… — начала вредничать Зелёнка, посмотрела на мою кислую физиономию и перестала. — А насчёт помойки. Вот смотри, раньше сетка была упорядочена, компьютерная.

— Помойка, — отрезал я.

— Так, а не совсем. Поисковики фильтровали сайты, найти их можно только через поисковик. Упорядочена, Кащей.

— Ну, если глобально смотреть — да. Но та же небывальщина — врать же не стоит.

— А местные и не врут. Играют словами и смыслами. У них один раз заказ на защиту от нечисти сделали — а это уже упоминается как регулярное дело. Не прямо, но…

— Понял, — понял я. — И это только тут, в Весёлом?

— По-моему — да. Просто смысла нет сетевым операторам из Европы или Азии такие кружева выкруживать. И в Стальном более-менее честно. Не всё в сетке объявлений есть, но честно. Я потому и… ну, повелась, — призналась Ленка. — Не подумала что…

— Рекламный спам, — заполнил я заминку.

— Угу.

— Ладно, в любом случае — посмотрели и посмотрели. Но вообще — что-то мне перестало быть тут интересно. Даже наполшишечки, — признал я.

— В весёлом городе? — уточнила Ленка, на что я кивнул. — Да, мне как-то тоже. В Берово?

— Давай в магазинчиках не из весёлого посмотрим, может, будет что интересное. И топик тебе надо компенсировать. Кикиморам на поругание отданный.

— Я — за, — довольно замотала ушами Зелёнка.

Кто бы сомневался, про себя отметил я. По магазинам — и не сходить? Да не бывает такого, хех.

Но вообще — неинтересно в этом весёлом. Скучно скорее, в общем — понятно что тут «теневики» округи собрались, не в смысле воротил, а именно людей. Комфортно, клиенты за их услагами сами приходят. Не совсем бандиты, но наполшишечки — вполне. Бандиты совсем — не в городе нанимателей ждут, а бандитствуют в поте лица. Свойство у них такое, специальное, мудро подметил я.

В общем, допили мы с Зелёнкой пиво, да и попёрлись из весёлого. На руки не далась, полетела на доске, что и неплохо.

И стали мы объезжать «чистые» торговые дома. Блин, там была лавка грибных… ну, древесных ельфов, гыг. И чем торговали — понятно. Но с парой дивьих на входе, шильдой о «гарантии безопасности посетителей», хех.

Но в общем — просто магазины, скорее лавки. Ленка барахла немного (на удивление немного, но призналась, что не барахольщица и, по факту, так и выходило) прикупила. Гораздо больше мы оставили на материалы, причём вдвоём. Я металлов прикупил, для стрелок, тренировки, да и вообще не лишний. А Ленка в нескольких лавочках всякое колдунское. Причём одна из лавочек — гоблинская. С шаманством «условно-нормальным», без резни и прочей веселухи.

И вот как-то особой шлюховатости за гоблиншей-продавщицей я не углядел. Пошушукалась с Зелёнкой, похихикали. Какие-то перья, небывальщиной фонящие, Ленке припёрла (домики духов, как оттекстила мне на визор подруга).

Ну, в общем — местные дурачьё и свинотрахи, окончательно поставил диагноз я.

И вот, едем мы к Траку, без особого сожаления покидая Быстрый. Я так и не мог сформулировать, что сам от этого городишки ожидал, но от этих ожиданий он меня прекрасно излечил. И Ленка к отъезду с оптимизмом относилась, факт.

А у Трака — натуральный табор. Ну, не совсем, конечно, так: не табор, а караван, на десяток кибиток. Не у Трака, а на обочине, метрах в ста.

Ну стоит, в паре километров от Быстрого, так что почти уверен — к нам. Я даже байк остановил не доезжая и к Зелёнке обратился:

— Это у нас кто? — потыкал я в припаркованные телеги.

Кстати, уже с места стоянки было видно, что все, кроме одной, кибитки были запряжены лосями.

Эти метазвери были аналогом единорогов, но выгодно отличались от последних размером и боевитым нравом. Ну и рогов побольше, да.

При этом, невыгодно отличались несъедобностью: жёское и не слишком вкусное мясо можно есть только с голодухи. И так же проигрывали в плане разведения — в неволевроде не плодились, отлавливались звероловами из каких-то малых народностей. Последние бродили по окрестным лесам, и лоси были их основным бартером с «цивилами» поселений.

А вот кибитка с единорогами была подозрительно знакома. Только начал я вспоминать, как Зелёнка озвучила:

— Гномы, тридцать один. И наш знакомый, Вася.

— Художник-порнограф? — хмыкнул я.

— Угу, — кивнула Ленка.

— Так, ну спрашивать, что им из под нас понадобилось — я у тебя не буду, — мудро решил я. — Подъедем.

Подъехали, и к нам подвалила парочка из хмурого гнума и Васи. Впрочем, гнум был хмур, как и прочие окружающие гнумы — морды лиц у десятка коротышек вне кибиток были похоронными. Вася был как обычно, когда не показывал свои сношательные картины, то есть кланялся, глазки пучил и лапки складывал.

— Здравствуйте, Ваше Бессмертие, здравствуйте, Елена, — мелко закланялся он.

— В моём случае — сомнительное пожелание, — хмыкнул я. — Но в общем — тебе тоже не шибко смертельных хворей.

— Привет, — помахала Ленка рукой.

— Что надо, кто такие? — уставился я уже на хмурого гнума.

— Семёныч я, Олег Семёныч, — хмуро, но с некоторой надеждой буркнул он. — Вожу караваны от Самоцветного к Стальному, — аж подбоченился он. — Этот мазила трындит, — тыкнул он в изображающего поражение в самый эстетизм Васю, — что вы охеренно с нечистью и нежитью справляетесь?

— Зелёнка, Кащей, — представил я нас. — Не знаю, трындит или не трындит. Тебе Семёныч виднее, — задумчиво протянул я.

— Э-э-э… ы-ы-ы… — испытал некоторые затруднения гнум. — Вот хрень-то! — пожаловался он. — Поможете?! Не обидим! В разумных пределах!

Я аж заслушался и залюбовался — этот комод на ножках тремя фразами, в секунду умудрился изобразить: сиротинушку, человека с серьёзными проблемами и, наконец, склочного жадного коротышку.

— А что у вас случилось? — заинтересованно пошевелила ушами Зелёнка.

— В принципе — нечистью и нежитью занимаемся, — нейтрально уточнил я.

После чего, дополняемый очень эстетически-чувствительными вставками от «этого рисовальщика похабного». Правда, глазками Семёныч маслянел, так что к порнографической живости приобщился, шалун бородатый, факт. Это даже сквозь хмурость и прочее видно было, а с чего хмурым быть, прямо скажем, было.

Самоцветное — добывающее поселение на юге, не сильно обширное, но добывает что-то редкое и полезное, на детали я трясти Степаныча не стал, пока.

Так вот, собирается раз в три месяца караван и телепается вдоль хребта, плюс-минус, до Быстрого, по пути захаживая в прочие селения. Те и свои шлют, да и есть способы коммуникаций, от реки до пакости летучей — но лишний караван не лишний.

И наш знакомый Вася к ним прицепился, привнося в тяжёлый шахтёрский быт радость живописной эротики и порнухи.

Ну так вот, прёт караван до Стального почти две недели — с заходами в поселения по пути, бартером, отдыхом и просто разговорами. Сейчас он в пути десять дней. И вот, на третий день выходит у караванщиков хрень. А именно — они, со слов аж почерневшего и, мало что не землю носком ласты ковыряющего Семёныча, заблудились.

Что, с учётом регулярно водимых караванов, да и мягко говоря — заметных ориентиров, в виде горного хребта и реки (Ленка аж голограмму проявила, куда рассказчики потыкали — ну невозможно там заблудится, вот вообще никак!) дело крайне маловероятное. Но заблудились. И до селения не добрались, уже в сумерках, несколько озверев от блужданий, решили заночевать в поле. А с утреца бузить, ломать всё, что ломается, и вообще.

Но вот бац — выходят к немаленькому домику. Постоялому двору, гостинице придорожной.

— Там дороги не было! — сокрушался гнум. — Я, пень тугодумный, не подумал! И руны не среагировали, мол, всё нормально, — жевал он бороду.

В общем — гостиница. Охренительная, с «девками поддатливыми», вкусной жратвой, приятной и поддатливой хозяйкой, которая сообщила, что вот только открылись, всё для дорогих клиентов. Перед, тем как поддаться, как я понял.

В общем, пожрали караванщики, попарились помылись, культурно с поддатливым персоналом отдохнули. И проснулись наутро в чистом поле. Ничего не пропало, все целы-здоровы.

Ну — небывальщина, бывает, махнули гнумы лапой. И потопали в селение, до которого было не более пары километров. Заехали, что-то прикупили, чем-то поменялись, ну и выдвинулись к следующему, где заночевали.

А вот на утро проснулось на одного караванщика меньше. Насколько «своей» смертью помер гнум — непонятно. Как по мне — вполне своей, порванная печень и свёрнутая шея — вполне своя «причина».

Расследование, причём с охреневающими и добросовестными местными показало, что помер гнум сам. В номер никто не заходил, не мог зайти, на что указывали и стены и пристрастная проверка как местных, так и караванных. Впрочем, по эстетическому уточнению Васи Семёныч местных обматерил, обозвал казлами кровожадными. Но гнумы мрут, а караван идёт, так что выдвинулся караван дальше.

И на следующую ночь, вот сюрприз-то, ещё один гнум не просыпается. Без внешних повреждений, сердце не выдержало. У гнома, который этим аксессуаром может гвозди, не прерывая жизнедеятельность, заколачивать.

Пару часов посовещались («я много нового узнал», интимно сообщил Вася), но гнумы мрут, караван идёт. Выдвинулись.

Ещё труп на следующий день прилагался. Выписав лещей Васе (очень больно и ни за что! — возмущался талант), караван призадумался. Стал не материться, а думать. И выходила такая петрушка, что ВСЕМУ каравану, включая нескольких гнум, снится одно и то же. Постоялый двор, который исчез. Каждую ночь. Не страшные сны, приятные даже, от «покушать-попариться» до «с персоналом пообщаться». Вот только гнумы мрут, руны и артефакты молчат, а из «необъяснимого» — только это.

Но гнумы мрут, караван идёт. По дороге стали теребить магов, шаманов, гадалок на тему, что случилось, как не помирать-то? Большая часть ни хрена не чувствовала, не намагичивала и не знала. Либо вращали пальцем у виска, либо пожимали плечами — небывальщина.

Один эфирный оператор в пути, один — в Быстром, и, кстати, гоблинша-шаман, как бы не та, у которой Зелёнка расходники покупали — выдали вердикт: «сильшейшая эфирнаянебывальская сучность, в материи не проявленная». В смысле: вам всем, уважаемые, звиздец. И сделать мы ничего не сможем, и никто не сможет. Пишите завещание и получайте удовольствие.

Гнумы, склочники бородатые, благому совету не последовали. Хамски хотели жить. И Вася, несмотря на свой эстетизм, тоже: сны о гостинице и ему снились.

Обегали Быстрый, попробовали найти помощь, но не нашли ни хера: либо никто ничего не знал и не видел, либо — «я не возьмусь, идите с миром».

Правда, Вася упомянул, что в лавке древесных эльфов им предложили помочь. На что Семёныч сморщил морду в куриную гузку и в промежутках между матом высказался:

— Помочь… там смертельная доза дури, десятикраная, лядь! Ну да, сдохнуть от наркоты, а не нечисти, — сплюнул он. — А меньше «не поможет», — попробовал пропищать он, явно цитируя, но пищалось у него хреново.

В общем, двинул караван в Стальной — научный центр, последняя надаежда. И конечная точка маршрута, покупатель основной части товара. А до него — пара дней пути — бросать телеги гнумы считали просто невозможным. Потому что гнумы мрут, а караван идёт. Без вариантов.

И с возможной смертью пары караванщиков они смирились. Как Вася видит наш Трак, начинает подпрыгивать, ручками-ножками сучить. И рассказывать, что на этой Телеге рассекает сам Кащей Бессмертный, столь жуткий, что неведомая напасть от одного его вида развеется. И магичка Ленка Зелёная, злобная, но прекрасная. Последнее — дословная цитата Семёнычем Васи, хех.

— В общем, поможете? — требовательно уставился на нас гнум, да и Вася лапки молитвенно сложил.

— Разбираться надо, — постановил я.

Поскольку я — вчувствовался, Зелёнка — по кнопочкам клацала, с определённого момента рассказа. Ну и надо нам разобраться, что мы начувствовали-нахацкерили. Так-то ситуация ни хрена неприятная, да и народ, прямо скажем — жалко. Очень уж изуверское это «умирание по одному».

— Пока — не знаю. Но попробуем помочь, — вопросительно посмотрел я на согласно поматавшую ушами зелёнку.

— Трупы есть? — очень чутко и деликатно поинтересовалась Ленка.

— Ночью будут, лядь! — хамски ответил Семёныч.

— Трупы, уже умершие от этого — есть? — с ангельским терпением уточнила Зелёнка.

— Аааа. Один есть, Михалыч вчера, того… не сожгли ещё, в кибитке…

— Показывайте.

И пошли мы наблюдать дохлый труп гнума. Ленка сетево хакерила, я повчувствовался.

— Тебе его вскрывать надо? — уточнил я.

— Нет, я всё узнала.

— И хорошо, из меня хреновый патологоанатом, — признался я. — Это похоже на стигматы из сетки, — выдал я свои наблюдения.

— Не совсем, — помотала ушами Зелёнка. — Это — не стигматы. Стигматы оператор наносит себе сам, веря в реальность сетки и используя эфир для приведения тела в «соответствие». А этот… Его именно убили, Кащей. Нанесли повреждения извне, — веско заключила Ленка.

— В закрытой рунами повозке, а то и в гномьем городе? — скептически поднял бровь я.

— Не думаю, что их убивали «тут», — многозначительно выдала Ленка.

— Так, давай конкретно разбираться, — решил я заняться делом.

А по делу выходила такая фигня, что никакого «постоялого двора», гостиницы и прочего… не было. И не блуждал караван, заблудившись. Они просто спали.

— Средний, не слишком сильный дух, Кащей. Но он даже к границе не приближается, я его вижу-то по косвенным проявлениям. В общем, не мог он такое в материи сотворить, — решительно покачала Зелйнка ушами. — Нет столько сил.

— Ну что-то такое я чувствую, — помотал я лапой. — Но делать-то что с этим скотом что?

— Не знаю, — прикусила Ленка губу. — Когда он накладывал… ну скажем так, метки на спящих — он был уязвим, его можно было выявить, уничтожить. А сейчас — сам чувствуешь.

— Ну да, болтается херня в небывальщине, чёрт почувствуешь толком, а как её воевать — вообще непонятно. Когда они будут спать? И вообще — как он их убивает-то?

— Знаешь, мне кажется — зовёт. И спящие проваливаются в небывальщину, сами. Не полностью…

— Но этого хватает, чтоб он их прибил, в материи не появляясь, — констатировал я, на что Ленка кивнула. — Задачка. И во сне же ни хрена не понимают — приятная гостиница, блин. К баньке идут, к еде, или к девке…

— Да, судя по всему — так. Тут нужен или сильный шаман, но таких…

— Либо прибили за многочисленные жертвы, либо он сам такой скот, что его прибить стоит. Потому что ещё не прибили, — констатировал я. — Лен, это ни хрена не дело. Какое-то скотство убивает народ. Оно, блин, слабое! Я чувствую!

— А что мы можем сделать? Сеть не поможет — он не приближается к границе, — развела лапками грустная Зелёнка. — Шаманство… понимаешь, тут надо чтоб он пришёл к шаману. Сам. По своей воле не идёт, а чтобы навязать свою волю — и нужен сильный шаман. Как защититься от таких… Да просто, оставлять одного дежурного, бодрствовать. Да и руны можно подобрать, — задумчиво начала перечислять Ленка. — Но вот когда он уже видит людей, зацепил их… просто не знаю.

— Фреди Крюхер недоделаный, — протянул я.

— Нет привязки на материю. Вообще, — уточнила Ленка.

— Да понимаю, — задумался я. — Так, Лен, смотри: я на большую часть — нечисть. Сильная.

— Так.

— Намного сильнее этого паразита — я это, чтоб его, чувствую!

— Точно сильнее. На порядке, ты прогибаешь пелену просто самим фактом… ну, пребывания тут, — кивнула Ленка. — Но что ты придумал? Ты же в небывальщине… и не был никогда? Сознанием, — уточнила она.

— Не был, сознательно, — покивал я. — Вот только Лен, я — джинн. Наполшишечки. И сам видел, как они в небывальщину сигают и выбираются.

— Думаешь повторить? — скептически подняла бровь Зелёнка. — Кащей, это очень…

— Ну не псих же я, Лен! — возмутился я. — И «повторять» то, что я ни хера не понимаю — не собираюсь.

— А что? — уже серьёзно заинтересовалась Ленка.

— Тросы, Лен, — озвучил я надуманное. — Они… ну как сказать, смотри: в них есть рефлексы. Естественные, присущие джиннам.

— Кажется, я поняла. А ты думаешь, вход в небывальщину… хотя да, у нечисти все магические проявления рефлекторны в той или иной степени.

— Вот да. И я не сигаю не потому, что не умею. Просто… не пробовал, — оскалился я.

— Так, погоди. Ну хорошо, вот ты провалился в небывальщину, — уже серьёзно задумалась Зелёнка. — А обратно… ну да, рефлекс, — сама себе ответила она под мои кивки. — А как ты найдёшь и убьёшь этого духа?

— Тросами, конечно.

— Что — тросами?

— Всё — тросами! — гордо озвучил я. — Лен, я понимаю, что ни хера я в небывальщине не понимаю. Но! Ты сама говорила — разница сил порядковая.

— Где-то так. Думаешь, он тебе ничего не сделает? В смысле, не сможет?

— Ну как-то так, — кивнул я. — Что-то, может, и сделает… наполшишечки. А я его порву нахрен.

— Не знаю, Кащей, авантюра…

— Кто бы говорил, — ехидно отметил я.

— И ты… верн… ммм… — замычала заткнутая поцелуем вредина.

Тоже, блин, глупости всякие у меня спрашивает! Да и вариантов других нет — до сих пор, как сообщила попросившая час «на проверить» Ленка, в сны нечисть прямо не лезла. Только косвенно, судя по информации доступных сетевых операторов, которые, фактически, со всей Земли.

Ну… не совсем так. Расстояние критично важно. Количество информации, которую можно безопасно передавать — падает с расстоянием. Но на конкретный короткий вопрос куча народу дала конкретный короткий «Не в курсе».

А давать какой-то пакости жрать три десятка человек — я не собираюсь, блин. И ещё паскудно так, с расстановочкой, чтоб её.

Так что подогнали мы Трак поближе к каравану и стали думать-пробовать. Точнее, Зелёнка — думать и за меня волноваться. А я — её успокаивать и пробовать.

27. Отель «У мёртвых гнумов»

Для начала, я занимался откровенной хернёй. С полчаса где-то. Больше мне моё всё не позволило — ночь приближалась, а в то, что караванные смогут не спать — не была уверена ни Ленка, ни я. Всё же пакость из снов их «зацепила» так что, для гарантии, стоило вопрос до ночи решить.

Суть херни заключалась в том, что я пыжился, пучил буркалы и лапами махал. А зелёная вредина меня подбадривала, блин.

Но через полчаса до меня дошло. Мне НЕ НУЖНО пытаться колдунствовать и тросами махать. Всё, что нужно — желать. Они у меня довольно чувствительные, собственно, с байком трос прекрасно справился, причём я принципа работы троса-привода длительное время просто не знал.

И желать не «сделать», а желать конченого результата. И стал я, выпучив для порядка буркалы, желать добраться до смутно ощущаемой пакости. И её в клочья порвать, не без этого.

Тросы на это желание, потупив-потормозив с минуту, откликнулись. Не словами, а знакомой эмоцией, со смысловым наполнением. В смысле: «хозяина, а оно тебе нада?»

После «нады» возникла довольно занятная ситуёвина. Я стал хотеть спать, точнее тросы начали меня усыплять.

Встряхнувшись и попаниковав для порядка, я привычно и скорбно констатировал, что мне «не паникуется».

— Это наиболее рационально, Кащей, — выслушав мои жалобы на всеобщее гадство и отсутствие пристойной паники, выдала Зелёнка. — Тело твоё материально и, в общем — уязвимо. Хоть ты и бессмертный.

— Ну в общем — да. Чего мне только отращивать не приходилось. Нудное занятие, и больно вообще-то, хоть мне и относительно пофиг, — признал я.

— Угу. И тащить в небывальщину его — бессмысленно. Ты уже там есть. А тело в материи — просто лишается сознания.

— Засыпает, — дошло до меня, под довольные кивки Зелёнки. — А я во сне не того? При обычном сне.

— Думаю — не того, — подумав, выдала Зелёнка. — Разве что на полшишечки, — захихикала зелёная вредина. — Мозг-то тоже спит, и сны нормальные есть. Насколько это совмещено — не знаю. Но ты в небывальщине во сне точно не полноценно «живёшь».

— А именно наполшишечки, иначе не скажешь, — констатировал я. — Ладно, тогда я гибернировать туловищем. Ночи, Лен.

— Хороших снов, Кащей, — улыбнулась Зелёнка.

Поле чего стал я опять активно желать фигню гадкую порвать на лоскуты. Тросы потупили, но засыпать я стал без просыпаний. Точнее… да не хрена это был не сон, прямо скажем. Туловище просто отрубилось, а я тут же открыл глаза… в хрени.

Хрень была странная, я был странный, да всё вокруг было странным. Но этакий… да глупости. Не было никакого «канала связи». Было чёткое ощущение, что вот я могу сейчас открыть глаза. И встать и пойти, с Зелёнкой… это куда-то меня не туда, занесло. Точнее — туда, но несвоевременно.

И… навереное из-за места моего пребывания. Баланс тела-тросы смещён, контроль, куча всяких вещей «поплыло». Ну и хрен с ним, логично усмехнулся я, начав, для начала, разбираться с собой.

А сам я был этакой химерой. Причём, очевидно, между таллидом и Кащеем. Потому как ниже пояса плавно колебались сходящие на конус полоски стали. Не тросы, нужно отметить.

Это я, получается, такой кручёный и хитровывернутый. Но ладно, а вот выше полосок — сухощавый и мускулистый торс, с сероватой кожей. И геометрическим чёрным узором на теле, в виде… канатов. Сплетающихся в меандры и прочие геометрические узоры. Занятно, отметил я, пощупав четыре стальных рога-короны, торчащих из башки.

— И нос спёрли, — отметил я, сведя глаза на переносице.

Она — была. А вот носяру не завезли, то есть какое-то недоразумение, прикрывающее ноздри, было, но носом это и не назвать. Посмотреть бы, пооглядывался я.

Округа, в целом, была довольно… не знаю, сюрреалистично-бредовой. Летучие глаза, некоторые из которых на мою персону с интересом пырились. Причём не круглые, а конусообразные, с рисунком и гладкой кожурой на заднице. Растения всякие совершенно непонятные, всех цветов радуги, хотя преобладали зелёные и красные цвета. При этом отдельные дубы-берёзки и цветочки смотрелись ещё большим сюром.

Ну ромашка чуть ли не в десяток метров — точно.

Поверхность окрестностей изгибалась углом на тридцать градусов, до горизонта. И судя по копошениям и воде — чувствовало себя всё «под углом» не хуже, чем «прямо». И куски пространства, именно пространства, под углом к уже двум поверхностям. И бледно-многоцветные переливы света.

Так, ладно, это у нас сон, точнее — та часть небывальщины, которая как-то со сном связана. И очень она небывальская. И прикольная, отметил я какой-то сорняк, принявший при моём приближении вид Зелёнки в очень интересной позе. А колёр у него и так почти подходящий был, хех.

Но жить тут не стоит: свихнусь нахрен. Больше, чем есть. И полетел я зеркальному водопаду, бьющему в зенит. Сказать, что в небо — не выходило. Потому что этого неба толком-то и не было.

Полюбовался я своей небывальской рожей. Ну-у-у… в теле я девчонкам больше нравлюсь, факт. Хотя девчонки разными бывают, а Ленка меня вообще любит.

Рожа же была из покрытого тонким слоем мышц и кожи черепа. Очень тонким, прямо скажем. И буркалы зелёным светом мерцают, и рога металлические в виде короны на черепе. Кащей, как он есть, оценил я и решил, что буду гордиться. Ну не печалиться же мне? А на окружающих… окружающих!

Стопэ! Этак я чуть не забыл, а на кой, собственно, болт я в небывальщину провалился! Небывальщина или я раздолбай? А, пофиг, наполшишечки всё!

И стал я пытаться почувствовать уже знакомое присутствие пакости. Пакости вообще, кстати, вокруг было немало, а вот пакость конкретная… Хм, странно. Конкретная пакость чувствовалась в расположенной неподалёку луже.

— Вылазь, сволочь! — поорал я в лужу.

Сволочь не вылезала, что неудивительно. Но попробовать было надо. Подумал я, да и запустил полоску металла в лужу. Лужа оказалась без дна, пошуровал я в ней металлическим щупалом — ничего не нащупал. Даже стенок, или чего-то такого.

— И тут меня норовят посадить в лужу, — посетовал я.

Непонятно откуда раздался громовой гогот — очевидно, сволочи, которая меня в лужу посадить хочет. Но сколько не вчувствовался — сволочного ржуна не почуял.

— Охренительно смешно, — буркнул я, вызвав ещё один взрыв гогота. — И не хрен зыркать! — устыдил я полутораметровый, зыракющий на меня глаз.

Глаз устыдился, зыркать прекратил. Ну а я поморщился, да и сиганул в лужу. Ну а что делать ещё, если сволочь не появляется?

В луже было несколько более… ну скажем так, материально, чем в месте, в котором я был до лужи. Повис я в воздухе, первым делом проверил — а проснуться, точнее — очнуться из нового места смогу?

И, судя по всему, смогу — даже веками задрожал, в последний момент «удержавшись». А то, блин, заново всё начинать.

Округа «нового места» или логова сволочного Крюхера — тут чёрт знает, не радовала, от слова «совсем».

Ночь, какая-то поганая снежная буря, холодрыга, при этом — ощущение влажности и слякоти. Такое, вот прям эталонное ощущение «мерзких погод». Хотя, сам себе напомнил я, не «прям», а так и есть. Очевидно, созданное, чтоб к Крюхеру на обеденный стол народ пёр.

Поскольку внизу, среди припорошенных снегом холмов, очень уютно светил тёплым светом из окна двухэтажный дом.

— Отель «У погибшего альпиниста», — хмыкнул я и прислушался.

Ни гогота неприличного, ни аплодисментов, переходящих в овацию, вызванных моей эрудицией — не наблюдалось. Что и к лучшему, факт.

В общем, полетел я к этой «гостинице», благо ощущение тварюки её там и показывало. Подлетел — симпатичный такой деревянный домик. ОЧЕНЬ уютный — но это, как понятно, специальная замануха, для ужинов твари.

Стал я вчувствоваться и призадумался. Потому что, помимо того, что домишка был явно «больше внутри, чем снаружи». Но это-то ладно, бывает. И тварь внутри, тоже понятно. Но призадумался я потому, что внутри чувствовались души человеков. Или металюдей — непринципиально. Как-то искажённые, явно в дискомфортье пребывающие. Одновременно и внутри и… по сути — часть этого поганого уютного домика.

Так, корёжить его тросами и вообще — можно. Благо я силушку колдовскую, кащеистую чувствую. Такая она у него, схожая с джинньей, в плане металла. Но далеко не только металл у моего Бессмертия. И могу, умею, практикую. Но… не стоит, наверное. Пока.

Тварь мне нихрена сделать не сможет — это я и головой ощущаю. Более того, сбежать — тоже не может. Этот дом — она и есть, то есть дух места в небывальщине, как-то так.

Правда, локализация «уязвимого места» под вопросом. Но, прежде, чем всё нахрен ломать — надо разобраться. Может, души бедолаг можно безболезненно выковырять. Нет — так попробуем на тросы насадить. Посмотрим, что выйдет. Так-то, по логике, я просто обдираю какую-то часть, что-то типа воспоминаний. Если не перевариваю джиннски, конечно.

Но прежде чем — проверим, заключил я, решительно распахивая дверь и впераясь в злостный мотель.

Внутри было… тепло, уютно. Очень всё приятно, на глаза и ощущения. И такая, очень аппетитная дама лет тридцати за стойкой администратора. Сердечно улыбается и спрашивает:

— Чем мы можем угодить дорогому гостю?

— А ты некоторые… особенности не видишь? — помотал я щупальцами из металла, вися в воздухе.

— Несколько девушек? — всё так же лыбясь, выдало это.

— Ой всё, — махнул я лапой и задумался.

Дело в том, что этот «услужливый администратор» ничем не отличалось от стойки, за которой стояло. Не призрак, не иллюзия даже — просто часть места-твари. Что стул, что стол, что оно.

Оно доброжелательно пырилось на меня, время от времени играя бровками и даже губки облизывая. Видно «ой всё» за ответ не восприняло, ну и ждёт «ответа дорого гостя».

Так, посмотрим, что с душами, решил я и потопал в недра здания, игнорируя вопли анимированной мебели: «Куда же вы? Может, мне с вами?» — и прочие подобные.

И стал вчувствоваться и осматриваться. И выходила такая, не слишком приятная картина. Во-первых, порнуха с эффектом присутствия шкафообразных гнумов — не самое приятное зрелище, факт. Да и прочие не слишком приглядные, особенно с учётом того, что они… скучали, им было больно, неприятно. Нет, души «гостей», конечно, типа наслаждались. Но скучать и мучиться это им не мешало. Не как во «внутреннем аду», даже не наполшишечки, но тем не менее.

Во-вторых, появлялись мебеля в виде баб, причём не особо приставали, уходили, но появлялись новые. Зеленея, рыжея волосами, синея глазами и вообще — раздражает. Зелёнка моя одна такая, и нехрен тут вот всякое.

И, в третьих — души «постояльцев» были плотно интегрированы в «дом». Сращены, по сути, то есть его существование завязано на них. Как и насколько — чёрт знает. Но чтоб прибить тварь, надо этих «страдальцев-наслаждальцев» из твари исключить.

А то продолжит убивать, сволочь такая, отметил я, пробивая металлическим щупалом висок окучивающего девицу в купальне гнума. Тот обмяк и рассыпался искорками.

А девица поднялась и призывно на меня посмотрела. И утопала из купальни, типа «по своим делам».

Но меня волновал момент, что я с душой сделал, и куда она девалась. Что сделал — понял. И аналогия с ободранностью вполне подходит — взял толику «чего-то», что джиннам, ну и моим тросам выходит за нямку. Нужно это, не нужно душам — чёрт знает. И не очень интересно, если честно — я, как бы, невинных не убиваю. И если там кусочек в свою пользу удерживаю — сами себе злобные буратины.

Главное — не «умерла» душа гнума, а куда-то в глубины небывальщины ухнула.

— Ну и зашибись, — озвучил я. — Будем бороться за мораль! — возвестил я.

И попрёрся убивать трахающихся сексом с мебелью мужиков. Или не мебелью, а тварью? Ну, с учётом того, что место и она — одно и то же. И ещё они… и пара женщин было… в общем — в жопу методологию! И смерть извращенцам, да.

Тварь, до поры, на меня не то, чтобы не обращала внимания, но старалась вне «сценария» не отсвечивать. Но после третьего охальника начала копошиться: комнаты с душами отдалялись, проходы исчезали. Но где стальными полосами, где кащеистой магией, я пробивался к душам. И прибивал нахрен.

Появились девицы, которые мебель, уже агрессивно пытались соблазнить, цеплялись за щупальца из стали и предлагали неприличное. Но после второй порваной щупальцами — перестали.

А я таки добил последнюю даму, валявшуюся в нумере и просто читавшую. Со страданиями и скукой, что и неудивительно: в книге на пустых страницах не было текста. Хотя, усмехнулся я, эта книга более полна смысла и интересна, чем большая часть чтива, попадавшего мне в руки.

И стал примеряться, как уже лишившуюся «душевной арматуры» тварь порвать. Но — не успел. Тварь вывернуло, в смысле она из «дома и вокруг» стала передо мной. И не одна.

— Идём с нами, коман… — начало говорить до боли знакомое лицо.

— Зачем? — усмехнулся я. — Я же жив. И бессмертен.

Но вообще — неприятно. Хорошо, что я эту часть себя похоронил, а то даже психовать мог начать. И так, прямо скажем, неприятно. Но откуда тварь вытащила… а, пофиг, может, и я сам, отмахнулся я, пробивая полосами знакомые фигуры в камуфляже.

Тварь, постепенно умирающая, в неэффективности «защитного окраса» уверилась. И стала Зелёнкой, плачущей и умоляющей её пощадить.

В общем — ожидаемо. Но если бы я не чувствовал Ленку телом — то мог бы и… ну как минимум попробовать иммобилизовать. И всё, люблю, окончательно поставил я диагноз себе, чувствуя, как вопреки всему начинает болеть сердце при виде на разрываемой твари.

— Ладно, справился, — озвучил я, в черноте, без верха, низа — вообще без ничего, исчезнувшего со смертью твари. — Гадкое, блин, создание! Почти испортило настроение. Наполшишечки, — усмехнулся я и открыл глаза.

— Дух исчез, ой! — пискнула Зелёнка, когда я её приобнял.

— Знаю, что исчез, — потискал я Ленку. — И… блин, ладно, пойдём заказ закроем.

— Пойдём, — согласно махнула она ушами. — А потом — расскажешь!

— И всё? — состроил я физиономию обделённого Кащея.

— А я — отблагодарю! — веско сообщила Ленка.

— Тогда — ладно, — уговорился я.

Попёрлись мы из Трака к караванным. Так-то можно было и сразу всё Ленке рассказать, да и потискать, а может, и не только — всё же задела меня эта гадость своими образами, пусть и наполшишечки. Но, блин, там три десятка рыл как на иголках сидят. Это чтоб их мариновать — надо не злодеем быть, а засранцем. И свинотрахом, а я несколько по иным, того, да.

И Ленка понимала, так что выперлись мы из Трака, да и вывалили на рассевшихся у костра караванщиков, что всё.

Ну ноги целовать не стали, но благодарили, да. Семёныч так долго лапу мою тряс, что я подумал, да и выпустил трос, с ладонью на конце сформированной. И, перед носом продолжавшего трясти лапу гнума пальцем потряс.

— Должок, — провозгласил я, под смешок Ленки.

— Э-э-э… да, — отпустил мою руку Семёныч и мордой стал склочен, жлобист — вылитый гнум, в общем. — И что ты хочешь? — трагично вопросил он.

— Да… чёрт знает, денег, наверное, — задумался я.

— А ты что-то нарисовал новое? — тем временем поинтересовалась Ленка у Васи.

— Конечно! Очень вам должно понравиться!

— Сходим? — ухватила меня за лапу зелёнка.

— Так, денег, ну… в общем, позже скажу, — буркнул я, утаскиваемый мировым гоблинством в пучины рисованной порнухи.

— Денег мало! — радостно басил мне вслед Семёныч.

Всё равно раскулачу, мысленно посулил я.

Тем временем Вася вприпрыжку доскакал до своей кибитки, повозился и стал листать этакие раздвижные стены-пано с «тематическими подборками».

— Мдя, — констатировал я, разглядывая продемонстрированную ОЧЕНЬ тематическую подборку.

— Мдя, — согласно мотнула ушами Зелёнка.

— Вам не нравится? — сложил лапки на груди талант.

— Эммм… ты кому-нибудь это продавал? Ну, из этой серии? — уточнил я.

— Нет! Я вдохновился нашей с вами встречей! И ждал, чтобы показать, — стеснялся Вася.

— Это хорошо…

— Мне — нравится, — поставила вердикт Ленка. — Как живые, ну и… даже смущает. Но нравится!

— Да кто бы спорил. Мне тоже, — признал я. — Так, Вась. Мы всё это покупаем. И я тебя ОЧЕНЬ прошу — эту… серию не продолжай. Пусть у нас будет эксклюзив. Мы поняли друг друга?

— Да, Ваше Бессмертие! Да я… никогда. Просто вдохновение…

— Вдохновение — хорошо. Но — не стоит.

На что талант покивал истово. И… два десятка картин. С Ленкой и мной. И эротика, и ню такое, и порнуха. Причём, откуда этот мазилкин ушастый своё вдохновение черпал — я не знаю. Но многие вещи хрен придумаешь. И так и было. И анимировано, да…

В общем, у нас — пусть будет. А остальным нехрен в нашу личную жизнь пыриться, да! Ну а Вася… хрен его знает, художник, талант ведь. Ну не убивать же, блин!

В общем, в качестве платы за тварь — сгребли мы картины. И Семёнычу с Васей рассчитаться повелел. Ибо не хрен. И рожа прикольно-обиженная у гнума была, факт.

— Ты там врал, Семёныч, что денег мало, — ехидно лыбился я.

— Не врал!

— Это фигура речи, — отмахнулся я. — А вот Вася с тобой до Стального. А в Стальном — расторгуетесь, — коварно лыбился я, а зелёная врединка ехидно улыбалась и лапки потирала.

— Ну да. И что? — подозрительно и с опасением выдал гнум.

— Рассчитаешься с Васей в Стальном, не позднее суток после прибытия, за картины. Сколько они? — уточнил я у таланта.

— Да я вам, Ваше Бессмертие, пода…

— Малчать! Скока?!

— Сто двадцать гривен! — вытянулся в дрожащую струнку талант.

— Вот. Сто двадцать гривен отдашь. И не будет между нами долгов. Согласен? — протянул лапу я.

— А потор… — начал было гнум, посмотрел на наши с Ленкой физиономии, трагически вздохнул. — Согласен, — ударил он своей лапой по моей. — И благодарю. От себя и всех, — вполне искренне поблагодарил он.

Ну а мы вернулись в Трак и занялись распределением картин по комнатам. Не такая простая задача, с учётом того, что на них изображено.

— Как ты думаешь, Кащей, — в процессе размещения живописи протянула Ленка. — Лютик?

— Хм, — задумался я. — А знаешь — вполне может быть, — пришёл к логичному выводу я. — Но подборка из двух случаев, — развёл я лапами.

— Не репрезентативная, — согласно махнула ушами Ленка.

В общем, разместили мы картины. В процессе развешивания несколько… ну в общем, решили в реальности повторить, да.

И тут Ленка дёргается, бормочет: «я сейчас!» — и хватает терминал.

Так, прибью нахрен сетевого друга. Ну, на спину плюну, в терминал нассу и ноги сломаю, подумав, решил я.

— Кащей, у Мирослава проблемы, — озвучила Ленка через минуту.

— Это точно, — подтвердил я. — Серьёзные. А теперь расскажи про мелочи, из-за которых они у него появились.

28. Эпилог

— Нууу… — протянула Зелёнка, невинно хлопая глазищами. — Наверное, я виновата, — сделала она виноватый вид.

— Наверное — рассказывай, — сделал я вид праведный и обвинительный.

— Я со Славиком в сетке переписываюсь. Он сетевой оператор… не очень сильный. Но идеи выдаёт — удивительные!

— Это я как-то понимаю. У него мозги хитровывернутые и беспокойные. И что моя супруга чатится с посторонними мускулистыми мужиками… — выдержал я драматическую паузу. — С трудом, но готов принять. И в чём причина того, что я этому обломщику… Много чего злодейского сделаю?

— Я ему сказала, чтоб обращался, если проблемы будут. Поможем, — ковыряла ножкой пол Зелёнка.

— Таааак, — зловеще оскалился я. — А спросить, а посоветоваться?

— Кащей, ну как-то к слову пришлось… И я про то, что хотим предложить, не говорила! И правильно же!

— Ну вообще — правильно, — признал я. — А в частности — трепачка и вредина, — осудил я изображающую муки совести Зелёнку. — Ладно, что у этого стероида ушастого приключилось? — сменил я гнев на милость, умеренную и временно, да.

— Осадили их, Кащей. Пробиться к ним не могут, но и Слава с Хельгой заперты. А Берово…

— Похер на Берово, Лен. Вот совсем. Кроме того, думаю, что кульки просто оттрахали этих свинотрахов во все дыхательные и пихательные, невзирая на пол и вид. Разве что ещё отпинали. И хер бы с ними, даже если прибьют.

— Ну, в общем, примерно — так, — кивнула Ленка. — И Славу осаждают не кули.

— Ммм? — поинтересовался я, печально бредя на водительский трон.

— Умертвия и каменные големы. Энты справляются, но заклинатели приносят жертвы, так что дольше недели Слава с Хельгой не продержатся.

— Свинотрахов беровских?

— Вроде скотину только…

— Хм, — задумался я.

Ну как-то… и после этого дурацкого Крюхера, а, главное, после картин, мне очень с Зелёнкой хотелось пообщаться поближе, факт. Для спокойствия нервного, удовольствия и вообще. И она не против, чувствую. Но как-то, с учётом осаждаемого Славика, не слишком верно. Не перед ним, перед собой скорее.

А Ленка передо мной виновата, оскалился довольный я. Вот пусть и извиняется действием, пока едем — ехать часа четыре, а то и шесть, да.

— Кащей? — опасливо поинтересовалась Ленка, смотря на мою довольную морду.

— Да, Леночка, — лыбился я во всю пасть. — Слушай мой беспристрастный вердикт…

Выслушала, даже не ужаснулась. И в поте мордочки и не только старалась. Ну а через пару часиков довольный я рассказывал довольной Зелёнке, что там «в мире снов» было.

— Это ожидаемо, но такого не было. И важно! — заявила она.

— Понятно, что важно. Но вот я с тобой уже давно, Лен. Женаты уже, фактически, — признал я, на что девчонка аж засветилась. — И понимаю, что сетка эта — ни черта не гарантия. Вы меняетесь данными, но никто не мешает скрывать и умалчивать. А в куче регионов, насколько я понимаю, вообще сетевиков нет.

— Это, конечно, так, — признала Ленка, поелозив у меня на коленях. — Но в сетке — есть вся информация. И реальности и небывальщины!

— И даже про меня, — покивал я. — Только толку от этой информации? Терминалы ваши к ней не пустят. А без терминала… я тебя не пущу. Да и любителей гробиться не так много.

Тут дело вот в чём: в сетке ентой и вправду «есть всё, и даже больше». И, теоретически, можно из «продавленной» мной в сетке дырищи вытащить не только Имя, которое там фактически орётся, но и вообще всё. Вот только практически — фиг. Пара ведьм в Зеленюках, сунувшихся к обычному Лешему… ну, у них вообще внутренних органов не было. В кашу, причём не мгновенно… в общем — поганая смерть. И это не только и не столько Леший. Это аборигенные глюки сетки. Их в ней дохрена, и с мозгом оператора они коммутируют на загляденье. В общем, что это за глюки — теорий до хрена, может, среди них и правдивые есть. Но факт остаётся фактом: в сетке, чем дальше от тела — тем опаснее. А вблизи с сильными нечистиками — звиздец кромешный и без шансов.

Терминал создаёт… я до конца не понимаю, но эмуляцию, которая одновременно и сетка. И глюки практически не опасны, если совсем уж не наглеть и устраивать через терминал «кругосветку». Но терминал ОЧЕНЬ сильно режет «входной канал» информации. Собственно, это скорее защита от хищных глюков, но узнать что-то интересное на порядок сложнее. Это при том, что, как Ленка рассказывала, и без терминала сынтерпретировать информацию в сетке — не самое простое дело. Аллегории, отсылки на сказания и мифы… Ну, в общем, то, что она говорит «нет» — это значит только то, что сетевые операторы, которых не так уж и много, этого не знают. Или не хотят говорить. Или много ещё чего может быть «или».

А с безопасностью в сетке вообще парадокс: она — граница. И ведёт себя неприлично. То есть, те же магические проекции повреждений в сети, сетевые стигматы — могут не появится. Если не верить в их реальность. Но если не верить — в сетке не то что не появишься, она для тебя не будет существовать как факт. И от магической силы безопасность не зависит вообще. Ленка вот говорила, что она «несильный маг» — так это не про сетку. Там она охренительно сильная, из-за воли, да и склонности видовой к шаманству.

Подумал я всё это, посмотрел на ёрзающую на коленках Зелёнку, ну и решил что хорош. Ну, пока. А то у нас скоро спасательная операция и вообще. Перед кульками неудобно, хех.

— Так, приводи себя в порядок, Ленка, — со снобской мордой, наступив на горло своей песне, выдал я. — И давай, тереби Славку, на детали. Будем прикидывать, как эту парочку вызволять.

— А есть варианты? — одевалась, держась за мои тросы, Зелёнка.

— Есть, Лен, — ответил превозмогающий я. — Простейший: перебьём кульков и шаманов или магов, хрен знает кто там. Или надо будет Славку с Хельгой вытаскивать. То есть прорыв и отступление. Масса вариантов…

— Зависящих от обстановки. Поняла, — понимающе махнула ушами Зелёнка и застучала по терминалу.

И результат был непонятным. Кульков — немного. Маги, некромаг и геомаг. Их Славик даже не видел, режут живность в Берово, некромаг с кладбища умертвий шлёт, геомаг, соответственно, элементалей. Не отходя от жертвенной избы.

Кульки — два десятка. Типа охрана, но свинотрахов беровских имеют в хвост и гриву, посменно. И метелят. Что меня особо выморозило — водные ельфы подплывают к берегу и имеются и метеляться в порядке живой очереди.

Даже не в квадрате, а в кубе свинотрахи, мысленно окончательно поставил я крест на популяции Берово. Эту биомассу за разумных считать — себя не уважать, факт.

Но, при этом, вариант «перебить кульков и магов» выглядит разумнее. Славку с Хельгой я из этой помойки заберу, даже если отбиваться будут. Ибо нехрен. Ну а им собраться надо, а если пробьёмся — у магов кульковых и животины закончится могут. И на сам пробой среагировать. Ну а там хоть и свинотрашья биомасса, но всё-таки когда рядом буду — неприятно. Как уеду — похрен, а вот рядом — неприятно.

Не говоря о том, что глупая небывальщина воспринимает свинотраховскую биомассу за разумных, и выхлоп с жертв даёт как с человеков. А это значит, что: в самом лучшем случае некромаг и геомаг начнут слать гораздо больше тварюк. В худшем же и магичить могут начать что-то подлое, похуже орды низших миньонов.

Так что в данном случае, надо кульков порвать в клочья. Как и магов, точнее магов — гарантированно, а кульков — если мешаться будут. Убегут — и хрен с ним.

— Лен, за километр от Берово я десантируюсь, — озвучил я. — А ты к Славке, ставишь Трак и отстреливаешься башней.

— Кащей, я могу… — начала было Ленка и скорбно вздохнула, смотря на меня. — Тиран и деспот.

— А то, — погордился я. — Лен, по каму ты будешь работать? По кулям, двадцатке? — ехидно осведомился я. — А маги — мне проще и сподручнее. Ты просто подставишься, хрен знает, чем они плюнуть могут. Да булыжником, блин, кинуть! И зачем?

— В целом — не за чем, — признала Зелёнка через полминуты. — Ладно, посмотрю через твой визор, — смирилась она с тяжёлой судьбой.

— Думаешь — стоит?

— Стоит, — нахмурилась Ленка. — Хотя бы информационная поддержка, а если что — Трак подгоню! Сам говорил — маги, хрен знает, — показала она мне язык.

— Ну… разумно, — признал я.

За километр от Берово выкатился я из Трака, на своих… шестидесяти восьми тросах, сплетённых в сферу, хех.

Ну смысла байк тягать не было, а в бою против магов — он не подмога. Сломают ещё, сволочи, останемся без музыки, как все прочие.

Ленка же повела Трак по дуге — ряды мертвечины и каменюжины чувствовались, а нафиг их в чистом поле воевать, когда можно их воевать в нужном месте?

Правда из Берово по Траку прилетело каким-то некросом. Но Трак — мща, Трифон — тоже. В общем — ерунда. А я буду крайтом, жутким, но симпатишным, решил я, катясь к деревеньке свинотрахов. Меня какая-то мертвечина пробовала задержать, но благополучно тросами перемололась.

Подпрыгнул на ограду, оглядываясь. Ну, как и ожидалось — десяток… правда не только кульков, стоит у самой большой избы свинотрахов. А десяток с чем-то развлекается. А оно мне надо, задумался я на миг. И решил, что ситуёвина оскорбляет мои тонкие и ранимые эстетические чувства. А на свинотрахов — срать.

И рванул к развлекающимся, постреливая из рогатки. От избы пахнуло небывальщиной, ко мне посеменили умертвия и элементали… ну, скорее, големы — духов в них не было, скорее земля и камень, анимированная небывальщиной. В общем-то, как и умертвия — они чем сложнее, тем «высшее». Собственно высшие — или металюди некротического типа, или проявления в материи нежить из небывальщины. Вроде бы есть «высшие некродухи» но мне точно не встречались.

Но эта мелочёвка меня не особо задержала, так что «веселуны» раскинулись на объектах веселья кусками себя, безоговорочно дохлые.

Рванул я к избе, но тут же получил… ну таким, мощным лучом некроса. На четверть звидецомности Егорьевских отходов, а это дохренищща, прямо скажем.

Но тросы — не живые и не мёртвые. Выходят за пределы этой шкалы, так что им на некрос и витал — пофиг. А шкура ангела… так тоже, вот в чём дело. Не говоря о том, что она ещё и очень неплохой «небывальский изолятор». В общем, некромаг в избе — охренительно сильный, меткий и умелый. Но мне на него… похрен, оскалился я, разглядывая, как дом задетый краем луча некроса рассыпается пылью трухи.

Пальнул в пару стражей из рогатки, и напрягся — геомаг шаманил. Впрочем, напряжение не помогло: каменные стены сомкнулись вокруг меня со сверхзвуком, судя по всему. И… всё. В эту атаку геомаг, как и некромаг до этого вложили запредельно сил. Они сейчас пустые.

А я спокойно выковырююсь, начал я спокойно крошить гранит вокруг себя.

— Кащей, кули тащат жертвы! — появилось на терминале, который вполне уцелел — недаром мы с Ленкой с ним возились.

— Лядь, — охарактеризовал я ситуацию, благо камень уже в достаточной степени, чтоб было место говорить, раскрошил. — Принял. Вы как?

— Ок, — последовал логичный ответ: времени ни хрена нет, на то, чтоб отвлекаться.

Блин, задница, ели эти упыри начнут жертвоприносить — они вполне могут неприятностей учудить. Сильны, паразиты. Да и свинотрахов, всё-таки, немного жалко. Наполшишечки.

Но что, блин, делать-то? Я эту каменюку разнесу, но минута, не меньше.

— Как же меня это БЕСИТ! — злобно прорычал я, чувствуя, как рукоять в кармане сбруи оживает.

И, как не прискорбно признавать, клинком, предназначенным уничтожать то, что не может быть ни живым не мёртвым, прорезал щель в обычном граните. И, блин, душевности на это ощутимо потратил, чтоб его!

Печаль-беда-разорение, посетовал я, убирая рукоять и с натугой, но в секунду разламывая потерявшую целостность глыбу. Оторвал башку одному придурку у двери и впечатал в стену до расплющивания второго. Ворвался в избу и… немного развеселился.

Я всё, блин, понимаю. Свинотрахи, жертвы. Но четвёрка казлов держали дёргающуюся и визжащую эльфийку за руки и ноги. А фонящий некросом тип в стильном костюме… давил в фарш её пальцы. Пока на ногах, и примерялся к третьему пальцу.

— Здрасти, — оскалился я, разрывая требуху держащим.

Некромаг дёрнулся, стал колебать небывальщину, но повис на тросах, пробивших ему ноги и руки, заорав.

— Испытываю к тебе ярко выраженную эмоциональную неприязнь, — оповестил я распятого, мимоходом пробив башку копошившемуся в уголке геомагу.

Глянул на скорченую, подвывающую эльфийку. Посмотрел на визжащего некромага.

— Почувствуй Боль, — ласково пожелал я ему.

И размолол руки и ноги в слизь. Он и помер. По моему, своей магией угробился, от боли…

— С-с-сука, — констатировал я. — А я — болван психованный, — самокритично признал я.

— Кащей, этого — правильно. Он же мразь! Ты только вернул ему его же! — появилась надпись на визоре.

Ленка, видела. И успокаивает, мимоходом улыбнулся я.

— Лен, не в том дело. Я мог его просто убить. И он бы ОЧЕНЬ сильно мучался, — уже спокойно и не слишком весело оповестил я. — Но, при этом, мы бы знали, что это за тип и откуда.

— Погоди. Хотя да — вряд ли в тройке он бегал с кулями по чаще. Постоянно.

— Вот да, — вышел я на улицу и рявкнул: — В доме ваша и живая! Ранена! Помогли бы что ли, свинотрахи, — уже не оря дополнил я, потопав к славикову коттеджу.

— И Слава его не видел. И я только то, что некромант, — сыпала мне Зелёнка соль на самоедство. — Но не страшно. Ну не стал ты его мучить — и к лучшему.

— Ну да, ну да, — кисло констатировал я. — Ладно, хрен бы с ним Лен. Ещё расстраиваться из-за скотов всяких, — встряхнулся я.

— Вот да:з

Добрался до коттеджа, по заваленному трупами полю. И каменюками. После смерти магов заклинания развеялись. Кстати, довольно интересный момент, известный ещё от Петровича, который Тоха и некрохрыч: погосты — не столько поставщик материала для некромага, сколько этакие алтари. Петрович у себя натуральны некрополь отгрохал, там отродясь столько трупанов не водилось, сколько Грязи обслуживали. И вот через погост некромаг тягает «потребные расходники», уж откуда их некрос доставляет — небывальщина ведает. Скорее всего — с других погостов, а то и вообще материализует. Не невозможный, в случае с низшими умертвиями, вариант.

При моём появлении в пределах видимости, дверца люка открылась и на меня, на доске, налетела Зелёнка. Целоваться-обниматься, и умница, да.

А через минуту мы допёрлись до довольно уставшего Славки: этот деятель, как выяснилось, держал оборону пару суток. И только потом у Зелёнки попросил не помощи, а совета.

Не буду ему, наверное, ноги ломать, прикинул я. Но зло затаю, за несвоевременность. И, если что — отомщу от всей злодейской души, да.

И принялись мы, выслушав всякие спасибки, агитировать за «айда с нами в Стальной». И я, признаться, усомнился в гендерных ролях в их семейке. Потому что Славка мялся, как школьница. Бэкал, мэкал и нёс дичь. А вот Хельга задала несколько вопросов по делу. Основной из которых — садик можно? А крыша склада есть, так что почему бы и нет? И внутри всякие там фигусы атмосферу освежают, и вообще.

— Едем, — веско постановила Хельга. — Да, Слав?

— Угу, наверное…

— Спасибо, Лен, Кащей.

И стали мы собираться, благо у парочки не так много барахла и было. Всё в апарель Трака влезло, правда возникла заминка. С энтами.

Хельга ОЧЕНЬ не хотела их оставлять, и я её понимал. Да и не помешают и в Стальном, всё же торговый квартал. И вообще — работа охеренная.

Но в транспортный ангар эти обломы по длине целиком не лезли, а с открытой аппарелью ехать… ну не лучший вариант. И бултыхаться будут — их Трифон «не удержит», они всё же нечисть, а не предметы.

На крышу — тоже бред, нам вращаться придётся, иначе по берегу хрен доберёшься.

В итоге охренительное инженерное решение выдал Кащей Мудрый. А Трак обзавёлся, пусть временно, стильным деревянно-кибернетическим поясом, из энтов держащих друг друга за конечности. Прикольно и на вид и на деле получилось, да.

И вот, уже собрались-готовы, а от Берово чешет десяток свинотрахов. Ковыляют, за места от люлей и траха пострадавшие хватаются, но чешут с мордами правоимеющими.

— Ты, Мирослав, привёл суда нечистого, — простёрла лапу ельфка в мой адрес и завизжала, огребя тросом по филею.

— Я, Кащей Бессмертный, изволю вас выслушать. Без хамства и по делу, — уточнил я, отращивая стальную корону.

Ну Славик — моралист, всё-таки. Нездоровый, хоть и не клинический. А я — злодей, скотина и сволочь. И пусть эти свинотрахи меня пробуют жалобить, а я понаслаждаюсь, сердце злодейское потешу.

— Что нам делать?!! — практически провизжал мужик-человек, явно раненый в зад кулями.

— Оборонятся. Эльфы владеют магией…

— Богопротивным….а-а-а! — завизжал заново раненый в жопу, правда иным способом, мужик.

— Этот переговорщик сломался, — лениво озвучил я. — Несите следующего.

Следующей оказалась баба, которой я озвучил програму партии разума: обустраиваетесь магией и шлёте кулей нахрен. Если жалкие, слабые и ленивые — валите в Быстрый или Стальной. Что-то вам подберут, с голода не сдохните. Если нравится, что трахают и отнимают еду — оставайтесь на месте и наслаждайтесь.

— У нас дети!

— Трое детей, — подтвердила Зелёнка, стуча по терминалу. — Один — из морских эльфов.

— Они — ваши, это раз. Защищайте. Или нам отдавайте, отвезём в Стальной, — на что на меня уставились с ужасом. — В общем — ваши проблемы.

— Их больше! — настаивала баба.

— Хм, — задумался я. — Дюжина лет есть? — на что баба глазками забегала. — Так, насколько я ваши секты знаю — брачный возраст. И мозгов достаточно, чтоб до Быстрого сплавится. В общем, валите отсюда, — помахал я ладонью. — Или выпорю, — помахал я тросами.

Свалили, все из себя несчастные. Свинотрахаемые, блин, им даже до свинотрахов расти и расти. Славик ещё поорал магией над деревней, на тему «пунктов программы партии». Ну да хрен с ним.

Но, наконец, погрузились, и, общаясь о хозяйственных, да и просто — за жизнь, деталях, выдвинулись к Стальному. А у меня в башке, на фоне разговоров вращалась мысль. И я её думал. На тему устроить какую-нибудь организацию, что-ли. Ну да поживём — увидим, да.

Content

Плетения конфедерации

1. Дорожный психоанализ

2. Невежливые караванщики

3. Живопись и небывальщина

4. Небывалая ракушка

5. Объекты и субъекты

6. Зелёный месяц

7. Говнистые гномы

8. Гоблинский рюкзачок

9. Старая подруга

10. Духовная кибернетика

11. Преддверие трансгуманизма

12. Бар «Бар»

13. Кровь и апельсин

14. Пророческие свинотрахи

15. Барные посиделки

16. Конопляные рощи

17. Грибные поляны

18. Романтичная ночь

19. Побережная вредность

20. Неправильная парочка

21. Нестандартная орентация

22. Лучший друг человека

23. Разведка с переразведыванием

24. Неожиданный панк

25. Встреча со сказкой

26. Интересный сон

27. Отель «У мёртвых гнумов»

28. Эпилог