Володин Григорий

Возрождение Феникса. Том 2 [СИ]

Глава 1 — Взмах Серпа

Ливень огня обрушивается на Рыкаря. Он катится в золотом потоке, путаясь в ремне от «калаша», который болтался сзади.

Я бросаюсь следом, тот уже вскакивает. Последние шаги пройдены, широким взмахом Серпа пытаюсь достать гада. Изогнутый огонь-клинок со стрекотом отскакивает от доспеха. Нет, не пробил. Разве что, Рыкаря едва не сгибает от боли. Огненная плеть взметается, шипя как раненый зверь, приходится отступить на пару шагов. Рыкарь пользуется дистанцией, чтобы выпрямиться.

Уворачиваюсь от плети, заодно приблизившись. Отвожу кулак, окутанный багровым огнем, и врезаю уже своим кулаком Рыкарю по корпусу. Проникающий удар его отталкивает, не принеся другого зримого эффекта. Доспех слишком прочный, потребовалась бы не одна стая Рарогов, чтобы его пробить. Значит, вся надежда на Серп.

Вперед. Уклон от фаербола, прыжок, широкий размах кривым клинком. Неудобное, блин, оружие. Даже ятаганы зеленомордых не настолько загнуты. Привык я к прямым мечам, а тут пока приноровишься, пока поймешь как руку держать, тебя и достанут. Вот и сейчас, налету перестраиваю положение кисти, иначе получится не рассечение, а мягкое скольжение вдоль поверхности.

Рыкарь пользуется миллисекундами задержки, чтобы нанести удар локтем. Блокирую коленом, но отдача от столкновения настолько мощная, что меня отбрасывает на метры назад. Рыкарь всё-таки не жеваный болотопс, силищи больше, чем у меня. Чтобы не растянуться на полу, кувыркаюсь через спину. Пнув ногами дверь, влетаю в какую-то комнату. Тут еще нет огня, горит, похоже, только коридор. Видимо, там Тимофей сильно потрепал нервы Рыкаря.

Рыкарь следом за мной переступает порог. Выпускаю пламя из Серпа, боевик ударяет встречным водопадом огня, остановленный клуб жара разлетается по комнате. Но пока огненная стена не рассыпалась, использую ее, как завесу, чтобы приблизиться к вражине. Несмотря на его физическую силу, в ближнем бою у меня больше шансов. Надо лишь рассечь доспех.

К Серпу я уже приноровился, поэтому, без прежней замешки, осыпаю Рыкаря градом ударов. Больше не рублю, а тычу острием в неподатливый доспех, иначе меня уже бы отправили в Анреалиум насовсем. И так едва-едва уклоняюсь от молниеносных ударов. Опасность! Огненный шар пролетает мимо меня. Из под моих ног выстреливают пламенные пики. Взмах Серпа — и огонь послушно тушится. Правда, для замаха невольно пришлось отступить.

Рыкарь тяжело дышит, хватается за бок, то и дело заваливаясь на одну ногу. Туда я и бил в основном. Значит, Серп прилично его пронял.

Горящий коридор резко разряжается выстрелами. Бах. Бах. Бах. Слава Отцу-императору, целятся не в меня. А, значит, это мои хлопцы.

Автоматные очереди сотрясают Рыкаря, словно ураганный ветер соломенное чучело. Ну уж такой шанс проворонить — себя не уважать. Срываюсь с места, как торпеда.

Сам Рыкарь не теряется — свинец ему, что щекотка. Вся моя надежда на эффект отвлечения, но налетчик уже определился со своим главным противником, и на выстрелы в спину даже не отвлекается. Приятно, черт возьми. Но лучше бы он меня за сосунка считал. Только с Серпом в руках это уж вряд ли.

Рыкарь дергается прочь от удара. Но я как раз прыгнул чуть в сторону, загребая Серпом там, где Рыкарь должен оказаться при круговом уходе. В последний миг он это осознает, взгляд его прикипает к горящему острию. В глазах вспыхивает смертельный ужас. В эти доли секунд я понимаю — его доспех держится на одном честном слове. Возможно, хватит одного удара. Единственное, что Рыкарю остается — сменить траекторию. Враг тоже осознает это и пытается отклониться назад в коридор, прямо на безобидные пули. Если у него появится хотя бы минута передышки, он успеет подпитать доспех. Но второй бой уже не выдержат мои рефлексы. Я и так уклонялся на пределе.

Распрямляю колени, тянусь навстречу врагу, он пытается ударить. Огненный кулак мелькает у меня перед глазами, — такой хук запросто снесет голову, — и тогда, чувствуя, как рвутся напрягшиеся до предела мышцы кора, распрямляюсь, и, заорав на выдохе громким яростным ревом, звучавшем как штормовой гул моря, рублю наперекос, и, сразу уйдя в другую сторону, разминаюсь с Рыкарем.

Я останавливаюсь у самой двери и поворачиваюсь. Вороненые стволы, торчащие из коридора, затихают, лишь последние гильзы звонко катятся по полу.

— Арсений, отойдите! — слышу за спиной окрик Серафима.

Не реагирую на голос безопасника. Мы с Рыкарем снова стоим друг против друга. Я тяжело дышу, ощущая ломку перегруженных мышц. Знаю, что пробил доспех — испивший крови Серп довольно полыхает. Но куда попал?

Рыкарь выхватывает из воздуха огненную стрелу. Внезапно разгрузочный жилет на его груди разъезжается лоскутами, обнажая разорванную куртку под ним. На голой коже медленно проступает блестящая алая полоска крови.

Мы все еще стоим и смотрим друг на друга. Пока Рыкарь не падает на колени и маска вокруг рта не чернеет от сплюнутой крови. Он бросает взгляд на Серп.

— Великий Ярило! — шепчет он.

— Твоего Ярилы нет дома. Я за него, — подхожу и последним взмахом рассекаю ему горло.

По-хорошему, взять бы в плен, но Рыкарь слишком опасен. Пока вспомнишь в каком ящике лежат мориновые наручники, пока притащишь их, он уже снова начнет дом поджигать.

Взмахами Серрпа тушу горящую комнату. Затем отпускаю золотую рукоятку и оружие превращается в сноп ярких искр.

— Докладывай, Лебедь, — оборачиваюсь к вошедшему Серафиму.

— Отбились. Тушим пожар, — кивает он на пенную струю огнетушителя, который держит Егор. Я выглядываю в коридор. Дальше Борис с Игнатом из шлангов поливают горящую стену. — Подожжен только коридор и лестница, так что минут пять займет. Раненых оттащили в библиотеку. Трое их, вместе с Тимофеем, все обожжены. Спасибо этому огнедышащему, — кивает он на труп Рыкаря. — Нужен срочно Целитель. Иначе вот-вот помрут.

Вот же дрянь! А где мне его взять? Неотложки Целителей не возят, а в больницу раненых можем не довезти. Тогда только один выход — просить помощи у других родов. Это посчитают слабостью, конечно, ибо хреновый ты дворянин, если в своем же доме не можешь без союзников отбиться. Никого не волнует, что отбились-то мы как раз сами, а вот устранить последствия уже да, не сами.

— Сейчас буду вызванивать помощь, — вздыхаю. — Что с налетчиками? Как защитились? Кратко обрисуй ситуацию, подробности потом.

— Как только Рыкарь на вас переключился, отбились шустро. Мы всё же были готовы к нападению: не зря вы предупреждали, да еще новые турели нормально подсобили. Только из-за Рыкаря нас с самого начала продавили в самый дом, на последнем рубеже и держали оборону. Рыкарь сразу сорвался к вам наверх, иначе бы всех положил. Тимофей за ним дернулся… — тяжкий вздох. — А так мы парочку подстрелили, лежат связанные в гостиной. Остальные же паскуды отступили.

Совсем не кратко, но уж ладно, зато у меня вопросов теперь меньше.

— О, еще вспомнил, — вскидывается Серафим. — У пленных в разгрузке лежат дактилоскопические пленки с отпечатками пальцев. Явно кого-то подставить хотели.

— Даже догадываюсь кого, — размышляю, доставая мобильник.

Наверняка, Свиридовых. Все в курсе, как Анатолий на меня бычился перед земским исправником. Логично разыграть нападение так, будто он решил свести счеты. Вопрос, кто напал? Лобов?

— Пробить по своим каналом чьи отпечатки сможешь?

— День займет.

— Кхм, ясно. Пошли кого-нибудь допрашивать боевиков, — даю поручение, набирая Богдана. — Пусть хоть кожу с них сдирают, но через полчаса мне нужны имена инициатора налета и владельцев отпечатков. И да, пленных не убивать, пригодятся. Еще позови служанок из подвала. Пускай ухаживают за ранеными: дают обезболивающие и воду, смачивают ожоги мокрыми компрессами.

— Понял, — Серафим выходит в коридор.

Атаман не берет трубку. Неудивительно — уже пять утра. Розовый рассвет брызжет в окно. Дальше пробегаюсь по списку членов ватаги. Алеся, Агафья, Руслана, Яков… Без толку. Дрыхнут, как сурки, после насыщенных выходных на турбазе.

Груздевых пролистываю, нет, не из-за гордости — наверняка, сами меня пошлют. Проверю, если остальные варианты не дадут результата.

Остаются только Анфиса и Павел Свиридов. Быстро раздумываю, взвешивая «за» и «против». Если я попрошу у княжеской дочери залечить моим людям раны, дворяне точно ни во что не будут меня ставить. Назовут жалкой подстилкой, который не воин, а так, смазливая игрушка для развлечения княжеской дочки. Вроде детский сад, но здесь вот так вот всё, через то самое место.

Так что звоню Павлу:

— Беркутов? — сонно он спрашивает.

— На мою усадьбу напали. Трое человек ранены, срочно нужен Целитель. Сможете прислать?

— Как напали? — просыпается он окончательно.

— У раненых осталось всего несколько часов жизни, — игнорирую вопрос. — Пришлешь или нет?

Он шумно сглатывает, соображая:

— Пришлю, — решает и спешно добавляет. — Если отец разрешит. Дай мне пятнадцать минут с ним поговорить.

— Скажи, что Беркутов будет у него в долгу. Это порадует Анатолия.

Жду минут десять. За это время добираюсь до библиотеки через сгоревший до кирпичной кладки коридор. Раненые лежат на диванах и переносных койках. Подхожу к Тимофею, его обхаживает Дося. Слуга хрипит во сне, на лице и шее завязано мокрое полотенце.

— Как он? — спрашиваю обеспокоенно.

Дося только качает головой, вытирая выступившие на глазах слезы.

— Жив, барин. Пока жив. Ой, на вас кровь! — она подступает ближе, касается рукой моей шеи. — Фух, не ваша, — выдыхает успокоившись. — Неужели и вы тоже сражались? — она резко всхлипывает, испугавшись за меня. — Вас же могли убить!

— Времена такие, — равнодушно говорю. Ласково провожу рукой по влажным щечкам девушки. — Не реви. Будь сильной, в твоей помощи нуждаются наши защитники. Поняла, приказ? — окутываю ее волнами магнетизма.

Плечи Доси распрямляются, осанка становится уверенной, что выглядит весьма странно для скромной служанки.

— Поняла, барин, — ее голос становится твердый как скала. Слез больше ни в одном глазу. — Разрешите заняться Тимофеем. А вы поговорите так же внушительно с Феней. Она сильно боится вида крови.

— Занимайся, поговорю, — оборачиваюсь к рыжей девушке.

Худенькая служанка пытается совладать с собой, но стоит ей взглянуть на ожоги раненого, милое личико бледнеет, а на висках выступает пот. Кажется, она готова от ужаса выпрыгнуть в окно. Типичная гемофобия. Хорошо, что в обморок еще не бахается.

Я подхожу к девушке:

— Фенечка, напряги мышцы рук, быстро! — она вздрогнув слушается. — Теперь ног. Сильнее! Снова рук. Теперь живота, — она втягивает и так плоский живот под прозрачной сорочкой. Белое, как мел, нежное лицо краснеет. Кризис прошел. Упражнение помогает отвлечь мозг от триггера и избежать обморока. Мои центурионы учат этому новобранцев, чтобы в первых боях не теряли сознание как принцессы. — Легче?

— Да, барин, — кивает и даже тихонько улыбается. — Спасибо вам.

— Делай так каждые пять минут. И не забывай заботиться о раненом. Тебе нужно только подавать воду, втирать мази и менять тряпки. Никаких кожных швов, так что бери себя в руки.

— Поняла, — пристыженно опускает она ресницы и спешит за дело.

За третьим раненым ухаживает сама Оксана Тимуровна. Я киваю учительнице, и она виновато поджимает губы. Догадалась, что по ее душу приходили вражины. Ну хоть не ревет и прилечь в обморок, вроде, не собирается.

Разговоры с служанками и мне помогли отвлечься. Хоть не чувствую себя совсем бесполезным. Так, жду еще минуту-две и набираю Анфису, не возьмет — буду трезвонить Галине Константиновне. Да хоть Люде — пускай тормошит подружку. К черту репутацию, она не стоит жизни Тимофея, переживу как-нибудь насмешливые взгляды.

Пилик. Сам Анатолий звонит.

— Беркутов, группа едет, — я слегка напрягаюсь. Группа? Заказывал одного Целителя, а, похоже, едет целая кавалерия. Как бы повторно призывать Серп не пришлось. Свиридов тем временем берет болотопса за жабры. — За помощь ты отдашь мне завод.

Ну нихрена себе расценки! Рожа не треснет? А гранд-крейсер не подогнать тебе заодно, а?

— Благодарю за помощь, Анатолий Игоревич, — вежливо отвечаю. Не в том положении, чтобы дерзить. — Минуту повисите, пожалуйста. Очень отвлекают…последствия нападения, сами понимаете.

— Жду, Беркутов, разгребай, — вальяжно разрешает Анатолий.

Он, видимо, сделал вывод, что мне больше некого просить о помощи, раз к нему обратился. А то, что я банально не дозвонился до ребят, в голову ему как-то не пришло. Или он просто из вредности не хочет помогать забесплатно. После гольф-клуба это понятно. Погорячился я тогда, слишком разошелся. Наезд не наезд, но Анатолий воспринял наш разговор именно так. Надо посдержаннее быть, Феникс, а то весь огонь истратишь на падальщиков.

Набираю на второй линии Серафима:

— Что с пленными? Допросили?

— Полчаса еще не прошло вообще-то, — слегка ворчит старый безопасник. — Но допросили. Лобов устроил налет.

— А отпечатки чьи? — Сейчас это намного важнее.

— Людей Свиридовых. — Бинго!

— Береги их, как зеницу ока, Серафим.

— Пленников что ли? — не понимает он.

— И их тоже. Но в первую очередь пленки с отпечатками.

Возвращаюсь на линию со Свиридовым.

— Разгрёб, Арсений? — с сарказмом спрашивает.

— Извините, Анатолий Игоревич, плененные налетчики просто запели, — деликатно объясняю задержку. — Просто мы нашли у них плёнки с отпечатками пальцев.

— Плёнки? — голос у Свиридова уже серьезный. — И кого они хотели подставить?

— Вас. Точнее ваших людей.

— Кхм…кхм… — ему уже невесело. — А кто это у нас такой смелый? Или бессмертный?

— Лобов Георгий, — скрывать смысла не вижу. Теперь можно и приврать. — Поэтому именно у вас и решил попросить Целителя, Анатолий Игоревич. Ведь враг у нас, получается, общий.

— Кхам-м, — давится он слюной. — Хм, вот как. Э-э-э… в общем… мм… Кхм…да…ты прав, — пытается он сообразить как быть. Ведь что теперь получается? Раз «пальчики» его людей, то я вовсе не милостыню прошу, а союз против общего врага, решившего устроить подлянку нам обоим. Да даже не так — я сам оказываю Свиридову услугу, сообщив о подставе, из-за которой у него могли бы быть большие неприятности, ну это, если бы облава Лобова удалась.

— Анатолий Игоревич, я просто чувствую вину за гольф-клуб. Неловко вышло. Но сами теперь видите — Лобов играет против вас. И меня настраивал вот тоже. — тяжко вздыхаю, нагло переложив вину за свой "наезд" на невиновного — в данном конкретном случае — человека.

Анатолий растерянно молчит. Если не считать за связную речь вот это, конечно:

— Кхм…хм…дэ…дах…хм.

Ну всё, мужик, за Целителя хрен тебе, смазанный болотопсовской жижей, а не завод. Еще и к князю тебя потащу, вместе истцами в суде будем. Вот сейчас и сообщу радостную новость:

— В качестве извинений я готов вас поддержать завтра… то есть уже сегодня на встрече с князем.

— Хмм… Какой еще встрече?! — вконец теряется Толян.

— У меня назначена сегодня, правда, по другому поводу. Но, так и быть, из-за срочности вопроса я готов с вами подать жалобу на Лобова, — Ай да я, молодец. Вот и еще одну услугу, типа, оказал Свиридову.

Самый сок в том, что Анатолий не знает, что целью Лобова было устранить меня с Оксаной. А я сейчас подаю это нападение так, будто Лобов намеревался просто пострелять мою усадьбу, оставить «пальчики» Свиридова и смыться. То есть, Свиридов сейчас думает, что Лобов под него роет. А я — всего лишь инструмент. На встрече с князем истинная цель Лобова, конечно, вскроется, но к тому времени Тимофей уже будет свежий и здоровый с любовницей нежиться.

— Анатолий Игоревич, а Целитель же едет? — как бы невзначай спрашиваю.

— А? А, да-да, сказал же, группа отправлена. Арсений, заодно передай, пожалуйста, моим людям пленки с отпечатками.

— Только дам снять копии, — возражаю. — Это вещественное доказательство преступления Лобова против меня.

— Хорошо, — не спорит Свиридов. — В общем…спасибо тебе, Арсений, что сообщил. Не знаю даже, чем я этому Лобову не угодил.

— Не волнуйтесь, Анатолий Игоревич, мы накажем сволочь как следует, — твердо говорю. И сейчас я честен. Смерть — это минимум что ждет мерзавца.

Глава 2 — У князя

— Сеня, сегодня не пришел, — вздыхает Алеся. — Отписался, что дела рода.

Большая перемена. Ребята обедают в столовой прежней компашкой, за исключением Арсения. Ира молча ковыряет вилкой тефтели. С самого первого урока она не произнесла ни слова. Бросив взгляд на рыжую барышню, Степа робко спрашивает:

— А у вас ведь игра скоро?

— Завтра, — Алеся поджимает губы. — А Сени нет… хотя мы всё равно победим без проблем.

— Точно? Слышал, что у «принцев» есть сильный Кмет-каменщик.

Алеся лишь отмахивается вилкой.

— А у наших есть Сеня, — впервые подает голос Ира. — Так что точно. Лесь, я хочу с тобой поговорить. Наедине. Прогуляемся, десять минут еще до урока, — она покачивает бабушкиными часами на руке. — Степа, не обижайся.

— Никаких обид, — понимающе кивает парень. У девчонок должны быть свои секреты. Тем боле у благородных.

Выйдя в прилегающий к школе парк, девушки спешат под сень лип и кленов. Июньское солнце жарит нещадно.

— Подруга, я тебе желаю удачи с Сеней, — вдруг говорит Ира, серьезно посмотрев в зеленые глаза Алеси. — Хочу, чтобы ты знала, что я тебя поддерживаю.

Алеся ощущает жар на лице. Стыдно-то как! Обсуждать мальчика, как клубные кокетки! Рыжая барышня тоже покраснела. Они еще ни разу не говорили о Сене, хоть каждая и догадывалась о чувствах подруги. Да и попробуй не догадаться, при таком ожесточенном соперничестве. Ира даже утащила Сеню к себе домой под предлогом спарринга.

— Почему вдруг? — спрашивает Алеся. — А сама?

Ира отводит взгляд.

— Мой род серьезно обидел Сеню, и хоть папа смилостивился и разрешил …нет, даже, велел налаживать с ним отношения, я-то знаю, что Сеня не картошка, его нельзя окучить. Максимум останемся друзьями.

— Понятно… — протягивает Алеся, в душе отчаянно надеясь, что ее род не решит тоже наехать на Беркутовых. — Боюсь, Ир, шансов у меня тоже немного. Я вручила Сене письмо с признанием, а он обнял меня и позвал покорять вместе с ним столицу. Я согласилась, — добавляет барышня тихо.

— Так это ж круто, — улыбается Ира. — Мальчишкам же не до любви, им бои подавай. Вот Сеня видит в тебе поддержку. Значит, вместе поступите в старшую школу и будете играть в одной команде. А там и отношения разовьются.

— Думаешь?

— Знаю, — еще шире улыбается подруга.

В порыве чувств Алеся обнимает Иру и не замечает, как та тайком вытирает слезу.

* * *

Свиридов прислал целую группу боевиков. Просто так, очередная демонстрация силы. Ну и болотопс с ними, главное, среди этих мордоворотов затесался интеллигентный пижон — Целитель. Раненых быстро вылечили, так что повоевали ночку без потерь. Также я показал командиру группы пленников и передал дубликаты «пальчиков». На том и простились.

Сейчас уже около одиннадцати утра. Школу пропустил, тренировку тоже нафиг. В полдень встреча с князем. Пока сижу в своем кабинете, одной из немногих уцелевших комнат. Правда, и сюда дунул ветер сражения — шкафы разбиты шальными пулями, документы вывалились с обрушенных полок прямо на пол. Глядя на беспорядок, осознаю простую мысль — мне нужен адъютант. Ну, или секретарь. Серана, голубоглазка, где тебя носит?

Махнув рукой на раскиданные бумаги, пятнадцать минут уделяю медитации. Разогреваю меридианы, качаю «колодцы», пытаясь расширить их. Вдох-выдох, закончили.

Выбираюсь наружу через обрушенный коридор и сожженную лестницу. Блин, надо еще бригаду ремонтников найти. Кате, может, поручить? Жалко брюнетку, она и так чуть ли не ночует на заводе. А помощница у нас с ней общая и тоже загружена.

По дороге в княжескую усадьбу звонит Богдан:

— Сеня, пропущенный от тебя. Чего звонил в такую рань?

Вовремя ты, атаман.

— Извини, сегодня пропущу тренировку.

— Как это пропустишь?! — пугается он не на шутку. — Сеня! Ты чего?! Заболел?! А отработать «сачок»? Да и с Русланой вам позарез нужно порепетировать штурмовую пару! У нас же игра…

— Дела рода, Богдан, — прерываю шквал слов.

Атаман сразу замолкает. Тоже ведь дворянин, так что всё он прекрасно понимает.

— Ясно. Береги себя, Сень.

— Не волнуйся, завтра уже буду.

— Хорошо бы, а то нам хана, — убито говорит.

Не очень его понял, но атаман уже бросил трубку. А мне надо еще позвонить маме, убедиться, что дела в Москве в порядке. Просто, на всякий случай.

— Сынок, да, всё хорошо, — рассказывает Елизавета Юрьевна и вдруг мнется. — Только вот…

— Что за волнение, ма? Неужели нашла себе нового спутника жизни? — подкалываю с усмешкой.

— Сеня, ты чего…чего это! — лепечет она смущенно. Красивая зрелая женщина, не уступает по внешним данным секс-бомбе Кате. Да конечно, у нее есть кто-то, пускай и несерьезный. — Просто через две недели в ресторан нанесет визит кулинарный критик, вот и переживаю немного. Если ему не понравятся наши блюда, это будет полный крах. Шеф-повар ведь у нас новый.

— Не волнуйся, мам, — ласкаю ее слух успокаивающим баритоном. — Просто делай то, что от тебя зависит. Если вдруг репутация ресторана пошатнется, я всё исправлю. Как исправил с заводом.

— Ты прямо настоящий супергерой, сынок, — волнение полностью ушло из голоса Елизаветы.

— Скорее, риск-менеджер, — усмехаюсь. Пока лучше не говорить о нападении на усадьбу, а то снова начнет переживать. Потом как-нибудь. — До скорого, мам.

У самых ворот княжеской усадьбы встречаемся с «Вестой» Свиридова. Друг за другом проезжаем за высокие стены. Уже на крыльце Анатолий даже расщедривается на рукопожатие. Значит, оценил мой жест с приглашением к Волконским.

— Перед князем держимся одной линии. А именно, что Лобов решил поджечь твою усадьбу и подставить мой род, — учит Свиридов «неопытного отрока», то есть меня, хех. — Арсений, лучше я возьму слово. По полочкам разложу, будь уж уверен. Сам тихо сиди, отрок.

Отмалчиваюсь. Не спорить же. У меня из аргументов против только то, что я смог наладить дипломатические отношения Постимпериуса с десятком планетарных государств. Вряд ли Свиридова это впечатлит.

Слуга провожает нас в гостиную с кирпичным камином. Там ожидают Анфиса и Галина Константиновна. Княжна в легком ситцевом платье и летних балетках выглядела бы, как девушка из народа, если бы не ее аристократическая красота.

Мы с Анатолием кланяемся высокородным дамам:

— Ваше Сиятельство, добрый день! Ваше Сиятельство!

— Ваше Сиятельство! Ваше Сиятельство!

— Анатолий Игоревич, — важно кивает Анфиса, затем улыбается мне. — Арсений.

— Кого я слышу вместе! Толя и молодой Беркутов, вот так сюрприз! — всплескивает руками слепая княгиня. — Фиса, внучка, скажи, они оба еще не в кровоподтеках? Лица друг другу не разукрасили?

— Нет, бабушка, — улыбается княжна.

— Свежи молодцы, как огурцы с грядки? — недоверчиво переспрашивает Галина Константиновна. — Раз так, сегодня ждем град. Или твоего венчания, внучка, — по ее губам проскальзывает усмешка.

— Бабушка! — смущается княжна, бросив искрометный взгляд в мою сторону.

Похоже, про нашу вражду со Свиридовым можно уже рисовать мемы. Прославились на все княжество, как два бодающихся барана.

Минут пять уделяем разговорам о погоде и обсуждению последней новинки в театре.

— Кстати, молодой Беркутов, через полтора месяца я планирую провести в Москве выставку изящной каллиграфии. Будут выставляться работы известных рунописцев. Мог бы ты обеспечить безопасность мероприятия?

После продажи охранной фирмы это уже не профильное наше направление, но не откажешь же княгине.

— Почту за честь, — кланяюсь. Вообще меня поражает эта женщина. Несмотря на слепоту настойчиво проводит мероприятия зрительного наслаждения, недоступного ей самой. Словно княгиня плюет в лицо своей болезни.

Затем Галина Константиновна просит проследовать за ней в кабинет для собраний. Анфиса остается в гостиной. Не говоря больше ни слова, мы поднимаемся на второй этаж. Княгиню поддерживает за руку девушка Клава.

В кабинете ждет секретарь или ассистент в костюме. Когда мы усаживаемся за большим круглым столом, он включает проектор. На белом экране появляется сидящий в кресле князь Аркадий Волконский. В первую же секунду он удивленно приподнимает бровь.

— Неожиданно, — произносит, видимо имея в виду наш совместный со Свиридовым визит.

Минута уходит на поклоны Его Сиятельству. Когда же мы с Анатолием падаем обратно на свои места, Волконский спрашивает:

— Чего же ты хотел, Арсений?

— Вашей милостью мне было даровано право попросить вас об одной услуге, — почтительно напоминаю. Свиридов удивленно смотрит на меня. Согласен, «лампа Аладдина» любого шокирует.

— Да-да, было, — соглашается князь. — Ну так что ты решил?

Анатолий незаметно показывает мне знак притормозить. Ну да, как он там на крыльце учил? «Сиди тихо, отрок»? Хех.

— Ваше Сиятельство, я прошу вас предоставить защиту Оксане Тимуровне Прошкиной.

Княгиня хмурится. Анатолий роняет челюсть. Об Оксане Свиридов даже не слышал. Я ведь не рассказал. Спустя минуту в глазах моего «союзника» вспыхивает подозрение, что щенок просто его использует. Извини, дядь, по-другому ты бы не дал Целителя забесплатно. Да и умолчал я только о стремлении Лобова убить Оксану. Пускай его подстава Свиридова была лишь инструментом, а не целью, ничего это не меняет.

Князь чешет висок.

— А кто это?

Интересно, правда не знает? О Гончей и расследовании Тайной канцелярии ему не могли не донести.

— Учительница в моей школе, простолюдинка. На Оксану Тимуровну охотится дворянин Лобов Георгий. Он предпринял две попытки по ее устранению. Первая — натравил иномирянина породы Гончей, из-за чего подверглись опасности мои одноклассники, дети аристократов. Вторая — сегодня ночью Лобов отправил группу боевиков атаковать мою усадьбу. Как итог, он потерпел полное фиаско. Группа разбита, двое боевиков взяты пленными, — я указываю на Свиридова. — Кстати, Анатолий Игоревич здесь потому, что боевики хотели подставить род Свиридовых.

— Толя, ты в этом уже убедился? — князь смотрит на Анатолия.

Тот с замешкой кивает, бросив на меня злой взгляд. Свиридов уже ни в чем не уверен, но ведь так не скажешь.

— Я получил от Арсения дубли пленок с отпечатками, которые он нашел у нападавших. Отпечатки принадлежат моим дружинникам.

— Вот оно что, — князь задумывается. — Ночное нападение — для меня новость. Про Гончую уже знал. И про Оксану Прошкину тоже слышал. Тайная канцелярия предоставила мне полную информацию по делу Лобова.

— К чему тогда вы задали вопрос про Оксану Тимуровну? — говорю.

— Я спрашивал, кем эта женщина является для тебя, — серьезно смотрит на меня князь. — Раз на твою усадьбу напали, логично предположить, что ты приютил Прошкину у себя. Тем самым подвергнув свой дом опасности.

О-ох, опять намеки пошли. Это из-за того, что мне шестнадцать? Или потому, что мертвый папаша соображал не той головой? Как говорится, крейсер от эскадры недалеко отлетает.

Но оправдываться мне не в чем, всё делал по совести, и я молчу. Князь не выдерживает первым.

— Арсений, не пояснишь? — допытывается Волконский.

— Да, приютил. Да, подверг себя опасности, — сухо отвечаю.

— Так в каких вы отношениях?

Так и тянет спросить: «Какое тебе вообще дело?». Лучше следи за своим княжеством, на твоих подданных спускают Гончих и пытаются убить из-за старой интрижки с родовым наследником.

— Ученик и учитель.

— Всего лишь? — Аркадий недоверчиво фыркает, почти оскорбляя меня и мою честность. — Хочешь сказать, вы не любовники? Или ты не планируешь такими заделаться? Судя по фотографиям, Прошкина неплоха собой.

А-а-а. Достали.

— Мы не спим вместе, Ваше Сиятельство, — прямо встречаю взгляд князя. — И раз уж вас же это интересует почему-то, то позвольте разъяснить, во избежание дальнейших расспросов. Мы с Прошкиной не любовники. И становиться таковыми у меня нет цели. В то же время, извините за прямоту, если Оксана захочет лечь со мной в постель, чтобы отблагодарить за защиту, я не буду возражать. Потому что благодарить, правда, есть за что — для ее защиты мной задействованы серьезные ресурсы. К тому же я люблю красивых женщин, Ваше Сиятельство, а Оксана Прошкина, как вы сами отметили, — красивая женщина. И нет, это не является причиной моего заступничества. Будь она безногой, анорексичкой, обезображенной оспой или просто не в моем вкусе — ничего бы не изменилось. Я бы так же ее защищал. Я — дворянин. А долг дворянина — защищать слабых. Несмотря на опасность. Разве что, только отказался бы от ее благодарности.

Свиридов краснеет от моей борзоты. Княгиня усмехается, отвернувшись в сторонку. Заметив реакцию матери, Волконский хмурится.

— Похвальная позиция, Арсений. И что ты хочешь от меня? Тайная канцелярия уже заключила соглашение с Лобовым. Помилование в обмен на сведения о Гончих.

— Извините за прямоту, но сегодня ночью Лобов подтерся этим помилованием, — заявляю. — Или что, у него теперь полный карт-бланш? Ему разрешено распоряжаться жизнями ваших подданных?

Князь молчит. Он явно не хотел бы выступать против Канцелярии, это видно. Но и другого выхода у него нет. Другие дворяне тоже скоро узнают о бесчинстве Лобова. Если не наказать сволочь — будет удар по княжеской репутации. Имидж — штука, которая легко теряется.

— Моя СБ проведет расследование, — наконец произносит Волконский. — Арсений, передай ей пленников вместе с отпечатками пальцев.

— Кому конкретно передать? — не понял я.

— С тобой свяжутся, — отмахивается князь. — Суть в том, что своего ты добился. Сегодня Лобова задержат до конца расследования. Заслуженной кары ему больше не избежать. Доволен?

— Благодарю за справедливое решение, — кланяюсь, чуть привстав. Спина молодая, не переломится.

Уже в коридоре Свиридов рассерженно бросает:

— Почему сразу не сказал мне об этой учительнице?

— Моим людям требовался Целитель, — отвечаю честно. — Пока вы думали, что Лобов под вас копает, то были более лояльны. Прошу прощения за умолчание. Но в главном я не соврал — вас действительно хотели подставить.

После этих слов Анатолий вроде даже остыл, лишь качает головой:

— Я тебя опять недооценил, Беркутов. И опять сплясал под твою дудку.

— Так может уже прекратим эти танцевальные дуэли? — предлагаю. — Пользы-то все равно никакой. Только смешим остальной Дом. А в мой ТРЦ на месте завода вы можете вложиться как инвестор.

Он выпучивает глаза:

— Ты знаешь о поселке? Хотя, конечно, знаешь, — вздыхает он. — Княжна рассказала?

— Галина Константиновна, — усмехаюсь. — Я решил переместить производство, построив новый завод. На месте старого построю развлекательный комплекс. А вы что хотели сделать с землей?

— То же самое, — бурчит Свиридов.

— О-о, гении мыслят одинаково. Тогда, правда, подумайте об инвестициях.

— Подумаю, — тяжко вздыхает Свиридов, только что попрощавшийся с огромным куском пирога.

На открытой террасе встречается Анфиса. Княжна шагает со стороны сада. Налетевший ветер заигрывает подолом её лёгкого ситцевого платья, взметает вверх русые волосы, которые серебристой паутинкой падают на юное лицо.

— Арсений, можно на минутку? — спрашивает она, отведя локоны с улыбающихся губ.

Свиридов, покачиваясь и не обращая ни на кого внимания, уходит вперед. Сильно расстроился, бедняга. Даже лицом постарел. Неудивительно, столько трудов насмарку.

— Что такое, Фис? — Наедине с подругой можно и без формальностей.

— Да вот хотела спросить, когда снова нас с Людой на танцы поведешь, — хитро смотрит. — Мы же скоро уезжаем в Москву. Сам понимаешь: репетиторы, подготовка к семестру, прочие дела. Надо насладиться в последний разок. Можешь и Свиридова прихватить. Он себя достойно показал в прошлый раз.

— В ближайшую субботу, — оглашаю вердикт. — Устраивает?

— Вполне, — улыбка не сходит с ее губ. — Кстати, Арсений, завтра мы с Людой придем поддержать тебя на игре. Так что не злись, как в прошлый раз, когда я приехала в твою школу, хорошо? Здесь у меня просто нет выбора. Эта игра важна нам троим. Ведь от нее зависит, будет ли Крис тебя перед Астерией захваливать.

Она еще говорит что-то, но я не слышу.

Завтра игра? Болотопса сжевать! Вот почему Богдан так переживал. А я с этими Лобовыми и Свиридовыми совсем забыл про Грон.

Р-р-р! Выходит, пропустил последнюю тренировку. Ладно, пробьемся. Не впервой кидаться в неожиданное сражение. Только этим утром разделал Рыкаря под орех.

Глава 3 — Перед игрой

Домой от князя возвращаюсь в невеселых раздумьях. Много чего навалилось. Завтрашняя игра — это ерунда, уж с детишками я сдюжу. Но вот как бы Лобов со зла не ударил. Он сейчас как та же Гончая, загнанная в угол. Князь обещал задержать преступника, это да, но у Лобова было целых полдня, чтобы податься в бега. Хотя его наверняка мониторит Тайная канцелярия, он ведь под следствием.

Ладно, сейчас нужно просто дождаться суда. А еще не забыть под шумок стребовать компенсацию с Лобовых. У них, вроде бы, прибыльная ткацкая фабрика под Тверью. От меня еще полагается отправить официальный иск в княжескую канцелярию, вот и надо в разделе требований указать фабрику.

В холле мое настроение улучшается. Кто-то шустро разгреб в коридорах горы мусора от пожара, да еще и починил лестницу на скорую руку — поставил деревянные перила взамен сожженных винтажных, соскреб гарь со ступенек, отодрал лопнувшую от жара плитку. Поднимаюсь в кабинет, и на душе совсем наступает умиротворение. Раскиданные документы подобраны и разложены по картонным коробкам. Каждая коробка подписана черным фломастером: «Бухгалтерия дома», «Счета», «Договоры», «Расписки», «Бумаги с завода», «Чертежи, схемы», «ПРОЧЕЕ, уточнить у барина». Похоже, у меня таки появился адъютант.

— Барин, уже вернулись? — появляется в дверях Дося с веником и совком. Служанка небрежно повязала голову пестрой косынкой, из-под которой выбиваются русые пряди и сверкают, как угли, тёмно-карие глаза.

— Это ты разгребла, Дось? — киваю на коробки.

— Не до конца, — потряхивает она веником. — Надо еще сор и осколки подмести.

— А кто убрал завалы в коридоре и починил лестницу?

— Мой кузен, у него ремонтная бригада, — она хлопает глазами. — С разрешения Тимофея вызвала мужичков, они и сделали забесплатно «времянку».

— Забесплатно это нехорошо. Пускай выставляют счет, оплатим. И может заодно наймем их сделать полноценный ремонт? По уму выполнят, как считаешь?

— Конечно, барин, — активно кивает девушка. — Мой кузен ответственный, с золотыми руками.

— Тогда нанимай эти золотые руки, — я усаживаюсь в кресло. Девушка продолжает мяться у разбитого серванта. — Что-то еще?

— Вы не подумайте, барин, что я лазутничала, — испуганно говорит. — Но пока сортировала ваши бумаги, ошибку случайно увидела в отчетике.

— В каком? Покажи. — Конечно, нехорошо, что она рылась в документах, пускай и с благими намерениями. Но поздно отругивать, да и у меня, по-честному, голос на Досю не повысится из-за такой ерунды. Серьезная документация всё равно лежит в сейфе.

Ошибка обнаружилась в аналитической записке по расчету себестоимости маршрутизаторов последней версии. Обычный арифметический косяк, но как раз данный расчет влиял на формирование минимальной цены продукта. То есть, конечная цена все равно назначалась исходя из рыночного спроса, но данная записка указывала предел цены, ниже которой нельзя продавать, чтобы не уйти в убыток. Так вот, из-за этого косяка мы могли понести допзатраты.

— Дося, — в задумчивости я откладываю записку на угол стола. — А не знаешь, сколько будет логарифм по основанию восемь от пятисот двенадцати?

— Три, барин, — хлопает она глазками. — А что?

Мм, верно.

Беру чистую тетрадь с ручкой.

— Ну-ка, найди определитель от матрицы, — быстренько набрасываю сложную математическую задачку и протягиваю ручку девушки. Она, не мешкая, пишет одну цифру — семь. Даже к расчету не прибегала, в уме решила. Действительно, умничка.

— Я могла бы и так сказать, — пожимает служанка плечами. — Зачем тетрадку портить?

— Дось, — стучу пальцами по столу. — Случайно не знаешь порядочную девушку, которая сможет заменить тебя по уборке в доме?

Девушка молчит.

— Дось? — поднимаю на нее глаза.

— Барин, миленький, прости! — бросив веник с совком, хватает она меня за руки через стол. — Виновата, да! Сунулась куда не просят, сглупила! Но увольнять-то зачем?

Краями губ улыбаюсь прямо в ее округлившиеся глаза.

— Затем, что перевожу тебя на другую должность, Федосья Александровна, — ласково поглаживаю ее натруженные пальцы. — Хватит с тебя мести веником. Отныне будешь моим личным ад…помощником.

Она застывает, потом замечает, что продолжает держать меня за руки и с громким «ой» отпускает. В растерянности сдирает с головы косынку и прижимает тряпочку к пышной груди. Буйные волосы освобождаются и растекаются по покатым плечам.

— Вы серьезно, барин?

— Ага, будешь вести мои документы с почтой, выполнять личные поручения, ну и иногда делать массаж спины, — усмехаюсь.

— Это с радостью, — серьезно кивает Дося. — А когда… приступать?

— Как найдешь себе замену в доме.

— О! Так уже завтра, думаю, найду, барин. У нас в колледже полно хороших девочек. Многим работа нужна.

— Вот и отлично, — достаю из ящика визитку. — Кроме того, Досенька, надо бы тебе к маминому портному сходить, новый статус обязывает.

— Какой статус, барин? — теряется служанка.

— Моей правой руки, — поднимаю ладонь и качаю перед ее глазками. — Больше никаких сарафанов и косынок, Дось. Деревня в прошлом. Только официально-деловой стиль — блузки с колготками и юбками, можно с брюками. — Взгляд у девушки испуганный. Со вздохом пишу перечень в уже начатой тетрадке. Три повседневных деловых костюма, два платья-футляра, другие фасоны на выбор портного. Я уж не разбираюсь в этих дамских миди и мини. — Передашь портному — он поймет, ученый. Оплачивать не нужно, пускай мне счет выставит. А за туфлями уже сама по магазинам пойдешь, но там несложно — выбери закрытые неброские. Всё, Дось, мне работать надо.

— Мне тоже, — пищит она и хватается за веник с совком как за спасительную соломинку. — Пойду подмету, барин. Пока еще можно.

Она ковыляет прочь на деревянных ногах. Застращал барин! Хе. Ну а что? Жалко же — пропадает талант. Не будет успевать помощником, еще куда-нибудь пристрою. Хоть на тот же завод аналитиком продаж.

Дальше день проходит в повседневных трудах. Звоню юристу Милане, диктую иск на Лобова. Затем, проверяю безопасность усадьбы и завода. Серафим отчитывается, что всё в порядке. Скорострельные турели обслужили: пополнили боеприпасы, смазали шестерни. Часовые выставлены, снайперы на крыше дежурят.

— Хоть воюй по новой, — заявляет глава СБ и, подумав, добавляет: — Лишь бы без Рыкаря.

После четырех приезжают люди князя, сдаю им пленников и пленки с отпечатками. Но тут шустро управились. Единственное, что дружинники задерживаются осмотреть повреждения дома и сделать судмедэкспертизу. Это проходит уже без меня, под надзором Тимофея.

Решаю почертить схемы шагоходных турелей. Новиков пропал, это плохо, но накустарить выставочный образец сам смогу. Только времени больше займет, а его и так нет. А куда деваться? Бюджет оборонки нужен по-любому.

Неожиданно поступает звонок от Ефросиньи Груздевой. Договариваемся о встрече на выходные — передать-получить документы на гостиницу. Даже не знаю, оскорбление ли то, что со мной ведет дела не глава, не наследник, не второй сын, а главная жена. Вообще, так не принято. Но как-то все равно. Виру, главное, получу.

За окном незаметно темнеет. Трехчасовые медитации провожу в спальне, чтобы сразу завалиться спать. Когда уже почти заканчиваю, раздается стук в дверь.

— Войдите.

Ночным гостем оказывается Оксана Тимуровна. Волнистые волосы распущены, если не считать игривой розовой ленточки. В юбке в крупную складку и облегающей кофточке, девушка переступает порог, смущенно опустив голову.

— Арсений, ты не занят?

— Нет, уже свободен, — как раз встаю из позы амферского алмаза.

Девушка разглядывает мои домашние футболку и шорты, не торопясь входить. Всё же спальня — интимное пространство и посторонним там не место.

— Я хотела поблагодарить тебя, — ее стройные ноги нервно переминаются на светлом пятнышке пола.

— Присядем? — указываю на уже расстеленную постель.

Глаза Оксаны широко распахиваются, а щёки вспыхивают ярким румянцем. Мда, поторопился. Просто сесть больше некуда, кроме кровати. В мысли невольно вторгается давний урок Чугуна: «Убери стулья из своей личной каюты, командующий. Тогда приглашенная дама будет вынуждена сесть на кровать».

Прогнав из головы голос старого похабника, предлагаю другой выход:

— Или, может, хотите выпить? День был трудный, — она молчит, словно в раздумьях. — Тогда пройдем в кабинет, там бар.

— Нет, кровать вполне подойдет, — краснощекая Оксана заходит в спальню и садится на краешек постели, почти уронив голову, словно она стала тяжелее.

Устраиваюсь рядом с учительницей. Оба молчим. Я прекрасно вижу, что Оксана смущается от этого разговора, от своих желаний, от того, что сидит на постели своего ученика. Но не в моих правилах уговаривать женщин на близость. Тем более, что их вокруг меня всегда море.

Но рядком сидеть всю ночь тоже не собираюсь.

— Всё хорошо, Оксана?

— Я должна признаться, Арсений, — поджимает она губы. — Я пришла не сказать «спасибо»… точнее не только. Это нужно и мне.

— Что это? — сам я предполагаю один ответ, но вдруг не угадал.

— Побыть рядом с тобой. Мне тревожно и страшно. А твой голос успокаивает. Чтобы ты ни говорил, стоит послушать немного и на душе становится спокойно, — тихо признается она, не в силах смотреть в мои глаза. — Теперь я вижу, ты не вокалист, ты намного больше. Лидер. Сметаешь иномирян, защищаешь наивную простолюдинку, когда-то сглупившую и раздвинувшую ноги перед хамливым аристократом.

Совсем растревожилась что-то. Дарую ей волну магнетического позитива. Одновременно произношу:

— Даже если ты однажды и сглупила, то, благодаря этой глупости, появился Саша. Он же стоит твоих переживаний?

— Да, Саша — мое сокровище, — стискивает она пальцы. — Но сынок ведь тоже мог сегодня погибнуть. Я бы этого не вынесла! Арсений, сегодня я впервые боялась за своего ребенка. Это намного страшнее Гончей, скалящейся тебе в лицо, — учительница дрожит и тихо плачет. Стресс снова выходит.

Обнимаю ее за плечи, она тут же подается навстречу.

— Я не позволю вам с сыном умереть, — говорю уверенно. — Князь лично обещал арестовать Лобова. Теперь всё будет в порядке. У Саши судьба стать главой рода, и ты войдешь в семью Щекиных вместе с ним. Тебя будут уважать как мать наследника.

— Арсений, спасибо… я счастлива, что ты оказался рядом, — она трется носиком об мою шею. — Сам Сварог прислал тебя мне на помощь… — ее лицо поднимается выше, пухлые губы нащупывают краешек моего рта, и она испуганно отшатывается.

— Прости, я…ты мой ученик… — не находит она слов. Между тем я прижимаю ее к себе и нежно чмокаю в губы. Осторожно, как бережное прикосновение к розе, которая может легко осыпаться.

Затем отодвигаюсь, напоказ облизнув губы.

— Сладко.

Оксана сглатывает. Я наблюдая, как ее спина выгибается от горячей волны, пробежавшей по телу. А виной тому — всего один простой, легкий поцелуй. Девушка поднимает лицо выше, прося добавки. Медленно накрываю ее губы уже не таким целомудренным поцелуем. И всё же не тороплюсь. Она не выдерживает и отвечает страстно и жадно, словно иссушенный пустыней путник припал к источнику в оазисе. Мигом моя учительница взбирается ко мне на колени и обрушивается голодной пантерой. Мои ладони скользят Оксане под кофту и помогают стянуть ее. Освобождённая от верха одежды девушка охотно задирает мою футболку. Увидев кубики пресса, она довольно мурлычет…

* * *

Трибуны школьного стадиона заполнены под завязку. Игра пройдет на поле нашей школы, соответственно, и среди болельщиков больше однокашников «коршунов». Ученики трясут плакатами с нарисованными хищными птицами, многие кричат наши имена, приветственно машут руками.

У самого края поля красивые спортсменки в оранжевых топиках и мини-юбках скандируют лозунги под зажигательные танцы. Эти девушки — члены клуба «боевых подруг». Вся деятельность их кружка сосредоточена на танцах с помпонами в перерывах между выступлениями спортсменов. «Боевые подруги» создают воспламеняющую атмосферу на стадионе, разряжают обстановку, поддерживают свою команду. Многие парни из ватаги, кстати, с ними встречаются.

Кто-то из моих одноклассников кричит с первых рядов:

— Сеня, жги!

Богдан морщится. Рароги — наш секретный козырь на финальную игру с «буйволами», и не хотелось бы спалить его из-за криков болельщиков.

До игры еще время есть, я успеваю подняться к своей личной группе поддержки.

— Барин, удачи! — подбегают ко мне Дося с Феней в ярких цветочных платьях.

— Сен…То есть, барин, не подведи! Разбей этих «принцев»! — Тимофей тоже тут, и как поддержка, и как телохранитель Оксаны с сыном.

Кстати, восьмилетний Саша немного оторопел от размаха стадиона. Он сразу подбежал к перилам разглядывать стоаршинное поле, но одумался, вернулся и чинно поклонился мне.

— Ваше Благородие, желаю удачи в матче!

— Спасибо, Александр, — серьезно киваю, без тени улыбки. Всё же малец будущий наследник Щёкиных. Вчера они даже прислали мне письмо с просьбой разъяснить, с какой целью у меня так долго гостит носитель их крови. Следят, значит.

Сзади мальчика переминается с ноги на ногу его мама, нежное лицо розовое от волнения.

— Выиграй эту битву, Арсений, — тихо говорит Оксана, опустив взгляд.

— Обязательно выиграю, — а уж своей любовнице я улыбаюсь от души. — Также как и ту, что была ночью.

Она мило краснеет. Феня с Досей подозрительно смотрят на учительницу.

— Арсений! — слышу сзади знакомый радостный голос.

Мой пульс невольно учащается от одного мимолетного взгляда на княжну в летнем платье и бело-розовой шляпке. Рядом с Анфисой шагает Люда, ветер игриво треплет шелковые цветы на подоле ее, совсем не длинного, платья.

Княжна с подругой застывают и бросают вопросительные взгляды на моих спутниц.

— Ваше Сиятельство! Людмила! — при народе приходится соблюдать официоз. — Позвольте представить мою учительницу музыки Оксану Тимуровну с ее сыном Александром. Моих слуг Федосью, Федору и Тимофея вы уже видели. Здесь они присутствуют, как мои приглашенные гости.

— А, учительница… а, слуги, понятно, — великодушно кивает Анфиса и теряет всякий интерес к девушкам. Разве что, княжне и Люде приходится потерпеть череду поклонов и почтительных приветствий: «Ваше Сиятельство!» и «Ваше Благородие!»

Затем Анфиса строго смотрит на меня, сдерживая улыбку.

— Арсений, от меня не будет никаких удач и пожеланий. Тебе они ни к чему. Просто выиграй. Это приказ!

Люда скромно кивает, теребя шелковую розу на бедре.

— Слушаюсь, — я демонстративно глубоко кланяюсь. — У меня теперь нет выбора. Разрешите откланяться?

— Разрешаю, — важно говорит княжна.

Простившись с домочадцами, спускаюсь по ступенькам к скамейкам нашей ватаги. Через десять минут стартовые составы обеих команд выстраиваются в центре поля друг против друга для обмена рукопожатиями. Атаман ручкается с атаманом, фалангист с фалангистом, ловец с ловцом…

Руслана сжимает широкую ладонь Пройкина Бориса, единственного у «принцев» Кмета. Я, как штурмовик, тоже приветствую другого штурмовика — зеленоволосую барышню с яростным взглядом. Эманации моего магнетизма усиливают в ней гнев. Она едва не ломает мне ладонь свирепой хваткой, плеснув живу в кисть.

— Эй, потише, — хмыкаю. — Подожди судейского свистка.

Сжатие только крепче становится, приходится в ответ стиснуть стальными клещами. Сразу же глаза девушки округляются, с попискиванием она пытается вытянуть руку. Отпускаю.

С ойканием она прижимает шаловливую ручку к груди.

— Мы не проиграем, выскочка! — заявляет зеленовласка звенящим голосом.

— Кхм. Конечно, рад за вас, а зачем это озвучивать до игры?

— Затем, чтобы ты знал, огненная выскочка, мы тренировались день и ночь, — она дергает губой. — А ваши козыри для нас не тайна.

Я не удивляюсь. Лень как-то.

— Молодцы. Купите беляш своему шпиону.

Мое спокойствие еще больше ее выбешивает.

— Ты — новичок и выскочка. Даже месяц не играл в Грон. Я — Кира Зайцева. Мой дед играл в Грон, мой отец играл в Грон, я играю в Грон, он у меня в крови. Что ты можешь противопоставить мне, выскочка?

— Для начала — вежливые манеры? — предлагаю вариант.

— Пфф, — она отворачивается и яростно топает вместе с остальными «принцами» на позиции.

Смотрю вслед зеленоволосой. Обтягивающая золотая форма отлично подчеркивает развитое привлекательное тело. Усмехаюсь. Похоже, эта игра хоть немного развлечет меня.

Глава 4 — Принцы vs Коршуны

В Гроне в одном матче четыре периода, каждый длиной по пятнадцать минут. В середине игры большой перерыв пятнадцать минут. Первый период наша ватага играет в наступлении. Авангардисты принимают трехточечные стойки — колени и поясницы согнуты, сильная рука касается земли. Я же сгибаюсь в четырехточечной, будто собираюсь взорваться и пробить линию впереди. То есть, обеими руками касаюсь земли. Моя поза — это обманка, притворяюсь штурмовиком, который сыграет на «вынос» — пронос с мячом сквозь ряды игроков.

С первым свитском тренера атаман кричит:

— «Сачок два Ш-Л»!

Так с рыжим и договаривались. Богдан разыгрывает новую комбинацию на ловца. «Два Ш-Л» же значит, что второй штурмовик выполняет роль ловца. Едва атаман отдал команду, я срываюсь в спринт по заранее отмеченному маршруту. Огибаю по кругу первые линии. Там всё смешалось — рев, хруст, мелькание рук, ног. Один из вражеских авангардистов, почуяв неладное, настигает нашего ловца Егора. Парень тот шустрый, жилистый, но заточен на скорость, а не на борьбу, и против здорового шкафа не выдерживает и пару секунд. Не беда, сейчас от Егора требовалось лишь блокировать игроков соперника. Один управлюсь.

Я же оставляю большинство «принцев» позади. Тем временем, Богдан с мячом в руках рискует и покидает свою зону. Рискует — мягко сказано. Каменщик-Кмет обрушивает на рыжего гранитный град. Спасая атамана, под пули бросаются двое авангардников. Охи, крики, алый блеск на траве. Туда уже бегут санитары с Целителем. Зрители на трибунах жмурятся. За границей поля тренер Борзов вытирает платком употелую лысину. Разбитые в кровь лица — зрелище не для слабонервных. Чертов каменщик. Двоих за раз положил, точно замена потребуется.

Игра, конечно, не останавливается. Богдан не обращает внимания на потери. Возвращается на свою позицию, за спины товарищей. Всё для того, чтобы дать мне время подобраться к разметке с десятью аршинами. Там мы закрепимся и в новом розыгрыше оттуда продолжим «брать «город». Пять аршинов уже позади, сейчас пасанет. Ну-ну, шевелись, Богданыч.

О, созрел рыжий — мощный заброс вперед. «Дыня» летит высоко, направленная кистью и указательным пальцем атамана. Отбегаю чуть вправо. Уже подставляю руки, чтобы принять подачу, как происходит неожиданность.

Та самая зеленоволосая, вроде бы Кира, прыгает ногами на спину своему пригнувшемуся флангисту. Толчок ногами. И барышня выстреливает навстречу мячу. Красиво сиганула, ничего не скажешь. Хвать мяч, стремительное падение на землю. Бах. Прикладывается она крепко. Всё-таки больше двух метров. С трудом вскакивает, тряся растрепанной головой. В зеленых волосах торчат такого же цвета травинки.

Мм, а какой смысл этого экспромта? Без подстраховки? Пас она, конечно, перехватила, только Руслана тут же обрушивается на летунью. Зеленовласка даже не успевает выставить блок. Град хуков по высокой груди, и она снова лежит. А малютка, схватив мяч, несется ко мне довольная. Каменщик далеко, техниками не достать, и она без проблем добегает до меня — ибо я сразу ринулся навстречу. Мы уже израсходовали свой единственный пас вперед. Теперь можно только назад забрасывать.

Встречаюсь с запыхавшейся Русланой, подхватив за плечо. Ее лицо мокрое после стремительного броска. А позади малютки несутся перехватчики противника. Быстро принимаю мяч из рук.

— Беги, Сеня, беги! — она вытирает лоб и поворачивается навстречу соперникам.

И я побежал. Эх, неудобно-то как драпать, но сейчас я ловец. А он всегда драпает.

За спиной слышу надрывные крики, шум возни, грохот падающих тел. Не оборачиваюсь. Стратегия важнее всего, даже если Руслану заменят. Цепной меч мне в пузо! Ненавижу быть ловцом! Товарищей бьют, а я, как ушастый болотопс, сигаю в трясину.

Прибавляю темп, в свисте ветра тонут все посторонние звуки. Мелькают под ногами жирные белые разметки. Десятый аршин, двадцатый, тридцатый… Парень из последней линии защиты пытается повалить верхним захватом. Уклоняюсь, и он, промахнувшись, катится по траве. О, да так я и до «города» дорвусь.

Сказал — сделал. Никто меня не догнал. Перешагнув зачетную зону, под оглушительные овации трибун швыряю мяч на траву.

Итого, ко второму периоду у нас уже две замены. Каменщик постарался. Руслану, к счастью, не покоцали. Даже наоборот, малявка помяла здоровяков. Одного перехватчика «принцам» пришлось заменить.

— Чего такой грустный, Сеня? — встречает меня Богдан с ухмылкой. — Кулаки чешутся?

— Нормально, — отмахиваюсь. — Но больше не рекомендую «сачок». Та «зеленая» глаз от меня больше не оторвет.

— Учту, — атаман кивает серьезно.

Теперь нападают «принцы». Битва идет жестоко, и мы сдаем одно очко. Я просто не успеваю добежать до зеленовласки Киры, а она стартовала, как ракетный крейсер. Но не беда — в третьем мы снова вырываем преимущество в три очка. Больше в ловца не играю, хватит, перенимаю мяч из рук и прорываюсь сквозь линию схватки. Кстати, в третьем же периоде меняемся «городами».

В четвертом периоде мы снова в защите. Соперники сразу разыгрывают мяч каменщику, и он не сдерживается. Гранитные стрелы теснят наших танков. Первая линия сдвигается на пару аршинов вглубь, медленно, но верно мы отдаем свое поле. Крах скоро. И все равно, несмотря на то, что моих товарищей громят, каменщику пока не удается пробиться даже за центр поля.

В защите мы вместе с Русланой и Алесей — перехватчики. Наша задача отобрать «дыню» у засранца. Командир группы я.

— Девчонки — флангисты! — на бегу задаю барышням цель.

— Но, Сень, стрелы! — хлопает глазками Алеся.

— Сразу после меня, Лесь.

— А, поняла, — кивает она.

Кругом уже происходит полная мешанина. С подачи Кмета повалили почти всю первую линию, авангардисты противника ожесточенно добивают наших. Так они скоро и до рыжего пробьются. Смысла в этом не вижу, мы ведь не в нападении, разве только оградить штурмовиков от потенциальной угрозы.

— «Коршуны», держаться! — кричу, наполняя разрозненные ряды магнетическими волнами. — На нас смотрит вся школа!

Боевой клич помогает.

— Сеня прав! — вскидывается Яков, давая отпор наседающему здоровяку. — Ни шагу больше!

— Ни шагу!!! — одновременный рев нескольких глоток.

Ватага воодушевляется и продолжает отчаянное сопротивление, не пропуская на свое поле никого, кроме вражеского ловца. Толку от него все равно нет — «принцы» уже израсходовали пас вперед.

Я прорубаюсь сквозь схватку. Перескакиваю двух упавших в борьбе передовых, и срываюсь к Кмету. Руслана и Алеся несутся следом. Каменщика охраняют два флангиста, еще и злюка Кира бежит с боковой лини. До сих пор не выдернула лопух из волос, не до того, видно.

Вжиух! Гранитные стрелы разрезают воздух. Причем, прицел у каменщика явно сбит. Снаряды скашивает мимо. Это дает мне возможность подобраться ближе.

Кмет уже рядом. Отсюда даже слепой не промахнется. Подпрыгиваю и отбиваю стрелы. Вот так просто. А на что мне доспех? А чуткий слух и реакция Префекта? То-то же. Мои руки-кувалды хлопают, как кожаные. Стрелы взбивают землю рядом или свистят в стороне.

Удар вверх ногой, одновременно жива из Истока стекает в голень. Чуть промахиваюсь и гранитный наконечник попадает в ступню. Больно! И не только в ноге. Расшиблены все конечности, даже сквозь доспех. Но фигня, регенерация уже чинит. Главное, голову уберечь. Если потеряю сознание, то конец игре.

Кмет явно в шоке. Выпучил глаза, шипит:

— Что еще за гребаный Шаолинь?!

— Это Техника Полярной звезды, — обижаюсь я. И не вру — рукопашка легионеров правда так называется.

Отбиваю новый выстрел, в то время, как Алеся с Русланой схватились с флангистами. Барышни оттесняют противников, и Кмет становится полностью открытым. До каменщика это доходит, он испуганно вцепляется в мяч и бегает глазами по полю, как загнанное животное. Замечает зеленоволосую на подходе:

— Убери этого зверя!

Между тем болтовня не мешает ему пускать стрелы. Еще один Цезарь. Круговыми ударами отбиваю следующие четыре снаряда, и оказываюсь почти вплотную с каменщиком. Теперь самое сложное — забрать мяч, а потом только сшибить противника. Если просто свалю — судья прервет игру, засчитав «принцам» провал первой попытки розыгрыша, а всего их три. То есть еще два раза «принцы» смогут наступать. Учитывая опасность каменных техник для моих ребят, два раунда обойдутся для «коршунов» очень болезненно — травмы, замена сильных игроков, подрыв победного духа. Нет, надо вырвать мяч из рук, пока Кмет на ногах. Надо завладеть полем.

Совсем не вовремя сзади подбегает зеленовласка.

— Выскочка! — ругается ее красивый ротик, брызгая слюной.

Нельзя долго отвлекаться на злючку. Уворачиваюсь от резвого хука, тут же блокирую предплечьем удар локтя, и бью в живот. Барышня плывет, шатаясь. Доспех — штука хорошая, но мои проникающие ударчики не хуже. Ладно, заканчиваем с ней: подсечка, толчок — и зеленоволосая катится под откос.

Снова к Кмету. Он уже отбежал, но недалеко. Обгоняю и вцепляюсь обеими руками в мяч, зажатый у него в локтевом сгибе. Одновременно, в полсилы, бью каменщика лбом в челюсть. Так, чтобы не упал, а лишь отшатнулся. Правда, парень все равно спотыкается о качку и растягивается на траве. Но пускай — мяч уже у меня в руках.

— «Коршуны»! — обернувшись назад, я поднимаю «дыню» к небу. — Мы — в наступлении!

Потные, грязные, избитые парни и девушки оборачиваются. Усталые лица словно озаряются солнцем. На самом деле их озаряю я, стоящий над поваленным каменщиком. Агафья пораженно улыбается, Руслана спрыгивает с поваленного «принца», Алеся сдувает грязную прядь со лба. Глаза Богдана загораются.

— Вперед, ватага!!! — ревет атаман, вскинув сжатый кулак. — «Смерч»!

И мы бросаемся в атаку. Отыгрываем комбинацию, несмотря на ранения. Отмахиваемся от подбегающих медиков. Трибуны ревут в восхищении и ужасе от увиденного. На поле творится настоящая репетиция смертельной битвы.

— Бейте их! — кричит вражеский атаман, озлобленный моим магнетизмом. Он сплевывает кровь. — Сдерживайте первую линию! Разорвите их в клочья!

Я срываюсь в карьер. По пути хромающие флангисты заслоняют меня от рванувших навстречу «принцев». Линия схватки оживает с новой силой. Рев гроновцев — ярость и неукротимость. Изнуренные авангардники отталкивают противника вперед на целый метр. Я ступаю на освобожденный участок. Алеся с Русланой огибают меня с двух сторон и бросаются в бой. Следую за девушками. Они схватываются с перехватчиками, изящные, вскинувшие тонкие руки. Растрепанные волосы блестят на летнем солнце.

Прорываюсь сквозь линию танков, передних защитников. Скольжение под широким замахом, тут же удар с левой, проход по спине упавшего, с попутным пинком в лобешник, чтобы полежал еще. За грудой тел открывается зеленый простор, ровный газон дрожит под дуновением ветерка.

Полетели же, Феникс!

Снова бегу с длинным хвостом из преследователей за спиной. «Принцы» то и дело настигают меня и пытаются свалить прыжками с захватами. Алеся с Русланой прерывают попытки, навязывая противникам драку. Темп бешеный. Ух, даже у меня в боку закололо. А я еще был невысокого мнения о «принцах». Так же, как и из «коршунов», из них бы вышли отличные легионеры.

Один из преследователей проводит на бегу нижний захват. Сложный прием, где необходима точность расчета. Иначе просто хлопнешься лицом о бутсы противника. У этого «принца» с точностью порядок. Прыгнув, он ухватывается обеими руками за мою голень. Приходится притормозить и резко выставить вперед одну ногу, иначе инерция движения просто опрокинула бы меня.

— Выскочка, — слышу снизу знакомое шипение.

Растянувшись на траве, Кира вцепилась в меня, как клещ. А еще она без доспеха, судя по тому, как кровоточит ободранный локоть. Совсем ошалела.

— Отпусти, — говорю. — Иначе пну.

— Пинай, козел, — крепче сжимает она мою голень.

Вздыхаю, нет, ну что за дурость? Риск всегда должен быть разумными, а тут мне ничего не стоит разбить ей череп. Лягнул раз — и готово.

Плюнув на всё, просто тащусь вместе с живым бревном на ноге. До зачетной зоны осталось чуть больше пяти аршин или три с половиной метра. Другие противники далеко. Так что добереду тихим ходом.

— Стой, сволочь! — надрывается эта бешеная, пытаясь свалить меня. Но у нее просто не осталось сил, «колодцы» опустошены, а обычная девчачья мускулатура не способна ее выручить. — Ты не победишь! Ты никто! — она уже ревет в голос, как истеричная баба. — Это мой сезон! Мой! Мо…

— Вы называете себя «принцами», — усмехаюсь, поднимая правую ногу вместе с девушкой для нового шага. — А на деле, сейчас ты ползаешь у моих ног и умоляешь отдать тебе победу. Не похоже на принцессу.

— Я не умоляю… — ноет она, всхлипывая. — Остановись живо! Ну…пожалуйста!

Резко встаю на месте, вытягиваю вправо мяч и разжимаю пальцы:

— Лови.

Зеленоволосая тут же отпускает меня и хватает «дыню» у самой земли. Хлопает глазами раз, второй.

— Но поч…

Ее голос тонет в реве толпы. Судья свистит окончание последнего периода. Люди поднимаются со своих мест и аплодируют.

— Коршуны! Коршуны! Молодцы! Беркутов — герой!

«Боевые подруги» зажигательно танцуют, размахивая помпонами. Колышутся оранжевые мини-юбки, демонстрируя мускулистые ноги. Вроде и Борзов приплясывает рядом со стройными девчонками.

Прижав мяч к груди, Кира испуганно сжимается на земле и оглядывается. Ее подранные коленки лежат прямо на белой черте зачетной зоны. Я тоже стою за линией. Вражеский «город» взят.

— Спасибо за игру, — протягиваю барышне руку. — Ты, нет, все «принцы» достойно сражались. Единственное, мой тебе совет, больше никогда не ползай на коленях перед противником.

Она смотрит, словно не веря. Горячие слезы текут по грязным щекам.

— Спасибо за игру, — плача, Кира сжимает мою ладонь, и я помогаю ей встать. Вся в ссадинах и кровоподтеках, она пошатывается и снова оседает на землю. Подхватываю ее за плечо, чтобы снова не допустить ее ползания перед соперником. Плохая привычка, даже если ранена, пускай отучивается.

— Целителя сюда! — кричу, держа девушку чуть ли не на весу. Она робко заглядывает мне в глаза.

Медики кидаются к нам. Для них здесь необъятное море работы — обе ватаги почти полностью избиты и изранены. Никто не позволял себя заменить на последнем периоде, все дрались до последнего судейского свистка. Проиграл или выиграл, но каждый выложился на полную.

Передав барышню врачам, сам двигаюсь навстречу бегущей ватаге. Ладно, бегут всего трое — Богдан, Яков и Егор, атаман, авангардник и ловец. Остальные даже не могут пошевелиться, их латают Целители.

— Сеня! Это было супер! Перехватить мяч, да еще «взять город»! — хватает меня за плечи Богдан. Яков и Степа тоже яро хлопают. Традиция такая — после матча всей ватагой мять лучшего игрока. Только в этот раз ватажников маловато «выжило». — Ты как? Ранен? К Целителю надо?

— Нет, доспех выдержал, — ухмыляюсь. — Пойду я пока к своим, наши здесь всё равно надолго, — киваю на занятых делом медиков.

— Ну давай, — отпускает меня атаман.

Наверху в голос меня поздравляют только Анфиса с Людой. Служанки и Оксана едва сдерживают эмоции, но, пересилив себя, дают выговориться благородным особам. Княжна и барышня, взяв с меня обещание сходить на выходных в клуб и отметить мою победу, удаляются.

— Барин, какой ты умничка, — наконец всплескивает рукам Дося.

— Атлет, — кивает Феня, распушив от волнения медную косичку.

— Лидер, — ласково улыбается Оксана, прижав сына спиной к своим длинным ногам.

— Да-а, — протягивает Тимофей, — резко же ты… то есть, вы повзрослели, — поправляется он, глянув на толпу вокруг.

Неожиданно раздается вибрирующий звук.

— Ой, барин, это ваш, — подхватывается Дося и достает из сумочки мой мобильник. Приучаю потихоньку девушку к обязанностям помощника. Феня при этом ревниво смотрит на подругу.

Смотрю на дисплей. Номер незнакомый.

— Алло, — говорю, отойдя в сторону.

— Арсений Всеволодович, это Петр Ситкин, секретарь администрации Его Сиятельства князя Аркадия Волконского. Мне велели предупредить вас, что Лобов Георгий до сих пор не задержан княжеской СБ.

Что?! Твою же…

Как говорил мой оружейник, какого Хренозверя?!

Глава 5 — Поиск выхода

Суббота наступает быстролетно. Три дня до выходных проносятся в обдумывании плана действий. Причем урывками между другими делами — учебой, заводом, тренировками, медитациями. А ведь надо что-то делать с Лобовым. Засранца до сих пор не арестовали. Князь просто не может до него дотянуться. Экспедиторы Тайной канцелярии поставили в усадьбе Лобова круглосуточную охрану из правительственных агентов. Своеобразный рейдерский захват. По закону князю разрешен арест и суд над своими подданными. Фактически же — это прямое столкновение с царской охранкой, на что княжеская СБ, понятно, не пойдет. Вот и остается юристам Волконских подавать жалобы в имперские инстанции, которые Отец-император знает когда рассмотрят. Скорее всего, на днях князь серьезно поговорит с чиновниками Канцелярии, и с Лобовым решится вопрос, но не факт что в мою пользу. Тут всё зависит, у кого кадык больше. Вполне возможно, проведут какой-нибудь формальный суд, чтобы князь лицо не терял. А Лобов, скотина, получит отсрочку казни.

Меня же предупредили, видимо, затем, чтобы не расслаблялся и держал дом под охраной.

Когда я взялся защищать Оксану, то и не думал, что увязну в этом, как в трясине, полной болотопсов. По идее, нужно было просто подержать девушку с сыном в безопасности, пока Лобова не посадят. Но теперь ясно — он каждый раз находит лазейки, чтобы избежать правосудия. Сейчас в нем нуждается Канцелярия, потом еще кто-то. Придется, видимо, уже самому избавиться от Лобова раз и навсегда. Только разгребу насущные дела.

Вот как раз в гости заглянуло одно из таких.

В моем кабинете Ефросинья Груздева откидывается на стуле за приставным столиком.

— Мы в расчете, Арсений Всеволодович? — белая лощеная рука дворянки хлопает по акту приема-передачи гостиницы. — Больше не таишь обиду на моего мужа и сына?

Она старается не смотреть на сидящего напротив Тимофея. С нашей стороны именно он подписывал документ. Тут же, рядом с ним, устроился и приглашенный нотариус.

Я сижу за своим столом, как бы в стороне. Сделку ведь не со мной проводят. За моей спиной вытянулась Дося. Бывшую служанку не узнать. Строгая серая юбка с пиджачком, белая рубашка и туфли на невысоком каблуке. В глазах сосредоточенность, лицо немного розовое от волнения. Даже дышать старается бесшумно. Всё же сегодня я впервые ее представил другому аристократу как свою помощницу.

— В расчете, Ефросинья Юрьевна, — киваю. — Обиды не таю. Надеюсь, больше моя семья не столкнется с подобным происшествием.

— Точно то, что Кузьма Станиславович больше не навредит тебе, — заверяет Ефросинья. Наступает специально отмеренная пауза. — Еще я хотела поблагодарить за то, что ты не держишь зла на Иру. Дочка сказала, вы также обедаете вместе на переменах.

— Не стоит. Ира подруга Алеси Боровой, а Алеся мой товарищ по команде, — поясняю. — Да и я не считаю, что ваша дочь в чем-либо виновата.

— Это хорошо, — облегченно выдыхает дворянка. — Знай, Арсений, мы с Кузьмой Станиславовичам вовсе не против вашего общения с Ирочкой и в других местах, помимо школы.

— Приму к сведению, но вряд ли я найду время. Слишком много дел, — равнодушно отвечаю.

— Понятно… — разочарованный вздох.

Когда Ефросинья Груздева с нотариусом покидают усадьбу, оборачиваюсь к Тимофею:

— Ну что, воспитатель, поздравляю — ты теперь обеспеченный человек.

— Надеюсь, Сень, не сбагришь меня в эту гостиницу, — пугается слуга. — Не прогонишь, барин?

Подумав качаю головой.

— Нет, также можешь меня охранять, но за своей фирмой не забывай следить. И вообще, тебе нужен свой человек в гостинице. Ревизор хотя бы. Сейчас там управляющие — бывшие люди Груздева. Подумай над кандидатурой.

— Кого же я поставлю? — чешет репу Тимофей.

В дверь стучится и заходит Феня в белоснежном фартуке. Рыженькая бросает недовольный взгляд на Досю в костюме, невольно сравнивая со своим нарядом служанки. Мда, рассорил девчонок. Надо и вторую куда-нибудь пристроить. Но вряд ли она математический гений. О, идея.

— Да вот Фенечку и ставь, — обращаю внимание Тимофея на заскочившую служанку. — Фень, у вас ведь в колледже учат бухучету и экономике гостиничного бизнеса?

Рыжая девушка теряется и хлопает глазками. Отвечает Дося:

— Конечно, бари…господин. Это профиль нашего направления. И у Фени очень хорошие оценки по финансовым предметам.

— Барин, — Феня резко прерывает одногруппницу. — К вам пришло Его Благородие Алексей Щекин.

Отец Сашки? А чего так рано? И года не прошло. Где раньше гулял, интересно.

— Сейчас его пригласишь, — киваю. — Насчет тебя только решим, Фень. Хочешь по специальности работать? В гостинице Тимофея контролером?

Феня поджимает губы и бубнит:

— Не велика я особа, чтобы барина заставлять ждать.

— Обожди с барином, — отмахиваюсь. — Я его почти неделю жду, теперь очередь Щекина. Ну, твое слово, Фенечка?

У нее вдруг глаза заблестели, слезы едва наружу не брызгают.

— Избавляйтесь, если хотите, — говорит дрожащими губами. — Разрешите идти за гостем?

Ну что тут скажешь?

— Иди, — вздыхаю. — Потом обсудим. Только не за гостем иди — посмотри, пожалуйста сад, не лоботрясничает ли садовник.

Не посылать же к посетителю зареванную служанку.

— Хоррошо. — Вытирая мокрый носик, она убегает.

— Ты тоже посмотри на сад, — киваю Тимофею с намеком, чтобы девушку успокоил, ну или кухарку Тамару на эту миссию подбил, ему виднее, как лучше.

— Понял, — новоявленный бизнесмен встает и выходит следом за выскочившей Феней.

Моя помощница расстроенно смотрит вслед подруге.

— Дося, умоляю, хоть ты не разревись и приведи этого Щекина.

— Конечно, господин, — тут же подрывается девушка.

Вскоре заходит мужчина за тридцать, с легкой щетиной на подбородке. Одетый франтом, кудрявый, горбоносый, с высокими взлизами на лбу и смелым взглядом голубых глаз. Дося, войдя следом, возвращается к месту у моего правого плеча. Похоже, обязанность быть правой рукой она восприняла буквально.

— Господин Арсений, — подает раскрытую ладонь Алексей Щекин.

Встаю и обмениваюсь рукопожатиями.

— Господин Алексей, прошу располагайтесь.

Едва усаживаемся, как Щекин без прелюдий заявляет:

— Арсений, если честно, у меня нет желания болтать о погоде и последней выставки Краснова. Скажу прямо — я бы хотел забрать своего сына.

— Надеюсь, вместе с Оксаной Тимуровной, — не удерживаюсь.

— Безусловно, — не улавливает подкола Алексей. — Ребенка в таком возрасте нельзя отделять от матери.

Так, надо разъяснить ему расклад. На всякий случай.

— В последнее время я выполняю роль защитника Оксаны и Саши, уже не раз рисковал жизнью ради них, поэтому считаю, что имею право знать, в каком качестве будут находиться у вас мои подопечные.

— Логичное и закономерное требование. Мы примем обоих в род, — Алексей медлит. — И, раз Оксана до сих пор свободна, то я надеюсь взять ее в младшие жены.

Игнорирую слабый укол ревности. Собственнический инстинкт здесь не к месту. Пускай Оксана решает. Для нее, правда, будет лучше войти в род в качестве полноправной супруги наследника, чем жить на содержании. Я же точно не женюсь на ней.

Сам Алексей вопрошающе смотрит на меня. Чего это он? А, понял, его высказывание еще и содержит скрытый вопрос, мол, ты ведь не против.

— Слышал, что свободна, — киваю, и Щекин сразу облегченно улыбается. — Но скажите начистоту, отнесетесь ли вы к Оксане как полноправной жене и аристократке? Никаких притеснений в правах не будет?

— Вы сами понимаете, что это сразу всплывет. Мы, родовые главы и наследники, — публичные люди. Пренебрежение моей супругой вскроется, а это падение репутации. Я сейчас объясняю объективную причину не вести себя как скот. — уточняет он. — А так мне и самому не хочется, чтобы в родном доме кто-то ощущал себя несчастным.

— Похвальное хотение. Но что вы собираетесь делать с Лобовым?

Алексей жует губу.

— Щекины больше не поддерживают отношения с моим преступным тестем.

— Этого мало, — замечаю.

— Согласен. Если бы можно было его изничтожить, поверьте, у меня не дрогнула бы рука.

— Вы вызывали его на дуэль?

— Конечно! — кивает Алексей. — Но этот мерзавец послал меня под предлогом срочной службы государству. Видите ли, он не может подвести Отчизну ради мнимой сатисфакции. Сейчас тесть обучает экспедиторов дрессировать Гончих.

— В курсе, — задумываюсь. — Я могу вас избавить от этой проблемы. В смысле, от Лобова Георгия. Он умрет.

Алексей смотрит внимательно.

— Если так, мой род будет в неоплатном долгу перед вами.

Слишком размыто. Время требовать конкретную плату.

— Мне нужно всё имущество Лобова. В том числе ткацкая фабрика в пригороде.

Такая постановка вопроса нисколько не удивляет Алексея. Деловой человек, он лишь согласно кивает.

— На княжеском суде глава рода Щекиных поддержит ваши требования.

— От вас же самих мне требуется знакомство с представителями армии, — его лицо принимает удивленное выражение. — Неужели не можете помочь? Ваша компания же является военным подрядчиком.

— Да, подбор персонала в части гражданских профессий, — протягивает Алексей. — Кое с кем свести мы вас сможем. Например, с тыловым обеспечением. Только, устроит это вас?

— Просто обещайте посодействовать. — Главное, хоть одну ниточку к ВПК нащупать, а там разберусь.

— Хорошо, обещаем, — пожимает плечами Алексей.

На этом мы и заканчиваем диалог. Щекин просит разрешения увидеть сына. Разрешаю. Дося провожает аристократа, а я остаюсь и за десять минут накидываю документик, которым заманю Лобова в ловушку.

На миг задумываюсь. А той ли дорогой вообще я иду? Действую в одиночку, даже не пробую собрать Золотой Легион. Может, стоит просто купить телевышку и бросить в эфир призыв к собратьям-легионерам? Сомнения так велики, что приходится отложить дела и провести анализ. Я подвергаю себя строгости вероятностного транса. Куча путей разворачивается перед глазами.

Нет, идти напролом нельзя, слишком велик риск.

Я угодил в тело покалеченного подростка. Мятежники же могли вселиться в Полковоев и Воевод. Или, вообще, угодить в членов императорской семьи. Обнаружу себя — и через час сгорю в огненном водопаде с неба. Так что, самое разумное — потихоньку подминать под себя мир, приглядываясь к окружению. И не упоминать болотопсов вслух. Чревато.

Сегодня еще еду к Лобову. Его трёхэтажный коттедж расположен недалеко от центра города. Еще на воротах замечаю, как сильно расстаралась Тайная канцелярия. Патрули, недавно установленные дополнительные камеры — их сразу видно по невыцветшему пластику корпусов. Даже пристроили вышку со снайпером. Видать, Гончие сильно припекли в Прикаспии. Какая-то загадка здесь точно кроется. С жалкой сворой армия давно бы управилась. А полчищам тварей взяться неоткуда… Ведь неоткуда же?

Сообщаю постовому свое имя. В ожидании проходит пять минут. Меня принимают. С кожаным портфелем шагаю по уютным коридорчикам, пока не попадаю в типичный кабинет аристократа: мебель из массива дерева, письменное бюро в углу, старомодный диван и кресла для приема посетителей.

— Какими судьбами, Арсений Всеволодович? — поднимается из-за массивного стола бородатый мужчина с проседью в черной гриве. Он собирается вежливо улыбнуться в усы, но маска любезности застывает на лице и трескается. Наружу всплывает злобная гримаса.

Мое очарование взбесило Лобова, и он не смог притворяться в обратном.

— Обойдемся без рукопожатий, — отвечаю. — Позвольте присесть.

— Прошу… — протягивает аристократ. — Раз молодое поколение не учат манерам.

— Учат-учат, но и вам будет легче не притворяться, — усмехаюсь.

— Вероятно, — не отрицает Лобов.

Размещаюсь за приставным столом. Беззвучно постучав пальцами по дереву столешницы, размышляю какое-то время. Лобов ждет, хмурясь. Этикет вежливости нарушен с самого начала, так что сказать ему нечего. Разве что погрозить расправой, планы-то я ему знатно пообломал.

— Ты думаешь, — вдруг говорит аристократ, — что смазливая простолюдинка стоила всего этого? Нападения, ожесточенных боев, опасений нового удара.

— Меня учили гордиться сильным врагом, — пожимаю плечами. — Если вы таким окажетесь, то ответ положительный — да, стоило.

— Кмх, — теряется он от моего ответа. — Кто из твоих людей сразил Рыкаря?

— Никто. Даже Рыкарю не пережить моринового капкана, — бросаю ложную отмазку. — Если он ходит по вражеской территории без доспеха.

— Неужели мой человек так сглупил? — недоверчиво спрашивает Лобов.

— Все ошибаются, — достаю из портфеля документ и сдвигаю по столу в сторону аристократа. — Как думаете, долго вы будете нужны Тайной канцелярии?

— Достаточно, — фыркает он и бросает небрежный взгляд на листок. — Что это?

— Отказ от претензий к вам за нападение на мой дом в связи с отсутствием достаточных доказательств, — отвечаю, а когда он, удивленно изогнув брови, вчитывается в текст, добавляю. — Без моей подписи, правда. Но она появится, если мы сможем договориться.

— Решил поторговаться, мальчишка? — усмехается он. — Ну давай. Я оставлю тебя в покое, а что взамен? Придушишь сучку, из-за которой всё началось? Уже поздно, мне это теперь без надобности.

— Как бы мой торг вот он, — указываю на листок. — Разве недостаточно? Без моей претензии к вам будет только одно обвинение — за Гончую. Но за одну тварь вряд ли князь казнит вас, тем более, если в противовес поможете Канцелярии. За подковерные же игры вы точно лишитесь головы.

— Ты уже подал жалобу князю, — замечает Лобов. — Если отзовешь, Волконский накажет тебя за лжесвидетельство.

— Надеюсь, эта бумага всё же не попадет к князю, — указываю на документ. — Но если это случится, скорее всего я уже буду в таком состоянии, в котором санкции князя побоку.

— Почему? Что ты хочешь взамен?

Сейчас главное сыграть безбашенного подростка.

— Дуэль. На смерть. — еще и по столу хлопаю ладонью. — Вы не уйдете сухим из воды!

Лобов округляет глаза.

— Серьезно? Поединок? Мальчик, ты в своем уме? Я ветеран Афгана.

— Отказываетесь? — насмешливо спрашиваю.

Он раздраженно теребит себя за ус.

— Если соглашусь, когда ты подпишешь бумагу?

— Перед самой дуэлью. Отдам ее своему секунданту, а он уже вашему, если…вам повезет выиграть.

— Бред. Дуэль никак не состыкуется с твоим отказом от претензий.

— Отказ будет подписан при свидетелях. Поэтому скорее уж он будет говорить о моей ветрености и несерьезности, что опять же в суде сыграет в вашу пользу.

Молчание. Лобов погружается в раздумья, подогретые злобой ко мне. Я еще и подбавлю магнетического всплеска, чтоб его прямо тошнило от одного вида на меня. Главное, не переборщить, а то прямо здесь и накинется. Но мужик стойкий, не то, что выводок Анатолия Свиридова, так что лучше чуть перегнать брагу ненависти.

Еще, к тому же, бросаются в глаза очевидные доводы за поединок. Подростка поломать об колено намного проще, чем того же Щекина Алексея. Другое дело, что за битву с ребенком Лобова могут призвать к ответу. Но тут можно зафиксировать, что я сам наехал, свидетелей, опять же, позвать. Мы же дворяне, возраст — ничто, слово — всё.

— Позовем твоих домочадцев и сторонние роды, — рычит Лобов. — Пускай услышат, что ты сам нарвался. Вызовешь меня еще раз. Официально.

— Согласен, — киваю.

— Можешь не сдерживаться в выражениях во время вызова. Говори всё, что думаешь обо мне.

— О, я скажу!

— Еще позовем Кметов стиля Вышень. Пускай перед боем глянут твой ранг, чтобы без сюрпризов.

— Пускай. Ну и ваш тоже заодно посмотрят.

В глазах Лобова сверкает злорадный блеск. Опасный тип. Мало того, что садист, так еще и контролирует себя вполне сносно. Это Афган слепил такого зверя? Жестокого, бессердечного.

— Отлично, тогда ты умрешь, — ухмыляется мерзавец.

Теперь главное не отходить от него далеко и подливать злобы. Пока не расчухал, что к чему, нужно провести дуэль здесь и сейчас.

— Не загадывайте заранее, — беру мобильник и ищу контакты Свиридовых. Еще позову Щекиных, ну и Груздевых, может. Перед набором киваю в окно на патрульных. — Экспедиторы не помешают?

— По условиям с Канцелярией мне предоставлена полная свобода в доме. Разве что, говорить при них не надо, что будет дуэль. Могут отменить.

— А как говорить?

— Спарринг, просто спарринг.

Ох, хитрый тип, даже чересчур. Он точно Кмет, как пишут в соцсетях? Надеюсь, не прикидывается. Хотя "вишенки" же посмотрят нас, там и подтвердимся. Пока же подолью-ка магнетизма в его черепную коробку. Срабатывает — глаза Лобова наливаются кровью. Он рычит, брызгая слюной.

— Чего ты там возишься, мальчишка?

— Звоню-звоню.

Надо еще сообразить, как его победить. Серпом Ярилы ведь светить нельзя. Вот дилемма. Точнее — веселый ребус. Зато и приз ценный. Свалив эту паскуду, я точно приближусь к совершенству. Ведь сделаю одолжение миру.

Глава 6 — Ядовитые лапки

— Какая, нахрен, дуэль насмерть?! — врывается в раздевалку Свиридов Анатолий. — Ты в своем уме, Беркутов?! Мы спокойно можем вздернуть этого Лобова на виселице через княжеский суд! Да еще поживиться на вире. А ты хочешь всё разрушить?

Не обращаю внимания на нетактичное поведение аристократа. Продолжаю переодеваться в зимнюю форму Грона. Бежевые штаны и толстовка с эмблемой коршуна. В рукава толстовки вшиты стикеры с кровью.

Свиридову ничего не остается, кроме как топтаться рядом и пыхтеть взбешенным быком.

— Спасибо, что приехали, Анатолий Игоревич, — наконец поворачиваюсь к аристократу.

— Да уж не за что, — цедит он в сторону.

— А насчет Лобова не волнуйтесь, — вежливо поясняю. — Княжеский суд никуда не денется. Просто хочу устранить угрозу раз и навсегда. Живой ответчик не требуется для взыска компенсации.

— Живой? Кхе…опустим то, что ты, мальчик, решил драться с ветераном и опытным Кметом. Точнее отложим пока что, я еще к этому вернусь, — Свиридов через силу успокаивается. — Начнем с главного. Как же твоя просьба написать отказ от претензий?

Да, кстати. Лобов настоял, чтобы отказ написал не только я, но и Свиридовы. Пришлось просить Анатолия.

— Да, подпишите и передайте моему секунданту — Щекину Алексею, — я опускаюсь на колено и завязываю шнурки кед. — Иначе мы не избавимся от Лобова. Он просто не согласится со мной драться.

— А…

— Документ же он получит только в случае победы. То есть никогда.

— Вот об этом и речь, — выдыхает Анатолий. — Беркутов, скажу начистоту, ты парень умный и хваткий. Но твоя проблема в том, что ты зажрался, сынок. Зажрался победами. В этом есть и моя вина. Если бы хоть раз я тебя обыграл, то и твоей спеси бы поубавилось. Но не сдюжил, самому стыдно. А вот Лобов тебя в порошок разотрет. Потому что в бою хитрить не надо.

— Э-э… Анатолий Игоревич, так и быть, расскажу вам весь план, — распрямляюсь. — Короче суть в том, что хитрить и не нужно. Да и побеждать, на самом деле, тоже. Только продержаться немного.

В подробностях рассказываю, что да как. Свиридов глубоко задумывается.

— Тибетская рукопашка? Загадочная вещица, — делает он вердикт. — В любом случае очень рискованно.

— Ни капли, то есть, конечно, рискованно, это же смертельный поединок, а не игра в салки, но риск умеренный, — параллельно разминаю мышцы стопы. Свиридов только качает головой. — Ох, поймите одну вещь. Я не герой, кидающийся в безнадежную схватку. За мной стоят род и другие люди, мне нельзя их подводить. Я очень хорошо представляю потенциал Лобова. И знаю, как его победить. Не выставляйте меня глупцом с юношеским максимализмом. Еще раз говорю — я не такой.

— Посмотрим, — только бросает Свиридов, разворачивается и уходит, не забыв громко хлопнув дверью для проформы. А я успокаиваюсь — чтобы на это посмотреть, ему придется подписать бумагу.

Дуэль проходит в подвале Лобова. У него там целый спортзал с изолированной ареной. Стеклянные стены бронированы, так что зрители в безопасности. Всё как полагается.

От Щекиных приехал Алексей, он и вызвался быть моим секундантом. Груздев Кузьма тоже не отказался, сейчас в сторонке щипает огненную поросль на щеках. Ну а Свиридов Анатолий отошел, ему здесь смотреть нечего. Судьей выступает один из лакеев Лобова. Когда мы с противником выходим в центр арены, судья начинает перечислять правила. Список стандартный, как и в турнирной войстезе, только отсутствует пункт «лежачих не добивать». Лобов намерен всерьез меня порешить.

Вдох-выдох — медленные, как сдвиг тектонической плиты. С помощью медитативной техники замедляю время, чтобы еще раз прикинуть свой арсенал. Тело наполнено психическим продуктом магнетизма, жива циркулирует по меридианам стремительным потоком.

Теперь Анреалиум. В публичном поединке из оружия жар-эфира я могу использовать только фантазм волшебного уровня. То есть Рарогов. Серп Ярилы, как и любой фантазм божественного уровня, пробуждает в сварожичах коллективное бессознательное. Любой русский сразу признает клинок своего бога. Так что на людях нельзя светить алым лезвием. За живу-технику Серп не выдать. Со Змеем ситуация проще. Он фантазм демонического уровня и уступает Серпу в мощи. По идее, признать Змея смогут, разве что, жрецы Сварога и других славянских богов. Только это далеко не факт, и поэтому им тоже не свечу.

— В бой! — кричит судья.

Всем телом выстреливаю навстречу Лобову. Кмет уже материализовал в руке первую каменную пику. Серой молнией сверкает гранитный отблеск. Прежде, чем он запульнул снаряд, на излете ловлю руку противника. Стискиваю ее железными пальцами, выворачивая. Заодно исследую крепкость чужого доспеха.

Рука не поддается. Сильный, зараза. Лицо Лобова уже вишневое от напряжения, набрякло кровью. Он пытается достать меня коленом. Блокирую локтем другой руки. Сам пинаю его в стопу. Затем локтем возвращающейся руки достаю по лицу. Лобов не успевает отреагировать. Хрясь. Голова его дергается назад. Пользуясь замешкой противника, отпрыгиваю спиной назад. Не упусти шанс, Фалгор!

Быстрый взмах руки на отскоке.

Десятки огненных вспышек.

Красно-золотыми высверками Рароги бросаются на Лобова. Но Кмет успевает подставить каменный щит. Птицы расшибаются о вертикальную твердь и гаснут.

Местные слишком уж почитают ранги. Раз Рыкарь, то точно сильнее Кмета. Ерунда это. Да, техники у Рыкаря объемнее, масштабнее, но ранг никак не отражает прочность ментального доспеха. Вот и выходит, что Рыкарь может быть колоссом на стеклянных ногах, а Кмет или Воин настоящим броненосцем.

Я сейчас про то, что дерусь с крепеньким Кметом. Не зря Лобов каменщик. Они предрасположены к обороне. А моя цель — как раз сбить доспех.

Пара стрел летит навстречу. Увернуться делать нефиг. Уклон в сторону, подъем ноги, подшаг, готово. Зато успеваю снова приблизиться почти вплотную.

У меня осталась еще одна бумажка с кровью. План прост: отвлечь Лобова ближними ударами, отскочить, накрыть огненными воробьями. Тогда не успеет прикрыться щитом.

Бью без замахов и без затей. Обычные резкие хуки. Хрясь. Хрусь. Следом апперкот в челюсть, который чуть съезжает. Тряся головой, Лобов отступает и наносит мощный кик. Чуть поворачиваюсь, нога скользит по моему плечу, не причинив вреда, лишь отбросив на шаг. Подумаешь. Зато можно снова Рарогов пустить. Что и делаю.

Выставленный гранитный щит блокирует птиц. Но пару «воробьев» я придержал. Швыряю их под нижний край щита. Один Рарог бьет в щиколотку, другой в живот. Двойное попадание! Теперь доспех точно сбойнет.

Подскок к противнику. Хватаю обеими руками щит и дергаю на себя. Непредвиденное движение заставляет Лобова отпустить каменную плиту, и, выброшенная мной глыба с грохотом укатывается. Пара отвлекающих хуков — бах, бах, — ловлю Лобова за руку, снова дергаю на излом — пробую доспех. Ага, сдал каменщик, болотопса жевать-недожевать.

Отмахнувшись от попытки контрзахвата, делаю мастерскую подсечку. Лобова швыряет головой в его же щит на полу. Хрусь. Орлиный нос аристократа уступает в прочности камню. На твердой глади остается красный отпечаток благородного шнобеля. Рисунок четкий. Хоть на выставку Краснова.

— Сука! — рычит Лобов, видимо, пытаясь срочно разогнать меридианы.

Срываюсь к лежачему противнику. Нет, мразь. Сейчас быстро закончу, а потом ты уже восстановишь свой футляр.

— Сдохни, щенок! — лягается Кмет.

— Смачноплюй тебя понюхал и издох! — бросаю очередное ругательство своих центурионов. Эх, скучаю по братьям-легионерам. А ведь раньше я и болотопсов почти не упоминал.

Дробящий пинок Лобову в колено и, пока он надсадно воет, бью основанием ладони. Очередь проникающих ударов в корпус и голову. Готово. Отступаю под видом уклона от замаха снизу. Даю противнику подняться и снова включить доспех.

Нет, у меня не стоит цели победить в смертельной дуэли, как бы странно это ни звучало. Дело в том, что Лобов уже мертвец. Но умрет он не сегодня, а попозже.

Мои последние удары — не просто разрывные хуки. Еще на планете Ларен я обучился у захваченных бестиморфов-рептилий технике Ядовитой лапы. Почему лапа? Потому что у рептилий нет рук, только четыре когтистые конечности. Принцип построен на атаке нервных окончаний. Сразу не видно последствий. Только спустя время проявляется тяжелая болезнь. Уже здесь, на Земле, я чуть доработал Лапу. С поправкой на циркуляцию живы в организме противника. Энергия атаки в нужное время и в нужном месте нарушает пропускаемость и фазы напряжения меридиана. Как следствие — постепенное нарушение кровообращения и лимфотока влечет ишемию или апоплексию. Если проще — смерть.

Чревато в открытую убивать аристократа. Вдруг Лобовы захотят отомстить за своего. Ну или не Лобовы, а, скажем, его старые товарищи по Афганской войне.

Так что к болотопсам дуэль. Сейчас, кстати, ее и должны прервать.

Вдалеке за стеклом грохочет дверь, выбитая с ноги.

— Ни с места! — за лязгом петель следует зычный крик. — Никаких драк, господа! Вы нарушаете предписание Канцелярии!

В зал врываются жандармы в боевой экипировке. Следом входит мужчина в черном костюме с галстуком, а за ним уже Свиридов Анатолий.

— Георгий, что вы здесь устроили? — кричит мужчина. — У нас договоренность — никаких дуэлей. Вы почему не учите моих экспедиторов?

— Ваше Высокоблагородие, — теряется Лобов. Боевой настрой у Кмета мигом пропал. Поединок на смерть резко стух, как болотопсовское яйцо на солнце.

Влетевший кент — минимум коллежский асессор, максимум советник. Так что он вправе тут всех лицами в пол воткнуть, да в застенки бросить, до выяснения обстоятельств. К счастью, экспедитор Тайной канцелярии решает не горячиться, только бросает жандармам:

— Арестовать дворянина Лобова Георгия и доставить в штаб.

Гулко хлопают двери в стеклянный аквариум. Двое жандармов залетают на арену.

— Но мне разрешено находиться в своей резиденции, — блеет схваченный под локотки Лобов.

— Было разрешено, — поправляет экспедитор. — Вы лишились моего доверия. Не волнуйтесь, вам достанется камера с комфортабельными условиями. Апартаменты делюкс-класса.

Поникшего Лобова уводят из зала. Экспедитор говорит всем громким тоном:

— Господа, я надворный советник Тайной канцелярии Станислав Мигин, — и усмехается. — Вас в гости пока не приглашаю. Извините.

Щекин, Груздев и Свиридов дружно вздрагивают. С юморком мужик. Между тем, советник оглядывает меня:

— Надо же, у самого седина в бороде, а тянет драться с отроками, — прифигивает правительственный агент. — Милостивый государь, не просветите, что за повод?

— Я предложил Георгию обмен. Дуэль за отмену моего иска в княжеском суде, — послушно докладываю. Сотрудникам Тайной канцелярии лучше отвечать четко, ясно и понятливо. Иначе разговор продолжится в другом месте.

— А, так это вы, Беркутов Арсений? — удивляется экспедитор. — Не обижайтесь, но укротителя Гончей я представлял немного более взрослым, что ли.

— Какой есть, — пожимаю плечами.

— Не принимайте близко к сердцу. Вообще же, приятно познакомиться, сударь, — усмехается агент. — Кстати, удачной игры в финале. "Буйволы" хороши.

Приподнимаю бровь. Надо же, копнул обо мне дальше, чем стоило бы. Интересно, с какой целью? Но увлекательный разговор не продолжается. Мигин с извинениями просит всех дворян покинуть дом человека под следствием, и мы, со всей возможной спешностью, выполняем просьбу важного чиновника.

— Опять выпутался! — уже у машин взмахивает кулаком Алексей Щекин. — Правду говорят, дерьмо не тонет! И эта паскуда — мой тесть!

— Не переживайте, — подставляю лицо теплому летнему солнышку. — Правосудие рано или поздно находит всех мерзавцев.

Чуть не брякнул, что по опыту знаю. Шестнадцать лет — маловато для таких выводов.

— Лучше бы рано, — буркает Алексей уже садясь в «Весту». — До скорого, Арсений. Сегодня-завтра я пришлю машину за сыном и, надеюсь, будущей невестой.

— Хорошо, — киваю.

Затем прощаюсь с Кузьмой Груздевым. Пытаюсь убавить магнетизм, насколько это возможно, но глава рода сам уже подуспокоился. Похоже, он снова настроен ко мне позитивно, и в его глазах я опять молодец и самородок.

На парковке остаемся только мы с Анатолием. Свиридов бросает взгляд на далеких патрульных коттеджа.

— Вовремя Мигин подошел? Успел сделать, что хотел?

— Успел, — киваю. — Спасибо, что позвали экспедитора.

— Как ты просил, так и сделал. Лишь бы толк вышел.

* * *

— Сеня, я умоляю тебя, будь осторожнее! — прижимается к моей груди Анфиса. Мы кружимся на том же танцполе в «Буцефале». — Я когда узнала о твоей дуэли с Лобовым, чуть с ума не сошла. Хорошо, полицейские вмешались… А ведь послезавтра я уезжаю. Как мне тебя оставить одного в Твери, Сень? Вот как?

— Месяц, думаю, обойдусь без дуэлей, — усмехаюсь, плавно качая княжну под медленный такт музыки. Полностью отдаюсь танцу. Казалось настоящим кощунством небрежно держать настолько ослепительную красавицу. Сегодняшнее платье вишневого цвета особенно ей идет — полностью глухой перед, сбоку разрез до бедра и абсолютно голая спина. Моя ладонь лежит на точеной талии, касаясь пальцами нежной алебастровой кожи. Второй рукой сжимаю хрупкую ладонь княжны.

— Обещаешь? — сощуривает Анфиса накрашенные глаза.

— Разве я могу такое обещать? — вскидываю брови.

— И, правда, прости, — тут же отступает княжна. — Просто обещай беречь свою жизнь.

— Честь и жизнь, Фиса. В таком порядке.

Она огорченно поджимает красные губы.

— Хотя бы так.

После Лобова я допоздна проторчал на заводе. Работал, только работал. Даже Катю пришлось огорчить отказом прерваться на кардиоперемену. А то, зная себя, пятиминутка затянулась бы на час минимум. Еще наметили встречу с Домом Эльсов в следующем месяце. К тому времени с "буйволами" отыграем, последний звонок прозвенит, так что может и перееду уже в Москву.

В клуб мы пошли тем же составом. Медляки я и Павел танцуем по установленной девушками очереди. На взгляды других женщин и мужчин не обращаю никакого внимания. Пускай смотрят и учатся. Как и всякий человек, я не абсолютно совершенен, но в бит попадаю идеально. Что можно сказать мало о ком из здесь присутствующих.

С Людой я тоже обращаюсь, как с драгоценным цветком. С удовольствием вращаю девушку в классическом повороте и приобнимаю за талию. Не хочу, чтобы подруги ощущали неравное к себе отношение. С Феней и Досей уже так облажался. Надо теперь как-то расхлебывать.

— Как же великолепны, — выдыхает Люда.

— Кто? — недоуменно смотрю на княжну со Свиридовым. Не сказал бы. Такт, конечно, Павел выдерживает, но сами движения резковаты.

— Да не они — мы с тобой, дурачок.

— Ты видишь где-то здесь зеркало? — недоуменно оглядываюсь.

— Нет, — смеется она. — Но я видела со стороны ваш с Фисой танец, — вы выглядели потрясающе! — а теперь ты кружишь меня. Вот и представляю таких же красавчиков.

— Ты выглядишь другой, не как Фиса, но точно не хуже.

— Спасибо, Сень, — улыбается она счастливо.

Когда мы со Свиридовым провожаем девушек к их машинам, Анфиса отводит меня чуть в сторонку.

— Сеня, удачи в финале. Конечно, ты победишь, но хочу, чтобы победа была легкой.

— Тогда она будет не так ценна, — усмехаюсь. — Лучше пускай будет просто заслуженной.

— Хорошо, — она неожиданно подступает ближе и целует меня в щеку. — Это чтобы ты помнил о главном призе.

Касаюсь отпечатка помады на лице. Чувствую, как губы сами собой улыбаются.

— Чтобы наверняка не забыть, придется больше не мыть эту щеку.

— Я не против, — улыбается княжна. Ну конечно, нет. Какая хищница откажется от столь яркой метки.

Домой возвращаюсь еще затемно. В сторону душа даже не смотрю — помоюсь, когда встану. Только заваливаюсь на кем-то заботливо расправленную постель, как на прикроватном терминале хаба срабатывает тревожный звоночек. Эта станция подключена к охранным сигнализациям близких людей. В том числе, Тимофея и служанок. За счет работодателя я оснастил «Стражами» их квартиры в городе.

На широком дисплее мигает красный кружок. Прямо напротив имени Фени.

Быстро хватаю с тумбочки мобильник и звоню безопасникам.

Глава 7 — Трамплин

Жму пальцем на сожженную сигаретой кнопку. Железные двери, исписанные литературными и не очень словами, не открываются. Похоже, лифт не работает. Позади гремит топот группы захвата, взбирающейся по лестнице. Парни приехали вместе со мной. Благо, после нападения Рыкаря в усадьбе всегда дежурило две группы.

Что же, тоже пойду пешочком. Дожидаюсь, когда группа унесется вверх, и только тогда медленно поднимаюсь. Незачем мешать ребятам работать.

На пятом этаже боевики собрались в сторонке. У исшарканной двери переминается глава группы и безопасник в трениках и майке-алкоголичке. У мужика сегодня выходной, но из-за того, что он живет по соседству с Феней, первым вызвали его.

— Господин, всё утрясли, — отчитывается безопасник в алкоголичке. — Налетчики не успели навредить сударыне. Я их повязал и запер в гараже внизу, — он протягивает рифленый ключ. Указываю на кусок металла главе группы.

— Допросите бандитов. Узнайте, зачем полезли, кто их крышует, — кивнув, боевик уводит группу обратно. Поворачиваюсь к безопаснику. Сколько налетчиков?

— Двое.

— Справился один?

— Да чего там работы, уделать эту пьянь…И-ик.

— Смотрю, вы тоже поддали? — усмехаюсь.

— С друзьями отдыхал как раз, — виновато опускает он осоловелые глаза. — Когда вызвали.

— Отдыхать это правильно, — поддерживаю героя. — Ведь как отдохнешь — так и отслужишь. Премию обязательно вам выпишем за доблесть, быстродействие, ну и работу в выходной.

— Благодарю, — кивает ободренный боец.

Отправив его в гараж к остальным, стучу в дверь. Слышу, как внутри прижимаются к глазку, а затем дверь резко распахивается:

— Барин! — радостный писк.

Девушка в халатике и стертых тапках кидается навстречу. Она прижимается ко мне и тихо плачет.

— У-у-и…нам с бабушкой было так страшно…когда эти ворвались…они с меня халат содрали, чуть не снасильничали…но Степан вовремя вбежал…побил этих, а потом сказал, что вы его послали….

— Тише-тише, — глажу ее по медным волосам. — Прекращай реветь, лучше веди с бабушкой знакомить и чаем поить.

— Сейчас, — подрывается она и, взяв меня за руку, утаскивает внутрь.

Полчаса провожу на маленькой кухоньке. Краем глаза кошусь на огромной буфет с посудой, удивляясь, как он поместился в этой каморке. А массивная вафельница из чугуна занимает чуть ли не полстола, но места почему-то хватает чайник с чашками расставить и даже локти положить. Сюрреализм какой-то.

Феня разливает чай по чашкам. Угловатые движения девушки заставляют рукава халата развеваться, точно крылья. Сама она меленькая и растрепанная, как тот же воробушек. Так и хочется взять в руки и погреть теплом своих ладоней.

— Ба! — кричит служанка в дверной проем. — Пойди с барином поздороваться!

С коридорчика прихрамывает старушка в махровом халате и платке. Полчаса провожу на кухне. Знакомлюсь с бабушкой Фени, пью зеленый чай с медом, покусывая твердый, как камень, пряник.

Время позднее и вскоре бабушка клюет носом. Феня отводит старушку спать, возвращается и тихонько садится на табуретку рядышком и грустно вздыхает.

— Фенечка, говори начистоту, — убираю чашку в сторону. — С бандитами разберемся, тебя они больше не тронут. Теперь с тобой давай разбираться. Не надо мне тут в усадьбе по углам слезы лить. А то даже Щекина тогда встретить не смогла. Рассказывай, что ты хочешь, чтобы нормально работалось.

Она одергивает короткий халатик на коленях и нервно теребит рыжие локоны за ухом.

— Барин, хочу как Дося, — шепчет она тихо. — Быть к вам поближе, — сама себя обрывает. — Но не могу — бабушка в Москву не поедет, а ей присмотр нужен. Да и не такая я умная, как Дося, совсем не гения, толку вам от меня никакого.

— И? — требую закономерного продолжения.

— Придется мне остаться, — опускает она голову, так что медные кудряшки сыплются вниз, как водопад.

— Пока да, — киваю, приобняв ее за хрупкие плечи. — Но ведь не навсегда. Выбери свой путь развития, и затем, когда отучишься в колледже, я тебя пристрою в Москву.

Она хлопает ресницами в задумчивости.

— Барин, а то предложение еще в силе? Насчет гостиницы?

— В силе, — киваю. — Пока что.

— Я хочу попробовать, — решается Феня, сжав кулачок. — Потренируюсь на фирме Тимофея. А когда стану успешной бизнес-дамой, то уже и вам смогу приносить пользу.

— Как скажешь, Фень, — усмехаюсь. — Это твой выбор.

В этот раз она даже не ревет на прощание. Либо выплакала все слезы еще при бандитах, либо надоело. Ведь за ум наконец взялась.

С бандитами разделываемся просто. Никто их не крышует, обычные тунеядцы, которые давно «засматриваются на юную кралю-соседку». Решили, вломившись ночью, и похоть успокоить, и денег раздобыть. Я велю безопасникам разбить паршивцам колени и отправить в полицейский участок. На этом и отчаливаю.

А на утро меня ждет еще один прощальный разговор. Уже с Оксаной. Постучав и дождавшись разрешения, вхожу в ее комнату. На заправленной кровати лежат собранные чемоданы.

— Я зашел проститься, — делаю паузу. — Алексей показался мне достойным человеком.

— Да, так и есть. Саше он тоже понравился, — говорит Оксана, смотря в сторону. — Спасибо, Сеня, за всё, что сделал для нас с сыном.

Кхм. Как-то всё на печальной ноте.

— А тебе самой Алексей по-прежнему нравится? — бросаю пробный камушек.

Оксана поворачивается, глаза грустные-грустные. Да что же такое, женщина? Неужели настолько сильно ко мне привязалась?

— Ради сына я готова полюбить этого человека. — Мда, будто гонят на плаху.

Оглядываюсь. Опять стульев нет поблизости.

— Мм, присядем на дорожку, — падаю на кровать и хлопаю рядом. Оксана, помедлив, устраивается на краешке. — Оксана, что за трагический тон? Выходи за Алексея не только для Саши, но и для себя тоже.

— Для меня всё, кажется, кончено, — она бросает скорбный взгляд на мои губы. — Можешь хотя бы поцеловать в последний раз, Сень? На прощание?

И подается ко мне.

— Так, стоп! — выставляю вперед руку. — Не для этого мы уселись с тобой на кровати…в этот раз. Оксана, мы друзья, и, как друг, сейчас я буду тебя просвещать. Со мной тебе светит, разве что, быть содержанкой. Да, да, прости, но брак для меня актив, и продам я его очень выгодно. Просто потому, что на моих плечах лежит большая ответственность, неважно какая. Главное — мне приходится учитывать и не растрачивать понапрасну все располагаемые ресурсы. Иначе подведу людей. Дальше — у содержанок очень низкая репутация. Это значит ты не сможешь учить в дворянской школе, да и играть на рояле тебя ни в какую престижную филармонию не пустят. Твои перспективы со мной мы определили. Сомнительные очень, надо отметить. А что же ждет тебя с Алексеем?

— Брак не по любви, — брякает эта романтичная особа.

— Брак с наследником главы рода, — игнорирую ее лирическую ересь. — Замужество за аристократом сделает и тебя саму аристократкой. Ты больше не будешь нуждаться в заработке. Пиши музыку, играй симфонии и учи одаренных детей для души, а не для прокорма. За твоей спиной встанет целый род. А это — безопасность, комфорт и богатая жизнь. К тому же, подумай о Саше. Какой предстанет для него мать в новом образе. Дворянка. Жена наследника. Да не только твой сын. Все будут в тебе видеть знатную особу. Балы и салоны распахнут перед тобой двери.

Говорю и говорю, а Оксана слушает, распахнув глаза. Речь специально насыщаю элементами эриксоновского гипноза. Посредством образных представлений моделирую ситуации, в которых Оксана окажется в зависимости от своего выбора. Метафорические ассоциации и мягкая символическая форма подачи отлично способствуют пониманию.

В конце Оксана благодарно протягивает мне руку:

— Спасибо, Сеня, действительно, ты прав! А ведь я чуть не сглупила! Конечно, я выйду за Алексея. Но…можно хоть обнять тебя прощание?

— Конечно, Оксаночка, — прижимаю к себе учительницу и целую в щеку. Ну вот и славно. А то Щекиным еще в княжеском суде поддерживать меня.

Когда Оксана с сыном уезжают, я, чтобы прогнать легкую грусть, набираю Катю.

— Да, мой господин?

— Чем занята? В общем, бросай всё, я за тобой сейчас пришлю машину. Так что приоденься.

— Мы едем на како-то собрание? — растерянно спрашивает. — Или деловую встречу?

— Ко мне домой ты едешь. Прямо в спальню. Так что и наряд подбери соответствующий. Ажурный и кружевной.

— О-о, — удивленное и сразу же радостное: — О-о-о-о!!! Я подготовлюсь, господин!

— Десять минут на сборы, — бросаю, а то знаю я этих женщин.

Через полчаса без прелюдий срываю одежду с брюнетки и закидываю ее на кровать. Быстрая оценка взглядом. Катя с готовностью позирует, демонстрируя красное плетеное белье. Встает на четвереньках боком, выгибает спинку, затем поворачивается ко мне попкой. Последний жест становится последней каплей — я хватаю ее за бедра и притягиваю к себе…

* * *

Пару недель спустя князь Аркадий Волконский возвращаются в родную Тверь. Предстоит провести суд над Георгием Лобовым, да и разобраться, какого черта экспедиторы не отдают по его требованию его же вассала. Ведь Лобов не государственный преступник. Обвинений в измене императору ему не выдвинули. А значит, Волконский вправе получить своего прямого подданного.

Объяснить ситуацию явился лично надворный советник Тайной канцелярии Станислав Мигин.

— …Умер?! Что значит, умер?! — гремит Аркадий. — Вы учудили расправу над моим человеком?

Бледный Станислав блеет:

— Конечно же нет, Ваше Сиятельство. Я сам в полном шоке.

— Как это случилось? Конкретика, пожалуйста.

— Причина — ишемический инсульт. Мгновенно отмерла большая часть головного мозга. В момент смерти рядом никого не находилось. Георгия нашли уже мертвым в уборной.

— Покушение? — князь сразу задумывается о кандидатуре Беркутова. Мог мальчишка учудить такое?

— Исключено, — возражает Станислав. — В последние дни мы держали Георгия под жестким контролем. Он был помещен в убежище Тайной канцелярии, дабы больше не вводить в соблазн его врагов. Все помещения находятся под видеонаблюдением, телефонные звонки прослушиваются, на входе охрана. Пищу ему готовила кухня ведомства, а там, сами понимаете, работают проверенные люди. Но мы, конечно, сразу взяли на пробу кровь умершего и отходы с последнего приема пищи. Отравляющих веществ не найдено. Сейчас мы делаем дополнительные анализы.

— Вы впустите в это убежище мою СБ. Я хочу провести свое расследование.

— Конечно, Ваше Сиятельство, — даже не думает спорить Станислав. — Я готов полностью сотрудничать, чтобы всесторонне изучить это недоразумение.

— Раньше надо было сотрудничать, — не ведется Аркадий. — А не прятать от меня моих же людей.

— Интересы Империи требовали быстрых мер. С помощью Лобова мы могли приручить тварей.

— Ну и как приручили?

— Кхм. Нет, мы не успели.

— Хехе. Забавно выходит, господин надворный советник, не считаете? Вассала похитили, тварей не приручили. Ай-яй-яй. За такое вас точно по головке не погладят. Думаю, падение на пятерку чинов вам обеспечено. Это если не увольнение.

Станислав лишь молча поджимает губы. Князь продолжает расспрос:

— Ваша резкая лояльность связана с тем, что я могу усугубить ваши неприятности?

— В том числе, — не скрывает очевидное имперский агент. Прекрасно знает, здесь блеф не сработает. — Могли бы вы не ухудшать мое положение жалобами в высшие инстанции? Буду должен вовек.

— Хех, простите, но это смешно. Сначала вы ни во что меня не ставите, а потом, крупно облажавшись, выходите с подобными просьбами. Молчите, не спорьте, мало ли, что вы считаете, по факту это так, — с минуту Аркадий постукивает пальцем по краю стола. — Когда доставите тело?

— Сегодня же, — с готовностью отвечает Станислав.

— Вот и займитесь, а я пока решу, что с вами делать.

Подумать, правда, стоит. Всё же иметь в должниках надворного советника очень выгодно. Особенно экспедитора Канцелярии.

* * *

Княжеский суд завершается, и я, разбогатев на одну ткацкую фабрику, один коттедж и остальное имущество Георгия Лобова по мелочи, выхожу из зала заседания. Хотя, стоит заметить, что фабрику князь разделил между мной и Свиридовым. Мне досталось шестьдесят процентов уставного капитала, Анатолию — остальные сорок. Ему также передали второй коттедж и автомобильный парк умершего от инсульта ответчика. Так что никто в обиде не остался. Ну, разве что душа Георгия, сейчас агонизирующая в потоках Анреалиума.

У парадного выхода здания суда толпятся журналисты.

— Господин Беркутов, — выступает вперед длинноногая репортерша с блокнотиком. — Разрешите пару вопросов?

— Если только пару, — улыбаюсь, очаровывая красотку.

Она подзависает и один из репортеров опережает ее:

— Тверская правда. Какова была причина вашей опеки Прошкиной Оксаны, очень серьезной опеки, надо отметить, ибо вы, в прямом смысле, сражались с Лобовым Георгием, ветераном Афгана?

— Вижу, вы в курсе и про нападение на мой дом и про дуэль. Причина одна-единственная: Оксана была в беде. А еще она мой любимый учитель. Любой дворянин был бы обязан поступить также.

— Дамский клуб. То есть, вы не состояли в любовных отношениях с сударыней Прошкиной?

— Когда я взялся защищать Оксану, а затем отбивал атаку Лобова на усадьбу, мы с моим учителем не состояли в близких связях.

Среди репортеров поднимается недоверчивый ропот. Но, вообще, я не соврал ни капли. Оксана ко мне в спальню пришла позже.

— Светский взгляд. У вас уже есть невеста? — задает вопрос та самая длинноногая крошка. — Либо любимая девушка?

— Кажется, мы договаривались на пару вопросов, — усмехаюсь. — Они исчерпаны.

— Прошу вас, господин Беркутов, — канючит журналистка, стреляя глазками.

— Так и быть. Отвечу, но лишь наполовину — невесты нет, — засматриваюсь на опечаленную симпатичную мордашку. — Вы можете попытаться записаться на эксклюзивное интервью. Возможно, у меня появится время. Передайте контакты моей помощнице, — указываю на Досю позади.

— О, конечно! — сразу подбирается красотка.

Дося с безэмоциональным лицом забирает визитку у журналистки. Мы двигаемся к своей машине. Рядом припаркована «Волга» Свиридова. Аристократ еще не уехал. Сурово смотря мне в глаза, он сует руку в карман пиджака. Взгляд у Анатолия такой, будто сейчас достанет «Глок семнадацать» и выстрелит в упор.

— Арсений, приглашаю тебя на бал в честь именин племянницы. — протягивает он конверт.

Звучит как предложение о мире. Давно пора.

— Обязательно буду, — принимаю приглашение.

— Все важные моменты указаны в открытке, — на прощание бросает Анатолий. Он садится в машину и уезжает. А я задумываюсь, кого бы пригласить на бал.

* * *

День финала подобрался незаметно. Казалось, вчера я еще только услышал о странной игре под названием Грон, а сегодня уже сражаюсь за первенство в сезоне.

Атаман собрал всю ватагу в раздевалке. Некогда любоваться вводными танцами «боевых подруг». Сражаться нам предстоит с серьезным противником. У «буйволов» оба штурмовика — Кметы. Род и Полевик. Гравитация и песок. Остальные члены тоже опытные игроки, почти каждый претендует на получение спортивной стипендии в колледж или старшую школу. А значит, противник покажет всё, на что способен. Зачем богатым аристократам казенная оплата за учебу? Незачем. Борются вовсе не за деньги. Стипендия закрепляет за игроком место в команде колледжа. По-другому никак не попасть в лучшие сборные Империи.

Ребята волнуются, сидят с поникшими лицами. Сейчас им, как никогда, нужна мотивация. Смотрю с намеком на Богдана. Атаман тут же подрывается:

— Кхе…кхе… «Коршуны», соберитесь. Сейчас мы выйдем и как зададим, и всё будет круто? — как-то вопросительно он заканчивает. Блин, рыжий, ты тоже что ли трясешься, как банный веник. Так не годится.

Приходится взять настрой команды в свои руки. Зашнуровав буцы, поднимаюсь со скамьи.

— Атаман хотел сказать, что «буйволам» жопа, — гроновцы удивленно поднимают головы. Отлично, внимание привлечено. — Да, жопа. Потому что сейчас в этой раздевалке сидит лучшая ватага города. И никакие «коровы» не справятся с ней, — раздаются несмелые смешки. — А еще, бойцы, забейте на противника. Неважно против кого играем, мы здесь не ради него. Мы здесь ради себя. Сегодня последний наш матч. Сыграем — и на этом всё, понимаете? Наши судьбы навсегда разойдутся разными дорогами. И как мы хотим запомнить нашу последнюю игру? Лично я хочу выложиться на полную катушку. Хочу, чтобы вы запечатлели на всю жизнь меня, как непобедимого красавчика, — усмехаюсь, и все дружно повторяют улыбки. — А кем вы хотите запомниться друг другу? Я скажу вам кем — НЕПОБЕДИМЫМИ КОРШУНАМИ!

— КОРШУНЫ!!! — дружный рев двух десятков глоток отдается эхом от железных шкафчиков. Гроновцы повскакивали, лица горят возбужденным румянцем.

Я поворачиваюсь к Богдану:

— Веди нас к победе, атаман.

— Да! — кивает рыжий и первым выходит из раздевалки. За ним следую я и остальные.

Зрители встречают нас оглушительными аплодисментами. Я никогда еще не видел эти трибуны настолько переполненными. Люди едва не выпадают за перила. Вот это драйв! Вот это буря эмоций! Вот это трамплин для Феникса!

Ну, полетаем же.

Глава 8 — Буйволы vs Коршуны

Мне не нужно привыкать к реву трибун. Не впервой. Буйство восторженной толпы — моя стихия. Зато остальная ватага чуть растерялась от такого бешеного внимания. На финал пришло больше народу, чем на все игры вместе взятые.

Под одобрительный гомон болельщиков стартовые составы выстраиваются в центре поля друг против друга. Сразу, что бросается в глаза — вражеские авангардники. Они просто огромные, точно буйволы. Двухметровые акселераты. Наша перва линия теряется на их фоне. Бегать — это не про этих здоровяков, зато стена выйдет неприступная. Заколебусь прорываться.

Форма «буйволов» тоже впечатляет. Черные футболки и золотые шорты. На груди, прямо над номером, эмблема с толстыми рогами.

Жмем руки соперникам. Руслана ручкается с голенастой брюнеткой — на ее бледной, как снег, щеке вытатуирована черная «двойка». Истома Бригина, Кмет-песочник. Я же приветствую другого Кмета. Брюнет, на щеке такая же клякса, только уже «единица». Истислав Щекин, будущий родственник Оксаны. Кмет стиля Род.

— Чего вылупился? — неприязненно морщится Истислав. Борзый парень, агрессией так и веет.

— Да вот гадаю, за что тебе «кол» влепили, — усмехаюсь. — Да еще так наглядно.

— Я — альфа, — тычет себя он пальцам в татуировку, затем кивает на брюнетку. — Моя невеста — бета. А вы, «коршуны», все шестерки.

— Хреновый ты математик, — не принимаю в обиду его оскорбления. — Посмотрим, как играешь.

— Посмотришь, — кивает он. — Если глаза кровоподтеками не заплывут.

— Ну, ты береги лицо получше, — оставляю последнее слово за собой.

Атаманы бросают жеребий. Нашей ватаге выпадает играть в нападении. Выстраиваемся на исходные позиции. Первая линия держится прямо, я сгибаюсь в трёхточечной стойке. Правая рука касается земли. Теперь готов сорваться в любом направлении при щелчке мяча.

Свисток тренера.

Мгновенно зеленая площадка превращается в поле битвы. Мир, где слышен рёв трибун, грохот доспехов, надсадные хрипы схватившихся гроновцев. Богдан, получив мяч от центра, отступает назад и сует мяч флангисту, уже набравшему скорость. И очень вовремя — почти сразу «буйволы» сминают центр и ближайших авангардников. Нашего атамана тоже валят. Я срываюсь к флангисту, выхватываю мяч из рук и, увернувшись от гравиволны Истислава, несусь к краю линии схватки. Руслана выполняет роль линейного — бежит чуть справа от меня, блокируя соперников. Акселераты противника накатывают на нее, как волны на скалу.

Алеся и двое наших авангардников бросают все свои дела и, вместе с Русланой, образуют для меня двигающийся коридор. По сторонам я вижу лишь спины товарищей. Ничего не могу разобрать. Но раз я успешно продвигаюсь вперёд, значит все игроки «буйволов» заблокированы.

Обзора нет. Долгие пять секунд бега по живому туннелю. В ушах гремит мешанина звуков. Шум, гам, крики болельщиков, хлопки ударов, бьющих по доспехам, грохот чьего-то падения, иногда стоны ушибленных, снова рёв трибун.

Свистит первая гравиволна, вторая, третья… Авангардников сметает, Алеся заваливается набок, Руслану уносит в пучину схватки. На половине дистанции до десятого аршина меня догоняют оба штурмовика противника.

Черноволосая парочка атакует гравиволнами и песочными стрелами. Ухожу в перекат, одновременно пасую мяч назад — прямо в руки пробегающей Руслане. За ней тут же порывается Истома, а ее жених без единого слова пересекает мне дорогу к брюнетке. Удивительная слаженность. Наша-то с Русланой комбинация отработана много раз. Специально тренировали мой прорыв и пас назад, чтобы сбить с толку Кметов. А они действуют экспромтом. Осознали, что я «двоечницу» догоню мигом, и поделили роли.

Быстро оцениваю ситуацию. Несколько секунд на этого Истислава точно потрачу. Нет, некогда. Шаг назад и взмах руки. Стайка Рарогов высыпается в лицо Кмету. Парень успевает подставить руки, пламя шипит, растекшись по доспеху. Пока Истислав не очухался, пинаю ногой в живот. Он укатывается прочь, а я бросаюсь в погоню за брюнеткой. Только не судьба — неожиданно все вражьи авангардники сдали назад и дружно наваливаются на меня. Все эти акселераты и шкафы. И все равно, что мяча здесь тю-тю. Комбинация «буйволов» рассчитана задержать самого сильного игрока.

Трачу время на прорыв, и уже понимаю — этот розыгрыш мы упустили. Песочные техники Истомы сейчас собьют с ног Руслану. Только подумал — раздается свисток. Попытка розыгрыша окончена. «Буйволы» откатывают на исходные позиции. Но не все — парочку я успел свалить проникающими ударами. Теперь хрипят, пытаясь сесть.

Прохожу мимо Истислава, он уже поднялся и ковыляет к своим.

— Без слов понимаете друг друга? — имею в виду далекую брюнетку. Кмет догадывается.

— Мы с пяти лет вместе, — бросает парень с «колом» на щеке.

— Вместе вы сегодня и проиграете, — не удерживаюсь, чтобы не позлить татуированного. Получается — он что-то кричит и плюется мне в спину.

Когда возвращаюсь к ватаге, выясняется, что дела еще хуже, чем думал. Истома пробежала десять аршинов по нашему полю и сдвинула нас к этой разметке. Вместе с частью своего поля мы также потеряли две попытки разыграть нападение. Теперь играем в защите.

Свисток. Линия схватки вскипает с новой силой. Наши авангардники опять сдают. Против «буйволов» они слишком слабы. Сейчас еще ладно, но в нападении это большая проблема.

Штурмовики прорываются вместе, попеременно пасуя друг другу. Вот Истислав принял мяч и тут же обрушил мощную гравиволну. Наших перехватчиков смело, как бумагу. «Колодцы» парня точно истощены, но не беда — мяч передается его подружке, и Истома песочным копьем сшибает подскочившую Агафью. Так они и действуют. Пока один восстанавливается, другая обороняется техниками.

Мы с Богданом знали об этой особенности парочки. Поэтому на рожон я пока не лезу. Обогнув по дуге Кметов, жду их у линии двадцатого аршина. Буду последней линией обороны. Между тем другие перехватчики изматывают дуэт чернявых.

До меня оба добегают порядком взмыленные. Татуировки матово блестят на мокрых щеках. Песочную стрелу Истомы отбиваю, не глядя. В доспехе удар совсем не отдается. Слишком медленно летел снаряд. После кросса с препятствиями мощность атак Кметов порядком упала. И, конечно, увидев меня, они просекли весь сок ловушки.

— Ты сученыш! — ревет Истислав и кидается в рукопашку.

От усталости его замах слишком широкий. Эх, наивный. Уклон, уклон, пинок в щиколотку, и Кмет растягивается в траве. Пускай лежит. Теперь следующая.

Истома крепче вцепляется в мяч. Новая песочная стрела. Отвожу в сторону голову, и снаряд разбивается о газон, расплескав песок. Подступив ближе, хватаю барышню за плечо и руку. Мы стоим близко и смотрим друг другу в глаза. Ее взгляд застывший и усталый. Мой внимательный и сосредоточенный.

Только спустя секунды она вспоминает, где мы находимся, и пытается вырваться из железной хватки. Я тут же реагирую. Подсечка, толчок, и она летит в траву. Белая линия разметки совсем рядом. Падая, Истома вытягивает руку с мячом в сторону заветной черты. Это, конечно, не помогло. Большим же молодцом я бы был, если бы допустил такой глупый промах.

Свисток.

— Первый период окончен! — оглашают громкоговорители на столбах. — Трехминутный перерыв.

— Еще не вечер, белобрысый, — рычит Истислав, неуклюже вставая и одновременно помогая подняться своей подружке. Выглядит это трогательно. Я протягиваю парню руку, и он, бросив недоверчивый взгляд, всё же принимает помощь. Опершись об меня, меченый придерживает растрепанную Истому.

— Надеюсь, что так, — говорю я серьезно. — Классно начали. Но мне этого мало. Покажите свой максимум.

— Покажем, — бурчит Истислав, и парочка, обнявшись и шатаясь, уходит на позиции.

Начинается второй период. У «буйволов» еще две попытки розыгрыша. В следующую они поступают действительно интересно. Спускают на меня одного половину ватаги, а основную массу «коршунов» парочка Кметов берет не себя. Пасуя друг другу мяч, поочередно громят перехватчиков дальнобойными техниками. Это безрассудно и даже глупо. С пятью «буйволами» я завяз на пару минут, это правда. Но и себя меченые переоценили. Моя ватага совсем не слабаки.

Полностью положившись на товарищей, раздаю тумаки «буйволам». Жесткий блок летящего хука, уклон от кика справа, сразу же захват ноги и толчок в сторону напарника. Парни катятся как кегли. Разворачиваюсь к остальным. Налетаю как коршун, хе. Очередь проникающих ударов, завершающий в нос. Доспех слетает, кровь брызгает во все стороны. Тут же боковой судья отталкивает меня от раненого. Да не больно и надо. Мне и без того работы — непаханое поле. Вдруг вижу рядом с собой русую макушку. Блеск зелёных глаз посреди хаоса разбитых рож.

— Леся! Какого Хренозверя! Быстро за мячом!

— Но…но тебя же покалечат!

— Л-леся!

— Бегу! Прости! — сверкает он ножками.

В общем, Кметы не дорвались до двадцатого аршина. Переоценили себя меченые. Зато я «буйволов» от души покоцал, им пришлось заменять двоих.

Третью попытку у противника тоже не выходит удачно разыграть. Меченые слишком выдохлись, и Истислава с мячом сваливают на двенадцатом от центра поля аршине. Алеся, кстати, и сваливает. Молодчинка.

Свисток судьи.

Второй период закончился, а счет все еще ноль — ноль. Не очень как-то. Даже трибуны недовольно гудят. «Боевые подруги» хватают пестрые помпоны и танцуют, тряся спортивными попками, обтянутыми оранжевыми лосинами. Зрители сразу же ловят релакс и на пятнадцать минут забывают про игру. Ровно это время длится перерыва.

— Сеня, — отводит меня в сторону Богдан и шепчет. — Я не знаю…черт, я не знаю что играть. Во время розыгрыша не успеваю сообразить. Эти «буйволы» не дают время на пас или передачу. Сминают центр и авангардников как детей.

Да, большая ответственность навалилась на рыжего. Финал сезона. От атамана зависит правильное поведение всех игроков. На действие отводятся доли секунды, замешкаться — такая же неудача, как неверное решение.

— Успокойся, — сжимаю плечо парня. — Если не знаешь, что делать просто кидай мне мяч. Понял?

— Понял, — сглатывает он. — Какую комбинацию выбрать основной? Или у тренера спросить?

— Забей на тренера. Можно попробовать «спрута», — решаю.

— Попробуем, — не спорит рыжий.

Наступает третий период. Наконец мы в нападении. Главное — снова не проворонить шанс на победу. Нам нужно отвоевать свои десять аршинов, а затем еще пятьдесят вражьего поля.

Едва раздается свисток, наши штурмовики, ловец и флангисты просто устремляются на максимальной скорости в сторону «города» соперника. Трибуны орут, тренер орёт. В это время Богдан, наверняка, молится, чтобы авангардники сдюжили напор «буйволов» и хотя бы один из принимающих оказался открыт, а мяч достиг его. Я оглядываюсь. Едва не матерюсь вслух. Это никакой не жеванный болотопс, а настоящий жженный!

Линия схватки продавилась. «Буйволы» топчут Богдана вместе с центром. Там настоящая каша из тел. Неужели попытка провалена?

— Сеня! Лови! — вдруг кричит Алеся.

Поднимаю взгляд на ослепляющее солнце. На миг яркая голубизна неба тускнеет, мое лицо накрывает тень мяча. Ай да, Богдан! Успел-таки пульнуть! Отбегаю чуть в сторону, в прыжке ловлю «дыню» и, конечно, напарываюсь на меченую пару. С самого начала жених и невеста пытались закрыть меня.

Истома уже формирует песочные кольца вокруг руки. Пока не огрела, швыряю мяч ловцу Егору, и он драпает изо всех сил. Меченая «двойкой» растерянно распускает кольца, а Истислав оглядывается в сторону ловца. Пользуюсь замешкой, подскакиваю и бью ногой в живот.

— Кхе-е! — выпучивает парень глаза. Он с трудом перекатывается и ползет на брюхе, хрипя и кашляя. Опять мы с его невестой вдвоем остались. В этот раз она злая.

— Ах ты, сволочь! — играет желваками, так что «двойка» на щеке ходуном ходит. Она бросается ко мне и сама же огребает прямой в лоб. Со смачным хлопком барышню отбрасывает на тройку метров. Там и остается лежать.

А я уже бегу дальше, принимаю от заблокированного Егора пас и несусь без оглядки.

Трибуны орут. Сердце бешено стучит, пот сам улетает от скорости, оставляя за спиной блестящий шлейф. Болельщики кричат подбадривающе, это слышится, как рокот моря. Центр поля давно позади. Мелькают под ногами размытые бешеным темпом разметки. Десятый аршин, двадцатый… Да к болотопсам аршины! Только «город» — только хардкор!

Каким-то невероятным образом последняя линия защиты пролетает мимо меня. Поделом. Блестящая возможность «взять «город», что по такой игре сравнимо с концом света.

Неожиданно передо мной выскакивает из ниоткуда «буйвол». Оглядываюсь — позади справа только Алеся. Измотанная, никакущая, но, как верный флангист, не отстает от своего штурмовика. Я со всей силы швыряю мяч вперед, как угорелый. «Дыня» попадает в голову «буйвола», отскакивает и приземляется в руки подбежавшей Алесе. По инерции не останавливаясь, барышня, заносит мяч в «город».

Стадион взрывается оглушительным гулом. Трибуны ревут от восторга. Алеся удивленно смотрит на мяч в руках. Крутит головой из стороны в сторону, словно, пытаясь понять, откуда он упал. А другие «коршуны» уже подбегают к барышне и радостно обнимают ее. Я среди прочих тоже глажу триумфатора по спине. Барышня сама кидается ко мне на грудь.

— Спасибо, Сень! — верещит она радостно. — Я сразу не поняла, что ты подал…

— Значит, у тебя отменная реакция, флангист — улыбаюсь, не отодвигаясь от возбужденной барышни.

Щёки Алеси алеют. Она со смущением повторяет:

— Спасибо!

Самая жесть наступает в четвертом периоде. «Буйволы» срываются с катушек. Наших авангардников смешивают с землей. С горем пополам защиту мы отстаиваем. Не хуже дела идут и с нападением. Но не для атамана. Богдан не успевает ни предугадать действия вражеской защиты, ни ввести ее в заблуждение. Всё, что рыжий делает — скидывает мне мяч, как я и просил. Чтобы мгновенная реакция была верной, ей должен предшествовать мгновенный анализ. К счастью, у меня хватает на это способностей. Успеваю рассчитать идеальный маневр. Выбрал траекторию — запустил мяч.

Пущенный мяч ловит Руслана, далее подача Егору, который, пробежав с ним несколько метров, бросает пас назад Агафье. Синеволосая, практически без сопротивления, преодолевает три четверти поля и приносит очко «коршунам».

В следующий наш розыгрыш две удачные попытки сдвигают нас на тридцать аршинов к «городу». Но «буйволы», сообразив, кто новый мозг команды, больше не дают мне и доли секунды на пас или передачу. Тогда я прорываюсь сам. Я ведь штурмовик, вот и штурмую. Вся вражеская ватага срывается за мной, даже медленные громилы-авангардники. Линия схватки сходит с места и стекает, как ледник, к «городу» «буйволов».

У самой зачетной линии скапливаются противники. Гроновцы вцепляются друг в друга. «Буйволы» стоят, словно насмерть, отступать некуда. Позади «город», позади провал. Утрамбованная мешанина тел пульсирует и шевелится, как живое существо. Гравиволны со свистом рассекают воздух. Песочные кольца взбивают землю у моих ног.

— Тупые коровы! Одно очко ничего не решит! — кричит Руслана, выбивая зубы вражескому фалангисту. — Вы всё равно проиграете!

— Важно — как мы проиграем! — Истома возникает сзади и наносит малютке удар, освобождая путь ко мне. Брюнетка двигается навстречу.

Я цепко держу мяч. Передавать некуда, да и как его доверишь другому в этой каше? Нет уж, сам прорвусь.

Кручу головой. С другой стороны вылезает Истислав. Приехали, блин. Жених и невеста налетают, пытаясь достать меня в чистой рукопашке. Понятно, силенок уже не осталось на техники. Истома в прыжке проворачивает верхний захват. Обхватывает меня сзади за плечи, обвивая руками туловище. Прижимается плотно, чтобы своим весом свалить оземь. Только тут есть одно «но».

— Ты легкая, — шепчу ей в ушко.

Резко наклоняюсь и ударяюсь барышню об ее жениха. Руки Истомы разжимаются, она с охом сползает вниз.

— Иста! — ревет Истислав и поднимает взгляд на меня, глаза налиты кровью — ТЫ!!!

Он прыгает на меня, хватает за плечи, пытается повалить. Захваты парень знает лишь элементарные — те, что на бегу проворачивают гроновцы. Но держит крепко, с мячом не вывернуться. Под его натиском я отступаю назад. Шаг, еще один, второй. А потом Истиславу удается подсечка. Моя опорная нога выбивается, я падаю.

Еще в падении вижу над собой удовлетворенное лицо меченого Кмета. Он кричит что-то, но его слова тонут в сверхъестественном гуле вокруг. Орут все — «коршуны», «буйволы», трибуны. Кто радостно, кто взбешенно.

Выражение лица Истислава меняется на испуганное. А я лежу и усмехаюсь. Показываю пальцем на разметку зачетной зоны, за которую он меня выкинул. Кмет бахается на колени и плачет. На самом деле плачет. Истома сказала правду. Важно, как «буйволы» проиграют. А Иситислав только что собственными руками усугубил их поражение.

Поднимаюсь и отряхиваюсь. Ватага кидается меня обнимать, Алеся не упускает случая прижаться еще раз к груди. Даже чмокает в щеку в порыве чувств. Всё так невинно и искрометно. Я улыбаюсь, сердцу невообразимо тепло.

Гул вокруг стихает, окружающий восторг чуть убавляется, и я слышу, как Истислав бормочет:

— Несмотря на слабую линию защиты и такого же слабого атамана, вы победили. Как?

Подхожу к парню.

— Да, у нас нет громил в авангарде, — киваю. — И нашего атамана вы подавили. У нас много средних игроков, но ватага у нас лучшая, потому что каждый на своем месте. А теперь, альфа, поднимись с колен и иди к своей бете.

Истислав бросает на меня взгляд. Сглатывая слезы, он поднимается и ковыляет к «буйволам». Истома бросается ему на шею. Кмет оглаживает барышню по растрепанным волосам. Всё же трогательные у них ласки. Только проигрывать не умеют. Но ничего, какие их годы. Подрастут еще.

Глава 9 — Вальса вихорь шумный

— Сыновья мои, — Анатолий усаживается в кресло за массивным столом из цельного дуба. — Проведем семейный совет. Речь пойдет о Беркутове. Вы оба уже не раз с ним сталкивались, может что предложите? Кстати, Маша тоже здесь поприсутствует, — аристократ бросает взгляд на племянницу с пунцовыми щечками.

— Отец, выскочку нужно заставить заплатить, — зло говорит Виктор. — Беркутов столько раз нас унизил перед земским исправником.

Наследник Павел возражает:

— А еще он помог с Лобовым.

— А как же завод радиотехники? — напоминает Виктор. — Ты столько сил потратил на него?

— Завод мне не заполучить, — вздыхает Анатолий. — Беркутов полностью подмял под себя топов, привлек дорогих инженеров, ввел методы сквозной аналитики. В общем, предприятие стало очень прибыльным. Одни только новые маршрутизаторы приносят ему около двадцати миллионов в год. Прикидки грубые, конечно. Единственное, что он эти деньги не выводит. Даже при такой выручке вытащить из оборота пару миллионов будет сложновато, потому что для масштабирования деньги всегда должны быть в обороте.

— То есть все яйца лежат в одной корзине? — потирает руки Виктор. — А еще Беркутов будет вынужден остановить производство, чтобы перенести завод на новое место. Он ведь тоже собрался строить ТРЦ рядом с будущим поселком.

— Собирается, — Анатолий со вздохам сжимает в руках длинную вишневую трубку.

— Пап, мы уже не раз очень сильно обожглись с Арсением, — замечает Павел. — Будет ли победа бескровная? Даже учитывая его отношения с княжной? А связь у них очень тесная, я тебе говорил.

При последних слова Маша поджимает губки. Анатолий вздыхает.

— Прав ты, Паша, прав. Риск неблагоразумен, особенно, учитывая обстоятельства смерти Лобова, — Анатолий натирает пальцем чубук трубки. — Когда Беркутов просил меня привести на арену Тайную канцелярию, сначала я подумал, что мальчишка просто боится опытного Кмета. Оказалось, Беркутов что-то с ним сделал. Он намекнул на какую-то тибетскую технику. А еще перед дуэлью он заставил меня написать отказ от претензии к Лобову и передать документ секунданту Арсения. Якобы отказ затребовал сам Лобов.

— А на самом деле?

— Никто ничего не требовал, я узнавал. Так Беркутов подстраховался, что я точно приведу Тайную канцелярию и прерву дуэль. Ведь в случае проигрыша Беркутова, отказ попал бы в руки Георгия. Этот оторок полон сюрпризов. А еще его незаурядный интеллект, интуиция, скорость мышления… Как бы точнее обозвать мальчишку?

— Совершенный? — тихо пищит Маша.

— Талантливый, — поправляет ее Свиридов-старший. — В общем, придется дружить. Какие варианты закрепить дружбу, Павел? Ты общался с Беркутовым в клубе, есть что посоветовать?

— Разве ты позвал Машу не для этого? — наследник кивает в сторону двоюродной сестры. Она смущенно прячет глазки за длинной челкой.

— А какие у нее…хм, перспективы? — Анатолий чуть не сказал «шансы».

— Учитывая близость Беркутова и Анфисы Волконской, небольшие, — вздыхает Павел. Следом расстроенно вздыхает и барышня.

— Вот-вот. Так и думал, — соглашается Анатолий, не обращая внимания на опечаленную племянницу. — Значит, брак пока не предлагаем. Только дружбу, с прицелом на предпринимательский союз. Теперь у нас общая ткацкая фабрика. Еще что-нибудь, может, прибавится. На днях Беркутов предлагал инвестировать в ТРЦ, — аристократ кривит губы и с трудом отходит от тяжкой для него темы. — Поэтому, Маша, ведешь себя следующим образом. Крутишься вокруг Беркутова ненавязчиво, звонишь, поддерживаешь как друг. На балу посадим вас вместе. Не забудь пригласить его на белый танец. Еще узнай, куда именно он в колледж поступает.

— Поняла, дядя, — собранно отвечает барышня.

— И про свою влюбленность Беркутову чтоб ни слова…

— Дядя! Какая еще влюбленность?!

— Ну вот, молодец, так держать. Отрицай всё.

— Дя-дя!

* * *

Я сижу в гостиной в бальном костюме джентльмена. Черный тонкий фрак и пара брюк того же цвета, белый жилет. Галстук, тоже белый, без вышивки, белые перчатки и белый же льняной платок. Из украшений лишь золоченые запонки.

— Так, Серафим, давай ускоримся. Мне через пятнадцать минут пора выдвигаться. Записывай поручения. С моим переездом в Москву основной состав СБ рода тоже должен податься следом. Но не весь, понятно. Лучше для Москвы набрать новых людей. Здесь же обеспечить личную охрану Кате. Из имущества в Твери основной упор контроля делать на предприятиях. В первую очередь завод, конечно же, ну и будущая стройка ТРЦ. Ткацкую фабрику отдаю под контроль СБ Свиридовых, мы это уже обсудили с Анатолием. Дома хватит смены мониторщиков камер. Успеваешь?

— Кхе… кхе…

— Вот, Серафим Григорьевич, я всё записала, — из-за моей спины Дося протягивает безопаснику листок, вырванный из блокнота. Чуть не подпрыгиваю на месте. Как тень, ей-Сварогу.

— Мм, спасибо, — безопасник подслеповато всматривается в гладкий почерк. — Господин, не рискованно ли отдавать фабрику СБ чужого рода?

— Рискованно, — киваю. — Даже очень. Но это проверка лояльности Свиридовых. Посмотрим, можно ли иметь с ними дела. Если устроят рейдерский захват, попотеем, конечно, чтобы отбить назад. Зато увидим, что за люди.

— Кхм…понятно. Есть предпочтения насчет московских дружинников?

— Оу, целый список! — хлопаю себя по карманам пиджакам. — Дось, он не у тебя, случайно?

— У меня, — Дося послушно протягивает Серафиму второй листок с моими заметками на скорую руку.

Пройдясь по нему, безопасник вскидывает лохматые брови.

— Чисто рукопашники?

— Только десять человек, — киваю. — Остальную СБ формируй по стандарту — мотострелки или десантники.

— Морпехи. Я там служил, — поправляет Серафим, на что я лишь молча веду ладонью — мол, как скажешь, твоя рука владыка. — А что с этими десятью делать? И, для начала, где их искать?

— Бывшие или действующие бойцы арен, — пожимаю плечами. — Те, кто профессионально и полупрофессионально занимается турнирной войстезей. Только молодых бери, до двадцати пяти лет.

Потом уже поздно перековывать меридианы. Есть у меня идейка сделать отряд «панцирников». Бойцов ранга Воинов с крепкими доспехами. Чтобы могли сражаться на равных с любыми Кметами за счет своей непробиваемости. Надо только доработать медитации по укреплению покровных узлов.

— Поня-ятно, — протягивает Серафим с озадаченным лицом.

— С набором кадров тебе поможет Милана с завода, Дося даст контакт. Подумай еще, вдруг вопросы возникнут, — встаю с кресла. — Дось, поехали.

— Да, господин, — кланяется девушка. — Машина уже ждет.

Бывшую служанку не узнать. Грация, стойка, осанка — всё другое, более утонченное, более элегантное. Она, наверняка, много часов тренировалась перед зеркалом, сверяясь с иллюстрациями-образцами. Конечно, провинциальных жестов еще полно. Та же походка немного вразвалочку постоянно возвращается, что на каблуках выглядит забавно. Такая вот козочка на льду. Но потихоньку Дося вытаскивает из себя деревню.

Сегодня «Весту» ведет Тимофей. Заруливаем в центр города — там живет Катя. Пригласил именно ее по двум причинам. Во-первых, заслужила, надо отблагодарить за достойную работу. Во-вторых, опыт с Лесей показал, что с юными барышнями лучше соблюдать дистанцию.

О, вот и моя красавица. Вышедший открыть ей дверь Тимофей едва не сваливается с ног. У Доси глаза на пол-лица.

— Пересядь вперед, Дось. — Всё-таки у меня не лимузин, а хочется комфортной поездки.

Кивнув, девушка выполняет. Ее место занимает Катя в черном платье с тонкими белоснежными кружевами по краю декольте и низу рукавов. Алая губная помада, бежевые румяна на скулах — передо мной самая жгучая брюнетка.

— Цвет наряда подобран идеально, — хвалю Катерину.

— Как ты и говорил, черный с белыми элементами, — довольно улыбается моя спутница. — Под твой костюм.

— Черный черному рознь. Знаешь, сколько у него оттенков?

— Ну ты и модник, господин — прижимается она ко мне бедром, оголившимся в вырезе платья. Ее теплое дыхание согревает мне ухо. Приятно, болотопса жги!

Пока едем размышляю. В Москву перееду уже на следующей неделе. Гроновский сезон мы выиграли три дня назад. Уже отпраздновали всей ватагой и выступили на паре местных ток-шоу. Теперь карманы пиджака, в котором выступал на каналах, ломятся от номеров гримерш и красоток-телеведущих. Кит и Крис тоже позвонили и поздравили. Лицеисты обещали показать Астерии Бесоновой видеозапись с разгромом «буйволов». Не знаю, захочу ли сам в ватагу к Царице поля. Но пообщаться, конечно, стоит.

До усадьбы Свиридовых добираемся за полчаса. В холле встречает сама именинница в длинном бирюзовом платье. К барышне приставили Павла.

— Вечер добрый, Павел. Мария, поздравляю с твоим праздником! Твоя красота ярче звезд! — именинница смущается и тихо благодарит. — А эта красавица рядом со мной — Екатерина Игоревна Лизоблюдова, мой генеральный директор и лучший управляющий в княжестве.

Вручаю имениннице набор дорогих сладостей.

— Спасибо, — улыбается девушку, прижав коробку к груди, прежде чем отправить ее в общую кучу подарков.

— Арсений, Екатерина, — кивает Павел без капли злобы. Хороший знак. Значит, наследника больше не раздражает мое «совершенство». — Располагайтесь в доме. Чтобы вам было комфортнее, Мария проводит вас к гостям.

Сама именинница? Редкая честь. Либо Анатолий резко зауважал меня, либо пытается притупить мое внимание. Есть и третий вариант — ему что-то надо от меня. Например, завод, который ему в жизнь не видать.

Мария, словно сказочная фея, парит впереди, указывая дорогу. Размах мероприятия огромен. Помимо танцевальной галереи, для гостей подготовили другие комнаты. В одной расставили шахматы и шашки; в другой — покерные столы, в третьей — проводятся бои по столичному формату, то есть без живы.

— Куда вы с дамой хотите? — спрашивает Мария, смотря только на меня.

— Пусть решает кавалер, — отбрехивается Катя. — Лишь бы только не бои — не люблю кровь. Карты тоже не очень. А шахматы — совсем не моё.

— Тогда танцы, — усмехаюсь.

— Хороший выбор, — одобряет Мария, стрельнув в мою сторону бархатистыми глазками.

В танцевальной галерее играет оркестр. Под лиричное пение скрипок кавалеры кружат дам в вальсе. Мимо нас чета мелькает за четой.

В сторонке, у столов с мясными закусками, обнаруживается Галина Константиновна Волконская. Княгиню сопровождает поводырь-кавалер во фраке. Подходим выразить почтение.

— Маша, Молодой Беркутов, Екатерина, — благодушно кивает старушка после того, как я представил себя и спутницу. — Потом поговорим — скоро закончится вальс, молодой Беркутов, так что иди танцуй. Пока не начался менуэт, там уже не покружишься вольготно.

Но я не спешу прочь. Замечаю, что так же, как и тогда у «Девочки со сливами», княгиня слушает завороженно. Только не мой голос — звуки вальса. Игру оркестра, стук шагов, шуршание складок платьев танцующих. Она снова «смотрит ушами».

— Галина Константиновна, — протягиваю руку. — Позвольте пригласить вас на танец.

Мария и Катя удивленно смотрят на меня. Княгиня тоже теряется:

— Возможно, ты подзабыл, но я слепа.

— Ничуть не забыл. Позвольте, — настаиваю, не убирая руки.

Княгиня мешкается, но ее ладонь будто сама собой подается вперед. Я сжимаю пальцы в белой перчатке.

— Ай, была не была! — смеется она неожиданно звонко, как девочка.

Девушки окончательно выпадают в осадок. Поводырь резко произносит:

— Ваше Сиятельство, я бы не советовал. Вокруг люди! Это травмоопасно…

— Тогда найди Целителя, — отмахивается княгиня. — У Свиридова хоть один, да должен быть, пусть подежурит. Ну, молодой Беркутов, веди кружить.

— С большим удовольствием.

Я вытягиваю наши сцепленные ладони в сторону. Другой рукой бережно беру княгиню за талию. Мимо, совсем близко, проносится танцующая пара. Княгиня вздрагивает от воздушных колебаний, сердце учащенно стучит. Ей страшно.

— Галина Константиновна, успокойтесь, всё хорошо, другие пары далеко, забудьте о них, — включаю монотонный голос. Точнее убираю из него звуковые модуляции и любые интонации. Лишь чистый звук с постоянной тональностью. Громкость чуть выше музыки.

Гипнотические воздействие происходит после еще пары предложений. Считай, почти сразу. Всё же слепые люди больше подвержены голосовому программированию. Способствует и размеренная мелодия вальса на фоне. Тридцать тактов в минуту, и по характеру этот танец размеренный и текучий. То, что нужно.

У княгини выравнивается дыхание. Дожидаюсь, когда сердечный ритм окончательно успокаивается. Значит, она сфокусировалась на моем голосе.

— Темп «три счета», Галина Константиновна. Я говорю — вы делаете. «Один» — шаг назад, «два» — шаг в сторону, «три»» — ноги вместе. Кивните, если понимаете, — она замедленно качает напудренной головой. — Начали. Раз — два — три. Раз — два — три…

И мы начинаем кружиться. Плавно. Изящно. Словно два осенних листка, сорванные ветром с древесной кроны. Я продолжаю говорить, направляя княгиню. Ничего сложного. Простейший «шаг коробки», серия из нескольких движений, которые обрисовывают форму коробки. Нужно лишь попадать в такт. Зато какой эффект! Нас замечают. Люди у столов замирают и восторженно смотрят. Даже танцующие скашивают взгляды на княгиню. Раздаются тихие восторги. Прекрасно их понимаю. Идеальное попадание в ритм мелодии кажется чем-то сказочным и невозможным. Фокусировка княгини на шагах помогла ей уделать легконогих молодых барышень.

— Раз — два — три…Получайте удовольствие, Галина Константиновна! Вы танцуете! — позволяю голосу ожить. И снова словесная чечетка: — Раз — два — три. Раз — два — три…

Очнувшись от концентрации, княгиня приоткрывает рот.

— И правда! — шаги она теперь выполняет без всякой концентрации, ноги сами пляшут. — Свароже! Я кружусь в вальсе! Я танцую, молодой Беркутов!

Напоследок усложняем танец круговыми движениями и базовыми поворотами. Чтобы вообще всех свалить с ног, хех.

Когда мы сходим с паркета, раздаются аплодисменты. Княгиня счастливо улыбается и отпускает меня:

— Это бесподобно вышло! Спасибо! Но отдаю тебя твоей даме. А то нехорошо получилось.

И правда, первый танец положено отдавать даме, с которой пришел. Но потому и взял с собой Катю. Она мой работник, и понимает, что сейчас тоже на службе. Поэтому нисколько не обижается и встречает белозубой улыбкой. Следующий танец кружусь с ней.

— Господин, дамы вокруг глаз от тебя не отрывают, — замечает она.

— Мы здесь не ради дам, — усмехаюсь. — Кстати скажи, если вдруг увидишь Новикова.

По возвращению к столам с удивлением обнаруживаю, что Мария все еще ни с кем не танцует. Только дежурно улыбается поздравляющим гостям. Неужели мне приглашать? Ох-хо, а если влюбится, как разгребать? Или уже пора что-то делать?

Дилемму мне не дают решить старые знакомые. Лукерья Бирюшкина под руку с неизвестным офицером в красном мундире. Сама госпожа штабс-капитан одета в красивое черно-золотое платье. Только вот, с этой парочкой пришла еще одна. Тот самый «рубленый» с ночного клуба. Шрам на щеке так и не залечил, так что красавчик редкостный. Ну хоть в этот раз девушку себе в пару выбрал непьяную в стельку.

Обе офицерские пары приветствуют Марию, затем Лукерья улыбается мне:

— Арсений! И ты здесь! Рада, что с Лобовым всё закончилось благополучно.

— Не для него, — улыбаюсь в ответ. — Как я слышал.

— Это да, он умер, — совсем не огорчается Лукерья и продолжает улыбаться.

— Значит, вы знакомы? — влезает «рубленый». — Сударь, вы еще и к Лукерье приставали?

Больше никто не улыбается. Вообще никто. Ох, похоже, мало он тогда у туалетной двери полежал.

— Сережа, это герой, которого скоро наградят медалью за победу над Гончей, — серьезно говорит Лукерья. — На твоем месте я бы извинилась.

— Хм, Сережа, правда, откуда такие выводы? — подает слово кавалер Лукерьи.

— Было дело, — «рубленый» не отрывает от меня налитых кровью глаз. — Арсений, так?

— Именно, Беркутов Арсений. Дворянин, которого вы почти оскорбили, — намекаю, что мы в шаге от дуэли.

— Сергей Сопрат, — тот, конечно, и не собирается брать слова обратно. — Офицер, которого вы уже оскорбили. К сожалению, дуэли мне запрещены долгом службы. Скоро возвращаться на операцию. Да и вы шибко молоды, как погляжу, — Ого, правда, отвалит что ли? — Но мы можем устроить ее в рамках местного развлечения. — Нашел удав лазейку.

— Сер-гей!!! — Лукерья не на шутку завелась.

— Столичный формат? — лениво спрашиваю.

— Именно.

— Не интересно, — отмахиваюсь. Тоже нашел лоха дурью страдать. На мне, между прочим, дорогой фрак, а не мятые треники, — Но, слышал, тут еще в карты играют на ставки. Я, честно говоря, ни разу не пробовал, но мне интересно. Вот и повод есть. Вы как?

— В карты?! Какие к черту карты?! — выпучивает он глаза. — Вы боитесь честной доброй драки?

Хмурятся и Мария, и Катя, и сослуживцы Сергея. Только я усмехаюсь.

— Сопрат, — говорит Лукерья. — Ты где манеры забыл?

— Кажется, я знаю, где сударь их обретет, — усмехаюсь. — Почему же боюсь? Давайте настоящую дуэль завтра на рассвете…ах, да, служба же, вам нельзя. Ну тогда до скорого.

— Стой! — уже слышу в спину. — Пускай карточная дуэль, так и быть. Только, чур, ставки серьезные.

Конечно, серьезные. Я тебя, невежда, до трусов раздену.

Глава 10 — Карты, деньги, второй танец

В карты на балах разрешается играть только мужчинам. Дамы могут лишь присутствовать. Всей компанией — Маша, я с Катей, Лукерья с кавалером и «рубленый» Сергей с дамой — направляемся в одну из игровых комнат. Как раз один стол оказывается свободным. На зеленом сукне лежит новая колода карт.

Мы с Сергеем усаживаемся друг против друга. Маша и Катя встают за моей спиной, как две прекрасные спутницы. Остальные уходят на сторону «рубленого». Лукерья бросает на меня виноватый взгляд, но кавалера не покидает. Держится за его локоть, как положено по этикету.

Беру карты и рассматриваю масти. Конечно, для меня держать колоду в новинку. Но Арсения, к счастью, приобщали к «взрослым играм». Так что более-менее знаю правила покера или бриджа. А также еще парочки игр.

— Ваши предпочтения? — спрашиваю.

— Да что угодно, — лениво отмахивается он. Конечно, опыта у Сергея поболее, чем у меня. Уверен, в казарме офицеры от ничего неделания часто картежничают.

— Тогда Кассино? — выбираю игру, где важную роль играет хорошая память.

— А вы умеете? — хмыкает он.

— Немного, но я с удовольствием возьму у вас урок, — улыбаюсь. — Кстати, раз у нас не просто игра, а целая полномасштабная дуэль, то суммы должны быть внушительные.

— Как насчет пяти тысяч рублей за партию? — подается он вперед.

Офицер за его спиной вскидывается.

— Сергей, ты уверен?

От меня явно решили отделаться еще до игры. Сумма внушительная. Не для меня — для Сергея. Он служит поручиком, и пять тысяч как раз составляют его месячное жалование. Примерно, плюс-минус тысяча. Мою же персону офицер посчитал типичным дворяненком с урезанными карманными расходами. Действительно, моим сверстникам вряд ли выделяют больше на гулянки. Только поручик даже не представляет, что я — фактический глава рода, и в моем распоряжении все ресурсы семьи. Могу хоть завод поставить на кон. Но это если с ума сойду, конечно.

— Прекрасно, — соглашаюсь. — Отличная ставка. Для начала.

Сергей вылупляет глаза. Шрам на щеке вытягивается.

— Кхм…Для начала? Ну что ж, тогда я вам предлагаю накинуть еще тысячу.

— Согласен, — вытягиваю из колоды джокеров и тасую карты. — Только сумма действительно большая, без поручителя играть не возьмусь. Кто будет с вашей стороны?

— Господин поручик Андрей Резотов, — Сергей безрадостно указывает на кавалера Лукерьи, и у того сразу сникают плечи. Неслабая ответственность — отвечать за покрытие долга в шесть штук.

— Отлично. С моей же стороны — Екатерина Лизоблюдова, гендир завода «Будущее» и еще ряда фирм, — киваю на блистательную брюнетку. Она лучезарно улыбается, полуприкрыв веки. — Катя, подготовь пожалуйста чек. С вашей стороны, Сергей, тоже жду, хотя бы расписку. От вас, Андрей, тоже письменное согласие на поручительство.

— Арсений, не нужно чеков, — вмешивается Маша, доставая мобильник из сумочки. — Я позову кассира с переносным терминалом. Переведете ему деньги с кредиток, и он выдаст фишки.

— Спасибо огромное, Мария, — киваю. — Тогда пока можно без расписок и согласий.

Манипуляции занимают около десяти минут. После оплаты две стопки синих и зеленых фишек вырастают рядом с моим и Сергея правыми локтями. Обе стопки переставляем на кон — середину стола.

Сергей снимает колоду и начинает сдавать первым. Ему просто-напросто не везет, и он проигрывает партию, не добирая очков.

— Дуэль окончена? — усмехаюсь, загребая к себе фишки.

— Мы не обговаривали, сколько партий будем играть, — совсем не вдруг возражает Сергей. — Требую продолжения. Рисковать — вот что значит настоящее соперничество. Следующая партия на десять тысяч!

Ох, разошелся солдатик. Хотя не сказать, что он совсем без мозгов. На дурачка меня берет. Сумму явно назвал не с потолка.

— Тоже переводами? — только спрашиваю.

— Распиской. У меня нет на карте столько.

— Вы поручаетесь? — бросаю взгляд на Андрея. Тот, сглотнув, кивает. — Тогда всё же прошу на кон расписку и поручительство. Катя, пожалуйста, дай им ручку и бумагу.

— Сейчас, господин. — Брюнетка шустро вынимает из дамской сумочки блокнотик с авторучкой. Офицеры чиркают каракули. Спустя еще десять минут на середине стола лежат два листка. Я же просто покупаю еще фишек на десять тысяч — к ярости Сергея.

Играем. На перемене хода я заполучаю почти все «пики» путем выкладки комбинации. Большое количество карт дает мне преимущество в три очка, да и тузы соскребаю все, кроме черви. В общем, опять выигрываю. Передаю выигранные бумажки Кате.

— Играем на тридцать тысяч, — заявляет Сергей.

Оу, понятно. Значит, я правильно предположил на второй ставке.

— Арсений, не соглашайся, — вмешивается Лукерья. Резотов предостерегающе что-то ей шепчет, но госпожа штабс-капитан просто отбрасывает его локоть. — Ведь это «догон»! Не иди на поводу! Этими постоянными удвоениями тебя в конце концов ограбят!

— Видимо, не зря женщинам запрещено брать в руки карты, — злобно шипит Сергей, потом смотрит на меня. — Настоящий мужчина не боится риска! А у нас ведь дуэль, так?!

Ух, как брутально завернул. Картежник хренов.

— Почти смертельная, — не спорю. — Пишите еще одну расписку.

Начинается третья партия. Лукерья бросает господ офицеров и присоединяется к моей группе поддержки.

— Без разницы, Арсений, проиграешь или нет, — говорит девушка. — Я за порядочность.

— Порядочность никогда не проиграет, — подмигиваю офицерше, и она с трудом не отводит взгляд в сторону.

Теперь за меня болеют три прекрасные дамы. Приятно, болотопса жевать-непережевать. В этот раз Сергею везет с пиковой мастью, да и я, по-честному, не стремлюсь победить. В любом случае он рано или поздно выиграет партию, так как ведет себя нечестно, удваивая ставки. Так сейчас и выходит. Хотя Сергей проиграл две партии из трех, он не теряет ни копейки. Идиотское ухищрение спасает «рубленого», и плевать, что все видят его позор.

Без сожаления возвращаю поручику его фишки и расписки. А затем протягиваю колоду.

— Как?! Еще?! — в его глазах вспыхивает ужас.

— Так дуэль ведь, — напоминаю. — Почти смертельная причем. А никто из нас еще ни рубля не потерял. В данном контексте деньги равны каплям крови. Как сначала, по пять тысяч?

Сергей понимает, что откат ставки совсем его скрасит.

— Продолжим по тридцать штук. — Мм, может он не совсем пропащий?

Но нет, только я было его чуть зауважал, как поручик берется за старое. Два новых проигрыша его переубедили вернуться на сторону плохих парней. Он снова вовсю мурыжит «догон». Продув шестьдесят тысяч, удваивает ставку и возвращает проигранное в следующей партии. Мы продолжаем еще час такую детскую пляску. Девушки за моей спиной уже подхихикивают в ладошки. Понимают, что «рубленый» попал в свои же сети.

— Сереж, скоро на тебя бумаги не хватит, — подкалывает Лукерья поручика, указывая на стопки расписок. — На чем расписываться будешь?

— Наше предприятие готово выделить товарный кредит на партию блокнотов, — с серьезным лицом заявляет Катя. Маша не выдерживает и прыскает в руку. Сам я всё это время докупал фишки.

Между тем, побагровевший Сергей проигрывает подряд еще четыре партии, и «догон» его не спасает. Он теряет ставку шестьдесят тысяч, затем удваивает до ста двадцати — снова разгром, тогда в отчаянье предлагает увеличить до двухсот сорока. И тут я говорю «стоп».

— Вы уже должны мне жалование поручика за два года, — объясняю. — Лучше смиритесь.

— Сударь прав, Серж, — бывший кавалер Лукерьи кладет руку поручику на плечо. — Я не смогу поручиться на такие суммы, да и не позволю тебе загнать себя в долговую яму.

— Без поручительства я точно не соглашусь играть, — дополняю.

Будто не слыша, Сергей дрожащими пальцами раз за разом пересчитывает мою последнюю сборку. Затем, побледнев, говорит спокойно:

— Тогда я, правда, проиграл. Кажется, мне пора, — он демонстративно смотрит на часы и встает. — Арсений, деньги я вам переведу до конца недели. Спасибо за игру, — затем кланяется имениннице. Выходит по-деревянному. — Еще раз с праздником, Мария Андреевна.

Вежливый какой. Значит, спустился на землю. Понял, какое ничтожество представлял из себя с самой первой партии.

Если бы он начал ругаться и устроил бы перепалку, на этом бы всё закончилось. Но сейчас поручик со шрамом действительно повел себя по-джентельменски. Я решил дать ему последний шанс.

— Постойте. Хотите отыграться?

Он застывает на месте и жует нижнюю губу. С трудом сглатывает. Слова не идут из его пересохшего горла, и он просто падает обратно на стул.

— Кха… — как ворон каркает офицер.

Что ж, посчитаем за «да».

— Мы с Екатериной Игоревной выделим вам кредитную линию на сто двадцать тысяч, — объясняю расклад. Катя с задержкой кивает. — Если выиграете, долг погасится. Но если проиграете, то будете должны мне двести сорок тысяч. Это ваше жалование за четыре года. Период же выплаты составит три с половиной года, чтобы не расслаблялись. Оплата каждый месяц равными частями. Мы говорили о дуэли, но ничем серьезным не рисковали. Вот ваш риск. А мой состоит в том, что кредит я выделю беспроцентный. К тому же, доверю вам крупную сумму. Но если вы не уплатите хоть один платеж, кредит обрастет штрафом на двадцать процентов. Вас устраивает расклад?

— Гхм… Конечно, согласен, — и замечает. — Слишком щедро, вы ничего не получаете.

— Я получу моральное удовлетворение, — беру одну из зеленых фишек на двадцать пять рублей и кручу ее между пальцев. — Если пообещаете сделать отверстие в этой фишке и в течение срока кредита каждый день носить ее на цепочке вместе с нательным колесом Сварога. Только в случае проигрыша, конечно. Поверьте, от этого вы получите одну пользу. Неплохо бы вам еще заказать гравировку трех таких предложений:

«Незаслуженно унижая других, я унижаю только себя»;

«Сколько бы я ни выпил, должен быть вежливым и рассудительным»;

«Играя в мужскую игру, я должен вести себя, как мужчина».

Пока я не торопясь говорю, Сергей сидит на взводе, готовый взорваться. Поручик, краснющий как рак. Даже шрам побагровел.

— Еще хотите играть? — усмехаюсь я, бросая фишку на середину стола.

Стоит отметить, что вокруг собралось уже много людей. Наша курьезная игра привлекла зрителей. Дамы и господа завороженно слушали предложения, что я зачитывал. Конечно, публичность позора приносит Сергею двойную порцию унижения. Думаю, он откажется.

— Я грубиян и невежда, — неожиданно заявляет Сергей. — Поделом мне. Мария Андреевна, простите за ужасное поведение на вашем празднике. После небольшой стычки в Каспии я возомнил себя выше других. Если мне суждено следующих три с лишним года рисковать жизнью на службе лишь затем, чтобы выплачивать долги — то такова моя расплата. Арсений, сыграем же!

— Как скажете, — начинаю тасовать колоду. Мне даже немного хочется проиграть. Но для поручика же лучше пройти воспитательную стезю до конца. В любом случае, через полгода можно урезать ему долг в качестве оплаты за любую услугу. Офицер ведь, связи с армией опять же.

Перед раскидкой Сергей вместе с Катей пишут договор на займ. Прописывают сумму, штраф за неуплату и срок погашения. Затем начинается игра. Самая сложная из всех. Поручик играет упорно, не роняя больше ни звука. Он пытается догнать до двадцати одного очка на подборах и трех тузах. Дважды мы набираем одинаковое количество очков. На третьей сдаче ни один из нас не добирает очки. Всё заканчивается на четвертой. Сергей бросает два красных туза и двойку пик.

— Вы ведь знаете все мои карты? — догадывается он, когда берет последние на столе карты.

Киваю. К чему скрывать?

— Валет пик, двойка червей, тройка червей и туз бубен.

Люди за спиной Сергея кивают в такт моим слова. Всё названо правильно. Поручик напряженно молчит. Думаю, он из моих может назвать только две. Как бы то ни было, отдаю ему двойку пик, затем туза и кончаю с «большим казино» — десяткой бубен.

— У меня двадцать одно! — заявляет радостно Сергей после последней сдачи. — Я выиграл!

Ох, парень, что же ты так пересмотрел. Извини, но придется обломать.

— У вас девятнадцать. Пересчитайте, — поправляю мягко, и его лицо мигом сереет. Трясущимися пальцами он перебирает свои взятки. Тишина, люди шепотом переговариваются.

Без единого слова поручик кладет карты на стол, берет фишку с середины стола и, встав, уходит за спины окружающих людей.

Окончание игры знаменуется аплодисментами, даже овациями окружающих нас людей.

— Может, не стоило говорить ему? — Мария с жалостью смотрит вслед Сергею. — Арсений, ты же ничего не терял в случае проигрыша.

— Терял, — вздыхаю. — Свою честность.

Но намного большего лишился бы сам Сергей.

* * *

Бал заканчивается ужином с небольшим концертом. Гостей рассаживают за столиками перед сценой. Молодежь отдельно, взрослые аристократы за ними. Меня с Катей устраивают рядом с Марией и Павлом. Опять большая честь, сижу рядом с именинницей, хех. Лукерья тоже тут, но уже без офицера-кавалера. Тот ушел друга утешать. А еще к нам присоединяются Алеся с кузеном — Родомиром Боровым, двадцатитрехлетним студентом. Представились мы друг другу быстро, экспромтом и обоюдно согласились перейти на «ты».

— Сеня! — зеленоглазая барышня радуется мне, как ребенок. — А я тебя везде искала. Где пропадал? Даже пропустил «белый танец».

На последних словах Мария грустно вздыхает. Тоже, видимо, кого-то хотела пригласить станцевать, а я, такой нехороший, увязал ее глядеть на картежников.

— За карточными столами сидели, — объясняю. — Первый раз в жизни поиграл в «Кассино». Тоже опыт.

— В первый раз?! — одновременно восклицают Мария с Лукерьей. Только Катя хитро улыбается, для нее далеко не новость моя прогрессия… да во всем.

Барышня и офицер явно в шоке. А я что? Я опять не Маска. Как бы научиться вовремя прикусывать язык.

— Ну, за суконным столом в первый раз, — решаю хоть как-то сгладить свою гениальность.

— А-а-а… — протягивают девушки, тоже синхронно. Не знаю, какое для себя они нашли объяснение. Но ладно. Пускай даже думают, что я во дворах на лавках бросал с уличными «двадцать одно».

Между тем, на сцене выступают фокусники, певцы, музыканты, факиры. Алеся для приличия хоть бы раз посмотрела на артистов. А то прикипела ко мне изумрудными глазенками. Другие барышни, вместе с Павлом, даже косятся на нее. Да и Катя хмурится.

Я наклоняюсь к точеному плечу брюнетки.

— Спасибо за помощь во время игры.

— Для тебя все что угодно, господин, — мурлычет Катя довольная, что на красотку обратили внимание.

В наше интимное «мяу-мяу» встревает Алеся:

— Сень, а мы куда в итоге поступаем-то?

— Мы? — вскидывает бровь Павел Свиридов.

— Да, в Старшей школе будем играть в Грон вместе с Сеней, — простодушно отвечает барышня. — Мы ведь станем чемпионами Империи. Вот и жду, когда он скажет куда подавать документы на поступление.

— Похвальная сплочённость товарищей, — раздув щеки, замечает Мария.

— И амбиции тоже, — прифигевает Лукерья.

— Я пока в раздумьях, Лесь. Еще немножко подожди.

— Хорошо, — покладисто говорит зеленоглазка.

Отодвинувшись от стола, Павел достает мобильник и с кем-то разговаривает. Через минуту заигрывает мелодичная музыка. Наследник Свиридовых поворачивается ко мне.

— Арсений, печально, но наша именинница так сегодня ни с кем не станцевала.

— Досадное упущение. — И подозрительная акция.

— Верно, — Павел грустно качает головой. Фальшивенько выходит. На актерские курсы сходить бы ему не помешало. — Поэтому, до конца праздника нужно срочно исправить несправедливость. А кому же танцевать с самым прекрасным цветком, как не чемпиону Твери?

Мм, так себе причина. На бал пришли и другие ребята из ватаги. Но не отнекиваться же.

— Сочту за честь, — встаю из-за стола и протягиваю руку Марии. — Мария Андреевна, позвольте пригласить на танец.

— Как неожиданно, — розовеет лицо барышни. — Конечно.

Под руку вывожу ее на сцену. Положив ладонь Маше чуть выше талии, я кружу нас в танце. За плавным, беспрерывным вращением нашей пары следит множество глаз. Шорох воздушного платья барышни словно вплетается в мелодию.

Последняя нота, и мы замираем на краю сцены, словно над пропастью. Мария не отрывает взгляда от моих глаз, дыхание ее шумное и горячее, сама она лучится счастьем. Ага, еще одна барышня влюбилась. Нет, это нормально, они и должны влюбляться, я же Фалгор Феникс. Лишь бы без последствий.

Только хлопки гостей наконец привлекают внимание барышни. По этикету увожу юную даму обратно на ее место. Разговоры за столом снова текут в прежней атмосфере, пока Павел не наклоняется ко мне:

— Арсений, пойдем с отцом поговорим. Ненадолго.

Ох-хо, я точно попал.

Пока следую за наследником, в голове вертится только одна мысль. Лишь бы сейчас Свиридов не завел речь о женитьбе.

Глава 11 — Последний звонок

Утром перед школой Дося обеспокоенно спрашивает:

— Господин, может, вам помочь переобуться?

— Ну-ка, забудь такие просьбы. Ты больше не служанка, — скидываю я тапки в прихожей и выбираю летние туфли. — И чтобы больше не слышал от тебя подобного угодничества.

— Простите, господин, — виновато вздыхает помощница.

Холл, кстати, уже отремонтировали после пожара. Новая плитка чисто блестит, обои подобраны нейтральных серых тонов.

Дося с болью в глазах смотрит, как я наношу воск на туфли с перфорацией и черная кожа приобретает зеркальный блеск. Сегодня последний учебный день. Нужно выглядеть идеально.

— Но, может, хоть Авдошу позвать? — Досю прямо корежит от увиденного.

Авдотья — новая служанка, которую девушка знает по колледжу.

— Обойдусь, — мычу. Ох, достали.

Распахивается входная дверь, и внутрь залетает Феня. Она больше не в фартуке и чепчике. Рыженькая девушка теперь на стиле — серая юбка и водолазка, в ушах миниатюрные сережки, на стройных ножках туфли с каблуками. Всё же Феня работает в гостинице ревизором, ее видят клиенты, и деловой стиль в одежде первостепенен.

— Это что такое, Дося! — сразу накидывается рыжая девушка на мою помощницу. — Почему бари…тьфу ты, господин, сам ухаживает за обувью? Совсем без меня разленились? Гони сюда Авдошку!

И эта туда же.

— Блин, красавицы вы мои, я же не лакейскую работу выполняю, — выпрямляюсь и застегиваю пуговицы пиджака. — Это всего лишь туфли. Лучше скажите, как я выгляжу?

Девушки засматриваются на меня.

— Как вы выросли, — выдыхают одновременно.

Сами девчонки тоже похорошели. Новый стиль в одежде сыграл в этом не последнюю роль. Длинные юбки и стильный пиджак с кофтой отлично идут им.

— Мм, это, видимо, означает «в порядке». Феня, а ты чего здесь забыла вообще?

— Как это чего? — вылупляет она. — Вас поздравить с Последним звонком!

— А, спасибо. Не забудь вместе с Тимофеем и Досей прийти в школу на праздничную часть. Всё, я пошел.

— Не забуду! — Феня размашисто машет на прощание. — Пока, господин.

Дося уже на опыте, поэтому не руками мотыляет, а сдержанно кланяется, согласно этикету.

— Удачи, господин.

Сегодня короткий день. Большой классный час, может еще сходим с ребятами в столовую в последний раз, а затем официоз в актовом зале — наш класс споет хором, несколько лучших учеников выступят с речью, директор пожелает удачи, и всё, да здравствуй, новая жизнь!

Спустя полчаса я выхожу из машины на парковке. Немного подремал на заднем сидении. Бал у Свиридовых прошел три дня назад, после этого, в основном, работал и планировал переезд СБ. Кстати, на балу разговор с Анатолием и Павлом прошел без происшествий. В смысле, к алтарю меня не звали, ручку Марии не предлагали. Обсуждали дела, касаемые нашей общей фабрики и инвестиций в ТРЦ. Только в конце Анатолий с намеком сказал:

— Как сам видишь, Арсений, наши бизнесы теперь взаимосвязаны. Думаю, нам обоим хотелось бы быть уверенными в поддержке другого партнера, в случае форс-мажора. Такую уверенность лучше всего дают родственные связи. Ты умный предприниматель и прекрасно понимаешь, о чем я. Отвечать сейчас не нужно, — поспешно заверил он, я даже рта не успел раскрыть. — Слышал-слышал о твоей близкой дружбе с княжной. От души желаю тебе успехов на этом поприще. Но и не забывай о той, чьим вниманием ты владеешь здесь и сейчас. Стабильность и постоянство в наше время многое значат. Особенно в стане семьи.

В общем, поболтали. Не впервой мне отбиваться от невест. Еще в бытность лордом Валинора натерпелся. А уж там размах был намного шире. Кто ко мне только не наведывался с дочками. Планетарные лорды, торговые магнаты, представители межзвездной аристократии. Я всех послал к болотопсам, о которых, правда, тогда и не слышал. Потому что сам Отец-император снизошел до Валинора и предложил мне самую страстную и пылкую супругу из всех возможных. Объединительную войну за человечество. Здесь же брак — это ценный ресурс, и надо распорядиться им с умом.

— Круто выглядишь, Сень, — отмечает Степка, когда я вхожу в класс. — Классный костюм!

— Какой еще костюм, — отмахиваюсь и, прокашлявшись, громко говорю на весь класс. — Кхе… кхе… Судари и сударыни, внимание! — Ученики тут же прикипают ко мне взглядом. — Извините, что отвлек. Но повод важный. Предлагаю поздравить нашего одноклассника. Вчера Степан взял бронзу на княжеском чемпионате по шахматам среди кадетов. Аплодисменты герою! — Все дружно хлопают. — Молодец, Степа!

Одноклассники по одному и компаниями подходят к нам и поздравляют парня. Здоровяк смущенно опускает взгляд.

— В Старшей школе, надеюсь, продолжишь шахматничать? — спрашиваю, когда поток отхлынул.

— А разве есть смысл? — Вдруг получаю удрученный ответ. — Ты меня извини, Сень. Просто в последней партии меня разбили в пух и прах.

В этот момент к нам подходит блондинка — миловидная, с модной короткой стрижкой и фигуркой песочных часов. Наша одноклассница Лиза Апкина.

— Степан, ты так классно играл весь матч. Особенно меня поразил твой открытый шах в предпоследней игре, — она очаровательно улыбается. — Может, поучишь меня как-нибудь своим фирменным рокировкам?

— К-конечно, — замедленно кивает Степка.

Блондинка еще немного витийствует и вскоре отходит с порозовевшими щечками.

— Значит, нет смысла? — усмехаюсь.

Степа, не замечая иронии, заявляет:

— В колледже обязательно вступлю в шахматный клуб! Турнир в следующем году будет моим!

— Вот это я понимаю, настрой! — хлопаю здоровяка по спине. — Удачи!

Перед классным часом ко мне подходит девушка в очочках из учсовета.

— Арсений, выступишь сегодня на Последнем звонке с речью, — смотрит она на меня строго и надменно. Всё бы ничего, вот только смотрит на мои губы, блин. — Как самый лучший ученик.

— Как еще самый лучший? С чего вдруг?

— Ты экзамены лучше всех сдал, — поправляет она очки. — Значит, самый лучший. Объективная оценка.

Она отворачивается и уходит, на прощание вильнув бедрами. Нет, барышня вовсе не вертихвостка. Наверняка, еще и сама себе удивилась. Просто в юности женские инстинкты очень сильны. Моторика девочек автоматом принимает режим сексуальной провокации, и ничего с этим не поделать и делать не нужно.

А я замечаю, как подслушавший Виктор Свиридов гнусно ухмыляется. Чуть скашиваю взгляд в сторону — такую же довольную лыбу сдерживает его дружбан Миша Корсов, горе-поединщик. Кхм, неспроста это всё.

* * *

— Егор с Яковом обследовали актовый зал, — зачерпывает ложкой окрошку Богдан. — Чутье тебя не подвело, Сеня. Над сценой на стропилах закреплено ведро с кровью.

— С кровью?! — в ужасе округляют рты Алеся с Ирой. За столом в столовой мы сидим вчетвером. Степка отсел к блондинке Лизе с подружками — объяснять любимые рокировки.

— Свинячьей, наверно, — пожимает плечами Богдан. — Ведро обмотано веревкой, она уходит сквозь дыру в стене в кладовку внизу. Свиридов с Корсовым даже не поленились просверлить отверстие.

— Зачем выродки это устроили? — негодует Ира. — Чего хотят добиться?

— Понятно чего. Посреди Сениной речи дернуть за конец веревки и облить его вонючей кровищей.

— Мамочки, — жмурится Алеся. — При всех?! Вот же подлецы! Да вот они и сидят через стол. Ух-х, я их сейчас! Всё выскажу!

Она уже приподнимается из-за стола.

— Погодь, Лесь, не спеши. Богдан, Яков с Егором убрали ведро? — я спокойно нарезаю ножиком бифштекс. Тоже свиной, кстати.

— Нет, сложно дотянуться. Скажем учсовету — они и уберут.

О, как повезло. Значит, кроме нас о подлянке еще никто не знает.

— Не нужно, — останавливаю атамана. — Алеся правильно назвала Свиридова с Корсовым. Они подлецы. Если просто доложим про ведро, их вину не докажем. Я же предлагаю отплатить обоим их же монетой.

Богдан переглядываются с Алесей.

— «Коршуны» с тобой, Огненный, — провозглашает атаман. Зеленоглазая барышня кивает.

— Я тоже хочу помочь, Сень, — робко говорит Ира.

— Спасибо, Ирочка, — улыбаюсь благодарно. — Но именно сейчас сможет помочь только Алеся. Просто потому, что Виктор только ей доверит свой мобильник. По старой памяти.

— Ну да, он же, типа, влюблен в меня, — равнодушно замечает Алеся. — А что делать с мобильником?

Я достаю телефон и отправляю смску на телефон Виктора.

— Сейчас ему отправил сообщение с ссылкой. Наверняка, он ее проигнорирует. Тебе нужно зайти по ссылке, согласиться на установку программы, и вернуть мобильник только после завершения установки.

Я приготовился к дополнительным вопросам, но Алеся решает не заморачиваться.

— Ерунда, сделаю, — барышня наконец встает и стремительным шагом направляется к столу Михаила с Виктором.

Мы с Богданом и Ирой наблюдаем сцену. Леся же сходу берет болотопса даже не за жабра, а за…место пониже, в общем.

— Свиридов! Есть разговор! — нависает она над сидящими парнями так резко, что Виктор давится котлетой. — Знаешь почему я не с тобой? Не потому, что мне кто-то там нравится, нет. А потому что ты с другими таскаешься, Свиридов.

Богдан тихо крякает. В столовой повисает тишина. Все, абсолютно все уставились на Алесю с удивлением. Вот тебе и скромная барышня.

— Я?! Таскаюсь?! — роняет челюсть Виктор, из его рта вылетают мясные крошки.

— Мой кузен видел тебя в городе, не оправдывайся, — Алеся говорит невозмутимо и вдруг берет мобильник Виктора, лежавший на столе. — Показывай фотогалерею, если это не так?

— Вить, да пошли ее, — вставляет Корсов. — Она тебе мозги опять пудрит.

Но Виктор не слушает друга.

— Что за чушь, Лесь! Я чуть не с первого курса за тобой ухаживаю!

Помахав экраном перед глазами Свиридова, девушка снимает блокировку лицевой биометрией. Алеся тут же подтягивает телефон ближе к себе. Длится это секунд десять. Мощный смартфон у Вити, быстро прога установилась.

— Не знаю, мне надо подумать, — Алеся отдает мобильник и круто развернувшись возвращается обратно к нам за стол. Молча доедаем и выдвигаемся в пришкольный парк прогуляться перед концертом.

— А что за программа-то? — уже на улице тихо спрашивает меня Богдан. Ира с Алесей тоже ушки навострили.

— Взлома, — поясняю. — Дает удаленный доступ к телефону. Можно от лица хозяина звонить и отправлять сообщения.

— СБ Свиридовых обнаружит, — качает головой атаман.

— Не сегодня. А по моей команде прога легко самоликвидируется. Просто сотрется. Найти отпечаток в памяти устройства можно, но с трудом, и надо знать что искать.

— Это прога разработана твоей СБ? — Ира прямо восхищена, как и остальные ребята. — Крутые у тебя программисты в штате.

Хе. Приятно, конечно, но не очень заслуженно.

— Вообще, подобных прог пруд пруди в Теневом интернете. Я лишь добавил самоликвидацию.

— Ты?

— Ну мои разрабы.

— А-а.

* * *

На этой планете «Последним звонком» называют праздник учеников, заканчивающих школу. Последний звонок подводит черту, ставит точку в многолетнем учебном марафоне, со всеми его уроками и переменами, контрольными работами, промежуточными экзаменами и домашними заданиями.

Когда-нибудь я составлю путевые записки о жизни аборигенов. Земля — очень занимательная планета. Одна жива чего только стоит.

Праздник открывает хор нашего класса. Я запеваю первым и задаю песне энергетический посыл, позитивное настроение, а также подстраиваю громкость и высоту звучания под акустику зала. Слышимость здесь немного ниже среднего, поэтому приходится петь громче, чем в музыкальном кабинете. Класс подхватывает слова, строит своими голосами здание песни.

Люди слушают замерев. Дося с Феней вытирают платочками уголки глаз. Видимо, опять удивляются как быстро их барин вырос. Даже Тимофей немного взгрустнул. Сидит насупленный, как нахохлившийся грифон.

Хору аккомпанирует Оксана Тимуровна, оттеняя наше выступление. Она похорошела с тех пор, как переехала к Щекиным. В глазах блеск счастливой девушки, а не натруженной работой молодой матери. За кулисами мы уже пообщались. Оксана с улыбкой благодарила меня:

— Спасибо, Сень, что наставил глупую женщину на правильный путь.

— Смотрю, вам хорошо у Щекиных, — я улыбнулся немного грустно. Всё-таки именно я сражался за жизнь этой красивой женщины, а в итоге отказался от ее любви.

— Очень хорошо, — кивнула Оксана и, оглянувшись — не видит ли кто, — взяла меня за руку. — Сеня, мое сердце никогда не забудет тебя. Твою доброту, твою ласку и твое совершенство. Ты навеки вечные мой спаситель.

— Я тоже никогда не забуду тебя, Оксана, — кивнул я серьезно.

Какое-то время мы так и стояли, смотря друг на друга. А потом из-за угла выскочила Алеся с криком, что сейчас выход хора, и мы поспешили на сцену.

После пения выступают выдающиеся выпускники. Одним из них является наш атаман. Богдан важно говорит в микрофон:

— Своими победами в сезоне мы обязаны дружественной школьной атмосфере. Ну и, конечно, отдельным личностям. Например, директору, — он еще кого-то называет. — Но основная заслуга нашего триумфа на поле принадлежит, конечно, Виктору Свиридову.

Зал замирает и хлопает глазами. Люди недоуменно переглядываются. Никакого Свиридова они не видели на игре. Алесю Борову видели. Руслану Сизову тоже. От Беркутова Арсения так вообще глаз не отрывали. Но Свиридова там точно не было. Наверняка, у них много вопросов.

— Может, Витя — талисман ватаги? — со смешком кто-то предполагает. — Ну, тот, что в плюшевом костюме коршуна танцевал.

Зал смеется. Один Свиридов гневно дергает губой.

— Витя, подойди и встань рядом со мной, — невозмутимо продолжает Богдан. — Ты заслужил.

Люди ждут, кто-то вслух поторапливает Виктора. Ничего не остается, как подняться на сцену. В это время друзья по ватаге Егор и Яков встают с задних рядов и покидают зал.

— Тебе слово, Витя, — Богдан уступает ему место посередине сцены. Свиридов берет из рук рыжего микрофон, и в это время я набираю сообщение Корсову от лица Виктора:

«Переворачивай ведро».

Вдруг в воздухе над сценой растекается что-то красное. Свиридова будто макнули в краску. Вот он открывает глаза и кто-то громко смеется. Не осуждаю. Зрелище, правда, забавное: только глаза белые, а все остальное — густого багрового цвета.

А потом кто-то завизжал, громко, до самых задних рядов:

— Это кровь!

Становится тихо, настоящая гробовая тишина, а затем директор вскакивает с переднего ряда и, развернувшись к залу, кричит.

— Чья это проделка?! Кто устроил ужасное безобразие?! Беркутов, ты куда?

Я уже поднимаюсь на сцену. Зрители провожают взглядом мои шаги. Подхожу к багровой фигуре Свиридова.

— Позволь, — выхватываю заляпанный микрофон из красных рук Виталия. Он молчит — рот-то заляпан. Но глаза горят шоком, яростью и унижением. На всякий случай, надеваю доспех — вдруг обниматься полезет от избытка чувств. — Раз-раз…Отлично. Дамы и господа, господин директор, сейчас я всё объясню. Еще до праздника я узнал, что мои одноклассники Свиридов с Корсовым хотят облить меня свиной кровью. Сначала у меня появились смутные подозрения, что они задумали какую-то пакость. А потом я обнаружил ведро над сценой…

— И никому не сказал? — прерывает меня директор.

— Не сказал, Аскольд Митрофанович, — признаю вину. — У меня не было доказательств, что это были именно Свиридов с Корсовым. Поэтому решил ловить на живца. Я тайком установил Свиридову на мобильный телефон программу, дающую удаленный доступ к устройству. Попросил Богдана во время речи позвать на сцену Виктора. Когда это произошло, отправил Корсову с мобильного Свиридова всего два слова.

Выдерживаю паузу. Зрители в нетерпении дергают коленями.

— Какие же, Беркутов? — раздражается директор.

— «Переверни ведро», — поднимаю свой мобильник для пущего эффекта.

Ученики и их родители выдыхают в едином порыве. Затем поднимается гомон:

— Вот так конфуз для Вити!

— Позор это! Заслуженный! Конфуз был бы, если б Свиридова ни за что краской облили.

— Это кровь!

— Да не суть!

— Беркутов, чертяга! Надо же так круто дело раскрыть!

Какое-то время я стою, заложив руки за спину, упиваясь восторгом толпы. Когда чуть подутихает, обращаюсь к директору.

— Корсов сейчас заперт в подсобке за сценой. Там же болтается другой конец веревки от ведра. Он пойман с поличным.

Директор что-то бросает начальнику СБ школы, и он тут же подрывается с двумя молодцами из зала.

— Беркутов, кто запер Корсова? Ты здесь был…

— Друзья по ватаге — Рокнов и Невзор. Едва Виктор вышел на сцену, они отправились караулить Корсова, чтоб не убежал. Еще замечу, что никто — ни Богдан, ни другие ученики из ватаги — не знали, что я собираюсь облить кровью Свиридова. Мои друзья согласились помочь по дружбе, не подозревая о моих намерениях.

Парней бы все равно не наказали, как и меня, ведь не за что, по сути. Но не хочу, чтобы родственники ребят восприняли меня недоброжелательно. А то еще решат, что Беркутов ввязал их отпрысков в противостояние со Свиридовыми. Сам Анатолий, кстати, тоже не должен иметь ко мне претензий. Я всего лишь отплатил Витьке его же монетой.

Очень хорошо, что Анатолия здесь нет. Увиденный своими глазами позор младшего сына его бы разозлил точно, да еще мой магнетизм сыграл бы не в мою пользу, а доклад произведет меньший эффект.

Директор поднимается на сцену и забирает у меня микрофон.

— Дамы и господа, приношу свои извинения. Сейчас наше СБ поговорит с Михаилом Корсовым, — решает директор, скосив взгляд на Виктора. — Ну и с другими участниками заодно. Вопрос закрыли. Друзья, давайте забудем инцидент и продолжим праздновать выпуск наших детей. Программа продолжается, — отведя в сторону от лица микрофон, он говорит завучу за кулисами. — Уведите этого сударя, — жест в сторону багровой статуи. — Арсений, тоже пойдем.

Я не сдвигаюсь с места.

— Разрешите микрофон, — невозмутимо вытягиваю руку. — Вы сказали программа продолжается, а я ее часть. С меня еще речь в качестве лучшего ученика.

Директор мнется, но все же подчиняется.

— Боюсь представить, кто тогда худший, — с содроганием и сочувствием смотрит он на Свиридова.

Глава 12 — Студенческий спорт

— Сынок! Сеня! Какой же ты стал высокий! Когда успел?! Даже лето еще не прошло! — Мама подходит ко мне и обнимает, прижав свое лицо к моему плечу. Зарываюсь носом в золото волос Елизаветы. Знакомый волнительный аромат. Еще и прижимается так близко. Нет, конечно, память Арсения воспринимает ее как родительницу, но я пока еще в легковозбудимом возрасте, так что тороплюсь закончить обнимашки.

— Ма, ну хватит! — еще поканючить не мешает.

— Нет, правда, ты такой огромный! — округляет глаза блондинка. — Пятнадцать кило точно прибавил, да еще в рост десять сантиметров. А плечи — чуть ли не косая сажень! Совсем не в отца, Всеволод был узкоплечий, ты в него, разве что, только осанкой пошел. Дось, Тимофей, чем его Тамара кормила?

— Рацион с вашего отъезда не менялся, госпожа, — почтительно кланяется помощница, пока воспитатель заносит в холл сумки.

Тимофею приходится боком нас обходить. Тесновата московская усадьба, не то, что широкий тверской размах, зато находится в черте города. Конечно, не экологично, зато практично. Москва огромная и добираться по делам в центр из области полдня займет.

А вымахал я, правда, прилично. Дух Префекта постепенно перестраивает тело, никуда не денешься, хоть и сдерживаю трансформацию. Нынче рост мой составляет сто восемьдесят сантиметров, вес — под восемьдесят килограмм. Гардероб уже не раз поменял. Для сравнения — когда я только угодил в это тело, рост реципента был сто шестьдесят восемь, а вес — пятьдесят девять. Дальше будет еще круче. Я, конечно, не самый здоровый Префект, но два с лишним метра резко выделят меня среди аборигенов.

Теперь Елизавета удивленно смотрит на мою помощницу:

— Дось, ну ты и красавица стала. Приоделась, надо же.

— Я теперь личная помощница Арсения, госпожа, — радостно улыбается девушка в длинной черной юбке и приталенном пиджачке. — Статус обязывает.

— Вот оно как, — Елизавета убирает золотую прядь со лба. — Ну давайте, сначала располагайтесь в своих комнатах. Потом обсудим как да что.

— А где Лена? — заглядываю я в уютную гостиную с камином из красного кирпича.

— В детском лагере для барышень, в Подмосковье. Она еще там месяц будет.

В общем, обустройство занимает полдня точно. Моя комната тоже удручила размерами, но да ладно, мне в ней только спать. С Катей уже обговорили, что нужно закупать земли в Подмосковье под полигон и базу для СБ. А еще не помешает крошечный бизнес-центр уже в самом городе. Но пока займу кабинет в нашем семейном ресторане. Мама разрешила.

Сама усадьба больше похожа на коттедж. Двухэтажный дом с небольшой территорией в шестьдесят соток, огороженной кирпичным забором. У Беркутовых раньше имелась в Москве настоящая усадьба, с прудом и чайным домиком на берегу. Имени, среди прочего, отобрали Выборгские в качестве виры.

К счастью, удалось прикупить пару примыкающих соседних домиков. Там сейчас обустраивается Серафим с безопасниками. Забор между строениями ремонтные бригады снесут уже послезавтра, и территория усадьбы вырастет втрое.

После душа и переодевания в домашний костюм спускаюсь на обед в столовую. В виде исключения, Дося с Тимофеем кушают вместе с мной и мамой. Я не против — не мне же одному отдуваться на этом допросе. Елизавета закидывает вопросами, интересуется делами завода, а также, судьбами аристократов, моих учителей, моих одноклассников и, кажется, всех остальных жителей Тверского княжества.

— Фенечка, значит, теперь администратор в гостинице? Что ж девочка умная и прозорливая, рада за нее. А как же тот мальчик…который хотел тебя свинячьей кровью облить?

— Виктор Свиридов. Отец отправил его в Омское общевойсковое курсантское училище. На четыре года о негоднике можно забыть. Анатолий Игоревич лично извинился передо мной за отпрыска. Корсова тоже сослали, только в Майкоп вроде.

— Надо же, Свиридовы умеют извиняться, — удивляется мать. — Никогда бы не подумала. А та девочка, Руслана? Ты выполнил обещание? Написал ее портрет?

— Написал, — киваю.

— Молодец. А мне напишешь? — стреляет глазками мама, прямо как кокетка.

— Обязательно, — улыбаюсь. Как можно отказать самой любимой женщине на этой планете? Я обращаюсь к прислуживающей за столом конопатой служаночке. — Можно мне еще чаю, Ася?

— Конечно, барин, — она смущенно берется за фарфоровый чайник.

Местные служанки далеко не такие симпатичные, как Дося с Феней. Но лет им не больше двадцати, а юность редко бывает уродливая. Приятно смотреть на движения их белых нежных рук. Правда, пальцы Аси чересчур подрагивают от волнения.

— Ваш чай, барин, — протягивает девушка мне чашку с блюдцем, но вдруг слишком рано отпускает посуду. Со звоном фарфор разбивается о пол.

— Ох, Ася, — вздыхает мама, с грустью глядя на сервиз.

— Ой, простите, барыня, — служаночка бросается на пол подбирать осколки.

— Не трогай голыми руками — порежешься, — одергивает ее Дося, которая вся на опыте. — За веником сбегай.

— Сейчас, госпожа! — Ася уносится в подсобку, а я, вздохнув, встаю из-за стола. Значит, не судьба еще чай попить. Не привыкла еще обслуга к моему обаянию. Судя по тверскому опыту, пару дней точно будет об углы биться и чашки ронять.

— Куда ты, сынок?

— У меня сегодня первое собеседование с тренером из школы «Свет знаний». Уже пора выдвигаться.

Мама и Тимофей тут же засыпают меня пожеланиями:

— Оу, удачи, сынок.

— Барин…хрум-хрум… давай там, задай жару.

Дося ничего не желает, потому что собирается со мной в «Свет», хотя делать ей в школе нечего. Воспитатель же снова уминает печеньки с повидлом. Ага, молодец, без охраны отпустил барина. А уточнить сначала?

— Тимофей, со мной поедешь. Дось, а вот ты, наоборот, сиди пей чай.

— Хорошо, барин, — падает подскочившая помощница обратно.

* * *

«Свет знаний» впечатляет еще издали. Во-первых, лицей просто огромный. Моя старая тверская школа уместилась бы в левом крыле этого гиганта. Во-вторых, здание построено в традициях древнерусских сооружений — прочное, с красивой отделкой из красного кирпича, с обилием искусно вырезанных из дерева идолов, навешанных прямо на стены.

Победа над «буйволами» дала свои плоды. Мне пришло множество приглашений из престижных старших школ и лицеев. Только вот, «Красный замок» до сих пор молчит. У Астерии Бесоновой полно важных дел? Либо она нашла другого перспективного новичка? Не знаю. Сам я в «Замок» не звонил. Анфиса с Людой испереживались больше меня, но влияния на Бесоновых они, понятно, не имеют. Да и вряд ли кто другой имеет. Император разве что.

Красивые кованые ворота распахиваются автоматически. За ними простирается огромный парковый ансамбль. Россыпь фонтанчиков и скамеек под сенью лип и кленов. Даже пруд выкопали. Всё для блаогородных учеников.

— Вот это я понимаю, альма-матер, — произношу вслух.

— Какая матерь? — рассеянно спрашивает Тимофей, ища взглядом, где бы припарковаться.

— Кормящая, — усмехнувшись, дословно перевожу первое слово латинского обозначения.

Парк ухожен. Фонтаны, правда, выключены. Думаю, в целях экономии. Каникулы же.

Оставив арендованную машину вместе с Тимофеем на парковке, захожу внутрь главного здания. Длинноногая, как лань, администраторша встречает меня у самого входа.

— Добрый день, Арсений Всеволодович? — киваю. — Пройдемте за мной в переговорную.

Следую по коридорам за сударыней, нисколько не обращая внимания на ее зачарованные взгляды через плечо и то и дело качающиеся бедра. Нет, мне приятно, что мое обаяние привлекает миловидных куколок. Но в моем нынешнем невысоком статусе это проблема. Как бы какая-нибудь властная княгиня не додумалась меня запереть в подвале своего поместья.

В переговорной комнате сидят трое человек в костюмах. Двое мужчин и одна женщина средних лет со старомодными светлыми буклями.

— Здравствуйте, Арсений, — протягивает мне руку самый высокий сударь, вставая. — Я — Игорь Петрович, ваш тренер. — Ну, это он рановато заявляет. Но пока опустим. — А это заместитель директора по спортивной направленности Петр Игоревич и заместитель директора по воспитательным работам Инга Петровна.

— Очень приятно, — киваю учителям. — Игорь Петрович, Петр Игоревич, Инга Петровна.

Радужно улыбаемся друг другу.

— Сразу скажем, Арсений, вы нас вполне устраиваете, и мы готовы предложить вам стипендию в полном объеме с закреплением места в запасном составе.

— На какой позиции?

— Выносящий в защите.

Я жду продолжения, но его не следует. Тренер просто молча улыбается.

— Мм, очень хорошо. — На самом деле нет, это последняя линия, где мне делать нечего, но меня защита мало волнует. — А в нападении?

Тренер растерянно переглядывается с заместителем по спорту.

— Э-э…кажется вы не знали, что мы придерживаемся системы узкой специализации игроков защиты и нападения?

— То есть, для того и другого используются разные составы?

— Именно, слишком разные цели у этих направлений. А наш лицей может позволить себе содержать клуб Грона больше сорока человек, вместе с резервом, — довольно заканчивает тренер.

О такой практике я слышал, но подзабыл, что «Свет» ее придерживается. Всё же топовая ватага в Гроне. Сейчас же мое уважение к ней резко падает.

— Даже не все престижные школы идут на узкую специализацию, — замечаю. — Ведь натаскивая часть ватаги только на защиту, вы лишаете ее возможности перехватить пас противника и сыграть в нападении.

— Перехваченные мячи составляют очень малый процент среди голов, — отмахивается Игорь Петрович.

Только не в моей ватаге. Но я отмалчиваюсь. Что же, понятно, делать здесь мне нечего. Проторчать все три года на задворках защиты? Увольте. Разве что выяснить, какие еще подводные камни ждут в других школах.

— А есть возможность роста в нападении?

— На втором курсе очень возможно, — кивает тренер. — Вы даже можете играть одновременно в стартовом составе защиты и резерве нападения.

Тут даже не пахнет, а несет за версту болотопсом по кличке "Вали отсель".

— А верно ли понимаю, что резерв никогда не выходит на поле?

— Как же, как же? Выходит, конечно, — качает головой тренер, улыбаясь моей глупости. — В случае нехватки запасных игроков, ну и если у них травма.

Хех, насмешил, дядь. Пойти, правда, что ли уже.

— Я вижу вы не в восторге от нашего предложения, сударь, — по-отчески говорит Петр Игоревич. — Но позвольте объяснить, как обстоят дела в Гроне старших школ. Всё достаточно просто. Студенческий Грон у нас настолько популярен, что по имперскому телевидению показывают, как самые перспективные школьники-спортсмены принимают решение о том, в какой лицей поступят.

— Я в курсе, — киваю с ухмылкой. У меня тоже брали интервью перед отъездом. Не единожды.

— Так вот. Школы-члены Ассоциации Грона зарабатывают миллионы рублей с продажи билетов на матчи, ТВ лицензий, атрибутики, рекламы и так далее. Чувствуете размах?

— Намекаете на жесткую конкуренцию за эти миллионы? — даже не спрашиваю, а так, бросаю в воздух догадку, что от меня ждут.

— Именно, — с улыбкой соглашается заместитель директора. — Старшие школы с лицеями тратят огромные деньги на лучших тренеров и спортивных аналитиков. Эти аналитики печатают стратегии и комбинации на сотни страниц. Целые учебники, как играть на поле составу конкретной школы. Под нашу команду тоже выпустили такой учебник.

Ох, это похоже на детскую игру.

— А теперь вы намекаете, что ради хотелки одного ученика, пусть и талантливого, этот учебник не отправится в мусорку. — Уже надоедает, право слово.

— Верно мыслите, Арсений, — расплывается в радостной мине Петр Игоревич. — Вы хоть и очень талантливый, но не единственный в своем роде. В Гроне десятки тысяч игроков ежегодно выпускаются из средних школ, из этого количества около ста человек являются топовыми игроками, за которыми лицеи ведут настоящую охоту. Вы не уникум, Арсений. И прогнуться придется, в любом случае, под тот или иной лицей. В любой топовой команде все места в нападении заняты проверенными игроками. Стартовый состав состоит из звезд. И ни одна престижная школа не пустит первокурсника сразу на поле штурмовиком. Только на третьем курсе. Ну может на втором — в качестве замены. До этого максимум флангистом. Где-то новичкам вообще поле под запретом. А мы предлагаем вам уже играть, да, в последней линии защиты, но постепенно созреете до перехватчика и перетечете в штурмовики.

Я чуть уже не засыпаю под этот монолог. Ладно, послушал немного, пора и отчаливать. Бред несет, талант везде пробьется. Для этого топов и набирают — чтобы играли, а не протирали штаны на скамейке. Только да, это время займет, новобранцам нужно на тренировках показать себя, подстроиться под более взрослую команду. К тому же, как выяснилось, надо убедить систему, что ты пригодная шестеренка.

— А еще у нас очень хорошие преподаватели, — робко замечает Инга Петровна, бросив на меня смущенный взгляд. — Лауреаты «Учителя года Империи».

— О, это потрясающая заслуга, — улыбаюсь. — Но уважаемые судари и сударыня, извините. Я отказываюсь. Вам нужно просто заткнуть дыру в защите, а мне — строить карьеру. До скорого.

Встаю и, шустро поклонившись, ретируюсь вон. И так времени потратил многовато. Хотя, нет, узнал, что такая шарманка поджидает меня в любой топовой школе. Какие варианты? Пойти не в топовую? Хм, радикально. Зачем тогда «буйволов» обыгрывал? Только ради игрового опыта?

— Ну как, Сень? — спрашивает Тимофей в машине. — Поступил в эту «матерь»?

— Не мой вариант, — отвечая, набираю помощницу. — Дось, покопайся в сети по московским школам, которые играют в Грон. Найди простоватую, можно даже аутсайдера в Имперском межшкольном турнире. Но чтоб не совсем отстойник по учебным критериям. Мне главное — отсутствие миллионного бюджета на спортивный клуб.

— То есть бедную школу, господин? — теряется девушка.

— Не совсем, середнечковую, с полем и инвентарем для Грона.

— Поняла. Буду искать, составлю список.

Ломать систему пафосных спортивных школ, конечно, можно, но зачем, когда проще создать свою?

Листаю дальше контакты в телефоне с пометкой «Грон».

* * *

В небольшом кабинете в правом крыле лицея «Красный замок» общаются две девушки. Обе княжны, обе изумительные красавицы. При этом они противоположны характерами, как никто другой. Анфиса Волконоская — кареглазая шатенка с крутыми бедрами, длинными ногами, казавшимися еще длиннее из-за туфель на высоком каблуке. Блеск для губ, легкие румяна на щеках, благоухающий шлейф ароматных духов — столичная модница во всей красе.

Астерия Бесонова — спортивная девушка с красной гривой волос, которые стекают пышной копной на крепкую шею и пышную грудь, обтянутую красной футболкой. На серьезном лице никакой косметики, только сияние здоровой кожи и алых от природы губ.

— Я думала, ты уехала из города, Анфиса, по делам университета, — Астерия хлопает ладонью по крышке закрытого ноутбука.

— Сегодня уезжаю перенимать опыт учсовета у Петроградских школ, — кивает княжна. — Забежала к тебе по одному делу.

— Люду, надеюсь, заберешь с собой, а то она меня скоро доконает со своим тверским парнем.

— Арсений — наш общий пар…друг, — неприязненно поправляет Анфиса. — Это как раз то дело. Мне бы хотелось знать, возьмешь ли ты его в свою команду?

— Ватагу, — фыркает Царица поля. — Мы про Грон ведь говорим. Значит, мальчишка тебе нужен в свиту? Чтобы на переменах гулять с ним по паркам? — Анфиса лишь поджимает губы. — Хех, забавная ситуация. А мне как раз скоро будет нужна новая стратегическая сводка по соперникам в турнире. А это около ста тысяч, Фис, надеюсь, ты их выделишь в бюджет клуба. А то у нас перелимит уже, не укладываемся.

— Я не председатель учсовета, а только выполняю контроль воспитательной работы, — замечает Анфиса.

Астерия всплескивает руками.

— А я не тренер, но, как видишь, мы те, кто мы есть. Мне самой не хочется просить эти копейки. Но вся деятельность ватаги должна проходить официально через клуб, иначе тот же «Свет» подаст жалобу в Ассоциацию.

— Ладно, выделю, — отмахивается Анфиса. — Мы договорились?

— Если парень умеет играть, то да, — не спорит Астерия. — Скамеек запасных у нас много.

— Кхм…Хотя бы дай ему шанс показать себя.

— Это уже мое с ватагой дело, — холодно отрезает атаман.

Анфиса не спорит. Всё что она могла сделала. Теперь очередь за самим Арсением.

Когда Волконская уходит, Бесонва открывает ноутбук и смотрит прерванное видео игры. На поле златокудрый парень с янтарными глазами несется через всё поле стремительно, как ветер. У Астерии захватывает дыхание. Она наблюдает индивидуальное мастерство, возведенное в степень юношеского задора и максимализма.

— Беркутов, значит…А хорош!

Глава 13 — Сыны Сильнейшего демоника

— Да, мы уже подъехали, скоро будем, — отвечаю на звонок.

— Будем? — голос у Крис удивленный. — Кого ты к нам привел, Арс? Неужели подружку?

Динамик у телефона громкий, и Алеся рядом прекрасно слышит барышню. Под невесомым слоем пудры на щеках проступает легкий румянец.

— Подруга по ватаге, — отвечаю невозмутимо. — Мы договорились, что будем поступать в одну школу, чтобы играть вместе. Думаю, ей тоже интересно вас послушать.

Недоуменное молчание, затем догадка:

— А, про Астерию? Да, расскажем.

Вообще, лично я за этим и приехал. Завтра у меня собеседование с ужасной и прекрасной Царицей поля. А на днях позвонила Крис и предложила подготовить меня к «этому стрессу, который надо пережить». Это ее слова. Но послушать, правда, интересно. Заодно взял с собой и только что приехавшую в Москву Алесю. Зеленоглазка почти что мой хвостик, а, значит, ей тоже грозит собеседование с Бесоновой. Но Алеся хороший флангист, и в моих интересах заполучить своего человека в ватагу. Хотя, далеко не факт, что я сам захочу в «Замок».

Кстати, Анфисы и Люды нет в Москве всю неделю, какие-то дела учсовета. Так что сцены ревности сегодня мне не грозят.

Завернув за угол, Тимофей паркуется неподалеку от клуба, и мы с барышней выходим в объятия прохладного свежего вечера. Впереди мерцают яркие огни неоновой вывески. Алеся застывает, любуясь сияющим заведением. Клуб «Эдем» является одним из самых популярных мест ночной Москвы.

Общую очередь не стоим, внутрь нас пропускают быстро. Клубом владеют знакомые Крис, и мое имя есть в списке допущенных. В огромном зале не протолкнуться. Танцующих так много, что танцпол не вместил всех и они растеклись между столами. Алеся то и дело сравнивает себя с вызывающими девицами вокруг. В шоке разглядывает их слишком короткие юбки, яркий макияж и надутые губки.

— Я и не знала, что сейчас так модно одеваться, Сень, — лепечет эта комнатная роза.

Перевожу взгляд на тех, кем она заинтересовалась. Понятно, типичные клубные девушки.

— Вульгарная мишура и крикливость — это не мода, Лесь. Просто эти девицы на охоте. Глянь на себя — ты лучше во сто раз, — добавляю в голос восхищения. Не хочется в следующий клубный поход увидеть своего флангиста в юбке тоньше пояса с трусиками на виду и просвечивающей насквозь майке. Не солидно.

— Спасибо, Сеня, — улыбается Алеся.

Вообще, я не покривил душой. Коктейльное платье, правда, сидит на барышне идеально, подчеркивая достоинства спортивной фигуры. Сам я одет в джинсы, рубашку и клубный пиджак темно-коричневого цвета. С трудом нашел выходную одежду по размеру. Много старой уже не годится — слишком мала.

Кристину с Аркадием, Ритой и Никитой находим в вип-зоне на втором этаже. Молодые дворяне раскинулись на диванах и наслаждаются бурлящей тусовкой вокруг.

— О, Арс! — нас замечают. — Наконец явился!

Девушки целуют меня в щёку, парни жмут руку.

— Друзья, рад вас видеть! Позвольте представить мою подругу — Алесю Прохоровну Борову. Она тоже играет в Грон, как и многие из нас. Алеся, это… — перечисляю имена лицеистов. Они приветливо здороваются с барышней и приглашают усесться рядом.

— Еще здоровее стал! — осматривает меня бойкая Крис. — Уже завел себе девушку? Давай, быстрей определяйся, а то в искушение нас с Риткой вводишь!

— Крис, ты что такое говоришь? — розовеет лицом Рита, скосив взгляд на Никиту с Аркадием. Но парни даже не чешутся. Мое обаяние действует на всех друзей, тем более, я уже показал себя в Твери, как правильный малый.

— А что такого?! — не тушуется Кристина. — Смотри — Аполлон же настоящий! Янтарные очи, грива золотая… А у нас, между прочим, сердца не железные, того и глядишь не выдержат. Так что, Арс, резче действуй, уж пожалуйста.

— Ох, даже не знаю, Крис, — смеюсь я, наливая вина в фужер Алесе.

— Нет, ну а что тут знать? — никак не успокоится барышня. — Люду с Анфисой в охапку и вперед. А еще и Лесечку заодно захвати, чтобы свободного подступа к тебе не осталось. Ты как, Лесь, не против встречаться с Арсом? — обращает она взгляд накрашенных шальных глаз на пунцовую, как помидорку, Алесю. От таких слов у меня самого кровь к лицу приливает.

— Так, Березнова, иди сюда, — Аркадий захапывает ладонями голые плечи Кристины и прижимает барышню к груди. — Тебя с вина что ли несёт? Не смущай Алесю, а то она больше не пойдет с нами гулять.

— Вовсе нет, — пищит краснощекая Алеся.

— А Акса, можно? — спрашивает Кристина своего парня.

— Акса можно, он непробиваемый, — разрешает Аркадий, и его девушка тут же оглядывает меня с ног до головы и восхищенно протягивает:

— К-расавчи-ик!

Парни тут же смеются. Рита смущенно улыбается.

— Грон еще не такое с девушками делает, — вздыхает Никита. — А ведь на первом курсе была такой же скромной, как Алеся.

— Правда? — Это я. С трудом просто верится.

— Правда, — кивает Никита. — Скромная-скромная.

— Это всё очень забавно, — улыбаюсь, немного отпивая вина. — Но что вы мне расскажете про Астерию?

— Держись от нее подальше, — сразу же мрачнеет Никита, зачем-то потирая бок. — Вот мой тебе совет.

Мы с Алесей переглядываемся.

— Это невозможно, Кит. У меня с ней завтра собеседование.

— Да? Сочувствую, — и он опрокидывает в себя весь бокал. — За тебя, брат.

— Киту просто влетело на тренировке от Астерии, — объясняет Рита, сочувственно поглаживая своего парня по плечу. — Арс, не слушай его.

— Она зверь! — плачется тем временем Никита, опустошая второй бокал. — Грон Астерии можно описать олимпийским лозунгом — «Быстрее, выше, сильнее!». На тренировках она вытряхивает из тебя всю душу и давит, давит, давит, пока ты не становишься послушным роботом.

Кристина грустно кивает.

— Ее аура ужасна.

Меня прошибает пот. Мм, аура? Не магнетизм ли? Не похоже: мое обаяние, наоборот, воодушевляет людей на подвиги, а не стращает до ужаса.

— Почему тогда вы в ватаге подобного…монстра?

— Она всегда выигрывает, — пожимает плечами Никита. — Царица поля же. Думаю, в этом году мы станем чемпионами Империи.

— Ага, — тяжко вздыхает Кристина.

Что-то не видно радости на их лицах.

— Арс, мой тебе совет, — серьезно говорит Кристина. — В разговоре с Астерией не спорь с ней и не возражай, в общем, держи свое мнение при себе. Покивай как болванчик, послушай, что она скажет, а потом уже сам реши. Стоит ее разозлить — и она тебе мозг вынесет. Буквально.

— Это как? Изобьет что ли? — приподнимаю бровь.

— Э-э…кхм…ну, не так буквально. Думаю, ты понял.

Разве что более-менее. Бывает два вида командиров — Отец и Передовик. Отец — это я, ну или мне хочется им быть. Он за своих подчиненных горой. Его решения взвешенные и осмотрительные. Отца любят солдаты. А Астерия, похоже, — Передовик. Он всегда стремится быть лучшим. Не жалея своих подчиненных, бросает их в огонь или устраивает сорокачасовой рабочий день. Передовика не любит никто, притом, такие нужны везде.

Благодаря Никите, вино в бутылках мигом заканчивается. Официанта нигде не видно, и мы с парнями сами идем к бару. Когда возвращаемся, видим интересную картину. Некий сударь в вельветовой рубашке, торчащей из-под броского малинового пиджака, наклоняется над Алесей и произносит с нерусским акцентом:

— Прекрасная леди, позвольте представиться. Я — Джонатан Вискис, из свиты Его Высочества принца Ричарда Тюдора-Бесонова. Он хотел бы с вами пообщаться, если вы не против.

Британец указывает в сторону диванов на другой стороне танцевальной площадки. Там сидит синеволосый парень, одетый, как франт, в бежевый костюм с иголочки, в модном галстуке бабочкой. Синеволосый хищно усмехается, не сводя с Алеси горящих черных глаз.

— Благодарю, это большая честь. К сожалению, я не могу, сударь, — отнекивается Алеся.

Мы с парнями уже подошли, но не спешим садиться. Ждем завершения «пикапа-мастера». Британец не обращает на нас внимания. Дорогой костюм, новая прическа, самоуверенный взгляд.

— Почему, леди? Это ведь сам Ричард, принц Британский! Или, может, у вас есть молодой человек?

Алеся теряется. Она бросает на меня грустный взгляд и говорит правду, честная душа:

— Не-е…

— Есть, — вмешиваюсь, пока не обнадежили бриташку. — К сожалению, сударь, дама сегодня занята.

Британец выпрямляется, остроносое лицо насупливается.

— Кажется, леди хотела сказать нечто другое.

— Ваша леди может быть, а наша сударыня нет, — усмехаюсь. — Правда, Лесь?

Ободренная моим взглядом барышня кивает.

— Д-да, Джонатан, я сегодня, правда, с молодым человеком. Извините.

Британец морщится, но затем тонкие губы растекаются в насмешливой улыбке. Ох-х, мой магнетизм-то фонит! Чувствую, сейчас он разожжет в этом «малиновом» злобу до настоящего пожара. Хоть бы у парня было достаточное самообладание.

— Леди, мне всё же кажется, что вы только что были другого мнения, — он резко кладет тонкую лощеную руку на спинку стула, касаясь плеча Алеси, от чего она вздрагивает.

— Руки убрал! — гаркает Аркадий и подступает к британцу ближе.

Тот лишь усмехается и поднимает над Алесей вторую ладонь. Прежде, чем Аркадий сорвался, я перехватываю тонкое запястье Джонатана на полпути.

— Остановимся на этом, сэр Вискас, — говорю спокойно, без тона агрессии. — Вы с принцем ошиблись, мы понимаем и не видим ничего страшного в этом. Но я не позволю топтаться на чести сударыни. Разворачивайтесь и уходите.

— А еще у тебя классный пиджак, — вставляет Никита сзади. — Не запачкай лацканы о нашу подошву.

Дебил Никитос. Мало тебя Астерия колотила.

Конфликт разгорается с новой силой. Британец почти удержал себя от резкого действия, но сейчас снова возбудился.

— Русские свиньи!

Кулак британца стреляет мне в голову. Но парень явно уже выпил, и бьет слишком медленно.

Я отвожу голову с траектории удара, да еще успеваю ухватить Джонни за плечо. Борцовская стойка готова. А дальше дело техники — подножка, толчок, и британец падает лицом в пол. А Никита, зараза, еще ему и на воротник сзади быстренько наступает. Смотрю на него гневно, а он делает вопрошающее лицо:

— Что?

— Как вы смеете бить моего человека?! — властный голос за спиной. Оборачиваюсь — синеволосый принц уже тут. Хоть и британец, а скулы широкие, славянские. Да и сам вовсе не соплежуй. Движения уверенные, осанка гордая, а взгляд острый, как мясницкий нож. Самое неприятное во всей этой ситуации то, что у него в двойной фамилии есть слово «Бесонов». Братик "монстры" Астерии?

Надо срочно исправлять ситуацию.

— Ваше Высочество, — слегка кланяюсь. — Извините, но ваш человек первым распустил руки.

— Это была провокация! — стонет потрепанный Вискас, поднимаясь с пола. — Меня вынудили, мой принц!

Принц Ричард переводит огненный взгляд на Алесю. Меня выбешивает этот неприкрытый голод, даже похоть. Щенок спутал публичное место с комнатой для вязки. Ноль воспитания. Молча заступаю ему дорогу, и он хмурится.

— Я видел лишь удар, направленный на моего слугу. Ваш удар, — замечает Тюдор-Бесонов. — А потому, вижу лишь один выход из этой проблемы…

— Рич, вы чего здесь встали? — из собравшейся вокруг толпы возникает новый парень. Красноволосый, широкоплечий и очень высокий. Даже выше меня, хоть и молодой, максимум на год-два старше.

При его появлении все наши девчонки вскакивают и кланяются. Парни, кстати, тоже торопятся проявить почтение поклоном:

— Ваше Сиятельство княжич Дмитрий Артемович!

Неужели еще один Бесонов?

— Крис, Никита, что вы, что вы, — смущается красноволосый здоровяк. — Я же был на вашей с Астерией игре, а обстановка здесь неофициальная. Для вас Митя. Представьте своих друзей, пожалуйста.

— Митя, почту за честь — берет голос Кристина. — Это мои друзья и вассалы Волкнских: Аркадий Добрянский, Рита Гробева, Арсений Беркутов и Алеся Борова.

— Ваше Сиятельство Дмитрий Артемович, — вместе со всеми кланяюсь.

— Для друзей своих друзей я тоже Митя, — разрешает княжич вольное обращение и переводит взгляд на Ричарда. — Итак, сводный брат, объясни, почему у твоего подданного на воротнике отпечаток туфли?

Бриташка Джонатан оглядывает свой блестящий пиджак. Никита срочно спешит отступить за мою спину.

— На Джонни поднял руку мистер Беркутов, — холодно отвечает синеволосый Ричард. — За обиду моего слуги я вынужден вызвать обидчика на дуэль.

Лицеисты испуганно переглядываются. А что такое? Они же его не знали до сегодня. Неужели фамилия «Бесонов» автоматически делает носителя ультрамощным?

— Брат, ты и двух дней не гостишь в России, а уже тянет драться? — вскидывает алую бровь Дмитрий.

— Честь требует, — просто отвечает Ричард, при этом стрельнув глазами в сторону Алеси. Да он просто ищет повода выпендриться перед барышней. Петух синеволосый.

Княжич тоже не сильно поверил брату.

— Ага, конечно, честь. Арсений, ты вправе отказаться, — поворачивается он ко мне. — Уверен, повод ничтожный.

Качаю головой.

— Митя, я не могу игнорировать вызов аристократа. Иначе уже моя честь пострадает.

— Согласен, патовая ситуация, — вздыхает княжич. — Хорошо, сводный братец, своего ты добился. Русские дворяне, как видишь, блюдут честь и достоинство. Тебе повезло. Даже не буду спрашивать о причине дуэли. Зная тебя, уверен на пятьдесят процентов, оно того не стоит. Но драка пройдет в нашей усадьбе. Там арена защищена, и, в случае чего, я смогу сделать так, чтобы бой не закончился летальным исходом.

Это видимо, княжич за меня волнуется. Ох-хо, похоже, недооцениваю я семейство демоников. Что же, а они недооценивают меня. Значит, взаимно.

Только одно смущает — не хочу драться на территории врага. Конечно, вряд ли княжичи меня там сообща кокнут и закопают на заднем дворе. Репутационный риск огромен. Но все равно рискованно.

— Арс, не переживай, — вдруг шепчет мне на ухо Кристина. — Знаю, что подумал. Митя неплохой, он, правда, хочет, чтоб без жертв вышло. Он не такой, как Астерия и этот Ричард.

— Понял, — отвечаю шепотом. Что ж, под твою ответственность, Крис. Вслух говорю. — Митя, я согласен. Спасибо за гостеприимство.

— Мне без разницы, — лениво отвечает Ричард, разглядывая фигурку Алеси в плотно облегающем платье. Ничего, еще хорошенько настучу тебе по глазкам. — Но дуэль требую незамедлительно.

— Полностью за, — киваю.

— Тогда трогаемся, — хлопает в ладони Дмитрий. — Мы со сводным братом сегодня на лимузине, так что все поместятся в одну машину.

Десять минут уходит на сборы и оплату чеков, а затем роскошная черная «Чайка» мчится по шоссе со скоростью под сто пятьдесят километров в час. Многоуровневые развязки и туннели под каналами пролетают мимо, как само время.

Роскошная резиденция Бесоновых представляет собой целый минигород. Куча различных построек, выполненных в одном классическом стиле: стройные колоннады, воздушные карнизы, округлые декоры фасада.

Мы сразу же идем в спорткомплекс. Сенсорные датчики сами включают свет, когда отворяется входная дверь. По просторным коридорам Дмитрий проводит нас на стильную арену, выполненную в виде афинского театра. Зрительские места ярусами поднимаются из центра зала к краям в виде полукружия. Арена же представляет типичный стеклянный аквариум. Разве что, стенки в нем потолще почему-то.

— Малая арена, — провозглашает Дмитрий. — Располагайтесь, поединщики.

С Ричардом обходимся без переодеваний. Только скидываем пиджаки и закатываем манжеты. Вместе с противником встаем в центре аквариума. Дмитрий выступает судьей.

— Я жду благородного поединка, — строго говорит. — Никаких «рыбных крюков», тычков в глаза и нападений на лежачего. Деретесь, пока один из вас не сдастся, ну или сознание не потеряет, — взгляд в мою сторону. — Отсчитываю до десяти.

Я делаю вдох-выдох. С демоником еще не дрался, невидимка с выставки не в счет. Интересно, сколько у парня фракталов. Учитывая, что он отпрыск князя Артема, в теории доступны ему все отцовские. Но пробудилось-то наверняка меньше.

— …Девять, десять. В бой!

В первые же секунды Ричард удивляет. Во-первых, очень быстрый и ловкий. Я срываюсь с места первым, но даже не касаюсь его. Успевает отскочить. Догоняю лоу-киком. Тут наступает «во-вторых» — доспех или его подобие. Словом, очень прочный щит, парня только слегка потряхивает. Затем Ричард сам бьет правой. На лету рука превращается в гигантскую клешню. Слишком здоровая штуковина — приходится принять удар плечом. Меня едва не сгибает. Ну и силища!

Отступаю на пару шагов, чтобы снова не попасть под раздачу. Между тем, из спины Ричарда вырастает гигантское скорпионье жало. А еще вторая рука — которая человечья — испускает зеленое фосфорное свечение. Чую, лучше под эту лапень не попадаться.

— Ты получишь сполна, — обещает Ричард, ухмыляясь и щелкая клешней. Он еще бросает взгляд на Алесю и гордо выпячивает грудь. Красуется, мол, смотри какой я чумовой, с клешней, жалом и светящейся фигней, первый парень на радиоактивной свалке, глаз не оторвать.

А Алесе пофиг, она смотрит только на меня. Что-то говорит, бронестекло глушит, но я все равно слышу.

— Сеня, вперед, вперед! В бой, в бой! Коршуны навсегда!

Ну вот как я могу проиграть, когда такая прелестная барышня велит побеждать? Ответ — мутантской сборке передо мной кранты.

Я взмахиваю рукой, и из моего рукава выплескивается огненная стая Рарогов.

Глава 14 — Громовой разряд

Рароги не долетают до цели. Словно невидимая великанская рука хватает стаю огненных птиц и бросает в стену аквариума. Мифические животные разбиваются о преграду, остаточное пламя шипит, растекаясь по стеку.

С ухмылкой победителя Ричард поправляет упавшую на глаза синюю челку. Опять взгляд в сторону Алеси. На Рарогов он даже не смотрел.

Еще один фрактал, какой-то отвод. И, похоже, защита действует на автомате, владельцу даже не нужно концентрироваться. Жеваные гениталии болотопса, а смогу ли я его вообще коснуться?

Враг действительно серьезный. Не потому, что сильный, быстрый и ловкий. Я сражал зеленомордых вдвое крупнее себя, я опережал в спуске курка молниеносных тау, я перебарывал эльрондов гибче змеи. Сильный враг для золотого легионера гордость, а не повод отчаяться. Только вот, даже не знаю с чем подступиться к этой махровой шкатулке с сюрпризами.

К счастью, Ричард избавляет меня от дилеммы попыткой навязать рукопашный бой. Британец разворачивается, мелькает красная клешня. Уклониться от этой здоровенной штуки сложно, да и шустро он врезал. Так что, в последний момент просто отвожу удар вбок. Острые резаки клацают совсем рядом. Не смущаюсь, так задумано — пускай Ричард думает, что я отбил на грани.

Вжу-ух.

Сверху камнем падает жало на скорпионьем хвосте. Делаю шаг в сторону, острый хитиновый наконечник разбивает твердое покрытие пола у моей щиколотки, обнажая бетон. Я же не упускаю случая угостить Ричарда фронт-киком. Бах. Толчок в грудь отшвыривает его на метр, жало скребется по бетону, следуя за демоником и не позволив ему упасть.

Фу-у-ух, повезло. Фрактал-отвод не действует на живых противников. Так что моих плюх принц-выскочка еще отхватит.

Отброшенный британец хлопает глазами. На трибунах Алеся радостно хлопает в ладоши, Крис с лицеистами растягивают рты в улыбках. Даже Дмитрий Бесонов присвистывает. Княжич явно удивился. Не спорю, сверхъестественная ловкость Ричарда — крутой фрактал. Но я на опыте. К тому же, мое тело под завязку насыщено психическим допингом из энергии магнетизма. Самогипноз вывел восприятие на более высокий уровень. А жива, что сейчас вовсю гоняет по меридианам, еще больше усиливает организм.

— Русская свинятина, — злится Ричард. Поднимаясь в воздух, конец хвоста прыскает зеленым фонтаном. Обстрел не направленный, шальной. Меня почти не задевает, а с попавшими каплями успешно справляется доспех.

— Это от недержания, или ты просто рад меня видеть? — усмехаюсь.

С ревом он снова бросается в рукопашку. Принимаю вызов. Отскок, уворот от жала, лоу-кик по бедру. Ричарда шатает. Британец оказывается сыроват, на руках нормально, про хвост не берусь судить, а ноги слабо и клинча нет. Чувствуется, что дома он напирает на классический бокс, с поправкой на хвостище и клешню. Ну и вторая рука у него все еще светится зеленкой. Но нафиг ее — я не рискую попадаться, лучше уж бок клешне подставлю, доспех стерпит.

Словно почуяв это, Британец размахивается зеленой левой. Чуть отклонившись назад, я ухожу от прямого удара в голову, сигаю вперед на сближение, отбиваю хвост и, зайдя вправо, хреначу двойкой по корпусу. Раздается сдавленное сопение.

Собственная инерция и мой отбойник по ребрам швыряют Ричарда в угол арены. Притормозить у него не получается. Занесенный зеленый кулак бьет в стену, и первый слой бронированного стекла с шипением лопается пузырями. А «зеленка» на костяшках пропадает. Одноразовая акция, выходит.

Из любопытства лицеисты и Алеся подходят ближе к пузырям.

— Отойдите от арены! — кричит им Дмитрий. — Брат может запросто разнести эту стену. И вас вместе с ней.

Новую «зеленку» Ричард не создает, может, слишком энергозатратно, и бросается так.

Несмотря на арсенал демоника, британец сдает. Заметно уступая в технике, он пытается загасить меня за счет более высоких физических характеристик. Лезет в размен, теснит к стеклу, и бьет часто, не сдерживаясь, прям молотит. Я же контролирую темп и удары, одновременно ищу подходящий момент. Доспех не доспех, но футляр Ричарда очень похож на защиту жива-юзеров. И проникающие уроны, вроде как, потихоньку гасят его.

Наконец Ричард открывается, хватаясь за ушибленный бок. Достаточно взмылен? Посмотрим!

Вперед, Фалгор!

В ответ на колыбахи прописываю мощный лоу-кик. В голову не рискую — там у британца три конечности, и он лучше защищен.

Хлясь!

По всему залу разлетается оглушительный шлепок.

Есть! Футляр пробит!

Лицеисты тоже почувствовали, что победа близка.

— Давай, Арс! — орет Крис с горящими глазами. — Покажи британцам, что русские не лыком шиты!

— А русские женщины принадлежат только русским мужчинам! — пьяный Никита морозит очередную чушь. Алеся опять, наверное, там зарумянилась и закачалась на месте от смущения. Но проверять некогда. С прыжка я ловлю Ричарда в клинч. Лоу-кикиом ему прилично отсушило ногу, и отскочить он просто не успевает.

— Фак ю бич! — хрипит Ричард в моих тисках не по-нашему. Не знаю, что именно, но уверен, он восхищается моим приемом.

Скорпионий хвост тычется в меня сверху, но я его зажал у основания вместе с шеей Ричарда и удары несерьезные. Хорошенько помяв бриташку, осуществляю скрутку. Швыряю противника за счет резкого поворота своего корпуса. Ричард летит лицом в канвас и расшибает до крови лоб, будто от мощного броска.

Но тут меня ждет новый сюрприз. Лобешник Ричарда мигом заживает, и он встает как ни в чем не бывало. Ах, твою ж болотопсовскую матушку! Фрактал регенерации!

Только я успеваю вспомнить болотопсов, как темные глаза Ричарда вспыхивают алым огнем. Два красных луча выстреливают мне в грудь.

Похоже, британец устал от рукопашки…

* * *

Алеся в ужасе закрывает рот рукой. Ее сердце стучит так бешено, что дыхание перехватывает и ей не хватает воздуха. Ужасный поворот! Только что казалось, что Сеня побеждает, как вот уже из глаз Ричарда льется огонь. Горящие алые лучи устремляются прямо на блондина, грозя испепелить его до костей. Выдержит ли доспех?

Но барышня уже этого не узнает. Сеня делает небольшой шаг правой ногой, чуть качается всем телом навстречу летящему пламени — стройный и изящный, как эльф из европейских сказок, — и спасается, совершив нечеловеческий прыжок над Ричардом, с пируэтом в воздухе. Неземная акробатика.

Сеня приземляется на полусогнутые позади британца. Огненный водопад бесполезно ошпаривает стену арены.

Сердечко Алеси еще больше ускоряется, но сейчас барышне хорошо, как никогда раньше. Сеня цел и невредим! Сварог, ты есть!

— Ничего себе! — вдруг вскрикивает Аркадий. — Ядреный хлеб!

— Ага! — поддерживает взволнованная Рита. Щеки ее раскраснелись, грудь ходит ходуном. — Вот это атлет! Если ваша Астерия упустит такого бойца, как Арс, то я уж не знаю, кого ей надо.

— Это да, но я сейчас не об Арсе, — отмахивается Аркадий. — Гляньте на принца. Ричард не видит! Не видит, что мажет!

И, правда, внебрачный сын великого князя Артема Бесонова и английской королевы стоит как стоял. Даже голову не повернул. Глаза всё так же распахнуты и пылают как жерла двух вулканов-близнецов. Горящие водопады льются на пустое место перед ним. Дмитрий в сторонке усмехается и показывают Арсению большой палец. Тот игнорирует жест княжича и тихо подкрадывается к Тюдору-Бесонову со спины.

Алесю озаряет догадка.

— Вот почему Его Высочество не применил эту способность раньше. Когда он «смотрит огнем», то ничего не видит. Сейчас вся арена для него — слепая зона! — восклицает барышня в азарте. — Сеня это тоже понял и сейчас как даст Его Высочеству!

— Ага, даст пенделя! — поддерживает Никита, и лицеисты тут же на него пшикают. Слишком опасно говорить в подобном тоне об отпрыске князя Артема.

Между тем Сеня подбирается к Ричарду сзади. Лёгкий пинок под колено, и мощный хай-кик. Следом еще пара или тройка киков, настолько быстрых, что серия ударов смазывается в один. Ричард распростирается на полу, веки его смыкаются, огонь больше не брызжет.

Лицеисты с удивлением смотрят на их земляка, мальчишку из русской провинции, который почти без труда сразил принца колониальной империи. Ричарду ничто не помогло. Ни лучшие учителя боевых искусств, ни влитые в развитие парня миллионы его матери, ни даже фракталы его богоподобного отца. Дмитрий еще не отсчитал до десяти, но вряд ли британец встанет.

— Как так? — икает Никита. — Как Сеня победил? Объясните мне.

— Гений, — утвердительно заявляет Аркадий.

Алеся чувствует гордость за Арсения. Даже княжич Дмитрий только что увидел его совершенный стиль боя. А еще…Сеня дрался за ее честь. Заступился за нее, не побоялся ни Джонатана, ни самого сына могучего князя-демоника. Может, Ирка была права, и у них с Сеней что-нибудь получится. Может, даже брак и куча златокудрых детишек. Ой, не туда понесло. Какие детишки? Им еще Имперский кубок выигрывать. Значит, просто брак. Для начала.

— Всё-таки Астерия права, — задумчиво говорит Крис. — Когда встречаются два равных противника, неважно демоники или жива-юзеры, решает только рукопашка.

— Что? — не понимает Аркадий.

— Решают кулаки, милый, — доходчивее объясняет барышня, погладив его по костяшкам. — В битве равных дальнобойные техники всего лишь огневая поддержка. Арс только что это показал. Рыкарь стрелами и огневым градом запросто сметет шушеру как Воины или Кметы, но равного Рыкаря ему придется мутузить кулаками до победного. Вот и Ричарду не помогли огнеметы-глаза.

— Ну-у, — неуверенно протягивает Аркадий. — Когда стану Рыкарем, я тебе расскажу.

— Только после меня, дорогой, — оскаливается Крис. — Меня разве что только Арс обгонит, хоть он и моложе.

— Что там происходит?! — вскрикивает Рита.

Неожиданно на арене вспыхивает синий отблеск. Потом еще один. По полу разбегаются змеи молний. Синие ветвления закрывают завесой людей на арене. Запоздалый гром сотрясает аквариум. Лицеисты дружно вздрагивают. Испуганная Алеся водит носиком.

Кажется, запахло озоном?

* * *

— …Шесть. Семь. Восемь, — отсчитывает Дмитрий над поверженным братом.

— Кха…кха, — Ричард вдруг отрывает голову от пола и сплевывает кровь. — Отойди, брат. Мы с этим русским не закончили.

Я смотрю, как на щеке принца затягивается рассечка. И чертыхаюсь про себя. Мы так всю ночь и день можем колотить друг друга. Из-за регенерации Ричард в нокауте долго не пролежит. Каждый раз будет вскакивать до отсчета десяти. Формально правило соблюдены, он не проиграл, но глупость же полная.

Но княжич не отходит.

— Ты сам наполовину русский, брат, — замечает Дмитрий. — А вообще пора закругляться. Будь справедлив и признай поражение сильнейшему.

— С чего бы вдруг? — фыркает Ричард, поднимаясь на ноги. — Ведь сильнейший это я, брат.

— Это тебе, видимо, приснилось, пока ты пускал слюни на канвас — Дмитрий усмехается.

А красноволосый княжич — нормальный парень. По уму говорит и делает. Только синеволосого принца слова родича не вразумляют ни капли.

— Ты не досчитал до десяти, Митя. Так что отвали.

— Без фрактала Высшей Гончей ты бы не исцелился.

— Фракталы — мое оружие. И твое кстати тоже. С каких пор ты считаешь нашу родовую силу читерством?

Два брата смотрят друг другу в глаза. Напряжение между ними почти стреляет искрами. Интересно, многие ли Бесоновы столь эксцентричны? Ох, чувствую, когда все княжичи и княжны вырастут и войдут в полную мощь, мир содрогнется от их сшибок.

— Хорошо, но давай сразу обговорим. Сколько раз Арсению нужно разбить твою черепушку о бетон, прежде чем ты закончишь этот цирк? Или давай исправим правила и разрешим ему пинать тебя лежачего.

— Бррат, — шипит Ричард. Принц вскидывает сжатый кулак к лицу. — Сводный брат, точнее. Не забывайся. Ты разговариваешь не со своими сестрицами и братиками. Я не принадлежу к твоему Дому. Я — принц Великобритании, Ирландии и Британских Заморских Доминионов! Я — сын Элизабет Тюдор и Артема Бесонова, величайших людей на планете! Я — основатель рода Тюдоры-Бесоновы Ричард Артем Тюдор-Бесонов! И я повелеваю тебе ОТОЙТИ!

Бушующая психическая волна отдается рокотом в мом сердце. Мне настойчиво захотелось …испугаться. Усилием воли подавляю веление извне. Но как странно! Что это за сила?! Тоже фрактал? Рядом Дмитрий невольно жмурится, княжича проняло сильней.

— Яка, — шепчет он. — Только Астерия и Лиза его освоили…

Между тем поднятый кулак Ричарда испускает синюю молнию. Зигзаг разбивается об стену арены. Трещит воздух, плотный озоновый запах бьет в ноздри.

Кулак Ричарда продолжает испускать синие разряды. Молнии стреляют с шипением и громом. Россыпь обжигающих высоковольтных змей отгоняет нас с Дмтритрием от принца.

— Брат! — в восхищении кричит княжич. — Это же они? Громовые когти?

— Только один, брат! — так же радостно перекрикивает гром Ричард. — Но, значит, я на верном пути!

Прикрывая ладонью глаза, я вглядываюсь в горящий кулак принца. Острые костяшки венчает синий резак или штырь. Торча прямо над средним пальцем, он пульсирует, то удлиняясь, то укорачиваясь. Каждая пульсация сопровождается серией вспышек и рокотом грома. Похоже, сегодня у Ричарда день подарков.

Меня едва не сшибает изгибом шальной молнии, Дмитрий тоже пригибается — синий разряд проскочил над красной макушкой. Одновременно мы отступаем еще на десяток шагов.

— Ричард, прекрати! — Дмитрий пытается перекричать грохот грома. — Убери Коготь!

Ричард отдаляет от лица изрыгающий электричество кулак.

— Не могу! — в истерике кричит принц Великобритании, Ирландии и прочих Шотландий. — Он не исчезает! Что мне делать, брат?

— Я…я не знаю, — в ужасе произносит Дмитрий. — Еще ни один Генеральский фрактал мне не подчинился.

Кулак принца полыхает. Шквал изгибающихся молний обрушивается на арену, бронированной стекло не выдерживает и взрывается фейерверком горящих осколков. Клубок молний опутывает пространство вокруг Ричарда. Синие волосы теряются на фоне такого же цвета сияния. К британцу не подойти. Разве что полусожженным болотопсом.

Я толкаю в бок остолбеневшего княжича.

— Уводи людей, Мить! — киваю на вспыхнувшие пожаром трибуны.

— Но Ричард же!

— Его молнии не жгут! Видимо, принимают за хозяина! Либо он сам ими подсознательно распоряжается!

Дмитрий поджимает губы.

— Давай уж ты уводи их, Арсений. И сам заодно уберись отсюда.

— Тот типок явно меня не послушается, — указываю на застывшего на месте разбитой стены Джонатана. Вассала Ричарда. — Соберись, княжич, жизни людей зависят от тебя!

— Черт! — взмахивает рукой Дмитрий. — Ладно. Сам тоже убирайся!

— Конечно! — вру Его Сиятельству, не моргнув глазом.

Княжич отступает от меня на пару шагов, и тут же град ослепительных молний вспыхивает между нами. Ореол плотного охвата молний растет. Пространство вокруг меня уже плохо разглядывается. Повсюду — синяя убийственная завеса. Разряды случайно бьют по доспеху, но пока не проникают внутрь. Представляю, что бы было, если бы весь этот электрический шторм обрушился на меня, и нервно передергиваю плечами.

Вот тебе и Земля, вот тебе и примитивная планетка! Огневая мощь целого ударного крейсера в руках подростка. Если этот Громовой штырь передается по наследству, тогда весь выводок Бесоновых в потенциале сопоставим с эскадрой линейного флота.

Ничего не различая в синеве в вокруг, я по памяти иду к Ричарду. Надо спасти этого зазнайку, пока он по дурости не сгорел и Бесоновы не обвинили меня в его смерти.

Глава 15 — Жены Сильнейшего демоника

— Арсений! — слышу из синей завесы за спиной. Дмитрий вроде. Надеюсь, княжич сообразит позвать кого-нибудь постарше. Хотя, грохот грома в главном доме точно услышали.

Не мешкая, я направляюсь в эпицентр сияния. К застывшей сгорбленной фигуре Ричарда.

Из Громовой палки срывается молния за молнией. Сотрясает арену рокочущий гул. Ричард смотрит застывшими глазами на свой изрыгающий грозу кулак. То ли он в шоке, то ли с ума сошел от своей крутизны. Синие нити на полу раскаляются добела. Я бегу по горящему полу навстречу британскому принцу. Шальные разряды обжигают, но доспех с регенерацией спасают. Еще, к тому же, в боевом трансе чувствительность болевых рецепторов занижена. Так что боль терпимая, даже умудряюсь оценить сверхъестественную красоту синего ада вокруг. Каскад красивых линий. Не хочется признавать, но, похоже, эти Громовые напильники в умелых руках могли бы противостоять моему Золотому мечу. По крайней мере, сдерживать его атаки. Как хорошо, что аборигены еще не додумались до межзвездных перелетов. Сил вагоны, зато ума наоборот. Это как если дать болотопсу штурмовой болтер.

Подбегаю к Ричарду, зигзаги шипящих разрядов осыпают меня градом. Жеванный болотопс, как же больно! Аррр! От очередного высоковольтного касания по моему хребту шпарит озноб. Я падаю на одно колено. Кости будто дымятся под кожей, но конечности еще двигаются. По крайней мере, верхние.

— Принц Ричард! — кричу. — Подойди ко мне ближе!

Сам я с трудом встаю на обе ноги. Дышать нечем, воздух в эпицентре наэлектризованный и режущий, ощущается, словно дышишь битым стеклом.

Вздрогнув, принц замечает, что не один в этом аду. Синие волосы торчат дыбом, как антенны, губы бледные.

— Беги, тупой русский кретин! — орет он. — Позови тетю Олю!

— Кого? Где я тебе ее здесь возьму? Лучше подойди.

— …Отца нет в Москве, только она поможет! — разъясняет Ричард, тем самым внося больше неясностей.

Ох, то есть, подойти он не хочет? Жаль. Подтаскивая онемевшую ногу, сам шагаю к принцу.

— Я без всяких теть Оль тебя спасу, — объясняю на ходу. — Должен будешь.

Ричард хлопает глазами, но вот он уже на расстоянии вытянутой руки. Размахиваюсь и крепко врезаю ему голенью в висок. Хай-кик выходит красивый. Сил почти не сдерживаю: крепкий парень-то, вдруг не вырубится, да еще, к тому же, обидится на то, что схлопотал по башке. Потом бегай от его разрядов.

Но Ричарду хватает за глаза. Он валится, как подкошенный, синий резак на его костяшках гаснет. Отлично, сразу дышится свободнее. Синяя завеса чуть потухла, прореженная огненными зарницами пожара.

Еще, когда глаза-огнеметы Ричарда погасли, я уловил закономерность. Активные фракталы не действуют, когда носитель в отключке. Конечно, это может работать не со всеми фракталами, но проверить стоило.

Пускай Громовой шампур исчез, но старые молнии никуда не делись. Синие образования плавают в воздухе по непредсказуемым траекториями.

Неожиданно красные зигзаги разрезают тяжелый от шлейфа электричества воздух. Каскад новых молний обрушивается на арену. Только эти разряды цвета алой крови. Я приглядываюсь и замечаю, что новые молнии, словно кровавые клинки, вонзаются в синие и нивелируют их. Столкнувшиеся разряды исчезают в ярких вспышках. Почти сразу арена освобождается от нестерпимой синевы. Молний больше нет, только огонь, пожирающий пустые трибуны.

— Детишки расшумелись, — раздается насмешливый звонкий голос. — А время спать. Непорядок.

Прямо из объятий пожара выходит женщина в майке и джинсах. Крепкое спортивное тело, русая копна волос, хищный оскал на лице. От одного взгляда на нее становится не по себе. Эта высокая стройная женщина кажется настоящим воплощением образа девы-воительницы. Дело не в мощном телосложении — она достаточно худая и миниатюрная. И не в грубом лице — оно, наоборот, нежное, с мягкими чертами. Но вот стремительная походка и свирепая ухмылка наводят на мысль, что передо мной настоящая амазонка. А еще ее костяшки увенчивают алые Когти, наподобие той Громовой отвертки, что вызвал Ричард. Красные отблески резаков пляшут кровавыми кругами на белой майке.

Женщина подходит ко мне чуть не вплотную. Изучает пристальным взглядом. Что характерно — на мои губы не смотрит, игнорирует мое обаяние. А это знак сильного характера.

— Ты уложил моего пасынка? — кивает она на Ричарда. — Он хоть жив?

— Конечно, — стараюсь говорить с обидой.

— Хорошо, — кивает. — Тогда и ты пока поживи.

Между тем принц уже раскрыл глазенки и постанывает.

— Тетя Оля? — хрипит он, заметив женщину.

Она недовольно хмурит загорелый лоб. Взмах руки и алые резаки гаснут, к моему облегчению. От этой женщины веет угрозой. Не хотелось бы ненароком спровоцировать ее.

— Я же говорила, называй меня Кали, — качает она головой. В отблесках пламени ее густые русые волосы кажутся местами пурпурными. — Все домашние так называют. И вообще, какая я тебе тетя? Мама же.

Ох ты ж. Одна из супруг князя Бесонова. Властная дамочка, да к тому же фрактал впечатляющий. Не стоило соглашаться на дуэль в княжеской резиденции. Слишком здесь все крутые и грозные — причем последнее в буквальном смысле. В общем, не моей весовой категории. Пока что.

— Хорррошо, мама Кали…ках-ках, — откашливается от дыма Ричард.

Княгиня не делает попыток помочь ему подняться. Равнодушно смотрит на дерганья британца. Что ж, ей виднее, как со своими чадами обращаться. А вот мне уйти бы потихоньку. Но вначале надо поприветствовать должным образом:

— Ваше Сиятельство Ольга, — слегка кланяюсь. — Не хочу вмешиваться в дела Великого Дома, но не стоит ли вызвать слуг с огнетушителями?

— О, точно, — подхватывается Кали и достает мобильник из кармана джинсов. — Да, молнии потушила. Огонь сами.

Почти сразу забегает отряд безопасников с шлангами и огнетушителями. Шипение поливаемого огня наполняет сожженный и разгромленный зал.

— Круто повеселился, Рич, — оглядывает Кали следы разрухи. — Даже Когти вызвал первым из малых. Медитации всё же дали плоды. Папа будет гордиться. А Элизабет вообще на люстру запрыгнет от счастья. Сам-то рад, будущий король?

— Кхе-кха-ка-ах….

— Только чего валялся, как на пляже? — усмехается княгиня и снова бросает на меня задумчивый взгляд. — Неужели проиграл спарринг сверстнику? С Когтями-то?

Ричард уже на четвереньки поднялся, да только прогресс на том застопорился.

— Дуэль прервалась, он напал со спины…когда я потерял контроль…

Взгляд Кали резко становится свирепым, мою спину прошибает холодный пот. Если мое обаяние эта опасная женщина была в силах игнорировать, то теперь, когда я стал казаться ей неудавшимся убийцей, она может поддаться взрыву гнева. Магнетизм только подсобит.

— Хотел вырубить моего пасынка среди огня и молний?! — разъяренно спрашивает княгиня.

— Я спасал Его Высочество от самого себя, — пытаюсь успеть объяснить.

Но поздно — Кали бросается на меня, как пантера. Слишком быстро, не успеваю среагировать. Тело еще не отошло от разрядов, да и свеженький я бы вряд ли уклонился. Яростный хук врезается мне в скулу, и я уношусь во тьму. Перед этим слышу далекий голос:

— Мама, нет!

Вроде бы сказал княжич Дмитрий, но это не точно.

Просыпаюсь на шелковой постели, щека тонет в мягкой перине. Тонкое покрывало щекочет кожу. Сладкая нега разливается по телу. Хочется поваляться еще, но нельзя, я же, наверняка, в доме этих бешеных Бесоновых. Все поголовно имбы ходячие, а княгиня Кали, к тому же, еще и берсерк. Сначала убивает, потом расспрашивает. Прямо как Чугун.

Почему я вообще вырубился от обычной, пускай и мощной, затрещины? Организм сильно измотали молнии Ричарда, вот регенерация и притупилась. К тому же, накрыл отходняк от боевого транса. Всё сложилось не в мою пользу. Но проспать я должен был максимум пару часов.

Раскрываю глаза и рывком сажусь в кровати. Розовый рассвет брызжет в окно, ослепляя. Нет, не пару. Совсем расслабился, Фалгор. Как вернешься домой, сразу же приступаешь к медитациям. Качаешь эту живу, раз жар-эфир здесь под замком.

Замечаю, что одет в просторную хлопковую одежду, а на большом пальце левой руки висит на нитке шелковый мешочек с золотым грибом.

— Что еще за бирка? — рассматриваю причуду.

— Это омамори, — тихо пищат у двери. — Целебный талисман, якуёке.

Бросаю взгляд на огромное кожаное кресло, в котором тонет симпатичная девочка лет четырнадцати. Глаза у симпатяжки чуть раскосые и очень большие, как у тянок в аниме, которое я никогда не смотрел, но смотрел Арсений. Бурятка что ли? Или казашка?

Одета она, кстати, в розовую юкату-халат с большим голубым бантом сзади. Так, неужели японка?

Под моим пристальным взглядом девочка краснеет и сводит коленки вместе. С розовых губ срывается громкое придыхание. Ох, да, это опытная и стойкая Кали еще как-то выдерживает мой магнетизм. А юным барышням еще учиться и учиться волевой непоколебимости. Ничего, замуж выскочат, проще станет. Любимый муж — первый помощник в этом нелегком деле.

— Это я повесила якуёке, — зачем-то признается японочка тихо.

— Значит, он меня защищал во сне? — усмехаясь, бережно кладу мешочек на край постели. Чужие традиции требуют уважения. Не вставая, кланяюсь. — Спасибо большое, сударыня. Я, Арсений Беркутов, благодарю вас за заботу. Можно узнать ваше имя?

Японка румянится еще больше.

— Юкими Артемовна Бесонова, — отвечает она с гордостью. Ну да, я уже понял, что такой фамилией стоит гордиться. В первую очередь из-за мощных генов.

— Ваше Сиятельство Юкими…

— Для вас Юки, Арсений, — важно кивает девушка.

— Юки, не знаете, где мои друзья? С ними я вчера приехал на дуэль с вашим сводным братом Его Высочеством Ричардом Тюдором-Бесоновым.

Дверь распахивается, и входит еще одна японка в однотонной голубой юкате. Очень красивая, лет около тридцати пяти — сорока. Восточное одеяние очень выгодно подчеркивает ее крутые бедра и высокую грудь, а длинные волосы, чернее нефти, заплетены в тугую косу. Только взглянув на японку, понял — еще одна воительница, в крутости не уступит Кали. И у меня невольно зазудела левая скула.

К счастью, хозяйка не спешит кидаться с кулаками.

— Господин Беркутов, слышала ваш вопрос. Ваши друзья уехали, как только пожар бы потушен, — командирским, немного зычным голосом объясняет вошедшая. — Мы убедили их, что позаботимся о вас и вашем здоровье.

Мда, уже позаботились. До сих пор отдается в черепе.

— Простите, а вы, уважаемая?

— Аяно Бесонова, супруга князя Артема Бесонова.

— Ваше Сиятельство, — опять кланяюсь, но с кровати не встаю. Да пошли они, из-за другой Бесоновой как раз и лежу.

Аяно прилипает взглядом к моему лицу. На миг, мне кажется, что она поддастся моему обаянию, но японка запросто переводит взгляд вниз — на мешочек с грибом. Глаза японки растерянно округляются.

— Юки-тян! Это что такое! Ты зачем налепила на нашего гостя…этот ужас!

— Чтобы господин Беркутов не болел, — испуганно подпрыгивает в кресле мелкая японочка.

— Не болел?! — Аяно прямо рычит от переполняющего ее гнева. — Чем не болел?!

— Всем плохим! Это якуёке!

— Это канаяма, дочерь моя!

Без того розовенькая мордашка Юкими густо краснеет до самых корней волос.

— Канаяма?! — в ужасе она пищит. — Но…но…

Аяно сразу успокаивается. Видимо, поняла, что дочь накосячила вовсе не из-за испорченности, а по рассеянности. Я же с любопытством наблюдаю за семейной сценой. Ничего непонятно, но очень интересно.

— Ох, расти тебе еще и расти. Пойди в библиотеку что ли. Поучи амулеты.

Девочка мигом вскакивает с кресла. Брызнув слезами из глаз, Юкими быстро кланяется мне:

— Простите-простите, — и бросается в коридор. Не бегом, но очень быстро.

Аяно устало потирает лицо.

— Прошу прощения, Арсений, хотя вы, наверное, даже не поняли, что произошло.

— Если честно, то догадываюсь.

— Правда? — с любопытством смотрит на меня эта прекрасная статная женщина.

Вежливо улыбаюсь.

— Если хотите, я изложу свою догадку, а вы оцените ее достоверность.

— Прошу, — княгиня водит по воздуху красивой белой рукой и усаживается в кресло вместо дочки. Может, хотя бы с этой властительницей у нас сложатся дружеские отношения.

— Не судите строго, — чуть опускаю голову. — Выводы я сделал лишь по обрывкам разговора. Для начала звучный термин омамори. Как я понял, это вид талисманов, распространенных в синтоизме, религии Японской империи. Его вид якуёке изгоняет из человека все болезни. А другой талисман канаяма, который по ошибке дала мне княжна Юкими, тоже защищает от болезни, но имеет более точечное направление, — теперь даже щеки Аняо розовеют, поэтому я спешу взять шелковый мешок и перевернуть его золотым грибом вниз. А то вывеска секс-шопа прямо на кровати. — В общем, канаяма отвечает за сексуальное здоровье.

— Верно, — строго кивает Аяно и вдруг не выдерживает и смеется. — Дело закрыто.

Я поддерживаю смех, подстраиваю тембр под княгиню.

— Очень пикантное дело, надо отметить.

Дверь снова открывается и в комнату стремительно заходит Кали. Смотрит княгиня на меня с подозрением:

— Очухался, а на симпатичной мордашке ни царапинки. Хоть суй в ящик — крем для лица рекламировать. Объясни-ка, милостивый государь мой, как так?

Н-да, ситуация. Двумя словами — не Маска. Регенерация меня, конечно, здорово подставила. А что сказать? Думай, Фалгор, думай. Только не ляпни, что слабо била, а то она примет, как вызов, и еще наподдаст.

— Вы ударили по доспеху, Ваше Сиятельство, — пожимаю плечами. — Видимо, защита приняла основной урон, а меня просто нокаутировало.

— Что-то не помню никакого доспеха, — подбоченивается Кали. — Либо он у тебя как бумага.

После молний Ричарда еще бы! Или она что, уязвить меня пытается? Так мне все равно.

— Кали, — качает головой Аяно. — Полегче с нашим гостем.

Княгиня только хмыкает. Не нравлюсь я ей, да еще магнетизм раззадоривает. Японка же ко мне более благосклонна, даже смотрит на мое лицо как-то любуясь. Без сексуального контекста, чисто, как на картину.

— А из-за чего, Ваше Сиятельство, вы руку на меня подняли-то?

— Думала, что ты нашего Ричи прихлопнуть хочешь, — отвечает княгиня. — Но другого пока ты не доказал.

У меня чуть глаз не дергается. Я еще доказывать что-то должен? Без прямых улик моей вины?

— Митя сказал, что в дуэли Арсений дрался честно и практически победил, — замечает Аяно. — Так что мотива у Арсения нет. Ему не за что таить злобу на Ричарда.

— Только вот наш Ричи говорит, что блондинчик зачем-то приложил его по голове, — недобро усмехается Кали. Аяно же с сомнением качает головой.

О, я понял. Это совместный допрос. Они играют в доброго и злого инквизитора. В Постимпериусе следаки Надзорного ордена так работают. Сейчас японка попросит меня объяснить причину своего поступка.

— Арсений, расскажите, пожалуйста, почему вы ударили Ричарда, — говорит Аяно, как по заказу.

Я рассказываю про глаза-огнеметы, про то, как они потухли, когда вырубил демоника Ричарда.

— Решил применить проверенный метод, — пожимаю плечами. — Он, кстати, сработал.

— Кхм…Мне это напомнило щенка, — говорит Кали. — У него сначала уши растут, быстрее всего остального тела, и он долго выглядит лопоухим.

— Уши? — не понимает Аяно.

— Сердце у мальчика растет быстрее мозгов, — кивает княгиня на меня. — Ты поступил по велению сердца. Это лучше, чем по велению брюха, но, все же, лучше бы по уму.

Я лишь приподнимаю бровь. Аяно замечает:

— Но он же правильно сделал. Ты бы ровно так же действовала.

— Ага, только затем я бы проломила потолок и вылетела бы вместе с Ричи. У меня есть крылья. А что бы ты сделал с телом, не защищенным щитом? — смотрит на меня Кали. — Посреди огня и каскада молний.

— Ничего, — равнодушно отвечаю. — У Его Высочества фрактал регенерации. Ожоги не смертельны. А от слишком сильного огня можно закрыться обломком бронестекла. До костей не сгорел бы. Не успел бы — прибежали бы безопасники с огнетушителями.

Аяно сдерживает улыбку, Кали недовольно сопит, сказать ей нечего, а очень хочется, но ругаться для княгини не комильфо.

— Ваш костюм в шкафу, Арсений, — встает с кресла японка. — Одевайтесь и спускайтесь завтракать. Вы наш гость.

Глава 16 — В доме Бесоновых

Княгини выходят, и я нахожу в шкафу свой пижонский костюм. Точнее, джинсы и рубашку с двойным воротником. Снятые на арене пиджак с узким галстуком-селедкой, должно быть, сгорели.

Рубашка немного мятая, к тому же, попахивает гарью. Хоть слуги, похоже, проветрили, запашок остался. Не сильный, но предстать в таком виде перед сиятельными особами будет не лучшим решением. К счастью, в шкафу обнаруживается утюг. Набираю в него воду из примыкающей к комнате ванной и шустро обрабатываю шмотки вертикальной подачей пара. Частички гари и дыма расщепляются горячими струями. Больше не воняет, носить можно.

Иду снова в ванную. Пока умываюсь, причесываюсь, пиликает мобильник. Нахожу его в кармане джинсов. Куча пропущенных от Алеси. Мама и Дося знают о моем клубном отдыхе и, наверняка, думают, что я остался у какой-нибудь девушки. Отправляю барышне сообщение: «Всё хорошо». В ответ получаю тут же «Фу-ух! Я рада». В груди растекается теплая волна. Приятно всё же, когда о тебе беспокоятся.

За дверью меня ждет слуга в черной жилетке. Приветствует, кланяется, и провожает до поворота коридора, когда снова натыкаемся на Кали. Мне очень хочется принять бойцовскую стойку — взгляд у княгини недобрый, словно сейчас опять накинется. Тем удивительнее звучит:

— Арсений…Всеволодович, — медленно произносит Кали. — Я должна извиниться за тот неуместный хук. Мы только что поговорили с Ричардом и Дмитрием еще раз. А также посмотрели отчеты СБ о расспросе свидетелей в клубе, где вы все тусили. Мало того, что сам повод вашей дуэли вызывает большие вопросы, Ричард не хотел признавать поражение, когда ты… вы его в первый раз нокаутировали. В общем, о поведении нашего принца мы доложим его отцу, как только он вернется с командировки. Также за мой удар мы выплатим вам компенсацию. Будьте любезны принять.

Ну и тон! Очень натужный. Мои инстинкты прямо кричат об опасности. Мое обаяние всё так же выбешивает княгиню — хоть лицо и спокойное, но чувствуется напряжение. А значит княгиня просто соблюдает приличия. Возможно, на извинениях настояла Аяно. Но меня, в принципе, устраивает. Людей всегда судят по поступкам, а не по вороху мыслей в голове.

— Компенсации не нужно, Ваше Сиятельство, — ровно отвечаю. — Вы думали, что справедливо защищали британского принца, ведь Его Высочество Ричард ввел вас в заблуждение. Мне достаточно обнаружения правды. К тому же Его Высочество не относится к вашему Дому, хоть и близкий родич, и требовать плату за ложь мне требуется только с него, а не с Бесоновых.

— Мм, хорошо, — кивает Кали. — Значит, в будущем вы можете рассчитывать на наше внимание в любом интересующем вас вопросе. Я имею в виду деловую сферу. — О, это неплохая плюшка. Конгломерат Бесоновых пронизывает все экономические отрасли Империи. Правда, "внимание" это еще не "сотрудничество", но хоть что-то. — К сожалению, завтракать вы будете один — все домашние заняты. Но после кушания можете вернуться отдыхать в комнату.

— О, благодарю, но меня заждались в семье. Сразу после столовой отъеду.

— Очень жаль.

На этом расходимся. Слуга ведет меня дальше по золотой фэнтезийной лестнице и последующему светлому коридору в столовую, где за огромным лакированным столом сидит одна дама. У окна за учебником и тетрадкой устроилась самая красивая девушка из всех, виденных мной на Земле. Либо ее красота просто резонирует с моими личными предпочтениями, неважно.

Ух. Даже дух перехватывает.

Я скольжу любопытным взглядом по свободному синему платью, не скрывающему грациозный стан, белоснежной коже тонких рук и распущенным пепельным волосам, которые в солнечных лучах искрятся свежевыпавшим снегом. Лицо ее сосредоточено, выразительные голубые глаза смотрят на тетрадку. Примечательная особенность: волосы белоснежные, зато брови — почти чёрные. Эх, где же мои кисти и краски?! Прямо руки чешутся запечатлеть эту безупречность.

Держа спину прямо, девушка пишет что-то за столом. Делает уроки, по-видимому.

Прежде, чем слуга представляет нас друг другу, я громко говорю, наполняя речь эмоциональным обертоном:

— Добрый день, Ваше Сиятельство! Дворянин Арсений Всеволодович Беркутов к вашим услугам.

Княжна — а мне почему-то не хочется, чтобы это создание являлось еще одной супругой князя — поднимает на меня глаза и без удивления произносит:

— Здравствуйте, Арсений Всеволодович. Проходите. Это, похоже, для вас накрыли, — она указывает ладонью на блюда, расставленные прямо напротив нее. — Да, Прохор Ильич?

Какая вежливая! Даже лакея именует по отчеству. Ричарду не мешало бы поучиться у сводной сестры.

— Вы правы, госпожа, — кланяется слуга и наконец представляет беловолосого ангела. — Господин Арсений Всеволодович, перед вами Елизавета Артемовна Бесонова.

Ух, всё-таки княжна. Лиза, значит.

Слуга отходит к стене у двери и там замирает. А я падаю на указанное место. Оглядываю блюда. Что тут у нас? Яичница с беконом и салатом, кусок ржаного хлеба и стакан брусничного морса. Слюнки прямо текут. Вопрос только: как мне есть при даме?

— Арсений Всеволодович, прошу не стесняйтесь, — царским плавным движением Лиза закрывает тетрадку и учебник. — Всё же, мы в столовой, а я использовала этот стол не по назначению. Разрешите поприсутствовать?

— Не стоит спрашивать — это ваш дом.

— Любезно с вашей стороны.

Раз разрешили, я беру вилку с ножиком. Отрезаю кусочек бекона, вилкой закидываю в рот.

— Елизавета Артемовна, вам именно здесь комфортно учиться? — я бросаю взгляд на обложку учебника по эконометрике для студентов университета. Интересно, на каком она курсе? Задаю, правда, совсем другие вопросы. — Столовая — ваше любимое место?

— Мне нравится вид на эти цветники, — кивает княжна на кусты роз за окном. — Он помогает сконцентрироваться. Поэтому летом я занимаюсь тут, что не очень нравится маме Кали.

— Ее Сиятельство Ольгу лучше не злить, — с пониманием киваю и демонстративно поглаживаю щеку. — Я имел честь убедиться в этом.

Уголки ее губ подрагивают в намеке на улыбку.

— И пережили этот опыт? Тогда вы самый везучий человек на свете.

Неожиданно голубое небо разрезает крылатое нечто. Успеваю различить черноволосую голенастую девушку. Вроде бы, это моя недавняя знакомая. Только юкату теперь сменил розовый спортивный костюм. Девушка стремительно уносится вверх, к кудрявым облакам, и теряется в белой пене. Княжна Лиза прослеживает взглядом за летуньей, никак не реагируя. Ни одна длинная ресничка не шелохнулась. Затем она обращает взор голубых глаз на меня и, будто ожидает бурной реакции.

— Кажется, это была княжна Юкими, — равнодушно замечаю, отпивая морс.

С заминкой Лиза кивает:

— Сестра снимает волнение. Сегодня она что-то слишком перевозбудилась, — с намеком она бросает взгляд в мою сторону.

Я, не реагируя, ковыряю яичницу.

— В юном возрасте это распространенное явление.

Княжна внимательно смотрит на меня. И этот взгляд похож не столько на любование, как было с княгиней Аяно, сколько на пристальное изучение. Меня берут сомнения, что сегодня Лиза занималась в столовой только из-за красивых роз.

— Мой брат Дмитрий сказал, что вы победили Ричарда в дуэли, — делает она подачу. — Удивительное свершение для отрока — одолеть носителя крови Бесоновых.

— Не думаю, что исход поединка можно назвать победой.

— Серьезно? — она склоняет голову чуть набок. Белоснежные волосы падают на плечо.

— Битва прервалась, поэтому здесь уместнее слово «ничья», — слегка улыбаюсь. — Разве что только, для Его Высочества Ричарда ничья равна поражению.

— Конечно. Только для слабой стороны ничья — это победа. Для сильной — поражение, — заявляет Лиза. — А Ричард вас превосходил по всем параметрам. Из-за наследственных фракталов. Вы же всего лишь Воин.

— Удивительная дедукция, Ваше Сиятельство. Ведь я не говорил свой ранг, — громко восторгаюсь.

Сам же настораживаюсь. Ах, нехорошие Бесоновы. Вот почему меня потчуют завтраком, а прекрасная Лиза делает уроки рядышком. Княжна точно меня сканирует. Не знаю как, может, очередным фракталом, но княгиня Ольга-Кали явно почуяла неладное, когда влепила свой кулачок мне в щеку, а отпечатка в виде отека на пол-лица и не осталось. А значит, извинялась Кали, чтобы притупить мое внимание.

Пепельноволосая княжна замирает, мы смотрим друг другу в глаза. Любезно улыбаемся.

А это время я экстренно пытаюсь загнать свой магнетизм поглубже под кожу. Фонить он все равно не перестанет, я ж не Маска, но, хотя бы, не выплеснется наружу избыточная психическая энергия. Аррр! Как ненавижу эти игры в шпионов! Не по мне это, не по мне. Эта миссия «Земля», так назовем, прямо мечта Анария-Маски. Притворяйся, собирай сведения, крутись, ври… Ладно, Фалгор, успокойся, а то ненароком брызнешь магнетизмом и пиши пропало. Может, повезет, и у княжны окажется сравнительно низкий порог энергочувствительности, а мелкое дребезжание твоей силы она не заметит. А что с жар-эфиром? Всё нормально, резервуара у меня под него нет, только ментальная скрепа «Зерно», которая помогает аккумулировать крупицы силы из Анреалиума и тут же использовать. А само Зерно не отличить от астрального духа. Точнее, это под силу только опытным псионикам, которые сжевали болотопса на созерцании людских душ. Конечно, фрактал княжны может быть покруче талантов наших псиоников, но тут изюминка именно в опыте, а не в инструменте. То же самое, что с раковой опухолью на коже — пощупать все могут, но только хирург опознает в ней злокачественную. А Бесоновы вряд ли когда «щупали» Зерна.

— Вариантов немного, — между тем находится с ответом Лиза. — Доспех у вас точно есть, иначе бы Ричард с одного удара вас сшиб. Силовыми техниками тоже должны владеть. Значит, уже не Ученик. Дальше — Дмитрий не говорил об объемных атаках… Только раз использовали огонь. Россыпь фаерболов вроде бы. Но думаю, это вышло у вас бесконтрольно, ведь больше стиль Ярило в бою вы не использовали. Думаю, у вас просто есть предрасположенность к огненным техникам.

— Восхищен вашей прозорливостью, — притворно округляю глаза.

— Вы сами сказали — всего лишь дедукция, — довольно улыбается княжна, словно солнце заглядывает в окно. Но радуется Лиза не моей похвале, конечно, а тому, что выкрутилась.

— Верно, что ж, я не смею больше вас отвлекать от учебы, — отодвигаю пустую тарелку. — Благодарю за завтрак. Думаю, мне пора. Всего доброго, Ваше Сиятельство!

Я всё гадал, отпустят ли меня. Но Лиза кивает благодушно.

— Рада знакомству, Арсений Всеволодович, — княжна даже поднимается следом за мной и протягивает ручку. Нежная и тонкая, она оказывается крепкой, словно гранит. — Прохор Ильич проводит вас до машины.

* * *

Десять минут спустя, как Арсений уходит, из коридора доносится звонкий стук каблуков.

— Ну, чего, Лизонька? — резвым шагом входит в столовую княгиня Ольга, она же — свирепая поляница Кали. — Просканировала мальчишку глазами Жамбы?

— Просканировала, мама Кали, — задумчиво отвечает княжна.

— Так, не тяни, — взмахивает рукой княгиня. — Он еще не далеко уехал. Если какой-нибудь новый подвид темного вымеса, мигом догоню и вскрою.

Темные вымесы, сподручные Хаоса, давно потеряли власть в Британии, но, бывало, то один, то другой всплывал на поверхность. Князь Артем их истово ненавидел и преследовал по всему Земному шару.

— Арсений Всеволодович — жива-юзер, мама Кали, — поспешно говорит Лиза. Даже сама удивилась своей торопливости.

«Наверное, потому, что испугалась за жизнь невиновного», — объясняет княжна для себя причину.

Качнувшись на месте, Кали отодвигает тяжелый деревянный стул с обитыми синим бархатом сиденьем и спинкой.

— Ты уверена, Лизонька? — садясь серьезно спрашивает княгиня.

— Я проверила у господина Беркутова все девять «колодцев», — кивает княжна. — Он их содержит в относительной чистоте и тонусе. Заметны следы регулярных медитаций и упражнений. Мне кажется, он, даже общаясь со мной, понемногу циркулировал живу. Что-то вроде минутки-зарядки — как кистевой экспандер. Сейчас структура узлов соответствует Воину. Думаю, у сударя большой потенциал.

— До Полковоя что ли дорастет? — фыркает Кали

— Может и до Воеводы, если применит походящие медитации и будет так же усерден в развитии. Но он точно наполнен живой. Энергией вымеса даже не пахло, да и не уживется она с живой.

— И ничего странного ты не заметила?

Лиза мнется, словно борясь с сомнениями:

— Пока я сканировала, то ощущала странное колебание вокруг нас. Словно в воздухе растекся вкусный цветочный аромат… Очень приятный… Но, скорее всего, это просто шлейф астрального тела Беркутова. У каждого он есть, но впервые вижу настолько выраженный и обволакивающий.

— Тепло, шлейф, обволакивающий… Ну и словечки. Прямо отрывок из дневника влюбленной школьницы, — замечает Кали.

Княжна лишь бросает на нее хмурый взгляд.

— Извини, Лизонька, просто нервничаю. — Княгиня вздыхает, откинувшись на спинку стула. — Мы все нервничаем. Отца твоего всё еще нет. Хоть бы весточку прислал.

— Где папа, мама Кали? — вопрошает княжна. — Почему никто из мам не говорит мне?

— Потому что сами не знаем, милая. Всё, что Бес сказал нам, своим женам, что отправляется в Хаос. И вот уже больше трех месяцев ни слуху ни духу. Еще эти Гончие в Туркмении объявились. Что-то долго с ними мамы Ясна и Вика возятся.

— Мда, странно, — кивает Лиза. — Думаешь, не случайно иномиряне возникли именно сейчас?

— Ага. Так же, как и этот необычный паренек. Влупила-то я ему будь здоров. Доспех разлетелся сразу, даже не почувствовала отпора. А на моське ни синяка. А теперь ты рассказываешь про какую-то романтическую ауру вокруг него.

— Ничего она не романтическая, — отворачивается княжна. — Просто приятная.

— Ну-ну, — усмехается княгиня. — Короче, установим за ним незаметную слежку. Лишним не будет. Чую я, этот «цветочный блондинчик» нам еще не раз попадется.

— У-у, как скажешь. А что будет с Ричардом? Дмитрий говорит, он вел себя неподобающе на дуэли.

— Пускай Соня решает как главная жена. Но я бы его не выпускала обратно к Элизабет, пока не вернется Перун. Королева слишком разбаловала сынка, а он мало того что будущий монарх, так теперь и Когтями владеет. Если срочно не перевоспитать, дождемся, что получим нового тирана.

* * *

Домой успеваю к обеду. Сразу в душ. Пока моюсь, радует Дося, заглянувшая ко мне посреди процесса. Радует не массажем под струями воды, как можно подумать, а фразой:

— Господин… Ой простите, я вам на столе оставлю флешку с матчами, — лепечет помощница, стоя посреди моей комнаты. Дверь в ванную я оставил распахнутую, и Дося, сквозь прозрачную душевую кабинку, может прекрасно видеть мое тело. — Ну…я…я пошла.

— Постой, — я приоткрываю кабинку и выглядываю. — Матчи слабачковых московских школ?

Девушка замирает с поднятой ступней и пожирает глазами мой обнаженный торс. Вздыхаю — ну сколько можно?

— Блин, Дось, прекращай рот раззявить! Ты не в первый раз меня голым видишь!

Команда ее подстегивает, и краснощекая помощница лепечет:

— Барин…я…

— Господин.

— То есть, да, господин…точно…вы же…спросили, да…голым…

Она еще что-то мямлит. Приходится взять с крючка большое полотенце и замотаться в него, чуть ли не как бабочка в кокон. Тогда только застывшая Дося оттекает.

— Матчи старших школ и лицеев, да, — кивает она. — Я бы рекомендовала уделить внимание лицею «Гром просвещения».

— Почему он?

— Из-за двоих поступающих в этом году абитуриентов. Очень примечательные ученики. Первая — Дарико Беридзе, известный игрок в Грон среди средних школ.

— Даже очень известный, — подтверждаю. — Она выиграла турнир Ассоциации кадетского спорта. Лучший штурмовик сезона. Хочешь сказать, спортивная звезда поступает в захудалый лицей-аутсайдер?

— Верно, — кивает девушка. — К сожалению, причин не смогла выяснить. А второй игрок — Харлам Агаркин.

— Не слышал о таком.

— Он, правда, непопулярен, к тому же простолюдин, но я случайно наткнулась на внимание к его персоне со стороны «Красного замка».

Оппа, как интересно! Мягко говоря.

— Серьезно? Астерия заинтересовалась провинциальным игроком, а он ей отказал и пошел в слабую ватагу?

— Выходит, что так, господин.

— Так-так, а как ты наткнулась на «Красный замок».

— Я сначала заинтересовалась абитуриенткой Беридзе из-за громкого имени, и решила раскопать, каким лицеям она отказала. Там оказался «Красный замок». А потом мне стало интересно, мог ли «Замок» еще кого приглашать из поступающих в «Гром». Такой есть только один.

— Харлам Агаркин, — повторяю уже услышанное имя.

— Да, господин.

— Вот загадка, а! Целых два игрока, отказавших великой Царице поля, поступают в непримечательный лицей. Спасибо, Дось! Ты не просто выполнила задачу, но и подошла творчески, раскопала пикантности, которые мне не будут лишними на собеседовании с Астерией. Премию ты заслужила, да и выходной в придачу. Прогуляйся по столице, развейся, в магазины сходи.

— Но…

— Это приказ.

— Хорошо, господин, — понуро опустив голову, Дося выходит за дверь.

Я же освобождаюсь из «кокона» и, накинув футболку с шортами, усаживаюсь за ноутбук. Присоединяю к порту флешку и быстро ищу матчи ватаги «Грома». Так, ускоренная перемотка пары игры не впечатляет. Нападение гиблое, защита никакая. Аутсайдер, одним словом. Хоть домашнее поле у «Грома» хорошее, слава…кому-нибудь. Но ватага совсем не вывозит темп соперников по округу, разве что блондинка-атаманша более-менее молодец. Но ее удачные пасы и передачи губят на корню собственные товарищи.

О-о-о! Досечка молодчинка! Вложила видеозаписи матчей с названиями «Беридзе» и «Харламов». Действительно, мне интересно посмотреть, как играют желанцы Астерии Бесоновой.

Первой пробегаюсь по Беридзе. Смотрю, как молодая грузинка берет «город» в первом же мачте. Ну, другого от звезды и не ожидал.

Дальше — Харламов. Черноволосый паренек демонстрирует редкий талант ловца. У игрока есть для этого все качества. Скорость спринтера, прыгучесть и цепкие пальцы. Ну и отличное чувство мяча, куда же ловцу без этого. Ватага парня не раз выигрывала только за счет его спринтов. Прямо самородок. Астерия не зря присмотрелась к парню. Видимо, ей требуются хорошие ловцы.

Поразмыслив, я закрываю крышку ноутбука и начинаю одеваться. Мой выбор остановился на синем костюме-двойке. Только без галстука — чтобы у Астерии не возникло соблазна меня им придушить. Судя по разговору с Крис и Китом, она может. Нагрудный белый платок — последний приятный штрих. Готово. Вперед, в путь. Или в бой — как уж повезет.

Глава 17 — Царица поля

Тимофей довозит до «Красного замка» за полтора часа. Далековато, и это учитывая, что в пробках мы простояли всего пятнадцать минут.

Оставив позади парковку, я спускаюсь по тропинке лицейского сада. Оглянувшись вокруг, застываю.

Поездка всё же того стоила. Элегантная архитектура лицея впечатляет даже меня, лицезревшего помпезный дворец Отца-императора. Хм, неудачный пример. Его резиденция больше представляет из себя крепость с тысячами посадочных площадок и чудовищными системами оборонительного вооружения. Мда, Фалгор, ты бы еще сравнил боевой крейсер с круизной яхтой. Старею видно, хех, пускай и в теле ребенка. Ладно, но вот мой собственный дворец в Валиноре, подобно сказочному миражу, уточнен и изящен. Здесь также всё миленько, напомнило дом. Скамейки, фонтаны, прогулочные аллеи и кирпичные постройки с декором из красного камня и стройными готическими башенками.

Безопасность тоже на высшем уровне. Камеры, частые патрули безопасников, которых легко отличить среди благородных абитуриентов.

В холле главного корпуса меня встречает парень лет двадцати.

— Добрый день, вы, наверняка, на экзамен? — и он указывает на улыбающихся женщин за столами. — Тогда вам к регистраторам.

— Нет, уважаемый, я на собеседование с Ее Сиятельством Астерией Бесоновой. — Странно, что абитуриента собеседует школьница. Но кто я такой, чтобы судить? Всего лишь рядовой лорд планетарного государства. — По поводу спортивной стипендии.

— Оу, тогда позвольте сопроводить вас, — он указывает на лестницу.

Парень провожает меня до двустворчатых дверей на втором этаже.

— Людно у вас сегодня, — я бросаю взгляд на полностью заставленную парковку в окне.

— Вступительные, — пожимает плечами парень. — Но вам они не грозят, если собеседование пройдете. Мы, кстати, пришли. Ну со Сварогом…то есть, удачи!

— Спасибо, — я толкаю одну из створок дверей и захожу внутрь

В просторном кабинете за темным деревянным столом сидит девушка. Облик строгий: белая блузка, огненные красные волосы, собранные в хвост. Чертами лица и алыми бровями очень похожа на Дмитрия Бесонова. Да и возраст у них схож, видимо, двойняшки. Княжна явно часто налегает на железо в качалке — сквозь рукава просвечивают нехилые бицепсы, да и шириной плеч она немногим уступает мне, восьмидесятикилограммовому кабану. А еще она очень высокая, что очень важно для позиции атамана. Посмотрев на меня, ученица улыбается одними губами и кивает:

— Здравствуйте, Арсений Всеволодович. Меня зовут Астерия Артемовна, я атаман ватаги по Грону в лицее «Красный замок». Можете присаживаться, — указывает она на стул напротив.

Голос атамана — громкий и бодрый. Еще и говорит в манере свысока. Например, Астерия не попросила меня сесть, а указала, что мне разрешается. Будто отдала солдату команду «вольно».

— Не возражаю. У вас красивая школа. И кабинет у вас комфортный, — говорю, падая на стул и улыбаясь. — А сад, какой, у вашего лицея восхитительный сад! Впервые вижу в общественном месте цветник бегоний! А ведь это очень капризное растение, которое без полутени и питательной почвы сразу умирает.

Астерия никак не реагирует на комплименты, смотрит хмуро. Пухлые губы сомкнулись, больше ни намека на улыбку.

— Теперь вижу, чем вы покорили княжну Волконскую с подругой. Они обе тоже любят о цветочках поговорить.

Н-дась, зарядила. Где же ты, Лизонька Бесонова, которая даже лакея называет по имени-отчеству?

Я снова улыбаюсь, но уже совсем не вежливо.

— Не знаю, как в столице, но в Тверском княжестве нас с детства учат этикету. А согласно приличиям нельзя сразу обговаривать детали сделки.

И в этом действительно есть практический смысл. Сперва надо наладить контакт — светская беседа помогает перейти на одну волну, нащупать ритм беседы, а также, получше узнать характер собеседника. Кстати, сейчас я очень хорошо осознал, как мне разговаривать с этой девицей.

— Сделки? — приподнимает Астерия огненные брови. — Хех, не спорю. В бизнес-общении, конечно, всё так. Но у нас с вами совсем другой разговор.

— Какой же?

— Я беру вас к себе на службу.

Чуть челюсть не роняю. Девочка, ты, конечно, Царица, но совсем не в этом плане.

— Ммм, как бы я дворянин и мои сюзерены — род Волконский.

— Это неважно, — отмахивается крепкосложенная княжна. — Старые обеты можно и отменить, у всего есть цена — Волконские не пойдут против моего Дома, — она замечает мой скептический взгляд. — Так что договориться с ними не проблема. Но этого и не требуется. Пока. Ведь вы еще не заслужили подобного внимания. У вас испытательный срок длиной в три курса. Послужите в ватаге, а дальше решу, достойны ли наши отношения развития.

Я уж потерял интерес к разговору. Да, он чудной, забавный, но если тебя сразу начали прогибать, то ты в глазах собеседника ничего не стоишь. А смысл мне ее слушать? На службу она меня берет, хех, конечно, даже не спросив. Но вообще интересно, это моя дуэль с Ричардом подтолкнула Астерию на обсуждение наполеоновских перспектив?

— Замечательное предложение. Мне уже можно отказываться или вы еще что-то хотите сказать?

Я думал, она заорет или даже полыхнет каким-нибудь фракталом. Но нет, детки Бесоновых умеют удивлять.

— Хочу, — кивает Астерия, нисколько не разозлившись. Она толкает по столу в мою сторону документ. — Вот ваш договор на стипендию. Там прописана ваша позиция в нападении и защите, а также то, что выходить на поле вы точно будете, хотя бы раз, за каждый матч во время Имперской лиги.

А вот теперь удивила. Беру в руки и листаю договор. Очень удивила. Штурмовик в нападении, перехватчик в защите. Прямо то, что мне нужно. М-да, ситуация. Астерия почти оскорбляет мое достоинство, ходит на грани, но, в тоже время, отдает дань уважения моему таланту в Гроне.

— Вы хотели быть штурмовиком? — резко подается княжна вперед так, что ее достойные груди нависают на полстола. — Вы им станете. На всех экранах страны. На лучших стадионах Империи.

Ее нежное лицо зарделось, глаза горят. Царица поля жаждет перспективного рекрута, но не только. Юный возраст всё же берет свое. Вот и сейчас Астерия скользит взглядом по моим приоткрытым в удивлении губам.

Меня озаряет догадка.

— Значит, вы узнали о моем собеседовании в «Свете знаний».

Она вдруг осознает, что слишком уж отдалась порыву, еще немного и через стол перевалится, прямо мне на колени. Откинувшись в кресле, Астерия говорит более спокойно.

— В «Свете» погрязли в аналитических построениях и выкладках. Они не видят людей и их силу, только цифры характеристик. И ваш потенциал они не разглядели. Я же вижу. — Это прямо острый контраст с началом разговора. Сначала в грязи потоптала, теперь сиропом поливает. — Предупрежу сразу, со мной у вас не останется времени на разговоры о всяких «цветочках». — Да что же ты к ним прокопалась-то! — Вы забудете, как эти ваши бегонии вообще выглядят. Полировать ногти по три часа тоже не сможете, — она бросает взгляд на мои ухоженные пальцы. — Всякая шелуха, как шопинги целыми днями, сойдет с вас. Останется только Грон, только борьба за Имперский кубок.

Понятно, она считает меня завзятым модником, который из бутиков не вылезает. В этот раз не обижаюсь: я, и правда, выгляжу франтовато.

— Нацелены на самую вершину? — спрашиваю.

— Кубок будет моим, — пожимает она плечами и сразу поправляется, снова прикипев взглядом к моему лицу. — Нашим с вами.

— Ваше предложение, действительно, дельное, — признаю. — Несмотря на тон подачи.

Астерия бросает ручку поверх договора.

— Подписывайте и покончим с этим. Потом пойдем знакомить вас с ватагой.

— И с тренером, наверное?

— Если сильно хотите, — пожимает она плечами.

Ого. То есть он вообще не решает ничего? Мда, прямо Царица всего лицея, а не только поля.

Вздохнув, отстраняю договор от себя.

— Не могу, извините.

Наши направленные друг на друга пристальные взгляды скрещиваются.

— Причина? — сухо спрашивает Астерия.

— Их несколько, точнее две, — расписываю. — Во-первых, доктрина «Останется только Грон» в моем случае совсем не годится. В отличие от сверстников я являюсь фактическим главой рода. А значит, обязан вести контроль над семейной корпорацией, а также развивать ее. Плюс прочие дела, как обязательные светские и деловые приемы, решение споров с другими родами и прочее, прочее. Так что сутками напролет пропадать на гроновском поле мне не позволительно. Иначе от моей семьи ничего не останется.

— Мхм, а во-вторых?

— А во-вторых, вы мне не подходите, Астерия Артемовна, — честно отвечаю.

Астерия сверкает глазами, подавив гнев.

— Поясните, пожалуйста, — обманчиво спокойным тоном просит княжна. Только правый кулак опасно сжат.

— Конечно, — киваю. — Мне не подходит ваш авторитарный стиль управления. Я нисколько его не принижаю. Он действенный, и с ним у вас хорошие шансы выиграть Кубок.

— И какой же у меня стиль? — едва не рычит Астерия.

— Постоянный моральный прессинг. Как в армии. Когда рядовые больше думают о том, как бы все сделать верно и не разозлить командира, а не о том, что бегут под минометным огнем, например. Вообще, идеальный вариант для «необстрелянных». Но в моем случае он не сработает, а только будет раздражать. Мы с вами очень разные, Астерия Артемовна.

— И куда же вы поступите? — с ядовитым сарказмом выплевывает княжна. — В «Свет» вечным резервистом?

— Нет, в «Гром просвещения», скорее всего. — Всё равно узнает же.

Она снова подается вперед, но уже яростно, чуть ли не бешено. Наши лица оказываются близко, меня обволакивает стойкий шлейф чувственных духов.

— В «Гром»?! В эту простолюдинскую школу?! Вы с ума что ли все посходили?!

Ну да, у нее уже были два отказника. Причем оба — и Беридзе, и Агаркин — также в «Гром» поступили.

— Зря вы так. У них очень неплохое поле, — оправдываюсь. — Газончик всегда постриженный. Разметка свежая.

— Тогда о кубке можешь забыть, понимаешь?! — рычит княжна, глядя прямо мне в глаза. Уже и на «ты» перешла. — Чемпионом тебе не стать!

О-о-о! Так это уже вызов.

— Это мы увидим уже на поле, Астерия Артемовна, — усмехаюсь. — Больше не смею тратить ваше время.

Поднимаюсь, посмотрев в злющие глаза Царицы поля. Неожиданно она приопускает веки, и мое сердце пронзает первобытный страх. Я даже пошатываюсь, кровь сбегает с лица. Стальные тиски сдавливают череп.

— Как ты собираешься выиграть Лигу, мальчишка, если даже не способен выдержать моего взгляда?

Давление смерти усиливается в разы. Мы уже это проходили с Ричардом. Гребаный Яка, фрактал ужаса.

Да чтоб я, Префект Золотого Легиона, боялся какую-то цыпушку? Не бывать этому! Меня не страшили орды зеленомордых. Уродливые порождения Анреалиума не смогли сожрать мой разум, а тут зарвавшаяся сикуха решила цапнуть. Ну-ну.

Усилий требуется намного больше, чем с принцем. Видимо, у Астерии опыта больше или фрактал посильнее. Но страх сходит на нет, и я холодно смотрю княжне прямо в глаза. Она отшатывается в удивлении. Да, не Маска. Ну и болотопс с ним.

— Когда мы столкнемся на поле, я поучу тебя вежливости. Обещаю, Астра.

Отвернувшись и больше не глядя на эту стерву, я ухожу. Дверь оставляю распахнутой. На зло. Ибо нехрен.

* * *

Беркутов не закрыл дверь, и Астерия, застыв, смотрит на его удаляющуюся широкую спину. Княжна даже не может злиться за эту его «Астру», слишком поражена сочетанием стольких поразительных качеств в одном человеке.

Сильное тело. Холодный разум. Несгибаемая воля. Даже Яка не пронял его. Редкий случай, такое под силу лишь тем, кто не просто видел смерть, а долго жил с ней бок о бок, как с любимой женой. Значит, Беркутов жил… Когда только успел? Отец бы, конечно, и такого легко бы пробил на смертельный ужас, но то ведь отец! А, значит, не считается.

Она сорвалась. Астерия всегда использовала Яку только в спортивных целях — пугать противника, стимулировать ватагу. Но сейчас этот Беркутов ее так взбесил, так взбесил, негодяй, что не выдержала. Черт! Отец если узнает, даст ей по заднице шлепка Башлаша. Неделю сидеть не сможет. Может, пронесет? Может, у него дальновидение было выключено? Нет, по закону бутерброда — по которому масло всегда на ковре — сейчас папа качает головой, глядя на дочку, и ладошку готовит.

Этот парень ей нужен, но он ушел. Плюнул на предложение самой княжны…Ахррр, в этом году уже третий абитуриент ей отказывает. Никогда такого не случалось, и вот опять!

Мобильник на столе тихо вибрирует. Астерия проигнорировала бы его, не в том настроении, но звонит Кали, а свирепую княгиню лучше не злить, у нее рука тяжелая и к тому же когтистая:

— Да, мама Кали? Мальчик? Какой мальчик? Беркутов что ли? Собеседовала на спортивную стипендию, а вы что, следите за мной? Я же маме Вике расскажу! Ей не понравится! Следите, но не за мной, а за Беркутовым? Так, ничего не поняла! Он что? Победил Ричарда? В дуэли? Да, в курсе уже, СБ доложила, — убитым голосом заканчивает Астерия, вспомнив свое великое упущение. — Ну и что? Потом расскажешь? Да, к ужину буду. Пока.

Неимоверно сильно захотелось рвануть за этим Беркутовым, притащить за золотые волосы обратно и заставить подписать гребаный договор! Поднатаскать бы парня, и через месяц их дуэт на поле сразил бы даже богов! Но нет, уже поздно, он ушел.

— Дуэлянт чертов, — удрученно разговаривает княжна сама с собой и прикусывает ноготь большого пальца. — Не исключено, что, правда, встретимся на поле.

* * *

Дорога домой занимает два часа. Дурацкие многокилометровые пробки. Если бы поступил в "Замок", каждый день так мучался бы. В "Гром" дорога быстрее. Мелочь конечно, а с другой стороны прямо знак свыше, что не зря отказался от «службы на Астерию». Чур меня от этой Царицы поля! Мои плечи не выдержат такую тяжеловесную командиршу. Даст Отец-император, пересечемся еще только один раз — на матче Имперской лиги.

От других Бесоновых тоже надо бы держаться подальше, пока не подрасту в силе, но я еще не рассчитался за оплеуху на их домашней арене. Да и в целом, нельзя строить крупный всеимперский бизнес и не пересекаться с Бесоновыми. Их конгломерат буквально везде просочился. Финансовая сфера, строительство, крупная продуктовая розница, железные дороги, металлургия…. Поэтому ссориться с ними не собираюсь, только получить наиболее полную сатисфакцию. Раз уж княгиня Кали сама дала возможность, не заметив. Надо лишь быть осторожнее — с огнем играю. Точнее, с алыми молниями. И, хрен знает еще, с какой сборной солянкой. Но я указал княгине, что буду требовать плату за провокацию именно с Ричарда и таким образом обозначил свою мишень. Правда, не уточнил, что она налеплена на фасад Дома Бесоновых…

Дома медитирую час, затем пишу два документа: исковое требование и дворянская претензия. Уже под вечер вполне ожидаемо звонит Дмитрий Бесонов. Давно пора.

— Арсений, прости за всё, что ты пережил на нашей арене. Я, как дуэльный судья, недоглядел ни за братом, ни за матерью. А ты схлопотал ни за что. Позор мне.

Это да, но меня интересует другое:

— Почему утром не показался, Митя? Я у вас гостил.

— Дела рода, — отказывается он говорить. — Прости еще раз. Извини, что звоню с заминкой почти в целый день.

Я догадываюсь о причине. Скорее всего, Кали не подпустила сына, хотела сперва просканировать меня с помощью красавицы Лизы. Подозрения не подтвердились, и теперь детям-демоникам снова можно общаться со мной. В «Красный замок» я доехал по той же причине. Иначе даже не знаю, что со мной могло случиться по дороге. Авария? Вооруженное нападение? Просто град алых молний прямо с неба?

— В качестве извинения приглашаю тебя на вечеринку, — продолжает Дмитрий. — Мы арендовали весь второй этаж «Эдема».

— Мы?

— Я и Астерия, — смущенно признается княжич. Ох ты ж, дернуть болотопса за хвост. — Знаю, сегодня ты ей отказал в поступлении, но обещаю, что сестра тебе не доставит неприятностей. И Ричард тоже — я его даже не приглашал. Зато будет множество молодых дворян из нашего и других Домов. Очень полезные знакомства, заметь. Обещаю представить тебя всем, как своего друга.

Не то, чтобы хотелось, но мне как раз нужно передать Ричарду подарок и желательно объясниться за него перед кем-нибудь из Бесоновых. Вечеринка как повод подойдет.

— Спасибо за приглашение, Митя. Обязательно отмечусь. Вход со своей дамой?

Просто Лесе тоже ведь полезно общение с московскими дворянами.

— Ну, красивая спутница однозначно прибавит тебе очков в глазах других гуляк. А так сам решай, конечно.

Отлично. Шоу начнется вечером.

Глава 18 — Борьба с Якой

После разговора с княжичем звоню Алесе. Интересуюсь желанием барышни засветиться в «молодом свете». Она, конечно, только за. Но сразу переводит тему:

— Сеня, но куда, куда, куда, куда, куда…

— Скорее всего, в «Гром просвещения».

— Это что такое? — прямо слышу шелест ее хлопающих ресничек.

— Лицей неудачников, но мы его возвысим до чемпиона.

— Э-э-э…если так считаешь, то хорошо. Я согласна, лишь бы вместе с тобой. Только… только мои родители вряд ли захотят отдавать меня в слабый суз. Боюсь, им даже сказать. Что делать, Сеня?

В ее голосе угадываются нотки паники. Конечно, подобный исход вполне предсказуем. Репутация лицея не «ахти», ни один гордый аристократ не захочет, чтобы его дитятко там училось.

— Эту проблему я скоро решу, — мягко говорю. — У меня есть один вариант. Не волнуйся. Готовься лучше к выходу.

— Хорошо, пошла собираться, — покладисто отвечает Леся.

Ох-хо, даже растрогался. Ни толики сомнения. В «Гром», так в «Гром». К неудачникам, так к неудачникам. Как скажешь, Сеня. Хоть в к болтопсам в трясину, лишь бы с тобой. Милота! Барышня доверяет мне, как щеночек любимому хозяину. Серьезная ответственность, если подумать. Придется соответствовать.

Только попрощались, как следует новый звонок. Номер неизвестен:

— Завтра ко мне, Беркутов, — без предисловий бросает Аркадий Волконский. Ну ничего себе — сам князь звонит, лично. Ожидал, конечно, вызов на дуэль громким вышел, но через секретаря, я же не «ви-ай-пи» какой. — В московскую усадьбу. Ровно в два часа дня. Постарайся до это времени больше не ввязаться ни в одну дуэль. Особенно с княжичами и принцами.

— Постараюсь, Ваше Сиятельство, — покладисто отвечаю. А куда деваться?

Около одиннадцати вечера мы с Алесей подъезжаем к клубу «Эдем». До этого я сам заехал за барышней, пообещал ее дяде вернуть прекрасную розу Боровых до утра такой же жизнерадостной и цветущей. Заодно охватил дворянина своим обаянием. Таким образом подготавливаю почву к разговору о том, куда поступит моя подруга. Жаль, что родители Алеси в Твери. Но и до них еще доберусь.

В клубе мы поднимаемся на тот же злопамятный второй этаж. Родовитой молодёжи собралось уже немало, человек под сто, а к нам сразу направляется красноволосый княжич в кардигане и зауженных чёрных брюках, а также Астерия в серебристом платье. Брат и сестра похожи, словно два красных языка пламени. За их спинами замечаю вдалеке Кристину и Аркадия. Они удивленно оглядываются и приветливо машут нам руками. Алеся тоже машет сиреневым клатчем, под цвет плотно облегающего платья. Я обхожусь широкой улыбкой.

В это время и подходят Бесоновы.

— Арсений, Алеся! Рад вас видеть! — приветствует Дмитрий. — Молодец, что пришел, Сеня! И еще больше молодец, что взял с собой настолько прекрасную барышню! Алеся, знакомься — моя сестра Астерия Артемовна. Сестра, перед тобой Алеся Борова. Арсения ты уже знаешь.

— Ваше Сиятельство, — делает книксен сияющая Леся. С такими важными людьми знакомят!

— Добрый вечер, — холодно улыбается моей спутнице Астерия и переводит взгляд на меня. — Какая удивительная встреча, Арсений! Честно говоря, я думала, что вы теперь развлекаетесь только с простолюдинами.

— Вы перепутали, Ваше Сиятельство, — возвращаю ответочку. — С простолюдинами я буду вместе учиться и выигрывать Имперскую лигу.

— Ну посмотрим, посмотрим, — ухмылка Астерии напоминает свирепый оскал африканской маски. — Может, слышали басню: Негоже Зайцу лезть в Цари, сначала стал бы Человеком.

— Может, и слышал, Ваше Сиятельство. А там ничего нет про ежика, который был настолько колючим, что прицепился к кусту и не мог ни шагу ступить?

Астерия хмурится.

— Астра, правда, держи свой ежиный характер в узде, — оборачивается к сестре Дмитрий. — У Арсения и так достаточно недовольства по поводу нашей семьи. Сеня, Алеся, я обещал вас представить друзьям. Пойдемте.

Втроем оставляем Астерию позади. Она же, дернув головой нам вслед, гордо уходит к ближайшей стайке аристократов.

Перед тем, как начать вращаться, мы берем в баре по коктейлю. Княжич не соврал — принялся со всеми подряд знакомить, представляя нас, как лучших друзей. Фамилий звучит много, в общую кучу даже затесались графы Нарышкины и дагестанский княжич Микеладзе. Их я особенно пытаюсь обаять харизмой. С какого-то момента Алеся уже перестает запоминать представленных людей и лишь виновато улыбается.

— Почти уже всё, Алеся, — подбадривает княжич, заметив ее растерянность. — Осталось всего пара человек. А ты Сень, как? Нормально?

— Да, — пригубливаю через соломинку безалкогольный коктейль, глянув на уставшую барышню. — Но лучше давай устроим передышку. Нам еще есть, что с тобой обсудить, Митя.

Мы падаем на диванчики у ближайшего свободного стола. Пьем коктейли, болтаем. Дмитрий снова извиняется передо мной. Мимо фланируют аристократы, заводят короткие беседы, затем уступают очереди следующим. Девушки благосклонно на меня смотрят, но я отсел за Алесю, и подступиться ко мне никому не удается. Астерия держится неподалеку, зыркает на нас, как волчица на кроликов. И вот тут возникает неожиданный поворот. В клуб заявляется Его Высочество принц вшивых Британских островов Ричард Тюдор-Бесонов. Ловко вырывается из окружения подскочивших к нему аристократов, и через пять секунд торжественного и даже венценосного перемещения между столиками оказывается возле нашего. Тяжеловесно шел, медленно. И это не значит, что он чем-то непоправимо болен. Если принц и болен, то неисправимо.

— Ух ты, брат, хорошую вечеринку устроил! — кладет он руку на противоположный от нас с Алесей диван. — Смотрю, и Астерия решила погулять перед трудовым сезоном. Вы позволите?

Алеся, словно испугавшись, хватается под столом за мою руку.

— По-моему, мы с Астрой тебя не приглашали, брат, — холодно отвечает Дмитрий. — Почему ты не дома?

— Я же не под домашним арестом, — пожимает плечами принц. — Хоть княгини и закрыли меня в Москве. Да и нет у них такой власти — запереть иностранного вельможу в четырех стенах. Ну так как?

— Гуляй в другом конце зала, — Дмитрий решительно отказывает. — К нам даже не подходи.

— Возможно, вы, сэр Арсений и леди Алеся, уговорите братца? — не сдается Ричард. Уже и имя Алеси прознал. — Я бы хотел сесть именно к вам.

— Чтобы извиниться, Ваше Высочество? — я предполагаю в принце хоть крохи хороших манер.

— Скорее, чтобы объясниться. Большей частью перед вами, леди Алеся. Так что вам и решать, миледи.

Вообще, принц мне сейчас очень кстати — не нужно передавать послание через Дмитрия. Лично вручу, в руки.

Предполагал я такой исход? Вполне. Почему же все равно пошел? А иначе никак. Высший свет без Бесоновых никогда не собирается. Они — опорная сила Империи, а значит нам с Лесей придется часто пересекаться с ними в салонах и на балах, либо придется забыть об общении со светом. Выход только один. Мы должны приспособиться к их шкатулкам с сюрпризами.

Мы с княжичем дружно смотрим на барышню, а она крепче сжимает мою руку и, подумав пару секунд, произносит:

— Только без вызовов на дуэли, прошу, Ваше Высочество!

— Да, конечно, — принц сверху с неудовольствием созерцает наши сжатые руки. Усевшись рядом с княжичем, напротив нас с Алесей, он начинает. — Я бы хотел начать с причины, почему нынче приехал в Москву. Дело в том, что я являюсь отпрыском королевы Элизабет и князя Перуна, но, еще до моего рождения, было решено, что буду оставаться в роде Тюдоров до своего совершеннолетия, а затем создам свой собственный род. Полгода назад мне исполнилось восемнадцать лет, недавно я стал основателем нового рода Тюдоры-Бесоновы. Рода, носящего фамилии двух самых великих людей. Так что, основатель род есть. Теперь я в поисках его основательниц, леди Алеся, — он делает многозначительную паузу. На щеках барышни проступают розовые пятна. Ладошка Алеси сжимается крепче. — Моя цель — найти себе жен в России и Британии. Международный брак поможет мне добиться признания в обоих государствах, и быть желанным партнером и контрагентом везде. Как вам задумка, леди Алеся?

— Очень мудрая, — кивает барышня. — Но я не понимаю, зачем вы это нам рассказываете?

— Действительно, — я хоть и сразу догадался, куда бриташка клонит, но мне это совсем не нравится. — Вы объяснили вовсе не свой проступок, когда ввели княгиню Ольгу в заблуждение и тем самым спровоцировали напасть на меня.

— Нет, я объясняю свое присутствие здесь, сэр Арсений, — продолжает Ричард и улыбается. — Я вижу в леди Алесе достойную претендентку на роль моей супруги. Как вы на это смотрите, леди?

Наплевав на правила приличия, Алеся обеими руками под столом сжимает мою руку. На ее лице изумление и ужас. Я успокаивающе прижимаюсь плечом к ее плечу. Обволакиваю барышню мягкой аурой, качаю на релаксирующих волнах. Глядя на нас, принц испытывает досаду. Он-то ожидал писки восторга.

— Нельзя же так резко, Ваше Высочество, — кидаю ему в упрек.

Дмитрий только головой качает.

— Удивил, братец.

— Как вы смотрите на это, леди Алеся? — не слушает Ричард, пожирая барышню глазами. — Я направлю вашему отцу предложение о разговоре на тему женитьбы только с вашего согласия. Беседа будет долгой, мои советники тоже скажут веское слово, но если вы не хотите быть частью великого рода, то всё это бессмысленно.

Алеся молчит. Она в шоке, ее пальцы переплелись с моими. С одной стороны, к этому стремится любая аристократка — выйти замуж за великого мужчину. С другой же, к страшному принцу ее не сильно-то и влечет. Ну и с третьей, я тут сижу под боком, мечта ее романтичных грез и явно мешаю трезво мыслить.

— Тише-тише, — глажу пальчики Алеси. — Никто тебя не торопит. — И уже громче — Ричарду. — Не давите, Ваше Высочество. Проявите благоразумие и дайте сударыне время на ответ.

— Конечно, — как-то тушуется он, расстроенный реакцией девушки. — Думайте, леди Алеся, сколько нужно. В переделах разумного. Я приложу все усилия, чтобы доказать вам, что я достоин ваших симпатий куда больше, чем… — Взгляд в мою сторону. — Кто-либо другой.

— Спасибо, — Алеся опускает красное лицо к моему плечу. — Ваше Высочество.

Наступает молчание. Сказать принцу больше нечего, зато мне есть что. Достаю из внутреннего кармана пиджака конверт.

— Теперь, если не против, перейдем к вопросу нашей с вами чести, — протягиваю документ принцу.

— Что это? — рассматривает он имя адресата на конверте. Свое имя.

— Претензия моего, вполне обычного, рода к вашему великому, — объясняю, вдавливая взглядом принца в спинку дивана. — А еще требование моральной и денежной сатисфакции. Иначе суд и война.

Алеся вздрагивает, как от электрошока, Дмитрий хмурится, Ричард же усмехается:

— Война? Что за глупость? Что ваш мелкий род… Беркутовы, кажется, может сделать моему? Вы все поляжете в первый же день этой вашей войны.

— О, воевать вам придется не только с моим родом. А в первую очередь, с Бесоновыми.

— Что?! — вскрикивает Дмитрий. — Арсений, хм, прости, конечно, но что такое ты несешь? Какая война?

— А разве повод не очевиден? — перевожу недоуменный взгляд на княжича. — На горящей арене Его Величество Ричард ввел в заблуждение княгиню Ольгу, в результате чего она несправедливо напала на меня. Доказательства у меня есть. Княгиня лично извинялась передо мной и указала на вину принца. Значит, как аристократка, она подтвердит свои слова и публично на суде. Но род Тюдоры-Бесоновы формально не входит в Дом Бесоновых. Соответственно, на оскорбление вы должны ответить жестко, как стороннему Дому. И, если я объявлю войну Тюдорам-Бесоновым, то вы, как пострадавшая вместе со мной сторона, по законам чести, обязаны поддержать меня. Ведь Его Высочество, в первую очередь, нанес позор именно вам, а не мне. Вы запятнали себя, подняв руку на своего гостя, именно из-за принца Ричарда.

Княжич в отчаянии чешет лоб, бросив взгляд на письмо:

— Как ты всё вывернул наизнанку, Арсений? Вообще всё!

— А что не так? — удивляюсь. — Чем еще вы можете смыть позор, если не извинениями обидчика вашего гостя?

— Бредятина! — рычит Ричард, вмиг потерявший благородную хладнокровность. — Бесоновы мои родичи!

— А я разве оспариваю этот завидный факт? — пожимаю плечами. — Но вы также вассал английской королевы, иностранец. Любые ваши действия на территории России имеют характер межгосударственных отношении. Поэтому завтра после полудня я отправлю иск в Верховный военно-имперский суд. Обвинение — провокация розни между Домами Российской Империи.

— Думаешь, тебя выслушают в Верховном суде? — качает головой Дмитрий. — Без протектората главы твоего Дома?

— В обычной ситуации не выслушали бы, — соглашаюсь. — Но у меня есть подтверждение княгини Ольги Бесоновой. Я сослался в исковом заявлении на нее. А упоминание славной фамилии Бесоновых распахивает в Империи многие двери. Если не все.

— И что ты рассчитываешь этим добиться? — шипит Ричард. Сейчас ему не до созерцания Алеси.

— На международный скандал, минимум, — раскрываю карты. — Освещение нашей с вами ссоры во всех газетах Европы. Максимум — на насильственное принуждение вас к извинениям.

Ричарда будто копьем прошивает сверху вниз. Он выпрямляется и смотрит яростно. Вот ваша слабость, Бесоновы. Вы слишком легковоспламеняемы. Что Кали, что Ричард. Спичек не надо. А я умею использовать свой гнев. И чужой, кстати, тоже.

Если Бесоновы захотят замять дело, купить чиновников или придушить меня по-тихому, то нарушат закон дворянского кодекса. Слишком рискованно для самых освещаемых в прессе князей. Легче удовлетворить мою претензию сейчас. Хоть они и не обойдутся копейками, как хотела Кали, потому что вира будет весомой даже для Великого Дома.

— Ох-х, Арсений, — закрывает руками лицо Дмитрий. — Что ты творишь?! А главное — зачем?!

— Как зачем? — хлопаю я глазами почти искренне. — Удивительно слышать подобные слова от дворянина, уж прости, Митя. Ради восстановления справедливости, конечно же. Мне залепили оплеуху в гостях, тем самым опозорив меня и себя. Нет, я не зол на княгиню, я правда, простил ее. Да и, по-честному, никогда не злился на великую Кали. Она — настоящая героиня, что живет лишь для Отчизны и не раз спасала Империю, наравне с князем Перуном. Но я не могу простить принца Ричарда. Меня берет злость, как я представлю, что он опозорил славных Бесоновых, опору престола! Ваш род, Митя, надежда нашего государства! Из патриотических соображений я не могу допустить, чтобы вас запятнали…

— Заканчивай этот вздор! — Ричард опять взбешен, как вепрь. — Ты уже для газетенок речь готовишь что ли?

— Мои слова идут от самого сердца, — касаюсь ладонью левой стороны груди.

— Закр-р-р-рой СВОЙ Р-РОТ! — вместе с рыком из Ричарда исходит психическая волна. Мощная, необузданная. Но я готов к Яке и быстро успокаиваю сбойнувшее было сердце. Главное, чтоб Алесю несильно застращало. Для этого расплескиваю вокруг девушки магнетизм, мое обаяние должно притупить эффект от ужасающего фрактала. Хорошо, Астерия ушла куда-то, а то вдруг она сканером как и Лиза владеет.

Оглядываюсь на Алесю, беру снова за руку. Но барышня словно не замечает. Кровь приливает к нежному лицу, розовые губки приоткрываются. Другой рукой Алеся поправляет буйный русый локон за ушком. Изящное тело подрагивает, особенно бедра, плоский живот выпячивается. Это точно не реакция на страх. По всем признакам это…. Меня прошивает догадка. Спина холодеет.

— О нет! — Дмитрий тоже смотрит на Алесю. — Ричард, что ты наделал?!

Алеся облизывается, не отрывая взгляда от принца.

— Ваше Высочество, ваши глаза сияют… — с придыханием произносит.

Возбуждение, бешеный сексуальный голод. Вот что это такое. Разбуженный животный инстинкт.

Урод! Тварь! Сжевать тебя мало! Сжевать заживо, нахрен, как гребаного болотопса!

Моя рука сама выстреливает вперед и вцепляется в плечо Ричарду. Со стороны это выглядит дружеским объятием, но принца перекашивает. Ключица его тихо хрустит. Ничего, не сдохнет. Гребаная регенерация не даст.

— У-у-у… — тихо стонет принц, наклонившись к столу. Упасть мордой в столешницу не даю.

— Арсений! — кричит княжич.

— Не обижай Его Высочество! — вторит ему Алеся, брызгая слезами.

Дергаю Ричарда ближе к себе. Смотрю в его кричащие болью глаза.

— Убери, — спокойно говорю. — Повторять не буду.

— Я не могу-у-у…..

Новый хруст.

— И-у-у-у-у…я не-е хотел…

Ощущаю, как рука Дмитрия падает уже на мое плечо. Крепкое сжатие — внутри меня тоже стреляет болью. Но я терплю, плевать, не отпускаю стонущего принца.

— Он — сволочь, — натужно произносит княжич, наклонившись ко мне. — Но эта сволочь — мой родственник. Отпусти, иначе раздавлю тебя. Им есть кому заняться.

Я еще раз оглядываю перекошенное лицо Ричарда. Ему больно, это приятно видеть, но он бесполезен. Ошибка воспитания. Отбрасываю утырка на спинку дивана. Тут же звонит телефон в кармане Ричарда. Несмотря на боль, принц принимает звонок:

— Да, мама София, кха-а, — пытается держать ровно голос. — Нет… я…ты знаешь где я? Откуда? Кхе…прости…Яка случайно, я-я не хотел…да, возвращаюсь….прости… Даю ему трубку.

Дмитрий принимает мобильник и слушает минуту, затем говорит: «Понял, сделаю» и убирает гаджет в карман — своего пиджака.

— За тобой уже мама София следит, поздравляю, — жестко говорит Дмитрий. — Я конвоирую тебя до дома, брат. Считай это арестом. Пошли. Сеня… — княжич оборачивается ко мне. — Прости. Это…состояние должно пройти само. Неделя, не больше.

— Передай княгиням мои слова о суде, — я на Бесоновых даже не смотрю. Все мое внимание сосредоточено на поплывшей Алесе. Девушка с болью в глазах следит за стонущим Ричардом. Сейчас бы она, не глядя, согласилась на его предложение руки и сердца.

— Передам, — кивает Дмитрий и уходит вместе с братом. Наконец-то, хоть теперь Алесе не из-за кого страдать.

— Лесь, посмотри на меня, — мягко прошу.

Она смотрит с недоверием.

— Зачем ты сделал больно Его Высочеству? — пищит она недовольно. — Зачем ты так с ним? Принц Ричард же добрый и такой величественный… Зачем?

Ну, Фалгор. Не подведи. Это вызов твоим талантам.

— Затем, что он сделала тебе больно, Леся, — спокойно объясняю, налаживая зрительный контакт.

— Когда это? — мотает она головой. — Врешь. Не было такого.

Ласково улыбаюсь и поясняю.

— Сейчас, Лесь. Сейчас тебе очень больно — прямо в сердечке. Больно же?

— Да… — прислушивается она к себе. — Очень-очень больно.

— А почему, Леся, тебе больно?

— Потому что Его Высочество ушел, потому что он далеко… — признается грустно и бросает взгляд на дверь.

Фалгор, теперь используй парадоксальное мышление. Параллельно накатывай на ее сознание ритмичные волны. Сюрреалистическое предписание, не забываем, Фалгор.

— А ты бы хотела всегда болеть, когда Его Высочества нет рядом?

— Нет, конечно, — качает головой Алеся. — Сень, ты думаешь, мне нравится мучаться?

— Нет, — виноватая улыбка и всплеск расслабляющих волн. — Просто не хочу, чтобы ты мучалась.

— Я тоже не хочу… — вздыхает.

Эмоционально-значимые отношения налажены. Чтобы сдвинуть в желательном направлении, активно используем косвенные и невербальные внушения. Про щекотку волнами обаяния тоже не забываем. Красивый мужчина рядом может притупить жар воспоминания о далеком «альфа-самце».

— Вот-вот. Тогда давай договоримся, Лесь, два дня в неделю — скажем, в субботу и воскресенье — ты не будешь мучаться по Его Высочеству, еще четыре, так и быть, будешь, а пятый пополам — половину дня мучаешься, половину не мучаешься. Идет?

Я говорю так, будто предлагаю забавную игру, Алеся ведется и улыбается:

— Какой ты смешной, Сень, и шутки у тебя смешные. Ну давай попробуем. Чтобы чисто отвлечься.

Нежно касаюсь руки девушки и, плавно наклонившись к ней, горячо шепчу в ушко:

— Леся, красавица, а сегодня ведь суббота, — касаюсь губами сладкой мочки. — А мы уже начали. Так что скорее забывай до послезавтра Его Высочество. А я, так и быть, тоже забуду этого ур…принца, чтобы тебя поддержать.

Оглаживаю ее предплечье до локтя — почти неощутимым, легким касанием. В то же время согреваю дыханием шейку Леси. Барышня снова прерывисто дышит и чуть-чуть подается мне навстречу. Работает!

— Я попробую… — шепчет она тихо-тихо. Новый хороший признак, что Яка сдает позиции.

Еще минут десять трепетных поглаживаний, разговорного парадоксального гипноза и накатываний волн обаяния. Наконец мышление Алеси становится пластичным, податливым и готовым к изменениям. Она сама обнимает меня и водит носиком по моей груди. А потом, посреди порывистого букета ласк, она вдруг всхлипывает и зарывается лицом мне в воротник рубашки. Наконец начало отпускать.

— Тише-тише, — оглаживаю шелковистые волосы прижавшейся девушки. Сеанс еще не закончился, хоть и на финише.

— Сеня, Сенечка, — плачет Алеся. — Что это было? Я только что вдруг, стыдно сказать, захотела быть близко к Его Высочество, очень близко. Фу-у, бяка! Будто рубильник дернули. А теперь не хочу! Ты меня вернул, и теперь мне хочется быть только с тобой как и всегда, но не так гадко как с ним хотелось… Как же так?

Мягко обнимаю девушку — в пределах дозволенного. Сейчас она мне полностью доверяет и говорит всё что думает, не смущаясь. Такая вот психологическая терапия.

— Фрактал, детка, — не скрываю правду. Перебираю пальцами локоны девушки — мягкие, волнистые, приятные. — Ричард одурманил тебя. Теперь всё позади.

Аристократы вокруг смотрят на нас — кто-то качает головой, кто-то улыбается. Таким болотопсом мне придется на Лесе и жениться, слишком уж мы затискались на глазах других. Да и сейчас барышня совсем не обращает внимание на посторонних, продолжает мягко прижиматься грудью. Ох-х, тоже сейчас Яку словлю.

— Но…но зачем он так поступил? — спрашивает Алеся, поглаживая мой бицепс.

— Случайно, похоже. Но в любом случае он понесет наказание. Обещаю.

— Сеня… я люблю тебя, только тебя… — эти тихие, почти беззвучные слова затмевают музыку на фоне, как гром в тишине. — Хочу, чтобы ты знал… просто знал…

Заплаканные глаза Алеси горят в полумраке, как у кошки.

— Я знаю, малышка, я знаю.

Глава 19 — Княжеская кобра

Удивительно прекрасная дама усаживается в кресло за столом. Обольстительная фигура, сочные бёдра и выдающаяся грудь — всё женское добро и красоту скрывает черный деловой костюм. Белые волосы аккуратными прядями спадают на плечи.

— «Сестры», что это за беспредел без меня вы устроили? — льдинки голубовато-серых глаз смотрят из-под длинных ресниц на редкость пронзительно и строго. — Отлучилась на пару дней, называется.

Наманикюренные пальцы стучат по толстой папке на столе. Рядом лежит раскрытый конверт с письмом. Напротив, на стульях, устроились две княгини — Кали в футболке-распашонке и Аяно в голубой юкате, а, также, в углу на диванчике молчит старшая княжна Лиза, как две капли воды похожая на женщину, задавшую вопрос, — свою мать, княгиню Софию.

— Это риторический вопрос, Соня? — спокойно интересуется Аяно.

— Конечно, дорогая, — качает головой София. — Я уже ознакомилась со всеми аспектами этого смехотворного дела. Вас послушала, Митю с Лизонькой вот тоже, письмо мальчика почитала… Как будто главной жене Дома Бесоновых больше заняться нечем, — она бросает многозначительный взгляд на Кали, но лицо свирепой воительницы-поляницы непроницаемо. — Итак, первое — отныне Ричард находится под охраной в гостевом доме. Выходить оттуда ему запрещено. Также, доступ туда закрыт всем женщинам Дома Бесоновых, в том числе и прислуге.

— Всё еще шпарит Якой? — спрашивает Кали.

— После клуба, три часа назад, больше не замечен. Но Сварог его знает. Мы же не хотим лезть на стенку и выть на луну из-за собственного пасынка? — любезно улыбается София.

Лиза на диванчике краснеет. Внешне вылитая мать — идеальный овал лица, ореол серебряных волос, изумительное тело — она не унаследовала ее холодную прагматичность и бесстрастную, временами жестокую, расчетливость.

— Не хотим, — брезгливо передергивает плечами Кали.

— Мудрое решение, «сестра», — одобряет Аяно. — Только не будет ли проблем с Элизабет?

— Договоримся, королевка еще скажет «спасибо», — отмахивается княгиня и снова касается папки с личным делом. — А если нет — ее проблемы. Уверена, наш муж поддержал бы меня. Воспитанием Ричарда я займусь лично, раз мать не озаботилась. Теперь вернемся к мальчику. — Княгиня откидывает обложку, перелистывает страницы. — Арсений Беркутов, значит…Интересный молодой человек. Очень интересный. Бывший калека, который становится чемпионом своего города и убивает Гончую. Прямо навевает воспоминания о другом юноше, — мечтательно улыбается княгиня. — Но это так, неважно. Самое печальное — Беркутов раззявил варежку именно на нас. Ох, обдурил он тебя, малышка-Кали, развел как лохушку.

— Зачем мальчишка это устроил? — всплескивает руками поляница так резко, что распашонка немного сползает с плеч, приоткрывая красивую загорелую грудь.

— А ты до сих пор не понимаешь? — ласково воркует София.

Лиза невольно напрягается. Такой голос родной матери значит, что она очень недовольна происходящим. Княжна вжимается всем тонким станом в спинку дивана, стараясь не отсвечивать. Аяно, конечно, тоже почувствовала тон главной жены и предпочла пока помалкивать. А Кали…Кали, как всегда, по барабану:

— Напакостить хочет? Я же извинилась и компенсацию предлагала!

— Хехе, Кали, милая, ну, сколько, конкретно? Сто тысяч? Миллион? Два миллиона? Десять?

— Мы не оговаривали сумму, — отвечает поляница.

— В любом случае в разы меньше, чем сейчас он может востребовать с Ричарда. Теперь, когда мы в лице малышки-Кали извинились перед Беркутовым и сами подтвердили, что нечестно напали по наущению иностранного принца, то не вправе мешать мальчику. А, наоборот, должны способствовать справедливости, ибо слово сказано.

— Беркутов сказал, что не имеет ко мне претензий, — мрачнеет Кали. — Мелкий лжец.

— Почему же лжец? — искренне удивляется София. — Беркутов ни слова тебе не соврал. Претензию он предъявил к Ричарду. Формально. А на самом деле да, собрался пить соки из нас. Ну или из Элизабет, ему не столь это важно. Главное — результат. Парень очень хорошо соображает. Из него выйдет замечательный политик, в любом случае в свет он впишется.

— Смотрю, ты нашла родственную душу, — Кали совсем не в настроении. — Восторгаешься этим интриганом, как собственным сыном.

— Просто оцениваю ситуацию со стороны, — пожимает плечами княгиня. — Тебе тоже не помешает, кстати. А то ты обвиняешь мальчика, что он сразу не высказал тебе претензию на сотни миллионов рублей. Но забываешь, что перед этим сама чуть не укокошила его ни за что, да и, наверняка, вдобавок потом еще допрашивала в связи с подозрениями, что парень вымес. Так?

— Мальчишка странный, — мрачнеет Кали. — Еще и темнил, как оказалось.

— Вот-вот. Пристала, не отходя от кровати, с обвинениями во всем подряд. Что ему, шестнадцатилетнему подростку, оставалось сказать? Он же видел в тебе неадекватного демоника, которая запросто насадит на Когти, только вякни не то. Но хитрец Беркутов оставил для себя лазейку — претензию к Ричарду. И сейчас умело ее использует. А ты до самого сегодня ходила-радовалась пыли в глазах.

— Молодец, Соня, расставила всё по полочкам, — заведенная Кали имитирует аплодисменты. — Понятно, я — дура. Бестолковая. И полная к тому же. Могила сломается, да не исправит. Что дальше? Как решить-то проблему?

Аяно успокаивающе кладет прохладную ладонь на руку поляницы.

— «Сестра», не кипятись. Неприятно, да. Я тоже облажалась не меньше. Терпи, не кричи на Соню. Мудрость приходит с болью.

— Опять ты со своими восточными поговорками, Ая, — вздыхает поляница, тем не менее ласково сжав пальцы подруги. — Соня, если закончили меня полоскать, говори наконец, что делать. Время ночь.

— Это ты мне скажи, Олечка, — одними губами улыбается София, разглядывая фотографию молодого блондина, вложенную в дело. — Когда ты извинялась перед мальчиком, при нем было записывающее устройство? А свидетели?

— Мм, лакей Прохор только, — задумывается Кали. — А про устройство… откуда ж я знаю. Да и какая разница?

София откладывает снимок и многозначительно молчит. Сейчас ее легкая улыбка отражает своеволие княгини, изобретательность предпринимателя, коварство великосветской львицы. И безжалостность бывшего дознавателя Тайной канцелярии… Аяно первой догадывается. Глаза японки сужаются, превращаясь в огненные черточки на холеном нежном лице.

— Не вздумай, Соня, это перебор. Мы дворяне, и наше слово сказано.

Затем озаряет и Кали вместе с Лизой, забывшей как дышать.

— Мама, ты же не всерьез? — вскрикивает княжна со своего закутка.

— Да ты с ума сошла! — сразу, не телясь, наезжает Кали. — Чтобы я соврала? Это кто из нас с тобой еще дворянка с самого рождения!

— Если честно, — тон Аяно режущий, как клинок катаны, которая висит на стене в ее спальне. — Я решила, что Соня хочет устранить мальчика.

— Зачем? Он же не вымес, — не понимает поляница. — И не иномирянин, не Гончая какая-нибудь. Обычный интриган.

Японка не отвечает. Прямолинейная и наивная Кали даже не представляет, на какие жертвы способна главная жена Перуна ради защиты семьи, Дома и страны. Аяно же видела кровавую ношу Софии собственными глазами. Жестокие плоды не битв, но грязных подковерных игр. Семья Бесоновых — щит этого мира, и он повяз в крови не только снаружи — где насмерть бьется Кали с поляницами, — но и с внутренней стороны. Тенета паутины повсюду, и в их сетях трупы — жалко только, что не мух.

— Расслабьтесь обе, я просто рассматривала все варианты, — София снова смотрит на снимок Беркутова — есть в юноше что-то притягательное. Идеальные черты, приятный цвет кожи или яркий блеск глаз — ммм, не поня-ятно. — Это моя обязанность. Ваша, кстати, тоже, «сестры» мои. Учитесь — в первую очередь непредвзятая аналитика, затем уже рассуждения о бесчестности. Конечно, мы не станем ни врать, ни, тем более, мараться. Соломка плетения не стоит. Но задача преинтересная. Кали, ты подкинула Беркутову в руки хлыст, которым он теперь очень резво стегает нас. Точнее, Ричарда. Рич ведь не в нашем Доме, да тем более иностранец, и мы, официально, не можем за него заступаться. Наоборот, еще и должны будем заставить извиняться. Иначе всевозможные оппозиции тут же взвоют, а там и Его Величество Вова какую-нибудь пакость нам подкинет, он может, — София снова восхищенно приговаривает. — А всё-таки умный парень этот Беркутов.

— Глупый Воин не победил бы сына Артема, — соглашается Аяно.

— Сколько уже можно? — расстроенно отворачивается Кали. — Да-да, мальчишка Беркутов умный, я не очень. Отправь меня тогда в Прикаспий, в помощь Вике с Ясной! Хоть срубать головы Гончих я не разучилась.

— Нет, на тебе и Аяно защита наших детей, — обрезает София. — А с Беркутовым поступим очень просто.

— Это как же? — спрашивает японка.

— Отдадим ему ту виру, что он просит, — пожимает плечами княгиня так, что серебряный водопад волос разливается по спине.

— Действительно, куда уж проще! — вырывается у Кали.

София не обращает внимания:

— Беркутов ведь еще не растрепал всё журналистам и не подал иск в суд. Значит, с радостью пойдет на мир. Лишимся одной средней фирмы точно. Больше уж жирно ему будет, сам должен понимать. Мальчик умный и указал в претензии условия досудебного разрешения конфликта. Встреча у него дома, вдобавок, должен присутствовать князь Волконский. Что ж, приеду, но не к Беркутову, а к Волконскому, а то уж много чести обычному дворянину. Правда, Ричарда взять с собой не получится, а то еще Якой швырнет.

— Быстро ты сдалась, — угрюмо говорит Кали.

— Это не сдача, а дипломатия, — учит София.

— Как скажешь, главная жена, — поляница смотрит серьезно. — Еще момент — возьми с собой на встречу Лизу. Помнишь о моих подозрениях? Да, интриган обладает живой, но еще раз просканировать его не помешает.

София не успевает ответить.

— Нет, мама Кали, — вдруг подает звонкий голос Лиза. — Я отказываюсь снова скрытно сканировать Арсения Всеволодовича. В первый раз ты была очень убедительна в своих подозрениях. Но больше нет причин — сударь обладает живой, он не вымес, и без причины вмешиваться в его личное пространство бестактно. Я просканирую, только если сам Арсений Всеволодович согласится.

— Очень уж вежливую дочку ты воспитала, Соня, — бурчит Кали.

— На излишнюю вежливость не обижаются, «сестра», — София улыбается дочери. — Конечно, Лиза. Так и поступим.

— Как так, мама?

— Спросим разрешения Арсения Всеволодовича.

* * *

Князь Аркадий звонит мне по утру. Я уже и зарядку сделал, и с Катей поболтал («как дела в Твери, солнышко?» — «без вас никак, господин, а выручка фирм растет, развиваемся»), душ принял, с Серафимом перекинулся парой слов («устроились?» — «господин, да, из окна напротив на вас смотрю»). В общем, день начался для меня уже давно.

— Да, Арсений, с тобой не соскучишься, — растянуто говорит князь Волконский. — Лучше бы ты в Твери оставался, да Свиридова дальше терзал.

— Анатолий Игоревич теперь мой партнер, как можно? — грустно вздыхаю по былым временам. Были же враги на два щелчка, а нынче я сам на один прикус одной очень задиристой княгине. Но ничего, обыграем.

— Мне звонила княгиня София Александровна, — Аркадий будто очень удивлен своим же словам. — Знаешь, я, бывает, месяцами не могу с ней встречи добиться, а тут сама набирает с первыми лучами зари и такое рассказывает про тебя и твою претензию, что у меня волосы дыбом встают, как будто я пальцы в розетку всунул.

Очень радует, что Волконский не злится и не кричит. А ведь волнуется — я улавливаю мелкое дребезжание обычно твердого, как гранит, голоса. Обычный человек бы не разобрал, ну а мне слух Префекта в помощь.

— Я должен перед вами объясниться, Ваше Сиятельство.

— Верно, должен. Сегодня в полдень у нас с тобой встреча с Софией Александровной в моем доме. Поэтому сейчас ты срочно прибываешь ко мне, и мы обсуждаем как действовать, чтобы тебя…не нейтрализовали. Да и кого-нибудь еще, за компанию.

— Буду через сорок минут, — я же верный вассал, вот и не спорю.

— Жду. И не вздумай пока подавать никакой иск ни в какой суд.

— Конечно, Ваше Сиятельство.

Значит, княгиня решила, что ко мне не поедет, только к князю. Логично. Я не в обиде: хоть дом и отдраили до блеска, но тоже учитывал, что Бесонова выскажет свое «фи», просто для порядка, и назначит посредника. Главное же для меня — сатисфакция. И, после вчерашнего, моя претензия увеличилась. Теперь мне мало денег и фабрик. Я хочу также и крови. Четыре литра, думаю, хватит.

До усадьбы Волконских добираюсь за двадцать минут. Анфиса еще не прибыла, Галины Константиновны тоже нигде не видно, хотя княгиня и собиралась в Москву, на выставку каллиграфической рунописи.

Меня сразу провожают в кабинет, где его хозяин мерит шагами комнату туда-сюда. Разминается, видно, перед Бесоновой.

— Присаживайся, Арсений, — сам он тоже падает в одно из кожаных кресел, стоящих в комнате, два с одной стороны стены, два с другой.

Словно по звонку, входит служанка в чепчике и фартуке, в тонких руках поднос с кофе и печеньками. Расставив угощение на столике между мной и князем, удаляется.

Минуту князь пьет кофе большими глотками и молчит. Я же, вдобавок, еще и хрумкаю печенькой. Решаю первым начать диалог:

— Ваше Сиятельство, очень вкусные сла…

— Арсений, честно скажи, ты можешь отказаться от своих претензий к Бесоновым? — сразу прорывает князя, будто мой голос вантузом прочистил засор в его горле.

— Не к Бесоновым. К Тюдорам-Бесоновым.

— Ты меня понял, Арсений.

— Не могу, Ваше Сиятельство, — качаю головой и с нажимом говорю. — И прошу больше не просить меня отвернуться от своей чести.

Наверняка, это София Бесонова застращала Аркадия так, чтобы он попытался меня отговорить от виры. Конечно, княгиня хочет решить вопрос без финансовых потерь. Заранее извините, сударыня, что обломитесь.

— Понимаешь, София Александровна — человек первой величины, — сдерживает себя Аркадий. — А еще… Среди узкого круга о ней ходят нелицеприятные слухи. Раньше она служила дознавателем в Тайной канцелярии, и называли княгиню Гюрзой.

Только кажется, что эти слова даются ему непросто. На самом деле они просто веские. Это же ведь и про ответственность.

— Ох, Ваше Сиятельство, Бесоновы пока что не пытались убрать меня. — Не считая хука Кали, конечно. — А значит, уже и не попытаются.

— Почему ты так решил? — Аркадий не верит до конца. Точнее, всё он верит, даже больше, чем в Сварога, но пытается ужаснуть меня сказкой, как детишек у костра. Я ж молодой, авось поведусь.

— Ну, а смысл тогда Бесоновой посвящать вас в эту тему? — разъясняю очевидное. — Чтобы вы потом знали, кто именно скинул кирпич на голову вашего вассала? Нет, этот этап уже пройден.

Но что-то еще не дает покоя князю.

— Даже если так, в будущем тебе не избежать проблем. Помнишь историю со своим отцом? Мироновы натравили сильный род на вас.

— Да, меня могут раздавить как букашку, — согласно киваю. — Ну и что? Если Бесоновы мелочные, они уже так и так стопчут каблуки об мою голову попозже. Только, разница в том, проглочу я позор или нет. Поэтому предпочту избежать несварение.

— Но мы можем договориться, чтобы тебя, как ты говоришь, не «топтали»… — расстроенно, уже без надежды, протягивает Волконский.

— Если Бесоновы не хотят извиняться за дело, какая может быть вера этим бесчестным людям, Ваше Сиятельство? — парирую без всякой сложности.

Вообще, он может мне просто приказать заткнуть варежку и не соваться, но не факт, что я послушаюсь и не пойду в суд. Поэтому пытается замотивировать, де, тебе ж крышка, Сеня, одумайся, сынок. А я такой — не по-дворянски одумываться, когда слово вякнуто, так что закрываем глаза и вперед на амбразуру, только не забываем подглядывать, а то мимо пронесемся.

Но аргументы кончились, и в ответ на мою риторику Волконский лишь отзывается со вздохом:

— Хорошо.

И можно не сомневаться: ему сейчас не так уж хорошо.

Глава 20 — Простить нельзя враждовать

В московской усадьбе Боровых сегодня наступило недоброе утро. Затем продолжился такой же пасмурный день, несмотря на безоблачное небо, августовское, еще жаркое солнце и пение птиц за окном. Когда не рад барин, то и слуги опечалены. Цепочка эмпатии сверху вниз. А не рад Радимир Боров потому, что ночью любимая племянница — живое воплощение невинности и чистоты — вернулась с перового своего выхода в высший свет заплаканной.

Лакеи это отметили и сообщили Радимиру уже за утренней чашкой кофе. Мол, у барышни нашей с прогулки глазки покраснели, губки припухли, тушь размазалась. Непорядок, барин. Как бы не беда случилась.

Реакция Радимира была однозначной:

«Беркутов, неужто ты! На кого позарился, стервец! На племяшечку мою?! На цветочек наш бархатный?! Ух, урою!»

Любил Радимир племянницу, как собственную кровинку. У него самого ведь только сыновья уродились — и все здоровые лбы с лицами квадратными, с физиономиями солдафонскими. Пацанов не особо жалко, им битье только на пользу, злее будут, а если повезет — и сильнее. А за принцессочку нашу порвем!

Сразу перед завтраком начался допрос. Посадил испуганную Лесю перед собой, окинул дитятку суровым взглядом и велел всё рассказывать, без утайки. Девушка мигом раскололась, как орешек. Выяснились нелицеприятные подробности. И, в то же время, очень даже обнадеживающие. Последним было то, что у Лесечки, у принцессы нашей, появился защитник. Ни за что Радимир на Беркутова плохо подумал: достойно поступил отрок, по-мужски! Не испугался ни княжича, ни заморского принца. Ответственный молодец! Но и ярая злость взяла Радимира на этих…этих ….! Рррр-а-а!

Чтобы перевести дух, пошел на веранду и выкурил папирос штук пять подряд. Не помогло, только голова вскружилась слегка. Вдогонку водки бахнул, две стопки, без закуси. Пьяным духом мозги проветрились, теперь можно и братцу Семену звонить. Он глава рода, да и папка Лесечки, пускай и решает.

Едва дослушав брата, Семен сразу же начинает материться в сердцах. Радимир поддерживает главу не менее крепким словцом. Семен крякает согласно — ибо хорошо зарядил, — только добавляет небольшое исправление на правах старшего родича. Де, не моржовый, а тюленевый. В общем, поправка к месту, ибо на Туманном Альбионе моржи не водятся, только тюлени. Затем, уже более спокойном тоном, Семен произносит:

— Не знаю, конечно. Но, по слухам, за Бесоновыми раньше не замечалось такого непотребства.

— Этот синий… тюлень лишь наполовину Бесонов, а вторая половина — гребаные наглосаксы. Видимо, даже кровь князя Артема не смогла перебороть помойную жижу, что течет в их венах. Главное, что никто не видел этого срама. Вовремя заступился Арсений Беркутов.

— Давай еще раз. Сначала тюлений принц позвал Алесю замуж. А когда она на радостях из трусов не выскочила, как он ожидал, натренировавшись на своих проституточных леди, стал руки распускать. Так?

— Ну, из ее сбивчивого рассказа сквозь слезы я понял именно так. Его «предложение» — точно развод на интим и насмешка. Чтобы затискать в туалете, а наутро забыть. Сам подумай, Сёма, кто в здравом уме зовет замуж в тусовочном клубе? По-свински же поступил, бритт недоделанный! Ведь как у нормальных людей принято? Предварительно сообщают отцу невесты о своем намерении, или у англичан институт обручения устроен не по-русски?

— Одно успокаивает, — размышляет Семен. — Оскорбление нашей Лесе не было нанесено. Предложение, какой бы подлый умысел за ним ни стоял, на него не тянет. А руки сакса, как я понял, до Лесечки тоже не успели дотянуться.

— Не успели. Беркутов вывернул ему плечо, вроде как.

Глава одобрительно крякает. И тут же беспокоится:

— Арсений, конечно, отрок правильный, да и состояние Беркутовых уже приличное. Но не попадет ли он в Бесоновскую опалу из-за того, что тронул принца? Не изведут ли князи парня?

— Думаю, не изведут. Княжич Дмитрий поддержал Арсения и увел заморского выскочку домой на воспитательные меры. А теперь задумайся, брат, — как Лесю в дальнейшем уберечь. Не только же бритты скоты, среди московского молодняка тоже найдутся позорники. А держать Лесю в четырех стенах нельзя, ей со светом знакомиться надо. Тем более, раз сами Бесоновы ее к себе на вечера приглашают. Да и в лицей ей скоро, там тоже на нее заглядываться будут.

— Узнаю этот тон, брат. Всё ты уже придумал без меня.

— Верно. Ответ очевиден — Лесе нужен защитник в свете и в лицее. Беркутов лучше всего подходит. Лишнего себе не позволит и другого одернет, несмотря на положение, будь обидчик хоть тюленем…или принцем. Доказано уже.

— А это значит, что им нужно поступать в один лицей, — кивает согласно Семен. — Отлично, брат, принимается. Тогда поощряй молодых, своди вместе их как-нибудь или лучше поговори с Беркутовым прямо, без экивоков. Пускай дружат, да чего уж стесняться, пускай даже женятся. Белокурых у нас в роду еще не было, хех.

— Насчет дружбы и защиты поговорю, — кивает Радимир. — А про женитьбу пока рано. К нему же Анфиса Волконская клинья подбивает, а с такими конкурентками лучшая тактика — долгая и упорная осада. Первой женой уже не успели Леську заделать, но второй уж не упустим!

— Ну сам смотри, на месте виднее. О-о-о…знаешь, чего вдруг испугался? Про Яку. Вроде так называется. Не шарахнули ли чертовским извратом по нашей Лесечке? С подлых наглосаксов не убудет чести, ведь ее у них сроду нет. А Ричард может и обладать этой демонской виагрой, как и отец.

— Не шарахнули, — твердо отрицает Радимир. — Алеся по принцу не тащится, а, значит, пронесло. Может, Ричард еще не разбудил отцовскую силу.

— Ну, даст Сварог, и не разбудит.

* * *

Астерия бросает гантели на пол и плюхается на кровать. С грохотом снаряды укатываются под батарею. Княжна встряхивает головой, длинные красные волосы расплескиваются по подушке. Но оцепенение не проходит. Нагрузка не помогла, как и утренняя пробежка. Внутри плавает какая-то апатия.

Чтобы как-то сбросить это состояние, Астерия рывком встает и подходит к окну. С крыльца как раз спускаются мама София с Лизой — две красотки в длинных юбках и стильных пиджаках. Издалека вылитые близняшки, но никак не мать с дочерью. Старшая княжна идеально гармонирует с княгиней — стройные и серебряноволосые, они даже двигаются одинаково плавно и изящно.

«Едут на встречу с Беркутовым» — понимает княжна.

Ночью на вечеринке Астерии неожиданно позвонила София. Княгиня велела ей вместе с Митей срочно сопроводить Ричарда домой. Как носитель фрактала Яки, княжна была невосприимчива к его воздействию. Точнее, психические волны ее тоже затрагивали, но в ее силах нивелировать воздействие встречным всплеском. Так что втрескаться в единокровного брата Астерии не грозило.

Как потом выяснилось, Якой шарахнули по подружке Беркутова. Узнав, Астра испытала странное удовлетворение. Теперь неделю точно этой Алесе предстоит вздыхать по Ричарду, а блондин останется не у дел. Весело им, конечно, ну, а Астре-то что с этого? Непонятные чувства…

Гул мотора отвлекает Астерию от мыслей. Княжна ловит себя на том, что вызывает в памяти образ Беркутова. Бессознательно. Это ее выбешивает. Что за чертовщина?! И Яки здесь не надо!

— Прочь из моей головы, выскочка!

Апатия сходит на нет, ее заменяет раздражение. Астерия снова кидается к гантелям и начинает яростно поднимать и опускать тяжести. Княжна должна быть готова к их следующей встрече. Грон рассудит.

* * *

Встреча с Бесоновыми проходит в кабинете Волконского. Формат «два на два». Состав делегации от князей-демоников, честно, удивляет.

София Александровна явилась лично, и это хорошо: меня восприняли всерьез. Ну а вторым делегатом ожидался, вообще-то, виновник торжества, принц Ричард. Но никак не прелестное создание по имени Лиза Артемовна. Несмотря на очарование, которое меня охватывает при взгляде на красавицу, поводов для радости мало. Значит, снова просканируют. Значит, все еще подозревают в чем-то.

При входе дам мы с князем встаем. Волконский пытается делать это немного вальяжно, но я замечаю напряжение в его коленях. Всё же пришел третий влиятельный человек в Империи. Или даже второй, учитывая, что князя Перуна нынче нет в стране.

Когда Бесоновы только входят, не сразу признаю среди двух красавиц княгиню. Несмотря на возраст в районе полтинника, София выглядит юной и цветущей. Мать и дочь смотрятся практически ровесницами, и княгиня вполне составит по мужскому вниманию достойную конкуренцию своему чаду. Разве что, острый лед в глазах заставит любого самца поостеречься и попридержать разгульный взгляд. Ибо жизнь дороже красоты.

— София Александровна, вы всё так же безупречно выглядите! — совсем не врет Аркадий. — Лиза Артемовна, и вы тоже хорошеете и хорошеете с каждым днем. Помню вас еще совсем малышкой. Кстати, сударыни, позвольте представить моего вассала Арсения Беркутова!

— Ох, Аркадий, да и вы тоже по-прежнему завидный жених. А об Арсении наслышаны-наслышаны, — улыбается княгиня. — Таланты вашего вассала производят впечатление. Наконец-то мы свиделись, сударь.

Ее изучающий взгляд пробегается по моему лицу, не задерживаясь. Ай нет, соврал, только что вернулся и уже обшаривает каждый закуток, каждую пору более внимательно. Княгиня явно испытывает некое удивление.

— А я уже знакома с Арсением Всеволодовичем, — скромно потупляет глазки Лиза. — Спасибо, Аркадий Валерьевич, за гостеприимство.

Чтобы не умереть от милоты, срочно кланяюсь важным персонам. Так хоть смотрю в пол. Параллельно придерживаю рвущийся наружу магнетизм. Ну, как придерживаю? Шпарю по минимуму, как всегда.

Славно, что мое обаяние совсем не нервирует Софию. Значит, она не воспринимает меня, как врага. Это, в принципе, ничего не значит. Возможно, Арсений Беркутов видится великой княгине всего лишь букашкой, которую она лениво, без злобы, раздумывает прихлопнуть или нет. Хотя, по ее мимолетному удивленному прищуру не очень-то и похоже.

— Присаживайтесь, дамы, — Аркадий указывает на кресла.

Теперь я сажусь рядом с сюзереном, напротив — Бесоновы. Служанка в чепчике снова приносит кофе и печеньки. Только в этот раз к угощению никто не притрагивается. Лиза демонстративно кладет ладони на колени и, выпрямившись, превращается в неподвижную статую. Это явный намек, но для кого?

Оказывается, для княгини:

— Действительно, мы всё же пришли извиняться, — улыбается София, взглянув на дочь. — Поэтому, Аркадий, будет наглым с нашей стороны распивать кофе и хрустеть печеньем. Арсений уже давно ждет слов по делу.

— Прошу простить, Ваше Сиятельство, но я жду извинений вовсе не от вашего Дома, — мягко замечаю.

Мы смотрим друг на друга, пока София слегка не наклоняет голову и серебряный водопад не начинает переливаться, отвлекая внимание.

— Ох, Арсений, прошу — отбросим эти ненужные здесь условности. Хотя бы сейчас. Мы же не на суде. Все ведь всё понимают. Ричард наш ребенок, и мы, Бесоновы, в ответе за него. Я в ответе за него. И я извиняюсь перед вами. Вам достаточно этих слов?

— Боюсь, нет, София Александровна, — вздыхаю. — Этого было бы достаточно, если бы не сегодняшняя ночь.

— Яка, — понимающе кивает княгиня. — По этой же причине Ричард изолирован внутри нашего поместья. Некоторое время принц не появится в обществе. Пока не научится контролировать свои силы.

— Что же, причина объективная, — соглашаюсь. Пока что. К британцу еще вернемся.

Интересно еще, что Лиза будто бы не следит за мной. Она смотрит прямо, иногда бросая задумчивые взгляды в мою сторону и всё. Нет тотального сканирования. Тогда зачем здесь княжна?

— Арсений, так вы сами придумали эту схему? — спрашивает София, задумчиво коснувшись указательным пальцем подбородка. — Через Ричарда надавить на мой Дом?

Хм, ну и вопросик, княгиня. Здесь нет самоубийц, чтобы отвечать на него положительно. Радует немного, как Лиза с молчаливым укором смотрит на мать. Но той побоку.

— Мм, возможно, речь о торжестве справедливости? — перефразирую. — О том, как я хотел, чтобы Бесоновы помогли мне ее добиться.

София уважительно улыбается моему ответу. Ну да, мышонок с мозгами. Да и кошка, кажется, не всерьез охотится, а так, лежа на брюхе вяло бьет лапкой, чтобы посмотреть ускользнет или нет.

— Да, о ней самой, о справедливости.

— Сам придумал. Один. Никто больше не замешан.

— Умница-а. Вы большой умница. А когда?

— Почти сразу, как очнулся в вашей усадьбе и, не вставая с постели, пообщался с Ее Сиятельством Ольгой.

— О-о-о! Так это Ольга-Кали вас вдохновила? — она прямо наслаждается ответом. — Обычно моя «сестра» совсем по-другому воздействует на людей. Нередко они даже забывают, как зовут родную мать. Восхищаюсь вашей смекалкой, Арсений. А еще больше — вашей отвагой, — княгиня переводит взгляд на Волконского. — Аркадий, даже завидую тебе. Везет же некоторым с вассалами.

По его разом скисшей мине не скажешь, что князь такого же мнения. Лицо Лизы же непроницаемо. На меня княжна даже не смотрит, поджав губы, уткнулась в сторону, словно стыдится слов матери.

— Ах, пока безупречно, Арсений, — довольно продолжает София, и не скажешь, что она врет. — Идем дальше. А вы решили чего хотите-то? Изучили наш мультиотраслевый конгломерат? Прошерстили финансовую отчетность дочерних компаний? Больше ведь такого шанса не выпадет. Только раз в жизни выпадает возможность забраться в сокровищницу дракона.

— Вы к себе несправедливы, София Александровна, — улыбаюсь, подхватив игру. — Никакой вы не дракон. Вы — настоящая рыцарь. И то, что вы открыто ведете разговор, делает вам честь. Уверен, каждый день десятки родов Дома Бесоновых молятся Сварогу за ваше здоровье.

София озадачивается. Лиза заинтересованно поднимает глазки. Княгиня же отводит взгляд. Правда, ненадолго. Через три секунды София снова смотрит на меня и произносит уже всерьез:

— Какая компания?

Шутки кончились. Мы перешли к вире.

— «Сельхозмаш», — даю заготовленный ответ.

Тут я удивляю всех троих. Но больше всех княгиню:

— Комбайновые заводы? Но почему?

— Я думаю, вы знаете причину, — продолжаю улыбаться, и княгиня, помедлив, понимающе кивает.

На большее замахнуться мне не дадут. ИТ-корпорации, фармацевтика, заводы вооружений для меня недосягаемы. Остается определенный перечень машиностроительных и химических компаний. У «Сельхозмаша» отчетность в порядке, большая часть поставщиков независима от Бесоновых, а, даже если на них надавят, чтобы разорвали контракты с новым владельцем, замены на рынке им полно. А еще я кое-что задумал сотворить с комбайнами.

— Слишком шоколадно, уж простите, — качает головой княгиня. — Хотя, может, я не права, как считаешь, Аркадий?

Князь тут же суетится:

— Арсений, хм-хм, правда, почему ты выбрал его?

— Хорошая прибыль, приемлемая оборачиваемость, а также это непрофильное направление для Дома Бесоновых, и у их конгломерата не возникнет разрывов в цепочке предприятий после расставания с «Сельхозмашем».

— О нас, значит, заботитесь, Арсений? — София благодарно улыбается. — Как трогательно! Вы мне всё больше и больше импонируете.

Ну-ну, своей вежливостью она только курок взвела. Сейчас выстрелит.

— И всё же слишком большая группа…. У этого предприятия двенадцать заводов. Но я согласна отдать целых два, нет, даже три из них.

Это ловушка, но я к ней готов.

— Зачем же дробить такое хорошее предприятие? — удивляюсь. — Тогда лучше уж отдайте мне «Горлесмаш». У этой фирмы всего три завода, а выручка даже немного меньше чем у средних трех «Сельхозмаша». И разделять не понадобится.

— «Горлесмаш»? Снова комбайны? — София стучит пальцами по столу. — Любите тракторы, значит. А чем еще вас не устраивают заводы «Сельхоза»?

Решаю не строить из себя дурочка.

— Модельный ряд на всех двенадцати заводах «Сельхозмаша» одинаков. И девять ваших заводов будут иметь преимущество в ценовой политике над тремя моими за счет хотя бы эффекта масштаба. А на «Горлесмаше» уникальная линейка техники. Значит, конкурировать с ней за счет одной низкой цены у вас не получится.

Сейчас я признался, что распознал западню княгини. Как она отреагирует?

— В целом правильный выбор, — уважительно произносит София. — По всем пунктам. Значит, мы договорились? Мы вам «Горлесмаш», вы нам прощение. И все довольны.

Ого, разжала-таки хватку.

— В этом плане да, — осторожно говорю.

— А теперь, Арсений, позвольте предостеречь вас на будущее, — вдруг говорит София. — Сегодня, встретившись со мной, вы взлетели очень высоко, выше только солнце. Слышали об иномирянах…ох, о чем это я? Конечно, слышали, вы же в этом месяце убили Гончую, — мимоходом намекает она, что прошерстила мое личное дело. Лиза удивленно хлопает глазками. — А о вымесах, приверженцах Хаоса? Ну кто о них не слышал, даже в танке эхо доносится. А знаете, кто каждый день громит всех этих тварей? Наш Дом. Мы, как бы напыщенно это ни звучало, защищаем мир. Бесоновы — меч и щит человечества. Сейчас, из-за вас, я отстранилась от очень-очень важных дел. На самом деле, Арсений, очень-очень-очень, без преувеличения. Нет, я даже благодарна вам. Отвлеклась немного, увидела упущение в воспитании Ричарда. А ведь это серьезно — я про оплошность с Ричардом. Спасибо вам, Арсений, что указали на этот изъян в нашей семье.

Это звучит искренне, и я молча киваю — княгиня не закончила.

— Но, как я уже сказала, мы защищаем мир. И если вы снова — ну вдруг! — решите стребовать от нас очередную сатисфакцию, то вам так сладко вряд ли уже повезет. Можете сгореть. В буквальном смысле. Лучше уж сразу обратитесь ко мне и мы уладим мирно. Иначе у вас велик риск пострадать. И нет, я не угрожаю, мы можем даже не заметить, просто случится мимоходом, пока боремся с…вам лучше не знать с чем. Кали ведь не случайно такая резкая, у нее голова совсем другим забита — войной, если одним словом. А честь дворянина для нее вторична. Знаете почему? — я качаю головой, предлагая ответить. — А потому что честь — дворянская, мужская, женская, да любая — это хорошо, это замечательно, это восхитительно, но только когда есть люди. Если их всех перегрызут твари из Нижних миров, зачем эта честь нужна? А? Не знаете? Я тоже. Так скажу, я готова пожертвовать своей честью ради спасения мира. Ибо за этот мир мой муж сейчас борется с исчадиями ужаса, на которые никто другой даже взглянуть не сможет, не намочив в штаны. И мы с вами не исключение, Арсений.

Она замолкает и тяжело дышит.

— София Александровна, я вас прекрасно понял, — произношу. — Правда, понял. И всё же мы не закончили вопрос касательно Ричарда, — она удивленно поднимает голову. — За вчерашнее оскорбление моей спутницы я прошу повторную дуэль с принцем. По стандартным правилам.

Лиза теперь не отрывает взгляда от меня. Как и София.

— Арсений, — строго говорит она. — Вы меня сейчас слышали вообще?

— Прекрасно слышал. И в самом начале вы сказали, что Ричарду необходим урок воспитания. Я его устрою, с вашего разрешения.

София молчит, бросая на меня задумчивые взгляды.

— Арсений, а вы умеете добиваться своего. Урок нашему сыну, правда, необходим. Хорошо, будет вам дуэль, — она бросает веселый взгляд на мрачного Волконского. — Поздравляю, Аркадий, с придатком! Твой Дом разбогател на три моих завода.

Без слез на бедного князя не взглянешь.

Глава 21 — Воспитание наглосакса

Уже в машине Лиза спрашивает княгиню:

— Мама, а почему ты так внимательно смотрела на Арсения Всеволодовича, когда мы только вошли в кабинет? Совсем не похоже на тебя.

София уставилась в окно, подперев подбородок кулаком.

— Беркутов слишком красив, — задумчиво произносит княгиня.

— Мама!!!

— А ты разве не заметила? — оживляется София. — Подросток без угрей, без угловатости. Черты лица очень правильные, будто на снимке после фоторедактора. Такие даже у аристократов не встретишь. А волосы как сверкают! Настоящий бриллиантовый блеск, любая, даже самая простая прическа будет выглядеть идеально. А глаза будто звезды горят…

— Мама, папы нет всего три месяца! — в ужасе восклицает Лиза.

— Вот и я о том же, — согласно кивает София, радостная, что дочь ее прекрасно поняла. — Странно, что нас свела судьба с этим "эльфийским принцем" именно сейчас, когда Перун далеко. Беркутов будто создан таким, чтобы в него с одного взгляда влюблялись неискушенные девушки. А искушенные начинали сомневаться в себе. Ходячий соблазн. Возможно, Кали не так уж и не права…Лизка, на арене наблюдай за мальчиком внимательно. Он ведь разрешил.

Это было одним из условий дуэли, выставленным Софией. Причем, княгиня даже не захотела хоть как-то его объяснять. Арсений же только усмехнулся и взамен попросил разрешения самому выбрать место поединка. Вообще, это было против дуэльного кодекса — место и время устанавливает вызванный. Но княгиня сочла уступку допустимой.

— Есть еще что-то странное, мама? — спрашивает Лиза. Маловато уж данных для серьезных подозрений. Подумаешь, редкостный красавчик. — Действительно странное?

— Есть, — кивает София и предварительно опускает перегородку между пассажирами и водителем. — Только вот сейчас удивляйся потише, ладно? Похоже, Беркутов способен изгонять Яку.

— Арсе-е-е-е-ений Всее-е-еволдович?!!!

— Ах-ха, дочка, просила же потише.

Дуэль назначена через три дня. Беркутов выбрал полем сражения известную арену «Спарта стадион парк». Многофункциональный спортивный комплекс расположен на юго-западе города. Здесь проводятся разные соревнования, в основном по турнирной войстезе. Недавно приезжал чемпион английского Уэльса лорд Бигбенс и словил нокаут от русского «медведя» Ильи Брагова. Символично.

На стадион Ричарда привозят Астерия с Дмитрием. За старшую у Бесоновых Лиза. Больше из княжичей и княгинь никого. Зрителей из княжеской семьи пришло бы и больше, но разгулявшийся в Ричарде Яка всех оставил дома. Лиза же освоила силу Генерала страха в пятнадцать, княжну не пугали его психические волны.

Арена стадиона очень напоминает домашнюю — ту, которую сжег Ричард. Мало того, что зрительские трибуны расположены также ярусами, в стиле греческого театра, так и обивка кресел такого же темно-синего цвета. Еще одна символичность, как ни странно.

В пустую арену Бесоновых лично сопровождает управляющий стадиона Федор Вениаминовича Безгольго.

— Как вы и просили, Ваше Сиятельство Елизавета Артемовна, никого из женского персонала поблизости не будет. У уборщиц выдался нежданный выходной.

— Благодарю, Федор Вениаминович, — с улыбкой отвечает Лиза.

Когда Ричард уходит переодеваться в раздевалку, приезжает и Беркутов. К удивлению Лизы, управляющий радуется Арсению, как родному сыну.

— Ваше Благородие, вот и свиделись снова! И двух дней не прошло!

«У них что, налажены деловые отношения?» — догадывается Лиза.

— Говорил же, уважаемый, что судьба сведет нас совсем скоро, — отвечает Арсений и поклоном приветствует Бесоновых в порядке старшинства. — Елизавета Артемовна, Астерия Артемовна, Митя.

— Арсений Всеволодович, — кивает Лиза.

— Ага, добрый день, — Астерия тут же возмущается. — А чего это брат — Митя?

— Я же разрешил, Астра, — отвечает Дмитрий. — Так что втяни колючки обратно. Привет, Арсений.

— Кто будет судить поединок? — спрашивает Беркутов. — Из-за Яки желательно, чтобы это был кто-то из вас.

— Роль судьи выполнит Астерия, — сообщает Лиза. — Я собираюсь внести изменения в правила — из-за сверхрегенерации брата. Отсчет, после потери сознания одного противника, сократится в два раза.

— Мне до пяти считать? — с ленцой спрашивает Астерия. Сегодня сестра приоделась — вместо обычного, поношенного, спортивного костюма новый, белоснежный с расклёшенным низом. Вязаный крок-топ приоткрывает ее сильные плечи и впечатляющие груди. А оборки на бедрах подчеркивают их крутизну. Совсем не похоже на бойкую сестру. Еще настораживают и постоянные, будто бы хмурые, взгляды в сторону Арсения.

Но Беркутов совсем не оценивает добрый жест Лизы.

— Прошу прощения, но мы договаривались с Софией Александровной о поединке по стандартным правилам. Астерия, считайте до десяти.

Хмыкнув, алая Царица поля вопросительно смотрит на старшую сестру.

— Мм, как угодно, — поджимает губы Лиза, ощутив укол обиды. Вот за что он так? Она же как лучше хотела. — Астра, счет до десяти.

— Ладно, — сестра пожимает плечами. — Но не жалуйтесь потом, Арсений.

— Не собираюсь, — усмешка Беркутова освещает прожектором всю арену. — Позвольте откланяться. Мне давно пора переодеваться.

Конечно, его никто не задерживает. Если не считать того, что глаза Астерии крючьями вцепляются в удаляющуюся спину блондина. И это раздражает Лизу. Неимоверно раздражает. Та-ак всё, Елизавета Артемовна, после дуэли срочно в медитативную комнату!

Старшая княжна вместе с Дмитрием занимают первые места, ближе к аквариуму арены. Рядом располагается управляющий стадиона. Астерия идет внутрь стеклянной коробки. К этому времени прибывают свидетели со стороны Беркутова — князь Аркадий Волконский с вассалом. Они тоже садятся в переднем ряду, перед этим поздоровавшись с Лизой и Дмитрием. Вассала зовут Радимир Боров, родственник барышни, за которую заступился Беркутов перед Ричардом.

Скоро к Астерии присоединяются и Ричард с Арсением. Принц надел зауженные красные треники и куртку. На Беркутове синий костюм, специально немного большеватый, чтобы за складками скрывать движения мышц. Противники встают друг против друга.

Лиза применяет глаза Жамбы. Странное дело — в этот раз вокруг Беркутова не ощущается того запомнившегося «цветочного шлейфа». Будто бы его астральный дух опреснили от яркости. Будто бы убавили цвет.

Губы Ричарда шевелятся. Лиза напрягает слух Высшей Гончей и различает:

— Поединок поединком, конечно, но просто знай, Беркутов, что я не совсем подлец. Тот всплеск Яки… это вышло случайно. Хочешь верь, хочешь нет.

Арсений равнодушно хмыкает:

— О, я верю, Ваше Высочество. Если бы это было не случайно, у нас с вами состоялся бы совсем другой разговор. Сегодня же я просто отучу тебя портить воздух на людях.

Ричарда передергивает от ярости.

— Ну ты и дерзкий….

— Вы сюда поговорить пришли? — недовольно бурчит сестра. — Тогда валите нахрен с арены. Рядом есть отличная кофейня.

Оба парня затыкаются, и Астерия зачитывает правила. Классика в чистом виде. Соблюдать достоинство, лежачего не бить, сопернику без доспеха в глаза не тыкать, в пах не целится и, специально для сегодняшних дуэлянтов, — во время боя не болтать.

Лиза слушает рассеянно, слишком сильно ее волнует «серость» Арсения. А затем гремит резкое:

— В бой!

Ричард только-только успевает сформировать клешню демонсеры и скорпионий хвост Стриптина. Арсений уже применяет Кметовскую технику. Воздух вспыхивает. Стая огненных воробьев выстреливает в лицо принцу, и он падает на одно колено оглушенным. Вертит головой, пытаясь прийти в себя. А Беркутов уже рядом. Первый удар Ричард отбивает хвостом, второй — клешней, даже успевает подняться, но дальше начинается настоящее безумие. Тело Беркутова размазывается в живой смерч. Мощные ноги парня долбят принца со скоростью отбойного молотка.

— У него там под штанами бронированные тумбы-столбы что ли? — восхищенно восклицает Дмитрий.

Выпучив глаза, Лиза вцепляется обеими руками в подлокотники кресел. Только сейчас до княжны доходит странность происходящего на канвасе. Она не видит ни «колодцев» у Арсения, ни фракталов у Ричарда. Глаза Жамбы не сканируют арену. Стекла аквариума словно препятствуют ментальному зрению.

— Федор Вениаминович, — окликает княжна управляющего, завороженного боем. — Что за интересная защита у арены? Это какое-то излучение или поле?

— О-о, вы заметили, Ваше Сиятельство? — довольно разулыбался он. — Видите ли, у нас давно стояла проблема с бойцами стиля Морок и Вышень, ну и парочкой демоников-иллюзионистов тоже. Бронестекло не защищает зрителей от иллюзий и прочих оптических атак. Соответственно, наблюдать такие бои дискомфортно. Зрители страдают галлюцинациями и вызванными ими головными болями. Но совсем недавно нам поступили новые глушители ментальных сигналов. Эта арена как раз ими оснащена. Теперь мы можем любоваться боевым искусством стиля Морока без последствий. Сейчас, правда, не тот случай, но всё равно.

Лиза озадачена. Она бросает взгляд на арену.

— А как работают эти глушители?

— Интерференция испускаемых радиоволн, — задумывается управляющий. — А, также, принцип плазменного резонанса. Уверяю вас, это безвредно для нашего с вами здоровья. Зато очень удобное решение.

— И своевременное, — хмурит брови княжна. — А кто поставщик глушителей?

— Наш партнер захотел остаться неназванным, — виновато улыбается управляющий, при этом бросив взгляд на мелькающего на арене Беркутова. — За конфиденциальность деталей сделки мы получили существенную скидку. Если не сохраним ее в течение полугода, будем должны возместить стоимость скидки поставщику. Но, если вы настаиваете на ответе, Ваше Сиятельство, то просто запросите официально в письменном виде, и мы ответим. Деньги далеко не главное.

— Понятно, — рассеянно проговаривает Лиза, ища решение. — Выключить глушилки можно? Только на время этого боя?

— Можно, но остаточный эффект будет длиться еще минимум час. Дело в том, что стены арены покрыты резонансным материалом, впитывающим излучение. Это позволяет экономить на работе самих глушилок.

"Браво, Арсений Всеволодович, — Лиза кусает губу. — Вы первый на моей памяти, кто обхитрил маму".

Между тем навыки Арсения впечатляют. На Ричарда обрушиваются атаки с разных плоскостей, в разном темпе, с разной дистанции. Мощные пробивы из разворотов и вертушек. Пока блокируешь один у живота, второй точнехонько летит прямо в челюсть. Минута, две, три ожесточенных ударов-блоков. Принц успевает только защищаться. А сплошная защита — это верный путь к проигрышу. Поэтому, на четвертой минуте очередная вертушка отбрасывает Ричарда к краю арены, и он расшибает лоб о стеклянный угол. Даже Бригантина не спасает.

— До десяти, — напоминает Арсений подскочившей Астерии. Наклонившись над братом, княжна начинает отсчет:

— Один. Два…

С натужным хрипом Ричард опирается на руки. Рассечение на лбу зажило, осталась только размазанная кровь. Под «шесть, семь» принц встает на ноги, принимает боевую стойку… И тут же новый фронт-кик разворачивает его в воздухе и впечатывает лицом в бронестекло. Врезавшись в стену, Ричард растягивается на вертикальной плоскости. Удары сзади расплющивают его об поверхность, пока принц не сползает по ней, словно улитка, в бесформенную кучу. Сердце Лизы холодеет, когда Арсений спокойно говорит княжне:

— Считайте.

Под новые «один, два, три» Ричард поднимается, мотая головой и закрыв лицо блоком. Но Арсений подсечкой выбивает у принца канвас из-под ног и вминает ступню в щеку еще падающему Ричарду. Принц даже не успел поставить Бригантину. Вскочил, думая только о счете. Ошибка глупца.

— Считайте, — вежливый голос Арсения, в контрасте с кровавой кашей на лице Ричарда, звучит как приговор.

Астерия поджимает губы, но деваться некуда.

— Один…Два…

Кажется, это продолжается бесконечность. Лиза напряженно кусает кончик указательного пальца. Раз за разом Ричард встает, но ненадолго. Шлепки ударов, хруст костей, брызги крови, арена опять тонет в оре раненого, и Астерия с бледным, как смерть, лицом отсчитывает десять секунд.

Арсений с умопомрачительной скоростью работы ног постоянно достает Ричарда из любого положения. Куда бы он ни отполз, в какой бы угол ни забился, чтобы занять более прочную оборону. Техники Беркутова непредсказуемы. Его стиль смешал все виды рукопашного боя. Элементы капоэйры — атаки ног с упором рук о пол. Прямой натиск муай-тая. Классический бокс. Захваты в клинч и швыряния об стекло. Лизе кажется, что она лицезрит не просто разнообразие мира боевых искусств. А его истинного короля.

* * *

— Шесть. Семь. Восемь… — отсчитывает Астерия напряженным голосом. Лицо белое, губы синие, глаза потухшие. Княжне нелегко выполнять свою работу. И дело, наверняка, не в кровавой бане, а в том, что избивают ее родственника.

— Хрх-х, — хрипит Ричард, отрывая расквашенное лицо от проломленного пола — его же головой.

Он бы мог давно уже сдаться, но принц не сделает этого. Гордость не позволит. А я не дам ему забыть свой проступок даже спустя десятилетия. Моя задача — вбить ему в мозг условный рефлекс. «Выпускать Яку на девушку» равно боль, чудовищная боль. Для принца, естественно.

Снова набрасываюсь на британца. Размашистую защиту Ричарда обойти не так просто — принц постоянно старается держать противников подальше от себя, чтобы цеплять его хвостом. Но я уже приноровился к его ограниченному набору движений. Молод еще сакс, не наработал опыта. Мне, конечно, тоже достается, но я на опыте пропускаю только некритичные удары. Все не отбить, даже в боевом трансе. Поэтому пропускаю, например, легкий джеб, чтобы увернуться от выстрелившего сокрушительного хука. Такая стратегия боя приносит плоды: я все еще на ногах.

Через минуту Ричард сгибается от кика в живот… правда, он все-таки задевает клешней мне голову. Но доспех выдерживает. Это у британца его щит уже с одного пинка гаснет, сил совсем не осталось. Я сокращаю дистанцию, не глядя отбив локтем надоедливый хвост. Ричард пытается провести джеб, но сильно наклоняется вперед. Ловлю кисть, мгновенным нажатием на запястье раскрываю ладонь, как цветочный бутон, и одним ударом ломаю пальцы. Все пять. Арена тонет в криках агонии. Открылся! Градом энерго-проникающих ударов сшибаю принца оземь. Хрустят разбитые ребра от столкновения с полом.

— Считайте, — оборачиваюсь к бледненькой Астерии. Княжна тут же как заведенная начинает:

— Один. Два…

У нее похоже тоже выработался условный рефлекс.

Принц встает на шестой секунде, сразу из его глаз брызгают огненные лучи, сжигая навернувшиеся слезы боли. Успеваю уйти в перекат, и не выходя из него кувыркнуться под обстрелом к Ричарду. Выстреливаю обеими ногами вверх, вытягиваясь всем телом в струну. Пятки врезаются британцу в подбородок. Вжиух! Британца подбрасывает чуть ли не до самого потолка. В легком нокауте он мешком падает обратно.

— Считайте, — вскочив, киваю Астерии. Княжна безэмоционально начинает:

— Один. Два…

Бросаю взгляд на насупленную Лизу. Злится на меня, по глазам вижу. А ей очень идет. Хех. Смотрит мне в лицо не отрываясь, прикусив пухлую губу. Вдруг она спохватывается и отворачивается.

Похоже, глушилки сработали. Это не полностью мое изобретение. Я бы просто не успел создать подобное с ноля. Поэтому сначала разыскал и купил уже существующий патент, который не пользовался спросом из-за проблем в принципе построения сигналов — оптические и сканирующие техники не глушились до конца, только определенной визуализации иллюзии. Потом уже довел дело до конца, протестировал на паре жива-юзеров Морока и Вышень и одном сенсорике-демонике, найденным по объявлению. Ну и подали заявление уже на свой патент. Поиском подопытных, документацией на патент и договоренностью с подходящим стадионом заведовала Дося при удаленной поддержке Кати. Я же безвылазно сидел два дня в кабинете мамы над рестораном и ломал-собирал глушители. И явно действует фича. Истинную суть Рарогов княжна не разглядела. Как и мой боевой транс, вызванный магнетизмом. Не зря я убил на это уикенд. Наклепал защиту против сканера княжны. Еще бы переносную систему придумать….

На следующем подъеме Ричард шпарит Якой. Опять непроизвольно. Мигом успокаиваю подскочивший сердечный ритм, но, следом за фракталом страха, принц призывает Громовые напильники или как их там? В этот раз у парня на кулаке вырастают целых два синих резака. Растет парень, развивается. Поэтому и воспитывать надо правильно. А то получим суперсильного маньячилу.

Трещит наэлектризованный воздух. В ноздри бьет озоновый запах. Астерия отшатывается от принца.

— Надо заканчивать поединок! — перекрикивает она шипение молний на кулаке брата. Конечно, ей этого хочется, даже личико порозовело.

— Неа, — бросаю уже на ходу.

Прежде, чем первые молнии срываются с резаков, подскакиваю к Ричарду и отрабатываю голенью барабанную дробь ему по черепу. Хрясь, хрясь… Ломается хрящ носа, скашивается в сторону нижняя челюсть. Еще добавим проникающий удар стопой по грудным мышцам. За Алесю! Звук выроненного фарфора. Принц падает сломанным роботом, резаки тухнут, как задутые свечи. Воздух больше не трескается горящими углями, только все еще несет озоном.

Оборачиваюсь к Астерии, она смотрит на меня обреченно. Ее отчаявшиеся глаза говорят:

"О нет, только не снова"

— Считайте, — вежливо пропускаю княжну вперед.

— Один. Два….

В итоге Ричард так и не сдается. Просто в какой-то миг глаза его стекленеют, изо рта чуть ли слюна не течет. Мозг принца перегрелся, он больше не способен сегодня драться. Лишь лежать тюленем. Или моржом.

Астерия хватает мою руку и вскидывает ее к потолку.

— Победитель Арсений Беркутов!

Аплодисменты от Мити и управляющего. Ну и от Волконского с Боровым тоже, конечно. Только Лиза никак не реагирует. Прекрасные руки княжны крепко сжимают подлокотники, костяшки белые-белые. За брата, наверное, волнуется.

Глава 22 — Послевкусие

Медики уносят Ричарда за пределы арены. Принц вроде в сознании, а вроде и не совсем. Стеклянный взгляд, бессмысленная улыбка. Судя по неважному видку, британца на время унесло в его католический рай. Или Ричард сварожич как отец? В общем, встряску он нехилую пережил. С другой стороны, молодых центурионов Золотого Легиона еще и не так гоняют. Правда, без множественных сложных переломов конечностей. Молодняк еще не такие живчики, чтобы залечивать раны налету, как их командиры. Нужны годы, чтобы биалхимия перестроила тело, а душу — так и десятилетий может не хватить.

Я же шустро сматываюсь в раздевалку. Мое тело сейчас напичкано психическим допингом, и попадаться на глазки княжне Лизе очень нежелательно. Сперва надо выветрить организм от энергетических симуляторов. В коридоре сбрасываю остаточный боевой транс. Мир наполняется красками, резко ускоряется. Немного подташнивает.

С трудом добираюсь до небольшой комнаты. Колени тут же подкашиваются. Без сил валюсь на ближайшую скамейку. Меня всего трясет, как наркомана. Пораженная нервная система вызывает тремор пальцев. Мышечные волокна оттекают, сотрясаясь.

Час. Долбаный час я ломал быстрого, как молния, демоника. С Гончей было проще. И с Рыкарем тоже: хоть у него доспех и крепче. Но там Серпом быстренько чик-чик, и готово. Тут же я раз за разом повышал ставки. Разгонял себя, выворачивался наизнанку, доливал в сердце продукт магнетизма. Чтобы избежать круговые удары хвостом и попытки клешни отстегнуть руки. Ну и ради развития. Это тело еще слабое, даже с ментальным апгрейдом. Выручили опыт, достойная выучка и автоматизм наработанных техник ударов и бросков.

Неожиданно холодные руки притрагиваются к моему лицу. Тонкий цветочный аромат наполняет комнату.

— Сеня…Сенечка…бедненький…

Сквозь навернувшиеся слезы различаю девичий силуэт — точеная шейка, покатые плечи, тонкая гибкая талия. Девушка наклоняется надо мной. Всплеск русых волос. Сияние озерных глаз.

Ее-то как сюда принесло?

— Ллеся, — отстукиваю дрожащими зубами. — Ттебе нельзя бббыть…ззздесь. Пппозор.

Это я пытаюсь донести мысль, что порядочным барышням нет ходу в мужскую раздевалку. Ибо если кто увидит, не отмоешься. К счастью, Алеся понимает. К несчастью, отмахивается от моих слов.

— Какой позор, глупенький? Ты ведь за меня дрался только что! — голос ее дрожит от сдерживаемых слез. — С самим принцем Британии! Ну какой еще позор?!

Ага, в точку — за тебя дрался. И не хотелось бы повторить это событие с твоим дядей или отцом.

Но кого волнует, что думает какой-то там Префект-командующий галактического государства? Мою голову перекладывают на мягкие колени. Смаргиваю боль вместе со слезами и наблюдаю, как сверху приближается крепкая «двоечка». В этот раз не ударная комбинация, хотя в нокаут ввести вполне может…

Тряска уже прошла, но сил подняться не прибавилось. Мускулы словно выдоили досуха. Вот так и лежу пластом на коленях у барышни, оттаивая и созерцая прекрасное. Алеся гладит мои волосы, улыбается умильно.

— Как ты здесь очутилась? — А еще больше меня волнует, как ее незаметно вывести.

— Дядя привез, — тонкая рука легонько касается моего лба, поправляя челку. От ладони пахнет мылом, духами, а еще апельсином почему-то. — Оставил меня в холле на диванчике, чтобы Якой не задело. Там ваш бой транслировали на экран. Я видела всё-всё, — восхищенно пищит. — Видела, как ты наказал Ричарда. Наказал его за мою обиду. Спаси-ибо, Сеня!

На радостях она звонко целует меня в щеку. А ведь гибкая, так вывернуться!

— Вот. Ты заслужил, — сообщает томным голосом, обнимая мою голову руками.

Вдыхаю чудный запах девушки, ну и сам немножко ее потискиваю за талию. Куда деваться, раз заслужил?

За дверью раздаются шаги. Замерев, я прислушиваюсь. К счастью, мимо проходят. Замечаю, что Алесю вообще не колышет, кто там и зачем шастает. И вот как это понимать? Мне что ли больше всех приспичила ее девичья честь?

— А… — многозначительно киваю на раздевалку вокруг.

— Мне дядя сам дал добро тебя наедине поздравить с победой или утешить с поражением, — признается барышня. — Так что не волнуйся, Сеня, никто из моих родных тебя не обидит. Дядя с папой за нас с тобой. Он сам так сказал.

Я только вздыхаю. Ох, наивная ты девушка, Алеся. Верная, красивая, сильная, смекалистая, но наивная. Хотя, может, ты только притворяешься? Тебе в принципе это выгодно, учитывая то письмо с признанием. Дядя твой, конечно, не соврал. Он, правда, за нас. Точнее, похоже, за наш брак. А если тебя застукают в моей раздевалке, нет, это еще не повод, но накопится пара-тройка подобных случаев, и можно уже вызывать отрока на серьезный разговор. Мол, как так, по углам вздумали с моей кровиночкой бегать? Нет уж, примите ответственность.

— Больше так не делай, — произношу, поднимаясь. Вроде отпустило. Мышцы, конечно, как ватные, но ходить можно. — Люди злые, подумают о тебе плохо. И мне придется не вылезать с арены. А нам надо налегать на Грон, а не на турнирную войстезю.

Щеки Алеси розовеют. Неудивительно. Я только что сказал, что всегда буду защищать ее. Поспешил, честная душа. Девушки совсем по-другому на такие вещи смотрят.

— Ну, Сень, я же не совсем, — она кивает на дверь за шкафами. — Здесь черный вход, там никого нет. Только техперсонал редко.

— Всё равно риск, — и с намеком тереблю мокрую от пота футболку. — Мне бы помыться.

Алеся вскакивает — краснощекая от смущения. Еще раз благодарит и улепетывает через дверь у шкафов.

После душа и переодевания в чистое иду на выход через арену. Я думал, что все уже ушли, но ошибся. Спорткомплекс покинули только Астерия с Митей. Видимо, конвоируют Ричарда обратно домой. Князь, Радимир Боров и Лиза Бесонова все еще на трибунах. Видимо, хотят пообщаться.

Первой ко мне подходит княжна. Волконский с Боровым деликатно остаются в сторонке, о чем-то горячо переговариваясь.

На расстоянии я любуюсь приближающейся нимфой в деловом брючном костюме. Кошачья грация, стройная фигурка, белоснежный каскад волос. За обладание принцессой княжной можно убить. Если мозгов нет, конечно. У меня есть, поэтому предпочел бы держать приличную дистанцию от этих прелестных сканеров-глазок.

— Артем Всеволодович, поздравляю, — без улыбки сообщает эта прелесть. — Вы смыли оскорбление с чести барышни Боровой. Хоть я с ней и не знакома лично, несомненно она заслужила такого защитника.

— Благодарю, — киваю и констатирую. — Вы злитесь.

— Вы не сдержали слово, — с упреком говорит она.

Глядя в ее расстроенные глаза, понимаю, что не хочу отнекиваться или искать другие причины, почему поставил глушилки. Княгиня София всё равно добьется своего. Теперь я заострил на себе ее внимание. А, значит, меня будут изучать. И очень внимательно.

— Вы можете сканировать мое астральное тело сейчас.

Лиза внимательно смотрит на мое лицо и качает головой. Колышется водопад волос за изящной спиной.

— Я не буду этого делать. Договоренность действовала на время боя. Сейчас это бессмысленно.

Упрек озвучен, обманщик обличен, злость успокоена. На этом княжна могла бы развернуться и уйти. Но не делает этого. Ее взгляд печальный, и мне кажется, что Лизу на самом деле беспокоит моя судьба.

— Надеюсь, вы продумали свои дальнейшие действия. Моя матушка теперь не оставит вас в покое.

— Постоянные дуэли, — киваю понимающе. — Травля. Столкновения на улице и на приемах. До тех пор, пока София Александровна не поймет, что же я скрываю.

Лиза молчит и ждет. Ее голубые глаза будто вопрошают — «А вы разве скрываете?»

Что же, время удивить, девушки это любят. Я раскрываю рот:

— Согласитесь ли вы со мной поужинать в следующие выходные? — Лиза покрывается легким румянцем. — Приглашаю в наш семейный ресторан «Ермак». Им управляет лично мама. Так что считайте, что ознакомитесь с готовкой моей мамы. — Не удержался, ибо очень уж хороша Лиза в смущении. — Ну и за бокалом красного я сознаюсь в своем «смертном грехе», и княгине не понадобится испытывать мою стойкость.

Немного помедлив с ответом, княжна, наконец, замечает:

— Барышня Борова может обидеться.

— Как и любой другой человек, — киваю. — Только имеет ли он на это право? Я считаю, что нет. А вы?

— А я боюсь, что моя мать еще не в курсе вашей проделки с глушителями. — Права на все сто, и я склоняю голову в подтверждение слов. — Слишком непредсказуема ее реакция, прошу, дайте время подумать, Арсений Всеволодович.

— Сколько угодно. — Задержка выгодна и мне. Чем больше они с княгиней будут тянуть, тем больше у меня будет форы до этих проверок-дуэлей. Главное, чтоб не отказались наотрез, а взвешивали и думали. В общем, медлили.

На этом прощаемся с княжной и ко мне подходят Волконский с Боровым.

— Молодец, Арсений, — безрадостно говорит князь, наверно, весь в раздумьях, чем ему теперь обернутся побои Ричарда. — Я даже не представлял, что ты так лихо дерешься. Удивил. — морщится он.

Сдержанно благодарю за похвалу.

— Еще момент, — вздыхает Аркадий Волконский. — София Александровна настоятельно просила, чтобы вся эта кутерьма с вирой и дуэлью осталась только между нами, — бросаю взгляд на Борова. — Радимир Львович входит в список просвещенных. Больше никто. Про тракторные заводы говори всем, что купил. А я, будто бы, дал тебе займ для этого. Понял?

— Понял, Аркадий Валерьевич.

— Ну и про «господский налог» не забывай, — Аркадий, видимо, решил порадовать себя напоминанием, что хоть какую-то выгоду имеет со всей этой стрессовой ситуации. Но не помогло — лицо такое же грустное.

— Как можно, Ваше Сиятельство? — делаю удивленные глаза. — За защиту своих вассалов княжеский род более чем достоин этих денег.

Это я намекнул, что если Бесоновы вдруг полезут на меня, вам их и бить. Аркадий совсем тускнеет.

— А я хочу поблагодарить вас, Арсений, за то, что за Алесечку вступились, — по-доброму глядя на меня, произносит Радимир. — Мы с братом Семеном Львовичем, батюшкой Леси, очень хотели бы, чтобы племянница поступила с вами в одно суз. Не сочтите за тягость присмотреть за ней. Хорошо?

— Присмотрю, — киваю.

— И сами в гости как-нибудь заходите.

— Зайду, — снова киваю. Сказал бы я ему пару ласковых, но обойдусь намеком. — Только, Радимир Львович, пожалуйста, будьте осмотрительнее в напутствиях в разговоре с племянницей. Не хотелось бы, чтобы из-за нашей дружбы Алеся попала в конфузную ситуацию.

Волконский смотрит на меня приподняв брови, а Радимир мрачнеет:

— Вас понял, Арсений. Простите за неудачную идею.

— Конечно, — в третий раз киваю.

На этом дворяне меня оставляют, и я, потоптавшись на арене и обсудив с управляющим стадионом техобслуживание глушилок, тоже направляюсь на парковку. А то на мобилке уже куча пропущенных от Тимофея, а также сообщений вроде:

«Сеня, ты где, твою ж за ногу ☹? Больше часа как ты ушел! ЖИВ ХОТЬ?! Англосакс гребаный. Достану я твою лимонную жопу!»

* * *

— Итак, господин Арсений, приятно иметь с вами дело, — протягивает мне руку Эдуард Эльс, глава одноименного Дома. — Жаль, мы раньше не оценили преимущества вашего системного решения. Ну да Сварог с этим. Нынче мы договорились, и я очень рад

Отодвинув стул, я встаю из-за приставного стола и только затем обмениваюсь рукопожатием с графом. Он сидя, я стоя.

— Взаимно, Ваше Сиятельство.

Пока не в моем положении вести на равных переговоры с людьми первого эшелона. Уже удивительно то, что Эльсы лично решили заключить со мной контракт. Речь всё о том же пресловутом ПО для защиты банковских данных. Наконец, сделка добита. Беркутовы разбогатели еще на пять миллионов рублей. Плюс ежемесячная поддержка на сто тысяч рублей.

Следом подскакивает со своего места рядом Катя. Брюнетку я вчера вызвал из Твери. Совещательная встреча, где участвовали юристы и финансисты с обеих сторон, завершилась час назад. Сейчас мы, так сказать, обмываем сделку задушевной беседой.

Трудно недооценить влияние Великого Дома Эльсов. Вместе с еще четырьмя Великим Домами: Бесоновы, Долгоногие, Мироновы и Курбышевы — он образует руководящий квинтет Круга Домов. В эту организацию опосредованно через своих сюзеренов входят все дворяне. Формально Круг следит за порядком среди Домов и соблюдением ими имперских законов. Фактически же это еще то лоскутное одеяло, которое ПДВ (Пятерка Великих Домов) постоянно тянут в разные стороны.

Эдуард улыбается в усы, довольный проявленным уважением.

— Садитесь-садитесь, Арсений и вы, Екатерина, тоже, — он оглядывает уважительным взглядом внушительный бюст моего гендира. Да, таланты Кати впечатлят даже императора, что уж говорить о сивоусом графе. — Надеюсь, наше сотрудничество продлится очень долго, — я, конечно, поддакиваю. — Меня только волнует ваше недавнее столкновение с Бесоновыми. Как бы оно не отразилось на семье Беркутовых.

Ну, собственно, как я и думал. Эльсы прознали достаточно о моих переговорах с Софией пять дней назад, чтобы заинтересоваться молодым провинциальным дворянином. Отсюда и встреча со столь важными персонами.

— Тут какая-то ошибка, — удивленно говорю. — С Домом Бесоновыми у моего рода не было никакого столкновения. Обычная сделка, вот как сейчас с вами, Ваше Сиятельство.

Этим недвусмысленно намекаю, что сделки с главными родами для Беркутовых обычно дело, так что петушитесь, конечно, вы всё же граф, но не думайте, что уникальны.

— Мм, понятно, — Эдуард не расстраивается ответу. — Скажу вам одну вещь, Арсений. Я не понаслышке знаю, какие «сделки» любят заключать Бесоновы. Сейчас вы разбогатели на три завода, но это только сейчас. София никогда не отдает свое, если это, впоследствии, не приумножит ее состояние. Когда вы поймете, о чем я, а, точнее, испытаете на своей шкуре, приходите ко мне. Двери Дома Эльсов всегда распахнуты для вас.

Ну, давайте еще в политику меня засуньте, болотопсы жеваные! Мало мне проблем.

Как только покидаем штаб-квартиру Эльсов, сразу выбрасываю графа из головы. К Хренозверю его вместе с Бесоновыми. Я еду в дорогой машине бизнес-класса. Салон обтянут очень дорогой кожей, приятной на ощупь. Рядом сидит потрясающая женщина, которая смотрит на меня влюбленными глазами. Вот она перекидывают ногу на ногу элегантным, полным эротизма движением. За рулем сегодня не ворчун Тимофей, а молчаливый Игнат, и он точно не посмеет опустить перегородку и отвлечь барина.

— Господин, наконец мы увиделись, — шепчет Катя, приближаясь и касаясь губами моей щеки. — Мурр…Ваша кожа по-прежнему нежная, как у ребенка. Ни щетинки!

— Ты переезжаешь в Москву, — обнимаю девушку за горячую талию. — Отныне ты гендиректор всей «Корпорации Беркутовых». Найди нового управляющего активов в Твери и сразу собирай чемодан.

Она отстраняется и удивленно хлопает ресницами:

— Это большая честь, господин!

— Ты заслужила ее. Продолжай в том же духе и полетишь вместе со мной к звездам.

— Я каждую ночь с вами уношусь к звездам, — жарко говорит Катя. Ее рука смело ложится мне на брюки. В следующий миг ее колени в колготках соскальзывают прямо на пол, и брюнетка оказывается у меня между ног.

Я приподнимаю бровь. Катя смотрит в глаза, как верный солдат, в то же время ее рука продолжает мять мою ширинку.

— Позвольте вас отблагодарить за повышение, — игриво ухмыльнувшись, Катя сжимает пальцы в кулачок. Внутри меня просыпается жар.

— Мы едем в отель, там и отблагодаришь в джакузи, засыпанном лепестками роз. Или на кровати, как нормальные люди.

— Я не могу ждать. Ну-у пожалуйста, — она расстегивает пуговицу с молнией. Просовывает внутрь руку, сжимает. Огонь прикосновения блуждающих пальцев пробуждает вулкан. Феникс воспаряет.

«Коварные вы существа, женщины» — вздыхаю про себя.

— Господи-и-ин, разрешите!

— Не спрашивай уже, начав, — я откидываю голову на спинку дивана и закрываю глаза. — А начав, не смей разочаровать.

— На это счет не волнуйтесь, господин. Сейчас я доставлю вас к звездам!

Глава 23 — Донские стоны

Возвращаюсь с Кати под вечер. Дома меня ждут плохие новости. Пока, не знаю, какие именно. Но точно плохие, потому что моя мама плакала. Голубые глаза после слёз кажутся прозрачными, губы припухли. Кончики золотых волос спереди разлохматились — видимо, растеребила от нервов.

Грустная Елизавета сидит вместе с Серафимом Григорьевичем в гостиной. Начальник СБ с кем-то переговаривает по телефону, отвернувшись в сторону. Не отвлекаю — ясно, что человек занят делом. Сразу обращаюсь к матери:

— Ты мне пока одно скажи, — делаю паузу. — С Леной всё в порядке?

Стан матери тонет в мягкой спинке кресла, вязнущие объятия подушек крепко держат ее стройную фигуру, иначе бы она точно подскочила на месте.

— Свароже! Не пугай так, Сеня, конечно, в порядке! С рестораном беда — под ночь неизвестные напали и сожгли подчистую. Представляешь, какой ужас?!

— А, понятно, — сразу успокаиваюсь. Подумаешь, ресторан разгромили. С этими дворянами всегда так — то один, то другой нападет. Если нервничать из-за каждого, инфаркт выстрелит. — Что сожгли-то?

— Всё, Сеня, всё!

— Кухонное оборудование?

— Нет, его успели спасти. Только вытяжка испортилась из-за клубов гари.

— Ага, а коммуникации водоснабжения и водоотведения?

— В кухне водопровод цел, а вот в туалете полопались трубы.

— Ну это не страшно. Водопровод-то центральный, поменять подвод недолго, — успокаиваю. — А что с персоналом?

Может, для мамы ресторан — это в первую очередь работники, и они все истлели в красном пламени.

— Живы-целы, только одна официантка надышалась дыма, но ее откачали в больнице.

— Ну сама видишь, уже далеко не всё, — поглаживаю маму по плечу. — Как я понял, сгорели только клиентские залы. Требуется ремонт в течение месяца, и будет ресторан как новенький.

— Ты не понимаешь, Сеня! — снова плачется Елизавета. — Нет у нас месяца! Недели даже нет! К нам кулинарный критик на днях приедет! И куда я его приведу?! На пепелище разве только… Его Сиятельство Дюран разгромит нас в статье и больше не явится.

О как серьезно, оказывается. Похоже, диверсия неспроста произошла перед самым приездом кулинарного критика. Неужели конкуренты? Очень странно, будь мы в Твери, еще бы поверил, но в Москве клиентов на все харчевни хватает. Хотя, завистники везде есть.

— Да, камера банкомата напротив ресторана! — орет в трубку Серафим. — Всему учить надо, бестолковые. Поговори, Иван, с управляющим банковского офиса, чтоб дал запись. Посвети именем Беркутовых… а лучше даже Волконских, мы в его Доме как-никак, разрешаю. Жду отчета через полчаса.

Работает мой сивоусый начальник. Повезло всё же мне с ним — почти дед, зато какой опыт. Что ж, вредителям точно не жить. Но сперва успокою маму. Для этого говорю всего лишь три слова:

— Я разберусь, мама, — и выпускаю облачко умиротворенной энергии. Мягкой и и светлой, как лучи зари.

Спина Елизаветы вытягивается, появляется осанка царицы. Мама глубже вдыхает острый предосенний воздух. Успокаивающие магнетические волны придают женщине уверенности.

— Спасибо, сынок, — улыбается она радостно.

Но рестораном займемся ближе к утру. Сейчас только оценим ущерб, а как его исправить решу завтра. Как раз к этому времени Серафим найдет виноватых и мы пойдем карать.

— Точно? «Донские»? ОПГ что ли? Ага, молодчина, — безопасник оборачивается ко мне. — Господин, мы нашли их.

Метеор Серафим. Значит, бурная ночка начнется уже скоро.

* * *

— Лебедь, это Феникс. Сам дом не крушите. По возможности, бахайте только светошумовые гранаты. Прием.

— Лебедь — Фениксу. Понял. Только светошумовые. Прием.

— Ага, конец связи.

Поправив небольшой тубус за спиной, я разглядываю в бинокль базу «донских» — заброшенный биокомбинат. Одноэтажная серая коробка, ничего особенного. Но расположение удобное. Лес, звезды, тишина. Разве что, из соснового бора за спиной заливается звонкой трелью соловей. Атмосферненько.

Рядом топчется Тимофей с группой «Бэ».

— Сеня…Феникс, что-то ты опять задумал, — бурчит воспитатель. — Давай, расскажи-ка мне свой новый секрет.

— Зачем? Предыдущий ты уже разболтал? — усмехаюсь.

Он фыркает.

— Вот откуда у тебя такая уверенность, что без осколочных выйдет бескровная победа? Прем, как индийский слон на танк. Вообще подумал с какими потерями обойдется твое «не крушите»?

Ох, опять включил гнома Ворчуна из Белоснежки…. Даже не спрашивайте.

— Без потерь точно, — отвечаю. — После битвы всех своих отыщем, неважно, целыми или не очень, — он округляет глаза. Я усмехаюсь. Приятно подтроллить воспитателя, а то он со своим "бу-бу-бу" доконает. — Да не кипятись. Всё нормально будет, там обычные бандюганы. Вломимся и загоним их в офисные помещения.

— А дальше?

— А дальше увидишь.

Тимофей хмурится, но сдерживается. Не при подчиненных же устраивать тут дискус. В темпе мы с другой группой занимаем свои места по бокам здания, подаю знак к началу.

Гром выстрелов, звон разбитого стекла. Светошумовые гранаты забрасываются в дом, но происходит одна заминка.

— Бросай гранату, дубина! — орет Тимофей.

— Чека не выдергивается! — нервно отвечает возящийся с гостинцем безопасник.

— Бросай, потом выдернешь!

Парень недоуменно смотрит, но закидывает грану в окно. Тимофей швыряет следом осколочную, и отходит за укрытие. Грохот взрыва сотрясает стену, за которой мы спрятались. В ответ на мой обвиняющий взгляд воспитатель лишь пожимает плечами:

— Чуть-чуть всё же покрушили.

Тройки у окон дождаются первых выстрелов в глубине дома — это основная группа вышибла железную дверь и начала зачистку, — и только потом проникают внутрь. За двором комбината остаются наблюдать резервные бойцы. Хех, резервные, надо же. А мы, выходит, стартовый состав. Прямо как в Гроне.

Зачистка происходит планомерно. Гремят вдалеке крики бандитов и пара слабых очередей в отдалении. Но группы, пригнувшись, быстрым шагом продвигаются вперед. Проверяем комнату за комнатой. С самого начала я опять запускаю Рарогов вперед, чтобы ослабить Воинов. Уже стандартная схема. Только действуем без осколочных. Планов конкретно этого комбината мы не нашли. Но постройка шаблонная, в рамках национального проекта, когда по всей Империи возводили типичные заводы и фабрики. Так что маршруты коридоров мы смогли изучить заранее.

Вообще, судьба бандитов по прозвищу «донские» предрешена. Раз я столкнулся с подобными отбросами, придется их зачистить. К совершенству ведь стремлюсь. Дело не столько в ресторане, сколько в самих головорезах. Почитал я в сети про них. Редкостные мрази. Причем, в Империи они еще не выделяются, лишь промышляют контрабандой автозапчастей и погромами. Понимают — здесь быстро приструнят, если что. А вот их частые гастроли в соседние Грузию с Афганом известны в криминальном мире особой жестокостью. Там они не ведут переговоры, а просто устраняют конкурентов. Да еще не гнушаются работать по заказам — убивать или брать заложников, которых жестоко пытают, требуя заплатить деньги. Как отмечали следователи, большинство жертв «донских» (независимо, заплатили за них выкуп или нет) убиты. Большой вопрос, конечно, кто нанимает таких уродов.

— Лебедь — Фениксу, — раздается в наушнике голос Серафима. — Производственные цеха зачищены. Около двадцати бандитов загнаны в административное крыло, прием.

— Понял. Сторожите их, подстреливайте высунувшихся, но сами не суйтесь. Я один пойду. Прием.

Тимофей оглядывается на меня. Серафим тоже не в восторге.

— Хм, там двадцать бандитов. Минимум! — и молчит. Догадайся, мол, сам, закончил или нет. По рации вообще-то разговариваем.

— Прием? — подсказываю.

— Да, простите, прием-прием, — подтверждает.

— Я с первого раза расслышал, сколько их там. Это приказ, конец связи.

Через три поворота добираемся до группы Серафима. Тимофей всю дорогу и слова не произносит.

— Ты же пошутил? — наконец подает голос воспитатель.

— Ни капли, — я снимаю тубус и достаю альбомные листы А3. Первый с рунами Серпа — Крада, Чернобог, Нужда и Сила — складываю вчетверо и запихиваю в разгрузку. На всякий случай. Другую рунопись — с Крадой, Чернобогом и Требой — встряхиваю в руке. Лист держу свернутым в трубу, так что кровавые рисунки бойцы не видят. Всё, что они лицезрют, как листок в моей руке вспыхивает и из его всполохов разворачиваются огненные кольца Змея.

Шшш…

Живой славянский миф обвивает мои плечи, а люди вокруг видят лишь сгустки пламени, пляшущие на моих плечах. Змей оскаливается плотоядно. Шшшшш. Красные клыки-огонь удлиняются.

— А зачем бумага-то? — хлопает глазами Тимофей, как и все остальные. — Что на ней? Колдовство неужто?

— Скажешь тоже. Молитвы Сварогу, — раболепно осеняю себя Сварожьим кругом. — Я же еще не Кмет, а божья помощь дает мне сил призвать родовое пламя.

— Набожный какой, — Тимофей качает головой. — Но одному-то зачем идти против двадцати? Объясни нормально.

— Это сделает меня сильнее, — усмехаюсь. — Только бой насмерть кует великих воинов. Разве не этому Перун учит?

— Перун учит быть идиотом? Не помню такого в ведах, — возражает Тимофей.

— Я поддерживаю Булата, — вдруг говорит Серафим. — Вы один не пойдете, иначе я снимаю с себя полномочия.

— Аналогично! — заявляет воспитатель.

Я охреневаю. Бунт на боевом крейсере. Спелись, упрямцы.

Шшш…

Задумчиво глажу по холке ощетинившегося Змея. Тише-тише, животина, эти два строптивых старика свои. Хотя, какие они старики? Я старше раза в три. Шаловливые юнцы, во!

— Десять бойцов, — выношу вердикт. — Но только на поддержке. Я сваливаю бандитов, вы следите из-за углов и скручиваете выбитых. Лобовая атака — полностью моя.

Тимофей с Серафимом переглядываются и одновременно раскрывают рты:

— А…

— Либо бросайте винтовки и валите нахрен на все четыре стороны, — обрываю новый протест в зародыше.

Нижние челюсти старожилов захлопываются с звонкими стуками.

— Сойдет, — отвечает за обоих Тимофей. — Но сначала накроем подходы огневой завесой.

— Хорошее предложение, — киваю.

Итак, я собираю Змея так, чтобы на конце сформировать петлю. Затем огненные кольца наматываются вокруг кулака. Дожидаюсь, пока бойцы забросят светошумовые гранаты в офисный отсек, переждут несколько секунд, затем автоматы обрушат туда же шквальный огонь.

— Прекратить огонь! — командует Серафим. — Феникс — вперед!

Пригнувшись, спринтую в рывке. За мной почти сразу выдвигается «поддержка». Тимофей, конечно, в том числе.

Вокруг раскрывается пространство большого опенспейса. Не останавливаясь, пробегаюсь взглядом по заброшенной обстановке. Тонкие перегородки, пыльные компьютерные столы, тумбочки с посеревшими от времени документами, засохшие пальмы в кадках. Еще один взгляд вперед. Прямо за бетонной колонной два человека мотают головами, один стоя. Гранаты хорошо вдарили по барабанным перепонкам. Еще не отошли.

Выкидываю кулак вперед, разматывая Змея, как байкерскую цепь. Хрясь. Огненная пасть впивается в голову стоящему. Шшшш. Быстро дернуть чудовище назад и повторить. Всё, труп. Второго заливает горячей кровью товарища. Шаг в сторону, чтобы увернуться от возможной энергоруки. Но нет, его пробивает на истерику. Орет, как бешеный. Подбегаю. Резкий хай-кик в голову. Добавка Змеем по корпусу. Наконец, замолк.

— Булат, прием. Скрутите этого, — кидаю «поддержке» сзади. Вот и пригодились.

Сразу за колонной на меня обрушивается град пуль. Гремят выстрелы со всех сторон, осколки штукатурки и бетона разлетаются кружащимися вихрями. Со Змеем в руках танцую, пытаясь попасть под меньшее количество пуль. Не критично, палят, в основном, из пистолетиков. Но лучше поберечься. Тем более, что мажут отменно. Несколько старых «акашек» явно без самонаводящихся прицелов.

Смертельный бой мне просто необходим. А то, понимаешь, совсем расслабился в этой песочнице. За три месяца жизни в новом теле сразился только с двумя серьезными противниками — Гончая и Рыкарь. Ну, чтоб прямо на грани. С Лобовым не считается, там сразу планировалось прерваться. С Ричардом тоже — подсознательно я понимал, что бой не насмерть, а значит, астральный дух не ощущал хождение на грани.

Проломив телом тонкую перегородку, врезаюсь в толпу противников. Вот тут есть где развернуться. И Змею, и мне.

Звуки выстрелов за спиной нарастают. Похоже, «поддержка» тоже ввязалась в сражение. Рррр…какое тут развитие в бою?! Ладно, будем успевать урвать побольше.

Не сбавляя шаг, вращаю своего огненного друга. Выписываю безупречные «восьмерки». Шшшш — ближайшему бандиту опаляет плечо. Он вносит суету в ряды своих, носится весь в огне, сбивает товарища, тот матерится, кричит. Я же действую. Уклон от взмаха руки, разворот, отскок от выстрела в упор, удар ботинком в колено. А Змей, не останавливаясь, продолжает движение по инерции. Шшшшшшш… В то же время ногами раздаю кики всех родов — экс, фронт, хай, лоу. Хрясь, хрясь, хрясь… Разве что финты в прыжках не устраиваю, со Змеем неудобно. Десяток горящих людей устилают пол вокруг меня и бьются, как гигантские красные бабочки. Красота!

— Булат, прием. Где вас носит? Живо сюда — тушить этих.

— Тут-то мы, прием, отвлеклись немножко. Сейчас будем.

Не дожидаюсь, рвусь дальше — азарт уже взыграл в крови, ощущается подъем. Хочется разрывать плоть и ломать с хрустом кости. Хочется сжигать!

Пригнувшись, вдоль стены бегу к огромному стеклянному "аквариуму" посреди опенспейса. Видимо, кабинет руководителя. Какофония выстрелов снова пробуждается. Симфонию пистолетных щелчков разбавляет что-то громыхающее и взрывательное, вместо ритм-группы. Опять Тимофей балуется осколочными? Или у бандюк нашелся гранатомет? Вообще, я хотел сохранить биокомбинат под базу СБ. Расположение удобное, да и глушь кругом, а то Катя пока ничего подходящего не нашла по приемлемой цене. Либо очень дорогое, либо там, где не надо. А тут все условия. Так что решено. Тем более, что нынешние хозяева скоро съедут.

У перегородок перед "аквариумом" схватываюсь с пятеркой последних. Среди них затесался и глава банды Басмач. Кмет, зараза. Характерная наколка в виде россыпи снежинок украшает щеку. Каждый кристаллик — чье-то убийство. Есть снежинки большие как градины. На международном зэковском языке они означают крупных криминальных авторитетов. А есть совсем маленькие, почти точки. Дети. Эта тварь умертвляла детей.

Басмач бросается в рукопашку чуть ли не вперед своих подчиненных. Хм, необычно. Кметы ведь любят полагаться на артподдержку целиком и полностью. Но тут пол под ногами замерзает, и я чуть не поскальзываюсь. Понятно, опять подвох.

Отскок назад и чуть в сторону. Одновременно выбрасываю петлю из Змея — сверху по кочерыжке Кмета. Он от неожиданности аж падает на задницу. Пока встает, разделываюсь с тремя. Слабаки, один только с доспехом. Да и тот сдулся от двух ударов. Дальше я снова скручиваю Змея — враги прижали, не размахнуться. Взмахиваю свободной рукой — из рукава эффектно выплескивается стая Рарогов, словно голуби у фокусника. Следом за птичками сам прыгаю на ошеломленных врагов. Раздаю хуки и апперкоты горящим кулаком. Обмотки Змея довольно полыхают. Шшшшш…. Плоть горит, зверь кормится, я убиваю. Ну ладно, пока просто калечу.

Люди падают, истекая кровью. Все, кроме Кмета. Крики тонут в сытом шипении Змея. Я, уставший и мокрый от пота, поворачиваюсь к Басмачу и усмехаюсь. Он вздрагивает. Глаза его мрачно горят из-под нахмуренных бровей. Быстрым движением я сдираю с себя пропотевшую лыжную маску. Вдыхаю пропахший гарью горячий воздух. Затем прыгаю к врагу, как брошенная сверху веревка.

До Кмета метр. Он пытается своими стрелами меня опрокинуть. Выхватываю одну за другой ледяные палки и небрежно кидаю к его ногам. Басмач бледнеет, но упрямо держит кулаки у исколотого лица. Ну, посмотрим, насколько тебя хватит.

* * *

Когда светловолосый дьявол ловит стрелы, будто они просто висят в воздухе, как гроздья винограда, Басмач осознает — это конец. Безвозвратный.

Кмета пробирает дрожь, и он радуется, что недавно облегчился. Он хотя бы умрет как мужчина.

Басмач вскидывает кулаки, без надежды, просто потому, что так надо. В смысле, сражаться до конца. Перун, вроде бы, так велит. Или Велес, неважно.

Атака «дьявола» оказывается неуловимой для взгляда. Лишь светлые волосы взметаются в полутьме, как шелк. Белое лицо кажется невероятно красивым, несмотря на капельки пота. Совершенным, как смерть.

А в следующий миг Басмач падает на колени. Отчаянный кашель рвется из горла, словно там застряла куриная кость. Он зажимает ладонью блестящий черный ожог на боку.

— Булат, прием, — выпрямляется светловолосый. — Это последние, должно быть. Обыщите всё тут. Лебедь, прием. Всех живых скидывайте в один угол. Не убивайте. Я сам пройдусь по каждому.

Он бросает удивленный взгляд на Басмача, мол, ты еще не вырубился. А потом резкий удар ногой выбивает из Кмета дух, вместе с передними зубами.

Просыпается он уже с мориновыми наручниками на руках. На грязном полу, заплеванном кровью. Рядом хрипят его подручные, тоже связанные. Избитые и обожженные. Из шестидесяти человек выжило, дай Сварог, пятнадцать. Но ненадолго. Пес, Бавар и Бизон истекают кровью от пулевых ран. Это замечает и сивоусый боец «дьявола»:

— Господин, трое через полчаса опустеют. Может, пристрелить сразу?

«Дьявол» бросает равнодушный взгляд на раненых:

— Прижгите им дырки, они еще должны пожить.

Бойцы «дьявола» деловито распаковывают сигнальные ракеты, поджигают их и прислоняют брызгающие искрами фонтаны к ранам бандитов. Гортанные крики боли раздаются на весь биокомбинат. Басмач содрогается. Звери проклятые!

«Дьявол» наклоняется над Кметом. Только теперь бандит замечает, насколько этот монстр молод. Совсем ребенок. Зато вымахал размером с Алешу Поповича. Гребаные акселераты-школьники.

— Сударь, у меня к вам выгодное предложение, — спокойно произносит «дьявол», и эта отстраненность неимоверно бесит Басмача. — Вы говорите, кто вас нанял громить ресторан «Ермак», за это мы вас не мучаем перед смертью.

— Ресторан? — не верит услышанному бандит. — Так это всё ты устроил из-за какого-то ресторана?!

— Верно, — кивает светловолосое исчадие.

— Но мы… мы даже никого не подстрелили! Только подожгли зал! Погром обычный! За что, за что всё это, твою мать?

— Не смей упоминать мою маму — иначе выбью последние зубы, — буднично говорит парень. — Ты только разгромил ее ресторан, а я уже покрошил всю твою банду. Смекаешь, по какому тонкому льду ходишь?

Басмач судорожно сглатывает:

— Это Пес сделал! Пес и Бавар! Грохни этих двоих, а остальных отпусти!

«Дьявол» качает головой.

— Мне плевать на конкретного исполнителя. Точнее, не так — они тоже будут наказаны, заодно. Слышал о солидарной ответственности? Если группа не контролирует своих членов, то наказывают всех. Я не собираюсь бегать за непосредственными виновниками, иначе ты, чего доброго, укрывать их начнешь. Лучше я уничтожу вас всех. Но сначала скажи, кто наниматель.

— Отпусти меня, только меня одного, тогда скажу, — мычит Басмач, и связанные бандиты с ненавистью смотрят на главаря. Режут его глазами на ветчину. Но плевать! Главное — выжить! Вернуться к сыну и дочери!

— Нет, ты умрешь, твоя семья умрет, твои любовницы умрут, твои близкие друзья умрут, семьи твоих друзей … Если же сдашь нанимателя, тогда умрете только вы со своей сворой. Выбирай, как тебе удобнее.

— Я скажу, — бандит пристыженно опускает голову. Мало того, что всё равно подохнет, так еще лишился уважения соратников.

— Ну, сколько еще мне ждать?

— Это люди рода Гнездовых, точнее их посредник, но он мне разболтал по секрету, мы давно вместе работаем.

— Гнездовы? Из Выборга? — «дьявол» выпрямляется. Вопрос, конечно, риторический. У дворян из разных родов не бывает одинаковых фамилий. — Вот и старые недруги объявились.

— Грохать бандитов? — деловито спрашивает сивоусый.

— Нет, лучше отправим подарком уважаемому Ладомиру Гнездову, — усмехается дьявольский отрок и резко наносит очередь ударов в грудь Басмача. Не сильных. Но почему-то разум бандита сразу мутнеет, с тяжким хрипом он падает лицом на пол. Напоследок слышит: — Вырубите всех, а потом тащите тела по очереди ко мне.

Глава 24 — Донские сувениры

Рано утром, напротив московской усадьбы Гнездовых, останавливаются три черных фургона. Стекла затонированы, номера машин нечитаемы. СБ сразу бьют тревогу. Дружинники Гнездовых с автоматами наперевес бросаются к воротам и берут на прицел глянцевые кузовы.

Задние двери фургонов распахиваются почти одновременно, наружу выкидываются по одному связанные люди. Голые, не считая трусов, частично обожженные, с затравленными глазами. Но, на удивление, почти не избитые, не считая того, что ужасные ожоги расчеркивают бледную кожу.

Вскоре тротуар устилает ковер из стонущих тел. В этот миг откуда-то из-за угла появляются телевизионщики и газетчики. Вспышки фотоаппаратов мигают без остановки, их владельцы не спускают пальца с кнопки, чтобы не упустить зрелищный кадр. Избитые бандиты, грудой вываленные у ворот выборгских дворян. Почти сразу репортеры узнают среди связанных верхушку «донских». Информаторы в полиции уже доложили, что этой ночью малоизвестный род Беркутовых разгромил их базу и подал сопутствующий иск в Управу благочиния по обвинению тех же «донских».

Затем двери фургонов захлопываются, рев незаглушенных двигателей раздается на всю округу, и моментально дорога пустеет. Только вонь выхлопных газов еще портит свежий воздух.

Какое-то время безопасники за воротами ожидают приказа начальства. Минута бежит за минутой. Восход уже заканчивается, златокудрая Заря покидает чертоги небосклона. Замешательство разбуженных внезапным шоу дворян длится больше получаса. Но решение принимается, и кованые, увитые бронзовыми плющами ворота распахиваются, безопасники выбегают на улицу и затаскивают внутрь «донских». В окружении вездесущих репортёров с камерами и диктофонами это дается очень нелегко. Но дружинники Гнездовых справляются. Хватают связанных бандитов за ноги и руки и уносят долой с глаз общественности. Даже без тележек сдюжили.

Еще пятнадцать минут репортеры ждут, прежде чем кавалькада фургонов выезжает из усадьбы. Глава рода Ладимир велел допросить «донских». Бандитов повезли на базу СБ Гнездовых в Мытищах. На этом представление заканчивается.

В Мытищах бандиты содержатся два неполных дня. Ничего о планах Беркутова безопасники не узнают. «Донских» просто вырубили и бросили у ворот. Разве что узнали, что сам Арсений участвовал в сражении, наравне со своими людьми. На этом дознание не прекращается. СБ применяет разные методы допросов, вплоть до жестоких — пытки водой, тиски на пальцах, душение пластиковым мешком. Дружинников интересует всё — сколько людей у Беркутова, каким вооружением они располагают, есть ли у него Кметы, Целители, геморрой, бреется он или забивает, хорошо ли сам дерется, а на баяне играет? Вопросов много, в том числе и для составления подробного психотипа главы вражеского рода.

А затем, в середине второго дня, «донские» внезапно вздумали умирать. Почти разом, лежа в своих камерах. Долго не думая дружинники решают вскрыть несколько тел и обнаруживают внутренние кровотечения разных видов. Лёгочное, гемоторакс, желудочно-кишечное, тупая травма почки, разрыв селезенки… Пятнадцать человек просто-напросто опустели. Вызывают Целителя. Диагноз — потеря свыше тридцати процентов объема крови. Всё проведенное время на базе бандиты истекали, не замечая из-за шока, вызванного допросами и пытками. Троих удалось спасти, но это общую ситуацию не исправило. Беркутов подкинул Гнездовым живые трупы.

И, как по звонку, к дому Ладимира Гнездова являются агенты уголовного сыска в парадных мундирах. Требование у офицеров одно — объяснить незаконное задержание подданных Империи. Гнездовым приходится признаться в смерти «донских».

— То есть, вы мало того, что задержали подданных Императора, так еще и убили их? Без причины? — удивляется агент полиции.

— Их убил Беркутов, — скрипит зубами Ладимир Гнездов.

— Почти два дня они пробыли у вас, — замечает офицер. — Есть репортажи и фотоснимки журналистов, как вы забрали пятнадцать человек себе за ворота. В тот момент они были очень даже живые. А если вы обнаружили раны, почему не передали в больницу?

— Мы не видели повреждений, они были внутренние, — объясняет Ладимир. — И вообще, Беркутов убил больше тридцати этих бандитов, почему вы только к нам явились?

— Ваше Благородие, когда дело касается человеческих жизней, важно не количество, а буква закона, — агент качает головой. — Уважаемые Беркутовы ей следует. Они подали в Управу благочиния заявление о погроме их ресторана. Иск будет рассмотрен и расследован. После этого примется решение, правомерно ли Беркутов напал на простолюдинов. Уложение о дворянских правах разрешает ему отвечать ударом на удар. На вас что, тоже нападали так называемые «донские»?

Ладимир молчит, за отца отвечает наследник Базан.

— Нет, не нападали, уважаемый.

— Господа, тогда ваша расправа — это неслыханная наглость. Я передаю дело о беспричинном нападении в Управу благочиния. Готовьтесь к поездке в суд.

Дай показания полиции — сделай сенсацию. Так и тут, новые детали дела «донских» незамедлительно попадают в газеты. Появляются возмутительные заголовки навроде «Гнездовы загнездились», «Дворянский самосуд», «Гнездо беззакония». Другие дворяне реагирую незамедлительно. Сразу же отзывается поток приглашений на мероприятия от дружественных родов. Резко общение с Гнездовыми становится токсичным. Вопрос, надолго ли?

— Доволен, папа? — вздыхает Базан, листая газету в планшете. — Сдался же тебе этот Беркутов. За какой-то ресторан расплачиваемся репутацией.

— Этих головорезов убил Беркутов, — упрямо говорит Ладимир. — Мы это докажем.

— Как? — всплескивает руками наследник. — Мы держали «донских» у себя больше суток! На их телах свежие следы от побоев наших дружинников. Да и повреждения Беркутов устроил далеко непростые. Только в последние часы жизни кровопотеря резко усилилась. Мы на самом деле их убили, пап.

— О чем ты?

— Мы не отдали бандитов в больницу — этим убили. Теперь пожинаем плоды. Вопрос в другом. Зачем ты вообще полез на пацана?

— Он посмел высунуться, — рычит Ладимир. — Поднял свой завод в Твери, фабрику приобрел, живет на широкую ногу, шастает по балам, танцует с княгинями, крутит роман с княжной, претендует на имперскую медаль….

— Я понял, понял, — поднимает руки Базан. — Не понял, только что в этом плохого?

— Как что! — вскидывается глава. — Ты забыл, что папаша этого Беркутова сделал с твоей сестрой? Охомутал! Обрюхатил!

— Опять брюзжишь. Думал, это уже в прошлом. Вроде бы, ты сам без ума от внучки, — качает головой Базан.

— Без ума-то без ума, — смущенно признает Ладимир. — Своя же, куда теперь денешь? Но мы могли стать родственниками герцогов! Нет, пока я жив, Беркутовым не возвысится. Уничтожу все их заводы, фабрики, рестораны. Вот с ресторана уже и начал. У них критик на днях будет, но дегустировать ему негде. Разве что на пепелище.

— Это без меня, пожалуйста, — морщится Базан. — Считаю, Беркутовы достаточно расплатились за содеянное. А если он виру за разбой потребует?

— У него нет доказательств. С бандитами работал посредник, труп которого сейчас плещется в реке.

— И всё же Беркутов нашел способ тебе оплатить, — кивает наследник на разворот газеты в планшете.

— Ваше Благородие, — входит в комнату слуга. — Вам звонок от Его Сиятельства герцога Миронова.

Ладимир бледнеет. Базан качает головой:

— Ну вот, папа, дождались. Тебя ведь еще только наш сюзерен не ругал.

* * *

— Елизавета Юрьевна, я даже не знаю как вам помочь, — растерянно говорит дизайнер ремонтной фирмы, что пригласила Дося. — За месяц мы бы успели вернуть первозданный вид. Даже сделать лучше. Я бы добавила позолоту и отшлифованный камень в отделку, а еще кадки с цитрусовыми деревьями вот здесь в углу…

— Мне нужно за три дня, — обрезает Елизавета. — Платим любые деньги. — И смотрит на меня вопросительно. Я киваю — куда деваться. Ободренная мама повторяет более уверенно. — Любые, Лариса Геннадьевна.

— Это невозможно, Ваше благородие, — вздыхает дизайнер. — Первый слой напольного покрытия только успеет остыть.

Мы вчетвером стоим на пороге сгоревшего ресторана. Я, Дося, мама и дизайнер Лариса — средних лет женщина с милой французской косичкой. Сгоревшую мебель уже вынесли, пол подмели. Но черная гарь на стенах и прорехи темного кирпича в ней никуда не делись.

— Но как же тогда нам быть? — в панике крутит головой мама, золотые волосы расплескиваются по плечам.

— Без паники, мам, — успокаиваю ее мягким тембром. — Я же говорил, что всё устрою. Сейчас мы просто прорабатываем один из вариантов. Федосья Алексеевна, включи-ка мой ноутбук пожалуйста. — Дося тут же подхватывается и достает из прихваченного портфеля переносной компьютер. — Лариса Геннадьевна, а если мы пересмотрим услугу. Не нужно возвращать прошлый классический дворцовый интерьер.

— Ваше Благородие, это неважно. Основа для любого интерьера — наливное покрытие, штукатурка, другие смеси на основе гипса — сохнет минимум два дня. Цемент еще дольше. Потом уже делается сам ремонт.

— Понимаю, поэтому я предлагаю сделать радикальный ход, — включаю на ноутбуке найденные картинки. — Индустриальный лофт. В топку любую стяжку стен и пола. Принимаем минимальные меры. Отодрать сажу, помыть бетон — и готово. Ну не совсем, конечно, готово, но черновая работа сделана.

Дизайнер задумчиво смотрит на комнаты с голыми кирпичными стенами. Вообще, так живут в опустевших фабриках и заводах в Европе, которые переоборудовали под жилье. Но, по-моему, и ресторанный интерьер можно подстроить.

— А пол? — поднимает на меня глаза впечатленная Лариса.

— Деревянный, из толстых досок постелите, — улыбаюсь. — Стены оставите голыми, в редких местах прикроем занавесками. Главное, открытую сеть коммуникаций, труб и несущих конструкций прятать не надо. Это лофт.

— Сеня, ты что? Какой еще лофт? — пугается мама. — У нас же старорусский дворцовый стиль. Редкие породы дерева в меблировке, гобелены…

— Мам, думай о результате, — прерываю. — Нам нужен ресторан в рекордно короткие сроки. Достойный ресторан. Вот и решение. Обновление бренда.

Елизавета задумывается, а Лариса кивает:

— Это отличное решение, господин. Мне даже стыдно, что предложили его вы, а не я, ведущий дизайнер. Сделали мою работу, прошу прощения, — кланяется она.

— Не корите себя, сударыня. У вас просто было меньше времени на обдумывание, — отмахиваюсь. — А я уже пару дней на досуге держу в голове этот ребус.

Дизайнер улыбается благодарно, а мама все еще сомневается:

— Немного на гараж похоже.

— Производственный цех, скорее. Индустриальный образ же. Всё будет стильненко. Из аксессуаров используем простые светильники, лаконичные торшеры, а также грифельные доски с белыми надписями на них. Не переживай, критики оценит.

— Ну ладно, — вздыхает мама. — Раз ты говоришь.

— Успеете за сегодня-завтра? — спрашиваю Ларису. — За скорость, конечно, доплатим.

— Да, только мебель подходящую надо найти, — кивает женщина.

— Уж простую деревянную и кожаную на любом рынке отыщите, — замечаю. — Тон не имеет значения, какой попадется — светлые или темные породы дерева. Главное, чтоб одинаковые.

— Тогда сделаем, — соглашается Лариса.

— Можно хоть гобеленчик повесить? — вставляет мама. — Небольшой. С золотыми кисточками по низу.

Строго смотрю на нее.

— Нет, конечно, тогда нас критик изничтожит. Мы должны покорить его не за счет пафосных золоченых финтифлюшек — а однообразием лаконичного стиля. Ну еще блюдами, надеюсь, они вкусные, кстати говоря, хоть сейчас и не об этом. Любая неподходящая деталь будет выбиваться, и критик это обязательно отметит. А единый стиль позволит получить гармоничную картину.

Обе женщины восхищенно меня слушают. Только Дося в блокнотике что-то отмечает, параллельно учится, видно.

— И откуда ты только всё это знаешь, Сень? — задает Елизавета неудобный вопрос, но, к счастью, сама переводит тему. — Уговорил. Пускай будет полный лофт.

— Вот и славно. Лариса Геннадьевна, вечером жду больших подвижек по ремонту. Контролировать процесс мы будем каждые три часа, уж извините, но сами видите, от вашей успешной работы зависит репутация ресторана.

— Ничего страшного, — покладисто сообщает женщина, обольстительно улыбнувшись. — Буду ждать вашего звонка, Арсений Всеволодович. Через три часа.

— Кхм, хорошо, только контролировать будет моя помощница Федосья Алексеевна, — показываю рукой на Досю, и помощница кивает, качнувшись грудью, обтянутой блузкой.

— Ах, понятно, — отвечает Лариса с едва заметной досадой.

Попрощавшись с мамой и Досей, выхожу на прилегающую к ресторану парковку. Сегодня, наконец, настало время пособеседоваться с тренером «Грома просвещения». Администрация лицея очень удивилась моей заявке и сразу спросила удобное мне время для общения. А ведь я обычный столбовой дворянин, не княжич, не граф, не барон. Значит, дела в «Громе» очень плохи, и будем мы с Алесей учиться только с простолюдинами. Я не сноб, но среди простолюдинов очень малый процент Воинов, а Кметы вообще единицы. А это, конечно, сказывается на ватаге. Хотя, я же и стремлюсь к аутсайдерам, хех. Так что прорвемся.

* * *

— Как это Беркутов не поступит в «Замок»? — едва ли не кричит Анфиса в трубку. — Астерия, ты мне обещала скамейку запасных! Так дай ему хотя бы скамейку!

Люда взволнованно смотрит на подругу. Княжна и барышня только что закончили обход Первой Петроградской старшей школы. Встреча вышла продуктивной и взаимовыгодной. Петроградский учсовет перенял у княжны прогрессивную методику поощрения клубов к развитию своих направленностей. Благодаря ей клубы стремятся занимать первые места в студенческих соревнованиях. В свою очередь, Анфиса и Люда переняли у местных систему автоматизации, чтобы организовать быструю работу учсовета. Очень удобная вещь, теперь ребята будут меньше сидеть допоздна.

Пять минут назад они сели на скамейку в липовой аллее возле школы, и Анфиса решила набрать Царицу поля.

— Слушай, Анфиса, я свое слово всегда держу, — сдержанно говорит Астерия. — Я предложила Беркутову позицию штурмовика в стартовом составе, чтоб ты знала. Он мне отказал.

— Как отказал? Зачем отказал? — не верит услышанному княжна.

— Вот так. Посчитал меня слишком суровой. Он собрался в «Гром просвещения».

— Это что-то такое? Никогда не слышала ни о каком «Громе».

— Потому что это не топовый лицей, там одни простолюдины учится.

— Что? Простолюдины?

— Правда, теперь не одни, — поправляется Астерия. — Еще господин Беркутов, — ее голос полон яда. — Ах да, еще звездочка Беридзе. Они оба друг друга стоят.

— Кто такая эта Беридзе?

— Неважно. В общем, не гулять вам с Людой на переменах с этим светловолосым мальчиком. Ищите другого.

— Уж сама разберусь с кем мне гулять, — возмущенно говорит Анфиса. — Есть что еще сказать по поводу Арсения?

— Да, — Астерия делает паузу. — Не держи зла, Анфиса. Я, правда, старалась завлечь его, но мы оказались слишком разные.

— Я тебе верю, Астерия. На наших деловых отношениях этот инцидент никак не скажется.

Звонок обрывается, и княжна без сил роняет на юбку руку с телефоном. У Анфисы даже плечи сникли.

— И что теперь делать? — убитым голосом спрашивает Люда.

Анфиса смотрит безучастным взглядом на то, как взмывает в небо стая голубей. Просто туча бело-сизых перьев, красных лапок и серых клювов. Ответ находится сам собой.

— Звонить бабушке.

* * *

— И чем тебе та «матерь» не угодила, Сень? — качает головой Тимофею, оглядывая серую пятиэтажную коробку. — Эта, похоже, еще даже толком не разродилась.

Мда, здание «Грома» не впечатляет, конечно, после дворцов «Света» и «Замка». Но лицей опрятный, чистенький, даже свой маленький сквер имеется — с мощеными тропинками и клумбами роз. «Гром» объявлен частной смешанной школой, то есть такой, где учатся и дворяне, и простолюдины. Но дворяне сюда не добрались. Зато полно отпрысков богатых простолюдинов — купцов и прочих предпринимателей. Так что это заведение, можно сказать, престижное — на своем уровне, конечно.

В небольшом холле меня встречает сама атаман ватаги «Желтые змеи». Симпатичная — длинные пшеничные волосы, зелёные глаза, рослая фигура. На меня смотрит настороженно, хоть и пытается улыбаться. Явно чувствует в дворяненке угрозу своему командирскому статусу.

— Арсений, добрый день, — протягивает она руку и говорит напряженно. — Я — Симона Страбыкова, возможно, твой будущий атаман.

Обращение без статусов прописано в правилах смешанных школ, но не все дворяне принимают это безболезненно. Здесь, правда, Симона обратилась даже без отчества, как положено к человеку более высокого статуса. А это уже немного неуважительно. Но я оставляю на потом чужих тараканов и пожимаю руку.

— Рад знакомству, атаман, — улыбаюсь.

Глава 25 — Гром просвещения

Симона провожает меня к кабинету тренера. Коридоры лицея пустые, разве что по дороге встречается конопатый парень с насморком.

— Симона, а это кто? — хлюпает он носом.

— Демьян, — вздыхает блондинка. — Это Арсений Игоревич Беркутов, возможно, наш будущий товарищ по ватаге. Арсений Игоревич, это Демьян Кирсов, штурмовик «Желтых змеев».

О, вот этого парнишу мне нужно задвинуть в резерв. В моей будущей ватаге он явно лишний на поле — на матчах «Змеев» разыгрывал вяло, даже толком не старался. Наверно, «по фану» играет, чтоб девчонок цеплять, либо просто ради интереса.

— Добрый день, — здороваюсь, но руку не протягиваю — она у него сомнительно липкая.

— А чего это его по отчеству, а меня нет, — возмущается Демьян, даже не взглянув в мою сторону.

— Арсений Игоревич — дворянин, — поясняет Симона.

Забавно, что наедине она обошлась одним именем, а при посторонних соблюдает приличия. Не такая уж и грубиянка, просто сразу решила поставить себя.

Услышав о моем положении, парень сразу расшаркивается, почтительно произносит:

— Ваше благородие, — почти кланяется.

— Не стоит сословных приветствий, сударь, — останавливаю. — Считай, что я уже поступил к вам. И мне здесь уже очень нравится, — улыбаюсь Симоне, от чего она растерянно хмурится.

— Ну-у, тогда я пойду, — лепечет простуженный. — Мне еще математику пересдавать, я же здесь из-за нее.

Демьяна словно ветер сдувает за угол коридора. Смотрю ему вслед. Двоечник, значит. Очков ему это в моих глаза не добавляет. Если бы только посредственно играл — это одно, но отстающему везде лентяю не место в моем Легионе…тьфу ты, ватаге.

Мы продолжаем идти рядом. Симона держит голову прямо, но огромный зеленый глаз то и дело порывается скоситься в мою сторону. Боковое зрение — очень хороший навык для атамана, хех.

— У меня есть хорошие штурмовики на примете, — тихо говорю. — Ответственные. Им тоже нужно поступать в лицей.

— Возможно, но это будут ваши штурмовики.

— Конечно, — и не думаю отрицать, и она яростно оглядывается на меня. — Так же, как вы будете моим атаманом.

Теперь ее немного переклинивает от растерянности. А я улавливаю в ее глазах слабо скрываемый блеск надежды. Конечно, девушка мечтает выбиться в чемпионы, иначе бы уже давно играла как Демьян. А тут такой шанс — три топовых игрока возникли из ниоткуда. Да, к тому же, один из них обещает накидать сверху еще топов.

— Рано об этом говорить, — наконец выдавливает она. — Сначала пройдите собеседование с тренером.

Рано-то рано, но блондинка уже ко мне более-менее лояльная или, хотя бы, не навтыкает палки в колеса, когда обсудит наедине мою кандидатуру с тренером, а это уже что-то.

Тренер оказывается грузным лысеющим мужчиной лет под сорок, с закрученными рыжими усами. Зовут Федор Брониславович Коржич. С его позволения мы с Симоной рассаживаемся в дешевые дерматиновые кресла. От чая отказываюсь и сразу приступаем к разговору. Федор говорит:

— Знаете, Арсений, я бы точно удивился, явись вы вперед Дарико Беридзе.

— Понимаю, — усмехаюсь. — Звезда меня оттенила, что неудивительно.

— Скажите честно, из-за нее к нам поступаете? — тренер подозревает во мне ярого фаната грузинки.

— Отчасти, еще из-за достойнейшей Симоны. — Тренер и блондинка в шоке смотрят на меня, а я перечисляю: — Еще из-за вашего нового ловца Агаркина. Еще из-за того, что у вас более-менее оснащенный клуб Грон. Я сравнивал матчи ватаг нетоповых старших школ и лицеев, вы по нужным мне показателям выдвигаетесь вперед.

— Почему только нетоповые? — тренер двумя пальцами подкручивает ус. — Вы могли бы и в «Свет», наверно, поступить. А может, Сварог не шутит, и в «Красный замок» или «Вершину мудрости». Играете достойно.

— Благодарю, но в топовых лицеях авторитарная структура управления. Мне не подходит.

— А я, думаете, шутки шучу с учениками? — усмехается тренер.

Вообще, мягко говоря, да. Но промолчим.

— Думаю, что на поле вы меня будете выпускать регулярно, — выбираю дипломатичный ответ. — В отличие от того же «Света».

— Тут вы правы, — мудро кивает тренер. — Грех не воспользоваться хорошим штурмовиком. Но поблажек на тренировках от меня не ждите, — строго заканчивает. Только что пальцем мне не погрозил.

— И не думал. Буду выкладываться на полную катушку, — обещаю. — Как и вся ватага. Ведь я собираюсь взять Имперский кубок.

Блондинка бросает на меня задумчивый взгляд.

— Кхм, высоко целитесь. Тогда, добро пожаловать в «Желтые змеи», — протягивает Федор раскрытую ладонь. — Вам еще необходимо пообщаться с директором.

— А где его кабинет?

— Я провожу, — вставляет Симона.

Уже в коридоре атаман не выдерживает, хоть поначалу и пыталась подавить любопытство. Не вышло:

— Арсений, про Кубок — это серьезно? Или просто к слову пришлось?

— Серьезно, конечно. Мы возьмем Кубок, атаман, — строю удивленное лицо. — Зачем же мне еще нужен ваш лицей?

Парадоксально звучит, но вся наша жизнь огромный парадокс.

Симона поджимает губы.

— Если ваши дворяне не будут подчиняться мне, они вылетят из ватаги.

— Разумно, — киваю.

Встреча с директором проходит спокойно. Поговорили, обсудили учебную программу, перспективу ватаги, решили, какие факультативы мне интересны. Я сказал — теоретическая механика или художественное конструирование, но такого не оказалось. Взамен мне предложили предмет труда у Сан Иваныча — строгать скворечники и прочие поделки из дерева. Я обещал подумать.

К моему удивлению, Симона дожидается в коридоре. Больше она не говорит ни слова до самого выхода. Только поминутно смотрит на меня задумчиво и пристально. Возможно, я представляю для нее окошко в волшебный манящий мир, и блондинка пытается разглядеть его получше. А возможно, просто-напросто магнетизм.

Уже в машине листаю в телефоне контакты по алфавиту. Кого бы позвать с собой? Алеся уже здесь. Богдан с Агафьей остались в Твери. Руслана еще маленькая, только через два года закончит среднюю школу. А больше очень уж перспективных в «коршунах» и нет никого. Ну ладно, позовем не из «коршунов».

И так, что мы имеем. Команда аутсайдеров. Атаман, чье доверие мне нужно добиться. Бездари-сорняки навроде Демьяна, которых еще предстоит выкинуть из ватаги. Неясные звезда-штурмовик и талантливый ловец, что предпочли безызвестность славе. И серьезные соперники как Астерия Бесонова.

Да это… вызов Фениксу!

Ну, полетаем же.

* * *

Кавказ, на берегу Черноморского побережья.

— Намажь мне спинку…да…ниже-ниже… Слава, еще ниже!

— Ниже у тебя трусики, Истома.

— Сдери их, — прерывистым голосом выдыхает брюнетка в красном бикини.

Красотка лежит животом на шезлонге, рядом сидит Истислав и натирает кремом от загара ее изящную спину. Черная татуировка- «единица» на его щеке влажно блестит от такого же крема.

— Блин, Иста, не на пляже же! — оглядывается по сторонам брюнет. — Дотерпи до отеля.

Морские волны мерно накатывают на галечный пляж. Нагретые солнцем камни блестят от соленых брызг, чистый воздух приятно наполняет легкие.

— Хочу здесь, — возбужденно краснеет лицо Истомы, она мурча проводит ладонью по бедру жениха. Манящее касание страстного пламени. Пальцы девушки немного дрожат. — Ну же, это ведь наш курорт. Здесь никого нет.

— Как это нет? Кругом слуги, они смотрят.

— Ну и пусть смотрят, — облизывает нижнюю губу Истома, «двойка» на ее щеке тихо колеблется вместе с нежной кожей. — Я хочу, чтоб они смотрели.

— Ага. Чтобы уже я потом им в глаза не мог смотреть? — отшатывается парень. — Лучше давай подумаем куда поступать.

— Опять ты об этом, — ворчит Истома, мигом теряя запал. — Всё настроение испортил, ханжа. Живу, будто в монастыре. Причем, ладно, если бы в мужском…

— В «Замок»? — не слушая невесту предлагает Истислав.

— Нас даже не приглашали, — фыркает Брюнетка, перевернувшись на спину и накинув панамку на черную гриву. Кавказское солнце нещадно печет.

— Ну и что. Думаешь, они откажутся от двух Кметов-первокурсников? Мы почти уникумы. Да еще слаженно работаем, как телепаты.

— Не хочу, нас там затр…задерет бешеная Царица, — выдает истинную причину брюнетка.

— Кхм, ладно. «Вершина мудрости»?

— Фу-у, к грузинам не пойду. Там же этот, живодер, Амиран Беридзе.

— А, Волк, вроде бы, ну да. Ну еще из самых известных есть «Свет».

— Не-не. Там замучаешься сверять каждое движение с учебником, выпущенным специально под тебя.

— Зато назубок будешь знать свою позицию.

— Не хочу, не буду!

— Слушай, так мы вообще никуда не поступим, — возмущается Истислав, легонько хлопнув брюнетку по бедру. — Иста, нам в любом случае придется пахать. Средняя школа — только начало. Прими это за данность. Иначе не увидишь Кубок. Так что, мое мнение, лучше попроситься в «Замок», если вдруг откажут — тогда дальше по цепочке…

Нравоучительную речь парня прерывает звонок мобильника. Нащупав его в сумке под шезлонгом, Истислав, вздохнув, принимает вызов.

— Ну привет, альфа, — в мощном уверенном голосе звучит легкая усмешка.

— Ты-ы?! — цедит брюнет, знакомая злость мигом переполняет его. Истома округляет глаза — она видела жениха настолько свирепым лишь на поле. — Огненны-ый?!! Как ты узнал мой номер?!

— Ох-хо, давай уж поговорим о том, что интересно нам обоим, а не только тебе. Как там Истома, всё такая же красавица?

— Ты-ы-ы! — Истислав выплевывает единственное не матерное слово, на которое сейчас способен

— Шучу-шучу, — Беркутов убирает наигранность из голоса. — Мне чужое не интересно, на свое бы время найти. Вы уже выбрали в какой лицей поступать?

— Тебя это не касается, — с трудом успокаивается брюнет. Этому немало способствует нежное поглаживание ладошки Истомы по его плечу.

— Не согласен. Есть предложение: давайте со мной в ватагу, — как ни в чем не бывало предлагает Беркутов. Будто вовсе не он стал причиной того позорного разгрома «буйволов» и тех отчаянных слез Истислава. Боль, разрывающая сердце, просыпается с новой силой.

— С тобой? Издеваешься?

— А что не так? — недоуменно спрашивает Огненный «коршун». — Мы сильнейшие игроки Твери, почему бы не держаться вместе? Есть неплохие шансы на Кубок.

Кубок, Имперский кубок. Два слова, способных затуманить сознание. Два слова, которые можно заменить одним — мечтой. Истислав молчит, в груди растекается ноющая резь.

— Что он говорит? Что-что? — Истома теребит за руку брюнета.

— Зовет к себе в ватагу, — бурчит парень с «колом» на щеке.

— Вау! А куда? — барышня раскрывает нежный ротик.

— Не знаю… Да какая разница?

Вздохнув, Истома только пожимает плечами, мол, почему бы нет, но ты в семье мужчина, тебе решать. Истислав вскидывает брови.

— Ты серьёзно?! С Беркутовым в ватагу?

— А что не так? Он же классный. — Истислав бросает ревнивый взгляд, и Истома спешит добавить. — Спортсмен, в смысле. Слава, блин! Если наберем ватагу из таких, как мы с ним, есть реальные шансы на Кубок. Включи котелок, любимый!

— Да вы будто спелись, — рычит Истислав, но неуверенно, он и сам чувствует в словах невесты долю правды. Совсем малюсенькую долю. На одну первую.

— Там у тебя еще Истома? — раздается из динамика. — О, хорошо, что вы сейчас вместе. Слав, сделай на громкую.

— Сам ты «Слав», — бурчит брюнет, но включает громкоговоритель. — Сделал.

— Привет, Бета, — говорит Беркутов приятным до отвратности тембром. — У меня тут предложения для вас двоих.

— Привет, Огненный, — мурлычет Истома, наклонившись к мобильнику в руке Истислава. — Да я поняла. А можешь расписать, куда именно зовешь?

— Конечно. — Блин, ну вот как так можно улыбаться только голосом? Как? — Я выбрал один невзрачный лицей…

Со вздохом Истислав понимает, что, похоже, вот их единственный путь к Кубку. Лучше быть с этим огневиком по одну сторону центральной разметки, иначе опять придется лить позорные слезы на коленях.

* * *

В московском кафе на Тургеневской пьют кофе две барышни. Зеленоволосая Кира Зайцева расстроенно вздыхает перед своей подругой Ольгой:

— Каким-то перехватчиком в резерв, представляешь? Я штурмовик, Оль! Штурмовик, черт возьми.

— А других предложений нет? — осторожно спрашивает Ольга. — И вообще, ты запросто можешь и платно поступить в любой лицей. Зайцевы не обеднели, чай.

— Поступить-то могу, а играть в Грон фигушки, — Кира поправляет бретельку платья на плече. — Для этого нужна стипендия….

Бип-бип. Входящий звонок. Номер неизвестный.

— Секунду, Оль, — поднимает указательный палец зеленоволосая. — Да? Кто это?

— Привет, принцесса, — раздается до боли знакомый голос. Барышню мигом обуревает шквал эмоций — злость, обида, любопытство и непонятная надежда.

— Выскочка? — удивляется Кира.

— Так ты меня во время матча называла, понимаю, но сейчас обидно звучит, — говорит Беркутов. — Так что бросай эту привычку. — «Ага, прямо разбежалась». — Я чего звоню-то? Сроки набора абитуриентов подходят к концу. Уже поступила куда-нибудь?

— Нет, ну и что? Хочешь посмеяться?

— Хочу позвать в свою ватагу.

Вдруг сердце учащенно застучало. Хоть кто-то ценит игровые навыки Киры, и от того, что этот кто-то ее противник, становится вдвойне приятней.

— Ты сейчас делаешь предложение?

— Ага, школа не «ахти», но нам это на руку, никто не заткнет тебя в резерв. Тебя точно включат в основной состав. Вместе будем играть.

Ой-йо, откуда этот теплый жар в груди? Будто из легких весь воздух выбили одним точным ударом на поражение, точно в цель.

Ольга с любопытством изучает лицо подруги. Кира встряхивается.

— Не знаю — не знаю, — пытается добавить она в голос деловитости. — Вообще-то у меня есть предложение от «Света».

— О том и говорю: просиживать штаны на скамейке не для такой попрыгуньи. Хочешь еще полетать за мячом? Давай ко мне.

— Я подумаю, — мстительно произносит Кира.

— Мне нужен ответ в течение дня, — спокойно отвечает Беркутов. — Иначе, если ты откажешься, не успею найти другого гроновца. Лицеи разбирают талантливых учеников как горячие пирожки.

— День — мало, — давит свою линию барышня. — И вообще, ты слишком напираешь, так нельзя.

— Нет так нет, — вздыхает Беркутов, будто не слыша. — Удачи в «Свете». Слышал, там хорошие преподаватели. Лауреаты «Учителя года».

Киру будто молния прошивает насквозь.

— Стой! Я согласна! — пауза. — Только, Арсений, объясни толком, куда зовешь, а то неожиданно очень.

— Конечно…

После разговора с Беркутовым Кира устало откидывается на спинку стула.

— Уфф, куда я же ввязалась?

Ольга перекидывает ногу на ногу и усаживается поудобней.

— Ну рассказывай, подруга, кто такой этот Арсений? Тоже в Грон играет? — Кира не успевает и рта раскрыть, как Ольга отмахивается. — Ну понятно, что тоже, я ведь только что слышала вашу обычную гроновскую белиберду: ватаги, штурмовики, атаманы и так далее. Признавайся — как он выглядит? Симпатичный?

Кира краснеет.

— Симпатичный, но грубый.

— Мм, неужели вы настолько близко знакомы, что он позволяет себе грубость? — не верит ушам Ольга. — А мне даже о нем ни словечка! В Твери вы тесно общались?

— Было дело, — смущается зеленоволосая барышня. — Один раз.

— Маловато, — протягивает Ольга, а затем расплывается в проказливой улыбке. — И что он говорил тебе? Что-то милое?

Кира вертит в руках чашку остывшего кофе.

— Что пнет меня.

— Кха-а! — крякает удивленная барышня. — Не очень романтично, а что еще вы вместе делали?

— Ну еще он заставил меня ползти по земле два аршина.

Тут уже Ольга совсем забеспокоилась за подругу.

— Кира! — серьезно говорит барышня. — Не общайся больше с этим садистом.

* * *

В своем кабинете Астерия в бешенстве листает доклад СБ. Прислала его мама София с подписью: "Тебе, наверняка, интересно".

Расшифровки телефонных звонков подробные, вплоть до междометий вздохов и охов.

— Беррркутов! — наконец разъяренно рычит княжна, испуская бушующее облако Яки. — Два Кмета и штурмовик "принцев", серьезно?! Ну, дерржись!

* * *

Читайте продолжение:

#214664

#214664

#214664

Nota bene

Опубликовано Telegram-каналом «Цокольный этаж», на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Не забудьте наградить автора донатом. Копейка рубль бережет:

Content

Володин Григорий Возрождение Феникса. Том 2 [СИ]

Глава 1 — Взмах Серпа

Глава 2 — У князя

Глава 3 — Перед игрой

Глава 4 — Принцы vs Коршуны

Глава 5 — Поиск выхода

Глава 6 — Ядовитые лапки

Глава 7 — Трамплин

Глава 8 — Буйволы vs Коршуны

Глава 9 — Вальса вихорь шумный

Глава 10 — Карты, деньги, второй танец

Глава 11 — Последний звонок

Глава 12 — Студенческий спорт

Глава 13 — Сыны Сильнейшего демоника

Глава 14 — Громовой разряд

Глава 15 — Жены Сильнейшего демоника

Глава 16 — В доме Бесоновых

Глава 17 — Царица поля

Глава 18 — Борьба с Якой

Глава 19 — Княжеская кобра

Глава 20 — Простить нельзя враждовать

Глава 21 — Воспитание наглосакса

Глава 22 — Послевкусие

Глава 23 — Донские стоны

Глава 24 — Донские сувениры

Глава 25 — Гром просвещения

Nota bene