Наталья Тимошенко

Жмурки

Пролог

Буря началась ближе к вечеру. Да такая, какой Анастасия не помнила за всю жизнь! Потемнело резко, словно кто-то невидимой рукой накинул на землю черное покрывало. Деревья, окружающие усадьбу, сначала испуганно замерли, а потом зашумели разом, склонили верхушки под напором налетевшего ветра. Ударила первая молния, и сразу точно: где-то в лесу вспыхнуло дерево. Анастасия не видела еще огня, но уже чувствовала его силу. Паниковать и снаряжать людей не стала: дождь сам потушит. У нее на эту ночь были другие планы.

В сторожевой башне царили тишина и полумрак, развеиваемый лишь масляным фонарем, который Анастасия принесла с собой. Башню построил еще старый граф, и Анастасии она сразу пришлась по душе. Впрочем, она никогда в этом не призналась бы, чтобы не давать графу власти над собой даже в мыслях. Приходила сюда, только когда муж уезжал из поместья по делам.

Внизу хлопнула тяжелая дверь. Этот звук Анастасия тоже скорее почувствовала, чем услышала. Все внутри нее встрепенулось, пришло в напряжение, приправленное предвкушением. И без того прямая спина стала еще прямее, тонкие губы сжались в почти невидимую полоску. Графиня заставила себя не оборачиваться, когда процессия наконец поднялась наверх.

– Мы ее привели, барыня, – послышался сзади голос Матвея.

И тут же раздалось мычание. Анастасия повернула только голову, взглянула на девушку. Та стояла на полу на коленях, очевидно, Матвей толкнул ее, но от падения плашмя она удержалась. Гордая девка! Ничего, Анастасия быстро сломает ее волю. И не таких ломала.

Девка была одета в красное платье, как и было велено. Длинные светлые волосы рассыпаны по плечам, рот закрыт повязкой, руки связаны за спиной. Молодец Матвей, слушается. Он всегда ее слушается. Боится. Все, кто боится, послушны, поэтому Анастасия привыкла держать прислугу в страхе. Только девка не боялась, но теперь даже в ее глазах сквозит ужас, который она тщательно пытается скрыть.

– Делай свое дело, Матвей, – велела Анастасия, снова поворачиваясь к окну.

За спиной послышалась возня, недовольное мычание, а потом голос Матвея:

– Не хочет она, барыня.

– Меня это не волнует, – равнодушно бросила Анастасия, скрывая раздражение.

Злиться ей нельзя. Злость перекроет собой все эмоции, не позволит впитать нужную энергию. Злость сейчас плохой помощник.

Подошла няня, встала рядом, тоже взглянула на бурю снаружи.

– Плохое ты задумала, Настенька, – вполголоса сказала она, дрожа от звуков за спиной. Няне не нравилось то, что происходит, но она пыталась это скрыть. Слишком хорошо знала свою воспитанницу. Воспитанница не потерпит чужих сомнений.

– Всех нас спасаю, – заметила Анастасия. – Если я погибну, то и ты тоже, няня. Помни об этом.

Няня помнила. Во многом она замешана, во многом помогала Анастасии, поэтому и молчит теперь. Молчит и делает вид, что не слышит возни за спиной, сосредоточенного сопения недалекого Матвея, мычания девки, ее сдержанных рыданий. Мычание раздражало Анастасию, а вот рыдания приносили удовлетворение. Девка только начала получать по заслугам, скоро за все ответит.

Наконец сопение стихло, завозился Матвей, натягивая штаны. Анастасия обернулась, бросила на девку насмешливый взгляд. Та сверлила ее ненавистью, но что ей эта ненависть! Недолго ей осталось.

– Теперь иди, – велела Анастасия Матвею. – Далеко не уходи, через четверть часа нужен будешь.

Едва ли Матвей понимал, что такое четверть часа, но это и не важно. Важно, что юродивый конюх предан Анастасии, а потому делает все, как она велит. А уж в нужное время она его позовет.

– Ты тоже иди, – велела Анастасия няне.

Няня замешкалась, будто уходить не хотела.

– Иди, – уже строже повторила Анастасия.

Та не посмела ослушаться. Когда внизу хлопнула дверь, Анастасия медленно подошла к девке, присела на корточки, одернула ее задранное платье. Алое, как сама кровь. Девка смотрела на нее с приятной смесью ненависти и страха. Два любимых чувства молодой графини, два доказательства ее силы. Анастасия вытащила из-под полы платья острый нож, показала его девке, чтобы усилить страх, и сразу почувствовала, как тот окатил ее огромной волной, чуть с ног не сбил. Анастасия даже зажмурилась от удовольствия. Зажмурилась, а перед глазами возник образ бабки, подарившей ей нож вместе с силой.

Тогда была такая же темная ночь, бушевала почти такая же буря. Молнии били в землю рядом с домом, а в сам дом не решались. Боялись старую ведьму. Все боялись, даже Анастасия, чего уж там. Тогда она была обычным человеком, силы еще не имела. Бабка дала ей силу и нож. И сегодня Анастасия впервые ими воспользуется.

Девка не отрывала от нее взгляд. Мычала от ужаса, мотала головой, пыталась отползти, но у Анастасии были не только нож и сила, но и свободные руки, а потому у девки не осталось шансов. Анастасия схватила ее за волосы, дернула на себя. Приблизилась к ее лицу, в последний раз заглянула в голубые глаза, подернутые теперь пленкой страха.

– Ты хотела отнять у меня все, дрянь, – прошипела в лицо девке, – за это я заберу у тебя то, что мне нужно.

Нож полоснул по юной коже легко, будто по свежему крестьянскому маслу. Ужас в голубых глазах сменился сначала удивлением, а потом снова страхом. Девка захрипела, горячая кровь брызнула на лицо Анастасии. Та откинула голову, вбирая в себя дар, который не суждено ей было иметь, приходилось отнимать силой. Кровь застывала на коже, а дар впитывался внутрь. Пока еще слабый, почти незаметный, но это ничего. У Анастасии имелась сила, способная дать ей то, чего не дала природа.

Нож вошел в тело еще дважды. Анастасия получила дар для жизни, теперь нужно было еще обезопасить себя после смерти. Девка попытается отомстить, потому что после смерти их силы снова станут равны.

Анастасия вытерла нож об алое платье, сняла со рта девки повязку, перевязала обезображенные глаза. Как бы ни любила она чужие страдания, а смотреть в черные окровавленные провалы ей не нравилось. Поднялась на ноги, чувствуя приятную усталость во всем теле, взяла с пола лампу. Та зашипела от ее прикосновения, словно разбуженная змея, но погаснуть не посмела. Анастасия медленно спустилась вниз, вышла на улицу. Дождь лил вовсю, смывал с ее кожи кровь, снимал усталость. Графиня обернулась, ища глазами Матвея. Тот ждал неподалеку, прятался под крышей конюшни. Увидел хозяйку, подошел ближе.

– Спрячь тело там, где и договаривались, – велела Анастасия. – Да помалкивай, понял?

– Понял, барыня, – послушно кивнул тот.

Анастасия в нем не сомневалась. А даже если откроет рот, кто поверит юродивому? Только рот тот она после этого быстро прикроет.

Больше не оглядываясь, Анастасия шагнула к дому. Тут же из темноты возникла няня, набросила на нее сверху накидку. Анастасия не стала возражать, хотя дождь был ей приятен.

– Башню потом сжечь, – коротко велела она, не глядя на няню.

Не увидела, но почувствовала, как та кивнула. Никто в этой усадьбе не мог ей перечить, все боялись. А после того, как получит она желаемое, и муж, и старый князь не посмеют больше даже думать о том, чтобы от нее избавиться.

Глава 1

Идея провести несколько дней в старой усадьбе казалась Яне заманчивой. Пусть даже усадьба давно отремонтирована и превращена в небольшой гостиничный комплекс, она все равно сохранила дух старины: еще издалека были видны и высокий забор из каменной кладки, и тяжелые резные ворота, возле которых стоял охранник, одетый в форму, напоминающую одежду дворецкого.

– Надеюсь, нас не заставят надеть камзолы, – заметил Саша, увидев этот маскарад.

– Думаю, Лера никогда не согласилась бы праздновать день рождения в заведении с подобным дресс-кодом, – покачала головой Яна, искоса взглянув на спутника. Это были его первые слова за всю дорогу, неужели перестал злиться? Яна уже плохо помнила, по какой причине они вообще поругались, но молчание в машине ее угнетало.

В гостиничном комплексе с поэтическим названием «Поместье Маковецких» собирались праздновать день рождения Леры Горяевой и Никиты Кремнёва, которым завтра исполнялось по двадцать девять лет. На самом деле приглашение удивило Яну. Она не думала, что Никита и Лера считают ее таким близким другом, кого следует звать в тесный круг приближенных, но была этому очень рада. Однако гораздо сильнее ее удивило место проведения торжества. Положив трубку и пообещав обязательно быть, Яна полезла в интернет посмотреть, что это за место. Поместье Маковецких находилось в ближайшем пригороде и когда-то принадлежало графам Маковецким, но было отобрано у них сразу после революции. Некоторое время в большом графском доме размещалась больница, но во время войны в нее попала бомба, многие здания в поместье сгорели и так и не были восстановлены. Усадьба стояла разрушенной до начала двухтысячных, после чего была выкуплена известным отельером Виталием Савичевым. Он организовал здесь масштабную стройку и уже в 2011 году открыл гостиничный комплекс «Поместье Маковецких», занимавший площадь почти в три гектара.

В бывшем графском доме теперь разместилась администрация комплекса, бар, ресторан, а также пять номеров на втором этаже для тех отдыхающих, кто не желает тратить время на приготовление пищи и у кого нет необходимости снимать целый домик. Для тех же, кому нужен дом, на территории комплекса были построены четырнадцать небольших современных коттеджей, в которых имелось все необходимое для комфортного проживания. У каждого коттеджа была своя мангальная зона, детская площадка и терраса. Кроме того, был вычищен и облагорожен княжеский пруд с западной стороны усадьбы. Купаться в нем не рекомендовалось, поскольку вода оставалась холодной даже в самые жаркие дни, но небольшой пляж возле пруда все равно организовали. Сразу после открытия Поместья имелась здесь и конюшня с лошадьми для прогулок верхом, но просуществовала она всего несколько лет, а затем была закрыта. То ли не пользовалась спросом у гостей, то ли по какой-то другой причине.

В общем, выходные предстояли веселые. Саша и Яна приехали последними, когда большое красное солнце уже коснулось края соснового леса, которым была окружена усадьба. На маленькой парковке возле домика стояли два автомобиля: седан Никиты и незнакомая Яне машина, должно быть, Ильи Вавилина – коллеги Леры, с которым та встречалась уже больше месяца, и, насколько Яна могла судить, их отношения грозили перерасти в нечто большее, чем просто короткий роман. Сашиному огромному БМВ места на крохотной парковке не хватило, и он без зазрения совести заехал правым бортом на бордюр, оставляя место на дороге для редких проезжающих мимо машин. За их коттеджем находилось еще два, вполне возможно, кому-то из отдыхающих дорога понадобится.

Саша вытащил из машины два нарядных пакета, в которые Яна весь вчерашний вечер упаковывала тщательно выбранные подарки, и огромный букет роз для именинницы, а Яна прихватила бутылку вина, и они вдвоем отправились ко входу. На небольшой зеленой лужайке их никто не встречал, зато чуть дальше, возле мангала, они заметили курящего Алексея Лосева. Тот махнул им рукой, выбросил сигарету в урну и быстрым шагом приблизился к ребятам, чмокнул в щеку Яну, пожал руку Саше.

– Мы последние? – уточнила Яна.

– Над этим мы уже пошутили три раза, – хмыкнул Лосев, – так что заходите.

В гостиной на первом этаже было шумно и многолюдно. Правда, вскоре выяснилось, что весь шум создает всего один человек: белокурая красавица, одетая в короткое кружевное желтое платье и такого же цвета босоножки, держащая перед собой телефон и щебечущая в него что-то со скоростью света. Не сложно было догадаться, что это и есть Анюта, жена Лосева и известный блогер. Лосев периодически жаловался на нее в их маленькой тесной компании, но в последнее время семейная жизнь парочки наладилась, хотя Никита как-то и обмолвился Яне о том, что ни он, ни Лера, по совместительству приходившаяся родной сестрой Анюте, не верят в долгое перемирие.

Кроме Анюты, в гостиной еще находились Никита и его младшая сестра Даша, с которой Яне уже доводилось встречаться, и Лера с Ильей, которого Яна видела впервые. Процедура знакомства, приветствий и поздравлений оказалась короткой, и вскоре Даша на правах распорядителя праздника велела складывать подарки на один стол, чтобы именинники открыли все чуть позже, а Анюта уже ловко отрезала кухонным ножом горлышко у пустой пластиковой бутылки, поскольку ваза для цветов в домике была всего одна и впихнуть в нее еще один букет уже не представлялось возможным.

– Ой, – вдруг сказала Даша, оглядевшись по сторонам. – А «Птичье молоко» забыли!

Никита многозначительно закатил глаза, Лера громко фыркнула, но положение спас Илья.

– Я взял, – успокоил он разволновавшуюся девушку, – поставил в холодильник. Но, честно говоря, так и не понял, какой сакральный смысл несет в себе этот торт, если у нас есть другой.

– Да это самый важный атрибут праздника! – смеясь, заявила Даша.

– Мы с Лерой познакомились ровно одиннадцать лет назад, – начал объяснять Никита. – Как раз в день рождения.

– У меня тогда была грандиозная вечеринка! – подхватила Лера. – Восемнадцать же. Я позвала едва ли не всех однокурсников.

– А мы как раз въезжали в квартиру напротив, – продолжила Даша. – И у нас для дня рождения Ника не было ничего, кроме «Птичьего молока». Я тогда напросила нас всех на праздник к Лере.

– А поскольку гуляли у меня одни студенты, выпивки было много, а вот закуски мало. И торта не было совсем. Вот это «Птичье молоко» и стало нашим первым совместным тортом с Ником, – закончила Лера. – С тех пор всегда его покупаем.

– Давай по-честному: мы каждый раз стараемся его забыть, но Даша не дает, – вздохнул Никита, и все дружно рассмеялись.

Яна смеялась тоже, но при этом не могла не обратить внимания на то, что Никита выглядит чем-то расстроенным. Хотя и не расстроенным даже, а будто напряженным. Словно сейчас, в данный конкретный момент времени предпочел бы оказаться в каком-то другом месте, а вовсе не праздновать день рождения в компании друзей. Но если это и было так на самом деле, то заметила одна лишь Яна и не стала ничего спрашивать.

Солнце уже почти полностью скрылось за лесом, и в домике начались приготовления к празднованию. И в гостиной, и на кухне горел свет, а восемь человек скорее мешали друг другу, чем помогали.

– Так! – наконец снова решила Даша. – Нас тут слишком много. Давайте-ка отправим именинников погулять, говорят, тут красивые места, справимся и без них. Тем более от Лерки все равно никакого толка.

– Не смейся над старшими, – пригрозила Лера, которая на самом деле уже успела поранить палец и теперь стояла в сторонке, искоса поглядывая на огромный нож, которым Илья нарезал куски замаринованного мяса.

– Над старыми, ты хотела сказать? – приподняла брови Даша.

Лера тут же схватила первое, что попалось ей под руку – этим предметом оказалась пачка салфеток, – и запустила в соседку. Никита ловко подхватил Леру под руку и потащил к выходу.

– Дашка права, кто-кто, а мы имеем право посмотреть красоты, пока они тут готовят нам праздник, – заявил он. – Справятся и без нас.

– Безусловно, – заверил Илья, складывая мясо в кастрюлю. – Если что, я умею жарить первоклассные шашлыки.

– Это мы еще посмотрим! – мотнул головой Саша, демонстративно смахивая со лба челку. – Слава лучшего шашлычника во всех компаниях всегда остается за мной. Мой прадед был грузином.

– Баттл? – приподнял бровь Илья.

– Идет!

Мужчины пожали друг другу руки и под дружный смех потащили кастрюли с мясом на улицу, к мангалу.

– А мы займемся гарниром, – решила Даша.

– Ой, а можно мы тоже пойдем гулять? – просительно сложила руки Анюта. – Я хочу поснимать на закат. Лешик, пойдем? – Она повернулась к мужу.

На лице того отразились сомнения. С одной стороны, ему тоже больше хотелось пойти погулять, поскольку третий человек у мангала был явно лишним, с другой – бросать готовку на друзей казалось некрасивым. Одно дело – Никита, у него день рождения, другое – он.

– Идите, – махнула рукой Даша. – Мы с Янкой тут сами, да? – Она подмигнула Яне.

– Конечно! – согласилась та.

Анюта радостно хлопнула в ладоши и потащила мужа к выходу. В окно Яна видела, как они догнали ушедших вперед Никиту с Лерой и вчетвером отправились в сторону пруда.

– Фух! – Даша демонстративно выдохнула. – Теперь можно и потрепаться нормально, да? Без лишних ушей и опасности ославиться на весь интернет.

Яна рассмеялась в ответ. Без такого количества малознакомых людей она тоже чувствовала себя комфортнее.

– Ты мне расскажи, как тебе удалось уговорить Никиту и Леру на такую авантюру? – поинтересовалась Яна, поскольку уже поняла, что идея отпраздновать день рождения в загородном отеле принадлежала Даше, не зря же она сразу взяла на себя роль главной, хотя, не считая самой Яны, была здесь самой младшей: ей всего несколько месяцев назад исполнилось двадцать.

– Не спрашивай! – вздохнула Даша. – Хотя на самом деле я ожидала от них большего сопротивления, уже даже кучу аргументов приготовила, а они как-то слишком легко согласились. Похоже, Лера всерьез увлечена этим своим Ильей и, как всем счастливым людям, ей хочется осчастливить и других, вот она и пошла мне на уступки, а Ник…

Даша замолчала, и Яне пришлось осторожно ее поторопить:

– А что Ник?..

– Он какой-то грустный в последнее время, – бросив взгляд на окно, будто боялась, что кто-то может подслушать, поделилась Даша.

Значит, Яне не показалось. У Никиты на самом деле что-то случилось.

– Со мной не делится, но, похоже, у него как раз наоборот: личная драма, – продолжала рассказывать Даша. – Я подписана на его девушку в одной соцсети, и, судя по ее постам, они расстались. Я, правда, не предполагала, что она ему была так важна, думала, обычный поверхностный роман, которые он легко заводит и так же легко прекращает, но, видимо, ошиблась. Потому что никаких других предположений о том, что могло так надолго испортить ему настроение, у меня нет. Впрочем, ладно! – Даша нарочито бодро улыбнулась. – Буду надеяться, что вечеринка выйдет прекрасной и оба наши именинника останутся довольны.

Яна улыбнулась ей в ответ и тоже посмотрела в окно, через которое доносились голоса Саши и Ильи. Никита с Лерой и чета Лосевых ушли далеко, их не было ни видно, ни слышно. Яна почему-то сомневалась, что Никита был так расстроен из-за разрыва с девушкой. Она вспомнила, что он показался ей чем-то опечаленным еще в июне, когда они встречались, чтобы обсудить появление внезапного поклонника Яны. Не мог же он переживать разрыв вот уже почти месяц. По крайней мере, ей не хотелось думать, что та девушка значила для него настолько много.

* * *

Лера действительно недолго сопротивлялась желанию соседки устроить для нее и Никиты праздник, но вовсе не потому, что так жаждала осчастливить всех вокруг. Хотя ее согласие с Ильей все-таки было связано, пусть и косвенно. Их роман готовился перешагнуть рубеж в два месяца, и за все это время Лера ни разу не поймала себя на мысли, что пора заканчивать этот фарс. Она все еще не была в него влюблена так, как, считала, должна любить друг друга пара, но какие-то чувства определенно испытывала. И, что самое удивительное, она боялась его разочаровать. Такого с Лерой Горяевой не случалось еще никогда, она легко переносила чужое плохое мнение о себе, но сейчас хотела казаться Илье лучше, чем она есть, предугадать все варианты, в которых он может подумать о ней плохо. А нелюдимость и нежелание устраивать праздники с друзьями как раз казались ей таким вариантом. Поэтому, когда неделю назад Даша озвучила идею снять домик на выходные и закатить грандиозную вечеринку, Лера не просто согласилась, а даже уговорила Никиту на это. И что удивительно, пока еще не жалела об этом, хотя восемь человек в одном домике было определенно больше, чем то количество людей, которое она хорошо переносила. В конце концов, в юности ей это нравилось, почему не может понравиться сейчас?

Лучше места для вечеринки Даша выбрать не могла. Относительная близость к городу, но при этом уединенность, свежий воздух, мангал во дворе, терраса, сосновый лес. Территория гостиничного комплекса была обнесена высоким забором, создавая видимость безопасности, каждый домик находился достаточно далеко друг от друга, чтобы отдыхающие не мешали другим ни разговорами, ни музыкой. Высокие сосны отбрасывали длинные тени, прятали домики от палящего солнца. Правда, к вечеру небо с востока затянули темные тучи, поднялся небольшой ветер, порывы которого давали понять, что скоро все изменится, вдалеке уже били в землю молнии, то и дело раздавались раскаты грома, а в воздухе заметно пахло озоном, отчего прогулка оказалась настолько приятной, что возвращаться к домику не хотелось, несмотря на бесконечное щебетание Анюты.

Младшая сестра то и дело останавливалась, оглядывалась по сторонам, выбирая лучший ракурс, а затем принимала разные позы, заставляя мужа делать несколько десятков фотографий. И каждый раз ей что-то не нравилось. То Лосев не сказал ей, что у нее из головы торчит ветка, то завалил горизонт, то неправильно обрезал кадр. Лера и Никита первое время останавливались и ждали, пока парочка закончит с фотографиями, но вскоре перестали. Когда Анюта в очередной раз потребовала запечатлеть ее на поваленной сосне, Лера едва заметно потянула Никиту за локоть, а тот только рад был пойти вперед не останавливаясь.

– Иначе я взорвусь, – шепнула Лера, почти не разжимая губ.

– Не прямой эфир – и спасибо, – фыркнул Никита, и они, не сговариваясь, ускорили шаг, чтобы парочка не догнала их между очередной фотосессией.

– Удивляюсь, как Лешка ее терпит, – покачала головой Лера, когда они отошли уже достаточно далеко, могли замедлить шаг, снова вернувшись к прогулочному, и не бояться, что их услышат.

– Он ее любит, – пожал плечами Никита. – И раз уж у них обоих появился шанс сохранить брак, пользуется этим. И, насколько я могу судить, Аня тоже сбавила обороты.

– Ну конечно, – фыркнула Лера. – Только и разговоров, что о своем блоге!

– Ты к ней несправедлива, – мягко заметил Никита. – Все мы любим говорить о работе, которая приносит нам удовольствие.

– Я же не говорю!

– Серьезно? – Никита остановился и с иронией посмотрел на нее. – Значит, все эти разговоры о том, что опера и следователи терпеть не могут с тобой обедать, потому что ты обязательно поведаешь им все детали аутопсии, досужие сплетни?

Лера вынуждена была признать поражение. Справедливости ради, обедать с операми и следователями ей доводилось не так уж и часто, только в тех случаях, когда дело вел Петр Михайлович Воронов – большой любитель проводить совещания в ресторанчике своего закадычного приятеля. И тут Никита был прав: Лере, которую приглашали туда в качестве эксперта, частенько высказывали претензии за то, что она делится тошнотворными подробностями, отбивая у всех аппетит.

– Вечно ты прав, Кремнев, самому не противно? – вздохнула Лера.

– Противно, – внезапно согласился Никита. – И порой очень хочется оказаться неправым.

Лера удивленно посмотрела на него, пытаясь понять, что он имеет в виду. От нее, как и от других близких ему людей, не укрылось его настроение в последнее время, но она ни о чем не спрашивала. Они не зря родились в один день, не зря дружили уже одиннадцать лет, порой ужинали вместе, смотрели кино, пили легкий алкоголь и болтали обо всем на свете. Лера слишком хорошо его знала и видела, что расспросы ни к чему не приведут, он расскажет сам, если и когда будет готов.

– Жаль, мы не захватили с собой вина, – только и сказала она. – Гулять было бы приятнее.

Никита внезапно хитро улыбнулся и жестом фокусника вытащил из кармана широкой рубашки маленькую бутылочку, в которых обычно продают коньяк, только у него оказалась бехеровка. Лера восхищенно вздернула брови.

– Откуда это у тебя?

– Я подумал, что было бы неплохо отметить наш день рождения вдвоем, но бутылка с вином и бокалы были бы слишком заметны в моем кармане, – развел руками Никита, чем заставил ее рассмеяться.

– До нашего дня рождения еще три часа. Мы родились десятого, а сейчас еще девятое, – напомнила Лера.

– По-моему, об этом все забыли и уже празднуют. А у нас потом едва ли будет такая возможность.

Он отвернул маленькую пробку и протянул Лере бутылочку.

– Дамы вперед.

– За нас! – Лера подняла бутылочку чуть выше, улыбнулась Никите и сделала глоток.

Напиток оказался пряным, со вкусом трав, чем-то напоминая лекарство от кашля, но при этом неожиданно вкусным и не бьющим по горлу, как тот же коньяк, хотя градусов в нем было не меньше.

– Черт, а это вкусно! – не могла не признать Лера. – Зря я раньше не пробовала. Где ты это взял? – Она вернула бутылочку Никите.

– Схватил первое, что попалось под руку и оказалось нужного размера, – пояснил Никита, тоже делая глоток. – Должно быть, за него придется заплатить отдельно, но черт с ним.

Лера снова взяла у него бутылочку, но прежде, чем отхлебнуть алкоголь, внезапно усмехнулась.

– Знаешь, а ведь мы почти целуемся.

В глубине души ей страстно хотелось, чтобы Никита ответил что-то вроде «зачем почти, если можно делать это по-настоящему» и притянул бы ее к себе и она впервые почувствовала бы вкус его губ, который сейчас наверняка отдавал бы лекарством от кашля, но Лера прекрасно понимала, что этого не будет. Так и вышло. Никита только усмехнулся в ответ, беря у нее бехеровку для своей очереди.

– Оставим этот секрет между нами, я не взял с собой запасные очки, и, если Илья разобьет мне эти, день рождения окажется испорченным.

Лера пожалела, что вообще ляпнула эту глупость. Это все бехеровка, упавшая в желудок, где уже плескалось полбокала белого вина. Пожалуй, Лере вообще стоит пересмотреть свои отношения с алкоголем. В последнее время под его влиянием она болтает не то, что нужно.

Они почти допили крохотную бутылочку и так увлеклись болтовней, что не заметили, как чета Лосевых закончила с фотосессией и подтянулась к ним.

– Вот вы где! – послышался уставший, но нарочито-бодрый голос Анюты.

Лера, чья очередь как раз была, торопливо отвернулась и спрятала бутылочку в карман, только после этого снова взглянув на приближающуюся сестру.

– Вы чего здесь прячетесь? – с подозрением поинтересовалась Анюта.

– Да так, от вас отдыхаем, – хмыкнула Лера.

Лосев шагнул к ней и принюхался.

– Да пили они! – догадался он. – Я тоже приметил эту коллекцию бехеровки на камине, но не думал, что вы распечатаете ее сами, без нас!

– У нас день рождения, нам можно, – пожал плечами Никита. – Возвращаемся? Кажется, скоро начнется дождь.

Дождь действительно угрожал начаться уже вот-вот. Ветер пригнал тучи, зависшие уже над самым гостиничным комплексом, цепляющиеся тяжелыми темными боками за верхушки сосен. Вспышки молний мелькали почти не переставая, а сильные раскаты грома следовали сразу за ними. Похоже, от планов ужинать на террасе придется отказаться, с такими порывами ветра будет неуютно даже под крышей. Благо, кухня в домике была достаточных размеров, чтобы с легкостью уместить восемь человек.

Очевидно, соседи решили также, потому что в зону видимости попадали еще три домика и на террасе двух из них суетились отдыхающие, перенося в дом блюда, напитки, подушки и пледы. Только в самом дальнем домике, где отдыхала компания девчонок, очевидно, отмечающая девичник, поскольку на головах у всех висела фата, веселье не прекращалось. Девушки даже специально вынесли кресла с крытой террасы в сад, чтобы гулять под дождем.

Они почти успели. Сверкнула яркая молния, одновременно с ней землю сотряс мощный удар грома, и стена дождя обрушилась на комплекс в тот момент, когда Лосев последним вскочил в дом, закрывая за собой стеклянную дверь.

* * *

Дождь и невозможность ужинать на свежем воздухе не испортили никому настроения. Напротив, через распахнутое настежь окно в столовую проникал свежий, пахнущий водой и грозой воздух, а в сверкающих молниях и рокочущем громе было даже что-то уютное. Если бы не столбик термометра, даже в дождливую ночь показывающий +23, впору было бы зажечь в гостиной камин и собраться всем вокруг него. Но стояла жара, и зажигать камин было бы глупо. Все уже прилично устали, поскольку у половины гостей сегодня был рабочий день, а потому спать засобирались еще до полуночи, решив оставить основные силы на завтра.

Яна с Сашей так и не помирились. Она предпринимала несколько попыток сделать вид, что никакой размолвки не было, но Саша отвечал сквозь зубы, давая понять, что примет только ее безоговорочную капитуляцию, и в конце концов Яна тоже разозлилась. Поэтому, когда пришло время расходиться по комнатам, она не спешила идти в отведенную им. В доме имелось четыре спальни, в двух из которых стояли двуспальные кровати, в третьей – две односпальные, которые можно было сдвинуть в случае чего, и в последней – односпальная кровать и диван. Предполагалось, что первые две комнаты займут Лосевы и Лера с Ильей, третья достанется Саше с Яной и в четвертой разместятся Никита с Дашей. Но вот только ночевать в одной комнате с Сашей Яне расхотелось совершенно.

– Может, я с Дашей? – предложила она. – Будет девичья спальня, а Саша с Никитой?

Предложение выглядело странным со всех сторон, ведь всем было давно известно, что эти двое недолюбливают друг друга. Точнее, Саша точно недолюбливал Никиту, последний же вел себя корректно, не давая знать своих истинных чувств к младшему приятелю. Однако никто ничего не сказал, а Никита даже бровью не повел. Яна с Сашей не ссорились на глазах у всех, но, очевидно, друзья и так заметили их настроение и нежелание разговаривать друг с другом.

– Чур, моя кровать, – только и ответил Саша.

Все разошлись по комнатам, и вскоре в доме установилась полная тишина. Даже болтушка Даша, сильно измотанная подготовкой праздника брату и соседке, вымоталась настолько, что уснула, едва коснувшись головой подушки. Яне же, напротив, не спалось. Она крутилась в кровати, рискуя разбудить Дашу, а потому решила немного посидеть в гостиной, пока сон не сморит окончательно. В доме стояла тишина, только за окном продолжала бушевать непогода, превратившаяся в настоящую бурю. Через приоткрытое окно слышались порывы ураганного ветра, натужно скрипели старые сосны. Гроза ушла уже далеко, раскаты грома больше не вплетались в какофонию звуков, но яркие молнии все еще озаряли черное небо.

Яна не стала включать даже тусклый торшер возле дивана, ей хватало света от уличного фонаря и вспышек молнии, чтобы разглядывать обстановку гостиной и ждать, когда захочется спать. По этой же причине она не стала включать телефон. Стоит только зацепиться глазами за какой-нибудь интересный текст, и о сне не будет даже речи. Гостиная была небольшой, а мебель и тяжелые портьеры на окнах, стилизованные под старину, визуально делали ее еще меньше. В комнате помещались старый буфет с посудой, диван, два кресла и кофейный столик в центре, камин рядом с окном и большое фортепиано в углу. Еще днем Яне страшно хотелось открыть крышку и понажимать на клавиши, но времени так и не нашлось. Когда-то в детстве она занималась музыкой, но без цели зарабатывать этим на жизнь, а потому виртуозной пианисткой не стала. Просто они с отцом порой наигрывали легкие мелодии, иногда устраивая соревнования, в которых она неизменно побеждала. Но после того, как она уехала учиться в университет, за пианино больше не садилась ни разу. Даже на каникулах и выходных, когда приезжала в отчий дом, находились другие дела.

Постепенно сон все-таки сморил ее, и Яна уснула прямо на диване, свернувшись калачиком и подложив под щеку ладони. Сколько проспала, она не знала, но гроза успела вернуться. Особенно сильный раскат грома, от которого стекла задрожали в окнах, и разбудил ее. Яна распахнула глаза, чувствуя, как в груди бешено колотится сердце, но ничего не увидела. Похоже, фонарь во дворе больше не горел. То ли освещение в комплексе выключают на ночь, то ли из-за грозы пропало электричество.

Яна приподнялась на локте, ища взглядом мобильный телефон, но того нигде не было. Обычно даже в темноте на его экране светится время, но сейчас Яна не могла его разглядеть. Она свесилась с дивана, чтобы пошарить под ним рукой, полагая, что телефон закатился под диван, но вдруг замерла: кто-то нажал на клавишу фортепиано и по гостиной коротко разнесся тихий звук. Мгновение спустя Яна села и повернулась в ту сторону, где стояло фортепиано, но ничего не разглядела, в комнате по-прежнему было темно.

– Кто здесь? – спросила она, стараясь, чтобы голос не дрожал.

В доме полно людей, возможно, кто-то встал в туалет и нечаянно задел инструмент. Показаться перепуганной дурочкой Яне не хотелось. Однако ей никто не ответил, и больше никаких звуков слышно не было. Если кто-то и находился в гостиной, кроме нее, то он замер, чтобы не выдать своего присутствия. Но зачем? Или, быть может, ей просто показалось и никто не нажимал на клавиши? Конечно, Яна слышала звук достаточно ясно, но вдруг?..

Яркая вспышка молнии на мгновение осветила гостиную, и Яна вдруг увидела высокую фигуру у фортепиано. Ей не показалось, в комнате совершенно точно кто-то был, но Яна его не опознала. Она была уверена, что фигура принадлежала женщине, но Даша и Аня были ниже ростом, а у Леры темные волосы, незнакомка же имела длинные белокурые волосы и платье в пол, больше Яна ничего разглядеть не успела.

Кто она и что здесь делает? Заблудившаяся соседка, перепутавшая домики? Отозвалась бы. Воровка? Не самая удачная одежда для воровки, прямо скажем.

– Кто вы? Что вам нужно? – громко спросила Яна, но слова потонули в раскате грома, а затем последовала новая вспышка молнии, снова осветившая гостиную и женскую фигуру, которая теперь уже стояла не возле фортепиано, а у самой спинки дивана.

От неожиданности Яна дернулась и упала на пол, но тут же наткнулась рукой на телефон. Пальцы судорожно сжались вокруг тонкого корпуса, Яна быстро зажгла экран и повернула телефон, освещая пространство перед собой. Девушка снова переместилась: теперь стояла не позади дивана, а перед ним, в двух шагах от Яны. В тусклом свете телефона Яна смогла рассмотреть ее: незнакомка была боса, то, что Яна приняла за платье, оказалось то ли длинной ночной сорочкой, то ли старомодным сарафаном, глаза завязаны лентой. Кожа очень светлая, почти белая, словно девушка никогда не видела солнца или же в ее венах не осталось ни капли крови. Она не пыталась напасть, но Яне все равно было страшно. Да и кто не испугается, когда прямо перед ним появится призрак? А в том, что девушка не жива, Яна не сомневалась.

Было в незнакомке еще что-то странное, но экран погас, снова погрузив гостиную в темноту, и Яна не успела сформулировать, что именно. Когда она снова зажгла телефон, девушки рядом уже не было. Яна вскочила на ноги, огляделась по сторонам: гостиная была пуста, зато на кухне тихонько звякнула посуда. Не раздумывая ни секунды, Яна поторопилась туда и в новой вспышке молнии увидела призрак у окна.

– Постой! – запыхавшись, попросила Яна. – Постой! Кто ты?

– Яна? – Сонная Даша появилась на пороге кухни, с удивлением глядя на Яну. – С кем ты разговариваешь?

Яна посмотрела сначала на соседку по комнате, потом снова повернулась к окну: призрак исчез.

– Птица какая-то, – ляпнула она первое, что пришло в голову. – На подоконнике сидела.

– Птица? – Даша вошла на кухню. – Может, он дождя пряталась? Такой ураган!

– Может, – согласилась Яна. – А ты чего не спишь?

– Попить встала. А ты?

– И я.

Чтобы не вызывать у Даши лишних вопросов, Яна действительно выпила полстакана воды, и вдвоем девушки вернулись в комнату. Даша снова быстро уснула, а Яна без сна лежала в постели почти до самого утра, вглядываясь в темноту и при каждой вспышке молнии оглядывая комнату. Но призрак исчез и больше не появлялся. Оставалось только гадать, кто такая эта девушка и почему приходила. Яне иногда снились вещие сны, но медиумом она точно не была, призраки не являлись ей и не пытались общаться, поэтому появление этого вызывало тревогу. Не терпелось дождаться утра, чтобы найти время и рассказать обо всем Никите. Если кто-то и сможет выдвинуть какую-либо теорию, то только он.

Лишь когда гроза закончилась и за окном установилась полная тишина, Яна смогла провалиться в сон.

Глава 2

Несмотря на то, что уснула на рассвете, проснулась Яна рано: часы показывали лишь начало девятого. В окно ярко светило солнце, рассыпая по комнате золотистые искры, и, должно быть, именно они и разбудили ее. Даши в комнате уже не было, а через открытое окно доносились с террасы приглушенные голоса.

Яна отбросила в сторону тонкое одеяло и прямо в пижаме вышла из комнаты. Собираясь на отдых с большой компанией, она взяла с собой более чем приличный комплект из футболки и бриджей, поэтому надевать что-то сверху не было необходимости. Оказалось, что проснулись уже и Анюта с Лерой, а вот мужчин на террасе не было.

– Утро доброе! – весело поздоровалась Даша, протягивая Яне пустую чашку и пакетик с растворимым кофе 3 в 1. Горячий чайник стоял здесь же, на столе.

Утро действительно казалось добрым: после ночной грозы воздух упоительно пах свежестью, водой и цветами, жара еще не успела раскалить мир до состояния деревенской печи, но туч на небе уже не осталось. В траве блестели капельки росы, стрекотали кузнечики, а на ветках сосен громко пели многочисленные птицы.

Яна опустилась в большое плетеное кресло возле стола и налила в чашку кипятка.

– Парни еще спят, что ли? – уточнила она.

– Илья и Никита с удочками уже ушли к пруду, – отозвалась Лера. – Оказывается, у них тут можно взять напрокат удочки и наловить плотвы на уху, а Илья большой любитель подобных развлечений. Никита, похоже, просто решил сбежать от нашей компании. Саша и Леха дрыхнут.

Яна непроизвольно бросила взгляд в ту сторону, где находился пруд. Значит, рассказать Никите о ночном происшествии придется позже. Сейчас, когда вовсю светило солнце и почти ничего не напоминало о ночном урагане, призрак казался Яне чем-то далеким и почти неправдоподобным, она легко могла немного подождать.

– Я до часу уснуть не могла, так громыхало, – пожаловалась Анюта, и Яна поняла, что до ее прихода девчонки обсуждали ночную грозу.

– А я уснула, едва коснувшись головой подушки, – призналась Даша. – Ночью только проснулась, когда гроза снова вернулась.

– Вернулась? – Анюта удивленно нахмурилась. – Я уже не слышала.

– Да еще какая! Яну тоже разбудила, да, Ян? – Даша повернулась к Яне, ища подтверждения, и той ничего не оставалось, кроме как кивнуть. Не говорить же подругам, что она сидела в гостиной и общалась с призраком. Тем более технически вернувшаяся гроза ее действительно разбудила.

– Такой ураган был, – продолжала Даша. – Я боялась, что крышу снесет.

– Я спала как убитая и вообще ничего не слышала, – лениво заметила Лера, отпивая горячий кофе. – Чистая совесть – залог хорошего сна.

– Я бы сказала, что удачный роман, – поправила ее Даша, хихикнув. – Вы вот с мужчинами спали и не слышали ничего, а мы с Янкой мучились.

– Кстати, насчет Янки, – Лера отставила в сторону чашку и повернулась к ней. – Вы чего с Сашей-то по разным комнатам разбежались?

Яна смутилась, попыталась спрятаться за чашкой, но Лера смотрела внимательно, от ответа не отвертишься.

– Мы просто поругались, – пожала плечами Яна. – Еще до того, как приехали, по дороге, но не портить же всем настроение.

– Да мы и так заметили, – хмыкнула Анюта. – И что за причина?

Яне не особо хотелось обсуждать причины размолвки, но девчонки не отстали бы, и она призналась:

– Он хочет, чтобы мы в августе поехали на какой-то дико дорогой курорт, а у меня таких денег нет.

– И он предлагает заплатить за все сам, но ты не хочешь? – правильно поняла Лера. Она неплохо знала обоих, поэтому догадалась первой.

Яна кивнула. Однажды она уже приняла от Саши в подарок дорогой телефон и после этого долго чувствовала себя обязанной. Чувство это ей не понравилось, поэтому в следующий раз, когда Саша предлагал платить половину за съемную квартиру, лишь бы Яна сняла ее поближе к нему, ей удалось отстоять свою самостоятельность. Попыталась она сделать это и в вопросе с отдыхом, а Саша внезапно разозлился и обиделся.

– Вот уж глупости! – первой высказалась Анюта. – Если бы за меня мужчина предложил заплатить, я бы точно не возражала.

Лера удивленно посмотрела на сестру.

– Ты замужем.

– И за все плачу сама. Лешкиной зарплаты на модные курорты не хватит.

– Видели глазки, за что замуж выходили, – развела руками Лера. – Или ты думала, что ради твоей неземной красоты он бросит любимую работу и тоже в блогеры пойдет? А Янка правильно делает, что не позволяет собой помыкать. Чувство собственного достоинства важнее дорогого отдыха.

Между сестрами завязалась небольшая перепалка и выяснение, что в жизни важнее, а Яна с радостью позволила им увести разговор от ее персоны. Обсуждать отношения с Сашей ей не хотелось, потому что все чаще в последнее время ей казалось, что эти отношения изжили себя и пора их заканчивать, но, как это сделать, она не знала, опыта такого еще не нажила.

Вдалеке послышались громкие голоса, привлекшие к себе внимание девушек. Анюта даже приподнялась с кресла, пытаясь разглядеть, что и где происходит.

– Драка, что ли? – пробормотала она.

– Побежишь разнимать? – поинтересовалась Даша.

– Скорее снимать, – не удержалась Лера.

Анюта показала обеим язык и подошла к краю террасы. По выражению ее лица было понятно, что, если бы сестра и ее соседка не подразнили ее, Анюта уже пошла бы смотреть, что и где происходит. Справедливости ради, Яне и самой хотелось узнать, что случилось. Успокаивало лишь то, что пруд находится в противоположной стороне, а потому, что бы там ни произошло, Никита и Илья едва ли имеют к этому отношение.

Наверное, Анюта все-таки не выдержала бы, но в этот момент из-за угла как раз показались две девушки, в которых Яна узнала соседок по коттеджу справа. Они шли быстро и что-то громко обсуждали, размахивая руками.

– Что там случилось? – спросила Анюта.

Девушки посмотрели на нее, но не остановились. Должно быть, обеим не терпелось вернуться в свой коттедж и рассказать подробности подружкам.

– Труп нашли, – на ходу ответила одна.

– Труп? – ахнула Даша, тоже вскакивая с места и подходя к краю террасы.

– Ага, – кивнула вторая девушка. – Ветром повалило старую сосну, и сторож утром нашел труп, обходя территорию.

Девушки взбежали по ступенькам к своему домику и скрылись за дверью, а Анюта возбужденно повернулась к подругам.

– Пойдем посмотрим?

Даша активно закивала, Яна тоже поднялась с места. В ней не столько проснулось любопытство, сколько сработала логика. Ночью во время грозы в доме появился призрак, и тогда же повалило старое дерево, которое, очевидно, кого-то убило. Яна не верила в такие совпадения, а значит, эти события связаны, и ей хотелось взглянуть, похож ли погибший – скорее всего, погибшая – на девушку, которую она видела.

Только Лера демонстративно откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза.

– Без меня.

– Ты же судмедэксперт! – упрекнула ее Анюта.

– Надо же, ты запомнила, как называется моя профессия, – хмыкнула Лера, не открывая глаз. – Больше не будешь путать с патологоанатомом?

– После той отповеди, что ты устроила моим подписчикам несколько недель назад? – скривилась Анюта. – Но ведь в том-то и дело! Это же как раз твой профиль!

– Я на отдыхе, между прочим.

– А вдруг девчонки ошиблись, и там пока не труп, а кому-то нужна помощь?

– Тогда сюда наверняка уже едет скорая помощь. Это только в фильмах врачи в любой ситуации бросаются помогать, а в реальной жизни, если хочешь знать, мы всячески стараемся этого избегать. Во-первых, не факт, что сможем помочь, специализация специализации рознь, а во-вторых, можно столько проблем в итоге заиметь, что сам не рад окажешься. Анекдот про шапочку знаешь?

Анюта махнула рукой, спрятала в карман телефон и направилась к ступенькам, чтобы сбежать с террасы к тропинке.

– В тебе нет ни капли любопытства, – бросила она напоследок.

– Все занято здравым смыслом, – отозвалась Лера.

Три девушки спустились вниз и поторопились в сторону, откуда несколькими минутами ранее появились соседки. Уже через десяток метров они разглядели большую толпу, возбужденный шепот которой прокатывался над всем гостиничным комплексом. Ни скорой помощи, ни полиции пока не было видно, но никто не суетился, не взывал к помощи, из чего можно было сделать вывод, что помощь уже никому не нужна. Впрочем, появление призрака в доме говорило об этом гораздо красноречивее спокойствия толпы.

Несколько охранников комплекса огородили место происшествия и никого не подпускали ближе, а потому Яна смогла только разглядеть, что ветром повалило не сосну, а огромный дуб. Тот упал на сарай, которому лет было наверняка не намного меньше дуба. Сарай рухнул и, очевидно, завалил того, кто находился внутри. Кто именно это был, издалека не рассмотреть.

– Что случилось? – поинтересовалась Анюта у толпы.

– Похоже, завалило кого-то, – отозвался тучный мужчина в полосатых шортах, видимо, кто-то из отдыхающих.

– Не, там уже давно труп лежал, – возразила ему женщина в ярко-желтом сарафане. – Я слышала, как охранники говорили, что несвежий.

– Ну прям! – фыркнул мужчина. – Я сам видел, как в этот сарай постоянно кто-то заходит, и труп не нашли бы?

– Может, спрятан был! – не сдавалась женщина.

Между отдыхающими завязалась перепалка, но было очевидно, что никто из них достоверных сведений не имеет, а потому интереса не представляет. Анюта потянула подруг чуть дальше, где народу находилось меньше, но, судя по форме, это были работники гостиницы, а не отдыхающие. Вполне возможно, они знают немного больше. Спрашивать у них ничего не стали, если здесь работают профессионалы, то они ничего не расскажут, пока не получат инструкций от начальства, поэтому просто пристроились рядом в надежде на то, что работники будут обсуждать что-то между собой. И точно: спустя несколько минут томительного ожидания один из охранников, стоявший в цепи вокруг разрушенного сарая, вытащил из кармана пачку сигарет, отошел в сторону от коллег и прикурил. Тут же к нему потянулся высокий мужчина в форме уборщика территории.

– Ну что там, Семен? Чей труп? – спросил он негромко. Яне даже пришлось сделать осторожный шаг в сторону, чтобы слышать разговор. То же сделали и Даша с Анютой.

– Да кто ж его знает, – сплюнул себе под ноги Семен. – Это и не труп даже, скелет. Походу, давно тут лежал.

– Как же его никто не заметил? Тут же весла, лодки. Как лето – так Петрович каждый день сюда ходит.

– Вот он полиции и расскажет, как за все это время скелет не заметил! – зло сказал Семен. – Или начальству! Потому что весла должен был сушить на зиму по осени, а он, походу, схалявил.

Значит, упавшим деревом никого не убило. Тело неизвестной девушки лежало тут уже так давно, что успело стать скелетом. Но почему тогда она явилась к Яне именно этой ночью? Из-за того, что ее покой потревожили? Или все-таки это совпадение, и призрак к скелету не имеет никакого отношения? Нет, вряд ли. Яна даже головой качнула, не соглашаясь с собственными мыслями. Оставалось надеяться, что Никита и Илья скоро вернутся в домик и окажутся чуть более любопытными, чем Лера. Потому что обсудить с Никитой произошедшее Яне хотелось сильнее, чем увидеть скелет.

Наконец вдалеке послышался вой сирен, и на территорию комплекса въехали две полицейские машины с мигалками. Подъехав поближе, остановились, и из них вышли три полицейских и два эксперта, если судить по чемоданчикам в руках.

– Так, ну сейчас работать станет проще, – хмыкнула Анюта, профессиональным взглядом осматривая прибывших.

– С чего вдруг? – не поняла Даша.

Анюта немного помолчала, а затем ткнула пальцем в самого высокого, болезненно худого полицейского. Он выглядел младше всех своих коллег, его лицо было обсыпано прыщами, а в глазах светился суеверный ужас. Яна предположила, что в полиции он недавно, возможно, к виду трупов еще не привык.

– Вот этот нам все расскажет.

Даша посмотрела на полицейского, потом на Анюту.

– Откуда ты знаешь?

Анюта хмыкнула, но ничего не ответила. Выждав около получаса, пока полиция опросила охранников и заглянула в разрушенный сарай, где уже трудились эксперты, Анюта поправила прическу, одернула вниз узкий топ, и смело направилась к выбранному стражу порядка, который как раз отошел в сторону, что-то листая в телефоне.

– Кажется, сейчас нам дадут мастер-класс по соблазнению блюстителей закона, – хихикнула Даша.

– Вот и посмотрим, на что Леша купился, – согласилась Яна.

Даша прыснула, но тут же прижала кулак ко рту, чтобы не привлекать внимания. С этого места им не было слышно разговора, они могли судить о происходящем лишь по мимике и позам, и те были весьма обнадеживающими. Если сначала молодой полицейский смотрел на Анюту настороженно и даже с неким неудовольствием, то уже очень скоро взгляд его подобрел, а на губах то и дело появлялось подобие несмелой улыбки. Анюту же было видно лишь со спины, но ее позы не оставляли сомнений, что раскручивает она полицейского мастерски.

– Главное, чтобы она не забыла, что не на ужин его зовет, а информацию выпытывает, – снова тихо прошептала Яне на ухо Даша, и обе старательно закусили губы, чтобы не рассмеяться.

– Антон Петрович! – наконец громко сказал полицейский одному из своих коллег. – Тут девушка говорит, что видела что-то этой ночью, я опрошу?

Невысокий грузный полицейский с залысинами, как раз разговаривавший с экспертом, лишь нетерпеливо махнул рукой. Полицейский с Анютой отошли в сторону, туда, где их не могли видеть его коллеги, и продолжили разговор. Очевидно, ничего важного он ей показать не мог или не хотел, но длительный разговор с блондинкой наверняка вызвал бы вопросы, а потому парень решил перестраховаться. Наверное, потом скажет, что ничего ценного свидетельница не сказала.

Разговор оказался коротким, и уже минут через десять Анюта с загадочной улыбкой на губах вернулась к подругам.

– Ну, что он сказал? – нетерпеливо спросила Даша.

Анюта не торопилась рассказывать, эффектно нагнетая любопытство, махнула рукой, мол, пойдемте отсюда, и, лишь когда они отошли на приличное расстояние, сказала:

– В общем, Максим сказал, что там реально скелет, а не труп. Причем, судя по всему, очень давнишний. Эксперты точно определить пока не могут, но говорят, что ему не десять лет и даже не двадцать.

– Но как он пролежал там столько времени незамеченным? – не поняла Яна. – Ведь строительство комплекса началось в начале двухтысячных. И если скелет старше, то как они могли строить здесь все, а его не найти.

Анюта снова загадочно улыбнулась.

– А все просто: скелет был замурован в стене.

Даша и Яна ошарашенно остановились, а Анюта, довольная произведенным эффектом, пошла дальше, предоставив подругам возможность догонять ее.

– В смысле? – спросила Даша, когда все трое снова поравнялись.

– В прямом. Дуб упал на сарай, тот развалился, и оказалось, что в его стене все это время был замурован чей-то труп. Эксперты считают, что это женщина. Вы же видели стены сарая: выложены из кирпича, толстенные. Скорее всего, это еще наследие настоящей графской усадьбы. Может, сарай раньше вовсе и не сараем был.

– Офигеть! – выдохнула Даша. – Вот это история! И как тебе только удалось все это выяснить в такой короткий срок?

– Я умею очаровывать людей, – хмыкнула Анюта. – Иначе у меня было бы столько подписчиков?

– Ты что, собираешься об этом в блоге писать? – нахмурилась Яна.

– Конечно! Я сделаю серию постов об этом! Даже название уже придумала: «БлондинкАнюта ведет расследование»!

Яне это показалось плохой идеей, но почему, она не могла внятно объяснить. Пусть девушка умерла, по всей видимости, много десятков лет назад, поднимать охваты и набирать подписчиков на ее смерти казалось кощунственным. Либо же Яна слишком близко к сердцу приняла эту историю, потому что видела призрак девушки ночью? Словно бы была знакома с несчастной.

В любом случае Анюте она ничего не сказала.

* * *

До обеда остаться с Никитой наедине и рассказать ему о призраке Яне так и не удалось, а делать это в присутствии остальных она не посчитала возможным. Как минимум трое из гостей не были в курсе этой стороны ее жизни, а Дашу, насколько Яна знала, Никита и вовсе старался ограничивать от всего, что связано с экстрасенсорикой, хоть она прекрасно знала о способностях старшего брата.

После обеда вся компания собралась идти к пруду, чтобы немного позагорать и половить рыбу, но у Яны к тому времени разболелась голова, и она решила остаться дома. Бессонная ночь не могла не сказаться на состоянии, правильнее будет немного отдохнуть. Тем не менее, выпив таблетку, она не пошла в спальню, а осталась в гостиной. Ее внимание привлекло фортепиано, звуки которого она слышала ночью. Воспользовавшись тем, что никто не услышит ее фальшивую игру, Яна открыла крышку и коснулась клавиш. Она так давно не играла, но пальцы все равно все помнили, хоть и ставились в нужное положение теперь с трудом. Несколько раз она сбивалась, но упрямо начинала заново, пока наконец Лунная соната не вышла более или менее сносно. Лишь когда музыка стихла, позади послышался голос Никиты:

– Не знал, что ты умеешь играть.

Яна вздрогнула от неожиданности и захлопнула крышку фортепиано, хотя по расслабленной позе Никиты, прислонившегося плечом к дверному косяку, было понятно, что стоит тут он уже давно, поэтому делать вид, что только что села, нет никакого смысла.

– Немного, – призналась Яна. – Любовь к музыке у меня наследственная. Моя тетя – известная скрипачка.

– В самом деле? – Никита оторвался от косяка, подошел ближе и сел на диван.

– Алена Васильева.

– Никогда не слышал.

– Можно подумать, ты так уж силен в музыке.

– Эй, у меня дома есть гитара!

– В самом деле? – передразнила его Яна, приподняв брови. Дома у Никиты она была дважды и никакой гитары там не видела. Правда, была она на кухне и в гостиной, если он хранит инструмент в спальне, то она и не могла видеть. Гитара ведь не фортепиано, которому нужно много места, поэтому чаще всего стоит оно в гостиной.

– Она просто в комнате, – признался Никита, а затем смущенно улыбнулся и добавил: – У Даши. Но я тоже умею играть! «В траве сидел кузнечик».

Яна рассмеялась.

– Почему она не научила тебя чему-то посложнее?

– При всех моих талантах к этому я оказался совершенно бездарен. А тебя кто научил играть? Тетя?

– Папа.

– Он тоже умеет? – Никита искренне удивился. – Бывший следователь, делающий мебель ручной работы и умеющий играть на фортепиано?

– Теперь ты понимаешь, что у Элизы не было шансов.

– Да уж, – согласился Никита. – Твоему отцу есть чем цеплять девушек на десять лет младше.

– Можно подумать, университетскому преподавателю, обладающему экстрасенсорным даром и умеющему играть на гитаре «Кузнечика», нечем, – поддела Яна и тут же смутилась от двусмысленности своих слов. Тем более Никита смотрел на нее внимательно, не улыбался, но и взгляд не отводил. Поэтому Яна поспешила перевести тему: – А ты почему не пошел с остальными?

Никита молча рассматривал ее еще несколько секунд, а затем моргнул, будто сбрасывая с себя оцепенение, откинулся на спинку дивана и развел руками:

– Я не большой любитель обнажаться перед посторонними людьми. А если учесть, что Анна наверняка будет снимать свои видео и выкладывать их в интернет, то я предпочитаю держаться как можно дальше от пруда.

Яна понимающе кивнула.

– Но это даже хорошо, – сказала она. – Мне как раз нужно тебе кое-что рассказать, а делать это при всех показалось неправильным.

Взгляд Никиты неуловимо изменился. Теперь в нем появилась настороженность, смутившая Яну еще больше. Конечно, это ведь она решила сменить тему, он об этом пока ничего не знал и, наверное, подумал, что она хочет сказать ему что-то в продолжение предыдущего разговора, который явно намекал на определенное направление. Яна поспешила сказать:

– Сегодня ночью я видела призрак.

Она думала, что теперь на его лице проступит облегчение, но вместо этого там мелькнуло… разочарование?

– Призрак? – Если Никита и был чем-то разочарован, то виду не подал, и в голосе звучало только естественное любопытство.

– Да, – Яна кивнула. – Призрак девушки. В платье, может быть, сарафане, с длинными светлыми волосами и – что самое странное – с завязанными лентой глазами.

Никита снова несколько длинных секунд разглядывал ее, а затем спросил:

– Ты думаешь, это может быть как-то связано с найденным в том сарае скелетом?

– Мне кажется, это самое логичное предположение, – подтвердила Яна. – Ночью дерево упало на сарай и освободило тело, которое было замуровано в стену не один десяток лет. Возможно, с ним же была освобождена и душа. Я не понимаю другого: почему призрак увидела я? Я ведь не медиум, я никогда не видела призраков.

Никита задумчиво потер ладонью лоб и наконец перевел взгляд в окно, за которым колыхались от легкого ветерка кусты сирени. Он не спешил ничего говорить, и Яне пришлось поторопить его:

– Думаешь, это снова проделки мага?

Она видела, как напряглись мышцы его лица, но Никита по-прежнему смотрел в окно, а не на нее, будто ему требовалось время, чтобы справиться с эмоциями и не напугать Яну.

– Сложно сказать, – наконец медленно произнес Никита. – Как бы он мог это подстроить? Даже если каким-то образом знал, что в стене сарая замурована женщина, то падение дерева на него в тот момент, когда здесь отдыхаем мы, слишком сложное совпадение.

– Если только ему не под силу это подстроить, – вздохнула Яна. – Мы ведь уже решили, что он наверняка обладает какими-то способностями, раз его ритуал на могиле детей сработал.

Об этом они с Никитой говорили в тот раз, когда она показывала ему портрет мага, однако сейчас Никита вдруг мотнул головой, будто не соглашался с ней, а потом резко встал и направился к двери.

– Идем, – бросил он на ходу.

Заинтригованная, Яна поторопилась за ним. Они вышли из домика и отправились к разрушенному сараю. Людей возле него уже не осталось: полиция уехала, зеваки разошлись. Никому не хотелось тратить дорого оплаченные часы на пустое времяпрепровождение. Здание сарая было обнесено оградительной лентой, предупреждающей о том, что переступать ее запрещено, но скелет давно увезли, а больше смотреть там было не на что. И Никита тоже не пошел к нему, только взглянул мельком. Внимание же его привлекло упавшее дерево. Ствол оттащили в сторону, но Никита присел возле оставшегося пня, разглядывая его.

– Смотри!

Яна подошла ближе и тоже присела рядом. Остаток пня, на который указывал Никита, с одной стороны был рваным, с высоко выступающими осколками дерева, а вот с другой – совершенно ровным, будто кто-то подпилил его. Впрочем, почему – кто-то?

– Он был здесь, – мрачно заключил Никита. – Он действительно все подстроил. Буклеты с этим гостиничным комплексом кто-то бросил в наш почтовый ящик, Даша увидела и загорелась идеей отдохнуть здесь. Он знал, что мы сюда приедем. О том, что этой ночью может быть гроза с сильным ветром, писали все новостные издания. Ему оставалось только правильно подпилить дерево, чтобы оно упало на сарай и развалило его.

Яна выпрямилась и обхватила себя руками. Стало неуютно и будто даже холодно, хотя солнце еще даже не думало клониться к закату, жарило вовсю, а легкий ветерок не приносил прохлады, лишь разгонял жару, как опахало над костром.

– И что теперь делать?

Никита тоже поднялся на ноги, остановился рядом с ней.

– Думаю, у нас есть выбор: включиться в предлагаемую магом игру и начать расследование или же сделать вид, что ничего не поняли, не заинтересовались, и уехать домой.

Яна была благодарна ему за это «нас». Они оба понимали, что главная героиня во всех играх магах – она, но было бы невыносимо оставаться один на один со всем этим, пусть даже мысленно.

– Думаешь, он даст нам уехать? – покачала головой она. – Не подбросит еще что-то, что все-таки вынудит нас начать расследование?

– Я не знаю, – честно признался Никита. – В любом случае, делать выбор сейчас совсем необязательно. Мы можем спокойно отдохнуть до завтрашнего обеда, как и собирались, и там решить. Посмотрим, как пройдет эта ночь. Что, если призрак явился не конкретно тебе, а просто в нашем доме? Или, быть может, не только в нашем и видела его не только ты, просто люди обычно не распространяются о таком.

Яна кивнула. Он точно был прав в том, что бросаться на амбразуру прямо сейчас необязательно. У Никиты и у Леры день рождения, и, какой бы выбор ни сделала Яна, портить им праздник она не имеет права.

Они медленно двинулись к своему домику, думая каждый о своем, и Яна не выдержала, спросила:

– Никита, у тебя все нормально?

Он не обернулся к ней, продолжал идти, на ходу ответив:

– Да, с чего ты взяла, что что-то не так?

И это было лучшим доказательством того, что Яна не ошиблась. Да и не только она ведь заметила. Если бы Яна хоть на секунду допускала, что Даша права и все дело в разрыве Никиты со своей девушкой, она бы в жизни не решилась об этом спросить. Но Яна была уверена, что причина в другом. Ну не стал бы Никита три недели переживать из-за девушки! Она в этом не сомневалась.

– Ты молчаливый.

– Разве я когда-то был любителем поболтать? – хмыкнул он.

– Нет, но сейчас особенно молчалив и задумчив, – покачала головой Яна и тут же добавила: – Если не хочешь мне говорить, так и скажи, я не обижусь.

Никита сделал еще несколько шагов, затем остановился и вздохнул.

– Нет, пожалуй, именно тебе я и могу сказать. Сам не знаю, почему лишь тебе я рассказываю о таких вещах, должно быть, у любого человека рано или поздно появляется потребность поделиться с другими. Помнишь то кладбище, на котором мы нашли могилу детей?

Яна кивнула. Прошло всего три недели с тех событий, да и едва ли она забудет это даже через тридцать три года.

– Когда мы пришли туда первый раз, у меня было странное ощущение. Будто что-то тянуло меня в сторону, не туда, где мы в итоге нашли могилу. Я был уверен, что это никак не связано с нашим делом, это что-то личное, поэтому ничего не сказал тебе и Саше. Тогда у меня не было времени прислушиваться к ощущениям, я вернулся на кладбище позже.

– И что ты нашел?

– Могилу еще одного ребенка. Точнее, только крест с надгробной табличкой, лежащий на земле. Девочке было полгода, когда она умерла. А ее имя полностью совпадает с именем моей сестры.

– Даши? – переспросила Яна и сразу же почувствовала себя глупо: ну конечно Даши! У Никиты нет других сестер.

– Да. Кремнева Дарья Андреевна, и дата рождения совпадает с Дашиной. Я мог бы счесть это все каким-то диким совпадением, но в документах кладбища не значится могила с таким именем. Ни в тот день, ни в какой другой за всю историю кладбища на нем не хоронили человека с этим именем. Поверь, я проверил не один раз. Более того, я потратил три недели на то, чтобы проверить все кладбища и архивы нашей области за последние тридцать лет. Нашел только одно совпадение: Кремнева Дарья Андреевна умерла в 1995 году в возрасте девяноста двух лет. Больше никого с таким именем нет.

Никита замолчал, и Яна тоже не знала, что сказать. О, как понятно теперь ей стало его состояние! Да уж, никакое расставание с девушкой и близко настолько не выбило бы его из колеи.

– А выяснить у родственников ты не пробовал? – осторожно спросила она.

– Пробовал. Не напрямую, конечно, окольными путями. Брат ничего такого не помнит, но ему было пять. Если уж я в свои девять не помню, то он и подавно. Тетя, которая нас вырастила, тоже утверждает, что мы никогда ничем серьезным не болели, что уж говорить о… – Никита запнулся, пытаясь подобрать слова. – О таком. А у меня какие-то очень странные воспоминания и ощущения, когда я об этом думаю.

– Какие?

– Я помню лишь момент, как отец закрывает передо мной дверь, будто не дает зайти в комнату. Он там не один, с мамой. Помню ее заплаканное лицо. Но при этом он отгораживает меня без агрессии, мягко, будто пытается защитить от чего-то. И ощущения… такие давящие, не дающие даже нормально вдохнуть.

Никита снова замолчал и больше ничего не говорил до самого дома. Яна тоже пыталась уложить в голове услышанное, придумать какие-то версии, объясняющие находку. Наверняка таких версий у Никиты было уже гораздо больше, он думал над ними все три недели, но раз не делился ими, значит, не хотел. Или же хотел услышать что-то от нее.

Дома еще никого не было, поэтому они спокойно могли продолжить разговор, но для начала Яна поставила чайник. Жара на улице не уменьшилась, но ей стало зябко, хотелось согреться хотя бы о чашку горячего чая. Никита поддержал ее идею, и спустя десять минут они сидели на террасе с двумя чашками.

– Если с Дашей действительно что-то случилось, родственники могли скрывать это от вас, – высказала свое предположение Даша. – От тебя и твоего брата, имею в виду. Поэтому ты и не помнишь самих похорон, тебя на них не было. И поэтому тетя молчит сейчас. Сколько бы вам ни было лет, для нее вы все равно дети, от которых она привыкла скрывать нечто очень важное и травматичное.

– Откуда тогда взялась та Даша, которую я знаю? – спросил Никита, но по его тону Яна поняла, что он уже давно думал над этим вопросом. Она просто идет по пути его размышлений, и он хочет сравнить их, понять, не упустил ли чего, не придумал ли лишнего.

– Удочерили? Но сделали это так, чтобы знало как можно меньше людей. Может, на похоронах были самые близкие, еще и поэтому ваша тетя молчит. Как думаешь, могло у твоего отца оказаться достаточно связей, чтобы похоронить настоящую Дашу под другим именем?

– На табличке ее имя, – напомнил Никита.

– На табличке – ее, а документов нет. Может быть, сначала похоронили под правильным именем, а потом решили все скрыть. Документы изменили, а вот про табличку забыли.

Никита посмотрел на нее с интересом.

– Я думал об этом, но не могу понять: зачем? Зачем такие сложности? Если ты права и все на самом деле так, то почему было просто не похоронить ребенка и не взять другого? Может быть, даже назвать его тем же именем, но без всех этих заморочек?

– Психологический аспект? Терять ребенка очень тяжело, поверь, я знаю. Я помню состояние своих родителей, когда погиб мой младший брат. По правде говоря, они ведь так и не оправились от этого. Развелись, разъехались. Моя мама отдала меня отцу, чтобы я не напоминала ей о произошедшем. Сказала, что ей слишком больно меня видеть. Что, если твои родители решили справиться с горем таким образом: заменить одного ребенка другим? Может быть, твоя мама была в настолько плохом моральном состоянии, что отец решился на такую психологическую замену.

Никита долгую минуту размышлял над ее словами, и Яна видела, что теперь он не сверяет версии. Он действительно не думал раньше о том, что она сказала.

– Тогда уж скорее отец, а не мама, – наконец произнес он. – Это ведь он спустя всего полтора месяца убил ее, у него психика так и не восстановилась.

– Может, и отец, – согласилась Яна. – Мужчины страдают так же, как и женщины, только если женщина имеет право оплакивать ребенка, впадать в истерику и падать в обморок, то мужчинам в этом отказано. Они должны быть сильными и стать опорой семьи в нелегкий час, и никому нет дела до того, что они чувствуют на самом деле. Ты не пробовал спросить у него? Если кто и может ответить на все вопросы, то наверняка он.

Она еще не успела договорить, как Никита уже перебил ее:

– Нет. – Сказал это достаточно резко, чтобы Яна больше не настаивала. – Он не разговаривает со мной. Делает вид, что не узнает меня. Он не станет отвечать.

Яна лишь кивнула, принимая его решение.

– Если я могу как-то помочь тебе, ты всегда можешь на меня рассчитывать.

– Спасибо, – Никита наконец улыбнулся, и очень вовремя: вдали послышались смех и голоса друзей, и вскоре на террасе стало многолюдно и шумно.

Глава 3

Атмосфера в домике оставалась веселой и непринужденной. Хорошая погода позволяла все время проводить на улице, но вот ближе к воде уже появились комары, поэтому после обеда на пляж больше никто не пошел, вся компания обосновалась на террасе. И, конечно же, разговоры крутились вокруг найденного утром скелета. Некоторые из присутствующих, может быть, и хотели бы поговорить о чем-то другом, но Анюта Лосева на корню пресекала любые попытки увести беседу в сторону. Все то время, что компания провела на пляже, она не расставалась с телефоном и даже во время обеда не отрывала взгляд от экрана, чем вызывала молчаливое неудовольствие мужа. Вскоре выяснилось, что она вовсе не в блоге сидела, а искала информацию о поместье Маковецких.

– Не проще ли было воспользоваться ноутбуком? – поинтересовался Илья, услышав об этом.

– А на пляж его как тащить? – искренне удивилась Анюта. – Да и мне в телефоне удобнее.

– У нее вся жизнь в телефоне, – проворчал Лосев, но никто не обратил на это внимания.

– И что же ты там нашла? – лениво поинтересовался Саша, покачиваясь в гамаке, натянутом между двух толстых сосен.

– О, много занимательного! – оживилась Анюта, обрадованная тем, что хоть кто-то проявил интерес к теме. – Усадьба графов Маковецких, где мы сейчас находимся, начала строиться во второй половине девятнадцатого века. Именно тогда единственный сын графа Маковецкого женился, но жить в доме отца не захотел. И уехать не мог, граф был уже стар, много болел и вот-вот готовился преставиться. Вот для молодых и решили построить эту усадьбу. Кстати, современное название «Поместье Маковецких» все-таки не очень правильное.

– Почему? – удивился все тот же Саша. Остальные хоть и слушали рассказ, но большого интереса не выказывали. Скорее, им просто некуда было деться, не идти же в душный дом, когда такая хорошая погода. Только Яна и Никита внимали каждому слову, но предпочитали делать это молча.

– Потому что поместье – понятие более обширное, – с готовностью пояснила Анюта. – Это не только барский дом, но и все принадлежащие помещику деревни, поля, реки и леса. А вот его дом со двором и постройками – это усадьба.

– Очевидно, нынешний хозяин не столь умен, как моя младшая сестрица, – отозвалась Лера. Они с Ильей лежали на шезлонгах неподалеку от стола, за которым сидели супруги Лосевы, а потому все хорошо слышали.

– Но это неважно, – отмахнулась Анюта. – В общем, усадьбе этой больше ста пятидесяти лет. И Маковецкие жили здесь все время до самой революции, когда к власти пришли большевики. Только тогда усадьбу у них отобрали. Дом переделали под больницу, чем он и был до второй мировой войны. В 1944 году в больницу попала бомба, она сгорела почти полностью. И после этого дом никто не восстанавливал, пока в 2005 году усадьбу почти за бесценок не выкупил Савичев. На реконструкцию потратил почти шесть лет, зато смотрите, какую красоту сделал. Но главное не это. Главное, что скелет этот мог быть замурован в стену сто пятьдесят лет назад, во время строительства усадьбы, представляете!

Анюта явно была в восторге от собственного открытия, мысленно уже набрасывала пост для блога, а Никита не удержался от заинтересованного взгляда в сторону Яны. Значит, к ней приходил призрак девушки, погибшей полтора столетия назад? Чего он хотел? И откуда о нем узнал маг? Что, если Анюта воспользовалась теми же источниками информации? Никита пока не понимал, чем это может помочь им в поисках мага, но любая деталь могла оказаться важной. Как и сама Яна, он мага по фотографии не узнал, этот ход был закрыт, оставались лишь косвенные пути.

– Ты уверена, что сарай построили в то же время? – спросила Яна. – Может быть, это произошло намного позже.

– Нет! – Анюта даже головой мотнула. – Я на сто процентов уверена, что он из того же времени.

– Ты такой знаток истории? – снова не поверила Лера.

– Я знаток человеческих душ! – парировала ее сестра. – Легко схожусь с людьми, вот и нашла нужные связи. В общем, этот сарай построен одновременно со всей усадьбой. Но даже не это главное! Я нашла причину, по которой девушку замуровали в стену!

Вот тут уж Яна, очевидно, решила, что незачем скрывать свой интерес. Тем более что и все остальные либо приподнялись в шезлонгах, либо даже подошли ближе к столу, чтобы лучше слышать и не пропустить важных деталей.

– И какая же? – спросил Лосев с недоверием, будто сомневался в способностях жены отыскать такую информацию.

– Оказывается, раньше был обычай замуровывать в стену живых людей! – выпалила Анюта. – Я нашла подобные истории едва ли не во всех европейских странах, представляете? То есть нельзя сказать, что какой-то один народ был варваром, а остальные белые и пушистые. Варварами были все так или иначе. Просто некоторые переболели этим еще до Средневековья, а другие продолжали и после. В девятнадцатом веке таких уже было мало, но, видимо, наши графы не гнушались суевериями.

– И зачем они это делали? – не поняла Яна.

– Тут есть два варианта. Некоторые верили, что призрак такого человека будет защищать постройку, в которой он был замурован, и семью, живущую в этом доме…

– Я б на месте призрака поступила совсем наоборот, – не удержалась Лера, и Никита был с ней согласен. Обычно призраки невинно убитых людей жаждут отомстить своим убийцам, а вовсе не защищать их.

– Ну так это ты! – фыркнула Анюта. – Всем известен твой вздорный характер!

– А было принято замуровывать лишь ангелов?

– А какой второй вариант? – перебил спорщиков Никита.

Анюта показала сестре язык, с удовольствием вернувшись к теме разговора.

– К такой жертве прибегали, если строительство по какой-то причине шло плохо. Например, погода не способствовала, стены все время падали и так далее. Считалось, что замурованная в стену девушка остановит злых духов и строительство пойдет быстрее.

– Кошмар какой, – проворчал Лосев. – Нет бы растворы лучше замешивать и стройматериалы не красть. Проще девушку убить.

– Ладно девушек, довольно часто в жертву таким образом приносили детей! – с энтузиазмом продолжила его жена. – Отсюда и название главного укрепленного места старого города: детинец.

– Позволь с тобой не согласиться, – внезапно возразил Илья. – По некоторым исследованиям, к названию действительно причастны дети, но не потому, что их приносили в жертву при строительстве, а потому, что в случае нападения на город их как раз прятали в этой укрепленной части. Но существуют и другие версии происхождения названия.

– Версии! – подняла вверх палец Анюта. – А правды никто не знает. Я тоже лишь версию привела в пример.

– Ну что ж, справедливо. – Илья поднялся с шезлонга и протянул руку Лере. – Лер, может, прогуляемся?

– Давай позже? – попросила та. – Жутко интересные вещи моя сестра вещает. – Лера сказала это с определенной долей сарказма, но было видно, что ей на самом деле интересно.

Никита крайне редко умел считывать эмоции живых людей, а сдержанный Илья и вовсе оставался для него наглухо закрытой книгой все эти сутки, что они провели вместе, даже когда утром рыбачили на пруду, но сейчас со стороны Лериного ухажера потянуло таким неприкрытым недовольством, что Никита не удержался от удивленного взгляда в сторону Ильи. Однако тот быстро взял себя в руки, снова закрывшись.

– Ладно, тогда я в дом, – спокойно ответил он. – Кому-то надо заняться ужином, пока вы слушаете истории о призраках и замурованных в стену девицах.

– Я с тобой! – тут же поднялась Даша. – Не люблю истории о призраках, лучше помогу готовить ужин.

Даша всегда была трусихой, даже фильмы ужасов не смотрела и книги Стивена Кинга обходила стороной. Только один раз она купила Никите мистическую книгу, когда он болел и не мог даже подняться с постели. И то принесла ее на вытянутой руке и заявила, что три ночи теперь спать не будет из-за одной аннотации. Именно поэтому Никита и не желал втягивать сестру в свои необычные расследования. Саша и Лосев тоже отвлеклись на какой-то посторонний разговор, но Анюте хватало внимания Никиты, Яны и Леры, хоть та и делала вид, что не слушает, для того, чтобы продолжать.

– Я даже пару примеров нашла! Например, наши ближайшие соседи в Беларуси при строительстве Кревского замка столкнулись с проблемой: что построят за день, то к утру уже разрушается. И тогда было решено замуровать в стену ту жену, которая первой принесет своему мужу-строителю завтрак. После этого строительство пошло быстро и без проблем. Похожая история есть у сербов, но там девушка уговорила оставить ей маленькое окошко, чтобы она могла кормить грудью ребенка.

– Жуть какая, – выдохнула Яна. – Неужели и тут произошло нечто подобное?

– А какие варианты? – ничуть не смутилась Анюта. Казалось, вся история ее только воодушевляет и ни капельки не пугает и не удручает. – Я завела пару полезных знакомств, надеюсь, мне удастся и дальше следить за этой историей.

– А ты думаешь, будет какая-то история? – удивилась Лера. – Осмотрят скелет, причину смерти скорее всего не установят, по одним костям это, знаешь ли, крайне сложно сделать, а потом или закопают, или, может, в каком-нибудь местном краеведческом музее выставят. Вот и вся история.

– Не хотела бы я после смерти быть выставленной в музее, – пробормотала Яна, но ее никто, кроме Никиты, не услышал.

– Все равно на расследование и серию прекрасных постов мне хватит, – не унималась Анюта. – А теперь извините, дамы и господа, мне надо готовить первый. А то после парочки сторис подписчики взорвали мне директ.

– Господи, я только местоимения понял, – демонстративно приложил ладонь к лицу Лосев, чем вызвал всеобщий смех.

После этого Анюта легла в освободившийся шезлонг и принялась обеими руками тыкать в экран смартфона, а остальные занялись кто чем в ожидании предстоящего ужина.

* * *

На этот раз ужин продлился дольше и закончился далеко за полночь. Жара спала, небо оставалось ясным, многочисленные свечи и репелленты от комаров прогоняли кусачих тварей, их настойчивое жужжание слышалось в темноте, за пределами террасы, поэтому расходиться никому не хотелось. Но в конце концов усталость взяла свое. Первыми ушли Лосевы, за ними Лера с Ильей, а потом и все остальные. Саша не стал ничего говорить, молча ушел в комнату, в которой ночевал в прошлый раз, и Яна тихонько выдохнула. Весь день они были чем-то заняты, наедине не оставались, и было непонятно, помирились они или нет.

За этот день Яна узнала слишком много важной информации, которая не позволяла быстро уснуть, хотя тело гудело от усталости, а голова – от выпитого вина. Выпила бы она чуть больше, может, и уснула бы лучше, но Яна старалась незаметно для других ограничивать себя, потому что на эту ночь у нее было запланировано важное дело.

Когда все снова собрались на террасе, Яна зачем-то зашла в дом, и туда же следом за ней направился Никита.

– Не знаю, будет ли у нас еще возможность поговорить сегодня, – таинственным шепотом сказал он, отводя ее подальше от распахнутой настежь двери, – но я тут подумал, что этой ночью неплохо было бы посторожить наш призрак. Вдруг он снова придет? Быть может, мне удастся что-то почувствовать.

Яне идея показалась очень здравой. Они как раз обсуждали необходимость не спать ночью, чтобы одна увидела призрак, а второй не пропустил ее сообщение об этом, когда с террасы в гостиную заглянул Лосев.

– Але, именинник? – Он увидел шепчущихся в полутьме коридора заговорщиков и удивленно приподнял брови. – Идите сюда, тост поднимать будем, – закончил уже совсем другим тоном.

И вот ужин закончился, все разбрелись по комнатам, и полчаса спустя в доме установилась полная тишина. Больше не слышались шум воды в ванной, шаги в коридоре и едва различимый голос Анюты, прощающейся со своими подписчиками. Дом уснул, и такая же полная тишина стояла на улице. Сегодня дождь не барабанил по подоконнику, ветер не шумел кронами деревьев. Яна чувствовала, как на нее медленно, но уверенно накатывает сонливость, и поторопилась взять в руки телефон. Чтобы нечаянно не разбудить Дашу, дыхание которой казалось ей еще не настолько ровным, чтобы быть уверенной в ее глубоком сне, накрылась одеялом с головой. Дышать стало нечем, но Яна решила немного потерпеть. К ее удивлению, в мессенджере напротив имени Никиты светилась зеленая точка, дающая понять, что он тоже в сети.

«Не спишь?» – написала она.

«Я же обещал», – последовал быстрый ответ.

«Вот и я решила посидеть в телефоне, чтобы не уснуть».

«Сатинов сопит так, что я при всем желании не уснул бы».

Яна не сдержала смешка, но тут же зажала рот рукой и даже на секунду приоткрыла одеяло, чтобы убедиться, что Даша не проснулась. Та спала спокойно, и Яна отвернула одеяло полностью, подумав, что кровати находятся достаточно далеко друг от друга, чтобы Даше свет экрана все-таки не мешал, даже если она еще не уснула крепко. Дышать под одеялом было совсем нечем.

«Может, подождем в гостиной?» – предложила Яна.

Никита не отвечал долго, а когда сообщение от него все-таки пришло, Яна даже смутилась.

«Если Лосев застанет нас еще и ночью в гостиной, точно надумает лишнее».

Никита поставил улыбающийся смайлик в конце, но Яна все равно почувствовала себя неловко. Он был прав, тысячу раз прав. А если их застанет не Лосев, а, к примеру, Саша? Или Лера? Слишком хорошо Яна помнила признание Леры в том, что она много лет влюблена в Никиту. И хоть сейчас у нее был Илья, Яне все равно не хотелось лишний раз ее расстраивать.

Чтобы как-то оправдать себя не только перед Никитой, но и перед самой собой, она написала:

«Я имела в виду, что прошлой ночью призрак появился в гостиной. Что, если он и сегодня появится именно там? Если ему нужна не я, а конкретное место…»

Это замечание показалось Никите справедливым, и они условились встретиться в гостиной.

Яна тихонько выскользнула из-под одеяла, взяла со спинки стула длинный тонкий кардиган, который набрасывала на плечи вечером. Ее пижама была достаточно целомудренной, чтобы в ней не стыдно было показаться перед посторонним мужчиной, но, если вдруг им придется выйти за призраком на улицу, возвращаться в спальню времени может не быть.

Она уже взялась за ручку двери, мысленно напоминая себе нажимать тихо и медленно, как раздался истошный женский вопль. Яна вздрогнула, испуганно отдернув руку. Тут же на кровати села Даша, непонимающе оглядываясь вокруг.

– Яна? – спросила она. – Что случилось?

– Не знаю, – отозвалась та, стараясь успокоить сердцебиение.

Даша повернулась к двери, с удивлением разглядывая соседку, стоящую там.

– Это не ты кричала?

– Нет, конечно! Я в туалет шла.

Крик больше не повторялся, но даже один он смог разбудить весь дом. Захлопали двери, в прихожей послышались встревоженные голоса. Яна и Даша тоже вышли из комнаты.

– Что случилось? – спрашивали друг друга сонные домочадцы, но ответа ни у кого не было.

– Кажется, кричали на улице, – сказал Никита.

Яна заметила, что он был уже в джинсах и футболке, но никто, кроме нее, не обратил внимания на его странный для двух часов ночи наряд.

Лосев первым рванул к входной двери, остальные последовали за ним. Только выйдя в душную ночь, Яна смогла успокоить сердцебиение и проанализировать услышанное. Крик был громким, раз разбудил всех, значит, женщина находилась где-то недалеко. Рядом с ними только один домик, в котором отдыхала девичья компания, указавшая им утром на место, где нашли скелет. Отдыхающие девчонки любят повизжать, но этот вопль явно был вызван болью или страхом, он не походил на типичные женские визги.

На улице было достаточно светло. В отличие от вчерашней ночи, горели все фонари: и возле каждого домика, и вдоль дорог, ведущих как к администрации, так и к пруду. И именно у пруда Яна и остальные заметили какое-то движение. Компания отправилась туда, и чем ближе ребята подходили, тем яснее различали две фигуры: одна лежала на земле, а вторая стояла на коленях рядом, закрыв лицо руками и громко рыдая. Очевидно, она и кричала.

Со стороны соседнего домика уже бежали три девушки, и Лосев сориентировался быстро:

– Саша, Никита, задержите их, – велел он. – Не хватало нам тут дружной истерики. Лера, Илья, за мной.

На этот раз строптивая Лера не стала спорить, Илья тоже молча подошел к девушкам у пруда. Яна стояла очень близко, поэтому все видела и слышала. Видела, как Илья помог подняться рыдающей девушке и отвел ее чуть в сторону, а Лера присела у той, что лежала на земле. Даже в полутьме Яна прекрасно разглядела, что грудь той больше не вздымается, а значит, она мертва. На длинном алом платье античной богини не было видно следов крови, как не было ее и нигде вокруг, и Яна не могла предположить, от чего умерла девушка. Единственное, что казалось странным остальным и что здорово напугало Яну: глаза девушки были завязаны красной лентой. Совсем как у того призрака, что явился в их дом прошлой ночью. Точнее, это сначала Яне показалось, что лента красная, но, приглядевшись, она поняла, что лента на самом деле белая, а красной стала из-за крови. Что бы ни было под повязкой, Яна не была уверена, что хочет это видеть.

Вернулся Илья, присел рядом с Лерой.

– Мы не можем здесь ничего трогать до приезда криминалистов, – тихо сказал он.

– Тебе неинтересно узнать, от чего она умерла? – прошептала в ответ Лера, чтобы не привлекать ничьего внимания.

– Мне неинтересно затем разбираться с местной полицией.

– Она еще теплая. Как минимум мы могли оказывать ей помощь.

Илья думал несколько секунд, а затем что-то в его позе неуловимо изменилось, что дало Яне понять: он принял аргументы Леры. Они вдвоем принялись осторожно осматривать тело, но нигде не было никаких травм. Ни платье девушки, ни ее волосы не были мокрыми, так что вариант с тем, что она утонула в пруду, можно было исключить.

Яна, как завороженная, все это время смотрела лишь на окровавленную повязку, не смогла оторвать взгляд даже тогда, когда Илья потянулся к полоске ткани и легонько приподнял. Кожа под повязкой была черной от запекшейся крови, на месте глаз зияли отвратительные провалы.

Даже крепкий Илья тут же вернул повязку на место, Лера же прошептала непечатное ругательство, а Яна наконец малодушно отвернулась, чувствуя, как неприятный ком подкатился к горлу. Сделала глубокий вдох, задержала дыхание, а потом медленно выдохнула и открыла глаза, тут же встретившись с внимательным взглядом Никиты. Качнула головой, давая понять, что с ней все в порядке. Никита кивнул в ответ и снова повернулся к девушкам, которые стояли рядом с ним. Две рыдали, закрывая рты руками, чтобы не издавать громких звуков, третья молчала, только огромные испуганные глаза давали понять, что она тоже в шоке. Куда делась та, что нашла тело подруги, Яна не знала. Она медленно подошла к Никите и девушкам, но остановилась чуть поодаль, чтобы не отвлекать на себя внимание.

– Это Риткино свадебное платье, – говорила та, что не плакала. – Она взяла его с собой на девичник, чтобы Маша, – кивнула в сторону рыдающей рядом подруги, – его немного подшила. Свадьба уже в среду… должна была быть… А платье пришло поздно, в ателье нести она его уже не успевала.

– Красное платье? – уточнил Никита.

– Да. Ритка не хотела выходить замуж в белом, как все.

– Она его надела и вышла во двор?

Девушка замотала головой.

– Маша его вчера подшила, и платье висело в гостиной. Рита его не надевала больше. По крайней мере, я не видела. Я не знаю, когда она вышла из дома, я в другой комнате была.

Где-то рядом послышался тихий голос Анюты, и Яна узнала эти интонации: та что-то профессионально говорила на камеру. Вряд ли вела прямой эфир среди ночи, скорее, просто снимала, чтобы выложить в блоге утром. Заметил это и Лосев, потому что тут же оказался рядом с женой и что-то быстро заговорил. Анюта недовольно нахмурилась, но телефон не опустила.

– Аня, я тебе что сказал! – Лосев произнес это уже громче и грознее. Анюта упрямо сжала зубы и вздернула подбородок, но камеру наконец выключила.

Никита подошел к ним и что-то тихо спросил, Яна не расслышала. Должно быть, интересовался причиной ссоры, хотя она и так была очевидна.

– Отведи, пожалуйста, Дашу в дом, – громче попросил он. – Она не любит трупы.

Даша и в самом деле стояла в сторонке, бледная и напуганная, и в сторону берега, где находилась мертвая девушка, старалась не смотреть. Даже Анюте стало ясно, что бедняжку лучше действительно увести отсюда, поэтому она без лишних разговоров направилась к ней. Лосев же нашел глазами Сашу и подозвал к себе.

– Проводи девчонок домой, пожалуйста, – попросил он. – Мы здесь сами справимся, полицию я уже вызвал. Не хочу, чтобы они разгуливали ночью одни, мало ли что.

«Мало ли что» было очевидно и остальным, поэтому Саша тоже спорить не стал, только повернулся к Яне и спросил:

– Ты с нами?

– Я останусь, – качнула головой та.

Он ничего не сказал на это, молча развернулся и подтолкнул Анюту и Дашу в сторону дома.

* * *

Едва только Саша, Даша и Анюта направились к дому, Никита подошел к Лосеву.

– Леш, я гляну, что произошло с девушкой? – спросил он.

Вообще-то спрашивать разрешения у Лосева было совсем необязательно, он не был здесь главным и уже очень скоро, как только приедет местная полиция, окажется в таком же положении обыкновенного очевидца, как и сам Никита, но Никите требовалось, чтобы кто-то отвлек не только девушек, потерявших подругу, но и Илью. Никита никогда не скрывал своих способностей, давно привык и к скептическим усмешкам, и к откровенным издевкам, но сейчас отвечать на вопросы не был готов.

Лосев понял все правильно, потому что бросил короткий взгляд в ту сторону, где возле тела все еще сидели Илья и Лера, и коротко кивнул.

– Вавилина беру на себя.

Что он сказал Илье, Никита не знал, но тот поднялся на ноги и послушно пошел за Лосевым к рыдающим девушкам, а Никита торопливо занял его место. Лера задавать вопросов не стала, понимала, что он хочет сделать. Никита осторожно коснулся руки мертвой девушки, которая была еще достаточно теплой, хотя в таких условиях, скорее всего, и не охладеет сильно, пока не попадет в морг, обхватил ладонь.

Как всегда, видения походили на погружение в воду. Он не видел того, что видела девушка, но слышал легкий плеск воды, чувствовал босыми ступнями прохладный мелкий песок. Значит, она стояла здесь, на пляже. Легкая шелковая ткань обвивала ее ноги, нос улавливал запах водных цветов, которыми в изобилии была усыпана вода возле берега. Рядом никого не было, но Никита чувствовал, что девушка боится. Рита, кажется, подруги сказали, что ее звали так. Она оглядывалась по сторонам и, в отличие от Никиты, что-то видела. Что-то, что пугало ее до настоящего ужаса. Сердце заходилось в бешеном темпе, который нарастал все больше и больше, пока в груди не заболело. Рита дышала часто, но кислорода все равно не хватало. Никита чувствовал, что ему тоже не хватает и в груди болит едва ли меньше. Внезапная резь в глазах заставила его охнуть от неожиданности и едва не выпустить руку девушки. Второй ладонью он зажал собственные глаза под очками, но боль не уменьшалась. Дышать становилось все труднее, и он не стал дожидаться конца, отпустил руку за мгновение до того, как сердце Риты трепыхнулось в последний раз. Он никогда не ждал конца тех, в чьи последние секунды жизни заглядывал. Боялся. Не думал, что умрет сам, хотя ощущения испытывал весьма схожие с теми, что чувствовали они. Боялся заглянуть в глаза смерти. Суеверно, бессмысленно, но ничего не мог с собой поделать.

Дышать было все еще тяжело, но боль в груди быстро уменьшалась, а вот зрение никак не восстанавливалось. Перед глазами плыли разноцветные круги, Никите пришлось почти целую минуту растерянно оглядываться по сторонам, прежде чем он смог наконец сфокусироваться на лице сидящей рядом Леры. Он всегда проговаривал вслух то, что ощущал, поэтому дополнительно озвучивать ей то, что почувствовал, не имело смысла. Она и так все слышала.

– Что-то ты какие-то признаки инфаркта миокарда описывал, – удивленно проговорила Лера, снова взглянув на девушку. – Если не считать глаз, конечно…

– С чего ты взяла, что инфаркт?

Никто из них двоих не заметил, как Илья подошел к ним. Сколько он тут стоял, они тоже не предполагали, но, похоже, недолго, поскольку вопросительный взгляд был устремлен лишь на Леру, на Никиту Илья не смотрел, а потому едва ли видел и слышал, что делал тот еще несколько минут назад.

Очевидно, к таким же логическим заключениям пришла и Лера, поскольку равнодушно пожала плечами и спокойно ответила:

– Просто предполагаю, что могло убить столь юную особу.

– Кроме инфаркта, может быть еще сотня предположений, – хмыкнул Илья. – Как естественных, так и криминальных. А если учесть состояние ее глаз, то я ставлю на криминал, не могла же она сама себе выколоть глаза.

И Лера, и Никита понимали, что он прав, а потому, чтобы не продолжать разговор, поднялись и отошли в сторону. Вдали уже слышался шум подъезжающих машин, не следовало затаптывать место преступления на глазах у полиции. На этот раз те явились без сирен, очевидно, из уважения к спящим гостям. Остальные домики находились далеко от пруда, и отдыхающие ничего не слышали, сирена могла их разбудить.

Полицейские выглядели сонными и недовольными, а увидев труп молодой девушки и стоящих рядом ее рыдающих подруг, совсем сникли. Должно быть, они надеялись быстро отделаться, но теперь поняли, что возиться им тут до утра. Особенно если учесть, что криминалисты еще не прибыли, а до них осматривать место преступления все равно никто не имеет права.

– Так, и что у нас тут случилось? – мрачно поинтересовался старший по возрасту и, наверное, званию, но обыкновенная белая футболка на нем не позволяла быть уверенным в последнем.

Лосев на правах коллеги подошел к полицейским первым, объясняя, что и в каком порядке происходило. Выслушав его, старший окинул мрачным взглядом собравшихся людей и велел расходиться по домам тем, кто не знал погибшую, обещая расспросить всех утром. Лосев остался, и компанию ему решил составить Илья. Никита, Лера и Яна засобирались домой. Мельтешить перед полицией не было никакого смысла, близко их все равно не пустят. Все, что могли, они уже узнали, а остальное расскажет Лосев.

– Что ты думаешь о смерти этой девушки? – поинтересовался Никита у Леры, когда они отошли на небольшое расстояние от оставшихся на берегу и те не могли их слышать.

– По описанию симптомов есть определенная схожесть с инфарктом миокарда, – пожала плечами Лера. – Боль в груди, затрудненное дыхание, чувство страха. Но Илья прав: состояние глаз позволяет заподозрить криминальную смерть. Тогда ее могли задушить, например.

– Но шея нетронута, я обратила внимание, – возразила Яна.

– Есть способы задушить человека, не трогая его шею.

– А что с глазами? – мрачно спросил Никита. – Чем их так?

– Сложно сказать без детального осмотра. Думаю, на этот вопрос сможет ответить только судмедэксперт.

– Глаз ее лишили либо после смерти, либо в ее момент, – задумчиво проговорил Никита. – Потому что ничего подобного я не чувствовал, пока она была жива.

– А потом завязали повязкой, – добавила Яна. – Интересно, у призрака под повязкой тоже нет глаз?

Настала очередь Леры удивляться.

– У какого призрака?

Яна и Никита переглянулись, решая, посвящать ли Леру в свое маленькое расследование, но замять разговор теперь у них не было ни единого шанса. Лера остановилась, сложила руки на груди и уставилась на обоих.

– Колитесь, что вы скрываете?

– Вчера ночью, когда ураган повалил дерево на сарай, где нашли женский скелет, я видела призрак в нашем доме, – призналась Яна. – И у него тоже были завязаны глаза, как у девушки на берегу.

– Полагаю, все три события как-то связаны, – заключил Никита.

– Думаете, дерево освободило заточенный в стене призрак и тот убил невесту? – хмыкнула Лера, и было совершенно непонятно, верит она в эту историю или же спрашивает с определенной долей скепсиса.

– Пока все указывает на это, – кивнул Никита.

– И вам не терпится влезть в очередное аномальное расследование?

Никита и Яна снова переглянулись, но на этот раз молчаливо решили не говорить Лере об истинных причинах своего интереса. Точнее, Яна желания влезть в расследование как такового еще не озвучивала, но Никита прекрасно понимал, что она не уедет молча с этой базы отдыха, не оставит приглашение мага без ответа. А уж если быть совсем честным, он знал, что маг не даст ей выбора. Не даст им выбора. Потому что Никита ее не оставит.

– А чем еще заниматься на летних каникулах? – развела руками Яна.

– Отдыхать не пробовали? – иронично приподняла бровь Лера.

– Сказал самый большой трудоголик из всех моих знакомых, – поддел Никита. – Так что, ты с нами?

– У меня нет каникул.

– Зато любопытства выше крыши. Можно подумать, я не заметил, с каким интересом ты слушала сегодня рассказ своей сестры о замурованном скелете.

Лера выразительно посмотрела на него, потом на Яну, а затем вздохнула.

– Ладно, ваша взяла. Что от меня требуется?

– Выяснить как можно больше о найденном скелете и погибшей девушке, – быстро сказал Никита, выдавая то, что он уже успел подумать, как неплохо было бы посвятить в расследование и Леру.

– Даже не знаю, с чем будет сложнее, – покачала головой та. – Девушку точно заберут местные спецы, в ее смерти нет ничего такого, почему следовало бы привлекать городскую полицию. А станет ли кто-то, кроме историков, вообще заниматься скелетом, сказать не берусь. Хотя, конечно, к экспертам на стол он точно попадет, пусть даже формально.

– И ты сможешь изобразить крайне любопытного эксперта, заинтересовавшегося скелетом? – подсказал Никита.

– Думаю, смогу. По крайней мере, там никакой серьезной тайны следствия скорее всего не будет, информацией со мной поделятся. А вот по девушке придется привлекать Лосева или Сатинова. Может, они найдут какие-то связи с местной полицией.

– Наверняка они не откажутся, – уверенно заявил Никита.

От него не укрылась облегченная улыбка Яны. Теперь не только он, но и никто из друзей не оставит ее один на один с новым расследованием, подброшенным магом.

Глава 4

Как и предполагал Никита, ни Лосев, ни Саша отказываться от нового дела не стали, наоборот, восприняли его с энтузиазмом. То ли им тоже нравились эти аномальные расследования, позволяющие хоть краешком глаза заглянуть за границу рационального мира, то ли настолько впечатлила мертвая девушка с окровавленной повязкой на глазах на берегу лесного пруда. Но оба заверили, что все свободное время посвятят расследованию.

– Только Анюте ничего не говорите, ладно? – попросил Лосев. – Не хочу, чтобы все это появилось в интернете. Меня из органов выпрут чего доброго.

Ни у Никиты, ни у Леры с Яной не было никакого желания видеть в своих рядах Лешину жену-блогера, поэтому они легко согласились на условие.

Перво-наперво полицейским нужно было поговорить с подругами, отдыхавшими вместе с Маритой Шмелевой – именно так звали погибшую девушку, а вовсе не Маргарита, как сначала подумал Лосев из-за сокращения. Двух из них взял на себя Сатинов, еще две достались Лосеву. И ему несказанно повезло, что поговорить удалось с обеими сразу.

После страшной находки у Кристины, лучшей подруги Мариты, случился нервный срыв, ее поместили в частную клинику, где, как выяснил Лосев, она уже лежала два раза из-за депрессии, а вторая девушка, Алиса, как раз приехала навестить подругу.

– Ее уже допрашивала полиция, – мрачно сказал Лосеву лечащий врач Кристины, высокий черноволосый мужчина лет сорока. – После этого мне пришлось увеличить ей дозу успокоительного. Вы хотите свести все мои усилия на нет?

Врач стоял перед ним, скрестив руки на груди, и выглядел огромной скалой, которую не обойти, будто собственным телом защищал пациентку.

– Осталось еще несколько невыясненных вопросов, – твердо заявил Лосев, мысленно молясь, чтобы врач не начал звонить в полицию с гневными отповедями, иначе очень скоро выяснится, что говорить с девушкой Лосеву права никто не давал, и тогда его уж точно к ней не пустят. – Я обещаю вам быть как можно более деликатным.

– Знаю я вашу деликатность, – продолжал ворчать врач, но Лосев уже понимал, что его пропустят.

– Только пусть она будет с подругой, – попросил напоследок врач.

– Без проблем, – пообещал Лосев.

Ему так было даже лучше: не придется тратить время на общение со второй девушкой. Сверять их показания и искать нестыковки нет никакого смысла, он не подозревал ни одну из них, поэтому можно поговорить и с обеими сразу.

Вопреки его представлениям, Кристина не лежала на кровати в больничной пижаме, бледная и осунувшаяся, а Алиса не держала ее за руку. Обе девушки сидели в мягких глубоких креслах у окна, о чем-то болтая и попивая молочные коктейли из высоких запотевших стаканов, по внешним стенкам которых стекали капельки конденсата. Лосев сглотнул слюну, поймав себя на мысли, что тоже не отказался бы сейчас от холодного коктейля.

Лосев загодя придумал легенду на тот случай, если девушки его узнают, ведь они видели его на берегу пруда, но предосторожность не пригодилась. Вчера обеим было не до запоминания посторонних людей. На посетителя они взглянули с недоумением, но стоило ему представиться, как выражение лица Алисы сменилось с недоуменного на просто недовольное. С ней он уже разговаривал по телефону, и она знала о его визите, а вот Кристина тут же нахмурилась и сложила руки на груди, став неуловимо похожа на врача, не пускавшего Лосева к ней.

– Я уже все рассказала вашим коллегам, не понимаю, что еще вы от меня хотите! – заявила она, и Лосев понял, что врач был не так уж неправ, когда не хотел пускать его. Очевидно, коллеги из области особенной деликатностью не обладали и опрашивали девушек как подозреваемых, а не свидетелей, только что трагически потерявших подругу.

– Хочу, чтобы вы рассказали мне еще раз, – обезоруживающе улыбнулся Лосев. – Обещаю выслушать вас внимательно, не давить и не перебивать. Я из другого ведомства и меня интересуют другие вопросы. Подозревать вас в убийстве не стану, клянусь.

Очевидно, что-то в выражении его лица или интонациях заставило подруг поверить ему. Лица их смягчились, а руки Кристины снова переместились с груди на подлокотники кресла. Поскольку сесть ему никто не предложил, Лосев сам взял неудобный стул, стоявший у маленького холодильника в углу, и сел напротив девушек.

– Для начала расскажите мне о Марите, – попросил он, подтверждая свои слова о том, что его будут интересовать не те вопросы, которые уже задавала полиция. – Откуда у нее такое необычное имя?

– Это испанское, – с толикой презрения объяснила Алиса, будто Лосеву должно было быть стыдно не знать этого.

На самом деле он уже успел выяснить, что Марита Шмелева была внучкой известной испанской оперной певицы Мариты Асебо. Одна из троих дочерей старшей Мариты вышла замуж за русского архитектора Кирилла Шмелева и переехала жить к нему в Россию. Младшую Мариту назвали в честь известной бабушки, хотя злые языки поговаривали, что певица дочь не простила и внучку знать не хотела. В любом случае семья не бедствовала, Шмелев хорошо зарабатывал, спроектировал едва ли не все современные здания в нескольких небольших городах их области, и Марита ни в чем не нуждалась. Как и ее подруги. Отсюда средства и на девичник в загородном пансионате, и на лечение в частной клинике нервных болезней.

– Бабушка Мариты – известная в Испании певица, – подтвердила Алиса. – Мариту назвали в ее честь. Но мы как-то привыкли сокращать до Риты.

– Она не любила свое имя, – добавила Кристина. – С бабушкой они почти не общались, я так поняла, недолюбливали друг друга, вот Ритке и не нравилось, что ее назвали в честь той. «Напыщенная цыганка, выдающая себя за испанку», – так она о ней говорила.

– Говорить – говорила, а вот Испанию любила и корнями своими втайне гордилась, – фыркнула Алиса. – Не зря же свадебное платье красное выбрала, а не белое, как у всех. Нравились ей традиционные испанские наряды.

– А с другими членами семьи Рита ладила? – поинтересовался Лосев.

– Вполне, – пожала плечами Кристина. – У нее только родители, но очень богатые, Риту ни в чем не ограничивали. Даже когда она замуж за Пашку собралась, не сильно дулись.

– А должны были? – удивленно вздернул брови Лосев.

– Пашка из небогатой семьи, – пояснила Алиса. – Не бедствуют, конечно, но у него шестеро братьев и сестер. Чтобы всем хватило, надо зарабатывать побольше Риткиного отца.

Лосев понимающе закивал. Кому, как не ему, знать, что такое многодетная семья и сколько надо зарабатывать, чтобы детям всего хватало. У его родителей вот не получилось, и он видел не так много семей, где количество детей никак не влияло на качество жизни. А еще ему нужно было расположить к себе этих девушек, поэтому он соглашался со всем, что они говорили, выдавал себя за своего, хоть и был по меньшей мере на десяток лет старше. Если две другие девушки такого же мышления, двадцатитрехлетнему мажору Саше Сатинову должно быть очень легко с ними разговаривать. Лосев даже не удивится, если выяснится, что они посещают одни клубы, а то и вовсе знакомы.

Кроме того, ему хотелось узнать побольше о Рите не из праздного любопытства, а чтобы понять, что связывало ее с призраком, почему из всех девушек он убил именно ее. Если, конечно, призрак вообще имеет к этому отношение, но на данный момент Лосев собирал информацию для Никиты с Яной и их аномальной версии, разработкой более приземленных идей занимается местная полиция.

– А чья была идея праздновать девичник в «Поместье Маковецких»? – задал он следующий вопрос.

– Моя, – призналась Кристина. – Точнее, Рита просто хотела повеселиться где-нибудь за городом, а я уже подсказала ей это Поместье. Мы с родителями пару раз ездили туда, мне понравилось. – Она передернула плечами, давая понять, что больше в Поместье ее на цепи не затянут.

– Расскажите, как вам там отдыхалось до последней ночи?

– Нормально, – обе девушки синхронно пожали плечами. – Много легкой выпивки, закуска. Шашлыки мы не жарили, не умеем. Да и не любительницы жирного мяса. Вот в соседнем доме народ постоянно их жарил, весь дом нам провоняли.

Лосев почувствовал, как стремительно краснеет затылок. Наверняка девушки их домик имели в виду, остальные находились достаточно далеко.

– Ничего странного не замечали?

Кристина и Алиса переглянулись, и Лосев полицейским своим чутьем учуял, что им есть что рассказать, но обе вместо этого снова синхронно покачали головами.

– Да нет, – ответила Алиса. – Разве что ночью ветром повалило дерево, сломало старый сарай, и там нашли скелет.

– Вы ходили посмотреть?

– Мы – нет, – едва заметно поморщилась Кристина. – Маша с Катей ходили, а мы нет.

– А Рита?

– Не-е-е-ет, – протянула Алиса. – Рита вообще не любительница таких вещей. Маша с Катей прибежали с горящими глазами, хотели нас туда отвести, рассказывали разное, но Рита сразу в другую комнату ушла.

– Она такое не любит, – поддержала подругу Кристина. – Даже на фильмы ужасов никогда с нами не ходила.

– А сами вы той ночью ничего не слышали?

– Нет, – быстро ответила Алиса. Слишком быстро.

Лосев решил пока не акцентировать на этом внимания.

– А следующей? Вы уже спали, когда Рита ушла из дома?

Он пока не знал, умерла ли девушка на берегу или же ее мертвой вынесли из дома, Лера еще не отзванивалась по результатам вскрытия. Лосеву удалось найти выходы на местную полицию, и с Лерой обещали поделиться результатами вскрытия Шмелевой.

На этот раз повисла долгая пауза, но не потому, что девушкам было что скрывать. Просто они подобрались к тяжелому моменту, и теперь говорить легко и делать вид, что ничего не произошло, уже не получалось. Кристина с трудом сдерживала слезы, кусала губы, а Алиса с тревогой поглядывала на подругу.

– Еще нет, – наконец ответила она, видя, что Кристина устраивать новую истерику не спешит.

– А что вы делали?

– Рита пошла прилечь, у нее голова разболелась, – отозвалась Алиса. – Это было около часа ночи где-то. А мы сели в настолку играть.

– Спать еще не хотелось, – продолжила Кристина. – Я первой проиграла, вышла на террасу покурить. Вижу: возле пруда что-то темнеет.

– И вы одна пошли посмотреть? – Лосев попытался сделать так, чтобы в голосе прозвучало не недоверие, а восхищение смелостью девушки.

– Сама не понимаю, почему никого не позвала, – тихо призналась Кристина. – И зачем вообще пошла.

– И там вы увидели Риту?

Кристина кивнула. Нижняя губа предательски задрожала, но девушка не расплакалась. То ли врач чересчур опекал ее, то ли действовали успокоительные.

– Кристина, – Лосев наклонился к ней ближе и заглянул в глаза, полные слез, готовых вот-вот покатиться по щекам. – Я знаю, как вам больно. Но прошу вас описать то, что вы увидели.

Кристина кивнула, но молчала еще целую минуту, справляясь с собой.

– Рита лежала на земле. Я как-то сразу поняла, что она мертва. Не знаю откуда. Просто подумала, что не стала бы она просто так надевать свадебное платье и ложиться на землю. У нее очень дорогое платье было. В Испании шили, а знаете, как сейчас сложно с логистикой? Рита очень им дорожила. Даже когда оказалось, что оно ей немного не по размеру, не захотела другое покупать, Машу попросила подшить. Она не стала бы в нем лежать на земле. Вот я и догадалась, что она мертва. Дальше ничего не помню. Не помню даже, как кричала.

Алиса подвинула кресло ближе к подруге и обняла ее за плечи.

– А ее глаза? – спросил Лосев. – Они уже были завязаны?

Кристина неопределенно покачала головой.

– Я не знаю.

– Были завязаны, когда мы прибежали, – продолжила за подругу Алиса. – Мы очень быстро прибежали, а следом уже ребята из соседнего домика.

– И никто из вас не знает, когда и зачем Рита вышла из дома?

Обе синхронно покачали головами. Лосев немного помолчал, а затем спросил:

– А что же все-таки странного вы заметили предыдущей ночью?

Девушки вздрогнули от неожиданности и затравленно посмотрели на него. Должно быть, думали, что он не станет возвращаться к событиям той ночи.

– С чего вы взяли, что мы что-то видели? – вздернула вверх подбородок Алиса.

– А разве нет?

– Нет.

– Или видели что-то, но вам не поверили?

Лосев попал в цель. Видел это по исказившимся лицам подруг, да и сам понимал, в каком случае они стали бы так отчаянно что-то скрывать.

Первой сдалась Кристина.

– Я проснулась около трех часов, – еще тише, чем до этого, заговорила она. – И мне показалось, что в комнате кто-то есть. Было очень темно, но гроза уже стихла. Я разбудила Алису, мы в одной комнате спали.

– Я сначала не поняла, в чем дело, – продолжила Алиса, тяжело вздохнув. – Про что твердит Кристина, какие шаги. А потом тоже их услышала. Только они были не в комнате, а на улице. Словно кто-то ходил возле нашего окна. Мы осторожно выглянули, но никого не увидели.

– Мы не много выпили, – добавила Кристина. – И нам не могло это показаться. Кто-то точно там ходил в тот момент, как мы смотрели. Мы слышали хруст веток под ногами, перекатывание камешков.

– Утром рассказали девчонкам, они нам не поверили, посмеялись, что таким впечатлительным особам стоит меньше пить, – обиженно сказала Алиса. – Даже ходили на улицу следы поискать, но ничего не нашли. Там как раз под нашим окном клумба была, если бы кто-то ходил, оставил бы вмятины.

– Но мы точно слышали! – горячо воскликнула Кристина. – Мы же не дурочки. Ладно б одной показалось, но обеим!

Лосев задумчиво закусил ноготь большого пальца. Интересным было то, что Рита ни шагов не слышала, ни на скелет смотреть не ходила, но все равно по какой-то причине призрак выбрал именно ее.

Потому что она была невестой? Или по другой причине? Или дело все же не в призраке?

Рациональная часть лосевского мозга, много повидавшая за годы службы в полиции, склонялась к последнему варианту.

– Если вдруг вспомните что-то еще или же что-то покажется вам странным – что угодно, – позвоните мне, – он протянул Алисе визитку.

– Что может показаться нам странным? – настороженно уточнила Кристина, глядя на черные буквы на белой картонке.

На необходимости завести визитки настояла Анюта. Лосев вяло посопротивлялся для приличия – что он, директор банка какой, визитки свои иметь? – но в итоге согласился и не мог не признать, что порой они были очень необходимы. Все лучше, чем записывать свой телефон на салфетке, как раньше.

– Все, что угодно. Любая мелочь, любая деталь. Что-то, что ваш мозг идентифицирует как странное. Хорошо?

Алиса неуверенно кивнула, забирая у него визитку.

* * *

Выходить из кондиционированной прохлады машины жуть как не хотелось, но Яна успокаивала себя тем, что в старом здании, где располагался городской архив, тоже может быть прохладно. В таких зданиях всегда сыро и холодно, но сейчас это из проблемы превращалось в благо. Никита вышел следом, огляделся, и в его глазах читалась такая же надежда.

– У тебя есть что-нибудь теплое с собой? – спросил он, скептически оглядывая Янины короткие шорты и футболку.

– Теплое? – уточнила она.

– Там будет холодно, после такой жары ты можешь простудиться.

По выражению ее лица Никита понял, что ничего теплого у Яны с собой нет, молча открыл заднюю дверцу и взял с сиденья аккуратно сложенную стопку, в которой оказалось два свитера: его и женский, поменьше.

– Твое счастье, что Даша имеет привычку бросать вещи в машине на несколько месяцев.

– И ты их не убираешь? – Яна нарочито удивленно приподняла брови, хотя и на самом деле была удивлена. Она знала Никиту как патологически аккуратного человека, который умудряется поправлять разбросанные вещи даже в чужих квартирах, что уж говорить о собственной машине.

– Я просто аккуратно их складываю, – с каменным лицом ответил он. – Идем, нас уже ждут.

Никите удалось договориться с кем-то из работников архива, чтобы им дали доступ к документам, которые могут пролить свет на семью Маковецких – первых владельцев усадьбы. Но документов там наверняка очень много, едва ли они в идеальном порядке, поэтому он позвал с собой Яну, и та с радостью согласилась.

Архив встретил их предсказуемой прохладой, от которой кожа сразу покрылась пупырышками, и гробовой тишиной. Пожалуй, такой тишины не было даже на кладбище, хотя определение гробовой больше подошло бы туда. В просторном, выкрашенном в грязно-оливковый цвет коридоре не было ни души. И, похоже, на всем этаже тоже, потому что в таком помещении голоса или шаги разносились бы эхом далеко.

Никита вытащил мобильный телефон, с кем-то коротко переговорил и снова спрятал его в карман.

– Нам нужен кабинет 603. Есть предположения, где он может быть?

Если учесть, что здание насчитывало всего три этажа и не выглядело таким уж большим, предположений у Яны не было, пришлось идти по коридорам и читать таблички на каждой двери. Кабинет 603 нашелся на втором этаже в самом дальнем конце коридора рядом с кабинетами 410 и 500. Постичь логику такой нумеровки оказалось выше Яниных сил, и, судя по дергающейся левой брови Никиты, у него тоже не получалось, и, как любого перфекциониста, его это нервировало.

Их встретил высокий, чуть сгорбленный пожилой мужчина с полностью седыми волосами и светло-серыми глазами, спрятанными за толстыми стеклами очков. Яне он напомнил слепого крота, и она подумала, что в таком здании немудрено им стать, если проработать хотя бы десяток лет.

Мужчина представился Сергеем Алексеевичем, но в целом оказался неразговорчивым. Молча повел их лабиринтами коридоров и лестниц, и уже очень скоро Яна сбилась и перестала запоминать дорогу. Если бы вдруг по какой-то причине ей пришлось выбираться отсюда самой, она бы совершенно точно воспользовалась окном.

Сергей Алексеевич привел их в огромное помещение, не имеющее окон, зато до потолка заставленное железными стеллажами с коробками. В углу нашелся длинный стол с компьютером, большой квадратный монитор которого занимал не меньше половины.

– К сожалению, интересующие вас материалы оцифровать мы еще не успели, – скрипучим голосом сказал Сергей Алексеевич. – Так что придется читать бумаги.

– Ничего страшного, – заверил его Никита.

Мужчина показал им стеллажи, на которых можно будет искать нужные документы, и ушел, сославшись на неотложные дела. Яна и Никита остались одни, и Яне почему-то стало жутко. Пожалуй, окажись она здесь в одиночестве, вообще не на шутку испугалась бы, а ведь она в своей жизни видела уже немало пугающего!

– Да уж, работы тут даже не на день, – поежился Никита, оглядывая стеллажи. – Предлагаю сначала просмотреть коробки. Все, что тебе покажется имеющим отношение к делу, клади на стол, а потом будем разбирать и изучать досконально.

Такое предложение Яну полностью устроило. Надев теплые свитера, они разошлись к разным стеллажам, и работа закипела. Яна вытаскивала коробки, перебирала хранящиеся в них документы, складывая обратно то, что не имело к Маковецким отношения. Было похоже, что этих коробок много лет никто не касался, и едва ли в скором времени дойдет очередь до их оцифровки. Проблема заключалась в том, что все бумаги не были отсортированы даже по годам, не говоря уже о сортировке по местности или фамилиям. Здесь просто лежали все материалы, что удалось найти историкам обо всем районе в девятнадцатом веке.

– Давай сделаем перерыв и посмотрим то, что уже отсортировали, – предложил Никита через четыре часа. – Рискую показаться изнеженным слабаком, но я больше не могу в этом рыться.

Яна была с ним согласна. К этому моменту у нее уже болели руки, не разгибалась спина, по затылку стекали капельки пота, несмотря на прохладу помещения, а в носу свербело от пыли. Кажется, она зря не взяла с собой таблетку от аллергии. А когда увидела Никиту, поняла, что брать нужно было две. Его глаза тоже покраснели и слезились. Он то и дело просовывал пальцы под очки и тер их, но, кажется, делал этим только хуже.

– Я знал, что будет сложно, но не учел, насколько, – покачал головой Никита. – Похоже, мы вообще первые, кто касается этих коробок за последние лет пятьдесят.

– Чувствую себя первооткрывателем, – хихикнула Яна.

Прежде чем вернуться к бумагам, они потратили десять минут на чай и бутерброды, которыми Яна предусмотрительно запаслась утром. Когда она вытащила из рюкзака небольшой термос и пакет, от которого недвусмысленно пахло колбасой, Никита посмотрел на нее с таким восхищением, как не смотрел даже тогда, когда она с легкостью отвечала на его каверзные вопросы на зачетах.

– То есть о теплом свитере ты не подумала, а вот о горячем чае с бутербродами – да? – удивился он.

Яна смущенно – и самую малость кокетливо – улыбнулась. Она слышала, что в той же Москве в архив с едой не пускают, но они жили не в Москве, да и здесь она не стала бы доставать бутерброды, если бы заметила хоть одну камеру наблюдения. Но камер не было, а есть и согреться очень хотелось.

Горячий чай и перекус позволили не только согреться, но и набраться сил, и они вернулись к документам. Сейчас, сидя за столом, не копаясь больше в пыльных коробках, работать оказалось гораздо легче. Они делились находками, обсуждали детали, постепенно восстанавливая жизнь семьи Маковецких. Это оказалось настолько увлекательно, что Яна не замечала, как течет время. Должно быть, там, на улице, солнце давно раскалило асфальт и каменные дома, нагрело воздух до едва заметного дрожания, затем уже склонилось к закату, давая надежду через несколько часов вдохнуть полной грудью, но здесь, в темном каменном зале, ничего не менялось несколько часов кряду. Только Яна все больше ловила себя на мысли, что ей нравится сидеть вот так рядом с Никитой, понемногу доливая в стаканчики уже остывший чай, переговариваться и шуршать старыми пожелтевшими бумагами.

Им удалось установить, что строительство усадьбы – новой, как ее тогда называли, поскольку имелась и старая, в которой жил старый граф Маковецкий, – началось в 1854 году. Именно тогда Константин Маковецкий женился на Анастасии Страховой. О происхождении жены Константина ничего не было известно, но вот остались сведения, что характер она имела дурной, не уживалась с родней мужа, поэтому и началось строительство нового дома.

У Константина и Анастасии родился только один сын Дмитрий. Усадьба успешно пережила девятнадцатый век, а во время Первой мировой войны расцвела, что называется, в полную силу. В то время, как нищали семьи вокруг, Маковецкие лишь умножали свое состояние. Дмитрий Маковецкий оказался умным молодым человеком, отцовское хозяйство не бросал, наоборот, распоряжался им с толком. Женат был один раз, стал отцом шестерых детей: четырех сыновей и двух дочерей. И все было хорошо у Маковецких вплоть до революции. Затем поместье отобрали, а следы наследников затерялись. Точнее, Никите и Яне не удалось их отыскать. Возможно, для этого придется провести в архиве не один день, а также покопаться в интернете. По крайней мере, у них теперь было от чего отталкиваться в поисках.

Пока Никита фотографировал на телефон документы, Яна отправилась еще немного порыться в коробках. Возвращаться к этому средоточию пыли и аллергии не хотелось, но упорство ее было вознаграждено.

– Ник! – позвала она вскоре. – Смотри, что я нашла!

Никита бросил бумаги и тут же материализовался рядом с ней. Яна протянула ему свою находку.

– Карта? – удивленно-восхищенно спросил он, забирая у нее пожелтевший от времени большой лист. – Яна, ты умница!

Они вернулись к столу, разложили карту поверх бумаг и склонились над ней. Внизу стояла дата: 1888 год. И, судя по тому, что они видели, постройки на карте отличались от тех, что находились в Поместье сейчас. Большой графский дом и конюшня стояли на прежних местах, зато там, где располагались нынче домики, рос густой лес, среди которого там и сям были разбросаны хозяйственные постройки. Усадьба была обнесена крепким забором, кое-где сохранившимся и настоящее время. Никита сориентировался быстро, указал пальцем в то место, где спустя более века нашли замурованный в стену скелет.

– Смотри, похоже, тогда это был не сарай.

Это действительно был не сарай. Никита указывал на целый комплекс построек, занимающий всю западную часть усадьбы. Постройки тянулись сплошной стеной, и то, что позже стало сараем, угадывалось среди них с трудом.

– Ну что ж, тогда в этом появляется хоть какой-то смысл, – задумчиво проговорила Яна. – Потому что мне было непонятно, зачем замуровывать девушку именно в сарае. Какую такую ценность он несет?

– Согласен, это было странно, – кивнул Никита. – Интересно, что это были за постройки?

Яна наклонилась ниже, но даже ее идеальное зрение в условиях плохой освещенности не позволяло рассмотреть детали. Никита тоже наклонился, но если уж не увидела она, то ему и подавно ничего не разглядеть.

– Сфотографируешь? – спросила Яна.

– Не поможет, – отозвался Никита, и его тихий голос прозвучал у самого ее уха. Яна задержала дыхание от такой близости. Она с трудом заставила себя не повернуть голову в его сторону. – Камера телефона не позволит увеличить снимок в хорошем разрешении. Нужно отсканировать.

Никита выпрямился, увеличивая между ними расстояние, и Яне снова стало легче дышать, только сердце продолжало отбивать гулкие удары по ребрам.

– Я схожу спрошу у Сергея Алексеевича, наверняка у них здесь есть сканер.

Он взял карту и вышел из помещения, а Яна присела на краешек стола, глядя ему вслед. Пожалуй, стоило себе признаться, что в тот момент, когда он склонился над картой рядом с ней, она и думать забыла о какой-то там усадьбе. Ей внезапно захотелось, чтобы он поцеловал ее, как три недели назад, в маленьком садовом домике. Захотелось так сильно, что она даже испугалась, как бы он чего не почувствовал. Глупый страх на самом деле, ведь в прошлый раз она словами попросила о поцелуе, а сейчас вдруг испугалась мысли.

Яна прижала ладони к горящим щекам, позволила себе простоять так целую минуту, а затем вернулась к делу. Ей очень хотелось найти еще что-нибудь интересное к возвращению Никиты.

Он вернулся минут через десять. Хлопнула входная дверь, между стеллажей раздались его шаги. Яна в этот момент как раз копалась в очередной коробке, поставив ее на пол и сидя на корточках рядом.

– Нашел сканер?

Никита не ответил.

– Ник?

Снова тишина.

Яна почувствовала, как по позвоночнику пробежал холодок.

– Никита? – позвала она, медленно выпрямляясь.

Кто-то – теперь Яна уже не была уверена, что это Никита, – продолжал молча идти по проходу между стеллажами. Это мог быть кто угодно из работников архива, ведь наверняка они здесь есть, не один только Сергей Алексеевич трудится в огромном здании, но Яне почему-то показалось, что встречаться с тем, кто приближался к ней, не стоит. Откуда у нее такие мысли, Яна не понимала, но желание спрятаться было настолько сильным, что она не могла ему противостоять. Медленно, очень медленно сделала шаг назад, отступая от центрального прохода. Большое помещение не выдало ее, мягкая подошва сандалий загасила звук шагов, и ей удалось беспрепятственно добраться до бокового прохода и спрятаться за стеллажом, уставленным коробками. Кто бы ни шел по центральному проходу, он не увидит ее.

А шаги тем временем все приближались и приближались. Яна не рисковала выглядывать в проход. И только когда внезапный гость остановился, она приподнялась на носочки и заглянула поверх коробки. В проходе кто-то стоял, но разглядеть его Яне не удавалось. Он стоял возле стола, на котором были разложены бумаги и, похоже, что-то разглядывал там. Яна приподнялась чуть выше, но коробка, за край которой она держалась, не выдержала и развалилась. Посыпались бумаги и папки, издавая неожиданный грохот. Яна успела только увидеть, как фигура возле окна оборачивается, а затем бросилась к выходу, ничего не видя перед собой. Она не знала, что делает человек у стола, не понимала, зачем бежит от него, но в тот момент, когда у самой двери столкнулась с кем-то, не выдержала и закричала.

– Ты чего? – голос Никиты привел ее в себя.

Именно с ним она столкнулась у выхода, и именно он сейчас держал ее в объятиях, ничего не понимая.

– Что случилось? – встревоженно спросил Никита, вглядываясь в ее лицо.

– Там кто-то был, – пояснила Яна, чувствуя себя дурочкой. Сейчас Никита спросит, почему она испугалась обычного работника архива, и ей нечего будет на это ответить. Но он спросил другое:

– Где?

– Возле нашего стола.

Никита отпустил ее и направился к столу, а Яна поймала себя на мысли, что его шаги звучат совсем иначе. Глуше, ровнее. Яна направилась следом за ним, но возле стола они никого не обнаружили. Все бумаги лежали в том же порядке, как они оставили, никто ничего не трогал.

– Эй, здесь кто-то есть? – громко спросил Никита, оглядываясь по сторонам, но ответом ему была тишина. – Ты уверена, что кто-то был? – уточнил он у Яны.

– Да, – твердо заявила она. – Я рылась в коробках, когда хлопнула входная дверь, а затем кто-то прошел по центральному проходу к нашему столу. Я спряталась за стеллажами, поэтому не смогла толком ничего разглядеть. Может, кто-то из работников?

Вот сейчас он задаст справедливый вопрос, зачем в таком случае она пряталась. И снова не задал.

– Куда тогда он делся?

– Здесь только одна дверь?

Они проверили все помещение. Дверь была действительно только одна. И от этого стало еще более жутко. Либо этот кто-то испарился в воздухе, либо сумел незаметно выбраться, ловко уворачиваясь от них по проходам. Третьего варианта просто не существовало.

– Тебе удалось отсканировать карту? – спросила Яна, чтобы отвлечься от вопросов, ответов на которые у них все равно не было.

– Да, – кивнул Никита. – Отравил скан себе на электронную почту, можно будет изучить дома подробнее. А еще звонила Лера.

– Что-то интересное? – напряглась Яна.

– Девушка умерла от нехватки кислорода, хотя никаких признаков удушения эксперт не нашел. Будто она просто перестала дышать.

– А что с ее глазами?

– Они отсутствуют.

К горлу подкатила тошнота, Яна с трудом проглотила ком.

– Это как?

– А вот так, – развел руками Никита. – Неаккуратно вырезаны чем-то острым. Сначала кто-то удалил ей глазные яблоки, а затем завязал повязку.

– Ужас какой, – выдохнула Яна.

– Но есть и хорошие новости. Лере удалось договориться поучаствовать в осмотре скелета. Может быть, найдет что-нибудь интересное.

Яне страшно захотелось на улицу. Вдохнуть свежего, пусть и раскаленного добела воздуха, а не этой жуткой архивной пыли, умноженной на человеческие страдания. Никита быстро сделал еще несколько снимков, и они собрались уходить. Завтра вернутся сюда снова, а пока обоим нужно было как минимум вымыть руки и глаза и немного проветрить головы.

* * *

Весь следующий день Яна с Никитой снова провели в архиве. Нашли еще кучу документов об усадьбе, но ничего, что пролило бы свет на разъехавшихся после революции наследников, и никакой информации о погибшей невесте. Искать именно невесту решили после беседы Лосева с подругами Мариты.

– Значит, призрак в ту ночь приходил не только в наш дом, – заключил Никита после звонка Лосева. – Но выбрал именно Мариту. Почему?

Потому что она единственная из всех вскоре собиралась замуж – такой напрашивался вывод. Может быть, когда-то в усадьбе погибла или была убита невеста Дмитрия Маковецкого? И именно ее скелет был замурован в стене сарая? Или не Дмитрия, а кого-то из многочисленной прислуги? Однако ничего подобного в документах архива Яна и Никита не нашли.

Ночевать Яна уехала к отцу. Точнее, в его дом, поскольку папа и Элиза неделю назад уехали на отдых куда-то в сторону Алтая и вернуться собирались не раньше, чем еще через две недели. Элиза просила заглядывать хотя бы изредка, проверять розарий. У нее был установлен автоматический полив, но просто на всякий случай. Если с розами что-то случится, она этого не переживет.

Яна набрала с собой достаточно документов, чтобы весь следующий день провести за городом, а не в архиве и не выпадать при этом из расследования. Тем более в самом архиве после визита неизвестного ей было неприятно находиться. Все время казалось, что кто-то сверлит взглядом затылок. Она то и дело вздрагивала и оборачивалась. Даже Никита заметил ее нервозность. На вопрос о том, кто мог заходить туда, Сергей Алексеевич неопределенно пожал плечами, буркнув что-то вроде «кто угодно, это не секретное помещение, только никому не надо».

Никита лично проводил Яну на остановку, посадил в автобус и велел звонить, если что. Даже если просто станет страшно. Яна пообещала, конечно, но поклялась сама себе, что позвонит только в крайнем случае. Она и так слишком часто ему звонит. Не стоит забывать, что через полтора месяца Никита снова станет ее преподавателем еще на целый семестр, пока не закончится курс уголовного права.

Проверив розарий и сфотографировав цветы с разных ракурсов, Яна разогрела ужин, быстро съела его, заодно отправив Элизе фотоотчет, и скрылась за дверью своей комнаты. Та была достаточно просторной, чтобы Яна могла расположиться на полу со всеми удобствами.

Никита взял на себя поиск информации по версии об убитой и замурованной в стене невесте, Яне же досталось семейство Маковецких. Она решила попробовать узнать, куда же они делись после революции, не осталось ли где их потомков, которые могут знать семейные легенды. Кроме того, оставалась вероятность, что Маковецкие каким-то образом пересеклись со Шмелевыми и призрак убил Мариту вовсе не потому, что та собиралась замуж. Может быть, там какая-то кровная вражда? Это с одной стороны у нее в родственниках испанская певица, а с другой вполне могут быть и русские графы.

Яна разложила на полу свои записи, распечатанные на принтере фотографии, которые делал Никита, открыла ноутбук и принялась за работу. Прошло почти два часа, когда, в очередной раз бросив взгляд на фотографии и вернувшись к интернету, Яна внезапно остановилась. Глаз выхватил на снимке что-то необычное, но мозг проанализировал информацию с секундной задержкой, и теперь Яна смотрела в экран ноутбука, а мысленно вспоминала то, что увидела только что на фотографии. Взяв большой лист в руки, она снова посмотрела на снимок. На нем были запечатлены уже даже не пожелтевшие, а приобретшие коричнево-бежевый цвет листы бумаги с плохо читаемыми именами. Но не это привлекло ее внимание: внизу страницы обычной шариковой ручкой кто-то нарисовал загадочный символ: четырехугольник с разной длины сторонами и большой точкой внутри.

Яна несколько долгих секунд смотрела на этот рисунок, прежде чем поднести ближе к глазам. Рисунок совершенно точно был оставлен недавно, но, когда они разбирали коробки, Яне не показалось, что кто-то заглядывал в них последние лет тридцать точно, а то и больше. Уж слишком много в них было пыли. Впрочем, она не помнила, кто именно нашел те документы, что были запечатлены на снимке: она или Никита. Быть может, Никите и попадалась коробка, в которой недавно кто-то рылся. Но, наверное, он сказал бы ей об этом?..

Если бы придал значение.

Еще одна догадка мелькнула в голове, и она заставила Яну испугаться. А что, если коробки до них никто не трогал, что, если этот символ нарисовал тот, кто заходил в архив в тот момент, когда Никита ушел искать сканер?

Быстро найдя нужный снимок в папке ноутбука, Яна сбросила его Никите в мессенджер с вопросом, нет ли у него другого снимка, на котором был бы виден этот лист. Никита ведь фотографировал документы и до, и после визита неизвестного. Если им повезет и документ мелькнет где-то еще, они смогут узнать, кто же оставил этот таинственный символ.

Никита не отвечал, даже сообщение не просматривал, очевидно, был пока чем-то занят. Яна же попыталась найти значение символа в интернете. Поиски привели ее на несколько мертвых форумов, на одном из которых ей повезло найти максимально похожий символ. Но вот его значение там не пояснялось. Яне пришлось зарегистрироваться, чтобы задать вопрос о нем, но на быстрый ответ она не надеялась. Судя по последним постам, уже несколько лет на форуме обитали лишь бесконечные спамеры. В конце концов сдавшись, Яна решила, что нужно проветрить голову.

Она вышла из дома на террасу, полной грудью вдохнула свежий воздух, пахнущий ночной прохладой и наполненный одуряющим ароматом роз. Вооружившись секатором, нырнула в розарий, намереваясь составить букет на обеденный стол, чтобы наслаждаться ароматом и в доме. Элиза не срезала только редкие сорта цветов, из остальных же постоянно делала букеты для дома, поэтому гнева мачехи Яна не боялась.

Она провозилась довольно долго, будто специально давая Никите время увидеть сообщение и покопаться в своих снимках, но зато сделала шикарный букет. Вернулась на террасу, чтобы рассмотреть его лучше под яркими лампами, и вдруг испуганно замерла: сбоку дома явно были слышны чьи-то шаги. С той стороны росли туи, земля под которыми была укрыта тканью, чтобы не вылезали сорняки, и засыпана щебнем для красоты, а потому шаги были хорошо слышны. Папин дом хоть и находился в деревне, но стоял на отшибе, до ближайших соседей было не меньше трех сотен метров, едва ли это кто-то из них.

Сердце испуганно забилось в груди, больно ударилось о ребра, напомнив, что Яне все еще нужно дышать. Она сделала глубокий вдох и медленно шагнула к двери в дом. Надо же было оставить телефон внутри! Неслышно прикрыв за собой дверь и заперев ее на защелку, Яна выключила свет на террасе, но тут же вспомнила, что открытым осталось окно в ее комнате. Окно, выходящее как раз на те самые туи!

Руки дрожали от ужаса, сердце билось испуганной птицей уже не в груди, а в горле. Положив букет на стол, Яна схватила телефон и быстро написала Никите сообщение. Если неизвестный уже в доме, он может услышать ее голос, поэтому звонить не вариант. Но что, если ей повезло и он не увидел открытое окно? Вместо этого обходит дом в надежде, что осталась открытой дверь на террасу.

Стараясь ступать как можно тише, Яна направилась в свою комнату.

Ей не повезло. Едва только она осторожно заглянула за приоткрытую дверь, как поняла, что оправдались худшие опасения: большая темная фигура уже влезала в окно. Яна тут же спряталась обратно за дверь, хотя ей и казалось, что сердце стучит так гулко, что его слышно даже на улице. Стараясь ступать еще тише, чем раньше, она вернулась в столовую, открыла ящик с приборами, вытащила огромный нож для разделки мяса. Едва ли у нее хватит духу всадить лезвие в живого человека, но незнакомец не может этого знать, вдруг нож его хотя бы напугает? Впрочем, у Яны не было намерения встречаться с тем, кто влез к ней в окно. Нож она взяла лишь для защиты, а дальше намеревалась выйти на террасу и спрятаться в зарослях, окружающих двор. Но не успела.

Она только взялась за ручку двери, а шаги уже послышались рядом с кухней. Вести себя тихо теперь не было никакого смысла, поэтому Яна изо всех сил дернула защелку, потянула дверь на себя и в этот момент услышала голос:

– Янка?

Голос показался ей знакомым, но мозг был занят другим, поэтому, когда щелкнул выключатель и по кухне разлился яркий электрический свет, Яна взвизгнула и обернулась, держа нож перед собой.

У входа на кухню стоял Саша с огромным букетом каких-то невиданных цветов. Но руки все еще тряслись, и Яна не торопилась опускать нож.

– Ты чего? – не понял Саша, напряженно глядя на лезвие.

– Я чего?! – закричала Яна. – А ты чего? Какого черта ты влез ко мне в окно?!

– Да я просто сюрприз хотел сделать, – виновато сказал Саша. – Мне показалось, ты на меня за что-то дуешься последние дни, вот я и решил тебя порадовать. А ты на меня с ножом бросаешься.

Яна шумно выдохнула и опустила нож. Саша не мог знать, что вчера Яну уже напугали чужие шаги, поэтому и не понимал, отчего она так злится. Хотя влезать в дом к девушке посреди ночи все равно казалось ей плохой идеей.

– Я приехал, не таился, между прочим, во дворе машину поставил, – продолжал говорить он. – Дверь у тебя заперта, телефон не отвечает, но свет горит на террасе. Вот я и пошел, но увидел открытое окно, решил сюрприз сделать. Да, признаю, наверное, не очень удачная идея была, но что взять с нас, романтиков. – Он комично развел руками и улыбнулся, протягивая ей цветы.

Яна цветы брать не стала, и тогда Саша положил их на стол рядом с розами.

– Вижу, не я первый к тебе с цветами приехал? – уточнил он, глядя на розы.

– Это из сада моей мачехи, – пояснила Яна.

Нож она положила, но подходить ближе или предлагать Саше чаю все равно не стала. От нее не укрылась ни попытка выставить ее виноватой в их размолвке, ни глупая ревность к букету на столе.

– Думаю, тебе лучше уехать, – твердо сказала она.

Что-то во взгляде Саши неуловимо изменилось.

– Даже чаю не предложишь? Я, между прочим, время на дорогу потратил.

– Я тебя об этом не просила.

Он снова посмотрел на два букета на столе, потом на Яну.

– Я ведь могу насовсем уехать, – пригрозил он, но Яна на такие дешевые уловки не купилась.

– Возможно, так будет лучше.

Саша прекрасно все понял, но продолжал строить из себя невинность.

– Это из-за моей глупой шутки? – уточнил он. – Я же уже извинился.

Он не извинялся, Яна это точно помнила.

– Нет, это потому, что мы друг друга не любим, – и прежде, чем он начал бы ее разубеждать в этом, она добавила: – Надеюсь, ты не станешь этого отрицать?

Он не стал.

– Ну и что? Нам же все равно прикольно вместе, разве нет? Я вот не вижу причин расставаться с тобой, меня все устраивает.

А ведь секунду назад именно он предупреждал, что может уехать насовсем.

Зазвонил телефон, отвлекая внимание обоих. Яна взглянула на экран: Никита. Должно быть, наконец увидел ее сообщение. Оставалось надеяться, что он еще не выехал к ней, но, если Яна не поднимет трубку, точно выедет. Пришлось ответить.

– Яна? – в его голосе слышалась настоящая тревога. – С тобой все хорошо?

– Да, ложная тревога, – заверила она. – Это Саша решил сделать мне сюрприз.

Договорившись, что по поводу фотографий перезвонит ему позже, Яна сбросила звонок, отчего-то опасаясь смотреть на Сашу. Почему он просто не уйдет? У него же таких, как она, может быть целая куча! Нет в ней ничего особенного, ничего такого, за что нужно было бы держаться, даже не любя!

– И можно мне спросить, кому же ты пишешь в первую очередь, когда кто-то лезет к тебе в дом? – поинтересовался он.

Яна молчала, и он догадался сам.

– Кремневу, да? Вот настоящая причина, почему ты решила со мной порвать?

– Не говори глупости, – оборвала его Яна. – Между нами ничего нет.

– Но ты хотела бы?

Ответа ждать он не стал. Взял свой букет со стола, открыл шкафчик под мойкой и сунул его в мусорное ведро. Не говоря больше ни слова, вышел из столовой, а затем хлопнула входная дверь. Через несколько секунд завелся двигатель, машина рванула с места, жалобно взвизгнув. Яна, к своему стыду, испытала облегчение. И вместо того чтобы страдать по закончившемуся роману, снова позвонила Никите. Он был заметно удивлен.

– Не думал, что ты позвонишь сегодня, раз это был Саша, – заметил он.

– Мы… Он только на минутку заехал, – ответила Яна. Говорить Никите о том, что произошло, показалось неправильным. Может быть, потому что Саша был все-таки прав?.. – Ты нашел снимки?

– Нашел. – Никита сделал паузу, и Яна догадалась о том, каким будет ответ, еще до того, как он прозвучал. – На том документе не было символа. Ты права, его нарисовал тот, кто заходил в архив.

Яна выдохнула, только сейчас понимая, что все это время боялась, что шаги ей послышались, что она зря сама себя напугала или что Никита не поверил ей. Но теперь у нее было прямое доказательство.

– Как думаешь, кто это был? – спросила она.

– Думаю, мы оба знаем ответ, – отозвался Никита. – Черт! Не нужно было тебе уезжать за город!

– Думаешь, он знает адрес моего отца? – испугалась Яна.

– Он же узнал имя твоей матери, что ему стоит узнать адрес отца? Так, я сейчас приеду.

– Не надо! – поспешно заверила Яна. Не хватало только, чтобы где-то по дороге Никита столкнулся с Сашей. Конечно, судя по скорости последнего, он уже где-то у границы города, но всякое может случиться. Яна совершенно не удивилась бы, если бы на полпути он передумал и вернулся выяснить отношения. Вот только бразильского сериала ей не хватало. – Я закрою окна и двери, в дом никто не войдет.

Никита молчал, только тяжелое дыхание выдавало его присутствие. Наверное, его убедил тот факт, что пока маг не причинял Яне никакого вреда.

– Ладно, – наконец сказал он. – Но если вдруг что, сразу звони, хорошо? Я поставлю звук на максимум, даже сообщение услышу, но лучше звони. И ложись спать, завтра все обсудим.

Ложиться спать было хорошей идеей. Время приближалось к полуночи, а эмоциональных переживаний ей сегодня хватило на неделю вперед. Поэтому Яна поставила розы в вазу, тщательно заперла все окна и двери и забралась в постель.

Глава 5

Никита понимал, что вероятность второго проникновения в дом Яны за одну ночь стремится к нулю, но уснуть все равно не мог. Он, как и Яна, попытался выяснить значение оставленного магом символа, но у него тоже ничего не получилось. Оставалась еще надежда на старого знакомого Никиты – Савелия Павловича Шевелева, который слыл знатоком оккультных вещей и к которому они уже однажды обращались, но, во-первых, звонить ему среди ночи было плохой идеей, а во-вторых, Никита и вовсе оставил этот вариант на крайний случай. После того, как погиб сын Савелия Павловича, Никита ни разу с ним не общался. Они и раньше созванивались крайне редко, а теперь Никита и вовсе не рисковал, иррационально чувствуя вину в гибели Шевелева-младшего.

В половине третьего ночи в коридоре хлопнула дверь и в гостиную вошла сонная Даша.

– Ты почему еще не спишь? – удивилась она, увидев Никиту с ноутбуком на коленях.

– Да так, ищу кое-что, – отмахнулся он.

– Умей отключаться от работы хотя бы по ночам, – посоветовала сестра и, зевнув, скрылась на кухне. Загремели стаканы, полилась в раковину вода, и минуту спустя Даша вернулась обратно в комнату, бросив по дороге на Никиту порицательный взгляд.

Следовало внять ее совету. И пусть он занимался не совсем той работой, о которой подумала Даша, но и от этой отдыхать тоже нужно. По крайней мере, организму требовался сон.

Не зря давным-давно придумали поговорку «утро вечера мудренее». Именно утром Никите пришла в голову идея, где еще можно раздобыть нужную им информацию об усадьбе и семействе Маковецких.

– Музей? – удивленно переспросила Яна, когда Никита позвонил ей. – Насколько я поняла, в Поместье нет музея.

– А нам и не нужен музей в Поместье. Нам нужен обычный краеведческий музей рядом. В таких местечковых музеях всегда много знают о богатых семьях тех времен. В нем могут быть книги и записи, не попавшие в архив или в интернет. Возможно, именно там нам удастся узнать что-нибудь и о погибшей невесте.

Никита видел, что Яна сомневается в его идее, но сам он был уверен, что именно в музее они узнают что-нибудь интересное. Хотя внутренний голос нашептывал ему, что он просто ищет, чем занять день. Потому что, как только у него освободится хотя бы несколько часов, ему придется поехать к отцу в клинику и спросить о Даше. Вот там других источников информации точно не осталось. Да, он говорил Яне, что отец ничего не скажет, но сам не был в этом до конца уверен. Ведь однажды отец сделал исключение.

Простой запрос в поисковой системе выдал нужное: в ближайшем к поместью городке есть краеведческий музей, время работы с 9 до 17. Они приехали к одиннадцати и оказались единственными посетителями. В такие музеи обычно водят школьников, а у тех сейчас каникулы.

Пустой зал встретил посетителей гулким эхом и стандартной композицией из камней и палок за помутневшим от времени стеклом. Пока Яна от нечего делать разглядывала таблички возле экспонатов, которые были абсолютно одинаковыми в каждом городе, Никите удалось разыскать работника музея. Тот оказался одновременно и директором, и единственным экскурсоводом. Полный мужчина лет пятидесяти, дремавший за компьютером, поначалу не вызвал в Никите доверия, но очень скоро выяснилось, что совершенно зря.

– Честно признаться, летом у нас мало посетителей, – вздохнул он, тяжело поднимаясь со стула, когда Никита сказал, что хотел бы экскурсию. – Вы хотите обзорную или вас интересует что-то конкретное?

– Конкретное, – не стал увиливать Никита. – Мы отдыхали недавно в гостиничном комплексе «Поместье Маковецких» и очень заинтересовались историей самого поместья. Тем, чем оно было до того, как стало гостиницей.

Они как раз вышли в первый зал, где оставалась Яна, и директор понял, кого имел в виду Никита под словом «мы». Брови его взлетели вверх, он окинул внимательным взглядом сначала Яну, потом посмотрел на Никиту, и в глазах его прочиталось явное неодобрение. Белокожая Яна в светлом сарафане в мелкий цветочек, в сандалиях без каблука, с сиреневыми волосами (цвет волос эта девчонка меняет чаще, чем идет дождь!) не выглядела ни на день старше своих девятнадцати лет, и десятилетняя разница между ней и Никитой сейчас особенно бросалась в глаза. И пусть выводы директора музея были неправильными, Никита напомнил себе, что именно так на них будут смотреть все вокруг, если он поддастся слабости.

– Ну что ж, пойдемте, – наконец вздохнул директор, очевидно, решив, что терять пусть и таких посетителей ему не с руки. И даже не столько из-за денег – входные билеты были до смешного дешевыми, – сколько из-за скуки. – Меня Иваном Сергеевичем звать, если вдруг вопросы какие возникнут.

Поначалу Иван Сергеевич не поведал им ничего нового, все это Никита и Яна уже выяснили накануне в архиве, а еще раньше услышали от Анюты Лосевой. Общие сведения о годе постройки усадьбы, а также причинах, побудивших за нее взяться. Зато, когда директор музея дошел до личностных качеств владельцев усадьбы, оба превратились в слух. Таких сведений ни в каких архивах не найдешь. Конечно, подобные рассказы стоит делить минимум на два, а то и на десять, но сейчас Никите нужны были досужие сплетни и легенды, чтобы отыскать в них рациональное зерно.

– Молодая жена графа Константина была из разорившегося дворянского семейства, красива, как богиня, но характером обладала настолько скверным, что не только старый граф с ней не ужился. Поговаривали, что некоторые служанки, не имевшие возможности уйти, предпочитали покончить жизнь самоубийством, чем служить барышне, – рассказывал Иван Сергеевич.

Что ж, в таком случае варварский обычай замуровывать в стену девушек находил свое объяснение. Особенно если граф во всем потакал жене и предпочитал многого не замечать. Разве не знает история таких случаев?

– Хотя барышня, надо заметить, была смелой до сумасбродства. Другая на ее месте сидела бы тише воды, ниже травы, в ее-то положении!

– Потому что была из обедневшей семьи? – заинтересованно спросила Яна.

– Потому что не могла родить графу ребенка! – назидательно поднял палец вверх Иван Сергеевич.

– Погодите! – Яна даже остановилась от удивления. – А как же сын Дмитрий?

– Так то когда случилось! – Иван Сергеевич тоже остановился и повернулся к Яне. Во взгляде его читалось уважение к любопытной гостье. Очевидно, за ее неподдельный интерес и даже обладание некоторой информацией он многое готов был ей простить. Или же изначально неодобрение экскурсовода распространялось исключительно на Никиту. – Через восемнадцать лет брака, когда Анастасии было уже тридцать шесть, а Константину сорок три. Приличный возраст по тем меркам для первого ребенка. Кстати, с этим связана весьма любопытная история. Если вы хотите ее послушать, я с удовольствием расскажу.

– Мы хотим! – заверила его Яна.

Воодушевленный искренним интересом посетителей, Иван Сергеевич будто даже ростом выше стал.

– В общем, как я уже сказал, детей у молодых Маковецких не было. Несмотря на опасения врачей, старый граф пусть и был слаб, а все никак не умирал, да и власть имел сильную. Константин хоть и пошел против воли отца, женившись на Анастасии и построив для нее отдельный дом, а родителя все равно уважал и боялся. И когда тот начал науськивать сына против невестки, отца послушал. То ли в самом деле боялся его, то ли за эти годы уже устал от капризов бесплодной жены. Это семнадцать лет назад она была молода и красива, ей многое прощалось, а теперь осталась стареющая вредная женщина, да еще и без детей. Вот Константин и привел в дом бастардку. Еще до женитьбы одна из служанок родила ему дочь, да старый граф отправил обеих подальше. А как выяснилось, что официальных внуков у него не будет, так и внебрачная дочь сына сгодилась. Не внук, конечно, но на дворе стояла вторая половина девятнадцатого века, девушки давно получали образование и тоже что-то значили. А еще, думаю, старый граф просто не упустил случая досадить ненавистной невестке.

– И как на это отреагировала Анастасия? – поинтересовался Никита.

– Можете себе представить как! – хмыкнул Иван Сергеевич. – Рвала и метала. А через месяц объявила, что беременна! Уже давно ходили слухи, что бабка Анастасии зналась с нечистой силой и способности свои проклятые одной из внучек передала. У нее их три было, которой – никто не знал, но после того, как понесла Анастасия, люди зашептались, что ей. И забеременела она, дескать, от самого дьявола, а не от мужа. Однако, как бы то ни было, родился у пары долгожданный сын, Дмитрий.

– А что стало с дочерью Константина после этого? – спросила Яна.

О внебрачной дочери они не находили никаких сведений, впервые об этом услышали здесь, в музее, и Никита предполагал, что от девушки поспешили избавиться.

– Девушка вскоре исчезла, – подтвердил его догадки Иван Сергеевич. – По официальной версии: сбежала вместе с женихом. Еще до того, как родился ее единокровный брат. Жизни ей в отчем доме не было, мачеха изводила как могла. А уж после того, как у Константина появился бы наследник и он перестал бы быть заинтересованным в дочери, делать ей в доме стало бы совсем нечего. Говорили, что старый граф даже денег дал ей и жениху, чтобы уехали. Жених у нее из армейских был, не благородных кровей, вот и увез. Но есть еще одна версия… – Иван Сергеевич замолчал, желая подогреть интерес слушателей, и те не обманули его ожиданий:

– Какая? – спросили в один голос.

– Слуги шептались, что от девушки избавилась сама Анастасия. И вовсе не денег дала ее жениху. Мол, и не было вовсе никакого жениха, о нем вообще заговорили лишь тогда, когда падчерица исчезла. Анастасия попросту убила – своими или чужими руками, уже не столь важно, – ненавистную мужнину дочь, а тело спрятала.

– Куда? – осторожно спросила Яна.

– Этого никто не знает, – развел руками Иван Сергеевич. – Мало ли где в большой усадьбе можно спрятать тело! Вон, хоть в пруду утопить!

Никита поймал взгляд Яны и убедился, что думают они об одном и том же. Мог ли скелет, замурованный в стене, принадлежать падчерице? Ведь неизвестно, когда именно построили сарай, где ее нашли. На карте 1888 года он уже был. И жених все-таки мог существовать, а несчастная девушка не успела выйти за него замуж.

Иван Сергеевич, обрадованный произведенным эффектом, продолжил красочный рассказ, указывая на различные предметы из графского дома, которые ему удалось отвоевать у отельера, но самое интересное для Никиты и Яны он уже рассказал. Тем не менее они добросовестно ходили за ним, проявляли искренний интерес и покинули музей лишь еще час спустя.

– Ты думаешь о том же, о чем и я? – спросила Яна, когда они направлялись к машине.

– Об этом я уже подумал, – усмехнулся Никита. – И теперь думаю, как проверить нашу версию.

– Какие мысли?

– В идеале нужно провести тест ДНК. Но тут у нас две проблемы, – он вздохнул, щелкнул брелоком и открыл дверь машины. Послушный автомобиль тут же принялся остужать нагретый салон кондиционером. – Во-первых, мы так и не выяснили, где искать наследников Маковецких, а во-вторых, не факт, что у скелета можно взять какие-то ткани для анализа, я в этом не силен. Но этим я озадачу Леру.

– А я продолжу искать наследников, – заверила Яна, направляя на себя дефлектор кондиционера. – Не может быть так, чтобы из шестерых детей никого не осталось.

– Отличная идея, – согласился Никита. – И отверни от себя кондиционер, не хватало только, чтобы ты заболела.

– Волнуешься за меня?

– Конечно. Самому мне этих наследников искать, что ли?

Яна неопределенно фыркнула, но дефлектор отвернула.

* * *

До конца рабочего дня оставались считаные минуты, и едва ли не впервые в жизни Лера собиралась уйти вовремя. Или, по крайней мере, с не слишком большим опозданием. Этот факт несказанно радовал санитара, он даже пританцовывал вокруг тела грузного мужчины, зашивая его после того, как Лера закончила аутопсию.

На семь вечера Леру пригласили в другое судебно-медицинское бюро, находящееся в соседнем городе. Именно туда отвезли найденные в усадьбе Маковецких кости, и Лере удалось договориться с местным экспертом о встрече. Даже на такси туда предстояло ехать не меньше получаса, на автобусе и того дольше, поэтому задерживаться на работе она не могла.

Лера приняла душ и переоделась, когда к ней в кабинет заглянул Илья. Он уже тоже закончил работать и, очевидно, собирался уходить. Высокий, светловолосый, в легких льняных брюках и рубашке он походил на греческого бога, и Лера невольно залюбовалась с им, в следующее мгновение сама себе удивившись. Что это с ней? Уж не влюбляется ли? Это казалось одновременно интригующим и пугающим.

– Ты уже закончила, надо же, – с легкой улыбкой констатировал Илья. – Очень кстати. Поужинаем вместе?

– Прости, сегодня не выйдет. Я обещала Нику выяснить кое-какие детали по тому скелету, что нашли в усадьбе.

Услышав себя со стороны, Лера невольно поморщилась. Сейчас Илья спросит, какое дело Никите до этого скелета, и ей нечего будет ответить. И как в воду глядела.

– А Никиту чем так заинтересовал этот скелет? – в голосе Ильи не было удивления. – Твоя сестра ведет блог, а он что, тоже?

– Не-е-ет, – Лера даже рассмеялась от такого предположения. – Ему просто интересны подобные вещи.

Какие именно вещи, она уточнять не стала.

– А ты у него на побегушках?

Только сейчас Лера поняла, что Илья недоволен даже не столько ее отказом, сколько тем, что она променяла ужин с ним на интересы соседа. И если бы она уже не договорилась с экспертом, наверное, перенесла бы задание Никиты на другой день, но теперь это было невозможно. И так повезло, то тот эксперт согласился на встречу с ней, второй раз удача может отвернуться. Или кости вообще захоронят, и ей не удастся даже взглянуть на них.

– Давай завтра поужинаем? – предложила Лера. – Сегодня я серьезно не могу.

Илья ничего на это не ответил, и распрощались они довольно холодно. Медленно бредя на автобусную остановку, Лера поймала себя на мысли, что переживает из-за такого расставания, и уж это ей точно не нравилось. Как хорошо было раньше: не устраивает тебя что-то в отношениях – до свидания! А вот все эти переживания и попытки подвинуть в сторону свое мнение и свои интересы Леру совершенно не устраивали. Как вообще люди с этим живут? Как бедный Леша Лосев терпит ее сестрицу?

Автобус опоздал на семь минут, но в соседний город Лера приехала вовремя и в Бюро судебных экспертиз явилась за пять минут до назначенного времени. Еще по телефону ей показалось, что судмедэксперт – довольно молодая женщина, а увидев ее в реальности, Лера лишь убедилась: девушка едва ли была старше ее самой.

– Зовите меня просто Машей, – попросила эксперт после короткого приветствия и тут же повела за собой.

Местечковое бюро сильно отличалось от того, в котором работала Лера: оно было значительно меньше, располагалось в старом здании, построенном, наверное, еще в начале прошлого века. Толстые кирпичные стены хранили внутри приятную прохладу, которая, должно быть, зимой превращалась в настоящий арктический холод. Деревянные рамы на окнах наверняка продувались через заметные невооруженному глазу щели, такие же деревянные внутренние двери были выкрашены в белый, облезлый уже цвет. Каждый шаг отдавался в длинном пустом коридоре гулким эхом. Лера любила свою работу, трупов никогда не боялась, даже будучи зеленой первокурсницей, да и за годы работы видела разные бюро, но именно сейчас ей стало почему-то неуютно. Будто кто-то сверлил угрюмым взглядом ее затылок, хотя здесь даже камер не было. Это в ее конторе даже не почешешься лишний раз, камер разве что в туалете нет, а сюда цивилизация пока не добралась. Самое паршивое, что Маша заметила ее тревожное оглядывание.

– Я первое время тоже каждого шороха пугалась, – без тени насмешки сказала она. – Особенно если приходилось допоздна задерживаться зимой и уходить последней. Ночной санитар спит давно или в каморке своей сидит, а ты идешь по этому длинному темному коридору… бр-р-р. – Девушка поежилась. – А потом привыкла. Хотя порой какой-нибудь скрип и заставляет подпрыгнуть.

– И что, часто скрипит? – поинтересовалась Лера.

– Бывает, – пожала плечами Маша. – Здание старое, ремонт последний раз делали, наверное, еще до моего рождения. Знаете, что сказал мне предыдущий эксперт, на место которого меня взяли, когда уходил на пенсию? Ну, слава Богу, при мне не рухнуло!

Маша рассмеялась, и смех ее оказался таким заразительным, что Лера не только улыбнулась в ответ, но и почувствовала, как отпускает напряжение. Маша провела ее в полутемное помещение, напоминающее склеп, включила яркую лампу над древним, покосившимся металлическим столом. Будто извиняясь за подобное непотребство, сказала:

– Ты не думай, секционные у нас лучше, это помещение почти не используется, только если совсем уж завал. Скелет сюда положили, а обычные тела у нас в более приличных местах. – А потом вздохнула и добавила: – Хотя, конечно, до вашего бюро нам далеко.

– А почему ты не уйдешь в другое место? – с искренним интересом спросила Лера. Наверняка дело не в отсутствии вакансий, даже в ее бюро они порой появляются, вон, Илья всего полгода назад к ним пришел, а до этого место пустовало несколько месяцев.

– Мне здесь нравится, – призналась Маша. – Во-первых, до дома недалеко, переезжать я пока не готова, за бабушкой старенькой ухаживаю. А во-вторых, тут атмосферно. Я… – Она замолчала на мгновение, а потом, понизив голос до полушепота, призналась: – Я блог веду. Медицинский. Истории всякие прикольные выкладываю, когда свои, когда в интернете беру.

Лера едва не застонала вслух. Издеваются они все, что ли, со своими блогами?

– И что, много подписчиков? – из вежливости поинтересовалась она.

– Много! Почти сто тысяч. Медицинские блоги пользуются популярностью. Я, честно говоря, за месяц на рекламе в блоге имею еще одну зарплату. Уходить из судебки не хочу, блоги эти сегодня есть – завтра нет, да и если уйти, где я контент брать буду? Но подспорье хорошее в финансовом плане.

Если бы не Анюта, Лера, может, и не поверила бы в то, что на каком-то блоге можно неплохо зарабатывать, но перед ее глазами вот уже несколько лет был живой пример: ее сестрица, в отличие от Маши, нигде не работала, а за счет рекламы и одежду брендовую покупала, и в ресторанах ужинала, и даже пару раз в путешествия ездила. Самой, что ли, блог завести?

– А начальство твое как на это смотрит?

– Оно не знает, – улыбнулась Маша. – Я фотки свои и фамилию нигде не свечу, слишком уж узнаваемые истории не пишу, да и те, что беру со своей работы, выставляю через некоторое время, даю отлежаться. Вот и про скелет этот написать очень хочется, но не могу. По нему меня сразу вычислят.

Лера понимающе кивнула, не став разочаровывать коллегу, что историю про скелет уже выкладывает другой блогер. Буквально вчера Анюта с восторгом рассказывала, как «зашла» ее аудитории эта тема.

– За одну ночь две тысячи подписчиков пришли! – с горящими глазами делилась она. – И это без рекламы! Представляете?

– Это же не твой профиль, – вяло заметил Лосев.

– И я так думала! А оказывается, слушать об одной только косметике и ресторанах народу неинтересно. Им подавай что-то погорячее.

Анюта непрозрачно намекала на интервью с Лерой как с экспертом в этой теме, но та сделала вид, что намеков не поняла. А теперь мелькнула мысль, не свести ли сестрицу с Машей? Вот они, пожалуй, сработаются! Но тут же отмела эту идею. Анюта не знает, что они продолжают заниматься делом найденного скелета, и рассказывать ей об этом точно не стоит.

– Давай вернемся к скелету, – предложила она Маше.

– Я называю ее Верочкой, – внезапно призналась та. – Ведь было же у нее при жизни какое-то имя. Едва ли мы теперь узнаем, какое именно, а называть ее просто скелетом мне кажется неправильным.

Лере так не казалось, но спорить она не стала. Верочка так Верочка.

– Кости довольно неплохо сохранились, – принялась рассказывать Маша. – Они здесь все, ни одна не потерялась, хотя, честно говоря, привезли мне ее просто в мешке, я целый час потратила на то, чтобы правильно собрать! Звери, а не криминалисты, честное слово! Судя по зубам, я бы сказала, что на момент смерти Верочке было от семнадцати до двадцати лет. Зубы все крепкие, здоровые, но восьмерки не прорезались. Питалась она неплохо, скорее всего. Я тщательно осмотрела кости, они все целые. На лучевой кости правой руки – вторичная мозоль, очевидно, когда-то она была сломана, но к моменту смерти давно зажила. – Маша указала на названную кость и дала Лере немного времени убедиться в правдивости своих слов. Не то чтобы Лера ей не верила, но всегда предпочитала увидеть все своими глазами. – В целом по скелету невозможно назвать причину смерти. Но я отправила образцы на анализ, может быть, станет что-то понятно после получения результатов.

Лера медленно осмотрела скелет, убеждаясь, что Маша ничего не упустила. Кости действительно выглядели целыми. Никаких травм, которые могли бы привести к смерти.

– Как думаешь, могли ее живьем в стену замуровать? – вдруг спросила Маша.

– Почему нет? – пожала плечами Лера.

– Дикость какая, – поежилась Маша.

Лера неопределенно мотнула головой, продолжая осмотр. Она просто знала, на что обратить пристальное внимание, поэтому и заметила то, что пропустила внимательная Маша.

– Лупа есть? – коротко спросила она, дойдя до осмотра черепа.

– Лупа? – непонимающе переспросила Маша. – Сейчас…

Лупы в этом древнем склепе не нашлось, и девушка, бормоча что-то себе под нос, вышла из помещения. Лера же снова наклонилась к черепу. Если только зрение ее не обманывало, на кости глазниц были едва заметные повреждения, похожие на царапины, но рассмотреть лучше невооруженным глазом было невозможно.

Сзади послышались шаги, и Лера, не оборачиваясь, спросила:

– Нашла?

Маша ничего не ответила, остановилась прямо за ее спиной, не подходя ближе.

– Маша? – позвала Лера, и вдруг почувствовала, как холодок пробежал по спине. Нет, в склепе не стало холоднее, было уже просто некуда, это походило скорее на странное предчувствие.

Лера резко выпрямилась и обернулась. Позади никого не было.

Сердце пропустило удар, а дыхание непроизвольно сбилось.

Она же слышала шаги!

Сильный грохот прямо возле нее заставил Леру подпрыгнуть, она с трудом удержалась от позорного визга. Старый металлический лоток, до этого стоявший на столе возле головы Верочки, теперь катился по кафельному полу, дребезжа и грохоча. Лера была уверена, что не касалась каталки, не могла сбросить лоток.

В коридоре снова послышались торопливые шаги, но на этот раз это была Маша.

– Что случилось? – испуганно спросила она, забегая в помещение.

– Я лоток уронила, – ответила Лера, пытаясь привести дыхание в норму. Не говорить же Маше настоящую причину. Во-первых, рациональная Лера сама не верила до конца в присутствие призрака, во-вторых, Маша ей точно не поверит, а в-третьих, ей здесь еще работать. Лера прекрасно знала, как это бывает: ночью в морге даже у самых отъявленных скептиков порой учащается сердцебиение. – Нашла лупу?

– Нашла. – Маша протянула ей требуемое.

Лера поднесла лупу к пустым глазницам Верочки. Через увеличительное стекло хорошо стали заметны неглубокие борозды по краям глазниц.

– Смотри.

Маша наклонилась ниже, несколько секунд рассматривала царапины, а затем резко выпрямилась.

– Что это? – испуганно спросила она.

– Следы от чего-то острого, – предположила Лера.

– Но если Верочку замуровали в стену живой, значит, это сделали… до ее смерти?

– Очевидно.

Маша шумно выдохнула, и Лера ее понимала. Она видела тело Мариты с вырезанными глазами, да и Яна говорила, что у призрака глаза были перевязаны окровавленной тканью, потому и знала, на что смотреть.

– Ты брала материал на анализ ДНК? – спросила Лера, поскольку Маша пока так и не смогла прийти в себя, продолжала с ужасом смотреть на останки Верочки.

– Нет, а зачем? Сравнить все равно не с чем.

– Возьми, – попросила Лера. – И пока храни у себя. Возможно, нам удастся найти ее предполагаемых родственников.

Маша кивнула, не став ничего спрашивать. Должно быть, все еще отходила от шока.

Распрощавшись с девушкой, Лера вышла на улицу, огляделась по сторонам. На город уже спустились вязкие летние сумерки, еще немного – и совсем стемнеет. Добираться до дома на автобусе не было никакого желания, поэтому она вызвала такси и присела на лавочку под раскидистым кустом жасмина, вытащила телефон и позвонила Никите, чтобы поделиться неожиданным открытием. Рассказывать ли ему о том, что привиделось ей в морге, она пока не знала, но чувствовала, что дружба с Никитой в конце концов приведет ее не только к разбитому сердцу, но и к привычке курить, от которой она пока весьма успешно бегала.

Глава 6

Несмотря на вялые возражения Никиты, после посещения музея Яна снова уехала за город, в отцовский дом. В этом не было никакого практического смысла, наоборот, создавались определенные неудобства: она потратила почти два часа на дорогу, не сможет, в случае чего, быстро вернуться. Однако сидеть в раскаленном добела городе не было никакого желания, гораздо приятнее проводить время на террасе в тени высоких деревьев, вдыхая сладкий аромат Элизиных роз. А уж искать наследников графа Маковецкого можно где угодно, был бы интернет.

По крайней мере, такую версию она озвучила Никите, но самой себе могла признаться: она сбегает от Саши, если вдруг тому придет в голову прояснить их отношения до конца. На взгляд Яны, яснее было уже некуда, но Саша славился привычкой добиваться своего, чего бы ему это не стоило. Конечно, он снова мог явиться к ней за город, но Яне казалось, что второй раз он на это не пойдет.

Яна чувствовала непонятную вину перед Сашей. Точно знала, что поступила правильно, но все равно переживала. Возможно, потому что впервые в жизни ей пришлось сказать кому-то о разрыве отношений первой. Интересно, как это выходит у Леры? Спросить, что ли? Хотя Лера едва ли сильно переживает о том, что обидела кого-то, не тот у нее характер.

Тем не менее Саша не звонил. Яна специально оставляла телефон дома, уходя в сад, и, возвращаясь, заставляла себя не смотреть сразу на экран, но все-таки одновременно ждала от него звонка и боялась его и была в какой-то степени разочарована и обрадована отсутствием. Вот такой забавный коктейль из чувств и эмоций, который она никак не могла контролировать. Будь Никита рядом, наверное, даже смог бы почувствовать что-то.

Сообщение пришло лишь в обед следующего дня, и было оно не от Саши. Никита звал ее на общий сбор, который было решено устроить вечером в парке. Саша не позвонил даже тогда, хотя перед такими совещаниями он всегда звонил Яне и заезжал за ней. Что ж, значит, принял ее решение. Или обиделся. Что в данном случае почти одно и то же.

Автобус тащился по дороге так медленно, что Яна опоздала к назначенному времени. Когда она почти бегом подбежала к небольшой летней террасе единственного в парке кафе, Никита, Лера и Алексей уже сидели за столиком в тени. Людей было немного, все предпочитали жаркой террасе кондиционированную прохладу помещения, поэтому никто не станет греть уши об их разговор.

– О, а вот и молодежь подтянулась, – улыбнулся Лосев, увидев Яну. – Можно и начинать.

– А Саша? – удивилась Лера, а затем повернулась к Яне: – Вы же вместе всегда, где ухажера потеряла?

Но прежде, чем Яна успела бы что-то ответить, за нее сказал Лосев:

– Нашего юного друга наконец-то припахали на работе, он и так слишком долго на нее забивал. Так что всю информацию он передал мне по телефону, но сам приехать не смог.

Яна почему-то была уверена, что это не так. Она уже довольно неплохо знала Сашу, чтобы понимать, что никто и ничем так задержать его на работе не мог, тем более официальный рабочий день давно закончился. Саша просто не захотел приезжать. Из-за нее. И пусть они не были настоящей командой, но Яна теперь чувствовала вину не только перед Сашей, но и перед остальными ребятами. Похоже, она развалила их маленькую группу. Вот к чему приводят отношения внутри коллектива.

Леру ответ Лосева удовлетворил, а вот Никита бросил на Яну внимательный взгляд, будто догадался о чем-то, но ничего не спросил.

– Ну, давайте тогда начинать, – согласилась Лера. – Тем более вина своего я, похоже, так и не дождусь. – Она недовольно посмотрела на закрытую дверь, ведущую внутрь помещения. Никто из официантов не торопился приносить ее заказ, как и меню Яне. – У кого что нового?

– У нас с Яной новая версия, кому на самом деле принадлежит скелет, – первым отозвался Никита. – Если до этого мы думали, что девушка могла стать жертвой старинного обычая укрепления стен, но теперь появились сведения, что в стену могли замуровать внебрачную дочь Константина Маковецкого.

Леру Никита уже успел посвятить в эту догадку, когда просил взять материал для анализа ДНК, а вот Лосев выглядел удивленным.

– Откуда такие предположения? – поинтересовался он.

Никита пересказал ему то, что они узнали в музее.

– Но ты же понимаешь, что это слишком сложно? – Лосев не выглядел убежденным. – Проще закопать тело в лесу, благо его вокруг много. Там никто не найдет, в отличие от стены. Ведь чтобы замуровать тело в стену, нужны помощники. Не сама же эта Анастасия кирпичи клала. А даже если б и сама, то рабочие наверняка утром были бы сильно удивлены: уходили – не было стены, пришли – есть.

– Особенно если девушку замуровали живьем, – внезапно поддержала Лосева Лера. – Она ж наверняка кричала и звала на помощь. Сарай находился недалеко от дома, кто-нибудь услышал бы.

– А что, есть данные о том, что ее замуровали живьем? – ужаснулась Яна. Она до последнего надеялась, что девушку все-таки умертвили перед тем, как заложить кирпичами. Убийство само по себе ужасно, но представлять, как мучилась несчастная еще несколько часов или дней…

– По крайней мере, мы с судмедэкспертом не смогли установить причину смерти, – развела руками Лера. – Все кости целы, нет следов от ножа или пули, подъязычная кость тоже цела, а она обычно ломается, если человека, к примеру, душат или вешают. Более того, эксперт отзвонилась мне сегодня утром. Пришли результаты экспертизы: в костях не найдено никаких отравляющих веществ. Конечно, яды далеко не всегда накапливаются в костях, да и времени прошло много, но все-таки.

– Есть много способов убить человека, оставив при этом скелет нетронутым, – заметил Никита.

– Согласна, – снова кивнула Лера. – Да и, возможно, девушке могли отрезать язык, так что звать на помощь она не могла.

Яна тяжело сглотнула, радуясь тому, что ей пока ничего не принесли из напитков и еды: кусок в горло сейчас точно не полез бы.

– Эй ты, перебежчик! – возмутился согласием Леры с версией Никиты Лосев. – Ты за него или за меня?

– Я смотрю на вещи со всех сторон, – парировала Лера.

Пришлось прервать кровавые рассказы, поскольку из-за двери соизволила появиться официантка с большим подносом. Пока она расставляла на столе заказы, Яна быстро глянула меню, но заказала только холодный латте и мороженое. В такую жару есть и раньше не хотелось, а уж после кровавых подробностей тем более. И это еще Лера не начинала свой рассказ, а уж ей наверняка есть чем поделиться. Как-то Лосев рассказывал, что среди полицейских о Лере ходят легенды, а новичков в качестве «посвящения» приводят на обед с ней. Правда это или нет, Яна не знала, но давно поняла, что есть в присутствии Леры могут только сильные духом люди. Яна же, несмотря на твердое желание стать хорошим следователем, крепкой нервной системой и стальным желудком пока не отличалась.

– Так с чего ты взяла, что ей могли отрезать язык? – спросил Лосев, когда официантка наконец ушла и на террасе они снова остались одни.

– Ну, ей же вырезали глаза, могли заодно и язык прихватить, – пояснила Лера, но прежде, чем продолжить, сделала глоток белого вина, смакуя его, а затем удовлетворенно кивнула: – Неплохо для этой забегаловки. Зря вы не взяли.

– Мы на машинах, – ответил за себя и за Никиту Лосев. – А Янка маленькая.

– Эй, мне скоро двадцать! – возмутилась Яна.

– В некоторых странах до двадцати одного вы еще маленькие, – не сдавался Лосев. – Замуж выходить вам можно, а вот пить нельзя. – Видя возмущение на ее лице, он торопливо добавил: – Ладно, ладно, не злись. – И повернулся к Лере. – Так что там с глазами и языком?

– Я сказала, что на костях нет никаких повреждений, но это не совсем так, – ответила та. – На кости глазниц я заметила небольшие царапины. Мы с Машей – это местный судмедэксперт – предположили, что они могли быть оставлены ножом или чем-то похожим. Очевидно, девушке вырезали глаза.

Яна охнула, не сдержалась, но никто не обратил на нее внимания, поскольку и Никита с Лосевым заметно скривились, услышав подобное.

– Какая страшная судьба у девушки, – выдохнул последний.

– И это лишь подтверждает версию, что замуровали в стену не случайную жертву, – добавил Никита. – В обычае ничего не сказано о подобном варварстве. А вот падчерицу Анастасия люто ненавидела, могла и изувечить перед смертью. Кроме того, именно поэтому девушка могла не закончить свое существование окончательно, а долгие годы томиться в виде неупокоенной души и при первой возможности начать мстить.

– Но почему для этого понадобилось освободить скелет? – не поняла Лера. – Разве неупокоенную душу могут сдержать кирпичные стены?

– Директор музея упоминал о легенде, что бабка Анастасии была колдуньей и дар свой передала именно ей. Возможно, Анастасия предусмотрела возможность появления мстительного призрака и какими-то заговорами заперла душу вместе с телом, – предположил Никита.

Лера и Лосев, как два отъявленных скептика, чья вера вот уже год раз за разом подвергается бомбардировке необычными историями, переглянулись. Для Яны эта версия хоть и была новой, Никита с ней не делился заранее, но вызвала меньше отторжения.

– И ты думаешь, призрак девушки наконец вырвался на свободу и принялся мстить? – приподняла вверх брови Яна.

– Слишком молода Марита, – покачал головой Лосев. – Анастасии же около сорока уже было, когда она убила падчерицу. По тем временам – приличный возраст. Никак не перепутать с молоденькой Маритой, собирающейся замуж.

– Может быть, она не саму мачеху ищет, понимает, что та давно мертва, а тех, в ком течет ее кровь? – задумчиво проговорила Лера. – Вот как было с призраком дочери моей двоюродной бабки. Она же убивала всех особ женского пола, в которых текла кровь ее матери.

– Или же другой вариант, – высказалась Яна. Ей тоже не давал покоя тот факт, что погибла юная Марита, а не кто-то постарше, возраста Анастасии. Да и отсутствие глаз у обеих девушек наводило на мысль, что у них один убийца. – Что, если убивает не призрак девушки?

– А кто? – не понял Лосев.

– Анастасия, – высказала предположение Яна. – Освобождение призрака падчерицы пробудило и дух Анастасии. Она так сильно ненавидела ее при жизни, что не смогла остаться в стороне, когда девушка оказалась свободной после смерти. И снова пытается ее убить.

– Но причем тут Марита? – все еще не понимала Лера.

– Возможно, она имела какую-то внешнюю схожесть с падчерицей, – развил мысль Яны Никита. – Как минимум тоже собиралась замуж. Или же на нее почему-то указала сама падчерица. Мы знаем, что ее призрак в ночь своего освобождения навещал по крайней мере два дома: наш и тот, где отдыхала Марита.

– Марита умерла от нехватки воздуха, хотя не была задушена, – продолжила Яна. – Как, должно быть, умирала и замурованная в стене девушка. Все сходится!

– Но нам не помешало бы подтверждение того, что в стене была замурована именно дочь Константина Маковецкого, – задумчиво проговорил Никита.

– Я попросила Машу взять материал у скелета, но с чем сравнить? – вставила Лера. – Я так понимаю, следы Маковецких затерялись после революции?

Яна с нетерпением ждала этого момента, потому что ей было что сказать. Она не зря весь день просидела за компьютером.

– Кажется, я нашла одного из потомков, – скромно сказала она.

Все тут же повернулись к ней.

– Нашла?.. – приглашающим тоном спросил Лосев.

– Да. У Дмитрия Маковецкого, как вам известно, было шестеро детей. Я выяснила, что двое сыновей погибли во время революции, еще двое уехали за границу. А вот дочерей искала долго. Следов одной так и не нашла, зато выяснила, что стало со второй. Оказалось, она осталась в России, в отличие от своих братьев, а в конце тридцатых годов ее мужа сослали в Сибирь. Она не захотела бросать его. Смогла переправить единственную дочь во Францию к своему брату, а сама уехала вслед за мужем в Сибирь. Там у них родился еще один ребенок, и вот его правнук сейчас живет в Санкт-Петербурге. У него, конечно, другая фамилия, поэтому найти было сложно, но мне удалось.

– Как? – восхищенно спросила Лера.

– С трудом, – честно призналась Яна, не вдаваясь в подробности.

Рассказ о том, как она кропотливо собирала мельчайшие кусочки информации по разным сайтам, казался ей недостойным внимания и крайне скучным. Что интересного в том, как она пролистывала тысячи имен, тратила деньги на платный доступ к некоторым данным? Главное – результат! И его она достигла.

– Просто повезло, что сейчас много энтузиастов, раскапывающих старые архивы и выносящих это все во Всемирную паутину.

Лосев внезапно хлопнул Никиту по плечу и заявил:

– Кремнев, ты должен ей какой-нибудь зачет автоматом, ты понял? Янка у тебя – самая способная студентка.

– Я это и без тебя знаю, – хмыкнул тот.

– И что теперь? – спросила Лера. – Кому-то придется поехать в Санкт-Петербург и взять у наследника материал для анализа?

– Я могу поехать, – вызвалась Яна. – У меня там бабушка с дедушкой. Заодно навещу.

Яна несколько слукавила. В Санкт-Петербурге у нее действительно жили бабушка с дедушкой, родители отца, и она даже собиралась к ним в гости в этом месяце, но недавно выяснилось, что оба на месяц уезжают в гости к дочери. Они не виделись уже два года, поэтому, когда тете Алене удалось всеми правдами и неправдами выбить для них разрешение приехать, они не могли упустить такой шанс. Кто знает, как надолго затянется пандемия и когда они смогут увидеться в следующий раз? Визит Яны был перенесен на вторую половину августа, раз уж с Сашей на отдых она все равно не едет. Но друзьям знать такие подробности было вовсе не обязательно, а Яне очень уж хотелось лично встретиться с потомком Дмитрия Маковецкого и взять у него материал для анализа. Как она это сделает, Яна пока не представляла, но что-нибудь придумает.

– Отличная идея! – поддержал ее Лосев. – Так и поступим.

Никита не выглядел таким уж воодушевленным ее внезапной поездкой, но ничего не сказал. Лера же пообещала добиться проведения анализа, как только материалы будут у нее.

* * *

Они просидели в кафе еще добрых два часа, уже болтая не о деле, и это был тот редкий случай, когда время не казалось Никите потерянным зря. Обычно он не любил такие вот пустые посиделки, если только это был не просмотр фильма с Лерой и вином из ее закромов, но сейчас ему нравилось сидеть на террасе, тягать из общей тарелки креветки и слушать, о чем болтают друзья. Иногда Никита отвлекался на собственные мысли, которые крутились вокруг экспертизы ДНК скелета и неизвестного потомка графа Маковецкого, и к концу дружеского ужина смог сформулировать то, о чем думал.

– Ты со мной? – поинтересовался он у Леры, когда компания наконец собралась расходиться.

– Я надеюсь, у тебя не хватит совести уехать без меня, – в своей привычной манере отозвалась та.

– Яна, а тебя подкинуть?

Но прежде чем Яна успела бы что-то ответить, встрял Лосев:

– Яну я могу подвезти, мне как раз в ту сторону.

– Что тебе делать в той стороне? – удивленно вскинула брови Лера. Яна снимала квартиру в абсолютно противоположной стороне от жилья Лосева, неподалеку от дома Никиты и Леры.

Лосев многозначительно вздохнул.

– Твоей сестрице непременно понадобилось протестировать какой-то новый рыбный ресторан.

– То-то ты почти ничего не ел, – рассмеялась Лера. – Аппетит не перебивал?

– Само собой, там небось дефлопе подавать будут, а не переваренные креветки, – поддел Никита.

Лосев скорчил обоим рожицу и подтолкнул Яну к парковке, где оставил машину. Лера и Никита же отправились в другую сторону к автомобилю последнего.

– А ты почему домой? – поинтересовался Никита, когда они уже сели в нагретый последними лучами солнца салон машины.

– А куда мне еще идти? – не поняла Лера.

– Тоже в ресторан, с Ильей.

Лера нахмурилась, и ровно на одно мгновение Никита почувствовал ее разочарование, смешанное с раздражением. За последнее время это был уже не первый случай, когда он ощущал мимолетные эмоции живых людей, а ведь за предыдущие двадцать лет такого почти не случалось. Это пугало и одновременно интриговало. Почему его дар начал меняться? Что за этим скрывается?

– Он сегодня дежурит, – пояснила Лера, а потом добавила: – И, кажется, обиделся на меня.

– За что?

Они уже выехали на дорогу, теперь Никите приходилось следить за движением, а не за выражением лица Леры, и никаких ее эмоций он больше не ощущал, только то, что она хотела показать сама.

– За то, что я променяла ужин с ним на осмотр скелета.

Лера отчаянно делала вид, что размолвка с ухажером ее совсем не трогает, но Никита понимал, что это не так. Пожалуй, на его памяти это был первый роман соседки, который не казался ему случайным увлечением.

– Позвони первой, – предложил он, за что тут же получил недовольный взгляд. И прежде, чем Лера успела бы возразить, добавил: – Мне кажется, Илья стоит того, чтобы искать компромисс с собственным характером.

Что бы Лера ни хотела сказать ему до этого, теперь передумала. Только сердито уставилась в окно и проворчала:

– Крайне нелегкая задача.

– Я знаю, – усмехнулся Никита.

– Ты поэтому со стюардессой своей расстался? – не удержалась она.

– Она компромиссов не стоила.

Лера глубоко вдохнула.

– Мы с тобой два сапога пара, Кремнев.

– И не самого хорошего качества.

Оба рассмеялись, а потом Никита наконец спросил о том, что его больше всего волновало:

– Лер, а ты сможешь помочь с анализом ДНК?

Соседка удивленно повернулась к нему.

– Конечно, я же говорила.

– Нет, – он качнул головой, преувеличенно внимательно глядя на дорогу. – С другим. Я знаю, что могу и сам обратиться в лабораторию, но, боюсь, никогда не решусь.

– Та-а-ак, – протянула Лера. – Какие ДНК ты хочешь сравнить?

Говорят, что тайна, известная троим, уже не тайна, но Никита точно знал, что все зависит лишь от того, кто эти трое. И знал, что Лере он может доверять. Как и Яне.

– Свою и Даши.

Лера молчала целую минуту. Никита чувствовал ее внимательный взгляд на своем лице, но не находил сил ни повернуться к ней, ни что-то сказать. Ждал ее реакции. И она была именно такой, как он думал:

– Ты переваренных креветок объелся? – спросила Лера.

Наверное, именно поэтому ему и нужно было, чтобы она знала. Нужно было другое мнение, другая реакция. Не такая, как у него, как у Яны. Яна и Лера словно стояли теперь каждая за его плечом, а он балансировал посередине, находя истину в двух противоположностях.

– Даша же похожа на вас с Женей, – продолжила Лера, видя, что он молчит.

– Это еще ничего не значит, – Никита покачал головой.

– Откуда у тебя вообще такие мысли?

– Я… нашел кое-что.

Что именно он нашел, говорить не стал. Пусть Лера думает, что он нашел дневник матери, в котором она признается в том, что Даша не родная дочь, или какие-то документы, указывающие на это. Еще одна разница между Лерой и Яной: Яне он мог сказать, что именно нашел, Лере – нет. И хоть Лера уже видела и знала многое из его мира, она все равно оставалось другой. Той, что в первую очередь всегда ищет рациональное зерно. От нее сейчас и требовалось быть скептиком.

– Ладно, – наконец выдохнула Лера. – С тебя материал. И мой тебе совет, Ник: сделай так, чтобы Даша ни о чем не узнала, какими бы ни оказались результаты.

– Это само собой, – заверил ее Никита. – Даша – моя сестра, что бы там ни было. Я ищу ответы не за этим.

Лера удовлетворенно кивнула.

Глава 7

Накануне отлета выяснилось, что в Санкт-Петербург Яна едет не одна. Анюта Лосева внезапно тоже отыскала потомка Константина Маковецкого и вознамерилась с ним познакомиться.

– Нет, ну вы представляете! – со смесью смеха и неловкости рассказывал Алексей. – Она просто выложила эту историю в блоге и нашла потомка через своих подписчиков!

Ситуация действительно удивляла, но Яну одновременно и разочаровывала. Выходило, будто она зря потратила на поиски два дня и несколько тысяч рублей за доступы к архивам, зря анализировала материалы и думала, где и как искать дальше. Можно было просто быть крутым блогером и написать об этом на своей странице. Вот так легко.

О легенде, что замурованная в стену девушка могла быть родственницей питерского парнишки Стаса Глебова, Анюте не рассказали. Как, естественно, и о призраке. Анюта просто хотела закончить свое расследование на красивой ноте, выложив интервью с ныне живущим потомком графа, во владениях которого в стену замуровывали девушек. Яна же не была уверена, что Глебову стоит об этом знать, но ориентироваться решила на месте.

Когда они заняли места в самолете, Анюта, по своему обыкновению все это время болтавшая что-то в телефон, душевно попрощалась со своими подписчиками, пообещав поделиться с ними интересной информацией, как только та появится, бросила телефон в сумку, откинулась на спинку кресла и облегченно выдохнула:

– Наконец-то! Три часа без телефона – счастье-то какое.

Яна удивленно покосилась на нее.

– Я думала, ты это любишь.

– Люблю, но иногда ужасно устаю, – призналась Анюта. – Хочется хотя бы на пару дней выключить телефон и забыть обо всем.

– Почему тогда этого не делаешь?

– Потому что однажды рискнула, а по прошествии этих двух дней обнаружила потерю почти трех тысяч подписчиков, да и охваты упали настолько, что я целый день рыдала. Мои посты просто перестали видеть в ленте! Больше я так не рискую, но вот эта необходимость всю жизнь транслировать чужим людям меня порой страшно бесит.

Яна не удержалась от еще одного подозрительного взгляда. Лосев в общей компании не так уж часто жаловался на жену, но Яне хватало подколок Леры и каких-то общих фраз, чтобы составить мнение: Анюта обожает свой блог, что очень раздражает ее мужа. И теперь вот оказывается, что и Анюта не так уж сильно его обожает. Папа всегда говорил, что, если Яна хочет стать хорошим следователем, ей необходимо научиться получать информацию из разных источников, чтобы ее мнение не было однобоким, и она раз за разом получала подтверждение папиным словам.

– Зачем ты тогда ведешь этот блог? – спросила она.

– На жизнь-то как-то надо зарабатывать, – пожала плечами Анюта. Она так и сидела, откинувшись на спинку кресла и прикрыв глаза. – А на Лешкину зарплату хорошо жить можно, но дня три максимум.

– Можно найти другую работу.

– Можно. Только платить там будут гораздо меньше. И я не смогу планировать свое время так, как хочу. Да, в моей работе есть минусы, но плюсов гораздо больше. Что бы там ни говорил вам Лешка.

Яна смущенно хмыкнула, а Анюта наконец распахнула глаза и посмотрела на нее.

– Да ладно, я знаю, что он жалуется вам на меня. Лешка всем на меня жалуется, такой уж он человек.

– Справедливости ради, не так уж часто он жалуется, – поспешно заверила ее Яна.

– И то хорошо. Значит, мы еще не на грани развода. Как бы там ни было, а я его люблю и потерять не хочу.

Яна ничего не спросила, но то ли ее мысли были большими буквами написаны на ее лице, то ли Анюта и сама знала, как со стороны выглядит их пара, поэтому продолжила:

– Да, знаю, многие не понимают, что мы нашли друг в друге, особенно моя сестра, но это правда: я его люблю. Знаешь, он забавный. Такой типичный недолюбленный ребенок, который безумно жаждет внимания. И стоит только один раз его похвалить, как он уже готов мир бросить к твоим ногам. Наверное, это понятно, если учесть, в какой семье он вырос. Я это понимаю и закрываю глаза на его попытки устроить в нашей семье типичный домострой и патриархат. Меня, в отличие от него, всегда любили, я чувствовала себя нужной и теперь готова делиться с ним этой любовью.

Яна только сейчас поняла, что ничего не знает об Алексее Лосеве. То есть она знает, чем он живет сейчас, но кто его родители, есть ли у него братья или сестры, где вообще он родился и вырос, понятия не имеет. Что, в общем-то, легко объяснимо: у Леры она порой ночевала во время совместных расследований, с Сашей встречалась, с Никитой… их тоже связывает нечто большее, чем просто расследования: экстрасенсорные способности, хоть в своих Яна все еще продолжала сомневаться. А вот Алексей оставался для нее в некотором роде коллегой или в лучшем случае приятелем и больше никем. Наверняка Лера и Никита знают о нем гораздо больше. Но сейчас Анюта явно жаждала обсудить своего мужа, и Яна не стала этому препятствовать.

– А в какой семье он вырос? – спросила она. – Его родители – большие карьеристы, у которых не хватало внимания на ребенка?

– Ну, если вершиной своей карьеры его мать видела место главной доярки в колхозе, то можно и так сказать, – фыркнула Анюта. – Нет, просто в его семье то ли семь, то ли восемь детей, я не запомнила. Видела их всех только один раз на нашей свадьбе, честно говоря, но тогда мне было не до счета. К ним мы никогда не ездим, Лешка изредка навещает их, но сам, без меня. А я и не рвусь. Что мне там делать? Не картошку же сажать. Лешка – четвертый ребенок, и мне порой кажется, что его рождение прошло как бы между прочим. До него уже были дети, после него родились тоже, а где-то между ними – он. Вот ему и не хватило семейного тепла и родительской любви. И теперь, с одной стороны, он хотел бы, чтобы жена все свое время посвящала ему, но в то же время ему нравится, что я развиваюсь, ищу себя и живу яркой жизнью, не замученная бытом и детьми, как его мать.

За болтовней три часа полета пролетели незаметно, девушки не успели ни заснуть, ни заскучать. Санкт-Петербург встретил их внезапным теплом и ярким солнцем.

– А говорили, здесь всегда дожди, – хмыкнула Анюта, надевая большие солнечные очки.

– Бывает и жара, но не так часто, как у нас, – ответила Яна.

Они получили багаж, вызвали такси и спустя полчаса уже мчали по широкому Пулковскому шоссе в сторону города. Яна собиралась остановиться в каком-нибудь хостеле, но Анюта настояла на том, чтобы они поселились вместе. Естественно, в отеле в самом центре города.

– Не переживай, я за все заплачу, – пообещала Анюта.

– Тебе там дали скидку? – удивилась Яна.

– Нет, но поездка в Питер вызвала у моих подписчиков бурный ажиотаж, так что я свои деньги отобью с лихвой, – заверила Анюта.

Отель оказался на самом деле в центре, в пяти минутах от Московского вокзала, и выходил окнами на широкий Лиговский проспект. Если бы Яна не приезжала к бабушке и дедушке раз в год, то ошалела бы от шума, производимого тысячами мчащихся мимо машин, но сейчас только привычно вздохнула. Все-таки в их городе было намного тише, хоть он тоже считался большим. Но в южных городах жизнь словно бы течет размереннее, спокойнее. Многочисленные туристы приезжают насладиться отдыхом, а не бежать куда-то, а местные, утомленные жарким солнцем, тоже предпочитают экономить силы.

Бросив вещи в шикарном двухместном номере, девушки вышли на улицу, окунувшись в дышащий раскаленными камнями город. Даже жара здесь чувствовалась и пахла иначе, не так, как дома.

Яна с грустью усмехнулась, думая, что вообще-то этот город был ее домом и продолжал бы им быть, если бы не трагические события. Ни разу за все то время, что она приезжала сюда к бабушке и дедушке, она не навещала тот двор, где жила когда-то с родителями и братом. Район был старым, наверняка остался таким же, каким был в ее воспоминаниях, такие районы не меняются за всего лишь одиннадцать лет, но видеть его она не хотела. На могилу брата заезжала каждый раз, всегда привозила ему живые цветы, которые, конечно, засыхали уже на следующий день. Яне было почти восемь, когда он погиб, она хорошо его помнила.

С могилы брата ее мысли плавно перетекли на Дашу Кремневу и могильный камень, обнаруженный Никитой. Яне казалось, что Никите в первую очередь необходимо поговорить с отцом, но она не настаивала. Кому, как не ему, знать, что там произошло на самом деле? Как так получилось, что девочка умерла, а потом снова оказалась живой?

Яна вдруг остановилась, пораженная внезапной догадкой. Медальон и браслет, управляющие демоном! Никита сказал, что демон был в их квартире в ту ночь, когда погибла его мать. Что, если он был там и раньше? Что, если маленькая Даша на самом деле по какой-то причине умерла, а потом кто-то из родителей загадал демону желание? Разве после того, как демон появляется в семье, муж не убивает жену? Яна видела такое собственными глазами два раза!

От собственной догадки ее затошнило, она с трудом проглотила большой ком в горле. Нужно позвонить Никите! Прямо сейчас. Или лучше дождаться возвращения и поговорить с ним лично? Такие вещи не сообщают по телефону…

– Эй, подруга, ты меня слушаешь?

Яна с трудом вынырнула из собственных мыслей и вернулась к Анюте. Оказалось, они стоят возле стеклянных дверей огромного торгового центра и изрядно мешают всем посетителям.

– А? Что? – спросила Яна, понимая, что что-то прослушала.

– Я говорю, вечером нам с тобой обязательно нужно сюда на шопинг, – с легким недоумением повторила Анюта, указывая на монументальное серое здание. – А пока держим путь на Дворцовую площадь.

Яна подняла голову, пытаясь рассмотреть торговый центр, но они стояли слишком близко к нему, чтобы она могла определить хотя бы количество этажей. Ни на какой шопинг ей не хотелось. Более того, она поняла, что не останется здесь ни на один лишний день.

– Зачем нам на Дворцовую? – спросила Яна, мысленно прикидывая, успеет ли купить билет на самолет вместе с Анютой.

Подруга продемонстрировала ей телефон.

– Потому что Стас Глебов только что выложил сторис о том, что прямо сейчас они начинают давать концерт на Дворцовой площади. Послушаем его, а потом и познакомимся. – Видя сомнение на лице Яны, Анюта рассмеялась и потянула ее за руку: – Да ладно тебе! Это же круто: послушать музыкантов на Дворцовой площади! Все равно что в коммуналке переночевать: нельзя приехать в Питер и не сделать этого, если ты настоящий романтик! А поскольку ночь в коммуналке нам не светит, давай хоть на концерт сходим.

По своим, скучным и обыденным каналам, Яна выяснила имя и фамилию потомка графа Маковецкого, адрес его регистрации и место учебы, а вот Анюта нашла информацию гораздо интереснее. А точнее, его соцсети, которые Стас вел достаточно активно, пусть и не так и успешно, как сама Анюта. Именно Анюта рассказала Яне, что у парня есть своя рок-группа, с которой они чаще всего выступают на улицах города.

До Дворцовой площади девушки добирались пешком, решив не нырять в метро, а пройтись по Невскому проспекту, мысленно намечая план, куда пойдут после того, как закончат важные дела. Яна считала, что ужинать на Невском – непозволительное барство, они же не потомки графа, но Анюта была непреклонна, не собираясь огорчать своих подписчиков.

Уличные музыканты во главе со Стасом Глебовым еще не закончили свое выступление, когда девушки наконец добрались до площади и слились с толпой зевак, остановившихся послушать музыкантов. В основном здесь была молодежь, хотя Яна заметила и людей постарше. Кто-то стоял, кто-то сидел прямо на широкой, нагретой солнцем плитке, но в основном народ останавливался ненадолго, слушал песню-две и шел дальше по своим делам. Музыканты играли как хиты известных рок-групп, так и незнакомые Яне песни, очевидно, собственного сочинения. Несколько парочек даже умудрялись танцевать, когда играла какая-нибудь медленная музыка. И Яна вдруг поймала себя на мысли, что хотела бы оказаться здесь не с Анютой, а с Никитой. Даже ее фантазии не хватило на то, чтобы представить себя и Никиту на месте одной из танцующих парочек, но просто пройтись с ним по Невскому, остановиться на минуту, чтобы послушать уличных музыкантов, а затем свернуть подальше от центра, чтобы перекусить в каком-нибудь маленьком ресторанчике…

Яна тряхнула головой, отгоняя ненужные мысли. Что за фантазии вообще?..

– Так, план такой, – сказала тем временем Анюта. – Как только музыканты закончат играть и начнут собирать инструменты, подходим к Глебову, представляемся фанатками и знакомимся.

Яна с сомнением посмотрела на поющего в микрофон известный хит одной питерской группы парня. Стасу Глебову было двадцать лет, и Яна не назвала бы его красавцем, но внешность у парня была интересная: высокий рост, густые темные волосы чуть ниже ушей, гордые черты лица и пронзительные черные глаза. А еще глубокий бархатный голос с хрипотцой и хорошее чувство ритма. Наверняка недостатка в поклонницах у него нет. И если на яркую красотку Анюту он еще может клюнуть, то вот едва ли заинтересуется Яной.

– Может, ты сама? – робко предложила она.

– Чего это? – не поняла Анюта.

– Мне не очень хочется оказаться третьей лишней.

Анюта сложила руки на груди и уставилась на нее.

– Вообще я планировала, что именно ты будешь играть главную скрипку, а я похожу в качестве подруги-компаньонки.

– Я? – Яна опешила.

– Я замужем, смею напомнить, – продолжала уговаривать Анюта. – И старше этого Глебова.

– А я не такая красивая, – выпалила Яна прежде, чем успела себя остановить.

Брови Анюты удивленно подпрыгнули вверх, да так и забыли вернуться обратно.

– Ты что, серьезно сейчас? – спросила она. – Ты из-за этого переживаешь? Милая моя, во-первых, красота – понятие относительное и зависит от вкусов. Нет общего определения того, как должна выглядеть девушка, чтобы понравиться парню. А во-вторых, кто тебе сказал, что ты некрасивая? У тебя очень интересные черты лица, фарфоровая кожа и колдовские светлые глаза.

– А у тебя талант на метафоры, – не удержалась Яна, хотя слышать такое о себе оказалось очень приятно. Она привыкла считать, что черты лица у нее совершенно обычные, кожа бледная, глаза невыразительные.

– Какого цвета у тебя волосы по-настоящему? – спросила Анюта, приподняв сиреневую прядь.

– Белые. Прямо действительно белые.

– Какая изюминка! – покачала головой Анюта. – А ты их красишь. Они у тебя еще и волнистые? – Она наклонилась ближе, будто хотела рассмотреть лучше.

– Они пушистые, – проворчала Яна.

– Это потому что ты за ними ухаживаешь неправильно! – авторитетно заявила Анюта. – Волнистые волосы нельзя расчесывать, а еще лучше мыть кудрявым методом, слышала про такой?

Яна не слышала. Анюта тяжело вздохнула.

– Короче, с завтрашнего дня мы займемся твоим преображением, – бескомпромиссно заявила она. – Станешь такой красоткой, что парни шеи свернут. А пока просто поверь: Глебов на тебя клюнет. Важна не внешность, а то, как ты себя преподносишь. Наш музыкант явно считает себя рокером, ему стандартная красота вроде моей не катит. Ну-ка, выпрями спину, подними вверх подбородок!

Анюта не успела сказать, что именно еще следует сделать Яне, как одна песня закончилась, а вторая не заиграла. Концерт завершился, музыканты принялись собирать инструменты. И прежде, чем Яна окончательно струсила бы, Анюта потащила ее к Глебову и предательски подтолкнула вперед. Уйти теперь не было ни единого шанса: Стас уже заметил их и вопросительно смотрел на Яну.

– Привет! – улыбнулась она, решив, что бояться теперь поздно.

– Привет, – ответил Стас с некоторым подозрением в голосе, будто ожидал подвоха.

– Просто хотела сказать тебе, что ты классно поешь. Мы с подругой гуляли по городу и остановились вас послушать, хотя вообще-то мы тут ненадолго и экономим каждую минуту. Но, кажется, только что променяли Эрмитаж на твое выступление.

Стас посмотрел на стоящую чуть в стороне Анюту, которая приветливо улыбнулась ему и развела руками, кивнув на Яну, мол, это все была ее идея. Потом снова перевел взгляд на Яну, и настороженность исчезла из его глаз.

– Что ж, очень приятно, спасибо, – ответил он.

– Меня Яна зовут, – продолжила Яна, видя, что знакомиться он не стремится. Наверняка таких поклонниц у них после каждого выступления хватает.

– Стас, – все-таки представился Глебов.

– Может, прогуляемся? – обалдев от собственной смелости, спросила Яна. В другой ситуации она наверняка отошла бы в сторону, но сейчас ей очень нужно было в короткие сроки раздобыть его ДНК, а сходу вываливать информацию о графах Маковецких и скелетах в их усадьбе казалось неправильным. Тогда парень не только никуда с ними не пойдет, но еще и психушку вызовет.

– Честно говоря, я бы сейчас с удовольствием промочил горло, – признался Стас, бросив взгляд на друзей, которые уже собрали инструменты и тоже поглядывали в его сторону.

– Мы можем составить тебе компанию, – не сдавалась Яна.

На лице Глебова отразилась борьба. По всей видимости, ему нравилась перспектива выпить пива в компании двух молодых девушек, но он не знал, как это воспримут друзья. Все решила Анюта. Подошла ближе к Стасу и Яне, но при этом очаровательно улыбнулась его друзьям.

– Мальчики, мы украдем вашего фронтмена на пару часиков, – проворковала она. – Поверьте, вы все окажетесь в выигрыше. – А затем повернулась к самому Стасу: – У нас для тебя есть предложение века, соглашайся.

– Какое? – снова насторожился тот.

– Отведи нас в кафе и узнаешь.

Яна почувствовала облегчение, когда в партию вступила Анюта. До этого ей казалось, что ничего не выйдет и Стас не согласится провести с ними время, но сейчас все изменилось. Очевидно, Яна его не заинтересовала, вопреки предположениям Анюты, а вот на интригу он купился.

– Пойдемте, – наконец кивнул музыкант.

Стас нырнул в узкий переулок, повел их дворами и закоулками и, когда Яна с Анютой все чаще начали переглядываться, наконец остановился у входа в полуподвальное помещение с простой и лаконичной вывеской «Бар».

– Вы не смотрите, что тут так непрезентабельно, на самом деле, крутое место, – сказал он. – Если хотите почувствовать настоящий дух города, то вам не Эрмитаж нужен, а такие места.

Яна не была уверена, что подобные бары и есть лицо города, но место внутри оказалось чуть лучше, чем выглядело снаружи. Помещение было хоть и темным, с низкими потолками, но довольно чистым и опрятным. Стены выкрашены в зеленый цвет на манер ирландских пабов, прямо в центре зала находился бар с огромным количеством разнообразного алкоголя, а вдоль стен стояли деревянные столики с лавками. Возможно, по вечерам здесь собирается много народу, но в данный момент не было никого.

Стас плюхнулся за ближайший столик и махнул официантке. Та улыбнулась ему в ответ, как постоянному гостю, взяла со стойки три папки и направилась к ребятам. Яна и Анюта аккуратно пристроились напротив парня. Время близилось к вечеру, поэтому и девушки заказали себе по маленькому бокалу пива. Пиво Яна не любила, но решила, что для поддержания разговора лучше иметь его при себе, пить ведь вовсе не обязательно.

– Итак, что у вас там за предложение века? – поинтересовался Стас, когда официантка ушла выполнять заказ.

– Ты знаешь, что ты – потомок графа Константина Маковецкого? – с места в карьер начала Анюта.

Яна с трудом удержалась от удивленного взгляда в сторону подруги. Все-таки она думала, что они подведут к этому как-то плавнее. Стас, казалось, тоже обалдел от такого поворота.

– Ну, слышал что-то такое, – справившись с удивлением, ответил он. – Только это были какие-то совсем давние предки. Моего прадеда сослали в Сибирь еще до войны, а после нее они с бабкой смогли вернуться в Питер.

– Твоя прабабушка была внучкой Константина, и она уехала в ссылку вслед за мужем, – продолжила Анюта. – Все остальные смогли сбежать за границу, только она одна осталась, даже ребенка отдала брату.

– И что, вы теперь хотите сказать, что кто-то из них оставил мне наследство? – хмыкнул Стас, откинувшись на спинку лавки, и лениво отхлебнул из бокала, который официантка поставила перед ним.

– Хочешь помочь человеку, дай ему удочку, а не рыбу, – фыркнула Анюта. – И я как раз хочу предложить тебе удочку.

Стас, очевидно, не понял, к чему она клонит и что имеет в виду.

– Это как?

– Ты, как я вижу, начинающий музыкант, в клубы выступать вас еще не зовут, но я могу сделать такую рекламу, после которой о вас узнает много людей. А уж дальше сами решайте, как не упустить удачу.

– А ты что, рекламный агент? – насупился Стас.

– Я блогер, – пояснила Анюта. – У меня полмиллиона подписчиков. – Она вытащила телефон и показала ему экран, на который вывела количество подписчиков своего блога. – Обычно я беру деньги за рекламу, и не маленькие, но тебя прорекламирую бесплатно.

На лице парня снова отразилась борьба радости с недоверием.

– С чего вдруг такая благотворительность?

А ведь даже голос сел от волнения! И не только голос, но и из носа показалась тонкая красная струйка. Яна выдернула из салфетницы одну салфетку и протянула Глебову.

– У тебя кровь.

– Черт! – Стас приложил салфетку к носу и чуть запрокинул голову. – У меня так иногда бывает…

«Когда волнуюсь», – повисло в воздухе. Яна видела такую реакцию на волнение и стрессы у некоторых людей.

– Все просто, – между тем продолжила Анюта. – В усадьбе твоих предков обнаружили древний скелет, замурованный в стену. Я делаю серию постов об этом и в целом о семье Маковецких. Вот и хочу сделать интервью с тобой.

– Но я о них почти ничего не знаю, – признался Стас. – И тем более не в курсе ни о каких скелетах. Я даже понятия не имею, где вообще находится эта усадьба.

– На юге, – подсказала Анюта. – Я скажу тебе все, что нужно говорить, тебе понадобится только повторить. Сможешь? А я расскажу подробно о тебе и твоей группе в качестве рекламы. Идет?

Стасу даже отвечать ничего не пришлось, все и так было понятно по его лицу. После короткого ликбеза он выбросил испачканную салфетку в мусорку у выхода и скрылся в туалете, чтобы привести себя в порядок перед интервью.

– Фух, – выдохнула Анюта, откидываясь на спинку лавки и прикрывая глаза. – Ну и сложный парнишка! Кстати, – она снова открыла глаза и посмотрела на Яну, – прости, что я тебя подставила.

– Подставила? – удивилась Яна.

– Ну, с тем, что он клюнет на тебя, а не на меня. Не поняла сразу, что он вовсе не по девочкам и ни на одну из нас не посмотрит. А когда догадалась, ты с ним уже болтала. Пришлось импровизировать. Так что ты на свой счет не принимай, внешность у тебя все равно классная.

Яна лишь отмахнулась. Все ее мысли были заняты вовсе не тем, что она не смогла закадрить парня, а салфеткой, которую тот бросил в мусорное ведро. О такой удаче Яна и мечтать не смела. Все время, что Анюта рассказывала незадачливому потомку графа о том, что от него требуется, она думала, каким образом раздобыть ДНК парня. По всей видимости, Яной он не заинтересовался, на вечернюю прогулку, во время которой можно было бы попытаться раздобыть, к примеру, пару его волосков, рассчитывать не приходилось. А тут салфетка с кровью!

Оглянувшись по сторонам и убедившись, что официантка занята болтовней с барменом, Яна рванула к мусорке, вытащила из нее салфетку и быстро вернулась обратно.

– Расскажешь, зачем тебе это? – поинтересовалась Анюта, глядя на то, как Яна аккуратно упаковывает грязную салфетку в крохотный пакетик от носовых платочков, завалявшийся в сумке.

– Мы хотим узнать, не приходится ли девушка, замурованная в стене, родственницей Маковецким, – нехотя призналась Яна.

Анюта тут же наклонилась вперед, ближе к ней, и прошептала:

– А что, есть подозрения?

Отступать было некуда, пришлось ответить:

– Мы нашли легенду, в которой говорится, что это могла быть внебрачная дочь Константина. В какой-то момент она якобы сбежала с женихом, но люди шептались, что жена графа ее убила, а тело спрятала.

Анюта ахнула от удивления, но больше ничего спросить не успела: вернулся Стас. Он умылся и даже попытался чуть лучше уложить волосы. В баре они провели еще полтора часа, записывая бесконечные дубли. То Стас забывал слова, то Анюта находила более выгодные ракурсы, то на ходу придумывала, о чем еще можно было бы поговорить, и набрасывала план разговора в блокноте. Пожалуй, именно сейчас Яна в полной мере прочувствовала, что не такая уж простая и легкая у Анюты работа. В конце концов в пабе начали появляться посетители и снимать стало уже не слишком удобно, поэтому они вынуждены были уйти. К этому времени Анюта отсняла уже достаточно материала, еще несколько фотографий сделала на улице. Солнце давно село, но белые ночи еще не потеряли своей силы, и света пока хватало.

– Не бог весть что, но сойдет, – бормотала Анюта, глядя на очередную фотографию на экране телефона.

Наконец распрощавшись с Глебовым, девушки выдохнули: каждая получила то, что хотела.

– Так, вечером ты мне во всех подробностях расскажешь о том, что знаешь, а сейчас – шопинг! – заявила Анюта. – И хороший, вкусный ужин в дорогом ресторане.

Яне не хотелось дорогого ресторана и еще меньше хотелось шопинга, но она понимала, что едва ли сможет убедить Анюту вернуться в отель и поужинать в местном ресторанчике.

– Может, не надо? – все-таки попробовала протестовать она.

– Чего это не надо? – возмутилась Анюта.

– У меня денег с собой немного, – использовала последний аргумент Яна. – И если в ресторане я еще могу позволить тебе заплатить за себя, то в магазине – нет. Покупку одежды ты на рекламу для блога не спишешь.

Анюта собралась что-то ответить, но передумала. Сложила руки на груди, явно о чем-то размышляя, а потом сказала:

– Ладно. Пойдешь просто за компанию со мной. Но мы заглянем в магазин с профессиональной косметикой для волос и затаримся там. Это как раз контент моего блога. Станешь моим проектом на ближайшие месяцы, и я тебе зуб даю, что через полгода ты не узнаешь собственные волосы и полюбишь их. Если, конечно, не будешь лениться, как моя сестра, и утверждать, что тебя должны любить даже лохматую с нечищеными зубами.

Яна совершенно точно еще не достигла – и едва ли когда-нибудь достигнет – уровня дзена Леры Горяевой, поэтому так утверждать точно не станет. Немного подумав, она поддалась на уговоры Анюты, и спустя полчаса они уже обносили крупный торговый центр.

Глава 8

Утром Лосев намеревался спать как минимум до десяти часов, наслаждаясь одиночеством. Крайне редко ему удавалось остаться дома одному субботним утром. Фитнес и йогу – или куда она еще ходит? – Анюта предпочитала посещать по будням, когда там меньше народу, а выходные дни проводить дома, выбираясь на прогулки и встречи с друзьями. Вставала она рано, в квартире-студии соблюдать тишину было невозможно, поэтому и Лосев вынужден был просыпаться. Из Санкт-Петербурга Анюта собиралась вернуться только завтра утром, поэтому он хотел насладиться выходным в одиночестве на полную катушку: долго нежиться в постели, потом ничего не делать и никуда не идти. Редкая возможность для опера, женатого на блогере. Но его планам не суждено было сбыться.

Часы показывали лишь начало десятого утра, когда зазвонил мобильный телефон. Номер не был записан в телефонную книжку, но показался Лосеву знакомым. Он легко запоминал цифры и точно знал, что это сочетание недавно набирал.

– Алексей Александрович? – послышался в трубке тоже смутно знакомый голос. – Это лейтенант Зверев.

Лейтенант Зверев. Полицейский из области, который выезжал на труп Мариты Шмелевой. Лосев тогда просил по возможности держать его в курсе расследования, объясняя это обычным профессиональным интересом. Понятно, что многого ему не расскажут, но хотя бы какую-то общую информацию, которая не является тайной следствия. Очевидно, у местной полиции появились результаты, которые такой тайной не являются.

– Слушаю вас, Дмитрий, – ответил Лосев, изо всех сил стараясь придать голосу бодрости. Спать, когда другие работают, всегда казалось ему неловким, хоть в этом не было никакого смысла: он тоже человек и имеет право на выходные и сон.

– У нас еще один труп.

Сон как рукой сняло. Лосев сел на кровати, очумело моргая.

– Кто-то из подруг Шмелевой? – предположил он.

– Насколько мне известно, нет. Но опять в «Поместье Маковецких». Тоже девушка, тоже выколоты глаза, и больше никаких видимых повреждений.

– Я могу приехать?

– Приезжайте, – разрешил Зверев. – Близко вас пустить не смогу, у нас тут даже начальство явилось. Но издалека посмотрите, если интересно.

Лосеву было очень интересно. Бросив телефон на стол, он вскочил с постели и принялся собираться, одновременно чистя зубы, делая кофе и натягивая джинсы. Вот и пропал выходной, а когда будет следующий – никому не известно. Так и живем.

Уже выходя из дома, Лосев подумал, что взглянуть на новое место происшествия может быть интересно не только ему, но и Кремневу. Тот, в отличие от самого Лосева, бодрым голосом ответил сразу. Вот уж кто наверняка встает в семь утра и по выходным, и по праздникам. Само собой, Никита изъявил желание поехать в Поместье, отодвинув все дела. Чашки ручками в одну сторону и вечером повернуть можно, без сомнений.

К воротам гостиничного комплекса они подъехали одновременно. Внутрь заезжать не стали, да и не пустил бы их никто, они ведь и не гости, и не полиция. Пошли пешком. Народу в этот раз толпилось очень много. Тело обнаружили не возле находящегося в стороне пруда, а на краю парка, поэтому не увидеть оживление не было шансов ни у кого из гостей комплекса. Лосеву и Никите с трудом удалось пробраться поближе.

Тело уже накрыли, но почему-то желтым покрывалом, из-под которого виднелся только край красного платья и тонкая девичья кисть. Покрывало на лице промокло от крови, выдавая, что глаза снова отсутствуют, как и говорил по телефону Зверев.

– Ужас какой, – шептались в толпе. – Такая молоденькая!..

– Убийце все равно, молоденький ты или старый.

– Думаешь, ее убили?

– А что, ты кровь не видишь разве?

– А я слышала, что это уже не первое такое убийство, так что это маньяк!

Лосев исподтишка посмотрел на говоривших: три пожилые матроны лет шестидесяти, в ярких закрытых купальниках и больших панамах, стояли неподалеку, со смесью жалости и интереса поглядывая на накрытое простыней тело. Должно быть, отдыхающие. С другой стороны обращали на себя внимание две молоденькие девушки, которые стояли, обнявшись, и размазывали по щекам слезы. Лосев угадал в них подруг жертвы, но, когда здесь уже работала полиция, подходить к ним с расспросами не рискнул. Лучше потом выловить Зверева и узнать все у него.

Вскоре лейтенант увидел их сам. Пролез под ограждающей лентой, пожал обоим руки и отозвал чуть в сторону, чтобы не грели уши зеваки. Они и так, заметив вышедшего полицейского, постарались протиснуться как можно ближе.

– Тело нашла одна из сотрудников комплекса, – торопливо заговорил Зверев, вытаскивая из кармана пачку сигарет. Лосев последовал его примеру, а Никита отошел на полшага назад. – Пришла на работу около шести утра, было уже светло, вот она и увидела что-то красное на границе парка. Говорит, подумала, что какую-то тряпку ветром унесло, пошла забрать, а там девушка. Погибшую звали Кристина Смелова, двадцать два года. Отдыхала в первом домике с двумя подругами. Те утверждают, что разошлись по комнатам около двух ночи, когда и почему Кристина вышла на улицу, они не знают, не слышали. Алиби ни у одной, ни у второй нет.

– А что говорит ваш эксперт? – поинтересовался Лосев, выпуская в воздух сизую струйку дыма.

– То же, что и в прошлый раз. Глаза отсутствуют, больше никаких повреждений. Причина смерти неясна. Говорят, – Зверев прервался на очередную затяжку, – что это дело в город заберут, так что наши тут не особо сейчас напрягаются, – признался он.

– А что известно о девушке? – спросил Никита. – Тоже собиралась замуж?

– Вроде нет, – ответил Зверев. – В этом году закончила университет, вот, собственно, с однокурсницами сюда и приехала.

– Мне показалось, что на ней красное платье.

– Сарафан, – поправил его лейтенант. – Но да, красный.

– Думаешь, это важно? – нахмурился Лосев, посмотрев на Никиту.

– Как-то же убийца выбирает жертв, – пожал плечами тот. – Я ищу что-то общее между ними.

Зверева позвало начальство, и Лосев с Никитой остались одни.

– Что думаешь? – поинтересовался Лосев.

– Пока не знаю.

Никита выглядел хмурым и напряженным, будто что-то не давало ему покоя. Лосев не расспрашивал, понимая, что тот пока не может сформулировать мысль даже самому себе. Такое с ним бывало, Лосев списывал это на экстрасенсорное восприятие, которое не всегда можно облечь в связные слова. По крайней мере, он полагал, что именно так это работает. И, скорее всего, был прав, потому что спустя несколько минут размышлений Никита вдруг сказал:

– Пойдем.

Лосев выбросил окурок в урну, коих на территории комплекса было много, и поспешил за другом.

Никита шел не слишком уверенно, будто вспоминал дорогу. Сначала Лосеву показалось, что он направляется к одному из гостевых домиков, затем – что к администрации, но Никита прошел мимо и домиков, и главного корпуса, миновал даже большой склад и вышел практически к самому забору, огораживающему комплекс.

– Куда мы? – не выдержал Лосев.

– Не знаю, – последовал лаконичный ответ.

«Шикарно!» – проворчал про себя Лосев, но вслух ничего говорить не стал. По крайней мере, такой ответ объясняет неуверенность Никиты в поиске. Наверняка он что-то чувствует, но сам не понимает, что именно.

Где-то в глубине души Лосев удивлялся собственным мыслям, но он уже давно не знал, кто же он на самом деле: скептик или человек, чья вера в рациональность мира утеряна безвозвратно.

Наконец Никита остановился. Место здесь было совсем глухое, заросшее кривыми деревьями, колючими кустарниками и давно не стриженной травой. Сюда, очевидно, никто не заходил, поэтому держать в порядке угол, скрытый от глаз отдыхающих, не было особого смысла.

Среди зарослей Лосев разглядел остатки какого-то кирпичного строения: не то сарая, не то части старого забора, почти ушедшего под землю. И, похоже, именно это искал Никита. Раздирая руками заросли, он взобрался на небольшой холм из кирпича и земли, присел на корточки, что-то изучая, а затем обернулся к Лосеву.

– Иди сюда.

Кряхтя и кляня все на свете, Лосев взобрался наверх и присел рядом с Никитой. Первым делом он обратил внимание на разрушенную кирпичную стену и лишь затем заметил внизу пустое пространство, в котором что-то темнело. Вытащив телефон и включив в нем фонарик, Лосев посветил в проем и охнул.

– Твою мать! – не удержался он и от ругательства.

Внизу лежали кости. Очевидно, человеческие, потому что череп Лосев разглядел хорошо.

– Похоже, мы стоим на крыше какого-то строения, – медленно проговорил Никита, тоже глядя вниз. – А в стене этого строения тоже когда-то замуровали человека.

– Да что здесь происходило, черт побери! – не выдержал Лосев.

Никита усмехнулся уголком губ, но улыбка эта больше походила на оскал.

– Важнее то, что здесь происходит сейчас, – сказал он.

– Что ты имеешь в виду?

– Обернись аккуратно, руку на землю не ставь.

Лосев сделал, как велел Никита, и наконец тоже увидел это: прямо за его спиной был участок голой земли, не заросшей травой и кустарниками. И на земле этой виднелся отчетливый след от ботинка. Лосев и так знал, что ни он, ни Никита туда не ступали, да и простейшая сверка подошвы показала, что это чужой след. Но откуда здесь след, если хорошо видно, что сюда давно никто не заглядывал? И след достаточно свежий, пару дней назад шел дождь, все следы смыл бы.

– Так, если у тебя есть какие-то мысли о происходящем, самое время поделиться, – сказал Лосев. – Потому что я ничего не понимаю.

Никита выпрямился, огляделся вокруг. Лосев тоже встал, и рука машинально потянулась к пачке сигарет.

– Похоже, кто-то знает, что на территории комплекса в стенах замурованы скелеты, – сказал Никита, с неудовольствием глядя на то, как Лосев прикуривает. Отойти в сторону и не дышать дымом здесь было негде. – И освобождает их. На дереве, упавшем на сарай неделю назад, мы с Яной нашли ровный край. Кто-то подпилил его, чтобы оно упало в нужном направлении и разрушило стену. Здесь тоже этот таинственный кто-то разбил кирпичи, открывая доступ к скелету.

Лосев внимательно посмотрел на валяющиеся вокруг кирпичи, понимая, что их действительно разбили совсем недавно.

– Наш таинственный убийца?

– Убийца в данном случае не человек, – покачал головой Никита. – Человек лишь выпускает убийц из плена, в котором они находились много лет.

Лосев нахмурился, затянулся сигаретой. В груди неприятно пекло, но он знал, что это скоро пройдет. А вот за мыслями Никиты успевать приходилось с трудом.

– И кто это? – мрачно спросил он.

– Тот, кто провел ритуал на кладбище, пробуждая мстительный призрак новорожденной девочки. Тот, кто дал любовнице певца проклятые украшения. Тот, кто подбросил сыну моего наставника книгу с описанием ритуала получения экстрасенсорного дара.

– Не понял… – медленно протянул Лосев, глядя на друга во все глаза.

– Есть некий человек, который зачем-то все это устраивает и втягивает в свои дурацкие игры Яну. А после каждого такого дела присылает ей подарки. Мы с Яной называем его магом. У нас даже есть его портрет. Но кто он, откуда знает Яну, почему устраивает все это, мы не понимаем.

Лосев вдруг подумал, что одной сигареты ему будет слишком мало.

– Почему я об этом не знаю? – только и спросил он.

– Мы с Яной никому не говорили, хотели разобраться сами.

– Мы с Яной, мы с Яной, – внезапно передразнил Лосев. – Смотри, влюбится в тебя девчонка, что делать будешь?

По лицу Никиты пробежало странное выражение, которое Лосев не успел разгадать, так быстро оно исчезло. Алексей осознавал, что просто злится от непонимания происходящего, вот и сливает негатив на друга, хотя это и неправильно. Более того, уж кто-кто, а он точно не имеет права проводить с Никитой профилактические беседы. Лосеву было столько же лет, сколько и Кремневу, когда он женился на Анюте, а Анюта тогда была всего лишь на год старше Яны.

– В общем, сейчас мы выходим из этого рассадника клещей и ты рассказываешь мне все во всех подробностях, – велел он и, не глядя, идет ли Никита за ним, направился к выходу из зарослей.

Со скелетом они разберутся чуть позже, когда он будет хоть что-то понимать.

* * *

Подробный рассказ занял не менее получала. Лосев оказался внимательным, даже дотошным слушателем. То и дело уточнял некоторые детали и хмурился, складывая в голове сложную мозаику. Никита не раздражался, понимал, что сам он складывает эти куски уже не один месяц, а для Лосева все в новинку. Никита даже показал ему портрет мага, но Лосев его не узнал. Впрочем, если бы Никита допускал хотя бы мысль, что друг может его узнать, показал бы давно.

Единственное, о чем Никита умолчал, это о том, что демон присутствовал у него дома в ту ночь, когда погибла мама. Судя по рассказу парнишки, по запросу мага искавшего браслет и медальон, тот не знал, где именно находятся украшения, а значит, совершенно точно не он спрятал их двадцать лет назад и к трагедии, произошедшей в семье Кремневых, отношения не имеет.

– И как ты думаешь, зачем ему Янка? – спросил Лосев, когда Никита наконец закончил.

– Понятия не имею, – признался Никита. – По ее уверениям, экстрасенсорных способностей у нее никогда не было, вещие сны раньше не снились. Все началось как раз тогда, когда маг затеял первую… игру. Мы с Яной называем это так. – Он не удержался от легкого сарказма в голосе. – Возможно, дар в ней все-таки был, но крепко спал, а магу удалось разбудить его.

– Или магу, или тебе, – задумчиво проговорил Лосев.

– В каком смысле – мне?

– Может быть, дар в ней проснулся не из-за действий этого мага, а из-за близости к тебе. Ты ведь экстрасенс, мало ли как ты влияешь на такие спящие дары.

– Я преподавал у ее группы уже три месяца до того, как все началось, – напомнил Никита.

– Ну, пока просто преподавал, все было нормально, а как только вы стали тесно общаться, начав расследование, вот он и проснулся, – не сдавался Лосев.

Такой вариант никогда не приходил Никите в голову и, надо признаться, оказался не слишком приятным. Он предпочел бы разбудить в Яне что-нибудь другое, а не экстрасенсорный дар, прекрасно зная, как сложно с ним жить.

– Нет, – уверенно заявил Никита, немного подумав. – Сны Яне начали сниться еще до того, как мы начали расследование. Собственно, именно из-за ее снов я и втянул ее во все это.

Лосева вроде бы убедил, а вот себя не очень. Да, сны Яне начали сниться до расследования, но что, если все-таки Никита был тому причиной? Вряд ли ее дар, спавший до этого девятнадцать лет, проснулся бы за один день. Может быть, ему как раз и понадобились эти месяцы, которые Никита читал лекции группе Яны, обращая внимание на самую способную студентку?

К счастью, от разговора с Лосевым и от собственных мыслей его отвлек приезд городской следственной группы. И среди выходящих из двух машин полицейских Никита с радостью узнал следователя Петра Михайловича Воронова. Хоть какая-то хорошая новость! Воронов уже вел несколько таких «магических» дел и никогда не препятствовал участию в них Никиты. Несмотря на ворчливый характер, следователь обладал широкими взглядами и пусть через трения, но готов был принять версии, лежащие за гранью привычного.

– Ого, прям сегодня приперлись, – удивленно пробормотал Лосев, завидев городскую группу.

Воронов же, разглядев Никиту и Лосева, только всплеснул руками.

– Вы здесь какими судьбами? – не понял он. – Лосев, ты же вроде не дежуришь сегодня?

– Не дежурю, – подтвердил тот, подходя ближе к следователю, чтобы пожать ему руку. – Я отдыхал в этом отеле, когда случилось первое убийство. Интересно стало, очень уж оно необычное, вот и попросил местных держать в курсе расследования.

– Интересно ему стало, – проворчал Воронов, затем перевел взгляд на Никиту. – И дружка своего притащил. Значит, думаете, тут опять проклятые зомби орудуют?

– Вы, Петр Михайлович, лучше сначала с официальной версией ознакомьтесь, осмотритесь тут, местных послушайте, а уж потом мы вам свою версию расскажем, – посоветовал Лосев.

– А ты не командуй, что и в каком порядке мне делать, – буркнул Воронов, но как-то по-отечески, по-доброму.

Не став больше ничего спрашивать, он направился к тому месту, где все еще лежало накрытое простыней тело, а местные полицейские опрашивали отдыхающих. Лосев пошел за ним следом на правах коллеги, Никита же отошел в сторону. Хотел было снова подняться к скелету, но передумал. Если Воронов всерьез примет их версию, наверняка захочет осмотреть новый скелет до того, как его начнут вытаскивать, и едва ли обрадуется затоптанной местности.

Второй замурованный скелет менял всю картину происходящего. Нет, конечно, еще можно предположить, что это жених якобы сбежавшей дочери графа или же какая-нибудь служанка, но Никита понимал, что это не так. Что бы ни случилось с девушкой, в стену ее не замуровывали. А значит, экспертиза ДНК теперь не имеет никакого смысла. Провести ее все равно стоит, раз уж собирались, а заодно проверить на родство погибших девушек с потомками графа Маковецкого, но Никита уже понимал, что эта ветка тупиковая.

С экспертизы ДНК его мысли плавно перетекли на собственные исследования. Вчера он отдал материал Лере, та обещала максимально ускорить проведение экспертизы. Пожалуй, когда он точно будет знать, родные ли они с Дашей, у него не останется поводов откладывать встречу с отцом. И даже не важно, что именно покажет экспертиза, им все равно будет о чем поговорить. И Никита с непривычной злостью пообещал себе заставить отца отвечать, чего бы ему это ни стоило. Теперь, когда он точно знал, что отец его узнает и помнит, он вытащит из него правду.

Лосев и Воронов вернулись лишь час спустя. Следователь был мрачнее тучи, но Никита чувствовал, что зол он не так сильно, как хочет показать. Раздражен, устал – да, но готов выслушать любую версию, потому что пока не знает, в какую сторону ему двигать расследование. Пожалуй, эта растерянность и готовность выслушать и позволила Никите легонько прикоснуться к его эмоциям.

Следователь с размаху плюхнулся на скамейку в тени раскидистого клена, потер переносицу двумя пальцами.

– Так, – устало произнес он. – С официальной версией я ознакомился, теперь готов выслушать вашу.

Лосев пристроился рядом, Никита остался стоять. Садиться ему не хотелось, он был уверен, что эти двое опять не удержатся от сигарет, а дышать дымом Никита не собирался. И так всю одежду придется бросать в стирку, хотя джинсы надел только сегодня утром. Но они наверняка уже пропахли сигаретным дымом, от которого его мутило.

Никита и Лосев пересказали следователю все, что успели узнать сами, поделились мыслями. Промолчали только о маге, который, по их мнению, и затеял все это. Следователь слушал молча, не перебивал и не переспрашивал, лишь хмурился, о чем-то думая. А когда они замолчали, мрачно поинтересовался:

– Вы что, всерьез собирались скормить мне всю эту чушь?

Никита не удивился. Во-первых, это была нормальная реакция любого здравомыслящего человека, а во-вторых, он был уверен, что Воронов информацию к сведению принял и обдумает ее на досуге, вычленит важное, даже если не примет все.

– Вы сами просили нашу версию, – развел руками Лосев.

– Да, но я же не думал, что вы начнете про злобных призраков.

– Вы снова рассчитывали на проклятых зомби? – не удержался Никита.

Следователь бросил на него выразительный взгляд.

– Все это имеет смысл лишь при одном условии, – наконец сказал он и, не дожидаясь вопросов, продолжил: – Если есть кто-то, кто за всем этим стоит. Потому что я отказываюсь верить в такие совпадения: сто лет все стояло в целости и сохранности, пережило и запустение, и стройку, а тут вдруг с разницей в неделю дерево упало на одну стену, сама по себе разрушилась вторая, освободив два скелета.

Никита и Лосев переглянулись. Во взгляде Алексея читался вопрос, готов ли Никита рассказать следователю про мага, и Никита понимал, что другого выхода у них нет.

– Вообще-то, такой человек есть, – медленно произнес он, взвешивая каждое слово.

Следователь приподнял брови, молча приглашая продолжить.

– Помните человека, который дал любовнице Антона Девятова проклятые украшения?

Воронов нахмурился, вспоминая дело, где известный певец жестоко убил свою не менее известную жену. Убийство то произошло совсем недавно, а потому следователь едва ли забыл его, скорее сейчас припоминал детали.

– Ну, – наконец кивнул он. – Мы его так и не нашли, да не особо и искали.

– И зря, – бросил Никита. – Мы думаем, что главной целью того человека была вовсе не любовница Девятова и не сам Девятов. Он хотел, чтобы эти украшения попали к Яне Васильевой.

Вот теперь следователь выглядел по-настоящему растерянным. Никите пришлось по второму кругу пересказать все, что он знал о маге. В отличие от Лосева, следователь слушал молча, не перебивал и не задавал вопросов. Только когда Никита замолчал, попросил:

– Покажи.

Никита понял, что он имеет в виду портрет, нарисованный Владиславом. Вытащил телефон, вывел на экран фотографию рисунка, протянул Воронову. Тот брал осторожно, будто бомбу, разглядывал долго, но затем выдохнул:

– Первый раз вижу этого типа. На профессора похож, только очков не хватает.

Никита хмыкнул, снова спрятал телефон в карман.

– Возможно, этот маг как-то связан с городским архивом. Где-то же он должен был раздобыть информацию о Маковецких. Плюс он заходил в хранилище, когда мы там были с Яной, оставил на документах непонятный знак. Мы пока не разгадали его значение. Но сотрудник архива мага по портрету не узнал.

Следователь задумался на долгих пять минут. Докурил сигарету, выбросил ее в мусорку, а затем сказал, с кряхтением поднимаясь с лавки.

– В общем, расклад такой. Девчонку завтра ко мне на разговор. Будем думать, что делать с этим вашим… магом. Как-то же он вышел на нее, судя по всему, знает о ней многое, значит, и она должна так или иначе о нем знать. Архив отработаем, у меня там дочь практику проходила, могли знакомые остаться. Непонятные знаки – это по вашей части. Лосев, с сегодняшнего дня ты официально занимаешься этим делом, вся ваша компашка тебе в помощь. Данный вопрос я улажу с твоим начальством. А сейчас ведите, показывайте мне ваши скелеты, подпиленные деревья и все такое прочее, что вы тут обнаружили, Шерлоки Холмсы доморощенные.

Даже если Воронов и не поверил в призраков, то он определенно принял к сведению информацию про мага. В конце концов, тот мог просто устроить мистификацию, самостоятельно убивая девушек, а значит, поймать его в интересах следствия. И уж точно в интересах Никиты.

Глава 9

Яна не стала задерживаться в Санкт-Петербурге дольше положенного, уж очень ей не терпелось поговорить с Никитой и отдать взятый у Стаса платок на анализ ДНК. По крайней мере, так было еще вчера, но после звонка Никиты о том, что обнаружен второй скелет и убита еще одна девушка, ей хотелось вернуться, чтобы не выпадать из расследования. Экспертиза ДНК уже, скорее всего, не имела смысла, но ее все равно решено было провести. Не зря же Яна летала в Санкт-Петербург?

Анюта, напротив, решила немного задержаться и вернуться через пару дней. Яна видела, как сильно ее воодушевил огромный город с серыми домами, великанами наступающими на улицы, большие торговые центры, где в одном месте можно было, кажется, купить все на свете, шикарные рестораны и прочие прелести Северной столицы. Не то чтобы такого не было в их городе, но у них все было словно мельче, чуть проще. И это не могло не воодушевлять блогера Анюту. О втором найденном скелете Яна, по просьбе Никиты и Лосева, ничего ей не сказала и в воскресенье утром улетела одна.

Садясь в самолет, Яна не могла объяснить себе испытываемое волнение. Должно быть, так на нее действовал предстоящий разговор со следователем. Никита предупредил, что ему пришлось рассказать о маге и теперь Воронов хочет лично побеседовать с ней. Яна в данном случае не сделала ничего предосудительного, ей было не в чем себя упрекнуть, но она все равно волновалась. О маге легко было говорить с Никитой, который не сомневался в ее словах, но как воспримет все человек, далекий от экстрасенсорики? Петр Михайлович Воронов видел уже многое, но все равно наверняка оставался скептиком.

С местом ей не повезло. Яне досталось сиденье у окна, а рядом с ней посадили девочку лет шести на вид. Мама девочки с младшим братом сидели через проход от них. И если сама девочка не доставляла Яне особых неудобств, то ее мама надоела уже в первые полчаса полета. Она постоянно дергала дочь, предлагала то попить водички, то сходить в туалет, то укрыться пледом, то снять кофточку. Если еще до взлета у Яны была мысль предложить девочке поменяться местами, чтобы у той была возможность смотреть в иллюминатор, то уже вскоре она отмела эту идею. Сейчас Яна хоть как-то может не обращать внимания на надоедливую мамашу, а если это все будет происходить через нее, она взвоет. В конце концов, устав от родительницы соседки, Яна сунула в уши наушники и прислонилась лбом к стенке самолета, глядя в иллюминатор.

Должно быть, она задремала, потому что никак не могла вспомнить тот момент, когда на крыле самолета появилась фигура. Секунду назад за толстым стеклом виднелись лишь облака внизу и солнечные блики на конце крыла, а сейчас вдруг Яна увидела фигуру. Женщина в длинном алом платье стояла, глядя прямо на нее. Яна тряхнула головой, отгоняя видение, но оно не исчезло. Длинные темные волосы женщины развевались от ветра, платье обвивало стройные ноги, но ветер не сгонял ее с самолета. И только осознав невозможность происходящего, Яна разглядела окровавленную повязку на глазах женщины и большой уродливый разрез на шее, кровь из которого залила грудь и пропитала и без того красное платье.

Призрак! Снова призрак! Но не тот, что она видела ночью в отеле. У того были светлые волосы, а у этого – темные. Тот Яна разглядела плохо, а потому не могла вспомнить цвет платья, да и рану на шее не видела.

– Мама! – вдруг закричала девочка рядом. – Мама, там тетя!

Яна вздрогнула и обернулась к соседке. Девочка смотрела в иллюминатор расширившимися не то от ужаса, не то от восторга глазами и явно видела призрак!

– Какая тетя? – недовольно спросила мамаша, пытаясь впихнуть в рот сыну ложку каши.

– Там тетя! – продолжала уговаривать девочка, показывая на иллюминатор пальцем.

Яна снова обернулась к крылу и успела увидеть стремительное движение призрака вперед. Секунда – и с той стороны к толстому стеклу припало искаженное лицо с раскрытым в немом крике ртом. Вкупе с окровавленной повязкой на глазах впечатление она производила настолько пугающее, что даже Яна шарахнулась в сторону, девочка и вовсе завизжала и вскочила с кресла.

Поднялась суматоха. Девочка билась в истерике, младший брат ее заходился плачем, мама пыталась успокоить одного, прикрикивая на вторую, пассажиры взволнованно загомонили, а по проходу уже неслась стюардесса. Призрак, словно напуганный поднявшимся шумом, исчез, но заметила это одна Яна. Она молча сидела в кресле, чувствуя, как сердце готово выпрыгнуть из груди. И уж если она так испугалась, можно было представить, каково маленькой девочке.

Наконец все угомонились. Стюардессе удалось успокоить пассажиров, а матери – детей. Заплаканная девочка снова уселась в кресло, воинственно сложив руки на груди и надувшись. Естественно, ей никто не поверил. Мама и стюардесса вдвоем убеждали ее, что с той стороны не могло быть никакой тети, это невозможно в принципе. Как они не поверили девочке, так и девочка не поверила им.

Возможно, Яне не стоило делать того, что она сделала, но она все-таки наклонилась к ребенку и едва слышно прошептала:

– Я тоже ее видела.

Девочка вскинула голову, посмотрела на нее недоверчиво, но с заметным облегчением.

– Правда? – спросила она с надеждой.

Яна кивнула.

– Но лучше об этом никому говорить.

– Почему?

– Потому что почти никто из людей не может их видеть. А люди редко верят в то, чего не видели.

Девочка нахмурилась, пытаясь понять смысл сказанного.

– Но ведь ты видишь, – не спросила, а констатировала она.

– Вижу, – подтвердила Яна. – Может быть, ты со временем перестанешь видеть. Говорят, дети иногда это перерастают.

– Кто они?

– Призраки.

– Призраки? – на лице ребенка появился испуг.

– Их не нужно бояться, – поспешила успокоить ее Яна. – Чаще всего они безобидны, идут себе по своим делам.

– Маша! – слишком резко позвала девочку мать, будто ей не нравилось, что та разговаривает с соседкой. – Почитай Данику книгу, я в туалет схожу.

Маша пересела на соседнее кресло, а Яна поспешила вернуть в уши наушники и сделать вид, что уснула, чтобы не продолжать разговор после возвращения родительницы девочки. Она ничего не понимала в детях и не была уверена, что ей вообще стоило начинать подобную беседу с чужим ребенком. Просто вспомнила Никиту и подумала: порой детям в таком возрасте стоит знать, что хоть один взрослый им верит. Кроме того, ее мысли занимала новая деталь: перерезанное горло у призрака. Лера говорила, что установить причину смерти замурованной в стену девушки им не удалось, а вот Яна, похоже, теперь ее знала. Наверное, это объясняло и смерть Мариты Шмелевой: пусть физически горло ей никто не перерезал, но призрак словно перенес на нее свои ощущения, и она не могла вдохнуть. Яна почти не сомневалась, что вторая жертва умерла по той же причине.

Утром следующего дня Яна отправилась к следователю. Несмотря на то, что она пришла на десять минут раньше назначенного времени, Воронов уже ждал ее. Яна привыкла видеть его мрачным и вечно чем-то недовольным, но сегодня он встретил ее свежим, благоухающим дорогим парфюмом и даже с гримасой доброжелательной улыбки на лице.

– Проходи, – велел следователь, когда Яна вежливо постучала в дверь, хотя дежурный сообщил ему о ее приходе. – Кремнев с Лосевым уже поведали мне о ваших приключениях, так что этот момент мы можем опустить, – продолжил Воронов, когда Яна опустилась на предложенный стул. – Давай сразу приступим к этому вашему… магу. Что тебе о нем известно?

– Портрет у меня его есть, – Яна полезла в сумку за телефоном, но Воронов остановил ее:

– Я уже видел, Кремнев показывал. И ты уверена, что никогда его не видела?

– Никогда раньше. А так один раз встречала, уже после того, как мы начали… все эти расследования.

– Давай по порядку. Когда вообще ты о нем узнала?

– Сразу после того дела с зомби, помните? – без запинки ответила Яна. В последнее время она часто вспоминала все мелочи, пыталась разложить их в своей голове, поэтому думать долго не пришлось. – После того, как вы нас освободили, Никита отвез меня домой, в общагу. Моя соседка по комнате сказала, что курьер привез для меня торт. Я сначала подумала, что это Саша Сатинов его прислал. Ну, вроде как в честь спасения. Но он уверял, что не присылал. Честно говоря, я тогда решила, что все-таки Саша, просто говорить не хочет.

– Флиртует, – констатировал Воронов, и Яна неожиданно покраснела. Почему-то говорить об этом с мужчиной в два с половиной раза старше было неловко.

– Ну, вроде того. Я про тот торт и забыла на некоторое время. Потом была убита Алина Девятова, и Никита выяснил, что любовнице ее мужа проклятые украшения дал некий маг. А мне затем прислали мешочек с запиской, что украшения лучше хранить в нем. Вот тогда я снова вспомнила про торт.

– Затем, насколько я знаю, у вас уже без меня было очередное расследование, так? – подсказал Воронов, что-то записывая в блокнот.

– Да, – кивнула Яна. – Призрак ребенка преследовал потомков своей матери, которая его утопила после рождения.

Воронов закивал, давая понять, что слышал об этом. И едва ли в коридорах прокуратуры, очевидно, Никита с Алексеем рассказали.

– После этого расследования я решила встретиться со своей мамой. Мы не общались девять лет.

Воронов оторвался от блокнота и внимательно посмотрел на Яну, но та не стала ничего объяснять. Это личное дело ее семьи, не имеет никакого отношения к расследованиям и магу.

– И когда мы сидели в кафе, официантка принесла мне конверт, а в нем два подарочных сертификата в спа-салон на мое имя и имя мамы. И тогда я увидела этого мага на улице. У меня уже был его портрет, и я его узнала. Выскочила на улицу, но его уже не было. Но знаете, – Яна запнулась, вспоминая тот момент, – мне кажется, он не ожидал, что я его узнаю. Когда мы встретились взглядами и он понял, что я его узнала, на его лице промелькнуло что-то. Не то испуг, не то удивление.

– Напомни, откуда у тебя его портрет? – попросил следователь.

– Парень, который искал для мага украшения, нарисовал. Вообще-то он не должен был видеть мага, подсмотрел хитростью.

– Значит, поэтому этот ваш маг и не думал, что ты его узнаешь, – удовлетворенно кивнул Воронов, снова что-то помечая в блокноте. – Что ж, ты молодец. Определенно спутала ему карты, и он наверняка вносит коррективы в свой план, а это всегда плохо для преступника и хорошо для нас. На первоначальный план такие люди обычно тратят много времени, учитывают все мелочи, а вот внесенные изменения могут сыграть нам на руку. Теперь давай подумаем, откуда он может тебя знать?

– Я думала об этом сотни раз, – призналась Яна. – Но так ничего и не придумала. Даже папе и мачехе ненароком подсовывала его портрет, но они его тоже не узнали.

– И тем не менее он знает о тебе многое, – пробормотал Воронов. – И почему-то выбрал именно тебя. Расскажи мне про свои сны. Насколько я помню, именно из-за них ты ввязалась в первое расследование?

– Да. Тогда перед каждым убийством мне снилось, что я держу в руках окровавленное сердце.

– Ты рассказывала об этом кому-нибудь?

– Никите. Да и остальным потом: Саше Сатинову, Алексею, Лере.

– А до этого? Точно никому? Родителям, подружкам?

Яна задумалась. Вот об этом она не вспоминала и не размышляла, поэтому быстрого ответа у нее не было.

– Понимаешь, есть еще вариант, что изначально этот ваш маг придумывал свой план не конкретно под тебя, а под подходящий типаж. Вроде как забросил удочку, и какая рыба первой клюнет. Но ведь как-то он должен был узнать, что клюнула ты. И если первому ты рассказала о своих снах Никите, то…

– Вы же не подозреваете его в связи с магом? – воинственно сложила руки на груди Яна.

– Разубеди меня.

Она нахмурилась, вспоминая. Но никому другому о своих снах она не рассказывала! Разве что Элизе.

– Мачехе своей. Еще до того, как вообще узнала про убийства. Но ее я точно не подозреваю.

– Никиту не подозреваю, мачеху не подозреваю, а кто-то магу тебя сдал, – пробормотал Воронов словно бы себе, но так, чтобы Яна точно услышала. – Ладно. Если вспомнишь что-то еще, сообщай.

Яна пообещала хорошенько подумать, не говорила ли еще кому о своих снах, хотя была уверена, что никому. Но и подозревать Никиту или Элизу она не собиралась.

* * *

Кто бы там что ни говорил, а Лосеву нравилось делать все по правилам, руководствуясь буквой закона и здравым смыслом. Возможно, все дело в том, что в его детстве никаких правил и тем более здравого смысла не было. Потому что, если бы он был, разве стали бы родители рожать столько детей, не имея возможности их обеспечить? Разве жил бы он в одной комнате в девять квадратных метров с тремя братьями?

Когда все формальности были соблюдены и Лосев официально занялся расследованием смертей Мариты Шмелевой и Кристины Смеловой, ему словно бы даже дышать легче стало. Работать над делом неофициально, за спиной у представителей власти, ему претило. Одно дело просто что-то тихонько выяснять, не ставя в известность следователя, другое – заниматься тем, на что не имеешь права. Первое частенько приходится делать, даже когда в деле и нет ничего аномального, а вот второе ему никогда не нравилось.

С самого утра Лосев занялся выяснением деталей биографии второй жертвы, пытаясь найти ту общую ниточку, которая связывала бы ее с первой убитой девушкой, но ничего не находил. Единственное, что их объединяло – это отдых в одном гостиничном комплексе (но даже в разных домах!) и красное платье. Возможно, Никита прав и именно по такому принципу маньяк и выбирал своих жертв. Теперь, когда ему дали официальное разрешение, Лосев решил оставить версию с призраками Никите, а самому заняться более приземленными идеями. Не то чтобы он совсем отбросил возможность вмешательства потусторонних сил, но ведь следователю – каких бы широких взглядов он ни был – призраков не предъявишь. Нужно хотя бы не одних призраков, и версия с маньяком досталась Лосеву.

Родители Кристины жили в другом городе и вообще не знали, что дочь поехала в «Поместье Маковецких» с подружками. Она сказала им только, что собирается отметить окончание университета, но, где именно, не упоминала. Более или менее связную информацию удалось получить у самих подружек.

– Это была идея Крис, – рассказала одна из них, высокая рыжеволосая девушка Алина. – Мы сначала не хотели, далеко и дорого, но она уговорила. Мол, места там классные, когда мы еще вместе соберемся? В этом она была права, я переезжать собираюсь, уже работу с августа нашла, Ленка замуж выходит, ей тоже не до нас потом будет.

Информация о собирающейся замуж Ленке Лосева заинтересовала. Не могло ли случиться так, что скорое замужество все-таки имеет значение, а убийца просто перепутал Кристину с подружкой? Конечно, они были совершенно не похожи, Кристина – невысокая брюнетка, а Ленка, если Лосев правильно помнил, блондинка с косой до пояса, но чисто теоретически убийца мог просто знать, что кто-то из компании скоро выходит замуж.

Выяснив, где снимала квартиру Кристина, Лосев отправился по адресу. С подружками девушка встречалась, конечно, чаще, чем с родителями, но они все равно не могли знать всего, а вот какая-нибудь наблюдательная соседка-старушка ему бы очень пригодилась. Уже приехав в нужный район, Лосев внезапно понял, что дом, в котором жила Кристина, находится на территории, закрепленной за участковым инспектором Сатиновым Александром Николаевичем. А это значит, что у него появился отличный повод навестить последнего. И информацией важной разжиться: кто, как не участковый, знает обо всех проблемах жильцов своего района. А заодно выяснить, чем таким важным занят их юный друг, что внезапно начал игнорировать новое расследование. У Лосева были кое-какие мысли на этот счет, и он собирался подтвердить или опровергнуть их.

Саша оказался на рабочем месте, принимал вечных жалобщиков. Под его кабинетом сидело три человека на стульях и еще двое подпирали стену. В тот момент, когда Лосев, перекинувшись парой слов с дежурным, подошел к сатиновскому кабинету, из него как раз вышла старушка, лицо которой показалось Лосеву знакомым, и он, бросив короткое «Ждите!» мужчине, уже поднявшемуся со стула, вошел в кабинет. В поликлинике его, пожалуй, схватили бы за шкирку и дернули назад со словами «Куда без очереди?!», но тут лишь тяжело вздохнули и промолчали. То ли вид у него был уверенный, то ли в полиции принято вести себя сдержаннее и почтительнее.

Саша что-то писал на листке бумаги, лежащем перед ним на столе, и даже голову не поднял, чтобы посмотреть на вошедшего. Лосеву уже доводилось бывать в этом кабинете, и еще в первый раз он был удивлен. Нет, не спартанской обстановкой и старой мебелью, видел он пункты полиции и похлеще. Это у них в конторе несколько лет назад сделали шикарный ремонт, дабы не срамить честь полиции, а люди «на земле» работают в гораздо более простых условиях. Лосев был удивлен, что Саша Сатинов, сын одного из богатейших людей не только города, но и всей области, работает в таком месте. Он еще мог понять, что Саша в принципе делает в полиции на должности участкового инспектора: в двадцать три года все хотят романтики. Но почему отец не пристроил его на непыльную должность или хотя бы туда, где сделан ремонт, а участок усеян элитным жильем с обеспеченными людьми? Впрочем, этим вопросом Лосев задавался только в своей первый визит, теперь же он уже неплохо знал Сашу, чтобы понимать почему. И парень ему нравился.

– Садитесь, – устало бросил Саша, указав шариковой ручкой на свободный стул.

– Здоро́во служителям закона! – вместо этого громко поздоровался Лосев.

Саша наконец поднял голову от бумаг и широко улыбнулся.

– Какие люди в нашем скромном Голливуде! – обрадовался он. – Какими судьбами?

Несмотря на улыбку, Лосев разглядел тревожное удивление на лице младшего приятеля. Должно быть, гадает, что его привело сюда. Лосев не знал наверняка, по какой причине Саша перестал участвовать в их расследовании, но определенные догадки у него были, и они ему не нравились. Если он что-то сможет с этим сделать, постарается изо всех сил.

– По делу, какими ж еще, – вздохнул Лосев, занимая предложенный стул. – Выяснил тут, что моя жертва с твоего участка. Некая Кристина Смелова.

Саша нахмурил высокий лоб, вспоминая, но затем развел руками.

– Не знаю такую. Адрес?

Лосев назвал адрес, где проживала погибшая девушка.

– Эта квартира сдается, – быстро ответил Саша, и Лосев в очередной раз приятно удивился тому, как этот молодой мажор на крутой тачке и с айфоном последней модели хорошо знает свой участок. Можно в пример ставить многим участковым со стажем. – Девушку видел один раз, но жалоб на нее не поступало, поэтому многого тебе не расскажу. Обстоятельства смерти?

Лосев усмехнулся, предвкушая изменения на лице Сатинова.

– А это вторая жертва маньяка в «Поместье Маковецких».

И оказался прав. Саша тут же нахмурился и отвел взгляд.

– Вот как? Думаете, это маньяк?

– Следователь так считает. А Кремнев с Яной думают на призраков. Нашли ведь еще один скелет, замурованный в стену.

Как бы Саша ни пытался изображать из себя невозмутимость, а все равно любопытство проскользнуло во взгляде. Но прежде чем рассказать ему детали, Лосев спросил:

– Расскажешь, чем таким ты вдруг оказался занят, что не приезжаешь на наши посиделки?

– Ты мою толпу под дверью видел? – попытался увильнуть Саша.

– Можно подумать, ровно в пять вечера ты не закрываешь кабинет, – хмыкнул Лосев, а затем спросил напрямую: – Это из-за Яны?

– Причем тут она?

– Вы расстались?

– Вроде того.

– И что, ты теперь не хочешь ее видеть и поэтому отказался от всех нас? Лера всегда говорила, что между вами нет особой любви, поэтому едва ли ты так сильно расстроен фактом расставания.

– Не понимаю, почему ты женат не на Лере, а на ее сестре? – с сарказмом поинтересовался Саша. – Лера явно умная женщина.

– Лера слишком умная женщина, чтобы быть моей женой, – хмыкнул Лосев, и оба рассмеялись. – Короче, Сатинов, хватит дуться, займись лучше делом. Нам лишние руки не помешают.

Саша вздохнул и отодвинул от себя ненавистные бумаги.

– Рассказывай детали, – наконец попросил он.

Лосев вышел из его кабинета только час спустя под ненавидящие взгляды всех, кто сидел в очереди. В детали Сашу посвятил, задания на правах старшего раздал, теперь можно и другими делами заняться. Город у них не такой большой, как Москва, но дел у оперов всегда хватает. Как минимум одно точно требовало не меньших временных вложений, чем маньяк из Поместья: убийство известного ресторатора и его любовницы прямо в постели последней. Дело это вела ненавистная Лосеву следователь Семенова Диана Петровна, а потому моральных вложений оно требовало еще больших, чем временных.

Домой Лосев вернулся только к девяти вечера, но Анюта, вопреки ожиданиям, ждала его не с упреками, а с горячим ужином. И, похоже, приготовленным самостоятельно!

– У нас праздник? – подозрительно спросил Лосев, вымыв руки и проходя в единственную комнату в квартире. После тяжелого общения с Семеновой только праздника ему и не хватало.

– То, что жена вернулась из командировки, для тебя не праздник? – притворно надула губки Анюта. – Садись, а то остынет. Подогретое будет уже невкусное.

Лосев сел за стол, разглядывая блюдо с аппетитно запеченным куском мяса, зеленым горошком в качестве гарнира и какой-то травой, похожей на ростки фасоли. Анюта разлила по бокалам вино и, что удивило Лосева сильнее всего, даже не стала доставать телефон. Похоже, ужинать они будут не в прямом эфире.

– Вкусно? – нетерпеливо спросила Анюта, когда Лосев попробовал мясо.

Оно было чуть пересушенным, но все равно вкусным. Впрочем, голодному оперу после трудного дня и подошва могла бы показаться вкусной, если бы была горячей.

– Очень.

Анюта обрадованно хлопнула в ладоши.

– Я этот рецепт выпросила в одном питерском ресторанчике. Ой, Лешка, там так здорово! Дома огромные, ресторанов много на любой вкус: и мясные, и рыбные, и веганские! А магазины какие!

– Можно подумать, у нас такого нет, – заметил Лосев, начиная догадываться, к чему она клонит.

– Ну что ты сравниваешь! – Анюта пренебрежительно махнула рукой. – У нас масштабы совсем не те. А там так круто! Леш, давай переедем, а?

Как бы ни догадывался Лосев о том, зачем Анюта затеяла этот ужин, а все равно оказался не готов к прямому предложению.

– Ты… ты что, серьезно, что ли?

– Ну да! – Анюта не понимала его сомнений. Анюта всю жизнь делала лишь то, что хотела сама. – Подумай, сколько там возможностей!

– Для тебя.

– Да и для тебя тоже! Ну сам подумай, что нас здесь держит?

– Например, моя работа.

– Ты и там без нее не останешься. Там и преступлений больше, и они, небось, интереснее. Маньяки всякие изощренные.

– Аня, ты о жизни людей говоришь, – напомнил Лосев.

Анюта осеклась, но он видел, что мнения не изменила.

– И зарплата больше, – продолжила она. – Или вообще можно другую работу найти. Например, в охранном агентстве! И денег будет несравнимо больше, и работа проще.

– Тебе денег не хватает?

– Их никогда не бывает много. И вообще, Леш, я уже переросла этот город, мне здесь тесно!

Лосев положил вилку на стол.

– Аня, это так не делается, – серьезно сказал он. – Ты пробыла в городе два дня и уже хочешь туда переехать.

– Это так и делается, Лосев, – вдруг непривычно строго сказала жена. – У нормальных, не скучных людей так и делается.

– Значит, я скучный и ненормальный.

Анюта бросила вилку и встала из-за стола. Наверное, если бы в их квартире было несколько комнат, она ушла бы, хлопнув дверью, но она сама выбрала студию, и теперь пожинала плоды. Хлопать дверью ванной было не так эффектно, поэтому она просто села на диван и уткнулась в телефон.

Лосев молча доел, составил посуду в посудомоечную машину. Хотелось как-то сгладить конфликт, но по опыту он знал, что сгладить его можно лишь одним способом: дать Анюте то, что она хочет. Только в этот раз пойти на ее условия Лосев не мог. Переехать в Санкт-Петербург – это же надо было такое придумать! Нет, в чем-то Анюта была права: его действительно ничего здесь не держало. Родителей он навещает нечасто, с таким же успехом сможет приезжать к ним раз в год и из другого конца страны, работу он и Санкт-Петербурге найдет, невелика проблема. И даже отвратительная погода Северной столицы его не пугала. А что пугало, Лосев и сам пока не мог сформулировать, но точно знал, что на переезд не согласен. По крайней мере, на такой спонтанный. Это просто каприз избалованной девчонки.

Так ничего и не сказав Анюте, он сел за стол, включил компьютер, намереваясь немного поработать.

– Почему ты мне не сказал, что в Поместье произошло еще одно убийство? – через некоторое время отвлекла его Анюта.

Лосев закрыл вкладку, которую читал, обернулся к жене.

– Почему я должен был тебе об этом рассказать? – удивился он.

– Потому что я освещаю это в блоге, ты же знаешь!

– Аня, это моя работа, я не могу делиться с тобой ее деталями.

– А это моя работа! – напомнила Анюта. – И приносит в семейный бюджет она гораздо больше денег, чем твоя. Я ведь не прошу раскрывать мне тайну следствия и сдавать подозреваемых, сама их найду, но горячими новостями мог бы и поделиться. Знаешь, сколько блогеров привлекла эта история? Мое преимущество было в том, что я рассказала о ней первая, а теперь о втором убийстве я узнаю от других. И все – я уже не первая!

Сегодня Анюта впервые попрекнула его тем, что зарабатывает больше. То есть Лосев и так всегда это знал, но вот вслух никто из них никогда не озвучивал. Ему вдруг пришло в голову, что он мало чем отличается от Саши Сатинова, просто тот берет деньги у отца, а он – у жены. Точнее, просить у нее, конечно, не просит, но с его зарплатой и машина у него была бы отечественная, и квартира ипотечная или съемная, и многое другое среднестатистическое. Наверное, в чем-то Анюта была права: Лосев мог хотя бы не вести себя так, будто он ежедневно спасает мир, а она лишь мелкая букашка, призванная его украшать.

Анюта, похоже, прочитала на его лице все сомнения и муки совести, потому что спросила:

– Вы уже установили, что связывало этих двух девушек?

– Пока нет, – буркнул Лосев. – Похоже на обычное совпадение. – О том, что обе жертвы были одеты в красные платья, он решил не говорить. Будет лучше, если он станет отвечать только на те вопросы, ответы на которые Анюта и так знает. – Девушки не были знакомы друг с другом, никаких соприкосновений мы пока не нашли.

– Вы не нашли, а я нашла, – внезапно выдала Анюта, явно довольная собой.

Лосев даже выпрямился в кресле.

– Что?

– У одной из подруг Мариты есть блог. Не такой большой, как у меня, конечно, всего около трех тысяч подписчиков, но Кристина, вторая погибшая, была среди них. Даже комментарии оставляла под некоторыми постами. А несколько дней назад эта подруга выложила пост о смерти Мариты и о том, что произошло в Поместье. Даже придумала историю о том, что там водятся призраки. Дескать, в ночь смерти Мариты один из них заглядывал к ним в окна.

Анюта еще что-то рассказывала, но Лосев уже не слушал. Подруги Кристины сказали, что поехать в Поместье было именно ее идеей. И идеей внезапной. Может быть, именно история с призраками привлекла ее? Лосев пока не знал, какое отношение это имеет к смерти девушки, но теперь они, по крайней мере, установили связь между жертвами, пусть и виртуальную. Но сейчас время такое: половина жизни у людей проходит в Сети.

* * *

Наверное, никто лучше Леры не знал, что для Никиты значит его семья. Оставшись без родителей в раннем возрасте, трое детей Кремневых всегда были очень близки, а Никита, как самый старший, был к младшим особенно привязан. Лера представляла, каким ударом для него будет узнать, что Даша – неродная сестра. Едва ли он станет любить ее меньше, но потрясение будет сильным. Поэтому, едва только получив результаты экспертизы ДНК, Лера собралась зайти к нему. Не позвонила, потому что данные пришли уже в конце рабочего дня, поэтому она решила сообщить новости лично. Правда, визит к соседу пришлось немного отложить, поскольку отвезти ее домой вызвался Илья и не позвать его на чашку кофе было бы неприличным. Чашка кофе затянулась на пару часов, и только в девять вечера Илья покинул ее квартиру. На ночь не остался, потому что сегодня ему выпало дежурить, а он, в отличие от Леры, предпочитал делать это в дежурной части, а не дома.

Прихватив распечатку результатов экспертизы, Лера постучала в соседнюю квартиру. Она не боялась, что Даша будет дома и начнет задавать вопросы, поскольку видела, как та еще вчера садилась в машину к однокурснику с большим туристическим рюкзаком за плечами. Дашу Кремневу вообще редко можно было застать дома, особенно летом. Она была болтушкой и экстравертом по натуре, обожала тусовки, путешествия, имела кучу друзей и просто знакомых, с которыми можно рвануть хоть на край света. Средний ребенок Кремневых, Женя, обладал таким же характером и сразу после школы уехал учиться в Италию, где и остался. Только Никита был совсем другим: любой тусовке предпочитал чтение дома в одиночестве. Собственно, за книгой Лера его и застала: он открыл ей дверь в очках в темной оправе, которые дома носил в основном, когда читал.

– Лера? – удивился он. – Я думал, у тебя свидание.

Никита, конечно, экстрасенс, но даром смотреть сквозь стену, что делает соседка, не обладал. Очевидно, просто видел, как она выходила из машины Ильи и они вместе зашли в подъезд.

– У Ильи сегодня ночное дежурство, поэтому свидание было недолгим, – пояснила она.

– То есть идеальным? – усмехнулся Никита.

– Ты хорошо меня знаешь, – хмыкнула в ответ Лера.

Он пропустил ее в квартиру и, не спрашивая, будет ли она чай, направился на кухню ставить чайник. Конечно же, будет.

Лера последовала за ним.

– Держи, – она протянула ему лист бумаги.

Никита сразу понял, что там. Замер на мгновение, будто не решаясь взять и узнать правду, затем развернул бумагу. Читал медленно, вдумчиво, хотя текста там было совсем мало. Лера рассчитывала увидеть на его лице радость или хотя бы облегчение, но он почему-то только сильнее нахмурился.

– То есть Даша – моя родная сестра? – уточнил он наконец.

– Абсолютно, – подтвердила Лера, внимательно вглядываясь в его лицо. – У вас одна мать и один отец.

Зазвонил телефон, отвлекая обоих. Лера с удивлением увидела на экране имя Ильи. Такие скорые звонки были не в его характере, рассказывать о том, как он соскучился, едва выйдя из ее дома, Илья не стал бы, чем особенно нравился Лере.

– Ты не дома? – напряженно уточнил он, когда Лера ответила. – Я ключи от машины забыл.

– Секунду. – Лера отключилась и торопливо направилась к выходу, бросив Никите: – Заваривай чай, сейчас буду. Отпразднуем.

К ее удивлению, Илья уже стоял в коридоре у ее двери. Лера даже опешила на мгновение. Почему-то она думала, что он позвонил ей снизу, чтобы она вынесла ему ключи, хотя только сейчас поняла, что он, конечно, не стал бы напрягать ее такой просьбой. Илья был достаточно галантен, чтобы самому вернуться за ключами. И это тоже нравилось Лере, но сейчас стало проблемой. Лера могла себе представить, как все выглядит в его глазах: он только вышел за дверь, а она уже умчалась к соседу.

Ни перед кем другим Лера в жизни не стала бы оправдываться, но терять Илью ей не хотелось. В какой момент она стала относиться к нему иначе, чем ко всем предыдущим своим мужчинам, Лера не знала, но признавала этот свершившийся факт.

– Я забегала к Никите по работе, – она постаралась сказать это как можно более нейтрально, словно бы и не оправдывалась вовсе. Потому что терять лицо перед самой собой тоже малоприятное занятие.

Илья ничего на это не ответил. Забрал ключи, выдал дежурное «Увидимся завтра», чмокнул ее в щеку и скрылся за дверями лифта, который еще не успел уехать на другой этаж. Лера же осталась стоять в коридоре. Вот и что делать в такой ситуации? Идти к Никите? А вдруг Илья снова вернется? Убедиться, что он уехал, и только потом идти? Как-то это мелочно и низко, будто ей на самом деле есть что скрывать. Наверное, правильнее всего было бы вернуться домой, ведь результат экспертизы она Никите уже отдала, но она убежала, ничего ему не сказав, возможно, он ее ждет.

Никита ее действительно ждал. И за несколько минут Лериного отсутствия успел принять результат экспертизы, решить что-то для себя и нацепить на лицо привычную маску. Вместо чая он протянул Лере бокал с вином, улыбнулся и невозмутимо сказал, будто их не прерывали:

– Отпразднуем.

И Лера поняла, что он уже не расскажет, почему не обрадовался результатам экспертизы и откуда вообще взялись сомнения в родстве с Дашей. Несколько минут назад рассказал бы, а теперь уже нет.

Глава 10

Директор музея был крайне заинтересован звонком Никиты, а потому не просто ждал его, но даже закрыл музей, повесив на дверь табличку о технических работах.

– Второй скелет в стене? – переспросил он, взволнованно вытирая лысину носовым платком. Никита не помнил, ответил ли директор на приветствие или был так заинтригован, что пропустил формальности.

Пропустив посетителя внутрь, он запер за ними дверь, чтобы внутрь не заглянул случайный прохожий, жаждущий приобщиться к истории и проигнорировавший табличку.

– Да, – подтвердил Никита. – И мне очень интересно узнать ваше мнение.

Идея снова поехать в музей появилась у Никиты этим утром после звонка Леры. Та сообщила, что Станислав Глебов, праправнук Константина Маковецкого, и девушка, которой принадлежит первый скелет, определенно родственники. То есть с большой долей вероятности сто пятьдесят лет назад в стену действительно замуровали внебрачную дочь Константина. И как теперь связать с этим второй скелет, Никита не представлял. Ему нужен был взгляд со стороны.

Иван Сергеевич провел его в прохладную полутьму музея, остановился у стеклянной витрины с коллекцией предметов из усадьбы Маковецких, где читал лекцию в прошлый раз.

– А вы сегодня без вашей юной подруги? – спросил директор, словно только сейчас обратив внимание на отсутствие Яны.

И Никите почему-то не захотелось ему врать. Да и не были они уже похожи на простых любопытствующих.

– На самом деле она моя студентка, – пояснил он. – Мечтает стать следователем. А я преподаю у нее уголовное право. Не то чтобы вся эта история со скелетами была частью следственного процесса, но, согласитесь, практика интересная.

Ему показалось, что такой ответ удовлетворил Ивана Сергеевича гораздо больше, чем прошлая легенда.

– Что ж, постараюсь помочь, чем смогу, – заверил он. – Пойдемте в мой кабинет. До меня еще несколько дней назад дошли слухи о скелете в бывшей усадьбе Маковецких. Район у нас небольшой, связи нужные у меня имеются, вот и проболтались. Я тщательно перерыл все, что у меня есть по Маковецким, отобрал кое-что интересное. Знаете, ведь далеко не все выставлено в музее для всеобщего обозрения, в хранилищах, если знать, что искать, тоже много любопытного.

Кабинет директора музея оказался крошечным: здесь помещался только стол, сейчас заваленный каким-то бумагами, ради чего компьютер пришлось поставить на пол, два стула и тумбочка с чайником, чашками и блюдцами. Не было даже окна, а потому внутри стояла страшная духота, перемешанная с ароматами пыли и старой бумаги. Никита с трудом удержался от того, чтобы не чихнуть. Иван Сергеевич, казалось, не замечал ни спертого воздуха, ни реакции на него посетителя. Он тут же принялся рыться в бумагах на столе, попутно рассказывая:

– После того, как я узнал о первом скелете, честно говоря, даже уснуть ночью не мог! Вы только представьте, думал я, легенды не врали! Анастасия Маковецкая действительно убила свою падчерицу, а тело спрятала. Да где! В стене! Гениально! Может, вам кажется это ерундой, но я даже не сомневался в том, что это тело падчерицы.

Никите это ерундой не казалось, ведь именно к такому же выводу пришли и они.

– Но если вы говорите, что обнаружен второй скелет, и он тоже женский, то выходит нестыковочка, – Иван Сергеевич продолжал рыться в бумагах, не глядя на собеседника. – Вот! Нашел! – Он выудил из общей кучи большой потрепанный лист, похожий на карту, разгреб место на столе и разложил бумагу. Одного взгляда Никите хватило, чтобы узнать ее: именно такую карту они с Яной нашли в архиве. – Покажите мне, где нашли скелеты.

Никита склонился над картой, вспоминая настоящую местность, а затем ткнул пальцем в нужное место:

– Первый вот здесь. А второй здесь.

– Хм, хм, – пробормотал себе под нос Иван Сергеевич, втыкая в карту канцелярские кнопки.

Поразительная небрежность к историческим документам со стороны того, кто должен тщательно их хранить и оберегать, на взгляд Никиты, но он ничего не сказал. Иван Сергеевич же был так увлечен, что, казалось, даже не замечал своей преступной халатности. Он развернул еще одну карту, но на этот раз не искал ее среди бумаг, она лежала заранее подготовленной на краю стола, будто директор музея недавно уже рассматривал ее. Масштаб у обеих карт оказался разным, поэтому ему пришлось потратить некоторое время, чтобы перенести кнопки с одной карты на другую. А сделав это, директор выпрямился и снова протер лысину, которая вспотела не то от волнения, не то от духоты, но скорее и от того, и от другого.

– Взгляните сюда, молодой человек, – наконец предложил Иван Сергеевич.

Никита, все это время стоявший чуть в стороне, чтобы не мешать историку, подошел ближе и склонился над картой.

– Эта карта более старая, – начал пояснять Иван Сергеевич. – Точная дата ее составления неизвестна, но что-то около шестидесятых годов позапрошлого века. То есть уже после того, как начали строить новый дом, но еще до того, как у молодых Маковецких родился наследник. И взгляните, что у нас получается.

Никита видел. На той карте, второй экземпляр которой нашли они с Яной, уже были обозначены строения, в которых нашли скелеты. А вот на карте Ивана Сергеевича эти места еще были пусты.

– То есть девушек замуровали в стену не во время строительства усадьбы? – сделал он логичный вывод. – А уже после?

– Выходит, что так, – озадаченно пробормотал Иван Сергеевич. – Так что, возможно, история с падчерицей имела бы под собой основания. Если бы не второй скелет!

– А если я вам скажу, что один из скелетов все-таки имеет родство с Маковецкими?

Иван Сергеевич выпрямился и посмотрел на Никиту с таким видом, будто бы тот только что предоставил ему достоверные свидетельства существования инопланетян.

– Как? – даже голос директора охрип.

– Мы сделали анализ ДНК. Сейчас уже сложно установить, насколько близким было родство, но праправнук Константина и первый скелет имеют общие гены.

Рука с зажатым в ней платком снова потянулась к лысине, но так и замерла на полпути. Иван Сергеевич задумался на добрых пять минут, а затем неуверенно предположил:

– Может быть, это был некий ритуал? Если бабка Анастасии действительно передала ей некий колдовской дар, – или та так считала, по крайней мере, – то она могла попробовать провести магический ритуал.

– Какой? И зачем?

Директор музея пожал плечами.

– Допустим, по защите усадьбы. Считалось ведь, что замурованные в стену люди делают постройки крепкими, таким образом она могла желать защитить усадьбу от чего-то. Времена были неспокойные.

– Но ведь усадьба – не крепость, – возразил Никита. – В случае чего, два крепких здания не защитят остальное поместье.

Иван Сергеевич таинственно улыбнулся.

– Это если считать защитой только толстые стены.

– Вы имеете в виду магическую защиту?

– Я не утверждаю, что это могло сработать на самом деле, но Анастасия могла так думать.

С этим спорить было сложно. Впрочем, Никита не стал бы спорить и с первым вариантом, но Иван Сергеевич этого не знал. В некий таинственный ритуал вписывались и перерезанные горла призраков. Обычно подобные вещи сопровождались реками крови, и, раз теперь Яна утверждает, что девушки могли умереть от этого, ритуал казался Никите достойной версией.

– Или как вам такой вариант, – с энтузиазмом продолжил директор: – Анастасия все-таки избавилась от падчерицы, замуровала ее тело в стену. Никто ничего не узнал, ей все сошла с рук, и, когда потребовалось устранить еще кого-то, – да хоть новую любовницу мужа, к примеру, – она воспользовалась проверенным способом, благо стройка еще шла.

– Вариант ужасный с моральной точки зрения, но многое объясняет, – признал Никита, вызвав на лице Ивана Сергеевича торжествующую улыбку.

Оставалось только непонятным, что теперь делать с призраками и гибнущими девушками. Но в этом вопросе Никита решил разбираться сам. Впрочем, кое-что еще он мог попробовать выяснить.

– Иван Сергеевич, а вам ни о чем не говорит этот символ? – Он вытащил из кармана телефон и показал директору рисунок, оставленный в архиве предположительно магом.

Иван Сергеевич одной рукой взял телефон, второй – очки со стола и принялся рассматривать символ.

– Знаете, – наконец медленно проговорил он, – мне кажется это знакомым. Будто я уже где-то видел что-то подобное. Но вот так сразу не вспомню.

– Как думаете, могли вы видеть нечто подобное в вещах графов Маковецких?

– Не исключаю. В последние дни я много ими интересовался. А, как я уже говорил, в музее выставлена лишь малая их часть…

– Сможете поискать?

– Я теперь не усну, пока не найду, такой я человек, – хохотнул Иван Сергеевич.

Поблагодарив директора, Никита вышел из музея. Сегодня было прохладно. На смену удушающей жаре пришел сильный ветер, пригнавший с моря темные низкие тучи. Те висели над городом, скрывая его от солнца, цеплялись за последние этажи высотных домов и обещали скорый дождь.

Никите стало неуютно. Будто какое-то неясное предчувствие попыталось пробиться к нему из глубин подсознания, но так и не смогло. Он знал, в чем дело. Эта неопределенная ситуация с Дашей так нервировала его, была таким сильным ментальным гвоздем, который вот уже месяц крепко держал его мысли. И Никита, зацепившись за этот гвоздь, не мог полноценно думать ни о чем другом, даже на экстрасенсорные способности будто пелена спустилась. Новость Леры о том, что Даша все-таки его родная сестра, стала последним ударом молотка по шляпке этого злосчастного ментального гвоздя. Если бы Даша оказалась неродной, было бы обидно, но понятно. А теперь у Никиты не осталось других вариантов, кроме как согласиться с версией Яны: демон, исполняющий желания, имеет к смерти Даши и ее таинственному воскрешению непосредственное отношение. Пожалуй, Никита знал это с самого начала, но боялся даже самому себе сформулировать эту мысль. Возможно, и от разговора с отцом бегал, потому что подозревал, что тот может рассказать. Однако после того, как Яна произнесла это вслух, других вариантов не осталось. И теперь от посещения клиники никуда не денешься. Просто нет больше смысла.

* * *

Худшее, что Яна могла сделать, это забыть закрыть окно в гостиной отцовского дома. Вспомнила о своей оплошности она уже в городе и малодушно понадеялась, что сумеет дотерпеть до следующего визита, но прогноз погоды пообещал на будущую ночь дождь с грозой, с запада небо начали затягивать тяжелые тучи уже ближе к обеду, и Яна поняла, что все-таки придется ехать. Окно в гостиной большое, в пол, сплошь стеклянное, какой-нибудь особенно сильный порыв ветра запросто может заставить створку хлопнуть так, что стекло осыплется на пол. Попросить соседей закрыть его тоже не выйдет. Папа с Элизой жили на отшибе, до ближайшего дома было около трехсот метров, но это наверняка не стало бы большой проблемой, будь у соседей ключи. А их не было. Зачем оставлять ключи соседям, если уже оставил их родной дочери? Кто ж знал, что она такая безголовая?

Можно было бы, конечно, понадеяться на авось, но Яна обладала другим характером. Поэтому, кляня собственную забывчивость и с неудовольствием поглядывая на небо, она поплелась к автобусной остановке. Вот не поссорилась бы с Сашей, можно было бы попросить его съездить вместе, еще и в город вернулись бы сегодня, а теперь приходится страдать.

Сегодня водителем автобуса оказался пожилой Николай Петрович. За два года учебы Яна уже успела выучить всех водителей, с некоторыми только здоровалась, с другими могла и поболтать. Николай Петрович принадлежал к первой категории, поэтому, бросив короткое «Здрасьте», Яна заняла место в конце салона. Николай Петрович не был разговорчивым, чаще всего пребывал в скверном настроении, будто считал эту работу недостойной себя, с ним Яна никогда не вела беседы, даже если случалось так, что до конечной остановки доезжала одна.

В этот раз в салоне после предпоследней остановки их осталось трое: Яна и пожилая супружеская пара. Яна не помнила их имен, но пару раз они уже ездили вместе, и она знала, что живут они как раз между двумя остановками, потому что каждый раз спорят, на какой лучше выходить: на последней или на одну раньше. С предпоследней идти чуть дальше, зато с последней – через лес. Некоторые водители шли супругам навстречу и останавливались в неположенном месте, чтобы идти им и не приходилось вовсе, но Николай Петрович был не из таких. И когда автобус чихнул и заглох, они даже обрадовались. Сама судьба сделала вынужденную остановку для них. Пара подхватила объемные сумки и покинула салон с прытью молодых бизонов, а Яна осталась одна. Она успела прочитать уже половину статьи в телефоне, когда Николай Петрович заглянул внутрь.

– Приехали, – мрачно объявил он.

Яна оторвала голову от телефона и выглянула в окно, будто бы на самом деле могла не заметить, как автобус завелся и довез ее до нужной остановки.

– Сломались? – догадалась она.

– Угу, – кивнул водитель. – Техничку ждать будем долго, на загородные маршруты они не торопятся, тем более мы почти доехали. Так что хочешь – пешком, хочешь – такси возьми.

«Почти приехали» звучало слишком оптимистично. До конечной остановки им оставалось не меньше шести километров, а оттуда Яне еще полтора до дома. Впрочем, можно срезать и пойти не по дороге, а через лес, тогда выйдет всего около четырех километров…

Яна вышла из автобуса, радуясь, что при ней всего лишь легкий рюкзачок, а на ногах – удобные кроссовки. Можно и километры по дороге намотать, и в лес без проблем свернуть. Она пошла бы по дороге, если бы не темные тучи, стремительно несущиеся по небу. Вдалеке уже громыхал гром, темнеющее небо то и дело озарялось молниями. Яна захватила с собой зонт, но если начнется одна из тех бурь, которые порой случались летом, – а прогноз погоды обещал именно ее, – то никакой зонт ее не спасет. Наоборот, еще и ускорения придаст, изобразив из себя парус. А то и молния в верхушку сиганет – и поминай как звали. В общем, Яна свернула в лес.

Среди многочисленных деревьев было гораздо темнее, чем на дороге, но тропинку она видела четко. Неподалеку от отцовского дома находилось озеро с песчаным пляжем, а потому летом к нему не зарастала народная тропа, совсем как к памятнику Пушкина. Интернет здесь тоже ловил неплохо, на каждой развилке Яна сверялась с картой, убеждаясь, что движется в правильном направлении.

Когда до дома оставалось еще километра два, она поняла, что не успеет. Молнии сверкали уже совсем близко, гром следовал за вспышками почти без перерыва. Деревья тревожно шумели, сплетаясь кронами, вот-вот с неба польется вода. Яна попробовала перейти на бег, но темнота не позволяла хорошо видеть дорогу, поэтому довольно быстро она споткнулась и растянулась на земле, больно ударившись коленками и ладонями. Хорошо хоть телефон был почти полностью заряжен, остаться в лесу без навигатора и фонарика ей не грозило.

Впереди что-то мелькнуло, будто человек перебежал от одного дерева до другого. Яна испуганно остановилась, только сейчас сообразив, какую глупость сотворила. Может, вовсе не дождя ей следовало опасаться? Впрочем, на безлюдной дороге было не сильно безопаснее, чем в лесу, что уж тут. Следовало наплевать на открытое окно, если быть честной. Но откуда она могла знать, что сломается чертов автобус?

– Кто здесь? – голос прозвучал испуганно и жалко.

Никто не отозвался. Неизвестный затаился за толстым стволом дуба и не торопился выходить. Ждал, когда Яна подойдет ближе, и у нее не было другого выхода. Не назад же сворачивать, за спиной те же два километра. Да и что после них? В лучшем случае сломанный автобус с пожилым водителем, в худшем – нет уже и их. Понимая, что выбора не осталось, Яна медленно пошла вперед, освещая фонариком дорогу. Светить по сторонам было страшно, как в детстве, когда монстры прятались под кроватью, а она накрывалась одеялом с головой и думала, что если не смотреть, то они не нападут. Кстати, в детстве это срабатывало, ни один монстр на нее так ни разу и не напал. Как жаль, что ей уже не десять, во взрослой жизни такое не сработает.

Поравнявшись с дубом, Яна не удержалась, бросила на него взгляд, но фонарик упрямо светил на тропинку, и она ничего не разглядела в темноте. Зато что-то снова мелькнуло впереди, а затем хруст веток под ногами раздался сзади. Это стало последней каплей: Яна сорвалась с места и бросилась бежать. Хруст под ногами не отставал, давая понять, что преследователь уже близко.

Яна пробежала не меньше километра, прежде чем споткнулась и растянулась на земле. Упала неудачно, лицом в сухую вытоптанную траву. Та мгновенно забилась в рот, земля запорошила глаза, и наконец пришло осознание: ей не убежать. А потому нечего и пытаться.

Яна медленно села, подняла выпавший из рук телефон, посветила им вокруг. Темные силуэты деревьев поднимались в небо, хватались за черные тучи, не давая им уйти. Листва тревожно шумела, пытаясь удержать первые дождевые капли, но они все равно прорвались к земле, упали на разгоряченную кожу. Сверкнула очередная молния, рваными полосами прочертив небо. И в этой короткой вспышке Яна наконец увидела их: три фигуры в длинных темных платьях с окровавленными повязками на глазах стояли между деревьями чуть сбоку, но Яна точно знала, что они смотрят на нее.

– Три? – прошептала она. – Почему вас три?

Фигуры колыхнулись от порыва ветра, а Яна, не отдавая себе отчета, шагнула с тропинки к ним. Но, сколько бы она ни шла, они не приближались, словно вели ее куда-то. Идти пришлось недолго: буквально метров пятьдесят по бурелому привели их на заброшенный карьер, который уже почти полностью зарос черничником, но посередине еще оставалось маленькое песчаное пятно. Именно возле него остановились три фигуры. Одна из них наклонилась и что-то начертила на песке пальцем. Яна стояла чуть дальше и не могла разглядеть, что именно.

Снова полыхнула молния, а сразу за ней раздался таком сильный и резкий раскат грома, будто рядом взорвалась бомба. Яна на мгновение зажмурилась от испуга, а когда снова открыла глаза, призраков уже не было. Не теряя времени и не давая хлынувшему дождю возможности смыть то, что начертила призрачная фигура, Яна рванула вперед и остановилась у песчаного островка.

Неровный прямоугольник с точкой посередине. Тот же символ, что нарисовал маг.

Что это значит?

Тишину разорвал звонок телефона, прозвучавший почти так же громко, как новый раскат грома. Даже не взглянув на имя абонента, Яна подняла трубку. Это был Никита.

– Я был в музее, – после короткого приветствия сообщил он. – Директор предполагает, что Анастасия могла проводить в усадьбе некий ритуал. Или же сначала убила падчерицу, а потом просто воспользовалась проверенным способом спрятать тело, когда понадобилось устранить кого-то еще. Но первый вариант мне нравится больше, не зря же девушки теперь просыпаются и убивают других. Да и символ больше подходит ритуалу. Иван Сергеевич говорит, что видел его где-то недавно, возможно, в каких-то бумагах из усадьбы. Пообещал поискать.

– Было бы здорово, – отозвалась Яна, рассматривая символ на песке.

Почти оформившаяся догадка с новой вспышкой молнии полыхнула в голове, Яна даже выпрямилась, испугавшись собственных мыслей. Никита же расслышал гром и шум дождя за ним, потому что спросил:

– Ты где?

– Я? – Яна огляделась вокруг и почему-то улыбнулась. Должно быть, собственной дурости. – В лесу.

– В такой час? – после непродолжительной паузы уточнил Никита.

– Это долгая история. Но я уже почти дома, не волнуйся. Я тебе перезвоню, ладно? Буквально через полчаса. Мне есть что рассказать.

И прежде, чем Никита начал бы возражать и потребовал бы разговаривать с ним до того момента, как она доберется домой, чтобы он мог убедиться в ее безопасности, Яна сбросила звонок. Ей не терпелось попасть в дом и проверить собственную догадку. Она вернулась на тропинку и почти бегом бросилась вперед.

Дом оказался гораздо ближе, чем она предполагала. То ли большое расстояние пробежала, спасаясь от призраков, то ли изначально неправильно его рассчитала, но уже через пять минут она выбралась из леса прямо к забору. Добежала до калитки, распахнула входную дверь и ворвалась внутрь. Сбросила только промокшие насквозь кроссовки, переодеваться полностью не стала.

Принтер стоял в ее комнате, и спустя полминуты у Яны уже была распечатана фотография найденной в архиве карты. То и дело сверяясь со символом, нарисованным магом и призраками, Яна перенесла его на карту соответственно масштабу и выпрямилась, одновременно пораженная и гордая собой. Рука потянулась к телефону, пока глаза продолжали рассматривать карту.

– Я уже дома, – сообщила она, когда Никита поднял трубку. – И знаю, что означает рисунок мага.

– Что?

– Четыре угла – места расположения замурованных в стену девушек. Их не две, а четыре. И третья уже на свободе, я видела ее призрак.

Она слышала, как сквозь зубы выдохнул Никита.

– А точка в центре? – спросил он.

– Графский дом.

* * *

После двух трупов и двух замурованных в стенах скелетов не было ничего удивительного в том, что домики гостиничного комплекса опустели. В разгар лета из всех домов был занят лишь один, немыслимо! Арина могла представить, в каком бешенстве хозяин. Еще и копы шныряют по территории, к гостям с вопросами пристают, какой тут отдых? Она и сама отменила бы бронь в таком месте, что уж.

Коллеги тоже пребывали в скверном настроении, уже прошел мерзкий слушок, что нынешняя незаполняемость скажется на зарплате. Сама Арина не переживала: она в любом случае дорабатывала здесь последнюю неделю, другая работа уже ждала ее – шикарный отель на побережье. Там и деньги другие, и гости, и вообще. Работа, правда, сезонная, отель набирает дополнительный персонал на жаркие деньки, но Арина была уверена: стоит только хорошо себя зарекомендовать, как ей непременно предложат остаться насовсем.

Вечером на территории комплекса было непривычно тихо. Летом даже по будням, даже в плохую погоду никогда такого не было. Каждый коттедж оборудован отличнейшей террасой, где можно укрыться от дождя, гости редко сидели по домам. Арина протерла пыль в двух домиках, за которые отвечала, поправила полотенца и посуду, хотя они и так стояли идеально, ведь ими никто не пользовался. Но надо же было чем-то заняться; если она вернется в комнату для персонала, Лариса, старшая горничная, ее покусает. И никакие объяснения, что в домиках и так чисто, на начальницу не подействуют. Можно было бы наплевать, все равно скоро увольняться, но Арине не хотелось портить себе настроение.

Остановившись в центре гостиной, она огляделась по сторонам, думая, чем еще себя занять хотя бы на полчаса. Будь на ее месте Танька, вторая горничная, та просто завалилась бы на диван и провела эти полчаса в телефоне, но Арина к такому не привыкла. Она вообще не любила все эти интернеты, соцсети, блоги и чем там еще увлекаются ее ровесники. Остановив взгляд на камине, который не чистили, должно быть, с самой зимы, она решила заняться именно им. Летом камином пользуются не так часто, как в холодное время года, поэтому и чистят его редко, но здесь явно не так давно жили любители посидеть у огня: внутри камина лежали угли, а стены закоптились.

Присев на корточки, чтобы выгрести угли, Арина вдруг замерла: за приоткрытым окном послышались чьи-то шаги. Неужели Лариса решила проверить, чем занимается подчиненная? С этой мегеры станется! Вот не дает ей покоя тот факт, что Арина увольняется, а куда переходит – не говорит! А она и не скажет. Если Лариса узнает, костьми ляжет, только бы Арину туда не взяли. Вот такая сволочная у нее натура.

Продолжая шевелить угли лопаткой, Арина медленно оглянулась через плечо. За окном было пусто, не мелькала тень, выдававшая бы присутствие начальницы. Тоже затаилась, стерва. Арина поднялась на ноги, на цыпочках подошла к окну и отодвинула в сторону занавеску. На улице уже стемнело, хотя было еще не так поздно. Тучи затянули все небо, поэтому сразу после дня наступила ночь, минуя сумерки.

Шорох раздался у другого окна, и Арина, движимая азартом застать начальницу за подглядыванием, рванула к нему, но и там было пусто.

– Вот дрянь, – выругалась сквозь зубы Арина.

Однако сколько бы она ни прислушивалась, больше ничего так и не услышала и не увидела. Куда делась Лариса и точно ли это была она, Арина не узнала. Закончив с камином, она вышла на улицу, но не спустилась вниз, а облокотилась на перила и закурила. Она уже давно выяснила, что именно это место не просматривается от административного здания. В воздухе пахло дождем, но капли на землю еще не падали.

Сигарета давно догорела, но уходить Арина не торопилась. Все равно ей еще ночью работать, куда спешить? Горничные всегда дежурили в комплексе круглосуточно, вдруг кто-то из гостей в четыре часа утра разольет пиво на террасе, надо же вытереть, чтобы барам не пахло.

Сверкнула молния, на секунду яркой вспышкой озарив все вокруг. И в этой вспышке Арина увидела темную фигуру в отражении большого окна гостиной. Сначала ей показалось, что это было ее собственное отражение, но, когда мир вновь погрузился во тьму, а мозг начал анализировать увиденное, она поняла, что это не так. Отражение тоже было одето в красное платье, только гораздо более длинное, чем у нее. Горничным полагалось носить черные платья, но Арина наплевала на это правило. Жарища дикая, куда тут черное носить! Все равно ей скоро увольняться, поэтому сегодня она надела красное, приличной длины чуть ниже колена, но у отражения оно полностью скрывало голени. Да и волосы у девушки были длиннее Арининых, свободно спадали по плечам. Что-то еще было в ней странное, но что, Арина не запомнила.

Полыхнула новая молния, однако теперь фигура появилась уже не в отражении окна, а прямо перед лицом Арины. Девушка вскрикнула и отшатнулась, не упала только благодаря перилам за спиной. Молния погасла, а фигура так и осталась стоять. Теперь Арина могла рассмотреть бледную кожу стоящей перед ней девушки и окровавленную повязку на ее глазах. Сразу вспомнились рассказы персонала о найденных мертвых девушках с вырезанными глазами. Сама Арина их не видела, оба трупа нашли в ее выходные, но последние полторы недели среди персонала только и разговоров было, что о них. Даже замурованные скелеты так не будоражили умы. Скелеты – что? Сто лет назад замуровали, кому они интересны, кроме чокнутых историков? А вот гости мрут сейчас, и на зарплате каждого это тоже сейчас скажется.

Девушка с повязкой на глазах стояла неподвижно и будто даже не видела Арину. Зато Арина смотрела на нее во все глаза и не могла отвести взгляд. Сердце стучало так сильно, что становилось больно.

– Вы кто? – наконец смогла выдавить из себя Арина. Она не помнила девушку среди гостей, но могла и пропустить. В конце концов, она просто убирала дома… – Вам нужна помощь?

Безусловно, ей нужна помощь, что за вопросы! Вспомнить хоть, в каком виде находили трупы! И у этой несчастной, похоже, глаз уже нет, но раз она еще жива, нужно вызвать помощь. Как назло, телефон остался в гостиной возле камина.

– Я сейчас позвоню в администрацию, – с трудом проговорила Арина, но с места так и не сдвинулась.

Силы будто разом покинули ее. В груди все еще болело, но сердце замедлило свой ход. Только сейчас она заметила отвратительный разрез на шее девушки, такой глубокий, что были видны внутри белесоватые хрящи гортани. Как она может жить с таким разрезом?..

Нужно собраться и дойти до телефона. Нужно вызвать помощь. Уже не девушке, а себе. Похоже, у нее инфаркт или что-то вроде этого.

Арина оттолкнулась от перил и качнулась вперед, но в этот момент лицо девушки оказалось прямо перед ней, незнакомка открыла рот и закричала. Будто со стороны Арина отметила, как широко открыт рот, словно на пол-лица, а внутри – ни зубов, ни языка, только чернота. И чернота эта словно затягивала в себя весь мир. Пространство вокруг Арины закружилось, собралось в спираль, скрутило ее саму. Арина тоже закричала, но не услышала собственный голос. Вопль незнакомки заглушал все вокруг, разрывал барабанные перепонки, сворачивал в спираль вселенную. Мир потемнел и потух, а в глазах вдруг появилась такая резь, что, если бы Арина не кричала до этого, завопила бы сейчас. Что-то теплое полилось из глаз по коже. Арина прижала дрожащие руки к лицу, ощутила липкую вязкую жидкость. Воздух вдруг закончился. Только что пахло дождем и озоном, а теперь она не могла сделать ни единого вдоха, как ни силилась. Арина упала на пол, цепляясь руками за невидимую удавку на шее, но пальцы ощущали лишь пустоту. Резь в глазах была такой сильной, что девушку уже не страшила смерть, хотелось только отключиться, чтобы перестать чувствовать боль и не слышать больше этот отвратительный вопль.

Глава 11

Отец снова делал вид, что не узнает его, только Никита ему больше не верил. Теперь он точно знал, что отец слышит его и знает, кто он такой. Просто ему удобно отгородиться от мира, от того, что он натворил двадцать лет назад, уйти в себя и не разгребать последствия. Не встречаться взглядом с детьми, которых он бросил на произвол судьбы, оставил сиротами, не говорить им ничего, не просить прощения и не пытаться объяснить свои мотивы. Но в данный момент Никите нужны были ответы, и он не собирался упрощать жизнь тому, кто сломал ее ему.

Проснувшись утром, Никита понял, что оттягивать визит в клинику больше не хочет. Он больше не искал причин не делать этого, не загружал себя важными делами, которые требовали бы его участия в первую очередь. Наступил тот переломный момент, когда он просто сел в машину и отправился за город.

После ночной грозы воздух пах свежестью, но чем выше поднималось солнце, тем жарче становилось. Духота окутывала мир липкими объятиями, и прошедший дождь уже казался злом, а не благом. Вчера, после разговора с Яной, Никита позвонил Лосеву, предупредил о том, что, очевидно, раскопан третий скелет, а значит, в ближайшее время может умереть еще одна девушка. Лосев обещал передать данные куда нужно, и Никита на этом успокоился. Каждый должен заниматься своим делом, он свое сделал. И мчаться в Поместье, чтобы лично сторожить гостей, не видел смысла.

Почти все пациенты частной психиатрической клиники, где вот уже одиннадцать лет коротал дни Андрей Владимирович Кремнев, гуляли в больничном саду: кто-то играл в настольный теннис, кто-то читал книгу, кто-то просто сидел на лавочке, наслаждаясь влажным теплом, которое здесь, за городом, в тени раскидистых деревьев, ощущалось проще и приятнее, чем в городе.

Однако отца Никита не увидел. Не то чтобы это удивило его. По рассказам персонала, тот редко покидал свою комнату, с другими пациентами не общался, интереса к каким-то совместным делам не выказывал. А уж после того, как несколько месяцев назад сломал ногу и пересел в инвалидное кресло, ему даже еду приносили в комнату. Никита подозревал, что с кресла отец уже не встанет вовсе. Не потому, что нога без лечебной физкультуры не позволит, а потому, что ему просто не захочется. Последние двадцать лет отец делает лишь то, что хочет сам, теперь Никита это точно знал. Впрочем, он плохо помнил жизнь до того момента, как все изменилось, возможно, отец поступал так же и раньше.

Медицинская сестра, наблюдавшая за пациентами в саду, подтвердила догадки Никиты: Андрей Владимирович сегодня не покидал пределов комнаты. Никита нашел его там. Как он и предполагал, отец сидел в инвалидном кресле у распахнутого настежь окна и смотрел наружу. Решеток на окнах в клинике не было, чтобы не создавать пациентам ощущение тюрьмы, периметр больницы хорошо охранялся, сбежать никто все равно не смог бы.

Никита прошел внутрь, не здороваясь, подтянул к себе стул и сел рядом с отцом. Предпочел бы напротив, но отец не оставил ему такого шанса. Как обычно, он не посмотрел на сына, никак не дал понять, что увидел его и узнал. И если бы не тот раз, когда отец внезапно вышел из наигранного ступора и велел ему сделать все что угодно, только не дать Яне завладеть браслетом и медальоном, способными подчинить демона, Никита сомневался бы, слышит ли тот его.

– Я не буду ходить вокруг да около, – начал он, не дав себе даже дыхание перевести, – спрошу прямо: что случилось тринадцатого октября две тысячи первого года?

Отец предсказуемо промолчал, ни один мускул на его лице не дрогнул. Он тренировался двадцать лет и достиг в своем мастерстве высшего уровня.

– Я знаю, что ты меня слышишь, – продолжал говорить Никита. – И знаю, что понимаешь, о чем я. Знаю, что помнишь тот день. Тогда умерла Даша.

Как бы отец ни тренировался, как бы ни умел изображать статую, но в тот момент, когда произнес имя сестры, Никита явственно почувствовал ужас, прокатившийся волной от отца к нему. Нет, тот испугался не того, что сын обо всем узнал. Никите даже казалось, что отец всегда понимал: однажды кто-то из детей узнает правду.

Отец испугался другого: смерти Даши. Не сейчас, а тогда, 13 октября 2001 года. Нынешний его страх – это отголосок того ужаса, который он испытал, когда его младшая дочь умерла.

Значит, это случилось на самом деле. Все это не глупая шутка, не чудовищный розыгрыш. До этого момента у Никиты еще была какая-то глупая надежда, что он ошибся, но сейчас она умерла. Как Даша двадцать лет назад.

– Расскажи мне, что произошло, – попросил Никита.

Отец, конечно же, промолчал. И уже даже умело закрылся, Никита больше не чувствовал его эмоций.

– Расскажи мне, пожалуйста.

Он крайне редко о чем-то просил во время таких разговоров. Просто не мог себя заставить произносить вежливые слова, будто ему все еще было тринадцать, когда он злился на весь мир по любому поводу. Но, честно говоря, отцу всегда было плевать, просил он или требовал, ответом ему все равно оставалась тишина. Как и в этот раз.

И неожиданно даже для самого себя Никита с силой ударил кулаком по подоконнику, так, что подпрыгнули вверх горшки с растениями. Это было просто удивительно, но именно здесь, в клинике, отец, не произнося ни единого слова, умудрялся вывести его из себя. За больничным забором Никита уже много лет оставался спокоен и уравновешен, однажды очередная подружка во время расставания бросила ему в лицо, что у робота больше чувств, чем у него. Чувства у Никиты были, просто он умел их не показывать. Но здесь Никита словно давал волю тому, что творилось внутри, о чем порой забывал даже он сам. Здесь он переставал быть роботом и становился тем самым тринадцатилетним подростком, которого давно похоронил глубоко внутри себя.

Отец даже не вздрогнул.

Никита глубоко вдохнул, медленно выдохнул, возвращая контроль над собой. Хотя бы внешне. Внутри продолжал бушевать ураган, но он умел с ним справляться.

– Тогда давай расскажу я, – обманчиво спокойно предложил Никита. – Даша умерла. Неважно, по какой причине, дети порой умирают, так бывает. Но вы с мамой не могли с этим смириться. И ты нашел способ все исправить. Ты работал в милиции, ты расследовал какое-то убийство, в котором столкнулся с демоном, исполняющим желания. Едва ли кто-то в это поверил, едва ли поверил даже ты сам, но, когда умирает ребенок, родители хватаются за любую, самую невероятную возможность все исправить. И ты решил загадать демону желание. Даша вернулась, но ее надгробие осталось, вы его по какой-то причине не уничтожили. Вы смогли заставить всех молчать. Даша вернулась, но ты потерял контроль над демоном, и он заставил тебя убить маму. Я видел такое недавно, видел, что делают те, кому демон больше не подчиняется.

По лицу отца снова пробежала болезненная судорога. Теперь Никита не только почувствовал его эмоции, но и увидел их. Мимолетно, почти незаметно, но точно увидел.

– Я пытался уничтожить надгробие, – вдруг едва слышно произнес отец. Никита даже не сразу поверил, что ему не послышалось, что отец на самом деле заговорил. Каждое слово он будто выдавливал из себя, словно движение языком давалось ему нелегко. – Несколько раз. Но оно всегда возвращается. Это плата. Демон исполнил желание, вернул Дашу, стер память у всех, кто знал о ее смерти. Но оставил надгробие. Чтобы помнили те, кто загадывал желание. И знали, что рано или поздно расплата придет. Но она пришла слишком быстро.

Отец замолчал и снова уставился в окно, но на этот раз Никите казалось, что он смотрит не на улицу, а в прошлое. Видит что-то, чего не помнит Никита.

– Какая расплата? – наконец нарушил молчание он, чувствуя, как во рту пересохло.

Отец не ответил.

– Это как-то связано со смертью мамы? Ты утратил контроль над демоном?

Отец по-прежнему молчал. Какие бы вопросы больше ни задавал Никита, он так ничего и не сказал. А у Никиты больше не было сил что-то требовать. Он узнал главное и, казалось, догадывался обо всем остальном. Не прощаясь, вышел из комнаты и так же быстро покинул территорию клиники. Сел в машину, завел двигатель, чтобы кондиционер немного охладил салон, но с места не тронулся.

Значит, маленькая Даша действительно умерла. Демон исполнил желание отца, но оставил напоминание. И потребовал расплату. Какая именно это была расплата, Никита не знал.

Внезапный холодок пробежал по спине. Демон исполнил желание Яны: не дал ей выпасть из окна. Какое напоминание он оставил? Быть может, память Никите? Никита помнил обо всем, хотя не должен. Отцу демон оставил материальное напоминание, Яне, должно быть, ментальное. Какую плату он у нее потребует? И когда?

Звонок телефона разорвал гнетущую тишину. И еще до того, как Никита ответил на звонок, он уже догадался, что услышит.

– У нас третья жертва, – сообщила трубка голосом Лосева.

Волна гнева поднялась по позвоночнику вверх, ненадолго затуманила голову, выключила зрение и слух, но тут же все вернула на места. Контролировать эмоции Никита научился давно и отлично в этом преуспел.

– Я же вас предупреждал, – обманчиво спокойно сказал он.

– Да дебилы! – в сердцах бросил Лосев. – За гостями следили, их не так много осталось в Поместье, а сотрудников упустили! Погибла горничная, убиравшая домики. Прямо на террасе одного из них и нашли. Все, как в прошлые разы: красное платье, выколотые глаза, других повреждений нет.

– А скелет?

– Пока не нашли, на тебя надеемся.

Никита взглянул на часы на панели. Ехать в Поместье ему не хотелось. Хотелось снова зарыться в семейные тайны и в тайны демона, но отказать Лосеву он не смог. Эти скелеты и трупы – дело рук мага, а маг в данном случае – ключ к демону, а значит, и к ответам на его вопросы.

– Буду там часа через полтора, – наконец ответил Никита, выезжая с парковки клиники.

* * *

На этот раз обошлось без толпы зевак. Гостей в отеле действительно осталось не так много, да и те спешили упаковать вещи в багажники машин и уехать. Если кто-то здесь и останется, то разве что любители острых ощущений или люди, на горнолыжных курортах умудряющиеся прослушать оповещение об опасности схода лавины.

Никите не особо была интересна личность жертвы, они уже выяснили, что ничего общего, кроме красного платья, у девушек нет, но он все равно добросовестно подошел к тому месту, где обнаружили горничную. Поскольку дело теперь вел Воронов, ему разрешили подойти к телу, криминалисты и судмедэксперт все равно уже закончили, и взять погибшую за руку. Ничего нового Никита не почувствовал: все то же, что он уже ощущал, когда держал за руку вторую жертву. Не это теперь было важным.

Дожидаясь, пока освободятся Лосев и Воронов, чтобы переговорить с ними, Никита отошел в сторону, сел на свободную скамейку. Он чувствовал себя непривычно уставшим, хотя время только-только перешагнуло обеденное. Все дело было в разговоре с отцом, Никита точно это знал. На соседней скамейке сидели две девушки, судя по форме, сотрудницы отеля. Никита не собирался прислушиваться к их разговору, но они сидели слишком близко и говорили достаточно громко, поэтому у него не осталось выбора.

– Знаешь, если бы не предыдущие два трупа, я бы уже подумала, что это Лариска Арину до инфаркта довела, – судорожно затягиваясь сигаретой, говорила одна, худенькая рыжеволосая девушка лет двадцати.

– Глупости не говори, – оборвала ее вторая, брюнетка лет на пять старше.

– И никакие это не глупости, – обиделась рыжая. – Ты что, не видела, как Лариса к ней придиралась после того, как Арина решила уйти. Спуску ей не давала, всех собак на нее вешала.

– Арина твоя сама хороша! Провоцировала Ларису на каждом шагу. Вот зачем ей, скажи, понадобилось это красное платье вместо униформы надевать? Чтобы Лариску позлить.

– Да я б и сама надела что полегче, – проворчала рыжая. – Душно в этой униформе, сил нет.

– А вот не надела бы, жива б осталась, – будто не услышав собеседницу, продолжила брюнетка. – Я слышала, как менты переговаривались, что маньяк выбирает девушек в красных платьях. И сама помню, что предыдущие жертвы тоже в красном были.

Очевидно, рыжая об этом не знала, потому что сейчас испуганно посмотрела на товарку, забыв о сигарете. А та, похоже, вошла в раж:

– Арина эта вообще с головой не дружила. Я сама видела, как она вокруг дома бродила вприсядку, будто выискивала кого. Соседний дом убирала, мне все через окно видно было.

Взгляд рыжей из испуганного стал подозрительным.

– Так ты, может, и маньяка видела?

– Не, – коллега покачала головой. – У меня работы невпроворот было, я в другой дом уже ушла, а Арина еще там оставалась.

Никита подумал, что девушка тоже могла что-то слышать, как и подруги Мариты Шмелевой, потому и ходила вокруг дома. Возможно, подозревала в слежке незнакомую ему Ларису, а на самом деле это был призрак.

Дальше подслушивать Никите не дали: тело наконец погрузили в машину и увезли, полицейские разошлись опрашивать всех, кто находился на территории комплекса, а Лосев и Воронов позвали его к себе.

– Теперь рассказывай, откуда ты узнал о третьем трупе, – велел Воронов, когда Никита подошел к ним.

– Яна вчера видела трех призраков, – не стал ничего выдумывать Никита. Хотел еще добавить, что предупреждал об этом, что смерть горничной полностью на совести полиции, но промолчал. Какой теперь в этом смысл?

– Значит, третий скелет на свободе? – уточнил Воронов, скептически ухмыляясь.

– И я даже знаю, где его искать, – подтвердил Никита. О том, что скелетов предположительно четыре или пять, он пока решил умолчать. Нужно убедиться, что третий именно там, где указала карта, что Яна не ошиблась в своих догадках.

– Веди тогда, чего стоишь, – буркнул Воронов.

Никита не знал, в каком из двух оставшихся углов прямоугольника окажется скелет, но решил довериться чутью. Подробную карту он изучил еще вчера после разговора с Яной, поэтому сейчас хорошо ориентировался на местности. Пока ждал следователя и Лосева, успел даже мысленно прикинуть, как лучше идти, и сейчас все выглядело так, будто он не сомневается в каждом своем шаге.

На старой карте постройка напоминала большой сарай, теперь же походила на наполовину вросший в землю погреб. Тем не менее большая ее часть еще виднелась над землей и казалась нетронутой. На мгновение Никита усомнился в своем чутье, но стоило обойти постройку по кругу, как он увидел небольшую дыру у самой земли. Как и во втором случае, кто-то выбил несколько кирпичей из стены, обнажив полость внутри.

Никита вытащил телефон, включил в нем фонарик, посветил внутрь. Эта ниша оказалась очень маленькой, сразу стало понятно, что не скелет осыпался вниз, а девушку изначально затолкали внутрь, свернув в позу эмбриона.

– Она здесь, – выдохнул Никита, уступая место у дыры Воронову и Лосеву.

Те по очереди заглянули в полость, словно желали лично убедиться в том, что Никита не солгал, а затем оба потянулись к сигаретам.

– Сколько в этом чертовом месте вообще скелетов? – сквозь зубы процедил Воронов. – Что за звери здесь жили?

– Еще один или два точно, – меланхолично заметил Никита, а когда оба повернулись к нему, пояснил: – Кажется, Яна поняла, что означает тот символ, оставленный нам магом. Она наложила его на карту Поместья, и оказалось, что два угла, а точнее теперь уже три, соответствуют местам, где нашли скелеты.

– Вот откуда ты так точно знал, где находится третий, – догадался Лосев.

Никита кивнул.

– Насколько я помню, в том символе был квадрат, – задумчиво проговорил Воронов. – То есть четыре угла. Почему ты сказал, что скелетов может быть пять?

– Потому что там есть еще точка посередине, – напомнил Никита. – И мы не знаем, что она означает.

– А на что указывает? – правильно понял ход его мыслей Лосев.

Никита кивнул в сторону административного здания, бывшего когда-то графским домом. С этого места его почти не было видно, только кусочек крыши темнел между деревьями.

– На дом.

Воронов затянулся сигаретой, глядя в ту сторону и о чем-то думая.

– Нет, – наконец покачал головой он. – Там не скелет. Там что-то другое.

– Почему вы так думаете? – не понял Лосев.

– Потому что иначе проще было бы нарисовать пятиугольник.

– Он получился бы достаточно кривой, – заметил Никита, вспоминая карту.

– Все равно, – стоял на своем следователь. – Нам этот дом будто специально выделили. Там что-то другое.

Никита не стал спорить, поскольку думал так же. Не сбрасывал со счетов и возможность пятого скелета, но считал, что дом выделили точкой и окружили четырехугольником не просто так. Это что-то значит. Да и директор музея уже видел этот символ где-то среди документов об усадьбе. Символ что-то значит сам по себе, не просто указывает на расположение замурованных девушек.

– Ладно, – согласился и Лосев. – Допустим, в доме действительно не скелет. Но у нас еще остается четвертый угол. Четвертый скелет. Где он?

Никита молча направился к тому месту, которое определил вчера как четвертую вершину. Им оказалась заброшенная конюшня. Точнее, не совсем заброшенная, здание было отремонтировано и, по словам владельца комплекса, еще два года назад использовалось по назначению, но то ли конюх оказался необразованным, то ли с лошадьми не повезло: те болели, постоянно нервничали, не желали катать гостей, и от идеи прогулок на лошадях отказались, конюшня пустовала. Никита теперь считал, что лошади просто чувствовали ауру этого места. Говорят, кошки и лошади лучше других животных ощущают потусторонний мир со всеми его секретами.

За два года конюшня еще не успела зарасти окончательно, но было видно, что за этой стороной Поместья уже не ухаживают. Никто не чистил дорожки от сухой травы и песка, не убирал сломанные ветки и упавшие от ветра деревья, не прореживал молодую поросль. С одной стороны конюшня казалась особенно заросшей, а между деревьями виднелись остатки старого фундамента. Насколько Никита помнил по картам, здесь когда-то стояло что-то вроде башни. Точнее, на первой карте она еще была, а вот на второй, датированной 1888 годом, уже не было. То ли ее снесли, то ли она сгорела, то ли исчезла по какой-то другой причине. Вот только фундамент и остался.

– Это здесь, – Никита остановился перед большими деревянными воротами. – Девушка в одной из этих стен.

Воронов подошел ближе к кирпичной стене, зачем-то постучал по ней костяшками пальцев.

– Что ж, будем искать, – развел руками он.

– Я бы не советовал этого делать, – заметил Никита. – Скелеты провели в заточении не менее ста лет, и все было спокойно. А теперь после освобождения каждого у нас новый труп. Если мы найдем четвертый скелет, умрет очередная девушка.

Воронов мрачно посмотрел на него. Возразить следователю было нечего. О третьем скелете они были предупреждены и все равно упустили девушку. Нет никаких гарантий, что так не произойдет с четвертым.

– И что ты предлагаешь? – хмуро спросил Воронов.

– Сделать наоборот: не раскапывать скелет, а поставить возле него охрану, чтобы его не раскопал тот, кто вытащил на свет предыдущие. Пока мы не поймем, что именно здесь происходит и как это остановить, нельзя допустить, чтобы скелет оказался на свободе. Во-первых, это еще одна смерть, а во-вторых, как вы правильно заметили, в графском доме что-то другое. И мы не знаем что. Поэтому лучше не рисковать.

Следователь не выглядел довольным такой перспективой, но признавал правоту слов Никиты.

– А может, нам попробовать отыскать то, что спрятано в графском доме? – неуверенно предложил Лосев. – Пока четвертый скелет внутри своего «гроба», контур не замкнут и то, что в доме, силы не имеет.

Воронов вопросительно посмотрел на Никиту, желая услышать его мнение. По глазам следователя было видно, что он согласен с Лосевым. И даже не потому, что контур пока не замкнут, а потому, что сидеть сложа руки он не привык.

– Не уверен, что это работает именно так, – покачал головой Никита. – Но мы можем попробовать обследовать дом, не ломая стены. Может быть, за что-то глаз и зацепится. Пока мы не знаем, что означает символ, нам пригодится любая информация.

– Найди то, не знаю что, – проворчал следователь. – Ладно, с хозяином всей этой богадельни я договорюсь. А если нет, ордер выпишем. Придумаем обоснование. Так что готовьтесь дом обследовать, а у меня есть другие дела. – Воронов направился в сторону от конюшни, но, сделав несколько шагов, остановился и обернулся к оставшимся: – И девчонку позовите на осмотр. Вдруг ей призраки чего полезного покажут. – Он хмыкнул собственным словам, но Никита понимал, что следователь говорил серьезно.

* * *

В графский дом они попали только к вечеру. Управляющий гостиничным комплексом, высокий худощавый Павел Коротков, заявил, что хозяин не станет ставить следствию палки в колеса, но очень просил, чтобы следствие окончательно не испортило репутацию отеля и подождало, пока уедут все гости. Поместье было решено на время закрыть. Виталий Савичев дорожил своим детищем и не хотел, чтобы о нем пошла дурная слава. Пока все происходящее по какой-то неведомой причине еще не привлекло журналистов, но, если так пойдет и дальше, акулы пера осадят стены Поместья не хуже греков под Троей, и тогда на нем можно будет сразу ставить крест.

Последние гости уехали лишь к пяти вечера. Почти весь персонал также был отпущен по домам, в Поместье остались лишь охрана, полиция и Никита Кремнев. Следователь также убыл в город, его ждала куча дел, за главного он оставил Лосева. Польщенная вниманием Воронова к собственной персоне, Яна прилетела первой же маршруткой. Благо она находилась в городе, а потому не заставила себя долго ждать.

Когда за последними гостями закрылись тяжелые железные ворота, Коротков мрачно махнул в сторону дома.

– Он в вашем распоряжении.

Дом обследовали втроем: Лосев, Никита и Яна. Никого другого звать не стали, поскольку то, что они искали, сложно объяснить непосвященным. Яна снова подумала, что им пригодился бы Саша, но угрызений совести, к своему удивлению, больше не испытывала. В конце концов, он большой мальчик, и если решил бросить расследования из-за нее, то ее вины в том нет. Саша ее даже не любил, поэтому едва ли страдал. Скорее, она просто зацепила его самолюбие.

К большому сожалению, внутри от графского дома почти ничего не осталось. Яна уже выяснила, что бомба попала в самый центр здания, более или менее невредимыми остались только наружные стены и подвал, все же, что было внутри: внутренние стены, перекрытия, убранство, мебель, утварь – все погибло. И хоть Савичев пытался воссоздать прежний стиль, материалы все равно были новыми. Что бы ни было спрятано в этом доме сто пятьдесят лет назад, оно либо уничтожено, либо же хранится как раз таки в наружных стенах. И второй вариант казался Яне более правдоподобным. Она считала, что, если бы центральная точка символа была уничтожена, призраки девушек потеряли бы силу.

Яна бродила по комнатам, осматривая все вокруг, и надеялась, что взгляд зацепится за что-нибудь, но ничего не выходило. Выйдя из очередной комнаты, переоборудованной под гостиничный номер, она остановилась. В этом доме не осталось ничего от прежних хозяев: ни мебели, ни духа. Едва ли они что-то здесь найдут. Из соседних дверей вышел Никита, увидев ее, подошел ближе.

– Ну что у тебя? – поинтересовался он.

Яна развела руками.

– Увы, дом сильно перестроен. В отличие от тех мест, где были замурованы скелеты, здесь не сохранилось ничего. Не уверена, что мы что-то найдем.

Никита кивнул.

– Я тщательно осмотрел стены, – сказал он. – Они не настолько толстые, чтобы в них можно было спрятать тело. Мы с Лешей спускались в подвал, но и там ничего интересного. Бомба разрушила почти все, а когда дом перестраивали под отель, убили и то, что оставалось.

– Тогда как нам узнать, что означает эта точка в символе?

Никита задумчиво огляделся. Ответа у него не было. Разве что…

– Как насчет попробовать спросить у призраков? – внезапно предложил он.

Яна ошарашенно уставилась на него.

– Они ведь показали тебе символ, – продолжил свою мысль Никита. – Что, если покажут и еще что-нибудь?

– А если они больше не придут? Если для того, чтобы они появились, нам нужно освободить четвертую девушку?

– Мы можем попробовать вызвать их сами.

– Как? – не поняла Яна. – С помощью спиритической доски?

– Оставим это на крайний случай, – улыбнулся Никита. – Для начала ты можешь попробовать просто их позвать.

– Но я не медиум!

Никита приподнял левую бровь.

– Ты уверена? Какие-то способности у тебя определенно есть, и с каждым днем они раскрываются все больше. Сначала тебе просто снились сны, теперь ты видишь призраков наяву. Кто знает, быть может, они могут являться тебе по твоему желанию?

В словах Никиты определенно был смысл. Только Яне было страшно даже думать о том, что призраки теперь будут являться ей постоянно. Только этого не хватало!

– Я… не знаю, как их позвать, – тихо призналась она.

– Пойдем.

Никита открыл перед ней дверь номера, из которого только что вышел сам. Яна скользнула внутрь, Никита вошел следом. Номер оказался двухкомнатным, они попали, очевидно, в гостиную. Помещение было небольшим, в нем стоял только большой угловой диван, телевизор на тумбочке и сервант с посудой, внизу которого спрятался мини-бар. Никита сразу же шагнул к окну, задернул тяжелые портьеры, и комната погрузилась в приятный полумрак. Солнце за окном уже коснулось нижним краем верхушек деревьев, а портьеры почти не пропускали свет.

– Призраки являлись тебе ночью или поздним вечером, возможно, солнечный свет им мешает, – пояснил Никита.

Яна остановилась посреди комнаты, обняла себя руками. Она никогда не интересовалась медиумами и спиритизмом, поэтому сейчас никак не могла понять, что надо делать. Просто позвать? Призрак, приди? Вслух или мысленно? А вдруг придет не тот, кого она зовет? Наверное, нужно позвать по имени? Но они не знают имен.

Никита тем временем подошел ближе, встал за ее спиной, положил руки на плечи и чуть расправил их, затем скользнул ладонями вниз, заставляя ее расцепить сложенные на груди руки.

– Расслабься, – тихо попросил он, и Яна почувствовала, как по спине побежали мурашки. Только вот не от того, что рядом появились призраки, а от прикосновений Никиты.

Она послушно расправила пальцы, закрыла глаза и глубоко вдохнула. Никита убрал руки с ее плеч, но не отошел, Яна продолжала чувствовать его дыхание на затылке.

– Попробуй представить себе призрак, – его голос перешел в шепот у самого уха. – Вспомни, как он выглядел, и представь его перед собой.

Никита не был уверен, что призраков вызывают именно так. Но он вспомнил слова Лосева о том, что именно он, Никита, мог пробудить способности Яны, и сейчас инстинктивно пытался быть к ней ближе, усилить ее дар. Если тот работает именно так, то должно получиться. По крайней мере, он искренне на это надеялся.

Прошло не меньше трех долгих минут, но ничего не менялось. Только в комнате стало будто еще темнее и немножко прохладнее. И вдруг в тишине, нарушаемой лишь двумя тяжелыми дыханиями, послышались сдавленные рыдания. Яна тут же распахнула глаза и повернула голову в сторону спальни. Никита придержал ее за руку, боясь, что она ринется туда и спугнет призрак, но Яна, похоже, не собиралась никуда бежать. Напротив, она крепче сжала его ладонь, словно сама желала его остановить.

– Она там? – одними губами спросила она.

– Похоже, – ответил Никита. – Идем осторожно, хорошо?

Яна кивнула. Так и держась за руки, они медленно направились в спальню. Дверь тихонько скрипнула, рыдания на мгновение прекратились, но тут же послышались снова. Яна вошла в спальню первой, Никита сразу же за ней. Шторы здесь никто не раздвигал, поэтому комната была погружена в необходимый полумрак. Оба не сразу увидели призрачную девушку, но вскоре разглядели ее в углу между кроватью и окном. Она сидела, обхватив руками колени, и громко всхлипывала.

– Ты тоже ее видишь? – едва различимым шепотом спросила Яна.

– Да, – ответил Никита.

Как бы ни старались они говорить тихо, призрак их услышал. Вскинул голову, повернул ее в их сторону. Глаза были закрыты окровавленной повязкой, но Яне показалось, что девушка их увидела. Или просто поняла, что они здесь. Как она поднялась на ноги, Яна не уловила. Просто только что девушка сидела на полу и вот уже стоит на ногах. Длинное красное платье почти полностью закрывает ноги и неслышно колышется на несуществующем ветру, по бледным щекам из-под повязки текут кровавые слезы, темные волосы спутаны и неопрятной паклей свисают вдоль лица, шея изуродована отвратительным разрезом от уха до уха.

Яна почувствовала, как на долю секунды Никита чуть крепче сжал ее пальцы, и поняла, что он призывает ее к действию.

– Покажи мне, – с трудом справившись с волнением, попросила Яна. – Покажи мне, что спрятано в этом доме.

Призрак странно дернул головой, будто кто-то ударил его по шее. Или же таким рваным движением он просто прислушивался к голосу Яны?

– Я хочу помочь тебе, – продолжила Яна, снова почувствовав, как Никита легонько сжал ее пальцы в знак одобрения. – Покажи мне, что здесь спрятано.

Призрак опять дернулся, на этот раз всем телом, и в следующее мгновение Яна внезапно почувствовала, как острой болью полоснуло по глазам. Она вскрикнула от неожиданности, прижала к глазам свободную руку. Пальцы ощутили что-то липкое и горячее. Страх сковал все ее тело, когда она поняла, что это кровь. Боль лишь усиливалась, и Яна с трудом сдерживалась, чтобы не закричать. Сердце в груди ударялось о ребра, на голову словно кто-то надел мешок. Как сквозь вату она услышала слова Никиты:

– Мы не причиним тебе вреда, мы хотим помочь! Оставь ее, прошу! Она поможет тебе.

Острая боль в глазах исчезла, осталась лишь тупая, пульсирующая. Мешок с головы тоже сдернули, Яна смогла вдохнуть, заставляя сердце успокоиться. Перед глазами все по-прежнему плыло, делая очертания предметов нечеткими, но она чувствовала, что ей больше ничего не угрожает.

Никита взял ее за плечи, развернул к себе, с тревогой вглядываясь в ее лицо.

– Как ты?

Яна неопределенно кивнула. Она понятия не имела, как она. Сейчас было недосуг этим заниматься. Призрак девушки смотрел на них все еще с угрозой, но вреда больше не причинял.

– Я помогу тебе, – наконец выдавила из себя Яна. – Только покажи.

Девушка колыхнулась к выходу сначала из комнаты, затем и из номера. Никита и Яна последовали за ней, и больше всего Яна была благодарна Никите за то, что он не отпускает ее руку. Странным образом его прикосновения не просто успокаивали, но даже боль в глазах делали меньше.

Втроем они вышли на улицу, по дороге не встретив Лосева. Видимо, тот находился где-то в другой части дома. Во дворе тоже никого не было, оставшиеся сотрудники комплекса, как и полицейские, толпились у домиков, но призрак повел Яну с Никитой в другую сторону, туда, где находился сарай с первой обнаруженной девушкой. Однако сарай они миновали по большой дуге, вошли в заросли, среди которых находился забор. Призрак прошел сквозь него не останавливаясь, а вот Никите и Яне пришлось затормозить.

Никита огляделся по сторонам, ища глазами что-то, что смогло бы сыграть роль лестницы, но ничего не нашел.

– Придется самим, – хмыкнул он, сцепляя ладони в замок и предлагая Яне встать на них.

Последний раз таким образом Яна преодолевала препятствия в раннем детстве, однако справилась на удивление легко. Никита умудрился поднять ее достаточно высоко, поэтому на верх забора она уже легла животом, подтягиваться не понадобилось. В отличие от самого Никиты. Тому пришлось сложнее, но то ли не слишком регулярные походы в спортзал все-таки сработали, то ли выплеснувшийся в кровь адреналин, но ему удалось довольно быстро оказаться на другой стороне.

Призрак не проверял, идут ли за ним те, кто предлагал ему помощь. Он просто уверенно двигался вперед, и на какое-то мгновение Яне показалось, что он ведет их в ловушку. Что это может быть за ловушка, она не знала, но все ее инстинкты вопили уносить отсюда ноги, пока есть такая возможность. Может быть, если бы Яна была одна, она бы и не пошла дальше, но рядом с ней был Никита, тянул ее вперед, и оказаться в его глазах трусихой она не хотела.

По густому лесу они прошли не больше двухсот метров, как из-за деревьев к ним выплыло большое кирпичное здание с высоким шпилем, напоминающее усыпальницу на старых кладбищах. Не останавливаясь, призрак исчез за резными воротами, а вот людям пришлось задержаться: ворота оказались крепко заперты, хотя никаких замков не было. Должно быть, они просто заржавели за много лет забвения. Сколько бы Никита ни дергал за прутья, ворота не поддались ни на миллиметр.

– Пожалуй, тут нам придется просить помощи, – тяжело дыша, заметил Никита.

Яна вскинула голову, рассматривая высокий шпиль, теряющийся среди верхушек деревьев, затем огляделась вокруг. Если когда-то здесь и было небольшое кладбище, то могилы давно сровнялись с землей, кресты и надгробные камни превратились в труху.

– Это усыпальница? – задала более чем очевидный вопрос Яна.

– Похоже на то, – подтвердил Никита. – Вероятно, хозяин комплекса решил не восстанавливать ее и не включать в местные достопримечательности, все-таки это отель, а не музей.

– Или просто не добрался сюда. Усыпальница достаточно далеко от главного дома, давно заброшена, ее могли не найти. Я только не понимаю, почему призрак привел нас сюда.

– Возможно, точка в символе тоже означает человека, – предположил Никита. – Только вот его, в отличие от замурованных девушек, нашли давно и захоронили здесь.

– Что ж, похоже на правду, – немного подумав, согласилась Яна. – Как думаешь, стоит ли нам в таком случае открывать эту усыпальницу?

– Не уверен, – покачал головой Никита. – Но иначе мы продолжим топтаться на месте еще неопределенное время.

Яна снова подошла к резным воротам, схватилась за прутья и заглянула внутрь. Даже в наступающей темноте было видно, что заржавевшими воротами дело не ограничится. Усыпальница была завалена хламом, его разбор займет некоторое время. Может быть, к тому моменту у них уже будут какие-нибудь сведения, которые дадут понять, насколько опасно выпускать того, кто внутри.

Глава 12

Еще вчера вечером Анюта считала, что этот день будет крайне насыщенным. С утра ей нужно было съездить на йогу, потом встретиться в кафе со студенческой подружкой, на несколько дней собиравшейся заглянуть в город юности, потом обсудить с фотографом предстоящую фотосессию. На вечер у нее был запланирован маникюр и педикюр, а также консультация у косметолога. Неплохо было бы еще пообедать, но это Анюта решила совместить со встречей с фотографом, а заодно посетить новый рыбный ресторан, открывшийся еще в прошлом месяце. Подписчики давно просили сделать обзор, но она со всеми этими трупами и скелетами все никак не могла туда добраться.

Первой отвалилась подруга. Закончив с йогой, Анюта обнаружила три пропущенных вызова от нее.

– Анютка, отбой! – сквозь невообразимую какофонию звуков в трубке прорвался голос подруги. – У Макарки сопли до пуза, я никуда не еду.

Анюта, конечно, заверила, что совсем не обижается, сопли годовалого ребенка важнее встречи с подругой, которую не видела полтора года, но на самом деле так не думала. В конце концов, у ребенка есть и отец, и две бабушки, неужели не нашлось бы кому за ним присмотреть, пока мать развеется несколько дней? Это же просто сопли, а не воспаление легких! Тем не менее общение с подругой пришлось исключить из планов.

Следующим отменил встречу фотограф. Анюта как раз пила кофе в том кафе, где должна была вспоминать юность с подругой, когда от него пришло сообщение с извинениями. Парень еще на прошлой неделе укатил в какие-то степи снимать моделей и вернуться не успевает. Анюта перенесла встречу на следующую неделю, но раздражение в ней достигло апогея. Она даже отругала официантку, умудрившуюся вместо холодного латте принести ей обычный. Кто в такую жарищу пьет горячий кофе?! С чувством выполненного долга не оставив девушке чаевых, Анюта вышла из кафе, моментально окунувшись в полуденный зной. Обедать в новом ресторане расхотелось. Во-первых, есть одной скучно, а во-вторых, в такую жару не только горячий кофе, но и рыба на гриле ей в рот не полезет. А идти в дорогой ресторан только ради тартара из тунца не имело никакого смысла. Захватив по дороге легкий салат из любимой точки правильного питания, Анюта вернулась домой. Там, по крайней мере, был кондиционер.

Леши дома предсказуемо не было. Сбросив босоножки в прихожей, Анюта стащила с себя влажное от пота платье, швырнула его поверх корзины для грязного белья. Пусть просушится немного, иначе и стухнуть недолго.

Зеленый салат показался ей невообразимо вкусным, и это немного сгладило впечатление от сегодняшнего дня. До посещения салона красоты у нее оставалось еще несколько часов, и она решила набросать контент-план для блога на следующий месяц. Успела только на неделю, когда в мессенджер упало сообщение с незнакомого номера.

«Привет, это Стас. У меня есть кое-что, что тебе понравится. Интересует?»

Несколько секунд Анюта потратила на то, чтобы вспомнить, кто такой Стас. Среди многочисленных знакомых парня с таким именем у нее нет. Может быть, кто-то из подписчиков? Те порой умудрялись узнать номер ее телефона и звонить как старой подружке. И только затем она вспомнила, что так звали музыканта из Санкт-Петербурга. Точно, наследник рода Маковецких!

«Что именно?»

Ответное сообщение пришло так быстро, словно Стас напечатал его еще до того, как она ответила, и просто ждал повода отослать.

«Я нашел кое-какие документы своих предков. Оказывается, в усадьбе замуровано четыре скелета! И я знаю, где четвертый!»

Анюта почувствовала, как вспотели ладони. Четвертый скелет! Она с таким трудом вчера выбила из Лешки информацию о том, что они нашли третий, и то клятвенно пообещала не писать об этом в блоге, а теперь, оказывается, есть и четвертый! И по его поводу Анюта мужу ничего не обещала.

«И где же?»

«А что мне за это будет?»

Вот ведь хитрый жук! Она и так сделала ему рекламу в блоге, которая, надо заметить, не слишком зашла подписчикам. Охваты были не ахти, отписок много. Еще раз так рисковать Анюта не станет. Впрочем, можно пообещать, а потом слиться. Что он ей сделает?

«Что ты хочешь?»

Ответ оказался предсказуемым:

«Хочу еще рекламы. Мы как раз новый трек записали, будет здорово, если выставишь у себя».

Только треков, записанных на коленке, ей и не хватало!

«Договорились. Говори, где скелет?»

И снова ответ пришел слишком быстро. Очевидно, парень не сомневался в том, что она попадется на крючок. Ну, мы еще посмотрим, кто кого!

«С западной стороны поместья есть старая конюшня. По короткой стене с одним окном. Три шага влево от окна. Там скелет».

Анюта даже подпрыгнула от радости. Лешка ее расцелует за такую информацию! Но в следующее мгновение она остановилась. А что, если полиция уже знает об этом скелете? И Леша просто ей не сказал? Он бы и о третьем ей не сказал, если бы она сама не выудила информацию. Нет, Леше ничего говорить не нужно. Сначала она сама съездит, проверит и, если все правда, позвонит ему. Перед этим выложив все в блоге, конечно.

Пообещав Стасу связаться с ним в ближайшее время, Анюта бросилась к шкафу, долго выбирала подходящую одежду. Нужно было найти что-то такое, в чем будет удобно долбить стену, но одновременно не сдохнуть от жары. И еще желательно эффектно смотреться на видео. В конце концов она остановилась на красном комбинезоне с шортами. Красный всегда ей шел, комбинезон из приятной хлопковой ткани, в нем не будет жарко.

Связав волосы в высокий хвост, Анюта вышла в прихожую и открыла шкаф, в котором Лешка хранил инструменты. Пусть они всегда предпочитали в случае необходимости вызвать профессионального электрика или сантехника, но порой мужу приходилось вешать полочки или чинить что-то несложное, поэтому чемоданчик имелся. Правда, в нем Анюта не нашла ничего такого, что, в ее понимании, могло бы разбить кирпичную стену. Ладно, заедет в магазин. Ради такого дела можно и потратиться.

Она уже почти выскочила из дома, как вспомнила, что несколько часов не выходила в эфир. Такое длительное молчание без предварительного предупреждения может стать фатальным для любого блогера. Да и потом, не стоит нестись в Поместье посреди дня. Пусть его закрыли для туристов, но сотрудники-то остались. Да и полиции полно. Анюта примерно помнила расположение конюшни: она находилась вдали от домиков, но не была скрыта от людских глаз плотными зарослями. Лучше дождаться сумерек. А пока записать эфир для подписчиков.

Подправив макияж, Анюта выставила нужный свет, закрепила телефон. Проверила, хорошо ли смотрится на экране, и включила запись.

– Привет, мои дорогие! – защебетала она. – У меня для вас суперновости! Мне только что позвонил наследник графского рода Маковецких, питерский музыкант Станислав, о котором я вам недавно рассказывала. Он обнаружил кое-что интересное! Просто бомба! Оказывается, в поместье спрятан еще один скелет! И я единственная знаю, где его искать! Прямо сейчас еду проверять информацию. Буду держать вас в курсе!

Анюта остановила запись и выдохнула. Фух, и интриги навела, и конкретного места не назвала. Она точно знала, что Лешка не подписан на ее блог, но вдруг информация каким-то образом все равно дойдет до полиции? Анюта не хотела, чтобы ее остановили в последний момент.

Быстро обувшись, она схватила сумочку, убедилась, что телефон, ключи от машины и кредитная карточка с собой, и вышла из квартиры.

* * *

Приглашение на дачу к Воронову стало для Яны полной неожиданностью. Она знала, что следователь любит устраивать совещания в неформальной обстановке, но обычно это был небольшой ресторанчик в городе, который, по слухам, принадлежал близкому другу Воронова. Чай на даче казался Яне слишком интимным мероприятием, чтобы приглашать на него посторонних. Впрочем, после того, как Воронов потребовал непременно привезти ее в Поместье для обследования дома, Яна догадалась, что он считает ее полноправным участником расследования. По крайней мере, неформальной ее части. Остальное пояснил Лосев:

– Следаки – такие же люди, как и все остальные. Их жены тоже выращивают огурцы на даче и требуют, чтобы мужья приезжали их поливать и стричь газон. Поверь, я знаю, о чем говорю.

Яна представила себе Воронова, послушно следующего за газонокосилкой, и прыснула.

У Лосева очень некстати сломалась машина, а потому всем решено было воспользоваться автомобилем Никиты. Чтобы тому не пришлось собирать пассажиров по разным частям города, Яна отправилась на работу к Лере: звонок Лосева застал ее неподалеку от бюро судебной экспертизы. Лера еще заканчивала вскрытие, поэтому попросила Яну посидеть в кабинете, хотя высокий мощный санитар, представившийся Петром, не отказался бы продемонстрировать симпатичной девушке свою силу и смелость и весьма непрозрачно на это намекал. Лера, правда, строгим голосом велела ему не приставать к девочке, и Яна воспользовалась ее покровительством: сбежала в кабинет. Находиться в одном помещении с разрезанным трупом у нее не было никакого желания.

Пока Лера заканчивала дела, Яна увлеклась просмотром соцсетей и не заметила, как пролетело время. Лишь когда в коридоре хлопнула дверь, она оторвала взгляд от телефона и собралась встать, но тут же села обратно на стул, услышав, что к Лере кто-то пришел. Яна не знала, имеет ли право находиться здесь, а потому решила не светить своим присутствием, чтобы у Леры не возникло проблем, если вдруг это кто-то из начальства.

Но это оказался Илья, Яна узнала его по голосу, когда он заговорил:

– Уже уходишь?

– Воронов зовет к себе на дачу в составе следственной группы, – фыркнула в ответ Лера. – Поэтому пришлось закончить пораньше.

Яна взглянула на часы: рабочий день закончился сорок девять минут назад.

– А ты сегодня дежуришь?

Илья угукнул.

– Как насчет провести выходные вместе?

– Не думаю, что это хорошая идея.

Что ответила Лера, Яна не расслышала. Должно быть, спросила почему, поскольку дальше Илья продолжил:

– Потому что велика вероятность, что Никита снова тебя о чем-нибудь попросит и ты подвинешь все наши планы ради него и его расследования, так?

Яна снова не услышала ответа Леры, но вот тон Ильи показался ей удивительно знакомым: таким же тоном несколько дней назад она сама говорила Саше Сатинову, что им лучше больше не встречаться. А потому сразу поняла, куда клонит Илья.

– Думаю, наши отношения не имеют смысла, – продолжил Илья.

Яна почувствовала, как перехватило дыхание, будто это ее только что бросили. Лера ей нравилась, и, несмотря на разницу в возрасте и общую нелюдимость судмедэксперта, Яна могла назвать ее подругой, а потому обида за нее больно ударила в солнечное сплетение.

– Могу я узнать причину? – голос Леры прозвучал равнодушно и даже прохладно, но Яна точно знала, что это защитная реакция.

– Я не хочу быть запасным вариантом.

– Запасным вариантом?

– Не делай вид, что ты не понимаешь, о чем я. Ты по уши влюблена в своего соседа, и он просто глупец, если этого не видит. Я закрывал глаза, сколько мог, но больше не могу. Нам еще вместе работать, поэтому будет лучше, если мы не станем доводить ситуацию до крайности и разойдемся сейчас.

Больше всего на свете в этот момент Яна желала провалиться под землю. Она даже огляделась по сторонам, прикидывая, не сбежать ли через окно, но тут же отбросила эту идею. Пожалуй, сейчас ее ощущения были схожи с теми, когда Лера под влиянием алкоголя и игры в «Правду или желание» разболтала ей и Даше Кремневой о своей влюбленности в Никиту. Яна понимала, что не должна была стать свидетельницей этого разговора, и теперь не знала, как себя вести.

А еще внезапно смешной показалась мысль, что за последние две недели уже две пары распались из-за Никиты Кремнева, а тот ведь даже не встречался ни с Лерой, ни с Яной!

Лера вернулась в кабинет спустя минуту. И по ее взгляду было понятно, что она тоже предпочла бы, чтобы Яны здесь не было, хотя привычно пыталась это скрыть.

– Все, я свободна во всех смыслах, можем собираться на дачу, – заявила она, взбивая руками влажные волосы: очевидно, она успела принять душ до разговора с Ильей. – Надеюсь, нам дадут похрустеть домашними огурцами.

– Если что, подговорим парней отвлечь Воронова, а сами совершим набег на грядку, – несмело улыбнулась Яна.

Лера посмотрела на нее и расхохоталась:

– Я знала, что мы с тобой подружимся.

Яна уже подошла к двери, как Лера внезапно сказала совершенно другим тоном:

– Давай забудем все, что ты слышала, ладно?

Яна глубоко вдохнула, прежде чем обернуться.

– Меня это не касается, и я уже забыла, – пообещала она и в этот момент вдруг поняла, что ее это очень даже касается. Только подумать не осталось времени: у Леры зазвонил телефон, сообщая, что Никита и Лосев ждут их на парковке.

Дача Воронова находилась не так уж далеко от города, но в настолько глухом месте, что, свернув на гравийную дорогу, ведущую от трассы до тупикового дачного поселка, они встретили всего одну машину, ехавшую им навстречу. Возможно, в выходные здесь больше народу, но в будни стояла такая звенящая тишина, что было слышно, как шуршат шины, разбрасывая в разные стороны мелкие камешки.

Лера и Яна всю дорогу молчали, думая каждая о своем, Никита тоже был немногословен, и только Лосев пытался развлечь всех беседой, а в конце выдал:

– Что-то вы сегодня такие хмурые, что аж скулы сводит.

– У меня было три вскрытия, я просто устала, – выдала Лера.

– А у меня голова болит, – соврала Яна, – наверное, гроза будет.

Никита не стал ничего отвечать, просто свернул во двор дома Воронова. Хозяин дачи и его жена как раз вышли из дома, видимо, привлеченные шумом автомобиля.

– Явились наконец-то, – привычно проворчал Воронов, глядя на выходящих из машины гостей.

– Петя, ну как ты себя ведешь! – попеняла ему жена, улыбчивая невысокая женщина лет пятидесяти. Сейчас она выглядела типичной дачницей: в удобных бриджах, растянутой хлопковой футболке со следами травы на груди, с волосами, спрятанными под тонкой косынкой, защищающей голову от палящего солнца. Но что-то подсказывало Яне, что стоит этой женщине сменить деревенский наряд на стильное платье и туфли на невысоком каблуке, нанести легкий макияж и украсить шею ниткой жемчуга, как мужчины ее возраста начнут оборачиваться вслед. Потому что никакие косынка и бриджи не могут спрятать ухоженной кожи и свежего маникюра. – Проходите, – пригласила их Воронова, – сейчас будем пить чай с булочками, а потом я вас позову в сад, там сейчас как раз полно малины, можно есть прямо с куста.

– Вероника, у нас рабочее совещание, – попробовал возразить жене Воронов, но та и слушать ничего не захотела:

– Совещаться можно и за чаем, одно другому не мешает, а уж полчаса на малину я девочкам точно стребую!

Яна была прилично голодна, поэтому от чая с булочками отказываться не собиралась. Днем в нее ничего не лезло из-за жары, но к вечеру духота спала, снова обещая скорый дождь и пробуждая здоровый аппетит. Лера тоже ехала сразу с работы, как наверняка и Лосев, поэтому чаепитие всем пришлось кстати. Особенно когда они увидели, что, кроме обещанных булочек, гостеприимная хозяйка выставила на стол тарелки со свежими овощами и фруктами со своего огорода.

Воронов окинул стол недовольным взглядом, но перечить жене не стал. Яна уже давно заметила, что у мужчин, привыкших командовать на работе, довольно часто дома командуют жены. Очевидно, в этой семье так же. Сама Вероника Антоновна к чаепитию не присоединилась, заявив, что рабочие совещания на то и рабочие, что посторонние в них не лезут, но в дом не ушла. Расположилась здесь же, на террасе, в теньке, поставив рядом с собой корзину с вязанием и с головой уйдя в рукоделие. Лишь изредка она поднимала голову и хозяйским взглядом окидывала стол, убеждаясь, что гостям всего хватает.

Не успели они допить по первой чашке чая и обсудить то, что уже и так было всем известно, как со стороны улицы снова послышался звук двигателя и шуршание шин по дороге. Вороновы как по команде вскинули головы и посмотрели в сторону улицы, подтверждая догадки Яны: в будние дни, даже если это вечер пятницы, машины здесь настолько редки, что неизменно привлекают внимание. Однако когда выяснилось, что машина не проехала мимо, а завернула во двор, головы подняли уже все.

Сверкающий черными боками БМВ Яна узнала издали и тут же почувствовала, как вспыхнули румянцем щеки. Саша?

Это действительно был он. Вышел из машины в стильных светлых штанах и светлой же рубашке с коротким рукавом, с модной стрижкой и неизменной плутовской улыбкой на губах, взял с заднего сиденья огромный букет пионов и картонную коробку из пекарни в центре города: Яна узнала ее по фирменному лейблу сбоку. Широко улыбнувшись всем присутствующим, Саша поставил коробку на лавку и протянул букет Веронике Антоновне. Та зарделась, как юная девица. По Яне Саша лишь скользнул равнодушным взглядом, не выказывая ни презрения, ни симпатии. Точно так же он посмотрел и на Леру, коротко поприветствовав обеих и поздоровавшись с мужчинами.

– Вот и молодая поросль пожаловала, – хмыкнул Воронов.

– Ты наконец справился со всеми делами? – поинтересовался Никита.

– Решил, что дела делами, а от интересного расследования грех отказываться, – развел руками Саша.

– Как ты узнал, где мы? – не выдержала Яна.

– Я ему позвонил, – вместо Саши ответил Лосев.

– Но я не знал, удастся ли мне вырваться, – добавил тот. – Ну, рассказывайте, что тут у вас интересного без меня случилось, а то я немного выпал.

Саша несколько слукавил. Оказалось, что почти все ему уже известно: Лосев постарался. Поэтому много времени на рассказ тратить не пришлось.

– Таким образом, у официального следствия радости немного, – подвел итог Воронов. – Никаких точек соприкосновения у девушек мы не нашли. Все, что их связывает, – это одна была подписчицей в блоге у подруги второй, а третья работала там, где погибли первые две. Больше в жизни они никак и нигде не пересекались. По крайней мере, мы таких пересечений не нашли. Итого у нас две версии. Первая: в Поместье орудует маньяк, который убивает девиц в красных одеждах. Вторая: настоящая жертва одна, а остальные просто для отвода глаз.

– Сложно, – покачал головой Лосев. – Если это так, то настоящая жертва, скорее всего, Марита Шмелева, а остальные убийства призваны скрыть это, изобразив появление маньяка, и у Мариты даже нашлись враги, но как ее убийца смог проникнуть в Поместье во второй и третий раз? Территория охраняется, а ведь ему нужно было выслеживать жертвы не один день, далеко не все гостьи надевают красные платья.

– Если это настоящий маньяк, то он тоже как-то должен быть связан с Поместьем, – заметил Воронов. – Ибо он точно так же выслеживает своих жертв.

Яна поймала на себе взгляд Никиты и поняла, что они оба думают об одном и том же: маг как-то связан с Поместьем. С Поместьем и архивом. Но ни там, ни там никто не узнал его по портрету.

– Маньяку свойственно выслеживать жертв, чего не скажешь об обычном убийце, целью которого была Марита, – не согласился со следователем Лосев. – Это ж сколько времени и терпения у него должно быть, чтобы разыграть такой спектакль. Есть способы убить и отвести от себя подозрение гораздо более действенные. Плюс ко всему, непонятно, как вообще убиты девушки.

– Все три умерли от нехватки воздуха, – вставила Лера. – Причину этого мне выяснить не удалось. На телах никаких следов, кроме вырезанных глаз.

– А они не могли умереть от болевого шока из-за глаз? – поинтересовалась Яна.

– Нет, – Лера покачала головой. – Болевой шок вызывает патологические изменения в организме, и никаких признаков его я не нашла.

– В любом случае, я так понимаю, у официального следствия слишком много пробелов, – заключил Никита.

– И потому здесь вы, – согласился с ним Воронов. – Давайте свои, неофициальные версии.

– А неофициальные версии у нас связаны с историей стопятидесятилетней давности. Именно тогда в графской усадьбе произошли некоторые события, приведшие к тому, что в стенах зданий были замурованы четыре девушки и, возможно, пятая умерла в главном доме и была захоронена в фамильном склепе. Склеп завален, работы по его очистке ведутся, надеюсь, завтра мы уже сможем туда войти и посмотреть, что там.

– Рабочие заверили, что уже утром все будет готово, – вставил Воронов.

– Я нашел церковные книги в архиве, – продолжил Никита, – там есть записи о похоронах за разные периоды, и, судя по всему, в склепе покоится не один человек, а несколько поколений Маковецких. Когда же на свободе оказывается один из скелетов, замурованных в стене, умирает девушка. Есть основания полагать, что призрак забирает ее жизнь. Возможно, принимает за своего убийцу, возможно, ищет замену себе, таким образом пытаясь вернуться в этот мир. Основных задач у нас тоже две: выяснить, что за ритуал был проведен сто пятьдесят лет назад, почему были замурованы эти девушки, и найти того, кто за всем этим стоит, кто освободил три скелета.

– Четвертый мои люди стерегут, – вздохнул Воронов. – Мага этого вашего мы в розыск объявили, но пока по нулям. Как что-то будет, начнем действовать.

– Зато я могу кое-что рассказать по первой задаче, – внезапно отозвался Саша с хитрой улыбкой.

Все тут же повернулись к нему.

– По ритуалу? – переспросила Яна.

– Ага. Леша скинул мне символ, и я нашел, что он значит.

– Как? – недоверчиво поинтересовался Никита. – Мы ничего не нашли о нем ни в интернете, ни в архиве, ни даже в музее, хотя директор музея его вроде где-то видел. Символ упоминался на одном форуме, но форум тот давно мертв.

– Ну, как говорится, не имей сто рублей, а имей сто друзей, – развел руками Саша и тут же с ухмылкой добавил: – Хотя и деньги мне в данном случае пригодились, и гораздо больше ста рублей. Для вас тот форум мертв, а для знающих людей на нем можно найти кучу информации. Один знакомый вытащил мне IP-адреса нескольких участников того обсуждения, где упоминался символ. Кто-то уже переехал, кто-то даже умер, но одного мне удалось найти. За энную сумму денег он рассказал мне о символе.

Саша замолчал, довольный вниманием окружающих. Вероника Антоновна воспользовалась этой заминкой, чтобы собрать со стола грязные тарелки и поставить новые блюдца для пирожных, привезенных Сашей, а также подлить всем чая. Когда она снова села в плетеное кресло с вязанием, Воронов не выдержал:

– Ну, не томи уже! Что означает этот символ?

– В общем и целом, это не символ, – начал Саша. – А просто схема расположения жертв. Должны соблюдаться некоторые пропорции расстояния между ними, поэтому их и обозначили в виде четырехугольника. Точка в центре может находиться где угодно, главное быть заключенной внутри, а вот наружные точки должны выдерживать определенные расстояния. Как-то там это объяснялось положением луны на небосводе, но я, честно говоря, не запомнил.

– Ты сказал – жертв, но жертв чего? – уточнила Лера.

– Людской подлости, чего ж его, – вздохнул Саша. – Ритуал этот основывается на человеческих жертвоприношениях и был известен в стародавние времена, когда людей принято было приносить в жертву богам. Точка в центре – это непосредственно тот, кто проводит ритуал, кому нужны его результаты. А точки по краям – жертвы, которые он приносит. Жертвам перерезали горло, чтобы окропить жертвенный камень кровью, и вырезали глаза, чтобы после того, как умрет человек, проводивший ритуал, жертвы не нашли его в загробном мире.

Все присутствующие переглянулись.

– И что давал этот ритуал?

Саша пожал плечами.

– Богатство, здоровье, удачу, плодородие, ум – что угодно можно было попросить.

– И что же попросил тот, кто проводил ритуал в усадьбе? – задумчиво проговорила Лера.

Ответила ей внезапно Вероника Антоновна:

– Плодородие.

Муж и гости одновременно повернулись к ней.

– Вы говорили, жертвы были в красных платьях, – пояснила Вероника Антоновна. – Во многих культурах красный цвет символизирует собой плодородие.

– А это имеет смысл! – согласилась с хозяйкой дома Яна. – Смотрите: директор музея говорил нам, что падчерица графа Константина исчезла после того, как его жена родила наследника. Но что, если она исчезла до этого? Может быть, даже до беременности Анастасии. Если та на самом деле была бесплодна, но знала магические практики, она могла провести этот ритуал, чтобы забеременеть. Ведь директор говорил, что люди шептались, будто понесла графиня от самого дьявола. Что, если не от дьявола, а от мужа, но благодаря колдовству?

– Логично, – поддержал Никита. – Сейчас уже точно не установить, когда именно исчезла падчерица, ведь документов не осталось, все это на уровне легенд и слухов. Анастасия могла использовать ненавистную падчерицу и еще трех девушек, чтобы провести ритуал и забеременеть. У призраков перерезаны горла, как и должно быть при жертвоприношении. А заодно выколоты глаза, чтобы после смерти Анастасии они не отомстили ей. Точка, которая проводила ритуал, находилась в графском доме, а затем была захоронена в фамильном склепе. Это вполне может быть Анастасия.

– А сейчас маг размуровывает девушек и те ищут свою убийцу? – догадался Лосев.

– Или же пытаются забрать глаза у кого-то, чтобы найти ее в загробном мире, – предположил Никита. – На момент проведения ритуала Анастасии было уже под сорок, а умирают сейчас юные девушки. Думаю, те, что были принесены в жертву, ищут в некотором роде себя, свои глаза.

– И что нам с этим делать? – задался справедливым вопросом Воронов.

Никита глубоко вдохнул и развел руками.

– Поскольку я только что узнал значение ритуала, мне нужно подумать и поискать информацию.

– Я могу сдать тебе контакты своего информатора, – предложил Саша. – Конечно, тебе тоже придется ему заплатить, но, может, он подскажет что-то толковое.

– Буду благодарен, – кивнул Никита.

– Если вы закончили с обсуждением, то я бы забрала у вас девочек, – вклинилась Вероника Антоновна, поскольку над столом повисла пауза. – Я ведь обещала им малину.

– А как насчет мальчиков? – подмигнул женщине Саша. – Я бы тоже не отказался от малины, наверняка она у вас выращена с любовью и заботой.

Вероника Антоновна рассмеялась и махнула рукой.

– Ах, шельма! Конечно, и мальчики тоже могут пойти, малины на всех хватит!

Саша с готовностью поднялся из-за стола и первым последовал за хозяйкой.

– Догоняйте, а то я все съем! – бросил он остальным.

– Далеко пойдет, жук! – хмыкнул Воронов, когда супруга с нагловатым гостем уже спустились вниз.

Глава 13

Вероника Антоновна отпустила гостей только через час, когда они вдоволь наелись всего, что росло у нее в огороде и в саду. Обратно ехать решили по-другому: Никита повез девчонок, а Лосев сел на хвост Саше.

– Молодец, что решил вернуться, – похвалил Лосев молодого приятеля, когда дачный поселок остался позади.

– Я подумал над твоими словами и решил, что ты прав, – хмыкнул Саша. – Не лишать же себя интересных дел из-за девушки. Тем более, если уж начистоту, едва ли наши отношения продлились бы долго.

– Вот и правильно!

Уже на въезде в город их застал дождь. Две крупные капли разбились о лобовое стекло, а затем дождь хлынул сплошной стеной, дворники не справлялись с ним даже на максимальной скорости. Саша подвез Лосева под самый подъезд, но он все равно умудрился промокнуть, пока бежал к двери. И только оказавшись в спасительном подъезде, выдохнул и стряхнул с волос дождевые капли.

Если быть честным с самим собой, то Лосев не любил такие расследования, в которых неофициальные версии казались значительно логичнее официальных. Он ничего не понимал в мистике, не разбирался во всей этой метафизике, а потому постоянно чувствовал, будто какая-то важная часть проходит мимо него. Никогда в этом не признался бы, если уж молчали прагматичная до мозга костей Лера и повидавший разных преступников Воронов. Но факт оставался фактом: в деле, где больше объяснений может найти экстрасенс Никита, Лосеву было неуютно. А потому он, как никто другой, жаждал поскорее найти этого треклятого мага и покончить с ним. Слишком уж много не любимых Лосевым расследований тот подкидывает им в последнее время.

У Лосева были кое-какие идеи, где можно раздобыть информацию о маге, и именно этим он собирался заняться вечером. Он, как и Никита с Яной, понял, что маг имеет доступ как к Поместью, так и к архиву. Едва ли работает там или там, это было бы слишком просто для них и слишком опасно для него, но какие-то подвязки определенно имеет. И подвязки эти должны быть достаточно близкими, ведь шапочного приятеля, которого видел в последний раз десять лет назад, не пустишь на территорию усадьбы, которую, к примеру, охраняешь. Или не дашь доступ в архив соседу по лестничной площадке, с которым только вчера начал здороваться. Чтобы добиться возможности для Никиты и Яны изучить архив, Лосеву пришлось постараться. А значит, ему необходимо найти некое общее звено, связывающее архив и Поместье. Задача не из легких, наверняка займет не один день и, возможно, даже не неделю, но гораздо более приземленная, чем ритуалы и призраки, а потому значительно более понятная.

Анюты дома не оказалось, что Лосева очень обрадовало. Возможно, ему придется сделать несколько важных звонков, а звонить по телефону в присутствии вечно щебечущей жены было крайне неудобно, пришлось бы запираться в ванной, где сидеть можно только на унитазе, а у Лосева после таких посиделок отваливалась спина. Им определенно нужна квартира побольше, хотя бы полноценная однушка, а лучше двушка, а не эта дурацкая студия. Но денег поменять одно на другое да еще сделать там приличный ремонт, который подошел бы Анюте (ведь надо показывать квартиру в блоге!), у него не было. Снова вспомнились слова жены о переезде в Санкт-Петербург, но Лосев не стал об этом думать. Едва ли денег за продажу этой квартиры хватит на что-то приличное там, а влезать в ипотеку Лосев не хотел. Он терпеть не мог быть должным никому, даже государству. Вот если сам насобирает, тогда да. Правда, насобирает он скорее всего к пенсии, и то если не случится какой-нибудь очередной девальвации.

Расположившись за кухонным столом, Лосев разложил перед собой блокноты и листочки с записями, пытаясь структурировать информацию, и с головой ушел в работу. Очнулся лишь тогда, когда завибрировал телефон. Лосев взглянул на экран и удивленно приподнял брови. Яна. Он не мог вспомнить, чтобы Яна ему когда-нибудь звонила. Обычно она предпочитала общаться с Никитой или Лерой, еще раньше – с Сашей, но самому Лосеву не звонила, пожалуй, никогда.

– Да, Ян? – ответил он, помечая карандашом то место, где остановился.

– Привет, а Аня дома?

Брови Лосева подпрыгнули еще выше. Он и не предполагал, что его жена по-настоящему сдружилась с протеже Кремнева.

– Нет, у нее на вечер был запланирован маникюр или что-то такое.

– И она точно там? – настаивала Яна.

– Да понятия не имею. А что случилось-то?

– Три часа назад она выложила у себя в блоге видео, где рассказывает, что Стас прислал ей какую-то интересную информацию о скелетах и она едет в Поместье увидеть все лично. Больше записей нет. Я звонила ей, телефон недоступен.

Лосев выругался, не стесняясь того, что его слышит девушка. Черт бы побрал эту Анюту с ее блогом! Зная характер женушки, Лосев и так делился с ней информацией, тщательно ту фильтруя, но нет же!

– Можешь конкретнее сказать, что она там наговорила? – спросил он у Яны.

– Она сказала, что Стас прислал ей информацию, будто в Поместье спрятан еще один скелет, и она единственная знает, где он, – отозвалась та. – А также едет проверить, точно ли он там.

Лосев шумно выдохнул. Значит, Стас рассказал Анюте о четвертом скелете. Откуда только сам узнал? Неужели у него сохранились какие-то документы, но он не признался в этом Анюте и Яне сразу? Даже если вдруг он сблефовал и Анюта не знает, где конкретно искать скелет, то находиться сейчас на территории Поместья все равно опасно. Да, за конюшней следят, но Лосев не обманывался добросовестностью охраны, зато мог себе представить изворотливость мага. Ведь третьей жертвы тоже не должно было быть, а она есть!

Поблагодарив Яну за информацию, он открыл блог жены, чтобы найти ту самую запись, а найдя, побледнел сильнее, чем кухонная мебель в их квартире. На экране Анюта показалась в коротком красном комбинезоне, и, если именно в нем она поехала в Поместье, до беды недалеко. Лосев набрал номер жены, но ее телефон, как и говорила Яна, оказался выключен. И это напугало его еще сильнее. Анюта всегда держала телефон включенным, всегда! У нее была куча запасных зарядных устройств, батарейка не могла внезапно сесть. Да и тот факт, что последняя запись в блоге была сделана три часа назад, говорил о многом. Анюта как-то рассказывала ему, что так надолго пропадать нельзя, иногда она ставила записи на таймер даже на ночь, чтобы ее не теряли те, кто живет не по московскому времени.

Значит, что-то случилось.

Следующий звонок Лосев сделал Кремневу.

– Нужно ехать туда, – решил тот, услышав новости. – Немедля.

– Уже выхожу. Наберу по дороге Воронову на всякий случай, но, думаю, твое присутствие там будет более полезно.

– Мне б твою уверенность, – хмыкнул Никита, прежде чем отключиться.

Лосев выскочил в прихожую и только сейчас заметил лежащий в углу ящик с инструментами. Черт возьми, почему он не увидел этого раньше?! Тогда сразу бы догадался, что жена вовсе не на маникюр пошла, не потратил бы бездарно целый час. Целый час! За это время что угодно могло случиться, и, если в Поместье они найдут бездыханное тело Анюты, в этом будет огромная доля его вины.

* * *

Только в третьем магазине Анюте удалось купить нужный инструмент. В первом на хрупкую блондинку с идеальным маникюром и наращенными ресницами посмотрели как на умалишенную и сказали, что таким не торгуют, хотя витрина была завалена разнообразными инструментами. Во втором высоченный детина с интеллектом морского котика над ней откровенно посмеялся и попытался впарить огромный заостренный молоток, предлагая долбить им стену руками. Тут уж как на умалишенного посмотрела на него Анюта. И только в третьем магазине ей повезло: продавцом оказалась женщина лет сорока с уставшим от жизни лицом и обгрызенными ногтями. Анюта почему-то всегда в первую очередь обращала внимание на ногти и по ним сразу сделала вывод, что жизнь у продавца не удалась, а потому она прекрасно понимает, что порой женщинам нужны инструменты. Она не просто продала Анюте перфоратор, но еще и выбрала оптимальную модель: с мощной батарейкой, не слишком тяжелый и по акции с хорошей скидкой. Выйдя из магазина, Анюта сфотографировала вывеску, решив, что обязательно напишет о нем в блоге, и направилась в Поместье.

Сильный ливень застал ее километрах в пяти от Поместья. Дождь хлынул на лобовое стекло резко и без предупреждения, так что Анюте пришлось даже затормозить. Дорога петляла из стороны в сторону, и, пока она включила бы дворники, могла оказаться в кювете. Повезло, что в этот час на дороге Анюта была одна и никто не приехал ей в зад. Но вот как при такой погоде ломать стену? Оставалось надеяться, что в самом Поместье дождя нет или он уже закончился.

Надежды не оправдались. Когда Анюта добралась до ворот гостиничного комплекса, дождь не только не прекратился, но и усилился, началась гроза. Примерно такая же, как была в ту ночь, когда они гостили в Поместье. Недоброе предчувствие всколыхнулось в груди, но Анюта не обратила на него внимания. У нее в багажнике есть замечательный дождевик, а для картинки так будет даже лучше. Атмосфернее.

Если бы не дождь, Анюта попробовала бы добраться до конюшни окольными путями, но сейчас только застрять где-нибудь в грязи ей не хватало. Машинка у нее была маленькая, женская, не огромный внедорожник, способный прокладывать по лесу новые трассы. Если уж внаглую попасть в Поместье не выйдет, тогда будет думать над запасным вариантом.

Глушить машину Анюта не стала. Прихватив зонтик, выбралась из салона, добежала до ворот и нажала на кнопку звонка. Лешка говорил, что охрана в Поместье осталась, а значит, ей наверняка кто-нибудь откроет. Анюта успела нажать на кнопку три раза, прежде чем ворота поехали в сторону и в проеме показалась высокая фигура в дождевике.

– Чего трезвонишь? – не слишком вежливо спросил охранник, увидев девушку под зонтом. Раньше они были гораздо любезнее!

– А чего не открываете так долго? – не осталась в долгу Анюта.

– Закрыто у нас.

– Я номер хочу снять, – пояснила Анюта. – Или домик. Мне без разницы.

Охранник тяжело вздохнул и сказал спокойнее и медленнее, будто разговаривал с неразумным ребенком:

– Я же сказал, закрыто у нас. Не принимаем гостей. Ни в номера, ни в домики.

– Это еще почему? – изобразила непонимание Анюта.

Охранник отвел взгляд, а потом сказал почти шепотом:

– Маньяк у нас объявился, говорят. Уже три или четыре трупа. Поэтому всех гостей выселили, полиции полный двор. Но по официальной версии, нашли какое-то древнее захоронение, дескать, археологи работают, не до гостей сейчас.

– И что же мне теперь делать? – будто бы не охраннику, а самой себе огорченно сказала Анюта. – Я за день проехала тысячу километров, устала как лошадь, надеялась отдохнуть наконец…

Охранник, до этого смотревший на нее с неприязнью, вдруг смягчился. Анюта правильно разгадала его натуру: уверенная в себе блондинка на дорогой машине его раздражает, а вот ради уставшей, попавшей в беду несчастной девушки он горы свернет. Или горы не горы, а все, что в его силах, сделает.

– В город езжай, – посоветовал охранник совершенно другим тоном, нежели разговаривал с ней раньше. – Там отелей полно.

– До города еще доехать надо, – вздохнула Анюта. – Да и где мне искать этот отель среди ночи? Небось то, что легко ищется, туристами занято, хорошо если к утру что-то найду.

– Это да, – согласился охранник, – с отелями летом сложно. – Он оглянулся на забор, отделяющий Анюту от вожделенной территории, и неуверенно сказал: – Ладно, пущу я тебя. В главное здание не пойдем, там персонал остался, да и менты ошиваются. Ключ от домика дам. Ты машину на заднюю парковку загони, ее за кустами видно не будет. В такой ливень никто не жаждет по улице шастать, да и ты не ходи, вдруг реально тут маньяк какой. Сиди как мышь, свет не включай, чтобы не увидел кто. Чая себе сделаешь, там в домиках обычно и чай, и кофе, и печенье всякое есть, душ опять же. Переночуешь, а утром уезжай. Я часов в шесть приду, разбужу и выведу, никто не увидит. Все поняла?

Анюта была готова броситься ему на шею. Она клятвенно заверила, что будет сидеть как мышь под метлой, даже фары выключила, въезжая на территорию отеля, чтобы, дескать, показать серьезность своих намерений. Охранник вручил ей ключ, показал, куда ехать, и снова скрылся в своей будке. Анюта поставила машину на указанную парковку, отметив, что ее действительно не видно со стороны главного здания, даже добросовестно зашла в домик на случай, если охранник следит за ней из своего окошка. Свет включать не стала, надела дождевик, прихватила с собой чемоданчик с перфоратором, – который, по ощущениям, весил целую тонну! И это легкий вариант! – мощный фонарь и направилась к террасе. Та выходила на другую сторону от въезда и не просматривалась со стороны дороги. Уже почти выйдя из домика, Анюта вспомнила, что надо бы сделать запись для блога. Пожалуй, такое с ней случалось нечасто: настолько увлечься, что забыть про блог! Подсветив себя фонарем, она быстро наговорила на камеру, как добиралась до Поместья и что собирается делать дальше, но вот отправить видео в блог не смогла: телефон показывал отсутствие сети. Должно быть, из-за грозы, потому что Анюта помнила, что в прошлый раз интернет здесь просто летал. Сунув телефон в карман комбинезона, Анюта нырнула в дождь.

До конюшни добиралась медленно, оглядываясь по сторонам, чтобы не нарваться на полицейских или сотрудников отеля. Но если полицию она еще пару раз замечала, то сотрудники явно предпочитали не выходить из главного здания. Конюшня представляла собой большое прямоугольное здание с загоном, огороженным деревянным забором. Прячась в кустах, Анюта обнаружила засаду. Вовремя увидела ее, а могла бы выйти прямо в руки полицейского. Пришлось сделать большой крюк, чтобы зайти с другой стороны. На первой короткой стене окна не обнаружилось, и Анюта направилась к другой.

Нужная ей стена, как по заказу, оказалась далеко от засады. Должно быть, полицейские не знают, где именно спрятан скелет, и сторожат вход. Едва ли у стражей порядка хватило сил поставить несколько засад, да еще в такую погоду, поэтому Анюта отсчитала три шага от окна и остановилась. Судьба словно благоволила ей: ветер дул со стороны полицейского, он не услышит грохота перфоратора.

Это оказалось гораздо сложнее, чем она предполагала. Перфоратор отскакивал от кирпичей, и Анюте приходилось прикладывать немало усилий, чтобы он все-таки дробил кирпичи, а не пытался отшвырнуть ее подальше от стены. Она вспотела, перестала чувствовать руки и уже проклинала себя за эту затею, когда наконец смогла проделать небольшую дыру. По ее ощущениям, прошло несколько часов, должно быть, скоро светать начнет. Надо поторапливаться. Дыра оказалась несквозная, и это выдавало, что внутри действительно есть ниша. Анюта на правильном пути. Успех придал ей сил, и дальше работа пошла хоть и медленно, но веселее.

Спустя еще какое-то время ей удалось проделать достаточно большую дыру, чтобы просунуть голову внутрь. Анюта положила перфоратор на землю, уперлась ладонями в колени и около минуты просто дышала, приходя в себя. Затем взяла фонарь и, глубоко вдохнув, вместе с ним нырнула в проем.

В нос ей ударила такая какофония запахов, что перехватило дыхание. Наконец Анюта заставила себя открыть глаза и вскрикнула: внизу лежал скелет. Как бы ни готова она была к такому, а все равно сердце забилось быстро-быстро, почти причиняя боль. Анюта высунула голову из дыры, чувствуя, что руки дрожат уже не от усталости, а от испуга.

– Так, давай-ка спокойнее, – велела она себе.

Вытащила из кармана телефона, включила камеру. Пусть она не сможет выложить запись в блог сразу, но хоть снимет все по горячим следам.

– Ребята, я его нашла! – стараясь не говорить слишком громко, сказала Анюта. Если уж полицейский не услышал перфоратор, то и ее голос он не услышит, но это выходило само собой. – Нашла скелет, он действительно существует. Это было сложно, но стоило того! Сейчас я вам его покажу.

Она снова посветила фонарем в дыру, но на этот раз заглянула туда вместе с телефоном, следя, чтобы изображение не дрожало и в кадр попадала не старая стена, а сам скелет.

– Видите? Он здесь! Ох, что же происходило в этом Поместье сто лет назад, что кругом замурованы скелеты?

Ей показалось, что сзади что-то шевельнулось. Анюта резко вытащила голову из проема, ударившись затылком о кирпичи. Зашипела от боли, но тут же заставила себя замолчать и оглянуться. В темноте ничего не было видно, но она все-таки простояла несколько минут, не шевелясь и прислушиваясь. Решив, что это была какая-то птица, Анюта снова включила камеру, на этот раз фронтальную, чтобы снять себя, и подпрыгнула от неожиданности, вскрикнув. На экране телефона было видно, что позади нее кто-то стоит. Анюта обернулась, но вновь ничего не увидела. Сердце готово было вырваться из груди, в уголках глаз закипали слезы ужаса, но Анюта все-таки заставила себя снова поднять камеру и посмотреть в нее. И снова увидела фигуру за своим плечом. На этот раз не стала визжать, напротив, подняла камеру выше и отвела чуть в сторону, чтобы лучше рассмотреть фигуру, а не собственное перекошенное лицо.

Это была девушка. В длинном красном платье, с рассыпанными по плечами темными волосами и окровавленной повязкой на глазах. Призрак? Но их не существует!

Девушка тем временем подняла руки, медленно коснулась своего лица, провела пальцами по повязке и спустила ее вниз. Анюта увидела, что на месте глаз у нее черные провалы с запекшейся кровью, и только теперь разглядела еще и длинный разрез на шее. Возможно, раньше его и не было, потому что стоило Анюте его увидеть, как из разреза хлынула черная кровь, заливая грудь девушки.

Где-то на краю сознания мелькнула мысль, что еще немного, и Анюта потеряет сознание от ужаса. Сделать этого она не успела, потому что призрак вдруг так широко раскрыл рот, словно все лицо его стало сплошным ртом, и закричал. Точнее, наверное, закричал. Голос его потонул в раскате грома. Призрак бросился на нее, и Анюта, заорав совершенно точно, рванула в сторону.

Она бежала, не разбирая дороги, надеясь, что окажется в том месте, где сидел в засаде полицейский. Теперь присутствие мужчины не усложняло ей задачу, а могло спасти. Острые ветки хлестали ее по лицу, низкие кустарники цеплялись за ноги. Два раза Анюта падала, но тут же вскакивала и бежала дальше. А полицейского все не было и не было. И только когда она проскочила какой-то не то поваленный забор, не то разрушенную стену, Анюта поняла, что бежит совсем в другую сторону. Ей бы остановиться, но ужас все гнал и гнал ее вперед. Анюта лишь крепче сжимала в руках телефон, понимая, что, если потеряет его, не сможет увидеть призрак и тогда тот убьет ее, как наверняка убил и остальных девушек. Теперь у нее не было сомнения: в Поместье орудует не маньяк, а мстительный призрак.

Очередная ветка больно ударила по лицу, по самым глазам, Анюта зажмурилась на мгновение и уже в следующую секунду поняла, что земля под ногами исчезла. Теперь она падала куда-то, как Алиса в кроличью нору, но упала гораздо быстрее. Больно ударилась спиной и выронила из рук телефон, оставшись в полной темноте и неизвестности.

Глава 14

Яна не смогла усидеть в квартире и ждала Никиту на улице. Он приехал быстро, ночные дороги оказались пусты, поэтому они нагнали Лосева уже на выезде из города. Напряжение всех было столь велико, что они почти не переговаривались. Никита внимательно следил за дорогой, и поэтому, когда наконец заговорил, Яна даже вздрогнула от неожиданности: так погрузилась в мысли, что забыла, где находится.

– Позвони этому Стасу, – попросил Никита, – спроси, что именно он сказал Анюте.

Яна с готовностью вытащила телефон и вызвала из памяти номер питерского музыканта. Время приближалось к одиннадцати вечера, но едва ли богема уже спит. Так и оказалось: Стас не отвечал долго, но, когда ответил, голос его звучал громко и бодро. Он долго не мог взять в толк, какая Яна ему звонит и что она от него хочет. Яне даже в какой-то момент показалось, что парень попросту пьян.

– Ане? – по третьему кругу переспросил он. – Зачем мне ей звонить?

– Ты уже позвонил, – терпеливо повторила Яна. – Несколько часов назад. Расскажи мне, что точно ты ей сказал?

– Что я мог ей сказать?

– Ты нашел документы своих предков и рассказал ей что-то о скелетах, так?

– Скелетах? Ты что, пьяная?

Яна возмущенно вспыхнула. Это кто тут пьяный вообще?

– Она сказала, что ты ей звонил. Или, может, писал. Я не знаю точно.

– Зато я знаю точно: я ей не звонил и не писал, – на этот раз голос Стаса прозвучал твердо и уверенно, и Яна поняла, что он действительно не имеет понятия ни о каком звонке. – Мы с ней последний раз общались несколько дней назад, когда она писала о нас в блоге. Все. Никаких документов я не находил, моя семья сто раз переезжала уже, ничего не сохранилось. Да и не стал бы я искать, не так уж мне нужна эта ваша история.

Яна положила трубку и посмотрела на Никиту. Тот наверняка прислушивался к разговору и по ее репликам все понял.

– Значит, не Стас, – заключил он, не отрываясь от дороги. – Маг?

– Похоже на то, – согласилась Яна. – Мы поставили охрану, убрали из комплекса всех гостей, поэтому он взял инициативу в свои руки и новую жертву позвал сам.

– А жертва радостно побежала к нему в лапы, – покачал головой Никита.

Они уже знали, что Лосев пробовал дозвониться в Поместье и предупредить охрану, но звонок не прошел. Должно быть, отсутствовала связь. Однако это давало надежду на то, что Анюта по крайней мере еще жива, а в блог ничего не выкладывает, потому что ее телефон тоже не ловит сеть. Уж если звонки не проходят, то интернета нет тем более.

До Поместья оставалось несколько километров, когда зазвонил телефон у Никиты. Он взглянул на экран и удивленно приподнял брови.

– Директор музея, – сказал он Яне, прежде чем ответить. – Слушаю вас, Иван Сергеевич.

– Никита, добрый вечер! – Никита включил громкую связь, а потому голос собеседника разнесся на весь салон. Слышно его было не очень хорошо, в трубке что-то трещало, того и гляди звонок сорвется. – Простите, что беспокою вас так поздно, но вы просили звонить сразу, как найду что-то про символ…

– Да-да, я вас слушаю, – торопливо проговорил Никита.

– Я рылся в документах, которые моему предшественнику удалось вынести из графской усадьбы еще до того, как она стала отелем, там много…

– Иван Сергеевич, – неприлично перебил его Никита, – если можно, по существу. У меня очень плохая связь, а информация нужна срочно.

– Да-да, конечно, – засуетился директор. – В общем, символ этот обозначает схему расположения жертв…

Иван Сергеевич пересказывал ровно то, что они уже и так знали от Саши. Яна видела, как Никита нервно постукивает пальцами по рулю, слушая бесполезную уже информацию, но больше не перебивал. Должно быть, считал, что директор мог сообщить еще какие-то детали, неизвестные Саше. С каждой минутой связь становилась все хуже, пропадали целые слова и фразы, поэтому и Никита, и Яна вслушивались в каждое слово, боясь что-то упустить.

– Однако после такого ритуала в загробной жизни жертвы… некоторую власть над своим убийцей, – говорил Иван Сергеевич. – И убийце следовало заранее подготовиться. Там написано… невидящего.

Никита тихо чертыхнулся, понимая, что исчезла целая фраза.

– Иван Сергеевич, повторите про невидящего! – громко попросил он.

– Кровь невидящего, – сквозь шумы и треск донесся голос директора. – Нужно использовать кровь невидящего… возможно, слепого человека.

Должно быть, с помощью слепого человека убийца мог спрятаться в загробном мире. Так это поняла Яна. И Никита, похоже, считал так же.

– А если не найти кровь слепого, нужно вырезать глаза жертве? – спросил он.

Начало ответа директора они снова не услышали, захватили только окончание:

– …может помочь.

Связь окончательно оборвалась, а впереди показались ворота Поместья. Обсудить то, что сказал им директор музея, Яна и Никита не успели, но Яна была уверена, что оба поняли одинаково.

Лосев выскочил из машины практически на ходу, Никита остановился рядом, и они с Яной тоже вышли в дождь. Гроза над этим местом бушевала с такой силой, что им приходилось кричать, чтобы просто слышать друг друга.

Охранник долго не открывал, а когда наконец вышел из калитки, был зол как черт.

– Какого хрена? Закрыто у нас! – пытаясь перекричать шум дождя и грома, завопил он.

Лосев тут же ткнул ему в лицо полицейское удостоверение, и охранник без лишних слов принялся открывать ворота.

– К вам сюда недавно приезжала девушка? – спросил Лосев. – Блондинка, в красном комбинезоне, на темно-синем ауди.

– Закрыто у нас, как велели, – попытался отнекиваться охранник, но даже не слишком опытной Яне было очевидно, что он лжет.

– Лучше скажи правду, – угрожающе велел Лосев. – Узнаю, что соврал, тебе тут не работать. Поверь, связей у меня хватит.

– Ну приехала, – наконец согласился охранник. То ли внял угрозам Лосева, то ли просто надоело стоять под дождем, хотелось побыстрее скрыться в тепле и уюте. – Уставшая была очень, где ей в городе отель искать в такое время? Я пустил переночевать.

Лосев зарычал, как дикий зверь.

– Где она?! – заорал он.

Охранник, похоже, понял, что сделал что-то не то, потому что отступил на шаг назад и проблеял:

– От дальнего домика я ей ключи дал, там парковку отсюда не видно, никто машину не заметил бы.

Лосев сжал кулаки и бросился к своей машине. Никита и Яна тоже вернулись к себе, но, когда они тронулись, автомобиль Лосева уже скрылся за поворотом, с такой скоростью тот рванул с места.

Машина Анюты действительно нашлась на парковке позади домика. Сам домик оказался заперт, и, сколько бы Лосев ни стучал в дверь, никто не отозвался.

– Думаю, ее следует искать уже не здесь, – покачал головой Никита. – Едва ли она стала ждать окончания дождя. Наоборот, дождь играет ей на руку: меньше шансов, что патруль будет обходить территорию.

– Ты прав, – согласился Лосев. – Идем к конюшне. Яна, останься здесь на случай, если Анюта объявится.

Но прежде, чем Яна успела бы возразить, за нее это сделал Никита:

– Из нас троих только Яна может видеть призраки девушек. Думаю, ей лучше пойти с нами.

Лосеву было недосуг спорить, поэтому он лишь молча махнул рукой, вытащил из машины фонарь и поторопился в сторону, где находилась заброшенная конюшня. Яна с Никитой снова молчаливыми тенями последовали за ним.

– Ты ведь тоже видел призрак девушки, – заметила Яна, убедившись, что Лосев их не услышит.

Никита коротко взглянул на нее и снова повернул голову вперед, стараясь не отставать от Лосева.

– Я не хочу оставлять тебя одну в этом месте, – признался он.

– Но призраки не причиняли мне вреда, да и я не в красном.

– Магу все равно, в чем ты.

Яна могла бы сказать, что и маг до этого времени не причинял ей вреда, но эта его задумка явно подходит к концу, и кто знает, какую роль он уготовил ей. Да и слова Никиты топленым шоколадом разлились по венам, отбивая всякое желание возражать. Он за нее переживает, вот что главное.

Найти конюшню оказалось не так-то и просто. Они были возле нее днем, а в темноте под проливным дождем местность изменилась так сильно, что всем то и дело казалось, будто они идут совершенно не в ту сторону. Но вот наконец вдали между деревьями показалось нечто большое, темное. Пока еще нельзя было разглядеть деталей, но уже было ясно, что это строение. Конюшня.

– Ну и где эта чертова охрана?! – на ходу прокричал Лосев, полуобернувшись к Яне и Никите.

В кустах что-то зашуршало, и оттуда показался высокий долговязый парень.

– Я тут, Алексей Александрович, – обиженно просопел он. – Метров двадцать вас уже веду.

Лосев зло выдохнул, не найдя, куда еще сбросить раздражение.

– Жена моя где? – поинтересовался он.

Парень ошалело уставился на него.

– В-ваша жена? – заикаясь, переспросил он.

– Блондинка в красном комбинезоне тут не появлялась? – уточнил Никита.

Парень перевел взгляд на него и замотал головой.

– Точно? – Лосев угрожающе двинулся на коллегу.

– Точно! – бодро отрапортовал парень.

Лосев снова обернулся к Яне и Никите.

– Неужели в доме осталась и не открыла нам? Ведь понятно же, что я ее машину увидел, не отсидится.

– Давай обойдем конюшню, – предложил Никита. – И снаружи, и изнутри. Если все целое, тогда возвращаемся.

Обходить конюшню изнутри не пришлось. Едва только они свернули за угол, как взору предстала пугающая картина: большая дыра в стене, валяющиеся кирпичи на земле, аккуратно стоящий чуть в стороне перфоратор. Увидев это, Лосев покраснел так сильно, что Никита на всякий случай сделал шаг в сторону второго полицейского: Лосев того и гляди кинется на него с кулаками.

– Значит, не было здесь блондинки? – угрожающе спросил он.

Парень, и без того ошеломленный увиденным, растерялся еще больше.

– Ну, честно признаться… Я не ходил особо. Как дождь начался, спрятался под дубом. Мне дверь видно было, вот я и подумал…

– Что преступник войдет через парадный вход?!

Яна не стала дальше слушать перепалку, направилась к дыре в стене. Засада полицейского находилась в противоположной стороне, плюс дождь и гроза, неудивительно, что он ничего не слышал и не видел. Включив фонарик в телефоне, Яна заглянула в проем.

– Тут скелет! – крикнула она друзьям.

Пока Лосев разбирался с коллегой, Никита подошел ближе и тоже заглянул в проем.

– Что ж, все четыре на свободе, – пробормотал он. – Маг снова нас обошел.

– Как ты думаешь, Анюта еще жива? – спросила Яна. Она не боялась, что Лосев их услышит: он все еще находился достаточно далеко, а они с Никитой вместе заглядывали в проем, стоя вплотную друг к другу, поэтому не было надобности повышать голос, чтобы перекричать грозу.

– Очень хочу в это верить, – тихо произнес Никита.

Он отступил от проема и повернулся в сторону полицейских.

– Разборки нам сейчас не помогут. Анюта была здесь, но теперь ее нет, и чем раньше мы начнем поиски, тем лучше.

Лосев выдохнул, отошел от младшего коллеги.

– Согласен. Сычев, – он повернулся к парню, – срочно поднимай на ноги всех в отеле. Пусть включают все уличное освещение и готовятся выходить на поиски, понял?

Парень кивнул и тут же сорвался с места, через секунду его фигура скрылась в мокрой темноте ночи.

– А мы с Яной начнем поиски прямо сейчас, – предложил Никита. – Не будем терять время. Все равно искать мы будем по-своему.

Лосев рассеянно кивнул, соглашаясь с таким планом.

Никита же потянул Яну за конюшню, оставляя друга ждать подмогу.

– У меня есть кое-какие идеи, – шепнул он Яне на ходу.

* * *

Анюта пришла в себя от жуткой боли в затылке. Должно быть, падая, она ударилась им. Еще не открывая глаз, Анюта застонала, коснулась ладонью затылка, поднесла руку к глазам, но, даже распахнув их, ничего не увидела: она находилась в полной темноте.

Память вернулась мгновенно, затопив Анюту волной ужаса. Сразу вспомнился жуткий окровавленный призрак с перерезанным горлом, хлещущие по лицу ветки, дождь и яркие молнии в небе. Вспомнила она и момент, как куда-то провалилась, но вот уже как упала, не помнила. Анюта торопливо встала на четвереньки, принялась шарить руками по полу, краем сознания отмечая, что оказалась не на голой земле: руки ощущали бетон или гладкий камень.

Наконец ладонь сомкнулась вокруг телефона, пальцы привычным движением нашли кнопку включения, и, к огромному облегчению девушки, экран зажегся. Должно быть, падая в эту кроличью нору, Анюта по привычке крепко сжимала телефон и смягчила его удар о пол. Выпал из ее руки он уже только тогда, когда она потеряла сознание.

Анюта включила фонарик и быстро провела им вокруг себя. Она оказалась в небольшом помещении, похожем на погреб. Размерами оно не превышало четырех квадратных метров, стены были земляными, а вот пол – бетонным, что говорило об искусственном происхождении погреба, это не природная нора. Задрав голову вверх, Анюта разглядела и дыру, через которую провалилась сюда. Похоже, та образовалась случайно, с течением времени, поскольку края ее были неровными, с двух сторон вниз свисали какие-то растения. Земля и ветки кустарников валялись и под ногами Анюты. Возможно, еще час назад тут и не было никакой дыры, просто Анюта наступила на самое ослабленное место в потолке, и тот обвалился. Тем не менее, потолок был не меньше двух с половиной метров в высоту, а помещение – абсолютно пустое. Встать, чтобы дотянуться до края дыры, оказалось не на что.

– Эй! – закричала Анюта. – Кто-нибудь!!! Помогите!

Она вспомнила, что, убегая от призрака, миновала что-то, похожее на забор, местность вокруг стала заросшей и неухоженной, а значит, она покинула территорию комплекса и потерялась в лесу. И погреб этот тоже находится в лесу. Никто не будет искать ее тут, никто даже не знает, что она тут. Оставалась крохотная надежда, что ее найдут по следам, если только ливень не смыл их все. Дождь тем временем продолжался, его капли долетали даже сюда, вниз, а где-то далеко грохотал гром.

Снова разболелся затылок, вдобавок начало ныть запястье правой руки, и Анюта расплакалась. Опять закричала, но ответом ей стал лишь новый раскат грома.

Вдоволь нарыдавшись, Анюта вытерла щеки руками, чувствуя, как размазывает по коже грязь вперемешку со слезами. И в тот же миг вспомнила еще кое-что: призрака она видела через экран телефона, а значит, тот факт, что она осветила погреб фонариком и никого не увидела, еще ни о чем не говорит.

Мертвенный холод пробежал по позвоночнику, сердце ударилось даже не о ребра, а о горло, сотворив в нем ком, мешающий вдохнуть. Анюта торопливо включила камеру и снова обвела ею вокруг себя. Погреб по-прежнему казался пустым, но она еще раз осмотрела его, на этот раз уже медленнее. На экране мелькали лишь корни деревьев, со временем вросшие в стены помещения, капли дождя да ее собственное перепуганное лицо. Призрака не было. Зато медленный осмотр погреба позволил ей заметить небольшое углубление в одной из стен. Подойдя ближе, Анюта поняла, что это узкий проход. Пройти по нему в полный рост не выйдет, но вот проползти на коленках – вполне. Тем не менее нырять туда было страшно. Может быть, где-то там есть выход, а может, это тупик. Здесь уже все понятно, можно сесть в углу и ждать помощи, но вдруг Анюту не найдут? Вдруг она отбежала так далеко, что никто просто не станет ее тут искать? А там, всего в паре метров от нее, есть выход, и она будет полной дурой, если умрет здесь, в двух шагах от спасения.

Размазывая по щекам слезы и грязь, Анюта присела возле прохода. Оттуда не тянуло сквозняком, пахло землей и сыростью. Ничто не говорило о том, что впереди выход на поверхность. Что же делать?

За спиной послышался шорох, заставивший Анюту взвизгнуть. Она обернулась и посветила вперед фонариком, но ничего не увидела. Шорох раздался снова, на этот раз сверху. Анюта медленно подняла фонарик вверх и увидела длинную серую змею, свисающую с края дыры. Тут уж вариантов не осталось: Анюта нырнула в узкий проход не раздумывая.

Тоннель сужался с каждым шагом и будто бы поднимался вверх, что давало надежду на то, что он ведет на поверхность земли. Вскоре Анюте пришлось лечь на живот и ползти по-пластунски. Больше всего она боялась, что впереди ее ждет тупик или же тоннель сузится до таких размеров, что она не сможет пролезть. Или, еще того хуже, застрянет. В том помещении у нее была возможность хотя бы кричать. Ведь наверняка Лешка начнет ее поиски, приедут спасатели или даже волонтеры; не найдя ее на территории отеля, они начнут прочесывать лес вокруг. Она же не умрет за пару часов, несколько дней в запасе у нее есть. За это время можно не только усадьбу обыскать, но и весь район. Она бы услышала людей рядом и позвала бы на помощь, но сама себя загнала в угол. Ничего бы ей та змея не сделала, возможно, это вообще какой-нибудь безобидный уж.

Анюта накрутила себя до такой степени, что от ужаса, бешеного стука сердца и нехватки кислорода заложило уши. Но прежде, чем она отключилась бы и уже наверняка утратила последний шанс на спасение, тоннель внезапно кончился. Руки, только что ощущавшие землю, вдруг провалились в пустоту, и Анюта вывалилась наружу.

На этот раз падать пришлось невысоко: сантиметров тридцать по ощущениям, едва ли больше. Она даже не ударилась, просто испугалась. Тут же подскочила на ноги, снова обвела фонариком вокруг себя. Это помещение значительно отличалось от того, из которого она приползла. Оно было раза в три больше, бетонным здесь был не только пол, но и стены, в которых под самым потолком имелись окошки, закрытые решетками. Значит, она на поверхности! Кроме того, стены были не ровными, а имели сводчатые углубления, напоминающие античные арки. Углубления терялись в темноте, и Анюте казалось, что внутри каждого что-то стоит, но прежде, чем она подошла бы посмотреть к одному из них, снова послышался шорох. Анюта подумала, что, если это опять змея, она потеряет сознание от ужаса. Повернуть фонарь в сторону шума не успела, в следующее мгновение что-то бросилось на нее. Анюта завизжала, присела на корточки, закрывая голову руками. То, что набросилось на нее, было большим, мягким и напоминало стаю птиц. Оно не причиняло боли, скорее просто летело мимо, а Анюта оказалась прямо в центре стаи. Когда все наконец снова стихло, Анюта, хныкая от ужаса, осторожно приоткрыла лицо и посветила фонарем в сторону, куда удалилась стая.

Это оказались летучие мыши. Маленькие мерзкие существа висели вниз головой на арке одного из сводов, прикрывали узкие тельца треугольными крыльями и таращились на нее глазами-бусинками. Анюта едва сдержала очередной вскрик отвращения. Тем не менее, раз есть мыши, значит, есть и выход. Где-то здесь есть дверь, которую ей нужно найти.

Обходя мышей по большой дуге, Анюта принялась обследовать помещение. Как ей и показалось сразу, в каждом углублении стояли какие-то длинные ящики. Некоторые из них были деревянными, некоторые – каменными. Анюта подходила к каждому, пытаясь понять, что это за ящики, но, только когда луч фонаря скользнул по стене возле одного из них и она разглядела надписи, поняла, что это гробы. Куча гробов стояли в одном помещении! Если бы у нее только оставались силы кричать, Анюта непременно заорала бы.

Прижавшись спиной к холодной стене, она пыталась привести дыхание в норму и успокоить сердце, но с каждым его ударом чувствовала, как ломается тонкая стена самообладания.

– Так не пойдет, – сказала она вслух, ничуть не заботясь о том, что разговаривает сама с собой. По сути, ей это было привычно: когда держишь перед собой телефон и болтаешь в него, в какое-то мгновение ловишь себя на мысли, что говоришь с собой, ведь подписчики где-то там, невидимые и недосягаемые.

Оторвавшись от стены, Анюта снова принялась обходить склеп, но теперь медленнее, внимательно читая надписи на стене, и вскоре выяснила, что обнаружила склеп графов Маковецких! Все страхи мгновенно вылетели из головы. О большей удаче Анюта и мечтать не смела. Нужно срочно все снять! Она включила камеру и начала привычно говорить вслух:

– Ребята, вы только посмотрите, что я обнаружила! Да это же склеп Маковецких! Вот сам граф Константин Маковецкий, – Анюта навела камеру на табличку над одним из самых больших гробов. – Видите надписи? Граф Маковецкий Константин Андреевич, вот его жена Анастасия, – Анюта медленно перешла к следующему углублению и следующему гробу.

Ей показалось, что крышка гроба Анастасии немного съехала в сторону. Скорее всего, от старости, потому что никаких следов того, что здесь недавно кто-то был, Анюта не увидела: все заросло паутиной, ровный слой грязи казался нетронутым. Анюта подошла ближе к гробу, сама не понимая, что собирается сделать. Смотреть на то, что лежит в гробу, ей совершенно не хотелось, но, с другой стороны, если уж она здесь, если снимает видео для блога, почему бы и не пойти до конца.

Анюта попыталась сдвинуть крышку, одновременно снимая это, но чертов камень был слишком тяжелым. Тогда она положила телефон на пол и всем весом навалилась на крышку. Та сдвигалась сначала медленно, но затем в какой-то момент Анюта сместила центр равновесия, и крышка с жутким грохотом рухнула наземь, подняв облако удушливой пыли. Летучие мыши в другом конце склепа недовольно захлопали крыльями, но быстро замолчали.

Анюта медленно выпрямилась и заглянула в гроб. Света фонарика от лежащего в ногах телефона хватало, чтобы разглядеть его содержимое. А оно оказалось самым банальным: на посеревших от времени подушках покоился скелет. На нем еще сохранились остатки дорогого когда-то платья, длинные рыжие волосы лежали теперь будто отдельно от черепа, нижняя челюсть съехала набок, пустые глазницы пялились в потолок.

Шумно выдохнув, Анюта отошла на полшага назад, подняла телефон.

– Это лучше, чем черви, – пробормотала она, а затем навела камеру на гроб и уже открыла рот, чтобы продолжить репортаж, но вместо слов из ее губ вырвался жуткий крик: на экране было видно, как в гробу, свесив ноги вниз, сидит женщина. Не скелет, а самая настоящая женщина! Платье на ней теперь целое, длинные рыжие волосы, украшенные гребнем, свисают вдоль лица, губы растянуты в плотоядной ухмылке, черные глаза смотрят прямо на Анюту.

Анюта отскочила бы назад, если бы за спиной не оказалась стена. В следующее мгновение женщина посмотрела в сторону. Анюта не увидела ее движения, просто голова вдруг оказалась отвернута от нее и теперь смотрит в центр склепа. Графиня зашипела, как потревоженная змея, оскалила острые зубы. Умирая от ужаса, Анюта навела камеру туда. Посередине помещения стояли четыре девушки. Все они были одеты в красные платья, на глазах у них – окровавленные повязки, из разрезов на шеях сочится кровь. Одну из этих девушек Анюта уже видела возле конюшни и теперь сразу узнала. Похоже, она Анюту тоже узнала, потому что шагнула вперед, и в ту же секунду Анюта почувствовала страшную резь в глазах, а на шее словно затянулась невидимая удавка. Анюта выронила телефон, прижала руки к шее, пытаясь снять удавку, но пальцы нащупали лишь пустоту. Каждый вдох давался ей теперь с трудом, кислорода в легкие почти не попадало.

Анюта рухнула на пол, чувствуя, как стремительно ускользает сознание. Ей показалось, что где-то вдали послышался голос, зовущий ее, но ответить она не могла. Последним, что она увидела, была ухмылка девушки-призрака у самого ее лица.

* * *

Конюшня давно осталась позади, а Никита все еще уверенно шел вперед, продираясь между зарослями неухоженного леса. Яна промокла насквозь, в кроссовках неприятно хлюпала вода, а пот на коже смешался с дождем, и, несмотря на жаркую ночь, ей стало зябко.

– Мы идем к усыпальнице? – догадалась Яна, когда они миновали забор Поместья.

– Да, – отозвался Никита.

– Ты думаешь, Анюта там?

– Я не знаю, где Анюта, и понятия не имею, как ее найти среди ночи в лесу, но я точно знаю, что в усыпальнице – последняя, самая главная точка нашего символа, женщина, заварившая всю эту кашу. И если мы с тобой как-то и можем поспособствовать спасению Анюты, то только там.

Яна понятия не имела, как они это сделают, и в глубине души подозревала, что Никита тоже. Возможно, и нет у него никакого плана, но он надеется сориентироваться на месте. Она тоже на это надеялась, поэтому просто шла за ним, пытаясь не отставать. Впрочем, Никита периодически оборачивался и убеждался, что Яна позади, не потерялась.

Большой склеп показался из-за деревьев неожиданно, словно вырос из-под земли. В прошлый раз они шли к нему другой дорогой, поэтому Яна и не узнала местность, увидела сразу усыпальницу. Впрочем, ночью в темноте под дождем она едва ли узнала бы ее, даже если бы шла шаг в шаг как в прошлый раз.

Ворота склепа оказались расчищены, легко поддались, и Яна с Никитой без проблем попали внутрь. Только радовались рано: они оказались в узком коридорчике, который заканчивался еще одними воротами, более узкими, чем первые. Почти весь коридор уже был расчищен, но возле самых ворот, упираясь одним концом в пол, а другим – в стену у самого потолка, лежало толстое бревно. Оставалось только гадать, как оно здесь оказалось, какую функцию выполняло, однако теперь бревно стало непреодолимой преградой на пути к внутренностям усыпальницы.

– Что за черт? – выдохнул Никита, когда фонарь осветил бревно. – Они же должны были все разобрать! Завтра утром мы собирались уже войти внутрь!

Яна ничего не ответила, лишь молча рассматривала забаррикадированный вход. Она взобралась на бревно, доползла до ворот, заглянула через решетки внутрь.

– Мне кажется, там что-то есть, – сказала она. – Дай фонарь, пожалуйста.

Никита, стоя внизу, протянул ей фонарь. Яна засунула руку с ним внутрь и вскрикнула от неожиданности.

– Что там? – встревоженно спросил Никита.

– Большой зал. И в нем кто-то есть, – понизив голос, ответила Яна. – Фигуры. Три или четыре. Это… это призраки!

Никита взлетел на бревно с прытью молодого кота, прислонился к решетчатой двери, заглянул внутрь. Долго всматривался в темноту зала, который с трудом освещался не самым мощным фонарем.

– Я не вижу, – наконец признался он.

– Вот там, в центре.

– Дай мне.

Никита протянул руку, чтобы взять у нее фонарь, а когда Яна подала его, нечаянно коснувшись Никитиной ладони, вздрогнул, будто от удара током. Быстро просунул руку с фонарем внутрь, сильнее прижался лицом к решетке.

– Черт, – пробормотал он. – Я же…

Он нахмурился, посмотрел на Яну и внезапно обхватил ее ладонь второй рукой.

– Вот теперь вижу, – признался он, снова повернувшись к залу. – Вижу, только когда касаюсь тебя.

Яна в ответ крепче сжала его пальцы и тоже повернулась к двери. Теперь они оба хорошо видели четыре фигуры в длинных алых платьях. Три стояли вместе, слегка покачиваясь на сквозняке, четвертая медленно плыла в сторону. И только проведя фонарем ей вслед, Никита и Яна заметили какое-то движение у стены.

– Аня! – крикнул Никита, но никто не отозвался. – Аня, ты слышишь меня?

Снова тишина.

– Она там! – возбужденно прошептала Яна. – Давай попробуем пробраться внутрь.

Чтобы войти в склеп, им нужно было сдвинуть бревно, тогда, возможно, получилось бы протиснуться, но если Никита мог хотя бы приподнять его, то Яна не сдвинула ни на миллиметр. Потратив несколько драгоценных минут, Никита убрал руки от бревна и выпрямился.

– Бесполезно, – тяжело выдохнул он, вытащил из кармана телефон, убедился в отсутствии сети. – Беги к Лосеву, – велел он Яне. – Пусть берет своих ребят и срочно идет сюда.

– Нет, – Яна покачала головой. – Лучше ты, а я останусь здесь на всякий случай.

– Я не оставлю тебя одну с призраками!

– Я по крайней мере их вижу! А ты нет.

Никита не мог не признать Янину правоту. Сунув ей в руки фонарь, он бегом бросился к выходу, а Яна осталась одна. Снова залезла на бревно и прислонилась лицом к железной решетке, пытаясь понять, что там происходит. Одного из призраков уже не было видно, он скрылся за выступом стены, три оставшихся медленно двигались в ту же сторону.

– Не трогайте ее! – громко крикнула Яна. Что еще ей оставалось? – Слышите меня? Если причините ей вред, я очень сильно разозлюсь!

Собственные угрозы показались смешными. Даже если призраки услышали ее, то что им ее злость? Расправившись с Анютой, они могут прийти и к ней, но Яна почему-то не боялась. Возможно, адреналин в крови притупил страх, и она продолжала выкрикивать угрозы в адрес мертвых девушек. Ей даже казалось, что призраки чуть замедлили ход, но, наверное, только показалось. Не могли же они испугаться ее слов, в самом деле!

Яна не знала, сколько прошло времени, но позади наконец послышался хруст веток и чьи-то быстрые шаги. Никита вернулся не с Лосевым, а с парнем, которого Лосев недавно отчитывал. Вдвоем они с трудом сдвинули бревно, освободив проход. Яне не терпелось пролезть в него, но она благоразумно ждала Никиту. Тот велел парню бежать за подмогой, а сам вернулся к Яне.

– Нечего ему тут делать, – пояснил Никита, налегая на дверь.

Та поддавалась с трудом, заржавела от времени, но наконец с натужным скрипом немного приоткрылась. Яна пролезла легко, Никита порвал футболку на плече, но наконец оба оказались в склепе. Никита крепко держал Яну за руку, не только для того, чтобы видеть призраков, но и чтобы она не рвалась вперед.

– Идем осторожно, – одними губами прошептал он. – Мы не знаем, что у них на уме.

Вопреки всему, Яна не чувствовала угрозы, но шла аккуратно. За то время, что они возились с дверью, в центре склепа остался лишь один призрак, свет от фонаря он будто не замечал, как и двух живых людей, приближающихся к нему. Лишь подойдя почти к центру зала, Яна с Никитой увидели еще троих: две уже знакомые им девушки держали за руки третью, старше их, одетую в богатое, вышитое золотом платье, с распущенными рыжими волосами, украшенными резным гребнем. Сама графиня Анастасия! Яна не понимала, как узнала ее, но не сомневалась в том, кто перед ней.

Еще один призрак сидел на полу возле гроба, а перед ним лежала Анюта. Из глаз ее текли кровавые слезы. Анюта была без сознания, но еще дышала. Медленно, поверхностно, борясь за каждый вдох и очевидно проигрывая эту борьбу.

– Оставь ее! – закричала Яна, забыв об осторожности.

Призраки словно только сейчас заметили присутствие посторонних: разом вскинули головы и посмотрели на них. Это секундное замешательство сыграло на руку Анастасии: она встрепенулась, легко, словно перышки, сбросила со своих рук державших ее девушек, а затем раскрыла рот и закричала. Вопль был таким высоким и тонким, что у Яны мгновенно заложило уши, а ударная волна отбросила ее в сторону, как и всех остальных участников этой сцены. Разлетелись по сторонам и призраки, и люди. Яна только успела почувствовать, как выскальзывает из ладони рука Никиты, а уже в следующее мгновение ударилась о стену и упала на пол. Удар был такой силы, что встать на ноги у нее никак не получалось, Яна смогла лишь приподняться на локтях, чтобы оценить обстановку.

Никита поднялся первым, но теперь не мог видеть, что происходит. Он растерянно оглядывался по сторонам, ища глазами Яну, но первым его заметила Анастасия. В одно мгновение она оказалась позади Никиты и хищно улыбнулась. Остальные призраки тоже пришли в себя и хотели броситься на Анастасию, но та обнажила острые зубы и прошипела:

– Кровь невидящего!

– Ник! – только и успела крикнуть Яна, как Анастасия вцепилась зубами ему в шею. Кровь брызнула в разные стороны, и призрак расхохотался.

Никита не мог видеть Анастасию, но ее зубы прекрасно почувствовал. Вскрикнул от неожиданности и боли, попытался сбросить с плеч невидимую ношу, но та держалась крепко. То ли от потери крови, то ли от влияния потусторонней силы, но секунду спустя он рухнул на пол, а Анастасия уселась ему на грудь, размазывая кровь Никиты по своей коже.

Призраки растерянно замерли, и Яна поняла, что случилось: три из четырех девушек уже забрали чужие глаза, они могут видеть свою обидчицу. Но кровь Никиты, экстрасенса, который умеет только чувствовать и слышать, но не видеть, надежно прячет ее от разгневанных девушек. Иван Сергеевич ошибся: чтобы спрятаться от призраков, Анастасии нужна кровь не слепого человека. Куда лучше ее спрячет кровь слепого экстрасенса.

Яна в панике огляделась и наткнулась взглядом на острый каменный выступ в двух метрах от себя. Ни секунды на раздумывая, она подползла вперед и, зажмурившись, ударила по нему собственным запястьем. Боль прошила руку до самого плеча, кровь довольно мощной струей потекла по коже. Яна поднялась на ноги и, шатаясь от слабости, подошла к Никите и Анастасии.

– А как тебе кровь видящей, тварь?

Она подняла над призраком раненую руку, и, как только ее кровь попала на Анастасию, призраки словно ожили. Бросились на графиню, оттащили ее от Никиты. Что было дальше, Яна не видела. Она упала рядом с Никитой, попыталась зажать его рану. В темноте было плохо видно, и Яна боялась, что мерзкая дрянь порвала ему артерию, тогда счет идет на минуты.

В склепе что-то громыхало, визжало, сверкало, будто тысячи молний разом били в одну точку. Яна спрятала лицо у Никиты на груди, изо всех сил зажимала ладонью рану и молилась только о том, чтобы все закончилось. Никита обнял ее одной рукой, давая понять, что с ним все в относительном порядке, но ничего не сказал.

Вдали послышались голоса и топот ног. Кто-то приближался к ним со стороны входа, но Яна не находила в себе сил поднять голову. Только когда она услышала голос Лосева, смогла открыть глаза и оглядеться вокруг.

Склеп по-прежнему освещался лишь фонарем, лежащим в углу, рядом с Анютой. Должно быть, он отлетел туда, когда Анастасия закричала. Крышка гроба валялась рядом с самим гробом, а внутри мирно лежал скелет с рыжими волосами. Никаких следов призраков не было.

Лосев тут же бросился к жене, положил руку ей на шею и облегченно выдохнул: должно быть, нащупал пульс. Затем посмотрел на Яну и Никиту, встретился взглядом с обоими, убедился, что они тоже живы.

– Немедленно беги в дом и вызывай скорую! – донесся до Яны его голос.

Что ответил другой человек и кто вообще это был, Яна не узнала. Ей вдруг безумно захотелось спать, она снова уронила голову Никите не грудь, слушая его размеренное дыхание, и провалилась в небытие.

Глава 15

Яна пришла в себя в машине скорой помощи. Пожилая женщина-врач как раз что-то колола ей в вену, приговаривая:

– Ну-ка, просыпайся, девочка! Не так уж много крови ты потеряла, чтобы спать!

Яна медленно приоткрыла глаза, чувствуя непреодолимое желание снова провалиться в сон, но голос женщины словно вел за собой, не давая вернуться в царство Морфея.

– Как… как мои друзья? – с трудом проговорила Яна: в горле пересохло, будто она неделю скиталась по пустыне без капли воды.

– Все живы, не переживай, – улыбнулась ей врач. – Что за зверь на вас напал в этом старом склепе?

Яна ничего не ответила, лишь снова закрыла глаза. Что тут скажешь? Ни один человек в здравом уме не поверит в то, что напали призраки, а не зверь.

– Не спи, слышишь? – велела женщина.

– Не буду, – пообещала Яна.

В больнице ее продержали до вечера следующего дня, но зато ей удалось увидеть и Никиту, и Анюту. Больше всех пострадала последняя. На ее глазах была повязка, врачи требовали абсолютного покоя на неделю минимум и прогнозировали возможную потерю зрения. Кроме того, боролись с последствиями асфиксии. Хотя на шее Анюты не осталось никаких следов, клиника того, что она пострадала от нехватки воздуха, была достаточно яркой и вводила в недоумение врачей. Они говорили, что Анюте вовремя оказали помощь, еще несколько минут, и спасти ее не удалось бы. А Яна была только рада, что у Анюты оказались эти несколько минут. Другим жертвам повезло меньше. Почему Анюту не убили сразу, никто так и не понял, но в глубине души Яна считала, что это она смогла задержать призраков. Ни в коем случае не призналась бы в этом вслух, но невиданное доселе честолюбие подсказывало ей, что причина везения Анюты – она. Ведь призраки замедлились, когда Яна начала угрожать им, она видела это!

Рана Никиты оказалась не такой опасной, как показалось Яне в склепе. Крупные сосуды не были задеты, потерю крови довольно быстро компенсировали в больнице. Врачи хотели оставить его в стационаре на пару дней, но Никита, уподобившись своей соседке, решительно требовал выписки, обещая выполнять все назначения дома.

Легче всех отделалась Яна: рана на запястье оказалась несерьезной, ей только наложили несколько швов и повязку. Врачей смущало ее ослабленное состояние, а то отпустили бы сразу. Сама же Яна думала, что состояние ее объясняется не потерей крови, а сильным психологическим напряжением, все-таки не каждый день она сталкивается с разъяренными призраками, да еще и единственная видит их!

К вечеру Лосев пригнал к больнице машину Никиты, а Лера привезла обоим чистую одежду, поэтому после выписки Никита вызвался подвезти Яну домой. Она не возражала, ей не терпелось без лишних ушей обсудить все произошедшее.

– Лосев сказал, что в склепе чисто, – заверил ее Никита, когда она выказала опасения, что еще не все закончилось. – Мы можем съездить туда завтра. Если что-то и осталось, один из нас наверняка почувствует или увидит. Но я думаю, все действительно закончилось.

– Из-за моей крови? – спросила Яна.

– Думаю, да. Забирая у своих жертв глаза, девушки-призраки получали возможность увидеть Анастасию, которая, в свою очередь, когда-то выколола глаза им, чтобы они не могли ее отыскать после смерти. Последняя, четвертая девушка, не успела забрать глаза у Анюты, хотя пыталась. Анастасия, похоже, действительно была колдуньей, раз почувствовала мой дар: я могу слышать, но не видеть. И с помощью моей крови пыталась спрятаться от тех, кого когда-то убила. И у нее это получилось бы, если бы не ты. Я думаю, что девушки смогли отомстить Анастасии. Убить как-то, или что там можно сделать с душой, когда тело уже мертво? И после этого упокоились сами. Но ты им помогла. Не знаю, каким был замысел мага в этом деле, но, полагаю, теперь оно закончено.

И осталось ждать от него подарка. Яна не сказала этого вслух, Никита наверняка и сам знал. Воронов приходил к ней днем в палату. Не только справиться о самочувствии, но и сказать, что в течение ближайших дней возле ее дома будут дежурить полицейские в штатском. Портрет мага все видели, если он появится, они его задержат. Воронов просил сохранить это в тайне, чтобы не узнали лишние люди и не дошло до мага. Но Яна все равно рассказала Никите. Потому что, скрывая, она соглашалась бы с подозрениями Воронова в его адрес, а ей была противна сама эта мысль.

Никита подвез ее к самому подъезду, но уезжать не торопился. Возле подъезда на лавочке сидела компания из трех парней примерно Яниного возраста. Парни были определенно под градусом, громко разговаривали, матерились и хохотали. На остановившуюся машину они посмотрели с нескрываемым интересом.

– Я тебя провожу до квартиры, – внезапно заявил Никита, поворачивая ключ в замке зажигания.

Яна даже не думала возражать. У парней на лицах было написано, что просто так пройти они ей не дадут, в лучшем случае отпустят пару сальных шуточек вслед, а то и за руки хватать начнут, предлагая присоединиться к их теплой компании. Едва ли причинят настоящий вред, ведь ее сторожит полиция, но и этого Яне хватит, чтобы потом до утра не уснуть от пережитого страха. Ей казалось, что даже призраков она боялась меньше, чем пьяной компании.

Тех не остановил даже Никита. Когда они проходили мимо, Яна смотрела исключительно перед собой, но кожей чувствовала пристальные взгляды парней: оценивающие, буквально снимающие с нее одежду.

– Эй, красавица! – окликнул ее один из парней, когда они с Никитой уже поднимались по ступенькам к двери. – Не хочешь пойти с нами в кино?

Его друзья расхохотались.

– Зачем тебе этот очкарик, давай лучше к нам! – поддержал второй. – Мы парни бравые, тебя не обидим.

Яна молилась только о том, чтобы Никита не вздумал им отвечать. Они младше, но их трое, и они пьяны. Никита повел себя благоразумно, молча открыл перед ней дверь, пропустил вперед и зашел следом. Здесь, за домофонной дверью, ей больше ничего не угрожало, но Яна была благодарна ему за то, что он вошел с ней и в лифт. Она жила всего несколько недель в этой квартире, соседей не знала, а потому не была уверена, что один из парней не имеет ключа от двери.

Никита довел ее до квартиры, и в тот момент, когда Яна раздумывала, не посчитает ли он чем-то неприемлемым приглашение на кофе, он сказал:

– Я ездил к отцу.

Яна удивленно взглянула на него, понимая, что ездил Никита не сегодня и даже, скорее всего, не вчера. После этого они уже встречались, но он ничего не рассказывал. Впрочем, рядом были то Лера, то Лосев, понятно, почему молчал. Яна распахнула дверь и пригласила его войти, понимая, что Никита сказал про отца не просто так. Он хочет поделиться с ней.

Они прошли на кухню, Яна поставила чайник.

– Он что-то сказал?

Никита кивнул.

– К моему удивлению, да. По большей части говорил я, но он не возражал, поэтому, думаю, мои мысли были правильными. Даша действительно умерла через несколько месяцев после рождения, и мой отец загадал желание демону. Возможно, на работе столкнулся с убийством, схожим с тем, что мы уже видели, возможно, кто-то подсказал, но факт остается фактом: демон вернул Дашу. Сделал так, что исчезли практически все доказательства того, что она умирала. Нет никаких документов, об этом никто не помнит. Подозреваю, что нет и могилы, и тела. Он просто вернул Дашу. Поэтому наши ДНК совпадают. Но он оставил ее могильный камень как напоминание. Отец сказал, что пытался уничтожить его, но тот всегда возвращался. Демон оставил его в качестве напоминания о грядущей расплате. Отец сказал только, что не думал, что она наступит так быстро.

Яна ощутила почти физический холод от его слов.

– Думаешь… смерть твоей мамы – это и есть расплата?

– Такой вывод напрашивается сам. Сначала я решил, что отец просто не совладал с демоном, или, может, мама нечаянно надела браслет или медальон, а мы знаем, что после разъединения комплекта демон вырывается на свободу и пытается убить хозяина.

– Но что тебя смутило в этой версии? – не поняла Яна.

– Слова отца про расплату.

Яна встала, чтобы вытащить из холодильника мясо и сыр для бутербродов – она вдруг почувствовала страшный голод – и одновременно разложить в голове собственные мысли.

– Жизнь за жизнь, – наконец произнесла она. – Думаешь, демон потребовал у твоего отца жизнь жены в обмен на жизнь дочери?

Никита ничего не ответил, но Яне показалось, что он рад тому, что она думает в одном с ним направлении.

– Возможно, демон не предупредил его об этом сразу, – наконец произнес Никита. – Эти твари коварны. Или, может, пообещал более длинный срок, но потребовал жертву уже через полтора месяца.

Яна положила упаковки с сыром и колбасой на стол, вцепилась руками в столешницу, не рискуя поворачиваться к Никите лицом. Они никогда не обсуждали это, но Яна точно знала, что он тоже помнит о том, как она выпала из окна, а уже в следующую секунду Никите удалось втянуть ее обратно. Тогда Яне было недосуг выяснять детали, но позже она много думала об этом и поняла, что просто загадала демону желание, а тот исполнил его. Но если он требует жизнь за жизнь, то какую плату возьмет с нее? Папа? Мама? Кто-то из друзей?.. Никита?

Она не услышала, как Никита подошел сзади, сжал ладонями ее плечи.

– Поначалу я думал, что демон просто потихоньку сводит с ума, – тихо признался он, – поэтому приглядывал за тобой. Но не увидел никаких признаков изменения твоего поведения, ничего, что показалось бы мне странным. Но если дело все-таки в расплате, то ты останешься прежней.

Яна тяжело сглотнула, накрыла его ладони своими, одновременно обхватывая себя за плечи.

– Что он потребует у меня?

– Я не знаю, – признался Никита. – Но ты не должна волноваться. Вместе мы что-нибудь придумаем. Теперь я точно знаю, что жизнь свела нас не просто так. Если хочешь – это было предначертано.

Яна повернулась в его объятиях, непонимающе заглянула в глаза.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что наш дар… наши способности как-то связаны. Лосев недавно высказал предположение, что твой дар всегда дремал в тебе, но начал раскрываться, когда я стал вести у тебя лекции, когда мы стали больше общаться. Я сначала не поверил, но теперь думаю так же. Думаю, наши способности – часть чего-то целого. Потому что не только твой дар раскрывается рядом со мной, но и я с тобой могу больше. Без тебя я только слышу и чувствую призраков, то, что испытывали люди перед смертью. С тобой – я их вижу. В твои сны я могу заглядывать. А тебе сны больше не снятся. Начиналось все с них, но сейчас ты видишь призраков наяву, а вместе с тобой и я, когда касаюсь тебя.

Никита говорил тихо, но каждое его слово Яна впитывала будто даже не ушами, а всей поверхностью кожи. Все, что он говорил, казалось таким правильным, таким естественным, что Яна удивлялась, как они не поняли этого раньше.

– Но как?.. – только и смогла спросить она, по-прежнему глядя ему в глаза. – Как такое может быть?

– Не знаю, – он качнул головой, а потом вдруг нахмурился и спросил: – Когда… когда ты родилась?

– Тридцатого ноября две тысячи первого.

И как только она произнесла это, поняла, что хотел сказать Никита. Словно сейчас не только дар у них был один на двоих, но и мысли.

– В этот день умерла твоя мама? – шепотом спросила Яна.

– Да. – Никита казался ошеломленным этим осознанием в такой же степени, как и она сама. – Мы получили свой дар вместе, Яна, в один день. Это не может быть совпадением.

– Но почему я? Я родилась в Санкт-Петербурге, в паре тысяч километров отсюда.

– Думаю, в том мире, откуда берется наш дар, расстояние измеряется не в километрах. И там мы оказались с тобой так близко, что получили его вместе, разделили на двоих. Скорее всего, у нас не было другого выбора, только как оказаться близко уже и в этом мире. Рано или поздно.

Яна вдруг поняла, что они в самом деле стоят очень близко друг к другу. Он продолжает сжимать ее плечи, а ее ладони давно покоятся на его груди, она чувствует его учащенное сердцебиение и дыхание.

Боже, как много она отдала бы, случись это три дня назад! Умирала бы от захлестывающих ее ощущений и не стала бы никак противиться тому, что могло случиться. Но вчера все изменилось.

– Ник… – Она опустила голову, поскольку больше не могла выносить его пристального взгляда.

– Я знаю, что не должен тебе этого говорить, – сказал он. – Между нами много препятствий: разница в девять лет, я твой преподаватель, и куча всего остального, но…

«Не надо никаких «но», пожалуйста!» – хотелось закричать ей, но она смогла лишь качнуть головой, будто это могло остановить его. Яна почти наяву видела, как каждым словом он ломает ту хрупкую стену, которая стояла между ними все это время. Каждое его слово выбивает новую трещинку, которые растут, сплетаются в единый узор, и скоро эта стена рухнет, обнажив их обоих, и Яне придется с этим что-то делать.

– Но с твоим появлением в моей жизни что-то изменилось, – продолжал Никита, не замечая того, что с ней творится. – Я пытался держаться от тебя подальше, честно пытался. Но сейчас это значило бы оставить тебя один на один со всем происходящим. А я не могу. И не хочу. Потому что внезапно ты стала мне очень важна.

Последние трещинки сошлись в центре, стена зашаталась, готовая рухнуть в следующее мгновение. Яна оттолкнулась ладонями от его груди, сделала шаг назад, заставляя Никиту выпустить ее из объятий. Выпустить за мгновение до того, как он сказал бы то самое важное, что собирался.

– Нет! – почти выкрикнула Яна, наконец поднимая на него взгляд.

Никита выглядел так, будто она его ударила. Ошеломленный, обескураженный, непонимающий.

– Нет, – Яна отчаянно замотала головой. – Не говори ничего.

– Почему?

– Потому что… – Яна понимала, как глупо это будет выглядеть в его глазах. – Потому что Лера…

– Лера? – Никита все еще не понимал ее мыслей.

– Лера любит тебя. Практически с первого дня вашего знакомства.

Никита нахмурился, и в этот самый момент Яне показалось, что он всегда знал о чувствах Леры к нему. Просто не мог не знать! Человек, иногда ощущающий чувства и мысли других, просто не мог об этом не знать, как она не поняла раньше?

Но переступить через подругу сейчас все равно не могла. Если бы только она не стала свидетельницей разговора Леры и Ильи, если бы только ничего не знала!

– Я все равно не понимаю, при чем тут она, – медленно произнес Никита.

– Я не могу так поступить с ней, – упрямо покачала головой Яна. – Только не сейчас.

Яна думала, что Никита посмотрит на нее с презрением, будто на неразумное дитя. Быть может, скажет, что ошибся в ней, что она еще слишком юная и не умеет расставлять приоритеты. Но он сказал другое.

– Что ж. Прости, что сказал тебе все это. Я не должен был. Со своими чувствами я справлюсь, на наши отношения они никак не повлияют. Ты все еще можешь рассчитывать на меня в любой ситуации. Если что-то случится, звони.

Он вышел в прихожую, через минуту аккуратно закрылась входная дверь, а Яна так и не могла сдвинуться с места. Никита солгал: все это очень сильно повлияет на их отношения. Лера могла с ним дружить столько лет именно потому, что они оба все это время молчали, не говорили о своих чувствах. Если бы поговорили, их дружбе пришел бы конец. Как он только что пришел дружбе Никиты и Яны.

* * *

День выдался настолько суматошным, что навестить Анюту в больнице Лосеву удалось лишь вечером. Он приехал с ней ночью сразу за машиной скорой помощи, сначала долго сидел под дверью, пока ее обследовали, потом держал ее за руку в палате, пока она спала, но затем вынужден был уехать и снова приехал вот только вечером.

По версии, которую скормили всем остальным, на Анюту напал тот же маньяк, что убил трех других девушек, а когда Никита и Яна спугнули его, нанес раны им и сбежал. Версия была кривая со всех сторон, но Лосеву повезло в одном: следствие вел Воронов. Может быть, он и не слишком верил в призраков, но придумать более или менее подходящую версию помог. Теперь за Яной будут следить, и, если маг решит отправить ей какой-то подарок, его поймают. Задержат любого, кто позвонит в ее дверь, если маг решит использовать посредника. Конечно, оставались еще варианты, что подарок ей попросту подбросят под дверь или в почтовый ящик, но эти варианты были тупиковыми, а потому о них решили пока не думать. Квартиру Яна снимала в старом доме, ни о каком видеонаблюдении речи там не шло, а быстро и незаметно камеры поставить невозможно. Но шанс все равно оставался.

Весь день Лосев провозился в Поместье и Следственном комитете, а к вечеру, уставший и голодный, прямиком направился к Анюте. Она лежала в платной палате, посещения которой были разрешены хоть ночью. Лера и родители привезли ей все необходимые вещи, друзья и подписчики завалили палату цветами, игрушками и сладостями. Анюта лежала на высокой больничной кровати, заправленной внезапно жизнерадостным постельным бельем в желтый цветочек, и выглядела бледной и больной. Глаза ее закрывала белая повязка, от руки к мониторам тянулись провода.

– Привет! – неловко улыбнулся Лосев, кладя на стол букет белых роз. – Как ты?

Анюта не повернула к нему голову, будто не услышала, и Лосев уже подумал, что она спит, когда жена ответила:

– Надо же, ты все-таки решил заехать.

– Ань, я за весь день ни на минуту не присел, – извиняющимся тоном сказал Лосев. – Я заехал бы раньше, но не мог, честно.

Анюта скривилась.

– Тебе твоя работа важнее меня.

Он мог бы ответить, что ей ее работа тоже важнее ее самой, иначе разве поперлась бы она в грозу в логово маньяка? Все ради контента, ради подписчиков, ради блога. Но ссориться с женой в его планы не входило, поэтому он промолчал. Присел рядом на кровать, взял ее за свободную руку.

– Как ты себя чувствуешь?

– А как, по-твоему, я должна себя чувствовать? – огрызнулась Анюта. – У меня все болит, глаза жжет так, будто в них кислоты налили, я ничего не вижу и, возможно, уже и не увижу. Как я буду блог теперь вести?

– Аня! – воскликнул Лосев. – Не о блоге тебе сейчас надо думать, а о своем здоровье!

– Так я о нем и думаю! Знаешь, сколько денег понадобится на лечение? Где мы их возьмем? С твоей зарплаты клинику в Германии не оплатишь.

– Разве здесь тебе плохо?

– Хорошо, пока я за это плачу. Но это только первый этап. Если после снятия повязки зрение не вернется – а врачи пока ничего сказать не могут, – то мне понадобится нормальное лечение и реабилитация. И уж точно не здесь.

– Я что-нибудь придумаю, – заверил Лосев.

– Ага, конечно! – фыркнула Анюта. – Банк ограбишь? Или сам блог вести начнешь? Ты, похоже, не понимаешь, о какой сумме пойдет речь для лечения за границей!

– Давай не будем думать об этом заранее.

– Конечно, это ведь не твое здоровье!

Анюта распалялась все больше, и Лосеву стоило больших усилий сдерживаться. Она имела бы право злиться, безусловно, если бы только не была сама виновата в том, что случилось.

Лосев просидел у нее еще пятнадцать минут, прощупывая почву для разговора, но на все его предложения Анюта только огрызалась и хамила. Он очень устал за последние дни, поэтому предпочел уйти, пока не сдали нервы у самого. Анюта тут под присмотром врачей, быть может, через пару дней ей станет легче, и тогда они смогут вернуть свои отношения в то шаткое равновесие, в котором находились раньше. Но в одном Анюта права: скорее всего, им понадобится много денег на ее лечение, а запасы не безграничны. И практически все сделаны ею. Пусть даже она сможет продолжить вести блог и дальше и зарабатывать на нем, Лосеву претила сама мысль, что он никак не сможет финансово обеспечить Анюте лечение. Одно дело зарабатывать меньше жены в радости, другое – оказаться неспособным поддержать семью в горе.

Лосев вышел на улицу, вытащил сигарету, закурил. Пока курил, крутил в голове невеселые мысли. Он знал, где достать деньги. Совсем недавно ему предлагали крупную сумму за помощь, но тогда он гордо отказался и пригрозил доложить начальству, если такое предложение еще раз поступит. Но совсем недавно он мог себе позволить жить на зарплату полицейского. Сейчас же все изменилось. Ему нужны были деньги.

Мысленно обзывая себя предателем и преступником, Лосев выбросил в урну окурок, вытащил телефон. Номер не был сохранен в телефонной книжке, но Лосев хорошо помнил, какой ему нужен.

Абонент ответил быстро, будто ждал его звонка.

– Если вам все еще нужны мои глаза и уши, то можем обсудить условия, – не здороваясь, сказал Лосев. – Но они будут жесткими.

Мужчина на другом конце провода хрипло рассмеялся.

– Я в этом не сомневаюсь, Алексей Александрович. Я щедро оплачу наше сотрудничество.

* * *

Лера не помнила, когда в последний раз так уставала. Вчерашний день без перерыва плавно перетек в сегодняшний, да и сегодняшний никак не заканчивался. Узнав о случившемся в Поместье, Лера сразу же помчалась в больницу, за ночь не прилегла ни на минуту, выбивая для сестры лучших врачей и обследования, несмотря на время суток. Анюта наверняка будет думать, что все сделали ее деньги, но Лера прекрасно знала, что порой связи куда важнее денег.

Сестра выжила, это было главным, но Лера понимала, что, оставшись без зрения, деятельная Анюта погрузится в такие пучины депрессии, что оплачивать придется не только реабилитацию. И делала все для того, чтобы лечение началось как можно раньше.

Вернувшись домой в субботу вечером, Лера устало сбросила туфли прямо посреди коридора, швырнула ключи на комод, краем сознания отметив, что те проскользили по столешнице и упали на пол, прошла на кухню и сама упала на стул, даже не вымыв руки. Такого она не позволяла себе никогда, а в период пандемии особенно, но сейчас ей было плевать на все.

Разговор с Ильей казался таким далеким, будто произошел не вчера, а год назад. И весь день Лере удавалось не думать о нем, но сейчас, когда она осталась наедине с собой в тишине собственной квартиры, волнения о сестре внезапно отошли на задний план, выставив вперед проблемы собственной жизни.

Это был не первый ее роман, закончившийся пшиком, и не всегда она первая рвала отношения. Но даже когда это случалось по желанию второй стороны, ничего, кроме «хвала богам», Лера про себя не говорила. Но сейчас боги отказывались слышать ее. Сколько бы она ни произносила про себя эту волшебную фразу, легче не становилось.

Нет, Лера совершенно точно не была влюблена в Илью, и, уйдя, он не разбил ей сердце. Уйдя, он забрал с собой надежду. Надежду на то, что в этот раз все будет по-другому. Лера не была в него влюблена, но какие-то чувства он у нее определенно вызывал. И она надеялась, что сможет наконец построить нормальные отношения, а, быть может, со временем даже влюбится в него.

Может быть, права была когда-то Яна, сказав, что Лере стоило давно рассказать Никите о своих чувствах? Никита, скорее всего, не ответил бы ей взаимностью, и на этом их дружбе пришел бы конец, сразу или после пары месяцев романа. Но, быть может, это был бы не такой уж плохой вариант? Потому что какой смысл в этой дружбе, если она отравляет ей жизнь?

Лера резко поднялась с места, подошла к кухонную шкафу, в котором хранила алкоголь. Вино отмела сразу, вытащила бутылку виски. Откуда он у нее, она понятия не имела. Виски никогда не пила и не покупала. Должно быть, кто-то подарил. Порой люди считают, что судмедэкспертом может быть только мужчина, и обязательно любитель выпить, поэтому покупают крепкий алкоголь, а когда видят перед собой молодую женщину, вариантов уже нет.

Стук в соседнюю дверь вышел сильным и уверенным. Так было нужно. Лера не должна сомневаться в своем решении. Никита был дома, она видела свет в его окне.

Он открыл не сразу, а когда открыл, на его лице не проскользнуло удивления, будто он ждал ее, и ждал именно с бутылкой крепкого алкоголя.

– Виски? – только и спросил он, взглянув на этикетку.

– Меня сегодня бросили, Кремнев, – мрачно сообщила Лера, – поэтому я не хочу вина.

– Что ж, – Никита криво усмехнулся, – меня в некотором роде сегодня тоже бросили, поэтому я тоже не хочу вина. Заходи. Похоже, нам есть о чем поговорить.

– Да. – Лера шагнула в его квартиру. – Нам давно пора это сделать.

* * *

Он ушел, а Яна так и продолжала стоять на кухне, не понимая, что сейчас делать. На столе заветривались мясо и сыр, в чайнике остывала вода, за окном уже зажглись фонари, минуты утекали одна за другой, а она продолжала стоять на кухне. Ей казалось, что она только что собственными руками разрушила что-то очень важное в своей жизни, что-то такое, чего она никогда не видела. На что ей позволили взглянуть из-за кулис, но она в страхе задернула плотную ткань и сделала шаг назад.

В конце концов Яна мотнула головой, отгоняя морок. Заново подогрела чайник, заварила чай, зашла в единственную комнату крохотной съемной квартиры, включила какое-то дурацкое кино по телевизору. Дурацкие фильмы помогают от душевной боли. Глядя их, не требуется вникать в сюжет, следить за деталями и думать. По крайней мере, так пишут женские журналы. Яне они всегда казались глупыми, но их очень любила соседка по комнате в общежитии, поэтому кое-что из них узнавала и Яна. А сейчас хотелось довериться любому совету, только бы как-то облегчить то, что творится внутри.

Дурацкий фильм ничего не облегчил. Мозг, которому не требовалось следить за деталями и запоминать сюжет, продолжал думать, сердце, которому не нужно было сопереживать героям, продолжало ныть. И вместе этот дуэт продолжал твердить Яне, что она упустила важное.

Но этого не может быть! Ей всего девятнадцать! Да, Никита влюблен в нее, а она – что уж теперь скрывать от самой себя? – влюблена в него, но разве в девятнадцать лет встречают любовь всей своей жизни? В девятнадцать лет случаются легкие непродолжительные романы, которые заканчиваются расставанием и оставляют после себя лишь приятные воспоминания. И никак иначе! Настоящую любовь, ту, которая на всю жизнь, ради которой можно пожертвовать многим, встречают позже.

А как узнать, когда наступает тот возраст, когда уже можно жертвовать? И чем именно можно пожертвовать, а чем нельзя? Доверием и дружбой можно? Почему об этом не пишут в дурацких журналах?

И кто сказал, что в девятнадцать нельзя встретить то, что останется навсегда?

Яна с раздражением выключила телевизор, обхватила голову руками.

Почему он не сказал ей этого два дня назад? Почему она сама ничего не поняла два дня назад? Тогда, когда они вместе стояли в темной комнате чужого гостиничного номера, когда он обнимал ее за плечи и рассказывал, как вызвать призрака?

Или еще раньше, когда они два дня провели в сыром архиве, когда вокруг никого не было? Когда между ними никого не было? Нет, конечно, Лера была и тогда, но она встречалась с Ильей, и Яна, пожалуй, смогла бы договориться с совестью. А теперь не могла. Возможно, Никита этого не поймет, а Лера никогда не узнает и не оценит, но Яна-то знала! Если бы не Лера…

Он сказал, что у них один дар на двоих. Что неважно, за сколько тысяч километров друг от друга они находились, рано или поздно они все равно оказались бы рядом. Встретиться им было предначертано самой судьбой. Может быть, и влюбиться друг в друга тоже?..

Голова начала болеть, но вместо того, чтобы пойти на кухню за таблетками, Яна потянулась к телефону. Часы показывали начало первого, но ей казалось, что Никита еще не должен спать.

Яна не знала, что скажет ему, но чувствовала, что что-то должна. Они расстались неправильно и должны еще раз поговорить. Ей казалось, что, как только она услышит его голос, поймет, что сказать.

Трубку Никита не брал долго, а когда длинные гудки наконец сменились сонным «Да?», голос оказался не его, а Леры.

– Лера? – выдохнула Яна.

В трубке что-то зашуршало, а потом Лера спросила:

– Что-то случилось? Ник спит, разбудить?

Яна замотала головой, будто Лера могла ее увидеть.

– Н-нет, – наконец выдавила она. – Нет, не нужно. Все нормально.

– Точно?

Яна снова бессмысленно кивнула.

– Да. Не надо его будить. И вообще не говори, что я звонила, ладно?

– Ладно, – голос Леры прозвучал удивленно, но Яна не стала больше ничего объяснять, сбросила вызов.

Голова разболелась еще сильнее, а потому громкий дверной звонок впился в висок с такой силой, что Яна едва не вскрикнула. Если бы не мигрень, если бы по телефону Никиты не ответила Лера, Яна испугалась бы. Испугалась и не пошла открывать, быстро нажала бы на тревожную кнопку, которую ей вручил Воронов. Сигнал тотчас же дошел бы до полицейского, который сидит в машине у ее подъезда. Если бы не мигрень и не Лера…

Но сейчас Яна просто поднялась с дивана и направилась к двери. Глазка у нее не было, поэтому она открыла дверь. На пороге стоял высокий мужчина лет шестидесяти, с изрезанным глубокими морщинами лицом, с тронутыми сединой волосами, но тем не менее почему-то отдаленно знакомый. Яна будто бы видела его много лет назад, когда он был гораздо моложе, но сейчас не могла вспомнить, кто это.

– Яна, полагаю? – хриплым голосом, словно давно им не пользовался, спросил мужчина.

Только тогда она испугалась. Испугалась и даже оглянулась на тревожную кнопку, но захлопывать теперь дверь было бессмысленно, мужчина уже шагнул вперед, заставляя ее попятиться. И тревожная кнопка лежит на полке в метре от нее, не дотянуться быстро.

– Я вас знаю? – спросила Яна.

– Вы знакомы с моим сыном, Никитой, – огорошил ее мужчина, закрывая за собой дверь.

Content

Наталья Тимошенко
Жмурки

Пролог

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15