Дмитрий Кружевский

Тихий шепот звезд: Реконструктор. Приручивший пламя (сборник)

© Дмитрий Кружевский, 2023

© ООО «Издательство АСТ», 2023

Выпуск произведения без разрешения издательства считается противоправным и преследуется по закону

РЕКОНСТРУКТОР

Пролог

Император Руссарии был молод, по мнению некоторых членов правительства даже слишком молод, – ему едва перевалило за третий десяток. К тому же большинство министров считало, что его непомерное увлечение техническими диковинками и новинками, спонсирование разработок различных «проходимцев» ведет к излишней растрате итак небогатого бюджета. Говорили пока об этом за спиной, полушепотом, но с каждым годом этот шепот становился все громче и громче.

– Проходимцев… – Император ухмыльнулся и, покачав головой, кинул на стол папку с отчетом испытательной комиссии, после чего с хрустом потянулся. – Что ж, возможно, они не так уж не правы…

Поднявшись из удобного кресла, обитого дорогим красных бархатом, он подошел к окну и несколько минут рассеянно смотрел на пустынную придворцовую площадь.

– Может, они и правы, – повторил император. – Но что же делать? Что?

Он прижался лбом к стеклу, чувствуя, как его прохлада несколько остужает разгоряченный бессонницей мозг, думая, что слишком многое свалилось на него за последние годы. Еще каких-то шесть лет назад он был обычным каплеем на Северном флоте и вот теперь властитель разоренной последней войной некогда великой страны. Голод, разруха, неподчинение окраин центру, разгул бандитизма – вот лишь малый перечень того, что оставил ему в наследство так безвременно умерший отец. Сейчас даже и не подумаешь, что каких-то десять-пятнадцать лет назад Руссария считалась одной из величайших держав Ендорского континента и вступила в войну с Геранией в рассвете своего могущества, исполняя союзнический долг по отношению к странам Артанской коалиции. Война ожидалась не особо затяжной, ибо по всем разведданным армия Герании находилась в довольно плачевном состоянии, однако на деле все оказалось не так… Совсем не так. Император тяжело вздохнул.

На самом деле их войска встретились с прекрасно оснащенным противником, который к тому же обладал передовым вооружением и далеко не в единичных экземплярах, как порой бывало в их армии. Взять, к примеру, те же танки. На начало войны у Руссарии их было всего около двадцати штук, и они являлись гордостью инженерной мысли империи. Лично он никогда не забудет, как впервые увидел эти угловатые громадины размером с двухэтажный дом, медленно ползущие вдоль трибуны, на которой его отец принимал парад. Тогда, при виде этих стальных монстров, его охватил просто-таки дикий восторг вперемешку с огромной гордостью – гордостью за свою страну, ее мощь и силу.

Увы, у Герании танков оказалось в десять раз больше.

Первая же серьезная битва показала превосходство армии противника над войсками союзников и была выиграна лишь благодаря какому-то чуду и героизму руссарских солдат. К сожалению, это была лишь одна победа в череде более серьезных поражений. Мало того, Артанская коалиция принялась разваливаться подобно карточному домику, а некоторые ее члены даже присоединились к Герании, обратив свое оружие против бывших союзников. Пять лет… пять лет кровопролитнейшей войны, финалом которой стал позорнейший мир, заключенный на условиях победителя, по которому страна теряла около пятнадцати процентов своих территорий. Это настолько подкосило здоровье отца, что через пару лет после подписания договора он скончался, оставив полуразрушенную страну своему сыну.

Молодой император провел пальцем по стеклу, запотевшему от его дыхания, и, развернувшись, вернулся к столу. Открыв резную шкатулку, он пару минут мял в пальцах дорогую гайтонскую арому, рассеянно оглядывая заваленный папками и чертежами стол, затем зубами откусил её кончик и, выплюнув тот в урну, щелкнул зажигалкой.

Конечно, все это ерунда, и тут его министры тысячу раз правы, но все же есть надежда, что среди этих фантастических проектов найдется хоть один, который послужит на благо страны. А страну надо восстанавливать – восстанавливать и собирать в кулак. И перво-наперво нужно привести в порядок практически деморализованную армию, восстановить ее боеспособность и вооружить новейшим оружием, ибо война в любой момент может вспыхнуть с новой силой. Он, в отличие от некоторых своих министров, не строил иллюзий насчет мира с Геранией. Следовало понимать, что та пошла на подписание мирного договора из-за начавшихся проблем в своей экономике, довольно сильно подорванной войной на несколько фронтов. И вот, спустя семь лет такого нужного для всех мира доклады тайной канцелярии вновь неутешительны: Герания ударными темпами наращивает военный потенциал, а заставки их газет пестрят воинственными лозунгами.

«Мало времени, слишком мало, нам бы еще лет десять», – растерянно подумал император, устало опускаясь в любимое кресло. Конечно, прошедшие годы не были потрачены впустую и сделано уже немало, но и «дров наломано» им достаточно, особенно в первые пару лет после принятия короны. Он усмехнулся своим воспоминаниям и, стряхнув пепел в изящную пепельницу, выполненную в виде мифического змея, взял из стопки следующую папку.

«Снаряд, движимый посредством реактивной струи».

Что за бред? Император быстро пролистал несколько покрытых не очень разборчивым почерком страниц, бегло просмотрел вложенные в папку непонятные чертежи и уже хотел было бросить ее в стопку с подобной ерундой, но почему-то остановился. Вновь открыв папку, он несколько минут задумчиво смотрел на странный остроносый снаряд, снабженный небольшими крыльями, затем тяжело вздохнул.

– Министры меня точно заставят отречься, – пробормотал он и размашистым почерком вывел на обложке папки: «Выделить подателю сего документа на разработку проекта двадцать импернов»[1].

Часть первая

Аэронавт

Глава 1

Сергей Ратный откинулся в кресле и, сжав кулаки, со злостью обрушил их на подлокотники. Что за ерунда, такого просто не может быть! И ладно бы выход из строя какого-то блока компьютера, это, несмотря на их надежность, иногда случается, но одновременный отказ практически всей бортовой электроники – это что-то вообще из разряда фантастики. Мало того, полетели и дублирующие системы, а главный компьютер вообще впал в состояние некой прострации, практически не реагируя на команды. Он лишь изредка оглашал рубку корабля пронзительным сигналом тревоги, констатируя очередной отказ оборудования Сергей вздохнул и, поднявшись из кресла, подошел к вмонтированному в стену техническому шкафчику. Пару минут перебирал лежащие там инструменты, постоянно морщась от очередного вопля тревоги, и в результате остановил свой выбор на детекторной отвертке и молекуляторе. Подойдя к приборной панели, он отщелкнул держащие пластиковую облицовку клипсы и принялся копаться в ее разноцветных мерцающих внутренностях. Наконец, сирена взвыла последний раз и замолкла, а в кабине корабля, зависшего над четвертой планетой неизвестной системы желтого карлика, наступила тишина.

Мужчина удовлетворенно усмехнулся и, поставив панель на место, вернулся к креслу пилота. На этот раз компьютер отозвался на прикосновение рук человека к сенсорам клавиатуры и, послушно открыл схему корабля, начав посекторный доклад о неисправностях. Ратный, нахмурясь, слушал механический голос компьютера, перечислявший полученные повреждения, чувствуя, как по спине ползут противные мурашки страха. Судя по докладу компьютера, произошло разрушение трех из пяти стабилизирующих блоков реактора, что вызвало неконтролируемый выброс энергии. Компьютер корабля заметил опасность и попытался перевести системы звездолета на резервные источники питания, но – увы! – не успел.

– Твою ж… – только и пробормотал Сергей.

Подобную поломку они изучали в академии в разделе гипотетических. Процент выхода из строя сразу двух стабилизаторов, представляющих собой монокомпозитные k-стержни, был просто ничтожным, а уж выход сразу трех… Тем не менее данный факт он именно сейчас наблюдал.

«Чертова консервная банка!» – мысленно выругался Ратный. И ведь планировал дождаться рейсового челнока, но не захотел сидеть без дела целых полтора месяца, поэтому и решил отправиться грузовым шаттлом. В принципе, он и раньше так делал, пользуясь своим служебным положением, да и не он один. Подобные корабли во множестве курсировали в автоматическом режиме между ближайшими звездными системами, перевозя не особо ценные грузы: от обычной руды, до продуктов питания и различных запчастей. Обычно это были старые звездолеты, списанные с дальних трасс, частично распотрошенные и превращенные в межпланетные грузовозы – металлические коробки с двигателями и электронными мозгами. Ему, правда, повезло, его корабль, бывший в прошлом десантным шлюпом, еще сохранил часть своей начинки, ибо применялся для курьерской доставки небольших грузов, и перелет можно было осуществить хоть с некоторым комфортом, хотя сейчас от этого не легче. С таким реактором корабль долго не протянет, вообще оставалось только удивляться, как эта старая консервная банка не превратилась в облако раскаленной плазмы.

– Компьютер, состояние реактора?

– Критическое, – проскрипел динамик.

– Как будто сам не вижу, – буркнул Сергей, откидываясь в кресле. – Восстановить есть возможность?

– Вероятность стремится к нулю. Бортовые ремонтные системы функционируют на двадцать процентов.

– Да и они бы не помогли, – пробормотал себе он под нос, прекрасно понимая, что поломки подобных масштабов можно устранить только в планетарных доках. Вздохнув и рассеянно взъерошив волосы, скомандовал: – Дай-ка мне еще раз общее состояние систем и рекомендации, а также подготовь систему дальсвязи.

– Принят…

Монитор компьютера неожиданно пошел разноцветной рябью и резко погас, а следом за ним отрубился и свет в кабине. Пару мгновений Сергей находился в абсолютной темноте, пока не вспыхнули тускло-голубые лампы аварийного освещения, после включения которых по кораблю разнесся механический голос компьютера:

– Внимание, реактор поврежден, начато гашение активной зоны, до полной остановки осталось тридцать четыре часа двадцать минут. Внимание: секторы семь, пять и шесть блока «Д» будут блокированы через десять минут, всем находящимся в данных зонах членам экипажа просьба срочно их покинуть.

– Это еще что за нафиг?! – Сергей, резко выпрямился и пробежался пальцами по клавиатуре, однако компьютер никак не отреагировал: – Черт!

Парень вскочил с места, буквально сорвал облицовку приборной панели и пару минут разглядывал ее внутренности, затем отбросил пластиковую крышку в сторону и бегом бросился прочь с мостика. Судя по всему, дела у судна шли совсем плохо, а значит, единственным безопасным местом будет спасательная шлюпка. Слава богу, ее еще не успели снять с превращенного в грузовик корабля. Вот только сначала нужно было заскочить в каюту за вещами. Он на секунду остановился на перекрестке, чтобы сориентироваться, и, бросив беглый взгляд на табличку, повернул в правый коридор – шлюп был немаленьким, а каюты располагались чуть ли не на корме. Конечно, существует вероятность, что уцелевшая автоматика все же стабилизирует состояние корабля и тогда останется только набраться терпения и дождаться спасателей, но рисковать как-то не хотелось. К тому же в шлюпке даже удобнее, чем в пустой каюте.

Сергей мысленно усмехнулся и ускорил шаг. Вообще, после того как корабль перевели в разряд автоматических грузовиков, из него выдрали все, что было не особо нужно для его функционирования – всё, вплоть до пластиковой обивки кроватных полок в каютах. Десантные корабли и так никогда не отличались особыми удобствами, теперь же это была просто пустая консервная банка, запрограммированная на полет из точки «А» в точку «Б». Оставалось только удивляться, почему не была демонтирована спасательная шлюпка, а кабина сохранила кресла экипажа и даже систему кондиционирования. Кстати, шлюпку он обнаружил совершенно случайно, во время своего очередного обхода корабля. Лететь надо было три дня, делать было нечего, а валяться в каюте особого желания не было, да и не особо там поваляешься – каюту распотрошили основательно. Хорошо хоть один из готовивших корабль к полету техников, узнав о пассажире, принес ему матрац и термоодеяло, что позволило Сергею обустроиться хоть с какими-то минимальными удобствами. В принципе, бывало и хуже. Например, однажды ему пришлось два дня трястись в контейнеровозе и спать прямо среди ящиков с какими-то запчастями, используя вместо подстилки кусок пластиковой обшивки, а вместо подушки свою куртку, – и ничего, долетел. Да по сравнению с тем полетом, тут были просто райские условия; бывшая офицерская каюта, более или менее нормальная постель и сумка с продуктами, что собрали провожающие его друзья.

К тому же у бортового компьютера оказался открытый интерфейс, и можно было скоротать время за нехитрыми игрушками, обнаруженными им в одной из вкладок. Вообще у Сергея создалось такое впечатление, что те, кто переделывал космолет, почему-то действовали в спешке, а может, просто проявили небрежность. Обычно у бывших военных кораблей бортовые компьютеры либо полностью демонтировали, либо перепрограммировали, ибо даже если в них не хранилось важных или секретных сведений, то они были заточены под выполнение определенных задач. Здесь же систему управления полностью заменили, а вот центральный компьютер почему-то оставили прежним. Мало того, интерфейс управления был полностью открытым, так что при желании и наличии нужных знаний можно было спокойно увести эту старую калошу куда угодно.

Знания у него в этой области были, потому что он прошел обязательное трехмесячное обучение пилотированию, но особого желания баловаться с управлением космического корабля как-то не возникало. А ведь когда-то он такую возможность посчитал бы за невиданное счастье и еще в старших классах хотел стать космолетчиком или дальразведчиком, зачитывался об их приключениях на новых планетах, мечтал быть похожим на этих отважных героев. Надо признаться, что это юношеское увлечение как-то быстро прошло, и пару лет после окончания школы он метался по миру, ища себя в разных специальностях. В результате, сам того не ожидая, поступил на кафедру Томской академии авиации и космонавтики по специальности «Инженер-проектировщик атмосферных судов». Закончив его, год работал в конструкторском бюро, проектируя межконтинентальные лайнеры, а потом уволился, неожиданно осознав, что это не его. Правда, на этот раз его ничегонеделание продолжалось недолго. Как-то со своей девушкой он пошел на выставку, где демонстрировались различные летательные аппараты прошлого, причем не только земные. И вот тогда, глядя на эти раритеты, Сергей понял, что заболел… заболел этими необычными на вид, гремящими, рычащими, пыхтящими аппаратами, пришедшими в его двадцать пятое столетие из глубины веков и различных миров. Он целый день провел на выставке, бродя среди всех этих дирижаблей, воздушных шаров, бипланов, трипланов, старинных реактивных самолетов. Поражаясь странным приспособлениям для полетов, что использовали аборигены одной планеты с низкой гравитацией и замудренным названием. Его девушка давно уже ушла, на прощанье повертев пальцем у виска, а он, как ни странно, даже не расстроился. На эту выставку он ходил вплоть до ее закрытия, каждый раз с замиранием сердца наблюдая за полетом старинных машин, а после нее подал заявление в Рязанский институт авиастроения и космоплавания на кафедру историко-технического реконструирования.

Инженер-реконструктор – специальность, которая неожиданно стала востребована в межпланетной археологии. Дело в том, что проводимые учеными раскопки на различных планетах принесли им множество технических артефактов, и чтобы восстановить их хотя бы примерный вид, часто требовались специфические инженерно-технические знания. Первыми помощниками археологов, естественно, стали техники и механики экспедиций, но часто их познаний не хватало, и вскоре на раскопки стали приглашать различных инженеров – так появились реконструкторы. Профессия, не самая оплачиваемая и первое время держащаяся исключительно на энтузиазме самих реконструкторов, постепенно переросла в нечто большее, а специалисты в этой области стали пользоваться стабильным спросом. Постепенно появились и учебные заведения, готовившие реконструкторов, – дикий сплав из историка, археолога и инженера-конструктора.

Сергея приняли почти сразу (сказался его инженерный диплом ТомААка), и через год он уже отправился в свой первый полет на планету, что расположилась в тридцати световых годах от Солнечной системы.

Семь месяцев он по крупицам восстанавливал образ найденного там летательного аппарата, больше всего похожего на биплан начала двадцатого века, а когда тот поднялся в воздух и пронесся над его головой, то ощутил какую-то дикую эйфорию. В тот день он будто очумелый бегал по взлетному полю, что-то крича, размахивая руками и совершенно не обращая внимания на удивленные взгляды археологов и местных аборигенов.

* * *

Ратный заскочил в каюту, споткнулся о невесть откуда взявшийся на полу баллон огнетушителя и, мысленно выругавшись, принялся спешно запихивать в сумку валяющиеся на кровати вещи. Тусклый цвет с цепочкой моргающих в коридоре огоньков тревоги несколько действовал на нервы, заставляя его спешить.

– Внимание, внимание, отказ дубль-контура, высока вероятность утечки реактора, всему экипажу срочно… – голос компьютера резко оборвался, сменившись противным треском. Затем все смолкло.

Парень на секунду замер, удивленно прислушиваясь к наступившей тишине, затем подхватил недособранную сумку и бросился бегом по коридору, ощущая в коленях противную слабость, – похоже все было хуже, чем он думал. К счастью, шлюпка встретила его ярким светом, который на мгновение заставил Сергея прищуриться. Нырнув в ее нутро и пройдя между рядами амортизационных кресел, он бросил сумку на пол, после чего склонился над приборной панелью. От легкого прикосновения руки та тут же призывно замерцала разноцветными огоньками, а бортовой компьютер коротко пискнул, сообщая своему пассажиру, что готов к приему команд, и по его экрану побежали строчки краткого отчета о состоянии всех систем шлюпки. Сергей уселся в кресло пилота, чувствуя, как оно зашевелилось точно живое существо, подстраиваясь под очертания тела человека, и попытался соединиться с центральным компьютером корабля. Увы, но тот был недоступен. Чертыхнувшись, он уже хотел вернуться в центральную рубку и оттуда попытаться наладить связь со шлюпкой, дабы иметь более полную информацию о происходящем на корабле, но тут случилось неожиданное.

Входной люк шлюпки скользнул в свои пазы, громким шипением сообщив о своей герметизации, а экран неожиданно моргнул, и на нем запрыгали цифры обратного отсчета.

– Э… э… э… стоп, стоп, какого черта?!

Пальцы Сергея заметались по сенсорам приборной панели – тщетно. Цифры обратного отсчета продолжали свой неумолимый бег. Шлюпка вздрогнула, заставив его спешно откинуться на спинку кресла, вжимая встроенную в подлокотник кнопку гравикомпенсатора. Тело немного сдавило, а через мгновение обзорные экраны вспыхнули, показывая быстро удаляющуюся тушу бывшего десантного корабля.

– Твою… – пробормотал парень, хмуро смотря на мониторы и перебирая в голове варианты своих действий по возвращению на борт корабля.

По инструкции, ручное управление должно было включиться не раньше, чем через тридцать минут после отстыковки, или после ввода специального кода разблокировки, который он, естественно, не знал. К тому же подсознательно Ратный прекрасно понимал, что компьютер не дал бы команду на сброс шлюпки, не будь на то серьезных причин, но с настойчивостью фанатика несколько минут пытался подчинить капсулу, в надежде повернуть её обратно. В конце концов, он сдался и, бросив взгляд на экран, громко выругался, затем откинулся в кресле, задумавшись, что делать дальше. Торопиться и паниковать пока не стоило. Если с кораблем все нормально, то он, естественно, вернется назад, едва включится управление, а если нет? Тогда остается всего два варианта: остаться на орбите планеты и, погрузившись в криосон, ждать спасателей, или же попытаться пойти на посадку. В голове сразу всплыли институтские байки о замороженных мертвецах, обнаруженных спасателями через сотни лет после того, как они легли в свои криокапсулы лишь для того, чтобы так никогда и не проснуться. Ратный зябко передернул плечами, вспомнив свою единственную попытку криосна во время получения разрешения на дальние перелеты, – ощущения не самые приятные. И все же вариант с посадкой на планету был еще хуже. Садиться в неисследованный мир, который может оказаться смертельно опасным для человека, лотерея еще та. Впрочем, судя по датчику спектрографа, атмосфера планеты вполне подходила для дыхания, а введение нанвитов позволит справиться с вирусной опасностью на ближайшее десятилетие. Этого как раз должно хватить для адаптации и выработки организмом нужного иммунитета.

Сергей несколько мгновений колебался, затем вздохнул и решительно ткнул пальцем в голубую пиктограмму, расположенную над кнопкой включения гравикомпинсатора, почувствовав легкий укол в шею, сопровождавшийся тихим шипением. Решение было принято: болтаться на орбите в виде куска бесчувственного льда, завися от автоматов старой капсулы, было менее приятно, чем возможность посмотреть новый неизведанный мир. Вернется он на корабли или совершит посадку – неважно, лучше уж ко всему подготовиться заранее, и этот укол помехой не будет.

Нановитамины – микромашинки размером с пару десятков нанометров, позволяющие человеку вступать в чуждый ему мир, не отделяясь от него броней скафандра, – пресекали попытки местных вирусов и бактерий причинить вред исследователю. Кроме того, эти витамины увеличивали регенерационные силы организма человека, заживляя за считанные дни даже очень серьезные раны. В свое время эти наномашинки специально были разработаны для дальних экспедиций, но впоследствии получили широкое распространение в качестве подручного средства при лечении многих болезней.

– Ну как, старик, ты еще держишься? – пробормотал Сергей, смотря на экран, где угловатая туша транспортника уже превратилась в небольшую мерцающую черточку. Оставалась еще надежда, что все обойдётся, но тут на теле корабля вспыхнул радужный огонек, затем еще один, и через мгновение вдали вспух шар взрыва, а еще спустя несколько секунд корпус шлюпки сотряс удар, бросивший ее по неуправляемой траектории, ведущей к атмосфере планеты.

Осколок погибшего корабля пробил внешнюю обшивку шлюпки в районе маневровых двигателей, перебил несколько энерговодов и, понизив ускорение, лишь немного промял внутреннюю оболочку жилой капсулы, к счастью, не нарушив ее целостности. Сергей этого не знал, он с ужасом смотрел на единственный работающий экран, видя, как вокруг спускаемого аппарата вспыхнуло яркое зарево, извещающее о том, что тот вошел в атмосферу, не активировав защитные поля. Свет в шлюпке неожиданно моргнул и погас, оставив парня в полной темноте, где был особо отчетливо слышен тихий гул бушующего за бортом пламени и натужный скрип гидравлических компенсаторов кресла. Перегрузка все возрастала и возрастала, сдавливая грудь Ратного стальными клещами, однако минуты шли за минутами, а гравикомпенсаторы так и не включались. Огненным шаром шлюпка неслась сквозь атмосферу планеты к далекой неизведанной земле.

* * *

Поездка на рынок сегодня была на редкость удачной. Удалось продать большую часть овощей, а на вырученные деньги купить десяток кур, да еще немного сэкономить. Зельда улыбнулась и, обернувшись, посмотрела на стоящие в телеге клетки с сидящими там птицами. В общем, она могла быть довольна, и если бы ее Серг был дома, то обязательно похвалил свою мать за подобную предприимчивость.

Женщина дернула поводья, заставляя низкорослую гнедую лошадку, впряженную в небольшую повозку, ускорить шаг, и с грустью посмотрела в хмурящееся с утра небо. Ее Серг был аэронавтом, и этот факт почему-то вызывал зависть у многих односельчан. Этот род войск всегда находился под личным покровительством самого императора, и туда брали только лучших из лучших. То, что туда смог попасть парень из далекой от столицы деревушки, было просто чудом – рукой провидения.

Ее мальчик с самого детства грезил о небе, а после того как в городе на ярмарке увидел настоящий дирижабль, сам попытался построить такой из старых мешков, надув их дымом. В тот день он едва не спалил сарай и получил от отца прутом, но мечту свою о небе не оставил. Впрочем, отец его поддерживал и даже оплатил учебу в старшей школе, прекрасно понимая, что без хорошего образования мечта сына о небе так ею и останется. А уж как он радовался, когда их Серг появился на пороге родного дома в новой кожаной куртке и шлеме с большими стеклянными очками…

В тот день они видели его в последний раз. Их выпуск отправляли на фронт по специальному приказу императора. По словам сына, тот лично приезжал в академию, дабы засвидетельствовать свое почтение будущим героям воздуха, и даже сфотографировался с ними. Правда, впоследствии деревенские злопыхатели утверждали, что этот визит был связан с большими потерями среди аэронавтов, в результате чего армии срочно понадобилось новое «летающее мясо».

Зельда не обращала на них внимания – пусть зубоскалят. Лишь Грег, некогда служивший в бригаде тяжелой артиллерии и недавно вернувшийся домой, весь обгоревший, с одной ногой, но вопреки всему не утративший бодрости духа, всегда поддерживал её.

– Твой сын, Зельда, элита, – говорил он. – Поверь, я-то этих аэронавтов знаю – белая кость, гордость имперских войск. Эти ребята просто так не пропадут. Так что ты просто должна набраться терпения, ждать и верить… Вернется твой Серг, поверь.

Верить? Она верит… верит, что Серг когда-нибудь вернется. Он ведь был такой молодой, красивый, умный. Он не мог просто так сгинуть на этой проклятой войне. Да, она прекрасно понимала, что прошло уже больше трех лет с той поры, как ей вручили серый конверт, в котором лежал узкий клочок бумаги с надписью: «Ваш сын пропал без вести», но ведь может быть все… Того же Грега все считали погибшим, а он, вопреки всему, неожиданно объявился в деревне через год после войны. К тому же в городе говорили, что многие из раненых до сих пор остаются в госпиталях, а кое-кто и в плену, так что надежда есть. Надежда… надежда на то, что и ее Серг где-то там… Но он вернется, он обязательно вернется.

Женщина улыбнулась своим мыслям и вновь подхлестнула едва плетущуюся кобылу – надо было поторапливаться. День уже клонился к вечеру, а дорога к деревне шла через Бенурский лес, и нужно миновать его, пока не стало слишком темно. Времена ныне были неспокойные, и на лесной дороге нет-нет да находили труп какого-нибудь запоздавшего бедолаги. К слову, насчет лихих людей Зельда не особо волновалась, ибо не думала, что бандиты позарятся на ее кур и те гроши, что позвякивали в ее тощем кошельке, однако и без них различного зверья в лесу было предостаточно. В последний год волки настолько обнаглели, что по вечерам выходили к окраине деревни, пугая баб и детвору. После войны мужиков в селе практически не осталось, а из женщин мало кто умел обращаться с оружием, вот зверье и обнаглело.

Размышляя таким образом и изредка погоняя свою неторопливую лошаденку, женщина уже добралась почти до леса, сквозь который проходила ведущая в ее деревню дорога. Неожиданно над головой что-то глухо ухнуло, заставив Зельду боязливо вжать голову в плечи, а лошадь испуганно заржать. Натянув поводья и заставив нервно фыркающую кобылу замереть на месте, женщина посмотрела вверх. Ее глаза удивленно расширились, провожая взглядом, проносящийся над головой огненный шар, который с диким гулом скрылся за деревьями. Вскоре оттуда донесся глухой звук далекого взрыва.

– И что им неймётся? – пробормотала Зельда себе под нос, подумав, что за месяц это уже второй ястанский аэростат, сбитый городской ПВО у нее на глазах.

Правда предыдущий был поменьше размером, да и двигался не так быстро. Точнее он неспешно плыл по небу, выпуская струйки черного дыма, пока в один момент не превратился клубок огня, который с гулом грохнулся на окраине города. Этот же был слишком уж большой и падал необычайно быстро, но кто этих ястанцев знает, может, какая-нибудь новая модель. Женщина покачала головой.

Ястанцы упорно продолжали использовать в своих аэростатах горючий газ, и прицельное попадание в незащищённую отражателями область подъемного баллона превращало летательный аппарат в шар огня. Об этой проблеме ястанских боевых аэростатов ей рассказывал еще Серг, утверждая, что они без особого труда разгромят их воздушный флот. Возможно, так оно и случилось бы… возможно, если бы не геранцы. Увы, но в прошедшей войне Руссарии пришлось бросить весь свой воздушный флот на борьбу с геранскими аэростатами, а те, что остались у местных вояк, даже в воздух поднять было некому. Слава богу, наземные батареи ПВО заставляли наглецов держаться подальше от городов, и все же время от времени вражеские аэронавты пытались прощупать оборону городов на прочность. Зачем им это надо, Зельда не знала, да и не хотела забивать голову подобными глупостями. Это пусть молодые соседки, сидя на лавочке, обсуждают последние новости, да, читая городскую газету, рассуждают о внешней политике с умным видом, а вся ее политика ограничивалась небольшим огородом, сараем да рынком. И вообще, Зельда считала, что не женское это дело совать свой нос в подобные дела, пусть этими вопросами столичные чины занимаются, а бабское дело оно маленькое: детишек нарожать, воспитать их да за мужем и порядком в доме следить. Вот еще бы войны больше не было.

Женщина вздохнула, подумав, что все эти мысли о политике лезут молодым девушкам от недостатка мужиков, иначе те давно бы уже повыскакивали замуж и не забивали себе мозги подобными глупостями. Бросив последний взгляд в небо, по которому расползалась темная дымная полоса, оставленная упавшим аэростатом, она с удивлением заметила похожий на огромный зонтик странный оранжевый предмет, который медленно опускался в сторону леса. Пожав плечами, женщина пришпорила лошадь, думая, что надо поторапливаться, ибо солнце уже вовсю стремилось к краю горизонта.

* * *

Внутри шлюпки было темно и жарко. К счастью, температура постепенно падала, но, несмотря на все усилия Сергея, обзорные мониторы оставались темными и о положении спускаемого аппарата в пространстве можно было только догадываться. К тому же, если судить по ощущениям, шлюпка, скорее всего, уже преодолела верхние слои атмосферы и теперь неслась к земле. Утешал лишь факт, что тормозные двигатели все же работали и пытались затормозить корабль, о чем можно было судить по то и дело наваливающейся перегрузке. Меж тем возникла другая проблема. В кабине отчетливо ощущался едкий запах горелого пластика, который с каждой минутой становился все сильнее и сильнее, заставляя глаза Сергея слезиться, а его самого то и дело заходиться в приступе непроизвольного кашля. Дело явно принимало дурной оборот.

Во-первых, было неизвестно, как глубоко в атмосферу планеты вошла шлюпка, а значит, попытка воспользоваться катапультой могла окончиться для него плачевно, так как спасательного комбинезона с гермошлемом Сергей здесь не обнаружил. Во-вторых, судя по тому, что тормозные двигатели все еще продолжали свои упорные попытки замедлить падение корабля, тот по какой-то причине все еще не мог перейти в нормальный полет. Это означало как минимум жесткую посадку, если, конечно, автоматика шлюпки вообще сможет ее нормально посадить, в чем Сергей с каждой минутой сомневался все больше и больше. Словно подтверждая его мысли, по корпусу корабля пробежала странная дрожь, затем что-то громко грохнуло, заставив Ратного непроизвольно втянуть голову в плечи и мысленно выругаться. Больше медлить было нельзя, нужно было рисковать.

Молодой человек судорожно ухватился за рычаг катапультирования, расположенный сбоку кресла, и резко рванул его вверх, но тот не сдвинулся с места. Еще рывок – тот же результат. Запах гари стал просто невыносимым, и Сергей зашелся в новом приступе кашля, почувствовав, как его охватывает дикая паника. Он еще пару раз дернул рычаг на себя и неожиданно почувствовал странную пустоту в груди, словно при спуске в скоростном лифте. По спине побежали холодные мурашки дурного предчувствия.

«Так, спокойно. Рычажок предохранителя вниз, рукоять вверх до щелчка, повернуть по часовой и еще раз резко вверх…»

С глухим хлопком часть обшивки шлюпки отлетела в сторону, а кресло с пассажиром рванулось вверх и, кувыркнувшись, устремилось вниз к неожиданно близкой земле, чтобы уже через мгновение закачаться под развернувшимся над ним оранжевым куполом. Сергей этого уже не видел, он безвольно обвис в кресле, потеряв сознание от бешеной перегрузки, гранитной плитой обрушившейся на его тело.

* * *

Зельда остановила повозку и несколько минут непонимающе смотрела на огромный кусок оранжевой материи, запутавшийся в ветвях низкорослых деревьев, растущих вдоль дороги. Судя по внешнему виду, материя была вполне добротная, и женщине было непонятно, кому понадобилось ее выбрасывать, да еще развешивать на дереве. В результате она предположила, что, скорее всего, эта ткань как-то была связана с разбившимся аэростатом. Огромный оранжевый «зонтик», появившийся после пролета горящего аппарата, опускался как раз в этом направлении. Что это могло быть, женщина не знала, и это ее несколько пугало, но такое количество добротной ткани, бесхозно валяющейся в лесу, не могло оставить ее равнодушной. Локот[2] тканого полотна, причем не очень хорошего качества, в городе стоил почти полтора злотена, и это было очень дорого. За такую цену можно было купить молодую курочку-несушку или гусенка, а здесь на ветвях покоился не один десяток локотов прекрасного материала.

Конечно, цвет очень странный, но и такой ткани можно было найти достойное применение. Зельда нервно поерзала на облучке, чувствуя, как внутри нее страх перед неизвестным борется с жадностью. Наконец тяжело вздохнув, она спустилась с повозки, мысленно ругая себя и обзывая «старой дурой, сующей свои загребущие руки, куда не следует». Несколько минут она топталась рядом с повозкой, ожидая всего чего угодно. От выживших после падения ястанских аэронавтов, скрывающихся в разросшемся между деревьев густом кустарнике, до военного патруля, в спешке торопящегося к месту крушения, однако все было тихо. Женщина еще раз оглянулась и, мысленно наложив на себя благословенное знамение Создателя, принялась продираться сквозь кустарник. К сожалению, только подобравшись ближе, она поняла, что не сможет достать до огромного куска оранжевой ткани, что раскинулась над ее головой причудливым шатром, маня своей недоступной близостью. Со стороны дороги казалось, что та лежит практически на земле, а на самом деле, до колышущегося под легким ветерком полотнища было не менее двух десятков локотов. Конечно, будь она моложе, то ей не составило бы особого труда взобраться на такую высоту по ветвям деревьев, но в ее возрасте не стоило об этом и думать.

Зельда тяжело вздохнула и уже собиралась вернуться к повозке, как ее взгляд упал на длинные веревки, тянущиеся откуда-то из кустов дико растущей раскарии и явно имеющие отношение к висящей на деревьях ткани. Женщина, было, удивилась, но тут вспомнила про небольшой аэростат, на котором частенько катали детишек во время ярмарки. Там большой шар размещался как бы внутри огромной сетки из веревок, которые в свою очередь крепились к висящей внизу корзине, где и находились пассажиры. Так что возможно, эта ткань – остатки такого вот аэростата, который унесло ветром, а сбитый ястанец всего лишь совпадение. Эти мысли ее несколько успокоили, и она решила отыскать корзину, к которой крепились веревки, и за них попробовать стянуть остатки шара на землю. Зельда прекрасно понимала, что весь шар ей не увести, но это пока и не требовалось. Главное убрать его с дерева и спрятать от чужих глаз, а уж потом, разрезав на куски, потихоньку вывезти домой… Кстати, веревки в хозяйстве тоже пригодятся. Приободренная подобными мыслями, она решительно направилась к высоким кустам дикой раскарии и, осторожно пробравшись через их колючие ветви, замерла в растерянности. Корзины не было, вместо нее к концам веревок крепилось странное устройство, похожее на причудливый стул с высокой спинкой, лежащий сейчас на боку в гуще поломанного при его падении кустарника. Но самое ужасное для женщины заключалось в том, что к этому странному стулу широкими белыми ремнями был прикован человек в одежде необычного покроя.

Зельда замерла, во все глаза разглядывая незнакомца, который не подавал признаков жизни. Осторожно, стараясь не хрустеть ветками, подошла ближе, готовая в любой момент броситься назад, но тот даже не пошевелился. Она с опаской смотрела на молодого мужчину, у которого из уголка приоткрытого рта и носа тянулись красные кровяные дорожки, а жизнь в израненном теле выдавало только судорожное хриплое дыхание. Склонившись над ним, Зельда попыталась расстегнуть удерживающие его ремни – тщетно. Она долго не могла понять, как это сделать, возясь со странной массивной пряжкой, которая размещалась почему-то на груди незнакомца, пока не нажала на маленький выступ на ее торце. Пряжка с легким щелчком раскрылась, распавшись на четыре части и вызвав у Зельды непроизвольный вскрик испуга, так как ремни резко дернулись и, вырвавшись из ее рук, втянулись внутрь этого странного стула. Незнакомец неожиданно открыл глаза и, посмотрев на женщину мутным взглядом, полным невыносимой боли, что-то пробормотал на незнакомом языке, после чего вновь потерял сознание.

Глава 2

– Нет, женщина, ты совершенно потеряла свой рассудок. – Грег нервно ходил по комнате, прихрамывая на своем деревянном протезе и бросая гневные взгляды на сидевшую у стола Зельду, которая со спокойным видом нарезала овощи и складывала их в большую чашку. – Притащить в дом незнакомца, да еще и аэронавта со сбитого ястанского аэростата.

– Я не думаю, что он ястанец, – спокойно ответила женщина, отодвигая тарелку. – Хотя, что я тебе буду пояснять, ты и сам это прекрасно видишь. Ястанцы низкорослый и смуглый народ, а у этого кожа побелее нашей будет, да и ростом пресветлый Создатель его не обидел.

– Так-то оно так, – буркнул бывший артиллерист, косясь в сторону незнакомца, лежащего в углу комнаты на толстом соломенном матрасе, уложенном поверх придвинутых друг к другу лавок.

– И всё равно, Зельда, это глупая затея, надо доложить в город, вдруг он, ну, пусть не ястанец, а, к примеру, геранский шпион. Знаешь, за его укрывательство по голове не погладят.

– Грег, – хозяйка дома вздохнула, – не говори глупости. Сам подумай, что могло понадобиться геранскому шпиону в наших местах?

– Ну… – мужчина озадаченно почесал в затылке. – Завод аэростатов…

– Который практически закрыт с начала войны.

– Крепость…

– В которой служат три калеки и два десятка пацанов и девчонок.

Мужчина грозно сверкнул на женщину глазами и, подойдя к столу, плюхнулся на стоящий рядом стул.

– Зель, ну что ты как маленькая, – уже спокойным голосом произнес он. – Времена сейчас неспокойные, мало ли кем этот чужак может быть. Вот возьмет, очнется, да и прирежет тебя по-тихому, а потом смоется, ищи его потом.

– Тьфу, на тебя, Грег, – махнула на него рукой женщина. – Выдумываешь всякие глупости. Шпионы везде мерещатся. Ну, какой он шпион?

Зельда вытерла руки о фартук и встала из-за стола, направилась к импровизированной кровати незнакомца. Взяв со стоящего рядом с лежанкой стула куртку раненого, сделанную из какого-то странного зеленоватого материала, она вернулась обратно и протянула её Грегу.

– Вот, посмотри, сразу видно вещь не из дешевых, да и покрой зело причудливый. Не думаю, что шпионов в такое обряжать будут. У нас такого франта сразу бы заметили.

– Ну-у-у… – потянул Грег, прекрасно понимавший правоту женщины, но не желавший ее признавать.

Он несколько минут рассматривал куртку, дивясь тщательности ее покроя и полному отсутствию каких-либо швов, затем вздохнул и, вернув ее Зельде, спросил:

– И кто он, по-твоему?

– Не знаю, – женщина пожала плечами. – Возможно, он один из тех столичных богачей аэронавтов-любителей, что сами строят себе аэростаты и потом летают на них по всему миру.

Грегор задумчиво посмотрел на лежащего без сознания незнакомца, со всех сторон обдумывая высказанное Зельдой предположение и, не найдя в нем противоречий, согласно кивнул.

– Может быть, но тогда тем более надо сообщить в город, вдруг его ищут.

– Нужно, нужно, заладил. Сообщим еще, а пока лучше доковылял бы до доктора, а то и сообщать не о ком будет.

– Хорошо, – мужчина с кряхтением и явной неохотой поднялся со стула. – Только что мы господину Табусу скажем, как объясним?

– А что тут объяснять-то, – буркнула Зельда, беря со стола миску с нарезанными овощами и направляясь к печи, где уже вовсю бурлил поставленный внутрь горшок с водой. Отправив все нарезанное внутрь исходившей паром посудины, она вновь повернулась ко все еще мнущемуся у дверей Грегу и добавила. – Скажи, сын вернулся, а по дороге домой, на него лихие люди напали.

* * *

Грег ковылял по проселочной дороге к домику Табуса, что находился недалеко от реки, ругая в уме совершенно свихнувшуюся Зельду и весь женский род вообще. Только ей могло прийти в голову приволочь в свой дом незнакомого человека, найденного по дороге в лесу, да еще взяться его выхаживать. Грег вздохнул. Впрочем, наверное, именно за вот такое безрассудство, изредка проскальзывающее в ее характере, она ему и нравилась. Помнится, два года назад, когда он в первый раз увидел ее среди беженцев из соседнего села, что находилось в нескольких террах[3] выше по реке и которое зачем-то разбомбили ястанские аэронавты, то поразился силе воли этой женщины. Пока остальные плакали, кляли судьбу и оплакивали родных, она металась среди своих односельчан, стараясь помочь кому только можно по мере возможности. И только когда гомонящая толпа выживших была более или менее успокоена, отошла в сторонку и, усевшись около покосившейся скирды соломы, разрыдалась. Лишь потом он узнал, что в этой бомбардировке погиб ее муж, бросившийся спасать соседских детей из горящего дома. Сильная женщина. Тогда часть беженцев подалась в город, но некоторые, в том числе и Зельда, остались в деревне, благо пустых домов было много, – война и голод не пощадили многие семьи.

Сказать, что он ее сразу полюбил, означало бы соврать, просто как-то незаметно для самих себя они сблизились. Он – одинокий холостяк, молодая жена которого не дождалась его с войны, а подала в магистратуре на развод и вновь выскочила замуж за какого-то лавочника из города. Она – одинокая женщина, у которой война унесла сына и мужа.

И хотя они пока не жили вместе, Грег почти целыми днями проводил у нее в доме, помогая по хозяйству в меру своих возможностей. Сперва на них косились, но потом перестали обращать внимание: кому интересен нелюдимый инвалид и одинокая вдова, поселившаяся на окраине села. Грег уже несколько раз пытался предложить Зельде засвидетельствовать их отношения, но та постоянно уходила от этого разговора. Он не торопил, прекрасно понимая, что сердце женщины еще не может забыть погибшего мужа.

Второй проблемой был ее сын. Зельда настолько искренне верила, что ее мальчик жив, что Грегу ничего не оставалось, как поддерживать ее в этом заблуждении, хотя история 2-й имперской аэрогруппы, где служил ее Серг, была известна всем. Та была брошена в горнило битвы за Табрусский перешеек и в первом же бою столкнулась с аэронавтами Каруса – лучшей аэрогруппой Герании. На аэродром вернулось всего три экипажа из вылетевших. Траурные некрологи по погибшим аэронавтам почти месяц не сходили со страниц газет, а обыватели еще долго обсуждали, почему необстрелянных юнцов отправили на верную погибель, что это: несчастный случай или предательство командования, а может, просто чья-то преступная глупость?

Грег покачал головой. Нет, Зельда прекрасно все знала, ибо он сам как-то случайно увидел старые газеты с некрологами, которые она прятала в шкафу, тем не менее женщина надеялась. А кто он такой, чтобы забирать у нее эту надежду?

Мужчина тяжело вздохнул и ускорил шаг.

* * *

– Интересно, очень интересно, – доктор задумчиво посмотрел на лежащего в кровати незнакомца, затем повернулся к стоящей позади Зельде и спросил: – Мадам Зельда, а когда произошло нападение на вашего сына?

– Так вчера, – ответила женщина. – Я как раз ездила его в город встречать, но мы с ним разминулись, а на обратном пути смотрю, а мой Серг рядом с дорогой лежит и не шевелится, – женщина жалостливо всхлипнула и промокнула глаза кончиком платка, который все это время нервно мяла в руках. – Не помню, как на повозку втащила, а потом гнала как оглашенная…

– А почему за мной сразу не послали? – нахмурился врач.

– Не знаю, – Зельда вновь всхлипнула. – Думала, полежит и оклемается, а он так и не очнулся. Скажите, господин Табус, с моим сыночком все будет хорошо?

– Ну, как вам сказать, – доктор снял с носа очки в тонкой медной оправе и пару минут сосредоточенно их протирал краем халата, точно не зная, что ответить на этот простой вопрос.

– В принципе, скажу одно: несмотря на все эти страшные царапины, синяки и кровоподтёки, что покрывают его тело, похоже с ним все в порядке. Правда, повреждены связки на правой ноге, но насчет этого не стоит беспокоиться, – махнул он рукой, заметив беспокойство в глазах женщины. – Сейчас я ему ногу перебинтую, а как придет в себя, делайте ему на это место теплые компрессы. Да, и еще, зайдите ко мне вечером, я дам вам мазь от ушибов, будете втирать три раза в день. А пока найдите какую-нибудь крепкую ткань, которую не жалко порезать.

Зельда кивнула и, скрывшись в соседней комнате, несколько минут гремела ящиками стоявшего там покосившегося комода, после чего вернулась со сложенной в несколько раз цветастой тряпкой.

– Это подойдет?

Табус взял протянутую материю и, развернув ее, несколько раз подергал, проверяя на прочность, после чего удовлетворенно кивнул.

– Вполне.

– Спасибо, доктор, – сказала женщина, внимательно наблюдая за процессом бинтования ноги незнакомца. – Значит, мой Серг поправится?

– А куда он денется, – Табус закрепил повязку и, удовлетворенно кивнув, вернулся к столу, где принялся упаковывать в стоящую на нем сумку трубку стетоскопа.

Закончив, он попрощался с хозяйкой и, еще раз напомнив о необходимости зайти вечером за мазью, направился домой.

Пациент попался странный, даже очень. С одной стороны, все эти гематомы на его теле говорили о многочисленных переломах и возможных внутренних кровотечениях, но с другой – состояние больного было в норме. Пальпация также ничего особого не принесла – на первый взгляд все было в порядке. Единственное что вызывало удивление, – это расположение сердца больного. Судя по прослушиванию, оно было расположено не строго в центре грудины, как полагается, а было несколько смещено влево от срединной линии, что само по себе довольно удивительно, но не более того. О подобных казусах природы он много читал в медицинском альманахе, правда, столкнуться за свою долгую практику пришлось впервые. Куда страннее все эти ссадины и ушибы на теле пациента – ну не похожи они на последствия обычной драки. Если бы ему не сказали, то он мог бы утверждать, что подобные повреждения могут быть вызваны падением с большой высоты, причем сквозь крону дерева. Нечто подобное он уже видел, когда сын Фарины, его соседки, полез в лес на дерево, где обнаружил улей диких пчел, – медком хотел полакомиться, тогда тоже были царапины и ушибы по всему телу, ну и укусы, конечно. А у этого парня еще и капилляры в глазах все полопались. Странно, хотя в принципе не его дело, для него главное поставить больного на ноги, а что там с ним случилось, пусть уж родня разбирается, ну или местный пристав.

* * *

Сергей с трудом разлепил глаза и несколько минут пытался сфокусировать зрение. Это ему удалось с трудом – перед глазами словно висела пелена мути, делая очертания предметов расплывчатыми. Он хотел было протереть глаза, но рука не слушалась, превратившись в неподъёмную омертвевшую колоду. Сергей почувствовал, как внутри него нарастает паника, и резко дернулся, пытаясь сесть, чтобы тут же со стоном рухнуть обратно на подушку. Тело не слушалось, к тому же резкая вспышка боли в спине едва вновь не отправила его в пучину беспамятства.

Какое-то время он лежал неподвижно, ожидая, пока боль успокоится, и пытаясь понять, что с ним происходит. Он явно уже не в капсуле, но вот где? Сквозь застилавшую глаза пелену угадывались очертания какого-то помещения, уставленного непонятными предметами. Сергей попытался рассмотреть ближайший, но так и не смог идентифицировать серое расплывчатое пятно, располагавшееся сбоку от него. Ясно одно: он находится в каком-то помещении и лежит на кровати, а это значит, что его кто-то подобрал. Судя по ощущениям, кровать как кровать, даже с подушкой. Сергей поерзал головой, устраиваясь поудобнее, щекой ощущая шершавость материала и легкое покалывания вылезшего через наволочку кончика пера.

«Видимо, на этой планете все же есть колония, и компьютер не смог определить местонахождение корабля из-за поломки. Это обнадеживает».

Сергей вздохнул. Судя по той же подушке, технологии у местных жителей далеко не передовые, и оставалось только надеяться, что тут был передатчик дальсвязи.

Он вновь попытался шевельнуть рукой, и к его большой радости это удалось. Правда рука была полностью онемевшая, словно он отлежал ее во сне, и двигалась с большим трудом. Сергей попытался пошевелить ногами, но резкая боль в правой лодыжке заставила его отказаться от этих попыток.

«Видимо, мне здорово досталось, – подумал он, стараясь больше не шевелиться без надобности. – Тогда онемение, скорее всего, связано с действием нанвитов, которые блокируют нервные окончания в особо поврежденных участках тела».

Словно в подтверждение его мыслей, боль в потревоженной ноге стала утихать, а взамен нее пришло знакомое онемение.

«Значит, остается только ждать, пока нанвиты закончат свою работу, ну или надеяться на мастерство местных врачей».

Сергей, закрыл глаза и погрузился в спасительный сон, больше похожий на забытье.

* * *

– Серг, иди кушать!! – раздался из дома голос Зельды.

Грег, сидевший у крыльца на небольшой чурке и с унылым видом разглядывающий покосившийся табурет, который он решил починить, только усмехнулся. Зельдин найденыш с самого утра торчал возле старого трактора, стоявшего прямо за оградой, и на зов женщины совершенно не прореагировал. Если честно, то до сих пор даже так и не ясно, понимает ли он их вообще или нет, – хотя скорее нет. Когда спрашиваешь, либо глупо улыбается, либо просто игнорирует. Необычный он какой-то, еще неделю назад лежал в постели точно бесчувственная колода, а сейчас только что не бегает – зажило как на собаке. Грег вздохнул и покачал головой, припомнив, как удивлялся этому Табус, и было очень похоже, так до конца и не поверил в тот факт, что его пациент практически оправился от своих ран. По крайней мере, он до сих пор каждый вечер приходил к Зельде и почти час прослушивал и обстукивал ее новоназваного сына, словно в попытке найти некий невидимый с первого взгляда подвох. Серг стойко переносил все эти процедуры, хотя мужчине казалось, что изредка в его глазах зажигались насмешливые огоньки, словно он в глубине души почему-то посмеивался над старым доктором.

– Грег, где Серг? – раздавшийся над самым ухом голос Зельды заставил задумавшегося Грега вздрогнуть от неожиданности и выпустить молоток, который он вертел в руках.

– Где-где, у трактора твой найденыш, – буркнул он, потирая ушибленное колено и подбирая инструмент с земли. – Любуется на этот металлолом, словно на картину в музее.

– Не называй его найденышем, – нахмурилась женщина. – Он Серг, мой сын.

– Зельда… а-а-а… – Грег бросил взгляд на нахмурившуюся подругу и, махнув рукой, взял гвоздь из стоявшей рядом коробки, одним точным ударом вогнав тот в шатающуюся ножку табурета.

– Грег, – Зельда неожиданно ласково приобняла мужчину за плечи, заставив того удивленно на нее посмотреть. – Грег, дорогой мой, я все ведь прекрасно понимаю и… Серга не вернешь, но знаешь, гляжу на него и сердцу легче как-то, душе спокойно.

– Зель… – Грег усмехнулся. – Не мели чепухи, он ведь не игрушка, сейчас немного оклемается и уйдет. У него ведь, пойди, своя семья, своя мать…

– Наверное, – женщина тяжело вздохнула. – И все же, пока он здесь, я впервые за многие годы почувствовала себя живой. Он ведь действительно похож на моего Серга. Прямо в груди екает – ведовство какое-то…

Грег согласно кивнул – действительно сходство было. Он видел старую фотографию Серга и не мог с этим не согласиться. Высокий, стройный, подтянутый, с черными, как смоль волосами, если его одеть в форму имперских аэронавтов, то сходство с фото будет практически полное. Правда у сына Зельды лицо все же чуть более узкое и нос немного картошкой, а у незнакомца нос тонкий прямой с небольшой горбинкой, да и скулы пошире.

– Ладно, пойду его позову, – Грег отложил молоток и, поднявшись, направился к трактору.

* * *

«Надо же, трактор на паровой тяге или что-то подобное», – Сергей вздохнул и покачал головой.

Что-то похожее он видел только в земных музеях, да и то лишь в виде объемных проекций. Где же он все-таки оказался? Это явно не земная колония, ибо подобное технологическое падение даже представить себе трудно. Хотя, с другой стороны, космическая экспансия Земной Федерации насчитывает уже более пяти веков, и первые десятилетия после изобретения ныркового двигателя она проходила довольно сумбурно, так что некоторые старые колонии или их остатки находят до сих пор, но все равно… Сергей усмехнулся.

Во-первых, во всех найденных поселениях, даже спустя столетия, местные жители говорили на каком-нибудь из земных языков, а порой и на дикой их смеси (так как зачастую состав колониальных кораблей был многонациональным), но все равно их можно было понять. Здесь же ничего знакомого – ни одного слова. А ведь им специально для подобных случаев вгоняли в мозг целую тучу полумертвых языков, так что в принципе он с легкостью мог говорить не только на английском, китайском или русском, но и на древнейшей латыни. Это частенько помогало при командировках в дальние колонии, где жители почему-то упорно отказывались использовать общепринятый «лингвос», однако не в этом случае. У здешних обитателей язык был довольно мелодичным, и порой складывалось такое впечатление, что они не говорят, а поют.

Во-вторых, волосы… Раньше он никогда не думал, что у людей они могут расти разного цвета, как шерсть у кошек, и, тем не менее, для местных жителей это было нормой. Шевелюру хозяйки украшают пряди трех цветов: коричневые, желтые и черные, да и приходящий к ней в гости мужчина может похвастаться роскошной двухцветной бело-коричневой прической. А так люди, как люди. Впрочем, из двух десятков известных человечеству инопланетных цивилизаций двенадцать принадлежат к гуманоидному типу – видимо, он наткнулся на тринадцатую. И все равно – до чего же аборигены этой планеты похожи на людей!

Женщина: невысокого роста, щупленькая, с миловидным лицом и густой гривой длинных волос, которые она собирает в роскошный хвост, спускающийся ей до пояса. Сколько ей лет, Сергей сказать не мог, хотя бы по той причине, что земными мерками тут мерить было бессмысленно. Земная наука давно уже научилась отсрочивать старость, и человек в тридцать лет практически ничем не отличался от столетнего. Так что он мог сказать лишь одно – приютившая его хозяйка была еще не старой, как, впрочем, и приходивший к ней каждый день одноногий мужчина. Возможно, существовали еще и внутренние различия, но их выявление – это уже забота антропологов. Хотя, если судить по поведению старичка доктора, который каждый раз его с интересом ощупывает и простукивает, какие-то отклонения от физиологии местных аборигенов у него имеются. Конечно же, его наверняка удивило быстрое выздоровление пациента, но заметно, что местного эскулапа смущает что-то помимо этого. Знать бы только что?

Сергей вздохнул и, наклонившись, помассировал коленку. Нога до сих пор побаливает, да и онемение не проходит, что говорит о непрекращающейся работе нанвитов. Это несколько беспокоило Сергея и доставляло неудобство при ходьбе, заставляя слегка прихрамывать, но тут уж ничего поделать было нельзя.

И все же самое поганое во всей этой ситуации – уровень развития местной цивилизации, особенно если судить по данному образцу технического гения. Сергей обошел трактор по периметру. Несколько непривычная шестиколесная компоновка, две пары колес маленькие и соединены между собой узкими гусеницами, еще одна пара в рост человека. Шины отсутствуют как таковые: просто железные обода с толстыми спицами, утыканные по периметру шипами. Корпус – длинный цилиндр, расширяющийся посередине в том месте, где находится водительское место. Спереди торчит длинная труба, зачем-то украшенная причудливой чеканкой, потемневшей от времени. Третий уровень развития, ну максимум четвертый, а это значит одно – он здесь застрял и застрял надолго. Максимум, на что способна местная наука, это, скорее всего, обычная радиосвязь, а поданный с ее помощью сигнал о помощи, все равно, что крик в пустоту, к тому же наверняка тут еще не изобрели настолько мощных передатчиков. Естественно, существует некая вероятность, что он ошибается в своих выводах и этот трактор всего лишь поделка какого-нибудь местного умельца, но судя по тому, что он видел в доме, все это как-то сомнительно – примитивный быт. Так что единственное, на что остается надеяться, так это на присутствие исследовательской группы ИВИса[4], ибо только им разрешен доступ на планеты данной категории.

– Параграф одиннадцатый кодекса Земной Федерации: разрешен прямой контакт только с цивилизациями, имеющими седьмой уровень развития и выше, – пробормотал Сергей и тяжело вздохнул. – Остается вопрос, а есть ли вообще на этой планете наблюдатели? Черт!!

Он раздраженно стукнул кулаком по ободу колеса, заставив отвалиться от него пару кусочков ржавчины, мысленно понимая, что давно уже знает ответ на заданный себе вопрос. Все кресла в капсулах снабжались специальными маячками, которые автоматически активировались при катапультировании, и его не было исключением. Но вот тот факт, что ивисовцы до сих пор не дали о себе знать, говорил об одном – их просто здесь нет. По всей видимости, данная планета находится вне исследованной зоны, и получается, что он здесь надолго… очень надолго, если не навсегда.

– Черт, черт!! – Сергей уперся лбом в холодный обод колеса.

Одна надежда, что компьютер корабля успел передать сигнал «SOS» прежде, чем навернулся окончательно. Тогда за ним прилетят. Не сразу и не завтра, но когда-нибудь… когда-нибудь.

– Серг, лавкуинс арувг лкон Зельда…

Сергей резко выпрямился и, покосившись на подошедшего к нему мужчину, который красноречивым жестом указал в сторону дома, молча кивнул.

«Анализируйте язык. Попытайтесь разбить его на отдельные части, отделив глаголы и существительные. Прилагательные, причастия, фразеологические обороты, и правильное произношение слов вы добавите потом. Перво-наперво добейтесь, чтобы собеседник вас понимал. Если вы скажете на его языке типа ”Я хотел еда”, пусть это звучит и нелепо, но он вас поймет, а это самое главное. Поэтому запомните, сперва глаголы и существительные…»

Сергей усмехнулся. Вот уж никогда бы не подумал, что лекции по лингвоанализу могут пригодиться, и ведь думал, что уже все забыл, оказывается, нет – все в голове, словно слушал их не шесть лет назад, а только вчера. Хотя тут скорее не его заслуга, а того профессора, что довольно строго спрашивал на экзаменах, заставляя студентов зубрить ненужный, по их мнению, предмет. В те годы он даже не представлял, для чего ему может понадобиться умение быстрого изучения языка, ибо любой из известных в федерации языков можно было выучить при помощи специальной программы за считанные часы. К тому же тогда-то он учился не на какого-нибудь косморазведчика, а на обычного инженера… И все же эти знания пригодились.

Сергей улыбнулся промелькнувшим в голове воспоминаниям из студенческой жизни, рассеянно подумав, что составители институтской программы обучения – странные люди, коль поставили такой предмет. Зачерпнув из глиняной миски темно-коричневого варева, Ратный с тяжелым мысленным вздохом отправил его в рот – здешняя еда была страшно пряной на вкус. Первое время он не мог съесть больше двух ложек, да и сейчас приходилось с трудом сдерживать рвотные позывы. Впрочем, это дело привычки. Хорошо еще, что местная органика без проблем усваивалась организмом, иначе выжить в этом мире было бы довольно проблематично. С усилием проглотив еще пару ложек, он решительно отодвинул тарелку с супом в сторону. Приютившая его женщина бросила взгляд на почти полную чашку и, покачав головой, поставила перед ним миску с салатом. Землянин виновато улыбнулся и, взяв из рук заботливой хозяйки протянутую ему чистую ложку, принялся с аппетитом поглощать разноцветную смесь. Салаты были, пожалуй, единственной пищей, которую можно было есть, не морщась, ибо местные овощи и фрукты оказались довольно приятными на вкус. Особенно ему понравились похожие формой на огурцы красные плоды растущего во дворе дерева, вкус которых сильно смахивал на дынный.

А вот с мясом у него возникла серьезная проблема, ибо все, что он пробовал, отдавало такой тухлятиной, что воротило от одного запаха. Меж тем все было свежее, и Сергей сам лично наблюдал за процессом отрубания головы курице (так он мысленно окрестил птицу, чем-то напоминающую земного археоптерикса, вымершего миллионы лет назад) с последующей ее общипкой и варкой. Видимо, в процессе готовки мясо выделяло какой-то пахучий компонент, который чуял только он один. По всей видимости, дело тут было в отличиях устройства обонятельных рецепторов.

У здешних аборигенов они работали несколько по-другому, и то, что для него было ужасным запахом, для них являлось чудесным амбре свежеприготовленной пищи. Кстати, на вкус мясо птицы было очень даже ничего, но противный запах напрочь убивал всякое желание его есть, хотя Ратный прекрасно понимал, что постепенно придется привыкать к здешней пище. Судя по всему, этой планете на долгое время придется стать его домом, а значит, надо как-то осваиваться. Хотя легко сказать – осваиваться. Чужой мир, чужие нравы и обычаи – потребуется время, чтобы понять и влиться в местную жизнь, а на этом пути много подводных камней. Он не раз читал о провалах ивисовцев на планетах подобной категории, когда потерявшие осторожность агенты попадали в силки местных спецслужб, и приходилось вмешиваться службам прикрытия и зачистки. Только вот его-то никто не прикроет, не придет на помощь, не вытянет с планеты в случае провала – у него одна жизнь и единственная попытка. И все же надо признать, что ему повезло, и в первую очередь с этими людьми, которые приютили и непонятно по какой причине о нем заботятся. Это дает ему время познакомиться со здешней жизнью, выучить язык, немного освоиться. Остается только надеяться, что он им не в тягость. Сергей с благодарностью посмотрел на женщину, которая заметив его взгляд, вопросительно вскинула брови и потянулась к его опустевшей тарелке, видимо, с намерением подложить добавки. Он жестом остановил ее и, улыбнувшись, поднялся из-за стола, показывая этим, что уже сыт.

– Айланус имарган, му найул кунаг, Серг? – неожиданно спросил сидевший во главе стола Грег.

Сергей несколько секунд глядел на смотрящего в его сторону мужчину, затем коротко поклонился хозяйке, благодаря за угощение, и молча направился к ведущей на улицу двери. Возможно, стоило ответить, ибо общий смысл фразы ему был понятен. Грег просил помочь привезти какие-то доски, однако Сергей пока предпочитал не афишировать свои познания в языке, тем более что они были небольшими. Например, имена хозяйки дома и ее друга Сергей понял с самого первого дня; женщину звали Зельда, а мужчину Грег – примерно так они звучали бы на земном языке. Позднее, наблюдая за своей спасительницей и прислушиваясь к разговорам, он смог разобрать еще пару десятков слов – не густо, но вполне достаточно, чтоб хотя бы немного понимать смысл разговора. Но вот что действительно было странно, так это то, что его новые знакомые почему-то упорно называли его Сергом, хотя своего имени он им не говорил, предпочитая отмалчиваться и слушать. Было ли это просто совпадение, или слово «серг» означало что-то другое, а не просто имя, он пока понять не мог и, не став ломать голову над этой проблемой, оставил разрешение данной загадки на потом.

Сергей вышел на крыльцо и, усевшись на ступеньку, задумался. Грегу действительно надо было помочь, тем более что он, по всей видимости, задумал починить вечно протекающую крышу дома. Он мужик, конечно, еще крепкий, но отсутствие ноги ниже колена… Молодой человек вздохнул, подумав, что, похоже, пришел момент хоть чем-то отплатить за оказанную ему помощь, да и более тесный контакт пора было налаживать. Поэтому, когда Грег, стуча своим деревянным протезом, появился на крыльце, Сергей решительно поднялся ему навстречу.

– Нет, ты глянь, Зель, зыркнул на меня глазами, развернулся и ушел.

– Грег, что ты пристал к мальчишке? Еще недели не прошло, как он с постели поднялся, а ты его уже запрячь хочешь. Пусть оклемается немного, а то вон до сих пор говорить не может, – Зельда подхватила со стола полупустую тарелку Серга и, покачав головой, отправила остатки в ведро.

– Тоже мне нашла мальчишку, – буркнул Грег. – А насчет говорить… ну не знаю, возможно, он просто нашего языка не знает или почему-то не хочет с нами разговаривать. К тому же, когда без сознания лежал, помнишь, что-то лепетал на незнакомом языке, – я такого даже никогда и не слышал. Интересно откуда он?

– Геранский шпийон, поди, возьмёт нас и прирежет, – передразнила Зельда, пытаясь подражать голосу Грега, но тот только отмахнулся.

– Брось, Зель, что он не геранец или ястанец, уже понятно, но и не руссарец – это точно. Может, откуда из-за океана?

Женщина не ответила, а лишь пожала плечами и молча продолжила прибираться со стола.

– Ладно, – сказал Грег, откладывая ложку в сторону и довольно отдуваясь. – Уфф. Наелся. Пойду к Заку, а то обещал доски до полудня забрать.

Он отворил входную дверь, и сидевший на ступеньке Серг тут же вскочил на ноги, заставив мужчину остановиться и удивленно посмотреть на молодого человека.

– Я идти с ты. Хочу помочь.

Грег нахмурясь посмотрел на «найденыша» и, молча кивнув, направился к стойлу.

Глава 3

– Ваше величество, к вам штаб-канцлер Карнот.

Император, сидевший за столом, бросил недовольный взгляд на секретаря и, тяжело вздохнув, кивнул:

– Зовите.

Молодой человек щелкнул каблуками и, коротко поклонившись, вышел из кабинета. Император снова вздохнул и, поднявшись из удобного кресла, привел в порядок свой мундир, подумав, что императору в первую очередь не подобает быть неряшливым в одежде, тем более перед начальником внешней разведки.

– Ваше величество…

– Проходите, господин Карнот, присаживайтесь. – Император кивнул в сторону стульев, стоящих вокруг расположившегося посередине кабинета большого овального стола. – Какими очередными неприятностями порадуете?

– Вы как всегда дальновидны, ваше величество…

– Бросьте, канцлер, – отмахнулся император. – За последние годы вы меня так редко радовали хорошими новостями, что догадаться нетрудно.

– Я в этом не виноват, ваше величество.

– Я понимаю. – Император вздохнул. – Ладно, давайте уж ваши дурные вести, смысл тянуть?

Карнот кивнул и подошел к столу, но садиться не стал, а принялся расстилать на нем карту, рулон которой все это время держал под мышкой вместе с пухлой папкой.

– Что тут у нас? – Император склонился над картой.

– Майдерский полуостров, ваше величество.

– Это я и сам вижу, – бросил нервно император. – Неужели опять ястанцы?

– К сожалению, да, ваше величество, – штаб-канцлер открыл папку и, достав из нее пару листов бумаги, исписанных мелким каллиграфическим почерком, протянул их императору. – Вот донесения агентов и моя краткая оценка сложившейся ситуации.

Правитель Руссарии взял протянутые документы и, отойдя к окну, несколько минут их просматривал, хмуря брови, затем быстрым шагом вернулся к столу, вновь склонившись над расстеленной на нем картой.

– Кто у нас на этом направлении?

– Генерал Антойнов, ваше величество, его войска занимают оборону вдоль Тойгунской оборонительной линии, вот здесь, – канцлер провел пальцем по карте, указывая расположение войск.

– Это западнее полуострова, получается, что он полностью открыт для удара.

– Не совсем так, ваше величество, – покачал головой Карнот. – Тайканский перешеек, соединяющий Майдерский полуостров с большой землей, прикрывает дивизия полковника Кудсова.

– Если донесения ваших агентов верны, то не думаю, что это надолго остановит ястанцев.

– Возможно, ваше величество, – кивнул начальник внешней разведки. – Но все же смею заметить, что местность там довольно гориста, а сам полуостров не представляет особого интереса для ястанцев. Там нет ничего интересного и опасного для них: десяток сел, пара небольших городов, недостроенный порт да несколько едва работающих фабрик, не представляющих на данный момент стратегического значения. К тому же смею предположить, что основной удар ястанские войска нанесут все же по Тойгунской линии, стремясь к Эрату, где сосредоточены наши месторождения газа.

– Что геранцы?

– Мои агенты сообщают, что геранское командование не предполагает в этом году никаких военных операций, к тому же лично я считаю, что в данный момент мир выгоден им не меньше чем нам.

– Значит, ястанцы самостоятельно решили урвать от нас лакомый кусочек, посчитав легкой добычей, – задумчиво пробормотал император.

– Думаю, что да, – кивнул штаб-канцлер. – Хотя считаю, что без геранских интересов здесь не обошлось.

– С помощью ястанцев хотят проверить нас на прочность?

– Да, ваше величество.

– Значит надо показать, что мы сильны, – император хлопнул ладонью по карте и, резко выпрямившись, подошел к своему столу, где нажал кнопку вызова кабинет-секретаря.

– Ваше величество, – секретарь застыл в дверях по стойке смирно, пожирая императора преданным взглядом своих голубых глаз.

– Вот что, голубчик, срочно оповестите моих генералов, что вечером будет проведено заседание военного совета, и пошлите посыльного к графу Строгову с моей просьбой о срочном созыве кабинета министров, где я выступлю с важным заявлением.

* * *

– Дядя Серг, а вы и вправду были аэронавтом, как тетя Зельда рассказывает?

Сергей покосился на сидевшего рядом с ним на берегу соседского мальчишку и коротко кивнул:

– Да, Лайт, тетя Зельда говорит правду.

– Здорово, – мальчик посмотрел на землянина восторженными глазами и хотел еще что-то спросить, но Сергей улыбнулся и молча ткнул пальцем в сторону плещущегося на волнах поплавка.

Лайт обернулся в указанную сторону и тут же схватился за удочку, резко подсекая клюющую рыбу.

– Прозевал, – констатировал Сергей, косясь в сторону мальчика, который с унылым видом смотрел на пустой крючок.

– Угу, – вздохнул пацан и, бросив взгляд на садящееся солнце, принялся собирать снасти. – Пойду я, дядя Серг, а то мама будет беспокоиться.

– Давай, а я посижу еще часок, пока солнце не сядет, может, расклюется, а то совсем что-то улов у меня небогатый, – Сергей кивнул в сторону ведерка, в котором плескалось несколько некрупных рыбешек.

Мальчик ушел, а Сергей сменил наживку и, забросив удочку, терпеливо уставился на покачивающийся поплавок.

Три месяца он уже находился на этой планете – точнее три местных месяца. В отличие от земных они состояли не из тридцати или тридцати одного дня, а включали в себя три недели по пятнадцать дней каждая. К тому же здешний год делился всего на два сезона: тепла и холода. Первый именовался «теплуром» и длился шесть месяцев, второй носил название «морозара» и был на два месяца короче. Сами же месяцы не носили каких-либо отдельных названий, здесь просто говорили; «первый месяц теплура», или «третий месяц морозара». Впрочем, до начала холодного сезона было еще далеко, так как теплур едва миновал свою середину, и еще долго можно было наслаждаться теплыми деньками. Хотя, насколько он понял из разговоров с Зельдой, климат в здешних краях был довольно мягким, и порой снег не выпадал до самого конца сезона холодов. Это не могло не радовать – зиму Сергей не любил. Пять лет назад, как раз под Новый год, от него ушла Катя… ушла к другому, сказав, что разлюбила. С тех пор он возненавидел зиму с ее морозами, снегом и новогодними праздниками. Парень вздохнул и, бросив беглый взгляд на неподвижный поплавок, вновь погрузился в раздумья.

Странный мир, так похожий на родную Землю и одновременно столь от нее отличающийся. Если бы Сергея попросили в краткости его охарактеризовать, то он сказал бы, что этот мир был чем-то похож на его родную планету в начале двадцатого столетия, хотя и отличий было предостаточно. За время своей работы реконструктором Сергею не раз приходилось обращаться к земной истории, изучая архивные документы тех давно минувших дней. Так что, по крайней мере, в техническом аспекте он довольно точно мог видеть различия в развитии двух цивилизаций.

Как некогда на Земле, здешний мир вступил в эпоху пара и стали, но в отличие от родной планеты так в нем и остался. И если на Земле начала двадцатого века на смену паровым двигателям все больше приходили двигатели внутреннего сгорания, в конце концов, оставив последним только железные дороги, да и то ненадолго, то здесь пар царствовал повсюду. Паровозы, паромобили, пароходы владычествовали на наземных дорогах и водных путях этого мира, а небо бороздили дирижабли, лопасти винтов которых вращали паровые двигатели. Но что больше всего удивило Сергея – это практически полная электрификация всех городов и окрестных сел, что тоже довольно сильно отличало этот мир от Земли, где в начале двадцатого века многие люди знали об электричестве только понаслышке.

Он пару раз выбирался в соседний город Раксор, сопровождая Зельду в ее поездках на рынок, где с неподдельным интересом рассматривал огромные паромобили, грохочущие по его улицам. Хотелось покопаться в их внутренностях, узнать, какие технические решения применили местные конструкторы, да и об окружающем его мире не мешало бы узнать побольше. К сожалению, до поры до времени приходилось ограничиться лишь наблюдением, а пока учить местный язык и обычаи, чтобы не сильно выделяться среди окружающих. Собственно говоря, в деревне его удерживало не только плохое знание языка, за прошедшие месяцы он освоил его на достаточно приемлемом уровне – просто Сергей банально не знал, что предпринять далее. Надеяться на скорое возвращение не приходилось, а значит, надо было как-то обустраиваться и вливаться в окружающую его жизнь, вот только с идеями на этот счет пока было туго.

Хорошо еще хоть подобравшая его женщина не возражала, что он так долго остается у нее в доме. Насколько Сергей понял, хозяйка недавно потеряла своего сына в одном из вооруженных конфликтов этого мира, и тот был довольно сильно на него похож, если, конечно, верить словам ее друга Грега. В результате, как сказал бы любой земной психолог, женщина невольно проецировала на него свои чувства по погибшему сыну, а это несколько напрягало Сергея, который совершенно не хотел пользоваться своим невольным сходством с погибшим. Поразмыслив несколько дней над данной ситуацией, он напрямую заявил об этом Грегу. Тот задумчиво почесал переносицу и, пожав плечами, отмахнулся, заявив, что бабы думают не головой, а сердцем, и пытаться их понять, а тем более переубедить – пустое занятие. И уж если ей легче от того, что она видит в Сергее своего погибшего сына, – то пусть так оно и будет.

К изумлению парня, с документами особых проблем не возникло. Грег проводил его в местную управу, где он и подал заявление (естественно, написанное Грегом) об утере документов в связи с бандитским нападением. Примерно через неделю Сергея вновь вызвали туда и вручили небольшую темно-синюю книжицу с его фотографией внутри и изображением похожего на земного волка животного на обложке. Лишь позднее он узнал, что эта быстрота с выдачей документов стоила Зельде всех ее денежных накоплений за несколько лет.

Вот так без лишнего шума и споров он из Сергея Владимировича Ратного превратился в Серга тер[5] Эйтана – бывшего аэронавта Имперского воздушного флота, вернувшегося домой с войны после ранения.

Среди жителей деревни его неожиданное появление особых вопросов не вызвало. Сына Зельды тут никто не знал, а возращение солдата после получения его семьей похоронки большой редкостью не было – на войне случалось всякое. А вот сам факт нахождения в селе молодого холостяка настолько взволновал девичью часть населения, что в дом Зельды под различными предлогами зачастили молоденькие соседки. В принципе, ничего удивительного – мужчин в деревне было не много, сказывались последствия войны. И все же Сергея несколько огорошила подобная девичья «атака», тем более что большинство из приходящих даже не скрывали своих истинных намерений. Правда, он быстро дал понять, что женитьба его пока не интересует, и от него на какое-то время отстали, но вопрос Грега о его планах на будущее застал Ратного врасплох, заставив крепко призадуматься.

Конечно, с одной стороны, нынешнее положение Сергея вполне устраивало, но с другой – он прекрасно понимал, что так долго продолжаться не может, и вскоре ему придется определиться со своим местом в этом новом для него мире. И все же от каких-либо решительных действий в этом направлении его пока удерживала пусть и небольшая, но надежда на то, что корабль успел подать сигнал бедствия и прибытие спасателей лишь дело времени, однако с каждым прошедшим днем она таяла все больше и больше.

Вернуться домой, вновь увидеть мать и отца. Впервые за несколько лет Сергей остро ощутил, как соскучился по своим родителям. Им уже наверняка сообщили о его пропаже. Как они там? Как мать воспримет это известие? Последние два года он почти не бывал у них дома, увлекшись своей новой работой и мотаясь из системы в систему, даже звонил редко. А теперь и этого ему не дано. Сергей вздохнул. Нужно было определяться, смысла сидеть на одном месте уже не было. К тому же если спасатели все же прибудут, то смогут его найти в любой точке планеты, так как он снял металлический кругляш аварийного маячка с кресла катапульты и, прикрепив к крепкой бечёвке, повесил его себе на шею. Так что теперь любой корабль с включённым поисковым сканером, смог бы засечь его местоположение с точностью до метра.

Поплавок неожиданно дернулся и резво побежал в сторону, изредка исчезая под водой. Сергей несколько секунд смотрел на него отсутствующим взглядом, затем вскочил на ноги и, схватив стоящую на рогульке удочку, рванул ее на себя, подсекая клюнувшую рыбу.

* * *

Огромная туша пассажирского дирижабля зависла над посадочной платформой, и работники аэровокзала, ожидающие его причаливания, забегали вдоль перрона, волоча за собой выброшенные из гондолы тросы. Через пару минут те были закреплены в специальных пазах и под платформой заработали невидимые моторы, притягивая к себе дирижабль. Наконец с глухим скрежетом днище гондолы коснулось поверхности платформы, и ее двери распахнулись, выпуская пассажиров на перрон.

Невысокий мужчина с короткими коричнево-белыми волосами, облачённый в форменную черно-серую одежду ястанской гвардии, правда, без знаков отличия, отбросил в сторону недокуренную сигарету и неторопливо направился к причалившему дирижаблю. Подошел к высокому, одетому в длиннополое черное пальто мужчине средних лет, который стоял рядом с гондолой, оперевшись на черную полированную трость и задумчиво наблюдал за окружающей суетой.

– Экс-полковник Майсер?

Прилетевший обернулся и вопросительно посмотрел на подошедшего:

– С кем имею честь?

– Технический советник при командовании ястанского воздушного флота дарт-капитан Эрнес тер Менал, – встречавший вытянулся по стойке смирно и щелкнул каблуками.

– Бросьте вы этот официоз, капитан, – поморщился Майсер, снимая шляпу и приглаживая свои белоснежные волосы. – Мы сейчас как бы гражданские лица, не забывайте этого.

– Слушаюсь, господин…

– Инженер Отто Майсер, – улыбнулся беловолосый. – Или просто Отто, в конце концов, нам с вами еще работать и работать.

– Слу… хорошо, Отто.

– Вот и замечательно, – он хлопнул Эрнеса по плечу и, подхватив стоявший у ног чемодан, вопросительно посмотрел на своего спутника.

– Прошу за мной, господин Майсер, – капитан развернулся и направился вдоль перрона.

Они спустились по широкой металлической лестнице и, пройдя по небольшому тоннелю, очутились на небольшой площади, уставленной паромобилями различной конструкции.

– И на этом еще ездят? – Отто с удивлением посмотрел на шестиколесную громаду с двумя трубами. Нечто подобное было у его отца лет десять назад, да и то считалось уже довольно старой моделью.

– Ну, тут еще и не такое встретишь, – усмехнулся Эрнес, направляясь к небольшому приземистому паромобилю, вдоль длинного капота которого разместилось с десяток небольших загнутых назад труб серебристого цвета. Распахнув перед подошедшим Майсером дверцу пассажирского отделения, Менал застыл навытяжку в ожидании, но инженер покачал головой и, кинув свой чемодан внутрь, обошел машину, после чего уселся на переднее сиденье рядом с водителем.

– Аппараты прибыли? – поинтересовался он, едва капитан опустился на водительское сиденье.

– Вчера утром, – кивнул Эрнес, бросая взгляд на манометр и увеличивая температуру в топке. Машина глухо заурчала, а вокруг труб задрожало марево горячего воздуха. Убедившись, что воды в котле достаточно, а газовые баллоны полны наполовину, он сдвинул рычаг подачи пара вперед, трогая паромобиль с места.

– Куда сперва, в консульство или сразу на аэродром? – капитан покосился на Майсера, который с интересом рассматривал проносившийся за окном машины урбанистический пейзаж ястанской столицы.

– На аэродром, естественно, – инженер потянулся и, виновато улыбнувшись, пояснил: – Не выспался чуток, ночью над проливом попали в дождевой фронт, из-за болтанки никак не мог уснуть.

– Бывает, – понимающе бросил Менал, сворачивая на дорогу, ведущую из города. – Можете подремать чуток, всё равно ехать почти два часа.

– Пожалуй, ты прав, – кивнул Майсер и, поудобней устроившись на сиденье, надвинул шляпу на глаза. – Попробую вздремнуть.

Эрнес вел машину как можно аккуратнее, изредка бросая взгляды на своего спутника, который, судя по всему, действительно уснул. И кто бы мог подумать, что ему придется работать с самим Отто Майсером – легендарным конструктором аэростатов, благодаря которому воздушная мощь Герании не знает равных. А ведь сидящему рядом с ним человеку едва ли намного больше тридцати – поразительно. Говорят, сам экс-канцлер Герании разрешил ему звонить в любое время суток, а генеральное казначейство по первому требованию готово предоставить огромные суммы для воплощения его идей в жизнь, хотя это только слухи. И все же разработки Майсера действительно потрясали. Взять хотя бы эти новые аппараты, которые специально привезли в Ястанию, чтобы те прошли обкатку в боевых условиях. Ничего подобного Менал раньше не видел. Ему самому не терпелось посмотреть этих птичек в действии, и он не завидовал руссарским аэронавтам, которым вскоре придется с ними столкнуться.

Впрочем, для самой Ястании война, которую она готовится развязать против Руссарии, – верх глупости. Почему-то молодой император, решил, что Руссария, еще не пришедшая в себя после герано-артанской войны, является легкой добычей, и он сможет без особых усилий захватить часть ее территорий. Полный бред. Армия Ястанской империи с ее устаревшим вооружением и уставом двухсотлетней давности давно уже не одерживала каких-либо значительных побед. А вся ее союзническая помощь Герании в войне сводилась к вечному клянчанию вооружения и боеприпасов, для сковывания армии генерала Замарова на восточном направлении. Мало того, за это время Ястания как-то умудрилась потерять большой кусок территории, которая была возвращена ей лишь после подписания мирного договора между Геранией и Руссарией.

И, несмотря на все это, Ястания затевала новую войну, стремясь взять реванш у ослабевшей Руссарии. Это, конечно, попахивало авантюризмом, так как руссарская армия все равно превосходила ястанскую по боеспособности, но данный факт не останавливал ястанского императора. Впрочем, для Герании эта война была очень выгодна и в первую очередь с экономической стороны: продажи устаревшей техники, снимаемой с вооружения геранской армии, поставки обмундирования, боеприпасов и, конечно, газа для двигателей – все это сулило промышленникам огромные прибыли и хорошие поступления в казну. К тому же эта война позволяла прощупать реальную силу руссарской армии, ну и заодно опробовать в деле кое-какие новинки. Так что все силы агентов влияния Герании в Ястании были брошены на укрепление мыслей императора и его приближенных о необходимости этой войны.

Капитан покачал головой и, покосившись на все еще спящего спутника, поддал пару.

На самом деле Майсер не спал, а просто сидел с закрытыми глазами, вспоминая недавние события. Вопреки сложившемуся мнению, лишь только он один знал, насколько тяжело дается ему продвижение своих идей, какой постоянный пресс испытывает он со стороны конкурентов и завистников. А в последнее время эти нападки стали особенно сильны, в частности, после его оглушительного провала с проектом аппарата тяжелее воздуха. Нет, тот, конечно, взлетел, но смог подняться лишь на десяток локотов над землей и теперь покоился в ангаре как конструкторский казус, на создание которого было потрачено несколько тысяч золотых.

Отто мысленно вздохнул в сотый раз, перебирая в уме свои расчеты и пытаясь понять, где он ошибся. Да, он знал, что постройка крыланов (так обычно конструкторы называли аппараты тяжелее воздуха) давно уже признана бесперспективной всеми ведущими аэроконструкторами мира. В силу своих конструктивных особенностей они были слишком хрупкими, ненадежными и неустойчивыми в полете, а выход из строя двигателя практически в ста процентах случаев вел к гибели аппарата. Было еще много минусов, вследствие которых попытки создания крыланов были прекращены повсеместно, однако Майсер мог бы назвать множество плюсов, которые делали их привлекательными и в особенности для военных целей. Глядя на парящих птиц, Отто верил, что можно построить аппарат, превосходящий самый лучший аэростат не только по маневренности, но и по скорости, причем в разы. Мало того, у крыланов перед аэростатами было одно неоспоримое преимущество – они были дешевле и проще в производстве.

Эта его увлеченность частенько вызывала насмешки у других аэроконструкторов, но назло всем завистникам и злопыхателям он все же смог доказать императору правоту своих убеждений… И вот такой конфуз. Оставалось только надеяться, что боевые испытания его новых аэростатов произведут должное впечатление и помогут восстановить пошатнувшееся доверие к нему. Правда надо учитывать, что Ханкаль наступает ему практически на пятки, а его «Твайдеры» действительно прекрасные машины, но это даже еще интереснее. К тому же очень хочется увидеть, что их аппаратам смогут противопоставить руссарские инженеры.

– Господин Отто, мы подъезжаем, – голос Эрнеса, прервал раздумья Майсера и заставил его открыть глаза и бросить взгляд на показавшиеся впереди ангары аэродрома.

– А вот то, на чем они здесь летают.

Отто бросил взгляд в указанную капитаном сторону и саркастически хмыкнул. Серо-черный продолговатый шар аэростата, защищён снизу V-образным отражателем, крепящимся к верхней части зубилообразной гондолы и предназначенным для защиты аэростата от обстрела с земли. Одномоторный, причем, если судить по тонкой струйке серого дыма, тянущегося следом, двигатель не парогазовый, а работающий на обычных топливных брикетах. Майсер скривил губы в презрительной ухмылке – такие двигатели в Герании остались разве только на тракторах бедных фермеров.

– «Повелитель ветров», если не ошибаюсь, – сказал инженер, внимательно разглядывая плывший над деревьями аэростат. – Объем баллона три тысячи кубометров, экипаж два человека, двигатель «Кин и сыновья», крейсерская скорость семьдесят терров в час, жесткой конструкции с деревянным каркасом, заполнен водородом… Рисковые ребята.

– Буквально самоубийцы, – буркнул Эрнес. – Во время войны потери их аэросостава превысили семьдесят процентов, думаю, на этот раз будут не меньше.

– Посмотрим, – пожал плечами Майсер. – Руссарские аэросилы тоже довольно сильно потрепаны и навряд ли смогут ответить в полную силу.

– Да уж, знатно мы их проредили, – усмехнулся капитан. – И вы, надо сказать, сыграли в этом не последнюю роль.

– Не надо подхалимажа, капитан, – нахмурился Отто, поморщившись. – У руссаров есть неплохие инженеры, и я с нетерпением ожидаю их ответной реакции на моих малышек.

– Я смотрю, вас это забавляет?

– Не скажу, чтобы забавляло, – покачал головой Майсер, – но определённый интерес моей работе придает. Дуэль двух конструкторов, борьба мнений и концепций – что может быть интереснее?

Эрнес бросил взгляд на инженера и подумал, что навскидку мог бы назвать с десяток вещей на его вкус более интересных, но заметя в глазах спутника какой-то нездоровый фанатичный блеск, благоразумно промолчал.

* * *

– Что случилось? – Сергей вопросительно посмотрел на сидящих за столом нахмуренного Грега и заплаканную Зельду.

– Ничего хорошего, – буркнул бывший артиллерист, пододвигая в сторону парня серый конверт.

– Что это? – Сергей поставил удочки в угол и, подойдя к столу, взял конверт. Открыв его и достав оттуда листок со знакомым гербом наверху, он пару минут его рассматривал, затем, вздохнув, вложил обратно. Читать он еще толком не научился и из всего написанного разобрал лишь свое новое имя.

– Повестка это, сынок, – всхлипнула Зельда. – К завтрашнему утру тебе надлежит явиться на сборный пункт Раксора.

– Зачем?

– Затем, – усмехнулся Грег. – Серг, ты что, действительно не знаешь?

– Нет, – покачал головой землянин.

– Откуда ты такой свалился? – вздохнул мужчина и тут же пояснил: – В армию тебя призывают.

– В армию? Но я же, как бы… только недавно… – Сергей замолчал и растерянно посмотрел на Грега, не зная, как реагировать на эту новость.

– В особых случаях…

– Война будет, сынок, – перебила Грега Зельда, вытирая слезы. – В городе давно уже говорят, что ястанцы собираются на нас напасть, видимо, это была не пустая болтовня.

– Чертовы[6] ясты, – грохнул по столу кулаком мужчина. – И что им неймётся, во время последней войны драпали от нас, поджав хвосты, мы догонять не успевали, а сейчас осмелели. Видят, что страна ослабла, и спешат отгрызть кусок – стервятники.

Сергей покосился на Грега, но промолчал, ибо в голове творился полный сумбур. На ум упорно лезли кадры из военных фильмов: горящие танки, обломки глайдеров, трупы пехотинцев в пробитых и потрескавшихся бронескафандрах. Медленно проплывающие перед объективом камеры развороченные туши космолетов, ставшие холодной могилой для своих экипажей. По спине пробежал холодок – чего-чего, а такого развития событий он совсем не ожидал. Погибать в войне чужого народа совершенно не входило в его планы.

– Боишься, парень?

Грег, внимательно наблюдавший за молодым человеком, видимо, по-своему интерпретировал его задумчивость. Впрочем, прогадал он не особо сильно.

– Есть немного, – не стал отнекиваться Сергей. – А что будет, если я не явлюсь?

– Будешь считаться дезертиром, а с ними по законам военного времени разговор короткий.

Грег с кряхтением поднялся из-за стола и, подойдя к парню, замер напротив него, несколько мгновений пристально смотрел тому в глаза, затем ободряюще похлопал его по плечу и, прихрамывая, направился к выходу из дома.

– Серг, ты же голодный поди, почитай половину дня на речке сидел, – неожиданно засуетилась Зельда. – Садись, давай, сейчас суп подам.

Сергей растерянно кивнул и уселся за стол, обдумывая сказанное Грегом. Оказаться вне закона тоже не самое лучшее решение, тем более в чужом мире, в котором все, что он знает, это небольшая деревушка и ее окрестности. Можно, конечно, уйти, но куда? Сергей мысленно застонал и, обхватив голову руками, выругался на родном языке, заставив Зельду недоуменно обернуться.

* * *

– Серг тер Эйтан?

– Да, – кивнул тот.

Седовласый военный с длинными обвислыми усами скучающим взглядом посмотрел на фотографию в документе, затем вновь на Сергея.

– Вашу послужную карту, пожалуйста.

– Она утеряна, господин капрал, вот выписка из управы, – ответил Сергей, как можно спокойнее протягивая тому бланк документа, заверенного зеленой гербовой печатью.

Капрал пробежал глазами по справке, которую Сергей получил вместе с паспортом, и его брови удивленно взметнулись вверх.

– Аэр-лейтенант четвертого класса второй имперской аэрогруппы?

– Все верно, – кивнул землянин.

Что написано в документах, он прекрасно знал, хотя с остальным были проблемы. Зельдин сын был военным, а это подразумевало определённые знания в этой области, которых у Сергея как раз и не было. Так что его решение пойти на призывной пункт попахивало не меньшим авантюризмом, чем попытка уклонения от призыва, – и все же он решил рискнуть, а уж прибыв на место, определиться с дальнейшими планами. Об этом он напрямую сказал Грегу, и тот неожиданно его поддержал. Надо сказать, что Ратному нравился этот немногословный рассудительный человек, с лицом, изуродованным шрамами от ожогов, потерявший в войне одну ногу, но при этом все равно не утративший силу духа. Сергей даже как-то рискнул рассказать ему, откуда на самом деле он прилетел, но сдержанная реакция его собеседника на невероятную по меркам этого мира историю, заставила его зауважать Грега еще больше. Тот со спокойным выражением лица выслушал рассказ землянина и, тяжело вздохнув, ободряюще похлопал парня по плечу, заметив:

– Тяжело тебе будет на чужбине, но жизнь она, знаешь ли, такова, никогда не угадаешь, куда тебя забросит и как искорежит, а жить дальше надо. Если же сложишь лапки, то не заметишь, как пойдешь ко дну. Так что держись, а мы с Зельдой поможем по мере наших скромных сил.

Вот и вся реакция. Ни страха, ни удивления, что с ним рядом сидит пришелец с другой планеты, ни вопросов «а как там в других мирах?» – ничего. Простая жизненная философия и совет: «держись, мол, парень».

«А разве мне остается что-то другое?» – Сергей мысленно усмехнулся.

– Аэр-лейтенант Эйтан, – капрал протянул Сергею документы обратно. – В течение двух суток вам надлежит явиться к месту прохождения вашей службы в Наймарскую крепость. И позвольте заметить, сэр, я слышал о произошедшем с вашей аэрогруппой и искренне рад, что вы уцелели в той мясорубке.

Сергей взял документы и, растерянно кивнув в ответ, вышел из полупустого здания призывного пункта.

– Ну и куда тебя отправляют? – поинтересовался Грег, едва он подошел к повозке, на которой они приехали в город.

– В Наймарскую крепость.

– Что ж, можно сказать повезло, – бросил мужчина.

– Повезло? – Сергей вопросительно посмотрел на бывшего артиллериста.

– Ну как тебе сказать… – Грег задумчиво поскреб пальцами свою щеку. – В войну Наймарская крепость практически не подвергалась налетам, и можно сказать, что это было самое спокойное место. Ее возводили для прикрытия нового порта, но из-за войны его так и не достроили. Так что на самом деле крепость охраняет лишь кучу заброшенных строений. В народе ее еще называют «Приютом птенцов».

– Почему?

– Приедешь сам поймешь, – загадочно улыбнулся Грег. – Ладно, садись в повозку, поедем к станции, если правильно помню, то вечером должен быть поезд как раз в ту сторону.

– Может, сегодня домой, а завтра…

– Нет, – покачал головой Грег. – Незачем лишний раз Зельде душу травить, она очень сильно привязалась к тебе. Скажу ей, что все нормально, а ты как приедешь, черкни пару строк.

Сергей понимающе кивнул.

Через два час он уже сидел в полупустом вагоне, прицепленном к паровозу, который, утробно урча, посвистывая и выбрасывая из своей трубы облака черного дыма, уносил его в неизвестность.

Глава 4

Волны неторопливо набегали на камни мола и с шумом скатывались назад, чтобы через мгновение пойти на новый штурм неприступной преграды.

Сергей вздохнул и, поправив висевший через плечо небольшой рюкзак с вещами, неторопливо побрел вдоль дороги, ведущей к горе, на вершине которой расположилась Наймарская крепость. Было довольно жарко, так что подъем в гору, по убегающему вверх грунтовому серпантину дороги, быстро его вымотал и, пройдя примерно половину пути, парень решил передохнуть. Отойдя немного от обочины дороги, он уселся в густую траву под раскидистым деревом и, развязав рюкзак, достал из него баклажку с чаем. Напиток давно остыл, превратившись в теплую ароматно пахнущую жидкость, но освежал на удивление хорошо, и Ратный сам не заметил, как опустошил флягу почти досуха. С благодарностью вспомнив Зельду, которая собирала его в дорогу, закрыл флягу пробкой и сунул обратно в рюкзак.

Привалившись спиной к шершавому стволу дерева, он несколько минут разглядывал раскинувшийся у подножия горы недостроенный порт, который с места его привала был как на ладони. Солнце палило нещадно, и даже в тени было душно, лишь редкий ветерок, прилетавший со стороны моря, приносил с собой краткий миг свежести. Море было безмятежно, растекаясь внизу огромным тёмно-синим зеркалом, уходящим к далекому горизонту.

Сергей перевел взгляд на примыкающий к порту город, буквально утопающий в зелени раскидистых деревьев, и понял, что он просто влюбился с первых минут своего в нем пребывания. Его широкие чистые улицы были выложены красноватым камнем, а вдоль них стояли аккуратные трехэтажные домики с черепичными крышами. Небольшие уличные кафешки, за столиками которых даже в такую жару сидело довольно много посетителей. Приветливые улыбчивые люди, которые помогли заплутавшему в переулках незнакомцу и показали верную дорогу. И к тому же… все тут было каким-то умиротворённым, неторопливым и по-домашнему уютным. Хотелось плюнуть на все, спуститься обратно к морю и, найдя подходящий пляжик, растянуться на песке, забыв обо всех проблемах, метаниях и сомнениях.

Город, чем-то неуловимо похожий на один из приморских городов его родной планеты. На краткий миг накатило отчаяние: впервые за долгое время он почувствовал свою чуждость этому миру, свое одиночество. Землянин поднял глаза вверх, где над головой, среди ветвей дерева, виднелось небо чужой планеты, и несколько минут вглядывался в его пронзительную синеву, словно хотел увидеть в его глубине отблеск далекой звезды по имени Солнце.

В ветвях над головой неожиданно засвистела невидимая птица, заставив парня вздрогнуть. Сергей тяжело вздохнул и, проведя по лицу ладонью, решительно поднялся на ноги.

* * *

Крепость встретила его абсолютной тишиной и распахнутыми настежь воротами. Сергей несколько мгновений в нерешительности топтался у самого входа, растерянно оглядывая пустынную площадь перед двумя двухэтажными кирпичными зданиями. Одно из строений зияло пустотой когда-то застекленных окон, а над входом во второе, выглядевшего вполне обитаемым, лениво трепыхался красно-голубой флаг Руссарии.

– Стоять, руки вверх! – неожиданно раздался из-за спины тонкий женский голосок, в котором явственно сквозили испуганные нотки.

Сергей послушно поднял руки вверх и медленно повернул голову, встретившись взглядом с растрепанной рыже-беловолосой девочкой, нервно сжимающей в руках короткоствольную винтовку. Незнакомка тут же вскинула свое оружие и направила его в грудь Сергею.

– Стой на месте!

– И долго? – поинтересовался он спокойным голосом.

– Что долго? – растерялась девчушка.

– Стоять на месте, – усмехнулся Сергей.

– Столько, сколько я скажу, – решительно отрезала та. – Вдруг ты ястанский шпион.

– Девочка, – землянин вздохнул. – Я не шпион. Будь я им, уж точно бы не перся через центральный вход, а проник сюда другим путем.

– Тейрина!! – Из здания с флагом выскочил мужчина, на котором из одежды были только зеленые пятнистые брюки и не застёгнутая белая рубаха. – А ну отставить!!

– Да, господин штат-капитан!! – звонко отозвалась девушка и, уперев винтовку прикладом о землю, рядом со своим сапогом, вытянулась в струнку.

Сергей с облегчением опустил руки и с благодарностью посмотрел на подошедшего мужчину.

– Комендант крепости штат-капитан Андре тер Роханцев, – представился тот, быстро застегивая пуговицы рубашки. – С кем имею честь?..

– Аэр-лейтенант Серг тер Эйтан, мне было предписано прибыть в вашу крепость для прохождения службы, – Сергей скинул рюкзак с плеча и, достав оттуда документы, протянул их коменданту.

– Настоящий аэр-лейтенант?!

Парень покосился на девушку, в широко открытых глазах которой почему-то мерцало немое восхищение, и коротко кивнул.

– Здорово, – пискнула та, но заметив нахмуренный взгляд коменданта, брошенный в ее сторону, тут же вновь замерла по стойке смирно.

– Что ж, очень рад, – капитан вернул документы Сергею. – Прошу следовать за мной, господин лейтенант. А ты… – он грозно посмотрел на Тейрину, – марш на пост, и если еще раз отлучишься куда-нибудь…

– Но, дядя Андре, там такая бабочка была…

– Тейрина!! – Роханцев нахмурился.

– Слушаюсь, господин штат-капитан, – бодро отрапортовала та и, развернувшись на каблучках, строевым шагом направилась в сторону раскрытых ворот.

Отойдя метров на десять, она неожиданно обернулась и, показав опешившему от изумления Сергею язык, бегом скрылась за воротами.

– Вот вертихвостка, – буркнул Роханцев. – Совсем субординации не признает.

– А сколько ей лет-то? – поинтересовался Сергей, который в первое мгновение своей встречи с Тейриной принял ее за подростка.

– Да почти двадцать, – ответил комендант. – Вообще-то она девочка хорошая и службу знает, легкомысленна только… Ладно, пойдемте ко мне, там все и обсудим.

Они прошли через площадь, вошли в здание, поднялись на второй этаж и, пройдя по коридору с обшарпанными стенами, остановились перед свежеокрашенной дверью, белым пятном выделявшейся на фоне серых стен.

– Прошу вас в мою обитель, – сказал капитан, распахивая дверь и пропуская Сергея вперед.

Довольно просторная комната, в которой из всей мебели присутствовали только большой письменный стол со множеством ящиков и стоявшая рядом пара стульев, шкаф для одежды да приютившийся в углу промятый кожаный диван.

– Располагайтесь где удобнее. – Роханцев растерянно посмотрел на свои босые ноги, покрывшиеся грязью за время своей вынужденной пробежки, и, извинившись, скрылся за дверью.

Сергей усмехнулся и, бросив свой рюкзак на ближайший стул, подошел к широкому сводчатому окну, откуда открывался прекрасный вид на площадь и входные ворота. Пару минут он смотрел на улицу, однако там ничего не происходило, если не считать драки между стайкой птиц воробьиной наружности, устроивших свару в ветвях растущего неподалеку дерева. Впрочем, потасовка продолжалась недолго. Птиц что-то спугнуло, и те, возмущенно пощелкивая, умчались куда-то по своим неведомым делам. Сергей вздохнул и, отвернувшись от окна, принялся вновь разглядывать кабинет коменданта, остановив свой взгляд на висевшем напротив портрете, где был изображен молодой черноволосый мужчина, с волевым лицом, облачённый в темно-синий мундир с белоснежными эполетами и десятком орденов на груди.

– Андрий Лайнов – император Руссарии, – прочитал Сергей, подойдя ближе к портрету. – И никаких тебе дурацких «тер»…

Вообще-то частица «тер» разделявшая имя и фамилию означала примерный возраст человека. Если бы Сергею было меньше десяти, то его бы звали просто – Серг Эйтан, позднее добавилось бы слово «най», которое после восемнадцатилетия менялось на «тер», а после сорока на «экс». У женщин соответственно: «ни», «лан», «кай». А вот отсутствие в имени одной из данных частиц означало принадлежность человека к так называемому дворянскому сословию. Вроде ничего сложного, но Сергей иногда путался в этих частицах имени, а чаще всего просто забывал о них. Впрочем, в деревне к этой его странности быстро привыкли, списывая все на мнимую контузию.

Скрипнувшая дверь заставила Сергея оторваться от разглядывания портрета и обернуться в сторону вошедшего в комнату коменданта. Роханцев полностью переоделся, облачившись в офицерскую форму: зеленые штаны с синими лампасами, тянущимися почему-то всего лишь до колен, бежевая рубашка с накинутым поверх зеленым кителем, на плечах которого красуются серебристые погоны. Грудь украшена несколькими кругляшами орденов. Босые ноги коменданта несколько портили весь его бравый образ, но Роханцев быстро исправил данное упущение, подойдя к столу и достав из-под него пару начищенных сапог.

– Вы меня извините, аэр-лейтенант, что встречаю вас не по уставу, просто ваше назначение в нашу крепость э-э-э… несколько необычно.

– И что же тут необычного? – Сергей непонимающе посмотрел на коменданта.

– Ну как вам сказать, – хмыкнул Роханцев, садясь на диван, наматывая на ногу кусок ткани и натягивая правый сапог. – Ну, во-первых, береговые батареи практически все демонтированы, а для тех, что остались, снарядов давно нет, так что они тут больше для проформы. Во-вторых, весь гарнизон крепости – это я и еще десяток девчонок. Служить они пошли добровольцами, но не направлять же этих пигалиц на фронт. Для них вообще эта служба больше как игра. Вот обычно и рассовывают по таким местам, как наша крепость. Ах, да, еще не забыть Кая – нашего механика. Вот он, пожалуй, единственный в нашей компании кто по-настоящему приносит хоть какую-то пользу. Так что, господин лейтенант, наша крепость, по своей сути, кучка полузаброшенных строений. И наш гарнизон существует здесь только потому, что кто-то наверху, – он ткнул пальцем в потолок, – считает данные развалины «Военным объектом на частичной консервации». Во как! – комендант саркастически усмехнулся. – Надеюсь, теперь вы понимаете мое удивление, связанное с вашим назначением.

– Понимаю, – ответил Сергей. – Грубо говоря, у вас здесь этакий отстойник для лиц не особо пригодных к службе, но желающих служить.

– Что ж, можно сказать и так, – мгновение подумав, согласился комендант.

– Ну, тогда я вполне попадаю под это определение. Дело в том, что у меня частичная амнезия из-за контузии…

– Понятно, – сказал Роханцев, когда землянин закончил рассказ своей «правдивой» истории о нападении бандитов. Он одним движением натянул второй сапог и, поднявшись на ноги, притопнул, затем с улыбкой посмотрел на Сергея. – Что ж, тогда рад вас приветствовать в наших дружных рядах. Пойдемте, покажу вам свои владения, а заодно подумаем, куда бы вас пристроить. Впрочем, есть у меня одна идейка…

* * *

Отто Майсер стоял вместе с советником Меналом на небольшой металлической площадке, приютившейся практически под крышей ангара, и наблюдал за кипящей внизу работой.

– Надо признать, форма у баллона довольно необычная, – сказал Менал, смотря на парящий посреди ангара аэростат, вокруг которого суетились техники, заканчивая сборку аппарата и подготовку его к полету.

– Если быть точным, это не один баллон, а как бы несколько, объединённых под одной оболочкой, – заметил Майсер.

– Да?.. – Эрнес задумчиво посмотрел на приплюснутый блин аэростата, с закрепленной под ним небольшой каплевидной гондолой. – Решили сделать его многокамерным?

– Естественно, – кивнул Отто. – Это повысит живучесть аппарата. Пробой оболочки в нескольких местах не будет для него смертельным, мало того… – инженер ткнул своей тростью в сторону аэростата, указывая ею на короткие крылья, торчащие по бокам самого баллона и в его хвостовой части под килем вертикального стабилизатора. – Видишь их? По сути, в его компоновке использована схема «крылана», что позволило мне в разы повысить маневренность аппарата. Так что теоретически, в случае, когда одновременно повреждение большого количества камер приведёт к катастрофической потере гелия, аппарат рухнет на землю не сразу, а сможет еще какое-то время продержаться в воздухе, планируя.

– Теоретически?

– Ну, думаю, в боевых условиях нам представится случай проверить эту мою идею, – усмехнулся Майсер. – Впрочем, это еще не все сюрпризы моей машины, – он сунул руку за пазуху своего пиджака и, достав из внутреннего кармана довольно толстый кусок какого-то серого материала, протянул его капитану.

Менал взял протянутый ему образец, похожий по своей структуре на вспененную резину, и несколько минут внимательно его разглядывал, затем вопросительно посмотрел на своего начальника, заметив:

– Напоминает резиновую губку, но такая легкая, я его практически на руке не ощущаю.

– Это так называемый «байтр» – изобретение моего друга профессора Байтруна, – пояснил Майсер. – Материал действительно очень легкий и одновременно вязкий по своей структуре, вообще-то разрабатывался им как обычный утеплитель, но я нашел ему несколько другое применение.

– И какое?

– Самое необычное, – загадочно улыбнулся Отто. – Я покрыл им ткань оболочки.

– Зачем? – удивился Эрнес.

– Ну, во-первых, он не горюч, – бросил Майсер и, улыбнувшись, добавил: – А это позволило сэкономить на искроуловителях, да и зажигательные пули ему не страшны. Во-вторых, такая комбинация позволила во много раз уменьшить естественную утечку гелия. Несмотря на его, казалось бы, пенистую структуру, материал Байтруна на редкость газонепроницаем.

– Но не слишком ли дорогое получилось удовольствие? – с сомнением в голосе спросил Менал, вертя в руках образец ткани.

– Не дороже стандарта, – пожал плечами Майсер. – Зато выигрыш очевиден. Мало того, сама оболочка в результате получилась даже легче и прочнее, чем произведенная из обычной прорезиненной ткани.

– Удивительно, – хмыкнул Менал, возвращая образец инженеру. – Кстати, а почему у вашего аэростата нет защитного экрана?

– А зачем? – спросил Отто, убирая кусок «байтра» обратно во внутренний карман. – Толку от этой защиты немного, а шальная искра оболочке теперь не страшна. К тому же моя машина это в первую очередь охотник за другими аэростатами. Поэтому на ней даже не предусмотрены бомбодержатели, зато установлено сразу три крупнокалиберных пулемета. Два по бокам гондолы, а один сверху, над баллоном, на балке внешнего каркаса.

– А я все гадал, зачем эта сфера сверху, – признался капитан. – Неожиданное решение, в таком месте стрелок будет неприятным сюрпризом для атакующих.

– Я тоже так решил, – кивнул геранский аэроконструктор. – Правда пришлось пойти на усиление каркаса, и это добавило веса, но отсутствие защиты и легкость самой ткани компенсировали эту прибавку.

– Впечатляет.

Советник скрестил руки на груди и задумчиво посмотрел на аэростат, все еще смущающий его непривычностью форм.

– Что ж, – сказал он через пару минут, – будет интересно посмотреть его в деле.

– Если бы вы, Эрнес, знали, как мне самому интересно, – усмехнулся Отто Майсер, вертя в руках свою трость. – Одно дело обычные испытания и совсем другое реальные боевые вылеты. Я просто сгораю от нетерпения, – он ткнул тростью в сторону аэростата. – Я поставил на эту машину многое, и она просто обязана оправдать мое доверие.

Капитан покосился на инженера, в глазах которого плескался фанатичный огонь собственной правоты, и кивнул, соглашаясь.

– Думаю, оправдает, господин Майсер.

– Должна, просто обязана! – Отто словно не слышал своего спутника, устремив взгляд на парящий в ангаре аппарат. Однако едва Эрнес повернулся, чтобы спуститься по шаткой металлической лестнице, ведущей вниз, инженер остановил его вопросом:

– Сборку остальных начали?

– Да.

– Хорошо, – Майсер удовлетворенно кивнул и, облокотившись на металлические поручни, идущие по периметру площадки, вновь принялся наблюдать за суетящимися вокруг аэростата рабочими.

* * *

Роханцев провел его по зданию комендатуры, где помимо нее размещались казармы гарнизона, а также столовая. Узнав, что новоприбывший не ел практически со вчерашнего дня, Роханцев быстро перебросился парой слов с дородной пожилой женщиной, что заведовала столовой, и вскоре перед землянином стояла полная чашка аппетитно пахнущей каши. Пока Сергей насыщался, комендант отвел повариху в сторону и что-то ей долго объяснял, изредка косясь в его сторону. Землянин быстро расправился с кашей, оказавшейся на редкость вкусной, после чего комендант повел его дальше.

Они вышли на улицу и, пройдя через двор, поднялись по выкрошенным бетонным ступеням на стену крепости. Бухта, да и сам порт были как на ладони, так что даже на неискушенный взгляд Сергея было понятно, что некогда крепость могла представлять достаточно большую проблему для противника, попытавшегося провести свои корабли внутрь акватории. Хотя стеной это сооружение было называть несколько неправильно, скорее уж это был ряд бункеров и оборонительных сооружений, извилистой линией протянувшихся вдоль всего гребня холма. Правее и левее от того места, где расположились Сергей с комендантом, виднелись пустые орудийные гнезда с торчащими из бетонного основания остатками поворотного механизма. А еще дальше возвышались угловатые махины орудийно-башенных установок, смотрящие стволами своих орудий в сторону акватории.

– Трехсотдвадцатипятимиллиметровые сдвоенные орудия Бранка, могут забрасывать двухсотвосьмидесятикилограммовые снаряды почти на два десятка терров, – пояснил Роханцев, заметя изучающий взгляд Сергея, и добавил: – Эта малышка даже линкор может заставить себя уважать.

– А почему их не демонтировали, как остальные? – поинтересовался Сергей.

– Мороки много, – отмахнулся комендант. – Да и куда такие громилы приспособишь? А резать было жалко.

Постояв еще несколько минут, они спустились вниз и почти нос к носу столкнулись с Тейриной.

Девушка испуганно ойкнула и тут же вытянулась по стойке смирно.

– Ты почему не на посту? – гаркнул Роханцев, заставив ту испуганно вжать голову в плечи.

– Так смена, – пискнула она. – Агина уже на пост заступила.

– Неужели уже больше двенадцати, – штат-капитан извлек из нагрудного кармана кителя круглый блин часов и, бросив взгляд на циферблат, хмыкнул. – Действительно, уже половина первого, – затем снова перевел взгляд на девушку и уже спокойным голосом поинтересовался: – А тут ты что делаешь? Иди, отдыхай…

– В казарме сидеть неохота, вот и решила прогуляться, – отвела взгляд Тейрина.

– Ладно, свободна, – Роханцев обернулся к Сергею. – Пойдемте, господин лейтенант, покажу вам ваше хозяйство. Тут недалеко.

Они направились по отсыпанной гравием дорожке, ведущей в противоположную от береговых укреплений сторону.

– Тер Эйтан, если вас смущает мое не совсем уставное отношение к подчинённым, то в свое оправдание хочу сказать, что гарнизон у нас маленький, и я не считаю нужным вести бесконечную муштру. К тому же барышни… ну, к ним подход помягче нужен.

Сергей, шедший рядом и растерянно думавший о своем, вопросительно посмотрел на коменданта, затем покачал головой.

– Нет, господин капитан, кто я такой, чтобы тут что-то решать. К тому же из-за своей проклятой амнезии я о своей службе мало что помню, поэтому надеюсь на вас. Если что буду делать не так – подскажете.

– Ну, об этом можете не беспокоиться, – улыбнулся Андре. – Впрочем, могу вас успокоить: служба у нас тут не слишком напряжённая.

– А что вы думаете насчет войны? – спросил Сергей.

– Насчет какой войны? – удивился капитан.

– С Ястанией.

– Ерунда. Кто-то в столице просто перестраховывается. Ястанцы хорошо получили в последней войне и еще долго не решатся сунуться. Думаю, помаринуют мобилизованных месяц-другой, да распустят по домам. Так что скоро, господин лейтенант, вернетесь к жене.

– Я не женат.

– Да?..

Комендант остановился, окинул Ратного оценивающим взглядом, и на краткое мгновение его глаза уставились на что-то за спиной землянина, заставив того невольно обернуться. Дорога позади была пуста, лишь ветви кустов, растущих рядом с входом в бункер, мимо которого они только что прошли, дрожали от легкого ветерка. Тем временем Андре усмехнулся и, развернувшись, быстрым шагом направился дальше.

– Значит, говорите, не женаты, – бросил он, через пару минут.

– Нет.

– Что ж, думаю это ненадолго, – он хитро посмотрел на ничего непонимающего Сергея и, рассмеявшись, пояснил: – Девки у нас в гарнизоне боевые, так что, лейтенант, держись. Кстати, мы пришли.

Они стояли на краю широкого ровного поля, покрытого невысокой пожухлой травой, по другую сторону которого, среди растущих там деревьев, возвышались три массивные постройки с огромными воротами. Метрах в ста напротив каждого из ангаров располагались широкие бетонные платформы, соединённые с ними нитками проржавевших рельсов. По краям поля приютилось еще несколько разнообразных построек, причем большинство из них находились в полуразрушенном состоянии, зияя пустотой своих оконных проемов и дырами в кровле. Лишь небольшое двухэтажное здание из белого кирпича выделялось на общем фоне запустения, бросаясь в глаза своей целостностью и ухоженностью.

– Ну что, господин аэр-лейтенант, принимайте хозяйство, – хлопнул Сергея по плечу Андре. – Бывшая база Наймарской аэрогруппы полностью в вашем распоряжении.

* * *

Дирижабль серой морщинистой тушей застыл посереди ангара, удерживаемый на месте паутиной стальных тросов, большинство из которых тянулось от гондолы к стоящей на рельсах массивной платформе.

– Ну как вам этот красавец? – поинтересовался Роханцев, подныривая под один из тросов.

Сергей неопределенно повел плечами, во все глаза рассматривая необычную для него машину.

За все свое время работы реконструктором он всего пару раз сталкивался с подобными аппаратами, да и то вскользь. Проекты по дирижаблям вели ребята из смежных групп, а его основной специализацией были легкомоторные аппараты тяжелее воздуха. Так что данный аппарат был для него практически неизведанной диковинкой. Он поднырнул под тросом вслед за Роханцевым и, впрыгнув на платформу, подошел к гондоле, висящей в полуметре над ее поверхностью. Обнаружив открытый в ее днище люк со свисающей оттуда лестницей, Сергей поднялся на пару ступенек и, заглянув внутрь, окинул взглядом довольно-таки просторную кабину.

Металлическое кресло, стоящее почти в центре гондолы. Небольшой штурвал управления, своим видом похожий на корабельный. Приборная панель с массивными датчиками непонятного назначения, какие-то рычаги и педали, торчащие из пола. Стены кабины изнутри обшарпаны, с них свисает прогнившая обшивка, а многие тросы, тянущиеся от рычагов и педалей, покрыты слоем ржавчины. Сергей спрыгнул вниз и, отряхнув ладони, повернулся к коменданту, который внимательно наблюдал за его действиями.

– Давно на нем летали в последний раз?

– Лет пять назад, – ответил Роханцев. – Пару дней назад мы попробовали наполнить оболочку газом, но… – он кивнул в сторону наполовину сдутого шара, – … только гелий кончился, вот ждем нового подвоза.

– А зачем наполняли? – поинтересовался землянин.

– Да это все Кай, – отмахнулся капитан. – Он уже год пытается поднять его в воздух, все запасы гелия извел. Парень просто бредит небом. Как-то пытался поступить в аэронавты, но не взяли. Он ведь в детстве ногу повредил, и она у него немного не так срослась, так что комиссия забраковала. Да и куда ему, он без костыля ходит-то с трудом.

– Как же его на службу взяли? – удивился Сергей.

– Да не брали его, – поморщился Роханцев. – Местный он. К тому же механик на все руки, помогает мне содержать здесь все в порядке, – хозяйство-то большое. А это так, баловство. По сути, этот аэростат он сам и собрал из остатков нескольких.

– В одиночку? – он бросил взгляд на дирижабль, затем недоверчиво посмотрел на капитана.

– Нет, конечно, – ухмыльнулся тот. – Ему отец людей прислал. Он у него не последний человек в городе. Впрочем, если захочет, сам расскажет. Кстати, а где же он? – капитан принялся вертеть головой. – Кай! Кай!! Где тебя нечисть носит?! – крикнул он, продолжая озираться.

– Здесь я! – раздалось откуда-то с улицы.

Кай оказался молодым двадцатилетним парнем с густой копной взъерошенных рыже-желтых волос и чумазым лицом. Одетый в синий заляпанный пятнами комбинезон, он стоял у входа в ангар, опираясь на деревянный костыль, и с любопытством разглядывал незнакомого для него человека.

– Неужели аэрогруппу восстановят! – воскликнул механик, едва Роханцев представил ему Сергея.

– Нет, – покачал головой капитан. – Лейтенант направлен к нам после контузии, которая вызвала частичную амнезию, в связи с чем он больше не может управлять аэростатами.

– Это как? – удивился Кай.

– Я почти ничего не помню, – улыбнулся Сергей. – И…

– Так, – неожиданно перебил его комендант, доставая из кармана часы и смотря на них. – Извините меня, аэр-лейтенант, дела. Кай покажет вам, где разместиться, и все объяснит. Устраивайтесь, а к вечеру жду у себя. Честь имею, – он вскинул руку ко лбу, но видимо, вспомнив, что на голове ничего нет, просто махнул рукой на прощание и удалился быстрым шагом.

– А я уж надеялся… – расстроенно вздохнул механик, провожая взглядом удалявшегося капитана. Бросив косой взгляд на Сергея, он развернулся и заковылял в сторону соседнего ангара.

– Э-э-э, Кай. Ты куда? – растерянно спросил тот.

– К себе, – буркнул Кай. – Дела у меня.

Сергей нахмурился. Слова парня содержали неприкрытую издевку, и он не понимал причины столь резкой неприязни.

– Капитан приказал…

– Капитан ничего мне не может приказать, – ответил Кай резко. – Если вы не заметили, господин лейтенант, то я человек не военный.

– Если ты не военный, то и делать тебе тут нечего, – бросил Сергей. – Тем более что комендант назначил меня ответственным за этот участок крепости.

Кай остановился и, медленно повернувшись к идущему следом Сергею, окатил того ненавидящим взглядом.

– Вы не посмеете, мой отец… он вас… – прошипел он в ответ.

Сергей вздохнул. Похоже, все сложно. Паренек несколько заигрался. Скорее всего, папочка этого Кая действительно серьезная шишка, раз он делает на военном объекте все, что его душе заблагорассудится. А Роханцев молодец, решил его подставить. Сам-то явно не решается идти на конфликт.

– Вот что, молодой, – Сергей подошел ближе к Каю и, чеканя слова, произнес, смотря ему прямо в глаза: – Это ты не понимаешь. У нас война на пороге, а это военный объект специального назначения, и это значит лишь одно – гражданским здесь делать нечего. И твой отец мне в этом не указ. Так что если будешь хамить или путаться под ногами, то можешь сразу топать отсюда на все четыре стороны.

Во взгляде Кая промелькнул неприкрытый испуг, его плечи неожиданно поникли, и через мгновение вместо наглого самоуверенного богатенького папенькиного сынка перед землянином стоял растерянный чумазый паренек. Сергею даже стало его жалко.

– Простите меня, господин лейтенант, – произнес он извиняющимся голосом. – Только не прогоняйте. Этот аэростат для меня все. Когда я работаю над ним, то забываю обо всем. Я так мечтал полететь и вот почти его доделал… – юноша шмыгнул носом.

Сергей бросил взгляд на Кая и тяжело вздохнул, мысленно чертыхнувшись. По парню сразу видно, что он просто с ума сходит по всем этим дирижаблям, и его неожиданная агрессивность явно связана с боязнью потерять доступ к этой полузаброшенной базе. Видимо, он уже давно считал ее практически своей собственностью, и тот факт, что комендант передал базу под ответственность Сергея, стало для него настоящим шоком.

– Кай, – сказал Сергей примирительным тоном, – этот аэростат не сможет полететь. Насколько я заметил, у него даже двигателей нет.

– Есть, – парень встрепенулся. – Пойдемте, покажу, обещаю, вы будете удивлены.

Они прошли в соседний ангар, и Сергей замер, так как ему в нос ударил до боли знакомый запах бензина. В отличие от предыдущего, этот ангар был практически пуст, если не считать кучи какого-то железа, сваленного у одной из стен, да нескольких огромных катушек с тросами различного диаметра, стоявших прямо у входа. Рядом с одной из них Сергей с удивлением заметил нечто похожее на велосипед, на раме которого был закреплен небольшой двигатель внутреннего сгорания. Он подошел ближе и, опустившись на корточки рядом с мопедом, несколько мгновений рассматривал его мотор, затем обернулся к Каю.

– Это… это, – он запнулся, не зная как сказать и мысленно проклиная свой все еще недостаточный словарный запас.

– Бегунок Спайковского, – помог стоящий позади юноша. – Завод моего отца выпустил эти мотовелики небольшой партией, но спрос был невелик.

– Это изобретение твоего отца?

– Нет, – мотнул головой Кай. – Отец просто их производил, а изобрел…

Оказалось, что отец Кая был владельцем небольшого заводика, занимающегося выпуском грузовых паромобилей. Перед самой войной к нему обратился никому не известный изобретатель Ланген тер Маслоун и предложил наладить производство автомобилей с его новым двигателем. Отец Кая с интересом отнесся к этому изобретению, но, к сожалению, двигатель не оправдал надежд, оказавшись маломощным и ненадежным в работе. К тому же для него требовался бензин, который хоть и производился неподалеку, но в малых количествах, так как до этого находил применение лишь как антисептическое средство да в качестве топлива для переносных ламп. И все же отцу Кая было жалко сразу отказываться от нового двигателя, так как он чувствовал в нем неизведанные перспективы. Ланген остался при заводе и продолжал свои исследования, а на базе его первого двигателя начались выпускаться мотовелики. Надо сказать, что последние особым спросом не пользовались, и в первую очередь по причине трудностей с топливом. А потом началась война и стало не до экспериментов. Завод бросил все силы на выполнение военных заказов, и о двигателе Маслоуна забыли.

– Я их нашел на складе, – Кай остановился рядом с длинным столом, установленным в глубине ангара и накрытым потертым брезентом. – Прежде чем господин Ланген ушел от отца, он работал над этим…

Юноша одним резким движением сбросил ткань на пол.

Глава 5

– Господин лейтенант, господин лейтенант, – девичий голос вырвал Сергея из объятий сна.

Он открыл глаза и, сев на кровати, растерянно посмотрел на стоявшую в дверях Тейрину заспанным взглядом.

– Что случилось?

– Кай. Он хочет запустить аэростат.

– Твою же… – Сонливость словно рукой сдуло.

Сергей вскочил с кровати и принялся обуваться.

– Нет, ну этому пацану неймётся, выгоню, честное слово, выгоню, причем сегодня же… – бросил он, подхватывая со спинки стула рубаху и выбегая из комнаты следом за Тейриной.

* * *

После той первой приснопамятной встречи Сергей довольно быстро нашел общий язык с Каем и о конфликте практически не вспоминал. Юноша подчинялся беспрекословно, к тому же действительно оказался мастером на все руки, а его увлечение небом не знало границ. В результате Сергей и сам не заметил, как пообещал пареньку помочь с ремонтом дирижабля и вместе поднять эту старую машину в воздух. Впрочем, с последним обещанием могли возникнуть определенные сложности, так как он никогда в жизни не летал на подобных аппаратах.

И, тем не менее, уже три недели он вместе с Каем работал над восстановлением дирижабля, меняя пришедшие в негодность тросы управления, демонтируя остатки старых двигателей, латая гондолу и подготавливая пилоны для установки новых.

Роханцев сперва выразил недовольство желанием Сергея продолжить работу над восстановлением дирижабля, считая это бесполезной тратой времени и средств. И все же Ратный смог его переубедить, заявив, что он, как начальник базы, просто обязан держать единственную имеющуюся в его распоряжении машину в боеспособном состоянии. Этот аргумент заставил коменданта задуматься и, в конце концов, махнув рукой, согласиться. Мало того, Роханцев выделил им в помощь двух девушек из состава гарнизона, но потребовал, чтобы тех привлекали к работе с аэростатом только в свободное от нарядов время.

– Не хочу, чтобы они совсем от рук отбились, – пояснил он землянину. – И так не служба, а сплошной курорт, хоть в дежурства их гоняю.

С тех пор так и повелось. Сергей с Каем целый день возились в ангаре, а к вечеру к ним присоединялись Тейрина с Ягданой. В основном девушки работали на подхвате: подай, принеси, найди, сбегай до коменданта, выклянчи краски для гондолы. И если Тейрина помогала мужчинам с явным желанием, то Ягдана делала это с плохо скрываемым неудовольствием. Наконец, Сергею просто надоело видеть ее вечно недовольное личико, и он попросил капитана присылать одну лишь Тейрину, тем более что работы для девушек было не так уж и много.

Надо сказать, что за три недели своего пребывания в крепости Сергей так больше ни с кем из ее обитателей и не сошелся. Помимо Тейрины остальные девушки встретили нового лейтенанта довольно холодно, и даже комендант не мог сказать, в чем тут дело. Впрочем, самого Сергея это не особо напрягало. В основном с членами гарнизона он виделся только на утреннем разводе да в столовой, а остальное время пропадал в ангарах вместе с Каем и Тейриной. Порой по вечерам к их дружной троице присоединялся Роханцев, дожидаясь окончания их работы, чтобы потом сыграть пару партий в «домно».

Сергей так и не смог до конца понять сути этой игры, являющейся каким-то гибридом между картами и домино, поэтому играл больше за компанию, обычно вылетая в первой партии. Как ни странно, но основные игровые баталии разворачивались между Роханцевым и Тейриной, причем комендант чаще всего проигрывал. Данный факт расстраивал и злил капитана, который считал себя докой по части данной игры и упорно не хотел признавать превосходство над собой какой-то «юной пигалицы». В результате девушка стала частенько бывать в нарядах, но с неизменным упорством продолжала оставлять своего начальника в дураках. Сергей с Каем, глядя на развернувшееся противоборство, только посмеивались, гадая, какой следующий наряд получит Тейрина, выиграв у капитана в очередной раз.

Жил Сергей недалеко от ангаров в белом двухэтажном здании, замеченном им еще во время первого посещения базы. Некогда в нем размещалось что-то типа клуба офицеров, но после того как Наймарскую аэрогруппу расформировали, его постигла участь остальных построек базы, которые медленно разрушались по соседству. Пару месяцев назад Роханцев задумал сделать там что-то вроде небольшой гарнизонной часовни, и здание отремонтировали, но к большому разочарованию капитана, местный священнослужитель почему-то наотрез отказался ее освящать, и до приезда Сергея здание вновь оставалось бесхозным.

Весь первый этаж бывшего клуба занимал один большой зал, некогда бывший комнатой отдыха лётного состава, а ныне превращенный в склад и заваленный оставшимися после ремонта строительными материалами. А вот на втором этаже находилось несколько небольших комнат, одну из которых и облюбовал себе Сергей.

Кровать, стол, шкаф и пару тумбочек пришлось везти из казармы, но это не вызвало больших проблем, благо у Роханцева под рукой был небольшой грузовичок. Помимо этого, пришлось засучить рукава и заняться уборкой, но зато уже к вечеру следующего дня новое жилище Сергея приняло вполне обитаемый вид.

Постепенно день за днем Сергей втягивался в неспешный ритм жизни крепостного гарнизона с его редкими построениями, патрулированием окрестностей порта и тренировочными стрельбами на небольшом полигоне у стен крепости. И если в патруль Роханцев пару раз его все же отправлял, то на построении он стоял рядом с ним, а не шлепал сапогами по плацу, чеканя шаг. Но чаще всего приходилось бывать на стрельбище. Капитана напрягало неумение Сергея обращаться с оружием, а от одного только взгляда на результаты стрельбы землянина, лихие усы коменданта Наймарской крепости грустно провисали вниз.

К тому же возникла проблема с движками, которые Кай хотел установить на дирижабль. По сути, прототипы Маслоуна представляли собой обычные рядные четырехцилиндровые двигатели жидкостного охлаждения, и, по прикидкам Сергея, их мощность навряд ли превышала сто лошадиных сил. При попытке пробного пуска один из них заклинило примерно после получаса работы, а второй упорно не хотел заводиться, постоянно «чихая» и глохнув практически через минуту после запуска. Эти неудачи повергли Кая в полное отчаяние, и он пару дней не появлялся на базе. За это время Сергей раскидал двигатели, обнаружив, что в заклинившем погнуло шатуны, и причиной для этого послужила их не очень хорошая закалка. Увы, с этой поломкой он поделать ничего не мог. Оставалось либо разобрать движок на запчасти либо отвезти обратно на завод. А вот проблема со вторым разрешилась простой заменой маслонасоса на аналогичный, снятый с заклинившего собрата. Так что, когда Кай вернулся, Сергей отвел его в ангар и показал изумленному юноше работающий двигатель, заставив того воспрянуть духом.

И все же они лишились одного движка. Кай с капитаном отвезли тот обратно на завод, но в связи с отсутствием нужных деталей ремонт грозил затянуться, тем более что повреждения оказались намного серьезнее. Помимо поршней надо было менять коленвал, да и в самом корпусе двигателя обнаружилась незамеченная Сергеем трещина.

В результате, обмозговав сложившуюся ситуацию, решили ставить один двигатель, закрепив его позади гондолы. Пришлось повозиться с крепежами и установкой, но к концу третьей недели их совместного труда аэростат наконец-то был готов к своему первому испытательному полету.

Однако практически сразу возникли трудности.

Раньше для запуска и посадки аэростата использовались специальные платформы, чьи бетонные остовы до сих пор виднелись напротив каждого ангара. Некогда на них располагались причальные механизмы, которые притягивали дирижабль к земле, после чего гондолу аэростата закрепляли на специальной тележке и откатывали в ангар. Тележка сохранилась, правда электродвигатели, приводящие ее в движение, были демонтированы, впрочем, как и причальные лебедки на платформах.

Пришлось просить у Роханцева грузовик и с помощью его вытягивать тележку с аэростатом из ангара. И даже с паромобилем это удалось им сделать с большим трудом. Оси телеги покрывал порядочный слой ржавчины, и колеса не столько вращались, сколько скользили по рельсам. Провозились почти до вечера, так что полет отложили на следующее утро, хотя Кай просто сгорал от нетерпения и остался спать в гондоле, заявив, что аэростат нужно охранять. Никто спорить с ним не стал, так как все знали упертость парня в некоторых вопросах, да и желания особого ни у кого не было. День выдался суетным, и даже всегда бойкая Тейрина к вечеру выглядела осунувшейся и усталой.

И все же, когда Сергей приплелся к себе в комнату и обессиленно растянулся на узкой деревянной кровати, то почувствовал странное умиротворение, которое всегда ощущал после окончания очередной работы. Еще недавно он и подумать не мог, что на этой незнакомой планете будет заниматься таким знакомым ему делом. Конечно, дирижабли не его стихия, так как при реконструкторских работах основным его направлением были легкомоторные самолеты, но тем интереснее было восстанавливать этот старый аппарат, сталкиваясь с неизвестными ему ранее проблемами.

Первые дни Роханцев с Каем смотрели на него саркастически, явно не веря в возможности нового лейтенанта, но постепенно их скептицизм сменился неподдельным удивлением. К счастью, ни комендант, ни Кай не стали задавать лишних вопросов, откуда это обычный аэр-лейтенант так хорошо знает инженерное дело, да еще и разбирается в прототипах никому не известных двигателей, а просто приняли данный факт как должное.

За время работы реконструктором Сергей не раз поднимал восстановленные им машины в воздух и чсейчас к концу их работы над дирижаблем был уверен, что вполне сможет управлять этой громоздкой машиной. Тут, конечно, были свои нюансы, отличавшие полет на подобном аппарате от пилотирования самолета, но Ратный был уверен, что легко с ними справится.

Наверное, поэтому, он не мандражировал от предстоящего события, а немного поворочавшись, спокойно уснул. Впервые за долгие месяцы ему снилась Земля.

* * *

– Всем встать, поклон генерал-командующему Тозо.

Зашуршали отодвигаемые стулья, и сидевшие вокруг большого прямоугольного стола члены генерального штаба ястанских вооруженных сил резво повскакивали со своих мест, чтобы тут же согнуться в почтительном поклоне перед вошедшим. Долговязый лысый человек в черном, отделанном золотом сюртуке быстрым шагом прошел во главу стола и, оперевшись руками о край столешницы, окинул собравшихся пристальным взглядом. Взор его карих глаз скользил от одного к другому, пока не замер на невысоком толстячке, облаченном в темно-синий генеральский мундир. Тот тут же вытянулся в струнку, пожирая командующего преданным взглядом.

Тозо ухмыльнулся и кивком головы указал в сторону висящей на стене карты.

Генерал щелкнул каблуками и, взяв лежащую на столе длинную указку, подошел к карте.

– Вторая армия генерала Ойкуна и третья армии генерала Тайчи, – названные генералы щелкнули каблуками и, вытянувшись в струнку, склонили головы в коротком поклоне, – выдвинулись к границе с Руссарией и заняли позиции на правом берегу реки Сатры; здесь и здесь. Готовы начать форсирование по вашему приказу.

– Что руссары?

– По данным разведки, их передние рубежи обороны не претерпели изменений, однако вдоль так называемой Тойгунской линии, – указка скользнула по карте, – отмечена небольшая ротация войск. Думаю, руссары не ожидают нападения, а укрепление второй линии обороны носит плановый характер. Хочу заметить, что даже по самым пессимистическим прогнозам, на данном участке границы мы превосходим руссаров: по живой силе в полтора раза, по танкам – в шесть раз, по артиллерии – в два раза, а по аэр-составляющей – в пять раз. В связи с этим предлагаю не дожидаться развертывания первой армии генерала Сато и пятой армии генерала Кио, а перенести сроки удара на месяц вперед, пока противник не закончил переброску своих войск, что может кардинально изменить баланс не в лучшую для нас сторону.

Генерал замолчал, а командующий несколько минут пристально смотрел на карту, постукивая пальцами по столу, затем спросил:

– Генерал Отоми, вы считаете, что этими силами мы сможем пробить оборону руссаров?

– Да, командующий, – склонил голову толстяк и тут же добавил: – Однако это повлечет некоторое изменение плана наступления.

– Говорите.

Отоми вновь повернулся к карте и принялся объяснять, активно двигая по ней указкой.

– Штаб предлагает силами второй армии нанести несколько отвлекающих ударов: один будет направлен в сторону Майдерского полуострова, второй в сторону города-крепости Тойгуна, где находится база руссарского флота. Цель: отвлечь противника от места основного удара, который будет нанесен после окончательного развертывания первой и пятой армий. Направление главного удара – город Артанг. По донесениям разведки, в данном районе Тойгунская линия обороны частично демонтирована, так как еще весной руссары взялись за ее укрепление, но закончить пока не успели. Отмечу, что удача в наступлении откроет нам прямую дорогу на Этан и даст возможность окружить растянутую вдоль всей линии обороны руссарскую армию генерала Антойнова.

– Прекрасно, господин генерал, – командующий Тозо пододвинул стоявший позади него стул и опустился на него, жестом приказав остальным членам штаба последовать его примеру.

– Господа, – продолжил он. – Я только что был у императора и получил приказ начать наступление как можно скорее. До его высочества дошли слухи, что император Руссарии может начать переброску войск с западных границ на наше направление, а это поставит под угрозу все наши планы наступления. Поэтому я полностью поддерживаю план генерала Отоми и приказываю не позднее послезавтрашнего утра начать форсирование Сатры.

Он обвел нахмуренным взглядом внимательно смотревших на него генералов.

– И запомните, господа. Главной целью данной операции является молниеносное наступление и взятие под контроль газовых месторождений близ города Этан. Затяжная война нам не нужна. Наши войска должны прорвать оборону руссаров и, пройдя быстрым маршем, закрепиться на правом берегу реки Ела.

Командующий поднялся со своего места, и все остальные члены штаба последовали его примеру.

– Итак, господа, во славу императора Майо, посрамим наших врагов. Хато!!

– Хато!! – дружно поддержали старинный боевой клич собравшиеся.

* * *

– Кай, отставить!! – Сергей погрозил кулаком парню, чья голова виднелась сквозь стекла гондолы, и остановился, тяжело дыша.

– Что-то случилось? – юноша открыл дверцу гондолы и с удивлением посмотрел на лейтенанта.

– Ты куда это собрался? – спросил Сергей, переводя дух.

– Никуда, просто хотел двигатель прогнать перед полетом.

– Ясно. – Ратный усмехнулся и покосился на стоявшую неподалеку Тейрину, которая, виновато потупив взгляд, принялась носком сапога выковыривать из земли камешки.

– Значит, ждем Роханцева с девчонками и стартуем, – бросил он, подходя к платформе и взбираясь на нее.

Вчера вечером им все же удалось при помощи грузовичка доволочь тележку по рельсам до платформы (сделанной в виде большой буквы «П») и, загнав ту в выемку, закрепить аэростат дополнительными тросами. Как будет производиться возврат дирижабля в ангар, думать пока не хотелось, хотя при безветренной погоде вполне можно было управиться имеющимися силами. Впрочем, надо было еще взлететь и сесть, а уж потом думать о том, как вернуть эту махину обратно.

Сергей вздохнул, подумав, что он точно сошел с ума, подписываясь на эту авантюру с полетом. Стоит отказать единственному двигателю, и дирижабль тут же превратится в практически неуправляемый шар, отданный на волю ветров. К тому же он сильно сомневался в прочности старой оболочки. Так что если что-то пойдет не так, то надежд на спасение будет не особо много – у них ведь нет даже обычных парашютов.

Тем не менее от затеи поднять аэростат в воздух Сергей даже и не думал отказываться. Работая реконструктором, он всегда с особым трепетом ждал, когда восстановленные с его помощью творения древних инженеров встанут на крыло и впервые, порой за тысячелетний период забвения, взмоют в небо. Порой он сам поднимал эти аппараты в воздух, вопреки строгим запретам инструкций, рискуя навлечь на себя гнев начальства, но все же чаще это делал специально запрограммированный киборг. По справедливому мнению институтских боссов, жизнь человека была дороже любой машины, пусть и восстановленной с большим трудом.

Тут же он впервые за многие годы был свободен от гнета запретов и предписаний, а это пьянило, заставляя решаться порой на самые необдуманные поступки. Целый мир лежал перед ним: новый, неизведанный, манящий. И он был его невольным первооткрывателем.

Со стороны дороги, ведущей от аэробазы к крепости, послышался глухой басовитый шум гарнизонного грузовичка, а вскоре появился и он сам, вырулив из-за растущих вдоль дороги деревьев. Подъехав ближе и выпустив клуб пара из расположенных по бокам бочкообразного носа труб, паромобиль замер напротив платформы.

– А вот и мы, – сказал Роханцев, открывая дверцу и спрыгивая вниз. – Готовы к полету?

– Всегда готовы, господин штат-капитан! – вместо Сергея ответил Кай, высовываясь из открытого окна гондолы.

– А ты уже внутри, – добродушно усмехнулся в усы комендант. – Боишься, без тебя улетят.

Кай улыбнулся в ответ и, кивнув, скрылся внутри гондолы.

– Вот непоседа. – Капитан повернулся к грузовику и, приказав сидевшим в кузове девушкам выгружаться, отвел Сергея в сторонку.

– Лейтенант, ты уверен, что этот полет так уж необходим? – спросил он тихим голосом, доставая из кармана цветастую пачку и извлекая из нее сигарету темно-зеленого цвета. Заметив удивленный взгляд Сергея, который никогда не видел, чтобы здесь кто-нибудь курил, комендант пояснил:

– На фронте пристрастился, сейчас «аромы», конечно, редкость, но у меня остался небольшой запас.

– Нервничаете? – спросил Ратный, вспомнив начальника своего отдела, который тоже постоянно закуривал, когда начинал переживать по какому-либо поводу.

– Есть немного, – не стал отрицать Андре. – А ты нет?

Сергей пожал плечами. Нервничать он не нервничал, скорей уж ощущал некий бодрящий мандраж от предстоящего полета.

– Могут возникнуть проблемы с посадкой. Притянуть аэростат нечем.

– Скину тросы и буду садиться, стравливая гелий. Главное подтягивайте их вовремя.

– А движок откажет?

– То же самое, стравлю газ, а там уж ищите нас…

Комендант кивнул и, закурив, выпустил в воздух струйку зеленоватого дыма.

– Отчаянный ты человек, Эйтан, – он похлопал землянина по плечу. – Ладно, пошли готовить твою машину к полету.

* * *

Утро выдалось на редкость солнечным и теплым, хотя последние дни этим не радовали. Постоянно было прохладно, а небо частенько хмурилось, изредка проливаясь на землю мелким моросящим дождиком. Сегодня же погода явно решила порадовать воздухоплавателей абсолютно чистым небом и легким теплым ветерком, что едва колыхал листья деревьев.

Море застыло безбрежным темно-синим одеялом, слегка поблескивающим в лучах солнца редкими серебристыми барашками волн. Дирижабль медленно плыл вдоль береговой линии, оглашая окрестности басовитым гулом своего двигателя, заставляя прибрежных птиц в панике взмывать в воздух и бросаться прочь от неведомого чудища.

Сергей не рисковал поднимать машину слишком высоко, и поэтому они «ползли» практически над землей на высоте примерно пятидесяти метров. Аэростат на удивление хорошо слушался рулей, послушно подчиняясь всем действиям своего пилота, и Сергей решил рискнуть. Он резко потянул штурвал на себя и увеличил обороты двигателя, одновременно нажав на рычаг сброса балласта, в качестве которого приспособил несколько мешков с песком.

– Бомбометание произвели, – хмыкнул он себе под нос, наблюдая в нижние иллюминаторы, размещенные на уровне его щиколоток, как с мешки с всплеском исчезают в глубинах моря, оставляя на его поверхности пятна песчаной мути.

Кай, сидевший на месте стрелка, которое размещалось чуть ниже места пилота, обернулся и вопросительно посмотрел на землянина.

– Набираем высоту, – пояснил тот своему помощнику.

Механик растерянно кивнул и вновь «прилип» к иллюминаторам, смотря вниз, а на его лице застыла счастливая улыбка.

Вспомнив просьбу коменданта не удаляться далеко от крепости, Сергей развернул дирижабль вправо, направив его в сторону аэробазы.

Сверху территория крепости походила на огромный изломанный треугольник с кривыми катетами стен и толстым основанием линии береговой обороны, внутри которого разместились коробки строений. Взлетная площадка аэробазы светло-желтым пятном виднелась чуть сбоку, соединяясь с телом крепости серой пуповиной дороги.

Фигурки людей внизу едва различались на фоне выгоревшей травы, так что Сергею пришлось снижаться, чтобы увидеть стоявших у платформы и смотревших в их сторону девушек во главе с комендантом. Те дружно замахали руками, и он автоматически помахал им в ответ, прекрасно осознавая, что с земли этот жест будет не виден.

– Тер Эйтан, а можно мы пролетим над заводом отца? – спросил Кай, смотря на Ратного умоляющим взглядом. – Папа не верил, что мы сможем поднять этот аэростат, вот я и хочу…

Сергей согласно кивнул. Он уже довольно неплохо чувствовал этот аппарат и верил в его надежность, к тому же в душе зародился просто-таки детский задор. Хотелось взмыть высоко в небо и, отключив двигатель, отдать шар на волю ветрам, чтобы те унесли его к неизведанным далям. Хотелось неспешно плыть над землей, открывая для себя все новые и новые просторы и чудеса этого мира. Хотелось странствий и приключений прямо как в тех книгах, что он читал в детстве.

Он тихонько вздохнул, понимая, что все это неосуществимо и реальный мир намного сложнее, чем описываемый в детских книжках, но иногда до слез хотелось совершать подобные безумия. Без обдумывания, без плана – просто так, поддавшись неожиданному порыву чувств.

Да, он не хотел сегодня удаляться от базы, но пусть… пусть это будет его маленькое безумие – дань тому ребенку, что до сих пор скрывается где-то в глубинах его души.

– Что ж, покажем твоему отцу, что он был неправ, – Сергей озорно улыбнулся и крутанул штурвал.

* * *

Не спалось. Сон был какой-то тревожный и к тому же абсолютно не запомнился. Лишь какие-то смутные отрывки мелькали в мозгу, никак не складываясь в целостную картину. К тому же страшно разболелась голова. Сергей с полчаса валялся, ворочаясь с боку на бок, а затем осторожно поднялся с лежанки и, бросив взгляд в сторону кровати, где спал оставшийся ночевать у него Кай, вышел из комнаты. Пройдя по короткому коридору, он зашел в соседнюю комнату, где обустроил себе небольшую кухоньку с газовой плитой (выделенной ему комендантом) и большим круглым столом, за которым Тейрина с комендантом любили сойтись за очередной партией в домно.

Подойдя к окну, на широком подоконнике которого стояло небольшое ведро, наполненное свежей колодезной водой, он взял кружку и, зачерпнув, отхлебнул. Прохладная вода скользнула внутрь, прогоняя остатки липкого сна. Сергей бросил взгляд в окно, где темень ночи уже сменялась рассветным полусумраком, и решил выйти на улицу. Вернувшись в комнату, где спал Кай, он потихоньку, стараясь сильно не скрипеть рассохшимися половицами, добрался до своих сапог. Подхватив их, вышел обратно в коридор и, надев, спустился вниз. Утренняя прохлада освежила голову, и боль постепенно отступила. Обойдя здание, он остановился и несколько минут смотрел в сторону темной обмякшей туши дирижабля, застывшего на посадочной платформе.

Как ни странно, но сели они без особых проблем, правда, пришлось стравить больше половины газа из баллона. Тем не менее Сергею удалось приземлить гондолу на платформу прямо-таки с ювелирной точностью, вызвав у Тейрины бурю эмоций. Девушка запрыгала на месте и захлопала в ладоши, радуясь такому точному приземлению, чем вызвала удивленные взгляды подруг и саркастически понимающую ухмылку коменданта.

Аэростат решили оставить до следующего дня, после чего провести еще пару полетов, пока позволяла погода, после чего оттранспортировать в гараж. Одновременно за эти дни надо было разобраться с тележкой, у которой заклинило две оси из шести, да так, что теперь даже при помощи грузовика ее невозможно было стронуть с места.

Странный фырчаще-шуршащий звук, донесшийся откуда-то сверху, заставил Сергея отвлечься от раздумий и, оторвавшись от созерцания аэростата, поднять голову. Он остолбенел. В предрассветной мгле над его головой величественно плыли дирижабли. Семь черных громадин шли огромным клином, направляясь в сторону спящего города. А чуть ниже них летела пара маленьких аэростатов, практически теряясь на фоне своих гигантских собратьев.

Землянин ощутил, как по спине побежал холодок нехорошего предчувствия. Воздушные корабли тем временем скрылись за деревьями и через пару минут оттуда донеслись гулкие звуки далеких взрывов, а небо в стороне города окрасилось ярко-красным заревом пожаров.

Гул тревоги ударил по нервам, заставив Сергея вздрогнуть и очнуться от своего странного оцепенения. Он бросился внутрь здания и, бегом поднявшись в свою комнату, принялся спешно напяливать форму, путаясь в рукавах.

– Что-то случилось? – Кай приподнялся на кровати.

– Город бомбят.

Парень непонимающе посмотрел на Сергея, затем скинул с себя одеяло и принялся одеваться.

– Ты-то куда? – бросил Ратный, застегивая ремень.

– Как куда? – удивился Кай. – Надо наполнить баллон и запра….

– Не сходи с ума. На нашем аэростате нет оружия… К тому же сколько нам времени понадобится на заполнение баллона?

– Но, но, что тогда делать? – растерянно спросил Кай.

– Тебе ничего. Я сейчас в крепость, думаю, когда налетчики уберутся, дел у нас хватит. А ты сиди здесь…

Он поправил кобуру и, подхватив с вешалки форменное кепи, выбежал из комнаты.

* * *

Город горел. Черные столбы дыма вились над ним как черные траурные ленты. А рушащиеся стены домов вздымали в небо снопы искр. Ястанские дирижабли сделали свое дело и не торопясь направлялись в сторону моря, полностью вывалив свой смертоносный груз на безоружный сонный городок.

Весь маленький гарнизон крепости собрался на крыше одного из бункеров и смотрел в сторону разрастающегося пожарища. Одна из девушек плакала, уткнувшись в плечо своей подруге, еще одна упала на колени и, вцепившись пальцами в растущую на крыше бункера траву, громко молилась. Но большинство просто застыли столбом и со слезами на глазах смотрели в сторону пылающего города.

Роханцев нервно курил одну палочку аромы за другой, отбрасывая практически недокуренную, чтобы через мгновение прикурить новую. Кай, все же примчавшийся в крепость на своем мотовелике вопреки приказу оставаться дома, сидел на траве и, обхватив голову руками, натужно подвывал. Тейрина опустилась рядом с парнем, несколько минут пыталась его успокоить, потом поднялась и, подойдя к Сергею, молча уткнулась ему в плечо. А Ратный ничего не видел вокруг, он оцепенело смотрел на огни пожарища, чувствуя, как в груди поднимается непонятная волна гнева и какой-то дикой ненависти. Словно всколыхнулся некий слой генетической памяти, словно он отпрыгнул на несколько столетий назад, когда крылатые машины с черными крестами на крыльях обрушивали неумолимую смерть на спящие города. Он не знал, что его прапрадед примерно так же стоял у края аэродрома и с бессильными слезами на глазах глядел на свой догорающий «Ишак», который так и не успел поднять в воздух, чтобы остановить крылатую смерть. В этот предрассветный час, когда солнце только озарило своим светом небосклон, глаза обоих мужчин, разделённых не только сотнями световых лет, но и бездной веков, сверкали праведным гневом и холодной решимостью идти до конца.

– Мне понадобится чертежная доска, – пробормотал он, скрипнув зубами и, смотря ненавидящим взглядом в сторону удалявшихся дирижаблей, добавил: – Но клянусь, вы будете у меня гореть. Гореть ярче этого города.

Глава 6

Город лежал в руинах. Создавалось такое впечатление, что в нем не осталось ни одного неповрежденного здания. Выбитые глазницы окон зияли пустотой, в которой порой вспыхивали зловещие огни что-то жадно пожирающего пламени. Кривые закопчённые зубы разрушенных, иссечённых осколками стен застыли в немом молчании. Улицы и дворы испещрены темными провалами воронок. Везде осколки кирпича вперемешку со стеклом и искореженными кусками металла, земли, а порой и кусками человеческих тел. Раскидистые деревья, растущие вдоль улиц, местами превратились в искореженные сгоревшие скелеты, в безмолвном вопле тянущие к небу свои дымящиеся ветви. Едкий дым от пожаров туманной дымкой застилал город, заставляя слезиться глаза, а порой заходиться в продолжительных приступах кашля. Однако огонь практически никто не тушит. Выжившие либо спешат убраться из агонизирующего города, либо помогают разбирать завалы, чтобы спасти оттуда зовущих на помощь людей. Впрочем, последних с каждым часом становится все меньше и меньше – крики смолкают. И происходит это отнюдь не потому, что людей спасают…

На самом деле тех, кто спасает, очень мало. Это всего лишь пара десятков рабочих с фабрики отца Кая, которая, как ни странно, совершенно не пострадала от налета, несколько примкнувших добровольцев да гарнизон крепости. Хотя от девчонок толку было мало. При виде обгоревших тел большинство из них впали в полный ступор, граничащий с паникой, и Роханцев был вынужден отправить их обратно в крепость. В результате в городе остались лишь Сергей с комендантом, да еще три девушки, среди которых оказалась и Тейрина. Глядя на нее, Ратный поражался, сколько мужества скрывается в этой худенькой девочке, которая отважно лезла в развалины дома, едва заслышав очередной крик о помощи. И, наверное, именно ее пример заставлял его, стиснув зубы до противного скрежета, помогать разбирать завалы, сдерживая рвотные позывы при виде очередного трупа.

К концу третьего дня он ощущал себя уже бездушной машиной, которая, даже не морщась, равнодушно оттаскивала очередные изуродованные останки в сторону, чтобы они не мешали их раскопкам. Внутри души поселилась какая-то холодная пустота, и лишь где-то глубоко бурлил вулкан зародившегося гнева. Эти люди не были ни в чем виноваты. Это был мирный городок, большинство населения которого состояло из стариков, женщин и детей. А этот налет был актом планомерного уничтожения, циничного и безжалостного. Судя по разрушениям, ястанские дирижабли полностью опустошили бомболюки, выбросив свой смертоносный груз на беззащитные жилища людей. А если учитывать размер аппаратов и их грузоподъемность, то оставалось только удивляться количеству выживших. Хотя город практически перестал существовать, превратившись в смердящий гарью труп.

И что главное, это не было ошибкой, целью атаки был именно мирный город и его жители. Тот же завод, находившийся в километре от городской черты, практически не подвергся атаке, впрочем, как и крепость с недостроенным портом.

Раненых перевозили в крепость, где в одной из пустующих казарм оборудовали что-то типа госпиталя, а остальные выжившие разместились в недостроенных строениях. И хотя все прекрасно понимали, что город умер, многие предпочли остаться, и даже ушедшие в первые дни вернулись. Сергей смотрел на этих измученных, убитых горем людей, не понимая, что удерживает их здесь.

– Это наш дом и наша родина. Здесь я родилась, вырастила детей и похоронила мужа, – ответила пожилая женщина, когда землянин задал ей правомерный вопрос. – Война когда-нибудь закончится, и город мы восстановим.

В ее словах было столько непреклонной уверенности, что Сергею оставалось только согласно кивнуть. Вскоре эта женщина умерла.

Врачей не хватало. Гарнизонный медик да пара докторов из местной больницы, что выжили в этой бойне, – все, что у них было на несколько сотен раненых. Конечно, все помогали, как могли, но это не спасало ситуацию. Медики буквально валились с ног. Сергей видел, как старичок хирург присел перекусить около здания казармы, да так и уснул, зажав в руке кусок хлеба. Однако не прошло и получаса, как он вновь спешил к очередному больному, позабыв про сон и усталость.

Напряжение стало спадать лишь к вечеру четвертых суток, к тому же в город прибыло несколько машин с солдатами, которые привезли большие армейские палатки для пострадавших, медикаменты и десяток зенитных орудий. Среди прибывших было и несколько врачей, которые тут же включились в работу, дав отдых уже практически валившимся с ног местным медикам.

* * *

Еще через два дня Сергей с Роханцевым и седой полноватый капрал, командующий прибывшими на подмогу солдатами, сидели у коменданта в кабинете, обсуждая произошедшие за неделю события.

– Ястанцы нанесли удар почти по всем прибрежным городам, – рассказывал седой. – Так что людей не хватает. Полковник Кудсов, командующий обороной полуострова, привлек часть резервистов для помощи жителям разрушенных городов, но это капля в море.

– Значит все же война?

Капрал покосился на Роханцева и грустно усмехнулся.

– А вы все еще сомневаетесь штат-капитан? Перед отправлением из Картана я слышал, что ястанцы перешли в наступление по всей протяженности границы, а наши войска отходят к тойгунским укреплениям.

– Черная душа Рикты, – выругался комендант, в расстройстве стукнув кулаком по столу. – И что им неймётся. Только ведь все налаживаться начало.

Он поднялся со своего места и принялся нервно расхаживать по кабинету, затем остановился возле окна и, отворив одну створку, достал из кармана мятую пачку с аромами. Достав одну, он сунул ее в рот и долго чиркал никак не зажигающейся спичкой, при этом что-то зло бормоча себе под нос. Наконец после пары минут мучений и трех поломанных спичек, маленький кусочек дерева вспыхнул ярким пятном пламени, заставив коменданта победно улыбнуться. Прикурив, Роханцев глубоко затянулся и некоторое время молча смотрел в окно.

– Одного не пойму, – бросил он, не оборачиваясь, – смысл в этих бомбардировках? Или хотят посеять панику?

– Кто знает, – капрал пожал плечами и хотел что-то добавить, но в это время в дверь постучали.

Роханцев подошел к двери и распахнул ее.

– Господин штат-капитан, радиограмма из штаба дивизии, – телеграфистка щелкнула каблуками и протянула коменданту желтую ленточку. Тот быстро пробежался по ней глазами и, нахмурившись, протянул гостю.

– Вас отзывают.

– Уже? – капрал удивленно вскинул брови и, взяв радиограмму, принялся ее читать, медленно пропуская ленту сквозь пальцы. – Странно, – сказал он через пару минут. – Видимо, дела действительно очень плохи…

* * *

Сергей лежал на кровати, заложив руки под голову и задумчиво наблюдая за небольшой ночной бабочкой, крутящейся вокруг висящей под потолком лампочки.

После бомбардировки прошло уже больше двух недель, и, как ни странно, жизнь в разрушенном городе постепенно начинала восстанавливаться. Выжившие разбирали завалы, хоронили близких и пытались хоть как-то наладить свой быт. Недостроенные здания порта превратились в гигантские общежития, где обосновалось большинство жителей. К тому же Роханцеву поступил приказ провести срочную мобилизацию, в результате которой гарнизон крепости пополнился почти сотней солдат, набранных из непопавших под общий призыв местных жителей. В основном это были либо мужчины старше пятидесяти, либо те, что не подошли армии по причине инвалидности, или же вообще пацаны, многим из которых еще не исполнилось и шестнадцати лет. Последних Роханцев брал из числа тех, что в результате налета лишились своих без родителей, и только в том случае, если им некуда было податься.

– Лучше уж так, чем бродяжничать, – пояснил он Сергею, с удивлением смотрящему на марширующих по плацу мальчишек.

В результате как-то незаметно оставшийся в меньшинстве девичий гарнизон крепости полностью перешел под руководство Сергея, обосновавшись вместе с ним на территории авиабазы. Девушки заняли весь первый этаж бывшего клуба офицеров, оставив второй в полном распоряжении своего нового командира.

Налеты больше не повторялись, хотя ястанские дирижабли стали частыми гостями в небе, проложив свои маршруты над разрушенным городом. Каждое утро, едва солнце поднималось над краем горизонта, черные аэростаты проплывали над головами, унося свой смертоносный груз куда-то в глубину полуострова, чтобы через несколько часов вернуться назад и уйти в сторону моря.

Привезенные и установленные в крепости зенитные орудия безмолвствовали, так как Роханцев не рисковал отдать приказ на открытие огня, боясь повторения бомбардировки, которая наверняка последовала бы, уничтожь они хоть один из дирижаблей. Так что людям оставалось только бессильно скрипеть зубами да радоваться, когда в стройных рядах возвращающихся с очередного налета ястанских аэростатов зияли огромные бреши.

Меж тем вести с фронта поступали неутешительные. Удар ястанцев оказался намного сильнее, чем ожидалось, и вражеские войска прорвали оборону Тойгунского укрепрайона в нескольких местах, отрезав полуостров от остальной части Руссарии. К счастью ястанцы не стали развивать дальнейшее наступление вглубь, рискуя надолго увязнуть в его гористой местности, а блокировав перешеек, бросили все силы на штурм портового города Тойгуна. Тем временем, оставшиеся на Майдере руссарские войска спешно занимали оборону вдоль перешейка, перекрывая горные дороги, хотя по всему было видно, что штурмовать полуостров противник пока не собирался. Оставалась опасность высадки морского десанта, но пока руссарский флот надежно блокировал Эндунесский пролив, это выглядело маловероятным.

* * *

– Господин аэр-лейтенант, можно, – девичий голосок, раздавшийся из-за приоткрытой двери, заставил Сергея вынырнуть из пучины своих раздумий.

– Да, входите, – бросил он, садясь на кровати и с трудом сдерживая зевоту.

– Там прибыла машина с фабрики. Говорят, привезли для вас что-то по просьбе Кая, – доложила вошедшая в комнату девушка, поправляя сползающий с плеча ремень от винтовки.

– А сам он где?

Дежурная пожала худенькими плечами и вновь схватилась рукой за упорно сползающий ремень.

– Ясно, – Сергей вздохнул. После налета он видел Кая всего пару раз, да и то ненадолго. Парень все время проводил на фабрике, помогая отцу, который был ранен во время бомбардировки. Несмотря на все произошедшее, производство там не остановилось, и завод продолжал выпуск грузовиков, спеша выполнить военный заказ.

Во время последней встречи, когда Кай приехал на базу за своими вещами, Сергей попросил его достать кое-какие чертежные принадлежности, чем порядком удивил парня. Впрочем, тот не стал расспрашивать, лишь кивнул в ответ, пообещав прислать все, что сможет найти. В тот день они долго стояли перед своим дирижаблем, который так и замер посереди поля на причальной платформе. Шар уже потерял свою форму и был похож на гигантский сморщенный кабачок причудливой желто-серой расцветки. Кай понурым взглядом смотрел на аэростат, ни говоря не слова, затем тяжело вздохнул, резко развернулся и поковылял к ожидающей его машине.

– Хорошо, пойдем, – Сергей поднялся с кровати и, подхватив висевший на стуле китель, направился вслед за девушкой.

Небольшой грузовичок с неожиданно массивной для его размеров угловатой кабиной, спереди которой выпирал округлый цилиндр котла, замер посереди дороги метрах в тридцати от здания бывшего клуба офицеров. Сергей бросил угрюмый взгляд на освещенную прожектором машину и тяжело вздохнул – охрана базы оставляла желать лучшего. Некогда ее периметр был окружен ограждением из колючей проволоки, вдоль которой пролегал маршрут патрулей. Идущая со стороны крепости дорога перекрывалась массивным шлагбаумом, по бокам от которого располагались два бетонных дота. Однако сейчас шлагбаум отсутствовал как таковой, доты заросли землей, а патруль состоял из четырех девчонок, которые банально не могли контролировать всю территорию базы. Так что не удивительно, что машину остановили так близко от их импровизированной казармы, – скорее удивительно, что ее вообще остановили.

– Аэр-лейтенант Серг тер Эйтан, – представился он, подойдя к паромобилю, возле которого топталась двое пожилых мужчин, нервно косясь в сторону окруживших их девушек с винчестерами наперевес. – Чем могу служить?

– Э-э-э, господин лейтенант, мы тут вот по просьбе господина Кая вам кое-что привезли, а эти пигалицы нас не пускают, да к тому же грозят своими пукалками, – сказал один из рабочих, срывая с головы необычную треугольную шапку и щурясь от света прожектора.

– Все правильно, они действуют согласно моему приказу, – кивнул Сергей. – Или вы забыли, что мы на военном положении?

– Да мы разве против, – развел руками говоривший. – Все понимаем.

– Вот и хорошо, – землянин повернулся к девушкам, стоявшим по границе светового пятна прожектора. – Молодцы, бойцы. Можете быть свободны.

– Во славу императора, – отчеканили те и, развернувшись, скрылись в темноте.

Сергей вновь повернулся к приехавшим.

– Почему так поздно?

– Так, как только господин Миханов отпустил, так сразу и приехали, – пояснил второй, до этого молчаливо стоявший у водительской двери грузовика.

– Ясно. Что ж пойдемте, посмотрим, что вы там мне привезли.

* * *

– Как это произошло?! Я вас спрашиваю, господа генералы, как такое могло произойти?! – император оперся руками о стол и бросил гневный взгляд на понурившихся членов генерального штаба. – Молчите?!

– Мы не ожидали, что ястанская армия… – начал один из генералов.

– Что вы не ожидали?! – император пристально посмотрел в сторону говорившего. – Опять хотите оправдываться, господин Большеин. А кто уверял меня, что успеет закончить переоборудование укрепрайона до середины лета, не вы?

Генерал поспешно отвел взгляд. Лайнов пару минут смотрел на его испуганно-растерянное лицо, мельком отметив выступившую у него на лбу испарину, затем усмехнулся и вновь обратил свой взгляд на карту, где толстую синюю линию оборонительных сооружений рассекали несколько красных, устремляясь к жирному квадрату города Тойгуна.

Император глубоко вздохнул, попытавшись обуздать клокотавший в груди гнев, и уже спокойным голосом продолжил:

– Генерал Отанов, какова обстановка на данный момент?

Высокий седовласый мужчина с властным лицом коротко кивнул и практически строевым шагом подошел к столу. Поправив пустой рукав своего мундира, он несколько мгновений разглядывал карту, затем взял лежащую на краю стола деревянную указку.

– Судя по последним донесениям, за прошедшие сутки обстановка на фронте не сильно изменилась. Ястанские войска были остановлены в тридцати террах от Тойгуна и перешли от наступления к обороне. Кроме того, генерал Антойнов принял решение отвести свои силы с Тойгунской оборонительной линии, так как возникла реальная угроза окружения. На вечер вчерашнего дня линия фронта проходила на участке Велтовка – Сениканск – Тарин, – указка провела по карте невидимую извилистую линию, соединившую три названных населенных пункта. – Кроме того…

Император слушал докладчика, хмуро следя за движениями указки. Судя по происходящему, они довольно сильно недооценили силу противника, и в первую очередь здесь виновата внешняя разведка, которая постоянно в своих докладах утверждала о слабости ястанской армии. Лайнов скрипнул зубами – история повторялась. Некогда его отцу так же докладывали о слабости геранской армии, в результате чего Руссария проиграла войну, заключив позорный для себя мир. С другой стороны, Ястания – это далеко не Герания. Да, на данный момент их силы превосходят те, что имеет в своем распоряжении генерал Антойнов, однако следует учитывать, что нескольким ястанским армиям противостоит всего лишь одна руссарская и, тем не менее, наступление удалось приостановить.

– …армия Валова выдвигается на помощь генералу Антойнову.

Император вздрогнул, вынырнув из пучины раздумий, и, бросив взгляд на Отанова, коротко кивнул.

– Хорошо. Усильте армию Валова двумя мехкорпусами и второй аэрогруппой из моего резерва. Всё, все свободны, кроме генерала Кутесова.

Дождавшись, пока все присутствующие на совещании покинут кабинет, император жестом указал оставшемуся генералу на одно из свободных кресел, стоявших рядом с его рабочим столом, расположившимся в противоположной стороне довольно просторного помещения.

Усевшись на указанное место, начальник военной разведки генерал Кутесов вопросительно посмотрел на императора, который, подойдя к большому сводчатому окну, что-то внимательно рассматривал на улице.

– Помнится, это вы присылали мне доклад о поставках геранского вооружения ястанцам и в связи с этим настаивали на усилении наших войск, размещенных вдоль границы с Ястанией.

– Так точно, ваше величество, – вскочил с кресла Кутесов, но повинуясь жесту правителя, тут же опустился обратно.

– Понятно, – император вздохнул и, обернувшись к сидевшему, неожиданно спросил: – Что вы думаете о штаб-канцлере Карноте?

– О главе ГУВБИ[7]? – генерал бросил удивленный взгляд на императора.

– Да, о нем.

– Ну… – он на секунду замялся, – из дворянской семьи, в семнадцать лет поступил в столичную военную академию, через четыре года окончил ее с отличием, после чего несколько лет служил офицером по особым поручениям при генеральном штабе. В двадцать шесть лет…

– Стоп, его биография меня не интересует, – прервал разведчика Лайнов. – Хочу услышать ваше личное мнение. Ведь, насколько я знаю, после подачи того злополучного доклада именно он обвинил вас в некомпетентности и паникерских настроениях. Или я не прав?

– Правы, ваше величество, я даже подавал в отставку, но вы ее не приняли…

– Я людьми просто так не раскидываюсь, особенно такими, как вы, – бросил император, вновь отворачиваясь к окну. – Так ваше мнение?

Лицо Кутесова помрачнело, он пару минут о чем-то напряженно размышлял, затем мотнул головой и посмотрел на императора решительным взглядом.

– Могу сказать одно: в данный момент у некоторых преданных вам офицеров фигура штаб-канцлера вызывает определённое беспокойство.

– И все?..

Генерал кивнул, продолжая уверенно смотреть на резко обернувшегося правителя Руссарии, в глазах которого блестели искорки раздражения. Наконец император как-то грустно усмехнулся и, покачав головой, пробормотал:

– Вот только заговоров нам сейчас и не хватало.

Он подошел к столу и, опустившись в свое кресло, некоторое время сидел молча, в задумчивости барабаня пальцами по его полированной столешнице, сделанной из редкого марного дерева.

– Хорошо, – наконец сказал государь, откидываясь на спинку кресла и пристально смотря на своего собеседника, – я учту ваше замечание. А пока вновь подготовьте мне полный доклад и на этот раз передайте его лично моему секретарю.

* * *

Сергей чертыхнулся и зло посмотрел на обломанный кончик карандаша.

Все, что ему удалось начертить за прошедшую неделю – это лишь общий эскиз самолета да чертеж крыла с приблизительными размерами. Дело продвигалось медленнее, чем он думал. Обычным карандашом и линейкой Сергей пользовался много лет назад, еще будучи студентом первого курса, когда они проходили «Исторические основы конструирования». Тогда многие студенты удивлялись бесполезности этих занятий, так как в их время основным рабочим инструментом инженера-конструктора являлся портативный мод-графический планшет. В зависимости от комплектации и установленных программ этот аппарат позволял не только рассчитать практически любую конструкцию, но и построить ее объемную модель. Кроме того, в него была заложена возможность смоделировать среду с нужными условиями: задать уровень гравитации, состав атмосферы и нужные погодные условия. Это позволяло прогнать воссоздаваемые аппараты, подвергнуть их всевозможным испытаниям, а уж потом воплощать их в «железе». Увы, его планшетка сгорела вместе с капсулой, и об ее отсутствии можно было только сожалеть.

Впрочем, куда большая проблема возникла с расчетами. Приходилось не только делать все вычисления вручную, вспоминая давно учимые и хорошо подзабытые формулы и методы, но также переводить полученные результаты в местную систему измерений. Последняя, хоть и базировалась на десятеричной основе, все же несколько отличалась от земной.

Как результат: три исписанные тетради по тридцать страниц в каждой и полная неуверенность в правильности результатов, проверить которые все равно было негде и некому. К тому же все линейки, аналоги транспортиров и прочих чертежных приспособлений, естественно, имели разметку в местной системе измерений, что порой дико сбивало с толку.

Сергей вздохнул и несколько секунд внимательно рассматривал желтоватый лист бумаги, закрепленный на деревянной поверхности чертежной доски.

И все-таки обычный биплан – маленький маневренный одноместный самолетик с пулеметным вооружением. На данный момент это было оптимальное решение, особенно если учитывать имеющиеся в его распоряжении двигатели. Один он снял с дирижабля, а второй, отремонтированный с учетом его замечаний, привезли с фабрики вместе с чертежными принадлежностями. Естественно, хотелось что-нибудь помощнее, но увы, это было не в его силах. Сергей более или менее разбирался в двигателях внутреннего сгорания и даже прошел при институте специальный курс пси-обучения, позволивший ему узнать многие тонкости их конструкции, но все же его специализацией при реконструкциях являлся планер аппарата. Двигательными установками обычно занимался другой член их группы.

К тому же надо было учитывать свои скромные возможности. Построить легкий биплан с деревянным каркасом и тканевой обшивкой наподобие тех, что делали в начале двадцатого века на Земле, – это одно. В конце концов, первые подобные самолеты делали чуть ли не вручную. А вот моноплан времен Великой войны двадцатого столетия, даже с обшивкой из фанеры, – это уже совсем другие технологии. Сергей реально оценивал свои возможности, прекрасно представляя, что даже при постройке легкой этажерки столкнется с множеством трудностей.

В частности, одно лишь крыло биплана состояло из двух десятков нервюр, нескольких лонжеронов и прочих «радостей» типа тяг, стоек и обшивки. Все это надо было еще как-то изготовить, а затем и собрать в единую конструкцию, и это, не считая всего остального. Так что постройка самолета в одиночку займет месяца, если вообще он сможет его построить. Конечно, можно привлечь к работе девушек, но много ли будет от них толку? Нет, ему просто необходима была команда единомышленников и хоть какая-то производственная база. А вот в последнем оставалось только уповать на Кая и его безграничную любовь к небу. Хотя, скорее всего, тут понадобится убеждать отца парня, и вот с этим-то могут возникнуть сложности. Одно дело потакать прихотям сына, а совсем другое – вложиться в непонятные идеи обычного аэр-лейтенанта. Однако если действовать через того же Кая…

Ратный криво усмехнулся, подумав, что использовать мальчишку в личных пусть и благородных целях – последнее дело. Он в раздумье прошелся по комнате, затем уселся за стол и, взяв лежащий на нем нож, уже в который раз за сегодняшний вечер принялся затачивать карандаш.

В принципе, выход оставался один: пойти к Роханцеву и поговорить с ним начистоту, представив тому свой фантастический план. Существует большая вероятность, что комендант просто откажет ему и тогда придётся действовать на свой страх и риск, только вот помощь ему все равно понадобится.

Он бросил карандаш на стол и, подойдя к кровати, растянулся на ней, не раздеваясь. Несколько минут лежал, рассматривая потрескавшийся потолок комнаты и вспоминая отца и мать, которые наверняка уже давно похоронили своего невернувшегося сына. Стало грустно, а сердце противно сжали тиски тоски и непонятной безысходности.

– Тер Эйтан, можно? – раздался из-за двери знакомый голосок Тейрины.

Сергей тряхнул головой, усилием воли разгоняя туман накатывающейся депрессии, и резко сел на кровати.

– Входи уж, – буркнул он с наигранным недовольством в голосе и тихой благодарностью в душе по отношению к так вовремя пришедшей девушке.

Дверь скрипнула, и Тейрина вошла в комнату в сопровождении одной из подруг.

– Что-то случилось? – спросил Ратный, поднимаясь и застегивая распахнутую на груди рубашку.

– Ваше приказание выполнено, господин аэр-лейтенант. Оболочка разрезана, скатана в рулоны и уложена в ангаре, – отрапортовала пришедшая с Тейриной девушка. – Будут еще какие-то приказания?

– Быстро вы, – хмыкнул озадаченный землянин. – Молодцы. Пока можете быть свободны.

После того как он при помощи Роханцева и десятка солдат демонтировал двигатель, спущенная оболочка дирижабля серой грудой осталась валяться рядом с причальной платформой, и Сергей приказал своим девушкам разрезать ее на полосы. Материя внешней оболочки была хорошего качества и в дальнейшем вполне могла подойти для обтяжки крыльев. А вот прорезиненный материал баллонетов забрал себе Роханцев, заявив, что передаст тот горожанам для их нужд, да и новый тент для грузовичка сделать не помешает. Сергей не стал возражать, тем более пару кусков этой довольно специфической ткани он припрятал для нужд своего небольшого отряда. Шинели девушек постоянно промокали под дождем, которые в последнее время стали довольно частым явлением, и он задумал заставить их пошить что-то типа плащей-накидок, а то многие уже вовсю кашляли и хлюпали носами.

Меж тем девушка не торопилась уходить, а топталась на месте, бросая жалостливые взгляды в сторону Тейрины, которая крутилась вокруг чертежной доски, с широко раскрытыми глазами разглядывая его рисунки.

– Что-то еще? – он на секунду замялся, пытаясь припомнить имя своей подчинённой и мысленно ругая себя за свою забывчивость.

– Рядовая Алита, господин аэр-лейтенант, – девушка вытянулась в струнку, заставив Ратного поморщиться.

– Вольно. Давай говори, что случилось.

– Ну, я.… – Алита смутилась.

– Жених у нее тут в городе, – пояснила Тейрина, не оборачиваясь. – Хотела выходной попросить.

– Жених? – удивился Сергей, который знал, что практически всех парней старше восемнадцати лет призвали как раз незадолго до бомбардировки. – И сколько же ему.

– Восемнадцать на днях исполнилось, – отвела глаза девушка.

– А тебе?

– Я на полтора года старше…

– Ясно, – Сергей вздохнул и, подойдя к письменному столу, вынул из ящика бланк пропуска. – Пишу с десяти утра до шести часов вечера, надеюсь, хватит?

– Так точно, аэр-лейтенант, – обрадованно встрепенулась Алита.

– Вот и ладно, – улыбнулся Сергей.

– Тейрина, ты идешь? – девушка вопросительно посмотрела в сторону подруги.

– Нет.

– Ясно, – Алита бросила взгляд на парня и, хитро улыбнувшись, шмыгнула за дверь.

– Тейрин, что за привычка болтаться у меня в комнате, – буркнул Сергей, усаживаясь на стул, стоящий рядом со столом, и одновременно радуясь присутствию девушки.

Та нравилась ему своей наивной непосредственностью и вечно неувядающим энтузиазмом во всех делах, за которые бы не бралась. Ростом ему до плеча, худая, с маленькой грудью, очертания которой совершенно скрывались мешковатой формой, своим видом она скорее напоминала нескладного только начавшего оформляться подростка, чем девятнадцатилетнюю девушку. И, тем не менее, между ними возникла какаято тонкая ниточка привязанности, которая крепла с каждым днем, несмотря на то, что сам Ратный никак не хотел этого признавать.

– А что это такое? – спросила Тейрина, указывая пальцем на чертеж.

– Не уходи от темы…

– Да пусть болтают, – отмахнулась она. – И все же, что это?

– Самолет.

– Са-мо-лет, – по слогам произнесла девушка слово из незнакомого языка. – Странное название, язык сломать можно. А зачем он?

– Ну, думаю, поможет нам справиться с ястанским аэростатами, – улыбнулся Сергей.

– Так он тоже должен летать? – удивилась та. – А где у него баллоны с газом?

– Они ему не нужны, у него же есть крылья.

– Правда, – девушка недоверчиво посмотрела на землянина. – И он будет ими махать?

– Махать?.. – Сергей недоуменно посмотрел на свою гостью, смотрящую на него вопросительным взглядом, и задорно рассмеялся, заставив ту обидчиво надуть тонкие губки.

– Нет, Тейрин, – наконец сказал он, – махать он ими не будет… впрочем, смотри.

Сергей вырвал из тетради чистый лист бумаги и, сложив самолетик, запустил его в полет через комнату. Бумажная птичка взмыла к потолку и медленно спланировала к ногам девушки.

– Примерно так. Только у моей еще будет двигатель.

– Здорово!! – девушка подняла игрушку и неумело отправила ее в полет, завершившийся под кроватью. – Ой… – пискнула она и кинулась спасать самолетик.

– Пыли тут у вас, – констатировала она, выбираясь из-под кровати со своей добычей, и тут же поинтересовалась: – А когда начнем его строить?

– Ну… – Сергей вздохнул. – Нужно дерево, и придётся много пилить, строгать, так что даже не знаю, с какого конца взяться…

– Так, может, обратиться к дяде Густу?

– Кому?

– К моему дяде, – пояснила девушка. – Он тут в соседней деревне живет и у него своя лодочная мастерская. Он в этом деле мастер и все что хочешь вам выпилит, особенно если я попрошу.

– Тейрин, – Сергей вскочил со стула и, в два шага оказавшись рядом с девушкой, обхватил ее за талию, приподняв над полом, – ты же настоящее чудо и сокровище. Я тут голову ломаю…

– Естественно, я чудо, – сдавленно пискнула та и тут же добавила: – Только очень-очень хрупкое…

– Ой, извини, – парень виновато улыбнулся, опуская ту обратно, причем, судя по легкому разочарованному вздоху девушки, та совсем была не против этого неожиданного порыва чувств лейтенанта.

Но Сергей этого не заметил. Стоя рядом с девушкой, он смотрел на свой чертеж, не зная, что его величество случай уже начал раскручивать новый виток истории, начало которой огласит стрекот мотора его пока еще непостроенного биплана.

Часть вторая

Два аэроконструктора

Глава 1

Ветер, уже второй день дующий со стороны моря, пригнал вместе с собой тяжелые серые тучи, и с утра небо бросало на землю мелкий холодный дождь, который к полудню сменился противной снежной крупой.

Сергей поежился и, подняв ворот шинели, быстрым шагом направился в сторону ангара. Стоявший у его приоткрытых дверей часовой встрепенулся и, вытянувшись по стойке смирно, бодро доложил об отсутствии происшествий за ночь. Сергей растерянно кивнул и нырнул внутрь.

Впервые за три месяца напряженной работы огромное помещение встретило его звенящей тишиной, нарушаемой лишь звуком его шагов да воем ветра за кирпичными стенами ангара. Это было несколько непривычно, в отличие от стойкой смеси ароматов бензина, свежеструганного дерева и столярного клея, которыми просто-таки пропиталось все вокруг.

Сергей несколько минут стоял на пороге, с нескрываемой гордостью оглядывая замершую посреди ангара пару небольших тупоносых самолетов, которым еще придется доказать всем скептикам, что небо – их родная стихия.

– Мы им еще покажем, ребятки. Правда ведь? – он подошел к ближайшему аэроплану и ласково похлопал его по металлическому кожуху двигателя. – Главное не подведите.

Землянин вспрыгнул на нижнее крыло биплана и, перебросив ноги через борт кабины, уселся на место пилота. Приборов минимум: высотомер, указатель скорости с предельным делением в сто пятьдесят терр в час и компас – все, что удалось приспособить с гондолы аэростата. На приборной панели второго биплана вообще красовался лишь один кругляш компаса, благо данных приборов почему-то в дирижабле было два. Впрочем, пока это было не столь важно. Главное, самолеты построены, а ведь еще недавно не верилось, что это вообще возможно, и если бы не помощь дяди Тейрины и Роханцева, неожиданно поверивших в его безумную затею… Сергей покачал головой. Жизнь порой преподносила свои неожиданности.

Первым сюрпризом для него явился дядя Тейрины, взявшийся за изготовление нужных частей самолета. Густ тер Майкунов, высокий крепкий мужчина, чье обветренное смуглое лицо украшала густая черная борода, просто души не чаял в своей племяннице. Еще при первой их встрече он рассказал ему, что Тейрина – дочь его брата, который погиб на войне, оставив девочку одну, так как мать умерла через год после рождения дочери. Так что после гибели отца девочка оказалась в приюте, откуда ее и забрал Густ после возвращения с фронта. Своих детей у мужчины не было, и дочь брата стала для него единственной отрадой. Наверное, только поэтому он совершенно спокойно отнесся к просьбе Тейрины и практически сразу же согласился помочь незнакомому человеку, не задавая лишних вопросов.

Заминка возникла лишь с материалами, но тут Ратного поджидал второй сюрприз в виде неожиданной помощи от Роханцева. Сергей в двух словах рассказал коменданту о возникшей проблеме и попытался разъяснить свою идею, правда, особо не вдаваясь в подробности. Тот долго смотрел на его чертежи, затем, тяжело вздохнув, пробормотал что-то насчет того, что им не сносить головы, и какой он дурак, непонятно почему подписывающийся на подобную авантюру. После этого он достал из стола расписную бумагу с гербом в правом верхнем углу и, поставив на ней сиреневую печать, протянул ее лейтенанту.

– Это открытый закупной чек, впишешь нужную сумму. Только, лейтенант, сильно не наглей. Военное министерство потом спросит с нас за каждую мелкую монету.

Тогда Сергей совершенно спокойно взял эту бумагу и только позднее понял, как доверял ему Роханцев. Дело в том, что закупные чеки предназначались для получения товаров и услуг с населения на нужды армии с последующей их оплатой военным министерством Руссарии. Так что каждый чек был номерным, а отчетность по их использованию была строгая, и необоснованные траты вполне могли стоить коменданту не только звания, но и головы.

А вот неприятие его идей Каем, который буквально «болел» небом, стало для Сергея полной неожиданностью. Юноша считал его проект чуть ли не бредом больного воображения и очень расстроился из-за разобранного дирижабля. Сергей прекрасно помнил его первую реакцию, когда попытался объяснить Каю свою задумку.

– Тер Эйтан, почему вы считаете, что вам удастся то, что не удалось ведущим аэрконструкторам?! – кричал парень, чуть ли не со слезами смотря на распотрошённую коробку гондолы.

– На то есть причины, Кай, – спокойным голосом ответил Сергей. – Поверь, мои машины взлетят и высоко.

– Бред, это бред!! – замотал головой юноша. – Даже великий Майсер не смог построить крылан, который смог бы оторваться от земли выше чем на несколько локотов.

– А что это за Майсер? – поинтересовался он у Кая, заставив парня удивленно на него посмотреть.

– Отто Майсер – великий геранский аэрконструктор. Его аэростаты лучшие во всем мире!! Как вы можете о нем не знать?!

– Забыл про мою амнезию? – усмехнулся Сергей. – Я многого не помню.

– Лучше бы вы не помнили своих дурацких идей! – бросил Кай, со злостью смотря на лейтенанта. – Я два года собирал этот аэростат, а вы его на куски…. Да кто вы такой?!

– Офицер Руссарии, а это военная аэробаза империи, если ты не забыл.

– Аэробаза?! – юноша рассмеялся. – Это кучка полуразрушенных зданий, управлять которыми поставили потерявшего память идиота…

Как он тогда сдержался, Сергей и сам не знал. Наверное, потому, что в душе прекрасно понимал чувства юноши, для которого разобранный дирижабль был его почти несбыточной мечтой о полетах. В тот день он больше ничего не стал объяснять, а попросил Кая покинуть территорию базы. С тех пор парень здесь не появлялся.

Сергей вздохнул. Эта ссора с Каем была совершенно не вовремя, так как в данный момент времени лишь предприятие его отца может произвести двигатели для самолетов. К тому же он надеялся при его помощи выйти на Маслоуна, так как если все пройдет успешно, то со временем ему понадобятся более мощные движки. Хотя, с другой стороны, об этом думать пока рано, еще неизвестно, как его машинки покажут себя в воздухе. Все же в какой-то степени это для него первый подобный опыт, когда аппарат создается практически с нуля, да еще при помощи таких примитивных инструментов. А половину деталей вообще пришлось изготавливать «на глазок», частенько подгоняя их форму и размеры уже во время установки. Хорошо еще, что Густ, вместе с двумя своими работниками, помог ему при сборке аэропланов, оставив свою мастерскую на жену и, к радости Тейрины, поселившись в крепости на целый месяц.

– Тер Эйтан, вы здесь?!

Сергей приподнялся в кабине и, увидев стоявшую в дверях ангара Тейрину, вылез на крыло.

– Я тут, – он махнул рукой и, спрыгнув на пол, подошел к девушке. – Что-то случилось?

– Я хотела узнать… – Тейрина уставилась в пол, нервно теребя пальцами ремень шинели. – Лететь сегодня не передумали? А то погода и… я волнуюсь.

Ратный покачал головой.

– Нет, Тей, не передумал. Знаешь, если мои самолеты будут летать только в хорошую погоду, толку от них будет не много.

– Но ведь это первый полет…

Сергей улыбнулся.

– Все будет хорошо, не переживай. Лучше позвони штат-капитану, скажи, чтобы шел сюда.

– Но…

– Никаких «но», марш до казармы!

– Слушаюсь, господин аэр-лейтенант, – Тейрина вздернула нос, бросила на Сергея испепеляющий взгляд, фыркнула и выбежала из ангара.

Землянин вздохнул и, прислонившись спиной к стене, задумался.

В чем-то девушка была права. Полет в такую погоду был весьма опасен, особенно если учесть, что он первый. До этого машина совершала только короткие пробежки по полю с небольшим отрывом от земли, хотя у Сергея и было желание взять ручку на себя, послав биплан ввысь. К счастью, осторожность тогда взяла верх над желаниями, и это спасло ему жизнь. Во время очередного «подлета» не выдержали крепления тросов растяжки крыла, в результате: сломанный лонжерон, порванная обшивка левого крыла и дрожащие от хлынувшего в кровь адреналина руки. А ведь будь это настоящий полет, все могло бы кончиться гораздо печальнее.

Парашюты в этом мире были известны, и аэростаты всегда комплектовали ими, так что на складе у коменданта отыскалась пара штук. Но глядя на ребристые металлические ранцы, очень похожие на большие консервные банки, Сергей испытывал некоторое сомнение в их надежности. К тому же в узкой кабине с подобным металлическим рюкзаком было не развернуться, да и с покиданием самолета могли возникнуть проблемы – ранец банально застревал, цепляясь краями за борта.

И все же смысла затягивать с испытаниями он не видел – плохая погода могла продержаться еще не один день. И хотя из-за непогоды и холода взлетное поле превратилось в какую-то склизкую смесь из грязи, пожухлой травы и мокрого снега, взлет вполне можно будет произвести с гравийной дороги, идущей вдоль территории базы.

Тем более что погода не повлияла на полеты ястанских дирижаблей, разве что теперь они жались к земле, плывя по воздуху огромными черными тушами. Бомбардировок больше не было, хотя один раз тройка дирижаблей обстреляла крепость из своих орудий, не причинив ей большого вреда. Роханцев отдал приказ открывать ответный огонь только в крайнем случае, и видимо, данная стратегия сработала, так как после этого инцидента ястанцы больше не обращали на крепость внимания, видимо решив, что она не представляет какой-либо угрозы.

Меж тем с фронта поступали неутешительные вести. Ястанские войска прорвались к газовым месторождениям и, взяв прилегающие к ним города, принялись спешно возводить оборонительную линию. В спешке переброшенные из западной части страны дополнительные руссарские армии не сумели выбить их с занятых позиций, зато смогли предупредить попытку блокады Тойгуна и даже несколько оттеснить противника обратно. На короткое время линия фронта стабилизировалась. Судя, по скудным сведениям, черпаемым из сводок, и предположениям Роханцева, император почему-то медлил с выдвижением армий для отражения удара. Скорей всего, это говорило о возможных проблемах на западных границах, где Руссария граничила со своим главным противником – Геранией.

К тому же перешеек, связывающий Мадерский полуостров с материком, оставался блокированным, и связь с большой землей осуществлялась только морским путем. Впрочем, это не создавало больших проблем, так как имперский флот полностью господствовал на Тайкайском море, да и транспортировка грузов даже в мирное время проходила в основном по воде в связи с гористой местностью перешейка.

А вот в воздухе владычествовали ястанцы. Руссарские аэросилы были немногочисленны, и максимум, на что их хватало, это на удержание паритета над позициями своих войск.

Створка ворот ангара скрипнула, приоткрываясь и пропуская внутрь дядю Тейрины, одетого в светло-зеленую шинель со споротыми знаками отличия.

– Что это с племянницей? – спросил Густ, подходя к парню и здороваясь. – Пронеслась мимо, как-будто за ней прислужники Темного гнались.

– Не знаю, – пожал плечами Ратный. – Я просто отослал ее позвонить Роханцеву.

– Пыталась отговорить?

– Не без этого, – кивнул Сергей.

– Ну, тогда все понятно, – мужчина усмехнулся в бороду. – Налетело колесо на камень, – и, бросив взгляд на аэропланы, спросил: – Значит, готовим?

– Да. Проверим все еще разок и будем выкатывать.

* * *

Отто Майсер сидел в кресле и, неторопливо потягивая горячий лайкос[8] из изящной фарфоровой чашечки, просматривал очередной номер «Вестника мировой аэронавтики».

Новостей было немного, да и те в основном касались состоявшегося в начале месяца слета аэрконструкторов, что проходил в столице ОРА[9] городе Валгтоне. Новинок на слете было представлено мало, да и те, что были, скорей уж относились к разряду футуристических разработок, имеющих мало общего с реальным применением.

Отто несколько минут разглядывал рисунок предоставленного на слете макета ромбовидного дирижабля с четырехэтажной гондолой и криво усмехнулся.

Часть аэрконструкторов явно занималась банальной саморекламой, дабы получить субсидии на свои разработки от возможных инвесторов. Впрочем, данный слет всегда этим славился. Единственной интересной новостью было известие о цельнометаллическом аэростате, построенном каким-то неизвестным изобретателем из Талании. Майсер несколько раз перечитал статью, внимательно вглядываясь в фотографию, на которой был запечатлен блестящий сигарообразный силуэт, затем поставил чашку с недопитым лайкосом на стоящий рядом с креслом небольшой столик и, положив «Вестник» рядом, поднялся. Подойдя к огромной карте мира, занимавшей почти всю стену позади большого письменного стола, он замер, задумчиво бродя по ней взглядом.

– Талания, Талания… а, вот.

Его взор впился в маленький очерченный синими границами лоскуток территории, изображавший на карте искомую страну. Не отрывая глаз от карты, он сделал шаг назад и, оказавшись рядом со столом, нащупал лежащую в углублении большого прямоугольного аппарата с рядом белых клавиш массивную трубку.

– Значит, Талания, – он повернул голову и, ткнув пальцем в небольшую черную кнопку, расположенную над клавишами, поднес трубку к уху. – Эрнес, ты что-нибудь знаешь о Талании?

– О Талании? – в трубке удивленно хмыкнули. – Вроде какая-то маленькая страна на юге. Узнать что-то определенное?

– Да. Разузнай, в каких мы с ней отношениях. И еще что там насчет наших машин, доклад уже подготовил?

– Да, господин Майсер.

– Вот и хорошо, как разузнаешь о Талании, сразу ко мне. – Инженер положил трубку и, бросив взгляд на карту, вернулся к своему креслу. Однако не успел усесться и вновь раскрыть альманах, как в дверь постучали. Отто вздохнул и, с сожалением бросив взгляд на недопитый лайкос, пошел открывать.

– Быстро ты, – сказал он, впуская внутрь комнаты своего помощника.

Эрнес, держащий в руках пухлую кожаную папку, только пожал плечами и улыбнулся.

– А что тянуть-то. Отчет готов. К тому же мне еще на аэробазу к вечеру надо успеть, а сейчас, – он бросил взгляд на настенные часы, – уже больше трех.

– Что-то случилось? – спросил Отто, подходя к письменному столу и доставая из верхнего ящика коробку с аромами.

– Ничего серьезного. У одной из машин какие-то неполадки с двигателем, а местные механики боятся лезть внутрь, – оборудование-то запломбировано. К тому же я им приказал в случае чего вызывать меня с командой.

– А вот это правильно, – кивнул Майсер, доставая арому и прикуривая, – нечего им там копаться.

Он протянул коробку Меналу, но тот отрицательно покачал головой и, раскрыв папку, бросил на Отто вопросительный взгляд.

– С чего начнем?

– С отчетов, естественно, – бросил Отто, опускаясь на стоящий у стола стул с высокой резной спинкой.

Менал кивнул и, достав из папки пару листов желтоватой бумаги, положил их перед конструктором.

– Это сводка по проведенным воздушным боям, в которых участвовали наши машины, и статистика повреждений.

Майсер взял документы и, пробежав по ним глазами, усмехнулся.

– Не густо, за три с лишним месяца боев всего пять прямых столкновений. Наши пилоты, наверное, заскучали.

– Ястанцы вообще стараются избегать воздушных схваток, так как во время предыдущей войны руссары сильно потрепали их аэросилы. Кроме того, в данный момент силы руссарских аэрогрупп сильно ограничены и их аэростаты действуют в основном над расположением своих войск.

– И что это меняет?

– Ястанские аэронавты не рискуют слишком сильно углубляться за линию фронта, предпочитая действовать по ближним объектам или по тем, где нет прикрытия.

– Трусливые шатклы[10], – поморщился Отто. – Ладно, что говорят наши аэронавты?

– В основном претензии касаются двигателей. На больших оборотах почему-то возникает излишнее давление в котлах и приходится срочно сбрасывать. Как результат – резкая потеря скорости.

– Понятно, – Майсер на мгновение о чем-то задумался, затем покачал головой и вновь обратил свой взгляд на Эрнеса. – Что-то еще?

Тот коротко кивнул.

– Да. Судя по отчетам стрелков, установленные сверху пулеметы малоэффективны не только против бронированных гондол, но и против самих шаров. К тому же они обладают очень малой кучностью стрельбы. – Он достал из папки еще один лист, исписанный мелким почерком, и протянул его Майсеру. – Это доклад стрелка машины «один». Он выпустил почти весь боезапас в преследующий их руссарский аэростат класса «Охотник», но в результате его стрельбы тот даже не стал выполнять маневр уклонения. Их спас второй наш аэростат, вовремя атаковавший противника сзади.

– Тем не менее верхний стрелок внес свою лепту, – заметил Отто, откидываясь на спинку стула и выпуская в воздух струйку дыма.

– Согласен, – кивнул Менал. – Для машин данного класса размещение стрелка в верхней части шара довольно нетипично.

– Люблю рушить стереотипы, – конструктор улыбнулся. – Ладно, что там дальше?

– В принципе все. Потерь среди наших аппаратов нет, а новая оболочка показала себя с лучшей стороны. Например, «вторая» машина выдержала несколько десятков попаданий и смогла вернуться на базу.

– Что по эффективности?

– Лучше всего себя показала машина «три».

– Ясно, – Майсер потушил почти докуренную арому в стоящей на столе небольшой пепельнице. – Значит, модель с пушечным вооружением и экипажем из трех человек… Впрочем, этого следовало ожидать.

Он резко поднялся и, подойдя к окну, несколько минут смотрел на раскинувшийся за ним парк. Посольство Герании размещалось в небольшом двухэтажном особняке на окраине ястанской столицы посреди огромного парка с множеством фонтанов, беседок и причудливых статуй мифических существ.

– Что там по Талании? – наконец спросил он.

Эрнес кивнул и, переложив в папке несколько бумажек, доложил:

– Небольшое государство в южной части континента, граничит с Артесом, во время последней Руссарско-Геранской войны придерживалась нейтралитета. Торгу…

– Вот и хорошо, – прервал своего помощника Майсер, оборачиваясь. – Думаю, с дальнейшими испытаниями ты и сам разберешься. А пока выясни, каким путем мне лучше добраться отсюда до Талании.

* * *

Видимо, сама природа решила их поддержать. Когда аэроплан выкатили на дорогу, снег неожиданно прекратился и через разрывы в облаках стал проглядывать блеклый диск зимнего солнца. Ветер практически стих и лишь изредка налетал на собравшихся вдоль обочины людей, обдавая их своим холодным дуновением.

– Ты уж давай поосторожнее, – сказал Роханцев, подходя к Сергею. – Уж больно твоя птица хрупко выглядит.

– Еще сомневаешься, что полетит? – спросил лейтенант, надевая защитный шлем, роль которого играла обычная солдатская каска, имеющая куполообразную форму и снабженная защитными щитками на затылке и по бокам. Она сразу же своим видом напомнила Сергею древний пилотный шлем, к которому не хватало лишь очков.

– Уже нет, – покачал головой Андре, пряча в усах саркастическую улыбку. – Подпрыгивал-то он у тебя знатно, так что думаю, локтей на десять поднимешься.

– Выше, дружище, гораздо выше, – улыбнулся Сергей и, хлопнув коменданта по плечу, оглядел собравшихся.

К своему большому удивлению, помимо девушек своего отделения и дяди Тейрины с его работниками, Ратный увидел стоящего в стороне пожилого мужчину с длинными белыми волосами. Одетый в черное длиннополое пальто незнакомец опирался на трость и внимательно рассматривал стоящий на дороге биплан. Заметив, что Ратный смотрит в его сторону, он улыбнулся краешком губ и наклонил голову в знак приветствия. Сергей автоматически кивнул в ответ и вопросительно посмотрел на Андре.

– Это отец Кая, – пояснил тот тихим голосом. – Ему очень было любопытно глянуть на твою задумку, вот я и пригласил. Надеюсь, не против?

– Нет, даже наоборот, – ответил Сергей, застегивая ремешок шлема. – Ладно, пожелай мне удачи.

Он скинул шинель, оставшись в теплой вязаной кофте, и, взобравшись на нижнее крыло биплана, перебрался внутрь кабины.

Двигатель никак не хотел заводиться, заставляя Сергея нервничать. Один из солдат раз за разом крутил винт, который, прокрутившись пару раз, вновь замирал. Увы, но детище Маслоуна оказалось довольно капризным в эксплуатации, вот только замены ему пока просто не было.

В конце концов, движок чихнул и утробно заурчал, набирая обороты. Ратный поднял левую руку и помахал раскрытой ладонью вперед, давая знак помогающему ему солдату, чтобы тот убрал подложенные под шасси колодки. Дождавшись ответного сигнала в виде вскинутой вверх руки, он вздохнул и осторожно двинул рукоять газа вперед, заставляя крутящиеся лопасти винта слиться в сплошной мерцающий круг.

Легкий самолетик вздрогнул и медленно тронулся с места, с каждой секундой ускоряя свой бег. Сергей потянул ручку управления на себя, и аэроплан взмыл над растущими вдоль обочины дороги деревьями, устремившись навстречу низкому серому небу.

Крен вправо, крен влево. Круг над полем. Машина послушна рукояти управления. Сергей почувствовал, как его охватывает дикий восторг сродни тому, что он почувствовал, когда воссоздал свой первый аппарат. Только сейчас к этому примешивалось еще чувство гордости – это ведь была его машина! Захотелось петь и кричать во все горло, несмотря на бьющий в лицо холодный ветер, который гулял по тесной кабине, пронизывая своими мерзлыми «пальцами» кофту и поддетый под нее китель. Он сделал еще один круг над аэродромом, затем качнул крыльями, приветствуя машущих ему с земли людей, и вдруг, неожиданно для самого себя, резко взял ручку управления на себя.

Легкокрылая машина взмыла вверх под удивленными взглядами зрителей, многие из которых даже не верили в подобную возможность.

– Вот печенка Рикты, летит, – пробормотал Роханцев, доставая трясущимися от волнения руками палочку аромы из пачки.

– Летит, летит, девчонки!! Он летит!!

Комендант покосился на прыгающую и кричащую от радости Тейрину, которая махала руками кружащему в воздухе самолету, и покачал головой. Чувств девушки к Эйтану не замечал только он сам. Хотя, возможно, и замечал, но почему-то упорно делал вид, что это его не касается.

Впрочем, это не его дело, кто знает, что у лейтенанта на душе. Роханцев вздохнул. И все же, то, что совершил этот парень, было поистине удивительно. Андре мало разбирался в вопросах аэронавтики, но даже он был поражен смелостью задумки аэр-лейтенанта, предлагавшего поднять в небо аппарат тяжелее воздуха. Что в тот день толкнуло его помочь Эйтану – он не знал, но теперь, глядя на парящую над головой рукотворную птицу, был уверен, что это было какое-то озарение, ниспосланное на него Пресветлым.

– Что ж, ваш аэр-лейтенант меня удивил. Действительно удивил. Господин Роханцев, вы хоть представляете, что сейчас происходит?

Комендант бросил взгляд на подошедшего ближе отца Кая, который остановился в паре метров от него и, опершись на свою трость, не отрывал взгляда от парящего в небе аппарата.

– И что же происходит, господин Спайковский? – спросил он, вновь устремляя свой взор ввысь и чувствуя пробегающий между лопаток холодок ужаса.

Крылатая машина задрала нос и резко пошла вверх, на миг застыв в небе вверх колесами. Стрекот двигателя смолк, и вокруг воцарилась звенящая тишина, нарушаемая лишь шумом ветра в ветвях деревьев. Однако это продолжалось лишь краткое мгновение. Рукотворная птица практически сразу же устремилась вниз, а с небес донесся знакомый стрекот мотора, заставивший коменданта облегченно выдохнуть и, сняв фуражку, смахнуть со лба выступивший пот.

– Вот безумец, – пробормотал он, усмехаясь, и, вновь посмотрев на Спайковского, переспросил: – Так что же, по вашему мнению, тут происходит?

Отец Кая несколько секунд молчал, затем пристально посмотрел на коменданта и, улыбнувшись, ответил:

– История, господин Роханцев, здесь творится история…

Глава 2

– До чего же паршивая погода, – пробормотал Майсер, поднимая воротник своего плаща и с неприязнью смотря на возвышавшуюся у причала громаду парохода.

Корабли он не любил еще с детства, и предстоящее недельное плавание, вкупе с мерзкой погодой, совсем не способствовало улучшению его настроения. Однако отказываться от задуманного он не собирался. Судя по прочитанному в журнале и наведенным Эрнесом справкам, этот малоизвестный изобретатель из Талании мог стать довольно ценным приобретением для его будущей команды. Оставалось только убедить его присоединиться.

А вообще о создании своей команды Отто задумывался уже давно. Естественно, неплохо было воплощать все свои задумки за счет военного ведомства Герании, но уж больно все это шатко. В любой момент фортуна могла ему изменить, и тогда из ведущего аэрконструктора страны он превратится в одного из многих, перебивающихся единичными заказами от частных фирм. Ему уже и сейчас многие наступают на пятки, а количество недоброжелателей в верхах растет день ото дня. Слишком уж многим он насолил. Вспомнить того же Кайслера, чьи новые орудия он отверг по причине их ненадежности, чем нажил себе довольно высокопоставленного и состоятельного врага, и ведь он такой не один. К тому же военное ведомство крайне негативно относится к различным новшествам и довольно косо смотрит на все его эксперименты. Особенно это началось после его провала с крыланами.

Майсер тяжело вздохнул.

В последнее время его спасает лишь заступничество императора, но долго это продолжаться не может. Стоит ему совершить ошибку, и злопыхатели сразу же сожрут с потрохами. Выход был один – уйти самому и, основав фирму, заняться воплощением своих замыслов. Денег у него хватало, а недавно он прикупил небольшой заводик на юге страны, специализирующийся на постройке транспортных аэростатов небольшого тоннажа. Так что оставалось только закончить с этим последним заказом и подать в отставку. Машины действительно получились довольно неплохими, и император явно будет доволен, а значит, можно будет рассчитывать на его благосклонность и в дальнейшем. А пока следовало воспользоваться своим служебным положением и подобрать команду единомышленников. Он еще верил, что существуют подобные ему идеалисты, мечтающие о небе, а не строящие аэростаты только ради банальной прибыли…

Отто усмехнулся и, сунув руку во внутренний карман плаща, извлек оттуда коробку с аромами. Достав одну палочку, он уже хотел было прикурить, но тут из-за угла портового здания вырулил знакомый паромобиль, заставив его прерваться и помахать рукой. Машина, выбросив облачка пара из труб, остановилась напротив.

– Господин Майсер, извините, что запоздал, – бросил Менал, выходя из машины. – Ястанцы очень озадачены вашим отъездом, пришлось успокоить их, сказав, что вас срочно отзывает сам император. Думаю, проверять они не будут. К тому же, как вы и приказали, я пообещал, что все аппараты после испытания останутся у них.

– Конечно, если доживут до конца испытаний, – улыбнулся Майсер.

– Естественно, – усмехнувшись в ответ, кивнул Эрнес. – Не жалко машины?

– Эти потери были запланированы изначально, – сказал Отто, доставая зажигалку и прикуривая несколько помятую арому, которую все это время крутил в пальцах. – Ты же прекрасно знаешь ястанцев… – инженер затянулся, выпустив из ноздрей струйки дыма, – не пообещай мы оставить им машины, они бы придумали сотню причин, чтобы не дать вывезти их из страны. Так что все нормально, главное не торопись с…

В это время пароход дал гудок, заглушив последние слова геранского инженера.

– Пора, – Майсер затянулся последний раз и щелчком послал недокуренную арому в плещущуюся у пирса темно-серую воду. – Эрнес, как закончишь с испытаниями, я тебя жду. Мне такой помощник пригодится.

– Я подумаю над этим, господин Майсер, – кивнул Менал.

– Вот и хорошо, – инженер подхватил стоявший у ног чемодан и, бросив взгляд в холодное серое небо, готовое в любое мгновение разразиться струями дождя, поспешил к трапу парохода.

* * *

– Господин лейтенант, разрешите вам представить терграфа господина Ясен Спайковского, – официальным тоном произнес Роханцев, едва Ратный переступил порог его кабинета.

– Серг тер Эйтан, к вашим услугам, – кивнул Сергей, вытягиваясь в струнку и щелкая каблуками.

– Очень приятно, – кивнул в ответ стоявший у окна Спайковский и, бросив беглый взгляд на парня, добавил: – Одна просьба, лейтенант, давайте в дальнейшем обходиться без этого официоза. Для всех друзей я просто Ясен.

– Для друзей? – Сергей вопросительно посмотрел на терграфа.

– Ну, я надеюсь, что мы ими станем, господин Эйтан, или хотя бы будем хорошими компаньонами.

– А это смотря что вы мне предложите, господин Спайковский, – ответил Ратный усмехнувшись.

Ясен посмотрел на Сергея с легким прищуром, а в его взгляде на краткий миг вспыхнул огонек гнева, однако тут же погас, и когда терграф заговорил, в его голосе не было даже намека на недовольство.

– Думаю, что мы договоримся, – сказал он с легкой улыбкой. – Тем более что моя помощь вам явно нужнее…

Сергей промолчал, прекрасно понимая, что его собеседник абсолютно прав, и в какой-то степени реализация всего задуманного будет зависеть от того, смогут ли они договориться. Однако договариваться надо, ибо двигатели и запасные части к ним может производить только завод отца Кая. А без новых моторов все его задумки бесполезны. К тому же фабричные мощности открывают намного больше возможностей.

– И что же вы хотите? – спросил землянин после минутного раздумья.

– О, не так много, господин Эйтан, – улыбнулся Ясен. – Просто хочу стать основным поставщиком двигателей для ваших аппаратов… Как вы их там называете?

– Самолеты.

– Вот-вот, хочу, чтобы двигатели для них вы заказывали в основном на моих заводах.

– А разве он у вас не один?

– У Ясана заводы по всей стране, – усмехнулся сидевший за своим столом Роханцев. – Он вообще входит в десятку крупнейших промышленников Руссарии. Ему бы давно перебраться в столицу, ан нет, торчит в нашей дыре.

– Просто мне здесь нравится, – улыбнулся краешком губ терграф. – Да и мои предки жили здесь издавна. А в столице у меня дом есть, ты же знаешь, Андре. Только не люблю я тамошнюю суету.

– А сыплющиеся на головы бомбы, значит, любишь? – буркнул комендант. – Ведь захоти, за тобой давно бы уже аэростат прислали.

– Сейчас я нужнее здесь, – отрезал Спайковский. – И не будем спорить по этому поводу. – Он вновь повернулся к Сергею. – Так что вы мне ответите, господин лейтенант?

– Не вижу причин отказывать, – пожал плечами Ратный. – Только пара условий…

– Какие?

– Во-первых, качество сборки…

– Об этом можете не беспокоиться.

– Во-вторых, ваши люди должны быть абсолютно надежны. Я не хочу, чтобы наши секреты утекли на сторону.

– Согласен, – кивнул Ясен. – Это в первую очередь выгодно мне самому.

– Что ж, тогда договорились, – Сергей улыбнулся и протянул терграфу руку, – рад буду сотрудничеству.

– Я тоже, – ответил Спайковский, отвечая на рукопожатие. – Что ж, мой завод и люди полностью к вашим услугам. И надеюсь, что пока вы не разбогатели, военное ведомство хоть как-то покроет мои расходы по вашим заказам.

Он вопросительно посмотрел в сторону Роханцева. Комендант бросил взгляд на Сергея, затем на продолжавшего улыбаться Спайковского и, тяжело вздохнув, кивнул.

* * *

Не спалось. Сергей с полчаса просидел перед чертежной доской, размышляя над схемой установки пулеметов, но дело практически не сдвинулось с мертвой точки. Было желание разместить их в носовой части биплана, однако для этого требовался хотя бы примитивный отсекатель, а это в свою очередь требовало некой модернизации двигателя. В принципе, можно было разместить на лопастях винта уголковые отражатели, но поразмышляв, он решил пойти по более легкому пути, разместив пулеметы на крыльях. Два рядом друг с другом на верхнем крыле прямо над кабиной пилота, еще два на нижних, вынеся их за зону вращения винта. Такое расположение не обеспечит нужной кучности и точности, однако, учитывая размеры предполагаемых целей, последний параметр был не столь важен – промахнуться будет трудно.

Ратный набросал на чертеже примерное расположение огневых точек и, зевнув, отложил карандаш. Подойдя к окну, он пару минут бездумно смотрел на стекающие по стеклу капли дождя, затем разделся и, растянувшись на кровати, задумался.

В заброшенных зданиях аэробазы нашлось немало плакатов и старых полусгнивших брошюр, давших Сергею примерное представление о будущем противнике. Все дирижабли можно было разделить примерно на три вида. Огромные, порой до нескольких сотен метров аппараты с тяжелым пушечным вооружением на борту, применяемые в основном для бомбардировки и составляющие основу всех воздушных флотов. Легкие разведчики, имеющие небольшие размеры и обычно вооруженные лишь пулеметом или вообще без вооружения, и между этими двумя типами огромное разнообразие аэростатов различных видов, размеров и предназначений. В любом случае, со стороны и на фоне большинства из этих аппаратов его бипланы смотрелись точно беспомощные мошки, которые если и представляли какую-то угрозу, то только легким разведчикам.

Однако Сергей знал, что некогда в его родном мире именно такие вот хрупкие этажерки смогли завоевать превосходство в воздухе, положив конец господству небесных гигантов. Главное было разработать тактику нападения и грамотно использовать маневренность легкокрылой машины.

Судя по прочитанному, воздушные бои между аэростатами напоминали сражения древних кораблей. Аппараты сходились на параллельных курсах и начинали обстрел друг друга из бортовых орудий до полного уничтожения противника или выхода того из боя. Как результат подобной стратегии, основные орудия размещались вдоль бортов гондол и имели довольно ограниченный сектор обстрела в вертикальной плоскости, особенно по близлетящим целям. На больших аэростатах нередко устанавливали дополнительные орудийные платформы сверху и в хвостовой части, изредка в носовой. Но в любом случае основным вооружением всех воздушных кораблей являлись обычные орудия, причем, судя по описанию, не автоматические, а с обычным ручным перезаряжанием. Так что сбить из них небольшую верткую цель будет довольно проблематично, особенно если подойти как можно ближе. Естественно, есть вероятность наткнуться на пулеметный огонь, но она крайне мала, так как те ставились только на легких машинах и то в основном снизу гондол для уничтожения живой силы противника на земле. Впрочем, оно и понятно. Стоило учитывать тот факт, что бои между дирижаблями велись обычно на расстоянии в несколько сотен метров и аппараты редко когда сходились ближе. К тому же большинство аэростатов обладало многокамерными баллонетами и имело защиту в виде специальных металлических отражателей, расположенных напротив особо уязвимых мест. В связи с этим применение пулеметов было просто малоэффективно, и вполне естественно, что конструкторы в основном вооружали свои машины пушечным вооружением.

Другое дело – легкий маневренный аппарат, который сможет подобраться достаточно близко, для того чтобы его пулеметы превратились в серьезную угрозу. Конечно, можно помечтать о ракетах, а еще лучше об энергетическом оружие, один залп которого превратить любой дирижабль в пылающий факел, но это лишь мечты. А вот в реальности его основной целью должны стать небольшие аппараты, ну, по крайней мере, до тех пор, пока он не сможет построить машину получше или пока не сформирует свою первую эскадрилью.

Сергей грустно усмехнулся. О создании эскадрильи он задумывался с самого начала, но лишь закончив постройку бипланов, осознал, что просто не знает, где взять пилотов. Большинство из солдат базы – это пожилые мужчины, смотрящие на его аппараты либо с ужасом, либо со снисходительной усмешкой, и навряд ли кто-то из них согласится сесть за штурвал. Так что оставались только девушки из его отряда да несколько пацанов, которым едва исполнилось восемнадцать лет. Только вот, сколько из них согласится и как долго продлится обучение? Вопросы, вопросы… Однако начинать надо.

Сергей тяжело вздохнул и повернулся на другой бок.

В любом случае те, кого он обучит, в будущем составят костяк его эскадрилий, а значит, отбор должен быть тщательным. Еще надо как можно быстрее изготовить двухместный вариант биплана, и помощь, предложенная Спайковским, как раз ко времени. Естественно, отец Кая преследует какие-то свои цели, но пока они совпадают – сотрудничество с ним взаимовыгодно.

Ратный перевернулся на спину и уставился в потолок. Мысли стали потихоньку расползаться. Вновь накатили воспоминания о Земле, затем перед глазами всплыли лица матери и отца, и Сергей сам не заметил, как уснул. Снилась ему почему-то Тейрина. Девушка сидела на берегу реки и, напевая какую-то до боли знакомую песню, плела венок из ромашек.

* * *

– Придется укреплять крыло здесь и здесь, – Сергей обвел нужное место на чертеже карандашом. – К тому же думаю добавить еще пару растяжек.

– Придётся срезать обшивку крыла, – задумчиво пробормотал Густ, внимательно разглядывая чертеж. – Хотя самой работы немного, думаю, за пару дней управимся.

– Хорошо бы.

Землянин повернулся к стоявшему с другой стороны молодому инженеру Рославу тер Васнову, присланному Спайковским ему в помощь. По словам отца Кая, тот некогда работал вместе с Маслоуном над его двигателем и мог быть полезен Сергею.

– И как вам моя птичка, господин Васнов? – спросил он.

– Поразительно, господин Эйтан, – ответил инженер, поправляя сползшие на нос очки в тонкой проволочной оправе. – Хотя буду откровенен. Если бы я не видел ваши самолаты…

– Самолеты, – автоматически поправил его Сергей.

– Извините, – виновато улыбнулся тот. – Так вот, если бы я не видел ваши само-ле-ты в действии, никогда бы не поверил, что они могут летать, тем более с движками Лангена.

– Многие не верили, – улыбнулся в ответ Ратный, – однако как видите…

– Можно одно замечание… – Васнов взял положенный землянином карандаш и в пару штрихов нарисовал в углу листа «г-образную» фигуру. – Думаю, тросики от спусковых крючков пулеметов надо пускать не через роликовую тягу, а поставить подобную деталь с возвратной пружиной вот в этом месте, – он ткнул в чертеж крыла, чуть сбоку от схематически обозначенного Сергеем пулемета. – А вот здесь, – кончик карандаша скользнул вдоль фюзеляжа, – ставим вот такую тягу и все. В конце концов, если применять ролики, то существует вероятность того, что тросики просто слетят с них при резком маневре, а тут крепление жесткое, к тому же изготовить подобные детали не сложно.

Сергей бросил взгляд на чертеж, прикидывая в уме предложенную Васновым схему, и удивленно посмотрел на инженера – парень был явно из тех, кто схватывает все буквально на лету. Он все утро просидел, придумывая схему управления пулеметами, нагромоздив кучу передаточных роликов, через которые должен был тянуться трос, одновременно прекрасно осознавая всю ненадежность данной системы, а этот парень двумя штрихами решил все эти проблемы.

– Вы правы, – сказал Ратный, – так и поступим. Еще какие идеи будут? – он вопросительно посмотрел на инженера и задумавшегося о чем-то дядю Тейрины.

Васнов отрицательно покачал головой.

– А что тут думать, – буркнул Густ, очнувшись от своих размышлений, – будем работать. Вот только людей бы поболее, да таких, чтобы хотя бы пилу в руках держать умели, а не то мы твою новую птичку опять месяца три строгать будем.

– Я поговорю с Роханцевым, – кивнул Сергей. – Пусть подберет людей.

– Господин Эйтан, разрешите поинтересоваться, а зачем вам еще один самолет, ведь кроме вас никто им управлять не умеет?

– Для этого и нужен, – Ратный подошел к чертежной доске и, взяв стоящий рядом с ней скрученный в трубку чертеж, вернулся к столу. – Вот смотрите, – он развернул лист, прижав одну сторону тяжелой металлической линейкой. – Это двухместный биплан, как раз предназначен для обучения новых пилотов. Так что как только закончим с постройкой, могу и вас научить.

– Не надо, – мотнул головой Ростав, отчего его очки съехали практически на кончик носа. – Я уж лучше по земле похожу, – сказал он, указательным пальцем возвращая их на место, – высоты боюсь до ужаса.

– Ну как хотите, – улыбнулся Сергей. – Неволить не буду. Кстати, что там по двигателям?

– Еще пару соберем, – ответил инженер после секундной заминки, – детали есть, а вот дальше… Придется по новой готовить модели для отливок корпуса, да и чертежи не все сохранились… Мы ведь не думали возобновлять их производство. Господин Спайковский просто дал Андре возможность воплотить свою задумку в металл, но двигатель получился слишком слабым, а попытки увеличить его мощность провалились. Потом на фабрику поступил большой заказ, и разработки отложили до лучших времен. Впрочем, образцы всех узлов есть, так что проблем возникнуть не должно.

– А где сейчас Маслоун?

– Не знаю, – пожал плечами Васнов. – В прошлом году у них случился какой-то конфликт с господином Спайковским, и он уехал из города. Говорят, собирался в столицу.

Ратный мысленно чертыхнулся – уж кто-кто, а Маслоун ему явно пригодился бы. Впрочем, вполне возможно, что этот Васнов его в чем-то сможет заменить. Только вот сможет ли он практически с нуля создать новый двигатель, пусть даже и с его подсказками. А ведь если все пойдет, как он задумал, то новые движки вскоре понадобятся. Эти бипланы всего лишь «первые ласточки» – проба сил. Для последующих его задумок понадобятся хотя бы двухтактные звездообразные двигатели воздушного охлаждения мощностью в две-три сотни лошадиных сил, а то и больше. Однако это уже не то что другой уровень по отношению к нынешним движкам – это, по сути, несколько другая технология. Но справится ли Васнов с их разработкой, или придется искать кого-то другого?

Сергей вздохнул и, бросив взгляд на инженера, который с интересом разглядывал чертеж учебного самолета, решил отложить решение этой проблемы на будущее.

* * *

День выдался довольно солнечным и безветренным. Впервые за несколько дней море было спокойно, и корабль неспешно разрезал своим телом безбрежное одеяло его вод. Отто Майсер стоял на палубе, вдыхая холодный соленый ветер и чувствуя, что неожиданно начинает получать удовольствие от своего путешествия. Головная боль, мучившая его практически со времени отправления их корабля из порта, прошла, и окружающий мир засиял новыми оптимистическими красками. Майсер достал из кармана пачку с аромами и, закурив одну, подумал, что это плавание может быть не таким уж и неприятным, тем более что на корабле был прекрасный ресторан со столами для домно.

К тому же, поднимаясь на палубу из каюты, он заметил шедших навстречу нескольких дам, и некоторые из них были весьма недурны собой. Так что вечером надо обязательно выйти, так сказать, в общество, и возможно, знакомство с какой-нибудь красавицей еще больше скрасит его дорогу. Отто мечтательно вздохнул и, усмехнувшись мелькнувшим в голове довольно фривольным мыслям, выпустил в воздух струйку ароматного дыма.

– О, кого я соизволю лицезреть! Господин Майсер собственной персоной. Какими судьбами?

Инженер обернулся и с удивлением уставился на идущего в его сторону незнакомого молодого господина в темно-коричневом длиннополом сюртуке, украшенном причудливой вязью вышивки из золотых нитей. Высокий, стройный с длинными ухоженными трехцветными волосами, в которых переплелись пепельные черные и коричневые пряди. Узкое вытянутое лицо с тонким прямым носом, небольшая бородка и щегольские усики над верхней губой.

– Смотрю, вы меня не узнаете, – с улыбкой констатировал незнакомец.

– Простите, но не имею чести…

– А так, – улыбнулся тот, доставая из кармана сюртука очки в серебристой оправе и собирая правой рукой свои распущенные длинные волосы в хвост.

– Господин Крист тер Инерн, штатный корреспондент международного ежемесячника «Высь», кажется, так назывался ваш журнал, – улыбнулся в ответ Отто, припоминая молодого человека, год назад бравшего у него интервью на одной из выставок.

– Совершенно верно, – поклонился тот, отпуская волосы и прижимая руку к груди. – А я вот вас сразу узнал.

– Направляетесь куда-то по заданию журнала или по своим делам?

– И то и то, – Крист встал рядом с Майсером, оперевшись спиной на идущее вдоль борта ограждение. – Еду в Ластию, там у них ежегодный парад воздушных шаров. Не бог весть какое мероприятие, но у меня там друг живет, давно не видел, вот и напросился в редакции… А вы куда направляетесь, если не секрет, конечно?

– Не секрет, – пожал плечами Отто. – Решил вот наведаться в Таланию, говорят у них там хорошие курорты с минеральными источниками.

– Слышал, слышал, – закивал корреспондент. – Значит, решили отдохнуть.

– Можно и так сказать.

– Ну, тогда уж позвольте пару вопросов для наших читателей, а то редактор будет сильно зол, если узнает о том, что я вас видел и не взял интервью.

– Хорошо, – понимающе улыбнулся Отто, бросая докуренную арому за борт, – но только пару.

Инерн коротко кивнул и, достав из внутреннего кармана сюртука небольшую книжицу в зеленом кожаном переплете с заложенным меж страниц карандашом, раскрыл ее.

– Господин Майсер, одно время вы увлекались разработкой крыланов, но, как мне известно, потерпели полную неудачу. И, тем не менее, считаете ли вы их будущим аэронавтики, или это просто ваша прихоть.

Отто покосился на корреспондента и, хмыкнув, полез в карман за очередной аромой.

– Хороший вопрос, господин Инерн, – сказал он, прикуривая. – Так просто и не ответишь. С одной стороны, меня действительно постигла неудача, но с другой – я продолжаю считать крыланы достаточно перспективными аппаратами.

– И в чем же их перспективность?

– Скорость, маневренность, дешевизна по сравнению с аэростатами.

– Но есть также и минусы.

– Есть, – согласился Майсер. – Крыланам в первую очередь необходимо ровное место для разбега и взлета, к тому же их грузоподъемность в разы меньше, чем у аэростата. Это, кстати, и послужило одной из причин моих неудач. Увы, но пока не создано достаточно легкого и мощного двигателя, чтобы он смог поднять крылан над землей выше, чем на несколько метров.

– Минусы серьезные. Так стоит ли продолжать работы? Тем более что многие из ваших коллег уже признали полную бесперспективность этих аппаратов – разве лишь для развлечения.

– Стоит, я уверен.

– Но…

– На сегодня вопросов хватит, – прервал корреспондента Майсер, неожиданно почувствовав непонятное раздражение. – Извините меня, господин Инерн, но вынужден вас покинуть.

Он выкинул недокуренную арому и, коротко кивнув, направился вдоль борта парохода к двери, ведущей внутрь корабля.

Молодой человек пару минут смотрел ему вслед, затем снял очки и, убрав записную книжку обратно в карман, ухмыльнулся.

– Что ж, господин Майсер, вы в своем репертуаре, – пробормотал он. – Однако интересно, что ж вы на самом деле забыли в Талании?

* * *

Первое испытание установленных на биплан пулеметов закончилось неудачно. Спусковой механизм нижней пары заклинило, и пришлось ожидать, пока они выпустят все загруженные боеприпасы. Хорошо еще для первых стрельб ограничились двумя десятками патронов в каждой из лент, не став забивать их полностью. Проблему решили быстро, банально заменив возвратную пружину тягового механизма спуска на более мощную. В остальном испытания прошли без каких-либо эксцессов, и поставленный хвостом на деревянного козла самолет, успешно расстрелял по сотне патронов из каждого пулемета, выщербив кирпичную стену одного из полуразрушенных зданий.

При стрельбе длинными очередями из нижних пулемётов машину ощутимо дергало вправо, но тут, скорее всего, была проблема их центровки. С установленной над верхним крылом спаркой никаких проблем не возникло – она работала как часы. А вот попытка отрегулировать нижние пулеметы удалась лишь частично. Чтобы хоть немного повысить кучность и точность стрельбы, их развернули под небольшим углом к носу самолета таким образом, чтобы очереди не задевали лопасти винта. Тщетно. Большинство дыр от пуль оказалось все же за пределом очерченного мелом круга. Тем не менее, по прикидкам Сергея, на более дальнем расстоянии кучность стрельбы нижних пулеметов должна была быть вполне удовлетворительной.

Все управление оружием свели на две ручки, установив их в кабине слева. Рукояти были расположены таким образом, что их можно было обхватить одной рукой, задействовав сразу все четыре пулемета. Правда, они постоянно терлись о левую ногу, а при запуске двигателя начинали к тому же мелко вибрировать, стуча о колено, но это было небольшим неудобством.

Теперь оставалось лишь произвести стрельбы в воздухе и, основываясь на полученных данных, вооружать вторую машину, однако тут возникала некоторая проблема.

На складах крепости осталось еще несколько пулеметов модели «Рикон», но, в отличие от использованных им восьмимиллиметровых «Тиссонов» с ленточной подачей, эти были меньшего калибра, к тому же с дисковыми магазинами всего лишь на четыре десятка патронов. Пришлось обратиться за помощью к Спайковскому, так как его завод выпускал и бронемашины с пулеметным вооружением. К сожалению, привезенные образцы оказались слишком громоздкими. «Рикон-6» имел довольно крупный калибр двенадцать миллиметров, превращающий эти пулеметы практически в мелкокалиберные автоматические орудия. Установить их было заманчиво, так как огневая мощь возрастала в разы. Проведя бессонную ночь над чертежной доской и потратив на расчеты десяток тетрадных страниц, Сергей все же решил отложить эти пулеметы до лучших времен, а оставшуюся машину вооружить «Риконами». Для установки «шестерок» требовалось капитально переработать и усилить схему крепления, а еще лучше расположить их в носовой части, применив хотя бы простейший кулачковый отсекатель.

К тому же, как он и предполагал, возникли проблемы с желающими обучаться летному делу. На общем построении Сергей выступил с обращением к гарнизону крепости о наборе в эскадрилью, но получил в свое распоряжение лишь семерку добровольцев. Два пацана, мужик лет сорока, пара девчонок из его отряда, плюс Тейрина, которая вызвалась одной из первых, – вот и все желающие. О каком-то там тщательном отборе даже речи быть не могло, пришлось довольствоваться тем, что имел.

Сергей тяжело вздохнул и с грустью посмотрел на лежащую в стоящей перед ним тарелке оранжевую смесь. Похожая по виду на обыкновенную тыквенную кашу, эта смесь имела приторно мятный вкус и есть ее совершенно не хотелось. С трудом заставив себя проглотить пару ложек этого «месива», он запил ее чаем и решительно отодвинул тарелку в сторону.

Встав из-за стола, он несколько минут смотрел на улицу. Судя по синему небу за окном практически без единого облачка, день обещал быть хорошим, а значит, дел предстояло много. Нужно поспешить и подготовить самолет к полету, так как в это время года подобные дни редкость. В основном небо затянуто серыми тучами, и в воздухе висит постоянная противная изморось или сыпет мелкий снег.

В дверь постучали.

– Господин лейтенант.

– Секунду, – Сергей снял со спинки стула форменную рубаху и, надев ее, открыл дверь. – Что случилось?

Стоявшая за дверью девушка козырнула.

– Господин лейтенант, спуститесь к телефону, вас срочно требует господин капитан.

* * *

– Адмирал на мостике! – Все находящиеся в рубке корабля вытянулись по стойке смирно.

Полноватый лысый человек в синем мундире с белоснежными адмиральскими погонами на плечах внимательно оглядел замерший экипаж.

– Капитан Максан, докладывайте, – бросил он, останавливая свой взгляд на высоком седовласом мужчине, на предплечье мундира которого красовались четыре золотистые галочки.

– Транспортник «Литекс», сопровождаемый эсминцем «Тайк», находящиеся в Рекайском проливе, подверглись нападению пары ястанских бомбардировщиков и запрашивают помощь.

– Так пошлите ее, – буркнул адмирал.

– Тройка аэростатов уже вылетела с нашей Тойгунской базы на подмогу, но будет там не раньше чем через пару часов.

– Пара часов, – адмирал нахмурился. – За это время эскадру потопить можно. Ближе у нас разве ничего нет?

– Только Наймарская крепость и приписанный к ней аэроотряд.

– Так поднимите его.

– Но… – капитан на мгновение замялся. – Судя по реестру, они располагают лишь одним аппаратом разведывательного класса. А сам отряд лишь недавно восстановлен…

– Плевать, – адмирал с гневом посмотрел на подчинённого. – Свяжитесь с крепостью, и пусть поднимают в воздух все что можно, даже если у них там только телега с привязанными к ней воздушными шарами. Пусть сажают на нее солдат с винтовками и летят… нам главное выиграть время.

– Слушаюсь, господин адмирал, – козырнул Максан.

Глава 3

– Около сорока терровк востоку от нас… – Роханцев обвёл кружочком точку на карте, предварительно развернутой на нижнем крыле биплана, – судя по радиограмме, два ястанских аэростата преследуют транспортник, сопровождаемый легким эсминцем. Из штаба требуют, чтобы мы перехватили ястанцев и отвлекли их внимание до подхода трех аэростатов, которые уже вылетели с базы в Тойгуне. Сможешь?

– Не знаю, – Сергей задумчиво посмотрел на карту. – Я ведь его толком и не облетал… – сказал он, похлопав рукой по крылу самолета. – Кто знает, что за сюрпризы он мне может преподнести.

– Надо, Серг, надо. За невыполнение приказа по головке нас не погладят. В штабе плевать, что у нас нет аэростатов… хотя тут я сам виноват, – Андре вздохнул. – Когда отсылал в штаб флота документы о передаче базы под твое командование, включил в состав аэрогруппы аппарат, восстановленный Каем, правда, отметил его как лёгкий разведчик… Видимо, послать действительно больше некого.

– Ладно, раз надо, значит надо, все равно рано или поздно это должно было случиться, – сказал Ратный, сворачивая карту и засовывая ее за голенища сапога. – Задание понял, господин капитан, разрешите выполнять, – козырнул он, ободряюще улыбнувшись хмурившемуся коменданту.

– Не хорохорься, – поморщился Роханцев, – и осторожнее там. А то, не дай Пресветлый, с тобой что-нибудь случится, мне этого многие не простят… – комендант покосился в сторону стоявшей неподалеку Тейрины, которая вместе с другими девушками помогала готовить биплан к полету.

– Да уж постараюсь не лезть на рожон, – усмехнулся Сергей, чувствуя подступающий мандраж и неожиданно осознавая, что вскоре ему придется сойтись в воздушном бою с реальным противником. Готов ли он к подобному?

– Господин аэр-лейтенант, боезапас загружен, – голос подбежавшей девушки вывел его из неожиданного оцепенения.

Сергей вздохнул и, бросив взгляд на Роханцева, который, отойдя в сторону от самолета, нервно раскуривал арому, растерянно кивнул девушке.

– Хорошо, лишних с поля.

Его взгляд упал на нарисованный на борту опознавательный знак Руссарии: красный трилистник, состоящий из трех ромбов, вписанных в синий круг. Подумав, что тот отдаленно напоминает знак радиационной опасности, Сергей усмехнулся своим мыслям и взобрался на крыло.

На этот раз биплан оторвался от земли с заметным трудом, пробежав почти через все поле и уйдя в небо лишь у его края. Сказывалось навешенное вооружение и полные коробки боезапаса. Все это сразу же утяжелило машину, и явственно ощущалось, что двигатель работает практически на пределе. К тому же заметно снизилась аэродинамика машины; она неплохо слушалась рулей, но маневренность резко упала, и даже обычный разворот шел по гораздо большей дуге, чем обычно. Это, конечно, являлось большим минусом, но жалеть об установке четырех пулеметов вместо двух было уже поздно.

Дирижабли противника он заметил задолго до того, как различил внизу маленькие черточки кораблей, за одним из которых тянулся довольно густой сизый хвост дыма. С высоты было непонятно, пожар это или корабль ставит дымовую завесу, пытаясь с ее помощью укрыться от глаз противника. Если последнее, то это ему удавалось не слишком хорошо. Похожие на огромные черные огурцы ястанские дирижабли, полностью уверенные в своей безнаказанности, вальяжно барражировали над целями, изредка уходя вверх, когда те принимались огрызаться редким огнем зенитных орудий. Иногда один из них зависал над целью, и от его гондолы вниз отделялись черные черточки бомб, распускаясь внизу грязно-белыми водяными цветами разрывов. Сбросив партию бомб, аэростат уходил в сторону, и его место сразу же занимал другой. Пока руссарским кораблям удавалось уклоняться, но было понятно, что долго продолжаться это не может.

Вот и сейчас одна из бомб легла рядом с дымящим кораблем, заставив его резко сбросить ход. Ястанец тут же развернулся для повторного захода, но белесые облачка разрывов, начавшие вздуваться рядом, заставили его спешно уйти в сторону и вверх.

Сергей заранее набрал высоту и на подлете оказался выше ястанцев. Пару минут он шел параллельным курсом, затем заложил правый крен, огибая противника по большой дуге и пытаясь понять, с кем имеет дело. Поставленный пару дней назад топливомер, показывал, что бензина еще больше половины бака, поэтому он мог позволить себе поподробнее рассмотреть своего противника, а не кидаться в бой очертя голову.

Среди найденной им в крепости литературы была небольшая книжица с подробным описанием основных летательных аппаратов и их модификаций из государств вероятностных противников Руссарии. Брошюрка была выпущена около семи лет назад, но, по мнению Роханцева, которому он ее показал, ястанская техника с тех пор не претерпела сильных изменений. Так что, судя по очертаниям шаров и торчащим из них треугольным пластинам отражателей, крепящихся к жесткому каркасу дирижабля на специальных штангах, по отсутствию верхнего стабилизатора и по трапециевидной форме гондол, в данный момент перед ним были средние бомбардировщики модификации «Эстар-хо». Три 45-миллиметровых орудия с каждого борта и два 30-миллиметровых в двух небольших куполообразных гондолах сверху – не самый сильный аргумент. Единственно, что беспокоило, это возможное размещение пулеметных точек в верхних гондолах, которое имелось на некоторых модификациях, но тут уж придется рассчитывать на удачу.

К тому же на его стороне был фактор неожиданности. Правда, Сергей прекрасно понимал, что продлится это недолго – буквально до первых выстрелов. Хотя, возможно, ястанцы предпочтут открыть огонь по непонятному летательному аппарату заранее, чем выяснять, что это такое к ним приближается. Однако пока было похоже, что его не заметили. Черная туша одного из аэростатов маячила далеко внизу, мелькая сквозь разрывы в облаках, а второй аппарат в это время вновь вышел на почти замершую цель. Больше тянуть время не имело смысла.

– Господи, пусть мне повезет, – пробормотал Сергей, отжимая ручку управления от себя.

* * *

Имение выглядело крайне запущенным: обшарпанные стены с отвалившейся штукатуркой, облупившаяся краска на окнах, неухожанный и заросший сорняками сад за проржавевшей резной оградой.

Майсер несколько минут нерешительно топтался перед полураспахнутыми створками ворот, которые, судя по ржавчине на петлях, не закрывались уже довольно давно, затем протиснулся внутрь. Отряхнув плечо своего пиджака, замаранного прикосновением к створке ворот, он направился в сторону дома по давно нечищенной дорожке, выложенной потрескавшейся плиткой.

– Интересно, тут вообще кто-нибудь живет? – пробормотал он себе под нос, отцепляя от рукава очередную ветку бурно разросшегося вдоль дорожки колючего кустарника.

Впрочем, доставивший его к имению местный перевозчик утверждал, что именно здесь обитает некий господин Дилан тер Ортау, занимающийся конструированием аэростатов, и другого такого он в ближайших окрестностях не знает. Оставалось надеяться, что этот Ортау именно тот, кого он ищет. Сведения, добытые Эрнесом о таланском аэроконструкторе, были крайне скудны. Собственно говоря, все, что удалось узнать, это лишь то, что он проживает где-то в окрестностях небольшого городка Наркия.

Отто поднялся на небольшое крылечко и остановился перед сияющей неожиданной новизной дверью, осматривая ее в поисках кнопки звонка или дверного молоточка. Не обнаружив оных, Майсер вздохнул и осторожно постучался. Подождав несколько минут, геранец уже хотел повторить попытку, приложив при этом больше усилий, но тут за дверью раздались тихие шаги. Появившаяся на пороге стройная пожилая женщина, одетая в простое цветастое платье, вопросительно посмотрела на стоявшего перед ней аэроконструктора.

– Извините, могу я увидеть господина Ортау?

Женщина окинула Отто пристальным взглядом, словно оценивая, стоит ли с ним разговаривать, затем молча кивнула и, развернувшись, скрылась внутри дома.

Майсер озадаченно хмыкнул, пожал плечами и направился следом.

Внутри оказалось на удивление чисто и уютно. На полу практически повсеместно были настелены мягкие ковры и дорожки, а стены украшены простенькими картинами, изображающими сельские пейзажи.

– Дилан наверху, – каким-то скрипучим голосом произнесла женщина, кивнув в сторону широкой лестницы, – можете не стучаться, не заперто.

– Спасибо. – Отто поднялся наверх и, открыв единственную дверь, оказался в большой комнате буквально заваленной различными чертежами и моделями аэростатов.

На миг он растерялся, разглядывая все эти завалы. Модели висели над головой, стояли на размещенных вдоль стены стеллажах и даже просто валялись на полу, вперемешку с какими-то книгами, чертежами и набросками. Конструкции многих аппаратов были ему знакомы, но попадались и совсем уж экзотические и явно малопригодные для реализации в реальности. Например, аккуратно сделанная модель аэростата, шар которого был покрыт наподобие рыбьей чешуи сплошным панцирем из сплющенных монет, которые, скорее всего, изображали броню. Нечто подобное много раз пытались сделать, но подобные монстры были настоль тяжелы и неповоротливы, что все преимущество подобного бронирования сходило на «нет». К тому же в основном вся их подъемная сила уходила на подъем этой самой брони, оставляя минимум на полезную нагрузку. Однако среди подобного барахла явно встречалось и кое-что интересное.

Майсер нагнулся, подняв с пола сделанную из фольги пузатую модель аэростата, похожую своим очертанием на крылана, с размещенными под короткими крыльями пилонами двигателей. Модель была помятая, пара деталей уже отвалилась, но общая ее концепция была настолько схожей с его собственными идеями, что Отто просто застыл в удивлении.

– Кто там? – из-за шкафа, расположенного в глубине комнаты, высунулась чья-то взлохмаченная голова.

– Господин Ортау, – Отто осторожно положил модель на стоящую рядом стопку книг, – я хотел бы с вами поговорить.

– Да-да, я сейчас, секундочку, – взлохмаченная шевелюра исчезла, и через несколько секунд перед геранским инженером предстал ее обладатель.

Молодой худощавый мужчина, ростом выше Отто на целую голову, с узким вытянутым лицом, единственной достопримечательностью которого был крупный нос с большой горбинкой. Он подслеповато щурил свои карие глаза, пытаясь рассмотреть стоявшего перед ним посетителя.

– Простите, а вы кто? – спросил он.

– Отто Майсер я, из…

– Майсер!! – парень аж подпрыгнул, стукнувшись головой о свисающую сверху модель. – Сам Отто Майсер!! Да!.. Но!.. Секундочку. – Он вновь скрылся где-то за шкафом. Там что-то загремело, после чего взметнулось целое облако пыли, заставившее Отто закашляться и невольно попятиться назад. Ортау появился через минуту с грязной, но довольной физиономией, на которой красовались очки в темно-зеленой массивной оправе.

– Действительно, Отто Майсер, – констатировал он, подходя ближе, и, неожиданно схватив Отто за руку, принялся, ее трясти. – Дилан тер Ортау, очень приятно. Мне так приятно…

– Вы меня знаете? – удивился геранец, высвобождая ладонь из костлявой хватки хозяина комнаты.

– А как я могу вас не знать!! Посмотрите… – он обвел рукой помещение. – Все это началось благодаря лишь одной вашей лекции, на которой мне посчастливилось присутствовать во время моего обучения в университете Герании.

– Вы обучались в Герании?

– Было дело. Выучился на аэроинженера, однако единственный завод в стране закрыли, так что все это теперь не больше чем увлечение. – Ортау вздохнул, на миг став серьезным. – Так чем обязан, господин Майсер. Не думаю, что вы проделали свой путь только для того, чтобы взглянуть, как я тут живу.

– Естественно, нет, – улыбнулся Отто. – Дело в том, что в последнем выпуске «Вестника аэронавтики» была напечатана ваша статья о цельнометаллических аэростатах и действующей модели, которую вы представляли на салоне.

– Ах, это… хотели взглянуть?

– Да.

– Ну… – Дилан растерянно пригладил рукой свои взлохмаченные волосы, но это только внесло еще больший беспорядок в их и без того спутанные ряды. – Дело в том, что модели больше не существует, она была, но… – изобретатель вздохнул. – В общем, на ее постройку я брал кредит в местном банке, но расплатиться не смог… А тут один богатенький любитель аэростатов предложил ее продать. Уж не знаю, зачем она ему, но денег заплатил прилично, хватило погасить кредит со всеми процентами. Вот так… – Ортау виновато улыбнулся и развел руками.

– Ясно.

Отто мысленно усмехнулся, подумав, что не ему одному пришла мысль воспользоваться идеями малоизвестного изобретателя. Оставалось только гадать, кто так спешно подсуетился, впрочем, вскоре это наверняка станет понятно. Однако он-то на самом деле ехал не совсем за этим.

– Господин Ортау, если быть честным, то мой визит касается не только этого аэростата, но и вас самого напрямую.

– Меня? – Дилан озадаченно посмотрел на геранца поверх очков, в растерянности почесав переносицу.

– Да, именно вас. Как вы отнесетесь к предложению работать на меня?

– Согласен.

Майсер удивленно вскинул брови.

– Так сразу? Я же не назвал условия.

– Да какая разница, – отмахнулся Ортау. – Меня тут почти ничего не держит. А работать с вами – это единственная возможность заниматься любимым делом, – в глазах мужчины вспыхнул фанатичный блеск. – Да даже если вы меня заставите спать на голом полу и есть объедки, я и на это согласен…

– Ну… – Отто несколько растерялся от подобного заявления. – Все не так плохо, правда, слишком многого я вам пока предложить не могу…

– Господин Майсер, – перебил его Дилан, – дайте мне пару дней, и у вас будет самый преданный последователь, готовый пойти за вами в огонь и воду.

– Хорошо, – улыбнулся Майсер. – Я остановился в местной гостинице, как уладите свои дела, жду вас.

* * *

– Штурвал на тридцать градусов влево, цель эсминец, подготовиться к бомбометанию! – Капитан Маро тер Нацуро отодвинул от себя окуляры перископа, довольно усмехнувшись. Наконец-то почти после часового преследования одна из бомб накрыла настырный руссарский корабль, практически обездвижив его и превратив в прекрасную мишень. И хотя его орудия еще представляют опасность, однако теперь бомбометание можно проводить с высоты вне их досягаемости, сбросив скорость до минимума. А лишившись прикрытия, транспортный корабль станет легкой добычей, тем более что его зенитные батареи не представляют серьезной угрозы. Хотя и с ним дело может затянуться, что на его «Тайк-Угане», что на «Карут-Таре» капитана Хаюты экипаж сплошь состоит из новичков. Однако где это видано, чтобы преследование кораблей продолжалось почти два часа, практически без нанесения им серьезного ущерба. Такое впечатление, что им подсунули самых криворуких матросов, к тому же плохо понимающих команды офицеров.

Противно затрещал аппарат внутренней связи. Стоявший на мостике офицер поднял трубку и, выслушав доклад, тут же повернулся к капитану, причем на его лице явно читалось неподдельное удивление от услышанного.

– Господин капитан, сверху докладывают, что «Карут-Тар» подвергся нападению гигантской птицы.

– Чего? – Нацуро удивленно посмотрел на своего офицера. – Они что болтают? Им там что, солнце голову напекло? Или, может, ты что-то не так понял? А ну, переспроси.

Офицер вновь поднес трубку к уху.

– Капитан, говорят, что это не птица, а некий аппарат, очень похожий на птицу…

– Лоно Талны! Связь с Карутом, быстро!

Офицер кивнул и, нажав кнопку отбоя, защелкал тумблерами на расположенном рядом аппарате внешней связи.

– Есть связь, – отрапортовал он через пару минут.

Маро кивнул и, подойдя к офицеру, принял из его рук протянутую трубку.

– Хаюта, старый пес, что там у тебя?

– Сам не пойму, нас атакует непонятно что. Это какой-то аппарат, похожий на огромную птицу. Мой канониры не успевают навестись на него… Он крутится почти рядом, постоянно уходя в мертвую зону. Попытаюсь подняться выше, а то утечка газа становится критичной.

– Ясно, держись, я сейчас подойду. Где вы?

– К западу от вас выше на полтерра.

– Понятно, держись, – он вернул трубку офицеру. – Отставить бомбометание. Повысить давление в баллонетах, орудийным расчетам боевая тревога!

* * *

Тело дирижабля стремительно росло в размерах, закрывая собой все окружающее пространство. Орудийные башенки, расположенные в верхних гондолах, медленно разворачивались в сторону пикирующего самолета, словно сомневаясь в его опасности.

Сергей стиснул зубы, стараясь подавить в себе желание резко отвернуть, уводя биплан с линии огня, и решительно дернул на себя обе ручки управления пулеметами. Истребитель словно споткнулся, резко потеряв скорость и зайдясь в мелкой тряске. Грудь сдавило от легкой перегрузки, а двигатель на миг захлебнулся, потеряв обороты, затем глухо закашлял. Ратный бросил гашетки и нервно вцепился в ручку газа, одновременно отворачивая машину в сторону. Выровняв биплан, он закрутил головой в поисках противника и, обнаружив, что тот находится позади него и намного выше, развернул самолет обратно. Главное было не дать врагу очухаться от первой атаки и подобраться как можно ближе.

Со стороны приближающегося дирижабля послышались глухие хлопки, а рядом с его гондолой возникли облачка легкого дыма. Сам аэростат стал спешно разворачиваться бортом к летящему истребителю, стараясь захватить тот в прицел как можно большего количества своих орудий, заставляя Сергея бросать юркий самолетик из стороны в сторону. Орудия ястанца успели выстрелить всего лишь по разу, а биплан Ратного уже болтался позади него и чуть ниже, стремительно приближаясь к хвостовой части аэростата. Верхнее орудие не могло его достать, но судя по следам от разрывов снарядов, похожих своим видом на драные полупрозрачные клочки шерсти, оно упорно продолжало вести огонь.

На этот раз Сергей задействовал только верхнюю спарку, с непонятной для себя злорадностью наблюдая, как правый стабилизатор дирижабля превращается в груду лохмотьев и изломанного дерева.

Он положил самолет на крыло и боком проскочил мимо шара, почти касаясь колесами расположенных вдоль него защитных панелей. Отлетев на достаточное расстояние, Сергей развернул биплан, направляя его прямо в лоб аэростата, который теперь даже не пытался развернуться. Видимо, экипаж решил, что стрельба из орудий по такой мелкой цели бесполезна, либо, что более вероятно, его последняя атака слишком сильно повредила рули управления.

Очереди верхних пулеметов разорвали обшивку, оголив скелет дирижабля, однако на этот раз едва Ратный решил повторить свой прежний маневр, вновь пролетев вдоль шара, как аэростат клюнул своим зияющим дырами носом и стал резко терять высоту. Сергей взял ручку на себя, молясь, чтобы артиллеристы не успели среагировать на проносящийся мимо аппарат. Орудийный выстрел с такого расстояния мог поставить крест на его едва начавшейся карьере летчика-истребителя. Поднявшись выше, он облегчённо вздохнул и принялся искать глазами второго ястанца, о котором совершенно забыл в горячке боя, и с удивлением обнаружил того почти рядом с собой. Противник шел встречным курсом метром на двести выше его.

Тем временем вокруг подбитого аэростата начали вспыхивать облачка разрывов – руссарские корабли решили внести свою лепту в воздушный бой. Снижающийся дирижабль вдруг задымился, а через мгновение с гулким хлопком превратился в пылающий шар огня.

– Твою… – выругался Сергей сквозь зубы, вспоминая, что ястанские аппараты наполнялись водородом, и неожиданно осознавая всю опасность своих атак на близком расстоянии. По спине поползли запоздалые мурашки страха. Огромная тень на миг заслонила солнце, заставив Ратного вспомнить о своем втором противнике.

* * *

– Капитан, что это за аппарат? – офицер вопросительно посмотрел на Нацуро.

– Я бы сказал, что это крылан, – ответил Маро, внимательно разглядывая в перископ летящий ниже двукрылый аппарат, на плоскостях которого красовались опознавательные знаки Руссарии.

В прибор было видно, что пилот внимательно наблюдает за падающим «Карутом». Затем он повернул голову, и крылан тут же ушел куда-то вбок, исчезнув из поля зрения.

– Но ведь они не летают…

– Похоже, что уже летают, – буркнул Нацуро, поворачиваясь к рулевому. – Матрос, курс на базу, повысить давление в баллонетах, поднимаемся на два терра.

– Разве мы не будем атаковать?

– Нет.

– Но, капитан, этот гад один, и он только что сбил…

– Лейтенант, я сказал: мы возвращаемся. Увиденного достаточно, чтобы понять, что мы только чудом сможем его сбить… не с нашим вооружением.

Трещащий звонок аппарата внутренней связи заставил лейтенанта поспешно схватить трубку.

– Капитан сверху докладывают, что крылан у нас на хвосте и ведет огонь. Ответный огонь невозможен, так как он в мертвой зоне.

– Лоно Талны, – Нацуро скрипнул зубами. – Продолжать набор высоты. Сбросить имеющийся балласт и оставшиеся бомбы. Лейтенант, прикажи паре матросов занять позиции у задних иллюминаторов и попробовать достать его из винтовок.

Офицер козырнул и кинулся к лестнице, ведущей в артиллерийский отсек, расположенный на нижней палубе.

– Капитан, – стоящий у штурвала матрос обернулся к Маро, – корабль плохо слушается руля, похоже, повреждены стабилизаторы.

– Продолжать набор высоты, – Нацуро дрожащими пальцами расстегнул верхнюю пуговицу тесного воротника форменного кителя. – Курс прежний.

* * *

Сергей зло чертыхнулся. Ястанец, избавившись от бомб, стремительно уходил ввысь, все больше и увеличивая отрыв. Двигатель самолета работал на пределе, заставляя биплан упорно карабкаться вверх, вслед за уходящим аэростатом, однако натужные нотки в его голосе говорили, что долго он не выдержит.

Ратный вздохнул и, бросив последний взгляд в сторону недобитого противника, свалив биплан на крыло, направил его в сторону руссарских кораблей. В дальнейшем преследовании не было смысла. Его биплан существенно отставал в скороподъёмности, да и потолок подъема у аэростата был всяко выше, чем у его деревянной этажерки.

Пройдя над кораблями, Сергей с удовлетворением отметил, что с транспортником все в порядке. Он спокойно следовал своим маршрутом, не обращая внимания на отставший, эсминец, который все еще продолжал дымить. Правый борт корабля был разворочен прямым попаданием бомбы, однако судя по всему, это повреждение не представляло особой опасности для его плавучести. Развернув самолет, Сергей прошел на бреющем, заставив суетившихся на палубе матросов побросать свои дела и задрать головы, с интересом рассматривая диковинный для них аппарат. Было хорошо видно, как некоторые матросы что-то кричат ему, приветственно размахивая руками. Качнув в ответ крыльями, Сергей сделал еще один круг и направил машину к видневшейся вдалеке туманной полоске берега. Судя по показанию топливомера, горючего в баке должно было хватить еще минут на тридцать полета, однако свой аэродром надо было еще отыскать.

– Девочка, да не переживай ты так, вернется он, – сказал Густ, приобнимая за плечи безотрывно смотрящую в небо Тейрину.

– Но уже два часа прошло, – девушка шмыгнула носом, – почему так долго?

– А ты хотела, чтобы быстро? Глупенькая… – мужчина ободряющее улыбнулся, хотя душу самого грызли дурные предчувствия. – Все будет нормально.

Тейрина кивнула и, посмотрев на дядю доверчивым взглядом своих больших зеленых глаз, в уголках которых уже поблескивали капельки слез, улыбнулась. Майкунов еще раз улыбнулся и, легонько похлопав девушку по хрупкому плечу, направился к стоящему около ангара коменданту.

Роханцев с невозмутимым видом расхаживал вдоль приоткрытых ворот, дымя аромой и изредка бросая взгляд в неожиданно начавшее хмуриться небо.

– Переживает? – поинтересовался он, едва Густ подошел ближе.

– Она девочка сильная, – корабел вздохнул. – Однако, похоже, лейтенант глубоко запал ей в душу.

– Не вовремя она со своей любовью, – Андре со злостью глянул на потухшую палочку аромы, истлевшую почти до основания, и раздраженно откинул ее в траву, где уже валялось с десяток подобных.

– А любовь она всегда не вовремя.

– Это точно. – Роханцев достал из кармана пачку и, обнаружив, что она пустая, смачно выругался.

Несколько минут молчали. Майкунов задумчиво теребил себя за бороду, думая, что впервые за многие годы видел Тейрину настолько счастливой. И если этот лейтенант сейчас не вернется из своего безумного полета, сможет ли она оправиться от подобного удара или вновь замкнется в себе, как много лет назад после гибели своих родителей.

– Никогда себе не прощу…

Майкунов удивленно посмотрел на Роханцева.

– Лучше бы я лишился погон и угодил под трибунал… погубить такого парня! Такую голову…

В это время крылатая тень на миг затмила небо, и биплан, беззвучно проносясь над головами, коснулся колесами пожухлой травы, резво покатившись к краю поля.

– Рано мы его похоронили, – усмехнулся Майкунов, бегом направляясь к замершему самолету.

– Черт, на последних каплях… – Сергей обессиленно откинулся на спинку сиденья и, стянув с головы шлем, взъерошил рукой взмокшие волосы.

Выдохнув, он резко поднялся с места и, выбравшись из кабины на крыло, спрыгнул вниз, чувствуя непривычную слабость в ногах.

К самолету со всех сторон стали подбегать люди, но первой на Сергея налетело нечто рыже-беловолосое и со всхлипываниями повисло на шее. Ратный автоматически прижал к себе плачущую девушку и с виноватой улыбкой посмотрел на подбежавшего в числе первых коменданта.

– Господин штат-капитан, разрешите доложить, ваше задание выполнено. Один аэростат уничтожен, второй отогнан. Корабли целы, – отрапортовал он, продолжая прижимать девушку к себе.

– Что ж… – Роханцев тихонько кашлянул, заставив Тейрину вздрогнуть и спешно отстраниться, вытирая заплаканные глаза. – Что ж… – повторил он и вдруг неожиданно обнял парня. – Молодец, демон тебя раздери, молодец, что вернулся!

– Ну, я вообще-то и не собирался помирать, – несколько растерялся Ратный.

– Тем более молодец, – комендант разжал объятия и, повернувшись к собравшимся вокруг самолёта солдатам и команде аэробазы, сообщил: – Господа и дамы, сегодня наш аэр-лейтенант сбил одного из ястанских гадов, троекратное «ура» ему и «слава».

Толпа разразилась восторженными криками, а Сергей, почувствовав неожиданную усталость, привалился спиной ко все еще горячему кожуху двигателя и с легкой улыбкой посмотрел на пристроившуюся рядом Тейрину.

– Тей, а у нас красная краска есть? – спросил он.

– Есть, – кивнула девушка. – А зачем?

– Звездочки рисовать, Тей… звездочки.

Глава 4

Утром неожиданно ударил двадцатиградусный мороз, превративший мокрые от вчерашнего дождя деревья в причудливые белесые от инея и покрывшей их корки льда изваяния. Даже в казарме стало прохладно, несмотря на то, что в обеих печах, стоявших в противоположных углах комнаты, с ночи пылал жаркий огонь. Некогда здание офицерского клуба отапливалось при помощи котельной, но сейчас она была разрушена, и пришлось для обогрева ставить металлические печи, растапливаемые обычным углем или дровами. В принципе тепла они давали достаточно, но не сегодня. Хотя подобный мороз в здешних местах был скорее исключением из правил – обычно всю зиму столбик термометра редко опускался ниже минуса пяти градусов.

Тейрина, стоявшая у окна, поежилась и, бросив взгляд на беззаботно посапывающую на кровати Алиту, вздохнула. Их, как членов создаваемой аэр-лейтенантом группы аэронавтов, освободили практически от всех дежурств. Вместо этого последние месяца они целыми днями торчали в ангаре, который на некоторое время превратился в самый настоящий учебный класс. Для этих целей даже изготовили несколько парт, пристроив их в дальнем углу и повесив напротив доску. Изучали все, начиная от конструкции самолета и заканчивая обслуживанием его двигателя. Причем Эйтан заставлял своих учеников вникать во все малейшие детали, то и дело возвращаясь к пройденному материалу и повторяя его по нескольку раз.

Теперь Тейрина могла не только практически по одному звуку двигателя определить, что с ним не так, но и (по ее мнению) сама руководить постройкой очередного биплана. А вот к полетам они пока так и не приступили, хотя весь мужской состав группы прямо горел желанием поскорее подняться в воздух. Максимум, что им дозволялось, это рулежка по аэродрому, при этом лейтенант стоял на крыле, внимательно следя за всеми действиями пилота. Однако с сегодняшнего дня все должно было измениться. Постройка учебного биплана была закончена, и вчера Серг сделал на нем первый полет, а значит, пришло время от теории переходить к практике.

Девушка мечтательно улыбнулась. За последнее время в их отношениях все же наметился некий сдвиг, хотя на первый взгляд это было незаметно. Эйтан был строг с ней, так же как со всеми, а внимания уделял даже меньше, чем той же Алите, у которой не получалось даже толком запустить двигатель, но… Но Тейрина чувствовала, что между ними пролегла некая тонкая ниточка взаимопонимания. Она была малозаметна, едва ощутима, но она была: брошенный взгляд, в котором сквозила неприкрытая нежность, неловкий комплимент, какая-то неожиданная неловкость, когда они остались одни… Маленькие приметы чего-то большего.

Тейрина прижала руки к груди, чувствуя, как быстро заколотилось сердце. Ей хотелось верить, и одновременно она боялась… боялась, что все это просто ее девичьи фантазии. К тому же шла война, и каждый раз, когда Серг улетал, она молилась Пресветлой, чтобы та защитила его.

– Опять о своем лейтенанте мечтаешь. – Лежавшая на кровати Алита потянулась. – Бросила бы ты это уже, Тей, да нашла себе какого-нибудь парня из города, а то так в девках и останешься.

– Не нужен мне другой, Ал, – Тейрина улыбнулась, задумчиво водя пальцем по стеклу окна, запотевшему от ее дыхания.

– Уверена? – Алита села на кровати и, взъерошив свои коротко стриженные волосы, зевнула. – А то смотри, у моего Инва дружок есть…

– Не нужен…

– Ну как знаешь, – девушка снова потянулась. – Ух, отоспалась на неделю вперед. Сколько там на часах?

– Десять, – ответила Майкунова, бросив взгляд в сторону висящих над дверями часов.

– Так уже пора собираться, а то твой Серг наряд вкатит и не посмотрит, что мы такие красивые. – Девушка вскочила с кровати и тут же подпрыгнула на месте, легонько при этом взвизгнув. – Ледяной! – Подхватив стоявшие рядом сапоги, она принялась быстро наматывать портянки.

– А вот дрыхнуть не надо, а то я уже собиралась одна идти, и пусть бы тебе потом пару нарядов влепили, соня.

Алита сунула ногу в сапог и с прищуром посмотрела на стоявшую у окна подругу.

– Ты бы так со мной не поступила…

– Ну, я думала…

– Тей!!

Тейрина ловко поймала запущенную в ее сторону смятую портянку и, показав язык подруге, быстро выскочила в коридор, не обращая внимания на ее возмущённые возгласы.

* * *

Сергей вел свой биплан вдоль береговой полосы. Особой нужды в полете не было, однако он решил проверить работу двигателя в подобных погодных условиях. Сильные морозы в здешних местах были крайне редки, однако время от времени случались. К сожалению, война не смотрит на погоду, и ястанские аэростаты не станут дожидаться теплых деньков. И хотя в последний месяц их полеты над городом практически сошли на нет, он хотел быть уверен в своей легкокрылой машине, – твердо знать, что в случае чего на нее смело можно будет положиться даже в подобную погоду.

К сожалению, на морозе двигатель наотрез отказался заводиться, выдавая при попытке его завести лишь глухое похрипывание, при этом винт лениво делал пару оборотов и вновь замирал. Пришлось загонять машину обратно в ангар и уже там запускать двигатель. Внутри было довольно тепло, так как строение отапливалось двумя самодельными печками, похожими на огромные бочки с трубой, которые давали достаточно тепла, хоть и требовали постоянного внимания. После подобного запуска мотор Маслоуна работал без перебоев, однако Сергей все равно не решался подниматься высоко, барражируя примерно в двухстах метрах над землей. Пройдя пару раз вдоль берега, он уже развернул машину в сторону аэродрома, как неожиданно его взгляд зацепился за черную точку, медленно плывшую над морем. Одиночная цель. Пару минут он колебался, затем решительно бросил машину в правый вираж, направляя ее к маячившей вдалеке цели.

Судя по всему, ястанские аэростаты базировались где-то за проливом. Видимо, именно по этой причине маршруты их возвращения частенько пролегали недалеко от Наймарской крепости, располагающейся в самой крайней точке Мадерского полуострова. Так что оставалось только курсировать вдоль берега, высматривая подходящую цель. Этим Сергей обычно и занимался в последние два месяца. Утром и днем проводил занятия со своей группой будущих пилотов, а к вечеру садился в кабину истребителя, отправляясь на очередную охоту.

Андре удалось непонятно откуда достать несколько коробок зажигательных патронов для «Тиссонов», и это принесло свои плоды. Фюзеляж биплана украсился еще тремя звездочками, а остатки пары «Эстаров» и одного легкого разведчика класса «Стай» надежно скрыли воды Рекайского пролива. Последний вообще вспыхнул от одной очереди, и Сергей, шедший на него в пике, едва успел отвернуть в сторону, молясь, чтобы его хрупкий самолетик смог выдержать подобный резкий маневр.

И все же чаще всего приходилось уклоняться от боя, нападая в основном на одиночные цели, и только в том случае, если уверенность в победе была стопроцентная. Судя по поведению противника, тот все еще не мог понять, с чем имеет дело, потому как экипажи аэростатов обычно медлили до последнего, прежде чем открыть огонь на поражение. Это было несколько странно, так как с момента первого боя прошло уже достаточно времени и вернувшийся на базу экипаж уцелевшего аэростата наверняка доложил об атаковавшем их аппарате. Объяснений этому могло быть только два: дирижабль не добрался до базы или вернувшимся банально не поверили. Сергей почему-то склонялся ко второму варианту, так как знал, что на этой планете постройка самолетов считалась делом практически безнадежным. Возможно, доклад экипажа просто проигнорировали, посчитав, что те придумали эту историю для оправдания своего бегства с места схватки.

Больше беспокоило другое – со стороны руссарских военных структур за все это время не поступило ни одного запроса. А ведь хоть кто-то должен был заинтересоваться фактом использования так называемых «крыланов». Ратный надеялся на это и одновременно боялся. С одной стороны, подобный интерес мог бы открыть перед ним новые возможности, однако с другой – вполне мог породить ненужные вопросы относительно его персоны. А в том, что они появятся, Сергей не сомневался. Настоящий Серг Эйтан был человеком военным, причем по меркам здешнего мира служил в элитных частях, так что наверняка на него существовало какое-нибудь досье. К тому же вполне возможно, что живы те, кто знал Эйтана лично, поэтому если им всерьез заинтересуются определенные структуры, то вся его легенда рухнет как карточный домик. Пока ему просто везло… И чтобы это везение продолжалось дальше, требовалось одно: обзавестись нужными связями, став практически незаменимым человеком в определенных кругах. Хотя был и другой вариант: бросить все и, дождавшись окончания войны, жить обычной жизнью, стараясь не привлекать к себе особого внимания. Впрочем, после всего, что он сделал за последние месяцы, это уже практически невозможно, и остается лишь продолжать начатое.

В первом бою его биплан видел экипаж двух кораблей, и навряд ли кто-то решится списать этот факт на массовую галлюцинацию, а значит, была какая-то причина молчания со стороны военных. Хотя в том, что за его действиями все же наблюдают, он в последнее время не сомневался. Маленьким подозрительным звоночком был тот факт, что счета, отправленные Роханцевым с курьерским дирижаблем, были оплачены в полном объеме и без лишних вопросов. Это настолько удивило коменданта, что он поделился этой вестью с Сергеем. Впрочем, Ратный не стал делиться с капитаном своими размышлениями, предположив, что им просто повезло. В ответ тот только фыркнул в усы, бросив, что хотел бы подобного везения почаще, а то обычно за каждую сумму больше пары злотен приходится писать объяснительную и порой не одну.

Меж тем ястанский аэростат приближался, и Сергей с удивлением заметил идущие рядом с ним еще две небольшие цели. Сперва он принял их за легких разведчиков, размер шаров которых обычно не превышал пары десятков метров, и только подлетев ближе, понял, что ошибся. Судя по очертаниям, это были «Эстары».

– Ни фига себе, да он же не меньше транслайнера, – присвистнул он, неожиданно осознав размеры цели, ибо «Эстар-хо», достигающие в длину около ста тридцати метров, просто терялись на фоне этого гиганта.

Об атаке не стоило даже помышлять, его биплан был вооружен слишком слабо для нападения на подобную махину. Сергей развернул истребитель и пару минут шел параллельным курсом, внимательно разглядывая неспешно плывущее среди облаков чудо ястанской инженерной мысли.

Странная форма, не овал, а скорее огромная трапеция с закруглёнными краями, развернутая широким основанием вниз. Сверху и снизу отчетливо видны горбы гондол с поблескивающими на солнце стеклами иллюминаторов. Верхний киль почему-то смещен к середине, отчего дирижабль со стороны немного похож на причудливую рыбу.

Насколько Сергей помнил, таких гигантов на Земле не строили. Дирижабли довольно быстро сошли с арены, уступив место самолетам, однако нечто подобное он все же видел. По информвидео как-то транслировались записи, доставленные разведчиками с Элькарты, небольшой планеты зеленой звезды из созвездия Лебедя. Ее жители как раз использовали в качестве летательных аппаратов огромные цельнометаллические дирижабли с атомными силовыми установками на борту. Скорей всего, развитие здешних технологий пошло бы по такому же пути, и этот ястанский дирижабль один из предвестников эпохи воздушных левиафанов. Хотя на сто процентов утверждать это было нельзя, история могла повернуть и по другому пути. Сергей вздохнул и, бросив последний взгляд на неспешно плывущего гиганта, развернул самолет к берегу, направив его в противоположную от базы сторону.

Впервые на ум пришли мысли о правомерности его действий, о правильности поступков. Ведь не зря же ИВИс разработал такое количество инструкций и запретов относительно цивилизаций с низким уровнем развития, причем в первую очередь это касалось передачи технологий и так называемого прогрессорства. По-простому говоря: нельзя было нарушать естественного хода развития цивилизации, а ведь именно это он сейчас и делал. И если когда-нибудь сюда доберутся исследовательские корабли федерации, то по головке его явно не погладят. Если доберутся… Сергей криво усмехнулся. То, что на этой планете отсутствовали наблюдатели ИВИса, было уже понятно, а это в свою очередь означало только одно – домой он уже никогда не вернется.

Ратный невольно похлопал себя по груди, где за несколькими слоями одежды, на потемневшей от пота бечёвке висел сигнальный маячок. Некогда снятый им с кресла спасательной капсулы, он уже давно превратился в некоторое подобие талисмана на удачу.

Этот мир стал его новым домом, новой родиной. Здесь он как бы родился во второй раз. Здесь живут его новые друзья, и здесь есть худенькая девчонка, чьи большие карие глаза горят любовью только для него. И он просто обязан защитить их, сделав для этого все возможное и невозможное, наплевав на запреты и мораль родной планеты, находящейся где-то там, в бездонной черноте безбрежного космоса. Обязан…

* * *

– Мой император… – Майсер опустился на одно колено, склонив голову в приветственном поклоне.

Стоящий у письменного стола высокий плотный мужчина, одетый в костюм военного покроя, обернулся и, бросив хмурый взгляд на коленопреклонённого инженера, повелительным жестом руки велел ему подняться.

– Как это понимать, господин Майсер? – спросил он тихим голосом, беря со стола листок бумаги и демонстрируя его аэроконструктору.

– Мое прошение об отставке…

– Это я и сам вижу, – император Эрних Гарбш III раздраженно потер свой подбородок, который украшала седая щетина примерно недельной давности и, скомкав листок, отправил его в стоявшую около стола корзину для бумаг. – Будем считать, что это мой официальный ответ.

– Но, мой император… – Отто обречённо посмотрел на корзину, почти физически ощущая, как разрушаются его так давно и тщательно обдумываемые планы.

– Никаких «но», господин Майсер, – император быстрым шагом подошел к стене, завешанной сшитыми из тяжелого бархата темно-зелеными шторками и, дернув за болтающийся сбоку шнурок, заставил их разъехаться в разные стороны, открывая висевшую за ними карту мира. – Смотрите, господин инженер, вы видите?

– Что именно? – поинтересовался Отто, непонимающе смотря на карту.

– Враги, господин Майсер, враги, – император сделал круговой жест рукой перед своим лицом. – Все окружающие нас государства только и ждут, когда мы дадим слабину, чтобы сразу наброситься подобно стае мерзких шатклов, однако мы этого им не позволим, – он резко сжал руку в кулак. – Наша империя прирастет землями этих поганцев.

Инженер с беспокойством посмотрел на властителя Герании, глаза которого блестели фанатичным блеском собственной правоты, и попробовал осторожно возразить:

– Но, мой император, среди этих стран есть наши союзники.

– Союзники? – Гарбш III удивленно посмотрел на инженера, а его широкое лицо, левую щеку которого украшала узкая извилистая полоска шрама, на мгновение перекосила гримаса презрения. – Эти союзники хуже наших врагов, – бросил он. – Те хоть честны с нами.

Император задвинул шторку и возвратился к столу.

– Хотя, надо признать, что союзники пока нужны нам, – сказал он уже спокойным тоном. – Теперь вы понимаете, господин Майсер, почему я не могу отпустить вас.

– Новая война…

– Пока нет, – покачал головой властитель, – сперва мы должны собрать силы, перевооружить армию, и стране нужны все ваши знания, – он обошел стол и опустился в стоявшее возле него мягкое кресло, затем с хитрой улыбкой посмотрел на помрачневшего инженера. – А про вашу задумку с собственным заводиком я знаю…

Майсер удивленно посмотрел на императора, заставив того рассмеяться.

– Признайтесь, господин Майсер, вы, наверное, думаете, что моя тайная канцелярия зазря ест свой хлеб?

– Я… – Отто несколько растерялся, не зная, что ответить.

– Вот то-то и оно, – император постучал пальцем по лежащей на краю стола коричневой папке. – Тут, господин инженер, полный доклад о вашей персоне. Я, знаете ли, люблю все знать о людях, которым хочу доверять, а вам я доверяю. Именно поэтому я подписал указ на выделение вашему новому заводику десяти тысяч имперталлов[11]. Вы, как я понимаю, хотели строить гражданские аэростаты.

– Да, император.

– Вот и стройте. В данный момент они стране нужны не меньше. А в качестве первого заказа прошу изготовить один лично для меня. Договорились?

– У меня нет слов, – Отто вновь опустился на колено, покорно склонив голову. – С радостью выполню это задание, мой император.

– Вот и замечательно, – Эрних небрежным жестом указал в сторону двери. – Идите, господин Майсер, и помните, мое доверие много значит, а потерять его довольно просто. Впрочем… ваши стремления я понимаю.

Майсер еще раз поклонился и, поднявшись, направился к выходу из кабинета.

– Да, и еще, – голос императора настиг его уже почти за дверью, – загляните к Грейнсу, он зачем-то хотел вас видеть.

Отто почувствовал неприятный холодок, заструившийся промеж лопаток, но только молча кивнул в ответ и аккуратно притворил за собой дверь.

* * *

Верховный канцлер Отто Майсеру не нравился, мало того, он вызывал у аэрконструктора чувство брезгливости, смешанное с каким-то почти суеверным ужасом. Маленький толстенький обрюзгший человечек с жидкими волосами и сморщенным старческим лицом, с которым так констатировали пронзительный взгляд его «светившихся» недюжим умом глаз, был не только главой тайной канцелярии, но и одним из самых влиятельнейших людей империи.

– Господин Майсер, как я рад вас видеть, – Эртрих Грейнс, сидевший в конце длинного, покрытого красным сукном стола, вскочил со своего места и, подбежав к замершему у двери инженеру, схватил его за руку и чуть ли не силой потащил за собой. – Проходите, дорогой мой, проходите, – канцлер заботливо отодвинул один из стульев. – Сейчас нам лайкоса принесут.

Он несколько раз громко щелкнул пальцами, и тут же откуда-то из-за свисавших вдоль стен тяжелых темно-синих портьер, украшенных имперским драконом, появился молодой парень в черно-серой форме.

– Голубчик, видишь, какой у меня гость, сам господин Майсер, – канцлер нравоучительно поднял указательный палец вверх, заставив парня вытянуться в струнку, одновременно преданно «пожирая» взглядом своего начальника. – Ну-ну, не надо так волноваться, – хозяин кабинета ласково потрепал солдата по щеке, – господин инженер, конечно, знаменитость, но человек он простой, так что сделай нам по кружечке лайкоса и можешь отдыхать.

Парень щелкнул каблуками и вновь скрылся за портьерами, чтобы через несколько минут напряженного молчания появиться с подносом, на котором стоял небольшой заварник и пара фарфоровых кружек. Поставив все это на стол, он коротко поклонился и, к удивлению Отто, развернувшись на месте, покинул кабинет через входную дверь.

– Хороший у меня ординарец, исполнительный, – усмехнулся канцлер, собственноручно наполняя бокалы, – только несколько нервный. – Он пододвинул кружку к инженеру. – Угощайтесь, господин Майсер, чистый кантарский, поверьте, лучше него во всей империи не найдете.

Отто взял пододвинутый бокал и, автоматически кивнув в знак благодарности, отхлебнул из него. Лайкос действительно был превосходным. Видимо, что-то отразилось у него на лице, потому как пристально наблюдавший за ним канцлер расплылся в довольной улыбке и, откинувшись на стуле, пригубил из своего бокала.

– Я что вас позвал, господин Майсер, – сказал он. – Хочу показать вам небольшое кино.

– Кино? – рассеянно переспросил инженер.

– Именно, мало того, попрошу прокомментировать этот фильм вашего старого знакомого. – Грейнс поднялся с места и, пройдя в конец стола, где находилось его рабочее место, что-то нажал под столешницей. Тут же одна из портьер пошла вверх, открывая расположенное за ней белое полотнище экрана, а входная дверь отворилась, и в нее вошел Эрнес Менал, одетый в форму тайной стражи империи.

– Здравствуйте, господин Майсер, – сказал он с легкой улыбкой, смотря на несколько опешившего инженера. – Спешу доложить, что ваши указания касательно образцов выполнены полностью…

– Даже перевыполнены, я бы сказал, – перебил Эрнеса канцлер, коротко хохотнув. – Согласно официальной версии пожар на аэробазе возник в результате «небрежного обращения с заправочным механизмом, что привело к воспламенению газовой смеси». Бах-х-х – и все ваши аппараты в пыль, плюс еще пара ястанских. Жаль, конечно. Однако что с этих ястанцев возьмешь – криворукие, правда ведь, господин инженер?

Майсер покосился на канцлера, лицо которого прямо сияло довольством, и коротко кивнул. Он, естественно, не хотел оставлять свои творения в руках так называемых «союзников», но ликвидация их таким способом… это было как-то чересчур радикально.

– Впрочем, мы вас позвали не за этим. – Лицо Грейнса неожиданно стало серьезным, а маленькие глазки сверкнули стальным блеском, заставившим Майсера внутренне поежиться. – Докладывайте, полковник.

Эрнес вытянулся в струнку и, щелкнув каблуками, развернулся к экрану. Свет в комнате тут же погас, а на белом полотне запрыгало черно-белое изображение плывущего среди облаков аэростата.

– Съемка идет с ястанского флагмана «Небесный хищник», – пояснил Менал. – Снято примерно неделю назад.

Изображение неожиданно дрогнуло, на краткий миг смазалось, мелькнули элементы внутренней отделы гондолы и люди, столпившиеся у иллюминаторов, словно оператор срочно перемещался в другую точку, при этом забыв отключить камеру. Через какое-то мгновение на экране вновь появились облака и идущий параллельным курсом ястанский аппарат.

– А теперь внимание, смотрите…

Ястанский аэростат резко ушел вверх, а среди облаков замелькала небольшая черная точка, похожая на огромную птицу, летящую в отдалении параллельным курсом. Неожиданно эта странная «птица» как-то боком нырнула вниз, на краткое мгновение продемонстрировав неподвижные крылья и торчащие из своего брюха палочки колес.

– Не может быть! – бокал с остывшим лайкосом, который Майсер все еще держал в руках, рухнул на пол, выплеснув оставшуюся жидкость на зеленое полотно дорожки. – Это… это… неужели?..

– Крылан, – кивнул Менал. – Сомнений быть не может.

– Но чей он?!

– По всем данным руссарский, – ответил вместо Эрнеса канцлер.

– Какой-то экспериментальный образец?

– Возможно и так. Правда, по некоторым сведениям, этот «образец» уже успешно уничтожил несколько ястанских аэростатов.

– Демон их раздери… – Майсер обхватил голову руками, с силой дернув себя за волосы. – Этого просто не может быть! Кто мог его создать: Кайнский, Гинзвер… нет, бред, они не рискуют браться за что-то новое, это видно по их аппаратам. Может, Уйточкин?.. – он вопросительно посмотрел на канцлера.

– Нам это не известно, – развел руками тот. – Однако я хотел бы услышать ваше мнение: что случится, если Руссария массово поставит себе на вооружение подобные аппараты?

– Что случится? – Отто усмехнулся. – Катастрофа случится, господин канцлер, катастрофа. И поверьте, я не преувеличиваю, – он вскочил со стула и принялся нервно расхаживать вдоль стола. – Дешевизна, маневренность и скорость – вот главные козыри крыланов. Наши аэростаты вооружены в основном тяжелым оружием, направленным на уничтожение себе подобных, а против этого, – он ткнул пальцем в давно погасший экран, – все это малоэффективно. Канониры просто не будут поспевать наводить свои орудия.

– Можно усилить вооружение наших аппаратов пулеметами, – подал голос Менал.

– Можно, – кивнул Отто, покосившись на своего бывшего помощника, – однако вы забываете о маневренности. В отличие от аэростатов, которым доступен быстрый маневр лишь на вертикалях, крылан может спокойно осуществлять их во всех трех плоскостях.

– У аэростатов преимущество в огневой мощи, мы просто не дадим ему подойти близко, не думаю, что он вооружен орудиями.

– Вы правы, полковник, – усмехнулся Майсер, – только… господа, мы говорим об одном аппарате, а представьте, если вы встретитесь с десятком ему подобных.

– М-да… – канцлер нахмурился и пару минут сидел молча, подперев подбородок левой рукой, а правой щелкая указательным пальцем по пустому бокалу. – Ну, хорошо, – сказал он, наконец, – значит, угроза действительно реальна, а посему, полковник…

Эрнес невольно вытянулся по стойке смирно.

– Приказываю вам сопровождать господина Майснера в его новую командировку…

* * *

– Так, с этим разобрались, – Кутесов собрал документы в кучку и, постучав ими о стол, дабы немного подровнять получившуюся стопку, примостил ее на край застеленного коричневым сукном стола, после чего вопросительно посмотрел на стоявшего напротив рудничего. – Что-то еще, Алай?

– Да, господин генерал, – молодой высокий мужчина с коротким ершиком белоснежных волос коротко кивнул и положил перед главой военной разведки Руссарии тоненькую папку.

– Что это? – поинтересовался Кутесов, приоткрывая ее и бегло просматривая лежавшие внутри документы.

– Запрошенные вами сведения по аэр-лейтенанту Сергу тер Эйтану.

– Понятно, – генерал перелистнул пару страниц, затем бросил папку на стол и, мотнув головой, задумчиво хмыкнул. – Странная ситуация получается. Судя по документам Второй имперской аэрогруппы, лейтенант Эйтан погиб во время битвы за Табрусский перешеек, а судя по этим… – он постучал указательным пальцем по папке, – господин аэр-лейтенант вполне жив, успешно вернулся домой и вновь был призван на службу. Как такое может быть?

– Как всегда, бардак в документации, – пожал плечами рудничий.

– Возможно, – согласился генерал. – Что по его родственникам?

– Мать. По возвращении Эйтан жил у нее несколько месяцев.

– Ясно, – Кутесов задумчиво пробарабанил пальцами по столу. – И все же чувствую, что тут не все чисто. Судя по документам из академии, этот аэр-лейтенант не был каким-то гением, а тут такое… – Он выдвинул ящик стола и, достав из нее стопку фотографий, на которых был заснят пролетающий над палубой корабля крылан, пару минут их перебирал, затем сунул на место. – Ладно, надо еще поискать членов его бывшей аэрогруппы, вдруг кто-то выжил и помнит этого Эйтана.

– Слушаюсь.

Кутесов поморщился и, покачав головой, отправил принесенную руничим папку в ящик вслед за фотографиями.

– Нет, Алай, это задание не для тебя. Тебе будет другое…

Глава 5

Две металлические гофрированные трубки с широкими жестяными раструбами на концах, края которых отделаны материей. Одна из них изгибается к уху, вторая болтается перед лицом, постоянно грозя при неловком движении врезаться своим краем в переносицу, – не бог весть что, но лучшей системы связи между пилотами Сергей придумать пока не смог. Слышно было, правда, довольно паршиво, и иногда приходилось буквально орать, дабы перекрыть стрекот мотора и шум ветра, но она хоть как-то позволяла управлять его новоявленными пилотами во время учебного полета.

Вот и сейчас Сергей пару раз прокричал команду в раструб, а затем, коротко выругавшись, привстал со своего места, похлопав сидящую в передней кабине Тейрину по металлическому куполу шлема. Девушка обернулась, вопросительно посмотрев на Ратного, и, увидев, что тот указывает пальцем вниз, кивнула. Биплан тут же резко пошел вниз, а Сергей, судорожно ухватившись за борта кабины, поспешно уселся на свое место.

– Когда-нибудь она меня угробит, – пробормотал он себе под нос, на краткое мгновение перехватывая управление идущим на посадку самолетом и выравнивая его полет.

Тем не менее машина, коснувшись земли, дала большого «козла», после чего резво побежала по полю, замерев практически у дверей ангара. Ратный выбрался из кабины и, встав у крыла, поймал буквально прыгнувшую в его объятия Тейрину. Поставив девушку на землю, он, нахмурясь, посмотрел в ее сияющие радостью лицо и, вздохнув, махнул рукой:

– Ладно, свободна.

Тейрина, продолжая улыбаться, вскинула руку к козырьку и умчалась к стоявшим неподалеку подругам, по-видимому, делиться впечатлениями от своего первого почти самостоятельного полета.

– Ты как, живой? – поинтересовался подошедший Роханцев.

– Едва, – сознался Сергей, неожиданно ощущая дикий голод, который приглушил даже ломоту в уставшем теле. Это был уже шестой учебный вылет за сегодняшний день, причем в небо он поднимался практически без перерыва, только меняя своих учеников, да один раз сбегал по нужде, пока солдаты заправляли биплан горючим.

– Поесть бы, – бросил он, стягивая шлем и перчатки. – А то в желудке как-то пустовато.

Комендант понимающе кивнул.

– Ну, тогда прогуляемся до тебя, или ты еще разок слетать хочешь.

– Нет уж, на сегодня хватит, – усмехнулся лейтенант, жестом подзывая к себе одного из своих курсантов. – Элик, закатывайте аппараты в ангар и на сегодня можете быть свободны.

– Слушаюсь, господин лейтенант.

Ратный несколько минут наблюдал за тем, как его ребята при помощи солдат закатывают бипланы в ангар, затем повернулся к капитану.

– Пойдем, Андре, – бросил он. – Я так понимаю, ты меня тут не просто так дожидаешься?

– Да уж не на кружку тайкла[12] забрел, – ответил тот, доставая из кармана неизменную пачку с аромами и закуривая. – Впрочем, это тоже не помешало бы.

Сергей усмехнулся.

– Ну, тайкла не обещаю, а вот лайкоса налью. Густав вчера вернулся из своей деревни и привез пару пачек.

– Балует он тебя, – усмехнулся комендант. – Точнее подкармливает, дабы ты от его дорогой племянницы не сбежал.

Ратный покосился на капитана, неожиданно почувствовав, как кровь прилила к щекам. С Тейриной у него действительно установились довольно-таки тесные отношения, и многие из сослуживцев уже считали их парой, хотя на самом деле до какой-либо интимной близости дело пока не дошло, хотя девушка явно была не против. И все же Сергея что-то постоянно останавливало, а пару раз, обнимая Тейрину, он ловил себя на мысли, что воспринимает ее прежде всего как инопланетное существо, а его глаза и руки невольно выискивают физиологические различия, – в такие моменты он был противен самому себе.

– Да ладно тебе, Серг, – Андре хлопнул Ратного по плечу. – Дело-то молодое, милуйтесь, пока время есть, а то чую недолго осталось…

– А что случилось? – парень с беспокойством посмотрел на коменданта.

– Давай поднимемся к тебе, там и поговорим.

Они зашли в казарму, и Сергей, крикнув дежурную, поинтересовался у нее насчет обеда. Обычно еду на аэродром доставляли из крепости, но в последнее время девушки приспособили одну из пустующих комнат на втором этаже под кухню и готовили сами. Сергей возражать не стал, тем более что его подчинённые готовили гораздо вкуснее гарнизонных поваров. Вот и сейчас, узнав, что из крепости привезли вареное мясо с пюре из кироса, но кроме этого остался вчерашний суп и немного овощного рагу, он приказал принести пару порций последнего в его комнату, а также вскипятить воду.

– Рассказывай, – бросил Сергей, едва закрылась дверь за дежурной, принесшей кастрюльку с рагу и пару тарелок.

– Сперва прочитай это, – комендант достал из внутреннего кармана кителя сложенный листок бумаги и протянул его Ратному. – Пришел вместе с твоими счетами, как всегда полностью подписанными.

– Что это?

– Приказ о присвоении тебе очередного звания.

– Ого, – Сергей улыбнулся. – За какие это заслуги?

– А то ты не догадываешься, – хмыкнул Роханцев, открывая крышку кастрюльки и накладывая себе дымящегося рагу. – Там, – он ткнул вилкой в потолок, – наверняка уже знают о твоих «птичках», одного вот не пойму, почему они тебя до сих пор отсюда не вывезли?

– Кто знает, – Ратный отложил приказ в сторону и последовал примеру коменданта, наполнив свою тарелку. – Может быть, хотят посмотреть, что у меня получится, может, еще что – смысл гадать?

– Тоже правильно, – согласился Андре, вытирая губы салфеткой. – Вкусно твои девчонки готовят.

– Угу, мне тоже нравится, – кивнул Сергей, с помощью вилки отправляя очередную порцию рагу в рот.

– Кстати, это еще не все. – На белый свет появился еще один листок бумаги, украшенный имперским гербом. – Прочти.

Ратный вытер руки лежавшим на краю стола полотенцем и, взяв протянутый документ, пробежался по нему глазами.

«Коменданту Наймарской крепости капитану Андре тер Роханцеву!

Настоящим приказывается:

1. В течение недели доложить о состоянии инфраструктуры и фортификационных сооружений вверенной вам крепости, а также процент ее готовности к возможным боевым действиям.

2. Провести ревизию установленного и размещенного на временное хранение вооружения и быть готовым к принятию пополнения.

3. Оказать всю возможную помощь аэр-ратнинанту Эйтану в подготовке базы Наймарского аэроотряда к приему двух боевых единиц класса ”Чарт”.

4. Обеспечить размещение и пропитание приданных под его командования экипажей.

Сеа-адмирал Эрнст Сергов».

– Вот это новости, – пробормотал Сергей, растерянно смотря на коменданта. – И что же нам теперь делать?

– А вот этого я не знаю, – Андре тяжело вздохнул и, привстав со своего места, забрал приказ, бережно свернув его и спрятав во внутренний карман кителя. – Ты сам видишь, в каком состоянии крепость…

– А где мы разместим аэростаты? – Ратный поднялся со своего места и нервно прошелся по комнате. – Ни причальных приспособлений, ни инфраструктуры обеспечения, я уж молчу обо всем остальном. К тому же их присутствие не останется незамеченным ястанцами, это не наши бипланы, их в кустах не спрячешь.

– Ты думаешь, я всего этого не понимаю? – криво усмехнулся Роханцев. – Демон их дери, да мне своих людей разместить толком негде, а уж если прибудет пополнение…

– Ситуация…

Сергей остановился у окна и, заложив руки за спину, несколько минут молчал, обдумывая сложившееся положение. Он не сомневался, что этот неожиданный приказ напрямую связан с ним и его бипланами, только не видел смысла присылать сюда дополнительные войска, да еще придавать ему в подчинение два аэростата. Куда логичнее было ожидать военных спецов, которые бы прибыли ради оценки перспективы использования его машин, – к такому развитию событий он был готов. А тут… Сергей задумчиво помассировал мочку уха.

Объяснение было одно: кто-то сперва хочет посмотреть на его самолеты вблизи, дабы на сто процентов убедиться в их эффективности. А это в свою очередь значит, что ему придется продемонстрировать их в боевых условиях, только вот из всей его новоявленной эскадрильи более или менее нормально летает всего пара человек, но и тех кидать в бой крайне рискованно.

– И когда ждать гостей?

– Не знаю, – пожал плечами Роханцев. – Документы и отчеты я быстро подготовлю, а вот насчет гостей… Думаю, на днях сообщат.

– И все же не пойму…

– А что тут понимать… – Андре поднялся из-за стола. – Сезон тепла на носу, и наши наверняка планируют вдарить по ястанцам, вот и затыкают все дыры – готовятся.

Ратный обернулся и с удивлением посмотрел на коменданта – подобная мысль ему в голову просто не приходила. Хотя, с другой стороны, она и не противоречила его размышлениям о том, что доказывать полезность своих бипланов ему придется в боевых условиях.

– Спасибо тебе за обед, – Роханцев подошел к стоявшей в углу вешалке и принялся одеваться. – Побегу я. Да, еще… Звонил Васнов, что-то у него там с какими-то «кулачками» не получается, просил передать, что вечером зайдет.

– Хорошо, – Сергей кивнул. Рослав работал над сборкой двигателей для пары новых бипланов, и те должны быть оборудованы примитивным синхронизатором, что позволило бы разместить пулеметы в носу истребителя. Помучиться с ним пришлось порядочно, но в результате получилось что-то напоминающее синхронизатор Биркигта[13]: управляющий импульс от двигателя формировался при помощи закрепленной на распредвале кулачковой шайбы и передавался на спусковой рычаг пулемета через качающийся стержень.

И им еще повезло, что Сергей во время своего последнего задания на Тайпоро работал над восстановлением аппарата, имеющего подобное приспособление, и более или менее помнил его устройство. Однако, несмотря на все это, а также довольно простое устройство самого синхронизатора, тот постоянно капризничал, и пули то и дело выщербляли лопасти винта. Приходилось глушить двигатель, отправлять очередной пропеллер в утиль и вновь садиться за чертежи, в десятый раз перепроверяя расчеты. В конце концов, им удалось справиться с этой проблемой; на пару миллиметров увеличив диаметр шайбы и уменьшив длину возвратной пружины, но всё равно было решено установить на винт металлические отсекатели. И вот позавчера система отстрелялась «на отлично», однако, видимо, что-то опять пошло не так, иначе Рослав звонить бы не стал.

Сергей тяжело вздохнул и, заложив руки за голову, с хрустом потянулся.

– Как же я устал, – пробормотал он на лингвосе и горестно улыбнулся, слова родного языка неожиданно показались грубыми и чужими.

* * *

– Рад познакомиться с вами, господин Майсер, – аэр-полковник Охаро церемониально поклонился. – Генерал сообщил мне о вашей просьбе, а также приказал оказывать вам всю возможную помощь и содействие.

– Это хорошо, – устало бросил инженер, которого полностью вымотало двухдневное плавание до базы 17-го ударного аэроотряда Ястанской империи, в которое пришлось отправиться на небольшом сторожевике. Желудок все еще никак не мог успокоиться, и Отто, мучаясь от голода, одновременно все еще испытывал рвотные позывы. Однако больше всего хотелось просто упасть на какую-нибудь лежанку и подремать пару часиков, пока вестибулярный аппарат придет в норму.

– Мы бы хотели поговорить с капитаном Нацуро, – сказал стоящий рядом с Майсером Менал, с беспокойством косясь на инженера.

– Сейчас же распоряжусь, чтобы за ним послали. А пока располагайтесь, господа, это помещение теперь полностью в вашем распоряжении, – полковник обвел рукой полупустую комнату, находившуюся на втором этаже офицерской казармы. – Если что-то понадобится, обращайтесь к сержанту Дзару, – он кивнул в сторону стоявшего в открытых дверях молодого солдата, который при упоминании своего имени тут же вытянулся в струнку.

– Спасибо, полковник, – сказал Майсер, подходя к стоящему у стены столу и бросая на него снятые по пути перчатки. – Надеюсь на тесное и плодотворное сотрудничество.

– Я тоже, – кивнул Охаро. – И сразу хочу заметить, что я и большинство наших офицеров не верим в угрозу со стороны этих ваших крыланов. Уверен, что в прямом столкновении мы не оставим им шанса. Охатто[14]! – он щелкнул каблуками и, поклонившись, вышел из комнаты.

Эрнес усмехнулся и оглядел комнату, в которой помимо вышеупомянутого стола присутствовали две застеленные суконными одеялами кровати, три лакированных табурета и большая картина, изображающая старинного воина в доспехах, сражающегося с каким-то рогатым чудовищем. Закончив беглый осмотр, он обернулся к внимательно наблюдавшему за ним сержанту и спросил:

– Тут можно что-нибудь перекусить? А то у меня с дороги живот сводит, да и господину инженеру кружечку лайкоса не помешало бы.

– Будет сделано, господин советник, – солдат поклонился и вышел из комнаты, прикрыв за собой дверь.

– Ну вот, от соглядатая пока избавились, – сказал Менал, скидывая свое короткое пальто и вешая его на прикрепленный к стене бронзовый рогалик вешалки, после чего повернулся к буквально рухнувшему на одну из кроватей Майсеру. – Как вы себя чувствуете?

– Нормально, – Отто с тяжким вздохом повернулся на спину. – С одной стороны, хочется есть, а с другой – едва сдерживаюсь, чтобы не рыгать, и как вообще такое возможно? – он вымученно улыбнулся.

– Ну, попьете теплого лайкоса, и все пройдет, – улыбнулся разведчик, – поверьте моему опыту.

– Неужели тоже укачивает? – удивился Майсер.

– Сейчас нет, привык уже, а раньше бывало.

– Надеюсь, я тоже когда-нибудь привыкну, – Отто со стоном сел и судорожно сглотнул, почувствовав, как содержимое желудка устремилось вверх.

Менал с беспокойством посмотрел на инженера, лицо которого на мгновение приняло какой-то синюшный оттенок, и, оглядевшись, пододвинул к кровати стоявшее в углу ведро с каким-то мусором.

– Спасибо, но вроде отпустило, – поблагодарил Майсер.

В этот момент дверь распахнулась, и на пороге появился сержант с большим зеленым подносом, на котором стояла пара тарелок, кружки и небольшая кастрюлька с исходящим паром лайкосником.

Поставив все на стол, он отошел назад к двери и, заложив руки за спину, застыл у нее с каменным лицом. Эрнес покосился на солдата и, взяв одну из кружек, плеснул в нее лайкоса, после чего протянул ее аэроконструктору.

– Можете быть свободны, сержант, – бросил он, поворачиваясь к невозмутимому ястанцу, – как появится капитан Нацуро, сразу ведите его к нам.

Дождавшись пока за солдатом закроется дверь, он криво усмехнулся и покачал головой:

– Слишком прямолинейно работают. Буквально заявляют в открытую: «мы вам не доверяем».

– Думаешь, боятся, что мы уведем все самое интересное у них из-под носа и не поделимся, – вымученно улыбнулся Майсер, чувствуя, как от падающего в желудок теплого лайкоса по телу разливается приятная истома, а тошнота отступает куда-то на задний план.

– Естественно, – Менал пододвинул табурет к столу и, усевшись на него, открыл кастрюльку. – Рыбный суп с овощами, – прокомментировал он, накладывая себе в тарелку. – Не хотите отведать, господин Майсер?

– Нет, спасибо, – Отто поставил кружку на пол рядом с кроватью, а сам вновь растянулся на ней, неожиданно почувствовав липкую сонливость, наливающую веки свинцом.

– Какие у нас дальнейшие планы? – Голос Эрнеса звучал словно через несколько слоев ваты.

– Думаю, нам перво-наперво нужно выяснить примерную зону действия этих крыланов, чтобы позднее вычислить место их базирования.

– Большая территория получится.

– Не очень, – Отто протер глаза и, зевнув, решительно сел на кровати, усилием воли отгоняя упорно подступающий сон. – На самом деле радиус действия крылана небольшой. Посуди сам, много ли он топлива может унести?

Менал на секунду задумался, потом понимающе кивнул.

– Вот и я о том. Скорей всего, речь идет о зоне радиусом в сто-двести терров – не больше.

– Ничего себе «не очень»… – Разведчик покосился на Майсера и саркастически хмыкнул.

– Для этого я и хочу поговорить с ястанскими аэронавтами, видевшими эти крыланы, – это позволит сузить зону поисков. Или есть другие идеи?

– Есть, – Эрнес отложил ложку и отодвинул от себя опустевшую тарелку. – Попробую задействовать наших агентов, думаю, так быстрее будет.

– Одно другому не мешает, – пожал плечами Отто. – Наша главная задача – попробовать поймать эту птичку, а для этого желательно найти ее гнездышко.

– Разрешите? – дверь приоткрылась, и в комнату вошел высокий пожилой офицер. – Капитан Нацуро прибыл, – доложил он, прижимая ладонь правой руки к левому плечу и коротко кланяясь.

* * *

– И что это такое? – штаб-канцлер Карнот кинул папку на стол и угрюмо посмотрел в сторону стоявшего навытяжку личного секретаря императора.

– Доклад генерала Кутесова его величеству по поводу некоего аппарата под названием… – юноша на мгновение замялся.

– Крылан, – услужливо подсказал ему начальник внешней разведки. – И что?..

– Но… – секретарь явно растерялся. – Но вы же требовали, чтобы я вам докладывал обо всех документах, присылаемых из штаба УВРа[15].

– Обо всех, но не о подобной ерунде! – Карнот почувствовал, что злится, и, заметив в глазах секретаря огонек испуга, попытался взять себя в руки, продолжив уже спокойным голосом: – Я знаю об увлечении нашего государя всякой технической лабудой, и если господин Кутесов решил ему потакать в подобных прихотях, то это его дело, меня подобное не интересует. Понятно?

– Так точно, господин Карнот.

– Вот и замечательно, мой мальчик, – канцлер улыбнулся и подтолкнул папку к краю стола. – Можешь отнести её императору.

Юноша щелкнул каблуками и, схватив документы, буквально выбежал из кабинета, заставив Карнота усмехнуться.

– Когда подчинённые боятся, это хорошо, – пробормотал он, возвращаясь к раскладыванью пасьянса.

На миг его рука замерла в нерешительности над стопкой фишек домно, и он пару минут раздумывал, правильно ли поступил, не став вникать в суть доклада Кутесова, – генерал был старым разведчиком и наверняка не стал бы беспокоить императора по пустякам. Но затем он решительно тряхнул головой, отгоняя прочь дурацкие сомнения. В конце концов, еще один несбыточный прожект очередного проходимца, щедро оплаченный из скудной казны империи, – это еще один черный камень на весы доверия этому молодому идиоту в короне.

Он ухмыльнулся и, подняв из стопки очередную фишку, пристроил ее к вершине выложенной на столе причудливой пирамидальной фигуры, после чего расплылся в довольной улыбке – пасьянс сходился.

* * *

Аэростат завис над платформой, а сброшенные с него концы причальных тросов были подхвачены матросами причальной команды и вставлены в распахнутые жерла притяжных машин. Заурчали невидимые моторы лебедок, и машина медленно опустилась вниз. Из днища гондолы выдвинулись швартовочные полозья, которые с лязгом вошли в специальные углубления, а громкий щелчок фиксаторов оповестил об окончании процедуры причаливания.

– И откуда вы этот хлам взяли? – кончик профессорской трости указал в сторону причалившего аэростата.

– Откуда я знаю, – пожал плечами Алай, подхватывая тяжелый саквояж ученого и направляясь с ним к платформе.

Профессор Ленс тер Кунгуров бросил взгляд из-под нахмуренных седых кустистых бровей на своего новоявленного помощника и, возмущенно буркнув себе под нос пару нелестных фраз в его сторону, направился следом. Поднявшись по металлическим ступеням на платформу, они подошли к приветливо распахнутой дверце гондолы, рядом с которой застыла высокая стройная фигура в светло-синем мундире.

– Капитан Анюткина, рада приветствовать вас на борту нашей «Надежды», господин профессор.

– «Надежды»… – профессор саркастически хмыкнул. – Это скорее уж «Отчаяние», милая, – бросил он, поправляя сползшие к кончику носа очки и исчезая внутри гондолы.

Алай тяжело вздохнул и, виновато улыбнувшись капитану воздушного корабля, в глазах которой зажегся гневный огонек, последовал за своим подопечным.

Приказ генерала сопровождать профессора аэронавтики в Наймарскую крепость для того, чтобы тот дал наиболее точную техническую оценку разработкам Этана, был для Алая полной неожиданностью. По всей видимости, Кутесов действительно считал разработки этого аэр-лейтенанта чем-то стоящим, и, судя по косвенным данным, не только он один. Сведения о появлении крыланов были засекречены, а распространение слухов пресекалось. Мало того, с экипажей кораблей, видевших их в действии, была взята подписка о неразглашении государственной тайны.

По идее, этого Эйтана надо было давно брать за грудки и переправлять с полуострова вместе с его аппаратами, но генерал почему-то не спешил этого делать. Вместо этого Алай получил приказ отправляться в Наймарскую крепость вместе с профессором и, разобравшись со всем на месте, действовать по обстановке. Создавалось такое впечатление, что Кутесов сомневался в своих действиях и решил всю ответственность за возможные последствия переложить на его плечи. Алай усмехнулся.

Генерал всегда славился умением выходить сухим из самых скандальных ситуаций. Только вот его подчинённые частенько при этом страдали. Однако надо отдать ему должное – своих людей он никогда не бросал. И частенько бывало так, что его подчинённый, лишившись погон за какой-либо провал, неожиданно оказывался устроен на тепленькое местечко с приличным окладом. Был даже такой случай, когда обвиненный в предательстве агент был не только оправдан трибуналом, но даже награжден самим императором, причем все это было проделано без излишней помпы и объяснений.

– А вот и ваша каюта, господа, – голос сопровождающей их девушки-матроса вывел Алая из пучин размышлений, заставив вернуться к действительности.

– Спасибо, доченька, – бросил профессор, распахивая дверь каюты и входя внутрь.

Довольно просторное помещение с большим круглым столом посередине, вокруг которого стоят несколько мягких кресел. Вдоль одной из стен протянулся книжный шкаф, а противоположная стена красуется прямоугольниками иллюминаторов. Из комнаты ведут сразу три двери. Одна выходит в узкий коридор, еще одна ведет в тесную спальню с двумя откидными кроватями, третья является входом в небольшой отсек с санузлом.

– Если что-то понадобится, позвоните, – сказала девушка, едва Алай закончил осмотр помещения.

Разведчик бросил взгляд на небольшую черную кнопку, расположенную на стене у входной двери, и коротко кивнул.

– Надо же, женский экипаж, – сказал профессор, снимая свое пальто и вешая его на стоявшую в углу вешалку. – В столице я себе даже такого представить не мог.

– Людей не хватает, и это все, что нам смогли выделить, – пожал плечами разведчик, пристраивая багаж ученого в углу. – К тому же это один из лучших экипажей.

– Да я не о том, – махнул рукой Кунгуров. – Девочек жалко. Им бы сейчас влюбляться да детишек рожать, а они тут в солдатиков играют…

– Война…

– Я понимаю, – старик тяжело вздохнул, – и всё равно это неправильно.

Алай промолчал. В это время раздался монотонный гул включившихся двигателей, пол легонько качнулся, а за стеклами иллюминаторов мелькнули растущие вдоль дальней кромки поля деревья, через мгновение сменившись синевой неба.

– Знаете, молодой человек, – неожиданно сказал профессор, – если бы не личная просьба господина Кутесова, никогда бы не согласился на подобную поездку. Я уже более сорока лет занимаюсь проблемами аэронавтики и всю эту бредню о крыланах слышал много раз. Так вот, могу вам со всей ответственностью заявить, что на данном уровне наших технологий построение подобной машины является полнейшей утопией, вот.

Он снял очки и, достав из кармана своего клетчатого пиджака платок, аккуратно протер их, после чего водрузил обратно, с вызовом посмотрел на молодого разведчика, словно приглашая его к дискуссии.

Стоявший у иллюминатора Алай непонимающе посмотрел на профессора, уже догадываясь, что генерал не посвятил того в тонкости дела. Легонько усмехнувшись, он открыл висевшую через плечо сумку и достал оттуда несколько помятую папку с документами.

– Ну, тогда все это просто обман зрения или же чей-то злой розыгрыш, – сказал он, с улыбкой протягивая ее Кунгурову.

Глава 6

Отто Майсер задумчиво рассматривал висевшую на стене карту, где красными треугольниками были отмечены места встречи с руссарскими крыланами. За исключением двух все остальные метки кучковались практически в одном месте, выстроившись в некое подобие извилистой линии. Объяснялось это просто: именно здесь проходили маршруты, по которым экипажи обычно возвращались с задания. А вот отдельно стоящие метки появились на карте всего пару дней назад и, в отличие от остальных, размещались над сушей. Впрочем, различия на этом не заканчивались. В докладах указывалось, что в данных точках идущие на базу аэростаты подверглись нападению сразу двух крыланов, и у Майсера возникло подленькое ощущение, что вскоре их станет еще больше.

Руссары явно проводили испытания этих аппаратов, и, судя по потерям ястанцев, они были более чем успешны. За три недели их с Меналом присутствия на базе аэроотряд потерял шесть аэростатов. Вчера же из вылета не вернулся тяжелый бомбер класса «Эстер-Наг» – практически летающая крепость, являющаяся одним из лучших аппаратов в своем классе. До этого дня считалось, что данный класс машин руссарским крыланам не по зубам. Оказалось, что это не так. Все это побудило ястанских капитанов спешно довооружать свои воздушные корабли пулеметами, частенько за счет демонтажа орудий, что в свою очередь делало их легкой добычей для руссарских аэростатов. Можно было сказать, что на базе царила некоторая растерянность, медленно перерастающая в легкую панику среди экипажей.

Отто вздохнул и, подойдя к столу, раскрыл лежащую на нем папку, достав оттуда лист с рисунком руссарского крылана, выполненного после опроса свидетелей, – странная конструкция. Два прямоугольных крыла, причем одно поверх другого, хвостовое оперение, снабженное вертикальным стабилизатором, и тупой нос с неизвестным типом двигателя. То, что это не обычный паровой, Майсер уже не сомневался – в противном случае нос аппарата был бы куда более массивным и присутствовали бы патрубки отвода пара. Нет, неизвестный ему руссарский инженер пошел совсем по другому пути, нежели все ведущие аэроконструкторы мира, пытавшиеся создать нечто подобное… Всё было как-то слишком просто, впрочем, как и всё гениальное.

Обычно все пытались брать за основу конструкции строение птиц, порой даже копируя строение крыла, и этого пути не избежал даже он. Последние его модели имели не только изогнутый профиль крыла, наподобие птичьего, но и наборные крылья с имитацией перьев, выполненные из тонкой фанеры и материи. Хотя к своей гордости Майсер мог отметить, что концепцию аппарата, подобной той, что была изображена на рисунке, он разрабатывал. Это была машина с одним крылом и широким горизонтальным стабилизатором, имеющим подвижность в горизонтальной плоскости. Однако руссарский аэроконструктор выполнил все проще и изящнее, одновременно перечеркнув все наработки своих соратников по делу, опередив их на десятилетия, словно знал, как и что надо делать.

Дверь тихонько скрипнула, заставив Отто отвлечься от своих размышлений.

– Фу-у, ну сегодня и жара, – бросил Менал, снимая китель и в сапогах заваливаясь на свою кровать. – Намотался.

– Есть какие-нибудь новости? – поинтересовался инженер, покосившись на разведчика.

– Кое-что, но не слишком много, – Эрнес тяжело вздохнул и резко сел на кровати. – Хотя даже не знаю, относится ли это хоть как-то к нашим поискам. Просто я попросил своих людей сообщать обо всем необычном.

– И что?..

– Ну… – Менал поднялся и, похлопав себя по карманам брюк, извлек из заднего помятый лист бумаги. – Вот тут один из агентов сообщает, что некий господин Сатров, владелец небольшого завода по переработке нефти, хвастался о неожиданном заказе на мало кому нужный бензин…

– Бензин! – Майсер вскочил со своего места и, вырвав из рук разведчика бумагу с шифровкой, быстро пробежал по ней глазами. – Четыре сотни рилов[16] за два месяца!

– Вот и я удивился, – кивнул Эрнес, – куда можно использовать такую прорву? Хотя из-за ястанских бомбардировок там частые перебои с освещением, так что, возможно…

– ДКГ, ну, конечно же ДКГ!! – инженер заметался по комнате, затем замер у окна, грохнув кулаком о широкий каменный подоконник. – Да кто же ты такой, демон тебя дери.

– Вы о ком? – разведчик с беспокойством посмотрел на своего подопечного, всерьез опасаясь за его душевное равновесие. Слишком уж близко к сердцу принимал Майсер успехи руссарского конструктора.

– О создателе крыланов, естественно, – буркнул Отто. – Я с самого начала не мог понять, что он за двигатели поставил на свои машины, а вы мне наконец-то дали ответ.

– Думаете, эта новость имеет какое-то отношение…

– Непосредственное, – перебил Эрнеса Майсер. – По всей видимости, на этих крыланах стоят так называемые двигатели камерного горения, использующие в качестве топлива бензин. Одно время их широко разрабатывали, но из-за малой мощности и ненадежности они так и не прижились. Видимо, этому руссару удалось решить и эти проблемы…

– Или он работал над аппаратами не один…

Отто покосился на Менала и, на секунду задумавшись, кивнул, соглашаясь с предположением разведчика.

– Значит, осталось только узнать, куда эта фабрика поставляла свой бензин, и тогда мы уж точно поймаем наших птичек, – хищно улыбнулся Эрнес. – И этим вопросом я займусь лично.

* * *

К счастью, вместо двух дирижаблей, упомянутых в радиограмме, прибыл лишь один, но даже с ним возникло довольно много проблем и в первую очередь с перемещением его в ангар. Причальные платформы так и не удалось восстановить до конца, хотя на складе крепости Роханцев обнаружил достаточное количество запчастей к их механизмам. Благодаря этому смогли привести в рабочее состояние несколько лебедок, и причаливание прошло без каких-либо особых эксцессов. А вот транспортировку аппарата в ангар пришлось осуществлять при помощи двух грузовиков, которые с трудом справились с этой задачей. К тому же, когда это было сделано, обнаружилось, что нос аэростата торчит из дверей на несколько метров. Несмотря на то что «Надежда» относилась к аппаратам так называемого среднего класса, того же, что и базирующиеся здесь ранее «Охотники», размеры она имела внушительные.

А вот с размещением экипажа проблем особых не возникло, так как все его члены были женского пола, за исключением прилетевших вместе с ними экспертов. Больше всего этому факту обрадовался Роханцев, который уже задумывался о срочном восстановлении некоторых зданий, а обошёлся выделением со склада десятка коек.

Однако в тот же день они с Сергеем осознали, что так просто проблему жилья решить не удастся. В казарме стало тесновато, да и новоприбывшие смотрели несколько свысока на девушек из гарнизона, отчего в первый же вечер между ними возник небольшой конфликт. К счастью, им с капитаншей «Надежды» удалось погасить начавшуюся свару в зародыше, но все поняли, что с жильем надо было что-то срочно решать. На созванном Андре небольшом совещании было решено всё-таки начать восстановление одной из казарм, а пока перевести девушек из отряда Ратного обратно в крепость, оставив ему только курсанток. Последних поселили на втором этаже казармы в комнате парней, отправив тех обживать кухню, – впрочем, они не роптали. Прилет новых девушек, да еще и аэронавток, был для них куда более существенным событием.

Для Сергея же было более важно именно прибытие экспертов, напрямую подтверждающее интерес к его машинам со стороны руссарских властей. Несколько смущал тот факт, что для оценки его аппаратов прислали всего одного человека: невысокого роста худенький подвижный старичок в смешных круглых очках, являющийся профессором аэронавтики одного из столичных университетов, буквально исходил скептицизмом и неверием. Практически сразу же после приземления он потребовал предоставить ему аппараты для осмотра и в прямом смысле ощупал бипланы от кончика носа до верхушки хвостового стабилизатора. Причем, судя по скучающему виду профессора, этот осмотр только укрепил его в своих выводах. Сергей попытался было дать кое-какие пояснения, но гость лишь отмахнулся, с гонором заявив, что уже вдоволь наслушался околонаучных бредней от подобных безграмотных самоучек.

Это настолько задело Ратного, что он лишь молча скрипнул зубами в ответ и, вспрыгнув на крыло, забрался в кабину биплана, дав отмашку находящемуся неподалеку курсанту. Чихнув, двигатель взревел, заставив профессора попятиться и замереть в изумлении, провожая удивленным взглядом выруливающую машину. Самолет на мгновение замер, точно бегун перед стартом, затем резко сорвался с места и, промчавшись по полю, легко оторвался от земли и унесся в безоблачное небо. Пара кругов над полем, мертвая петля – и колеса биплана вновь коснулись пожухлой травы аэродрома.

Сергей выбрался из кабины и направился к профессору, который словно изваяние все еще стоял на том же самом месте, что и в момент его взлета. Подойдя ближе, он с вызовом и легкой улыбкой нескрываемого превосходства посмотрел на несколько растерявшегося старика, чьи твердые убеждения только что превратились в пыль под неумолимым напором увиденного.

К чести профессора тот довольно быстро взял себя в руки и, бросив на Сергея несколько насмешливый взгляд поверх очков, заявил:

– Что ж, молодой человек, вынужден признать свою полную некомпетентность в данном вопросе, – и обернувшись к своему молодому помощнику, следовавшему за ним буквально по пятам, добавил: – Судя по всему, придется мне на старости лет пойти учеником к господину ратнинанту, надеюсь, он меня примет.

Оставшийся день они провели в комнате Ратного, разбираясь с чертежами бипланов и возложив все проблемы с размещением экипажа аэростата на плечи Роханцева. Профессора интересовала буквально каждая мелочь, а его неожиданно вспыхнувший энтузиазм удивил даже Сергея: из ярого скептика и противника крыланов тот на глазах превращался в их преданного сторонника.

– Вы хоть представляете все последствия своего изобретения, господин Эйтан?! – говорил Кунгуров, нервно расхаживая по комнате.

Сергея буквально подмывало ответить, что прекрасно представляет, и даже более того, но бросив быстрый взгляд в сторону помощника профессора, задумчиво разглядывающего наброски нового биплана, он решил благоразумно промолчать. Этот молодой человек вызывал у Ратного недюжие подозрения – как-то мало вязалась его внешность со статусом помощника столичного профессора. Высокий, спортивного телосложения; у Сергея он почему-то ассоциировался с неким хищным зверем, вынужденно прикидывающимся безобидным травоядным, причем порой это удавалось ему с большим трудом. Стать, выправка, то, с каким видом и интересом он рассматривал образцы вооружения биплана, все буквально кричало о том, что этот человек кадровый военный. И вполне возможно, что настоящим экспертом, решающим судьбу его аэропланов, был не старичок профессор, а вот этот так называемый помощник, впрочем, это мало что меняло.

– Вижу, что нет, – меж тем продолжал профессор, останавливаясь и устало опускаясь на стоящий у окна стул. – Молодой человек – вы гений… да-да, и не отрицайте это. Ваши изобретения опередили научную мысль… Нет, не так… – Кунгуров на мгновение задумался. – Опередили тут не совсем верно, скорее вы подошли к решению проблемы крыланов совсем с другой стороны, нежели остальные аэроконструкторы. Вы точно пришелец из другого мира с иным взглядом на обычные, казалось бы, вещи и…

Сергей невольно вздрогнул, почувствовав, как по спине пробежали холодные мурашки, – сам того не зная, Кунгуров очень близко подобрался к его основному секрету, который он совершенно не собирался разглашать. Ощущение пристального, буквально сверлящего взгляда резануло по нервам, заставив его резко обернуться, однако сидящий за столом Алай все так же просматривал рисунки, не обращая на них с профессором никакого внимания. Заметив, что Эйтан его внимательно рассматривает, он вопросительно посмотрел на Сергея, заставив того приветливо улыбнуться и быстро отвести взгляд.

– …Перелеты с континента на континент будут доступны обычному обывателю…

– Профессор, вы преувеличиваете мой вклад, – с легкой улыбкой перебил Кунгурова Сергей, чувствуя, что тот чересчур увлекся перспективами развития авиации.

– В каком смысле?

– Ну, двигатель изобрел все же не я…

– Не имеет значения, – отмахнулся Кунгуров. – Этот двигатель или какой-то другой – главное тут сама концепция аппарата и…

– А в какое время вы сможете наладить промышленное производство своих крыланов? – неожиданно спросил помощник профессора, заставив Сергея удивленно посмотреть в его сторону.

– Зависит от многих факторов, – уклончиво ответил Ратный. – Но при должном обеспечении людьми и необходимым материалом, думаю, что смогу сделать это в течение пары месяцев, труднее будет с пилотами.

Алай кивнул и вновь погрузился в просмотр рисунков, однако этот неожиданный вопрос лишь подтвердил предположения землянина: в этой паре именно этот парень принимал основные решения, а профессор, скорее всего, имел функции обыкновенного технического советника.

В дверь постучали.

– Входите, – бросил Ратный, поднимаясь с кровати, на которую присел буквально за секунду до этого, и застегивая воротник кителя.

– Господин ратнинант, – шагнувший за порог солдат вскинул руку к фуражке, отдавая честь, – разрешите обратиться к господину профессору.

– Обращайся, – разрешил Сергей, уже догадываясь о причинах визита посыльного.

Солдат щелкнул каблуками и развернулся в сторону профессора, продолжая держать раскрытую ладонь у козырька своего головного убора.

– Господин профессор, господин капитан просит вас прибыть в крепость, где для вас уже подготовлена комната и горячий ужин. Машина ожидает у входа в казарму. – Он снова щелкнул каблуками и, развернувшись, вышел из комнаты, притворив за собой дверь.

– Что ж, нам действительно пора, – сказал Алай, откладывая рисунки в сторону и поднимаясь со своего места. – Время позднее, а господину ратнинанту надо отдохнуть.

Профессор бросил на своего спутника гневный взгляд, но все же поднялся со стула и молча направился к вешалке за своим пальто. Они оделись и спустились вниз.

Около крыльца под парами стояла длинная приземистая машина черного цвета, чем-то напоминающая небольшой старинный автобус, как-то виденный Сергеем в одном из земных музеев.

Единственным отличием было наличие цилиндрического котла, часть которого торчала у него сзади, почти на метр выдаваясь из корпуса. Из-за этого тупоносая машина выглядела несколько уродливо, а проходящая сквозь салон золотистая колонна трубы только добавляла минусы к ее дизайну – этакий выкидыш инженерной мысли неизвестного конструктора. Судя по косому взгляду Алая в сторону паромобиля и его саркастической ухмылки, вид данного аппарата вызывал у него похожие чувства.

– Завтра жду вас, к десяти, – сказал Сергей профессору, которому явно не хотелось уезжать. – Хочу прокатить вас на своем детище.

– Жду не дождусь, – ответил профессор, забираясь внутрь машины. – Думаю, ощущения от подобного полета будут необычными.

– Да, это несколько другое, чем полет на аэростате, – Ратный улыбнулся и, козырнув, отошел ко все еще стоящему на крыльце Алаю.

– А вот я бы хотел увидеть ваш аппарат в боевых условиях, – сказал тот.

– Можно попробовать, – кивнул Сергей, – только обещать не могу. В последнее время ястанцы стали осторожничать и ходят только большими группами.

– Это и понятно, шороху вы навели достаточно, – улыбнулся «разведчик». – Кстати, мы так официально и не представлены – Алай тер Наимов, экзац-рудничий УВР.

– Военная разведка, – усмехнулся Сергей. – Если честно, то я предполагал нечто подобное, только думал, что вы пораньше спохватитесь.

Наимов покосился на землянина, хмыкнул и, неопределенно мотнув головой, бросил:

– Знаете, а вы, господин Эйтан, действительно необычный человек… Кое в чем даже слишком! – он бросил на несколько растерявшегося Сергея многозначительный взгляд и, коротко поклонившись, сбежал с крыльца.

* * *

– …Такая громадина, я аж опешил. К тому же у этого гада орудий натыкано штук по десять с каждого борта, а сверху две башни будто на каком-нибудь линкоре. Я уже приготовился разворачиваться назад, но тут наш командир качает крыльями, мол, «делай как я» и уходит вниз, потом делает горку и прямо в нос этому ястанцу, – парень продемонстрировал маневр рукой, старательно имитируя звук двигателя. – Ну, мы, естественно, ныряем за ним и та-та-та… Нос у того в клочья, а командир делает петлю и снова в лобовую. Эта громадина и сделать ничего не может, мы у него перед носом как у Пресветлого в кармашке, вот он и может только вертеть верхними башнями да шмалять куда ни попадя. В общем, зажгли мы его буквально с трех заходов и едва убраться успели, правда меня на прощанье он цапануть успел, там у него где-то пулемётные точки оказались, все крыло как дуршлаг. К счастью, наши «эсты» машинки надежные…

Юноша ласково похлопал по крылу стоявший рядом биплан.

– «Эсты»? – переспросила одна из девушек-аэронавток, что с приоткрытым от удивления ртом слушали байки Яра, одного из пилотов группы Ратного.

– Ага «Эст-1» сокращенно от Эйтан Серг.

– А почему в таком порядке?

– Потому что так благозвучнее, – сказал Сергей, выходя из-за соседнего биплана, где стоял все это время, с некоторой гордостью слушая рассказ своего ученика.

– Господин ратнинант, – Яр вскинул руку к фуражке, а девушки из экипажа «Надежды» вытянулись по стойке смирно. – Разрешите доложить; провожу разъяснительную беседу с новоприбывшим составом аэробазы.

– Вольно. Слышал, слышал, – улыбнулся Ратный и, повернувшись к аэронавткам, добавил: – А знаете, девушки, он у нас герой, летает всего ничего, а уже завалил пару разведчиков.

Яр гордо сверкнул глазами и, подбоченившись, покосился на зашушукавшихся девушек, постоянно косившихся в сторону юноши.

– Хороши невесты, – тихонько прошептал стоящему рядом парню Сергей, кивая в сторону юных аэронавток, отчего оттопыренные уши Яра налились краснотой, заставив ратнинанта рассмеяться. – Ладно, не тушуйся, – бросил он, похлопав курсанта по плечу, и уже серьёзным тоном добавил: – Готовь «Утку» к полету, пойдёшь на ней с одним из наших гостей. И в бой не лезь…

– Но, командир…

– Никаких «но», – отрезал Ратный и, бросив взгляд на карманные часы, недавно подаренные ему Роханцевым, добавил: – Через два часа чтобы машины были готовы к вылету.

– Слушаюсь, – расстроенно козырнул Яр.

– А девчонки и вправду хорошие, особенно вон та черно-рыжая. – Сергей подмигнул залившейся краской девушке, которая до этого момента с неприкрытым интересом смотрела в их с Яром сторону, и, еще раз приободряюще похлопав своего курсанта по плечу, направился к казарме.

Не успел он подняться по лестнице на второй этаж, как его догнала дежурная и, щелкнув каблучками лакированных сапожек, строго по всей форме доложила о прибытии господина Васнова. Ратный козырнул в ответ и, приказав пропустить инженера, с грустью подумал о девушках своего отделения, вынужденных вновь переселиться в крепостные казармы.

С ними у него давно уже сложились довольно непринуждённые отношения, а весь этот строевой официоз присутствовал только при посторонних – теперь пришлось вновь к нему вернуться. Конечно, функции по охране аэродрома по-прежнему выполняла его старая команда, но вот в казарме теперь безраздельно царил дух строгости и военного порядка, быстро наведенный и поддерживаемый капитаншей «Надежды».

Войдя в свою комнату, он снял куртку и едва повесил ее на вешалку, как в дверь постучали, и на пороге появился Рослав, сопровождаемый дежурной по казарме.

– Строгие у вас теперь порядки, – прокомментировал Васнов, когда его сопровождающая, отдав честь, покинула комнату Ратного. – Чуть ли не под конвоем привели.

– Что поделаешь, – улыбнулся землянин, – здесь все же военная база.

Рослав саркастически хмыкнул, но промолчал. Подойдя к столу, он раскрыл тубус, который все это время прижимал к себе словно нечто драгоценное, и принялся извлекать из него свернутые в рулоны чертежи.

– Неужели уже сделал? – удивился Сергей, разворачивая один из них.

– Основные расчеты да, остались мелочи, однако думаю, получилось неплохо.

– Ну как получилось, покажет опытный образец, – бросил Ратный, внимательно разглядывая чертеж звездообразного двигателя. – Хотя на первый взгляд все нормально, где расчеты?

Рослав перевернул тубус и, встряхнув его, заставил выпасть изнутри свернутую в трубку тетрадь. Подняв ее с пола и отряхнув, он протянул свои записи Сергею.

– Ты кому-нибудь их показывал? – спросил Ратный, быстро пролистывая тетрадь и возвращая ее Васнову.

На самом деле для него все расчеты инженера были «темным лесом», так как местной математики он не знал, а на пересчет по земным формулам проделанной работы ушли бы недели. К тому же причин не доверять Васнову у него не было, так как за время совместной работы уже не раз убедился, что тот очень грамотный инженер.

– Пока нет, – покачал головой Рослав.

– Вот и не показывай, – Сергей свернул чертеж и аккуратно положил его на стол. – Про наших гостей слышал?

– Еще бы, – хмыкнул тот. – Вчера были на фабрике, так этот профессор от меня часа три не отставал, все про двигатель Маслоуна расспрашивал.

– Ясно, – кивнул Ратный, подумав, что теперь было понятно, куда ездили Алай с профессором.

Вчера он прождал их весь день, желая выполнить свое обещание и прокатить старика на биплане, но те появились на аэродроме лишь к вечеру. Точнее пришел только Наимов и, извинившись, сказал, что завтра будет готов слетать с ним на охоту за ястанцами.

– Я так понимаю, что эти господа решают: быть вашим самолетам или нет.

– А?.. – Сергей вынырнул из глубин размышлений и вопросительно посмотрел на своего собеседника, затем коротко кивнул. – Можно и так сказать, хотя точнее они решают: нужны ли подобные аппараты армии.

– Ну, думаю, тут волноваться смысла нет, – улыбнулся Рослав. – Только дураки будут отказываться от такого оружия.

– Я тоже так думаю. Поэтому и говорю, чтобы ты приберег эти наши задумки. Если все пойдет, как я хочу, то вскоре мы их реализуем, если же нет… не хочу, чтобы эта идея попала в чужие руки.

– Хорошо, – понимающе кивнул молодой человек. – Однако расчеты я всё равно доведу до конца.

– Естественно, продолжай работать, и, кстати, что там с синхронизаторами?

– Все нормально, завтра привезу движок и можно ставить.

– Замечательно, значит, ставим его на «единицу»…

Раздавшийся за окном паромобильный гудок заставил его прерваться и подойти к окну.

– А вот и наши гости, – прокомментировал он, наблюдая за подруливающей к крыльцу машиной, – пойду встречать. Сегодня хочу слетать с нашим одним из них на охоту.

– А не испугается? – криво усмехнулся инженер.

– Ну, профессора я брать с собой не собираюсь, а господин Наимов вроде не из трусливых.

* * *

Первые минуты полета было несколько жутковато, так как его от разверзнувшейся под крыльями крылана бездны отделял только хлипкий деревянный каркас, обтянутый тонкой тканью. Сперва Алай боялся даже шевельнуться, так как конструкция эйтановского детища казалась крайне хрупкой и создавалось впечатление, что стоит только двинуть рукой или ногой, как она развалится на составные части. Однако минуты шли за минутами, а крылан все так же плыл над землей, бодро тарахтя своим двигателем, и Алай почувствовал, как напряжение постепенно отступает, сменяясь каким-то странным ощущением свободы и восторга. Полет на аэростате был сродни плаванию на корабле или, скорее, неспешной поездке в комфортабельном паромобиле по ровной дороге – движение можно было ощутить, лишь поглядев в иллюминатор. Крылан же походил на гоночный болид: порывы ветра в лицо, дикое ощущение скорости, хлещущий в кровь адреналин и инерция, вжимающая тело в спинку сиденья на резких виражах.

Некогда ему пророчили карьеру профессионального гонщика, но война спутала все планы, и вот теперь он вновь ощутил давно позабытые ощущения.

Идущий справа и чуть выше крылан с цифрой «один» на борту неожиданно качнул крыльями и резко ушел вверх, а через мгновение за ним последовал и второй.

– Кажется, вам повезло, – донесся из болтающегося рядом с ухом раструба тихий голос. – Две цели справа.

Сидящий в передней кабине аэронавт обернулся и указал рукой куда-то за спину разведчика, заставив того закрутить головой в поисках противника. Две черные черточки на фоне безоблачного неба он нашел практически сразу. Из-за отсутствия ориентиров казалось, что они не двигаются, застыв инородными телами в клейстере безбрежней синевы, но данное впечатление было обманчиво, и через пару минут это стало понятно – аэростаты шли встречным курсом, на глазах увеличиваясь в размерах.

Устремившиеся на них крыланы казались маленькими безумными мошками, решившимися атаковать воздушных гигантов. В небе вздулись серые облачка разрывов, преграждая путь шедшим в атаку крыланам, но те разошлись в разные стороны и, спикировав вниз, пронеслись под аэростатами, чтобы в тот же момент свечой взвиться вверх, оказавшись позади ястанских машин.

– У «эстаров» хвост и нос глухая зона, – раздалось из раструба. – Последнее время они ставят пулеметы в задней части гондолы, но толку мало, свой же нижний стабилизатор мешает.

Алай понимающе усмехнулся, внимательно наблюдая за разворачивающимся вдали сражением. Было видно не очень хорошо, но они не приближались, так как ведущий их крылан аэронавт явно получил приказ не вступать в бой, но даже с такого расстояния была видна полная беспомощность ястанских аэростатов. И если первые минуты те еще пытались отстреливаться, то вскоре огонь практически прекратился, зато вниз полетели черточки бомб и балластных мешков. Капитаны пытались вывести машины из-под огня противника при помощи набора высоты, и одному это удалось, а вот вторая машина вдруг задымила, заставив атакующие ее крыланы устремиться прочь. Яркая даже в солнечном свете вспышка расцвела над водами пролива, а через секунду до них долетел глухой звук взрыва. Объятая пламенем гондола аэростата с развевающимися остатками оболочки рухнула в море.

Алай проследил за ее падением и вдруг заметил еще два аппарата, спешащие к месту сражения со стороны солнца. Тем временем машины Эйтана и его напарника устремились вверх, вдогонку за уходящим ястанцем. По всей видимости, увлечённые горячкой боя, они просто не заметили нового врага.

– Там еще двое!! – крикнул он в болтающийся перед лицом раструб.

– Чего?!

– Еще двое говорю! – Аэронавт обернулся, и Алай указал пальцем в сторону замеченных аэростатов противника.

– Демон раздери! Держитесь, господин Алай, – пилот резко накренил крылан, разворачиваясь.

Спешащие на помощь своему собрату аэростаты несколько отличались от атакуемых «эстаров», и прежде всего размерами. Меньше почти в два раза, они обладали более стремительными обводами шара и имели всего лишь два двигателя, закрепленных на концах коротких крыльев, расположенных позади небольшой гондолы.

«Вайк-ли» – аэростат сопровождения и огневой поддержки, уж эти-то аппараты Алай знал прекрасно: четыре крупнокалиберных пулемета и триста килограммов бомбовой нагрузки. Ястанцы частенько использовали такие во время наступления, для прикрытия своих солдат, – маневренная, но абсолютно небронированная машинка, которая легко сбивалась огнем ручных пулеметов.

Меж тем стало ясно, что их крылан не поспевает за не уступающими ему в скорости ястанскими аэростатами. Тем не менее установленный на его верхнем крыле пулемет неожиданно ожил, раз за разом выплевывая короткие очереди в сторону идущего впереди противника. Им повезло. Видимо, ястанские аэронавты уже настолько боялись крыланов, что, несмотря на эту, по сути, бесполезную атаку, их машины сразу же резко пошли вверх, медленно отворачивая от своих целей. Ратнинант и его курсант наконец-то заметили врага и, бросив бесплодные попытки догнать быстро уносящийся ввысь «эстар», устремились за новыми целями. К сожалению, в вертикальном маневре ястанские аэростаты явно превосходили по скорости крыланы. Впрочем, гнаться за ними никто не стал, однако для Алая это было неважно. Он и так увидел все что хотел, успев по достоинству оценить изобретения Эйтана. Разведчик с легкой улыбкой посмотрел на пристроившуюся сбоку машину ратнинанта и, махнув тому рукой, подумал, что у Руссарии появилась реальная возможность стать «Владычицей Неба» – упускать ее явно не стоило.

Глава 7

Гладь пролива вздрогнула и, вскипев, выплюнула из своих глубин длинное веретенообразное тело подводной лодки. Со стуком распахнулась дверца похожей на горб рубки, а из открывшихся клапанов со свистом ударил выбрасываемый в воздух пар, быстро смешавшийся с предрассветным туманом. Внутри корпуса послышался басовитый гул машин, спешивших зарядить бортовые аккумуляторы электродвигателей, пока подлодка была на поверхности.

– Подошли настолько близко, насколько позволяют местные глубины, можно, конечно, попытаться по поверхности, но это слишком рискованно. Руссарские сторожевики в этих водах частые гости, – извиняющимся голосом сказал капитан, который заметно нервничал, всплывая в чужих водах, так близко от вражеских берегов.

– Ничего страшного, тут всего около двухсот локотов, а море спокойно.

Эрнес застегнул водонепроницаемый мешок с одеждой и снаряжением и, осторожно спустившись по вделанным в корпус лодки поручням, пристроил его на небольшой надувной лодке, удерживаемой одним из матросов у борта при помощи веревки.

– Удачи вам, – капитан поклонился.

– И вам того же.

Разведчик оттолкнулся веслом от борта подлодки и, вставив его в ушко резиновой уключины, принялся как можно быстрее отгребать подальше от корабля, который буквально через пару минут после его отчаливания стал погружаться в воду.

Проводив взглядом скрывшуюся в мутном зеркале воды рубку подлодки, Эрнес вздохнул и, посмотрев в сторону темной полоски берега, едва видневшегося сквозь густой туман, навалился на весла.

* * *

– Значит, своим ходом крыланы до базы в Тойгуне долететь не смогут? – пробормотал Алай, в задумчивости потирая указательным пальцем свой лоб.

– Слишком далеко, – ответил Сергей, разглядывая расстеленную на столе карту. – Тут же около трехсот терров. А ближе ничего нет?

– Уже нет, – вздохнул разведчик. – Была база в Растове, но он сейчас в руках ястанцев.

– Тогда нужен транспортный корабль.

– Или аэростат.

– И как же мы его тут посадим? – усмехнулся Ратный. – «Надежду» и ту еле-еле приземлили.

– Демоны бездны, – выругался Наимов и, нервно пройдясь по комнате, вновь вернулся к столу. – Генерал меня торопит, по его сведениям, твоими аппаратами заинтересовалась ястанская и геранская разведки. Так что пакостей с их стороны можно ожидать в любую минуту.

– Спасибо, обрадовал, – буркнул Сергей.

– Да всегда пожалуйста.

Алай плюхнулся на стоящий рядом стул и, протянув руку к кружке с давно остывшим лайкосом, отхлебнул. Поморщившись, он с унынием посмотрел в бокал и, вздохнув, отставил его в сторону.

– Конечно, мы тоже не спим, – сказал он уже более спокойным голосом, – однако поторопиться стоит.

– Согласен, – кивнул Сергей. – Только от меня-то это как зависит?

– Да я это скорее себе, – разведчик на секунду откинулся на стуле, закрыв глаза, затем хлопнул себя по коленкам и резко встал. – Ладно, отправляюсь в крепость, свяжусь со штабом. Пусть готовят конвой.

Он подошел к вешалке и принялся неторопливо одеваться.

– Кстати, ты насчет моих людей говорил? – спросил Ратный, сворачивая карту и убирая ее в ящик комода.

– Да, бери, кого захочешь, – махнул рукой Алай. – Генерал сказал, чтобы я оказывал тебе и твоим людям всевозможную помощь. Поэтому не беспокойся, – сказал он, снимая с крючка форменную кепи и надевая ее, – можешь забрать хоть весь гарнизон крепости. Честь имею.

Сергей автоматически козырнул в ответ, не обращая внимания на отсутствие головного убора и, дождавшись, пока за эрзац-капитаном закроется дверь, подошел к окну. Несколько минут он бездумно рассматривал медленно ползущие по стеклу капли, оставляемые моросящим с утра дождем, затем взъерошил волосы и, усмехнувшись, с размаху плюхнулся на протестующе заскрипевшую кровать.

Подобная ситуация была ожидаема. Вполне естественно, что противники Руссарии заинтересовались его бипланами. Только всё равно довольно неприятно осознавать, что ты стал лакомым куском для разведок нескольких государств. Ему еще повезло, что ястанцы пока не вычислили местонахождение аэродрома, иначе их дирижабли давно разнесли бы все здесь в пух и прах. Крови-то за последние месяцы он им попортил предостаточно.

Ратный вздохнул и, закинув руки за голову, прикрыл веки.

Когда Алай предложил ему перебраться на военную базу в Тойгуне, с последующей отправкой в глубь страны, где ему обеспечат все условия для дальнейшей работы, он согласился, практически не раздумывая. В конце концов, чего-то подобного он и добивался все это время. Единственное поставленное им условие касалось его людей. Сергей решил забрать с собой всех, кто помогал в работе с самолетами, и, естественно, своих учеников. И если с последними проблем особых не возникло, так как они были на службе и просто вынуждены были подчиниться приказу, то с остальными было все не так просто. Густав наотрез отказался, сказав, что не хочет покидать семью, а Рослава неожиданно не пожелал отпускать отец Кая, сославшись на нехватку инженеров. Это была, пожалуй, самая серьезная потеря, ибо замены Васнову пока не было. Впрочем, данный вопрос Алай пообещал уладить.

В результате Сергей решил взять с собой помимо своих пилотов, несколько человек из гарнизона, активно помогавших курсантам в обслуживании самолетов, да тех девочек из своего отделения, которые захотят с ними отправиться.

В дверь постучали. Ратный открыл глаза и пару минут лежал неподвижно, прислушиваясь и гадая, не показался ли ему этот стук в охватившем мозг полусне. Стук повторился. Сергей сел на кровати и, бросив взгляд за окно, где теплая изморось превратилась в хлесткие струи дождя, провел руками по лицу, прогоняя остатки дремы.

– Кто там?

– Господин ратнинант, это капитан Анюткина, можно войти? – раздался из-за двери женский голос.

* * *

Эрнес со злостью посмотрел в серое набрякшее небо, то и дело разряжающееся редким моросящим дождем, и, подняв воротник поношенной куртки, медленно побрел по пустой проселочной дороге. Судя по карте, она как раз шла в направлении небольшого поселка, рядом с которым проходила железная дорога, по которой можно было добраться до интересующего его объекта, хотя он мог и ошибаться. Надо было бы сориентироваться на местности, но рядом не было ни одного более или менее приметного ориентира. И вообще, карта упрямо утверждала, что в данный момент он должен идти по берегу реки, вот только вокруг были лишь невысокие холмы, поросшие травой да густым кустарником.

Впрочем, удивительного в этом было мало. На подходе к месту высадки их лодку засек руссарский сторожевик, и они несколько часов играли с ним в прятки, постоянно ложась на грунт и меняя маршрут, пока, наконец, не смогли оторваться от противника. После этого он приказал капитану высадить его в ближайшей возможной точке, и тот с нескрываемой радостью подчинился. Конечно, перед высадкой капитан показал ему на карте их тогдашние координаты, но пока он добирался до суши на резиновой лодке, его порядком снесло к западу проходящим вдоль берега течением. Как результат: он на территории противника, в кармане несколько сотен руссарских злотен, промокшая карта полуострова, пистолет, нож за голенищем сапог, а в голове одни лишь догадки о своем истинном местоположении. К тому же Эрнеса совершенно не радовала перспектива ночевки в голом поле. Поэтому он упорно продолжал идти вперед, несмотря на усталость и промокшую одежду, в надежде набрести хоть на какое-то жилье. Удача улыбнулась ему, когда красный диск светила, пробившийся сквозь густые серые тучи, коснулся края горизонта. В это время дорога как раз вывела его на вершину холма, откуда открывался вид на небольшое поселение, домов в десять, отделенное от стоящей за ним стены леса мутным зеркалом озера.

Эрнес тут же пригнулся и, скользнув в растущий вдоль дороги кустарник, принялся рассматривать лежащую перед ним деревню. На первый взгляд все было в порядке и ничего подозрительного, однако Менал не торопился выходить к жилью и проситься на постой. Одинокий путник, появившийся неизвестно откуда, вполне мог вызвать у местных жителей массу ненужных вопросов, которых ему хотелось бы избежать. К тому же даже если оные не последуют, нельзя поручиться, что кто-нибудь не доложит о нем властям. Так что рисковать не стоило.

Поэтому, выбрав в качестве своей цели стоящее на окраине покосившееся деревянное строение, похожее на заброшенную конюшню, он не спеша принялся пробираться в его сторону. Минут через пять шествия по мокрому кустарнику его брюки и куртка набрякли от воды, сковывая движение и замедляя ход, а неожиданно подувший холодный, пронизывающий буквально насквозь ветер заставил зубы самопроизвольно отбивать мелкую дробь. К счастью, внутри заброшенного здания, которое, судя по уцелевшим стойлам, некогда действительно было конюшней, было сухо и довольно тепло.

Стуча зубами, Эрнес быстро стянул с себя всю одежду и, прислушиваясь к доносящемуся со стороны поселка собачьему бреханию, принялся ее отжимать. Последние метры до конюшни он преодолел, совершенно наплевав на скрытность, и «лохматые сторожа» явно его услышали, огласив окрестности громким лаем. Со стороны поселка неожиданно послышалось несколько громких хлопков, заставивших его замереть и, кинувшись к распахнутой двери, нервно всмотреться в вечернюю полумглу. Однако все было тихо, к тому же, еще немного погавкав, собаки успокоились, лишь изредка подавая свои голоса, но уже беззлобно и больше для проформы. Судя по всему, один из местных жителей подумал, что собаки почуяли какого-то хищника, и решил отпугнуть того ружейными выстрелами.

Менал обессиленно прислонился плечом к дверному косяку, затем мотнул головой и, сунув пистолет в кобуру, принялся натягивать рубашку, морщась от прикосновения к телу мокрой материи. Одевшись, Менал прошелся по конюшне и, обнаружив в углу одного из стойл небольшую копну старой соломы, несколько минут сосредоточенно выдирал из нее прелые куски слежавшейся травы. Забравшись в получившееся углубление, он свернулся калачиком и замер, ощущая влажное тепло подгнившей соломы, чувствуя, как уходит бившая его тело внутренняя дрожь.

Он прогуливался по тенистой аллее под руку со своей Карой, изредка бросая взгляд на задумчивое лицо подруги. Девушка явно была чем-то обеспокоена, но никак не решалась сказать об этом, а он не хотел торопить. Последние месяцы они практически не виделись, и Эрнесу не хотелось портить момент встречи решением каких-либо проблем. Он просто тихонько наслаждался от близости любимой, вдыхая тонкий аромат ее духов, слушая милый сердцу голос.

– И все же, Эрн, ты так и не сказал, где был все эти месяцы.

– Да ничего интересного, просто ездил по делам фирмы, – улыбнулся в ответ Менал. – Поверь, дорогая, тебе скучно будет слушать обо всех этих технических проблемах.

Девушка растерянно кивнула и несколько минут молчала.

– Эрн, – сказала она тихим голосом, – отец против нашего переплетения, он сломал подаренные тобой браслеты.

– Сломал? – Эрнес резко остановился, непонимающе посмотрев на свою подругу, которая понурила глаза, нервно кусая губы. – Но… почему, он же был не против? Я уже и дом нам с тобой прикупил.

– Я все понимаю, Эрн, – девушка неожиданно кинулась к нему в объятия и разрыдалась с каким-то протяжным хрипом.

Менал резко открыл глаза и, схватившись за рукоять пистолета, осторожно приподнял голову. Оглядевшись, он нервно усмехнулся и, облегченно вздохнув, опустился обратно на свою импровизированную лежанку: звук доносился со стороны покосившейся двери, поскрипывавшей под порывами ветра на своих ржавых петлях. Несколько минут он лежал, пытаясь вспомнить свой сон и разглядывая полусгнившие балки, освещенные косыми лучами солнца, пробивающимися через дыры в крыше, затем неспешно поднялся на ноги.

Судя по всему, времени было уже немало, и оставалось только злиться на собственную беспечность. Размяв затекшие за ночь мышцы, разведчик выглянул из конюшни и, убедившись, что все тихо, обогнул постройку, после чего быстрым шагом направился прочь от деревни, стремясь выйти на вчерашнюю дорогу. Примерно через полчаса ходьбы сквозь кустарник и густую траву ему это удалось. Кое-как приведя и без того помятую и вновь намокшую одежду в порядок, он вытащил из внутреннего кармана куртки запакованную в водонепроницаемый пакет карту и, развернув ее, попытался определить свое местонахождение.

– Озеро, поселок, лес, – пробормотал он задумчиво и, обведя ногтем указательного пальца маленькую точку на карте, усмехнулся – к цели своего путешествия он находился намного ближе, чем предполагал.

Оставалось лишь добраться до города Лигода, располагавшегося в трех десятках терров от этого поселка, а уж оттуда буквально рукой подать до нужного ему места. Настроение у Эрнеса несколько улучшилось, тем более что небо разъяснилось, и все говорило о том, что день будет теплым и ясным. Убрав карту обратно в карман, он довольно улыбнулся и быстрым шагом направился по дороге, которая большой дугой огибала поселок с запада, теряясь в густых зарослях развесистых деревьев.

* * *

– Господин Эйтан, я хотела бы с вами поговорить, – капитанша «Надежды» вопросительно посмотрела на Сергея.

Тот коротко кивнул и, посторонившись, жестом пригласил женщину войти. Анюткина перешагнула через порог и, закрыв за собой дверь, остановилась, внимательно оглядывая комнату. Ее взгляд равнодушно чиркнул по предметам обстановки и замер на стоящей у стены чертежной доске, к которой был прикреплён чертеж тупоносого моноплана.

– Это ваш новый аппарат? – спросила она, подходя ближе.

– Пока только наброски, – ответил Сергей, с интересом наблюдая за женщиной, в глазах которой вспыхнул огонек неприкрытого восхищения.

– Красивая машина, хотелось бы ее увидеть в небе.

– Мне тоже, – улыбнулся Ратный. – Так о чем вы хотели поговорить?

– Я?.. – Анюткина на миг замерла, словно его вопрос застал ее врасплох, затем вздохнула и повернулась к аэронавту. Миг – и перед ним вместо восхищенной молодой женщины стоит суровый капитан боевой машины.

– Господин ратнинант, – произнесла она неожиданно холодным тоном, – я хочу сказать, что меня беспокоит дальнейшая судьба моего экипажа.

– Судьба экипажа? – Сергей удивленно посмотрел на свою гостью.

– Именно, – кивнула женщина. – Нам был отдан приказ о смене места постоянного базирования, и новое было определено на вашей аэробазе. Мои девочки этому обрадовались, так как на прежнем месте к нашему экипажу, мягко говоря, было несколько предвзято презрительное отношение из-за его женского состава. Однако то, что мы здесь увидели… – она покачала головой, и вдруг ее взгляд стал умоляющим. – Господин Эйтан, нахождение здесь для нас почти самоубийство. В случае боевой тревоги на подъем аэростата уйдет почти час, а это совершенно неприемлемо, ястанцы уничтожат нас во время первого же налета, а у меня в экипаже все девчата молодые… Прошу вас, господин Эйтан, не бросайте нас тут.

Ратный несколько растерялся и, бросив взгляд на эту сильную женщину, в глазах которой плескалось отчаяние, отвернулся к окну. Несколько минут он молчал, прекрасно понимая, что все сказанное Анюткиной верно: в случае реальных боевых действий Наймарская крепость обречена. Об этом он недавно разговаривал с Роханцевым, предлагая ему отправиться вместе с ним, однако комендант отказался.

– Ребят своих я не брошу, и не проси, – сказал он, с легкой улыбкой глядя на Сергея. – К тому же это мой родной город. Тут могилы моей жены и детей, и я просто не могу их покинуть. А вот то, что ты решил увезти отсюда девочек, я одобряю, им еще жить да жить.

Сергей вздохнул – про экипаж «Надежды» он совершенно забыл. Они воспринимались им не более чем как какие-то посторонние люди, временно поселившиеся по соседству, тогда как девушки его отделения стали почти родными. Да что там экипаж, за прошедшие дни он даже не удосужился узнать имени капитана аэростата, хотя общался с ней почти каждый день.

– Что вы предлагаете? – наконец выдавил он из себя. – Я не могу отменить приказ вышестоящего начальства.

– Я понимаю… – в голосе Анюткиной послышались нотки обреченности. – Извините, господин ратнинант, разрешите идти?

– Нет, не понимаете, – Сергей резко развернулся, вдруг почувствовав странную злость к собеседнице, так легко смирившейся со своей участью. – Я не отказываю вам, мало того обещаю сделать все возможное чтобы вы отправились со мной. Мне нужны будут новые пилоты, и я думаю, что некоторые из ваших девушек вполне подойдут на эту роль.

– Но…

– Никаких но, – отрезал Ратный. – А пока… – он подошел к двери и, распахнув ее, сердито посмотрел на опешившую женщину, – можете быть свободны.

Та щелкнула каблучками сапог и, отдав честь, почти выбежала из комнаты. Правда на пороге она на миг замерла и, благодарно улыбнувшись Сергею, осторожно прикрыла за собой дверь.

* * *

Чем ближе к городу, тем более обжитой становилась местность вокруг: то и дело на глаза попадались какие-то строения, а частые ответвления дороги заставляли Эрнеса постоянно прибегать к помощи карты. Несколько раз навстречу попадались груженные мешками обозы, заставляющие разведчика сходить с дороги и ждать, пока они проедут мимо, устраивая себе, таким образом, короткий привал.

Вот и сейчас, сидя на большом валуне, вросшем в землю у обочины дороги, он провожал уставшим взглядом тянувшиеся мимо телеги очередного каравана, дожевывая остатки вяленого мяса, взятого с собой в качестве пайка, и мечтая о горячей тарелке супа и сухой теплой кровати. Менал всегда считал себя достаточно тренированным человеком и всегда старался держать форму, но сейчас ноги «гудели» от проделанной дороги, и абсолютно не хотелось двигаться. Пришлось усилием воли взять себя в руки, мысленно пообещав отдых уставшему телу. Было зверское желание плюнуть на все и, растянувшись на пожухлой траве, сквозь которую уже кое-где пробивалась первая зеленая поросль, подремать под теплыми лучами светила.

Где-то через пару терров ему наконец-то повезло. Дорога тут разветвлялась, одним своим концом убегая к видневшимся вдали домам, и как раз в тот момент, когда Эрнес подошел к развилке, на нее выехала дребезжащая повозка. Менал поднял руку, прося возницу остановиться, и сидевший на облучке старик натянул поводья, притормаживая свою пегую кобылку.

– До города подвезете, уважаемый экс?

– А что ж не подвезти-то, – старик окинул Эрнеса изучающим взглядом и мотнул головой в сторону телеги. – Залазь, молодой, вдвоем все веселее.

Менал благодарственно кивнул и забрался в повозку, на дне которой была постелена чистая солома, а также стояли два больших бидона.

Ехали практически молча, точнее старик что-то иногда говорил, рассуждая о войне, скором севе да ценах на молоко, а Эрнес только кивал головой да отделывался ничего незначащими фразами. И все же неожиданно заданный вопрос заставил его насторожиться и быстренько вынырнуть из неги полудремы.

– Чего? – переспросил он.

– Говорю, ты откуда сам-то будешь? – повторил свой вопрос старик.

– Да так, у родственников гостил, – попытался увильнуть от ответа Эрнес.

– Городской значит?

– Угу.

– А что ж пешком-то топаешь, неужель отвезти некому было?

– Да дядька с утра на рынок уехал, а я проспал. Тетя, конечно, настаивала, чтобы я его дождался, но мне к вечеру надо быть дома.

– Отчаянный ты парень, – покачал головой возница. – Сейчас на дорогах кого только не встретишь; бродяги, дезертиры, лихие люди да и ястанские шпионы бывает попадаются.

– Шпионы, – Менал нарочито весело хохотнул. – Ну ты, дед, это загнул, им-то тут что делать?

– Не знаю, – пожал плечами старик. – Однако староста рассказывал, что на днях двух в окрестностях города поймали. Я, конечно, не верю, но вчера Олг из города вернулся, говорит, что повсюду военные патрули и постоянные проверки документов. Это правда?

– Я дома неделю не был, – осторожно ответил Эрнес, внимательно наблюдая за реакцией старика. – Когда уезжал, все было как обычно.

– Ясно, – возница кивнул и, подхлестнув лошадку, замолчал, заставив Менала мысленно выругаться.

Что-то в его ответах было неправильно, слишком уж нарочито равнодушно старается выглядеть этот старик, хотя явно нервничает. Вот и спина слишком напряглась, а движения стали излишне суетливыми.

Колеса телеги застучали по деревянному настилу узкого мостика, перекинутого через небольшую речушку. Эрнес демонстративно потянулся и, зевнув, как бы невзначай переместился поближе к облучку.

– А вы-то сами, уважаемый, куда направляетесь, если не секрет?

– Да какой там секрет, – покосился на Менала старик. – В город на рынок еду, вон в одном бидоне сметана, в другом соленые рыпсы.

– Рыпсы я люблю, – улыбнулся разведчик, – у меня их мамка знатно маринует, сперва ночь в уксусном рассоле вымачивает, затем держит несколько часов с листьями валги и только после этого закладывает по бочонкам.

– Интересный рецепт, – спина старика несколько расслабилась. – И как на вкус?

– Сладко и терпко, самое то с пивом.

– Надо попробовать.

Повозка миновала середину моста.

Разведчик приподнялся на своем месте и быстро окинул взглядом дорогу в обе стороны – пусто.

– А почему на рынок, так поздно? – он переместился еще ближе и, подогнув ногу, сделал вид, что рассматривает подошву своего сапога. – Торговать-то с утра надо.

– Дык сметану я сдам знакомому перекупщику, а рыпсы завтра продавать встану, а пока к внученьке заеду, у нее и переночую, – в голосе старика послышались нотки нескрываемой нежности. – Ей бабка платок соткала и строго-настрого наказала мне передать.

– А внучка красивая? – тихим голосом спросил Эрнес.

– Что?! – старик обернулся, и тут же кинжал ударил ему в горло.

Менал толкнул захрипевшего возницу с облучка и, подхватив поводья, затормозил повозку. Подойдя к лошадке, которая нервно косилась на незнакомца, он ободряюще похлопал ее по морде и не торопясь направился к валяющемуся у обочины телу. Выдернув кинжал, он пару раз воткнул его в мягкую землю, очищая от крови, и, засунув за голенище, подхватил мертвого старика под руки. Мост они только проехали, так что на избавление от трупа ушло всего несколько минут, и вскоре он уже нахлестывал лошадку, решив избавиться от повозки как можно ближе к городу.

* * *

– Не мучай ты меня, Наил, нет у меня пока свободных транспортников, хоть убей, – адмирал Никойноров развел руками. – Ястанцы потопили два, еще три ушли в Наргу за боеприпасами.

– Неужели даже гражданских не осталось или на худой конец баржи какой? – Кутесов пристально посмотрел на своего собеседника.

– Нет, понимаешь – НЕТ. Хочешь, эсминец дам или даже крейсер для твоих нужд.

– Да нафига мне крейсер, – поморщился генерал. – Мне нужно срочно кое-что перевезти, и это дело государственной важности, понимаешь ты это, лысая твоя башка.

– Завидуешь, – усмехнулся в ответ адмирал, поглаживая свою голову без единого волоска. – Впрочем, у самого скоро такая же будет, стареешь ты, Георг.

– Не уходи от темы, – ухмыльнулся начальник УВР. – Должен ведь понимать, что дело серьезное.

– Да уж как тут не понять, если ты лично из столицы сюда примчался, – буркнул тот, продолжая поглаживать свою лысину. – Я все понимаю, Наил, но и ты пойми: войска готовятся к наступлению, и все транспортники наперечет. А сорви я план переброски войск, и даже твое заступничество не поможет – погоны слетят на раз и хорошо, если только они.

– Гурвбивцы зверствуют?

– Не то слово, – Никойноров вздохнул. – Совсем озверели, везде им предатели мерещатся.

Кутесов понимающе посмотрел на своего собеседника и, вздохнув, пояснил:

– Просто Карнот прозевал ястанцев, и теперь ему срочно нужен козел отпущения.

– Прозевал ли? Или все же…

– Давай пока об этом не будем, – прервал друга Кутесов. – Главное, что канцлер теперь в опале у императора и коготки его не так остры.

– Что-то я этого не заметил, – Никойноров поднялся со своего места и подошел к стене, на которой висела карта Эйского моря. – Кстати, есть сведения, что ястанцы попытаются захватить полуостров, высадив десант с моря.

– Я в курсе, поэтому и тороплю.

– Ладно, – Никойноров хлопнул пухлой ладошкой по карте. – В конце концов, если ты берешь всю ответственность на себя, то транспорт я тебе дам, но не раньше чем через три дня. Завтра прибывает «Норамия» и, как разгрузится, будет в твоем распоряжении.

– Вот и хорошо. – Начальник УВР облегченно вздохнул.

Глава 8

Гартий был одним из трех самых больших городов на полуострове, и даже сейчас, несмотря на военное время, его улицы были полны разношерстного народу. Лишь мешки с песком, уложенные вокруг стоявших то тут, то там зенитных орудий и пулеметных точек, да редкие военные патрули несколько портили идиллическую картину спокойного городка.

Невысокий коричнево-беловолосый мужчина, одетый в новенький, что называется «с иголочки», темно-синий костюм, остановился у витрины магазина, за которой красовались часы различных размеров – от огромных напольных и до небольших карманных.

Навряд ли хоть кто-то признал бы в этом ухоженном, респектабельном человеке того оборванного, небритого мужика в помятой куртке, что несколько часов назад выпрыгнул из вагона поезда на одном из переездов.

Менал провел рукой по волосам, улыбнулся своему отражению в стекле и, перекинув поудобнее висевший на сгибе руки бежевый плащ, неспешно зашагал дальше.

В принципе, до Гартии он добрался без каких-либо особых проблем, совершенно спокойно миновав блокпосты, о которых ему рассказывал упокоившийся на дне реки старик. Солдаты не проявили особого интереса к одинокому крестьянину, везущему свой скудный товар для сдачи в местные лавки и, быстро проверив повозку, отпустили без лишних вопросов.

Дальше еще проще: доехать до станции и, бросив повозку в переулке, выяснить, какие поезда идут в нужном направлении. Надо сказать, что захваченный им однорукий мужик в форме железнодорожного обходчика оказался прямо кладезем нужной информации, наверное, поэтому Эрнес практически с сожалением вогнал свой кинжал ему между ребер. Затем пару часов вдоль железнодорожного полотна до сортировочной, соблюдая осторожность и старательно избегая довольно частых патрулей, после чего оставалось дождаться ночи и только потом забраться в вагон нужного поезда. Все вагоны тщательно проверялись солдатами, вот только крыши почему-то никто не осматривал, и Менал, почти час наблюдающий за происходящим из-под кучи старой травы, плавающей на поверхности небольшого озерка, находящегося рядом с насыпью, естественно, не преминул этим воспользоваться. Потом была ночь в тряском вагоне, заполненном какими-то коробками и ящиками, а утром он уже был на окраине Гартии.

Магазин одежды, обувной, парикмахерская, и от грязного измотанного бродяги не осталось и следа, а купленный им кошелек из превосходно выделанной кожи похудел на десяток руссарских купюр.

Эрнес не торопясь шел по улице, чувствуя, как медленно уходит нервное напряжение последних двух дней. Оставалось только встретиться со здешним резидентом и, узнав все необходимое, продолжить свои поиски. Менал не сомневался, что найдет крлыланы этого таинственного руссарского изобретателя, главное было не опоздать. По последним данным частота встреч с этими аппаратами резко сократилась, и если раньше ястанские аэронавты видели их по нескольку раз на неделю, то за последнее время не поступило ни одного доклада. Это могло говорить о многом; в частности, о возможной подготовке к переброске крыланов с полуострова. В любом случае поделать он ничего не мог.

Менал вздохнул и, оглядевшись, притормозил у столба с прикрепленными на нем табличками, где были указаны названия пересекавшихся в этом месте улиц. Судя по указателю, он вновь заплутал. Пришлось останавливать одного из прохожих и, извинившись, расспрашивать о дальнейшей дороге.

Агент должен был ждать его в небольшом ресторанчике на улице Небесной с двух до половины третьего, каждый день в течение недели и до этой встречи оставалось всего пятнадцать минут, – только вот шел он совсем не в ту сторону как оказалось…

Мысленно выругавшись, он поблагодарил мужчину, подробно объяснившего ему, как дойти до нужной улицы, и быстрым шагом направился в указанном направлении.

К счастью, идти оказалось не очень далеко, и примерно через десять минут он уже входил в двери нужного ему заведения.

Остановившись на пороге, Эрнес огляделся. Ресторан был пуст, если не считать двух девушек, сидевших за одним из дальних столиков и совершенно не обративших внимание на вошедшего, да скучающего за стойкой официанта. Заметив Менала, тот выхватил из-под стойки книжицу меню и замер в нерешительности, так как разведчик не двигался с места, пристально оглядывая помещение. Наконец, решив, что нет ничего подозрительного, Эрнес подошел к стойке.

– Уважаемый, у меня тут была назначена встреча с господином Калгиным, он не подходил?

– Конечно же подходил, – расплылся в приветливой улыбке официант, – ждет вас уже полчаса. Прошу за мной, – он отложил меню в сторону и, выйдя из-за стойки, направился в глубь ресторана, где располагалось несколько дверей. Менал еще раз бросил взгляд на разговаривающих о чем-то своем девушек, затем прикинул возможные пути отступления и неспешно пошел следом.

Официант тем временем остановился возле одной из дверей, постучал в нее и, немного приоткрыв, заглянул внутрь.

– Господин Калгин, извините, что отвлекаю от вашей трапезы, но вас тут спрашивают.

– Так пусть входят, – раздалось из-за двери.

Официант повернулся к Эрнесу и, распахнув дверь пошире, посторонился, пропуская его.

Маленькая комнатушка с круглым столиком и двумя мягкими стульями. В углу стоит небольшая тумбочка с телефоном, а покрытые шелковыми обоями стены украшает несколько репродукций с пейзажами.

– Господин тер Калгин, – Менал коротко поклонился. – До меня дошли слухи, что вы готовы закупать наши сыры в большом количестве.

– Главное, чтобы был ассортимент и мы договорились о цене, – ответил заранее оговорённой фразой сидевший за столом бородатый мужчина довольно внушительной комплекции, с лицом, словно вытесанным из угловатого куска камня. Он приподнялся со своего места и, окинув Эрнеса пристальным взглядом из-под кустистых бровей, указал рукой на стоящий напротив стул. – Прошу вас, господин…

– Рен тер Кратов.

– …господин Кратов, – Калгин повернулся к все еще маячащему в дверях официанту. – Любезный, нам еще графинчик «Литецкой» и, пожалуй, курочки, а то я что-то не наелся, – он кивнул на стоявшую перед ним тарелку, с горкой костей, – и побыстрее.

– Все будет сделано, – официант поклонился и, подхватив со стола грязную тарелку, вопросительно посмотрел на Эрнеса. – А вы, господин, что-нибудь будете?

– Ну, я тоже от курочки не откажусь, – улыбнулся Менал, усаживаясь на стул. – Только целиком не надо, грудки будет вполне достаточно и какой-нибудь гарнир, если можно.

– Овощи, балаксы, лапша, смесь тавракса?

– Давайте тавракс.

Официант снова поклонился и, смахнув полотенцем со стола крошки в грязную тарелку, убежал, не забыв прикрыть за собой дверь. Калгин проводил его взглядом и, усевшись на свое место, угрюмо посмотрел на Менала.

– Знаете, господин Кратов, надо сказать, я несколько удивлен тем фактом, что моя бывшая родина решила обо мне вспомнить? – сказал он, беря со стола бокал с плескавшимся внутри темно-зеленым напитком.

– Бывшая родина? – Эрнес с подозрением посмотрел на своего собеседника.

– Ну, я все же десять лет как покинул Геранию и с тех пор ни разу там не был, – Калгин отхлебнул из бокала и, шумно выдохнув, задумчиво посмотрел на Менала. – Да и обжился я уже тут, врос корнями, можно сказать: жена, детишки, свое дело…

– Родины бывшей не бывает.

– Бросьте вы эту патетику, господин Кратов, – поморщился собеседник Менала. – Я, конечно, люблю Геранию и порой вспоминаю о ней с ностальгией, но увы, сейчас больше чувствую себя руссаром. – Он залпом выпил все, что осталось в бокале, и, грустно усмехнувшись, поставил тот на стол, заметив: – А вот за пистолет хвататься не стоит. Не будете же вы тут стрелять, господин Кратов, не смешите меня. Да и выдавать я вас никому не собираюсь.

Менал несколько мгновений смотрел на своего собеседника, затем осторожно вынул руку из кармана пиджака и демонстративно расслабленно откинулся на спинку стула.

– Тогда зачем вы это мне все говорите?

– Потому… – Калгин замолчал, так как дверь кабинета распахнулась и в нее вошел знакомый официант с подносом. Быстро расставив на столе принесенные блюда, он снова поклонился и, спросив «не надо ли господам еще чего-нибудь», удалился.

Несколько минут они молчали, занявшись принесёнными блюдами. Менал ел не торопясь, хотя изголодавшийся желудок, в котором уже несколько дней не было ничего кроме вяленого мяса да десятка соленых рыпсов, позаимствованных из бидона убитого старика, буквально «взвыл», требуя поскорее насытить его, дабы унять терзающий голод.

Одновременно Эрнес пытался проанализировать сложившуюся ситуацию и понять, как ему поступить дальше. Судя по всему, этот Калгин сдавать его был не намерен, иначе бы их встреча уже протекала по-другому. Хотя все же остается вероятность какой-то игры, затеянной с ним руссарской разведкой, но это уже из разряда «возможно». Как бы там ни было, но пока следовало удвоить свое внимание и быть осторожным.

– Так что вы все же имели в виду? – спросил он, заметив, что Калгин, с легким вздохом насытившегося человека, отодвинул от себя тарелку с недоеденной курицей и принялся откупоривать бутылку «Литецкой».

Тот покосился на Менала и, молча хмыкнув, наполнил свой бокал, после чего вопросительно посмотрел на разведчика.

– Немного. – Эрнес чиркнул пальцем посредине бокала.

Калгин кивнул и, налив, поднял свой бокал.

– Что ж, давайте выпьем за великую Геранию. – Не дожидаясь Менала, Калгин опустошил свой бокал и, «крякнув», подцепил вилкой заранее отрезанный кусок курицы. – Хочу сразу расставить все точки, – сказал он, прожевывая и стряхивая салфеткой крошки с бороды. – Вас я выдавать не собираюсь, мало того разузнал все, о чем меня просили в шифрограмме. Просто хочу предупредить, что помогать вам в каких-либо темных делишках не собираюсь.

– Хорошо, – кивнул Менал, – что хотите взамен?

– Хочу, чтобы вы оставили меня в покое, – резидент вновь наполнил свой бокал. – В конце концов, я уже слишком стар и… – он растянул губы в улыбке, похлопав себя по объемному пузу, – и упитан, чтобы играть в шпионов. Так что передайте начальству мою просьбу об отставке.

– Я сомневаюсь, что ее удовлетворят, – Менал отхлебнул из своего бокала и тихонько прицокнул языком, ибо вино было совсем недурно на вкус.

– А вот это уже ваша забота, – буркнул Калгин.

– Хорошо, – не стал спорить Эрнес, которого этот разговор уже начинал несколько нервировать. – Я передам.

– Вот и хорошо, – Калгин улыбнулся и тут же спросил: – Карта есть?

Разведчик кивнул и, сунув руку во внутренний карман пиджака, достал оттуда свернутую в несколько раз карту, протянув ее своему собеседнику. Тот вытер руки салфеткой, взял карту и, развернув ее наполовину, некоторое время рассматривал, затем осторожно отодвинув тарелки на край стола, пристроил ту на освободившееся место.

– Вот тут, – указательный палец ткнул в точку недалеко от береговой линии. – Небольшой перегонный заводик по производству бензина. Да даже не заводик, а так, полукустарная мастерская. Владелец некий господин Уваров. Лично его не знаю, хотя пару раз встречались в одном из местных клубов. Насколько мне известно, заводик прибыли ему почти не приносил, и он уже подумывал о его закрытии, как где-то полгода назад на него свалился буквально-таки огромный заказ, почти на две сотни рилов этого бензина. Мало того, с каждым месяцем заказ только увеличивался. А недавно он проговорился одному моему хорошему знакомому, что заказы оплачиваются векселями военного министерства.

– Ясно, – Менал взял карту и, свернув, убрал ее обратно в карман. – Что-то еще?

– Да. Тот же знакомый упоминал, что Уваров с последним заказом не справляется и уже несколько раз задерживал отправку. Дело в том, что раньше на заводе был довольно большой запас нераспроданного бензина и именно за счет его он и выполнил предыдущие, однако теперь пришлось нарабатывать новый, а перегонная установка там слабенькая…

– И когда отправка?

– По моим сведениям, послезавтра.

– А куда он отправляет его – известно?

– Естественно, – расплылся в улыбке Калгин.

Эрнес вышел из ресторана и, достав пачку с аромами, купленную тут же, закурил.

– Идиот, – пробормотал он себе под нос, выпуская из ноздрей струйку ароматного дыма. – Из разведки просто так уйти нельзя.

Несколько минут он раздумывал, правильно ли поступил, оставив Калгина в живых, но потом решил, что тот не представляет для него какой-либо опасности. К руссарам он пойти не решится, так как, зная жесткое отношение тех к геранским шпионам, просто побоится за свою шкуру, а вот убрав его, можно было нажить куда больше неприятностей. Менал вздохнул. Слишком уж много человек видели его входящим и выходящим из кабинета, так что пусть пока живет. Хотя после доклада в центр навряд ли его жизненный путь будет слишком длинным – канцлер человек жесткий. Но да это не его дело. Разведчик хмыкнул и неторопливо зашагал вдоль улицы. И все же, полученные от Кулагина сведения, похоже, действительно позволили узнать место базирования этих руссарских аппаратов. Насколько он помнил, Наймарская крепость, как раз находилась почти в центре того круга, что они начертили с Майсером, определяя возможную зону поиска, – все сходилось. Даже находил объяснение факт резкого снижения активности крыланов – у них просто-напросто кончилось горючее.

Горючее!! Эрнес остановился, со всех сторон обдумывая мелькнувшую в мозгу мысль, затем усмехнулся и, выбросив почти докуренную арому в стоящую неподалеку урну, направился на поиски гостиницы. Идею следовало хорошенько обмозговать.

* * *

Колеса самолета мягко коснулись поля, и машина резво побежала по земле, подминая под себя молодую зеленую траву, активно пробивавшуюся сквозь увядшие поросли своей прошлогодней предшественницы. Прокатившись почти через все поле, машина замерла, и к ней сразу же бросились ожидавшие посадки курсанты, дабы откатить биплан к месту стоянки под небольшим навесом.

Сергей вылез на крыло и, устало стянув шлем, бросил его подбежавшему Яру. Алита уже стояла внизу, нервно покусывая губки и ожидая замечаний по полету.

– На сегодня все, – сказал он вопросительно смотревшему на него Яру. – Закатывайте «утку» в ангар и приступайте к разборке.

– Слушаюсь, господин ратнинант.

Юноша махнул рукой, подзывая остальных курсантов, и, напялив Сергеев шлем, первым ухватился за крыло.

– Алит, – Ратный обернулся к девушке, – сегодня все нормально, но уж больно ты на поворотах осторожничаешь, крен надо побольше давать, а то вон какой круг здоровый получается. А так молодец. Все, свободна.

Курсантка расплылась в улыбке и, козырнув, умчалась помогать остальным откатывать самолет.

– Майкунова, ко мне!

Тейрина, наравне со всеми толкавшая биплан, оглянулась и, что-то сказав пристроившейся рядом Алите, подбежала к Сергею.

– Господин ратнинант, рядовая…

– Тейр, перестань, – тихим голосом прервал ее Ратный. – Ты хоть как? А то за эти дни и поговорить толком не удается, с дядей хоть попрощалась?

– Да, – девушка тяжело вздохнула.

– Ну не расстраивайся, – он легонько сжал ее плечо. – Как устроимся на новом месте, напишешь ему, а может, со временем решит все же к нам присоединиться.

– Он хозяйство не бросит, – замотала головой Тейрина. – К тому же скоро сезон тепла, а там много заказов от рыбаков будет. И еще он сказал, что уже стар, а родные места ему ничего не заменит.

– Наверное, он прав, – улыбнулся Сергей. – Тейр, если не хочешь…

– Не говори глупости, – в голосе девушки послышались нотки возмущения. – Естественно, я отправляюсь с тобой, и вообще тебя ждут… – она кивнула куда-то за спину Ратного, заставив того обернуться.

Позади, переминаясь с ноги на ногу, стояла одна из аэронавток Анюткиной. Увидев, что он обернулся, она вскинула раскрытую ладонь к голове и отрапортовала:

– Господин ратнинант, звонили из крепости и просили передать, что, как только вы освободитесь, сразу прибыли к коменданту.

– Хорошо, скоро буду, – Сергей вновь повернулся к Тейрине. – Тейр…

– Иди уж давай, – девушка ткнула своим кулачком ему в плечо. – Я же сказала, что лечу с тобой.

Ратный кивнул и, бросив хмурый взгляд на посыльную, старательно старавшуюся скрыть рвущуюся на губы улыбку, направился через поле в сторону крепости.

Можно было, конечно, дойти до казармы и вызвать паромобиль, но тут ходьбы было всего минут десять, и Сергей решил прогуляться, тем более что это было быстрее, чем дожидаться машину, да и подумать надо было.

Прошедшие дни принесли кое-какие интересные новости, напрямую касающиеся Кая и его отца. В частности, это относилось к желанию господина Спайковского организовать выпуск автомобилей с двигателем Маслоуна. Для этих целей он потребовал от Васнова разработать новую модель с увеличенной мощностью. Впрочем, это не особо удивило Ратного, так как он предполагал нечто подобное.

Ясен Спайковский, прежде всего, был коммерсантом, и с его стороны просто глупо было упускать возможность заработать на такой выгодной идее. Интересен был другой факт: производство новых автомобилей отец Кая собирался начать в Туре – небольшом городке, расположенном в паре десятков терров от руссарской столицы. Мало того, оказалось, что Спайковский уже покинул свою фабрику и к тому же эвакуировал часть персонала в глубь полуострова, где у него находился еще один завод. Все это Сергею поведал Рослав, который утром прибыл в крепость, чтобы сообщить о том, что присоединяется к его группе. По словам юного инженера, он должен был лететь с отцом Кая в столицу, на прибывшем за ним аэростате, но неожиданно тот передумал, приказав ему остаться. С чем было связано данное решение, Васнов не знал, но было очевидно, что Спайковскому это не очень нравится. А вот юный инженер не скрывал своей радости по этому поводу и буквально «горел» желанием продолжать работу в команде Сергея.

От Рослава он также узнал и о судьбе Кая, которого не видел несколько месяцев буквально с самой их размолвки по поводу разобранного дирижабля. Как-то Сергей поинтересовался у Спайковского о сыне, но тот изящно ушел от разговора, сказав только, что с тем все в порядке, а их с Сергеем недопонимание друг друга никак не скажется на сотрудничестве. Как оказалось, отец отправил сына на одну из своих фабрик, расположенную где-то в руссарской глубинке, с целью ее восстановления после пожара, хотя, по мнению Васнова, Спайковский просто избавился от надоедливого и излишне импульсивного отрока, который мог стать помехой в его деловых отношениях с Ратным.

Эта новость несколько расстроила Сергея, так как парень чисто по-человечески ему нравился и в особенности своей «жаждой неба», да и мастером он был буквально «на все руки», так что при нужном обучении из него мог получиться незаменимый помощник. Жаль было терять такого человека.

«Но что случилось, то случилось», – Сергей вздохнул и прибавил шагу.

* * *

– Транспортник прибудет только послезавтра. Сторожевики тут засекли ястанскую подлодку, и в штабе решили немного переждать. А как у вас дела? – Наимов отхлебнул из кружки горячего лайкоса и вопросительно посмотрел на сидящего напротив Сергея.

– Почти все готово, – ответил Ратный, пододвигая к себе заварник. – С «двойки» еще вчера крылья сняли, сейчас ребята «уткой» занимаются. Завтра прицепим их к грузовичку и потихоньку откатим в порт. Единственно, не представляю, как на корабль будем поднимать, кранов-то там нет. – Он бросил взгляд на Роханцева.

– Что-нибудь придумаем, – отозвался тот. – Пирс у нас довольно высокий, если что, сходни бросим и по ним втянем, вес-то у твоих птичек не ахти какой, а без крыльев и подавно. Ты лучше скажи, девчонок этих новеньких с их капитаншей тоже с собой забираешь?

– Да, – кивнул Сергей, бросая в кружку пару цилиндриков желтоватого сахара и перемешивая их. – Завтра перегоним «Надежду» на завод Спайковского, там надо забрать пару движков да запчасти к ним. К тому же девчонки перед отлетом хотели еще раз хорошенько осмотреть аэростат, а на заводе как раз нормальная посадочная площадка есть, так что там удобнее будет.

– Тоже правильно, – кивнул Андре. – На фабрике людей почти не осталось, но те, что есть, думаю, с удовольствием помогут девчатам. А ты сам на транспортнике?

– Нет, – покачал головой Ратный. – Я пойду вслед за «Надеждой» на своей «единице», а остальных своих птичек доверю Алаю и Васнову.

– Значит, все же хочешь лететь?

Сергей покосился на Алая и кивнул.

– Знаете, у меня на родине есть такая поговорка: «не стоит складывать все яйца в одну корзину». Вот, в кои веки хочу ей последовать.

– Не рискованно? Может, кого другого пошлешь? – Наимов озабоченно посмотрел на Сергея, но тот отрицательно покачал головой.

– У ребят еще опыта маловато, а тут придется садиться на неподготовленную площадку, дорогу или подходящее поле, а они и на готовом аэродроме не раз шасси ломали. Если честно, то и сам не уверен, что долечу. Возможно, придётся бросать машину. Тут ведь еще проблема с заправкой. Горючку-то мы на аэростат загрузим, но вот посадить его в чистом поле, думаю, будет трудновато, хотя Анюткина и уверяет, что у нее экипаж хороший и подобные посадки они отрабатывали.

– Авантюрист, – буркнул Роханцев.

– Есть немного, – согласился Сергей, улыбаясь. – Ты лучше скажи, когда бензин доставят, а то сегодня на учебный полет чуть ли не тряпки выжимали.

– Сегодня к вечеру должны, ну максимум завтра к утру. Вчера звонил, клятвенно заверяли, что все готово и ждет отправки.

– Это хорошо. – Ратный сделал глоток из кружки и невольно поморщился; он никак не мог привыкнуть к привкусу местного сахара; постоянно казалось, что во рту что-то подгорело. – Сам-то не передумал. Может, все-таки с нами отправишься, Алай вон перевод организует, правильно я говорю? – Он бросил взгляд на задумавшегося о чем-то разведчика. Тот вздрогнул, услышав свое имя и, посмотрев сперва на Сергея, затем на коменданта, кивнул.

– Нет, – покачал головой Роханцев. – Серг, мы же это уже обсуждали…

– Да помню я, помню, – Ратный вздохнул. – Но скажу прямо, Андре, такой хозяйственный человек, как ты, мне бы в команде пригодился.

– Может, когда-нибудь и надумаю, – улыбнулся комендант. – Надеюсь, ты к тому времени большим человеком станешь.

В дверь постучали.

– Войдите, – бросил Роханцев.

– Господин штат-капитан, срочная радиограмма, – появившийся на пороге солдат, протянул коменданту ленточку радиограммы и, отдав честь, вышел из кабинета.

* * *

Эрнес стоял на холме и, засунув руки в карман плаща, внимательно смотрел на едва различимые в темноте силуэты зданий у его подножия. Несколько фонарей внизу едва разгоняли ночную мглу, выхватывая из тьмы лишь небольшой кусок площадки, заставленной бочками и контейнерами. Пару раз холодный ночной ветер донес откуда-то со стороны негромкое брехание собак, заставив Менала немного занервничать и несколько минут напряженно вглядываться в сторону, откуда донеслись эти звуки. Однако вскоре все стихло. Разведчик облегченно вздохнул, усмех нувшись своему волнению, затем еще раз внимательно огляделся и, сняв пистолет с предохранителя, принялся осторожно спускаться вниз.

Насчет завода по производству бензина Калгин оказался прав – это место больше походило на кустарные мастерские, чем на полноценное производство. К тому же, судя по тому, что он узнал у местного работника, чье тело благополучно упокоилось в небольшом овражке, завод практически не охранялся. Двух сторожей преклонного возраста можно было в расчет не брать, и если кого и следовало опасаться, то только собак.

Спустившись вниз, Эрнес несколько минут внимательно вслушивался в ночь, затем, пригибаясь, бросился к ближайшему зданию, одновременно благодаря богов, надоумивших хозяина данной фабрики сэкономить на постройке приличного забора. Тот, что окружал территорию по периметру, пестрел дырами и гнилыми досками, так что пробраться за него не составило никакого труда.

Прижавшись спиной к холодной кирпичной стене, он перевел дух и осторожно двинулся вдоль нее, изредка останавливаясь и прислушиваясь к окружающему, – все было тихо. Несколько раз раздавался лай собак, видимо все же почувствовавших или услышавших незваного гостя, но к облегчению Менала он не приближался. По всей видимости, сторожа не реагировали на сигналы тревоги, подаваемые их четвероногими помощниками, считая те пустым бреханием, или же просто банально спали. Хотя, скорей всего, им просто не могло прийти в голову, что кто-то в здравом уме полезет воровать почти никому не нужный бензин. И все же следовало быть осторожным, могло случиться так, что сторожа просто спустят собак, дабы они сами решили все свои проблемы, а не беспокоили хозяев беспрерывным лаем. Именно поэтому Эрнес старался не торопиться, а двигаться как можно тише и осторожнее, в результате чего весь путь до того места где хранилось подготовленное к отправке топливо, занял у него почти сорок минут. К счастью, дальше все было просто: дверь в склад оказалась закрыта на обычную задвижку, а внутри рядом с бочками стояли ряды деревянных ящиков со стеклянными бутыльками. Подсвечивая себе купленным накануне небольшим электрическим фонариком, Менал вытащил один, откупорил тугую резиновую пробку и, вдохнув резкий запах, усмехнулся.

* * *

– Что-то случилось? – спросил Сергей, заметив, как сошлись на переносице брови Роханцева.

– Можно сказать и так, – комендант протянул ленточку радиограммы Ратному. – Вчера ночью случился пожар на окраине Гартии, в результате которого почти полностью выгорела перегонная станция по производству бензина. В общем, новой поставки горючего не будет, и, вероятно, очень долго.

– А больше закупить негде? – спросил Сергей, растерянно пропуская ленточку между пальцев.

– Думаю, что нет, – комендант вернулся обратно за стол. – Хотя, может, оно и к лучшему, – сказал он, доставая из ящика стола пачку с аромами и закуривая, – отправишься транспортом и не будешь рисковать своей головой.

– А вот насчет риска тут вопрос спорный… – Ратный поднялся со своего места и, нервно пройдясь по кабинету, остановился около портрета императора, несколько мгновений его молча разглядывал, затем повернулся к своим собеседникам. – Знаете, господа, не нравится мне этот пожар, ох не нравится. Как думаешь, Алай?

Разведчик угрюмо посмотрел на Сергея и молча кивнул.

– Похоже, господа, нас обнаружили, – сказал он, поднимаясь. – И теперь время работает против нас.

– Да бросьте вы, – махнул рукой Роханцев. – Просто случайность…

– Не верю я в подобные случайности, – буркнул Наимов, бросив быстрый взгляд в сторону коменданта, и тут же добавил: – Капитан, сегодня ночью приведите гарнизон в полную боеготовность. Возможно, вы и правы, но береженого и Пресветлый охраняет.

Глава 9

Солнце еще не встало, но его лучи уже осветили небо над морем, придав клубящемуся над его поверхностью туману красноватый оттенок. Огромная туша дирижабля серым призраком вынырнула из-за края утеса и медленно поплыла над ним, почти касаясь днищем гондолы верхушек высокого кустарника. Внизу гондолы распахнулись люки, и оттуда начали выпрыгивать облачённые в черную форму солдаты. Высадив всех, аэростат резко пошел вверх и через несколько мгновений растворился в висящем над землей белом мареве.

Сергей стоял на краю обрыва, смотря на расстилающееся внизу море. От этого места до ангаров аэробазы было всего сотня метров, и раньше здесь размещались позиции зенитных орудий, соединённых друг с дружкой и несколькими дотами узкой извилистой линейкой ходов. Сейчас укрепления местами обвалились и густо поросли травой, превратившись всего лишь в причудливые изгибы местности, и только бетонные колпаки дотов все еще грозно смотрели в сторону моря своими узкими глазницами амбразур.

Почти полтора года… Сергей подставил лицо прохладному ветерку и грустно усмехнулся. Полтора года в чужом мире, а душу все так же мучают сомнения: правильно ли он поступает, имеет ли право вмешиваться в естественный ход событий. Ратный вздохнул, а рука невольно скользнула к груди, где под кителем горел красный глаз спасательного маяка – единственная его надежда на возвращение. Он поднял глаза к синему небу, чувствуя, как сжалось сердце от неожиданно набежавшей тоски.

– Серг…

Ратный вздрогнул, мотнул головой и, оглянувшись, ласково улыбнулся подошедшей Тейрине.

– Серг, пришли мобили для транспортировки крыланов в порт. Все ждут тебя, – сказал девушка, останавливаясь в десятке шагов от него и с беспокойством косясь в сторону близкого обрыва.

– Хорошо, дай еще минутку, а то, когда я еще сюда вернусь, – он вновь повернулся в сторону моря, окидывая взглядом его безбрежную гладь, бликующую в лучах восходящего солнца.

Транспортник в сопровождении эсминца прибыл еще вчера днем, задержавшись на пару дней и привезя на своем борту продовольствие, медикаменты и палатки для жителей разрушенного города. Кроме того, среди его груза было несколько зенитных орудий, боеприпасы, а также снаряды для уцелевших орудий крепости. Однако с разгрузкой возникла некоторая заминка. В недостроенном порту отсутствовала нужная инфраструктура, и практически все пришлось делать вручную, подключив к выгрузке добровольцев из числа местных жителей. И все равно работы затянулись до глубокой ночи, поэтому транспортировку и погрузку бипланов решено было отложить на утро. Тем не менее все вздохнули с облегчением, так как после взрыва на нефтеперегонной фабрике обстановка в крепости была довольно нервозной.

Уже два дня гарнизон находился в полной боевой готовности, ожидая возможного нападения противника, и большинство из солдат не покидало своих позиций даже ночью. Кроме того, было решено усилить охрану аэробазы, для чего Роханцев выделил пару десятков человек, передав их под начало рудничего. По периметру поля организовали несколько огневых точек, пустив на это дело снятые с бипланов пулеметы. Пару из них разместили в уцелевших дотах, еще три в разрушенных зданиях базы, остальные были установлены на специально подготовленных позициях, которые, по сути, являлись просто небольшими окопами, обложенными поверху мешками с песком. К счастью, их опасения не оправдались, и все меры предосторожностей оказались излишни. Поэтому после прихода транспортного корабля было решено отменить режим «полной боеготовности», вернувшись к обычному гарнизонному расписанию.

– О чем думаешь? – Тейрина подошла ближе и прильнула к его плечу.

– Да так, думаю; вернусь ли я сюда когда-нибудь? – Он скосил глаза на девушку, буквально вцепившуюся в его руку, и усмехнулся. – Ты что высоты боишься? И как летаешь только?

– Вот еще, – фыркнула та, – трава просто скользкая, поскользнусь еще, – пояснила она, еще плотнее прижимаясь к его руке и, помолчав, добавила: – Я тоже буду скучать по этим местам. А еще я действительно немного боюсь… но не высоты.

Сергей осторожно высвободил руку и обернулся, с удивлением посмотрев на девушку.

– Что случилось?

– Ничего, – Тейрина отвела взгляд. – Просто я боюсь тебя потерять, – прошептала она. – Мы уже знакомы почти года, а ты… а я… – она нервно прикусила губу, затем вздохнула и, мотнув головой, решительно посмотрела на несколько растерявшегося землянина. – Серг, я даже не знаю, как ты ко мне относишься, ты меня вообще любишь?

Ратный пару минут молча смотрел на девушку, спокойно выдерживая пристальный вопросительный взгляд ее зеленых глаз, затем улыбнулся и, резко притянув к себе, прильнул к ее приоткрывшимся от удивления губам. Она дернулась, подалась назад, словно пытаясь вырваться из объятий, но уже через мгновение ее руки обвили его шею.

– Надеюсь, я ответил на твой вопрос? – спросил он, ласково проводя по ее щеке.

– Да, – Тейрина улыбнулась, – и все же…

Взгляд девушки неожиданно устремился куда-то ему за спину, а ее глаза расширились от удивления, заставив Сергея резко обернуться, – море больше не было пустынным. Почти у самого горизонта, на светло синем фоне неба отчетливо вырисовались силуэты пяти кораблей. Ратный почувствовал, как по спине пробежал холодок нехорошего предчувствия.

– Это наши? – Тейрина вопросительно посмотрела на Сергея.

– Не знаю, но думаю, лучше нам поспешить на базу.

Они уже развернулись, чтобы идти, как один из кораблей вдруг окутался легкой сизой дымкой, а спустя пару секунд по ушам долбанул грохот близких разрывов, донесшихся со стороны крепости.

* * *

Отто разбудил громкий стук. Зевнув, он практически сполз с узкой койки, чувствуя себя абсолютно разбитым. Ночью поднялся сильный ветер, и качка стала довольно ощутимой, доводя его до полного изнеможения. Мысленно проклиная свою морскую болезнь, он доплелся до двери и, распахнув, вопросительно посмотрел на стоявшего за ней матроса.

– Господин Майсер, адмирал Табуто просит вас подняться на мостик.

– Передайте, что скоро буду. – Отто затворил дверь каюты и обессиленно оперся об неё спиной, чувствуя судорожные позывы со стороны желудка, который все никак не мог успокоиться. Тем не менее нужно было взять себя в руки. Инженер оглядел помятую рубашку, неровно застегнутую на две пуговицы, и, тяжело вздохнув, принялся приводить себя в порядок.

Уже сутки он находился на борту линкора «Нетрек» – флагмана седьмой Сендузской эскадры Ястанской империи, вышедшего из порта Арака в сопровождении двух крейсеров и четырех эсминцев. Корабли должны были прикрыть огнем десант, осуществляющий захват руссарской базы крыланов. Шифровка от Менала, сообщавшая о месте их базирования, пришла всего лишь три дня назад и такой быстрой реакции от ястанского командования Майсер не ожидал. Четыре десантных корабля, несущие более тысячи солдат, корабли прикрытия, несколько десятков аэростатов, ожидающих приказа на вылет для уничтожения базы в случае провала десантной операции.

По всей видимости, ястанцы раз и навсегда решили покончить с «крылатой угрозой», в последнее время превратившейся для них в настоящую головную боль. Ведь только 17-й ударный аэроотряд, осуществлявший поддержку войск на Майдерском направлении, в результате действий руссарских аппаратов, потерял почти семьдесят процентов своего состава, оказавшись на грани расформирования. Но куда хуже была появившаяся у ястанских аэронавтов «крыланобоязнь». Нередки стали случаи, когда капитаны аэростатов принимали обычных птиц за летевшие вдали руссарские машины и тут же спешили избавиться от бомб, стремясь подняться как можно выше, чтобы уклониться от встречи с крылатым противником. Впрочем, Отто не осуждал их за это. Ястанские аппараты были устаревшими машинами, чьи баллонеты заполняли взрывоопасным водородом, что в случае прямого поражения практически не оставляло шансы экипажу на выживание. Именно этот факт объяснял такие огромные потери в личном составе, которых можно было избежать, используй ястанцы для заполнения шаров гелиевую смесь. Она была в несколько раз дороже, но зато ее негорючесть позволила бы большинству экипажей спастись. К тому же аэростаты всегда можно построить новые, а вот людей еще надо обучить, и на их безопасности экономить было глупо. Вот только здешние военные, похоже, так не считали.

Отто усмехнулся.

Впрочем, даже гелий не смог бы дать аэростатам союзников какого-либо превосходства над более маневренным противником. К чести ястанцев, они попытались переломить сложившуюся ситуацию, но решение снять бортовые орудия, установив вместо них крупнокалиберные пулеметы, привело еще к большим потерям. Теперь преимущество в огневой мощи получили еще и руссарские аэростаты. По мнению Майсера, этот шаг был полной дуростью, так как пилоты крыланов хорошо знали мертвые зоны машин своего противника и прекрасно этим пользовались, старательно избегая пристреленных секторов.

Среди капитанов ходила история, как один из них посадил стрелка с ручным пулеметом в нос дирижабля, буквально подвесив того на веревках за носовые фермы. В обшивке напротив проделали несколько дырок, через которые стрелок должен был наблюдать и вести огонь. Несмотря на теплую одежду, парень довольно сильно замерз и после вылета несколько недель провел в госпитале, однако эта самодельная огневая точка спасла воздушный корабль. Атакующий крылан был поврежден и вышел из боя. Правдива эта история или нет, Отто не знал, – в любом случае это был не выход. К тому же установка огневых позиций в хвостовой и носовой части была возможна только на аэростатах жесткого типа, где они обычно и так имелись.

Проблема была в том, что основная-то масса боевых машин, за исключением крупных бомберов, относилась к аппаратам, построенным по полужесткой схеме. В них носовые и килевые фермы обычно изготавливались из тонких трубок, так что для установки там огневых гнезд требовались серьезные переделки. Естественно, вооружение аэростатов просто необходимо усиливать пулеметами, так как только с их помощью можно хоть как-то противостоять крыланам, но одновременно и от пушечного избавляться нельзя.

Поэтому с дополнительным весом придется выкручиваться где как; в одних аппаратах за счет уменьшения бомбовой нагрузки, в других за счет частичного снятия пушечного вооружения, а в-третьих, путем демонтажа отражателей и дополнительного оборудования. Естественно, понадобится увеличить производство легких аэростатов прикрытия с полностью пулеметным вооружением, да и вообще пересмотреть всю стратегию ведения воздушной войны.

Отто снова усмехнулся. Да уж, этот неизвестный руссарский аэроконструктор преподнес всем хороший сюрприз и нанес его самолюбию весомую оплеуху, а вот не считай себя самым умным. Хороший урок. Зато теперь ему известно главное: машины тяжелее воздуха могут летать, поэтому, даже если им не удастся захватить образец руссарского аппарата, построить нечто подобное для него уже практически дело чести.

Геранский инженер вздохнул и, распахнув дверь каюты, вышел в коридор, направившись к ведущему на палубу трапу. К мостику можно было добраться, не выходя наружу, но ему надо было хоть немного проветриться, да и просто зверски хотелось курить. Поднявшись на палубу, он подошел к борту и, достав палочку аромы, поджег ее, с облегчением затянувшись ароматным, чуть пощипывающим кончик языка, дымом. Легкий прохладный ветер бил ему в лицо, постепенно прогоняя остатки беспокойного сна. Отбросив недокуренную арому, Майсер вздохнул полной грудью солоноватый морской воздух и, посмотрев в сторону видневшегося вдали берега, поспешил на капитанский мостик

* * *

Неожиданная атака ястанцев на аэробазу почти увенчалась успехом. Появившись откуда-то со стороны небольшой рощи, росшей вдоль северной оконечности поля, метрах в пятидесяти от полуразрушенных строений аэробазы, они воспользовались замешательством, вызванным обстрелом крепости, и захватили расположенные там пулеметные точки, уничтожив их расчеты.

К счастью, находившийся на базе Алай сумел остановить начавшуюся среди солдат гарнизона панику и, быстро организовав оборону, задержать продвижение противника, но не более. Укрепившись в развалинах, ястанцы изредка огрызались ответным огнем, при этом явно пытаясь воспрепятствовать транспортировке стоявших возле ангаров бипланов. Один из грузовиков, пытавшийся оттащить самолет, был почти сразу же подбит и теперь застыл посереди поля, исходя выбрасываемым из пробитого котла паром. Второй постигла та же участь. Он успел отъехать от ангара, всего лишь на какой-то десяток метров и был буквально изрешечён пулями.

Пару раз ястанцы и сами пытались прорваться к бипланам, но каждый раз откатывались назад, оставляя на поле с десяток мертвых тел в тёмно-серой форме. Однако долго так продолжаться не могло. Помимо девушек отделения Ратного и пятерки курсантов весь гарнизон аэробазы состоял из трех десятков солдат, которых после последней атаки осталось едва ли больше половины. К сожалению, и его небольшое отделение понесло потери; две девушки, стоящие на посту около казармы, были убиты в самом начале атаки, еще одна была ранена и истекала кровью, несмотря на все старания ее подруг. Противник пока затаился, видимо перегруппировываясь и готовясь к следующей атаке, которая для их гарнизона могла стать последней. На подкрепление от Роханцева надеяться не приходилось, и Сергей это прекрасно понимал. Судя по поднимающимся со стороны крепости густым столбам черного дыма, дела там шли неважно. Видимо, один из снарядов попал в склад боеприпасов, потому как взрыв был просто оглушительным.

Меж тем все это время продолжавшийся обстрел крепости стих, и над базой повисла тишина, нарушаемая лишь треском редких выстрелов да пыхтением все еще работающего двигателя одного из подбитых грузовиков. Оставшиеся в живых солдаты гарнизона постепенно стягивались к ангарам, рядом с которыми заняли позиции курсанты Ратного весте с его отделением, как раз перед нападением занимающиеся подготовкой самолетов к транспортировке в порт.

Сергей выглянул из-за угла ангара, внимательно всматриваясь в расположенные по другую сторону поля полуразрушенные строения аэробазы, служащие в данный момент укрытием для нападающих, и мысленно сожалея об отсутствии бинокля. На зрение он никогда не жаловался, но на таком расстоянии что-либо рассмотреть было трудно.

– Ратнинант, надо отходить к крепости, – Алай обессиленно плюхнулся рядом. – Мы их не удержим, к тому же эти сволочи могут нас отрезать, – он взял протянутую Тейриной флягу с водой и, благодарственно кивнув, жадно припал к ее горлышку.

Словно в подтверждении его слов со стороны ведущей в крепость дороги раздался дробный стук пулемета дота, все это время удерживающего противника от обхода с фланга.

– Там что, кто-то остался? – Сергей бросил взгляд в сторону дороги.

– Трое. Двое в доте, один на крыше казармы. Ребята сами вызвались прикрыть наш отход, – пояснил разведчик, плеская воду из фляги на ладонь и проводя ей по лицу. – Фу-у, ну и дали эти гады нам жару.

– Откуда они вообще взялись?

– Да демон его разберет. – Наимов закрутил крышку и бросил флягу обратно Тейрине. – Думаю, десант. Видимо, ночью с аэростата высадили. Хотя могли и на лодках…

– Не получится, тут везде берег крутой, – подала голос девушка. – А с аэростата высадить могли только за рощей, там большая поляна.

– Да уж не подумали, – Алай обессиленно откинулся на стену ангара. – Хотя всего не предусмотришь. – Он бросил взгляд на лежащую неподалеку раненую, над которой склонилась одна из сослуживец, и решительно поднялся на ноги. – Ладно, Серг, надо уходить отсюда, а то не нравится мне эта тишина. Чего-то ясты выжидают.

– Согласен, – Ратный кивнул. – Уводи людей.

– В смысле уводи? – разведчик удивленно посмотрел на ратнинанта.

– В прямом, – ответил Сергей и, указав большим пальцем себе за спину, пояснил: – Я своих птичек им не оставлю. Если не удастся спалить, то хочу хотя бы попробовать движки вывести из строя.

– Эйтан, не дурите, – нахмурился Наимов. – Вы до них даже добежать не успеете.

– А я и не собираюсь. Во втором ангаре сзади есть дверь, и туда можно спокойно проникнуть.

– Во-первых, там могут быть ястанцы, а во-вторых, что это даст?

Сергей усмехнулся.

– Там стоит моя «однёрка». Я ведь до последнего собирался лететь на ней, так что разобрать мы ее толком и не успели – сняли лишь верхние крылья. А вот носовые пулеметы на месте, как и две коробки с зажигательными. Распахнуть одну створку и почти все поле как на ладони. С такого расстояния да прямой наводкой…

Алай хмыкнул и, подойдя к углу здания, присел на корточки, после чего осторожно выглянул из-за него, осматривая взлетное поле изучающим взглядом.

– Может получиться, – констатировал он через несколько минут, – если все сделать быстро, то ястанцы даже ничего предпринять не успеют. Но рискованно, демон дери, там до их позиций метров тридцать не больше.

– Рискованно, – согласился Сергей, – однако оставлять машины противнику будет верхом идиотизма. Вы уходите, а я возьму пару солдат, и потом мы вас догоним.

– Ты это что, сам идти собрался? – буркнул Наимов. – Не глупи, пошли кого-нибудь из своих людей.

Губы Ратного тронула грустная улыбка, но он промолчал, лишь отрицательно мотнув головой.

– Серг! – Тейрина умоляющим взглядом посмотрела на любимого. – Господин Алай прав, это опасно…

– Хватит споров! – Сергей решительно поднялся на ноги и, подхватив лежавшую на земле винтовку, жестом подозвал к себе Яра, сидевшего за бетонным блоком, вросшим в землю метрах в десяти от ангара.

– Возьми еще кого-нибудь из наших и давай за мной ко «второму», – бросил он подбежавшему курсанту, после чего вновь повернулся к девушке и, не обращая внимания на отведшего глаза разведчика, прижал ее к себе. – Тей, так надо, необходимо, так будет правильно.

– Не будет, – раздался из-за спины голос Алая. Сергей хотел обернуться и возразить, но тут на его голову обрушился сильный удар, кинувший его в темную бездну беспамятства.

* * *

Адмирал приветственно кивнул Майсеру и вновь повернулся к стоявшему перед ним офицеру.

– Передайте приказ по кораблям, чтобы сбавили ход и подготовились к атаке. Цель: акватория порта и береговые укрепления. Начало по залпу главного калибра «Нетрека». Десанту быть готовому к высадке. Хато!

– Хато! – офицер поклонился и быстрым шагом направился к ведущему с мостика трапу.

Адмирал Табуто некоторое время стоял молча, заложив руки за спину, смотря перед собой отрешённым взглядом, и оглянулся в сторону Отто только после того, как тот легким покашливанием напомнил ему о своем присутствии. Бросив быстрый взгляд в сторону инженера, адмирал почему-то недовольно поморщился, словно присутствие на мостике геранца было ему неприятно.

– Господин Майсер, – наконец сказал он, – насколько я знаю, вам нужно попасть в Наймарскую крепость.

– Вы правы, адмирал. – Отто наклонил голову в знак согласия. – Я думал, командование вас известило.

– В общих чертах, господин Майсер, – на лице военного промелькнула тень плохо скрываемого недовольства. – В любом случае, для этого вам придется перейти на «Керуну».

– Но, господин…

– Шлюпка вас уже ожидает, и поспешите, пожалуйста, – адми рал отвернулся, давая понять, что разговор закончен.

Один из стоявших у задней стены рубки матросов подошел к Майсеру и, поклонившись, попросил следовать за ним. Отто мысленно скрипнул зубами. Перед отправлением ему обещали всевозможную поддержку командования операций и даже возможность влиять на принимаемые решения, но пока это не особо заметно, – скорее уж от него хотят избавиться. Сперва приказали не выходить из каюты, а теперь явно отправляют с глаз долой. Майсер понимающе усмехнулся и, коротко поклонившись, направился вслед за моряком. Возможно, раньше его и возмутило бы подобное отношение, но сейчас это было неважно – главное, чтобы ястанцы привели его к руссарским крыланам, и для этого он готов терпеть многое.

Табуто бросил раздраженный взгляд вслед инженеру. Из-за этого проклятого геранца разваливался тщательно разработанный план. Прямо об этом не говорилось, но ему намекнули, что надо поддерживать этого гражданского и всячески прислушиваться к его мнению, вот только он это делать не собирался. Табуто нервно сжал кулаки, чувствуя, как ногти впились в ладони. Штаб флота уже несколько месяцев подготавливал высадку десанта, с целью захвата плацдарма на Майдерском полуострове, но приказ верховного императорского штаба о немедленном начале операции стал для всех полной неожиданностью. Мало того, десантирование должно было производиться в месте, что даже не рассматривалось в планах, и совсем не теми силами, на которые рассчитывалось изначально.

Руссарский флот в этом регионе был всегда очень силен, поэтому высадку десанта планировалось производить при массированной аэроподдержке и прикрытии его с моря силами двух эскадр. Они же впоследствии должны были установить доминирование в Эндунесском проливе, обезопасив морские пути, необходимые для доставки войск и припасов на полуостров. А то, что происходило сейчас, больше походило на обычную разведку боем. Тем не менее цели операции были обозначены вполне четко: осуществить десантирование и захватить плацдарм для дальнейшего развёртывания войск.

По мнению Табуто, это было глупостью – полной глупостью. В любой момент на горизонте мог появиться вражеский флот, и тогда у них не останется ни малейшего шанса. Хотя даже в случае успешного десантирования руссары могут просто перекрыть подходы кораблей к полуострову, и тогда оставшиеся без пополнения и припасов солдаты долго не продержатся. А имеющимися на данный момент силами они просто не смогут им помешать. Нет, этот десант явно просто послали на смерть ради выполнения каких-то неизвестных ему целей. Хотя каких?.. И с какой целью за несколько часов до начала операции на полуостров была высажена диверсионная группа? И какое отношение к этому имеет этот геранский инженер?

Табуто вздохнул. Впрочем, кто он такой, чтобы обсуждать приказы императорского штаба?

Он достал из кармана часы и, щелкнув крышкой, посмотрел на циферблат. Что ж пора. Как бы там ни было, а им остается только выполнить задание или умереть с честью, как подобает настоящим воинам великой империи.

Он улыбнулся своим мыслям и, поправив и без того ровно сидевшую на голове фуражку, скомандовал:

– Изготовить головные орудия к стрельбе…

* * *

Алай быстро сунул пистолет обратно в кобуру и подставил руки, ловя оседающего ратнинанта, после чего осторожно опустил его на землю.

– Вы… вы…

Девушка судорожно сорвала с плеча винтовку, но Наимов ухватился за ствол и одним резким движением вырвал оружие из ее рук. Эра, сидевшая рядом с раненой подругой, вскочила на ноги, но тут же застыла на месте, буквально пригвождённая ледяным взглядом рудничего.

– Не дури! – бросил разведчик, вновь переводя взгляд на Тейрину и одновременно стараясь не упускать из вида вторую девушку, косящуюся в сторону лежащей неподалеку винтовки. – Жив твой Серг, просто без сознания. Думаю, через полчасика придет в себя.

Девушка зло зыркнула в его сторону и кинулась к Эйтану. Алай облегченно вздохнул и развернулся к подбежавшему вместе с двумя солдатами Яру, которые остановились напротив, нервно сжимая в руках винтовки и явно не зная, что предпринять.

– Ты и ты, – его палец указал на курсанта и на одного из солдат. – Передайте всем приказ; через десять минут открыть огонь по позициям ястанцев, после чего начать отход к крепости. Да, и соберите у бойцов все оставшиеся гранаты, после чего возвращайтесь обратно. Давайте, живо!

Яр с немым вопросом в глазах посмотрел на Тейрину, но та только отвела взгляд. Вздохнув, юноша отдал честь и, закинув винтовку за спину, направился выполнять приказ.

– Извини, девочка, по-другому было нельзя, – бросил Алай, не оборачиваясь. – Дурной он у тебя – умный, но дурной. Хотя в одном он прав – крыланы ястанцам оставлять нельзя.

Разведчик вздохнул, пару минут о чем-то напряженно думал, смотря перед собой невидящим взглядом, затем мотнул головой.

– Ладно, оставляю его на тебя. Отправляйтесь в крепость, а еще лучше, сразу к месту стоянки «Надежды», я вас догоню, а если нет, то и не ждите. Ну, все, удачи нам всем.

Махнув рукой спешащему назад Яру, чтобы тот следовал за ним, он прислонил Тейринину винтовку к стене ангара и быстрым шагом направился вдоль нее.

Проводив взглядом скрывшегося за углом разведчика, девушка подозвала к себе пришедшего с Яром молодого солдата, который все это время столбом стоял неподалеку, наблюдая за происходящим каким-то осоловелым взглядом. Вдвоем они подняли лежащего без памяти Эйтана и быстрым шагом поволокли его в сторону видневшейся за кустами серой ленты дороги, однако раздавшийся позади сухой щелчок винтовочного выстрела заставил их остановиться и в недоумении оглянуться.

Эра несколько секунд стояла над распростершейся на траве подругой, которая последние полчаса уже не приходила в сознание, затем вытерла набежавшие на глаза слезы и, поставив оружие на предохранитель, поспешила вслед за товарищами.

* * *

Яр приоткрыл небольшую металлическую дверь, расположенную в задней стене ангара, и, осторожно заглянув внутрь, практически сразу же отпрянул назад.

– Ястанцы.

– Сколько? – Алай вытащил из кобуры пистолет и, сняв его с предохранителя, взвел курок.

– Вроде пятеро. Трое у ворот, двое осматривают самолет.

– Не так уж и много.

Разведчик подошел к двери и, прильнув к ней, принялся осматриваться, в любую минуту готовясь захлопнуть ее. Изнутри ангар выглядел просто огромным, и от двери до стоящего почти у самых ворот самолета, на первый взгляд, было не меньше ста метров. В основном помещение было пустым, и лишь вдоль стен расположились разномастные стеллажи с инструментами да ряды темно-синих бочек из-под бензина. К тому же в глубине, как раз напротив двери запасного выхода, возвышалась полуразобранная гондола дирижабля, рядом с которой стояло несколько бухт металлического троса, намотанного на большие деревянные барабаны.

Ястанцев действительно было пятеро. Трое их них сооружали нечто вроде небольшой баррикады у дверей ангара, а еще двое стояли напротив крылана и что-то оживленно обсуждали. Точнее говорил тот, что был в офицерской форме, а второй внимательно слушал, после чего быстро поклонился и бегом направился к выходу. Офицер же вернулся к самолету и, вспрыгнув на крыло, принялся осматривать кабину.

Алай бросил взгляд на стоявшего сбоку от двери Яра и, указав легким кивком головы внутрь ангара, нырнул за дверь. Пригибаясь и стараясь двигаться как можно тише, он перебежал за стоявшую неподалеку бухту троса и, скрючившись за ней, прислушался к окружающей обстановке. Все было тихо. Наимов осторожно высунул голову из-за края катушки с тросом и, удостоверившись, что ястанцы никак не отреагировали на его пробежку, махнул рукой внимательно наблюдавшему за ним Яру. Через пару секунд курсант «приземлился» рядом, а следом к их компании присоединился и отправившийся с ними пожилой солдат. Алай вновь выглянул из-за укрытия и, убедившись, что ястанцы по-прежнему заняты своим делом, ткнул пистолетом в сторону гондолы.

– Давайте туда… – он на секунду замешкался, вспоминая имя отправившегося с ним курсанта. – Яр, берите тех, что у двери, а я сниму офицера. Начнем, как только наши снаружи устроят заварушку…

Парень кивнул и, хлопнув своего пожилого спутника по плечу, хотел уже бежать в указанном направлении, но тут снаружи раздались хлопки выстрелов, к которым сразу же присоединилось стрекотание пулеметов. Продолжающие строить баррикаду ястанцы сперва замерли, потом засуетились, а офицер, спрыгнув с крыла биплана, быстрым шагом направился к ним, крича, чтобы они заняли позиции и приготовились к обороне.

Дальнейшее произошло за каких-то пару минут. Алай быстро сунул свой пистолет в кобуру, вскочил на ноги и, выхватив из рук Яра винтовку, вскинул ее к плечу. Треснул выстрел, и офицер мешком рухнул на пол. Прежде чем солдаты противника успели сообразить, что происходит, разведчик уложил еще одного из них и, бросив винтовку курсанту, устремился вперед. Петляя словно дикий зверь, он открыл буквально шквальный огонь из своего пистолета, заставив оставшихся в живых ястанцев попятиться к выходу. Вскоре все было кончено, и солдаты противника присоединились к своим товарищам на бесконечных полях мира теней.

Наимов подбежал к воротам ангара и, выглянув из них, тут же нырнул обратно, бегом направившись к биплану, около которого уже суетился Яр.

– Нужно отходить, – бросил он, подбегая ближе, – похоже, ястанцы пошли в атаку. Их тут только напротив ворот человек двадцать залегло. Высунься мы сейчас, быстро положат.

– И что делать?

– Отходить, – зло бросил Алай. – Давай гранаты, хотя бы эту машину мы им не оставим.

Яр молча протянул ему четыре гранаты.

– Немного.

– Все, что остались.

– Ясно, – рудничий огляделся. – В бочках бензин есть?

– Нет, но есть пара бидонов, правда грязного. Мы в нем детали промывали.

– Гореть-то он от этого хуже не будет, так что неси.

Яр понимающе кивнул и бегом направился к стеллажам.

– Рядовой, понаблюдай за улицей, – приказал разведчик стоявшему неподалеку солдату, укладывая гранаты между коробок с пулеметными лентами и оглядываясь в поисках какой-нибудь веревки. – Если что, стреляй и бегом оттуда.

Старик козырнул и занял позицию у дверей. Алай хотел уже крикнуть, чтобы тот хотя бы присел и не маячил промеж приоткрытых створок, но его отвлек вернувшийся Яр. Юноша приволок два трехриловых бидона с плескавшейся в них черной дурно пахнущей жидкостью и вопросительно посмотрел на рудничего.

– Ставь в кабину и найди мне веревку или что-то подобное.

– Зачем? – удивился Яр.

– А запал ты будешь дергать? – усмехнулся Наимов.

– Ага, – юноша на миг задумался, потом нырнул куда-то под крыло самолета и через секунду вернулся с мотком бечёвки в руках. – Пойдет?

– Лучше некуда.

Алай оторвал кусок и, закрепив с помощью его гранаты, сорвал пломбы и, вытащив из углублений рукояток вытяжные шнуры, сплел их вместе, привязав к получившемуся пучку остаток мотка.

– Всё, отходим! – крикнул он, пятясь в сторону двери, через которую они проникли в ангар, и на ходу распуская бечёвку.

* * *

Голова раскалывалась, а перед глазами висел мутный туман, в котором мелькали какие-то размытые силуэты. Последнее, что он помнил, это испуганное лицо Тейрины, вслед за которым только боль и темнота. Застонав, Сергей попытался сесть, но тут же рухнул обратно. Что произошло? Что случилось? Мозг упорно искал объяснение произошедшему. Такое ощущение, что его просто оглушили сзади. Неужели ястанцы? Значит, он в плену. Сергей попытался сфокусировать зрение на склонившейся над ним размытой фигуре, и неожиданно ему это удалось.

– Тейрина…

– Серг! – девушка кинулась ему на шею, заставив Ратного заскрипеть зубами и обессиленно откинуться на подушку.

Несколько минут он вслушивался в бессвязные рыдания девушки, стараясь вновь не скользнуть в омут беспамятства, затем легонько похлопал ее по спине.

– Тейр, успокойся, жив я, жив, что случилось? Где мы?

– На борту «Надежды», – к кровати, прихрамывая, подошел Роханцев. – А за свое состояние скажи спасибо Наимову. Это он тебя так по башке приложил, только чуток перестарался.

– Почему? – Сергей непонимающе посмотрел на коменданта.

– Думаю, чтобы ты не геройствовал, – усмехнулся тот. – Впрочем, не один он постарался. Пока тебя тащили, ты еще и осколок в плечо получил, хорошо, что у Анюткиной в экипаже докторша есть, она быстро тебя подштопала.

– Ясно. – Ратный автоматически провел рукой по волосам девушки, все еще продолжавшей жалобно всхлипывать у него на груди. – Сколько прошло времени?

– Почти сутки, – комендант с трудом опустился на стоящий рядом с кроватью стул. – Зацепило немного, – пояснил он, поглаживая правую ногу.

– Что с крепостью?

Андре вздохнул и покачал головой.

– А нет больше крепости. После первого обстрела от гарнизона уцелело человек двадцать. Два снаряда прямо в казарму, причем в самом начале обстрела, многие даже понять ничего не успели, – левый глаз коменданта нервно дернулся. – Мне повезло, что я в это время находился на позиции второго поста, – решил с утречка проверить своих лоботрясов.

Роханцев вздохнул, а в глазах проступила тень плохо скрываемой боли.

– Я собрал всех, кого мог. Мы укрылись в бункерах и хотели ответить огнем орудий, но оказалось, что склад, где хранились привезённые снаряды, был уничтожен. – Андре сжал кулаки. – Тогда я решил идти вам на выручку, и на полдороге мы наткнулись на твоих девчонок, которым на пятки наседали ястанцы, – комендант грустно усмехнулся. – Нас они явно не ожидали.

– Да, дядя Андре нас спас, – подала голос Тейрина, приподнимаясь и вытирая рукавом гимнастерки заплаканное лицо. – А потом прибыла «Надежда». Капитан Анюткина смогла посадить аэростат, несмотря на то, что по нам опять стали стрелять. Серг, знаешь, как было страшно, – девушка всхлипнула. – А ты холодный точно труп и едва дышишь.

– Все хорошо. – Сергей ободряюще улыбнулся подруге, хотя перед глазами вновь поплыли разноцветные круги, а плечо неожиданно запульсировало резкой болью и тут же онемело, – нанвиты взялись за работу. Он хотел спросить про Алая, но тут голова закружилась, и прежде чем вновь сорваться в мягкие объятия беспамятства, он с грустью и какой-то злостью подумал, что всё придется начинать заново.

Часть третья

В преддверии бури

Глава 1

Натужно пыхтя двигателями и лязгая траками гусениц, на поле вползали огромные угловатые коробки танков. Они медленно двигались мимо трибун под восторженные возгласы зрителей, с которыми едва соперничал играющий неподалеку оркестр.

– Как вам, молодой человек, правда ведь красавцы?

Пожилой господин в клетчатом костюме и белой фетровой шляпе с улыбкой посмотрел на стоявшего рядом черноволосого мужчину. Тот повернул голову к спросившему и пожал плечами.

– По мне так слишком громоздки и медлительны. Возможно, особо впечатлительных они и напугают, но для любого орудия это прекрасная цель. Думаю, что толку от их применения немного – так, покрасоваться на парадах.

Пожилой недоуменно посмотрел на собеседника, а в его глазах блеснул огонек гнева.

– Зря вы так думаете, господин…

– Эйтан…

– Крашкин, Анат Крашкин.

Пожилой приподнял шляпу и с ухмылкой уставился на парня, словно ожидая от того какой-то реакции на свое имя, но тот только коротко кивнул в ответ и вновь с нескрываемым интересом принялся рассматривать идущие мимо танки.

Крашкин удивленно приподнял правую бровь – обычно его имя производило куда большее впечатление. Видимо, этот молодой человек прибыл откуда-то из глубинки, что, впрочем, прекрасно видно по его одежде: короткая коричневая кожаная куртка, под которой поддет тонкий черный свитер с высоким горлом, черные штаны без всякого рисунка и ботинки из плохо выделанной жесткой кожи – безвкусица и смешение стилей. Такое могут носить лишь в каком-нибудь провинциальном городе на самой окраине империи. Хотя, наверное, это даже к лучшему, наконец-то у него появился собеседник, не признающий авторитетов и не боявшийся высказать свое мнение. Крашкин, предчувствуя пусть короткую, но содержательную беседу, в которой, естественно, его оппонент будет полностью разгромлен под напором неопровержимых фактов, расплылся в довольной улыбке и коротко прокашлялся, привлекая внимание молодого человека.

– Значит, вы считаете, что толку от этих танков мало?

Эйтан покосился на него и молча кивнул.

– Позвольте возразить, – расплылся в улыбке Анат, – но все известные факты как раз говорят обратное. Например, во время последней операции по разгрому ястанских войск на Тойгунском рубеже именно эти машины сыграли основную роль, прорвав оборону противника и обратив его в паническое бегство, или вы будете это отрицать?

– Не буду, – покачал головой Эйтан.

– Тогда…

– Не буду, потому как ястанцы, зная о прибытии танкового корпуса на этот участок фронта, тем не менее безграмотно организовали оборону. Стоило сосредоточить артиллерию в месте танкового удара, и эти коробки сгорели бы, не успев доползти до окопов.

– Но позвольте, обычная полевая пушка не пробьёт лобовую плиту танка. Весь опыт боев доказывает, что основная угроза этим машинам обычный солдат с мощной гранатой, а далеко не каждый из них способен выдержать зрелище надвигающегося на него такого вот монстра. К тому же установленные на танках пулеметы позволяют не опасаться, что кто-то сможет подойти к ним в упор. Да за всю ястанскую кампанию мы потеряли лишь три танка – это о чем-то говорит?

– О глупости ястанцев, – буркнул в ответ Эйтан. – Как я уже говорил, сосредоточь они артиллерию на участке прорыва, и он заглох бы в самом начале. Ведь совершенно не обязательно уничтожать сами танки, достаточно было подпустить их ближе и перебить гусеницы… Насколько я знаю, именно так поступали в свое время геранцы.

Крашкин с интересом посмотрел на своего собеседника и согласно кивнул.

– Вы правы, молодой человек. Я искренне удивлен вашими познаниями в военном деле. Однако хочу заметить, что у этих моделей, – он кивком головы указал в сторону поля, по которому все еще медленно ползли стальные гиганты, – установлены боковые бронещиты, что значительно снижает вероятность поражения гусеничной ленты и ходовой части.

– Зато утяжеляет их еще на несколько сот килограммов, – Эйтан вздохнул и посмотрел на Крашкина взглядом специалиста, вынужденного объяснять абсолютно прописные истины мало смыслящему в этом деле человеку. – Конечно, стандартные фугасные и даже осколочно-фугасные снаряды обычной пятидесятимиллиметровой полевой пушки против этих гигантов малоэффективны, особенно на больших расстояниях, но только это их и спасает. А вот если сделать снаряд; по сути, обычную закалённую чугунную болванку со стальным наконечником, которая будет в буквальном смысле проламывать броню, поверьте, потерь будет намного больше.

– Просто болванку… – Анат хотел было возразить, но слова застыли у него в глотке. То, что сейчас сказал этот странный незнакомец, было поистине гениально и одновременно катастрофично. Крашкин всегда гордился тем, что, только начиная разработку своего очередного проекта, всегда мог досконально представить, как будет выглядеть результат его работы, и это всегда выделяло его из рядов обычных инженеров-конструкторов.

Не зря многие из коллег считали его поистине гением и прислушивались к любому данному им совету. Вот и сейчас, обдумывая слова Эйтана, он словно воочию увидел результат сражения с применением описанных тем снарядов, и эта картина ему очень не понравилась. Однако если до этого мог додуматься вот этот никому не известный молодой человек, то…

– И как же этому противостоять?

– Продумать состав брони, сделав её более вязкой. Просчитать наклоны бронеплит, чтобы повысить вероятность рикошета, но главное – уменьшить габаритные размеры, сделать танк легче, повысить его манёвренность…

– Но тогда придется уменьшить и калибр орудий, да и количество членов экипажа…

– А зачем ему пять пушек? – усмехнулся Эйтан. – Достаточно одной, но в поворотной башне, как на кораблях.

Крашкин замер, а его мозг уже услужливо рисовал картинку машины с низкопрофильной трапециевидной башней. Это действительно позволит уменьшить массу, сделать танк компактнее, да и решить проблему с мертвыми зонами, так как сектор обстрела будет все триста шестьдесят градусов. А можно сделать машину с двумя башнями одна над другой… Остается проблема с громоздкостью двигательных установок, но и это можно попробовать решить. Однако какова идея!

Анат с искренним изумлением покосился на своего собеседника, гадая, кто же он такой. Хотя, вероятно, это один из тех самых новоявленных изобретателей-самоучек, которых последние годы император собирает по всей стране. Многие из них, конечно, обыкновенные проходимцы, жаждущие получить от государства деньги на свои якобы гениальные проекты, но встречаются и настоящие «самородки». Если это так, то просто необходимо получить этого парня к себе.

Тем временем танки покинули площадь, и над ней воцарилась тишина, смолк даже оркестр. Люди принялись удивленно переговариваться, изредка бросая взгляды в сторону правительственной трибуны, однако император был на своем месте и, похоже, никуда уходить пока не собирался.

– Что-то случилось? – Крашкин отвлекся от своих раздумий и обеспокоенно заозирался. – Господа, вы не знаете, что там случилось?

Стоявшие вокруг него люди в ответ пожимали плечами и отрицательно качали головами.

– Думаю, что все в порядке, – неожиданно сказал его собеседник, улыбаясь таинственной улыбкой. – Смотрите туда, – палец Серга указал вверх, – сейчас должны появиться.

Анат посмотрел в указанную сторону, затем перевел вопросительный взгляд на соседа, и тут до его слуха донесся тихий, но с каждым мгновением все усиливающийся стрекот.

– А вот и они, – сказал Эйтан, скрестив руки на груди и устремив свой взор в небо.

По собравшейся толпе пробежал гул удивления. Люди, словно завороженные, провожали взглядами похожие на огромных птиц аппараты, шестерка которых с громким гулом проплывала над их головами. Машины шли клинообразным строем, затем вдруг две из них резко пошли вверх и, описав в воздухе огромные петли, пронеслись низко над землей, что вызвало среди собравшегося народа буквально шквал вскриков испуга, смешанного с восхищением. Крашкин, с неподдельным удивлением следивший за маневрами крылатых машин, заметил, что сидевший на трибуне император встал со своего места и из-под ладони внимательно наблюдал за происходящим в небе, изредка что-то спрашивая у стоящего рядом генерала Кутесова. Сделав еще пару кругов над полем, аппараты скрылись, а оркестр вновь грянул бравурный марш.

– Неужели это были крыланы? – пробормотал себе под нос озадаченный инженер, припоминая, что последние месяцы среди его коллег ходили упорные слухи о неком изобретателе-самоучке, совершившем огромный прорыв в воздухоплавании.

– Именно они, – ответил Эйтан, видимо расслышавший обращенный к самому себе вопрос Крашкина.

– А вы случайно не знаете…

– Господин Эйтан! – В их сторону через толпу протиснулся молодой парень в военной форме с какой-то странной нашивкой на рукаве, выполненной в виде небольших серебристых крыльев. – Вас уже ждут, пойдемте скорее.

– Да-да, иду, – Серг повернулся к инженеру. – Извините меня, господин Крашкин, было приятно познакомиться, но дела не ждут.

Он коротко поклонился и направился вслед за молодым солдатом, ловко лавируя в толпе плотно стоящих людей.

Старый инженер растерянно кивнул в ответ и несколько минут в задумчивости смотрел вслед Эйтану, а в его голове уже формировался образ машины, которая должна была стать новым словом в танкостроении.

* * *

Парад закончился. Толпившийся вдоль поля народ медленно стал расходиться, потянувшись в сторону разбросанных вокруг многочисленных шатров и палаток, в которых можно было приобрести различные сувениры или же просто-напросто перекусить.

Сергей и сам был бы не против последовать их примеру. Парад продолжался почти два часа, а он с утра ничего, кроме лайкоса, не пил. И все же сначала надо было закончить все дела, тем более что заставлять ждать генерала не стоило, ибо от этого пожилого начинающего лысеть человека сейчас зависело очень многое. Поэтому сглотнув тягучую слюну, вызванную доносившимися со стороны ближайших палаток аппетитными запахами, Ратный поспешил вслед за прибывшим за ним курсантом.

Кутесов ожидал его в длинном белом паромобиле, капот которого украшало несколько труб, сделанных в виде небольших дракончиков, из чьих пастей то и дело вырывались струйки пара, свидетельствующие о работе двигателя.

– Ну как вам парад, господин Эйтан? – поинтересовался глава УВР, едва Сергей сел внутрь машины.

– Довольно интересно, не думал, что будет такое разнообразие техники; одних только бронеавтомобилей семь видов насчитал. Признаю, довольно неожиданно.

– Не только для вас, – губы Кутесова тронула легкая улыбка. – Видели бы вы удивление на лицах некоторых зарубежных гостей. А появление ваших крыланов их вообще повергло в легкий шок.

– И все же я не уверен, надо ли было их демонстрировать.

Генерал бросил взгляд на ратнинанта и, похлопав водителя по плечу, приказал ему ехать к взлетному полю, после чего вновь повернулся к Эйтану.

– Господин Эйтан, вы же понимаете, что дальше тянуть было нельзя, мы и так многим рисковали, не открывая все свои планы императору.

– Понимаю, – кивнул Сергей.

Говоря «мы», Кутесов несколько кривил душой, так как больше всего рисковал именно он. Ведь только благодаря генералу, который поверил в перспективность авиации, Сергей получил не только финансирование для постройки новых самолетов, но и целую производственную базу в виде небольшого предприятия по производству аэростатов, находящегося в небольшом провинциальном городке, за пару сотен терров от руссарской столицы.

И вот уже более шести месяцев он со своими ребятами восстанавливал все то, что они потеряли во время неожиданной атаки ястанцев на Наймарскую крепость. Причем Кутесов настоял, чтобы все это делалось в режиме полной секретности. В результате на предприятии был размещен заказ только на составные части бипланов, и рабочие даже толком и не знали, что они производят. Сами же машины собирали в другом месте силами специально отобранных для этой цели людей. И, тем не менее, слухи начали просачиваться, а Сергей видел, что с каждым приездом Кутесов становился все мрачнее и мрачнее. Только однажды он мельком проговорился о недовольстве императора долгим отсутствием видимых результатов и слишком высокими расходами.

И вот, наконец, настал день истины. Шесть новеньких бипланов были перегнаны своим ходом в столицу и сегодня предстали перед глазами публики – пришло время выйти из «подполья». Только вот стоило ли это делать таким образом?

Ратный вздохнул.

– Как хоть все прошло?

Генерал хмуро посмотрел на Сергея, и вдруг его лицо расплылось в улыбке.

– Думаю, что все нормально, впрочем, мы это вскоре выясним, – он кивнул в сторону окна, за которым показались ангары аэробазы.

* * *

Их бипланы приютились в самом углу огромного поля, большую часть которого занимали бетонные платформы посадочных площадок аэростатов. Над одной из них громоздкой серой тушей застыла «Надежда», выполнявшая во время перегона функции ремонтно-заправочной базы. К счастью, её услуги не понадобились – полет прошел без поломок. Доработанные Рославом двигатели Маслоуна работали как часы, да и мощность их поднялась почти на сотню. Как результат, скорость машин увеличилась почти до ста семидесяти терров, в противовес тем ста тридцати, что удавалось выжимать с движками старых модификаций. По сути, от старых двигателей там остался один только принцип и компоновка. Некоторое изменение претерпели и сами бипланы: фюзеляж стал короче, а нос несколько сузился и заострился. К тому же теперь все аппараты были снабжены двумя носовыми синхронными пулеметам, а под крыльями оборудована подвеска для четырех небольших стокилограммовых бомб.

Вроде бы не очень большие перемены, но и они стоили его команде почти пяти месяцев напряженной работы, а лично ему – нескольких десятков бессонных ночей над чертежами и кучи нервов, потраченных на мелкие доводки.

И вот теперь результаты этих трудов, гордо раскинув свои крылья, застыли перед десятком человек облаченных в белоснежные, отороченные золотом мундиры высшего офицерского состава Руссарии. Еще несколько столпились рядом с Рославом, который что-то объяснял им, причем вид у парня был весьма несчастный. Юный инженер и раньше всегда тушевался при виде высоких чинов, а тут его окружили сразу четверо, причем, судя по блестевшим на рукавах серебристым полоскам, все были в званиях не ниже экзац-полковника. Увидев выходившего из машины Сергея, Рослав сразу преобразился в лице и, блистая радостной белозубой улыбкой, что-то быстро затараторил, указывая в его сторону. Ратный машинально оправил одежду и, застегнув куртку, бросил взгляд на подошедшего Кутесова. Глава военной разведки Руссарии был абсолютно спокоен, но Сергей заметил, как дрожала его рука, когда он приглаживал волосы, прежде чем надеть свою фуражку. Вздохнув и бросив на землянина многозначительный взгляд, генерал коротко кивнул и решительно направился к повернувшимся в их сторону офицерам.

– Господа, разрешите представить вам ратнинанта Серга тер Эйтана, являющегося создателем этих прекрасных аппаратов.

Сергей подошел ближе и коротко кивнул, одновременно попытавшись щелкнуть каблуками ботинок.

– Ну, наконец-то, – приветливо улыбнулся плотный высокий седовласый мужчина с окладистой бородой и витыми генеральскими погонами на плечах, – долго же Наил вас ото всех скрывал.

– Это из соображений безопасности, – ответил Кутесов.

– Не сомневаюсь, – хмыкнул генерал, – однако некоторые уже стали сомневаться не только в реальности летающих крыланов, но и в существовании их конструктора.

– И все же я существую, – вставил свое слово Сергей, – и готов прямо сейчас ответить на все интересующие вас вопросы, а то я смотрю, вы совершенно замучили моего помощника.

Он бросил взгляд в сторону Рослава, глаза которого просто молили отослать его куда-нибудь, где не придется общаться со столь высоким начальством.

– Было бы хорошо, – кивнул генерал. – Впрочем, извините за мою нетактичность, разрешите представиться: Никол Росовский, командующий воздушным флотом империи.

Ратный мысленно присвистнул и невольно вытянулся по стойке смирно, заставив окружающих переглянуться и добродушно рассмеяться.

– Расслабьтесь, ратнинант, – сказал улыбающийся в бороду Росовский, – будем считать, что сегодня вы не на службе. А пока хочу вам представить присутствующих здесь господ, – он обернулся к стоявшим позади него офицерам. – Командира восточной аэрогруппировки – экзац-полковника Тала тер Гусана, его помощника – аэр-капитана Николаева и ректора столичной академии воздушного флота генерала Капитонова.

Называемые поочерёдно приветственно кивали.

– Рад знакомству.

Сергей мысленно выдохнул, все говорило о том, что эти господа, явно пришедшие сюда для решения судьбы его «птичек», настроены по отношению к нему вполне благодушно. Тем не менее стоявший рядом Кутесов оставался хмурым и постоянно косился в сторону другой группы офицеров, толпившихся у одного из бипланов. Ратный бросил на него быстрый взгляд и вновь повернулся к Росовскому, указав рукой на ближайший самолет.

– Что ж, господа, давайте подойдем к «пятерке»…

Несколько минут он отвечал на вопросы, которые в основном задавал полковник Гусан, въедливо расспрашивающий о каждой мелочи, в то время как остальные по большому счету слушали, изредка вмешиваясь в их диалог. Сергей старался объяснять как можно проще и понятнее, поэтому повторных вопросов не возникало. Лишь когда он назвал число сбитых им лично дирижаблей, Росовский удивленно переспросил цифру, после чего ненадолго задумался, затем отозвал в сторону Кутесова и несколько минут о чем-то с ним переговаривался, изредка бросая задумчивые взгляды в сторону изобретателя крыланов.

Тем временем группа офицеров, стоявшая отдельно, неспешно направилась в сторону расположившихся неподалеку паромобилей, и Сергей заметил, как на лице главы УВР проступило неприкрытое облегчение.

– А кто это был? – поинтересовался тихим голосом у сидевшего в кабине полковника Сергей.

– Кто именно? – спросил Гусан, отрываясь от разглядывания приборной доски.

– Ну, другая группа… те, что «единицу» разглядывали.

– Канцлер Карнот со товарищи, – полковник поморщился, – не понимаю, что он тут вообще забыл. Кстати, а что это за прибор с «птичкой»?

– Горизонт, – автоматически ответил Ратный, задумчиво смотря на отъезжающие машины.

О Карноте он несколько раз слышал от Кутесова, причем, упоминая о нем, генерал постоянно мрачнел и хмурился. Насколько Сергей понял, канцлер был главой конкурирующего ведомства, занимающегося внешней разведкой и одновременно внутренней безопасностью государства, – некий аналог земной СБФ и УВСР[17] в одном флаконе. К тому же его люди то и дело влезали в дела УВР, что просто бесило Кутесова, который был вынужден мириться с таким положением вещей по той причине, что Карнот являлся одним из ближайших советников императора. Впрочем, канцлера не любили многие. Тот был крайне жестоким и властолюбивым человеком и, по мнению некоторых, заботился не столько о безопасности и процветании государства, сколько о собственной выгоде.

И все же причина нервозности Кутесова Сергею была несколько непонятна, но становилось ясно, что она как-то связана именно с его самолетами. Оставалось выяснить, почему так нервничал генерал. И сделать это было необходимо. Задумок было много, но для их воплощения понадобится поддержка государства, а Карнот был довольно крупной фигурой в правительстве, и следовало хотя бы представлять, каких шагов можно ожидать с его стороны.

Паромобильный гудок заставил его очнуться от размышлений и посмотреть в сторону подъезжающей к ним тройки черных машин, которые остановились рядом с Кутесовым и Росовским. Двери двух из них распахнулись, и оттуда выскочили солдаты в незнакомой Ратному темно-синей форме и матово-серых шлемах, похожих своим видом на рыцарские, у которых вместо забрала была широкая Т-образная прорезь, а из вооружения – только внушительного размера пистолеты, закрепленные в ножной кобуре. Заложив руки за спины, они застыли рядом с машинами, осматриваясь вокруг пристальным взглядом. Один из прибывших солдат подбежал к средней машине и, открыв дверь, тут же вытянулся в «струнку», вскинув руку ко лбу, отдавая честь.

Вылезший из машины высокий стройный человек огляделся и, улыбнувшись, направился прямиком к стоявшим навытяжку офицерам. Черные как смоль волосы, волевое лицо с несколько заостренными чертами, цепкий взгляд карих глаз – портрет этого человека Сергей не раз видел за последнее время, да и на крупных денежных купюрах его орлиный профиль был изображен довольно точно.

– Господин Кутесов, рад вас видеть, – сказал император, подходя ближе. – Ну и где же ваш таинственный тер Эйтан? Очень бы хотелось его увидеть, или опять придумаете какие-нибудь отговорки?

– Отчего же, государь, вот он, – генерал легким кивком головы указал в сторону стоящего на крыле Сергея.

Император резко обернулся и, бросив быстрый взгляд на Кутесова, решительно направился к биплану.

Сергей спрыгнул на землю и замер по стойке смирно, покосившись на вставшего рядом полковника, спешно покинувшего кабину при виде идущего к самолету императора.

– Аэр-ратнинант Серг тер Эйтан, мой император, – отрапортовал Ратный.

Правитель Руссарии окинул его задумчивым оценивающим взглядом и, кивнув на самолет, спросил:

– Твое изобретение?

– Так точно, ваше величество.

– Что ж, интересная игрушка, – император подошел к биплану и постучал костяшками пальцев по крылу. – Хм… ткань, а внутри?

– Дерево.

– Как-то слишком все хлипко, – Лайнов подергал за трос растяжки. – А он в воздухе не рассыплется?

– Машина вполне надежна, мой император. Я сам сделал на подобной около полусотни вылетов. К тому же вы сами видели их выступление на параде.

– Ну не знаю, не знаю… – император прошелся вдоль крыла, постукивая по нему пальцами. – Знаете, господин Эйтан, вам бы стоило посмотреть на лица наших иностранных гостей, когда ваши крыланы пролетели над трибунами. Посла Герании так перекосило, что я уже хотел доктора звать, – глаза властителя озорно сверкнули. – А вы можете сейчас поднять этот аппарат в воздух, или его долго подготавливать?

– Если прикажете?

– А вот прикажу….

Сергей кивнул и, крикнув Васнову, чтобы тот помог, полез в кабину. Двигатель завелся буквально с полуоборота, заставив всех собравшихся опасливо разойтись в стороны. Ратный усмехнулся и осторожно тронул машину вперед, выворачивая ее в сторону чистого пространства, пригодного для разбега…

Вираж, бочка, петля – легкий биплан кувыркался над головами застывших офицеров, изредка вызывая у них невольные возгласы удивления. Император, точно завороженный, смотрел за маневрами рукотворной птицы, затем мотнул головой и повернулся к стоящему позади Кутесову.

– Знаете, генерал, думаю, вы были правы, когда говорили, что изобретение Эйтана – новое слово в военной технике. Считаю, что не стоит тянуть с принятием этих машин на вооружение, тем более что к началу следующего теплура мы планируем окончательно выдавить ястанцев с наших территорий. Думаю, тогда нам эти аппараты весьма пригодятся. Как считаете, господин Росовский?

– Считаю, что не помешают, – отозвался тот, не отрывая взгляда от летящего вверх колесами аэроплана, который вдруг резко устремился вниз и, промчавшись над их головами, вновь унесся ввысь. – Вот зараза, вы посмотрите, что вытворяет! – глаза Росовского просто сияли восторгом. Он виновато улыбнулся. – Простите, государь, не сдержался.

– Ничего страшного, – понимающе кивнул император. – Хотя я все же хотел бы попросить вас отвлечься, и давайте, господа, – он бросил многозначительный взгляд на Кутесова, – отойдем чуть в сторонку, дабы обсудить насущные проблемы.

Генералы быстро переглянулись и двинулись вслед за императором, который направился к биплану, на хвосте которого красовалась огромная четверка. Солдаты императорской охраны хотели было последовать за ними, но государь командным жестом приказал им оставаться на местах.

– Как быстро мы готовы развернуть производство этих аппаратов? – спросил он, едва они приблизились к самолету.

– Практически сразу, – ответил Кутесов.

– Это хорошо, – император почти ласково провел рукой по крылу. – Господин Росовский, а сколько, по вашему мнению, нам нужно подобных машин.

– Не могу точно сказать, – ответил генерал, краем глаза продолжавший следить за полетом биплана. – Хотелось бы все же посмотреть на него в бою.

– Тоже верно, – кивнул Лайнов. – Ваш доклад, господин Кутесов, об успехах изобретателя мы, конечно, читали, но это только доклад. – Он неожиданно быстрым шагом обошел крыло и, вспрыгнув на него, залез в кабину.

– Хорошо, – донеслось оттуда через пару минут напряженного молчания. – Господин Росовский…

– Да, мой император…

– Берите все это Эйтаново хозяйство в свое ведомство и организуйте нам выпуск этих аппаратов, а, также обучение их водителей в нужном для армии количестве.

– Слушаюсь!

– Вы же, господин Кутесов, обеспечьте общую безопасность производства и полковника Эйтана в частности.

– Ратнинанта, – автоматически поправил государя Наил.

– Полковника, господин Кутесов, полковника, – император вновь выбрался на крыло и, обведя смотрящих на него генералов угрюмым взглядом, добавил: – И постарайтесь меня не разочаровать, господа.

Глава 2

«Двадцатого числа сего месяца мое звено было отправлено на патрулирование воздушного пространства вдоль линии фронта, на участке между поселком Терана и рекой Уйта. При подходе к месту мы столкнулись с пятеркой аэростатов противника класса «Эстар-Хо» и вступили с ними в бой. В результате десятиминутной схватки враг потерял три аппарата и вышел из боя. С нашей стороны был поврежден самолет капрала Энсана (разбито хвостовое оперение), но, тем не менее, он смог дотянуть до базы. Таким образом, звено потерь не понесло, на данный момент биплан восстановлен и возвращен в строй.

Хочется отметить крайнюю надежность «эст-4», их хорошую маневренность и неприхотливость.

Аэр-лейтенант Руданов, 2-я УАГ 12-й аэродивизии».

«Эти напичканные орудиями громадины горят как бумага и почти ничего не могут нам сделать. Ястанцы уже боятся летать днем, в основном выползают только по ночам. Единственная для нас угроза это их зенитки, которых они понапихали вдоль линии фронта как соломы в матрас, из-за них мы потеряли уже пятерых, но тут главное не зевать.

Аэр-сержант Эйр тер Антов, 3-я авиагруппа 134-го аэротряда».

«Вчера утром над аэродромом неожиданно появилась двойка ”хошек” под прикрытием пятерки ”вайков”. Мое звено было поднято по тревоге. К сожалению, удалось взлететь только мне и лейтенанту Утонову, так как машины остальных членов звена были повреждены бомбардировкой. Тем не менее нам удалось отогнать противника от аэродрома, сбив при этом три ”вайка”. Хочу сказать спасибо господину Эйтану за прекрасные машины! С радостью и некоторой грустью вспоминаю дни обучения. А ведь мы поначалу не верили в эти аппараты!

Аэр-лейтенант Тусов, 3-я АГ 134-го аэроотряда».

«Орудийной мощи, нам не хватает орудийной мощи. ”Вайки” мы щелкаем как орешки, да и с ”эстарами” справляемся довольно легко, а вот более крупные цели частенько заставляют нас ретироваться. Жалко, нельзя на наши машины пушку поставить, но хотя бы пулеметов добавьте!

Аэр-сержант Локов, 1-я АГ 4-й ударной аэродивизии».

«Три дня назад два наших звена подверглись атаке десяти ястанских крыланов. Это было неожиданно, мы не знали о существовании у противника таких аппаратов! Два наших были сбиты сразу. Однако потом мы показали этим ястам их место. Летать они толком и не умеют. Все их маневры в вертикальной плоскости. Судя по всему, пилотов пересадили прямо с аэростатов, лишь немного обучив управлению крыланами. К тому же их машины более медлительны, а пулеметы расположены на верхнем крыле, что снижает их точность. Не знаю, что ястанцы хотели, но ни один из их самолетов не ушел, – слабаки они. Небо будет нашим!

Командир 2-й АГ 134-го аэроотряда аэр-ратнинант Коваленко».

Сергей еще раз внимательно перечитал последнее сообщение и, откинувшись на стуле, несколько минут задумчиво выбивал пальцами на столе причудливую мелодию, затем перевел свой взгляд на стоявшего у окна Кутесова.

– Не ожидал, что ястанцы так быстро смогут наладить свое авиапроизводство.

– Быстро? – Кутесов саркастически хмыкнул. – Ну, специалисты у них есть. К тому же, судя по всему, первые образцы ваших машин они все же заполучили. Гляньте там, в папочке под бумагами фотографии должны быть…

Сергей приподнял пару страниц с отчетами и отзывами пилотов, обнаружив под ними несколько небольших черно-белых фотоснимков. Фотограф аккуратно и с разных ракурсов запечатлел сбитый биплан, на обгоревшем фюзеляже которого до сих пор угадывался опознавательный знак ястанцев; два соединённых вершинами желтых треугольника с красным кругом посередине.

– Да и времени прошло уже немало, – меж тем продолжил генерал, оборачиваясь и бросая взгляд на внимательно рассматривающего принесенные фото Сергея.

– Почти два с половиной года, – ответил тот – Однако я считал, что на появление у нас крыланов первыми среагирует Герания, – он с легким вздохом отложил фотографии в сторону и констатировал: – Думаю, вы правы, и ястанцы просто скопировали мои первые модели, даже размещение огневых точек идентично.

– Что касается Герании… – Кутесов подошел к столу и, достав из кармана кителя небольшой конверт, протянул его Ратному. – Вот это пришло от моего человека пару дней назад.

Сергей распечатал конверт и, бросив взгляд на находившуюся там фотографию, мысленно присвистнул. Фото было несколько не в фокусе, словно снимавший торопился, однако даже это смазанное изображение давало понять, что отображенный на нем аэроплан довольно сильно отличался от его моделей. Слишком широкий нос с торчащими из-под кожуха ребристыми рубашками цилиндров, какой-то куцый, несколько «горбатый» силуэт фюзеляжа и странный резной профиль задней кромки крыла, словно некий неведомый гигант выгрыз из него ровные куски.

– Ну, и что думаете? – поинтересовался генерал.

– Интересная машина, – сказал Сергей, задумчиво потирая подбородок. – Судя по всему, движок помощнее нашего будет – это им в плюс. Хотя и тут надо глядеть на его характеристики. Ну и… похоже, из плюсов все, дальше сплошные минусы. Слишком широкие крылья, а значит, больший вес, да и маневренность у него должна страдать. Опять же, форма крыла… интересно как воздушный поток себя ведет, думаю, при резких маневрах машинка довольна капризная и непредсказуемая, хотя на горизонтах может превосходить наши по скорости. Чья?

– Майсера.

– Почему-то я так и подумал, – усмехнулся Ратный.

Об этом геранском инженере, лет пять назад выступившем со скандальным на то время заявлением о том, что будущее аэростроения лежит именно за крыланами, он впервые услышал еще от Алая. Как-то в разговоре разведчик упомянул, что в Герании пытались построить крыланы, но изобретателя постигла неудача – машины едва сумели оторваться от земли и пролетели всего пару десятков метров.

Позднее Сергей вспомнил этот разговор и, заинтересовавшись, начал копаться в подшивках журналов и специальной литературе, пока, наконец, не натолкнулся на знакомую фамилию. Правда узнать удалось не так уж и много, так как, несмотря на то, что Отто Майсер считался одним из ведущих геранских аэроконструкторов, писалось о нем на удивлении мало. Пришлось обращаться к Кутесову, который с пониманием отнесся к подобному интересу и через несколько дней предоставил Сергею небольшое досье на Майсера, из которого следовало, что тот происходил из довольно знатной, но бедной семьи. Тем не менее Отто сумел получить хорошее образование и поступить в Байденскую инженерно-техническую академию на кафедру аэроплавания. На третьем курсе проект его легкого аэростата неожиданно для всех заинтересовал военное ведомство, и вскоре юный инженер был принят на службу, заканчивая академию уже в звании экзац-лейтенанта аэрфлота Герании. К тридцати годам за плечами Отто было уже более десятка машин, до сих пор составляющих основу воздушных сил империи, и личное покровительство самого императора.

В досье Майсер характеризовался как чрезвычайно умный, фанатично преданный своему делу человек, всегда достигавший поставленной цели и не пасующий перед трудностями.

Читая документы, Сергей не раз ловил себя на мысли, что этот геранец ему весьма симпатичен, и при возможности он с удовольствием бы с ним познакомился. Одновременно Ратный прекрасно понимал, что, скорей всего, именно Майсер может стать для него источником основной «головной боли» и, судя по всему, оказался прав. В то время как ястанцы ограничились простым копированием, геранский аэроконструктор смог построить полностью свой самолет.

– Удивлены? – спросил Кутесов, внимательно наблюдавший за тем, как Ратный буквально «пожирает» своим взглядом фотографию чужого истребителя.

– Есть немного, – не стал отрицать Сергей. – Впрочем, я уверен, что наши машины ничем не уступают этому аппарату, а во многом и превосходят его.

– Это пока…

– Вы в меня не верите, генерал? – землянин отложил фотографию и с легкой усмешкой посмотрел на Кутесова.

– Помилуйте, господин Эйтан, разве я когда-нибудь такое говорил?

– Не говорили, – согласился Ратный. – И чтобы поддержать веру в мои силы, давайте прогуляемся до ангаров, к тому же погода сегодня располагает.

Они вышли на улицу, и Кутесов, извинившись, отошел к стоявшей неподалеку машине, около которой нервно топтался незнакомый офицер. Дожидаясь генерала, Сергей неторопливо принялся прохаживаться по дорожке, идущей вдоль металлической ограды небольшого двухэтажного дома. Последние полтора года этот домик являлся не только его жилищем, но и своеобразным конструкторским бюро. Весь его первый этаж был буквально завален масштабными моделями разрабатываемых аппаратов, деталями бипланов и двигателей. Все это добро лежало на полу, полках шкафов, громоздилось шаткими кучами и даже свисало с потолка на веревках различного диаметра. Лишь одна из комнат, где было установлено несколько чертежных досок, была практически свободна от этого «хлама», да и то только благодаря Тейрине. Девушка регулярно пыталась навести тут хоть какой-то порядок, и порой это ей даже удавалось, но обычно этого «марафета» хватало от силы на пару дней, после чего рабочий хаос вновь поглощал окружающее пространство с ужасающей быстротой. Впрочем, она не сдавалась.

Сергей улыбнулся. Три месяца назад Тейрина наконец-то перебралась жить к нему, да и то только после того, как на их руках появились так называемые «узы обета» – причудливые татуировки в виде переплетения разноцветных линий, обхватывающих левое плечо в двух местах. До этого момента девушка упорно отказывалась жить с ним, хотя уже больше года они были близки. Еще одно нарушение…

Ратный вздохнул и подковырнул носком сапога валявшийся на дороге камешек, легким пинком отправив его в придорожные кусты.

«Статья 354 подраздел ”Б” кодекса Земной Федерации: половые контакты с инопланетной формой жизни в любом ее проявлении строго запрещены и караются тюремным заключением на срок от пяти до сорока лет. Исключения составляют насильственные акты со стороны инопланетной формы при невозможности оказать сопротивление данным действиям».

Насильственным их союз назвать было трудно. Скорее это был результат его многодневных раздумий и… обычной любви. В ту ночь, когда она скинула свои одежды, он забыл обо всем. Обо всех глупых инструкциях и запретах, которые остались где-то далеко… в другой жизни. В ту ночь больше не было землянина Сергея и инопланетной девушки Тейрины, в ту ночь они были просто мужчиной и женщиной. Он, Она и Ночь. Соприкосновение рук, касание тел, влажность мягких губ, жар любовного безумия. Упругие холмы грудей, напряжённые лопатки, легкий вскрик боли, капельки пота на лбу. Любовь.

Сергей улыбнулся. В ту ночь, сидя на широком подоконнике и смотря на спящую в его кровати Тейрину, он неожиданно остро осознал, что этот мир ему больше не чужой. Что теперь здесь есть люди, которые стали ему по-настоящему дороги. В ту ночь он мысленно навсегда попрощался с Землей, а проснувшаяся утром девушка впервые не обнаружила на его груди мерцающего красным цветом медальона.

Ратный остановился напротив раскидистого дерева, похожего своими красными ягодами на земную рябину, и, сорвав длинный пожелтевший лист, задумчиво покрутил его в руках. Мысли как-то сами перепрыгнули на события последних лет.

После демонстрации самолетов императору прошло уже больше двух лет, в основном заполненных проблемами, связанными с налаживанием серийного производства бипланов и обучением летчиков. И если с первой проблемой справились довольно быстро, благо император личным указом передал в их распоряжение одну из фабрик по производству пассажирских аэростатов, находящуюся на окраине города Тала, лежащего на западе в полутора сотнен терров от столицы. Некогда процветающее предприятие находилось в печальном состоянии после разорения своего хозяина и передачи его за долги в пользу государства, однако назначенный министерством госуправляющий каким-то образом смог сохранить всю техническо-материальную базу фабрики и даже часть специалистов.

Измученные безработицей люди с энтузиазмом взялись за новое для них дело, и уже через какие-то полгода первые серийные образцы «эстов» выкатились из ворот цеха, чтобы отправиться в свой первый испытательный полет. К счастью, Спайковский продолжал полностью выполнять заключенное ранее соглашение, исправно поставляя новые двигатели и оперативно внося в выпускаемые модели необходимые изменения. Конечно, везти моторы за сотню терров с ближайшего к ним завода Спайковского было не очень удобно, но Сергей мирился с этим, помня не только про вес отца Кая в обществе, но и о его помощи при постройке первых образцов и данном ему обещании.

А вот с пилотами в первое время возникла проблема. Предполагалось отобрать добровольцев из числа курсантов имперской академии аэрфлота, но желающих набралось едва больше двух десятков, когда необходимо было не меньше сотни. Откуда-то появились странные, но упорные слухи о ненадежности новых аппаратов и большом числе погибших при их испытаниях. Также говорилось, что крылан практически не может противостоять в бою аэростатам, а его возможности очень преувеличены и на самом деле это всего лишь очень ненадежная машина для ближней разведки.

В общем, судя по этим слухам, биплан можно было представить как некий летательный аппарат для изощрённого самоубийства, за штурвал которого сядет только полный псих, так что не было ничего удивительного в крайне малом количестве желающих. Впрочем, стоило людям Кутесова заняться выяснением источников этих разговоров, как они довольно быстро прекратились, и все же, несмотря на тщательные расспросы среди курсантов, найти распространителей не удалось. Все опрошенные только и говорили, что где-то услышали об этом краем уха, но толком не могли назвать от кого. Это наводило на определенные мысли о неких недоброжелателях, что было вполне ожидаемо.

Появление летающих аппаратов тяжелее воздуха было воспринято аэроконструкторами всех стран неоднозначно. Первое время многие газеты чуть ли не в открытую обвиняли Руссарию в подлоге. Писалось, что якобы для демонстрации был изготовлен специальные аэростаты, к которым на тросах крепились макеты крыланов, а с земли они не были видны из-за того, что их оболочка была покрашена в цвет неба. Конечно, это был полный бред, но, как ни странно, многие поверили. В одной из стран был даже построен действующий макет подобного аппарата и продемонстрирован публике. Правда, несмотря на специально подобранный цвет оболочки и гондолы, сам аэростат был прекрасно заметен на фоне неба, но это почему-то никого не смущало. Истерия в прессе продолжалась.

Видимо, признание того, что многие годы считалось абсолютно невозможным для многих людей, было куда хуже, чем отрицание очевидных фактов. Пришлось провести еще несколько демонстраций, прежде чем все эти скептики умолкли. Тем не менее даже в Руссарии многие из аэроконструкторов отнеслись к машинам Сергея довольно холодно, называя их тупиковым развитием аэростроения.

Ратный, ожидающий вспышки интереса и многочисленных попыток воссоздания крыланов другими изобретателями, был удивлен, когда ничего подобного не последовало. Мало того, через некоторое вообще создалось такое впечатление, что о них все дружно позабыли. Причем странная амнезия сошла даже на специализированные газеты и журналы, в последнее время постоянно печатающие различные статьи на тему аппаратов тяжелее воздуха, – и тут в один миг как отрезало…

По мнению Сергея, это могло означать только одно: работы по созданию собственных крыланов начаты во многих странах, и эта неожиданная «тишина» как раз один из ее показателей. Кстати, Кутесов был в этом с ним абсолютно согласен.

С одной стороны, это было даже хорошо, так как Ратный не хотел привлекать к себе лишнего внимания, а первое время это было довольно трудно. Пришлось даже подсовывать назойливым корреспондентам Рослава, возложив на него функции пресс-атташе. Как ни странно, но Васлов с удовольствием давал интервью многочисленным представителям газет и журналов и был даже немного раздосадован неожиданной потерей интереса.

И все же вся эта истерия не способствовала улучшению имиджа создаваемой авиации, что служило еще одной причиной отсутствия добровольцев, тем более что аэронавты всегда считались некой элитой вооруженных сил Руссарии. Поэтому вполне естественно, что переходить в только что созданный род войск с непонятной перспективой на будущее желающих было мало. Решение этой проблемы было довольно необычным. Для создания летной школы им было выделено здание местного военного училища, готовящего в своих стенах артиллеристов. Курсантов распределили по другим учебным заведениям, а вот только что поступивших ожидал небольшой сюрприз. Именно им прямым приказом военного министерства Руссарии было суждено стать первыми авиаторами и авиамеханиками империи. Всего было набрано чуть больше ста человек.

Обучение новых пилотов Сергей поручил своим ребятам, которых осталось всего пятеро – один из курсантов его наймарской группы погиб во время нападения ястанцев, а отправившийся с Алаем Яр считался «пропавшим без вести», как и сам разведчик. Не сказать, что сразу все пошло гладко, но постепенно работа школы наладилась, тем более что во главе ее встал Роханцев, который, как уже неоднократно убеждался Сергей, был прекрасным хозяйственником.

Сам же Ратный вместе с Васновым вплотную занялся работой над своими бипланами и их модернизацией, одновременно подыскивая людей для организации небольшого конструкторского бюро, надобность в котором уже ощущалась довольно остро, особенно после начала серийного производства. Кроме того, по задумке Сергея следующая машина должна была стать четырехпулеметным монопланом с мощным двигателем и убирающимся шасси, а это был намного более сложный аппарат, для производства которого понадобится не один десяток чертежей.

Он мог задать концепцию, идею, но для проработки каждой мелочи ему срочно нужны были люди, и чем дальше, тем больше: от простых чертежников до грамотных инженеров-конструкторов. Чуть раньше с этой же проблемой столкнулся Васнов, который при разработке нового двигателя буквально потонул в массе чертежей и расчетов. Пришлось идти на поклон к Кутесову. Тот молча выслушал и пообещал помочь. Через месяц под их руководством было уже почти два десятка человек и переданное в их полное распоряжение одно из зданий фабрики, где некогда размещалась мастерская по пошиву оболочек для аэростатов.

Потом были долгие месяцы обучения, несколько разбитых самолетов, постоянные просьбы со стороны Росовского поторопиться, и наконец-то первые самолеты отправились в войска. Первоначально планировали создать пару авиаполков, но потом было принято решение о формировании небольших авиагрупп по десять-пятнадцать машин в каждой и придании их действующим аэроподразделениям. Как оказалось позднее, такая тактика себя полностью оправдала. Руссарские дирижабли, прикрываемые юркими бипланами, в буквальном смысле захватили господство в воздухе, поставив под вопрос само существование ястанского воздушного флота.

И все же были и неудачи, касающиеся в основном попытки создания принципиально нового двигателя звездообразной конструкции. Первые образцы постоянно клинило, или же они, в буквальном смысле, начинали разваливаться на части всего лишь после нескольких часов работы на стенде, заставляя Рослава в бессилии «рвать на себе волосы». Сергей ничем не мог помочь молодому инженеру, так как никогда не был особо силен в двигательных установках, специализируясь на воссоздании планеров аппаратов, компенсируя нехватку этих знаний компьютерной базой данных и специальными программами по реинжинирингу. Оставалось только жалеть о планшетнике, где содержалась масса полезной информации и который остался в сумке, сгоревшей вместе со спасательной капсулой. Пришлось идти методом проб и ошибок, так что работа над двигателем затянулась.

* * *

– Извинтите меня, полковник, дела.

Сергей обернулся и, бросив взгляд на Кутесова, понимающе кивнул.

– Я понимаю, что ж надолго я вас не задержу, пойдемте, тут недалеко.

Они неторопливо направились через парк по узкой тропинке, ведущей к стоящему за ним приземистому кирпичному зданию ангара, красующемуся новенькой металлической крышей, которую еще не успели покрасить. Постройку ангара закончили всего лишь неделю назад, для чего пришлось снести забор, отгораживающий бывшую пошивочную мастерскую от специально возведённых неподалеку новеньких двухэтажных бараков для инженерного состава и их семей. До этого почти полгода Сергею вместе с остальными инженерами приходилось ютиться прямо в цехе, разбив часть него на жилые помещения при помощи обычных фанерных перегородок. Естественно, можно было снимать квартиру в городе, благо средства позволяли, но первое время работы на фабрике было столько, что проще было ночевать прямо на месте, чем ехать куда-то посреди ночи, чтобы уже через пару часов вернуться назад. На условия Сергей не жаловался, но был приятно удивлен, когда специально для него военное ведомство приобрело целый дом, расположенный прямо за небольшим полузаброшенным лесопарком, отделяющим окраину города от фабричных территорий. Дом ему понравился, единственное неудобство заключалось в том, что Тейрине приходилось добираться до училища почти через весь город. Хорошо еще, что он был довольно небольшим, и из конца в конец его спокойно можно было пересечь пешком за какие-нибудь полчаса. К тому же ему выделили паромобиль, которым он сам не решался пользоваться, а вот Тей освоила его довольно быстро, и проблема с удаленностью ее нового места службы исчезла сама собой.

Сергей невольно улыбнулся своим воспоминаниям и покосился на хмурого Кутесова.

– Что-то случилось, господин генерал?

– Ничего серьезного, обычные дворцовые свары, – вздохнул тот и, неожиданно улыбнувшись, добавил: – А ваши самолеты, господин Эйтан, многим поперек горла встали.

– И кому это? – поинтересовался Сергей, примерно догадываясь, какой последует ответ.

– Некоторым довольно влиятельным при дворе людям, в основном промышленникам и кое-каким господам, имеющим свою долю с производства аэростатов и их составляющих.

– Боятся?

– Еще как, – кивнул Кутесов. – А тут еще Росовский вступил с предложением свернуть производство легких аэростатов в связи с тем, что армия больше в подобных аппаратах не нуждается. Я, конечно, Никола прекрасно понимаю, сокращение расходов ведомства и все такое, но все же он поторопился, не ко времени все как-то… Друзей это нам явно не прибавит. Зато императора уже засыпали прошениями, призывающими чуть ли не запретить производство крыланов или хотя бы ограничить оное. Причем причины называют самые разные: от экономических, связанных с сокращением производства, до религиозных; дескать, эти машины выдумка самого Рикты Темного. Ну да этого следовало ожидать.

Генерал махнул рукой и, расстегнув шинель, достал из кармана кителя небольшую металлическую коробочку с аромами.

– Не понимаю, ведь производство можно перепрофилировать. Наш завод едва справляется, и дополнительные мощности…

– Тут дело цены и желания, – прервал Сергея Кутесов. – Да и перенастроить производство это не булочку с повидлом за утренним тайклом скушать, тут я их понимаю. Хотя все же союзники у нас есть, – сказал он, открывая крышку и извлекая одну из аром зубами, после чего протянул коробку Сергею, но тот отрицательно покачал головой.

– Нет, спасибо. Насколько я понимаю, на нашей стороне Спайковский…

– И не только он, – Кутесов затянулся и, выпустив в сторону струйку дыма, добавил: – Хотя и этого не мало. Господин Спайковский сам по себе очень влиятельная фигура, и к нему многие прислушиваются. Однако помимо него есть люди, прекрасно понимающие всю перспективность вашего изобретения. Впрочем, все эти дрязги вас не должны тревожить, спокойно занимайтесь своей работы, а эту грязь оставьте мне.

– И все-таки хотелось бы быть в курсе дел, знать кто «за», а кто «против».

Кутесов резко остановился и пару минут внимательно смотрел на Сергея, буравя его взглядом своих серых глаз, затем коротко кивнул:

– Хорошо, подготовлю вам небольшой материальчик на эту тему и в следующий раз передам. Может, вы и правы, врагов и друзей надо знать в лицо.

Дальше шли молча. Сергей думал об услышанном от Кутесова, сопоставляя это со своими собственными размышлениями.

В этом мире огромное количество трудовых и промышленных ресурсов было задействовано в производстве дирижаблей. Сотни тысяч людей трудились на заводах и фабриках, занимающихся изготовлением нужных для постройки этих воздушных гигантов материалов и различных устройств. Огромное количество инженеров, обслуживающего персонала, аэронавтов, а он… он практически одним махом перечеркивал все это, направляя историю чужого мира по другому руслу, ломая судьбы, чаянья и планы множества незнакомых ему людей. Имел ли он право так поступать? Правильным ли был его выбор?

На мгновение перед глазами встал пылающий город и висящие над ним черные туши ястанских дирижаблей. Сергей сжал кулаки и тряхнул головой, отгоняя нахлынувшие сомнения, – его выбор был верен. В конце концов, люди найдут новую работу, предприятия перестроятся, да и сами аэростаты потихоньку найдут свою нишу в новом мире. Увы, но рождение чего-то нового всегда происходит в муках, и тут ничего не поделаешь.

* * *

Штаб-канцлер Карнот в раздражении откинул папку с докладом и, откинувшись в кресле, задумчиво пробарабанил пальцами по столу.

А у мальчишки начинало получаться. Он довольно ловко погасил назревающие среди среднего класса волнения, снизив налоги и переложив основную их часть на плечи членов высшего общества, богатых промышленников и коммерсантов. Это, конечно же, многим не понравилось, однако «сопляк» вывернулся и тут. Обращение к патриотизму, новые военные заказы, пара блестяшек кой-кому на грудь, дворянские звания – и недоброжелатели исчезли один за другим. Мало того, кое-кто перебрался в лагерь ярых сторонников…

Карнот криво усмехнулся. А ведь все шло так хорошо: казна почти пуста, кое-где назревает смута, армия в большинстве своем деморализована, везде разброд и шатание. Некоторые главы губерний почувствовали себя чуть ли не царьками. Казалось, еще немного, и страна вспыхнет, погружаясь в пучину междоусобицы. Вот тогда-то и потребовалась бы твердая рука…

Канцлер сжал руку в кулак, так что ногти впились в ладонь.

А мальчишка умен, очень умен и куда прозорливее своего отца, однако надежда еще есть. Положение в стране довольно нестабильно, и Руссария сейчас напоминает пьяного мужика, которого бросает из стороны в сторону, так что, если знать где и куда подтолкнуть… Только вот стоит ли?

Карнот нахмурился, чувствуя, как внутри вновь закипает непримиримая борьба между прожжённым патриотом и расчетливым жаждущим власти человеком. Он встал с кресла и, пройдясь по своему кабинету, остановился перед висевшей на стене огромной картой мира. Несколько минут он переводил взгляд с синего пятна Руссарии на лежавшие вокруг нее разноцветные лоскуты других стран, затем резко отвернулся, а в его глазах сверкнул металлический блеск принятого решения.

– Извините, мой император, но этой стране нужна жесткая рука, иначе нас просто сожрут.

* * *

Полутемное помещение ангара, посереди которого, распластав крылья над бетонным полом, замерла тупоносая машина, заставившая Кутесова удивленно посмотреть на Сергея. Выше и больше всех предыдущих крыланов, эта машина имела всего лишь два крыла, обладала стремительными обводами и опиралась на три стойки шасси, одно из которых торчало из-под днища чуть впереди кабины пилота, над которой зачем-то были установлены металлические дуги. Двигателя у самолета не было, и вместо него внутри корпуса лежало несколько мешков, по всей видимости с песком, не дававших ее носу задираться.

– Всего два крыла? – растерянно спросил генерал.

– Да, – кивнул Ратный. – Поверьте, этого вполне достаточно.

– А дуги для чего?

– Кабина должна быть закрытой.

– Ясно, – генерал прошел вдоль самолета, половина которого представляла собой голый каркас, все еще не обтянутый тканью. – Выглядит как-то совсем по-другому, – сказал он. – Более грозно, что ли. Когда планируете закончить?

– Не знаю, – покачал головой Сергей. – Пока это просто полномасштабный макет, прорабатываем на нем различные мелочи, а что выйдет в конце, можно только гадать. Просто решил вам показать, чтобы вы не теряли в меня веру. – Он улыбнулся и, похлопав по крылу, заметил: – Майсеру до этого еще далеко.

– Верю вам на слово, – бросил Кутесов. – Однако все это хорошо, но направляясь к вам, я думал, что вы покажете мне действующий образец нового крылана, который так ожидает Росовский, а не эту недоделку…

– Значит, Росовский вам уже проговорился, – улыбнулся Сергей. Он достал из кармана часы и бросил на них взгляд. – Что ж, сейчас полдесятого, если ваше время терпит, то прошу со мной на заводской аэродром, там все увидите сами.

Глава 3

Басовитый гул двигателя, закрепленного на прогоночном стенде, глушил голоса находящихся в небольшой мастерской людей, заставляя их общаться в основном при помощи жестов.

Майсер, скрестив руки на груди и склонив голову к груди, внимательно вслушивался в его гудение, изредка знаками давая понять стоявшему неподалеку от стенда рабочему, чтобы тот увеличил или уменьшил обороты. На высоких движок изредка захлебывался и начинал «кашлять», но стоило только сбросить, как все вновь приходило в норму. Отто устало потер пальцами виски, чувствуя, что от этого натужного гула начинает болеть голова, и, почувствовав легкое похлопывание по плечу, обернулся.

Стоявший позади Дилан что-то ему говорил, но разобрать можно было только обрывки слов. Майсер пару мгновений пытался понять, что тот хочет ему сказать, затем показал на уши и покачал головой. Ортау растерянно посмотрел на своего начальника и, поправив сползшие очки, попытался что-то изобразить жестами, затем махнул рукой и указал на дверь.

– Бу…у жа… на ул. це.

Майсер понимающе кивнул и, повернувшись к управляющему двигателем рабочему, показал тому скрещенные руки, после чего направился вслед за своим помощником. Гул двигателя за спиной умолк, перейдя в легкое шуршание все еще вращающегося винта.

– Что-то срочное? – поинтересовался он, выходя на улицу.

– Ничего такого, господин Майсер, – Дилан на мгновение замялся, словно решая, стоит ли говорить принесённую новость: – Просто прибыл посыльный с документами из министерства.

– И что?..

Ортау протянул инженеру сложенный в несколько раз документ, украшенный по краю затейливым переплетением разноцветных линий. Майсер некоторое время его просматривал, хмурясь с каждой секундой все сильнее, затем вздохнул и, свернув, вернул его своему помощнику.

– Нечто подобное я и ожидал, – бросил он, доставая из внутреннего кармана своего длиннополого пальто пачку с аромами. – Хотя всего двадцать аппаратов, – он покачал головой. – Мало…

Отто, едва скрывая раздражение, сунул палочку в рот и долго молчал, изредка выпуская из ноздрей струйки ароматного дыма и задумчиво смотря на стоящие вдоль взлетного поля, накрытые маскировочной сетью крыланы.

– Это все из-за двигателей… – подал голос переминающийся с ноги на ногу Дилан, – жалоб от аэронавтов много.

– Не думаю, что дело только в этом, – сказал Отто, вынимая арому изо рта и легким щелчком безымянного пальца сбивая ее превратившийся в пористый столбик обгоревший кончик. – Двигатель, конечно, сырой, но если не выводить его на повышенные обороты, то работает как часы. Тут дело скорее в неверии в эти машины… – Он растерянно посмотрел на погасшую палочку и, вздохнув, полез в карман за зажигалкой.

– Я смотрю, вы, господин Майсер, совсем не расстраиваетесь.

– Просто я знаю, что их время еще впереди, – улыбнулся Отто. – В министерстве пока не поняли всю перспективу этих машин, да и противников у них хватает. К тому же я сам не в восторге от данной модели, ведь, по сути, это лишь немного переделанный руссарский аппарат.

Он на секунду зажмурился и потер рукой лоб – голова все еще болела.

– Как там продвигается с «Гандургом»?

– Все нормально, начали монтаж гондолы и крепеж двигательных установок, считаю, что закончим работы даже раньше, чем планировали.

– Хорошо, – Майсер бросил докуренную арому себе под ноги и вдавил ее сапогом в гравий дорожки. – Вот после того как его сдадим, я и поговорю с императором на предмет больших заказов наших крыланов, думаю, он не откажет.

Дилан понимающе кивнул. Действительно новый проект Майсера впечатлял, прежде всего своей необычностью: двухкорпусный аэростат-катамаран жесткого типа с главной гондолой посередине и новыми двигателями – более мощными копиями тех, что использовались в его крыланах. Он обещал стать красой Геранского аэрфлота и по расчетным данным намного превосходил как в скорости, так и в боевой мощи практически все стоявшие на вооружении империи аэростаты. Пожалуй, с ним мог поспорить только «Небесный воин» являющийся флагманом флота, но в отличие от него «Гандург» был построен с учетом новых реалий, связанных с появлением крыланов, – Майсер учел печальный опыт ястанцев. Множество пулеметных гнезд, размещенных в его различных частях, таким образом, чтобы не оставлять мертвых зон, позволяли достаточно эффективно противостоять юрким аппаратам. А десяток пушек, размещенных в двух боковых гондолах, и пара крупнокалиберных орудий в центральной, ведущих огонь по курсу, делали его грозным соперником для аэростатов противника. Этот аппарат строился по заказу императора, и было видно, что Майсер выложился на полную, применив в его конструкции все свои предыдущие наработки.

Ортау усмехнулся – император явно будет доволен и не откажет господину Отто в его просьбе.

– Дилан…

– Да, господин Майсер.

– Отправляйся на завод и лично проконтролируй монтаж двигателей. Особо обрати внимание на бензопроводы, чтобы никаких протечек. Проверьте все по десять раз. Я здесь закончу и подъеду.

– Слушаюсь, – Дилан поклонился и почти бегом направился через взлетное поле к стоявшему по другую его сторону паромобилю.

Посмотрев вслед своему помощнику, Отто подумал, что все же он покривил душой, сказав, что принесённые новости его не расстроили. Досада была, причем смешанная с какой-то злостью на остолопов из министерства, которые всеми путями старались вставлять ему палки в колеса. Ну да это было ожидаемо. Противников у него всегда хватало, а то, что работу над крыланами император поручил именно ему, озлобило завистников еще больше. И все же сейчас это не главное. Куда важнее тот факт, что они не отдали преимущество в руки руссаров, догнали их, хотя… хотя, от этого таинственного Эйтана всего можно ожидать.

Интересно, кто он такой? За прошедшие годы о нем узнать почти ничего не удалось – только пара не очень четких фотографий в газетах, где он постоянно стоит на задних планах. Зато его помощник отметился почти во всех специализированных изданиях. Судя по данным им интервью, парень довольно умный, но явно высказывает чужие идеи, при этом многого сам не понимает. Поговорить бы с самим Эйтаном. Отто вздохнул. Несмотря на то что в данный момент они были соперниками, он чувствовал некую благодарность к этому руссару, который позволил воплотить в реальность давнишнюю мечту – в буквальном смысле подарил ему крылья.

Неожиданно сверху раздался басовитый гул, и над головой Майсера пронеслась пара крыланов, сделав круг над полем, машины устремились вниз. Отто проследил взглядом за заходящими на посадку машинами и улыбнулся, неожиданно почувствовав гордость за свои творения. Да, Эйтан дал ему «крылья», но кто захватит при их помощи небо, еще предстояло выяснить, так как битва только началась.

* * *

Паромобиль шустро бежал по дороге, хрустя гравием и изредка покачиваясь на небольших ухабах. Иногда гравийка заканчивалась, и тогда машина резко замедляла ход, противно шипя двигателем и меся колесами подмороженную ночными заморозками грязь.

Сергей задумчиво смотрел на мелькающие за окном, покрытые свежевыпавшим снегом поля, тонким белым слоем припорошившим буро-коричневое одеяло пожухлой травы. Вызов в столицу для него был полной неожиданностью, и пришлось собираться в спешке, переложив руководство испытанием нового самолета на Рослава. Это беспокоило больше всего. Нет, в Васнове он не сомневался, но машина получилась на редкость капризной, постоянно преподнося своим создателям новые сюрпризы. В последний раз, во время посадки, подломилась правая стойка шасси, и самолет на всем ходу рухнул на крыло – чудом обошлось без жертв.

Пилотировавший машину Олг отделался всего лишь переломом руки, выбыв из строя на пару месяцев, что было особенно удивительно, учитывая размеры повреждения аэроплана, правое крыло и носовая часть которого в буквальном смысле слова превратились в груду искорёженного дерева и ткани. Решено было приостановить испытания и еще раз перепроверить расчеты, а заодно укрепить стойки второй экспериментальной машины. Потребовалось две недели кропотливой работы и подробных разборов причин аварии, чтобы, в конце концов, выяснить, что все это произошло из-за обычно халатности при сборке.

Ратный откинулся на спинку сиденья и рассеянно подумал, что, видимо, следовало бы отложить испытания до своего возвращения. Хотя, с другой стороны, они и так уже порядком отставали от графика, а Росовский постоянно торопил, настаивая на скорейшей доработке нового аэроплана. Сергей вздохнул. Увы, но отказаться от поездки тоже не было никакой возможности, так как это было личное приглашение императора.

Он раздраженно провел пальцами по краю стоячего воротника и, покосившись на сидящего напротив Кутесова, расстегнул верхнюю пуговицу, вздохнув с нескрываемым облегчением. Форма была, что называется, «с иголочки», и жесткий воротник с петлицами, украшенными двумя парами серебристых галочек, между которыми горел золотистый треугольник, с непривычки неприятно сжимал шею. Вообще-то парадку пошили еще полгода назад, но Сергей пока ни разу ее не надевал, так как особой надобности в этом не было; на фабрике в такой особо не походишь, в столицу он не ездил, официальные мероприятия предпочитал пропускать, а в повседневности хватало и обычной. Впрочем, парадная форма на вид была довольно симпатичной: черный мундир длиной примерно до середины бедра с косым запахом на груди и небольшими эполетами на плечах. Его рукава с широкими обшлагами были украшены вышивкой в виде серебряных крыльев и идущей по краю узкой золотистой полоской витого канта. В комплекте шла белая форменная рубашка, брюки в цвет мундира, хромовые полусапоги, фуражка и черная шинель с двумя рядами золотых пуговиц. Такая расцветка формы смутила многих, так как очень напоминала ястанскую, хотя, по мнению Сергея, у тех она была скорее темно-серой, чем черной.

А вот с формой для курсантов и летного состава получилась интересная история. Где-то через месяц после того, как они покинули Наймарскую крепость, Сергей решил сшить себе одежду на заказ, желая сделать ее удобнее и максимально похожей на земную. Конечно, пришлось долго объяснять старичку портному, что он от него хочет, и даже сделать несколько набросков, но, несмотря на все это, через месяц пара комплектов одежды были готовы, обойдясь ему в приличную сумму. Тем не менее Ратный был рад впервые за долгие годы сменить тесный офицерский приталенный френч, мешковатые форменные брюки вкупе с тяжелой длиннополой шинелью на более привычное для себя одеяние. Короткая коричневая кожаная куртка, штаны с большими прямоугольными карманами, кофта с воротом, под который поддевалась форменная рубаха, и высокие шнурованные ботинки вполне современного вида, купленные им по случаю на рынке.

К его удивлению эта обновка заинтересовала Роханцева, который, примерив штаны и куртку на себя, счел новую одежду довольно практичной. Естественно, пришлось кое-что переделать; добавить знаки различия, сделать покрой куртки более строгим, придумать ее легкий вариант на теплое время года, ну и прочие мелочи. Правда для девушек пришлось все же менять покрой куртки и брюк, а вместо ботинок заказывать легкие сапожки, но справились и с этим. В результате новая форма пришлась всем по вкусу, и через некоторое время вся его команда, включая экипаж «Надежды», облачилась в обновки, буквально озолотив старика-портного. Так что, когда авиация стала официальным родом войск, особо придумывать ничего не стали, а, с позволения Росовского, просто приняли эту «самодельную» форму за основу. Единственное, что добавилось к комплекту, так это серые форменные кепи, ну и, естественно, парадная форма, которую уже разрабатывали столичные швейники.

– О чем-то задумались, господин Эйтан? – спросил Кутесов, заставив Сергея очнуться от воспоминаний.

– Да так, вспомнил кое-что, – улыбнулся Ратный.

– Кстати, насчет «вспомнил»… – генерал пододвинул к себе лежащий рядом на сиденье пузатый чемодан и, открыв его, извлек оттуда кожаную папку, протянув ее Сергею. – Вот, обещанная мною информация.

Землянин недоуменно посмотрел на своего собеседника, но вспомнив о произошедшем месяц назад разговоре, благодарственно кивнул. Взяв папку, он раскрыл ее и с интересом принялся неторопливо вчитываться в находившиеся внутри нее бумаги. Судя по ним, ситуация складывалась довольно интересная и одновременно несколько парадоксальная.

Все признавали эффективность крыланов, уже много раз доказанную ими в воздушных боях, но, тем не менее, многие почему-то упорно отказывали им в будущем, считая тупиковой ветвью развития воздушного флота.

Возглавлял так называемых «противников» некто Арнас Вайтовский – крупный промышленник, один из основных производителей составных частей для сборки дирижаблей и их двигателей. Он разумно заявлял, что не следует торопиться отказываться от производства аэростатов в пользу новых машин, а следует проводить постепенную переориентацию производства.

В принципе Сергей даже поддерживал его в этом заявлении, вот только в бумагах Кутесова говорилось, что реальная суть его предложений была несколько иная. Судя по ним, государству следовало полностью прекратить поддержку зарождающегося авиапрома, отдав его на откуп энтузиастов и частных компаний, что почти наверняка привело бы к плачевным последствиям для оного.

Сергей усмехнулся. В принципе, понять Вайтовского, как и подобных ему, было можно, они просто защищали свой бизнес. После появления крыланов Руссарские АэрС практически полностью отказались от закупок легких дирижаблей, что, по всей вероятности, болезненно ударило по карману этих господ. Что же будет, когда на крыло встанет его новый бомбардировщик? Впрочем, надо признать, что он полностью проигрывает дирижаблям не только в бомбовой нагрузке, но и в скорости, так что в какой-то степени эта машина им не соперник. Прежде всего, в ее задачи входила поддержка наступающих войск, и тут вот она была незаменима, так как снаряжение дирижабля к боевому вылету порой довольно долгая история, а в такие моменты дорога каждая минута. Именно поэтому для тех и для других найдется своя ниша… по крайней мере, пока. Еще среди противников числились господа Кайнский, Гинзвер и Уйточкин, являющиеся ведущими аэрконструкторами Руссарии, для которых появление крыланов стало прямой угрозой их статусу.

Сергей зевнул и потер пальцами слипающиеся глаза.

Поезд прибыл на станцию рано утром, а он полночи не мог уснуть, мучаясь невозможностью связаться с Васновым и узнать о результатах испытательного полета. Бросив взгляд в окно паромобиля, за которым сельский пейзаж уже сменился городскими постройками, он мотнул головой, отгоняя упорно подступающую сонливость, и вновь принялся просматривать лежащие в папке бумаги. Судя по ним с так называемыми «сторонниками» тоже было все далеко не так просто. В основном это были владельцы нефтеперегонных производств, на которых благодаря военным заказам на горючее буквально пролился золотой дождь. Естественно, они всеми возможными способами ратовали за увеличение выпуска новых самолетов, но их голоса тонули в дружном хоре более влиятельных противников. Так что, по сути, единственным действительно влиятельным человеком, поддерживающим развитие авиастроения, являлся отец Кая. Хотя все же полностью надеяться на эту поддержку не стоило.

Интерес Спайковского к крыланам больше всего базировался на коммерческой основе, и Сергей это прекрасно понимал. Просто пока их сотрудничество взаимовыгодно: они занимаются разработкой и модификацией двигателей, Спайковский берет на себя функции производства. Но сколько это еще сможет продолжаться? Сергей захлопнул папку и задумчиво уставился в окно, провожая взглядом тянущиеся вдоль дороги трех- и четырехэтажные громады домов, фасад которых украшали причудливые узоры, выложенные разноцветной облицовочной плиткой.

Где-то полгода назад терграф начал производство автомобилей с модернизированным двигателем Маслоуна, и эти небольшие двухместные машинки неожиданно для всех стали пользоваться большим спросом, хотя по многим параметрам уступали широко используемым паромобилям.

К тому же в бумагах генерала была одна интересная записка, говорящая, что Спайковский предложил некоторым аэростроителям оснастить их новые аэростаты своими двигателями. Все это ясно давало понять Сергею, что отец Кая ищет новые пути сбыта, не сильно надеясь на его заказы. Только вот почему? Ясен был всегда человеком слова, и в этом он уже имел возможность убедиться за прошедшее время, а они договаривались, что поставка двигателей для его бипланов – это первоочередное. Вот только ДВГ-двигателей, которые производило всего лишь одно предприятие Спайковского, едва хватало на готовые к поставке в войска самолеты, где уж тут новые заказчики.

Ратный нервно пробарабанил пальцами по папке. Чего же он не знает и не учитывает? Или, может, все куда проще? Возможно, отец Кая просто решил подстраховаться. В последнее время газеты частенько пестрели заметками о выпусках двигателей внутренного горения другими производителями. Пока это были лишь опытные образцы, но они ясно давали понять, что вскоре монополии Спайковского придет конец. Однако тот явно не собирался упускать столь лакомый и перспективный кусок рынка, а значит, ему оставалось только одно – работать на опережение, заранее «столбя» как можно больше потенциальных покупателей.

Сергей усмехнулся. Что ж, эта догадка похожа на истину и такое вполне в духе Ясена. И все же полностью он может положиться только на самого себя и свою команду, к тому же отступать уже поздно…

– Отступать уже поздно, – вслух повторил Ратный.

– Вы правы, – Кутесов склонил голову в знак согласия. – Однако в этой папочке я подобрал информацию о тех господах, кто лично вхож к императору или же к чьему мнению он, так или иначе, прислушивается.

– Себя упомянуть забыли, – улыбнулся Сергей, возвращая папку.

Кончики губ генерала легонько дрогнули вверх.

– Ответ вы и так знаете.

– Знаю, и поверьте, весьма вам благодарен за оказываемую помощь.

– Я просто служу своей стране, а вы ей сейчас весьма полезны.

Сергей понимающе кивнул, но промолчал, хотя его просто подмывало спросить, что будет, когда он перестанет быть полезен, но тут паромобиль резко дернулся и остановился напротив украшенных гербом Руссарии больших кованых ворот.

Подбежавший к машине солдат в темно-синей форме имперского гвардейца распахнул дверь, тут же вытянувшись по стойке смирно.

– Дальше пешком, – пояснил Кутесов, вылезая из машины. – Поторопитесь, господин полковник.

Сергей надел фуражку и, спешно застегнув воротник, последовал вслед за генералом. Поежившись от налетевшего ветра, он спешно запахнул шинель и с интересом посмотрел в сторону возвышавшейся на небольшом холме белоснежной громады дворца, к которому прямо от ворот вела широкая лестница. Столица встретила Сергея холодным ветром и низким серым небом, изредка разражающимся очередной порцией снежной «крупы».

* * *

Зал был огромен. Узкие стрельчатые окна уносились вверх почти на десяток локотов к высокому сводчатому потолку, украшенному причудливой позолоченной лепниной. Натертый до блеска мозаичный пол играл разноцветными красками в свете свисающих с потолка громадных разлапистых люстр, похожих на застывшие облака водяных брызг. Вдоль окон были расставлены длинные столы со всевозможными блюдами и напитками, а в глубине зала располагалась небольшая сцена, на которой играл духовой оркестр.

Гости неторопливо перемещались по залу вдоль столов и от них к сцене, приветствуя знакомых, собираясь в небольшие группы, чтобы обменяться последними новостями и сплетнями. Между ними сновали одетые в роскошные камзолы слуги, разнося на подносах бокалы с напитками и какие-то закуски. Вдоль стен живыми изваяниями замерли гвардейцы императора, пристально наблюдая за гостями через узкие прорези своих шлемов. Было объявлено, что император задерживается в связи с неотложными делами, а всем присутствующим предложено развлекаться и ни в чем себе не отказывать. После этого Кутесов извинился и куда-то пропал, оставив Ратного в одиночестве. Сергей разместился за крайним столом, стоявшим неподалеку от огромной двухстворчатой двери, ведущей в зал из длинного коридора, и, наполнив бокал вином, по вкусу напоминающим кисловатый сливовый сок, медленно цедил его, с интересом наблюдая за присутствующими.

Справа от него разместился невысокий полноватый пожилой господин, обсуждающий с двумя молоденькими дамами покупку усадьбы недалеко от столицы. Точнее он просто хвалился своим новым приобретением, расписывая его во всей красе, а девушки только легкомысленно хихикали да бросали в сторону Сергея заинтересованные взгляды, которые он упорно игнорировал. Старик это видел и, сердито косясь в сторону молодого человека, принимался еще больше нахваливать свое имение, постоянно намекая дамам на возможность увидеть его воочию. Слева от Ратного стояла высокая миловидная женщина, одетая в довольно облегающее платье цвета морской волны, которое лишь в районе талии переходило в широкую длиннополую юбку. У незнакомки были роскошные бело-коричневые волосы, закрепленные на затылке двумя массивными заколками и тяжелыми густыми волнами ниспадающие почти до колен. Вокруг нее собралась небольшая компания мужчин разных возрастов, которые наперебой шутили, отвешивали комплименты и рассказывали различные истории из светской жизни. Судя по отрешенному взгляду и дежурной улыбке, то и дело проскальзывающей на ее губах, женщине было смертельно скучно, и лишь особо удачная шутка или история вызывала некоторое оживление в ее взоре. Словно почувствовав, что ее разглядывают, женщина обернулась и, поджав губы, окинула Сергея изучающим взглядом. В ее глазах вспыхнул огонек интереса. Она шагнула в его сторону, заставив растерянно умолкнуть своих поклонников.

– Я вас не знаю, – не то спросила, не то констатировала она мелодичным голосом.

Сергей покачал головой.

– Думаю, что нет. Я почти не бываю в столице.

– Понятно, – женщина, прищурив глаза, внимательно оглядела Сергея с ног до головы, заставив того почувствовать некоторую неловкость. – Интересная у вас форма, господин полковник, – наконец констатировала она. – Я такой еще не видела.

– Если не ошибаюсь, то эта форма нового рода войск – авиации, вроде так он называется, – ответил вместо Сергея один из молодых мужчин, стоявший вместе с компанией поклонников незнакомки, но не принимавший участия в их разговорах.

– Все-то ты знаешь, Герхар, – поморщилась женщина, бросая быстрый взгляд в его сторону.

– Просто в газетах и журналах меня интересуют не только сплетни и светские новости, дорогая сестра, – ответил тот, подходя ближе.

– Перестань, Гер, не стоит строить из меня невежду.

– А ты невежда и есть, – парень ухмыльнулся. – Даже не представилась, где твои манеры?

– Ой, и правда, – женщина виновато улыбнулась. – Простите меня, господин полковник. Я Карелия Нарса, а этот хам, – она кивнула в сторону мужчины, – мой брат Герхар.

– Серг тер Эйтан, полковник АэрС, к вашим услугам, – Сергей отсалютовал бокалом своим новым знакомым.

Карелия с плохо скрываемым удивлением посмотрела на молодого человека.

– Так вы из… – она замялась.

– Сестра имела в виду, что вы из незнатного рода, – пояснил Герхар, одновременно наливая себе вина из стоявшего на столе небольшого графинчика. – Впрочем, я тоже удивлен и заинтригован. Нечасто встретишь на подобных приемах человека из народа.

Сергей пожал плечами.

– Извините, если разочаровал, но мои родители действительно обычные крестьяне.

– Что вы, господин Эйтан, наоборот, – сказал Карелия. – Я весьма заинтригована. Может, уделите мне побольше внимания и немного расскажете о себе. Я даже готова сопровождать вас на этом мероприятии, дабы вы не чувствовали себя в одиночестве. Надеюсь, вы без дамы?

Ратный растерянно посмотрел на женщину. Особого желания откровенничать с этой великосветской красавицей у него не было, однако судя по всему, та была настроена весьма решительно. Стоявший позади сестры Герхар понимающе улыбался, но всем своим видом показывал, что ничем помочь не может. Сергей бросил взгляд на группу поклонников Карелии и, заметив направленные в его сторону хмурые взгляды, мысленно выругался. Не хватало только ввязаться во все эти светские интрижки. Надо было как-то выпутываться из создавшегося положения, причем весьма вежливо.

– Господин Эйтан, неужели это вы! – неожиданно раздалось из-за спины, заставив Сергея удивленно обернуться, так как голос был абсолютно незнаком. Позади него, несколько сутулясь, стоял высокий седовласый мужчина.

– Э-э-э, – Сергей в смущении потер лоб. – Извините, но не имел чести…

– Неужели и вправду не помните? – незнакомец оперся обеими руками на трость и, с лёгкой улыбкой посмотрев на несколько растерявшегося Ратного, покачал головой. – Эх, молодость, молодость – короткая память. А вот я вас, господин Эйтан, хорошо запомнил. Ну же, вспоминайте, два с половиной года назад во время парада вы мне напрямую высказали все, что думаете о моих машинах, и заодно подкинули пару интересных идей.

– О ваших машинах?

Ратный задумчиво оглядел старика, смутно припоминая давнишний разговор во время памятного парада, когда его самолеты были впервые представлены широкой публике. Тогда он неожиданно для самого себя разоткровенничался с одним из зрителей, который с непонятной для него горячностью защищал демонстрировавшиеся во время парада огромные неповоротливые танки, похожие своим видом на трапециевидные металлические коробки с гусеницами.

– Господин Кашкин?

– Крашкин, – поправил его старик. – Анат Крашкин, рад, что вы меня наконец вспомнили, можем немного поговорить, или я отрываю вас от дамы?

Он учтиво кивнул Карелии, которая хотела что-то сказать в ответ, но в это время Герхар подошел к ней в упор и что-то шепнул на ухо. На лице женщины мелькнуло выражение удивления, и она, вежливо улыбнувшись, отрицательно покачала головой.

– Что вы, господин Крашкин, я вполне подожду. Надеюсь, господин Эйтан потом меня найдет, я буду там, – она кокетливо посмотрела на Сергея и махнула рукой куда-то в глубь зала. – А пока не буду вам мешать, господа, – подхватив брата под руку, женщина вернулась к недавно покинутой компании, после чего все они удалились в сторону сцены, на которой духовой оркестр несколько сместился вглубь, уступая место молодой певице.

– Фу-у, – Сергей облегченно вздохнул. – Спасибо вам, господин Крашкин.

– За что? – удивился тот.

– За то, что избавили меня от ненужных расспросов.

Старый инженер задумчиво посмотрел на молодого человека, затем вслед Карелии и только многозначительно хмыкнул.

– Не понимаю я вас, молодых, – он покачал головой. – Чтобы я в такие годы избегал возможности приударить за подобной красоткой.

– Ну, у меня свои принципы, – улыбнулся Сергей, и тут в его памяти всплыла небольшая статья в одном из журналов, где рассказывалось о конструкторе руссарских танков. Некогда этому человеку практически с нуля пришлось создавать в империи школу собственного танкостроения, и именно благодаря Крашкину не имеющей своих танков Руссарии буквально за каких-то пять лет удалось создать машины, мало чем уступающие лучшим мировым аналогам.

– Так вы тот самый Крашкин, – пробормотал он. – А я тогда на параде… извините, если что не так сказал.

– Что вы, молодой человек, что вы. Я еще должен благодарить вас за тот разговор. Благодаря ему моя новая машина станет настоящим прорывом. Впрочем, и о ваших удачах я наслышан. Признаюсь, во время того разговора я не мог и подумать, что вы изобретатель этих крыланов и… – Крашкин прервался, так как с другой стороны стола остановилась шумная компания, принявшись что-то активно обсуждать.

– Давайте отойдем ближе к окну, – предложил Сергей, заметив это замешательство. Ему самому было интересно поговорить со старым инженером, однако этого не удалось сделать, так как едва они отошли от стола, как громкий трубный звук заставил всех замереть. Музыка, доносящаяся со сцены, смолкла, а гости дружно повернулись в сторону распахнувшейся двери. В зале повисла тишина.

– Его величество император Руссарии Андрий Лайнов, – прогремел откуда-то сверху громкий голос, после чего вновь зазвучали трубы, и в дверях появился владыка империи в окружении министров и генералов.

Остановившись, он обвел взглядом заполненный людьми зал и, подозвав к себе одного из гвардейцев, что-то ему сказал. Солдат отдал честь и быстрым шагом направился к сцене. Через мгновение вновь зазвучала музыка и народ «ожил» – зазвучали разговоры, гости задвигались по залу.

– Господин Эйтан, пройдемте, император вас ждет – Кутесов возник рядом словно чертик из табакерки и, коротко кивнув Крашкину, направился в сторону Лайнова. Сергей виновато посмотрел на старого инженера и, разведя руками, последовал вслед за генералом.

– А вот и тот, о ком мы говорили, – сказал император, переключая свое внимание со стоявшего рядом Росовского на подошедшего Сергея. – Здравствуйте, господин полковник.

– Приветствую моего императора. – Ратный коротко поклонился и, резко выпрямившись, щелкнул каблуками.

– Ну-ну, господин Эйтан, давайте сегодня без официозов, вы все-таки мой гость. Лучше расскажите нам о вашей новой машине. Слышал, у вас что-то не клеится?

– Детские болезни, мой государь, еще месяц, и думаю, что доведем ее до ума.

– Хорошо бы. А то, насколько я знаю, – он с ухмылкой покосился на стоявшего справа Росовского, – эту машину в войсках уже заждались.

– Мы постараемся.

Император кивнул.

– Уж постарайтесь. Кстати, господин Карнот, – он обернулся к стоящему позади невысокому худощавому мужчине в строгом сюртуке, украшенном тонкой серебряной вышивкой, – вот учитесь у Кутесова, как искать полезных для страны людей, а то вы только мне новых врагов государства находите.

– Кто-то и этим неблагодарным делом должен заниматься, ваше величество, – с невозмутимым видом ответил канцлер.

Император покосился в его сторону и, на мгновение скривившись, вновь повернулся к Сергею.

– Ну, господин полковник, надеюсь вскоре увидеть вашу новую машину.

– Можете рассчитывать на меня, – кивнул Ратный. – Самолет будет готов в срок.

– Ишь ты, «можете рассчитывать», «готов в срок» и главное не тени сомнения, – рассмеялся тот. – Хотел бы я подобное слышать от некоторых моих приближенных, – он окинул взглядом сопровождавшую его свиту, заставив многих виновато отвести глаза. – Смотрите, господа, вот истинный патриот этой страны, но в отличие от вас его мундир не увешан блестящими цацками. – Он вновь развернулся к Ратному. – Что ж, господин Эйтан, хочу верить, что вы нас не подведете. Господин Росовский…

– Да, ваше величество, – генерал отделился от свиты, встав рядом с землянином.

– Поручаю вам обеспечить производство Эйтана все необходимым. Денег и людей не жалеть. Все ваши прошения я подпишу сегодня же вечером.

– Слушаюсь, ваше величество, – Росовский щелкнул каблуками.

– Что ж, – император посмотрел на Сергея пристальным взглядом. – Удачи вам, господин Эйтан, и очень, очень надеюсь, что вы меня не разочаруете, – в его голосе проскользнули ледяные нотки. – Развлекайтесь.

Он резко развернулся и направился вдоль столов, изредка останавливаясь, чтобы переброситься парой фраз с некоторыми из гостей.

* * *

Канцлер бросил хмурый взгляд в сторону инженера, подумав, что таких вот людей желательно держать как можно ближе к себе, контролируя каждый их шаг. Впрочем, это относится не только к Эйтану. Он задумчиво оглядел зал. Тут было много людей, которых он хотел бы видеть в рядах своих союзников, только вот к каждому надо подобрать особый «ключик», а времени, увы, практически не остается. Карнот вздохнул. Похоже, придется действовать давно проверенными методами, но может, это и к лучшему: замешанная на страхе преданность порой сильнее, чем когда тебе служат просто за идею.

– Голубчик, – он обернулся к идущему вслед за ним секретарю, – чиркнете там у себя в блокнотике, что вечерком после приема следует проверить, что у нас есть на этого самого полковника Эйтана?

– Хорошо, господин канцлер, прикаже…

– С докладом не торопись, принесешь к полудню, хочу завтра отоспаться, видимо, стар уже становлюсь, – Карнот притворно тяжело вздохнул и, заложив руки за спину, неторопливо направился вслед за императором.

Глава 4

Сергей сидел в гостиной за столом и лениво ковырялся ложкой в тарелке, с грустью думая о том, что, несмотря на все прошедшие годы, он так и не смог полностью привыкнуть к местной кухне. Некоторую пищу приходилось засовывать в себя практически насильно, особенно это касалось мяса, которое для него постоянно отдавало какой-то тухлятиной. Летом дело более или менее спасали местные фрукты и овощи, причем некоторые из них были довольно приятными на вкус, но с наступлением зимы начинался настоящий гастрономический ужас. Мясо или различные подливки на его основе были неотъемлемой частью практически всех блюд, в результате чего каждый прием пищи превращался в некую разновидность изощрённой пытки, когда приходилось в буквальном смысле запихивать в себя еду, стараясь не обращать внимания на вкус, запах и рвотные позывы.

Это было основной причиной, почему Сергей всеми способами избегал различных приемов, фуршетов и других подобных мероприятий, куда частенько получал приглашения от местной и столичной знати, особенно много их последовало после памятного приема во дворце. Приходилось вежливо отказываться, и, в конце концов, его оставили в покое. К счастью, Тейрина быстро поняла его проблему и, не задавая лишних вопросов, принялась экспериментировать с готовкой. В результате с кухни исчезло множество приправ, придававших блюдам сладость и приторность, а мясо было заменено рыбой, которая не вызывала у его организма особого отторжения. Ратный был благодарен ей за это, понимая, что той пришлось отказаться от собственных предпочтений, подгоняя свой рацион под его пристрастия. И, тем не менее, несмотря на все старания Тейрины, иногда приходилось буквально заставлять себя есть.

Вот и сегодня девушка приготовила пюре из кироса с жареной рыбой. Пахло все довольно вкусно, но, глядя на фиолетовую массу с серыми кусочками, у Сергея совершенно не возникало желания ее есть. Тяжело вздохнув, он отправил пару ложек пюре в рот и, медленно пережевывая, уставился в окно, за которым уже начинало смеркаться. Обижать Тейрину, которая почти весь вечер провела на кухне, дабы приготовить ему этот ужин, как-то не хотелось.

Снизу донесся едва слышный звук входного колокольчика, заставивший Сергей отвлечься от раздумий. Он отложил ложку и уже хотел было встать из-за стола, но Тейрина, что-то убиравшая в соседствующей с гостиной спальне, его опередила. Улыбнувшись и послав ему воздушный поцелуй, девушка скрылась за дверью, а через мгновение небольшие каблучки ее туфелек застучали по ступенькам ведущей на первый этаж лестницы. Пришлось ему возвращаться к еде. Отправив в рот еще пару ложек, Сергей решительно отодвинул тарелку с пюре в сторону и потянулся было к заварнику с лайкосом, как на пороге гостиной появился Кутесов в сопровождении Тей.

– Господин генерал, – Ратный поднялся из-за стола, быстро вытирая рот салфеткой. – Не ожидал вас.

– Да я и сам не думал, что заеду, – махнул рукой Кутесов, отодвигая стул. – С вашего позволения…

Сергей кивнул и бросил быстрый взгляд на Тейрину, та понимающе улыбнулась и, «исчезнув» на кухне, вернулась с тарелкой и столовыми приборами. Быстро сервировав стол перед генералом, она извинилась, что не может присоединиться к ним за ужином, так как обещала заехать вечером в училище и, чмокнув Сергея в щеку, умчалась переодеваться.

– Красивая у вас наречённая, полковник, – заметил Кутесов, провожая девушку взглядом и накладывая себе киросового пюре в тарелку. – Даже завидую вам.

– А вы, господин генерал, разве не женаты? – удивился Ратный, неожиданно понимая, что практически ничего не знает о своем госте.

– Был. Во время войны с Геранией моя жена с детьми оказалась в оккупированном городе, – по лицу Кутесова скользнула тень затаенной боли. – Я так не узнал, что с ними случилось.

Сергей несколько растерялся, не зная, как отреагировать на подобную откровенность. К счастью, в гостиной появилась облаченная в форму Тейрина и, еще раз извинившись, что не может остаться, попросила дозволения отбыть в училище. Генерал хмыкнул и, окинув вытянувшуюся по стойке смирно девушку прищуренным взглядом, расплылся в добродушной улыбке.

– Конечно же идите, хозяюшка, могли бы сегодня и не официальничать, все же я у вас как бы в гостях.

– Тей, я провожу. – Сергей поднялся. – Извините, господин генерал.

Кутесов махнул рукой:

– Перестаньте, полковник. Не обращайте на меня внимания, – он взял лежавшее рядом с тарелками полотенце и, развернув, аккуратно расстелил его у себя на коленях, – я тут пока перекушу немного, а вы там обсудите свои дела.

Ратный кивнул и вышел из гостиной вслед за Тейриной.

– Тей, ты же вроде никуда ехать не собиралась? – спросил он, едва они очутились на крыльце.

– Не хочу вам мешать. Генерал наверняка не просто так приехал, а в комнате сидеть неохота, пока вы свои дела обсуждать будете. Так что я лучше к девочкам съезжу – давно к ним в гости обещалась.

– Тоже правильно, – кивнул Сергей, подпирая спиной входную дверь. – Надо бы тоже к Роханцеву выбраться, а то уже почти три месяца с ним не виделся. Вроде бы и недалеко, а все недосуг… суета сует какая-то. Обидится еще.

– Дурачок, – она на миг прильнула к его груди. – Дядя Андре ведь все прекрасно понимает. Он мне постоянно говорит, чтобы я тебя берегла, так как ты работаешь просто на износ… Только вот заставь тебя отдохнуть, целыми днями пропадаешь на своем заводе или за чертежами, – в голосе Тей сквозили нотки обиды.

Ратный улыбнулся, машинально проводя рукой по волосам девушки.

– Ты права, милая, отдохнуть действительно надо.

– Вот именно, – Тейрина отстранилась и пристально посмотрела на задумчивого Сергея пытливым взглядом. – Кстати, Серг, ты уже давно обещаешь мне свозить к себе домой и познакомить с матерью.

Ратный скосил глаза на девушку и усмехнулся. На миг перед его глазами встали лица родителей, а душу сжала противная лапа какой-то липкой тоски.

– Когда-нибудь свожу… может быть… если получится, – прошептал он, отводя взгляд и смотря в темнеющее небо, на котором уже проступали первые звезды. – Когда-нибудь…

– Как понять, когда-нибудь? – Тейрина нахмурилась. – До «сплетения судеб» мы должны получить благословление твоей матери. Ты ведь обещал, – она несколько раз стукнула кулачком ему в грудь.

– Ну конечно, Тей, как только закончу с новой машиной, так и поедем, – ответил Ратный, понимая, что девушка говорит о матери настоящего Эйтана.

После разгрома ястанцев и полного освобождения Майдерского полуострова он попросил Кутесова разузнать о Зельде, и тот вскоре привез письмо от «усыновившей» его женщины. Она писала, что у них с Грегом все в порядке, война миновала деревню стороной, и жизнь потихоньку налаживалась. Беспокоилась, как он, и просила как-нибудь навестить или хотя бы написать. Тогда он чиркнул пару строчек в ответ, отослав по указанному на почтовом тубусе адресу, а само письмо закинул на полку книжного шкафа, где его и нашла Тейрина. Узнав, что это от его «матери», она решила сама написать Зельде и рассказать об их с Сергеем отношениях. Ратный не стал возражать, и в результате между женщинами завязалась переписка. Все бы ничего, но в последнее время Тейрина буквально затерроризировала просьбами о поездке к нему домой. Оказывается, по местным обычаям, родители жениха должны были благословить будущий союз, и девушке не терпелось это сделать как можно скорее, тем более что до «сплетения» осталось всего несколько месяцев. Тем не менее, несмотря на то что Сергей чувствовал благодарность к Зельде за все, что она для него сделала, он не горел особым желанием возвращаться в деревню и, как только мог, оттягивал поездку.

«И все же сделать это придется, хотя бы для Тей. Да и ненужные расспросы мне ни к чему, все и так шито белыми нитками».

Ратный вздохнул, а вслух произнес уверенным голосом:

– Конечно, поедем. Точнее полетим. Думаю, капитан Анюткина не откажет доставить нас на своей «Надежде» – то-то матушка удивится.

– Вот и хорошо, только на этот раз не забудь.

– Клянусь, – Сергей прижал раскрытую ладонь к груди. – Только закончу с машиной и сразу же напишу рапорт.

Тейрина расплылась в улыбке:

– Ладно, иди в дом, а то нехорошо заставлять начальство ждать так долго.

Она на миг припала к его губам и быстрым шагом направилась в сторону пристроенного к дому гаража. Ратный вздохнул и, бросив еще один взгляд в вечернее небо, открыл дверь. Поднявшись на второй этаж, он обнаружил, что генерал стоит у приоткрытого окна гостиной, за которым раздавалось глухое пыхтение выезжающего из гаража паромобиля.

– Вы извините меня, полковник, я тут подымить решил, – сказал он, демонстрируя, тлеющую арому. – Кстати, спасибо за ужин, пюре просто замечательное.

– Я Тей передам, она будет рада, что вам понравилось, – Сергей бросил взгляд на заставленный посудой стол, – может, спустимся в мой кабинет и там продолжим разговор, – предложил он.

– Не стоит, господин Эйтан, – генерал выкинул докуренную арому и закрыл створку окна, – я ненадолго.

– Тогда я немного приберу. – Он принялся убирать со стола, относя посуду в кухню.

– Прислугой, я смотрю, так и не обзавелись, – сказал Кутесов, возвращаясь к столу и усаживаясь на свое место.

– Да привыкли все как-то сами, мы же оба из небогатых семей, – уклончиво ответил Сергей, мысленно подумав, что от домашнего киберуборщика он не отказался бы, а вот заводить прислугу, пуская в свою жизнь посторонних людей, не хотел ни он, ни Тейрина.

– И все же, господин генерал, никогда не поверю, что вы приехали ко мне в гости просто так, – сказал он, собирая со стола скатерть.

Кутесов бросил на него задумчивый взгляд и, нагнувшись, извлек из-под стула принесенный с собою пузатый портфель. Пристроив на коленях, щелкнул замками и, достав из его нутра пузатую бутылку, вернул тот обратно.

– Давайте сперва выпьем, господин Эйтан, – сказал он, оглядываясь в поисках бокалов и не обнаружив оные (спиртное Сергей не жаловал и употреблял крайне редко), вопросительно посмотрел на Ратного. Пришлось тому снова идти в кухню.

– Вы одновременно и правы и нет, господин Эйтан, – сказал генерал, наливая золотистый напиток в узкие высокие фужеры и протягивая один из них землянину. – Приехал я действительно не просто так, но само это решение возникло как-то спонтанно, – он отхлебнул вина и задумчиво посмотрел на Сергея. – Дело в том, что я был на западных границах и… Эйтан, что вы думаете о сегодняшней ситуации в стране?

– Ситуации в стране? – Ратный удивленно посмотрел на главу УВР. – Что вы имеете в виду?

– Именно то, что спросил. Что вы думаете о сложившемся в стране положении?

Сергей пожал плечами.

– Я мало интересуюсь политикой. А разве что-то не так?

– Все не так, – Кутесов залпом осушил бокал и вновь наполнил его из бутылки. – Страна, господин Эйтан, на грани хаоса. Нет-нет, внешне все благополучно, но копнешь глубже – труха.

Он с грустной ухмылкой посмотрел на сидевшего по другую сторону стола Ратного и, поставив бокал, достал из кармана кителя коробку с аромами:

– Я подымлю еще?

Сергей растерянно кивнул, гадая о причинах данного разговора. То, что в Руссарии все далеко не безоблачно, он уже давно догадывался, и дело тут было даже не в войне с Ястанией, точнее не только в ней. Разговоры людей о том, что за последние годы жизнь стала тяжелее и дороже, статьи в газетах, повествующие о забастовках и выступлениях людей, недовольных действиями императора. Пару раз даже приходилось читать о стихийных восстаниях в армейских частях, при подавлении которых верные императору силы вынуждены были применить оружие. Сергей прекрасно понимал, что это всего лишь отголоски каких-то происходящих в стране невидимых процессов, и это ему очень не нравилось. Увы, но он прекрасно помнил подобные периоды в истории Земли, в результате которых некоторые страны погружались в десятилетия смутных времен. Впрочем, он также понимал, что не в его власти как-то повлиять на происходящее, поэтому оставалось только сосредоточиться на работе, тем не менее внимательно наблюдая за развитием дальнейших событий и по мере надобности реагируя на изменение ситуации.

Сегодняшняя жизнь его вполне устраивала: любящая девушка, интересная работа, большие планы на будущее, и сделать предстояло еще много, очень много. Однако, судя по угрюмому виду Кутесова, новости тот привез не самые радостные.

– Нынешняя война с Ястанией доставила нам намного больше проблем, чем кажется, – сказал генерал после пары минут молчания, связанного с раскуриванием палочки аромы. – Северо-восточные регионы – это ведь практически житница империи, оттуда поставляется почти шестьдесят процентов всех сельскохозяйственных продуктов, кроме того, там располагаются богатейшие месторождения газа и крупнейшие перерабатывающие предприятия. Точнее располагались… – он выпустил в приоткрытое окно струйку дыма. – Отступая, ястанцы подрывали все, что только могли. Уже сейчас недостаток топлива ощущается даже в столице, и, боюсь, дефицит его будет только нарастать. К тому же некоторым личностям выгоднее создавать подобный ажиотаж, дабы набить себе карман потуже, нежели вкладываться в восстановление разрушенного, – Кутесов криво усмехнулся. – Впрочем, это только одна проблема и не самая значительная. В конце концов, все восстановим, было бы время, а вот его-то, похоже, и нет. За последний год страна словно поползла по швам, несмотря на все усилия императора. Из-за войны пришлось поднять налоги, в результате: рост цен и недовольство населения. Попробовали ограничить аппетиты промышленников, получили саботирование с военными заказами, уменьшение зарплаты рабочим и массовые увольнения, что вызвало новый рост социальной напряженности. А сейчас еще некоторым регионам грозит голод, и помочь ничем нельзя – запасов просто нет.

– А что же император?

– А что император? – генерал неопределённо повел плечами. – Он делает все что может, только вот слушает немного не те советы. Все эти господа, что трутся рядом с ним, больше беспокоятся о благополучии своего кармана, чем о благосостоянии страны, хотя, признаю, и среди них есть хорошие люди, только вот их преступно мало. И все же мы бы и это все пережили, но в последнее время мне все больше кажется, что кто-то специально раскачивает ситуацию в империи, слишком уж много недовольных стало.

Кутесов замолчал, продолжая сосредоточенно дымить аромой. Сергей не встревал с расспросами, понимая, что тот все скажет сам. Он неторопливо потягивал из бокала вино, оказавшееся довольно приятным на вкус, и искоса наблюдал за задумавшимся генералом. Тот неожиданно выкинул недокуренную палочку и, резко обернувшись, посмотрел на сидевшего за столом Сергея уставшим взглядом.

– Прежде чем заехать к вам, господин Эйтан, я был на западной границе, и, знаете, вести я везу неутешительные – Герания стягивает свои войска. Причем только за последнюю неделю было переброшено несколько дивизий, включая их легендарную «Гнев огня».

– Думаете, нападут? – с беспокойством поинтересовался Ратный.

– Уверен, – кивнул Кутесов. – Тут просто вопрос времени. А мы не готовы, совершенно не готовы, – он нервно прошёлся вдоль окна. – Граница практически голая. Из-за ястанцев почти все боеспособные части мы бросили на восток и снимать их оттуда пока нельзя. Приходится стягивать кое-какие резервы и готовится поставить под ружье резервистов, но, увы, прогнозы самые пессимистические.

– Все так плохо?

– Ну не совсем, однако оптимизма большого не внушает. – Кутесов подошел к столу и взял с него свой недопитый бокал. – Кстати, воздушное прикрытие границ ложится полностью на твои «эсты».

– В каком смысле? – удивился Сергей.

– В прямом, полковник, в самом прямом. Те два десятка аэростатов, что есть на западной границе, будут сидеть в резерве до последнего, а твои крыланы возьмут на себя охрану рубежей.

– Много уже перекинули?

– Около шестидесяти аппаратов.

Ратный присвистнул, вызвав тем самым недоуменный взгляд генерала.

– Порядочно.

– Согласен, – начальник УВРа опустился на стул и одним глотком осушил половину бокала. – Надеемся еще на ваши бомбардировщики, – сказал он, решительно отставляя недопитое вино в сторону. – Когда закончите с первой партией?

– Думаю, через неделю. Правда, после я хотел просить разрешения отбыть на пару недель домой, а то мать уже несколько лет не видел, но, видимо, не судьба.

Собеседник Сергея покачал головой.

– Отпуска пока не обещаю, однако хочу заметить, что, возможно, с матушкой вы увидитесь гораздо быстрее, чем думаете.

Ратный удивленно вскинул брови:

– Хотите отправить меня обратно на полуостров?

– Вы проницательны, господин Эйтан, – губы генерала тронула легкая улыбка. – Однако собираюсь я туда отправить не только вас, но и всю вашу команду. Предчувствия у меня нехорошие, и это связано не только с возможной агрессией Герании.

Он тяжело вздохнул и, легонько прихлопнув ладонью по столу, поднялся.

– Ладно, засиделся я, пора и честь знать. Не забудьте передать молодой хозяйке благодарность за ужин.

– Обязательно, – Сергей поднялся со своего места вслед за генералом. – Так, когда готовится к переезду?

– Месяца через два. Думаю, вы как раз управитесь с заказом Росовского.

– Должны.

– Вот и замечательно.

Кутесов подхватил стоявший на полу портфель и, достав из него перевязанный толстой бечевой и запечатанный большой сургучной печатью объемный конверт, протянул его землянину.

– Если за это время случится что-то непредвиденное, здесь подробные инструкции и кой-какие документы. Но это так, на всякий случай, – он положил конверт на стол. – Что ж, теперь вроде все.

– Я провожу.

– Не стоит, – махнул рукой Кутесов и, усмехнувшись, добавил: – Чай не барышня, с лестницы сам спущусь, да и до машины дойду. Честь имею, господин полковник.

Кутесов вышел из гостиной, а Сергей еще долго сидел за столом, задумчиво смотря на лежащий напротив него желтый прямоугольник, гадая, какие еще выверты и повороты уготовила ему судьба.

* * *

Аппарат был похож своими формами на приплюснутый и раздувшийся крылан с двумя килями, закреплёнными на концах широкого прямоугольного горизонтального стабилизатора. Он проплыл над головами наблюдавших за его полетом людей и, зависнув над взлетным полем, медленно опустился вниз. Вокруг него тут же засуетилась наземная обслуга, спешно закрепляя аэростат притяжными тросами. Винты четырех его двигателей (два из которых были размещены на коротких крыльях, а еще два торчали позади них, размещаясь под крутобоким фюзеляжем в выносных гондолах) замерли, демонстрируя окружающим свои узкие серебристые лопасти.

– Вот, господа, это наша новая машина, которая вобрала в себя черты крылана и обычного аэростата, – сказал Майсер, тростью указывая в сторону приземлившегося аппарата, – что позволило несколько повысить ее скорость и маневренность.

– Господин Майсер, не темните, это аэростат или все же любимый вами крылан? – нервно спросил седовласый мужчина в военной форме.

– А разве это не видно? По сути, обычный аэростат жесткого типа, господин штандарт-генерал, – невозмутимым голосом с едва заметной ноткой язвительности ответил Отто, – развитие концепции тех машин, что проходили обкатку у ястанцев во время их последней войны с Руссарией.

– Это хорошо, а то от вас всего можно ожидать, хотя я думаю…

– Помолчите, господин Таус, – неожиданно прервал военного стоявший чуть в стороне невысокий парень в модном коричневом костюме с широкими рукавами. – Ваше мнение выслушаем позднее.

Старик бросил недовольный взгляд на юношу, при этом нервно дернув щекой, но, тем не менее, замолчал. Молодой человек улыбнулся и кивнул Майсеру, предлагая тому продолжить свои объяснения.

– Спасибо, ваше высочество, – инженер смущенно прокашлялся, гадая, почему юный кронпринц так резко осадил Тауса.

После неожиданной болезни императора, заставившей того слечь в постель и практически отойти от дел, времена для Майсера наступили нелегкие. Функции управления государством негласно взял на себя кабинет министров, а двадцатипятилетний наследник престола Адлоф Гарбш IV в данное время играл больше роль политической ширмы, нежели реально влиял на принятие каких-либо государственных решений. «Доброжелателей» в министерской среде у Майсера было более чем достаточно, и это сразу же дало о себе знать полным прекращением финансирования разработки крыланов и отказом армии от дальнейшей закупки новых машин. Даже изготовленные ранее и поставленные в войска тридцать пять экземпляров так и не были оплачены полностью, что поставило производство под угрозу банкротства.

Отто добился аудиенции у канцлера, но тот только беспомощно разводил руками, говоря, что в сложившейся ситуации ничем не может помочь. Было заметно, что Грейнс находится в некоторой растерянности и ему просто недосуг решать проблемы аэроконструктора. Пришлось «скрипя зубами» идти на поклон в министерство аэронавтики, где ему прямо заявили, что крыланы – это просто детские игрушки, практически ненужные имперским аэросилам в сложившихся условиях. Хорошо еще согласились оплатить долги.

Судя по слухам, глава военного ведомства Герании штандарт-генерал Таус на данный момент являлся одним из самых влиятельных людей в империи. Сосредоточив у себя большинство ниточек власти, он практически уже управлял страной, и поэтому неожиданный и довольно грубый выпад юного принца был весьма удивителен.

«Видимо, что-то изменилось в столице за последнее время», – подумал про себя Майсер, а вслух продолжил свои объяснения по новой машине.

– Оболочка такая же, как у экспериментальных образцов, и выполнена из ткани с напылением байтра. А вот размещение двигателей, как вы можете заметить, не совсем стандартное, из-за чего пришлось укрепить внутренний каркас крыльев, но, тем не менее, это нам дало неплохую прибавку в подъемной силе. Кроме того, я применил двукилевую схему хвостового стабилизатора, что улучшает обзор задней полусферы и позволяет стрелкам лучше выполнять свою работу. Основное вооружение – четыре десятимиллиметровых пулемета в двух поворотных башнях – сверху и снизу, а также сорокасемимиллиметровое орудие, установленное в носовой части. К тому же установка двигателей внутреннего горения значительно снизила массу аэростата и позволила увеличить скорость.

– И какая она сейчас? – поинтересовался принц.

– Почти сто пятьдесят терров в час, ваше высочество.

– Это много, полковник? – Адлоф обернулся к стоявшему рядом с Таусом низкорослому плотному офицеру в форме аэрфлота.

– Наши быстрейшие машины развивают сто десять, ваше величество, – щелкнул каблуками тот.

– Вот как! – Принц с оценивающим прищуром посмотрел на застывший дирижабль, вокруг которого продолжала суетиться обслуга, готовя его к новому полету, затем повернулся к Отто. – Что ж это прекрасно, господин Майсер. Полагаю, наши аэронавты по достоинству оценят эти машины.

– Хочу заметить, ваше высочество, – вмешался в разговор генерал Таус, – что министерством уже решено запустить в производство аэростаты господина Ханкаля.

– Генерал, – глаза принца гневно блеснули, – вы забыли, что это было решение министерства, а мое решение запустить в серию машины господина Майсера, хотите его оспорить?

– Что вы, ваше высочество, – генерал поклонился, быстро отворачиваясь, однако Отто успел заметить на его лице выражение плохо скрываемого недовольства.

– Значит, на том и порешим, – Адлоф улыбнулся и, подойдя к инженеру, взял его за рукав, отводя в сторону. – Господин Майсер, император просил вам передать, что ценит ваш вклад в развитие геранского аэростроения и просит не обижаться на произошедшие в последние время недоразумения.

– Его величество поправился?

– К сожалению, нет, – принц покачал головой, сразу же как-то сникнув и помрачнев. – Хуже ему, к счастью, не становится, но и улучшения нет. Доктора делают все что могут. Нам же остается надеяться на лучшее.

– Крепитесь, ваше высочество, вы нужны своей стране.

– Знаю, – кивнул тот. – Отец то же самое говорит. К тому же вокруг нас одни враги, ослабнем, вмиг сожрут, – в голосе юноши послышались фанатичные нотки, так знакомые Майсеру по встречам с императором. – Поэтому нам нужно становиться сильнее и по возможности наносить упреждающий удар, дабы не дать противнику ни малейшего шанса. Нам нужна сила, сила и мощь, – он вскинул вверх крепко сжатый кулак. – Мы должны загнать всех в угол и держать их там, ибо только так можем обеспечить мир и процветание нашей стране, – надеюсь, вы меня понимаете, господин инженер?

– Да, ваше высочество, – кивнул Отто, мысленно усмехаясь и думая, что сын весь пошел в отца, а возможно даже более его увлекся идеями о доминировании Герании над остальными странами. – Я вас прекрасно понимаю.

* * *

Канцлер Карнот аккуратно сложил просматриваемые бумаги в небольшую стопочку и с задумчивым видом посмотрел на замершего напротив его стола молодого человека, в который раз мысленно поразившись его стойкости. Почти час простоять по стойке смирно, преданно пожирая взглядом своего начальника… Оставалось только гадать, чего в этом больше: преданности, дурости или банального лизоблюдства. Он тяжело вздохнул и, откинувшись на спинку кресла, несколько минут отрешенно бродил взглядом по небогатому интерьеру своего кабинета.

– Это все, что удалось найти? – наконец спросил он, переплетая пальцы рук и вопросительно глядя на своего секретаря.

– Да, господин канцлер, – кивнул тот. – К сожалению, архив Второй аэрогруппы был поврежден во время бомбардировки, мало что уцелело. В основном все, что удалось найти, это документы времен обучения Эйтана в академии.

– Ясно, – Карнот извлек из стопки небольшую фотографию и, задумчиво посмотрев на нее, повернул лицевой стороной к секретарю. – Как считаешь, похож?

– Ну, сходство есть, – кивнул тот. – Однако я не могу с точностью утверждать, что господин Эйтан и юноша на фотографии один и тот же человек, господин штат-канцлер.

– Увы, мы не можем утверждать и обратного, – пробурчал Карнот, бросая фото на стол. – И все же странная история. – Он облокотился о стол и, скрестив пальцы рук, пристроил на них свой подбородок, принявшись рассуждать вслух: – Смотри, после разгрома Второй аэрогруппы следы Эйтана полностью теряются. О нем нет сведений ни в госпиталях, ни в других воинских подразделениях, – о нем вообще ничего нет за то время, пока он вновь не объявляется в своей деревне. Прямо умер и воскрес.

– Записи могли и не сохраниться, особенно если сперва его доставили в прифронтовой госпиталь без сознания и документов… – заметил секретарь.

Канцлер скосил глаза на своего помощника и пару минут сверлил того задумчивым взглядом, затем согласно кивнул.

– Тоже верно. Однако почему-то мне кажется, что этот юноша на фотографии, – он постучал пальцем по карточке, – и нынешний господин Эйтан два совершенно разных человека. Ну, посуди сам, Герберт, если исходить из всех этих бумаг, то парень никогда не проявлял каких-либо особых дарований, да и вообще, судя по учебному табелю, был довольно посредственным курсантом и тут на тебе… – он устало потер виски пальцами. – Голова что-то болит.

Поднявшись со своего места, он прошелся по кабинету, затем подошел к окну и, распахнув створку, подставил лицо прохладному ветерку.

– Видимо дождь будет, – констатировал он через пару минут, смотря на посеревшее от низких туч небо. – О чем это я, – канцлер наморщил лоб, – ах да, об Эйтане. Странный он человек, Герберт. Конечно, встречаются доморощенные «самородки-изобретатели», которых так любит наш император, – он скривил рот в презрительной ухмылке, – однако тут явно не тот случай, да и большинство из их идей – это полная профанация.

– Думаете, шпион?

– Ой, не говори глупости, – отмахнулся Карнот. – Этот так называемый «шпион» сделал для империи побольше некоторых патриотов. Нет, тут что-то другое, нутром чую, только вот что?

Глава ГУВБИ заложил руки за спину и какое-то время стоял молча, смотря перед собой невидящим взглядом и задумчиво покачиваясь на каблуках сапог.

– Идей никаких, – наконец констатировал он тихим голосом, явно при этом ни к кому не обращаясь, после чего повернулся к секретарю, все еще продолжавшему стоять навытяжку, устремив преданный взгляд на своего начальника.

– Вот что, дорогуша, свяжись с нашим отделом в этом, как его там, – канцлер раздраженно пощелкал пальцами, затем вопросительно посмотрел на своего помощника. – Как называется тот городишко, где сейчас обосновался Эйтан?

– Тал, господин штаб-канцлер.

Карнот благодарственно кивнул.

– Свяжись с нашим отделом в Тале, я надеюсь, он там есть.

– Так точно.

– Хорошо, – он кивнул в сторону стола. – Отправь курьером документы. Пусть ребятки немного прощупают господина Эйтана, но без фанатизма, без фанатизма. Иначе… – он нахмурился и показал секретарю кулак. – Все понятно?

– Да, господин канцлер.

– Ну, тогда, что стоим, дорогуша, – свободен.

Секретарь щелкнул каблуками и, коротко поклонившись, строевым шагом вышел из кабинета.

– Ох чую, наломают дров, – пробормотал Карнот себе под нос, – впрочем, может, оно и к лучшему будет, пугануть этого инженеришку стоит, на будущее сговорчивее будет.

Канцлер вздохнул и, подойдя к своему столу, достал из ящика колоду домно. Через пару минут он уже увлеченно раскладывал новый пасьянс, вычитанный им в одном из свежих журналов.

Глава 5

Профессор Бранберг был лысым полноватым вечно ворчливым коротышкой, с которым в институте предпочитали не связываться. Тем не менее полететь с ним в экспедицию считалось большой удачей, так как он был известнейшим астроисториком, побывавшим на многих планетах и участвовавшим почти во всех значимых раскопках. А вот Сергея это радовало мало, поэтому назначение в группу Бранберга он воспринял без особого энтузиазма. Ратный уже работал с профессором пару раз и знал, что тот отличался крайней придирчивостью к мелочам и просто громаднейшим самомнением.

Вот и сейчас рассматривая предоставленную Сергеем электронную предреконструкционную модель, он постоянно морщил свой лоб, бросая в его сторону недовольные взгляды.

– Что не так, профессор? – наконец не выдержал Сергей.

– Все не так, молодой человек, абсолютно все, – бросил Бранберг. – Вот смотрите, распорки четвертого крыла, они должны идти под углом в тридцать градусов, а вы ставите сорок пять, а колеса…

– Но, профессор…

– Не надо со мной спорить, – Бранберг выставил перед собой руки, прервав готовые сорваться возражения. – Я все знаю, что вы мне скажете; дескать, общая концепция не нарушена, а эти маленькие изменения пойдут на пользу восстанавливаемой машине.

– А разве не так?

Профессор вздохнул и посмотрел на Ратного уставшим взглядом.

– Сергей, – сказал он неожиданно спокойным голосом, опускаясь на стоявший рядом стул. – Пойми. Этот аппарат делало разумное существо, вкладывая в него все свои знания, всю свою любовь, и мы должны воссоздать его именно таким, каким оно его задумывало, не изменяя ни на йоту. Мы, естественно, обладаем большими знаниями и возможностями, чем этот неведомый изобретатель, но это и накладывает на нас определенную ответственность. Изменишь ты немного конструкцию, и скорей всего этого никто не заметит, мало того, эти микроизменения пойдут на пользу машине, но ведь этот аппарат больше не будет произведением рук давно умершего изобретателя – это будет просто улучшенная копия, ты убьёшь сам дух машины. Пойми, не всегда нужно менять что-то в лучшую сторону, иногда лучше оставить все как есть.

Образ профессора поплыл разноцветными пятнами и растаял легкой дымкой воспоминания. Сергей открыл глаза, покосился на безмятежно посапывающую под боком Тейрину и, откинув одеяло, осторожно сел на кровати – сна словно не бывало. Бросив взгляд в сторону висевших на стене часов, он поднялся, подхватил висящий на стуле халат и на цыпочках вышел из спальни, направившись к ведущей на первый этаж лестнице. В принципе было уже почти шесть и до подъема оставалось каких-то пару часов, так что ложиться смысла особого не было, зато можно было посидеть над чертежами или привести в порядок скопившуюся документацию.

Спустившись на первый этаж, Сергей прошелся по коридору, растерянно заглядывая в непривычно пустые комнаты и, усмехнувшись, направился в свой кабинет. К радости Тейрины их наконец-то привели в порядок, освободив от громоздившихся здесь моделей аппаратов, частей двигателей, свертков чертежей, инструментов и прочего сопутствующего барахла, перевезя все это добро в заводское КБ. Девушка уже распределила освободившиеся помещения, выделив одно Сергею для личного кабинета, а в оставшихся двух должна была разместиться перемещённая со второго этажа гостиная и кухня.

– Наконец-то у нас будет настоящая большая спальня, – радовалась Тейрина. – А то живем в огромном доме, а ютимся в какой-то каморке.

Ратный в ответ только пожимал плечами – его все устраивало. Спальня на втором этаже была, конечно, небольшая всего три на три метра, но кровать влезала, а большего ему было не нужно. Тем не менее спорить он не стал, предоставив жене самой заняться перепланировкой комнат.

Большой письменный стол, несколько стульев, чертежная доска у стены, пара тумбочек в углах, на одной из которых лежит стопка книг, а на другой разместилась небольшая газовая плитка с подкопченным лайкосником, – вот пока и вся обстановка кабинета. Зайдя в кабинет, Сергей несколько минут рассматривал закреплённый на чертежной доске эскиз самолета, затем потянулся, зевнул и, взъерошив волосы, направился к плитке. Дело с новой машиной стопорилось. Он хотел сразу перейти к схеме с одним крылом, взяв за основу модель древнего Яка-18, конструкцию которого неплохо помнил, так как некогда сдавал курсовую по его конструктивным особенностям, но неожиданно понял, что время этого аппарат еще не пришло. И дело тут даже было не в отсутствии нужного двигателя, в конце концов, Рослав закончит доводить его до ума, однако самолет – это не только мотор, но и обшивка, приборы, вооружение, да от пилота многое зависит. Вот тут-то и крылась главная проблема.

Сергей вздохнул и чиркнул спичкой, заставив голубоватые огоньки пламени послушно окружить конфорку, а стоящий на ней лайкосник тихонько заурчать.

В его голове знания цивилизации, опередившей этот мир на тысячелетия, но они практически бесполезны, когда под рукой нет нужных материалов или их аналогов, мало того нет даже необходимых технологий для их производства. Нельзя построить новую машину из ничего. И в этом он убедился, попытавшись изготовить экспериментальный образец. Результат: пустая «коробка» – макет, который только и может удивлять своими необычными формами. Нет, сейчас главное терпение. Сначала нужно заложить твердые основы, подготовить хоть какую-то элементарную материально-техническую базу, обучить летчиков, инженеров, рабочих, механиков, но для всего этого нужно время. Ступенька за ступенькой, ступенька за ступенькой, только так и никак иначе.

Прыгать через пару пролетов просто глупо, да и ноги можно поломать. Спешить пока не стоит. К тому же они едва справляются с выпуском простых этажерок, где уж тут думать о более сложной во всех смыслах машине. Сергей прошелся по комнате, сложив руки на груди и скользя по мозаичной плитке пола рассеянным взглядом. Нет, пока для этого ничего не готово; нет хорошо обученных людей, нет нужных технологий – все пока зыбко и шатко. Так что следовало немного притормозить и пересмотреть свои планы, сделать некий гибрид. Следующая машина должна стать переходной ступенькой между нынешними этажерками и будущими скоростными монопланами – аппаратом, на котором будут отработаны многие мелочи.

Он уселся за стол, провел руками по лицу от подбородка ко лбу, пригладил волосы и, откинувшись на спинку, задумчиво уставился в потолок. Что за компоновку выбрать? Какой из известных ему самолетов взять за прототип? Сергей закрыл глаза, вспоминая все, что изучал за годы работе в институте реконструкции, затем резко поднялся со стула и, подойдя к чертежной доске, несколькими широкими взмахами карандаша накидал на чистом листе бумаги контуры будущего самолета: «лобастый» с характерным изгибом верхнего крыла, коротким фюзеляжем. Отойдя от доски на пару шагов, он окинул свой рисунок взглядом и, удовлетворенно кивнул. Пронзительно свистнувший лайкосник заставил его вздрогнуть и, коротко выругавшись, поспешить к плитке.

– И все же кое в чем я безбожный плагиатчик, – пробормотал он себе под нос на земном языке, наливая горячий напиток в кружку и косясь на чертежную доску.

Вздохнув, он подошел к окну, за которым ночную тьму уже сменила рассветная полумгла. Солнце пока не встало, поэтому небо все еще укрощали холодные огоньки мерцающих звезд. Сергей, не отрываясь, смотрел на них, чувствуя, как сердце сжалось от неожиданной тоски, а перед внутренним взором возникли лица родителей, которые наверняка уже давно похоронили своего единственного сына. Он скрипнул зубами и спешно отхлебнул лайкоса, чтобы «протолкнуть» подбирающийся к горлу комок.

Рабочее настроение полностью улетучилось, захотелось тупо упасть на кровать и, уткнувшись носом в подушку, лежать так без единой мысли. Ратный нервно впечатал кулак в подоконник и, распахнув окно, подставил лицо прохладному ветерку. Жизнь как-то не задалась. Кто как, а лично он никогда не мечтал о неизведанных мирах и карьере прогрессора. Конечно, смотря какой-нибудь сериал о приключениях отважных косморазведчиков, он иногда представлял себя на их месте, но никогда не кипел особым желанием пережить это в реальности. К тому же за всеми героями сериалов всегда, пусть и незримо, стояла вся мощь Земли, а он один…

Сергей покачал головой и грустно усмехнулся, подумав, что нет смысла впадать в хандру, нужно продолжать жить.

– Нужно продолжать жить, – повторил он вслух. – Черт, столько лет прошло, а все равно иногда накатывает.

Он отвернулся от окна и, отхлебнув из кружки остывший лайкос, несколько минут смотрел перед собой бездумным взглядом, затем вздохнул и, пройдясь по комнате, остановился перед висевшей на стене большой картой мира. В отличие от Земли, эта планета имела всего три континента, называемые Лакинос, Арантан и Ендора.

Руссария располагалась на последнем из них, являющемся самым большим по площади и похожем на огромную растекшуюся во все стороны кляксу, основная часть которой лежала в северном полушарии. Ниже Ендоры находился континент Лакинос изгибающийся причудливой запятой от экватора до южного полюса планеты. Последний континент – Арантан – очертаниями напоминал земную Африку, сильно вытянутую по вертикали. Протянувшись через половину северного и южного полушария, он находился на другой стороне планеты и был лишь немногим меньше Ендоры. Кроме того, Лакинос мог похвастаться гораздо меньшим количеством государств на своей территории – всего пять. Тогда как его собратья были похожи на разноцветные лоскутные одеяла. На теле той же Ендоры насчитывалось больше десятка стран, да и арантанский континент отставал от нее не слишком сильно.

Смешно, но первый раз полную карту мира Сергей увидел всего пару лет назад, случайно забредя в один из книжных магазинов. И только глядя на нее, смог оценить величие своей новой родины, занимавшей почти четвертую часть ендорского континента. По сравнению с ней соседние страны казались жалкими карликами. Руссария – огромная ослабленная несколькими войнами страна, омываемая водами Ледяного океана и Эйского моря с севера, моря Дождей и океана Туманов с юга. На западе она граничила с Геранией и Латией, а на востоке с Ястанией и еще несколькими небольшими государствами.

Стук в дверь заставил Сергея оторваться от созерцания карты. Несколько мгновений он стоял на месте, думая, что ему показалось, но стук повторился снова, причем на этот раз он был более требователен. Ратный бросил удивленный взгляд на часы и, озадаченно хмыкнув, направился к входной двери.

– Серг, это кто?

Сергей обернулся и, посмотрев на стоявшую у ведущей наверх лестницы Тейрину, спешно застегивающую пуговицы форменной рубашки, махнул рукой:

– Наверное, с фабрики. Что подорвалась-то, еще рано.

Воров и чужаков он не боялся, так как дом хорошо охранялся, и если охрана кого-то пропустила, то значит, этот человек был безопасен. Поэтому Сергей совершенно спокойно открыл дверь и окинул вопросительным взглядом стоявших за ней двоих незнакомцев, одетых в одинаковые серые двубортные костюмы. Оба высокие мускулистые с военной выправкой, короткими стрижками и на первый взгляд настолько одинаковые, что в свете фонаря различить их можно было только по цвету волос. У одного они были черно-бело-рыжие, у другого русого цвета с вкраплением иссиня-черных прядей.

– Господин Эйтан? – спросил «трехцветный».

– Да, с кем имею честь говорить?

– Экзац-капитан Грег тер Фьюрсов, ГУВБИ, – ответил спросивший, пристальным взглядом смотря куда-то за спину Сергея. – Вы должны проехать вместе с нами, чтобы ответить на пару вопросов.

– Это так срочно?

– Да, – кивнул капитан, продолжая буравить взглядом что-то у него за спиной.

Ратный обернулся и увидел стоявшую позади Тейрину, которая с философско-задумчивым видом крутила в руках свой пистолет. Заметив, что Сергей на нее смотрит, девушка виновато улыбнулась и вложила оружие в кобуру.

– Подождете пару минут, пока я оденусь, – сказал он, тайком грозя ей пальцем.

– Хорошо, господин Эйтан, – кивнул Фьюрсов. – Мы…

– Что ты церемонишься с этим инженеришкой, Грег! – неожиданно перебил капитана его спутник, выхватывая откуда-то из-за спины пистолет и направляя его на землянина. – А ну руки в гору, и скажи своей девке, чтобы шутить не вздумала, пристрелю сразу же.

Тейрина, дернувшая было руку к кобуре, замерла и растерянно посмотрела на Сергея, который послушно поднял руки вверх. Тот отрицательно покачал головой. Девушка зло зыркнула глазами на пришедших и, вытащив обойму, кинула ее к порогу.

– Какая послушная, – оскалился Грег и, махнув пистолетом в сторону калитки, добавил: – Пошли, инженер.

– Обуться хоть можно?

– Обойдешься, – скривился в презрительной ухмылке агент. – Топай, давай.

– Ну-ну, Арк, не так резко, – осадил своего напарника Фьюрсов. – Господин Эйтан и так уже все понял, правда ведь?

Ратный кивнул и, ободряюще улыбнувшись понурившейся Тейрине, послушно вышел из дома, чувствуя струящийся по спине противный холодок испуга. Спустившись с крыльца, он неторопливо поплелся к калитке, морщась от прикосновения к голым ступням холодных камней садовой дорожки. За оградой виднелась приземистая туша легкового паромобиля, позади которого замерла темная громада военного грузовика. Выйдя за распахнутую калитку, Сергей с удивлением увидел стоявших рядом с грузовиком людей Кутесова, которых держали на мушке несколько солдат. Один из охранников проводил Ратного взглядом и угрюмо поинтересовался у проходившего мимо него Фьюрсова:

– Офицер, вы сами-то понимаете, во что ввязались?

– У меня приказ, – спокойным голосом ответил капитан, останавливаясь и наблюдая за тем, как напарник усаживает задержанного в машину, предварительно надев ему наручники.

– Я понимаю, но неужели ты думаешь, что все это окажется безнаказанным. Или тебе неизвестно, что господину Эйтану покровительствует сам император.

Капитан вздрогнул и, пристально посмотрев на говорившего, нервно дернул щекой.

– Приказ есть приказ, – буркнул он и, развернувшись к подошедшему лейтенанту, скомандовал: – Оцепить дом, никого не впускать и не выпускать, до тех пор, пока наши люди все здесь не проверят.

– А что с этими? – лейтенант кивнул на охранников.

– С этими? – Фьюрсов на мгновение задумался, затем махнул рукой: – Заприте в какой-нибудь из комнат, и как только вся эта кутерьма закончится, отпустите.

Он развернулся на каблуках, пронзительно скрипнув покрывавшим дорогу гравием, и быстрым шагом направился к паромобилю.

* * *

Император Герании был очень бледен, его руки постоянно тряслись мелкой дрожью, и было заметно, что на ногах он держится с большим трудом. Тем не менее он решительно отверг принесенное ему кресло и, опираясь на трость, нетвердым шагом подошел к огромному круглому столу, за которым собрался военный совет империи.

– Господа, – голос Гарбша III был едва слышен, поэтому собравшиеся старались вести себя как можно тише, – я собрал вас, чтобы объявить о том, что пришло время, когда империи вновь нужно продемонстрировать свою мощь. Враги думают, что мы ослабли, и готовятся сожрать нас с потрохами, но это не так, мы сильны как никогда.

Он воздел руку со сжатым кулаком над головой и погрозил им невидимому противнику.

– Сильны! – Император закашлялся и, покачнувшись, оперся руками о стол, обводя собравшихся мутным взглядом. – Мне докладывают, что в головах правителей некоторых страна бывшей Артанской коалиции бродят мысли вновь испытать нас на прочность. Так вот, их надо решительно пресечь! Мы должны дать им понять, что шутки с нами плохи!

Гарбш III вновь зашелся в кашле и жестом руки приказал пододвинуть к себе кресло, буквально рухнув в него. Подбежавший доктор схватил как-то резко обмякшего императора за запястье и, достав из кармана часы, несколько мгновений вслушивался в прерывистое биение пульса. Отпустив руку, он бросил обеспокоенный взгляд на стоявшего за спинкой кресла принца и, поджав губы, едва заметно качнул головой из стороны в сторону. Адлоф понимающе кивнул и, шагнув вперед, склонился над хрипло дышащим императором.

– Отец, позволь я продолжу.

Гарбш посмотрел на сына пустым взглядом, точно не узнавая его, и пробурчал в ответ что-то неразборчивое. Молодой человек вздохнул и, резко выпрямившись, приказал увести императора в покои, а сам занял его место за столом совета.

– Итак, господа, я продолжу, если, конечно, никто не против?

Взгляд его серых глаз скользнул по лицам собравшихся и замер на штандарт-генерале Таусе. Заметив, что принц на него смотрит, глава военного ведомства Герании на мгновение скривил рот в снисходительной улыбке и тут же сделал вид, что внимательно разглядывает расстеленную на столе карту. Наследник престола усмехнулся и, взяв лежащую на столе длинную указку, постучал ее кончиком по карте.

– Итак, наша цель Латия – одна из стран – основательниц Артанской коалиции. Ее разгром поставит крест на создании нового союза и значительно ослабит наших врагов. Все страны Западной Ендоры будут у наших ног, останется их только взять.

– Извините, ваше высочество. – Министр иностранных дел виновато прокашлялся, когда Адлоф недовольно посмотрел на него. – Я, конечно, человек не военный, но, насколько мне известно, у Руссарии до сих пор заключен с Латией союзный договор. Не получится ли так, что придется воевать на два фронта.

– Господин Штанквер, Руссария сейчас не в том состоянии, чтобы ввязываться в новую войну, вам ли это не знать. Однако на всякий случай мы сосредоточили вдоль границы двенадцатую армию обер-генерала Филте и седьмую армию генерала Класта. В случае объявления Руссарией войны эти армии сразу же начнут наступление, нанося превентивный удар. Еще вопросы есть?

Все промолчали, полушепотом обсуждая между собой услышанное. То, что Герания готовится к войне, для членов военного совета не было особым секретом. Все последние годы страна ударными темпами наращивала военный потенциал, спешно перевооружая свою армию и флот, однако как-то само собой подразумевалось, что это будет война с Руссарией. То, что целью вторжения является Латия, для многих стало большой неожиданностью, и было заметно, что некоторые из собравшихся находятся в полной растерянности.

– Вижу, вопросов нет, – сказал принц, заводя руки за спину и с невозмутимым видом оглядывая гудящий точно паровой котел совет. – Посему предлагаю закончить наше заседание. Штандарт-генерал Манкест…

Все сразу замолчали. Высокий худощавый старик с зачесанными назад редкими, абсолютно седыми волосами вытянулся в струнку и щелкнул каблуками.

– Ваше высочество.

– Мой отец возлагает на вас руководство данной кампанией и надеется, что вы не посрамите империю.

– Сочту за честь, ваше высочество, – склонил голову генерал.

– Вот и хорошо, – он еще раз обвел всех пристальным взглядом. – А теперь я вас покину, господа.

Принц коротко поклонился и быстрым шагом направился к выходу из зала.

– Хвала императору! – неожиданно раздался из-за спины недружный хор голосов.

Адлоф резко остановился на пороге и, улыбнувшись своим мыслям, шагнул в дверь, предупредительно распахнутую дворцовой стражей.

* * *

Удар. Голова, точно привязанная, мотнулась в сторону, а лицо еще больше онемело.

– Повторяю свой вопрос, господин Эйтан, как ваше настоящее имя? – в голосе допрашивающего слышится неприкрытый сарказм и злорадство.

Сергей с трудом поднял голову и, сглотнув наполнившую рот кровь, с трудом выдавил:

– Серг тер Эйтан аэр-полковник Руссарских АэрС.

Новый хлесткий удар бросил его вместе со стулом на пол, заставив лицо превратиться в сплошную занемевшую маску. Это было довольно неприятно, но зато боль от ударов практически не ощущалась. Сергей провел языком по зубам, проверяя количество выбитых, и, языком выдавив сквозь опухшие губы осколки, мысленно выругался. Его избивали уже около часа, и если так пойдет дальше, то он банально не выдержит. Естественно, нанвиты блокировали нервные окончания, вызывая онемение лица, но Сергей понимал, что они далеко не всесильны и некоторые физические повреждения им просто «не по зубам» – по крайней мере, не сразу. Да, они ускоряют регенерацию, да, убивают враждебные для организма вирусы, да, могут срастить кости, помочь вырасти новым зубам на месте сломанных, но для всего этого нужно время и покой. А вот если во время избиения у него лопнет в мозгу какой-нибудь сосудик, или начнется внутренне кровотечение, или от удара сломается ребро и пробьёт легкое, или еще чего, в такой ситуации они будут просто бессильны, да и от пули не спасут. С другой стороны, если он начнет рассказывать правду, то далеко не факт, что ему поверят. Самый лучший исход в данном случае – психбольница, в конце концов, из нее когда-нибудь да выпустят. В худшем случае, просто продолжат пытаться выбить правду и задолбят до смерти. Если же поверят, то дальнейшая его судьба может сложиться по-всякому, но при любом раскладе спокойной жизни больше не будет. Ни то, ни другое Сергея как-то не устраивало.

«Нет, надо терпеть и надеяться на лучшее. Кутесов должен помочь, только бы ему сообщили, только бы сообщили…» – Ратный мысленно выругался, с ненавистью смотря на склонившегося над ним дюжего мордоворота в серой форме. Тот оскалился и одним рывком вернул стул в прежнее положение вместе с привязанным к нему допрашиваемым.

– Ну что, господин Эйтан, будем говорить? – лениво поинтересовался сидящий за столом капитан, чье одутловатое лоснящееся лицо выражало смертельную скуку от наблюдаемого процесса.

– Что вы хотите услышать? – хотел спросить Сергей, с удивлением услышав вместо своего голоса какой-то малопонятный хрип, тем не менее, гувбивец его понял.

– Правду, господин Эйтан, правду, – ответил он, наклоняясь вперед и пристально смотря на измученного мужчину. – Скажите правду, и все это тотчас прекратится.

– Я ее и говорю, но вы мне не верите, почему?

Мордоворот занес руку для удара, заставив Ратного невольно сжаться, но офицер быстрым жестом остановил его.

– Почему, господин инженер? – следователь поднялся из-за стола и, взяв стул, поставил его напротив Сергея. – Ну как вам сказать? – сказал он, опираясь на него правой ногой и окидывая Ратного взглядом, каким обычно разглядывают какое-нибудь не особо приятное насекомое, прежде чем его раздавить: – Наверное, все дело в том, что настоящий аэр-лейтенант Эйтан погиб, и это зафиксировано вон в тех документах, – он ткнул своим мясистым пальцем в сторону стола, на котором лежала серая картонная папка. – У вас хорошая легенда, господин инженер, или кто вы там. Четвертый аэроотряд Второй имперской аэрогруппы потерял почти весь летный состав во время битвы за Табрусский перешеек, и вы, наверное, думали, что свидетелей не осталось, – капитан покачал головой. – Вы ошиблись, очень сильно ошиблись. Заметьте, я сказал «почти никого не осталось».

Он опустил ногу на пол и, вернувшись к столу, открыл папку. Достав оттуда пару фотографий, подошел к Сергею и буквально сунул их в его лицо.

– Знаете этих людей?

Ратный пару минут разглядывал потрепанные фото, где были запечатлены незнакомые ему молодые офицеры, затем отрицательно мотнул головой.

– Нет.

– Да? Странно, – следователь сделал удивлённое лицо, – это же ваши боевые товарищи. Вот этот, – он щелкнул пальцем по одной из карточек, – почти три месяца был с вами в одном экипаже. Как же вы можете их не знать?

– Я потерял память, капитан, это в ваших бумагах не написано?

– Написано. Очень удобно. Можно помнить кого надо и что надо и не помнить всего остального. А главное и придраться не к чему, – гувбивец пару раз хлопнул в ладоши. – Браво, господин Эйтан, браво. Однако вот незадача. Мы показали ваше фото этим офицерам, и знаете… никто вас тоже не узнал. Как вы это объясните?

Сергей неопределенно повел плечами.

– Лет-то сколько уже прошло?

Онемевшие губы опухли и едва шевелились, так что офицеру пришлось нагнуться почти вплотную, чтобы расслышать. Сергей едва удержался от желания нанести ему удар головой в маячащее перед лицом ухо, понимая, что ни к чему хорошему это не приведет.

– Возможно, возможно, – кивнул тот, бросая фото на стол и прикуривая вытащенную из кармана арому. – Видите, господин Эйтан, я даже не спорю с вами, так мне охота добраться до истины. Может, вы просто расскажете мне правду, а?

– А я и не вру.

– Ай, ай, опять неверный ответ.

Хлесткий удар по лицу. Сергей от неожиданности прикусил язык, невольно вскрикнув при этом, а резкий удар под дых заставил его закашляться, выплевывая кровавую слюну.

– Хватит, Став, не переусердствуй, – поморщился капитан. – Отдохни немного.

Громила хмыкнул, но послушно отошел в сторону, заняв место рядом с обитой железом дверью.

– Видите ли, господин инженер, – следователь вытащил из папки листок бумаги, – все бы хорошо, если бы не этот доклад. Вот послушайте кусочек: «Я отчетливо видел, как идущий впереди нас 345-й вдруг резко стал снижаться. Скорей всего, были повреждены баллонеты, и потеря газа стала слишком велика. В следующий момент геранский снаряд попал в гондолу, и она в буквальном смысле разлетелась на куски. По всей видимости, взорвались топливные баллоны с газом. Я полностью уверен, что экипаж весь погиб, так как не видел, чтобы кто-нибудь выпрыгивал с парашютом. Аэр-лейтенант Ив тер Парсан».

Он аккуратно положил документ обратно в папку и вопросительно посмотрел на Ратного.

– Ну, я же жив, – прохрипел тот, едва балансируя на грани сознания. – Жив…

– Так, – следователь устало потер лоб двумя пальцами, собирая кожу на нем в вертикальные морщины. – Похоже, говорить правду вы не хотите, господин Эйтан. Что ж на сегодня мы с вами закончим, но завтра жду вас в это же время, не опаздывайте, пожалуйста, – он улыбнулся своей шутке и бросил быстрый взгляд на избивавшего Сергея охранника.

Как он оказался в камере, Ратный не помнил. Пришел в себя уже лежа на полу, рядом с невысокой деревянной койкой с тонким матрасом, поверх которого было брошено зеленое потрепанное одеяло. С трудом поднявшись на ноги, он доковылял до вделанного в стену умывальника и, открыв его, несколько минут плескал в свое опухшее окровавленное лицо ледяную воду. Несмотря на действие нанвитов, весь организм был как один огромный ноющий синяк. Голова гудела, тело ломило, а «ватные» ноги постоянно подкашивались. Закрыв кран, он доплелся до кровати, упал на нее и, подумав, что еще один такой день он точно не выдержит, потерял сознание.

Глава 6

Экзац-полковник Раман тер Умин зевнул и, потянувшись, взял первую попавшуюся папку из нескольких в беспорядке разбросанных по его столу. Открыв ее, он несколько минут перебирал находящиеся внутри бумаги, затем в раздражении откинул ее в сторону. Дело местной банды, нападавшей на окрестные села, давно следовало передать местной полиции. Никакой подоплеки, кроме банального грабежа, в действиях этих молодчиков выявлено не было, а значит, оно выходит из-под их юрисдикции. Да и воровали они по мелочи: молоко, рыпса, сыры. Не банда, а какое-то деревенское хулиганье. К тому же у него в подчинении не настолько много людей, чтобы позволить им гоняться по лесам за десятком грабителей, – других дел хватает.

Глава талского отделения ГУВБИ вздохнул и пододвинул к себе другую папку, лежавшую сверху небольшой аккуратной стопочки. Тут дело было серьезнее. Так называемая «группа Синко» действовала организованно и по-крупному, к тому же была хорошо вооружена. За последний месяц два налета на городские отделения имперского банка, ограбление ювелирного магазина, налет на склады вооружения городского гарнизона – все проделано четко, слаженно и довольно нагло. Чувствовалось, что все эти нападения тщательно подготавливались, а действия каждого члена банды были строго определены заранее. Синковцы становились настоящей «костью в горле», и надо было с этим что-то делать, причем срочно.

Полковник задумчиво пробарабанил пальцами по папке и, поднявшись со своего места, подошел к стоящему в углу массивному сейфу, больше похожему на книжный шкаф. Открыв одну из трех дверок, он достал изнутри пузатую бутылку с серебристой этикеткой и небольшой изящный фужер на тонкой ножке. Вернувшись к столу, он поставил фужер на свободное от бумаг место и, зубами вытащив пробку, наполнил его темной тягучей жидкостью. Причмокнув губами от предстоящего удовольствия от поглощения настоящего «Нарвальского крепкого», ставшего столь редкостным напитком после последней войны с Геранией, он поднес фужер к губам и втянул носом его терпкий восхитительный аромат.

Однако напитку не суждено было попасть в рот полковника, так как стоящая на столе громоздкая коробка телефона издала пронзительный треск, заставив офицера вздрогнуть от неожиданности и со злостью посмотреть на аппарат. Он с полминуты боролся с соблазном не отвечать на звонок, но тот упорно продолжал трезвонить.

– Демон вас раздери, кому это приспичило в такое позднее время, – буркнул он себе под нос, аккуратно ставя фужер на стол, чтобы не расплескать драгоценную жидкость, и поднимая трубку: – Умин у аппарата.

– Господин полковник, – раздалось в трубке. – Вам звонок из столицы, соединять?

– Конечно, соединяйте, барышня.

В динамике щелкнуло, раздалось шипение, после чего незнакомый мужской голос, явно чем-то недовольный, поинтересовался:

– Экзац-полковник Умин?

– Да.

– Слушай, полковник. Твои люди тут сегодня утром задержали одного человечка…

– Это вообще кто? – прервал Раман незнакомца, не дослушав.

– Это генерал Кутесов, слышал о таком?

Умин невольно вытянулся по стойке смирно, чувствуя, как на лбу выступили капельки пота. Глава УВР просто так звонить не станет.

– Естественно, слышал, господин генерал, – выдавил он после секундного замешательства, быстро смахивая со лба пот. – О каком задержанном вы говорите?

– А у вас их там много? – ехидно поинтересовались на другом конце трубки.

– Немного, но имеется.

– Рад за вас, – хмыкнул генерал, – работа, я смотрю, кипит. Однако меня интересует сегодняшний задержанный, а именно аэр-полковник Серг тер Эйтан, или будете отрицать, что он у вас?

– Не буду, – ответил Умин. – Действительно, господин Эйтан сегодня утром был доставлен к нам, чтобы дать кое-какие пояснения…

– Надеюсь, с ним обращались хорошо? – Угроза просто «плесканула» в ухо Раману, заставив того взмокнуть.

– Ему всего лишь надо было дать кое-какие пояснения, – пробормотал он. – У меня приказ…

– Вот что, полковник. Завтра я буду у тебя лично и хочу застать господина Эйтана в полном здравии, иначе пеняй сам на себя.

– Но у меня приказ…

– Полковник, – на другом конце вздохнули. – Ты же разумный человек, надеюсь. Не знаю, кто тебе отдал этот приказ, но скажу прямо – тебя просто подставили под удар. Эйтану покровительствует сам император, понимаешь?

– Император… – Раман почувствовал, как его ноги буквально подкосились, и он, ухватившись за край стола, опрокинул стоявший там фужер. – Но приказ…

– С этим мы тут разберемся. Полковник, нужные документы для освобождения я тебе предоставлю, а твоя задача позаботиться о том, чтобы с Эйтаном все было в порядке, ты меня понял?

– Да, господин генерал, – выдавил из себя Умин, и тут же в трубке зазвучали щелкающие сигналы отбоя.

Он пару минут стоял с трубкой в руках, тупо таращась в никуда, затем быстро защелкал клавишами телефона.

– Центр связи.

– Барышня, соедините меня с пятьсот двадцать первым, добавочное шестьдесят семь.

Привычное шипение, какое-то пощелкивание, и, наконец, в динамике трубки раздался хрипловатый голос:

– Слушаю.

– Это экзац-полковник Умин.

– Что-то случилось, полковник? – поинтересовался голос.

– Звонил генерал Кутесов из УВР с требованием отпустить задержанного нами аэр-полковника Эйтана.

– Вот как? – по другую сторону на мгновение наступила тишина. – Что ж, не вижу проблем, думаю, вы там все сами решите.

Щелчки отбоя.

Полковник растерянно посмотрел на трубку и, осторожно положив ее в углубление аппарата, медленно опустился на стул. Сграбастав со стола бутылку, он припал к ее горлышку, ощущая, как пьянящая ароматная жидкость тяжелой огненной змеей заструилась внутрь.

– Чтобы их всех дрессы[18] разодрали, – пробормотал он себе под нос и с тяжелым вздохом поднялся на ноги.

Быстро приведя себя в порядок, он бросил взгляд на полупустую бутылку дорогого напитка и, еще раз выругавшись, вышел в коридор. Сидевший за столом дежурный тут же вскочил на ноги, отдавая честь.

– Капитан Крестов еще на месте? – поинтересовался Умин.

– Так точно, господин полковник, господин капитан еще не выходил из своего кабинета.

– Это хорошо.

Раман почти бегом преодолел расстояние до кабинета своего подчинённого и рывком распахнул дверь. Капитан уже явно собирался уходить, неспешно переодеваясь в штатское, и с удивлением оглянулся на вошедшего.

– Господин полковник, что-то случилось?

– Да, капитан. Что там у нас с делом Эйтана?

– Подвижек особых нет, – ответил следователь, аккуратно застегивая манжеты рубашки. – Этот Эйтан крепкий орешек – держится. Но думаю, если активно с ним поработать пару деньков…

– Отставить… – Умин подошел к столу и плюхнулся на стоявший напротив него стул. – У тебя аромы есть?

– В верхнем ящике.

Полковник встал и, перегнувшись через стол, достал несколько мятую пачку дешевых курительных палочек. Вытащив дрожащими пальцами одну из них, он завертел головой в поисках спичек или зажигалки.

– Что-то не так? – Крестов достал из кармана зажигалку и, щелкнув ею, поднес огонек к кончику зажатой в зубах Умина аромы.

– Все не так, – отмахнулся полковник, затягиваясь. – Капитан, ты в курсе, что этому Эйтану покровительствует сам император?

Крестов с удивлением посмотрел на начальника, пытаясь понять, шутит тот или нет, но взгляд полковника был абсолютно серьезен.

– Сведения точные? – спросил он, надевая пиджак.

– Куда уж точнее, – усмехнулся Раман. – Минут десять назад мне звонил сам Кутесов и все подробно объяснил.

Крестов удивленно присвистнул.

– Глава УВР?

– Именно, – кивнул полковник. – Сказал, что завтра лично приедет, чтобы забрать Эйтана.

– Демон дери, – капитан нахмурился. – Как такое могло случиться? Неужели наверху кто-то очень сильно облажался?

– Не знаю, капитан, не знаю, – покачал головой Умин. – После звонка генерала я связался с главным управлением, и мне мягко так намекнули, что это полностью наши проблемы.

– Ну, это и неудивительно, – усмехнулся Крестов, – отвечать никому не хочется. Видимо, кто-то решил нашими руками обстряпать свои темные делишки, и это ему почти удалось. Хотя с этим инженеришкой что-то и вправду нечисто, слишком уж в его деле много вопросов. Темная история. Вроде бы погиб смертью храбрых, однако через несколько лет появляется живой и здоровый, причем…

– Да какая разница! – перебил капитана полковник. – Темное, не темное. Этого Эйтана… сам… сам, – он пару раз ткнул указательным пальцем в потолок, затем махнул рукой и, тяжело вздохнув, поинтересовался: – Понимаешь, чем нам это грозит?

– Не дурак, – буркнул Крестов, чувствуя, как от страха у него неприятно засосало под ложечкой.

Несмотря на всю внешнюю безмятежность, капитан прекрасно понимал, что может случиться, если ошибку столичного начальства свалят на них. Как минимум снимут погоны, а как максимум – могут и к стенке поставить. Хотя ошибку ли? В переданном ему полковником приказе было прямо сказано: «В кратчайшие сроки принять все необходимые меры для установления подлинной личности аэр-полковника Серга тер Эйтана». Мало того, в углу документа красовалась красная гербовая печать, что означало разрешение на использование любых средств для достижения указанной в нем цели. «Похоже, кому-то в верхах этот Эйтан очень сильно мешает», – подумал капитан, а вслух спросил:

– Что будем делать?

– А ничего. – Полковник затушил арому в стоявшей на столе пепельнице. – Надеюсь, твой подопечный еще жив?

– В седьмой сидит. Потрепали его, конечно, немного, но думаю, к завтрашнему дню очухается. Став у нас в этом деле профи, бьёт болезненно, но без увечий, хотя пары зубов наш инженер точно лишился.

– Это уж вы перестарались.

Капитан молча развел руками.

– Ну, хорошо, – Умин резко поднялся с лицом человека, долго размышлявшего, но, в конце концов, пришедшего к какому-то решению. – Пусть отсыпается. Утром к нему доктора отправишь, – бросил он, направляясь к двери. Открыв ее, полковник неожиданно остановился: – Да, капитан, и еще. Поторопился ты с допросом, так что если твой подопечный загнется, то и все вопросы будут именно к тебе. Поэтому постарайся, чтобы этого не случилось. Ну, доброй ночи, – он криво усмехнулся и осторожно закрыл дверь, оставив растерявшегося Крестова в раздумьях о превратностях судьбы.

* * *

Сергей открыл глаза и осторожно перевернулся на спину, затем сел. Как ни странно, но вопреки ожиданиям чувствовал он себя не так уж и плохо. Тело, конечно же, болело, во рту чувствовался небольшой привкус крови, правый глаз едва открывался, но, судя по ощущениям, все ребра были целы, да и руки с ногами слушались вполне нормально. Нанвиты были тому причиной, или же горькая микстура доктора, пришедшего в камеру, едва за маленьким зарешеченным окошком забрезжил рассвет, Сергей не знал, да и не особо задавался данным вопросом – главное, что он был жив.

Оставалось решить, что делать дальше? Продолжать бездействовать, надеясь на оставшихся на свободе друзей, или выбираться самому. Можно, конечно, было попытаться вырубить охранника, когда тот поведет его на очередной допрос, тем более что он знал пару подходящих приемов, но все же Ратный был реалистом и прекрасно понимал, что сбежать из хорошо охраняемого здания без должной подготовки и помощи извне было практически нереально. И даже если бы это ему каким-то чудом удалось, то что потом? Затаиться и выжидать, надеясь на того же Кутесова, или бежать прочь из страны, начав все сначала на новом месте? Но как же тогда Тейрина, неужели придется оставить ее?

Сергей обхватил руками голову и принялся расхаживать по камере, перебирая в уме возможные варианты дальнейшего развития событий, однако так и не пришел к какому-либо окончательному решению. Во всех вариантах было слишком много «но», к тому же многие из них, при любом раскладе, не сулили ничего хорошего. В конце концов, решив действовать по обстановке, он улегся обратно на нары, закинул руки за голову и попытался немного успокоиться. Удавалось это плохо, так как в голову постоянно лезли дурные мысли, к тому же неожиданно дали о себе знать выбитые зубы. Десны разнылись, и некоторое время он мучился от боли, пока вновь не накатило знакомое онемение. Измученный и опустошённый, Сергей отвернулся к стенке и постарался уснуть, но его медленное погружение в полудрему было прервано лязганьем открываемого замка камеры. В груди возник противный холодок липкого страха.

Медленно повернувшись на другой бок, он посмотрел в сторону вошедшего и тут же резко сел. В дверях стоял Кутесов. Генерал окинул изобретателя угрюмым взглядом и, покачав головой, бросил:

– Красив, нечего сказать, – поле чего резко развернувшись, вышел из камеры.

Сергей пару минут непонимающе смотрел на распахнутую дверь, затем поднялся и неуверенно последовал за генералом, который дожидался его в коридоре вместе с двумя незнакомыми ему офицерами. Они вчетвером молча прошли по странно пустым коридорам отделения ГУВБИ, встретив на своем пути всего пару человек, которые при виде генерала тут же вытягивались по стойке смирно, спешно отводя глаза в сторону. Кутесов рассеянно кивал в ответ и, не снижая шага, продолжал свой путь. Сергей послушно следовал за ним, не спеша задавать вопросы, прекрасно понимая, что пока не время и не место.

Выйдя на улицу, генерал махнул рукой направившемуся к ним молоденькому ратнинанту и, достав из кармана кителя коробочку с аромами, закурил. Офицер козырнул и, развернувшись, бегом направился к стоявшим за высокой решетчатой металлической оградой трем военным грузовикам. Машины почти сразу же тронулись с места и, пыхтя двигателями, скрылись за изгибом улицы, провожаемые пристальным взглядом генерала.

– Как хоть себя чувствуешь? – неожиданно поинтересовался Кутесов.

– Как всяческая нормальная отбивная, – попытался пошутить Ратный, улыбнувшись.

– Оно и заметно, – буркнул генерал, откидывая докуренную до половины «палочку» и спускаясь с широкого крыльца. – Ладно, господин Эйтан, пойдемте, машина ждет, а то ваша наречённая уже заждалась пойди.

– С ней все в порядке? – с беспокойством спросил Сергей, спускаясь следом.

– Все нормально. Кстати, за то, что я здесь, надо благодарить именно ее. Пока вас везли в отделение, она сбежала из дому и, добравшись до завода, подняла бучу.

– Так дома же телефон есть.

– Господин Эйтан, – генерал вздохнул. – Порой я удивляюсь вашей наивности. Садитесь, – он распахнул дверь паромобиля и, дождавшись пока землянин устроится внутри, уселся сам.

Ехали молча. Машина неторопливо петляла по узким улочкам Тала, изредка с трудом разъезжаясь со встречными паромобилями.

Сергей смотрел в окно, невольно вспоминая родной город, улицы и небо которого заполняли различные транспортные средства – от легких гравиков до тяжелых грузовых глайдеров. В этом мире, несмотря на довольно развитую технологию производств паровых двигателей, паромобили так и не получили достаточного распространения в повседневной жизни. Дорогие в производстве, капризные в обслуживании и довольно громоздкие на вид эти обычно шестиколесные агрегаты являлись привилегией обеспеченных людей.

Основным транспортно-тягловым средством здесь до сих пор служили животные, похожие на земных лошадей, но отличавшиеся от них наличием небольших рогов и довольно длинной густой шерстью. Что интересно, до первой войны с Геранией правительство Руссарии пыталось внедрить в сельское хозяйство тракторы и грузовые машины. Надеясь на значительное увеличение производства, оно практически бесплатно поставляло их крестьянам, но, к сожалению, эта идея провалилась. Сказалась неподготовленность людей к подобным новшествам, нехватка специалистов на местах (порой сломанные машины просто некому было отремонтировать), плохая обеспеченность запасными частями и дороговизна в обслуживании. В результате большинство из грузовиков и тракторов ржавело вдоль колхозных полей, как молчаливое напоминание о неудачной механизации села и бесполезно потраченных бюджетных средствах.

– С вами действительно все в порядке, господин Эйтан? – вывел Сергея из задумчивости голос генерала. – Может, заедем к доктору?

Молодой человек отрицательно покачал головой.

– Лучше домой, там и стены помогают – отлежусь, а врача Тей к нам вызовет.

– Ну, смотрите сами… – Кутесов отвернулся.

Ратный вздохнул и, посмотрев на хмурого генерала, спросил:

– Можно два вопроса?

– Спрашивайте, полковник.

– Во-первых, почему меня арестовали и, во-вторых, кто за этим стоит?

Генерал долго молчал, затем полез в карман кителя и, достав оттуда коробку с аромами, сунул одну палочку в рот, но зажигать не стал, а растерянно пожевав ее кончик, выкинул в приоткрытое окно.

– В принципе, думаю, вы это и так уже поняли, – уклончиво ответил он. – Увы, господин Эйтан, но ваше личное дело оставляет много вопросов, и кое-кто не против этой ситуации воспользоваться. Поверьте, врагов у вас хватает.

– Я это понимаю, – кивнул Сергей и, пристально посмотрев на генерала, спросил: – Скажите, вы тоже считает, что я не тот, за кого себя выдаю?

Губы генерала тронула легкая улыбка:

– Знаете, полковник, давайте на чистоту. Человек вы действительно странный и немного необычный, но пока вы служите на благо моей родины, пока вы приносите ей неоценимую помощь, мне глубоко наплевать, кто вы на самом деле. Эйтан или не Эйтан, да будьте вы хоть посланник самого Темного – мне все равно. Так что продолжайте в том же духе, а я постараюсь, чтобы ни у кого больше не возникало ненужных вопросов. Вам понятно?

– Да, – кивнул Сергей, а про себя добавил: «В любом случае мне ничего другого не остается».

* * *

Ладислав захлопнул крышку кожуха двигателя и, вытерев руки ветошью, принялся неторопливо собирать разложенный у колес биплана инструмент. Поломка оказалась не столь серьезной – всего лишь лопнул закрепляющий хомут, из-за чего соскочила трубка подачи топлива. Тем не менее внезапно заглохший движок добавил ему в шевелюру с десяток седых волосков. Хорошо еще, что это произошло над самым аэродромом при заходе на посадку, а не то последствия могли быть куда хуже. В училище их обучали планировать с выключенными двигателями, но лично для него эти занятия были не самыми приятными. Однако именно эти навыки помогли ему посадить хрупкую машину, практически не повредив ее, – сломанная стойка шасси и разрыв обшивки крыла были сущими пустяками.

– Эй, смотрите, птичка опять заболела.

– Наверное, во время полета проглотила крупную мушку и поперхнулась.

– Не, ребят, у нее же ножка болит, вот он ей припарки и делает…

Ладислав покосился на проходивших мимо аэронавтов, направлявшихся в сторону ангаров и специально громко обсуждающих все недостатки «хлипких летающих несуразностей», но промолчал, продолжив собирать инструмент. Несмотря на то, что крыланы уже много раз доказывали свою эффективность в бою, это не уменьшило пренебрежительного к ним отношения, особенно со стороны экипажей аэростатов. А может, как раз в успехах и было все дело? Всегда относившие себя к элите вооруженных сил, они не спешили разделять свою славу с новоявленными конкурентами, и большинство из них не упускало возможности отпустить сальную шутку в сторону авиаторов. Причем больше всего доставалось бывшим коллегам, которые в среде аэронавтов считались чуть ли не предателями. По крайней мере, так было в их аэроотряде.

Поначалу это несколько нервировало Ладислава, но через некоторое время он перестал обращать внимания на все эти поддевки, тем более что командир авиагруппы строго наказывал за каждый конфликт с «мягкобрюхими». И все же стычки среди рядового состава нет-нет да случались. Ладиславу даже разок пришлось посидеть на «дисциплине» за драку, которая, надо признать, случилась по его вине – не выдержал, когда один из матросов бомбовоза попытался нарисовать на фюзеляже его машины похабный рисунок. Морду он тогда парню разукрасил от души. Думал даже, что отдадут под трибунал, но, к счастью, все обошлось недельным арестом.

В общем же служба ему нравилась. Теперь уже и не верилось, что еще несколько лет назад он даже мечтать не смел о небе, однако судьба распорядилась по-другому. Вместо артиллериста ему пришлось стать одним из первых летчиков, получив в свои руки легкую, надежную и стремительную машину. И пусть аэронавты кичатся превосходством своих аэростатов в размерах и огневой мощи, он не понаслышке знает, как на самом деле беспомощны эти гиганты перед его вертким «эстом». Да и не понять, не почувствовать им в своих неспешно ползающих по небу громадинах того пьянящего ощущения полета, скорости и какой-то безграничной свободы, что ощущает он, поднимая в небо свой небольшой крылан.

Двадцатый аэроотряд, размещенный на окраине приграничного города Малат, – три аппарата класса «Чарт», четыре тяжелых бомбовоза, а также два ударных аэростата «Гневный» и «Норн». Основная задача: патрулирование и прикрытие воздушного пространства вдоль границы и над прилегающими к ней территориями. После того как отряду была придана авиагруппа ратнинанта Белых, бремя дежурства и ежедневного облета границы практически полностью легло на плечи его пилотов, так как бипланы было использовать проще и дешевле.

Малат расположился в интересном месте, неподалеку от пересечения границ трех государств: Руссарии, Герании и Латии. Наверное, поэтому, нарушения воздушного пространства тут были довольно часты, причем как со стороны геранцев, так и со стороны союзной Латии. В результате их группа в буквальном смысле слова стала «рабочей лошадкой» всего аэроотряда, порой выполняя по два-три вылета за день, тогда как аэростаты поднимались в воздух максимум пару раз в неделю.

Вот и сегодня ратнинант приказал готовить машины к полету, несмотря на то что день выдался довольно хмурым и вполне можно было ожидать дождя.

– Слав, ты закончил?!

Ладислав обернулся и приветственно махнул рукой направляющемуся в его сторону парню в летной форме.

– Привет, Хорн. Уже все, сейчас инструменты соберу и к командиру.

– И когда же нам механиков пришлют, – сказал подошедший. – Вроде их курс был не меньше нашего. А то все сами да сами.

– А мне нравится, – пожал плечами юноша. – Зато прекрасно знаю все болячки моей «птички» и чего от нее ожидать в бою.

– Ну, каждому свое, – Хорн оперся рукою о нижнее крыло. – Лично я лучше бы это время в казарме провел или в клубе. Кстати, а что этим «мягкобрюхим» от тебя нужно было?

– Да, позубоскалили и поперлись дальше, – отмахнулся Ладислав, подхватывая коробку с инструментами. – Ладно, пошли.

– Сеть поправь, а то ратнинант заметит, сразу наряд получишь.

Ладислав оглянулся и, подойдя к носу самолета, одернул завернувшуюся маскировочную сеть.

– Кого первым на дежурство поставили?

– Рика с Андре, – ответил Хорн, рассеянно смотря в сторону ангаров дирижаблей, размещавшихся по другую сторону широкого взлетного поля. – Что там происходит?

Ворота одного из ангаров распахнулись, и было видно, как рядом с ним засуетились люди, а через пару минут из его темного нутра показался желтый нос аэростата.

– Похоже «Норна» выводят, – сказал Ладислав, поднимая воротник летной куртки и бросая унылый взгляд в резко посеревшее небо, неожиданно разразившееся мелким моросящим дождиком: – Чего это они в такую погоду?

– Да кто ж их знает, – буркнул Хорн. – Приказ, наверное. Бежим скорее в казарму, потом узнаем.

Они бегом направились к серому двухэтажному зданию, но пронзительный звук сирены заставил их замереть на месте. В небо взмыли одна за другой три красные ракеты.

Седьмого числа второго месяца теплура, в девять часов местного времени, геранские войска перешли границу Латии. Как ни странно, но латийцы оказались абсолютно неподготовленными к этому удару. Их армия, считавшаяся одной из мощнейших в Западной Ендоре, практически не оказала сопротивления противнику, позволив тому продвинуться почти на полсотни терров в глубину своей территории. Лишь к вечеру командование латийской армии смогло прийти в себя, и стремительное наступление геранцев было остановлено. На следующий день Руссария, выполняя свои обязанности союзника, объявила Герании войну.

Глава 7

Ручка на себя, и вот уже перед носом маячит хвост вражеского самолета. Ладислав победно усмехнулся, подумав, что за два месяца боев геранцы так ничему и не научились. Все их маневры сводились к небольшим «горкам» и виляниям из стороны в сторону. Никаких тебе «бочек», «петель», «боевых разворотов» и прочих фигур пилотажа, которым их обучали в академии, – легкая добыча. Даже ястанцы воевали лучше, особенно под конец войны. Создавалось такое впечатление, что в бой бросили едва подготовленных летчиков, которые к тому же боялись своих машин куда больше чем противника.

Ладислав поймал вражеский биплан в перекрестье проволочного прицела и почти с сожалением нажал на гашетку. Машина легонько затряслась, а от вражеского биплана полетели лохмотья обшивки и куски дерева. Прицельная очередь из двух пулеметов буквально срезала часть оперения, послав геранский самолет в неуправляемое падение. Накренив свою машину на правое крыло, он проводил сбитого противника взглядом и взял ручку на себя. «Эст» послушно задрал нос и, утробно рыча двигателем, «полез» вверх, а Ладислав принялся крутить головой в поисках Хорна, обнаружив его самолет в паре сотен локотов восточнее себя. Его напарник шел параллельным курсом почти крыло к крылу с последним бипланом из геранской четверки, почему-то не спеша его атаковать.

– Ну и что ты опять там задумал, – пробормотал Ладислав себе под нос, направляя «эст» к «дружной» парочке.

Подлетев ближе и пристроившись справа от машины Хорна, он с удивлением увидел, что тот активно жестикулирует, показывая свободной рукой геранцу, чтобы тот разворачивался в обратную сторону. Летчик противника постоянно бросал взгляды в сторону руссарского самолета, но упорно продолжал следовать прежним курсом к стремительно приближающейся линии фронта. Вскоре Хорну это надоело, и он, погрозив геранцу кулаком, резко увел свою машину куда-то вверх.

Ладислав не вмешивался. Судя по жестикуляции друга, он не хотел сбивать геранца, а собирался заставить его вернуться вместе с ними на аэродром, однако тот упорно не хотел этому подчиняться. Впрочем, это было и понятно, под крыльями уже мелькали ряды окопов, и до линии фронта было всего несколько минут полета, а там им волей-неволей пришлось бы либо оставить противника в покое, либо упокоить его навечно.

«Эст» Хорна рухнул откуда-то сверху и, промчавшись над бипланом противника, открыл огонь из пулеметов, заставив геранского летчика в панике закрутить головой. Пролетев вперед, Хорн заложил вираж и, понесся навстречу, горкой уйдя вверх, когда уже стало казаться, что столкновение самолетов неизбежно.

Ладислав, продолжавший идти параллельным курсом с геранцем и внимательно наблюдавший не только за окружающим небом, но и за маневрами своего напарника, только зло выругался, мысленно пообещав задать тому хорошую трепку по возвращению. Однако выходка Хорна подействовала, и когда он вновь пристроил свой самолет рядом с геранским бипланом, решительным жестом указав рукой себе за спину, а затем, привстав, многозначительно похлопал ей по кожуху пулемета, тот послушно повернул вслед за ними.

* * *

С самого начала вступления Руссарии в войну на стороне Латии ее армию преследовали неудачи. Буквально на следующий день после официального разрыва мирного договора геранские армии перешли границу империи, нанеся массированный удар в районе городов Навл и Горно. Стоявшая в Навале 2-я танковая дивизия и приданный ей 143-й кавалерийский корпус оказались в окружении, но, несмотря на это, отважно сражались почти неделю. Тем не менее их отчаянное сопротивление не остановило продвижение 12-й армии Фильте, а лишь оттянуло часть ее сил. В Горно все обстояло намного хуже, так как город и границу в этом месте защищала 37-я армия генерала Утосова, состоящая практически на сто процентов из недавно призванных резервистов. Недоукомплектованная, плохо вооружённая, она была разгромлена и обращена в бегство буквально в течение суток.

Тут надо отметить, что это наступление явилось полной неожиданностью для руссарских генералов, считавших, что Герания, ведущая активные боевые действия на территории Латии, будет лишь обороняться. Планировались небольшие позиционные бои на границе, которые бы оттянули часть геранских войск с латийского фронта, позволив союзникам перегруппироваться. В верховном штабе будущая кампания даже получила презрительное название «война ради галочки». По мыслям штабных стратегов империя выполняла свои союзнические обязательства, не втягиваясь в полноценные боестолкновения и обходясь малой кровью. Результатом подобной ошибки стала полная неподготовленность руссарских войск: они были слишком растянуты вдоль границы, а переброска подкрепления с востока шла слишком медленно. К тому же основные боеспособные части было решено оставить на границе с Ястанией, где до сих пор было неспокойно.

Еще одной причиной быстрого прорыва геранцев и их стремительного продвижения стало недовольство народа и части элиты решением императора вступить в эту войну. Страна еще не оправилась от последствия первой войны с Геранией и ястанской агрессии. Многие из жителей западных территорий жили практически на грани бедности, а часть городов продолжало лежать в руинах. Люди послушно терпели лишения, надеясь, что со временем все наладится, но новая война ставила жирный крест на их планах.

Возможно, успехи на фронте успокоили бы всех недовольных, но за две недели боев империя потеряла десяток приграничных городов, а стремительное продвижение геранцев остановила лишь оторванность их передовых частей от обозов. Это позволило руссарской армии прийти в себя и спешно организовать оборону, закрепившись на правом берегу реки Олк. В войне возникла некоторая пауза. У руссарской армии не было сил контратаковать, а геранцы почему-то выжидали. Мало того, вновь активировались ястанцы, постоянно создавая провокации вдоль своей границы, что не позволяло оттуда дополнительные силы для переброски на западное направление. Руссария оказалась между молотом и наковальней.

На срочном заседании Верховного штаба империи было принято решение о тотальной мобилизации, против которой неожиданно и довольно резко выступил канцлер Карнот. Глава ГУВБИ высказал предложение о срочном прекращении боевых действий на Западном фронте и принятии мира на условиях Геранской империи. Мотивируя свои слова внутренней нестабильностью в стране и неспособностью армии к полноценной военной кампании, он, к удивлению председательствующего на заседании императора, получил поддержку от некоторых генералов и большинства министров. Тем не менее Лайнов подписал указ о переходе страны на военное положение.

Это вызвало вал возмущений в стране, особенно в западных ее областях. Многочисленные акции протеста, стачки, забастовки ставили страну на грань хаоса. В это же время геранцы предприняли попытку прорыва линии фронта, и, несмотря на ее провал, в армии поднялся буквально вал дезертирства. К 32 числу четвертого месяца теплура линия фронта держалась только благодаря срочно переброшенной с восточных границ армии генерала Антойнова.

Недовольство в стране нарастало, остановились многие заводы и фабрики, полиция и армия отказывалась разгонять митингующих. Второго числа пятого месяца теплура на заседании Совета министров канцлер Карнот выступил с докладом о катастрофическом положении в стране и в конце потребовал, чтобы император подписал указ о своем отречении и передаче власти совету. В этот же вечер император Лайнов приказал арестовать канцлера и издал распоряжение о роспуске Совета министров. На следующий день в столице начались столкновения между сторонниками совета и сохранявшими лояльность императору войсками.

* * *

Приборы такие же, как и на «эстах», и несколько отличаются только своим видом и расположением, а вот управление пулеметами полностью «слизано» с его первых машин – те же два рычага слева от сиденья. В новых «эстах» их заменила небольшая гашетка на ручке управления, что было более удобно. А вот сама кабина достаточно просторна и внутри покрыта каким-то материалом, который на ощупь похож на прорезиненный поролон. Кресло пилота довольно удобно, но чересчур сильно утоплено вниз, из-за чего обзор нижней полусферы не очень хорош – много мертвых зон. Приходится привставать с места, чтобы хоть что-то увидеть внизу, а в бою это может быть чревато. Сергей еще раз окинул пристальным взглядом кабину трофейного истребителя и, поднявшись, выбрался на крыло. Спрыгнув вниз, он подошел к Рославу, который с задумчивым видом смотрел на полуразобранный двигатель геранского самолета.

– Ну, нашел что интересного?

– Да как сказать, – ответил молодой человек, рассеянно проводя ладонью по измазанному моторным маслом лбу. – По сути, это все тот же рядный четырехцилиндровый двигатель Маслоуна, только объем у него побольше – изменений минимум. Пожалуй, только система впрыска представляет какой-то интерес, у нас он идет непосредственно в цилиндр, а у геранцев через вот эту коробушку.

Он присел на корточки и ткнул пальцем в массивную черную коробку с торчащими изнутри медными трубками, лежавшую на расстеленном у его ног брезенте среди других снятых с двигателя запчастей.

– Хочу вот разобрать и понять принцип.

Сергей присел рядом и, взяв в руки указанную деталь, повертел ее в руках и тихонько присвистнул. Судя по всему, это был обычный примитивный карбюратор. Поразительно, что геранцы так быстро смогли до него додуматься, тогда как он, обладая превосходящими их знаниями, банально о нем забыл. А ведь этот механизм мог бы помочь Рославу в решении проблем с его новым двигателем, там как раз была загвоздка во впрыске. Ратный мысленно обозвал себя «дураком» и, покачав головой, аккуратно положил карбюратор обратно. Сегодня господин Майсер удивил его и не раз. Пусть этот самолет был в какой-то степени банальной копией первых «эстов», но все же геранец внес в его конструкцию несколько оригинальных идей, и некоторые из них не грех и перенять. Взять хотя бы ту же обшивку. Майсер пропитал ткань каким-то составом, делавшим ее трудновоспламеняемой, а это в разы повысило живучесть самолета – весьма полезное усовершенствование.

– Господин Эйтан, господин Эйтан!

В ангар вбежал заводской управляющий и остановился в воротах, подслеповато щуря глазами за стеклами своего массивного пенсне. Увидев сидевшего у брезента Сергея, он направился к нему. Ратный поднялся и вопросительно посмотрел на подошедшего, который остановился напротив, тяжело дыша и нервно вытирая взмокшее лицо замусоленным платком.

– Что-то случилось?

Управляющий молча кивнул и, отдышавшись, выпалил:

– Господин Эйтан, только что по радио объявили, что наш император низвергнут, и власть полностью перешла к Совету министров во главе с канцлером Карнотом.

– Демон дери, – раздался из-за спины сдавленный голос Васнова.

Сергей замер, переваривая услышанное, мысли метались, словно загнанные в клетку дикие звери. Произошло именно то, чего он опасался больше всего. И, главное, теперь было совершенно непонятно, что делать дальше. Одно было ясно – в городе оставаться было нельзя. После памятного случая с арестом у местных гувбивцев наверняка на него «большой зуб» имеется – скандал тогда получился порядочный, и по головке их не погладили. Так что ничего удивительного, если они могут воспользоваться подходящим моментом и попытаться отыграться, тем более на этот раз останавливать их будет некому. В принципе он ожидал чего-то подобного и даже предпринял кое-какие шаги, подготавливая свое возможное бегство: все нужные документы по разработкам теперь хранились дома в сейфе, прототип нового самолета был полностью демонтирован, а кобура с пистолетом стала привычным аксессуаром гражданской одежды. И все же это случилось как всегда неожиданно. Теперь оставалось только надеяться на таинственный конверт Кутесова и собственную расторопность. Ратный скрипнул зубами и, угрюмо посмотрев на управляющего, спросил:

– Рабочие знают?

Тот отрицательно замотал головой.

– Нет, господин Эйтан, объявить?

– Да. И скажите, чтобы шли по домам. О возобновлении работы предприятия их оповестят.

Управляющий понимающе кивнул и, еще раз проведя платком по лицу, трусцой выбежал из ангара.

– Рослав, – Сергей повернулся к молодому инженеру, который стоял в полной растерянности, – дуй на аэродром, скажи Анюткиной, чтобы выводила «Надежду» и перегоняла ее на аэродром академии, там встретимся. Да, и забеги к себе, возьми все что надо, остальное в печку. На все про все у тебя часа два.

– Но…

– Никаких «но», – бросил он, подхватывая со стоящего у стены верстака свою куртку. – Капитан в курсе, мы с ней уже давно готовились к чему-то подобному. Так что мухой туда-сюда, и чтобы без промедлений.

Парень непонимающе посмотрел на своего начальника, но больше ничего спрашивать не стал, а вытерев руки тряпкой, быстрым шагом направился вслед за управляющим. Сергей с грустью оглядел ангар и, вздохнув, вышел на улицу, аккуратно притворив ворота. Закрыв их на ключ, он пару минут стоял, упершись лбом в обитые металлом доски, затем громко выругался на земном и, выкинув ключ в ближайшие кусты, зашагал к проходной.

* * *

Роханцев растерянно посмотрел на стоящего напротив него старичка преподавателя математики, принесшего ему новость о свержении императора, и медленно опустился в кресло.

– Что же сейчас будет, господин Андре? – каким-то пронзительно жалобным голосом спросил старик.

– Думаю, что полный бардак, – ответил Роханцев, дрожащими руками доставая из стола коробку с аромами и поджигая одну из них лежащей там же зажигалкой.

– Но… но что делать нам?

– В первую очередь не паниковать, – буркнул он. – Господин Лайкс, у вас, кажется, сейчас урок, вот и отправляйтесь на него.

Учитель покорно кивнул и, шоркая ногами, вышел из кабинета, оставив Роханцева в одиночестве. Бывший комендант Наймарской крепости, а ныне глава Талской академии авиации и воздухоплавания оперся лбом о ладонь руки и некоторое время сидел практически неподвижно, не обращая внимания на падающий с конца аромы пепел, который медленно тлел на полированной поверхности стола. Пронзительный треск аппарата связи заставил его мотнуть головой и растерянно посмотреть сперва на телефон, затем на почти догоревшую палочку. Тяжело вздохнув и затушив арому в массивной медной пепельнице, он смахнул рукой пепел со стола и только после этого поднял трубку неумолкающего аппарата.

– Привет, Андре, – раздался в трубке знакомый голос. – Новость слышал?

– Да, Серг, только что сообщили.

– Что думаешь делать?

– Пока не знаю, – честно признался Роханцев, вертя в руках зажигалку. – А сам что думаешь?

– Тоже не знаю. Кутесов мне тут пакет оставил, на экстренный, так сказать, случай, вот пытаюсь его отыскать. Тейрина позавчера уборку делала и куда-то сунула. В любом случае в городе мне оставаться опасно.

– Боишься, что придут?

– Опасаюсь, – ответил Эйтан. – Хотя не столько за себя, сколько за Тей и остальных. Эти костоломы из ГУВБИ на этот раз могут никого не пожалеть. Собственно, поэтому и звоню. Тей сейчас где?

– Должна быть на аэродроме.

– Это хорошо, – в голосе Эйтана послышалось нескрываемо облегчение. – Знаешь, я уже послал за Анюткиной, и если ничего не произойдет, то примерно через час «Надежда» будет у вас, так что, если надумаешь…

Серг замолчал.

– Понял, – Роханцев перестал крутить зажигалку и со стуком поставил ее на стол. – Кому-то еще сказать?

– Всем «старичкам», – в трубке зазвякали колокольчики «отбоя».

Андре поднялся с кресла, прошел туда-сюда по кабинету, остановился у окна и, заложив руки за спину, замер, растерянно наблюдая за дворником, подметающим дорожки сквера, разбитого позади здания академии.

* * *

«Господин Эйтан, если вы вскрыли конверт и читаете данные строки, то это значит, что ситуация для вас (а возможно, и для меня) складывается не лучшим образом. Страна давно находится в довольно шатком состоянии, и с каждым месяцем оно становится все более неустойчиво. Слишком много власти сосредоточил в своих руках канцлер, слишком много, и слишком поздно наш император это понял. Впрочем, не будем сейчас о политике – думаю, в данный момент она волнует вас меньше всего…»

«Это уж точно», – подумал Сергей, бросая тревожный взгляд в окно – улица была непривычно пуста, и это несколько нервировало. Придя домой, он не обнаружил на месте ставшей привычной охраны дома. В последние недели их дом охраняли не люди Кутесова, которых почему-то срочно отозвали в столицу, а обычные солдаты, теперь не было и их. Это навевало нехорошие мысли, и, похоже, что дела были еще хуже, чем он предполагал. Оставалось только надеяться, что Анюткина не подведет, иначе придется искать другой выход. В любом случае, сперва нужно заехать в академию за Тейриной, ее он здесь не оставит. Сергей нахмурился и покосился на телефон, думая, не позвонить ли еще раз Роханцеву, но решил пока его не тревожить, у Андре наверняка сейчас хватало своих проблем.

«Надеюсь с Тей все в порядке», – Ратный вздохнул и, еще раз выглянув в окно, затем подошел к камину и, поворошив в нем кочергой догорающие документы, которые не поместились в две приготовленные сумки, продолжил чтение.

«…всего. Итак, господин Эйтан, в этом конверте вы найдете комплект новых паспортов для вас и вашей наречённой, несколько пустых бланков предписаний, подписанных генералом Росовским, а также имперский вексель на две сотни золотых импернов. Обналичить его не составит труда даже за границей. Хотя решать вам. Как бы там ни было, но со своей стороны предлагаю отправиться вам в Раксор, где практически завершено строительство нового завода, возводимого специально под производство крыланов, – вас там ждут. Естественно, поедете вы туда не как аэр-полковник Эйтан, а как инженер Серг Корн (думаю, так спокойней будет). Вариант, конечно, не ахти какой, но на востоке империи пока все спокойно, и думаю, еще долго так будет. Это даст вам какое-то время на обдумывание, а заодно поможете наладить производство. Повторяю, в любом случае, решение за вами. Искренне надеюсь, мы еще поработаем вместе на благо нашей родины.

С уважением, генерал Кутесов».

– Раксор, Раксор… что-то знакомое.

Сергей наморщил лоб, пытаясь вспомнить, где он уже слышал это название, затем подошел к книжному шкафу и достал из него атлас. Открыв его и отыскав название города в списке, он перелистнул на нужную страницу и, окинув ее взглядом, усмехнулся.

– Что ж, все в этом мире возвращается на круги своя, – пробормотал он, захлопывая книгу. – Заодно и к своим приемным родителям загляну.

Через пять минут он уже выводил паромобиль из гаража, радуясь, что сегодня Тей воспользовалась извозчиком.

Город замер в странном оцепенении. Его улицы сегодня были непривычно пусты, а лица спешащих по своим делам редких прохожих выражали полную растерянность. Пару раз навстречу попались конные патрули полиции, но вопреки опасениям Сергея стражи порядка не стали останавливать одинокую машину, а лишь проводили ее равнодушными взглядами. Академия находилась практически на окраине города, и дорога к ней шла вдоль небольшой речки, на другом берегу которой Сергей с удивлением заметил движущиеся коробки танков. Он затормозил паромобиль и несколько минут наблюдал за чадящими белым паром стальными громадами, обуреваемый дурными предчувствиями. Танки медленно двигались вдоль берега, а вместе с ними шли колонны пехоты. Неожиданно откуда-то издали ветер донес грохот далекой канонады, заставивший Ратного выругаться и поддать пару.

Через полчаса он уже был у ворот академии, а еще через пятнадцать минут в небе над ней появилась серая туша «Надежды».

* * *

Академия «разделилась» на две части. Одни курсанты бурно радовались смещению императора, другие не менее бурно выражали свое недовольство. Пару раз дело чуть не дошло до столкновения, но преподавателям все же удалось пресечь беспорядки. В конце концов, Роханцеву пришлось собрать срочное совещание, на котором было принято решение распустить курсантов по домам, а иногородним был отдан приказ о возвращении в казармы и пребывании там до особого распоряжения. После того как классы опустели, Ратный вновь собрал преподавателей в своем кабинете. К удивлению всех, глава академии был одет в старый мундир штат-капитана, а на столе рядом лежал плотно набитый солдатский рюкзак.

– Господа, – Андре оглядел собравшихся. – Для меня было честью работать с вами. За прошедшие годы мы практически с нуля подняли академию, обучили и выпустили в небо десятки пилотов. – Он с грустной улыбкой посмотрел на своих сотрудников, которые терялись в догадках о том, что задумал их начальник. – Господа, сегодняшняя новость несколько выбила всех нас из колеи. Я знаю, что среди вас есть те, кто поддерживает решение Карнота о свержении императора, а есть те, кто верен нашему государю. Все вы знаете, что я отношусь к последним. В связи с этим я принял решение покинуть академию и присоединиться к тем, кто все еще придерживается подобных взглядов.

Роханцев замолк, бросив быстрый взгляд в окно, где солнце на мгновение закрыла туша аэростата, и, подойдя к столу, подхватил лежащий на нем рюкзак. Неспешно подойдя к двери, провожаемый недоуменными взглядами молчавших и явно несколько растерявшихся преподавателей академии, он распахнул ее и, надев фуражку, вскинул руку к козырьку.

– Честь имею, господа.

«Надежда» замерла посреди летного поля, удерживаемая у земли притяжными канатами. Вокруг нее застыли несколько девушек в матросской форме с винтовками на изготовку. Андре открыл дверь своего паромобиля и, вытащив из кабины рюкзак, поспешил к аэростату, рядом с которым стояли Сергей с Тейриной.

– Дружище, я искренне рад, что ты с нами.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

– Если честно, то не совсем, – улыбнулся Ратный.

– Этого я и боялся, – Роханцев улыбнулся в ответ: – И куда теперь?

– Можно сказать, что мы возвращаемся назад, – ответил Сергей. – Кутесов подготовил нам неплохую базу в Раксоре и оставил мне все необходимые документы, так что можешь считать это официальным переводом на новое место службы.

– Вот даже как? – Андре удивленно покачал головой: – Не ожидал. Я-то думал мы просто бежим.

– Ну, можно и так сказать. Все равно я рад, что ты с нами. – Ратный хлопнул Роханцева по плечу, и, повернувшись к стоявшей неподалеку девушке с сержантскими нашивками на рукаве, коротко кивнул, затем вновь посмотрел на капитана: – Ладно, давайте все на борт, думаю, больше никого не будет, да и дальше ждать просто опасно.

Сергей подсадил девушку и, забравшись внутрь гондолы, висевшей в паре метров над землей, помог Роханцеву.

– Кто еще из наших летит?

– Помимо нас еще трое, – ответила вместо Сергея Тейрина с грустью в голосе. – Эра, Олг и Алита, остальные решили остаться.

– Понятно, – вздохнул Роханцев, направляясь вслед за друзьями в глубину узкого коридора, ведущего к каютам. – Что ж, в какой-то степени я их понимаю. Думаю, даже при новой власти они найдут свое место.

Сергей согласно кивнул.

«Надежда» вздрогнула всем телом и, легонько раскачиваясь, медленно стала подниматься вверх, ускоряясь с каждой минутой. Из боковых труб «выплеснули» облачка пара, а винты ее двигателей увеличили свои обороты, отправляя аэростат в дальний полет.

Роханцев на мгновение остановился у бортового иллюминатора и, бросив взгляд на стремительно удаляющуюся землю, неожиданно почувствовал себя ужасно старым. На ум пришла мысль, что следовало бы остаться, тем более что даже при новой власти он наверняка был бы востребован, но тут же отогнал ее прочь. Покидая Наймарскую крепость, ставшую ему родной за долгие годы службы там, он принял решение всегда следовать за Эйтаном, помогать ему по мере сил, и отказываться от него не собирался. Некогда этот парень поразил его до глубины души, чувствовалось в нем нечто такое, что заставляло Андре верить ему с полуслова. Еще тогда, когда обычный аэр-лейтенант Серг обратился к нему с безумной вроде бы идей о постройке крыланов, он неожиданно почувствовал, что за этим странным пареньком огромное будущее. Это было как видение, как предчувствие, толкнувшее его тогда подписать необходимые бумаги. Вот и сейчас, стоя у иллюминатора, Андре неожиданно ощутил, что их история еще не окончена, далеко не окончена, – наоборот, все еще только начинается.

* * *

Словно огромная причудливая рыба, «Надежда» вынырнула из облачного плена и медленно заскользила по усыпанному звездами ночному небу.

Сергей стоял у иллюминатора и, сложив руки на груди, задумчиво смотрел на мерцающие за его стеклом звезды. Если немного отвлечься от реальности, то могло показаться, что он вновь на борту космолета и вскоре родная Земля распахнет горячие объятия одному из своих «блудных сыновей», наконец-то вернувшемуся из долгого путешествия. Он закрыл глаза. Хотелось домой… домой. До боли в сердце, до скрежета в зубах – домой. Туда, где на небе сияет родное ласковое солнце, а по ночам на небосклон восходит желтый диск луны, туда, где теплым днем щебечут на ветвях забияки воробьи и гуси похожи на нормальных гусей, а не на обзаведшихся оперением ящериц. Туда, где вдоль небольшой реки клонятся плакучие ивы, касаясь своими длинными ветвями ее прозрачной воды, а воздух в сосновом лесу перед грозой тягуч точно смола. Туда, где можно приехать в небольшой домик на окраине города, зная, что тебя там всегда ждут и любят, а мамины руки все так же теплы и ласковы, как в детстве. Убедиться, что отец все так же суров и строг, но если посмотреть в его глаза, то можно заметить в их зеленой глубине притаившуюся любовь и гордость за своего непутевого сына.

– Милый, ты что там увидел? – раздался из-за спины голос Тейрины.

Сергей обернулся и увидел, что девушка уже не спит, а сидит на своей откидной кровати, зябко кутаясь в одеяло.

– Просто смотрел на звезды, милая, – сказал он, вновь поворачиваясь к иллюминатору. – Слушал их.

– Слушал?

– Да, Тей, слушал. Они зовут меня к себе, зовут. Этот зов здесь, – он постучал себя в грудь. – Он бьётся в моем сердце. Знаешь, милая, я опять начну сначала… Мы все начнем сначала. И я дойду до них, слышишь, Тей, дойду, чего бы мне это ни стоило.

Ратный замолчал, а девушка с тревогой посмотрела на своего любимого, вновь борясь со странным ощущением его чужеродности этому миру. Он был словно здесь и не здесь. Словно его тело оставалось в этом мире, а душа уходила только в ему ведомые дали. И в эти минуты ей становилось страшно… Страшно, что однажды он действительно уйдет и не вернется, – исчезнет из ее жизни так же внезапно, как и появился. Хотелось вскочить с места и, обхватив его руками, прижать к себе – удерживая, не отпуская. Тейрина впилась зубами в кулак, чтобы не закричать, и только тихонько всхлипывала, мысленно ругая себя за дурацкие мысли и предчувствия.

А Сергей не обращал на это никакого внимания, он смотрел в ночное небо. Он не знал, что буквально через два часа после их отлета геранцы прорвали оборону и к вечеру вышли на окраину города, где их встретило спешно собранное ополчение из мирных жителей, отрядов полиции и курсантов академии. Он не знал, что некогда допрашивавший его следователь неожиданно вспомнил о нем, буквально за минуту до того, как вражеская пуля пробила ему легкое. И все же капитан Крестов до последнего вздоха продолжал сжимать рукоять своего пистолета, отстреливаясь от геранцев, ворвавшихся на позиции ополчения. Город сопротивлялся почти двое суток, оттянув на себя практически все силы прорвавшегося противника, что позволило войскам перегруппироваться и нанести ответный удар. В окружении оказалась практически тридцатитысячная группировка противника – это была, пожалуй, самая успешная операция руссарской армии в этой войне. Сергей не знал, что в это же время люди Кутесова штурмом взяли загородную резиденцию императора, где тот находился под домашним арестом, охраняемый сотрудниками ГУВБИ, и на бомбардировщике вывезли его из столицы. Он не знал, что к утру канцлер Карнот вызовет геранского посла и предложит тому заключить пакт о мире и ненападении, полностью приняв все условия Геранской империи. По этому пакту Герании отошли две западные области, к тому же Руссария была обязана заплатить довольно большую контрибуцию. Ратный не знал, что этот позорный пакт через некоторое время вызвал волну недовольства в обществе и в буквальном смысле расколол страну на две части, поставив ее на грань гражданской войны.

Всего этого Сергей не знал, да и не хотел знать, он стоял у иллюминатора, слушая тихий, едва слышный шепот звезд.

ПРИРУЧИВШИЙ ПЛАМЯ

Эта книга посвящена всем тем, кто в наше время еще не разучился мечтать, всем тем, кто с жаждой познаний во взоре всматривается в далекие и пока недоступные звезды.

Пролог

Холодный ветер мел мелкую снежную крупу по пустым улицам вечернего города, заставляя патрульных зябко кутаться в шинели, притоптывая на месте и пряча лица в колючие воротники. Несмотря на предпоследний месяц морозара, уже несколько недель стояли сильные холода, опускавшие столбики термометров почти на три десятка градусов вниз. Казалось, сама природа обозлилась на людей, ввергших страну в горнило гражданской войны, решив как можно дольше оттягивать приход долгожданного тепла.

Редкие прохожие спешили по своим делам, невольно ускоряя шаг и спешно отводя глаза, стоило кому-то из патрульных бросить в их сторону хоть один взгляд. Впрочем, солдаты не торопились кого-либо останавливать, а их усталые лица говорили скорее о желании вернуться в тепло казарм, чем заниматься поиском гипотетических недругов. Однако стоило рычащему звуку разогнать окружающую тишину, эхом отразившись от каменных стен домов, как патрульные тут же встрепенулись, спешно скидывая винтовки с плеч.

Из-за поворота вынырнула черная коробка мобиля и послушно замерла в паре локотов от шлагбаума, повинуясь жесту вышедшего на середину дороги офицеру. Расстегнув висевшую на поясе кобуру и положив руку на рукоять пистолета, он неторопливо подошел к машине, провожаемый внимательными взглядами своих солдат. Стекло дверцы медленно ушло вниз, а сидевший за рулем крепкий беловолосый мужчина вопросительно посмотрел на подошедшего своим единственным глазом.

– Чем могу служить, ратнинант?

– Документы и цель визита? – буркнул в ответ офицер, непроизвольно ежась от порыва ветра.

Водитель бросил быстрый взгляд в сторону наблюдавших за ними солдат и, криво усмехнувшись, сунул руку во внутренний карман дорогого пальто, заставив патрульного напрячься.

– Такой вам подойдет? – сказал он, протянув офицеру черную книжицу с золотым гербовым тиснением на обложке.

Ратнинант с изумлением уставился на протянутый документ и, взяв его, несколько минут пристально изучал, постоянно бросая хмурые взгляды на сидевшего в машине мужчину. Наконец он вытянулся по стойке смирно и, вернув бумаги, отдал честь, после чего жестом приказал поднять шлагбаум.

– Можете ехать, господин капитан, прошу извинения за задержку.

– Ничего страшного, ратнинант, служба есть служба, – улыбнулся незнакомец, забирая книжицу. – Вы лучше мне скажите, правильно ли я еду?

– А вам куда надо?

– Завод крыланов.

– Крыланов? – офицер задумался, затем поинтересовался: – Это такие летающие шутки, похожие на больших птиц, до смуты о них еще во всех газетах писали?

– Именно.

– Тогда скорей всего правильно, – сказал он неуверенным голосом. – Нас перевели в этот город всего пару дней назад, и я многого еще не знаю, но слышал, что нечто подобное делали на заводе в паре десятков терров отсюда. Эта дорога как раз идет в том направлении.

– Спасибо.

Капитан закрыл окно и, зябко поведя плечами, осторожно тронул мобиль с места.

Дорога, поплутав среди серых бетонных глыб практически одинаковых домов, наконец-то вырвалась из объятий городских улиц, стрелой устремившись через поросшее небольшими рощицами поле. Мобиль резво бежал вперед, но неожиданно его двигатель несколько раз громко «чихнул» и резко замолк. Машина еще некоторое время катилась по инерции, затем остановилась.

Капитан, откинувшись на спинку сиденья, несколько минут с задумчивым видом барабанил пальцами по рулевому колесу, затем тяжело вздохнул и открыл дверь. Ветер тут же налетел хищной птицей, бросая в лицо холодную крупу, залезая своими промозглыми «пальцами» под распахнутое пальто, заставляя невольно ежиться от этих ледяных прикосновений.

Мужчина спешно застегнул все пуговицы и, нагнувшись внутрь салона, подхватил с пассажирского сиденья лежавшую там меховую шапку со сложенными внутрь нее кожаными перчатками. Захлопнув дверцы, чтобы не выстужать салон, в котором, несмотря на специально установленную газовую печку от паромобиля, было не очень-то и жарко, он направился к багажнику. Вытащив из него похожие на серебристые бидоны две массивные канистры с бензином, он открыл крышку одной из них, невольно прикрыв нос перчаткой от ударившего из нее резкого запаха. Быстро отвернув пробку топливного бака, он вставил болтавшуюся рядом на цепочке воронку в горловину и принялся заливать бензин, постоянно морщась от частых порывов холодного ветра, который вне города стал еще сильнее. Наконец содержимое второй канистры перетекло в ненасытную утробу бензобака, и капитан, спешно покидав опустевшие емкости в багажник, поспешил в теплое нутро салона. Плюхнувшись на сиденье, он стянул перчатки и, потерев озябшие руки, подкрутил регулятор печки. Несколько вращений расположенной справа от руля ручкой стартера, и двигатель машины утробно заурчал, а сама она послушно стронулась с места.

Примерно через полчаса мобиль капитана уже подруливал к полураспахнутым воротам небольшого заводика.

Он остановил машину и, выйдя из нее, недоуменно огляделся. Рядом с воротами намело целые сугробы снега, причем местами он уже превратился в лед, сковав их створки стальными объятиями. Будка охраны темнела провалами разбитых окон, а в ее крыше сияли прорехи, обнажая темные ребра стропил. Создавалось такое впечатление, что это место заброшено, причем довольно давно. Тем не менее дорога выглядела вполне накатанной, только вот шла она в сторону от ворот, вдоль окружавшего завод забора. Несколько минут капитана топтался на месте в нерешительности, раздумывая, а не продолжить ли ему свой путь, но донесшееся из-за ворот легкое поскрипывание снега заставило его насторожиться. На всякий случай, сняв с предохранителя лежавший в кармане пальто пистолет и поплотней надвинув шапку на голову, он решительно направился к воротам. Преодолев снежные наносы, он осторожно заглянул между створок – никого.

Здания за воротами выглядели не менее заброшенными, зияя дырами в стенах и провалами в крышах, однако между ними виднелась хорошо протоптанная в снегу тропинка, говорящая о том, что ею довольно часто пользуются. Мысленно ругаясь и утопая по колено в снегу, капитан добрался до нее и, опершись рукой о растущее рядом раскидистое дерево, принялся по очередке стаскивать сапоги, чтобы вытряхнуть набившийся за голенище снег. Раздавшийся за спиной хруст снега заставил его бросить это занятие и, спешно сунув ногу в сапог, оглянуться. Из-за угла небольшой двухэтажной постройки, находившейся примерно в сотне локотов позади него, появились двое мужчин в одинаковых серых тулупах, из-за спины которых выглядывали стволы винтовок. Они шли гуськом по узкой дорожке, но, заметив незнакомого человека, остановились, спешно скидывая оружие с плеч. Один из них остался стоять на месте, второй неспешно направился к капитану.

– Господин, здесь находиться нельзя, – сказал подошедший. – Это военный завод. Вы, наверное, заблудились.

– Возможно и нет, – ответил капитан, улыбнувшись в ответ и протянув заранее извлеченный из кармана документ.

Патрульный взял книжицу и, бросив заинтересованный взгляд на капитана, несколько минут ее рассматривал, листая страницы, что в толстых вязаных перчатках давалось с заметным трудом. Наконец, вернув ее обратно, он словно нехотя вскинул руку к шапке, отдавая честь, и, вопросительно посмотрев на приезжего, поинтересовался:

– Сержант Чалкин. Чем можем вам помочь, господин капитан?

– Насколько я понимаю, это Раксорский крыланостроительный завод? – Капитан мотнул головой в сторону полуразрушенных цехов. – Только он же вроде должен действовать, а тут полная разруха.

– Это после последнего налета ястанцев, – пояснил патрульный, закидывая винтовку за плечо. – Впрочем, эти цеха и так недостроенные стояли. До смуты их закончить не успели, а потом стало не до этого.

– Так завод все-таки работает?

– Угу, – кивнул тот. – Вам надо было просто зайти со стороны западной проходной. Пойдемте, я вас провожу к управляющему. Вы ведь его ищете?

– Вообще-то мне нужен главный инженер, – ответил капитан, мысленно морщась, так как оставшийся в сапогах снег начал таять, холодными каплями просачиваясь сквозь носки.

– А, так вы к господину Васнову, – расплылся в улыбке патрульный, – ну тогда вам надо в цех сборки…

– Нет, не к Васнову, – мотнул головой капитан. – Я ищу господина Корна, Серга Корна.

– Серга Корна? – солдат наморщил лоб, явно пытаясь припомнить названного, затем отрицательно покачал головой. – Не помню я такого…

– А Серг Эйтан, такое имя вам о чем-нибудь говорит? – сделал вторую попытку приехавший, и к его большому облегчению сержант коротко кивнул в ответ.

– Так я и говорю, что к управляющему вам надо. Пойдемте.

Он развернулся и направился по тропинке назад.

– Подождите, – остановил его капитан. – У меня за воротами мобиль стоит, может, мне…

– Да ничего с ним не будет, – махнул рукой сержант. – Но если беспокоитесь, то Павл приглядит.

Он бросил быстрый взгляд на своего напарника. Второй патрульный отдал честь и, закинув винтовку за спину, принялся пробираться через сугробы прямиком к воротам. Капитан несколько мгновений в нерешительности мялся на месте, затем вздохнул и направился вслед за сержантом. Пропетляв минут пятнадцать между какими-то полуразвалившимися зданиями и торчащими из земли металлическими конструкциями, они вышли к длинному кирпичному строению, из приоткрытых ворот которого доносился пронзительный визг циркулярной пилы. Около цеха стоял грузовик, из кузова которого несколько рабочих сгружали необструганные доски, оттаскивая их внутрь. На капитана с сержантом они не обратили никакого внимания, продолжая заниматься работой.

Чалкин остановился рядом с грузовиком и окликнул одного из стоящих в кузове рабочих:

– Грен, управляющего не видел?

Парень, обернулся и вопросительно посмотрел на сержанта.

– Господина Корна, спрашиваю, не видел? – повторил тот громче.

Рабочий кивнул.

– Был тут с полчаса назад, ушел в заводоуправление.

Он махнул рукой в сторону серого трёхэтажного здания, к которому вела широкая хорошо прочищенная дорога, и вновь вернулся к разгрузке машины, а Чалкин повернулся к приехавшему.

– Господин капитан, думаю дальше вы сами. Тут недалеко, – он кивнул на указанное рабочим здание. – Кабинет управляющего на втором этаже.

– Спасибо, сержант, думаю, найду как-нибудь, не маленький. Можете быть свободны.

– Слушаюсь, – патрульный отдал честь и, развернувшись на месте, торопливым шагом направился в обратном направлении.

Здание заводоуправления встретило капитана пустыми коридорами, в которых каждый его шаг отдавался гулким эхом. Заглянув в пару пустых кабинетов, он поднялся на второй этаж по широкой лестнице, все еще покрытой выцветшей и местами протертой ковровой дорожкой, и почти нос к носу столкнулся со спускавшейся вниз белокурой девушкой. Та испуганно ойкнула от неожиданности и уставилась на него подозрительным взглядом.

– Вы к кому?

– Да вот, хочу увидеть господина Корна, мне сказали, что он где-то тут.

– Второй кабинет от лестницы, направо, – буркнула она и умчалась вниз, стуча каблуками форменных сапожек.

Двухстворчатая деревянная дверь без таблички, с потертой бронзовой ручкой. Капитан пару минут топтался перед ней, чувствуя странную нерешительность, затем мотнул головой и, усмехнувшись, постучал.

– Входите, не заперто! – донеслось из-за нее.

Капитан набрал воздуха, словно готовясь к глубокому нырку, и распахнул дверь.

Просторный кабинет с большими окнами. Посередине длинный стол со стоящими вокруг стульями. В одном углу чертежная доска, почему-то завешанная белой тряпкой, в другом небольшая металлическая печка, труба которой выведена в дыру над окном. Рядом с ней стоял высокий темноволосый человек в сером свитере с высоким воротником и в черных форменных брюках.

Повернувшись на звук открываемой двери, он несколько мгновений вопросительно смотрел на незнакомца, затем в его глазах мелькнул огонек узнавания.

– Алай?!

– Рад снова вас видеть, господин Эйтан.

Часть первая

Покой нам только…

Глава 1

Гражданская война расколола страну практически надвое. И если западная ее часть поддержала новую власть в лице бывшего главы ГУВБИ канцлера Карнота, то восток остался верен императору. Естественно, это разделение было чисто условным, так как и там и там находились люди, искренне симпатизирующие противоположным сторонам. Вскоре это дало о себе знать, и установившееся в первые месяцы хрупкое равновесие (имперцы на востоке, карнотовцы на западе) рассыпалось точно карточный домик. Страна стала походить на пылающее лоскутное одеяло.

Дело осложнилось тем, что разгромленные недавно ястанцы решили воспользоваться моментом и нанесли неожиданный удар. К счастью, вдоль границы сохранилось достаточно боеспособных дивизий, которые не только смогли остановить наступление противника, но и обратить в бегство. Тем не менее это были последние победы агонизирующей империи, на долгих пять лет погрузившейся в смутное время. Порой создавалось такое впечатление, что воевали все и со всеми, и какое-то подобие порядка сохранялось лишь вокруг более или менее крупных городов. Власти с той и другой стороны пытались этому препятствовать, но удавалось это с большим трудом. Не помогла даже жесткая диктатура, введенная на землях, находящихся под властью канцлера.

Голод, разруха и опустошение пришли в некогда процветающую страну, кося ее население хуже пуль расплодившихся бандитов. Страна стала распадаться, окраинные области все чаще провозглашали свое отделение, ибо их губернаторы возомнили себя истинными правителями. Все это только ухудшало положение. Лишь к концу третьего года смуты впервые появилась надежда. Уставший народ стал сам объединяться, создавая ополчения, дабы дать отпор обнаглевшим бандитам, мародерам, самозваным царькам и прочему сброду.

В это же время в новой столице Руссарии городе Новорусии генерал Кутесов смог собрать верных императору людей и большинство из губернаторов. Присутствовали даже представители областей, находящихся под властью канцлера. Чего это стоило бывшему главе УВРа и как удалось, было неизвестно. Однако на длившемся почти неделю заседании совета было выработано общее решение об объединении страны и объявлено о создании Руссарской Федеративной Республики (РФР). Пост императора оставался, но носил чисто формальный характер, а вся власть передавалась Верховному Совету губерний, состоящему из присылаемых губернаторами представителей. Во главе совета встал генерал Кутесов. По его приказанию большинство оставшихся боеспособными частей бывшей империи были брошены на установление порядка внутри новообразованной республики.

Получив обширную поддержку местного населения, армия довольно быстро справилась с крупными бандами, а также образумила особо зарвавшихся губернаторов и самопровозглашенных правителей некоторых регионов.

На западе страны, все еще находившемся во власти канцлера, провозгласившего создание Малой Руссарской империи (МаРИ), дела шли намного хуже. Диктатура, установленная якобы для поддержания порядка, вызывала все больше недовольство среди простого народа. Дело в том, что во время переворота канцлер в основном опирался на поддерживающих его крупных промышленников и после захвата власти поставил их в особое положение, дав недоступные раньше привилегии. Грубо говоря, власть в стране была передана в руки большого бизнеса, и тот не преминул этим воспользоваться. Почувствовав свою безнаказанность, местные капиталисты практически низвели рабочий класс до состояния рабов, стремясь получить как можно большую прибыли и спешно выводя ее за границу. К чести канцлера, тот пытался оградить аппетиты своих бывших союзников, но это удавалось с трудом. А недовольство тем временем нарастало. Все чаще вспыхивали стихийные митинги и забастовки, а армия отказывалась выступать против бастующих. Мало того, началось массовое дезертирство и переход армейских частей на сторону республиканцев.

В первом месяце морозара 221 года армия республиканцев вторглась на территорию МаРИ и, разгромив основные силы имперцев, штурмом взяла бывшую столицу Руссарии. Когда солдаты ворвались в имение канцлера, то нашли его мертвым – Карнот застрелился. На столе лежала предсмертная записка всего с двумя словами: «Простите меня».

Однако, несмотря на смерть канцлера, его последователи и не думали сдаваться, продолжая упорное сопротивление. Но все понимали, что это ненадолго. Империя пала, но из ее пепла уже поднималась молодая Руссарская Республика.

Серг вздохнул и, подув на лайкос, окинул задумчивым взглядом сидевшего напротив Алая. Сколько же времени прошло с момента их первой встречи? Шесть, нет, семь лет. Господи, как же летит время. Он отставил кружку в сторону и, поднявшись из-за стола, подошёл к окну.

Снова пошел снег, и крупные его хлопья медленно падали с неба словно миниатюрные парашютики. Десять лет, десять долгих местных лет он уже на этой забытой богом планете. Тогда из-за неисправности двигателей корабля ему пришлось совершить здесь аварийную посадку, которая едва не закончилась катастрофой. Ему повезло. Повезло, что старая шлюпка не развалилась при входе в атмосферу. Повезло, что сработала катапульта. Повезло, что его израненного и потерявшего сознание подобрала местная жительница, в будущем выдав за своего погибшего сына. Повезло, что здешние аборигены так похожи на людей. Повезло…

Он криво усмехнулся и прижался лбом к холодному стеклу. Десять лет назад он, Сергей Ратный, инженер-реконструктор с далекой Земли, превратился в вернувшегося после лечения в госпитале аэр-лейтенанта Серга тер Эйтана.

Но судьба на этом не успокоилась, подстроив очередную заподлянку и кинув его в горнило чужой войны. Он не хотел и не думал вмешиваться в естественный ход истории этой планеты, но пришлось… Память услужливо подсунула картинку горящего приморского города и черные туши ястанских дирижаблей, продолжавших обрушивать на него свой смертоносный груз. Город был мирным, и в том огне погибли сотни мирных жителей. Руки невольно сжались в кулаки. Мог ли он тогда поступить иначе? Наверное, нет. В то утро, смотря на агонизирующий город, он почувствовал, как в его душе закипает гнев. Там в глубине вспыхнуло что-то непонятное, давно забытое, доставшееся по линии генной памяти от далеких предков, и это «что-то» заставило его нарушить многие межзвездные законы Земной Федерации.

Сергей снова вздохнул и, покачав головой, отхлебнул из кружки. Этот мир был очень похож на Землю начала двадцатого столетия, но в отличие от родной планеты, его технологическое развитие пошло по несколько другому пути. Почему-то здесь посчитали двигатели внутреннего сгорания неперспективными, в результате чего эпоха пара затянулась, переходя на новый виток развития. С каждым годом паровые машины стали усложняться и получать все большее распространение. Так что к его «прилету» в здешних небесах царили огромные дирижабли, движимые энергией пара, и все, что он пока сделал, так это лишь немного потеснил этих гигантов с их законного трона властителей небес. Он дал этому миру крылья.

Как же давно это было! Десять лет, десять долгих лет!

Сергей с грустью улыбнулся и, одним глотком допив остатки лайкоса, обернулся к Алаю, который в свою очередь неспешно потягивал горячий напиток, терпеливо дожидаясь, пока на него обратят внимание.

– Значит, говоришь, нужно как можно скорее восстановить производство крыланов, – сказал Ратный, ставя пустую кружку на стол и опускаясь на стул напротив Алая.

Разведчик коротко кивнул.

– Нужно, господин Эйтан, просто необходимо. Не секрет, что на данный момент наша армия находится в довольно плачевном состоянии. Не хватает техники, обмундирования, грамотных офицеров, а то, что есть, давно устарело, – он вздохнул. – Единственные более или менее боеспособные части кинуты на борьбу с остатками карнотовцев. Дошло до того, что границы охраняют ополченцы из числа жителей приграничных деревень. И вот буквально в прошлом месяце Верховным Советом было принято решение о создании Народной Республиканской Армии.

– Ну, это мне известно, местные газеты худо-бедно новости печатают, пусть и с опазданием на пару недель.

Сергей взял стоящий рядом лайкосник и, плеснув себе еще напитка, вопросительно посмотрел на собеседника.

– Не откажусь, – Алай, пододвинул свою кружку, – вкусный у вас лайкос.

– Еще из старых запасов. Мы тут одному торговцу по заказу витрины делали, вот он и рассчитался, – пояснил Ратный.

– Значит, на частных заказах подрабатываете?

– Скорее только благодаря им и выживаем, – ответил Сергей, наполняя кружку разведчика. – Финансирование производства прекратили примерно через полгода после моего приезда. Так что мы толком и развернуться-то не успели, выпустили всего с десяток «эстов». В результате народ с завода постепенно разбежался, остались только самые преданные… – Он криво усмехнулся. – или глупые. Так что для того чтоб хоть как-то выжить и сохранить людей, приходится браться за любую работу.

– Помилуйте, тер Эйтан, я разве что-то имею против, – сказал капитан извиняющимся голосом. – Меня наоборот удивляет, что вы смогли сохранить завод в рабочем состоянии.

– Ну, это скорее заслуга Тей, – отвел взгляд землянин. – Если честно, то уже много раз хотелось на все плюнуть, послать к демону и уехать куда подальше, но жена постоянно отговаривала.

– Так вы с Тейриной…

– Уже три года как.

– Что ж, пусть поздно, но поздравляю вас, господин Эйтан.

Ратный поморщился.

– Алай, давай без этого «господин», или ты уже забыл, что мы когда-то на «ты» были.

Наимов расплылся в улыбке.

– Хорошо, Серг. Если честно, то очень рад тебя видеть. И заодно хотел бы перед тобой извиниться.

– За что? – не понял Сергей.

– Ну как же, я ведь тебя тогда хорошо приложил.

– А ты про это… – Ратный автоматически провел рукой по затылку и покачал головой. – Нет, Алай, не тебе извиняться, а мне тебя благодарить надо. Не выруби ты меня тогда, кто знает, как бы все повернулось. Кстати, а ты-то где все эти годы пропадал?

Наимов помрачнел и несколько минут молчал, потягивая из кружки лайкос, затем тяжело вздохнул и, отставив ее в сторону, поинтересовался:

– Ты, наверное, в курсе, что я все же решил реализовать твою идею и подорвать крыланы, чтобы те не достались ястанцам?

– Да, Тейрина мне рассказала, – коротко кивнул Сергей. – Но, как я понимаю, сделать это не удалось.

В глазах Алая застыл немой вопрос, заставивший Ратного пояснить:

– Я это понял после осмотра сбитой ястанской машины, она ведь была практически полной копией моей «двойки». Надо сказать, не самая удачная модель.

– Понятно.

Наимов снова замолчал и, взяв полупустую кружку, принялся крутить ее перед собой на столе, словно не решаясь продолжать свой рассказ. Сергей его не торопил. Судя по виду разведчика, эти воспоминания были ему не особо приятны.

– Нам удалось взорвать только один крылан, – наконец сказал он тихим голосом, словно выдавливая из себя слова. – Но едва мы покинули ангар, как практически сразу наткнулись на группу ястанцев. Завязалась рукопашная. Увы, нас было всего трое. Одного убили сразу, а нас с Яром скрутили.

– Так ты…

– Да, – подтвердил его догадку Алай. – Я почти четыре года был у них в гостях, – он грустно усмехнулся и, осторожно коснувшись пальцами своей повязки на глазу, добавил: – Знаешь, не очень-то они радушные хозяева, поверь, убедился на своей шкуре.

Разведчик опустил голову, а его лицо превратилось в равнодушную маску, – он словно ушел в себя. Сергей не торопил. Судя по всему, пережить ему пришлось многое, и воспоминания об этом давались Алаю с большим трудом. Наимову не было еще тридцати, и при их первой встрече перед Сергеем предстал этакий бравый, самоуверенный, полный сил молодой человек. Сейчас же перед землянином сидел изрядно помотанный судьбой уставший мужчина. Виски Алая словно припорошило пеплом, лицо как-то осунулось и заострилось, вокруг носа пролегли глубокие морщины, а при повороте головы видна часть шеи, покрытая уродливыми шрамами от ожогов.

– Они меня не сломали, – неожиданно сказал тихим голосом разведчик. – Не сломали, Серг, слышишь, не сломали, а вот Яра… – он скрипнул зубами. – Парень держался почти два месяца, – два месяца этого ада, а потом сдался, согласился с ними сотрудничать. Поверь, Серг, то, что с нами творили, не каждый вытерпит.

– Я все понимаю, – кивнул Сергей. – Не могу винить. Не знаю, как бы сам поступил. Однако парня действительно жалко – способный был, но хотя бы жив остался и то хорошо, – он вздохнул и, откинувшись на спинку стула, заметил: – Зато теперь понятно, каким образом ястанцы смогли за такой короткий срок обучить своих пилотов.

– Насколько мне известно, им это не очень помогло.

– Ну, мы тоже не стояли на месте, – улыбнулся в ответ землянин. – К тому моменту наши крыланы были быстрее, маневреннее, лучше вооружены, да и вражеские пилоты все же не чета нашим – так, мальчики для битья.

– Наслышан, наслышан, генерал рассказывал. Ты ведь там целую академию организовал. Кстати, ее тоже придется возродить, пусть и не в прежних масштабах, но что-то подобное.

– Даже так? – удивленно вскинул брови Ратный. – Однако, как я посмотрю, у Совета большие планы. Одна проблема: с кем все это делать? От моей группы осталось всего пятеро, и это считая меня. Впрочем, Рослава и Андре можно вычесть – они не летчики. А значит, остаемся я, Тейрина и Олг – не густо.

– Помнится, ты начинал и с меньшего.

– Начинал, – не стал возражать Сергей, барабаня пальцами по столу. – Только все равно трудно придется, да и время нужно, а его, как я понимаю, совсем нет, – он пристально посмотрел на Алая.

– Ты прав, – разведчик вздохнул и, поднявшись со стула, подошел к окну. – Вообще-то, это секретная информация, – сказал он, провожая рассеянным взглядом двоих рабочих, тащащих какую-то доску, – но тебе скажу. Ястанцы снова наращивают свои силы у наших границ, и командование опасается худшего…

– Тоже мне секрет, – хмыкнул Сергей, поднимаясь, собирая пустые кружки и убирая их вместе с лайкосником на дальний подоконник. – Это уже давным-давно понятно. Ястанские аэростаты у нас тут частые гости, хотя в последние месяцы странно притихли. Ты, когда сюда шел, разбомбленные цеха видел?

Наимов кивнул.

– За год несколько раз их от города отгоняли, пятерых сбили. Чувствуют себя прямо царями неба, совсем обнаглели.

– Не только здесь. Ближе к границе намного хуже, постоянно какие-то диверсии и провокации, но пока вроде справляемся, – Алай открыл форточку и, усевшись на широкий подоконник, достал из кармана мятую пачку аром. – Сейчас самое главное это полностью доукомплектовать и перевооружить приграничную группировку, чтобы у ястанцев какое-то время не возникало даже мысли к нам соваться. – Он осторожно вытащил из пачки темно-серую палочку аромы и, сунув ее в рот, добавил: – Мобилизуются буквально все силы. К тому же Совет решил взяться за укрепление власти в стране и направляет по губерниям своих эмиссаров, для восстановления порядка на местах.

– Неужели наконец-то решили хоть как-то разобраться с этим бардаком, – понимающе ухмыльнулся Сергей и, посмотрев на Алая прищуренным взглядом, добавил: – Как я понимаю, ты сюда не только по мою душу.

– Типа того, – ушел от прямого ответа Наимов, поджигая арому при помощи небольшой серебряной зажигалки. – Хотя встреча с тобой стоит, пожалуй, в верхней строчке моего списка дел, – он выпустил из ноздрей струйку зеленоватого дыма и тут же добавил: – Так что ты пока подумай, что тебе нужно для возобновления работы предприятия. Многого не обещаю, но что смогу…

– На самом деле нужно не так уж и много, – пробормотал Сергей, задумчиво потирая подбородок и смотря куда-то мимо Алая невидящим взглядом. – Едва пройдет слух о том, что завод вновь заработал, уверен, многие вернутся. А вот с инженерным составом напряг. И еще для академии понадобятся хорошие пилоты…

Он заложил руки за спину и принялся расхаживать вдоль окна, что-то бормоча себе под нос и не обращая внимания на вопросительные взгляды собеседника.

– С движками будет проблема, – наконец сказал он вслух, останавливаясь напротив Алая и морщась от приторно-мятного запаха его аромы. – Слышал, после восстания Спайковский остался в старой столице. Интересно, где он сейчас?

– Не знаю, – Наимов помахал перед лицом, разгоняя дым, поднялся с подоконника и, выкинув палочку, затворил форточку. – Знаешь, Серг, дай мне пару дней осмотреться, затем свяжусь с главком, и наверняка что-нибудь придумаем. Не до конца же мы страну развалили, кое-какие мощности имеются, те же заводы Спайковского. Пойми, дружище, твои крыланы нужны Республике как воздух. Кстати, – он хлопнул себя рукой по лбу, – совсем забыл. У меня тут в мобиле несколько зарубежных журналов по аэронавтике, думаю, тебе будет интересно глянуть.

– Ты на мобиле? – удивился Сергей. – Неужели подобная таратайка смогла доехать из столицы?

– Не смеши меня, – поморщился Алай, возвращаясь к столу и усаживаясь на прежнее место, – вчера днем на поезде приехал, а мобиль взял в городской управе. Как я понял, они у вас тут довольно неплохо распространены.

– Есть такое дело, – подтвердил Ратный. – Здесь до смуты открылось несколько нефтеперерабатывающих заводов, и часть из них до сих пор исправно функционирует. Так что бензин в наших местах куда дешевле, чем газ для паромобилей. Есть проблема с запасными частями, но как-то выкручиваемся, кое-что даже мы у себя делаем.

– А почему тогда нельзя начать собирать двигатели для крыланов прямо на месте? – поинтересовался Алай.

Сергей покачал головой.

– Не так все просто. Мы можем выточить пару запчастей или даже отлить крышку блока, но массовое производство это совсем другое – поверь. К тому же этот завод строился именно для производства крыланов, их сборки, а вот движки должны были поставляться из Тарнии с одного из заводов Спайковского.

– Что ж, тебе лучше знать, – вздохнул Наимов. – Как считаешь, месяца через три-четыре сможете начать выпуск?

– Не могу ручаться, – покачал головой Ратный. – Оборудование все цело, людей наберем, а как дальше пойдет, посмотрим. Не только ведь от нас зависит. Нужна качественная древесина, ткань для крыльев, двигатели, в конце концов, – да много чего. Да и от ястанцев не знаешь чего ожидать.

– Тоже верно, – согласился Алай. – Ладно, – он поднялся, подхватывая свое пальто, перекинутое через спинку соседнего стула. – Давай осмотрим твое хозяйство, покажешь?

– Конечно. Хотя смотреть особо нечего, цеха практически пустые. Погоди, я сейчас.

Ратный подошел к печке и, открыв дверцу, поворошил в топке стоявшей рядом кочергой, после чего направился к приютившейся в углу колченогой вешалке. Сняв висевшую на ней подбитую мехом длиннополую кожаную куртку, он повернулся к терпеливо ожидавшему его Наимову. Окинув того взглядом, он саркастически хмыкнул и, сняв с вешалки шапку, поинтересовался:

– Не замерзнешь? На улице прохладно, а ты в легком пальтишке.

– Чай не барышня салонная, – буркнул в ответ Наимов. – Кстати, ты вроде упоминал про Роханцева, или мне показалось?

– Не показалось, – подтвердил Сергей, застегиваясь. – Андре здесь. Точнее не совсем здесь, вроде с утра в город собирался по делам. Он тут городское ополчение возглавляет, думаю, ты их посты видел.

– Ополчение? – разведчик озадаченно хмыкнул. – Я думал, это воинские части.

– Практически так оно и есть. Прошу.

Ратный распахнул дверь, пропуская гостя вперед и, заперев ее за собой, направился к лестнице, продолжая объяснять на ходу:

– Ополчение сформировали на базе квартировавшего в городе пехотного батальона. После отречения императора часть солдат и офицеров дезертировали, но за счет добровольцев Роханцеву все же удалось восстановить его численность. А вообще это долгая история, – махнул рукой Сергей. – Скажу одно: сейчас под командованием Андре почти полторы тысячи штыков, десяток бронемашины и один аэроотряд.

– Ого, порядочная сила, – удивился Алай, бросая на землянина недоверчивый взгляд. – Практически небольшая армия, зачем она вам?

Ратный неопределенно повел плечами, но промолчал. Формально они давно находились под протекторатом Совета, но в реальности вся его власть была представлена лишь десятком полицейских да назначенным из столицы городским главой. А если учитывать, что за последние два года в окрестностях города появилось несколько довольно крупных банд, то рассчитывать приходилось лишь на собственные силы. Последние годы жизнь в городе больше всего напоминала осадное положение: вечный комендантский час, патрули на улицах, баррикады, частые перестрелки с бандитами. Дело тут было в том, что чем крепче становилась власть Совета в центральных регионах, тем больше оттуда бежало различной швали. Спаса я свои шкуры, эти подонки вновь сбивались в новые стаи, грабя города и поселки, пытаясь навязать людям свои собственные законы. Вся эта ситуация напоминала круги на воде от брошенного камня, расходившиеся все дальше и дальше от места его падения. Тем не менее, благодаря созданному Роханцевым ополчению, им удалось сохранить контроль над городом и его окрестностями, а также уничтожить большинство банд. Причем стоило учитывать, что некоторые из них были прекрасно вооружены, организованы, имели четкую структуру управления и больше напоминали войсковые части, чем сбившихся в кучу любителей легкой наживы. Все это в разы усложняло борьбу с ними, но пока удавалось держаться. И вот, с приездом Алая, впервые за несколько лет появилась хоть какая-то надежда. Судя по всему, власти наконец-то вспомнили об отдаленных регионах бывшей империи и решили навести там порядок.

Сергей распахнул дверь и невольно прищурился от яркого солнца. Небо прояснилось, и свежевыпавший снег заблестел в его лучах мириадами радужных искорок. Ратный замер у крыльца и, подняв голову, несколько минут смотрел в «разлившуюся» над крышами бездонную голубизну, словно пытаясь рассмотреть блестевшие за ее пределами невидимые днем звезды. В его глазах неожиданно зажглись озорные огоньки, а губы тронула легкая мечтательная улыбка. Надежда…

«Да уж, работы предстоит много, очень много, и это радует. А то что-то совсем я завяз в рутине. Потерялся, забыл… забыл, кто я такой на самом деле…» – Сергей покачал головой и, поправив сползшую на затылок шапку, повернулся к стоявшему рядом Наимову.

– Ал, ты там говорил о каких-то журналах?

– Ну да, специально для тебя привез из столицы. Последние три номера «Вестника мировой аэронавтики» и пара номеров «Покорителя небес», в мобиле лежат, а что? – поинтересовался разведчик, натягивая перчатки.

– Да хочу их глянуть как можно скорее, надо же знать, чего добились мои конкуренты за прошедшие годы, очень надеюсь, что они меня удивят, а то даже как-то неинтересно будет…

– В смысле? – непонимающе посмотрел на изобретателя Алай.

– Все увидишь, дружище, все увидишь, – хлопнул разведчика по плечу Сергей, – не торопи события. Но сперва давай-ка сходим за твоими журнальчиками, а то забудешь еще ненароком.

Гайка провернулась, и Лад от неожиданности выпустил гаечный ключ, который с металлическим лязгом скрылся где-то в глубине двигателя. Коротко руганувшись, он смахнул со лба пот и, бросив унылый взгляд на полуразобранный мотор биплана, спрыгнул вниз. Вытерев руки лежавшей на крыле ветошью, Ладислав вытащил из кармана комбинезона наполовину искуренную палочку аромы и, устало опустившись на пустой ящик из-под бомб, закурил. Было похоже, что его старенький «эст» отлетал свое и вчерашний бой стал для него последним. Он окинул задумчивым взглядом потрепанную машину, чье «стальное сердце» поразила очередь карнотовского крылана, и тяжело вздохнул.

Если не удастся найти запястных частей, то придется пересаживаться на «алак», а этого ему совершенно не хотелось. Новые машины по многим параметрам уступали «эстам», а уж о геранских «майсерах», которыми были вооружены мятежники, и говорить не приходилось. Ладислав скосил глаза, с неприязнью посмотрев на стоявший неподалеку самолет, отличавшийся от его «эста» бочкообразным фюзеляжем и массивным на вид носом, который украшал полосатый черно-желтый четырехлопастной винт. Тяжелый, маломаневренный на вертикалях, капризный в управлении. Причем положение не спасала даже его более высокая по сравнению с «эстом» крейсерская скорость и установленные в носу аж четыре шестимиллиметровых пулемета, – против легких и вертких «майсеров» он не боец. Если на нем кого и бить, так лишь «мягкобрюхих», но они сейчас без прикрытия редко ходят, научились на горьком опыте.

Ладислав криво усмехнулся. Да уж, когда-то все было проще, те же геранцы горели за милую душу, пока не спелись с карнотовцами. В рядах последних было достаточно выпускников академии, и они хорошо смогли обучить своих союзников. Хорошо еще, что вся помощь Герании мятежникам заключалась лишь в поставках вооружения, иначе исход противостояния мог бы быть совершенно другим.

И все же в бою приходится крутиться как загнанная вьючка[19], практически не надеясь на своих ведомых. Хотя это и понятно, ребят приходится обучать по ускоренной схеме и буквально после десятка часов самостоятельного налета бросать в бой. Большинство пилотов аэрогруппы это переученные аэронавты их же аэроотряда, списанные на землю по различным причинам, в основном в связи с невозможностью восстановить поврежденный в бою аэростат. Им еще везет, что воздушные схватки не очень часты и в основном приходится работать по наземным объектам. Аэрогруппировка у карнотовцев небольшая, да и проблемы у них аналогичные, в противном случае потери были бы просто фантастическими. И все равно тяжко, особенно таким, как он, «старичкам», ибо основной груз боевых действий теперь на них. Порой приходится делать по нескольку вылетов в день…

Тяжко, усталость растет как снежный ком, заставляя совершать непростительные глупости. Вот и Хорн немного недовернул, уходя от очереди, и его крылан рухнул прямо на окопы карнотовцев. Знать бы еще, жив или нет. Эх, дружище, дружище. Ладислав вздохнул, с хрустом потянулся и, бросив докуренную палочку на бетонный пол ангара, раздавил ее носком сапога. Желание работать куда-то испарилось. Судя по всему, чтобы достать злополучный ключ, теперь придется снимать весь капот. Впрочем, это все равно предстояло сделать. Пули «майсера» не только перебили маслопровод, но и повредили рубашку двигателя, – удивительно как он вообще смог дотянуть до аэродрома.

Ладислав несколько минут с ленцой копался в ящике с инструментами, размышляя, а стоит ли вообще на ночь глядя заморачиваться с разборкой, затем мысленно махнул рукой. В конце концов, машине нужен был основательный ремонт, а это дело не одного дня, и то при условии, что удастся отыскать новые запчасти. В первую очередь следовало отдохнуть самому, а то с утра наверняка будет новое задание. Войска республики готовились нанести решающий удар по упорно сопротивляющимся остаткам карнотовцев, и постоянно требовались свежие данные о диспозиции противника, так что разведывательные полеты стали чуть ли не ежедневным занятием. И завтрашний день явно не будет исключением.

– Господин аэр-лейтенант.

Ладислав с удивлением оглянулся и вопросительно посмотрел на заглядывающего внутрь ангара солдата из роты аэродромного обеспечения.

– Вас вызывает полковник Аникин, – сказал тот и, козырнув, скрылся за дверью.

Летчик сунул руку в карман куртки и, бросив взгляд на извлеченные оттуда часы, недоуменно почесал в затылке. Судя по всему, случилось что-то срочное, иначе полковник вызывать не будет, тем более в такое время. Ладислав быстро поскидал инструмент в ящик и, натянув шапку с перчатками, выбежал из ангара, аккуратно притворив за собой дверь.

* * *

Полковник ждал его в своем кабинете, что расположился на втором этаже казармы, и в ответ на доклад Ладислава о прибытии лишь устало махнул рукой.

– Что-то случилось, господин полковник? – поинтересовался Ладислав.

– Да как сказать…

Аникин бросил быстрый взгляд на стоящего у двери пилота и, поправив наброшенный на плечи мундир, подошел к столу.

– Это доставили час назад, – сказал он, указав пальцем на надорванный конверт из темно-синей бумаги, лежащий под зажжённой настольной лампой. – Прочитайте, – рука полковник толкнула его в сторону лейтенанта.

Ладислав подошел к столу и, взяв конверт, достал оттуда белоснежный листок, украшенный гербом Республики – золотистым орланом, взметнувшим вверх крылья, между кончиками которых горел знакомый трилистник старой империи.

«Командиру 3-го ударного аэроотряда Республики полковнику Аникину от генерала 14-й ударной армии Ника Рабанова.

Согласно директиве 17/5 от 5-го морозара 222-го года, приказываю осуществить перевод аэр-лейтенанта Ладислава Чаклина из приданного вам аэроотряда в распоряжение эмиссара Верховного Совета экзац-полковника Наимова. После получения оного приказа аэр-лейтенант должен в течение недели прибыть в город Найга для соединения с остальными членами группы».

– И что это значит? – спросил Ладислав, еще раз перечитывая приказ.

Полковник пожал плечами.

– Кто ж знает. Но приказ есть приказ. Собирайся, лейтенант… и удачи тебе.

Глава 2

Паровоз своим видом больше походил на какой-то причудливый танк, поставленный неведомым шутником на рельсы. Впрочем, пассажирские вагоны, обшитые листами металла, с узкими бойницами амбразур вместо окон и пулеметными гнездами на крыше, мало ему в этом уступали.

Вид этого «монстра» поверг сперва Ладислава в недоумение, заставив засомневаться, точно ли это тот самый состав, на котором он должен был отправиться к месту своей новой службы. В штабе армии, куда он прибыл, следуя полученному приказу, долго разговаривать не стали, а вместо этого только сунули в руки предписание, приказав отправлялся на вокзал. Здесь он должен был сесть на следующий в город Раксор поезд, а также встретиться с остальными членами своей группы. Подобная секретность его несколько озадачила, но, как известно, «приказ есть приказ».

Ладислав вздохнул и, подхватив стоявший у ног небольшой чемодан со своим небогатым скарбом, двинулся вдоль перрона в направлении маячившего впереди человека в зеленой форме железнодорожника.

– Извините, тер, это поезд на Раксор.

Железнодорожник окинул лейтенанта подозрительным взглядом и, задержав его на предплечье, где на рукаве куртки красовались небольшие золотистые крылышки, утвердительно кивнул.

– Да, господин аэр-лейтенант, это именно он.

– Больше похоже на бронепоезд.

Железнодорожник пожал плечами.

– Времена нынче неспокойные, – пояснил он. – На полуострове достаточно банд, и они регулярно обстреливают проходящие поезда, а порой даже пытаются их захватить. Так что таким вот макаром безопаснее. От орудийного выстрела эта обшивка, конечно, не спасет, а вот от винтовок помогает довольно неплохо.

– А неужели…

– Лад, ты ли это?!

Раздавшийся позади голос заставил Ладислава удивленно обернуться и вопросительно посмотреть на направляющегося в его сторону высокого черно-рыжеволосого мужчину в летной форме. Он несколько мгновений рассматривал лицо незнакомца, правая часть которого была изуродована шрамами от ожогов, затем неуверенно спросил:

– Кротвин, Никол Кротвин?

– Смотри-ка, признал, – рассмеялся подошедший. – Привет, дружище.

Они обнялись и пару минут мяли друг друга в объятиях.

– Ну и сколько мы не виделись? – наконец спросил Кротвин, размыкая объятия и хлопая Чаклина по плечу.

– Да почитай с самого выпуска, – ответил тот. – Меня же сразу на границу кинули, а ты вроде как в академии оставался, ждать распределения. И куда тебя занесло?

– В сто двадцатый Тангарский аэрополк, – ответил Никол, приглаживая несколько растрепавшиеся волосы. – После твоего отъезда оставшихся почти всех туда отправили.

– Сто двадцатый, – Ладислав наморщил лоб. – Кажется, я что-то о нем слышал…

– Битва над Сатрой.

– Точно! – Чаклин с удивлением посмотрел на друга. – Ты был в этой мясорубке?!

– Пришлось. Моя группа там как раз переправу прикрывала. Знатная, надо сказать, была заварушка… – Кротвин провел ладонью по обожженной щеке. – Кто ж думал, что ястанцы решат туда все свои оставшиеся аэросилы бросить. По пятнадцать вылетов в сутки – и так три дня подряд. От полка едва десяток самолетов осталось. Хотя пехоте все ж труднее пришлось. Ястанцы дрались как демоны. Река в буквальном смысле слова была завалена трупами, даже не знаю, чьи потери больше были. Знаешь, нам…

– Господа, – неожиданно прервал их железнодорожник, который до этого тактично отошел в сторону при их встрече. – Поезд через пять минут отправляется, так что вы бы поспешили.

– И правда, – сказал Кротвин, доставая из кармана куртки часы и бросая на них быстрый взгляд. – Кстати, Лад, а ты куда направляешься, если не секрет, конечно?

– Да переводят куда-то под Раскор, толком и не объяснили, сунули предписание и послали… – отмахнулся Чаклин. – А ты куда?

– Не поверишь, – расплылся в улыбке Никол, – но я туда же.

* * *

«Очередной рекорд дальности полета был поставлен Герри тер Мараном. Вылетев 17-го числа четвертого месяца морозара из небольшого городка Ранкувра на своем пятидвигательном крылане «Целенк», он 18-го числа того же месяца приземлился на поле под Ларидом. Тысячи ликующих людей собрались, чтобы встретиться с героем.

Таким образом, проведя в воздухе почти 32 часа и преодолев за это время расстояние в 4790 терров, господин Маран доказал, что крыланы способны конкурировать с аэростатами и на трансландорских расстояниях.

Мы, естественно, взяли интервью у героя и выяснили, с какими трудностями он столкнулся во время своего путешествия…»

Сергей пробежался глазами по строчкам статьи и, задумчиво хмыкнув себе под нос, перелистнул страницу. За прошедшие пять лет авиация шагнула вперед достаточно, чтобы несколько потеснить дирижабли с «небесного пьедестала», но так и не смогла свергнуть их до конца. Об этом факте можно было судить даже по привезённым Алаем журналам, где новостям об авиации было отдано меньше половины страниц.

Сергей захлопнул «Вестник…» и, кинув его на пол рядом с диваном, откинулся на подушку.

Все же прогресс был на лицо. Местные инженеры довольно шустро подхватили его идею, и аппараты тяжелее воздуха прочно обосновались в небесах планеты. Вот только по большему счету многие из них в какой-то степени являлись копиями его машин, причем порой весьма узнаваемыми копиями. Тот же маранский «Целенк» был в буквальном смысле слова «содран» с его «двенашки» и отличался от нее лишь наличием трех дополнительных двигателей да несколько изменённым контуром крыла. Создавалось такое впечатление, что большинство авиаконструкторов просто боятся отходить от заданных канонов, придумывать что-то свое, новое. Впрочем, если принять во внимание, сколько раз они терпели неудачи при создании крыланов, то удивляться этой осторожности не приходится. Зато размах задумок их коллег по дирижаблестроению просто потрясал. Страницы журналов просто пестрели фотографиями аэростатов всевозможных видов и размеров: от небольшого одноместного «Ратула» (инженера из Латии) всего десяток метров длиной и до гигантского небесного тримарана, построенного в Герании.

Не было в этих журналах только одного – машин инженеров из Руссарии. Страна, погрязшая в хаосе смуты, стремительно отставала в этом плане от остальных государств этого мира, впрочем, не только в авиа- и дирижаблестроении. Нет, что-то новое строилось и даже поступало в войска, но глядя на предоставленные Наимовым документы по новым образцам авиатехники, Сергей только разочарованно вздыхал. Большинство новых моделей руссарских аэропланов недотягивали даже до его первых образцов, что было прекрасно видно по их неуклюжим конструкциям и техническим данным.

Деградация – иначе это назвать было и нельзя. Тем не менее разработавшие и производящие их компании упорно проталкивали свои детища в жизнь и, судя по документам, смогли даже заключить контракты на поставки в войска. Это было плохо, очень плохо, но, к счастью, в верхах наконец-то осознали сей факт и решили «стряхнуть пыль» с его скромной персоны. Не зря же было кинуто столько сил на восстановление завода.

За прошедшие с момента приезда Алая полтора месяца сюда буквально потоком «хлынули» эшелоны с необходимым оборудованием и материалами. Мало того, в подчинение Андре были приданы дополнительные силы, укрепившие оборону города и позволившие Роханцеву провести пару блестящих операций по уничтожению особо обнаглевших банд. Благодаря всему этому, впервые за несколько лет в окрестностях Раксора стало более или менее спокойно; на завод стали возвращаться люди, а из деревень потянулись вереницы подвод с крестьянами, везущих свой товар на городские рынки. Город постепенно оживал.

Оставалась одна проблема – острая нехватка грамотных инженерных и управленческих кадров. Прошло то время, когда чертеж можно было просто набросать на листе бумаги, а мелочи доводить уже в порядке постройки аппарата. Массовое производство требовало более детальной проработки всех агрегатов и узлов, тем более что новые машины должны быть на порядок сложнее.

Алай, правда, настаивал на возобновлении производства старых «эстов», но Сергей сразу отверг эту идею и, не став спорить, просто отвел бывшего разведчика в ангар, показав ему новые машины, смиренно дожидающиеся своего «звездного» часа. Удивлению Наимова не было предела. Даже он своим непрофессиональным взглядом смог понять, насколько новые самолеты отличаются от всего виденного ранее.

Тем не менее для запуска их в серию требовалось довольно много времени: не хватало некоторых материалов, нужных приборов, вооружения и двигателей. Все, что прибывало на завод, было рассчитано под производство старых «эстов». Причем поставленные моторы были устаревшей модификацией двигателя Маслоуна, ставившегося им на первые аппараты. В конце концов, после недолгого обсуждения было решено все же начать выпуск «эст-4» (так как войска испытывали огромную потребность в самолетах), а работы над новыми машинами вести параллельно. Для этого пришлось отправить Рослава в Намар на бывший завод Спайковского, с целью внедрения в производство разработанных им звездообразных двигателей. Сам же Сергей занялся организацией КБ и текущими заводскими делами, практически не появляясь в своей городской квартире.

Тейрина некоторое время поворчала, но в принципе отнеслась к этому с пониманием, втайне радуясь за любимого. Он наконец-то очнулся от своей «спячки», в которой находился все последние годы, практически забросив работу над новыми машинами, погрязнув в рутине и заботах о насущных проблемах. Теперь же сонная безразличность слетела с него, и перед ней снова был прежний Серг, которого она когда-то полюбила с первого взгляда. Это радовало сердце женщины и одновременно заставляло сжиматься в беспокойном ожидании чего-то непонятного.

Она прекрасно помнила глаза мужа, стоящего у иллюминатора «Надежды» и с тоской глядящего на мерцающие в небе звезды. Помнила его слова: «Я дойду до них, слышишь, Тей, дойду, чего бы мне это ни стоило». Всего этого Сергей, естественно, не знал, однако подсознательно чувствовал какое-то беспокойство жены, правда, списывая все это на свои частые отлучки и небольшую напряженность, в последние годы возникшую у них в семье.

Тей хотела детей, но, что бы она ни делала, забеременеть ей не удавалось, и это сильно нервировало женщину. Одно время она даже стала считать себя неполноценной и долго ходила по врачам, даже не допуская мысли о том, что вся проблема крылась в ее муже. Сергей не препятствовал этому заблуждению, банально не зная, что делать в сложившейся ситуации. Он прекрасно понимал, что, скорей всего, дело тут в их биологической и генетической несовместимости (все же, несмотря на внешнее сходство, они относились к представителям разных рас), однако даже не представлял, как сказать об этом жене. К тому же реакция на новость о том, что ее муж с другой планеты, могла быть непредсказуемой, а терять Тей Сергей не хотел. Он любил эту девочку, за прошедшие годы превратившуюся в прекрасную стройную женщину, – просто любил.

Ратный вздохнул и, взяв со спинки дивана очередной журнал, открыл его. Некоторое время он листал практически до дыр зачитанные за прошедшие месяцы страницы, затем отложил его в сторону и, поднявшись с дивана, принялся нервно прохаживаться по комнате.

Нет, ему просто зверски не хватало грамотных инженеров с незашоренностью взглядов, которые могли бы генерировать новые идеи. Те, кто прибыл на завод, готовы были выполнить любое его задание, но и только. Идей и рацпредложений от них было не больше чем от старого лайкосника. Однако для воплощения всех его задумок нужны были люди несколько иного склада ума: дерзкие, инициативные, увлеченные, возможно, кое в чем безумные. Дел предстояло много, очень много.

Сергей снова вздохнул и, подойдя к окну своего кабинета, приоткрыл его, впустив внутрь вечернюю прохладу. Упершись руками в широкий подоконник, он долго прислушивался к несколько стихшему, но не до конца смолкнувшему шуму завода. Уже смеркалось, но жизнь во многих цехах не утихала даже сейчас: горели огни прожекторов, а ветер доносил гул работающих станков и басовитые гудки паромобилей. Завод медленно, но уверенно оживал, и буквально через пару недель первые «эсты» будут готовы выйти из его сборочных цехов, а это не могло не радовать.

Ратный улыбнулся своим мыслям и, с хрустом потянувшись, вернулся к дивану. Собрав разбросанные журналы, он положил их на стол аккуратной стопкой и, подойдя к стоявшей в углу кабинета чертежной доске, несколько минут задумчиво смотрел на чертеж. Дела с новыми машинами шли не так хорошо, как хотелось бы, – слишком уж много у них выявлялось детских болячек. И это несмотря на то, что их прототипами послужил старинный земной истребитель начала двадцатого века «И-153», конструкцию которого он довольно неплохо помнил. Естественно, пришлось внести множество изменений. В частности, из-за особенности двигателя Васнова диаметр капота получился меньше, чем у оригинала, что позволило установить внутри него всего лишь два мелкокалиберных девятнадцатимиллиметровых орудия «Рикон-11». Тем не менее машина получилась довольно узнаваемой, и в первую очередь своим необычным изгибом верхнего крыла, из-за чего ее некогда прозвали «Чайкой». Теперь оставалось лишь довести эту «птичку» до ума, укротить, заставить стать дружелюбной пилоту, а это всегда было труднее всего. Вот и сейчас Сергею приходилось работать не только с чертежами и расчетами, но и порой самому отправляться на испытательные вылеты, дабы почувствовать поведение машины в воздухе. И все же, после принятия решения о работе над «пятнашками» («эст-15» – такое обозначение получила новая машина), следовало торопиться и поспешить с окончательными доводками.

Алай, уезжая, взял с собой несколько фотографий нового истребителя, чтобы показать их в верхах, и Сергей был почему-то твердо уверен, что новой машиной заинтересуются. Это означало лишь одноб к серийному производству новый самолет должен быть готов на все сто процентов. Увы, работы над ним было еще непочатый край, и Сергей уже жалел, что пару лет назад почти забросил разработку «пятнашки». Хотя, с другой стороны, страна в те годы летела в тартарары, и всем было не до новых самолетов – приходилось просто выживать. И вот теперь пришло время ставить ее на крыло, а дальше…

Ратный бросил быстрый взгляд на стоящий у стены шкаф, где лежало несколько свернутых в упругие трубки чертежей и, вздохнув, покачал головой. Нет, еще рано, очень рано – нужна команда. Нельзя получить все и сразу. Даже всех его знаний не хватит для воплощения задуманного, а возможно, и всей его жизни.

Он прошелся по кабинету, неожиданно почувствовав себя загнанным в угол зверем. Захотелось свободы: сбросить с себя груз нынешних обязательств и грядущих проблем и просто наслаждаться жизнью. Только вот получится ли? Он ведь чужак в этом мире – чужак! Как же охота домой. Увидеть мать, отца, вновь пройтись по набережной реки, услышать ворчание профессора, критикующего его очередной проект. Как же охота… Только вот…

Сергей рванул верхнюю пуговицу воротника и, в два шага оказавшись перед приоткрытым окном, широко распахнул обе его створки, полной грудью вдохнув прохладный ночной воздух. Влетевший внутрь кабинета легкий ветерок взъерошил его волосы, несколько остудив голову. Ратный скрестил руки на груди и замер в задумчивости. Всей его жизни…

– Что ж, – пробормотал Сергей тихим голосом на земном языке, – и пусть, пусть не хватит, но это не значит, что я должен сдаваться. – Он поднял глаза вверх, впившись взглядом в высыпавшие на небе звезды, и с неожиданной для себя злостью прокричал: – Я подарил этому миру крылья, и я же проторю к вам дорожку, слышите, проторю, обещаю это! И больше меня ничто не остановит!

* * *

Путешествие было утомительным. Почти полторы недели в поезде, комфортабельность которого оставляла желать лучшего. В обшитых бронелистами вагонах практически постоянно царил душный полумрак. Солнце, «пробивающееся» сквозь узкую амбразуру окна, едва освещало небольшое купе, но все же в его свете можно было прочитать купленную на станции газету или перекинуться в партию домно. Лишь вечером в вагонах на какое-то время включался тусклый свет, но и то, скорее всего, больше для того, чтобы готовящиеся ко сну пассажиры не спотыкались в темноте.

Так что поездка была прескучнейшая, и большую часть времени Ладислав проводил на жесткой полке, раздумывая над поворотами своей судьбы и этим странным заданием. Все, что известно это: отправиться в Раксор, небольшой городок на Майдерском полуострове, где поступить в полное распоряжение некоего экзац-капитана Наимова. Такое предписание он получал впервые, но сразу было понятно, что их группе уготован не обычный перевод в другую часть, а нечто другое…

Шесть пилотов, все с опытом боевых действий. Причем кители многих украшены довольно серьезными наградами. Однако академию заканчивали только они с Кротвиным, остальные члены их небольшой группы были выпускниками дивизионных авиашкол. И это, как ни странно, говорит в их пользу. Качество обучения таких пилотов всегда оставляло желать лучшего, и большинство из них гибли в первые же недели боев. Однако тот, кто выживал, постепенно набирался боевого опыта, порой превосходя своих учителей. Эти ребята тоже, по-видимому, не промах, особенно если учесть, что воевать им, скорее всего, приходилось на «алаках» или «никах», которые по многим параметрам уступают поставляемым карнотовцам геранским крыланам. Сказать бы пару ласковых слов их конструкторам, а еще бы лучше засунуть в кабину и отправить в бой против парочки «майсеров».

Ладислав усмехнулся, мысленно представив эту картину, и, вздохнув, перевернулся на спину, уставившись в потолок.

Интересно, почему перестали производить «эсты»? И жив ли конструктор этих машин?

Один раз ему даже довелось его увидеть. Их выпуск был одним из первых в академии, и тер Эйтан присутствовал на церемонии вручения летных шлемов. Высокий, поджарый, довольно молодой мужчина с черными волосами и цепким взглядом, одетый в короткую летную куртку без знаков отличия и черные форменные брюки. Он всю церемонию простоял молча, внимательно наблюдая за тем, как новоиспеченные летчики принимают от своих инструкторов шлемы пилотов. А затем, когда церемония окончилась, он быстрым шагом подошел к небольшой трибуне, перед которой выстроились ряды уже бывших курсантов, и, окинув их пристальным взглядом, произнес:

– Небо ваше, ребята. Теперь главное удержите его.

И они держали – держали, сколько могли. Ладислав зевнул и, потянувшись, сел. Судя по ощущениям, поезд явно замедлял свой бег. Чаклин поднялся и пару минут смотрел в «оконную амбразуру», за которой тянулись какие-то поля, перемежаемые приземистыми деревенскими домиками, затем потряс за плечо спящего Кротвина.

– Никола, станция, просыпаться будешь?

Тот повернул к нему заспанное лицо и пару минут сонно моргал глазами, явно не понимая, что от него хотят. Пришлось Ладиславу повторить свой вопрос. Только после этого Кротвин кивнул и, сев, принялся тереть ладонями глаза.

– Что за станция? – поинтересовался он, подходя к висящему в углу небольшому умывальнику и открывая дырку слива.

– Кто ж знает, – пожал плечами Лад и, заметив, что за окном деревенские дома сменились каменными постройками, добавил: – Судя по всему, какой-то небольшой городок.

Никол вытер лицо полотенцем и, подойдя к столику, бросил взгляд на лежащие на нем часы.

– Скорей всего, Лойдушино, да и по времени подходит.

– Ну, Лойдушино, так Лойдушино. Надеюсь, хоть постоим подольше, а то уже надоело бока мять.

– Да ладно тебе, Лад, жаловаться, – хлопнул его по плечу Никол. – Хоть отдохнем немного, а то я за последние годы не помню, когда толком спал-то.

– Есть такое, – нехотя согласился Чаклин. – Хотя от ничегонеделания я устаю даже больше.

– Тут уж каждому свое. Лично я предпочитаю поваляться в кровати.

– Ты еще в академии был засоней, – рассмеялся Ладислав, снимая с плечиков висевший над полкой мундир, и, покосившись в окно, добавил: – Пошли на выход, кажется, прибываем.

Они вышли в полутемный коридор, освещаемый всего тремя небольшими лампами, где уже толпилось несколько пассажиров, ожидавших, когда проводник разрешит выйти на платформу. В вагоне было пять купе, так что большинство собравшихся были из их группы. Ладислав сдержанно поздоровался – за прошедшие дни он так толком ни с кем из них и не познакомился. Ребята держались обособленно и были не особо разговорчивы. Насколько ему удалось понять, они были из одного аэродивизиона, причем какого-то элитного, подчиняющегося чуть ли не напрямую Совету республики. Впрочем, о целях их командировки им было так же мало что известно.

– Господа, станция Лойдушино, стоять будем полчаса, прошу от вагонов далеко не отходить, – раздался из начала вагона зычный голос проводника.

Все дружно потянулись к выходу. Ладислав на секунду замер в дверях, прищурившись от ударившего в глаза яркого солнца, и, ловко спрыгнув вниз, огляделся. Узкая полоска платформы, по другую сторону которой возвышалось серое полуразрушенное здание вокзала. Прямо перед ним находилась небольшая площадь, где расположилось несколько торговых палаток, меж которых сновали бойкие лотошники и разномастный люд.

– Ну что, пойдем-посмотрим, или как? – лениво поинтересовался Никол, доставая из кармана кителя пачку дешевых аром.

– А почему бы нет, – пожал плечами Ладислав. Ему совершенно не хотелось без дела топтаться рядом с поездом, к тому же не мешало бы купить чего-нибудь перекусить.

Судя по задумчивому взгляду Никола, направленному в сторону расхваливающего свой товар лоточника с пирожками, ему в голову пришла похожая мысль.

– Что ж, тогда поспешим, – сказал Кротвин, пряча пачку в карман.

Минут десять они бродили по этому небольшому рынку, рассматривая разложенный на лотках и прилавках товар. Продавалось все: от съедобных семян страна, похожих на маленькие желтые шарики, до лошадиных сбруй и каких-то паромобильных запчастей. В конце концов, Кротвин остановился у палатки с сырами и копченостями, принявшись торговаться с ее хозяином.

Лад пару минут постоял рядом, затем направился к пожилой женщине, разложившей прямо на брусчатке стопки потрепанных книг. Купленные на прошлой станции газеты он прочитал еще вчера, а ехать было еще целые сутки, так что интересная книга могла хоть как-то скрасить это время. К сожалению, потрепанные брошюрки в основном оказались дамскими любовными романами, и лишь парочку из них с натяжкой можно было отнести к приключениям. Однако выбора не было. Расплатившись с хозяйкой книг, Чаклин направился к поджидавшему неподалеку Кротвину.

– Во, смотри, что сторговал: копченая курица и брусок сыра, причем всего за двадцать частиков, – сказал тот с гордостью в голосе, демонстрируя Ладиславу два промасленных газетных свертка.

– Молодец. К этому еще бы винца, и можно пир устраивать, – улыбнулся Чаклин.

– А это идея! – Кротвин заозирался. – Не может быть, чтобы на таком рынке не продавали чего-нибудь горячительного. Ага…

Он быстро сунул свертки Ладиславу, которому пришлось переместить купленные книги под мышку, и быстрым шагом направился куда-то в глубину базара, шустро лавируя среди толпящихся у прилавков покупателей. Вернулся он буквально через пару минут, неся в руках пузатую бутылку с узким длинным горлышком, внутри которой плескалась желтоватая жидкость.

– Это еще что? – поинтересовался Лад с подозрением.

– Рыпсовая настойка, – пояснил Никол, расплываясь в довольной улыбке и забирая у друга один из свертков. – Демоническая штука, пробирает аж до костей. Ладно, пошли.

Они неторопливо направились к поезду. День был хороший, до отправления еще оставалось минут десять, и спешить обратно в полумрак душных вагонов совершенно не хотелось.

– А знаешь, Лад, – сказал Никол, – ведь те места, куда мы сейчас направляемся, до войны считались курортными. Туда многие столичные богатеи отдыхать ездили. Там почти в каждом городе свои минеральные источники имеются. А города на побережье… какие там пляжи, – Кротвин мечтательно закатил глаза. – Я как-то в детстве там с родителями отдыхал. Может, как-нибудь удастся вырваться и съездить, вроде от Раксора до побережья всего пару десятков терров.

Чаклин пожал плечами.

– Не знаю, да и сомневаюсь, что отпустят. Все говорят, что неспокойно тут. Бандитов много…

– Да брось ты, Лад, – фыркнул Никол, – где наша не пропадала? Нет, дружище, я считаю, что это новое назначение для нас практически дар свыше. И как бы тут ни было, но думаю, что по сравнению с предыдущими местами нашей службы мы действительно практически на курорте. Еще бы…

Знакомый стрекочущий звук, долетевший откуда-то сверху, заставил его прерваться и, задрав голову, удивленно уставиться в небо. Ладислав последовал примеру друга, сразу найдя глазами плывущие в вышине три черных крестика.

– Тройкой идут, странно, – Никол, прищурил глаза, разглядывая из-под ладони летящие самолеты. – Лад, как думаешь, что за аппараты?

– Не знаю, высоко, не рассмотреть, – ответил Чаклин, оглядываясь и подспудно отмечая, что на лицах многих продавцов и покупателей появились признаки нескрываемого волнения. Люди то и дело кидали вверх беспокойные взгляды, а кое-кто из торговцев принялся быстро сворачивать свои палатки.

– Ник, не нравится мне все это, – сказал Ладислав, толкая друга в бок. – Глянь на местных.

Кротвин непонимающе посмотрел на друга и, быстро оглядевшись, пожал плечами.

– Народ всегда боится всего неизвестного, а крыланы здесь явно нечастые гости, вот местные и нервничают.

– Не думаю, – буркнул Ладислав. Он вновь посмотрел вверх, но самолеты уже исчезли, однако стрекот их двигателей до сих пор был отчетливо слышен. Мало того, он нарастал с каждой секундой, и в их басовитом реве слышались до боли знакомые нотки. Ладислав замер, не веря своим ушам, но тут из-за видневшейся над вокзалом кромки деревьев вынырнул черный как ночь остроносый «майсер» и, пронесясь на бреющем над кинувшимися врассыпную людьми, резко ушел вверх.

– Демон их дери! Ник, бежим! – крикнул он, устремляясь к поезду и молясь, чтобы пулеметные расчеты были на своих местах. Никола не пришлось просить два раза. Однако не успели они подняться по короткой лестнице на перрон, как позади протяжно ухнуло, и тут же в спину ударила теплая волна, перемешанная с пылью и каменной крошкой. Ладислав почувствовал, как его кинуло вниз на ступени, но он тут же вскочил и практически на четвереньках принялся карабкаться наверх. Быстрым броском преодолел перрон и, скатившись вниз, нырнул под вагон, после чего ползком отполз под прикрытие его колес. Через мгновение к нему присоединился Никол, с улыбкой продемонстрировав бутылку с самогоном, которую так и не выпустил из рук.

– Откуда тут геранцы? – спросил Ладислав, морщась от резкого грохота очередного разрыва.

– Это не геранцы, – ответил Никол, осторожно пристраивая бутылку между шпалами, после чего принялся ерошить свои волосы, чтобы вытряхнуть из них пыль.

Снова гулко грохнуло, и по вагону загрохотал дробный перестук летящих во все стороны кусков земли вперемешку с камнями и осколками, заставив друзей плотнее вжаться в гравий железнодорожной насыпи.

– «Черная смерть» – элитная авиадивизия ястанцев, – пояснил Кротвин, когда взрывы немного утихли, чтобы через мгновение смениться стрекотом авиационных пулеметов. К облегчению Ладислава, к ним примешалось басовитое постукивание установленных на крышах вагонов крупнокалиберных «Риконов».

– Слушай, отсюда же до границы почти три сотни терров? Как они назад вернутся, у них же в баках должно быть почти сухо?

Кротвин непонимающе покосился на друга, на секунду задумался, затем пожал плечами.

Как-то резко наступила режущая уши тишина, изредка прерываемая людскими криками да шипением выпускаемого паровозом пара. Поезд резко дернулся, громыхнув сцепками.

Ладислав с Кротвиным испуганно переглянулись и принялись поспешно выбираться из-под вагона. Оказавшись на платформе, они огляделись.

Откуда-то из-за здания вокзала в небо поднимался столб черного дыма, а одна из его стен обвалилась, похоронив под собой пару торговых палаток. Прямо посереди рыночной площади дымилась воронка от бомбы, рядом с которой лежало несколько трупов. Еще несколько тел распростерлось на перроне. Судя по всему, это были прогуливающиеся по нему пассажиры. Поезд практически не пострадал, хотя на его вагонах и были заметны свежие следы от попадания пуль и осколков. Видимо, ястанцы не ожидали встретить отпор, или же их главной целью являлись именно мирные жители.

– Посеять панику среди мирного населения, подорвать дух, это всегда была их тактика, – тихим голосом произнес Кротвин, словно прочитав мысли Ладислава, и, скрипнув зубами, добавил: – Сволочи.

Он резким движением руки сорвал пробку с бутылки и приложился к горлышку.

– Да уж, – Чаклин обвел нахмуренным взглядом разбомбленную станцию. – Что ни говори, Никол, но на курортную поездку это похоже мало. Чую, нас ждут веселые деньки.

Он хлопнул друга по плечу и, прихрамывая, направился к своему вагону, на ходу отряхивая свой безнадежно испорченный китель и брюки от налипшей на них пыли.

Глава 3

Сергей заглушил двигатель и, откинувшись на спинку сиденья, несколько мгновений сидел неподвижно, смотря в раскинувшееся над головой бездонно-синее теплурское небо. Полет сегодня прошел без сучка и задоринки – «пятнашка» на отлично выполнила всю намеченную программу. Похоже, что наконец-то удалось излечить все ее больные места. Значит, пора прекращать тянуть и начинать ее производство хотя бы малыми партиями, тем более что Васнов уже прислал первые серийные образцы новых двигателей.

Рославу удалось почти невозможное. За прошедших с момента его отъезда три с половиной месяца он не только смог оживить полузакрытое предприятие Спайковского, но и запустил на нем производство своих моторов. Это в какой-то степени облегчало все дело. Оставалось только дождаться возвращения Алая, чтобы наконец-то узнать, на какую поддержку рассчитывать в дальнейшем. Отсутствие каких бы то ни было новостей от бывшего разведчика уже несколько нервировало Сергея, хотя постоянно прибывающие эшелоны с оборудованием и материалами говорили о том, что в верхах о них не забыли. Это радовало.

В конце концов, он решил плюнуть на все и сосредоточиться на работе, вот только рук не хватало. И если дела на заводе и во вновь созданном КБ шли более или менее нормально, то задумка с воссозданием академии застопорилась. По приказу Алая была начата перестройка под эти цели полузаброшенных зданий женского пансиона на окраине города, а также обустройство учебного аэродрома. К сожалению, теперь все было пущено на самотек: переоборудование зданий не закончено, курсанты не набраны, а прибывшие пилоты, которые должны были стать инструкторами, болтались целыми днями без дела. Эту проблему следовало решить, причем как можно скорее. Хватит оглядываться на начальство. Нужно вновь все брать в свои руки.

Сергей вздохнул и, стащив с головы шлем, взъерошил волосы. Было еще рано, но солнце уже начинало припекать.

– Господин Серг, с вами все в порядке?

Сергей повернул голову и окинул непонимающим взглядом стоящего на крыле пожилого механика.

– Ну, просто вы заглушили двигатель и уже минут десять сидите молча в кабине, вот я и забеспокоился, вдруг что не так, – пояснил тот. – Может, сердечко прихватило. Вон у моей племянницы мужу всего тридцать было, но тем не менее…

– Все в порядке, – прервал его Сергей, отстегивая ремни. – Просто немного задумался.

– Вот и хорошо, – расплылся в улыбке механик. – Только вы меня больше так, господин Эйтан, не пугайте.

– Ладно, Василич, больше не буду, прости.

Он отдал старику шлем и, подождав, пока тот спустится на землю, вылез из кабины. Обойдя самолет, он ласково похлопал его по все еще горячему капоту двигателя.

– Машина сегодня прямо зверь была, думаю, пора ее в серию пускать.

– Давно это пора, господин Серг, – одобрительно закивал головой старик. – А то все гоняете и гоняете нашу красавицу, сколько уж можно-то.

– Столько сколько нужно, – отрезал Сергей и, с улыбкой посмотрев на старого механика, добавил: – Ладно, Василич, я в КБ, загоняйте птичку в ангар и осмотрите ее на всякий случай, а то сегодня я ее загрузил по полной.

– Все сделаем, господин Эйтан, можете не волноваться, – закивал старик.

– Надеюсь на тебя, – Ратный ободряюще похлопал его по плечу и неспешно направился через поле к видневшимся за ним заводским строениям.

Василич относился к той категории людей, которых принято называть «мастер на все руки». До начала смуты он работал аэромехаником в небольшом дирижаблепорте, что размещался в соседнем городке Лискар, а после перебрался в Раскор к дочери. На завод он устроился для подработки, но увидев крыланы, буквально «загорелся» ими. Несмотря на свой возраст, он за какие-то полгода смог досконально разобраться в устройстве и принципе работы двигателя и теперь являлся одним из лучших заводских авиамехаников.

Вообще-то его настоящее имя было Наир экс Васич, но Сергей как-то несколько раз невзначай назвал его по-земному Василичем, в результате чего это невольное прозвище закрепилось за ним. Теперь окружающие редко называли его настоящим именем – впрочем, старик не особо и возражал.

Нет, все-таки ему определенно везет с людьми, но все же старой команды не хватает, а новая так и не начала формироваться. Впрочем, есть пара человек на примете, но к ним еще надо присмотреться. Но сейчас главное пустить «пятнашку» в серию и двигаться дальше. Есть несколько задумок, которые уже можно претворять в жизнь, да и «шестнадцатый» пора ставить на крыло, а для этого нужны пилоты – хорошие пилоты. Хотя тут как раз все просто…

– Ничего, прорвемся, – пробормотал Ратный себе под нос и, улыбнувшись своим мыслям, ускорил шаг.

* * *

Уже вторую неделю их группа маялась от вынужденного безделья. Прибыв на место, они оказались в небольшом провинциальном городке, где, как выяснилось, было решено восстановить распущенную перед смутой летную академию. Эта новость обрадовала Лада, а вот тот факт, что им придется быть в ней инструкторами, заставил впасть в уныние. Все же он считал себя боевым офицером, и мысль о прозябании на задворках Республики в качестве наставника новобранцев не очень вдохновляла. Никол же наоборот воспринял данную весть с энтузиазмом, а на закономерный вопрос Лада о причинах сей радости пояснил:

– Дружище, а тебе не кажется, что мы уже достаточно рисковали своими головами и вполне заслужили немного отдыха. Мне уже почти двадцать пять лет, а у меня даже девушки нет. Сейчас хоть будет возможность завести семью и детишек. Посидим тут пару годков, поучим «неоперышей», дело-то нужное.

– Нужное, – согласился Лад с грустной «миной» на лице. – Только вот на чем их учить?

В ответ Никол лишь пожал плечами.

На тот момент вопрос был вполне закономерен, ибо так называемая «академия» существовала пока лишь на словах. А в действительности три полуразвалившихся двухэтажных здания, в которых только-только был начат какой-то ремонт, плюс чистое поле с большим амбаром на краю, который должен был временно выполнять роль ангара. Ну и о том, что это все же военный объект, напоминали постоянные патрули, ограда из колючей проволоки по периметру и посты охранения на въезде. Курсантов еще и в помине не было, точнее их вроде бы и набрали, но за неделю своего пребывания не удалось увидеть ни одного. Плюсом было то, что пилотов поселили в небольшой отремонтированной пристройке к одному из будущих корпусов академии, причем каждому выделили по комнате. К тому же академия размещалась в живописной местности: вокруг росли небольшие нерзовые рощицы, а буквально в полусотне метров от их нового жилища раскинулось небольшое озеро. Минусом являлся тот факт, что до города был почти час ходьбы, а разрешение на увольнение было получить ох как тяжело.

У Ладислова даже возникло подозрение, что среди его нового руководства царила полная неразбериха, и начальство в буквальном смысле слова не знало, что с ними делать. Мало того, по прошествии трех недель им не только не представили нового командира, но создавалось впечатление, что о них вообще позабыли. Молоденький штат-ратнинант, командующий охраной академии и занимавшийся их размещением, в ответ на все вопросы лишь разводил руками. Приходилось тупо сидеть в своей комнате или бродить по округе, страдая от безделья. Несколько раз удалось вырваться в город, но развлечений там было мало. Город еще не оправился от годов смуты, и большинство его увеселительных заведений были закрыты, к тому же несколько напрягали патрули, то и дело проверяющие документы. Впрочем, Лад понимал, что сложившаяся ситуация больше всего напрягает лишь его одного, остальные члены группы были даже рады неожиданно затянувшемуся безделью.

И вот пару дней назад на поле неожиданно начал суетиться народ, выкашивая траву, срезая кочки и затрамбовывая ямки песком, а вечером вчерашнего дня на него приземлилась тройка новеньких «эстов». Что интересно, двое из пилотов, пригнавших новые самолеты, были девушки. К сожалению, они не стали задерживаться на аэродроме, а ничего не объяснив, практически сразу же уехали в уже поджидавшей их машине. Тем не менее уже было понятно, что дела в отношении академии наконец-то сдвинулись с мертвой точки и их вынужденный отдых скоро закончится.

Ладислав почти с нежностью провел рукой по блестящему свежим лаком винту, подумав, что просто преступно использовать эти машины для обучения, когда их так не хватает в боевых частях. Сделав круг, чтобы получше осмотреть крылана со всех сторон, Чаклин запрыгнул на крыло и заглянул в кабину.

На первый взгляд это был все тот же старый знакомый «эст-4», но все же отличия были, и порой весьма существенные. Сразу в глаза бросался более массивный нос самолета, что, скорей всего, говорило о новом двигателе, а также несколько укороченные нижние крылья, которые раньше были одинаковой длины с верхними. Кроме того, колеса шасси уменьшились в диаметре, зато стали более широкими, а их стойки обзавелись дополнительными распорками. Последнее было особенно актуально. Стойки шасси всегда были слабым местом почти всех «эстов», и поломки их во время посадок на плохо подготовленную площадку были обычным делом, особенно среди молодых летчиков.

А вот кабина практически не претерпела изменений, незначительно поменялся вид приборной панели, ну и сама она стала несколько попросторнее. Но самое главное, основа спинки и сидушка кресла пилота были сделаны из металла приличной толщины. Это больше всего обрадовало Лада и одновременно заставило мысленно ругнуться в адрес конструктора самолета. Что мешало сделать подобное раньше? Ведь нередки были случаи гибели летчиков от шальной пули, причем даже выпущенной с земли из обычной солдатской винтовки. Дошло до того что некоторые пилоты покупали на рынках чугунные сковородки и летали, сидя на этих железках, что, естественно, было не особо удобно, зато более безопасно. Лично он использовал для этих целей кусок «отражателя», снятого со сбитого карнотовского аэростата. Теперь надобность в этом отпадала.

– Ну как тебе машинки?

Ладислав обернулся и, увидев стоящего в дверях ангара Кротвина, приветственно махнул ему рукой.

– Интересно будет опробовать их в воздухе. Судя по всему, движок тут новый стоит.

– Думаю, что скоро тебе эта возможность представится, – отозвался Никол. – Пойдем скорей, там начальство пожаловало.

* * *

Аэростат серой тушей завис над посадочной платформой, лениво лопатя воздух винтами своих двигателей, а к земле от него устремились извивающиеся «змейки» причальных тросов. Через несколько минут они уже были закреплены в лебедках, и притягиваемый ими дирижабль, заглушив свои моторы, стал медленно спускаться вниз. Со скрипом из днища гондолы выдвинулись швартовочные полозья, и вскоре щелчки фиксаторов оповестили собравшихся у платформы людей об окончании процедуры причаливания.

– Алай, ну наконец-то, я уж думал, что ты не вернёшься, – сказал Сергей, пожимая руку спустившемуся с платформы бывшему разведчику.

– Увы, Серг, я ненадолго.

– Что-то случилось?

Наимов покачал головой.

– Ничего такого. Просто господин Кутесов считает, что вы тут прекрасно справитесь и без меня, – он улыбнулся уголками губ и добавил: – Впрочем, я в этом тоже не сомневаюсь.

– Мне бы вашу уверенность, – усмехнулся Ратный, внутренне чувствуя странное облегчение. С одной стороны, было жалко вновь расставаться со старым товарищем, но с другой – он снова получал свободу действий, а значит, можно было все повернуть по-своему.

– Ладно, дружище, – он хлопнул Алая по плечу и, кивнув в сторону стоящего неподалёку мобиля, добавил: – Поедем ко мне, все расскажешь. Кстати, ты сколько тут пробудешь?

– Буквально полчаса. Так что, увы, посиделки отменяются.

Сергей удивленно посмотрел на разведчика, который в ответ только развел руками и тут же пояснил:

– Я тут пролетом. Сперва думал документы с курьером отправить, но, в конце концов, решил сделать небольшой крюк и повидаться напоследок.

– И куда ты теперь?

– В Ястанию.

– В Ястанию?

– Да, Серг. Пару недель назад мы подписали с ними мирный договор, и вот теперь я новый полномочный посол Республики.

– Ого, – Сергей удивленно вскинул брови. – Что ж, поздравляю.

– Спасибо, – кивнул Алай, который, судя по своему виду, совсем не был рад новому назначению. Впрочем, это было и понятно. Почти четыре года ему пришлось провести в ястанском плену. И вот ему вновь приходится возвращаться обратно, работать с врагами, которые еще недавно издевались над ним, и при этом дружелюбно им улыбаться.

Ратный с сочувствием посмотрел на будущего дипломата. Тот перехватил его взгляд и неопределённо повел плечами, как бы говоря этим: «такова, мол, служба, ничего не поделаешь», затем тяжело вздохнул и протянул Ратному небольшой кожаный портфель, который все это время держал в руках.

– Тут документы о восстановлении тебя в звании полковника, только теперь уже республиканских войск, кое-какие досье и несколько журналов.

– Досье?

– Можно сказать, подарок от нашего императора, – пояснил Алай, снимая фуражку и расстёгивая воротник кителя. – У нас с Кутесовым в присутствии его величества как-то зашел разговор о твоем конструкторском бюро, и я сказал, что ты сетуешь на отсутствие путевых инженеров.

– И что?..

– Да ничего, – пожал плечами Наимов. – Взять-то их все равно неоткуда. За время смуты очень много хороших специалистов уехали из страны, и возвращаться обратно они как-то не спешат. Система образования до сих пор лежит в руинах… так что, сам понимаешь.

– Понимаю и благодарен за то, что хоть кого-то смогли прислать. И все же, что за досье?

– Ах да. Через пару дней после того разговора император неожиданно вызвал меня к себе и передал для тебя пару папок. Дело в том, что до смуты у него был личный фонд для поддержки различных изобретателей из народа, ну и, по его словам, там порой попадались весьма интересные идеи. Кое-какие документы у него, к счастью, сохранились, и он решил передать кое-что тебе. В общем, все там, – Алай указал глазами на портфель, – сам посмотришь. Я мельком проглядел. По мне так всякая ерунда, но вдруг тебя что заинтересует. Уф. Жарко тут у вас, – он помахал перед лицом снятой фуражкой.

– Уже третий день печет… – Сергей открыл портфель и пробежал глазами по его содержимому. Несколько однотипных серых папок с матерчатыми завязками, какой-то пакет ядовито-желтого цвета да пара журналов в цветастых обложках.

– Вот за это отдельное спасибо, – сказал Ратный, вытаскивая один, быстро его пролистывая и аккуратно засовывая обратно. – А что в пакете?

– Это для Роханцева. Даже не знаю, что там. Передашь?

– А куда я денусь? – усмехнулся Сергей, защелкивая замок портфеля. – Андре сам хотел приехать тебя встретить, но видать, что-то не сложилось.

– Ничего страшного, – Алай посмотрел в сторону суетящихся у платформы матросов, которые спешно готовили аэростат к новому полету, и вновь повернулся к землянину. – Серг, давай немного пройдемся.

Они неспешно направились в сторону приютившегося на краю поля ангара, к которому от посадочной платформы тянулись серые нитки рельсов узкоколейки. Шли молча. Наимов зачем-то подобрал по пути валявшуюся в траве ветку и принялся на ходу постукивать ей по голенищу своего сапога.

– Алай, не томи, – наконец прервал затянувшееся молчание Сергей. – Давай рассказывай. Опять, поди, что-то не так.

– И да, и нет, – бывший разведчик резко хлестнул палкой по сапогу, отчего кончик той обломился, но не упал, а остался болтаться на куске высохшей коры. Алай остановился и, поставив правую ногу на рельс, оторвал обломленный кусок, затем окинул землянина пристальным взглядом. – Понимаешь, Серг, там, – он ткнул палкой вверх, – есть много недовольных оказанным тебе вниманием. Кое-кто даже считает, что ты уже выдохся как конструктор и уже не сможешь предложить что-нибудь новое, а посему все вложения в здешнее производство пустая трата денег.

– Ну, ты же знаешь, что это не так, – ухмыльнулся Ратный.

– Я – да, – кивнул Алай, – но там, – снова тычок вверх, – пока еще нет. – Он снова вздохнул. – Открою тебе секрет: производство «эстов» налаживается не только на твоем заводе. Твой крылан отлично себя показал в боях, и поэтому было решено восстановить его массовый выпуск.

– Даже так, – Сергей мотнул головой и озадаченно хмыкнул. – И много уже собрали?

– Не знаю, – пожал плечами Наимов. – Как-то особо не интересовался. Да и дело не в этом. Просто…

– Просто бессмысленно вбухивать средства в восстановление небольшого заводика, находящегося демон знает где, когда выпуск новых машин можно наладить на вполне работоспособных предприятиях, причем находящихся ближе к центру, – закончил за него Ратный.

– Примерно так, – кивнул Алай. – К тому же господин Аланский и Тамов уже выразили готовность начать выпуск своих новых машин.

– Аланский? – Ратный на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, где уже слышал эту фамилию. – Это не конструктор «алаков» случайно?

– Он самый, – подтвердил Наимов. – Мало того, кое-кто в Совете очень сильно лоббирует его интересы. В общем, было решено, что он и Тамов представят модели своих новых крыланов на рассмотрение комиссии из министерства аэропромышленности, но я почему-то уже уверен в ее положительном решении.

– И когда этот смотр будет проходить?

– Тридцать второго следующего месяца, в новой столице, на Утранском поле.

– Значит, еще почти пять недель, что ж, времени вполне достаточно, – задумчиво пробормотал Ратный и, покосившись на своего собеседника, поинтересовался: – Так, может, и мне там свою «пятнашку» показать? Как думаешь?

– Ты все быстро схватываешь, дружище, – расплылся в улыбке Алай. – Росовский именно это и предложил, когда я рассказал ему о твоем новом крылане. Кстати, ведь именно он сейчас возглавляет остатки наших доблестных военно-воздушных сил. И, знаешь, ему очень не по душе вся эта подковёрная возня у него за спиной. Так что своим появлением на комиссии ты поразишь сразу несколько целей: представишь новую машину, заставишь всех своих недоброжелателей хоть немного примолкнуть, а заодно развяжешь ему руки. Его ведь уже чуть ли не в открытую обвиняют в том, что он саботирует поставку в войска новых машин в угоду твоим интересам.

– Да уж, положеньице, – Сергей озадаченно потер подбородок. – Даже не думал, что все так сложно.

– А что ты хотел? – развел руками Алай, – Политика и деньги, демоны их рви. Думаешь, мне это нравится? – он размахнулся, закинул палку в траву и, отряхнув руки, добавил: – А в верхах всегда грызлись. Сейчас еще поменьше стали. Кутесов не слишком церемонится, и теплое креслице можно потерять в два счета, вот только кое-кого даже это не останавливает.

– Понятно, – ответил Ратный, смотря перед собой невидящим взглядом. Наконец он провел рукой по волосам, а в его глазах сверкнули огоньки принятого решения. – Что ж, задача ясна, господин посол, – сказал он, – буду готовить «пятнашку» к показу. Можешь передать Росовскому, чтобы на меня рассчитывал.

– Вот и хорошо, – кивнул Наимов и, сунув руку за пазуху, вытащил из внутреннего кармана пачку с аромами. – Знаешь, а я ведь и не сомневался, что ты согласишься, – сказал он сквозь зубы, щелкая зажигалкой у кончика палочки.

– Еще бы, – хмыкнул Сергей. – Разве я могу упустить такую возможность поближе познакомиться с коллегами.

– А уж как они будут рады, – усмехнулся в ответ Алай, – ты даже не представляешь. Хотел бы я видеть лицо того же Аланского. – Он покачал головой. – Этот раздутый уркун[20] просто лопнет от злости. Представляешь, Серг, он же тут недавно заявил, что, дескать, на самом деле идея крыланов с бензиновыми двигателями принадлежит ему, а ты просто ею вовремя воспользовался – буквально украл.

– В смысле? – брови Сергея удивленно взлетели вверх.

– Ну, вот как-то так… И знаешь, многие верят.

– Господин капитан, господин капитан.

Наимов резко обернулся и вопросительно посмотрел на подбежавшего матроса.

Парень перевел дух и тут же вытянулся по стойке смирно, вскинув руку к козырьку форменного кепи.

– Господин капитан, капитан Рикулов просит вас поспешить.

Алай сунул руку в карман и, достав оттуда часы, посмотрел на них, затем коротко кивнул.

– Передайте, что сейчас буду, пусть готовятся к взлету.

Матрос вновь вскинул руку к козырьку и бегом отправился обратно. Наимов проводил его долгим взглядом и, откинув недокуренную палочку, вновь повернулся к Сергею.

– Ну вот и все, господин Эйтан, снова мне надо лететь, – в его голосе прорезались нотки плохо скрываемой грусти.

Через двадцать минут туша дирижабля, медленно покачиваясь, взмыла вверх, а Сергей неожиданно почувствовал, что эта его встреча с Алаем последняя. Он мотнул головой, отгоняя дурное предчувствие, и, помахав на прощанье рукой уносящемуся в небо аэростату, направился к мобилю. Дел сегодня предстояло сделать еще очень много, а время не ждало.

* * *

Лад смотрел на прохаживающегося перед ними человека и не верил своим глазам – это был сам тер Эйтан. Прошедшие годы его практически не изменили, разве только немного добавили морщин вокруг глаз. А так он по-прежнему выглядел точно так же, как и пять лет назад, когда говорил свою речь перед выпускниками академии. Правда, теперь вместо летной куртки он был одет в клетчатую рубашку, которая почему-то не была заправлена в брюки, а фривольно ниспадала поверх них.

Эйтан собрал их группу в одном из корпусов будущей академии, в просторной комнате, которая, судя по доске и рядам парт, должна была вскоре стать учебным классом. К тому же он был не один. Вместе с ним прибыла худощавая молодая женщина с короткими бело-рыжими волосами, аккуратно собранными на затылке в небольшой хвост. В отличие от своего спутника, она была облачена в несколько выцветшую форму старого образца. Ладислав долго бросал задумчивые взгляды в ее сторону, пытаясь понять, откуда он ее знает, но так и не смог вспомнить.

Меж тем Эйтан дождался, пока все члены группы рассядутся на понравившиеся им места, и, скрестив руки на груди, окинул их долгим изучающим взглядом.

– Что ж, господа летчики, надеюсь, что за прошедшие дни вы достаточно отдохнули, – сказал он.

– Ну, можно было бы и еще, – подал голос один из сидевших позади Лада пилотов. – Отдыха мало не бывает.

– Согласен, – на губах Эйтана промелькнула легкая улыбка. – Однако хочу огорчить вас, господа, ваш отдых подошел к концу.

– Эх, а я только начал получать от него удовольствие, – снова раздалось из-за спины.

Ладислав обернулся и с удивлением посмотрел на говорившего. Кер Уртар – низкорослый, плотно сбитый черно-рыжеволосый юноша, которому лишь недавно исполнилось двадцать лет. Сын обедневшего дворянина, вечно бахвалившийся своим происхождением и свысока смотревший на окружающих. На его выходки старались не обращать внимания, но, тем не менее, большинство членов группы его сторонилось. Вот и сейчас он вольготно развалился на стуле и с вызовом смотрел на Эйтана. Тот в ответ лишь усмехнулся, но Лад заметил, как его брови на миг сошлись к переносице, а в глазах промелькнули огоньки раздражения.

– Лично я думал, что идущие в летчики люди получают удовольствие от полетов, а не от сидения на земле, – сказал он, тем не менее, абсолютно спокойным голосом. – Видимо ошибался. Что ж, думаю, что и для вас, ратнинант, найдется непыльная работенка, где вы сможете вдоволь отдохнуть. Дежурным по аэродрому, например, а еще лучше помощником на кухне, хотя нет, даже там надо работать, а вы ведь у нас устали.

Голос Эйтана буквально лучился неприкрытым сарказмом, заставившим широкое лицо Уртара буквально побагроветь от гнева. Ладислав мысленно выругался. Кер всегда отличался вспыльчивостью характера, а произнесённые презрительным тоном слова Эйтана его явно задели.

– Что! Меня на кухню! – дворянин резко вскочил на ноги, с грохотом роняя стул на пол. – Да кто вы вообще такой, что смеете разговаривать со мной в подобном тоне! – Его голос сорвался на крик. – Я боевой офицер и!..

– Смею! – неожиданно рявкнул в ответ Эйтан, заставив летчика замолкнуть, и тут же спокойным голосом добавил: – Сядьте на место, лейтенант, а иначе моя шутка станет для вас действительностью.

Кер несколько минут буравил инженера гневным взглядом, затем громко фыркнул и, подняв стул, уселся на него, всем своим видом показывая возмущение. В классе на какое-то время воцарилась гробовая тишина. Выходка Уртара была беспросветной глупостью, и все это понимали. Видимо, вынужденный отдых подействовал на него слишком расслабляюще, раз он позволил себе накричать на будущее начальство. Хотя, с другой стороны, по внешнему виду господина Эйтана трудно было определить, кто он такой. Они были военными летчиками, а значит, без прямого приказа вышестоящего офицера имели право не подчиняться любому гражданскому лицу, несмотря на его должность и регалии. Это было прописано в уставе. Поэтому можно было сказать, что ситуация сложилась несколько неоднозначная и щекотливая. Если честно, то и сам Ладислав не мог вспомнить звание инженера, так как никогда не видел того в форме. Видимо Эйтан это понял, потому как вздохнул и, бросив быстрый взгляд на пришедшую с ним женщину, которая все это время спокойно сидела за дальней партой в конце класса, сказал:

– Господа офицеры, хочу вам принести свои извинения, и чтобы в дальнейшем у нас не возникали подобные эксцессы, позвольте представиться: аэр-полковник Серг Эйтан. А это, – он кивнул в сторону своей спутницы, – ваш новый командир аэр-ратнинант Тейрина Эйтан.

Все невольно обернулись и с удивлением посмотрели на женщину, которая молча улыбнулась в ответ и приветственно кивнула.

– Лад, – локоть сидевшего рядом Кротвина впечатался Чаклину в бок. – Это же Шпилька, а я ее сразу и не узнал, изменилась-то как.

– Шпилька? Демон… – Ладислав мысленно хлопнул себя ладонью по лбу. В памяти всплыл образ худенькой девушки с мальчишеской фигурой, которая когда-то была инструктором в Талской академии. В отличие от своего мужа, Тейрина сильно изменилась, превратившись за прошедшие годы в довольно привлекательную женщину.

Заметив, что Лад ее пристально рассматривает, она вопросительно приподняла правую бровь, заставив Чаклина поспешно отвести взгляд.

– Господа, я понимаю ваше удивление, но давайте вы обсудите все потом, – сказал Эйтан, прерывая начавшееся между пилотами обсуждение услышанной новости. В отличие от Лада с Кротвиным, остальные члены группы были весьма удивлены назначением женщины на роль их командира и не скрывали этого, однако после слов полковника все дружно умолки.

– Времени у меня немного, – продолжил тот, – поэтому перейду к самой сути, а остальное вам объяснит ваш новый командир. Итак, мне нужны два добровольца для работы в моем КБ в качестве летчиков-испытателей. Обещаю, будет интересно.

Лад вопросительно посмотрел на Никола, затем оглядел товарищей, на лица которых была заметна растерянность, и поднял руку, привлекая внимание полковника.

– Аэр-лейтенант Ладислав Чаклин. Извините, господин полковник, можно обратиться не по уставу?

– Спрашивайте, лейтенант.

– Хотелось бы узнать, что такое КБ и что означает летчик-испытатель?

– КБ – это конструкторское бюро, а летчик-испытатель – это и есть летчик-испытатель, – ответил Эйтан, улыбнувшись, – пилот, который будет поднимать в воздух новые самолеты.

– Э-э-э, в смысле только что сделанные? – спросил Никол и тут же, видимо вспомнив о субординации, вскочил со стула, вскидывая руку к голове. – Извините, господин полковник. Аэр-лейтенант Никол тер Кротвин.

– Все в порядке, лейтенант, – инженер жестом руки попросил Никола сесть. – Нет, господа, летчик-испытатель это в первую очередь человек, который дает машине путевку в жизнь. Это тот, кто помогает конструктору создать самолет таким, каким надо. Он вместе с машиной проходит путь от ее первых пробежек по земле до запуска в серию, и поверьте, путь этот порой весьма тернист и опасен. Не каждому такая работа по плечу. Рисковать будете часто и много, это единственное, что я вам могу обещать.

Эйтан замолчал, обводя притихших пилотов взглядом.

– Ну что, кто готов рискнуть?

Глава 4

Сброс газа, работаем элеронами, ручку на себя, и машина, накренившись на крыло, послушно устремляется по дуге к маячившей внизу цели. Однако противник тоже не дремлет, его крылан задирает нос и резко уходит вверх, скрываясь из поля зрения, заставляя Лада крутить головой. Вот он – враг – сверху, уже прошел верхнюю точку «горки» и падает вниз, одновременно доворачивая в его сторону. Ручку резко вправо – не дать противнику прицелиться; далекая земля медленно проплывает над головой. Где же противник? Чаклин огляделся и, мысленно выругавшись, бросил «эст» в горизонтальное скольжение – тщетно. Его оппонент висит на хвосте точно приклеенный.

Лад вздохнул и, выровняв машину, качнул крыльями, показывая, что признает свое поражение. Было несколько досадно проиграть, особенно зная, что в кабине второго крылана сидит хрупкая женщина, и это с его-то боевым опытом. Хотя, скорей всего, тут просто сказалось плохое знание нового самолета. Эта машина была куда шустрее и маневреннее всех тех, на которых он до этого летал, а скорость в триста девяносто терров просто потрясала. Его же противник использовал эти преимущества по максимуму, в то время как он больше слушал самолет, привыкал к нему. Так что в его проигрыше нет ничего зазорного, но все равно было немного обидно.

Ладислав вздохнул и, посмотрев на идущий параллельным курсом «эст», махнул рукой, привлекая внимание его пилота, затем указал большим пальцем вниз. Летчица кивнула головой, и ее крылан тут же нырнул носом вниз, устремившись к земле. Чаклин накренил самолет и, проследив взглядом за идущей на посадку машиной, направил свою за ней.

Первый заход был не удачен. В отличие от других «эстов», у новой машины были убирающиеся шасси, и он, еще не отошедший от горячки тренировочного боя, банально забыл об этом. Пришлось вновь набирать обороты и идти на второй круг. Наконец, его крылан мягко коснулся колесами свежескошенной травы аэродрома и, легонько подпрыгнув, споро побежал по земле. Лад подрулил к краю поля, где за его полетом наблюдали остальные члены группы и где уже стоял крылан его противницы, и, остановив самолет, заглушил двигатель. Стянув с головы непривычно легкий кожаный шлем, он провел рукой по лицу, мотнул головой и, отстегнув ремни, вылез на крыло.

– Аэр-лейтенант Чаклин учебный полет закончил, разрешите получить замечания, – отрапортовал он, подходя к ожидавшей его Тейрине и чувствуя себя при этом желторотым юнцом.

– Какие могут быть замечания, лейтенант, – улыбнулась в ответ женщина. – Будь это настоящий бой, вы бы уже несколько раз отправили меня вниз. Я даже несколько удивлена, что вы всего после нескольких пробных полетов смогли так пилотировать самолет. Кстати, как впечатление от машины?

– Ну… – Лад на секунду задумался, подбирая нужные слова. – Я бы сказал, что шустрая машинка, очень шустрая, но в управлении несколько капризничает, особенно это чувствуется на виражах, чуть ручку дернешь и валится. Хотя возможно, это с непривычки. Но вот с вибрацией в элеронах надо что-то делать, чувствуется и порою очень даже.

Тейрина несколько мгновений задумчиво смотрела на стоявшего перед ней навытяжку летчика, затем коротко кивнула и, повернувшись к остальным пилотам, добавила:

– На сегодня все свободны, завтра продолжим.

* * *

Никол оперся спиной о шершавый ствол керача и, вытащив из мятой пачки палочку аромы, закурил, после чего посмотрел в сторону сидящего на траве Чаклина.

– Демон меня дери, Лад, Шпилька укатала нас всех словно каких-нибудь неоперышей. Ты еще молодцом держался, а мне она на хвост практически сразу села, да и другие не дольше продержались.

– Да, летает она неплохо, – растерянно бросил Лад, жуя кончик сорванной травинки.

– «Неплохо» – это мягко сказано, – усмехнулся Кротвин и, покосившись на задумчивого товарища, поинтересовался: – А ты что такой смурной, неужто в Шпильку втюрился?

– Скажешь еще, – буркнул Чаклин и, с хрустом потянувшись, откинулся на спину, уставившись в бездонное синее небо, покрытое кудрявыми барашками редких облаков. – Хорошо сегодня.

– Это да, – кивнул Никол, усаживаясь рядом. – Может, на озеро махнем, искупаемся?

– Можно, только чуток попозже.

Лад закрыл глаза и некоторое время вслушивался в окружающий мир, заполненный стрекотом кузнечиков, редкими трелями птиц, шуршанием ветра в листве деревьев да далекими перекликами людских голосов.

– Знаешь, Ник, – неожиданно сказал он, не открывая глаз, – а я, наверное, подам рапорт о переводе мня в летчики-испытатели. Хочу попробовать.

Кротвин с удивлением посмотрел на товарища.

– С ума сошел? Ты что, на фронте мало жизнью рисковал?

– Да интересно просто, – Лад приоткрыл правый глаз и, покосившись на товарища, резко сел. – Понимаешь, Ник, интересно. Да и поработать с самим Эйтаном, человеком, придумавшим крыланы… Нет, ты представляешь… это же… это… а! – Он махнул рукой. – Тут не объяснишь.

Никол несколько минут молча разглядывал взъерошенного друга, затем вздохнул и, отбросив докуренную палочку, буркнул:

– А что тут понимать, просто ты, дружище, больной небом на всю голову, – помолчал и добавил: – Но, видимо, я тоже.

– А ты-то почему? – Чаклин удивленно вскинул брови.

Кротвин усмехнулся и, поднимаясь на ноги, хлопнул его по плечу, пояснив:

– Да потому, что не хочу отпускать тебя одного. Ладно, идем, искупнемся, а потом найдем пару чистых листов бумаги.

* * *

Доктор Бальште был невысоким худощавым старичком в смешном старомодном сюртуке, который к тому же постоянно топорщился на нем в самых необычных местах. При ходьбе он довольно сильно сутулился и зачем-то постоянно снимал с носа свое пенсне в тонкой посеребрённой оправе, принимаясь протирать его кружевным платком.

– Вот, вот, господин Майсер, мое детище. Смотрите. Какие обводы, какое расположение блока – это ж песня, а не мотор. А мощность, – он воздел свой «сухой» узловатый указательный палец к потолку. – Пятьсот пятьдесят лошадиных сил. Представляете. Пятьсот пятьдесят.

– Неплохо, неплохо, – Отто прошелся вокруг установленного на стенде двигателя, внимательно осматривая его со всех сторон. – Какой ресурс?

– Уже довели до двухсот часов, но думаю, выжмем еще больше.

– Надеюсь на вас, господин Бальште. Смотрю, у вас получается действительно прекрасный двигатель, и он нужен мне как воздух.

В ответ старик расплылся в довольной улыбке и, сорвав с носа пенсне, вновь принялся тереть его стекла, одновременно кивая головой и быстро бормоча:

– Все будет готово в срок, господин Майсер, не сомневайтесь, разве я когда-нибудь вас подводил?

– Нет, господин Бальште, поэтому всегда к вам и обращаюсь…

Отто вздохнул и, вынырнув из пучины воспоминаний, растерянно посмотрел в окно поезда, за которым мелькали лоскуты возделанных полей, изредка перемежаясь аккуратными домиками из разноцветного кирпича. Дверь купе отворилась, заставив Отто отвлечься от созерцания проносящейся за стеклом деревенской пасторали и обернуться.

– Уже проснулись, господин Майсер?

– А я и не спал, Дилан, просто немного задумался, – ответил инженер, быстро собирая разложенные на столе журналы в стопку, чтобы освободить место для подноса с лайкосником и парой кружек, который держал в руках его помощник.

– И о чем думали, если, конечно, не секрет? – поинтересовался тот, осторожно ставя свою ношу на стол.

– Да никакого секрета нет, прокручивал в голове нашу встречу с Бальште… – Отто вздохнул и помассировал пальцами несколько затекшую шею. – Думаю, что его двигатель – это как раз то, что нужно для новой машины.

– Уверены? – спросил Ортау, доставая с багажной полки саквояж и извлекая из него цветастую пачку печенья. – Мне он показался… ну-у, – он помахал пачкой в воздухе, – слишком массивным, что ли. Для аэростата пойдет, а вот для крылана…

– Тяжеловат будет, – закончил за него Отто, пододвигая к себе кружку и наполняя ее горячим лайкосом. – Ты прав, Дилан, однако это пока лишь опытный экземпляр. К тому же я верю в старика Бальште и думаю, что у него все получится – через полгода, максимум год, у нас будет нужный двигатель.

– А так ли уж он нам нужен? – сказал Ортау, опускаясь на свое место, и, тут же смутившись под удивленным взглядом Майсера, принялся оправдываться: – Я, конечно, ничего не имею против, вы хозяин, вам и решать, но заказов у фирмы хватает, мы не успеваем с заказом на «Гандурги», так что, есть ли смысл заниматься новым крыланом?

– Ты еще повтори слова нашего министра аэронавтики, – усмехнулся Майсер. – Как он там сказал… – Отто нахмурил лоб. – Ах да, что-то типа этого: «У этих ваших крыланов будущее лишь в цирке или каких-нибудь воздушных гонках, для наших новых аэростатов они просто назойливые насекомые».

– Ну, тут он, конечно, не прав…

– Непросто не прав, а брякнул глупость, в данном случае преступную глупость, и об этом я напрямую сказал императору. Кстати, он со мной согласился.

Отто разорвал упаковку и, достав печенье, с удовольствием им захрустел, с улыбкой смотря на удивленного помощника.

– Вы хотите сказать…

– Да, дружище, хочу. На создание новой машины меня благословил сам император. Пойми, Дилан, будущее аэронавтики за крыланами, и последняя война это прекрасно показала. Нет, мы, конечно, не откажемся от аэростатов, по крайней мере в ближайшем будущем, но думаю, что в грядущих войнах им будет отведена роль второго плана, – он тяжело вздохнул. – Увы, мой друг, но многие из моих коллег этого не понимают или не хотят понимать. Глупцы, упертые глупцы.

Он со стуком поставил свою кружку на стол.

– Они почему-то считают, что решат все вопросы, увеличив тоннаж и навесив на аэростат побольше пушек и пулеметов, – бред. Главный козырь крылана – это маневренность и скорость. К тому же за цену того же «Гандурга» я построю два десятка легкокрылых машин, причем в три раза быстрее. И в некоторых странах это прекрасно понимают. Да, например, в той же Руссарии, но почему-то не у нас.

– У Руссарии сейчас просто нет денег на постройку новых аэростатов, вот они и ставят на вооружение что подешевле, – вставил Ортау.

– Возможно, – не стал спорить Майсер. – Но все же, дружище, будущая война за господство в небе – это в первую очередь война скоростей.

– Помилуй вас Пресветлый, господин Майсер, какая война? – махнул рукой Ортау, в свою очередь наливая себе лайкоса. – После разгрома Латии император ведь прямо сказал, что сейчас нашей стране нужен мир. Да об этом твердят все газеты, как и о заключении новых мирных договоров о ненападении.

– Ты действительно в это веришь? – Отто иронично усмехнулся. – Лично я считаю, что наш юный император не успокоится, пока к его ногам не будет брошена вся Ендора. Нет, дружище, война рано или поздно будет, – поверь, и мы должны быть к ней готовы, а пока… а пока нам необходимо выиграть свою маленькую битву.

– Битву? – Дилан непонимающе посмотрел на аэроконструктора. – Какую битву? С кем?

– С господином Сергом Эйтаном.

Ортау пару минут удивленно смотрел на своего собеседника, затем мотнул головой.

– Не понимаю. Насколько мне известно, об этом руссарском аэроконструкторе не слышно уже более пяти лет, неужели вы думаете, что он живой?

– Уверен, – кивнул Отто, допивая остатки лайкоса и откидываясь на спинку диванчика. – Мало того, последнее время меня не покидает странное предчувствие, что скоро мы о нем вновь услышим. Это пугает и одновременно радует.

Он замолчал и несколько долгих минут провожал взглядом мелькавшие за окном деревья, затем вздохнул и, не поворачивая головы, произнес:

– Знаешь, Дилан, войны не всегда идут на полях сражений и не всегда их ведут генералы. В каком-то смысле мы ведь тоже воюем, и наша война не менее трудна. И пускай у нас поле боя – это чертежная доска, а наши солдаты – это карандаши, линейки и циркули, исход ее столь же важен для империи, и нам нельзя проиграть. Вот почему мне крайне необходим новый двигатель, и, поверь, я его получу. Нужно быть готовым…

* * *

Корма баржи осторожно коснулась пирса, и с ее борта полетели извивающиеся «змеи» швартовых. Вскоре баржа уже была плотно притянута к берегу, соединившись с ним широкими полосами грузовых трапов. Закончился еще один рейс. Осталось только разгрузить привезенный товар, но этим уже займутся портовые службы, а значит, можно немного расслабиться, – часа два у него есть.

Ивн Подгорский бросил быстрый взгляд на циферблат висевших прямо над штурвалом небольших часов в тяжелой медной оправе и вышел из рубки. Облокотившись о релинг, он достал из кармана потрепанного кителя пачку аром и, вытащив одну из палочек, закурил, задумчиво наблюдая за развернувшейся на пирсе суетой. Грузчики бегали туда-сюда по трапам, перенося ящики и коробки, грузя их сразу в стоящие неподалеку грузовые паромобили. С краном их дела пошли бы, конечно, куда бы быстрее, но местный порт – это всего лишь один потемневший от времени пирс да пара покосившихся строений. Подумать только, в какую дыру ему приходится плавать, а ведь каких-то десять лет тому назад все было по-другому. Тогда под его командованием был прекрасный трехпалубный красавец «Граф Анор» – гордость валнорской флотилии. И вот теперь он скатился до какой-то грузовой калоши с экипажем из семи лоботрясов. Кто бы мог подумать, что судьба совершит такой причудливый зигзаг. А все эта смута, будь она трижды проклята.

Ивн посмотрел на клонившееся к горизонту солнце и вздохнул – обратно придется идти по темноте. И хотя он знал реку как свои пять пальцев, такая перспектива его не особо радовала. В округе до сих пор орудовало несколько больших банд, и даже река не была от них спасением, – вполне могли взять на абордаж в лучших пиратских традициях.

Он снова вздохнул и, затянувшись, недовольно покосился на расположившихся неподалеку матросов, раскладывающих на пустом перевернутом ящике фишки домно. Наверное, стоило бы их приструнить, но с другой стороны, ребятам стоило немного расслабиться, так как рейс был довольно напряжённым. Баржа два раза подвергалась обстрелу с берега, причем последний раз огонь вели из какого-то тяжелого орудия. К счастью, нападавшие были не очень меткими стрелками, но, тем не менее, эта бессмысленная на взгляд Ивна пальба заставила всех порядком понервничать. Пресветлый, ну когда же Совет Республики наведет тут порядок?! Правда ходили слухи, что участившиеся в последнее время нападения бандитов как раз и связаны с усилением новой власти на востоке, из-за чего большинство банд в ужасе бежало оттуда. Это давало надежду, что ее жесткая рука вскоре доберется и до их региона, только вот легче пока не становилось. Небольшие деревушки, которые во множестве роились на берегах Валнора, почти все опустели, и жизнь сосредоточилась вокруг больших городов, где все еще сохранялись остатки былого порядка. Пять лет хаоса, когда казалось, что друг с другом воевали все, кто только мог: бандиты, ястанцы, самозваные правители, остатки регулярных войск – все перемешалось в этом котле охватившего страну безумия. Тяжело пришлось всем…

– Господин капитан?

Раздавшийся снизу незнакомый хрипловатый голос заставил Подгорского отвлечься от тяжких мыслей, перегнуться через релинг и, посмотрев на нижнюю палубу, мысленно присвистнуть. Около фальшборта стоял высокий подтянутый офицер в форме старого покроя, однако на предплечье мундира красуовался красный трилистник с золотой сердцевиной – эмблема войск Республики. Такую Ивн видел всего один раз, да и то на трупе.

– Господин капитан? – повторил свой вопрос незнакомец и, дождавшись несколько нервного кивка Ивна, направился к трапу.

Подгорский откинул почти докуренную палочку, быстро застегнул и оправил китель, после чего зло цыкнул на матросов, заставив их прервать свою игру. Впрочем, заметив поднявшегося офицера, те сами дружно вскочили на ноги и спешно ретировались, заставив Ивна понимающе усмехнуться. От представителя новой власти можно было ждать что угодно, а почти у всех членов его экипажа грешков хватало.

– Штат-ратнинант Ефропов, тринадцатый моторизированный корпус Республики. Как понимаю, вы капитан этого судна?

– Так точно, господин ратнинант, – кивнул Ивн, щелкнув каблуками, чем вызвал у офицера легкую улыбку. – Чем могу помочь?

– В принципе вы уже помогли, – ратнитнант кивнул в сторону стоявших на причале грузовиков. – Продовольствие, медикаменты, местные жители будут вам весьма благодарны.

– Ну, мне за это неплохо заплатили, так что… – Ивн несколько растерялся.

– Я понимаю, – кивнул офицер. – Впрочем, я вас не благодарить пришел. Хочу узнать, что видели за время своего пути, как обстановка на реке и вообще… – он многозначительно посмотрел на капитана.

Ивн понимающе кивнул и пригласительным жестом указал на дверь в рубку.

Разговаривали они почти час. Ратнинант дотошно выспрашивал у Подгорского все мелочи, порой что-то записывая карандашом в небольшой блокнотик. Ивну даже пришлось расстелить карту, чтобы точно указать офицеру места, где их обстреляли. Так что он облегченно вздохнул, когда Ефропов наконец убрал свой блокнот и вскинул руку к голове.

– Благодарю вас за содействие вооруженным силам Республики, господин капитан.

– Да, собственно говоря, особо-то не за что, – развел руками Подгорский. – Рассказал все, что знал сам. Мы в такие дальние рейсы редко ходим, сами понимаете, больно опасно, в основном курсируем между ближайшими городами. Однако в последнее время работы мало стало, вот я с ребятами и решил рискнуть…

– Капитан! – в рубку буквально ворвался один из матросов, заставив Ивна сердито зыркнуть в его сторону. – Капитан, смотрите, что это?

Подгорский невольно повернулся к широкому лобовому иллюминатору, мысленно обещая задать нагоняя своему подчинённому сразу же после ухода офицера, да так и замер. Над рекой плыла странная конструкция, похожая на гигантский катамаран, без парусов и с необычными тупоносыми лодками. Ивн даже сразу не понял, что это аэростат, а когда осознал это, с беспокойством посмотрел на ратнинанта, который буквально прильнул к стеклу.

– Господин Ефропов…

Офицер резко обернулся, пару мгновений растерянно смотрел на Подгорского, затем кинулся к двери, оттолкнув стоявшего рядом ней матроса. На мгновение он остановился в проеме и, обернувшись, бросил:

– Уводи баржу от берега, капитан. Руби швартовы и уводи.

Через мгновение подкованные каблуки его сапог застучали по металлическим ступеням трапа.

Ивн проводил его удивленным взглядом, не спеша отдавать какие-либо команды замершему в ожидании матросу, но тут сбоку от баржи вздыбился водяной столб, покачнув ее на волнах, и время словно сорвалось с места.

– Тарк, рубим швартовы, двоих к кормовым пулеметам, пусть пуляют во все, что летает! – скомандовал Подгорский, буквально прыжком оказываясь рядом с машинным телеграфом и переводя рукоятку в положение «Пар. Машина товсь».

Матрос зачем-то по-военному отдал честь и выскочил из рубки. Тем временем рвануло уже на берегу, заставив людей броситься врассыпную. Следующий выстрел попал прямо в один из грузовиков, мигом превратив его в коптящую груду металла, а над баржей с ревом пронеслась тройка крылатых машин, поливая пирс из пулеметов. Началась паника. Некоторые из грузчиков, бросив свою ношу, почему-то вдруг решили, что в воде безопаснее и принялись прыгать за борт. Те, кто был на берегу, наоборот устремились к портовым строениям, видимо, надеясь найти укрытие за их стенами, но были и такие, что остались стоять на месте в оцепенении, покорно ожидая своей участи. Несколько человек остались на барже, причем некоторые из них кинулись помогать матросам, что в данной ситуации было совсем не лишним.

Подгорский, нервно кусая губы, смотрел на приближающегося черного гиганта, мысленно моля Пресветлого, чтобы механики поскорее прогрели котлы. К удивлению Ивна, небеса его услышали, и в ответ на его мольбы телеграф издал тихий «дриньк», возвещая о том, что машины готовы к запуску.

Подгорский благодарственно воздел глаза к небу и тут же передвинул рычаг на малый ход. Баржа стала медленно отползать от пирса.

* * *

Сергей долго и пристально разглядывал расстеленный на столе чертеж хвостового оперения, затем быстро сделал на нем несколько пометок и вопросительно посмотрел на стоявшего рядом с ним молодого человека. Ант тер Петрав был из числа инженеров, присланных ему в помощь из столицы, но в отличие от остальных, пытался проявлять хоть какую-то инициативу. Он уже несколько раз выступал с различными предложениями по изменению в конструкции «шестнадцатого», и Сергею это нравилось, даже несмотря на то, что все эти предложения он отклонил. Молодому инженеру просто не хватало опыта, и в первую очередь из-за того, что до этого он работал лишь над проектированием дирижаблей. Впрочем, это было поправимо. Главное, что парень действительно увлекся новым для себя делом. Именно поэтому он поручил ему поработать над своими старыми чертежами бомбардировщика, который некогда должен был прийти на смену БЭ-1. В производство этот самолет Сергей, естественно, запускать не собирался, так как на повестке дня стояли уже более совершенные модели, однако работая над ним, Ант должен был, так сказать, «набить себе руку». Пока получалось не очень.

Ратный мысленно усмехнулся и постучал по отмеченным местам тупым концом карандаша.

– Тут и тут не пойдет, эту тягу лучше пустить вот так, да и резаный профиль высотного руля нам не к чему, поток поведет себя непредсказуемо, ты как до этого вообще додумался?

– Ну, геранцы так делают, вот я и подумал…

– Геранцы так делают, – передразнил его Сергей. – У тебя своя голова должна быть на плечах. Где расчеты?

Ант послушно и с несколько обречённым видом протянул ему мятую тетрадку. Сергей быстро пролистал ее, пробегая глазами по ровным столбцам расчетов, перемежаемых аккуратными строчками пояснений, и, остановившись на нужной странице, ткнул в нее пальцем.

– Вот. Ты же тут все правильно рассчитал. И зачем, спрашивается, тебе это опахало вместо нормального стабилизатора? Ты хоть представляешь, как оно будет вести себя в полете?

– Зато красиво…

– Чего?!

Сергей недоуменно уставился на молодого инженера, думая, что он шутит, но, судя его по лицу, тот был абсолютно серьезен.

– Так… – Ратный мысленно досчитал до десяти и сквозь зубы процедил: – Все перечертить, убрать это… эту красоту и прочий марафет, склеить модельку такого… нет, – он развел ладони сантиметров на тридцать, – вот такого размера, и через две недели, чтобы все это было у меня на столе. Понятно?

Петрав молча кивнул и, отводя взгляд, принялся быстро сворачивать чертежи, после чего пулей выскочил из кабинета, едва не столкнувшись в дверях с заходившей Тейриной. Извинившись и перехватив поудобнее сверток с чертежами, он умчался по коридору.

– Что это с ним? – поинтересовалась Тей, закрывая за собой дверь.

– Да так, – Сергей отмахнулся, – эстет тут мне нашелся. Сделал хвост волнами – красиво ему. Еще бы рюшечки на крылья приделал и цветочками разрисовал. Ладно. – Он вздохнул, подошел к жене и, прижав ее к себе, поцеловал. – Как день прошел?

– Нормально, – женщина обвила его шею руками. – Опять сегодня на ночь останешься, или все-таки домой поедем.

– Сегодня домой, устал что-то, да и с женой хочу побыть.

Сергей потерся носом о ее нос, затем укусил за мочку уха, заставив Тейрину шаловливо хихикнуть. Она в ответ игриво куснула мужа за кончик носа и, изогнувшись, выскользнула из его объятий.

– Дотерпи до дома, а пока вот.

Из нагрудного кармана форменной рубахи появился сложенный в несколько раз лист бумаги, который она протянула Сергею, ставшему при виде его абсолютно серьезным.

– Как я понимаю, у нас появился доброволец.

– Вообще-то целых трое, но рапорт на перевод я пока подписала только один.

– Жадничаешь?

– И да, и нет, – покачала головой Тейрина. – К тому же ты сам говорил, что тебе нужен лишь один пилот, вот я тебе его и выделяю. Об остальных пока забудь, они мне понадобятся в академии.

– Академия – громкое слово, пока наше заведение даже на училище не тянет, – усмехнулся Ратный, пробегая глазами по строчкам рапорта. – Ладислав Чаклин, – он на мгновение наморщил лоб. – Это такой высокий и худощавый светловолосый, со шрамом на левой щеке…

– Да, – кивнула Тей, подходя к окну и приоткрывая его. – Парень хорош. Я их тут на днях облетывала, так он меня буквально загонял, еле как в хвост зашла. А ведь это его первый полет на «пятнашке».

Ее взгляд упал на подоконник. Она провела по нему пальцем и укоризненно посмотрела на мужа.

– Ну, знаешь, буду я тут еще с тряпкой бегать, – буркнул он, покосившись на жену, и, растерянно почесав в затылке, добавил: – Хотя, наверное, все же стоит еще одну уборщицу нанять, а то бабушка Ранк уже не справляется.

– Давно пора, – Тейрина тщательно вытерла палец извлеченным из кармана платком. – У вас же по коридорам уже страшно ходить, грязью заросли.

– Не преувеличивай, – Сергей недовольно поморщился.

Тей в последние годы буквально помешалась на чистоте, наводя порядок в доме едва ли не по нескольку раз на дню, но в данном случае она кое в чем была права. Нужно приводить здание заводоуправления в порядок. Раньше подобными мелочами занимался Рослав, однако после его отъезда делать это стало некому. Ратный вздохнул и, подойдя к жене, обнял ее за плечи.

– Ладно, уговорила, прямо завтра найму тут себе коменданта, пусть чистоту и порядок наводит. Поехали домой, а?

– Поехали, только по пути на…

Затрещавший телефон оборвал ее на полуслове. Сергей со злостью посмотрел на несмолкающий аппарат и, отпустив Тейрину, подошел к столу.

– Слушаю, – недовольно буркнул он, поднимая трубку.

– Тер Эйтан, на аэродроме ЧП! – голос говорившего едва не срывался на крик. – Олг на двойке… а она бах… а он не прыгает, сажает и…

Сергей на секунду обмер, чувствуя, как сразу же вспотела сжимающая трубку ладонь.

– Так, стоп, кто это?

– Я Ким, помощник механика, вы меня знаете. Такой невысокий, с черно-коричневыми…

– Понятно, – несколько резко оборвал его Ратный. – Теперь все по порядку, что там у вас произошло? И спокойнее…

– Олг обкатывал «двойку», сделал два круга над аэродромом, потом пошел на горку и тут же задымился. Попытался посадить, но не дотянул и упал.

– Ясно, сейчас буду, – Сергей почти бережно положил трубку и повернулся к Тейрине, в глазах которой застыл немой вопрос. Несколько секунд он смотрел на жену невидящим взглядом, затем с трудом выдавил: – Олг разбился.

Глава 5

Сергей посмотрел растерянным взглядом на обломившийся грифель карандаша и тихонько выругался. Как же ему надоела вся эта допотопщина! Все бы отдал за самый паршивый мод-графический планшет. Ратный вздохнул и, сдвинув кульман вниз чертежной доски, направился к столу. Несколько минут он рылся по ящикам в поисках точилки, но заветный металлический цилиндрик точно в воду канул. Наконец, устав от бесплодных поисков, Сергей откинулся на спинку стула и пару минут буравил своим взглядом лежавший перед ним карандаш, точно надеясь, что тот испугается и отрастит себе новый кончик. Не помогло. Карандаш упорно отказывался регенерировать и ко всему прочему, как назло, был у него последним.

– Если дела не идут, пошли их куда подальше, – пробормотал он себе под нос и, вытащив из-под стола небольшую плетеную урну, отправил туда обломок.

Давно уже следовало купить новый набор, но как-то постоянно было недосуг. К тому же в последнее время он редко стоял за чертежной доской, переложив подобную работу на своих подчинённых. Да и сейчас это был не столько чертеж, сколько рисунок – эскиз будущей машины, задел на ближайшее будущее. Несмотря на произошедшее с Олгом, «шестнадцатый» уже практически встал на крыло, и эта авария всего лишь досадная случайность – не более. Машина получилась достаточно послушной, скоростной и маневренной, и на данный момент ей мало кто сможет противостоять, но уже нужно смотреть в будущее. Не стоит думать, что другие авиаконструкторы надолго останутся в хвосте.

Тот же Майсер. Этот геранец уже не раз сумел его удивить, кто знает, как далеко он продвинулся за прошедшие годы? В конце концов, в газетах обо всем не напишут. Хотя есть уверенность, что какое-то время для очередного скачка он себе выиграл, теперь главное его с умом использовать… главное с умом… И все же, как все не вовремя. До смотра в столице осталась какая-то неделя, а Олг надолго выбыл из строя, значит, машину придется гнать Ладиславу. Пилот он вроде опытный, но «пятнашка» для него аппарат все-таки новый, однако делать нечего. К тому же Тейрине придется поделиться еще одним своим подчинённым, так как «шестнадцатый» тоже отправится в столицу – незачем больше его скрывать.

Нужно двигаться дальше, и тут главное, чтобы Рослав со своим новым движком не подвел, а то что-то у него опять там не клеится. Может, следует слетать к нему и посмотреть все на месте? Сергей снова вздохнул и принялся рассовывать по ящикам вытащенное из них «барахло». Взгляд цепанулся за неприметную серую папку, лежавшую поверх стопки документов. Он нахмурил лоб, пытаясь вспомнить, что в ней, затем отложил в сторону и, быстро рассортировав оставшиеся бумаги по ящикам, вновь пододвинул к себе.

В папке обнаружилась пара десятков листов бумаги. Некоторые из них были испещрены какими-то чертежами и сшиты друг с другом.

Ратный пробежался взглядом по первому листу и озадаченно хмыкнул. Судя по всему, это был перечень находящихся в папке документов, однако названия поражали: «Машина, приводимая в движение четырьмя машущими крыльями», «Линейный фрегат – аэростат», «Аэростат для плавания в верхних слоях атмосферы» и дальше в таком же духе. Видимо, это были те самые бумаги, что передал ему с Алаем бывший император и о которых он в суете успешно забыл.

Сергей перебрал несколько страниц, внимательно просматривая вложенные чертежи, затем резко поднялся и направился к стоящему в дальнем углу столику. Засыпав в прокопченный лайкосник свежей заварки, он поставил его на печку и вернулся обратно. Даже беглого взгляда хватило, чтобы понять, что некоторые идеи местных Кулибиных полный бред, но были и вполне рациональные. Например, тот же «Аэростат для плавания в верхних слоях атмосферы»… На приложенном наброске вытянутый шар, напоминающий огромную перевернутую грушу с герметичной цилиндрической гондолой. Нечто подобное было в свое время и на Земле, и именно эти аппараты начали протаптывать дорожку к космосу. Ратный нахмурил брови и пробежался взглядом по листку, остановившись на имени автора: Алан Гардовский – инженер-аэроконструктор из Лапитцка. Что ж, пожалуй, стоит его отыскать, если, конечно, он выжил во всей этой заварушке. Судя по датам, документам было больше семи лет. Сергей вытащил еще листы с рисунком из папки и, аккуратно отложив их в сторону, уперся взглядом в остроносый, до боли знакомый профиль.

– Снаряд, движимый посредством реактивной струи, – пробормотал он себе под нос, словно не веря собственным глазам. – Демон дери!!

Последнее относилось к зашкворчавшему на плитке лайкоснику, кипящая вода из которого выплеснулась на плитку, окутав тот облаком пара и распространив по кабинету терпкий аромат заварки. Ратный вскочил на ноги, оглядываясь в поисках какой-нибудь тряпки, и, не обнаружив под рукой ничего подходящего, натянул рукав кофты на пальцы. Сняв лайкосник с плитки, он быстро переместил его на стоявшую рядом с печкой металлическую этажерку и, плеснув в стакан горячего напитка, вернулся к столу. Пододвинув к себе папку, он несколько минут разглядывал сделанный от руки не очень умелый рисунок пусковой установки, затем быстро принялся перебирать не просмотренные ранее листы. Видимо, часть документов была утеряна, так как присутствовало только краткое описание принципов работы «снаряда» и его примерные характеристики. Упоминалось о нескольких пробных запусках, но их результаты отсутствовали.

Однако и оставшихся бумаг хватило Сергею, чтобы понять задумку изобретателя. Судя по всему, это были примитивные ракетные снаряды с топливом на пороховой основе. Нечто подобное он и сам предполагал ввести для более эффективной борьбы с дирижаблями противника, вот только руки никак не доходили этим заняться. Да и не был он никогда специалистом в ракетной области, а все его знания базировались на институтском курсе «Основы ракетостроения» и том, что он помнил из истории родной планеты. Конечно же, по сравнению с местными инженерами он все равно находился куда в более выгодном положении, но все же это был по большей части чисто теоретический багаж знаний

Например, Сергей представлял себе конструкцию того же ЖРД[21], но все же больше концептуально, а это означало, что в основном все придется начинать с нуля, двигаться вперед мелкими шажками, доходя до многого методом проб и ошибок. Начинать было страшно, тем более что он прекрасно представлял себе все сложности, связанные с производством подобных двигателей, особенно если учесть, что местные технологии пока просто не готовы к его появлению. Что уж говорить, если даже производство новых самолетов и то было связано с определенными трудностями: не хватало приборов, имелись проблемы с качественным шпоном для обшивки, плохое топливо, из-за которого ресурс движков вырабатывался в несколько раз быстрее. Страна еще не оправилась от последствий «смутного времени», и это чувствовалось во всем. К тому же для серьезных разработок нужно было финансирование совсем другого уровня, а ведь даже несмотря на решение Совета о развитии завода, денег выделялось не так уж и много.

Финансовый вопрос вообще являлся первоочередной головной болью Сергея, порой оттесняя на второй план все остальные проблемы. Рабочим и инженерам нужно было чем-то платить, а оплата за выпущенные крыланы поступала в основном в виде векселей и расписок Совета Республики, которые надо было как-то перевести в наличные деньги. Приходилось работать взаимозачетом, частенько выдавая зарплату рабочим различными товарами, которые они могли получить по зарплатным картам в заводских магазинах. Не всем это нравилось, но народ пока терпел – остаться без работы было еще хуже.

Впрочем, с наличностью были свои проблемы. Дело в том, что в обороте ходило множество типов денег: среди них были старые имперские злотни, карнотские имперны, новые республиканские терсии и даже монеты какого-то местного князька, одно время лелеявшего мысль урвать свой кусок бывшей империи. Все это обменивалось по диким и порой совершенно непонятным курсам, которые частенько зависели от предпочтения местного населения. Например, фуражиры закупали в деревне продукты за те же имперны, а уже через десяток терров в другой деревушке за эту же сумму нельзя было купить даже тощую курицу. Приходилось выкручиваться, держа в заначке различные банкноты. Неожиданно в этом деле сильно помог Василич, приведший на завод своего старого знакомого, который до смуты работал заведующим городским филиалом Имперского банка.

Лазар Малнов – сухонький лысоватый старичок в потертом длиннополом камзоле, вечно щуривший глаза из-за стекол очков в тонкой медной оправе, оказался для Сергея настоящей находкой. Он хотел в помощники обыкновенного бухгалтера, дабы разобраться с возросшим валом финансовой отчетности, а получил в распоряжение настоящего финансиста. Узнав объем работы Лазар тут же взялся за дело, и Ратный с легким сердцем передал под его управление заводскую бухгалтерию. Вскоре под командой Малнова работало уже несколько бухгалтеров шустро разгребавших скопившееся вороха счетов, платежек и прочей финансовой макулатуры. Пришлось даже выделять им несколько комнат в заводоуправления, хотя это как раз проблемой и не было, так как трехэтажное здание стояло наполовину пустым. И все бы ничего, но теперь время от времени приходилось лично вразумлять Малнова, который «трясся» буквально над каждым частиком. Впрочем, это было даже к лучшему…

Ратный усмехнулся своим мыслям и, быстро просмотрев оставшиеся в папке бумаги, выбрал еще пару заинтересовавших его дел, а остальные без сожаления отправил в мусорную корзину. Пододвинув к себе чертежи ракеты, он несколько минут их разглядывал, задумчиво барабаня пальцами по столу, затем тяжело вздохнул.

Что интересно, в отличие от Земли начала двадцатого столетия, в этом мире исследования в области космических полетов не велись даже теоретически. Еще до смуты Сергей пытался найти хоть какие-то материалы на эту тему, но лишь натыкался на стену непонимания. Создавалось такое впечатление, как будто здешних ученых совершенно не интересовало все то, что находится за пределами родной планеты. Нет, естественно, астрономия как наука тут существовала, и местные академические светила даже смогли выяснить, что их система состоит из четырех планет, но не более. Все остальное было из разряда вымыслов и догадок. Например, существовала теория, что вселенная – это огромный полый шар из неизвестного металла, вмещающий в себя лишь чуть более нескольких сотен тысяч звезд. Мало того, этот шар считался наполненным некой газообразной субстанцией, которая была смертельно опасна для всего живого. Надо сказать, что это была самая вменяемая из прочитанных Сергеем гипотез, все остальные кроме саркастической усмешки ничего у него не вызывали. Доходило до маразма, типа утверждения о том, что космос заполнен чем-то типа желе, в котором и плавают все планеты и их спутники. Мало того, эта теория утверждала, что именно это «желе» и спасает их от солнечного жара, но именно оно и не позволит совершить перелет между мирами, ибо любой аппарат просто в нем завязнет. Сами же планеты двигаются по определённым каналам, где «желе» находится в более жидком состоянии, однако почему так происходит, нигде не объяснялось.

После всего прочитанного Ратный представлял, насколько сложно будет преодолеть сложившиеся стереотипы и объяснить… доказать возможность и необходимость космических полетов. И главное, на этом пути ему были очень нужны определенные люди. Люди, что отдадут свою жизнь ради МЕЧТЫ – Мечтатели с большой буквы, в чем-то даже авантюристы. Люди, подобные тем ученым, конструкторам и инженерам из далекой прошлой Земли, которые ради далекой, почти недостижимой цели терпели непонимание, насмешки, унижения, лишения, а порой и гонения, но, в конце концов, все же вывели упрямое человечество в космос.

Но все это потом, а пока нужно начать с малого, и вариант у него пока был один: ракетные технологии должны были как-то проявить себя, заинтересовать определённый круг людей, относящихся к сильным мира сего. Это было трудно, но вполне возможно.

Сергей еще раз пробежался взглядом по докладу и, подчеркнув ногтем имя изобретателя, пробормотал:

– Что ж, господин Нарислав Яргель, надеюсь, вы мне в этом очень сильно поможете.

* * *

Чаклин остановился у входа в кафе, оглядывая расположившиеся под навесом столики. Несмотря на хорошую погоду, посетителей было не очень много, и большинство из них пустовало. Недолго думая, Лад выбрал ближайший и, опустившись на один из стоявших рядом стульев, снял с головы кепи, автоматически пригладив волосы.

– Будете что-нибудь заказывать, господин офицер? – поинтересовалась появившаяся невесть откуда молоденькая черно-рыже-беловолосая официантка в голубеньком передничке.

– Пока бокал тайкла, если можно.

Девушка кокетливо улыбнулась и, оставив серую книжицу меню, умчалась, ловко маневрируя между столиками. Ладислав проводил ее взглядом и тихонько вздохнул. С женским полом у него как-то не клеилось, и порой ему даже казалось, что девушки специально обходят его стороной. Впрочем, по этому поводу он никогда особо и не комплексовал, однако порой все же невольно завидовал товарищам, которые даже во время войны умудрялись находить себе жен. Сейчас же, можно сказать, сам Светлейший велел обзавестись женой, ибо кто знает, долго ли продлится такая спокойная жизнь.

Тем более что после перехода в подчинение к Эйтану ему выделили небольшую квартиру недалеко от заводского аэродрома, и место для проживания имелось. Правда находилась она на окраине города, в полупустом доме, но, тем не менее, квартирка была ухоженной и уютной, так что в нее не стыдно было привести молодую жену. По словам соседей, тут еще недавно жила пожилая пара, но где-то с полгода назад они съехали в деревню к родственникам. Сам дом принадлежал заводу, а посему квартира была опечатана, что, скорей всего, и позволило сохранить нетронутой оставленную старыми хозяевами мебель.

А вообще город Чаклину понравился. Смутные годы, конечно же, оставили на нем свой отпечаток, но все же ему каким-то чудом удалось сохранить остатки духа благословенных времен мира и процветания империи. И вот теперь с приходом новой власти город оживал прямо на глазах, а его жители вновь поверили в будущее. Единственное, что напоминало о пережитом смутном времени, это вооружённые патрули на улицах, постоянные проверки документов да блокпосты на всех ведущих к нему дорогах. Но все равно тут было хорошо.

Ладислав задумчиво покрутил синий трилистник кокарды и, усмехнувшись своим мыслям, бросил кепи на соседний стул.

– Ваш тайкл, господин офицер.

Голос официантки вывел парня из задумчивости.

– Спасибо, – сказал он, улыбнувшись.

Девушка расплылась в ответной улыбке и, поставив на стол высокий бокал с синим напитком, отошла в сторону, но почему-то не спешила уходить, а продолжала мяться на месте, словно не решаясь задать вертевшийся на языке вопрос.

– Что-то не так? – поинтересовался Чаклин, заставив девушку отрицательно замотать головой, отчего ее волосы разлетелись в стороны разноцветными волнами.

– Нет, господин офицер, просто… просто я хотела вас спросить. Вы ведь из этих, крыланистов?

– Из кого? – Лад удивленно уставился на девушку, заставив ту смущенно отвести взгляд и почему-то покраснеть.

– Ну, из этих… дррр, вжик, дрррр… дррр… уаууу… – Она провела раскрытой ладонью перед своим лицом, затем раскинула руки и покачала ими из стороны в сторону.

Чаклин удивленно вскинул брови, наблюдая за этим неожиданным представлением и едва сдерживая рвущуюся на губы улыбку, но все же не выдержал и рассмеялся. Лицо официантки стало просто пунцовым, она быстро поправила прическу и, зло зыркнув на летчика, развернулась, чтобы уйти, но Лад успел ухватить ее за запястье.

– Погодите… погодите, простите меня, – сказал он, улыбаясь. – Просто это весьма забавно выглядело. Дррр, вжик, дррр.

– И ничего забавного, – буркнула девушка, высвобождая руку.

– Ладно, ладно, как скажете. – Он примирительно воздел руки вверх и постарался придать лицу серьезное выражение. – Так что же вы хотели узнать?

– Я же уже спросила….

– Про крыланиста? – Лад почувствовал, что идиотская улыбка вновь стала наползать на лицо, но ничего не мог с этим поделать.

– Ну да, – кивнула девушка. – Вы ведь один из них.

– Судя по-вашему э-э-э… театрализованному объяснению, именно из них, только вот почему вы решили, что нас так называют?

– Ну как почему. Танки вот водят танкисты, а вы водите крыланы, значит крыланисты. А разве не так? – она посмотрела на Лада таким наивно-невинным взглядом, что тот просто не знал, смеяться ему или плакать.

– Железная логика, – сказал он, едва удерживая на лице серьезное выражение. – Значит, вы считаете, что на кораблях плавают кораблисты, на лошадях ездят лошадисты, а на паровозах, страшно подумать… па-ро-во-зи-сты?

– Ну, нет, конечно… – взгляд девушки на мгновение стал задумчивым. Она растерянно почесала кончик носа, забавно при этом поморщилась и вдруг прыснула задорным смехом, быстро прикрыв рот небольшим подносом, на котором принесла бокал с напитком. Лад тоже не выдержал и рассмеялся следом.

– Вообще-то нас называют пилотами или летчиками, ну, в крайнем случае, аэронавтами, – сказал он, вытирая пальцами выступившие слезы. – Но вы тоже неплохо придумали.

– Грая, тебя где демоны носят?!

Позади девушки неожиданно возник дородный дядька в белом переднике, чье одутловатое лицо украшали длинные обвислые усы. Официантка сразу же стала серьезной и, сделав виноватое лицо, потупила взгляд.

– Дядя Тар, я…

– А ну марш к клиентам! – скомандовал тот, нахмурясь. Грая кивнула, быстро поправила несколько растрепавшиеся волосы и, прижав поднос к груди, тут же умчалась к дальнему столику, где разместилась семейная пара с двумя ребятишками. Проводив ее грозным взглядом, мужчина по-доброму усмехнулся и, покачав головой, повернулся к Ладиславу. – Она вам не сильно досадила, господин офицер?

– Совсем нет, – мотнул головой Чаклин. – Хорошая девушка. Просто интересовалась, не летчик ли я.

– А, так вы с завода, – понимающе кивнул мужчина. – То-то смотрю, форма какая-то знакомая, наши-то из аэроотряда попроще одеваются. Помню до смуты пару раз ребята в такой же ко мне заходили, я тогда ресторанчик небольшой держал на Лопатской… Впрочем, простите, заговорился что-то, бежать надо, а то если на кухне сам все не проследишь, демон знает, что натворят. А вы пока меню посмотрите. Вот, рыбку жаренную в сметанке советую, обещаю, не разочаруетесь.

– Ну, если советуете…

– Мне тоже тогда порцию, пожалуйста, – раздался из-за спины знакомый голос. – Привет, дружище, – Кротвин хлопнул Лада по плечу и, плюхнувшись на соседний стул, бросил свою фуражку поверх его кепи, затем посмотрел на все еще стоявшего рядом хозяина кафе и добавил: – Еще, уважаемый, графинчик вашей чудесной наливочки, если можно.

– Все будет, господа, все будет.

Хозяин кафетерия коротко поклонился и, зачем-то извинившись еще раз, поспешил по своим делам.

– Ну, а теперь ты рассказывай, зачем это я тебе так срочно понадобился, – сказал Никол, поворачиваясь к Ладиславу. – А то меня прямо с занятий выдернули.

– Радовался бы.

– Так я и радуюсь, не видно, что ли, – Кротвин натянул на губы улыбку и, тут же криво усмехнувшись, полез в карман за пачкой аром. – Рассказывай давай, я ведь понимаю, что ты меня не на прогулку с барышнями позвал.

– А может, на прогулку.

– Хорошо бы, – Никол вздохнул и, щелкнув небольшой зажигалкой, затянулся. – Я ведь со своей пассией поссорился.

– И почему я не удивлен, – хмыкнул Чаклин. – По-моему, ты больше пары недель ни с одной не встречался.

– Просто пока не нашел своей единственной, а как отыщу, так сразу стану верным семьянином и обзаведусь кучей детишек.

– Думаешь, с нашей жизнью это возможно?

– Тоже верно, – кивнул Кротвин, на миг посмурнев. – Мы птицы перелетные, однако это не повод себя хоронить, дружище.

– Я и не хороню. Просто пока все как-то неопределенно. В стране бардак, да еще ходят слухи, что ястанцы вновь наглеют, как бы опять не полезли. Господин Эйтан говорил, что недавно ребята из местного аэроотряда две «хошки» подожгли на подлете к городу.

– Слышал, только это мало, о чем говорит. Они и до смуты тут наглели.

Никол огляделся в поисках пепельницы и, не найдя оную, с виноватым видом стряхнул прогоревший кончик палочки под стул.

– Все может быть, – не стал спорить Ладислав. – Просто хочется надеяться, что мы тут надолго задержимся, а то что-то надоело мотаться из отряда в отряд. Кстати, как у тебя-то дела, ну если не считать того, что ты со своей девушкой расстался.

– Нормально. В академию набрали первую группу, так что скоро начнем неоперышей на крыло ставить, а пока сами новые машинки крутим, чтобы перед «детишками» не опозориться.

– И как тебе «пятнашка»? – поинтересовался Лад, припадая к бокалу с тайклом, чтобы спрятать хитрую улыбку.

– А то сам не знаешь, – хмыкнул Никол, с подозрением глядя на товарища. – Классная машинка, скоростная, маневренная… Лад, кончай ты эту таинственность, рассказывай давай, что там Эйтан нам еще за сюрприз приготовил.

– Думаю, что сам увидишь, если, конечно, согласишься на то, что я тебе предложу, – ответил Чаклин, ставя бокал на стол. – Кстати, здесь я именно по просьбе господина Эйтана. Ты же…

Он замолчал, так как у стола появилась знакомая официантка с подносом в руках, на котором стояли две глубокие исходящие паром чашки и запотевший графин с надетым на узкое горлышко небольшим стаканом синего стекла. Никол сразу же расцвел в приветливой улыбке, но девушка одарила его таким холодным взглядом, что он поперхнулся и сделал вид, что рассматривает что-то за ее спиной. Поставив посудины на стол, она поинтересовалась, «не нужно ли господам чего-нибудь еще» и, получив отрицательный ответ, удалилась, неожиданно подмигнув Ладу на прощание.

– Брр, не женщина, а демон какой-то. Как зыркнула, аж внутри все заледенело. – Никол притворно поежился. – Интересно, давно Тародор ее нанял?

– Не знаю, – покачал головой Чаклин, провожая девушку недоуменным взглядом. – Я ведь тут всего один раз был, да и то с тобой, так что сегодня едва отыскал эту кафешку. Хотя, насколько я понял, она его племянница или что-то вроде этого.

– Откуда… впрочем, не важно. Говори давай уже свое предложение.

– Давай сперва лучше поедим, а то с утра ничего во рту не было.

Лад демонстративно пододвинул к себе чашку и, развернув завернутую в салфетку вилку с ножом, принялся разделывать рыбу. Кротвин пару минут буравил товарища возмущенным взглядом, затем вздохнул и, плеснув в стакан наливки, одним залпом осушил его, тихонько крякнув от удовольствия.

– Знатная у Тародора наливочка. Попробовать не хочешь, под рыбку ведь самое то?

Чаклин отрицательно покачал головой. Никол в ответ только коротко развел руками, как бы говоря этим: «ну не хочешь, так мне больше достанется» и вновь наполнил стакан.

– Кстати, Ник, а ты бывал в новой столице? – неожиданно поинтересовался Ладислав, нанизывая на вилку очередной кусок рыбины.

– Пару раз, да и то по большому счету проездом, – ответил рассеянно Никол, с задумчивым видом косясь в сторону двух девушек, сидевших через два столика от них, у небольшой, идущей по периметру шатра оградки. Те частенько бросали в их сторону заинтересованные взгляды, при этом о чем-то постоянно перешептываясь и задорно хихикая.

– А как насчет того, чтобы побывать там еще разочек?

Последний вопрос заставил Кротвина оторваться от созерцания юных прелестниц и, вскинув брови, с удивлением и одновременно непониманием посмотреть на товарища.

– Что ты имеешь в виду?

– То, что говорю, – Лад отодвинул чашку и, вытерев рот салфеткой, откинулся на спинку стула. – Подробностей не знаю, но через несколько дней в столице состоится какой-то смотр, и господин Эйтан очень хочет представить там свои новые машины. В общем, дружище, нужен еще один пилот. Эйтан спросил меня, кого бы я мог порекомендовать, ну и я соответственно предложил тебя.

– Когда вылетаем?

– Так сразу и без раздумий, – хмыкнул Лад.

– А чего тут думать, – пожал плечами Никол. – Надо, так надо. Да и если честно, обучение это не мое. «Хошку» спалить или ястанским «эк-колам» хвосты причесать – это я завсегда, а возиться с неоперышами… не мое это, – он грустно усмехнулся. – Не мое. Так что даже раздумывать не буду. Когда?

– Завтра к вечеру должен быть на заводском аэродроме, держи документы, – Чаклин достал из нагрудного кармана кителя переданные Эйтаном бумаги и протянул их Николу. – Все уже согласовано, ждали только твоего согласия.

– А ты еще в нем сомневался?

– Нет, но….

– Вот и правильно, – Никол поставил недопитый стакан с наливкой на стол, взял документы и, сунув их себе в карман, поднялся. – Ладно, дружище, все понял, а пока, думаю, нам стоит переместиться за другой столик. – Он коротко кивнул в сторону хихикающих девушек и с заговорщицким видом добавил: – Дамы уже все в нетерпении, не можем же мы их заставлять ждать.

Глава 6

– Извините, господин Эйтан, но у генерала сейчас совещание, и он не может вас принять. Если хотите, можете обождать здесь. – Молоденький адъютант в новенькой, с иголочки форме указал рукой на стоящий вдоль стены длинный кожаный диван и, несколько демонстративно щелкнув каблуками, уселся обратно за свой стол.

Сергей молча кивнул и, плюхнувшись на диван, устало откинулся на спинку. Сразу же потянуло в сон, и пришлось приложить усилие, чтобы не провалиться в сладкие объятия Морфея. Сказывались напряжения последних дней. Нужно было спешно готовить машины к показу, доводить их до ума, чтобы все прошло без сучка и задоринки.

Как назло, «шестнадцатый» раскапризничался. То и дело заедал выпуск шасси, несколько раз выходил из строя карбюратор, а при последних прогоночных стрельбах напрочь заклинило сразу два пулемета. Неполадки быстро устранили, но все равно было довольно неприятно. Хотя удивляться тут было нечему, качество поставляемых запчастей порой было настолько ужасно, что невольно возникали мысли о саботаже. Часто вообще поставлялся недокомплект. В результате перед установкой каждую запчасть, каждый прибор приходилось проверять по нескольку раз, но, тем не менее, осечки случались. С «пятнашками» тоже проблем хватало. За месяц удалось собрать семь машин, но запросов на поставку из боевых частей так и не поступило. В конце концов, Сергей принял решение передать новые крыланы местному аэроотряду, заменив ими вышедшие из строя старенькие «четверки». Тем не менее дальнейшее производство новых машин оказалось под вопросом, и это был еще один фактор, из-за которого ему следовало отправиться в столицу. Ратный тяжело вздохнул. Все буксовало и шло не так, как хотелось.

Из кабинета раздался шум голосов, заставивший Сергея открыть глаза и выпрямиться, а адъютанта отложить просматриваемые бумаги в сторону и вскочить со своего места.

Дверь распахнулась, и из кабинета стали выходить люди в военной форме, большинство из которых Ратный не знал. Сергей быстро поднялся с дивана, тем более что в его сторону направился командир раксорского аэроотряда. Аэр-капитан Валдим Нарсев, некогда командующий тяжелым бомбонесущим аэростатом «Небесный клинок», был первым из местного аэроотряда, сменившим гондолу дирижабля на кабину самолета. Невысокого роста, с коротким ежиком черно-желтых волос и угловатыми чертами лица, точно вытесанного из куска камня, он всегда нравился Сергею, но все попытки переманить его в свою команду неизменно проваливались. Впрочем, возможно, это было и к лучшему. Ведь только именно благодаря этому человеку аэроотряд Раксора до сих пор не только существовал, но и находился в полной боеготовности, успешно давая отпор особо обнаглевшим ястанцам.

– Господин Эйтан, рад вас видеть, – подошедший расплылся в приветливой улыбке. – Хочу с ходу заметить, что ваши новые машинки просто чудо. Нам бы еще штук пять таких, – тон его голоса сменился на заговорщицкий. – Кстати, я только что об этом говорил господину генералу, и он вроде бы поддержал меня в этом начинании. Надеюсь, вы тоже словечко замолвите.

– Всенепременно, – улыбнулся в ответ Сергей. – У нас как раз еще шесть заложено, думаю, к середине следующего месяца будут готовы.

– Замечательно. Кстати, как ваша супруга? Наследника еще не решили завести?

Сергей мысленно поморщился, но виду не показал, лишь только отрицательно покачал головой.

– Эх, жаль, жаль. Хотя понимаю, время сейчас не самое лучшее, – он тяжело вздохнул. – Что ж, господин Эйтан, не буду вас задерживать, но машинки жду, – он коротко козырнул и, развернувшись на каблуках, поспешил к выходу.

Ратный задумчиво посмотрел ему вслед, затем вопросительно посмотрел на адъютанта и, дождавшись разрешительного кивка, распахнул дверь кабинета.

Роханцев стоял у окна со стаканом лайкоса в руках и, неторопливо прихлебывая, что-то внимательно разглядывал на улице. Вид у него был несколько измученный, лицо заострилось, под глазами пролегли темные тени, а вновь отращённые усы напоминали какие-то взлохмаченные щетки. Повернув голову на легкий скрип открывшейся двери, он удивленно вскинул брови.

– Разрешите войти, господин штат-генерал? – Ратный вытянулся по стойке смирно и, щелкнув каблуками ботинок, принялся преданно пожирать глазами несколько опешившего от неожиданности Роханцева.

– Серг, с тобой все в порядке? – наконец поинтересовался он после минутной заминки.

– Со мной-то да, а вот с тобой… – Сергей, не дожидаясь приглашения, подошел к большому выполненному в виде буквы «Т» столу темной полировки и, бросив на него папку, отодвинул ближайший стул. – У тебя вид хоть прямо сейчас выноси.

– Куда выноси? – не понял Андре.

– На погост, – буркнул Сергей. – У тебя вид как у ходячего трупа. Отдохнуть тебе надо.

Роханцев в ответ только криво усмехнулся и, бросив еще один взгляд в окно, подошел к стоящему во главе стола креслу с высокой узкой спинкой. Это кресло с резными подлокотниками и рисунком в виде золотистых птиц на обивке всегда напоминало Ратному царский трон, виденный им в одном из земных музеев. Откуда оно появилось в штабе – никто не знал, но вид восседающего на нем Андре всегда вызывал у Сергея невольную улыбку. Не сдержался он и на этот раз, спешно отвернувшись и сделав вид, что разглядывает неожиданно заинтересовавшую его настенную лепнину.

– Значит, все же летишь? – не то спросил, не то констатировал Роханцев, допивая лайкос и отставляя стакан в сторону.

– А думаешь, не стоит? – Ратный вопросительно посмотрел на друга.

– Тебе решать, – пожал плечами Андре. – Просто чую, там, – он ткнул пальцем в потолок, – твоему визиту рады будут далеко не все. Конечно, Кутесов тебя в обиду не даст, но и он далеко не всемогущ. К тому же грызня в верхах сейчас наверняка идет знатная. Новая власть только набирает силу, и все стремятся выслужиться, урвать себе местечко потеплее, а кусок пожирнее. Так что наверняка наш генерал крутится как вьючка, чтобы удержаться на вершине.

– Думаешь, я этого не понимаю, дружище, – Сергей вздохнул и, проведя рукой по гладко зачесанным волосам, добавил: – Просто чую, что по-другому не получится, зарубят мои машинки. К тому же хочу лично прощупать почву, посмотреть, что там да как.

Роханцев пару минут пристально смотрел на инженера, затем коротко кивнул:

– Понимаю. К тому же тебя все равно не отговорить. Ты, кстати, просто попрощаться пришел или по какому делу?

– И то, и другое, – Ратный толкнул в сторону генерала принесенную с собой папку. – Вот, хочу, чтобы отправил курьером к Васнову.

– Что-то важное?

– Кое-какие мои заметки, чертежи и расчеты. Если хочешь, можешь глянуть.

– Избавь Пресветлый, – с притворным ужасом вскинул руки Андре. – Твои каракули читать одно мучение, я же потом спать плохо буду – пусть уж Рослав мучается. Надо так надо, сегодня же вечером отправлю. Что-то еще?

– Да вроде все, – развел руками Сергей. – Хотя если нальешь чашечку твоего фирменного лайкоса с цветками тамнилы, то буду только счастлив. Надеюсь, не зажмешь старому другу?

– Ты же знаешь, жадностью никогда не страдал, – усмехнулся Андре, поднимая трубку и нажимая одну из кнопок стоявшего на столе громоздкого телефона. – Тол, будь добр, принеси два стакана лайкоса и брось по ложке тамнилы.

Трубка что-то неразборчиво «хрюкнула» в ответ, заставив генерала недовольно поморщиться.

– Нет, так найди быстренько, – раздраженно бросил он и буквально впечатал ее в углубление аппарата, затем посмотрел на Ратного. – Кстати, ты когда летишь-то?

Ратный бросил быстрый взгляд в сторону висящих на стене массивных часов в тяжелой бронзовой оправе, выполненной в виде вставших на дыбы коней.

– Через три часа. Так что не переживай, лайкос погонять мы с тобой еще успеем, тем более у меня мобиль под окном.

– Вот и замечательно! – Роханцев достал из ящика стола пачку аром и, прикурив одну, откинулся на спинку кресла. – Ну, если время есть, то давай рассказывай, как у тебя там с Тейриной, а то я ее уже сто лет не видел…

* * *

Серая туша аэростата сверху была похожа на гигантскую акулу, непонятно каким образом переместившуюся из глубин океана на раскинувшуюся под крыльями крылана коричнево-зеленую ленту взлетного поля. Замершая неподалеку «пятнашка» на ее фоне смотрелась маленькой белой рыбешкой, испуганно жавшейся к боку гиганта в поисках защиты от неведомых хищников. Ладислав усмехнулся пришедшему в голову сравнению, подумав, что на самом деле «эст» куда опаснее старушки «Надежды» и при умелом пилотировании не оставит ей даже шанса на победу. Снизившись и накренив самолет на правое крыло, он прошел над полем практически на бреющем и, мысленно выругавшись, потянул ручку на себя, уводя машину на второй заход. Не показалось.

Взлетная полоса тут была явно меньше заводской, а это уже было проблемой. Пробег у «шестнадцатого» был куда больше, чем у его предшественницы, не говоря уж о стандартной «четверке». Именно эта особенность нового «эста» едва не стала причиной катастрофы во время первого испытательного полета Ладислава, и его спасло лишь то, что прямо за аэродромом начинался нескошенный луг. Тогда единственные повреждения во время посадки получили его нервы да самолюбие опытного пилота, однако здесь на подобный исход рассчитывать не приходилось.

По периметру аэродрома рос густой кустарник вперемешку с деревьями, а встреча с этими зарослями могла быть непредсказуема. В любом случае подобное столкновение если и не угробит, то надолго выведет машину из строя. В принципе удивляться тут особо было нечему, данное взлетное поле строили под старые «эсты», причем явно с запасом. Навскидку длина полосы была больше двух сотен локотов, а той же «четверке» нужно было вполовину меньше – машинка всегда славилась тем, что могла взлетать и садиться буквально с «пяточка» земли. Увы, но, несмотря на все свои плюсы, в плане взлета и посадки «эст-16» был куда требовательней.

Лад бросил злой взгляд на кругляш топливомера и нервно прикусил нижнюю губу – стрелка дрожала у красной отметки. Стянув перчатку, он постучал пальцем по прибору, но зеленый носик стрелки не сдвинулся ни на миллиметр, а значит, топлива оставалось минут на пять, не больше. Нужно было решаться. Если уж Эйтан решил сделать промежуточную посадку именно здесь, значит, был уверен, что посадить крыланы можно.

Судя по всему, на земле поняли его затруднение. Люди внизу засуетились, спешно перенося тупоносую матерчатую стрелку ближе к тянущейся вдоль края поля проселочной дороге. Ладислав выругался сквозь зубы, напоследок обозвав себя идиотом. На фоне «Надежды» дорога казалась тонкой коричнево-зеленой ниткой, хотя на самом деле ее ширины вполне хватило бы даже для посадки бомбардировщика – подвело чувство перспективы, что для пилота с его опытом было просто непростительно.

Чаклин недовольно усмехнулся и, сбросив газ, спешно принялся вращать ручку выпуска шасси, пока едва слышный щелчок не возвестил о том, что фиксаторы защелок встали на свое место. Повинуясь пилоту, самолет устремился вниз, и вскоре под его крыльями замелькала пыльная лента дороги, заставив Лада спешно подтянуть ручку на себя. Шасси «эста» мягко коснулись земли, и он шустро «побежал» вперед, легко подпрыгивая на небольших кочках. Мимо пронеслись аэродромные ангары, стоящая рядом с ними четверка «алаков», обгоревший остов «эста», и, наконец, машина остановилась, далеко выкатившись за пределы аэродрома. Заглушив двигатель, Чаклин стянул с головы шлем и, вытерев им выступивший на лбу пот, нервно хохотнул.

Откинувшись на бронеспинку сиденья, он пару минут сидел неподвижно, чувствуя, как уходит накопившееся напряжение, затем дрожащими руками отстегнул ремни. Все-таки пятнадцати часов налета было мало, и «шестнадцатый» то и дело подкидывал новые сюрпризы. Вот и сейчас несколько резкое нажатие на тормоз, едва не привело к катастрофе. Крылан ощутимо клюнул носом вниз, и от капотирования[22] спасло только чудо. Лад выбрался на крыло и, спрыгнув вниз, огляделся. По дороге со стороны аэродрома уже спешили люди. Он помахал рукой, показывая, что с ним все в порядке, и обессиленно облокотился на крыло, чувствуя неожиданную усталость – два часа беспосадочного перелета давали о себе знать.

* * *

– Уверены, что не хотите передохнуть? – Сергей вопросительно посмотрел на стоящих перед ним пилотов, на миг задержав оценивающий взгляд на каждом из них.

– Так точно, господин Эйтан, – ответил Кротвин, вытягиваясь по стойке смирно и щелкая каблуками, что вызвало у Ратного невольную улыбку. Он еще раз окинул взглядом летчика и повернулся к Чаклину.

– Лад, а ты как?

– Нормально.

Сергей достал из кармана часы и, посмотрев на них, коротко кивнул.

– Вот и замечательно. Значит, в девять у меня на краткое совещание, а пока свободны.

Дождавшись, пока летчики покинут каюту, Сергей тяжело вздохнул и, проведя рукой по волосам, расстегнул китель. Новенькая, с иголочки форма хоть и была сшита по заказу, но почему-то давила во всех местах, хотя возможно, это было чисто психологически. Он с хрустом потянулся. В дверь постучали. Ратный мысленно чертыхнулся и, вновь застегнув все пуговицы, распахнул дверь.

– Господин полковник, вас спрашивает ратнинант Артанцев, – бодро отрапортовала стоявшая за ней молоденькая девушка в светло-синей форме с шевроном старшего матроса на предплечье.

– Хорошо, сейчас подойду, – кивнул Сергей, подхватывая фуражку с вешалки и закрывая за собой дверь.

Артанцев был командиром местного аэроотряда, однако с момента приземления виделись они лишь мельком. Ратнинанта срочно вызвали куда-то по делам, и все возникающие проблемы пришлось решать с его замом – пареньком лет восемнадцати-девятнадцати, на плечах которого красовались новенькие лейтенантские погоны. Тот буквально из кожи лез, чтобы угодить известному аэроконструктору, чем только нервировал его. В результате, дождавшись посадки Лада с Николом, Сергей, сославшись на усталость, просто сбежал к себе в каюту, чтобы хоть как-то оградить себя от назойливого внимания артановского заместителя. Тем не менее заставлять ждать Артанцева все же не стоило. Во-первых, это было просто неприлично. Во-вторых, ратнинант действительно во многом им помог. Он сразу же пошел навстречу просьбе Роханцева и позаботился о горючем не только для перегоняемых самолетов, но и для старушки «Надежды», на которой все еще были установлены парогазовые двигатели. Поэтому следовало проявить хотя бы элементарную вежливость.

Сергей прошел по тесным коридорам гондолы, рассеянно кивая попадающимся навстречу членам экипажа, которые при виде его замирали на месте, вскидывая руку к форменным береткам. Изначально весь экипаж дирижабля был женским, и, несмотря на то, что в его составе не хватало нескольких человек, за прошедшие годы ничего не изменилось – в данном вопросе Анюткина была непреклонна. Пару раз Ратный пытался спорить с упорной капитаншей, затем просто махнул рукой. В конце концов, она лучше знала свой «небесный корабль», его нужды и возможности.

Причальных платформ на аэродроме не было, поэтому «Надежда» висела над землей на высоте пары метров, удерживаемая десятком канатов, – пришлось воспользоваться веревочной лестницей. Артанцев ждал неподалеку и, едва Сергей спрыгнул вниз, подошел к нему. Худощавый, со скуластым, загорелым, обветренным лицом, обрамленным небольшой бородкой, и усталым взглядом карих глаз, он был одет в потрепанную форму старого покроя, но с аккуратно и, судя по всему, недавно нашитыми знаками различия Республики.

– Прошу прощения, господин полковник, извините, что прервал ваш отдых, просто хотел засвидетельствовать свое почтение, – сказал он, поднося руку к козырьку своего кепи.

– Ничего страшного, ратнинант, – приветливо улыбнулся Ратный, козырнув в ответ. – Если честно, то просто сбежал от вашего зама, а то он уже с меня пылинки сдувать начал.

– Я почему-то так и подумал. Вы уж его извините. Парень он путный, да и летчик хороший, просто… как бы сказать, – он на секунду замялся. – Видите ли, господин Эйтан, Алекс буквально бредит самолетами, и вы как бы его кумир. Он всегда мечтал встретиться с изобретателем крыланов и, когда узнал, что вы к нам летите… В общем, занесло его немного.

– Да я не сержусь, – махнул рукой Сергей. – Просто излишнее внимание иногда нервирует, хотя ваш лейтенант действительно молодец, помогал, чем мог.

– Вот и хорошо, – Артанцев бросил быстрый взгляд на толпу пилотов, плотным кольцом обступивших Лада с Николом, и, кивнув в их сторону, добавил: – Смотрю, мои ребята прямо загорелись вашими новыми крыланами, может, расскажете им немного, а то ваши пилоты по большому счету отмалчиваются. Я, конечно, понимаю, информация секретная, но уж больно машинки любопытные, особенно та, что с двумя крыльями. Необычно выглядит.

– Ну а почему бы нет, – пожал плечами Ратный. – Пойдемте, ратнинант, отвечу на ваши вопросы.

* * *

Нарсев, опершись обеими руками о край стола, с задумчивым видом рассматривал расстеленную перед ним карту.

– Три нападения за последнюю неделю? – Он поднял глаза и вопросительно посмотрел на стоявшего рядом с ним пожилого офицера в звании штат-рудничего. – Можете точно указать места?

– Естественно, господин Нарсев, – рудничий достал из кармана кителя монокль и, аккуратно протерев его платком, вставил в глаз, после чего склонился над картой. – Тут, тут и вот тут, – его сучковатый палец обвел три точки.

Нарсев молча взял лежавший рядом карандаш и протянул его офицеру.

– Значит, господин Райзов, говорите, что их называют «черными призраками»?

– Не только, – покачал головой офицер, аккуратно отмечая на карте указанные ранее точки и ставя рядом с ними даты и примерное время. – «Черные призраки», «Демоны тьмы», «Черная напасть» – везде по-разному. Зона их действия почти весь север полуострова, – карандаш скользнул по карте тупым концом. – Отсюда и досюда.

Валдим нахмурился.

– Думаете, одни и те же?

Райзов пожал плечами.

– Точно уверенным быть нельзя, но описания совпадают. Везде одно и то же: огромный черный двухбалонный аэростат и несколько черных крыланов, предположительно «Майсер-23». Эти «Призраки» действуют крайне осторожно. Удары наносятся в основном по гражданским объектам с большим скоплением народа, да к тому же не имеющим серьезного прикрытия. Мы несколько раз пытались предупредить их налеты, но на каждом рынке зенитки не воткнешь, а от прямого столкновения они стараются уклониться, хотя один все же это удалось…

– И что?

Рудничий посмурнел и, вытащив из глаза монокль, некоторое время его тщательно протирал.

– Аэроотряд корпуса потерял почти все машины, – наконец произнес он тихим голосом. – Из пяти вылетевших вернулся только один, да и то пилот вскоре скончался.

Нарсев нахмурился.

– Сколько часов налета имели ваши пилоты?

Собеседник Валдима повел худыми плечами.

– К сожалению, мне это неизвестно. Мы редко применяем крыланы во время боевых действий, в основном для рекогносцировки местности и разведки.

– Так какого?..

– Решение вылететь наперехват было принято лично командиром отряда аэр-лейтенантом Клываном, – почти отчеканил Райзов, гневно сверкнул моноклем. – Чем он руководствовался, мы не знаем и, увы, никогда не узнаем, так как погиб в этом же бою.

– Понятно, – буркнул Валдим. – Что-то еще есть на этих «Призраков»?

– Есть сведения, что они базируются под Угричем.

– Под Угричем? – Нарсев отыскал взглядом на карте названный город и, удивленно вскинув брови, посмотрел на рудничего недоверчивым взглядом. – Уверены? Сведения точные?

– Можно сказать, что да.

– Странно, – капитан нервно пробарабанил пальцами по карте. – Насколько мне известно, эти территории до сих пор под контролем атамана Галицкого, а я не слышал, чтобы у него были крыланы на вооружении, да еще и геранские.

Райзов коротко кивнул.

– Разведка корпуса доносит о том же. К тому же, по ее сведениям, после последних наших операций части Галицкого почти полностью деморализованы и в них велик уровень дезертирства. Тем не менее есть надежные свидетели, которые своими глазами видели черные крыланы на небольшом аэродроме недалеко от Угрича. Вот здесь. – Он вновь склонился над картой, очертив на ней карандашом очередной кружок.

Нарсев нахмурился и, взяв со стола циркуль с линейкой, некоторое время что-то тщательно вымерял на карте. Наконец он отложил инструменты в сторону и, опершись локтем о стол, задумчиво посмотрел на своего собеседника, коротко бросив:

– Не сходится.

– Что не сходится? – не понял Райзов.

– Все, – отрезал Валдим, резко выпрямляясь. – Смотрите сами. Если предположить, что эти «призраки» действительно базируются около Угрича, то они никак не могли атаковать в указанных вами местах.

– Почему? – рудничий вопросительно посмотрел на комаэра.

– Расстояние, господин Райзов, расстояние. От Угрича до ближайщей точки нападения почти три стони терров, а практическая дальность полета «двадцать третьего» около трехсот пятидесяти терров, фактически же еще меньше. Понимаете?

– Естественно. Однако смею предположить, что «призраки» используют для дозаправки бензин, перевозимый аэростатом, или заранее оборудованные площадки.

– Вполне возможно.

Нарсев, заложив руки за спину, прошелся туда-сюда вдоль стола, бросил хмурый взгляд на карту, затем перевел его на рудничего.

– Господин Райзов, давайте говорить напрямую. Генерал Роханцев просил оказать вам всю возможную помощь в уничтожении этих «черных призраков», однако пока я не вижу, как это сделать. Не зная, где они нанесут следующий удар, можно долго гоняться за ними по всему полуострову, и все без толку. Извините, но я не готов оставить город без прикрытия. Самолетов у нас не так уж и много, а ястанцы в последние месяца чересчур сильно наглеют. Так что… – Он развел руками.

– Я этого и не прошу, – покачал головой офицер. – И не обратился бы к генералу, если бы не знал где и когда будет произведён следующий налет.

– Вот даже как? – в глазах Нарсева мелькнули огоньки неприкрытого интереса. – Что ж, с этого и надо было начинать, я весь во внимании.

– Ежегодная ярмарка в Сарле.

Нарсев почувствовал, как по спине пробежал неприятный холодок. Некогда ярмарка в Сарле была самой крупной на полуострове, и туда везли товары даже из-за его пределов. В этом году ее решили вновь возродить, дабы показать людям, что власть Республики достаточно сильна и вполне может обеспечит их безопасность. Город находился на полностью подконтрольной территории в глубине полуострова, так что особых неприятностей ожидать не приходилось. Ястанские аэростаты туда не залетали, а все банды в округе были уничтожены еще зимой. Ожидалось большое скопление народа и даже приезд столичных гостей – аэроналет будет просто катастрофой.

– Демон дери, – процедил он сквозь зубы.

Глава 7

Истребитель пронесся над головами, заставив стоявших на земле невольно схватиться за головные уборы, и буквально свечой взвился вверх. Зайдя своему противнику в хвост, повисел там пару минут, полностью игнорируя его тщетные попытки оторваться, и, свалившись на правое крыло, вновь ушел к земле.

– Нет, господа, вы только посмотрите, что он творит! – крикнул Росовский, едва успевая подхватить сорвавшуюся с головы фуражку. – Этот сукин сын просто играет с ним как кот с мышью. От он как его!.. Нет, господа, вы только посмотрите!

Он обвел глазами собравшихся и вновь уставился восхищенным взглядом в небо, где разворачивался демонстрационный бой, в котором новый «алак» полностью проигрывал «пятнашке». Маневры «эста», выписывающего над полем каскады фигур высшего пилотажа, то и дело вызывали возгласы восхищения среди наблюдавших за этим действом людей. Детище Аланского выглядело на его фоне нерасторопной, едва поворачивающейся каракатицей, и тот это прекрасно понимал. Аэроконструктор застыл в паре метров от Ратного с каменным лицом, на котором жили лишь черные глаза, пристально следившие за полетом «пятнашки». На какой-то миг Сергею даже стало жаль этого молодящегося длинноволосого мужчину в дорогом темно-синем приталенном пиджаке, который еще каких-то полчаса назад бросал в его сторону презрительные взгляды, полностью уверенный в своем превосходстве. Да и было с чего.

Десяток его блестящих свежим лаком «алаков» стояли вдоль кромки поля, вызывая восторженные взгляды членов комиссии, тогда как «эсты» находились на запасном аэродроме и должны были появиться лишь к моменту демонстрации. Это произошло из-за того, что они добрались до столицы лишь к утру, и на подготовку к показу оставалось не так много времени. На центральном поле это сделать было затруднительно, так как помимо их с Аланским на смотре присутствовало еще с десяток аэроконструкторов, и оно было буквально забито аэростатами и крыланами различных конструкций и расцветок. Тем не менее «алаки» заранее считались фаворитами показа, а их прием на вооружение республики был делом практически решенным. Об этом сообщил генерал Росовский, лично прибывший поприветствовать Сергея и первым увидеть новые «эсты».

– Так что, господин Ратный, как бы я не был рад вас видеть, но скажу прямо – с Аланским вам бороться будет трудно, – объяснял генерал, пока они с Сергеем неторопливо шли к ангарам, где разместились его «эсты». – Новые «алаки» превосходные машины, судя по предварительным испытаниям, они ни в чем не уступают геранским «майсерам»

– Но и не превосходят…

– Не превосходят, – согласился Росовский и тут же добавил: – Однако следует учитывать, что большинство членов комиссии на стороне Аланского… Ну, вы сами понимаете, – он развел руками. – Я, конечно, поддержу вас, но на многое не надейтесь. Думаю, что основной кусок заказов на истребители так и так достанется именно ему. Впрочем, возможно, вы вновь всех удивите, и тогда… – Он многозначительно посмотрел на Ратного.

– Что ж я постараюсь, – кивнул Сергей, старательно пряча рвущуюся на губы улыбку. – Кстати, а помимо Аланского кто-то еще будет?

– Да ничего серьезного! – отмахнулся генерал. – Якровский и Сухрев привезли свои машины, но они не дотягивают даже до вашей «четверки». Неплох бомбардировщик Тамова, но это несколько другая ниша. Хотя… – Он резко замолчал и остановился, так как двери ангара со скрипом распахнулись, и из них стал выкатываться «шестнадцатый», толкаемый за крылья несколькими механиками. Лицо генерал вытянулось, он медленно повернул голову к Сергею, а в его глазах застыл немой вопрос.

– Моноплан, двигатель в тысячу лошадиных сил, крейсерская скорость почти четыреста двадцать терров, вооружение два восьмимиллиметровых синхронных пулемета и две шестнадцатимиллиметровые скорострельные пушки, убирающиеся шасси.

Брови Росовского удивленно взметнулись вверх. Он сделал рукой знак механикам остановиться, обошел вокруг остановившейся машины, ловко взметнулся на крыло и минут пять рассматривал кабину, затем спрыгнул на землю. Подойдя к Сергею, генерал посмотрел на него восхищенным взглядом и, молча хлопнув того по плечу, быстрым шагом направился к поджидавшему его паромобилю. Все было понятно без слов.

Сергей усмехнулся своим воспоминаниям и, покосившись в сторону хмурого Аланского, перевел взгляд на завершающую очередную мертвую петлю «пятнашку». Судя по всему, Никол просто наслаждался своим превосходством над «противником», демонстративно не замечая все попытки того зайти ему в хвост. Однако стоило «алаку» приблизиться на расстояние зачета атаки, как «эст» сразу же уходил в отрыв, затем возвращался, несколько минут следовал за ним словно привязанный, после чего отходил в сторону, и карусель повторялась снова. Можно было сказать, что «шоу» удалось на славу и твердо расставило все точки над «i», однако Сергей понимал, что радоваться пока рано. Аланский, конечно, озадачен, но так просто он не сдастся и наверняка попытается дернуть за все возможные ниточки.

Да и других аэроконструкторов не стоило сбрасывать со счетов. После смуты большинство сохранивших работоспособность заводов и фабрик находились в упадке, так что заказ армии на поставку новых машин был лакомым куском для многих, и грызня за свою долю пирога тут явно ожидалась нешуточная. Так что в сложившейся ситуации превосходство его машин над остальными далеко не главный фактор. Все представленные крыланы по своей сути были попыткой переделки его старых «эстов», причем порой не в лучшую сторону, но, тем не менее, именно это шло им в плюс, ибо позволяло развернуть их производство с наименьшими затратами. Его же машины стояли на несколько ступеней выше, а это значило, что для запуска их в серию потребуется переоснащение многих предприятий, переобучение инженерного и рабочего состава.

Даже ему на своей небольшой фабрике это давалось с большим трудом. В рамках же разоренной смутой страны сделать это было практически нереально, и Сергей это прекрасно понимал. Впрочем, главным для него сейчас было другое: требовалось, чтобы о нем вспомнили, позволили продолжить начатое или хотя бы просто не мешали. С другой стороны, проблема финансирования и нехватки грамотных кадров стояла не менее остро. Первоначальный заказ почти на два десятка самолетов они выполнили, а вот новые пока что не поступали, и это беспокоило. На фабрике складывался неплохой коллектив, и распускать его, чтобы где-нибудь вновь начать с нуля, было бы крайне неразумно. В любом случае эта поездка должна была многое решить, и у него для присутствующих еще остался небольшой сюрприз.

Ратный растерянно огляделся и, найдя глазами стоявшую в толпе Наимову, коротко кивнул. Капитанша «Надежды» понимающе улыбнулась и принялась протискиваться сквозь толпу к мачте сигнального флагштока. Через пару минут к его вершине взлетел оранжевый флажок, а солдаты принялись спешно раскатывать вдоль взлетной полосы матерчатую стрелку такого же цвета. «Пятнашка» Наварского практически тут же коротко качнула крыльями и нырнула к земле, выдвигая из своего бледно-голубого пуза черные кругляши шасси, а многие из присутствующих и даже некоторые члены комиссии вдруг принялись аплодировать. Это было настолько неожиданно, что Сергей несколько растерялся, не зная, как реагировать на происходящее.

– Что ж, коллега, позвольте вас поздравить. – Улыбка подошедшего к нему Аланского была неестественно натянутой. – Ваш крылан просто бесподобен, хотя думаю, что эта великолепная демонстрация не в последнюю очередь заслуга его пилота.

– Не буду спорить, господин Аланский, аэр-лейтенант Кротвин прекрасный пилот с большим боевым опытом.

– Вот видите, – он нарочито демонстративно вздохнул и, разведя руками, громко добавил: – К сожалению, мой летчик не так опытен и по этой причине не смог до конца раскрыть все возможности моей машины.

– Возможно, – не стал спорить Сергей. – И даже соглашусь с тем, что ваша машина неплоха.

– Всего лишь «неплоха»? – Аланский недовольно прищурился.

– Всего лишь, – пожал плечами Ратный, мысленно обзывая себя «идиотом». На конфликт идти было рано, но покровительственный тон Аланского буквально выводил его из себя. Судя по всему, тот чувствовал нечто подобное по отношению к нему, потому как на краткий миг его лицо исказила гримаса презрения. Тем не менее он быстро взял себя в руки и, натянув на губы добродушную ухмылку, поинтересовался:

– Ну, может, тогда объясните огрехи конструкции моей машины, господин Эйтан?

– Если вы не против, – Сергей демонстративно поклонился, краем глаза отмечая в собравшемся вокруг них народе нескольких аэроконструкторов, представленных ему Росовским перед началом показа.

– Что вы, что вы, – усмехнулся Аланский, в свою очередь окидывая толпу быстрым взглядом. – Мне даже лестно услышать мнение человека, утверждающего, что крыланы именно его гениальное изобретение. А вам, господа?

В голосе аэроконструктора послышался неприкрытый вызов и насмешка, заставившая Сергея нервно дернуть щекой и туго сжать мышцы лица, дабы не ответить на откровенное хамство. Он никогда не приписывал себе изобретение крыланов, так как попытки их постройки предпринимались еще до его прибытия на эту планету. Однако именно благодаря ему крылан превратился из бесполезной игрушки отдельных изобретателей в полноценную боевую машину. Этот факт явно был известен всем собравшимся, и, наверное, именно поэтому непонятный выпад Аланского в сторону Ратного вызвал у окружающих лишь скудные ухмылки. Впрочем, Сергей решил не вступать в полемику, а лишь молча пожал плечами и направился к ближайшему «алаку», стоявшему метрах в двадцати от них, у самого края поля.

Забравшись в кабину, он уселся на место пилота и несколько минут разглядывал приборную доску, с завистью для себя отмечая отменное качество установленных приборов: четкая градуировка, кристально прозрачные стекла, отменная отделка самой мелкой стрелки или тумблера. Им о подобном приходилось только мечтать. Порой создавалось впечатление, что пришедшая на завод аппаратура была снята с отжившей свой век техники и лишь немного приведена в порядок – возможно, так оно и было. Впрочем, качество выделки относилось не только к приборам, но и ко всей кабине, каждая деталь которой была буквально вылизана до блеска. Даже сиденье пилота и то было мягкое и обтянуто прекрасной искусственной кожей. Так что, пересев из аскетичной кабины любого «эста», в «алаке» летчик будет себя чувствовать точно в дорогом автомобиле правительственного класса. Да и вообще стоило признать, что сверкающее свежим лаком детище Аланского от кончика носа до хвостового оперения выглядело куда презентабельнее «эстов», вот только все это ничуть не прибавляло к его летным качествам. К тому же все эти обивки, мягкие подголовники, хромирование ручек и прочее барахло ведет к удорожанию и совершенно не нужно боевой машине. Тем не менее на некоторых членов комиссии, в особенности невоенных, это сможет произвести нужное впечатление.

Сергей прикусил нижнюю губу и мысленно выругался, сейчас марафет наводить было поздно. Оставалось рассчитывать на благоразумность членов комиссии и надеяться, что решать о судьбе той или иной модели они будут исходя из ее боевых качеств, а не внешней красоты. Ратный вздохнул и вновь принялся рассматривать кабину, покачал ручкой, затем «поигрался» с педалями руля направления и, приподнявшись, огляделся. Обзор был неважен. Несмотря на меньший диаметр двигательного отсека по сравнению с той же «пятнашкой», кабина «алака» была отнесена ближе к хвостовой части, в результате чего нос крылана практически полностью закрывал нижнюю переднюю полусферу, а нависшая над головой кромка крыла перекрывала и часть верхней.

Теперь становились понятны постоянные переваливания «алака» с крыла на крыло и почему пилот Аланского с таким запозданием реагировал на некоторые маневры Наварского – он просто его не видел. В реальном бою подобная «слепота» могла стоить жизни. Неужели Аланский этого не понимал?

Сергей бросил задумчивый взгляд в сторону стоявшего на крыле аэроконструктора, который внимательно наблюдал за всеми его действиями, и вылез из кабины. Спрыгнув на землю, обошел вокруг самолета, попутно отмечая не слишком удачное расположение закрепленных под нижним крылом обтекаемых пилонов с пулеметами – слишком большой разнос. Один бьет практически через винт, а другой отнесен чуть ли ни к середине крыла. Такое впечатление, что Аланский хотел увеличить сектор обстрела. Только вот зачем? Преимущества в воздушном бою это не даст, скорее наоборот, усложнит поражение противника, так как эффективность крыльевых пулеметов высока только вблизи от точки сведения. Расположение огневых точек вблизи так называемой строительной оси куда эффективнее, пучок огня более плотный, да и пилоту легче прицеливаться. Надеется нанести больший урон по площади? Однако такое подойдет лишь против дирижаблей, хотя и тут с калибром промашка, практически пистолетный патрон. Кого он вообще хочет сбивать этими пукалками? Хотя…

Ратный быстрым шагом вернулся к носу и, заметив торчащие снизу в углублении капота ребристые стволы восьмимиллиметровых «Тиссонов», мысленно поздравил себя с правильной догадкой. Нормальное вооружение Аланский своему детищу все же дал, только вот зачем добавил еще этих мелкашек? Или же он действовал по принципу «мало пушек не бывает, пусть даже и плохоньких» – скорей всего. Только вот это лишний вес, а значит, падение маневренности, и если их убрать, то машина от этого только выиграет.

– Ну и что скажете, уважаемый Эйтан?

Сергей скосил глаза на подошедшего Аланского, которому явно не терпелось услышать его мнение, и, отряхнув руки, пожал плечами.

– Как я и говорил, машина неплоха. Судя по тому, что я увидел, вы явно учли боевой опыт и несколько облегчили ее, к тому же увеличили площадь верхнего крыла, чем повысили горизонтальную маневренность, однако из-за этого потеряли на вертикалях и в скорости…

– Потери не такие уж и большие, зато машина стала куда послушнее и легче в управлении. Мало того, по всем показателям она практически не уступает лучшим образцам геранских крыланов, применяемых карнотовцами, – в голосе Аланского слышались нескрываемые нотки гордости, – а если учесть, что новый двигатель…

– Не спорю, – перебил его Ратный. – Однако в этом и заключается основная проблема.

Аэроконструктор удивленно вскинул брови.

– Не соизволите пояснить.

– А что тут пояснять, вы же сами сказали: «практически не уступает». Как вы думаете, господин Аланский, геранцы действительно такие дураки, что стали бы поставлять карнотовцам последние модели своих бипланов?

– Вы считаете, что… – Аланский явно хотел возразить, но остановился на полуслове, а в его глазах мелькнули огоньки понимания.

Он нахмурился и, бросив взгляд на стоявших неподалеку членов комиссии, которые внимательно прислушивались к их разговору, судорожно расстегнул воротник белоснежной рубашки, затем процедил сквозь зубы:

– Если подумать, то ваша новая машина тоже далеко не идеал.

– «Пятнашка»-то? – Сергей криво усмехнулся. – Господин Аланский, эта машина пройденный этап, а новая… – он на мгновение замолчал, прислушиваясь к басовитому гулу двигателя раздавшегося из-за небольшой рощицы, растущей вдоль дальней кромки взлетного поля. – …Новую вы сейчас увидите.

* * *

Солнце уже скатилось к краю горизонта, и жизнь на аэродроме потихоньку стала затихать. Смолк разномастный шум двигателей, и над взлетным полем воцарилась тишина, прерываемая лишь людскими голосами да робкими трелями птиц. Высокопоставленные гости, прибывшие после показа для того, чтобы вблизи увидеть новые истребители Эйтана, уже разъехались по своим делам, так что можно было позволить себе расслабиться и немного отдохнуть.

Ладислав кинул под крыло на траву куртку и улегся на нее, сунув в рот сорванную травинку. Мандраж и напряжение прошедшего дня потихоньку отпускали, зато сразу же потянуло в сон. Чаклин закрыл глаза, старательно удерживаясь от желания подремать. До наступления темноты осталось не так уж и много времени, а еще оставалась пара незаконченных дел. Во-первых, необходимо было осмотреть «шестнадцатый», который сегодня потрудился на славу, показав все, на что только был способен, а во-вторых, следовало хоть немного проинструктировать местных механиков по поводу некоторых тонкостей в обслуживании новых для них машин.

– Не пилоты, а дерьмо какое-то, зажравшиеся снобы, – раздраженный голос Кротвина заставил Лада вздрогнуть. – Даже летать толком не умеют, зато носы задирают. На фронт бы их, быстро спесь бы слетела.

– Что поделаешь, столица, – лениво буркнул в ответ Чаклин, приоткрывая глаза и смотря на стоявшего у капота «эста» товарища. – Ты вообще чего так завелся?

– А! – Никол отмахнулся. – Просто хотел поговорить с ними, расспросить о местной жизни, что тут да как, а они нос воротят и сквозь зубы отвечают. Вот веришь, Лад, кулаки так и чесались в эти лощеные морды заехать, еле сдержался.

– Верю, – Чаклин с хрустом потянулся и, выплюнув травинку, добавил: – А чему ты, собственно говоря, удивляешься, ты ж одного из них сегодня полным неоперышем выставил. Даже механики и те обсуждают, как ты новый «алак» по всему небу гонял.

– Да было бы чего там гонять, – хмыкнул в ответ Кротвин. – Ты эти новые «алаки» видел? Смех один – длинноносики какие-то. Хотя, признаюсь, по сравнению со старыми они пошустрее стали. Думаю, сиди в кабине пилот поопытнее, мне бы туговато пришлось, однако до «эстов» им все равно далеко.

– До «эстов» здесь всем далеко!

– Это точно.

Он нагнулся и, бросив свою куртку на траву, устроился рядом с Ладиславом. Несколько минут молчали, каждый думая о своем, затем Никол вновь стал поносить столичных пилотов, а Чаклин, слушая его вполуха, перебирал в голове события прошедшего дня. По идее показ прошел как нельзя лучше. Новые истребители Эйтана произвели настоящий фурор, и в течение всего дня вокруг них постоянно толпился народ. На некоторое время пришлось даже выставлять оцепление, отсекая излишне любопытных.

Вообще этот показ был несколько не тем, чего Лад ожидал увидеть. Вся его организация больше походила на какой-то парад аэротехники или скорее даже ярмарку – никакой особой секретности, зато куча зевак и мамаш с детишками. Лишь в самом начале, во время демонстрационных полетов, публике был запрещен вход на аэродром, но сразу же после их прекращения все взлетное поле превратилось практически в выставку на открытом воздухе, разрешенную к посещению всем желающим. Судя по виду Эйтана, тот был озадачен происходящим не меньше их с Николом, а присутствие такого количества праздношатающегося народа ему явно было не по душе. Наверное, именно поэтому, несмотря на явный успех, Эйтан практически весь день проходил с угрюмым видом, пока за ним не прибыл какой-то офицер и не увез его с собой. Распоряжений он никаких не оставил, и теперь что им делать дальше – не знала даже капитанша «Надежды», поэтому оставалось только ждать.

– …Помнится, мы в отряде порядком с ними намучились, после «эстов» никто на них садиться не хотел.

– Ты это о чем? – не понял Лад, который давно уже упустил нить рассуждений своего товарища.

– Да об «алаках». Маневренности у них как у коровы. На что уж ястанские «кайт-ришки»[23] полное дерьмо, но даже они в бою частенько их перекручивали. Единственный плюс – это огневая мощь, из шести пулеметов как вжаришь, тут даже «майсеру» плохеет.

– А по мне так неплохие машины, особенно против мягкобрюхих, просто привыкнуть надо…

Никол приподнял голову и уставился на Чаклина обескураженным взглядом, словно сомневаясь в его благоразумии.

– Лад, ты это так пошутил, да? Неплохие машины… – он криво усмехнулся. – Да они же горят как спички, сколько ребят на них ястанцы пожгли, а ты неплохая. Их у нас даже «зажигалками» прозвали.

– Вот как?! – Лад скосил глаза на друга и поинтересовался: – У вас какие «алаки» в отряде были?

– Двойки…

– То-то и оно, а у нас «тройки», вот и разница. «Алак» машина, конечно, не фонтан, но некоторым нравилась, хотя по мне так эйтанская «четверка» куда лучше и надежнее, – он снова потянулся и, резко сев, добавил: – Слышь, что-то мы с тобой совсем расслабились, а ведь скоро темнеть начнет. Давай-ка лучше закончим с нашими птичками и на боковую, а то что-то я устал.

* * *

– Разрешите войти? – Сергей приоткрыл полированную дверь и, дождавшись разрешения хозяина кабинета, шагнул внутрь.

Просторное помещение с огромными окнами, украшенными тяжелыми бархатными шторами. Длинный Т-образный стол, вдоль которого стоят массивные стулья с высокими резными спинками. Несмотря на то что на улице еще светло, большинство штор задернуто и в кабинете царит полумрак, разгоняемый стоящими на столе лампами с приплюснутыми стеклянными абажурами. Сидевший во главе стола человек поднял голову и уставился на Ратного пристальным взглядом своих серых глаз. Несколько долгих минут он разглядывал стоявшего в дверях Сергея, словно пытаясь вспомнить, кто он такой, затем улыбнулся и, отодвинув стул, поднялся.

– Господин Эйтан, неужели вы?

– Так точно, господин гене… председатель Верховного Совета. Аэр-полковник Серг Эйтан явился по вашему приказу.

– Ну-ну, зачем же так официально, – улыбнулся уголками губ Кутесов, подходя ближе и протягивая Сергею руку. – Рад, действительно рад вас видеть, господин Эйтан. Как добрались?

– Нормально, господин Кутесов, – ответил Ратный, пожимая руку. – Спасибо за паромобиль, довезли, можно сказать, прямо до дверей. Только вот… – он на мгновение замялся. – Только вот перед генералом Росовским неудобно, я ему обещал вечером встретиться и подробно рассказать про новую машину.

– Ничего страшного, господин Эйтан, эта старая лиса подождет. Сейчас я лично ему перезвоню и скажу, что сегодня мы с вами решили посидеть за чашкой лайкоса, повспоминать о прошлом. Думаю, он не обидится.

Кутесов вернулся к своему месту и, подняв трубку телефона, нажал пару кнопок, затем жестом руки указал все еще стоявшему навытяжку Сергею на один из стульев. Ратный послушно уселся на указанное место, исподволь рассматривая хозяина кабинета. Кутесов постарел: сеть мелких морщинок избороздила лицо бывшего главы военной разведки, а густая копна черно-каштановых волос поредела и обильно припорошилась белизной. За прошедшие годы он изрядно похудел, осунулся и несколько сгорбился, словно постоянно таскал на себе невидимый для постороннего человека груз, однако его взгляд по-прежнему светился лукавством, острой проницательностью и недюжинным умом. Одет Кутесов был в знакомый Сергею темно-синий китель УВРа, на плечах которого красовались новенькие погоны Республики: золотистый генеральский трилистник с двумя серебристыми палочками по бокам.

Дверь отворилась, заставив Ратного отвлечься от разглядывания своего собеседника и повернуть голову. В дверях появилась высокая миловидная женщина с подносом в руках, на котором стояли небольшой металлический лайкосник и пара фарфоровых бокалов. Повинуясь молчаливому жесту Кутесова, она поставила его на стол и, бросив заинтересованный взгляд на Сергея, вышла из кабинета.

– …Вот завтра все и обсудете, ничего с ним не случится, – генерал положил трубку и, с улыбкой посмотрев на Ратного, пояснил: – Волнуется старый пройдоха, словно я вас тут съесть собрался.

– Ну, от вас всего можно ожидать, – улыбнулся в ответ Сергей. – К тому же вы меня сюда явно не лайкос гонять позвали.

– И это тоже. – Кутесов подошел к подносу и, наполнив оба бокала исходящим паром напитком, поставил один из них рядом с Сергеем. – Хотя, конечно, вы правы, господин Эйтан, вызвал я вас сюда не просто так, – он отодвинул стул напротив и, усевшись на него, пристально посмотрел на Ратного. – А знаете, Серг, мне ведь уже доложили о вашей новой машине, а также о небольшом конфликте с господином Аланским.

– Да какой там конфликт, просто… – начал было Ратный, но Кутесов перебил его:

– Не оправдывайтесь. Я прекрасно знаю Ивна и как его порой заносит, да и беседа будет совсем о другом. Просто хочу вас предупредить, что у Аланского достаточно связей, чтобы подпортить вам жизнь, и даже я не всегда смогу этому помешать.

– Учту.

– Вот и хорошо, – генерал с шумом отхлебнул из своего бокала и, по-доброму усмехнувшись, добавил: – Однако, судя по тому, что мне рассказали, знатно вы его осадили, хотя…

В дверь кабинета постучали, заставив Кутесова прерваться.

– Войдите.

Невысокий полноватый мужчина в сером костюме, сжимающий под мышкой толстую папку, широкими шагами прошел к столу и, не дожидаясь приглашения, уселся на один из стульев. Поправив небольшие круглые очки, он прокашлялся и, раскрыв папку, с ожиданием уставился на Кутесова. Тот многозначительно хмыкнул и, отхлебнув лайкоса, отставил недопитый бокал в сторону, после чего сказал:

– Что ж, разрешите вам представить, господин Эйтан, Алекса Наройшлова – министра объединенной аэропромышленности Республики. Я специально пригласил его послушать нашу беседу, ибо хочу попросить высказать ваши мысли о дальнейших путях развития авиации, а ему неплохо будет послушать об этом.

– А почему именно мое мнение вас интересует? – удивился Сергей.

– Ну а чье же позвольте узнать меня должно интересовать, – развел руками Кутесов. – Насколько мне помнится, именно вы заварили всю эту кашу с крыланами. К тому же, зная вас не первый год, я никогда не поверю, что вы не думали о перспективах.

– Думал, – не стал отнекиваться изобретатель. – Идей много, но большинство из них существуют только в моей голове, и я еще не совсем понимаю, как к ним подступиться. Например…

– Стоп, – неожиданно прервал его Наройшлов, поправляя очки и с вызовом смотря на Кутесова. – Сразу хочу сказать, что средств для воплощения в жизнь ваших буйных фантазий у нас просто нет. Нет и все. Совет и так мне всю плешь проел, когда выяснилось, что вместо согласованной постройки этих… этих… – Он порылся в папке и, вытащив оттуда листок бумаги, с довольным видом потряс им в воздухе. – Вот. Вместо постройки десяти аэростатов тяжелого класса «Тигуин» мы почти все выделенные деньги вбухали в восстановление завода присутствующего здесь господина Эйтана. Вы знаете, как мне потом пришлось оправдываться перед министром финансов, а сколько объяснительных написать, а? И ведь это, несмотря на то что приказ исходил именно от вас, господин председатель.

– Однако отдача ведь налицо, – парировал Кутесов, со снисходительной улыбкой смотря на разошедшегося министра. – И никто теперь не сможет обвинить вас в бесполезной растрате денежных средств, скорее наоборот – вложение было весьма успешно. Новые крыланы уже поступают в армию, я же прав, господин Эйтан.

– Так точно, – кивнул Сергей. – Совсем недавно мы передали аэроотряду генерала Роханцева семь новых истребителей, еще три передадим в следующем месяце.

– Вот видите.

– Десять крыланов, как много! – покачал головой Нарошлов, убирая документ обратно в папку. – Да за такие деньги их эскадру можно было построить.

– Полноте вам ворчать, Алекс. Теперь-то вы на коне, а ваши злопыхатели посрамлены.

– Угу, только этот конь сначала по мне порядком потоптался.

– Согласен, – генерал на мгновение нахмурился, а его в голосе послышались угрожающие нотки. – Этот бардак в Совете надо прекращать, а то развели, понимаешь, говорильню – толку мало, одно бумагомарательство и профанации… – Правая рука Кутесова сжалась в кулак и впечаталась в стол, заставив бокалы протестующе звякнуть, а Наройшлова спешно отвести взгляд, сделав вид, что он ищет в папке очередную бумажку. – Совсем распоясались. У нас страна на ладан дышит, а они только и занимаются тем, что грызутся за тепленькие места да тащат все то, что плохо лежит. Пора их… Жаль пока не могу, рано, слишком рано, все еще на ладан дышит, не время начинать новою свару.

Он поднялся со своего места и, заложив руки за спину, принялся расхаживать по кабинету.

– Понимаете, господин Эйтан, мой ведь интерес к вашему мнению совсем не праздный. Республике сейчас как-никогда нужна сильная армия, нужна сила и мощь, иначе нас растопчут, сомнут и отправят на свалку истории. Кстати, канцлер Карнот это прекрасно понимал и по-своему был даже патриотом, поэтому за ним и пошло столько народа. Но, увы, сам он пошел на поводу у предателей, у тех, кто хотел растащить нашу страну на кусочки, запустить свои загребущие ручонки в ее богатство.

– Не все этого хотели… – бросил Наройшлов и, явно испугавшись вырвавшего возражения, испуганно втянул голову в плечи, а его бесцветные глаза умоляюще уставились на Сергея, словно прося его о помощи.

Кутесов резко остановился и впечатал в спину министра хмурый взгляд, отчего тот сжался еще сильнее.

– Так что требуется от меня? – спросил Ратный, нарушая затянувшуюся паузу.

– Что требуется? – генерал растерянно посмотрел на землянина, нахмурился, словно вспоминая ушедшую мысль, затем направился к своему столу. – Давайте-ка я лучше вам покажу одну интересную статейку, думаю, вы все поймете сами.

Наройшлов облегченно вздохнул, улыбнулся и, вытащив из кармана платок, принялся протирать вспотевшую лысину, бросая на Сергея благодарные взгляды. Ратный даже невольно зауважал этого невзрачного человека, который, несмотря на свой страх, рискнул перечить Кутесову. Впрочем, другого ожидать было трудно, генерал всегда подбирал себе не просто тупых исполнителей, а людей, отличающихся свободой мысли и могущих высказать свое мнение, невзирая на все регалии. Другие в рядах его службы просто не задерживались. К тому же политика всегда была грязным делом, и естественный отбор действовал в кабинетах власти как нигде – слабых там просто съедали. А это значит, что Наройшлов был далеко не так прост, как хотел казаться, и тот факт, что он занимал один из министерских постов, как раз говорил о многом.

Тем временем Кутесов извлек из ящика стола газету и, перелистнув пару страниц, свернул ее пополам, затем продемонстрировал ее Ратному.

– Статья из геранской «Варторк». Насколько я помню, вы геранский не знаете.

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Хорошо, тогда я зачитаю вам пару мест. Вот, например: «Я уверен, что в будущей войне значение аэросил возрастет многократно и победа достанется именно тому, кто будет контролировать небо». Или вот: «Аэростаты все больше проигрывают легким и маневренным крыланам, поэтому я думаю, что вскоре именно они составят основной костяк аэросил многих государств, и те, кто этого не понимает, просто недалекие люди, если не сказать хуже…» И наконец: «Войну за господство в небе мы должны начать уже сейчас, ибо промедление приведет к ужасающим последствиям, можно сказать – катастрофе». – Кутесов швырнул газету на стол. – Ну? Каково вам?

– Несколько пафосно, но в принципе верно, – сказал Сергей, пододвигая ее к себе и, пробегая глазами по аккуратным колонкам, заполненным незнакомыми угловатым буквами. – Можно сказать, что совпадает с моим мнением.

Его взгляд задержался на черно-белой фотографии молодцеватого, подтянутого мужчины в белой распахнутой рубахе с засученными рукавами, стоявшего рядом с носом самолета и широко улыбавшегося невидимому фотографу. Ратный пару минут гадал, что за крылан изображен на фотографии, однако по попавшему в кадр куску капота и части крыла это было сделать практически нереально. Вздохнув, он передал газету Наройшлову, который все это время с нескрываемым любопытством поглядывал в ее сторону.

– Я тоже считаю, что будущее именно за авиацией: самолет быстрее, маневренней, легче в обслуживании, а главное значительно дешевле. К тому же летчика куда проще подготовить, чем аэронавта. Думаю, что вскоре это поймут многие, и тут уж главное не отстать. В этом автор статьи абсолютно прав.

– Ну, предположим не автор статьи, а тот, у которого он брал интервью. Кстати, ваш старый знакомый.

Сергей непонимающе посмотрел на Кутесова.

– А вы разве еще не догадались. Господин Наройшлов, переведите, пожалуйста, нашему другу заголовок статьи.

– Интервью с господином Майсером: нынешние проблемы и перспективы воздухоплавания, – послушно прочитал тот.

– Вот как, – Ратный прищурил глаза и, откинувшись на спинку стула, скрестил руки на груди. – Что ж, я всегда считал Майсера умным и дальновидным человеком, думаю, что этот господин еще не раз нас удивит.

– Этого я как раз и боюсь, – сказал Кутесов, вытаскивая из внутреннего кармана кителя тяжелую, украшенную причудливым вензелем коробочку для аром. – Мало того, по нашим данным, разработки Майсера активно поддерживаются лично императором Герании. Страшно представить, что он может там напридумывать с подобной поддержкой.

– Не думаю, что что-то сверхординарное, – покачал головой Сергей. – Мало того, считаю, что на данный момент я его опережаю, причем намного.

– А Аланский?

– Ну, – инженер на мгновение замялся. – Истребитель господина Аланского неплох, по крайней мере, по сравнению с теми моделями геранских машин, что используются сейчас.

– То есть уже устарел?

– Считаю, что да.

Генерал усмехнулся и, вытащив из коробки палочку аромы, щелкнул зажигалкой. По кабинету разнесся приторно-мятный запах, заставивший Наройшлова поморщиться, закашляться и вновь полезть за платком. Кутесов покосился на министра и, подойдя к окну, немного отодвинул штору, приоткрыв одну из створок, после чего вернулся к своему столу.

– Кстати, господа, мне тут буквально перед вашим приходом принесли небольшой отчет по предварительным выводам комиссии и, исходя из него видно, что ее члены думают несколько иначе, чем вы, господин Эйтан. Пятью голосами против трех крылан Аланского «Алак-6к» признан аппаратом, полностью удовлетворяющим всем требованиям аэросил Республики, и рекомендован к принятию на вооружение. Ваши же машины признаны всего лишь любопытными, требующими доработки экспериментальными образцами.

Он уселся на стул и, выпустив в сторону окна струйку голубоватого дыма, окинул своих несколько растерявшихся собеседников насмешливым взглядом.

– Это было ожидаемо, – тихим голосом произнес Наройшлов, снимая очки и массируя большим и указательным пальцами переносицу. – Хотя еще нужно, чтобы эту рекомендацию утвердил Совет. В любом случае, думаю, что мы сможем отвоевать для господина Эйтана хоть какую-то часть заказа.

– Отвоевать часть заказа, – передразнил министра Кутесов. – Вы тут вот нам плакались о том, что вас обвиняли в растратах, господин Наройшлов, так вот они – настоящие растраты, – его палец постучал по листку с докладом, – вот они где. Я почти уверен, что друзья Аланского протолкнут в Совете нужное решение, в результате чего наша армия получит очередное барахло в красивой обертке. Потом мы, конечно, будем плакаться о больших потерях, искать виновных в случившемся, каяться, а кое-кто делать скорбное лицо, соболезновать и одновременно подсчитывать свои барыши, – он покачал головой. – Ничего не меняется, демон дери, ничего.

Кутесов стряхнул обгоревший кончик палочки в стоявшую рядом пепельницу и несколько минут молчал, потягивая арому и задумчиво постукивая пальцами по столу. Сергей смотрел на хмурящегося генерала, пытаясь понять, почему, являясь главой правительства, тот не может самолично принять нужное решение, а вынужден считаться с мнением Совета. Впрочем, политика всегда была для Сергея «темным лесом», а о том, что творится в местных коридорах власти, вообще оставалось только гадать.

– Алекс, мы что-нибудь можем придумать в обход Совета? У твоего ведомства ведь есть собственные средства, подумай.

Наройшлов задумчиво посмотрел на Кутесова, поправил очки и вновь принялся копаться в своей папке.

– Господин Эйтан, вы случайно не занимаетесь разработкой пассажирских аэростатов? – спросил он, не отрываясь от перебирания бумажек.

– Нет. Я вообще аэростатами не занимаюсь.

– Жаль, а то это был бы выход, – министр вздохнул и, закрыв папку, завязал ее тесемки аккуратным бантиком. – Других вариантов нет.

– Нужно найти, – глава Совета с силой вдавил остаток аромы в пепельницу. – А не то Росовский нам этого не простит, этот старый жук уже начал проедать мне мозги насчет срочной необходимости для республиканских аэросил новых машин Эйтана. И знаете, с живого он с меня не слезет. Кстати, господин Эйтан, – генерал пристально посмотрел на Сергея, – вы нам так ничего и не сказали о своих планах и задумках. Ведь наверняка опять что-то необычное замышляете.

– Есть пара идей, – уклончиво ответил Ратный. – Но для этого мне понадобится ваша помощь.

– Вот как? – в глазах Кутесова зажглись огоньки интереса. – И в чем же?

– Хочу, чтобы вы нашли пару людей из списка, присланного мне императором.

– Список, – генерал наморщил лоб. – Да-да, помню, Андрий показывал как-то. Самоучки от сохи, можно сказать, непризнанные гении. Что ж поможем, чем сможем. Кого именно нужно найти?

– Неких Нарислава Яргеля, Ивака Ла и Кара Гуднова.

Кутесов взял карандаш и, пододвинув к себе лежавшую на углу стола толстую книжицу, быстро сделал в ней несколько пометок, а Сергей повернулся к задумавшемуся министру.

– Господин Наройшлов, можно поинтересоваться, а что вы там говорили про разработку гражданских аэростатов?

– Да как вам сказать, господин Эйтан. Видите ли, во время смуты мы потеряли почти восемьдесят процентов гражданского аэрофлота. И ладно если бы мы жили в какой-нибудь Балике, где всю страну можно проехать насквозь за пару-тройку дней, но с нашими расстояниями в некоторые регионы грузы теперь идут месяцами, а кое-куда добраться вообще стало проблематично. Еще в конце морозара Советом было принято решение о возрождении гражданского воздушного флота. Вот только дело пока не двигается с места.

– Почему?

– Вся проблема в финансировании, господин Эйтан. Советом утверждена постройка десяти гражданских и пятнадцати грузовых судов, вот только за те деньги, что выделены под это дело, мы и половину заказа выполнить не можем. Имеющиеся в распоряжении Республики производственные мощности находятся в весьма плачевном состоянии, а частный капитал не спешит нам помочь либо требует увеличения сумм в разы. Я уже несколько раз пытался провести это через Совет, но каждый раз неудачно.

– Просто господин Наройшлов не на тех ставил, – вмешался Кутесов, раскуривая очередную арому. – Отдал бы заказ Нарыгину, мигом бы все получилось.

– Чтобы он опять подсунул нам аппараты с кучей недоделок, – огрызнулся тот, гневно сверкнув линзами очков. – Или вы забыли, как это было с «Корланами».

– Не забыл, господин министр, не забыл. Ведь именно из-за этого скандала твой предшественник вылетел со своего места точно пуля из дула пистолета. Однако не будем вспоминать прошлое и послушаем господина Эйтана, думаю, у него есть к нам какое-то предложение. Я прав?

– Да, – согласно наклонил голову Сергей. – Насчет аэростатов я вам не помощник, а вот пассажирский самолет спроектировать и построить вполне могу. Думаю, это обойдется в разы дешевле, тем более что у меня есть наметки по новому бомбардировщику и переделать его недолго.

Кутесов с Нарошловым удивленно переглянулись, и на некоторое время в кабинете воцарилась тишина.

– Не думаю, что в Совете это пройдет, – наконец сказал министр. – Многие до сих пор считают крыланы ненадежными, а уж возить на них пассажиров… избавь Пресветлый, даже меня подобная перспектива пугает.

– Поверьте, это так же безопасно, как и на аэростате, только быстрее. Единственно, что понадобится, это постройка взлетных полос.

– Это меня беспокоит меньше всего, – махнул рукой Наройшлов. – Расчистить полосу куда проще и дешевле, чем построить причальные станции для аэростатов.

– Видите, еще один плюс, – подал голос Кутесов. – Считаю, что к предложению господина Эйтана надо, по крайней мере, прислушаться. Обдумать…

– Да, но надежность…

– А если я докажу, что пассажирский крылан так же надежен, как аэростат? – спросил Сергей, задумчиво разглядывая огромную карту мира, занимавшую почти всю стену за спиной Кутесова.

Генерал перехватил его взгляд, обернулся, затем вновь перевел взгляд на Ратного, но вопросов задавать не стал.

– И как вы это интересно сделаете? – устало поинтересовался министр.

– Перелечу на нем через океан. Например, из Ласангра в… – он прищурил глаза. – В Найтс-Порт. Что вы на это скажете?

– Найт-Порт, – автоматически поправил его Нарошлов, вслед за землянином смотря на карту. – Скажу, что это невозможно, господин Эйтан, но, если вы все-таки сможете это сделать, – он вновь поправил сползшие к кончику носа очки, – обещаю, я приложу все силы, чтобы выбить у Совета деньги на заказ крупной партии ваших машин.

– Ловлю вас на слове, – улыбнулся Сергей.

– Ну что ж, вот и славно, – генерал отложил недокуренную арому и поднялся со своего места. – Что ж, господа, прошу прощения, но у меня сегодня еще пара встреч, так что не смею вас больше задерживать.

Ратный с Наройшловым дружно поднялись из-за стола и направились к двери.

– Господин Эйтан!

Сергей обернулся.

– Господин Эйтан, рад был вас увидеть в полном здравии. Надеюсь, вы не забыли нашу маленькую беседу в машине после того недоразумения с ГУВБИ.

Землянин вздрогнул. От легкой улыбки Кутесова неожиданно повеяло могильным холодом. Несмотря на прошедшие годы, Ратный прекрасно помнил слова генерала о том, что он под его защитой только до той поры, пока приносит пользу стране. Поэтому в ответ Сергей лишь молча кивнул, щелкнул каблуками и, отдав честь, вышел из кабинета.

Глава 8

Утро выдалось солнечным, но довольно прохладным. То и дело налетал легкий северный ветерок, шумя в ветвях деревьев и заставляя хлопать привязанный к металлической мачте красно-белый ветроуказатель. Собравшиеся под натянутым между деревьями брезентовым навесом летчики ежились под его порывами и завистливо косились на счастливчиков, предусмотрительно накинувших короткие кожаные куртки поверх легких форменных рубашек. Некоторые зевали в кулак и терли глаза – поспать удалось всего каких-то пару часов.

Прямо посереди ночи первая аэрогруппа раксорского аэроотряда был поднята по тревоге и, получив приказ, вылетела в сторону Сарле. В ее состав входили наиболее опытные пилоты отряда, но даже для них неожиданный ночной полет и посадка на плохо подготовленный аэродром, по сути, являвшийся обычным полем с выкошенной травой, был довольно тяжким испытанием. К тому же остаток ночи пришлось провести в обыкновенном сарае, явно на скорую руку переоборудованном под казарму. Все это не способствовало хорошему настроению, но приказ есть приказ. Оставалось лишь терпеливо дожидаться дальнейших распоряжений прибывшего вслед за ними комаэра да строить догадки о причинах столь спешного перебазирования.

Нарсев покосился на стоявшего рядом Вейгорского, который уже докуривал третью арому, и, понимающе усмехнувшись, бросил быстрый взгляд на часы. Маленькая стрелка приближалась к семи, а новостей от Райзова все еще не было, и это нервировало больше всего. Ждать в неведении было хуже всего. Вполне вероятно, что их догадка о возможном нападении так называемых «призраков» на вновь открывающуюся Сарлейскую ярмарку в корне неверна, и тогда все их приготовления идут псу под хвост. Хотя, наверное, это и к лучшему.

В первой аэрогруппе были собраны самые лучшие пилоты, но даже они не имели достаточного опыта воздушных боев. Основным их противником до последнего времени являлись ястанские аэростаты, а бой с ними совсем не то, что воздушная схватка двух вертких крыланов – совсем другие скорости, да и сам рисунок боя… Одной тренировкой тут мало чего добьёшься, нужен реальный опыт, а вот его-то было как раз маловато. Редкие схватки с разведывательными крыланами, которые использовали некоторые банды, были не в счет, так как их пилоты особым умением не отличались. Тут же явно действовали профессионалы, и случай с аэроотрядом корпуса был тому свидетельством. Его ребята, конечно, тоже не промах, но все-таки… Возможно, следовало пойти на поклон к госпоже Эйтан и попросить выделить пару летчиков из рядов инструкторов, которые имели реальный опыт воздушных боев с теми же геранцами, но сейчас об этом думать было уже поздно.

– Господин ратнинант, разрешите, я хотя бы ребят введу в курс дела, а то извелись ведь мужики? – сказал Вейгорский, откидывая докуренную арому.

Валдим посмотрел на командира аэрогруппы и коротко кивнул.

– Давай.

Лейтенант козырнул и направился к летчикам, которые тут же обступили его со всех сторон.

Нарсев несколько минут прислушивался к сухим объяснениям командира первой, затем вздохнул и, отойдя в сторону, вытащил из нагрудного кармана изрядно помятую пачку аром. Курил Валдим в редких случаях, и сейчас как раз был один из них.

Судя по лицам летчиков, объяснения Вейгорского вызвали как минимум удивление, а то и недоверие, впрочем, подобное было ожидаемо. В сообщение о том, что они прибыли сюда для предотвращения атаки Сарлея почти трехсотлокотовым двухбаллонным аэростатом, поверить было трудновато даже ему, лично видевшему отчеты о налетах «призраков». А предположение о том, что этот аэростат являлся к тому же летающим аэродромом, вообще звучало фантастически. Однако только это могло объяснить факт постоянного сопровождения этого монстра крыланами. Иначе следовало предположить, что «призраки» имеют по всему полуострову разветвленную сеть тайных аэродромов, а это было просто невозможно.

Валдим снова вздохнул и вытащил из пачки зубами курительную палочку.

– Что-то нервы совсем не к демону стали, волнуюсь из-за всякой ерунды, – пробормотал он себе под нос, рассеянно хлопая руками по карманам штанов в поисках спичек. Не обнаружив там оных, угрюмо пожевал кончик аромы, пытаясь припомнить, куда дел злополучный коробок, но, заметив появившуюся со стороны города машину, выплюнул палочку в траву. Мобиль быстро пересек поле и остановился в десятке локотов от собравшихся летчиков. Вылезший из него младший офицер подбежал к Нарсеву и протянул ему запечатанный пакет, затем, отдав честь, отошел на пару шагов назад. Валдим торопливо сорвал залитую сургучом печать, вытащил из конверта лежащий там лист бумаги и, быстро пробежав глазами написанное, мысленно выругался – Райзов все же был прав.

– Передай господину рудничему, что мы готовы и ждем сигнала, – сказал он, бросая беглый взгляд на часы.

Посыльный вновь вскинул раскрытую ладонь к виску и, развернувшись на каблуках, поспешил обратно к машине, а Нарсев, убрав хронометр обратно в карман кителя, направился к стоящим полукругом около Вейгорского летчикам.

– Так, господа пилоты, попрошу минутку внимания, – сказал он громким голосом, заставив всех дружно замолчать и повернуться в его сторону. – Все тут, или еще кто-то не проснулся?

– Кайрина нет, господин ратнинант, у него с движком какие-то проблемы, вон возится, спать еще даже не ложился, наверное, заработался и о времени забыл, – ответил за всех невысокий коренастый парень, кивая в сторону стоящей с откинутой крышкой капота «четверки».

– Так сходи и позови, только быстро.

– Слушаюсь, – парень несколько лениво козырнул и побежал к поломанному самолету, прижимая рукой бившую о бедро планшетку.

Дождавшись пока летчики вернутся, Нарсев подошел к прибитому к дереву фанерному щиту, где уже предусмотрительно была пришпилена гвоздиками карта окрестностей Сарле, и, достав из планшетки карандаш, постучал им по ней.

– Итак, господа, мне только что сообщили, что пятнадцать минут назад аэростат «призраков» был замечен постом наблюдения в квадрате 47–13 около станции Рагорная, что находится в семидесяти террах от Сарле. Пока его продвижение отслеживает наш легкий разведчик. Скорость полета небольшая и равна примерно пятидесяти-шестидесяти террам в час. Судя направлению, движется он сюда.

Кончик карандаша скользнул по карте, прочертив хорошо заметную линию, и на мгновение замер около небольшой черной точки, после чего очертил вокруг нее овал.

– Поселок Штабка. Если курс аэростата противника не изменится, то в этом районе он будет примерно через час, там и перехватим. Наша задача во что бы то ни стало не допустить прорыва врага к городу, а еще лучше уничтожить его. Сколько у нас бомб? – Он вопросительно посмотрел на стоявшего рядом Вейгорского.

– «Пятнашки» налегке, у «четверок» по две полсотки – стандартно.

– Итого двенадцать, ясно, – ратнинант на мгновение задумался. – Значит, действуем таким образом: перевешиваем все бомбы на три «четверки», у нас на них как раз по четыре крепления, оставшиеся возьмут на себя функцию отвлечения и подавления огневых точек аэростата. Судя по имеющемуся описанию вражеского аэростата, их там будет предостаточно. Тем не менее на рожон не лезть, действовать осторожно. Те, кто пойдет в тройке бомберов, низко к врагу не жаться, чай он не дама и взаимностью не ответит.

Среди летчиков раздались короткие смешки, но ратнинант жестом руки заставил их замолкнуть, после чего продолжил:

– Итак. Цель у нас крупная, маломаневренная, да и скорость у нее небольшая, поэтому атакуйте ее бомбами с высоты – не промахнетесь. Теперь про «пятнашки»… Этих поведу лично, наша задача разобраться с истребителями прикрытия, не дать им помешать «четверкам» сделать свою работу. Вопросы будут?

Один из пилотов поднял руку. Нарсев на мгновение наморщил лоб, вспоминая имя пилота, затем кивнул.

– Слушаю вас, тер Никойлов.

– Господин аэр-ратнинант, хотелось бы знать о противнике больше, например, правда ли, что этот аэростат крыланоносец?

Валдим удивленно вскинул брови.

– Крылано… что?

– Ну, носитель крыланов – крыланоносец.

Нарсев усмехнулся.

– Неплохое название. Что ж, – он развел руками. – Увы, прямых ответов у меня нет, а все наши догадки лейтенант вам уже изложил, так что будем действовать по обстановке. В конце концов, какая для нас к демону разница, крыланоносец это или обычный тяжелый бомбардировщик неизвестной модели, судьба у них одна.

Его ладонь сделала горку, затем устремилась вниз, сопровождаемая легким свистом. Окинув вновь заулыбавшихся пилотов пристальным взглядом, Валдим добавил:

– Главное не рискуйте и не лезьте на рожон. Судя по тому, что мне известно, враг очень непрост, поэтому всем быть предельно внимательными, крутить головами на триста шестьдесят градусов… Впрочем, вы и так все знаете. Все, времени на разговоры больше нет. По машинам! Сигнал к вылету красная ракета. И да поможет нам Пресветлый.

* * *

Жена Росовского была низкорослой миловидной женщиной с несколько странным цветом кожи, имеющей хорошо заметный синеватый отлив. Ничего подобного Сергей на этой планете ранее не видел, поэтому его заинтересованный взгляд то и дело невольно скользил по ее лицу. На вид женщине было лет сорок, но, тем не менее, в ее смолянисто-черных волосах не было и намека на седину, а стройности стана могла позавидовать даже Тейрина. По сравнению с ней генерал выглядел глубоким стариком, но, тем не менее, в каждом движении, взгляде и словах этой женщины чувствовалась неподдельная любовь к своему мужу. Подавая на стол новое блюдо, она то и дело останавливалась рядом с Росовским, чтобы прикоснуться к нему, ласково приобнять или хотя бы провести рукой по его седым волосам, а уж потом усаживалась на свое место. Этим она напоминала Ратному большую кошку, желающую ласки хозяина. Впрочем, сам генерал обращал на это мало внимания и даже не прерывал рассказ о своей недавней рыбалке с бывшим императором, хотя, судя по прячущейся в бороде улыбке, явно заметил неподдельный интерес и удивление в глазах Сергея.

Наконец он отложил вилку, поднялся из-за стола и, посмотрев на жену, сказал:

– Спасибо, дорогая, если ты не против, то мы с господином Эйтаном тебя покинем и уединимся в моем кабинете, нужно обсудить пару вещей.

– Конечно, милый, – голос у госпожи Росовской был довольно мелодичным. Она улыбнулась своему мужу, затем коротко кивнула Сергею и, поднявшись со своего места, принялась спешно собирать тарелки.

Ратный мысленно облегченно вздохнул. Этот неожиданный обед начал превращаться в истинное мучение. На столе в основном присутствовали мясные блюда в разных вариациях, и идущие от них ароматы вызвали невольные рвотные позывы. Нет, все, естественно, было свежим и даже вкусным, но мясо местных животных после готовки почему-то начинало источать приторный запах тухлятины. Увы, но, несмотря на прожитые здесь годы, землянин так и не смог к этому привыкнуть. К его счастью, Тейрина быстро раскусила его фобию, так что основой их домашнего рациона стала рыбы и овощи, а мясо если и подавалось, то исключительно для гостей.

Поэтому искренне поблагодарив хозяйку за вкусный обед, Ратный поспешил покинуть стол и направиться вслед за Росовским в его кабинет, больше похожий на миниатюрную библиотеку. Книги тут были везде. Они аккуратно стояли на полках шкафов, идущих по периметру комнаты, лежали на широком подоконнике арочного окна, заняли половину потрепанного кожаного дивана и даже оккупировали большую часть пола. Свободными от них оставались лишь небольшой письменный стол да стоящее рядом с ним кресло.

– Извините за беспорядок, дорогой друг, все никак не решусь выбросить лишнее, рука просто не поднимается, это ж не просто книги, а почти друзья. – Он указал рукой на диван. – Садитесь вот туда, а я сейчас.

Заговорщицки подмигнув, генерал почти на цыпочках выскользнул из кабинета и вернулся через минуту с пузатой бутылкой, до половины наполненной темно-коричневой жидкостью. Осторожно прикрыв за собой дверь, он продемонстрировал ее Сергею и, поднеся палец к губам, пояснил:

– Настоящий наргосский коньяк, берегу для особых случаев.

– А почему шепотом?

Росовский поморщился.

– Да из-за Милы, доктор тут ей что-то про мое сердце наплел. Не берите в голову, вы же знаете этих лекарей, они и у здорового человека болячку найдут. А я сроду сердцем не страдал, вот мигренями – да, а сердцем…

Он презрительно хмыкнул, видимо таким образом показывая свое отношение к диагнозу врача, и, достав из ящика стола пару стопок, украшенных витиеватым рисунком, протянул одну из них Ратному. Наполнив обе стопки, генерал аккуратно запечатал бутылку и, сунув ее за одну из книжных стопок, добавил:

– К тому же напиваться мы не собираемся, а ради профилактики сие дело очень даже угодно Пресветлому. Ну, по капельке.

Сергей послушно «опрокинул» стопку и, почувствовав, как по пищеводу хлынул огненно-сладкий ручеек, закашлялся – это было несколько неожиданно. Весь питый им до этого местный алкоголь едва ли превышал по крепости земное полусухое вино, а обычно был еще слабее. Того же тайкла он мог в одиночку выпить целую бутылку, причем без каких-либо видимых последствий, что всегда удивляло Роханцева. Бывший комендант заметно пьянел уже после трех стопок, и страшно было представить, что бы с ним сделал подобный напиток. Вытерев пальцами выступившие слезы, Ратный с подозрением посмотрел на Росовского, но тот только рассмеялся.

– Ну, вы даете, господин инженер, одним залпом и сразу до дна, сильны, нечего сказать. Однако хочу вас предупредить, что этот наргосский напиток весьма коварен. Боюсь, придется вызывать извозчика. Еще добавить?

Ратный отрицательно мотнул головой, чувствуя, как по желудку разливается давно позабытое тепло, а голова становится непривычно легкой. Последний раз нечто подобное он выпивал с коллегами по экспедиции как раз перед тем злополучным полетом, что привел его на эту планету. Как же давно это было…

Сергей вздохнул. На миг перед глазами встали полузабытые лица земных друзей, образ матери и отца.

– …Таким образом пить его надо малюсенькими дозами, делая большие паузы между глотками. Господин Эйтан, полноте, да слушаете ли вы меня?

Голос генерала вывел Сергея из задумчивости. Пару мгновений он смотрел на хозяина дома отрешенным взглядом, затем извиняющимся тоном сказал:

– Извините, генерал, что-то я задумался.

– Переживаете из-за решения Совета? Понимаю.

– Да нет, дело не в этом, – махнул рукой Сергей. – Решение было в какой-то степени ожидаемо. Просто почему-то о родителях вспомнилось, не видел их давно.

– Ну, родители – это святое, – понимающе кивнул генерал. – Моих вот уже, к сожалению, нет в живых, храни их души Пресветлый, а ваши вроде как здравствуют.

– К счастью, да, – ответил Ратный, мысленно добавив: «Очень на это надеюсь». К моменту его отлета с Земли матери было за пятьдесят, отцу и того больше. И даже несмотря на то что средний возраст землян давно перешагнул столетний рубеж, случиться могло всякое. Интересно, как они там? Как мать перенесла известие о его пропаже? На душе стало тоскливо, а к горлу подкатил тяжелый ком. Он скрипнул зубами и неожиданно для самого себя протянул Росовскому все еще сжимаемую в руке рюмку.

– Генерал, можно еще немного вашего напитка?

Тот прервал свои рассуждения о культуре пития, посмотрел на него с неподдельным удивлением, однако спрашивать ничего не стал, а молча откупорил пробку. Вторая рюмка отправилась вслед за первой, а глаза Росовского под кустистыми бровями на мгновение стали круглыми от удивления, затем в них промелькнули искорки беспокойства. Пристально посмотрев на Сергея и, видимо, убедившись, что тот пока не думает падать на диван в мертвецки пьяном состоянии, генерал озадаченно хмыкнул и, покачав головой, заметил:

– Теперь буду знать, что пытаться вас перепить дело весьма неблагодарное.

Сергей в ответ только криво усмехнулся.

– Не самое мое лучшее умение. Однако вы, кажется, о чем-то хотели со мной переговорить?

– Хотел, – Росовский сделал маленький глоток и коротко крякнул. – И как вы его умудряетесь залпом, это ж прямо жидкий огонь. Впрочем, неважно, – он осторожно поставил рюмку на стол. – Я вот о чем хотел поговорить, господин Эйтан. Ваш «шестнадцатый» просто чудо, и многие весьма впечатлены его демонстрацией, но… – его палец назидательно взлетел вверх, – …но он появился немного не вовремя. Слишком все у нас пока нестабильно и неопределённо. Да и где еегопроизводить? Вы вообще за последнее время где-нибудь кроме своего городка, ну и столицы, бывали?

Сергей отрицательно мотнул головой.

– Вот, – генерал вновь воздел палец вверх. – А я по долгу службы уже половину Руссарии объездил да облетел – разруха местами страшная, на севере голод, эпидемии, кое-где до сих пор царит беззаконие. Да что об этом говорить, вы сами все прекрасно понимаете.

Ратный кивнул.

– Понимаю. У нас все эти годы тоже не сахар был, но благодаря Андре, мы как-то выдержали и не дали всякой швали разграбить город. Да и в окрестностях кое-какой порядок поддерживали.

– А, господин Роханцев. Наслышан, наслышан, – закивал генерал. – Кутесов мне как-то о нем рассказывал. Действительно его действия впечатляют. Мало того, что смог организовать самооборону города и противостоять хорошо вооруженным бандам, так вы там вроде еще и ястанцев трепали.

– Было дело, – усмехнулся Сергей. – Они пару раз десант высаживали в окрестностях, а уж про налеты я вообще молчу. Только последний год более или менее спокойно стало.

– Это радует. Мы, конечно, с ними договор о мире подписали, но провокации постоянные. Рад, что у вас хоть все спокойно.

– Ну, это спокойствие тоже относительно, порой их аэростаты все же пакостят, однако этих мы быстро вниз осаживаем.

– Вот и правильно. Так о чем это мы? – генерал задумчиво наморщил лоб. – Ах, да. В общем, господин Эйтан, пока все довольно печально. Экономика страны дышит на ладан, безработица страшенная, и ситуация выправляется медленнее чем хотелось бы, но вот только врагам нашей страны на это глубоко плевать. Именно поэтому Кутесов выдвинул так называемый план АПЭ и добился, чтобы Совет его практически единогласно одобрил.

– План АПЭ?

– А вам еще не рассказали? – Росовский вновь потянулся за рюмкой. – Что ж, если в краткости, то АПЭ расшифровывается как армия, производство, экономика. И это означает…

– За счет перевооружения армии восстановить производство и соответственно поднять экономику, – закончил за хозяина дома Сергей, заставив того удивленно вскинуть брови.

Некоторое время генерал молча разглядывал гостя, словно впервые его увидел, затем покачал головой.

– И вновь вы меня поразили, тер Эйтан, но на этот раз своей прозорливостью, – сказал он и, сделав маленький глоток, причмокнул губами. – Все же прелестная вещица и мозги хорошо прочищает. Кстати, знаете, а вы ведь с Аланским, на самом деле, очень похожи.

Теперь пришла очередь удивиться Ратному. Заметив его вопросительный взгляд, Росовский довольно улыбнулся в бороду и пояснил:

– Господин Аланский так же, как и вы, сумел сохранить свое производство. Мало того, его заводы не останавливались даже в самые тяжелые годы. Так что в какой-то степени именно благодаря ему наш военно-воздушный флот существует до сих пор. Надеюсь, теперь вы понимаете, почему комиссия отдала приоритет его «алакам», хотя и признала превосходство над ними ваших крыланов.

– Понимаю, – ответил Сергей, откидываясь на диване и скрещивая руки на груди. – А еще я понимаю, что моя машина сильно отличается от всех остальных и это в свою очередь тоже создает определенные проблемы, так как для запуска ее в серию потребуются немалые деньги и время, а новые крыланы нужны стране уже сейчас. Да и не отдай Совет Аланскому заказ, вполне возможно, что новые самолеты для армии производить будет просто негде. Хотя скорее главная причина не в этом, а в том, что кое-кто в верхах банально лоббирует его интересы, причем этот кое-кто достаточно могуществен, чтобы не опасаться даже Кутесова. Я ведь прав?

Росовский молча развел руками, показывая, что ему нечего возразить.

– Ну вот видите, я же сказал, что все прекрасно понимаю и вполне согласен с этим решением. К тому же мой завод продолжит производство «Эст-16», и пять-семь машин в месяц я вам твердо обещаю. Беспокоит другое…

– Что именно?

– Сам показ. Я не ожидал, что он будет открытым.

– Боитесь, что о ваших новых машинах узнают?

– Не то чтоб боюсь, – Сергей пощелкал в воздухе пальцами. – Скорее, расстроен, что это случилось раньше, чем хотелось бы. Хотя, возможно, оно и к лучшему, расслабляться теперь некогда, остается лишь дождаться ответного шага моего главного конкурента.

– Аланского?

Ратный мотнул головой.

– Нет, Майсера. Этот геранец куда опаснее, он уже несколько раз удивлял меня своей прозорливостью и изобретательностью, а на этот раз я ему кинул такую кость… Эх, увидеть бы его лицо в тот момент, когда он узнает о моих новых машинах. – Глаза Сергея приняли мечтательное выражение, а по губам скользнула легкая улыбка. Он коротко хохотнул. – Уверен, что на этот раз пришла его очередь удивляться.

– Вот за это и выпьем, – сказал Росовский, салютуя инженеру своей стопкой. – Кстати, вам не добавить?

Ратный поморщился.

– Помилуй вас Пресветлый, генерал. Итак, в голове шумит. Еще одна – и меня потянет на разговоры о женщинах, а то и на какую-нибудь философию или…

– Так это ж очень хорошо, мой друг, – перебил его Росовский, расплываясь в широкой улыбке. – А то мы все о делах и о делах. Философствовать я тоже не очень люблю, а вот о дамах можно и поговорить, а посему…

Он вновь наполнил рюмку Ратного до краев.

– За наших милых дам.

На этот раз Сергей залпом пить не стал, а лишь немного пригубил. После двух предыдущих в голове итак стоял легкий шум, хотя пьяным он себя совсем не ощущал, так что, вероятнее всего, это было вызвано не алкоголем, а накопившейся усталостью. Вчерашний день выдался поистине сумасшедшим и насыщенным на события, да и сегодня с самого утра не было покоя. Сперва «атака» журналистов, которую он, к счастью, успешно сплавил на Чаклина с его товарищем, затем целая делегация молодых аэроконструкторов с кучей вопросов и в довершении этот ужин у генерала. Росовского он, конечно, уважал, но к тому времени, когда за ним прибыл паромобиль, хотелось запереться в своей каюте и залезть с головой под подушку. Наверное, следовало так и поступить, но генерал всегда был его верным союзником, и Сергей решил не обижать старика.

– …И поэтому я не был удивлен данным обстоятельством. Кстати, господин Эйтан, как я заметил, вам приглянулась моя жена?

Сергей мотнул головой, понимая, что, задумавшись, вновь выпал на какое-то время из действительности.

– Простите?

– Да ладно вам, тер Эйтан, – махнул рукой Росовский, – я же видел, как вы на нее глядели.

Ратный пожал плечами.

– Просто я никогда не видел людей с таким цветом кожи.

– Никогда не видели тайгониек? – В глазах генерала вспыхнуло удивление, но тут же погасло. – И правда, откуда вы могли их видеть, – пробормотал он, уже заметно заплетающимся языком. – Вы же не были со мной в Зен-Тайгонском походе. Эх, какое было время, господин Эйтан. А давайте я вам все сейчас в подробности расскажу…

Сергей мысленно воздел глаза к небу и одним залпом влил в себя оставшийся в рюмке коньяк. Вечер обещал быть долгим.

* * *

«Призраки», получив неожиданный отпор, дрались как загнанные в угол шатклы, пытаясь предотвратить атаку на прикрываемый аэростат, но уже через десять минут этой смертельной карусели стало понятно, что против «пятнашек» у них нет шансов. Не помог даже тот факт, что пилоты, сидящие в кабинах «майсеров», были куда опытнее своих противников. Это было заметно по слаженности их действий, тому, как они прикрывали друг друга, на грамотно построенных атаках, одна из которых все же принесла им успех, однако это лишь отсрочило неизбежное. В конце концов, потеряв двоих, они дрогнули и попытались выйти из боя, но это было фатальной ошибкой. Новые «эсты» были быстрее, манёвреннее, а потеря товарища обозлило пилотов…

Черный хвост вражеского истребителя застыл в кружке прицела словно приклеенный. Палец привычно вдавил гашетку, и носовые пулемёты «пятнашки» выплюнули во вражеский крылан струи свинца, заставляя его спешно уходить вниз. Слишком поздно. Хвост «майсера» на глазах буквально развалился на куски, а спасительное пике превратилось в последний полет к земле. Второй пошел.

Валдим крутанул бочку и завертел головой в поисках противника, однако небо было чисто, лишь локотах в ста чуть ниже него плыли светло-зеленые крестики «пятнашек». Одна из них неожиданно закачала крыльями, выплюнула из двигателя струю черного дыма и, развернувшись, со снижением пошла в сторону города.

Демон дери! Нарсев скрипнул зубами. Все, чего сейчас не хватало, так это связи. Будь у них в машинах хотя бы простенькие радиостанции, картина боя была бы другой. Хотя они все же молодцы.

Над головой промелькнула крылатая тень, заставив комаэра нервно дернуться и гневно посмотреть в сторону пристроившегося с правого бока красноносого «эста», на хвосте которого красовалась белая пятерка. Сидевший в кабине Вейгорский показал Валдиму указательный палец, затем продемонстрировал скрещенные руки и довольно оскалился. В ответ Нарсев показал пальцами двойку. Вейгорский только развел руками и указал на тушу аэростата, вокруг которой все еще кипел бой. Комаэр понимающе кивнул, и истребитель лейтенанта тут же ушел вниз к уцелевшей в круговороте схватки «пятнашке», после чего они вместе устремились на помощь атакующим крыланоносец «четверкам», дела которых явно шли не лучшим образом.

Секунду спустя Валдим последовал его примеру и, проскочив над вражеским аэростатом на приличной высоте, заложил вираж, возвращаясь назад. Пару минут он шел параллельным курсом на безопасном расстоянии, делающим огонь бортовых стрелков аэростата пустой тратой времени и боеприпасов, затем закусил губу и мысленно выругался. Вражеский аэростат успешно отражал все атаки и, не обращая внимания на потерю прикрывающих его истребителей, упорно двигался в сторону ярмарки. Судя по всему, бомбардировка не дала нужного результата, хотя небольшой крен на правую сторону у аэростата все же присутствовал, а часть защитных экранов над его корпусами зияли рваными дырами. Скорей всего, большинство бомб взорвались от соприкосновения с ними, а осколки не нанесли достаточного вреда баллонетам. Кроме того, плотный пулеметный огонь многочисленных огневых точек мешал истребителям приблизиться вплотную на расстояние эффективного огня пулеметов.

На глазах Валдима одна из пошедших в атаку «четверок» исчезла в облаке взрыва зенитного снаряда, чтобы через секунду вывалиться из него пылающим факелом. Это заставило Нарсева очнуться от раздумья и спешно увести свой «эст» с линии огня, так как сизые облачка разрывов двинулись в его сторону. Тем не менее он успел заметить все, что было нужно – задняя полусфера у крыланоносца, где группировались гондолы двигателей, была практически незащищённой, да и сверху плотность огня была гораздо меньше. Видимо, конструкторы просто не нашли куда там всунуть пулеметные гнезда или же рассчитывали на истребители прикрытия, сосредоточив огневые точки спереди и снизу соединяющей аэростаты платформы, а также вдоль их корпусов. Это было не так уж и неразумно. Не ринься «майсеры» в атаку, понадеявшись на свое численное превосходство, и уничтожение этого гиганта стало бы делом весьма проблематичным. Хотя и при нынешнем раскладе все шло не так гладко, как хотелось бы: аэроотряд потерял уже пять крыланов из одиннадцати, и если так пойдет дальше…

Валдим скрипнул зубами, в который раз за сегодняшний день пожалев об отсутствии хоть какой-то радиосвязи. Это было просто огромным минусом. В свое время, летая на аэростатах, он привык к возможности в любой момент связаться с другим бортом и скоординировать общие действия. Это частенько позволяло избежать бардака, подобного тому, что сейчас творился в воздухе: звенья распались, и каждый пилот действовал сам по себе. К сожалению, для крыланов аэростатные радиостанции оказались слишком громоздкими, а замену им так и не нашли. Пришлось разрабатывать систему условных знаков и общаться, подводя свой самолет как можно ближе к самолету напарника, однако во время боя сделать это удавалось не всегда.

Вот и сейчас… Нарсев заозирался и с облегчением заметил, что машина Вейгорского идет позади. Качнув крыльями для привлечения внимания лейтенанта, он дождался, пока тот поравняется с ним, и, отпустив ручку, сложил ладони буквой «Т», так, чтобы одна из них при этом находилась сверху, затем хлопнул себя по плечу и резко сжал кулак. Эта жестикуляция означала следующее: атаку производим снизу, я ведомый, огонь в упор. Вейгорский поднял очки на лоб, пару минут, щурясь от ветра, смотрел в сторону вражеского аэростата, затем вернул их на место и, показав большой палец, резко сбросил скорость, пристраивая свой крылан чуть позади и выше его машины. Валдим повел перчаткой по очкам, бросил быстрый взгляд на продолжавшуюся карусель боя и резко наклонил ручку вправо. Настало время показать противнику, кто тут истинный хозяин небес.

Глава 9

Место крушения дирижабля с высоты чем-то напоминало гигантскую черную бабочку, накрывшую своими огромными рваными крыльями яркую зелень луга. Взрыв раскидал его обломки на несколько терров, причем некоторые из них все еще продолжали дымиться, несмотря на прошедший ночью проливной дождь. По сути, от воздушного гиганта остался лишь покорёженный металлический остов, напоминающий скелет неизвестного чудовища. Однако по этим чадящим черным дымом останкам трудно было понять, как выглядел сам аппарат.

Сергей мысленно чертыхнулся и, сделав еще один круг, направил самолет к аэродрому. Нужно было еще раз обдумать все увиденное, сопоставив его с рассказами очевидцев. Тем не менее даже так можно было понять, что сбитый аэроотрядом… дирижабль был не просто обычным бомбардировщиком, как он решил в начале. В начале двадцатого века на Земле пытались строить подобные аппараты, но пошли по другому пути, подвешивая самолеты на внешней подвеске, да и широкого распространения они так и не получили. Здесь же перед ним был настоящий воздушный авианосец, и теперь следовало понять, что за собой может принести появление подобных аппаратов и как на это стоит реагировать. И стоит ли вообще?

Аппарат стоимостью в сотни тысяч злотых был уничтожен десятком крыланов, половина из которых была старенькими бипланами. Без потерь не обошлось, но большинство из них были на счету базирующихся на нем истребителей, причем не самых старых моделей. Тем не менее, по словам Роханцева, эта махина уже несколько месяцев терроризировала окрестные города и деревни.

Сергей задумчиво потер переносицу и, поправив очки, покачал головой.

Как-то все это странно. Хотя, с другой стороны: демонстрация силы, создание неразберихи, паника среди местного населения и как результат головные боли у властей. Однако использовать подобный аппарат для налетов на рынки и уничтожение деревенских коровников – смешно. С этим и обычные бандиты неплохо справляются. Нет тут другое, больше похоже на обкатку новой техники, испытание ее в полевых условиях… Только кто: Ястания или Герания? Конечно же проще подумать на ястанцев, но навряд ли это их разработка – слишком революционно, да и не потянут. Последняя война их тоже порядком поистрепала, и в последние годы это стало особенно заметно. Все чаще во время налетов они использовали старые модели дирижаблей, а пару раз среди сбитых попадались переделанные в бомберы пассажирские машины. Нет, если кто и мог создать подобный аппарат, то это только геранцы, их уши торчат отовсюду. Взять хотя бы базирующие на нем «майсеры»…

Сергей молча кивнул своим мыслям, соглашаясь сам с собой, и, бросив взгляд на часы, посмотрел вниз. Под крылом «эста» проносились аккуратные прямоугольники полей, покрытые золотыми коврами созревшей пшеницы. Землянин нахмурился, подобный пейзаж при полете к месту крушения он не помнил. Сунув руку за голенище сапога, он вытащил оттуда карту и, бросив на нее быстрый взгляд, закрутил головой, пытаясь найти хоть один подходящий ориентир. Справа что-то тускло блеснуло. Сергей тут же направил самолет в ту сторону, и вскоре его «четверка» неслась над поверхностью реки, пугая гнездящуюся в камышах птицу, заставляя редких рыбаков испуганно осенять себя круговым знамением Пресветлого.

* * *

– Ну и как это понимать? Почему подобную новость я вынужден узнавать из какой-то бульварной газетенки! И главное ведь вчера был в канцелярии у Гернига, и мне там никто ничего не сказал. Они вообще в курсе, что в мире происходит?!

Отто раздраженно бросил свернутую в трубку газету на стол перед Диланом, заставив своего помощника спешно убрать стоявшую там кружку с лайкосом, едва не расплескав ее содержимое. Несколько капель все же покинули бокал и расплылись темными пятнами на лацканах его потертого камзола, заставив молодого инженера поморщиться. Поставив кружку обратно на стол, он провел ладонью по рукаву, словно надеясь их стереть, затем вопросительно посмотрел на Майсера, плюхнувшегося в стоявшее у окна кресло.

– Что-то случилось?

– Почитай, там, на первой странице, – бросил в ответ инженер, отходя к окну и распахивая его настежь. – Новость довольно интересная, хотя в какой-то степени мной ожидаемая, и все же… – Он прищелкнул пальцами. – Демон дери, меня вновь обскакали. Читай, давай!

Дилан непонимающе посмотрел на аэроконструктора и, вытащив из нагрудного кармана очки, развернул газету. В глаза сразу бросился огромный заголовок «Руссария проводит выставку новых летательных аппаратов. Что это: гигантский блеф или возрождение былого могущества?» Ортау озадаченно хмыкнул и погрузился в чтение статьи, занимавшей несколько страниц, изредка останавливая свой взор на фотографиях. Майсер не отвлекал его, а, откинувшись на спинку кресла, с усмешкой наблюдал за тем, как меняется лицо молодого инженера, а выражение заинтересованности уступает место нескрываемому удивлению.

– Однокрыльевая схема, судя по величине капота, движок довольно мощный, интересно посмотреть бы его в полете, – наконец пробормотал тот. – Жаль, фотка плохая, ракурс неудачный, к тому же явно перепечатка, увидеть бы оригинал…

– Ага, а еще лучше сам крылан, да еще покопаться у него во внутренностях.

– Ну, это уже предел мечтаний, – ответил Дилан, снимая очки. Несколько минут он молчал, смотря перед собой невидящим взглядом и растерянно покусывая дужку очков, затем перевел его на лежавшую перед ним газету: – А может, попробовать купить у руссаров парочку машин?

– Они будут дураками, если продадут, – буркнул в ответ Майсер. – Я вообще удивлен, что их показали.

– Так в том-то и дело. Если показали, значит, уже не секрет, а если не секрет, то думаю, договориться проблем не составит, тем более Руссарии сейчас деньги нужны как никогда.

– Может быть, может быть, – Отто задумчиво потер подбородок. – Хотя, с другой стороны, возможно, это сам Эйтан таким странным способом посылает мне вызов, мол: «смотри, какую машину я построил, а что сможешь ты».

Ортау скосил глаза на своего начальника и, покачав головой, саркастически хмыкнул.

– Вы сами-то в это верите?

– Нет, не верю, – бросил Майсер, вскакивая с кресла и подходя к столу, – однако в какой-то степени именно так это и выглядит. И знаешь, Дилан, – он оперся руками о стол, – я приму этот вызов и построю еще более лучшую машину, за год… нет за полгода. Я покажу этому руссару… – его губы скривились в мечтательной ухмылке, а в глазах загорелись фанатичные огоньки. – Мы еще посмотрим, кто из нас хозяин неба…

– Но, господин Майсер, – попытался возразить ему Ортау, с удивлением и некоторым испугом смотря на стоящего напротив аэроконструктора, – за полгода… Это ж просто невозможно, к тому же ваша работа с господином Рихтером, вы же…

– Сам справится, – раздраженно отмахнулся Майсер. – Эта его задумка с летающим аэродромом, безусловно, хороша, но больше я там не нужен, и так почти год потеря из-за этого проекта. Сейчас главное это, – он постучал пальцем по фотографии. – Пока мы отстаем, но с другой стороны, у нас есть козырь в виде нового двигателя Бальште, еще пара месяцев и он будет готов, а мы с тобой пока займемся планером.

– Продолжим работу над «двадцать седьмым»?

– Нет, – мотнул головой Отто, – в печь этот «двадцать седьмой», вчерашний день, нужно начинать все заново, с нуля, – он выхватил стоявший в стакане карандаш и прямо на газете принялся рисовать.

Ортау словно завороженный наблюдал за этим процессом, где прямо на его глазах из коротких штрихов и линий медленно проявлялся странный остроносый облик новой машины.

* * *

– Итак, господа, спешу вас поздравить с успешным выполнением возложенной на вас задачи и полным разгромом так называемых «призраков», – Райзов поднял наполненный вином бокал, отсалютовал им сидящим за столом и, быстро пригубив, поставил обратно. – Кстати, – продолжил он, опускаясь на свой стул, – мне сегодня позвонили из штаба корпуса и просили передать всем пилотам личную благодарность от генерала Денкина и сообщить, что генерал отослал в столицу запрос о представлении господина Нарсева к «Ордену Храбрости» третьей степени.

Сидящий за дальним концом стола Валдим растерянно посмотрел на рудничего и, равнодушно пожав плечами, устало бросил:

– Служу Республике.

– Ну-ну, господин Нарсев, не надо скромничать, – продолжил Райзов, как-то по-своему истолковав поведение летчика, – вы действительно сделали большое дело, и ваш вклад будет по достоинству оценен нашим командованием. Впрочем, как и ваш, господа, – он обвел взглядом присутствующих в штабной палатке офицеров. – Думаю, что всем здесь присутствующим скоро придется искать на своих мундирах места для новых наград, а кому-то…

Полог палатки с шорохом распахнулся, заставив штат-рудничего прерваться и вместе с остальными повернуться к вошедшему.

– Что празднуем, господа офицеры? – спросил Ратный, стаскивая с головы летный шлем и вместе с перчатками передавая его подскочившему ординарцу Роханцева.

Райзов удивленно вскинул брови, затем нахмурился.

– С кем имею честь…

– Полковник Серг Эйтан, собственной персоной, прошу любить и жаловать, – ответил вместо Сергея Роханцев, поднимаясь со своего места и подходя к Ратному. – Странно, что мне не доложили о твоем возвращении.

– А я еще толком нигде и не был, – ответил Сергей. – Вернулись сегодня утром, но я, как услышал о сбитом вами аэростате, сразу вылетел на место его падения, потом поговорил с пилотами и сюда, так что… – он развел руками.

– Понятно, – улыбнулся Андре, – хотя от тебя следовало ожидать чего-то подобного. Как полет в столицу?

– Можно сказать, что нормально, – уклончиво ответил Ратный, косясь на присутствующих.

Генерал перехватил его взгляд, понимающе кивнул и, хлопнув Сергея по плечу, бросил:

– Ладно, потом обсудим. А пока разреши тебе представить штат-рудничего Райзова – представителя штаба армии.

– Рудничий, – Сергей повернулся к офицеру и, щелкнув каблуками, приветственно кивнул.

– Полковник, – кивнул в ответ Райзов и, подойдя к инженеру, протянул ему руку. – Рад знакомству, господин Эйтан, наслышан о вас. Как я понял, вы только что из столицы.

– Именно так, господин Райзов, – сказал тот, отвечая на рукопожатие. – Летал туда с целью показа на выставке моих новых крыланов.

– Что ж, смею надеяться, что показ удался.

– Более или менее.

– Рад за вас, – расплылся в улыбке Райзов. – Ну тогда, надеюсь, что вы не откажетесь выпить с нами, дабы отпраздновать сегодняшнюю победу.

– Победу? – Ратный криво усмехнулся. – Лично я это победой не считаю, – он повернулся к как-то сразу поникшему Нарсеву. – Ратнинант, каковы наши потери в данном бою?

– Семь аппаратов, две «пятнашки» и пять «четверок», оставшиеся машины вернутся в строй через пару дней ремонта, – ответил тот и, помолчав, добавил: – Четверо пилотов погибли, трое ранено, один из них тяжело.

– То есть фактически мы потеряли всю аэрогруппу, ибо машин на замену у нас нет, готовых летчиков пока тоже, а значит, город остался практически без прикрытия. Как же так получилось, Валдим?

– Сам не понимаю, – покачал головой ратнинант. – Сперва все шло нормально, мы буквально с ходу сожгли три «майсера», а остальные сразу же стали избегать боя. Думаю, это нас и подвело – расслабились, а тут еще оказалось, что эта мягкобрюхая гадина напичкана пулеметами и скорострелками по самую верхушку своих стабилизаторов. Идущих в атаку ребят подпустили поближе, а потом тупо расстреляли из всех стволов, а потом еще и «майсеры» добавили, пришлось крутиться точно самкам вьючки.

– Нужно было изначально уходить под защиту наших зениток.

– Возможно, – повел плечами Нарсев, – однако хорошо рассуждать об этом сейчас, стоя на земле, а там было не до тактических изысканий, приходилось выживать и думать, как не подпустить эту громадину к городу. Поэтому я считаю, что в данной ситуации моя группа действовала правильно и сделала все возможное, – закончил он, с вызовом посмотрев на нахмурившегося Сергея.

– Полноте, господа, давайте не будем ссориться, – рука генерала опустилась на плечо Ратного. – К тому же ты, Серг, не прав. Ратнинант действительно сделал все что мог. А его ребятам просто не хватило опыта, ведь до этого они с кем в основном воевали? С ястанскими аэростатами да редкими крыланами, что ставили себе на службу все эти самозваные спасители отечества, как тот же Галицкий.

– Не стоит меня защищать, господин генерал, – неожиданно прервал Роханцева Нарсев. – Я прекрасно осознаю свою вину и тоже считаю, что не достоин каких-либо наград. И если вы посчитаете нужным меня наказать…

– Постой, Валд, – Ратный жестом руки заставил летчика умолкнуть, – не горячись. Я действительно не прав, точнее не совсем прав. Да, в бою бы я поступил по-другому и уж точно бы не пер в лоб на такую махину. Впрочем, вина за то, что случилось, лежит на нас всех и на мне в первую очередь. Давно следовало уговорить тебя послать своих пилотов в нашу так называемую академию, чтобы они поработали с настоящими боевыми летчиками и научились тактике боя в группе против высокоманевренного противника. Это вам не охота за неповоротливыми аэростатами или старенькими бипланчиками, тут скорости совсем другие. А вам, господа, – Сергей обвел остальных собравшихся тяжелым взглядом, остановив его на Райзове, – следовало бы тщательней продумать стратегию уничтожения этих «черных», а не кидать на убой наш единственный боеспособный аэроотряд. Честь имею.

Он щелкнул каблуками и, отдав честь, быстрым шагом вышел из палатки, на ходу забрав протянутые расторопным роханцевским ординарцем шлем с перчатками.

В палатке воцарилась тишина. Оставшиеся офицеры молча переглядывались друг с другом и то и дело косились в сторону помрачневшего Роханцева.

– Да уж, вот и попраздновали, – произнес наконец один из них, отставляя в сторону так и не выпитый бокал с вином, – все настроение насмарку.

– Да нет, все правильно, – сказал Нарсев, поднимаясь со своего места, и, повернувшись к Роханцеву, вскинул раскрытую ладонь к голове. – Разрешите идти, господин генерал.

Тот только молча отмахнулся и, проводив ратнинанта взглядом, посмотрел на все еще стоящего столпом Райзова, чье пунцовое лицо прямо кричало о едва сдерживаемом раздражении.

– Господин рудничий, вы что-то хотели сказать?..

– Естественно, господин генерал! – выпалил тот, подхватывая выпавший из глаза монокль и водружая его на место. – Хочу спросить, почему вы позволили этому… этому, – он на миг задохнулся от переполняющего его возмущения, – какому-то там полковнику разговаривать с вами… с нами в таком тоне?

– Ему можно, – спокойно ответил Роханцев, подходя к своему месту во главе стола и опускаясь на заботливо придвинутый ординарцем стул.

– Это еще почему?! – взвизгнул рудничий. – Да кто он такой, кем себя возомнил! Если вы его не накажете, то я доложу в штаб армии, и тогда он будет иметь дело…

– А вот этого делать не стоит, господин Райзов, – в голосе Андре засквозили нотки металла. – Господин Эйтан, конечно, погорячился, и я более чем уверен, что он уже сожалеет об этом своем проступке, а посему не стоит никуда докладывать.

– Но это просто возмутительно, и я этого так не оставляю, – бросил рудничий, вздергивая подбородок. – Кем бы ни был этот ваш Эйтан, но грубить старшим офицерам, в присутствии генерала и полномочного представителя штаба армии – это просто верх наглости и бестактности.

– Воля ваша, – равнодушно пожал плечами Андре и пододвинул к себе наполненный вином бокал. – Господа, – сказал он, вставая со стула и поднимая его. – Как бы там ни было, но я все же хочу сегодня выпить за всех наших летчиков и в первую очередь за тех, кто погиб. Как там они говорят, когда поминают?

– Чистого неба под крыльями, – тихим голосом произнес один из офицеров.

– Вот именно, – Андре бросил быстрый взгляд на говорившего и, благодарственно кивнув, продолжил: – Чистого им неба под их крыльями, господа. И пусть Пресветлый примет их в свою обитель.

* * *

Чаклин ласково похлопал «шестнадцатый» по законцовке и махнул рукой техникам, которые тут же подхватили его под крылья, разворачивая и закатывая машину в ангар. Бросив прищуренный взгляд на безоблачный небосклон, он тяжело вздохнул и, зевнув, неторопливо направился в сторону КПП. Конечно, по идее, следовало сразу же после прилета отправиться домой и отоспаться, но он по старой фронтовой привычке дождался, пока механики закончат проверку самолета, помогая им по мере сил, и вот сейчас чувствовал себя совершенно разбитым. Казалось, что все напряжение последней недели дало о себе знать в один момент, стоило лишь немного расслабиться и подумать об отдыхе. Захотелось рухнуть в пыльную траву, что росла вдоль утрамбованной полосы взлетного поля, и, уткнувшись носом в землю, замереть неподвижно, слушая звуки призаводского аэродрома.

Поборов в себе это желание, Чаклин мотнул головой, отгоняя упорно накатывающую дрему, и ускорил шаг. Поравнявшись со скучающим на КПП молоденьким солдатом, который при виде приближающегося летчика подтянулся и быстро привел себя в порядок, оправив ремень и сбившуюся под ним в ком мешковатую гимнастерку, он притормозил и сунул руку в нагрудный карман кителя.

– Лейтенант Кротвин уже проходил? – поинтересовался он у постового, доставая из кармана и протягивая ему летную книжку.

– Так точно, господин аэр-лейтенант, проходил.

– Давно?

– Около часа назад, – ответил тот, возвращая Ладиславу документ и вскидывая открытую ладонь к виску.

– Понятно, – Чаклин сунул книжицу обратно в карман и, отдав честь в ответ, хотел было идти дальше, но голос солдата заставил его остановиться.

– Господин аэр-лейтенант, если вы в город, то подождите немного, скоро туда грузомобиль пойдет, так уедете вместе с ним, чего ноги-то зря бить. А пока можете тут посидеть, подождать, – солдат указал на небольшую самодельную скамейку, вкопанную под растущим рядом с будкой пропускного пункта деревом.

Ладислав с благодарностью кивнул и, усевшись, закрыл глаза, устало откинувшись на холодную кирпичную стену КПП. Наверное, он немного задремал, потому как ему начало казаться, что он вновь дома, сидит на завалинке, ожидая, когда мать позовет обедать, и резкий оклик часового заставил его невольно вздрогнуть и открыть глаза. Мотнув головой, он зевнул и, приподнявшись, заглянул за угол будки, обнаружив, что часовой разговаривает с каким-то незнакомым ему мужчиной, который своим невзрачным видом живо напомнил ему одного из мелких чиновников, что всю свою жизнь проводят в пыльных кабинетах, постоянно перебирая и сортируя мало кому понятные бумажки.

– Но как же, – произнес незнакомец. – Мне надо, мне сказали…

– А я сказал не положено, – резко оборвал его часовой. – Это режимный объект. Обратитесь сперва в городскую комендатуру или в заводоуправление.

– Но мне надо, – настаивал мужчина, нервно теребя в руках и без того поношенную шляпу. – Поймите, мне пришла бумажка из КВБ, там сказано… Да вы сами почитайте, где же она, – он принялся судорожно хлопать себя по карманам серого помятого пиджака, приговаривая: – Ну куда же я ее подевал, куда…

Ладислав быстро оправил китель, на всякий случай расстегнул клапан кобуры и, выйдя из-за будки КПП, подошел к разговаривающим.

– Аэр-лейтенант Чаклин, – представился он, вскинув руку к форменной кепи. – Что у вас тут произошло?

– Да вот гражданский, господин лейтенант, пытается пройти на аэродром. Утверждает, что очень надо, но толком не объясняет почему. Может, вызвать наряд?

– Да как не объясняю, – всплеснул руками мужчина. – Я же говорю, что приходили из КВБ, принесли бумажку… Да где ж она… А, вот…

В руках «невзрачного» появился изрядно помятый кусок бумаги, который он и протянул Ладу, бросив на караульного поверх очков уничижающий взгляд. Лад взял листок, аккуратно расправил его, быстро пробежал глазами по предписанию и, окинув незнакомца задумчивым взглядом, спросил:

– Помимо этой писульки документы какие-нибудь имеются?

– Естественно, – закивал головой мужчина, вновь принявшись суетливо шариться по карманам своего пиджака. – И выписка из комендатуры моего города, подтверждающая адрес проживания, место работы, и личностная книжка, правда еще старая – имперская, новые только недавно выдавать стали и всем не хватает. Все есть, погодите… А, вот…

В руки Ладислава перекочевала изрядно замусоленная темно-зеленая книжица, внутри которой обнаружился листок выписки из комендатуры.

– Нарислав Яргель – преподаватель физико-математической дисциплины в Куранском лицее.

– Куранском. Это где?

– Небольшой городок в паре деятков терров к югу отсюда, – ответил вместо Яргеля часовой. – У меня там когда-то девушка знакомая жила, еще до смуты.

Чаклин покосился на солдатика, пытаясь прикинуть, сколько ему тогда было лет, и, хмыкнув, протянул документы Нариславу.

– Так чем мы можем быть вам полезны, господин Яргель?

– Ну я же и пытаюсь объяснить, – всплеснул руками тот, едва не выронив бумаги. – Да и в бумажке написано. Мне приказали приехать сюда и поступить в распоряжение некоего полковника Эйтана. Только это ведь какая-то ошибка, я человек сугубо гражданский, меня даже в армию из-за слабого здоровья не взяли, к тому же скоро начнется учебный год и нужно готовиться, не хочу потерять место. Вы ведь знаете, насколько трудно сейчас с работой.

– Так! – Ладислав жестом остановил словоизлияния учителя, в растерянности массируя переносицу двумя пальцами. – Не знаю, для чего вас направили к господину Эйтану, но видимо зачем-то вы ему понадобились, причем очень. Что ж…

Он повернулся к часовому, бросив:

– Под мою ответственность, – затем вновь посмотрел на Яргеля. – Идемте со мной, господин учитель, представлю вас господину Эйтану.

* * *

На этот раз все было лучше – значительно лучше. Только вот эти проклятые прямые, такое впечатление, что нос обтесали топором, а затем выровняли рубанком, да и законцовки обрубыши какие-то. Но в целом неплохо, даже можно сказать, – замечательно.

Сергей покосился на стоявшего рядом, кусавшего в волнении губы Петрава, положил карандаш и, взяв кружку со все еще теплым лайкосом, отошел к окну. За последнее время парень «вырос», причем рывок был довольно резок, ухватил, можно сказать, ветер, а ведь еще недавно его чертежи вызывали у него лишь одобрительную усмешку, и вот теперь… что ж, с другой стороны, это замечательно.

Ратный улыбнулся своим мыслям и, одним глотком опустошив кружку, поставил ее на подоконник и, вернувшись к столу, взял карандаш.

– Нос изменить, вот так и так, сделать более округлым, – принялся пояснять он, чиркая прямо поверх чертежа. – Крылья немного расширим у фюзеляжа, добавим еще пару двигателей, и не забудь пересчитать нагрузку на шасси. На все про все две недели. Справишься?

Петрав, с приоткрытым ртом наблюдавший, как под грифелем карандаша меняется облик его детища, лишь ошарашенно кивнул и, указав на добавленные вдоль всего фюзеляжа прямоугольники, спросил:

– А это зачем, какие-то технологические отверстия?

– Нет, иллюминаторы.

Вид у юного аэроконструктора стал совершенно потерянный.

– Не переживай, – рассмеялся Ратный, хлопнув его по плечу. – Я не сошел с ума, просто это будет не новый бомбардировщик, а пассажирский самолет. Первый пассажирский самолет в мире. Ты понимаешь?

Он взял его за плечи и пристально посмотрел в глаза юноши, где медленно разгорались огоньки понимания вперемешку с интересом.

– Да, – наконец кивнул тот. – Но ведь подобного еще никто не делал.

– И что? – приподнял правую бровь Сергей. – Значит, мы снова будем всего лишь первые.

– Да, но…

– Без но. Жду через неделю с новыми расчетами. И да, с сегодняшнего дня весь инженерный отдел будет работать на тебя. Скажи, что я распорядился. Все, иди.

Ант кивнул, сгреб чертежи с расчетами и словно ошпаренный выскочил из кабинета, на пороге столкнувшись с готовившимся постучаться Чаклиным.

– Лад, заходи, – махнул рукой Сергей, увидев летчика. – Что-то случилось?

– Да как сказать, – он скрылся за дверями, но буквально через пару секунд появился вновь, проталкивая впереди себя незнакомого мужчину в помятом костюме. – Вот встретил на КП, вас искал. Судя по тем бумажкам, что я видел, его мобилизовали и направили на наш завод. Но что интересное, предписание принесли люди из КВБ.

– Комитетчики? Серьезно? – удивился Ратный. – Неожиданно.

Он с интересом посмотрел на мнущегося у дверей незнакомца, затем подошел ближе и протянул руку.

– Серг Эйтан, рад знакомству.

– Я… э-э-э… Нарислав тер… хотя сейчас без тер… Нарислав Яргель, – пробормотал тот, одновременно пожимая протянутую руку. – И смею заметить, что мое присутствие здесь ошибка, я ведь всего лишь учитель, а тут мобилизация… Мы же ни с кем сейчас не воюем.

Ладислав коротко хохотнул, но заметив быстрый взгляд Ратного, замолк и, вытянувшись по стойке смирно, спросил:

– Разрешите идти, господин полковник?

– Топай, – махнул рукой Сергей. – И чтобы пару дней на аэродроме не появлялся. Никаких пока полетов – отдыхать. И Кротвину это передай.

Лад закатил глаза, но заметив, что Ратный нахмурился, коротко козырнул.

– Есть отдыхать.

Дверь за летчиком закрылась.

– Что ж, господин Яргель, проходите, присаживайтесь, – сказал Ратный, указывая на один из стоящих вдоль длинного стола стульев. – Лайкос будете?

– Не откажусь, пожалуй, – закивал гость. – Но, может, все же объясните, зачем я…

– Сейчас лайкосник поставлю разогреваться и объясню, – прервал его Сергей, разжигая примус.

Поставив на него круглобокий лайкосник, он подошел к сейфу, покопался в бумагах и, достав некогда переданную ему Алаем папку, положил ту перед Яргелем.

– Посмотрите сами.

Нарислов нерешительно пододвинул к себе папку, открыл ее и, бросив внутрь быстрый взгляд, удивленно вскинул брови, затем сунул руку во внутренний карман пиджака и достав оттуда неожиданно белоснежный платок, промокнул им выступивший на лбу пот.

– Так это все из-за моих старых придумок. Но это же было давно, еще до всего этого бедлама. Мне даже деньги выделили целых двадцать импернов[24]. И поверьте, я все потратил по делу, все до последнего частика, ничего на себя. Сделал опытные образцы и даже послал записку о результатах испытаний, это должно быть в документах.

Он принялся быстро перебирать бумаги, но не найдя нужной, как-то сразу поник, обреченно скукожился и затравленно посмотрел на Сергея.

– Меня накажут?

– Господин Яргель, – Ратный вздохнул. – Не говорите глупостей, здесь вам не отделение охранителей и тем более не КВБ, а я не следователь. Это завод по производству крыланов, а я главный авиаконструктор этого предприятия и по совместительству его управляющий.

– Крыланы это такие аппараты с крыльями тяжелее воздуха. Читал о них, – учитель кивнул, не поднимая глаз. – Но я тут причем. Мобилизовали… зачем? Теперь потеряю место в лицее, а там неплохо платили и продуктовые наборы раз в месяц…

Сергей вздохнул, долгим взглядом посмотрел на сидевшего перед ним поникшего и явно потрепанного жизнью человека, затем подошел к закипевшему лайкоснику, снял его с примуса, погасил огонь и, наполнив кружку, поставил ее рядом с Нариславом.

– Господин Яргель, – сказал он, усаживаясь напротив. – Давайте начистоту без всяческих предисловий. Мне от вас нужен всего ответ на один вопрос, причем короткий: «да» или «нет», и от этого зависит наш дальнейший разговор. Готовы меня выслушать?

Нарислав поднял глаза и коротко кивнул.

– Вот и хорошо. Как я и говорил, вопрос один. Хотите ли вы продолжить работу над своим снарядом, довести ее до конца, до массового, так сказать, производства, а в перспективе развить идею реактивного двигателя дальше?

В глазах Яргеля впервые за все время блеснул огонек удивления. Он долго молчал, затем неожиданно резко схватил кружку с лайкосом, отхлебнул, поставил ее назад, затем вновь уставился на Ратного, словно не веря, что стоящий перед ним человек реален.

– Развить идею, это было так давно, господин… – он замялся.

– Эйтан, – подсказал ему Сергей.

– Да, да. Господин Эйтан. Это было так давно. Знаете, я ведь по образованию инженер-механик и до смуты занимался проектированием двигателей для речных судов, работал на фабрике промышленника Загрова, – он вновь на мгновение припал к кружке, затем продолжил: – В последние годы мы разрабатывали водометы для малогабаритных барж. Реки тут, знаете ли, изобилуют мелями… Не о том я, не о том, – он потер лоб. – Я параллельно увлекался воздухоплаванием… Не знаю, как объяснить, это было как озарение, водометный движитель – реактивный. Чем-то похоже, не находите?

– Вам, думаю, виднее, – улыбнулся Ратный. – Так каким же будет ваш ответ: да или нет? И кстати, о продуктовых наборах можете не беспокоиться, надо будет – обеспечим, да и с зарплатами ситуация у нас потихоньку выправляется. Жилье тоже будет, пустующих квартир в городе предостаточно.

Страх из взгляда Яргеля совершенно улетучился, зато появился странный какой-то почти маниакальный блеск.

– Довести до ума, продолжить разработки… – его руки дрожали. – И вы еще спрашиваете? Да плевать на наборы и место в лицее! Конечно же да!

Глава 10

Погода была мерзопакостной. Мокрый снег вперемешку с моросящим дождем и резкими порывами ветра превратил новенькую бетонную взлетную полосу испытательного таркуверского аэродрома в темную ленту, покрытую потоками бегущей, пузырящейся от ударов капель воды. Мрачное, тяжелое, темно-серое небо давило, не давая надежды клонящемуся к горизонту светилу, местоположение которого можно было определить лишь по едва видимому сквозь плотный полог туч расплывчатому бледному пятну.

Сенатор Колинз Зеван, стоящий на небольшом балкончике наблюдательной башни, что примостилась на краю аэродрома, являясь одновременно пунктом управления и штабом, отбросил погасшую от ударившей в лицо измороси палочку аромы и, зябко передернув печами, вернулся внутрь помещения. Сидящий за письменным столом начальник аэродрома Грег тер Косик покосился в его сторону и вновь принялся раскачиваться на стуле, слушая стоящее рядом радио, транслирующее очередной чемпионат местных команд по квитсингу.

Стряхнув воду с полей подмокшей шляпы прямо на пол, сенатор повесил ее на стоявшую в углу колченогую вешалку и, повернувшись к своему секретарю Генри Орлогу, который сидел у рации вместе с радистом, спросил:

– Что-нибудь слышно?

Тот в ответ только покачал головой и, поднявшись с протестующе скрипнувшего стула, подошел к сенатору.

– Господин Зеван, неужели вы в действительности верили в эту руссарскую авантюру? Пересечь на крылане океан – безумная затея.

– И в чем же здесь безумие? – удивился Колинз. – Помнится, в прошлом году это уже осуществил наш аэронавт, как его там… – он прищелкнул пальцами и вопросительно-выжидающе посмотрел на Орлогу.

– Господин Маран, Герри тер Маран на своем крылане «Целенк», – послушно подсказал тот.

– Вот-вот. Так в чем тогда безумие?

– Ну, я немного неправильно выразился, – ответил Генри после некоторой заминки. – Трансландорский маршрут действительно уже, можно сказать, покорен, однако взгляните сюда… – Он указал в сторону висевшей на стене небольшой карты мира и, подойдя к ней, провел ногтем, как бы соединяя континенты невидимой линией.

– Маран летел самым коротким путем, причем с тремя посадками на островах Ладыгас, Найцан и Бат-Корисав. Причем во время одной из остановок потребовалась полная замена двух двигателей из пяти. Теперь руссары…

Его палец заскользил вдоль континента, огибая Ендору и упираясь в Наманарский.

– Маршрут в два раза длиннее, причем была только одна посадка на Фаранских островах для дозаправки, вот здесь, – его палец вернулся назад и уткнулся в едва видную с места Колинза группу серо-зеленых пятнышек, затем вновь двинулся обратно. – Дальше, как видите, сплошная вода.

– Да уж, – сенатор нервно прошелся по комнате. – Получается, либо руссарские авиаторы действительно безумны, либо как-то смогли повысить надежность своих крыланов. В любом случае просьба предоставить эту полосу для посадки руссарского аппарата и обеспечить экипажу полную безопасность и всяческую поддержку исходит с самого верха, так что нам остается только ждать.

Орлогу достал из кармана часы и, отщелкнув крышку, бросил быстрый взгляд на циферблат.

– Уже прошло больше пятнадцати часов с момента потери связи, скоро стемнеет. Думаю, все же стоит сообщить в столицу, да и корреспондентам нужно что-то сказать, а то почти сутки маются в ожидании обещанной сенсации.

– Вот уж об этих ласьях[25] я бы заботился в последнюю очередь, – пробурчал Зеван, подходя к окну и пристально вглядываясь в серую пелену дождя. – Если понадобится, подсунем им новую машину господина Макинза. Надеюсь, у вас все готово к демонстрации? Господин Макинз!..

Он покосился в сторону дремавшего, сидя на небольшом продавленном диванчике, пожилого седовласого мужчины, который вздрогнул от оклика, открыл глаза, некоторое время непонимающе смотрел на сенатора и после того, как Колинз повторил свой вопрос, коротко кивнул.

– Естественно, господин сенатор. Все готово к демонстрации. Вот только погода не очень летная, – трость в его руках указала на окно, – а у меня, знаете ли, не подводная лодка. Так что будьте добры, позвольте старику еще немного подремать.

Сказав это, он вновь оперся подбородком о сложенные на рукоятке трости руки и закрыл глаза.

Колинз хмыкнул, но промолчал. Старик тут присутствовал больше для проформы, так как был одним из совладельцев этого аэродрома, и отказать ему не было возможности. В отличие от Ендории, анарканская авиационная промышленность только делала свои первые шаги и взлётно-посадочных полос просто не хватало, тем более такой длины, какую запросили руссары. Первоначально они хотели приземлиться в Найт-Порте, но из-за дождей тамошняя грунтовка оказалась размыта и на некоторое время стала непригодна для полетов. Сообщение об этом поступило, когда руссарский крылан находился уже в воздухе на полпути к Фаранским островам. Возможно, следовало отказать в приеме, сославшись на непреодолимые обстоятельства, однако некоторые из высокопоставленных членов правительства, имеющих свои интересы в Руссарии, надавили на нужные связи и найт-портовской полосе пришлось спешно искать замену.

Тогда-то и вспомнили об Эрнико экс Макинзе – аэроконструкторе, половину жизни посвятившем проектированию небольших пассажирских дирижаблей, сколотившем на этом неплохое состояние и на старости лет увлекшемся созданием новомодных крыланов. Для этих целей он и еще пара таких же сумасшедших выкупили землю и построили на ней аэродром, применив для покрытия взлетной полосы асфальтобетон, что позволяло использовать ее в любых погодных условиях. Это новшество в свое время привлекло внимание многих газет и журналов, пишущих об аэронавтике, но тогда большинство из экспертов сошлись во мнении, что все это просто глупая прихоть и пустая трата денег, ибо легкие крыланы могли взлетать практически с любого пятачка земли. Кто ж тогда знал, что старик-аэроконструктор окажется умнее и прозорливее многих кичащихся своими знаниями инженеров и профессоров.

Сенатор усмехнулся.

Впрочем, сотрудничество было взаимовыгодно: правительство арендовало на время так нужный ему аэродром, Макинз же и его компаньоны получали не только деньги, но и возможность пропиарить в центральной прессе свой новый крылан.

Неожиданно ожила рация, и из внешнего динамика разнесся пронзительный треск, в котором с трудом различались какие-то голоса. Полковник тут же спешно отключил радиоприёмник, который раз за разом выдавал малоразборчивые вопли спортивного комментатора, а радист прижал рукой наушники и, отрубив внешний динамик, шустро закрутил ручками подстроек, пытаясь не упустить нужную частоту.

– Ну, это они? Что говорят? – спросил Колинз, буквально в пару шагов оказываясь рядом. – Где они?

Радист молча воздел руку вверх, призывая к тишине, и еще плотнее прижал наушник к уху.

– Прошли Раскор, – наконец выдал он, не опуская руки и продолжая вслушиваться. – Связь плохая, как я понял, повреждена антенна.

– Раскор, Раскор. Где это? – Колинз вопросительно уставился на секретаря, но тот лишь пожал плечами, зато голос неожиданно подал начальник аэродрома Косик.

– Город на побережье. Почти сто пятьдесят терров на юго-запад.

– Получается, они уже над материком, а значит…

– Погодите, что-то еще, – прервал его радист. – Видимость практически нулевая, быстро темнеет, сильный дождь, просят хоть чем-то подсветить полосу.

– Подсветить? Это вообще возможно? – сенатор с беспокойством посмотрел на проснувшегося и внимательно слушающего радиста Макинза.

– А вы как думаете, господин сенатор? – старик с кряхтением поднялся с дивана и, подойдя к окну, постучал тростью по стеклу. – Знаете, что было тут до того, как мы начали строительство? Старая аэробаза, и военные нам много добра оставили, – кончик его трости указал в сторону радиста, – например, эту радиостанцию, по которой мы держим связь.

– Так можно или нет? – несколько нервно перебил старика Зеван.

– Конечно, – старый аэроконструктор бросил быстрый взгляд на Косика. – Грег, будь добр, скажи ребятам, чтобы включили прожектора, и поторопись, не хочу, чтобы наши гости пролетели мимо.

Косик послушно вскочил на ноги и, подхватив с вешалки висевший там потрепанный бушлат, хлопнул дверью.

Не прошло и пятнадцати минут как опускающуюся тьму прорезало несколько лучей зенитных прожекторов, а еще через некоторое время, наполненное мучительным ожиданием, над взлетной полосой пронесся темный силуэт рукотворной птицы.

* * *

Дверь кабинета резко распахнулась, и внутрь ворвался взъерошенный Петрав с развевающейся словно флаг телеграфной ленточкой в руке.

– Они долетели, тер Эйтан, долетели! – крикнул он, тряся лентой. – Долетели, вопреки всем неверующим! Долетели!

Он пустился в дикий пляс по кабинету вокруг стола, захватив в этот странный круговорот стоявшую у его края Аниру – молоденькую секретаршу, буквально месяц назад принятую на работу Сергеем, чтобы справиться с возросшим валом различных бумаг.

– Так, стоять, – прервал его танец Сергей, поднимаясь со своего места, подходя и забирая ленточку из рук молодого инженера.

Он быстро пробежался по ней взглядом, улыбнулся и, резко впечатав ладонью в стол, обвел собравшихся победным взглядом.

– Тернары, анаркане сообщают, что час назад наш самолет успешно приземлился на аэробазе города Таркувера. Наши ребята живы, здоровы и отдыхают после полета, так что теперь и нам можно расслабиться, выдохнуть, кричать ура и праздновать. Но лично я хочу просто отоспаться.

Не скрывая своего облегчения, он плюхнулся обратно на свой стул и, оттолкнув от себя ленточку телеграммы, с улыбкой посмотрел на сидевших за столом представителей правительственной комиссии. На какое-то мгновение воцарилась звенящая тишина, затем все дружно повыскакивали со своих мест, принялись обсуждать новость, поздравлять друг друга, передавая ленточку из рук в руки.

А Сергей просто откинулся на спинку стула и закрыл глаза, ощущая, как медленно отступает напряжение последних месяцев. Они все же сделали это. Год напряженной работы, когда большинство срочных планов пришлось отложить на потом. Год безумия и бессонных ночей для всего его молодого КБ, да и всего завода, когда людей буквально испытывали на прочность. Увы, некоторые не выдерживали, зато в тех, кто остался, он теперь был уверен на все тысячу процентов. Теплые нежные руки обвили шею, а губы легонько коснулись уха.

– Дорогой, у тебя снова все получилось.

– Да, Тей, – не открывая глаз, ответил он. – Спасибо, что верила в меня.

– А разве могло быть иначе? Я ведь твоя жена.

– Серг, прости что отвлекаю.

Ратный открыл глаза, а руки Тейрины медленно соскользнули с шеи.

– Прости, что отвлекаю, – повторил Роханцев, посылая женщине извиняющуюся улыбку. – Но я думаю, что надо сообщить в столицу. Там ведь тоже ждут новостей.

– Думаю, уже.

– Что уже?

– Уже сообщили или сообщают.

Андре непонимающе посмотрел на друга, затем оглядел кабинет и, заметив, что не хватает одного из представителей Совета, понимающе хмыкнул, затем неожиданно озорно подмигнул.

– А может, отметим данное событие, а то не каждый день у нас подобные победы случаются?

– Ну, я не против, только вот нечем, алкоголь здесь не держу, да и вообще ты знаешь, как я к нему отношусь.

– Ради такого можно понемножку. Анира, пташка моя…

Секретарша оглянулась, ловко высвободилась из рук Петрава, который все это время продолжал приобнимать ее за талию, и скрылась за дверью, чтобы через пару минут вернуться назад с двумя бутылками вина.

– А вы, я смотрю, подготовились, – хмыкнул Ратный, наблюдая за тем, как Роханцев ловко открывает бутылки при помощи небольшого складного штопора.

– Друг мой, неужели ты думаешь, что в тебя одна лишь жена верит, – усмехнулся тот, наполняя кружки и стаканы, которые внезапно и как-то совершенно незаметно материализовались на столе. – Давай, с тебя пара слов.

Сергей покосился на потянувшуюся к бокалу Тейрину, вздохнул, понимая, что ему не отвертеться, и поднялся из-за стола.

– Господа! – ему пришлось повысить голос, чтобы все его услышали.

Сразу же наступила тишина, и глаза присутствующих обратились в сторону аэроконструктора.

– Господа, – он взял в руки протянутую ему Роханцевым кружку и, дождавшись, пока остальные разберут стоявшие на столе бокалы, поднял ее перед собой. – Позвольте мне поблагодарить всех, кто работал со мной весь этот год, всех, кто делил со мной трудности по созданию нового самолета. Особенно хочу сказать спасибо господину Петраву, который очень много сделал для того, чтобы эта машина поднялась в воздух. Ведь не зря в ее аббревиатуре присутствует буква его имени ЭП-1, или Эйтан – Петрав – один.

Ант густо покраснел, засмущался и потупил взгляд, особенно когда все дружно повернулись в его сторону.

– И еще отдельная благодарность господину Рославу за его прекрасные двигатели.

Васнов встретился с ним взглядом и, улыбнувшись, отсалютовал в ответ доставшейся ему помятой алюминиевой кружкой.

– В общем, за нас, друзья, и за хорошее будущее для нашей птички. Легких ей крыльев.

– Легких ей крыльев, – дружно повторили все и, выпив, вновь принялись обсуждать пришедшую новость, то и дело, передавая ленточку телеграммы друг другу.

Впрочем, сидели недолго, так как многим хотелось поделиться новостью со знакомыми, да к тому же некоторых торопили незаконченные дела, так что празднование решили отложить на следующий день. Роханцев же вообще предложил сделать его выходным для всего завода, и многие его поддержали. Сергей, как никто другой прекрасно понимавший, что людям нужен отдых и хоть какой-то праздник, не стал возражать и тут же подписал спешно распечатанный Анирой приказ.

Тем не менее, как бы Ратному этого ни хотелось, вырваться домой удалось только к вечеру. Сначала пришлось долго обсуждать все мелочи с членами комиссии, которые торопились отправиться в столицу для подробного доклада, затем решать мелкие насущные проблемы по производству и лишь ближе к девяти, когда солнце коснулось вершин деревьев, Сергей позволил себе немного расслабиться за кружкой лайкоса и приказал Анире вызвать мобиль. Последний вместе с личным водителем он завел себе не так давно, когда понял, что банально не успевает, разрываясь между заводом, КБ, летной академией и штабом Роханцева, который нет-нет да вызывал его к себе, закидывая просьбами по срочному ремонту различной техники, в основном, правда, трофейной.

Дело в том, что за прошедшую зиму войска под командованием Роханцева провели несколько блестящих операций и практически полностью ликвидировали остатки карнотовских войск на полуострове. Уцелевшие отряды противника были прижаты к морю, и их ликвидация теперь была просто делом времени. Кроме того, местные ополчения совместно с республиканскими войсками изрядно проредили расплодившиеся банды, так что можно было сказать, что впервые за несколько лет в Майдере воцарились мир и спокойствие, а люди вновь стали с надеждой смотреть в будущее. Несколько тревожили ястанцы, но после того как в Тойгуне был развернут 61-й смешанный аэрополк, их дирижабли редко рисковали появляться над полуостровом. И все же угроза новой войны с Ястанией сохранялась…

* * *

Лето уже подходило к концу, и на далекой Земле сказали бы, что наступила ранняя осень: дни стали короче, ночи холоднее, а густую листву деревьев тронула все еще непривычная глазу синева. Сергей не был ботаником, а тем более дендрологом и не знал, почему здесь листва приобретает столь необычную окраску, так как на его взгляд большинство местных деревьев имели вполне обычный вид, однако синий осенний лес поражал его каждый год.

Сергей, поправляя пальто, подошел к машине и, распахнув дверь, замер, ожидая задержавшуюся в дверях заводоуправления Тейрину, которая о чем-то заболталась с Анирой. Лист сорвался с дерева и медленно спланировал на крышу мобиля. Ратный автоматически взял его и принялся крутить в руках, разглядывая причудливо изрезанные природой края.

– Господин Эйтан.

Сергей недоуменно оглянулся, затем наморщил лоб, пытаясь припомнить, где видел подошедшего к нему незнакомца: мужчина лет тридцати, по-военному подтянут, худощавое лицо, нос с горбинкой, русо-коричнево-белые волосы аккуратно зачесаны назад. Одежда не броская, строгий черный костюм, поверх такого же цвета длиннополое приталенное пальто, перчатки.

– Господин Эдин Каршин, если не ошибаюсь, – наконец сказал он, вспомнив, что мельком видел его пару раз среди членов комиссии, причем остальные явно его сторонились, – насколько я помню, вы помощник председателя комиссии господина Утарнова.

– Именно так, – чуть заметно наклонил голову тот.

Сергей ухмыльнулся, вздохнул и, задумчиво покрутив в пальцах ножку листа, спросил:

– А на самом деле?

– В смысле?

– В прямом, – Ратный аккуратно положил лист обратно на крышу машины и, повернувшись к Каршину, посмотрел на него прищуренным взглядом. – Знаете, можете, конечно, отнекиваться, но вы не похожи на мелкого чиновника на побегушках у этого раздутого уркуна Утарнова. К тому же, хоть мы и редко пересекались, но я заметил, что он вас явно побаивается. Поэтому спрашиваю напрямую: кто вы на самом деле?

В глазах мужчины промелькнули искорки удивления, быстро сменившись равнодушным холодным блеском серых глаз, однако отнекиваться он не стал.

– Вы правы, господин Эйтан, Утарнов мне не указ. Впрочем, господин Кутесов говорил мне, что вы человек весьма проницательный.

– И почему я не удивлен…

Сергей бросил быстрый взгляд в сторону жены, продолжавшей что-то оживленно обсуждать с его секретаршей, приоткрыл переднюю дверь машины и, наклонившись к водителю, сказал:

– Ян, я отойду ненадолго, скажи Тей, чтобы не волновалась.

Водитель понимающе кивнул, а Ратный, повернувшись к Каршину, махнул рукой, указывая в сторону узкой мощённой камнем дорожки, засаженной с обеих сторон густым кустарником, что по широкой дуге огибала здание заводоуправления.

– Давайте прогуляемся немного. Как я понимаю, вы ко мне подошли не просто, чтобы представиться.

Они отошли на несколько метров, скрывшись за углом здания.

– Итак, господин…

Сергей сделал паузу, вопросительно посмотрев на своего спутника.

– Эдин Каршин – первый заместитель господина Наройшлова.

– Вот как. Значит, вас ко мне послал не Кутесов.

– И он тоже, – кивнул Каршин. – А вообще меня прислали для того, чтобы я лично на месте посмотрел, что тут у вас да как.

– И как впечатление?

Эдин остановился.

– Если честно, то намного лучше моих ожиданий. Вы смогли не только сохранить завод, но и сколотить вокруг себя довольно неплохой коллектив единомышленников, среди которых довольно много действительно талантливых людей. И если…

– Господин Каршин, – прервал его Сергей. – Мне, конечно, лестно слышать подобное, но если можно давайте по делу, а то я и вправду устал, да и поздно уже.

– Хорошо, – кивнул тот. – Кратко говоря, производство вашего ЭП-1 одобрено, и первый заказ составит около тридцати машин. Мало того, с начала года в пяти крупных городах начато строительство пассажирских терминалов для приема подобных аппаратов на базе действующих воздухопортов.

Сергей на мгновение опешил, затем непонимающе посмотрел на улыбающегося уголками рта Каршина.

– Удивлены?

– Не то слово, – хмыкнул инженер, покачав головой. – Но это получается, что решение принято уже давно.

– Ну не так давно… – ответил Каршин, поправляя свои тонкие перчатки и смотря в темнеющее небо. – Однако Росовский был настолько уверен в вашем успехе, что заразил этой уверенностью моего шефа, и они вместе буквально продавили данное решение в Совете. Естественно, кое-кому это не понравилось. Впрочем, не будем сегодня о подковёрной возне, в конце концов, у вас ведь все получилось, – он сделал небольшую паузу. – А теперь несколько возможно неприятные для вас новости. Производство ваших пассажирских крыланов решено развернуть не здесь.

– Вот как, – Сергей задумчиво потер подбородок. – Неожиданно. Но это придется передавать всю документацию, отряжать людей, чтобы помогли разобраться с тонкостями, а у меня каждый человек на счету. Кстати, где будут производить, на заводах Аланского?

Теперь пришло время удивляться замминистра. Тот, видимо, ожидал всего чего угодно, но только не подобной спокойной реакции, прекрасно осознавая, насколько дорогим и выстраданным детищем был для Ратного новый самолет, поэтому несколько затянул с ответом, удивленно смотря на стоявшего перед ним аэроконструктора. Сергею пришлось повторить свой вопрос.

– Аланского? – Эдин отрицательно качнул головой. – Конечно же нет. Производство будет развернуто на нескольких национализированных Советом предприятиях. Это выйдет куда дешевле, да и людям работу дадим…

* * *

Сергей тяжело плюхнулся на заднее сиденье машины и махнул рукой выжидающе смотревшему в зеркало Яну, чтобы тот трогал. Водитель послушно крутанул ручку стартера, и машина, утробно урча двигателем, двинулась к воротам КПП. Ратный откинулся на спинку сиденья и прикрыл глаза, чувствуя громадное облегчение. На самом деле решение о передаче производства нового самолета в другое место не застало его врасплох и, по сути, было правильным. Нечто подобное они обсуждали вдвоем с Васновым, ибо уже на середине проекта стало понятно, какой неподъёмный кусок они отхватили. По сути, ради выпуска новой машины пришлось полностью свернуть производство остальных, так как ее части заняли практически все помещения цехов. Поэтому стало понятно, что для полноценной серии нужно было либо строить новые цеха, нанимать и обучать людей, что было практически нереально в нынешней ситуации, когда финансирование и мощности ограничены, либо ставить на крыло не более пары в год. Так что принятое в верхах решение было для их небольшого предприятия просто спасением и подоспело как нельзя вовремя, и это говорило о том, что Наройшлов прекрасно понимает сложившуюся ситуацию.

«Да уж, это тебе не легкие бипланчики из говен и палок, – отрешенно подумал Сергей. – Однако нужно расширяться, набирать людей, где-то брать станки и материалы. Черт, сплошная головная боль, особенно учитывая задуманное. А если…»

Он резко выпрямился, обдумывая пришедшую в голову мысль и провожая рассеянным взглядом проносившиеся за окном мобиля дома. Женская рука осторожно и ласково коснулась его запястья, заставив очнуться от раздумий и повернуть голову.

– Что-то случилось, милый?

– Да нет, все нормально, – ответил он, беря ее руку и прижимаясь губами к пальцам. – А почему ты так решила?

– Ты какой-то растерянный и задумчивый после разговора с тем человеком. Не скажешь, кто он?

– Зам Наройшлова.

– Вот как?! – удивилась Тейрина. – И что он хотел?

– Предложил начать производство нового самолета на предприятиях, подчиненных напрямую их ведомству. Как я понял, они там начали повальную национализацию – забирают заводы и фабрики у тех, кто хоть как-то был замечен в сотрудничестве с карнотовцами, а вот что делать дальше с этим добром – не очень-то и представляют. Почти везде разруха, все растащено, спецов и грамотных инженеров мало, все надо восстанавливать, вновь налаживать межпроизводственные связи. В общем, как везде.

Он вновь откинулся на спинку сиденья, посмотрел на жену, в глазах которой продолжал читаться немой вопрос и, вздохнув, пояснил:

– Недавно было национализировано несколько крупных предприятий, принадлежащих Кайнскому. Надеюсь, знаешь кто он такой?

– Естественно, – голова женщины прижалась к его плечу. – Как бы я могла учить студентов, если бы не знала одного из величайших аэроконструкторов Русарии Грега Кайнского? Ведь тяжелый дерижабль «Таврагас», некогда являвшийся флагманом имперского воздушного флота, был построен именно им.

– Гордость, – поморщился Сергей. – Неуклюжая каракатица. Не уничтожил ни одного противника и был подбит в первом же более или менее серьезном бою.

– Не подбит, а поврежден, – поправила его Тей.

– После чего больше не поднимался в небо, постоянно отстаиваясь в ремонтных ангарах, пока не был разобран на запчасти во время смуты, – он махнул рукой. – Впрочем, речь сейчас не об этом. Как мне сказали, Кайнский до последнего поддерживал карнотовцев и после разгрома их западной группировки уехал за границу, но, в отличие от многих, не стал учинять разгром на своих фабриках. То ли не захотел, то ли просто не успел, так как наступление наших войск было весьма стремительным, но, как бы там ни было, министерство Наройшлова урвало довольно лакомый кусок, и теперь им надо загрузить людей работой, чтобы те не разбежались.

– А возобновлять производство дирижаблей дорого, да и новые экипажи быстро не обучишь. Зато в войсках довольно много летчиков и постройка аэродромов обходится дешевле дирижаблепортов.

Ратный озадаченно посмотрел на жену, затем прижал ее к себе и чмокнул в лоб.

– А ты у меня умнее, чем кажешься.

– С тобой поживешь и не в том разбираться научишься, – притворно тяжело вздохнула женщина, высвобождаясь из объятий и поправляя сбившуюся прическу. – Не жалко отдавать?

Сергей отрицательно покачал головой.

– Нет. Мало того, я попросил передать Наройшлову мое предложение полностью отдать министерству производство всех наших нынешних и будущих машин, а самим полностью сосредоточиться на разработке новых моделей. Хочу превратить нашу фабрику в этакий испытательный центр, в полигон, в институт для будущих авиаконструкторов. Готовить себе смену и обучать молодежь, которая не будет скована общепринятыми догмами. Взрастить тех, кто поможет мне преодолеть грань, тех, кто рискнет взглянуть ввысь, туда, за пределы неба…

Ратный умолк, словно испугавшись, что взболтнул лишнего, а Тейрина почувствовала, как внутри у нее все сжалось и похолодело.

Машина выехала на окраину и покатилась по дороге, освещая себе путь лишь светом фар, а в глазах ее мужа, смотревшего в окно, отразилось мерцание холодных звезд.

Часть вторая

Пылающее небо

Глава 1

Сергей нервно чиркнул спичкой по узкой коричневой полоске на торце коробка, сломал ее, выкинул, достал следующую, чиркнул и, прикрыв робкий огонек пламени ладонью от налетевшего ветра, поднес его к кончику аромы. Облегченно затянувшись сладковатым дымом и выпустив его струйку в воздух, он с робкой надеждой на молоденького солдатика-радиста, сидевшего за столом под натянутым между деревьев тентом и усердно вслушивающегося в «шипение эфира» доносящееся из наушников стоящей на столе полевой радиостанции.

– Может, еще все обойдется, – в голосе стоящего рядом Яргеля уверенности было еще меньше, чем в мыслях у самого Ратного, – у них ведь еще оставался балласт.

Сергей скосил глаза на инженера и, затянувшись, буркнул:

– Надежда, она, знаешь ли, всегда мрёт последней. Ладно, пойду, пройдусь, если что, кричите.

Он отломил свисающую над головой ветку и, похлестывая ею по голенищу сапога, двинулся вдоль рощи, на краю которой разместился их небольшой передвижной командный пункт. Пара солдат, копающихся в двигателе стоящего неподалеку грузовика, при виде него торопливо отложили инструменты, вытягиваясь по стойке смирно, но он только рассеянно махнул рукой в ответ.

Отойдя подальше, он подошел к ближайшему дереву и уселся рядом с ним, прислонившись спиной к его шершавому стволу. Местное лето еще только вступало в свои права, и, несмотря на середину дня, зной ощущался не особо сильно, мошкара не досаждала, так что можно было спокойно подумать на свежем воздухе, наблюдая за плывущими в вышине редкими облаками, привести разбегающиеся мысли в порядок.

«С чего бы начать?»

Сергей последний раз затянулся почти дотлевшей аромой и, затушив бычок о землю, закопал его в землю, в очередной раз подумав, что следует завязывать с этой появившейся пару лет назад привычкой к ароматным палочкам, которые оказывали на него странное расслабляюще-успокаивающее действие. Правда только один сорт – «Кранский лес», тогда как другие ничего кроме дурацкого сладковатого привкуса во рту не привносили.

Он закрыл глаза. Семь лет. Семь лет прошло с того самого момента, как ЭП-1 пересек океан. И даже не верится, что теперь десятки подобных машин курсируют между городами, перевозя в год тысячи пассажиров. Мало того, появление пассажирских самолетов всколыхнуло интерес к ним в других странах, и те потихоньку принялись обзаводиться своими гражданскими флотами, кое в чем даже опережая до сих пор оправляющуюся от смутных времен Руссарию. И все же жизнь налаживалась, постепенно возвращаясь в мирное русло.

Председатель Верховного Совета Республики Наил Кутесов оказался на удивление грамотным и дальновидным политиком, твердой рукой и порой излишне жесткими методами вытаскивая страну из пропасти развала, пресекая раздоры и инакомыслие в рядах верховной власти. Его боялись, любили, проклинали, боготворили, критиковали его методы, но вместе с этим уважали, зачастую признавая, что именно такая личность должна стоять у власти в подобные времена.

Сергей порой был согласен то с одной стороной, то с другой, но в политику не лез, предпочитая заниматься своими делами, тем более что молодое государство обеспечивало ему полную поддержку во всех начинаниях. Его задумка о превращении предприятия в этакий научно-исследовательский центр авиастроения постепенно становилась реальностью. И это произошло не в последнюю очередь из-за поддержки Наройшлова и генерала Росовского. Благодаря им почти десяток заводов теперь работали на выпуск разработанной в КБ продукции, составляя конкуренцию недавно образованному концерну «Аланский и К°», в который вошло большинство ведущих частных производителей аэротехники республики. Конкурировать, правда, пришлось больше на поприще гражданской авиации, ибо несмотря даже на сопротивление Росовского, лобби концерна в Совете было довольно сильно, и все лакомые куски оборонного заказа доставались ему. Тем не менее медленно, со скрипом, но «пятнадцатые» и «шестнадцатые» шли в войска, но почему-то исключительно в подразделения береговой авиации. Отзывы об эксплуатации машин были в основном положительные, а небольшой приграничный конфликт с Ястанией 231 года выявил их полное превосходство над ястанскими истребителями. За две недели боев противник потерял более сорока машин против десятка руссарских. Ходили упорные слухи, что после этого командующий воздушными силами империи застрелился прямо во время очередного совещания у императора.

И все же Сергей понимал, что еще рано почивать на лаврах и пришло время двигаться дальше, дорабатывать «застывшую» в эскизах и моделях «двадцатку», под которую у Васнова уже был готов новый двигатель – 14-цилиндровая «двойная звезда». Этим движком они занимались вдвоем, и впервые Ратный решил наплевать на все вбитые в голову запреты о передаче лишних знаний аборигенам других планет и лишь загадочно улыбался в ответ на удивленные взгляды Васнова, на ходу внося нужные поправки в его концептуальный чертеж. Потом были месяцы прогонов, доработок, и только потом двигатель встал на поток. Было произведено почти сто штук, которые теперь успешно пылились на складах, дожидаясь нового планера.

Меж тем его главный противник также не дремал, и, получив из столицы очередной номер журнала «Покоритель небес», Сергей был неприятно удивлен фотографией на развороте, где красовалась новая машина Майсера. Моноплан, острый нос, вытянутый фюзеляж, четырехлопастной винт, прямые, словно рубленые, законцовки крыльев и хвоста – вся конструкция машины просто кричала о скорости и мощи.

Сам инженер сфотографировался рядом со своим детищем, а в интервью корреспонденту сделал непрозрачный намек на то, что ждет новостей от своего давнего оппонента из далекой страны. Сергей все понял, но отложил журнал в дальний угол, ибо приоритеты несколько поменялись, и в тот момент его заботило совсем другое. Но это было до той поры, пока он не познакомился с новым детищем Аланского, призванным стать основным истребителем республики, после чего мысленно схватился за голову, ибо перспектива повторения сражения с ястанцами, в котором на этот раз они оказывались на месте имперцев, стала весьма вероятна. Инженеры корпорации, видимо, решили сэкономить свои силы, или же у них был просто кризис идей, иначе как было объяснить тот факт, что они пошли по пути копирования его последних моделей, взяв за основу «шестнадцатый» и по привычке увеличив огневую мощь четырьмя дополнительными крыльевыми точками. Последнее довольно серьезно утяжеляло машину, а учитывая тот факт, что установленный на ней двигатель Крамского не отличался особой мощностью, превращало новый истребитель в неповоротливую мишень. Зато снаружи и внутри все было как всегда красиво: блестело хромом и радовало взор отделкой кабины. «Самолетик для показушности и парадов», – так охарактеризовал его Чаклин, после того как испытал доставленный из ближайшей части образец, после чего добавил: «Тяжел и капризен в управлении. На вертикалях еле ползает, захлебывается, к тому же норовит сорваться на выходе в штопор. В бою на нем будет трудно».

Впрочем, кем-кем, а дураком Аланский не был и наверняка понимал все недостатки своей машины, а значит, надежда оставалась. К тому же по аэродинамике самолетик был довольно неплох, но двигатель с жидкостным охлаждением требовал серьезной доработки, с другой стороны…

«Черт, как же мне все успеть. Может, притормозить все остальное и бросить силы на ”двадцатку”? Нет, не могу ведь быть везде, да и не хочу, нужно скорее растить смену. Ну почему такие люди, как Майсер, рождаются там, где нас нет».

Ратный тяжело вздохнул, свернул куртку, сунул ее под голову и растянулся на траве.

За последние годы КБ разрослось, обзавелось новыми кадрами, но инертность мышления некоторых молодых аэроинженеров просто потрясала, и Сергей порой ловил себя на мысли, что словно муха бьется головой о толстенное стекло без всяческой возможности его пробить. Нет, ребята были неплохи и, если дать им задание, выполняли его с должным усердием и рвением, но вот придумать что-то свое, что-то новое – большинство из них это ставило в тупик. Возможно, это было связано с тем фактом, что обучение в институтах аэронавтики до сих пор шло зачастую по старым программам, в которых хоть и признавалась возможность постройки аппаратов тяжелее воздуха, но считалось это не более чем пустым баловством. Это был парадокс парадоксов: самолеты уже вовсю бороздили небо планеты, а учебные заведения вместо нормальных авиаинженеров до сих пор готовили строителей дирижаблей. С другой стороны, не каждый мог быть авиаконструктором, ибо для этого нужен был определенный склад ума и, главное, умение мечтать. Да-да, именно мечтать. Мечтать о небе, о свободе, мечтать о будущем, мечтать так, чтобы в твою мечту поверили другие, пошли за тобой, помогли воплотить твою мысль в презренный металл, ты должен заразить их своей мечтой… Но для этого ты в первую очередь сам должен верить в нее, крепко, по-настоящему, а главное верить в себя… Увы, не всякому это дано.

Там, на далекой, затерянной среди звезд родине, создание новых летательных аппаратов давно поручено бездушным машинам. Человек лишь задает направление, выдает техническое задание, а дальше его электронные помощники бесстрастно все обсчитают, построят математические модели, уберут все лишнее, отсекут все ненужное. На выходе получится нечто идеальное, обтекаемое, бездушное, выверенное до тысячной цифры после запятой в многочисленных поведенческих тестах и до скуки функциональное. Но даже в этих бездушных средствах передвижения порой нет-нет да проскользнет тень мечты того человека, что когда-то взял в руки мод-графический планшет и провел первую линию, рисующую облик новой машины. Даже в том вечно спешащем мире умной электроники и бешеных скоростей до сих пор осталось место для мечты.

Мысли начали сбиваться, путаться, погружаясь в вату перемежающейся череды воспоминаний.

– Красивая машина, правда, – рука профессора Бранберга почти ласково похлопывает по серебристому корпусу тупоносой машины с откинутыми назад плоскостями тонких крыльев, после чего он поворачивается к Сергею и, нахмурив свой лоб, переспрашивает, словно позабыв, о чем они только что говорили: – Так что же вас смущает, Сергей Владимирович. Насколько мне известно, это не первая ваша экспедиция.

– Не первая, но это не значит, что подобное мне нравится. Очередной богатей, который возомнил себя великим археологом, а по сути, обычный охотник за диковинными артефактами, которые так прикольно будут смотреться в его новой гостиной очередной виллы.

Профессор покосился на скорчившего презрительную гримасу Ратного, понимающе усмехнулся, а вслух сказал:

– Сергей Владимирович, вы, конечно, правы, но господин Фархель – известный меценат, промышленник и большой поклонник реконструктивной археологии. Он не раз помогал нам в наших делах и спонсировал ни одну экспедицию, так что тут несколько другое. К тому же деньги институту сейчас нужны, да и сам проект довольно интересен. Не находите?

– Согласен, – помедлив, уже более спокойным тоном ответил Сергей. – Агласы – довольно развитая цивилизация, достигнувшая уровня примерно нашего двадцатого века и скатившаяся к примитиву после падения астероида. Об их истории только глухой не слышал, крутили пару лет назад по всем каналам, интересно будет поработать с таким материалом.

– Вот-вот, Сергей Владимирович, – профессор наставил на него свой дрожащий указательный палец с аккуратно обстриженным ногтем, – слышу слова настоящего ученого. Интересно, именно интересно и не просто поработать, а одним из первых. И тут нужно пользоваться любой возможностью, порой наплевав на все свои принципы. К тому же, поверьте, господин Фархель неплохой человек, и он не только профинансирует все ваши работы над интересующим его проектом, но и оплатит еще полгода раскопок, а там все, что найдем, уже наше. Так что вперед, коллега…

Рука профессора ложится Сергею на плечо и вдруг начинает дергать его и трясти.

– Тер Эйтан, тер Эйтан, проснитесь.

Ратный открыл глаза и непонимающе уставился на склонившегося над ним молодого военного с погонами штат-лейтенанта на плечах.

– Тер Эйтан, сообщение из штаба округа. Нашли стратостат.

Остатки сна слетели мгновенно. Сергей вскочил на ноги.

– Где?

– В сорока террах западнее у села Аргапал. Фермеры в поле случайно наткнулись на его остатки и связались с властями, так как думали, что это ястанский шар.

– Экипаж?

– Вроде все живы. Успели выпрыгнуть с парашютами.

– Это хорошо, лейтенант, – Сергей провел ладонью по лицу, сгоняя остатки сна и чувствуя страшенное облегчение. – Даже не представляешь, насколько хорошо! На машине?

– Так точно.

– Замечательно, подбросите меня до штаба.

Он быстрым шагом вернулся к развернутому ими с самого утра пункту управления, где его уже дожидался нетерпеливо переминающийся с ноги на ногу Петрав, явно желающий узнать привезенные новости, и, хлопнув его по плечу, бросил:

– Наши живы. Сворачивай тут все, я с лейтенантом в штаб округа, узнаю все точнее.

Ант расплылся в улыбке, молча кивнул и поспешил к скучающим у грузовика солдатам.

* * *

Кутесов заложил руки за спину и, молча пройдясь вдоль ряда окон своего кабинета, занавешенных тяжелыми темно-зелеными шторами, вновь бросил свой хмурый взгляд в сторону стоявших у дверей Наройшлова с Росовским. Министр как всегда нервничал, переминался с ноги на ногу, изредка промакивая свою лысину платком, а вот главком авиации был наоборот нарочито спокоен, хотя видимо прекрасно понимал причины столь срочного вызова «на ковер» и осознавал возможные последствия, в случае если заготовленные объяснения не будут признаны весомыми.

Если честно, то Кутесову самому не хотелось начинать разговор, ибо в этих людях он был уверен, как в самом себе, однако на последнем заседании Совета буча по этому вопросу поднялась не шуточная, и чтобы заткнуть рты злопыхателям, следовало самому более подробно разобраться в данном вопросе. Да и излишнюю инициативу не мешало бы ограничить, ибо, если верить предоставленным министром финансов документам, расходы за последние полгода переросли все мыслимые пределы.

Он вернулся к своему креслу, стоявшему во главе Т-образного стола, неторопливо достал из ящика коробку с аромами и папку с нужными документами, затем жестом руки указал на ближайшие к нему стулья. Дождавшись, пока министр с главкомом усядутся, он толкнул в их сторону папку, извлек из коробки арому, нарочито медленно размял ее и, прикурив, посмотрел на «гостей» выжидающим взглядом.

– И так, господа, или как там по последнему веянью, – тернары[26]. Что мне скажете по этим цифрам?

– Господин председатель, – Наройшлов снова судорожно вытер лоб платком, затем поправил очки. – Цифры в этих отчетах полностью верны, но, поверьте, каждый рут[27] пошел на нужное для страны дело…

– Для страны или для господина Эйтана, – резко прервал министра Кутесов и тут же более спокойным голосом продолжил: – Господа, я все понимаю и сам уважаю вклад Эйтана в развитие авиапромышленности страны, но края-то нужно видеть. Что это за цифры! Нет, вы мне объясните! Там нулей больше, чем дырок в дуршлаге, и это в то время, как страна считает каждый терсний. Мне же министр финансов всю плешь уже проел, а крику на Совете было столько, что люстры дрожали.

– Простите, но тому же господину Аланскому… – Наройшлов сбился и как-то странно скукожился, когда в него уперся взгляд холодных серых глаз председателя, но все же почти шепотом продолжил: – …Господину Аланскому по решению Совета было выделено в три раз больше средств.

– Я в курсе этого, тернар Наройшлов, но хочу напомнить, что господин Аланский является основным поставщиком новых крыланов для нашей армии. Вам ли этого не знать.

– Да говно эти его новые самолеты, – буркнул Росовский, не обращая внимания на то, как недовольно нахмурился Кутесов. – Летчики их не любят. Да у меня в кабинете уже места не хватает от бумажек с просьбами прислать на их замену новые «эсты».

Он поднялся, с грохотом отодвинув стул, и, поправив китель, посмотрел на продолжавшего хмуриться Кутесова.

– Господин председатель Верховного Совета, я как главнокомандующий военно-воздушными силами Республики ответственно заявляю, что самолеты «алак-27» и «алак-29» не соответствуют предъявляемым к ним требованиям, а принятие их на вооружение считаю открытым саботажем против наших вооруженных сил.

Брови Кутесова удивленно взлетели вверх, он растерянно пожевал кончик погасшей аромы, затем, смотря куда-то в сторону, тихим голосом спросил:

– А не перегибаете ли вы палку, тернар Росовский? Вы понимаете, что вы сейчас практически обвинили все правительство нашей страны в предательстве.

Наройшлов совсем сник, стараясь еще больше вдавиться в спинку стула и с недоумением косясь на продолжавшего стоят навытяжку невозмутимого главкома.

– Что ж, – Кутесов аккуратно положил арому в бронзовую пепельницу, выполненную в форме рыбы, и нажал указательным пальцем спрятанную под краем столешницы кнопку.

Дверь в кабинет тут же распахнулась, пропуская подтянутого экзац-лейтенанта в новенькой темно-голубой форме КВБ.

– Господин Наройшлов, вы можете быть свободны. Проводите его.

– Слушаюсь, – лейтенант вскинул раскрытую ладонь к виску и шагнул в сторону, пропуская понурого и несколько растерянного министра, после чего вышел следом, зарыв аккуратно за собой дверь.

Кутесов выдержал паузу, пока раскуривал новую арому, затем поднялся со своего места, прошелся по кабинету и лишь потом повернулся ко все еще продолжавшему стоять Росовскому.

– Никол, ты вообще понимаешь, что несешь? – в голосе председателя слышалось плохо сдерживаемое раздражение.

– Прекрасно понимаю, – ответил Роханцев, опускаясь обратно на свой стул. – И от своих слов не отказываюсь. Наил, ты сколько лет меня знаешь?

– Иногда кажется, что очень много. Тридцать, или около того.

– Тогда ты должен помнить, что я всегда стараюсь говорить правду, невзирая на славы и ранги. Это я делал, глядя в лицо императору, это же я делаю, смотря в лицо тебе. Если не нравится, могу хоть сейчас сложить с себя все полномочия, а там хоть в отставку, хоть в дальний гарнизон командовать малым аэроотрядом.

– И не боишься, что я приму твою отставку? – спросил Кутесов, подходя к окну и приотодвигая штору.

– Не боюсь.

Наил растерянно кивнул и, затянувшись, задумчиво посмотрел в окно. Ночь по другую сторону стекла еще полностью не вошла в свои права, но уже достаточно стемнело, и фонари на площади перед домом правительства уже зажигали свои огни.

– Что ж, – сказал он после нескольких минут напряженного «звенящего» молчания. – Возможно, ты в чем-то и прав, но это не отменяет факта излишней растраты денег. Я понимаю, что это не просто так, но может, объяснишь, что вы там с Эйтаном задумали на этот раз.

Росовский молча развязал завязки принесённой с собой темно-коричневой папки, достал оттуда все еще пахнущий типографской краской свежий номер завтрашней утренней газеты «Крылья Республики», поднялся со стула и протянул ее Кутесову. Тот взял ее, развернул, быстро пробежал глазами по первой странице, где под заголовком, напечатанным большими красными буквами, красовалась фотография двух улыбающихся парней в летных шлемах.

– Побит международный рекорд высоты, принадлежавший геранскому дирижаблю «Нормак». Наши аэронавты первые в стратосфере, – прочитал он заголовок, не вынимая дымящейся аромы изо рта. – Вчера, 25 числа 231 года второго месяца теплура наши славные аэронавты поставили новый мировой рекорд, поднявшись на высоту 19 000 терров. Стратостат «Вольный», управляемый экипажем в составе двух аэронавтов Олга Гарнова и Сарга Маркара…

Кутесов замолчал, быстро пробежался глазами по остальному тексту, аккуратно свернул газету, положил ее на стол и, заложив руки за спину, посмотрел на главкома.

– И какую пользу государству принесло сие развлечение с высотами?

– Помимо поднятия престижа страны?

Кутесов на мгновение задумался, затем мотнул головой и понимающе усмехнулся.

– Уел, главком, уел. Ладно, предположим, – он направил на Росовского два пальца с зажатой между ними аромой. – Однако если отвлечься от всего этого, то какова польза от данного полета?

Росовский приоткрыл свою папку.

– Изучение верхних слоев атмосферы. Давление там, воздушные течения, состав и тому подобное, – пояснил он, закрывая ее. – Плюс что-то связанное с космическими излучениями, но об этом вам лучше с нашими учеными мужами поговорить. Например, с профессором Тарновским.

– Эрлик Тарновский?

– Так точно, – кивнул главком. – Эрлик Тарновский – физик, математик, член более десятка различных научных сообществ у нас и в Ендории. Правда придется подождать его возращения, так как он уже несколько месяцев находится на полуострове вместе со своими помощниками и помогает Эйтану со стратостатом.

Кутесов удивленно вскинул брови, озадаченно хмыкнул, пробарабанил пальцами по лежавшей перед ним газете и, вернувшись к своему месту, затушил в пепельнице дымящийся окурок.

– С профессором мы непременно поговорим, – сказал он, опускаясь в кресло. – Однако это не объясняет всех расходов.

– Об остальном разрешите предоставить отчет завтра.

– Завтра?

– Да, – Росовский бросил быстрый взгляд на свои наручные часы. – Утром. Ровно в семь ноль-ноль на столичном полигоне.

* * *

Туман стелился по земле густой молочной пеленой, превращая стоящих внедалеке людей в призрачные тени, вытканные темным абрисом на его шевелящемся полотнище. Солнце еще едва показало из-за горизонта свой бледный круг, было довольно прохладно, а высокая трава хлестала по сапогам, сбрасывая с себя утреннюю росу, затекая за голенища, отчего было вдвойне неуютно. Хуже всего приходилось тем, кто по дурости или банальной непредусмотрительности надел ботинки, и теперь нижняя часть их брюк потемнела и отяжелела от впитавшейся воды.

– Что ж, господа, думаю, дальше идти не стоит, – сказал Росовский, поворачиваясь к следующим за ним членам правительства.

Министры послушно остановились, оглядывая пустое поле полигона, пытаясь хоть что-то разглядеть в обступившем их тумане.

– И что же мы в этом киселе увидим? – ехидно поинтересовался стоящий чуть позади него министр финансов, протирая свой монокль быстро завлажневшим кружевным платком.

«Беспринципный, жесткий, хваткий, щепетильный человек, который удавит любого за лишнюю истраченную монету без его на то одобрения. Но специалист своего дела прекрасный», – вспомнил Росовский слова Кутесова, сказанные после очередного заседания правительства, на котором ему удалось присутствовать. Тогда он видел его лишь мельком, а вот сейчас решил рассмотреть: худой и вечно сутулящийся, словно вставшая на хвост змея, взгляд пустых бледно-голубых глаз бездушен и холоден точно у рыбы, одет небрежно – неприятный человек. От таких людей никогда не знаешь, чего ожидать, они с одним выражением лица поздравят тебя с днем рождения и точно с таким же сунут нож под ребра. Никол мысленно поморщился, а вслух сказал:

– Не беспокойтесь, господа, вы все увидите. Нужно лишь немного подождать, – он посмотрел на часы. – Буквально пять минут. Наберитесь терпения, уверяю вас, зрелище будет незабываемым.

– Надеюсь на это, – нарочито громко бросил министр финансов и, водрузив монокль на свое законное место, демонстративно перенес внимание на одного из своих спутников.

«Сплошные болтуны, карьеристы и жополизы, – устало подумал главком, глядя на тихонько переговаривающихся между собой чиновников и «кабинетных» генералов. – И почему Наил их до сих пор терпит».

Он вздохнул, снова посмотрел на часы и, дождавшись, пока большая стрелка перепрыгнет на следующее деление, воздел руку.

– Всем внимание, сейчас начнется… И рекомендую прикрыть уши.

Некоторое время ничего не происходило, и Росовский даже стал ловить на себе удивленные взгляды, как вдруг окружающий воздух колыхнулся, наполнился непрерывным ревущим звуком почти воем, который, казалось, шел отовсюду, долбил по ушам, заставляя невольно вжимать головы в плечи. Миг, и где-то вдали гулко громыхнуло, а в глубинах тумана расцвели «бутоны» взметнувшегося к небу пламени разрывов, после чего на землю вновь рухнула звенящая тишина. Ошеломлённые люди медленно приходили в себя, испуганно озирались, пытаясь понять, что они сейчас увидели.

Неожиданно раздались глухие хлопки.

– Браво, генерал, впечатлили, – Кутесов медленно аплодируя, подошел к Росовскому. – Передайте мое глубочайшее удовлетворение тернару Эйтану и скажите, чтобы продолжал в том же духе. Кстати, а что это было?

– Реактивные минометы, господин председатель.

– Реактивные минометы, надо запомнить. А вы… – он повернулся ко все еще стоящему столбом министру финансов, монокль которого выпал из глаза и болтался на золотой цепочке, подобно небольшому маятнику, – подготовьте к завтрашнему дню указ о полной оплате по всем векселям и долговым распискам господина Эйтана, а также проработайте со своими помощниками идею об увеличении финансирования его разработок.

Министр вздрогнул, хотел видимо что-то возразить, но, натолкнувшись на прищуренный взгляд Кутесова, лишь молча кивнул.

Глава 2

Кабинет был небольшим, но светлым, буквально три на три с большим во всю стену окном и довольно минималистической обстановкой: стол, мягкий диванчик, шкаф для бумаг, пара стульев. Все в нем, начиная от кип бумаг на столе и до наполненной окурками пепельницы говорило о том, что его хозяин здесь именно работает, а не предается лицемерному безделью, как некоторые из канцелярских чинуш, сидящих в богато украшенных кабинетах больше для проформы и разводящие бюрократию на ровном месте.

Майсер бросил быстрый взгляд на небольшие настенные часы и вздохнул. Бывать в грандканцелярии он не любил, однако отказать самому Тавру Гарнингу – грандминистру имперской авиации – он просто не смог. Однако прошло уже почти полчаса… Его взгляд уже в который раз скользнул по комнате, остановившись на висевшей напротив политической карте ендорийского континента, напоминавшего своим видом огромную разлапистую кляксу, большую часть которого занимала Руссария. Несколько минут он сверлил ее взглядом, словно в надежде, что она даст ответ на мучивший его вопрос о местонахождении его главного соперника, затем откинулся на спинку дивана и уставился в потолок.

Уже несколько лет о руссарском авиаконструкторе не было никаких новостей, но почему-то Отто был уверен, что Эйтан жив и не просто жив, а работает над чем-то таким, что вновь удивит весь авиационный мир, поставит его с ног на голову. Но вот над чем и когда это произойдет? Любопытство, с одной стороны, его просто дико снедало любопытство, а с другой – в последние годы охватила странная меланхолия, ибо отсутствие достойных соперников заставляло костенеть мозги, останавливало развитие. Да и только ли его? Создавалось стойкое впечатление, что в последние годы развитие крыланов резко застопорилось, все тупо копировали друг друга, а в некоторых странах даже зародилось мнение, что авиация – это удел бедных и нужно вновь вернуться к дирижаблестроению. И об этой дурости заявляли с высоких трибун признанные специалисты в области воздухоплавания… Майсер покачал головой, подумав, что, к большому сожалению, звания и регалии не являются защитой от обычной человеческой дурости.

Открывшаяся дверь заставила его спешно подняться на ноги, приветствуя таким образом вошедшего быстрым шагом хозяина кабинета. Тот в ответ лишь кивнул, подошел к своему столу, аккуратно поставил на него небольшой темно-серый портфель и лишь потом обратил свое внимание на терпеливо ожидавшего его инженера.

– Господин Майсер, прошу извинить меня за небольшое опоздание. Увы, дела не позволили мне вернуться к назначенному времени. Впрочем, я вас не задержу. Присаживайтесь.

Отто послушно опустился обратно на диван.

Гарнинг меж тем открыл свой портфель, достал оттуда пару папок, положил их перед собой и, раскрыв одну из них, принялся быстро перебирать лежащие там бумаги, изредка делая в них какие-то пометки. Пауза затянулась.

– Господин Майсер, – вновь задумавшийся о своем Отто вздрогнул. – Вы изучили присланные вам месяц назад бумаги?

– Естественно.

– Хорошо, – кивнул грандминистр, не отрывая взгляда от своих документов и делая там очередную пометку. – Теперь хотелось бы услышать ваше экспертное мнение по этому поводу.

– Ну, если я правильно понял, то вы хотите знать, превосходят ли аэросилы Латии и соседствующей с ней Дарнакии наши технологически и насколько.

Быстрый кивок головой.

– Что ж, если верить вашим бумагам, то не только не превосходят, но даже отстают. Впрочем, это мне и так было известно.

Грандминистр оторвался от бумаг и посмотрел на инженера.

– Да, но та же Дарнакия считается одной из ведущих аэропромышленных держав, а ее дирижабли поставляются во многие страны мира. Даже мы их закупаем.

– Пассажирские? В этом – да, они нас превосходят. По военным машинам не все так однозначно, по моему мнению, наши, как минимум, не хуже.

– Так в чем тогда заключается наше превосходство, господин Майсер?

– В нашей авиации. Что Латия, что Дарнакия делают упор именно на аэросилы, я же, как и говорил раньше, считаю, что время дирижаблей ушло, слишком уж они медлительны и неповоротливы. Будущее за скоростью и маневренностью. Об этом же говорит и вся собранная мною статистика воздушных боев, к тому же…

– К тому же дирижабли довольно дороги в постройке и обслуживании, а обучение их экипажей занимает длительное время. Да-да, я читал ваши статьи, – Гарнинг выпрямился и, закрыв папку, отодвинул ее в сторону, перенеся все внимание на собеседника. – Знаете, господин Майсер, не буду скрывать, что я придерживаюсь подобного мнения. Мало того, – он выдержал небольшую пузу. – Император также солидарен с нами в данном вопросе, а посему сегодня, на заседании гранд-канцелярии, было решено полностью прекратить закупку для нужд армии военных дирижаблей всех классов.

Отто несколько растерялся от такой новости, поэтом промолчал.

– Вместо этого в ближайшие пару месяцев будут разработаны технические требования и объявлен конкурс на создание тяжелого и среднего бомбардировщика, а также крылана-разведчика, – продолжал меж тем Гарнинг. – Конкурс на создание истребителя решено не объявлять, так как ваш новый Ма-49 пока полностью удовлетворяет всем нашим требованиям. Отсюда возникает второй мой вопрос.

Водянисто-бесцветные глаза министра уставились на Майсера.

– Готова ли ваша компания начать массовое производство данных машин в предельно сжатые сроки?

– В принципе, да, – ответил Майсер. – Самолет прошел все испытания и полностью готов. О какой партии идет речь?

– Пока сто штук, но это только первая партия.

– Ясно, – помедлив, кивнул Отто. – Не проблема, как только подготовим всю нужную документацию…

– Вот и замечательно, – прервал его Гарнинг. – Страна надеется на вас. Славься, император!

– Славься император! – автоматически повторил Отто, понимая, что аудиенция окончена. Он коротко поклонился, вышел из кабинета, поплутал пару минут по широким коридорам гранд-канцелярии и, выйдя на крыльцо, извлек из внутреннего карман пиджака посеребренный подаромник. Нет, все было замечательно и даже очень, но на душу упала непонятная тяжесть. Достав палочку, он привычно помял ее в пальцах, закурил и, посмотрев в смурное не по-летнему небо, пробормотал:

– Что-то явно грядет, причем не очень хорошее.

* * *

В кабинете было душно, шумно и накурено. Причем собравшийся здесь народ не отличался молчаливостью, обсуждая друг с другом насущные проблемы, и хотя многие тактично снижали голос, гвалт вокруг стоял приличный. Тем не менее, стоило только Сергею перешагнуть порог, как в воздухе повисла тишина, неожиданно нарушенная лишь чьим-то громким чихом. Все дружно обернулись, посмотрев на сидевшую в углу худенькую белобрысую девушку, чье почти детское миловидное личико портила тяжелая черная оправа носимых ею очков.

– Будьте здоровы, товарищ Калан, – сказал Сергей, приветливо улыбнувшись засмущавшейся девушке, и тут же, вновь став серьезным, подошел к своему столу. Опершись о столешницу руками, он оглядел собравшихся. Вся его новая-старая команда была в сборе, и их глаза прямо лучились энтузиазмом, особенно у молодого поколения. Годы отбора – и все-таки ему удалось сколотить в своем КБ довольно неплохую команду, по крайней очень хотелось на это надеяться.

– Итак, товарищи[28], – сказал он, – я буквально только что говорил по телефону с главкомом Росовским.

Два десятка пар глаз – молодых и не очень – уставились на него с выжидающим интересом.

– Хочу сказать… – Ратный специально нахмурился и выдержал паузу, заметив, как на лицах некоторых молодых инженеров проявилось нескрываемое волнение, но долго не продержался и разулыбался. – В общем, наши разработки произвели большое впечатление в верхах, и мы получили дополнительное финансирование, так что можем продолжать.

– Так значит «ура», что ли? – один из сидевших на подоконнике молодых инженеров вскочил на ноги.

– «Ура» будем кричать потом, – остановил его Сергей, жестом заставив вернуться на место. – Пока указ по всем отделам: до конца той недели определиться с дальнейшими проектами, и бумаги мне на стол. Всё, если нет вопросов, то все свободны.

Естественно, вопросы были, так что в течение следующих сорока минут Ратный только и делал, что подписывал подсовываемые бумаги, попутно давая указания по рабочей текучке, да отвечал на множественные вопросы, заодно отмахиваясь от настойчивых предложений срочно отметить успех их работы. В конце концов, кабинет практически опустел, и за столом остались лишь «старички».

– Молодежь, все им хочется поскорее, – резюмировал Васнов, едва последний из просителей выбежал за дверь, радуясь подписи Сергея на документе.

– Сами такие еще недавно были, – ответил Ратный обессиленно. – Кстати, что я только что подписал?

– Разрешение мумифицировать себя после кончины и выставить на всеобщее обозрение, – не моргнув глазом ответил Рослав. – Причем в голом виде.

– Точно в голом? – переспросил Сергей, пододвигая к себе графин и наливая воду в стакан.

– Точно.

– А, ну ладно, а то я уж думал, что в мантии и с короной на голове.

– Неплохая, кстати, идея.

Они дружно рассмеялись.

– Ладно, шутки в сторону.

Сергей залпом выпил налитую воду и оглядел оставшихся: Васнов, Петрав, Яргель, Чаклин – костяк его команды, люди, которым он доверил большинство своих планов и мечтаний, в которых он уверен почти на все сто, те, кто за прошедшие годы стали его верными друзьями и сторонниками. Не хватало лишь Тей и Роханцева, но у генерала были свои дела, а Тейрина срочно понадобилась в академии. Еще среди оставшихся был седовласый худенький старичок, примостившийся на стуле у дальнего окна. Он что-то сосредоточенно писал в толстой тетрадке с кожаной темно-коричневой обложкой, использовав вместо стола подоконник.

– Профессор, не желаете присоединиться к нашему обсуждению? – окликнул его Сергей.

Старик вскинул голову, посмотрев на землянина полностью отрешенным взглядом, и понадобилась почти минута, прежде чем тот прояснился.

– Да-да, конечно, – быстро закивал он головой и, закрыв тетрадь, пересел за стол.

– Хорошо, – сказал Сергей, еще раз оглядев собравшихся. – Теперь обсудим наши проблемы. Ант, выяснили причину резкого снижения стратостата?

– Вроде да.

– Так вроде или да?

– Ну как сказать, – молодой инженер задумчиво почесал в затылке. – Можно сказать, что выяснили, но пока проверяем еще пару вариантов.

– Да что там проверять, – буркнул Чаклин. – Заклинила система сброса балласта, вот и стали падать, когда ниже спустились, газа-то уже не хватало. Хорошо еще Олг вовремя все понял, да и ученик профессора оказался не робким малым. Сиганул с такой высоты! – Он покачал головой.

Сергей понимающе кивнул. Действительно, ведь, по сути, ребята поставили еще один мировой рекорд, прыгнув почти с шеститерровой высоты, имея с собой лишь примитивные дыхательные приборы, по сути, обычный небольшой кислородный баллон и прорезиненная маска – без прикрас, настоящие герои. Вот только в газетах об этом писать не стали, как и о том, что мягкой посадки стратостата не было.

– Как они, кстати?

Ладислав махнул рукой.

– Нормально. Ребята здоровые.

– Вот и хорошо, – кивнул Сергей и перевел взгляд на внимательно слушавшего их ученого. – Профессор, что у вас. Данных хватило?

Старик покачал головой.

– Вы слишком торопитесь, молодой человек, а в науке, – он нравоучительно воздел палец указательный вверх, – этого делать нельзя. Да, нельзя. Работаем помаленьку, обобщаем полученные сведения. Хорошо еще, что Сарг догадался журнал с записями захватить, а то все ведь вдребезги.

Он тяжело вздохнул, явно жалея о потере дорогостоящих приборов, с таким трудом добытых в столице, и, пожевав губами, добавил:

– Однако могу сказать, что, судя по всему, ваши теоретические выкладки подтверждаются, и это удивительно. Да, очень удивительно. Вы не провидец случайно?

– Вроде нет, – хохотнул Ратный. – Не замечал за собой такого дара.

– А жаль, – Тарновский поправил сползшие с переносицы очки в тонкой серебристой оправе. – А то я уже начинаю верить в ваше предположение о конечности нашей атмосферы и существование полностью безвоздушного пространства между планетами.

– И правильно делаете. Думаю, эта моя теория куда лучше теории «о внепланетной желеобразной протосубстанции» или о неком мифическом инертном газе.

– Ну почему же, – тут же возразил старик, явно настраиваясь на спор. – Тут я могу вам возразить, молодой человек. Как известно, профессор Унар из Таворского университета провел ряд опытов. Да, пару опытов…

– Профессор, помилуйте, – вскинул руки Сергей. – Рад буду с вами это обсудить, а также поделиться еще кое-какими идеями, но не сейчас. Если желаете, то с Тейриной ждем вас сегодня вечером в гости, она как раз сегодня хотела жаркое из телятины приготовить.

– Жаркое это хорошо. Что ж, молодой человек, договорились, – старый физик поднялся. – А теперь прошу прощения, дорогие тей… товарищи, но вынужден удалиться. Да, удалиться… надо обдумать, да-да, обдумать.

Глаза профессора вновь затуманились, и он направился к двери, что-то бормоча себе под нос.

Ант вскочил на ноги, спешно распахивая перед старым ученым дверь, но тот даже не обратил на это внимания, двинувшись в сторону стоящего у подоконника стула, так что молодому человеку пришлось аккуратно взять его под локоток и направить в нужном направлении.

– Знаете, всегда думал, что книжные истории о рассеянных ученых – это просто литературная выдумка, но видя нашего профессора, постоянно убеждаюсь, что это не так, – сказал он, возвращаясь на место.

– Это не рассеянность, а увлеченность, старика действительно задела за живое моя теория, вот он и пытается ее подтвердить или опровергнуть, пока лучше получается второе, вот он и находится в некой прострации, – вступился за физика Ратный.

– Кстати, ты и сам таким бываешь, – поддержал изобретателя Васнов. – Тебе напомнить, как ты чернил хлебнул, перепутав чернильницу с кружкой. Неделю с фиолетовыми губами проходил.

Все невольно заулыбались, вспомним данный курьез.

– Ладно, все это интересно, – хлопнул по столу Сергей, – однако вернемся к нашим делам. Ант, давай ты первый.

Петрав кивнул, извлек из-под стола свернутые в трубку чертежи и, поднявшись, принялся их развешивать на стоящей у стены чертежной доске. Закончив с этим, он вновь на секунду «нырнул» под стол и водрузил на него небольшую модель двухмоторного самолета с приплюснутым «щучьим» носом и двухкилевым хвостовым оперением.

Сергей бросил быстрый взгляд на модель, которую уже задумчиво крутил в руках Васнов, и принялся рассматривать чертежи.

– Значит, все-таки решили остановиться на схеме, где пилот и штурман сидят рядом.

– Да, думаю, так будет лучше. К тому же в случае гибели или ранения пилота штурман его сможет заменить, управление мы продублируем.

– Ну это уже получается не штурман, а второй пилот, как на гражданских.

Ант пожал плечами, как бы говоря, что неважно, как называется второй член экипажа, и продолжил, водя по чертежу небольшой указкой.

– Увеличили толщину бронекапсулы здесь и здесь, а вот перегородку между кабиной летчиков и бортстрелка решили сделать тоньше. Кроме того, из трех носовых пушек на месте оставили только одну, остальные убрали в крылья.

– Зачем?

– Из-за веса, тер Эйтан, центр тяжести итак прилично ушел вперед.

– Зато теперь придется ставить синхронизаторы, уменьшать баки да боезапас… Давай так, – он вытащил из стоящего на столе деревянного стакана-подставки карандаш и, подойдя к доске, тупым концом провел линию на чертеже. – Бомбовый отсек сместим немного назад, стрелка-радиста вообще уберем ближе к хвостовому. Как тебе?

Петрав задумался, рассеянно крутя в руках указку, затем забрал у Сергея карандаш и принялся рисовать прямо по чертежу. Закончив, вопросительно посмотрел на Ратного.

– Ну, где-то примерно так, – подтвердил тот.

– Вот демон, – Ант разочарованно взъерошил копну своих рыже-черных волос. – Опять все пересчитывать и перечерчивать.

– Ничего страшного, – успокаивающе похлопал его по плечу Сергей. – Пересчитывай, подправляй и отдавай документацию в цех. Думаю, к концу года начнем обкатку, а там уже на месте будем глядеть, что да как.

– Очень на это надеюсь, – в голосе Анта слышалось нескрываемое сомнение. Он быстро собрал чертежи, вернулся к столу и с угрюмым видом плюхнулся на свое место.

– Теперь, как я понимаю, следующая жертва, – сказал Васнов, поднимаясь. – Увы, порадовать нечем. Все в процессе. Одни поставщики прислали, другие тянут да еще деньги клянчат постоянно. Тот же Киниловский завод вновь решил поднять стоимость, причем на этот раз почти вдвое.

– Вот крохоборы, – Сергей провел рукой по лицу, упершись переносицей в кулак. – Оплачивай, что делать-то. Все равно то, что нам нужно, могут сделать только они. Пока же сосредоточимся на другом. Нарислав, у тебя там все готово?

Яргель молча отсалютовал двумя пальцами.

– Замечательно, значит, завтра с утра и займемся. Все придете? – Он оглядел друзей, остановив свой взгляд на опустившем глаза Петраве.

– Ант?

– Тер Эйтан, я тут хотел…

Парень неожиданно покраснел до самых кончиков, заставив Васнова фыркнуть, сдерживая рвущийся наружу смех, и отвернуться, а кончики губ Яргеля устремиться вверх.

– Ант, ну что там у тебя, рожай давай скорей.

Тут уже Рослав не выдержал, буквально рухнул на стол и уткнулся в сложенные руки, давясь от хохота, а Петрав надулся как индюк и стал пунцовым.

– Так, – Сергей прищелкнул пальцами. – Кончаем ломать комедию и поясняем.

Яргель покосился на вздрагивающего Васнова, затем на совсем понурившего голову Анта и, вздохнув, спросил:

– Товарищ Эйтан, а вы разве не заметили определенные изменения во внешности вашей секретарши?

– Секретарши? А причем здесь… Твою ж! – невольно вырвалось у него. Действительно перемены в ней было трудно не заметить. За последний месяц девушка неожиданно раздалась в талии, а ее лицо буквально сияло в предвкушении приближающегося счастья. Сергей втайне радовался за нее, вот только почему-то никак не связывая ее беременность с Антом, хотя об их отношениях знал и судачил весь завод.

«Вот я слепой идиот, – мысленно простонал он. – Совсем под носом ничего не вижу».

– Что ж, от всей души поздравляю, – сказал он вслух. – Надеюсь, завтра не рожать?

Петрав замотал головой.

– Они завтра хотят подать заявление в городской совет, – ответил за парня Васнов, приподнимая голову и вытирая слезы. – Рожать им месяца через четыре, так что не торопите его.

– Остряки, – беззлобно буркнул Сергей, улыбаясь, и, посмотрев на Анта, спросил: – А ты что так долго тянул-то?

– Как-то так получилось, – развел руками тот.

– Ну хорошо, – Ратный поднялся. – Завтра, значит, без тебя.

– Да я… мы быстро…

– Я тебе дам быстро, – погрозил ему кулаком Сергей. – Чтобы завтра духу твоего на заводе не было. Лад, передай охране, чтобы не пускали этого олуха.

Чаклин, пряча улыбку, молча кивнул.

* * *

Профессор Тарновский отодвинул пустую тарелку, промокнул рот лежавшим рядом полотенцем и, встав из-за стола, подошел к поднявшейся ему навстречу Тейрине.

– Хозяюшка, позвольте заметить, что ваша готовка как всегда бесподобна, – сказал он, кланяясь и целуя протянутую женщиной руку. – Вашему мужу несказанно повезло, так как он каждый день может вкушать подобные яства.

– Вы как всегда льстите мне, профессор, – зарделась Тейрина, которой подобная похвала явно доставила удовольствие. – Может, еще лайкоса выпьете? Я свежий как раз перед вашим приходом заварила, да и пирог с фруктами испекла.

– Конечно же выпьем и не один бокал. Только позвольте нам с вашим мужем немного передохнуть и поговорить, а уж затем я воздам должное и вашему пирогу.

– Смотрите, ловлю вас на слове, – игриво улыбнулась ему женщина и принялась быстро убирать все со стола.

Завидев это, Сергей с облегчением отодвинул от себя полупустую тарелку с мясным рагу и, поднявшись, жестом указал на одну из ведущих из гостиной дверей.

– Профессор, давайте не будем мешать Тей и пройдем в мой кабинет.

Тарновский согласно склонил голову и последовал за Сергеем, еще раз зачем-то поцеловав руку Тейрине.

«Старый ловелас», – добродушно усмехнулся про себя Ратный, давно уже заприметивший падкость старика на красивых дам, выражавшуюся, впрочем, лишь в безобидном целовании рук да осыпании оных витиеватыми комплиментами.

Он закрыл за собой дверь и, указав профессору на одно из двух стоявших в комнате потертых кресел, подошел к книжному шкафу. Взяв с полки лежавшую там коробку с аромами, открыл ее и протянул Тарновскому, но тот лишь отрицательно покачал головой.

– Благодарю, господин Эйтан, но откажусь, от «Кранских» у меня в горле першит, лучше уж я свои, – сказал он, доставая из внутреннего кармана своего пиджака фарфоровый подаромник.

Они дружно закурили и некоторое время молчали, смотря в узкое стрельчатое окно, за которым виднелись ветви растущего рядом с домом дерева да кусочек вечернего неба с одинокой бледной звездой.

– Значит, все-таки возвращаетесь в столицу? – наконец спросил Сергей, разбивая «дымную» тишину.

– Приходится, молодой человек. Да, приходится. У меня, знаете ли, кафедра и определенные обязанности перед студентами, да… Я и так долго отсутствовал. К тому же надо все еще раз пересчитать и взвесить… да-а, основательно взвесить. Однако я вас хочу порадовать, – кончик его зажатой между пальцами сигареты уставился в сторону Ратного. – После некоторых раздумий я решил склониться к вашей теории безвоздушного пространства.

– Вот как? – искренне удивился Сергей. – И что же вас к этому сподвигло, если не секрет?

– Конечно же не секрет, молодой человек. Все просто, да, просто. Размышления и расчеты, но больше размышления, ведь все это пока лишь теория, да, теория. Но очень уж все стройно выходит, все вписывается. Я вчера много читал и думал…

Он опять замолчал, а затем как-то резко наклонился в сторону землянина, уставившись на него поверх очков пристальным взглядом.

– Признайтесь, молодой человек, вы это давно уже знали. Не отрицайте, вы знали.

– Знал что? – несколько растерялся Сергей.

– Что там, – старик ткнул аромой вверх, – пустота, ничего нет – вакуум.

– Ну я…

– Не отрицайте, – замотал он головой. – Да, не отрицайте. Я, может, и стар, но из ума не выжил. Эти ваши реактивные снаряды… как их там… Ах да – ракеты. Ваше ими маниакальное увлечение. Вы хотите покорить ту пустоту. Не отрицайте.

Он откинулся в кресле и с выжидающей улыбкой победителя посмотрел на Сергея, видимо ожидая ответной реакции.

Ратный молчал, не зная, что ответить, затем затушил арому, поднялся и, подойдя к окну, приоткрыл его, выпуская скопившийся в комнате дым. Ночной ветерок ворвался внутрь, взъерошив волосы, обдав свежестью.

– Знал, не знал, не важно, профессор, – сказал он, не оборачиваясь. – В одном вы правы. Я хочу покорить эту пустоту, и вы мне в этом поможете, не так ли?

– Хотел бы, но не знаю чем. Да, не знаю, – ответил Тарновский. – Да и стар я для покорения таких вершин, боюсь не добраться и до половины.

– Зато доберутся ваши ученики, – Сергей уселся на подоконник и с улыбкой посмотрел на старого ученого. – Напишите для них книгу. Разработайте новую концепцию космического пространства и рассмотрите в ней возможность его исследования аппаратами с реактивной тягой. Увлеките этой проблемой своих учеников, профессор, поверьте, это интересно, там за пределами атмосферы столько неизведанного. Миллионы, сотни миллионов миров, и на некоторых из них наверняка есть разумная жизнь, представляете. Нам нужно лишь взлететь, оторваться от колыбели… Слышите меня, профессор?

Тарновский молча смотрел на сидевшего перед ним человека, чьи глаза сияли просто-таки маниакальным блеском, и впервые за все время испытал некое чувство страха. На миг ему даже показалось, что перед ним находится существо иного мира, о коих в последнее время стало модно писать в бульварных фантасмагорических рассказах и которое по какой-то неведомой причине просто натянуло на себя человеческую личину.

– Профессор, что с вами?

«Существо» с налившейся темнотой глазами сделало шаг в его сторону, и старик непроизвольно вжался в кресло, едва, впервые за многие годы, не освятив себя круговым знамением Пресветлого.

– Мужчины, вы скоро. Лайкос ждет, пирог на столе.

Мелодичный женский голос разбил странное наваждение. Тарновский растерянно посмотрел на склонившегося над ним Ратного, в чьем взгляде читалось неприкрытое беспокойство, стер пот со лба и медленно поднялся, чувствуя в ногах неприятную слабость.

– Простите старика, все нормально. Жарко тут у вас, да и накурили мы сильно. Пойдемте, лучше выпьем лайкосу, – он сделал шаг к двери, остановился и, обернувшись, сказал: – А по поводу вашего вопроса, то «да», я помогу вам. Да, помогу.

* * *

Заброшенное приземистое, одноэтажное здание непонятного назначения на краю поля, еще недавно зияющее пустыми окнами и провалами в двускатной крыше, теперь было превращено в укрытие, окруженное земляным бруствером до середин оконных проемов. Сами окна заложили кирпичом, оставив для наблюдения узкие бойницы, и лишь крыша до сих пор зияла прорехами, сквозь которые на находившихся внутри людей падали косые лучи стоящего в зените светила.

– Господин генерал, оцепление выставлено.

Роханцев бросил быстрый взгляд на вошедшего и залихватски щелкнувшего каблуками офицера и, молча кивнув, посмотрел на Сергея.

– Можете начинать, полковник.

– Замечательно. Нарислав, давай три сигнала.

Звонко взревели закреплённые на врытых вдоль края поля столбах сирены, заставив сорваться с ближайших деревьев целые стайки птиц, а людей невольно приложить ладони к ушам.

Яргель покосился на Ратного, чьи глаза были прикованы к темно-серой пятиметровой сигаре ракеты, установленной на бетонном кубе стартового стола, словно ожидая от него каких-то указаний, и, не дождавшись, поднес к губам микрофон.

– Внимание, даю десятисекундный отчет. Десять, девять… ноль.

Ракета чуть заметно вздрогнула, снизу вырвались целые клубы сизого дыма, она приподнялась над столом на струе бледно-голубого пламени, которое почти сразу изменило свой цвет на ярко-оранжевый, и резко ушла вверх, ускоряясь с каждой секундой.

– Вот же, плохо видно, – бросил Сергей и, выбежав из укрытия, уставился в небо, ища глазами стремительно уменьшающуюся «черточку» ракеты. Все последовали за ним.

Вдруг над головами что-то глухо бумкнуло, загудело, а в небе расцвел небольшой огненный цветок.

– Твою ж! – невольно вырвалось у Ратного. Он опустил голову, пару минут стоял неподвижно, затем вернулся к укрытию, оперся спиной о стену и пару раз приложился об нее затылком.

– Да не расстраивайся ты так, на этот раз куда выше получилось, – попытался успокоить его подошедший Роханцев. – Приказать собрать обломки?

– Естественно. Только пусть на этот раз ищут тщательней, осматривают каждую ямку. Мне важна любая мелочь.

Андре ободряюще хлопнул друга по плечу и, подозвав ординарца, направился вместе с ним к стоящим у дальнего края поля машинам.

Сергей вздохнул, растерянно похлопал себя по карманам в поисках аром и, не найдя оных, вспомнил, что сам оставил их дома, решив отучиться от этой дурной привычки. Вот только как всегда не вовремя.

– Держи, хлебни.

Яргель встал рядом, протягивая ему небольшую плоскую фляжку. Сергей послушно взял и, открутив крышку, хлебнул. Алкоголь тяжелым горячим комком рухнул внутрь, заставив его невольно крякнуть и удивленно посмотреть на Нарислава.

– Рыпсовый самогон, – пояснил тот, – беру у одной бабульки на рынке. Дерет аж до печенок.

Приложившись в свою очередь к горлышку, он аккуратно закрутил пробку и, сунув флягу в задний карман брюк, спросил: – Послушай, а может, ну его этот ЖРД. Твердотопливные у нас вполне ведь летают и…

– Не подойдет, – оборвал его Ратный. – Уже сто раз обсуждали, мощность у них не та. Сам же считал.

– Считал и пересчитывал. Но все же думаю, можно подобрать смесь, поиграться кой с какими компонентами.

– Нар, давай не будем спорить, – раздраженно остановил его Сергей. – Просто поверь, нам пока нужны жидкостники.

Он провел рукой по лицу и решительно оттолкнулся от стены, бросив:

– Я домой, если что, звони.

* * *

Восьмая неудача подряд, восьмая. Сергей раздраженно впечатал ладонь в стену, заставив висевшее напротив него зеркало мелко завибрировать. Что же они делают не так? Вроде все просто. Керосин, жидкий кислород, смешиваются в камере сгорания, давая нужную тягу – простейший двигатель без всяких наворотов и управляющей электроники. На Земле подобные в любом кружке любителей старинной ракетной техники детишки пачками запускают. С другой стороны, материалы… Прошлый раз был прогар сопла, до этого разрушение камеры сгорания, а еще раньше лопнули швы корпуса… Черт! Сергей сжал кулак, проскоблив ногтями по штукатурке. Этот мир был просто еще не готов морально и технически, сопротивлялся изо всех сил, а он буквально пинками гнал его вперед, в светлое будущее, рискуя на этом пути сломать не только ноги, но и шею.

Ратный поднял глаза. Из зеркала на него взглянул усталый мужчина лет сорока, в темных волосах которого уже вовсю серебрились седые волосы.

– Как-то, Серега, ты сильно сдал за последнее время, – пробормотал он на полузабытом языке родной планеты, вскользь подивившись, насколько непривычным стал звук земной речи. – Похоже, стареешь.

Сколько же ему по-земному? Уже больше полтинника – даже не половина жизни для мира, где люди порой доживали и до двух сотен. Однако не при здешнем уровне жизни и медицины. Интересно, сколько он еще протянет? Пока на здоровье особых жалоб не было, но это скорее благодаря инъекции нанвитов. Эти микроскопические нанотрудяги вполне удачно справлялись с местными вирусами, да и вообще поддерживали в нужном тонусе общее состояние организма.

– Дорогой, ты там скоро, мне ванная нужна?

Голос Тейрины из-за двери заставил его очнуться от раздумий.

– Да, милая, сейчас.

Он открыл кран, набрал в сложенные лодочкой руки воды, ополоснул лицо и, вытерев его полотенцем, открыл дверь.

– Прошу, красавица, ванная комната полностью в вашем распоряжении.

– Спасибо, – она чмокнула его в нос и, увернувшись от его рук, проскользнула внутрь, щелкнув защелкой.

Сергей пару минут потоптался рядом с дверью, слушая шум воды, затем вздохнул и направился в спальню.

Он не заметил и не почувствовал, как белки его глаз на какое-то мгновение неожиданно наполнились множеством черных точек, разве только на секунду глаза заслезились, но он просто потер их ладонью, не придав этому значения. Не знал он и не видел, как присев на край ванны, Тейрина расстегнула халат и с ужасом смотрела на тонкие бледно-синие полосы, похожие на извивающихся червей, которые то проявлялись, то исчезали на ее груди.

Глава 3

Мир стремительно менялся, и это было заметно даже неискушённому взгляду. Затянувшаяся эпоха пара заканчивалась, и на смену тяжелым пыхтящим моторам приходили более компактные и дешевые двигатели внутреннего сгорания. И все же развитие местной цивилизации, находящейся на уровне земной начала двадцатого века, имело свои особенности. Например, химическая промышленность была куда более продвинутой и добралась уже до массового производства довольно сложных полимеров, электрификация и газификация затрагивали даже самые отдаленные деревни, а вот самолеты хоть и потеснили дирижабли с небес, все же так и не смогли до конца согнать их оттуда. Кроме того, в последние годы во многих странах начался буквально бум техники на электрической тяге, и города заполонили трамваи, троллейбусы и электромобили. Мода на последние правда быстро сошла на «нет», так как батареи для них были дороги, ненадежны, а их зарядка занимала достаточно долгое время, воткнуть заправочный шланг в бак обычного мобиля было куда проще. К тому же электромобили проигрывали машинам с ДВС как по мощности, так и по скорости, и все это сильно сказалось на спросе.

На «научных фронтах» правда было некоторое топтание на месте и затишье, пока не вышла новая монография профессора Тарновского: «Исследование заатмосферного пространства при помощи аппаратов с реактивной тягой». Книга, написаннная в виде фантастической повести о путешествии некоего изобретателя к Нарусу – четвертой планеты системы, мгновенно стала бестселлером, а пояснения в конце, снабженные данными исследований, полученными после запусков стратостатов и наблюдений новой Галнарской обсерватории, вызвала настоящий переполох в научном мире. Сначала на профессора обрушилась волна критики и насмешек, но чем больше его недруги пытались опровергнуть выстроенную в монографии теорию, тем больше находили подтверждений ее правоты. Во всем мире один за другим стали взмывать стратостаты, снабженные самыми современными приборами, и вскоре ироничные голоса стали сменяться возгласами восхищения, а еще через некоторое время старику ученому уже рукоплескал весь мир, называя того не иначе как «Основоположником новой космогонической теории» и «Отцом космоплавания». Однако во всем мире мало кто знал, что фантастический летательный аппарат, описанный профессором, имеет вполне реальный прототип, а если кто и догадался, сложив описанное в повести вместе со странными историями о летящих по небу огненных шарах, что иногда проскакивали в некоторых руссарских газетах, то предпочитали об этом молчать, тем более вскоре многим стало не до этого.

Первого числа шестого месяца теплура 238 года Герания объявила войну республике Дарнакия, и уже к вечеру геранские войска, при поддержке танков и авиации, пересекли границу, нанеся удар по приграничным городам. В принципе дарнакская армия была готова к агрессии, но с тактикой массированного танкового наступления столкнулась впервые, к тому же гордость страны, ее могучий небесный флот был разгромлен практически в первые дни вторжения, что отнюдь не способствовало моральной устойчивости войск.

Громадные, увешанные защитными щитами, небесные линкоры и крейсера вчистую поигрывали юрким истребителям, а крошечные авиационные силы республики, вооруженные устаревшими бипланами, не смогли ничего противопоставить современным скоростным Ма-49. К тому же не оправдалась надежда на союзников, те просто отказались вступить в войну, предпочитая наблюдать со стороны за агонией дарнакской армии, которая длилась целых три недели. В результате кровопролитнейших боев 24-го числа шестого месяца теплура Дарнакния капитулировала и перестала существовать. В этот же день император Герании в своем победном выступлении во всеуслышание объявил о планах возрождения великой древней империи, что некогда простиралась от моря до моря.

Он назвал геранцев единственной расой предтеч, что вела свою родословную от лучезарных помощников Пресветлого, а всех других назвал полукровками, грязными гарлами, произошедшими от смешения отступников с дикими габрилами[29]. Естественно, последним определялось место в новом мире только в качестве бесправной рабочей силы, а в случае сопротивления они должны были уничтожаться всеми возможными способами.

Мир буквально замер в ожидании новой большой войны.

* * *

Напряжение в кабинете нарастало, и казалось, от скрещенных взглядов Кутесова и Эйтана вот-вот начнут лететь настоящие искры.

– Надеюсь, вы понимаете, что сокращение бюджета ударит по нашим исследованиям? – наконец спросил Сергей тихим голосом.

– Прекрасно понимаю, – кивнул председатель. – Только это не совсем сокращение бюджета, а, так сказать, его небольшое перераспределение.

– Перераспределение? Да вы обрезали почти все! Подрядчики теперь отказываются даже обсуждать со мной новые заказы, многие поставки сорваны!

– Тернар Эйтан, успокойтесь и сядьте. – Кутесов указал рукой на стул, и Ратный, помедлив, опустился на указанное место. – Теперь, пожалуйста, послушайте меня и не перебивайте. Во-первых, все обязательства по заключенным контрактам государством оплачиваются полностью, во-вторых, финансирование некоторых ваших проектов даже увеличено. Например… – он пододвинул к себе один из лежащих на столе листков бумаги. – Разработка нового снаряда повышенной мощности для ДРМ-7[30].

Листок вернулся на свое место.

– Ограничение, тернар Эйтан, коснулось лишь некоторых ваших излишне фантастических проектов.

Сергей нахмурился.

– Фантастических проектов? Вы про РДЖ-3[31]?

– Именно. Вы должны понять, господин Эйтан, что внутренняя и внешняя политическая ситуация диктует нам несколько другие приоритеты на нынешний день, и ваши «игрушки» в них отнюдь не занимают вершину списка.

– «Тройка» уже не игрушка, она вполне себе летает.

– Одна из десяти, и судя по тому, что я знаю, летит туда, куда ей заблагорассудится.

– Это естественные трудности начального периода, – не сдавался Сергей.

– Хорошо если так, – согласился Кусесов. – Однако кое-кто считает, что это все излишний расход денег и нам надо развивать реактивную артиллерию, а также бросить дополнительные силы на дальнейшую разработку дальнобойного ракетного снаряда.

Ратный нервно хохотнул и покачал головой.

– Да невозможно его пока создать, не доросли мы еще до высокоэнергетичных смесей, с зарядом к РМ почти год мучились, а там ведь, по сути, обычный порох с нитроглицерином. И, поверьте, не получится просто сделать ракету больше – пытались. Небольшой реактивный снаряд – это одно, а большая ракета, которая пролетит хотя бы терров сто, – это совсем другое.

– Кое-кто считает, что это не так.

– Да кто этот «кое-кто»?! – вскрикнул Ратный, разведя руками. – Покажите мне этого экспер… – Он резко замолчал, обдумывая неожиданно пришедшую мысль, затем зло заскрипел зубами. – Вот ведь, не ожидал от Нара такой подлости. Значит, решил перепрыгнуть меня. Ладно, и что теперь? – он угрюмо посмотрел на Кутесова.

– А ничего, полковник. Возвращайтесь в свое КБ, занимайтесь своими самолетами, а ракеты оставьте тернару Яргелю, в конце концов, это его детище.

– Его?! – Сергей вскинулся, но заметив предупреждающий взгляд сидящего рядом Росовского, лишь нервно дернул щекой и бросил: – Хорошо. Как я понимаю, я свободен?

– Да, – кивнул Кутесов. – Я вас не задерживаю, тернар Эйтан, можете идти.

Ратный поднялся, с шумом отодвинул стул и направился к двери, но, открыв ее, остановился и повернулся к оставшимся.

– Как вы не поймете, – сказал он неожиданно спокойным, усталым голосом. – Пока мы опережаем всех и намного, но так будет не всегда. Главное, потом не пожалеть.

Дверь за авиаконструктором закрылась.

– Наил, а ведь он прав, – сказал Росовский после некоторого молчания, задумчиво барабаня пальцами по столу.

– Думаешь, я этого не понимаю, – зло огрызнулся Кутесов. – Только вот ты хотя бы свежие газеты читаешь? Неужели не видишь, что в мире творится?

– Ты про Геранию?

– Про нее родимую. Как думаешь, когда геранцы подомнут под себя всю Ендорию, куда они сунутся дальше?

Росовский удивленно посмотрел на Кутесова.

– Ты серьезно думаешь, что они смогут это сделать?

– Не просто думаю, а уверен в этом, – он наклонился, достал из ящика довольно пухлую папку и кинул ее на стол перед главкомом. – На вот, почитай на досуге.

Росовский взял папку, взвесил ее на ладони и отложил в сторону.

– А если пока в двух словах.

Кутесов покачал головой.

– В двух, боюсь, не получится, – он задумчиво пожевал губами. – Хотя если в краткости… Ты же слышал об их новой идее расового превосходства?

– Ты про предтеч?

– Про них родимых, – кивнул глава Совета. – Полная дурость, конечно, но ты же знаешь, насколько такие вещи заразительны. И ладно бы только геранцы эту идею приняли, в конце концов, их можно понять, особенно простых людей – исключительная раса, потомки самого бога и все такое. Но ты представь, ведь многие элиты Ендории загорелись этой дурацкой идеей, стали искать у себя геранские корни.

– И многие нашли? – саркастически хмыкнул главком.

Кутесов развел руками.

– Боюсь, не поверишь. К тому же, – он воздел вверх указательный палец. – Министр геранской пропаганды явно не зря ест свой хлеб. Среагировали они быстро, совсем немного поправив трактовку. Теперь потомки предтеч не только геранцы, а большинство благородных ендорцев, просто в Герании потомков живет поболее, к сожалению, гарлы также присутствуют, но их скоро обязательно вычислят, и они, естественно, получат по заслугам.

– Как я понимаю, гарлы – это те, кто попытается пойти против новой политики их императора?

– Естественно.

– Храни их Пресветлый, – Росовский сокрушенно покачал головой. – И это просвещенная Ендория, гордящаяся своими научными достижениями, поэтами, музыкантами и так далее и тому подобное.

– Многие хотят чувствовать себя выше других, дабы хоть на каплю дождя стать ближе к богу. Не помнишь, кто это сказал?

– А должен? – поинтересовался главком, хмурясь. – Наверное, какой-то очередной древний мудрец.

– Арак Угнар жил в Древнем Эранаке, примерно в 140 году до нашей эры. Умный человек был, – пояснил Кутесов.

– Не знаю такого, – отрезал Росовский и, помолчав, добавил: – Однако если то, что ты мне сказал, правда, то получается, что ендорская элита уже «легла» под геранцев.

– Не вся, но судя по докладам наших дипломатов и резидентов, дело действительно дрянь. Надеюсь, теперь ты понимаешь, почему я был столь резок с нашим гениальным другом. У нас война на пороге, а он ракетки в небо пускает, причем каждая по цене пары крыланов, а то и дороже, – он резко поднялся из-за стола и, опершись о него руками, наклонился в сторону главкома. – Вот ты его защищаешь, а я спрошу: где новые истребители для армии?! А?! Ты же прекрасно знаешь, что геранцы сотворили с воздушным флотом дарнакцев. Хочешь, чтобы подобное случилось с нами?!

– Наил, не преувеличивай, – поморщился Росовский, внутренне удивляясь неожиданной нервозности Кутесова, всегда отличающегося необыкновенным хладнокровием. – Мы не Дарнакия. Наша авиация по численности даже превосходит геранскую.

– А по качеству? – Кутесов резким движением открыл стоящую рядом с настольной лампой коробку аром и, вытащив одну палочку, нервно закурил. – Не ты ли мне пару лет назад говорил, что наши «алаки» – говно. Что-то с тех пор изменилось?

Главком отвел глаза.

– Почти все авиаполки, размещенные на границе с Ястанией, уже перешли на «эст-16», так что не все так плохо.

– Почти все перешли, не все так плохо, – передразнил его Кутесов. – Ты главнокомандующий нашей авиацией, а значит, наверняка в курсе, что новый геранский «майсер» превосходит даже последние модели «шестнадцатых», причем серьезно. Или скажешь, тебе не докладывали?!

– Да в курсе я, – зло бросил главком. – Мы еще полгода назад техзадание выдали на новый истребитель. Вот только то, что нам предлагают, и даже близко по характеристикам не подходит. К тому же на комиссию опять давят дружки Аланского, подсовывая нам очередную хрень за бешеные деньги. Или ты об этом не знал, господин председатель?!

Ходящий туда-сюда по кабинету Кутесов остановился, выпрямился, а в его глазах мелькнули искорки едва сдерживаемого гнева.

– С этим я разберусь. Давно пора, – сказал он твердым голосом, поворачиваясь к главкому. – Однако это не отменяет проблемы с Эйтаном. Государство тратит на содержание его КБ и его непонятные хотелки массу денег, а посему может неожиданно спросить за каждую монетку. Надеюсь, он это понимает?!

– Господин председатель Верховного Совета Республики, – Роханцев поднялся, – лично я не считаю опыты товарища Эйтана (при слове «товарищ» правая бровь Кутесова удивленно приподнялась, но он промолчал) с ракетами «непонятными хотелками», мне думается, что в будущем они себя еще не раз оправдают. К тому же, как я уже раньше докладывал, вовсю идут эксперименты с перспективным авиационным реактивным двигателем, и в случае успеха это позволит нам сделать рывок…

Кулак Кутесова грохнул о столешницу.

– В будущем… позволит… Главком, ответь, что есть сейчас?! Удиви меня, достань очередное чудо из рукава! Молчишь?!

Огонек сигареты, словно ствол пистолета, нацелился главкому промеж глаз.

– Знаете что, товарищ генерал, – голос Кутесова неожиданно стал спокоен, а Никол вдруг почувствовал, как у него по виску прокатилась капелька холодного пота, – передайте нашему гению, что если он хочет и дальше забавляться со своими игрушками, то пусть принесет пользу стране. Надоели самолеты, пусть делает танки, корабли или на что у него там фантазии хватит, а не получится… – он многозначительно усмехнулся. – Вам все понятно?

– Так точно, господин председатель, – демонстративно щелкнул каблуками Росовский, старательно сдерживая рвущиеся наружу слова, так как понимал, что, несмотря на их многолетнюю дружбу с Кутесовым, дальнейший спор мог только навредить и привести к непредсказуемым последствиям. – Разрешите идти?

Нервный взмах рукой.

Главком подхватил папку, посмотрел на отвернувшегося к окну и сосредоточенно дымящего аромой Кутесова, хотел что-то сказать, но передумав, вышел из кабинета.

Сергей сидел в просторном вестибюле Дома Правительства на небольшой мягкой скамейке, предназначенной для ожидающих приема посетителей, обхватив голову руками и «переваривая» все услышанное.

Демарш Яргеля оказался для него полной неожиданностью. Нет, у них в последнее время, конечно, были разногласия, но подобного он не ожидал, считая их обычными рабочими моментами. И лишь сейчас, перебирая в голове все их бесконечные споры, в которых, как он считал, «рождалась истина», он начал понимать, что на самом деле ситуация была куда сложнее – «нашла коса на камень». Просто Яргель хотел идти своим путем, делать то, что хочется ему, а он, по сути, «гасил» любую инициативу этого, безусловно, талантливого инженера, ставя свои желания и свое мнение превыше желания и мнений всех остальных.

– Просто ты стал эгоистом, господин Эйтан, зазвездился, заматерел, – прошипел он сквозь зубы. – Забыл, что вокруг тебя живые люди, а не бездушные машинки для выполнения твоих указаний.

И что дальше, кто следующий? Нет, он действительно забыл об окружающих его людях, перестал их замечать, просто стал воспринимать как необходимые дополнения самого себя. А ведь ребята растут, тот же Петрав – его новый легкий бомбардировщик практически полностью разработан им самим, и помощь понадобилась лишь в мелочах. А Васнов? Его двигатели ставятся уже не только на «эсты», да и по реактивнику он мало чем ему может помочь, разве только подает общие идеи, но вот дальше тот уже и сам прекрасно их развивает. Еще немного – и они окончательно уйдут вперед, откинув его как отработанную ступень, и вот тогда будет тяжко, очень тяжко…

Сергей нервно дернул себя за волосы.

Нет, нужно срочно пересмотреть все методы работы, возможно, дать ребятам больше воли да, в конце концов, просто поговорить по душам. Не стоит забывать и о Кутесове. Увы, но в его словах есть доля горькой правды: слишком уж он заигрался, начал путать государственное с личным, поставил свои интересы превыше всего, забыл, кто он есть, а это чревато в любых мирах. Черт, да он даже «двадцатку» и ту не довел до ума, бросив разработку на полпути, впрочем, она уже практически вчерашний день. Нет, тут нужен прыжок…

Ратный задумался.

В отличие от Земли начала двадцатого века, здешний мир не испытывал дефицита в том же дюрале и подобных ему сплавах, плюс композиты… Так какого же он топчется на месте: цельнометаллический планер, протектированные баки, нормальная радиостанция, хороший плексиглас на стекла, кислородное оборудование для высот. Пока дают под это финансы, нужно выжать по максимуму, а там примут или нет – неважно, но перед Кутесовым и совестью он будет чист. К тому же если сделать нормальный планер, то можно будет его использовать под первые реактивы, такое в истории вроде было.

А от благосклонности Кутесова пока очень многое зависит, чересчур многое…

– Серг, вот ты где.

Ратный поднял голову и, увидев идущего к нему Росовского, встал со скамейки.

– Пойдем, зайдем ко мне, – сказал тот. – Не хочу здесь разговаривать.

Они прошли по узкому коридору со множеством одинаковых деревянных дверей и, поднявшись по лестнице на второй этаж, остановились перед ни чем непримечательной дверью, на которой даже не было таблички. Растерянно похлопав по карманам мундира, генерал, наконец, извлек из нагрудного кармана небольшой ключ, открыл замок, распахнул дверь и посторонился, пропуская Ратного внутрь.

– Извини, тут не прибрано, – сказал он, маневрируя среди завалов каких-то старых документов в потертых папках, что были сложены в стопки прямо посереди небольшого кабинета. – У нас тут архив подтопило, вот и рассовывают свое барахло, кто возьмет, пока там ремонт. А я тут редко бываю, все больше по частям да гарнизонам мотаюсь, вот и разрешил, – пояснил он. – А вообще ненавижу эту бюрократию, какой из меня к ласьям министр. Куда проще было, когда полком командовал, а уж когда последний раз на мостике за штурвалом стоял, уж и не вспомнить, – генерал тяжело вздохнул. – Впрочем, все меняется, дирижаблей-то у нас почти в строю не осталось, а твои крыланы явно не для меня, стар уже.

Ратный понимающе кивнул, подошел к окну и, растерянно проведя пальцем по запыленному стеклу, посмотрел на улицу.

– Переживаешь по поводу Яргеля? – участливо спросил Росовский.

– И да, и нет, – немного помедлив, ответил Сергей. – Конечно, немного неожиданно, но, скорее всего, к этому все и шло. Как я понимаю, его выведут из моего КБ?

– Скорей всего, – не стал юлить главком. – Но, может, оно и к лучшему.

– Все что ни делается – к лучшему, – в тон ему ответил Ратный. – Что там Кутесов?

– Рвет и мечет. Я его попытался успокоить, да куда там, – Росовский махнул рукой. – Сказал, что если тебе надоели крыланы, то иди – танки проектируй.

Землянин удивленно вскинул брови.

– Танки?

– Ага, танки или корабли.

– Корабли? – Ратный саркастически хмыкнул. – Ну корабли навряд ли, а вот танки можно.

Росовский, перекладывающий папки на своем столе, замер, затем как-то искоса и с недоверием посмотрел на авиаконструктора.

– Ты это сейчас серьезно?

– А почему бы и нет, – пожал плечами Сергей. – Партия сказала надо, ну а я ответил «есть».

– Какая партия? – не понял генерал.

– Неважно, – отмахнулся Ратный. – Присказка такая. Лучше скажите мне, господин главком, кто тут у вас танкостроением заведует?

– Лелшенко, насколько я помню, – ответил Росовский. – Дверь дальше по коридору через три кабинета, – и тут же переспросил: – Серг, ты это серьезно?

– Вполне. Проводите?

Они вышли из кабинета, прошли по коридору и остановились у точно такой же неприметной двери без таблички. Сергею даже на момент показалось, что они каким-то образом вернулись обратно, однако, стоило двери распахнуться, как это ощущение исчезло. Кабинет Лелшенко полностью отличался от Росовского, нет, не размерами, так как планировка здания явно была стандартизирована, а чистотой и строгим порядком. Все аккуратно и ничего лишнего: стол с телефонным аппаратом, пара шкафов с папками, на которых прикреплены бирки с номерами, массивный сейф в углу, на стенах фотографии различных танков со стоящими рядом экипажами. Сам хозяин кабинета: подтянутый мужчина лет сорока пяти, невысокого роста, с короткой стрижкой и довольно грубыми чертами лица, с удивлением и некоторым раздражением посмотрел на вошедших, но узнав главкома, поднялся из своего кресла навстречу, натянув на губы дежурную улыбку.

– Господин Росовский, какими судьбами?

– Кабинеты рядом, вот и решил проведовать наземного коллегу, – с не менее сдержанной улыбкой ответил главком. – Вот знакомься, – он глазами указал на вошедшего за ним Ратного. – Аэр-полковник Серг Эйтан.

Лелшенко равнодушно посмотрел на Сергея, явно не понимая, к чему Росовский клонит, но затем в его взгляде что-то резко поменялось.

– Тот самый Эйтан?

– А у меня что, есть другой в запасе, – буркнул Никол, без спроса опускаясь на стоящий у стола стул. – Вот, выразил желание помочь вам в деле создания новых танков.

Каменное безразличие на лице Лелшенко «треснуло», сменившись удивлением и непониманием, он с недоверием посмотрел на Росовского, но тот лишь молча пожал плечами и кивнул в сторону внимательно рассматривающего висящие на стене фотографии конструктора.

– Это танки, которые сейчас состоят у нас на вооружении? – спросил Сергей, не оборачиваясь.

– Да, – ответил, Лелшенко, поднимаясь из-за стола и подходя к Ратному. – Тот, на который вы смотрите, ТТК-11, уже снимается с вооружения, а вот этот, – кивок в сторону висящей справа фотографии, – наша новинка ТК-17. Красавец, правда?

Сергей презрительно скривил рот.

– Коробка с тремя пушками и наверняка противопульной клепаной броней, хорошо уже, что размеры меньше стали. Крейсерская скорость хоть какая?

Правый глаз Лелшенко нервно дернулся, но голос его был по-прежнему спокоен и учтив.

– Двадцать терров и лобовая броня почти в двадцать семь миллиметров.

– Я и говорю… Можно мне лист бумаги и карандаш?

Лелшенко вернулся к своему месту и, достав из ящика просимое, молча положил его перед собой на стол.

Ратный огляделся, нашел взглядом еще один приткнутый в углу стул, поднес его к столу и, усевшись, на минуту задумался. Наземная техника не была его специализацией, а в память услужливо лезли всякие приплюснутые машины с угловатыми башнями и торчащими из них пластинами энергетических орудий – все это было не то. На миг у него в голове всплыл образ откопанного как-то в экспедициях кренарского семиколёсного танка с яйцеобразной башней, но этого уродца он также откинул, не раздумывая. Но ведь было же что-то, что-то до боли знакомое, то, что он уже почти забыл, что-то, отпечатавшееся почти в генетической памяти – было.

Сергей закрыл глаза и вдруг ясно увидел себя мальчиком лет пяти, стоящим рядом с отцом на площади и с интересом разглядывающим возвышающуюся на постаменте огромную темно-зеленую машину с красной звездой на башне. Что он тогда почувствовал, глядя на нее: шок, трепет и немое восхищение силой, дремлющей в этом старом памятнике Великой Победе.

Карандаш дрогнул в его руке и стал медленно, словно неуверенно, а затем все быстрее и быстрее выводить на бумаге знакомые контуры.

Вид сбоку, вид сверху, следующий листок, тут командирская башенка, а тут… память услужливо подсовывала давно позабытые знания, что он когда-то читал или слышал, но мало, слишком мало… Что там… Борт 45 миллиметров, наклонная броня, сколько? Двадцать, тридцать градусов… пусть сами решают. Башня 90 или 95. Движок… думаю, тот, что на своих «алаках» Аланский использует, вполне подойдет, если поставить его так… Что там еще? Не помню, не помню, главное дать общий облик, думаю, дальше можно дойти опытным путем. Да, еще подвеска, торсионы…Черт, не мое это, хоть убейте.

Сергей резко отодвинул от себя недорисованный чертеж, словно очнувшись от какого-то дурмана, и, поднявшись, посмотрел на Росовского.

– Пойдемте, господин генерал. Не могу, не мое это, голова аж разболелась, – сказал он и быстрым шагом вышел из кабинета, не попрощавшись.

Главком, точно завороженный наблюдавший за процессом, растерянно посмотрел на Лелшенко и, извиняюще разведя руками, последовал за Эйтаном.

Хозяин кабинета проводил их растерянным взглядом, затем вновь посмотрел на разбросанные по столу, больше похожие на каракули, схематические чертежи башни и корпуса, а также рисунок странного танка, почему-то стоящего на постаменте. Взяв его в руки, он прошелся по кабинету, словно завороженный продолжая разглядывать необычные очертания нарисованной машины, затем решительным шагом вернулся обратно и простучал пальцами по клавишам телефона.

– Дежурный, это Лелшенко, тернар Карсовский еще не покидал здания?

– Никак нет, господин бронь-генерал[32], – раздалось в трубке.

– Как появится, пусть поднимется ко мне. Срочно!

– Слушаюсь!

Бросив трубку на рычаги аппарата, он уселся за стол, некоторое время пытался сосредоточиться на работе, но проклятый рисунок постоянно отвлекал внимание. Было в нем что-то притягательное, в обводах нарисованной машины – стремительной и грозной, что-то нездешнее, чуждое тому, что он видел раньше, и одновременно прекрасное.

Дверь с легким поскрипыванием отворилась и в кабинет буквально «влетел» высокий худощавый мужчина в темно-сером костюме, сжимавший в руке довольно пухлый коричневый портфель и держащий на ее изгибе аккуратно сложенный бежевый плащ.

– Господин генерал, что случилось? Почему меня не выпускают из здания? Вы же знаете, насколько я занятой человек!

– Успокойтесь, господин Карсовский, – жестом остановил его словоизлияния Лелшенко, поднимаясь и собирая разбросанные на столе чертежи, после чего протянул их вошедшему. – Что скажете мне на это?

– На что?

Главный конструктор крупнейшего в стране Атранского танкового завода, непонимающе посмотрел на своего начальника, но, аккуратно поставив портфель на стул, взял протянутые бумаги. Быстро пробежал глазами одну страницу, другую… Плащ медленно соскользнул с руки, но инженер этого не заметил, он быстро перебирал листы, словно тасуя колоду, затем поднял растерянный взгляд на генерала.

– Откуда это у вас?

– Это действительно что-то стоящее? – спросил Лелшенко.

– Да как сказать, – Карсовский сорвал с головы шляпу и принялся обмахивать ей лицо, словно ему неожиданно стало не хватать воздуха. – Идея, конечно, сумасшедшая и необычная, тут все отличается от принятых канонов. У нас танк ведь это что? Движущийся дот, неприступная скала, крепость, которая должна испугать и дезориентировать противника своей мощью и массой, а здесь нам предлагают скорость и маневр.

– Вы все это поняли по этим каракулям? – с недоверием спросил генерал.

– Конечно. Это напоминает мои записи, когда что-нибудь интересное приходит в голову. Тогда главное записать основную концепцию, пока не забыл, тут, – он потряс листами, – то же самое. Что-то подобное предлагал в свое время покойный господин Крашкин, но не успел. Впрочем, тут другое, другой уровень… А эти скосы брони… авиационный двигатель… нет, надо все рассчитывать и пересчитывать. Но откуда это у вас?! Кто?!

– Серг Эйтан. Надеюсь, вам это имя что-нибудь говорит?

– Эйтан? – встрепенулся Карсовский. – Тот самый таинственный Эйтан, о котором говорят как о человеке, заставившем летать крыланы, тот самый Эйтан, которому покровительствует сам… – он многозначительно кивнул вверх. – Вы о нем?

– Да.

– Тогда не удивлен. Об этом человеке в нашей среде легенды ходят, – он вновь принялся судорожно перебирать листы, бормоча себе под нос. – Мне бы с ним поговорить полчасика… хотя бы минут десять.

– Ну, думаю, он все еще у Росовского, это дальше по коридору, дверь с…

Лелшенко не успел закончить фразу, как обнаружил, что разговаривает с пустотой. Карсовский буквально выскочил из кабинета, оставив свой портфель и лежащий на полу плащ. Генерал лишь удивленно посмотрел на распахнутую настежь дверь, покачал головой, поднял тот с пола, отряхнул и аккуратно повесил на спинку стула.

Глава 4

«Тридцать девятый, сороковой и сорок первые года ознаменовались целой чередой побед армий Великой Герании, продолжавшей с удвоенной силой поглощать мелкие страны Ендории. В то же время «крупные игроки», такие, как Франклия, Иргария и Латия, предпочли остаться в стороне, равнодушно наблюдая за происходящим да порой засылая через своих послов различные ноты протеста, которые практически всегда оставались без ответа. И если Латию еще было можно понять, так как предыдущая война с Геранией нанесла ей довольно большой ущерб и даже привела к потере небольшой части территории, то позиция остальных стран так называемой «Большой тройки» вызывала недоумение остального мира. Все прекрасно понимали, что Герания и дальше продолжит свою захватническую политику и просто так не остановится. Мало того, присоединённые страны давали ей новые ресурсы, как природные, так и человеческие, увеличивая ее военную и экономическую мощь. Тем не менее «Тройка» выжидала, не обращая внимания даже на участившие приграничные провокации, аресты зарубежных активов и частичную высылку дипломатов.

Тем временем правительство Руссарии, прекрасно осознавая всю опасность подобного роста геранского могущества, начало массовое перевооружение своей армии и переобучение граждан из мобилизационного резерва на новые образцы поступавшей в войска техники. Кроме того, по стране прошла новая волна приватизации крупных предприятий (особенно во внутренних, дальних от границ областях), которые также в спешно порядке начали подвергаться модернизации. Все это стало возможно благодаря так называемой декоммерциализации правительственных органов, из которых были выведены все лица, имеющие какое-либо отношение к частному капиталу. Состав Верховного Совета Республики претерпел сильное изменение, количество его членов уменьшилось почти в три раза, а сам он приобрел функции совещательного органа, транслирующего в правительство мнения и предложения, поступающие из регионов. Это позволило завязать управление страной на небольшую группу людей, что значительно сокращало время принятия необходимых в военное время решений.

В этот же временной период КБ Эйтана заканчивает разработку нового легкого штурмового бомбардировщика Пе-2 (главный конструктор Ант Петрав) и истребителя Эст-28, после череды испытаний данные машины с некоторыми замечаниями приняты в производство и начинают поступать в войска под марками Пе-2К и Э-28. Помимо этого, генеральным конструктором Сергом Эйтаном была представлена новая перспективная модель цельнометаллического высотного истребителя Эст-30, но она не встретила понимания среди членов государственной комиссии. Ее посчитали слишком дорогой и избыточно технологичной, а также сложной для освоения молодыми пилотами. Тем не менее личным указом председателя правительства товарищем Кутесовым, в режиме строжайшей секретности, было развернуто производство данной машины на Калновском и Принарском авиапредприятиях.

Одновременно с этим возникает странное содружество, или скорее симбиоз, двух конструкторских бюро, ведущих разработки в абсолютно разных сферах вооружения, а именно КБ Эйтана и КБ Атранского танкового завода. Благодаря этому на свет появляется средний танк атаки Т-24, тяжелый танк Т-30 и самолет-штурмовик ЭП-10, броню которого разрабатывали и выпускали именно на Атранском заводе.

Малоизвестным фактом является то, что одновременно с этим Эйтан продолжает заниматься дальнейшим усовершенствованием ракеты РДЖ-3 и доводит процент успешных пусков практически до ста. Однако большим минусом конструкции является система управления и практическое отсутствие контроля ее полета, в связи с чем точность ракеты оставляла желать лучшего.

Успехи Яргеля на данном поприще были куда лучше и продуктивнее. За три года в его КБ были произведены значительные улучшения в конструкции реактивных минометов, испытана ручная противотанковая ракета, заложена основа конструкции твердотопливной ракеты с дальностью полета более 100 терров и выдвинута идея зенитной ракеты. Остается неизвестным, является ли это результатом совместной работы с Сергом Эйтаном (ибо после некоторого времени разногласий конструкторы продолжили совместные разработки), или все это были чисто плоды инженерной мысли самого Нарислава Яргеля.

На фоне всего этого успехи других авиаконструкторов смотрятся крайне слабо. Разве что стоит упомянуть о новом истребителе Тедора Аланского Ал-3, который оказался довольно неплохой машиной, хоть и проигрывал Э-28 в скорости и вертикальном маневре, и, естественно, о тяжелом бомбардировщике Андра Домбровского До-12, который на годы стал основной машиной руссарской дальней авиации.

Последние месяцы морозара 241 года стали печальной вехой в истории Ендории, ибо буквально за полгода «Большая тройка» практически пала под стремительными ударами геранских войск, и лишь Латия продолжала оказывать отчаянное сопротивление.

Видя это, а также наблюдая сосредоточение и переброску новых войск к своим границам, как на западном, так и на восточным направлениях, руссарский генштаб принял решение, которое позднее многие посчитают роковой ошибкой.

Третьего числа второго месяца теплура руссарские войска под командованием генерала Тиршенко пересекли границу Ястании с целью нанесения превентивного удара. По замыслу командования, демонстрация силы и отброс ястанских войск от границы на тридцать-сорок терров, после чего должно было последовать предложение мирных переговоров, позволило бы не беспокоиться о восточных рубежах в течение пары ближайших лет и сосредоточить основную массу войск на западном направлении. Расчет был на консерватизм и проявившуюся в последние годы явную отсталость ястанской армии из-за творившегося в империи разброда и шатания, начавшегося вскоре после скоропостижной смерти старого императора и восхождения на трон молодой императрицы.

Возраст юной правительницы едва перешагнул за второй десяток, и, судя по поступающим от резидентов докладам, все ее мысли были сосредоточены на поиске венценосного жениха да внутридворцовых интрижках. Это очень не нравилось местной знати и военным, почти в открытую поддерживающим ее старшего брата, который некогда отрекся от престолонаследия, выбрав карьеру флотоводца, но под давлением сложившихся обстоятельств заявил о готовности принять на плечи венценосное бремя. Кандидатура тридцатилетнего императора, познавшего тяжести службы и заслужившего репутацию прекрасного военачальника, устраивала многих, но юная императрица не спешила с отречением, хотя ей было обещано полное содержание и удовлетворение всех прихотей. Все это раскалывало империю, и данным моментом решено было воспользоваться.

В принципе, план оказался верен: удар 22-й и 43-й механизированных дивизий прорвал оборону ястанцев на направлении Леснак – Хар-гок и создал угрозу окружения 345-й армии под руководством генерала Хикавы. Лишь путем тяжелых потерь и невероятных усилий армии удалось этого избежать, однако положения это не спасло и постепенно упорядоченное отступление превратилось в неконтролируемое бегство. Сам же генерал Хикава вместе со штабом пропал без вести, хотя факт его гибели документально не был подтвержден ни одной из воюющих сторон.

Успех был налицо, однако дальнейшие события вынудили свернуть наступление и даже спешно отвести войска на прежние рубежи.

Двадцать пятого числа второго месяца теплура 242 года, в 7 часов утра, неожиданно для всех, и в первую очередь для высшего военного руководства Руссарии, 400 дирижаблей и 300 бомбардировщиков под прикрытием более пятисот истребителей обрушили свой смертоносный груз на приграничные города, после чего геранские войска перешли государственную границу. Это случилось вследствие того, что геранская военная разведка постаралась на славу, проведя прекрасную «игру» по дезинформации руссарского командования и подсунув им легенду о подготовке большого наступления в Латии. А вот чего геранская разведка действительно не ожидала, так это решения Руссарии вторгнуться в Ястанию. Эта неожиданность стала для Герании этаким приятным сюрпризом и сыграла на руку, так как благодаря этому с латийского направления было снято множество войск и техники.

Меж тем с 25-го по 30-е число в ставке верховного командования Республики царила легкая паника, неразбериха, а также полное неприятие происходящего. В то время как с восточного направления приходили победные реляции, с запада шли непонятные доклады о гигантских потерях в технике и живой силе. Лишь к началу следующего месяца пришло реальное осознание надвигающейся катастрофы, после чего началась спешная мобилизация и переброска резервов, однако время было потеряно.

Именно это, а также многочисленные просчеты командования на местах, позволило добиться геранцам в первые недели боев значительных успехов и продвинуться в глубь страны местами более чем на сто терров.

Так началась Великая мировая война».

Краткая история развития авиации

Руссарской Республики, от первых полетов до наших дней,

литературно-историческое объединение «Дарна»,

329 год. – 345 с.

* * *

Деревенские жители прятались по домам, сквозь окна с ужасом наблюдая за серо-зеленой, чадящей копотью и бензиновым дымом колонной геранских танков, что металлической змеей протекала через поселок, порой случайно подминая под себя хлипкие заборы и стоящие у ворот резные скамейки. Вслед за медленно ползущими громадами двигались, подстраиваясь под их небольшую скорость, грузовики с пушками и сидящими в кузовах солдатами. Миновав деревню, колонна пересекла небольшую, больше похожую на ручей речушку, и замерла.

Грейхштурбан Вил тер Штаер открыл бортовую дверь своего танка, примостившуюся между заляпанными комьями земли треугольниками гусеничных групп, и, ухватившись за прикрепленный сбоку поручень, спрыгнул вниз. Поправив мундир, он быстро огляделся и почти ласково похлопал по запыленной броне своего «Хорта». Этот танк ему нравился: десять человек экипажа, огромный, внушительный, с хорошим 70-миллиметровым орудием в главной цилиндрической башне и сдвоенными 17-миллиметровыми авиационными пушками, размещенными в передней и задней дополнительных башнях, выпирающих из клепанной брони гладкими полусферами.

Ромбовидные руссарские каракатицы практически ничего не могли им противопоставить, особенно на дальних дистанциях. Их короткоствольные 40-миллиметровые пушки лишь оставляли вмятины на броне да звон в ушах сидевших внутри «Хортов» танкистов, зато сами они прекрасно горели даже после первого попадания. Единственным серьезным противником был ТК-17, но этих танков у руссаров было мало, и большую роль они не играли. В результате за две недели боев его рота потеряла лишь пять машин, уничтожив более двух десятков танков и множество живой силы противника. Такая война Штаеру нравилась, ибо даже в Латии было труднее, и продвижение войск встречало куда большее сопротивление.

– Господин грейхштурбан. – Голос оторвал его от раздумий и заставил обернуться. Командиры танков и офицер пехотного сопровождения уже собрались вокруг, ожидая его приказов.

– Господа, – он обвел глазами собравшихся. – Нам предстоит новый бой. Со мной связались из штаба дивизии и сообщили, что по данным нашего дирижабля-разведчика в нашу сторону движется колонна из двадцати руссарских танков. Если эти сведения верны, то наши силы равны и нам стоит решить, отступить или занять оборону.

Среди командиров раздались короткие смешки – подчинённые явно оценили юмор своего командира.

– Что ж, как я понимаю, вы против этого, – улыбнувшись, резюмировал он. – Впрочем, я придерживаюсь того же мнения, тем более местность тут хорошая, – он обвел рукой раскинувшееся перед ними ровное как скатерть поле со скошенной травой и стоящими то тут, то там стогами сена, – так что действуем по стандартной схеме трех клиньев по восемь машин. Ведущий клин поведу я, клин правой руки возглавит оберком Лаум…

Один из танкистов кивнул и щелкнул каблуками.

– …Клин левой руки, – Вил на мгновение задумался, оглядывая окруживших его подчиненных, – оберком Грас.

Стоявший позади всех высокий молодой парень расплылся в белоснежной улыбке.

– Слушаюсь, господин грейхштурбан, – отчеканил он.

– Что ж, тогда по машинам и ждем моей команды, – махнул рукой Штаер и повернулся к пехотному офицеру. – Штурмком, вы со своими людьми займите позицию на окраине деревни и в случае чего поддержите нас огнем своих орудий. Хотя думаю, этого не понадобится.

Пожилой офицер молча кивнул, но посмотрев в лицо грейхштурбана, спросил:

– Вас что-то беспокоит, господин Штаер?

– Да как вам сказать, – не стал отнекиваться Вил. – В сообщении говорилось о танках необычного вида. Вот и думаю…

– Думаете, это те новые руссарские танки, о которых рассказывают всякие разные байки в последнее время.

– Да. Я, конечно, не верю в истории об их неуязвимости и тому подобном, но могу предположить, что они могут быть достойными противниками нашим «Хортам», так что хочу подстраховаться.

– Понял вас, развернемся как можно быстрее. Разрешите идти.

– Идите.

Штаер некоторое время задумчиво смотрел на деревню, ощущая странную нервозность, затем еще раз окинул поле предстоящей битвы и, ухватившись за поручень, поставил ногу на приваренную к броне скобу ведущей к двери небольшой лесенки.

* * *

Выстрел. Казённик орудия с протяжным лязгом откатывается назад, выбрасывая из своего дымящегося нутра латунный обрубок снарядной гильзы. Нудно подвывают вентиляторы, стремясь очистить башню от задымления, но не успевают, так как на пол башни грохается очередной исходящий пороховой гарью цилиндр, а одна из геранских машин вдруг трескается вдоль борта словно переспелый фрукт, вспыхивая изнутри ярко-оранжевым пламенем.

– Андре, бей левого в борт бронебойным! – кричит Тел сипящим от напряжения голосом и тут же добавляет в ларингофон шлемофона. – Ник, короткий.

«Двадцатьчетверка» вгрызается гусеницами в землю, а 85-миллиметровое орудие выплевывает в сторону неповоротливой коробки геранского «Хорта» бронебойную болванку. Попадание. Треугольная гусеница вражеского танка в буквальном смысле отлетает в сторону, а сам он заваливается на бок, врезаясь бортом в землю, продолжая в бессилии вращать башнями. Одна из них разворачивается в их сторону, но дробный перестук от попаданий авиационной пушки по катаной броне лишь раздражает.

– Командир, может, добьем! – кричит наводчик, раззадоренный горячкой боя, но Тел лишь отмахивается.

В перископ видно, как одна из идущих справа «двадцатьчетверок» вдруг вздрогнула и развернулась на месте, раскинув по земле металлическую змею перебитого трака.

– Растудыть их демону в жопу! – раздается в наушниках голос механика-водителя. – Похоже, тут где-то пушки, командир.

– Вижу, Игр.

Он буквально влипает глазами в окуляры перископа, ища невидимого противника. Едва заметная вспышка, дымок – вот они.

– Андре, окраина поселка, видишь белый дом с двумя трубами, левее примерно на три пальца. Давай осколочным по моей команде. Игр, к окраине зигзагом, – щелчок тумблера на коробке радиостанции. – Всем машинам, артиллерия бьёт с окраины, окопались между домами. Атакую, поддержите.

Танк срывается с места, но почти сразу останавливается, выплевывая в сторону деревни невидимую смерть. Комья земли взлетают в воздух, валя стоящее недалеко от места разрыва пугало, заставляя артиллерийский расчет вжиматься в землю, прятаться за стенками выкопанного в спешке бруствера.

Разрыв справа, впереди. Тел нервно скрипнул зубами – быстро очухались, видимо сказывается опыт и хваленая геранская выучка. Это не ястанцы, которые стараются уклониться от встречного бой, бьют наскоком, а в случае чего сразу же отступают, тут сложнее. Уже больше половины «Хортов» полыхают ярким огнем, но остальные продолжают сопротивляться просто с маниакальным упорством.

«Впрочем, не жалко, – подумал командир руссарского танка, скривив губы в ухмылке. – Чем больше вас здесь сдохнет, тем лучше».

И все же геранцы не выдержали и дрогнули. Видя, как один за другим останавливаются и начинают полыхать их грозные танки, а ответный огонь практически не наносит вреда необычным приземистым руссарским машинам, они принялись откатываться назад, стараясь уйти под защиту своих орудий и окопавшейся пехоте, надеясь на то, что атакующие не продолжат наступление, боясь нанести вред остававшимся в деревне мирным жителям, ожидая подхода обещанного подкрепления. Увы, этому не суждено было сбыться, потому как обошедшая с флангов руссарская пехота ударила в тыл, после чего все было кончено меньше чем за полчаса. В этой схватке руссары потеряли безвозвратно всего три ТТК-11 супротив двадцати «Хортов» с вражеской стороны, таким образом, впервые продемонстрировав геранцам мощь своего нового оружия.

* * *

Сергей раздраженно сунул сигарету в рот, поправил движением головы прижатую плечом к уху телефонную трубку и, щелкнув зажигалкой, закурил.

– Нет, нет и еще раз нет. Да, мы осмотрели присланные образцы, и я ответственно заявляю, что причина аварии кроется в расслоении обшивки крыла, – его брови удивленно дернулись вверх. – А мы тут вообще причем, спрашивайте производителей и тех, кто вел сборку, пусть сами разбираются, где нарушили технологический процесс. Нет, людей больше не дам, пусть на местах сами разбираются. У меня так скоро народу не останется, кто может за чертежной доской стоять, вы там что, не можете грамотных инженеров найти!

Трубка с треском опустилась на дужки аппарата.

– Товарищ Эйтан, – дверь приоткрылась, и внутрь осторожно заглянула Анира, – к вам тут товарищ Петрав, можно?

– Давно ждет? – спросил Сергей, улыбаясь и подмигивая секретарше. – Впрочем, наверняка давно, поди уже весь лайкос там выдули.

– Не весь еще, тер Серг, что вы так говорите, – густо покраснела та. – Сделать вам чашечку?

– Естественно, – кивнул Сергей. – И скажи Анту, чтобы заходил.

Голова девушки исчезла, а через пару минут внутрь боком ввалился Петрав, осторожно неся поднос со стоящей на нем исходящей паром кружкой горячего лайкоса и небольшой вазочкой с печеньем.

– Вот ваш напиток, господин, – сказал он, театрально поклонившись и едва не уронив все с подноса, но в последнюю секунду как-то умудрившись поймать баланс и исправить ситуацию. – Можете испить сей вкусный нектар светлых богов.

Он поставил поднос напротив Сергея и, шумно выдохнув, плюхнулся на стоящий рядом стул.

– Фу-у, устал что-то?

– Гонять лайкос с Анирой, что ли? – хмыкнул Ратный. – Ты сколько там кружек выдул?

Ант молча показал пару пальцев, затем мгновение подумал и разогнул третий.

– Вот я и…

Треск звонка прервал его. Он почти с ненавистью посмотрел на дребезжащий аппарат, но трубку поднял.

– Да. Кто это?.. Тернар Росовский, рад вас слышать, – заметив вопросительный взгляд Петрава, Сергей поднес палец к губам. – Да, да, понимаю… прекрасно понимаю. Извините, Никол, но я не кудесник, могу только пообещать, что попытаюсь…. Да, понял, в самые сжатые сроки.

Трубка вернулась на свое место, а Сергей, заметив, что торчащая изо рта арома давно погасла, тихо выругался и, смяв ее, отправил в стоящее у ножки стола мусорное ведро.

– И что на этот раз? – поинтересовался Петрав. – Опять какие-то неприятности?

– Даже не знаю, как классифицировать, – ответил Ратный, усаживаясь на край стола, беря кружку с лайкосом и делая глоток. – Скорее все же «нет», чем «да». Главком просит у нас новый истребитель, причем такой, чтобы был не хуже «двадцать восьмого», но проще в производстве. А еще и проблема с движками… Твою ж!

Сергей, обжегшись, потер губу рукой.

– Ты же сам видел присланные образцы.

– Угу, – кивнул Ант. – Там не докручено, тут не проклеено, сварка вкривь-вкось, да и сами материалы качеством не блещут. Надеюсь, наши ребята наведут там порядок.

– Сомневаюсь, – покачал головой Сергей. – На производствах сейчас кто остался? В основном старики да бабы с подростками, мужиков нормальных мало, хорошо еще в верхах хватает ума грамотных инженеров и управленцев на убой не грести, а то бы вообще полный швах был.

– Родину тоже кому-то защищать надо… – робко возразил ему Петрав.

Ратный поморщился.

– Ант, вот давай не будем опять спорить. Я понимаю, ты молодой, кровь бурлит, готов ради подвигов бросить жену с дочерью, но ты головой тоже думай, – Сергей постучал себя указательным пальцем по лбу. – Сейчас она твое главное оружие и с ее помощь ты поможешь стране куда больше, чем сидя с ружьем в окопе.

– Легко вам говорить, – отвел глаза молодой человек, – вы уже воевали, отдали долг стране, пусть и на другой войне… А вы бы видели, как на меня соседи смотрят. Вон у Лаковых из соседней квартиры обоих сыновей убили, похоронки одна за другой на прошлой неделе пришли, а они ведь даже моложе меня были, я их с детства знал. Не могу смотреть им в глаза.

– А ты и не смотри, а просто делай! – грохнул по столу кулаком Ратный. – Делай все от тебя зависящее, здесь, на своем месте! Ты, друг мой, авиаконструктор, и если ты сделаешь все правильно, то твои самолеты будут уничтожать врага сотнями, тысячами. И вот этим самым ты поможешь не только родине, но и простому рядовому Васе, сидящему в окопе и молящемуся, чтобы очередной геранский гад не сбросил на него свою херову бомбу! Твой фронт здесь – у чертежной доски, в цехах, на полигоне! Так что засунь свои чувства куда подальше, просто сожми зубы, закрой душу на засов и делай! Пойми, твой фронт здесь у кульмана и предательством как раз будет сбежать отсюда в окопы! Понял меня!

– Да понимаю я все, – вздохнул Ант, понурившись, и, немного помолчав, спросил: – А что там с двигателями? Какие-то проблемы?

– У нас везде сейчас проблемы, – буркнул Ратный, немного успокаиваясь после прочитанной юному инженеру отповеди. – Просто не справляются с заказами. Мощностей не хватает. ДАВ-83 буквально нарасхват. Новый цех, тот, что под реактивники делали, и то пришлось задействовать, но все равно мало. Наройшлов обещает выделить Каганский завод, там раньше вроде делали движки для дирижаблей, под новую линию, но пока ее запустят…

– И каков выход?

– За этим я тебя и позвал.

Он растерянно посмотрел на кружку в своей руке, залпом выпил оставшейся в ней лайкос и, поставив ту на стол, достал из ящика несколько черно-белых фотографий, которые протянул Петраву.

– Двигатель Клаймова? – удивился тот. – Рассматривали ведь как-то, мощность у него меньше, да и надежность страдает.

– Мощность он увеличил, добил почти до 1300 лошадей, а вот с надежностью… Я с ним буквально на днях созванивался, и он обещал сам приехать и привезти пару образцов на прогонку, так что будем смотреть. Хотя, с другой стороны, выбора то у нас особого нет, а этих движков наклепали почти тысячу штук, так как изначально планировали ставить на машины Аланского, но тот взял небольшую партию, а затем решил использовать разработку Рикова.

– А нам-то он куда? – Ант отложил фото в сторону. – У нас все проекты под ДАВы заточены.

– Значит, будем менять, пересчитывать, облегчать. Нам нужно сделать до боли простую и одновременно очень надежную машину, которая наравне билась бы с геранскими «Майсерами» и «Воргелями». Причем сделать это надо в самые короткие сроки.

– Это почти нереально, – покачал головой Петрав.

– Знаю, – усмехнулся Сергей. – Мне это и раньше часто говорили.

* * *

«В 242–243 годах, в связи с большими потерями авиации в затяжных боях на Западном фронте и в возобновившихся боях с Ястанией на востоке, армии требовалось все большее количество новых истребителей. К сожалению, в результате определенных причин заводы не справлялись с заказами, а качество производимых машин упало.

Именно в эти годы КБ Эйтана начало испытание нового истребителя Э-33, который разительно отличался от предыдущих творений авиаконструктора и в первую очередь своим остроносым профилем, являющимся следствием установленного в самолете двигателя ДКЛ-103ВП.

Конструкция опытных самолетов была максимально облегчена. Увы, для удешевления производства, его упрощения и в целях экономии пришлось отказаться от многих технологических новшеств, использованных в Э-28 и Эст-30. В частности, обшивка крыльев и фюзеляжа была выполнена из фанеры (на ранних моделях крыло обтягивалось специальной тканью с лаковой пропиткой), часть шпангоутов – из дельта-древесины. Нервюры комбинированной конструкции – дерево и алюминий. Металлическими решено было оставить лишь лонжероны крыльев и каркас, выполненный из конструкционной среднелегированной стали.

Запас топлива расположен в трех крыльевых баках. Все баки имели защиту от возгорания из губчатой и обычной резины. Фонарь каплевидный, выполнен из обычного плексигласа с установкой бронестекла в передней части. Кабина пилота защищена девятимиллиметровым бронелистом, установленным за спинкой сиденья.

Вооружение сгруппировано в районе силовой установки. Основным является 20-миллиметровая пушка Тарновского (ТС-20), установленная меж блоков цилиндров и выведенная через полый вал редуктора винта. Дополнительно установлены два 14-миллиметровых пулемета Тиссона (ТИ-78К). Пулеметы расположены вне двигателя и ведут огонь через воздушный винт.

Максимальная скорость у земли – 540 терр/ч.

Максимальная скорость на высоте – 610 терр/ч.

Дальность полета – 600 терр.

Практический потолок – 9700 терр.

Испытания проводились в течение пяти месяцев, в результате чего самолет был принят на вооружение и вскоре начал поступать в войска. Опыт его боевого применения показал, что он (в отличие от Э-28 и тем более Эст-30) не превосходит геранские истребители, однако благодаря своей живучести, простоте управления, освоения, а также неприхотливости, сыскал подлинную любовь среди летчиков и по праву считается «рабочей лошадкой неба» Великой мировой войны.

За годы войны и после было выпущено более 7 тысяч единиц Э-33 различных модификаций. Кроме того, он производился по лицензии и стоял на вооружении десятков стран мира еще долгие годы».

Юнериг Э. История мировой авиации,

издательство «Карнь»,

334 г. – 435 с.

* * *

Настойчивая трель дверного звонка вырывала Отто из объятий сна. Он стянул с лица раскрытую газету, которой прикрыл глаза от падающего из окна солнечного света, и растерянно посмотрел на часы. Было почти восемь часов вечера. Снизу донеслись шаркающие шаги, а затем скрипучий голос госпожи Марги – старой горничной, служившей у его семьи с самого его детства и являющейся практически ее полноправным членом. Эта одинокая женщина, чей муж погиб еще в молодости на работе в результате несчастного случая, а дети давно выросли и разъехались еще до войны по разным странам, в чем-то заменяла ему рано ушедшую из жизни мать.

Отто потянулся, зевнул и сел на кушетке, оглядывая сонными глазами свой кабинет. Из-за двери вновь долетел голос Марги, которому на этот раз вторил мужской. Майсер пару минут пытался разобрать, о чем они говорят, затем вздохнул и, хлопнув руками по коленям, поднялся.

– Ана, кто там пришел?! – крикнул он, приоткрывая дверь и поправляя несколько помявшуюся от лежания рубашку.

– Какие-то очень строгие господа из грандканцелярии. – раздалось в ответ. – Я им говорю, что вы отдыхаете, а они требуют.

– Сейчас спущусь.

Он быстро привел взъерошенные волосы в порядок, оправил брюки и, выйдя за дверь, неторопливо спустился вниз по ведущей на первый этаж лестнице, на ходу разглядывая незваных гостей, одетых в длиннополые черные плащи, на воротниках которых поблескивали скалящиеся металлические головы ворксов.

– И зачем же я понадобился имперской страже? – спросил он.

– Вам срочный пакет от верховного канцлера, – щелкнул каблуками один из пришедших, протягивая Отто серый конверт.

– Вот как? – удивился Майсер, беря письмо и взламывая зеленый сургуч с печатью канцелярии, попутно размышляя над необычностью выбора посланников, которые обычно приходили к людям совсем по иным поводам.

Пробежав глазами по напечатанным строчкам, он хмыкнул, перечитал еще раз и, посмотрев на «почтальона», спросил:

– Как я понимаю, мне нужно идти с вами?

– Вы правы, господин Майсер.

– Хорошо, вещи можно собрать.

Страж переглянулся со своим напарником, и тот пожал плечами, как бы говоря: «а почему бы и нет».

– Да, ждем вас на улице в машине, но поторопитесь.

Примерно через пару часов транспортный дирижабль «Граф Уранас» отчалил от причальной мачты военного аэродрома на окраине столицы и взял курс в сторону далекой Руссарии, унося на своем борту ведущего геранского авиаконструктора.

Глава 5

Колонны было две, одна состояла в основном из новеньких танков и грузовых машин, везущих в сторону фронта улыбчивых молодцов в пятнистой темно-зеленой форме. Вторая медленно двигалась навстречу и состояла в основном из раненых солдат, которые передвигались пешком либо на реквизированных видимо где-то повозках. Они не смеялись, а в их глазах читалась нескрываемая обреченность и одновременно облегчение. Изредка в ее строю попадались и чадящие движками танки, которые почему-то совсем не походили на прокатывающихся мимо них гордых стальных собратьев, а выглядели измятыми и зияющими пробоинами, ожившими по непонятной прихоти богов, грудами металлолома. Эти колонны существовали в одном месте и как бы по отдельности, они были словно из разных миров, принадлежали разным армиям: одна браво шла к новым победам, другая уже признала свое поражение, и ее солдатам оставалось лишь молить богов, чтобы противник был к ним милосерден. Странная картина.

Отто, стоящий на крыльце небольшого деревянного дома, расположенного почти на краю взлетного поля полевого аэродрома, откуда дорога, с идущими по ней войсками, была прекрасно видна, покачал головой пришедшим мыслям и откинул докуренную арому. Прошло уже больше двух часов после прилета, и создавалось впечатление, что о нем просто забыли. Натужный гавкающий звук, идущий сверху, заставил его поднять глаза и проводить рассеянным взглядом заходивший на посадку трехмоторный бомбардировщик. Тяжелая машина не очень изящно «плюхнулась» на утрамбованную землю взлетного поля и, покатившись по нему, повернула в сторону стоящих под маскировочными сетями рядов таких же крыланов.

– Господин Майсер.

Отто повернул голову, посмотрел на подошедшего к крыльцу человека в обычном штатском темно-сером костюме, прищурил глаза, всматриваясь в лицо, до боли знакомое, затем резко хлопнул ладонями по перилам крыльца.

– Эрнес, демон тебя раздери. Не может быть! – инженер быстро сбежал по ступенькам, обняв старого знакомого, с которым много лет назад работал в Ястании над испытанием новых дирижаблей-истребителей. – Ты откуда здесь?

– Как всегда по работе, – уклонился от прямого ответа Менал.

– Понятно, – Отто отстранился. – Значит, все еще на Грейнса работаешь?

– Из стражей не так просто уйти. К тому же эту работу тоже надо кому-то выполнять.

– Понимаю и не осуждаю. Просто жалко. Ты ведь был неплохим инженером, мог бы далеко пойти.

Глаза Эрнеса на миг затуманились.

– Возможно, – ответил он. – Но уж так повернула судьба.

– Да уж, судьба та еще шутница, – согласился Майсер. – Кстати, ты не знаешь, зачем меня сюда притащили?

– Знаю. Это по моей просьбе.

– Вот как! – Отто удивленно вскинул брови. – И что же тут случилось такого, что потребовало моего личного присутствия?

– Скорее не «что», а «кто». Имя Хайнс Воргель тебе, думаю, знакомо?

– Еще бы, – скрипнул зубами Отто. – Знакомо не то слово.

Хайнс Воргель – прямой потомок основателя концерна «РенВо», считающегося крупнейшим не только в Герании, но и во всей Ендории. Концерн занимался производством практически всего: от иголок к швейным машинам, до трансокеанических пассажирских дирижаблей. Правда для нужд военной промышленности он почти ничего не производил, так как, по слухам, господин Ренаг Воргел (основатель данного предприятия) некогда крупно повздорил с тогдашним императором, за что и был отстранен от крутящихся в военном бюджете денежных потоков. Впрочем, особо это на состояние дел концерна не повлияло.

Тем более было удивительно, когда несколько лет назад концерн представил свой первый истребитель «Воргель-19» и пару бронемашин для поддержки пехоты. И ладно бы только это, основная странность заключалась в том, что все это сразу же было принято на вооружение и пошло в войска, хотя тот же Во-19 значительно уступал «Майсерам» последних модификаций, да и характеристики броневиков оставляли желать лучшего. Тем не менее постепенно Воргелю удалось отхватить значительный кусок рынка вооружений, поглотив попутно несколько довольно крупных компаний, потеснив и вызвав неудовольствие остальных. Стало понятно, что без высокого покровителя из правительства, а то и лица, приближенного к самому императору, дело не обошлось. Представители корпорации приходили и к Майсеру с предложением о слиянии, но он отказал им. Как результат количество заказов вдруг резко упало, и для исправления ситуации понадобилось вмешательство самого Гарнинга, которому в свою очередь на нехватку новых машин и запчастей к ним в строевых авиачастях пожаловался один из командующих армий. С тех пор молодой Воргель вызывал у Отто стойкую неприязнь, которая лишь усилилась после личной встречи, произошедшей на одном из императорских приемов: более скользкого, нервного, пресмыкающегося и одновременно чересчур хитрого и умного человека он до этого не встречал.

– Смотрю, он тебе тоже не очень нравится, – понимающе усмехнулся Менал, заметив, как скривилось лицо Майсера, и, повернувшись, указал рукой на стоящий у дороги мобиль. – Пойдем, тут недалеко, хочу тебе кое-что показать.

Некоторое время ехали молча. Отто разглядывал сквозь стекло казавшуюся бесконечной вереницу солдат и техники, думая о своем, а Эрнес тактично его не беспокоил. На очередной развилке мобиль вдруг резко повернул и шустро покатил по пустой дороге, оставив колонну позади.

– Эрн, можно вопрос? – спросил Отто, быстро заскучав от однообразного пейзажа расстилавшихся за окном полей, засеянных неизвестными ему растениями с фиолетовыми цветами.

– Конечно, господин Майсер, спрашивайте, – ответил тот, немного снижая скорость.

– Хотел бы узнать о реальном положении на фронте, а то в последнее время в столице разные слухи ходят.

Менал покосился на авиаконструктора.

– И какие?

– Разные. Говорят, что у нас тут не все так гладко, как пишут в газетах. Я не верил, но в последнее время грандканцелярия вдруг резко увеличила заказ, причем в разы. Скажи правду… потери очень большие?

Эрнес закусил нижнюю губу и молча кивнул.

– Да, большие. Руссарская армия оказалась куда сильнее, чем можно было ожидать. Сперва мы шли как раскаленный нож в масло, и победы нас опьянили, сделали беспечными, потом бац… гранит. Так, кажется, приехали.

Впереди на дороге показался блокпост, а поле перегородил забор из колючей проволоки в несколько рядов, за которым возвышались пирамиды сторожевых вышек с пулеметами, а еще дальше виднелось несколько обшитых рифлёным металлом ангаров.

К машине подошел армейский офицер в сопровождении пары солдат. Эрнес приоткрыл окно и протянул ему раскрытую книжицу личного документа, одну из страниц которой полностью занимала скалящаяся морда воркса. К удивлению Майсера, офицер отреагировал на нее совершенно спокойно, мало того, внимательно разглядывал ее несколько минут, словно сомневаясь в подлинности, затем нагнулся, окинул Отто скучающим взглядом и, выпрямившись, лениво махнул рукой стоящему у шлагбаума солдату.

– Не любят нас вояки, – бросил Менал, проезжая внутрь огороженного периметра и подруливая к одному из ангаров, на двери которого красовалась большая белая цифра «18». – Все приехали, господин инженер, пойдемте.

Внутри ангара царил полумрак, который не мог разогнать скудные лучи солнца, проникающие через несколько узких окон под его крышей.

– Погодите, сейчас свет дам.

Эрнес отошел к стенке и, нащупав закрепленную на балке коробку выключателя, щелкнул тумблером. Под крышей вспыхнуло несколько конусообразных ламп, осветив полупустое пространство ангара, по центру которого возвышалась серебристая груда металла, явно бывшая некогда самолетом.

Майсер заинтересованно подошел ближе, разглядывая остатки неизвестной машины, от которой более или менее целой осталась лишь задняя часть, на киле которой красовался красный трилистник Руссарии. Обошел ее кругом, внимательно разглядывая изломанный скелет фюзеляжа, местами превратившийся в мешанину из изогнутых, переплетенных и переломанных нервюр, шпангоутов каких-то тросов и проводов, подошел к кабине, заглянул внутрь, окинув взглядом остатки ее внутренностей, затем присел у куска распластанного крыла, постучал пальцем по обшивке и, озадаченно хмыкнув, поднялся.

– Цельнометаллический?

– Да, – подтвердил Эрнес, внимательно наблюдавший за осмотром. – Наши летчики называют эти машины «Серебряными стрелками». Ходят всегда парами, нападают сверху, бьют и сразу уходят, в схватку вступают редко, атакуют всегда над своей территорией. Насколько нам известно, пилотам этих истребителей отдан строгий приказ действовать подобным образом, и неповиновение жестко карается. Это первая машина, которую вообще удалось захватить, да и то по чистой случайности. Наши истребители зацепили группу штурмовиков, идущих без прикрытия, а пара этих неожиданно бросилась их прикрывать, причем, несмотря на наше превосходство и то, что бой шел над передним краем. Одного сбили, и он упал близко к нашему переднему краю. Руссары несколько раз попытались накрыть место падения артиллерией, но кое-что вытащить все же удалось.

– Интересно.

Майсер сделал еще один круг и, остановившись рядом с помятым и закопченным носом, с усилием отодвинул кусок капота, открыв взору смятые рубашки цилиндров.

– Демон, все измятое и обгорелое, – наконец сказал он, отряхивая руки. – Хотя почерк узнаваем. Эйтан?

– Он самый, – подтвердил догадку инженера Эрнес. – По руссарской классификации Эст-30 – высотный истребитель. Вооружение: четыре двадцатидвухмиллиметровые пушки Тарновского, двигатель Васнова. Это, пожалуй, все, что доподлинно известно.

– Маловато, – пробормотал Майсер, продолжая пожирать глазами самолет. – Эр, скажи, я могу заполучить этот металлолом себе, интересно было бы в нем покопаться. Слишком уж все тут необычно, избыточно я бы сказал. Цельнометаллический в условиях войны… излишняя трата ресурсов, усложнение и удорожание. Так зачем? – Последний вопрос авиаконструктор явно задал самому себе, и Менал это понял, промолчав.

– Так что скажешь, отдашь его мне? – меж тем переспросил Майсер.

Менал отрицательно покачал головой.

– К сожалению, не я здесь распоряжаюсь, поэтому и вызвал тебя, чтобы ты успел все рассмотреть. Завтра все это, – он обвел рукой ангар, – отправится в потные лапы Воргелю, и я не думаю, что он захочет с тобой поделиться.

– Воргелю? – удивился Отто. – Какого демона?!

– Хотел бы и я знать, – хмыкнул Менал, скривив губы. – Однако в последнее время по нашим каналам прошел приказ изыскивать необычные образцы руссарской техники, свозить сюда, а затем переправлять в Геранию, где передавать людям из «РенВо» для дальнейшего их изучения.

– И сколько у меня времени.

– До утра, больше, увы, дать не могу, отправка завтра днем. Кстати, вон там под тентом еще кое-что интересное, – Эрнес кивнул в сторону какого-то цилиндра, накрытого пятнистым брезентом. – Привезли буквально вчера, говорят, упало на позиции.

Майсер, заинтересовавшись, подошел к тенту, отогнул угол и, окинув взглядом лежащее под ним, вопросительно посмотрел на друга:

– Похоже на реактивный снаряд, какими их изображают в книгах, но я думал, они существуют лишь на бумаге.

– Как видишь, нет. Мало того, руссары активно их применяют. Правда, те обычно гораздо меньше, примерно, как обычный артиллерийский снаряд, только со стабилизатором. Этот из разряда новенького.

– Хм, – Отто еще раз посмотрел на помятую и переломанную в нескольких местах ракету, затем на самолет, снова на ракету. – Интересно. Эр, пару тетрадей и карандашей мне найдешь?

Менал кивнул.

– Что ж, – Майсер снял пиджак и, кинув его прямо на брезент, закатал рукава рубашки. – Чую, ночь будет длинной.

* * *

«В конце теплура 243 года продвижение геранских войск по всему фронту удалось сперва затормозить, затем полностью остановить, а в некоторых местах даже отбросить противника назад на несколько десятков терров. К сожалению, на большее сил пока не хватило. К счастью, потрепанные геранские войска также нуждались в отдыхе и пополнении. Постепенно линия фронта стабилизировалась, и обе стороны «взяли зимнюю паузу», готовясь к новому этапу противостояния, стягивая к передним линиям свежие резервы и проводя ротацию войск.

В это же время и благодаря улучшению ситуации на западном фронте генштабом было принято решение разобраться с затянувшимся конфликтом на востоке страны, переросшим за последний год в состояние вялотекущей «окопной войны».

Двадцать третьего числа шестого месяца теплура 171-я армия штат-генерала Понайрцева и 23-я ударная армия штат-генрала Удальцова нанесли удар по позициям ястанских войск и, прорвав оборону, буквально за семь дней вышли к реке Сарга, замкнув кольцо окружения. Внутри оказалось целых три ястанские армии, а все спешные попытки деблокировать котел как изнутри, так и снаружи полностью провалились. В результате за несколько месяцев ожесточенных боев ястанская армия понесла потери, соизмеримые с потерями за всю предыдущую военную кампанию против Руссарии, и дальнейшее существование ястанского анклава на ендорском континенте оказалось под вопросом.

Тем не менее ястанское правительство отклонило все запросы о проведении мирных переговоров, а на предложение о сдаче находящихся в окружении войск поступил ответ: «Сложить оружие, значит, предать империю и императрицу. Всех, кто это сделает, ожидает смерть».

К четвертому месяцу морозара уже стало понятно, что все дипломатические способы исчерпаны, и генштабом было принято решение об окончательном и полном уничтожении блокированных армий.

Двенадцатого числа четвертогого месяца морозара, после массированной многочасовой артиллерийской подготовки и бомбардировки силами авиационных соединений, руссарские войска перешли в наступление и принялись сжимать кольцо окружения. Началась операция ”Тарбар”».

Лань К. Хроники Великой войны, издательство «Крань»,

332 г. – 456 с.

* * *

Эрнаст Костиков стянул шлем, расстегнул ремни и несколько долгих минут сидел неподвижно, пока не почувствовал трясущую его плечо руку обеспокоенного механика.

– Товарищ, аэр-лейтенант с вами все в порядке?

– А?.. – Костиков кивнул. – Да, все нормально, устал немного.

Он скинул с плеч ремни, поднялся и, встав на крыло, спрыгнул вниз. Вокруг «эста» сразу же забегали механики, таща коробки с патронами, в спешке латая пробоины в крыльях, чтобы подготовить машину к новому вылету. Стараясь не мешать, Эрнаст отошел в сторону к растущей неподалеку развесистой олне, растянулся под ней прямо на траве, подложил под голову шлемофон и закрыл глаза. Казалось, прошло всего несколько минут, как его плечо вновь побеспокоила чья-то рука. Костиков с трудом разлепил веки и резко сел, заставив испуганно отпрянуть склонившуюся над ним хрупкую девушку, на которой поверх формы был одет белый фартук, а длинные русые волосы прятались под аккуратно повязанной цветастой косынкой.

– Косточка, ты откуда здесь? – спросил он.

– Начальство приказало вас покормить, а то ведь уже третий вылет подряд, – пояснила та, кивая на стоящую рядом стопку переносных кастрюлек. – Поешьте хоть немного.

– Поесть?

Эрнаст бросил задумчивый взгляд на посуду с едой и вдруг почувствовал просто зверский голод, который отозвался в животе призывным урчанием. Девушка, видимо, услышала это и, заулыбавшись, расстелила перед смутившимся летчиком небольшой кусок чистого брезента и принялась спешно расставлять на нем принесенные кастрюльки.

– А не тяжело потом будет в воздухе крутиться?

Костиков оглянулся на голос, обнаружив стоящего у его самолета своего ведомого Криса.

– Хочешь присоединиться? – поинтересовался он, но тот лишь отрицательно замотал головой.

– Помилуй Пресветлый, она меня самого час назад чуть до смерти не закормила, – хохотнул парень, подходя ближе. – Косточка у нас сама забота. Вот кончится война, возьму и позову тебя замуж. Пойдешь?

– Подумаю, – зарделась девушка, отводя взгляд и поднимаясь на ноги. – Прошу прощения, мне нужно идти, а то вон вторая уже садится. Товарищ лейтенант, вы посуду здесь под деревом оставьте, я потом заберу.

– Хорошо, – кивнул Костиков, неторопливо пережевывая кусок котлеты, хотя организм буквально «рычал», требуя набить рот пополнее мясом вперемешку с рыпсовым пюре.

Повариха ушла под «пожирающие» ее худенькую, пацанскую фигурку взгляды Криса.

– И не надейся, что тебе тут что-то светит, – заметил Эрнаст, облизывая ложку и открывая флягу с компотом. – По этой худышке половина эскадрильи сохнет, так что очередь длинная. Да и она не так проста, как кажется. Кстати, сколько я спал?

– Часа три, – ответил Крис, усаживаясь рядом. – Солнце уже садится, не думаю, что сегодня еще раз поднимут.

– Устал?

– Устал, – не стал отнекиваться ведомый. – Эти хреновы ястанцы как мошкара – назойливые, кусачие и прут на тебя словно бессмертные. А уж их истребители… – он закатил глаза. – Ладно еще «терки», те хоть с «шестнадцатыми» могут почти наравне бодаться, но «хошки»… Эти ж этажерки даже не прошлый век, а седая древность.

– Тем не менее эта древность в нас порядком дырок навертела.

– Мелочи, – отмахнулся Крис. – Просто в этой свалке за всеми не усмотришь, они этим и пользуются. Зато мы на двоих семерых упокоили.

– Восьмерых, – поправил его лейтенант. – Того черно-коричневого я все же достал.

– Тем более, – заулыбался ведомый. – Надо новые звезды на хвосте рисовать.

– Тебе бы только рисовать, – устало улыбнулся Костиков. – Вот погоди, закончим с ястанцами, бросят нас на запад, вот там покрутимся как вьючки. Геранские летчики звери матерые, да и самолеты у них не хуже наших.

– Но и не лучше. Хотя я уверен, что наш «тридцать третий» и им покажет. Кстати, командир, ты не слышал, говорят, в четвертую новые машины пригнали. Ребята хвастаются, что у них движки мощнее и вместо пулеметов пушки поставили – это ж вообще зверь какой-то получается, а не машина.

– Воюют не машины, а люди, – бросил Костиков и замолчал, заслышав басовитый гул.

Над полем, едва не касаясь верхушек деревьев прошли ряды новых остроносых штурмовиков, что совсем недавно стали поступать в эскадрильи взамен двухмоторных Пе-2к, прозванных летчиками за свои плоские носы «утятами».

– Опять пошли бомбить, – проворчал Крис, поднимаясь на ноги и надевая на голову шлем. – И что им неймётся. Думаю, сейчас и мы, ко…

Не успел он договорить, как в воздух взвилась красная ракета.

* * *

«Зима 244 года выдалась на редкость теплой и малоснежной, и порой даже в срединные ее месяцы хмурое небо разражалось холодным дождем. Разбитые идущей к фронту техникой дороги размывало, а затем подмораживало, превращая их в малопригодные для перевозок «направления». К тому же возникла реальная опасность гибели озимых, что могло сказаться на будущем урожае и привести к вспышкам голода в некоторых регионах. Тем не менее, несмотря на все выверты матушки природы, передышка на Западном фронте и разгром окруженных ястанских армий на Восточном впервые позволили людям взглянуть с надеждой в будущее, поверить в возможность полной и безоговорочной победы.

К концу зимы обстановка на Западном фронте постепенно стала вновь накаляться. Геранское командование готовилось к новому наступлению по направлению к столице Руссарии, стягивая основные свои силы в район городов Тавгород и Дубано. Планировалось ударить двумя группами армий: с севера в сторону города Мошено группой армий «Эрд», состоящей из трех пехотных армий (32-й, 17-й и 44-й) при поддержке двух танковых групп (234-й и 342-й), с юга в сторону города Кран, где был расположен крупнейший транспортный узел, группой армий «Драк» в составе двух пехотных армии (13-й полевой и 19-й) при поддержке 143-й танковой группы.

Со стороны Руссарии геранским войскам противостояли войска трех пехотных (12-й, 123-й и 14-й) и двух танковых (34-й и 27-й) армий. На предполагаемых направлениях ударов спешно возводились линии эшелонированной обороны, однако к началу теплура Генштаб неожиданно меняет план действий. Благодаря прекрасной работе разведки, руссарскому командованию становятся известны сроки начала наступление и направления основных ударов, в результате чего было решено нанести удар на упреждение. В режиме глубокой секретности была начата ротация войск и постепенное их сосредоточение в районе города Тавгород.

Седьмого числа первого месяца теплура, в три часа ночи, более трехсот бомбардировщиков и штурмовиков нанесли неожиданный удар по ничего не подозревающему противнику. С земли их поддержало более пятисот орудий, после чего в бой двинулись танки и пехота. Целями были полевые аэродромы, скопления готовящейся к наступлению техники, железнодорожные станции.

К чести геранцев следует отметить, что они довольно быстро оправились от шока и, несмотря на значительные потери, смогли организовать оборону и даже контратаковать.

Десятого числа под деревней Канск состоялось крупнейшее танковое сражение, в котором с обеих сторон участвовало более пяти тысяч машин и трех тысяч самолетов, более двух миллионов человек. В этой битве геранцы впервые применили свои новые танки «Хорт-4» и «Дакрат», которые оказались достойными соперниками руссарским Т-24 и Т-30. В воздухе руссарским пилотам также пришлось столкнуться с новинками геранской авиации Ма-109 и Во-89. Тем не менее это не помогло, к вечеру двенадцатого числа сопротивление геранцев было сломлено как в воздухе, так и на земле. Именно этот день принято считать переломным днем четвертой мировой войны, и именно в этот день был надломлен хребет геранской авиации, которая после этого практически полностью утратила свое превосходство в небе».

Лань К. Хроники Великой войны,

издательство «Крань»,

332 г. – 456 с.

* * *

Сергей спрыгнул с крыла, отошел немного подальше и уставился на стоящий перед ним самолет, задумчиво потирая подбородок. Что-то этот новый «Майсер» ему неуловимо напоминал, вот только что?

– А геранцы быстро учатся, – отвлек его от раздумий подошедший Петрав. – Года не прошло, как они придумали достойный ответ нашим машинкам. Ладислав его гонял?

– Нет еще, – отрицательно качнул головой Сергей. – А насчет «ответа»… От Майсера можно было этого ожидать. Он ведь своего рода гений и всегда наступал мне на пятки. К тому же не забывай, на геранцев работает вся промышленность Ендории, да и сделан он на основе его «сорокдевятки». Так что полгода на разработку, еще пару месяцев на обкатку-притирку, и пошла массовка. По мне, даже долго тянул.

Он повернулся к копающемуся в движке Васнову.

– Есть что интересное?

– Да как сказать, – ответил он, вытирая руки ветошью и бросая ее стоящему рядом, помогающему ему авиамеханику. – По своей сути это движок «сорок девятого». Вижу, что изменили охлаждение карбюратора, уменьшили диаметр винта, но зато немного расширили лопасти.

– Думаешь, форсировали по частоте вращения.

– Скорей всего. Еще смотри сюда, – он указал пальцем на крышку, закрывающую блок цилиндров, – стала шире и добавились выпуклости. Видимо, поменяли и конструкцию головок. А вообще разобрать бы его на стенде да глянуть, вместо того чтобы гадать.

– Еще успеешь, дай Ладиславу погонять. Хоть в отчетах и пишут, что наши «тридцать третьи» ему не уступают, но хочу услышать мнение своего пилота.

Сергей еще раз прошелся вдоль самолета, отошел подальше, пробегая взглядам по изгибам его фюзеляжа. Нет, не показалось, этот новый «майсер» ему точно что-то напоминал, причем «что-то» с родной планеты. Он наклонил голову вправо, влево, присел, поднялся, отошел назад, не обращая внимания на удивленные взгляды друзей, затем мысленно хлопнул себя по лбу. Точно! «Киттихаук»! А именно P-40. Почти копия, разве что воздухозаборник несколько более плоский да оружие все скомпоновано в носу, а не в крыльях, как у земного собрата.

«Это ж надо, насколько одинакова конструкторская мысль в разных уголках галактики, – подумал Ратный, качая головой. – Даже не верится. Убери эту дурацкую серо-фиолетовую раскраску, перекрась в светло-коричневый, намалюй акулью морду на носу, белые звезды и, если не спец, не отличишь».

Въехавший на взлетное поле и направившийся в их сторону грузовой мобиль привлек его внимание. Он вопросительно посмотрел на друзей, но те в ответ лишь пожали плечами.

– Это Олаг, он нас с Анитой частенько до дома подбрасывает, видимо что-то на заводе случилось, – высказал свое предположение Ант.

Машина затормозила около ворот ангара, и внутрь буквально влетела растрепанная жена Петрава, сразу же кинувшись к Сергею, крича:

– Товарищ Эйтан, только что позвонили из Центральной городской больницы, ваша жена у них!

Сергей почувствовал, как внутри что-то екнуло, оборвалось, а сердце дало резкий сбой, заставив его невольно схватиться за плечо стоявшего рядом Петрава.

– Что с Тейриной? – просипел он.

– Не знаю, – замотала головой девушка. – Сказали, упала в обморок прямо во время лекции. Сейчас в реанимации.

– Понятно. Я в больницу, – пробормотал Ратный, отпустил плечо Анта, словно пьяный подошел к машине, затем оглянулся и бросил: – Не ждите, заканчивайте без меня.

Грузовик сорвался с места и, пыля, унесся в сторону КПП, а оставшиеся лишь остолбенело смотрели вслед, надеясь на лучшее.

Глава 6

Седой как лунь доктор с усталым припухшим лицом, на котором забавно топорщилась клиновидная профессорская бородка, с грустью посмотрел поверх очков на сидевшего напротив него поникшего Сергея, вздохнул и, достав из-под стола граненый графин с синеватой жидкостью, плеснул ее в извлеченный оттуда же небольшой стакан.

– Выпейте, господин Эйтан. В данном случае это не для того чтобы напиться, а как лекарство.

Ратный послушно взял стакан и опрокинул его в себя, почти не среагировав на рухнувшую вниз обжигающую жидкость.

– Доктор, неужели ничего нельзя сделать? – наконец выдавил он из себя. – Какие-нибудь лекарства, может, из-за границы.

– Увы, – покачал головой врач. – Пока лекарства от этой болячки просто не существует. А вообще, так называемой лихорадкой Навраса, или в простонародье червивкой, болеют обычно в детстве, после чего в девяноста процентов случаев вырабатывается стойкий иммунитет, это, конечно, у тех, кто выживет.

– Много помирает? – спросил Сергей, не поднимая головы.

– Не очень, процентов пятнадцать-двадцать из заболевших. К сожалению, статистика по взрослым заболевшим прямо противоположна. Выживают лишь пять-шесть человек из ста, а полностью восстанавливаются итого меньше, от силы один-два, – он хотел убрать графин обратно, но, посмотрев на Ратного, вновь наполнил стакан и пододвинул его к нему. – Что интересно, болезнь не считается заразной, ну по крайней мере до сих пор не удалось установить переносчика, хотя много раз пытались это сделать как у нас, так и за рубежом. Представляете, даже переливание крови от больного зачастую не влияло на подопытных, и они не заболевали. А бывало так, что ни с того ни с сего начинали болеть целые семьи. Раньше таких больных сразу же изолировали, но теперь этого не делают, ибо зачастую изоляция никакой пользы не давала. Такое впечатление, что кому суждено заболеть червивкой – заболеет, а кому нет, тот не подхватит ее, находясь даже среди тысячи больных. Вы, кстати, как себя чувствуете?

– Нормально. Немного глаза ныли в последнее время, но это скорее от усталости. Много черчу и пишу.

– Все равно надо бы вас осмотреть, может…

– Я в порядке, профессор, – тихим, но непреклонным голосом оборвал его Сергей и, заметив стоявший перед ним наполненный стакан, вновь опустошил его одним залпом, помолчал и спросил: – Неужели она ничего не замечала, неужели у этой болячки нет никаких симптомов?

– Да нет, симптоматика у этой болезни как раз довольно яркая. На теле и в первую очередь на груди появляются и исчезают такие темные змеящиеся полосы, похожие на ветвящиеся разряды молний. Да вот, посмотрите сами.

Врач поднялся со стула, на котором сидел, подошел к книжному шкафу, достал оттуда увесистую книгу в потрепанной обложке, прошелся пальцами по торчащим из неё закладкам и, отыскав нужную, открыл и положил ее перед Ратным.

Сергей посмотрел несколько захмелевшим взором на фотографии, перелистнул страницу и горько усмехнулся.

– Зато теперь я понимаю, почему она вдруг полюбила закрытые платья и ночнушки.

– Просто не хотела вас беспокоить, видимо надеялась, что пройдет.

– Не прошло, – Сергей в отчаянии долбанул кулаком по столу, заставив подпрыгнуть стаканчик с ручками и карандашами. – Почему скрывала, почему сразу не рассказала, не пойму.

Он обхватил затылок руками и, не поднимая головы, почти шёпотом спросил:

– Сколько ей осталось?

– Трудно сказать, – после небольшой заминки ответил доктор. – Плохо то, что уже «браслеты» появились.

– Браслеты? – Сергей непонимающе посмотрел на старика врача мутным взглядом.

– Черные полосы на запястьях – их «браслетами смерти» называют. Те, у кого они появляются… – врач многозначительно посмотрел на землянина, и тот все понял без слов.

– Понятно, значит, надежды нет… – его голова вновь поникла. – Доктор, я могу ее увидеть?

– Конечно. Только недолго, ей сейчас нужен отдых и покой.

– Хорошо.

Ратный резко поднялся и, подойдя к раковине в углу комнаты, открыл кран. Холодная вода плеснула в лицо, приводя в сознание. Сергей мотнул головой, взъерошил мокрой рукой волосы и повернулся к профессору.

– Я готов, пойдемте.

* * *

Палата была отдельной и находилась в самом дальнем конце здания больницы, отгороженная от основного коридора парой металлических дверей. Доктор, провожая его, что-то бурчал о людской темноте и предрассудках, из-за которых пришлось класть больную не в общую палату, а в карантинную. Впрочем, Сергей слушал его лишь вполуха, а когда увидел жену, так вообще забыл о своем сопровождающем.

Тейрина как-то резко побледнела и осунулась, а на лицо легла таяа неуловимая тень, которую не видишь, а больше ощущаешь каким-то пятым чувством, понимая, что этому человеку недолго осталось находиться в мире живых.

– Что, так плохо выгляжу? – тихим, ослабшим голосом спросила она, видимо что-то прочитав во взгляде опустившегося на колено перед ее кроватью Сергея.

– Для меня ты всегда прекрасно выглядишь, – ответил он, целуя пальцы ее руки. – Все будет хорошо, ты поправишься.

– Не поправлюсь, – мотнула она головой, разметав свои рыжие волосы по подушке. – Все знают, что эта болячка неизлечима, особенно после этого…

Она высвободила руку из его ладоней и продемонстрировала свое почерневшее запястье.

– Я умру, дорогой, как когда-то умерла моя мама. Я это знаю и давно уже готова.

– Твоя мама умерла от такой же болезни? – удивился Сергей. – Почему ты мне этого не рассказывала, почему ты мне вообще ничего не сказала?!

– А зачем, – голос женщины стал еще тише, было видно, что слова даются ей с трудом. – Это бы ничего не изменило, зато ты бы волновался, места не находил, не смог нормально работать. А ты нужен этой стране… этому миру…

Ратный вздрогнул и непонимающе посмотрел на жену, но она отвернулась к стене, видимо для того, чтобы спрятать покатившиеся по щекам слезы.

– Иди домой, милый, завтра придешь, мне нужно поспать… Только не с утра… вечером. Работай… живи… твори… не беспокойся за меня. Умирать от червивки совсем не больно, ты просто день ото дня глупеешь, начинаешь все забывать, становишься как ребенок – ничего не можешь, не умеешь, пускаешь слюни и ходишь по себя, а потом… потом засыпаешь… Не хочу, чтобы ты видел меня такой… не хочу…

Она судорожно всхлипнула, а Ратный рванулся к ней, чтобы обнять, утешить, но профессор его остановил и, покачав головой, указал на дверь. Сергей, понурив голову, подчинился.

* * *

Он медленно брел по вечерним улицам города, изредка натыкаясь на встречных прохожих, автоматически извиняясь и продолжая свой бездумный путь.

Война в Раксоре совершенно не ощущалась: все так же работали магазины и вечерние кафешки, по дорогам шуршали шины электробусов и личных мобилей, вдоль бульваров города по-прежнему к ночи зажигались огни фонарей, а по набережной неспешно прогуливались влюбленные парочки. Лишь приглядевшись можно было отметить, что на улицах стало гораздо меньше зрелых мужчин, а те, что попадались навстречу, зачастую были в военной форме. Кроме того, от внимательного взора не ускользнуло бы появление на улицах военных патрулей, а также прячущиеся среди парковых деревьев зенитные орудия.

Впрочем, Сергею было все равно, он лишь бесцельно брел куда-то вперед, засунув руки в карманы пиджака и не обращая внимания на прилипший к нижней губе, давно погасший, окурок аромы. Пару раз его останавливал патруль, но проверив документы, тут же отпускал, впрочем, иногда даже этого не требовалось. Город за последние годы неплохо разросся, но все же был довольно небольшим, так что многие солдаты просто знали его в лицо и поэтому, «взяв под козырек», лишь удивленно смотрели вслед.

Он сам не заметил, как оказался около своего дома и очнулся от своего непонятного «забытья», лишь заслышав голос поздоровавшейся соседки по площадке. Автоматически кивнув в ответ, Сергей оглядел пустой дворик, освещенный торчащим прямо посередине детской площадки одиноким фонарем, открыл подъездную дверь, поднялся на третий этаж и долго топтался, растерянно хлопая по карманам в поисках ключей. Обычно к его возвращению Тей была уже дома, всегда встречая его у порога, и он уже забыл, когда открывал дверь сам. В конце концов, ключи все-таки нашлись, замок послушно щелкнул, и он зашел внутрь, окунувшись в теплый полумрак квартиры, наполненной такими родными запахами, среди которых четко ощущался тонкий аромат цветочных духов Тейрины, которыми она наверняка пользовалась с утра перед отъездом в академию.

Сердце вновь дало резкий сбой, накатила странная слабость, и Ратный оперся рукой о стену, тяжело дыша, затем кинул ключи на полку и, не разуваясь, протопал в гостиную, ничком рухнув на стоящий там диван. Тело неожиданно онемело, словно отлежалая конечность, сознание поплыло, а веки отяжелели. Сергей устало закрыл глаза и погрузился в спасительный сон, наполненный непонятными полунамеками и воспоминаниями.

«Внимание, внимание, до перехода реактора в неконтролируемый режим осталось пять минут. Рекомендуется всем членам экипажа срочно занять местах в спасательных капсулах».

Пронзительный вой сирены лупит по ушам, заставляя его, спотыкаясь о непонятно откуда взявшиеся на полу искривлённые ржавые железяки, бежать по коридорам корабля, погруженным в полумрак аварийного освещения. Вот и озаренный ярким светом распахнутый люк спасательной капсулы. Он забирается внутрь, люк закрывается, легкий толчок. Корабль быстро удаляется, превращается в яркую точку, которая вдруг резко вспухает, разлетаясь разноцветным фейерверком. Страх сжимает душу липкими когтями. Он один, совершенно один в тесной металлопластиковой бочке, которая несется вниз к незнакомому ему миру. Что там, можно ли жить, есть ли вообще жизнь? Его рука сама тянется к аварийному набору и достает оттуда синий цилиндр пневмошприца. Тихое шипение. Наполненная нанвитами жидкость холодит шею, растекаясь по венам…

Мельтешение картин, образов…

Худенькая рыже-беловолосая девушка, еще почти девчонка, одетая в мешковатую военную форму, стоит напротив, нацелив винтовку и испуганно смотря на него своими большими карими глазами.

– Стой на месте!

Он озадаченно смотрит на девушку, пытаясь вспомнить, где ее видел, а вслух спрашивает:

– И долго?

– Что долго? – не понимает та.

– Долго мне стоять на месте?

– Столько, сколько я скажу, – решительно отрезает та. – Вдруг ты ястанский шпион.

– Я не ястанский шпион, ты же это знаешь, Тей.

Глаза девушки удивленно расширяются, а она сама вдруг начинает меняться, становясь взрослее, превращаясь в ту Тейрину, которую он знал сейчас. Она опускает винтовку и смотрит на него с любовью, а по щекам катятся крупные черные слезы.

* * *

Сергей резко открыл глаза, сел на диване и заспанным взглядом посмотрел в окно. Как ни странно, но чувствовал он себя нормально и полностью выспавшимся, а голова была ясной и легкой. Лишь где-то в районе груди едва чувствовалось странное омертвение, говорящее о продолжающейся работе нанвитов.

– А сердечко-то, похоже, у тебя сдает, дружок, – пробормотал он, пытаясь вспомнить несуразный сон: узкие коридоры корабля, почему-то с кирпичными стенами, разбегающиеся с истошными воплями из-под ног крысы, светящаяся жидкость в шприце… сплошные несуразицы, навязанные воспаленным сознанием.

Кстати, он ведь тогда вообще не воспользовался аварийным комплектом, лишь произвел себе стандартную предпосадочную вакцинацию, а…

Сергей замер, затем нервно закусил губу, вскочил на ноги, пробежался по комнате, вновь сел, обдумывая пришедшую в голову мысль, затем буквально кинулся к стоящему на тумбочке телефону и забарабанил пальцами по клавишам.

– Аэродром, Эйтан у телефона, кто это? – выслушав доклад дежурного, бросил: – Позовите Чаклина. Срочно!

Пришлось ждать минут пятнадцать, прежде чем в трубке щелкнуло и раздался голос Ладислава.

– Да, товарищ Эйтан, слушаю.

– Лад, у нас там «пятнадцатую» спарку из академии вроде пригнали на ремонт. Что с ней?

– Ну, не в курсе, – помедлив, ответил тот. – Но вроде уже сделали, видел, что вчера обкатывали. А что?

– Подготовь ее. Полный бак. И да, летишь со мной, а то я сто лет уже за штурвалом не сидел. Все, через пару часов буду.

Он положил трубку, подошел к стоящему в коридоре шкафу и, достав оттуда свою старую летную форму, зачем-то бережно хранимую все эти годы Тейриной, принялся переодеваться.

* * *

Крылатая тень со стрекотом скользнула над головами, заставив жителей поселка удивленно поднять головы, провожая взглядом небольшой биплан, который сделал разворот над рекой и со снижением пошел в сторону ведущей в деревню проселочной дороги.

Ратный вылез на крыло, спрыгнул вниз и, стянув перчатки, посмотрел в сторону деревни, откуда по дороге к ним мчался небольшой грузовичок с сидящими в кузове людьми.

– Надо было на том поле садиться, – сказал Ладислав, подныривая под капот самолета и подходя к Сергею. – Там и пешком проще дойти.

– Попасть колесом в ямину тоже проще. Насколько я помню, там где-то ручей протекает, увязли бы и встали на нос. Ничего на машине доеду.

Он махнул рукой, приветствуя выпрыгнувшего из кабины машины мужчину в темно-синей форме стража порядка. Тот тоже узнал его, потому как сменил хмурый вид на приветливую улыбку.

– Тернар Эйтан, неужели это вы, – сказал он, здороваясь. – В гости к сестре?

– Да, – кивнул Сергей, безуспешно пытаясь вспомнить имя стража, – только ненадолго, практически пролетом. Подбросите?

– Конечно, – закивал тот. – Вы езжайте, а я тут побуду, дабы излишне любопытные нос не совали.

– Спасибо, – Ратный повернулся к Чаклину. – Я быстро.

* * *

Знакомая калитка во все так же покосившемся заборе, который, правда, обзавелся несколькими новыми досками, светлым пятном выделявшимися в его сером массиве.

Сергей на минуту остановился, разглядывая дом, который на некоторое время стал ему родным. Сестра… Дочь женщины, объявившей себя его матерью и давшая ему имя своего погибшего сына. Кем она была ему, что он чувствовал к ней и к тому мужчине, что жил с ней, за прошедшие годы он так и не смог с этим определиться. Нет, она не была ему чужой, но и родной до конца стать не смогла, и в этом не было ее вины. Он пытался полюбить эту женщину, но так и не смог забыть лицо и мягкость рук своей настоящей матери, грубый и несколько отчужденный характер родного отца, тех, кто остался на далекой недостижимой Земле. Сестра… Эта белокурая девочка родилась, когда Зельде было далеко за сорок, почти перед самой смутой. Тогда, предвидя бардак и голодные годы, он даже забрал их к себе, и, можно сказать, эта малышка несколько лет росла у него на руках, даря дому счастье и детский смех. Однако после смерти матери их отношения стали довольно холодны, а все началось после того как он не смог вовремя приехать на ее похороны, так как был занят планированием трансландорского перелета. Можно сказать, что в последние годы они даже не общались, хотя он порой и бывал в деревне, помогая односельчанам, которые частенько обращались к своему знаменитому земляку с различными просьбами. Вроде бы она вышла замуж.

Сергей вздохнул и решительно толкнул калитку, которая протестующе заскрипела под его напором, однако выскочившая невесть откуда и зарычавшая на него большая черная собака заставила сделать шаг назад.

– Кто там? Трад!

Дверь дома отворилась, и на пороге появилась высокая белокурая девушка с распущенными волосами. Увидев стоящего в калитке Сергея, она удивленно дернула бровями, затем нахмурилась.

– Я ненадолго, Тая, – сказал он. – Хочу забрать кое-какое свое барахло. Надеюсь, мать его не выкинула.

Девушка несколько минут молчала, сверля его злым взглядом, затем тяжело вздохнула и крикнула.

– Трад, а ну ко мне! – взяв собаку за ошейник, она заперла ее в будке под домом и мотнула головой, указывая на покосившийся старый сарай. – Все там. Мать почему-то всегда была уверена, что ты за этим придешь.

– Спасибо.

Сергей прошел по посыпанной речной галькой дорожке и, открыв дверь сарая, зашел внутрь, оглядывая завалы барахла, основную массу которого составляла старая мебель вперемешку с различной сельхозутварью. Катапультное кресло из капсулы он обнаружил валяющимся в дальнем углу, под невесть как уцелевшим оранжевым куском парашюта. Сергей помнил, что Зельда, еще когда он приходил в себя после вынужденной посадки на планету, продала большую часть ткани, дабы оплатить услуги доктора и его новые документы, однако видимо кусок для чего-то приберегла. Он сбросил лежащие поверх доски, стянул ткань и склонился над креслом, разглядывая его. Пластиковая обивка сиденья, итак бывшая не в лучшем состоянии, теперь вообще свисала лохмотьями, в пенопаровой обивке зияли дыры, от нее приторно несло мышами, а некоторые металлические части покрывала густая ржа.

– Не пойму, зачем тебе этот прогнивший хлам.

Ратный обернулся, бросил быстрый взгляд на сестру и неопределенно повел плечами.

– Может, хоть скажешь, откуда оно? А то выглядит больно странно и надписи какие-то необычные. Эл пытался их перевести, даже ездил в город до библиотеки, но не нашел ничего похожего.

– А мать тебе ничего не рассказывала? – Сергей покосился на стоящую в дверях девушку.

– Говорила, что с разбитого ястанского военного дирижабля, но это не их алфавит.

– Может, просто рисунки, – ответил он, – или шифр какой. Я даже об этом не задумывался, просто конструкция показалась интересной, вот мы с отчимом домой и притащили.

– Вдвоем? Оно же тяжеленное. Да и не похоже это на рисунки. Это явно надписи, – в голосе девушки сквозило недоверие, так как она явно понимала, что за историей с креслом сокрыта какая-то тайна их семьи, слишком уж в ней было много недосказанного, вот только у Ратного не было ни малейшего желания вводить ее в курс дела, там более что даже Зельда этого не сделала.

– Кстати, Эл это кто? – Сергей попытался уйти от скользкой темы.

– Мой бывший муж. Правда прожили мы с ним всего два года и разбежались. Ошибка молодости. Впрочем, тебе ведь все равно.

– Тай, ты не права, – он, наконец, вспомнил, где находится отделение с аварийным комплектом, и длинный плоский пенал скользнул ему в руку, – мне не все равно.

Сергей подхватил контейнер за приделанную к нему металлическую выдвижную ручку, подошел к девушке и, взяв ее за худенькие плечи, заглянул в глаза.

– Сестренка, пойми, ты уже давно не маленькая девочка и это твоя жизнь, не моя. Зачем мне в нее лезть.

Тайра неожиданно хлюпнула носом, уткнувшись ему в грудь.

– Ну хоть иногда ты бы мог.

– Наверное, мог, – Сергей вздохнул, чувствуя легкий укол вины, и ласково провел ладонью по ее волосам. – Прости. Просто так получилось.

– Угу. Может, на могилу матери сходим?

Ратный покачал головой.

– Не могу, надо скорее лететь обратно. Тей в больнице.

– Что с ней?

– Червивка.

Девушка отпрянула от Сергея, смотря на него расширившимися от испуга глазами и прикрыв рот рукою.

– Давно?

– Уже «браслеты» появились.

– Серг…

– Все в порядке, – он осторожно сжал плечи сестры руками. – Но мне пора.

Потеснив ее, шагнул вперед, но девичья рука решительно ухватила его за куртку.

– Я лечу с тобой.

– Тай…

– Не спорь, брат. Я видела червивку, у меня подруга ей в двенадцать лет заболела. Тете Тейрине сейчас уход будет нужен, не тебе же с ней сидеть.

– Тай, червивка в двенадцать и в ее возрасте это несколько другое…

– Я знаю, не спорь. Твоей жене скоро понадобится помощь во многих делах, и не мужское дело этим заниматься.

– Но кабина тесная, – сделал еще одну попытку Сергей, уже понимая, что девушку не убедить.

– Поместимся, – отрезала та. – Подожди здесь, я переоденусь.

Девушка убежала. Ратный хмыкнул, покачал головой, не зная, как реагировать на сложившуюся ситуацию, и, взвесив в руке контейнер аварийника, мысленно чертыхнулся – слишком легкий. Опустившись на одно колено, он открыл его, ожидая всего чего угодно. Корабль, на котором он сюда прилетел, был старым десантным транспортником, давно списанным с военной службы, разукомплектованным и переведенным в разряд автоматических грузовозов. Экипажа на нем, как и пассажиров, в принципе не должно было быть, но то по инструкции… В любом случае контейнер мог быть пустым. Наверное, поэтому Сергей с некой нервозностью сдвинул крышку и облегчено выдохнул. Нет, в комплекте явно кто-то покопался, забрав оружие, меданализатор, еще кой-какую мелочевку, оставив зачем-то аварийный маячок и тубы с высокоэнергетическим сухпайком, но главное этот неведомый «кто-то» оставил пару темно-синих цилиндров с инвитами, предназначенными для дополнительной вакцинации в случае повышенной биологической угрозы. Насколько Сергей помнил, коктейль в этих шприцах был адский и в отличие от обычных нанвитов, подсаженных в детстве и запрограмированных именно под его организм, а также тех, что содержались в уколе стандартной вакцинации и адаптировались после введения, считывая нужные коды и информацию со специальных «т-н-витов», эти просто проходили по организму «катком», являясь этакой разновидностью антибиотика широкого спектра действия.

Правда действовало это лекарство не наобум, ибо на самом деле в цилиндры была загнана квазиживая система ИИ типа «Рой», которая в процессе лечения сама могла принимать решение о применении того или иного воздействия на организм пациента. Судя по отзывам, некогда прочитанным им в сети, иногда процесс лечения бывал весьма неприятным, но процент выздоравливающих даже от самых экзотических болячек был высок. К тому же из-за наличия дополнительных источников питания, необходимых им для функционирования, у инвитов был ограниченный ресурс применения – срок годности и, судя по горевшим на крышках оранжевым полосам, которые на концах уже стали краснеть, он подходил к концу. Впрочем, для обычного человека применение даже просроченных инвитов обернулось бы максимум болезненностью в месте укола да синяком, который бы исчез через несколько минут благодаря действиям обычных нанвитов, но как они подействуют на организм местного жителя? Возможно, их введение будет сродни яду. Ведь неизвестно, насколько он в генетическом и прочих планах отличается от аборигенов. Увы, он не врач и уж тем более не ксенобиолог, да и тем бы, чтобы точно сказать, потребовался не один день исследований при помощи кучи аппаратуры. Хотя, с другой стороны, местную органику он есть может, да и некоторые местные лекарства ему помогают, тот же «Кардалг» от головных болей, что приходится иногда пить после бессонных ночей, проведенных за очередными расчетами.

– В любом случае выбора у меня нет, – пробормотал Сергей. – Но хоть проверю годность. Он взял один из шприцов и, приложив его к шее, нажал на торец. Место укола немного приморозило и все. Несколько минут он стоял, прислушиваясь к своему организму и ничего не ощущая, кроме леденящей шишки напряжения под кожей, затем вдруг почувствовал, как этот комок стал рассасываться, стекая вниз холодными ручейками. Минута и все прошло.

– Будем считать, что работает.

Сергей сунул пустой цилиндр обратно в коробку, закрыл ее и, забросив в кучу сваленного в углу барахла, вышел на улицу.

* * *

Сидящая на кровати Тейрина удивленно посмотрела на подошедшую Таю, затем вновь перевела взгляд на Сергея.

– Серг, я не помню, как я здесь оказалась. Вроде дома была, обед тебе готовила и… А кто эта женщина?

Ратный обеспокоенно переглянулся с сестрой.

– Тетя Тей, это же я Тая, младшая сестра Серга, – сказала та, присаживаюсь на край кровати. – Неужели вы меня не помните?

– Тая? – Тейрина нахмурилась. – Ты не можешь быть Таей, ей всего двенадцать.

Плечо Сергея коснулась рука стоящего позади него врача. Они вышли в коридор, аккуратно прикрыв за собой дверь и оставив женщин наедине.

– Не буду от вас скрывать, господин Эйтан, но дела у вашей жены неважны. Болезнь прогрессирует и довольно быстро. Мы даем ей поддерживающие лекарства, делаем кое-какую терапию, но толку от этого мало. Знаете, я бы начинал готовиться к худшему.

– Я понимаю, доктор. Мы сегодня с сестрой останемся здесь, вы не против?

– Даже обеими руками «за», господин Эйтан. Больной сейчас необходимо присутствие кого-нибудь из родных. Я распоряжусь сестрам подготовить палату напротив, чтобы вы могли там передохнуть ночью. А теперь прошу прощения, спешу, – он направился к ведущим из карантинного блока дверям, но сделав несколько шагов, вновь повернулся к Сергею. – Да, забыл сказать, там, около тумбочки, звонок. Если что понадобится, просто нажмите.

Землянин кивнул, дождался, пока за врачом закроются двери, и вернулся обратно в палату, доставая на ходу пневмошприц с инвитами.

– Тай, посмотри за коридором, если кто идет, скажи, – скомандовал он, усаживаясь рядом с женой и обнимая ее за плечи.

Тайра непонимающе посмотрела на брата, однако послушно подошла к двери и, приоткрыв ее, выглянула в коридор.

– Тейрин, я тебя люблю, – прошептал он на ухо жене. – Помни это, помни до конца, что бы сейчас ни произошло.

– Ты о чем, милый?

Тихое шипение. Женщина испуганно схватилась за шею, смотря на мужа.

– Что это?

– Лекарство, Тей, всего лишь лекарство. Доктор велел дать. Ложись теперь, поспи.

– Но я не хочу, – засопротивлялась Тейрина. – К тому же Тайра приехала, я ее так давно не видела.

– Ты вспомнила Тайру? – удивился Сергей, продолжая обнимать жену.

– Глупый, как я могла ее забыть, – рассмеялась та. – Она же мне почти как дочь. Иди, давай, дай женщинам поболтать наедине. Ничего со мной не случится.

– Хорошо, хорошо, – воздел руки Ратный. – Болтайте, только скажи, как себя чувствуешь?

– Нормально, только шея немного онемела, словно кусок льда приложил.

– Лекарство такое, – ободряюще улыбнулся он, поднимаясь. – Ладно, болтайте, я пойду, выйду на улицу, покурю.

* * *

Ночь, можно сказать, прошла спокойно. Они с Тайрой дежурили по очереди, но Тейрина спала как убитая, не среагировав даже на капельницу, которую к утру пришла поставить ей санитарка. Симптомы также не изменились, даже стало хуже – «браслеты» пустили жгуты, которые причудливым рисунком обвили руки Тейрины до самых локтей. Создавалось такое впечатление, что введение инвитов никак на ней не отразилось, и это нервировало Сергея больше всего, ибо никакой надежды на исцеление больше не было. Впрочем, она и до этого была не особо большой, ибо лекарство все же создавалось для людей иного мира, но все-таки у него теплилась вера в гениальность врачей и инженеров родного мира.

Часам к восьми Тайра его вновь сменила, так как Тей так и не проснулась, зато Сергей чувствовал себя полностью опустошенным, и сестра это явно заметила, настояв на том, чтобы он пошел и прилег хотя бы на часок. Ратный не стал спорить и, перейдя в подготовленную для них санитарками соседнюю палату, ничком рухнул на кровать. Жить не хотелось. Он впервые за многие годы понял и почувствовал, насколько ему действительно дорога Тейрина, она все эти годы была рядом, поддерживала, направляла, успокаивала и приободряла, если он терял надежду. Она была частью его. Опорой… Нет, он знал, что переживет и возможно даже намного, но не так, не сейчас… Сергей зажал зубами подушку, стараясь не завыть от беспомощности. Дверь в палату распахнулась.

– Серг, там с Тейриной что-то непонятное, пойдем скорее! – выпалила Тайра, хватая мужчину за руку и буквально стягивая с кровати.

Ратный последовал за сестрой, обнаружив в палате жены пару растерянных санитарок и уже знакомого ему профессора, которые пытались удержать извивающуюся словно от немыслимой боли и беззвучно кричащую Тейрину. Ее тело то и дело выгибалось дугой, а на лице и руках то проступали, то исчезали змеящиеся черные полосы.

– Что с ней? – Сергей обхватил жену руками, пытаясь прижать к кровати, чтобы сестра смогла вколоть обезболивающее.

– Понятия не имею, – ответил врач, держа ее ноги. – Впервые такое вижу. Держите крепче.

Сколько Тейрина продолжала биться в странных конвульсиях, минуту, полчаса, час, а может и больше, Сергей не запомнил, но все это время слилось для него в один сплошной растянутый кошмар. Обезболивающее и успокаивающее не помогали, так что им вчетвером приходилось держать Тей, чтобы она не нанесла сама себе увечья. Порой ему казалось, что, удерживая любимую, он слышит треск ее ломающихся костей, противный хруст рвущихся связок, и каждый раз, когда его взгляд падал на перекошенное от боли лицо супруги, он проклинал себя за то, что решился на этот проклятый эксперимент с инвитами, а не дал ей спокойно уйти.

Неожиданно все закончилось. Из тела женщины словно вынули батарейки, и она как-то вся резко обмякла. Несколько долгих минут они продолжали держать ее, переглядываясь и не веря, что все закончилось, затем врач медленно отпустил ноги, подобрал с пола слетевший с шеи стетоскоп и, отогнув край порванной ночнушки, приложил его металлический кругляш к ее груди.

– Странно, ритм четкий и ровный, – он поднес тыльную сторону руки к носу. – Дыхание спокойное. Такое впечатление, что она просто спит. Ничего не понимаю. После подобных конвульсий…

– Доктор, руки!

Профессор вопросительно посмотрел на вскрикнувшую Тайру.

– На ее руку посмотрите!

Все послушно уставились на свисающую руку женщины, затем удивленно переглянулись, так как черные полосы вокруг запястий исчезли.

– Не может быть…

Профессор приподнял руку Тейрины, аккуратно засучил рукав её ночнушки, осмотрел со всех сторон, опустил обратно на кровать и, сняв свои очки, принялся с озадаченным видом протирать их краем халата.

– Бред какой-то. Странная симптоматика.

– Доктор, что с ней? – спросил Сергей, с беспокойством наблюдая за всеми этими манипуляциями.

– Трудно сказать. Подобные конвульсии не типичны для червивки, хотя болезням со временем свойственно меняться и…

Тейрина неожиданно открыла глаза, попыталась сесть и со стоном рухнула обратно на подушку. Сергей кинулся к ней.

– Тей! С тобой все в порядке?! Как ты себя чувствуешь?!

– Все тело болит и ломит как после простуды, – прошептала она в ответ, – и слабость.

Она обвела палату мутным взором.

– Серг, а где мы?

– В больнице, милая.

– В больнице. Значит, я все же заболела. Серг, я не хотела тебе говорить… Пресветлый, как же я устала и хочу спать.

Сергей ласково погладил ее по плечу.

– Отдыхай, никто же тебе не запрещает.

– Хорошо, я немного посплю, а то завтра много работы в академии.

Глаза женщины сомкнулись, и через мгновение она уже спала крепким спокойным сном.

– М-да, странно, – сказал профессор задумчиво, когда они вышли в коридор, оставив Тей с сестрой Ратного. – После того как проснется, думаю, стоит провести полный осмотр на предмет скрытых повреждений, обязательно сделать рентген грудины и конечностей, а также взять анализ крови. Обязательно.

Врач ушел, а Сергей вернулся обратно в палату и, отправив Тайру отдыхать и отходить от перенесенного шока, уселся рядом с кроватью жены на стул, взяв ее за руку. Он, не отрываясь, смотрел на ее похудевшее, осунувшееся лицо, такое бесконечно милое и родное, краем сознания отмечая седину, густо засеребрившуюся в растрепанных волосах, и вдруг заметил, как по ее щекам на белоснежную подушку медленно скатываются капли черных слез.

Тейрину выписали через две недели. Профессор никак не хотел ее отпускать, так до конца и не поверив в чудесное исцеление женщины, желая провести дополнительные исследования. Сергею пришлось даже немного «надавить» на излишне въедливого врача через свои связи, и только после звонка «сверху» Тей отпустили домой. Тем не менее профессор взял с нее твердое обещание появляться у него хотя бы раз в месяц в течение полугода для прохождения полного обследования. Этому Ратный не стал препятствовать. Выполнив свою задачу, инвиты всегда покидали тело носителя через естественные отправления, а также пот, слюну и слезы, либо (в случае с землянами) разбирались нанвитами на составные части и использовались в восстановлении популяции. В любом случае обнаружить их при здешнем уровне техники было практически невозможно, а если бы и удалось, то обнаруживший навряд ли бы понял, что он видит. Максимум принял бы умную машинку за какой-нибудь неизвестный науке вирус или простейшие.

Надо сказать, что Тейрина вылечилась полностью, но все же через некоторое время проявилась пара побочных эффектов. Во-первых, она помолодела и в свои пятьдесят с хвостиком стала выглядеть максимум на тридцать пять, во-вторых, ее рыже-белые волосы стали странного платинового цвета.

Глава 7

«Спрашиваете, какие были ощущения, почувствовал ли я разницу? Естественно, почувствовал. Реактивный самолет от поршневого отличается, как гоночный болид от гражданского мобиля. Тут все другое: скорости, вираж идет не так, само поведение на углах атак, да все. Даже ощущение от полета. Долго не мог привыкнуть к отсутствию знакомого гула двигателя, ибо ТРД звучит совсем по-другому, там скорее басовитый вой, а не равномерное гудение. Первое время порой забудешься и начинаешь панически шарить глазами по приборам, что не так, почему такой звук.

Какой был смысл запускать ЭР-15 в серию в конце войны, когда вполне хватало и обычных самолетов? А почему бы и нет? Машина получилась довольно удачной, живучей, маневренной, с неплохой огневой мощью. Не зря же она прослужила в войсках более десятка лет и претерпела аж пять модернизаций. Да вы сами статистику гляньте, она есть в открытом доступе.

Сколько мы ”пятнадцатых” потеряли за три месяца боев? Что-то около двух десятков, а сколько на них сбили? Вот… Сами говорите, что более сотни. К тому же половина потерянных по вине самих летчиков. Ну не привыкли еще к таким скоростям. Ведь сколько тот же Э-28 развивает? Максимум 700 терров на форсаже, но так ведь долго не полетаешь, спечешь двигатель. Стандартно меньше шести сотен ходишь, а тут почти восемь сотен обычная скорость. Немного? Ну, тут как посмотреть, чуть затянул с поворотом и проскочишь куда дальше, позднее дернул ручку на выходе, а земелька-то вот она. Вот и бились с непривычки. Тут да – недоработка. Но повторю – самолет получился хорошим. О том, что он сырой, выпущен в спешке, говорят совсем уж незнающие историю авиации люди. Мы его почти два года обкатывали, начали еще в конце 42-го. Поверьте, в военное время, это очень долго. К тому же число ”15” в названии вам ни о чем не говорит? Ни один, ни два, а пятнадцать? Нет? Ну сходите тогда в центральный музей авиации, там ”одиннадцатый” стоит, сравните его с ”пятнадцатым” и все сами поймете. Разница колоссальная, практически другая машина. Впрочем, с Сергом Эйтаном всегда так было. Порой он просто фонтанировал идеями, менял концепцию по нескольку раз на дню. Я, конечно, наблюдал за этим со стороны, но видел, как трудно понять его другим инженерам, даже Петрав с Васновым, на что уж были гениями, но даже они бывало становились в тупик. Он словно говорил обычными словами на каком-то своем языке, и кое-что стало понятно только спустя годы.

Вернемся к ЭР-15? Хорошо. Так вот, как я уже сказал…»

Из интервью заслуженного летчика-испытателя РФР

Ладислава Чаклина телеканалу «Трилистник», 265 г.

* * *

Сергей распахнул окно. Во все еще холодном ветерке уже отчетливо чувствовались запахи весны. Погода с утра была ясной, солнечной и, несмотря на то, что до конца морозара оставалось еще целых два месяца, по другую сторону окна вовсю звенела мелодия капели.

– Хорошо, что потеплело, а то холода надоели уже, – сказал он, садясь на край подоконника и разминая арому. – Знаете, закончится эта война, сразу заброшу все дела и на месяцок смотаюсь с Тей к морю.

– Идея, конечно, хорошая, но когда она еще закончится, – вздохнул Петрав, на миг отрываясь от созерцания расстеленного на столе чертежа.

– Думаю, к середине теплура, – ответил вместо землянина сидящий на диване Ладислав, отхлебывая лайкос из кружки. – Геранцы уже просто бегут, такими темпами через месяц к границе выйдем, а там Ендория.

Он презрительно сморщился.

– Вы неисправимый оптимист, товарищ Чаклин, – хохотнул Ант, с задумчивым видом постукивая карандашом по чертежу. – Хотя, конечно, хорошо было бы. Серг, объясни дураку, что это за двухвостая кланда[33]?

Он умоляюще посмотрел на Ратного, с невозмутимым видом пускающего в небо тонкие струйки ароматного дыма.

– Это наше будущее, дружище, правда, пока, я думаю, далекое. Но мы будем к нему стремиться. Ты мне лучше ответь, что там по новой трубе, шевеление идет? Стоит самому на объект ехать, пинать?

– Да там хоть запинайся, – проворчал Петрав, скатывая чертеж в тугую трубку и перетягивая его резинкой. – Наши ребята монтаж каркаса закончили, теперь дело за смежниками. Ждут, когда придет оборудование. Вчера при мне Сёмен им звонил, клялись, что уже отправили.

– Понятно.

Сергей, потушил арому в стоящей на подоконнике пепельнице, прикрыл окно и вернулся к своему столу.

– Лад, что думаешь по поводу нового истребителя? Готов?

– Вполне, – кивнул Чаклин. – Классная птичка получилась, только немного непривычно, что винта нет.

– Если непривычно, то могу отправить модифицированную «тридцатку» обкатывать. Хочешь? – хитро прищурясь, с улыбкой спросил Сергей. – А на новую кого-нибудь из молодых.

Чаклин аж лайкосом поперхнулся и, бурча, принялся отряхивать китель.

– Чтобы они мне машину угробили, спасибо, конечно, товарищ Серг, но я уж лучше сам свою красавицу танцевать буду.

– Ладно, ладно, я пошутил, – рассмеялся Ратный. – Естественно, никому кроме тебя я ее не доверю. Ну, а теперь две новости.

Он резко стал серьезным и, откинувшись на спинку кресла, пару минут молчал, барабаня пальцами по столу, словно не зная, с чего начать.

– Итак, первая. Вчера постановлением государственной комиссии ЭР-15 официально принят на вооружение, и решено развернуть его производство на Карнараском авиастроительном. Лад, подбери ребят из академии посмекалистее и натаскай их, чтобы знали машину не хуже тебя. На все про все тебе три месяца. Вопросы будут?

– Да какие вопросы, – буркнул в ответ Чаклин. – Хотя вот, хоть убей, не пойму смысл этой спешки, геранцев и так есть на чем бить, а тут машина новая, причем во всех смыслах. Ее бы еще немножко погонять, осмыслить до конца…

– Так гоняй, никто ведь не запрещает. Однако решение принято, причем на самом верху, – Сергей ткнул указательным пальцем в потолок. – Или хочешь поспорить с главкомом? – он снял трубку с телефона и протянул ее летчику. – На. Я сейчас наберу номерок.

Ладислав молча воздел руки вверх.

– Вот и хорошо… А теперь новость номер два… – он молча поиграл желваками, вздохнул и уперся взглядом в Петрава. – Ант, в общем, через неделю принимай КБ под свое крыло.

В кабинете зависла просто звенящая тишина, сопровождавшаяся удивленно-непонимающими взглядами и переглядками присутствующих.

– Ну что так глаза выпучили, – усмехнулся Сергей. – Ничто не вечно в этом мире. Впрочем, пока я далеко не ухожу, оккупирую пустующий третий этаж и полностью посвящу себя созданию ракетной техники. Кстати, Ант, некоторых ребят я у тебя заберу, так что не серчай.

– Да я… – Петрав не нашел, что ответить, и замолчал.

– А потом? – спросил вместо него Чаклин.

– Что потом?

– Товарищ Эйтан, хватит нам мозги закручивать, вы сказали «пока не ухожу». Это «пока» долго будет продолжаться?

– Не знаю, – развел руками Сергей. – Думаю, еще пару лет, может меньше. Все зависит от темпов строительства.

– Строительства?

Ратный недоуменно посмотрел на своих друзей, на лицах которых читался немой вопрос, и вздохнул:

– Ах, да, вы же не в курсе. Помните, как месяц назад меня срочно вызвали в столицу?

Дружный кивок.

– Так вот, я там встречался с главкомом, и он мне сообщил о том, что правительство утвердило планы строительства первого так называемого «Города ракетчиков».

На некоторое время воцарилась полная тишина, Чаклин и Петрав с понурыми лицами переваривали услышанную новость.

– Город ракетчиков, какое-то название… – наконец сказал летчик, щелкая пальцами. – Некультяпистое, что ли.

– Согласен, – кивнул Ратный. – Именно поэтому я предложил другое – Звездный.

* * *

Весна еще полностью не вступила в свои права, но вдоль дороги пышные буквально вчера сугробы просели, покрывшись темной коркой рыхлого подтаявшего снега, около стволов деревьев, в ямках, стали скапливаться лужицы талой воды. Птицы, согревшись на солнце, устроили в ветвях веселую чехарду, сопровождаемую громким гомоном, а ветер впервые за долгие месяцы веял теплом.

Сергей шел по заводской алее, ведущей к проходной, сунув руки в карманы и размышляя о неожиданных поворотах судьбы. Новость о строительстве Звездного была для него самого полной неожиданностью. Нет, пару лет назад он как-то сказал главкому о том, что для нормального развития ракетной техники и покорения космоса может потребоваться постройка целого города, причем в определенном месте страны. Даже указал на карте примерную точку.

Тем не менее это был всего лишь обычный разговор о мечте под рюмочку ликера, и до последнего времени Сергей не сомневался, что Росовский воспринял его всего лишь как фантазию подвыпившего инженера – оказалось, это не так. Оставалось только догадываться, что сказал старый генерал членам правительства, как смог их убедить, чего пообещать, но факт оставался фактом. Несмотря на продолжающуюся войну с Геранией и Ястанией, в глубине страны, в степях Нарсарна началось строительство нового города, исследовательского центра и производственной базы для создания ракет дальнего радиуса действия. Естественно, это пока только начало долгого пути, маленький шажок к задуманной цели, а заодно и новые перемены в их с Тейриной судьбе. А ведь они уже далеко не молоды…

Сергей усмехнулся и, достав из кармана арому, прикурил, прикрывая зажигалку ладонью от налетавшего ветерка.

После выздоровления жены прошло уже более полугода, и благодаря инвитам, она не только выздоровела, но и стала выглядеть куда моложе своего возраста, да и он в последнее время чувствует себя куда бодрее, но все равно… Этот город, где они прожили более двух десятков лет, стал до боли родным. Тут друзья, настроенный быт, знакомые, его КБ, в конце концов, то, что он создавал и над чем работал все эти годы. Множество идей и задумок… Теперь все придется начинать практически заново, на новом месте, в степи… Нет… Сергей стиснул зубы и мотнул головой, отгоняя нахлынувшие сомнения. Ант справится, он давно не мальчик и кое в чем уже превзошёл своего учителя, и место во главе КБ его по праву. А вот ему действительно пора, пора браться за то, о чем давно мечтал, пора кинуть вызов этим чертовым звездам. И тут главное успеть, лет ему уже немало, а работы впереди непочатый край, и он пока даже не знает, с какой стороны подступиться. Ракета, конечно, есть, но это пока так, жалкая поделка…

Гомон птиц над ухом сбил его с мысли, заставил остановиться и растерянным взглядом посмотреть в раскинувшееся над головой переплетение ветвей. Словно почуяв его недовольство, птицы резко смолкли, а затем сорвались со своих мест, скрывшись в глубинах парка. Ратный усмехнулся, поправил выбившийся из-под воротника пальто шарф, а мысли уже скакнули в другом направлении.

Буквально на той неделе пришел приказ о назначении Роханцева командующим Наймарским 171-м объединённым корпусом, и Андре пришлось спешно отбыть к новому месту своей службы. Прощались они в спешке, на перроне вокзала, прямо у подножки штабного вагона.

– Ну что ж, друг мой, видишь, как судьба повернула, возвращаюсь в родную обитель, – сказал он, обнимая Ратного на прощанье. – Увы, на этот раз тебя с Тей там не будет.

– А крепость разве восстановили? – удивился Сергей.

– И не только крепость. Там в порту теперь базируется двенадцатый Эйскморский флот, да и авиабазу заново отстроили.

Паровоз дал пронзительный гудок, а из вагона выглянул ординарец, призывая генерала поторопиться.

– Ну вот и все, дружище. – Они еще раз обнялись.

Тогда Сергей долго стоял на платформе, глядя вслед ушедшему поезду и думая, что только сейчас заметил, насколько сдал и постарел Роханцев за прошедшие годы…

Он покачал головой своим мыслям, отбросил докуренную арому, достал из пачки следующую, прикурил и, затянувшись, посмотрел вверх. Его рот удивленно приоткрылся, а арома выпала на землю. Над цехом сборки бесшумно плыла расплющенная, больше похожая на огромный овал, черная туша дирижабля.

«Стандартная тактика ястанцев. Отключить двигатели при подходе к цели и идти со снижением по инерции. Черт, совсем как тогда в Наймаре, – проскочило у него в голове. – Интересно, кроме меня его кто-нибудь заметил?»

Заметили. Глухо загавкали стоящие на крышах мелкокалиберные зенитки, и тут же раздался гул набирающих обороты двигателей, дирижабль резко пошел вверх, а от днища гондолы отделились и понеслись к земле бочонки бомб. Грохнуло так, что Сергей невольно присел, с ужасом и злостью смотря на поднимающиеся со стороны цеха столбы дыма. Запоздало взвыли сирены воздушной тревоги, а со стороны заводского аэродрома уже медленно надвигался следующий черный гигант. Этому повезло меньше. К обороне подключились 88-миллиметровые зенитные орудия, и после нескольких отчетливо видимых попаданий ястанский дирижабль стал быстро терять высоту и скрылся из вида за деревьями, видимо рухнув где-то на окраине города.

Знакомый гул, и над головой пронеслась четверка «эстов». Сделав круг над заводом, они разделились: пара ушла в сторону города, видимо заметив там новые цели, а оставшаяся «полезла» вверх, судя по всему, желая достать уходящего ястанца.

Сергей мысленно пожелал им удачи и почти бегом направился в сторону горящего цеха, молясь, чтобы жертв и разрушений было как можно меньше.

Что случилось дальше, он так и не понял. Либо среди сброшенных первым дирижаблем бомб некоторые были с замедлением, либо, уходя от истребителей, тот вновь опустошил отсеки, скинув остатки бомб, однако взвившийся справа от дороги огненный вихрь буквально поднял его в воздух и, крутанув, бросил в гущу парковых деревьев. Последнее, что он запомнил, это мелькнувшее перед глазами бездонно синее небо, затем его тело пронзила дикая боль и наступила тьма.

* * *

Алекс Нарсев, с некоторым удивлением смотрел на падающий ястанский дирижабль. Несмотря на то, что их много раз гоняли в академии по ТТХ различных ястанских и геранских машин, вплоть до тех, что уже были сняты с вооружения, до автоматизма вбивали в память их теневые силуэты, такой он не помнил. Какой-то приплюснутый блин с небольшими крыльями по бокам, длинной гондолой снизу и парой пулеметных башенок со стрелками сверху. Впрочем, горел он ничуть не хуже остальных своих собратьев.

– Командир, это полностью ваш, – раздался в наушниках шлема голос ведомого. – Вернемся домой, отметить надо будет.

– Рано еще отмечать, – крикнул в ответ Алекс. – Выше справа тройка седьмых «хошек»[34]. Демон дери, откуда они вообще взялись?

Справа промелькнули остроносые силуэты еще одной пары «эстов», которые, атаковав ястанцев с ходу эрэсами, резко ушли вниз, избегая огня стрелков. Одна из «хошек» тут же принялась уменьшаться в объемах, теряя гелий из разорванных баллонетов, а затем как-то резко сложилась, рухнула вниз и взорвалась, выбросив в воздух черное облако дыма. Остальные даже не среагировали на падение собрата, продолжая с маниакальным упорством идти в сторону города.

– Заметил, кто это был? – раздалось в наушниках.

– Похоже, пара Гринева. Значит, скоро остальные наши подтянутся.

Самолет неожиданно зашелся мелкой противной дрожью, и Нарсев автоматически бросил машину в вираж, уводя с линии огня, одновременно крутя головой, чтобы понять, откуда пришла опасность.

– Командир, со стороны солнца тройка «обрубков».

Алекс бросил быстрый взгляд в указанном ведомом направлении и, заметив идущие в их сторону ястанские истребителей, тут же потянул ручку на себя, уводя машину вверх. «Эсты» послушно ушли в свечу, а ястанцы дружно полезли за ними, до дыма из-под капотов форсируя движки своих машин, но, тем не менее, безбожно отставая. Горка, «эст» падает на крыло, разворот, перегрузка вплющивает тело в кресло, гашетки вжаты до упора, и пушки послушно выплевывают в противника очереди свинца. Ведущий «Кайт» взрывается прямо в воздухе, превращаясь в летящий к земле факел. Оставшиеся расходятся в разные стороны, пытаются уйти, но одного срезает ведомый, а второй теряет скорость и ловит плоский штопор.

– Минус три, – пробормотал Нарсев, крутя головой, пока в вышине не заметил огромный черный силуэт, похожий на зависший в небе гигантский катамаран.

– «Четырнадцатый», слышишь меня?

В динамиках защелкало, затем сквозь звуки помех долетел едва слышимый голос Гринева.

– Да, «девятка», слышу.

– Будь внимателен, тут «обрубки» на выпасе.

– «Кайты»? Демон дери. Они-то тут откуда?

– Вверх глянь.

– Жопа проклятого, – раздалось в эфире после короткого молчания. – Это ж крыланоносец, я такой только в учебных фильмах видел. Вроде твой отец в двадцатых подобного завалил.

– Было дело. Прикроете нас? У меня еще все эрэсы на подвеске.

– Принято.

* * *

«Третий месяц 245 года ознаменовала целая череда побед на Западном фронте. Руссарские войска, разгромив центральную группировку геранских войск, упорно продвигались вперед и в некоторых местах вышли к государственной границе. В это же время Генштаб начинает подготовку к летней кампании, целью которой ставится разгром Герании и ее безоговорочная капитуляция.

Тем временем на Восточном фронте наблюдалось полное затишье, ястанские войска всеми силами избегали любых боестолкновений, практически без боев оставляя свои позиции и даже мелкие населенные пункты. Позднее историки свяжут эту нерешительность в действиях ястанских командиров с событиями, происходящими в столице империи.

Дело в том, что неоднократные поражения на фронте, потеря части исконных ястанских земель подорвали доверие к молодой императрице, которая к тому же по совету своего фаворита казнила нескольких недовольных ее политикой министров и высокопоставленных военных. Этот шаг не только не помог, но и увеличил раскол в обществе. Часть армии и знати в открытую поддержала ее старшего брата Гайцу Тамкара, прося того образумить младшую сестру и принять бремя императорского венца.

Четвертого числа третьего месяца морозара Тамкар в своем выступлении по национальному радио объявляет власть императрицы нелегитимной и предлагает ей добровольно оставить трон, обещая защиту и покровительство. Юная императрица отвергает это предложение, в свою очередь объявляет брата изменником и обещает казнить каждого десятого вставшего на его сторону. В столице начинаются массовые аресты среди знати и военных, что, в конце концов, приводит к восстанию столичного гарнизона и штурму императорской резиденции. К сожалению, последовав очередному совету своего фаворита, императрица успела скрыться из столицы и отправиться на запад страны в приморский город Тайзун, являющийся вторым по величине в Ястании после столицы и одновременно основной базой ее военно-морского флота. Тут она выступает с пламенной речью перед матросами и офицерами флота, призывая к последнему походу во славу империи, чтобы, отдав жизни, наказать проклятых Пресветлым руссаров.

Двадцать третьего числа императрица всходит на борт бронепалубного крейсера ”Энсима” и поднимает на нем имперский штандарт. Этим же вечером большинство кораблей флота покидают гавань и направляются в сторону Майдерского полуострова. Эскадра насчитывает: двенадцать крейсеров, десять эсминцев и восемь (по некоторым источникам 12 или 15) миноносцев. Кроме того, в ее состав вошло более двух десятков транспортных кораблей, перевозящих в своих трюмах почти десять тысяч солдат, офицеров и различную технику. С воздуха их прикрывало более полусотни дирижаблей различных модификаций, среди которых было семь крыланоносцев класса ”Гархард” геранского производства, каждый из которых нес на своем борту до десяти истребителей ”Кейт-Хо”.

Сегодня многие из наших и зарубежных историков называют этот поход безумной авантюрой отчаявшейся женщины, которая думала, что победа вновь вернет ей поддержку знати и трон, однако некоторые считают иначе. По их мнению, за призывом императрицы стоял тонкий расчет, не зря же его поддержали многие из ястанских флотоводцев и, в частности, возглавивший флотилию гранд-адмирал Тургава Сайк. Дело в том, что в Генштабе Руссарии царили победные настроения, а война с Ястанией считалась практически выигранной. В результате этого основной костяк руссарского флота был передислоцирован на запад, готовясь к летней кампании в Ендории, и единственно, кто мог противостоять ястанским кораблям в Эндунесском проливе (отделяющем Ястанию от полуострова), была базирующаяся в Наймаре Эйскморская флотилия. Два линкора ”Разящий” и ”Ветреный”, четыре бронепалубных крейсера и семь миноносцев были довольно грозной силой, но только если бы вышли на оперативный простор. Расчет ястанцев был сделан на неожиданность, и он полностью оправдался.

Двадцать пятого числа в 17:40 вечера ястанский флот появился в пределах видимости Наймара и, развернувшись в две дуги, с ходу атаковал порт и прикрывающую его крепость. В это же время часть дирижаблей обрушила бомбовый удар на город, порт и находящуюся на его окраине Наймарскую авиабазу, в результате которого было разрушено несколько ангаров, склад топлива, повреждено или уничтожено более тридцати самолетов, а уцелевшие так и не смогли подняться в воздух из-за полностью разрушенной взлетной полосы. Бой продолжался всю ночь. К утру город горел, большинство руссарских кораблей были либо повреждены, либо затоплены, хотя и продолжали огрызаться. Крепость потеряла шесть из десяти батарей и больше половины личного состава. Потери ястанского флота составили всего семь кораблей.

Двадцать шестого ровно в 12:00 гранд-адмирал Сайк отдает приказ о начале высадки десанта, одновременно части воздушного флота прикрытия ставится задача произвести отвлекающий рейд в глубь полуострова и нанести бомбовые удары по городам Гартий, Остун и Раскор.

Высадка десанта происходит под непрекращающимся огнем орудий крепости и уцелевших кораблей руссарского флота. Тем не менее к вечеру часть города уже находится под контролем ястанцев, а к полудню 27-го сопротивление руссарского флота окончательно сломлено, крепость и порт полностью переходят под контроль имперцев. На этом удача ястанцев закончилась, все попытки полного захвата города провалились. Солдаты 171-го объединенного корпуса под командованием генерала Роханцева и присоединившиеся к ним матросы и офицеры с затопленных кораблей стояли насмерть, с боем отдавая каждый дом, каждую улицу, каждый переулок. Не помогала даже артиллерийская поддержка флота, которая буквально равняла кварталы города с землей.

Тридцать второго числа третьего месяца морозара адмирал Сайк отдает приказ пополнить наземные части матросами и офицерами, а также прекратить штурм города и, обойдя его, взять в кольцо, одновременно с этим продолжая обстрел из всех орудий и ковровую бомбардировку всеми имеющимися аэросилами. Увы, приказ несколько запоздал.

Защитники Наймара выполнили свою функцию, сковав почти на семь дней силы противника, что позволило Генштабу спешно подтянуть резервы.

Утром 33-го числа наблюдатели докладывают адмиралу о появлении на горизонте дымов, которые возвестили о прибытии 7-й Эйксморской эскадры. В это же время около сотни бомбардировщиков и штурмовиков наносят массированный удар по кораблям и наземным позициям ястанцев. Аэросилы прикрытия не смогли противостоять более современным самолетам руссаров и были уничтожены буквально в течение пары часов. К середине дня в город с севера входит 17-я штурмовая дивизия штат-полковника Демченко, а с юга 27-я отдельная штурмовая дивизия штат-рудничего Гавраса.

Тридцать четвертого числа в 16:00, лишившись более половины своих кораблей, потеряв до 70 процентов наземных войск, гранд-адмирал Сайк приказывает прекратить огонь и всем уцелевшим штандартам поднять сигнал ”мы сдаёмся”.

Так закончилась битва при Наймаре, ставшая одновременно позором и славою руссарского оружия. А еще через месяц новый император Ястании подписал мирный договор с Руссарией, по которому ей отходили все захваченные земли, а тела императрицы и ее фаворита, принявших яд незадолго до сдачи флота, были переданы Ястании для захоронения на родине».

Лань К. Хроники Великой войны, издательство «Крань»,

332 г. – 456 с.

* * *

Ему повезло трижды. Во-первых, бомба упала в самую гущу заводского парка, и растущие там деревья приняли на себя основной удар взрывной волны и разлетающихся осколков. Во-вторых, его спасли нанвиты, блокировавшие болевые рецепторы и остановившие кровотечение из пробитого навылет плеча, нескольких осколочных ранений грудины и практически оторванной стопы правой ноги. Однако основным везением было то, что оперирующий его хирург оказался мастером своего дела и не только извлек все осколки, но и практически восстановил ногу. Дальнейшее уже было делом нанвитов.

«С такими ранениями еще никому не удавалось выжить – вы первый, – скажет ему, только что очнувшемуся от почти месячной комы, лечащий врач и, помолчав, добавит: – И вообще не думаю, что кто-нибудь из обычных людей, живущих в этом мире, смог бы это повторить». Что имел тогда в виду врач, Сергей не стал уточнять, а тот не стал развивать тему, просто пожелав ему быстрейшего выздоровления.

Увы, последнее довольно сильно затянулось. Несмотря на активную работу нанвитов (Сергей постоянно чувствовал приступы онемения в различных частях тела), из больницы его отпустили только спустя три месяца, да и то передвигаться приходилось при помощи костыля, так как нога все еще плохо слушалась.

Встречать его у ограды больницы пришел, казалось, весь завод и даже возник небольшой стихийный митинг, где рабочие и инженеры наперебой поздравляли его с выздоровлением, а он в растерянности не знал, что им ответить, а лишь стоял столбом, поддерживаемый под руки своими друзьями, чувствуя необычную теплоту в груди и едва сдерживая слезы. Домой он добрался лишь к вечеру и только там узнал о том, что буквально пару дней назад Герания подписала акт о безоговорочной капитуляции, а также услышал от Тейрины слова, которые повергли его в легкий шок: «Серг, я думаю, у нас будет ребенок».

* * *

«После войны я около десяти лет отработал в Руссарии, помогая разрабатывать новые, в основном пассажирские самолеты корпорации Аланского. Именно тогда, на одном из показов правительственной комиссии новой машины, я впервые встретился с Сергом Эйтаном, и эта короткая встреча поразила меня до глубины души. Я видел перед собой высокого, крепкого, но совершенно седого человека, с лицом тридцатилетнего мужчины, щеку которого пересекал глубокий шрам. Но главное это его взгляд: он словно был здесь и одновременно не был, смотрел на тебя и не видел, ибо все самое для него интересное было где-то там, за пределами понимания разума обычного человека.

Аланский представил меня ему, но в глазах Эйтана лишь на мгновение зажегся огонек интереса и одновременно насмешки, он лишь коротко кивнул мне, приветствуя и тут же отвернулся. Это показалось мне высокомерием, почти на грани презрения, впрочем, что я мог тогда ждать от человека, который внес значительную лепту в победу своей страны. Уважения? Вряд ли. Я долгие годы был для него врагом, но все же… Помню, в тот день я в который раз пообещал сбить с него спесь, создать новый самолет, который превзойдет все, что бы он ни задумал. Тогда я не понимал, не знал, что нам больше с ним не по пути, что я так никогда и не смогу достигнуть его высот, ведь я все еще продолжал нашу ”битву за небо” в то время как ОН УЖЕ ТВОРИЛ ИСТОРИЮ».

Майсер Отто. Записки авиаконструктора. —

Федеративная Герания, издательство «Кейснер»,

257 г. – 425 с.

Часть третья

Прирученное пламя

Глава 1

Узкая, покрытая квадратными бетонными плитками тропинка, бегущая к вершине холма, где установлена уходящая в небо гранитная стела. Ее серая поверхность покрыта тонкими золотистыми полосками выбитых в камне имен, над которыми крупными буквами выведено: «Героям Наймара. Мы помним о вас». Взгляд, пролетев по строчкам, выхватывает знакомое имя: штат-генерал Андре Роханцев.

– Ну, привет, старый друг.

Сергей, опираясь на трость, опустился на одно колено и возложил к стеле небольшой венок, поднялся, несколько минут постоял так молча, склонив голову, затем с легким вздохом сел на выложенный темно-серым мрамором бордюр, охватывающий памятник широкой дугой. Небольшая серебристая стопка из нержавейки с легким звоном встала на отполированную поверхность, и в нее из карманной фляжки плеснулась темная жидкость ароматного наргорского коньяка. Ратный поднял стопку, поболтал ее, разгоняя коньяк по стенкам, и тоненькой струйкой вылил его к основанию памятника.

– Давай за встречу, дружище. Теперь мне.

Он вновь наполнил бокал, на этот раз до краев, и залпом опустошил его, затем долго молчал, смотря то на расстилающийся внизу город, то в сторону горы, где, словно поломанные зубы неведомого чудища, виднелись превращённые в музей развалины старой крепости.

– Андре, надеюсь, ты простишь меня, что я так долго не приходил, – наконец произнес он. – Дела… все дела, сплошная суета. Кстати, не поверишь, но о твоей гибели я узнал лишь через два года. Представляешь. Они не хотели меня волновать, понимаешь, не хотели расстраивать. – Он коротко хохотнул. – Работал все эти годы как проклятый.

Взгляд Сергея вновь остановился на городе.

– Все не зря было, дружище, все не зря, – пробормотал он, проталкивая комок в горле, глотком прямо из фляжки. – Смотри, каким красивым стал город. А сколько там детей. А ведь они бы не родились, если бы не ты со своими ребятами. Как всегда, стоял до конца, да…

Он опустил голову, а налетевший ветер взъерошил его седые волосы своей невесомой дланью, словно утешая. Сергей еще раз приложился к фляге, чувствуя, как алкоголь, разливаясь внутри ласковым теплом, постепенно глушит боль в сердце.

– А знаешь, Андре, у меня ведь сын, и мы с Теей назвали его в твою честь. Только не спрашивай: «как?» – сам не знаю… Я ведь родился не здесь, дружище, а там, – он кивнул головой в небесную высь. – У далекой звезды по имени Солнце. Мы похожи только внешне, а внутри абсолютно разные, даже сердце у меня немного не там, где у вас, ребер меньше. По идее, мы никак не могли иметь детей, у нас разная физиология, генетика и еще хрен знает что. Однако у меня сын… уже пятнадцать лет… – фляжка снова едва слышно булькнула. – Нет, я, конечно, догадываюсь, что тут дела в этих чертовых нанвитах, но до сих пор не понимаю, что и как они сотворили с моей женой. Не понимаю и боюсь. Боюсь, что однажды проснусь, а ни ее, ни Андрюхи нет, лишь черная липкая жижа… противная, склизкая… Дурацкие сны, знаешь ли, и мысли… в последнее время.

Ратный тяжело вздохнул.

– Ну что тебе еще рассказать, старый друг. Месяц назад не стало Рослава, лег спать и не проснулся. Вот так вот просто… Да… стареем мы, дружище, стареем. Даже я уже себя не так хорошо чувствую, да и раны по ночам болеть стали. Но, знаешь, Рос все же успел доделать то, что мы задумали, а также оставил после себя кучу учеников. Умные ребята… У Анта все в порядке, недавно обзавелся внуками, причем аж тремя, представляешь, бегает теперь как молодой. А вот Чаклин тот, наоборот, степенным стал, заведует академией. Да-да, той самой, нашей, она сейчас расстроилась, почти маленький город. Заматерел, располнел, в кабину уж точно не влезет. А вот с Нариславом уже года три не видимся… он где-то там, на севере, все что-то испытывает… пытается мне доказать.

Сергей усмехнулся.

– А еще знаешь, что скажу, дружище. Ты, наверное, не поверишь, но теперь вокруг этого мира вращается маленький железный шарик. Он небольшой, всего вот такой, – он развел руками, демонстрируя примерный размер. – Наш первый искусственный спутник. Он почти ничего не умеет, лишь пищит в эфир, как неоперившийся птенец. Но ты же меня знаешь, это всего лишь начало…

Звук шагов и последовавшее за ними короткое вежливое покашливание заставили его обернуться и вопросительно посмотреть на подошедшего ратнинанта.

– Товарищ генеральный, тер Эйтан, нам уже пора, самолет ждет, – сказал он, словно извиняясь.

Ратный бросил взгляд на наручные часы и, кивнув офицеру, поднялся, опираясь на трость. Повернулся, посмотрел на памятник, опустил голову, постоял молча, затем тихим голосом произнес:

– Ну вот и все, Андре, мне пора. Не знаю, приду я еще сюда или нет, или, может, скоро увидимся в другом месте, в любом случае… Мягкой тебе земли, дружище.

Он резко развернулся и, прихрамывая, направился вслед за офицером к подножию кургана, где его ожидала машина, а на гранитном бордюре так и осталась стоять недопитая фляжка и до половины, на прощанье, наполненная стопка.

* * *

Они стояли рядом плечом к плечу, Генеральный Конструктор и Первый Космонавт, молча смотря на возвышающуюся перед ними белоснежную свечу ракеты, пропитываясь ее скрытой мощью и молчаливым величеством.

– Как самочувствие, готов к полету? – наконец спросил генеральный, доставая из кармана пачку с аромами.

– Так точно, товарищ Эйтан, – бодро ответил парень, улыбнувшись своей белоснежной улыбкой, и, помолчав, словно извиняясь, добавил: – Правда мандраж небольшой чувствую, словно курсант перед экзаменационным полетом.

– Мандраж – это хорошо, это позволяет себя чувствовать в тонусе, – понимающе кивнул конструктор, закуривая. – Хотя я и сам не лучше, вот, посмотри.

Он вытянул перед собой ладонь, которая заметно подрагивала.

– Сам волнуюсь как школяр. Впрочем, нам это простительно, ведь завтра нас действительно ждет экзамен, причем сдавать мы его будем сразу за все человечество. И ты идешь первым. Завтра ты, друг мой, проложишь нам дорогу к неизведанному, сделаешь первый шаг туда, – он кивнул в стремительно светлеющее утреннее небо, – за его грань. Это только начало пути, но поверь, пройдут годы и именно благодаря нам наши потомки шагнут сперва на другие планеты системы, а затем отправятся к звездам. Но когда бы это ни случилось, в начале пути всегда будешь ты. Это твоя роль и ноша, поэтому еще раз спрошу: готов ли ты к ней?

Первый космонавт понурил взгляд, словно сомневаясь, что ответить, а когда поднял глаза на генерального, в них плескалась лишь бездонная синева небес – и ни тени сомнения.

– Готов, товарищ Эйтан.

– Вот и хорошо, – улыбнулся Сергей, хлопнув его по плечу. – Иди, отдохни немного, побудь с семьей и на подготовку.

Первый отдал честь и быстрым шагом направился к стоящим в стороне офицерам из отряда космонавтов, а Ратный, проводив его взглядом, вновь повернулся к уносящейся ввысь белоснежной стреле ракеты. Завтра в десять часов утра.

Он выпустил в небо тонкую струйку дыма. Годы, долгие годы, наполненные бессонными ночами, горечами неудач и радостями побед, остались позади… Завтра в десять утра.

Сергей отбросил догоревшую арому и, достав новую, щелкнул зажигалкой.

В этом мире не было космической гонки, он, в отличие от своего земного коллеги, ни с кем не соревновался за покорение пределов. Этот мир не ожидал ничего подобного, не был готов, даже не думал о подобном, по крайней мере, не так быстро, даже в фантастических книгах полеты на другие планету упоминались крайне редко, наверное, поэтому запуск первого искусственного спутника планеты буквально вверг всех в некое состояние прострации. На несколько дней мир погрузился в полное молчание и игнорирование данной новости, затем пришло отрицание и обвинения во лжи, но тонкий монотонный писк в эфире, упорно рушил все доводы скептиков. В конце концов, стена молчания рухнула, сменившись общим ликованием, а ученый и инженеры всех стран «срочно кинулись вдогонку» – поздно, слишком поздно.

Это было два года назад, а завтра он преподнесет этом миру новый сюрприз. Но пока нужно съездить домой, побыть с женой, а то он уже неделю с космодрома не вылезает.

Сергей поднял голову, посмотрел в светлеющее небо, на розовеющем полотне которого все еще видны были бледные точки звезд, и, погрозив им рукой с зажатой промеж пальцев аромой, бросил:

– Я же говорил, что вновь доберусь до вас, говорил.

* * *

От космодрома всего два часа на автомобиле по прямой, словно стрела, разрезающей степь косым темно-серым шрамом бетонке, и вы въезжаете в город Звездный, что раскинулся на берегах степного озера Бахрасай. Этот город вырос буквально за несколько лет на месте небольшой рыбацкой деревушки и теперь менялся с каждым годом: двухэтажные, деревянные рабочие бараки в центре постепенно уступали место кирпичным и бетонным пятиэтажкам, а одноэтажный «городок инженеров», что тянулся вдоль берега озера и часть строений которого представляли собой перестроенные на скорую руку вагончики-бытовки, все больше обрастал крепкими кирпичными домами. Один из первых таких домов получили они с Тей, чуть больше пяти лет назад. Причем Сергей долго сопротивлялся, но коллеги по институту настояли, говоря, что негоже главе ютится в пусть и переделанном, но вагончике. Теперь его дом был, пожалуй, одним из самых скромных на фоне новоотстронных, но Ратный не жаловался, да и Тейрину вполне устраивало их жилье.

Машина затормозила около невысокого кованого забора, по другую сторону которого уже вовсю цвели молодые лигнии[35]. Сергей отпустил водителя, попросив заехать ближе к пяти утра. Открыл калитку, неторопливо прошел по выложенной серыми плитками дорожке, вдыхая запахи цветения, и, поднявшись по ступеням крыльца, принялся хлопать по карманам в поисках ключей, но дверь неожиданно распахнулась. Судя по всему, Тейрина заметила подъехавшую машину и ждала его у порога.

– Привет, милая, не ожидал, что ты дома. Что-то на работе случилось?

– Нет, – улыбнулась та, целуя мужа в щеку. – Просто узнала, что ты приедешь, и решила взять выходной.

– Опять кто-то сообщил, ну никакой секретности, – покачал он головой и, напустив на себя нарочито грозный вид, добавил: – Вот вычислю твоего информатора, сразу же уволю.

– Я тебе уволю, – кулачок женщины впечатался ему в плечо. – Раздевайся давай, еда уже на столе, а то совсем себя запустил на казенных харчах, вон костюм как на вешалке болтается.

– Это я себя просто в форме держу, – Сергей втянул живот и выпятил грудь. – Видишь, какой у тебя муж красавец.

Они посмотрели друг на друга. Тейрина как всегда не выдержала первой и, прыснув от сдерживаемого смеха, уткнулась головой в грудь мужа.

– Уже совсем седой, а все хорохоришься, – сказала она.

– Ты тоже не лучше, – ответил Ратный, гладя ее по пепельным волосам.

– Но ведь я все равно красивая?

– Самая красивая.

Сергей улыбнулся, вскользь подумав про себя, что совершенно не покривил душой, сказав это. Даже спустя все эти годы Тей была для него всё еще самой прекрасной и желанной женщиной, и, несмотря на всю ее седину и морщины, он до сих пор продолжал видеть в ней ту озорную девчонку, что встретила его у ворот старой крепости. Он нежно коснулся губами ее лба, отстранился, скинул с плеч пиджак, бросил быстрый взгляд в зеркало и, пригладив вечно растрепанные волосы, прошел на кухню, где на столе уже стояла наполненная тарелка с горячим супом.

– Ты сегодня надолго? – поинтересовалась Тейрина, усаживаясь напротив и с улыбкой наблюдая, как он с аппетитом набросился на домашнюю еду.

– Утром в пять Вик за мной заедет, – ответил Сергей, отламывая кусок хлеба от лежавшей перед ним краюхи, – а дальше как пойдет. Сама ведь понимаешь.

– Понимаю, – кивнула та, вздохнув.

– Тейрин, – Ратный отложил ложку. – Поверь, отстреляемся в этот раз и сразу возьму отпуск, съездим куда-нибудь. На море, например.

– Милый, не обещай, – улыбнулась женщина, смотря на мужа с любовью и грустью, – ты же знаешь, что этого не будет. Найдется сразу же сотня дел, которые не позволят тебе никуда уехать. Помнишь прошлый раз, когда нас сняли буквально с самолета…

– Тей, клянусь, на этот раз обязательно поедем. Лучше скажи, как там у тебя в школе?

– Да нормально, все как всегда, каникулы ведь, хотя вчера…

Тейрина принялась рассказывать о своем классе, а Сергей, отставив пустую тарелку в сторону, внимательно слушал, втайне восхищаясь своей женой. В принципе, Тей могла не работать, а сидеть дома, живя, так сказать, в свое удовольствие. С самого переезда в Звездный государство взяло их семью на полное обеспечение, оплачивая любые расходы, но даже это не заставило его жену стать домохозяйкой. Помаявшись пару недель, она устроилась на время в местную школу обычным учителем начальных классов, да так там и осталась. Сперва он подтрунивал над ней, в шутку критикуя регрессивность ее карьерного пути: от главы академии до простой учительницы, даже предлагал другую, более престижную работу в КБ, но она постоянно отказывалась. И, в конце концов, Сергей сдался, поняв, что ей действительно понравилось работать с детьми, что она нашла свое место и настоящее призвание, пусть это и случилось уже на склоне лет.

– Кстати, а где Андре? – спросил он, едва Тей замолчала.

– Да с утра с друзьями на озеро умотал, какой-то они там новый затон нашли, обещал рыбы наловить ведро.

– Рыба – это хорошо, – Сергей неожиданно для самого себя вдруг зевнул до хруста в челюсти и виновато посмотрел на жену. – Прости, замотался. Можно прилягу на часок, а потом пойдем, прогуляемся. Давно ведь в город не выходили.

– Ложись, только сполоснись под душем, я там чистое постелила, – понимающе улыбнулась Тейрина.

Ратный с благодарностью обнял жену и, поцеловав ее, направился в ванную.

Тугие струи теплой воды ударили в лицо, прогнав навалившуюся сонливость и одновременно обострив ощущение накопившейся за последние дни усталости. Захотелось набрать полную ванну теплой воды и улечься в нее, расслабившись, закрыв глаза, прислушиваясь к звукам окружающего тебя мира, падающим с носика латунного крана каплям воды. Нет, не стоит. Сергей тряхнул мокрой головой, орошая каплями окрашенную салатовой краской стену, перекрыл воду, вытерся и, обернув себя мягким темно-синим полотенцам, вышел из ванной. Переодевшись в принесенное женой чистое бельё, он со вздохом облегчения растянулся на хрустящих простынях и закрыл глаза, краем уха слушая Тейрину, которая рассказывала ему о том, как они с Андре вчера ходили по магазинам, а затем решили разобрать старый хлам в кладовке.

– …нашли, Андре нажал, а он вдруг засветился не красным, а зеленым, представляешь. Вот мы удивились.

– Кто засветился? – не понял Ратный, на миг лениво выныривая из своей сладостной полудремы.

– Да твой старый кулон. Помнишь, ты его Андре отдал, когда он еще маленький был. Он так любил с ним играть.

– Старый кулон? – Сергей почувствовал, как сон резко начинает отступать.

– Ну да, тот кругленький, из темного металла со странной гравировкой. Там еще нажимаешь в центре, он начинает красным светиться и по ободу бегут желтенькие такие огоньки. Мы, когда барахло сортировали, Андр его нашел и нажал, а тот вместо красного зеленым вдруг засветился, и огоньки вместо жёлтого через один стали синим моргать… Что-то не так? – последнее было сказано взволнованным голосом, так как Тэйрина, заглянув в спальню, обнаружила мужа стоящим у кровати, причем лицо его явственно побледнело.

– Где кулон? – просипел он.

– Там, в гостиной, убрала в тумбочку. А что случилось-то?

– Принеси, пожалуйста.

Тей вернулась обратно буквально через минуту и протянула мужу тяжелый металлический кругляш аварийного маяка, закрепленный на потемневшей от времени цепочке. Сергей взял его дрожащими руками, посмотрел на ничего не понимающую жену, натянул на губы ободряющую улыбку и нажал сенсор. Встроенный светодиод вспыхнул красным, моргнул и тут же засиял пронзительным изумрудным светом, а желтые огоньки на ободе один за другим разгорались синим, пока полностью не замкнули свой круг. Ратный аж застонал.

– Скажи, когда вы его включили, он сразу стал зеленым.

– Вроде нет, – ответила Тей, подумав. – Андре его еще щелкал с полчаса, думал, куда можно приспособить, и только потом кулон сменил цвет. Да в чем дело, может, объяснишь уже?

– Объяснить? – Ратный покачал головой. – Это трудно объяснить, дорогая, но думаю, нужно сегодня ждать гостей. Хотя очень рад был бы ошибиться.

– Кого?

– Скорее откуда, – бросил он, не сводя глаз с маяка.

– Тогда надо на посты сообщить, выписать пропуск, а то ведь их в город не впустят.

Сергей нервно хохотнул.

– Поверь, Тей, этим гостям пропуск не нужен.

* * *

Они пришли вечером, когда солнце практически скрылось за горизонтом. Дверной звонок пронзительно тренькнул, заставив сидевшего за столом Сергея вздрогнуть. Тейрина, сидевшая напротив и наотрез отказавшаяся уйти переночевать вместе с сыном к Петраву, вопросительно посмотрела на мужа. Тот отрицательно качнул головой, тяжело поднялся из-за стола, задумчиво посмотрел в сторону серванта, где лежал именной пистолет, криво усмехнулся своим мыслям и решительным шагом направился к двери.

Их было двое: высокий темноволосый мужчина лет тридцати приятной внешности, одетый в обычный серый костюм, и худенькая белобрысая девочка лет пятнадцати, стриженная под пацана и облаченная в необычный для здешних мест сине-белый обтягивающий комбинезон.

– Тернар Эйтан, если не ошибаюсь, – голос мужчины был излишне утробным и шел словно из бочки.

– Не ошибаетесь, – ответил Сергей, делая шаг в сторону и пропуская незваных гостей. – Проходите и переводчик можете отключить, я прекрасно помню родной язык, – добавил он на земном.

– Слишком неестественно звучит, – понимающе улыбнулся мужчина, входя в квартиру и нажимая на кончик воротника, после чего приятным баритоном спросил: – Вы одни?

– Нет, с женой, но не бойтесь, она не помешает нашему разговору.

Незнакомец кивнул и, проследовав за Сергеем в гостиную, остановился на пороге, оглядываясь. Увидев сидевшую за столом Тейрину, он молча поклонился.

– Тей, мы будем у меня в кабинете, принеси, пожалуйста, лайкоса, – сказал Сергей, старательно сдерживая нервозность в голосе.

– Хорошо, милый. Может, девочке печенья захватить? – она указала глазами на белобрысую спутницу незнакомца, которая встала у стены, медленно обводя комнату взглядом своих больших карих глаз.

– Она не будет, – ответил вместо нее гость, улыбнувшись и вновь нажав на воротнике невидимую кнопку. – Спасибо.

Они прошли в кабинет. Спутница гостя вновь не стала садиться, а заняла место в углу у двери и закрыла глаза.

– Киборг? – поинтересовался Ратный, опускаясь в свое кресло и жестом указывая незнакомцу на стоявший напротив стул.

– Андроид, – ответил тот, с интересом разглядывая висящие на стене фотографии.

Некоторое время они молчали. Тейрина принесла чашки с лайкосом, поставила их на стол и ушла, бросив напоследок взволнованный взгляд на мужа.

– Что ж, – мужчина прокашлялся. – Думаю, пришла пора представиться. Вяткин Денис Петрович – начальник двадцать седьмой научно-исследовательской дальэкспедиции.

– Ратный Сергей Викторович, бывший сотрудник Рязанского института, кафедра реконструктивной археологии, – представился Сергей. – Впрочем, вы, наверное, это и так знаете.

– Увы, нет, – покачал головой гость. – Сигнал аварийного маяка для нас стал большим сюрпризом. Мы даже сперва решили, что это какой-то сбой.

– Но… стоп… дальэкспедиция?

Ратный удивленно посмотрел на Вяткина, а в его глазах проступил огонек понимания.

– Сколько? – спросил он тихим голосом.

– Больше пяти сотен световых.

– Черт, – ошеломленный Сергей откинулся в кресле. – Ничего не понимаю, но как? Тот транспортник, на котором я сюда попал, физически не мог преодолеть такие расстояния, да его пространственный контур подох бы на первой сотне. Так-с…

Он достал из стола пачку с аромами и, сунув одну в рот, автоматически протянул ее Вяткину, который в ответ лишь вопросительно приподнял брови.

– Спасибо, не курю.

– А я вот приучился, – Сергей щелкнул зажигалкой и указал глазами на кружку с лайкосом. – Вы пейте, вкусная штука, напоминает наш земной чай с лимоном, к тому же неплохо бодрит. Не бойтесь, проверено, так сказать, временем и лично мной.

Денис Петрович с сомнением посмотрел на исходящий паром напиток, но кружку все же взял и, сделав глоток, несколько минут прислушивался к ощущениям, не обращая внимания на насмешливый взгляд Ратного, затем кивнул.

– Действительно неплохо, надо будет взять у вас заварки, может, синтезируем на борту.

– Синтезированный будет уже не то, – махнул рукой Сергей. – Впрочем, не о том речь. Может, расскажете, как вы тут оказались, или вы специально сюда направлялись?

Вяткин покачал головой.

– Нет, наша цель дальше. Сектор 1756ДК5, стандартная разведывательная миссия: быстрый пролет по системам сектора, определение класса содержащихся в них планет, при обнаружении миров земного типа взятие различных проб. Год полета туда, три года там, год назад – пятилетка в отрыве от дома, даже связи толком нет. К тому же это направление еще не изучено, и поэтому мы удивились, когда, выйдя из нуля для сброса накопителей, уловили сигнал бедствия. Тут по определению не должно быть никаких земных кораблей. А уж когда мы собрали обломки и поняли, что это за колымага, вопросов стало только больше. Пока можем только предположить попадание в какую-то пространственную аномалию или нечто подобное. Впрочем, – он махнул рукой, – это лишь теории. Кстати, по тем сведениям, что мы нарыли в наших базах данных, автоматический транспортный корабль ТНК-98К7а числился пропавшим без вести более сорока лет назад, причем о пассажирах на его борту ничего не известно.

– А там их и не должно было быть, – усмехнулся Сергей. – Просто мне лень было ждать две недели пассажирский шаттл, вот и решил прокатиться «зайцем» на грузовозе. Не знаю, как там у вас сейчас, но раньше мы частенько так делали.

– Хм, – озадаченно хмыкнул землянин, поскребя пальцами в затылке. – Что ж, одной загадкой стало меньше, но все же представьте наше удивление, когда сенсоры поймали сигнал вашего маяка.

– Вполне себе представляю. Однако быстро вы меня вычислили.

– Да куда там, – отмахнулся Вяткин. – Шли наудачу по пеленгу, просто, чтобы убедиться. Было предположение, что маяк упал на планету после взрыва корабля и его просто подобрал кто-то из местных. Это ведь довольно прочные приборчики, будут работать даже в жерле вулкана. Капитан был против, так как местность довольно населенная, да и военные у вас тут все радарами кроют, пришлось взять на себя всю ответственность и пойти самому, дабы не подставлять подчинённых. Оказалось, не зря. Мы тут немного у вас вокруг дома пошарили и, когда геномный сканер Кати подтвердил земное происхождение некоторых образцов… Вот, решили навестить лично.

– Только сперва, естественно, выяснили, кто здесь живет.

– Ну, это было не трудно, – улыбнулся Вяткин уголками губ. – Личность вы довольно известная.

– Понятно, – Сергей затушил арому и тут же достал из пачки новую. – А я уже боялся, что ребята из ИВИса нагрянули.

Они вновь помолчали, а затем Ратный неожиданно для самого себя принялся рассказывать о том, как попал на планету, как местная женщина дала ему имя своего погибшего сына, как, стоя на холме и смотря на горящий внизу город, где гибли люди, он решил вмешаться…

Пару раз в комнату заглядывала обеспокоенная Тейрина, но, послушав звуки незнакомой речи, молча уходила, не задавая вопросов, лишь ощущая беспокойство за мужа и каким-то пятым чувством понимая, что для него пришло время какого-то важного решения. Сколько прошло времени, Сергей не знал, но, когда он закончил, за окном была глубокая ночь.

– Да уж, история, – сказал Вяткин после долгого молчания. – Даже не знаю, что сказать.

– А ничего говорить и не надо, – Сергей затушил в пепельнице очередную арому и, посмотрев на гостя пристальным взглядом, отчеканил. – Надеюсь, теперь вы сами знаете ответ на тот вопрос, который вы мне так и не задали.

– Знаю, – кивнул тот. – Но все же, Сергей Викторович, подумайте еще раз. На Земле вас подлечат, и вы сможете прожить еще довольно долгую счастливую жизнь, тем более что за прошедшие годы земная медицина шагнула далеко вперед. Здешнюю семью, да, придется оставить, но у вас же еще все впереди, и глупо…

Ратный прервал его раздраженным жестом.

– Я смотрю, вы так меня и не поняли, Денис Петрович, – несколько грубо бросил Ратный. – Мне плевать, сколько я еще проживу, год, два, а может, пару десятилетий – не важно. То, что для меня действительно ценно – это семья, работа, друзья, эта страна, этот мир, в конце концов. Сергея Ратного давно не существует, он погиб там во взорвавшемся корабле, а тот, кто сейчас сидит перед вами, – это Серг Эйтан. Понятно вам. Именно здесь мое место и мой дом.

Вяткин вновь кивнул, долго смотрел на Ратного задумчивым взглядом, словно сомневаясь, какое решение стоит принять, затем повернулся к своей спутнице.

– Кати, стереть все видеозаписи. Оставить запись изъятия маяка с голосовым пояснением: «Аварийный маяк модели РПМ-234 обнаружен и изъят у местного жителя в режиме непрямого, мягкого воздействия. Внешних повреждений не обнаружено. Корпус не имеет следов вскрытия. Маяк деактивирован. Контакт с местными аборигенами не осуществлялся».

Андроид повернула голову.

– Денис Петрович, смею вам напомнить, что согласно кодексу Службы дальней разведки, а именно параграфу сто семьдесят восемь дробь четыре, уничтожение подобных записей противозаконно и влечет за собой…

– Выполнить, под мою прямую ответственность, – зло бросил Вяткин, нахмурясь.

– Принято к исполнению, – голос девочки был полностью безэмоционален.

– Ну вот и все, нам пора, – Вяткин поднялся. – Рад был с вами познакомиться, Сергей Викторович, точнее, тернар Эйтан.

– Взаимно, Денис Петрович, – ответил Сергей, поднимаясь следом.

Они пожали друг другу руки и вышли из комнаты.

– Долго еще будете в системе? – спросил он, когда они стояли уже на пороге.

– Нет, мы и так тут уже почти земной месяц торчим. Отлет через три часа. Пока мы разговаривали, я уже отдал приказ отозвать все группы исследователей с планеты. Не спорю, ваш мир довольно интересен, да и местные аборигены поразительно похожи на людей, но звезды, как говорится, зовут. Кстати, как местные называют свою планету?

Сергей пожал плечами.

– Да так же, как и мы свою, – Земля. На руссарском звучит как Элнара.

– Элнара? Красиво. Что ж, так и запишем в каталоге, – он сделал шаг за порог, но остановился. – Черт, совсем забыл. Маяк-то где?

– В гостиной, на серванте.

– Кати.

Андроид кивнула и, ловко прошмыгнув мимо Сергея, изогнувшись и умудрившись его не задеть в довольно узком, заваленном различным хламом коридоре, направилась в гостиную.

– Ну, еще раз до свидания и удачи вам, – сказал Вяткин, когда искусственная девочка вернулась обратно, передав ему кулон.

Они вышли на улицу. Землянин сделал буквально пару шагов от крыльца, и его образ вдруг поплыл, стал прозрачным, а вот девочка задержалась буквально на мгновение, повернулась к Сергею и вдруг сказала тихим, но явно мужским голосом:

– Капитан исследовательского космолета «Королев» желает вам удачи в вашем завтрашнем мероприятии, – помолчала и уже своим тоненьким, но все так же безэмоциональным голосом добавила: – Приказ принят, приоритет «высший». Все записи и их архивы уничтожены.

Ратный закрыл дверь за гостями и оперся спиной о стену коридора, почувствовав вдруг страшную, сдавливающую грудь усталось и одновременно легкую грусть. Несколько минут он стоял неподвижно, прикрыв глаза, затем вернулся в гостиную, обнаружив стоящую посреди нее Тейрину, которая смотрела на мужа глазами, полными слез.

– Дорогая, ты чего это? – спросил он, подходя и прижимая к себе. – Что случилось?

– Я боялась, что ты исчезнешь из моей жизни так же, как и появился, – ответила та, вытирая слезы о его рубашку. – Чувствовала, что это может сегодня случиться.

– Глупости все это, – Сергей поцеловал жену в лоб и, успокаивая, провел рукой по волосам. – Куда я денусь. Выбрось все из головы и лучше давай пойдем спать. Завтра мне рано вставать, а время уже позднее.

* * *

– Ферма «один» – отвод.

– Есть отвод.

– Ферма «два» – отвод.

– Есть отвод.

– Объявляется минутная готовность, всем службам занять места согласно расписанию.

Голос смолк, и зал ЦУПа наполнился методичным тиканьем, а объективы видеокамер развернулись в сторону стартовой площадки. Картинка была плохая, ибо технология передачи изображения еще только делала свои первые шаги, но все же, несмотря на довольно приличное расстояние, ракета, стоящая на стартовом столе, была видна абсолютно четко.

Сергей подошел к своему месту и, взяв протянутый помощником микрофон радиопередатчика, щелкнул тумблером.

– «Рассвет-один», как слышно меня?

– Слышу вас хорошо, товарищ Генеральный, – голос космонавта звучал с хрипотцой.

– Ну вот и все, «Рассвет», время пришло. Готов войти в историю?

– Постараюсь, товарищ Генеральный. Самочувствие хорошее, к старту готов.

Сергей улыбнулся и вновь щелкнул тумблером.

– Обещанную мне фразу не забыл?

– Не забыл.

– Ну тогда удачи, – Сергей покосился на центральный экран, где запылали оранжевые цифры. – Отчет пошел.

Цифры быстро убывали.

– Ключ на старт, – бросил Ратный в микрофон, чувствуя, как в груди нервно забухало сердце.

– К старту готов. Прием, – голос космонавта неожиданно стал совершенно спокоен.

– Дается зажигание.

– Понял вас. Зажигание.

Стоящая на стартовом столе ракета выбросила из дюз языки пламени, вздрогнула, постояла еще немного неподвижно и медленно, словно нехотя, начала подниматься вверх, ускоряясь с каждой секундой.

– Полный подъем.

– Понял. Поехали.

Стартовый стол опустел, а на центральный монитор тут же перевели изображение с других камер, показывающих уходящее ввысь белое пятно.

– Двадцать секунд, полет нормальный, – бодро отрапортовал женский голос. – Тридцать секунд, полет нормальный. Вся телеметрия в норме.

Ратный опустил глаза, стараясь не смотреть на экран, а его пальцы нервно впились в крышку стола.

– Есть отделение первой ступени.

Сергей схватил микрофон.

– Отделение первой ступени, как самочувствие?

– Отделение почувствовал, – прозвучал бодрый ответ. – Все в порядке, товарищ Генеральный, не волнуйтесь.

– Хорошо тебе говорить, – буркнул Сергей, опускаясь в спешно пододвинутый кем-то стул и вновь поднося к губам микрофон. – «Рассвет», как слышишь.

Тишина и лишь пронзительный треск в эфире. Ратный нервно заозирался, вскочил с места, чувствуя, как нервно задергалась щека.

– Что со связью?!

– Связь с бортом потеряна, товарищ Генеральный, остальная телеметрия в норме.

– Как потеряна! – Сергей повернулся к ближайшему от него оператору. – Свяжись с дополнительными станциями слежения, пусть ведут. И восстановите мне эту чертову связь! Быстро!

Все засуетились, забегали. Ратный опустил глаза, ощущая, как грудь сжали невидимые тиски.

– Товарищ Эйтан, вот выпейте.

Сергей поднял голову. Талана, его новая секретарша, протягивала ему свою ладошку с лежащими на ней желтыми капсулами и стакан воды.

– Что это?

– Успокоительное. Ваша жена передала.

– Спасибо, – он взял таблетки, резким жестом закинул их в рот и, запив, вновь схватил микрофон. – «Рассвет», как слышишь? Прием, – шипение помех. – Черт!!

– Отделение второй ступени, – доложил женский голос.

– Товарищ Эйтан.

Сергей повернул голову.

– Станция слежения в Нараево сообщила, что у них связь есть, у космонавта все в порядке, – сказал оператор, отнимая телефонную трубку от уха.

– Ну так переведите эту связь сюда! Настройте мост или что там! – рявкнул Сергей. – Связь мне, срочно!

Треск в эфире, обрывки каких-то мало понятных фраз, чье-то бормотание – и вдруг четкий и чистый голос:

– Я «Рассвет-один», вижу в иллюминаторе Землю.

Эпилог

В городке космонавтов под названием Звездный, что притаился в далекой Нарсанской степи, на берегу озера Бахрасай, есть одна старая традиция. Молодожены в день своей свадьбы и отправляющиеся в космос экипажи за день до старта приходят в небольшой городской парк, в центре которого установлен памятник, дабы возложить цветы к его подножию. На высоком постаменте, навечно застыв в граните, стоят, обнявшись, юноша и девушка. Она смотрит на него влюбленными глазами, нежно прижимаясь к его груди, а глаза юноши обращены ввысь, к небу. Внизу золотыми буквами высечена надпись:

Человеку, проторившему дорогу к звездам!

Человеку, приручившему пламя!

Примечания

1

Имперн – денежная единица Руссарии. 1 имперн = 100 злотен = 1000 частиков.

2

Локот — мера длины, равная примерно 90 см.

3

1 терр – 0,9 километра

4

ИВИс – Институт внешних исследований.

5

Частицы «ни», «тер», «экс» у мужчин и «ни», «лан», «кай» у женщин, разделяющие имя и фамилию, означают примерный возраст человека. При достижении десяти лет и до восемнадцати употребляется частица «ни», после и до достижения сорокалетия частица «тер» («лан»). Отсутствие данной частицы в фамилии у человека старше десяти лет означало его принадлежность к дворянскому сословию. Однако после провозглашения республики обязательное употребление этой частицы было отменено. Тем не менее многие продолжали использовать ее по привычке. К тому же от этой частицы пошло обращение к человеку, например: уважаемый тер (экс) или уважаемая лан (кай), что созвучно земному сэр или мадам, только с определением возраста. Отсюда же произошло слово нишки, обозначающие молодых людей до 18 лет.

6

Вообще-то Грег выразился несколько по-другому, но здесь и в дальнейшем Сергей старается переводить, подбирая аналоги выражений и значений слов из земного языка.

7

ГУВБИ – Главное управление внутренней безопасности империи.

8

Лайкос – тонизирующий напиток, аналог обычного земного чая.

9

ОРА – Объединенные регионы Атлании.

10

Шаткл – мелкий ночной зверек-падальщик, что-то вроде большой крысы с беличьим хвостом.

11

Имперталл – денежная единица Герании.

12

Тайкл — слабоалкогольный напиток, настаиваемый на коре тайкнийской пальмы. По популярности конкурирует с местным аналогом пива.

13

Биркигт Марк – швейцарский инженер-механик, автоконструктор. Родился 8 марта 1878 г. в Женеве. В 1895 г. поступил в школу механики, а три года спустя, согласно швейцарским законам, прошел школу рекрутов и получил военную специальность «оружейный мастер». В годы Первой мировой войны его фирма специализировалась на выпуске авиационных моторов, на которых летала вся Антинта.

14

Охатто – во имя чести (ястан.).

15

УВР – Управление военной разведки.

16

1 рил – мера объема, равная 1,17 л.

17

СБФ – Служба безопасности федерации. УВСР – Управление внесистемной разведки.

18

Дресс – мифическое существо. Что-то вроде демонического волка-оборотня. Частый персонаж местных легенд, чаще всего женского пола.

19

Вьючка – мелкий хищный зверек. Из-за густого гладкого меха с необычным изумрудным оттенком является промысловым зверем.

20

Раздутый уркун – оборот речи, аналогичный земному: «напыщенный индюк».

21

ЖРД – жидкий ракетный двигатель.

22

Капотирование – опрокидывание самолёта на нос или на спину через нос. Может возникнуть при резком торможении или наезде передних колёс самолёта на препятствие.

23

«Кайт-ри» – легкий ястанский истребитель, являющийся, по сути, несколько видоизмененной копией «эст-2». В отличие от «эста», имел более короткий фюзеляж, но зато более широкий нос, за что и получил у руссарских пилотов прозвище «обрубок».

24

Имперн – денежная единица Руссарской империи. После образования Руссарской Республики изъята из обращения, хотя до сих пор имеет хождение в некоторых областях, подконтрольных остаткам карнотовских войск.

25

Ласья – мелкий хищный зверек-падальщик.

26

Тернар – обращение, произошедшее от приставки перед именем «тер», которая постепенно выходила из употребления после смуты, равнозначно земному обращению «гражданин».

27

1 рут = 100 терсний – денежные единицы Республики.

28

Тут следует немного пояснить. Дело в том, что новое обращение «тернар» настолько не понравилось Ратному, что он автоматически стал применять его аналог «аланар», или по-земному «товарищ». В рядах инженеров КБ и рабочих завода это быстро прижилось, а затем распространилось.

29

Габрил – местное обезьяноподобное существо.

30

ДРМ – дальнобойный ракетный миномет.

31

РДЖ – ракета дальняя жидкостная.

32

Бронь-генерал – частица обозначения добавляется в зависимости от рода войск: аэр – воздушные войска, штат – пехота, бронь – танки, арт – артиллерия, мор – море, экзац – разведка.

33

Кланда – разновидность остроносого морского ската; живет на мелководьях.

34

«Эстар-Хо 7» – основной средний дирижабль-бомбардировщик аэросил Ястании. Вооружение: две скорострельные 12-миллиметровые пушки в нижней гондоле, три 8-миллиметровых спаренных пулемета сверху в купольных турелях. Экипаж 9 человек. Максимальная скорость – 170 терр/ч.

35

Лигния – дерево, плоды которого напоминают небольшие гроздья винограда.

Content

Дмитрий Кружевский
Тихий шепот звезд: Реконструктор. Приручивший пламя (сборник)

РЕКОНСТРУКТОР

Часть первая Аэронавт

Часть вторая Два аэроконструктора

Часть третья В преддверии бури

ПРИРУЧИВШИЙ ПЛАМЯ

Часть первая Покой нам только…

Часть вторая Пылающее небо

Часть третья Прирученное пламя

Примечания