Александр Спеваковский

Военная история Японии от завоеваний древности до милитаризма XX века

© Спеваковский А. Б., 2022

© «Центрполиграф», 2022

© Художественное оформление, «Центрполиграф», 2022

* * *

Введение

Японцы – воинственная нация, и сами себя они считают воинами, пусть не всегда афишируя это. И это действительно так. Чтобы достигнуть территорий современного расселения, то есть Японских островов, им пришлось в древности пробиваться туда через уже заселенные другими этносами земли континента Восточной Азии.

На Японском архипелаге их никто не ждал, поэтому японцам веками приходилось завоевывать жизненное пространство, отвоевывая его у аборигенов островов – предков современных айнов. Войны с предками айнов были напряженными и длились многие столетия. Окончательно они завершились лишь в конце XVIII века.

Были у японцев войны справедливые и несправедливые. В XIII столетии им пришлось столкнуться с могущественной империей монголов, поработившей половину человеческой цивилизации того времени и желавшей покорить также и Японские острова. Это было самым серьезным испытанием для народа Японии в Средние века, которое он с честью выдержал, отстояв свою независимость.

В пределах собственно Японии, во время междоусобных смут эпохи феодализма, японцы постоянно воевали между собой веками. Каждый феодал имел свою многочисленную армию, что сказалось на социальной истории Японии. Сословие воинов в стране существенно превышало таковые же сословия во многих странах мира эпохи Средневековья.

С объединением страны и прекращением междоусобиц ее феодальные правители взяли сначала курс на внешнюю экспансию – на несправедливые войны. Первым из них был японский диктатор Тоётоми Хидэёси, который в конце XVI века предпринял два похода с целью завоевания Кореи и Китая. Планы Хидэёси были грандиозными, и никто не знает, к чему бы привел успех завоевательной политики Японии в то время. Однако походы диктатора окончились неудачей. А после его смерти правящие круги островного государства отказались от завоеваний и решили самоизолировать страну, опасаясь захвата ее колониальными европейскими державами, уже ставшими хозяевами во многих странах Азии.

Самоизоляция Японии, длившаяся более двух веков, во второй половине XIX столетия, однако, привела к насильственному «открытию» островного государства странами Запада, желавшими получать от Японии выгоды. Но ей удалось избежать порабощения западными колонизаторами. В стране победили силы, пустившие ее по капиталистическому пути. Организованный и дисциплинированный народ, воспитанный в духе подчинения правящим сословиям, очень быстро вывел свою страну на мировую арену в качестве великой державы. И именно в это время японское капиталистическое государство получило новое ощущение способностей и военной силы. Именно на это время приходятся основные события начала военной истории страны новейшего времени.

Успехи в войнах конца XIX – начала XX века окрылили милитаристскую верхушку государства и всецело определили его внешнюю политику в дальнейшем. Япония начала новую эпоху завоеваний. Вместе с победами в войнах, можно сказать, в обществе началось укрепление феномена «этнической исключительности». Японцы начали ощущать себя особой нацией, способной на многое.

После войн XIX века стали считаться этносами второго сорта китайцы, которых японцы изначально, в древности, считали более развитым народом, которому они были очень многим обязаны и подражали, у которых они заимствовали большинство элементов культуры и иероглифическую письменность, а также корейцы, оказавшие на Японию большое культурное влияние. Все изменилось. После Второй мировой войны, правда, корейцы взяли свое. Как и японцы, называющие свою страну ранее и сейчас «Дай Ниппон» («Великая Япония»), южные корейцы стали называть свое государство и писать на товарах, отправляемых в Японию: «Дай Кан Дзиммин Коку» – «Великая Корейская Демократическая Республика». А что говорить о КНДР, располагающей ядерным оружием?

Принцип исключительности характерен не только для японцев, но и для многих других народов земли. Взять хотя бы немцев, выдумавших для себя особую расовую теорию и причислявших себя по расовому признаку к арийскому или нордическому (северному) типу людей. Совсем непонятная теория. Кто же это такие нордические народы и почему их нужно выделять среди других? Может быть, в число таких народов следует включить также наших эскимосов, чукчей и коряков, являющихся аборигенными народами Севера? Это северные, даже, с позволения сказать, суперсеверные общности, о которых большинство немецких нацистов даже, вероятно, и не знали и никогда о них не слышали. Включая немцев в арийскую расу, «исключительно талантливую, умную и культурную», Адольф Гитлер дошел до того, что стал связывать происхождение немцев напрямую с древними греками, оторвавшись в своих рассуждениях от элементарных научных знаний. Французы тоже считают себя лучшими людьми на свете. Не отстают от них англичане, испанцы, итальянцы, португальцы, благо есть чем похвастаться, другие народы Европы, не говоря уже о жителях Соединенных Штатов Америки. У россиян тоже получила в прежнее время распространение так называемая великоросская идея. Список можно продолжать и продолжать.

Да что рассуждать о великих державах и крупных народах. Даже такой малочисленный коренной народ севера Якутии, как юкагиры, при численности всего лишь около полутора тысяч человек имеет этноним «одул» – «великий», «могучий». Среди аборигенных народов Севера «исключительная этническая ситуация» совсем даже не представляет нечто неординарное. Неравное отношение одного народа к другому не является чем-то особым. Каждая этническая общность имеет этническое самосознание и гордость за свой народ, за его любые успехи и достижения. Мне не раз приходилось слышать на Севере, как эвенки и эвены (тунгусы) противопоставляли себя чукчам и корякам, называя их «некультурными» и «грязными». Якуты в то же время считали себя более культурными и сильными по сравнению с тунгусами. Примеров опять-таки можно приводить много, но не они в данной работе являются основными.

Ну кто же себя позволит ущемить и унизить. Ничего плохого нет в том, когда народы считают себя великими, способными, одаренными и талантливыми. Свои традиции и культуру следует чтить, свой народ нужно уважать и интересы его отстаивать. Каждый этнос хочет для себя только хорошего, независимости, прежде всего благосостояния и хорошей жизни. Но когда у людей и их руководителей идея «этнической исключительности» доходит до осознания существования за счет других, «низших» этносов, когда «великие» народы желают строить свое благосостояние, величие и сытую жизнь на основе жизни этих других народов, это ведет к войнам и завоеваниям. Тогда это уже становится преступлением.

Сколько было завоевательных походов, и сколько в их результате образовалось империй. Империя Александра Македонского, Римская империя, завоевания арабов в Европе и Азии, Золотая Орда монголо-татар, извечный «натиск на Восток» немцев, войны Наполеона, не обошедшие Россию, и т. д. и т. п. Апофеоз всему – Вторая мировая война с ее стремлением Германии, Италии и Японии разделить между собой мир и жить за счет побежденных этносов.

К чему все это привело? К неисчислимому горю людей Земли. Войны Германии в Европе и Японии на Тихом океане окончились для них полным крахом. Страны были оккупированы победившими союзниками.

Последствия экспансионистской политики Японии прежних времен в полной мере наблюдаются и сейчас, по прошествии 75 лет после войны. В частности, это проявляется в территориальных проблемах, наличии на островных землях иностранных военных баз, политической зависимости внешней политики японского государства от победивших его уже давно Соединенных Штатов Америки. США, похоже, от своих завоеваний добровольно никогда не откажутся.

А что касается «этнической исключительности», то ее просто не существует. Все люди планеты равны, так как относятся к одному современному биологическому виду homo sapiens, и никогда ни один народ не сможет доказать в честном споре того, что он лучше другого, будь он чукча или немец. Все различия между людьми зависят лишь от исторического развития, национальной культуры, хозяйственной деятельности и мест обитания. Однако самое печальное в отношениях между народами заключается в том, что ни один из них никогда не откажется от своего «величия» и «превосходства» над другими в пользу этих других и не уступит его. Но ни в коем случае нельзя смотреть на другой народ с позиции силы.

Часть первая

Войны японцев в древности, Средние века и позднем Средневековье. Самоизоляция страны

Глава 1

Появление предков японцев на территории Японских островов

За несколько веков до новой эры, точнее, в первых веках до нее на Японские острова начинают проникать иноэтнические мигранты с материка. Миграции были обусловлены сложными этническими процессами на континенте, в том числе и военного характера. Основная масса этих пришельцев были скотоводами и охотниками, говорившими, очевидно, на алтайских языках (по лингвистической классификации к алтайским относятся тюркские, монгольские и тунгусо-маньчжурские языки). Носители новой культуры, связываемой учеными с континентальными мигрантами, проникшими на острова через Корейский полуостров, дали, вероятно, начало корейскому и японскому этносам. Они были представителями военизированной общности, так как пройти через уже заселенные территории континента и отвоевать жизненное пространство на Японских островах можно было только с помощью военной силы. Поэтому и сейчас японцы считают себя военной нацией. Именно с их приходом в Японию начинает развиваться культура заливного рисосеяния и кардинально меняется этническая ситуация на Японском архипелаге (примерно с III века до н. э., а может быть, и ранее).

Культура заливного рисосеяния получила в науке название Яёи (по названию района Бункё префектуры Токио), а период, связанный с ней, Яёи дзидай. В районе Бункё в 1884 году была найдена керамика нового, отличного от керамики Дзёмон (древней культуры предков современных айнов), типа. Позже эта керамика, а также многочисленные изделия из различных металлов (меди, бронзы и железа) были обнаружены и в других местах Японии, почти везде.

Древние японцы, осваивавшие в то время остров Кюсю и земли собственно Японии, ее центральные районы, на юг и север тогда активно не продвигались, но сопротивление предков айнского населения, естественно, на себе испытывали. Воевать приходилось постоянно, так же как и вступать в этнокультурные контакты.

Ранее считалось, что культура Яёи существовала на Японском архипелаге около шестисот лет. Однако в настоящее время, в противоположность мнениям западных исследователей, придерживающимся так называемых миграционных теорий, японские ученые на основании нового метода датировки археологических материалов (АСМ – акселератор спектрометрии масс) удревляют начало периода Яёи на полтысячи лет, отодвигая его к IX веку до н. э., и связывают происхождение этой сельскохозяйственной культуры с автохтонным развитием.

Возможно, удревление праяпонцев на Японском архипелаге справедливо, так как шесть столетий, вероятно, слишком мало для того, чтобы антропологический тип целого этноса начал приобретать особые черты и стал у японцев эпохи феодализма и современных японских жителей переходным, то есть не относящимся по большинству признаков к какому-то определенному народу Восточной Азии, а язык пришельцев изолированным среди азиатских языков, как и многие самобытные особенности их культуры.

Скорее всего, такое своеобразие японской общности в антропологическом отношении можно объяснить этническими процессами, во время которых шло в первую очередь смешение с предками современных айнов. Это смешение дало уникальные результаты для японцев. Они приобрели особенности переходной расы. Айны же не потеряли при этом своего древнего своеобразия. Даже с сильной японской примесью людей, имеющих отношение к айнскому этносу, внешне невозможно и сейчас спутать с каким-либо другим народом, в том числе и с японцами, прежде всего по немонголоидному внешнему облику и темным, иногда черным и длинным волосам, покрывающим лицо, тело, руки и ноги.

Это подтверждают также данные генетики. Согласно современным исследованиям японских и американских ученых, ДНК японцев, с их доминирующей Y-хромосомной гаплогруппой, является гаплогруппа D, та Y-хромосомная гаплогруппа, которая характерна для 80 % айнов и почти отсутствует у корейцев. У айнов с частотой около 15 % еще встречается гаплогруппа С3. Все это свидетельствует о сильном дзёмоновском влиянии на яёиское население Японских островов.

Сами японцы, правда, никогда с восторгом не принимали положений, в соответствии с которыми в их этногенезе в определенной степени принимали участие другие азиатские этносы, будь то предки айнов или какие-либо жители материка. Со второй половины XIX века (в период Мэйдзи, начавшийся в 1868 году), когда Япония после почти семисот лет властвования в стране военных правителей – сёгунов Минамото, Асикага и Токугава – пошла по буржуазному пути развития, японцы вообще рассматривали себя как народ божественного происхождения.

Древние японцы творчески оформили свои анимистические воззрения, превратив их в систему, которую назвали «Путь Богов» или «Синто». Концепция «Синто» развивалась тысячелетия и сохранилась до настоящего времени. Она обосновывала справедливость существования предков японцев на Японских островах и принадлежность их праяпонцам.

Согласно древней народной религии «Синто» и выработанной на ее основе официальной доктрине государственного синтоизма (государственной религии Японской империи XIX–XX веков), основанной на мифах, почерпнутых из древних японских хроник VIII столетия «Кодзики» («Записки о делах древности» 712 года) и «Нихон сёки» или «Нихонги» («Анналы Японии» 720 года), Япония, ее национальные синтоистские божества и народ были созданы богами Идзанаги-но Микото и Идзанамино Микото, спустившимися с небес по повелению верховных сверхъестественных существ. Ни о каком соединении в древности Японии с материком и ни о каком смешении японцев с кем бы то ни было и речи не шло. Бог Идзанаги, находясь над водной поверхностью, с вращением опустил в воды океана свое копье и затем вынул его оттуда. Жидкость, упавшая с острия копья, загустев, образовала сушу – остров Оногоро («Самозагустевший»). Боги Идзанаги и Идзанами вступили на эту сушу и сотворили другие острова, составившие Японский архипелаг.

Одним из основных деяний Идзанаги, как сказано в хрониках, явилось создание им трех главных богов синтоизма: солнца, луны и ветра. От богини солнца Аматэрасу-но Омиками ведет свое происхождение ее земной внук Ниниги-но Микото, стоявший якобы у истоков японской истории. По велению Аматэрасу он установил на Японских островах божественную верховную власть и начал там свое правление. Прямым потомком Ниниги был Камуямато-Иварэхико, правнук богини солнца, первый император Японии, посмертно получивший имя Дзимму-тэнно («Небесный» или «Божественный царь»). От него, в свою очередь, ведут происхождение все японские императоры, включая нынешнего 126-го императора Японии Нарухито, вступившего на престол 1 мая 2019 года. Считается, что все они правят в стране (к 2021 году) без перерыва уже 2680 лет.

Если следовать данным нового метода датировки археологических материалов, предложенного японскими учеными, то время правления Дзимму, указанное в хрониках, вполне может удревлить историю периода Яёи на несколько столетий. Однако исторические исследования показывают, что даты, приводимые в «Нихонги», полностью неверны приблизительно до 603 года н. э., когда впервые в японской истории был принят календарь китайского типа. Большинство историй в «Кодзики» и «Нихонги» представляют собой рассказы мифологического или легендарного характера, которые были призваны для прославления империи и для того, чтобы связать «эпоху богов» с земными правителями.

В Японии нашего времени считается, что дата возведения Дзимму на престол выдумана хронологами VIII века произвольно, с использованием китайской теории цикла в 1260 лет от «одного события, потрясающего мир, до другого».

В «Нихонги» дается полная хронология правления Дзимму (от 711 до 585 года до н. э.), возведенного на трон во дворце Касивара в районе Ямато 1 января (по лунному календарю) 660 года до н. э. Как говорится в этом древнем источнике, Дзимму-тэнно во время своего царствования добился контроля над многими территориями Японии, включая центр Хонсю, и прожил 126 лет.

11 февраля 1872 года (по солнечному календарю) японское правительство, основываясь на упоминании о возведении на трон Дзимму, установило в стране национальный коронационный праздник Кигэнсэцу – День основания Японской империи. Праздник был отменен после войны по требованию американских оккупационных властей и восстановлен в 1967 году под новым названием Кэнкоку кинэмби – День основания государства или День ознаменования страны.

Отсчитывая время назад от 601 года н. э., когда у власти находился племянник императрицы Суйко рьяный сторонник буддизма принц-регент Умаядо Тайси (574–622), получивший посмертное имя Сётоку Тайси («Принц Святые Добродетели» или просто «Добродетельный»), составители текстов пришли к 660 году до н. э., заявив, что правление первого императора началось в этот год.

Сётоку Тайси прославился тем, что осуществил в Японии важные правительственные реформы, заключавшиеся в укреплении государственного аппарата, создании сильного централизованного государства, способного эффективно управлять провинциями, ввел в употребление китайский календарь. Именно поэтому составители хроник взяли за основу начало его правления, отсчитав обратно время по китайскому образцу.

Период Яёи длился в Японии приблизительно до III–IV веков н. э.

На смену Яёи пришел период Кофун – Культура курганов. На это же время (примерно III столетие н. э.) приходится появление на территории Японии (в современной префектуре Нара региона Кинки) древнейшего японского государства Ямато, просуществовавшего до VIII века, времени составления «Кодзики» и «Нихонги».

Глава 2

Вытеснение аборигенного (айнского) населения древними японцами с их общинных земель

Независимо от того, когда на Японские острова пришли предки японцев, соприкосновение двух общностей – пришлой (праяпонской), находившейся на более высоком уровне социального развития, с прогрессирующей экономикой, способной производить прибавочный продукт, – и аборигенной (протоайнской), характеризовавшейся первобытным способом производства, привело к военному противостоянию, так как пришельцам нужно было отвоевывать жизненное пространство на чужой территории. С одной стороны в борьбе за земли стояли примитивные общины охотников на лесного и морского зверя, рыболовов и собирателей продуктов леса и моря, которым нужны были большие территории для существования, с другой – земледельцы, уже готовые к организации собственного раннефеодального государства.

Идеологическое обоснование для завоевания новых территорий у японских анимистов, развивавших концепцию «Синто» с ее идеей создания Японских островов и японского этноса национальными японскими синтоистскими богами, скорее всего, уже начало оформляться, хотя в хрониках, в письменном виде, ученые ознакомились с ним лишь в VIII столетии.

Борьба за жизненное пространство предков современных японцев получила широкое отражение в ранних японских хрониках, где в легендарной форме описывается, каким образом шло распространение праяпонцев по островам и как происходило складывание их племенного союза. Первым завоевателем новых земель был верховный правитель Японии Дзимму. Именно со времени его правления японцы в широких масштабах начинают свои войны с аборигенами островов, которым суждено было продолжаться веками.

Свои деяния Дзимму-тэнно начал из императорской ставки во дворце Такатихо в Хьюга (вероятно, в нынешней префектуре Миядзаки) на острове Кюсю, откуда он совершил несколько завоевательных походов в непокорные ему земли, в частности на восток Японии – остров Хонсю.

Согласно легенде, сопровождал Дзимму во время его завоевательного похода верный помощник ворон-оборотень Ятагарасу, которого послала в помощь императору солнечная богиня Аматэрасу с тем, чтобы ворон показал верховному правителю путь для покорения новых земель.

В летописях описаны знаменательные победы Дзимму, в числе которых особое место занимает уничтожение «бунтовщика», имевшего прозвище Земляной Паук. Этот персонаж японской легенды якобы объявился в краю Кисю. Обладая огромной силой, как явствует из записей, он убил многих людей, пока не был уничтожен воинами императора.

В этой связи обращает на себя внимание, что в японских источниках «земляными пауками» («цутигумо») называли неких аборигенов Японских островов. Скорее всего, под этим названием скрываются предки современных айнов, живших во многих областях Японских островов еще с неолитического времени, в углубленных в землю зимних жилищах – полуземлянках. Эти жилища обозначаются в исторической литературе как «татэана». Айны называли свои зимние дома «той тисэ» – «земляной дом». А победы Дзимму на острове Хонсю некоторые исследователи связывают с утверждением на главном острове Японии земледельческой культуры Яёи, пришедшей с Кюсю.

Другими персонажами хроник были храбрец и герой Ямато-такэру-но Микото (Ямато-дакэ), посланный для усмирения в двенадцати землях «Восточной стороны» эбису («восточных дикарей»), считавшихся наиболее сильными из варваров, и полководец Абэ-но Хирафу. В научной литературе эти дикари (или, как их еще называли, эмиси, а позже эдзо) рассматриваются как аборигены архипелага, то есть предки современных айнов. Японские герои, согласно сказаниям, вели с местным населением настоящие войны.

Впоследствии, после создания в Японии раннефеодального государства, войны становятся постоянными и приобретают еще более напряженный характер. Записи о военных кампаниях, завоевательных походах и карательных экспедициях против «непокорных дикарей» (в источниках IX, X, XI веков и далее) приобретают уже не сказочный вид, как в «Кодзики» и «Нихонги», а, скорее, становятся похожими на боевые сводки, в которых фигурируют десятки тысяч японских воинов, воюющих со «злом». Причем, как указывалось в сообщениях японских военных, они часто не могли на равных противостоять аборигенам, уступая последним.

Однако политика активного вытеснения аборигенов действовала, и предки айнов вынуждены были уходить со своих земель, а в случае любого сопротивления местное население истреблялось. В занятых же областях коренные жители подвергались ассимиляции.

По мере активизации действий японцев по колонизации айнских территорий сопротивление аборигенов постепенно нарастало. Каковы были масштабы боевых операций, свидетельствуют данные, отраженные в энциклопедическом издании «Кокуси дай дзитэн» («Большой словарь истории государства»). В период правления императора Конин (770–781) против айнов несколько раз направлялись многотысячные дружины.

Во время восстания айнского вождя Атэруя, в 780 году, отряд японцев в 6 тысяч человек был разбит айнами на реке Китаками. В 803 году Атэруй с помощью подкупа был захвачен и убит японцами (сомнительно, конечно, чтобы японцы позволили жить Атэрую после своего поражения 23 года).

При императоре Камму (781–806) военачальник Кино Косами, назначенный на должность «посланника для усмирения Востока», предводительствовал уже войском в 52 тысячи человек, воевал с коренным населением целый год, но неудачно, в результате чего вынужден был отступить.

Айны, выставляя против японцев сотни и тысячи лучников, особенно хорошо воевали в лесах и горах, где они были почти неуязвимы. Опасность со стороны аборигенов для японцев была настолько велика, что император Сага (809–823) издал в 811 году специальный указ, в котором предписывал командующим войсками «усердно вести дело», так как от исхода борьбы с аборигенами зависело благосостояние и судьба государства.

В 878 году восставшие айны сожгли японскую крепость Акита. В 1051 году на севере Хонсю айны в очередной раз подняли восстание против японцев.

В XI веке японцы дважды воевали против айнов – в 1056 и 1083 годах. Эти войны получили названия «Первая девятилетняя война» и «Последующая трехлетняя война».

К концу XII столетия айны были вытеснены японцами на север Хонсю. Но еще в XV веке граница между айнскими и японскими территориями проходила приблизительно в районе нынешнего города Сэндай в префектуре Мияги. Военные кампании раннего Средневековья, а иногда и мирные контакты айнов и японцев, осуществлявшиеся с японскими крестьянами, бежавшими от феодального гнета в пограничные районы, со сторонниками мелких и крупных феодалов, разбитых в междоусобных войнах, скрывавшихся на айнских территориях от противников, в конечном итоге повлияли на определенные стороны жизни последних. В частности, связи японцев и айнов на северо-востоке Хонсю оказали влияние на формирование некоторых особенностей воинского сословия – самурайства.

Со второй половины XV века начинается завершающий этап порабощения аборигенов Японских островов японцами. Во второй половине столетия ведущая роль в деле покорения айнов и захвата их земель перешла к феодалам клана Мацумаэ, которые начали с острова Хонсю проникновение на еще не входивший тогда в состав Японского государства остров Эдзо (Хоккайдо). На юге этого острова, на полуострове Осима, японцами был сооружен первый опорный пункт (военное поселение) с замком, где сосредотачивались японские колонисты, готовившие свои военные кампании против айнов. Почти вся четырехсотлетняя история феодального объединения Мацумаэ на севере архипелага вплоть до XIX века представляет собой непрерывную цепь карательных экспедиций и войн по подчинению айнского населения японскому владычеству. Отношение мацумаэсского клана к айнам, как писал русский востоковед Д. М. Позднеев, можно охарактеризовать одним словом: истребление.

С 1457 года, при основателе клана Мацумаэ Такэда Нобухиро (1431–1494), японцы воевали с айнами, которыми руководил их вождь Косямаин. К числу наиболее значительных айнских выступлений XVI века относятся войны 1525 и 1529 годов под предводительством айна Танасягаси и 1536 года под руководством Тариконны. В XVII веке произошли несколько мощных восстаний айнов в 1643 (восстание Мэннаукэи), 1653 и 1662 годах. Все они были с особой жестокостью подавлены японцами.

Одним из последних крупных выступлений айнов за свою независимость была война против японского господства, организатором которой являлся айнский вождь Сякусяин, пользовавшийся большим авторитетом среди коренного населения Хоккайдо. Война, продолжавшаяся почти три года (с 1669 по 1672 год), держала в большом напряжении феодалов Мацумаэ. Она была закончена лишь ценой огромных усилий. В сражении в местности Куннуи японцы применили против айнов, вооруженных луками и ядовитыми стрелами, огнестрельное оружие – пушки и ружья, в результате чего последние понесли тяжелые потери. По свидетельствам хронистов, убитых было так много, что их невозможно было даже сосчитать. Сам Сякусяин был, как всегда это делали японцы, обманом завлечен в лагерь японцев и изрублен там на куски самураями.

Несмотря на поражение, Сякусяин навсегда остался в памяти айнов как их национальный герой. В 1970 году в поселке Сидзунай, на высоком холме, господствующем над городком, на том месте, где был тяси – один из последних укрепленных лагерей айнского героя, при поддержке тогдашнего губернатора Хоккайдо Матимуры Кинго был открыт памятник Сякусяину.

Ежегодно 23 сентября в его честь айнские жители поселка устраивают праздник, во время которого преподносят к пьедесталу инау – культовые жертвенные предметы айнов особой важности, представляющие собой заструганные палочки. Деньги на памятник были собраны айнами и японцами – членами «кружка памяти Сякусяина». Однако не всем понравилось то, что губернатор Хоккайдо участвовал в сборе средств для памятника айну. Националисты сочли позором для японской нации участие губернатора в таком мероприятии и замазали после открытия памятника краской имя главы острова, обозначенное на постаменте.

Неудача восстания Сякусяина, можно считать, привела практически к окончательному военному поражению айнов на Хоккайдо, подавлению силой оружия и подчинению их мацумаэсскому клану. Военные правители острова обязали старейшин айнских локальных групп демонстрировать «подобострастие» аборигенов, устраивая так называемые регулярные «административные» встречи (или «аудиенции») – уимам. Уимам ежегодно начали проводить с середины XVIII века, и проходили они обычно в главном управлении клана Мацумаэ в Хакодатэ. Айны рассматривали такие встречи как проявление формальной торговли с японцами. Во время этих встреч айны обычно обменивали продукты охоты и рыболовства на японскую одежду, ремесленные товары и продовольствие (рис и др.).

Но было все-таки еще и самое последнее крупное восстание аборигенов против японцев. Оно произошло в 1789 году. Столкновение между японцами и кунаширскими айнами, которыми руководили предводители Тукиноэи и Икитои, возникло в результате бесчеловечных поборов и произвола японских откупщиков. Более 200 айнов неожиданно напали на конторы японцев, подожгли постройки и убили свыше 70 человек, в том числе и непосредственного вассала клана Мацумаэ. Это было воспринято руководителями клана как страшное преступление, в связи с чем айнское выступление было подавлено самым жестоким образом прибывшим с Хоккайдо самурайским отрядом.

В 1789 году многовековые войны айнов и японцев на территории Японских островов закончились окончательно, а клан Мацумаэ, правивший на Хоккайдо до 1798 года, передал управление островом центральным властям.

Глава 3

Войны Средневековья и Нового времени

Японцы как этнос с древности являлись особой в своем роде, в высшей степени военизированной общностью в течение многих столетий и, может быть, тысячелетий. Это были воинственные племена, прошедшие, как уже было сказано, через занятые другими жителями регионы Восточной Азии, и, очевидно, не без боев и сражений. Для этого большинству пришлого населения так или иначе нужно было быть воинами или людьми, которые обеспечивали воинов.

На японской земле воинственность предков японцев совершенствовалась и привела их к уникальному в мире состоянию. В VII веке началось зарождение особого сословия воинов. В конце VIII – начале IX века император Камму, стремясь более эффективно бороться против айнов, содействовал развитию и укреплению региональных кланов во главе с феодалами и их самурайскими дружинами («самурай» от глагола старояпонского языка «сабурахи» – «служить человеку высшего сословия», «служить хозяину», «защищать хозяина»). С конца XII века, в течение почти семисот лет, Япония являлась государством, управляемым военными объединениями и правителями. В истории Европы и Азии существовали сословия и касты воинов, но они никогда не были такими многочисленными, как в Японии (исключение, может быть, представляла собой Монголия, где почти все монгольское население должно было тоже несколько веков выполнять военные функции). В определенные временные отрезки воинское сословие Японского государства, самурайство, вместе с семьями составляло около 2 миллионов человек, а с челядью более 3 миллионов, что равнялось приблизительно 10 % всего населения страны. В сравнении с этим средневековые рыцари стран Западной Европы, например Англии или Франции, вряд ли превышали 1–2 % жителей этих государств.

Как явствует из древних хроник, основными деяниями уже первого японского императора Дзимму, потомка солнечной богини Аматэрасу Омиками, о чем уже упоминалось ранее, были завоевательные походы с острова Кюсю на остров Хонсю, в частности в область Ямато. Такие завоевательные походы были якобы обусловлены божественной волей Неба и были предназначением Дзиммутэнно. И не случайно именно в это время с небес в помощь Дзимму, направляющегося в Ямато, богиней Аматэрасу был послан гигантский трехпалый ворон-оборотень Ятагарасу (дословно «Ворон с головой величиной в восемь мер», то есть с головой, очевидно, размером около полутора метров), который вел императора к цели и новым завоеваниям. Имя Ятагарасу встречается в «Кодзики», «Нихонги» и «Ямасиро фудоки». Считается, что этот ворон является воплощением бога Такэцунуми-но Микото, внука великого бога Ками-мусуби. В походе Дзимму Ятагарасу был не только проводником императора, указывавшим ему правильное направление, но еще и толкователем его воли главам диких общностей, которые подлежали покорению.

Несмотря на то что Япония, как говорится в хрониках, была создана национальными божествами для японцев, синтоистская традиция никак не объясняет, откуда и когда на Японских островах появились вдруг непокорные племена дикарей-инородцев, как японские боги разрешили им там поселиться и почему их нужно было покорять Дзимму и другим императорам, совершая с юга страны военные экспедиции на север и восток. Однако походы по завоеванию своих же земель против «земляных пауков» и прочих многочисленных врагов и злодеев, что считалось богоугодным делом, в ранние периоды японской истории древним японцам приходилось совершать постоянно.

Поход в Корею Дзингу Кого

Войны и походы с целью усмирения аборигенов были как бы внутренним делом предков японцев в течение более чем двух тысяч лет. Но в середине IV века н. э. японцы впервые, очевидно, столкнулись с врагами, жившими не в Японии, а на континенте. Это были корейцы, которые с этого времени начали рассматриваться как их недруги.

В соответствии с хроникой «Нихон сёки», в рассказах которой много противоречий, где точные даты о жизни и правлении императоров часто не приводятся или запутаны и описания событий носят легендарный характер (более или менее определенные даты начинают появляться в хрониках только со времени правления 30-го императора Японии Бидацу), иноземцами был убит также легендарный, как и все прежние властители, 14-й император Японии из царского рода Ямато Тюай (прижизненное имя Тараси-Накацухико-но Микото).

Тюай правил страной по традиционной хронологии с 192 по 200 год, а по другим сведениям – в 343–346 годах. После него власть в Японии перешла к его вдове Дзингу Кого («Кого» – «неправящая императрица»), имевшей прижизненное имя Окинага-тараси-химэ и ставшей на 69 лет регентшей при своем сыне (жила сто лет и правила с 201 по 269 год).

Со смертью Тюая тоже не все ясно. По одной из версий, он пал от рук корейцев, вторгшихся в Японию. По другой версии, Тюай, наоборот, погиб во время военного похода японцев против государства Силла уже на юге Корейского полуострова. Этот поход в корейском источнике «Самкук саги» («Исторические записи трех государств» 1145 года) датируется 346 годом (по японским данным, корейская кампания была организована в 202 году). По третьей – император внезапно умер, получив через свою супругу приказ синтоистских богов, вселившихся в нее (а вселились в нее, ни больше ни меньше, сама Аматэрасу и три божества Сумиёси), о завоевании Кореи. Тюай, по легенде, такому приказанию не поверил и скоропостижно скончался. Согласно еще одной легенде, Дзингу сама склоняла Тюая к завоеванию богатой Страны утренней свежести (Кореи), но тот воспротивился ей. Тогда в дело вмешались японские боги, которые, разгневавшись, решили наказать вялого и нерешительного правителя. Боги не благоволили императору и не оберегали его. Тюай был убит в одном из сражений с кумасо – местным населением юга Японии при подавлении восстания этих аборигенов. Так или иначе, но поход в Корею японцев был «угоден» синтоистским национальным божествам.

Дзингу, будучи в то время беременной четвертым сыном императора, вняла повелениям богов и предприняла поход вместо умершего императора с целью покарать корейцев и захватить южнокорейское государство Силла. Ею было отдано распоряжение о снаряжении эскадры из трех тысяч кораблей, которые должны были доставить к корейским берегам японских воинов. Походу Дзингу, если верить хронике, сопутствовал успех.

По возвращении в Японию императрица родила сына, будущего 15-го императора Одзина, имевшего личное имя Хомутавакэ-но Микото. Одзину, еще находившемуся во время похода в чреве матери, были приписаны все победы японского оружия в Корее, хотя и сама Дзингу будто бы приложила к этому руку, являясь шаманкой.

С тех пор Одзин стал считаться покровителем японских воинов, сражающихся на поле брани. При жизни (Одзин правил с 270 по 310 или 312 год) он продолжил порабощение Кореи, упрочил императорскую власть, регулярно получал дань от айнов на севере Хонсю.

После смерти Одзина, считавшегося китайскими и корейскими источниками исторической фигурой, его дух был обожествлен и умерший император стал почитаться как «Бог лука и стрел» или бог войны Хатиман (дословно «множество флагов», от древнего обычая японцев ставить флаги в честь богов). Особо его чтили самураи, возносившие ему молитвы и приносившие клятвы: «Юмия Хатиман!» («Да увидит Хатиман наши луки и стрелы!» или «Клянусь Хатиманом!»).

Хатиман, номинально являвшийся божеством Синто, буддизмом также был признан и вошел в буддийский пантеон в качестве бодхисаттвы («Дайбосацу» – «Великого ботхисаттвы») и получил имя Дайдзидзайтэн.

Начиная приблизительно с X столетия в Японии усиливается процесс формирования ряда крупных группировок военных феодалов во главе с их вождями, стремящихся к власти и территориальному преобладанию. Расширение феодальных владений шло в то время за счет государственных (императорских) наделов. Императорская семья, все более и более теряющая власть, уже не могла противостоять могущественным феодальным родам. При этом рост владений крупных феодалов сопровождался междоусобным противостоянием и, соответственно, ростом сословия воинов, постоянно все усиливающимся. Японцы в широких масштабах начали воевать друг с другом.

Гражданская война, которая определила судьбу Японии на более чем семь столетий

Большие и малые гражданские войны на территории Японских островов между местными феодальными князьями за территориальное преобладание, власть, человеческие ресурсы шли часто и на протяжении долгого времени. Гибло множество людей – воинов, крестьян, горожан, приходили в упадок хозяйства, уничтожались материальные ценности. Практически ничего не менялось. Лишь власть от одних феодалов переходила к другим.

Одну из этих междоусобных войн второй половины XII века – противостояние между могущественнейшими феодальными кланами Тайра (Хэйси) и Минамото (Гэндзи), получившую в японской истории название Гэмпэй или Гэмпэй-но соран – «Волнения эпохи Гэмпэй», следует выделить особо. Эта война, являвшаяся апогеем кровавой и исключительно напряженной борьбы двух самых крупных и сильных феодальных домов страны того времени, заслуживает внимания потому, что она дала Японии в итоге новую, никому еще не известную систему военного правления – сёгунат, просуществовавшую в стране почти семь столетий. Нигде в мире ничего подобного отмечено не было, ни по длительности существования, ни по массовости этой системы, ни по влиянию на японское общество и его военную историю, как в Средние века, так в Новое и Новейшее время. Именно эта система правления упрочила и без того свойственную японцам воинственность и постоянное стремление жить по военным законам, где жизнью человека распоряжался феодальный хозяин или командир войскового подразделения, причем часто исключительно жестоко. Именно правление военных наложило особый отпечаток на все сферы существования японского народа как в течение этих семи веков, так и в последующее время, уже при капитализме в конце XIX – первой половине XX века.

Роды Тайра и Минамото, как и все другие феодальные дома, жили не дружно. Уже в X–XI столетиях между ними шла вражда. Тайра были потомственными военными. Настоящее их возвышение началось во второй половине XII века при главе клана талантливом организаторе и стратеге Тайре Киёмори. Род Тайра был очень могуществен, владел большими территориями и массами людей. В распоряжении клана было более 60 провинций с землями и людьми. Но вскоре появилась новая реальная сила, все более набиравшая вес и имевшая большие возможности для усиления своей власти, – дом Минамото. Клан Минамото имел большие возможности для расширения своих владений на север и восток. Минамото воевали с аборигенами Японии, завоевывали их земли и могли жаловать эти земли своим вассалам, чем привлекали к себе все новых и новых служилых людей. Постоянное противостояние обязательно должно было привести к крупномасштабной междоусобной войне.

Война Гэмпэй, длившаяся пять лет, вспыхнула в 1180 году. Поводом ее было престолонаследование, а противоборствующими сторонами – сын бывшего императора Го Сиракава принц Монтихито, которого обошли, отдав престол внуку диктатора рода Тайра Киёмори, и весь клан Тайра.

Вскоре в вопрос о троне стали ввязываться все новые и новые участники из разных самурайских родов, в частности род Минамото, старавшийся вынести для себя из этого противостояния пользу, что привело к военным действиям.

У реки Удзи 20 июня 1180 года произошло первое сражение между Тайра и Минамото. В битве при Удзи победили Тайра под общим командованием Тайры Киёмори. Предводитель Минамото Ёримаса, поняв, что проиграл, вместе со своим сыном прибегнул к самоубийству путем вскрытия живота – сэппуку. Принц Монтихито бежал, но вскоре был убит воинами Тайра.

Следующим «подвигом» Киёмори была месть буддийским монахам, выступившим в битве при Удзи на стороне Минамото. Эта месть привела к ужасным последствиям – беспричинной гибели тысяч мирных, ни в чем не повинных жителей. В городе Нара 40 тысяч конных самураев Киёмори вступили в сражение с 7 тысячами монахов, дравшимися самоотверженно. Бой продолжался весь день. К ночи оставшиеся в живых монахи сосредоточились около буддийских храмов. Чтобы осветить место сражения, самураи Тайра подожгли деревянные утлые дома бедноты, селившейся обычно около буддийских святынь. Обитатели хижин – убогие калеки и больные, надеющиеся мольбами получить у буддийских божеств исцеление, престарелые монахи, женщины и дети – пытались найти спасение в храмах. Однако огонь от хижин перекинулся и на буддийские святыни. Несчастные, испуская жуткие крики, сгорали заживо. Считается, что в эту ночь погибло около трех тысяч обитателей трущоб.

После победы над монахами Киёмори решил разделаться с противником, которого считал самым опасным для рода Тайра, – Минамото Ёритомо, старшим сыном разбитого в 1160 году Минамото Ёситомо.

Ёритомо начал собирать силы. Несколько столкновений между кланами особых результатов не дали. Вскоре, в 1181 году, умер глава клана Тайра Киёмори, так и не разделавшись со своим врагом. С этого времени судьба отвернулась от Тайра. Минамото, напротив, становились все сильнее. К Ёритомо примкнул его двоюродный брат Ёсинака из провинции Синано, хотя и грубый провинциал, но довольно сообразительный и находчивый полководец. Он тоже хотел быть первым среди Минамото.

2 июня 1182 года воины Минамото в ущелье Курикара под руководством Ёсинаки одержали верх над Тайра, пойдя на хитрость. По узкой горной тропе, по которой передвигались самураи Тайра, воины Минамото пустили стадо обезумевших быков, к рогам которых были прикреплены горящие факелы. Множество самураев Тайра свалилось в пропасть, другие пытались укрыться в узкой долине, где их уже ждала засада Минамото. Потери Тайра в долине, как говорят, составили 70 тысяч человек.

Окончательно инициативу род Тайра потерял у деревни Синовара, будучи разбитым все тем же предводителем войск Минамото Ёсинакой. В панике Тайра бежали из столицы того времени Киото, захватив с собой малолетнего императора Антоку и императорские регалии. Ёсинака вступил в Киото как победитель, воображая себя чуть ли не верховным главнокомандующим. Однако такое открытое выступление против других Минамото и многих поддерживавших их феодалов, а также самоуправство грубого провинциала заставили последних разделаться с ним. Посланные против мятежника отряды Минамото разбили войска Ёсинаки, а сам он погиб в завершающей схватке с самураями Ёритомо в окрестностях Киото.

Но желание вернуть свое величие и силу все-таки еще не оставляло верхушку клана Тайра.

Большой удачей в это еще очень тревожное для Минамото время стало появление в рядах войск Ёритомо его младшего брата Ёсицунэ, которому будущий сёгунат – военное правительство – тоже обязан своим созданием. Ёсицунэ, начав служить в рядах армии Минамото, проявил себя как воин и полководец с неординарным мышлением. Он был весьма талантливым и сообразительным, незаурядным стратегом, смелым и настолько удачливым, что еще при жизни превратился в легенду, не говоря уже о том, что было после его смерти.

Минамото Ёсицунэ родился в 1159 году. Его мать хотела отправить сына в буддийский монастырь и сделать добропорядочным монахом. Однако в 15 лет Ёсицунэ решил посвятить себя боевым искусствам и отомстить за отца, убитого людьми Тайра. Во время своих путешествий в Киото подросток сумел добраться до святыни феодалов Тайра – секретного трактата «Лю Тао», посвященного боевым искусствам, хранившегося в, казалось бы, недоступном месте в одном из замков, принадлежащих клану этих военных, и ознакомиться с ним. Подкрепил Ёсицунэ свои знания из трактата на практике, занимаясь якобы приемами фехтования с лесными лешими тэнгу – духами лесов и гор, полулюдьми-полуптицами с красным лицом, белыми волосами и обязательно длинным носом или птичьим клювом. Считалось, что после этого обучения Ёсицунэ стал непревзойденным мастером фехтования на самурайских мечах.

Говорили еще, что, освоив мистические трактаты по воинским искусствам, он научился совершать огромные прыжки, которые были не под силу обычным людям. Еще по одной очень известной в Японии легенде, Ёсицунэ победил на мосту Годзё в Киото объявленного вне закона воина-монаха силача Бэнкэя Мусасибо, вознамерившегося отнять у Ёсицунэ меч для своей коллекции (у Бэнкэя не хватало всего одного меча до ста). Бэнкэю пришлось признать свое поражение, после чего он стал верным вассалом молодого героя до самой своей смерти. Большую часть рассказов о приключениях Ёсицунэ составляют любовные истории, где все красавицы подряд влюбляются в него, хотя герой сказаний в действительности был не очень привлекательным – маленького роста, с хилой фигурой и выступающими вперед большими верхними резцами.

Первое свое настоящее сражение Ёсицунэ провел против восставшего против Ёритомо Ёсинаки в 1184 году вместе со своим братом Нориёри. Ёсинака был разбит.

Через неделю Ёсицунэ и Нориёри со своими самураями выступили в поход против Тайра, которые укрепились в своем последнем на острове Хонсю опорном пункте – морской базе Фукухара на побережье Внутреннего моря, собрав довольно значительные силы. Система укреплений вокруг базы была хорошо продумана. Главным ее сооружением была крепость Итинотани. Любая лобовая атака должна была окончиться большими жертвами, что и произошло в действительности. Основная часть войск Минамото и Тайра сражались перед крепостью почти весь день, и никто не мог добиться победы. Ёсицунэ в это время зашел с тыла, разбил отряд всадников противника у горы Хидоёригоэ и в полной темноте под проливным дождем подошел к крепости со стороны очень крутого каменистого откоса, скорее пропасти, который препятствовал подходу к укреплениям Тайра. Казалось, что преодолеть это естественное препятствие будет невозможно. Ёсицунэ решил проверить это. Он приказал отпустить вниз несколько пойманных ранее оленей. Олени спокойно достигли низа пропасти. Ёсицунэ решил, что если лесные животные в состоянии преодолеть такую преграду, то то же самое могут сделать и люди со своими лошадьми. Отряд всадников Ёсицунэ направился вниз и, не потеряв коней, ворвался в лагерь противника с тыла. Эффект неожиданности сделал свое дело. Воины Ёсицунэ пришли оттуда, откуда их не ждали. С другой стороны в бой снова вступил Нориёри со своей конницей. Полностью деморализованные Тайра бежали к лодкам на берегу и понесли большие потери. Лишь немногим из них удалось достигнуть своей крепости Ясима на берегу острова Сикоку.

После победы все самураи Минамото получили награды, кроме Ёсицунэ, который сделал для нее больше других. Уже тогда между главой клана и его младшим братом началось отчуждение и опасение в том, что Ёсицунэ станет более популярным, чем Ёритомо.

1185 год был годом решающих событий. Минамото решили выбить Тайра из их укреплений на побережьях острова Сикоку и окончательно завершить войну с их кланом. Это было трудным делом, так как воины Минамото не были моряками, как Тайра.

Минамото собрали флот, но перед отплытием их лодок к побережьям Сикоку начался шторм, вызвавший разногласия у полководцев о времени начала операции около острова. Большинство склонялось к тому, чтобы переждать непогоду. Ёсицунэ требовал немедленного начала выхода лодок к месту боевых действий, что было бы неожиданностью для врага. Разругавшись со всеми командирами, он во главе небольшого отряда примерно в двести человек на пяти больших лодках отправился к неприятельскому берегу. Сильный ветер, подхвативший лодки, привел к неожиданному эффекту. Ёсицунэ и его воины преодолели пролив за один день вместо трех. Ёсицунэ никто не ждал, и это позволило ему к ночи приблизиться к городу Ясима. Ночью он разжег под его стенами множество костров. Враг, подумав, что к городу пришло большое войско Минамото, оставил свои укрепления и отплыл на лодках от берега. Утром Тайра поняли, что их обманули, и попытались вернуть инициативу, начав бой. Но им это не удалось, хотя воины Ёсицунэ были в меньшинстве. Вскоре к месту сражения подошли главные силы Минамото. Ясима был потерян, а Тайра пришлось отплыть на Кюсю.

25 апреля 1185 года состоялась последняя морская битва при Данноура, в которой Тайра надеялись взять реванш за все свои поражения. Среди командиров и войск специально была распространена информация о Ёсицунэ как о самом опасном враге. Его надлежало уничтожить во время начала сражения в первую очередь.

После того как плавсредства противников подошли друг к другу на близкое расстояние, началась перестрелка лучников, в которой Ёсицунэ лично продемонстрировал искусство стрелка, а затем и абордажные бои. Когда Ёсицунэ показали главный корабль Тайра, он приказал окружить его, всех глав клана Тайра и восьмилетнего императора Антоку взять живьем в плен. Вскоре корабль был окружен. Битва была проиграна. Бабушка императора прочла молитву, обхватила ребенка и бросилась с ним в воду. Это был сигнал к началу массового самоубийства Тайра, которые начали бросаться в море или искать гибель в рукопашных схватках с Минамото.

Род Тайра в этой битве был окончательно разгромлен, и его феодалы уже не смогли оправиться от поражения.

После разгрома врага Ёритомо решил наконец избавиться от младшего брата Ёсицунэ, опасаясь за свое место верховного правителя. Сделать это было легко, так как Ёсицунэ был оклеветан, обвинен в своеволии и измене, выставлен в качестве противника двора. Верил в навет Ёритомо или нет, но Ёсицунэ со своей славой, почти всеми победами, принадлежавшими ему в гражданской войне, явно уже был не нужен. Сражаться было не с кем. Поэтому без зазрения совести Ёритомо приказал убить своего младшего брата. Начались преследования и погони. На время Ёсицунэ удалось скрыться от врагов у друга его семьи Фудзивары Хидэхиры, вассала дома Минамото, на севере Хонсю в одном из его поместий в провинции Муцу, но тот весной 1189 года умер. Перед смертью Хидэхира завещал передать Ёсицунэ управление своей феодальной армией и провинцией. Но вопреки воле покойного, власть в провинции захватил его сын Ясухира. Сын старика, следуя якобы приказу императора и желая выслужиться перед правителем, напал со своими вассалами на Ёсицунэ в его убежище около реки Коромо. Все друзья и телохранители Ёсицунэ в неравной схватке были перебиты. Последним защитником героя был бесконечно преданный ему Бэнкэй, который, защищая хозяина своей огромной алебардой, был поражен десятками стрел. Сам Ёсицунэ, чтобы не попасть к предателям в плен, пошел по пути славной смерти: убил мечом двадцатидвухлетнюю жену, свою четырехлетнюю дочь и совершил обряд сэппуку.

Голову Ёсицунэ в сосуде с сакэ вассалы Ясухира отвезли Ёритомо. Считалось, что голова врага, доставленная сюзерену, является свидетельством доблести и знаком победы над недругом. Даже если самурай сам совершил самоубийство. Часто это проверить было невозможно. За такую «смелость» Ёритомо не похвалил сына Фудзивары, а ввел свое непосредственное правление во владении Ясухиры, лишив его всего. Еще через некоторое время Ясухира пал от руки своего же вассала-предателя.

Что касается Ёсицунэ, то кончина очень популярной личности увековечила его как одного из самых трагических героев Японии. Ёсицунэ стал постоянным персонажем драм в театрах но и кабуки.

Ёсицунэ любили и воины клана Минамото, и простолюдины, в связи с чем очень многие люди отказывались верить в его смерть. Гибель любимого героя, превратившегося в мифологическую личность, породила массу легенд, связанных с его чудесным спасением. Согласно одной из легенд, Ёсицунэ с острова Хонсю перебрался на Эдзо (Хоккайдо), где был принят аборигенным айнским населением и стал править им. Некоторые айны верили даже в свое происхождение от Ёсицунэ. В устной айнской фольклорной традиции Ёсицунэ часто отождествляется с небесным божеством Окикуруми (Аиойна камуй), боровшимся против зла, духов и плохих людей. Культурный герой Окикуруми являлся просветителем и учителем коренного населения Японских островов, с ним связывается также появление у айнов материальной и духовной культуры, навыков хозяйственной деятельности. Окикуруми якобы научил айнов не есть сырой пищи и отучил от людоедства. По другой легенде, Ёсицунэ достиг острова Сахалин и был убит там сахалинскими айнами. Однако самая оригинальная легенда говорит о том, как Ёсицунэ очутился в Монголии, получил там власть, уважение и что он и Чингисхан являлись одним и тем же лицом. Действительно, в судьбах этих двух знаменитостей много схожих черт. Даты их рождения приходятся на одно и то же время: Чингисхан родился около 1155 года, Ёсицунэ – в 1159 году. Оба были удачливыми людьми, способными и талантливыми полководцами, известными в народе и популярными в войсках. Но на этом совпадения заканчиваются. Людям всегда хотелось и хочется верить в чудеса.

Впоследствии Ёритомо «убрал», на всякий случай, и второго своего брата Нориёри, хотя его верховной власти никто не мешал и не угрожал и она уже и так была в его руках.

В 1192 году Минамото Ёритомо принял от малолетнего императора Го-Тобы титул Сэйи тай сёгун, то есть «Великий полководец, покоритель варваров» (под варварами подразумевались коренные жители Японского архипелага айны, с которыми японцы воевали уже несколько столетий; титул сёгун давался военачальникам, воевавшим с аборигенами только на время боев). Все было обставлено так, что Ёритомо получил титул сёгуна от императора на совершенно законных основаниях, признававшего де-факто военное правление Минамото. Титул сёгуна с этого времени стал наследственным. Главой сёгуната – военного правительства бакуфу (от «баку» – открытая, без верха, палатка, занавес и «фу» – главная ставка, управление) – был сам сёгун, считавшийся наместником императора, правившим Японией де-юре. Бакуфу представляло собой первое самурайское военное правительство, отражавшее интересы правящего сословия и служившее самурайству. Сёгуны, правившие после Ёритомо, преследовали якобы интересы императоров и исполняли их волю.

Ёритомо не стал переносить свою столицу в Киото, а оставил ее в своей бывшей военной ставке на востоке Хонсю в городе Камакура, превратившемся в центр политической деятельности Японии.

Скончался Ёритомо в 1199 году после падения с лошади. Народная молва объясняла падение испугом животного, которое неожиданно шарахнулось в сторону, «увидев призрак брата сёгуна, Ёсицунэ».

Наследниками Ёритомо были его сыновья Ёрииэ и Санэмото, личности бездарные, безвольные и запуганные своим отцом и матерью Ходзё Масако, представительницей все того же военного рода Ходзё, правил которым дед Ёрииэ Ходзё Токимаса. Сёгуном Ёрииэ был недолго. Когда он заболел, совет старших должностных лиц при бакуфу разделил полномочия Ёрииэ между его сыном, младенцем Итиманом, и младшим братом – одиннадцатилетним Санэтомо. Сиккэном, то есть регентом, был назначен Ходзё Токимаса. Ёрииэ это не устраивало, и он задумал заговор против опекунов. Заговор провалился. По приказу дедушки Токимаса Ёрииэ сначала отправили в ссылку, а затем убили. Сёгуном стал Санэмото, но правил он всего 6 лет, погибнув в результате мести своего племянника, синтоистского священника, мстившего за смерть отца.

С этого времени власть окончательно перешла в руки феодалов клана Ходзё, принявших титул сиккэнов, также наследственно. Ходзё не были сёгунами, но исправно выполняли их функции и, по сути дела, функции того же военного правительства. Власть Ходзё была чрезвычайно сильна, и правили они более столетия, до 1333 года.

Таким образом, итог войны между сильнейшими феодальными кланами Японии заключался в победе рода Минамото, утверждении бакуфу – военного правительства (сёгуната) и превращении государства на шесть с половиной столетий в военную организацию. Сёгун начал считаться наместником императора, практически потерявшего к тому времени реальную власть, а сословие воинов с этого времени правило на Японских островах вплоть до 1868 года, когда режим военной диктатуры был насильственно снова заменен властью императора в результате так называемой революции Мэйдзи.

Важным здесь было то, что многолетняя милитаризация феодальной Японии передала свое влияние новому капиталистическому государству, которое, опираясь на военное прошлое, продолжило его традиции в политике XIX – первой половины XX столетия.

Военные правительства и режимы Японии (1192–1867)

Монгольские вторжения 1274 и 1281 годов

Приблизительно в то же время, когда в борьбе за власть в Японии победил Минамото-но Ёритомо, в Монголии, на всемонгольском курултае 1206 года (съезде степной аристократии), Тэмуджин из рода Борджигин принял титул Чингисхана, став Великим ханом и верховным правителем монголов. Он очень быстро проявил талант руководителя и организаторские способности, объединив разрозненные монголоязычные племена и создав независимое государство. Вскоре Монголия, благодаря усилиям Чингисхана, ставшего одним из наиболее удачливых и известных завоевателей земли, и его последователей, превратилась в империю, занимавшую колоссальную территорию, практически большую часть известного в XIII веке мира.

Достичь таких успехов руководителям Монголии удалось за счет создания в высшей степени боеспособной и дисциплинированной армии, основу которой составляла конница, напору которой на открытом пространстве никто противостоять не мог, и военизация монгольского общества. Все было подчинено в основном только военным целям, все работали на войну, но не на развитие производительных сил или производство чего-либо. Хорошо владели оружием не только воины, но и старики, женщины и дети, которые могли превосходно скакать на конях, стрелять из лука и рубить саблями.

В 1260 году в Монголии к власти пришел внук Чингисхана Хубилай (храмовое китайское имя Ши-цзу), ставший 5-м Великим ханом. Хубилай мечтал присоединить к империи новые земли – всю Восточную, Юго-Восточную и Южную Азию.

После того как в 1271 году в распоряжении хана оказалась северная часть Китая, Хубилай объявил о ее вхождении в состав Монголии. Династия Чингисидов стала называться китайским названием Дай Юань – Великая Изначальная. К 1273 году Хубилаем была завоевана Корея. Полным ходом продолжалось завоевание южносунской империи Китая.

Но еще до завоевания Северного Китая и Кореи Хубилай обратил свое внимание на Японию – богатую страну, населенную независимым, смелым и воинственным населением. Он хотел, чтобы империя имела еще и провинцию за морем. Монголам нужны были все новые и новые территории и людские массы для эксплуатации.

В 1266 (или 1267) году хан сделал первую дипломатическую попытку установить связи с Японией и склонить ее военное правительство к покорности Монголии, послав туда полномочных представителей с ультимативным государственным письмом Властителя Великой Монголии. В нем он требовал от императорского двора и, соответственно, от бакуфу немедленно прислать к Великому хану послов с данью и признать Японию вассальным государством по отношению к Монгольской империи со всеми вытекающими отсюда последствиями. В случае отказа Хубилай грозил японцам военным вторжением и порабощением страны. Письмо достигло Японии только в 1268 году. Помешала непогода и другие обстоятельства. Но попытка могучей империи, перед силой которой трепетали многие народы, заставить Японию подчиниться окончилась полной неудачей.

Обе стороны были раздражены и возмущены поведением противников. Друг другу противостояли две военизированные общности. По мнению монгольских правителей, равных Монголии и независимых от нее государств быть на земле не должно. Эти государства, как считали монголы, просто не имели никакого права на самостоятельное существование на земле в силу божественной небесной предопределенности и исключительности Монголии.

Япония тоже имела своих богов, направлявших ее население на истинный путь, хранивших японцев от всяческих неприятностей и напастей, поддерживавших их в борьбе против всего чужого и иноземного. Поэтому послание монгольского владыки и изложенные в нем условия оскорбили находившегося в то время на престоле 90-го императора Камэяму и привели в крайнее возбуждение и замешательство его двор.

У военного правительства Японии, главой которого являлся в то время восьмой регент (сиккэн) рода Ходзё Ходзё Токимунэ (институт регентства при сёгунах Минамото был введен родом Ходзё в 1203 году, прибравшим власть к своим рукам почти на полтора столетия), письмо вызвало резко негативную реакцию и нескрываемую ярость. Военные не желали ни с кем делиться властью и кому-либо подчиняться, тем более иноземцам. Военный совет правительства дал монголам понять, что никаких разговоров вообще и уступок и быть не может. Бакуфу не допустило монгольских послов к императору в Киото, и те, проведя в Японии около полугода, вынуждены были вернуться без результата обратно в Монголию. Точно так же были проигнорированы и все последующие письма верховного правителя Монголии.

Хубилай уяснил, что с этого момента начинается открытое противостояние двух сторон, понял, что дипломатические усилия, избавлявшие его от огромных материальных затрат и применения военной силы, бесперспективны, и со всей серьезностью начал готовиться к захвату островного государства, наказанию его правителей и населения. Впервые судьба приготовила японцам, чье дело было правым, серьезное испытание, поставив Японию перед угрозой страшной агрессии из-за рубежа. Ни много столетий ранее и ни много веков позже территориальной целостности Японии никто со стороны так не угрожал, как это сделали монголы.

Хубилай лично на военных советах монголов выслушивал многочисленные соображения своих военачальников по поводу начала и дальнейшего ведения боевых действий на японских территориях. Монголы только в общих чертах знали, кто такие японцы и какими были их воины. Они плохо представляли себе, как воюют японцы и как вообще вести боевые действия на территории Японии с ее возвышенностями и горными массивами. С японцами не воевали также ни китайцы, ни корейцы, во всяком случае уже последние семь-восемь веков. Но у монголов никаких сомнений не было, только уверенность в себе. Пока что они только побеждали, и во многих случаях побеждали более многочисленного и сильного противника меньшим числом. Однако самоуверенность в данном случае могла сыграть для монголов плохую роль. Сил вторжения, которыми Хубилай планировал обойтись при оккупации Японии, не хватило бы даже для захвата только Кюсю, тем более что на китайцев и корейцев, которые должны были воевать по принуждению, надеяться не стоило. К тому же монголы с их войнами на суше совершенно не имели опыта десантных операций и не знали, что такое тайфуны в осеннее время года около острова Кюсю. На знания китайцев и корейцев они не обращали, очевидно, внимания, так как запланировали вторжение в пределы Японии на осеннее время.

Как всегда, монгольские полководцы надеялись на свою испытанную во многих сражениях конницу, равной которой не было ни в Азии, ни в Европе. Поэтому основной упор во время военных совещаний в военной ставке хана военачальники Хубилая делали именно на конные соединения монгольской армии. В этой связи предполагалось перебросить в Японию достаточное число подразделений конницы, для чего Хубилаю предлагались разные варианты доставки конников на Японские острова, в том числе и фантастические по тем временам. В частности, по одному из них, между Корейским полуостровом и Японскими островами (островом Кюсю), через архипелаг Цусима и остров Ики – кратчайшее расстояние между материком и Японией – предполагалось соорудить плавающий подвижный (понтонный) мост, по которому массы монгольских всадников должны были достичь цели.

Хубилай всегда любил все эффектное. В одном из сражений он руководил своими войсками с большой платформы, укрепленной на спинах четырех слонов. В случае со вторжением в Японию подобный эффектный проект, разумеется, был неприемлем по техническим соображениям. Изобретательные китайцы, правда, на многое были способны, но из-за огромного количества материалов и плавсредств, необходимых для сооружения подобного рода переправы через пролив, план понтонного моста становился нереальным. Поэтому решено было доставить монгольских воинов с их конями в Японию на больших китайских и корейских кораблях. Для того чтобы построить такие корабли и снарядить армаду всем необходимым, монголы мобилизовали почти все прибрежное корейское население. Сооружались корабли также и на китайских верфях, где на войско хана монголы заставили работать китайцев. Управлять военными кораблями предписывалось корейским и китайским морякам, так как монголы не имели никаких мореходных навыков.

В Японии не знали, какова будет численность войск врага и когда начнется монгольское вторжение, хотя в Китае и Корее было достаточно японских шпионов и осведомителей. Монголы всегда старались следовать своему принципу неожиданного начала боевых действий и никогда не объявляли о своем намерении напасть на противника, а начинали боевые действия внезапно, без предупреждения. Ввиду этого сразу же после отъезда послов бакуфу начало мобилизацию воинов на Кюсю и стягивание сил в предполагаемые районы высадки противника, а также патрулирование побережий острова.

Японцы сотни лет воевали лишь с айнами, вооруженными копьями, простыми луками и стрелами, что больше напоминало партизанские войны, и последние столетия – сами с собой. Они ничего не знали о стратегии и тактике монголов. Никогда против японских воинов не применялись осадные приспособления, изобретенные китайцами, оружие типа китайской огнеметной артиллерии (баллисты) и другие машины метательного типа, посылавшие в неприятеля сосуды с зажигательной смесью, а также шары, начиненные порохом, со страшным грохотом взрывавшиеся в расположении оборонявшихся, убивавшие, калечившие и обжигавшие воинов противника. Во время наступления монголы, прикрывая передовые наступающие отряды своих войск, выпускали в неприятеля большое количество отравленных стрел. Об этом японцы тоже имели лишь смутные представления.

Угроза иноземного вторжения активизировала не только государственных и военных, но и многочисленных религиозных деятелей – синтоистских и буддистских священников, обратившихся к божествам с мольбами о спасении Японии.

Подготовка армады была трудным делом и затянулась, но в начале ноября 1274 года с южной оконечности Корейского полуострова из порта Хаппо (современный Масан) к Японским островам все-таки вышла большая группа кораблей монголо-китайско-корейского флота, насчитывавшая примерно 900 плавсредств разных размеров, с более чем 100 тысячами матросов и около 40 тысячами воинов. Ядро армии вторжения составляли монголы, в том числе и воинственные татары. Китайские, корейские и чжурджэньские войска считались союзниками монголов, но направлялись в этот поход не по своей воле. Началось монгольское нашествие, получившее в японской истории название Гэнко или Моко сюрай.

Первыми на пути захватчиков были острова Цусима (острова Камидзима и Симодзима) и остров Ики. На этих островах агрессорам противостоял всего лишь небольшой отряд самураев (около 200 воинов), возглавляемый Сукэкуни Сё из рода Тайра, потомком Тайры Томомори. Монголы быстро сломили японское сопротивление. В сражениях при небольших населенных пунктах Комода на островах Симодзима и Кацумото и острове Ики малочисленные самурайские дружины, сражавшиеся с исключительным мужеством, были полностью перебиты. С гражданским населением, помогавшим по мере всех своих сил японским воинам, монголы расправились с такой жестокостью, что она ужаснула даже самураев.

Половина пути до Японского архипелага была пройдена, и ключевые позиции для дальнейшего продвижения заняты.

18 ноября 1274 года монголы достигли на кораблях северо-западного побережья острова Кюсю, вошли в залив Хаката и на следующий день высадились на берег. Японцы быстро получили подкрепление из других районов Кюсю, но сил явно не хватало. Патриотизм и отчаянность оборонявшихся японских воинов не могли помешать вторжению многочисленного, сильного и в высшей мере организованного врага. Монголов в заливе Хаката было намного больше, чем японцев. Однако Хубилай понимал, что для развития успеха сил монголов и их союзников будет недостаточно. Но при успешном и быстротечном ходе операции этого должно было хватить, как полагал хан, для склонения руководителей островной страны к покорности и подчинению могучему противнику.

Первый день сражения на острове Кюсю для захватчиков был успешным. Они прекрасно организовали наступление. Соединения монгольских воинов проводили атаки в полном взаимодействии друг с другом, используя различные сигналы, подаваемые с помощью колоколов и гонгов. В течение дня монголы вытеснили с позиций на побережье залива японцев, впервые столкнувшихся с новой для них тактикой ведения боевых действий. Монголы с боями заняли поселки Имадзу и Акасака и вступили в ожесточенное сражение с незначительными по численности силами японских воинов на подступах к местечку Хаката (нынешний город Фукуока).

В захваченных поселках, так же как и на островах Цусима и Ики, запылали храмы и дома местных жителей. Захватчиками было подожжено синтоистское святилище Хакодзаки. Вслед за этим начался грабеж и истребление мирного населения. Стариков, больных и немощных людей захватчики нещадно уничтожали на месте. Японским женщинам, предназначенным для отсылки в Китай и Монголию, монголы прорезали кинжалами ладони насквозь, продевая через образовавшиеся отверстия веревки и цепи, и тащили затем несчастных к своим кораблям, где привязывали их к корабельным конструкциям в носовой части судов.

К концу дня кровавая битва начала подходить к завершению. Самураи понесли существенные потери, но было убито и множество монгольских воинов. К исходу сражения у обеих сторон кончились стрелы. Был ранен китайский полководец Лю, являвшийся главнокомандующим экспедиционными силами. Ранение было настолько серьезным, что через некоторое время он скончался. В этой связи монголы, потерявшие своего верховного командующего, измотанные упорным сопротивлением японских воинов, вынуждены были отойти на ночь к своим кораблям, стоявшим на якорях в бухте Хаката, для отдыха, подсчета потерь, пополнения запаса стрел и перегруппировки, а оставшиеся силы японцев отошли от побережья под защиту своих оборонительных сооружений, где стали ждать подкрепления. Сражение должно было продолжиться на следующий день с новой силой.

Однако вечером, к счастью для защитников Японии, поднялся ветер, все усиливающийся и превратившийся затем в смертоносный тайфун, один из тех, которые часто обрушиваются осенью на юго-западное побережье Кюсю. Шторм заставил монголов вывести корабли из бухты в открытое море с тем, чтобы их не выбросило на берег и не побило о прибрежные скалы. За ночь свирепый ураган разметал по водной поверхности весь флот неприятеля, отправив на дно его лучшую часть, более 200 кораблей, и утопив в морской пучине 13,5 тысячи монгольских, китайских и корейских матросов и воинов вместе с их боевыми конями. Потрепанные остатки армады в полном беспорядке вынуждены были вернуться в Корею.

В японской истории это неудачное нашествие монголов, кроме Гэнко, получило еще название Бунъэй-но эки – «Война годов Бунъэй» (годы Бунъэй, по японской традиции летосчисления, продолжались с 1264 по 1275 год), то есть война, которая шла в годы правления императора Камэямы, правившего в 1260–1274 годах.

В Японии праздновали победу, благодаря японских богов за помощь в отражении серьезной иноземной агрессии. Ни у кого из японцев не было никакого сомнения в том, что именно национальные японские божества спасли страну от ужасной и смертельной беды, послав на врагов разрушительный ураган, который безжалостно потопил корабли неприятеля и уничтожил его многочисленные боевые силы.

Монголы никогда не прощали проигрышей, были злопамятными и мстительными. Они всегда возвращались именно туда, где их постигла неудача, с тем чтобы достичь успеха. Сопротивление противника озлобляло их. Но, победив его, монголы уже не щадили никого, и японцы смогли в этом убедиться на личном опыте.

Гибель лучших сил флота у берегов Японии не обескуражила Хубилая. Неизвестно, была ли трагедия просчетом хана и его полководцев или следствием самоуверенности монгольских военачальников. Но, как и прежде, верховный правитель Монголии был одержим желанием во что бы то ни стало овладеть Японией и ее населением. Долго ждать японцам не пришлось. Уже в следующем, 1275 году Хубилай возобновил свои притязания к Японскому государству, послав туда вновь монгольских послов с требованием подчиниться непослушным японцам Великой империи. Послы знали, что их ждет поле резни, устроенной монгольскими войсками на островах Цусима и Кюсю, но держали себя гордо и уверенно, как подобает представителям великой страны. Однако ни угрозы, ни ультиматумы не возымели никакой силы. По приказу руководителя военного правительства Ходзё Токимунэ и двора японского императора, формальным главой которого продолжал оставаться Камэяма, отрекшийся от престола в пользу своего малолетнего сына Го-Уда в 1274 году, посланцы Монголии были обезглавлены.

Ожидая повторного вторжения, стратеги бакуфу проанализировали все свои недостатки, срочно реорганизовали систему обороны береговых укреплений на юго-востоке, а также севере Кюсю. Решено было удлинить прежние укрепления и построить новые земляные валы, каменные стены и оборонительные башни, задействовав для этого всех местных жителей из ближних прибрежных районов и отдаленных от мест предполагаемых боевых действий крестьян. Туда, где должны были опять высадиться войска неприятеля, начали стягивать самурайские дружины.

Японцами также была разработана тактика морских сражений, которая подразумевала формирование специальных подвижных отрядов малых атакующих боевых лодок. Их предназначением было препятствовать высадке монгольских воинов на берег. Натренированные самураи на своих лодках должны были быстро приближаться к крупным монгольским кораблям и стремительно брать их на абордаж, уничтожать на них живую силу врага и после этого сжигать суда.

В 1279 году войска Хубилая расправились с Южным Китаем и династия Сун прекратила свое существование. Высвободились новые территории и большие силы для того, чтобы поставить наконец Японию на колени. Хубилай в последний раз попытался склонить ее правительство к смирению дипломатическим путем, послав на острова своих посланников. Послы великого хана держали себя надменно и нагло. На этот раз они потребовали еще большей дани и грозили еще большими карами в случае отказа. Все попытки монголов, однако, были тщетными. Угрозы только раздражали японских правителей. Подобно предыдущим представителям хана, иноземные послы были обезглавлены, а их головы отправлены в мешках хозяину.

Хубилай был взбешен. Он немедленно объявил Японию провинцией своей империи и отдал приказ о подготовке новой военной экспедиции с целью уничтожения непокорного государства и физической ликвидации ее глав. На этот раз хан решил окончательно разделаться с противником и выделил для этого силы, во много раз превосходившие те, которые он послал к берегам Японских островов в 1274 году.

Второе нашествие было назначено на весну – лето 1281 года, когда около Кюсю бывает меньше тайфунов. В начале 1281 года началась подготовка новой армады. По планам завоевателей, к Японии должны были на этот раз подойти две группы кораблей с разных сторон. В первой флотилии (восточной группе) было 900 кораблей с примерно 42 тысячами монгольских, корейских и китайских воинов. Как и прежде, она выходила из корейского порта Хаппо. Вторая флотилия – главные силы (южная группа) – насчитывала около 100 тысяч человек, разместившихся на 3500 кораблях, и выдвигалась из китайского портового города Нинбо (современная провинция Чзэцзян). Общее командование военными действиями Хубилай возложил на монгольского полководца Алахана.

Никогда ни прежде, ни впоследствии в истории не составлялось армии вторжения больше, чем монгольский флот 1281 года, – ни по количеству кораблей, ни по численности войск.

Второй экспедиционный флот Хубилая состоял из больших, размером превышавших 70 метров, средних и малых военных кораблей, а также большого числа вспомогательных судов, предназначенных для транспортировки продовольствия и питьевой воды. Помимо пеших войск на кораблях монголов размешались конные отряды монгольской кавалерии, новейшие по тому времени осадные орудия, всевозможные метательные машины для обстрела береговых укреплений японцев. Кроме того, на ряде кораблей имелись небольшие кузницы для изготовления подков для коней, ремонта оружия и военного снаряжения. Прочные корпуса боевых кораблей снаружи укреплялись еще и металлическими листами, а на верхних палубах были сооружены конструкции с прикрепленными на них шкурами животных, предназначенными для защиты воинов от стрел неприятеля. Для маневрирования в прибрежных водах корабли снабжались веслами и гребными колесами.

Годы, прошедшие после первого вторжения монголов, не прошли и для японцев даром. Они правильно рассчитали намерения врага, снова избравшего исходным пунктом нападения остров Кюсю, и построили в бухте Хаката ряд защитных каменных укреплений. Одна из массивных каменных стен имела высоту 2,5 метра и протяженность 20 километров. Береговые стены прикрывали также синтоистские святыни – храм Сумиёси-дзиндзя, Хакодзаки-гу, который был сожжен монголами при нашествии 1274 года, но после этого восстановлен, и святилище Касии-гу. На берегу японцы воздвигли башни и сторожевые вышки для наблюдения за водной поверхностью, а между морем и защитными сооружениями устроили массу всевозможных ловушек, которые должны были при первых же шагах агрессоров по японской земле остановить их и помешать продвижению вперед.

Намного лучше были подготовлены конные соединения и пехотинцы. Армия сёгуната на Кюсю состояла из 100 тысяч самураев, еще 25 тысяч человек располагались на соседнем острове Хонсю в резерве.

Для войны на воде японцами были построены небольшие, но чрезвычайно подвижные и легкие гребные лодки. Назначением их экипажей было быстро подойти к неприятельским кораблям, взобраться на них, уничтожить воинов-десантников и матросов и поджечь громадины.

Боевой дух японских войск был очень высок – люди защищали родину. Даже японские пираты – вако (дословно – «японские бандиты»), состоявшие из контрабандистов и ронинов (самураев, потерявших вассалитет), которые в течение первой половины XIII века терроризировали прибрежное население Кореи, временно оставили свое преступное ремесло и присоединились к правительственному флоту.

Япония была готова к отражению новой агрессии. Были готовы к вторжению монгольских орд и острова Цусима и Ики, гарнизоны которых, как и в 1274 году, должны были погибнуть первыми.

Тем временем японские шпионы сообщали с континента малоутешительные вести. Силы вторжения были так велики, что их нельзя было сосчитать даже приблизительно.

В июне 1281 года из того же корейского порта Хаппо и другого, Окпо, с Корейского полуострова вышла первая группа кораблей агрессоров. Приблизительно в это же время началась погрузка на корабли второй группы, которая тоже должна была отправиться к берегам Японии из Южного Китая, но она по разным причинам организационного характера опоздала и вышла только в конце июля.

Иноземцы, как и в первый раз, вошли в бухту Хаката. 23 июня они высадились на берег, но, не сделав по земле Японии и нескольких шагов, попали под жестокий удар японских лучников. На место погибших подоспели новые отряды атакующих. Затем к берегу начали приближаться корабли с метательными машинами, обстреливавшими японские позиции.

Несмотря на то что огнем китайской метательной артиллерии многие береговые укрепления были сожжены, японцы не сдали своих позиций и битва продолжалась на том же месте, где и началась. Сражение на берегу, в котором японцы имели превосходство, продолжалось несколько дней. Однако никакой напор, казалось, не мог сломить стойкость обороняющихся.

Такая же ожесточенная борьба днем и ночью шла и на море, где монгольский флот был атакован японскими боевыми лодками. И здесь преимущество было на стороне японцев, так как громоздкие монгольские корабли не могли свободно маневрировать на воде. Многие монгольские корабли японцы сожгли, и, чтобы как-то обезопасить себя от таких нападений, монголы стали соединять суда корабельными цепями, создавая подобия крепостей.

Встретив такое неожиданно упорное сопротивление со стороны японцев и понеся существенные потери, монголы вынуждены были отойти от залива Хаката. Содействовали такому решению также начавшиеся в условиях страшной жары и скопления на кораблях большого числа монгольских и китайских войск инфекционные заболевания, унесшие за короткое время жизни нескольких тысяч человек.

В конце июля монголы встретились наконец с главными силами у острова Хирадо, расположенном у западного побережья Кюсю. Новую атаку всех войск монголов и их союзников на позиции японцев решено было осуществить в заливе Имари. На этот раз Японии грозила еще большая опасность.

Император и его аристократическое окружение, должностные лица высших рангов, чиновники военного правительства, синтоистское и буддийское духовенство в самый критический момент разворачивавшихся событий обратили свои мольбы к национальным синтоистским богам с просьбой о помощи. Главная церемония была совершена в центре молений – храме Исэ, традиционном месте паломничества. Экс-император Японии Камэяма обещал даже принести себя самого в жертву во имя спасения страны.

И именно в это время судьба еще раз спасла Японию и ее жителей. 16 августа 1281 года над районом сосредоточения монгольского флота разыгрался смертоносный тайфун, нередкий в этой части Восточно-Китайского моря. Ураган небывалой силы прошел над сушей и морем с юго-запада на северо-восток, переворачивая и разбивая друг о друга корабли вторжения. Те, кто пытался спастись, покинув гибнущие суда, находили смерть в водной стихии. До побережья добрались очень немногие. Через три дня ветер стих. Последствия катастрофы были поистине ужасными для монголов. 4 тысячи кораблей и около 100 тысяч воинов погибло в морской пучине.

Чудо свершилось второй раз там, где это было нужно, и синтоистские священнослужители истолковали все произошедшее как подтверждение особой божественной благосклонности к Японии и японскому народу. Жалкие остатки монгольского флота на поврежденных и изуродованных тайфуном кораблях покинули омывающие Кюсю воды и вновь в полном беспорядке вернулись в Корею. Те войска, которые успели высадиться на сушу, были полностью деморализованы и без поддержки, оружия, снаряжения и продовольствия, во враждебном окружении, не могли оказать достойного сопротивления японцам. Большинство оставшихся на берегу монголов, китайцев и корейцев были уничтожены самураями или обращены в рабство.

Вторая масштабная экспедиция монголов в японской исторической литературе была названа Коан-но эки – «Война годов Коан».

Однако и вторая неудача не обескуражила Хубилая. Людей в подвластных монголам Китае и Корее было много. Жизни их для хана ничего не стоили, впрочем, как и жизни монголов. Поэтому он начал готовить новый грандиозный поход, который был запланирован на 1286 год. Но ряд обстоятельств воспрепятствовал осуществлению третьей экспедиции на Японские острова. У монголов были проблемы и с другими территориями, завоеванными и еще непокоренными.

Неприятности были и у самого Хубилая. Умерли его любимая жена и любимый сын, наследник престола. Хан начал злоупотреблять алкогольными напитками, и здоровье его ухудшилось. В 1294 году верховный правитель умер, так и не овладев островами, расположенными к востоку от его империи.

Японцы тем не менее бдительности не теряли, и не напрасно. Преемник Хубилая Тэмур (Чэнь-цзун) в конце 1301 года опять направил к берегам Японии около 200 военных кораблей. Они подошли к островам Косики около юго-западного побережья Кюсю, и один из них приблизился в разведывательных целях к побережью.

В Японии по этому поводу был срочно созван верховный совет, на котором его члены вновь хотели направить мольбы японским богам с просьбой о защите страны от неприятеля. Однако высшие сановники (кугэ) этому воспротивились, заявив, что постоянная надежда только на богов может привести к их недовольству. В этой связи кугэ предложили упредить врага и атаковать его вперед. Но со стороны монголов все закончилось только разведывательным рейсом. Рисковать еще раз они не стали.

Ветер, который разбил монгольскую армаду, с этого времени начал называться в японской истории камикадзе – «божественный ветер», а монголы, китайцы и корейцы стали рассматриваться как недруги японцев. Особенно монголы и так называемые монголы-корейцы. Слова «монгол», как и «монголо-кореец» («мукурикокури»), в старояпонском языке попало в разряд страшных слов («ковай котоба»), таких, например, как «черт», и монголами еще до сих пор пугают иногда японских детей бабушки – носительницы старинных традиций: «Если будешь плакать, то с гор придут монголы. Поэтому лучше засыпай скорее».

Хотя реальной опасности нового вторжения со стороны монголов в пределы Японии не было, японцы продолжали держать западное побережье Кюсю в постоянной военной готовности практически до конца XIII столетия.

Гражданские воины и смуты XIV столетия

В XIV веке никто Японию завоевать не пытался. Страсти кипели только внутри страны. Но как все это происходило? Это были исключительно кровавые столкновения, сопровождавшиеся тысячами, десятками и сотнями тысяч убитых.

Самураи клялись в верности своим господам и на поле боя всеми силами пытались продемонстрировать свою отвагу и военное искусство, заслужить у феодала похвалу и вознаграждение. Доказательством силы и умения воевать были отрезанные головы поверженных противников, которые надлежало предъявлять господину для оценки храбрости. Это было обязательным обычаем самурайской действительности Средних веков. В плен сдаваться было не принято, все равно пленного врага убили бы. Бороться следовало до конца, до славной кончины, а если пасть в бою было не суждено и не было другого выхода, то нужно было прибегнуть к самоубийству путем вскрытия живота – сэппуку (харакири). Очевидно, сэппуку за всю военную историю Японии было произведено сотни тысяч раз. Самоубийством кончали также жены и родственники проигравших сражения самураев. Иногда в боях участвовали большие группы войск – по 50, 100 и более тысяч человек, и очень многие воины гибли в таких битвах. Не исключением в феодальных войнах были предательства, измены и просто переход части войска одного феодала на сторону его противника.

Итак, после монгольской агрессии экономическое положение в государстве резко ухудшилось. Как это обычно бывает, в числе виновных оказались властители Японии, а именно правившие регенты рода Ходзё. Но даже и не в этом было дело. Некогда могущественнейший род Ходзё начал терять свою силу, влияние и популярность, погрязнув в злоупотреблениях и разврате. С правителями и их окружением так часто бывает при сытой жизни. Самурайские кланы открыто начали выражать свое недовольство камакурскими правителями. Этим воспользовался император Го-Дайго, решивший прибрать всю власть к своим рукам. Го-Дайго попытался сделать это военным способом, заручившись поддержкой могущественных военных родов и своих союзников. Несколько сражений с войсками бакуфу, однако, он проиграл и был сослан в 1332 году правителями Камакура на остров Оки. Но союзники у Го-Дайго оставались, в частности верный и чрезвычайно преданный вассал Кусуноки Масасигэ из рода Кусуноки, который начал воевать за дело императора и открыто, и партизанскими методами. В его деяния входила успешная оборона крепостей Акасака и Тихайя. Кусуноки проявлял во время своих боев чудеса храбрости и смекалки.

Все это было описано летописцами в хронике того времени «Тайхэйки» – «Хронике Великого мира».

Кусуноки брал умом, а не численностью. При обороне крепости Акасака его воины соорудили фиктивную оборонительную стену. Когда самураи бакуфу начали карабкаться на нее, воины Кусуноки подрубили опоры и веревки, на которых она держалась, и недруги были придавлены бревнами стены. Второй штурм также не удался. Но численный перевес рано или поздно принес бы Ходзё победу. Поэтому Кусуноки со своими воинами тайно покинул крепость Акасака, а перед уходом поджег ее. Самураи Ходзё решили, что сторонники императора покончили с собой, решив после самоубийства сгореть в пламени пожара, не доставшись врагам со своими головами, и возрадовались победе. Но Кусуноки и его воины ушли незамеченными и начали сразу же после поджога укрепления Акасака строить другую крепость – Тихайя. При обороне Тихайя, сооруженной на горе Конго, Кусуноки обманул врага с помощью тряпичных кукол, одетых в самурайские доспехи и привязанных к деревьям и ограде крепости. Лучники Ходзё поддались на обман и подумали, что приближаются к настоящим недругам, осыпая их стрелами. Самураи Кусуноки выждали и внезапно из-за укрытий открыли ответную стрельбу, убив множество врагов и не понеся потерь.

Куклы были использованы Кусуноки еще раз для пополнения его воинами запаса стрел. Одетые в доспехи свертки тряпок самураи из Тихайя начали спускать по веревкам вниз по стене. Войска Ходзё, думая, что это вылазка врага, выпустили в кукол тысячи стрел. Кукол воины Кусуноки подняли наверх вместе со стрелами. Так продолжалось несколько раз, пока самураи бакуфу не привыкли к этому. А тут произошла уже настоящая ночная вылазка, и правительственные солдаты понесли в ней большие потери. Крепость Тихайя при численности оборонявших ее 2 тысяч человек так и не была взята войсками бакуфу, превосходящими ее во много раз.

Справиться с умным предводителем сторонника императора и другими феодалами, собиравшими все новые и новые войска, бакуфу прежними методами и силами не могло и начало серьезно готовить новые армии.

Правительство привлекло на свою сторону двух крупных феодалов – Асикага Такаудзи и Нитта Ёсисада с не менее крупными армиями. Но в самый ответственный момент эти два военачальника предали Ходзё, перейдя на сторону императора. Этого и надо было ожидать, об этом надо было подумать. Оба главы кланов были из ответвлений рода Минамото (Асикага представлял собой провинциальную ветвь рода Минамото). Ходзё относились к клану Тайра.

Летом 1333 года Асикага захватил Киото, а Нитта атаковал войска Ходзё в его штаб-квартире в Камакура. Практически два этих полководца сокрушили власть сиккэнов Ходзё, истребив почти всю верхушку этого клана. Последний регент Ходзё со своим окружением совершил самоубийство. Сиккэны прекратили свое правление, а с ними и сёгунат Минамото, которому они служили.

Го-Дайго вернулся к власти и не желал ею с кем-либо делиться. Асикага и Нитта тоже рвались к главенству. Каждый из них хотел стать сёгуном.

Противники опять начали готовиться к войне. В конечном итоге в этом потивостоянии Асикага победили основные силы Нитта и императорские войска. В огне сражений погиб и Кусуноки, стратегических советов которого император Го-Дайго и его советники не послушались. Но война продолжалась и окончилась опять-таки в пользу сильнейшего – Асикага Такаудзи (1305–1358), которому принадлежит заслуга основания второго сёгуната, просуществовавшего более двухсот лет.

Остатки войск Нитты Ёсисады продолжали и продолжали сражаться, но все равно проиграли.

Асикага лишил Го-Дайго, сдавшегося победителям, императорского звания, посадив на его место принца Комё. Однако неугомонный Го-Дайго бежал из-под ареста в Ёсино и основал там в 1337 году Южную императорскую династию, в противоположность Северной, оставшейся в Киото. Две династии существовали до 1392 года, и этот период в японской истории получил название Намбокутё – «Северная и южная династии».

Титул сёгуна Асикага Такаудзи получил от им же и возведенного на престол императора Комё. Южный и северный дворы продолжали между собой борьбу. Используя это противостояние, в войны втягивались различные группировки, желавшие приобрести для себя выгоды. Воевали друг против друга даже родственники.

Южная и Северная династии воевали до 1392 года. В 1392 году третий сёгун Асикага Ёсимицу решил прекратить эту войну, вернул Южную династию в Киото и пообещал, что престол императоры двух династий будут занимать по очереди. Но сёгун не сдержал своего обещания.

Авторитет сёгуна тем временем стремительно падал, как, впрочем, становилась все слабее и его власть. Сёгуны Асикага не могли остановить анархию, нарастающую в провинциях. Период междоусобиц и феодальной раздробленности характеризовался потерей контроля военного правительства Асикага над страной, децентрализацией государственной власти и падением режима сёгуната. Воевать начали все против всех. В истории Японии началась длительная и кровавая смута – период Сэнгоку дзидай – Эпоха воюющих провинций, которая продолжалась более столетия – с 1467 по 1568 год.

Главной в период Сэнгоку дзидай была сила, с помощью которой у слабого можно было отнять все – власть, поместья, ценности и имущество, людей и жизнь людей. В военные действия в этот период были втянуты почти все крупные и мелкие феодалы и их самурайские дружины, а также крестьяне, горожане и другие слои населения Японии. Приобретение нового стало основным принципом периода. Правительство ничего уже не могло сделать, так как силы у него не было. Оставалось только наблюдать.

Эпоха воюющих провинций началась со смуты годов Онин (по названию годов правления (1467–1469) из-за наследования места девятого сёгуна Асикага. Война Онин, длившаяся десять лет, привела к расколу в руководстве сёгуната и окончательной потере его авторитета и власти. Полный произвол привел к появлению особой новой прослойки феодальных князей – сэнгоку даймё («князей периода смуты»), владевших большим числом независимых поместий.

На войне Онин смута не окончилась. Постоянные междоусобицы стали обычным явлением Эпохи воюющих провинций в течение второй половины XV и большей части XVI века. Считается, что Асикага начали управлять Японией уже в 1333 году, формально их сёгунат существовал до 1573 года. Фактически он прекратил свое функционирование на несколько лет раньше. Именно в смутное время в конце правления сёгунов Асикага появились новые и незаурядные лидеры. Очевидно, это особенность всех трудных периодов в истории разных народов и стран.

Наиболее яркими фигурами конца Эпохи воюющих провинций были Такэда Сингэн, Уэсуги Кэнсин, Ода Нобунага, Тоётоми Хидэёси, Токугава Иэясу. Именно это время дало истории Японии имя Кусуноки Масасигэ, проявившего редкую преданность подвергшемуся ссылке после неудачного мятежа императору. В XX веке Кусуноки Масасигэ стал рассматриваться в качестве воина бесконечно преданного императору и образца для подражания, особенно в среде бойцов специальных самоубийственных сил в войне на Тихом океане. Каждый из вышеуказанных людей был способен на многое. Казалось, гражданской войне конца не будет, но первый, кто вплотную приблизился к прекращению междоусобных войн и объединению страны, был Ода Нобунага. Князь Ода, имевший владения в провинции Овари, был наиболее удачливым, хитрым и часто не выполняющим свои обещания, а самое главное, жаждущим власти в неограниченных размерах, хотевшим захватить всё. В то же время эти качества сочетались у него с тем, что Ода был думающим и талантливым полководцем. Опираясь на роль защитника сёгуна и императора, Ода объявил о том, что хочет прекратить в стране междоусобицы. Для этого он пригласил в 1570 году в Киото всех самых влиятельных даймё Японии, которые в действительности должны были стать вассалами Оды Нобунаги. Само собой разумеется, что тот, кто не пожелал бы этого сделать, подлежал уничтожению, чем и занимался Ода до конца своей жизни. Жестокий, но весьма действенный способ прекратить гражданскую войну в стране и начать ее объединение.

Князь провинции Овари Ода Нобунага (1534–1582) начал процесс объединения Японии. Завершили объединение страны его преемник Тоётоми Хидэёси (1537–1598), человек неаристократического происхождения, но весьма талантливый военачальник, один из наиболее выдающихся полководцев князя, часто называвшийся в народе просто по имени Хидэёси, и, затем, Токугава Иэясу (1543–1616), утвердивший третий сёгунат.

Особого внимания в борьбе за объединение Японии, превратившего ее в полнокровное государство, способное через два с половиной века влиять на события в Восточной Азии, конечно, заслуживает личность Тоётоми Хидэёси, являющегося наряду с Одой Нобунагой еще одним главным лицом в гражданской войне по объединению Японии. Своими решительными действиями и талантом полководца он ускорил процесс централизации власти и нормализации положения в стране. Без него война японцев друг с другом могла длиться еще сколько угодно.

Хидэёси был выходцем из крестьян и родился в феврале 1536 или в марте 1537 года в деревне Накамура в семье обычного крестьянина (другие считают, что его отцом был асигару – пеший воин) в провинции Овари (современная префектура Аити), властителем которой был князь Ода Нобунага. Желая перейти в сословие самураев, Хидэёси сменил несколько хозяев и наконец нанялся на службу к Оде в качестве слуги – «носителя сандалий». Ода сразу же отметил хозяйственные и организаторские способности нового слуги и начал приближать его к себе.

За свои успехи в хозяйственной деятельности, сообразительность и смекалку, недюжинный ум и храбрость, проявленные в его военных деяниях, Хидэёси был возвышен князем Одой. Хидэёси участвовал практически во всех основных сражениях гражданской войны второй половины XVI столетия на стороне Оды Нобунаги и испытал, что такое мятежи и предательства феодальных властителей, искавших в военных смутах и противостояниях выгоду для себя. В 1566 году он воевал с противным Оде родом Сайто, в 1570-м – против рода Асакура, в 1573-м принимал участие в уничтожении рода Адзаи. В 1575 году Хидэёси воевал в битве при Нагасино, где стрелки из аркебуз князя Оды, крайне эффективно и массово используя против врага огнестрельное оружие, наголову разгромили знаменитую конницу феодального князя Такэды. Хидэёси отличился в военных кампаниях, проводимых Одой, против рода Уэсуги в 1576 году и участвовал в 1577–1578 годах в войне с могущественнейшим кланом Мори, а также родом Ямана. За все свои военные подвиги и заслуги Хидэёси был произведен князем Оды в ранг генерала.

Однако настоящим полководцем Хидэёси был признан воинами Оды уже в 1570 году после успешного отражения им сил армии рода Асакура – властителей севера, провинции Этидзэн (современная префектура Фукуи). Вследствие измены одного из союзников Оды, чтобы не попасть в кольцо вражеского окружения, князь решил отступить к Киото. Для прикрытия отхода Ода оставил отряд Хидэёси, обрекая его тем самым на верную смерть. Хидэёси, применив свой талант военачальника, сумел не только прикрыть тыл сюзерена, но и, казалось бы, в совершенно безнадежном положении, отбив все атаки врага, выиграть сражение при Канагасаки и воссоединиться с главными силами Оды в Киото. После этого боя Хидэёси получил огромную популярность в войсках князя Оды и особый авторитет.

В 1582 году в результате восстания, поднятого мятежником Акэти Мицухидэ против Оды Нобунаги, князь оказался окруженным войсками неприятеля в буддийском храме Хоннодзи в Киото и для сохранения своей чести в стенах горящей святыни совершил обряд сэппуку – вскрытия живота. Хидэёси узнал о гибели Оды во время штурма так называемого водного замка Такамацу, принадлежавшего феодалам провинции Биттю. Лично принимая участие в штурме, он приостановил свои действия и, быстро заключив перемирие с Мори, бросился к месту смерти Оды и разбил войска мятежника. Изменник, скрываясь от воинов Хидэёси, собираясь совершить грабеж в одной из деревень, был безжалостно убит местными крестьянами.

В 1583 году Хидэёси в вооруженном противостоянии уничтожил армию рода Сибата. После этого Хидэёси становится фактическим и единственным приемником князя Оды и узурпирует его власть. С таким положением не мог не считаться император Го-Ёдзэй. В 1585 году Хидэёси получает из его рук должность компаку, то есть правителя-регента, а в 1586 году – и дайдзё-дайдзин – чин великого министра. Также Хидэёси удостаивается аристократической фамилии Тоётоми.

В течение 1584–1590 годов Хидэёси последовательно подчинил себе все независимые земли (острова Сикику и Кюсю, регион Канто с его феодальными владетелями Го-Ходзё и Датэ). Укреплению его положения, правда, пытался воспротивиться бывший союзник князя Ода Токугава Иэясу, также претендовавший на верховную власть, выступивший против узурпатора. Но, оценив в конце концов военное и экономическое могущество диктатора, он смирился со своим положением и в 1586 году, перестав рассматривать себя в качестве претендента на верховную власть, присягнул Хидэёси на верность. Токугава смог взять свое только после смерти Хидэёси, расправившись с его сыном Хидэёри.

Уже через несколько лет, в 1591 году, Хидэёси объединил под своим началом всю Японию в одно государство, став его единоличным правителем. Он ввел общеяпонский земельный кадастр с новым налогообложением крестьянства страны, четко разделил японское общество на военное сословие – самураев и гражданское население (крестьян, горожан и торговцев), отобрав у последнего оружие (акция, получившая название «Охота за мечами»). Чувствуя опасность со стороны Европы, он запретил христианство и изгнал из Японии католических и других миссионеров, уничтожив при этом как европейских, так и массу японских верующих на острове Кюсю (в 1587 и 1589 гг.). Одним из поводов для изгнания христиан из Японии послужил также отказ португальцев предоставить для слабого в то время японского флота большие португальские галеоны и опытных матросов, а также просьба помочь в строительстве новых кораблей для завоевания Кореи. Искоренением христианства Хидэёси положил начало изоляции Японского государства от остального мира. Сам Хидэёси вскоре принял титул тайко – регента в отставке, передав должность компаку своему племяннику Хидэцугу.

Японско-корейская (Имдинская) война 1592–1598 годов. Первый опыт широкомасштабной внешней агрессии

Объединив страну под своим началом, Хидэёси почувствовал, что он способен на большее, а именно на захват военным путем стран-соседей. В конце XVI века гражданские войны, продолжавшиеся в Японии более сотни лет, прекратились. Поэтому Хидэёси почти не составило труда организовать завоевательную экспедицию в две соседние страны – Корею и Китай, отличавшиеся богатством и высокой культурой, с массой трудолюбивого населения. Идея была подхвачена самураями, которые были готовы устремиться в захватнический поход. Жажда деятельности охватила диктатора. После многих лет военных действий верховный военачальник, как и представители военного сословия, окружающие Хидэёси, – феодальные князья и армии феодальных самурайских кланов, прозябавшие без дела, – также не желали остановиться на достигнутом. Но в единой Японии все уже было распределено между феодалами. Феодальным князьям нужен был новый источник обогащения, а самураям – военная работа и, соответственно, также вознаграждение. Требовалось выплеснуть самурайскую энергию, оставшуюся без применения, еще и на внешнего врага.

Многочисленные военные удачи укрепили самомнение Хидэёси, а религиозные идеи, которыми он был пропитан, позволили ему, подобно монгольским ханам, считавшими себя «сыновьями неба», тоже видеть в себе не только величайшего полководца, но и чуть ли не бога войны Хатимана. Есть мнение, что успехи привели Хидэёси к умственным отклонениям. Исключать этого нельзя. Одержимый собственным величием, узурпатор приказал строить большие и ненужные в военном отношении крепости, окружил себя особой и совершенно не характерной для воина роскошью, создав в одной из своих резиденций гарем из 300 наложниц (12—13-летних девушек). Вполне возможно, что навязчивые мысли и идеи вели человека к расстройствам психического характера. Так это или нет, можно только фантазировать, но многим лицам в стране стало известно, что в качестве исторической задачи Хидэёси наметил для себя покорение всех ближайших к территории Японии «цивилизованных земель» Восточной Азии, в первую очередь Кореи и Китая. Не исключался захват Индокитая, близких Китаю по культуре и образу жизни Тайваня и Окинавы, также Филиппин и продвижение на запад с целью оккупации Индии. При наличии массовой армии, жесткой дисциплине, царившей в японских войсках, и передовом в то время вооружении пехоты, имевшей в качестве наступательного и оборонительного оружия весьма эффективные аркебузы, это казалось вполне возможным.

Начать завоевания Хидэёси решил в 1592 году именно с цивилизованного богатого Китая, думая легко «перескочить» через другую страну – высококультурную и тоже богатую Корею. Эти два государства, находившиеся в непосредственной близости от Японии, были вполне, как считал Хидэёси, пригодными для первоначальных завоеваний. Корея в то время была измотана и ослаблена феодальными усобицами, что должно было упростить боевые действия на ее территории. Так считал Хидэёси. К тому же у японцев к корейцам была давняя неприязнь за их участие в походах Хубилая против Японии на стороне монголов в XIII веке.

Предлогом для вторжения в пределы Корейского полуострова послужил якобы отказ правителя Кореи вана Сонджо удовлетворить требование Хидэёси, в соответствии с которым следовало пропустить его войска через территорию страны для вторжения в Китай. В действительности у Хидэёси были другие намерения. Вероятно, он хотел решить сразу две задачи: сохранить силы при продвижении по территории Кореи и ударить затем не уставшими в сражениях войсками по китайским силам, разбить их и завоевать минский Китай. Корея, таким образом, оказалась бы в его руках без сопротивления. Дальнейшую судьбу Кореи решали бы уже японцы по своему усмотрению. Однако ситуация усложнялась. Сонджо требование отклонил. Корея зависела от китайской династии Мин и являлась союзницей Китая. Кроме того, правители Кореи опасались, и совершенно справедливо, опустошения городов и населенных пунктов самурайскими отрядами Хидэёси.

Поэтому японцы, начав подготовку к вторжению в Корею, решили сделать ставку на неожиданность и молниеносность действий. Однако осуществить это было довольно трудно – Корея лежала за морем, а Япония не располагала сильным военно-морским флотом, который мог переправить японские войска на континент и противостоять на море корейцам, которые были намного лучше подготовлены как моряки, чем японцы, и имели превосходные боевые плавсредства. Хидэёси попросил большие корабли у португальцев, но те отказали диктатору, за что потом поплатились. Пришлось полагаться на свои силы, и Хидэёси отдал приказ о строительстве собственных кораблей.

В 1587 году, чтобы проверить боеспособность корейского флота, диктатор отправил к берегам Кореи 26 боевых кораблей. Рейд удался. Своими кораблями японцы остались довольны, посчитав, что корейцы не смогут им противостоять. К началу боевых действий японцы располагали сотнями мелких кораблей и лишь несколькими десятками крупных, притом многие корабли были предназначены не для войны, а для транспортных перевозок. Общее число матросов составляло приблизительно 9 тысяч человек. Это не смущало Хидэёси, так как уже почти готовы были новые плавсредства.

Силы сторон были разными. Япония располагала более чем полумиллионом самураев – опытными офицерами и солдатами, в высшей степени боеспособными и дисциплинированными, готовыми в любое время начать боевые действия. Боевая подготовка самураев считалась одной из лучших в мире. Основу армии составляла конница. Пешие воины состояли из асигару – мобилизованных крестьян, вооруженных длинными копьями, мечами и японскими ружьями, называвшимися танэгасима (по названию острова, куда европейцы начали первоначально завозить огнестрельное оружие). Особый упор японцы делали на огнестрельное оружие – множество аркебуз, которыми японские солдаты научились владеть превосходно. В состав вооружения самураев входили также луки и стрелы, обязательно – мечи, в том числе длинные (одати), копья и нагината – изогнутые стальные лезвия на длинных рукоятках. Доспехи были пластинчатые, железные или кожаные, на голове – прочные тяжелые шлемы. Лица закрывали металлические маски ужасающего вида, призванные деморализовать противника. Наступление обычно начиналось с мощного обстрела из огнестрельного оружия и из луков, затем в атаку шли копьеносцы, завершала действия конница.

Корейская армия насчитывала в своих рядах приблизительно 50 тысяч воинов и совершенно была не готова к войне. Реформы давно не проводились, а в командном составе процветали распри. Офицеры получали свои должности не за боевые заслуги, а просто при продвижении по служебной лестнице. Часто их назначали на очередную должность за их аристократическое происхождение. В корейском офицере больше ценилась ученость, но не военное искусство. Вооружение пехотинцев было простым. В него входили копья, мечи, цепы и корейские луки с дальностью стрельбы до 450 метров. Но было у корейцев и оружие выдающегося класса – так называемые огненные повозки – хвачха. Хвачха по существу являлась установкой залпового огня. Повозка представляла собой многозарядное оружие, снаряжалась сотней ракет или двумястами стрелами. Залп, производившийся одновременно, охватывал довольно большую площадь, производил губительный смертоносный эффект, нанося большие потери неприятелю. На море ситуация была тоже лучше. Корейский флот издавна отличался своей мощью. Распространенным во флоте кораблем был так называемый пханоксон. Корабль был вооружен тяжелыми пушками, которых на японских судах не было.

Армия Китая насчитывала примерно 845 тысяч человек. В нее входили конница и конные лучники, пехота, вооруженная ружьями (пищалями), копьями, луками и мечами, а также арбалетами. На вооружении имелись также артиллерийские орудия и аркебузы. На службе в качестве начальников, как и у корейцев, состояли чиновники, а не военные. Но основным методом борьбы было у китайцев не умение, а численность, которой они и давили врага.

В апреле 1592 года все было готово к агрессии, и Хидэёси отдал приказ о наступлении. Началась японско-корейская, или Имдинская (по наименованию в 60-летнем цикле китайско-корейского календаря 1592 года (имдин), война.

Начав первую военную кампанию, Хидэёси включил в экспедиционную армию около 160 тысяч воинов под общим командованием Укита Хидэиэ. 130 тысяч самураев оставались в резерве на острове Кюсю в Нагое. Начало войны было действительно удачным, так как корейцы не ожидали крупномасштабного вторжения. Даже побережье никем не патрулировалось, не говоря уже о том, чтобы у корейцев имелся какой-то план оборонительных действий. В противном случае корейские корабли, вступив в морское сражение с японцами, несомненно, сорвали бы первоначальный успех кампании.

Примерно на тысяче кораблей японцы преодолели Японское море и, не встречая никакого сопротивления, высадились на побережье Корейского полуострова. Экспедиционная армия состояла из девяти корпусов, три из которых, насчитывавшие приблизительно 60 тысяч человек (по 20 тысяч в каждом) под предводительством лучших полководцев Като Киёмаса (друга детства Хидэёси), Кониси Юкинага и Курода Нагамаса, начали боевые действия.

Японцы уничтожили многие из бездействовавших корейских кораблей прямо в гаванях, разгромили ряд береговых укреплений, 25 мая быстро овладели Пусаном, Тоннэ и еще несколькими портовыми городами и крепостями Кореи, по которым были бестолково рассредоточены малочисленные гарнизоны. Так как корейцы отказались пропустить японские войска к Китаю, японские полководцы приказали своим солдатам не брать пленных – ни военных, ни гражданских. В городе Тоннэ самураи Кониси Юкинага поубивали даже всех собак и кошек.

В рядах оборонявшихся корейцев господствовало смятение, вызванное неожиданностью, растерянностью и полной несогласованностью действий. Плохо вооруженные разрозненные отряды, в распоряжении которых были порой только копья и луки, не имевшие взаимосвязи друг с другом и, конечно же, с центром, несли большие потери, и большинство корейских воинов вынуждены были совершенно бесполезно и массово отдавать свои жизни.

Через три недели (3 мая) два полководца – Хидэёси Като Киёмаса и Кониси Юкинага – были уже в Сеуле, а в начале лета (11 июня) взяли Пхеньян и войска Като вышли на границу с Китаем. Таким образом, большая часть Корейского государства оказалась в руках японских захватчиков. Корейский ван Сончжо из династии Чосон бежал со своими придворными в Китай.

Все, казалось, благоприятствовало японцам, и все шло хорошо. Однако японцы необоснованно, нередко совершенно неоправданно начали жестоко терроризировать корейское мирное население. Поджоги жилищ и храмов, грабежи, которыми занимались японцы в корейских населенных пунктах и городах, сопровождались массовыми убийствами гражданского населения, причем с использованием дикого самурайского правила – отрезания ушей у убитых. В Японии высшей доблестью самурая считалось, победив врага, отрезать его голову для демонстрации ее затем перед хозяином-феодалом. Если это была голова военачальника или высокопоставленного лица, то ценилось это несоизмеримо выше. Везти из Кореи головы тысяч врагов было слишком накладно из-за их большого количества и веса. К тому же это были головы каких-то простолюдинов, даже не японцев. Поэтому самураи ограничивались лишь отрезанными ушами или носами. Их можно было в соляном растворе отвезти в Японию намного больше, чем голов, сколько угодно, что и делали японские воины. Эти военные «трофеи» японцы свозили в мавзолей Мимидзука – «Курган ушей» (хотя там же помещались, очевидно, и носы корейцев), находившийся в Киото рядом с храмом Великого Будды. В мавзолей было переправлено 200 тысяч ушей, отрезанных у убитых жителей Кореи.

Неоправданная жестокость самураев по отношению к корейскому населению, естественно, влекла за собой ответную реакцию. Японцы, находясь во враждебном окружении, не имея никакой поддержки, не понимали, что многочисленные убийства, уничтожение жилищ корейцев, грабежи и необоснованный террор непременно приведут к мщению, что и произошло. Жестокость не устрашила, а озлобила местных жителей. Ограбленное и истерзанное население поднялось на партизанскую войну против захватчиков, организовав Армию справедливости. Во время засад корейских партизан и в ночных схватках японцы начали нести ощутимые потери.

К осени изменилось в пользу корейцев положение и на море. Талантливый корейский флотоводец Ли Сун Син (1545–1598) на своих боевых кораблях-черепахах (кобуксонах), представлявших собой своеобразные плавучие бронированные крепости, длиной в 30–35 метров, с экипажами в 130 человек и вооруженные 30–40 пушками, одержал в Желтом море и Корейском проливе несколько побед над японцами. В битве при Хансандо 13 августа 1592 года корейские корабли выступили против японского флота, насчитывавшего 82 корабля. Корейцы использовали пушки, которые стреляли «огненными бомбами» в металлической оболочке. Взрывы таких бомб вызывали на палубах японских кораблей губительные пожары. Японские потери в этом сражении составили 59 кораблей, 47 из которых было сожжено, а 12 захвачено корейскими моряками. Корейцы не потеряли ни одного корабля. Получив известие о разгроме японского флота при Хансандо, Хидэёси распорядился приостановить все действия японцев на море.

Корейцы между тем уничтожили почти все японские корабли на морских базах в Корее и приступили к ликвидации на море их флотилии, снабжавшей японскую армию всем необходимым. За три месяца под руководством Ли Сун Сина в морских сражениях было потоплено, вероятно, около трехсот кораблей неприятеля. Тем самым снабжение японских войск было нарушено.

Трудности начали сопутствовать японцам и на суше. Им не удалось с первого раза, к примеру, взять в ноябре город Чинджу. Корейцы не дали японцам войти в провинцию Чолладо.

К тому же в конце 1592 года начала прибывать помощь из Китая. В Корею прибыл первый отряд минских войск. В феврале следующего года китайский император Ваньли отправил в помощь вассальной Корее большое войско под командованием генерала Ли Жусуна. Более чем стотысячная армия китайцев не шла, конечно, ни в какое сравнение с японскими профессионалами, даже с асигару, набранными из японских крестьян. У китайцев не было достаточного количества оружия, и вся их сила заключалась в коннице. Пехота имела низкий боевой дух и набиралась из простолюдинов, а военачальники часто не имели никакого отношения к военной службе. Но китайцы, как уже говорилось, брали свое не умением, а численностью. Именно численность находилась в основе стратегии китайской армии династии Мин, и японцы с этим ничего поделать не могли.

К середине 1593 года потери японской армии вторжения составили больше половины ее первоначальной численности. В японской армии стал ощущаться недостаток продовольствия и голод, многие солдаты получили обморожения в горах, начались эпидемии и болезни, вследствие чего упала дисциплина. Ослабленные и истощенные японские воины не могли защитить себя от жравших их тигров, обитавших в горных районах Кореи. Кроме того, в тылу японцев все сильнее разгоралась партизанская война. Потери и усталость японских войск от непрерывных боев заставили их отступать на юг.

Одной из последних военных операций середины 1593 года в Корее был штурм города Хэнджу. Первая попытка не удалась. Во время второй осады города Укита Хидэиэ выдвинул ультиматум – либо крепость сдается победителям, либо будут убиты 10 тысяч пленных крестьян. Корейцы отказались сдать город, после чего японцы обезглавили крестьян, а затем убили и всех (около 60 тысяч) оборонявших крепость защитников.

Японцы могли бы воевать и дальше, но все-таки тяжелейшие условия ведения войны вынудили их прекратить боевые действия, заключить перемирие и начать переговоры. Японцы, конечно, не собирались отступать совсем, а надеялись затянуть время и перегруппировать силы, дополнив их новыми соединениями из Японии.

Переговоры начались в середине 1593 года в Осаке и длились почти четыре года без результатов. При желании все можно было решить и быстрее. Но, возможно, переговорному процессу мешали внутренние дела диктатора Японии. В том же 1593 году к проблеме с переговорами прибавилась еще одна – плохо себя чувствовавшему диктатору нужно было провести мероприятия по сохранению власти. Как раз у Хидэёси от его наложницы Ёдогими в этот год родился наследник – Хидэёри. Состояние здоровья диктатора ухудшилось до такой степени, что он решил создать совет опекунов из старейшин и управляющих (тайро), которые должны были временно, до совершеннолетия Хидэёри управлять государством. Племянника Хидэцугу диктатор отстранил от власти и приказал совершить самоубийство путем сэппуку.

Уступать в переговорах никто никому не собирался, хотя обе стороны устали. Условия сторон были весьма путаными и противоречивыми, так как врать и изворачиваться приходилось и китайским, и японским переговорщикам, опасавшимся гнева своих властителей в случае отрицательных для последних результатов. Китайские послы специально затягивали переговоры и вводили своего императора в заблуждение, искусно лавируя, проявляя чудеса изворотливости.

По условиям Хидэёси, Япония должна была получить южную часть Кореи, а дочь монарха Китая выйти замуж за японского императора. От китайского императора он хотел получить одну из минских принцесс себе в жены. Еще он желал, чтобы Китай признал его ваном Кореи. Другим условием было восстановление торговли между Японией и Кореей. Подкрепить эти требования Хидэёси мог только победой в Корее своих военачальников и солдат, чего достичь одним упрямством было невозможно. На все эти условия Китай, конечно же, не пошел бы.

Китаю война по спасению своего вассала, Кореи, стоила слишком дорого, но при переговорах император Ваньли все равно ни на какие уступки не шел. Он требовал от диктатора Японии признания вассальной зависимости от своей страны, за что обещал выдать Хидэёси «ярлык царя Японии». Китайский император также требовал удаления японских войск из опекаемой им земли, но в развитии торговых отношений отказал. Для Японии все это тоже, естественно, было неприемлемо.

Однако японские представители на свой страх и риск направили китайскому императору фальшивый документ о «признании Японии вассалом Китая при условии восстановления торговых отношений». Японская армия, как говорилось в документе, готова была капитулировать. Также и Хидэёси был ложно проинформирован китайцами о готовности китайской армии капитулировать в войне с Японией.

Пока шли переговоры, японцы продолжали свирепствовать в Корее, жестоко расправляясь с повстанцами. Они разрушили и разметали древнюю столицу Кореи Кёнджу, поголовно вырезав все местное население в отместку за то, что ранее им этот город взять не удалось.

В это же время японцами была совершена еще одна акция, которую можно приравнять к крупной победе. Если верить одной из версий, людям Кониси Юкинаги удалось запустить в корейское военное руководство дезинформацию о заговоре и тайных связях адмирала Ли Сун Сина с японцами. Возможно, что ван Кореи действительно поверил в этот нелепый навет после стольких блестящих морских побед своего флотоводца над японцами. В крайнем раздражении ван отстранил от командования флотом Ли Сун Сина, заменив его на должности командующего бездарным адмиралом Вон Гюном. Если ван действительно поверил клевете, то глупости и ограниченности человеческой можно только удивляться. По второй версии, Ли Сун Син, став настоящим героем Кореи, в результате возни придворных, недовольных его возвышением и влиянием, был оклеветан. Адмирала обвинили в «нарушении приказа», в результате чего флотоводец был отстранен от должности, разжалован в матросы и заключен в тюрьму.

Тем временем в 1596 году переговоры китайских послов о мире подошли к завершающей стадии, и они снова прибыли в Осаку с итоговыми документами. Без конца врать и выкручиваться было уже невозможно. Никаких положительных результатов достичь не удалось. Послам пришлось передать японскому диктатору официальный документ императора Китая, где он как бы прощал тот разбой, который воины Хидэёси учинили в Корее, а самого Хидэёси он признавал ваном Японии и своим вассалом. Хидэёси пришел в бешенство от прочтения документа, лично избил китайских послов и приказал выбросить их с позором из своей резиденции пинками. Произошло удивительное. Для китайских послов такой результат переговоров был наилучшим – они остались живы.

Ответом на оскорбительное послание императора Китая была отправка в Корею нового контингента японских войск в составе 141 тысячи человек на двухстах кораблях под общим командованием Кобаякавы Хидзаки. Силы японцев, как и в первый раз, успешно высадились на Корейском полуострове. Началась вторая стадия войны с Кореей и Китайской империей, в распоряжении которой было около 105 тысяч воинов.

За четыре года японский флот получил существенное пополнение в кораблях, которые уже не уступали корейским, а известие о отстранении Ли Сун Сина от руководства корейским флотом воодушевило японских военных моряков. В результате битвы при Чхильчонняне японцам удалось заманить в ловушку корабли нового адмирала Кореи Вон Гюн и почти полностью уничтожить флот корейцев. Осталось только 12 или 13 кораблей типа пханоксон. Сам Вон Гюн был убит в сражении. Неприятностью для корейцев было также то, что много корейских кораблей было уничтожено тайфуном.

К счастью для корейцев, разум восторжествовал. Чтобы спасти положение, вану Кореи пришлось освободить Ли Сун Сина, и он был восстановлен в качестве главнокомандующего корейским флотом.

И тут же свершилось небывалое. Чудо («Чудо при Мённяне») произошло еще раз. Ли Сун Син, вступив с оставшимися 12 «кораблями-черепахами» в морскую схватку с 200 японскими боевыми судами (по другим сведениям, их было 333), потопил 50 из них, не потеряв при этом ни одного своего корабля. Большая часть японских кораблей была завлечена в узкий пролив и разбита силой течения. Корейцам оставалось только добить силы неприятеля.

Последняя морская битва между корейцами и японцами произошла при Норяне 16 сентября 1598 года. У японцев было до 500 плавсредств, предназначенных для эвакуации армии в Японию. Талант главнокомандующего и лучшая подготовка корейских военных моряков позволили корейцам еще раз показать свое господство над японцами в море. Эвакуация японских войск была сорвана 16 декабря боем в бухте Норян. Ли Сун Син потопил почти весь японский флот, предназначенный для эвакуации самураев в Японию. 10 тысяч солдат Японии утонуло в холодных морских водах, так и не вернувшись с победой на родину.

До конца выполнил свой воинский долг и Ли Сун Син. В последнем сражении он был смертельно ранен шальной пулей. Умирая, адмирал просил подчиненных скрыть факт его смерти, дабы не вызвать деморализации у своих моряков. Еще через некоторое время к месту боевых действий прибыло китайское подкрепление, состоявшее из множества китайских императорских кораблей. Вопрос о поставках японским войскам в Корее всего необходимого – вооружения и продовольствия – был решен: они прекратились.

На суше ситуация для японцев обстояла не лучше. При высадке и продвижении вглубь корейской территории японские войска опять одержали ряд побед, но к осени 1598 года положение вновь изменилось. Сначала императорский Китай прислал в помощь корейцам 150 тысяч войск, и японцы вынуждены были начать отступление на юг Корейского полуострова. Во второй половине 1598 года прибыли новые китайские подкрепления. Японцы оказались запертыми в ряде крепостей на юге Кореи, которые они тем не менее успешно обороняли.

Хидэёси постоянно недомогал и, чувствуя приближение своей кончины, отдал командованию войск экспедиционного корпуса приказ об отступлении и выводе самураев с полуострова. 18 сентября 1598 года диктатор скончался.

Однако вывести армию за пределы Кореи оказалось совсем не легким делом. С одной стороны были наступающие китайско-корейские силы, численно превосходившие японские, с другой – море с множеством китайских кораблей. Особо большие потери понес корпус Кониси Юкинаги. На помощь ему пришли Като Киёмаса и князь Симадзу из провинции Сацума. При Сачхоне произошло последнее крупное сухопутное сражение китайско-корейских войск с японцами. Японцы победили. Китайско-корейская армия оставила на поле битвы около 40 тысяч убитых, уши и носы которых, как и прежде, были отрезаны и отправлены в Японию.

На берегу японцы продолжали отчаянно сопротивляться, и вследствие этого вскоре между Китаем и Японией было достигнуто соглашение о беспрепятственном возвращении в Японию японских солдат. Более половины японского флота было уничтожено. Однако Кониси, Като и Симадзу смогли 21 декабря вывезти свои войска из Кореи. Последние корабли с японцами ушли в Японию, на Цусиму, 29 декабря. Японцы, возвращению которых никто не мешал, не растерялись и вывезли из Кореи большое количество ценностей и произведений искусства, а также специалистов в разных областях техники, в частности мастеров по производству фарфора, книгопечатанию, ученых-конфуцианцев.

Война была проиграна. Она привела японский народ к большим человеческим и материальным потерям, пострадала экономика страны в целом. Таким образом, провалилась первая авантюрная и широкомасштабная японская попытка покорения «цивилизованных стран» Восточной Азии с целью дальнейшей эксплуатации их человеческих, культурных и сырьевых ресурсов. Кампания по захвату Кореи и Китая не достигла желаемого результата, унеся с собой в могилы миллионы убитых из всех воевавших стран. Население Кореи сократилось почти вдвое. Множество людей умерло от голода, а государство постигла культурная катастрофа. Безвозвратно были утрачены многие памятники старины, сожжены храмы, уничтожены старинные исторические записи.

После смерти Хидэёси в Японии началась очередная смута. Оживился влиятельный и могущественный феодал Токугава Иэясу, который был наиболее приемлемым кандидатом на роль главы государства. Используя успехи, достигнутые Одой и Хидэёси, он окончательно объединил страну после битвы при Сэкигахаре в 1600 году, в которой разбил войска других претендентов на центральную власть.

Самоизоляция страны и ее насильственное «открытие»

Режим военного правительства сёгунов Токугава просуществовал до второй половины XIX века без крупных внутренних войн и внешних конфликтов. Это было время наивысшего развития и подъема системы военного правления. Лишь один раз клану Токугава пришлось применить силу против сына Тоётоми Хидэёси Хидэёри, восставшего против верховного правителя в городе Осака. Противостояние окончилось в 1615 году победой войск сёгуна.

Однако военные лидеры Японии, объединив страну и внимательно наблюдая за обстановкой в ней, стараясь не допустить образования враждебных власти союзов и заговоров, всегда помнили о внешней угрозе со стороны европейских держав, имевших колониальные устремления в мире, и в Азии в частности.

Во второй половине XVI века в Японии появились европейские торговцы. Это были португальцы, а затем и голландцы, испанцы, англичане. Появление их было полезно Японии, поэтому международным связям и торговле японцы не препятствовали и стремились расширять отношения с иностранцами. Но почти одновременно с торговцами туда начали прибывать христианские миссионеры – проповедники римской католической церкви, задачей которых была организация христианских миссий и распространение на островах католицизма. Наиболее богатый опыт приобщения с помощью католических миссий других народов к христианству, с последующим учреждением на чужих землях колоний, имели португальцы и испанцы. Христианская религия столь напористо и последовательно осуществляла свою религиозную пропаганду в Японии, что примерно к началу XVII века в католицизм было обращено около трехсот тысяч японцев. Христианами становились не только простые японцы – крестьяне и горожане, но и даймё – феодальные князья со всеми своими вассалами-самураями. Некоторые из них стали слишком горячими приверженцами христианства, например даймё Такаяма Укон (он же Дом Джусто), принявший христианство еще в детстве вместе с родителями в 1564 году и посвятивший всю свою сознательную жизнь вере в Иисуса Христа.

Чуждая Японии религия начала борьбу с противостоящими ей религиозными системами, которыми в данном случае были синтоизм и буддизм. Началась борьба церквей, в ходе которой христиане на юге Японии начали уничтожать монастыри и храмы противоположных им религий, разрушать национальные религиозные символы и институты. В то же время число католических церквей росло прямо на глазах. Создавалась довольно мощная база противостояния существующим порядкам и традициям.

Ко всему этому добавилось еще и то, что Япония стала ареной противостояния католицизма и протестантства. Католики в лице испанцев и португальцев начали борьбу с протестантами, которыми были англичане и голландцы. Буддизм и синтоизм в Японии не противоречили друг другу, а мирно сосуществовали и взаимодействовали. Христианские же религиозные течения были непримиримы одно другому. Во Франции подданные одного и того же государства, католики и протестанты, на религиозной почве вели гражданские войны уже ряд лет. Апофеозом этого противостояния стала так называемая Варфоломеевская ночь в католическом Париже, когда католики ночью 24 августа 1572 года, в канун Дня святого Варфоломея, устроили самую массовую и кровавую резню столетия, уничтожив за несколько часов около 30 тысяч протестантов. Избиение протестантов, начавшись в Париже, перекинулось затем на другие города и населенные пункты и превратилось в бойню в масштабах всей страны. Пострадало множество совершенно ни в чем не повинных людей. Для Японии такое противостояние было чрезвычайно опасно, так как могло втянуть страну и ее людей не только в очередную смуту на островах, но и в широкомасштабный конфликт с государствами, поддерживавшими разные течения христианства.

Кроме этого, достаточно отчетливо прослеживалась также угроза независимости страны вследствие возможной европейской колонизации. В Японии знали, как действовали европейские колонизаторы в Азии, опираясь на церковников и захватывая для себя новые владения. Поэтому уже с конца XVI столетия японские правители начали принимать меры по предотвращению активного проникновения европейцев в Японию с целью сохранения политического строя и исконного, традиционного уклада жизни японского общества и был взят курс на ограничение контактов с внешним миром.

Началось все с притеснения христианских миссионеров и приверженцев новой для Японии религии. Первый антихристианский декрет был опубликован в 1587 году Тоётоми Хидэёси, начавшим гонения на христиан на острове Кюсю, где их колония была особенно велика. В городе Нагасаки были распяты 26 верующих-католиков.

После смерти Хидэёси преследования христиан продолжил Токугава Иэясу. Он принял решение продолжить практику искоренения на островах новой религии, являвшейся инструментом иностранного политического влияния. По указу сёгуна от 1 февраля 1614 года христианство запрещалось в Японии, а все его проповедники и последователи должны были покинуть страну. В соответствии с этим указом из страны был изгнан и рьяный приверженец христианства Такаяма Укон, который через год умер в ссылке на Филиппинах, в Маниле. В настоящее время местные власти установили ему памятник.

Никто не хотел уступать, но японцы были у себя дома и имели неоспоримые преимущества. В период с 1622 по 1633 год в Японии были лишены жизни уже около 150 японских христиан и европейских миссионеров. В общей сложности в Японии было замучено примерно 3 тысячи приверженцев христианской религии, не считая тех, кто пострадал в тюрьмах и изгнании.

С 1633 по 1639 год в японских эдиктах была сформулирована изоляционистская политика правительства по отношению к японцам и иностранцам. Указом 1635 года японцам запрещалось под страхом смерти покидать пределы страны, определенные ее границами. Но особенно изоляции способствовало восстание крестьян, самураев и бедноты, которые исповедовали христианство, вспыхнувшее на полуострове Симабара острова Кюсю. Восстание было жестоко подавлено, буквально потоплено в крови. И после этого в 1639 году был обнародован указ, по которому иностранцам запрещалось проникать в Японию. Только традиционным торговым партнерам-рюкюсцам, китайским, корейским и голландским торговцам (голландцы оказали бакуфу помощь в борьбе с повстанцами Симабара) разрешалось торговать с японцами, и то в определенных местах. Монопольное право на торговые сделки голландцы получили на созданном человеком острове-резервации Дэдзима, устроенном в черте города Нагасаки на Кюсю.

Таким образом, Япония искусственно и добровольно отгораживалась от остального мира и взяла курс на ограничение контактов с крупными мировыми державами. Это сохраняло режим военного правительства и японский феодализм, но вело к экономическому отставанию страны, препятствовало выходу ее на международную арену и, в свою очередь, захвату чужих территорий, чем с успехом в то время занимались все ведущие европейские страны. Примерно с начала XIX столетия самоизолированная страна получила название сакоку – «закрытая страна».

Самоизоляция Японии от остального мира оказала на нее в последующее время существенное влияние. Ни одно другое государство не было так долго обособлено от других стран, как Страна восходящего солнца. Благодаря изоляции военное правительство рода Токугава смогло продержаться у власти более двух веков, но именно из-за этой изоляции Япония отстала в своем развитии от многих других капиталистических стран, продолжая идти по пути феодализма, именно поэтому Япония не пополнила к середине XIX века число колониальных и империалистических держав мира.

На протяжении всего правления сёгунов Токугава, получившего в японской истории название периода Эдо (по названию столицы сёгуната, в настоящее время Токио), нелюбовь к иностранцам прививалась и культивировалась властями. В результате незаконченной буржуазной революции Мэйдзи 1868 года такое отношение ко всему иностранному было частично ослаблено. Но последующая милитаризация и войны Японии снова его усилили практически до середины XX века, когда после поражения страны и ее оккупации в послевоенное время началась американизация страны.

Однако обособлять себя от остального мирового окружения в условиях становления в Японии капитализма и изменений социального характера было невозможно. Этого не желали и ведущие державы мира, стремившиеся черпать на Японских островах выгоды для себя, желавшие распространить свое влияние на Дальнем Востоке и установить в регионе торговые отношения.

Особенно в этом преуспели Соединенные Штаты Америки, ультимативно грозившие для «открытия Японии» применить военную силу. Над Японией нависла угроза вторжения со стороны Америки, к которой режим Токугава готов не был. Сначала в залив Эдо (в настоящее время Токийский залив) в июле 1853 года вошли четыре «черных корабля» (корофунэ), как их называли в Японии, коммодора М. К. Перри, вооруженные тяжелыми пушками. Перри был снабжен письмом президента США Филлмора и предъявил ультиматум военному правительству с требованием прекратить «самоизоляцию» страны и дал на это время для размышления. Затем в феврале 1854 года Перри вернулся в то же место уже с военно-морской эскадрой, состоящей из восьми кораблей. Хотя многие в Японии верили в новое пришествие камикадзе – «божественного ветра» и самурайский дух был силен у чиновников и военных бакуфу. Император Комэи предписал сёгуну незамедлительно изгнать «варваров» из Японии. Но трезвый расчет реально мыслящих политических деятелей победил. Японцы не могли противостоять новейшим по тому времени корабельным пушкам американцев. Япония одна оказалась перед лицом Америки и стран Запада, готовых выполнить свои угрозы и превратить страну в колониальное владение. Бакуфу вынуждено было пойти на уступки. Диктату пришлось подчиниться, и широкомасштабной агрессии против Японии не состоялось.

Военное правительство Японии уступило нажиму, и в 1854 году в Канагаве подписало с США первый договор. За ним последовали так называемые Ансэйские торговые соглашения 1858 года (по годам правления Ансэй), бывшие по существу неравноправными и унизительными.

Они открывали для иностранной торговли ряд портов, причем Япония лишалась таможенной автономии и ей были навязаны низкие ввозные пошлины. Произошел обмен Японии, США и других стран Запада дипломатическими представительствами. В этой связи в Японии появилось много патриотически настроенных самураев.

Японские лидеры пошли на подписание соглашений, надеясь осуществить экономические реформы, набрать силу, модернизировать страну, а затем неравноправные договоры аннулировать. Военное правительство тем временем теряло силу и авторитет, оказывалось под ударом критики и со стороны реформаторов, и со стороны защитников феодализма.

Ненависти к американцам и другим иностранцам эти соглашения, правда, не убавили. Даже под строгим запретом правительства на чужеземцев периодически нападали патриотически настроенные представители военного сословия, считавшие, что все проблемы можно решить нападениями и убийствами иностранцев. В 1861 году националистами был зарублен переводчик американского консула. В том же году самураи, вооруженные мечами, напали на английское представительство, охраняемое правительственными сёгунскими военнослужащими. Охрана не стала мешать нападающим, и служащим британского представительства пришлось самим отстреливаться от самураев. К серьезным последствиям привело нападение в 1862 году противников-иностранцев на четырех англичан, ехавших верхом на конях и не оказавших должного почтения процессии феодального князя, владевшего провинцией Сацума. Англичане должны были спешиться, поклониться вельможе и встать на одно колено. В результате такого неуважения к князю один англичанин был убит, а три других тяжело ранены воинами, набросившимися на них. Великобритания немедленно отреагировала на этот инцидент и отправила к берегам Японии свои корабли, подвергшие бомбардировке Кагосиму.

Но и на этом противники сёгуната не успокоились. В 1864 году владетель провинции Тёсю закрыл для иностранцев пролив Симонасэки, обстреляв иностранные суда. Объединенная англо-франко-голландская эскадра из 16 кораблей с помощью своих пушек уничтожила береговые укрепления японцев, высадив к тому же английский десант, рассеивший самураев. Положение было восстановлено, и пролив открыт.

Не исключением в антииностранных отношениях японцев, как известно, стал и цесаревич Николай Александрович, будущий император России, посетивший Японию в 1891 году. В Японии Николаю были оказаны самые высшие почести. Однако визит был омрачен случаем, произошедшим в городе Оцу 29 апреля 1891 года. Выходец из самурайской семьи Цуда Сандзо во время шествия гостей по улице города выскочил из толпы и напал на цесаревича, сидевшего в коляске дзин рэкися (рикши). Николай был легко ранен в голову мечом. Этот инцидент получил в японской истории название «Оцу дзикэн» – «Инцидент в Оцу». Впрочем, инцидент довольно странный, так как пик самурайской террористической активности по отношению к иностранцам уже давно прошел. Цесаревич был ранен, и платок со следами его крови хранится сейчас в Государственном Эрмитаже в Петербурге. Об истинных причинах события спорят до сих пор. Правители Японии сделали все, чтобы сгладить инцидент. За три дня, в рекордный срок, для царственной особы специалисты соткали ковер со сценой ябусамэ – традиционной самурайской охоты на собаку, совершавшейся в качестве тренировки японских воинов при стрельбе из лука с коня, который также хранится в Эрмитаже. Но и этого японцам показалось мало. Цесаревичу за оскорбление подарили еще и куклу, изображающую гейшу О-Мацу в натуральную величину, так как саму женщину, понравившуюся ему, вывезти за пределы страны запрещал закон. Кукла сейчас хранится в фондах Музея антропологии и этнографии имени Петра Великого Российской Академии наук (Петровская Кунсткамера).

Часть вторая

Войны Японии в XIX и XX столетиях

Глава 1

Гражданская война «Босин», «реставрация» власти императора и модернизация Японии

Во второй половине XIX века кризис режима сёгунов Токугава как в области внешней, так и внутренней политики был очевиден. Военное правительство изжило себя во всех сферах деятельности – социальной, экономической и политической. Феодализм стремительно терял свои позиции.

В Восточной и Юго-Восточной Азии в это время почти не осталось государств, которые не были бы в прямой или косвенной зависимости от развитых стран Запада, разными методами эксплуатировавших их. «Открытие» Японии по экономическим и политическим соображениям (открытие портов для торговли и низкие торговые пошлины, право на экстерриториальность иностранных представительств и т. п.) было очень выгодно Соединенным Штатам Америки, Великобритании и другим государствам Европы. Свои интересы на Дальнем Востоке имела Россия.

Но и нарождающейся японской буржуазии была выгодна связь с Западом. Сторонники отказа от политики изоляции страны от остального мира, буржуазного развития, модернизации и вестернизации Японии, чьим знаменем был император, быстро набирали силу.

Общество разделилось на две части, в том числе и сословие воинов. Многие самураи бедностью и нищетой были доведены до критического состояния. В период Токугава войн не было, следовательно, и источников обогащения. Поэтому самураям, которым работать было запрещено и которые просто не привыкли работать, приходилось сводить концы с концами. Многие из этих самураев были сторонниками реформ, улучшения жизни и также требовали в связи с данной ситуацией прямого императорского правления. Другой группировке правящего класса, не обращавшей внимания на свое ухудшающееся положение, нужна была война с иностранцами и сохранение феодальных порядков и привилегий. В этой среде самурайский дух продолжал жить. Однако эти самураи не понимали, что война со странами Запада приведет к военному поражению и полной катастрофе Японии. Обе части общества были непримиримы. О народе, находящимся за чертой бедности, испытавшем не так давно страшный голод, унесший жизни миллионов людей, и говорить не приходится. В таких условиях обычно начинается брожение в массах и, как следствие этого, революция или гражданская война.

В 1864 году начались самурайские бунты, в частности в провинциях Мито и Тёсю. Бакуфу решило прекратить смуту, направив в княжество Тёсю карательную экспедицию, разбившую его войска. Но в конечном итоге правительство ничего сделать не смогло. К капитулировавшему княжеству примкнуло княжество Сацума, в числе лидеров которого был энергичный и деятельный самурай Сайго Такамори. Главы двух княжеств заключили тайный союз о свержении сёгуната. Но две провинции были не единственными противниками феодального правительства. К числу заговорщиков прибавлялись все новые и новые сторонники прямого императорского правления.

Сторонники императора решили, что подошло время для свержения сёгуната и введения прямого императорского правления. Император Комэи призвал всех своих союзников встать под знамена монарха. Первыми в императорскую армию вступили представители мощных объединений юга Японии кланы Сацума, Тёсю и Тоса, которые являлись по отношению к дому Токугава тодзама – то есть посторонними кланами, не являющиеся его прямыми вассалами.

Ситуация несколько разрядилась, когда в 1866 году умер сёгун Иэмоти. Вместо него правителем становился новый, пятнадцатый сёгун, Токугава Ёсинобу (Кэйки). Почти тут же, в 1867 году, скончался император Комэи. Место Комэи на троне занял его сын – принц Муцухито (император Мэйдзи, что означает «Просвещенное правление»). Чтобы хоть как-то исправить положение, новый сёгун Токугава Ёсинобу предложил реорганизовать старое правительство, введя в него императора, но оставив за собой реальную власть, желая стать по западному образцу премьер-министром.

Этот шаг сёгуна стал как бы сигналом для проимператорских сил для начала решительных действий. Сторонники императора предложили монарху ликвидировать сёгунат, сослать нового сёгуна в ссылку и конфисковать все его земли. Сразу же в конце 1867 года был обнародован ранее подготовленный Указ о реставрации императорского правления, в связи с которым сёгунат упразднялся и вся полнота власти переходила к императору.

3 января 1868 года сторонники императора, ядро войск которых состояло из проимператорских самураев провинций Сацума, Тёсю и Тоса, захвативших старую императорскую столицу Киото, официально возвели на престол молодого императора Мэйдзи и объявили, что, в соответствии с новым декретом, в стране восстанавливается императорского правление.

Сёгун не признал указа, объявил его не имеющим законной силы, недействительным и начал готовиться к захвату Киото. Одновременно его войска сожгли в Эдо резиденцию княжества Сацума, убив множество его людей.

Началась гражданская война «Босин» («Босин сэнсо» – буквально «Война года земляного Дракона», по традиционным датам японского правления). Японцы, как и в период междоусобиц, снова начали убивать друг друга.

Однако война «Босин» была уже иной гражданской вой ной, нежели междоусобица Тайра и Минамото, утвердившая на несколько веков военное правительство, или серия междоусобных войн периода Сэнгоку, а также гражданская война по объединению страны, начатая Одой Нобунагой и продолженная Тоётоми Хидэёси и Токугавой Иэясу. Это была принципиально новая война между старым и новым, следствие кризиса в японском обществе, война сторонников феодализма (сёгуната) и реформаторов – приверженцев быстро развивающегося капитализма, война за новую и сильную капиталистическую Японию.

Захват Киото войсками, которые начали считаться императорскими, заставил просёгунскую армию попытаться восстановить положение и отбить старую столицу. Однако Сайго Такамори, смелый и сообразительный военачальник из клана Сацума, командовавший солдатами, верными императору, в первой же крупной битве при замке Тоба-Фусими (недалеко от Киото) 27 января 1868 года не позволил сделать этого и разбил силы самураев сёгуната, превосходившие императорские по численности в три раза. Хотя самураи бывшего сёгуната были обучены французскими военными экспертами и вооружены новейшим западным оружием, большинство их войска имело только холодное вооружение и старые фитильные ружья. Императорские же силы располагали новыми гаубицами, пулеметами, и почти все солдаты имели винтовки.

В это же время сражение между просёгунскими и императорскими силами произошло и на море. Флот сёгуната имел в то время девять паровых военных кораблей, чего не было у моряков императора. 28 января в схватке при Аве победил сёгунский адмирал Эномото Такэаки, происходивший из самурайской семьи, которая служила непосредственно феодалам Токугава. Эномото устроил засаду двум кораблям «Касуга» и «Хохои» княжества Сацума, которые перевозили императорских солдат в Кагосиме. «Касуга» не выдержал напряжения сражения, прекратил перестрелку и покинул поле боя, имея преимущество в ходе, а «Хохои» морякам пришлось затопить самим.

Тот же Сайго Такамори предводительствовал в сражениях по захвату и других крупных городов Японии, находившихся в руках сёгунских войск. В мае 1868 года перед напором солдат Сайго Такамори капитулировали войска, удерживавшие Эдо. Только в Уэно произошла драматическая кровавая схватка с самураями сёгуната. Токугава Ёсинобу, находившийся в это время в Эдо, после взятия города был арестован и изолирован в своем доме.

Две другие битвы при Косю – Кацунума и при замке Уцуномия – окончились в конечном итоге победой императорских войск. После сражения у Уцуномии остатки антиправительственных формирований отступили к городу Айдзу.

Попытка спасти положение заставила силы самурайской оппозиции в мае 1868 года объединиться на севере Хонсю в так называемый Северный союз, одним из главных членов которого было княжество Айдзу. Силы альянса насчитывали 50 тысяч человек. В августе к ним присоединились корабли адмирала Эномото Такэаки, прибывшие в порт города Сэндай. Однако большая армия оппозиции в своем большинстве была вооружена очень плохо. В течение лета – начала осени Северный союз с переменным успехом воевал за Хокуэцу, но постепенно практически исчерпал силу.

Осенняя победа императорской армии на перевале Бонари открыла им дорогу на Айдзу – последний крупный город, находившийся в руках противников императора на севере Хонсю.

Трудности и противоречия в рядах антиимператорской коалиции привели в конце концов к распаду Северного союза. 12 октября флот Эномото Такэаки, состоявший из восьми кораблей, вместе с остатками самурайских просёгунских войск ушел на Хоккайдо. Княжество Айдзу и его основные силы, сосредоточенные в замке Вакамацу, остались в одиночестве перед императорской армией.

В середине октября императорские войска окружили Вакамацу. Несколько неудачных штурмов заставили их перейти к осаде крепости. После месячной осады, понимая бесперспективность обороны, его защитники начали переговоры и замок Вакамацу капитулировал. На Хонсю после этого просёгунские силы прекратили сопротивление.

К концу 1868 года уже практически вся Япония была в руках императорских сил. Оставался только остров Хоккайдо, где закрепились преданные сёгунату военные. Во главе их стоял адмирал Эномото Такэаки – командующий остатками флота сёгуната. Его обслуживали и консультировали французские советники, считавшиеся сёгунатом лучшими военными специалистами. 15 декабря 1868 года Эномото объявил об образовании на Хоккайдо независимой Республики Эдзо, разделив, таким образом, Японское государство на две части. Республику Эдзо считают иногда первой республикой Новейшего времени в Азии. Горячим желанием Эномото было создание независимой страны под управлением рода Токугава. В декабре 1868 года в Хакодатэ прошли первые в истории Японии демократические выборы президента – не без влияния французов, очевидно предложивших японцам западный вариант таких выборов. Президентом был избран Эномото Такэаки. Республика получила все атрибуты, присущие государству, – флаг, герб, государственную печать, государственный язык. Особенно важно в данном случае, что вторым официальным языком начал считаться айнский – язык аборигенов острова Хоккайдо. Республика была сразу же признана Великобританией и Францией.

Прежние владетели Японии видели в образовании республики и обладании островом последний шанс удержать свое влияние на оставшихся приверженцев сёгуната, и они не были против раздела страны на постсёгунскую и императорскую. Провозглашение республики давало им надежду хоть как-то спасти бедственное положение и сохранить прежние феодальные порядки или усовершенствовать их, предоставив остальной Японии развиваться самостоятельно, двигаясь по пути капитализма.

Желая обойтись без кровопролития, Эномото отправил императору Мэйдзи послание, в котором просил разрешить развиваться Хоккайдо в соответствии с самурайскими традициями прошлого. Естественно, он получил отказ, так как императорский двор и новые силы не могли допустить существования еще какой-то Японии, тем более республики. Япония должна была быть единой и сильной, стоящей в одном ряду с передовыми странами мира. Она сама выбрала себе монархическое правление и не желала состоять из двух частей, одна из которых замкнулась бы в собственной скорлупе и шла своим, еще неизвестно каким путем. Войну «Босин» следовало закончить, и закончить именно на Хоккайдо. Приближалась финальная стадия войны. В этой связи с обеих сторон началась подготовка к последним широкомасштабным военным действиям. С одной стороны, для обороны острова Хоккайдо, с другой – для его захвата.

Первое морское соприкосновение республиканцев и монархистов произошло при Мияко. Часть императорского флота в составе флагманского корабля броненосца «Котэццу», пяти других боевых кораблей и трех вспомогательных вошли в гавань города Мияко. Командование флота Республики Эдзо решило атаковать императорские силы и захватить с помощью абордажного боя «Котэцу». Для этого решено было использовать хитрость – также войти в гавань Мияко, но под флагами других государств. Однако республиканцев постигла неудача. Операции помешал шторм, который унес один корабль далеко в море. У другого корабля штормом повредило паровую машину, и он потерял в этой связи ход. В результате только один корабль республики, флагман «Кайтэн», смог войти в гавань под флагом США. В непосредственной близости от «Котэцу» корабль сепаратистов поднял флаг Республики Эдзо. Абордаж не удался, но республиканский корабль смог повредить три императорских. Операция провалилась, и республиканский корабль отправился обратно в Хакодатэ. После этого в гавань вошел корабль сепаратистов с поврежденным паровым двигателем и стал легкой добычей императорских кораблей.

Завершающими сражениями войны «Босин» были битвы при Хакодатэ на суше и в гавани города. Высадившись на побережье Хоккайдо, императорские войска разбили 4 апреля 1868 года силы республиканцев. 4 мая шесть военных кораблей императорского флота обстреляли и разрушили береговые укрепления Хакодатэ и вступили в бой с пятью кораблями республики Эдо, базировавшимися около Горёкаку, рядом с Хакодатэ. Флот республики был разбит и потерял почти все свои корабли; множество военнослужащих было убито. 7 мая императорский флот праздновал победу. Республика Эдзо капитулировала и 27 июня 1868 года прекратила свое существование. С падением республики завершилась война «Босин», в которой участвовало 120 тысяч человек и которая унесла жизни 4 тысяч японцев. Произошло окончательное «возвращение страны и народа» императору – «Хансэки-хокан».

Война между сторонниками сёгуната Токугава и проимператорскими вооруженными формированиями шла в течение полутора лет. Приверженцы сёгуната потеряли в три раза больше людей, чем солдаты, воевавшие на стороне императора. В общем, это показатель преимущества японской армии нового типа. Гражданская война завершилась поражением феодального военного правительства, что привело к так называемой Реставрации Мэйдзи – Реставрации власти императора. На престол вступил 122-й император Японии Муцухито (Мэйдзи). Начался период просвещенного правления – Мэйдзи исин, направивший страну по пути буржуазного развития при сохранении власти императора.

Однако никто не мог гарантировать Японии того, что страны Запада и Соединенные Штаты Америки не превратят слабую страну в свою колонию. Их колониальный разбой в Азии и угроза национальным интересам островного государства заставили японцев быстро принять соответствующие меры. Мыслящие умы Японии и единение нации сделали чудо. «Открытие» страны стимулировало стремительное восприятие западного опыта во всех областях жизни. Ситуация заставила японцев приобщиться к новой общественно-экономической формации быстрее, чем это произошло в свое время на Западе. Япония поспешно начала модернизацию, целью которой было создание современной экономики. В кратчайшие сроки она достигла того, на что многим другим странам потребовалось намного больше времени. Общенациональная идея модернизации, прекращение внутренних распрей в стране, умелые и думающие предприниматели, трудолюбивое население, коллективизм с его жестким подчинением младших старшим, как и при феодализме, упорство и стремление в достижении цели позволили в конечном итоге избежать дальнейшего диктата Запада, быстрыми темпами развить промышленность и преодолеть экономическую отсталость. С каждым годом Япония становилась все сильнее и сильнее.

Но для вхождения в круг ведущих империалистических держав мира тем не менее этого было мало. Для государственной мощи Японии нужны были еще и новые территории, дающие промышленности источники сырья, а также дешевые рабочие руки на этих территориях. Ей требовались регионы для сбыта готовой продукции и земли для японского населения, коих не хватало на островах. В этой связи Япония нуждалась в современной сильной и дисциплинированной армии и флоте, которые способны бы были, как и вооруженные силы других стран империализма, вести ее по пути территориальной экспансии.

Руководство страны справилось и с этой задачей, благо после незаконченной буржуазной революции множество представителей бывшего сословия японских воинов (самураев) осталось не у дел. Но в буржуазной стране армия должна была быть всенародной, а не сословной. В этой связи в 1873 году была осуществлена военная реформа: армия перестала быть только самурайской, но стала доступной всем слоям населения, как на Западе. В 1876 году было упразднено и само сословие воинов, даймё вынуждены были отказаться от своих феодальных прав на землю и вассалитет.

Эти мероприятия правительства, конечно, повлекли за собой недовольство самураев и серию восстаний бывшего военного сословия, крупнейшим из которых было выступление сацумских самураев в 1877 году под руководством героя войны «Босин» Сайго Такамори. Ему среди ряда других военных деятелей страны принадлежала заслуга в утверждении власти нового императора Муцухито, но в то же время Сайго был крайне недоволен правительственными реформами в отношении самураев. Все-таки ему пришлось подчиниться новым веяниям. Заслуги бывшего самурая власти не забыли, удостоив его чести поста главы военного ведомства.

На новом посту Сайго Такамори начал активно разрабатывать план военного вторжения в Корею, разорвавшую с Японией торговые отношения. То, что не удалось Хидэёси, решил исправить Сайго со своей новой экспедицией. План был отвергнут, и глава министерства в знак протеста покинул правительство, занявшись частной деятельностью. Он открыл школу, состоявшую из бывших самураев. В среде учеников школы наблюдалось постоянное недовольство тем, что происходило в японском обществе. Однажды слушатели школы не удержались и подняли в 1877 году мятеж. Хотя Сайго Такамори и не был сторонником активных действий, как наставник школы, считал себя обязанным возглавить выступление учеников. Число сторонников быстро увеличивалось, они начали вооружаться. Сначала Сайго сопутствовал успех, и ему удалось захватить город Кагосима, но потом, в течение приблизительно полугода, силы восставших были почти полностью разбиты правительственными войсками. В последнем бою на горе Сарояма около Кагосима Сайго повел своих воинов в атаку на превосходящие силы императорских войск и был тяжело ранен. Его друг отнес своего военачальника в одну из пещер горы, где Сайго совершил обряд харакири. Друг после этого отсек голову Сайго мечом, завернул в материю и передал ее затем командующему правительственными войсками.

Похоронен был Сайго Такамори со всеми воинскими почестями. Его и сейчас в Японии считают героем и «последним самураем». На этом закончилась и последняя гражданская война Японии.

Что касается японской армии, то в стране оставалось очень много самураев, готовых к военной службе, и у государства были возможности по созданию новых вооруженных сил, каких не было в то время ни у кого ни в Азии, ни в Европе, ни Америке. Прежние самураи и составили костяк боеспособной японской армии и флота. Японские вооруженные силы воспользовались последними достижениями науки и техники ведущих мировых государств. В организации японской армии был использован опыт Германии, а императорский флот японцы построили по британскому образцу. Правительство ввело всеобщую воинскую повинность. Каждый японец с 20 лет обязан был служить в армии или на флоте. Естественно, что при строительстве новых вооруженных сил Японии не обошлось без многовековых самурайских традиций японского Средневековья.

Весьма счастливым и редким обстоятельством для буржуазно-помещичьего блока нарождавшейся новой Японии, желавшего обогащения, было соединение его с крайне агрессивными милитаристскими кругами. Конституция 1889 года давала военным в стране независимость по прусскому образцу и полную свободу действий. Военным министром должен был быть только генерал, а командующий флотом только адмирал. И тот и другой не подчинялись премьер-министру правительства и друг другу, но каждый из них подчинялся только императору.

Все это давало японскому правительству почву для захватнической внешней политики и возможность завоевывать новые регионы, испытывая при этом свое оружие в действии, что не оставляло никаких шансов другим странам даже просто влиять на нее с позиции силы.

Задачи были определены, и модернизация Японии позволяла ей приобщиться к числу империалистических государств, начав политику завоевания чужих территорий. Но проблема заключалась в том, что европейцы и американцы уже прибрали в Юго-Восточной Азии и на Тихом океане к своим рукам многие земли, на которые японцы не могли в то время посягать. Сил у молодой полубуржуазной Японии явно еще не хватало, и появятся они позже. Оставалась лишь Восточная Азия с ее слабым и раздробленным феодальным Китаем, находившимся под властью маньчжурской династии Цин, во главе которой стояла ни к чему не способная, развратная и расточительная императрица Цыси, и Корейским королевством – государством вассальным и зависимым, в свою очередь, от Китая.

Хотя Китай и Корея были формально независимыми, но они все больше и больше попадали под влияние европейских государств и являлись, по существу, после англо-китайской (1840–1842), англо-франко-китайской (1856–1860) и китайско-французской (1884–1885) войн, уже полуколониальными странами. У мирового колониально-империалистического содружества в связи с этим продолжали чесаться руки.

К Китаю колонизаторы уже протянули свои щупальца. Макао (Аомынь) управлялся Португалией уже более двух столетий и с 1862 года по Тяньцзинскому договору был признан ее колонией; в Гонконге (Сянгане) хозяйничали англичане, получившие его территорию в 1860 году после поражения Китая во Второй опиумной войне в вечное владение Великобритании по Пекинскому договору; Германия стремилась получить полуостров Шаньдун, восточнокитайскую провинцию с ее крупнейшим портом и городом Циндао, в аренду (позднее, в 1898 году, Китай сдал Германии Циндао в аренду). Поэтому Японии нужно было торопиться, чтобы опередить других империалистических хищников, так как других ближайших, единственных и пригодных объектов экспансии в конце XIX века на Дальнем Востоке, кроме Кореи и Китая, больше не было.

Феодальный Китай, так же как и зависимая от него Корея, были одинаково уязвимы и слабы перед ведущими капиталистическими странами мира. Идущая по пути буржуазных реформ Япония вырвалась из этого ряда вперед и сама уже готова была к захвату чужих земель. Корея, ближайшая по своему географическому положению к Японии, давно была предметом ее вожделения, еще с конца XVI века. Следовало только обосновать необходимость захвата этой страны с тем, чтобы распространить затем экспансию на Китай и Маньчжурию. Обоснование было простым – Корея, вассальная, как и Китай по отношению к империи Цин, рассматривалась в качестве «ножа, направленного в самое сердце Японии», и в случае европейского или американского контроля над Корейским полуостровом Японские острова попадали бы в труднейшее положение и над ними сгущались бы тучи непосредственного влияния Запада с вытекающей отсюда зависимостью от них.

В 1876 году под давлением Японии Корея подписала с ней договор, прекратив тем самым корейскую самоизоляцию, и допустила японских торговцев в свои порты.

Через восемь лет, в 1884 году, корейские реформаторы, подстрекаемые японцами, совершили в стране переворот. Восстание было подавлено китайцами. Во время беспорядков пострадали здание дипломатической миссии Японии и более сорока японских дипломатов. Назревал военный конфликт. Войну предотвратил мирный договор, подписанный в 1885 году в Тяньцзине. Корея по этому договору превращалась в совместный японско-китайский протекторат.

Но это не способствовало ослаблению напряженности. В 1894 году в Корее вспыхнуло крестьянское восстание, поднятое религиозной сектой тонгхаков. Сразу же китайцы и японцы, как правители протектората, направили туда войска, причем с японской стороны солдат было в три раза больше. 23 июля 1894 года при поддержке японских войск в Сеуле был устроен правительственный переворот и новое корейское правительство попросило у Японии помощи с целью изгнания китайцев. 1 августа того же года было официально объявлено о начале войны с Китаем, а 26 августа Япония заставила Корею подписать договор о военном союзе, «доверяющем» японцам изгнать китайцев из страны.

Феодально раздробленная Цинская империя не могла оказать надлежащего сопротивления Японии. Однако в первом же сражении у города Сонхвана, когда командовавшему смешанной бригадой японцев генералу Осиме Ёсимасе противостоял военачальник хуайской армии Не Шичэн, японские войска понесли большие потери. Китайские войска не стали развивать своего успеха, отступили и затем ушли к Пхеньяну.

В начале сентября 1894 года произошло несколько столкновений японских войск под командованием генерала Нодзу Митицуру и цинских полководцев Цзо Баогуя и Вэй Жугуя у стен Пхеньяна. Атаки японцев были удачно отбиты. Но 15 сентября японцы взяли свое. Численно превосходящие соединения японской армии (40 тысяч человек против 18 тысяч у китайцев) нанесли циньским войскам в решающем сражении, длившемся всего один день, сокрушительное поражение под Пхеньяном. Корею, таким образом, циньский Китай терял.

17 сентября 1894 года произошло морское столкновение в устье реки Ялу. Бэйянский флот Дин Жугана вступил в сражение с эскадрой Ито Сукэюки. Сражение длилось несколько часов и прекратилось из-за того, что у сторон кончились боеприпасы. Китайский флот отступил.

Следующим успехом японцев был прорыв 1-й армией маршала Ямагатой Аритомо обороны китайцев в устье реки Ялу, где цинцы надеялись остановить японцев на своей границе. Хуайская армия, насчитывавшая 24 тысячи человек, не выдержала японского удара. Японцы форсировали Ялу, вторглись в Южную Маньчжурию и начали боевые действия непосредственно на территории империи Цин.

В октябре 1894 года 2-я армия Оямы Ивао высадилась на Ляодуньском полуострове. 21 ноября японские войска начали штурм Люйшуня. Дисциплины в крепости почти не было, и многие китайские офицеры успели бежать из нее, прихватив с собой все, что можно было унести. Крепость была легко взята японцами. Около двух тысяч человек было истреблено японскими солдатами для устрашения противника. Зимой, в декабре 1894 года, в рядах цинской армии наблюдался полный разброд. Армия была вооружена старым оружием, не хватало снаряжения, и ее командиры не имели никакого опыта современной войны. Главное, что не было достаточного количества финансов для продолжения войны. В то же время развратная и расточительная императрица Цыси готовилась к пышному празднованию своего 60-летия, требовавшему огромных денег.

В начале следующего года японцам снова сопутствовала победа при Вэйхайвэе, куда был направлен их главный удар и где находились остатки Бэйянского китайского флота, отступившего туда после морского сражения у реки Ялу. Сражение за Вэйхайвэй длилось девять суток. В итоге бэйянский флот китайцев и береговые батареи Люгундао сдались японцам. В конце февраля 1895 года генерал-лейтенант Нодзу Митицура, заменивший на посту главнокомандующего Ямагату Аритомо, перешел в очередное наступление, в результате чего разбил все китайские армии. Китайцы вынуждены были просить в Маньчжурии о перемирии. В марте в японском городе Симоносэки начались переговоры, закончившиеся 17 апреля 1895 года подписанием унизительного для китайцев договора.

В мае 1895 года произошла официальная передача представителями цинской администрации японцам острова Тайвань и островов Пэнху (Пэнхуледао), на которых уже ранее высадился японский десант. Япония начала получать территории за счет силы армии и военных побед.

Глава 2

Японско-русская война («Нитиро сэнсо») 1904–1905 годов

Сокрушительный и быстрый разгром Японией феодального Китая позволил ей не только подчинить Корею, получить большую контрибуцию, но и приобрести новые земли, в том числе и полуостров Ляодун. Победа в войне с цинским Китаем далась Японии легко (хотя японцы и потеряли в сражениях почти на 4 тысячи человек больше, чем китайцы, – около 14 тысяч солдат и офицеров) и успех окрылил ее милитаристские круги, которые с этого времени стали играть чуть ли не главную роль в жизни страны. Началось превращение Японии в полнокровную империалистическую державу.

Но это не очень понравилось другим мировым империалистам, желавшим управлять Кореей, югом и востоком Китая, Тибетом по своему разумению. Россия, Франция и Германия выступили в связи с территориальными приобретениями Японии с совместным заявлением, получившим название Тройственного вмешательства (Сангоку кансё). Заявление требовало вернуть Китаю Ляодунский полуостров, завоеванный Японией в ходе войны. Ляодун, полученный потом и кровью японских солдат, пришлось отдать, что вызвало у японских милитаристов приступ военной истерии и подтолкнуло к подготовке новой войны. Прежде всего, было неизбежно столкновение с Россией, имевшей на Дальнем Востоке интересы и далекоидущие планы. Россия была ближайшим, пограничным и основным противником Японии в Восточной Азии, что показал ход дальнейших исторических событий. Царская Россия, а затем РСФСР и Дальневосточная республика, являвшаяся буферным государством между Советской Россией и Японией, а также Советский Союз были несколько раз в состоянии войны с Японской империей. Япония воевала со своим западным соседом больше, чем с кем-либо в мире в первой половине XX века, пять раз, не считая пограничного инцидента под Благовещенском летом 1937 года на островах Сеннуха и Большой на Амуре.

Причины столкновения двух стран были весьма серьезными. Основной из них было усиление влияния России на Дальнем Востоке, мешавшей доминированию Японии в регионе и получению ей так необходимых территорий. Заключение русско-китайского оборонительного союза 1896 года, направленного против Японии, военное присутствие России в Корее (российского военного флота в Чемульпо) и аренда Россией на 25 лет незамерзающих портов на Ляодуне и Порт-Артуре (Люйшуне) имели стратегическое значение. С 1898 года они стали российскими дальневосточными военно-морскими военными базами, контролировавшими подходы к побережьям Южной Маньчжурии, что обусловило дальнейшее напряжение. Россия без боя фактически отобрала у Японии завоеванный в ходе японско-китайской войны Ляодунский полуостров. Кроме того, русские получили право строительства Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД) на севере Китая, соединявшей Маньчжурию, богатую всевозможными ресурсами и лесом, с Владивостоком и Читой.

Ко всему этому добавилось введение в Маньчжурию российских войск после восстания в 1900 году на севере Китае ихэтуаней, приверженцев буддийской секты Белого лотоса, названного на западе Боксерским восстанием. Восстание было вызвано тяжелым экономическим положением народа и направлено против иностранного засилья. Во время волнений были убиты часть русского персонала КВЖД и члены их семей. Страны Запада (Великобритания, Франция, Германия, Австро-Венгрия, Италия), а также Соединенные Штаты Америки и Япония тоже ввели в Маньчжурию свои войска. При этом японский контингент составил половину всех зарубежных сил стран-интервентов – 45 тысяч человек.

Впоследствии Россия обещала вывести свои подразделения из Китая, но не делала этого в течение нескольких лет, что способствовало резкому ухудшению отношений между Японией и Россией. И это было хорошим поводом для начала войны. Япония требовала полного вывода русских войск из Маньчжурии, что противоречило «Большой азиатской программе» российской внешней политики, утвержденной императором Николаем II, заключавшейся в усилении влияния России на Дальнем Востоке. То же нужно было и Японии – контроль над Маньчжурией и Кореей.

Обострение отношений между Японской империей и Россией привело к внезапному, без официального объявления войны со стороны японцев, нападению японского военно-морского флота на русскую эскадру на внешнем рейде Порт-Артура в ночь на 27 января (9 февраля) 1904 года. Несколько сильнейших кораблей русской эскадры были выведены в эту ночь из строя (броненосцы «Цесаревич» и «Ретвизан», а также крейсер «Паллада»). В этот же день 6 крейсеров и 8 миноносцев японцев атаковали в корейском порту Чемульпо бронепалубный крейсер «Варяг» и канонерскую лодку «Кореец». После боя, продолжавшегося около часа, крейсер получил тяжелые повреждения, и командир «Варяга» В. Ф. Руднев принял решение затопить корабль, чтобы он не достался как трофей врагу. То же самое приказал сделать командир «Корейца» Г. П. Беляев. Канонерка была взорвана. Ликвидация двух российских кораблей, особенно «Варяга», позволила обеспечить беспрепятственную высадку японских войск 1-й армии командующего генерала Куроки в портах Корейского полуострова. Началась первая большая война нового типа, в ходе которой было применено новейшее по тому времени вооружение.

Боевые действия разворачивались быстро, и уже 21 февраля 1904 года японцы заняли Пхеньян, а через месяц вышли к корейско-китайской границе на реке Ялу.

Тем временем японцы продолжали боевые мероприятия по нейтрализации кораблей русской эскадры в гавани Порт-Артура. Ими были предприняты попытки заблокировать российские корабли на внутреннем рейде крепости с помощью затопления барж с камнями и цементом, что препятствовало бы выходу русских кораблей из гавани и облегчило бы высадку 2-й японской армии в Маньчжурии.

8 марта 1904 года в Порт-Артур прибыл командующий Тихоокеанским флотом адмирал С. О. Макаров, который незамедлительно начал осуществлять меры по ремонту русских кораблей с целью вернуть им способность активных действий, что существенно подняло боевой дух российских моряков.

Однако 31 марта после выхода С. О. Макарова в море на броненосце «Петропавловск» произошла настоящая трагедия отечественного флота. Корабль неожиданно наткнулся на несколько мин и за очень короткое время затонул. Большинство членов его команды, в том числе и адмирал, высшие командиры, много офицеров и матросов, более 600 человек, погибли в морской пучине.

Мины у входа в гавань Порт-Артура и на внешнем рейде ставили и японцы и русские. Минной войне российские моряки придавали особое значение. Среди минеров были настоящие специалисты. К их числу относился лейтенант А. В. Колчак, будущий Верховный правитель России и Верховный главнокомандующий Русской армией в Сибири (с 18 ноября 1918 по 4 января 1920 года), руководитель Белого движения России во время Гражданской войны. А. В. Колчак после перевода его на службу из Академии наук в Морское ведомство написал прошение, в котором ходатайствовал о переводе в Порт-Артур.

С 21 по 30 апреля 1904 года русские корабли осуществляли траление внешнего рейда гавани Порт-Артур. 1 мая они получили серьезное и опасное задание. В то время как миноносцы «Сердитый» и «Скорый» производили траление впереди минного заградителя «Амур», тот установил на море минную банку. В результате этой операции на следующий день на расставленных «Амуром» минах подорвались и затонули два японских броненосца – «Хацусэ» и «Ясима». Эта операция, по мнению морских специалистов, стала одним из самых больших достижений 1-й Тихоокеанской эскадры за всю кампанию 1904–1905 годов.

В мае 1904 года войска Японии высадились на Квантунском полуострове и перерезали сообщение Порт-Артура с Россией. Гарнизон крепости оказался в труднейшем положении. Осада длилась до зимы и 20 декабря 1904 (2 января 1905) года, когда русские вынуждены были сдать Порт-Артур японцам.

В феврале 1905 года русские войска потерпели поражение в генеральном сражении при Мукдене. Следующее жестокое поражение Россия потерпела на море.

В мае того же, 1905 года русская эскадра под командованием вице-адмирала З. П. Рожественского, переброшенная на Дальний Восток с Балтики, была разгромлена в Цусимском проливе, в Японском море.

Рожественский отлично представлял себе, на что он лично сам вызвался. Поспешно собрать эскадру для похода на помощь осажденной крепости через полмира из кораблей разных классов, вооружение которых явно не соответствовало более современному японскому, зная, что много для этого похода не хватает, мог решиться не каждый. Но Порт-Артуру нужна была помощь. Поступок поистине геройский.

Главными национальными героями Русско-японской войны были генерал-лейтенант Ноги Марэсукэ, командовавший японскими войсками при штурме Порт-Артура, и адмирал Того Хэйхатиро, победивший русских на море. При штурме Порт-Артура войска, руководимые Ноги, понесли большие потери, в связи с чем всю ответственность за это генерал взял на себя. Поэтому он испросил у императора разрешения на харакири, в чем ему было отказано до тех пор, пока монарх жив, как сказал сам правитель Японии.

Как только летом 1912 года император Мэйдзи скончался, Ноги и его жена сразу же осуществили дзюнси – «самоубийство вслед» в соответствии с классической традицией феодальных времен. За это генерал стал рассматриваться как высший объект верности и самопожертвования императору и стране, а синтоистское духовенство в честь преданного генерала начало сбор средств для строительства храма. Святилище было возведено рядом с домом военачальника в токийском районе Минато и названо «Ноги дзиндзя». Такой же почести удостоился и адмирал Того. Уже при жизни он был объявлен одним из «богов войны». В его честь в Токио был сооружен синтоистский храм «Того дзиндзя».

Победила Япония в войне с Россией намного труднее, чем с Китаем. Японское военное командование использовало в сражениях почти все свои резервы. Главное было в больших людских потерях. Около 90 тысяч солдат и офицеров погибло в боях. Хотя у России было еще достаточно сил на Дальнем Востоке, но обострение внутренней ситуации в стране, выражавшееся в революционных выступлениях народа, заставили ее пойти на переговоры. После подписания 5 сентября 1905 года в Портсмуте (США) мирного договора Россия уступала Японии зоны своего влияния на востоке Азии. Япония снова начала распоряжаться Ляодуном, и на его южной оконечности, в Квантуне, разместилась самая большая зарубежная группировка императорской армии. Япония получала на западном побережье острова Хоккайдо несколько наблюдательных пунктов, с которых должна была поступать информация о приближении кораблей противника. Также она обрела полную свободу действий в Маньчжурии и контроль над Южно-Маньчжурской железной дорогой, являющейся ветвью КВЖД. Россия отдавала Японской империи арендованные у Китая Порт-Артур и Дальний и теряла южную часть Сахалина, становившуюся с этого времени японской колонией. Все Охотское море и его порты оказывались под еще большим японским контролем, чем ранее, что позже сыграло для Советского Союза негативную роль во время Второй мировой войны и войны на Тихом океане.

В ходе войны Япония присоединила к землям империи еще два маленьких необитаемых островка Такэсима (по-корейски Токто), находящихся в Японском море и принадлежавших до этого Корейскому королевству (в настоящее время эти две скалы являются предметом территориального спора между Японией и Республикой Корея). А через несколько лет зависимая от Японии Корея вообще была аннексирована Японской империей (в августе 1910 года в Сеуле был подписан японско-корейский договор об аннексии, носивший название «Никкан хэйго») и превратилась в ее колониальное владение. Корея стала губернаторством, управляемым японским губернатором, как и остров Хоккайдо.

Успеху японцев в кампаниях Русско-японской войны сопутствовали незавершенность военно-стратегической подготовки русской армии, удаленность театра военных действий от главных центров Российской империи, плохие коммуникации, неудовлетворительное техническое оснащение российских войск и ряд других факторов.

Отличительной особенностью Русско-японской войны 1904–1905 годов было чрезвычайно гуманное отношение к русским военнопленным. Как неоднократно упоминалось ранее, в Японии прежде не было понятия «пленный». Самурай либо погибал в сражении, либо совершал самоубийство. Русско-японская война, таким образом, была своеобразным новым опытом для японцев. А пленных оказалось достаточно много – около 80 тысяч человек (из Порт-Артура, после сражения под Мукденом, с Сахалина и т. д.), большая часть которых содержалась в самом большом лагере, находившемся около города Осака, чуть меньшая – в пригороде города Токио Нарасино. Всего для русских было устроено 29 лагерей. Внешнюю охрану несли японские военнослужащие, внутри действовало самоуправление. В числе пленных были раненые моряки с крейсера «Варяг», солдаты, матросы и казаки, а также командующий русской эскадрой Рожественский, получивший ранение в Цусимском сражении. Причем никакой ненависти к пленным русским со стороны японцев не было, так как власти разъяснили местному населению, что пленные, согласно международным договоренностям, не являются злодеями и преступниками. Русские исполняли всего лишь свой долг перед родиной.

Особенно хорошо японцы относились к офицерам царской армии. Их разместили отдельно от нижних чинов – в нескольких буддийских храмах. Офицерам разрешено было многое. Они имели право выходить за пределы отведенных для них помещений, путешествовать по стране, осматривать достопримечательности, посещать горячие источники. Совершенно свободно русские офицеры могли общаться с японскими красавицами. Они могли даже выписывать себе семьи из России.

И у офицеров, и у рядовых условия жизни в лагерях для военнопленных были хорошими. Уровень гигиены – высокий. В лагере Нарасино была своя больница.

В том же лагере была устроена школа, где преподавал по собственному желанию российский офицер. Разрешалась переписка с родственниками, правда, письма проверялись японскими цензорами. Питание было удовлетворительным и разнообразным. К традиционному японскому овощному супу и рису добавлялись рыба или мясо. Мало того, каждый пленный получал от российского правительства через посольство Франции в Токио деньги. Унтерам в зависимости от числа лычек на погонах полагалось от одной иены в месяц до полутора, рядовым – по пол-иены. Большая серебряная монета (1 иена) в Японии в то время была довольно большой суммой. 4 литра сакэ можно было купить именно за 1 иену, а полтора килограмма риса стоили тогда десятую часть иены – 10 сэн.

В лагерях была разрешена свобода вероисповедания. Русские верующие построили себе православную церковь, куда регулярно приезжал священник из главного православного токийского храма Японии Никораи до. У мусульман была мечеть, у католиков – костел, а у евреев – синагога. Имели свою молельню и протестанты.

Япония в начале столетия стремилась показать общественному мнению мирового сообщества, что Страна восходящего солнца представляла собой новую великую державу, способную победить такую же великую державу, как она сама. В этой связи Япония старалась показать мощь, но и продемонстрировать свою цивилизованность. Отношение к пленным было проявлением этой цивилизованности. Другими словами, отношение к пленным отличалось в начале XX века немыслимой гуманностью, чего уже не было во время Тихоокеанской войны, когда милитаристская пропаганда Японии всех пленных американцев, австралийцев, новозеландцев и вообще европейцев представляла как животных и каких-то дьяволов-колонизаторов, от которых, кроме зла, ничего ждать было нельзя.

Еще несколько слов о итогах Русско-японской войны. Можно с большим удовлетворением отметить, как относятся японцы к российским морякам и солдатам, павшим во время кампаний этой войны. На русском кладбище города Нагасаки похоронено более 500 погибших во время Цусимского сражения и других боев русских военнослужащих. Кладбище поддерживается сейчас местными властями в чистоте и весьма хорошем состоянии.

Глава 3

Участие Японии в Первой мировой войне 1914–1918 годов

После 1905 года Россия была нейтрализована и почти потеряла свое влияние на Дальнем Востоке. Ляодун был возвращен Японии, и она упрочила свое положение на континенте. Но гегемонии Японии в Восточной Азии очень мешали европейские страны и США со своими колониальными поползновениями и желанием влиять на Китай экономически. С Англией и Францией Японии еще было трудно тягаться, но Германию в Китае ждала участь России.

Первая мировая война, начавшаяся летом 1914 года, изменила ход исторических событий и пошла на пользу Японской империи. Страна, опираясь на выгодный для нее англо-японский союз 1902 года, обязалась принять участие в войне на стороне Антанты, в число государств которой входили Англия, Франция и Россия, против Германии, возглавлявшей Тройственный союз, куда входили еще Австро-Венгрия и Италия. Великобритания, боявшаяся чрезмерного расширения влияния и территорий Японии на Дальнем Востоке и в зоне Тихого океана, все же пошла на соглашение с ней. Уинстон Черчилль, первый лорд британского Адмиралтейства, предложил не распылять силы и сосредоточить все усилия Англии в борьбе против Германии и ее союзников именно на Европейском театре военных действий – там, где решалась судьба всей войны.

Япония получала, таким образом, как бы свободу действий в Азии. Германия, удаленная от Востока на тысячи километров, занятая напряженными сражениями в Европе, не могла существенно влиять на ход событий в своих владениях в Китае и на островах Тихого океана. 15 августа 1914 года правительство Японии направило Германии ультимативное требование о выводе ее войск с Шаньдуньского полуострова, о прекращении военного использования военно-морской базы в Циндао и ликвидации там фортификационных сооружений. Японская империя потребовала также передать ей германские тихоокеанские колониальные владения – Германскую Микронезию, ранее принадлежавшую Испании, но после ее поражения в испано-американской войне 1899 года проданную Германии.

Германия никак не отреагировала на ультиматум японского правительства, в связи с чем 25 августа 1914 года Япония императорским манифестом объявила ей войну. В ответ на это Японии объявила войну союзница Германии Австро-Венгрия.

Операция по захвату Циндао началась 5 ноября 1914 года, а уже 7 ноября немцы, почти не сопротивлявшиеся японским войскам, капитулировали. В ходе осады Циндао японцы впервые в боевых действиях применили авианесущие корабли. С авианосца «Вакамия» японские гидросамолеты поражали наземные цели крепости Циндао.

Чтобы не потерять инициативу, Япония действовала в зоне своих интересов ускоренными темпами. 12 сентября 1914 года было объявлено о оккупации ею Каролинских (в том числе и их западной части – островов Палау) и Марианских островов. 29 сентября японцы заняли Маршалловы острова. 1 октября японские войска высадились в порту Рабаула на острове Новая Британия, а 7 октября на острове Яп (Каролинские острова). Германия, похоже, полностью смирилась со своими потерями и никаких серьезных военных действий против Японии не предпринимала.

Австралия и Новая Зеландия, входившие в Британское Содружество, напротив, не желали усиления Японии в регионе. Путем сложных дипломатических переговоров с Японией этим двум странам все же удалось договориться о том, что японцы не будут распространять дальше свои экспансионистские действия в Тихом океане, а страны содружества не станут действовать севернее экватора.

В течение Первой мировой войны Япония честно защищала Азию и китайские моря от Германии, выполняла свои союзнические обязанности по отношению к Антанте при полной свободе действий на Дальнем Востоке и затяжном характере войны в Европе. В период с 1916 по 1917 год ею осуществлялась охрана Сингапура и Малаккского пролива от германцев, за что она потребовала официальной передачи ей прав на бывшие арендованные владения Германии. В феврале 1917 года обязательства от стран Антанты были получены, а в 1920 году Япония получила от Лиги Наций мандат на управление бывшими германскими островными территориями.

Япония строила для Франции военные корабли, и на Средиземном море численность ее кораблей достигла 17 единиц. В 1918 году японцами было перевезено через Средиземное море более 700 тысяч солдат союзников и Япония провела через море 788 их транспортных судов. Боевые корабли Японской империи 34 раза вступали в столкновения с германскими и австрийскими подводными лодками, получив при этом повреждения.

Окончательным итогом действий Японии на Дальнем Востоке было полное вытеснение Германии из региона, что в конечном итоге и нужно было дальневосточному государству.

Глава 4

Интервенция против Советской России и «экспедиция» Японии в Сибири («Сибэриа сюппэй») 1918–1922 годов

В 1917 году Россию потрясли две революции – буржуазная в феврале и социалистическая в октябре. В результате Октябрьской революции страна на основании сепаратного Брестского мирного договора с Германией вышла из Первой мировой войны и блока Антанта, что грозило бывшим союзникам катастрофическими военными последствиями. Англия и Франция лишались второго фронта и сотен тысяч солдат, воевавших на их стороне против Германии. Российское общество было расколото революционными событиями, и в стране началась Гражданская война.

Любая смута или гражданская война обычно дают возможность заинтересованным странам получить для себя за счет государства, находящегося в трудном положении, какие-то преимущества, в том числе и территориальные. Этим воспользовались и милитаристские круги Японии, продолжавшей поддерживать Антанту. Правительство Японии крайне негативно и враждебно отреагировало на октябрьские события в России, разрушавшие договоры 1907–1916 годов, подписанные после японско-русской войны. Договоры были очень важны для Японии, так как они в своих секретных частях разграничивали сферы влияния России и Японии и касались экономических и военных интересов японцев в Китае и Маньчжурии, в частности Корее, Внутренней и Внешней Монголии. Советская власть опубликовала тексты документов, объявила все эти договоры не имеющими силы и предложила Японии вместо раздела сфер влияния установить добрососедские отношения, что японской стороной было отвергнуто. Не добрососедские отношения нужны были Японии. Большевики в этой связи превратились для японцев в большое зло.

Свержение советской власти, неугодной правящим кругам Японии, враждебность к большевикам и решение «северных проблем», как говорили японские политики, имея в виду территориальные приобретения, другими словами, захват Сибири, обладавшей колоссальными природными ресурсами (богатейшими полезными ископаемыми, нефтью, газом, лесом, золотом, алмазами и другим сырьем), в которых так нуждалась японская промышленность, а также завоевание рынков сбыта, стали главными задачами японской интервенции, организованной странами Антанты против молодой советской республики в 1918 году. Японии представлялась хорошая возможность в условиях многовластия и труднейших сражений Гражданской войны получить для себя многие выгоды, в том числе и дальневосточные территории России.

Именно в это время в Японии начала развиваться идея, получившая позже, в 1930–1940 годах XX столетия, наименование «Азия для азиатов». Суть этого идейно-политического течения и лозунга паназиатизма заключалась в том, что вся Азия должна была принадлежать только азиатам. Оно призывало к единению и гегемонии азиатских народов и изгнанию из Азии европейских колонизаторов. Во время войны на Тихом океане основными врагами азиатов были британцы, американцы, голландцы и французы. А под главными азиатами в конечном итоге подразумевались, естественно, японцы.

В 1918 году главенствующее положение на сибирских территориях должно было быть, конечно же, за японцами. Не коренных же народов Сибири – якутов, бурятов, алтайцев или более малочисленных этносов эвенков, эвенов, нганасанов, юкагиров, населявших необозримые просторы Севера, японцы должны были спасать от европейцев. Неужели за них японцы должны были проливать кровь?! Достаточно в этой связи вспомнить, как японцы на протяжении всей своей истории относились к айнам – аборигенам Японских островов. И о народах Сибири в идеологических положениях националистов и паназиатов ничего серьезного сказано не было. Не исключалось, естественно, использование северных аборигенов для достижения своих целей, но исключительно в качестве вспомогательного «материала».

И еще. Корейцы тоже были азиатами, но в составе Японской империи они превратились в людей второго сорта, просто в рабочую силу, используемую на грязных и тяжелых работах. Во время войны на Тихом океане потери корейцев японцам были безразличны.

А как относились японцы к китайцам на протяжении всего времени оккупации ими китайских и маньчжурских территорий? Японцы утверждали, что в Китае и Маньчжурии они воюют не против китайцев и маньчжуров, а против англосаксов, то есть «агентов англоамериканского капитала», а Чан Кайши, как говорили японцы, являлся именно агентом Соединенных Штатов Америки и Великобритании, которому они помогали. Коммунисты Мао Цзэдуна никак не подходили для роли «агентов империализма». Но японцы воевали с одинаковым успехом и против маоцзэдуновцев. Не повезло и простым китайцам, также не являвшимся агентами европейского и американского империализма. Им в своей стране не разрешалось даже есть рис. Рис считался человеческой, японской пищей, и тот китаец, который осмеливался поесть риса, должен был подвергнуться наказанию. В одном из источников времен оккупации Китая японцами описан случай, когда китайскую женщину вырвало в трамвае рисом. Присутствующий при этом японский офицер зверски избил за это китаянку. А резня в китайском городе Нанкине в 1937 году? Зачем она была нужна? Дикая расправа японских военнослужащих с военнопленными и гражданским населением после взятия города императорской армией полностью развеяла миф о паназиатской дружбе и единстве народов Азии.

В Соединенных Штатах Америки до сих пор некоторые теоретики считают, что во время Второй мировой войны японцы действительно освободили ряд азиатских народов от французского, голландского и британского колониализма. Но освобождение этих народов от колониального гнета европейцев и образование в Восточной и Юго-Восточной Азии с помощью Японии нескольких независимых государств (Маньчжоу-Го, Бирмы и др.) не было самоцелью японцев. Нужно было лишь победить и изгнать европейцев из Азии для себя самих, нередко используя силы азиатских народов, и лозунг «Азия для азиатов» был только прикрытием националистов в борьбе с врагом.

Естественная граница между Европой и Азией проходит по Уральскому хребту. Сибирь делится Енисеем на Западную Сибирь и Восточную. Поэтому вся Сибирь, по замыслу японских милитаристов, до Урала должна была принадлежать азиатам. Самые «прогрессивно мыслящие и разумные» умы дальневосточных стратегов и политиков не ограничивались только азиатскими северными просторами – Сибирью, но строили перспективы по завоеванию всех территорий, называемых Азией, вплоть до Южной Азии на юге и Передней Азии на западе.

В условиях многовластия и тяжелейшего положения Советской России, под предлогом борьбы с большевизмом, при поддержке сепаратизма и опираясь на враждебные Советам силы в лице казачьих атаманов идею «Азия для азиатов» можно было легко претворить в жизнь, оттяпав земли от бывшей Российской империи. Единственным условием была победа над большевиками. Белые правители с их временными правительствами за помощь в борьбе с красными и за победу над ними не пожалели бы российских земель. Во всяком случае, на первом этапе противостояния все средства были бы хороши.

Учитывая свои выгоды и преимущества, Япония подключилась к интервенции первой. Обоснование для вторжения в пределы России, освободившейся от самодержавия, нашлось моментально. Отправка японских войск в Приморье, Амурскую область и на юг Сибири диктовалась якобы защитой этих территорий от врага Антанты – Германии – и возможной агрессии с ее стороны. К тому же якобы необходимо было спасти Чехословацкий корпус, оказавшийся в трудных условиях в Сибири. Германия, в соответствии с условиями Брестского договора, требовала интернировать, то есть разоружить, корпус и заключить его военнослужащих в конц лагеря, что привело к восстанию чехов. Кроме того, требовалось, как заявляло японское правительство, также охранять многочисленные японские грузы, скопившиеся во Владивостоке. Но самой главной задачей японской оккупационной политики называлась прежде всего защита граждан Японской империи, оказавшихся в «безвыходной» ситуации на русских землях, раздираемых революционной смутой.

Все должно было делаться быстро и последовательно. Чужие территории надлежало оккупировать. Затем, после прихода войск интервентов, туда доставлялось японское гражданское население (если там из японцев кто-то уже был, то дополнительно). Здесь оккупантов ждала тройная выгода: 1) японские гражданские лица начинали скупать земельные участки, предприятия и заводы, концессии, лучшие рыболовные тони, они работали и использовали в захваченных районах ресурсы чужой страны на благо своей, привлекая еще к трудовой деятельности, опять-таки с пользой для себя, местное население; 2) граждане Японии являлись важной опорой и поддержкой японских войск в иноэтническом окружении; 3) при притеснении гражданских японцев, уже адаптировавшихся на чужой земле, их всегда можно было защитить с помощью японской военной силы и в отместку за это оккупировать новые территории.

Реализация экспансионистских планов японских военных началась уже в самом начале 1918 года. В январе на рейд Владивостока под предлогом защиты «интересов и жизни» японских подданных вошел японский крейсер «Ивами». Но Соединенные Штаты Америки, постоянно опасаясь чрезмерного усиления Японии в регионе, потребовали от нее не предпринимать никаких самостоятельных действий без ведома Антанты.

Однако после того как 4 апреля в городе были убиты неизвестными двое подданных Японской империи, служивших якобы в коммерческой компании, уже на следующий день во владивостокском порту высадился десант в составе двух рот японских военнослужащих. Они, правда, вернулись на корабль через две недели. Но вслед за японцами Приморья достигли войска англо-американской коалиционной армии – Великобритании, Соединенных Штатов Америки, Франции и других государств. Интервенты начали делить Россию. Сибирь и Дальний Восток попали в зону ответственности США и Японии.

Не бездействовали в этой связи и руководители Белого движения России. А. В. Колчак составил план захвата Владивостока, для чего приступил к созданию флотилии на реке Сунгари. Японцам это не понравилось, так как им самим нужен был Владивосток. Готовясь к широкомасштабной интервенции на наших территориях, японцы начали всеми силами и способами препятствовать действиям Колчака, искавшего средства для организации сильной армии, способной противостоять большевикам на Дальнем Востоке и в Сибири. Такая русская армия могла бы не только препятствовать большевизму, но и помешать японским экспансионистским устремлениям. В перспективе, конечно, в ходе Гражданской войны обе силы были заинтересованы в сотрудничестве и в дальнейшем вынуждены были в военном отношении и организационно оказывать помощь друг другу.

Неприязнь к японцам, возникшая у А. В. Колчака еще в начале Русско-японской войны после гибели адмирала С. О. Макарова, оформилась окончательно, и он постоянно подчеркивал свое негативное отношение к подданным Японской империи и самой империи. Тем не менее обстоятельства требовали все-таки выяснить отношения с высшим японским военным командованием. Для этого Колчаку необходимо было отправиться в Японию.

29 июля 1918 года, после мятежа чехословаков, советская власть во Владивостоке была свергнута. 30 июня того же года Колчаку все же удалось выехать из Приморья и добраться до Японской империи, где он хотел разобраться с японцами и заручиться поддержкой в военном строительстве белых с представителями других западных держав. При посредничестве посла В. Н. Крупенского Колчак встретился с начальником Генерального штаба Японии генералом Ихарой и его заместителем Танакой. Встреча не принесла удовлетворения сторонам. Японские военные поняли, что Колчак, одержимый русской идеей, никакого давления на себя не потерпит, управлять собой не позволит и будет вести свою политику. Колчак, в свою очередь, осознал бесполезность поездки и то, что противоречия с японцами во Владивостоке преодолены не будут. Напротив, японские интервенты будут мешать его работе. Памятуя то, что Колчак уже лечился в японском военном госпитале в декабре 1904 года, японцы предложили ему задержаться в Японии для поправки здоровья на неопределенное время и тем самым прервать его активную деятельность хотя бы на время. Ответом был отказ. 16 сентября с помощью английского и французского резидентов А. В. Колчак все же покинул на пароходе Японию и вскоре прибыл во Владивосток.

Тем временем Верховный военный совет Антанты принял решение о расширении масштабов интервенции. 2 июля американцы от имени президента США предложили японцам ввести на территорию России 7 тысяч военнослужащих для помощи в эвакуации Чехословацкого корпуса. Парламент Японии увеличил это число почти вдвое и выдвинул условие, по которому японский контингент никому подчиняться не будет. К концу 1918 года Япония довела численность своих войск на оккупированных территориях почти до 75 тысяч, что составляло половину всех сил интервентов в России и более половины того, что имелось в распоряжении собственно японской армии, – без малого 11 пехотных дивизий. Эти цифры свидетельствуют о более чем серьезных намерениях японцев на континенте. Конечно, они не думали бороться за установление в России демократии и твердой единой власти, единого правительства, тем более о каких-то чехословаках, которых Антанта не очень торопилась эвакуировать, а только на благо Японской империи.

Самое интересное состоит в том, что комиссар Временного правительства России Русанов из Хабаровска на основе данных российской владивостокской контрразведки уже в мае 1917 года писал о большом числе японских шпионов, проникавших на нашу территорию. Это были агенты секретной полиции и жандармские чины, прибывавшие в Россию под видом рабочих из Кореи. Японская армия увеличивала свой численный состав на севере Корейского полуострова, накапливая там в стратегически важных пограничных пунктах с Россией вооружение, снаряжение и материалы. Как сообщал тот же комиссар, во Владивостоке при поддержке японского правительства предполагалось организовать Общество запасных для охраны и обеспечения членов местной японской колонии (телеграмма от 1 июля 1917 года за № 288). И уже в это же время во Владивосток планировалось направить японский крейсер.

После Приморья японцы, опираясь на белогвардейские формирования, начали продвижение вглубь Сибири и к октябрю 1918 года захватили Приамурье и Забайкалье. На Дальнем Востоке японцы вели себя не так, как «интервенты-европейцы», прикрывавшие свои действия красивыми словами о «спасении мировой культуры от нашествия большевистских варваров, помощи дружественным чехословакам или возрождении великой союзницы России». Они открыто шли грабить и всех, кто им мешал, убирали с пути самым решительным образом. Этому пыталось противостоять партизанское движение, которое развернулось на Дальнем Востоке против белых, казачьих атаманов и интервентов.

Японцы понимали, что большевики не дадут им хозяйничать на Дальнем Востоке, поэтому всячески оказывали содействие русским контрреволюционерам и просто бандитам, не признававшим никакой власти. Большую помощь при формировании Особого Маньчжурского отряда, например, они оказали оружием «любимцу Японии» атаману Г. М. Семенову, действовавшему против большевиков в Забайкалье. Семенов очень отличился в расправах над мирным населением Забайкалья. При наступлении на Читу в августе – сентябре 1918 года силы Семенова поддерживала сводная бригада генерал-лейтенанта Фудзии. Помощь Г. М. Семенову, И. П. Калмыкову и другим атаманам, имевшим малочисленные отряды, укладывалась в общую концепцию политики Японии на российском Дальнем Востоке. Японцам в Сибири нужны были отдельные мелкие правительства, не имевшие силы и опоры у населения, но всецело зависящие от Японии, исполняющие волю японцев с тем, чтобы их не упрекали в «аннексионных целях». Кстати, сотрудничества с Колчаком и Семеновым, располагавшим силами численностью в 5 тысяч человек, так необходимых первому, не получилось, так как Семенов всецело ориентировался только на японцев, отрицательно относясь к белому «господско-офицерскому движению».

Просили помощи у японцев все. И мелкие, и крупные контрреволюционеры. Не исключением были адмирал Колчак и его министры. С первых же часов существования своей «новой власти» в Сибири колчаковцы начали обращаться за помощью именно к Японии. В письме из Омска от 20 ноября 1918 года за № 274 министр иностранных дел правительства Колчака Ключников писал: «Мы просим правительство Микадо содействовать нам в борьбе с большевиками присылкой технических и материальных средств…» (речь шла о боеприпасах). «Новые правители» Сибири надеялись и на более существенную помощь вооруженной силой.

У каждой из сторон были свои интересы. Колчак не желал отдавать российских территорий иноземцам, а хотел быть единоличным хозяином Сибири и Дальнего Востока, но в то же время рассчитывал получать от японцев в борьбе с большевиками оружие, снаряжение и боевую поддержку от императорских вооруженных сил. Японцы хотели захватить как можно больше российских территорий для империи – Приморье, Приамурье, регион Хабаровска с примыкающим к нему Охотским морем и Камчатку, желательно чужими руками. Без колчаковцев, атаманов и прочих контрреволюционеров такие задачи осуществить было бы очень трудно.

Но «новое российское правительство Сибири» постоянно проявляло недовольство по отношению к Японии, так же как и японцы к русским. За «искренностью стремлений» Японии, как сообщал в телеграмме колчаковский генерал-лейтенант Романовский от 28 декабря 1918 года, «скрывается нечто иное, чем желание японцев оказать помощь России, но скорее получить от нее компенсацию». А именно: 1) превратить Владивосток в свободный порт; 2) устроить свободную торговлю на реках Сунгари и Амур и свободное передвижение на них; 3) получить контроль над Сибирской железной дорогой и передать ее участок Чанчунь – Харбин Японии; 4) получить права на рыбную ловлю на всем Дальнем Востоке; 5) продать Японии Северный Сахалин. Скорее всего, это было только началом требований. Очень уж нужно было для военно-промышленного комплекса Японии сибирское сырье.

Японские войска действительно оказывали военную помощь колчаковцам и в бою у города Алексеевска потеряли не менее шестисот человек. В связи с чем подчиненные Колчака просили у него наград для японских военачальников в виде российских орденов. На это Колчак ответил, что японцы наград еще не заслужили.

Японцы и в дальнейшем, даже в начале 1920 года, сражались против партизан за город Сретенск на реке Шилка. Однако они не посылали свои войска дальше Иркутска, так как им нужна была на это санкция Соединенных Штатов. Кстати, американцы уже в то время серьезно готовились к военным столкновениям с Японией, так же как и сама Япония готовилась к конфликту с США.

Идеальным вариантом обладания японцами российскими территориями Дальнего Востока было бы марионеточное государство под протекторатом Японской империи. Такое положение удовлетворяло бы и Соединенные Штаты, и, конечно, Японию. На роль главы такого государства, как полагали японцы, вполне подошел бы атаман Семенов, которого превосходно вооружили представители японского военного командования интервентов.

Но, даже не дожидаясь создания прояпонского государства на российском Дальнем Востоке, гражданские японцы, обосновавшиеся там под прикрытием своей армии, начали активно и часто за бесценок скупать у российских граждан землю, фабрики, концессии, промышленные предприятия, большие и малые рыболовные участки.

Однако сразу же после разгрома в Сибири Колчака советская власть предприняла меры по прекращению японского произвола на оккупированных землях. 6 апреля 1920 года на Дальнем Востоке была создана так называемая Дальневосточная республика, контролировавшая часть Забайкалья и Приамурье. Целью образования республики было избежание прямой конфронтации Советской России и Японской империи. Эта идея была принята Японией, желавшей как можно скорее превратить республику в свой протекторат с последующим отторжением в свою пользу данной территории. Конечной целью японцев было постепенное обособление всего Дальнего Востока от России. Но и Дальневосточная республика не могла остановить боевых действий противоборствующих сторон. Между партизанами, стоявшими на стороне Дальневосточной республики, и оккупационными войсками постоянно происходили инциденты, имевшие далекоидущие последствия. Одним из них был так называемый Николаевский инцидент («Нико дзикэн»).

События этого инцидента разворачивались в конце зимы – весной 1920 года, когда в России еще шла Гражданская война. Суть его заключалась в окружении дальневосточными партизанами под руководством Якова Тряпицына города Николаевска, расположенного на реке Амуре, оккупированного японскими интервентами в сентябре 1918 года и заселенного гражданскими японцами. Командир японского гарнизона из состава 14-й пехотной дивизии императорской армии Исикава, располагавший примерно 350 солдатами, опрометчиво разрешил во много раз превосходящим силам партизан (их было около четырех тысяч, и позже к ним присоединилось еще две тысячи человек) войти в город, после чего те, нарушив перемирие, начали уничтожение в нем белогвардейцев (белые отряды насчитывали приблизительно 300 человек), богатых людей, чиновников, врачей, судей и интеллигенции. Командир японского гарнизона потребовал выполнения перемирия, но Тряпицын, опасаясь прибытия подкрепления японцам, принял решение о нейтрализации или уничтожении японской группировки. Он предъявил ультимативное требование о разоружении гарнизона. В ответ на это японцы в ночь с 11 на 12 марта предприняли на партизан неожиданную атаку. Сначала удача сопутствовала японцам. Тряпицын был дважды ранен и даже просил своих товарищей застрелить его. Затем положение выправилось, и партизаны начали наступать. За четверо суток боев было убито около 500 партизан и уничтожены почти все японские военные (более 250 солдат), а японская колония (по разным данным, она насчитывала от 450 до 850 человек) практически вся истреблена. 15 марта прекратила сопротивление и капитулировала последняя группа японцев (более ста военнослужащих).

События в Николаевске потрясли Японию. В ответ на инцидент было принято решение о массированном военном вмешательстве. Основной удар на себя приняло «буферное государство» – Дальневосточная республика. В начале апреля 1920 года японцы напали на органы советской власти и военные гарнизоны ДВР.

Тряпицын был назначен командующим так называемым Охотским фронтом республики, и инцидент получил дальнейшее развитие в мае. Но вскоре силы партизан оказались изолированными в районе Николаевска. После этого 129 пленных японцев и другие арестованные были расстреляны, и Тряпицын устроил в городе массовый террор. По некоторым данным, было убито около 15 тысяч жителей Николаевска. Уничтожались все подряд – большевики, подозрительные, «заговорщики», которые якобы хотели убить Тряпицына, в том числе и его ближайшие боевые товарищи и соратники. В довершение ко всему командир партизан приказал сжечь город. Ситуация стала неуправляемой и потребовала вмешательства руководства республики. К тому же и японское правительство обратилось к большевистским лидерам Москвы. По постановлению областного исполкома Дальневосточной республики Тряпицын и люди из его штаба были арестованы и преданы суду. Суд был скорым и простым голосованием постановил Тряпицына и его сожительницу, начальника штаба Охотского фронта Нину Лебедеву-Кияшко, расстрелять.

Японское правительство не замедлило использовать инцидент в Николаевске в своих интересах. «Опасаясь за судьбу японских подданных в Приамурье и на Сахалине, для их защиты и от возможного повторения событий в Николаевске» север Сахалина был быстро захвачен японскими вооруженными силами в качестве «компенсации и оправдания» за события в приамурском городе. С 22 апреля 1920 года уже весь Сахалин оказался в руках японцев. Приказ Тряпицына об уничтожении Николаевска, эвакуации его населения и расстреле японских пленных, правда, был отдан на месяц позже. Северная часть Сахалина в результате последствий Николаевского инцидента оставалась у японцев, эксплуатировавших его богатства (лес, уголь, нефть, полезные ископаемые, рыбные ресурсы и др.), пять лет. Однако по советско-японской конвенции, подписанной в Пекине («Ниссо кихон дзёяку») 20 января 1925 года между СССР и Японией, были установлены дипломатические отношения, и север острова в мае того же года был возвращен Советскому Союзу. Однако японские угольные и нефтяные концессии на севере Сахалина все же остались в руках японцев до 1944 года.

В конце 1919 – начале 1920 года в Сибири была разгромлена армия Колчака, а с партизанским движением у Японии уже справиться не было сил. Нужно было уходить. Соединенные Штаты Америки и другие государства это поняли раньше и начали вывод своих войск с территорий России. То же самое с большим нежеланием пришлось сделать и Японии, но несколько позже. Японцы ушли из Забайкалья и Приамурья осенью 1920 года. Но в Приморье японцы продолжали оставаться. На Вашингтонской конференции конца 1921 – начала 1922 года Япония оказалась в международной изоляции. США, как и прежде, опасались усиления Японии на Дальнем Востоке и препятствовали этому. 25 октября 1922 года японцам все же пришлось покинуть Владивосток – последними из всех других стран интервентов. Вслед за этим прекратила свое существование и Дальневосточная республика. 15 ноября 1922 года она вошла в состав РСФСР.

Глава 5

Западное и северо-западное направление японской агрессии. Вторая японско-китайская война («Ниттю сэнсо») и провокации против СССР и Монгольской Народной Республики

Война Японской империи с Китайской Республикой началась 7 июля 1937 года. Главной причиной войны был империалистический курс по захвату территорий и огромных сырьевых ресурсов Китая. Японские милитаристы, уже давно желавшие завоевать богатые китайские земли, делали основную ставку на инцидент с целью оправдания вторжения, другими словами, на провокацию, которую можно было превратить в широкомасштабный конфликт. Успех с Николаевском в 1920 году полностью оправдал себя. Японцы понесли потери, но приобрели территории. С конца 20-х годов XX века в штабе Квантунской армии началась конкретная подготовка к захвату всей Маньчжурии, которая велась якобы без санкции верховного командования армии и гражданского правительства. Это время совпало с мировым экономическим кризисом, начавшимся в 1929 году. В Германии и Италии в сложившейся ситуации начал складываться курс на внешнюю агрессию. Не отстала в этом отношении и Япония. Условия для милитаристов были благоприятными.

Периодические инциденты по отношению к Китаю Япония начала проводить с 1931 года, и причины для них японские военные искали постоянно. Инцидентов было несколько. Одним из них был Маньчжурский (или «Мукденский») инцидент («Мансю дзихэн»). Поводом для него стала «попытка китайцев разрушить Южно-Маньчжурскую железную дорогу» («Мантэцу») севернее города Мукден (в настоящее время Шеньян), которую контролировали японцы. В ночь с 18 на 19 сентября 1931 года подразделения Квантунской армии внезапно атаковали основные части гарнизона Мукдена в качестве возмездия за подрыв железнодорожных путей. В результате этого инцидента Япония захватила за три месяца своих активных боевых действий территорию с населением более чем 35 миллионов человек.

В 1932 году на захваченной территории японцами было создано во всем им послушное «независимое» марионеточное государство Маньчжоу-Го, во главе которого был поставлен последний император цинской маньчжурской династии Пу И, отрекшийся от престола в 1912 году после Синьхайской революции 1911 года в Китае.

К началу 1933 года Квантунская армия завершила захват всей Маньчжурии. Маньчжоу-Го мировым сообществом признано не было, в частности Лигой Наций, в результате чего Япония вышла из этой организации. Захват Маньчжурии позволил японцам создать на северо-востоке Китая плацдарм для дальнейших действий на континенте. 28 января 1932 года в Китае был спровоцирован новый военный инцидент – Шанхайский («Сянкай дзихэн»). Его причиной было «оскорбление японских резидентов в Шанхае». Японский десант высадился в запланированном месте и начал боевые действия против китайцев. Но с Шанхаем у японцев не все было просто. Патриотически настроенные войска 19-й гоминьдановской армии, рабочее добровольческое ополчение Шанхая и население города оказали агрессорам упорное сопротивление. Начались тяжелые бои, и появились многочисленные жертвы с обеих сторон.

Шанхайская авантюра успеха не имела, и жертвы, которые понесли японские военнослужащие, оказались напрасными. Не только сопротивление китайцев, но к тому же и трудное внутриполитическое положение в самой Японии, осуждение агрессии на международной арене заставили японское правительство отказаться от продолжения операции.

Однако временные неудачи не остановили милитаристов. В мае 1933 года Квантунская армия со стороны северо-востока вторглась в провинции Жехе и Хэбэй, продолжая расширять агрессию против Китая и готовя в то же время планы нападения на СССР. Свидетельством этому был отказ Японии от заключения с Советским Союзом соглашения о ненападении.

25 ноября 1936 года Япония взяла курс на углубление политических связей с фашистской Германией и подписала в Берлине Антикоминтерновский пакт, направленный против Советского государства. Позже в Антикоминтерновский союз вошли еще Италия, Испания, Венгрия и Маньчжоу-Го. В секретном дополнительном протоколе пакта Советский Союз обозначался как общий враг Германии, Италии и Японии.

В июне 1937 года в Токио был сформирован новый кабинет, возглавляемый князем Коноэ Фумитаро, занявшим пост премьер-министра. Князь принадлежал к высшей придворной аристократии и был тесно связан с финансовой олигархией и военно-фашистскими кругами. Коноэ объединил реакционные группировки и союзы с целью скорейшей подготовки широкомасштабной войны против Китая и СССР.

Надежды милитаристов оправдались быстро. Уже в июле японской армии был отдан приказ о наступлении в Центральном и Южном Китае. Началась Вторая японско-китайская война («Ниттю сэнсо») 1937–1945 годов.

Поводом для войны был Инцидент у моста Марко Поло («Рококё дзикэн»), находящегося в 19 километрах к юго-западу от Бэйпина (Пекина). 7 июля 1937 года около моста Марко Поло, в темноте, при весьма неясных обстоятельствах, произошла перестрелка между японцами, размещенными в Китае после Боксерского восстания еще с 1901 года, и китайскими солдатами генерала Сун Че-юаня. Исследователи считают, что первыми стрельбу начали японцы. Конфликт продолжался до 11 июля. Но японское правительство на этом не остановилось. Инцидент был сразу же использован, и в его зону отправлены дополнительные силы, прибывшие туда в конце месяца. После этого на китайской территории развернулись полномасштабные военные действия.

США и СССР начали оказывать помощь Китаю, так как победа Японии имела бы для них самые негативные последствия. Тем самым эти страны как бы оттягивали начало войны против них самих, войны, угроза которой висела над ними уже давно. Особенно Советский Союз помогал коммунистической армии Мао Цзэдуна, которая в своей «национально-освободительной войне китайского народа» против японцев на время объединилась с Гоминьданом. Американцы, напротив, оказывали содействие гоминьдановцам. В то же время Соединенным Штатам Америки, Великобритании и Франции было выгодно столкнуть СССР и Японию, так как все они заботились в первую очередь только о себе и желали ослабления коммунистической России.

Главными событиями начального периода войны были бои за Шанхай и взятие японцами города Нанкина. Шанхай оставил о себе память у японцев еще со времени Шанхайского инцидента 1932 года. В 1937 году ситуация повторилась. Китайцы оказали агрессору упорнейшее сопротивление, и взять японцам город удалось только ценой больших жертв. Несмотря на это, командование императорской армии, не дав войскам передышки, приказало продолжить наступление и овладеть городом Нанкином – древней столицей китайской империи Мин и столицей «национального правительства», возглавляемого президентом Китая Чан Кайши.

Следуя советам немецких стратегов, Чан Кайши заранее отвел основную часть своей армии от Нанкина вглубь китайской территории, чтобы сохранить войска и распылить силы японцев. Столицу Китайской республики должны были оборонять 100 тысяч китайских солдат, в основном необученных, а также военнослужащие, отступившие от Шанхая после сражения за город.

9 декабря японское командование предъявило силам, оборонявшим Нанкин, ультиматум, в соответствии с которым им надлежало сдаться на милость победителя в течение 24 часов. Ответа на ультиматум от китайского командования не последовало.

Озлобленные сопротивлением китайцев в битве за Шанхай, японцы начали наступление на город и его окрестности с особым рвением. При этом на занятых территориях японские военнослужащие в «лучших» самурайских традициях феодальных времен и с особой жестокостью разделывались с побежденными. Со сдавшимся в плен, разоруженным и поверженным врагом можно было делать все, что угодно, как в Средние века, тем более что этому не препятствовало командование.

В пригородах Нанкина и в самом городе после его взятия 13 декабря 1937 года началась настоящая резня, продолжавшаяся шесть недель. В этом смертельном действе войны массово гибли не только военнопленные, но и гражданское население. Десятки тысяч женщин и детей были изнасилованы и зверски после этого убиты японскими солдатами; грабежи и случаи мародерства исчислялись многими десятками тысяч.

Военное японское командование засекретило точное число жертв нанкинской трагедии. Послевоенный трибунал для Дальнего Востока определил количество убитых в Нанкине в 200 тысяч человек. Однако китайские данные увеличивают его до 300 тысяч.

Всякая война многих военнослужащих очень часто превращает в звероподобные существа, особенно если их действия связаны с полной безнаказанностью. Одного из командующих японскими войсками, принца Асаканомию Ясухико, обвиняют в том, что он подписал для японских солдат в Нанкине приказ «убить всех пленных».

Безнаказанность в Нанкине в этой связи, очевидно, дала истории особый вид военных преступников. Лейтенанты Мукаи Тосиаки и Нода Цуёси из 16-й дивизии императорской армии во время боев за Нанкин и его взятия устроили между собой соревнование в изощренном, совершенно необоснованном и ненужном убийстве людей. Оно состояло в том, чтобы как можно быстрее зарубить самурайскими мечами 100 человек. Офицеры так увлеклись в наборе очков, что не заметили, кто первым зарубил 100 китайцев, поэтому соревнование решено было продолжать и дальше, до 150 убитых.

С июля 1937 по октябрь 1938 года японцы оккупировали весь Северный Китай, большую часть Центрального Китая, включая Нанкин и Ухань, а также ряд важных районов юга страны, в том числе Гуанчжоу (Кантон). К концу 1938 года все наиболее развитые в экономическом отношении области Восточного Китая оказались в руках японцев. В 1939 году оккупации подвергся остров Хайнань.

Одновременно с довольно успешными операциями в Китае японское военное командование решило проверить боеспособность советских и монгольских войск. Опыт военных действий с русскими у японцев уже был. Они победили царскую армию в японско-русской войне 1904–1905 годов и в трудное время иностранной интервенции довольно легко провели «Сибирскую экспедицию» 1918–1920 годов в Приморье, Приамурье и Забайкалье. С Дальневосточной республикой серьезных проблем тоже не было. Японским интервентам противостояли только партизаны. Плацдарм для нападения был уже подготовлен. Во Внутренней Монголии, в провинциях Чахар, Жехэ и Суйюань, японцы создали аналогичное Маньчжоу-Го марионеточное государство Мэнцзян («Пограничные земли Монголии»), которое возглавил князь из династии Чингисидов Дэ Ван Дэмчигдонров.

В ноябре 1937 года Дэ Ван провозгласил «полную независимость Мэнцзяна от Китая» и подписал с Маньчжоу-Го соглашение о сотрудничестве. Кроме Маньчжоу-Го и Мэнцзяна, японцы на китайской территории создали еще во всем послушную им Китайскую республику (в 1937 году в Пекине было провозглашено Временное правительство Китайской республики; в 1938 году в Нанкине – Реформированное правительство Китайской республики; с 1940 по 1945 год в Китайской республике правил коллаборационистский гоминьдановский режим Ван Цзивэя). Тыл был полностью обеспечен. Пути продвижения на северо-запад японцам были определены и известны. Милитаристам Японии задача казалась простой. Следовало организовать, как всегда, какой-либо инцидент, крупными силами поддержать участвовавших в нем солдат японской армии и при численном перевесе войск опять начать захват тех территорий, которые были заняты японцами в 1918–1920 годах. Далее, по южным областям сибирской России следовало двигаться в западном направлении к Уралу, как это планировалось ранее, во время Гражданской войны, и как это японцы осуществляли при продвижении в Китае, слабом и нестабильном государстве, раздираемом многие годы борьбой за власть, с разобщенным населением (основными противниками в то время являлись Китайская национальная народная партия (Гоминьдан) и Коммунистическая партия Китая).

Но с СССР японцы жестоко просчитались. Война с Россией в 1904–1905 годах шла во время Первой русской революции, отрывавшей силы страны от сражений на Дальнем Востоке. Было и много других причин, мешавших успешному ведению русскими войны или хотя бы достойному ее завершению без унизительных для Российской империи результатов. При интервенции 1918–1920 годов против Советской России действовали иностранные державы и ее белые противники. Но в конце 1930-х годов ситуация существенно изменилась. Японии противостояла уже регулярная армия Советского Союза, хорошо вооруженная и оснащенная. Дальневосточные границы были укреплены, и нападения японцев ждали.

Первой проверкой обороноспособности советских войск был пограничный инцидент около города Благовещенска-на-Амуре, устроенный японцами летом 1937 года. Японские подразделения напали на советских пограничников на островах Сеннуха и Большом. В результате этой акции были человеческие жертвы и японцы потопили несколько малых советских кораблей, в том числе бронекатер. Пограничников СССР с островов пришлось вывести.

Следующей провокацией, уже более масштабной, были действия у высоты Заозерная. Надуманным предлогом для инцидента, получившего название «Тёкохо дзикэн» – буквально Инцидент у высоты Заозерной (Тёкохо – японское название высоты), были так называемые спорные территории. 29 июля 1938 года японские войска внезапно вторглись в пределы Советского Союза в Приморье, в районе озера Хасан, захватив затем важные в тактическом отношении высоты Безымянная и Заозерная.

Пользуясь численным превосходством и эффектом неожиданности, японские подразделения вытеснили советских пограничников и в течение нескольких суток удерживали позиции. Но 6 августа советские войска, руководимые маршалом В. К. Блюхером, при поддержке артиллерии, танков и авиации, начали наступление и уже к 9-му числу полностью очистили захваченные участки. Японские контратаки ни к чему не привели. Видя бесперспективность акции, 11 августа японское правительство попросило Москву прекратить боевые действия. Авантюра провалилась. Потери Красной армии составили 865 человек убитыми, и 2752 ранеными (в разных источниках приводятся разные данные). Японцы потеряли 526 солдат убитыми и от 914 до 2500 человек было ранено.

Однако провал вторжения в пределы СССР ничему не научил милитаристское руководство Японии. Примерно через год, летом 1939 года, попытку экспансии в северо-западном направлении решено было повторить. На этот раз объектом нападения стала Монгольская Народная Республика, часть территории которой, на реке Халхин-Гол, следовало оккупировать, а может быть, при сопутствующих обстоятельствах, захватить и всю Внешнюю Монголию. Японцы, зная, что в Монголии в соответствии с договором о взаимной помощи находятся советские войска, все же пошли по пути агрессии, бросив в огонь войны большие силы.

Очередная провокация получила название «Номонхан дзикэн» – Номон-Ханский инцидент, по названию монгольской деревни Номон-Хан-Бурд-Обо, где развернулись основные события. После нескольких военных столкновений на границе Монголии и Маньчжурии японское командование подтянуло к месту повторяющихся боевых действий крупную армейскую группировку, в три раза превосходящую по численности монгольские и советские соединения.

В ночь со 2 на 3 июля японцы неожиданно форсировали реку Халхин-Гол. Сначала они преуспели, захватив господствующую высоту Баян-Цаган, и создали тем самым угрозу окружения и уничтожения группировки монгольских и советских войск на восточном берегу Халхин-Гола. Однако в ходе ответных действий, особенно во второй половине августа, когда советско-монгольские соединения, под командованием комкора Г. К. Жукова и Х. Чойбалсана, получили подкрепление в танках, бронемашинах и авиации, положение нормализовалось.

Монгольские и советские подразделения разбили силы японского генерала Риппо Огису по частям, и к 31 августа монгольская территория была освобождена от противника. В начале сентября японцы вновь попытались перейти государственную границу МНР, но снова потерпели поражение, потеряв много людей и техники. Превосходство советских механизированных сил было налицо. 23-я дивизия Квантунской армии оказалась разбитой полностью, и японцы с мая по сентябрь 1939 года потеряли, по советским сведениям, свыше 60 тысяч человек – убитыми, ранеными и пленными (по японским данным, число убитых и пропавших без вести составляло 17 450 человек). Потери советско-монгольских войск составили 18 500 человек.

Международная обстановка в это время сложилась не в пользу Японии. Кабинет Хиранумы Киитиро вынужден был уйти в отставку, и японское правительство попросило перемирия. Договоренность о прекращении огня стороны подписали 15 сентября, и на следующий день боевые действия были прекращены.

Неудачи на северо-западе в Японии как поражение милитаристами восприняты не были. Население Японии об этом не узнало, но проигрыш заставил японских военных все же временно отказаться от своих захватнических устремлений по отношению к СССР и МНР. Курс был изменен. Одной фразой эта политика выражалась так: «Охрана Севера и продвижение на Юг» («Хокусю нансин»), что подразумевало захват европейских колоний Южной и Юго-Восточной Азии. Американцев, англичан и голландцев следовало изгнать из Азии и, согласно официальной японской пропаганде, освободить ее народы от колониализма. К тому же началась Вторая мировая война, в связи с чем милитаристские государства-агрессоры начали менять свои стратегические планы, стараясь получить для себя преимущества в борьбе за мировое господство.

Перед самым началом Второй мировой войны, 23 августа 1939 года, гитлеровская Германия заключила с Советским Союзом Пакт о ненападении. Только Германия знала, когда этот Пакт можно будет перечеркнуть военными действиями. Германскому руководству это необходимо было для того, чтобы основные усилия обратить на Западную и Центральную Европу, разбить армии, противостоящие немцам и их союзникам, победить Англию, а потом уже заняться Советским государством. Соединенные Штаты Америки, которые в перспективе непременно должны были вмешаться в войну, следовало на первом этапе действий нейтрализовать. С началом войны 1 сентября 1939 года в Европе Германия одного за другим начала побеждать своих противников. Япония в отношении СССР заняла выжидательную позицию.

Через год, 27 сентября 1940 года, в Берлине императорская Япония подписала Тройственный пакт («Нитидокуй сангоку домэй») с Германией и Италией. Пакт предусматривал для союзников политическую, экономическую и военную помощь и без каких-либо оговорок был направлен против Советского Союза, Великобритании и США.

Договоренности подтверждали положения, выработанные японскими военными теоретиками после войны с Россией в начале XX века. Эта доктрина получила название «Императорской национальной политики обороны» («Тэйкоку кокубо хосин») и практически все ведущие страны мира считала своими врагами. Германия и Италия после договора 1940 года из списка потенциальных врагов выбывали.

Еще примерно через шесть месяцев, 13 апреля 1941 года, Япония, которая знала, что до войны Германии и СССР оставались считаные недели, заключает с Советским Союзом Пакт о нейтралитете («Ниссо тюрицу дзёяку»). Цель – такая же, как и у Германии в 1939 году: не воевать на два фронта – против СССР и США, и даже на три, если считать боевые действия в Китае.

Основными противниками для японцев в это время были англосаксы, то есть Соединенные Штаты Америки и Великобритания. Эти государства очень мешали Японии на Тихом океане и в Юго-Восточной Азии, богатой огромными сырьевыми ресурсами, особенно нефтью, так необходимой Объединенному императорскому флоту Японии (поставки нефти США в Японию были окончательно прекращены в середине 1941 года из-за японской агрессии в Индокитае). Военный конфликт с этими державами назрел уже давно.

Как и в 1933 году, в 1941 году с СССР не было подписано более существенного соглашения о ненападении, и японский нейтралитет не снимал угрозы агрессии со стороны Японии, так как Тройственный пакт трех союзных государств имел для Японии наиглавнейшее значение. Впрочем, как показал ход исторических событий, для гитлеровской Германии, вероломно растоптавшей договор о ненападении с СССР, и такое соглашение тоже ничего не значило.

Заключение Пакта о нейтралитете было вполне логичным и обоснованным. Советской России не на кого было рассчитывать, она всегда была окружена скрытыми и явными врагами. Ни одно капиталистическое государство только на пользу Советов работать бы не стало. В условиях Второй мировой войны все страны искали собственные выгоды, преследовали свои интересы и желали усиления за счет ослабления других держав, стремясь отвести беду от себя. После начала войны Великобритания воевала с Германией, захватившей Западную Европу, в одиночку. Соединенные Штаты не спешили объявлять войну немцам, так как они знали, что военный конфликт с Японией может начаться очень скоро (Конгресс Соединенных Штатов, а вслед за ним Англия объявили войну Японии только после нападения на Пёрл-Харбор, 7 декабря 1941 года). В этой связи Англии, Франции, Голландии с их азиатскими колониями и США выгодно было столкнуть в противостоянии Японию и СССР с целью, как уже было сказано, отвлечь силы японцев и ослабить коммунистическую Россию, оттянув войну против себя. Поэтому потенциальные союзники с обеих сторон в преддверии надвигающегося противостояния с Японией были недовольны подписанием Пакта о нейтралитете. Германия и Италия – Японией, Великобритания и США – Советским Союзом. США предприняли даже торговые санкции против СССР. Разочарование от подписания Пакта высказал также руководитель Китая Чан Кайши. Гоминьдан и китайские коммунисты при своем численном людском превосходстве ни поодиночке, ни вместе ничего не могли сделать с Квантунской армией, и китайцы не против были разбить своих врагов чужими руками, с помощью вооруженных сил Советского Союза или Соединенных Штатов.

За день до подписания Пакта о нейтралитете И. В. Сталин принял в Кремле министра иностранных дел Японии Мацуоку Ёсукэ и имел с ним конфиденциальную беседу. Во время нее советский руководитель заметил, что если Пакт будет подписан, то это будет «поворотом от вражды к дружбе». В числе нескольких вопросов, поднятых Мацуокой, была продажа СССР Японии севера Сахалина, проблема нефти и подталкивание Советского Союза к конфликту с Великобританией.

Получить Северный Сахалин, богатый нефтью, углем и лесными богатствами, японцы хотели фактически за бесценок, так же как и Китайско-Восточную железную дорогу, проданную в 1935 году СССР Маньчжоу-Го, другими словами, Японии. В этом японскому министру, естественно, было отказано, но обещаны поставки 100 тысяч (или более) тонн сахалинской нефти. Вместе с тем Сталин коснулся в беседе проблемы ликвидации нефтяной и двух угольных концессий на севере Сахалина, об организации которых 14 декабря 1925 года в Москве между советской и японской сторонами была достигнута договоренность. Действие договоренности о концессиях СССР и Япония продлили 5 июля 1938 года секретным протоколом. На переговорах в Москве Мацуока обещал включить в документы пункт, в котором Япония обязывалась ликвидировать концессии, но этого сделано не было, и японцы вплоть до марта 1944 года исправно добывали на Северном Сахалине нефть.

Председатель Совета народных комиссаров СССР В. М. Молотов впоследствии объяснил этот факт тем, что советское руководство не настаивало на ликвидации концессий, опасаясь провокаций и военного столкновения из-за ценного сырья с Японией. Лишь когда уже стало совершенно очевидным, что Германия и Япония не выиграют войну и их разгром стал неумолимо приближаться, между Советским Союзом и Японией в Москве 30 марта 1944 года был подписан протокол о ликвидации концессий и все промышленное оборудование и документы японцы передали советской стороне. Но и после этого во второй половине 1944 года и почти два летних месяца 1945 года японцы получали советскую нефть в качестве компенсации за ликвидацию концессий.

В свете готовящейся войны Японии с Соединенными Штатами Америки и Англией Мацуока весьма неуклюже попытался столкнуть в военном противостоянии Советский Союз и Великобританию с ее южными владениями. Идея захвата колониальных земель врага Японии и Германии ранее уже обсуждалась японцами и немцами. Ссылаясь на лояльных Японии индусов, которыми японцы могут руководить, Мацуока заявил, что Японская империя не будет возражать против продвижения СССР к теплому Индийскому океану через Индию. Но Советской России это совершенно было не нужно. До вторжения в пределы Советского Союза германских полчищ оставалось чуть больше двух месяцев.

Сразу же после начала войны Германии и СССР в июне 1941 года в Ставке японской императорской армии и правительстве начались оживленные дебаты об объявлении Советскому Союзу войны. Ряд военных и некоторые политические деятели были уверены в скорой победе немцев, горели желанием реванша за поражения в 1938–1939 годах и надеялись легко оккупировать те районы, которые японцам пришлось оставить после интервенции в 1922 году. Мацуока – «друг» Советского Союза, всего лишь через два месяца после встречи со Сталиным превратился в ярого противника СССР, требуя немедленной войны с Советами. Того же требовал и председатель Тайного совета (консультативного органа при императоре Японии) Кадо Хара, который считал, что такой исторический шанс в борьбе со слабеющим Советским Союзом упустить нельзя.

В соответствии со срочно разработанным планом, имевшим кодовое обозначение «Кантокуэн» («Особые маневры Квантунской армии»), в середине августа 1941 года, то есть приблизительно ко времени падения Москвы, о чем мечтали японские военные, планировалось внезапно начать боевые действия в Приморье, Амурской области и Хабаровском крае, заняв там крупные города (Владивосток, Благовещенск, Хабаровск) и другие населенные пункты, захватить Северный Сахалин и с севера Курил – юг Камчатского полуострова с городом Петропавловск-Камчатский. Все операции следовало закончить до зимы. В зависимости от условий, по программе-минимум, японцы намеревались дойти до озера Байкал. При благоприятной обстановке некоторые японские экспансионисты рассчитывали даже взять Омск, а потом и соединиться с немцами у Уральских гор.

В результате мобилизации Квантунская армия получила значительное подкрепление и готова была к наступлению. Однако в начале августа 1941 года вопрос о нападении на СССР был решен не в пользу воинственных офицеров и политиков. Временно победили сторонники нейтралитета и высшие военачальники, которые считали, что нужно сначала дождаться полного разгрома Красной армии Германией и пока не трогать Советский Союз, сосредоточив силы на предстоящей войне с Великобританией и Соединенными Штатами Америки. Практический расчет требовал лишь выждать, когда вермахт разобьет Советы, заняв европейскую часть России, и немцы дойдут до Урала. Тогда уже наступит время Японии с новой «Сибирской экспедицией», которой и стараться-то не нужно будет. Россию можно будет брать голыми руками. А затем совместными усилиями можно будет разделаться с Англией и США. Весь запад Америки должен был достаться Японской империи, а восток – Третьему рейху.

Где-то во второстепенных планах Японии значились еще Австралия и Новая Зеландия. Но существенного значения эти территории для Японской империи в начале войны на Тихом океане не имели. Их следовало просто изолировать от Соединенных Штатов, чтобы не мешали. Для захвата Австралии сил было явно не достаточно, и прежде всего этому противилась армия Японии, противопоставляя себя флоту. Атаки японцев в феврале – марте 1942 года на порт Дарвин и Брум, а также в мае того же года на Сиднейскую гавань имели целью лишь помешать союзникам в их других операциях и для отвлечения основных сил США на Тихоокеанском театре военных действий.

Советский Союз также принимал необходимые меры для своей безопасности, не доверяя своему дальневосточному соседу. На Дальнем Востоке советское командование продолжало держать значительные силы – почти миллион военнослужащих, так как концентрация японских войск в Маньчжурии, на Хоккайдо, Южном Сахалине и Курилах превышала все допустимые нормы. В преддверии японского нападения на США эти крупные войсковые соединения советской армии на границах СССР как раз и повлияли на решение не начинать против него войны. Но японская группировка Квантунской армии на советских границах оставалась неизменной по своей численности и в 1942, и в 1943 годах даже тогда, когда военная инициатива начала переходить к Соединенным Штатам.

В начале 1940-х годов Япония обратила свои устремления на юг и после оккупации германцами в 1940 году Франции с успехом предприняла наступление на север Французского Индокитая (территория современного Вьетнама), легко добившись от подчиненного Германии правительства Виши согласия на размещение там своих войск. В июле 1941 года был оккупирован также Южный Индокитай. Это необходимо было японцам для того, чтобы перекрыть все пути из Юго-Восточной Азии в Китай, а также с целью подготовки вторжения в Британскую Малайю и дальнейшего захвата Нидерландской Индии (Индонезии). Договор о дружбе с Таиландом и вступлении на его территорию императорских войск позволил также строить планы завоевания Бирмы и Индии, которыми владела Великобритания. Для Японской империи продвижение на юг, таким образом, было намного легче войны с Советским Союзом. Как отмечалось, следовало разделаться сначала с США и их союзниками, как Германия это мечтала сделать с Англией.

Соединенные Штаты уже десятки лет были у Японии как бельмо на глазу, мешая ей в осуществлении азиатской экспансии. Считалось, что, когда мощь Америки на Тихом океане сломят японцы и ей можно будет диктовать свои условия, настанет время заняться и азиатской частью России. Вся Азия, таким образом, окажется под «покровительством» Японской империи. В то же время победившие врага Германия и Италия разберутся с Европой, Африкой, Ближним и Средним Востоком. Произойдет новый передел мира. При этом японские военные никогда не забывали изречения: «Страна, владеющая Тихим океаном, владеет миром». А Япония хотела владеть миром или хотя бы его половиной, поделив успех с Германией.

Как показал ход дальнейших событий в условиях начавшейся войны Советского Союза и Германии, Япония верно исполняла свои договоры и союзнические обязанности в первую очередь по отношению к немцам. Части и соединения Квантунской армии на суше более семисот раз нарушали сухопутные границы Советского Союза и более четырехсот раз – воздушные. Постоянно производились обстрелы нашей территории, на нее засылались шпионы и вооруженные банды. Советским судам практически был закрыт путь в Тихий океан, чем постоянно нарушался Пакт о нейтралитете, мешая получению от союзников России военной помощи по лендлизу. В противном случае это было бы против «дружбы» с фашистской Германией. Силы императорского флота и авиации, базировавшихся на Курильских островах и на юге Сахалина, всю войну препятствовали выходу в море советским торговым кораблям, нередко применяя оружие, останавливали их и досматривали, задерживали на долгое время экипажи судов и допрашивали советских моряков. По сути, это была необъявленная война против СССР.

Однако тяжелейшие условия начавшейся войны с Германией заставляли Советский Союз выполнять Пакт о нейтралитете, так как воевать еще и с Японской империей было бы архитрудно. За время с 1941 по 1945 год, как было отмечено на Токийском процессе над главными японскими военными преступниками в 1946–1948 годах, ущерб, нанесенный Дальневосточному морскому пароходству военно-морским флотом Японии, исчислялся в официальных документах 637 миллионами рублей при 18 потопленных и 178 задержанных судах.

Во время войны сведения о потопленных советских судах Дальневосточного морского пароходства были весьма противоречивы, и их уничтожение часто приписывалось «неизвестным» подводным лодкам. Этими «неизвестными» врагами были немцы, американцы и японцы. До сих пор остается не вполне ясным, кто потопил то или иное советское судно. Спасенных советских моряков японцы принуждали к заявлениям о том, что это дело рук американцев. Таким образом, если потопление было на совести японцев, они верно служили немцам, следуя Тройственному пакту, подчеркивая одновременно, что соблюдают Пакт о нейтралитете с СССР.

Но как бы ни скрывали японцы правду, на долю их ВМФ, авиации и артиллерии, по современным данным, приходится по меньшей мере 7 или 8 потопленных советских судов. В декабре 1941 года в Гонконге подверглись артиллерийскому обстрелу в упор находящиеся там на ремонте суда «Симферополь», «Свирьстрой», «Кречет» и «Сергей Лазо». Факт уничтожения этих судов японцы не отрицали. Приблизительно в то же время японской авиацией были потоплены суда «Перекоп» (18 декабря в Южно-Китайском море) и «Майкоп» (21 декабря у берегов Филиппин). Советские моряки видели опознавательные знаки японских бомбардировщиков и торпедоносцев и даже лица японских пилотов в кабинах самолетов, атаковывавших наши суда. В 1942–1944 годах японскими подводными лодками были торпедированы два советских судна: в Бенгальском заливе Индийского океана (сухогруз «Микоян» 3 октября 1942 года потопила японская подводная лодка I-162) и около Аляски в северной части Тихого океана (грузовой пароход «Павлин Виноградов» погиб 22 апреля 1944 года). От потопления последних двух судов японцы отказались, свалив все на американцев, которые, кстати, тоже топили наши корабли, как выяснилось много лет спустя после окончания войны. По крайней мере, по признанию самих американцев, с весны 1942 по июнь 1945 года они потопили 6 советских пароходов и одно рыболовное судно. В некоторых случаях это делалось, возможно, в провокационных целях с тем, чтобы столкнуть в противостоянии японские и советские вооруженные силы и вынудить последние начать войну с Японией вопреки Пакту о нейтралитете.

При этом все советские суда были уничтожены в период с декабря 1941 года и до начала советско-японской войны в августе 1945 года, то есть в то время, когда действовало соглашение о нейтралитете между Японской империей и Советским Союзом. Исключение составил лишь танкер «Таганрог», подвергшийся 18 августа 1945 года неудачной атаке самолета, управляемого летчиком-камикадзе.

В ноябре 1967 года во Владивостоке, на берегу бухты Золотой Рог, был открыт мемориальный комплекс в честь моряков торгового флота Дальневосточного морского пароходства. На 24 бронзовых плитах, являющихся частью мемориала, изображены силуэты 24 советских кораблей, потопленных во время Великой Отечественной войны, их названия и вычеканены фамилии членов их экипажей, погибших в 1941–1945 годах. По последним данным, погибло 347 советских моряков (в других источниках число погибших превышает 400 человек). Жизни многих из них на совести японцев, а они, как известно из истории, не прощали своим оппонентам гибели даже двух человек, как это было 4 апреля 1918 года во Владивостоке, после чего японские войска первыми приступили к интервенции на Дальнем Востоке против Советской России.

Еще раз обращаясь к договорам, подписанным Германией и императорской Японией с Советским Союзом, можно констатировать, что они носили сугубо временный, двуличный и заведомо вероломный характер по отношению к СССР, были похожи на хорошо спланированную инсценировку и предназначены для того, чтобы разбить всех своих противников впоследствии по очереди.

Глава 6

Война Японии на Тихом океане против США и их союзников

Уже с того времени, когда Япония при активном участии Соединенных Штатов Америки была «открыта» для Запада и пошла по капиталистическому пути развития, американцы постоянно сдерживали это неординарное и пытающееся доминировать среди других стран Восточной, Юго-Восточной, Южной Азии и Тихоокеанского бассейна дальневосточное государство, охраняя там же свои собственные интересы. Япония американскому диктату активно противилась, в связи с чем межимпериалистический конфликт, назревавший десятилетиями, был неизбежен. Две державы мешали друг другу и готовились к войне.

На словах Соединенные Штаты Америки день и ночь думали о благополучии Китая и народов французских колоний, оккупированных японцами. А Япония, сил не жалея, старалась под лозунгом «Азия для азиатов» освободить ее народы от проклятых европейских колонизаторов. Своего пика японско-американские империалистические противоречия в долгой борьбе за Китай и Юго-Восточную Азию достигли к началу декабря 1941 года. Ни экономические санкции, ни общее международное эмбарго, организованное США, на Японию воздействия не имели. Переговоры нового правительства, возглавляемого генералом Тодзио Хидэки, по поводу присутствия Японии в Китае зашли в тупик, что привело к выработке американской стороной документов, получивших название Нота Халла («Хару ното»), по имени государственного секретаря США К. Халла, которая была передана японскому правительству 26 ноября. Нота Халла требовала заключения между государствами Тихоокеанского региона мирного договора, вывода японских войск из Китая и Французского Индокитая, признания только гоминьдановского правительства Республики Китай и денонсации Тройственного пакта, заключенного Японией с Германией и Италией.

Японским правительством нота была воспринята как ультиматум. Великой державе, связанной узами дружбы с Третьим рейхом, предлагалось ни больше ни меньше как встать на колени перед Америкой и все достигнутое ценой долгих лет и усилий зачеркнуть, отказавшись от приобретенного в угоду другому империалистическому хищнику. В связи с этим решено было немедленно осуществить уже разработанный ранее план ликвидации главных военно-морских сил Соединенных Штатов на Гавайях, чтобы «американцы знали свое место», что и было осуществлено утром 7 декабря (по токийскому времени) 1941 года. Внезапная атака оперативного авианосного соединения, вышедшего в океан с Курильских островов, по направлению к военно-морской базе США Пёрл-Харбор была в высшей степени удачной, хотя самолеты с авианосцев адмирала Нагумо Тюити могли бы принести янки еще больший урон. Остались неуничтоженными нефтехранилища Гавайев. Если бы это произошло, война на Тихом океане могла бы затянуться, по прогнозам специалистов, еще на два года.

Американцы потеряли 4 линейных корабля, крейсер и 2 танкера, еще 4 линкора, и более десятка других кораблей получили повреждения разной степени, в том числе и очень сильные. Практически каждый корабль в гавани был уничтожен или поврежден. Свыше 250 самолетов были сожжены японцами на земле. Около 3700 человек в результате атаки были убиты или ранены. Тихоокеанский флот американцев оказался парализованным. Потери японцев составили 29 самолетов и 5 карликовых подводных лодок.

Успех Пёрл-Харбора был закреплен нападением в тот же день на объекты Америки и Великобритании на Филиппинах, в Гонконге и на острове Гуам, а 10 декабря во время сражения японцев и англичан в Южно-Китайском море Великобритания потеряла свои основные корабли из соединения «Зет» – линкор «Принс оф Уэллс» и линейный крейсер «Рипалс».

8 декабря 1941 года США и Великобритания объявили войну Японии. 9 декабря Китай был официально признан союзником антигитлеровской коалиции. 11 декабря Соединенным Штатам была объявлена война Германией. На Тихом океане началась Великая восточно-азиатская война («Дай Тоа сэнсо») – расовая война между желтыми (азиатами) и белыми (европейцами), как ее назвали японские средства массовой информации.

Все складывалось для Японии в борьбе против СССР, США и их союзников очень удачно. Немцы уже были около Москвы. Казалось, что судьба Советского Союза решена. Дерзкое нападение на военные объекты американцев и англичан обеспечивало свободу действий императорского флота и успех в дальнейшем продвижении в зоне Южных морей. Удары, нанесенные японцами по противнику в первые часы и дни войны, были настолько внезапными и мощными, что союзники не могли противодействовать ни японскому наступлению, ни оккупации огромных территорий, которыми они владели. У вооруженных сил Японии в связи с этим было как минимум несколько месяцев, за которые они смогли бы захватить Филиппинские острова, овладеть английскими и голландскими колониями с их богатейшими сырьевыми ресурсами и другими землями Тихоокеанского бассейна, чем японцы с успехом и воспользовались.

Неожиданным броском японцы надеялись сломить волю американцев, англичан и их союзников. Как и немцы, японцы строили свои планы на молниеносности боевых действий. Но они понимали, что нужно торопиться, так как экономическая мощь США вскоре восстановит нарушенное в пользу Японии равновесие сил.

В первые месяцы войны удача сопутствовала японцам. В их распоряжении был военно-морской флот с большим числом кораблей разных типов и отлично обученными военными моряками, а также хорошо подготовленная и испытанная в боях армия и авиация. Основу Объединенного императорского флота составляли авианосцы, в то время самые совершенные в мире, несущие первоклассные самолеты. Новейшими кораблями японцев были авианосцы «Дзуйкаку» и «Сёкаку», вступившие в строй в 1941 году и являвшиеся самыми большими авианесущими плавсредствами специальной постройки. Именно они участвовали в атаке на Пёрл-Харбор.

По числу авианосцев и самолетов морской авиации Япония существенно опережала в то время Соединенные Штаты. Японская империя имела выгоднейшее стратегическое положение в Восточной и Юго-Восточной Азии, располагая базами на Курилах, Тайване, в континентальном Китае и в Индокитае, откуда японцы могли наносить мощные удары по британским колониям в Малайе, Сингапуре и Бирме. С Марианских, Маршалловых, Каролинских островов, островов Огасавара и Кадзан с их базами и аэродромами, далеко выдвинутыми в океан, можно было эффективно развивать операции в восточном и южном направлениях, поражая американцев на Филиппинах и голландцев в Голландской Индии (Индонезии), Новой Гвинее, на островах Бисмарка и Соломоновых островах.

И действительно, японцы постарались, чтобы события разворачивались стремительно. 8 декабря 1941 года 23-я императорская армия начала операцию по захвату Гонконга, и уже 25 декабря английская колония была захвачена. Также 8 декабря 15-я армия перешла границу Таиланда и за несколько дней заняла его. 21 декабря правительство Японии и Таиланда подписали соглашение о японско-таиландском альянсе («Ниттай домэй»). Оба государства обязались способствовать друг другу в территориальных приобретениях и военных усилиях. После заключения соглашения Таиланд объявил в январе войну США и Великобритании. Вступив на территорию Таиланда, японцы открыли себе путь в принадлежавшую англичанам Бирму и уже 20 января начали Бирманскую операцию. 8 марта 1942 года японцы заняли Рангун. Бирманцы встречали их в занятых городах и селах как освободителей. 20 мая 1942 года японские войска полностью оккупировали Бирму и вышли к границам Индии. Для укрепления своего военного положения в Бирме так называемым Комитетом по изучению предприятий в южном регионе («Нампо кигё тёсакай»), а попросту военной разведкой, в стране была создана националистическая прояпонская Бирманская независимая армия.

Широкомасштабных военных операций против Индии, являвшейся английским владением, японцы предпринимать не стали, ограничившись захватом малонаселенных Андамандских и Никобарских островов. Наступление в Северо-Восточной Индии японцы предприняли лишь в марте 1944 года, организовав в Ассаме Импхальскую операцию, окончившуюся, правда, крупным провалом. Однако силу своего оружия японский флот продемонстрировал в марте – апреле 1942 года в Индийском океане, потопив во время индийского рейда британский авианосец «Гермес», несколько кораблей его сопровождения и дважды подвергнув бомбардировке военные объекты на Цейлоне. Аналогично созданию в Бирме националистической армии японцы содействовали индийцам в формировании такого же типа вооруженных сил. Ими была организована Индийская национальная армия («Индо кокумин гун»), с помощью которой Япония намерена была бороться против английских колонизаторов руками индийцев, в свою пользу, разумеется.

Продолжая наступательные операции на континенте, силами 25-й императорской армии совместно с Малайским оперативным соединением императорского флота японцы заняли полуостров Малакка и взяли оплот Англии в Юго-Восточной Азии Сингапур. 15 февраля 1942 года 70-тысячный гарнизон Сингапура капитулировал и сдался на милость победителя.

На Тихом океане события для Америки и ее союзников разворачивались не менее драматично. На следующий день после налета на Пёрл-Харбор началась совместная операция японской армии и Объединенного императорского флота по захвату Филиппинских островов – прежней испанской колонии, отвоеванной Соединенными Штатами у Испании в 1898 году и аннексированной ими. Обладание Филиппинами Японией давало ей не только источники сырья, но и возможность создания плацдарма для вторжения в пределы Голландской Восточной Индии и Австралии. Первые соединения японской армии высадились на островах 10 декабря. 22 декабря японцы были уже на острове Лусон и, заняв через некоторое время большую часть Филиппинских островов, 2 января взяли Манилу. Полностью Филиппинская операция была завершена к 7 мая 1942 года.

Почти одновременно с Малайской, 18 февраля 1942 года, началась Яванская операция. Голландская Восточная Индия, богатая стратегическим сырьем, особенно нефтью, оловом, каучуком и большими людскими ресурсами, была просто необходима Японии. Тем более что индонезийцы ненавидели голландцев и желали освободиться от их колониального господства.

На следующий день после начала Яванской операции японская авиация по приказу адмирала Нагумо нанесла воздушный удар по австралийскому порту Дарвин, уничтожив почти все находящиеся там суда. В течение февраля японцами были заняты Борнео, Целебес, Бали, Суматра и Тимор. Американские, английские и голландские корабли, пытавшиеся оказать японским военно-морским силам и авиации сопротивление, потеряли 2 крейсера и 3 эскадренных миноносца. При этом японцы не потеряли ни одного корабля. Затем японский флот блокировал союзников в Яванском море. События разворачивались быстро и трагически. Развязка наступила при попытке союзных кораблей вырваться из Яванского моря. 3 крейсера и 3 эсминца были потоплены, и лишь четырем американским кораблям удалось уйти в Австралию. 15 марта вся Голландская Индия была в руках японцев.

Японцы обещали предоставить бывшей голландской колонии независимость, а когда обстановка на фронтах ухудшилась, японское командование вооружило индонезийскую молодежь, организовав в стране по бирманскому и индийскому образцу национальную армию под названием Армия ПЕТА – Национальные силы самообороны («Дзява кёдо боэй гиюгун»).

Также в декабре 1941 года в центральной части Тихого океана японцы сломили сопротивление противника на островах Гуам и Уэйк. В январе 1942 года японская армия овладела западной и центральной частями острова Новая Гвинея, принадлежавшего Голландии. После этого десант японцев захватил входящие в архипелаг Бисмарка острова Новая Ирландия и Новая Британия с важными военно-морской и военно-воздушной базами, находившимися в Рабауле. Затем были заняты острова Гильберта и большая часть Соломоновых островов. Летом 1942 года японские войска начали наступление на юго-восток Новой Гвинеи, на Порт-Морсби, но на востоке острова боевые действия приобрели затяжной характер.

Таким образом, за шесть месяцев войны японская армия совершила свой самый грандиозный военный подвиг за всю тысячелетнюю историю вооруженных сил Японии. Агрессорам удалось захватить огромные территории Тихоокеанского бассейна и Юго-Восточной Азии с населением в 500 миллионов человек и площадью около 3,8 миллиона квадратных километров, с колоссальными запасами стратегического сырья и продовольствия. С занятых земель можно было и дальше наступать на запад в сторону Переднего Востока и Европы и на юг, по направлению к Австралии, на территорию которой планировалось высадить десант.

Однако кратковременный период блестящих побед вскоре сменился длительной черной полосой неудач. Одним из последних успехов японцев (если не считать успешной «Операции № 1» («Ити-го сакусэн»), проводившейся японцами в китайских провинциях Хэнань, Хунань и Гуанси с 17 апреля по 10 декабря 1944 года) был почти беспрепятственный захват ими южной части Алеутского архипелага – островов Атту и Кыска в начале июня 1942 года в ходе Мидуэй-Алеутской операции. При этом японской авиацией был нанесен воздушный удар по американской базе в Датч-Харбор на острове Уналашка.

Японское правительство в это время было не заинтересовано в затягивании военных действий и готово было заключить с Америкой мир. На своих условиях, конечно. Но для этого нужно было еще несколько побед, например захват Гавайских островов. Но силы начали истощаться. Оборона огромных территорий требовала большого числа военнослужащих и рассредоточения сил.

Перелом в войне начался 7–8 мая 1942 года. Во время морского сражения в Коралловом море США одержали первую победу в серии военных кампаний на Тихом океане. В результате этой победы угроза вторжения в пределы Австралии миновала. Японцы лишились двух авианосцев.

31 мая ВМФ Японии потерпели неудачу при попытке атаковать военные корабли и объекты в Сиднейской гавани.

Сокрушительным провалом закончилась попытка захватить атолл Мидуэй. Объединенный императорский флот потерял все 4 авианосца, являвшиеся гордостью японцев, принимавшие участие в операции 7 декабря 1941 года и подорвавшие морскую боевую мощь Америки при нападении на Жемчужную гавань. Невосполнимы были людские потери. Погибло большинство лучших летчиков, в том числе и ветераны атаки на Пёрл-Харбор, и около 2,5 тысячи японских офицеров и матросов. Поворот в войне был окончательным. Больше Японии не удалось выиграть ни одного крупного сражения на море.

За Мидуэем последовало поражение японцев на Новой Гвинее и в боях за остров Гуадалканал, входящий в состав Соломоновых островов. Японцы потеряли 17 тысяч человек и вынуждены были в феврале 1943 года эвакуировать с острова войска. 18 апреля 1943 года стало еще одной черной датой в истории военно-морского флота Японии – погиб главнокомандующий Объединенным императорским флотом адмирал Ямамото Исороку. Самолет Ямомото был сбит американцами и сгорел в джунглях острова Бугенвиль.

К середине 1943 года Соединенные Штаты и их союзники превосходили силы японцев на море по личному составу и военной технике, авианосцам и авиации. К началу 1944 года они имели перевес над японским флотом и армией по всем показателям уже в полтора-два раза, а по авиации и авианосцам – в три раза, что позволяло продолжить выполнять генеральный стратегический план наступательных операций на Тихом океане. Начался процесс отвоевания занятых японцами территорий.

Основными задачами союзных войск было: во-первых, разбить Объединенный императорский флот и тем самым захватить все морские коммуникации в океане; во-вторых, уничтожить основные японские аэродромы на островах Тихого океана, чтобы авиация врага не мешала проведению крупных операций и приближению союзников собственно к Японской империи.

Одной из главных операций Соединенных Штатов и их союзников была Филиппинская операция. Овладение Филиппинами давало возможность начать действия по захвату Тайваня и Окинавы. С Тайваня и Окинавы открывалась перспектива для вторжения в пределы Японских островов, победы над японцами и завершения войны. Для этого нужно было сначала сломить сопротивление японцев на море и овладеть рядом их основных аэродромов, в частности на островах Сайпан (Марианские острова) и Пелелиу (острова Палау), находившихся в юго-западной и центральной частях Тихого океана. В западной части океана следовало захватить остров Иводзима (архипелаг Кадзан (Волкано)), с аэродрома которого можно было осуществлять уже непосредственно бомбардировки Японской империи, поддерживая бомбардировщики эскортами истребителей. От решения этих задач зависело очень многое.

Перекрытие японских коммуникаций в океане и овладение аэродромами японцев, кроме всего прочего, делало бесполезными большинство гарнизонов императорской армии, рассеянных на множестве мелких островов. Японские войска на островах лишались всякого снабжения и помощи. До конца войны некоторые из этих островов так и остались без внимания американских войск. Не было необходимости терять в бесполезных сражениях людей.

Командование японскими вооруженными силами в свете успешных действий союзников видело свою задачу в истощении и изматывании сил противника, что в конечном итоге должно было все-таки привести к перемирию и прекращению боевых действий на пока еще выгодных для Японской империи условиях. Но по мере все большего увеличения потерь территорий, техники и людей, а также успехов союзников в благоприятный исход войны уже мало кто верил. Противостоять силе американцев не было возможности. Хотя японские военнослужащие всегда отличались смелостью и мужеством, упорством и настойчивостью в достижении цели, в войне на Тихом океане таких качеств было мало. Поэтому в сознании японцев все больше укреплялась идея самопожертвования, которая заключалась в противопоставлении «японского духа» американской технике. У этой идеи была мощная основа, базировавшаяся на самурайском прошлом.

Феодальные междоусобицы Средневековья выращивали суровых воинов, которые обязаны были сражаться до конца, победить или умереть. При жестоком поражении безвыходная ситуация образно выражалась фразой: «Лук (меч) сломан, стрелы кончились». Это означало конец всего. Проигравшие феодалы уничтожались победителями со всеми их вассалами и семьями с тем, чтобы снова не было ни врагов, ни войн. В этой связи в военных кланах обычно сдаваться на поругание победившего врага никто не желал, и массовые самоубийства в сословии воинов были обычным явлением. Мужчины прибегали к смерти посредством вскрытия полости живота малым самурайским мечом (вакидзаси) – совершали сэппуку (харакири), женщины перерезали себе сонную артерию кинжалом или мечом.

Во время войны на Тихом океане для японских солдат и офицеров феодальные традиции были примером, и они следовали им неукоснительно. Получив приказ воевать до последнего человека, воины всегда его выполняли. Не выполнить приказ было невозможно. Другого выхода просто не было. Когда все морские и воздушные пути были в руках американцев, гарнизоны на островах были практически обречены. Японские солдаты не имели возможности тактического маневра, как на материке, они не могли отступать и должны были биться насмерть. В плен к врагу попадали лишь тяжелораненые военнослужащие. Исключение в вооруженных силах Японии составляли корейцы, призванные на военную службу для вспомогательных работ. При первой же возможности сдаться в плен союзникам они сдавались, увеличивая число японских военнопленных. Это была не их война, и шли они на нее подневольно. Японцы же, при даже самом незначительном подозрении о сдаче корейцев в плен, немедленно расстреливали их. Так же было и на Окинаве с окинавцами – как с мобилизованными рабочими, так и местными жителями.

Первым местом, где японцы проявили исключительную самоотверженность, был остров Алеутского архипелага Атту, который американцы решили вернуть в ходе операции «Песчаный краб», начавшейся в первой половине мая 1943 года. Около 3 тысяч солдат императорской армии до конца выполнили свой долг, сражаясь против 15 тысяч американцев генерала А. Брауна, высадившихся на остров после бомбардировки и артобстрела. На первом «Месте славной гибели» («Гёкусай»), как его называли японцы, они отчаянно воевали практически до последнего солдата. Во время контратаки 29 мая, которую лично возглавил командующий японским гарнизоном полковник Ямасаки Ясуо, в рукопашной схватке погибли почти все оставшиеся защитники Атту – около тысячи человек.

На Атту американские десантники впервые столкнулись с самопожертвованием японцев, захватив в плен лишь 29 раненых, искалеченных солдат противника и потеряв более 1500 военнослужащих (549 было убито и около 1100 ранено). Хотя операция проводилась в конце весны, в холодном климате острова приблизительно 2 тысячи американцев, прибывших из теплой Калифорнии, вышли из строя, получив обморожения.

К концу 1943 года японцы потеряли острова Гильберта и Соломоновы острова, кроме острова Бугенвиль, западную часть Новой Британии и юго-восток Новой Гвинеи. В Европе и Африке союзники Японии тоже терпели поражения одно за другим. Гитлеровцы были разбиты Красной армией на Курской дуге и окончательно потеряли наступательную инициативу. Фашистская Италия капитулировала и вышла из войны. В феврале 1944 года японцы оставили Маршалловы острова. На материке их ждали неудачи в Северо-Восточной Индии и Бирме.

В середине 1944 года США направили главный удар в центральную часть Тихого океана, на острова Марианского архипелага Сайпан и Тиниан. Особенно важен для американцев был остров Сайпан с его стратегическим аэродромом, являвшимся промежуточной перевалочной базой между Японской империей, Филиппинами и другими территориями, островом, с которого можно было бомбить Токио с помощью самолетов дальнего действия, в частности тяжелых четырехмоторных бомбардировщиков В-29, получивших название «Летающие крепости».

Захвату Мариан должен был препятствовать 1-й японский флот под командованием вице-адмирала Одзави Дзисабуро. Общее командование осуществлял адмирал Тоёда Соэму, ставший главным флотским начальником в мае 1944 года. Однако Морское сражение за Марианские острова («Мариана оки кайсэн»), начавшееся через четыре дня после высадки американцев на Сайпан, закончилось тяжелым поражением японцев, потерявших 3 авианосца из 9, более 90 % своих самолетов, и опять-таки гибелью лучших летчиков. Помешать продолжению операции никто уже не мог. О том, чтобы эвакуировать гражданское население с острова и получить подкрепление, не могло идти и речи. Вокруг были только американские корабли.

Американцами командовал генерал-лейтенант Х. М. Смит. В его распоряжении было более 71 тысячи морских пехотинцев (в японских источниках приводится цифра 105 тысяч человек). На острове им противостояло 25 450 солдат императорской армии и 6150 матросов военно-морского флота Японии. Остров был разбит на четыре сектора обороны – три армейских и один морской. Оборону Сайпана возглавляли генерал Сайто Ёсицугу и адмирал Нагумо Тюити, командовавший в 1941 году японскими кораблями при атаке на американскую морскую базу Пёрл-Харбор.

Американцы начали высадку на остров после нескольких дней артподготовки и массированных бомбардировок в его юго-западной части, в южном секторе обороны. Закрепившись на берегу, американские морские пехотинцы на следующий день, преодолевая упорнейшее сопротивление японцев, с большим трудом и потерями начали продвигаться к центральному, морскому, а затем и северному секторам японской обороны.

Трагедия Сайпана началась, и он стал вторым выдающимся «местом славной гибели» японских военнослужащих. Но отличался Сайпан от Атту тем, что, по предписанию военных, на острове должны были погибнуть не только армейские и морские военнослужащие, но и все мирное население, которое японское командование, в силу сложившегося положения, не смогло эвакуировать. Никакое позорное наличие военнопленных и пленных мирных жителей Сайпана командованием гарнизона не допускалось.

Оборона острова была исключительно упорной и длилась 24 дня. Генерал Сайто заявил, что у японцев не остается ничего, кроме смерти, и приказал каждому из японских воинов «обменять свою жизнь на жизни семи неприятельских солдат для императора», таким образом нанеся врагу максимальный урон. Адмирал Нагумо в своем приказе обязал всех военнослужащих, оставшихся в живых после последней атаки, совершить самоубийство. Приказ адмирала Нагумо, как отмечалось, распространялся и на гражданских лиц, в том числе на женщин и детей. Однако такие приказы были с военной точки зрения совершенно не продуманы командованием гарнизона Сайпана и бесполезны. Многим солдатам пришлось погибнуть не в бою, хотя для этого у них были еще возможности. Кроме того, и Верховная ставка императорской армии в Токио требовала продолжения обороны острова – теперь уже для затягивания войны и изматывания противника.

Оба командующих после отдачи последних приказов, естественно, покончили с собой, выполняя самурайский долг в духе средневековых традиций. Генерал Сайто, повернувшись лицом в сторону Японии, совершил харакири, и, еще не успев умереть, закончил обряд выстрелом из пистолета в голову. Адмирал Нагумо покончил с собой в пещере, которая являлась его штабом в последние часы обороны острова. Американцам, конечно, очень хотелось заполучить в качестве военнопленного героя Пёрл-Харбора, но он им этого не позволил. Американские морские пехотинцы нашли тело адмирала только после завершения боев на Сайпане.

Совершенно бессмысленной была также массовая «бандзай-атака» («бандзай» дословно означает «10 тысяч лет» или «ура!») около деревни Танапаг на западном побережье острова. Эта атака закончилась гибелью более 4300 японских солдат. Плохо вооруженные и раненые солдаты шли вперед с полным презрением к смерти под плотным ружейно-пулеметным огнем американцев, которым несколько раз приходилось из-за гор трупов менять свои позиции. Те из немногих японских военнослужащих, кто остался в живых у Танапанга, прибегли к самоубийству. А один японский офицер, прежде чем был застрелен американскими морскими пехотинцами, обезглавил с помощью меча группу своих солдат.

Отступившие на север японские военнослужащие и гражданское население продолжили там массовое кровопролитие, выполняя приказ, по которому никто не имел права сдаваться в плен. Солдаты стреляли себе в голову, и взрывали гранатами, обнявшись по двое, по трое, офицеры обезглавливали целые подразделения своих подчиненных, после чего совершали харакири. Тяжелораненым воинам, не имевшим возможности покончить с собой, санитары засыпали в рот цианистый калий.

Последним и одним из наиболее кровавых мест схватки японских солдат и американских морских пехотинцев был командный пункт императорской армии под названием Банадеро на северной оконечности Сайпана. Американцы со всех сторон окружили укрепленный штаб японской армии и орудийным огнем с близкого расстояния разрушили военное сооружение, перемешав изуродованные человеческие тела с камнями.

В завершение сайпанской кампании к самоубийству прибегли мирные жители острова. Самые жуткие сцены разыгрались на так называемом Утесе самоубийства, возвышавшемся над уровнем моря на 250 метров, и на мысе Маппи или, как его сейчас еще называют, Мысе бандзай. Мужчины, женщины, молодые девушки и дети бросались в пропасть со скал или в морскую пучину. Не все, вероятно, хотели таким образом расстаться с жизнью, но в атмосфере общего психоза, когда гибли тысячи верноподданных сыновей и дочерей Японии, отказаться от массового самоубийства было невозможно, да этого и не позволили бы солдаты императорской армии.

В результате боев, продолжавшихся до 9 июля 1944 года, погибло около 30 тысяч японских военнослужащих, солдат и матросов, из которых примерно 5 тысяч человек покончили с собой. По японским данным, число жертв было большим – около 55 тысяч человек. Возможно, сюда включались корейцы, принудительно призванные на военную службу и привезенные на Сайпан в качестве вспомогательного персонала. Однако численность погибших корейцев совершенно не интересовала японцев, и точное количество представителей корейской национальности, павших в боях за остров, вероятно, невозможно будет установить. Число гражданских лиц, погибших на Сайпане, равняется приблизительно 12 тысячам, но оно тоже не точно. Погибли также и местные аборигены Микронезии – чаморро и жители Каролинских островов. Американцы считают, что было убито около 300 коренных жителей; по японским данным, число погибших приближается к 900 человек. Пленных осталось чуть больше двух тысяч. В основном это были корейские рабочие, сдавшиеся американским войскам в самом начале сражения за Сайпан и тяжело раненные японские солдаты.

Американские потери составили около 3 тысяч убитыми и примерно 10,5 тысячи ранеными. В совокупности американцы потеряли при захвате Мариан (Сайпана, Тиниана и Гуама) и в Филиппинском море более 5 тысяч человек.

На Сайпане, однако, не все японские военнослужащие погибли или сдались в плен. Группа солдат императорской армии под командованием капитана Оба Сакэо продолжала сопротивление американцам партизанскими методами вплоть до декабря 1945 года. Лишь после получения письменного приказа командира Оба о прекращении военных действий капитан сдался американцам вместе с 47 своими подчиненными.

В настоящее время Сайпан является местом паломничества японских туристов, представителей общественных организаций и родственников убитых в сражениях военнослужащих императорской армии и военно-морского флота. Очень часто остров посещают школьники средних школ. Коллективные поездки осуществляются в познавательных и воспитательных целях, а также для того, чтобы почтить память верноподданных воинов Японской империи, содержать в порядке их символические могилы. В июне 2005 года на остров Сайпан совершил визит также император Японии Акихито с супругой, с тем чтобы отдать дань уважения погибшим в сражениях солдатам.

В июле – августе 1944 года после ожесточенного сопротивления японских гарнизонов американцами, имевшими двойное превосходство в силах, были заняты острова Гуам и Тиниан с их аэродромами. Особенно дурную славу для японцев приобрел аэродром Тиниана. В августе 1945 года с него вылетели в сторону Японии бомбардировщики В-29 для атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки.

Кроме аэродромов на Марианских островах, американцам в захвате Филиппин мешали аэродромы на архипелаге Палау, в частности на острове Пелелиу (по-японски Перюрю). Битву за Пелелиу (кодовое название «Пат-II») американские войска под командованием генерала У. Рупертуса начали 15 сентября 1944 года. Более чем 28 тысячам американских военнослужащих, поддерживаемых с моря многочисленными кораблями, а с воздуха – массой самолетов, противостояло около 11 тысяч солдат императорской армии, руководимых полковником Накагавой Кунио.

Рупертус со своими превосходящими японцев силами надеялся на быструю победу. Однако он просчитался. Захват острова Пелелиу оказался таким же трудным и кровавым, как и овладение Сайпаном, и продолжался еще дольше – более двух месяцев. На Пелелиу японцы отказались от бессмысленных бандзай-атак, уносивших напрасно многие жизни солдат, и сосредоточили свои силы на контратаках и внезапных ночных вылазках. Открывать огонь по неприятелю разрешалось только наверняка для того, чтобы нанести противнику максимальный ущерб и увеличить потери американских войск. При этом широко использовались заранее подготовленные подземные тоннели и замаскированные опорные оборонительные пункты.

Ко второй половине октября почти весь остров практически был уже в руках американцев. Но еще до конца ноября на Пелелиу оставались несколько очагов сопротивления. 24 ноября Накагава сообщил командованию, что сражение за остров проиграно, сжег боевое знамя дивизии и совершил самоубийство, приказав перед этим оставшимся военнослужащим продолжать сопротивление врагу. Приказ подчиненными был выполнен. Те, кто не погиб в последних схватках, продолжали сражаться. Лейтенант Ямагути со своими людьми (33 военнослужащих), скрываясь в подземных сооружениях и пещерах, воевал с американцами до марта 1947 года, пока его не убедил сдаться бывший высший офицер императорской армии, прибывший на остров по приказу оккупационных властей.

Битва за Пелелиу унесла жизни более полутора тысяч американских солдат (по разным данным, от 1460 до 1656 человек). Около 8 тысяч было ранено. 115 военнослужащих числились как пропавшие без вести. Японский гарнизон потерял почти всех своих солдат – около 11 тысяч человек. В плен сдались от 200 до 300 человек. Из них только 19 являлись солдатами императорской армии. Остальные были корейскими и окинавскими рабочими, мобилизованными для строительства фортификационных сооружений.

В апреле 2015 года японский император и его супруга посетили Пелелиу для того, чтобы почтить память погибших и, как говорили еще в Японии, «порадовать души погибших воинов».

Захват Пелелиу с его аэродромом позволил американцам во второй половине октября 1944 года перейти к Филиппинской операции. Решающим сражением операции была битва в Филиппинском море, или, как ее еще называют, Битва в заливе Лейте («Рэитэ оки кайсэн»), проходившая с 23 по 26 октября 1944 года.

В задачи Объединенного императорского флота входило воспрепятствовать американцам начать захват Филиппин. Однако планам японцев не суждено было сбыться. Их флот был разбит. Погибло большое число людей и более половины всех японских кораблей, включая 4 авианосца, 3 линкора, 10 крейсеров, 11 эсминцев и 2 подводные лодки. Было уничтожено также свыше сотни самолетов.

Особенно болезненными для японцев потерями были гибель их флагманского корабля «Мусаси», одного из двух самых больших линкоров Японии и мира, и легендарного тяжелого авианосца «Дзуйкаку». «Мусаси» был потоплен 24 октября, «Дзуйкаку» – 25-го. Вместе со своими кораблями погибли и их командиры. Тяжело раненный в бою контр-адмирал Иногути Тосихиро, считавший себя виновным в гибели «Мусаси», совершил на тонущем корабле обряд харакири. С «Дзуйкаку», последним из шести еще оставшихся авианосных кораблей, участвовавших в декабре 1941 года в атаке на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор, на дно океана ушел и контр-адмирал Кайдзука Такэо.

Битва в Филиппинском море была завершающим крупным морским сражением Второй мировой войны на Тихом океане. Японский Объединенный императорский флот после этого поражения уже не был способен проводить какие-либо широкомасштабные действия против неприятеля, а у американцев, напротив, в полной мере открывалась перспектива захвата Филиппин. Филиппинская операция, которую США и их союзники начали в октябре 1944 года, продолжалась до начала сентября 1945 года. За это время были заняты все острова архипелага.

Силы сторон были приблизительно равными, но японцы потеряли свыше 300 тысяч человек убитыми, в то время как у американцев убитых и раненых было примерно в пять раз меньше – более 60 тысяч человек. До 250 тысяч убитых было у филиппинцев. 12 тысяч японцев попали в плен.

Параллельно с боевыми действиями на Филиппинах (в начале февраля 1945 года началась битва за Манилу) американцы начали операцию по захвату острова Иводзима (Иото), входящего в архипелаг Кадзан (Волкано), где находились три важных стратегических аэродрома и радар оповещения и слежения за самолетами противника. Остров Иводзима был первой территорией собственно Японской империи, которую планировали захватить войска США. Поэтому одна мысль о его потере воспринималась очень тяжело, поэтому военные придавали обороне острова особое значение. Захват Иводзимы окончательно блокировал Японию с моря, перекрывал японские линии сообщения с Индонезией и другими южными землями, защищал американские аэродромы на Марианских островах и позволял устроить на острове базу для истребителей эскорта бомбардировщиков В-29, бомбивших стратегические объекты на территории империи.

Операция под названием «Отсоединение» началась 19 февраля и продолжалась до 26 марта 1945 года. В распоряжении командующего гарнизоном Иводзимы генерала Курибаяси Тадамити было около 22 тысяч человек – солдаты императорской армии и военные моряки. Против них американцы выставили силы, в пять раз превышающие японские, – более 110 тысяч военнослужащих. 40-кратным было превосходство американской авиации. С моря атакующих поддерживало свыше 600 кораблей разных классов, включая 28 авианосцев.

Как и на Атту, Сайпане, Пелелиу и других островах, японцы с успехом продемонстрировали американцам силу своего воинственного духа. Понимая, что остров в конечном итоге будет захвачен американцами, Курибаяси эвакуировал с него все гражданское население и решил истощать силы противника, как можно дольше удерживая свои позиции. При этом он строжайше запретил бессмысленные бандзай-атаки, сделав упор, как и на Пелелиу, на использование подземных бункеров с запасами боеприпасов, продовольствия и медикаментов, подземных коммуникаций и замаскированных долговременных огневых точек, которые должны были принести максимальный урон врагу. Огонь следовало открывать только по приказу и наверняка.

Тактика японцев дала результаты. Американцы в боях за Иводзиму потеряли самое большое число своих людей в одной операции (за первые три дня боев число убитых и раненых оказалось самым большим за всю историю армии США) – более 6,8 тысячи человек убитыми и свыше 19 тысяч ранеными. Японцы потеряли около 20,7 тысячи военнослужащих убитыми, при 216 пленных – в основном раненых и изувеченных.

Оборона острова могла бы быть более успешной, если бы не разногласия между командованием армии, и флота. Традиционно флот не подчинялся армии и принцип главенства флота перед армией носил название «кайгун-дайитисюги». На Иводзиме артиллерия на главной вершине острова Сурибати находилась в руках военнослужащих флота. Вопреки приказу Курибаяси, морские офицеры ответили огнем на артиллерийский обстрел американцев, и те засекли точки, откуда велся огонь, затем подавив их.

Судьба Курибаяси неизвестна. По одной версии, он перед последней атакой приказал сжечь японское боевое знамя, чтобы оно не досталось врагу, срезал с мундира знаки различия и спрятал свои награды, погибнув затем в схватке, по другой – совершил обряд харакири. В своей прощальной телеграмме в Генеральный штаб в Токио Курибаяси сообщил, что даже и после смерти, будучи духом, он будет делать все, чтобы Иводзима вновь вернулась в состав Японской империи.

В Токио во второй половине марта о положении на острове уже ничего не знали, но телеграмму с приказом о самоубийстве оставшихся в живых военных послали. Однако японцы сообщения из центра не получили. Около двух тысяч военнослужащих два месяца сопротивлялись американцам, пока в своем большинстве не были убиты. Незначительные остатки императорских войск продолжали сопротивление еще много месяцев, совершая ночные вылазки. А два солдата из подразделения лейтенанта Оно Тосико (Ямакадзэ Куфуку и Мацуда Ринсоку) скрывались в тоннелях острова дольше других и сдались американцам лишь через несколько лет.

Потеря острова сказалась почти сразу же. В ночь с 9 на 10 марта американцы бомбили Токио, уничтожив почти четверть всех построек города. 185 тысяч жителей японской столицы погибли или были ранены. По ряду сведений, именно остров Иводзима был промежуточной базой для части бомбардировщиков В-29, участвовавших в бомбардировке.

Хотя на Филиппинских островах полным ходом шли бои, они никак не мешали американцам и их союзникам продолжать наступление теперь уже на японские земли. На очереди была вторая территория Японии – остров Окинава. Окинава находилась всего лишь примерно в 550 километрах от главных островов империи и должна была служить американцам и их союзникам основным плацдармом для вторжения на территории метрополии.

Операция по захвату Окинавы («Айсберг» или «Стальной тайфун») началась 1 апреля 1945 года, когда после интенсивных бомбардировок и артобстрелов американцы при поддержке союзников (в основном США поддерживали корабли Великобритании, прибывшие с Европейского театра военных действий, – около 50 кораблей, из которых 17 были авианосцами) начали высадку своих войск на остров. Общее командование осуществлял Ч. В. Нимиц. В распоряжении американцев было более 180 тысяч человек – солдаты армии, морские пехотинцы, военнослужащие ВМФ США, 1600 кораблей (из них 40 авианосцев, 18 линейных кораблей, 32 крейсера, 200 эскадренных миноносцев и вспомогательные плавсредства), а также ВВС США с 1700 самолетами.

Противостояли американцам приблизительно 130 тысяч человек 32-й императорской армии, из которых, по разным данным, от 7 до 9 тысяч военнослужащих находились на военно-морской базе Ороку и относились к императорскому морскому флоту. Большинство из этих моряков не имели подготовки и снаряжения для борьбы на суше. Со стороны моря у японцев никакой поддержки не было, так как к тому времени уже более 90 % Объединенного императорского флота не существовало.

Кроме солдат и матросов императорских вооруженных сил к отражению американского вторжения было привлечено около 40 тысяч окинавцев – местных ополченцев (Боэйтай или Боэйгун – «Войска самообороны») и лиц, считавшихся рабочими, в числе которых были корейцы. В помощь армии были определены также около полутора тысяч школьников-добровольцев и школьницы женских средних школ (от 400 до 600 человек). Школьницы, многим из которых было от двенадцати до шестнадцати лет, обязаны были выполнять роль медсестер и санитарок при полевых армейских госпиталях. Группа школьниц, вошедшая в состав госпиталя Хаэбару, была названа «Химэюри бутай» – Отряд девушек лилий. Другая группа получила название «Сираумэ бутай» – Отряд белой цветущей сливы.

Общее армейское командование осуществляли генерал-лейтенант Усидзима Мицуру и начальник штаба генерал-лейтенант Тё Исаму, морские силы находились в подчинении контр-адмирала Оты Минору, а авиагруппа морской авиации – капитана первого ранга Танамати.

Кэрама создал там базу для дальнейшего продвижения на главный остров префектуры. За время трехмесячных сражений, до 23 июня 1945 года, борьба велась в воздухе, на море и на суше. Операции в воздухе проводились в основном силами летчиков особых отрядов, то есть смертников. В море японцы предприняли совершенно безнадежную и отчаянную самоубийственную операцию по поддержке гарнизона Окинавы. К острову было отправлено специальное Диверсионное ударное соединение Объединенного флота империи из нескольких кораблей во главе с линкором «Ямато».

Поход преследовал практически невыполнимую цель – выручить гарнизон Окинавы, уничтожив ударные силы американцев, начавшие действия по захвату острова. Операция провалилась. Эскадра была уничтожена, не достигнув Окинавы. «Ямато» и еще несколько кораблей были потоплены морской авиацией американцев. Командующий соединением вице-адмирал Ито Сэйити и командир «Ямато» Арига Косаку погибли, как и почти 4 тысячи японских матросов линкора и других кораблей.

В первой половине апреля была захвачена северная часть Окинавы, но главные сражения развернулись на юге острова. Особо тяжелыми были бои с целью захвата оборонительных позиций японцев на линии Сюри (Сюри – название замка бывших королей Окинавы). Гражданское население получило приказ поддерживать войска императорской армии и доставлять в окопы и пещеры воду и продовольствие, в связи с чем погибло множество местных жителей, продвигавшихся к точкам обороны японцев под огнем американцев.

К началу июня после напряженных боев солдаты 32-й императорской армии потеряли большую часть своих людей. Остатки войск отошли на юг Окинавы к городу Итоман, где разыгрались самые кровавые события кампании по захвату острова.

До 13 июня 1945 года военнослужащие, под командованием вице-адмирала Оты Минору, продолжали сопротивление в Томигусуку, в глубоких подземных помещениях штаба флота («Кайгун сирэй буто»), вырубленных в почве кирками вручную. После последнего боя, в котором японцы воевали против американских морских пехотинцев почти голыми руками – копьями и привязанными к палкам штыками, Ота пошел по пути «славной смерти», совершив самоубийство. Вместе с ним убили себя 175 офицеров и рядовых императорского флота. Общее число погибших моряков достигло в это время 4 тысяч человек. Несколько дней спустя, вслед за Отой, после прекращения боевых действий силами японской армии, в своей ставке, в пещере холма Мабуни, генералы Усидзима и Тё совершили обряд вскрытия живота.

Американцы понесли большие потери, самые большие за время всех кампаний войны на Тихом океане. Приблизительно 13 тысяч солдат было убито или пропало без вести и 40 тысяч ранено, из которых затем многие умерли в военных госпиталях. В самом конце всей операции при артобстреле погиб один из командующих американскими войсками генерал С. Б. Банкер-младший, а на следующий день бригадный генерал К. М. Исли.

Войска, оборонявшие Окинаву, потеряли еще больше людей – около 130 тысяч военнослужащих. Трагичной была судьба гражданского населения. Считается, что во время вторжения американцев погибло более 100 тысяч человек. Однако сотрудники Окинавского префектурального музея в городе Наха увеличивают это число в несколько раз. По данным главного хранителя музея Осиро Масаясу, приведенным в газете Japan Times в 2005 году, умерло около 600 тысяч человек. Сюда включаются как люди, погибшие при вторжении, так и окинавцы, умершие от голода и малярии. Сколько погибло корейских рабочих, никто точно не знает даже приблизительно.

Но самая ужасная участь была у детей, обслуживавших армию, в частности девушек-санитарок. Они не только обязаны были спасать раненых солдат в страшных и кошмарных условиях бомбежек, артобстрелов, при нехватке продовольствия, воды и медикаментов, во время окинавской жары, а затем и муссонных дождей, при отсутствии какой-либо санитарии, в грязи, лужах крови, мочи и экскрементов, но и умереть «славной смертью» после того, как организованное сопротивление войск на Окинаве было закончено. Корпус медсестер был распущен без права сдачи в плен неприятелю. Военные раздали девушкам ручные гранаты для того, чтобы они смогли «достойно» в свои юные годы уйти из жизни.

В итоге на юге Окинавы от перекрестного огня, на боевых позициях и самоубийства в катакомбах и подземном госпитале оборвались жизни 217 малолетних медсестер и их преподавателей. В любой армии мира солдаты обязаны выполнять воинский долг до конца, не щадя своих жизней, иначе это уже будут не солдаты и не война. Присяги большинства армий разных государств запрещают воинам сдаваться в плен, но принуждать мирных людей, особенно детей, к массовому самоубийству в зверском духе феодальных времен при поражении – исключительное явление. Смерть должна быть только собственным решением личности, и ответственность здесь всецело ложится на военных, принуждавших детей с самоубийству, идеологов милитаристской пропаганды и воспитание молодежи в духе того времени. Школьницы-медсестры, окруженные американцами в подземном госпитале, не задумывались, прибегая к лишению себя жизни, подорвав гранатами.

Ужасающее чувство оставляет просмотр фотографий детей, погибших под землей. С развешанных на стенах снимков подземного госпиталя-музея на взрослых с укором смотрят сотни детских глаз, глаз малолетних санитарок, умоляющих больше не допустить никогда войны.

После падения Окинавы, как и на всех других территориях, отвоеванных у японцев американцами, отдельные группы солдат под руководством своих командиров продолжали сопротивление врагу. На острове партизанскими методами сражался и будущий губернатор Окинавы Ота Масахидэ.

Военный крах неумолимо приближался, и кольцо окружения Японской империи продолжало быстро сжиматься. Но не все еще возможности, по мнению многих высших военных деятелей, были использованы. Большую надежду ряд военачальников японской армии и флота возлагал на особую тактику самоубийственных атак «специальных сил» – «Симпу токубэцу когэкитай» (в переводе: «Особые ударные отряды Божественного ветра», сокращенно «токкотай» – «Штурмовые отряды специального назначения»), которая была призвана победить технику врагов Японии древним духом Ямато. В Европе и Америке эти отряды получили название «камикадзе».

Отцом камикадзе считается вице-адмирал Ониси Такидзиро, предложивший использовать людей в качестве «самоубийственных машин», а первым героем-смертником, начавшим массовую и регулярную эпопею самоубийственной практики, стал лейтенант морской авиации Сэки Юкио.

Группа Сэки, носящая название «Сикисима» и состоявшая из пяти самолетов «Дзэро», 25 октября 1944 года поднялась с авиабазы Мабалакат на филиппинском острове Лусон. В проливе между островами Самар и Лейте эскадрилья Сэки обнаружила и потопила американский эскортный авианосец «Сент Ло», отправив на дно более 114 матросов США. Самолет Сэки, летевший во главе своего подразделения, сбросил на корабль бомбу и врезался затем в палубу авианосца. Вслед за ним «Сент Ло» был поражен еще одним самолетом группы, бросившим свой самолет почти в то же место. Удары камикадзе вызвали во внутренних помещениях корабля пожар, вслед за которым последовали несколько мощных взрывов, после чего авианосец начал тонуть.

Движение камикадзе набирало силу, и этому способствовала милитаристская пропаганда. К морской авиации присоединилась сухопутная. Вслед за использованием самолетов японцы начали практику применения в сражениях «человеко-ракет» под названием «Ока» (в переводе с японского «Цветы вишни»), которые к месту боевых действий доставлялись штурмовиками или бомбардировщиками, «человеко-торпед» «Кайтэн» (в переводе «Восстановление сил после их упадка»), запускавшихся в сторону неприятельских кораблей с подводных лодок, катеров-смертников («Синъё» и «Марурэ»), а также подводных лодок-малюток («Корю», «Кайрю», «Синкай»), «людей-мин» («Фукурю»), воздушно-десантных сил, особых отрядов морской пехоты, истребителей танков и т. д. Все эти отряды смертников обозначались общим названием «тэйсинтай» – «добровольные ударные отряды». Однако американские корабли, пострадавшие от ракет «Ока» и «человеко-торпед» «Кайтэн», исчислялись в военных действиях на море лишь единицами. Как правило, катера, которые большими группами приближались к американским кораблям, уничтожались артиллерией на расстоянии. Редко какому-нибудь катеру удавалось вплотную подойти к кораблю с тем, чтобы при соприкосновении с ним сработало взрывное устройство. То же можно сказать о подводных лодках-малютках, погибавших в большинстве случаев напрасно, «человеко-минах» и воздушно-десантных подразделениях.

Десантников часто отправляли на задания, плохо спланировав операции, без соответствующего обеспечения и прикрытия, лишь с «высокой целью» – причинить вред аэродромам противника, уничтожить оборудование на них, склады горючего, запасы авиабомб и самолеты В-29, бомбившие Японию. Почти все десантные подразделения бросались на произвол судьбы. Неизвестно, к примеру, как погиб десантный отряд «Такатихо кока бутай». Неизвестны также подробности гибели отряда «Дай ити митатэ токубэцу когэкитай», который был отправлен на остров Сайпан. Лейтенант Омура Кэндзи и его люди, получив приказ об отступлении, продолжали выполнять задание.

Малую эффективность «Ока», «Кайтэн», «Синъё» и других отрядов смертников удалось все же компенсировать действиями воздушных специальных сил. Наибольший урон американцам нанесли пилоты-камикадзе морской авиации. Союзники понесли потери также от летчиков армейской авиации.

Та недолгая жизнь, которую камикадзе проживали до вылета на задание, была отлична от жизни обычных военнослужащих армии и флота. Перед вылетом никоим образом нельзя было показывать своего смятения или растерянности, напротив, непременно нужно было улыбаться и смеяться. Обязательно камикадзе пели на аэродроме какую-либо патриотическую или воинственную песню.

Непременной принадлежностью камикадзе была наголовная повязка хатимаки с изображением хиномару – восходящего солнца. Старшие офицеры и синтоистские священники провожали пилотов, наливая им последнюю чашку сакэ.

В общей сложности смертники потопили 34 корабля, три из которых были эскортными авианосцами («Сент Ло», «Оммани Бэй» и «Бисмарк Си»), а также 288 корабля повредили. Среди поврежденных крупных кораблей были такие, которые не подлежали уже восстановлению, что можно приравнять к потоплению. К числу таких кораблей относятся тяжелые авианосцы «Саратога», «Франклин», «Банкер Хилл», эскортный авианосец «Сэнгамон».

Велики были человеческие потери. Только в боях за Филиппины, Иводзиму и Окинаву число убитых американских моряков в совокупности составило от 4500 до 5000 человек, а раненых – свыше 3500 военнослужащих.

Однако все попытки переломить ход военных действий с помощью специальных отрядов японцев были тщетны. Первоначально атаки пилотов-смертников оказывали на личный состав военно-морского флота США удручающее психологическое воздействие. Но постепенно американцы приспособились к тактике ведения боев смертниками-камикадзе. В конечном счете янки научились противодействовать их налетам, которые от раза к разу становились все менее эффективными. Специальные дозорные корабли американцев должны были предупреждать их о приближении пилотов-смертников, принимая на себя первыми удары неприятеля. Дозорный эсминец «Хью У. Хэддли» оборонялся от камикадзе 95 минут, сбив 20 самолетов неприятеля.

Кроме того, в самоубийственных атаках гибло очень много опытных летчиков, а молодые и наспех обученные пилоты не могли уже с таким же успехом выполнять боевые задачи, тем более что летные часы подготовки пилотов-смертников были сведены к минимуму. Все меньше и меньше пригодных к боевой практике машин оставалось у морской и армейской авиации. А японские заводы уже не справлялись с военными заказами. В ход шли устаревшие и учебные самолеты. С другой стороны, американская оборонная промышленность все потери в кораблях, самолетах быстро восполняла введением в строй большого количества новых современных единиц боевой техники.

Но теоретики и практики самоубийственных атак не останавливались на достигнутом, предлагая охватить самоубийственной войной не только всю японскую армию и флот, но и население Японии, готовя в число смертников миллионы японцев. На поводу военных шло и правительство. Кабинет министров призывал армию и флот отстаивать Японские острова до последнего солдата. В буддийском храме района Сэтагая японской столицы Сэтагая Каннон (или Токко Каннон), где хранятся списки тысяч имен погибших в боях камикадзе (второй буддийский храм Токко находится в городе Тиран на острове Кюсю), отмечены также имена супругов, которые пожелали в последней смертельной атаке умереть вместе. Супруги решились на такой самоубийственный шаг уже после объявления императором капитуляции Японии и предприняли его в Маньчжурии. Младший лейтенант Танифудзи Тэцуо предпринял смертельный вылет на самолете со своей женой Асако. Эскадрилья из нескольких самолетов камикадзе, пилотами которой были летчики от 22 до 27 лет, обученные для специальных атак, должны были вылететь на север и уничтожить там советские танки. То же самое, по некоторым данным, совершил младший лейтенант Окура Ивао со своей женщиной по имени Сумико.

Несмотря на капитуляцию, камикадзе не могли уже думать и рассуждать иначе. Смерти их научила идеология милитаристской Японии. Они должны были погибнуть. Оставшиеся в живых камикадзе потом долго еще мучились от мысли, что они не исполнили свой долг и что их товарищи погибли, а они нет. Но все же по прошествии многих лет после войны эти потенциальные смертники были рады, что можно было «летать в небе, где нет пуль».

Глава 7

Последние попытки уйти от поражения. Атомная бомбардировка городов Японии. Советско-японская война 9 августа – 2 сентября 1945 года

Большие надежды, особенно в конце войны, Япония возлагала на военное сотрудничество с фашистской Германией, делившейся с японцами в соответствии с договором 1943 года о взаимном техническом содружестве всеми своими военными новинками. В первую очередь это касалось германского ракетостроения и реактивной авиации, по которым немцы превзошли другие страны. В конце войны японцы все же успели получить от немцев документацию на новые лицензионные образцы реактивной техники, созданной фирмой Мессершмитта. К ним относился первый реактивный самолет Второй мировой войны Ме-262, который компания «Накадзима» преобразовала в специальный штурмовик корабельной авиации «Кикка» (J8N) («Цветок мандарина»), меньшего размера, чем немецкий, и со складывающимися крыльями, приспособленный для корабельного базирования. Полностью японцы успели построить, правда, всего один такой турбореактивный самолет, совершивший пробный полет 7 августа 1945 года.

С использованием некоторых немецких разработок Завод авиационной техники военно-морского флота («Кугисё») в Йокосуке разработал несколько модификаций уже упоминавшихся самолетов-снарядов «Ока» (MXY-7) («Цветы вишни») упрощенной конструкции, приспособленных для выполнения задач японских военно-воздушных сил, а фирма «Мицубиси», взяв за образец германский самолет-снаряд «Комета» (Ме-163-1а), приступила к выпуску по немецкой лицензии истребителей-перехватчиков «Сюсуй» (J8M), поэтически названных «Осенняя прозрачная вода» или «Острый меч». Они отличались быстрым набором высоты и были предназначены для уничтожения в небе Японии американских летающих суперкрепостей В-29 посредством тарана в воздухе. Первый перехватчик поднялся в небо 7 июля 1945 года, но полет оказался неудачным. Оба этих летательных аппарата планировались к широкому использованию силами камикадзе.

Кроме авиационных новинок, японцы собирались наладить по немецким лицензиям выпуск новейшей бронетехники, в частности танков «Тигр», которые должны были заменить малоэффективные японские танки. Однако все германские новейшие разработки так и остались нереализованными из-за отсутствия времени, средств и возможностей.

После того как американцы уничтожили большую часть Объединенного императорского флота и заняли почти все островные территории на Тихом океане, ряд из которых использовался прежде японцами в качестве авиационных баз для борьбы на море с союзниками, Япония уже не могла не только непосредственно угрожать континентальным регионам США, но и эффективно защищать Японские острова.

Надежды Японии на молниеносную войну, как и у Германии, не оправдались. Боевые действия затянулись на годы, и необходимость в самолетах дальней авиации и подводных лодках дальнего радиуса действия в конце войны стали реальностью. С помощью самолетов дальнего действия, огромных для того времени, подлодок японцы стремились нейтрализовать уже захваченные американцами тихоокеанские базы и аэродромы, предотвратить бомбардировки городов Японии и вынудить Соединенные Штаты к прекращению войны на хотя бы выгодных для себя условиях.

Японские конструкторы, инженеры и военные специалисты, работавшие в многочисленных японских компаниях, сделали попытку наверстать упущенное, создавая все необходимые образцы вооружений, с помощью которых военщина надеялась достичь все-таки успеха и уйти от поражения. В конце войны японцами были построены самые большие для конца Второй мировой войны подводные лодки типа I-400, I-401, I-13 и I-14, способные нести от трех до четырех специальных гидросамолетов фирмы «Аити» «Сэйран» М6А («Горный туман») в сложенном состоянии и в особых ангарах подлодок. Эти самолеты готовились для атаки с подводных кораблей на американские авианосцы на атолле Улити (атака 24 самолетов камикадзе в первой половине марта 1945 года на Улити, где на внутреннем рейде стояли 15, а на внешнем 4 авианосца, не говоря уже о множестве вспомогательных кораблей, не увенчалась успехом из-за дальности полета; во время атаки был поврежден лишь один авианосец).

О нападении на территорию США в то время речи уже не шло. Лишь один раз, в сентябре 1942 года, японцы предприняли попытку атаковать Соединенные Штаты Америки в штате Орегон с помощью самолета, базировавшегося на подводной лодке I-25.

Также в конце войны конструкторы фирмы «Накад-зима» продолжали разработки дальнего тяжелого шестимоторного бомбардировщика «Фугаку» («Гора Фудзи») (флотское обозначение – G10N1), превышавшего по размерам американские «Летающие крепости», способного нести до 20 тонн бомб. Самолет имел потолок в 15 тысяч метров при практической дальности полета более 19 тысяч километров. Истребители такие самолеты достать не могли. Первоначально не исключалось, что эти самолеты можно было бы использовать для поддержки Германии с целью уничтожения военных объектов на территории СССР, а также крупномасштабной высадки десанта и операций на территории США, вплоть до транспортировки в Америку 120 тысяч японских солдат на нескольких сотнях таких бомбардировщиков.

С помощью бомбардировщиков «Фугаку» вполне возможно было бы за считаные минуты уничтожить всю военно-морскую базу на Улити со множеством авианосцев и других кораблей на ней.

Работы по производству дальних подводных лодок достигли своего логического конца, но операции с их использованием были прекращены в связи с окончанием войны. Программа по производству «Фугаку» была закрыта из-за неотложных мероприятий по обороне Японских островов. Армии и флоту более нужны были истребители и перехватчики для борьбы с В-29.

Но самые большие надежды японские военные возлагали на атомное оружие, которое лихорадочно старались создать чуть ли не в последние дни и часы войны в Европе германские ученые. Японцы по мере возможностей старались не отставать от немцев и опередить своих американских врагов. Обе страны – Германия и Япония – были на пороге военного краха и искали любые возможности для того, чтобы уйти от поражения и спасти ситуацию. Но созданием атомного оружия ускоренными темпами занимались также и американцы, и англичане, которые со своим проектом «Тьюб эллайс» вскоре объединили свои усилия с США, передав им свои разработки, и Советский Союз.

Японским милитаристам, как и их германским союзникам, атомное оружие и средства их доставки необходимы были как воздух, и они сразу же были бы использованы против врагов Японии, в первую очередь против американцев на их базах в Тихом океане (для уничтожения опять-таки на атолле Улити, например, около 20 авианосцев и массы вспомогательных кораблей понадобилась бы всего одна атомная бомба, чего не смогли сделать те же 24 бомбардировщика дальней авиации камикадзе) и при атаках на города и военные объекты США.

Атомное оружие в считаные часы спасло бы обе империи от поражения, и в случае успеха с его ускоренным производством силовой курс Германии и Японии набрал бы новую силу и принес неисчислимые беды народам мира, который победители разделили между собой. Советский Союз был бы поделен между Японией и Германией по рубежу Уральских гор, запад Америки достался бы Японии, восток – Германии, Италия вместе с немцами овладела бы Передней Азией и получила бы север Африки. Не остались бы без внимания и другие союзники стран оси Берлин – Токио – Рим.

Вопросы о создании собственного атомного оружия и применении его в войне поднимались в Японии уже начиная с 1942 года, но об этом почти никто не знал до середины 1970-х годов XX века, пока в Японии Общество по исследованию военных действий на Тихом океане не опубликовало материалы, освещающие малоизвестные страницы тихоокеанской войны. Летом того же, 1942 года было проведено главное совещание военных (особенно военных деятелей из числа ВМФ Японии) и японских ученых под руководством талантливого физика-ядерщика Института физико-химических исследований Нисины Ёсио (1890–1951), выпускника Токийского университета. Нисина учился в Европе и слушал в Копенгагене в Институте теоретической физики лекции Нильса Бора, с которым находился в дружеских отношениях. Однако в это время победы японцев на Тихом океане, как и немцев в Европе, отодвигали вопросы создания чрезвычайно дорогого и сложного оружия на задний план.

Через год, в 1943 году, Нисина предложил на рассмотрение свою программу создания атомной бомбы, получившую обозначение «Программа „Н“» (или «Ни», по фамилии физика Нисины). Программа являлась военной тайной первой категории секретности. Теоретически создание атомной бомбы было возможно, но практически в то время – нет. Как и в Германии, у Японии не хватало к концу войны уже ни составляющих, необходимых для производства нового оружия, ни средств, ни времени. Хотя имеются сведения, что Япония в самом конце войны закончила в корейском городе Хыннам (по-японски Конан) создание своей атомной бомбы («гэнси бакудан» или «гэмбаку»), а 12 августа 1945 года будто бы произвела в море у берегов севера Кореи, в Восточно-Корейском заливе, успешное испытание устройства, похожего по своему действию на ядерное. Что это было за устройство, из-за соображений секретности точно неизвестно и сейчас. Похоже, очень немногие об этом знали, но вполне возможно, что исследования в Хыннаме с последующим испытанием сверхмощного оружия были непосредственно связаны с атомной энергетикой.

В апреле 1945 года от американских бомбардировок пострадал, кажется, единственный в Японии сепаратор, предназначенный для разделения изотопов урана методом газовой диффузии, находившийся на территории Исследовательского института авиационной техники в Токио. Но для успеха производства атомной бомбы японцам нужны были тысячи подобных сепараторов.

В конце марта 1945 года немецкие ученые докладывали руководству о невозможности проведения цепной реакции в ядерном реакторе, вывезенном из Берлина на юг Германии. Причиной было отсутствие необходимого количества урана и тяжелой воды. В Японии положение было аналогичным. Нужно было большое количество обогащенного урана, тяжелой воды, чистого графита и многих других компонентов как для широкомасштабных исследований, так и для производства самого оружия массового поражения. В самой Японии количество урана было мизерным, впрочем, как и на известных в то время месторождениях в Корее (в Корее, рядом с Хыннамом, находилось, кстати, месторождение урановой руды, о котором тогда не знали японцы) и Маньчжурии, а перевозка этого радиоактивного материала из других районов Китая уже была невозможной из-за морской блокады Японских островов силами союзников. Кроме того, японская энергетика не могла выработать достаточного количества электричества, необходимого для обеспечения работы множества сепараторов, которые нужно было еще построить и которые нужны были для селекции изотопов. К тому же и финансовые возможности японцев отставали не только от американских в тысячи раз, но даже и от германских в десятки. Поэтому весьма странным и сомнительным кажется намерение японцев после американских атомных бомбардировок в августе 1945 года ускорить создание собственной атомной бомбы, закончив проект всего через 6 месяцев!

Совершенно очевидно, что японские ученые и военные имели в виду свое мощное устройство, созданное в Конане, в Корее. Надеясь на положительный результат, японские милитаристы требовали от правительства продолжения войны. Окончательное военное поражение стран-агрессоров стремительно приближалось, но Германия делала все возможное, чтобы поделиться атомными секретами с дальневосточным союзником. В Японию были отправлены документы и некоторые материалы, необходимые для начала производства ядерного оружия.

Доставить в Японию элементы для производства атомной бомбы должны были подводные лодки Германии и Японии. Подводные лодки были в то время единственным более или менее надежным средством доставки военных секретов, но их периодически топили союзники; они терпели аварии в дальних походах, тонули и садились на мель. Одна из подводных лодок (или две) должна была привезти на Японские острова радиоактивные элементы (около тонны урановой руды), нового типа взрыватели для бомб (с «нейтронными детонаторами») и др. Но все было настолько засекречено, что до сих пор толком никто точно не может объяснить, что именно и как все необходимое должно было достичь Японии, при каких обстоятельствах и где подводные лодки немцев и японцев были потоплены или сели на мель.

Считается, что одна из германских подводных лодок с урановой рудой на борту не смогла в середине 1944 года из Индийского океана прорваться в Тихий и была потоплена в Малаккском проливе американцами. Еще одна германская подводная лодка U-234, перевозившая в Японию документацию, 560 килограммов оксида урана, тяжелую воду и взрыватели для бомб, уже в мае 1945 года сдалась, по свидетельству американского журналиста Р. К. Уилкокса, в плен ВМС США. Нацистская Германия в это время уже прекратила свое существование, и уран, предназначавшийся японцам, попал к американцам, которые в рамках Манхэттенского проекта использовали его для производства своей атомной бомбы.

Американцам первым удалось достичь успеха в производстве атомного оружия. Они закупили якобы по подложным документам у Бельгии достаточно большое количество урановой руды, подключили к Манхэттенскому проекту тысячи ученых, в том числе и немецких, затратив на него огромные суммы денег. Осуществляя проект в течение шести лет, американцам удалось создать атомную бомбу. В Америке до сих пор многими создание атомной бомбы считается самым замечательным достижением страны и ее ученых всех времен.

При приближении неприятеля японцы стали рассредотачивать промышленные предприятия, углубляя их объекты под землю. Особое внимание уделялось противовоздушной обороне. Для укрепления береговой обороны привлекалось все способное к работам население. Юг Японии, кстати, был уже к лету 1945 года должным образом подготовлен к отпору вторжения противника армией и гражданским населением, отмобилизованным правительством. Американцы о многих оборонительных сооружениях знали, но еще о большем числе, к их несчастью, до конца войны даже не догадывались.

В июне 1945 года японское правительство создало народное ополчение, получившее название Народного добровольческого корпуса («Кокумин гию сэнтотай»). На основании Закона о добровольной военной службе в Народный добровольческий корпус призывались мужчины в возрасте от 15 до 60 лет и женщины от 17 до 40 лет. Боеспособными для корпуса были признаны 28 миллионов человек. Таким образом, тотальная мобилизация могла превратить в солдат империи почти все ее население, которое готово было воевать с американцами с крайним ожесточением, фанатизмом и упорством. Опыт с использованием школьниц и школьников на Окинаве также ничего хорошего американским военнослужащим и их союзникам не предвещал. Кроме того, японцы готовы были к применению еще и бактериологического оружия.

Многочисленные потомки представителей военного самурайского сословия Японии, коих не устраивало ничего, кроме победы или смерти, превратили бы миллионы японских граждан, взрослых и детей, мужчин и женщин, от школьников до стариков, больных и инвалидов, в смертников-самоубийц. Тотальная мобилизация заставила бы воевать все население, привела бы к тотальным и фанатичным боевым действиям на территории всех Японских островов в боях за каждый город, каждый населенный пункт и дом, в горах и лесах, тайно или открыто и многочисленным жертвам среди мирного населения. Если у людей не было бы оружия, они воевали бы с помощью штыков, привязанных к палкам, бамбуковых копий и голыми руками, как на Окинаве. Не исключалось применение в войне против врага любого вооружения вплоть до заряжающихся с дула ружей XIX столетия, традиционных асимметричных самурайских луков, мечей, алебард и др. Тех, кто был бы против тотальной войны, милитаристы бы задавили. Затем началась бы многолетняя и изнурительная партизанская война, так же как и на большинстве отвоеванных американцами в Тихом океане территориях (на Новой Гвинее, Филиппинах, Марианах, Иводзиме, Окинаве и др.). На чужой территории лейтенант Онода Хиро воевал партизанскими методами на филиппинском острове Лубанг в течение 30 лет после окончания войны. А что было бы на родине японцев, даже трудно представить.

Япония лишились в боях за Окинаву почти в восемь раз больше людей, чем американцы. Если сюда прибавить, как это делают японцы, еще и гражданское население, умершее от голода и малярии, то цифра значительно увеличится. Если применять пропорции жертв на Окинаве к собственно Японии, то теоретически ее захват привел бы к гибели всей японской армии и чуть ли не половины жителей Японии.

Но здесь же следует отметить, что японцам, которые на Окинаве были блокированы с моря и с воздуха американцами, никто уже не помогал. Ситуация на Японских островах была бы совсем другой. В места высадки американских десантов прибыли резервы с севера Японии и из Маньчжурии. Поэтому и потери у американцев также были бы другими. К тому же лозунг милитаристов «Итиоку гёкусай» – «Сто миллионов погибают славной смертью» – в случае его действительного осуществления не оставлял народу Японии никаких шансов на существование, как и многим янки. Еще один лозунг японской военщины «Итиоку токко» – «Сто миллионов камикадзе до последнего человека» – тоже должен был лишить американцев всякого оптимизма. Тактика камикадзе изменялась, и они должны были уничтожать вместо авианосцев, крейсеров и эскадренных миноносцев транспорты с десантом и тем самым воспрепятствовать успешной высадке на территорию Японии войск союзников. Кроме авиации, японцы планировали также широко использовать против врага ракеты смертников «Ока», которые должны были поражать американские корабли не с самолетов-носителей, а с береговых катапульт, устроенных в пещерах. У Японии оставалось еще достаточное количество карликовых подводных лодок для смертников, активно продолжалось строительство одноразовых катеров «Синъё». Борьба предстояла не на жизнь, а на смерть.

Решающие сражения японцы собирались дать американцам на территории собственно Японии, к чему призвал император подданных уже 19 февраля 1945 года, задолго до падения Окинавы. Американцы и их союзники все равно бы захватили Японские острова. Но, потеряв массы людей, ни одна сторона не выиграла бы.

США ждала малопривлекательная перспектива, и им пришлось бы прекратить в конечном счете войну и уйти из Японии, так как такую войну, по типу вьетнамской, выиграть невозможно. И никакого экономического чуда 60-х годов в Японии не было бы.

Но оказывается, стать процветающей державой, одной из самых передовых в мире, с высоким жизненным уровнем, можно и без завоеваний грубой варварской силой. Сейчас Япония является наиболее развитой в экономическом отношении страной планеты. И получает она доходы не от захваченных территорий, а во многом от умелого предпринимательства, использования дешевых рабочих рук за границей, предприятий и заводов, разбросанных в Америке, Европе и Азии. К примеру, редкая азиатская страна не имеет на своей земле автомобильного завода одной из восьми крупнейших японских фирм по производству автомобилей.

Американских военачальников, солдат и матросов, которые должны были погибнуть в огне сражений, и население Соединенных Штатов такие подсчеты и перспективы тоже явно не устраивали, если кто-то из них об этом знал. Да и численность американских войск, имевших, правда, намного лучшее вооружение, была меньшей, чем у японцев, – всего лишь около двух миллионов человек. К тому же четырехлетняя война на Тихом океане достаточно измотала американцев, которые желали поскорее закончить ее и вернуться домой. Самым перспективным вариантом, как считали американцы, было в данной ситуации использование атомной бомбы.

Соединенные Штаты и их союзники не намерены были идти на что-то другое, кроме безоговорочной капитуляции Японии, заявив 26 июля 1945 года на Потсдамской конференции, что в противном случае Япония будет «незамедлительно и полностью уничтожена» (или, как говорили янки, «снесена с лица земли»). В статье 3 Декларации было отмечено, что «полное применение нашей военной силы, подкрепленное нашей решимостью, будет означать неизбежное и окончательное уничтожение японских вооруженных сил и неизбежное полное опустошение японской метрополии». В статье 6 подчеркивалось, что безопасность и справедливость в мире станут возможными, только «когда будет стерт с лица земли безответственный милитаризм». Американцы явно имели в виду свое новое оружие колоссальной разрушительной силы. О новом оружии на конференции Гарри Трумэн сообщил Иосифу Сталину, не уточняя, что это за оружие и когда именно оно будет применено. Но разведчики, работавшие на СССР, сообщили советскому командованию о предстоящей атомной атаке американцев и назвали даже приблизительную дату ее осуществления.

Атомную бомбардировку Соединенные Штаты решили, судя по всему, хотя русские и американцы имели свои цели и задачи, по времени совместить с началом военных действий на Дальнем Востоке Советского Союза, что давало союзникам двойной эффект.

Для начала боевых действий против Японии после поражения гитлеровский Германии из Европы советское командование начало переброску на Восток войсковых соединений. Японцы через своих многочисленных шпионов об этом знали. Они знали также, что такое советская армия, разгромившая фашистскую Германию. Поэтому японским руководством решено было принять любые меры, как по линии дипломатии, так и другие, чтобы ни в коем случае не допустить вступления в войну на Дальнем Востоке СССР, добиться в итоге более выгодных условий мира, чем безоговорочная капитуляция, и сохранить государственный строй империи. С Соединенными Штатами следовало продолжать затяжную войну на истощение, как на Окинаве и ряде других территорий Тихого океана, с тем чтобы лишить Америку надежды на быстрый исход кампании по захвату Японии. Также следовало использовать противоречия между СССР, США и Англией, играющие в пользу Японии. В числе важных пунктов был отказ СССР после начала войны на Тихом океане предоставить для борьбы против Японии на своей территории военные базы для американцев, вовлекающий его в войну на Дальнем Востоке, спекуляции относительно второго фронта в Европе и другие разногласия, возможно, между социалистической и капиталистической системами, между странами – победительницами Германии, за территориальное преобладание великих держав за гегемонию в мире и т. д.

Японцами решено было как можно скорее, уже весной – летом 1945 года, на неофициальном уровне прозондировать то, на что в сложившейся ситуации пойдет Советский Союз, или, как они говорили, прощупать почву относительно «дружбы» с СССР. Японцы помнили слова Сталина, сказанные им 12 апреля 1941 года в Москве, о том, что Пакт о нейтралитете «будет поворотом от вражды к дружбе», и частное выражение генералиссимуса: «Мы, азиаты, между собой всегда договоримся». Для определения позиции Советского Союза были привлечены бывшие высокопоставленные лица империи, в частности прежний премьер-министр Японии Хирота Коки и представитель крупной рыбопромышленной компании «Нитиро» Танакамару Сакондзи. Через посла СССР в Японии Я. А. Малика эти персоны предлагали Советскому Союзу стать чуть ли не союзником Японской империи в ее войне против США, навязывали «дружеские долгосрочные отношения», предлагали обсудить вопрос о поставках японцам военных материалов (нефти и др.) и даже, как отмечено в работе С. Брезкуна, боевых самолетов (а именно: высотных перехватчиков противовоздушной обороны), которые были крайне необходимы для обороны Японии и якобы уже «излишни для Советского Союза».

Японское руководство готово было ради привлечения на свою сторону СССР пойти даже на ряд весьма существенных уступок, в число которых входили и территориальные. О них, правда, официально никто не говорил и не решался их предложить, но, как указывается в исследованиях отечественных историков (С. Брезкуна и А. Кошкина), основывающихся на данных, которые стали известны в 90-х годах XX века, министерство иностранных дел Японии в конце 1944 года и позже, в середине 1945 года, подготовило перечень уступок Советскому Союзу и готово было в это критическое для империи время пойти на возврат Советскому государству принадлежащих ранее России Южного Сахалина, Курильских островов и даже «передаче под советский контроль одного из основных островов Японии – Хоккайдо», на который СССР никогда не претендовал.

Последней попыткой склонить на свою сторону Советский Союз и спасти почти безнадежное положение было предложение японской стороны осуществить в середине лета 1945 года официальный визит представителя императора, родственника императорской семьи, бывшего премьер-министра Японии, князя Коноэ Фумимаро в Москву. Целью визита было склонение СССР к посредничеству между Японией и союзниками с тем, чтобы избежать безоговорочной капитуляции. Генеральный консул Японской империи в Харбине Миякава, как и ряд других политических деятелей, считал, что начать процесс по прекращению войны способен только И. В. Сталин. Однако 18 июля 1945 года в этом Коноэ было отказано, и его миссия не состоялась.

28 июля требования США, Великобритании и Республики Китай были отклонены правительством Японии, и ее руководство решило продолжать войну до «успешного завершения». Премьер-министр Судзуки Кантаро выступил на пресс-конференции в Токио с речью относительно Потсдамской декларации, заявив следующее: «Мы игнорируем ее. Мы будем неотступно идти вперед и вести войну до конца».

Атомная бомбардировка становилась реальностью, и американцы не замедлили воспользоваться своим новым оружием. После испытания ядерного устройства «Троица» в штате Нью-Мексико в июле 1945 года они использовали еще две из имевшихся в распоряжении военных экспериментальные бомбы разных типов (других у американцев не было), сбросив урановую бомбу «Малыш» на Хиросиму и плутониевую «Толстяк» на Нагасаки.

О применении американцами против японцев атомной бомбы говорили и писали очень много, но основными причинами были следующие:

1) отомстить за нападение на американскую военно-морскую базу Пёрл-Харбор в декабре 1941 года и другие поражения на Тихом океане;

2) испытать новое оружие на городах и военных объектах противника и одновременно устрашить и сломить сопротивление японцев, склонив их к быстрейшей капитуляции;

3) продемонстрировать, возможно, силу своей бомбы Советскому Союзу, который заканчивал Вторую мировую войну с одной из самых сильных и массовых армий в мире, численность которой равнялась примерно 11 миллионам человек, большинство солдат которой было закалено в борьбе с гитлеровской Германией и способно было по тем временам решать самые сложные военные задачи, армии, которая уже начинала мешать США в борьбе за мировое господство;

4) наряду с демонстрацией военной силы другой причиной являлось также продолжение уничтожения оборонного потенциала японской экономики – военных заводов, рабочих, производивших вооружения, работавших на этих заводах и живших в военное время в непосредственной близости от них, то есть уничтожения именно того «гражданского» населения, являвшегося рабочей силой войны. Военные предприятия и рабочие представляли для американцев как бы единое целое. Без выполнения этой задачи невозможно было быстро, как представляли себе янки, победить и захватить Японию. В то же время скорейшее завершение войны, конечно, должно было сохранить жизни американских военнослужащих и военную технику.

Больше всего от атомных бомбардировок пострадало гражданское население двух японских городов. Данные о потерпевших из разных источников расходятся, варьируя приблизительно от 280 тысяч человек до 450 тысяч. При этом считают, что в Хиросиме и Нагасаки погибли не только японские жители, но, по подсчетам южнокорейских активистов из группы общественного движения, и около 90 тысяч корейских рабочих (70 тысяч в Хиросиме и 20 тысяч в Нагасаки), работавших на военных предприятиях.

Население Японии точной информации, кроме, возможно, жителей Хиросимы и Нагасаки, о трагедии не получило, что было характерно для военного времени и официальной пропаганды. Нация не должна была подвергнуться морально-психологическому и военно-политическому эффекту. Она получила более или менее достоверные сведения о бомбардировке только после войны. К примеру, о гибели главнокомандующего Объединенным императорским флотом адмирала Ямамото Исороку, самолет которого был сбит американцами во время инспекционной поездки и сгорел в джунглях острова Бугенвиль на Соломоновых островах, японцы узнали лишь через месяц. Чтобы избежать сильного и удручающего морального воздействия на японский народ, информация о поражении японцев и захвате Сайпана также не сразу дошла до жителей Японии. Средства массовой информации несколько дней скрывали прискорбные известия с Мариан. Многие другие проигрыши в сражениях выставлялись даже как победы.

Стопроцентного успеха бомбардировки американцев не достигли. Был полностью разрушен центр Хиросимы, расположенной на ровной местности, на нескольких островах, армейские склады, военный порт и военные предприятия, то есть только то, что находилось в пределах города, но не на его окраинах, где уцелели почти все крупные заводы и работавшие на них рабочие. Железнодорожное сообщение было восстановлено через двое суток, а об остаточной радиации и радиоактивном заражении местности японцы тогда еще не знали, поэтому и не боялись их. В городе Нагасаки разрушения были еще меньше, так как горный хребет, проходивший через районы города и холмистый рельеф местности, воспрепятствовали силе ударной волны. Пострадали верфь компании «Мицубиси», находящаяся в центральной части города, и несколько промышленных военных предприятий по производству боевой техники. Специалисты считают, что для Нагасаки требовалось как минимум несколько атомных бомб.

Военную верхушку, а также простых офицеров и рядовой состав японской армии и флота, расквартированных в Хиросиме и Нагасаки, бомбардировки, напротив, совершенно не обескуражили, лишь разозлили и вызвали приступ ненависти к «проклятому противнику». Японских военнослужащих погибло не так уж и много, в основном тех, кто не успел укрыться от ударной волны и светового излучения. Военные с еще большим упорством и рвением готовы были продолжать войну. К тому же при обычных бомбардировках городов Японии погибло не меньшее число людей. Весной 1945 года при бомбардировке Токио стратегическая авиация США убила или ранила 185 тысяч жителей японской столицы – почти в два раза больше, чем при атомной бомбардировке Нагасаки. Никто и не подумал, что война проиграна.

Но даже и при использовании атомного оружия, которого, правда, уже не было в наличии у американцев (9 августа была сброшена последняя из имевшихся в их распоряжении бомб), как отмечалось, американским войскам предстояла страшная борьба на территории Японских островов с японской армией, остатками флота и гражданским населением. С каждой новой территорией, отвоеванной у японцев американцами на Тихом океане, число жертв последних постоянно увеличивалось, как и соотношение потерь. На Атту янки потеряли около 1,5 тысячи человек, на Сайпане – более 3 тысяч, на Иводзиме – около 7 тысяч, на Окинаве уже более 14 тысяч человек.

За всю Вторую мировую войну на Европейском и Азиатском театрах военных действий у американцев и англичан были убиты в совокупности около 700 тысяч человек (из них американцы в войне с японцами потеряли почти 300 тысяч солдат и матросов). Захват американцами с их союзниками собственно Японии, по подсчетам стратегов, не шел ни в какое сравнение с предыдущими сражениями и должен был унести в общем жизни от миллиона-полутора до двух миллионов человек за год-полтора, в первую очередь американцев и британцев. Скорее всего, еще больше. Но два миллиона солдат – это то, чем располагали союзники. Таким образом, в боях должны были практически погибнуть все нападающие. Для восполнения потерь нужны были новые силы. Все это должно было подействовать на американцев удручающе.

Вторжение и захват Японских островов требовали огромных жертв (только в начальной стадии должно было погибнуть около 50 тысяч человек союзных армий), так как японцы имели в метрополии, Юго-Восточной Азии и Индонезии, Корее, Маньчжурии и других провинциях Китая, свыше 10 миллионов военнослужащих (7,2 миллиона солдат и матросов на Японских островах и 3,5 миллиона человек в Китае, Корее, Юго-Восточной Азии и Индонезии). На вооружении Японии еще оставалось около 10 тысяч самолетов и почти 500 боевых кораблей.

Военная операция по захвату Японии получила название «Даунфол» – «Падение». Она разделялась на две части: «Олимпик» (второе секретное название, необходимое для введения в заблуждение японцев, было «Маджестик»), которую надлежало в конце 1945 года провести на острове Кюсю, и «Коронет» (другое название «Диадема») на острове Хонсю, на которую отводились 1946–1947 годы. При этом высшие армейские и флотские военачальники, готовившие операцию, о намечавшейся атомной бомбардировке Японии, предполагавшейся в сочетании с обычными войсковыми действиями, не знали.

Операции на плотно населенном и хорошо укрепленном Кюсю с военнослужащими и местными жителями, настроенными на защиту отечества, и горячее желание покончить с милитаристской Японией американцев привели бы к кровавому месиву на острове. В соответствии с планом операции «Олимпик» требовалось занять лишь юг Кюсю для того, чтобы с его южной части начать наступление на район Канто и впоследствии захватить Токио в ходе уже операции «Коронет». Японцы знали, где удобнее всего было высаживать десанты, и в связи с этим подтянули туда из других районов Японии резервы. А американцы именно в этих местах и запланировали высадку, что должно было окончиться для них бедой. С целью сорвать планы американского командования японцы разработали контроперацию по обороне Японии, названную «Кэцуго сакусэн» («Решение»).

Американцам же, еще не поставившим производство атомных бомб на серийный поток (в августе, сентябре и октябре они готовили к использованию еще несколько бомб), этого оружия явно не хватало, а изготовление его требовало тогда достаточно долгого времени. Для того чтобы сокрушить Японию и начать захват Японских островов, американцам, по их расчетам (как считал военный министр США Г. Л. Стимсон), требовалось еще как минимум семь атомных бомб. По подсчетам других теоретиков войны, нужно было до 30 бомб. Но война обычно не ждет.

Поэтому для скорейшего окончания боевых действий нужно было вступление в войну Советского Союза, которое опиралось на Ялтинские договоренности 11 февраля 1945 года.

Американский государственный и военный деятель, генерал армии Дж. Маршалл называл вступление в войну Советского Союза той решающей акцией, которая вынудит Японию к капитуляции. Подключение СССР к боевым операциям должно было открыть фронт на севере, на континенте, что привело бы там к уничтожению и нейтрализации в полной мере дееспособных японских сил, до этого еще не участвовавших в серьезных боевых действиях, лишению Японии маньчжурской и корейской промышленных баз, стратегического сырья и, скорее всего, предотвратило бы кровопролитные американские потери на Японских островах.

Участие Советского Союза в войне, по американским подсчетам, сокращало боевые действия минимум на два года, а также должно было уменьшить их «огромные людские потери», которые, возможно, даже заставили бы Соединенные Штаты в ходе долговременных боевых действий «оставить Японию». Но самое главное заключается в том, что вступление СССР в войну с Японией, несомненно, сохраняло жизни многих миллионов японцев, может быть, большей части населения, о чем японцы не знали, не хотели знать или сейчас почему-то забыли.

Наиважнейшим моментом в складывающейся тогда ситуации, как считали японцы, являлось отсутствие подписи представителей Советского Союза под основным документом Потсдамской декларации, что давало какую-то надежду по линии Пакта о нейтралитете, хотя его действие прекратилось. СССР юридически как бы по-прежнему оставался с Японией в нейтральных отношениях. В связи с этим министр иностранных дел Японии Того Сигэнори считал вполне возможным договориться с руководством Советского Союза о том, чтобы привлечь его на сторону Японии или хотя бы нейтрализовать.

Боевые операции советских войск должны были начаться через два-три месяца после поражения фашистской Германии, что было четко выполнено в соответствии с государственными договоренностями великих держав. Советско-японская война началась ровно через 90 дней после разгрома немцев. Именно на исходе этого срока на Японию были сброшены атомные бомбы.

5 апреля 1945 года Советский Союз отказался от продления срока Пакта о нейтралитете с Японией от 13 апреля 1941 года и на совершенно законных основаниях денонсировал его согласно пункту № 3, по которому стороны имели право, как было указано в тексте договора, сделать это за год до истечения его срока, то есть до апреля 1946 года. В противном случае договор автоматически продлевался бы еще на пять лет. Основаниями для расторжения пакта были не только складывающиеся с течением времени обстоятельства, но и многочисленные нарушения его со стороны Японии. Японская империя открыто помогала фашистской Германии во всем и сотрудничала с ней в области атомных исследований. Японцы более 200 раз на море нарушали договоренности о нейтралитете, что также играло на пользу немцев. Как было уже отмечено, нарушения выражались в нападении на торговые суда Дальневосточного морского пароходства и уничтожении их, атаках на советские военные корабли и подводные лодки, а также нарушении воздушных и сухопутных границ СССР (в 1941 году границы СССР были нарушены 136 раз, в 1942-м – 229 раз, в 1943-м – 433 раза), обстрелах нашей территории, сопровождавшихся гибелью и ранением людей. Япония, заключив Пакт о нейтралитете 1941 года, заняла выжидательную позицию и все это время не нападала на Советский Союз лишь потому, что ожидала существенных изменений в ходе войны с Германией и побед с ее стороны, а также опасаясь ответного удара советской армии.

8 августа 1945 года СССР присоединился к Потсдамской декларации, принятой 26 июля 1945 года в городе Потсдаме делегациями США, Великобритании и Китая и требовавшей от Японской империи прекращения войны и безоговорочной капитуляции, объявил войну Японии и 9 августа, выполняя союзнические обязательства, начал активные боевые действия на Дальнем Востоке против сухопутных сил императорской армии. С началом этих действий Советского Союза против Японии все надежды японцев на более-менее благоприятный исход войны рухнули, но отношение к русским было все равно иным, нежели к американцам.

Высшее руководство Японии после вступления СССР в войну сразу же осознало всю гибельность продолжения сопротивления, признав, что боевые действия на два фронта и в сочетании с атомными бомбардировками (в то время японское командование, которое представляло себе, что такое атомные бомбы, не знало, каким числом этих бомб располагают Соединенные Штаты) приведут к уничтожению нации.

На экстренном заседании Высшего совета по управлению войной 9 августа 1945 года премьер-министр Японии Судзуки Кантаро выступил с речью, в которой заявил, что начало боевых действий Советским Союзом «ставит нас окончательно в безвыходное положение и делает невозможным дальнейшее продолжение войны». Между его заявлением 28 июля с решимостью продолжать войну до конца и бесповоротно прекратить ее 9 августа прошло чуть больше недели. Вслед за этим Судзуки, а также министр императорского флота Ёнай Мицумаса и министр иностранных дел Японии Того Сигэнори посоветовали императору Хирохито безоговорочно принять условия совместной декларации (США, СССР, Великобритании и Китая) и капитулировать перед союзными войсками.

В третий раз за последние 90 лет японские правители уступили военной силе и оружию иностранцев. Реализм в очередной раз победил. Правительство и чиновничий аппарат пришли к осознанию происходящего и пониманию тяжести его последствий, приняв правильное решение. Впервые это было, когда американцы в феврале 1854 года, угрожая современными по тому времени пушками, предъявили ультиматум сёгунскому правительству, требуя открыть страну для торговли с Европой и Америкой. Во второй раз японцы не предприняли широкомасштабных боевых действий в августе 1863 года против Великобритании после бомбардировки ее кораблями города Кагосимы, последовавшей вслед за убийством самураями княжества Сацума английского подданного (так называемые события «сацуэй сэнсо»). В августе 1945 года Японской империи также пришлось учесть всю сложность ситуации. Император согласился выступить перед нацией с речью о принятии условий Потсдамской декларации. 14 августа речь Хирохито была записана на пленку.

15 августа 1945 года «после долгого размышления над событиями последних дней», как заявил император, он обратился по радио с речью к японскому народу, суть выступления которого сводилась к тому, что стабилизировать чрезвычайно сложную ситуацию можно только «при помощи экстраординарной меры», заключающейся в принятии условий совместной Декларации, так как после четырех лет войны, «несмотря на все усилия, приложенные каждым гражданином нашего отечества, и самоотверженность всего стомиллионного народа, никто не может гарантировать победы в этой войне». «Кроме того, – отметил император, – противник начал использование нового оружия небывалой мощности. Эта смертоносная бомба причинила непоправимый ущерб нашей земле и унесла тысячи невинных жизней. Если мы продолжим борьбу, это приведет не только к полному уничтожению японской нации, но и даст старт искоренению человечества».

Далее, сказал император, «в сложившейся ситуации мы обязаны спасти миллионы сограждан и оправдать себя перед святыми духами наших предков. Именно по этой причине мы отдали приказ о принятии всех положений совместной Декларации… В этих условиях мы должны вынести невыносимое… Мы просим вас воздержаться от вспышек эмоций…».

Однако к речи императора не все отнеслись с послушанием, особенно милитаристская верхушка. Чтобы сорвать процесс капитуляции, крайне воинственная часть японской военщины из министерства армии и Императорской гвардии в ночь на 15 августа предприняла попытку военного переворота («Кюдзё дзикэн» – «Инцидент во дворце императора»). Бунтовщики пытались изолировать императора, поместив его под домашний арест, и убедить высшее командование Восточной и Императорской армий Японии сделать все, чтобы сорвать процесс принятия Потсдамской декларации и продолжить войну. Но путч провалился, а его организаторы покончили жизнь самоубийством.

Ослушались рескрипта императора и другие высшие военнослужащие. Адмирал Угаки Матомэ, один из основоположников движения пилотов-смертников, сам со своими верными подчиненными на самолетах морской авиации предпринял последнюю самоубийственную атаку в день выступления императора перед нацией. Самолеты Угаки должны были поразить корабли неприятеля где-то к юго-западу от острова Кюсю. Против американцев отдельные группы японских смертников продолжали свои действия вплоть до ноября 1945 года.

«В знак солидарности с императором» по стране прокатилась волна массовых самоубийств, к которым прибегли многие офицеры японской армии и флота, в том числе высшие, а также чиновники министерств Японии, которые никак не могли смириться с поражением.

К числу высших офицеров относился и адмирал Ониси Такидзиро, «отец» камикадзе. Адмирал окончил свою жизнь, совершив обряд харакири в своем кабинете. Самоубийством покончили жизнь и многие простые жители империи.

Разум и практический расчет, к счастью, восторжествовали. Победили рационально мыслящие политики. В противном случае последствия войны трудно было бы предсказать и все закончилось бы для Японии и ее народа ужасной трагедией.

В кратчайшие сроки силами Забайкальского, 1-го и 2-го Дальневосточных фронтов советские войска, имевшие богатейший опыт войны в Европе, сделали в Маньчжурии то, что не было под силу никому. Уже 14 августа, всего через 6 дней боев, когда войска 1-го Дальневосточного фронта подошли к городам Линькоу, Муданьдзян и Начжин, японцы обратились к советскому командованию с просьбой о перемирии. 16 августа после ожесточенных боев был взят крупнейший город Восточной Маньчжурии Муданьцзян, вслед за чем, 20 августа, Квантунская армия получила приказ командования о капитуляции. Императорские солдаты повсюду начали сдаваться в плен.

В противоположность мнениям западных военных специалистов, считавших, что для разгрома в Маньчжурии японцев потребуется около года или даже, может быть, больше, советские войска менее чем за две недели в ходе операции «Стратегические клещи» (по обозначению союзников операция называлась «Августовский шторм») полностью разгромили крупную японскую группировку Квантунской армии, войска которой набирали в Маньчжурии силу почти десять лет, окончательно парализовав волю японцев к сопротивлению. Не помогла бы, конечно, японцам и их уверенность в том, что на священной земле национальных синтоистских божеств японский народ победить будет невозможно. Проигрыш был очевиден.

Японская армия готова была, конечно, сражаться и дальше, но указ императора о капитуляции и превосходство наших войск, которое было бесспорным по всем показателям, заставили японцев прекратить боевые действия. Советские войска имели лучшее, чем у противника, вооружение, богатый опыт боевых действий, а главное – высокий моральный дух, которому позавидовала бы в конце Второй мировой войны любая армия. Тем не менее отдельные группировки японцев продолжали сопротивление вплоть до 10 сентября 1945 года, так как японские подразделения подчинялись своим непосредственным начальникам, а не указам Токио.

В ходе Маньчжурской стратегической операции советское командование предприняло также Южно-Сахалинскую наступательную (11 августа) и Курильскую десантную (18 августа) операции, в результате которых к 25 августа в основном был освобожден юг Сахалина, отторгнутый Японией от России после Русско-японской войны 1904–1905 годов и к 1 сентября – все Курильские острова, уступленные Россией Японии в 1855 году по Симодскому трактату (Южные Курилы) и в 1875 году по Санкт-Петербургскому договору (острова от Урупа до полуострова Камчатка).

Кроме Маньчжурии и островных территорий советские войска заняли также северную часть Корейского полуострова. Быстрый разгром императорский армии на материке сопровождался значительными жертвами среди японских солдат. В боях погибло, по советским данным, 84 тысячи человек, и свыше 609 тысяч было взято в плен (с гражданскими лицами – около двух миллионов человек). В 1939 году на реке Халхин-Гол также были пленные, но такого числа плененных солдат, как в Маньчжурии, Япония еще не знала. Ни одной стране не удалось достичь когда-либо в войне с Японской империей подобного результата. Это было самым крупным военным успехом иностранной армии. Советская сторона потеряла свыше 36 тысяч воинов, в том числе 12 031 – убитыми.

В конце августа 1945 года из Токио в китайский город Чанчунь, где находился штаб советской армии по разоружению японцев, прибыл член императорской семьи, представитель Главной ставки, в задачу которого входило наблюдение за ходом выполнения указа императора о безоговорочной капитуляции. Представитель признал, что атомные бомбы являются действительно мощным оружием, но основную роль в деле капитуляции, как он отметил, «сыграли не атомные бомбардировки, а неожиданное и быстрое поражение Квантунской армии». Как сказал официальный представитель императорской Ставки, «это лишило нас тыла и сделало дальнейшее сопротивление невозможным».

После соглашений с союзниками о вступлении Советского Союза в войну против Японии советским командованием был разработан план нескольких стратегических операций, в том числе и операция по захвату Хоккайдо с дальнейшим продвижением на север острова Хонсю. Как и в случае с Германией, правительство СССР и правительства союзников стремились к окончательному искоренению милитаризма, отстранению от власти тех, кто обманул японский народ и толкнул его на путь военных авантюр, предотвращению реваншизма и военной опасности со стороны стран-агрессоров, в частности Японии, которая в течение XX века постоянно находилась в военной конфронтации с Российской империей, а затем и с Советским Союзом.

Перед окончанием войны с Германией и Японией с целью не допустить возрождения милитаризма союзниками были выработаны принципы оккупации государств, уже находившихся на грани военного краха. Германия должна была быть разделена на четыре зоны оккупации между США, Великобританией, Францией и СССР. Японию, по американским планам, также следовало разделить на четыре основные части. На Квебекской конференции 1943 года президент Ф. Рузвельт предлагал осуществлять сохранение мира с помощью «четырех полицейских» государств – США, Великобритании, СССР и Китая.

По американским планам север Японии должен был войти в советскую зону оккупации, центральные районы – в американскую, остров Кюсю – в британскую, а аграрный Сикоку предназначался для Китая. При этом китайцы были в идеологическом отношении не «белыми колонизаторами», а представителями желтой расы, что было важно во всей системе оккупации Японии. Кроме Великобритании и стран Британского содружества – Австралии, Новой Зеландии, Индии и др., в оккупации должны были принять участие ближайшие союзники США по войне на Тихом океане, а именно Нидерланды, Филиппины и еще ряд стран.

Начать операцию по захвату и оккупации Хоккайдо, а затем и севера Хонсю предполагалось во второй половине августа 1945 года. Это было решено еще до начала боевых действий советской армии на Дальнем Востоке, не противоречило договоренностям союзников и должно было зависеть от военной обстановки на театре военных действий. Соединенные Штаты вначале не склонны были противиться такому плану, так как война японцев на два фронта отвлекла бы их силы, облегчила бы захват всех Японских островов и спасла жизни многих десятков, а может быть, и сотен тысяч американских и английских военнослужащих за счет жизней советских воинов.

Остров Хоккайдо был менее защищен, чем другие острова империи, в силу меньшей заселенности и значительной территории. К тому же японцы не ждали никакой агрессии со стороны Советского Союза. Японские войска были сконцентрированы в основном в районах портовых городов, около заливов и заранее пристрелянных бухт. Многие его побережья были открыты для десантных операций. И хотя следовало ожидать упорного сопротивления японцев на земле собственно империи и, как считают некоторые исследователи, больших потерь со стороны советских войск, захватить его можно было бы быстрее и легче, чем американцам Кюсю, Сикоку, юг и центральные районы Хонсю.

Японцы скорее бы пошли на сдачу Хоккайдо русским, чем американцам, постоянно бомбившим Японию, что приводило к многочисленным жертвам. К тому же после разгрома Квантунской армии и захвата Маньчжурии, сопровождавшегося сдачей в плен большого числа солдат, ситуация с оккупацией острова была бы совсем другой, что и определило бы судьбу Хоккайдо. Скоротечная операция по овладению этой территорией, на что были в полной мере способны советские войска, высвободившиеся после боевых действий в Северо-Восточном Китае, может быть, не привела бы к атомным бомбардировкам японских городов, которые поспешили произвести американцы для демонстрации своей силы перед СССР и склонения Японской империи к капитуляции.

К этому следует еще добавить, что и японцы относились к русским совсем не так, как к «ненавистным янки», с которыми они напряженно воевали четыре года. Стремясь сохранить Пакт о нейтралитете и избежать капитуляции, японское правительство, как уже отмечалось, не исключало предложить СССР «добровольно» в обмен на его продление Южный Сахалин, все Курилы и даже остров Хоккайдо. Таким образом, Советский Союз мог получить обширные территории на Дальнем Востоке без боевых действий и военных потерь. Воевать предоставлялось американцам с их союзниками. Уже после денонсации Пакта летом 1945 года японцы еще не теряли, возможно, надежду на то, что пункт, согласно которому еще в течение двенадцати месяцев, то есть до 13 апреля 1946 года, он будет действовать и СССР не начнет боевые действия на Дальнем Востоке против Японии.

Для Японии отказ Советского Союза от войны с ней был единственным спасительным и многообещающим выходом из безвыходного положения. Пока американцы не сбросили свои атомные бомбы и СССР не начал войну с Японией, японцы верили на благоприятный исход войны и еще в середине 1945 года надеялись на содействие и посредничество руководства Советского Союза в прекращении войны на Тихом океане с Соединенными Штатами, на выгодных, конечно, для Японии условиях и без безоговорочной капитуляции империи. Советский Союз, верный своим союзническим договоренностям, ни на какие уступки и посреднические действия не пошел.

Захват Хоккайдо планировалось начать сразу же после освобождения Южного Сахалина, с его территории, сначала 18-го (приказ Ставки Верховного главнокомандования об оккупации Хоккайдо был уже на руках у Маршала Советского Союза А. М. Василевского), затем 20-го, а потом 24 августа 1945 года. 87-й стрелковый корпус, Тихоокеанский флот и ВВС СССР должны были быть готовыми для проведения операции к обозначенному дню и часу. Предполагалось 24 августа поднять советские самолеты дальней авиации с целью бомбардировок военных объектов на острове. Десантникам было предписано захватить несколько плацдармов для пехотных дивизий, которые продолжили бы операцию по захвату северной части Хоккайдо по линии Румой – Кусиро. Так было задумано на первой стадии операции. При отказе Японии принять условия союзников по капитуляции последовало бы продвижение дальше на юг.

После выступления перед японским народом императора и принятия Японией требований Потсдамской декларации ситуация резко изменилась. Массированная атомная атака уже была не нужна, так же как и десантные операции на островах Кюсю и Хонсю. К тому же на изменение планов захвата Японских островов и их оккупации повлияла смерть 12 апреля 1945 года президента Ф. Рузвельта, с которым была достигнута договоренность о занятии части Японии советскими войсками, и вступление в должность нового президента Америки Г. Трумэна. США уже не требовалась помощь Советского Союза, тем более раздел с ним Японии.

Японские острова Америка получала без каких-либо дальнейших крупномасштабных и кровопролитных сражений и гибели американских военнослужащих. Кроме того, американцы не против были в обход ялтинских договоренностей о возвращении СССР Южного Сахалина и Курильских островов, прибрать к рукам еще и Курилы, в частности их южную часть. Этим и можно объяснить, что после поражения Квантунской армии американцы стремились к тому, чтобы не допустить СССР к совместной оккупации Японии, как это произошло с Германией, когда союзники были поставлены перед фактом – восточные земли рейха и Берлин были взяты советскими войсками без них.

Соединенным Штатам не нужны были две Японии, по германскому образцу. Поэтому и на Дальнем Востоке Советский Союз, как и в Германии, должен был отвечать, как считали американцы, к большому сожалению для них, только за уже занятые территории Китая, Кореи и северо-западные острова Тихого океана, то есть Курильские острова. На некоторые из указанных территорий американцы хотели попасть раньше русских, но опоздали. Началась борьба двух систем за мировое преобладание вообще и в Дальневосточном регионе.

Не допускался до оккупации Японии также Китай, где неизвестно еще было, к чему в конечном итоге приведет гражданская война и кто победит в ней – коммунистические силы Мао Цзэдуна или Гоминьдан Чан Кайши.

16 августа 1945 года в своем обращении к президенту США Г. Трумэну И. В. Сталин предложил внести в известный «Общий приказ № 1» генерала Д. Макартура, определяющий порядок капитуляции Японии, пункт о включении в зону сдачи японских войск советской армии северную часть Хоккайдо, на что американцы в принципе ранее были согласны. Отдельно Сталин отметил, что оккупация Хоккайдо «имеет особое значение для русского общественного мнения», так как «японцы в 1919–1921 годах держали под оккупацией своих войск весь Советский Дальний Восток».

Но согласия американских союзников не последовало. Предложение генералиссимуса президентом Г. Трумэном было отвергнуто 18 августа 1945 года. Когда началась холодная война, И. В. Сталин сожалел о том, что не проявил в вопросе о действиях на севере Японских островов решительности. Вероятно, никаких предложений и дополнений к американским приказам И. В. Сталину делать не нужно было, а, как и намечалось ранее, в ускоренном порядке следовало одновременно с действиями на юге Сахалина вторгнуться также на Хоккайдо, сославшись на то, что японцы, вопреки рескрипту императора, продолжают сопротивление. Необходимо было действовать на опережение американцев, так же как в Китае и Северной Корее, то есть поставить США перед свершившимся фактом.

В соответствии с директивой президента Г. Трумэна от 11 августа 1945 года генералу Д. Макартуру и адмиралу Ч. Нимицу надлежало занять порт Дальний раньше советской армии. Однако 22 августа советские войска успели высадить десанты и занять быстрее американцев города Дальний (Далянь) и Порт-Артур (Люйшунь). В ходе Сэйсинской, Юкийской и Расинской операций был освобожден север Корейского полуострова. При этом в Дальнем и Мукдене советскими солдатами были освобождены из японского плена многие американские военнослужащие. Американцы опоздали к военно-морским базам на Ляодуне совсем немного. Но от желания завладеть городом Дальним они не отказались и после окончания войны с Японией. В октябре 1945 года янки хотели высадить с кораблей своего 7-го флота в порту гоминьдановский десант. Однако, получив предупреждение от коменданта города генерала-лейтенанта Г. К. Козлова, пригрозившего применить силу, вынуждены были отказаться от своего замысла.

В связи с отказом Г. Трумэна И. В. Сталин за два дня до начала операции, 22 августа, отменил решение о оккупации Хоккайдо, так как не следовало портить отношения с союзниками еще до подписания акта о безоговорочной капитуляции Японии. К тому же японские войска вопреки приказу о прекращении огня продолжали оказывать упорное сопротивление на юге Сахалина и Курилах, что отвлекало силы советской армии, но не настолько, чтобы это могло повлиять на операцию на Хоккайдо.

На Курильских островах, к примеру на Шумшу, японцы действовали, как на других островных территориях центральной части Тихого океана, отчаянно сопротивляясь, так как отступать им было некуда. Длительным боевым действиям способствовали также долговременные и надежные оборонительные сооружения, запасы вооружения и боеприпасов. На островах императорским солдатам, находившимся во вражеском окружении, противостоял только вооруженный противник. Никаких гражданских жителей там, как правило, не было. У солдат был приказ начальства, их непосредственных командиров, а о новых распоряжениях, в частности об указе императора, они часто ничего не знали.

В Северо-Восточном Китае все было иначе. Японцев ненавидело местное население. Напротив, воинов советской армии оно боготворило как освободителей, оказывая им всевозможную поддержку и посильную помощь. Поэтому в лице советских военнослужащих японские солдаты, сдающиеся им в плен, видели свою защиту от гоминьдановцев, коммунистов и местного населения, которое до этого терроризировалось японской военщиной все военные годы. Японцы ждали советских солдат почти так же, как и китайцы, были счастливы попасть в плен именно к русским «друзьям», но не китайцам. В плену у китайцев им был бы конец. Самое интересное, что многие высокопоставленные японские деятели высказывались о желательности появления в местах дислокации японцев именно русских вместо американцев с тем, чтобы предотвратить враждебные и насильственные действия американских солдат в отношении японцев.

В городах Чанчунь и Мукден, по докладам в Москву 19 августа 1945 года маршала А. М. Василевского, японцы оказали «нашим войскам», исполнявшим обязанности по разоружению солдат противника, «радушный прием». Начальник штаба Квантунской армии генерал Хата Хикосабуро в тот же день просил даже советское командование «поспешить с вопросами оккупации всей территории Маньчжурии с тем, чтобы побыстрее взять под свою защиту как японскую армию, так и японское население в Маньчжурии», так как «отношения между японцами и маньчжурами, а также корейцами за последние дни дошли до предела». В этой связи Хата заверил А. М. Василевского, что их «встреча явится в дальнейшем залогом прочной дружбы между Японией и СССР». Это означало, возможно, что японцы сдали бы охотнее свои позиции, в том числе и на острове Хоккайдо, русским войскам, нежели «проклятым американцам и британцам – людям с лицами дьяволов», как о них говорили японцы.

В плену японские солдаты были дисциплинированны, исполняя все приказы советского командования, безропотно продолжая подчиняться в то же время своим офицерам. И. В. Сталин не пошел на конфликт с Г. Трумэном, но после намерения президента Соединенных Штатов устроить на одном из Курильских островов американскую военно-воздушную базу он ответил резким отказом. Отрицательным ответом Г. Трумэна в оккупации Японии Советский Союз как бы отстранялся на второй план от решения важных вопросов войны и послевоенных отношений великих держав, а «дружбу» СССР и Японии перехватили американцы. США давали понять Советскому Союзу, что применение атомного оружия превращает их в первую военную сверхдержаву в мире и отныне она будет решать проблемы мировой политики единолично.

Однако доминирование одной страны, подминающей под себя все другие, в мировом сообществе недопустимо. Можно представить, к примеру, какие неисчислимые беды принесло бы в мире человечеству господство одной только нацистской Германии. Соединенные Штаты, как ядерная держава, кстати, долго не собирались тянуть с главенством на мировой арене, готовясь уже в конце 1940-х годов XX столетия стать хозяевами планеты. Сейчас не много пишут и не многие знают, что в течение 1948–1949 годов американцы разработали планы нескольких операций под названиями «Чариотир», «Дропшот» и «Трайян», в соответствие с которыми США намерены были подвергнуть Советский Союз внезапным атомным бомбардировкам, сбросив на столицу СССР, крупные города и главные советские промышленные и политические центры почти весь или весь наличный запас атомных бомб (около 200 или более), подсчитав, что при этом будет убито 6 или 7 миллионов граждан СССР.

До катастрофы было несколько шагов. К счастью, в августе 1949 года Советский Союз испытал на Семипалатинском полигоне свою атомную бомбу, чем существенно подпортил американские планы мирового господства. Американцы не хотели на себе тоже испытать всю силу атомного оружия, коим они хотели победить весь мир.

В конечном итоге оккупация Японии союзными войсками («рэнгококугун сэнрёка-но Нихон»), продолжавшаяся с 1945 по 1952 год, превратилась главным образом только в американское дело и страна стала «американской» на радость врагам Советского Союза. США в борьбе за территориальное и политическое преобладание в Японии стали полновластными хозяевами Японских островов. Тысячи бюрократов из Соединенных Штатов подвергли Японию после войны всесторонней американизации в соответствии с правилами «американской демократии». Но еще до окончания оккупации, в сентябре 1951 года, США успели навязать Японии Договор безопасности, в соответствии с которым Соединенные Штаты получили неограниченное право держать свои войска на японской территории, что нарушало принципы Потсдамской конференции.

Однако, если бы Хоккайдо попал в зону советской оккупации и появилась Японская Демократическая Республика, по образцу Германской Демократической Республики, и коммунисты Японии, деятельность которых была временно легализована после войны, начали бы там свою работу по строительству нового японского демократического государства, но не по образцу американской демократии, неизвестно еще, за кем была бы победа в соревновании социализма и капитализма. Японские коммунисты всегда отличались весьма серьезным отношением к своей деятельности, принципиальностью и последовательной заботой о народе. Энергия талантливых японцев, направленная в социалистическое русло, немало, очевидно, испортила бы американцам их буржуазную политику в Восточной Азии. Может быть, японские коммунисты построили бы лучшее государство, чем капиталисты.

Что касается айнского населения Хоккайдо, то оккупация Советским Союзом острова была бы, несомненно, для него благим делом. Аборигены Японских островов наверняка получили бы от новых советских властей автономию или даже республику, к примеру в округе Хидака, с собственной столицей по образцу административного устройства РСФСР и смогли бы в полной мере проявить свои необозримые этнические способности.

2 сентября 1945 года правительство Японии подписало Акт о безоговорочной капитуляции на борту американского линкора «Миссури». Вторая мировая война была закончена. Она принесла народам мира, в том числе и японцам, беды, которые невозможно описать или объяснить словами. Японцы потеряли в этой войне на суше и в морях Мирового океана, по разным данным, около двух миллионов солдат, матросов и офицеров, почти 300 тысяч которых во время боевых действий утонуло в Тихом океане и водах, омывающих Японские острова, а также около миллиона гражданских лиц. Без крова и средств к существованию остались сотни тысяч японских мирных жителей.

Множество японских военнослужащих погибло на островах Тихого океана от голода, так как они оказались в изоляции и лишились всякого обеспечения в связи с уничтожением почти всего военного флота империи, осуществлявшего снабжение войск. Американцы часто просто не обращали внимания на мелкие острова Тихого океана и японские гарнизоны на них. Острова, на которых не было аэродромов, не имели стратегического значения, и тратить усилия и человеческие жизни для захвата их не имело смысла.

Японским командованием было предписано солдатам и матросам обеспечивать себя продуктами питания самостоятельно, отбирая их у местного населения. К концу войны голод привел группы японских военнослужащих на Новой Гвинее и на Филиппинах к такому ужасному явлению, как каннибализм. Офицеры поощряли употребление в пищу солдатами мяса убитых врагов, пленных или тех, на которых устраивалась специальные «охоты» партизанскими методами, – на американцев, австралийцев и новозеландцев, называвшихся «белой свининой», в противоположность плоти коренных жителей Тихоокеанского бассейна и азиатов, обозначаемых как «черная свинина». Причем японцы при этом считали, что употребление в пищу проклятого неприятеля совсем не считается каннибализмом, а чуть ли не благим делом. Особенно японцы радовались, когда в их руки попадали австралийские медицинские сестры. Здесь они получали двойную выгоду – сексуального и пищевого характера. В этой связи австралийским военнослужащим (мужчинам) не возбранялось в критических ситуациях убивать своих же медсестер с тем, чтобы они не попали в плен к японцам и не достались им живыми.

Японский историк Танака Юки в своей работе «Скрытый ужас» отмечает, что каннибализм превратился в конце войны в систематическую деятельность целых подразделений японской армии и под руководством их офицеров. По данным Австралийской секции по военным преступлениям Токийского трибунала, с трупов убитых военнослужащих, союзников США, японцы срезали куски мяса и использовали в качестве пищи. Самым страшным было, когда части плоти срезались с живых людей, пленных, после чего их, совершенно ослабших и немощных, потерявших от подобных операций большое количество крови, убивали. Такое «свежее» мясо считалось более ценным, нежели мясо мертвецов. Но некоторых живых военнопленных японцы ели в течение нескольких дней. Чтобы сохранить мясо «свежим», конечности этих несчастных людей в «силу необходимости» аккуратно ампутировали частями. А изнемогающие от боли военнопленные (анестезию по отношению к ним японцы, естественно, не использовали) ждали, когда их будут резать еще и еще. Срезанное человеческое мясо обжаривали на огне, после чего его съедали. Один из очевидцев этого ужаса, индиец, сообщил о том, что он насчитал около ста человек, убитых и съеденных японскими солдатами. На Филиппинских островах было зафиксировано среди изолированных групп японских военнослужащих использование в пищу даже мяса своих же соотечественников.

Кстати, у японских военных обычай поедания плоти врага берет свое начало еще с феодальных времен, когда высшим подвигом какого-либо воина было убить врага и съесть его печень («кимо») сырой. Считалось, что такое зверское действо, имевшее название «кимотори», способствует выработке у самурая мужества, отваги и смелости. В качестве совсем уж чудовищного факта выступает случай, когда в феврале 1945 года на острове Титидзима армейский генерал Татибана и морской адмирал Мори распорядились «подать к праздничному столу американских летчиков», сбитых во время боя. Естественно, что такой приказ не был обусловлен чувством голода высших начальников, а «самурайскими доблестями». Подчиненные принесли из свежей могилы одного убитого американского летчика его печень, чтобы слегка обжарить ее и подать к столу для угощения. Потом съели печени и других американских военнослужащих.

Случаи людоедства были известны не только в войне на Тихом океане. Японский ученый Като Кюдзо, военнослужащий императорской армии, попавший после окончания войны в советский плен в Сибири, рассказал о дьявольском сюжете из жизни японских военнопленных. Один из заключенных лагеря склонил к побегу другого. Но нужен он ему был лишь как «ходячий пищевой источник». Когда пища подошла к концу, напарник был убит, и мясом его тела какое-то время питался организатор побега. После того как «источник питания» иссяк, бежавший начал, по словам Като, «жрать все, что попало, отравился ядовитыми грибами и в конце концов сдох».

Таким образом, война японского милитаризма способствовала многим трагическим обстоятельствам, в которые нередко попадали военнослужащие японской армии и флота. Благоприятная почва самурайского Средневековья делала свое дело исправно. Вот что делают с людьми военные традиции, война и грубый милитаризм, которому никогда не будет прощения. Прискорбно, но любая война вообще превращает очень часто человеческие существа в зверей. Перед лицом смертельной опасности, теряя своих боевых друзей, родных и близких, люди военного времени всех времен и народов становятся совершенно непохожими на людей мирных дней, несмотря на какие-то культурные ценности, вырабатывавшиеся этносами веками. Злоба и ненависть делают души людей черствыми, а человеческая жизнь обесценивается. Люди по-другому относятся также и к своей жизни. А что говорить о жизни других людей, которая ничего уже не стоит в глазах воюющих. Японцы не считали пленных американцев и их союзников за людей, лишь каким-то «суррогатным материалом», а американцы сравнивали японцев с «крысами, подлежащими уничтожению». Японских солдат американцы часто убивали даже тогда, когда они шли к ним сдаваться с поднятыми руками, так как те нередко скрывали в одежде ручные гранаты. Первый сдающийся солдат шел без оружия, а второй обычно с гранатой, приводя ее в действие вблизи с врагами. Это было довольно частым явлением в конце войны.

Не лучше была участь японских солдат и офицеров, попавших в плен. Все пленные военнослужащие Японской империи в Северо-Восточном Китае, Корее и на других территориях должны были подвергнуться репатриации. Однако достаточно большая часть военнопленных, как это было сделано в европейской части СССР с немцами, которых отправили на восстановление разрушенного войной народного хозяйства, была привлечена по приказу И. В. Сталина к трудовой повинности в Советском Союзе.

Приказ не в последнюю очередь основывался на документах, разработанных руководством Японской империи, где говорилось, что личный состав японской армии, который к моменту завершения войны окажется в местах, занятых противником, будет демобилизован, а при невозможности возвращения на родину может привлекаться для работ победителями вместо репараций. Правда, в документах такая мера увязывалась с сохранением Советским Союзом нейтралитета с Японией. Часть японских военнопленных была замешана в военных преступлениях против китайского народа, в связи с чем была передана за совершенные злодеяния китайскому правосудию.

19 октября 1956 года 6-я статья Совместной декларации Союза Советских Социалистических Республик и Японии о восстановлении дипломатических отношений между странами это положение урегулировала. В декларации было зафиксировано, что стороны «взаимно отказываются от всех претензий, соответственно, со стороны своего государства, его организаций и граждан, возникших в результате войны с 9 августа 1945 года».

После войны японцы должны были работать в Средней Азии, в частности в Узбекистане и в непривычных для них природных условиях Дальнего Востока и Сибири. От болезней и обморожений из числа японских военнопленных в Сибири умерло большое число людей. Японский историк и этнограф Като Кюдзо в своей книге о японских военнопленных в Сибири упоминал о 45 тысячах своих соотечественников, навсегда оставшихся в сибирской земле. Но по данным Музея Юсюкан при милитаристском храме Ясукуни в Токио, погибших было около 60 тысяч человек или даже больше. Като Кюдзо попал под двойной идеологический пресс. Сначала его допрашивали следователи в НКВД, а затем уже на родине подвергли проверке с применением детектора лжи. Однако он, как и другие японцы, вернувшись из советских лагерей, не стал врагом Советского Союза. Причем многие из тех, кто возвратился на родину, вступив в ряды Коммунистической партии Японии, стали друзьями СССР.

Но поистине ужасной была в самом конце войны участь гражданских лиц японской национальности на территориях Северо-Восточного Китая, в районах, где они расселялись в Маньчжурии, к которым приближались с боями советские войска. Люди находились в полностью враждебном окружении местного коренного населения. Китайцы люто ненавидели всех подряд пришельцев из Японии. По словам Като Кюдзо, «японские войска в Маньчжурии составляли единое целое с жившим здесь гражданским населением – тоже японцами» и «последние считали, что раз они приехали на этот континент, то могут рассчитывать на защиту армии». Но все было наоборот. Японские военные и не думали о жизнях гражданских лиц и их имуществе. Напротив, в «лучших традициях феодальных времен» они предписывали мирным японским жителям совершать самоубийства, но ни в коем случае не сдаваться в плен на милость победителя.

Кстати, решение женщины по имени Асако совершить последний самоубийственный полет в Маньчжурии вместе со своим мужем-камикадзе, Танифудзи Тэцуо, о чем говорилось выше, было принято именно по причине нежелания ее оказаться в руках китайцев, попасть в плен или быть убитой врагами. Жизнь Танифудзи и его жены являет собой типичный образец феодальных семейных отношений, когда вместе в мужем должна была погибнуть его жена и вся семья. Впоследствии об этом рассказывал младший брат Танифудзи. История трагической судьбы супругов Танифудзи уже в наши дни была освещена кинокомпанией Asahi TV, которая сняла фильм, основывающийся на реальных событиях.

Много взрослых мужчин и женщин, а также и детей погибло, были разбиты многие семьи, множество японских малолетних жителей Маньчжурии осталось без родителей, лишившись какой-либо опеки на чужой территории, в иноэтничной и недружественной атмосфере. Одни японцы успели каким-то образом уехать на Японские острова, другие нет. В Японии люди, вернувшиеся из Маньчжурии, получили название «кю мансю кара но хикиагэся» – «репатрианты из бывшей Маньчжурии», «мансю иминдан (кайтакудан)» – «группы переселенцев из Маньчжурии» или просто эвакуированные люди – «хикиагэся».

В послевоенный период на незаселенных землях запада Хоккайдо для приехавших из Маньчжурии лиц японской национальности были выделены участки земли и построены там за счет государства дома. Однако большинство переселенцев не смогло адаптироваться к новым условиям. Живя в отдалении от других японских поселков и деревень в мало пригодном для них климате, ином по сравнению с прежним китайским континентальным, эти японцы покинули предоставленные им земельные территории и жилища, переехав в другие районы Хоккайдо или же вообще на остров Хонсю, а также южную часть Японских островов. К тому же и отношение к беженцам из Маньчжурии со стороны многих японских жителей Хоккайдо было не всегда одинаковым, чаще всего – отрицательным. Особенно негативно жители острова воспринимали тех людей, которые, бежав из Северо-Восточного Китая, бросили там своих детей на произвол судьбы, обрекая их практически на гибель. Один японец, житель острова Хоккайдо, рассказывал мне, что через несколько лет после войны женщина, оставившая своего сына в Маньчжурии (об этом многие японцы из окружения этой женщины знали и постоянно говорили), предложила ему, тогда еще четырехлетнему ребенку, конфету в качестве угощения. Он, информированный о этом ужасном факте от своих родителей и родственников, с презрением и даже злобно, как он сам говорил, от подарка такой особы отказался.

С завершением войны и актом безоговорочной капитуляции началась эпоха новой Японии, без имперских милитаристских амбиций и завоеваний. Все, что во второй половине XIX и XX столетии было приобретено с помощью военной силы, ценой множества человеческих жизней, огромных усилий и напряжения, оказалось напрасным. Япония потеряла все завоеванные территории и вернулась к концу феодальных времен эпохи сёгунов Токугава, когда страна находилась в состоянии самоизоляции от другого мира. Проигрыш в войне снимает все вопросы о ранее полученных и завоеванных землях и территориальных претензиях к другим государствам. Тяжкое поражение превратило мощную Японскую империю в обычную страну Восточной Азии, и к этому нужно было привыкнуть.

Весьма трудно было после войны простому населению Японии. Люди нуждались в жилье, продовольствии, одежде и обуви, во многом самом необходимом для жизни. Но внутренняя дисциплинированность и организованность японского народа, выработанная в течение многих веков, способность подчиняться общему порядку сделали чудеса. Япония снова стала незаурядной страной.

Часть третья

Последствия войн для Японии

Глава 1

Кого сейчас японцы считают своими врагами, а кого друзьями

Материалы данной части работы не представляют собой официальной точки зрения японской политики или средств массовой информации. Они имеют сугубо частный и индивидуальный характер и почерпнуты автором из разговоров с представителями разных народов – японцами, американцами, русскими, китайцами и корейцами, таиландцами, филиппинцами, индонезийцами, жителями островов Микронезии. Ни в коей мере они не являются правилом, а субъективным отражением реальности. Во многих случаях здесь высказывания людей опираются на прошлое, а именно на военное время, которое для многих народов Восточной, Юго-Восточной Азии и Тихоокеанского бассейна имеют до сих пор важное значение.

Американцы и русские

Большинство японцев старшего поколения до сих пор считают американцев врагами номер 1, особенно те японцы, которые воевали против них, а также дети воевавших и их внуки. К таким же врагам относятся канадцы, австралийцы и новозеландцы. Четырехлетняя война на Тихом океане, уничтожающие мирное население массированные бомбардировки, в том числе атомные в 1945 году, после которых в Японии появились хибакуся – жертвы этих варварских акций, послевоенная разруха и бедность населения, оккупация Японии, лишившая страну государственного суверенитета на несколько лет, в немалой степени обусловили такое отношение к американцам.

При этом подавляющее большинство рядовых японцев с американцами и британцами вообще никогда не встречались и знали о них только из пропагандистских официальных материалов. Эти материалы описывали янки в виде каких-то зверей в человеческом обличье, как «китику бэйэй» – «американских и английских дьяволов».

Американцы к негативному к ним отношению тоже приложили руку. На совести американской пропаганды было немало грехов. Широкое распространение благодаря средствам массовой информации США получил случай, когда член палаты представителей Соединенных Штатов от штата Пенсильвания демократ Френсис Е. Уолтер в июне 1944 года подарил президенту США Франклину Д. Рузвельту нож для вскрытия почтовых конвертов, изготовленный из плечевой кости японского солдата. Подарок понравился президенту, но в результате скандала, развернувшегося в американской прессе, канцелярский прибор президент возвратил дарителю, порекомендовав захоронить его.

Во время тихоокеанской войны янки начали массово использовать военные трофеи – кости убитых японцев, ожерелья из их зубов, высушенные уши японских солдат и т. д. – как сувениры и украшения, которые они носили на своих поясах (особенно после сражения при Гуадалканале), с удовольствием посылали на родину и другие «части поверженного врага», а именно черепа японцев, которые снабжались американскими матросами и солдатами дарственными надписями на них своим родственникам и невестам. Черепа японцев американскими военнослужащими отделялись от трупов, мацерировались (вываривались) с целью отделения костного материала от мягких тканей. Военные моряки Соединенных Штатов черепа японцев помещали в сети и буксировали за своими кораблями. Затем обрабатывали каустической содой и полировали. После этого подарки отправлялись адресатам.

Фотографии таких «подарков» в военное время нередко публиковались в американской периодической печати. В частности, большую известность получил снимок, опубликованный в журнале «Лайф» за 22 мая 1944 года. На нем снята работница военного завода в Аризоне Натали Никерсон, которая пишет благодарственное письмо своему другу, лейтенанту ВМФ США, за присланный «подарок» – череп японца с Новой Гвинеи. В журнале было отмечено, что череп был снабжен автографом лейтенанта и его 13 друзей, а также надписью: «Хороший японец – мертвый японец». Эту фотографию японская пропаганда сразу же поместила в свои средства массовой информации, подогрев ненависть населения к ненавистным янки.

В качестве сувениров американцы использовали также черепные коробки японцев, из которых делали пепельницы. В 1960-х годах XX века к этим пепельницам, после войны во Вьетнаме, американские «коллекционеры» добавили еще и пепельницы из черепов вьетнамцев. Практику сохранять части побежденного противника янки сохранили и во вьетнамской войне, когда они отрезали у побежденных вьетнамцев уши. В начале 1980-х годов прошлого столетия было осуществлено перезахоронение японских солдат, погибших на Марианских островах. Люди, принимавшие участие в эксгумации, недосчиталась у них чуть ли не 60 % черепов. Но не следует забывать и того, что японские командиры сами обезглавливали целые отделения своих солдат с тем, чтобы «уберечь» их от американского плена.

Кроме черепов врага и других «сувениров», у военнослужащих Соединенных Штатов особенно ценились офицерами и матросами ВМС нашивки и пуговицы с мундиров летчиков-камикадзе, которые разбивались на палубах американских военных кораблей. Это было для американцев также своеобразным коллекционным материалом. Некоторые моряки американских кораблей с удовольствием отрезали с рук камикадзе, выброшенных на палубы их кораблей из разбившихся самолетов-смертников, пальцы для того, чтобы заполучить кольца японских пилотов.

Японцы ассоциировали американские печатные материалы с данными ранней истории Японии, когда монголы XIII века во время попытки завоевать Японские острова зверски глумились над мирным японским населением. Американцев японцы сравнивали именно с монголами, и японская пропаганда не отставала от американской, призывая уничтожать врага всеми возможными способами.

В наше время отношение японцев к американцам у старшего поколения не изменилось. Один преподаватель Торгового института города Отару, родившийся уже после войны, в 1948 году, указывая пальцем в спину учительницы английского языка из американского города Бостона, преподававшую в этом же институте, произнес: «Это наш враг». Я поинтересовался: почему женщина может рассматриваться как враг? И он рассказал мне историю своей старшей сестры, произошедшую в военное время. Сестра была призвана в императорскую армию в возрасте 17 лет, в 1945 году, и служила в подразделении связи на острове Хоккайдо. Однажды связь между двумя группами японских солдат прервалась. Сестру послали проверить линию, которая проходила по обширному полю. Неожиданно в небе появился американский самолет. «Грумман» начал обстреливать из пулеметов девушку, которой на поле некуда было скрыться. «Охота» продолжалась до тех пор, пока у пилота-радиста, очевидно, не кончились патроны. Страшная «охота» показалась девушке вечностью. К счастью для сестры, пули не задели ее. «Почему же наши девушки могут быть для американцев врагами, а их женщины нет? Война вой ной, а женщины женщинами. Но война и женщин не жалеет. Вот поэтому-то и их женщины для нас враги.

Мы с американцами воевали, и наши женщины тоже», – закончил преподаватель. На это я заметил, что и русские с японцами воевали. «Русские воевали с нами всего две недели. И жертвы были небольшие. Это не считается», – ответил он.

Тихоокеанскую войну с американцами японцы очень хорошо помнят и все даты военных сражений отмечают в обязательном порядке, так же как русские в России не забывают своих памятных дат.

У молодежи к американцам другое отношение, особенно там, где нет их военных баз. Официальная пропаганда, правда, постоянно напоминает молодому поколению об Окинаве, американской авиации и кораблях, заходящих во многие японские порты, в том числе и на острове Хоккайдо, о конвертопланах «Оспри» и американских ракетных комплексах «РАС-3», которые американцы начали размещать в окрестностях Хакодатэ «для защиты от северных корейцев». Но в общем я не заметил отрицательного отношения к американцам на острове. Когда американский авианосец «Энтерпрайз» в конце 1990-х годов прошлого века остановился в отарусском порту, его, по приглашению американцев, посетило очень много японских граждан города, несмотря на листовки, призывавшие их воздержаться от посещения во избежание провокаций и столкновений с противниками заходов американских кораблей в японские порты. Часто японские юноши и девушки подходили ко мне на улицах японских городов и начинали говорить по-английски, считая меня американцем. Никакой враждебности при этих разговорах не ощущалось.

Если говорить о японцах и их отношении к американцам в местах, где расположены военные объекты последних, то придется отметить, что не всем местным населением их наличие воспринимается нормально, так как американские базы в Японии не подконтрольны японской юрисдикции, что позволяет американским военнослужащим часто совершать противоправные поступки в отношении японских жителей. А крупных американских баз на Японских островах достаточно много.

На Хонсю это базы: Мисава и Татикава (ВВС), Ёкота (ВВС), Ацуги (ВВС морской авиации), Ёкосука (ВМФ) и Ивакуни, а на Кюсю Сасэбо (ВМФ). Штабы находятся в Ёкота и Ёкосука (база 7-го флота США).

Приблизительная численность американских офицеров, солдат и матросов, проходящих службу в Японии, равняется 47 тысячам человек. В их распоряжении находятся «зависимые» и гражданские лица, японские рабочие. Их около 100 тысяч человек. Но больше всего американских объектов в наше время насчитывает Окинава. На острове расположено две трети всех военных баз США, которые занимают около одной пятой площади острова. Когда едешь с юга Окинавы на автобусе на север, кажется, что слева и справа от шоссе нет ничего, кроме американских участков, огороженных колючей проволокой. Самые крупные базы на Окинаве размещены в Кадэна (ВВС и самолеты-заправщики) и Футэнма (ВВС).

Именно на Окинаве страсти постоянно накаляются. Особенно часто преступления против японских жителей совершают американские военнослужащие базы Футэнма, находящейся в пределах густонаселенного квартала города Гинован. Преступления (драки, правонарушения сексуального характера и поножовщина) насчитываются сотнями и тысячами, в том числе и со смертельным исходом. Ежемесячно происходят десятки инцидентов. Но преступникам достаточно скрыться за воротами американской базы, и никакие преследования уже им не грозят, даже административные взыскания. Начальство объявляет провинившемуся просто выговор. Избежать наказания американцам удается в связи с тем, что военнослужащие, вольнонаемные и их иждивенцы исключены из-под действия законов Японии. Лишь один раз, в 1995 году, когда два морских пехотинца США избили и изнасиловали ученицу младших классов японской школы, инцидент получил громкую огласку – 90 тысяч окинавцев в знак протеста вышли на улицы городов Окинавы.

В большинстве других мест Японии, где я побывал, так же как и на Хоккайдо, никакой видимой антипатии к американцам со стороны японцев не наблюдается. Особенно у молодежи. Что у американцев и японцев в действительности на душе, сейчас сказать трудно. Но один пример могу привести. В июне 2018 года президент США Д. Трамп в личной беседе с премьер-министром Японии Абэ Синдзо заявил: «Я японцам Пёрл-Харбор никогда не забуду». Этот разговор стал достоянием средств массовой информации.

К русским японцы относятся вообще по-другому, нежели к американцам. Я это наблюдал неоднократно. Один пример. Когда я, моя жена и сын приехали на Окинаву, на место гибели девушек-санитарок в музей Химэюри, обслуживающий персонал памятника отнесся к нам, как мне показалось, враждебно, думая, что мы американцы. Однако, узнав о том, что к ним приехали русские гости, отношение резко изменилось в лучшую сторону. Даже говорить японцы стали с нами иначе, дружелюбно.

В настоящее время Россию в списке потенциальных противников японцы заменили на КНР и КНДР. И русские, согласно опросам общественного мнения, тоже стали относиться к японцам сейчас без особого антагонизма, уже не считая их врагами. Таковыми японцы были для русских в первой половине XX века, особенно в конце 1930-х годов и во время ряда советско-японских инцидентов. Победа на Дальнем Востоке была быстрой и внушительной, а о прежних конфликтах конца 1930-х годов сейчас не все помнят, как это было в предвоенное время.

В конце 1980-х годов прошлого века Советский Союз и затем Российская Федерация еще были в Японии на особом счету. В Иностранном отделе японской полиции (гайдзикакари) хранились списки всех японцев, знающих русский язык. Не знаю, как обстоит дело сейчас, но полицейским, по некоторым сведениям, выходить замуж и жениться на иностранцах до сих под запрещено, чтобы секреты полиции, очевидно, не стали достоянием «чужаков».

В конце 1990-х годов российские граждане, общавшиеся с посольскими и консульскими работниками Российской Федерации, часто находились под наблюдением полиции, впрочем, как и сами дипломаты. Трудно сказать почему, возможно, японцы боялись передачи нашим дипломатическим сотрудникам каких-то сведений. Здесь можно только гадать. Лично у меня несколько раз полицейские и вместе с ними гражданские лица проверяли документы после встречи с консульскими сотрудниками.

В то же время во второй половине 1990-х годов на севере Хоккайдо, около мыса Носаппу, считающегося туристической достопримечательностью, я видел стенды антироссийского содержания, расставленные вдоль дороги к нему. На них были изображены российские солдаты с отталкивающими лицами, в касках, с оружием в руках, обосновавшиеся на Курилах, или злобные существа с оскаленными медвежьими мордами вместо лиц. Впоследствии их убрали. То же самое было и в поселке Момбэцу, где решено было снять все вывески, направленные против русских. Понятно, что и не все японцы одинаковы. Личное отношение может зависеть от разных причин. Одна японская ученица начальной школы заявила своей русской соученице: «Я не люблю русских». Откуда такое мнение? Совершенно ясно, что это отношение у девочки сложилось не иначе как под влиянием ее родителей, но не на основании собственного опыта.

Китайцы и корейцы

Китай, Корею и Японию сближает давняя культурная близость. Через Корею в Японию пришла из Китая иероглифическая письменность. Японцы старались подражать китайским культурным традициям во многих областях жизни, заимствовав многие достижения китайцев. Однако общность культур в XIII столетии претерпела серьезное испытание. Япония, с одной стороны, Китай и Корея – с другой, стали врагами. Монгольское вторжение и выступление против японцев китайцев, чжурчжэней и корейцев, зависимых от монголов и выступивших на их стороне, существенно повлияли на жизнь этих народов востока Азии, оставив в отношениях между странами и этносами неприятный осадок на многие годы и столетия. Японская государственность могла быть уничтожена пришельцами. Монголам сопутствовала неудача, а Япония ценой значительных усилий в XIII веке избежала порабощения. Но японцы продолжали оставаться в крайнем напряжении еще долгое время, ожидая нового захватнического вторжения. Не случайно монголами до сих пор родители, как чертями, пугают японских детей.

В конце XVI века Корея и Китай подверглись уже японской агрессии. Два похода Хидэёси Тоётоми, предпринятые им на территорию Корейского полуострова и в пределы Китая, стоили жизни многим китайцам и примерно миллиону корейцев. Оба похода провалились, но неприязнь и ненависть между народами опять-таки остались на века.

Обычаем самураев было привозить с полей сражений в качестве военных трофеев и доказательства своих подвигов головы побежденных врагов в мешках или сосудах с сакэ. Но голов корейцев было так много, особенно во время второго похода в Корею японского диктатора, что его воинам пришлось ограничиться лишь отрезанными ушами и носами противника. Части поверженных врагов – десятки тысяч и даже сотни тысяч отрезанных носов и ушей – японцы привозили в Японию в емкостях с соляными растворами и складывали в специальные хранилища (мимидзука – «могила ушей» и ханадзука – «могила носов») в городах Кёто и Окаяма.

Многие из японцев и иностранцев об этих «достопримечательностях» не знали, но в памяти корейцев события тех времен и сведения о японских хранилищах остались навсегда. Кстати, в начале 90-х годов XX века японцы в «знак доброй воли» передали корейскому народу самурайскую «добычу» из могильных хранилищ.

Во второй половине XIX столетия развивающееся Японское государство превратилось в империалистического хищника, жаждущего территорий и рынков сбыта. Это привело к новой войне с соседней Кореей и Китаем. Япония победила одну, а затем и другую страну. После этого последовала аннексия Кореи и превращение ее в колонию Японии с населением, полностью зависимым от Японской империи.

В империалистических войнах Японии корейцы понесли большие потери. Больше всех пострадали от «слияния» Кореи и Японии корейские рабочие, определенные на принудительные работы в пределах империи и на захваченных территориях, и люди, призванные на военную службу. Корейцы своего колониального и военного прошлого и бед, связанных с ними, не забудут никогда. Еще до недавнего прошлого, как отмечалось, в Южной Корее были запрещены японские национальные песни и мультфильмы.

Много горя испытали от японцев также корейские женщины, особенно те, которые в военное время были присоединены к войсковым частям и обозначались как ианфу – «военные женщины», «женщины, сопровождавшие военных», приписанные к войсковым подразделениям и насильно обслуживавшие японских военнослужащих в сексуальном отношении. В этой связи у южных корейцев с японцами и на правительственном уровне сохраняется напряжение. До сих пор, через 75 лет с момента окончания Второй мировой войны, корейцы подчеркивают «сложность» корейско-японских отношений, что было отмечено осенью 2017 года во время визита в Южную Корею американского президента Д. Трампа. Относительно ианфу корейское правительство считает, что японцы должны просить у сексуально эксплуатированных в военные годы женщин корейской национальности «сердечного прощения» и выплатить пострадавшим денежные компенсации. Однако «военных женщин» год от года становится все меньше и меньше, и скоро не у кого будет просить прощения.

С другой стороны, японцы к корейцам в Японии относятся сдержанно, понимая, что они в прошлом были населением империи. Многие кореянки являются женами японцев, у многих японцев есть корейские друзья. Поэтому мне не раз приходилось слышать от японцев, что корейцев «не надо трогать», так как Корея являлась прежде «нашей территорией». Но и японские корейцы свой антагонизм сейчас не особенно афишируют, так как в Японии им все равно жить лучше, чем в Республике Корея, КНДР и Российской Федерации.

С Северной Кореей (КНДР) отношения Японии еще сложнее, нежели с Республикой Корея, которая является стртегическим партнером Японии в регионе. Прежде всего из-за программы по созданию ядерного оружия и запусков корейских ракет, пролетающих над японской территорией. В этой связи американцы навязали японцам свои противоракетные комплексы для «защиты» Японии от северных корейцев. Крайне негативно японцы реагировали на несколько похищений своих граждан северными корейцами, которых те похитили с помощью своих подводных лодок, вошедших в японские территориальные воды. В итоге одного из опросов общественного мнения в Японии в 2014 году свыше 90 % опрошенных дали отрицательную оценку этой стране.

Если говорить о китайцах, то с их стороны антагонистическое отношение к японцам продолжает сохраняться в более обостренном виде, в том числе и на государственном уровне, что поддерживается в настоящее время правящей партией Китайской Народной Республики. Особенно резко это проявляется, если японские лидеры посещают храм Ясукуни, считающийся символом японского милитаризма, в котором увековечены имена японских руководителей военного времени, виновных в развязывании войны.

Японско-китайская война 1894–1895 годов привела к поражению Китая почти без сопротивления со стороны последнего. После гражданской войны и анархии в Китае японцы захватили в 1931 году Маньчжурию. Следующая война между Китаем и Японией (1937–1945) продолжалась 8 лет. Китайцы ее называют геноцидом против китайского народа, а японцы не желают признавать своих военных преступлений. Наиболее ярким ее эпизодом была резня, устроенная японскими солдатами в Нанкине. В японских школьных учебниках об этом нет упоминания, чего нельзя сказать о китайских учебных программах. Поэтому китайцы упорно протестуют против замалчивания военных преступлений японцев в учебниках.

После войны китайцы оценивали свои потери в войне с Японией в 10 миллионов человек, затем, с 80-х годов XX столетия, число жертв войны стало неуклонно увеличиваться. Западные историки насчитывали потери гражданского населения Китая порядка 17–22 миллионов человек. При бывшем председателе КНР Цзян Цзэмине, в середине 1990-х годов, численность жертв во Второй мировой войне возросла, по данным китайских исследователей, уже до 35 миллионов китайцев, что подтверждается и при нынешнем руководителе КНР Си Цзиньмине. Таким образом, Китай стал рассматриваться как страна наиболее пострадавшая в военных действиях Второй мировой войны.

В этой связи политические отношения между КНР и Японией, по японским оценкам, характеризуются как «холодные», в то время как экономические оцениваются как «теплые». Большинство товаров, продающихся в Японии, имеют эмблему «Сделано в Китае (КНР)». И японцам, и китайцам такое сотрудничество выгодно. Однако неприязнь между китайцами и японцами сохраняется и после более чем 75 лет после окончания войны. Нормальным отношениям между народами мешает именно военное прошлое.

Такое же отношение и у японцев к китайцам. Не раз мне приходилось слышать от представителей старшего и среднего поколений японцев, что китайцы до сих пор являются их врагами. Одна японская женщина, побывавшая в туристической поездке в КНР и купившая там фальшивую продукцию якобы итальянской фирмы, заявила, что китайцы не только на это способны и что их нелюбовь может проявиться к японцам в любой ситуации и форме. Более сдержанную формулировку высказал один пожилой японец: «Лично я китайцев не люблю».

Другой старый японец в магазине города Саппоро сказал мне: «Это китайские угри. Не плохие, дешевые, но не покупайте их».

Нелюбовь японцев к китайцам подтверждают не только военное прошлое, но также и современные действия последних. К примеру, во время чемпионата на Кубок Азии по футболу 7 августа 2004 года китайцы, хозяева турнира, проигравшие в финале японцам со счетом 3:1, устроили драку футбольных фанатов с японцами на стадионе, называли японцев «дураками», пели унизительные для них песни, забросали японских болельщиков бутылками, скандируя: «Долой маленькую Японию». Они разгромили магазины, торгующие японскими спортивными товарами, осадили гостиницу, где остановились японские футболисты, сожгли национальный флаг Японии. Спортивные фанаты везде одинаковы, но в Китае агрессия была направлена против японцев именно по национальному признаку с учетом исторического прошлого. Один японец, преподаватель университета, сокрушался по этому поводу: «Сейчас мы „маленькая Япония“, а раньше были могучей империей. Обидно!»

В 2005 году в Китае произошли очередные антияпонские погромы в Пекине, Шанхае, Харбине и Гуанчжоу, связанные с посещением премьер-министром Японии Коидзуми Дзюнъитиро храма Ясукуни, считающегося в Китае и Корее (Северной и Южной) символом японского милитаризма и оправдания японской агрессии. Как отмечалось, там хранятся не только списки с именами всех рядовых японцев, погибших в войнах начиная с середины XIX столетия, но и имена 14 главных военных преступников, осужденных международным трибуналом за военные преступления против народов Азии, а также населения Тихоокеанского бассейна. Посещение храма Ясукуни официальными лицами Японии китайцы, корейцы и другие жители азиатских стран расценили как оскорбление памяти жертв войны. В том же году китайцы, которые выступали против планов Токио сделать Японию постоянным членом Совета Безопасности ООН, устроили акцию около японского посольства, причинив ему ущерб. Опять-таки за прошлые грехи японцев.

В 2013 году уже премьер-министр Японии Абэ Синдзо посетил храм Ясукуни, чем вызвал критику со стороны КНР, Южной Кореи, США и России. 22 апреля 2014 года храм снова посещали высокопоставленные японские чиновники (Ясукуни японские чиновники посещают три раза в год во время весеннего и осеннего поминовения погибших военнослужащих, а также по случаю объявления императором о капитуляции Японии во Второй мировой войне – 15 августа), причем сразу 146 человек, а в 2015 году – 70 депутатов японского парламента, в день 70-й годовщины капитуляции Японии во Второй мировой войне (возможно, по числу лет, прошедших со дня войны). Абэ Синдзо из дипломатических соображений отказался от паломничества, направив в храм ритуальное подношение. 18 октября 2018 года, в день осеннего поминовения погибших в боях воинов (поминовение проводится с 17 по 19 октября каждого года), высшие японские чиновники вновь посетили Ясукуни. На этот раз в визите в храм участвовал 71 депутат из разных партий. Премьер-министр Японии, в преддверии официального визита в КНР, снова воздержался от участия в паломничестве, направив опять ритуальное подношение храму – тамагуси – ветку клейры японской (вечнозеленого синтоистского дерева сакаки), украшенную белыми лентами, но не в качестве частного лица, а как глава государства.

Подкрепляется обоюдная нелюбовь и ненависть китайцев к японцам еще и «дружественным» отношением Японии к Тайваню, который Китай считает своей территорией. Япония тоже не оставляет Тайвань без своего пристального внимания, так как этот остров прежде являлся ее колониальным владением (Тайвань официально находился под управлением Японской империи 50 лет, с 1895 по 1945 год).

Кроме того, китайцы нередко нарушают территориальную целостность Японии, выражающуюся в провокационных действиях китайских судов в японских водах. Проявляется это в преднамеренных столкновениях китайских плавсредств с кораблями береговой охраны японцев, в добыче китайцами кораллов и т. д. Особенно неприятный инцидент между странами, подогревший нелюбовь двух народов друг к другу, произошел из-за спорных необитаемых островов Сэнкаку (по-китайски Дяоюйдао), богатых полезными ископаемыми, в 2012 году. Эти острова, расположенные в Южно-Китайском море, больше похожие на огромные поросшие растительностью скалы, где живут только около тысячи диких козлов, прежде находились под контролем США. В 1972 году острова были переданы Японии. Три из них являлись частным владением. Японское правительство в сентябре 2012 года выкупило их у японской семьи Курихара, чем вызвало бурю протеста в Китае. Шесть китайских кораблей службы морского наблюдения вошли в территориальные воды Японии. Им противостояли корабли японской береговой охраны. В Китае опять начались демонстрации, которые вылились в погромы японских магазинов по продаже японских автомобилей, представительств японских компаний, были закрыты несколько заводов, принадлежавших японским фирмам, и т. д. Китайская полиция применила против протестующих водометы и слезоточивый газ. К счастью, конфликт не получил дальнейшего развития. Китайские корабли покинули спорную зону.

Но и японские националисты к китайцам не относятся снисходительно. В Токио я видел черный автомобиль японских правых, к заднему бамперу которого был прикреплен национальный флаг КНР, волочившийся сзади машины по пыльному асфальту.

В общем, можно еще сказать, что неприязнь к японцам у корейцев и китайцев основывается, очевидно, не в последнюю очередь на обиде за то, что они остались в войне как бы проигравшими сторонами и не смогли в итоге отомстить за свое поругание. Похоже, что ненависть между народами будет передаваться из поколения в поколение.

Филиппинцы, индонезийцы, жители Индокитая, Бирмы (Мьянмы) и Индии

Жителей Филиппинских островов, Индонезии, Индокитая, Бирмы и Индии в их отношениях к японцам можно подразделить на две группы: народы, относящиеся к ним довольно негативно, и этносы, которые к Японии не испытывают особых антипатий.

К первым относятся филиппинцы. С XVI столетия до 1898 года Филиппины принадлежали Королевству Испания. Филиппинцы подвергались во время испанского владычества нещадному угнетению и эксплуатации, что привело в конце XIX века к нескольким антииспанским восстаниям местного населения. Этим воспользовались США, заключив с повстанцами договор о совместных действиях против испанских колонизаторов. В ходе Испано-американской войны 1898 года Соединенные Штаты захватили Филиппинские острова, Гуам и ряд других испанских территорий. Испания не могла удержать Филиппины, и ей пришлось продать их США за 20 миллионов долларов. Испанские земли стали владениями Соединенных Штатов. Хотя у американцев в течение нескольких лет были столкновения с филиппинскими повстанцами (во время так называемой Филиппинско-американской войны), при американцах филиппинцам жить стало намного лучше. В 1935 году Филиппины получили статус автономии, продолжая находиться в зависимости от США.

С началом войны на Тихом океане и приходом оккупационных японских войск в 1941–1942 годах на Филиппинские острова, вытеснивших американцев, все опять изменилось для филиппинцев в худшую сторону. Японцы действовали по отношению к ним почти так же, как и к китайцам. Во время боев на островах и последующей японской оккупации погибло около миллиона филиппинцев, как военных, так и мирных жителей, очень много от болезней и голода. В связи с антияпонскими настроениями населения Филиппин там была развернута вооруженная борьба населения, которую возглавила Тагальская народная антияпонская армия («Хукбалахап»). Партизанская армия тагальцев была организована Филиппинской коммунистической партией. Партизаны достаточно навредили японцам. Их передвижение по территориям, занятым патриотически настроенными филиппинцами, почти всегда сопровождалось вооруженными столкновениями и жертвами среди японцев.

Но особо помнит филиппинский народ действия японцев в конце боев за Филиппины, в феврале – марте 1945 года, когда в Маниле отступающими японцами была устроена в городе настоящая резня – военное преступление против мирного гражданского населения, оно из самых крупных, такое же, как и в Нанкине. Было убито, по американским оценкам, более ста тысяч человек. Поэтому и память о японских агрессорах, являвшихся врагами филиппинцев, сохраняется до сих пор на островах. Японцев их жители, особенно старики, и сейчас не очень любят, но работать в Японии, имеющей высокий жизненный уровень по сравнению с Филиппинами, не считают зазорным как официально, так и нелегально. Девушки иногда выходят замуж за мужчин, приехавших из Японии, в надежде что-то получить от них. Но туда приезжают лишь никчемные жители Японских островов, часто просто аферисты, которым некуда деваться. Они так же просто оттуда и уезжают, бросая на островах своих детей. Одного из таких японцев я знаю лично.

Население Голландской Восточной Индии (Индонезии), подчиненное голландцам с первой половины XVII столетия, Французского Индокитая (или Индокитайского союза), в который входили Вьетнам, протектораты Камбоджа, Лаос, Аннам и Тонкин и владельцами которого были французы, Малайзии с ее главным городом Сингапур, Бирмы, Британской Индии и рядом других территорий, находившихся под владычеством Великобритании, во время войны, напротив, было движимо ненавистью к европейским колонизаторам. В этой связи жители этих стран были рады приходу на территории «освободителей» в лице японцев. Жителям этих стран нужна была свобода, но они еще не знали и не понимали, что Японии вовсе не требовалось их освобождение от колониального ига европейцев, а просто источники сырья и дешевые рабочие руки населения этих стран. Японской империи нужно было все то же, что и в Китае и Корее.

В Бирме японцев встречали как освободителей, и они помогли местным националистам организовать в конце 1941 года прояпонскую Бирманскую независимую армию (Армию независимости Бирмы). Эта армия сражалась вместе с японцами против Великобритании до 27 марта 1945 года. Такого же типа армия была создана из индийцев – Индийская национальная армия («Индо кокумин гун»). Японцы обещали Индии и Бирме независимость от Великобритании, если они будут слушаться Японии. В Индонезии в обмен на такую же обещанную японцами независимость ее новое правительство, считавшееся японцами независимым от Нидерландов, готово было беззаветно служить японцам. Там была организована Армия ПЕТА – «Национальные силы самообороны» («Дзява кёдо боэй гиюгун»). Лояльно относились к японцам в Таиланде, с которым был заключен союз, и Французском Индокитае, который правительство Виши «уступило» японцам благодаря советам германских союзников.

Но не все обещания военных лет были выполнены японцами, во многом из-за окончания военных действий. Народам Индонезии, Индии, Бирмы и Индокитая свою свободу пришлось добывать собственными руками уже после завершения Второй мировой войны. 17 августа 1945 года Сукарно и Мухаммад Хатта провозгласили независимость Голландской Ост-Индии от Нидерландов. Но уже в январе 1946 года голландские колонизаторы вернулись в свою колонию. Их поддержала Великобритания. На стороне индонезийцев начиная с 1946 года выступили японские (около 3 тысяч человек) и индийские добровольцы. Численность противостоящих сил была приблизительно равна – примерно по 250 тысяч с каждой стороны. Началась национально-освободительная война индонезийского народа, которая сопровождалась значительными человеческими жертвами. Голландцев (солдат Королевской армии Нидерландов и Королевской голландской ост-индской армии) погибло в Индонезии более 6 тысяч человек, англичан – около 1,2 тысячи военнослужащих, японцев – более тысячи человек, в то время как индонезийцы в этой войне, продолжавшейся до конца 1949 года, потеряли (по одной из оценок) около 100 тысяч своих граждан.

То же самое предприняла Франция, чтобы сохранить свои колонии в Индокитае, воюя с местным населением с 1946 по 1954 год (Первая индокитайская война). В результате национально-освободительной войны индокитайские колонии были потеряны для Франции, а Вьетнам разделен на две части с разной социально-экономической ориентацией – Демократическую Республику Вьетнам (социалистическая республика) и Государство Вьетнам (проамериканское государство). Индия также в результате революционного движения получила независимость от Англии в 1947 году, а свободу Бирмы Великобритании пришлось оформить договором в 1948 году. Отношение населения к Японии всех вышеуказанных стран в настоящее время остается довольно лояльным.

К этому можно еще добавить, что многие японцы очень любят в качестве туристов посещать те места, которые были прежде территориями бывшей Японской империи, либо стран, являвшихся их союзниками во время войн XX века. К ним относятся Тайвань, Марианские острова (в первую очередь острова Сайпан и Гуам), Индонезия (особенно остров Бали), Таиланд, Республика Корея и Китайская Народная Республика (а именно Маньчжурия, в частности Дайрэн (кит. Далянь) и Люйшунь (Порт-Артур), где войска Японской империи воевали с Россией во время Русско-японской вой ны), Сингапур и места наиболее кровопролитных сражений японцев с американцами, австралийцами, новозеландцами, в частности Новая Гвинея, Соломоновы острова и земли других государств, где есть символические могилы японских солдат. Очень многие японские туристы посещают Гавайские острова, где японцы жили еще с конца XIX века, работая там на сахарных плантациях начиная с периода Мэйдзи, а также Тайсё, где их численность к началу 1940 года составляла около 185 тысяч человек и где многие их жители знают японский язык. Японцы и сейчас составляют на Гавайях более 14 % населения, а японские студенты Гавайского университета превышают, очевидно, 50 % учащихся. Официальный язык Гавайских островов английский, но в туристических районах, японских гостиницах и магазинах, торгующих преимущественно для японцев, ресторанах и сусичных используется японский язык, на котором говорят продавцы японского происхождения. Во время тихоокеанской войны японцы, без сомнения, хотели сделать острова своими. Не случайно, очевидно, они называют их неофициально «Хаваи кэн» – «Префектура Гавайи».

Глава 2

Современные территориальные проблемы Японии

Территориальные проблемы. В чем суть этих проблем, существующих между государствами? Они достались человечеству, очевидно, от живой природы. У каждого недомашнего кота во дворе большого дома в каком-нибудь городе или поселке обязательно есть своя территория, куда другие, такие же хвостатые, обычно заходят ненадолго. В противном случае им придется столкнуться с хозяином. Такая же территория есть в лесу у волка – вожака стаи, у медведя и оленя-самца – предводителя стада, а на побережье северного моря у крупного ластоногого – хозяина «гарема» и т. д. Тот, кто захочет стать новым хозяином какой-либо территории, должен доказать, что он сильнее прежнего ее обладателя.

Если говорить о обществе людей, скажем на примере России, то на примитивном уровне всем известны проблемы с канавами на участках в дачных поселках, которые всегда являлись и будут являться предметом недостойных и мелочных споров между соседями, множество раз повлиявших на здоровье владельцев земельных участков, получивших в результате споров и скандалов инфаркты, инсульты, а может быть, и умерших от этого.

В советское время недоразумения из-за земельных угодий постоянно существовали между правлениями многих соседствующих колхозов и совхозов. Очень часто их председатели, поддерживаемые правлениями хозяйств, оспаривали право на тот или иной участок земли для посева каких-нибудь культур или выпаса скота.

Что касается отношений между государствами, то тут и говорить ни о чем не приходится. Большинство стран открыто или скрытно претендуют на малые, а иногда и большие территории стран-соседей. Это является результатом исторического сосуществования этих государств, их силы или слабости, удачного или неудачного ведения ими внешней политики, часто военного противостояния между странами, стремившимися в разные периоды своей истории к увеличению своего жизненного территориального пространства за счет соседних общностей, проживания на территории одного государства этнических групп, являющихся частью населения соседней страны, и т. д. Любое притязание на большую или малую территорию сопредельного государства воспринимается обычно самым негативным образом со стороны одной или другой страны. Территориальный конфликт между странами может возникнуть даже из-за нескольких метров земли. Чаще всего, конечно, территориальные проблемы обуславливаются экспансионистскими устремлениями государств.

Не исключение в этом правиле и Япония, которая имеет территориальные проблемы со всеми своими соседями. Спорной территорией между Китайской Народной Республикой, Республикой Корея и Японией являются острова Сэнкаку-Сёто (кит. Дяоюйдао), принадлежащие в настоящее время последней (административно входит в префектуру Окинава). В 1895 году восемь мелких островков Сэнкаку Япония включила в состав своих территорий как «ничью землю». После войны острова находились под управлением США, которые передали их потом вместе с Окинавой Японии. Когда исследования подтвердили наличие в районе островов залежей газа и нефти, на них стали претендовать еще КНР, также имеющая территориальные претензии ко всем соседним государствам, и Республика Корея.

Если обладание островами Сэнкаку сейчас во многом зависит от обнаруженных рядом с ними газа и нефти, то спор из-за двух очень маленьких островков Содо, Тондо и нескольких десятков скал, находящихся в западной части Японского моря и имеющих в японском языке название Такэсима – «Бамбуковые острова» (обозначаемых по-английски как острова Лианкур, а по-корейски Докто – «Одинокие острова»), между Республикой Корея, которая владеет ими, и Японией прежде носил принципиальный характер. Однако недавно вблизи Докто также были обнаружены полезные ископаемые – значительные запасы газогидрантов, запасов которых, по оценкам специалистов, хватит всей Южной Корее на 30 лет. Воды около островов богаты, кроме того, промысловой рыбой.

На одном из островов оборудована только вертолетная площадка и постройка, где размещается небольшая сменяемая группа южнокорейских пограничников и служителей маяка. Больше ни на что места не хватает. Япония считает острова своими и включает их в префектуру Симанэ, отмечая каждый год (22 февраля) День Такэсима – день, когда в 1905 году острова вошли в состав Японской империи. После поражения Японии во Второй мировой войне острова снова перешли под управление Кореи, но японцы продолжают считать Такэсима своими. Корейцы утверждают обратное и ссылаются на старые географические карты, где обозначается, что Такэсима является территорией Кореи. Это противостояние существенно охлаждает отношение между государствами. Посещение островов президентом Республики Корея Ли Мён Баком 10 августа 2012 года привело даже к тому, что из Сеула был отозван посол Японии.

Во время пребывания в Республике Корея американского президента Д. Трампа ему демонстративно было преподнесено блюдо под названием «докто эби» – «креветки с (корейских) островов Докто». Разногласия у корейцев и японцев имеются также по поводу названия Японского моря («Нихонкай»), которое, как считают корейцы, должно называться Корейским морем. Южные корейцы называют Японское море Восточным морем («Тонхэ»), а корейцы КНДР – Восточно-Корейским морем («Чосон-Тонхэ»). На своих картах корейцы демонстративно обозначают Японское море как Восточное.

Однако самые серьезные территориальные претензии Япония имеет, конечно, к Российской Федерации. Они касаются южной части Курильских островов – Итурупа (Эторофу-то), Кунашира (Кунасири-то), Шикотана (Сикотан-то) и группы небольших островов Хабомаи (Хабомаи-гунто – «Плоские острова»), куда входят семь островов и ряд совсем мелких территорий: острова Полонского (Тараку-то), Зеленый (Сибоцу-то), Дёмина (Харукари-то), Юрий (Юри-то – айнское название), Анучина (Акиюри-то), Танфильева (Суйсёдзима) и Сигнальный (Кайгарадзима), Осколки (два острова и еще несколько скал). Все эти острова в Японии называются «Хоппо рёдо» – «Северные территории». Причем несколько островов Хабомаи японцами объединены в один остров, в связи с чем проблема касается как бы четырех островов. Первоначально все эти острова принадлежали Российской империи, государственным принципом которой было освоение малозаселенных пространств Евразии и выход на новые торговые пути.

Вопрос о Курильских островах для Японии и японцев является очень болезненным, в связи с чем считаю, что следует ограничиться лишь рассмотрением исторических и других фактов, которые позволят интересующимся проблемой прийти к соответствующему собственному заключению о вопросах с этими островами. В равной мере это касается как русских, так и японцев.

Уже в августе 1639 года русский отряд томского казака Ивана Юрьева Москвитина впервые вышел к Охотскому морю. В конце XVII столетия казаки В. В. Атласова достигли западного побережья Камчатки, где встретились в первый раз с айнами. В 1711 году состоялась первая экспедиция на север Курильских островов под руководством казаков Даниила Анциферова и есаула Ивана Козыревского.

Как только император Петр I узнал, что удалось совершить плавание из Охотска к западу Камчатки, он решил в 1716 году отправить на Тихий океан для поиска «ближайших берегов Америки» экспедицию геодезистов И. Б. Евреинова и Ф. Ф. Лужина. Предполагалось, что остров Уруп является «выступом Америки».

До Америки русские тогда не дошли, но после этого началось их последовательное и планомерное продвижение по освоению Курильских островов на юг, на территории айнов, закончившееся в 1778 году при императрице Екатерине II тем, что русские чиновники приняли в русское подданство на юге Курил 286 мужчин, 446 женщин и 225 детей и начали взыскивать налог натурой – пушниной (ясак) с аборигенов юга Курил (острова Итуруп и Кунашир). В документах также сообщалось, что Дмитрий Шабалин «принял в подданство мохнатых народов (айнов) тысячу пятьсот душ» и русские начали собирать ясак даже на острове Хоккайдо. В частности, ясачный сборщик Иван Черный, приведший в российское подданство айнов Итурупа, поручил одному айнскому вождю с этого острова собирать в пользу России ясак на «Матмае» (Хоккайдо). Хоккайдо, таким образом, стал как бы данником России. Но как указывал в отношении получения ясака от айнов Хоккайдо академик П. С. Паллас, «с жителей Матмая необходимо взимать налоги осторожно, так как на юге этого острова японцы уже „имеют поселение“».

Юг Хоккайдо японцы начали осваивать еще в XV веке, хотя остров, заселенный айнами, официально вошел в состав Японской империи только во второй половине XIX столетия. Прежде японцы иногда север Хонсю называли «Митиноку». Деревня с аналогичным названием находится в нынешней префектуре Иватэ, которая прежде входила в состав княжества Мориока. Так сейчас называется также один из банков северной части Хонсю – в переводе с японского «Конец дальнего пути». Дальше была область Аомори, а за ней уже не Япония. Старинным названием Хоккайдо, кроме Эдзо и Мацумай, было еще Ватарисима – «Остров перехода», остров, на который начали переходить с Хонсю японцы.

На присоединенных к России Курилах русские начали давать айнам русские имена и фамилии, развивать скотоводство, учить грамоте и обращать в православную веру. В указе Екатерины II от 1786 года Курильские острова обозначались как «земли, российскими мореплавателями открытые», которые подлежат защите русскими. В 1787 году в «Пространном землеописании Российского государства», составленном по высочайшему повелению императрицы немецким историком и географом И. Ф. Гакманом, все острова Курил (21 остров, не считая мелких), вплоть до Хоккайдо (Матмая или Мацумая), обозначались как принадлежащие России. В «Атласе Российской империи» изданном при Екатерине II в 1796 году в Санкт-Петербурге, Курильские острова в административном отношении вошли в Камчатский уезд Охотской области Иркутского наместничества.

В 1799 году Курильские острова были включены во владения могущественнейшей Российско-американской компании. В 1808 году в собственность компании был передан также Сахалин. При императрице Екатерине II, однако, по ее указанию в 1779 году ясак с южнокурильских айнов собирать перестали с тем, чтобы расположить их к России. Это ослабило административный контроль империи и наблюдение за территориями. На островах отсутствовали законодательные и исполнительные органы власти с присущим им чиновничьим аппаратом, военные крепости и пограничные пункты, что характерно для любой государственной системы, чем и воспользовались японцы, которые тоже поспешили на новые территории. Да и русские этому не особенно препятствовали. Российские власти не верили, что японцы захватят юг Курил в обход изоляционистских законов Токугава, и были даже довольны проникновению японцев на острова, предполагая, что это оживит торговлю между двумя странами.

Если государственной политикой России было освоение малозаселенных земель Азии, а позже и Америки – Аляски и Калифорнии, куда русские начали проникать уже с первой половины – середины XVIII века, то Япония в стремлении сохранить свой феодальный образ жизни, который не допускал ничего иноземного в пределы государства, старалась оградить Японские острова от иноземцев и не выпускать с них японцев. Выход за границу Японского государства его граждан, погрязших в самоизоляции, карался смертью. Однако вскоре в отношении Курильских островов Япония поняла, что Тисима – «Тысяча островов» (первоначально японцы знали, что их на севере много, но точно не предполагали сколько, отсюда и такое название) может впоследствии явиться не только богатейшим экономическим, но и стратегическим ее объектом. Японские правители как бы опомнились. Отсюда и настойчивое стремление овладеть Курилами. Японцы также поняли, что в непосредственной близости от Японии вообще не должно быть европейцев, поэтому их нельзя допускать до каких бы то ни было азиатских территорий. В перспективе, как о том рассуждал когда-то Хидэёси Тоётоми, вся Восточная Азия должна была перейти в подчинение Японии.

Стремясь наверстать упущенное и догнать Россию с присоединением юга Курил, японцы вместо сезонного посещения островов перешли к строительству на них постоянных поселков и оборонительных укреплений. Однако другим препятствием при продвижении японцев на Курилы были аборигенные жители островов – айны. Первоначально между русскими и айнами было несколько столкновений, но в основном отношения между ними были мирными. А вот с японцами коренные жители Курил вели настоящие войны. Аборигенных жителей островов, не в пример русским, японцы обирали и обманывали, ведя промысел рыбы на исконных айнских общинных территориях, в связи с чем постоянные конфликты стали обычным явлением. В 1788 году айны совершили даже нападение на японское торговое судно.

Но самым вопиющим инцидентом на Южных Курилах является подавление выступления айнов острова Кунашир японцами с помощью военной силы в 1789 году. На острове, который уже с конца 70-х годов XVIII века, как и другие острова Южных Курил, считался владением России, а айнское население было принято в российское подданство, японцы, считая этот остров своим, начали творить произвол по отношению к аборигенам, жестоко притесняя их и эксплуатируя, в результате чего последние восстали. Среди японцев были жертвы. Айнов, восставших против японских откупщиков, прибывшие с Хоккайдо самураи клана Мацумаэ уничтожили с необычайной жестокостью. Было убито около или более 200 аборигенов. Никто не стал разбираться в причинах инцидента, кто был прав, а кто виноват и сколько человек из числа айнов погибло. Людей просто порезали, как скот. Естественно, что японцы были «правы».

Центральное правительство Японии по приказу сёгуна Токугавы Иэнари через некоторое время после событий на Кунашире (в 1799 году) без согласования с кем-либо основало на нем, а также и на Итурупе явочным порядком две заставы с самурайскими гарнизонами, которым предписывалось вести наблюдение на этих островах постоянно. Русские пограничные кресты были сломаны. Взамен их поставлены столбы, на которых было написано, что данные земли являются японскими.

Когда служащие Российско-американской компании лейтенант Н. А. Хвостов и мичман Г. И. Давыдов на кораблях «Юнона» и «Авось» в 1806–1807 годах встали на путь репрессий по отношению к японцам, стремясь «освободить айнов» от них на юге Сахалина и Южных Курилах, а затем и удалить японцев, незаконно поселившихся на юге Курильских островов, выдворив их с российских земель, правда без санкции российского правительства, их в Японии стали считать «бандитами». Но резня айнов, устроенная на Кунашире японцами, истребившая российских подданных, бандитской вовсе не считается. Виновными прежде и теперь считаются только айны.

После разгрома японских поселений Н. А. Хвостов провозгласил Сахалин владением России. Однако в 1808 году японцы восстановили разгромленные посты на Сахалине и Итурупе.

В начале и середине XIX века для японцев на Курилах все складывалось весьма удачно. Активному продвижению России на Дальнем Востоке всегда мешали более важные дела в Европе, являвшиеся для Российского государства первостепенными. Сначала это были войны с наполеоновской Францией, а затем Крымская война 1853–1856 годов.

В 1845 году Япония в одностороннем порядке объявила о том, что Сахалин и Курилы являются ее территорией. Император Российской империи Николай I крайне отрицательно отреагировал на это событие, но до войны с Японией дело не довел – мешали европейские дела. Несмотря на трудности российского правительства на Дальнем Востоке, Г. И. Невельский основал в 1853 году на юге Сахалина Муравьевский пост (в настоящее время поселок Корсаков) и снова, в очередной раз, провозгласил Сахалин собственностью России.

Затяжные территориальные переговоры миссии Е. В. Путятина, направленного в Японию российским правительством, в сочетании с трудностями военного времени привели к тому, что 7 февраля 1855 года в городе Симода был подписан Японско-русский договор о дружественных отношениях («Нитиро васин дзёяку») и Япония получила от России бесплатно Южные Курилы – Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи. Взамен русским был гарантирован «постоянный мир и искренняя дружба». Еще русские корабли получили право заходить в порты Симода, Хакодатэ и Нагасаки. В одном из этих городов Россия могла открыть консульство. Остров Сахалин обозначался в договоре как «не разделенная» между двумя государствами территория.

Следующим успехом Японии было получение от России всех Курильских островов. Россия в это время находилась в международной изоляции после неудач в ходе Крымской войны, на Балканах начало расти напряжение в связи с освободительным движением балканских народов против Османской Турции. Приближалась Русско-турецкая война 1877–1878 годов. Озабоченность России вызывала также Средняя Азия. Рядом с Курилами постоянно находились англичане и французы, готовые высадиться на них. В 70-х годах XIX столетия сюда прибавились еще и Соединенные Штаты Америки с их стремлением укрепить на Дальнем Востоке свое влияние и ослабить позиции Российской империи. Россия поддалась нажиму Японии в надежде на то, что она обеспечит ей безопасность от европейцев и американцев, и подписала с Японской империей 7 мая 1875 года договор в Санкт-Петербурге, который носил название Договор об обмене Сахалина на Курильские острова («Карафуто-Тисима кокан дзёяку»). Россия одну свою территорию (Сахалин), заселенную преимущественно русскими, обменивала на другую свою землю. И опять японцы обещали русским «вечный мир и дружбу между Россией и Японской империей» (статья 1). Но Япония не могла больше 30 лет демонстрировать «вечный мир и дружбу», а только лишь до 1904 года, когда без объявления войны она вероломно начала против России боевые действия на Дальнем Востоке.

Приблизительно в это же время, в середине XIX столетия, в 1841 году, Россия продала американцу, частному лицу, Джону Саттеру, Форт-Росс – главный населенный пункт Русской Америки в Калифорнии, а затем в 1867 году за гроши огромную территорию – Аляску и Алеутские острова.

После царствования императрицы Екатерины II российские владения располагались на трех континентах. Однако очень трудно было управлять такими землями при постоянном наличии проблем в Европе. А ведь и Япония тогда не была великой державой, всего лишь слабой и отсталой феодальной страной. Америка «открыла» ее для себя и европейских государств силой корабельных пушек всего лишь с нескольких кораблей.

После окончания Русско-японской войны 1904–1905 годов победившая Япония отторгла от России Южный Сахалин, ставший ее владением. Японские дипломаты пытались получить весь остров, но российскому представителю на переговорах графу С. Ю. Витте удалось отстоять север Сахалина, в связи с чем он получил прозвище в России Полусахалинский, хотя при достаточной твердости дипломата и последовательности действий российской делегации остров мог остаться в составе России. Япония была слишком истощена войной и долго упорствовать в споре не смогла бы, впрочем, как и Россия. На заявление российской делегации о противоречии отторжения юга Сахалина договору 1875 года японцы подчеркнули, что этот договор уже перестал существовать в связи с победой японского оружия и России придется смириться с послевоенной ситуацией. Весь Сахалин Япония все равно заняла в 1920 году, воспользовавшись Николаевским инцидентом, спровоцированным партизанами в городе Николаевске-на-Амуре, но в 1925 году север острова пришлось отдать.

В 30—40-х годах XX века Курилы все более начинают приобретать для Японии стратегическое значение. Айнского населения на островах уже давно не было. Остатки его выселили на Хоккайдо, а на Шикотане северокурильские айны, насильно вывезенные туда, вымерли. Курильские острова становятся запретной военной зоной без мирного населения, куда гражданские лица не допускаются, лишь в силу необходимости. Япония начинает готовить острова к войне. 26 ноября 1941 года из глубоководной бухты Хитокаппу (русск. Касатка) японцы под покровом строжайшей секретности отправляют авианосное соединение адмирала Нагумо Тюити для атаки военно-морской базы США Пёрл-Харбор. О цели операции знали только высшие командиры Объединенного императорского флота. Матросы и офицеры кораблей соединения были в полном неведении о том, куда они направляются.

27 ноября 1943 года в Каире союзные державы США, Великобритания и Китай приняли декларацию, которая предписывала лишить Японию всех захваченных ею территорий на Тихом океане начиная с Первой мировой войны («Япония, согласно декларации, должна быть изгнана со всех других территорий, захваченных ею благодаря насилию»).

Во время Ялтинской (Крымской) конференции союзных держав 4—11 февраля 1945 года СССР, США и Великобритания достигли договоренности о вступлении Советского Союза в войну с Японией через два-три месяца после окончания войны в Европе при условии передачи ему Южного Сахалина и Курильских островов. Соединенные Штаты, как уже отмечалось, в этой связи имели свой интерес. Во-первых, от обещания указанных дальневосточных территорий Советскому Союзу и вступления его в войну зависел исход войны на Дальнем Востоке, соответственно американские потери и сроки окончания войны. Во-вторых, США планировали развернуть с разрешения союзного им СССР на Курильских островах свои военные базы, а именно базы ВВС, чтобы держать весь Дальний Восток в своих руках. От планов послевоенного владения миром Америка отказаться не могла и сейчас не может.

8 августа того же года Советский Союз присоединился к Потсдамской конференции от 26 июля 1945 года, на которой было сказано о «вечном» возвращении Советскому Союзу всех Курильских островов и Сахалина. В ходе военных операций лета 1945 года на Дальнем Востоке СССР самостоятельно вернул себе юг Сахалина и все Курилы. Сахалин и Курильские острова были включены в 1947 году в состав образованной тогда Сахалинской области. Потсдамская конференция ограничивала суверенитет Японии островами Хонсю, Хоккайдо, Кюсю, Сикоку и, как было сказано в ее тексте, «менее крупными островами, которые укажут союзники». Курильские острова в декларации, естественно, не упоминались. Япония согласилась с условиями Потсдамской декларации, приняла ее и безоговорочно капитулировала.

8 сентября 1951 году при подписании Сан-Францисского мирного договора Япония отказалась от «всех прав, правооснований и претензий на Курильские острова и ту часть острова Сахалин и прилегающих к нему островов, суверенитет над которыми Япония приобрела по Портсмутскому договору от 5 сентября 1905 года» (статья 2, пункт с). Также Япония отказывалась «от всех прав, правооснований и претензий на Формозу (Тайвань) и Пескадорские острова» (статья 2, пункт b). Однако в тексте договора суверенитет СССР над Южным Сахалином и Курильскими островами уже не закреплялся, о чем были достигнуты ранее договоренности на Ялтинской и Потсдамской конференциях. Кроме того, для подписания договора не были приглашены представители КНР и в нем ничего не говорилось о правах Китая на остров Тайвань, попавший после войны в сферу влияния США. Советская делегация во главе с А. А. Громыко предложила внести в договор пункт о суверенитете Советского Союза над всеми Курильскими островами и над югом Сахалина. Предложение было отклонено представителями США и Великобритании, так как в сенате США при обсуждении договора была принята резолюция, содержавшая оговорку, согласно которой «условия Договора не будут означать признание за СССР каких бы то ни было прав или претензий на территории, принадлежавшие Японии на 7 декабря 1941 г., которые наносили бы ущерб правам и правооснованиям Японии на эти территории, равно как не будут признаваться какие бы то ни было положения в пользу СССР в отношении Японии, содержавшиеся в Ялтинском соглашении». Все было состряпано просто и примитивно. Япония тогда полностью находилась под оккупацией Соединенных Штатов, которые считали ее как бы «своей землей». Острова севера Тихого океана им были очень нужны в противостоянии с коммунистическим Китаем и СССР, поэтому сенат США произвольно закреплял в «оговорке» договора за Японией территории, принадлежавшие ей к моменту начала войны против тех же Соединенных Штатов. Претензии на эти территории могли нанести Японии «ущерб», а другими словами, «ущерб» США. Таким образом, важнейшие международные договоренности, достигнутые между союзниками (СССР и США) в ходе Второй мировой войны, Соединенными Штатами Америки игнорировались и перестали иметь всякое значение. В результате всего этого Сан-Францисский договор был расценен СССР, Польской Народной Республикой и Чехословакией как сепаратный мир и не подписан указанными государствами.

Официальные представители Японии тоже не растерялись. Немного подумав и, очевидно, посовещавшись со своими новыми хозяевами, они выступили с опять-таки произвольным и «новаторским» географическим заявлением, по которому оказалось, что острова Шикотан и Хабомаи являются частью Хоккайдо, а Кунашир и Итуруп в состав Курил вовсе не входят.

Через пять лет, в 1956 году, при восстановлении дипломатических отношений между СССР и Японией первый секретарь ЦК КПСС Н. С. Хрущев предложил Японии передать остров Шикотан и группу островов Хабомаи в обмен на заключение мирного договора. Но под давлением Соединенных Штатов Америки Япония подписать мирный договор отказалась. США пригрозили не возвращать остров Окинава Японии в случае, если она откажется от прав на Итуруп и Кунашир. Именно эти острова нужны были и раньше Соединенным Штатам.

19 января 1960 года США продлили Пакт безопасности с Японией от 8 сентября 1951 года, обозначив его как Договор о взаимодействии и безопасности между США и Японией. Американские войска получили, таким образом, юридическое основание для дальнейшего пребывания на японской территории вместе со своим атомным оружием. Продолжение пребывания в Японии американцев являлось прямой угрозой Советскому Союзу, в связи с чем передачу Шикотана и Хабомаи он связал с вопросом вывода с Японских островов всех иностранных войск, так как совсем недавно, еще в конце 1940-х годов, США разрабатывали план массированной атомной атаки на советские города и американские военные базы в непосредственной близости от СССР были чрезвычайно опасны. Поэтому Советский Союз, считая, что японско-американское соглашение направлено против него и КНР, вопрос о передаче Шиконана и Хабомаи закрыл.

Позднее СССР апеллировал к закрепленному в Уставе ООН положению о наказании агрессора, принесшего миру огромные страдания и проигравшего войну, о том, что нынешняя Япония уже не является правопреемницей милитаристской Японской империи со всеми ее завоеваниями, которая перестала существовать.

Такова в очень кратком изложении история вопроса, касающаяся территориальной проблемы, или, как ее называют в Японии, проблемы Северных территорий.

Начиная с 1981 года в Японии день 7 февраля стал официально отмечаться как День Северных территорий. День получения от России всех Курил также начали отмечать как знаменательную дату 7 мая каждого года. Кстати, Коммунистическая партия Японии выступает за передачу Россией Японии не только четырех островов, но и Курильских островов вплоть до полуострова Камчатка. В эти дни, как правило, происходит активизация правых сил Японии – уёку. В Токио 7 февраля правые пытаются обычно прорваться на своих машинах поближе к российскому посольству, чтобы с помощью громкоговорителей изложить свои претензии официальным российским представителям. В этой связи полиция заблаговременно перекрывает специальными ограждениями подъезды к зданию посольства. Всегда рядом находятся полицейские фургоны с решетками на окнах и усиленные наряды японской полиции, одетые в защитные костюмы и шлемы. Протестующим правым остается только высказывать свое недовольство через громкоговорители на отдалении сотен метров от российского представительства. Иногда протестующие выкрикивают слова по-русски. Я слышал один раз громко произнесенное слово: «Отдай!»

Чтобы простые японцы не забывали о проблеме Северных территорий, по уличной трансляции ряда городов Хоккайдо, в частности Отару, дикторы в выходные и будние дни периодически сообщают, что острова Итуруп, Кунашир, Шикотан и Хабомаи никогда не были иностранными. Напоминанию о Курилах служит также наглядная агитация – транспаранты, развешиваемые на ряде административных и других зданий в центрах городов.

Во время передачи прогнозов погоды и новостей по телевидению Южные Курилы всегда изображены рядом с Хоккайдо, и окрашены они в такой же, как и этот остров, цвет. На банках пива, производящегося на Хоккайдо, японский остров и Курильские острова также изображаются как составные части единого целого. Перед досрочными выборами в нижнюю палату японского парламента в октябре 2017 года Южные Курилы для голосования демонстративно были окрашены в цвет 7-го выборного района Демократической партии Японии.

Летом 2018 года на левом рукаве новой формы бейсболистов хоккайдоской команды «Файтэсы» появилось изображение Хоккайдо вместе с Южными Курилами. Команда игроков надела новую форму впервые 24 июля 2018 года. Затем был перерыв, но в середине июня 2019 года данная часть карты Дальнего Востока снова появилась на форме бейсболистов, и ее будут видеть во время бейсбольных матчей не только тысячи болельщиков на стадионе в Саппоро, но и миллионы зрителей у экранов телевизоров.

И еще. На мысе Носаппу (Носаппу-мисаки), округ Нэмуро губернаторства Хоккайдо, поблизости от города Нэмуро на северо-востоке Хоккайдо, в послевоенное время был сооружен мемориальный комплекс и музей, посвященный Северным территориям. Для туристов здесь есть все необходимое, а на острова Хабомаи можно посмотреть с помощью приборов дальнего наблюдения. Аналогичный музей имеется в городке Раусу, который расположен севернее мыса Носаппу на полуострове Сирэтоко. Со смотровой площадки музея прекрасно виден остров Кунашир с его пограничной заставой Алёхино. Ежегодно в этих музейных центрах активисты производят среди приезжающих сбор подписей с требованием возвращения Северных территорий Японии.

Территориальные вопросы включены также в программу средней японской школы. На школьных контурных картах все обозначено так же, как и на официальных картах, и школьников обучают в соответствии с политикой государства. На юг Сахалина, как говорят японцы, они не претендуют. Однако Сахалин на картах разделен государственной границей по 50-й параллели северной широты. Сейчас эта территория на ряде японских карт окрашена в белый цвет, то есть ни в российский и ни в японский. Все в соответствии с не признанным СССР Сан-Францисским договором 1951 года. Между Итурупом и Урупом также проходит государственная граница. Земли южнее Урупа окрашены в такой же цвет, как и сама Япония, будто никаких спорных территорий и нет. Но такая же государственная граница обозначена и между самым северным островом Курил Шумшу и полуостровом Камчатка. Опять ни российского цвета, ни японского – «ничейная» земля.

Почему все эти земли Японией обозначены как «ничейные»? Непонятно, зачем на современных картах так странно отражать прошедшие времена? Кто имеет право на чужой территории проводить государственные границы? 75 лет уже прошло! А если современную карту мира испещрить старыми границами всех государств? Можно же всех ввести в невероятное заблуждение. В итоге мы будем иметь абсурдную ситуацию. Такого, как в Японии, кажется, в мире нигде нет. Я спрашивал у многих японцев, как они трактуют такое положение с обозначением государственных границ. «С Южными Курилами все ясно. Это наши территории», – отвечали японцы. Но по поводу всех Курильских островов и юга Сахалина никто более или менее толково ответить не мог. Говорили, что это вроде бы спорные территории или земли с неурегулированным статусом. Почему российская земля – Сахалин и северная часть Курил – являются спорными территориями, также никто не ответил. Только один преподаватель университета дал мне примерное объяснение. Точно не могу сказать, его ли это личное мнение или нет, но он так трактовал положение с границами: «Границы, показанные на картах, – это как бы этапы возвращения территорий в будущем. Сначала следует завладеть югом Курил, затем всеми Курилами, до Камчатки и, наконец, ликвидировать „историческую несправедливость“ и вернуть Японии юг Сахалина».

Такова была позиция Японии в середине XX века. Но в 2016 году, после визита в Японию министра иностранных дел РФ С. В. Лаврова, остров Сахалин вновь был упомянут в средствах массовой информации японскими политиками в плане территориальных претензий, правда, отставным дипломатом Минэ Ёсикэ. Он отметил, что передача Южных Курил – это как бы программа-минимум, а всех Курильских островов и юга Сахалин, – программа-максимум японской политики. Сахалин Минэ Ёсикэ назвал японским названием Карафуто, которое имеет в действительности айнское происхождение – Карахту, Карапто или Карапту. Остров издавна принадлежал айнам, и китайцы с древности обозначали его как «Куэ дао» – остров айнов. Об этом не все японцы знают, думая, что это название имеет японское происхождение и что сам остров был всегда японским. Японцы очень просто решали вопросы с айнскими топонимами, подставляя под айнские названия японские иероглифы. Но в японском языке айнские обозначения не имели никакого значения. Айнское название города Саппоро, к примеру, в иероглифическом значении совершенно не соответствует прежнему айнскому названию Сацу поро бэцу – «Пересыхающая большая река» или «Сухая великая река».

Юг Сахалина и все Курилы прежде принадлежали айнам. Они и должны были бы решать вопросы, связанные с северными островами Тихоокеанского бассейна, как, скажем, это сделали эскимосы Америки, в частности Канады (инуиты), добившиеся в конце прошлого века (1 апреля 1999 года) автономии на территории Нунавут. Имеют свои автономии и другие эскимосы в Канаде, США и Гренландии. Но чистокровных курильских и сахалинских айнов сейчас практически нет. Почти все айны Курил и Сахалина либо вымерли, либо были ассимилированы. И остались только единицы смешанных с японцами и другими народами индивиды, которых за айнов уже считать нельзя. В этом отношении вопрос закрыт. Однако айны Хоккайдо еще существуют, хотя чистокровных коренных жителей среди них не много. Почему бы и им, аборигенным жителям Японских островов, населявшим архипелаг с древности, подвергнувшимся со стороны японцев в Средние века геноциду, не предоставить автономию на Хоккайдо. Признания айнов всего лишь «национальным меньшинством», похоже, слишком мало. А ведь тех, кто считает себя айнами, сегодня около 20 тысяч человек или более.

Весьма интересным представляется в связи с территориальной проблемой вопрос о том, кто из японцев желает переселиться на Курильские острова и жить там, если они войдут в состав Японского государства. Я опрашивал очень многих японцев – студентов и местных жителей среднего поколения, – но оказалось, что никто из них не хочет стать жителями Курил. Дело в том, что даже остров Хоккайдо, как и наш российский Север (территории за полярным кругом, к примеру), является в представлении японцев местом с довольно экстремальным климатом и мало подходящим для жизни, не говоря уже о Курилах, где климат еще более суровый. Летом 1979 года, находясь в кальдере вулкана Богдан Хмельницкий, я лично мог наблюдать, как изменяется погода на Итурупе в течение короткого времени. Сначала было очень тепло, потом стало холодно и пошел мелкий дождь, а затем и что-то похожее на мокрый снег. И это все за два часа. Государственным служащим на Хоккайдо государство предоставляет ежегодно денежные доплаты (специальные бонусы выплачивают служащим в конце августа) на теплую одежду и керосин для обогрева жилищ (на Сахалине до войны японцам платили еще больше). Население Хоккайдо, его городов и малых населенных пунктов год от года уменьшается. Прибывает население только города Саппоро – административного центра губернаторства, четвертого по величине города Японии.

Люди хотят жить в культурных и больших городах, даже и не в Саппоро, а лучше в Токио, Нагое и Осаке, в южных областях Японских островов. В первую очередь это касается молодежи, которая не хочет заниматься сельским хозяйством, как это делают их родители, вдали от центров культуры в малозаселенных деревнях. Даже студенты, которые учатся в Торговом институте города Отару, а примерно 70 % учащихся приехало в этот город из других населенных пунктов, не желают снимать комнаты рядом с институтом. Они предпочитают арендовать жильё в Саппоро и ездить в Отару на электричке. В Саппоро веселее и интереснее. На улицах малых городов уже нет молодых мотоциклистов-гонщиков с завязанными платками лицами, каких было много еще лет 20 назад, нет групп подростков, шумно развлекающихся по вечерам на улицах. Те, кто жил в Токио и переехал на работу на Хоккайдо, только и думают, как бы вернуться обратно на юг.

Японских стариков, могилы предков которых находятся на Курилах, остались единицы. Сахалин интересует лишь тех, кто там жил и был вывезен после войны в Японию, но и их почти уже нет, и сейчас на островах живут только русские. Так кто же хочет поехать на Курильские острова? Оказывается, это бизнесмены. Одни из них говорят, что устроят на островах летние гольфовые поля для спортсменов. Другие хотят построить там гостиницы и курорты на базе геотермальных станций. После получения Японией Курил, утверждают они, на острова сразу же хлынет большой поток японских туристов, желающих ознакомиться с «исконными японскими территориями», что сулит бизнесменам большие прибыли. Туристов, которые хотят посетить в настоящее время Южные Курилы и Сахалин, кстати, достаточно много. Еще Курилы нужны рыбакам и деловым людям, живущим за счет добычи рыбы, крабов, моллюсков, трепангов, морских ежей, водорослей и т. п.

Но и не это оказывается самым главным в территориальном вопросе. В случае получения Курил правительство Японии допускает возможность размещения на их территориях американских военных баз, так как они автоматически попадают под Договор о гарантиях безопасности между Соединенными Штатами и Японией. Об этом заявил в ноябре 2016 года в Москве генеральный секретарь Совета национальной безопасности Японии Яти Сётаро. Договор, как его трактуют США, должен обезопасить Японию от КНР и КНДР, и в первую очередь Японские острова от «китайской угрозы». Поэтому японцы могут передать американцам ту территорию Курил, которую они затребуют.

А для США договор с Японией очень важен. Соединенные Штаты ни в коем случае не желают выпустить из своего подчинения Японию. Вопрос влияния в Тихоокеанском регионе, да и вообще гегемонии в мире в этом случае для последних станет проблематичным. Американцы давно хотели получить островные территории Дальнего Востока в свое пользование, как об этом говорилось выше, уже со времен войны на Тихом океане и позже, в начале холодной войны. Не отказались от них они и сейчас, желая сделать Курильские острова «своими», военными, как, например, и Окинаву, не для экономического развития последних, конечно.

Для Японии Курилы были прежде всего закрытой и укрепленной территорией, подчиненной только интересам войны. Там были базы ВМФ Японии, сосредоточены большие запасы оружия и боеприпасов японской армии. На Урупе, который был разделен в военное время ограждением на две части, японцы разводили для нужд армии даже пушных зверей – рыжих лисиц на одной части острова и чернобурых – на другой. Их мех использовался для пошива военной одежды для военнослужащих японской армии и авиации. После войны ограждения развалились, лисы разных цветов перемешались, превратившись в довольно интересных животных, с разной окраской шерсти.

В стратегическом отношении после получения Японией южной части Курильских островов весь российский Дальний Восток и северо-восток России становятся открытыми для его потенциальных врагов. Россия к тому же теряет возможность выхода из Охотского моря своего Тихоокеанского флота в Тихий океан в зимнее время. Незамерзающие проливы Екатерины и Фриза (между Кунаширом и Итупупом, а также Итурупом и Урупом), перекрытые в случае желания Японией, резко ограничивают возможность действий российских военно-морских сил в регионе и гражданского российского судоходства вообще. Уж кто-кто, а американцы знают, что с помощью Курильских островов можно держать всю Восточную и Северо-Восточную Азию в напряжении.

Если к этому прибавить еще то, что Курилы имеют богатейшие месторождения полезных ископаемых (рения, титана, ванадия, золота, возможно, нефти, газа и других, при разработках которых можно получить триллионы долларов США), 200-мильную экономическую зону, богатую биологическими ресурсами, рыбой и другими ценными продуктами моря (крабами, морскими водорослями и т. д.), горячие целебные источники, на основе которых можно создать здравницы общероссийского масштаба, поле для научных исследований, являющихся важными для жизненных интересов России, то станет предельно ясным, почему Япония так хочет получить Курильские острова и юг Сахалина заодно. Кроме того, Курилы просто красивые острова. Сотни художников России приезжают писать с натуры пейзажи дальневосточной природы, особенно на остров Шикотан.

Заключение

Войны Японии были обусловлены объективными причинами. В древности предкам японцев приходилось отвоевывать жизненное пространство у аборигенного населения. В эпоху феодализма это зависело от большой численности представителей воинского сословия Японии – самурайства, которое жило только военным служением своим феодальным господам. При таком количестве служилых людей феодалы стремились увеличить свои земельные поместья за счет более слабых феодальных владетелей. С утверждением в стране нового, помещичье-буржуазного порядка после свершения в Японии незаконченной буржуазной революции во второй половине XIX века сословие воинов не исчезло, большая его часть со временем преобразовалась в японскую военщину нового типа, бюрократию и чиновничество. Набиравший силу монополистический капитал очень удачно слился в это время с милитаристскими кругами, так как ему нужно было обогатиться и догнать другие экономически развитые страны мира. Без сырьевых природных ресурсов, коими так бедна Япония, рынков сбыта и дешевых рабочих рук за рубежом это было в то время невозможно. В этой связи Японии нужен был захват земель других государств и армия, способная это осуществить. Поэтому уже в конце XIX столетия Япония пошла по пути экспансионистской политики, продолжавшейся до середины XX века.

Но монополистический капитал и милитаристские круги явно не рассчитали свои возможности и реальную расстановку сил в мире. Все завоеватели всех времен строили далекоидущие планы мирового господства, которым не суждено было, однако, сбыться. Рано или поздно империи завоевателей прекращали свое существование и разваливались по разным причинам. То же произошло и с Японией. Вторая мировая война, в которой она намеревалась вместе с Германией поделить планету на две большие части, окончилась тяжелым поражением для стран-агрессоров. Расплачиваться за это пришлось простым людям Японии и Германии. Организованный японский народ тем не менее быстро преодолел последствия ужасной войны и вывел Японию в ряд самых развитых в экономическом отношении стран планеты. И в этой ситуации Японии удалось, может быть, и большее, чем она добивалась жизнью своих военнослужащих военным путем. После Второй мировой войны во многих государствах появились японские заводы, предприятия, магазины, организации и т. п., на которых работает сейчас местное население, руководимое японцами, принося Японии прибыль.

Проигрыш в войне вернул Японию к ее границам феодальных времен, когда японцам запрещено было покидать пределы страны. Она потеряла все территории, добытые потом и кровью японских солдат и моряков. Однако Японии все же повезло больше после войны, чем побежденной Германии. Японии была сохранена целостность, и она не была разделена на зоны оккупации. Главную оккупационную роль стали играть Соединенные Штаты Америки. Но почему они отказались от принципа раздела Японии на части, как, например, это произошло с Германией? Здесь все предельно понятно. Все зависело от вступления в войну Советского Союза, роль которого искусственно была принижена американцами. Советские войска в рекордные сроки разгромили Квантунскую армию, и никаких надежд хоть на сколько-нибудь благоприятный исход войны правящим кругам Японии это не оставило. Совсем не так, как это было на островах Тихого океана у американцев, где они месяцами не могли справиться с гарнизонами японцев, во много раз меньшими атакующих их сил янки.

Чтобы спасти страну и народ от полного уничтожения, японское руководство приняло разумное решение о прекращении боевых действий и капитуляции. В противном случае народ, руководимый японской военщиной, продолжал бы войну до окончательного разгрома всех японских сил и отстаивал бы острова «до последнего солдата», а страна полностью превратилась бы в руины. Вслед за этим Япония погрузилась бы в затяжную, изнурительную партизанскую войну, такую, какую вели японские военнослужащие на островах Тихого океана и Окинаве, месяцами и годами, но с тем лишь различием, что ее вели бы не одиночки, а все население. Американцы понесли бы большие потери, а их это не устраивало. Только в этом случае, кроме американской, Япония была бы поделена еще на китайскую, английскую и советскую зоны оккупации и с партизанами боролись бы не только янки, теряя жизни своих солдат.

Богиня солнца Аматэрасу-но Омикам

Первый император Японии Дзимму («Небесный царь»). Работа японского художника

Официальная интронизация нового императора Японии Нарухито, ставшего монархом после отречения от престола его отца Акихито в связи с преклонным возрастом. Нарухито, облаченный в синтоистское одеяние, клянется во имя счастья народа и мира во всем мире, рядом с народом и согласно конституции служить Японии. 22 октября 2019 г.

Иллюстрация из книги «История храма Сэйсуй и жизнь Саканоуэ Тамурамаро (758—811)». На рисунке изображено сражение японцев (на конях) с мятежниками севера (айнами)

Памятник айнскому герою Сякусяину. Поселок Сидзунай. Фотография автора

Глава клана Минамото Минамото Ёритомо. Работа японского художника

Айнский лучник с мечом. Рисунок Мураками Симанодзё конца XVIII в., когда независимые и «свирепые» айны еще были свежи в памяти японцев

Каменная защитная стена, сооруженная японцами в заливе Хаката. Современное состояние. Фотография автора. 1993 г.

«Сисэки гэнко боруй» – исторический памятник около бывших береговых укреплений, поставленный в честь японских воинов, погибших при отражении монгольского нашествия. Фотография автора

«Моко цука» – «Монгольский могильный холм». Исторический памятник на месте боев японских и монгольских дружин и массового захоронения останков монголов, убитых при вторжении на остров Кюсю. Окрестности города Фукуока. Фотография автора

«Вольный воин» Кусуноки Масасигэ. Рисунок неизвестного художника

Президент «Республики Эдзо» Эномото Такэаки. С фотографии итальянского фотографа Э. Чиоссоне, сделанной в 1895 г.

Адмирал Того Хэйхатиро, командующий японским флотом во время сражения в Цусимском проливе

Японские солдаты в Китае. 1937 г.

Нереализованные наступательные планы японских милитаристов: оккупация Северного Сахалина, Приморского и Хабаровского краев Советского Союза; оккупация Внешней Монголии и региона около озера Байкал; наступление в сторону Иркутска, Красноярска и Центральной Сибири

Подписание Пакта о нейтралитете между СССР и Японией в Кремле 13 апреля 1941 г.

План раздела Соединенных Штатов Америки между Третьим рейхом и Японской империей

Американские линкоры, потопленные в «Жемчужной Гавани» после атаки японской авиации 7 декабря 1941 г.

Японский легкий танк («Ха-Го»), принимавший участие в обороне Сайпана. Фотография автора. 1995 г.

Командный пункт Банадеро (вид снаружи), разрушенный огнем американской артиллерии. Фотография автора. 1995 г.

Мыс Маппи – место гибели гражданского населения Сайпана. Фотография автора

Именно здесь американцы вылавливали трупы погибших местных жителей Сайпана после их самоубийства. Фотография автора

Японские школьники, приехавшие на Сайпан с преподавателями для почитания душ солдат, погибших в боях за остров. Фотография автора. 1995 г.

Японская женщина молится душам девушек-санитарок, погибшим в подземном госпитале. Фотография автора. 1995 г.

Эскортный авианосец «Сент Ло»

Сообщение о подвиге командира авиагруппы «Сикисима» лейтенанта морской авиации Сэки Юкио, потопившего с пилотами своей эскадрильи около острова Самар эскортный авианосец «Сент Ло». Публикация в газете «Асахи» за 29 октября 1944 г.

Две модификации японских «человеко-торпед» «Кайтэн» («Восстановление сил после их упадка»)

Выход в море с острова Оуратоцу к Марианским островам (к острову Сайпан) подводной лодки И-367 с «Кайтэн» на борту. 5 мая 1945 г.

Чертежи эскадренного миноносца «Маннат Л. Эбель», потопленного 12 апреля 1945 г. в результате попаданий в него самолета камикадзе и самолета-снаряда «Ока» (верхнее изображение), и эскортного миноносца «Андехилл», уничтоженного 24 июля 1945 г. двумя «человеко-торпедами» «Кайтэн», разломившего корабль на две части

Катер смертников «Марурэ» (по американской терминологии «Зеленая лягушка»)

Подводная лодка-малютка «Кайрю» («Морской дракон») с сидящим на ее корпусе капитаном-лейтенантом Маэда. На рубке изображен герб («Кикусуй» – «Плывущая по воде хризантема») средневекового героя, приверженца императора Кусуноки Масасигэ. База ВМФ в Ёкосука. Весна 1945 г.

Японские десантники из отряда «Гирэцу кутэйтай» («Героический воздушный десант») перед вылетом на остров Сайпан для уничтожения американских бомбардировщиков В-29, бомбивших объекты на территории Японских островов. 23 мая 1945 г. Позднее план вылета был изменен и командование отправило десант на Окинаву

Авиабаза Тиран. Один из последних (или последний) вечеров перед вылетом на задание. Свободное время летчиков специальных отрядов. На снимке еще дети. Что у них может быть на уме?

По правилам камикадзэ, перед вылетом на задание летчикам следовало расставаться с товарищами с улыбкой

Эскортный авианосец «Оммани Бэй» (CVE-79). Корабль был уничтожен самолетами камикадзе в боях за Филиппины 4 января 1945 г.

Эскортный авианосец «Бисмарк Си» (CVE-95). Последний из крупных кораблей американцев, потопленный камикадзе. Снимок сделан незадолго до его гибели. В феврале 1945 г. в сражении за Иводзиму один из двух самолетов смертников, атаковавших авианосец, смог поразить корабль. После взрыва и последовавшего за этим пожара авианосец превратился в горящий ад

Тяжелый авианосец «Франклин», подвергшийся атакам 12 самолетов смертников. Ракетами и бомбами камикадзе корабль был подожжен так, что командам пожаротушения на верхней палубе «некуда было даже встать», как говорили американские моряки. От повреждений авианосец накренился на правый борт и временно потерял ход

Полетная палуба авианосца «Банкер Хилл». Одной из двух машин камикадзе был сильно поврежден задний подъемник для самолетов

В боях на Тихом океане пострадали и союзники США. Утром 4 мая 1945 г. около Окинавы английский авианосец «Фомидэбл» подвергся атакам 15—20 самолетов японских специальных сил, получив повреждения. Корабль был подожжен, и скорость его движения снизилась, но палубы английских авианосцев были бронированы, не в пример американским, поэтому все обошлось без серьезных последствий

Один из «отцов» камикадзе Угаки Матомэ уже после принятия правительством условий Потсдамской декларации ослушался рескрипта императора, спорол с лацканов своего мундира нашивки вице-адмирала и поднял свои самолеты для последней самоубийственной атаки неприятеля около Окинавы. Как погиб Угаки и его люди – неизвестно. На снимке он произносит последнюю речь перед своими подчиненными. По радио Угаки передал сообщение, что он действует, как ему предписывает Бусидо, с твердой убежденностью и верой в императорскую Японию, закончив свою речь словами: «Да здравствует Его Величество император!» Последняя запись в дневнике адмирала заканчивалась словами: «Я решил вечно служить своей стране в духе Кусуноки Масасигэ»

Подводные лодки I-400 и I-14 (справа). Перед рубками видны сферические ворота ангаров для самолетов и направляющие катапульты. Подлодки пришвартованы к американской плавбазе. Снимок сделан после капитуляции Японии

У. Черчилль, Ф. Рузвельт и И. Сталин на конференции в Ялте. Февраль 1945 г.

Линкор «Миссури», который во время боев за Окинаву хотели уничтожить летчики-камикадзе. 11 апреля 1945 г. корабль был поврежден самолетом, управляемым пилотом-смертником

Предполагаемые зоны оккупации Японии странами-победительницами (США, СССР, Великобритания, Китай)

Вываривание голов японцев в металлической коробке. Снимок американского военнослужащего времен войны на Тихом океане

Американская девушка благодарит в письме своего друга, военного моряка США, за подарок – череп японца. Журнал Life за 22 мая 1944 г.

Пропагандистский плакат времен войны на Тихом океане, призывающий военнослужащих императорской армии безжалостно расправляться с американскими врагами

Острова Сэнкаку. Кто быстрее? Тайвань или КНР? Обе страны желают обладать этими островами. Фрагмент пропагандистского японского проспекта

Content

Александр Спеваковский
Военная история Японии от завоеваний древности до милитаризма XX века

Введение

Часть первая Войны японцев в древности, Средние века и позднем Средневековье. Самоизоляция страны

Глава 1 Появление предков японцев на территории Японских островов

Глава 2 Вытеснение аборигенного (айнского) населения древними японцами с их общинных земель

Глава 3 Войны Средневековья и Нового времени

Часть вторая Войны Японии в XIX и XX столетиях

Глава 1 Гражданская война «Босин», «реставрация» власти императора и модернизация Японии

Глава 2 Японско-русская война («Нитиро сэнсо») 1904–1905 годов

Глава 3 Участие Японии в Первой мировой войне 1914–1918 годов

Глава 4 Интервенция против Советской России и «экспедиция» Японии в Сибири («Сибэриа сюппэй») 1918–1922 годов

Глава 5 Западное и северо-западное направление японской агрессии. Вторая японско-китайская война («Ниттю сэнсо») и провокации против СССР и Монгольской Народной Республики

Глава 6 Война Японии на Тихом океане против США и их союзников

Глава 7 Последние попытки уйти от поражения. Атомная бомбардировка городов Японии. Советско-японская война 9 августа – 2 сентября 1945 года

Часть третья Последствия войн для Японии

Глава 1 Кого сейчас японцы считают своими врагами, а кого друзьями

Глава 2 Современные территориальные проблемы Японии

Заключение