Григорий Володин

Возрождение Феникса. Том 3

Глава 1 — К Кмету

— Мама, я решил остаться в Москве, — сообщает по телефону принц Ричард. — Мне здесь, правда, лучше. Лиза каждый день учит контролировать Яку вместе с другими фракталами. И, мама, София тоже учит… — Горло принца сжимает спазмом, словно его сдавила чья-то беспощадная рука. Глоть, глоть. С трудом Ричард произносит, правда, звук садится на предельную верхнюю ноту. — Разным полезным вещам.

— Эта русская тебе не мама, — недовольно говорит королева Элизабет. — Я твоя мама. И ты не принадлежишь Дому Бесоновых. Сколько еще собираешься гостить у них?

— Сколько потребуется, — вздыхает Ричард, готовясь вызвать бурю. — А потребуется год точно. Я поступаю в лицей «Красный замок». Астерия берет меня в свою ватагу. Я буду играть в Грон.

— Что?! — Элизабет в шоке. — Кто тебя надоумил? София?! Твоей целью был поиск невест. Но никак не эта варварская игра!

— Я так решил, мама, — обрезает Ричард. — Факт, но твоему сыну не хватает дисциплины. Ма…София Александровна считает, что Грон ее привьет. Участие в командных видах спорта способствует развитию контроля фракталов и не только. Сейчас это то, что требуется.

— Что это?

— Настойчивость, выдержка и стремление к достижению поставленной цели, — цитирует принц княгиню.

— Ох, Боже мой, — расстраивается королева. — Конечно, спорить не буду, это твоя жизнь, твои цели. Но я поговорю с Софией насчет верности такого толкования этого Грона.

— Как хочешь, мам. — Все равно переубедить королеву способна разве что петиция английского парламента, подписанная всеми его членами.

Принц кладет мобильник на стол. Рядом лежит начатое письмо: «Дорогая Алеся…». Ричард сидит за столом в гостевом доме Бесоновых, в своей добровольной темнице, и в который раз пытается написать извинение. Но не выходит. Мыслями он все еще на Гроновском поле. Ричарда передергивает от воспоминаний.

Неделя прошла, как его переломал Беркутов, и стыд от поражения перед вшивым Воином чуть притупился. Именно из-за Беркутова принц всю неделю не мог взять в пальцы ручку. Не мог извиниться перед НЕЙ…Теперь же его не отпускает адреналиновый взрыв, пережитый еще вчера. Мама София разрешила ему выезжать из усадьбы только на поле. И он воспользовался разрешением.

Первая игра Ричарда. Дружеский матч. Так сказала Астерия. На самом деле это было настоящее сражение между «Красным замком» и «Вершиной мудрости». «Витязи» Царицы поля против стаи Волка. Дружбой и в помине не пахло. Лишь тотальная аннигиляция всех игроков на поле.

Волк Амиран Беридзе проиграл, несмотря на то, что лично переломал четверых авангардистов «Замка». Разрыв был всего в одно очко. Беридзе порядком снесло крышу. В последнем периоде один из его штурмовиков слишком слабо отдал пас назад ловцу, что в итоге привело к голу. После матча Беридзе наорал на штурмовика и ударил кулаком в лицо. Игрок рухнул на траву — чистый нокдаун.

Да и Астерия орала не меньше. Разве что никого из своих не лупила. Победе с мелким разрывом Царица совсем не обрадовалась. Видимо, почувствовала, как корона сползает с головы.

С тяжким вздохом Ричард карябает: «Дорогая Алеся, я не хот…». Затор. Рука не пишет, просто отказывается. Принц бросает ручку, берет пульт и включает плазму на стене. Еще утром Астерия передала флешку со загадочными словами: «Для мотивации».

На видеозаписи крутят матч каких-то «буйволов» против каких-то «коршунов». Ричард смотрит со скукой, пока у него вдруг не перехватывает дыхание. Сквозь строй противников прорывается Алеся Борова. Она бежит, прекрасная как нимфа, сдерживает стройным телом натиск двоих «буйволов». Русые волосы взметаются шлейфом за напряженной спиной. Лицо розовое от горячки боя. То и дело девушка заслоняет собой Беркутова. Делает всё, чтобы блондин пронес мяч дальше. И он проносит, неостановимый, словно бронепоезд.

К концу игры Беркутов в очередной раз берет «город». Алеся бросается белобрысому на грудь, целует в щеку. Невинный, вроде бы, поцелуй, но глаза девушки горят счастливо. Для нее этот легкий чмок дороже бриллиантов. А для Ричарда прикосновение этих сладких губок к чужой щеке взрывоопаснее атомной бомбы.

Рот его распахивается в негромком крике… Как. Почему. Потом приходит ярость.

— Ах вы ж заразы! — рука принца скидывает со стола начатое письмо. — Какие еще извинения! Вам и без них хорошо! Жеребчик, блин!

Ричард взбешенно мотает головой, надсадно шипит. По сердцу словно полоснули когтями… Или же Когтями?

Принц крепко, до боли, сжимает кулак и сосредотачивает взгляд на побелевших костяшках. Синий высверк разрезает воздух. Потом еще один. Три трепещущих, как синее пламя, резака увенчивают руку.

Усилием воли Ричард удлиняет и укорачивает Когти. Кружит вихри маленьких разрядов вокруг мерцающих лезвий.

— Ха! Получилось! Спасибо, Астра! Действительно, замотивировала, — принц бросает многообещающий взгляд на лица Беркутова и Алеси. — Ну так, встретимся на поле.

***

— Елизавета Юрьевна, — я вежливо кланяюсь своей матери в знак почтения. — Не примите ли вы на себя обязанности моего наставника на пути войстези?

Нежное лицо матери удивленно вытягивается. Грусть в прекрасных голубых глазах выветривается стыдом и сожалением. Мы сейчас дома в библиотечной. Когда я вошел, Елизавета утопала в объемном кресле и печалилась, листая женский журнал. Дело в том, что кулинарный критик разнес «Ермак» в пух и прах. Причем, как-то странно разнес. В самом ресторане он восторгался и новым интерьером в стиле лофт, и готовкой, а потом уже, в социальной сети, бросил пост: «Время беспощадно, не тот уже вкус, что раньше. И, соответственно, «Ермак» тоже». Сразу же поднялась волна негативных комментариев пользователей, навроде: «Скатились Беркутовы. Больше ни ногой», «Кажись, скоро разорятся».

Я даже заподозрил в новых происках Гнездовых, но доказательств пока нет. Да и нельзя купить такого уровня критика, он сам из древнего уважаемого рода, репутация для него дороже денег. Здесь точно нечисто.

Но к проблеме вернусь позже. Ресторан для родового бизнеса вообще не критичен, пылинка на золотой горе, он нужен маме чисто для души. Сейчас важно отвлечь ее, ну и, заодно, себе полезное сделать.

— Сыночек мой, прости, ведь действительно Кметовским техникам пора тебя готовить, — сразу всполошилась Елизавета. — А я только о себе думаю. Сейчас разберем с тобой медитации для натяжения меридиан.

— Мама, — ласково беру женщину за руку. — Не кори себя. Подготовительные медитации освоены мной уже почти неделю как. Тело уже давно готово, теперь и разум может призывать огонь, только не знаю, — я вытягиваю в сторону другую руку. На ладони вспыхивает дрожащий лепесток пламени. — Как придать стихии атакующую форму. Ну и развитие техник под вопросом.

Сейчас на моей руке пляшет настоящее пламя, не мифический образ Анреалиума.

— Ой, — радостно приоткрывает Елизавета розовый ротик. А в следующий миг вскакивает и обнимает меня счастливо. — Сеня, ты пробудился! Самостоятельно уже призываешь? Не под потоком эмоций, как в Твери! Ярило признал тебя своим сыном! Сейчас Агаше прикажу принести вино! Выпьем! Тебе тоже можно. Раз уже пробудился, то, считай, уже взрослый!

Я тычусь носом в ароматные пшеничные пряди. Ну, слава Сварогу. Печаль из-за ресторана сбалансировалась успехами сына. И, конечно же, я взрослый. Вообще-то я старше тебя в пять раз, девочка. О-о-ох, это странное сюрреалистическое чувство, когда твоя мама моложе тебя почти на две сотни лет. Хотя, подождите-ка, здесь же в часе целых шестьдесят минут, в году триста шестьдесят пять дней. Так-так-так…Значит, в пересчете на земное время, разница не такая страшная. Всего полтора века каких-то. Гора с плеч.

— Ма, вино давай вечером, — ласково отстраняю радостную женщину. — А сейчас в спортзал — не хочу останавливаться на достигнутом.

— Конечно-конечно, — понимающе кивает Елизавета. — Только сумку с формой соберу.

Спорткомплекс в усадьбе еще строят. Территорию нашего коттеджа мы объединили с выкупленными соседскими участками и места под различные пристройки хватило с лихвой. Но завершение строительства произойдет еще не скоро. Вообще, знай я заранее, что разбогатею на три комбайновых завода, да и контракт с Эльсами удастся, потратился бы на особняк посолиднее и со всем необходимым — спорткомплексом, гостиничным домом, ну и баней (спасибо парильщице Лизочке за приятные воспоминания). Но стройка уже началась, СБ разместились, и опять переиначивать всё совсем не хочется. Поютимся втроем с Леной пока в коттедже, чай, не гордые.

Поэтому едем с мамой на Биокобминат. Так теперь и называем бывшую базу «донских». Там тоже стройка вовсю идет, но в цехе под медикаменты уже оборудовали спортзал. Зато еще полигон есть — попрыгать, пострелять, повзрывать. Дружина занимается каждый день. Уж Серафим Григорьевич строго следит за подготовкой бойцов.

В машине мама крепко держит мою ладонь — ту самую, на которой плясал огонек.

— Теплая, — довольно мурлычет Елизавета.

Конечно, она рада. В семье точно будет Кмет, а, значит, Беркутовы еще возродятся из пепла. Прямо как Фениксы.

Пока машина несется по бетонке, ведущей на базу, получаю сообщение от зеленовласки Киры:

«Прив. Первая тренировка завтра?»

Отправляю:

«Да, в девять утра. Не опоздай пжл.»

«Не учи, выскочка» — следом приходит. А потом, с минутной задержкой — «Спасибо 😘»

Ядреный смайлик, хех. Рука дрогнула и не туда нажала? Или это извинение за «выскочку»?

А с Гроном мы, конечно, подзатянули. Ну, как мы, не мы, а больше тренер. У ватаги каникулы, и Федор Коржич только сейчас собирает ребят на летние тренировки. Конец августа, поздновато, ох-хо. Астерия там уже вовсю своих чихвостит и в хвост, и в гриву. Крис недавно жаловалась. При первой возможности я заберу вожжи над «Желтыми змеями» в свои руки, но сначала бы хоть познакомиться. Не то странно будет выглядеть, едва пришел, а уже права качает.

С Корпорацией меня разгребла Катя. Как удачно, что вызвал брюнетку в Москву. Неправду говорят, что баба с возу — кобыле легче. Зависит, что за баба. Дай Отец-император каждому такую, как Катя. Правда, с глушилками пришлось приостановить продажи. Волконский велел. Он хочет сперва согласовать торговлю ими у военных. А то «как бы чего ни вышло», с его слов.

А еще и Анфиса с Людой недавно приехали. Вместе в «Эдем» позавчера ходили. Обе барышни расплакались по поводу «Грома». А я осторожно гладил девушек по завитым прическам и утешающе говорил не помню что, но сработало, раз в конце разулыбались.

А Лиза Бесонова всё молчит. Похоже, не судьба мне сводить княжну в мамин ресторан. Тогда тем более странно, что никто меня еще спровоцировал на драку. Либо княгиня София выжидает. Слежку я давно за собой заметил. Хоть я и Феникс, но они вот тоже не Маски. Но поделать с ней ничего не могу, разве что убить наблюдателей. Ну и что, что люди Бесоновых? В своем праве вообще-то, эх, только кому на это не пофиг?

На Биокомбинате сразу идем в спортзал. Пересекаем плац перед крыльцом. Мама, придерживая лямку спортивной сумки на плече, с интересом поглядывает на полигон в стороне. Там пара молодцев с голыми торсами отрабатывают перелезание бетонной стены высотой два с половиной метра. Мышцы играют под потной кожей, и взгляд мамы прикипает к ним. Со вздохом я качаю головой. Надо бы ее свести с кем-то солидным что ли, раз сама думает только о ресторане и о нас с Ленкой. А то еще сорвется на смазливого дружинника, потом придется уволить парня — начнет болтать же.

Сам я ощущаю на себе очень уж живенькие взгляды. Слишком характерные для… Неужели? Да не может быть! Откуда бабам взяться на полигоне СБ? Оглядываюсь — и, правда, замечаю трех мускулистых подтянутых девиц. Коротко стриженные и загорелые, они качаются на турниках вдалеке, поглядывая в мою сторону. С загорелых шеек струйки пота стекают под камуфляжные топы. У одной мешковатые штаны чуть спустились, обнажилась белая полоска у самых ягодиц.

Ну Серафим Григорьевич, ну старый бес! Седина в бороду ударила? Дали, называется, полную свободу на набор рекрутов! Нет, я не против женщин в боевых формированиях, та же Серана у меня в адъютантах ходила. Но когда боевой состав обоих полов, то и внимание к нему должно быть особое. Две казармы, два туалета и многое другое. Иначе бордель получится. Хотя…а ведь можно и семьи в дружине построить, люди будут вернее роду. Надо обдумать.

В спортзале людно. Занимаются, в основном, мои «броненосцы», которых я натаскиваю на бетонную стойкость. Десяток чистых рукопашников различных боевых искусств. На ринге спаррингуются бывшие бойцы подпольных боев Ахмат и Ренат. Бородатые громилы, от удара каждого сотрясается весь зал, кроме, разве что, самого противника. Остальные отрабатывают атакующие техники на снарядах. Когда мы входим, все тут же прекращают тренировку:

— Это господин, дурни! — рявкает Ахмат, дернув головой на хлопнувшую дверь. — Приветствовать!

— Господин! — Разом склоняются бойцы.

Каждый меня знает лично, каждого я протестировал на арене, каждый уважает меня, как своего сенсея. Правда, для последнего, пришлось и кости каждому поломать порядком, да еще на Целителей потратиться. Но оно того стоило.

Елизавета с материнской гордостью смотрит, как уважительно эти мордовороты приветствуют ее сына.

— Вольно, — киваю. — Мам, женская раздевалка направо, за макиварами. Иван, ко мне. — тут же подскакивает жилистый кикер в ранге Воина. — Что за женщины снаружи на турниках гроздьями висят? И для кого?

— Так для вас же! — искренне удивляется Ваня.

— В смысле?! — принимают вызов, кто сильнее удивится реплике другого.

— Так в прямом! — выпучивает он глаза. Нет, Иван всё же чемпион в этом.

— А если в челюсть? — ласково проговариваю. Парень бледнеет — в наш проверочный спарринг я ему нижнюю челюсть и раскрошил до состояния мешочка битого стекла. Весело было.

— Виноват, господин, — рапортует кикер. — Бабы снаружи разминаются и ждут вашего тест-драйва. Их припер Ахмат с подпольных боев в Мытищах, Серафим Григорьевич согласовал, — от слова «тест-драйв» у меня глаза чуть на лоб не вылезают. Испугавшись риска потерять чемпионский пояс, Иван спешно добавляет. — Бабы — подпольные бойцы. Хотят к вам… к нам в «броненосцы».

А-а, сразу бы так и сказал.

— А кто следит за ними? — А то, правда, без присмотра оставили снаружи. Вдруг шпионы той же Бесоновой. Или Гнездовых.

— Сам Серафим Григорьевич — из окна. Проверяет, пойдут ли шастать по окрестностям. Шпионов боится.

Ну-ну, начальнику СБ больше нечем заняться.

— Короче, отведи претенденток в столовую. Нечего под солнцем им жариться перед «тест-драйвом». — А хорошее слово-то. — Пускай попьют чайку и отдохнут, я еще не скоро освобожусь. Через часа полтора можешь приводить сюда, на разминку дай двадцать минут. Глаз не спускать.

— С радостью, господин, — кивает он, заулыбавшись, как мартовский кот.

Бросаю на него красноречивый взгляд, и парень судорожно закрывает рукой подбородок. Зря он боится — Целителя-то мы с Серафимом так и не нашли. Так что кости ломать — последнее дело. Но предупредить стоит.

— Прилично веди себя, Ваня. Опозоришь дружину Беркутовых — в неотложке поедешь в городскую.

— Вас понял, господин.

Уже отойдя мне за спину, по дороге к двери, Иван тихо спрашивает у Джамшида, молотящего локтями и коленями деревянную макивару:

— Джам, ты не знаешь случайно, что у дворян значит «прилично»? А то я деревенский, у нас всё просто.

— А? За папец не хвотать.

— А-а-а…

Глава 2 — Тест-драйв

Я тоже сходил переодеться в спортивное. Возвращаюсь первым. Иван уже ушел кормить девчонок-«броненосцев». Подзываю Джамшида. Таджик, в молодости нокаутировавший самого Тао Чжинь, чемпиона айкидзюцу, но списанный промоушенами из-за энцефалопатии, подбегает и кланяется:

— Госпадина.

— Скажи Серафиму Григорьевичу заказать Целителя из больницы. Для девочек.

— Агась, — улепетывает он. Хоть и косноязычит, зато сообразительнее Вани.

Из раздевалки выходит мама в розовом кроп-топе и черных легинсах. И весь спортзал чуть не падает. Ритмичный стук по снарядам обрывается. Ахмат, стоящий лицом к двери, в потрясении опускает руки и пропускает хук Рената. Грохот падающего тела сотрясает ринг.

— Чего встали?! — рявкаю я, и бойцы, дружно вздрогнув, с усиленным темпом продолжают отработку ударов. В том числе Ренат, который с удвоенным натиском обрушивается на едва вставшего спарринг-партнера. Татарин даже не понял в чем дело — спиной стоит к раздевалке, — но злой голос барина ясно сказал: заниматься. Значит, надо заниматься.

Реакция парней понятна. Мама выглядит как тренер-фитоняшка из элитного спортклуба. Широкая резинка легинсов подчеркивает великолепную талию, топ открывает бронзовый живот. Ох, надо срочно достраивать спорткомплекс в усадьбе, нечего моих волков смущать.

Очередной хук Рената валит Ахмета, и кавказец катится по канвасу, как гранитный валун.

— Здесь шумно, — хмурится Елизавета.

— Для моих занятий подготовлена отдельная комната.

Я увожу маму в шумоизолированный зал с традиционным японским татами на полу. Елизавета прислушивается — ни звука, — и довольно кивает, дескать, сойдет.

— За той дверью комната с железными макиварами, — поясняю. — Как закончим с призывом стихий, пойду отрабатывать технику ударов.

— Ты думаешь успеть сегодня и отработку? — с сомнением качает головой Елизавета. — Хотя, что за глупость я говорю, это же ты, Сеня! Конечно, успеешь, милый, — ее лицо резко становится серьезным. — Итак, стиль Ярило. Хоть огненное боевое искусство так называется, на самом деле у каждого гербового рода свой Ярило. Ну не у каждого, — тут же поправляется она. — Кто-то, в основном молодые рода, не создает ответвления, обходясь Ярилой-базой. Это фаерболы, огненные стрелы и остальной стандартный набор. На официальных экзаменах для присуждения ранга как раз и используется стандарт. Серьезное отличие техник наступает с ранга Рыкарь. А уже среди Полковоев сложно найти одинаковых бойцов. Я еще Кмет, но это лишь формальный ранг, просто мне недоступен Огненный столп, последняя экзаменационная техника для Рыкаря. Стандартная техника. Рыкарские атаки же нашего, Беркутовского, Ярилы я все могу использовать, — с гордостью говорит она, явно напрашиваясь на похвалу.

— Крутая! Мама, ты крутая!

— Спасибо, сынок, за комплимент, — улыбается Елизавета. — А за мою силу спасибо твоему дедушке, папе Всеволода. Георгий Станиславович забрал меня в семью еще двенадцатилетней девочкой и научил родовому стилю Беркутовых.

— А твои родители тебя так легко отпустили? — немного озадачиваюсь.

— Они погибли, когда я была маленькая. Дворянские войны, — на миг грустнеет мать и тут же переводит тему. — Наш стиль называется Ярило-Царь. Беркутовых издревле признавали сильными огневиками благодаря разнообразию атак. Сегодня мы начнем с нашего фамильного ближнего удара — Огненные кулаки. Техника самая простая. Но сначала тебе нужно подготовить вихреколодцевую систему.

— Вихреколодцевую? — такого термина я не слышал, хотя прошерстил книжки о потоках, до которых смог дотянуться.

— Внутриродовой термин, — мама делает мудрый вид. — Ты в курсе о девяти «колодцах» на теле жива-юзера: Родник, Чело, Леля и другие, но вот Беркутовы считают, что есть еще два «колодца» — прямо над головой и у ног, между стоп. Небо и Корень.

— Ма, что за…странная новость? — хмурюсь. Попахивало эзотерикой. — Я ощущаю в себе только девять психофизиологических центров. Выше и ниже нет ничего.

— Вот от того, что ты такой умный, тебе будет сложно научиться Яриле-Царю, — строго покачивает пальчиком мама. — Небо и Корень не совсем «колодцы», это больше рупоры или передатчики, из которых жива поступает к нам в энергоузлы.

— Ну, допустим, — вздыхаю. Всё может быть, хоть и странно, что эти «недоколодцы» не видят сканеры-демоники, как та же Лиза Бесонова, например. А они не видят, иначе об этом хотя бы слух пошел.

Между тем мама встает в первую стойку Вышнего.

— В тело жива входит через стопы, точнее из Корня у самих стоп, встречая первое препятствие по маршруту, уплотняется и расширяется — образуется два вихря, — Елизавета плавно перетекает во вторую стойку. — После, двигаясь к голени происходит утечка энергии, как в месте некачественного соединения двух труб, и снова образуются вихри — это вышедшая наружу жива, которая все время вращается. И так от стоп до самой макушки. Утечки — это хорошо. Утечки — это благо. Утечки — вот что помогает отследить живу, поймать ее и выплеснуть при ударе. Хё! — она гортанно вскрикивает, нанеся правый хук основанием ладони. В момент удара вспыхивают красные языки огня. Пшык! Огненный щит раскрывается в рост мамы, закрывая ее стройную фигуру полностью, даже чуть загибаясь с боков и сверху — и тут же гаснет. Татами чуть подпалило от близости верхней кромки огня.

— Вау! — я искренне поражен. Стиль построенный на вере в непонятное. Вихреколодцевая система какая-то. И работает же. — Но разве это не слишком уж круто для начальной Кметовской техники? Очень уж большой ореол охвата пламени, хоть и на секунду.

— Сын, — улыбается мама. — В Яриле-Царе Огненные кулаки — это самая первая техника Кмета.

Круто! У Беркутовых своя ранговая система с высокими требованиями. В крутой род меня занесло. И как их Гнездовы-то осилили? Загадка-а-а…

Мама делает еще пару хуков. Хё! Хё! Пшык! Пшык! Раскрываются огненные щиты. Татами всё же вспыхивает. Срабатывает пожарная сигнализация и дымящиеся маты обрызгивают поливалки на потолке. Мы включаем доспехи, чтобы не промокнуть. Забегают дежурные по технике безопасности с огнетушителями. Пока они выпускают пенные струи, я говорю:

— В комнате с макиварами пол бетонный. Пойдем туда.

— Хорошо, твоя очередь, Сень, — пожимает плечами Елизавете.

Через минуту я встаю напротив железной доски, предназначенной для ударов в доспехе. Как там? Всосать живу из Корня? Ну, допустим, энергия сама взлетает по меридианам, правда, непонятно откуда, может из Корня, может из Валежника. А дальше зафиксировать в суставах утечку энергии. Ведь «утечка — это хорошо», «утечка — это благо». Да, потеря, зато контроль потока. Главное, не очень много терять, а то и нечего будет контролировать.

Удар!

— Хё! — вколачиваю кулак в макивару, и огненный щит охватывает снаряд коконом. Да и не щит это уже, а гигантская куколка бабочки. Огонь гаснет, и железо макивары дымит, остывая.

— Сеня-я! — вскрикивает мама. — Что это было?

— Получилось! — я притворно грустнею. — Разве нет?

— Вроде бы, — она растеряна. — Но края щита были выгнуты наружу…

— А это, — улыбаюсь. — Я решил чуть переделать технику. Зачем мне щит на секунду? Пускай лучше врага греет. Мне не жалко теплом поделиться.

— Так ты специально? — догадывается она и восхищенно цокает языком. — Как только удалась перестройка?! Ведь даже не опробовал технику. Ох, Сенечка, — лезет она обниматься. — Какой же ты молодец! Весь в деда Георгия Станиславовича!

Звучит негласное — «А не в бабника Всеволода, слава Сварогу!».

— Нави дедушке славной! — ласково глажу маму по плечу.

Она даже растрогалась, вытирает выступившую слезу. Рада за род. Хорошая всё же женщина моя мама: воспринимает семью мужа, как свою собственную, покойного свекра любит, словно отца. А Всеволод же… ну, в семье не без болотопса.

Еще несколько раз пробую Огненную куколку. Техника удается, макивара дымится, мама довольна. На этом ее отправляю с Игнатом домой. Сам возвращаюсь в большой спортзал. «Броненосцы» уже ушли, отзанимавшись. Только Иван здесь, да претендентки. Три девушки уже размялись, как раз убирают скакалки на полку.

— Красавицы, сегодня Арсений Всеволодович вас оттест-драйвит, а завтра созвонимся с вами. Пощебечем, — лечит Иван претенденток, стоя спиной ко мне. — Я же зам Арсения Всеволодовича по набору в группу, имейте в виду.

Заметив меня, девушки кланяются.

— Арсений Всеволодович! Арсений Всеволодович!

«Мой зам» же, дернувшись, вытягивается в струнку.

— Прошу на ринг, сударыни, — делаю приглашающий жест, претендентки растерянно переглядываются. — Спаррингуетесь со мной по очереди. Показываете всё, на что способны. Не сдерживаетесь. Контакты уже оставили Ивану? — дружный кивок, ну это можно было не спрашивать, он свое не упустит. — Тогда наверх.

Целителя еще нет, но ничего страшного, до полусмерти я всё равно не собираюсь избивать девушек, так что дамы его в любом случае дождутся.

Первой на ринг ринулась худенькая брюнетка. Волосы схвачены в конский хвост. В целом миловидная, только размер груди подкачал. Единичка, эх-эх. Зато тело гибкое, как у ласки.

На лисьем личике пляшут сомнения. Наверное, во мне сомневается. Молодо же выгляжу.

— Представьтесь, пожалуйста.

— Василина Брошкина, господин.

— В бой, Василина! — командую, сам не двигаясь с места.

Тремя точными ударами резвой ножки — голова, грудь, бедро — меня чуть не сваливают. Ох-хо, отличная техника. Да и доспех крепкий. Будто дредноут потоптал. Еще немного медитаций, формировочных укрепузлов — правда, будет бронированный боевой ходок в миниатюре.

Проскользнув под размашистым пинком из вертушки, отбегаю к противоположным канатам. Развернувшись, противница смотрит на меня с презрением и разочарованием. Де, говоришь «Не сдерживаться», а сам как тот же заяц.

Ну, извини, Василина-лисичка. Мне надо изучить тебя, а не в кашу размолоть. Спарринг — это ведь не просто противника по канвасу размазать. Спарринг — это тренировочный бой. Здесь в России спарринги везде проходят примерно одинаково. Если партнёр рангом выше, то работать он будет по-своему, и более слабому партнеру всё же придётся отхватывать. «Старшой» его оприходует будь здоров. Без злобы, обычная отработка, это спорт. Бывает, понимающие партнёры чуть убавляют скорость и колошматят «молодого» не в полную силу, но на этом и всё.

У нас, в Золотом Легионе, совсем другой подход. Легионера не лупят, как макивару. Центурионы-тренеры очень хорошо чувствуют твой ритм и легко под него подстраиваются. Не нежатся, нет, просто зеркалят. Работают в твоем темпе, ну чуть-чуть повыше, чтоб легионер понимал куда расти. Тренера у нас жёсткие, а в спарринге аккуратные.

Вот и сейчас я тяну, чтобы угадать опыт Василины и уже работать в ее темпе. Но, вроде, словил — опытная боевик. Если и поддамся, то ненамного. Без боевого транса я совсем не убийца отмороженных демоников.

Ну поехали.

Я кидаюсь в лобовую.

***

Что?! Неужели дворяненок всё же не комнатный одуванчик? Да не может быть!

По его уклонам и скольжению в сторону Василина уже сделала вывод, что перед ней очередной доморощенный «технарь», боязливый приверженец бесконтактного спарринга, любитель поглаживаний и почесываний доспехов. Хлюпик и тряпка, тьфу. Жаль, очень жаль. Ведь он такой красавчик, что глаз не оторвать. Любовалась бы им вечность… но нет! Ей, полуфиналистке Волчьей ямы, здесь нечего ловить. На слабаков и ничтожеств Василина уже наработалась. Теперь пора найти матерого волка-воеводу, которому не стыдно послужить.

Но неожиданно парень срывается к ней, как зверь, почуявший кровь. На Василину обрушивается серия крышесносных атак. Дистанция резко сокращается, и дворяненок бешено молотит локтями и коленями. Удивительно! Превосходно! Девушка не успевает отразить ни один удар. Как тряпичная кукла она сотрясается от мощных втыков. Затем парень отступает, и мощный круговой пинок с вертушки выкидывает ее с канваса, словно пушинку. Она застревает между канатами, повиснув на среднем тросе, как постиранная простыня и тащится от такого обращения.

Очень сильный! Очень! Кайф!

— Кажется, я просил показать всё, на что вы способны, — слышит она равнодушный голос. — Или вы, Василина, уже выдохлись? Вам хочется домой? Так мы вас не держим.

Какой наглец! Василина восхищена его показным пренебрежением и холодной отстраненностью. Да, правильно. Она для него никто, макивара, не способная дать сдачу, подстилка для ног. Пока. Но сейчас Василина покажет, что не зря ее боялись в Волчьей яме.

«Ты увидишь, — качнувшись задом, девушка переваливается обратно на ринг. — Настоящую меня».

Арсений равнодушно смотрит, как она шатаясь вскакивает на ноги. От его безразличного взгляда в груди растекается теплое чувство. Он ей сразу понравился, еще на улице, когда шел рядом с той бесподобной блондинкой, наверняка, одной из множеств своих любовниц, но Василина боялась, что перед ней просто смазливый тюфяк. А теперь страха больше нет, только восхитительное понимание.

Перед ней человек, которому она готова служить.

***

Провокация сработала. Да-да, разошлась, шельма. Действительно, самородок! Нет пренебрежения захватам и броскам, свойственного жива-юзером. Прямые атаки сменяются попыткам «спутать» и завязать руки, комбинации сменяют одна другую. Пару раз ей удается меня опрокинуть…вместе с собой. Успеваю зацепить так, что пару минут кувыркаемся и ползаем друг на друге в партере, пока мне не надоедает и, отстегнув ее от себя, не швыряю прочь. Снова оба на ногах, снова она летит безбашенно на меня. На лисьем лице горит удовольствие от схватки. Ах-ха-ха, весело, конечно, но еще ее подружки на очереди. Стоят вплотную к канатам, топчутся на месте, как застоявшиеся кобылки. Ладно уж, сегодня без переломов костей. Девушки всё-таки, это парням не лишне.

— Стоп! — рявкаю, выставив вперед руку. — Принята. Следующая.

Тормозит, оглядывается по сторонам. На лице растерянность, недоумение, а затем вспышка радости. Дошло только.

— Спасибо, господин, — кланяется низко, чуть ли не до пола. — Рада служить.

Следующие девушки — Василиса и Ульяна — оказываются рукопашниками заметно хуже, чем первая. Но это не их вина. Василина явно не простая. Наверняка, финалистка какого-нибудь турнира. Подружки ее, в общем, тоже нормально держатся. Главное, доспехи крепкие и с потенциалом. А захватам уж научим.

После «тест-драйва» возвращаюсь к железным макиварам, потирая руки. Огненная куколка, здорово. Но нельзя останавливаться на достигнутом, Фалгор. Феникс должен сжигать…разными способами.

***

Девушки уходят из спортзала вместе, весело щебеча. На парковке их ждет фургон СБ, что доставит в город к ближайшему метро.

— Арсений такой классный, — восторгается Василиса.

— И не говори, молодой еще, а какой сильный, — кивает Ульяна. — Три спарринга подряд и даже не вспотел. А еще у него наверняка….

Не слушая, Василина с победоносным выражением оглядывает Василису и Ульяну. Никто из девочек не дрался и в половину ее уровня. И, конечно, господин это отметил. А, значит, он запомнит Пантеру Волчьей ямы.

— Василина, а ты случайно не знаешь? — отрывает ее от мыслей голос Ульяны.

— Что? — хлопает глазами девушка.

Подружки смеются, спелись они знатно.

— Говорят, у кастовых дворян даже агрегаты между ног больше — ты не в курсе?

Щеки Василины предательски алеют.

— Что?…Что?…Да как вы!…Ну вы вообще!

— Видно, не в курсе, — звонко хихикает Василиса.

***

На следующий день рано утром.

— Господин! — бубнит голос Доси у меня над ухом. — Милый господин, просыпайтесь!

— А я и не сплю… — бормочу. — Я просто глаза закрыл. Псы…

— Господин! У вас через полчаса первая тренировка в новой школе!

Ах, ты ж, горящий болотопс.

Глава 3 — Первый день в новой ватаге

— Лизонька, а ты еще не встретилась с молодым Беркутовым? — интересуется София Бесонова у дочери, параллельно выбирая чтобы взять со стола. Причем с таким характерным видом, что понятно не для себя выбирает — для кого-то из дочерей.

— Мама София, ты же прекрасно знаешь, что нет, — Лиза хмурится. — Мама Кали, для устриц есть специальная вилка!

Сегодняшним вечером на ужине собрались почти все члены семьи Бесоновых, пребывающие в Москве. Ну, разве что, Ричард по-прежнему сидит в гостевом доме. Да огненноволосая Таня пропадает в клубе войстези. Даичи вчера улетел в Японию на соревнования по рубке катанами — от мамы Аяно ему передалась страсть к мечам. И всё равно для Лизы это была не столько трапеза, сколько утомительный труд. Приходилось приглядывать за всеми — не только за младшими, но и за мамой Кали.

— Хм, Лизонька, я уж по старинке, ножичком. Чай, не на банкетном приеме.

— Но и не на берегу чудовищного моря в Нижнем мире, — старшая княжна не оставляет попытки привить манеры полянице. — Ты же умеешь пользоваться приборами! На свадьбе Дмитрия Долгоного ты показывала глубокие познания этикета. Даже граф Куйбышев восхитился, как ты аккуратно ела томатный суп.

— Но то на свадьбе среди аристократишек…. Ладно-ладно, только не смотри на меня так, — Кали откладывает нож и вооружается устричной вилкой. С помощью ее острого края княгиня ловко отделяет моллюска от раковины. — Сатрап ты, Лизонька! Тиран! Узурпатор!

Княгиня София между тем накладывает салат, приправленный маслом виноградной косточки. Причем накладывает не себе, а Юкими:

— Милая, масляная заправка поможет твоей коже оставаться такой же нежной.

— Спасибо, мама София, — малышка-японочка кланяется и накидывается на салат.

— На здоровье, милая. Лиза, так насчет Беркутова. Иногда, конечно, стоит игнорировать мужчину, чтобы держать его в узде, — продолжает между тем София. — Но ты чересчур жестока, дочка. Так ведь и лишишься кавалера, к другой убежит. Например, к Юкими.

— Ма-ама Со-фия! — пищит мигом покрасневшая Юкими. На лице ее родной матери Аяно не проявляются никакие эмоции, разве что глаза весело блеснули из-под опущенных ресниц.

— Или к Астерии… — добавляет черногривая самурайка спокойным тоном.

— Не смешно, мама Аяно, — бурчит красноволосая барышня, стиснув в кулаке вилку. Металл жалобно скрипнул.

— Астра, не ломай сервиз, — строго говорит Лиза. — Его выбирала мама Света, хочешь ее расстроить, когда она прилетит из Парижа?

— Прости, сестра, — Астерия отпускает на скатерть погнутую вилку. Слуга тут же заменяет ее на другую. Новое начищенное серебро сверкает в свете ламп.

— Мама, ты сама мне запретила видеться с Арсением Всеволодовичем, — Лиза переводит серьезный взгляд на свою хитрую мать. — Так к чему сейчас твои слова?

— Разве я тебе запрещала? — делает удивленное лицо София. — Просто вмешались обстоятельства. Помнится, Арсений звал тебя в ресторан своей матери, а там случился пожар.

— Прошло больше недели. Ресторан давно уже восстановлен.

— Но не его репутация, — замечает София. — Критик граф Дюран Мегро опубликовал уж слишком противоречивый пост о «Ермаке». А мы, как главный род сильнейшего Дома, не можем допустить, чтобы наша дочь ходила на свидания в сомнительные места.

Астерия с Юкими дружно бросают на Лизу угрюмые взгляды. Княжна же холодно замечает:

— Это не свидание вообще-то, и ты прекрасно это знаешь. И вообще, почему тогда мне не сходить с Арсением Всеволодовичем в другое место? Не такое «сомнительное»?

— Ох, дочка, где же твоя чуткость? — София разочарованно вздыхает. — Тогда ты поставишь мальчика в неловкое положение. Он уже пригласил тебя именно в свой ресторан. И если Арсений в итоге поведет тебя в другое место, как он будет выглядеть в собственных глазах? Ему необходимо сдержать слово. Но княжна не может пойти в заведение с низкой репутацией. Что же делать? Так-так-так… Митя, дорогой, передай, пожалуйста, Арсению, что мы надеемся на восстановление имиджа его ресторана. В ближайшее время.

— Передам, — пожимает плечами Дмитрий.

Теребя рукав платья, Лиза молчит. Она поняла только, что мать не против встречи, но тянет время. Либо опять проверяет навыки Арсения.

Астерия внимательно смотрит на старшую сестру. Их взгляды встречаются. Несколько секунд красноволосая не отводит глаз, затем говорит.

— А нужна ли вообще эта встреча Беркутова с Лизой? Он точно лечит от Яки?

София пожимает плечами.

— Хм, а кто знает? Но на вашей с Митей вечеринке Арсений очень уж мило обнимался с барышней сразу после вспышки Ричарда. Девочка буквально говела в руках нашего загадочного мальчика.

Астерия переглядывается с Дмитрием. Почти две недели назад на втором этаже «Эдема» праздновали только их друзья.

— Мама София, кто твой шпион? Это Юлька Шпулька, да?

— Кроме того, — София отвечает на неинтересные ей вопросы в своей манере — игнором и улыбкой. — Вы же смотрели запись дуэли. Астра, а ты вообще сама судила поединок. Арсений дерется, как ветеран боевых искусств. Ему впору работать инструктором нашей Гвардии демоников. Выходить вместе с ними на вылазки в Нижние миры.

— Мама, если Арсений такой крутой, можно мне за него замуж? — решается на смелый вопрос Юкими.

— Юки! — восклицают одновременно Астерия с Лизой. Дмитрий смеется в салфетку. Аяно гордо выпячивает достойную грудь — самураи впереди всех.

— А что? — маленькая японочка хлопает большими анимешными глазками. — Он же красавчик. И сильный. И Яку изгонит, если братца Ричи опять переклинит. Каваий!

— Этот вопрос слишком взрослый для тринадцатилетней, — холоднее, чем следует произносит Лиза.

— Милая Юкими просто заботится о роде, дочка, — улыбается София. — Боюсь, Юки-чан, ты просто не успеешь урвать этого мальчика из-за юного возраста. К нему уже выстроилась очередь невест. Но не переживай — мы найдем тебе жениха не хуже.

— Надеюсь, у Арсения есть младший братик, — вздыхает Юкими, расстроившись.

Лиза выдыхает с непонятным облегчением, взгляд ее плавно скользит по комнате. Как вдруг!

— Мама Кали, для мороженого есть десертная ложка!

— Лизонька, кхм, да я уже ножичком….по старинке…

— Мама Кали!

— Да сейчас-сейчас, не ругайся. Ох, Перун, нарожал детей. Все сплошные командиры.

***

Когда приезжаю в школу, на парковке уже собрался народ. Немного, человек двадцать-тридцать. Всё же уроки еще не начались, в школах сейчас занимаются только летние секции, ну и отстающие пересдают проваленные переводные экзамены. Еще из машины замечаю, по какому поводу ажиотаж.

Среди припаркованных седанов и хетчбеков есть три представительских «Весты» базовой комплектации. Но они в разы уступают в помпезности огромному внедорожнику класса ультра-люкс. Черный, с хромированными дисками, он внушает первобытный страх перед мамонтом. Из этого монстра первым выпрыгивает Истислав. Солнцезащитные очки, белая футболка, кожаные обтягивающие брюки, которые чтобы с себя содрать, наверное, надо потратить три часа. Ну и татуировка «единицы» на щеке. Собравшиеся вокруг девчонки дружно ахают. Не обращая на них внимания, парень обходит машину по кругу, распахивает дверь и протягивает руку. Опершись на нее, с высокой подножки спускается Истома. Наступает очередь парней балдеть. Длинноногая брюнетка красива, как богиня Вечерница. Белоснежная блузка с длинным рукавом, сверху темно-синий пиджачок, плотно облегающий грудь. На чёрных густых волосах белая лента. Холеное личико украшает неизменная «двойка».

Альф и бета приехали на тренировку.

Попрощавшись с Игнатом, я тоже вылезаю. Сразу меня замечают. Толпа учениц, словно морские волны, отступает от роскошного внедорожника и окружает полукольцом мою приличную, но без выкрутасов «Весту». Следом и парни подтягиваются. Ученики вокруг приоткрывают рты, как будто дышат моим обаянием как воздухом.

— Привет, однокашники, — я улыбаюсь, касаюсь рукой груди и кланяюсь — степенно, с достоинством. — Меня зовут Арсений Беркутов. Надеюсь подружиться со всеми.

— Краса-авчик дворянин, — доносится восторженный шёпот какой-то девчонки.

— И вежливый, не игнорит, как те в наколках, — тихо говорит ее подружка. — Сразу видно — благородный.

Высокий рост позволяет мне видеть за ребятами помрачневшие лица Истислава с Истомой. Могу только посочувствовать. Привыкайте, вы больше не альфа и бета, а, максимум, бета и гамма.

Потоптавшись на месте, парочка брюнетов пробирается ко мне. С заминкой Истислав всё же протягивает ладонь, я крепко ее пожимаю, а второй рукой хлопаю брюнета по плечу.

— Как добрались, дружище?

Теперь мы одна ватага, и нам кровь из носа нужно сдружиться.

— Нормально, — цедит сквозь зубы Истислав. Мой магнетизм еще порядком раздражает парня. Зато Истома вдруг подходит близко и обнимает меня. Ощущаю, как в грудь тычутся выступающие косточки тугого лифчика. Эй, а почему сразу не надела спортивный бюстгалтер? Или запасной взяла?

— Арсений, ну ты и вымахал, богатырь! Дай подержаться за твои валуны! — с наслаждением щупает она мой трицепс. — Мм, твердый… Какой еще штурмовик! Тебе в первую линию надо! Только представь — встаешь такой и будто крепостная стена выросла посреди поля. Так что ты подумай, а, а?

Ох, хитрющая.

— Не дождешься, Иста, — усмехаюсь, отодвигаясь. — Вместе будем штурмовать, по очереди.

Истислав вроде ревности не проявляет. Значит, доверяет своей невесте, молодец. А то, что волком смотрит, так это всё моя харизма его бесит.

— Тебе передавала привет вторая жена наследника главы рода Оксана Тимуровна, — бурчит он. — Спасибо говорит. Сказала — ты поймешь за что.

— Понял и говорю «пожалуйста». Передашь?

Он кивает.

— Сеня! Сеня! — слышу я позади. — С первым днем!

Новый единый громогласный вздох десятка глоток. Это парни вокруг впечатлились подбегающей Алесей. Барышня, правда, хороша собой: статная, зеленоглазая шатенка, с осиной талией. Не просто же так британский принц ею заинтересовался до такой степени, что замуж звал.

Протягиваю руку и поглаживаю девушку по спине.

— И тебя! Знакомьтесь. Мой товарищ по средней школе и флангист Алеся Борова. А это Истислав Щекин и Истома Бригина.

— Алеся, красивое имя, — улыбается Истома. Истислав лишь кивает. Алеся смущенно розовеет и пищит: «Истома тоже».

Ученики никуда не расходятся. Собрались кружками и будто бы общаются, а на самом деле украдкой на нас глазеют. Между тем подъезжает еще одна «Волга». Сначала из дверцы высовывается стройная ножка в белом тканевом чулке, а потом на асфальт плавно ступает Кира Зайцева. Сегодня её зелёные волосы были заплетены в длинную косу, на белом воротнике аккуратно обвязан зеленый же галстук, плиссированная юбка едва прикрывает спортивные бедра.

— Арсений, — находит она меня взглядом. Даже улыбается, но спохватывается и делает серьезную мину.

— Ты вовремя, Кира, — я улыбку не скрываю, и уголки губ зеленоволаой невольно снова поднимаются, несмотря на ее отчаянное сопротивление.

После того, как представляю Киру остальным, двигаемся в клуб Грона. По дороге какой-то паренек, заглядевшись на умопомрачительные ноги Киры в белых чулках, врезается плечом в Истому.

— Ой, простите…

— Куда прешь, чернь?! — приходит в ярость Истислав, закрыв собой невесту.

Он уже вскидывает руку, чтобы подарить ученику крепкую оплеуху. Успеваю перехватить за запястье:

— Помягче в оборотах, альфа. Какая еще чернь? Это твой соученик, к тому же, он извинился, а ты сразу бить, — я перевожу взгляд на взбледнувшего ученика. — Уважаемый, извините моего друга за грубость. Новый город, новая школа, вот и волнуется с непривычки.

Парень, сглотнув, спешит прочь. Истислав выдергивает руку из моих пальцев и, никак не комментируя, шагает дальше. Может, понял, что погорячился. Да его еще мое обаяние толкает на агрессивные поступки.

Клубом оказывается пристройка на краю поля с кабинетом тренера, двумя раздевалками, душевыми, складом с инвентарем и холлом с диванчиками и телевизором.

Многие из ватаги уже собрались в холле. Кто-то смотрит молодежный сериал, кто-то уткнулся в мобильник, кто-то обсуждает турнир по войстезе, а точнее грудь какой-то саммистки («Как они прыгали! Она бьет — бах-бах! — , а они прыгают в такт ударам»). Подростки, одно на уме. Блондинка Симона тоже здесь. При нашем появлении она поднимается с кресла и громко говорит:

— Ватага! Знакомьтесь с новенькими… — она представляет нас.

В конце я улыбаюсь и повторяю слова, сказанные на парковке: «Надеюсь подружиться со всеми».

Гроновцы с любопытством разглядывают нашу компанию дворянят, незаслуженно забыв про сериал, мобильники и грудь саммистки. Перед тем, как мы уходим переодеваться, приходят отвергнувшие Астерию игроки — Беридзе и Агаркин. Атаман представляет ребят ватаге. Я присматриваюсь к новичкам.

Дарико Беридзе происходит из грузинского дворянского рода. Что же, грузинки прекрасны от природы. Густые темные волосы, отращенные и бережно собранные в косу, смуглая кожа и выразительные глаза. Фигура стройная и очень женственная, несмотря на шестнадцать лет. Мы встречаемся взглядами, я выдерживаю улыбку, а она насупливается, но глаз не отводит.

Простолюдин Харлам Агаркин. В глаза не смотрит, чувствует себя не в своей тарелке, мнется и пытается забиться в угол, подальше от взглядов. А еще у него линзы на глазах — свет необычно переливается на радужке. Плохое зрение? Не похоже, ведь волосы тоже не настоящие, точнее крашеные. Острому глазу это сразу заметно. Прикидывается брюнетом, но сам шатен. Почему? Скрывается от кого-то? Именно поэтому отказал Астерии?

Тренер опаздывает на тренировку на двадцать минут. Без него мы, под командованием Симоны, уже размялись на поле и отработали пасы. Что же, бывает, в столице пробки не редкость. Но дальнейшие действия нисколько не красят Федора Брониславовича. Во время тренировки он сидит на стуле, то и дело отвлекается на разговоры по телефону, разве что нецензурно не ругается, это бы был вообще беспредел.

Еще тренера совсем не красит то, что он разделяет ватагу на две группы: бизнесмены и рабочие. Как я понял, первые — дети предпринимателей, вторые — наемных работников. Так и говорит:

— Бизнесмены — упражнение на мобильность. А вы, рабочие, побегайте пока на скорость.

Симона оказывается в группе рабочих. Блондинка-атаман уводит свою группу бегать на дистанции с субмаксимальной скоростью. Мы с дворянами остаемся посреди газона, где стояли.

Глянув на нас, Демьян, штурмовик-двоечник, который успел уже залечить насморк, ехидно спрашивает:

— Федор Брониславович, а куда вы отнесете наших новичков?

— И правда, куда? Ай, да создадим новую группу, — недолго думая отвечает, тренер. — Так и назовем — дворяне. Потолкайте пока по очереди нагруженную платформу. Она на складе, сразу увидите.

Хреново, очень хреново. Нет большей глупости разделять ватагу по происхождению. Мало того, что это ссорит учеников, но и выхлопа вообще никакого. Зато мне теперь ясна первая проблема.

Мы с Истиславом идем за платформой. Это четырехногая стойка с железным листом в рост человека и грифом сзади для блинов. Суть упражнения — разгоняться с двадцати метров от платформы и толкать лист. Чем больше навешаешь на гриф блинов, тем соответственно тяжелее сдвинуть платформу.

— Ну ты, надеюсь, понял, Огненный? — спрашивает брюнет, подходя к платформе сзади. — Если хотим пройти хотя бы отборочные, надо срочно избавляться от тренера.

Я берусь спереди за железную конструкцию:

— Понял. Тренера беру на себя. В следующую тренировку мы его уже не увидим.

Глава 4 — Пятьдесят по сто

После тренировки зазываю атаманшу в кафе. Еще и Алесю прихватываю. Барышню взял просто из предосторожности, чтобы Симона не напридумывала себе, что я навязываю ей свиданку и хочу ее склеить, как наглый отмороженный сосунок-дворянин. А то у этой молодежи все мысли через одно похабное место. Куда бы ни катился мир, но уж точно не к звездам Постимпериуса.

Бросаем спортивные сумки у столика. На диванчике Алеся усаживается рядом со мной, Симона напротив. Блондинка задумчиво смотрит на то, как тесно придвигается ко мне барышня. Мы заказываем по стакану сока.

— Сначала новости, атаман. Думаю, ты должна первой узнать. Уже завтра тренера не будет на тренировке.

— Как это не будет? — теряется Симона.

— Надеюсь, что завтра, — на всякий случай уточняю. — Максимум, послезавтра. Но мои люди должны успеть за день. Я им сразу после тренировки велел взяться за Коржича. Не велика он птица, хлопот немного.

Лицо блондинки бледнеет, как мел.

— Ты убьешь Федора Брониславовича? — ее голос дрожит, как железнодорожные рельсы.

Алесю прошибает на смех. Сдерживаясь, она чуть не давится соком.

— Симоночка, скажешь тоже! — сотрясаются ее плечики. — Сеня только бандитов убивает. И то не всяких. Плохих только, самых-самых нехороших, детоубийц, вот каких.

Хм, похоже, дядя растрепал Алесе про «донских». Вряд ли уж она газеты читает, не в обиду барышне.

— Действительно. Не обижай меня, атаман, — я протягиваю Алесе салфетку, и она, смущенно спасибкнув, принимается вытирать сок с губок. — Федор, конечно, некомпетентный преподаватель, но убивать его будет слишком, когда есть другие пути решения. Сегодня Феде предложат место на моем тракторном заводе «Горлесмаш» в Подмосковье. Там работники создали любительскую команду по Грону, им нужен тренер. Предложение с финансовой точки зрения выгодное. Оклад в два раза выше, работы, по факту, не больше чем здесь.

Но новость не радует Симону. Она грустно вздыхает, чуть сгорбившись.

— Думаешь, Федор Брониславович нас бросит? Купится на двойной оклад?

— Конечно, — киваю. — Такому тунеядцу только и важны дармовые деньги. Забудь о нем, Симона. Даже если Федя попросит формальное время на подумать, мои люди подстроят ему выигрыш в какой-нибудь лотерее, чтобы он к вечеру умчался на черноморское побережье круизничать. Атаман, ты еще юна и неопытна, — увлекся и говорю тоном седовласого старца, на что получаю «фырк» от блондинки. — Ну, я еще младше тебя на год, конечно, зато мне повезло, и я видел, как должны проходить настоящие тренировки. И совсем не так, как сегодня.

— Но теперь мы вообще не сможем тренироваться! — взбрыкивает блондинка. — Сезон Лиги через три недели стартанет. До этого времени нам не найдут свободного компетентного тренера. Да и не будет школа его искать. Решит сэкономить, мы же всё равно не принесем победу. А теперь уж точно!

Ох-хо, взбеленилась. Но, в целом, я доволен, она молодец — радеет за ватагу. Так держать, атаман.

— Симона, — обволакиваю девушку успокаивающими волнами. — Тренер у нас уже есть.

Достаю из сумки распечатки в десять листов, протягиваю Симоне.

— Что это? — листает она распечатки и зачитывает выборочно. — Кардиодатчики… болгарские приседания… аэробная кондинция…

— Программа тренировок, — поясняю. — В основном, по силовой и кондиционной подготовке. У твоих ребят отстают именно физические показатели. Выносливость ни к черту. Мы с Алесей, Кирой, Истиславом и Истомой — ну еще с Беридзе и Агаркиным — даже не сможем отрабатывать тактические приемы с остальными. Твои "змеи" просто выдохнутся.

Алеся гордо выпячивает грудь и заявляет:

— Слабаки.

— Итого, вместе с тобой, атаман, восемь сильных игроков. Слабые ватаги в отборочных мы, может, и снесем, но этого недостаточно, чтобы победить «витязей» «Красного замка». Нам необходима неприступная первая линия и стойкие флангисты.

Симона удивленно хлопает глазами.

— Ты правда знаешь, как тренировать ватагу?

— Тц! — Алеся качает головой. — Да, конечно, Сеня знает. Он такие комбинации для нашей ватаги в Твери выдумывал — закрутишься!

— Не хуже Федора Коржича точно, — серьезно заявляю. — Но нужна твоя помощь, Симона. Ты — атаман, ты — главный авторитет, когда нет тренера. Инициатива должна исходить от тебя.

Это еще повезло, что в местном клубе нет всяких помощников тренера. Хотя, их бы тоже не составило труда выкупить куда-нибудь подальше.

Блондинка продолжает листать распечатки с расписанием, пока не находит отличающийся по жестокости день. Завтрашний день.

— О, Свароже! — вскрикивает она. — Да что это за изуверский тренировочный процесс?! Сто рывков по сто метров?! Мы же все помрем на этом поле! Животы вывернет!

В чем-то она права.

— Хм, ну программу я составил до того, как увидел ватагу вблизи. Ориентировался на слабый состав, конечно, но оказалось, что надо было планку брать на уровне «немощного». Теперь понимаю, что им полсотни с лихвой хватит. Поправлю.

Считай, пятидесятипроцентная скидка. Но Симону моя щедрость не подкупает.

— Это ничуть не лучше! Какая разница — сто, пятьдесят? Многие слягут еще на двадцатом рывке. — Тут она опять права. — Да зачем это вообще нужно? — Симона даже топает ножкой под столом. — Почему только в первый день такая жуть? А потом, вроде, сбалансированная программа. Нельзя сразу начать по-нормальному? Нас же половина состава завтра покинет!

— Именно, — киваю. — Останутся только те, кто готов бороться за Кубок, а несерьезная шушера пускай ищет другой клуб поразмяться и перед девчонками попрыгать.

— Ммм, — гнев разом оставляет Симону. — Кажется, я тебя поняла. Но что если все уйдут?

— Новенькие точно останутся, — отвечаю. — Ну и мы с тобой, атаман, тоже, — она, порозовев, кивает. Алеся прищуривает взгляд и пододвигается ко мне совсем уже впритык. — А это восемь человек, трое из них Кметы. Мы запросто найдем игроков из выпускников средних школ.

— А почему Кметов трое? — Симона зацепилось за слово. — Официально же только Истислав и Истома в ранге Кмет.

— Официально, да, — я поднимаю руку и золотой файербол пробегается между пальцами. — Но в следующем месяце, думаю, я доизучаю стандартные техники Ярилы-базы и сдам на ранг.

— Ух ты! — радостно улыбается Алеся. — Сеня, ты уже совсем ненапряжно контролируешь огонь!

Файербол гаснет, Симона поджимает губы. Хоть зеленые глаза блондинки и восторженно блестят, себя она неплохо контролирует и эмоциям не поддается, неважно как сильно хочется.

— Арсений, что от меня требуется сказать завтра? — наконец решается Симона.

***

На следующий день, в начале тренировки, Симона собирает ватагу в холле:

— Пора на плац, в смысле на поле, — кивает Демьян на настенные часы, причем, сам развалившись в кресле, никуда не торопится. Вся ответственность за задержку ведь висит на атамане. — А то Коржич взбесится.

— Федор Брониславович больше не придет на нашу тренировку, — ровным тоном говорит Симона, встав посреди зала и приосанившись. — Его переманили в любительскую команду каких-то рабочих.

— Чего-о-о-о?! — одновременные возгласы ватаги. Только Истислав, никого не стесняясь, показывает мне большой палец. Истома усмехается, догадавшись. А Кира равнодушно вытягивает руку на свет, падающий из окна, и изучает ногти. Беридзе хмурится, переведя взгляд с нескромного альфы на меня. А вот в глазах Агаркина, спрятанных за линзами, мелькает страх пополам с надеждой. Странное сочетание.

— Тогда это…по домам расходимся, — довольно усмехается Демьян.

— Если только решил покинуть клуб, — блондинка ещё больше выпрямляется и отчётливым, ясным голосом произносит. — Как атаман ватаги и капитан клуба, я беру тренировки под свое руководство.

— Ты? — Демьян не бросает попыток отлынуть от тренировок. — Сима, без обид, но что ты знаешь о подготовке к Грону?

Вот сейчас он прямо наезжает на авторитет блондинки. Но она лишь иронично приподнимает бровь:

— И правда, что я, почти с самого детсада играющая в Грон, могу знать о подготовке к нему? — раздаются смешки. — У нас не клуб демократии, здесь работает строгая иерархия. Так что будете заниматься. Арсений помог мне с подготовкой программы тренировок. Он, кстати, назначается моим замом, — она смотрит на меня, передавая слово.

Я поднимаюсь с места и выдвигаю из-за дивана коробку.

— Здесь нагрудные кардиодатчики, — достаю из утробы коробки черный эластичный пояс и кручу его в воздухе. — Теперь перед каждой тренировкой вы будете надевать их.

— Зачем это? — вякает Демьян.

— С сегодняшнего дня я буду собирать статистику ваших сердечных сокращений. Так смогу понять оптимальную нагрузку, которая разовьет ударный объем вашего сердца и прочие показатели, которые, в итоге, повысят вашу выносливость, а также, способность быстрее восстанавливаться после интенсивной силовой работы.

Ватага замолкает, переваривая услышанное. Глаза у многих растерянные.

— ВСТАЛИ В ОЧЕРЕДЬ, ВЗЯЛИ И НАДЕЛИ, — рявкаю я зычным командирским басом. — На поле — чрез три минуты.

Дружно все вскакивают с диванов и выстраиваются гуськом к коробке. Даже Кира бросила разглядывать ногти. Даже альфа с бетой подпрыгнули и первыми ринулись в очередь, запоздало удивляясь себе. Истома сразу же отстраняется, решив, что нечего вдвоем топтаться. Истислав берет два пояса и отходит, почесывая голову. Странное давление от моих слов порядком вывело его из себя.

А что? Мне только что официально дали полномочия командовать ребятами. Я же заместитель атамана. Всё по уставу…э-э, по регламенту школьных правил.

Третьей на раздачу успела Дарико Бердзе. С опущенной головой грузинка забирает кардиодатчик и спешит в раздевалку. Только у самой двери бомбардирует меня напоследок странным взглядом.

За три минуты салаги не успели. Ушло четыре с половиной. Но ладно, придираться не буду, всё равно молодцы, даже выстроились в шеренгу, да и вообще, им бы бешеные стометровки пережить.

— Сейчас будете бегать пятьдесят рывков по сто метров. Ну или семьдесят аршинов, — разъясняю задание, стоя рядом с Симоной перед строем. — Это разовая акция. Выясним ваш предел, за который давить уже бессмысленно. Во время спринтов не забывайте следить за техникой бега, иначе травмируетесь и придется вас к Целителям везти. Ну и усиливайтесь живой. ПОБЕЖАЛИ. БЫСТРО-БЫСТРО.

Надеюсь, скоро отпадет надобность подхлестывать их магнетическим басом.

Бегают все, в том числе альфа с бетой. Только мы с Симоной пока воздерживаемся, чтобы проследить за порядком. Всего в клубе двадцать пять учеников. Многих рвет уже на одиннадцатом рывке. Эх-эх, слабаки. Газончик-то за что? Мусорная корзина вот же, рядом стоит.

Первым бросает тренировку Демьян. Дай Сварог, он хоть десять рывков сделал. Даже не употел толком. Но одышка уже громкая. Сдох бы во втором периоде нормального матча.

— Да к черту ваш клуб, психи обдолбанные! — бушует парень и обращается к своим. — Парни, в задницу это всё! Пойдемте отсюда! Пускай сами себя гробят, эти двое белобрысых чмош…

Мгновенно оказываюсь рядом, но он еще не видит. Зато резкий шлепок по губам заставляет его упасть задницей в лужу чей-то блевотины.

— Как хотите, конечно, — равнодушно замечаю. — Членство в клубе добровольное. Никого не держим, так что ваше право. Балду здесь гонять больше не получится.

Паренек больше рта не раскрывает, только, бросив на меня пристыженно-испуганный взгляд, встает и шагает прочь. При этом старается не поворачиваться замаранным местом к уже бывшим товарищам. Вскоре за Демьяном без слов подтягиваются еще трое, как раз те, у кого желудок оказался самым слабым. Прежде, чем они уходят, я замечаю:

— Сначала уберите за собой, а потом и расстанемся. Швабру с ведром я видел в подсобке.

К счастью, не спорят. Кивнув, шагают в клубное задание.

Симона стоит с невозмутимым лицом, только глаза поблескивают офигевающе, зрачки расширились, почти полностью закрыв радужку. Но вообще-то клуб пока покинуло очень мало. Остальные еще продолжают носиться по полю туда-назад. Ну, пытаются… хотя нет, семеро уже лежат пластами, надсадно дыша. Быстро сдались. За это время они не успели бы сделать и двадцать рывков.

Я слежу за тем, как устают оставшиеся ребята. Еще пятнадцать рывков сваливают последний десяток, кого-то снова рвет, ладно, потом уберется. Ну это, не считая дворянят и Агаркина. Те-то продолжают спринт. Думаю, семь ребят еще точно уйдет из клуба. Вон как озираются на дорожку с поля. Но по-тихому, без выпендрежа. Сегодня отмучаются, а завтра уже можно не ждать.

Дворяне наконец отбегали. Пятьдесят рывков для них как раз. Заканчивают и, употелые, тяжело дышат. Грузинка Дарико, отспринтовав, вдруг оступается и усаживается на землю с тихим вскриком, прижав попой длинную косу.

Подхожу и присаживаюсь рядом. Осторожно касаюсь припухшей лодыжки. Грузинка тихо шипит:

— Осторожнее!

— Вывих, — определяю. — Дарико Костас асули (в ответ на обращение на грузинский манер она распахивает глаза), что же вы как новичок? Едва сбросили усиление живой, так сразу расслабились? Летние каникулы не пошли на пользу?

Она хмурит брови.

— Арсений… Всеволодович (Оппа! Звезда разузнала мое отчество), имейте совесть — не усугубляйте. Лучше уж позовите кого-нибудь из медпункта. Там должен быть кто-то.

— Обижаете, калбатони. Я же не глумиться подсел, а вам помочь. Разрешите, — пересаживаюсь, расположив ноги крест-накрест, и кладу травмированную ножку себе на бедро, чтобы согнуть в колене.

— Можно без калбатони, приятно, но я всё же российская подданная в российской столице. А вы умеете… вправлять? — тихий шепот.

— Опыт есть, сударыня, — стягиваю кроссовок. Одной рукой обхватываю стопу, за пятку, а другой за переднюю часть стопы. Дергаю. Резкий щелчок, и сиплый вскрик Дарико.

— Неужели больно? — удивляюсь, легонько сжимая напряженную икроножную мышцу.

— Нет, — удивляется она. — Нисколечко.

— Рука мастера, — усмехаюсь. — Обращайтесь.

— Хоррошо.

***

Алеся без сил сидит на траве. Поднимает руку и утирает пот со лба.

Глядя на Сеню с Беридзе, барышня тихо топает носком кроссовка. Ей тоже хочется, чтобы Сеня потрогал её ножки? Или она банально ревнует? Кто знает? Не исключено, что и то и другое.

А рядом еще и зеленоволосая Кира хмурится, посматривая туда же. Еще одна конкурентка? И сколько их таких теперь?

— На двенадцатом рывке? Серьезно? — Истислав оглядывает хрипящих как кони авангардников. — И вы первая линия? Да ну! Что это за жиробасы? Кто-нибудь знает?

Только брюнет из всех бежавших стоит на ногах, даже его Истома пала на колени. Но они-то задание выполнили. Как Алеся и Кира. Как Беридзе и Агаркин.

— Это твои товарищи, альфа, — доносится насмешливый голос Сени. — Познакомься как раз, если еще не успел.

Наконец Сеня отлипает от грузинки и поднимается над развалившейся на поле ватагой. Он смотрит одинаково на всех, как на талантливых детей, никого не отличая, хотя разница между тем же Истиславом и фалангистом «Желтых змеев», сдохшем на пятнадцатом рывке, как небо и земля.

Теперь голос Сени делается низким и сверхъестественно гулким, он словно идет со всех сторон одновременно.

— Тренировки по физической подготовке — это фундамент спортивных достижений. И отношение к ним от вас требуется подобающее. Времена меняются, «змеи». Рожденный ползать — летать может. Теперь и мы с атаманом знаем о каждом из вас чуть больше, чем полчаса назад. Безусловно, вы вправе отказаться от нормальных тренировок, дальше смотреть ролики звезд Лиги и мечтать о горизонтах возможностей. Но этот клуб больше не для таких. Здесь «Желтые змеи» отращивают крылья и становятся «Золотыми драконами». А тех, кто не согласен — мы не держим.

Глава 5 — Филиал "Гром"

— Папа, так ты решил насчет «Грома просвещения»? — спрашивает Анфиса, принеся отцу в кабинет поднос с чаем и его любимым хворостом в сахарной пудре.

— Оу…дочка! — обрадованно говорит Аркадий. Обычно княжна не потворствует отцу в хрумкании рассыпчатых сладостей за пределами столовой. Ведь потом "кругом крошки, повсюду крошки". — Как ты вовремя! У меня как раз полдник по расписанию.

Минуту князь хрустит печеньем и попивает горячий чай, специально не обращая внимания на дочь.

Стройная княжна в воздушном платье и лёгких туфлях, застыв, дрожит, словно облако при сильном ветре.

— Папа… — несмело она подает тоненький голосок.

— Ммм… объедение, — князь снова пригубливает горячий чай. — Дочка, так ты что-то спрашивала?

— Да, я о «Гро…

— А как твои успехи в учебе? Мне лично вот о них хотелось бы поговорить.

— Совсем оглох, сынок? — вдруг заглядывает в кабинет Галина Константиновна. — Молодой вроде, да и разрушение родового Осколка двадцать лет назад тебя пощадило, не успел ты, шалопай тогда еще зеленый, к нему привязаться.

Анфиса облегченно выдыхает. Аркадий же кривится и отставляет кружку на поднос.

— Мама, хоть Осколок тебя зрения и лишил, зато взамен слух сделался, как у летучей мыши.

— Чем богаты… Клава, вернись на место, меня внучка приведет назад, — бросает Галина Константиновна в коридор и захлопывает дверь. А потом усаживается на диванчик в углу, при этом предварительно даже не протягивает вперед руку, словно прекрасно помнит расстановку мебели в кабинете. А ведь княгини не было в Москве уже порядочно, да и в кабинете отца она не такой уж частый гость. — Анфиса, садись рядышком, подержи бабушку за руку. Ну так что насчет молодого Беркутова, сын?

«Ох, спелись» — вдыхает Аркадий, оглядев усевшихся княгиню с княжной. С приездом бабушки Анфиса воодушевилась и удвоила натиск на отца. Да и сама Галина Константиновна уже подступалась с этим вопросом к Аркадию и предложила решение. Только, как бы сказать… не очень князь горел желанием видеть Беркутова в стенах «Красного замка». Лицей принадлежал в разных долях собственности Домам Бесоновых, Долгоногих и Волконских. Опять нарываться на встречу Арсения и отпрысков Бесоновых князь отчаянно не хотел.

Но и выхода, похоже, нет. Парень явно решил отдалиться от сюзерена. У него была прекрасная возможность устроиться в лучшую ватагу по Грону, красноволосая дочка Бесоновых предложила ему все условия, а Беркутов предпочел независимость. Только теперь, когда он выпускает качественные «ноу-хау», как те же высокоскоростные маршрутизаторы, заключил с Эльсами контракт на банковское ПО, оттяпал у Бесоновых комбайновую компанию, Аркадий не позволит парню ослабить поводок на шее. А то сегодня он поступает в независимую школу, завтра начнет думать, как перейти в другой Дом.

— Арсений этот у меня в печенках сидит, — выдает князь. — Будь у меня основание, я бы его уже сослал доучиваться в Тверь, подальше от глаз титулованного дворянства.

— Молодой Беркутов и так поступил в простолюдинскую школу, — замечает Галина Константиновна. — Так что, считай, не высвечивает в Высшем свете.

— Найдет другие пути, — совсем не радуется Аркадий. — А так только и остается ждать и бояться, как бы он не вздумал избить кого-нибудь из императорской семьи.

— Не чересчур ли?

— На зарубежных принцев ведь дерзнул же полезть. Эта наглость ему сошла с рук, даже в придатке остался, а, значит, он ничему не научился.

— Он, правда, совсем без труда победил принца Ричарда, папа? — хлопает глазками Анфиса.

— Раз десять ты меня уже спрашивала и раз десять я тебе отвечал, — отмахивается Аркадий.

— Просто это очень удивительно, — смущенно опускает личико девушка.

— Аркаша, — Галина Константиновна не отступает от намеченной линии разговора. — Ты можешь сколько угодно расстраиваться, что у тебя такой талантливый вассал, но ты ведь уже принял меры, чтобы его держать при себе? Динамика «господского налога», благодаря молодому Беркутову, намечается очень положительная…

— Вот не надо намеков, мама. За то, что сегодня мы «в шелках», завтра можем расплатиться головой. Но меры принял, да, — признает князь. — К счастью, этот «Гром» не такая уж дорогая школа, и бюджет «Красного замка» даже не заметит покупку. А, значит, согласование от других собственников мне не нужно, достаточно дать распоряжение руководству «Замка». Вот, скоро у лицея прибавится филиал в Юго-Восточном округе.

— То есть, это будет не отдельный корпус? — спрашивает Анфиса. — А именно филиал? С обособленным руководством, учебной программой и …клубами?

— Именно так, — подтверждает Аркадий, и увидев, как хмурится мать, добавляет. — Но ничто не мешает добавить в учебную программу выездные лекции в «Замке». Так что, периодически будешь видеться с Беркутовым, дочка, в стенах своего лицея и сможешь проконтролировать его вассальную лояльность.

— Обязательно, папа, — радостно улыбается княжна, уже, наверняка, прикидывая, как через учсовет устроит больше таких лекций для Беркутова.

— Это всё хорошо, — кивает Галина Константиновна. — Сын, а молодому Беркутову ты ведь объяснишь свои мотивы? Иначе он воспримет твои действия, как посягательство на личную свободу. Сам посуди. Даже поступить куда хочется не дают.

— Объясню, я этому отроку всё объясню, мама, — обещает князь уж слишком кровожадно.

Княгиня хмурит брови, ответ ей явно не нравится.

— Внучка, сегодня с Людой пригласите молодого Беркутова погулять куда-нибудь, — предлагает мудрая женщина. — И деликатно растолкуйте ему о скором изменении статуса его учебного заведения. Мягко подготовьте мальчика и будьте готовы, что он вскипит ненароком.

— Хорошо, бабушка, — покладисто сообщает Анфиса, чуть убрав улыбку.

— А еще, пообщайся как можно скорее с этой девицей Бесоновых. Которая Царица поля, но не Кукуруза.

— С Астерией? — удивляется княжна. — А с ней-то зачем?

— Потому что она очень амбициозная и барственная особа, судя по тому, что я слышала от тебя, — Галина Константиновна обдумывает. — Скорее всего, эта девушка не позволит еще одному клубу Грона находиться в «Замке», попробует подмять ватагу Беркутова под себя, и на этом его пребывание в филиале «Замка» и закончится. Он просто отчислится и поступит в новую простолюдинскую школу.

— Я отважу Астерию от Арсения, — твердо говорит Анфиса. — Весь ее гонор спадет, как только я намекну, что станет с колоссальным бюджетом ее клуба.

— Вот и умничка, внучка. Нашла рычаг, — довольно говорит княгиня и протягивает руку. — А теперь, отведи-ка меня к себе.

— Конечно, бабушка.

Когда дочь и мать покидают кабинет, Аркадий снова тянется липкой рукой к хворосту.

***

— Опять Беркутов, уважаемая Анфиса Аркадьевна? — приподнимает красную бровь Астерия. — Только в этот раз просьба диаметрально противоположная. Тогда ты просила завербовать Беркутова себе, а сейчас говоришь не приближаться к нему?

«Как официально, — фыркает про себя Анфиса. — Точно задумала что-то».

Княжны сидят вдвоем в том же кабинете. Астерия опять в шортах и футболке, Анфиса, как и положено столичной моднице, в элегантном деловом платье-футляре.

— Верно, Астерия Артемовна, — хмуро соглашается Анфиса, поправив русую челку. — Мы договорились?

— Вообще, вы хитро с вашим отцом придумали, — барабанит пальцами по столу Царица поля. — Затратно, броско, эпатажно, но хитро. Заполучить паренька путем покупки суза, и — та-дам! — теперь у «Замка» образовался филиал в том же самом городе, что и головной офис. Наверное, мы такие единственные.

— Москва большая, — равнодушно пожимает плечами Анфиса. — Почему бы не иметь представительства по всему городу?

— Для вида еще парочку школ купите? — усмехается Астерия. — Меня смущает одно — Беркутов же твой вассал. Почему нельзя было ему просто приказать поступить в «Красный замок» ко мне в ватагу? Ну или Аркадий Валерьевич мог так поступить, раз лично заинтересован в том, чтобы Беркутов оставался под его присмотром… Хотя, наверняка, такой интерес к молодому главе рода у Аркадия Валерьевича совсем недавно появился, и поздно уже давать подобные приказы, не поймут, он ведь уже поступил к простолюдинам. А что случилось? Поспособствовала дуэль с Ричардом? Комбайновые заводы моего Дома? Или контракт с Эльсами? Всё вместе?

«Даже не думает скрывать, что сама следит за Сеней, — с неудовольствием думает Анфиса. — Даже про Эльсов прознала, стерва любопытная».

— Смотрю, твой интерес к Арсению ненамного слабее, чем у моей семьи, — замечает Волконская.

— Верно. Беркутов теперь мой соперник, — и не думает отнекиваться Астерия. — Учитывая его победу над Ричардом — то и с неплохим потенциалом соперник. Поэтому слежу за ним с праздным любопытством, Анфиса Аркадьевна. — Ну-ну, конечно, «с праздным». Тут родовая СБ задействована, минимум. — А еще мне очень интересно, как будет происходить финансирование клуба Беркутова? Кто контролирует?

— У них в филиале свой учсовет, он и распределяет финансирование по клубам, — холодно произносит Анфиса. Конечно, княжна позаботится о рычагах, чтобы она могла управлять потоком понятно в чью пользу, но Астерии знать это не нужно.

— Понятно, — красноволосая княжна, конечно, ей не верит, но это ее проблемы. Официально всё так, рычаги же будут чисто коммуникативные. План простой. Завести покровительственно-дружеские связи в учсовете «Грома» и обиняками подсказывать, куда лучше направить тот или иной ручеек транша.

— Астерия, что насчет моей просьбы? — Разговаривать с этой бесячей Бесоновой у Анфисы сегодня нет никакого настроения. Тем более, что Сеня согласился сегодня быть их с Людой кавалером на тусовке в «Зарнице», и княжна вся в предвкушении его сильных рук на своей талии во время медленного танца.

— Думаю… Думаю, а что бы у учсовета попросить? — вслух размышляет Царица поля.

У Анфисы едва глаз не выпадает. «Вот же нахалка!»

— Кажется, я уже увеличила бюджет твоего клуба на больше, чем пять процентов, — сдержав себя, говорит княжна Волконская. — За это ты обещала мне одну услугу, но не справилась.

Астерия супит красные брови.

— То было другое, — заявляет эта бесстыжая. — Сейчас речь идет о выживаемости моей ватаги. Под моим боком уселся враг. Думаешь, я позволю ему наращивать силу и беспрепятственно тренироваться за счет средств «Замка»?

— Филиал планируется самоокупаемым, — возмущается Анфиса. — Первоначально вложенные средства быстро окупятся. Но если ты собралась вести с Сеней войну на уничтожение, готовься к появлению еще одного врага, — княжна сужает глаза. — Я обрежу бюджет твоего клуба не только на эти пять процентов, а вообще ополовиню вашу смету! Уж найду способы.

— Эй-эй, Анфиса, ты чего всполошилась? — мигом пугается Астерия. — Полегче! Мы, как бы, фавориты Лиги, тебя же по головке не погладят.

— Вот и посмотрим, — скрещивает Анфиса руки на груди. Делает паузу и произносит. — Или же не трогай клуб Арсения.

Поведя сжатыми губами, Астерия вздыхает.

— Анфиса, ты, видимо, не так меня поняла. Это же выгодно и тебе, и даже самому Беркутову. Если распустить ватагу «Грома» после начала учебного года, допустим, после первой четверти, то Беркутов уже никуда не переведется… кроме «Замка», — игриво сверкнули глазки княжны. — А я могу тебе пообещать, что приму его в свой клуб. Беркутову придется умерить свою гордость, у него просто не останется выбора, иначе пропустит Лигу. Зато вы с ним будете учиться в одном лицее, по-настоящему в одном, а не в разных филиалах. Совместные гуляния по лицейскому парку, обеды в столовке — этого же ты хотела? Заманчиво, подумай. Я даже обещаю не оставлять Беркутова в вечных запасных. Обещаю выпускать его на поле штурмовиком.

Анфиса едва не роняет нижнюю челюсть. Вот же ж змея красногривая! Русая княжна даже испытывает восхищение коварством Бесоновой. Ясно же, что Астерия сама нацелилась на Сеню. Не просто его устранить, как соперника, но и захапать себе в ватагу.

— Ну что, Анфиса? — усмехается Астерия. — Схватим твоего мальчика за орешки?

— Мои требования прежние, — не подкупается Анфиса. — Не трогай Сеню и его клуб. Играй честно, когда ваши округи столкнутся. Ясно?

Астерия качает головой.

— Ох, зря, Анфис, зря. Ему ведь еще нужно победить в своем округе, а у Беркутова не ватага, а слабаки. Уверена, он продует такой же никчемной школе, с чуть посильнее составом. Так что будешь гулять с неудачником, поздравляю.

Анфису от этих слов пробирает на…смех.

— Хи-хи, — демонстративно смеется княжна, и Астерия мрачнеет. — Думаешь, меня вообще как-то волнует ваш Грон? Плевать мне — выиграет он там что-то или нет. Мне, лично, побоку его таланты на поле. И вообще я больше его живописью восхищаюсь.

— Живописью? — вылупляет глаза Астерия.

— До скорого, капитан клуба Грон, — встает Анфиса с кресла, решив, что хватит болтать. — Не забывай о моем предупреждении. Не хотелось бы секвестировать ваш бюджет в качестве дисциплинарного наказания. Но я отвечаю за воспитательную работу, а, значит, буду вынуждена настоять при нарушении.

Дверь за княжной захлопывается, и Астерия яростно бьет кулаком по столу.

— Вот же подстилка! Я думала, ты самодостаточная девушка, которая просто захотела смазливого мальчика в свиту. Соответственно, я и предложила вариант, как заполучить его нам обоим. А ты стелешься под этого Беркутова, как не знаю кто! Недостойно княжны! Недостойно!

***

Ресторан «Зарница» является местом сбора велискосветской молодёжи. По сути, Анфиса решила меня представить свету. Как объяснила княжна, на «собрания молодого света» вовсе необязательно являться, как принято по этикету — кавалер и дама. Нравы здесь проще. Часто бывает, что титулованные сударыни окружают себя свитами из парней-вассалов. Или наоборот, молодые графья или князья водят за собой стаи длинноногих кокеток.

— Мне готовиться сегодня затеряться в шлейфе парней позади тебя? — сразу спросил я с ухмылкой, когда меня просветили об эпатажных манерах местных.

— Ох, Сеня, прекрати, — отмахнулась Анфиса, улыбнувшись. — Мы с Людой не такие испорченные, даже наоборот. Нам одного тебя на двоих вполне достаточно.

— Но это уже самый-самый предел, — не упустила случая добавить Люда. — Больше, чем на двух сударынь, некрасиво распыляться, Сеня, имей в виду. А то ведь будут соблазны.

— Перед тем, как поддаться на соблазн, я всегда думаю о последствиях, — кивнул в ответ.

В общем, раз я не кавалер, а всего лишь сопровождающий двух дам, то и встречаюсь с Людой и Анфисой у входа в ресторан, а не заезжаю за своей дамой.

На Люде красное платье, плотно облегающее и выгодно выделяющее все достоинства её фигуры, красные туфли на шпильках, в руках девушка держит красный же клатч. Анфиса в зеленом платье-русалке покоряет всех окружающих плавностью, которая выражается в каждой линии ее изумительной фигуры.

Недалеко от крыльца девушки одновременно целуют меня в щеки.

— Привет, Сеня!

Поцелуи почти не ощутимые, иначе половина помады осталась бы на моем лице.

Поклонившийся метрдотель открывает дверь, и мы проходим внутрь.

Сегодня Алеся вымоталась за полсотни рывков на тренировке, поэтому барышню не взял с собой в «Зарницу» — она поди уже видит десятый сон. А вообще, надо бы пообщаться с княжной и Людой, чтобы привыкали видеть ее рядом со мной, в том числе, на тусах «молодого света».

У дверей к нам подходит блондинистый парень в клубном пиджаке поверх водолазки.

— Анфиса, Люда! Безупречно выглядите, так бы и увел вас у…? — делает он вопросительное лицо.

— Наш спутник и вассал моего отца Арсений Беркутов, — поясняет Анфиса, улыбаясь. — Сеня, это Виктор Долгоногий.

Ого, сходу попался представитель еще одного Великого Дома.

Я уже собрался поклониться, как меня останавливают, протянув руку.

— Не нужно. Добро пожаловать в мою «Зарницу». Здесь мы не кланяемся и не «выкаем». А то и отдыха не получится никакого, одни сплошные церемонии.

Я пожимаю ладонь графского сына.

— Истина в этом есть, конечно, Виктор. Но неужели все гости согласны на равное отношение?

— А кто не согласен, тот не суется, — подмигивает он. — Проходите и располагайтесь, красавицы и Арсений. Мне же еще гостей встречать, а то обидятся, ранимые.

Глава 6 — Нормальная тренировка

Анфиса с Людой оказались нарасхват. То и дело к нам подходят красивые девушки и статные парни и заводят беседы с моими спутницами. Княжна меня знакомит, я подключаюсь к беседам, сыплю остротами, поддерживаю диалоги, и вскоре уже подошедшие барышни совсем не хотят уходить, но мои спутницы придумали ход конем — чуть что, сразу уводят меня на танцпол. С первой я сегодня танцую с Людой. Ее духи — запах тропического юга, бамбуковых рощ и кофейных полей.

— Как настроение? Тебе нравится здесь? — спрашивает барышня, обнимая мою шею. Она задумывается. — Кажется, у тебя шея стала толще…Качаешься что ли, Сеня?

Мышечный каркас у меня всё больше крепчает и расширяется, и если каждый день меня не видеть, то разница ощущается сильно.

— Ага, кувыркаюсь на шее, — усмехаюсь. — И первый ответ на твой вопрос тоже положительный — да, здесь чудесно, как в любом месте рядом с вами, красавицы.

— Льстец, — довольно мурлычет Люда.

Потанцевав, возвращаемся к столику, где к Анфисе уже присоединился Митя Бесонов, скрашивая ей одиночество.

— Здравствуй, Митя, — приветствую красноволосого княжича.

— Привет, Сеня, — кивает он и смущенно добавляет. — Не волнуйся, в этот раз Ричард не прибежит следом за мной. Я убедился, что его надежно охраняют.

Не сказать, что новость не радует. Хоть и сильного доверия к словам Мити нет. С Ричарда станется Когтями прорубать себе путь. Вряд ли его охраняет сама княгиня Кали, а у кого другого силенок его удержать точно не хватит.

— Как дела у Его Королевского Высочества с контролем? — усаживаюсь напротив рядом с Людой. — Больше не пышет Якой направо-налево.

— У братца с контролем в последнее время всё лучше и лучше, — заявляет Митя. — Всё же не зря именно Ричард пробудил Когти. Есть у него определенные таланты.

— Насколько знаю, у твоей старшей сестры Елизаветы фрактал не хуже, — замечает Анфиса. — Как-то на дуэли она брызгала из глаз лиловой кислотой. Арена вся прожглась насквозь. От бронестекла ограды не осталось даже осколков.

— Нафта Беумуса, — кивает Митя. — Да, этот фрактал не уступает Громовым когтям, доспех против него — что тот же тонкий лист бумаги. Тогда Лизу сильно разозлили, чего никому не советую повторять, — и смотрит на меня с намеком. Хм, странно, я Лизу только один раз пригласил в ресторан и то, похоже, не заинтересовал. — Сеня, твои спутницы без бокалов сидят. Давай помогу тебе принести, по старой дружбе.

Достал, красный болотопс. Блин, не хочу с ним никуда идти. Точно передаст весточку либо от Ричарда, либо от Астерии, либо вообще от княгини Софии. Все трое меня совсем не прельщают.

Так и происходит. Едва отходим к барной стойке, как Митя поворачивается ко мне:

— Сеня, мама София велела передать, что она надеется на восстановление имиджа вашего ресторана. В ближайшее время.

Мигом меня осеняет. Ну теперь ясно, почему от Лизы нет сообщений. Я сам себя загнал в ловушку, когда пригласил княжну в свое заведение. Только вот вопрос — неужели это София повлияла на вкусовые предпочтения критика? Мелко как-то для нее. Скорее всего, она просто воспользовалась случаем. Слежку ведь за мной никто не отменял.

— И что же, Ее Сиятельство будет считать под этим восстановлением?

— Без понятия, — Митя чешет пальцем щеку. — Наверно, взлет репутации на прежний уровень. Она у вас порядком просела из-за какого-то гурмана.

— Благодарю за дельный совет, — усмехаюсь. — А сколько княгиня дала мне времени?

— Зная маму Софию, я бы сказал, что срок прошел еще вчера, — вздыхает княжич. — Ты, главное, на меня не злись, Сеня. Я сам не одобряю, что наши опять в твои дела лезут. Это твой ресторан, и тебе о нем радеть, но уж никак не главной жене Дома Бесоновых. Но, к сожалению, София уже решила по-своему.

Играем в доброго и злого полицейского? Это всё не я, а моя злая мама. Конечно, не ведусь, хоть Митя и производит добродушного парня.

— Ты в курсе, что за мной установлена слежка? — раскрываю карты. — Это тоже София?

Он не удивляется.

— Я тебе больше скажу, Сеня, — вздыхает Митя. — За мной с Астерией тоже следят. Мы недавно узнали, что в нашей компании кто-то шпионит для Софии. Да ты и сам поди догадался, когда Ричард пустил Яку на Алесю, а его сразу же на ковер вызвали.

Сочувственно качаю головой. Хотя не сказать, что я не понимаю княгиню. За этими детьми-боеголовками сам Отец-император велел следить. А то наворотят же дров.

После того, как относим коктейли моим барышням, Митя отчаливает, попрощавшись. Замечаю, как княжич присоединятся к стайке стройных девушек в сторонке, а те и рады. Окружают красноволосого и щебечут-щебечут, как воробушки, просящие крошки хлеба княжеского внимания. Митя не жадничает, каждую обхаживает — либо ласковым комплиментом, либо добродушным смехом, а кого посимпатичнее и за талию невзначай обнимет. Галантище!

— Модельки, — бросает в ту же сторону взгляд Анфиса. — Видать, Дмитрий Артемович пал жертвой популярных стандартов.

— Думаю, тут больше дело в количестве, — замечает Люда. — А ты, Сеня, что больше предпочитаешь: качество или число?

— Конечно, качество, — сразу решаю. — Кстати о нем — со мной на вечерние мероприятия часто будет ходить барышня…

— Барышня?! — в ужасе восклицает Анфиса, да и Люда испугалась не на шутку:

— Вот и приплыли. Сенечка, неужели тебе нас с Фисой мало?

Я лишь смеюсь:

— Алеся — мой товарищ по ватаге, не вижу препятствий не брать ее с собой.

— Не видит он! Люда, слышала? — всплескивает руками княжна, и подруга кивает. — Минутку, это ведь Борова? Крис говорила, что пока нас в городе не было, ты именно ее в «Эдем» водил.

— Ваше присутствие или отсутствие никак не сказалось на этом факте, — равнодушно замечаю. — Если есть какие-то трудности с этим, то мы с Алесей можем не показываться вам на глаза.

Анфиса бледнеет.

— Но-но-но! — тут же вставляет Люда. — Сенечка, не отшивай нас, милый. Хочешь приходить с Боровой — приходи с Боровой, — княжна теперь краснеет личиком в возмущении, но барышня будто не видя, проговаривает. — А вы с ней точно только товарищи по Грону?

— Точно, — улыбаюсь, стуча трубочкой в стакане.

— Ну, видишь, Фиса, куда нам деваться? — вздыхает Люда, и княжна задумывается, вернув прежний цвет личика. — Раз товарищи.

— Ну мы можем ей на светских вечерах подыскать и парня, и даже жениха, — Анфиса бросает задумчивый взгляд на меня. — Ты ведь не против, Сеня?

— Ее только саму спросите перед сватовством, — пожимаю плечами. — Думаю, ей не понравится.

— Еще бы, — фыркает Анфиса. — Понятно, на кого она уже нацелилась.

— Фиса, — предостерегающе зовет Люда. — Не усугубляй. Мы как бы хотели сообщить новость Сене…

— Оу, точно, — резко поникает княжна и начинает теребить волнистую прядь. — Сеня, ты только не сердись. Дело касается твоего нового учебного заведения, тебя еще отец позовет сообщить, но я вот вперед хотела…

Я слушаю внимательно. Филиал, значит. Вообще, предполагал нечто подобное, да не совсем. Думал, что князь просто купит «Гром» и не будет раскрывать себя, как владельца. Такое меня бы, в принципе, устроило. Знаю я, конечно, что «Замок» состоит в собственности и Волконских, и Бесоновых, и еще кого-то. Но вот зачем всё через филиал провернули? Теперь ведь, получается, и княгиня София тоже владеет «Громом». Ответ, конечно, нужно искать в причинах поступка.

Я считал, что причина одна — Аркадий хочет контролировать меня. Действительно, Фалгор-Феникс, слишком ты высунулся. И это я еще себя сдерживал, но, как всегда, не устоял. Как всегда не Маска. Там Гончую завалил чуть не в одиночку и теперь вот жду медаль. А там вот придумал защитное банковское ПО. Вот из-за денег Аркадий теперь и не отвяжется, думал-то я. Прибыль у моего рода теперь весьма приличная, чуть ли не первый из вассалов буду в этом квартале. А может и первый, это только налоговой и самим Волконским известно наверняка. Логично, что Аркадий с неодобрением отнесся к моему поступлению в левый суз. Князь решил укоротить поводок. И это закономерно. В целом, я еще молодец, что не насоздавал технологических прорывов. Потому что будучи зависимым вассалом, все мои достижения только крепче привязывали бы меня к Волконским. Так что, Фалгор, скромнее надо быть, скромнее, а то так и останешься в Доме Волконских навеки вечные.

Та-ак… Но почему филиал «Замка»? Почему столь грубо в лоб? Бросаю задумчивый взгляд на Анфису. Неужели княжна упросила сиятельного отца? Либо Галина Константиновна? Либо обе? Выходит, Анфису всерьез подумывают отдать за меня? Ну, а хорошо это или плохо для моей независимости? Зная Аркадия, я бы предположил, что он видит в браке еще один поводок для юного вассала. Так что, сомнительное удовольствие. Не в укор красоте Анфисы.

— Ты не сердишься, Сеня? — в конце спрашивает княжна.

Качаю головой.

— Уж точно не на тебя, Фис. А на Аркадия Валерьевича я и права не имею злиться. Тем более, это же, в конечном счете, скажется хорошо для моего лицея. Наверняка, другие ученики "Грома" будут довольны. Меня только Астерия Бесонова беспокоит, — признаюсь, виновато улыбнувшись.

— Забудь об Астерии, — решительно заявляет Анфиса. — Я с ней поговорила, она к вам не сунется.

Не очень-то верится, но ладно.

— А раз разобрались с этим, пойдем потанцуем, Сень, — ласково берет мена за локоть Люда.

Разъезжаемся мы через час. Остальные тусующиеся, в том числе Митя с толпой моделек, решили продолжить веселье на афтепати — вроде, у кого-то в особняке. Но мы с девушками не такие заядлые гуляки, нам хватило.

После того, как проводил спутниц до их машин с шоферами, возвращаюсь к своей «Весте» с посапывающим Игнатом. Проулок рядом с «Зарницей» узковат, да и машин тут было полно с самого начала. Поэтому мы встали в минуте ходьбы.

— Смотри, какая тачка, — возникают из темноты двое, уже с мини-ломиками наготове. — Эй, мажорчик, сиги есть?

Странная ситуация. Центр города как-никак, здесь такого не должно водиться, вот камеры на столбах через один. А значит…Гнездовы? Или княгиня София решила начать эксперименты?

— Вот тормоз! Молчит хрен! — мне в голову уже летит сплюснутый конец монтировки.

Я доспех уже надел, поэтому железная палка лишь отскакивает. Лень как-то уворачиваться.

Ставлю всё же на Гнездовых. Для княгини слишком мелкая шушера, она бы ко мне кого посильнее послала бы, тем более раз в курсе о моих боевых навыках.

Подхожу к первому. Волна магнетизма, чтобы растерялся, и удар в корпус. Бандит уже в доспехе, но его все равно подкашивает. Апперкот в подбородок. Всё еще держится, хоть доспех и сбоит. Ну ладно, резким ударом с разворота ломаю колено и, сразу догнав второго бью в висок, благо без доспеха. Первый надсадно орет, второй уже отправился в страну снов.

— Господин! — выскакивает наружу Игнат, хлопая сонными глазами.

— Вот напали, — грустно киваю на орущего.

— А-а… — понимания в глазах водителя не прибавилось.

— Выруби его что ли.

Дважды просить не потребовалось. Удар ноги сверху — и наступает тишина. А потом из темноты выходят люди в костюмах.

— Служба безопасности Долгоногих, — рапортует старший, видимо. — Простите, господин, за то, что подверглись нападению вблизи ресторана Его Сиятельства. Приносим извинения.

Какие вежливые, аж приятно.

— Ничего страшного, — смотрю, как бандитов хватают и утаскивают в темноту. — На допрос?

— Да, сами понимаете, — кивает старший. — Не хотелось бы повтора инцидента.

Я достаю визитку из кармана внутреннего пиджака и передаю безопаснику.

— Если прояснится, что цель нападения связана конкретно со мной — ну а вдруг, — прошу сообщить.

— Ваши пожелания обязательно передам вышестоящему начальству, — приняв визитку, безопасник кивает.

На этом прощаюсь и усаживаюсь в «Весту». Игнат заводит двигатель и едем домой. Откинувшись на спинку сидения я обдумываю слова Мити.

А критиком, значит, лучше заняться как можно скорее.

Но следующим утром Катя просит аудиенции со мной. А это возможно только после тренировки. Ватага ведь только почувствовала вкус суровой соревновательной жизни, оставлять всё на самотек нельзя. Не сейчас, по крайней мере.

Конечно, в этот раз обходимся уже без убивающих рывков. Просто тренировка общей выносливости. Благодаря кардиодатчикам удается поддерживать регулярную продолжительную тренировку в зоне частоты сердечных сокращений от семидесяти до восьмидесяти процентов от максимального значения. Так отзанимаются месяц и выдержат все четыре периода тяжелого матча.

Бегаем мало. Игрокам в Гроне для увеличения аэробной кондиции вовсе не обязательно использовать способы, имеющие высокие требования к технике выполнения, такие как бег. Общая выносливость от того и общая, что не требует специфичности исполнения. Отлично подходят аэробные упражнения.

Неудивительно, что ватага прифигела от такого резкого контраста со вчерашним днем. Но я ж не зверь. Рывки нужны были, чтобы выявить максимальную нагрузку на сердце, ну и, заодно, отсеять лишних. Кстати, всего ватагу покинуло семь игроков, как я и планировал. Чему огорчилась Симона, так что пришлось добавить ей успокаивающих волн.

— А завтра мы опять будем приседать и на скакалке прыгать? — ворчит Истислав, когда я прошу Симону всех отпустить.

Остаются только дворянята, ну и Агаркин ошивается рядышком.

— Нет, завтра силовая тренировка, — вспоминаю я расписание.

— Поборемся? — загораются глаза Киры. Боевые у меня товарищи, это хорошо.

— Ну вы, опытные, можете и побороться, — улыбаюсь. — А «змеи» будут делать болгарские приседания и другие упражнения с гантелями. Им бы увеличить силовые способности ног, да развить навык активировать большее количество двигательных единиц для генерации взрывного усилия.

— Сеня, какие умные слова, — улыбается восхищенно Алеся.

— Заумные, вернее… Блин, а когда играть-то начнем? — Истислав аж бесится. — Физуха — это, конечно, хорошо, но в итоге ты вырастишь атлетов без техники. Кардио нельзя считать тренировкой.

— Через месяц, — пожимаю плечами. — Где-то так. Как только ватага сможет выдерживать темп игры, тогда и начнутся ее репетиции.

Дворянята сразу взгрустнули.

— Тогда уже мы играть разучимся, — замечает Истома. — И будем с остальными «змеями» на равных. Они еще не умеют, а мы уже скисли.

Эх, придется поддержать боевой дух ватаги.

— Поиграем в мини-Грон, четыре на четыре, — нахожу выход. — Со мной Симона, Алеся и Дарико. Против нас — альфа, бета, Кира, Харлам. Поле ограничим пятьюдесятью аршинами.

— Сейчас? — спрашивает Истислав. — Мы же только после кардио.

— Кардио нельзя считать тренировкой, — с ухмылкой возвращаю его же слова. — Да, сейчас.

Бросаем жребий, мяч достается нам. Я за центр скидываю его назад Симоне, атаман тут же разыгрывает его Дарико. Грузинка несется на всех порах. Вжух! Песочные стрелы едва не сшибают девушку, но мы с Алесей срываемся к Истиславу с Истомой и связываем их рукопашкой.

Между тем, Симона бежит, как флангист, рядом с Дарико. Блондинка сталкивается с Кирой, а грузинка, прошмыгнув мимо, без труда сталкивает с пути Агаркина — он всё же ловец и на силовое столкновение не рассчитан.

— «Город» взят! — кричит Дарико, переступив зачетную зону.

— Требую реванша! — Истислав разошелся, хоть только что и пожевал земли с моей подачи. А нехрен мои термины обзывать заумными. Шучу-шучу, я не обидчивый, всего лишь мстительный.

— Завтра уже, — отмахиваюсь. — Дела зовут. Либо играйте без меня, переживу.

— Завтра так завтра, — вдруг покладисто соглашается альфа, даже удивив. Видимо, захотел именно мне отомстить. Ну успехов, хех.

Глава 7 — Рабочая волокита

Уже на школьной парковке меня нагоняют Истислав с Истомой. Их огромный прокачанный механизавр поблескивает матовым капотом через целый десяток мест. А, значит, альфе и бете захотелось поболтать.

— Огненный, тебя ничего не смущает в нашем ловце? — Истислав сходу берет болотопса за жабры.

Вариантов у меня не то, чтобы много, но достаточно. Линзы на глазах. Крашеные волосы. Постоянная стеснительность и молчаливость парня.

— Шнурки он странно завязывает, — киваю глубокомысленно. — По-изоборски, видимо.

— Какие нахрен шнурки! — рычит альфа. — Ты его в раздевалка хоть раз видел? А в душе? Вторую тренировку он переодевается один в подсобке.

— Может у мальчика татуировки на теле, вот и стесняется…няшка, — мечтательно поднимает глаза к небу Истома. Брюнет хмуро смотрит на свою невесту.

— А может, он вообще не мальчик, — делает удивительный вывод альфа. — Какой-нибудь транс, в Европе, говорят, такие есть.

Мда, чужая душа даже не потёмки, а катакомбы, хоть у всех людей и лапки.

— А может вообще марсианин? — заговорщически подмигиваю. — И хвост прячет.

Бета хихикает, альфа всё также мрачен.

— Тебе охота доверять темной лошадке? На кону Кубок, напомню.

Ох, как же мы боимся тех, кого не понимаем. Но, вообще, Истислав прав. Неизвестно от кого прячется Агаркин, вдруг, стоит ему засветиться на спортивном канале, и на следующий день к нам в раздевалку вломятся афганские моджахеды и начнут всех резать. Это я утрирую…или же нет?

— Подружись с парнем, альфа, — даю поручение.

— Я?! — выпучивает глаза Истислав, Истома рядышком не выдерживает и смеется. Ей всё забава. — Слушай, дружить с простолюдинами — это твоя прерогатива. Вон как блондинку охмурил, в рот тебе теперь прямо так и смотрит.

— Симона — твой атаман. Имей совесть и уважение, — с нажимом говорю. Истислав замолкает. Учить манерам этих меченых дворянят сегодня не собираюсь, но и оскорблять товарищей не позволю. — У меня нет времени на Агаркина, поэтому делегирую тебе. Потренируйся общаться с членами команды из другого сословия, вам обоим полезно, — Истома хитро усмехается, она, похоже, и не против. — И, если что, — это приказ.

— Раскомандовался, — бурчит альфа, но не спорит. — Где он хоть живет?

— В общежитии лицея, — киваю на здание на другой стороне парковки. — Спросите комнату у вахтерши. Там, кстати, и Дарико проживает. С ней тоже можете заодно подружиться.

— А грузинка-то чего здесь забыла? — удивляется Истислав. — Как ее род позволил жить в простолюдинской общаге?

— Вот и спроси Дарико…хотя, нет, не надо, деликатно ты все равно не сделаешь. Просто развлеките их, в клуб сводите что ли. Наладьте контакт.

— Это мы можем, — мурлычет Истома. Подозрительно смотрю на брюнетку, но она и глазом не ведет. Ну Истислав спокоен, хоть и не в духе, так что вряд ли у нее на уме что-то развратное, хотя, кто знает фетиши этих молодоженов.

На том и прощаемся, альфа и бета разворачиваются в сторону общежития, я же сажусь в машину.

Еду в бизнес-центр «Горлесмаша», когда на мобильник звонит Аркадий Волконский:

— Есть разговор, Арсений, — без предисловий бросает князь. — Заезжай в усадьбу побыстрее.

Отлично! Бесподобно! Как прислугу дергает!

Но послать Волконского куда подальше, конечно, нельзя, он мне такую жизнь потом устроит… Так что мой маршрут делает резкий гак в сторону, куда вообще мне не надо. По дороге еще меня вызванивает Виктор Долгоногий:

— Привет, Арсений, хотел тебе лично сообщить насчет вчерашнего инцидента. Наша СБ допросила тех хулиганов. В общем, как и ожидалось, район возле «Зарницы» безопасный, эти криминальные элементы охотились именно на тебя.

— Благодарю за сведения, Ваше Сиятельство, — почтительно отвечаю. Мы ведь больше не на тусовке «молодого света», где все на "ты", а значит, надо соблюдать приличия.

— Даже не спросишь, кто их нанял? — удивляется Виктор.

— Боюсь, что это бесполезно спрашивать, — вздыхаю. — Нанял, понятно, посредник, а вот найти его вам вряд ли удалось.

— Верно, — усмехается в трубку Виктор. — Квартира посредника пуста, самого его нигде не видно. Скорее всего, где-нибудь в реке делает заплывы.

— Согласен, Ваше Сиятельство, — посматриваю в окно — мимо как раз проносится голубая гладь Москвы-реки.

— Ладно, Арсений, береги себя, — Виктор даже радостен — бандиты оказались не «районные», а значит, репутация его заведения в порядке. — Заглядывай как-нибудь к нам, если плотный график нападений позволит.

— На ваш замечательный ресторан время всегда найдется, — подколы графа меня нисколько не задевают.

— Вот и славно, нечего Анфисе и Люде без тебя скучать.

В кабинете у Аркадия Волокнского мне устраивают разъяснительную работу. Князь решает расписать причины, по которым решил купить «Гром». В общем, причина оказывается одна-единственная — моя ненадежность. Звучит, конечно, по-другому — моя любовь к риску. Дескать, за мной нужен глаз да глаз. Это показали и разборки с «донскими», и самая первая дуэль с Ричардом.

Детский сад, дредноут на ходунках.

Немного сил уходит, чтобы сдержаться. Тем более, я ведь знаю истинную причину — княжеский поводок, будь он неладен. Моя интеллектуальная собственность ни за что не должна утечь из Дома Волконских.

— И как же вы установите за мной контроль? — задаю очевидный вопрос. — Чем вам поможет приобретение лицея?

— Ты будешь понимать, в чьем заведении находишься, — пыхтит Аркадий. — А то простолюдинская школа могла развязать тебе руки. Так вот, не развяжет. Теперь твой «Гром» — филиал престижного заведения, а значит, тебе придется вести себя соответствующе.

— А вы часом не забыли, что я глава дворянского рода, князь? — холодно осведомляюсь.

Мой тон возымел эффект: лицо Волконского вытягивается. Он делает паузу, в следующий миг его голос становится мягче:

— Но эти меры в первую очередь касаются твоей безопасности, Сеня. Разузнал я, какое сафари ты устроил на базу «донских». Тебе очень повезло, что не лишился головы. Против бандитов попер! В их же берлоге облаву учинил! Арсений, ты же нам с Анфисой как родной. Мы не готовы терять тебя из-за твоей же безбашенности. Подумай о своей матушке. Ведь с первого дня в Москве ты смертельно рискуешь.

— «Донские» напали на мой ресторан, — равнодушно замечаю. — Вот и поплатились, и другие бандиты уже не повторят их наглости.

— Это-то понятно, — кивает Аркадий. — Будь на твоем месте Свиридов или другой старый змей, я бы и слова не сказал против такого подхода. Но ты впервые устраиваешь боевую операцию, велик шанс оступиться или позариться на слишком большой кусок, который не сможешь проглотить.

— Хорошо, если я снова решу нападать на международных бандитов, обещаю впредь советоваться с вами, — предлагаю на этом закончить нравоучение. — Если, конечно, у вас найдется время на подобного рода советы.

— Найдется, — покладисто отвечает князь. — На тебя время всегда найдется. Значит, договорились. Прежде, чем снова рубить с плеча, совещайся со мной.

Но на этом я, конечно, не закончу.

— Теперь, Аркадий Валерьевич, дайте мне объективную причину не уйти из "Грома"? — блефую, конечно. Это не повод бросать лицей, но и поторговаться стоит. — Вы засомневались в моей самостоятельности, что прискорбно. Но я не могу проглотить подобное оскорбление даже от вас, уж простите.

— Сеня, — хмурится князь. — Есть, конечно, объективные причины. И они первостепенны. Как я сказал, ты дорог нам с Анфисой, хорошо себя зарекомендовал и я бы не хотел, чтобы слабая школа испортила твой огромный потенциал. Общение со сверстниками из "Замка", а также мастер-классы там же помогут удержать твое культурное развитие на должном уровне.

— Причина достойная, — киваю. — А финансирование клубов? Мы теперь "Замок", значит, новое прогрессивное руководство будет поощрять спортивную деятельность своих учеников?

Не помешали бы аналитические сводки про другие ватаги и прочие прелести. Но тут главное даже не деньги, а штат аналитиков "Замка". У них контракт с лицеем, работать на другие школы они не имеют права. Но, как я только что сказал, мы ведь теперь тоже "Замок", хех.

— Я тебя понял, — кивает князь. — Попытаюсь устроить. Услуги специалистов головного лицея должны, конечно, распространяться и на филиалы.

— Благодарю.

К концу разговора Аркадий довольный, как кот, налакавшийся сметаны. Ну конечно, приструнил самовольного вассала, подрезал ему крылья, да тот еще и повелся на разговоры о заботе. Хотя, может, насчет последнего я несправедлив. Вполне может статься, что князь всерьез считает это заботой. Но для меня важны факты, а не субъективная их интерпретация. А налицо факт желания ограничить меня. Впрочем, плюшку я себе тоже выбил. Консультации с профи "Замка" нам очень пригодятся.

На обратном пути, в коридоре, мне попадается знакомая служанка Клава.

— Арсений Всеволодович, вас хочет видеть Галина Константиновна, — смущенно опускает она глазки.

— Конечно, Клавдия, ведите, — улыбаюсь.

Меня приводят в небольшие апартаменты, уставленные диванчиками. Княгиня в цветочном платье из вискозы, не вставая, протягивает мне руку.

— О, молодой Беркутов, твои резвые шаги я ни с чем не спутаю.

— Ваше Сиятельство, — изображаю поцелуй княжеских пальцев. — Слышал, столичная выставка каллиграфической рунопоиси прошла успешно.

— Ох, с твоей охранной системой и не могло пройти иначе, — улыбается Галина Константиновна. — Спасибо тебе, что пришел на выручку. Ну присаживайся, не стой.

— Вы мне льстите, тем более, что аналогов нашему «Стражу» уже полно на рынке, — пристраиваюсь я рядом на указанную подушку. — Многие пошли дальше и развивают систему.

— Какая разница, что они там придумывают. Главное — результат, — отмахивается княгиня. — Клава, подай сюда мои покупки. Хочу похвастаться перед молодым Беркутовым.

Служанка достает из шкафа у стены два бумажных полотна с рунами в стеклянных рамках. Приняв их, княгиня протягивает мне тот, что сверху.

— Это письмена руки самого старца Силуана Белого. Здесь зарисовка пейзажа озера. Можешь описать красоту руницы, молодой Беркутов?

Всматриваюсь в стройные ряды рун. Красиво и изысканно. Ощущается рука великого мастера. Интересно, если я сам научусь слагать из рун истории, поможет ли это моей связи с Анреалиумом?

— Постараюсь, Галина Константиновна, — заставляю свой голос опуститься на тон и стать грудным, слегка хрипловатым, будто у зрелого человека. — Мастер, благодаря расплывам, лёгкому касанию кисти и спутанности линий, добивался ощущения объёма. Создавая контраст между «живыми», ритмичными знаками работы в целом и написанными раздельно знаками в слове «езеро», означающим озеро, мастер старался достичь гармонии. Действительно славная работа! Кажется, что я стою на берегу и смотрю на водную гладь, излучающую яркий свет. Световые блики то появляются, то исчезают. Эта вечная игра природы завораживает и успокаивает душу. Капельки туши взмывают вверх, указывая на след кисти. Кисть в руках — средоточие энергии.

— Ох-хо, истину глаголешь, — кивает заслушавшаяся княгиня, теребя от удовольствия манжеты платья. — А что про вторую руницу скажешь? Ее написал старец Зосима в семнадцатом веке.

Беру работу и, поднеся к глазам, разглядываю ее на свету. Диагноз неутешительный. Фальшивка.

— Боюсь, вас ввели в заблуждение. Наверное, работу выполнил другой Зосима, не из семнадцатого века. Может, двадцатого.

— Что?! — княгиня растерянно хлопает ресницами. — Ты уверен? С чего ты взял?

Я на старых фолиантах болотопса сжевал. Могу отличить двухсотлетнюю бумажку от четырехсотлетней. В общей сложности семь земных лет точно просидел в Великой библиотеке Отца-императора. Это еще до появления Золотого Легиона, когда повелитель присвоил мне титул визиря. Уж даже не помню, как так случилось, что, сразу после прибытия из Валинора в столицу, мне пришлось поработать мирным сановником. Знаю лишь, что когда, наконец, отправился в Объединительные войны, то только тогда вздохнул полной грудью. Больше не было вечного присмотра повелителя. Я сам решал кого завоевывать крейсерским залпом, а кого стоит попытаться покорить и с помощью дипломатического искусства. А еще спустя семь лет я стал Префектом-командующим. И моей единственной супругой стала Война.

— Да, этому полотну меньше полутора веков, — киваю. — Видно, что бумагу состарили искусственно. А еще — где-то в восемнадцатом веке у руны Берегини отбросилась нижняя горизонтальная палочка, ее больше не использовали. В тексте старца Силуана она, например, присутствует, что лишний раз подтверждает подлинность руницы. А в тексте от, якобы, Зосимы палочки нет, что наводит на грустные мысли.

— Вот как, — вздыхает Галина Константиновна. — Значит, придется отдать руницу на дополнительную экспертизу. Спасибо, молодой Беркутов. Ты, кстати, сам каллиграфией не занимаешься?

— Как и все, на уроках каллиграфии в школе, — улыбаюсь. — Галина Константиновна, позвольте откланяться. Извините за печальную новость о подделке.

— Да что ты, лучше уж так, чем меня на выставке какой-нибудь дотошный эксперт застыдит, — отмахивается княгиня. — Теперь на выставки каллиграфии буду только с тобой ходить. Готовься.

— С большим удовольствием, — кланяюсь.

И, наконец, я добираюсь до Кати. Бизнес-центр находится на юго-востоке города. В арендованных помещениях разместилась вся управляющая компания рода. В перспективе надо бы купить собственное здание, но пока неоткуда изъять столь крупную сумму без влияния на производство. Поэтому пока аренда.

В своем кабинете Катя, одетая в деловой костюм, откинулась на диване, изображая вселенскую усталость. Когда я вхожу, она подскакивает на месте, мигом меняя выражение лица.

— Господин! — проносится она через весь кабинет черногривой буферастой молнией. — Я так вас ждала. Так вас ждала, а вас всё нет и нет.

Меня мнут в объятиях. Мое лицо мигом оказывается в плену двух выпуклостей. Не то, чтобы мне не нравится — нравится, конечно! — но я люблю сам выбирать потехе час.

— Волконский вызвал по дороге. Княже захотел поучить меня безопасному существованию. Катя, потом твои нежности, давай сперва обсудим важное. У тебя же что-то важное, надеюсь?

— Очень, — часто-часто кивает Катя, притом все еще оплетая меня руками. — Дела касаются комбайновых заводов…

— А есть у тебя чем-нибудь горло смочить?

— Как насчет моего рта, господин? — строит она глазки и делает губки "уточкой".

— Луше кофе или чай, — отказываюсь, усаживаясь на диван. Дожидаюсь, пока Катя даст распоряжение секретарше. Затем, наконец, обретя серьезный вид, мой гендир усаживается напротив.

— На заводе «Горлесмаша» в Мушкино обнаружены вредители.

— Как и кем обнаружены?

— Группой ревизоров, которую я специально отправила на места для текущего контроля над ситуацией на заводах. Ну после того, как вы сказали, что стоит готовиться к диверсиям со стороны Гнездовых.

— Что ж, молодец Катя. Правда, смущает, что только на одном заводе найден вредитель. Как бы это не оказалось отвлекающими маневром, пока портят что-то другое. И в чем заключалось это вредительство?

Входит секретарша и, поцокав на каблучках, вручает мне блюдце с дымящейся чашкой.

— Замена поставки комплектующих на ширпотреб, — отвечает Катя, когда мы снова остаемся одни. — Не заметь мы подмены, пришлось бы через два года отзывать более тысячи единиц спецтехники. Причем, уже была заказана верная партия, но вмешался вредитель и изменил постфактум содержание заявки. Хорошо, что перед итоговым акцептом заявки, она была еще раз проверена.

— А вредителя схватили?

— Конечно, господин.

— И он, конечно, не раскололся на кого работает?

— Дело в том, что его отравили на следующий день, господин.

— Грязно Гнездовы работают. Только чтобы мне навредить, уже стольких людей в расход пустили. Какие меры приняли по предотвращению в будущем подобных ситуаций?

— Я ввела на всех заводах, в том числе радиотехники в Твери, пропускные карточки в цеха и на этажи. Больше никто не сможет таскаться там, где у него нет прямых рабочих обязанностей. А также, обновлена система документооборота. Любое изменение заявки или служебной записки перезапускает весь процесс акцептования с самого начала. Ревизоры добавлены в акцептующие по всем основным видам документов. Также, начальникам безопасности поручено разработать новые регламенты охраны, прежние морально устарели.

— Положение прямо, как на военных заводах, — вздыхаю и отпиваю кофе. — Это, конечно, скажется на скорости бизнес-процессов.

— Уже сказалось, — кивает Катя. — Но не критично, контракты мы выполняем, сроки поставки не нарушаем.

— Ну хорошо, наверное, всё равно деваться некуда. Держи руку на пульсе, новые диверсии производства точно будут.

— Конечно, господин, — широко распахнутые глаза, приоткрытые губки. — Мы будем принимать ответные меры?

— Будем, конечно. С поличным мы не можем поймать Гнездовых, а значит, остаются только ответные диверсии. Мне бы этого не хотелось — если наших людей поймают, разразится скандал между Домами. Придется самому ударить, чтобы наверняка. Тогда Гнездовы, может, откажутся от своих диверсии.

— Можно, подкупать рабочих Гнездовых через посредников, — предлагает Катя. — Чтобы вредили на их производстве.

— А потом ликвидировать посредников по методу Гнездовых? — смотрю на нее. — Жестокая же ты, Кать.

— Извините, не подумала, — пристыженно опускает она раскрасневшиеся щеки. — Убивать, конечно, мало приятного.

— Мда… Кстати, как идут дела по поиску гениальных личностей? Ну которые резко стали таковыми?

— Как вы, господин?

— Как я, — киваю. — Только "тссс".

— Есть некоторые результаты, но мы делаем это тайно, стараясь не привлекать внимание, без афиширования четких критериев, поэтому заодно получаем кучу ненужной информации, а потом уже ее фильтруем сами. На обработку уйдут недели.

— Хорошо, главное — что движется, — одобряю подход.

Катя смотрит призывно:

— Теперь мы закончили говорить о делах?

— Ох, да что с тобой будешь делать? Ну иди сюда, ненасытная.

Дважды просить не приходится, она устраивается ко мне на подлокотник, требовательно наклоняется и я целую подставленные пухлые губы.

Глава 8 — Крашеный и со шрамами

— Мама, можешь еще раз показать пост графа Мегро? — говорю я первым делом, едва нахожу маму в гостиной.

— Да, конечно, сынок, — она открывает соцсеть в мобильнике и показывает.

Наклоняюсь и зачитываю вслух:

— «Время беспощадно, не тот уже вкус, что раньше. И, соответственно, «Ермак» тоже», — задумываюсь. — Больше похоже на философское изречение, чем на критику блюда. Граф Мегро не мог же продаться конкурентам?

— Категорически нет, — отрицательно качает головой Елизавета. — Такие люди ценят репутацию превыше жизни. Граф Дюран Мегро даже во время недавнего лечения в санатории инспектировал тамошние рестораны. Совсем себя не бережет.

— Лечения? — цепляюсь за слово. — А может тогда дело не в «Ермаке»? Просто вкус графа изменился. Обрати внимание на фразу — «не тот уже вкус». Из-за пережитой болезни вкусовые ощущения Мегро изменились, вот он и плачется в посте, а мы под горячую руку попали.

— Действительно, — мама поджимает губы. — Да, Сеня, скорее всего так и есть. Эх, зачем же он к нам пришел, раз больше не гурман?

— Может, надеялся на кухню «Ермака», но реабилитировать ему здоровье у нас не вышло, — предполагаю, пожав плечами. — Видимо, Мегро уже был у нас?

— Да, и прежние отзывы были другим на зависть.

— Значит, дело в его здоровье, — подвожу итог. — Только от этого никому не легче.

— Почему же? — удивляется мама. — Я могу поговорить с ним. Если граф объяснит подписчикам в соцсетях, что не ощущает вкуса из-за плохого самочувствия…

— Даже если Мегро болен, он не раскроет свое состояние, — качаю головой. — Никто из дворян на это не пойдет, а графы уж тем более. Признать свои слабости — для них смерти подобно. Сразу же придется передавать главенство своего Дома, иначе отвернуться партнеры и союзники.

— И что же нам делать? — восклицает Елизавета. — Неужели моему ресторану только остается терпеть плохую репутацию из-за того, что Мегро приспичило повздыхать по утерянному вкусу?

— Не думаю, что граф будет против еще одного визита. Он ведь в Москве? Почему бы тебе не пригласить его снова?

— Дюран упоминал, что останется в столице до поступления в школу его детей, — говорит мама. — А потом поедет зимовать на историческую родину — в Ниццу. Хорошо, я приглашу его. Прямо сейчас и позвоню.

Звонок длится около часа. Начинается, как обычно, с таких посторонних вещей, как ухудшающаяся погода (- Неудивительно, ведь дело движется к осени. — Вы правы, Елизавета Юрьевна, вы правы), дальше идет речь о театральных постановках, приемах у кого-то знатного, и, наконец, мама подходит к главному вопросу.

— Согласился, — выдыхает она, положив трубку. — Завтра обещал заехать в «Ермак» в районе двенадцати.

— Вот и отлично, — улыбаюсь. — Я тоже поприсутствую.

Тем временем за окном уже зашло солнце. Девять вечера, и на улице уже полная темнота. Лето заканчивается, а значит, надо бы достать осенние куртки, посмотреть, не разойдутся ли в плечах. Но до гардероба не добираюсь. Сманивает желание пописать руницу. Не ради каллиграфии, а именно поизучать связь с Анреалиумом. Развожу чернила. Два часа я пишу разные описания — от далеких морей Постимпериуса до соснового бора, что я видел по дороге сюда. Прислушиваюсь к Той стороне. Глухо. Видимо, пока кровь себе не пущу, бесполезно стучаться к Хаосу.

Приходит сообщение от Истислава:

«Мы потеряли Агаркина».

Да что же такое. Ничего поручить нельзя…

Через час я уже сижу в клубе среднего уровня «Барсукъ». Яркие огни пляшут по столикам и диванчикам, за ними гремит танцпол. Передо мной сидят Истислав, Истома и Дарико Беридзе. Хоть грузинка не убежала, а то с нашего альфы станется всех расшугать.

— В общежитии Харлама до сих пор нет, — сообщает Истома. — Мы звонили.

Потеряшка, значит.

— Как это произошло?

— Ну я познакомил парня с одной блондинкой, — начинает Истислав. — Даже заплатил ей, чтобы она устроила ему королевскую ночь.

— Так ты его свел с проституткой? — офигеваю. — А нельзя было просто развеяться? Коктейли вместе попить, потрещать?

— Да он какой-то зажатый весь, — оправдывается альфа, и его ненаглядная бета подтверждающее кивает. — Молчит всё время, руки ломает. Оглядывается поминутно, будто ждет, что его скрутят. Я решил, что нужны кардинальные меры.

— Ага. Девочка по вызову, — улыбается Истома. — Да мы симпатичную подобрали, вот тебе Круг Сварога, Сеня. Правда, Дарикуша?

Дарико удрученно вздыхает — мол, куда я попала. Согласен с грузинкой.

— Ладно. Ну а дальше?

— Дальше, «фея» повела Агаркина в туалет… — увидев, как я качаю головой, альфа вскидывает брови. — Что не так? Он же простолюдин, они привыкли это делать в грязи. Сколько фильмов об этом…

— Непривередливые, — кивает согласно Истома, томно вздыхая. — Совсем.

— Мало вы общались с простолюдинами, — замечает Дарико. — Они ведь разные. Как и дворяне.

— Итак, ты проплатил королевскую ночь в клубном туалете, — вздыхаю. — Дальше что? Он послал твою фею и убежал?

— Всё ты знаешь, — мычит недовольно Истислав. — Похоже, Агаркину не понравилось, что фея расстегнула ему рубашку. Когда он рванулся из туалета, запахивался на ходу.

— Мы были неправы насчет наколок. Он весь в шрамах, — мечтательно произносит Истома. — Там столько рубцов от ножевых и огнестрельных. Даже старый ожог успела разглядеть.

— Ни одного живого места, — передергивает плечами Дарико.

— Будто кучу трупов сшили в одно тело, — Истислав продолжает делиться. — Короче, парень точно побывал в неслабых передрягах.

— У него были с собой деньги?

— Мало, — отвечает мне альфа. — Не больше двадцати рублей наличкой. На коктейль даже пожалел.

— Тогда он, скорее всего, пошел в общежитие на своих двоих, — предполагаю. — За сорок минут пешим ходом можно добраться. Я пойду по прямой — повезет, встречусь с Харламом.

— Тебе помочь? — вяло спрашивает Истислав, попивая коктейль через соломинку.

— Сеня, мы бы со Славой хотели еще покутить, — ласковым голоском пропевает Истома. — Можно?

Каковы наглецы! Сами потеряли своего товарища, теперь пытаются скинуть проблему на здоровую голову.

— Если готовы завтра выполнить двойную норму тренировки, то пожалуйста, оставайтесь, — равнодушно замечаю.

Альфа и бета переглядываются. Они же не знают, что завтра я планирую. Может, те же пятьдесят рывков на сто метров. Тогда им бегать придется целую сотню.

— Ладно, не гони лошадей, — вздыхает Истислав. — Пошли искать нашего исстрелянного-изрезанного простолюдина.

— Еще и обожженного, — мурлычет Истома. Интересно, ее, правда, заводят истерзанные парни? Раз так, могу по дружбе разукрасить альфу — чисто для того, чтобы невеста сильнее любила.

Видимо, у Харлама в моменты ранений не было денег на Целителя. Сейчас тоже можно залечить рубцы и шрамы, но это выйдет сложнее и дороже. Свежие раны легче восстанавливаются. Связано это с отражением дефекта на астральном теле. Любое повреждение физической оболочки как-то зеркалится на него, и, если тянуть с лечением, то дефект глубоко отпечатывается на ментальном плане.

До общежития можно добраться двумя равными по временным затратам маршрутами. По первому пускаю Истислава с Истомой. По второму двигаюсь вместе с Дарико. На прощание даю рекомендации альфе и бете:

— Хотя бы один из вас должен держать включенным доспех. На всякий случай. Лучше чередуйтесь. Вокруг темно, и вряд ли вы заметите внезапный удар из боковой подворотни.

— Поняли-поняли, — отмахивается Истислав. — На сорок минут уж меня хватит. Пошли, Иста.

Мы с Дарико выдвигаемся по смежной улице. Горят фонари, людей вокруг нет, даже машины почти не проносятся мимо, и пустая улица выглядит таинственно и немного сказочно, как в кино.

— Спасибо, Дарико Костас асули, что вызвались помочь, — нарушаю ночную тишину.

— Не стоит, Арсений Всеволодович, — кивает грузинская барышня. — Мы ведь в одной ватаге…теперь.

Статная грузинка похожа манерами и внешностью на знатную княжну. Сейчас, в черном коктейльном платье с блестками и на каблучках, чернобровая девушка выглядит очень мило.

Пока мы одни, мне захотелось расставить все точки над «и».

— Мы возьмем Кубок, — говорю. — Именно для этого я избавился от некомпетентного тренера, выполол семь сорняков и сейчас муштрую ватагу.

Дарико замирает на миг.

— Похвальные амбиции, — наконец выдает она. — Хоть выражены через громкое заявление.

— Я говорю вам это по той причине, что вы явно собирались затеряться в неброской ватаге. В этом вы похожи с Агаркиным.

— Хмм, — Дарико совсем не польстило сравнение с зашуганным истерзанным подростком. — А Агаркину вы то же самое скажете? Ну, что возьмете Кубок. Попытаетесь напугать славой и известностью?

— Почему же напугать? — улыбаюсь. Мы как раз проходим под фонарем, и грузинка видит мою вежливую улыбку. — Я честно предупреждаю. Сначала чемпионство над округом, затем над всей Империей. Факт, что «Желтые змеи» засветятся на спортивных каналах. Ваш родственник Амиран, по прозвищу Волк, тоже услышит о нас, будьте уверены. — Дарико вздрагивает, словно прикусила язык. Я даже успеваю поймать испуганный блеск в ее округлившихся на миг глазах. — В уплату за честность я бы хотел получить равную монету, — не обращаю внимания на ее нахмуренное личико. — Теперь, когда вы знаете, что нас ждет известность и слава, вы не уйдете из «змеев»?

— Э… — подзависает Дарико. Она неожиданно тушуется и опускает подбородок. — Я не знаю…Боюсь, мне придется покинуть ватагу.

— Из-за ваших родственников? — предполагаю. — Неужели чемпион среди Беридзе должен быть только один? И при этом никак не вы?

— Не могу сказать, — поджимает грузинка губы. — Это дело рода Беридзе.

— Нет, — уверенно качаю головой. — Теперь это дело «Желтых змеев». Если вы хотите играть в Грон, но что-то мешает, просто скажите мне.

— Зачем? — грустно вздыхает она.

— Я обещаю разобраться.

Дарико удивленно воззрилась на меня.

— А вы нечего не перепутали?! Это же нарушение личного пространства!

У нее получается смешно сердится, тем более, что эта злость напускная, от растерянности.

— Пусть нарушение, — беззаботно пожимаю плечами. — Зато мы с вами возьмем Кубок. Это главное.

Она вдруг замолкает, будто получив под дых посреди грозной речи, и выдает:

— Ну вы…вы вообще!

Я принимаю серьезное выражение лица:

— Так, похоже, Агаркин нашелся.

Минуту назад заметил возню в подворотне. Но только подойдя ближе, увидел в чем дело. Пять парней и три девушки в игривом настроении. Девицы стоят чуть в стороне, хихикая, а парни окружили кого-то и явно избивают беднягу ногами. Жертву никак не разглядеть за спинами охальников.

— Извините, уважаемые! — громко гаркаю я, и кольцо парней разрывается. Они недоуменно оборачиваются. Девицы затихают. Судя по броской клубной одежде всей банды — дворянята на выгуле.

Парни оглядывают нас с Дарико, особенно много внимания уделяют нашей одежде. Выглядим мы на все сто, на мне так вообще дорогущий костюм от Чапурина с бриллиантовой булавкой в лацкане пиджака. Плотоядный интерес к нашим персонам у дворянят пропадает. Признали за равных. Ну или за тех, с кем связываться себе дороже.

— Чего тебе, сударь? — рвано бросает главарь шайки с уложенной назад челкой.

— Позвольте забрать нашего друга, — киваю на стонущего Агаркина позади парней, а это именно Агаркин. — Ну еще бы я хотел знать причину вашего нападения на него.

— Эта чернь — ваш друг? — фыркает главарь. — А мы часом не ошиблись? Вы точно дворяне? Представьтесь-ка, любезные.

Дарико по правую руку напрягается.

— А если мы не дворяне, то вы нас изобьете? — улыбаюсь. Точнее окружающим наверняка так кажется в темноте, я бы сам назвал это выражение лица оскалом.

Переглянувшись, парни хохочут. Девицы с улыбками качают напудренным головками.

— Почему же изобьем? — окончательно расслабляется главарь и бросает масляный взгляд на Дарико. — Девушку мы довезем до дома. Но уже без тебя, не обессудь, простолюдин.

И до чьего дома довезут — тоже вопрос, по-видимому.

— Придется тебе надавать по рукам, чтоб к чужому не тянулись, — я подхожу к главарю, но мне заслоняет дорогу один из пижонов. Он протягивает руку для удара, но мое колено гулко впечатывается туда, где он только что стоял. При ударе вспыхивает огненная вспышка. Огненная куколка в деле.

— Ауи-и-и! — подбитая нога подставляет пижона, он валится и целует асфальт. Даже доспех не спас.

— Мочите его! — кричит главарь, но банда не успевает заслонить крикуна. Я взрываюсь неожиданной вертушкой, нанеся по защите противника два могучих удара ногами. Мои брюки специально подшиты, так что в промежности не порвутся, хоть на шпагат садись.

Огненные вспышки осветляют улицу на сотни метров. Главарь — хотя какой он главарь, это же не банда, а просто горстка выпивших дворянят — не успевает уйти или отклониться, и вынужден принять ЭТО на блоки.

Удар выходит настолько силен, что грохот эхом отдается по переулку, а главарь улетает с тротуара. С отсушенными руками. Повезло ему, что дорога пустая, а то бы приземлился прямиком под колеса. Сдвигая корпус с траектории удара подскочившего дворяненка, бью кулаком на опережение. Стремительный рывок, смачный звук хлопка, и еще один пижон катится по асфальту. Оглядываюсь в поисках остальных двоих. Их, кстати, задерживает Дарико. Каблучки нисколько не мешают грузинке размахивать ногами, будто цепами. А то, что ножки голенькие, добавляет пикантности. Даже засматриваюсь, как из-под платья-мини вылетают белые точеные бедра. Взмах, взмах. И двое откатывают от грузинки, как слабые волны от каменного пирса. Догонять противников для Дарико неудобно — всё те же каблуки мешают. Поэтому она застывает на месте в боевой стойке.

Решаю подсобить. Шаг вперёд, хай-кик в висок. Уже без огня, а то еще подгорит. Трупы — всё же перебор.

Ну и последнему просто расшибаю кулаком челюсть. Бью в четверть силы. По косвенным признакам я успел определить, что доспеха нет. Поэтому парнише повезло — голова осталась на плечах, пускай он и расшиб ее о бордюр.

Ну, вроде, готовы. Кругом лишь мычащие тела. Девицы, кстати, челюсти обронили, смотрят на меня в шоке.

— Сударыни, — любезно киваю, за что удосуживаюсь полного недовольства взгляда Дарико.

— Давай я им тоже настучу? — бросает грузинка, от чего девицы вздрагивают. В ответ на мой непонимающий взгляд Дарико поясняет. — Ведь они стояли и просто смотрели.

— Пускай лучше скорую своим вызовут, — и смотрю на девиц. — Сделаете, сударыни?

— Д-да, — все три девушки резво достают мобильники из клатчей.

Спускаюсь с тротуара и, взяв за волосы стонущего главаря, волочу его прочь с проезжей части. Жалко просто будет случайного водителя, если тот ненароком задавит благородного. Потом брезгливо отряхиваю ладонь.

Между тем, Агаркин уже поднялся похрамывая. Лицо в кровоподтеках, выходная рубашка изорвана. Я подхожу к парню и пристально оглядываю его.

— Ребра болят?

— Всё болит, ничего не помогает, — бурчит избитый.

— Ну болит — значит живой, — философски замечаю. — Пойдем на ту остановку. Осмотрю тебя.

Мы усаживаемся на скамейку в двухстах метрах. Быстренько ощупываю ушибленные ребра Харлама. Переломов нет, а ушибы пускай остаются, ему полезно, будет знать, как сбегать от своих в ночь.

Дарико звонит Истоме и сообщает о конце поисков.

— Да, мы на остановке на Широтной…Ага, ждем…Сейчас Истислав с Истомой заедут за нами, — положив трубку, говорит грузинка. — Нас с Харламом отвезут в общежитие.

— Только тебя, Дарико, — поправляю. — Мне и Харламу есть о чем поговорить.

Парень бросает на меня взгляд из-под затекшего века и молчит.

Через пять минут тишину улицы разрывает яростный гул мотора. Мда, как в песне: «Ревет и стонет джип широкий». Приносится черный механизавр Истислава. Мощная машина с тонированными стеклами игнорирует красный свет, благо никого на дороге больше нет.

— Такси заказывали? — опускает боковое стекло альфа и оглядывает Харлама. — Ух, классно покоцали! Оставишь новые шрамы или в этот раз заглянешь к Целителю?

— Я за шрамы! — подает голос бета из утробы внедорожника. — Огненный, у меня великолепная идея! Пускай Харламчик будет талисманом ватаги. Ему даже одеваться ни во что не надо, наоборот, пускай разденется и ходит голенький и разукрашенный…

— Я с ними не поеду! — в ужасе восклицает Дарико, отходя подальше от высокой подножки и прячась за мою спину.

— Посмотри с другой стороны, — мягко говорю. — Их любой извращенец испугается и за версту обойдет. Идеальная защита.

— Нет!!! — вцепляется она мне в пиджак.

Насилу ее уговариваю, и грузинка, грустно вздохнув, садится на заднее сидение.

— На неделе жду от тебя ответа, — на прощание бросаю грузинке.

Она не захлопывает дверь и пристально смотрит мне в глаза. Переводит взгляд на сгорбившегося на скамейке Агаркина, потом на избитых дворян вдалеке.

— Я с вами.

Быстра!

— Точно?

— Да, только предупреждаю, Арсений. Тут схлопотать по лицу уже можем мы с тобой.

— Куплю в аптечку побольше зеленки, — киваю серьёзно.

Ее наконец прошибает на милую улыбку. Ну и славно.

— Убедил, Арсений, — опускает девушка реснички. — С такими мерами не поспоришь.

Мы улыбаемся друг другу, как будто словили общую волну. Конечно, подробности вот этого "схлопотать" уточною попозже. Сейчас на очереди другой проблемный.

Механизавр наконец с грохотом уносится, я оборачиваюсь к Харламу, вытирающему рукавом расшибленный нос.

— Ну, рассказывай, крашеный, от кого скрываешься-то?

Глава 9 — Блюдо от шеф-Феникса

— Крашеный? — испуганно сжимается на скамейке Харлам. Он бросает затравленные взгляды по сторонам, но я широко расставил ноги — если вздумает бежать, нагоню, повалю и добавлю временных шрамов. — Ну и шутки у тебя, зам атамана.

В двухстах метрах от остановки паркуется «скорая» и полиция. Избитых пижонов грузят на носилки и увозят. Полицейский допрашивает девиц, но те, судя по всему, в нашу сторону даже не показывают. Хоть и поглядывают на нас. Ну-ка, ну-ка послушаем. Осторожно выглядываю из-за перегородки остановки. Полицейский стоит ко мне спиной.

— Сами нарвались, — доносится звонкий голос одной барышни. — Напали на мальчика, а он сильный оказался.

— Опишите его.

— Широкоплечий, высокий, очень мужественный, — пауза. — Красавчик.

— А цвет волос или глаз?

— Темно было, не видно, — пожимает девица обнаженными плечами, при этом не отрывая взгляда от меня. Я как раз под фонарем стою, и мою уложенную шевелюру сложно не разглядеть.

— Тогда как же вы определили, что красавчик?

— А просто девушки чувствуют такое, — беззаботный ответ. — Чего пристали?

Но, похоже, девицы пали жертвами моего обаяния. Неудивительно — судя по их спутникам, которым незазорно было напасть впятером на одного, девушки по характеру слабые и ведомые, это не гордые дворянские ласточки, а падкие на выпендрежную демонстрацию силы бесхребетные наседки. Чем краше у самца хохолок — тем круче. Вот я сейчас показал свой алый гребень, заклевал спутников девиц и тем самым стал завидным альфецом. Ну и болотопсы с ними. Главное, что нечего бояться разборок с служителями закона.

Возвращаюсь к затихшему Агаркину. Его от полиции закрывает рекламный щит рядом со скамейкой.

— Слушай, Харлам, — твердо начинаю. — Каждый имеет право на личные секреты, но тебе позволить такую роскошь я не могу. Ты слишком подозрителен. Придется тебе рассказать, зачем прячешь цвет глаз за линзами и красишь волосы в черный, — он касается разлохмаченной челки. — Ты хорошо постарался с маскировкой. Остальные купились, разве что линзы вряд ли обведут вокруг пальца опытных ищеек. Слишком своеобразно переливается свет на искусственной поверхности. К тому же Истислав с Истомой видели твои шрамы. Они опознали пулевые ранения, а это уже не шутки. На тебя что, разбойничьи банды охотятся?

Харлам закрывает лицо ладонями:

— Нет, мой отец, — выдыхает парень, вздрогнув. Вздрогнув так резко и нервно, что чуть не рухнул при этом на колени. Я отчетливо определил обуревавшую нашего ловца эмоцию — страх. Харлам напуган до тряски.

Сажусь рядом с парнем, кладу руку ему на плечо. Пускаю смягчающий нервы импульс. Помогает совсем немного. Похоже, здесь кроется тяжелая семейная драма. А я-то уже обрадовался, что наткнулся на своего потерянного легионера, но теория вероятности лишь посмеялась над моими чаяниями. Учитывая соотношение землян и остатков Золотого Легиона, моих людей запросто могло раскидать по всему Земному шару. Есть, правда, небольшая надежда, что выплеск душ из Анреалиума произошел концентрированно в одно месте. Но в тверских больницах не нашлось больных с симптомами, намекающими на принадлежность к Легиону.

— Это твой отец резал тебя… и стрелял? — А еще жег и мало ли что еще творил.

— Он, — кивает Харлам. У парня многое накипело в душе, и, похоже, он больше не в силах скрывать правду, несмотря на смертельный риск. — И его люди. Они убили мою маму, — он делает паузу, видимо, чтобы справиться с подступившим спазмом. — На самом деле меня зовут Бабушкин Василий. Мой отец — известный криминальный авторитет Бабушкин Петр, по прозвищу Чудо-Юдо.

— Интересная кличка, — замечаю.

— Она дана за облик. Отец — жива-мутант с чудовищной внешностью. Лет пять назад Чудо-Юдо контролировал весь преступный мир на Южном Урале, но его смогли захватить имперские спецслужбы. Сейчас его содержат в тюрьме для опасных заключенных «Большой людоед».

— Интересное название, — снова замечаю.

— Название тюрьмы содержит намек, что она пожирает своих заключенных. Там обитают маньяки, каннибалы и террористы. Некоторые долго не выдерживает, сходят с ума и умирают. Но Чудо-Юдо тюрьма не поглотила, он приспособился к режиму Территории монстров и руководит своими людьми даже оттуда.

— Хм, одно из поручений Чудо-Юды — охотиться на тебя с матерью?

Парень кивает.

— Когда отца наконец повязали, мы с мамой поняли, что это шанс на нормальную жизнь. Тогда-то мы и сбежали. Пытались скрыться, но отец объявил нас в розыск. Его люди преследовали нас по всей стране, пока маму не подстрелили на берегу Днепра. Умирая, она взяла с меня обещание, что я никому никогда не скажу, как меня по-настоящему зовут.

— Сегодня ты нарушил обещание, — тихо говорю.

— Больше нет сил молчать, — так же тихо отвечает Харлам-Василий. — Тем более, ты меня раскрыл. Да и сам я уже сдался. Стоит мне закрыть глаза, я вижу либо умирающую мать, либо отца с шипящим утюгом в красной клешне… — его передергивает.

— Клешне?

— Жива-мутации полигонных испытаний на Байкале обезобразили отца и слепили из него чудовище.

— Правильно, что рассказал, — киваю. — Неправильно, что решил завтрашним утром снова сбежать.

— Как ты понял? — хлопает он глазами.

— Тц, не тупи. Это просто, — пожимаю плечами. — Твое поведение в последние годы — сплошное бегство. Сбежать — твоя инстинктивная реакция на… да на всё что угодно.

Харлам весь сникает и удрученно говорит:

— Я открыл тебе свое имя, мне нужно снова скрываться. Один я не переживу перестрелок с людьми отца. Мама умела…убивать, я же не такой.

Совсем раскис. Пускаю новую воодушевляющую волну. С таким убитым настроением не лишнее.

— Слушай, я же не собираюсь звонить этому Чудо-Юду и сдавать тебя, — мягко замечаю. — Не торопись убегать. Ты же любишь Грон, я видел, как ты играешь. В средней школе у тебя уходила уйма часов на тренировки, иначе бы ты не добился такого результата. Сейчас у тебя шанс показать себя и сразиться за Кубок.

— Ты не понимаешь! — горячо возражает он. — Если на стадионе меня узнают люди отца, мне конец.

— Значит, нужно лучше заняться твоей маскировкой, — отмахиваюсь. — Добавим веснушек, может, даже сделаем пластическую операцию, укоротим нос.

— Нос?! — он хватается за свой ушибленный шнобель.

— А теперь расскажи, как ты полюбил Грон? — перевожу тему. Во-первых, это поможет отвлечь парня от мыслей о жутком отце и убедить в своей цели. Во-вторых, правда, интересно, как он умудрился с таким папашей найти время на секцию.

— Было время давно, — вздыхает Харлам-Вася, и глаза его подергиваются мечтательной дымкой. — В детстве мама отдала меня на лето в спортивный лагерь при лицее «Красный замок». С тех пор и обожаю Грон.

Меня вдруг озаряет догадка.

— А, случайно, Царица поля не ходила в тот лагерь?

В глазах ловца вспыхивает воодушевление.

— Астерия Артемовна тоже была там, она даже похвалила мою ловлю меча, — мечтательное выражение расползается на его побитом лице.

— Хм. Вот почему ты ездил в «Красный замок» лично отбрить Астерию. Ведь ты рисковал, показываясь ей — могла и вспомнить Бабушкина Васю. Безопаснее было по телефону отказаться от ее предложения, — усмехаюсь. — Что это, Вась? Любовь детства?

Парень краснеет.

— Просто Астерия Артемовна познакомила меня с Громом. Я проявил банальное уважение перед княжной.

Ха! Представляю как Астерия орала, когда Харлам-Вася проявлял ей уважение очным отказом. Вряд ли красноволосая Царица поля оценила вежливый жест. Интересно, Астра узнала друга детства? Не думаю — имя другое, черты лица тоже изменились с возрастом.

— Короче, Харлам, никуда ты не сбежишь, иначе уже мои люди найдут тебя и притащат обратно, — жестко говорю. — Если боишься играть на стадионе, будешь ловить мяч только на тренировках. Параллельно придумаем как тебя обезопасить от этого Юды. Понятно?

Он задумывается.

— Понятно, — кивает. — Играю только на тренировках.

Ну это он себя успокаивает, конечно. Ставлю свой золотобокий флагман "Крылья Феникса", что парень сам не выдержит и еще попросится на поле. Особенно в матче с Астерией.

Достаю из кармана мобильник и вызываю Игната, припарковавшегося возле «Барсука». Через минуту водитель приезжает. Сначала доставляем Харлама к общежитию, затем отправляемся домой. По дороге звоню Досе.

— Барин…ой, господин, — сонно бормочет помощница. Разбудил бедную.

— Дось, пометь себе на завтра поручить Серафиму Григорьевичу узнать побольше про бандита Бабушкина по прозвищу Чудо-Юдо. И, также, про тюрьму «Большой людоед». Возможно, скоро мне туда придется наведаться в гости.

— Звучит не очень, — задумчиво произносит Дося.

— Пусть узнают осторожно, никто не должен отследить.

— Хорошо, господин.

Вообще, история Харлама (пускай побудет пока им) меня неприятно впечатлила. Парень скрывается от собственного отца, а чудовищные шрамы на теле доказывают — еще как есть за что бояться этого маньяка. Плюс еще смерть матери от посланцев папочки, и вуаля, посттравматический синдром гарантирован на всю жизнь. Удивительно, как с таким багажом Харлам еще сумел добиться успехов в Гроне. Видимо, немалую заслугу в этом сыграла Астерия. Замотивировала паренька на спорт, молодец, аловолосая бестия. Ну даст Отец-император, еще сыграете на поле друг против друга.

Теперь что делать с Чудо-Юдо? Харлам по-любому выйдете на поле, это факт. Парень уже не сбежит, слишком поздно для этого — он шагнул в капкан своей мечты, и либо сойдет с ума, либо всё же пойдет ловить мяч под ор трибун, несмотря на страх, что вот очередной зритель сейчас достанет пистолет Стечкина и влепит пулю.

Тогда мне надо устранить монстра-отца. Ну или, хотя бы, его приспешников. Чудо-Юдо заперт в тюрьме уже пять лет. Режим в «Большом людоеде» особый, раз там пожизненно содержатся подобные индивиды. Каким бы монстром ни был отец Харлама, из его прихвостней остались только самые верные. Время отсеяло прочих. Пять лет — срок нешуточный. Так что план прост — по ложной наводке заманить приспешников в ловушку и устранить всех разом. Тогда Харлам вздохнет спокойно.

Интересно, а почему Чудо-Юдо до сих пор не казнили? И кличка, и поступки говорят, что такой мерзавец заслуживает быть пристреленным как пес. Возможно, отец Харлама располагает полезными сведениями о других преступных группировках, и его берегут, как свидетеля. Надо убедиться, что он нескоро выйдет. На всякий случай.

***

Завтра этот день наступает. День прибытия графа Дюрана Мегро, известного ресторанного критика и гурмана. Некогда французский эмигрант, он принял российское подданство и в свободное время увлекался тем, что разносил ресторации Империи в пух и прах. Ну либо, наоборот, превозносил. Последнее случалось значительно реже.

На пороге «Ермака» встречаем его мы с мамой и шеф-поваром Лидией Николаевной Прошкиной. Граф выглядит неважно. Плотный низенький брюнет с залысинами, обвисшей кожей и красными воспалёнными глазами. Еще он подволакивает левую ногу. Ну точно, что-то не так со здоровьем.

— Дорогая Елизавета Юрьевна, я очень рад был получить от вас повторное приглашение, — любезно расшаркивается Дюран, целуя ручку маме.

— И снова «Добро пожаловать!», Ваше Сиятельство, — ослепительно улыбается Елизавета. — Нашего шеф-повара Лидию Николаевну вы видели в прошлую встречу. А теперь позвольте представить моего сына Арсения. Именно он ответственен за «производственный интерьер» нашего ресторана.

— Бесподобная идея, — благосклонно кивает мне граф. — Элегантно и достаточно экономно. Особенно мне понравилась идея того, как эффект цветового разделения пространства достигается за счет использования освещения различной яркости. Способ очень удобен для того, чтобы выделить барную зону. Достаточно просто расположить над стойкой линию из светильников. И никаких перегородок не нужно.

— Благодарю, Ваше Сиятельство, — чуть кланяюсь я. Приятно встретить знатока, чего уж говорить.

Проводим француза внутрь ресторана. Усаживаем рядом с красной кирпичной стеной, под открытой системой коммуникации. Лофт такой лофт. Но французу вроде нравится с непривычки. На то и расчет.

Со стороны кухни цокает на каблучках длинноногая официантка в белоснежной блузке. В руках она держит поднос с пронумерованными соусниками. Сверху ряд соленых, снизу сладких.

— Пожалуйста, выберите оптимальный соленый и сладкий вкус, — берет слово шеф-повар.

Хитрый ход. Граф ведется и черпает ложечкой пробники.

— Соленый, — тычет он в девятый номер вверху, а затем в седьмой снизу. — Сладкий.

Что же, дело закрыто — граф Мегре действительно не чувствует вкуса. Ему подавать только соленые огурцы.

Когда шеф-повар уходит на кухню, я следую за ней.

— Хм, господин, — оборачивается Лидия Николаевна, в ее глазах растерянность. — Я не знаю, что делать. Ему хуже, чем мы думали.

Я пожимаю плечами.

— Сегодня вы можете добавить больше специй, чем обычно.

Она задумывается:

— Нет, господин, это всё же будет неправильно, — наконец выдает женщина. — Пища с таким количеством соли равнозначна яду, да и мы готовим блюда не под конкретного человека… Господин, почему вы улыбаетесь?

Меня, правда, прошибло на улыбку. Но причина достойная.

— Радуюсь, что наш шеф-повар в первую очередь думает о здоровье клиентов. Верно, здоровье важнее вкуса еды.

— Именно, господин, — Лидия счастлива, что я ее правильно понял. Затем сразу вспоминает о нашей проблеме. — Но что же нам…мне делать?

— Есть один выход, — размышляю. — Вы будете готовить при клиенте.

— Что?!

— Ждите здесь…нет, даже начинайте уже готовить. Доставайте продукты. Сейчас я приведу графа.

Я иду обратно в зал и обращаюсь к французу:

— Прошу прощения, Ваше Сиятельство, не могли бы вы пройти на кухню?

Мама поднимает удивлённый взгляд:

— Сынок…

— Оу! Серьезно? — восхищенно восклицает граф. — Для меня большая честь присутствовать на кухне «Ермака»! Елизавета Юрьевна, вы умеете восхищать.

— Всё для уважаемого посетителя, — находится мама.

Все трое мы заходим в кухонную залу за служебными дверями. Как раз на столе Лидия разложила продукты — огурцы, морковь, редис, зелень и вареный картофель, а также бутылка кефира. На плите в кастрюльке с водой варятся яйца. С первого взгляда понимаю, какое блюдо решила готовить наш шеф-повар.

— О, Лидия Николаевна сейчас порадует вас окрошкой.

— О, окрошкой?! — гудит в предвкушении француз.

— Как вам? — обвожу рукой стол. — Все продукты естественно свежие. Взгляните на этот редис — красный и арбузный. Да что на него смотреть! Попробуйте лучше, — ловко подхватываю нож и быстро стругаю редиску.

Дюран берет тонкий просвечивающий на свете кусок и хрустит им.

— Сочный и текстура отличная, — кивает он со знанием дела. Ну и конечно ни слова о вкусе.

— А что на второе, Лидия Николаевна? — задаю я вопрос.

— Караси, жаренные в сметане? — робко предлагает повар. — Еще икра щуки, отваренная с укропом?

— Отлично, — одобряю, между тем оглядывая кухню. — Готовьте же. О, у нас и устрицы есть. Ваше Сиятельство, попробуйте. Нежные и мясистые, потрясающе вкусные. Проглотите без остатка.

Дюран слушается и опустошает протянутую раковину одним глотком. Ловкие руки Лидии Николаевны между тем режут овощи и жарят в сметане карася. Вкусный запах поднимается над плитой. Дюран же засматривается на готовку женщины. Всегда приятно смотреть на работу мастера, особенно, когда этот мастер — симпатичная женщина средних лет с милым личиком и достойной фигурой. Так что мой расчет срабатывает. Дюран едва ли не облизывается — на прелести нашего шеф-повара. Но не только: по виду и запаху можно понять вкус пищи. Витающий аромат, трещащее на раскаленной сковородке рыбное филе, помытые и порезанные свежие овощи…А это самый верный подход к тому, кто не чувствует вкуса. Сердце важнее опыта.

— Намного приятнее есть с пылу с жару, — комментирую я завершение готовки.

— Ох, как раз не могу больше ждать, — истекает слюной граф.

Ест он прямо здесь, за высоким кухонным столом, не отрывая взгляда от разрумянившейся Лидии Николаевны. Мы с мамой смиренно ждем в сторонке, пока не слышим на французском:

— Самая лучшая еда в моей жизни!

Мама едва не пищит от радости. А я даже не сдерживаю улыбку. Отличная фраза для следующего поста в соцсети, граф Дюран Мегро.

Глава 10 — Мятежный змей

— Дорогая, ты уже читала?

Лиза, в пижаме, с полотенцем на голове, сидит на кровати с учебником, скинув на пол тапки.

— Историю экономических учений? — переспрашивает княжна, покачав в руках учебник. — Вот читаю, мама.

— Да какие еще учебники на ночь глядя? — удивляется София, присаживаясь на край кровати. Княгиня в легком ситцевом платье на голое тело выглядит обворожительно. Серебряные волосы завязаны небрежным узлом, обнажая точеную шею. — Это же вредно для твоей красоты, дочка! Морщинки появятся!

— Я надеюсь перевесить изъяны моей внешности достатком ума, — бросает Лиза, углубляясь в страницы.

— Скорее создашь термоядерную смесь, — хихикает княгиня звонко, как девочка. — Мало, что красивая, так еще и умная. Вызовешь мозговой диссонанс у мужчин. Но, вообще, я увидела пост графа Мегро, оказывается мой аккаунт подписан на этого старого гурмана. Послушай-ка: «Я вернулся в «Ермак». Предыдущий пост — недоразумение, я говорил о непостоянстве лет, об изменении со временем наших ощущений, но, к сожалению, меня не так поняли. Если кто-то сомневается в качестве кухни «Ермака» из-за меня, именем Дюрана Мегро я заявляю, что если вы отправитесь в этот ресторан, то насладитесь традиционной русской кухней и удивительной атмосферой в стиле городского антуража». Как залечил, старый лягушатник! Видимо, ему Беркутов коньяка еще налил, чтоб голос прорезался.

— Стопки под спиртное нет на фото под постом, — равнодушно говорит Лиза, перелистывая страницу учебника. — Только окрошка, кружка чая и рыбные блюда.

— О, так ты видела? А чего молчишь?

— Час назад Арсений Всеволодович прислал мне скрин поста графа, — пожимает плечами княжна. — Еще он написал сообщение, дескать, ему жаль, что долгое время репутация заведения не соответствовала моему уровню, но теперь престиж восстановлен и он надеется, что я приму его приглашение.

Лиза выглядит раздосадованной.

— Ерничает мальчик, — делает однозначный вывод София.

— Мама, как стыдно! — вскидывает голову Лиза. — Я, будто какая-то привереда, воротила нос от их семейного ресторана, а теперь, когда тяжкие времена позади, вдруг соглашусь явиться? Мне даже в глаза Арсению Всеволодовичу тяжело будет смотреть. Кусок в горло не полезет! А он опять подумает, что я …брезгливая.

— Сварожечки, какие ужасти! — в притворном испуге вздыхает София. — Кстати, а ты не забыла, дочка, что Арсений — полный тайн молодой человек, и есть вероятность, что он повязан с Хаосом, как те же вымесы?

— Так думала мама Кали, — укоризненно смотрит княжна.

— Ну у Кали чутье на Хаос, этого не отнять, — замечает княгиня. — Мы, конечно, не будем рубить сгоряча, но осторожность никто не отменял. Ты идешь на встречу с Беркутовым, чтобы выслушать объяснения его иммунитету перед Якой. А свечи, устрицы, бокал вина и другие прелести свидания, которыми он будет тебя радовать, второстепенны. Не перепутай приоритеты.

— Мама, — вздыхает Лиза. — Какая же ты…

— Гюрза? Змея? — предполагает София и смеется, увидев, как надулась дочка. — Остынь, Лизонька, и попробуй мыслить ясно. Опиши Беркутова с объективной точки зрения.

Лиза вздыхает и откладывает в сторону учебник с демонстративной неохотой. Но София прекрасно знает, что княжна сама не прочь почесать язычком о мальчике, — женщины ведь болтливы, особенно со своими товарками, — только, вот незадача, воспитание мешает. Но, раз приказ от матушки получен, деваться некуда, придется пообсуждать, а так это нехорошо, нехорошо.

«Эх, Перун, — улыбается про себя княгиня. — Слишком строгую дочь мы с тобой вырастили. Приходится отдавать команды, чтобы дитятко себя порадовала».

— Умный. Хитрый. Наблюдательный, — перечисляет Лиза. — Смекалка и интуиция, словно у человека, успевшего долго пожить, будто он успел и шишки набить, и на грабли понаступать. Но, по идее, у него неоткуда взяться большому жизненному опыту. Очень ловко он нас на арене с глушилками обвел вокруг пальца, причем, понимал весь риск, на что нарывается подобным ходом. Понимал и заготовил упреждающий удар — пригласил меня в ресторан. Дал себе время на действия. Возможно, эти меры уже совершил. Возможно, сейчас у меня нет даже шанса обнаружить в нем то, что он скрывал … если на самом деле скрывал. У меня сложилось мнение, что он мог из вредности установить эти глушилки. Ему будто все равно, что мы князья, что стоим выше его и вправе требовать свои условия встреч с нижестоящими сословиями. Наоборот, считает себя самым знатным, самым благородным. Отсюда вывод — нахал. Вот папа, помню, тоже плевал на титулы, но именно плевал, для него не существует сословий, дескать, все мы люди, все мы равны. А Арсений Всеволодович, наоборот, признает и уважает сословное разделение, но, в то же время, мнит себя самым высокотитулованным, самым высокостоящим, и так посматривает на всех со скрытым знанием, даже с иронией. Что еще? За словом в карман не лезет. Ну и, само собой, об этом уже говорили, выдающееся владение рукопашным боем.

Ого, прорвало доченьку. София с трудом скрыла удивление. Сколько мыслей о мальчике-то накипело.

— Добавим в копилку сверхчеловеческое обаяние, — замечает княгиня. — И можно сказать ты готова к словесным баталиям. Когда встреча?

— Приглашение на следующие выходные, — отвечает княжна. — В субботу вечером.

— Ага, посмотрим на чем он заедет, — улыбается София. — Машина для приемов должна быть на порядок выше повседневной, но после приобретения «Горлесмаша» он может себе позволить целый автопарк, и я вовсе не про тракторы с заводов, хо-хо. Ладно, отдыхай, дочка. А я пойду делами еще займусь.

— Мама, — вдруг серьезно смотрит Лиза в глаза княгини. Говорят, когда-то эти глаза были жгуче-золотыми — последствие магии Осколка. Но отец разрушил залетный камень Хаоса, освободив от привязки к метеориту материнский род, и глаза мамы обрели небесно-голубой оттенок. — За нами в ресторане будет установлена слежка?

— Оу, конечно-конечно, — вальяжно кивает София. — Прослушка, видеонаблюдение. Всё как положено. Я даже по такому случаю привлеку лучшего специалиста, у которого не уши, а настоящие локаторы. Не волнуйся, он будет незаметным, как хамелеон.

— Ммм….уж надеюсь.

***

В караоке-баре, в закрытой кабинке, развлекается шумная компания подростков. Ватага «Синие ястребы», сильные игроки Юго-восточного округа. Парни решили от души покутить в последние дни лета. Благо, отец атамана, богатый промышленник, расщедрился и не пожалел карманных денег.

Развлечения просты и приятны. Заказали выпивку, позвали девчонок, да не тех ерепенящихся швабр, а нормальных, что за баблишко готовы раздеться и даже отдаться. Ведь ради настоящих орлов, которые пускай и «ястребы», не зазорно и трусики снять. А те дуры, что этого не понимают, просто… дуры, во!

— Ну, как тебя там? — пьяными глазами крутит атаман Вихор Сидор, поглаживая фигуристую блондинку за ягодицу, от чего она подхихикивает и томно улыбается. Нормальная реакция нормальной бабы на внимание сильного самца. — Демьян, да? Так ты из «змеев», говоришь? Из слабачков?

— Они больше не слабаки, — отвечает бывший «змей», убрав руки в карманы. — Там теперь заправляют шесть дворян. Трое из них Кметы. Они выгнали нормальных игроков, как я, и теперь муштруют остальных. Так что, в этом году, «ястребы», вам хана на отборочных.

— Чё-ё-ё ты сказал?! — разом ревут спортсмены, позабыв про шлюх…тьфу, про «нормальных девушек» под боком. — А ну повтори, змея?!

Демьян тут же выставляет вперед ладони:

— Слушайте, парни, мне проблем не надо. Это они так сказали. Сам я за вас, я хочу помочь, я ратую за то, чтобы вы победили этих пресмыкающихся, — как мантру медленно и ровно произносит он, и «ястребы», переглянувшись, затихают. — Меня «змеи» вытурили, как последнюю шваль. Дворяне там устроили настоящий концлагерь. Обидно за лицей.

— И чё ты предлагаешь? — фыркает здоровый «ястреб», у которого на коленях уселось аж две девицы — каждой досталось по одной ноге, размером с бревно.

Демьян подмигивает громиле.

— Я же помню, как вы разделались с «барсуками» в прошлом году. Вы еще в межсезонье хорошо их так припугнули, отдубасили в потемках.

— То простолюдины были. Мы против дворян не пойдем, — морщится Вихор и, взяв прядь блондинки с черными корнями, подносит к лицу, словно пытаясь занюхать неприятное чувство — страх.

— Против дворян и не надо, — поддакивает Демьян. — Там еще двенадцать простолюдинов. Я дам наводки, где кто живет, когда домой возвращается с гулянок и тренировок. Встретите, запугаете, поломаете. Для начала одного прижмете, остальные задумаются. Они и так там все из-под палки пашут. Говорю же — концлагерь. Отобьете охоту играть, а одни дворяне выступить в матче не смогут. Вы снова станете фаворитами.

«Ястребы» погружаются в себя и замолкают. Только одного вдруг пробивает на икоту.

— А дворяне не взъярятся? — громила проявляет чудеса смекалки, на автомате щупая за бедра притихших девчонок.

— А как они узнают, что это вы? Темный переулок, капюшоны натянете, — усмехается Демьян, и «ястребы», заразившись улыбками, кивают: ведь решение. — Они ведь "ястребов" больше ни во что не ставят. Говорили, что разломают вас как сухой хворост.

Атаман бахает в себя кружку пива для храбрости.

— Учти, «змей», ты с нами в одной лодке. Поймают нас — тут же сдадим тебя. А это уголовка. Сядешь надолго, если, конечно, под раздачу этих же дворян не попадешь.

— Понимаю-понимаю, — делает серьезным лицо Демьян. А про себя бывший «змей» думает:

«Ну, лоялист, готовься к смерти. Не знаю, почему богорождающий Анреалиум не сжег твой мозг, но я завершу начатое Хаосом».

***

— Леночка, ты чего такая растерянная? — спрашивает мама сестру. — Неужели отвыкла от дома?

Завтрак, обычный семейный завтрак. Я, не встревая, ем овсянку с порезанным бананом.

— Растерянная? — девочка в цветочном платьице крутит белокурой головкой между окнами. — Да я в шоке! Почему двор нашего коттеджа стал в три раза больше?

— Расширение, — как бы невзначай говорит мама, хитро взглянув на меня. — Под СБ и спорткомплекс.

— Мы что, в лотерею выиграли? — таращится Лена на стройку того самого спорткомплекса в нескольких сот метрах.

— Лотерею? Да нет. Просто Сеня приобрел пару заводиков, — мама вовсю наслаждается шоком сестры. — Твой брат решил взяться за родовой бизнес. Бери с него пример.

— Серьезно? Сеня? — сощуривает Лена взгляд голубых глаз. — Ну ты и финансовая акула, братец.

— Ну, не сам, конечно же. Мне очень сильно помогли наши опытные управляющие, — скромно улыбаюсь, одновременно охватывая сестру магнетическим облаком. Агрессии и испуга по отношению ко мне она больше не проявляет, а значит, можно и расположить к себе с помощью обаяния Префекта. — Особенно Лизоблюдова Екатерина Игоревна.

— Та фигуристая тетя, — уважительно присвистывает Лена и ухмыляется, как дьяволенок. — Поздравляю, братец!

В общем, понятно. Утром мы съездили за Леной. Автобус с лагеря уже приехал. Белокурое создание двенадцати лет от роду ждало нас на скамейке возле младшей школы. Девочка вытаращила глаза на меня, но ни слова не проронила. Только всю дорогу молча смотрела и смотрела. Пока, наконец, не выдержала и, потянув Елизавету за рукав, не спросила тихо-тихо, кивнув в мою сторону:

— Мама, а кто такой этот дядя?

Мама даже оторопела. Постоянно купаясь в волнах моего обаяния, она мигом привыкла к моей излечившейся ноге, а, также, к тому, что я резко вымахал под сто восемьдесят сантиметров. И это, если не брать в расчет, что у меня глаза позолотели, волосы сменили оттенок на более теплый, а нижняя челюсть приняла квадратную форму и выдалась вперед. Да еще одеваюсь со вкусом, как франт, что не входило в привычку прежнего Сени.

— Это твой брат, — удивленно проговорила мама. — Лен, ты что ли забыла, как Сеня выглядит?

— Он выглядел вовсе не так, — настаивала Лена, а потом вдруг выдохнула с облегчением. — Фу-у-ух, а я уже испугалась, что у нас с Сеней появился новый папа.

Секунда нашего с Елизаветой удивления. Даже меня проняло.

— Сморозишь же глупость, родная, — засмеялась мама. — Любимого брата не узнать, это надо же! Умора! Кому расскажешь…хм, но лучше никому не рассказывать, что Беркутовы друг друга не признают. — Сразу забеспокоилась Елизавета за репутацию рода.

А Леночка наклонилась ко мне и произнесла шепотом:

— Пс-с-с, после твоей гормональной метаморфозы, братец, поди нет отбоя от девчонок?

— От чего ты так реши… — я недоуменно замолчал, посмотрев на свою руку — на ней повисла довольно улыбающаяся Лена.

— Вот это лопата! Загребать одноклассниц можно, как экскаваторным ковшом, хе-хе-хе…

Мысль была в голове одна — «Во дает!» Зато преобразившегося брата восприняли без проблем. А иногда катать на себе двенадцатилетнюю малявку — что ж, не поломаюсь.

После завтрака поднимаюсь к себе — захватить спортивную сумку и бегом на тренировку. Только вот неожиданно звонит Симона. Останавливаюсь посреди лестницы и принимаю звонок от атамана:

— Это мама Симоны Ольга Ивановна, Ваше Благородие, — звучит грустный женский голос. — Дочь просила передать вам, Арсений Всеволодович, что на тренировке ее сегодня не будет. Чтобы вы заменили ее.

— Что-то случилось, Ольга Ивановна? — тревожусь.

Слышится всхлип.

— Симу ночью избили, — сообщает женщина. — Множественные переломы и ушибы.

Блин, сразу в голове возникает ворох подозрений и вопросов. Гнездовы? Да зачем, глупость какая-то. Тогда, нечестно играющие конкуренты из другого лицея? Обиженные личности? Уличные грабители?

— Ольга Ивановна, не переживайте, — пытаюсь поддержать и придать бедной женщине спокойствия. — Моя СБ займется расследованием. Виновники будут наказаны, обещаю. Скиньте адрес больницы и номер палаты, перешлю своим лучшим людям. Я сам тоже приеду попозже. Симона хоть в сознании? Сможет описать нападавших?

— Да, переломы залечит Целитель, как до дочери очередь дойдет.

— Не волнуйтесь. Я оплачу Целителя из частной клиники, чтобы он быстрее поспешил. Нехорошо, если затянем с лечением. Это может сказаться на меридианах, но я не допущу этого, ваша дочь нужна нашей ватаге здоровой, сильной и цветущей.

— Спасибо, Арсений Всеволодович! — облегченно выдыхает женщина. Всё-таки обнадеживает, когда рядом есть крепкое плечо влиятельного друга. — Огромное спасибо!

— Бросьте. Звоните, если что-то понадобится. Сейчас займусь здоровьем вашей дочери. А после тренировки обязательно загляну в палату.

— Симочке будет очень приятно! Спасибо еще раз, Ваше Благородие!

Первый звонок делаю Досе — даю поручение по Целителю. Затем сразу же набираю Серафима:

— Срочное дело. Перекинул тебе адрес больницы, там лежит мой товарищ по клубу. На нее ночью напали и избили. Возьмите в оборот, пообщайтесь с девушкой, а также с ее родителями, расследуйте место нападения, опросите свидетелей, если найдете. К обеду жду доклад о состоянии расследования.

— Понял, — коротко отчитывается начальник СБ. — Возьму под личный контроль.

— Правильно. Ведь это могут быть и наши недоброжелатели.

— На Гнездовых думаете?

— Нет, не думаю, но Ладимир кусает наши заводы, возможно, что-то у него пошло не так и выстрелило, где не надо. Вообще, цинично звучит, но хорошо бы, чтобы это оказались Гнездовы. Пока не удается их поймать с поличным и обвинить в диверсиях.

— Понял, — повторяет Серафим и отключается.

Тренировка сегодня силовая. Нет, я вовсе не заставляю ребят тягать тонны железа. Организм человека — очень отзывчивая структура, а результат тренировок — это адаптация, приспособление к постоянно повторяющимся воздействиям. Простая тренировка со штангами, без правильно расставленных акцентов может иметь смысл в чем-либо другом, но точно не в Гроне. От ребят требуется развить даже не грубую силу, а мощность. Например, для улучшения результатов в спринте, отлично подходят болгарские приседания с гантелями. Плюс одновременное напряжение меридиан и ускоренная циркуляция живы позволяет достичь результата на сверхчеловеческом уровне. Главное, правильно напрягать каналы.

— А с атаманом всё хорошо, Сеня? — спрашивает заботливая Алеся.

— Да, она приболела, но Целитель частной клиники уже должен был ее вылечить.

— Частная клиника? — приподнимает бровь Кира. — Откуда у обычной простолюдинки на это деньги?

Но Алеся сразу смекает откуда:

— Ты такой заботливый, Сень, — зеленоглазая барышня улыбается довольно. — Никого в беде не оставишь, даже наедине с простудой.

— Лишь бы причина на самом деле была в доброте, а не в длинных ногах этой блондинки, — всё же кусается коза-Кира.

— Извините, но вы не правы, — вдруг вступается за меня Харлам Агаркин. — Внешность Симоны не причем, я это точно знаю. Арсений Всеволдович вчера очень сильно помог мне. Скажу прямо — рискнул ради меня здоровьем и даже жизнью. Как видите, Кира Станиславовна, я далеко не длинноногая блондинка! — неожиданно пошел парень в наступление, отчего Кира удивленно захлопала глазами. — А обычный невзрачный простолюдин-сирота, но Арсению Всеволодовичу плевать на наше происхождение, для него мы — прежде всего команда!

— Поддерживаю, — вставляет Дарико. — Я свидетель.

— Да я просто пошутила, успокойтесь — аж растерялась зеленоволасая барышня. — Арсений — молодец, я сама здесь только из-за него… в смысле по его просьбе. — Тут же нашлась она, заметив ревнивый взгляд Алеси и поняв, что сморозила.

Этот разговор вызывает возбужденные перешептывания среди простолюдинской части ватаги. Настроение у них приподнимается, видать, обрадовались, что я стал для них своего рода медицинской страховкой. Ну чем бы дети не тешились, лишь бы выдержали четыре периода матча без одышки.

К концу занятий даже Истислав выматывается. У альфы не остается сил на игру четыре на четыре, и он просто отмахивается от моего предложения.

Что ж, я не против. Потому что как раз приходит отчет от Серафима. На блондинку напали игроки из ватаги нашего же округа. Причем, сильно не прятались. Прямо под камерой продуктового магазина натянули капюшоны, красавчики, и под другой камерой автомобильного салона толпой налетели на бедную Симону. Настоящее кино получилось из двух сцен. Как будто этих олухов кто-то специально там ставил позировать.

За действия солдат издревле отвечают командиры. Здесь ответственность лежит на атамане «ястребов». Но учитывая, что он еще несовершеннолетний, то наказание за его поступки должно постичь отца семейства.

Поэтому сегодня вечером стоит заглянуть в гости к этой драчливой семье.

Глава 11 — Броненосцев на выгул

— Лисичкя, — слышу сиплый шепот Джамшида за спиной. — Локатка в живат…Бальна… Уберя позязя.

— Некуда, убрать, — рычит оттуда же Василина. — И вообще, мой позывной Лисица, заруби себе на носу, Южанин.

— Но Лисичка больше тебе подходит, — Ваня подкатывает шары к новоиспеченной безопаснице. — Взглянешь не тебя и сразу озаряет — Лисич….уф-ф-ф….

— Я всё же нашла, куда переставить локоть, — на тон спокойнее заявляет Василина. — Выдохни, Южанин.

— Спасяба, — благодарно отзывается Джамшид. — Сразу полягчала…

— Бо-о-ольно! — надсадный хрип Вани.

Опустив бинокль, оборачиваюсь и гаркаю вглубь фургона:

— Тихо там!

Жеваный болотопс, это невозможно! Раскудахтались, как в курятнике. Засекут же! Хоть и не смертельно — людей этого нечистого на руку промышленника мы перебьем на раз. Но операция изначально задумана, как конспиративная, а не открыто-штурмовая. Обидно будет, если нами заинтересуются на самом пороге особнячка. Даже выйти из фургона не успели. Как мне потом перед собственной совестью оправдываться? Опять «не Маска»? Анарий, поди, уже весь изыкался.

Забившиеся в кузов фургона «броненосцы» замолкают. Один Ваня-Кикер (а чего было долго думать? Подходит же позывной) продолжает сипеть, как чайник, закатывая глаза и всем видом показывая, каких сил ему стоит без матов вытерпеть локоть Василины, воткнутый ему в подбрюшье. А Василина демонстративно не обращает внимания на тихий скулеж соратника. Ох, поспешили с Лисичкой парни, поспешили.

— Стоило взять два фургона, — замечает Тимофей за рулем. Я сижу справа, и только нам двоим комфортно в машине. — Один точный выстрел, и нет у нас колес.

— Ничего страшного, пешком домой пойдем, — рычу, хоть, возможно, и переборщил немножко с конспирацией — посчитал, что два фургона намного заметнее чем один. И ни на кого же не спихнешь вину. Серафиму я сразу сказал, что сам займусь особняком со своей личной группой. — На улице чудесная погода.

— Это да, — кивает воспитатель. — Жара спала, холодает понемногу, но еще тепло держится.

Возвращаемся к наблюдению. Мда, охрана. Точнее ее безалаберность, но, хотя, чего я ждал от поместья богатея-простолюдина. Посты расставили, камеры на забор навтыкали, и, считай, готова безопасность. Рядом топчет ногой по полу Тимофей и тоже что-то бубнит, скорее всего по привычке, даже наушник радиосвязи выключил, видно, чтобы не мешать своим.

Сами мы расположились в фургоне через улочку и разглядываем в бинокли цель. Мы — это «броненосцы» моей СБ. Пора их выгулять на боевом задании, засиделись. Доспехи у всех достаточно крепкие, выдержат «калаши» в упор. Бойцовские навыки тоже достойные. Думаю, за десять минут зачистим домик. Заодно протестируем штурмовой подход «Блок-хватай-ломай».

Имею ли я, как дворянин, право нападать на простолюдина, чей сын избил другую простолюдинку? Вопрос интересный. С Симоной Страбыковой меня ведь не связывают никакие официально-деловые отношения, а то, что мы в одном клубе играем, никак не тянет на подобие вассалитета. Поэтому ответ отрицательный — нет, не имею. Но вчера я подсуетился, нашел родителей Симоны, объяснил ситуацию, подписал с ними нужные бумаги и — вуаля! — в моем школьном портфеле появился документик. Договорной вассалитет мамы и папы Симоны. Мне даже не пришлось нарушать закон и подписывать договор найма задним числом. А то бы столько мороки вышло, Управа благочиния могла докопаться и оштрафовать меня. Но обошлось. Число на бумаге совпадает с датой избиения Симоны. Вовремя же атаман мне позвонила. Теперь я имею право защищать семью своих вассалов и наказать подлецов.

Мне мало проучить обнаглевших подростков. За позорные действия жалкой шайки отвечает отец атамана «ястребов». Как так воспитал чадо, что оно ведет группу широкоплечих парней избивать девушку? Ума не приложу, но да ладно. Сегодня займусь воспитанием и отца, и сына. Постараюсь без убийств, но как получится, приоритет «не убий» далеко не первостепенен.

— Итак, «броненосцы», — тихо говорю, нажав кнопку РТТ на наушнике. — Охватываем дом по периметру, проникаем и зачищаем. Вырубаем, связываем мориновыми наручниками. Не убиваем, ну если только совсем не прижмет. Лисица, ты в группе со мной и Булатом.

Тимофей довольно кивает, поглядывая через плечо на девицу. Да еще мне большой палец втихаря показывает. Понравилась Василина воспитателю, хо. Ну он мужчина в самом расцвете сил, варенье опять же любит, только что на крыше не живет, так что может и срастется.

— Есть, Феникс, — счастливо рапортует девушка. Не знаю, что она себе напредставляла. К себе ее взял, чтобы обеспечить подстраховку группе. Других ее соратниц сегодня оставил на базе, ведь еще не обстреленные, а вот с ней рискнул. Навыки у Василины первосортные, только доспех еще не как у «броненосца», отстает по параметрам крепости. Но это мелочь, с такой-то целью.

— Фяникса, — подает голос Джамшид. — А это…полицаи не бип-бип?

— Не думаю, — отвечаю. — У промышленника, к которому мы сейчас заглянем в гости, не всё чисто в бизнесе. По данным Лебедя, в сейфе у него содержатся сомнительные бумаги, поэтому он попробует отбиться своими силами. Но, даже если вызовет полицейских, мы в своем праве. У меня с собой договор найма родителей девушки, пострадавшей от рук его сынка. Мы несем возмездие по закону.

— У-у-у, — кивает понимающе Джамшид. — Бумажка-а-а…Крутя!

К тому же сразу вызвать полицию не смогут. Как только начнем операцию, группа на подхвате обрежет телефонные провода и врубит глушилки мобильной связи.

— Погнали! — я, потянувшись к Тимофею, нажимаю кнопку на приборной панели. Автоматическая дверь распахивается, и «броненосцы» выбегают наружу.

Отряд разбегается по периметру и шустро проникает внутрь. Мое трио первым залетает во двор. Наш участок стены ближе, да и удобный бугор вспучивается чуть ли не вплотную к кирпичной кладке. Все удобства для вторжения. Интересно, кто ответственен за защиту этого убожества?

Булат подставляет Лисице скрещенные ладони, прямо джентльмен, но девушка игнорирует его вежливый жест, косо взглянув на меня и демонстративно перелезает сама — по стеночке, по стеночке. Я же сам пользуюсь «подставкой» и, оттолкнувшись, перелетаю стену как ласточка, в воздухе благодарно козырнув офигевшему воспитателю — де, спасибо. А чего добру пропадать?

Доспех очень удобен в шпионских диверсиях. Например, чхать на колючую проволоку. Не нужно доставать кусачки. Просто сиганул поверх, игнорируя скрежет зубчиков о ментальную защиту.

Тимофей перебирается последним и очень обиженным. Мы с Василиной, между тем, успеваем обозреть окрестности. Патруль только что прошел мимо. Так что двигаемся к дому по садовой тропинке, как люди. По газону, наверняка, расставлены датчики движения. Прошмыгнуть же мимо криво поставленной камеры нам нечего не стоило.

— Татарин, патруль ушел к твоему участку, — предупреждаю группу Рената по связи.

— Принял. Сидим в кустах, — доносится ответ.

Пора двигаться. Рассредотачиваемся. Подняв к лицу штурмовую винтовку, первый перебегаю открытые участки, сзади и чуть по бокам остальные. Лисица вынула из набедренных кобур автоматические Стечкины. Ей чертовски идет, да еще форма отлично сидит. Вверху филейная "единичка", конечно, теряется в складках куртки, зато низ роскошен, как имперский БМП. Плотные камуфляжные брючки с вертикальными карманами великолепно выражают рельеф мышц сильных стройных ног и идеальные полусферы ягодиц. По-моему, «броненоска» специально принимает провоцирующие позы. Для меня что ли старается? Ох, ну пистолеты, конечно, смотрятся.

Не успеваем добежать до дома. Грохот выстрелов оглашает окрестности.

— Татарин — Фениксу, прием. Засекли. Принимаем бой.

Новый рев шальных пуль, уже с другой стороны.

— Кавказ — Фениксу, прием, — звучит спокойный, даже меланхоличный голос Ахмаиа. — Тоже попались. Штурмуем.

Ну, всё, секретная фаза закончилась. Только-только во двор залезли, и это с убогой охранкой-то. А попробуй мы напасть на какого-нибудь дворянина с нормальной СБ, то прожектора засветили бы наши задницы еще верхом на заборе. Ну не диверсанты мои оказались, не диверсанты. Посмотрим хоть, какие они «боевые броненосцы». В первую очередь, конечно, виноват командир. Сам я редко подобным занимался, да и зачем, когда есть Легион Воронов, профи в деле диверсий и уничтожения путей сообщения. Ну, до того, как они стали мятежниками. А Золотые — это «парадный легион» как бы. Идем в бой с пением труб и потрясая стягами. И пусть сам я чисто на голом инстинкте и чутье способен пролезть в защищаемую норку, обучать других искусству диверсии — это не ко мне. А раз так — надо нанять спецов. Чего я, правда, мучаюсь?

Вообще, близко я что-то воспринял ситуацию. Ведь так и планировалось: проникаем, нас засекают, давим защитников. Эх, Фалгор, а всё из-за того, что обожаешь идеальные решения, а именно тут не нужно перфекционизма, иначе твои бойцы не опробуют доспехи и групповое взаимодействие в реальном бою.

Снова раздается автоматная очередь, близким звуком выбиваясь из хаоса грохочущей вокруг перестрелки. На этот раз совсем рядом. Уже и по нам палят. Включаю передатчик в ухе:

— Феникс — всем, прием. Сужать периметр, никого не выпускать из виллы. Конец связи.

Пригибаемся и шустро перебегаем туда, откуда по нам выпускают огонь. За фигурным кустом в форме дельфина устроилась группа из пяти человек. Мы спускаем курки, и разорванная листва «дельфина» разлетается в клочья. Троих охранников пули решетят по конечностями. Бойцы падают и стонут. Остальные двое в доспехах, причем, ближайший к тому же Кмет, да еще огневик. Я закрываю собой Лисицу от шипящего файербола.

Брат по оружию, значит. Отлично. Вот и посостязаемся.

Огненный шар не впечатляет. Ярило-база, техника первого уровня ранга Кмет. Даже не классика, а банальность.

Встречаю удар огневика Багровым выстрелом. Ярило-Царь, техника второго уровня ранга Кмет, настоящий сюрприз для базистов. Матушка научила, кто же еще. Почти всю неделю сидела со мной до утра в подвале дома, единственном бетонном помещении, мучалась, золотце мое.

Сконцентрированный объем огня пожирает файербол. Со стороны это выглядит, как красная вспышка поглотила огненный шар.

— Лисица, Булат — огневик мой. Разберитесь пока со вторым.

— Есть, — отрывисто бросает Василина, кидаясь вперед Тимофея.

Миг — она дико изгибается в прыжке. Стечкины уже в кобурах торчат рукоятками, кулаки свободны. Ну да, Василина не любитель стрельбы, а боец подпольной арены, так к чему выпендриваться? Вражескому Воину достается зубодробительная вертушка, и поверженный катится по горящей траве. А девушка бегом за ним — и топчет, топчет так, что земля под ногами сотрясается точно так же, как небо от грохота выстрелов.

Я же циркулярно огибаю огневика. Не тороплюсь в ближний бой ввязываться — хочу потренировать дальние техники. Пока из Ярилы-Царя освоил только Багровые выстрелы. Это если считать чисто Беркутовские техники. Файерболы из Базы тоже в теории могу сваять, но они не интересны для реального боя, ибо послабее.

Огневик швыряется классикой — теми же огненными стрелами. Тушу их встречными залпами. Огонь гасит огонь. Клин клином.

Затем выпускаю на противника Взрыв танцующего пламени. Не знаю получится аль нет. Только в теории изучил, с мамой тренировались до поздней ночи. Сил уже не оставалось на практику, лишь на отработку ментальных кат.

Получилось! Правда, слабенько очень. Зато точно попадание. Пламенный хвост стегает Кмета, и он с охом падает на колено. Думаю, достаточно. Рывком приближаюсь и проворачиваю стандартную связку из четырех ударов. Грудь, бок, колено, плечо. Кмет покачивается, словив «полный суповой набор». Финальный проникающий удар в голову… Готов, саламандра. Отлетает назад и сползает на землю по стволу садовой яблони. Быстро переворачиваю охранника и защелкиваю на кистях мориновые наручники. Больше не пожарит.

— Феникс, я тоже всё, — довольный голос Василины за спиной. — А мне можно браслетики?

Оглядываю противника Лисицы и чуть не присвистываю. Тимофей тоже заметно побледнел. В общем, Воин почти не пострадал, только что фингал горит под глазом да пара выбитых зубов на траву сплюнуты, ну еще бросаются в глаза такие небольшие повреждения, как вывернутые в сторону оба колена, перебитая лучевая кость, вогнутое внутрь плечо, опухшая щека, как после мощной затрещины, порванное чуть не пополам ухо. Почти не пострадал, мда. Это я преувеличил немного.

— Наручники тут, по-моему, лишние, — с сомнением произношу. — Лисица, а он…хм, хоть жив?

— Обижаешь, Феникс, — раздувает щеки «броненоска». — Нас в Волчьей яме специально учат наносить эффектные нелетальные повреждения. Для зрелищности.

Действительно, бедняга без помощи Целителя вряд ли сможет ходить. Писать тоже, как и жевать. А дышать запросто: трахея не перебита, жизненно важные органы не повреждены, даже ребра не поломаны, чтобы не проткнуть обломками сердце и легкие. Гуманный садизм. А виновница эффектно подбоченилась, донельзя гордая собой. Что же там в Волчьей яме за зверюги дерутся?

Грохота выстрелов вокруг заметно поубавилось. Секунда, другая, пятая, и командиры групп Татарин и Кавказ по очереди отчитываются о захваченных в общей сложности пятнадцати противников. Вместе с нашими пятью всего двадцать. В доме уже осталось максимум двое-трое.

Моя тройка врывается внутрь через парадную. Черными входами занимаются другие группы. Прошерстить дом занимает десять минут. Остатки охраны обнаруживаются на первом этаже. Первого засевшего на лестнице выбивают Василина с Тимофеем, другого вырубленным из гостиной приносит на плече громила Ахмет. Обоих связывают и бросают в угол под конвой. Вскоре и прочих охранников приводят или приносят, в зависимости от степени ранения.

На втором этаже обнаруживаются домочадцы — промышленник, его сын атаман «ястребов», жена и две дочери. Женщин запираем в супружеской спальне, надсмотрщиком ставлю Джамшида. Промышленника и его сына отводим в кабинет главы семейства. Со мной идет только моя группа. «Броненосцы» почти целиком заняты надзором за арестантами внизу. Тимофей и Василина встают у дверей с оружием наперевес.

— Ну и кто вас послал? — дребезжащим голосом спрашивает лысеющий мужичок. — А самое главное, что вам нужно?

Я сдираю балаклаву с лица и поворачиваюсь к атаману, но никаких эмоций парень не проявляет, кроме прежнего испуга. Кхм, серьезно? Даже не знает, на чьего человека напал. Ох, кретин.

— Ваш сын сегодня днем избил моего вассала Симону Страбыкову, ученицу лицея «Гром просвещения», — даю промышленнику пищу для размышлений. — Сейчас мы будем обсуждать компенсацию.

— Егор?! — мужичок в шоке. — Это правда?

— Что?! — вскрикивает «ястреб» — Но…но он сказал, что блондинка без крыши. Нас провели, подставили. Специально на лобное место послал. Мы не хотели! Это всё тот «змей»! Это вс…

Даю парню жесткую оплеуху, и он ошеломленно замолкает. Из разбитых губ стекает струйка крови. Папаша было рыпается, но Василина звонко взводит курок пистолета. Черный ствол смотрит точно мужику меж глаз.

— Стой на месте, лысик! — гаркает она так грозно, что даже Тимофей на всякий случай отодвигается от валькирии.

Промышленник замирает как вкопанный, пот бежит по лицу.

— Какой еще «змей»? — переспрашиваю Егора.

Он вытирает ладонью губы и ошеломленно смотрит на кровь на коже.

— Демьяном звать, — лепечет испуганно. — Спичкиным вроде.

Я едва сдерживаю рык. Вот паскуда! Бывшим сотоварищам решил подлянку устроить. Ур-рою!

Мое внимание привлекают движения в кустах за окном. Там какое-то копошение. Нехорошее чувство отзывается в груди. Всматриваюсь в темный сад. Ветки низких деревцев отодвигаются…

Мои глаза расширяются, когда я вижу человека с гранатометом. В окно, прямо мне в лицо, смотрит гребаный РПГ-7 или одна из его десантных модификаций, неважно. Важно то, что эта пушка создана сжигать танки! И сейчас она целится прямо в мою голову.

Секунды на реакцию. Все в этой комнате уже мертвы. Фугасный заряд разрушит пол-этажа. Есть только одна возможность спасти Тимофея и Василину — заслонить листом метровой брони. Или собой…

— ЖИВО НАДЕТЬ ДОСПЕХИ! — ору я, срываясь в окно. — ЛОЖИСЬ!

Выплеск магнетической волны. Бушующая энергия вырывается из меня и накрывает людей вокруг. Все падают, не успев даже осознать смысл приказа. В том числе и Егор с отцом. Но я этого не вижу. Просто знаю, как Префект-командующий. Как опытный воитель. Как Фалгор Огненный.

Звон стекла за спиной. Объятия свежего вечернего воздуха, пустота под ногами. Далекая пушка перед глазами.

Снаряд вылетает из сопла…

БА-АХ!

И мои глаза видят лишь всепоглощающий жар. Водоворот взрыва. Сердце пламенной стихии.

Способен ли Феникс сгореть?

Глава 12 — Истинное лицо диверсанта

— …ЛОЖИСЬ! — громогласный ор господина сотрясает тело Василины, как пулеметная очередь.

Немыслимо! Как легкие подростка могут одновременно извергать рокот водопада, рев льва и лязг стали? Зычный приказ. Это невозможно! Невозможно ослушаться.

Колени сами собой сгибаются, пятки пружинят, твердая поверхность хлопает об грудь.

Секунды растягиваются в часы, полуфиналистка Волчьей ямы падает лицом на пол и вжимается в доски. Рядом грузно валится Тимофей. Еще два неуклюжих «баха» у стены. Промышленник с сынком.

Яркая красно-золотая вспышка перед окном, и господин в ореоле огня прыгает наружу, словно огромная рыжая кошка. Звон бьющегося стекла и шипение пламени растягиваются на вечность. Будто рапид-съемки в кино. Это всего лишь миг, меньше двух секунд, но борец Ямы умеет замедлять время в экстремальных ситуациях. Сердечный ритм успокаивается, течение жизни вокруг замирает. Мир решает передохнуть. А вместе с ним и смерть. Василина видит на фоне звездного неба замедленный полет небольшого конусного снаряда и прыгнувшего навстречу смерти огненного юноши.

Как много мыслей проносится в это мгновение в голове Василины! Цунами эмоций, словно живые птицы, рвутся из грудной клетки. Удивление, восторг, восхищение, страх. Все эти чувства крутятся вокруг бесстрашного человека. Он завис в воздухе перед падением. Как огненный сгусток танцует в небе. Безумно красивый!

Слой огня на теле — это же стихийный покров! Только Полковои способны его создать, ну, может, еще очень талантливые Рыкари. Суть в том, что это очень-очень сложно! Нет, вряд ли это покров, просто что-то похожее, но все равно еще раз подтверждает гений господина. Хоть он и Кмет, но смог выполнить необычную технику.

Но спасет ли «покров» от кумулятивного снаряда? Кумулятивная струя запросто прожигает железную броню танков. И доспех Воинов на раз пробивает. Неужели этот чудесный парень сейчас пожертвует собой? Ради своих подчиненных? Ради Василины? Нельзя! Ведь господин настоящий подарок для таких, как она. Ахмет и остальные «броненосцы» сильно окрепли за всего одну неделю. Арсений уже учит других, а ведь сам еще такой молодой. А когда вырастет, так станет витязем нарасхват. Дворянки забегают вечным хвостом, хотя уже, наверно, и так …

Василина хочет увидеть взросление героя собственными глазами.

Девушка почти срывается с места в разбитое окно, но крепкая рука падает сверху и прижимает ее к полу. Тимофей! Пятерня наглеца давит ей на затылок.

Перехватив сзади руку, Василина пытается взять ее на излом. Но они оба в доспехах, и бетонная хватка Тимофея не ослабевает. Он держит девушку, а у самого глаза полны слез. Из-под маски раздается то ли рык, то ли рыдание. Значат непонятные звуки одно:

«Это не должно быть напрасно».

За мгновение взрыва, который происходит в десяти метрах от них, переживаются несколько томительных минут. Будто завороженная, Василина наблюдает, как по стальному корпусу снаряда бегут огненные трещины, металл трескается, и медленно, «как во сне», разлетаются осколки. Смертоносная кумулятивная струя освобождается, сдетонированная взрывчатка создает безумную УДАРНУЮ ВОЛНУ.

Время возвращает свой привычный ритм. Рапид-эффект пропадает.

Взрыв, вспышка, ударная волна, разлетающиеся в стороны рама окна и обломки бетона. Свист кумулятивной струи под самым потолком. Бахает от удара противоположная стена, вспыхивают обои, разлетается разрушенный коридор. Возрастает давление вокруг. Комната нагревается, накатывает нестерпимый жар. Но снаряд взорвался далеко и на открытом воздухе, это их и спасло. Если бы сдетонировал в комнате — у того же промышленника сорвало бы башню, глаза вылетели бы из глазниц. Да и тем, кто в доспехах, досталось бы нехило.

С головы Василины исчезают тиски. Мигом Тимофей вскакивает и ныряет рыбкой в пролом на месте стены и окна. Девушка тоже одним движением оказывается на ногах и, перепрыгнув через горящий паркет, словно через костер на День Купалы, срывается в пропасть вслед за товарищем.

***

Во время прыжка в окно я использую технику Горячая Вуаль. Дополнительная защита из арсенала Ярилы-Царя. Тоже изучена мной только в теории, но куда деваться? Это далеко не стихийный покров, которым свободно пользуются разве что Полковои, но его слабое подобие. Технически это наслойка на ментальный доспех. Укрепляет защиту, к тому же, обжигает противника, приблизившегося вплотную. Сейчас Вуаль полезна тем, что сжигает воздух вокруг меня, что дальше поспособствует ослаблению силы давления, вызванной освобождением кумулятивного заряда. Если это кумулятивный снаряд, конечно. Или распылению горючего газа — если объёмно-детонирующий.

Мое тело покрыто пламенем, совсем не бесконечные силы расходуются. Но на еще один Багровый выстрел меня хватает. Главное, сдвинуть встречным ударом направление снаряда. Тогда освобожденная кумулятивная струя сместится мимо, вбок.

Взмах руки. Огненная волна освобождается. Вспышка. Золотой огонь, обведенный перламутрово-красным.

БУУУМ!

Столкнувшись с пламенем, выпущенная граната взрывается. Образовывается избыточное давление, которое еще в полете едва не нокаутирует меня. Из носа идет кровь, череп чуть не лопается. Да еще фугасное действие шокирует, мягко говоря. Мое тело сталкивается с безумной воздушной волной. Но доспех с Вуалью уберегают. Плюс регенерация Префекта, куда ж без нее.

А между тем, меня сносит назад, ударяет об стену, и мое падение продолжается. У меня ведь нет крыльев, хоть и Феникс.

Смещенная моим залпом кумулятивная струя свистит выше. Значит, всё же не объёмно-детонирующий. Грохочет пробитая стена, брызгает разнесенная кладка. Отлично, просто отлично. Если Василина с Тимофеем послушались и упали на пол, их заденет, разве что, брызгами от струи и вторичными обломками. Переживут. Главное — не подставиться под прямое попадание. Доспехи выдержат остальную ерунду. А основная струя пробьет стену и выплеснется в коридор дальше. Там вроде никого…

Местные пукалки мной не шибко изучены, но еще теплится в старом (или молодом, как посмотреть) Префекте память о принципах работы оружия различного калибра. Автопушка легионеров заточена под разные снаряды. Есть и кумулятивно-фугасные версии. Главной угрозой в кумулятивных гранатометах является именно сам жидкий заряд. Но мы не в бронированном танке, а чуть ли не в «картонном» домике. Так что кумулятивная струя пробьет две тонкие стены насквозь, оставив комнату позади.

Вторая угроза — созданное ударной волной фугасное воздействие. Но основной ущерб фугаса принял на себя сейчас я, сдетонировав снаряд. Мое тело заслонило людей от мощной воздушной волны.

Ну и третья угроза — избыточное давление. Его, кстати, часто переоценивают зеленомордые, вечные враги Постимпериуса. Из-за чего и погибают штабелями. Агрессивные твари, в мощи не уступят легионерам, а умишка с кал комара. Хоть и додумались до бронефур — подобий местных танков, стилизованных под гигантских зверей. У зеленомордых бытуют байки, что «при попадании кумулятивной гранаты в замкнутом пространстве или же порвет на куски, или черепушка изнутри лопнет». Еще и догадались открывать в бронефурах люки, в надежде спастись тем, что через него взрывная волна может выкинуть танкиста. Глупцы. В закрытом танке избыточному давлению неоткуда взяться — диаметр пробитой дыры от кумулятивной струи слишком мал. Черепа лопаются как раз при условии, если при попадании снаряда распахнуть люк. По-другому, давление никак не увеличится в закупоренном железном кузове. Так что, зеленомордые частенько сами себя ликвидируют, умнички. Получили в броню фугас, тут же из суеверия распахнули люки и разлетелись на куски. Хотя, я слышал от кого-то, что эту дезинформацию внес в ряды зеленомордых как раз Анарий-Маска. Не отрицаю такой возможности. Прикинуться зеленым великаном Маске ничего не стоит, на их неандертальском наречии он тоже сносно калякает. Так что вполне, вполне… Но именно здесь не тяжелая бронефура — здесь окно. Как раз в нашем случае угроза сверхдавления очень даже реальна, и в комнате Тимофея с Василиной вполне могло раздавить. А вот меня на открытом воздухе не сплющит, избыток размажется по пространству.

С хрустом я бахаюсь в кусты под окном, точнее, под тем, что от него осталось. Хрустят не мои кости, слава Отцу-императору, а загоревшиеся ветви и листья. Быстро гашу Вуаль, пока не рухнул в обморок от истощения. Между тем противник с РПГ уже отошел от удивления и шустро пихает в ствол гранатомета новый снаряд. Сил у меня подняться с трудом хватает. Успею ли добежать прежде нового выстрела? А куда деваться?

К счастью, из пролома над моей головой сигают Тимофей с Василиной. И я расслабленно выдыхаю — пускай теперь другие повозятся, а мы понаблюдаем. В конце концов командир я или яичник болотопса?

Оба соратника почти одновременно выходят перекатом из положения лежа у земли. Вскакивают на носки, выталкивая себя вверх, и настигают мерзавца с гранатометом. Завязывается бой — двое против одного. Причем, гранатометчик, отшвырнув РПГ, дерется очень уж качественно. Далеко не идеально, вот пропускает резвый лоу-кик от Василины, вздрогнув как от землетрясения, вот получил под дых от Тимофея, но держится-держится, а судя по комплекции это или подросток, или девушка. Жалко, лицо скрывает балаклава…

Ох-хо. Смутные подозрения обуревают меня. А, может, просто выдаю желаемое за действительность. Хотя, чего хорошего в том, что я попался мятежникам? Многое, на самом деле. Так, например, я буду точно знать, что переселение душ сработало не только со мной.

Неожиданно, гранатометчик скручивается вокруг оси, будто из него выдернули позвоночник, приникает вниз, к ногам Василины, и у самой земли взрывается в невообразимую "вертушку-подсечку". Девушка не успевает отступить, и противник подрубает ее переднюю ногу. Дернувшись вперед, Василина напарывается лицом на кулак. Тут же ее заслоняет Тимофей, оттолкнув плечом.

Эта техника! Я узнал ее!

Воспоминания вспыхивают в моей голове. Заснеженное плато Мораны, жужжание сервоприводов поврежденной брони, скрип сугробов под сабатонами. Вокруг гремят выстрелы болтеров, тысячи сражений разгораются между бывшими братьями, соединяясь в единое полотно решающей битвы. Лоялисты и мятежники убивают друг друга. Повсюду пепел сожженных тел, тающий снег и дымящаяся кровь.

Сил на призыв Золотого меча больше не осталось. За моей спиной и так тысячи и тысячи сгоревших мятежников. Я скрещиваю подобранный цепник (он же пило-меч) с фазовым клинком Гварда, Префекта Воронов. Раньше мы проводили друг с другом только учебные бои, а сейчас одному из нас предстояло умереть. Звон стали об стали заглушает все шумы битвы. Тяжеловесный танец клинков продолжается недолго. Гвард — лучший диверсант, лучший подрывник, лучший саботер, лучший полководец секретных войн и лучший много кто еще. Но я — лучший воитель, а это честная битва на спаленном снежном поле. И ее исход предрешен. В конце концов голова Префекта Ворона в черном шлеме скатывается с плеч, и тогда сотни глоток вокруг исторгают единый отчаянный крик. Так Вороны потеряли своего отца-командира.

Сегодня один из сынов Гварда попытался отомстить за его смерть.

— Стой на месте, Ворон! — гаркаю я, приблизившись к дерущимся.

Хотя драка уже захлебнулась сама собой. Из особняка высыпали все «броненосцы» и взяли в кольцо Ворона с Василиной и Тимофеем. Девушка и мой воспитатель тут же прекращают маяться дурью и отходят к Ахмету с поднятым «калашом». Поводя головой по сторонам, Ворон замирает и опускает руки, словно готовый сдаться.

Но Вороны никогда не сдаются в плен. Они лишь кончают жизнь самоубийством.

— Прежде чем ты откусишь себе язык, — произношу я будничным тоном. — Предлагаю выслушать меня, Демьян, — Ворон молчит, сверкая глазами. — Или тебя лучше называть настоящим именем? Тогда назовись.

— Что ты можешь мне предложить, Золотой? — презрительно фыркает он.

Ну это, конечно, блеф. Ворон не может знать, кто именно я такой, даже к какому Легиону принадлежу. Максимум, что лоялист.

— С чего ты взял, что Золотой?

— Умный шибко. Освободители планет же тупые, как и сам Префект Чугун, — буркает Ворон. — А вы, Золотые, у себя в казармах красите ногти и читаете поэмы, будто аристократические девки.

Тимофей и «броненосцы» недоуменно переглядываются. Разговор для их ушей очень странный. Я кручу пальцем у виска, и бойцы понимающие кивают. Поехавший, значит? Ну ладно.

— Так что ты мне предлагаешь, Золотой? — Ворон ведет себя как хозяин положения. Хотя всё, что он сейчас может — отправиться пораньше в Анреалиум.

— Как насчет поединка со мной? — предлагаю. — Честного поединка, один на один. Понимаю, тебе предпочтительнее стрелять в спину, диверсант. Но если вдруг осилишь меня, отпущу.

— Как? — разражается он напускным смехом. — Ты будешь мертв.

— Тогда мои люди отпустят, — не спорю. На него и так сейчас гнетуще действует мой магнетизм. Не так эффективно, как на обычного человека, но прилично. — Даю слово.

— Сеня, ты чего удумал? — напрягается Тимофей.

— Не сейчас, Булат, — строго смотрю на воспитателя, и он замолкает.

— А взамен? — спрашивает Ворон.

— Расскажешь перед боем всё о себе. Звание, подразделение, есть ли у тебя связи с другими Воронами.

— Я могу соврать, — сужает мятежник глаза в прорезях маски.

— Ври, — киваю. — Только намордник сними вначале. Тогда я распознаю твое вранье. Но лучше будь честен — и получишь бой насмерть. Этого же ты хочешь. А если нет — не трать мое время, быстрее глотай свой язык и отправляйся к треклятым Монстрам Хаоса.

Ворон серьезно задумывается.

Теперь блефую я. Часть уловок Воронов мне знакомы, но далеко не все. Хотя с другой стороны и Вороны далеко не Маски, их специализация — не шпионаж и вхождение в доверие к врагу, а диверсии и партизанские войны.

— Согласен, — кивает мятежник и снимает потную балаклаву.

«Броненосцы» дружно ахают.

— Совсем пацан, — Ренат засовывает пятерню в курчавую бороду и, по-видимому, чешет подбородок. — Как и…

Татарин вовремя прикусывает язык, бросив взгляд в мою сторону. Наверняка, хотел сказать: «Как и господин».

Ну да, это Демьян. Подросток подростком. Только глаза, полные ненависти и злобы. Глаза убийцы. Беспощадные. В них горит огонь гордыни и жажды мести.

И красный нос сопливит до сих пор. Даже насморк до конца не вылечил. Логично. Это только великие Префекты подверглись глубочайшим биоалхмическим изменениям. Мы регенерируем самые тяжелые раны, мы создаем могучие фантазмы.

Обычные солдаты Евгениусы тоже получают усовершенствованные тела, только, конечно, слабее в разы, чем у Префектов. К тому же, душа рядового Евгениуса не настолько идеальна, над ней не корпели годами лучшие мастера-биоалхмики. Соответственно пробудить регенерацию Ворону еще не удалось. Магнетизмом он изначально обделен — далеко не та сила духа. Жар-эфиром солдат также в прежнем теле не обладал. Зато уже отчасти вернул прежние боевые навыки — вон, как Тимофея с Василиной отделал.

Так что, получается, мне предстоит легкая битва? Как бы не так.

Не стоит забывать, что передо мной Ворон, мятежник, хаосит. Он продал душу злобным Богам Анреалиума, заключил союз со злобными могучими тварями, а значит, честной битвы ждать не стоит. Жди подвоха, Фалгор. Жди коварного удара. Жди подлость. А затем сожги ее очищающим пламенем.

Глава 13 — Утилизация

— Обыщите его, — киваю я Джамшиду с Ваней на Демьяна-Ворона. — Заберите всё, что найдете. Гранаты, пистолеты, ножи, вилки, зажигалки, иголки, пуговицы, спички, бисер, почтовые марки, жевательную резинку — абсолютно любую вещь. — Это же Ворон, они способны замаскировать оружие под всё что угодно. — Надеюсь, ты не против чистой рукопашки?

— Да я тебя голыми руками удушу, Золотой, — шипит мятежник. Всё же мой магнетизм его пронял. Эх, ненадолго хватило. Чуть убавим ауру, насколько возможно.

— А почему этот щенок называет босса золотым? — чешет репу Ахмет.

— Потому что блондинчик, — выдает версию Василина, скользнув взглядом по моим волосам. — Очевидно же.

С Ворона сдергивают разгрузочный жилет, обыскивают экипировку, находят пару пистолетов, пару магазинов, пару ножей, пару шил, пару сюрикенов…Обоерукий мерзавец-то.

— Чиста, насяльника, — отчитывается Джамшид.

— Подберите РПГ, — киваю на траву, где валяется бесхозное смертельное оружие. — Осторожнее, Кикер, — он со снарядом, спуском не баловаться, — а то знаю я Ваньку-дурачка. — Лучше, вообще, отдай Кавказу. Кстати, Татарин, разведай со своей группой местность, вдруг еще кто у нас под боком сидит. Остальные, отойти на двести шагов и наблюдать со стороны.

— Се…Феникс, — подает голос Тимофей. — Сейчас вот прямо необходимо это великодушное рыцарство?

— Это не рыцарство, Булат, а прагматичный расчет, — разъясняю, чтоб унялся. — Выполняйте приказ, слуги.

— Есть! — гаркают «броненосцы», особенно слышно звонкий голос Василины.

Отряд отступает. Замечаю, как наша единственная воительница держится рядом с Тимофеем. Хм, похоже на зарождение дружбы. Воспитатель это тоже подмечает, в глазах появляется масляный блеск, несмотря на явное недовольство всей ситуацией с поединком.

На небольшом травяном круге мы остаемся с Вороном наедине. Хаосит рад. В любом случае ему остается только умереть, но сейчас есть шанс прихватить с собой цель. А я имею возможность выцепить крохи сведений. Даже если солжет, это даст пищу для ума. К тому же, смогу прощупать и изучить способности мятежника после нырка в Анреалиум. Не исключаю, что Боги Хаоса отсыпали ништяков своему добровольному рабу. Это непредсказуемая битва. От того очень интересная.

— Имя, звание, подразделение, — смотрю в кровожадные глаза фальшивому Демьяну.

— Дорон Либец, — нехотя произносит. — Абордажный лейтенант тактического отделения по зачистке местности.

— Центурион? — уточняю чин.

— Делегат, — качает головой.

Мм, еще не акула, но точно крупная сомятина. Делегат — офицер среднего ранга, на уровне центуриона, которому командование Легиона поручает особые задачи и разрешает действовать от имени своего командира. То есть, передо мной самостоятельная боевая единица. Умеет не просто исполнять, но и ставить цель по своему усмотрению.

— Ты подстроил нападение на Симону, чтобы выманить меня и убить?

— Всё ты знаешь, Золотой, — ехидный вздох.

— Ага, а вот откуда ты знал, что я приду именно сюда?

— Я же Ворон, мы мастера партизанской войны, — пожимает мятежник плечами. — Предугадывать поведение врага — моя профессия. Вы, Золотые, всегда предпочитаете рубить гидрам головы. Вот поэтому ты и заявился в дом главного истязателя той блондинки. Правда, был риск что ты не сам явишься. Но явился, да еще так удачно балаклаву снял прямо напротив окна, — оскаливается, гад. — Что у меня не осталось сомнений.

Ну не Маска, эх. Даже не Ворон. Но, с другой стороны, кто вообще мог предположить, что в кустах уселся мой личный киллер? Я пришел ради показательной мести, а не играть в ассасинов.

— Зачем такие сложности? — обвожу рукой дом, кольцо «броненосцев», черные небеса и непроглядную осеннюю ночь. — Почему не выстрелил фугасным снарядом на улице днем? Либо в лицее?

Ворон молчит.

— Понятно, — догадываюсь сам. — Конспирация. Берег личину школьника Демьяна. Здесь же ты хотел подорвать меня и сразу же нырнуть в кусты. Мои люди обвинили бы в выстреле охрану особняка и перебили бы всех в доме. Умно, бывший делегат Либец.

— Как ты смеешь оскорблять меня словом «бывшим»? — рычит мятежник.

— Уж, поверь, — усмехаюсь. — Смею. Моих полномочий хватает объявить весь Легион Воронов вне закона. Что в общем-то я давно и сделал.

Нехорошее предчувствие отражается на лице мятежника

— Живо назовись, Золотой! — кричит он. — Кто ты такой?

Ага, еще мне не приказывали бывшие низкоранговые легионеры.

— СБАВЬ ТОН, НИЧТОЖЕСТВО, — громыхает мой голос. Само черное небо сотрясается над нашими головами.

Мятежника пошатывает, на лице — ужас, ярость, и, как следствие, намеки на начинающееся безумие.

— Неужели ты сам Фалгор Феникс? Убийца Короля Ночи? — Так Вороны зовут своего покойного Префекта. — Не…не претор-командор? Не первый капитан?

— Нечасто тебя допускали к командованию Легиона, раз не отличаешь Префекта от претора, — хмыкаю. — Неужели такой деревянный, что не распознал мой магнетизм?

Он молчит задыхаясь. Только дошло, какую возможность упустил. Шутка ли: подстрелить самого Префекта-командующего, главного столпа Постимпериуса. Теперь будет корить себя всю оставшуюся жизнь, а это целых десять минут.

— ОТВЕЧАЙ, ЧЕРВЬ.

— Моя ударная группа всегда действовала самостоятельно, — не ответить он побаивается, остается только тщательно подбирать слова. — Вдали от основных сил.

Ну да, партизаны же, что с них взять.

— Где остальные Вороны? — задаю самый главный вопрос. Для него, собственно, и открылся, чтобы эмоционально нокаутировать мятежника, и он необдуманно раскрылся.

— Я…не знаю, — выдает он и прикусывает язык.

Задумываюсь. Может, и не врет. Как опытный диверсант, Дорон, конечно, тоже осознал риск неприкрытого поиска других легионеров. Прикинул варианты, что шансы нарваться на Полковоев-лоялистов такие же огромные, как на своих, и сидел-молчал в тряпочку, выжидая и собирая информацию. Как вдруг мы случайно наткнулись друг на друга и по каким-то признакам он опознал во мне Золотого легионера. Возможно, моя магнетическая харизма насторожила. Возможно, я упомянул болотопса всуе. Мне повезло в одном — в его недооценке угрозы. Из-за редкого общения с вышестоящими Воронами делегат не осознал весь масштаб картины. Посчитал меня первым капитаном или претором, но никак не Префектом. Это и спасло мою шкуру. Иначе не обошлось бы одним залпом РПГ из-за угла.

Как же мы похожи с этим делегатом! Оба в телах подростков. Оба потерянные на примитивной планете, оба тревожимся за своих товарищей. Разница, кроме чинов и положения, лишь одна — Ворон продался Хаосу.

— Значит, ты убил моего повелителя! — яростный голос отвлекает меня от смакования парадокса жизни. — Нашего Великого Ворона! Несравненного Короля Ночи!

— Я снес ему голову, — киваю. — Гвард оступился. Твой повелитель обрушил свой Легион в бездну предательства и жажды власти. За дары Хаоса он предал дух чести и праведного служения человечеству.

Конечно, Ворона не переубедить, он — верный солдат своего Префекта, даже мертвого. Но не нужно делать ему чести похвалой. Делегат стал таким же мерзавцем как и Гвард. Избить бедную девочку, только чтобы выманить своего врага на мушку — есть ли большая низость?

Ворон уже приготовился нападать. Равновесная стойка, осторожные движения в мою сторону: пятка-носок, носок-пятка. «Броненосцы» в стороне послушно опустили автоматы и настороженно наблюдают. Нашего разговора они не слышали. Но понимают — драка уже почти, еще пару шагов и вот-вот …

— Почему именно Симона? — задаю последний вопрос, входя в боевой транс.

Ворон оскаливается. Воздух, между нами, кажется, заискрился от напряжения. Энергия переполняет меня. Побочные магнетические волны выплескиваются наружу. Разозленный бушующим психическим накатом мятежник каркает, как ворона:

— Демьян давно хотел ее трахнуть, а она не давала.

— Сейчас я тебе дам.

Оба срываемся в атаку, но прямолинейные удары не в стиле Воронов. Когда мы почти сталкиваемся, мятежник отпрыгивает, разорвав дистанцию, и легкими мелкими шагами танцует по самому краешку дальней дистанции вокруг меня, мельтеша кулаками и вращая головой. Постоянно сменяясь, руки размазываются в воздухе черными пятнами, словно крылья.

Но от Феникса не улетишь!

Мой кулак коротко мелькает, и Ворон катится кубарем. Краем уха слышу далекий выдох Василины — от облегчения, полагаю.

Ворон вскакивает, как заяц. Доспех уберег от вмятины в черепе. Окатить бы гада Багровым выстрелом, но сил на огонь не осталось. «Колодцы», безусловно, не полностью израсходованы, да и по чуть-чуть набегает новой свеженькой живы. Но глупо тратить последнее на сомнительный удар. Если разить пламенем, то наверняка. Рарогов тоже попридержу на крайний случай.

К тому же, я все еще не увидел дар Хаоса. Есть ли он? Либо злобные Боги пожадничали подачку для опытного вояки? Не признали достойным?

Новое схождение. Рывок, резкий фронт-кик, и Ворон снова клюет землю носом. Снова вскакивает. До меня доносятся тихие расслабленные смешки. «Броненосцы» решили, что их господин побеждает. Как бы нет. Рано. Слишком рано судить.

При последнем столкновении я заметил, как изогнулось тело Ворона. Мой удар всё равно его достал, слишком быстро я бил, но эта гибкость выглядела неподвластной человеческому телу.

Мы опять сходимся по кругу. Очередной блок-удар. И в этот раз Ворону удается увернуться. Словно беспозвоночная змея дернулась вбок.

— Хрхрхр! — мятежник вдруг издает нечленораздельные звуки. — Рхади Кхороля Нохчи!

Его губы брызжут слюнями. Глаза закатываются так, что становятся видны только белки. Зубы удлиняются и заостряются как клыки хищника. Ногти тоже превращаются в острые желтоватые когти, прорываясь сквозь кожу перчаток.

— Свароже ты мой! — раздается за спиной крик Тимофея. — Что это еще за черт из табакерки? Сеня, в сторону! Парни и… девушка, куда ж мы без вас красивой, гасите короткими очередями!

Щелкают затворы.

— Не стрелять! И не приближаться! — рявкаю я. — Эту тварь я сам прикончу.

«Броненосцы» слушаются. Ворон не реагирует, разве что его конечности гнутся против движения суставов и сразу возвращаются обратно. Он уже и не Ворон, а Червь какой-то.

— Хрхххх, — пузырящаяся слюна стекает по подбородку монструозного мятежника.

— Эх, Гвард-Гвард, — качаю я головой. — На что же ты обрек своих сынов? Стоили ли дары Хаоса вырождения твоего Легиона? Твоего детища? А сам ты, засранец, сдох и даже не видишь, что натворил.

— Этхо ты убхил Кхороля Ночхи…

— Да-да-да, — напряженно говорю. — Гоните всё на белобрысого.

Кажется, догадываюсь, что произошло. Сделка со злом. «Зерно», ментальный имплант Префекта, позволяет использовать очищенный жар-эфир из Анреалима. В Вороне же Боги Хаоса прорастили «семя», подчиненное их скверной воле. «Семя» не фильтрует жар-эфир, а использует неочищенную энергию со всеми осадками. Это как если бы в бензобак залили сырую нефть. Мотор просто-напросто сгорит.

Ворон качается навстречу, бросив в меня обе руки. Суставы гнутся словно плети. Вспыхивают желтым отсветом когти. Отвечаю мгновенно. Моя левая автоматически "отшлепывает" тянущиеся когтистые ручонки, а правя — сжимается в "копье" и наносит удар в горло. Тварь уворачивается и изогнувшись, набрасывается с другого бока, пытаясь цапнуть, как пес. Да! Зубами! И пофиг, что противник в доспехе. И кажется мне, неспроста клыки тоже отсвечивают странным желтым светом. Нет уж, к ботолотопсам эксперименты!

— Хрррххррр….

Пощекотав хуком челюсть твари, схожусь прямолинейным рывком напролом …

***

— Словно варан и кобра! — восхищенно приговаривает Ренат.

— Чертовщина какая-то, — бурчит Тимофей.

Его то и дело тянет сорваться с места и нарушить прямой приказ. Василина для того и встала рядом — чтобы удержать сердобольного водителя и не дать влезть в схватку господина.

А схватка поражает!

Удары господина молниеносны. И смертельны. Но этот странный противник уворачивается, словно внутри него не кости, а гибкие шланги. И норовит куснуть или царапнуть, как животное.

Неожиданно один из ударов удается твари. Желтая вспышка, и, спустя миг, на плече господина растекается кровь. Мерзавец ранил Беркутова!

Между когтистыми пальцами противника из ниоткуда возникает круглая мини-граната — меньше, чем мячик для гольфа. Резкий бросок, и снаряд летит в раненое плечо господина. А доспеха ведь больше нет!

Василине приходится напрячься, чтобы не зажмуриться. И не зря! Зрелище того стоит! Ошеломительная радость захлестывает сердце.

Навстречу гранате взметаются огненные птицы. Как настоящие! Видны даже огненные перышки и клювики!

— Ну хватит, — раздается спокойный голос господина. Отрезвляющий как ледяной душ.

Взрыв гранаты тонет в огне стаи. Другая часть птиц обрушивается на противника. Он с визгом и ором падает на землю. Господин снова обрушивает на него калечащие и смертельные удары. Резкая вертушка в солнечное сплетение вбивает мерзавца в землю. Завершающий финал-удар в горло, и трахея превращается в кровавый хлам. Словно красный пузырь лопнул. Победа.

Беркутов возвращается к «броненосцам», взмыленный и уставший, но янтарные глаза, как всегда, спокойны и решительны.

— Вы ранены, — Василина подступает к победителю, но он лишь пожимает плечами.

— Поверхностная рана, кожу едва-едва оцарапало. Намного опаснее было то, что он пробил доспех. Чуть не подорвал.

— А говорил — голыми руками удушит, — с ненавистью смотрит Василина на труп. — Слабак! Поделом!

— Насяльника, — кидается к нему Джамшид. — Не зная, откуды грыната! Не рухаеся, насяльника! Не была грыната. Всё-всё праверяли.

— Вороны, — произносит Беркутов, будто это слово всё объясняет. — Не бери в голову, Южанин. Он мог ее откуда угодно достать, да хоть из задницы.

— Задница не праверяли, — грустно вздыхает Джамшид.

— А стоило, — отвечает таким же тяжким вздохом Беркутов.

Тимофей вклинивается:

— Сеня, да что это вообще было? Что за мутант обдолбанный?

Беркутов задумывается.

— Видимо, жива-мутант, — пожимает он плечами. — Бывает же всякое… Кстати, пленники целы? Не убило выстрелом из РПГ?

— Да никого не убило, — отмахивается Тимофей. — Ты так резво бросился на снаряд, что только тебя и могло убить.

— Ну это точно вряд ли, — мягко улыбается господин, и от этой улыбки сердце Василины дает сбой. — Пойдем тогда пообщаемся с атаманом и его отцом. А то сколько здесь топчемся, а делом всё никак не займемся.

Глава 14 — Робин Гуд

— Хм-хм, — попивая утренний кофе, Аркадий Волконский листает новости в планшете. — Очень странно.

— Папа, ешь овсянку, — мягко напоминает княжна отцу. — Стылая не вкусная.

— Да-да, — не отрывая взгляд от статьи, князь зачерпывает ложкой кашу на топленом молоке. — Как же сильно не хватает тебе младшего брата, чтобы воспитывать.

Анфиса грустно опускает глаза. Она, правда, скучала по братишкам и мамам. Как же было здорово летом в Твери! И Сеню никакие великосветские львицы не пытались увести. В столице же постоянно за него трясешься. В «Зарнице» у Долгоного поток краль никак не иссякал, еле вместе с Людой отбили своего мальчика. Да еще Алеся Борова, оказывается, активизировалась. Ишь захотелось гулять вместе с Сеней. Забылась деточка, свободу в столице почувствовала. Надо бы напомнить ей, на всякий случай, кто в их Доме княжеская дочка.

— А тебе, сын, не должно хватать собственных жен, между прочим, — вставляет Галина Константиновна, будто почувствовав настроение внучки. — Не засиделся ли ты в Москве, Аркаша? Завел трех красавиц, а они теперь томятся без мужа, бедняжки.

— Самому грустно, — вздыхает князь. Вспоминает прелести своих чудесных женушек, особенно четвертый размер младшенькой, двадцатидвухлетней дочки Евгения Новикова — и вздыхает еще раз.

— Так надо либо к ним ехать, либо, наоборот, семью сюда перевозить. А то месяцами сидишь бобылем в московской резиденции. Непорядок! Сварогу это ой как не любо! Мог бы уже за лето зачинить пару детишек точно. Не печешься о семейном очаге, ох, как плохо, плохо. А вот Фисочке новые братики и сестрички только в радость, да, внученька?

— Да, бабушка, — кротко соглашается княжна. И, правда, всем вместе в Москве очень хорошо бы было.

— Дел много в столице, мама, — качает головой Аркадий. — А официально переехать из Твери нельзя. Старые змеи, как Свиридов, тут же распляшутся. Наворотят проблем, век разгребать потом?

— А какие дела? — интересуется бабушка.

— Разные, — уклончиво ответив, князь стучит пальцем по планшету. — Вот, например, ваш ненаглядный опять засветился в прессе. Глаз да глаз за ним нужен.

— Арсений? — удивляется Анфиса. — А что там, папа?

— Опять влез куда-то. Не сидится ему спокойно, — фыркает Аркадий. — Ну хоть одно хорошо: в этот раз связался не с дворянами.

— Почитай вслух, Аркаша, — причмокивает губами Галина Константиновна. — Очень уж любопытно, что там молодой Беркутов за свистопляску учинил.

— Пожалуйста, мама:

«Возмездие за дурное воспитание.

Подростковая жестокость не знает границ. Мы снова убедились в этом факте из-за трагедии прекрасной юной девушки. Вчерашним вечером Симона Страбыкова вышла, как обычно, на пробежку перед сном. Спортсменка, отличница, активистка даже представить не могла, что станет жертвой нападения толпы пьяных отроков своего возраста. Сверстники не имели ни совести, ни доброты. Накинулись и жестоко избили бедную девочку. Слава Сварогу, только что не надругались. Думаете, совесть не позволила? Как бы не так! Не успели — спугнул выбежавший на шум сторож магазина. Девушку увезли на «скорой». К счастью, переломы вылечили Целители. Как сказала мать девушки, Марина Страбыкова, лечение оплатил молодой тверской дворянин Арсений Беркутов. Он же является и договорным сюзереном Страбыковых. Радуемся, друзья, что даже в кромешной темноте пробивается лучик света. Не выродилось еще дворянство!

На оплате лечения благородный юноша не остановился. Воспользовавшись десятым пунктом положения «о дворянских правах и обязанностях», Беркутов нанес личный визит к главарю наглой шайки. Им оказался сын средней руки промышленника Егора Сидора, того самого, что крупно оштрафовали за загрязнение подземных вод. Полиция сообщает, что визит выдался далеко не доброжелательный. Как итог — россыпи стреляных гильз, избитая охрана, взорванный второй этаж особняка. Жертв нет. Встретиться с Егором Сидором и обсудить проблемы воспитания его сына нам не удалось. На следующее утро семейство Сидорых покинуло Москву. Дом стоит пустой, с разнесенной стеной. Повсюду следы стрельбы и драк.

Той же ночью мы взяли короткое интервью у Его Благородия Арсения Беркутова. Он заявил, что всего лишь выполнил обязанность по договору наемного вассалитета, а именно, предоставил защиту своим людям.

Какие выводы мы можем сделать о Его Благородии? Славный молодой человек. Надежный господин. Благородный дворянин. Достойный пример…».

— Ну нахвалили журналюги, — фыркает Аркадий. — Прямо сахар во рту скрипит. Интересно, проплатил ли статью?

— А молодой Беркутов, как всегда, геройствует, — улыбается княгиня, проигнорировав слова сына. — Защищает слабых, наказывает злодеев… Кстати, внучка, а кто эта девушка, за которую заступился молодой Беркутов? Ты ее видела?

— Нет, бабушка, — очень спокойном тоном отвечает Анфиса. — Но очень хочу увидеть.

Уловив в голосе внучки тщательно спрятанные интонации волнения, княгиня усмехается.

***

Скрип старых половиц. Стук в дверь.

— К тебе гость, Симона, — голос мамы полон волнения.

Кого же принесло в такую рань? Сердце атамана «Желтых змеев» тревожно бьется. Неужели ОН?

— … Благородный гость, — с намеком произносит мама за дверью.

Точно ОН!

Кошмар! Она не умыта, не одета, валяется заспанная под одеялом, как лентяйка. На теле бесформенная белая пижама с единорогами, затертая в сотне мест. Прическа…Да нет никакой прически, только свалявшиеся светлые пакли.

А у нее железная отмазка — рекомендация врача, вот! Целитель велел два дня соблюдать постельный режим. Раны исчезли, кости срослись, но организм потратил силы на лечение, надо восстанавливать резервы.

Блин, да кого это волнует?! Как только он увидит ее такую, ненакрашенную, страшную, молча развернется и уйдет.

— Не отвечает? — раздается мужской глубокий баритон.

— Думаю, я просто не расслышала, — говорит мама. — Входите, Арсений Всеволодович.

Нет!!!

— Благодарю.

— Я пока приготовлю вам чай.

— Очень любезно с вашей стороны.

С колотящимся сердцем Симона следит, как дверь отворяется и порог переступает ослепительный блондин. Нордический тип лица. Горящие золотом глаза. Острые высокие скулы, которыми можно резать девичьи сердца. Одно, кажется, вот уже истекает кровью. Хоть заново вызывай Целителя.

Нет, такие раны не исцеляются.

— Атаман, рад тебя видеть свежей и здоровой, — произносят улыбающиеся безукоризненные губы.

Эта улыбка, как снег на лицо в лютую жару. Ошеломляюще приятно.

— Спасибо, что помог, — смущенно лепечет Симона и, вспомнив, что говорила мама, вдруг спохватывается. — …гли, Арсений Всеволодович.

Его брови удивленно взлетают.

— Атаман, тебя не долечили что ли? Какой еще Всеволодович? Сеня же.

Она растерянно сжимает в кулак одеяло. По-хорошему, вообще, нужно встать и поклониться. Сразу не сообразила. А теперь будет выглядеть запоздало. Да и пижаму в единорожках увидит. Надо хоть сесть на кровати.

— Вы взяли в найм моих родителей. Теперь моя семья работает на вас, — чеканит слова девушка, приняв вертикальное положение. — Значит, Арсений Всеволодович. Только так.

— Ой, перестань, атаман, — Арсений садится на стул возле облупленного компьютерного стола. — Давай я быстренько разъясню. Рабочие отношения с твоими родителями — всего лишь побочный продукт нашей с тобой связи.

— Нашей связи? — хлопает глазами Симона.

— Именно, — кивает золотоволосый парень. — Ты — атаман «змеев», я — твой зам и штурмовик. Только это и важно. Чтобы эту связь поддерживать в рабочем состоянии, я готов на многое. Взять на службу твоих родителей — самое безобидное и пустячное. Чтобы иметь право поддержать своего товарища против «ястребов», мог же вообще жениться на тебе.

— Жениться? — краснеет девушка. Неужели Арсений флиртует с ней? Как же сильно горят щёки.

— Или удочерить, — смеется Арсений, снимая наступившее напряжение. Вот умеет же он одним словом вогнать в краску, негодник! — Тоже способ. За нашего атамана, за умницу, спортсменку и просто красавицу я готов на многое. И каждый из «змеев» вскоре тоже будет придерживаться такого же мнения. Иначе у нас не получится ватаги. За своего командира бойцы должны стоять Китайской стеной.

Симоне хочется улыбаться. Потому что существуют всё же нормальные парни!

— Ладно, Сеня, — пробует она слово на вкус. — Спасибо тебе за… всё, в общем. — Мямлит она, как детсадовец, которому купили шоколадку. Ну не умеет она по-нормальному благодарить, не умеет!

— Пожалуйста, Сима, — кивает Арсений, убрав всякую улыбку. — Мы еще ничего не начинали. Даже сезон не открылся, а нашего атамана уже пытались убрать. Эти ушлепки «ястребы» — всего лишь разминка. Основные трудности и препятствия только впереди. Не раз и не два нам придется выручать друг друга.

Симона, наверное, идиотка. Но она снова отчаянно верит, что за последними словами, за этими «друг друга», скрывается чувство сильнее дружбы. Теперь еще и губы горят. Проклятье, залежалась, пора на тренировку! Делать больше нечего, как о мальчиках мечтать! Семью нужно из нищеты вытягивать — через Лигу, через Кубок, через Грон.

— Ты уже сделал достаточно. Теперь моя очередь, — всё же говорит она, пряча глаза. Очень уж сказанное напоминает диалог из любовного романа. Ну а что тут еще скажешь? Сеня показал ей милосердие, доброту, жалость. — Хоть я и простолюдинка…

— Я раскрою тебе секрет, — Беркутов кивает в окно. — Там целый мир, который ждёт тебя. Великие города, битком набитые стадионы, толпы зрителей, которые полюбят победителей, невзирая на их происхождение. Потому что Царем поля может стать любой, у кого хватит сил и смелости.

Симона слушает завороженно. Ей хочется, чтобы это мгновение не заканчивалось. Чтобы он говорил и говорил. А еще: чтобы протянул руку и коснулся красивыми аристократическими пальцами ее затертой пижамки, погладил кожу под ней. И при этом не прекращал говорить, какая она классная, сильная, талантливая, умная, добрая, чудесная, красивая, даже со свалявшимися волосами и заспанной хомячьей моськой…

Но в дверях появляется мама с подносом, на котором дымятся ароматные чашки.

— Арсений Всеволдович, чаек, — поет она словно певчая птица. Симона хлопает глазами. Чего это с мамой? Будто помолодела.

Арсений благодарно кивает.

— Спасибо. Очень кстати, Ольга Ивановна.

Да уж, совсем не очень! Симона вздыхает, сбрасывая сладкое наваждение от мощных слов.

Мама ставит поднос, что-то щебечет и уходит, радостная и счастливая, будто обслужила царя-батюшку.

— Первая игра будет послезавтра, — отпивая из чашки, вдруг говорит Арсений. — Мм, чудесный чай.

— Игра? — вытягивается Симона. — Но сезон еще не открыт…

— Ага, но я подумал, ты захочешь лично отомстить «ястребам». — Симона замечает, что сидит с раскрытым ртом и тут же прихлопывает его. — Поэтому договорился с ними о «дружеском» матче.

— С теми, кто на меня напал?

— Нет, конечно, с остальным составом. Там еще полно игроков. На поле, под твоим руководством, мы разнесем их, атаман. И это будет твоя первая победа в Гроне.

В груди Симона гремят кузнечные молоты.

— А что с теми, кто напал? Они уехали из города? Я читала газету…

— Уехала только семья атамана. Самого атамана посадят, как зачинщика нападения. Остальные нападавшие «ястребы» тоже подвергнутся суду, может, сядут за решетку, может, получат сотни часов общественных работ. Я решил не мстить семьям мерзавцев. В качестве наказания немного потряс их карманы, — усмехается этот волшебный парень, по-другому не скажешь.

— Какие еще карманы? Беркутов, признавайся живо, — не выдерживает Симона, потянувшись и тыкнув кулаком в плечо Арсения. И самой приятно, и своего игрока будто бы построжила.

— Ольга Ивановна не рассказала? — притворно удивляется он.

— Бе-ер-ку-то-ов!

— Ладно-ладно. Ваша семья разбогатела на пару автомоек, магазин запчастей и продуктовую лавку на рынке на востоке города.

Чего-о-о?!

«Мы теперь богатые?» — мелькает в голове мысль. То-то мама чуть ли не порхает спозаранку.

— Но откуда?

— Такова компенсация «ястребов» вашей семье. Поэтому не удивляйся, что на матче они будут чертовски злые, — новая проказливая усмешка. — Многие лишились семейного бизнеса.

Слезы накатывают на глаза. Ну вот еще разревись, дура бесстыжая.

— Спасибо, Сеня, — голос срывается. — Правда, спасибо.

Нет, всё же благодарить — не ее.

Неожиданно он встает и подходит к ней. Наклоняется и касается рукой ее…лба. Симона чуть не задыхается от этого легкого поглаживания.

— Жара нет, — он задумчиво смотрит на нее сверху вниз. — Очень уж цвет лица у тебя свекольный.

Симона сглатывает ком. Так приятно. Почему ее так будоражит забота этого дворяненка?

— Всё, Беркутов, мне отдыхать надо! — хлопает по отстраненной руке, чтобы еще раз коснуться. — Послезавтра матч. Нужно набраться сил, чтобы надрать зад этим пернатым голубям.

— Хе, как скажешь, атаман. Как скажешь, — он встает и отступает спиной к двери. — У ватаги сегодня тоже выходной. После нормальной силовой мышцам нужно оттечь, залечиться. Да и мне бы тоже надо поспать, наверное.

Неожиданно его лицо кажется чудовищно уставшим, но это наваждение тут же проходит. Парень снова бодр и весел. А не маска ли это?

— Сеня, всё хорошо? — осторожно спрашивает она.

— Конечно. — Еще одна улыбка. Лукавый взгляд. — А пижаму всё же купи новую. Единороги стерлись, да и в целом, скоро пролежишь ее до дыр. Хотя нет, — хитрющая усмешка и оценивающий мужской прищур, от которого, странное дело, хочется не спрятаться под одеялом, а, наоборот, раскрыться и показать всю себя. — Лучше оставляй, тогда у меня будет мотивация еще раз заглянуть к вам и посмотреть на своего белокурого вассала в постели.

— Бе-ер-ку-то-ов!

Подушка летит спасителю в голову. Он хохоча ловит ее и уходит в коридор.

«Вот нахал! Свинья! Бесстыдник! — негодует Симона про себя, теребя единорожка на груди. Оглядев потертости на талии, неожиданно она решает: — А пижаму, так и быть, оставлю».

***

— Куда, господин? — спрашивает Игнат.

— Домой, — потираю пальцами виски.

Хибара Страбыковых остается позади. Пятиэтажная бетонка, в которой квартирки напоминают тюремные камеры. Но ничего, «ястребы» обеспечили доходом родителей девушки. Теперь Симона сможет играть в Грон не ради мечты прокормить маму с папой на пенсии, а для себя любимой.

Вообще надо заключить договорной вассалитет со всеми "змеями"-простолюдинами. Особенно с Агаркиным. Но парень несовершеннолетний, в поддельном паспорте указаны липовые родители, поэтому непонятно как выкрутиться. Ладно, с другими сделаем пока что.

Теперь, Фалгор, подумай о своих насущных проблемах. Какие выводы сделаешь из битвы с делегатом Воронов? Труп мы сожгли на всякий случай, а то вдруг восстанет, пепел закопали в лесочке. Далеко не факт, что он не вернется, но у Богов Хаоса есть вассалы попредпочтительнее к воскрешению. Например, душа того же Гварда. Может, и встретимся с Префектом Вороном, кто знает?

К болотопсам метафизику. Выводы!

Первое — даже среднеранговые мятежники обладают связью с Хаосом. Неочищенный жар-эфир превращает их в бешеных монстров, но и сил прилично отваливает. Учитывая, что Земля накрыта куполом, сила мятежников притуплена, как и моя. Иначе бы разразилась настоящая битва полубогов. Значит, цель купола понятна. Кто-то пытается защитить им Землю.

Второе — на Земле мятежники разобщены, как и лоялисты. Значит, ловушка Врата Анреалиума вышла из-под контроля мятежников. Может, предателю Бемижару не хватило сил сделать задуманное, может, непредвиденный катаклизм возник уже в Анреалиуме. Но факт — Бемижар Жаворонок опростоволосился. Либо он просто пожертвовал целым войском, лишь бы одолеть меня, но тогда чем он собирался воевать против Отца-императора?

В любом случае, есть надежда победить на поле битвы «Земля». Нужно быстрее развивать силу живы до Воеводы и захватывать политическую и экономическую власть в Российской империи.

Итак, ближайшие планы. Медитировать и отрабатывать каты до субботы, то бишь до завтра. Затем встреча с Лизой Бесоновой, затем матч с «ястребами». Про Гнездовых не забываем — ловим диверсантов и сами что-нибудь подстраиваем.

А параллельно — следим за своим языком. Никаких упоминаний блюд из болотопсов и всяких Хренозверей. Даже в мыслях. Магнетизм пускаем по минимуму. А то уже раз попался.

Ох-хо, крыша едет.

Глава 15 — Подготовка к важной встрече

— Братик, ты там живой? — доносится сверху обеспоенный писклявый голос. — Не сгорел?

Я распахиваю глаза. Сижу в подвале на голом бетоне, вокруг дымятся подпалины от отработки техники. Ох, увлекся что-то. Коммуникации хоть не задел в азарте? Но журчания пробоины не слышно, да и центральный водопровод примыкает за спиной, а я пытался перед собой бить, вот стена напротив вся обожженная и черная, как деготь. Ни одного чистого пятнышка. От экстремального нагревания бетон даже местами взорвался. Красота.

Белокурая головка осторожно выглядывает со стороны лестницы.

— Фух, живой, не убился. Завтракать будешь?

— Уже утро? — офигеваю.

— Ну а как же, — кивает сестренка, с любопытством оглядывая чернющую стену. — Лучше бы ты всю ночь девушек жарил, братец. Бедная стеночка, — притворно всхлипывает.

— Слишком взрослые слова для юной барышни, — делаю на автомате замечание, а сам изучаю состояние тела. Пот ручьем, кости ломит, череп будто трещит изнутри, «колодцы» истощены — ни капли живы. Переборщил, Фалгор. Эксперименты до добра не доведут.

Еще вчера днем погрузился в боевой транс и начал интенсивную тренировку техник. Не просто каты выполнял, а пытался применить как можно больше атак из Ярилы-Царя. При ловле гранатометного снаряда Горячая Вуаль меня едва не истощила. Не совсем правильно связал узлы, а перепривязывать было некогда. Больше такой ошибки нельзя допускать. Недолго самому пожариться, как пирожок.

Выходит, под двадцать часов занимаюсь без передыха.

— Отец-император, у меня же еще вечером встреча с Лизой Бесоновой, — бормочу, вспомнив.

Прикусываю язык, но, к счастью, сестренка уловила только одно:

— С девочкой свидание? — радуется малыха. — Всё же есть в моем огненном брате тяга к романтике.

Это не романтика, а трагедия — не в чем идти, не на чем ехать. Да и сам весь, как десять раз изжеванный болтопос.

Срочно в магазин закупаться. Но вперед звякнуть Досе — пускай с Тимофеем или Игнатом едут в автомобильный салон и покупают машину представительного класса. «Чайку» либо «Майбах». Всё же я молодец, что езжу на конвейерной «Весте» по доступной стоимости. Тоже премиум-модель, но на средней ступени. Так что, в перспективе, есть на чем разогнаться для важных встреч. А вот Истиславу с его эксклюзивным мегароскошным монстром, наверняка, положено ездить на светские приемы только в золотом лимузине длиной с электропоезд и с факирами и жонглерами на крыше. Иначе контраста не выйдет с повседневным танком, а это не солидно. Репутация, чтоб ее. И лучше не забивать на такие вещи. Дворяне ведь подмечают всякую мелочь, а потом кости перемалывают небрежным индивидам. Еще и в светских газетах журналюги-эстеты полощут бедняг.

Лена ходит за мной хвостиком и подслушивает разговор с Досей. По мобильнику болтаю в гостиной — самая близкая комната к лестнице, а больше никуда доползти я и не смог. Надо отсидеться, перевести дух. Глядишь, «колодцы» пополнятся, поживее стану.

— … И Дося, лучше возьми Тимофея, — отдаю предпочтение воспитателю просто, чтобы его заняли делом. Вчера, по возвращению домой, он и так меня доканывал: «что за вороны, что за золотые, о чем базарило то мутантище кривозубое». Отослал его тогда под предлогом усталости. Потом отмажусь, что просто подыгрывал бреду этого жива-мутанта, типа хотел выяснить, есть ли у него сообщники. Ну еще что-нибудь напридумываю. Не впервой на Земле врать, хоть это и противно совершенству.

— Вас поняла, господин, — тихий голос помощницы приятно расслабляет нервы после двадцати часов напряжения. — Меня просили узнать, не сможете ли вы пообщаться с Феней? Она скучает по вам. Очень скучает.

Ах, Феня, милая рыженькая служаночка, которая до слез не хотела расставаться со мной. Теперь управляет в гостинице Тимофея в Твери. Вроде дела с бизнесом идут весьма-весьма неплохо. Воспитатель недавно щеголял новыми «ролексами», а в кармане шуршал платиновым колье — подарок очередной пассии, какой-то попсовой певичке. На мою рекомендацию купить под украшение футляр отмахнулся: так сойдет, чай девка не гордая. Странно, конечно, иметь в шоферах миллионера, но это его прихоть, если хочет — пускай крутит баранку.

— Совсем цыпочек своих забросил, братец, — качает головой сестренка, развесившая ушки-локаторы. Тоже ходячий феномен. Говорю не по громкой, а всё слышит, как сотовая вышка.

— Дося, давай выберем время на следующей неделе и созвонимся. Заодно пускай поприсутствует Тимофей — про гостиницу поболтаем. — Чтобы уж не зря время тратить. Интересно же, как развивается бизнес у нашей рыженькой бизнес-дамы.

— Поняла, — в голосе Доси прямо слышится радость.

— А ты вообще сейчас где? — как-то привык, что пышнотелая помощница рядом крутится даже дома. Удобно: и полезно, и глаз радуется.

— На Биокомбинате слежу за переоборудованием производственных помещений в казармы и кабинеты, а также за завершением полигона, — важно отвечает Дося, гордая собой. — Рабочие бригады контролирую.

О, как. А я и подзабыл, что мы вовсю строимся. Ну хоть Дося бдит.

— Там уйма бумажек, наверняка, пришла …

— Я рассортировала на пять стопок: финансы, производство, стратегические отчеты, письма контрагентов и потенциальных партнеров, спам.

— Спам?

— Да, боюсь, у вас появилась сталкерша, — озадачивается девушка. — Поступил конверт с отпечатком помады в виде губ. Внутри снимки с женским эротическим бельем на шелковой постели и подписью: «Эти малышки тебя ждут, мой господин». Может, извращенка какая-то?

Да нет, просто Катя шалит. Соскучилась по ласке экстравагантная брюнетка, вот и внимание привлекает.

— Спам так спам, не выбрасывай, я потом внимательнее рассмотрю, кхм. И спасибо, Дось. Докладывай, если возникнет что-нибудь срочное. Ну и по машине тоже.

Мама в брючном костюме проходит мимо. На лице легкий макияж, волосы уложены в эффектную прическу — ободок из мелких пшеничных косичек. Строгая вместительная сумка в руках выдает в ней деловую женщину. В ресторан собралась.

В коридоре у двери гостиной мама притормаживает и строго смотрит на Лену, тусующуюся вокруг меня с мобильником.

— А любопытной Варваре на базаре нос оторвали.

Не знаю, причем тут какая-то Варвара, но сестренка виновато опускает лицо.

— Я давно Сеню не видела. Соскучила-а-сь.

Но на маме не срабатывают сестрины штучки:

— Не навязывайся брату, он, вообще-то, глава рода и наш единственный мужчина. Много ответственности, много дел.

— У меня есть помощница, — подкалываю малявку. — Сестренка, можешь обратиться к ней и записаться на встречу со мной.

— Знаю, какие у него дела, — обиженно заявляет Лена. — С некой Бесоновой по ресторанам ходить. Вот точно — мужчина-а-а.

— Что?! — восклицает Елизавета, вскинув слегка подведенные брови. — Сеня, это правда?! Ты идешь на свидание с членом княжеской семьи?! С девушкой из самого влиятельного в Империи Дома?!

— Не свидание, а деловая встреча, — отмахиваюсь. — Ничего особенного, просто обсудим пересекающиеся экономические вопросы. Я же недавно купил у них тракторные заводы на займ Волконского.

— А ну да, ну да, — успокаивается мама и хитро прищуривается. — А кто конкретно?

— Елизавета.

— Да? — откликается Елизавета, подобравшись.

— Ма, придет Ее Сиятельство Елизавета Артемовна.

— Оу-у-у-у! — не выдерживает моя родительница. — Знаешь, а это немного странновато, что ты встречаешься по делам рода с княжной, а не с ее родителями.

Умеет она находить нестыковки. И как ответить? Что я хочу отвязаться от Бесоновых, а для этого нужно встретиться с их голубоглазым сканером? Охохошеньки.

— Свиданка! — авторитетно заявляет сестра. — Он даже заказал крутую машинку. «Мой бух»! — «Майбах» вообще-то. — Значит, сам заедет за княжной. Вывод — это точно свидание.

Аплодирую дедукции своих женщин. У нас с Лизой действительно, как бы, деловая встреча. Но в «смске» я обещался заехать, и она не возразила. А это уже формат свидания, согласно местной культуре общения женщин и мужчин. Но не только — еще так друзья поступают. По-моему, я немного нарываюсь. Не хватало только влюбить в себя Бесоновскую княжну. Но цели оправданы — расположить к себе девушку-сканера, чтобы она разубедила княгиню Софию в моей угрозе.

У мамы глаза загораются, но она лишь спрашивает:

— А где пройдет ваша… встреча?

— В «Ермаке». Я забронировал малый зал.

— У нас в ресторане? — у мамы сегодня день удивления. — Вот почему ты ту картину повесил. Готовился.

Это даже не вопрос. А картину я написал под настроение. Серые небоскребы-грейстоуны с высокими шпилями и террактовыми фасадами. Ностальгировал по родному Валинору. к лофтовому антуражу ресторана отлично подошло. Смотрится как окно с видом на городские высотки.

Отбиваюсь от матери и, наконец, спроваживаю ее в ресторан. А она сама и не против — сверкнув голубыми глазками, обещает устроить нам с Елизаветой Артемовной всё в лучшем виде и спешно удаляется. Но остается Лена.

— Сходим в кино? — распахивает она огромные глаза.

— Сестра, мне нужно прикупить одежду.

— Тогда я с тобой, — аж топает ножкой девочка. — Мы сколько с тобой не виделись? Полгода? Компенсируй!

Вообще, придется взять. Чем быстрее побалую, тем быстрее отлипнет и займется своими детскими делами.

Еще на парковке встречается Тимофей, помолодевший лет на десять. Занялся собой воспитатель: лазерный пилинг и другие СПА-средства. Вот так вот. Пока я в подвале себя муштровал вечер и ночь, жизнь у других била ключом, хе.

— Еду вместе с Досей покупать тебе новую карету, — отчитывается воспитатель, пока разогревается его «Волга». — Постильней и попафосней, как вы любите, молодежь.

Оглядев обновленное лицо, я подкалываю:

— Для кого прихорашиваешься-то, воспитатель? — и сразу строю догадку, точную, как выстрел боевого механоида: — Случайно, не для Василины?

— Всё-то ты знаешь, — бурчит Тимофей.

— А как же та певичка?

— Нет больше никаких певичек, — твердо произносит он и, косо глянув на малую, помешкав, всё же решается спросить. — Сеня, ты случайно не знаешь, Василина Прохоровна в каком семейном положении состоит?

— Сам же видел — кольца нет.

— Сеня, ты как маленький, — негодует он. — У Екатерины Лизоблюдовой тоже кольца нет, и чего?

Ну да, верно, тут другая привязка, более сильная.

— Холостая, как учебный патрон, — усмехаюсь. Такие вещи я, конечно, уточняю на собеседование "броненосцев".

Тимофей облегченно выдыхает. Затем, кивнув, садится в «Волгу» и отчаливает за моей четырехколесной обновой.

А везет нас в бутики Игнат. Пока Лена что-то щебечет и щебечет, меня вызванивает Алеся:

— Сеня, а ты чем занимаешься? — без прелюдий хватает она болотопса за хвост спереди.

— Еду с сестрой в ИУМ — костюм купить.

*/ИУМ — Имперский универмаг.

— О! А я как раз неподалеку скучаю, — воодушевленно тараторит барышня. — Тренировок ведь сегодня нет…. Могу подсобить с выбором, если ты не против. Я и дяде часто подбираю выходной наряд, и папе в Твери тоже давала советы, и братьям…

— Мы не против! — громко говорит Лена.

Вот дереза. Опять уши развесила. Да еще подмигивает и показывает большой палец.

— Жги, брателло! — сбавив тон, тихо пищит. — Дворянство на твоей стороне: больше женщин — сильнее род. Гуляй на благо нас с мамочкой!

Я жестоко ошибся. Это не ребенок, а целый Бог Хаоса, Властелин Удовольствий в миниатюре. Где она вообще нахваталась такой суровой… правды жизни? В каком лагере она август провела?

— Сеня? Это твоя сестренка? — телефон-то всё еще у моего уха.

— Ага, ты ее слышала. Встретимся в центральном холле универмага.

— Ура! Уже бегу!

Подбор костюма проходит легко и быстро. Даже ради интереса доверяюсь выбору Алеси. Цветущая от счастья барышня мигом указывает на пятерку костюмов. Неплохих, честно. Очень неплохих. Но слишком официальных.

— Тебе не нравится, — сразу определяет она.

— У меня встреча не сильно официозная, Лесь, — намеком вывожу барышню на нужный путь. — Что-нибудь бы менее строгое, чем двубортники и тройки. Можно даже поярче, порискованнее.

— А! — зеленые глаза Алеся загораются пониманием. — Я, кажется, знаю. Сейчас…

Цокая каблучками, она убегает куда-то. Болтая свесившимися ножками с диванчика, Лена облизывает купленную ей мороженку.

— Братец, ты манипулятор, — укоряет сестра. — Тебя такая классная девочка обхаживает, а вы, поди, все еще друзья.

— Не всё сразу, Лена, — учу настырную малыху. — Какие наши годы.

— Если ты упустишь Лесечку, я на тебя обижусь! — выставляют мне условия. — И княжну Бесонову тоже хапай в жены, я видела ее по телевизору — настоящая красотка! А еще…

Идут перечисления девушек, кинозвезд, моделей, известных спортсменок. На имени какой-то латинской певицы Леся приносит то, что я и рассчитывал. Воплощение риска, наряд неосторожных, концентрат смелости.

Та-дам. Светло-серый костюм в аккуратную черную клетку.

Ведь даже самый неброский принт привлекает к себе больше внимания, чем однотонный материал. Каждый это знает. Ну а чтобы совсем уж не пахло вульгарщиной, сгладить впечатление поможет однотонная белая рубашка. Ее Алеся тоже захватила. Умница, что не повелась на сорочку в полоску, новичок бы не устоял перед ловушкой.

— Леся, ты лучшая! — хватаю пиджак с брюками и ухожу в примерочную.

Когда выхожу показаться, барышня делает ротик буквой «О».

— Сеня, тебе очень идет, — восхищенно цокает она языком. В подтверждение сестренка хлопает в ладоши.

Превосходно. Осталась только карета.

Машину привозят аккурат к нашему возвращению. Тимофей улыбается до ушей, глаза масляно блестят. Рядом стоит довольная Дося в юбочке и черной водолазке, обтягивающей ее спелые пышные груди плотно, словно перчатка. Вокруг столпились все домашние и вылупленными глазами разглядывают продукт земного машиностроения.

— Ограниченная серия, Сеня! Всего в мире полтысячи таких красавиц. Удлиненная версия. Мощность двигателя самая большая в семействе — шестьсот с лишним лошадок. А внутри ромбовидная прострочка сидений и натуральные ароматизаторы в салоне. Шедевр отечественного автопрома!

— А «Майбах» разве российский? — Слово вроде немецкое, а в памяти реципиента ничего нет про эту марку.

— Конечно, — Тимофей смотрит на меня, как на лесного егеря. — Германский герцог Вильгельм Майбах во время Первой мировой сбежал к нам, принял подданство и основал в Таганроге компанию «Майбах». Наши деды проектировали концепт. Чисто русская машина! Таганрожская!

— Да я же не спорю, — сразу поднимаю белый флаг. — Русская, так русская. Гордимся!

— А то!

— Тимофей, отныне за машину ты ответственный, — смотрю на него. — Сам покупал и видел ценник. Бережешь и ухаживаешь за ней, как за родной дочерью. График обслуживания и техосмотров контролируешь похлеще молитвенного календаря.

— Не подведу, господин, — серьезно говорит воспитатель, выпрямившись и едва не козырнув по-армейски. Э-э…не понял. Я что ли магнетизмом в него бабахнул? Да нет, это он сам на энтузиазме вытянулся. Отлично. Значит, не ошибся в ответственном лице. Да и вообще Тимофей же родной в доску.

И вот, спустя еще пару часов, мы паркуемся напротив знакомых кованых ворот резиденции Бесоновых. Ни минуты лишней не стоим, будто не женщину встречаю, а чудо сказочное. Только успел выйти наружу, а тут она… Вау! Очаровательное создание. Элегантное деловое черное платье плотно прилегает к изящному силуэту. Вид потрясающий. Точеная шея, обворожительная улыбка, тело богини и лицо ангела. Снежные волосы собраны в пучок, в котором из завитых прядей, словно из цветочных лепестков, сложен бутон розы. Девушка одета, как для официально-деловой встречи, но ее облик достоин присутствия на императорском балу.

В отличие от некоторых глупцов я никогда не начинал войн из-за женщин. Но именно сейчас прекрасно понимаю тех влюбленных бедняг. За настоящую красоту, за живое совершенство можно и пролить кровь.

— Елизавета Артемова, вы бесподобны! Позвольте выразить свое восхищение. Как хорошо, что за рулем вовсе не я.

— Почему же, Арсений Всеволодович? — спрашивает она, ожидая галантной шутки.

— Я бы просто не смог вести. Вы ослепили меня своей улыбкой.

Она улыбается еще теплее. Сто баллов.

— Значит, у меня уже есть преимущество в наших переговорах.

— А раз так, незачем вам беспокоиться об их результатах, расслабьтесь и получайте удовольствие от вечера, — открываю я заднюю дверь. — А победы мы, уверен, достигнем обоюдной.

Глава 16 — Ермак

Астерия смотрит из окна, как ее старшая сестра выходит к роскошному серебристо-черному автомобилю. Машина, правда, недешевая. Кастомизированные диски в двадцать дюймов, солнечные батареи на крыше, хромированная решетка радиатора, прочие выделяющиеся элементы экстерьера.

Лиза прекрасна, тут не поспоришь. Стройная как сосенка, в элегантном черном платье, лицо сияет улыбкой. Ей открывает заднюю дверь машины белокурый франт в сером костюме в клетку. Он тоже улыбается. И тоже прекрасен. Аж бесят. Оба.

Сжав кулаки, Астерия отворачивается и, выйдя из комнаты, спускается на первый этаж. Распущенные красные волосы взметаются за ее спиной, как струи крови. А крови-то как раз и хочется. Того же Беркутова. Вот прямо чтобы стекало по его лощеной мордашке. Но это, конечно, мечты. Такой утонченный и изысканный, что кажется слабаком, а в действительности…Астерию передергивает от воспоминаний о переломанном Ричарде. В действительности опаснее сотни львов.

Нужно срочно сбросить пар. Поспарринговаться, отбить кулаки о грушу, всё что угодно. В холле людно. Пришли дяди Али и Слепой кот, старые товарищи отца. Рядом мельтешит малолетка Юкими. Мама Аяно тоже тут, о чем-то беседует с Котом. Незрячий сухонький старичок в пиджаке и круглых солнцезащитных очках несильно выделяется, чего не о скажешь о громадном Али.

Прямоходящий крокодил напялил смокинг. Это предложение описывает весь сюрреализм происходящего. А объяснение очень простое — жива-мутант. Еще в детстве, в Таджикистане, дядя Али подвергся бомбардировке артефактного оружия и оброс зеленой чешуей. С тех пор он Али Аллигатор.

Привлекая внимание взрослых, Юкими недовольно топает ножкой:

— Тоже хочу на свидание. Вот всегда самое лучшее достается старшим. Даже мальчики.

— Кта первея тат и съела, аднака, — кивает огромной вытянутой мордой Али. — Вот мая женя всегда первая успявает куряца со стола. А патам Аля галадныя вся ночя, — он громко всхлипывает. — Аднака, низправидлива!

— Точно, низправидлива! — горячо поддерживает сестренка Юкими. — Тоже хочу свидание.

«Надо поздороваться с отцовскими друзьями».

— Добрый вечер, дяди, — приветствует Астерия бывших ветеранов Афганской и Британской войн. — Вы в гости? Дядя Али, а смокинг зачем?

— А, я эта для ахраня Лизички. Сафия папрасила, — объясняет Крокодил, почесав чешуйки на шее. — Смакинг — чтобы слыться с талпой, аднака. Цивильня.

Астерия задумывается. Ну да, у Али слух острый, а у Слепого кота острое ощущение потоков энергий, точнее, их векторов. Смогут без проблем на расстоянии подслушивать и наблюдать. Мама София, конечно, всё продумала. Неудивительно, ибо она зверь похлеще добряка Али.

— Голубки выехали за ворота, — говорит Слепой кот, коснувшись гарнитуры в ухе. — Выдвигаемся следом, Крокодил.

Оба ветерана уходят, Астерия же продолжает путь в спортзал. Внутри нее кипит злость. Голубки! Какие они голубки! Вообще-то, Лиза на задании Софии.

В спортзале занимаются человек двадцать. Демоники Гвардии отца, выращенные на вылазках в Нижние миры. Кто-то отрабатывает удары, кто-то спаррингуется, кто-то тренирует фрактальные техники внутри стеклянной арены, а кто-то шатается туда-сюда просто так.

Астерия застывает. Настроения заниматься совсем нет. Значит, пока кто-то там по ресторанам ходит, она будет кулаками снаряды месить? Потеть и мучаться? Фигушки. Ну его к черту, этот спортзал. Бегом назад, в комнату.

Завалившись на кровать, Астреия интенсивно размышляет. Ореол кроваво-красных волос разметался по подушке вокруг лица. Тяжеловесная объемная грудь яростно вздымается, натягивая до треска футболку.

«Дурацкий «Гром просвещения»! — в сердцах хлопает она ладонью по покрывалу так, что ножки кровати надсадно стонут. — Целых три игрока, пославших меня в одно место! А теперь еще «Гром» филиал «Замка». Да к тому же, Анфиса подрубила мне крылья. Велела не лезть к Беркутову, крашеная модница! Какая я тогда Царица поля, если в нашем лицее есть ватага, которая мне неподвластна. Существование этих «Желтых змеев» — вызов мне! Насмешка!»

На поле Астерия, конечно, разнесет этих неудачников, покажет кузькину мать. Но когда это поле еще будет? И нафиг это поле. Время идет, над ней уже Амиран Беридзе подшучивал в соцсети: «У Царицы появилась оппозиция». Гаденыш!

Но плевать на Беридзе и слухи. Проблема в репутации "Замка", которая может рухнуть.

Лига — это череда тяжелых матчей. Самое сложное для слабых ватаг — это вынести отборочный этап. Не пройти — они не пройдут, слабаки же, — а именно морально вынести. Сильные соперники громят слабую ватагу одну за другой, матч за матчем ломают их тела, как спички, пока в конце отборочных не идет подсчет очков за весь этап. Кто набрал больше — проходит в плей-офф. Остальные, понятно, выбывают. Частенько поражение за поражением уничтожает спортивный дух слабаков, и они сами бросают Лигу посреди сезона. Это самый страшный позор. И простолюдинские ватаги часто им грешат. У них ведь нет дворянской чести.

Если во время Лиги после очередного разгрома «змеи» сдадутся и разбегутся, они опозорят "Красный замок". Опозорят "витязей" Астерии. Поэтому разить Беркутова нужно уже сейчас. Смертельно разить. Пускай сломаются до начала сезона, так будет лучше для всех.

Думай, Астерия, думай.

Цель — разбить ватагу «змеев» и, если они разбегутся, поглотить самых талантливых. Ну, вот только одного Беркутова и стоит поглотить, остальных же вышвырнуть на свалку жизни. Да это же просто, Астра! Всего лишь придумай, как испытать мотивацию у первоначальных «змеев»-простолюдинов. Растопчи веру у этих слабаков.

Думай, думай, думай….Бинго! Судя по отчетам СБ у них завтра матч с «ястребами», дебилами, надругавшимися над белобрысой атаманшей «змеев». Задумка Беркутова понятна. На глазах всей ватаги отомстить обидчикам за своего игрока. Это должно сплотить ватагу «Грома».

А что, если разгромят самих «змеев»? И притом их сплоченность треснет, как лед? Это будет провал Беркутова. Аннигиляция его достоинства.

Астра резко садится, откидывает алую прядь со лба. Ее мускулы переполняет адреналин. Хочется состязаться, хочется драться. Решение найдено. Ватага Беркутова развеется по ветру. Как? Очень просто.

Во-первых, судьи. Ставим своих, от «Замка». Они независимо проведут матч, жестко будут контролить и штрафовать за любое нарушение. Всё как в Лиге. Беркутов не сможет поставить свояков.

Во-вторых, игроки. Разбавим «ястребов» парой «витязей». Сейчас позвоню менеджерам, пускай договариваются с этими даунами, избивающими девушек толпой. Самой Астре незачем мараться разговором с ничтожествами. Есть для этого человечки.

Быстро набрав спортивного ассистента, Астра дает распоряжения по подготовке плана. Готово. Отбой звонка, гудки. Княжна не торопится убирать мобильник. Вертит гаджет в руках, прикидывая так и эдак.

Есть вероятность, что Беркутов возмутится такому вмешательству. Не судьями, а игроками-«витязями». Еще и мамам пожалуется, дескать, ваша красноволосая мне жить не дает. давайте еще один завод как компенсацию. Надо бы с ним пообщаться, обсудить замену игроков, подать ее под соусом того, что «ястребы» подавлены, их атаман за решеткой, нечестно громить застращенного соперника, надо дать шанс на достойную игру. И Астерия не будет просить позволения, нет, она Царица поля, глава клуба Грона в «Красном замке» и просто поставит Беркутова перед фактом, дав объяснение. С него достаточно.

Вот как раз сегодня и объяснит.

Быстрый набор первого попавшегося контакта из списка «Витязи».

— Астра? — удивленный голос Никиты Дубровского, одного из друзей Анфиски Волконской. Да и пофиг! Он прежде всего «витязь», потом только чей-то дружок. — Поздний вечер так-то, чего звонишь?

— Я в курсе времени суток, Кит, — холодно отвечает Астерия. — Собирайся, у нас дела по Грону.

— Блин, Астра, а у меня свои дела как бы.

— Мне нужен сопровождающий, — не слушая говорит княжна. — Одень вечерний костюм поприличнее.

— Костюм? Для дел по Грону?

— Да, пятнадцать минут на сборы. Через полчаса встречаемся у ресторана «Ермак».

Проходит четверть часа, и в холл спускается Астерия в алом платье с открытыми плечами и сногсшибательным декольте. Талия плотно обтянута кровавым, как закат, шелком, подчеркивая перепады с объемной грудью и крутыми бедрами. Белая кожа плеч ярко контрастирует с красной тканью.

Не забывает княжна заглянуть и в кабинет к Аяно.

— Мама, позволь мне пойти в ресторан с другом.

Оторвав взгляд от бумаг, прекрасная японка удивленно хлопает большими, чуть раскосыми глазами. Взгляд самурайки скользит по пышным формам княжны, плотно запакованным в коктейльное платье.

— Кажется, я даже знаю, в какой, — неодобрительное качание головой.

— Запретишь? — мрачно спрашивает Астерия.

— Я не могу запретить твоему сердцу чувствовать, — загадочно отвечает самурайка. — Только пообещай вести себя достойно и не сорвать вечер сестре.

— Ох, конечно, обещаю, — для виду ворчит Царица поля, в то же время ликуя в душе. — Буду паинькой.

***

Еще в холле ресторана Лиза удивленно оглядывает обстановку.

— Голые кирпичные стены? Коммуникации без перегородок? — княжна бросает озорной взгляд на меня. — Радикально, Арсений Всеволодович.

— Просто экономил на краске и гипсокартоне, — легким движением намекаю на пожатие плечами. — А критики и посетители почему-то восприняли это, как новаторское веяние в дизайне интерьера.

Лиза тихо смеется, и мы проходим вглубь.

Клиентская зона состоит из двух залов. Стен и перегородок между большим и малым залом нет. Разделение происходит только за счет освещения. Ряд светильников на границе двух зон четко отделяет один сектор от другого. Сейчас в большом зале полный аншлаг. Малый же, включающий всего десять столов, полностью пустой.

— Прошу простить, Елизавета Артемовна, у нас в ресторане нет вип-кабинок, — я указываю ладонью на малый зал. — Поэтому для нашей встречи забронирован весь этот зал. Никто нам не помешает.

— А как же остальные посетители? — сразу беспокоится эта поразительно добрая девушка. — Из-за нас не возникнет очереди к оставшимся столикам?

— Не волнуйтесь, столов в наличии с запасом. Стиль лофт позволил расширить большой зал с минимальными усилиями по ремонту.

— Чудесно, — расслабляется княжна.

Стройная администратор с улыбкой провожает нас к накрытому белоснежной скатертью столу. Лиза задерживается у картины с пейзажем монументальных грейстоунов. Большие голубые глаза задумчиво скользят взглядом по полотну.

— Изумительная картина, — признает. — Сначала показалось, что в окно смотрю, но в Москве нет столь грандиозного скопления небоскребов. И не знаю, где вообще есть. Жителей в этом городе должно быть не меньше пятидесяти миллионов. — Почти угадала. Шестьдесят два. — Прямо пышет монументальностью. Кто автор? А, в левом углу ниже подписано, — пауза и изумленное выражение нежного личика. — Арсений Всеволодович, вы еще и художник?

— Иногда и художник, — уклончиво отвечаю.

— А что за город? Понятно, что использован прием гротеска. Но чем вдохновлялись? Европой?

— Западом, скажем так, — ведь звезды Постимпериуса, по моим прикидкам, где-то на западе.

Любопытство княжны утолено, и мы спокойно занимаем места за столом. Какое-то время разливаю в бокалы морс. От вина княжна отказалась, ну и я за компанию, дабы поддержать ЗОЖ Ее Сиятельства. Одновременно Лиза ухаживает за мной, кладя в тарелку принесенный салатик.

Начинается наша беседа, как водится, с праздной темы:

— Как вам Москва, Арсений Всеволодович?

— А-а! Право, я в противоречивых чувствах. Не сказать, что всё проходит гладко, но точно продуктивно. Род развивается, наши ресурсы растут, но вы в курсе. Да еще познакомился со столькими потрясающими людьми.

— С вами тоже уже многие заочно знакомы, — важно кивает княжна. — То с одними бандитами деретесь, то с другими. Газеты не перестают о вас писать.

— Не преувеличивайте. Всего две статьи — о «донских» и Сидорых.

— Три, минимум. Вы есть в списке награждаемых медалью за спасение жизней.

— О, не знал. — Вот и Гончая под Тверью всплыла.

— Когда вас позовут награждать в Кремль, узнаете, — улыбается Лиза.

Мы сидим боком к большому залу. С ним нас разделяет приличное расстояние, но отлично видим всех входящих посетителей. Это я после Ворона паранойю. Спину берегу.

Так вот, посреди беседы входят две очень странные личности. Один — жилистый дедок в черных очках. Замечаю, что очень тренированный, даже по походке заметно. Движения точные, экономные, шея чуть наклонена вперед — привычка после многолетней держания бойцовской стойки.

Второй же создает настоящий ошеломляющий эффект в ресторане. Одна дама даже бахается в обморок на спинку кресла, но никто не проявляет к ней внимания, и она тут же отходит, обиженная.

Так вот, второй — крокодил в смокинге. Еще раз. Крокодил. В. Смокинге. Двухметровое тело в чешуе, вытянутая клыкастая пасть, когти на здоровых зеленых лапищах и маленькие багровые глазки. Очешуеть.

Галлюцинация что ли? Но вот же, нет, два клоуна садятся за дальний столик. Напрягаю слух:

— Куряца, аднака, — делает заказ крокодил. — Без прожарка. Сыря. Тухля. Пахуча.

— Так-кого у нас нет, — с легкой дрожью в голосе замечает официант. Вижу, что он не в ужасе, а просто с непривычки теряется. Да и посетители не торопятся визжать и ломиться к выходу. Похоже, эта аллигаторская морда известна в столице. — Могу порекомендовать чахохбили.

— А чя эта?

— Куриное рагу.

— А даватя, — вальяжно кивает жива-мутант, а кем еще может являться эта зеленая образина в костюме? Не тварью же Хаоса и не иномирянином. Только ошибкой циркуляции живы, вызванной каким-нибудь катаклизмом. Слишком уж человеческие повадки.

Старик в очках, между тем, внимательно листает меню — перевернутое верх ногами. Он что, слепой? Маскировщик хренов. А перемещался по залу без проблем, ступал уверенно, без боязни шибануться об угол. Может, просто не умеет читать? Черные очки тогда зачем одел в полумраке?

— Что за перфоманс, Елизавета Артемовна? — обращаю взгляд на княжну. — Вы случайно не знаете?

Ее нордические бледные щечки слегка розовеют.

— Знаю, — практически шепчет девушка, опустив глаза. — Это мои телохранители.

— Ваши? — я смотрю, как крокодил ковыряет ножиком в зубах вместо зубочистки. — Эти скоморохи?

Самое интересное, что, когда мы только вошли в ресторан, двое других телохранителей княжны заняли стол. Обычные здоровяки, тоже с военной выправкой, по-своему примечательные шкафы, но им далеко до этих двух циркачей. Итого, четыре безопасника. Нехило.

— Вы несправедливы, — вдруг возмущается Лиза, раскрасневшись. — Они очень уважаемые ветераны.

— Прошу прощения, — бормочу растерявшись. — Я сделал поспешные выводы исходя из первого впечатления. Совсем не хотел обидеть славных героев.

Между тем, крокодил случайно проглатывает ножик. Надсадно кашляет, стуча себя в грудь. От очередного мощного удара слюнявый прибор выстреливает из глотки прямиком в лицо старику. Залп мощный, как из ружья. Но трагедии не происходит. Дед, не глядя, ловит снаряд в воздухе и брезгливо кладет на край стола. Затем тихо поварчивает на крокодила, без злости.

Да какие в доску телохранители? Шапито же. София что-то хочет этим показать?

Красненькая Лиза наклоняет лицо к тарелкам и пищит пристыженно:

— Может, поговорим о вас, Арсений Всеволодович, если вы не против?

— Конечно, для этого мы здесь. — Плевать на циркачей в большом зале. Обращаю всё внимание на красавицу перед собой.

Преодолев волнение, она выпрямляется и слегка сощуривает глаза.

— Арсений Всеволодович, ваша гениальность, ваши боевые навыки, ваше всесторонность очень выделяются, — серьезно говорит Лиза. — Что вы можете сказать?

— Что безумно приятно слышать о себе такие слова из ваших уст, — усмехаюсь.

Княжна поджимает пухлые губы и качает головой.

— Арсений Всеволодович, будьте, пожалуйста, серьезны. Вы разве не понимаете? От ответа на эти слова зависит ваша жизнь!

— А теперь мне приятно, что вы волнуетесь за меня, — не упускаю новой возможности.

Это ее наконец пронимает, и уже «оледеневшие» щечки снова вспыхивают.

— Арсений Всеволодович, вы невозможный упрямец, — вздыхает она. — Это ведь не шутки.

Любуюсь ее душевными метаниями.

— Вот смотрю на вас и кажется мне, вам подошла бы стезя учительницы.

Она округляет глаза.

— Поражаюсь, откуда у вас такие догадки. Прямо в точку. Я бы, правда, хотела учить детей, но это абсолютно невозможно.

Жестокая логика жизни.

— Понимаю, вы княжна.

— А еще демоник… — тяжкий вздох.

Тут я, честно, не очень понял.

— Много на свете демоников, — замечаю. — Думаю, есть и школьные учителя.

— Много. Но не таких, как наша семья. Мы, Бесоновы, — самые сильные демоники. Отец вручил нам с сестрами и братьями слишком много мощи, а вместе с ней и ответственности.

Заинтересовываюсь.

— О каком масштабе идет речь, если не секрет?

— Не секрет. Уже сейчас я могу победить Полковоя, — без гордости отвечает княжна. Ого. Сильна! — Это далеко не предел. Поэтому миссия нашей семьи — трудиться на благо Империи…. Но речь не обо мне! — спохватывается вдруг Лиза. — Мы собрались здесь ради вас. Признавайтесь.

Да, пора уже закругляться.

— Посмотрите на меня, по-настоящему посмотрите. Как можете только вы.

— Раз вы разрешаете, — с некоторым трепетным волнением произносит Лиза. Даже глаза загораются, словно от нетерпения. Неужели в прошлый раз так впечатлилась моей астральной сущностью? — Сделано, Арсений Всеволодович. Я вижу вас настоящего.

Ее голос слегка дрожит от сдерживаемых чувств.

— Еще нет, Елизавета Артемовна. Еще не видите.

И я выпускаю свой магнетический потенциал. Колоссальные психические энергии, эманации моей души, вырываются наружу. Лиза с тихим вскриком зажмуривается и откидывается на спинку стула.

— А вот теперь да, увидели.

Глава 17 — Второе дно

Хлынул сверкающий ливень, и весь зал потонул в грандиозном шлейфе чужой воли. В первые секунды Лиза смалодушничала и зажмурилась. Но сразу же княжна распахивает огромные глаза и впивается взглядом в Арсения. Она не может, она не хочет отвернуться. Внутри юноши усиливается яркое золотое свечение. Оно словно пахнет изысканными цветами и летом. Оно затопляет сердце и вызывает бушующий восторг.

— Что за мать! — доносится до ее ушей ошеломленный шепот Кота. Скрипят ножки отодвигаемых от стола стульев. Фрактал Ухаря улавливает все эти звуки, но они проносятся мимо сознания.

Лиза в замешательстве.

Это не энергетически выброс, не всплеск атакующей сил, не искусственное давление, не ментальное вмешательство. Это могучий дух. Железная человеческая воля. Сильнейшая. Невозможная. И в то же время прекрасная. Она наполняет ресторан вокруг и освещает людские сердца, словно солнце.

Раздается звон разбитой посуды — официантка уронила тарелку с супом, но девушка будто забыла о своих обязанностях, стоит и смотрит на Беркутова, теребя фартук. Не только она. Женщины и мужчины в большем зале невольно оглядываются на Арсения. Люди чувствуют странное волнение. Люди чувствуют СИЛУ. Будь они ближе к ее эпицентру, могли бы потерять сознание.

И Лиза сейчас близка к Арсению, как никто другой. Всё ее тело трепещет, но она не ежится, не нервничает. Наоборот, ей хочется наслаждаться, купаясь в воплощении гениальности и физической харизмы.

Слепой кот пружинисто вскакивает с места. Одна нога там — вторая здесь, подле их с Арсением стола. Старая закалка бойца имперского спецподразделения дает о себе знать. В малом зале его морщинистое лицо вытягивается, сухое тело в костюме слабо качнулось. Лиза видит, что ветеран не смог отстранить все вектора магнетизма и тоже попал под влияние Беркутова. Тоже невольно восхитился им.

— Всё хорошо, Елизавета Артемовна? — спрашивает Кот скрипучим голосом.

— Да, Слепой кот, спасибо, — натужно улыбается Лиза, хотя не уверена в сказанном. Но она не хочет, чтобы на Арсения напали, ведь они не закончили разговор…и вообще, как обладатель столь чудесного внутреннего света может быть злодеем?

— Точно? Судя по тому, что плещется вокруг нас, сам я не уверен в намерениях молодого сударя.

Арсений приподнимает бровь, но ничего не отвечает. Только с любопытством смотрит на Кота.

— Это никакая не атака, — произносит Лиза. — А…

— Демонстрация, — подсказывает Беркутов. — Не волнуйтесь, уважаемый, она закончилась. Сейчас я начну сдерживаться как обычно.

В следующее мгновение будто весь белый свет померк. В мире осталось только одно красочное пятнышко — внутри Арсения, его астральное тело.

Подошедший Крокодил Али спрашивает:

— А чего вскачила, котя? — он в предвкушении бьет по полу хвостом, торчащим из предусмотрительно вырезанного отверстия в брюках. — Драца?

Старый спецназовец внимательно смотрит на Беркутова. И вовсе не глазами.

— Это не повторится?

— Что это? — усмехается Арсений.

— Если бы я знал, — фыркает Кот.

— Ясно, вы про мою ауру. Пожалуй, больше смыла в этом нет.

Слепой кот все еще топчется, поворачивает голову то на Лизу, то снова на Арсения.

— Котя, так драца? — Огромный Али нависает над Арсением и распахивает чудовищную пасть.

Беркутов никак не реагирует, не пугается, только слегка морщится, явно из-за запаха из крокодильего рта.

— Сударь, вы бы зубы почистили. И, пожалуйста, отойдите на допустимое расстояние — иначе ваша красивая шкура пойдет на материл для моих новых осенних сапог. Чешуя нынче в моде.

— Чя-я? — недоумевает Али. Пасть так же висит над плечом Беркутова, так же раскрыта.

А потом неожиданно она захлопывается. С щелчком. Лиза успевает увидеть, как рука Арсения быстро мелькает вверх, сам он одновременно привстает. Следующее мгновение — и юноша уже сидит, а рот Али закрыт. Экономное точное движение. Легкий шлепок по зеленой трубе.

— Так хотя бы не зловонит, — объясняет Арсений, равнодушно обращаясь исключительно к Лизе. — Но вынужден предупредить: объявленная мною санкция скоро вступит в силу. Лучше бы вашему защитнику не вторгаться в мое личное пространство. Тогда мой сапожник останется без заказа.

Али немного растерян — не от скорости парня, а от его смелости. Багровые глаза ветерана Крокодила вспыхивают с угрозой, огромная лапа раскрывает когтистые пальцы. А Арсений даже не реагирует. Само бесстрашие.

— Не сметь! — громко говорит Лиза, и тут же добавляет более спокойным тоном. — Али Ашотович, отойдите, пожалуйста, от Арсения Всеволодовича. Угрозы мне он не несет.

Подтягивается наконец и старый ветеран.

— Отбой, животина, ложная тревога, — остужает товарища Слепой кот. — Извините, Елизавета Артемовна, хорошего вечера.

Медленно, то и дело оборачиваясь, ветераны уходят за свой стол. Ситуация в ресторане успокаивается, официантка собирается пола глиняные черепки, посетители уже вернулись к блюдам и разговорам. Хотя взгляды на Арсения все так же бросают, особенно женщины.

Лиза переводит дух, она слишком впечатлилась. Сердце до сих пор колотится учащенно, сама она дышит, как загнанный зайчонок. Княжна и Арсений молча смотрят друг другу в глаза. Лиза даже чувствует от противостояния взглядов странное физическое удовольствие.

— В этом году на вокзале в Твери произошел взрыв жива-артефакта Пика Сириуса, — вдруг говорит Арсений. — Неверная перевалка военного груза между железнодорожными платформами. Накрыло десяток кварталов. Я как раз прогуливался там неподалеку.

Сперва княжна не понимает, а потом удивленно спрашивает:

— Вы жива-мутант?

— Может, статься. Что вы видите?

— Сильный дух, — не обдумав говорит Лиза. А потом уточняет результаты наблюдения более точной терминологией: — Ваше астральное тело в разы больше, чем у любого другого человека. Гладкая, без шероховатостей оболочка, содержание кажется идеальным, а огромный ореол напоминает янтарное пламя.

Арсений кивает без удивления:

— Я быстро учусь, очень быстро, а также могу усиливать направленные в мою сторону чувства у других людей. Мои здоровье и выносливость на самом пике возможностей человека моего возраста. Это всё, по-видимому, следствия сверхразвитого астрального тела или души, если по-простому.

Лиза задумывается, коснувшись двумя пальцами подбородка.

И правда, жива-мутация объяснила бы гениальность Арсения, а также то, что он развеял пресловутую Яку Ричарда. Ведь сам Арсений только что внушал не меньший трепет ей, демонику с десятком фракталов.

Зло ли этот светловолосый юноша? Категорически нет. Лиза не видит в Арсении ни мортидо, энергию Хаоса, ни фракталов демоника. Только жива-«колодцы» и физическую харизму сильного духа. Этот человек талантлив, уникален и гениален. Но если рассказать маме Софии, она захочет его использовать в борьбе с Хаосом. И далеко не факт, что Арсению понравится. Не факт, что он переживет сотрудничество с мамой. Как же быть? Как?

***

Лиза прогрузилась в себя, на гладком лбу возникла задумчивая морщинка. Интересно, по какому поводу тяжелая мыслительная работа?

Бросаю взгляд на Слепого кота (ну и имечко). Дедуля явно ощущал мой магнетизм, если вообще не видел волны внутренним зрением, как Лиза. Теперь понятно, для чего он здесь. А вот второй зеленый увалень под вопросом. Разве что подслушивать нас. У крокодилов ведь слух очень хороший, лучше, чем у любых других пресмыкающихся.

Повезло мне с той аварией в Твери. Артефакт взорвался поздней весной, я прибыл в тело Арсения летом. Так что, возможно, княгиня София купится. Если да, мне больше не нужно будет прятать магнетизм от Лизы.

На меня поглядывают гости большого зала. Представляю их ощущения. Для них я резко стал неотразимым, так и тянет посмотреть еще раз. Столики в "Ермаке" заказные, имена всех этих людей есть в базе ресторана. Поручу СБ проверить гостей, просмотреть личные дела на странности в поведении за последний год. Мятежники ведь вполне могут затеряться и среди посетителей. А раз они ощутили мой магнетизм, то и меня могли раскусить. Предосторожность не лишняя. Береженого Отец-император бережет.

Между залами возникает какая-то возня. Ну, что там еще? Ого. Это же Астерия в обтягивающем красном платье и Никита Дубровский, один из друзей Анфисы. Вовремя эти двое, нечего сказать.

— Ваша сестра пришла, — уведомляю Лизу, поднимаясь из-за стола. — Встречу Ее Сиятельство.

Княжна удивленно озирается.

Подхожу к промежуточной зоне ресторана. Администраторша настойчиво указывает Астерии в сторону большого зала, что-то вежливо внушает, но красноволосая княжна никак не реагирует на девушку — застыв величественным Триумфальным столпом, стоит на месте и смотрит прямо мне в глаза, пока приближаюсь.

— Таисия, всё в порядке, — отпускаю администратора. — Это мои гости, пускай и неожиданные. — Хотел сказать незваные, но не будем выставлять напоказ чужое грязное белье.

— Как скажете, Арсений Всеволодович, — шустро кланяется девушка и отходит к дверям — встречать новых клиентов. Работа кипит, некогда телиться.

— Какая встреча, Астерия Артемовна! — громко говорю. — Кит, и ты здесь!

По лицу Никиты не скажешь, что он рад присутствовать в фешенебельном ресторане.

— Привет, Сень, — бурчит «витязь».

— Арсений Всеволодович, — невозмутимо кивает Астерия и бросает взгляд на оглядывающуюся сестру. — Ужинаете?

— Хотите присоединиться? — По глазам вижу — ох, как хочет.

— Боюсь помешать, — всё же родители Царицы поля вдолбили в дочку термин "приличия", пускай и природная наглость частенько помутняет ей рассудок.

— Не бойтесь. Мы закончили основной разговор.

Ее глаза вспыхивают:

— Тогда спасибо за приглашение.

Пока все втроем усаживаемся, коротко поясняю Лизе:

— Позвал к нашему столу вашу сестру со спутником.

— Вот как, — Лиза смотрит на Астерию без большой радости на лице.

— Мы же закончили обсуждение? — уточняю, чтобы претензий ко мне не было.

— Да-да, Арсений Всеволодович, — послушно кивает старшая княжна. Судя по ее горящему взгляду, претензии у Лизы есть, но явно не ко мне, а к родственнице. В общем, так и задумано. Пускай Астерии достаются все шишки, а то, похоже, тоже взяла моду приглядывать за мной. Мало мне шпионов.

— Ваше Сиятельство, — здоровается Никита с Лизой и тут же без перехода с надеждой: — Что пьете?

— Морс, — отвечаю. — Налить? Или можете заказать вина. Угощаю.

— Я не пью, спасибо, — Астерия надменно выпячивает пышную грудь.

— А я бы смочил горло, — Никита щелчком пальцев подзывает официантку.

— Астерия, пойдем-ка припудрим носики, — Лиза плавно поднимается со стула и цокает каблучками в сторону уборной, не оборачиваясь. У второй княжны не остается выбора.

Как только они удаляются, я накидываюсь на Никиту, смакующего морс за неимением пока винца:

— Ну и что это всё значит, Кит?

— А я знаю? — пожимает он плечами. — Сказала: дела Грона, одеться прилично и лететь мухой в ресторан. Вот и весь сказ.

Ерундистика полная.

— Какой еще мухой? Зачем слушаешься кого попало? Ты не ее вассал, вообще в курсе?

— Спасибо, что напомнил, Арс. Зато меньше на тренировках достанется. Может быть. — С сомнением произносит он, попивая напиток. И через секунду. — Хотя кого я обманываю. Эх, где же мое вино.

***

— Я только пришла, пудры на носу пока хватает, — Астерия, скрестив руки, встает у стены.

Подойдя к зеркалу, Лиза достает из сумочки пудреницу, раскрывает позолоченную крышку и пуховкой пробегается по розовым щечкам. Мм, странно. Откуда розоватость. Еще не оттаяла от магнетизма Арсения? И правда, пульс до сих пор скачет.

— Я жду объяснений, сестра, — строгим голосом говорит пепельноволосая княжна.

Астра вздыхает. Лучше не ерепениться — целее останешься.

— Завтра первая игра бездарей Беркутова с другой ватагой.

— И?

— Мне нужна сегодня очная встреча с Беркутовым, чтобы использовать его игру.

И, как будто что-то почувствовав, Лиза отворачивается от зеркала и вглядывается ей в глаза.

— Использовать для чего?

— Это касается только моего клуба, — уклончиво.

— Астра!

Астерия вздрагивает. У Лизы такой тон, словно посягнули на ее собственность.

— Я хочу испытать салаг из «Грома». Хочу, чтобы завтра их разгромили. Жестоко разнесли с избиениями, — Лиза округляет глаза, и Астерия спешит пояснить: — Теперь они наш филиал, теперь они «Красный замок», а значит, я должна удостовериться в их надежности. Позорникам не место в «Замке». Если «змеи» не справятся и разбегутся всего лишь из-за одного проигрыша, то лучше чтобы это произошло до начала сезона. Иначе потом мы в «Замке» со стыда сгорим.

Складывая пудреницу в сумочку, Лиза молчит, обдумывая сказанное.

— Это единственная причина твоего сегодняшнего вторжения?

— Да, — кивает княжна.

— Лучше бы это было так, — старшая княжна смотрит красвноволосой в глаза и делает шаг навстречу. — Для тебя же лучше.

Астерия хмурится, чуть наклонив голову, лишь бы не пересекаться прямыми взглядами. Лиза проходит мимо сестры с мыслью:

«Надеюсь, она не врет. Ни мне, ни себе».

***

Девушки возвращаются. Лиза освежилась и похорошела. А Астерия это… Астерия. Растрепанная красная грива спускается пожаром на плечи, лицо серьезное и хмурое, губы даже не припорошены помадой, да им и не нужно — и так горят алым, словно обмакнутые в свежей крови.

Тема прибытия Астерии не откладывается в долгий ящик. Пока Никита катает во рту вино, княжна расписывает свое видение завтрашнего матча. Очень забавно звучат ее директивы:

— Судьи будут от «Замка». От головного корпуса.

— Вот как? — усмехаюсь, приподняв полупустой бокал и смотря на свет сквозь стекло.

— Игроки тоже частично. Пару штурмовиков я выделю из «витязей».

— Основание? — продолжаю усмехаться, поставив бокал на стол.

Лиза поспешно вставляет:

— Арсений, если вы против, только скажите.

Тишина над столом. Незваные гости в легком шоке. Даже у Никиты из распахнутого рта чуть не полилось вино. Лицо Астерии вытягивается:

— Арсений, уже значит?

— Ой…Всеволодович, — опомнилась Лиза и виновато смотрит на меня: — Простите за фамильярность.

Моя ухмылка превращается в искреннюю улыбку:

— Дорогая Елизавета Артемовна, вы лично называйте меня хоть Милый Мишка — не обижусь. — В тишине раздается громкий фырк. Обращаюсь к его исполнителю: — И всё же хотел бы услышать причину вашего желания вмешаться в матч, Астерия Артемовна.

— Ну что у вас завтра за соперники? — очередной фырк. — Ватага неполная. Атаман в тюрьме, остальные из стартового состава на общественных работах. Мне со своей стороны не хочется, чтобы в моем «Замке», пускай и филиале, играли салаги. Поэтому я предлагаю настоящее испытание. Или вы боитесь, что ваши товарищи не выдержат жестокой игры?

— Астерия! — окрик умнички-сестры.

А мне уже смешно от этих детских наездов. На слабо я еще не велся, ага. Да к тому же, это претенциозное «мой «Замок»». Но зерно смыла есть в словах Астерии. Мне не нужна легкая победа. Даже победа не сильно нужна, если честно. Речь именно про завтра, понятно. Ватагу нужно испытать, заставить ребят пролить пот и кровь. И если после этого они останутся в клубе — мы действительно чего-то добьемся в Лиге.

— Как скажете, Астерия Артемовна, — киваю. — Я думаю, завтрашняя игра и для вас будет уроком, так что приходите посмотреть.

Княжна задумывается. Но ничего не перехватывает, и в ее глазах разгорается победный огонь. Уже считает «змеев» раздавленными. Ну-ну.

— Только больше вмешательств с вашей стороны в клуб "змеев" я не потерплю, — резко говорю. — Это первый и последний раз, когда вам дано разрешение. Я понятно изъясняюсь?

Она немного теряется:

— Д-да. Думаю, понятно.

Ну пора закругляться. И Лиза что-то загрустила, бросив взгляд на часы.

— Кстати, Елизавета Артемовна, — обращаюсь к опечаленной княжне. — У меня завалялась пара билетов на концерт «Лиловых бутад» на сегодняшний вечер.

— «Лиловых бутад»?! — чуть ли не подпрыгивает на месте Лиза. — Это же моя любимая группа!

Ага, я знаю, Ваше Сиятельство. Уж я знаю.

— Каюсь, я заранее выяснил это у вашего брата Дмитрия. Не хотел вас звать пока не закончим дела, чтобы вы не подумали, что я хочу подкупить ваше честное мнение, — скромно улыбаюсь. — Выступление через сорок минут, мы успеем.

— Тогда пойдемте, — обычно скромная княжна сейчас почти хлопает в ладоши.

Мы и уходим, оставив мрачную Астерию с пьющим в одиночку Никитой.

***

Едва Беркутов уводит счастливую до умопомрачения Лизу, Астерия подскакивает и, взметнув юбку платья красным шлейфом, срывается к Слепому коту с Али. Ветераны уже встали и тоже направились к выходу.

— Дайте угадаю, — перегораживает им дорогу Астерия. — Тоже идете на концерт.

— Аднака, дя, — кивает Али, слизывая с клыков послевкусие после чахохбили в остром соусе. — Слушять музён.

— И билеты у вас есть?

— А как же, — вставляет Слепой кот. — София нам передала их еще в особняке. Княгиня заранее знала программу молодых.

— Дайте один, — настойчиво протягивает руку Астерия. — Там вас не нужно целых двое.

— Не можем, — отчеканивает Слепой кот. — Я слежу за векторами странной ауры парня, а она очень странная, хоть и безобидная на первый взгляд. Али же слушает их разговоры.

— Рамантична, аднака, — умиляется огромная зеленая морда мутанта. — Мила парачка. Ачень. Хотя паряна и наглий.

Астерия раздражается еще больше. Но поделать ничего не может.

— Хорошо, извините за задержку.

Назад к столу Астра возвращается с понурой головой. Никита поднимает осоловевшие глаза на своего атамана.

— Атаман, как делы… дела то есть?

— Никак. И "делы "тоже никак, — тяжело бахается она на стул. Бутылка вина стоит прямо перед ее глазами. — Налей мне тоже что ли.

Глава 18 — Айдол

Машины битком забили узкие улицы на подъезде к концертной площадке. Тимофей замотался выруливать огромным кузовом «майбаха» и проявил настоящие чудеса вождения, чтобы приблизиться к парадному входу. Интересно, а справился бы Игнат? Совсем грустно было бы, если бы он смял крыло об вон тот «Иж» или притерся задом об вон тот покошенный почтовый ящик, высунувшийся углом за бордюр. В общем, я рад, что выбрал нужного водителя. От таких мелочей и зависит удачное исполнение любого плана.

— Сигналь, Тимофей, — нажав кнопку связи с водителем, отдаю команду. — Пока к нам не подойдут.

— Понял, Ваше Благородие, — отвечает динамик. — Сейчас я их до печенок достану.

Мы почти не слышим визг сирен. Хорошая всё же звукоизоляция у салона. Почти сразу из концертного комплекса выбегают распорядители. Очистка места у крыльца занимает пять минут.

— Неужели их впечатлила ваша машина? — недоумевает Лиза.

— Скорее важная гостья, — подмигиваю девушке. — Я предупредил организаторов, что вы будете на концерте.

Лиза раздувает щеки и с укором произносит:

— Арсений Всеволодович, даже не помню, чтобы когда-нибудь пользовалась своим именем в подобных эгоистичных целях. А вы это сделали!

Ей действительно нужно учительницей работать. Очень воспитанные детки выпустились бы.

— Простите, — делаю виноватое лицо. — У вас такое красивое имя, что постоянно тянет произнести лишний раз.

— Ах, Арсений Всеволодович, — краснеет она отвернувшись. — Опять вы за свое.

Нам с извинениями открывает дверь один из организаторов. Покидаю машину первым, по этикету помогаю выйти Лизе, в фойе провожает всё тот же организатор. Взгляды мужчин и женщин сосредотачиваются на нас, пока мы фланируем по холлу. Действительно, красивей пары сегодня нет. Без хвастовства говорю. Поведение княжны соответствует ее высокому статусу — холодному равнодушию девушки запросто позавидуют даже высокородные леди Постимпериуса, а еще походке и бесподобному стану.

Минуем очереди у касс и через боковую лестницу фойе поднимаемся на второй ярус.

Здесь на балконе расположены ложи. Всего на весь огромный зал их ровно восемь, по четыре с каждой стороны. Одну из лож и занимаем.

Наверху полное уединение. Под ногами скапливается народ, а мы устраиваемся с комфортом. Лиза убирает сумочку на полку под столиком между креслами и в волнении складывает руки на бархатный «борт». Княжна жадно пожирает глазами пустую сцену.

— Я никогда не была на концерте «Лиловых бутад», хоть и обожаю их песни, — признается она.

На нижнем ярусе нет сидений, весь этаж — это огромный танцпол. Люди толпятся у сцены совсем разные — кто-то в коктейльных платьях и клубных пиджаках, кто-то в джинсовках и кожаных куртках, кто-то разряжен вообще в непонятное цветастое и яркое. Гляжу на последних, и мне вспоминаются смачноплюи с планеты Фигняжуй. Те еще красавчики.

Настолько разношерстная толпа зрителей неудивительна, ведь «Лиловые бутады» — рок-группа. Хотя, нет, не совсем. Правильнее сказать — они смешали в одном бокале рок-оперу и наследие таких значимых русских композиторов, как Римский-Корсаков, разбавив щепоткой религии сварожичей. Симфоническое звучание смешалось с арт-роком во всех его красках. Вот такой музыкальный вкус у нашей княжны, мечтающей стать учительницей, но вынужденной спасать мир от чего-то там очень страшного.

Пока ждем начала концерта, заказываем в ложу напитки. Я наливаю в фужеры пряный лимонад, а княжна с упоением рассказывает, какие «Бутады» уникальные и классные. Прямо заслушаешься.

— Два года назад, когда они только появились, я мечтала выйти замуж за Матронова, он играет на соло-скрипке, — разоткровенничалась на волне восторга Лиза. — Маленькая еще была. Глупенькая.

— Ну почему же? Всё возможно, — пригубливаю бокал. — Может, еще выйдите за этого рок-скрипача.

Княжна поджимает губы и смотрит на меня с обидой.

— И правда, нельзя отказываться от мечты. Какое бы сильное искушение не встретилось на пути, — и смотрит на меня так, будто это я загораживаю калитку, за которой некий Матронов начищает свой смычок.

Всё же влюбилась княжна. Ну а чего я ожидал? Раскрыл на полную магнетический потенциал, а девочка сидела очень близко. К тому же и до этого я в грязь лицом не ударял. Ладно, момент учтен. Лиза не Астерия, пакостить мне не будет, зато в разговоре с Софией точно будет придерживаться моих интересов. А потом? А потом, со временем, разлюбит, какие ее годы, у двадцатилетних девушек розовые очки меняются как перчатки. Хотя предполагаю и другой исход…Нет, о нем рано. Жен я могу себе сколько угодно позволить, российские законы разрешают, но запереть бедняжку в гареме*, выкинуть ключ и забыть претит совесть. И вообще, к жене, моей жене, требования в разы строже, чем к обычной любовнице, пускай даже моей любовнице. А достойна или нет, только время покажет. Да и к тому же — от Бесоновых держимся подальше, Фалгор. Это жизненно важно. По крайней мере, пока не войдем в сравнимую с ними силу.

*/Имеется в виду женская половина дома, а не сам принцип многоженства. Фалгор не против него;)

Лиза быстро остывает, и мы разговариваем об искусстве. Знания у меня обрывочные, поэтому больше обсуждаю не земные шедевры и их авторов, а стили воплощения художественных образов на масле или в граните. Говорим-говорим, а концерт всё не начинается. Странно. Технические проблемы? Даже княжна потихоньку сопрела ждать.

— Елизавета Артемовна, не теряйте. Пойду уточню причину задержки, — я встаю и покидаю ложу.

На ярусе дежурит один из организаторов — человечек, который поставлен здесь подсказывать вип-гостям. Уточняю у него, почему ждем.

— Уважаемый господин, один из исполнителей тяжко заболел. Ждем замену. Не беспокойтесь, пока не ясны точные сроки, но, думаю, всё в скором времени уладится.

Это «думаю» совсем не радует. У меня там в ложе скучает влиятельная княжна, которую, по плану, нужно уважить, ублажить, увеселить и отвезти домой полную счастливых воспоминаний. Чтобы фамилия Беркутов ассоциировалась с мечтой, но никак не с обломанной надеждой и разочарованием.

В общем, ответ меня не устраивает, и я двигаюсь дальше. Спустившись по лестнице, заворачиваю из фойе за угол, прохожу по коридору вокруг зала на первом этаже и наталкиваюсь на толпу встревоженных людей у двери с табличкой «Служебный вход». Ощущается суета. Организаторы шумно переговариваются, рядом особняком стоят и скучают парни в цветных футболках — рок-группа. Не высовываясь, вслушиваюсь.

— Где замена?! Десять раз повторил — Матронов, козел, в отключке. Обдолбыш опять нажрался, дебил стукнутый, — гремит усатый господин. Судя по тону, в должности не меньше, чем менеджер группы. Иначе ему бы не позволили так красиво поливать звезду.

— А Целитель что? — устало спрашивает тощий мужчина. Может, один из управляющих попроще.

— Ничто Целитель, — передразнивает усатый. — Матронов перестарался даже по своим меркам. Запил алкоголем транквилизаторы. Откачать откачали, не помер, но играть не сможет. Ему сейчас мерещатся мутанты-белки размером с собаку.

— Замена с филармонии прибудет минимум через два часа, — тощий поникает всем телом, как согнутое дерево. — Пробки в столице. Суббота, вечер, так всегда. Даже не уверен, что тот парень справится. Он ведь обычный скрипач из оркестра. А Матронов всё же виртуоз, да и скрипка — ведущий инструмент в большинстве песен.

— Есть песни, где она всего лишь бэк-вокал, — рычит усатый больше расстроенно, чем гневно. — А соло исполняет гитара.

— Таких песен не хватит на концертное время, шеф, — лениво замечает один из музыкантов в салатовой футболке. — Я на гитаре максимум обыграю основную мелодию в пяти песнях.

— Нельзя как-то вытащить парня-замену? — оборачивается усатый к тощему. — Пускай паршиво сыграет, плевать, уже лишь бы сыграл! Ну хоть как-нибудь. Деньги же возвращать придется. Вертушку, может, вызвать?

— Полет вертолетов запрещен в этой части города.

— Черт!

А я, между тем, рассуждаю о своем, глядя на паникующих людей. Проблемка нарисовывается. У меня там наверху томится княжна-солнышко, и просто необходимо дать ей желанный концерт, раз пообещал. Иначе…да просто жаль девочку. Без всяких рассуждений про планы, просто по-человечески жаль. У нее столько власти, а она ни разу не слышала вживую любимую группу. Времени не находила, наверно, а может еще что случалось. А тут Фалгор Феникс пообещал и слился, такой нехороший. Эх, но, чур, это последняя благотворительная акция. Еще ладно, Симона, Агаркин и Беридзе. Это моя ватага, с помощью ребят я возьму Кубок и получу независимость от Волконских. Здесь же собираюсь взять на себя роль филантропа. Хоть и выгода есть определенная в будущем. Мм, интересно, а на скрипке сложно играть? Ладно, разберемся походу, пошел уже, Феникс.

Я выступаю из-за угла, и мне тут же пересекает дорогу шкаф на голову выше.

— Здесь служебная зона, сударь, — мычит охранник, поднимая руки. — Пройдите, пожалуйста, на свое зрительское место.

Крупная лапень загораживает усатого. А-а, пускай. Без битья, без захватов обойдусь. Я же Префект- командующий, превосходный оратор и прочее-прочее. Просто горласто кричу:

— Замену скрипачу вызывали!

— Уже приехал! — бросается ко мне усатый. — Быстро вы! А как же пробки?

— На вертушке, — отмахиваюсь.

— Но запрет же! — влезает тощий.

— И не говорите! — закатываю глаза. — Были полицейские погони, перестрелки, но оторвался. Штрафы, кстати, серьезные будут, оплачивать их вам. Ради вашего концерта же нарушил закон.

Тощий бледнеет, а усатый отмахивается:

— Да плевать на закон! Вы на соло-скрипке как? Умеете?

Демонстративно вытягиваю раскрытую ладонь:

— Ноты и инструмент, пожалуйста.

Тощий сразу подозревает обман:

— Как? Вы пришли без своей скри…

— За мной, голубчик, — усатый приобнимает меня за плечи и ведет сквозь служебную дверь. — Посмотрим в деле, на что годишься. Филат, Еремей, Феофан, показывайте временному члену группы его инструмент.

Парни в футболках лениво бредут за нами. Меня заводят в какую-то гримерку, розовая футболка поднимает с пола кейс, сужающийся кверху, и передает мне.

— На, — бедняга, ему даже говорить тяжело.

Поставив на гримерный стол, нажимаю защелки и распахиваю крышку. Скрипка, значит. Очень похоже на мурзилу с Гедеоны. Тоже смычок, который перед выступлением уже смазали канифолью. Для звукоизвлечения.

Передо мной на стол кладут листки, исписанные нотами.

— Согласно нашему с вами контракту на замену солиста, — вещает тощий, — вы должны были заранее выучить нотную запись произведений. Освежите память.

Беру бумажки в руки. Пробегаюсь взглядом по строчкам. Затем еще раз. И еще раз. Запомнил-то сразу. Но я же не робот. Хочу исполнить песни с душой. Для этого необходимо проникнуться их художественной сущностью. Прочесть произведение с листа — значит быстро поймать и эскизно передать эмоционально-образное содержание музыки. При этом воспроизведение нотной записи вовсе не должно быть точным в техническом плане.

Ну вроде проникся. Вкусные песенки, заводные, и в то же время не без глубины.

— Освежил.

— Продемонстрируйте, — настаивает тощий. Он меня сразу раскусил. Но какая ему разница, если я покажу достойную игру? То-то же.

Устанавливаю скрипку себе подбородником на шею так, чтобы видеть гриф. Здесь просто понять что к чему, ибо всё по логике. Теперь смычок. Трость взял левой рукой, ладонь не касается самого смычка, пальцы расслаблены. Отлично, поехали.

Первые звуки выходят паршивыми, мягко говоря. Присутствующие морщатся. Неудивительно — как и мурзила, скрипка выдает целый ряд обертонов. Пока приспособишься к непривычному инструменту, пока подберешь нужную высоту звука, пока догадаешься, как приглушать подушечками пальцев резкие обертоны, делая звук теплее… Скрипке присущ сложный тембр, очень сложный. Даже Префекту Золотого легиона нелегко разобраться сходу. Эх, лучше бы транквилизаторов пережрал барабанщик.

Еще некоторое время мучаю уши организаторов и музыкантов.

— Голубчик, всё хорошо? — беспокойно спрашивает усатый. Ха, а мы ведь друг друга даже не знаем по имени. Забавно.

— Да. Пристраиваюсь, — еще пара скребущих звуков, и всерьез берусь за исполнение.

Выпускаю на волю задорную мелодию из листка. Она сейчас усатому нужнее всего. Мужчина сразу улыбается облегченно:

— Ну вылитое "Облако" же! Парни на сцену.

— Вы уверены? — тощий всё не успокоится.

— Некогда телиться, нас в ложах ждет не абы кто, а сама княжна Елизавета Бесонова, — усатый аж вздрагивает. — До меня специально довели, чтобы поторопились. Иначе кирдык.

Я сдерживаю усмешку. Ну «кирдык» — явное преувеличение. Милашка Лиза вряд ли вас нафтой из глаз сожжет, но заставлять ждать добрую княжну не стоит.

— Вперед — играть, — распоряжается усатый. — И дайте голубку футболку солиста группы.

Фиолетовая футболка распаковывает целлофановый пакет.

Любопытно, какой мне достанется цвет. О! Неплохо.

***

Лиза скрещивает пальцы в беспокойстве. О задержавшемся концерте она уже и не думает. Взгляд скользит по пустому креслу рядом. Куда же пропал Арсений Всеволодович? Уже минут пятнадцать как ушел. Он не мог ее оставить, не попрощавшись. Так может заблудился? Коридоров в комплексе много…

Неожиданно свет меркнет, а сцена вспыхивает в свете прожекторов.

«Уже началось, — думает Лиза, — А Арсения нет. Без него смотреть неловко…».

Резко она забывает все мысли, потому что «Лиловые бутады» вышли на сцену. Пять парней в темных брюках и разноцветных футболках. Красавчики. Зал наполняется девичьим визгом, армии фанаток вскидывают плакаты с признаниями в любви. Одна девица задирает майку и трясет оголенным бюстом. К ней уже движется охрана.

Среди музыкантов выделяется стройный парень со скрипкой. Музыкальный инструмент знаком Лизе, Матронов на нем играет, а вот исполнитель нет. Новенький. Раньше его не было в группе. Светлые волосы, золотая футболка под их цвет, улыбающееся волевое лицо…

Лиза едва не вскрикивает. Арсений! Но как?! Свароже, как?!

Ошибки точно нет. Ее усиленный фракталом Орлуса взор видит каждую черточку на его мужественном лице. Арсений даже подмигивает ей, от чего Лиза заливается румянцем.

Ошеломление. Непонимание. Заинтригованность.

Тихо зарождается музыка. Стук барабанов. Подвывание гитары. Трубный звук саксофона. И, наконец, пение скрипки.

Все мысли Лизы, все ее вопросы тонут в бушующем шторме экстаза и удовольствия.

Не может быть! Лиза хватается рукой за бьющееся сердце. Играют ее любимую песню «Ночь в белом вигваме», но скрипка под рифы гитары и барабана поет по-другому — более изысканно, более певуче. Более совершенно.

Зал взрывается восторженными криками, но песни глушат лишние звуки.

Арсений выпускает на волю виртуозные музыкальные раскаты. Океан гремящей гармонии, бесконечно могучий и величественный, даже в бесстрастном спокойствии своём.

Другие музыканты будто заряжаются от игры скрипки и тоже выступают с высоковольтной эмоциональностью и самоотдачей, гитарист даже подпрыгивает во время аккордов. Арсений так не балуется, да и со скрипкой неудобно скакать. Он даже пытается не отсвечивать, стоя позади остальных, но ему это не удается. Он будто пожар позади мотыльков.

Это волшебство длится час. Фанатки с визгом бросаются на сцену, разрывая на себе одежду. Шеренге охраны приходится тяжко. Здоровые мужчины едва удерживают лавину обезумевших малолеток. Парочку амбалов даже сносит, но пробившихся визжащих девчонок успевают схватить и, закинув на широкие плечи, уносят. Арсений не смотрит на осаждающую толпу, только иногда его взгляд обращается в сторону балкона Лизы, и тогда ее грудь едва не разрывается от гула изнутри.

Да, это волшебство. А Арсений Беркутов — настоящий волшебник. Благодаря ему написанное на бумаге превратилось в красивые звуки и образы.

«Не позволю маме сломить этого гения, — твердо решает Лиза. — Не позволю ей использовать в войнах. Пускай я должна трудиться на Дом и сражаться, кровь обязывает. Но Арсений создан для мира, а не для войны. Он должен писать картины, играть на скрипке. Должен творить! Но ни за что не строить интриги и не губить жизни».

И, будто почувствовав ее мысли, Беркутов в это время улыбнулся.

***

Астерия сидит в ресторане немного подвыпившая. От винца глаза блестят, губы припухли и окрасились в багровый цвет напитка, на щеках пляшет шальной румянец. На порядком осоловевешего Никитоса атаман не смотрит. В руках мобильник, открыт чат с одним из "витязей".

"Завтра на игру. Это приказ. Не обсуждается, — пишет Царица поля. — Понял?"

Ответ следует спустя минуту, за это время Астерия успевает опустошить полностью еще один бокал.

Пи-ик.

"Аднака, дя"

Глава 19 — Перед игрой

— Жива-мутант? — без удивления переспрашивает София. — Ну-ну, конечно. Хотя, почему бы и нет? Хаос мы не чувствуем, фракталы тоже…Не чувствуем же, Еремей?

Разговор происходит в звукоизолированном кабинете под особняком Бесоновых. Напротив княгини устроились Слепой кот, Лиза, а также княгини Аяно и Кали.

— Верно, София, — слепой ветеран качает головой. — И называй меня, пожалуйста, позывным. Моя личность — государственная тайна. Врагов еще полно в живых…

— Почем раньше не сказал моему мужу о врагах? — с интересом спрашивает пепельноволосая княгиня. — Он бы быстро покрошил их в порошок, и ты бы не прятался по углам.

— Те враги давно в доме престарелых в нарды играют, — вдруг смеется Аяно, прикрыв прекрасные, чуть раскосые глаза. — Разведчики Британии старой-престарой закалки. Еще до меня Кот с ними сражался. В отличие от нашего ветерана его вражины не такие живчики. Подозреваю, что Кот просто пожалел старичков.

— Вот как? — удивляется София. Ей-то подобные дилеммы незнакомы. Врагов она ликвидирует без промедления, неважно носят ли они подгузники из-за старости. Разве что только из-за молодости. Княгине еще не приходилось иметь во врагах младенцев.

Аяно уверенно кивает: так, всё так. Она точно в курсе. Шикарная японка — бывший непосредственный командир Кота. Самурайка бросила военную службу ради князя Перуна и будущей семьи. Кстати, Аяно не единственная. Еще две княгини Бесоновы являлись бывшими спецназовками. Не считая Софии, которая помогала царской охранке в допросах.

— У них маразм и склероз уже, — оправдывается Кот. — А еще — правнуки, правнучки…Жалко, ведь сам такой же прадед, только что лучше сохранился. Да и давно воевали, у нас сейчас с Британией мир… А вообще, кому я про мир рассказываю? Это же ваш муж с их королевой сынка заделал. — после этих слов София тяжко вздыхает. Заделали они как раз Ричарда, с которым проблем выше крыши Спасской башни. — Вот и не трогаю старых. А секретность имени — чистая предосторожность. Не хотелось бы подвергать семью риску. У моей старушки сердце слабое, нельзя ей стрессы…

— Понятно, — останавливает София разошедшегося Кота. — Так что с Беркутовым? Кот, дочка?

— Астральное тело, — пожимает плечами Кот. — Оно бешено разрастается, и его ореол накрывает всё вокруг. Избежать без шансов, даже я не смог перенаправить вектора ореола.

— Не смог?! — опешила Аяно.

Слепой кот — жива-мутант чудовищной мощи. Он управляет векторами всего на свете: физических тел, излучений, энергий и импульсов. Одной силой мысли ветеран способен перекрыть поток кислорода в легкие человека, одним касанием руки — заставить сердце остановиться.

Кот молча кивает.

— Ммм…Астральное тело это? — спрашивает София.

— Душа человека, мама, — первой отвечает Лиза. — Или воля.

— А его ореол?

Наступает тишина. Лиза и Кот переглядываются. Это выглядит странно, учитывая, что ветеран слепой.

— Мама, сложно объяснить, — задумывается княжна. — Ореол — это ярчайшие магнетические качества души. Более повседневный термин — харизма. Либо еще — обаяние. То есть, это свойство, которым мы восхищаемся в человеке и часто хотим обладать сами.

— Подождите-ка. Это что получается, Лизонька? — берет слово Кали. — Беркутов — всего лишь мальчишка с бешеной харизмой? Твой этот Матронов на максималках?

— Кто такой Матронов? — заинтересовывается Аяно.

— Рок-н-рольщик, которым Лиза увлекается, — усмехается Кали, как всегда, ожидая от княжны возмущенных возражений и стыдливой краски на лице.

Но Лиза никак не реагирует, также сидит стройной березкой. Не розовеет личико, как обычно. На бледных нордических щечках ни пятнышка.

— Больше нет, — спокойно отвечает за дочь София. — Вчера Матронова переплюнули. У нашей Лизы новое музыкальное увлечение.

— Ма-ма! — а вот теперь проняло.

— Кто же? — любопытствует Кали.

Испуганный взгляд Лизы будит в Софии материнские инстинкты, и она решает пожалеть кровиночку.

— Потом посплетничаем, девочки. Кот, Лиза, ответьте на вопрос Кали. Уникальная способность Беркутова заключается только в его харизме?

«Вот он, — понимает Лиза. — Шанс спасти Сеню…то есть Арсения Всеволодовича».

Кот уже открывает рот, и княжна спешит ответить вперед ветерана.

— Не только, — вставляет Лиза. — Способность Арсения заключается в идеально структурированном астральном теле, то есть душе. А душа, в свою очередь, благотворно влияет на тело, в том числе на мозг. Поэтому он быстрее остальных учится и усваивает информацию, а также способен ее применять. Вот почему, Арсений владеет боевыми искусствами на мастерском уровне.

— То есть, парень обычный вундеркинд? — без интереса уточняет Кали. — Странный жива-мутант, слабенький какой-то.

Лиза уже ликует в душе — ведь если слабак, значит бесполезен — как вдруг София говорит:

— Кот, согласен?

— Не совсем, — задумчиво роняет ветеран. — Лизе виднее, конечно, я-то слепой, только вектора улавливаю, но, судя по величине ореола, астральное тело у Беркутова не просто лучше структурированно. Оно колоссальное! Во всяком случае, в разы больше, чем у других.

— Лиза? — коротко окликает мать. — это так?

Сердце Лизы камнем бахается в пятки.

— Это верно, — прямо врать родным она не может. Единственное — не раскрывать истинную величину астрального тела Арсения. Насколько он колоссален.

— Стальная воля, значит, — сама делает вывод София и неожиданно предлагает: — Может, сделаем его демоником?

— Это можно, — кивает Слепой кот. — С таким потенциалом гения он разовьет любой фрактал чуть ли не до уровня Генерала. А может и не чуть ли, а точнехонько в Генералы выстрелит. Если будет, как Перун, ковать свои собственные фракталы. Дайте только времени побольше. Ну и иномирян поклыкастей для экстремального развития в бою.

— Забросим мальчика на стажировку в Нижние миры? — размышляет Кали. — Вряд ли ему захочется. Там далеко не курорт.

— Там ад, — замечает нерадостно Аяно. — В аду детям делать нечего.

«Уж София найдет способы, чтобы ему захотелось» — понимает Лиза. Княжна решительно говорит:

— Нельзя! — все оборачиваются на нее, и Лиза продолжает ровным тоном: — Арсений — жива-мутант, а значит, фракталы демоника пагубно скажутся на его жива-феномене. Жива не уживается с фракталами, «колодцы» моментально разрушаются. Либо демоник, либо жива-юзер. Вместе никак. Поэтому есть вероятность, что сильное астральное тело Арсения ослабнет после того, как он станет демоником.

— И это будет очень печально, — поджимает губы София. — Значит, фракталы отменяются. Пока что. Или же… Ладно, чего гадать, еще подумаем. Заодно поизучаю, каким артефактом была Пика Сириуса. И могла ли она создать столь интересный феномен. Все свободны. Лизочка задержись на минуточку, пожалуйста.

Вскоре мать и дочь остаются вдвоем. Внешне похожие, как красотки-сестры, внутри же полные противоположности.

— Скажи мне одно, дочка, — коротко спрашивает София. — Давно ты Беркутова без отчества называешь? Просто Арсением?

Ой-ой, попала!

***

Раннее утро, восход едва-едва начался. Дома Астерия скрывается в бильярдной. Никто из домашних не любил гонять шары, разве что папа очень редко, да и его нет нынче. Поэтому здесь самое уединенное место. Не считая личной комнаты. Но там свои легко отыщут, здесь же тишина.

Усевшись в мягком кресле, напротив устланных зеленым сукном столов, атаман «витязей» включает на плазме на стене вчерашнюю трансляцию концерта. Она не знает, что хочет увидеть. Зачем ей сестра на пару с Беркутовым в ложе? Зачем хотела увязаться за ними? Это же стыдоба была полная! Чертовщина в голове какая-то.

С самого начала записи красные брови княжны взметаются вверх:

— Он еще и играет на скрипке?! Долбаные рок-песни?! — кричит она безмолвным столам. — Да что это за человек, вашу м. медь?! И человек ли вообще!

Со злостью Астерия слушает любимую песню Лизы. «Белая палатка» или как там ее. За три минуты звучания музыка пробивает даже помешанную на спорте княжну. Крокодил прав. Точно голубки. Да чтоб тебя, Беркутов, Гончие загрызли.

Двери в зал распахиваются, высовывается синяя шевелюра. Только его не хватало, блиндер.

— Астра, вот я тебя и нашел, — заходит Ричард. — Я слышал, что сегодня, уже через несколько часов, игра простолюдинов Беркутова и кого-то еще. Это правда, что ты выделишь двоих штурмовиков против Арсения?

— Да, выделю. Профессионалов, — напирает на слово Астерия, со вздохом выключив ящик. — Можешь даже не мечтать.

— Но…но почему? — вскидывается заморский принц. — За две недели я выучил правила, сносно бегаю, а разнести кого бы то ни было для меня раз плюнуть. Твои демоники и то мне уступают в силе.

— Ты коса смерти, Рич, — фыркает Астерия. — Мне не нужно, чтобы ты выпустил Когти и грохнул Арсения или ту барышню, из-за которой у вас возникла ссора. Потом от Софии же мне так влетит, что костей не соберу. Фу. Нафиг. Лиги это тоже касается. Учись самоконтролю, Рич. А то так и не выйдешь на поле.

— Но…

— Слушайся СВОЕГО АТАМАНА, — выпускает она Яку.

Синеволосый принц отшатывается и хлопает глазами. Переборщила малек, но и нечего было доставать. Сам дурак не понимает, какую опасность представляет.

— И кого тогда выпустишь на поле? — оклемавшись, угрюмо спрашивает Ричард.

— Медузу и Борю, — Астерия решает не скрывать. Всё равно уже ничего не изменить.

— Медузу? — удивляется Ричард. — Штурмовиком? Она же авангардник. Силищи цистерна, а скорость никакая.

Астерия усмехается.

— Просто переломать соперников много скорости и не нужно.

***

«Дружеский» матч пройдет на поле «Грома просвещения». У нас всё готово, газон пострижен, разметка обновлена. Постарались, оказывается, люди «Замка». Все работы выполнили к рассвету.

Мной был сделан заказ у частной службы эксплуатации на шесть утра. Пришлось отменить заявку. Я уточнил, кто нам так подсобил. Как ни странно, клуб Грона «Красного замка». Есть же польза и от Астерии. Хотя не стоят ее козни этого. Сами бы управились.

Я чуть подзадерживаюсь. Не на игру, конечно. Матч в одиннадцать, но ватага должна собраться в десять, чтобы успеть переодеться, да и просто для запаса времени.

Еще в коридоре клуба улавливаю возмущенные крики. Непорядок. Иду на шум. Оп-па! Доносится ор из женской раздевалки. Врываться туда как-то уж слишком, не поймут, закидают полотенцами, обзовут извращенцем, а Алеся еще и попозирует перед дверью, демонстрируя всю красивую себя. Хотя, в последнем нет совсем ничего плохого…

В общем, прислушиваюсь, но на расстоянии, не прилипая к двери, чтобы кто шедший мимо не обвинил в предосудительном.

— Дарико, выйдем, — низкий густой баритон. И, конечно, им могут обладать только молодые мужчины.

Только услышав, хватаюсь за ручку двери. Уже можно, даже нужно. К моим соратницам влез какой-то бескультурный скот. Прибить гада мало.

Переступив порог раздевалки, оглядываюсь. Девушки, к счастью, все одеты.

— Сеня! — радостно пищит Алеся и сразу же угрюмится. — Вот — вторгся некий господин.

— Ты слишком скупая на эпитеты, Лесь, — рычит Истома, уперев руку в бедро. Наколка «двойки» колеблется вместе с щекой. — Огненный, можешь идти переодеваться. Я его сама оприходую.

Но, конечно, никуда не иду. Вторгнувшимся оказался рослый парень с жестким ястребиным лицом, горбатым носом и блестящими глазами. Судя по гордой осанке и надменности в каждом движении — дворянин. Он не обращает никакого внимания на девушек, словно они были пылью под ногами, а не первосортными красавицами. Смотрит он только на грузинку.

— Мне повторить, Дарико? — лениво спрашивает паршивец.

Барышня дрожит, будто перед ней свалился с неба гигант зеленомордый. Так, выручай своего бойца, Фалгор. Подступаю к парню и кладу руку ему на плечо. Хм, уже в доспехе. Тоже надеваю.

Теперь мое сжатие заставляет наглеца поморщиться и обратить внимание, что в помещении есть кто-то еще.

— Как ты смеешь? — рычит он, скидывая мою руку и разворачиваясь.

— Он смеет? — вскидывается Кира. — Врежь ему, Сеня! Охренел совсем, уж простите…

Может, и стоит. Но всё же неплохо сначала прояснить ситуацию.

— Вы нарушаете все рамки приличия, сударь. Если у вас нет достойной причины, то и на дуэль сейчас нарветесь.

— С тобой что ли? — презрительно кривятся губы мудака, по-другому не скажешь. — Дуэли не будет. Мне плевать, что я нарушаю. Я пришел за своим, — косой взгляд в сторону Дарико. — Пошли поговорим.

— Хор-рошо, Амиран, — да она вся трясется! Щас я ее пущу!

Слава местному Сварогу, такого же мнения и Алеся с Истомой. Девушки одновременно обнимают грузинку за плечи и не пускают.

— Деточка, никуда ты с этим не пойдешь, — грозно говорит Истома. — Поняла?

Слова брюнетки выбешивают Амирана:

— Какое у вас есть право мешать встречи сестры и брата? — гремит он. — Дарико, я специально выделил время посмотреть на твою первую игру в старшей школе! А ты так ценишь старания брата? После всего, что моя семья сделала для тебя? Рискуешь, деточка. Сильно, рискуешь….аррр..

Моя оплеуха не расшибает ему мордас в кровь — в доспехе же, — но заставляет заткнуться. Дернувшись головой, кавказец ошалело смотрит на меня. Черные глаза приобрели кровавый-красный оттенок.

— Т-ты…

— Пошел вон, — коротко говорю. — Иначе вынесу вперед ногами.

Я не знаю, на что способен этот гад. Может, он Кмет. Тогда драка в раздевалке обернется погромом. Девочкам еще переодеваться… Лучше бы его просто выпроводить, а разобраться позже.

Амиран распрямляет плечи, руки к лицу не вскидывает, бойцовскую стойку не принимает. А глаза горят бешенством. Точно Кмет. Сейчас вмажет техникой. Как хреново-то. И что делать? Бить наперед? Ну придется. Повезет — с одного удара вырублю. А может, броском в окно выкинуть? У, точно. Минимальный ущерб для помещения.

— Амиран, пожалуйста! — пищит Дарико. — Я не стою того, чтобы ты напрягался.

Кавказец, секунду подумав, расслабляется.

— Правда, не стоишь.

Разворачивается и уходит, отродье болотопса. Ничего, я себе пометку сделал, на карандаш поставил. Доберусь и до твоего воспитания, скот.

А Дарико, соскользнувшую из объятий девушек вниз на скамейку, продолжает трясти. Барышня в настоящем ужасе. Рано мне уходить.

— Дарико, девочка, — Истома наклоняется и гладит грузинку по шелковистой косе. — Он ушел, всё позади.

— Амиран будет смотреть, как я играю, — обняв себя за плечи, грузинка дрожит. — Он сказал. Он специально пришел, чтобы напугать. Чтобы я не смогла победить…

Девушки — Алеся, Кира, Истома, Симона — растерянно смотрят на меня. Ждут помощи от главного мотиватора и психотерапевта.

— Плевать, — уверенно произношу. — Дарико, слышишь? Плевать на Амирана. Ему здесь нечего ловить, мы уже доходчиво объяснили. А если он спустится на поле к тебе, мы — все мы! — разобьем ему череп. Да, девушки!

— Есессно, — кивает Истома. — Сломаем горбоносого.

— Верно! — поддерживают Алеся с Симоной, ну и Кира кивает.

Присаживаюсь на корточки напротив Беридзе, заглядываю в ее карие глаза. Осторожно сжимаю руку.

— Давай, штурмовик, соберись, — насыщаю голос энергичными обертонами. — Мир огромен, не зацикливайся на мудаках. Если эта мразь полезет к тебе, мы раздавим его как таракана. Я раздавлю его лично. Только играй, штурмовик. Ещё раз повторяю. Плевать на Амирана. Плевать на его угрозы. Даже плевать на его огромный нос, — она тихонько улыбается, пальчики больше не дрожат. — Ты готова сражаться, штурмовик?

— Готова, — решительно сжимает она мою руку.

Бросаю взгляд за спину:

— А вы готовы, «змейки»?

— Готовы!!! — звонкие голоса сливаются в единый мощный крик.

Сверху на наши скрещенные пальцы падает ручка Алеси, затем и остальные барышни подтягиваются. Я оказываюсь в цветнике, мягкий бюст Симоны тычется мне в лицо, безумно горячее бедро Киры прижимается к моему плечу. Ни та, ни другая не отодвигаются, будто так и надо. Приятно, весело, потрясающе. Но сейчас надо вылезать и так же мотивировать парней. А лучше собрать всех вместе и еще раз сказать громкое напутствие.

Глава 20 — Гранитная поступь

Вдохновляющую речь все же поручаю Симоне. Она атаман, и должна быть им в полной мере. Моя заслуга в ее подготовке небольшая. Посмотреть ободряюще в глаза и сказать:

— Ты сможешь.

На ее нежном лице мелькает легкая неуверенность:

— Точно?

— А то, — фыркаю.

И она смогла. С моей подачи девушки вышли из раздевалки горячие и воодушевленные. А благодаря Амирану еще и злые. Настоящие леди-Инквизиторы.

Так что сейчас парней очень даже заводит яростный блеск голубых глаз блондинки и ее звонкое, фонтанирующее эмоциями обращение:

— «Ястребы»? Ха! Нет! Наши противники — скоты и свиньи. Нажираются и нападают ночью впятером на одного. Я требую от вас, «змеи», простой вещи. Надрать задницы этим пернатым мразям! Сможете?!

— А то! — дружный крик.

В этот миг Симона очень хороша. Я горд за девушку. Она напомнила мне Серану, боевую блондинку со славных времен.

Мы выходим на поле. Я оглядываю зрительские места. Любопытно же посмотреть, кто пришел.

«Змеи» чуть упали духом. Пока немного, всего на один этаж из пяти. Особенно сильно посмурнели наши альфа и бета. И это неудивительно. Наша золотая пара привыкла к славе и поклонению. Сегодня же нет заполненных болельщиками трибун. Сегодня нет тренера, который готов вступить в свирепую схватку с несправедливыми судьями. Сегодня нет боевых подруг, чьи изогнутые в зажигательных танцах стройные тела вдохновят тебя на мощные прорывы. Точнее, девчонки в цветастых лосинах есть, но они пляшут за «ястребов». У «змеев» же нет никого. Идеально. То, что и нужно для настоящей закалки воинов. Падение, что станет трамплином для великого взлета.

Так, и кто тут у нас. Целый взвод скорой помощи разместился за технической зоной нашей команды. Мы, как организаторы, не вызывали столько медиков. Я запросил только одного Целителя из частной клиники. Опять Астерия подсуетилась? Видимо, княжна рассчитывает хорошо нас помять.

Немногочисленные зрители скопились на передних рядах. Среди них, конечно, Астерия, а вместе с ней и Его Высочество принц разных Шотландий Ричард Тюдор-Бесонов. Синеволосый демоник смотрит безотрывно на Алесю, а та и глазом не ведет. Ощутив его направленное на себя внимание, лишь скользнула быстрым взглядом по лощеному лицу британца и тут же забыла. Ну еще поближе ко мне придвинулась. Надо ли говорить, что принц впал в уныние.

Бестактная скотина Амиран Беридзе тоже не свалил. Уселся поближе к скамейке запасных и сверлит бритвенным взглядом крошку Дарико. Точно волк. Хотя нет — обычный шакал. До благородного животного горбоносый недорос.

Грузинка чуть заметно дрожит, глазки затравленные. Трусишка она всё-таки, трусишка. Либо этот Амиран правда гребаный социопат и раньше издевался над ней психически и телесно. Фалогор, в сторону психологию. Позже, все эти проблемы позже. А пока…

Легко приобнимаю грузинку за плечо. Подбадривающее дружественное касание, но ей хватает. Пропадает дрожь в стройном теле, возвращается гордая осанка. Ох, со стороны красиво я смотрюсь, конечно. Как падишах. С одного бока жмется почти вплотную Алеся, с другого под крылышком устроилась Дарико. Но это того стоит — рожи у Ричарда и Амирана сейчас одинаково багровые.

О, и Люда здесь, правда, без Анфисы. А еще…этот тонкий стан я узнаю где угодно. На игру простолюдинов пришла сама княжна Лиза. В тонком белом платье, несмотря на осеннюю прохладу. Поднимается бурный ветер, и изящное кружево подолов колыхается, оглаживая идеальные длинные ножки в чулках. Мм, но таких гостей стоит поприветствовать лично.

— Стартовый состав, выходите в центр и поздоровайтесь с соперниками, — отдаю команду и сам поднимаюсь по лестнице к трибунам. — Симона, если выпадет нападение — Барс-два. В защите — Черепаху.

— Поняла, — серьезно кивает блондинка.

Сегодня я за тренера, а сам играть планирую не раньше третьего периода. Чисто поддержать ребят. Может, вообще только в четвертом выйду. В общем, от их выдержки зависит. Когда совсем тяжко станет — тогда и рвану на поле.

Наверху первой встречаю Люду — ее место ближе к проходу. Барышня поднимается с кресла. От порывистого движения раскрывается широкий ворот легкого плаща, демонстрируя лебединую шейку, украшенную тонкой золотой цепочкой.

— Сеня, удачи в матче! — берет она меня за обе руки, никого не смущаясь. — Жду счет сто — ноль. Понятно, в чью пользу. А с меня награда, — лукавая улыбка.

— Спасибо, что пришла поддержать. — Я искренне рад, без шуток.

— Ну хоть одна из двух твоих будущих спутниц жизни должна же присутствовать. — Жирненький такой намек. Хотя, всё может быть. За любовь и преданность я умею награждать. Не факт, что обязательно кольцом, но сделать Люду счастливой в моих силах.

Времени мало, и я быстро отхожу к Лизочке Бесоновой.

— Елизавета Артемовна, ваше присутствие на заурядном матче — большая честь.

— Арсений Всеволодович, — княжна неотрывно смотрит на игроков внизу. Пока еще проходит приветствие. Ватаги строятся друг напротив друга и обмениваются рукопожатиями. — В благодарность за прекрасный вчерашний вечер я пришла рассказать о ваших противниках. Ведь нечестно, что личности «витязей» Астерии до самогоначала матча остаются для вас неизвестными. Они о ваших способностях прекрасно осведомлены.

— Очень щедро с вашей стороны. — Встаю рядом с княжной и обращаю взгляд на строй противников.

Напротив Истислава с Истомой выставлены те самые «витязи». Первый — худенькая девушка с оранжевыми дредами. Спутанные в толстые локоны волосы смешно топорщатся на маленькой головке. А второй…Мои брови взлетают под самую челку.

— Знакомое лицо. — Я, и правда, удивлен. — Кажется, уже имел честь видится с его родственником.

Али Ашотович в миниатюре. Только этот больше не на аллигатора похож. А на ящерицу под лупой — гибкий и жилистый крокодильчик. Особенно на расстоянии.

— Борис Кайман, сын ветерана Али Крокодила. Сильнее и быстрее человека в разы. В потенциале сопоставим по физическим характеристикам с Высшей Гончей, — как на лекции читает Лиза — быстро и четко, всё по делу. — Потенциал не до конца раскрыт, но в экстремальных ситуациях случается, что проявляется полностью. Также способен покрывать когти и кулаки пламенем.

Следующей княжна характеризует девушку с дредами:

— Оксана Мурзана по прозвищу Медуза. Демоник, способна покрывать тело гранитной оболочкой. Данный щит сопостовим по прочности со стихийным доспехом Полковоев. Пробить его никому из рангов ниже невозможно. Серьезный противник в ближнем бою. Но потенциал Полковоя ограничивается лишь каменным доспехом. Дальними атаками совсем не обладает.

— А скорость?

— Максимум на уровне Воина, если напряжется. Обычно ниже.

Мм, такой бронебойной самое место в авангарде, но точно не штурмовиком. Если только ее задача не воспользоваться фракталом, чтобы переломать всех противников. И Царица поля, конечно, это понимает. Вот же Астерия стерва.

— На этом всё, Арсений Всеволодович. Удачной игры, — торопливо заканчивает Лиза и отступает к сиденьям. Не хочет больше задерживать меня. Действительно, пора «тренеру» в техническую зону.

Во время обратного спуска ловлю расстроенный взгляд Астерии. Обиделась, что не поздоровался с ее Сиятельством? Извините, на вас времени уже нет. Да и не горю желанием к вам с Ричардом подходить даже на крейсерский выстрел.

Ватаги, между тем, закончили ручкаться. Стартовые составы разбредаются на позиции. Наши расстановки без изысков. Истислав с Истомой — штурмовики. Зеленоволоска Кира согласилась побыть флангистом. Вместе с ней еще один паренек, Еремей. Агаркин, понятно, ловец. Алеся и Дарико пока в запасных, как и я. Авангардники и центр сплошь простолюдины, старые «змеи». Ну и Симона — атаман, кто же еще.

К нам на скамейку запасных заглядывает шкет-крокодил.

— А ти чя, ны играшь, бландиня? — недоумевает зеленый мутантище.

— Ны играшю, — подтверждаю очевидное. — Пока что.

Боря Кайман скребет затылок острыми когтями.

— Жалка, аднака, — тяжкий крокодилий вздох. — Баря хотит разбить тя. Астери говорята, ти круть. А я би пабил тя. Легка. И я би стал еща краче.

Усмехаюсь — ну правда же, забавный парень. Весь в отца. Причем, похоже, не злобная сволочь, как тот же Амиран, просто силушкой хочет помериться. Но мне бросили словесный вызов, надо ответить.

— Не уверен в твоих шансах, — честно отвечаю.

— А чо?

— Да я буквально вчера твоего папашу по хавальнику шлепал. Ты вряд ли будешь круче.

Он выпучивает глаза.

— Вряшь, аднака.

— Спроси у него, — пожимаю плечом.

Бедный крокодил уходит на позицию не в радужных чувствах. А что? Разим врага любым оружием, подрываем боевой дух, хе.

«Ястребов» распределяет по позициям сам тренер. Точнее сама. Симпатичная женщина с подтянутой фигурой и русой косой то и дело бросает на меня гневный взгляд. Злится, наверно, что я лишил ее ватагу атамана с половиной стартового состава. Но если детишки полные отморозки, я-то причем?

Бросают жребий. Нападение выпадает «змеям», «ястребы»-«витязи» в обороне. Позиции строятся с учетом своей роли в матче.

Свисток тренера.

Буквально сразу на аккуратном зеленом поле разворачивается жестокая битва. Первые линии с грохотом сшибаются. Над стадионом, словно гром, разряжаются режущие слух звуки. Охи, стоны, треск гаснущих доспехов. Наших парней продавливают к своей зоне, слишком они уступают в силовых качествах «ястребам». Еще заниматься и заниматься мне «змеями». Да и спортпитанию необходимо уделить внимание. Витамины, добавки в пищу для расширения «колодцев», креатин с целью ускорить циркуляцию. Дорогое удовольствие, не для меня, конечно, но все равно попробую потрясти учсовет. Может, через Анфису попытаться? Денег не жалко. Так просто правильно, меньше будет поводов для претензий от других клубов во время отборочных.

Несмотря на прогиб нашей линии, Симона, умничка, с успехом проворачивает Барса-два. «Ястребы» не успевают дотянуться до блондинки. Она не мешкает, не боится ударов защиты. Быстрые смелые действия. Отступление назад и передача паса Агаркину, уже рванувшему мимо и набравшему скорость.

Ловец летит, словно истребитель. Разметка первых десяти аршинов совсем близко. Две трети пути пройдены, а там закрепление, и новый розыгрыш наши начнут уже оттуда. Так, по чуть-чуть, по десять аришинов и «возьмут город». Идеальный исход в нынешней ситуации.

И он существует лишь в мечтах.

Боря Кайман срывается на перехват Агаркину. В первые же секунды становится ясно — догонит, нечего даже гадать. Подскок на бегу, блеск когтей, взмах зеленого хвоста, кончик которого вспыхивает огненными языками.

Стадион тонет в первом крике боли, наш ловец катится по газону. Трава под Харламом дымится. Доспех спас парня. А вырванный из его рук, еще до его падения, мяч качается в когтистых руках Каймана. Мутант уносит мяч прочь от заветной белой линии. Ближе к центру пасует Медузе. Девчонка уже окаменела. Ярко-оранжевые дреды превратились в гранитные сосульки, кожа посерела, как и одежда на ней.

К мячу уже на перехват бросаются Кира, Истислав и Истома. Они загораживают свободный проход вглубь зоны «змеев». Гравиволны вкупе с песочными техниками точно свалят живую статую. Только вот Медуза бросается совсем не туда. Будто таран, она врывается к авангардникам, в самую гущу схватки первых линий. Каменюга вязнет в свалке, марш глохнет, но ей будто плевать. Раздает во все стороны оплеухи каменными ладонями, пинает, сшибает наземь, топчет. Образуется чудовищная давка. Хрустят сбитые доспехи, а вместе с ними и кости. Выбегать к разметке Медуза не торопится. Продолжает избиение авангардников. Альфа и бета пытаются достать техниками — бесполезно, она прикрывается «змеями», да и не пронять ее даже артобстрелом. Кира бросается в прямое столкновение. Но зеленоволосую валькирию даже не замечают. Лишь отпинываются не глядя. Мощный каменный лоу-кик — и Кира крича. катится как мяч, который пыталась захватить. А Медуза достигает атаманского конверта, и Симона сгибается от гранитного хука.

Я сжимаю кулаки. Бросаю бешеный взгляд на Астерию. Та побледнела лицом, как моль, губы посинели, но глаза горят лихорадочным огнем. Огнем триумфа? Ах, ты, мразь красноволосая.

Теперь понятно. Цель Медузы не «взять город», эта дура хочет искалечить моих ребят, перетереть их в порошок. А мяч использует, как приманку.

— Судья! — ору. — Прекращайте безобразие! Она ведет грубую игру без причины!

— Нарушений нет, — выдает этот придурок. — Всё по букве правил.

Тсс, буквоеды жеваные. Каменюга же не играет в Грон, она просто глушит всё живое, как рыбу. Намеренно создает угрозу гибели и ранения игроков. Это как опасное вождение на дороге, за которое садят. Опасная игра, грязная игра. Мы не поведемся, пусть давится мячом, садистка.

— «Змеи»! — мой голос гремит на всё поле. — Прочь от нее! Оставьте мяч! Пошла она! Целители, целите! — это уже крик в сторону медиков. — Вы ослепли?!

Слушаются. Поток «змеев» отхлынул — те, кто мог ходить. Стерва хоть не додумалась доламывать лежачих. Вокруг Медузы образовывается пустота, и она, хмыкнув, нарочито медленно двигается в сторону нашего «города». В полной тишине весь стадион смотрит, как эта живая статуя пересекает все пятьдесят аршинов, всё поле, и за последней чертой небрежно бросает мяч, как что-то противное.

Свисток тренера. Одно очко «ястребы» заработали. Первый период закончился.

Три минуты перерыва. Искалеченных «змеев» вовсю лечат медики. Сейчас встанут в строй, но гордость назад уже не собрать. Неудивительно. Одна девушка перемолотила всю ватагу. Они как щенята ничего не могли поделать. Ребята морально разбиты и больше не смогут нормально играть. Если только не подарить им возмездие.

— Судья! — кричу я — У нас три замены!

Алеся пойдет вместо Киры флангистом. Зеленоволосой сильно досталось, кости восстановили, но глаза смотрят стеклянно. Ее гордость разбита, и понятно, считаешь себя хорошим игроком, а тут с одного удара вбивают в землю, даже не заметив. Истома тоже шокирована, руки трясутся, ноздри дергано раздуваются. Дарико подменит. Хоть Истислав молодцом держится.

Ну и я подменю еще одного игрока.

— Наконец-то вышел, — радуется альфа мне как родному. — Меня подменишь?

— Размечтался, рано тебе на отдых, — Подхожу к Симоне. — Атаман, а тебе пора. Ты хорошо поработала.

Блондинка пытается возразить:

— Н-не… — ее вдруг шатает.

— Молчи, — подхватываю девушка на руки. Никакого сопротивления. Атаман качается в моих ладонях безвольно, как кукла.

Симона очень сильная духом. Но признаки сотрясения мозга не скрыть. В конце периода она могла идти прямо и связно скомандовать перестройку в розыгрыше.

Быстро отношу девушку к медикам за краем поля и отбегаю на конверт атамана. Теперь это моя позиция. Теперь я поведу «змеев» в бой.

Я думал, что Астерия хочет проигрыша моей ватаги. Хочет моего униженного разгрома. Но она перешла все рамки. Распустила руки без необходимости. Не просто обыграла моих ребят, а унизила, потопталась на их телах и гордости. Теперь очередь Царицы поля унижаться. Через своих людей.

Смотрю на Медузу и Борю Каймана. Элита, значит. Крутые игроки. Профи. Ну сегодня вы поедите земли, элита.

— «Змеи», корректируем позицию, — оглашаю всем.

— Какой код? — спрашивает аванградник Семен.

— Без кода. Импровизация. Бейте «ястребов», но каменюгу никому не трогать. Отбегайте от нее подальше, как только придвинется. Истислав, ко мне. Надо пошептаться. Поможешь наподдать гадине.

— Мне уже нравится новый атаман, — усмехается альфа, подбегая. — Дельные мысли говорит.

Глава 21 — Второй период

Второй период начинается с того же, чем закончился первый. То есть, с медленного смертоносного променада Медузы. Разница только в том, что сейчас розыгрыш проводят «ястребы». Мы упустили мяч в самом начале, да еще отступили на десять аршинов за центральную линию, и теперь вынуждены обороняться.

Я замечаю, как вражеский атаман не хотел пасовать каменюге. Той пришлось гаркнуть глухим басом, будто гора изрыгнула эхо. Да и тренерша «ястребов» тоже не в восторге, мягко говоря. Красивая женщина с ненавистью смотрит то на меня, то на Медузу. Понимаю ее прекрасно. Она — заложник обстоятельств, жертва дворянских разборок. Но мы все в патовой ситуации из-за одной красноволосой заразы. И «змеи» отыграют свою роль достойно.

После свистка тренера «змеи» не атакуют, а рассредоточиваются. Вражеские авангардники удивленно хлопают глазами. Медуза с мячом шагает по полю, вращая головой. Она, как боевой механоид, гулко топает по траве, оставляя позади аршин за аршином. Наконец ей на встречу выдвигается Истислав. Один-единственный. Медуза оскаливается — черная щель на каменном лике. Думает, новая подтирка для ее гранитной ступни подвалила. Ага, тресни, сталактит с сиськами.

Держась на расстоянии, отбегая спиной, Истислав швыряется гравиволной. Атака настолько сильная, что даже видны прозрачные завихрения в воздухе. Голова Медузы едва-едва качнулась от удара. Каменные дреды застучали градом по твердым плечам. Даже не пошатнулась девка. Да, мы и не рассчитывали ее свалить, но всё равно обидно. Будто ветерок поласкал. Ладно, цель удара — всего лишь отвлечь каменную дылду.

Каменюга не замечает маленькую гравиволну, следующую сразу за мощной атакой. Точная встряска воздуха, сконцентрированное давление, и оно нацелено точно в мяч, зажатый изгибом бетонного локтя. Бац, и «мешок» выскакивает из тисков, как пробка из бутылки. Пока Медуза ошеломленно оборачивается, новая гравиволна отшвыривает мяч еще в воздухе ближе к Агаркину, и ловец не упускает возможности. Сцапать снаряд обеими руками и рывок торпедой к центральной разметке.

— Удержание противника! — кричу на всё поле.

Тогда только «змеи» оживают. Теперь мы снова в атаке, нельзя упустить возможность. Бывшие защитники снова обратились в авангардников, мои ребята наваливаются на «ястребов». Алеся с Дарико как и прочие, задерживают ближайших соперников. Повсеместный бой разгорается с простой задачей — удержать, не дать рвануть за нашим стремительным ловцом. Агаркин не подводит. Совершает забег с максимальной выгодой, гонит изо всех сил. Филигранная точность во время драйва позволяет ему маневрировать и избегать столкновений с мелькающими мимо «ястребами». Это позволяет ему чиркнуть обеими руками по первой разметке. Десять аршинов противника взяты, на этом его крестовый поход завершается. Парня сшибает Кайман. Крокодил спринтовал сразу, но был далеко. Да еще другие «змеи» мешали. В общем, я рассчитывал на удачный розыгрыш, и мы его добились.

Наша очередь атаковать. Не сомневаюсь, что розыгрыш не уступит в жестокости первому. Поэтому отдаю приказ — не трогать Медузу. Пускай шагает с мячом куда хочет, а уж Истислав снова выбьет снаряд в руки кому-нибудь из наших.

Но любая война или битва подразумевает соревнование умов. А мозги имеются также и у противников. Позицию до старта Медуза выбирает ближе ко мне. Что не соответствует роли перехватчиков, в кого, по идее, перевоплощаются штурмовики в защите. Но кого волнуют такие мелочи? «Витязи» сегодня на поле вовсе не чтобы играть.

И со свистком Медуза сразу срывается к атаманскому конверту. Каменюга сбивает с ног пару наших парней из первой линии, оберегающих мой квадрат.

Мы со статуей-девчонкой замираем друг против друга. С прошлого раза на ее теле остались следы крови. Красные разводы засохли и потемнели на серой коже. Будто окропленный кровью жертв кумир кровожадных дикарей.

Я не успеваю дать пас — Дарико еще не достигла нужной точки. Рано забрасывать, а каменная девушка уже тянет ко мне руки.

Ха, твердолобая, а ведь мяч у меня. А что это значит? Верно — сейчас здесь станет жарко. Время для Кметовских техник.

Воздух наполняется всполохами пламени. Пляска огненных языков.

Медуза одергивает ручонки. Не обожглась, конечно. Если ее броня подобна стихийному доспеху, то не факт, что и кумулятивный снаряд продырявит девчонку. Просто Горячая Вуаль вспыхнула почти двухметровым костром, и она ослепла на время, потеряла ориентацию. А первое, что люди делают в ситуации ослепления — прикрывают глаза. Даже если они каменные и пуленепробиваемые.

Огненные вихри окутывают меня бушующим слоем. Вокруг грохочут доспехи первых линий. Наших авангардников опять толкают к центру. Главное, чтобы Каймана удержали флангисты с Истиславом. Двоих демоников я не потяну.

Пока Медуза не отошла, проворачиваю подсечку и толчок. Ее наклоненная часть тела перевешивает остальную, и демоник бахается об землю.

Дарико уже заждалась паса. Грузинка машет рукой, подпрыгивая из-за спин первых линий. Но с мячом расставаться не спешу. Такая возможность вплотную пообщаться с каменюгой. Тем более, если выполню заброс, то не смогу швыряться огнем, а это жизненноважно. Она же не уйдет вслед за мячом, а останется стаптывать меня в хлам.

Пока каменюга еще барахтается на четвереньках, одариваю ее Багровыми выстрелами. Огонь против пламени. Медуза тонет в ало-золотых вспышках. Раздается бешеный рев. Будто в пожаре затерялась вовсе не девушка, а бородавочный жиробас зеленомордый.

Кстати, мяч в моих руках не лопается. Материал огнеупорный и прочный. Если не бить прямым потоком, не сгорит.

Быстро кручу головой, высматривая кто где. В первую очередь Каймана. Так, его обхаживают Алеся с Истиславом. Крокодилу сейчас не до меня. Барышня перегораживает путь, а Истислав сел ему на хвост — в прямом смысле, вцепился и бьется об землю вместе с отростком. Долго ребята его не удержат, надо пасовать.

Быстро кастую Взрыв танцующего пламени. Выстреливают горячие брызги. Огненная плеть стегает по глазам Медузы, она взвывает:

— Опять?!

— Нет, снова, — выдыхаю.

Снова ослепил на несколько секунд. Пользуюсь моментом — подступив, зажимаю каменную голову между коленями. Быстрый наклон и захват противницы за живот. Поднимаю ее корпус, прижимая к себе. С мячом подмышкой неудобно. Резко подпрыгиваю и сажусь на газон. Голова каменюги вбивается в землю. И тут же отскакиваю подальше, уворачиваясь от резвой вертушки. Снова залп огня ей в глаза. Она прикрывает лицо ладонью, сужая обзор.

Нырок и удар коленом ей в корпус. Задействую проникающий, чтобы хотя бы выбросить живой булыжник с конверта. Ее отталкивает, но недостаточно.

Снова Багровый выстрел, снова закрыла лицо. Благодаря чему она попадается на связку из подсечки и следующим за ней кругового удара пяткой в подбородок из прыжка-вертушки. Медуза каким-то чудом удерживается на ногах. Мощная, зараза. Уклон от каменной грабли-руки, подшаг ближе и чуть не попадаюсь под замах колена. На блок не принимаю, отшаг назад, возврат и Огненная куколка в исполнении левой руки. Костяшки врезаются Медузе в скулу. Вспыхивает ореол огня вокруг руки, снова дезориентируя противницу. Девчонка, конечно, непробиваемая и сильная, как Полковой, но без его скорости и объемных техник выходит недокомплект. А неполная амуниция создает уязвимые свойства, как медлительность и тяжеловесность. Настоящий подарок для огневика или приверженца стиля Перуна. Ослепил или заставил закрыться и мутузь, затем по новой и по новой, пока не выдохнется.

Другое дело — что столько времени у меня нет. И что остается? Дальний пас я сделать не могу, не успеваю размахнуться. Медуза от моих пинков-бросков не загнется. Неубиваемая каланча. Сейчас еще и Боря Кайман доберется. Ох-ох, выход один — самому делать пронос.

Атаман должен оставаться в пределах своей зоны, покинуть ее означает остаться без защиты и подвергнуть себя вероятности быть болезненно захваченным. А это однозначный проигрыш для ватаги. Но не сегодня.

Сейчас стартану, только сначала наподдам за ребят. По-другому просто не могу. Бей, Фалгор. Сжигай.

Еще пару проникающих хуков в голову, захват за плечо и бросок — головой в газон. И одновременный Багровый выстрел в глаза. Глотая землю, Медуза слепо отмахивается. Прыгаю обеими ногами ей нас спину. Проникающий прыжок.

Каменюга подо мной охает и вминается в дерн. Удар в висок. Пару раз топтанув гранитную плиту под ногами, быстро наклоняюсь.

— Запоминай этот момент, Оксана, — рычу ей в гранитное ухо. — Ешь землю и запоминай. Еще раз устроишь подобное — я раздроблю тебя в ЩЕБЕНЬ.

— Р-р-р-а, — басистый стон.

Дернувшись, каменюга рывком встает, я в кульбите отскакиваю с ее выпрямившей спины. Шатаясь на раскорячках Медуза крутит головой. Прощальный залп огня в глаза, подшаг, захват и через движение по кругу мощный бросок. Медуза лежит, дыша гулко как труба. Голова у нее кружится, встать сразу не получается. С трудом она вздымается на четвереньки.

— ЛЕЖАТЬ, ДРЯНЬ, — проходя мимо, пинаю в скулу, и ее отшвыривает на метр. Медуза в полете переворачивается через себя, бахается, подняв пыль. — ЛЕЖИ, ЕШЬ ЗЕМЛЮ И ЗАПОМИНАЙ.

Нарастание потоков психических энергий. Магнетическая волна обрушивается на дезориентированную девушка, и упертые было в землю руки резко подгибаются. Девушка вбивается лицом в траву.

— ЕШЬ.

Каменная челюсть ходит ходуном. Медуза мычит, из глаз брызгают слезы. Она в шоке и растеряна. Она ест землю. Таково ее наказание за грязную игру.

Ладно, пора.

С максимальной скоростью стартую вдоль левого каря поля. За мной увязываются «ястребы» — вся первая и вторая линии, а за ними и наши аванградники. Посреди поля образовался гигантский клин из игроков двух ватаг, острием которого являюсь я.

Противники за спиной прыгают вперед, пытаясь обхватить меня и повалить. Пока они лишь бахаются мимо, как пушечные ядра, вздымая фонтаны земли. Первая линия — это самые здоровые парни в Гроне, весом под сто кило. Вторая же линия, парни поменьше и пошустрее, огибают с боков, беря в клещи. Образуется «котел» — окружение со всех сторон, из которого нужно прорываться. Да еще Кайман Боря летит навстречу, позади Крокодила валяются избитые мои штурмовики и флангисты. Не успею убежать от этой ящерицы. Ну и не надо.

Пасую Агаркину, чуть скосив. Но парень отлично чувствует мяч и смещается точно в место попадания. Ловит и спринтует к разметке двадцати аршинов. И преодолевает. А дальше его валит догнавшая последняя линия. Но ничего-ничего, розыгрыш удался, мы продвинулись по полю, и у нас обновились три попытки нападения.

Возвращаемся на позиции. Проходящая мимо, грузинка смущенно улыбается.

— Ты рвешь мои шаблоны, — быстро шепчет Дарико, теребя косу. — Атаман-штурмовик! Такого еще я никогда не видела.

— Лучше этим тактическим приемом не злоупотреблять, — усмехаюсь. — Действеннее будет.

Я снова возвращаюсь в конверт атамана. Нашими двумя подряд прорывами ватага чуть воодушевилась. Но только вот дальше всё ее воодушевление гаснет. Я пасую Дарико, ловкий Кайман умудряется свалить ее и поймать мяч хвостом у самой земли. Передача Медузе-каменюге, а когда к ней, по уже пройденному сценарию, подбирается Истислав, она вертит головой и не находит ничего лучше, чем пасовать снова вперед крокодилу.

Э, не понял. А почему игру не останавливают?

— Судья! — тут же ору я, потому что свистка так и не дождался. — Нарушение! Два паса вперед за один розыгрыш!

— Не было, — отвечает ставленник «Замка». — Продолжаем игру.

Не увидел что ли? Кричу — сдержанно, без эмоций, только по причине большой отдаленности от судьи:

— Я всё же настаиваю, что нарушение состоялось, — и, плюнув на период, подбегаю к судье.

Он хмуро смотрит на меня:

— Вы не тренер, чтобы заявлять о нарушении. Вы игрок. Где ваш тренер?

— Я и есть тренер, — отвечаю. — А еще штурмовик.

— Вы играете в конверте, — замечает он.

— Да, потому что также я — атаман, — и уточняю. — Временный атман. Только сегодня.

У судьи происходит когнитивный диссонанс.

— Дурдом какой-то, а не Грон, — вздыхает он. — Я не видел нарушения.

— Оно было, — с нажимом повторяю. — Спросите у своих помощников.

— Каждый отвечает за свой участок поля и смотрит только за ним, — объясняет он. — Хорошо. Если второй тренер подтвердит нарушение, зачту.

Мы вместе с судьей удаляемся в техническую зону противника. За нами тихо увязывается Медуза. Ну как тихо. Грохочет позади как камнепад.

Тренерша «ястребов» смотрит на нас без удивления. Значит, заметила нарушение и готова к разборкам.

— Вы тренер ватаги? — судья строго спрашивает женщину. — Представьтесь, пожалуйста.

— Лидия Семеновна Воробушек, — отвечает сударыня.

— Лидия Семеновна, молодой сударь утверждает, что я пропустил только что два подряд паса вперед вашими игроками. Вы видели нарушение?

Тренерша колеблется, бросив на меня уничтожающий взгляд. Но всё же отвечает честно:

— Да, второй пас, правда, состоялся.

Умница. Честные противники нынче большая редкость.

Но взгляд ее напарывается на подошедшую Медузу и она, сглотнув, говорит:

— Я забираю свои слова обратно. Не было паса, — как-то поникнув, говорит тренерша. Лицо женщины покрывается красно-белыми пятнами, зрачки расширяются, как у олененка, выскочившего из кустов навстречу охотнику с ружьем.

— Так был или не был? — раздражается судья.

Ну уже понятно.

— Я же сказала! Не было второго паса! — истерит женщина и стремительным шагом покидает наш кружок по интересам. По одному интересу точнее.

Смотрю на Медузу, но с таким же эффектом можно переглядываться с памятником, облюбованным голубями. Только на лице каменюги не голубиный помет, а крошки земли.

— Ты заставил меня есть землю. — Голос у каменюги без тембра и интонаций. Да и никакой не голос это, а протяжный гул ветра в пещере. — У тебя есть девушка?

— Прости, что? — немного теряюсь.

Новый стон ветра:

— Ты — сильный. Девушка. Подумай.

Разворачивается и уходит.

Хочется хлопнуть себя по лицу. Эта каменюга пришла меня пикапить, а тренерша решила что ей велят солгать. Бред? Жизнь Фалгора Феникса.

— Значит, не было паса, — решает судья, глянув на Медузу. — Идите на поле, игрок.

Матч продолжается на прерванном моменте. Но Медузе далеко не удается продвинуться. Истислав не причем. Просто кончается второй период. Пятнадцать минут перерыва.

— Все внутрь, — киваю на здание клуба.

Запираемся с ватагой в женской раздевалке. Тут всё же запах приятней, чем в мужской.

Я оглядываю ребят. Все подавлены и морально разбиты. Симону подлечили, но в глаза мне не смотрит, будто чувствуя за собой вину.

— Всё против вас, — говорю я. — Противники-мясники, зрители, даже судьи, даже само поле. Это прессинг. Вас давят и давят, скатывают ваши тела в блины. Вбивают вас в землю, «фениксы». — Ребята поднимают головы. — Ага, вы не ослышались. К черту обоссанных «змеев»! — Алеся от шока прикрывает ладошкой рот, но глазки блеснули. Как у всех. — Мы больше не будем ползать, мы воспарим и сожжем этих отморозков. Отныне мы — «золотые фениксы».

— Но…нам не победить, Сеня, — вздыхает флангист Еремей. — Ты сам дрался с этой скалой. Сам от нее сбежал. Ее не пробить, а еще есть этот крокодил, верткий как ласка.

Кира фыркает, закинув ногу на ногу.

— Ты дурак или слепой? Вообще-то, побежав, Сеня принес нам десять аршинов. Это стратегия, мальчик.

— А еще он ее знатно повалял, — замечает Истома.

— Я знаю…но я-то не Сеня, — говорит Еремей. — Я не управляю огнем, не дерусь и не бегаю классно, как он. И мне страшно выходить один на один против НЕЕ.

После этих слов авангардники ежатся. Медуза переломала каждого из них, не только тело, но и дух.

— Так что теперь делать? Остаться в раздевалке до конца матча? — спрашиваю. — Или нарочно продуть игру? — парни пристыженно молчат. Зато девушки и Истислав гордо выпрямляются, они не допускали заячьих мыслей. — Ватага, вовсе не каменюга страшная. Самая страшная борьба внутри вас. Поэтому вы не должны проиграть сегодня. Нет, не в матче, в задницу матч, в задницу каменную бабу, — Алеся и Симона краснеют до ушей, Кира поджимает губы, а Истома весело усмехается. — Вы недолжны проиграть своему страху. Иначе так и останетесь ползучими гадами. Способ победить страх и воспарить к небу один — сделать всё, что вы можете. Несмотря на страшную каменюгу, идти вперед. Плюнуть на всё и просто идти. Только тогда вы добьетесь чего-то в жизни.

Молчание.

— «Золотые фениксы», — шепчет Дарико, словно пробуя незнакомые слова.

Ребята выпрямляются, Еремей произносит:

— Блин, Сеня прав. Я хочу показать тем злостным дворянкам и княжнам на трибунах, что пускай я простолюдин, но не тряпка, о которую можно вытирать ноги для их развлечения.

— Я тоже! — поднимается Харлам Агаркин. — Нельзя так играть: бить и весело перекидывать мяч над твоей расквашенной головой. Это неспортивно. Их нужно проучить.

— Именно, — киваю. — Сегодня мы столкнулись в Гроне с грубым насилием. Мы столкнулись с неспортивным поведением, влекущим за собой только травмы. Мы столкнулись с отсутствием товарищеского уважения к соперникам. Это не состязание, а насмешка. Оплеуха. Осквернение игры. "Фениксы", стерпим мы его?

— Нет! — дружный ответ.

Больше магнетизма. Чтобы плескалось до самых стен. Ребятам сейчас это нужно.

— «Золотые фениксы», я не слышу!

— Нет!!! — теперь это настоящий рев.

— Отлично! Вперед на поле, «фениксы». Хватит ползать. Пора летать!

Глава 22 — Ястребы vs Фениксы

— Объясняйся, — рычит Астерия.

Каменное лицо Оксаны бесстрастно, гранитная дева кажется самим спокойствием, но только на первый взгляд. На самом деле Медуза трепещет в ужасе. Уж Астерия всегда понимала эмоции своих подчиненных. Особенно самую предпочтительную для атамана «витязей» — страх.

А Медуза напугана по одной простой причине — Астерия в ярости.

— Ты с ума сошла?

Астерия в бешенстве.

— Тебе, дура, жить надоело?

Голос Царицы поля спокоен, но вокруг красноволосой фигуры нарастает облако Яки. Воздух в раздевалке дрожит, словно его раскалили над печкой.

«Ястребы» вокруг кто попадал на скамейки, кто драпанул прочь. Боря Кайман почесывает в замешательстве нос и оскаливает пасть. Это защитная реакция пресмыкающегося на смертельную угрозу. Только Ричард с ухмылкой прислоняется к стене у входа. Британский принц научился более-менее сопротивляться психическому молоту единокровной сестры. По крайней мере, когда атаки направлены не прямо на него.

— Бальна, Астря, аднака, — ноет Боря. — Магу накинуться ведя. Не сама, Боря дабрыя. Инстинкта кракадилки.

Но атаман не слушает его предупреждения. Ей плевать. Накинется — получит по зеленым шарам. Сейчас Астерия злая, как собака.

— Это саботаж, да, Оксана?

— С-саботаж? — каменные губы выпускают дрожащий гул.

Астерия рычит:

— Жива сбросила свою скорлупу, пока я тебя сама не вскрыла.

Мгновенно гранитная броня сбрасывается, и перед мускулистой, как пантера, Астерией возникает дрожащая осиновым листом щуплая девочка с оранжевыми дредами. Больше оболочка не уберегает девушку от плещущегося вокруг озера Яки, и она едва не кричит в испуге.

— Астра, атаман, я всего лишь выполняла приказ, — верещит девочка, которая десять минут назад в одиночку разнесла чуть ли не всю ватагу противника. — Ты же просила жестче. Просила унизить! Я и унижала.

— Меня чуть сестра не прикончила, — шипит Астерия, ее лицо покрылось красными пятнами. — Прямо там на трибунах. Нет-нет, она не сказала ни слова, только дыхнула Якой. Я чуть коньки не отбросила, ты понимаешь, садистка?

— Як-ка ведь не убивает сильных, — лепечет Медуза, глазки подернулись влажной пленкой, вздернутый носик раскраснелся. И правда, фрактал Генерала Страха разил насмерть лишь безвольных индивидов. А Астерия была далеко не безвольной.

— Не в Яке дело. Лиза — демоник с двумя фракталами уровня Генерал. Ее глаза подернулись нафтой Беумуса, дошло? Если бы это кислотная дрянь полилась, все бы поблизости сгорели нахрен. Ответь коротко. Зачем ты топтала тех дохляков?

— Я…я унижала их. Как ты просила.

— Астры, можа хватя? — тяжело дышит Боря.

Крокодил-мутант уже и хвост поднял, а это и правда, плохой знак. Взбесится, наломает дров. Ему еще Арсения сдерживать. Через силу Астерия успокаивает психическую бурю в сердце. Яка растворяется, оставляя нерадужные воспоминания.

— Что я просила? Я просила вести грубую игру? Просила позорить «Замок»? — Астерия фыркает. — А ты не подумала, что вчера моя сестра ходила в ресторан с атаманом «змеев»? А потом он играл ей гребаные серенады со сцены? А? Не думала, что увидев, как дура-Медуза растирает в песок честь небезразличного ей человека, она взбесится и положит всех нас? Что она запросто сожжет тебя к чертям вместе с твоей каменной шкурой? — гремит Астерия.

— Астра…я…не знала…я думала, что они простолюдины, бездари, никто…что…не нужно щадить…

— Ах, бездари. Ах, никто. Конечно-конечно. И Лиза, которой Грон побоку, пришла посмотреть на никого. И Амиран Беридзе, и вон Ричард тоже, — кивает Астерия на брата. — Им резко захотелось насладиться зрелищем, как ты топчешь бездарей. Слушай, Оксан, может, твои мозги еще не откаменели?

— Астр…

— Может, тебе к Целителю надо?

— Я была не права, прости, — быстро вставляет девушка. — Теперь я знаю, что тот парень очень-очень сильный.

— Играешь последние два периода честно, поняла? Задача — победить. Повторяю — не топтаться на «змеях» с мячом в руках, как полоумная психопатка, а нести его в зачетную зону. Ясно?

— Да!

— Вперед. И. ЛУЧШЕ. БОЛЬШЕ. НЕ. ПОЗОРЬ. МЕНЯ.

***

Третий период.

Я произвел замены. Я снова штурмовик, со мной в паре Дарико. Алеся бережет мою спину, Кира — флангист грузинки. Симона вернулась на поле, Истислав пошел отдыхать на скамейку. Альфа и так много потратился на техники, так что заслужил.

Свисток.

Привычный шум столкновения первых линий. Грохот, крики, гам. Неожиданно наши не проседают, а удерживают линию и — о, чудо! — отбрасывают «ястребов» как волнорезы.

"Фениксы", конечно, молодцы. Но по-честному основная заслуга принадлежит не им, а самим ястребам". Противники-то деморилизованы. Они играют, словно из-под палки, без огня. Ни Медуза, ни преимущество в одно очко их больше не воодушевляет. Хм, так даже есть шанс победить.

У Симоны полно времени на пас, и она с высокой точностью забрасывает мяч буквально мне в руки. Ни секунды не медля срываюсь в спринт.

Сердце стучит, внутри бушует радость. Ведь целых два сильных врага несутся навстречу. Совсем близко летит Кайман, вдалеке маячит Медуза. Добраться до меня каменная девка не успеет. Да и до Дарико тоже. Поэтому швыряю огненный залп в сторону мутанта. Стандартный уже Багровый выстрел. Мутант уворачивается, верткий гад, и только затем забрасываю грузинке. Ну и сам навстречу Кайману, а то Дарико против него не вынесет. Медуза отпадает как угроза. Хреновый она перехватчик, да и штурмовик тоже. Тупо первая линия. Тупо живая давилка.

Мутант пытается меня обогнуть. Рывок в сторону и чуть вперед — и мы стоим нос к носу. Кайман, конечно, красавчик. Зеленая крокодилья морда, жилистое тело в чешуе, мускулы как канаты обвивают длинные руки. Он в спешке взбивает хвостом пыль с травы. А мне торопиться некуда, мяч-то у Дарико. Можно позубоскалить:

— Уточнил у бати про шлепок?

Крокодилья пасть щелкает:

— Аднака, он куряцу ел занят, была.

— Аднака, бывает.

Острые когти вспарывают воздух у моей груди, едва уворачиваюсь. Шустрая ящерица! Мяча ни у меня, ни у зеленого нет. А, значит, дальнобойные техники отменяются.

Подступаю на длину вытянутой руки. Но беда — мутант верткий и гибкий. Все мои удары локтями и стопами в ноги зеленый умудряется избежать прыжками в стороны. А на дальней дистанции меня достает размотавшийся, как клубок ниток, хвост. Мощный хлопок самым кончиком по моему бедру, и я отлетаю кубарем. Но тут же обращаю кувырок в перекат. Выхожу из него ударом пяток в землю, направление сменяется на противоположное. Я пулей выстреливаю в Каймана.

Лиза не преувеличила. Он, правда, ловкий и чудовищно сильный. Одной затрещиной отшвырнул меня, как мячик. Только все равно неопытный подросток, пусть и с крокодильей башкой. В общем, попадается под простейший прыжок-вертушку, даже блок не выставляет, и моя ступня выбивает слюни из длинной пасти. Дальше дело техники. Пока он мотает головой, обмолачиваю ему весь правый бок. Прошибаю локтем в солнечное сплетение. Мутант заваливается на одно колено.

— Аднака… — протягивает он не столько от боли, сколько ошеломленно.

— Вредно пастью щелкать, — делаю ложное движение с намеком на новую вертушку, он ведется, выставляет для блока хвост, закрыв им бок. Но я тут же врезаю правой по чешуйчатому носу. — Вот опять.

Мутант грохается на землю. Ну а я сразу отступаю — больше нет нужды с ним возиться. Дарико уже не догнать даже в сапогах-скороходах. Ее коса мелькает где-то у зачетной зоны. Ого, да она и «город возьмет».

Так и происходит. «Змеи», нет, «фениксы» еще больше воодушевляются, разряжаясь радостными криками. Крепыши-авангардники радостно подкидывают грузинку. На лице Дарико сверкает улыбка до ушей. Не всем это по нутру. Амиран встает со своего зрительского места и, не оборачиваясь, покидает трибуны. Туда ему и дорога.

По пути грузин бьет кулаком в стену, и объемный кусок бетона взрывается градом осколков. Хренозверь рогатый, я тебе счет за порчу по почте пришлю. Попробуй только не возместить.

Снова розыгрыш в центре. В нападении «ястребы», но это длится недолго. Мяч пасуют Медузе. Атаман пробовал сопротивляться, но Кайман показал ему любезный оскал и махнул рукой в сторону каменной. А затем я взялся за каменюгу. Взрыв танцующего пламени, с пятерку Багровых выстрелов, и, пользуясь ослеплением горящей противницы, вырываю мяч из рук. Вот так просто. Затем бросок через себя, чисто чтобы дорогу не загораживала. Шумный бух за спиной, и я несусь через территорию «ястребов». Дарико удалось «взять город», а чем я хуже?

Каймана в этот раз задерживают грузинка и все флангисты. Так что успеваю оторваться от мутанта. Двадцатый аршин, тридцатый, сороковой…почти всё поле позади. Сердце бешено стучит, ослепительное солнце бьет в лицо, и глаза слезятся. Последняя линия «ястребов» — пять игроков — берут меня в полукольцо. Хочу обойти, но сзади откуда-то взялся вражий атаман и центр. Запыхавшиеся, пот ручьем, но кулаки сжаты, глаза горят. Итого, семь противников. Сейчас еще и Кайман присоединится к тусовке. Девушки его только задержат.

— Из-за тебя Вихор в тюрьме, — кричит атаман. — Наши друзья под следствием. Из-за тебя!

Поговорить захотел.

— Не из-за меня, — спокойно отвечаю. — А из-за своей паскудности. Но к чему болтать? Пускай Грон рассудит, на чьей стороне справедливость. Чья воля сильней — тот и прав.

Взмах ладони. Языки золотого и алого пламени, переплетаясь, взметаются из моих пальцев. На лицах «ястребов» отражается ужас.

Поиграем, детишки.

***

Лиза обеими руками вцепляется в поручни ограды, не замечая как сминается металл. Жалобный скрежет железа заглушают крики и грохот ударов на поле. Сеню окружили семь «ястребов», да еще Кайман несется, раззявив пасть.

Лиза не понимает одного. Зачем? Зачем он связался с этим Громом? Арсению бы играть симфонии, рок-оперу или даже ритмичную поп-музыку, если хочется большого заработка и миллионов фанатов, а может еще и писать картины. Но лучше всё же музыка. Скрипка в его руках оживает и поет эмоциональным чистым голосом. Вот что ему дают эти травмоопасные соревнования?

— Ваше Сиятельство, вы можете упасть, — слышит она озабоченный голос. — Лучше отпустите перила.

Только теперь Лиза замечает, что попортила имущество стадиона. Погнутая ограда опасно накренилась. Княжна разжимает пальцы и смотрит на барышню перед собой. Первая мысль: «прелестная». Копна русых волос, милое личико, розоватый плащ, полы которого приоткрывают стройные ножки.

— Благодарю за предупреждение, — дежурно улыбается Лиза, скашивая взгляд на поле. Там вовсю разгорается неравная битва. Сердце княжны колотится как тревожный колокол, и держать ровно голос очень тяжело. — А вы…?

— Людмила Гуднова, — отвечает барышня и обращает взгляд туда же. Глаза ее округляются. — Ох, бедный мой Сеня!

Такая искренняя забота звучит в задрожавшем голосе, что и Лиза вздрагивает следом. Ей резко плохеет. А еще это «мой»! Да неужели девушка и Арсений встречаются? Но ведь он играл на скрипке на концертной сцене вовсе не для Людмилы!

А в следующий миг Лизе становится стыдно за свое малодушие. Сейчас Арсению тяжело, а она волнуется о том, с кем еще он встречается. Да мало ли с кем. Ты же видела его дух, внимала его словам, прониклась его интеллектом. Такой выберет только достойных женщин.

— Не волнуйтесь, — княжна пытается возместить свои недостойные мысли заботливыми словами. — Он справится, неважно сколько противников. По-другому быть и не может.

— Вы правы, — кивает Люда. — Но сварожечки…

Она замолкает. Так, всё ясно. Поддавшись странному порыву, княжна берет барышню за руку.

— Ваше Сиятельс… — распахивает глаза Люда.

— Не бойтесь — вас не раздавлю, — улыбается Лиза, и, зараженная ее добротой, барышня отвечает благодарным пожатием.

Так, держась за руки, девушки смотрят на «арену боя».

У последней разметки «ястребов» сверкают огненные техники. Пламя гудит и грохочет вокруг Сени. Сам он бросается вперед и отступает, кружит, непрерывно атакуя противников вспышками нестандартных техник. Лиза не разбирается в жива-стилях, но это явно не обычные фаерболы и пламенные стрелы.

Черные облака дыма клубятся в воздухе, из них бьют багровые высверки, подобные бегущим по стеклу трещинам, разбрасывая «ястребов» словно картонные коробки. А затем в гущу битвы врывается Кайман. Мутант тоже высвобождает свой огненный потенциал. Воздух гудит от ударов и шипения пламени. На этом фоне вопли избитых «ястребов» кажутся чем-то вроде мышиного писка.

Скоро из поеднищиков остаются только мутант и Сеня. Поверженные «ястребы» отползают прочь. Когти Каймана пылают как подожженные. Сеня же целиком — всем телом — пламенеет сияющей охрой. Горящий силуэт человека с мячом подмышкой атакует мутанта техниками.

Уворачиваясь, Боре Кайману удается подобраться вплотную. Его шкура потемнела, ноги спотыкаются. Сеня же вдруг вскидывает ногу вверх, до самого подбородка Каймана, и Боря отлетает на метр, а вдогонку ему летят красные шары. «Витязь» окунается в пламя пожара.

— Вот это растяжка! — поражается Лиза.

— Пригодится в супружеской жизни, — неожиданно шутит Люда, видимо, от нервов, а потом спохватывается. — Ой, простите, Ваше Сиятельство …

— За что же? — с улыбкой отвечает княжна. — Правда, ведь полезный…навык.

Они переглядываются и смеются. Девушки нашли общий язык. А Кайман между тем вскакивает. По всей чешуе зияют пропалины, нога подгибается. Но раны уже регенерируют, пасть оскалена, в глазах пляшут багровые молнии. Только и Сеня тоже не стоял на месте. Он успел отбежать на тридцать шагов. А сейчас просто выпускает мяч из рук. И усмехается — алая черта на огненно-золотом лице.

И тогда до крокодила доходит. Он пошатываясь, потеряв разом все силы, падает на задницу. Хватается за голову, что-то мыча.

Свисток тренера. Рев «змеев», гудение расстроенных «ястребов», стон взбешенного Бори, фырканье Астерии где-то выше. Чуткий слух Лизы улавливает все эти звуки, следующие за броском мяча.

Сеня «взял город». Счет: два — один.

До конца четвертого периода остается около двух минут. За это время «ястребы» не успевают захватить даже десять аршинов, не то что зачетную зону. Свисток, знаменующий конец матча. «Ястребы» повержены. Каменная Медуза и Боря Кайман, несмотря на их силу, повержены. И планы Астерии, какие бы хитрые козни она ни строила, тоже повержены. А с сестрой Лиза еще раз поговорит, с глазу на глаз…

— Фениксы!!! — гремит победившая ватага, подкидывая в воздух своего лучшего игрока. — Сеня Золотой Феникс!!!

Это потрясающее мгновение. Лиза рада, очень рада за Сеню.

Не отпуская руки Люды, княжна встает и тянет девушку за собой к спуску на поле.

— Пойдемте, Людмила, поздравим нашего героя.

От смысла, спрятанного за этими словами, барышня румянится.

— Сделать это вместе с вами — большая честь, Ваше Сиятельство.

— Лиза, для вас — просто Лиза.

— Это большая честь, Лиза, — повторяет Люда.

***

Смеркается. Игра отгремела два часа назад, а Лидия Семеновна, тренер «ястребов» всё так же сидит на скамейке в технической зоне. Она опустошена, она раздавлена дворянским произволом. Сначала этот Беркутов подставляет ее мальчиков в мнимом ночном нападении и упекает за решетку. Понятно, для чего он это сделал. В восточном округе не так уж много сильных ватаг. «Ястребы» были одной из немногих. Беркутов решил ослабить их грязными методами, чтобы потом, в отборочном этапе, набрать больше очков в победе над оставшимся составом. А затем навязал ребятам Лидии «дружеский матч» с целью убедиться, что «змеи» точно обыграют ослабленных «ястребов» в Лиге. Подлец! Грязная свинья!

Раздается гром, с темных небес проливается дождь. Лидия смотрит на ровные водяные струи.

Сначала Беркутов….А потом влезла еще одна дворянка Бесонова и впихнула «ястребам» двух своих мясников. Тоже мрази. То, какую мясорубку устроила та девка-булыжник, лишь очередное доказательство подлости дворян. Эти благородные сводят между собой счеты, а страдают невинные люди.

Хватит терпеть! Стон душевной боли вырывается из Лидии. Сначала ее отца ни за что разорил один из дворян, потом другой кастовый мерзавец шантажом и угрозами заставил саму женщину лечь с ним в постель. Теперь же страдают ее воспитанники.

Лидия видела, как Беркутов уходил в задние клуба. Оттуда он так и не вышел.

Ну вот, она ему всё выскажет прямо сейчас. Выплюнет ему в лицо, какая он мразь и скотина. А там…будь что будет.

Женщина поднимается и шагает под ливень, моментально промокая.

Глава 23 — После матча

Откинувшись в старом потертом кресле тренера, размышляю. Пока свежи впечатления о матче, следует всё хорошенько обдумать. Заодно меридианы оттекут. Слишком уж сильно загрузил энергоканалы во время матча. Сейчас ощущение, будто по венам кипяток течет. Да к тому же мышцы потряхивает нехилая отдача от боевого транса.

Игра отгремела, и «фениксы» разразились радостным ором. Меня чуть не раздавили в дружеских объятиях. Доспех ведь не включишь — не поймут, обидятся. Вот и приходилось терпеть прижимания девушек и мощные хлопки парней. На радостях Алеся исцеловала щеки, а после и Симона с Дарико не постеснялись отметиться. Кира вообще решилась плотно потереться бедром об то, что не следует, стегнув меня по лицу шлейфом зеленых волос. Завлекает, чертовка, но всё чисто на инстинкте, без понимания своих действий. Малолетки, что с них взять.

Затем и наверху досталась порция словесных восторгов.

— Сеня, мы так за тебя переживали, — сообщила порозовевшая Люда. — Правда, Лиза?

На вот из-за этого «мы» прямо торкнуло в мозгу. Да и «Лиза» порядком удивило.

Что еще поразительно — Лиза и Люда держались очень близко друг к другу. Не по протоколу как-то. Притом, улыбочки у обеих очень довольные. Вообще, у Люды полезный навык заводить друзей среди высшего эшелона титулованного дворянства. Анфиса тому пример. Теперь еще и Лиза явно благодушно настроена к барышне. А учитывая, что Гудновы — один из немногочисленных в Империи независимых боярских родов, мне стоит задуматься. Серьезно задуматься. Автономный род, дочка-дипломат. Совсем неплохо иметь связи с боярами. В любом случае брак с княжнами и графинями не для меня. Пока что. Неравное положение родов мужа и жены сделает Беркутовых еще более зависимыми от верхушек Великих Домов. Как будто мало мне надзирателя Волконского с его вечным «ай-ай-ай». Так что обтесываем идею задним мозгом, Фалгор. До брачного возраста время еще есть.

После игры я заперся в бывшем кабинете Коржича. Пыли тут многовато на подоконниках, надо бы протереть… Ох, забей, Фалгор, сейчас не до перфекционизма. Совершенство начинается с головы, а не с чистых подоконников.

Меня еще Алеся, Кира с Симоной долго донимали, уговаривали пойти с ними попраздновать.

— Отмечаем победу завтра, — пробовал отбиться. — Все в ватаге устали.

— Так то с ватагой, — настаивала Кира. — А сегодня мы узкой компанией. Только девочки.

— А я причем?

— Только девочки и Сеня, — не моргнув глазом поправилась зеленоволосая.

— Се-е-еня-я-я! Ну пойдем! Мы победили «ястребов» с «витязями»! — затараторила Алеся. — Это же круто, Сень!

— Круто, говоришь, Лесь… — не выдержал тяжкого вздоха. Девушки удивленно посмотрели на меня. Пришлось пояснить. — Ладно, хотите знать мое мнение. Это на самом деле, круто. Но моя роль была слишком велика. Если бы я сбавил темп вмешательства, если бы не играл за две позиции, если бы не отмутузил Медузу с Кайманом, ватаги уже бы не было. Разбежались бы, как согнанные вороны. А врагов у «фениксов» много. Та же Астерия. А теперь еще и Амиран Беридзе, прицепившейся к Дарико.

— Он так страшен? — насупилась Симона.

Разузнал я о нем совсем немного, но и этого достаточно.

— Рыкарь-взрыватель.

Взрыв ошеломления.

— Да ладно?! — опешила Кира. — Ему сколько? Двадцать?

— Девятнадцать. Редчайший случай в таком возрасте. Гений, самородок. Отсюда, может, и растут его нахальство и спесь. Хорошо, что я тогда в раздевалке его не прихлопнул, а то бы весь клуб разнесли бы в процессе…

— А ты смог бы даже Рыкаря? — захлопала ресничками Кира.

Не успели рта раскрыть. За меня уверенно ответила Алеся:

— Смог бы. Наверное, — тут же мелькнуло сомнение, но барышня с успехом его победила. — Да чего это я! Смог бы, конечно, Кирочка. Не сомневайся даже.

— Крокодил-мутант и каменюга не уступают в опасности Рыкарю, — свою лепту внесла и Симона. — А Сеня с ними на равных дрался.

— Сравнивать демоников и жива-юзеров нельзя, конечно, — заметил я. — У жива-юзеров ранжирование происходит по уровню освоенных техник, а у демоников всё сугубо индивидуально, зависит от фракталов. Хотя, к последним тоже пытаются присобачить некие ранги, но всё это натянуто. В целом же да, так, Амиран мне не соперник.

— И при этом ты всего лишь Кмет? — Кира была в шоке.

— Дело в опыте, — пожал плечами. — Чисто технически я слабее, конечно. Амирану просто не хватит выучки меня победить, пускай хоть владеет термобарическими взрывами.

И тут я понял, что сморозил. Болотопсовская усталость. Но откусывать и глотать язык поздно. Прокололся опять, не-Маска.

— А у тебя огромный опыт откуда, Сеня? — Симона первой заметила нестыковку. Атаман же. Больше всех на поле думает.

Пришлось использовать уже раз примененную отмазку.

— Мм, да неоткуда. Но я как бы жива-мутант.

— Ты жива-мутант?! — заполнился кабинет криками.

— Ну, немного, — пытался сгладить я произведенный эффект. — Эффект мутации сказывается только на мозге.

— Гений, что ли? — Кира сама скепсис.

— Ну конечно, гений, Кирочка, — Алеся опять ответила первой. Лучше, и правда, мне помалкивать, а то часто ляпаю не то. — Не видно что ли?

— А ведь и правда… — начала Симона. — Так умно рассуждаешь, да и ватагу подтянул очень быстро….

И понеслось.

В общем, еще двадцать минут послушав звонкие пересуды насчет себя и предположения, в каком еще месте у меня могло мутировать, спровадил девчонок на их гулянку. Пускай вдоволь наговорятся в кафе, может потом тише будут и не проболтаются никому. Глупые надежды. Это же женщины.

Тишина. Только за окном мерно стучат капли дождя.

Потягиваюсь за листком, чтобы накидать корректировки плана тренировок ватаги. Рука замирает на полпути. Застываю и прислушиваюсь к шагам в коридоре. Стремительные, резкие. Даже агрессивные, пусть и довольно легкие.

Дверь распахивается, и внутрь залетает пышущая злостью мегерсера, жрица Хасоа. Ай, нет, ошибочка — это всего лишь тренерша «ястребов». Просто мокрые волосы-сосульки и потеки туши под глазами ввели в заблуждение.

— Лидия Семеновна? — встаю навстречу. — Чем могу помочь…

— Беркутов, вы подлец и скотина! — сходу выкатывают мне оскорбление. — Губитель жизней! Мои ребята — ваши сверстники. Такие же мальчики и девочки, как и вы. Им тоже хочется ходить на свидания, тоже хочется жить. Зачем вы упекли Вихора за решетку?!

— Я упек? — несколько теряюсь. Это ее окончательно выбешивает.

— Да-да, делай удивленное лицо! Распахивай недоуменно свои красивые янтарные глазки! Давай открой еще раз свой розовый рот и соври!

Она бешено машет руками. Лидия и без магнетизм на взводе, а сейчас вообще загавкает. Мое обаяние фонит, понимаю, но это не оправдывает ее дерзость. И все же дам последний шанс.

— У вас стресс, — устало говорю. — Причины объективные. Я сделаю исключение и не обращу внимания на ваши слова. Идите домой. Проспитесь.

Но она не успокаивается. Обходит стол и тычет мне в грудь пальцем. Совсем оборзела женщина. Так наглеть перед дворянином — без головы можно остаться.

— Скажи честно? Тебе ведь даже не жалко Вихора? — аккуратный ноготь вонзается мне в грудь.

Я хватаю за тонкую кисть и дергаю тренера к себе. Придется разрядить эту дуру и посмотреть на нее настоящую.

— Совершенно верно, — не скрываю. — Мне плевать на этого дебошира. Советую разделить мое мнение. Нервы целее будут.

— Убери свои дворянские лапы, — дергает она рукой, но не отпускаю. — Ты угробил талантливого парня!

Фыркаю:

— Твои ученики — последние мрази, а я, значит, виноват?

— Врешь! Это подстава!

— Ха, — откровенно смеюсь. — Можешь поговорить с нашим атаманом, это на нее твои сволочи накинулись. Симона без проблем поделится с тобой. Еще можешь посмотреть съемки уличных камер, возьми у родителей Вихора. А дальше от тебя всё зависит. Если не тупая, займешься воспитанием оставшейся банды. Пока и их всех не пересадили.

— Это ложь! — процеживает она сквозь зубы. — Они хорошие мальчики, это всё ты, всё вы, гребаные дворяне!

— Возможно проблема не в этих шакалах, — задумчиво говорю, — а в тебе, тренер.

Она дергается, как от пощечины, я притягиваю ее к себе обратно. Без нежностей, как упершуюся овцу за привязь. С охом Лидия оступается и невольно прижимается ко мне бедром. Возможно, я дернул губой в ухмылке, потому что в следующий миг мне в лицо летит вторая рука.

А голос Лидии почти визжит:

— Я не одна из проституток в твой ватаге! — Ох, какие интересные выводы. Они возникли из-за поцелуев в щечку после победы? — Быстро разжал лапы!

Руку, конечно, перехватываю. Дергаю женщину ближе к себе, почти вплотную. После всего, что она наговорила тут, у нее только два варианта — извиниться либо быть наказанной. Последнего делать мне самому не хочется. Еще женщин я не избивал. Могу сдать ее в Управу благочиния, тогда начнется небыстрая волокита с судом и следствием. Ну нафиг, пускай просит прощения.

— Глупая баба, — сжимаю ее за плечи. — Ты оскорбила дворянина. Под суд пойдешь.

Она пытается двинуть коленом в пах. Не выходит — слишком близко стоим. Я сжимаю ее крепче, почти до боли. Врубит доспех — вышвырну в окно. Пускай катится по асфальту под дождь. Интересно, что это уже второй случай, когда мне хочется запустить кого-то в окно.

В моих тисках Лидия стонет с ненавистью:

— Скотина!

Затем резко расслабляется, откидывает голову. Ее губы приоткрываются и шумно выдыхают, глаза закрываются.

За окном льет холодный дождь, изредка задувает ветер, но там, где мы стоим, вовсе не холодно. Крутой поворот чувств. Магнетизм теперь подпитывает не ненависть, а более влекущие эмоции.

— Отпусти, Беркутов, — говорит Лидия со вздохом. — Ничего у тебя не получится. Здесь нет кровати.

Я ничего не говорю, только усмехаюсь. Тоже мне причина. Ну еще плотнее прижимаю к себе — из любопытства. Женское тело отзывается в моих руках слабой дрожью. После небольшой паузы из Лидии вырывается:

— Мне очень давно не расстегивали лифчик, — она опомнилась. В затуманившихся глазах вспыхивают искры сознания. — Свароже, ты еще совсем мальчик…

— Да, а ты распутная грязная женщина, — намеренно говорю с обвиняющей интонацией. — Пришла к несовершеннолетнему, ищешь взглядом кровать и говоришь про свой лифчик.

— Я…

— Заткнись, — медленно разворачиваю ее и толкаю к столу. — Я еще и дворянин. Извиняйся за гадости, что наговорила сейчас.

Сейчас она испугана и возбуждена одновременно.

— Извини…

— Нет уж, не словами, — подхожу и поднимаю ее лицо двумя пальцами за подбородок. — Делом.

Мы стоим слишком близко, поэтому вижу только ее правый глаз, окруженный размытой дождем тушью.

— Не получится, — шепчет она.

Но я просто накрываю ее губы своими. Ее язык сплетается с моим. Горячая волна пробегает по женскому телу.

— Ты молод, а-ах, молод… Не получится… — выстанывает она мне в рот.

Прерываюсь, чтобы содрать с нее мокрую куртку, прилипшую к телу футболку, пресловутый лифчик, а дальше… А дальше у нас всё получается.

***

Когда всё закончилось, Астерия осталась на трибунах. Она просто не нашла в себе сил встать и уйти вместе с Ричардом и сестрой. Холодные капли дождя стекают по ее лицу, мокрые красные пряди волос прилипли к шее. Незаметно надвигаются сумерки, наступает ночь, и зеленое поле исчезает под черным покрывалом.

— Астерия Артемовна, — возникает из тьмы худая фигура в дождевике. — Думаю, вам лучше вернуться домой. Почему вы без щита? Мокнете же!

Долгое время Астерия сидит молча, уставившись перед собой. И правда, почему? Может, так она наказывает саму себя? Но за что? За то, что избили каких-то простолюдинов? Глупая атаман. Тебе нет до них дела.

Гость в дождевике ждет.

— Ты должен следить не за мной, — наконец говорит княжна. — Значит, он все еще здесь?

— Да, цель в здании местного клуба. Если она покинет его, я узнаю.

Апатия Астерии чуть уступает место неприятному подозрению.

— Чем он там занимается?

— Цель…проводит время с женщиной.

Словно ножом полоснули по сердцу. Трахается, значит…

— С кем?

— С тренером ватаги «ястребов», госпожа.

Прямая спина Астерии резко горбится, мокрая грива волос закрывает лицо.

— Убейте его.

Пауза. Демоник мешкает, прежде чем ответить.

— Извините, но такого приказа не поступало от Софии Александровны.

— Тогда убейте прсотолюдинку, которую он там растягивает, — не слушая бросает Астерия.

— Астерия Артемовна, не думаю, что….

— Тогда убейте меня, — княжна истерично смеется.

— Что? — Стелсу кажется, что он ослышался из-за дождя.

— Уходите прочь, — велит Астерия, резко оборвав смех.

— Но я не могу оставить вас в таком состоянии….

Она оборачивается, сквозь мокрые красные пряди горят яростные глаза.

— Сможешь, иначе я убью тебя, Стелс.

Поразмыслив пару секунд демоник считает за самое правильное отступить в моросящую тьму. Астерия снова смотрит перед собой, на чертов стадион, где произошло что-то непонятное. Где ее сердце словно разорвали на части.

Из глубины тьмы Стелс наблюдает за княжной. Параллельно он звонит по гарнитуре на ухе Софии и шепотом докладывает нестандартную обстановку.

— Пусть сидит, — решает княгиня, поразмыслив. — У Астры фрактал регенерации, не простудится. Следи только, чтобы она никого, правда, не убила. Особенно Беркутова.

— Понял, София Александровна.

***

Закончили мы часа через полтора.

Потом, одеваясь и стряхивая пыль, улыбаемся друг другу понимающей, робкой улыбкой. Лидия всё же немного растеряна. Неудивительно. Не каждый день, поди, отдается школьнику. Но воспоминания о пережитом удовольствии, думаю, компенсируют легкую стыдливость.

А мне приходит в голову интересная мысль.

— О чем думаешь? — мурлычет женщина, неуверенно коснувшись моей руки.

Перехватываю пальцы и ласково сжимаю их, вызывая довольный блеск в глазах Лидии. Читаю мысли на ее лице: «Это не просто сброс напряжения. Не просто испробовал и забыл. Это что-то более сильное». Как-то так.

— Переходи в мою ватагу тренером.

Лидия замирает, а потом издает странный звук, нечто среднее между смешком и вздохом.

— Смешная шутка.

— Я серьезно, — пожимаю плечами. — Бросай своих малолетних уголовников и вступай в нормальный клуб.

— Почему я? — спрашивает Лидия, старательно не глядя на меня.

Решаю быть честным:

— Причина всего одна — ватаге нужен официальный тренер.

Вспышка гнева:

— Значит, я всего лишь затычка?

Как же мне не хватает прежней власти Префекта. Приказал — и забыл, птичка передана, дальше сами как хотите но выполните. Здесь же приходится объяснять свою мотивацию по каждой мелочи.

— Кому попало бы я не предложил тренерское кресло, — притягиваю ее к себе и целую в макушку. — Только тому, кого смогу контролировать.

— Это звучит как-то не очень, — чуть вздергивает она носик.

— А чего ты хотела услышать? — усмехаюсь. — Ложь о том, какая ты умелый тренер и хороший человек? Так я тебя даже не знаю. Уверен только в одном — в том что, ты будешь меня слушаться.

— Почему ты так решил? — смотрит она волком.

Потому что ты боишься дворян. Вон как от Медузы шарахалась, а на меня наехала лишь от отчаяния. Чистая самоубийственная атака. Видимо, причина — детская травма.

Но именно сейчас правду лучше оставить при себе.

— Потому что мы идеально друг к друг подошли этой ночью, — обнимаю женщину за талию и заглядываю в глаза.

— А поцелуй меня сначала? — просит она ломким голосом и зажмуривается.

— Только если таким образом мы скрепим сделку.

Молчание. Спустя пару секунд:

— Сначала я поговорю с вашей Симоной. Хочу убедиться, что Вихор негодяй, как ты говоришь.

— Хорошо.

Еще молчим.

— Ну раз я губы подставила, конечно, я согласна! У тебя какая оценка по логике?

Целую ее.

Затем, проводив Лидию к ее машине, решаю заглянуть на поле. Теперь это наша личная арена. На ней мы тренируемся, на ней принимаем сражения с другими ватагами.

Нудный моросящий дождь почти утих, кое-где появилось звёздное небо. Шагаю по траве, исследую качество разметки. Оглядываю зрительские места. Посреди пустых трибун сидит — вот так сюрприз! — сама Царица поля. Её волосы и одежда промокли насквозь, глаза словно подернулись мутной пеленой.

Мы встречаемся взглядами. Меня не интересуют ее тараканы. Не интересует ее мотивация, не интересуют ее чувства ко мне. Просто плевать.

Я сжимаю пальцы в кулак и, подняв, показываю княжне. Астерия вздрагивает.

Ты бросила мне вызова, детка. Готовься пасть. И не обольщайся — твоего падения я даже не замечу.

Молча разворачиваюсь и ухожу.

Глава 24 — Потоп

— Вернулась наша красавица? — спрашивает София.

— Да, ушла в свою комнату, — кивает Аяно. На лице самурайки глубокая печаль. — Промокшая и расстроенная. Очень расстроенная.

Разговор происходит в читальне. София сидит в кресле с ноутбуком. Княгиня полностью одетая, несмотря на позднее время. Ослепительно белоснежная блузка, черная юбка, колготки на вытянутых шикарных ногах. Японка же накинула на голое тело шелковый халат с белыми журавлями, тонкая ткань соблазнительно обтягивает высокую грудь.

— Еще бы ей не расстраиваться, — София разворачивает к японке экран ноутбука. — Этот видеоролик посмотрело более пяти миллионов человек.

Показывают одну из девочек-демоников Астры в оболочке Горгуса. Кажется, Оксана Мурзина. Девушка-скала громит игроков. Не просто опрокидывает и прорывается к цели. Нет, она давит противников, никуда не спеша. Ощущение, будто она вообще не торопится к воротам, как положено в Гроне. Пинает лежачих, ломает поверженных. Серую кожу девушки раскрашивают брызги крови. Стадион наполняют крики боли. В конце ролик затемняется и появляется надпись:

«Так играет ватага «Витязи». Лицей «Красный замок».

— Сто тысяч отзывов. Ни одного положительного, — оглашает София.

— А на вид такая приличная девочка, — вздыхает Аяно. — Как-то Астра приводила в гости. Миленькие у нее косички. Оранжевенькие. Очень понравилась Мите… Выходит, это наша Астра велела Оксане устроить побоище.

— Неважно, кто велел. Ответственность на Астре, — жестко говорит София. — Это ее человек. А посему ты займешься воспитанием Астры. Спарринги, кендо, японские чаепития, даосские разговоры про жизнь и долг. Всё как ты любишь.

Аяно медлит прежде, чем сказать:

— Наших дочерей лучше держать подальше от Беркутова. Астерия тому показательный пример.

— Она — единственный подобный пример, — фыркает София. — Просто Астре нужна хорошая встряска. Ее давно заносит. Так что, самурйка, давай лечи нашу маленькую девочку от ее больших комплексов.

— То есть, Лизу ты не собираешься останавливать? — понимает Аяно. — Неужели твоя дочь — приманка для Беркутова?

— Совершеннее девушки не сыскать, — уверенно отвечает София. — Мы вырастили настоящее сокровище. Любому юноше, даже такому непробиваемому, как Арсений, не устоять перед ней. Сманим, заберем к себе в Дом, найдем применение.

— Какое? Зачем он тебе? Всё же подтолкнешь парня в демоники?

— Как вариант, — София рассматривает свои ногти и легко хмурится — ноготок на мизинце чуть сточился. Пора в салон. — Или вырастим своего собственного Абсолюта. Но склоняюсь, что путь демоника всё же предпочтительнее. Если позволит его интеллект, парень сможет ковать собственные фракталы.

— Упускаешь важный момент, — вздыхает Аяно. — Чувства твоей дочери. Ты явно не планируешь выдавать ее за Беркутова, только заманить. А что, если она влюбится в этого красавца? Что если уже влюбилась?

— Ну ты ко мне несправедлива, — не соглашается София. — Я же не злая мачеха из сказок. Я — добрая сексуальная мамочка. Если юноша добьется приличных результатов и дочка будет к нему расположена, какой резон мне вставлять молодым палки в колеса?

— А если не добьется? Если он застопорится на Рыкаре или демоник выйдет так себе.

— Ох-хо, — вздыхает старшая княгиня. — Да нет, я-то не против зятя-хлюпика. Просто думаю, Лиза сама не выйдет за слабенького кандидата, каким бы он ни был симпатяшкой-обаяшкой. Она может любить этого человека, всем сердцем любить, но замуж не выйдет. Слишком ответственная, даже к наследованию своих генов. Род обязывает и всё такое прочее. Выберет сильного человека, как пить дать. Так что, можно сказать, я ради дочки стараюсь. Сделаем из Беркутова мощного демоника, — и Дом сильнее, и дочка рада.

— Не придуряйся, Сонь, — вздыхает Аяно. — Тебе не к лицу. Думаю, ты точно задумала для Сени другую судьбу. А может и нет… В общем, пойду я спать, и ты не засиживайся. Если одну ночь не поработаешь, Дом не рухнет.

***

Толкаю дверь спортзала на Биокомбинате.

— Господин, — радостно приветствует Василина, оглянувшись. — Вы позаниматься?

Красивая воительница стоит посреди ринга. Короткие шортики, полупрозрачная белая маечка, стянутые в конский хвост волнистые волосы. У ее ног ползает Ваня-Кикер, надсадно кашляя. Лицо у парня багровое, руки сжимают живот. Хорошо врезала, раз пробила доспех.

— Да, в своей комнате, — поясняю.

Лицо участницы подпольных боев немножко смурнеет.

— Господин… А может, спарринг?

— Не сегодня, но обязательно, — Она опускает голову, плечи чуть поникают. Как говорится, дал горчинку, дай и конфетку. — Очень хочу посмотреть, насколько ты похорошела в защите. Ну и чему из боевки научилась тоже.

— О-о-о, многому, — к девушке тут же возвращается хорошее настроение. Она улыбается до ушей. — Буду ждать, когда у вас появится время, господин.

В своем личном тренировочном зале отрабатываю каты. Мне постепенно открываются техники вихреколодцевой системы. Всё идет неспешно. Жива крутится по меридианам, организм развивается. К концу школы стану Полковоем. Вот такое "крутое" развитие. Слезы и боль.

Мама достала из семейных архивов тексты с катами высших стилей. Рыкаря пробовал, оказалось рановато. Не готовы «колодцы» выпрыскивать столько энергии. Заметил, что мой дух не влияет на энергетические центры. Тело достигло атлетической формы, умственные способности тоже стучатся по потолку гениальности. А вот «колодцы» никак, к сожалению. Нет, опосредованно развиваю. Мой высокий интеллект позволяет улучшать «колодцы» через сложнейшие медитации и обдуманные упражнения. Своей волей я могу скручивать жива-потоки и нагружать меридианы, как никому и не снилось. Рост ускоренный, жаль только, что без сверхъестественного влияния духа Префекта. Хотя по скорости развития я всё равно обгоню того же Амирана Беридзе, признанного жива-гения.

Пока забросил стандартные приемы Ярилы-базы. Классика, по сути, нужна только для того, чтобы сдать экзамен на ранг. А он ни на что не влияет, только на уважение в обществе. Так что корочка не в приоритете. Галочку позже поставлю, и, может, даже сразу сдам на Рыкаря, чтобы дважды не морочиться.

— Насяльника, — заглядывает в комнату Джамшид. — Госпаша Китя званит.

— Иду.

Разговор занимает целый час. В этот раз повод звонка серьезный, а не просто «соскучилась». Новая диверсия Гнездовых. Группа людей пыталась пробиться на завод «Горлесмаша». Перехватили и перебили. Опять обошлось, но делать что-то надо.

Через полчаса собираю «броненосцев», ну и Тимофея заодно. Без воспитателя на боевых заданиях, как без рассола. Он подсаживается поближе к Василине и улыбается девушке:

— Вам понравились сережки? Они дошли до вас?

Она демонстративно отворачивается, закинув сексуальные голые ножки одна на другую. Строптивая, конечно, но, думаю, Тимофей ее рано или поздно дожмет. Опыт у воспитателя большой. И его нисколько не задевают фырканья Василины, просто прет дальше, как вол.

План по Гнездовым у меня давно готов, но руки никак не доходили. То Ворон, то матч. Теперь можно и недородственникам уделить внимание.

— Летим в Поволжье, на озеро Светлодарск. — объясняю задачу. — Будем подрывать дамбу.

— А взрывчатка, господин? — спрашивает Ахмет. — Ее надо подвезти туда отдельно, чтобы у вас не возникло проблем.

— Верно, — киваю. — Я озаботился заранее. — Через Серафима, начальника СБ. — Мины подвезены еще вчера и ждут в лесном убежище, когда мы их применим.

— У-у-у, голова, — довольно кивает кавказец.

— А цель-то какая, Сень? — вставляет Тимофей. — Может, объяснишь, что да зачем, а то мы, как кроты и Дюймовочка, — показушный поклон Василине, на что получает очередной фырк, но уже более благосклонный что ли. Другие две валькирии Василиса и Ульяна хмурятся. Не понравилось, что девушек отнесли к слепым животным.

Я смотрю на воспитателя:

— На берегу озера стоят два химических завода Гнездовых. Они сбрасывают отходы в воду. Если подорвем дамбу, то заводы затопит, а может даже и снесет особенно мощной волной. В общем это наша ответная диверсия на пакости Гнездовых.

— Господин, простите, — покаянно произносит покрасневшая Василина. — А деревни и прочие частники в пойме озера тоже снесет? Нельзя избежать жертв среди невинного населения?

Какая доброта от яростного бойца! Даже Тимофей прифигел, и, кажется, еще больше влюбился в Василину, если данный термин здесь уместен.

— Не волнуйся, Лисица, — отвечаю. — Озеро Светлодарск не зря прозвали Грязнодарском. Химзаводы загрязнили водоем предостаточно, чтобы рядом не возникло поселений. Сброс не очищаемых отходов давно происходит, с тех пор Бесоновы лоббировали закон об экологии. Но водоему нужно время очиститься. Пока еще населенных пунктов поблизости нет.

— Спасибо за ответ, господин, — Василина склоняет голову с придыханием, а Тимофей хмурится и смотрит на меня чуть ли не завистливо.

Игнорирую эти брачные игры.

— Вылетаем сегодня ночью, амуницию и оружие с собой. Самолет арендованный, разрешение на перевоз пушек у дворян есть. Летим в Сиферон, частный аэродром. Нас там никто не знает и знать не должен, за это уплачено. Поэтому лица держим под масками. Затем едем в схрон за минами, вот их палить точно не стоит. Тоже проблем нет, но, если засветим перед полицией, информация дойдет до Гнездовых, а те уже сложат дважды два. Дальше — обезоруживаем КПП и подрываем дамбу. Всё.

— Плана нрафится, насяльника, — одобряет Джамшид.

— Благодарю. Вперед на сборы.

Через четыре часа мы уже крадемся через кусты в Темниковском княжестве. Бетонный пояс дамбы тянется впереди, поблескивая в лунном свете. КПП на входе высится белым кирпичным зданием. Хотя размерами больше похоже на крупную будку. Согласно разведданным гарнизон состоит из трех человек. Легкая цель. Отправляю на захват наших «принцесс». Чисто для тренировки в боевых условиях. Кавказец, Татарин и Кикер на подхвате с «акашками».

Пригнувшись, Василина, Василиса и Ульяна подбираются к приземистому крыльцу. Хрустит ветка под берцем Василисы, девушки замирают и прислушиваются. Из домика ни звука. «Броненоски» продолжают ход.

— Только без смертей, — подумав, отдаю распоряжение по рации. Не помешает усложнить задачу. А то слишком просто. — Если не сдюжите и возникнет угроза вашей жизни — сразу сообщайте.

— Мы справимся, господин, — Василина, как всегда, решительна. — Не беспокойтесь.

— Это не беспокойство, а приказ, — обрываю ее. — Ослушаетесь и переживете столкновение — вышвырну из рода.

Секунда тишины.

— Есть сообщать о смертельной угрозе, господин.… - озадаченный и радостный писк.

— А мы что, в роде? — доносится ошеломленный шепот Ульяны.

— Тише, — шикает Василина на подчиненную.

Через минуту «броненоски» вламываются в хибару через дверь. С трех сторон будку окружает наша тройка с автоматами. Любой охранник, кто вырвется, ляжет под пулями. Поэтому им же лучше, чтобы девушки справились.

Прислушиваюсь. Какое-то время в домике возятся. Что-то хрупкое упало на пол, отдаваясь звонким эхом за тонкие стены. Треск досок, сразу же следом глухой звук, как от удара по доспеху. Парни напряженно ждут, Кикер нервно оглаживает затвор. Включился мужской инстинкт, за красавиц переживают. Хочется подбодрить бойцов, а то какой смысл нервничать?

— Кавказ, весело там принцессам? — спрашиваю из укрытия в зарослях. — Прием.

— Очень, — Ахмет вглядывается в окно. — Но принцессы побеждают. Уже почти всё. Двоих сразу вырубили, один крепкий попался. Ползают с ним по полу, еще держится, но сейчас вырубят. Прием.

— Ну попробуй не вырубиться от объятий с такими красавицами, — усмехаюсь. — Только коснешься, сразу дух захватывает. А тут целый партер, да еще с тремя. Прием.

Как по команде, парней тут же прошибает на сальные разговорчики.

— Да, он нехило плюхнулся лицом между абрикосов Василины, — голос Рената веселый. — Да еще прижался бедрами к Ульяне, а у нее, сами знаете, ух, какие!

— Везет же некоторым, — вздыхает Ваня. — А мне еще ни разу не удалось вынудить Василину к партеру. Только хай-киками и лупит на расстоянии.

— Зато какой вид открывается, когда она ножкой замахивается, — цокает языком Ахмет. — Всего на пару секунд, но если у тебя глаз орла, успеешь рассмотреть.

— Это да, — вынужденно соглашается Ваня.

— Са стараны красата-а-а, — пропевает Джамшид.

— Харе говорить про коллег непристойные вещи! — гаркает Тимофей. — Вы не бабки у подъезда, а люди рода. Соответствуйте.

Пауза.

— Да не серчай, Булат, — примирительно говорит Ренат. — Мы же так, любя. Девушки у нас, правда, красивые и сочны…

— Свиньи! — звонкий рассерженный голос, немного задыхающийся. — Нахалы! Скоты! Пока мы, значит, жилы рвем, вы нас обсуждаете?! Только один Булат молодец, обломал вас.

— Кто первый начал, признавайтесь? — требует Ульяна злым голосом.

Все молчат, никому умирать сегодня не охота, ведь ночь прекрасна, звезды огромны, луна романтична, да и вообще. Ай нет, не все.

— Госпо… — сразу сдает меня бессмертный Ваня.

— Лисица, доложи обстановку, — резко вклиниваюсь. Еще не хватало разочаровывать прекрасную половину команды.

— Охрана цели обезврежена, — Василина мигом посерьезнела. — Кнопку тревоги никто нажать не успел.

— Отлично, час у нас точно есть. Татарин, доставайте снарягу. Кавказ — возвращайтесь к машине и перегружайте мины из кузова. Затем спускаетесь на середину дамбы и крепите боеприпасы ближе к воде.

Бойцы управляются за минут двадцать. Сверху дамба укреплена тоннами бетона и земляными насыпями. Взорвать подобные сооружения с нашим небольшим запасом взрывчатки невозможно. Но есть сведения, что часть у воды менее укреплена, и для ее подрыва достаточно десятка мин. Что и делаем.

Парни как скалолазы спускаются на канатах вниз и крепят мины к бетону под толстыми укреплениями. Управляются быстро.

Детонатор активирую, только когда, сев в машины, отъезжаем на импровизированную смотровую площадку. Ровная полянка на холме без деревьев и с низкорослыми зарослями. На ладони всё водохранилище с далекими заводами по краями и тонкой серой ниткой дамбы поперек речного русла.

Взрыв почти не слышно. Разве что тихо-тихо бухает, словно кто-то один раз стукнул по мембране барабана.

Серые клубы дыма приносит ветром. В гладком бетоне плотины зияет гигантская пробоина. Тонны воды вырываются из водохранилища. Мы же с «броненосцами» смотрим на настоящее безумие стихии.

Миллионы кубов воды растекаются по зеленому ореолу вокруг озера. Лес сносит потоком. Волна высотой несколько десятков метров практически смывает прибрежную полосу. Вода благополучно доходит до химических заводов. Бетонные заборы не выдерживают напор, цехи погружаются в бушующий водоворот. Несомненно, оборудование и станки тоже уничтожены.

— Уезжаем, — сажусь я в машину. — Да побыстрее. Скоро здесь будет людно.

***

— Какова цена ущерба? — Ладимир едва не рычит. С возрастом глава рода Гнездовых стал более несдержанным.

На этот раз в кабинете главы присутствует не только его старший сын, но и начальник службы безопасности, а также еще куча народу.

— Около пятидесяти миллионов, — отвечает риск-менеджер.

Ладимир поперхнулся и закашлялся. Начальник СБ бросается стучать старика по спине.

— Так много? — вздыхает Базан, главный наследник рода.

— Всё оборудование на первом этаже разбито потопом. Стены снесло, и вода смыла лаборатории. А цена ущерба двойная, учитывая что под удар попал не один завод.

— Это последняя капля, — взрывается Ладимир. — Я иду жаловаться сюзерену.

— У нас нет доказательств вины Беркутова, — напоминает наследник.

— Плевать! — рычит глава. — Миронов мне поверит. У него давно счеты с Бесоновыми, а Беркутов с ними повязан. Мы найдем решение!

Глава 25 — Госзаказ

Желтые степи Прикаспия заполонили рычащие твари. Шерстяное покрывало из Гончих шевелится, будто живое. Орда обрывается резко — раз и начинается золотой пояс сухих трав. Будто великанским ножом срезали кусок чудовищной стаи.

Вдали от Гончих стекаются объединенные боевые силы Императора и Дома Бесоновых. Выполняются окопные работы. Солдаты и дружинники роют канавы, прикрывают передний край фронта противопехотными заграждениями.

На холме, в середине лагеря, устроили ставку великие княгини. Красивые и опасные женщины обозревают тучу тварей за хребтом кряжистых сопок.

— Портал, — гремит голос огромной женщины-рыцаря с рогом на шлеме. Ее глаза сияют багровым светом. — Мы нашли его.

Стройная женщина в полной армейской выкладке обозревает окрестности. Из-под солдатского бронешлема выбилась пара рыжих прядей.

— Наконец-то, Викуся и Алка, — усмехается княгиня Ясна. — Погромим тварей, запечатаем портал и вернемся домой в особняк.

Рог на шлеме княгини Виктории согласно качнулся. Еще одна воительница в полном рыцарском доспехе с клювом и стальными крыльями мечтательно произносит:

— Там и дождемся нашего мужа из командировки — помытые и нарядные.

Начинается наступление. Артиллерия разряжается огнем и громом, ревут мины, визжат осколки и пули. Черные кольца дыма уносятся каспийским ветром в бездонное голубое небо. Зажигательные боеприпасы огнеметов сжигают мохнатых тварей как солому. Княжеская дружина и имперские батальоны берут орду в «котел» и методично истребляют бегущих от смерти Гончих. Двадцатимиллиметровые пушки грохочут убийственными залпами. Крупнокалиберные пулеметы дрожат от выстрелов. Тихая степь обратилась в мир шума, крови и боли.

Княгини тоже громят тварей в местах прорыва врага. Вика сдирает с рога разорванную гортань Гончей и оценивает успехи атаки.

От орды почти ничего не осталось. Артиллерия утихла, последние разрозненные кучки тварей добивают десантные роты. Багровые глаза Леди Носорога возбужденно сверкают. Неужели это конец? Неужели сегодня кончатся долгие месяцы погоней и битв? Неужели уже завтра княгини вернутся в семейное гнездо к своим сыновьям и дочерям? А там только останется дождаться мужа…

Резкие всполохи багровых молний на вершинах окружающих холмов. Сначала почти незаметные, но потом они расширяются, и красные разрезы в пространстве превращаются в гигантские порталы.

— Р-р-р-ра!!! — рев чудовищных глоток оглашает обветренные холмы.

Из порталов высыпаются новые стаи. Шерстяные потоки лохматых тварей заполняют степь до самого горизонта.

— Твою же мать! — гремит Леди Носорог.

— Ловушка, — рядом с Викой с неба спускается Алла. Стальные крылья складываются, на сером доспехе четко выделяются царапины от когтей тварей.

— Гадство! — В неистовстве Вика топает ногой. Трупы иномирян подпрыгивают на земле. — Теперь чертов Хаос еще и порталами управляет? Где же справедливость?

Алла смотрит на далеких тварей. Спецчасти шустро разворачивают зенитки и минометы навстречу потоку. Пехота отступает назад, формирует линию обстрела, закрепляет пушки и пулеметы прямо на горах дымящихся Гончих.

— Мы их перебьем, Викуль, — успокаивает подругу Алла. — Не волнуйся, ты даже не вспотеешь.

— Да понятно, — устало вздыхает Леди Носорог. — Просто чувствую, что командировка затянется.

***

Неожиданно мне звонит Евгений Новиков. Тот самый, что занимается производством турелей под крылом Волконского.

— Арсений Всеволодович! Как поживаете, молодой человек?

Я как раз сделал около пятидесяти повторений кат, пора и передохнуть.

— Мм, отлично-отлично, Евгений Афанасьевич. Вы какими судьбами? А я, кстати, до вас не мог дозвониться.

— Заработался, — тяжкий вздох. — Госзаказ обрушили неожиданно, едва успели выполнить, а если бы не успели, то я бы с вами сейчас не разговаривал.

— Неужели бы казнили? — Не думал, что работать на государя так опасно.

— Да нет, конечно, — смеется Новиков. — По судам бы затаскали. Имперские юристы не дремлют. У нас с армией долгосрочный контракт, нельзя подводить, иначе по ветру пустят.

— А, ну тут без вариантов. Любой пустил бы.

— Ага, а я звоню вам по вашим чертежам. Армия требует самоходные турели. И Бесоновы тоже. Вот прямо все взбесились одновременно. Не знаю, что там на Каспии происходит, но они пытаются всеми силами сохранить живую силу.

— Мои чертежи подходят?

— Попробуем реализовать Ваш концепт, — Новиков вздыхает. — Буду честен — не только Ваш попробуем. Около десятка конструкторов прислали подобное. Чей выстрелит — того и используем. Тут же еще важна материальная составляющая. Дорогую боевую единицу армия не возьмет

— Как угодно, — будь это очная встреча, я бы пожал плечами.

— Другим звонят секретари, но меня кусает совесть за долгое молчание. В общем, наше предложение — пятнадцать процентов от чистого дохода после вычета всех затрат.

Ну, это мало, конечно.

— Какие затраты включите в расчет? Только переменные?

— Постоянные тоже.

Совсем мало. Значит, в стоимость включат весь управляющий аппарат завода, в том числе охранников, дворников, кухарку Настю и директорского шофера Васю, а, может, еще и эскортницу Таню. Не полностью, только какую-то долю из расчета на всю заводскую продукцию, но расчет мне не проверить. Инсайдерскую отчетность о почти военном заводе вряд ли доверят партнеру одного заказа.

— Спасибо за предложение. Я отказываюсь.

Новиков удивлен.

— Но это такой шанс для вас.

— Шанс для чего, Евгений Афанасьевич? Упустить восемьдесят процентов прибыли? Ну ладно, с учетом партнерства, пятьдесят. Успехов вам в заказе.

— Что ж, понятно, — Новиков не сильно расстроен. Он ведь знает, что у него еще где-то десять чертежей. А белобрысый отрок вряд ли что-нибудь дельное представит. — Ваш проект показался мне подающим надежды. Вам тоже удачного воплощения ваших идей. — О, нет, ошибся. Но сути не меняет.

Попрощались и направляюсь из спортзала. Достаточно на сегодня тренировки. У порога меня ждет верная Дося с блокнотом. В последнее время девушка сильно похорошела. Девичья спелость поднялась в самый пик. Неудивительно, ведь ей уже двадцать. Настоящая половозрелая женщина. Особенно это определение касается ее пышной груди.

— Гос-сподин? — смущенно лепечет девушка.

Ловлю себя на том, что засмотрелся на ее достоинства, а Дося, вся пунцовая, смиренно ждет. Стыда не испытываю. Что тут постыдного? Прекрасный бюст, обтянутый черным пиджачком? Грех такой красотой не любоваться. Наедине можно.

— Ты встречаешься с кем-нибудь, Дось?

— Что?! — Такого вопроса она точно не ожидала. А зарумянилась-то как! Насыщеннее красного цвета я в жизни не видел. — Н-нет, я свободна. Что вы хотите? То есть если вы что-то хотите, то я…я…

Она совсем смущается и опускает лицо.

— Хочу, — уверенно киваю. Она вскидывает голову, глаза горят. — Я хочу видеть тебя счастливой, Федосья. Ты не должна проводить вечера в одиночестве. Ты ведь получила диплом колледжа, ночная зубрежка позади, пора подумать и о себе любимой.

Дося крепко сжимает блокнот.

— Что вы имеете в виду?

— Что тебе надо встречаться с молодыми людьми и гулять с подругами.

— Господин, мне это совсем не нужно, — грустный-грустный вздох.

— Тебе не нужно отдыхать? — ласково беру девушку за руку. — Не говори глупостей. Я поговорю с Катей Лизоблюдовой, вместе сходите куда-нибудь. Катя, наверняка, уже разведала все фешенебельные места. Она будет рада тебя развлечь и самой развеяться.

— Если вы так считаете, — робко улыбается Дося, опустив взгляд на мои пальцы, сжимающие ее ладонь. Я не боюсь нокаутировать девушку магнетизмом. Давно вместе живем, уже притерлась и попривыкла ко мне.

— Считаю, а теперь пойдем в кабинет обсудим дела. — Легко тяну помощницу за с собой. Она звонко цокает каблучками следом.

У меня три кабинета. Один над рестораном мамы, второй в арендованном бизнес-центре, ну и третий здесь, на Биокомбинате. Ремонт еще продолжается, но мое рабочее место обустроили первым делом. Дося проконтролировала. Даже кофемашинку поставила.

Я усаживаюсь за стол, Дося напротив. Первым делом вызываю по видеосвязи Катю. Когда на мониторе компьютера появляется округлое лицо брюнетки, спрашиваю о диверсиях.

— Пока больше не обнаружены, господин, — рапортует гендиректор. — Похоже, Гнездовы взяли паузу или вообще отступили. Может, испугались за остальные свои заводы.

Дося тихонько улыбается. Помощница тоже в курсе о нашей проделке два дня назад. Моя же реакция предельно спокойная.

— Вряд ли, — размышляю. — Скорее всего, Ладимир пожаловался Мироновым. Те либо его приструнили, либо размышляют как использовать ситуацию на благо своего Дома. Ущерб действительно огромный. Гнездовы терпят серьезные убытки, ведь химзаводы встали. Треть выручки за квартал точно потеряют. Настоящий повод для войны родов. Но доказательств моего участия нет, а значит, если они всё же вздумают действовать, то не на правовом уровне. Мы должны быть готовы. Закупайте для заводов больше турелей, принимайте больше наемников для охраны.

— Конечно, это уже сделано, — объявляет Катя. И Дося согласно кивает, потряхивая блокнотиком. У нее всё записано, все закупки проверены и подтверждены. Умницы девочки.

— Да это я так, повторяю для закрепления, — поясняю. — Тогда с этим всё. Еще момент — мне нужен отдел конструкторов в подмосковном «Горлесмаше». Объявляйте набор сегодня. Специалисты требуются особенные. Не по тракторам, а разносторонние. Больше даже не инженеры, а изобретатели. Особенно приветствуются с послужным списком, как, например, двоичный механический вычислитель с приводом на газировке. — девушки удивленно хлопают глазами. — Ну или на масле, неважно. Главное, чтоб это было его изобретение.

— Техническое образование должно быть? — уточняет Катя.

— Должно, — киваю. — Любое, но всё же должно. Хотя бы как доказательство дисциплинированности. Иначе наберем безумных ученых, из которых только один сможет работать по графику.

Требуется приспособить мои инженерные знания к земным техническим реалиями. С самоходной турелью я, может, и сам разберусь, но в дальнейшем делегирую эти задачи на других. Сложностей хватает. Например, мы собираемся сделать самоходную турель. Но земляне еще не додумались до гиростабилизаторов на механические конечности. Я могу убить месяц на их изобретение и неизвестно сколько на производство, либо сразу заняться самими конечностями, а вместо гиросистемы применить компенсаторы отдачи, они производятся в России. Еще не забыть поправить схему привода самих конечностей, ведь инерциальная система теперь другая. Ну и не забыть доработать программную начинку определения целей. Тогда есть шанс опередить Новикова и первым успеть показать ходока военным.

Не заметил, как погрузился в свои мысли. Дося и Катя молча ждут, переглядываясь через экран. Брюнетка пробегается озабоченным взглядом по пышной груди девушки.

— Катя, кстати, хотел тебя попросить. Для Доси столица все еще в новинку. Могла бы ты прогулять ее по цивильным местам? Сама заодно отдохнешь, а то ведь ты тоже тот еще трудоголик.

— Конечно, без проблем, — отвечает брюнетка. — Феодосия, в пятницу вечером удобно?

— Да, вполне, — розовеет Дося, бросив на меня взволнованный взгляд. — Господин, есть еще один вопрос.

— Какой?

— Вам пришло на почту приглашение от музыкальной студии. Она продюсирует «Лиловых бутад». Вас зовут в состав группы.

— Отказывай, — отмахиваюсь. — Будут звонить на мобильник — добавляй в игнор-лист. Пристанут — кликни «броненосцев», чтобы отбили им охоту.

— Вы уверены? — спохватывается Катя, подавшись к экрану. — Я видела съемку концерта. Вы были прекрасны, господин.

— Именно! — неожиданно восклицает Дося. Тоже меломанка что ли? А я-то думал, чего это она акцентировала мое внимание именно на письме студии. Каждый день приходит на почту тонна спама. Меня зовут то в модели, то в актеры, то вообще в стриптизеры. Большой вопрос, где я успел так засветиться? В "Эдеме", или в "Зарнице", или на поле? — У вас талант, господин! Нельзя ему пропадать! Если позволите высказать свое мнение, — тушуется она в конце.

Привет Оксане Тимуровне. У вас появились последователи, дорогая учительница музыки.

— Уговорили, пропадать таланту, правда, нельзя, — соглашаюсь. — А посему, буду раз в месяц устраивать частный концерт в бизнес-центре. Недолгий, максимум на полчаса. Только для вас, мои восхитительные работницы, ну еще для ваших подчиненных, Екатерина Игоревна, если у них обнаружится такое желание.

На этом и заканчиваем разговор. После Биокомбината еду на тренировку. На следующей неделе еще и уроки начнутся. А там откроется и отборочный этап Лиги. Придется каждую неделю устраивать матчи для набора очков. Когда же мне турели учить ходить? Блин, еще хорошо бы убрать до начала сезона шестерок Чудо-Юдо, отца Агаркина. Да и Гнездовы, как пить дать, пакость готовят. Также мне Амиран Беридзе не нравится, этот грузин запросто навредит Дарико.

Я чуть запаздываю, все уже переоделись и ждут в холле на диванах.

— Не понял, — вскидываю бровь. — Какого боло…черта расселись? Тренировка началась минуту назад.

У ватаги дружно головы вминаются в плечи.

— А некому вести тренировку, Сеня, — пристыженно пищит Алеся. — Симоночка с Лидией Семеновной разговаривают в твоем кабинете.

— Это кабинет тренера, а не мой, — открещиваюсь я. — Лидия Семеновна — отныне ваш тренер. Тренер это бог на спортивном языке, если кто не в курсе. Также вы слушаетесь атамана Симону, потом меня, ее зама. А когда и я занят, — пауза. Кого же выбрать? Все преданно смотрят мне в глаза. Прямо как щенята. Особенно девушки. Только Альфа слушает вполуха, ковыряясь в мобильнике. — Истислава.

— Я?! — подпрыгивает на месте альфа, чуть не выронив телефон из рук. — Мне такого счастья не надо.

— А кто тебя спрашивает? — улыбаюсь я. — Теперь ты зам зама атамана.

— Такой позиции не существует! — рычит Истислав.

Кир вдруг встает с кресла и протягивает руку альфе:

— Поздравляю, зам зама! Не буду говорить, как я отношусь к вашему противному, мерзкому, невыносимому, самому скверному на свете характеру…

— Да ты же ведь сейчас это говоришь!

— … но признаю, что вы достойны.

— Мой женишок растет, — Истома умильно вытирает слезу с ресничек. — Я так тобой горжусь, милый.

— Ну хоть ты не стебись, — негодует он.

Ладно, пора этим лентяям тренироваться.

— Зам зама, — я отдаю приказ серьезным командирским баритоном. — Веди ватагу на поле. Разминка, затем кардио.

— Хм, — Истислав встает и, бросив гневный взгляд на меня, оборачивается на остальных. — Слабаки, вы его слышали. За мной, неженки. Сразу скажу — вам хана, так что можете начинать плакать.

Ватага уносится. Аэробная кондиция сейчас первостепенна. Дыхалки у наших «фениксов» едва хватает на четыре периода. Конечно, стойкость и сила у авангардников тоже никакие. Но всё не успеть развить до начала сезона.

Проходя мимо кабинета тренера, прислушиваюсь к закрытой двери. Доносятся душещипательные разговоры. Симона рассказывает, как те придурки-"ястребы" напали на нее. Эх, эх, стоило ли делать тренера своей любовницей? Ведь теперь не отлипнет… Да, матч вышел тяжким, требовался отходняк, Кати под рукой не оказалось, а школьниц портить — это уж слишком. Да и агрессия Лидии порядком возбудила, тело-то у меня подростковое. И нельзя забывать про мой сильный дух со всеми вытекающими. У Префектов сильная нервная система, мощное либидо и слишком много психической энергии, которая в обычной повседневной жизни не растрачивается и копится, копится, копится. И чтобы сбросить достигшее критической массы напряжение, нам постоянно нужны смертельные бои и сексуальные контакты. Иначе просто разорвет. Разнообразие противников и партнеров приветствуется. Несмотря на то, что в этом слабоватом теле наполнение резервуара происходит дольше, нельзя забывать беречь свое психическое здоровье. Медитации помогают контролировать энергию, но спускать излишек все равно надо. Допускаю, что Отец-император специально спроектировал реконструкцию наших душ таким образом, чтобы мы постоянно наращивали силу человечества и размножались, порождая сильных детей. Хотя Чугун и без этого не пропустил бы ни одной юбки.

***

— Старый друг, по какому поводу ты меня вызывал? — спрашивает Эдуард Эльс, усаживаясь в кресло и поправляя полы расстегнутого пиджака.

В кресле напротив устроился мужчина с седыми волосами. Он скрещивает пальцы обеих рук перед собой.

— Дело касается некоего Арсения Беркутова, — объясняет герцог Андрей Миронов. — Мои вассалы с ним не в ладах. А он их раз за разом обыгрывает, заставляя позориться.

— Наслышан о голых «донских» у ворот Гнездовых, — улыбается Эдуард. — И с Арсением лично виделся. Очень мудрый для своих лет молодой человек. Жаль твоих Гнездовых, если они так и не успокоятся. Ты ведь их урезонишь? Подозреваю, что эти вассальные разборки нежелательны для тебя.

— Были бы, не будь одного «но», — Андрей усмехается.

— Какого же?

— Мы можем использовать Беркутова, чтобы разгромить Бесоновых.

Глава 26 — Гидропривод

Утопая в глубоких креслах, два главы Великих Домов задумчиво переглядываются.

Эдуард Эльс прокашливается.

— Андрей, друг, тебе снился плохой сон? Или забредили старые душевные раны?

— Сын мне снится каждую ночь, — хмурится Андрей Миронов, нервно барабаня пальцами по столу. — Конечно, Глеб погиб по вине князя Перуна…

— Это спорное утверждение, — замечает Эдуард. — Ты же помнишь, мы сами наехали на Перуна. Всем Кругом набросились. А он нас простил.

— В общем, смерть моего мальчика здесь не причем. Синдикат Бесоновых давно не дает нам вздохнуть. София ужимает другие Дома по всем фронтам. А сейчас идеальная возможность вернуть рынки сбыта. Князь Бесонов отсутствует чуть ли не полгода, его нет ни в одной из цивилизованных стран, может, он вообще мертв.

— Возможно, — не отрицает Эдуард. — Но, скажи, друг, ты видел княгиню Кали на дуэли? А Викторию Леди Носорог в полной мильфиновой выкладке? Слышал о Гвардии демоников? Эти церберы Бесоновых натасканы в Нижних мирах. У нас же с тобой подобные проекты по созданию идеальных солдат провалились. Редкие удачи не считаются.

— Да, понятно-понятно, — отмахивается Андрей. — Бесоновы и без Перуна зададут жару нам с тобой.

Герцог Миронов до сих пор грезил создать армию демоников. Но слишком много сложностей. Дело не в перемещении в Нижние миры. Пускай технология порталов секретна и бережно охраняется Бесоновыми, но они не против провести туда представителей других Домов. Более того сам император выпустил указ, запрещающий монополизировать телепортацию. Даже тарифы за открытие порталов регулируется на госуровне. Что, впрочем, не мешает Софии наживаться на этом.

Сложность в самих Нижних мирах. Только Бесоновы умудряются выживать среди иномирян и даже становиться сильнее. Другим Домам сил хватает только выживать.

— Вот именно, — облегченно выдыхает Эдуард. — Честно, я уже испугался, что ты потерял рассудок. Если предлагаешь просто оттяпать рынок Бесоновых, то я только за. Экономический передел очень желателен, я считаю.

Андрей мешкает, но всё же решает быть честным со старым другом. Отчасти.

— По правде, я всё же рассчитываю на уничтожение Бесоновых, но растянутое во времени. Для начала рассорим их с Волконоским, а дальше объединимся с ним.

— С Волконским? — приподнимает брови Эдуард. — София и Аркадий разве союзники?

— И мы возвращаемся снова к мальчишке Беркутову. Как думаешь, откуда у бедного дворяненка миллиарды на покупку тракторных заводов?

— Полуофициально, Волконский дал ему займ.

— А на самом деле?

— Мм, тут можно накидать много вариантов. Твои мысли?

— Это явно взятка за лояльность.

— Беркутову? Он, кончено, большой умница, но зачем парень Бесоновым?

— Да не Беркутову! Волконскому!

— А-а-а, — осознает Эдуард. — А ведь логично. Беркутов — всего лишь подставное лицо. Теперь заводами на самом деле владеет его сюзерен Волконский. Значит, София купила лояльность Тверского князя. Но зачем?

— Кто же знает? Думаю, София просто боится нас с тобой, — пожимает плечами Андрей. — Нервничает Гюрза без опеки мужа. Вот и укрепляет позиции в свете.

Эдуард кивает согласно.

— Предположим. Тогда наш ход — не допустить этого союза, если это еще возможно.

— Возможно, — утвердительный взмах ладонью. — Я разведал обстановку вокруг подаренного «Горлесмаша». Среди поставщиков запчастей есть завод «Гидропривод» некоего Бенского. Он поставляет гидравлическое оборудование, там гидромоторы, гидронасосы, что-то еще, неважно. Так вот, для завода Беркутова это очень важный поставщик.

— Допустим. Ну и что?

— А то, что «Гидропривод» просрочил платежи по достаточно большому кредиту твоему вассалу Боблову Нахиму.

— Долг большой?

— Достаточный, чтобы твой Боблов захватил завод и не отдавал его, пока «Гидропривод» не исполнит обязательства. С учетом больших процентов за просрочку. Очень больших.

— Рейдерский захват, значит…Тогда заводы Беркутова встанут, — кивает собственным мыслям Эдуард. — А какой в этом смысл? И что мешает парню найти другого поставщика?

— В том-то и изюм, — Андрей ухмыляется. — Крупных производителей гидравлики в Империи всего двое. Первый — «Гидропривод», должник твоего Боблова. Второй — Дом Бесоновых.

— О! Теперь понял. Как только «Гидропривод» встанет, Беркутов будет вынужден обратиться за запчастями к Бесоновой. И тогда Волконский заподозрит Софию в нечестной игре. На его месте я бы сам подумал, что она специально подкинула мне предприятие, зная о скорых проблемах у поставщика.

Андрей обрадованно кивает:

— Верно, Эд. Волконский волей-неволей станет зависимым от Софии. То есть, ее подарок обернется капканом. Пускай она даже крупную скидку сделает, сам факт не изменится. И, конечно, Тверской князек затаит обиду на Дом Бесоновых. Я могу даже посодействовать этому лично. После захвата позвонить Аркадию, посочувствовать, подкинуть подозрения. Он купится. Тем более, что такие подставы в характере Софии.

— Мне нравится твоя задумка, — кивает Эдуард. — Это не война, не нападение, мой вассал лишь востребует свое по контрактным обязательствам. Значит, я велю Боблову захватывать «Гидропривод»? Потом ты звонишь Волконскому, а дальше ждем его негодования в сторону Софии?

— В общих чертах так, — соглашается Андрей, катая что-то свое в уме. — В общих чертах.

***

— Значит, господин волнуется о твоем отдыхе? — задает вопрос Катя Лизоблюдова.

— Видимо, — мямлит смущенная Дося. — Господин очень заботливый.

Обе девушки расположились в дорогом ресторане на семидесятом этаже небоскреба «Афонс-плаза». Вокруг сверкает хром, стекло и мрамор, а внизу раскинулись огни ночного даунтауна. Все мужчины нет-нет, да поглядывают в сторону их столика. Неудивительно. Высокие красавицы, каждая с аппетитной фигурой, сочными бёдрами и выдающейся грудью. Любой засмотрится. Но ни одна из обольстительниц не дает повода для знакомства. К барной стойке не подходит, глазками не стреляет, заинтересованными улыбками не разбрасывается.

— Очень, — подтверждает Катя и прищуривает накрашенные глаза. — Вижу, что ты тоже бы хотела заботиться о его отдыхе.

— Очень, — мечтательно вздыхает Дося, но под прищуром гендиректора тут же поправляется. — Просто я хочу быть во всем полезной господину.

Катя вдруг откидывается на спинку стула и вздыхает.

— Ох, Дося, девочка ты моя, давай уже поговорим начистоту, — в следующую секунду ее пухлые алые губы выдают шокирующее: — Я хочу Беркутова. Как мужчину.

— Что?! — вспыхивает Дося. — Что вы такого говорите, Екатерина Иг…

— Ты хочешь Беркутова, — не слушая продолжает брюнетка. — Поэтому ошиваешься подле него.

— Нет!!! Вовсе нет!!! Я….

— Другие женщины тоже хотят Беркутова. Много женщин, — нерадостно усмехается Катя. — Дворянки, простолюдинки… С первыми мы ничего не можем поделать, не наш уровень, но от вторых в наших с тобой силах сообща держать оборону. Честно скажу, мне ты нужна только потому, что приближена к господину. Где он сейчас?

— На заводе «Горлесмаша» в Подмосковье, — автоматом отвечает Дося.

Брюнетка кивает.

— Вот-вот. Ты всегда знаешь, где он и с кем. Предлагаю партнерство, Федосья. Я делюсь с тобой господином, помогаю добиться от него объятий, а взамен ты докладываешь мне о новых швабрах, что к нему подстраиваются.

Дося негодующе раскрывает ротик:

— Шпионить не буду!

— Да пойми же, глупая, — вздыхает Катя. — Пускай у Беркутова будет сколько угодно жен-дворянок. Две, три, четыре… Но в свите должны состоять только мы с тобой, как самые верные спутницы.

— Неужели вы не хотите замуж? — озадачена помощница Беркутова. — Детей родить, семью завести. Зачем вечно ходить в любовницах? У вас же всё есть — высокая должность, достаток, ум, красота. Любой свободный мужчина будет рад осчастливить вас. Так ради чего?

— Сама не знаю, — задумывается Катя. — Просто хочу быть рядом с нашим блодинчиком. Если бы у меня был кто до него, может быть и устояла. А теперь поздно трепыхаться, попалась я в сети. Да и ты тоже. Оглянись. Сколько респектабельных сударей вокруг не сводят с нас глаз, но тебе ведь плевать.

Дося лишь пожимает плечами.

— Я подумаю, Екатерина Иг…

— Для тебя просто Катя. К чему теперь эти отчества?

— Я подумаю, Катя. Ты предлагаешь не очень правильную вещь, но я понимаю причину и, возможно… В общем, я подумаю.

Раздается звонок, Катя подносит к уху мобильник:

— Да? Что…что случилось? — ее подведенные тушью глаза расширяются. — Еще раз и медленнее. Поставки гидронасосов что? А Бесоновы уже отреагировали? Как? Твою мать! Срочно звоню господину.

***

— Господин, правильно ли я вас понял? — спрашивает начальник отдела концептуальной разработки. — Вы хотите создать комбайн на механических ногах вместо колес и гусениц?

— Именно, — киваю. — Пускай пока комбайн. Подадим его, допустим, как машину для лесных работ. Важно, чтобы он передвигался по пересеченной местности в гуще леса и преодолевал разные буреломы. Предполагаю использовать двухтактный двигатель мощностью в сто пятьдесят лошадиных сил. Что думаете?

— Я не знаю, — теряется главный разработчик. — Это необходимо обмыслить.

— Понятно, — вздыхаю. — Позовите инженера, который создал последний двигатель типа ВА02. Сами затем можете быть свободны.

— Будет сделано, господин, — кланяется начальник прежде, чем уйти.

Бросаю взгляд в окно. Пассивная красота лунной ночи совсем не радует. Сегодня, сразу после тренировки, рванул на завод, но все равно доехал только затемно. Виноваты болотопсовские пробки на выезде. Уходят последние теплые деньки, и дачники рвутся за город.

Я занял под кабинет просторный зал для совещаний. Уселся за большой деревянный стол на восемь мест. Расстелил на столешнице чертежи, но начальник концептуального отдела не смог вникнуть. Вся надежда на инженера двигателя.

Робкий стук в дверь.

— Войдите.

По законам жанра порог переступает шикарная супермодель с ногами от ушей и мозгами техножреца. Шучу, конечно. Это всё усталость. Заходит обычный сгорбленный мужичок с залысиной и в очках.

Быстро здороваемся и показываю ему наброски. У меня три варианта привода — гидравлика, пневматика и электрический. Все варианты рабочие, но высокая сложность и дороговизна разработки могут стать непреодолимой проблемой. В Постимпериусе таких дилемм почти не стояло. Ресурсы Золотого Легиона поистине огромны. Взять хотя бы то, что после каждой битвы стертые золотые гравировки на легионерских доспехах обновляли до прежнего блеска. А сражались мы много. Золота распылялось столько, что хватило бы на годовой бюджет земного мегаполиса. Фениксы всегда могли себе позволить роскошный облик.

Мужичок, а зовут его Радий Анекович, оказывается в теме. Сначала он тушуется, не каждый день разговаривает с дворянским начальством. Я его нахваливаю за прежние заслуги, мол, ВА02 просто класс. Радий Анекович разбалтывается. Вскоре выясняю, что да инженер он неплохой, но консервативный, к звездам не стремится. Но есть то что есть. Разговор уже движется по практичному руслу, как звонит Анфиса:

— Сеня, привет. Извини, что поздно. Очень сильно хотела порадовать тебя. Смета на спонсирование спортпитания клуба Грона одобрена учсоветом «Замка». Было непросто, председатель сначала упрямился…но, кто молодец?

— Анфиса Аркадьевна Волконская, — улыбаюсь. Новость, правда, хорошая.

— Вот именно. А посему, с тебя клуб в следующее воскресенье. Или можно к Долгоногому, куда сам хочешь, хоть в лес. Главное — ты заедешь за мной, как кавалер.

— Обещаю не уронить ваши ожидания, княжна. — Придется выгулять своего Таганрожского скакуна. Тимофей завизжит, как девчонка, от радости.

Только кладу трубку, как сразу звонит Катя.

— Господин, проблема, — сообщает брюнетка. — «Гидропривод» больше не поставляет нам оборудование. Его захватили Эльсы за долги.

— И? — Мм, не то, что я бы не знал о продукции этого поставщика, но суть проблемы пока не понял. — Другого поставщика нет что ли? Бесоновы то же самое производят. Да, не хотелось бы от них зависеть в этом, да и в чем-либо другом, но куда деваться? Как временное решение сойдет.

— Сегодня Бесоновы повысили цены для новых контрактов, — убитым голосом сообщает Катя. — На гидравлику на пятьсот процентов, на гидромоторы на триста, на распределители на двести. — Ничего себе! Как Софию разнесло! — Мы больше не конкурентноспособные по сравнению с комбайнами тех же Бесоновых. Господин, я не знаю, что делать!

— Для начала успокойся, Кать, — мягко произношу. — Это всего лишь заводы. Дело вполне поправимое. На худой конец, есть же другие поставщики.

— Разве что зарубежные, но это не вариант из-за таможенных пошлин. А у других поставщиков в Империи ассортимент узкопрофильный, замучаемся собирать заказы по единицам, и это тоже повлияет на стоимость. Господин, зачем Бесоновы повысили цены?

— Понятно заче-ем, — зеваю я. Время всё-таки позднее. — София стравливает меня с Эльсами, точнее, с их вассалами. Сейчас у нас два варианта — либо покупать ее оборудование и в конце концов разориться, либо разобраться в ситуации с «Гидроприводом».

— Разобраться? — Катя на грани истерики. — Как мы здесь разберемся?

— Как вариант, скупить акции «Гидропривода», — задумываюсь. — Да, скорее всего. Там владельцы Бенские. Свяжись с ними от моего имени и предложи цену ненамного ниже рыночной за вчера. Сегодня-то «Гидра» уже ничего не стоит, раз завод встал. Если затем мы выплатим Эльсам долги завода, они должны отстать. А не отстанут — значит, здесь ведется серьезная игра, и мы и так уже в ней по уши.

Катя молчит, размышляя над планом.

— Господин, но если это точно игра Эльсов с Бесоновыми, то рейдеры не оставят «Гидру». Они просто не возьмут ваши деньги под любым надуманным предлогом.

— Тогда я сам выбью их с завода, — отвечаю просто. — И с купленными акциями буду в своем праве. Не возникнет никаких оснований для войны Домов. Звони Бенскому, Кать, прямо сейчас звони. Думаю, он в ужасе от потери завода. Но если он, вдруг, не согласится отдавать все акции — скупи хоть часть. Нам нужно законное право управлять «Гидрой».

— Поняла, господин, — Катя медлит. — Я надеюсь, мы переживем это.

— Конечно, переживем, — поддерживаю брюнетку. — А затем отпразднуем бутылкой шампанского. И я, наконец, оценю твое белье на снимке.

— Уже не дождусь столь сладких двух с половиной часов, — улыбка звенит в ее томном голосе.

Успокоилась наконец-то.

— Ну два с половиной далеко не предел. Хорошо постарайся с Бенскими, и я, так и быть, уделю тебе всю ночь.

— О-о-о! Уже бегу, господин.

Хе, в любом деле главное — правильно замотивировать работников.

***

Пи, пип.

— Алло, Эд. Кажется, я постарел. Ни хрена не понимаю эту кобру Софию.

— Старый друг, не ты один, не ты один… Вместо того, чтобы предложить Волконскому скидку, она увеличила цены в несколько раз. Словно ищет с ним ссоры. Может, мы с тобой изначально неправильно поняли ситуацию.

— То есть, «Горлесмаш» не является подарком или взяткой Волконскому? Тогда что это? Вира? Смешно. Бесоновы не проиграют каким-то Волконским.

— Мда, а если предположить совсем невероятное?

— Например?

— Мы знаем Волконского, но не знаем юношу Беркутова. А что, если он действительно очень умный парень. Что, если Беркутов как-то обыграл Софию и заполучил эти комбайновые заводы, и теперь княгиня мстит юноше.

— Глупость, — утвердительеное.

— Да, ты прав. Видно, тоже старею.

— Нам остается только ждать хода Волконского. Это всё и прояснит. Укрепи пока оборону «Гидропривода», подкинь своему вассалу тройку Рыкарей.

— Подкину. Не знаю про весь Дом Волконских, но одному роду его точно не взять.

Глава 27 — Огненная истина

— Арсений, зачем пожаловал? — хмуро спрашивает Аркадий.

Его негостеприимный тон вполне объясним. Утром следующего дня я, проигнорировав протокол, напросился к князю в гости. Как можно скорее. Формулировка дословная. Вот сейчас и стою посреди кабинета на кремовом паркете, и, похоже, Волконский даже не предложит мне сесть.

Новый угрюмый взгляд.

— И садись уже, Сеня. — К счастью, не угадал. Не всё так плохо. — Рассказывай, к чему такая срочность?

— Благодарю, — не забываю спасибкнуть. Устраиваюсь в кожаном кресле напротив: — У меня серьезные проблемы с «Горлесмашем». — Лицо у Аркадия совсем не удивленное. — Вассал Эльса за долги захватил завод поставщика оборудования. Производство встало, альтернативы в такой же ценовой категории нет. Мы терпим убытки. Я собираюсь отбить назад предприятие поставщика.

— Чужой завод? — лицо Аркадия вытягивается.

— Свой завод. Частично свой, точнее. У меня еще ночью состоялся телефонный разговор с поставщиками. Бенские предварительно согласились уступить мне двадцать процентов акций. Дело решенное. Сейчас мой гендиректор занимается делопроизводством по ценным бумагам. К вечеру пакет акций будет моим. Затем я предложу Бобловым — это вассалы Эльсов, захватившие завод — самому оплатить долги. Если они откажутся, то приступлю к контрзахвату.

— Зря ты в это ввязываешься, — поджимает губы Аркадий. — Эльс — товарищ Миронова, а с его Гнездовыми ты как раз сейчас обмениваешься пощечинами. Неспроста это всё… Сеня, отмени сделку с Бенскими.

— Не могу, княже. Тогда я потеряю «Горлесмаш», — качаю головой. — Тысячи людей лишатся работы, моя репутация рухнет и мне останется только застрелиться.

— Не утрируй, — морщится Аркадий. — Мы не в Японии. Просто убежишь в Тверь.

— Вы меня поняли, — отвечаю. — Проиграть в противостоянии — возможно. Отступить до начала боя и сдаться — не наш вариант.

Да, да, именно наш. Попробовал приобщить Аркадия к проблеме. Но словесная уловка не срабатывает.

— Не наш, — открещивается князь. — Я не смогу тебе помочь. Если бы Эльсы напали на твой завод, изначально твой, — то, конечно, моя дружина уже бы выпнула их оттуда. А вот эти перепродажи акций и рейдерские захваты-перехваты слишком дурно пахнут. Особенно для князя. В ответ на мой рейд Эдуард точно взъярится и дойдет до распри с Великим Домом, постоянным участником Круга. Мои репутационные потери станут огромными. Так что действуй сам, если решил. По закону ты будешь в своем праве, у Эльсов не возникнет повода требовать сатисфакции. Официального повода. На самом деле же ты приобретешь еще одного врага в лице вассала Эльса. Сам Эдуард вряд ли сочтет тебя достойной фигурой для вражды. Но всё равно приятного мало. Эх, мало тебе было Гнездовых, Арсений, — осуждающий вздох в конце.

Что ж, спасибо, конечно. Но я пришел к вам, Аркадий Валерьевич, вовсе не за разрешением и уже приевшимся "ай-ай-ай".

— Я понимаю ваше желание отстраниться от этого дела, — притупляю внимание князя ложным согласием. — Прошу лишь небольшую огневую поддержку.

Аркадий водит взглядом по темной отделке кабинета.

— Оружие дам, людей нет.

— Боевики не требуются, но приверженцы Вышень просто необходимы, а своих у меня нет, — всплескиваю руками. — Да и Целителей тоже.

Князь барабанит пальцами по столу.

— Целителя — ладно. Одного. Меня мать изведет, если с тобой что-нибудь случится. Да и Анфиска тоже. Вышень — обойдешься.

— И всё же, княже, «вишенки» обеспечат мне победу. Без них сражаться труднее. С наводкой по рангу врага намного всё проще.

Аркадий молчит, не реагируя. Но есть у меня и более действенный довод:

— Кроме того, мы не знаем, с чем столкнулись. Возможно, это ход самого Эльса. Ход именно против вас. Когда «вишенки» просканируют противника, вы узнаете наверняка. Высокоранговые захватчики обычному вассалу не по карману.

— Умно, говорун, — кивает Аркадий, поразмыслив. — Ладно, забирай одного «вишенку».

На этом можно и прощаться. Разрешение получено, поддержка тоже.

На стыке коридора и небольшого холла встречаюсь с Анфисой. Княжна, как всегда, свежа и прекрасна. Даже с сонным лицом, даже с еще толком не причесанной копной коричневых волос.

— Сеня! — испуганно хватается она за растрепанные пряди. — Почему ты здесь так рано?

— Дела, Ваше Сиятельство, дела. — Времени мало, сейчас не до светских разговоров влюбленных дев. Поэтому из вежливости беру нежную ручку, отмечаю поцелуй и стремительным шагом покидаю княжеский особняк.

***

Анфиса смотрит вслед Сене.

Внутри тревожное ощущение от его слов. Но почему? Он ведь не сказал ничего страшного. Вообще ничего не сказал. Только — «дела». Два раза. Ну и что? Мало ли, какие у него могут быть поручения от отца.

Не сразу до княжны доходит — Сеня не улыбался. Он всегда ей улыбается, а сегодня нет. Хотя, она помнила моменты, когда Сенечка не сверкал ровными белыми зубами. Только ровная линия тонких губ. Только строгий суровый взгляд. Когда же это было? Не помню!

Она в задумчивости бредет по коридору. До кабинета князя остается несколько шагов, когда дверь распахивается. Анфиса смотрит на отца. Он хмур и мрачен. Князь будто бы не замечает дочь всего в паре шагов.

— Папа, зачем приходил Сеня?

— Воевать собрался, дурень, — бросает Аркадий и, оглушительно хлопнув дверью, уходит прочь.

Сердце испуганно колотится, Анфиса дышит, как загнанный бельчонок. Она вспомнила моменты, когда Сеня не блистал улыбкой. Тогда Сеня играл в Грон.

Тогда Сеня сражался.

***

— Феникс, — звучит в наушнике голос Серафима. — Приготовления закончены. Открываем огонь из артиллерии. Затем десять секунд — и группа Смерч бьет по окнам. Подтверди начало операции. Прием.

— Лебедь, подтверждаю. Начинайте. Не забудьте про забор с севера. Конец связи.

Через минуту из-за кустов загудела артиллерия.

Минометы и гаубицы разряжаются выстрелами. Грохот сотрясает ночное небо. Свистят над мохнатыми кронами конусные снаряды. Бахаем не по заводу — по турелям, что захватили рейдеры. Бенские дали нам карту корпусов и огневых точек. Часть турелей, конечно, уничтожили при захвате, но мы не знаем какую. Поэтому бомбим по всем автопушкам.

Я нажимаю тангенту на гарнитуре. Из-за грохота общаться можно только через наушники.

— Сканер, готовься высунуться. Кавказ, если что — закрываешь Сканера своим телом. Прием.

Приверженцу стиля Вышень я дал позывной Сканер. Без изыска, зато сразу ясна его специализация.

— Есть закрывать своим телом, прием, — раздается басистый голос Ахмета.

Артобстрел длится минут пять. Сам я войнушку пока что не вижу. Деревья с желтоватой листвой заслоняют завод. Мы с «броненосцами» и «вишенкой» шагаем к сопке, откуда сможем вести наблюдение. С нами также и пара дружинников Лебедя. Снайпер и гранатометчик с РПГ-7Д.

К тому времени, как мы добираемся до точки наблюдения, минометы утихают. Затем любимцы Серафима из группы "Смерч" подъезжают к воротам, сметают их бронированными бамперам и, высунувшись, обстреливают из АК окна корпусов и цехов. Трясутся пулеметы, закрепленные на крышах бронеджипов.

Мы с каменными лицами наблюдаем за процессом порчи моего нового имущества.

"Смерч" разгулялись на славу. Через мощные бинокли с высококачественной оптикой мы разглядываем черные провалы окон, поверх разрушенного минами участка стены.

Вскоре высовываются рейдеры, попрятавшиеся во время артбострела. Грохот выстрелов увеличивается в разы. Огонь из укрытий заставляет Смерчей отступить к воротам. Красные файерболы разлетаются по двору. Молнии разрезают звездное небо, как синие клинки. Каменный град грохочет сразу из трех окон. Настоящая пляска стихий.

— Сканер, докладывай. Прием.

— Четыре Воина, пять Учеников, — тычет «вишенка» в сторону главного цеха. — Кмет, — указывает в окно, откуда сыплются файерболы. — Шесть Новичков. Кмет. Ученик. Кмет. Пять Учеников и Рыкарь. Прием.

— Рыкарь? — переспрашиваю. — Точно?

— Да.

Хотя сейчас и так стало понятно. Огромный валун ударил в бок бронемобиль, и джип едва не перевернулся. Остальные Смерчи тут же обрушили десятки очередей в каменного Рыкаря. Маячащие в оконной раме фигуры попадали. Все, кроме одной. Рыкарь просто заслонил окно каменным щитом.

— Семерка, залп, — смотрю на гранатометчика.

— Термобарический? — чешет он репу над ранцем со снарядами.

— Кумульку, прямо в центр щита. Хотя нет, чуть-чуть левее.

Пара секунд, и кумулятивный снаряд усвистывает к кирпичному корпусу. Точное попадание в центр каменной глыбы. Струя прожигает породу насквозь, потом щит просто падает вниз и с грохотом катится по асфальту. Рыкаря больше не видно в открывшемся окне. Но разбитая рама и подоконник залиты кровью, а к косякам прилипли куски внутренних органов. Зачтем за чистое попадание.

Открытие не радует. Мы убили одного Рыкаря, но сколько их там еще прячется? Рейдеры тоже не дураки, и наверняка, всех не засветили в окнах.

Группа "Смерча" уже умчалась восвояси. Силы обороны примерно понятны, пора начинать штурм. План прост: несколько групп захвата проникают в цеха и начинают зачистку. Держимся ближе к окнам, выходящим на гранатометчиков. Специально расставляем последних по всему периметру вокруг корпусов. Если вдруг напарываемся на Рыкаря, сигаем в окно, а РПГшник запускает к нему термобарический снаряд, чтобы один не скучал.

Проникновение проходит быстро. В моей группе «броненосцы» и Тимофей. По привычной схеме, сначала запускаю в помещение Рарогов, следом летят светошумовые гранаты и автоматные очереди.

Мы зачищаем главный административный корпус. Остается позади первый этаж, лестница, сейчас рассредоточиваемся по галерее второго. Беспрестанно стреляем и устраиваем световое представление. Обмотки Змея сыто шипят вокруг моего кулака. Шшшш. Огненная сущность уже оттяпала одному Новичку голову. Дымящийся череп укатился под ножки офисного стола.

Новый залп огня. Рароги, гранаты, выстрелы. Впереди из бокового прохода вываливается тело. Удерживая под прицелами пространство, заходим внутрь. Нашему приступу не слишком радуются. Всего три цели, и только одна с автоматом. Надеюсь, остальные Кметы.

Грохот очередей сотрясает помещение. Вражеский автоматчик сразу превращается в разорванное пугало. Пули рикошетят от доспехов «броненосцев», сами бойцы кидаются на врагов. Один из безоружных рейдеров взмахивает рукой. Ахмета и Рената на бегу сметает огромным смерчем. «Бойцов» вбивает в стену, штукатурка сыплется им на голову. Еще три смерча разбегаются по комнате.

Я уворачиваюсь от воздушной атаки, и за моей спиной смерч сбивает Ваню. Кикер кубарем катится к окну. Второй голорукий рейдер выполняет какую-то кату, и каскад молний обрушивается на Тимофея. Он кричит бешено, как подстреленный вепрь.

Болотопс жеваный! Два Рыкаря! Какие, к Хренозверю, Бобловы? Это точно сами Эльсы подстроили.

— Броненосцы, в окно! — ору и уже тише гранатометчику в наушник: — Семерка-восток, готовь термобарический.

— Феникс, залп готов. Жду приказа. Прием.

Шустрый. Но еще не все выскочили. Кикер первым перевернулся через подоконник, за ним нырнули Василиса, Ульяна и Джамшид. А вот Ахмет с Ренатом до сих пор лежат у стены, на четвереньки только подымаются. В другом углу Василина поднимает потерявшего сознание Тимофея.

Новый вихрь летит в сторону воспитателя и красотки. Срываюсь навстречу, одним движением разматывая обмотки Змея. Длинное огненное туловище пронзает смерч до самой сердцевины, и он разлетается на воздушные завихрения. Сила Анреалиума как всегда нивелирует живу.

А в следующий миг меня прошибает током. Молнии прорезают пространство и с грохотом отбрасывают меня к стене. Следом сыплются воздушные копья. От каждого удара доспех колеблется, словно поверхность водоема в ветряную погоду.

Перевернувшись, я откатываюсь в сторону. Атаки не прекращаются. Помещение слишком маленькое, уклониться некуда. В перекате ощущаю, как доспех сдает. Сотни ожогов и колотых ран расцветают на теле.

Это уже не болотопсы жеваные! А очень большой Хренозверь!

Несмотря на раны, вскакиваю. Рывок в сторону и вперед — прямо на врага. Ветряное копье проходит мимо меня. Хай-кик в скулу воздушнику, и тот выстреливает пулей в окно за спиной. А у меня изо рта брызжет кровь. Какая-то кость в корпусе ломается.

Сдайся.

Мерзкий шепоток в голове. Это не мой внутренний голос. Я никогда не сдаюсь. Так кто же?

Подчинись.

Молнии, как плети, бьют по спине. Миллионы вольт парализуют.

— Господин! — крик Василины.

Стань нашим Чемпионом.

Меня швыряет на пол, ухожу в перекат. На выходе из кувырка бросаю россыпь Рарогов и, в довесок, несколько Багровых выстрелов. Приверженца стиля Перуна заваливает на одно колено. На его лице растекается пузырящийся ожог, но Рыкарь не теряет сознание от болевого шока. Он яростно кричит, глаза горят бешенством. Достойный противник. А еще воздушник залетает обратно в окно. На этом ни царапинки. Зато я за двоих истекаю кровью. Регенерация сбоит, не хватает энергии, ресурсы тела тратятся на другое — на бой.

— Феникс, залп давно готов, — раздается в наушнике. — Все еще жду приказа.

— Болотопс жеваный, но не со мной же подрывать! — сплевываю кровь. — Не с Тимофеем, не с Василиной! Мозги дома оставил, Семерка-восток?

— Понял, жду, — спокойный, даже сонный голос, будто не мы тут в мясо бьемся.

Стань нашим Чемпионом. Чемпионом. Чемпионом…

Эти никак не уймутся. О, так это же Боги Хаоса меня вербуют. И сразу в Чемпионы, в ряды полководцев. Лестно, лестно. Но какого болотопса они смогли до меня дозвониться?

Новы залп от приверженца Перуна. Едва успеваю ударить навстречу Взрывом танцующего пламени. Огонь и молнии нивелируют друг друга. Яркие вспышки ослепляют. Доспех заново создал, но раны внутри регенерируют очень медленно. Кажется, это тело умирает…

Бинго!

Смерть уносит души в Анреалиум, а значит, сейчас для меня приоткрылась дверца в Океан Душ. Вот почему Боги Хаоса заговорили. Им удалось сунуться в прорубленное окошко.

Но, значит, и я могу кое-что извлечь с Той Стороны. А именно жар-эфир, да побольше. Если страшная боль, как катализатор, призвала Серп Ярилы, то на что же способна смертельная агония?

— Господин! — новый крик то ли Ахмета, то ли Рената. Пожар полыхает вокруг, мы с Рыкарями стоим в ореоле огня. Некогда оглядываться и искать глазами «броненосцев».

Зато есть время на фокус.

Убираю доспех и, макнув палец в рану на плече, рисую на лбу руну. Алатырь, Центр Вселенной, граница между Хаосом и Порядком.

Глаза воздушника лезут на лоб. Второму же Рыкарю не до причуд врага, ему бы не грохнуться в обморок от ожогов.

А я оскаливаюсь, и поверх моего оскала вспыхивает еще один — огненный в форме морды волка. За моей спиной раскрываются пламенные крылья. Тело покрывается мохнатой шкурой, в которой каждый волос — это маленький язык огня. Пальцы увенчивают дымящиеся черные когти.

Воздушник и обожженный Рыкарь испуганно отшатываются. Колени обоих сдают и трясутся. Конечно, они узнали миф, что впитывали с молоком матери. Конечно, они узнали божественный фантазм своей веры.

— Семаргл, — шепчет воздушник.

Именно. Огненный крылатый пес Семаргл, хранитель мира от зла.

Неторопливая поступь навстречу Рыкарям. Позади, где прохожу, остаются выжженные следы. Моя волчья пламенная пасть раскрывается:

— Меняются миры, меняются обличья, меняются любимые. Всё меняется. Только истина всегда одна.

А истина такова, что Феникс всегда, даже став псом, сжигает своих врагов.

И в доказательство этого я взмахиваю огненными крыльями.

Content

Григорий Володин
Возрождение Феникса. Том 3

Глава 1 — К Кмету

Глава 2 — Тест-драйв

Глава 3 — Первый день в новой ватаге

Глава 4 — Пятьдесят по сто

Глава 5 — Филиал "Гром"

Глава 6 — Нормальная тренировка

Глава 7 — Рабочая волокита

Глава 8 — Крашеный и со шрамами

Глава 9 — Блюдо от шеф-Феникса

Глава 10 — Мятежный змей

Глава 11 — Броненосцев на выгул

Глава 12 — Истинное лицо диверсанта

Глава 13 — Утилизация

Глава 14 — Робин Гуд

Глава 15 — Подготовка к важной встрече

Глава 16 — Ермак

Глава 17 — Второе дно

Глава 18 — Айдол

Глава 19 — Перед игрой

Глава 20 — Гранитная поступь

Глава 21 — Второй период

Глава 22 — Ястребы vs Фениксы

Глава 23 — После матча

Глава 24 — Потоп

Глава 25 — Госзаказ

Глава 26 — Гидропривод

Глава 27 — Огненная истина