Возрождение Феникса. Том 4

Глава 1 — Крылатый песец

— Господин! — надрывается криком Василина, когда Беркутов обращается в огненного зверя.

Комната наполнена огнем, ветром и молниями. Но господин выделяется на фоне стихий, как золотой степной волк среди стаи блеклых дворняг. Такой же чужеродный. Красно-золотая шкура, золотая волчья голова, чудовищные дымящиеся когти. Под огненной шерстью просвечивается стройное тело юноши — всё в крови. Эту легенду невозможно не признать. Даже для атеистки, с самого детства не единожды проклинавшей богов. Проклинавшей за смерть родителей, за одиночество, за кровавые бои в Волчьей яме. Василина не боялась ненавидеть Сварога, ведь она капли не верила в Кузнеца. Но теперь ей страшно, ибо перед ней шаркает когтями по полу сам сын великого бога.

И тем ей страшнее, что Огнем-Сварожичем оказался Арсений Беркутов, ее господин. Стыд за неверие обуревает душу. Боги существуют! Она служит одному из них!

Два крыла складываются вокруг Арсения и резко раскрываются, словно гигантские ладони. Широкие взмахи порождают адский жар. Воздух наполняется всполохами пламени. Бушующая красно-золотая волна бьет в воздушника и молниевика. Рыкари отлетают назад и ударяются в стену ровно также, как недавно они швыряли «брноненосцев».

— Сеня! — очухивается Тимофей в руках Василины. Она держит мужчину за подмышки. Он бешено вертит головой. — Лисич…Дура! Бросай меня! И шуруй к барину!

Забота Тимофея о господине трогает сердце девушки. Она крепче сжимает бойца и оттаскивает к проходу.

— Куда! — орет Тимофей, дергаясь.

Девушка прижимает его к себе, чтобы не вырвался.

— Туда лучше не соваться, — надсадно произносит Василина. — Особенно простым смертным.

— Там же Сеня!

— Я как раз о нем.

К коридору также отползают Ренат с Ахметом. В комнате же разгорается новая битва. Вернее, казнь. Поток ветра поднимает Рыкаря-воздушника к высокому потолку, и оттуда на господина обрушивает три смерча.

Взмах огненных крыльев сжигает смерчи. Крылатый пес подпрыгивает, следом за горящим оборотнем вьется шлейф огня. Вверху Семаргл-Арсений и воздушник сшибаются, как две кометы. С грохотом оба падают на пол. На ноги приземляется только господин, а воздушник… Василина сглатывает от ужаса. Рассеченное тело лежит скомканным влажным куском мяса. Дымные когти Семрагла распороли Рыкаря от глотки до паха. Зрелище неприятное. Хотя в Волчьей яме редко, но бывало и похуже.

— Что у господина за монстра-стиль? — бормочет Ахмет, бледный как мел.

— Это Семаргл, деревня, — Василина на всякий случай придерживает вставшего на ноги Тимофея. А то еще рванет в то пекло. — Крылатый пес. Священное писание забыл что ли?

— И не знал, я мусульманин, — поясняет кавказец и бросает взгляд в потолок. — Аллах велик.

— Если у него такие же крылья, то возможно, — шепчет Ренат.

Значит, господина узнают только сварожичи. Удивительное открытие.

У молниевика не остается сил на достойный отпор. Пара ветвящихся молний — всё на что его хватает. Синие зигзаги запутываются в пламенной шкуре Зверя, растворяясь в огне. Затем молниевик удостаивается зрелищной смерти. Огромные крылья прихлопывают его как муху. Дымящиеся кости осыпаются, некогда сильный враг превращается в черную кучу пепла.

А затем Семаргл разворачивается — тяжело, как горящий танк — и шагает к своим людям. Густой дым обвевает его крылья как знамя.

Колени Василины подкашиваются, она падает на пол. Остальные удивленно смотрят на соратницу. Даже у самого Арсения просвечивающееся под огненной маской лицо озадаченно вытягивается.

— Прости, господин, — слезы стекают по ее лицу. — Я не верила, не знала, что ты есть. Таких слов наговорила про тебя и Кузнеца, твоего отца.

Арсений протягивает к ее голове когтистую руку. Огонь отступает с кисти, и ее мокрых щек касаются холодные аристократические пальцы. Они бережено вытирают слезинки.

— Слова — ничто, действия — всё. Ты верно служишь мне, этого более, чем достаточно. Поднимись, — и она вскакивает, счастливая и прощенная. Ноги становятся легкие как у лани. — Надеюсь, вы все понимаете, — он указывает рукой на свое пламенное облачение. — Что произошедшее здесь — секрет.

— Конечно, — кивает Тимофей. — Если бы я знал раньше….

— То что? Перестал бы «сенькать»? — усмехается лицо за волчьим оскалом. — Уж вряд ли. И не переставай, ладно уж. Тебе единственному это дозволяется, воспитатель.

Неожиданно Тимофей, этот хмурый солдафон, пунцевеет, как курсантка на свидании.

— Спасибо, господин.

— Кто?

— Мм… Сенька.

— Вот-вот. Так, Лебедь докладывает, что остальные корпуса зачищены. Рыкарей больше не обнаружили, так что мне пора отдохнуть. Тимофей, срочно вызови Целителя, я ранен.

«Ранен? — паникует Василина. — Так что же мы стоим?»

Крылья господина обращаются в клубы дыма, огненная шкура исчезает, как и золотая пасть зверя. Перед ними пошатывается стройный юноша. Весь в крови. На его бледном лбу горит засохшая красная руна Алатырь.

— Ахмет, держи меня, — голос бога на удивление бодр. Но сам Арсений вдруг заваливается набок.

Громадный кавказец подхватывает господина за плечо. Чертыхаясь Тимофей вызывает Целителя в главный корпус. В глазах юноши не отражается ни капли страданий. Арсений спокойно ждет медпомощи. В то же время раны на его теле затягиваются сами собой. Василина видит, как моментально исчезают мелкие царапины, а ореол рваного рассечения на плече сужается.

— Может, вас положить? — заботливо гудит в бороду Ренат.

Арсений лишь отмахивается.

— Пол очень уж грязный.

— Почему, господин? — вдруг спрашивает Василина. — Почему рискнули жизнью? Вы ведь с самого начала подозревали Рыкарей в здании!

Он усмехается.

— Только так мы растем — сталкиваясь с разумным риском. Допускай я Полковоя, мы бы даже не сунулись внутрь. Но Рыкари помогли мне вырасти.

«Всё предвидено, — понимает Василина. — Раны господина, бой насмерть, усилия на пределе возможностей. Господин зашел за грань, не сломался и стал сильнее, — ее взгляд натыкается на выжженные следы от огненных лап. — Стал богом».

***

Чтобы как-то успокоиться, Анфиса позвонила Люде. Она еще днем названивала, но подруга была занята. Как выяснилось в первые пять минут разговора, дочь боярина ходила по магазинам вместе с княжной Елизаветой Бесоновой.

— С Лизой? — хлопает глазками Анфиса. — Очень крутые у тебя друзья, Люд. Поздравляю.

— Мои заслуги здесь минимальны, — в голосе подруги слышится улыбка. У нее на диво хорошее настроение. — Лизе нравится Сеня. Очень нравится.

— Что?! — в ужасе восклицает княжна. — И чем эта симпатия подкреплена?

— Лиза рассказала, как Сеня играл на скрипке ее любимую песню. Кстати, я глянула тот концерт, потрясающе…

— Сеня играл на концерте?! — офигевает Анфиса. — Не может быть! Откуда у Сени музыкальный талант? Он же живописец!

— А также потрясающий игрок в Грон, — подмечает Люда. — А еще мастер рукопашного боя. Фис, пора уже понять, у Сени много талантов. И еще больше секретов. Но у нас с тобой вариантов немного. Либо принимаем Сеню с этим шкафом взрывчатки, либо уступаем дорогу таким, как Лиза.

— А не поздно? Он уже скрипачит для Бесоновой… — полный огорчения вздох.

— Не поздно, — твердо отвечает Люда. — И Лиза это понимает как никто другой. Всё же у ее отца около семи жен, и каждая ого-го, по силе равная армейскому батальону. Многоженство у Бесоновых в крови. Княжна нам вовсе не враг. Кстати, она звала тебя поужинать втроем.

— Блин, придется идти, — Анфиса в панике. — Таким людям не отказывают. Хотя, постой-ка… она же не лично пригласила, тогда могу и не явиться, тогда может лесом Бесонову?

— Скорее всего, поэтому и не лично, — замечает подруга. — Хочет посмотреть на твое отношение к ней. Если не пойдешь, то Лиза воспримет тебя, как несогласную на дружбу и будет действовать уже совсем по-другому. А сама понимаешь, власти у нее целая гора.

— Мда, — Анфиса теребит локон возле уха. — А если пойду, то она предложит «сестринскую» дружбу, и тут уже никуда не денешься. Ведь отказать в этом — это то же самое, что расписаться в личных врагах. Блин, привязалась же эта седая к Сене! Она его на сколько старше? Лет на пять? Старая карга! Что, в своем институте смазливых хахалей не нашлось?

Люда выразительно молчит. Обе всё прекрасно понимают. Причина вовсе не в смазливости, а в непреодолимой харизме и в чем-то еще, неуловимом и замечательном. В том, чем на всем свете обладает один Сеня.

— Решай сама, Фис, — говорит Люда. — Если не пойдешь, я тоже. Лиза мне нравится, но ты моя лучшая подруга. Мы с тобой в детстве играли с одними игрушками и мечтали об общем муже. И я до сих пор мечтаю разделить с тобой муженька. Пускай…пускай даже им будет не Сеня, — на последних словах ее голос ломается.

— Спасибо, — искренне говорит Анфиса.

Княжну разрывает куча противоречивых чувств. Люде в этом плане проще. Она не относится к высшему титулованному дворянству и никогда бы не стала главной супругой у такого гения, как Сеня. Ее вполне устроит роль быть младшей женкой. Но Анфиса, конечно, грезила о главном призе. И теперь обойтись серебром или даже бронзой? Княжна не обманывает себя. С Лизой ей никак не тягаться. Влияние, власть, богатство, хитрость, даже физическая сила — всего это у Бесоновой больше в разы. Разве что только сам Сеня побрезговал бы этой седой моделью, но он уже на скрипке ей играл серенады… Значит, загорелся. Значит, влюблен.

И что делать? Опять бежать к бабушке за советом? Ну не дура же я в самом деле!

«А как бы на моем месте поступила бабуля?» — спрашивает себя Анфиса.

«Дурью не майся, — вот что бы проворчала Галина Константиновна, прикрыв веками стеклянные глаза. — Твой возлюбленный сейчас воюет черти с кем, а ты чем занимаешься? Сопли жуешь? О будущем думай, о будущем вашего рода».

И, правда, род Сени пока маловат и слабоват. Целителей и то ни одного. Лакомая добыча для агрессивных дворян. Сколько дурацких войн ему еще предстоит? Сколько коварства и провокаций? А Бесоновы смогут помочь Сене. Да даже с одной Лизой никто не захочет связываться без серьезной причины. Седая участвовала всего в одной дуэли, зато запомнилась эта битва очень многим. В первые же секунды обидчик слег. Нафта прожгла насквозь барьер, и рванулась кипящим потоком кислоты к трибунам. Зрители уже прощались с жизнями, когда смертельная волна вдруг погасла. Княжна поклонилась напуганному до дрожи залу и удалилась легким прыгучим шагом в раздевалку. Прямо как горная козочка. С тех пор больше Лизу никто никогда не обижал.

И уж, если на то пошло, у Анфисы есть еще одна причина держаться Лизы. Уже чисто эгоистическая, да простит ее бабуля.

Сеня уже взволновал многих в свете. Анфисе докладывали, что та же графиня Шереметьева интересовалась тем светленьким мальчиком, раз появившимся в «Зарнице» Долгоногого. А еще дагестанская княжна проявляла скромное любопытство к Сене. Говорят, в «Эдеме» часами глазела на него из дальнего угла. Не будь та мусульманкой в хиджабе, уже бы запрыгнула на него. Дальше будет только хуже. Анфисе, на пару с Людой, не отбиться от толпы великосветских невест. А вместе с Лизой намного проще держать оборону. Тем же Якой дыхнет, на крайний случай.

— Пойдем покушаем с Лизой, — вздыхает Анфиса.

— Правда?! — радостно визжит Люда.

— Правда-правда, — Анфиса чувствует, как сердце бахается куда-то в стопы. — Реальность очень жестока, но, возможно, мы только выиграем от такой союзницы.

— Конечно, — убежденно произносит Люда. — Лизочка — просто чудо, милая, вежливая, общительная, мы с ней точно подружимся.

«Теперь уже и Лизочка, — замечает Анфиса. — Вот, значит, как ты на самом деле относишься к этой седой, подруга».

Княжну берет беспокойство. А если Бесонова окажется злом похлеще Шереметьевой и дагестанки, и прочих вместе взятых? Всё же надо сходить к бабушке.

***

— Беркутов — вы настоящее зло, — заявляет мне Бенский. — Наш склад топливных фильтров сгорел вчистую. Это сотни тысяч рублей. А еще вспомогательные силовые установки повреждены. Они стоят полмиллиона! Еще и систему безопасности всю разбомбили. Турели стоили полтора миллиона…

— Ох, да пошли вы, — устало вздыхаю.

— Что? — хлопает он глазами.

Натягиваю вежливую улыбку.

— Говорю, пошли вы, да куда подальше, — повторяю уже громче. — Со всем уважением, Борис Валерьевич.

За нашими спинами Ренат не выдержал и горласто хихикнул в усы. Бенский стоит остекленевший. Я же достаю мобильник и назначаю на вечер встречу с Катей. У нее дома. Или лучше с Лидией? Нет, пускай готовит программу тренировки ватаги. А с Катей можно дела обсудить между заходами.

Всё же разнообразие женщин поднимает тонус. Не зря я завел еще одну любовницу, хоть это и порядком отвлекает.

А отвлечься есть от чего. Мы с Бенским уже полчаса бродим по цехам завода, и он мне всё что-то предъявляет со спесивым видом. Я даже экипировку не сменил. Шастаю весь пропотелый и окровавленный, как житель Арены-Планеты. Всё, чтобы завод быстрее заработал.

Поднимаю взгляд от телефона на замершего Бенского.

— Со мной эти игры не прокатят, уважаемый, — поясняю этому Лорду Столбняку. — Да, склады подгорели. Да, вспомогательные установки разбиты. Но основное оборудование цело. Мои условия железные. Вы даете нам скидку в тридцать процентов, я выпускаю минимум два года дешевую продукцию и разоряю конкурентов. — Привет, София Александровна. — Ну или обеспечиваю им нелегкую жизнь, посмотрим. Окупайте мои расходы, Борис Валерьевич, иначе я просто забираю завод и сам решаю, что и по какой цене выпускать. Ваш Дом не заступился за вас перед Эльсами, и перед Волконскими вряд ли решится.

— Эльсам, точнее Бобловым, я был просто должен…

— А я совладелец «Гидропривода», — усмехаюсь. — Чем не причина приобщиться к делам завода?

— Но какие расходы вы понесли? — всплескивает он руками. — На что потратились, что я должен идти на грабительские условия?

— Ну как же? — удивляюсь. — А покупка мусорных акций? А мои ползания перед сюзереном? А риск нарваться на самих Эльсов?

— Я разорюсь, — делает Бенский унылое лицо. — Вы это понимаете?

Конечно, понимаю. Потому Бесоновы и не смогут позволить себе дешевые гидронасосы, а я смогу. Правда, ценой чужого завода. Но Боблов и так его уничтожит. Хреновый он управленец.

— Слушайте, Борис Валерьевич, выход я вам уже предложил. Продайте мне контрольный пакет. Вы все равно в долгах, как в шелках. Бобловы не отстанут, а я готов им выплатить ваш долг, но тогда и вы посторонитесь. Если завод останется вашим, ему конец. Я просто ускоряю события требованием скидки.

Дворянин молчит. Думает, переваривает, а я пока переписываюсь с Лидией. Шлём друг другу смайлики с подмигиванием, абстрактно флиртуем. В общем, потакаю своему подростковому «я». Эх, всё же меняюсь. Раньше бы Фалгор Феникс такой ерундой ни за что бы не маялся. Сейчас же приятно.

— Хорошо, я согласен, — решается Бенский. — Покупайте завод.

Геморрой, конечно. Тридцатипроцентная скидка отменяется. Раз завод мой, придется его поднимать. А то какой же это путь к совершенству — извести под ноль доверенное тебе предприятие. Там же работают люди, там же налажено сложное хозяйство, по-своему уникальное. Ну, может, десять процентов хотя бы выжмем. Это уже от Катиных управленцев зависит. Но будем подсказывать, будем помогать.

— Раз вы так решили, — протягиваю руку.

— Вы будто и не рады, — замечает он.

— Вы даже не представляете, насколько рад, — моя грустная мина не меняется.

Только я нацеливаюсь в местный душ, как звонит Волокнский:

— Живо ко мне, — вежливые слова у сюзерена, видать, все под расчет. — Бессонова тоже едет. Будем обсуждать твою грызню с Эльсами.

Глава 2 — Изгибы змеек

Первой к Волконскому успевает София Александровна. Неудивительно: дорога от "Гидры" неблизкая.

И вот я — в местами порванной черной экипировке, весь заляпанный своей и чужой кровью, окутанный шлейфом аромата барбекю — шагаю по атласным коврам княжеского дома. Провожающий меня дворецкий то и дело озаряет себя сварожьим кругом. Служанки на пути испуганно шарахаются. Случайно попадается и нарядная Анфиса, либо княжна сама выбежала навстречу. В любом случае она явно собралась на гулянья.

— Сеня! — в ужасе восклицает Анфиса. — Ты не ранен? Тебе нужно к Целителю?

— Раны уже исцелены, Ваше Сиятельство, — улыбаюсь. — Прошу простить за вид. Княже срочно вызвал.

Секунду помешкав, она достает из складок платья платок и, подойдя ближе, шелковым уголком вытирает запёкшуюся корку над моей верхней губой.

— Анфиса Аркадьевна, — неодобрительным тоном произносит старый дворецкий.

Княжна не обращает внимания на слугу. Продолжает очищать брызги крови. Девичье пальцы случайно касаются моей шеи, и между нами проскакивает статическое электричество, обжигая через кожу и девичье сердце. Девушка вздрагивает, но не отшатывается.

— Благодарю, — киваю, когда она заканчивает.

— Просто твоя улыбка не должна ужасать, — смущенно лепечет Анфиса. — Кровь делала ее жестокой.

Когда захожу в княжеский кабинет, сразу натыкаюсь на проницательный взгляд больших небесно-голубых глаз. У обычного подростка перехватило бы дыхание от волны эстетического удовольствия и восхищения. Тут без шансов. Княгиня — красивая женщина, даже очень. Да и я мог бы, наверно, поцокать языком, мол, хороша. Мог бы, если бы не насмешка, разбавленная в зеркалах души.

Я делаю вид, что сдерживаю зевок. Черные ресницы княгини конвульсивно вздрагивают, но выражение лица не меняется.

— Арсений Всеволодович, не выспались? — в сладком, как мед, голосе не ощущается насмешки, зато содержание говорит само за себя. Умеет княгиня, конечно, поерничать.

— Шумная ночь вышла, Ваше Сиятельство, — в приветствии слегка кланяюсь обоим персонам. — Большая честь быть приглашенным в ваш дом одновременно с такими важными гостями, Аркадий Валерьевич.

Волконский указывает на кресло:

— Из-за тебя ведь и собрались, — бурчит князь. — Садись уже. И рассказывай. То, что отбил завод, мы видим по твоей багровой разгрузке. И ощущаем — кровью прямо несет А что еще успел учудить? С Бенским встречался?

Я устраиваюсь в кресле напротив Софии. Пепельноволосая княгиня небрежно закидывает одну ногу на другую. Зрелище, конечно, восхитительное. Даже краем глаза подмечаю.

— А мне вот интересно, как вы отбили «Гидропривод», — подмечает София. — Никаких сложностей не возникло?

Хм, она что, знает про Рыкарей? Насколько тщательно мою жизнь отслеживает ее СБ?

— Сражение — это всегда сложность, особенно когда враг сидит за защищенными стенами. Дому Бесоновых ли это не знать? — Никакой конкретики, а то еще спалюсь на том, на чем не следует.

София распахивает алый ротик, но Волконский, не замечая, нетерпеливо бросает:

— Ну так что с Бенским?

Его порывистость спасет меня от расспросов. Поэтому моя улыбка вполне искренняя.

— Борис Бенский согласился продать мне «Гидропривод». Сделку закрепим как можно скорее.

— Влез всё-таки, — вздыхает Аркадий, но как-то неопределенно. Он, похоже, сам не знает, как сейчас лучше поступить. — Что ж, ну давай строить нашу позицию, Арсений.

— Против кого?

— Сегодня у нас с тобой встреча с Эдуардом Эльсом. Твои доводы я понял. А что с твоей платежеспособностью? Ты способен погасить долг Бенского перед вассалом Эльса?

Не спешу отвечать. Всё же здесь посторонний человек, и от него можно ожидать всё, что угодно. Тем более, что раз спину мне уже царапнули.

— Ну чего молчишь?

— Дело во мне, — понимает София. — Похоже, пора объясниться за рост цен на гидравлическое оборудование. — Я молча чуть подаюсь вперед, обозначая полнейшее внимание. — Я вовсе не собиралась разорять «Горлесмаш», Арсений. Повышение цен ввело в замешательство Эльса и Миронова. До этого они подозревали Аркадия в сговоре со мной. Поэтому и устроили захват "Гидры" — чтобы подставить меня перед Аркадием. Я в этом точно уверена, так как прекрасно знаю характер Миронова. Загадка, на какие пакости эти двое могли пойти дальше! Ведь нужного результата они не получили. Аркадий не разочаровался во мне, не побежал к Эльсу за союзом. А так они растерялись и не стали слишком укреплять «Гидропривод», который ты с успехом отбил.

Не стали? Ну-ну. Хотя про Рыкарей я рассказать не могу, иначе сразу возникнет вопрос: «А как же ты, юноша, их завалил с Воинами, одним Целителем и Вышнем?». Хотя, минуточку, "вишенка" же в любом случае доложит князю про каменного Рыкаря, которого мы уничтожили "кумулькой". Но одного Рыкаря род вассалов себе позволить вполне может. Это еще не доказательство вмешательство самих Эльсов. Один — не три. Ладно, оставим это пока. Потом наедине, конечно, расскажу Волконскому про воздушника и молнеивика. Наплету что-нибудь про обстрел из РПГ. Но София вряд ли купится, особенно если шпионила за мной. Поэтому сейчас лучше разведать побольше про наших противников.

— А Мироновы здесь причем? — спрашиваю.

— Подозреваю, вся эта каша — идея герцога Андрея Миронова, друга Эльса, — София качает в воздухе холеной ручкой. — У Андрея старые счеты с моим мужем. Когда-то давно, по своей глупости, погиб наследник Мироновых, и герцог винит в этом князя Перуна. Но дело не только в глупой мести. Когда я лоббировала в Сенате ряд экологических законов, больше всего они ударили по грязному производству вассалов Мироновых. По тем же химзаводам Гнездовых, которые недавно затопило осенним паводком, — ухмылочка в мою сторону. — Соответственно, Андрей меньше собирает налогов, чем в хлебные года. В общем, на переговорах с Эльсами вам будет несладко, — напоследок утешает княгиня. — Но со своей стороны я всё сделала, что могла: объяснилась, рассказала подноготную старой вражды. Аркадий, ты теперь знаешь, что говорить.

— Буду отрицать, что я в союзе с тобой, — кивает Волконский.

— Может, и поможет. Но вряд ли, — глаза Софии хитро сверкают. — Зато очень вероятно, что ваши разногласия не выйдут за рамки «Гидропривода». Пободаетесь еще с Эльсами за завод. А может и с Мироновыми заодно. Ах, время уже обед, — смотрит она на золотые часики на запястье. — Думаю, мне пора. У вас же переговоры с Эльсом сегодня?

— Сегодня, — не отрицает князь.

Еще куда-то таскаться? Ну здорово. Тяжелые деньки никогда не кончатся.

— На этом я прощаюсь. Удачи, — пропев, княгиня упорхает восвояси.

Когда дверь за Софией захлопывается, я грустно произношу:

— Она тебя подставила, княже. Эльс с Мироновым узнают о том, что София приходила к тебе. Разубедить их в твоем союзе с Бесоновой станет намного сложнее.

— Думаешь, я не понимаю? — хмурится Аркадий. — София развела меня. Я думал, она поможет нам советом. Но нет, ее цель — просто налепить мишени на наши спины.

Вопрос дня — зачем Софии это вообще? Хочет ослабить Волконского, чтобы забрать его предприятия или земли? Или, может, кого-нибудь из вассалов? Интересно, а не меня ли случайно? Я ведь разрекламированный жива-мутант. Такие изобретения, как глушилки сканера-фрактала Лизы, зарекомендовали меня как редкого мозговика. Очень неплохой инструмент для манипуляторши Бесоновой. Но дудки ей. Этот жеребенок оказался дикий, в стойло не пойдет.

— Арсений, тебе не мешало бы помыться перед встречей, — прерывает мои мысли гнусавый голос сюзерена.

Запах кровищи не нравится? Эх, княже, чую, мы к нему еще привыкнем.

***

— Анфиса Аркадьевна, здесь замечательная кухня, — поет звонким голоском Лиза. — Советую попробовать карпов в сметане. На десерт советую шарлотку.

— Благодарю, Елизавета Артемовна, — цедит сквозь сжатые губы Анфиса. Слева Люда озабоченно смотрит на подругу.

Ресторан для «девичника» Лиза выбрала особенный. Для всех трех девушек. И дело даже не в отсутствии отделки, торчащих потолочных балках и каменном напольном покрытии. Дело не в открытой сети коммуникаций и кирпичных стенах. Дело не в прекрасном городском пейзаже на стене.

— Смотрю, вас заинтересовал интерьер этого заведения, — замечает Лиза. — В Москве его ввели недавно. Называется «производственный стиль». Или просто «лофт».

— Наслышана, — при кивке шея Анфисы напряженно скрипит.

Княжна Волконская была готова ко многому. Но она ни за что не подумала бы, что Лиза позовет их в «Ермак», ресторан Беркутовых. А еще ножом резануло по сердцу то, что Бесонова здесь уже была. И подозрения напрашиваются самые нехорошие.

— Вы были здесь с Арсением? — не спросить Анфиса не может. Она сглатывает. — Наедине?

Лиза внимательно смотрит на княжну. Анфиса в свою очередь отмечает сказочную красоту соперницы и, возможно, будущей союзницы. Удивительно стройная девушка, с большим вкусом одетая в прелестное платье из красной замши. Высокий ворот, как у водолазки, облегает точеную шею, черный пояс выделяет тонкую талию под высокой грудью.

В то же время, Люда сидит тише мышки. Тактичная подруга всегда понимала, когда ей лучше помалкивать.

— Чисто по деловому вопросу, — наконец отвечает Бесонова. — Других тем в этом заведении у нас не было.

Анфиса выдыхает. Неужели Лиза пожалела ее? Но почему? Такой шанс ее разбить и протянуть господскую руку, дескать, давай со мной вторым пилотом.

— Разве что, — взгляд Лизы натыкается на пейзаж с небоскребами-грейстоунами. — Арсений Всеволодович обмолвился, что писал эту картину под влиянием западных мегаполисов.

— Европа? — бросает безобидный вопрос Люда. — Арсений туда путешествовал?

— Он не уточнил, — пожимает Бесонова покатым плечом. — Может, рисовал по снимку. На полотне город явно гиперболизирован. Слишком огромный. Кстати, Анфиса Аркадьевна…

— Для вас Анфиса, — разрешает княжна Волконская.

— Лиза. Очень рада знакомству, — заразительно улыбается княжна Бесонова и продолжает. — Кстати, Анфиса, вы ведь тоже пишете картины? Люда как-то обмолвилась.

— Да, и однажды у нас Сеней был поединок, — решает похвастаться Анфиса. — Вдвоем рисовали рассвет. Мы обоюдно признали ничью. Его полотно висит у меня дома, а мое у него, соответственно, в семейном гнезде. В Твери, — зачем-то добавляет она.

— Занимательно, — улыбка Лизы чуть притухает. — Завидую вам. Мне только довелось видеть, как Арсений Всеволодович играет на скрипке. Но его шедевр слышали еще сотни людей. Не было чувства уникальности.

— Думаю, присутствие на том концерте даст сто баллов нашему с Арсением поединку.

— Думаю, всё ровно наоборот.

— Каждой повезло по-своему, девочки, — примирительно говорит Люда.

«Повезло» — ну и слово, конечно.

— И правда… Вы, кстати, готовы к новому учебному году? — сменяет тему Лиза. — Семестр уже почти начался.

— На днях задавалась этим печальным вопросом, Лиза, — вздыхает Анфиса. — Готова ли я к трудовым неделям, осенним дождям и разборкам среди учеников?

— К этому нельзя быть готовой, — грустно улыбается Люда.

Ужин проходит за пустячной болтовней. Только уже в конце вечера Лиза произносит:

— Девочки, а давайте дружить? — княжна кивает на масляные грейстоуны. — Друг с другом и с Арсе…Сеней. У меня идея — может станем для него лучшими подругами? Все вместе втроем? Как вам?

Вот оно, предложение о союзе. Помешивая ложечкой капучино, Люда ждет ответа подруги. А Анфиса мешкает. Да, она решила уступить кресло главной жены во благо Сени. Но сейчас столько страхов накидывается на княжну. Верно ли она оценила риски для рода Беркутовых? Правда ли Сене нужны эти грозные Бесоновы? И сильнейшая жена-демоник? Не поставит ли она Сеню под каблук? Он, конечно, очень сильный, бандитов на раз убивает, но Бесонова — это сама квинтэссенция смерти и ужаса. Вдруг ей хватит сил его сломить?

А с другой стороны, решать это только Сене. Не захочет — откажет Лизе. И Анфиса не расстроится. Всё, что она может сейчас — подстраиваться под ситуацию, чтобы ее не выпнули за борт, а также наблюдать и контролировать.

— Давай, Лиза, — важно кивает Анфиса. — Думаю, у нас всё может получиться.

— Я только «за», девочки, — с облегчением улыбается Люда. — О таких классных «сестрах» можно только мечтать.

Обе княжны зарделись. Анфиса бросает удивленный взгляд на подругу. Куда она так топит? А Люда ничего, со спокойным лицом втягивает кофе через соломинку, чтобы белые ровные зубки не почернели.

— Но о «сестринстве» пока всё же преждевременно говорить, — лепечет смущенная Лиза, вспыхнув маковым цветом. Княжна бросает взгляд на официантку рядом, потянувшуюся за пустой тарелкой из-под шарлотки. — Ведь «сестринство» идет рука об руку с замужеством. Но в перспективе — да. Вы мне тоже обе понравились, Люда и Фиса, — опускает она глазки. — И не только из-за Сени.

«Ну не то, чтобы тоже, — думает Анфиса. — Просто у меня нет другого выхода».

***

Встреча с Эльсом вечером. Успеваю забежать домой — помыться и надеть что-нибудь поприличнее. В машине листаю сообщения от Симоны. Атаман довольна Лидией Семеновной, но спрашивала, когда я вернусь к своим обязанностям. Строжится блондинка.

А ведь, правда, первая игра Лиги не за горами. На отборочном этапе используется круговая система. Каждый игрок играет с каждым в ходе раунда. В нашем округе ровно тридцать школ, значит, нам предстоит двадцать девять раундов. Срок — три месяца. Действует директива: убейтесь, но отыграйте до зимы. Иначе подсчет очков пойдет по успевшим пройти раундам.

Ну «ястребов» мы, допустим, сделаем. Да и других соперников тоже. Но, опять же, за счет дворян. Прокачка авангардников просто необходима. Хоть в Юго-Восточном округе и нет крепких противников, дальше с таким составом провалимся. Поэтому надо воспринимать отборочные раунды как тренировочные матчи. Три месяца вполне достаточно, чтобы создать ватагу мечты.

Когда спускаюсь из своей комнаты, мама с Леной одаривают меня удивленными взглядами. Чего это они? Я, конечно, не первой свежести после ночной бойни, но домашний костюм не мятый, запашка нет, в душ-то уже сходил.

Обе мои женщины сидят на диванчике, рядом на столике блестит хрусталем графин с лимонадом. Первой звенит писклявый голос сестры:

— Братец! Мы тебя спалили, тихушник! Поздравляю! Таких красоток захапать! Я горжусь тобой! Все хорошенькие, все сисястые, у всех ноги до бровей! Но четыре — число нехорошее! Не сдавайся! Пять давай!

— А почему четыре? — не понимает мать. — В ресторане же три сидело.

— А братец еще Лесечку Борову охмурил, — охотно сдает меня Ленка. — Мы вместе с ней шмотки ему подбирали на свиданку к кому-то еще.

— К кому-то еще? — у Елизаветы рот становится круглым как буква «О».

Сестру послушай, так я какой-то развратный инкубон с планеты Догги-стайлас. За полгода имел связь всего с тремя женщинами, и то с двумя только по разу. Остальные кружат, как пчелы вокруг меда. Кстати, а кто конкретно кружит-то?

— А кого видели в ресторане, мам? — подхожу к столику и наливаю в стакан лимонад. Горло пересохло с всей этой беготней.

— Княжон Лизу Бесонову, Анфису Волконскую, ну и Люду Гуднову еще.

Лизу вместе с Анфисой? Хотя, может, они подруги. Или это Люда их свела?

— А причем здесь я?

— Скажи ему, скажи, — хихикает Лена.

— Официантка Кира услышала, как тебя упоминали в контексте замужества и «сестринства», — поясняет мама и спохватывается. — Специально для тебя, Лена: подслушивать плохо. Кира просто расставляла блюда, пока девушки вели разговор.

— Конечно-конечно, мамочка, — покладисто мурлычет Ленка. — А я тоже случайно рядом оказалась, когда Кира тебе отчитывалась о девушках братца-гулянца. Жизнь полна случайных встреч.

У меня глаз чуть не дергается. Жениться? Сразу на троих? Да это сговор! Вашу ж м…Медузу, я двести с лишним лет холостячил, меня так просто болтером не подстрелишь. Но умно-умно… Еще и Лиза нарочно повела обеих в «Ермак». Знала, что мне доложат. Это многоходовка, княжна просчитала цепочку воздействий и теперь ждет моей реакции.

Но для чего Лиза подготавливает почву? Зачем показывает, что подмяла моих обожательниц. Неужели, правда, готова выскочить за меня? Конечно, влюбиться она запросто могла, я же не болотопс жеваный, а Фалгор Феникс, да еще на скрипке как зарядил! Но венчаться?! Настолько ответственная девушка не могла столь скоро поспеть. Она же печется о роде, о мире во всем мире. Не верится что-то. Тоже проверка? Вся в мать? Или я так круто себя зарекомендовал, что правда, замуж готова? Странно…

Да к болотопсам этих баб. Все равно в кандалы не закуют, за цепь не утянут к алтарю Даждьбога. Перед Эльсами успеть бы хоть какие-то дела. Первым звоню Серафиму:

— Срочно укрепляйте «Гидропривод». Людей туда побольше свободных и турелей новых.

— Новых нет, склады пустые, — скрипит голос безопасника.

— Тогда снимите часть с «Горлесмаша», туда мы нападение не ждем. И кинь заявку Управляющей компании, чтобы закупили штук десять турелей. Часть взамен снятых, часть на склад. Серафим, и следи, пожалуйста, чтобы у твоего ведомства всегда имелось запасное вооружение.

— Да, оно имеется. Автоматы, РПГешки, мины, пулеметы, огнеметы… да всё есть, кроме турелей. Чай, не на войне. Куда ж столько двадцатимиллиметровых пушек?

— Ну, вот за сутки отбили мы чужой завод, купили его, ждем новой атаки и оказалось, что есть куда.

— Ладно, понял, исправлюсь.

Теперь пора и переодеться в свеженький костюм. К Эльсам лучше явиться при параде. Моя силовая броня пропала в пучинах Анреалиума, значит, остается деловая двойка с однобортным пиджаком. Трепещите, недруги. Элегантность — мой разящий меч.

Глава 3 — Переговоры

У Эльсов нас с Волконским провожают не в кабинет, а в просторную гостиную. Двое мужчин утопают в глубоких креслах с мягкими накладками-валиками на подлокотниках. Напротив стоят еще два пустых кресла. Граф Эдуард добродушно улыбается, второй господин, в противовес ему, совсем не улыбчив. Кажется, что его губы вообще не приспособлены к этому. Своим обликом он производит впечатление уставшего человека. Седые волосы, резкие морщины на лице, чуть мутные глаза.

— Арсений, перед тобой герцог Андрей Сергеевич Миронов, — специально для меня представляет господина Эдуард Эльс. — Присаживайтесь, судари. Обсудим наши с вами дела. Может, хотите по сигаре?

— Из твоей коллекции? — протягивает Андрей. — Пожалуй, давай.

— Спасибо, Эдуард, тоже можно, — кивает Аркадий.

Граф бросает на меня взгляд:

— Арсений, ты как? Доминиканская, табак выдерживали в течение семи лет.

— Извините, Ваше Сиятельство, — покаянно опускаю голову. — Я еще несовершеннолетний и не смогу объяснить матери, почему от меня несет табаком.

Андрей фыркает:

— Тебя же не сверстники приглашают в гаражи раскуривать махорку.

Сразу видно, кто здесь нам враг. Злится герцог, магнетизм-то пронял. А Эдуард всё так же улыбается, будто уже курнул нечто посильнее доминиканского табака. Хотя как раз с его людьми у нас стычка и вышла. Именно Эдуарда я лишил трех Рыкарей.

— Андрей, будь справедлив. Молодому организму, правда, вредно курение, — Эдуард берет с журнального столика колокольчик и коротко звонит им.

Дверь бесшумно отворяется, и внутрь ступает симпатичная девушка в чепчике и фартуке.

— Тамара, три моих любимых сигары, — отдает распоряжение Эдуард.

— Сейчас же, Эдуард Леопольдович, — щебечет служанка и упархивает … к шкафу в углу.

Эльс с удовольствием смотрит на девушку, пока она достает с полки деревянный ящик и аккуратно вынимает три сигары. Хм, в чем прикол? Ему было лень вставать с кресла? А взгляд-то, как у кота, гипнотизирующего сметану.

Девушка аккуратно и быстро обрезает сигары и приносит их на дощечке.

— Ух, спасибо, Тамарочка, — берет крайнюю сигару Эдуард. — Господа, советую не торопиться. Это всё же не дешевая самокрутка, а премиальная коллекция, выполненная с кропотливым мастерством и терпением. Сначала рекомендую насладиться запахом и вкусом, — и, подавая пример, граф с большим наслаждением нюхает сигару, посасывает, осторожно пробует на зуб. — Зажигай, Тамарочка.

В руках у девушки появляется зажигалка. Она обслуживает мужчину, подкуривая. А когда подходит ко мне и не обнаруживает в моем рту длинной коричневой штуки, как-то грустно вздыхает.

— Спасибо, Тамарочка, — кивает Эдуард. — Ты свободна.

Девушка счастливо улыбается, стреляет глазками в мою сторону. Я не скуплюсь на ответную улыбку, и она, зарумянившись, вдруг качается и едва не падает грудью на Эльса. Фух, устояла. Пошатываясь, служанка уходит прочь. Крепкая. Вот Досю после моей первой улыбки пришлось откачивать. Хотя сейчас я чуть меньше фоню магнетизмом. Считай, уже Маска, на одну миллиардную.

Я терпеливо жду раскуривания неуместных сейчас трубок мира. Потому и отказался: не люблю разделять с кем-то вино, пищу или женщин, зная, что, возможно, уже завтра буду вскрывать ему горло. Табак сюда же отнесем.

Гостиную окутывают клубы ароматного дыма с цветочными и шоколадными нотками. Волконский и Эльс расслабились, а вот Миронов курит сигару так, будто больше всего на свете ее ненавидит. Мне надоедает сидеть без дела в этом тумане, и я чуть усиливаю магнетические волны. Прекрасно зная, кого ими проймет.

— Итак, — Андрей первым перестает молча сосать подожженные табачные листья. — Аркадий, твой молодой вассал отобрал завод у Эдуарда…

— Отобрал, — кивает расслабленный Аркадий. — Свой завод и отобрал. Акции «Гидропривода» принадлежат Арсению.

— Мы не признаем эту сделку, — категорично заявляет Андрей. — Вы купили пакет после захвата завода Бобловыми. Мутите воду, когда кастрюля вовсю кипит.

— Действительно, Аркадий, — кивает Эдуард, вынув сигару изо рта. — Без обид, но «Гидропривод» заложен старым владельцем под займ моего вассала.

— Мы готовы погасить старый долг, — вставляю я свои пять копеек, и Волконский согласно кивает, хотя деньги полностью пойдут из моего кармана. Наверняка, я уже самый жирный теленок на тверском пастбище. — Ваши Сиятельства, разрешите оправдаться за свои действия.

— Ну, оправдывайся, — дергает губой Андрей.

Мило.

— Бобловы захватили «Гидропривод» и тем самым остановили поставку оборудования в мои предприятия. Я был вынужден перекупить акции, чтобы иметь право погасить задолженность старого владельца. Но Бобловы категорично отказались. В итоге я остался с четырьмя неработающими заводами — тремя своего «Горлесмаша» и одним «Гидроприводом». Мне пришлось действовать жестко.

Всё по полочкам, как говорится. Андрей и Эдуард молчат, катая в головах следующий ход. А мой сюзерен делает долгую затяжку, видно, для успокоения нервов.

— Не сходится, — Андрей чуть ли не сплевывает слова. — Одному тебе было не отбить "Гидру". Мы все прекрасно знаем о трех Рыкарях на заводе…

— И по этому поводу я предъявляю претензию, — веско вставляет Аркадий. — Вы что, решили отстаивать свое мнение всеми силами Домов? Тогда, может, и мне также? Хотите коллапса из-за одного завода? Чтобы все наши предприятия ввели военное положение?

— А сам-то? — Андрей не остается в долгу в обмене обвинениями. — Мальчишка бы не смог в одиночку вернуть завод. Значит, ты влез тоже.

— Хотите верьте — хотите нет, но ваши Рыкари словили кумулятивные снаряды. Проще говоря — подставились, — Аркадий бросает мою рассказанную заранее версию. — Есть и доказательства: каменный щит с прожженной насквозь дырой. Щит весь заляпан кровью с внутренней стороны. Арсений сохранил в холодильнике обожженные кумулятивной струей куски мяса. Я вам пришлю — убедитесь сами.

Молчат.

— Давай на чистоту, Аркадий, — вздыхает всё же Эдуард. — София Бесонова устроила тебе ловушку. Подсунула «Горлесмаш», зная об огромных долгах важного поставщика. Проблема вскрылась, теперь ты видишь, насколько София-Гюрза ненадежная. Порви с ней союз и мы отступим от «Гидропривода».

— У меня нет никакого союза с Бесоновой, — округляет глаза Аркадий. — Более того, я всегда стараюсь держаться от Софии подальше, зная ее драконью хватку.

— Ага, поэтому сегодня утром Гюрза была у тебя дома, — рычит герцог Миронов. — Хватит ходить вокруг да около! Присоединяйся к нам с Эдуардом, Аркадий. Перуна больше нет, и мы легко сможем разорить его проклятый Дом.

— Чистое самоубийство, — качает головой мой сюзерен. — Тронете гнездо Гюрзы, и тут же с ее клыков польется яд. Эдуард, неужели ты тоже за этот безумный план?

— Ну допустим, не разорить, — дает заднюю улыбчивый граф. — Слегка потеснить на рынках сбыта, думаю, достаточно.

Миронов мычит что-то неразборчивое, но вслух не спорит. Аркадий же непреклонен:

— Всё равно создавать картель — глупая затея. Лучше ищите новые рынки сбыта. Либо создавайте сами. Вот Арсений изобрел первую безмонтажную систему охраны, и теперь почти в каждом арендованном доме она стоит, — неожиданно Волконский ставит меня, мелкого дворянина, в пример герцогу и графу. — Еще он придумал реплики старых автоматов. А уж про глушилки стиля Морок я вообще молчу. Как только армия одобрит, мы начнем продажи по всему миру. Вместе это очень серьезные доходы.

— Капля в море, — не соглашается Андрей. — По сравнению с тем, чем владеет Гюрза.

— Бесонова ведь нас не грабила, — напоминает Аркадий. — Она также, как Арсений, включала голову. Придумывала новые способы продажи, упрощала логистику, экономила ресурсы за счет слияния фирм.

— То есть, ты остаешься в союзе с синдикатом Гюрзы? — давит Миронов. — Несмотря на то, что она подставила тебя?

— Господа, услышьте меня наконец! — восклицает Волконский, взмахивая сигарой, иссиня-серый дымок вьется следом за его рукой. — Нет у меня с Софией никакого союза!

— Конечно-конечно, — усмехается герцог. — Мы же видим ваше постоянное общение друг с другом. Только за этот месяц у вас состоялось три уединенные встречи.

Чувствую немножко вины. Ведь поводом для встреч был я.

— То есть, ты хочешь обвинить меня во лжи, Андрей? — опасно сужает глаза Аркадий.

Ого, и наш князь умеет серчать. Да не на меня, в этом-то я уже сотню раз убедился, а на равных по статусу властных особ. Перед Бесоновой-то он постоянно стелется ковриком, но там, видно, играет мотив: не тычь палкой в кобру — не укусит. В общем каждому свой подход нужен.

Миронов хмуро встречает его взгляд.

— Я хочу сказать, что либо ты с нами, либо против нас.

— Я точно не против Бесоновых, — даже не мешкает мой князь, швырнув сигару в пепельницу. — А там думайте сами, что хотите.

Эй, эй, княже, куда несешься? Ситуация и так напряженная, а ты еще доведи ее до войны Домов. Дипломат, тоже мне.

Хотя и я ведь тоже приглашен в курилку не в качестве мебели. Можно и расслабить обстановку.

— Ваше Сиятельство Эдуард Леопольдович, — обратившись к графу, не забываю поклониться. — Вы сами видите, насколько София Александровна к нам «лояльна». Сразу, как на «Гидроприводе» возникли проблемы, княгиня повысила цены на аналогичную продукцию в несколько раз. Если вы всё же предполагаете существование нашего союза с ней, можете просто наблюдать дальше. Стоимость оборудования она точно не снизит.

— Думаю, ты прав, Арсений. Мы отобьем «Гидропривод» назад, — кивает Эдуард, подумав секунду. — И понаблюдаем.

Ну да, ну да. Как я и думал. Ведь других точек преткновений у Волконских с Эльсами и Мироновыми нет. Если устроят пакость на другом предприятии — считай, объявят войну. А здесь каждый думает, что в своем праве. Даже Круг Домов не сойдется в едином мнении, если к нему придут за судом.

— Мы? — переспрашивает нахмуренный Аркадий.

— Бобловы, мои вассалы, отобьют, — поясняет граф и тушит сигару в пепельнице. — Незачем устраивать коллапс в наших Домах по столь неважному поводу. В этом я согласен с тобой.

— То есть, силовой метод, — хмурится Волконский. — Что ж, господа, разговаривать нам больше не о чем. Хорошего дня.

С сигарой остается один Миронов, и, кажется, герцог только сейчас начал получать удовольствие от вдыхания ароматного дыма.

Уже в машине Волконский смотрит на меня:

— Удержишь «Гидропривод» в осаде, Сеня?

— Вряд ли, — честно признаю свою слабость. — Ведь Бобловыми дело не ограничится, несмотря на слова графа. Эльсы под видом их людей направят Рыкарей. Немного, иначе выдадут себя, но нас и один раскидает. Теперь они так беспечно не подставятся.

— Будут вам Рыкари, — решает Аркадий. — Трое.

— Эльсы могут послать и Полковоя, — продолжаю давить.

— Сеня, не наглей, — Аркадий не ведется. — Целителей, «вишенок», оружие — да, получишь. Но если «вишенки» Эльсов заметят на «Гидроприводе» нашего Полковоя, наша с ним борьба перевалит через черту локальной стычки и превратится в войну Домов.

— Главное, чтобы эту черту соблюдали и наши противники, — замечаю нестыкову в рассуждении.

— Эльсы будут соблюдать, — уверенно говорит князь.

— Эльсы — да, а Мироновы?

— Хмм, будем посмотреть, — отворачивается Аркадий к окну.

Из меня чуть не вырывается рык. Посмотреть?! На что?! На трупы моих людей?!

С трудом удерживаюсь. Тебе-то да, будем посмотреть, подохнут же не твои дружинники, не ты их лично нанимал, не ты их содержишь и тренируешь, ты их даже в глаза ни разу не видел, смачноплюй ссаный!

Аркадий заволновался, заозирался. Ощущает напряжение из-за вылившейся из меня ярости. Лицо-то у меня спокойное, а салон автомобиля весь дрожит, словно заполненный бензиновыми парами. Психические волны распространились вокруг.

Вдох-выдох, успокаиваюсь. Фалгор, нечего давиться злостью из-за жизненной несправедливости. Придумаем другие варианты. От князя же мне требуется еще одно содействие.

— Из-за осады «Гидропривод» встанет. Где мне брать гидрооборудование для комбайнов?

Аркадий поджимает губы. Уменьшение выручки Дома ему совсем невыгодно. А я точно буду в убытке. Бесоновы же заломили заоблачные цены.

— Я договорюсь с Софией о липовой рассрочке на ее оборудование. Первые взносы в размере прежней цены заплатишь сейчас, а остальную стоимость она спишет, когда с Эльсами всё уляжется.

Скорее всего, София пойдет на договоренность. Не совсем же она отбитая, чтобы из-за копеек — для ее уровня, конечно — терять потенциального лоялиста. Если только не строит опять хитроумный план.

Моя машина ждет меня на парковке в резиденции Волконских. Когда приезжаем в усадьбу, не заходя в дом, пересаживаюсь в свою «Весту».

— Игнат, в офис.

В дороге достаю из-под сидения школьную тетрадку с ручкой. Рисую тактические схемы и маневры, которые помогут победить Полковоя. Конечно, одной стратегией такого колосса не завалить. Но не зря я, кроме прочего, являюсь инженером. Допустим, здесь по диаметру поставим скрытые фугасные огнеметы, тогда есть шанс погасить объемную атаку ледовика и дать людям отступить. При встрече с Полковоем об удержании завода речи уже не идет. Песочника сдуть огромным вентилятором? Очень мультяшно, но почему бы и нет? Эх, сюда бы Воронов, они мастерили и не такие ловушки. Хотя, лучше не надо, они же хаоситы.

Огневику или воздушнику устроить завал, где не останется кислорода. Чуть-чуть послабее станет, что не так важно. И медленнее, что уже может спасти жизни.

А что со стилем Перуна? Есть идейка насчет лазеров. Попробую вечером пособирать конструктор из схемок. Если сработает, то точно появится один шанс избежать атаки молниевика.

В свой офис я еду с двумя целями. Полчаса уделить Кате и два часа — своим тетрадным наработкам. С Катей мы чуть перебираем, слишком уж больно она вцепилась мне коготками в спину, до царапин. Пришлось наказывать или поощрять. Тут как посмотреть. Затем, шлепком по заднице выпроводив брюнетку из своего кабинета, занимаюсь разработкой поделки. Ну и к девяти домой.

— Братец, где был? — высовывается любопытный носик в холл, пока я бросаю на вешалку мокрый пиджак. На улице к вечеру заморосило.

— Тебя интересует где или с кем? — усмехаюсь.

— Да не очень-то… — задумывается сестренка и выдает: — Какая разница с кем, главное — на ком!

У меня брови на лоб лезут. Уела-таки. Юмор прямо в стиле Чугуна. Я до такого опуститься не могу. Точно не с малолетней сестренкой.

— Лена, это очень вульгарно, — пытаюсь выглядеть порядочным страшим братом. — Обсуждать подобные вопросы…

— Какие, братик? Кто на ком? — хлопает голубыми глазками Лена.

— Да, именно такие. В общем, обсуждать их нужно только с мамой. Наедине.

— А тебе разве не хочется с кем-нибудь поделиться? — улыбается этот белокурый троллиогр. — Или похвастаться?

Проходя мимо, я тереблю девчушку по макушке.

— Перед тобой мне хочется хвастаться более достойными вещами.

— Это какими? — задирает она головку.

— Например, пятерками, что я получу за первую учебную неделю. Кстати, ты прочитала всю заданную литературу на лето? — перехожу в наступление. — Сегодня вечером мы с мамой с радостью послушали бы твой пересказ «Онегина». Мама уже дома? Сейчас ей скажу…

Она сразу пятится, улыбка пропала, взгляд затравленный.

— Сегодня не могу, у меня стрим через пятнадцать минут. Так что, братец, прости. В другой раз.

И малыха улепетывает, сверкая пятками. Победоносная ухмылка сама собой возникает на моих губах. Да, скатиться до похабщика Чугуна для меня низко. Но если ты — адепт совершенства, достичь абсолютного преимущества над двенадцатилетней девочкой не проблема.

Приходит смс от Анфисы. Княжна зовет в «Зарницу».

«…Алесю уже позвала, она придет» — заканчивается сообщение.

Похвально, княжна, что в прошлый раз услышала меня насчет барышни. Но думаю, придет не только Алеся. Еще и Лиза Бесонова.

Ох, чувствую, ждет меня нешуточный цветник. Но сходить стоит — связи с обществом, будь они не ладны. Да и хоть развеюсь после тяжелого переговорного дня.

Глава 4 — Вечерок

Луна выглядывает из-за черных туч и отражается в блестящем капоте «Майбаха». Я стою уже минут пятнадцать у ворот резиденции Волконских, а Анфисы всё нет и нет.

Рррр…женщины.

Потому-то Фалгор Феникс никогда не женился. Пока ждешь наряжающуюся супругу, пропустишь все войны. А вообще, у меня обет безбрачия. Я давал его павшему другу Джигану, Префекту Белых ангелов. Хотя, опять же, срок целибата давно прошел. Полсотни лет назад Джигана смертельно ранил вождь зеленомордых. Держа на руках умирающего Префекта, я поклялся, что не будет у меня семьи, пока не опустошу Бумбу-бумбу, планету-цитадель зеленомордых.

Годы прошли, Бумба-бумба давно разбомблена, но у меня еще полсотни разных обетов. Множество взваленных на себя клятв. Про безбрачие ни в одном из них больше не говорится. А вот гусей есть мне категорически нельзя. Вовсе не из-за клятвы, а чтобы сохранить честное лицо. Однажды гогот дикой стаи предупредил о засаде врага. Могло полечь очень много народу, и его полегло, кстати, но только на стороне противника. Мы сами обошлись без потерь, прошли по саму краю лезвия и одержали бескровную победу. На радостях я сдуру брякнул, что больше не вкушу гусятины. Гулявший рядом хронист тут же это записал. Вскоре хроника «Как гуси Фениксов спасли» разлетелась по всем аристократическим салонам Постимпериуса. Многих безумно впечатлила эта история. Знаменитости раздули шумиху, драматурги раскрутили рядовую битву до целого героического эпоса. Дальше — безумнее. Поэты слагали стихи в честь гусей, актеры наряжались на сценах в невзрачных серых птиц и ярких золотых легионеров. Мои необдуманные слова о гусятине декларировали во всех театрах. У дам появилась мода заводить ручного гуся и всюду водить птицу на поводке. Неудивительно, что позже, на званых обедах, когда на столе резали жареную птицу, меня одного обламывали со словами: «Золотой лорд, конечно-конечно, вам не предлагаем. Мы помним и чтим ваш великий обет».

Пока ждал Анфису, сделал пару дел по телефону. Катя доложила о возможном легионере. Очень молодая девушка попросилась в новый Конструкторский отдел.

— И что в ней необычного? — спросил брюнетку.

— Очень молодая, — повторила Катя. — Ей тринадцать. — Ого. Ну прямо страна вундеркиндов. — Еще СБ выяснила, что она пережила передозировку, чуть не умерла. Но больше наркотики не принимает, последние анализы крови чистые. Тем удивительнее ее резкий интерес ко всяким железным штукам.

— К механизмам в смысле?

— Ага, наверное, — небрежно сказала Катя. Конечно, она не разбирается. Брюнетка всё-таки менеджер, а не инженер.

Неужели, правда, земляк? Возможно, что из-за передозировки наркотиками сознание девушки действительно умерло. Затем его заменил разум легионера.

— Назначь мне с ней встречу завтра в шесть вечера.

Будет здорово, если я наконец встречу своего легионера. Лишь бы не мятежника опять. Слишком опасно. Снова он обратится в тварь Хаоса, снова риск засветиться. Меня и так уже много народу считают славянским богом.

Как раз сейчас в машине по этому поводу дуется Тимофей. Всю дорогу до Волконских воспитатель убеждал меня открыться маме. Дескать, нехорошо, что Елизавета Юрьевна даже не догадывается, что ее родной сын — Крылатый Огнебог.

— Ахмет знает, — демонстративно загибал он пальцы. — Ренат знает, Василина знает, я знаю, а мать родная чем хуже нас, балбесов? Сеня, отец разве тебя не учил более всех почитать прародительницу рода?

— Всеволод мало чему меня учил… — вдарился я в воспоминания.

— Да я про настоящего твоего отца, — Тимофей обвел лицо большим кругом. — Про Сварога Небесного Кузнеца.

— Ох, Тимофей, послушай… — Ммм. Как бы ему наплести? — Как бы тебе объяснить? Я не сознательный бог. Это приходит по наитию. Резко, нежданно-негаданно. Раз — и я знаю, что делать, куда кого направить, знаю, кто по Белобогу живет, а кто по Чернобогу.

— Одухотворение, — кивнул он и снова обвел круг в воздухе.

— А потом это сходит, и я снова обычный Сеня. Разумеешь?

— Разумею, — повелся воспитатель. — Еще не раскрыл свою силу ты полностью, всё впереди. Но матери почему не скажешь? Елизавету Юрьевну очень сильно поддержит знание, что ее сын — бог. Значит, род не пропадет. Значит, впереди невиданные горизонты.

— Всё просто. Пришло мне откровение, что рано еще открываться людям, — произнес я загадочно. — Не знаю уж почему, но всё вот так вот и никак иначе.

— Понятно, тогда да, конечно… Ммм, Сеня, а Василину не захапаешь к себе? — резко перевел он тему. И сразу сделался подозрительным. — Раз раскрылся ей, то может и не случайно?

Теперь моя очередь подначить воспитателя. Упускать такой возможности я не намерен.

— Захапаю, — кивнул серьезно, и Тимофей сразу посерел лицом. — Как и тебя захапаю. Вы — мои люди, и, если между вами созреет любовь и согласие, мое сердце возрадуется за своих слуг. Нет у меня намерения наплодить с ней полубогов. Так что вперед, мой пестователь. Не посрами род Огнебога.

Зарядил я мощно, по-славянски. Тимофей загорелся, снова готовый кидаться на бастионы холодности Лисицы.

Наконец выходит Анфиса. Короткое коктейльное платье, а сверху легкий бежевый плащ. Рот её чуть-чуть приоткрыт, и губы горят красным, словно кровь, на фоне бледной в свете луны кожи. Открываю дверь красавице княжне, а когда она усаживается, обхожу машину с другой стороны и располагаюсь рядом.

— Едем за Людой, — говорю. — Затем за Алесей. Ты ведь не против?

Вопрос для галочки. Я должен Анфисе сопроводительный кортеж за закупку спортпита для ватаги. Слово есть слово. Но тогда нужно ехать и за другими спутницами, иначе выйдет нетактично. Я выделю княжну, это заметят дворяне у «Зарницы», потом начнутся пересуды, что вот, Волконская встречается с Беркутовым, а остальные две на подхвате. Пускай уж аристократики думают, что я встречаюсь сразу с тремя, тогда всем одна польза: и мой статус вырастет в глазах света, и девушки не принижены.

Анфиса что-то мнется. В чем проблема? Хочет выглядеть единственной неподражаемой? Не ожидал от тебя, княжна.

Но нет, оказывается, причина зарыта вовсе не в эгоизме. А даже наоборот в желании поделиться своим сегодняшним положением.

— Сеня, а мы еще можем заехать за Елизаветой Артемовной? — неожиданно спрашивает княжна.

— За Бесоновой? К ней домой? — она кивает. — Можно было бы, но я сегодня не на танке.

Княжна улыбается, порадовавшись шутке. Злорадная она немножко. Только я, конечно, опасаюсь не Лизу, а в целом Дом Бесоновых. Ричарда, княгиню Кали, семейку вассальных крокодилов, того странного слепца, да мало ли кого еще. Опасностей там целый рой.

Но обходится без эксцессов. Девушек забираем за час. К счастью, все уже накрасились, оделись и больше никого ждать не приходится. И вот мы впятером мчим в «Зарницу». Румяная Алеся от смущения ломает руки. Анфиса сохраняет на лице улыбку, но то и дело озабоченно поглядывает на Лизу. Люда держится более уверенно. А Лиза так вообще излучает безмятежность, спокойствие и непоколебимую уверенность. Осанка прямая, без напряжения, как у царицы в окружении подданных.

— Арсений Всеволодович, вы сегодня прямо как проказник, — замечает Лиза, сверкнув улыбкой и заставив других барышень чуть зажмуриться.

— Елизавета Артемовна, а я считал, что как верный кавалер, — поджимаю губы в притворном расстройстве.

— Верно считали. Но в том-то и дело, — поясняет княжна. — Думаю, Анфиса и Люда меня прекрасно поняли.

Втянутые в разговор девушки кивают. Алеся же испуганно вжимается в кресло. Я смотрю на барышню и грустно вздыхаю:

— Значит, мы с Лесей остались вдвоем в неведении. Но нам не привыкать, особенно на поле. Правда же, Лесь?

— Правда, — кивает ободренная моей поддержкой барышня.

Улыбка Лизы чуть гаснет:

— Не расстраивайтесь, Арсений Всеволодович. Вам с Алесей Прохоровной недолго мучиться наедине.

— О, Елизавета Артемовна нас сейчас спасет, — я снова смотрю на Алесю. — Как приятно.

— Девочки и мальчик, — вставляет Люда. — А давайте уже без отчеств? А то как на государственных переговорах, ей-Сварогу. Так скоро начнем употреблять канцеляризмы словно госслужащие. И у нас получится не сборище друзей, а разнополая рабочая группа под председательством Арсения Всеволодовича. — Все смеются. — Такого нам не надо. Поэтому сегодня без упоминаний батюшек.

— Я бы с радостью, — вдруг смущается Лиза, разом потеряв всю свою горделивость и украдкой взглянув на меня.

— Тоже, — чуть отходит от страха Алеся.

— Тогда решили, — улыбаюсь. — Ну так что ты, Лиза, вещала про мое проказничество? Просвяти-ка. Вроде веду себя по этикету. Кого на вечер веду, за теми и заехал.

— На красивой машине, — поддакивает Леся, погладив кожаную перетяжку сидения. Зеленые глаза барышни вспыхивают. — Даже мой дядя впечатлился. В окно как глянул, так сразу сказал, что не ошибся в тебе.

— Передай мою благодарность Радимиру Львовичу за щедрую оценку.

— Арс…Сеня, — неожиданно самой робкой в нашей компании становится пепельноволосая княжна. — Соблюдая этикет приличий, вы нарушили этикет «собраний «Зарницы».

— А-а, вот оно что, — догадываюсь и почесываю щеку. — Значит, да будет так.

— А что в этом неправильного? — Леся хлопает глазками.

Ей поясняет Анфиса.

— Нравы в «Зарнице» простые. Даже очень. Не в почести правило: кавалер — дама. Здесь у многих принят формат «свиты». Самые крутые собирают вокруг себя табун поклонников. Обычно светские львы не заезжают за своими сошками. Когда сошек много, конечно. За единственной спутницей заехать могут. А у нас, на первый взгляд, именно ситуация «свиты»: один мальчик, куча поклонниц. Вот Лиза и подметила воспитанность Сени ему в упрек.

— Лиза слишком добра, — замечаю. — И не акцентировала внимание на том факте, что свиты собирают княжичи и княжны. То есть, скорее, это я ваша сошка, — подмигиваю Лизе, от чего она не теряется:

— Что ж, тогда прислуживай нам по совести, Арсений.

— И на других барышень не смотри, — добавляет Анфиса.

— И следи, чтобы наши бокалы были полными, — Люда.

— И танцуй только с нами, — вливается в коллектив Алеся.

***

В связи с предосенней прохладой залы в «Зарнице» натопили до духоты. Многие молодые аристократы вышли подышать на улицу, дожидаясь, пока сбавят жар. В руках у дворян сверкают полные бокалы. Примыкающие улицы наполнили звон хрусталя, смех и гвалт. Пролитое шампанское образовало на тротуарах пузырящиеся лужи.

На дороге раздается автомобильный гудок. Дурачащиеся дворяне торопятся сойти с проезжей части. Под свет неоновой вывески ресторана въезжает роскошный серебристо-черный «Майбах». Таганрожский премиум-класс, своершенство мирового автопрома. Далеко не каждый дворянчик такой себе позволит. Молодняк затихает и с любопытством ждет, когда покажется владелец. Кто он? Граф? Княжич? Может, цесаревна?

Первым наружу выходит блондин в темных джинсах, элегантном джемпере, ярко-синем пиджаке и замшевых мокасинах. Парень впечатляет стройностью, осанкой и особым шармом. Мало кто его узнает, лишь какая-то девица вскрикивает:

— Этот мальчик играл на концерте вместо Матронова!

— Аа, — сразу предполагает кто-то. — Попсовый певчик. Значит, фаворит из чей-то свиты.

— Делаем ставки, из чьей, — улыбается другой дворянчик с осоловевшими от вина глазами. — Ставлю тысячу рублей, что Шереметьевой. Она без ума от рок-н-рольщиков.

— Я здесь вообще-то, Орлов, — возмущается розоволосая девушка с пышным бюстом. — Ты со мной только что танцевал, пьянь. За грудь чуть ли не лапал, склерозник. Совсем не ценишь красоту под боком.

— Я принимаю ставку, Кирилл, — смеется Виктор Долгоногий. — Или уже поздно?

— Это точно Волконская, — говорит Шереметьева. — Мальчик — ее вассал. Она уже с ним приходила, никому не давала с ним поговорить даже минуту.

— Тебе опасно доверять чужих фаворитов, Ирина, — с улыбкой подначивает графиню Виктор. — И фавориток, кстати, тоже. А юношу зовут Арсений Беркутов. Нормальный паренек.

Между тем блондин обходит машину и, открыв дверцу, помогает выйти Анфисе Аркадьевне.

— Ну я же говорила, — пожимает оголенными плечами Шереметьева. — Опять зажмет мальчика в углу дивана и никого к нему не пустит.

Анфиса отходит в сторонку и смиренно ждет. Следом Беркутов подает руку кому-то еще. Дворяне дружно выдыхают:

— Да ладно!

Новой спутницей рядового дворянчика оказывается самая желанная барышня для многих аристократов. В тайне желанная, ибо далеко не каждый осмелится признаться Лизе Бесоновой. Первый сорт, который до сих пор никто не решился попробовать.

Сейчас юная демоник, опираясь на руку Беркутова, выходит из машины. Княжна Бесонова выглядит, как воплощение порядочности и обольстительности, как сочетание несочетаемого. Синее платье без оголенностей, закрытый кружевной верх, широкий пояс на талии, подол до колен. Живой соблазн в обертке из скромности.

Княжна не торопится отпускать ладонь парня.

Кто-то в толпе пьяно бормочет:

— Черт, чем же я хуже? Он даже не титулованный!

Из «Майбаха» вылезают еще две спутницы. Беркутов также подает им руку. Эти девушки никого не заинтересовывают. Обычные невзрачные дворянки, хоть и хороши собой. Но само их наличие значит очень многое. Оно значит, что четыре девушки состоят в свите юноши. Две княжны на равных с простыми дворянками и на вторых ролях у какого-то вассала. Многие переглядываются заинтересованно. На сегодняшней вечеринке появилась новая фигура. Факт того, что в свите некоего провинциального просточка присутствуют целых две княжны, говорит о многом. Как минимум о том, что поболтать с ним точно стоит.

Беркутов вместе с барышнями поднимается к крыльцу. Он первым вежливо приветствует хозяина «Зарницы», и только тогда потягиваются княжны, словно обычные люди. Остальным дворянам достаются лишь небрежные кивки. Ничего здесь фамильярного нет, ведь всех княжичей, княжон, графов, герцогов, баронов не поприветствуешь поименно, иначе на это уйдет весь вечер. Просто сам жест вышел царским. Затем новоприбывшие утекают вглубь ресторана.

Виктор Долгоногий задумчиво покачивает бокалом. На самом донышке плескается остаток красного вина. Виктор смотрит на удаляющегося Беркутова и его свиту красоток. Виктор чувствует некую зависть, но это так, Сварог с ней. Парень молодец, отхватил Бесонову, причем, самую первоклассную из всего выводка демоников. Посмотрим, насколько его хватит. Обладание лучшими женщинами требует постоянных подтверждений, что ты достоин такого счастья. А то, что Лиза рассматривает Беркутова вовсе не как друга, видно сразу. Восхищенные взгляды, порывы коснуться…Ее словно околдовали. Виктор знает Лизу не один день, и сегодня первый раз, когда он видит ее такой живой. Влюбилась девочка как есть.

— А какой у него ранг? — спрашивает один из завистников. — Может, самородок, как Амиран? Тогда понятно.

— Кмет он, огневик, — бросает Оксана Мурзина, качнув оранжевыми дредами. Астерии сегодня нет, но ее подруга заглянула.

«Огневик, как и я, — мелькает мысль у Виктора. — Хм, а почему бы не устроить парню проверку уже сейчас? Вот сегодня и посмотрим».

***

С девушками располагаемся на диванчиках. Скоро с улицы стягиваются и остальные дворяне. Подозреваю, что мы с моими спутницами стали этому причиной. А вот один из столиков был с самого начала занят кое-кем мерзким. Амиран Беридзе собственной персоной. Сидит в черной рубашке с расстегнутыми верхними пуговицами, наружу торчит комок темных волос на груди. Вокруг грузина вьются барышни в коктейльных платьях. Беридзе как ворон в окружении ласточек. Рядом на диванах развалились его шестерки. Не друзья — у подобных Амирану людей друзья не частое явление. Зато полно лакеев.

Одна из подружек шепчет что-то грузину. Но он не обращает внимания, потому что заметил меня. Барышня надувает губки и теребит Амирана за рукав, требуя к себе внимания. Грузин же отмахивается от надоедливой, резко встает и шагает прямиком к нашему столу.

— Есть разговор, Беркутов, — едва не рычит грузин, когда подходит ко мне. — Отойди от своих дам ненадолго.

Глава 5 — Урок

Амиран чуть ли не нависает надо мной. От грузина веет животной силой и свирепостью. Ноздри ястребиного носа раздуваются, глаза под кустистыми бровями горят, как факелы.

Еще шаг ближе — и он воткнется головой в пол. Слово Феникса.

— Амиран Петрес-дзе, всё хорошо? — спрашивает Лиза с улыбкой. — Мне показалось, что вы очень расстроены. Настолько, что забыли про вежливость. Отойдите. Вы заслонили диджея.

Амиран сужает глаза, но послушно делает шаг назад от нашего стола. Не очень-то и удивительно. Грузин уважает силу, а Лиза сильнее его раз в двадцать.

— Простите, Елизавета Артемовна, — рокочущим голосом произносит он. — Честно, не признал вас. Увидел — но не признал. Разум отказался допустить, что великая Бесонова будет состоять в свите провинциала.

— А вежливость к вам так и не вернулась, Амиран Петрес-дзе, — разочарованно качает белокурой головкой Лиза. — Свита — термин, недопустимый в цивилизованном обществе. Это сленг молодежи, бескультурное явление, которое многие подхватили, к сожалению. По этикету нет никаких свит, только кавалер и его дамы. Пойдите вон от нашего стола, пожалуйста, иначе мне придется встать.

На свирепом лице Амирана мелькает еще не испуг, но чрезвычайная настороженность. А я прямо наслаждаюсь ситуацией. Широкоплечий огромный кавказец трусит перед стройной русской барышней. Картина маслом.

— Я прошу прощения, Елизавета Артемовна, — выдавливает он. — Меня действительно повело не в ту сторону. Слишком уж шокирован, что ваш, простите, «кавалер» украл мою двоюродную сестру.

На этот раз Лиза ничего не отвечает. Лишь смотрит на меня, передавая слово. Она не в курсе вопроса, а, значит, не вправе выносить свои суждения.

— Нельзя украсть то, что вам не принадлежит, — отвечаю и поворачиваюсь к девушкам. — Простите, мои дамы. Мне действительно, есть что обсудить с досточтимым сударем, — я встаю из-за стола и увожу грузина к пустым столам в дальнем углу вдали от танцпола и веселящихся дворян. Я иду в самую темноту, где никому не помешает то, что вскоре произойдет. Урок вежливости, так сказать.

По дороге к столу Амиран щурится, привыкая к темноте. Упав друг против друга, мы секунд тридцать меряемся взглядами.

— Может быть, достаточно пытаться прожечь в моих глазницах отверстия? — оскаливаюсь. — Если вы наконец возжелали дуэли со мной, мое предложение всё еще в силе.

— Ты, видимо, не понимаешь, Беркутов, — дергает губой Амиран. — Что висишь над пропастью. Больше никогда не стой на моем пути. Дарико целиком и полностью принадлежит роду Беридзе. Так будет, пока она жива. Так будет и если она умрет. Ее тело — собственность моего отца, главы рода. А, значит, моя собственность, — его выражение лица становится плотоядным.

Сука. Он сейчас едва не облизался. Чтоб тебя… гребаное животное. Мразь, Дарико же твоя родственница.

Нажатием воли я успокаиваю взбесившееся было сердце. Злиться сейчас глупо. Надо, чтобы злился этот скот, а не я.

— Удивительные новости, — спокойно фыркаю. — Особенно после того, как Беридзе сами изгнали девушку. Ведь это не Дарико же сбежала из рода? Вашим джигитам ничего не стоило ее вернуть. Или СБ твоего отца так плоха, что не смогла найти звезду Грона у себя под носом?

— Дарико выгнали в рамках процесса ее воспитания. Это временно, — несет отродье. — Наши женщины не уходят из рода. Мужья моих сестер вошли в наш род, а не наоборот. Задумайся об этом. Вряд ли фаворит Бесоновой хочет стать примаком.

Он заговаривает мне зубы. Пугает примачеством. Думаю, если бы не предварительная беседа с Лизой, его фантазия ограничилась бы простым: «Не суйся, не то убью».

— Нет у меня желания жениться на Дарико, — отвечаю холодно. — Как и давать ее в обиду такому как ты.

— Дарико — наша племенная кобыла, — процеживает Амиран. — У нее нет своей воли. Само ее дворянство — лишь милость моего отца. Она — дочь шлюхи от покойного дяди. Ошибка зачатия. Пойми, Беркутов, привычка хватать всех женщин рядом погубит тебя. Лижи ноги Бесоновой и радуйся ее щедротам. Дарико — только моя.

Мерзкая смесь эмоций кипит в грузине. Ревность пополам с чувством собственника. От брата. Как же несовершенен этот мир.

— Твоя игрушка? — спокойствие дается мне все труднее и труднее. Кто бы знал, что отмороженный подросток сможет довести Префекта-командующего.

Грузин молчит, только обнажает нижние зубы, словно атакующий волк.

Я с отвращением разглядываю кавказца. Внешне Амиран ведь красивый парень. Те барышни не просто так к нему липли. С первого взгляда он поражает внушительными габаритами и величественной восточной внешностью. Грозный вид и гордый взгляд, как у кавказского волкодава. Вместо души же — колодец помоев.

Я не отдам такому дегенерату красавицу-грузинку, свою соратницу.

— Знаешь что я думаю, Амиран? Я думаю, что ты садистская сволочь, — произношу медленно, чуть ли не по слогам. — Думаю, ты обижал Дарико, оскорблял, бил, жестоко бил, а затем Целители лечили ее раны. Вот так всё было. Но однажды ты не сдержался, скотина. Тормоза совсем сдали, и Дарико чуть не умерла. Тогда твой отец выгнал ее из дома подальше от тебя. Потому что перейди ты грань, убей ты дворянку, и тебя бы судили по императорским законам. Тебя бы пристрелили, как бешеного волка. Вот твоя сущность, Амиран. Ты — ходячий дефект, и даже талант в войстезе и Гроне это не исправит.

— Что ты… — его глаза наливаются кровью.

Я резко подаюсь вперед и хватаю кавказца за ворот шелковой рубашки. Одно движение — и его лицо вминается носом в стол. Слышится хруст. К сожалению, дерева. Грузин успел надеть доспех.

Амиран взмахивает рукой над головой. Перехватываю за волосатое запястье и вбиваю защищенную кисть грузину же по голове.

Дзинь!

Бью парализующим в затылок.

— Аррфф, — вырывается из грузина, приглушенное столом. Тело его чуть обмякает.

Мы сидим в самой темноте, нас никто не должен видеть. Разве что Лиза, благодаря какому-нибудь фракталу монструозной Кисы. Хотя кто-кто, а княжна все поймет правильно.

Тоже в доспехе я наваливаюсь сверху на шею Амирна, грудью придавливаю руки. По-особому заламываю суставы так, чтобы он не мог применить силу Рыкаря. По крайней мере, сразу. Стряхнет, только если использует взрывную технику. Но он этого не сделает.

— Тебе фана! — мычит дегенерат в разбитую столешницу.

— Давай, повзрывай-ка здесь, — шепчу ему в багровое ухо. — Все увидят, как меня откидывает, и я прилюдно вызову тебя на дуэль. Откажешь — опозоришься. Мне срать, что ты Рыкарь. Срать, сколько у тебя власти, шестерок и шлюх. Мы-то оба знаем, что ты говна кусок. На арене я от тебя живого места не оставлю. Ну что? Взрывай, ничтожество.

Ничего.

Только мычит и дергается. Сил у Рыкаря больше, чем у меня, Кмета. Чтобы не скинул, добавляю пару парализующих. В ответ — охи боли.

— Полезешь к Дарико — и ты станешь моей игрушкой, как она была твоей, — заканчиваю монолог. — Только тебя некому будет исцелить, и ты сдохнешь, как пес в подворотне.

Затем просто сталкиваю кавказца со стола, и он бахается на пол.

— Что у вас там за шум? — спрашивает кто-то с освещаемой зоны.

— Амиран перебрал, — громко говорю. — Поскользнулся на ровном месте.

В ответ смех и расслабленное:

— Бывает.

Грузин уже вскочил и пронзает меня взбешенным взглядом. Оглядевшись по сторонам, он через силу успокаивается и, одернув ворот клубного пиджака, бросает:

— Поздравляю, Беркутов. Ты завел себе врага.

— Сказала живая падаль, — фыркаю.

На этом обмене любезностями расходимся. Своего я добился: от Дарико Амиран отстанет на время. Всю злость он сначала направит на меня. Вот тогда-то я его и прихлопну. Уж щенка перехитрю. Пока же Амиран не дает повода его демилитаризировать. От дуэли отнекивается, сейчас тоже сдержался. А я ведь старался его разозлить. Несмотря на бешеную свирепость, кавказец умеет сдерживаться. Стиснув зубы, весь трясясь, но усмирил себя. А, значит, соображает. Хотя тупой не стал бы Рыкарем в девятнадцать.

***

Благодаря фракталу Высшего магнофелиса Лиза прекрасно видит стычку между Сеней и Амираном. Поразмыслив, княжна решает не вмешиваться и не поднимать тревогу. Во-первых, Сеня первым накинулся на кавказца, а значит есть за что. Во-вторых, не дело женщины лезть в дела мужчин. Ну и в-третьих, Сеня пока побеждает.

«Надо же, сам Кмет, а удерживает Рыкаря, — поражается Лиза, теребя белоснежный локон. — Понимаю еще бои на арене, там важную роль играют опыт, хитрость и знания. Но здесь же противостояние чистой грубой силы. А что это за интересные удары в затылок? От него весь энергокаркас Амирана трясется, несмотря на доспех».

— Лесь, а кто такая эта Дарико? — задает Анфиса вопрос Алесе. — Почему Сеня за нее заступается?

Не отрывая глаз от Сени, Лиза тоже развешивает ушки.

— Дарико — наш товарищ по Грону, — русая барышня попивает сок через трубочку. — Она взяла первенство в Лиге средних школ, ее все знают. Все, кто любит Грон.

— Вот как, — Люда хмурится. — А Сеня сам давно любит Грон? У него столько талантов, и я никак не возьму в голову, почему именно эта спортивная игра?

— А не живопись, — грустно вздыхает Анфиса.

— Или музыка, — вторит ей Лиза.

— Вообще, Сеня недавно увлекся Гроном, — задумывается Алеся. — В последние месяцы средней школы. Просто взял и пришел в ватагу, тогда-то мы и победили в городском чемпионате. А если бы раньше пришел, то мы бы выиграли и в Лиге, и не Дарико бы стала звездой, а мы бы с Сеней, — мечтательно улыбается она, но тут же грустно качает головой. — Но мы раньше вылетели из отборочных. Недобрали очков.

— Зато теперь точно победите в Лиге, — подбадривает барышню Лиза. — Вместе с Сеней встанете на пьедестал чемпионов, а мы с девочками будем вам махать с трибун, — она вдруг замирает. — Кстати, а какой приз дают за первенство в Лиге?

— Разные наделы, — вспоминает Алеся. — Завод могут вручить, или лесодобывающее хозяйство, или озеро с рыбным промыслом. В разные годы по-разному было. Как повезет. А, кстати! Еще разрешается сменить Дом на любой.

Анфиса округляет глаза.

— Сменить Дом? На любой?

— Ага, — Алеся заинтересовывается своей косой, перекинутой через плечо, и оглаживает разлохматившийся кончик. — На любой-любой. Но кому это надо?

"Глупышка, — Лиза делает однозначный вердикт об Алесе. — Хоть добрая и милая".

— Действительно, кому… — бормочет Анфиса. Она-то глупостью не отличается. Княжна понимает, что Сеня растет во всех сферах, он стремится к большей силе и власти, а значит слабый сюзерен будет его только сдерживать.

Люда ободряюще берет подругу за руку. Бросив быстрый взгляд на бледную Анфису, Лиза задумывается.

«Надо поговорить с мамой. Это шанс. Если предложим Сене сказочные условия, он выберет Дом Бесоновых. Тогда, с его харизмой и моей силой, мы станем наследниками отца. Перун, конечно, будет жить вечно, но важен сам факт. Сейчас первый кандидат на главу рода Митя, я люблю брата, но, объективно, из него не выйдет отличного командира. А из Сени очень даже. Главное, чтобы мама бросила свою затею с демониками. Ее игры могут разозлить Сеню, и тогда он с нами окончательно порвет».

Между тем, Арсений возвращается к столу, и Люда, как верная подруга, требует танца для Анфисы. Блондин не спорит, с улыбкой и поклоном приглашает княжну. Она чуть оттаивает и даже улыбается.

Лиза смотрит, как по дороге к танцполу Сеню пытаются перехватить другие барышни. Даже розоволосая Шереметьева решилась подступить сама, хотя за ней такого не водится. Свита поклонников графини покорно топчется в сторонке. Но Сеня не ведется на полуоголенный бюст и розовые кудряшки, и покидает графиню под предлогом обещанного танца.

Включают медленную музыку. Рука Сени уверенно ложится на талию Анфисы. Второй он держит её нежную ладонь. Прожекторы выхватывают, как их пара плывет по танцполу. Плавно. Легко. Словно два лебедя на тихой глади озера. Многие барышни засматриваются на этот чарующий танец.

Лиза применяет фрактал Гончей и подслушивает менее удачных соперниц.

— Ну и пускай его, — пыхтит Шереметьева своей свите. — Не мог уделить мне пару минут. Как будто это последний медляк.

В другом конце зала Оксана-Медуза лохматит пальцами оранжевые дреды, и рядом что-то читает дагестанская княжна Аниза в закрытом платье, дополненным облегающим голову цветастым шёлковым хиджабом. Лиза акцентирует слух на словах княжны и слышит:

— Брови — как буква арабская «нун». А сам подобен восходящему солнцу. Такой же светлый и яркий.

«Ну надо же, Сеня, — мысленно хмыкает Лиза. — Всех влюбил в себя. Просто настоящий Амур».

***

Только что оттанцевал с Анфисой и повел княжну к нашему столу. Там сияют наши спутницы: шикарные локоны, румяные лица, платья, словно написанные кистью мастера.

Но в этот раз между столами ловит меня не очередная барышня, а Виктор Долгоногий. Только сейчас замечаю нашу схожесть. Мы с ним одного роста и ширины плеч, да еще оба блондины. Да еще оба Ярилы. Правда, на фоне Феникса, парень все равно бледноват в плане обаяния. Харизма Префекта не абы что.

— Арсений, я тут услышал, что ты тоже огневик, — бросает Виктор. — А у нас за весь вечер как раз еще не было поединка. Публика хочет зрелища. Смекаешь, о чем я?

Куда уж не смекнуть. Задолбали со своими драчками, малышня. Шли бы на войну, если такие буяны.

— А проще нельзя? — вздыхаю. — Костюм новый, мять не охота.

— С мятым танцевать не то, — охотно поддерживает Анфиса. — И сниматься тоже. Витя, правда, нам еще фоточки делать для соцсети. Не подставляй.

Умница. Подхватила, будто мысли читает.

— Не нравится — предлагай сам, — не теряется Виктор и усмехается. — Не трусишь же ты, в самом деле.

Ну еще и на «слабо» берет. Я задумчиво брожу взглядом по клубу. Не на танцевальный же поединок его, правда, звать. Да и петь караоке тоже, наверное, чересчур для суровых, прожженных вином и клубными гулянками, дворянят. Ладно, схватка, так схватка. Только сузим ее до одной части тела.

— На руках поборемся, — решаю.

— Мм, что? — хлопает глазами Виктор. — Тупо на руках? Это же не зрелищно, да и от силы пять секунд. Давай хоть с техниками.

Даже интересно, как это будет выглядеть.

— А давай, — соглашаюсь.

Полем битвы становится стол, освобожденный от бокалов. Вокруг собирается толпа зрителей. Я снимаю пиджак, устанавливаю локоть на середину стола, второй рукой хватаюсь за выступ стола. Кисть и предплечье максимально похожи на прямую линию. Еще выставляю вперед ногу, парную руке, задействованной в схватке. В казармах мои легионеры иногда борются на руках. Ну, когда не пишут картины и не трудятся над изобретением новых видов искусства, как скульптурная живопись, к примеру. Мы, Фениксы, те еще эстеты.

Виктор тоже снимает пиджак и закатывает рукав рубашки. Я в джемпере, так что рукав не завернул.

Сцепляем руки друг с другом. Врубаем доспехи.

— В бой! — кричит команду выбранный судья.

Виктор старше меня лет на семь. Он еще Кмет, но Кмет опытный, со своим родовым стилем, а не просто Ярилой-базой. Всё же отпрыск Великого Дома, а, значит, сейчас удивит.

Так и происходит. Рука Виктора вспыхивает огненным шаром. Защитно-атакующая техника, навроде моей Горячей вуали. Вуалью я и отвечаю. Кисть покрывается пламенем.

Две огненные руки сжимают друг друга. Ореол огня веет во все стороны. Виктор тоже не профан, старается выпрямить мою руку, чтобы я не смог задействовать всю силу. Еще и выворачивает мое запястье внутрь, чтобы ослабить бицепс. Но я делаю ход конем.

Сжимаю крепче ладонь Виктора. Миг — и разгорается Огненная куколка. Огненные языки коконом охватывают руку графа. Он удивленно вскрикивает и отшатывается от стола, распрямляя собственный локоть. Его мышцы больше не задействованы полностью. Ударное пламя уже гаснет, но я использую удачный момент и вбиваю кисть графа в горящий стол.

— Победитель Арсений Беркутов, — провозглашает судья.

— Приз победителю! — провозглашает совсем не расстроенный Виктор и щелкает пальцами бармену. — Принесите бутылку моего коллекционного виски. Дымчато-сладкий привкус, Беркутов. С ароматом сухофруктов. Тебе понравится!

— Я не пью, — слабо возражаю.

— Ах да, школьник же! — вспоминает граф. — Ну ничего страшного, откупоришь на восемнадцатилетие.

Мне вручают темную бутылку в золотистой обертке. Долгоногий не успокаивается, приобнимает меня за плечо:

— Ну а теперь назначай Царицу вечера и пойдем праздновать!

Царицу? Ох, вашу ж м…Марусю! Надо было проиграть!

Глава 6 — Ярила-Царь

Вся «Зарница» смотрит на меня. Молодые аристокрты даже не сомневаются в моем выборе. Для них проблемы не видно. У кого выше титул, у кого власть и сила — тот якобы и прав. Барышни с завистью поглядывают на Лизу. За спинами дворян взвивается к потолку белый холодный пар. Это безопасники тушат из огнетушителей горящий остов стола.

Виктор держит меня за плечо, будто подозревая в желании удрать отсюда подальше. Его голос гремит у самого уха:

— Чего замер, чемпион? Объявляй, Царицу! С тобой пришло столько красивых девушек. Выбирай любую!

Интересно, граф в самом деле кретин или просто стебется? Бросаю взгляд на свиту Долгоногого в сторонке. Три красивых девушки в блестящих коктейльных платьях с глубоким вырезом и на высоких шпильках. Одна держит его клубный пиджак, вторая полупустой бокал графа, третья ломает пустые руки, неловко улыбаясь.

В прошлый раз Долгоногого сопровождали другие барышни.

Понятно. Скорее всего, Виктор просто не парится насчет мнения своих фавориток. Для него эти девушки всего лишь декоративная атрибутика, с которой требуется предстать перед светом. Как сороки у Громовержца-Перуна. Или кузнечный фартук у Сварога. Но я не настолько хладнокровный.

— Сегодня моей Царицей будет Елизавета Артемовна Бесонова, — провозглашаю громко.

Народ расступается перед прекрасной девушкой: глаза, как ярко-голубые огоньки; волосы белоснежного цвета светятся, словно на солнце, щеки пылают румянцем. Лиза выглядит, как школьница, которую застукали за поцелуем с одноклассником.

Долгоногого, конечно, совсем не удивляет мой выбор:

— Отлично, тогда…

— Сегодня моей Царицей будет Анфиса Аркадьевна Волконская, — не даю ему закончить.

Удивленные возгласы толпы. У Лизы озадаченное лицо, а у Анфисы обалдевшее от счастья.

Почесав светлые волосы на виске, Виктор переспрашивает:

— Это как? То есть, ты передумал что ли?

— Сегодня моей Царицей будет Людмила Павловна Гуднова.

До дворян теперь доходит:

— Он решил выбрать несколько Цариц!

— Так не принято, — доносится до меня рассерженный голос пышногрудой Шереметьевой. — По обычаю Царица вечера всегда одна. Когда наши пращуры завоевывали женщин в бою, они не ломились за табуном девок. Одна битва — одна женщина. И если хотите зна…

— Сегодня моей Царицей будет Алеся Прохоровна Борова, — громогласно заявляю, и щебет розоволосой красотки тонет в волнах моих обертонов. Только огласив весь список, бросаю взгляд на обиженную графиню. — Не в обиду вашим пращурам. Победителей не судят, Ваше Сиятельство.

Дворяне дружно смотрят на хозяина вечеринки. Как он скажет, так и примут.

— Отлично сказано, Арсений, — признает Виктор. — Поаплодируем чемпиону и его Царицам.

Раздаются хлопки ладоней. Теперь от меня требуется пофорсить своими прекрасными спутницами.

— Встаньте рядом со мной, мои Царицы, — протягиваю ладонь стайке девушек. Две княжны, боярыня и нетитулованная дворянка не заставляют себя ждать. Цокая каблучками, окружают меня и красуются своими платьями и внешностью. Все девушки, как на подбор: с тонкой гибкой талией, мягкими розовыми щёчками и пухлыми губками. Думаю, сегодня завистников у меня прибавится, хе. Зато и репутация вырастет.

После позерства мы возвращаемся к нашему столику. Я отхожу в уборную, у края танцпола меня перехватывает хорошенькая миниатюрная девушка:

— Поздравляю с победой, Арсений. Теперь этот вечер твой.

Приглядываюсь к симпатяжке: смутно знакомое миленькое лицо, вздернутый носик, ярко-оранжевые дреды цвета тыквы… Никогда бы не подумал, что без фрактала она прямо карманная милота. Значит, каменная броня прибавляет ей роста и ширины раза в полтора.

— Спасибо, Медуза, — киваю равнодушно. — Надеюсь, это не испортило тебе отдых.

— Что ты! Что ты! — спешно она отнекивается, хотя я уже собирался уйти. — У меня к тебе никаких обид. Я, правда, переборщила. То видео… я его заслужила. Как и то, что… ну, ты знаешь, ела землю.

Она пристыженно опускает лицо. Теперь я заинтересовываюсь Медузой. Признать свои ошибки — дорогого стоит. Нельзя достичь успеха без попрания собственного невежества и несовершенства. А первый шаг к нему — увидеть свои изъяны.

— Рад, что мы не в ссоре, — чуть улыбаюсь.

— Я раньше не была такой. Честно! — мямлит Медуза. — Это Грон испортил меня.

— Не Грон. Тебя портит Астерия, — просто говорю. — Вас всех она портит. Всех «витязей». Никита спивается, ты становишься психопаткой — без обид, Медуза, но это так, — а Ричард помешался на моей подруге. — Подозреваю, что и здесь без Царицы поля не обошлось. На нашей игре с "ястребами" британский принц ни на шаг не отходил от Астерии. Словно она подпитывала его отрицательными эмоциями. — Вместо того, чтобы делать своих людей лучше, Астерия давит на ваши слабости, натирает их до кровавых мозолей, усугубляет в вас недостатки. Но намного хуже она делает самой себе.

Медуза смотрит на меня распахнутыми глазами.

— И правда, — размышляет она. — Я даже не догадывалась об этом, пока ты не сказал. А теперь ясно как день. У Астерии особый подход к каждому. Ричарду она дала кассету, где ты играешь вместе с барышней, которая ему нравится. Теперь он практически живет на поле. Меня же натаскивала на жестокость. Заставляла месить кулаками коровьи туши в холодильной камере. Так мне что, надо уходить из Грона? Иначе совсем сойду с ума.

— Зачем же бросать любимый спорт? Можешь перейти в любую другую ватагу, — пожимаю плечами. — Даже в разгар сезона тебя с руками оторвут. Настолько сильных авангардников днем с огнем не сыщешь.

— В любую? — сразу загорается Медуза. — Значит, и к вам тоже? К «змеям»?

— Мы теперь «фениксы», — поправляю и задумываюсь. — Можно и к нам. Мы ведь теперь в одном лицее. Возможно, тебе, в плане учебы, даже не придется переводиться из «Красного замка». Если учсовет пойдет навстречу, конечно.

Наш интересный разговор прерывают. От барной стойки подходит Митя Бесонов:

— Сеня, здравствуй. Я только пришел, но успел застать шоу. Круто выступил, господин Факел, — красноволосый княжич здоровается со мной за руку. — Оксана, привет, — расплывается он в восхищенной улыбке. Сразу понятно, к кому именно княжич подошел. Точнее, подкатил.

— Привет, Митя, — как-то необрадованно произносит Медуза.

Митя подозрительно оглядывает нас с ней. Надеюсь, не заревнует. Второго Ричарда мне точно не надо.

— Кажется, я понял, что здесь происходит, — выносит вердикт Митя и вдруг шутливо тычет пальцем мне в грудь. — Оксан, Сеня ведь выпытывает ваши игровые стратегии и тактики? Я могу спасти от него. Мы, Бесоновы, за честный спорт.

— Да, раскусил, — покаянно вздыхаю. — Вынужден позорно ретироваться, чтобы не сгореть со стыда.

И тороплюсь прочь, ощущая на спине взгляд Медузы.

Заинтересовалась, демоник. Хе. У меня нет желания специально сманивать к себе игроков Астерии. Красноволосая может окончательно взбеситься и навредить моим ребятам. Но и отталкивать сильных гроновцев, как Медуза, — тоже глупость. Крутые аванградники нам очень нужны, ведь первая линия — наше самое слабое звено. Ладно, нет смысла гадать. Посмотрим как сложится.

Надеюсь, остаток вечера пройдет без эксцессов. Амирана с Виктором и так за глаза. Хочется просто пообщаться и потанцевать с красавицами, что пришли со мной. Узнать что-нибудь новое о мире искусства, наконец. Рука безумно скучает по кисти и долоту с молотком. Столько впечатлений за почти полгода на этой планете, и никак не найду времени отразить что-нибудь на полотне или в камне.

***

— Пап?

— Да, сын, — поднимает взгляд от книги златокудрый мужчина.

В читальной граф Дмитрий Долгоногий устроился в мягком кресле. На главе Великого Дома надет велюровый красный халат, еще мокрые волосы топорщатся после душа. Здесь Дмитрий обычно сидит до двух часов ночи, читая последнюю публицистику и вечные шедевры художественной литературы. В это время отпрыски могли обратиться к сиятельному отцу за советом или просто заглянуть поболтать.

Виктор усаживается напротив.

— Сегодня в «Зарнице» меня сделали в поединке. Малыш совсем. Школота.

— Ты не обязан всегда выигрывать, — замечает граф. — Даже среди молодняка найдутся сильные бойцы.

— Мы не дрались, — возражает Виктор. — Боролись на руках просто. Но с техниками.

— Оу, тогда что здесь удивительного? Просто у паренька помощнее «колодцы», вот и усилил мускулатуру.

— Техники, отец, — напоминает сын. — Мускулатура роли не играет, когда у тебя горит кисть. Но поджечь пацана у меня не вышло. Я использовал Жаркую Ширму, и он применил нечто похожее. А потом охватил мой кулак странным огненным коконом, и я сдал.

— Ммм, тоже огневик, значит, — размышляет мужчина. — И зачем ты ко мне пришел?

— За ответом. Откуда рядовые вассалы Тверского Дома обладают столь мощными атаками огня? Это точно не Ярила-база и его многочисленные модификации, которые мелкие дворяне пытаются выдать за оригинальные стили.

Дмитрий с грустью захлопывает книжку и убирает на полку шкафа рядышком.

— Отец, это что, любовный роман? — удивляется Виктор.

— С чего ты взял? — отнекивается глава Великого Дома. — Просто бульварная беллетристика. Решил полистать самую популярную в народе литература на данный момент. Приобщиться к поп-культуре, так сказать.

— Ага-ага, и название «Пятьдесят моих внутренних богинь» очень яркое. Так что с моим вопросом?

— Хм, хм, ты сказал, вассал Тверского князя… Беркутовы что ли?

— Верно! А откуда ты вообще знаешь бедных провинциальных дворян?

— Ну, лично я их не знаю и никогда не видел. Помню, они когда-то были причиной распри Волконских с Мироновыми. Там произошла интрижка, которая порушила планы многих. В итоге я, как посредник, свел разногласия Домов к войне Беркутовых и еще какого-то рода. Думал, они выцвели уже, как жива-витязи. Значит, мальчишка силен?

— Рукопашку он точно знает неплохо, — подтверждает Виктор. — В одиночку отделал бандитов возле «Зарницы». Но меня интересует мощность его техник. Они сравнимы с моими! А мы ведь графы с многовековой историей! Мы — сильнейшие огневики Империи! Кто вообще эти Беркутовы, па? И почему ты был посредником в их ссоре?

— В корень глядишь, сын, — довольно кивает Дмитрий. — То, что я посредничал в том споре, как раз дань уважения роду Беркутовых. Их былому величию, точнее. К сожалению, они проиграли и почти все полегли. А по поводу величия… Еще в средние века Беркутовы и Долгоногие крепко дружили. А еще ранее, на заре Руси, Беркутовы княжили в собственном граде в Дании. Мы вместе эмигрировали из Скандинавии на юг. У нас с Беркутовыми даже общие предки, и оба наших Ярилы произошли от одной основы — от стиля Фрейра. У Беркутовых стиль называется Ярила-Князь или Царь, не помню точно, надо в семейные записи глянуть. Типаж техник Князя или Царя очень схож с нашим Ярилой-Воей. А некоторые композиции вообще одинаковые.

— Ярило-Царь, — повторяет Виктор. — Крутое название. Только вопросов стало еще больше. Этот стиль не уступает нашему Вое, но Беркутовы внизу пищевой цепи, к тому же, их еще разбили другие слабаки. Как так?

— Очень просто, — объясняет Дмитрий. — Ярила-Царь (пускай назовем Царем), в потенциале, даже превосходит нашего Вою. Только в потенциале. В отличие от Беркутовых, наши датские пращуры не числились в князьях, лишь в воеводах. Кто знает, возможно, в Дании Долгоногие даже служили Беркутовым… В семейном архиве лишь крохи информации о северном прошлом наших предков. Многое изменилось на Руси. Мы ославянились, сменили бога-покровителя Фрейра на Ярилу, забыли датский. Да и веков сколько прошло? Но как сказал — Царь превосходит Вою лишь в теории. Слишком сложное выполнение техник у Царя. Уж не знаю, что там напридумывали предки Беркутовых, но только датские конунги в полной мере покорили уровень Воеводы в Царе. Да и в целом…как бы выразиться? Атаки мощные, но медленные в исполнении, потому что сложные. Нужен мощный интеллект, чтобы быстро сплетать объемные удары. Иначе пока Ярила-Царь будет создавать мощную атаку, его сожжет тот же Ярила-база обычным фаерболом. Только за счет шустрости. В общем, на Руси потомки Беркутовых измельчали. Они ослабели умом и телом и уже не способны реализовывать свои родовые техники на достойном уровне. Их Рыкарь проиграет нашему из-за медленности.

— По-моему, Арсений хорошо владеет огнем, — вспоминает Виктор. — Попробую вытащить его на спарринг, чтобы убедиться, но пока впечатление хорошее.

— Арсений…Нет, не припоминаю. Только некоего Всеволода, но его, вроде, первым и положили в той войнушке. Ну, раз паренек не промах — то дружи. Тебе совсем не лишний спарринг-партнер в огненной рукопашке. Тем более, примерно твоего уровня. Будет драйв, соперничество, стимул к развитию. Со мной на ринге ты что-то быстро сдаешь, — подкалывающая усмешка.

— Сравнил, конечно, Воеводу и Кмета, па, — не ведется Виктор. — А если Арсений, правда, окажется достойным, — а такие подозрения есть — может, с ним и Марфу свести?

— Сестру твою? — сразу насупливается глава. — Основания?

— То, что огневик сильный, я еще проверю, но авансом это раз, — начинает загибать пальцы Виктор. — Два — Арсений, в целом, очень хитрый и сообразительный парень. Три — сегодня в его свите было аж две княжны. А, как известно, великие женщины тянутся к великому мужчине. Хотя и минусов у Арсения полно. Прежде всего — слабый род.

— Княжны? — вскидывает брови Дмитрий. — Ходят в подружках мелкого дворянина?

— Причем одна из них, ты удивишься, Бесонова Лизка.

— Кха-кха, — закашлялся граф. — «Кислотная» дочка Перуна? Действительно удивил. Тогда приглядеться к парню точно стоит. Может, самородок какой. А за то, что огневик — ему двойной плюс. Техники Беркутовых в сильных руках действительно способны на многое. Если парень вытянет род в верха, пускай и под крылом Волконских, можно и подружиться. Но всё это очень маловероятно, сын. Род у Беркутовых сейчас мелкий, большинство дворян перебито, дружина слабая, и молодой энергичный глава мало что изменит.

— Тогда зачем приглядываться? Если Беркутовы мелкие, может и заморачиваться не стоит?

— Неверно мыслишь, сын. Наша жизнь — это череда взлетов и падений. Каждый из нас в определенный период спотыкается и терпит неудачу. Но далеко не каждый может быстро оправиться и продолжить свой путь. Если Беркутовы однажды потерпели разгромное поражение, это никак не значит, что они снова не воспарят.

***

Ночь, луна, огромная кровать посреди комнаты. Благодаря строгому офисному столу у стены дамский будуар приобрел атмосферу делового кабинета. София распорядилась поставить в спальне стол, за которым временами работала, для смены обстановки. В своем кабинете ей не всегда удавалось настроиться на дела.

Пепельноволосая княгиня спит на левой половине кровати. Нежная рука протянута в сторону и машинально поглаживает пустую подушку. Там должен спать ее великий муж, но его нет, всё еще нет, а рука спящей княгини продолжает искать его мужественное лицо, сильную шею, широкую грудь…

— Соня, — раздается над постелью ровный и глубокий мужской голос.

Княгиня моментально распахивает глаза, гибкое тело само садится.

— Перун? Мой супруг? — ее голос, сев от счастья и возбуждения, звучит хрипло, как шуршание листьев за окном.

Всматриваясь в темноту, княгиня машинально поправляет волосы, и в это время невесомая сорочка обнажает изящное плечо.

— Ты всё так же эротична, малышка, — огромная фигура заслоняет лунный свет из окна. — Но сейчас я не смогу тебя порадовать как жену.

— Что случилось? — София переваливается на живот и ползет по постели к воплощению величия и мужества. К самому великому мужчине на свете. Ее рука касается брюк Перуна, но пальцы не ощущают жара чресл. Кисть проходит сквозь тело демоника, как сквозь воздух.

— На самом деле меня здесь нет, детка, — грустно говорит Перун. — Я всё еще там, в Хаосе.

Глава 7 — Гроза в Хаосе

— Как это тебя здесь нет? — спрашивает София.

Княгиня бросается обнимать мощную шею мужчины, но руки проходят сквозь него. Она хлопает глазами и тут же свирепеет. — Тебя здесь нет?! Мой муж! Ты издеваешься что ли? В Прикаспии открылись чертовы порталы! Все поляницы отправлены громить Гончих! Кали, Вика, Алла, Белоснежка! И Ясна там же! А Дана мотается по Южной Америке, в Бразилии тоже видели иномирян, вот и расследует! Чертов Хаос не дает нам покоя, а где ты?! С кем ты?!

Она захлебывается посреди крика, на глазах наворачиваются слезы. Пышная грудь под тонкой сорочкой тяжело вздымается.

— Выдохни, Соня, — спокойно говорит князь Перун. — Я в засаде. Хаос устроил ловушку, и мне еще долго выбираться оттуда. Может, недели, может, месяцы. Но выберусь. Я сжигаю валы тварей, а они всё прибывают и прибывают. Поэтому собрал фрактал Летучий голландец, чтобы увидеться с главной женой.

— Я не понимаю, — бормочет София, без сил опускаясь на холодную постель. — А как же фрактал Бесконечности? Измени вероятность! Развороти реальность! Ты же по силе превосходишь богов, Перун. Сделай так, чтобы осаждающие тебя твари родились мертвыми. Чтобы Гончие никогда не появлялись в Прикаспии! И чтобы ты никогда не покидал семью.

Некоторое время князь-демоник молчит. София ловит себя на том, что любуется оптическим клоном своего мужа. Огромный и высокий Перун вовсе не был смазливым красавчиком, как хорошенькие блондины Долгоногие или Арсений Беркутов. Ее муж суров, как обветренная скала на северном побережье. Скуластое мужественное лицо, открытый взгляд из-под тёмно-русых бровей. Мощное тело и голиафовский рост. Не был Перун и франтом или модником. Никогда он не носил никаких лакированных полусапожек и ярких галстучков. Сейчас же из одежды — стоптанные берцы и стертая чуть ли не до дыр боевая экипировка.

— Я еще раз проверил, — вдруг произносит Перун. — Поигрался пророческим фракталом Сивиллы. Владыки Хаоса нивелируют мой фрактал Бесконечности. Только я начинаю переписывать реальность, они как-то сводят исходы к разрушительным последствиям. То есть, своего я добиваюсь, но слишком высокой ценой. Приходится отматывать к исходной точке. Так что я действую по старинке, — на его правом кулаке вспыхивает и тут же гаснет иссиня-белый Громовой коготь. — Рублю чертовых демонов.

— Раньше демонами ты называл иномирян из Нижних миров. Гончих там и других оттуда же. Твари Хаоса совсем другого происхождения, — автоматически замечает София, думая о другом, о грустном.

— Да эти тоже демоны, — отмахивается Перун. — Ты просто не видела их мордасы. Слушай, Соня, я пришел к тебе, чтобы поручить найти союзника.

— Союзника? — приподнимает она голову.

— Да, когда я только нырнул в Хаос, то в его гадских потоках столкнулся с армией солдат. Нездешних. То есть, не с Земли — да, да, сам удивился, не знаю откуда они. Основной костяк был наряжен в золотые и серые доспехи. Прямо как рыцари какие-то, только с механизмами. У половины латы исписаны золотыми гравировками. Будто шли на парад, а не воевать. Хотя, когда я заглянул туда, от брони остались одни ошметки, так сильно истрепало бедняг. «Серые» выглядели более кряжисто. А «золотые» более стройные, с гривами светлых волос, как у девчонок. И все не хлюпики — каждый ростом с меня, а некоторые и выше. Они воевали с тварями Хаоса. Ну, как воевали? Сдыхали в их пастях. Толпы монстров пожирали их одного за другим. Мерзкое зрелище. Разорванные люди, мычащие от удовольствия чудовища… Я успел почти к концу «пира». Там уже держался только последний солдат. Даже, скорее, генерал. Мужик два с лишним метра ростом. Пшеничные волосы, опять же, длинные как у девчонки, — морщится князь и тут же довольно кивает. — Но сам большой молодец. Золотым мечом машет, как угорелый, и монстры Хаоса сгорают в вихрях огня. Многих этот белобрысый генерал там положил. Население целой страны точно. Фейерверки вышли знатные. Я не смог определить источник огненных атак — мешали эманации Хаоса вокруг. Там всё кипело и бурлило, словно в чане. Внушает мужик! Только у Хаоса армия бесконечная. Владыки прямо из воздуха монстров клепают. И белобрысый потихоньку сдавал. Он заслонял собой обессиленных товарищей и, бывало, что голыми руками рвал глотки монстрам. На огневые атаки частенько сил у него уже не хватало, требовался передых, но держался, едва ли не зубами грыз морды тварей, месил их туши кулаками. Хороший парень, в общем, с огоньком. С задором. И я решил подсобить им всем, — Перун мрачнеет. — Ну и подсобил. Только теперь сам в этой западне до сих пор вожусь.

— Ты сражаешься с силами Хаоса? — София закрывает рот руками. — Сколько уже времени?

— По моим внутренним часам полгода, — прикидывает князь. — Без передыха. Почти с самого захода в Хаос.

Сердце Софии болезненно разрывается. Ее муж один бьется с неисчерпаемым потоком. Что за жестокость?! Ей хочется сказать ободряющие слова. Что она любит его. Что все княгини ждут своего великого супруга. Но не время для мелодрамы. Она берет себя в руки и спрашивает:

— А как же ты спас этих «золотых» с «серыми», если сам повяз в той же бойне?

— Я изменил реальность, — отвечает Перун. — Выбрал нужную мне вероятность. Таким образом спас армию того блондина.

София ничего не понимает

— Но ты же сам сказал, что Хаос сводит твои изменения реальности к смертям и разрушениям. Поэтому не используешь фрактал Бесконечности.

— Сказал. Хаос и свёл, — вздыхает Перун. — Только не кричи на меня, но Гончие в Прикаспии — следствие моего вмешательства в поток вероятностей.

София не кричит. Она в растерянности.

— Но почему ты это сделал? — спрашивает тихо-тихо.

— Фрактал Сивиллы, детка. Пророческий фрактал, — объясняет Перун. — Я увидел, что если спасу того блондина-генерала, то Владыки Хаоса вскоре падут. Да, с огромными потерями, но за этой равниной смерти Хаоса уже не будет. Блондин поможет мне порешить Владык. Только была одна проблема — вся армия генерала свихнулась. Не знаю, сколько лет или даже десятилетий они пробыли в Хаосе, но кукушка поехала знатно. Даже у самого генерала. Бесконечные монстры и потоки крови свели их с ума. Поэтому я поиграл в костоправа. С помощью манипуляцией вероятностями стер армейцам воспоминания о Хаосе и забросил их души на Землю в тела умирающих людей.

— Радикально, — произносит ошеломленная София. Она и не знала, что Перун на это способен. Хотя нет, знать-то знала, но сложно воспринимать своего мужа, человека, с которым делишь постель, сильнейшим существом во Вселенной.

Перун лишь дергает плечом, обозначив пожатие.

— Пришлось так поступить. Тела армейцев слишком долго пробыли в Хаосе и успели омонстриться. Клыки выросли, глаза почернели как угли, рожки прорезались. Я даже удивился, как они еще не преклонили колени перед Владыками Хаоса. А ведь дьявольские сущности именно этого и добивались, похоже. Цель той бесконечной бойни — сломить дух армейцев, осквернить их человечность, сделать своими опустившимися собачками. А армейцы всего лишь сошли с ума: там жрали заживо монстров, играли в футбол их головами, ну и хохотали как ненормальные. Хохотали они очень много.

— Ничего себе всего лишь, — содрогается София.

— За десятки лет ада — это пустяки, — усмехается Перун. — Уж поверь, родная, я-то знаю. Армейцы отморозились по полной, но сохранили человечность. Думаю, дело в их генерале. Он источал непоколебимую уверенность. Настоящую ауру силы, физическую харизму. Даже меня проняло и воодушевило, потому я вообще и заинтересовался этими «золото-серыми». Меня проняло, Соня! Что уж говорить о его людях. Это зрелище стоит высокобюджетного фильма. Сотни закаленных воинов трепещут от восторга и бросаются в бесконечную битву с темными силами Галактики. В миллионный раз бросаются, как в самый первый. Сил нет, а они дерутся как звери. Я забрал их на землю, но с поправленной психикой. Самому мне пришлось остаться в той Ложбине Хаоса. Такова плата — если бы я еще себя перенес, то разрушения на Земле выросли бы в разы. Стоял вопрос: или — или.

— Зато ты мог бы вернуться к нам, — едва ли не с упреком бросает София. — К Кали, к Аяно, к другим девочкам. Ко мне.

— Не мог, Соня, — жестко отрезает Перун.

София тут же покорно опускает глаза. На самом деле правильно, что рыкнул. Иногда надо приструнивать жёнок. Особенно таких, как она, или Белоснежка. Княгиня понимает, что полезла учить мужа в сферу, о которой не имеет никакого представления. Просто соскучилась. Бабская натура взвыла.

Перун сжалился над глупой женой. Призрачная рука оглаживает ее белоснежные волосы. Соня едва не мурлычет. Неощутимо, но безумно приятно. Словно касание прибрежного ветра.

— Сама судьба свела меня с этим генералом, — объясняет князь. — Не знаю сколько бы еще потребовалось: годы, десятилетия, может, даже века, но рано или поздно Хаос бы додавил его. Зомбировал бы, искусил, низверг во тьму. Называй как хочешь. Блондин перестал бы быть человеком, а сила у него немалая. Он стал бы монстром из монстров. Может, даже одним из Владык Хаоса. А там бы и вся его армия мигом обратилась в упырей. Думаю, теперь велик шанс заполучить гиганта в союзники. Найди генерала, Соня. Я не могу использовать Сивиллу так детально, чтобы определить точное имя нужного человека, фрактал дает только смутные очертания будущего. Но сейчас по всей Земле появились тысячи попаданцев из Хаоса. Кто-то наверняка выделится нестандартным поведением. И кстати- генерала зовут Фалгор. Вроде бы… Но точно что-то на "Ф".

— Кажется, знаю о ком ты, — кивает София. — Очень вероятно, мне уже встретился генерал или его солдат.

— Еще одно. На короткое время мне пришлось открыть купол вокруг Земли, чтобы впустить души армейцев. В щель также затянуло тварей Хаоса. Возможно, это очень опасные твари. Усильте разведку, проведите инопланетный сыск.

— Я поняла, муж, — княгиня встает с кровати и, задрав голову, смотрит Перуну в глаза. — Скажи, ловушка Хаоса не сломит тебя? Ты сможешь прорваться? Те монстры когда-нибудь закончатся?

— Не волнуйся, Соня, — Перун взлохмачивает ладонью свои волосы, без того взъерошенные. — Никакие твари меня не осилят. Скоро я пробьюсь сквозь орду. Я это знаю, Владыки Хаоса это знают. И поэтому они будут действовать, пытаться воспользоваться моим отсутствием. Так что держись, Соня, усиливай род, набирай людей, развивай демоников. Гончие — не предел. Они возникли в месте, где купол от Хаоса тоньше всего. Это место не единственное. Скоро твари станут появляться везде. Думаю, какая-то сволочь специально открывает порталы. По-другому иномиряне бы не проникли на Землю. Оу, новая орда подкатила. Ладно, жена, пора рубить головы. Прощай.

Он растворился как дым на ветру. София нажимает сигнальную кнопку на тумбочке.

— Что-то случилось, София Александровна? — напряженно спрашивает безопасник.

— Нет, всё в порядке, — говорит София, но тут же вспоминает, в какое пекло отправился ее муж. — То есть не совсем в порядке, но терпимо. Разве что нужна экстренная встреча. Будите Аяно и позовите Стелса. Он ведь сейчас не на задании?

— Я уточню.

Стелс оказывается свободен. Через пятнадцать минут он входит в кабинет Софии. Напротив пепельновлосой княгини расположилась стройная Аяно.

Демоник непроизвольно сглатывает слюну. Обе женщины в коротких халатиках выглядят сногсшибательно. Статная, с изящными плечами, Аяно в розовом юкато. И не менее потрясающая София, белоснежный халат скрывает без сомнения подтянутое тело. В осанке каждой чувствуется настоящая порода и аристократичность.

Княгини о чем-то разговаривают. Стелс встает у стенки, дожидаясь, когда госпожи обратят на него внимание.

— Значит, Перун сказал, что этот генерал нужен нам? А ты подозреваешь Беркутова, Соня? — спрашивает Аяно

— Похоже на то, — кивает София. — С самой первой встречи я заподозрила Арсения в необычном происхождении, странно звучит, но по-другому не скажешь. Слишком он … совершенный. Даже в мелочах. Совершенно ходит, совершенно разговаривает. Странно звучит, но это так и есть. Потом он отмазался тем, что жива-мутант. Я поверила, хоть и сомнительно, что взрыв Пики Сириуса вызвал бы такой интересный «патогенез». Мощный интеллект, сверхобучаемость, огромная душа. Всем бы так мутировать. Но с этими жива-мутациями нельзя быть ни в чем уверенной, поэтому да, поверила. А вчера Арсений учудил что-то совершенно новое.

Княгиня смотрит на демоника.

— Стелс, сколько Рыкарей было на «Гидроприводе»?

— Я насчитал троих, София Александровна, — отвечает демоник. — Одного поразили из РПГ-7В1. Смерть остальных я не видел, не смог подобраться незамеченным. Знаю лишь, что Беркутов бился в одной комнате с двумя Рыкарями. Там еще были люди Беркутова числом четыре — все Воины.

София кивает.

— Как Стелс доложил о Рыкарях, я подумывала отправить Беруктову подмогу. Нельзя было терять его потенциал. Но он управился сам.

— Очень интересно, как Кмет и кучка Воинов одолели двух Рыкарей в замкнутом пространстве, — проговаривает Аяно. — Из РПГ там не постреляешь.

— Всё просто, — София поправляет воротник халата. — Беркутов — Золотой Генерал Фалгор, ну или его офицер. Хотя, есть вероятность, что он тварь Хаоса. Но в это как-то совсем не верится.

— Почему? — озадачивается японка.

— Слишком хорошенький, — усмехается София, и Аяно тут же закатывает глаза. — Зато теперь я уверена в одном точно.

— В чем же?

— Надо делать его демоником.

— Соня! Опять ты за старое? — Аяно в шоке. — Как, скажи, ты пришла к этой мысли? Ну как?

— Очень просто, — охотно поясняет София. — Раньше была вероятность, что из-за фракталов его жива-мутация спадет и он потеряет свою «гигантскую душу». Но теперь мы знаем, что Беркутов — существо с другой планеты, и его аура вряд ли связана с мутацией. Магнетическая сила может быть физиологическим свойством его расы. Тогда Беркутов спокойно может становиться демоником. Нашим демоником.

— Ты просто хочешь, чтобы Арсений был у тебя в долгу, — возмущается Аяно. — Накачаешь его фракталами и подашь это так, что он будет век тебе должен.

— Не без этого, — не отрицает княгиня. — Но я, правда, хочу сделать нашего союзника максимально сильным.

— И обязанным тебе, — Аяно непримирима. — Ну и как ты этого добьёшься?

— Само произойдет. Процесс запущен. Когда я повысила цены на гидрооборудование, то предполагала, что Беркутов пойдет завоевывать «Гидропривод». Мужчины все такие, лишь бы кого-то завоевать. Сейчас Беркутов будет оборонять завод от вассала Эльса. Конечно, с успехом. Что не понравится нашему дорогому герцогу Миронову Андрею. Ему сорвет крышу от нетерпения, и он сделает радикальный ход против Арсения. А тут-то мы и спасем блондинчика. Стелс вытащит Беркутова из горящего здания или что-то в этом роде. А затем наша Гвардия демоников покажет себя во всей красе перед Беркутовым. И после я предложу ему такую же силу. Он поймет гораздо большую перспективность фракталов перед «колодцами». И Золотой Генерал станет нашим мальчиком.

— Твоим мальчиком, точнее, — Аяно задумывается. — Мы не знаем характер и менталитет этого Генерала. Может, у его расы нет принятых у нас человеческих понятий.

— Да всё у них есть, — отмахивается София. — Беркутову не чужды чувство долга и эстетическое удовольствие. Даже наоборот, они у него топят в пол. Ты видела его шарфики-кашне? А платиновые запонки? Стелс наблюдает за ним достаточно, чтобы сложить мнение. Беркутов — человек максимальных стремлений. Он не дает себе послаблений ни в чем. Ни в выполнении обязанностей — сыновьих, вассальных, любых, — ни во внешнем облике, ни в отстаивании своих прав. Чистой воды перфекционист. Если заполучу его в должники, то появится возможность укрепить наши отношения. А я его заполучу.

— Как же тебе не хватает мужа, «сестра», — вздыхает Аяно.

Глава 8 — Сплав и страсти

— Греби, Истома, — я оглядываюсь и сквозь холодные брызги, бьющие в лицо, смотрю, как бета наяривает веслом. — Мы почти оторвались!

Сам не забываю грести. Наша с Истомой байдарка возглавляет сплав. Я сижу у носа, впереди только прекрасный голубой простор. Вдали, посреди зеленого луга, течет, извиваясь и сверкая под солнцем, река Дубна.

Брюнетка с «двойкой» на щеке натужно сводит и разводит лопатки. Мокрый конский хвост из черных волос дрожит, словно яростная змея.

— Мы бы уже давно всех сделали, — бросает она. — Если бы ты не поддавался! А так мой женишок нас скоро настигнет!

Не Маска, ну вот совсем. Раскусили, как делать нечего. Но, вообще, бета несправедлива. Я на максимуме гребу, и как результат мы вырвались во главе стайки байдарок. Просто Истома видела, как я на равных дерусь с Борей Кайманом и Медузой, вот и сделала соответствующие выводы: «Поддается, сучонок». Не объяснить же ей, что ради гребли нет смысла погружаться в боевой транс. Я же выносливость тренирую, а не переход в режим машины для убийств.

Так что да, перевес невелик. В спину нам дышат Истислав с Дарико. Крепкая у них двойка оказалась. Байдарка летит по речному потоку словно торпеда. Далее Кира с Симоной, почти на равных с ними Алеся с Харламом Агаркиным.

Сильно отстают бывшие «змеи», но стараются изо всех сил, машут веслами, как заведенные. Иногда я орошаю ватагу магнетическими волнами, воодушевляю, но только тех, кто совсем отстает. Остальных не пичкаю психо-допингом. Пускай ищут мотивацию в своих мечтах и желаниях. Развитые внутренние резервы — основа сильной воли. Мы не в мясорубке войны. Это в окопах и на полях сражений никогда не лишне подбодрить солдат. Но на тренировках — нет, нельзя.

Как уже ясно, ребята усажены в байдарки с теми, с кем обычно мало общаются. Командная работа призвана сплотить наш коллектив школьников. Сам я не исключение. Тренер Лидия составила пары, ну и она же подобрала маршрут по подходящей реке с небольшими перекатами. На этом ее работа на сегодня и закончилась.

Наша с Истомой байдарка еще чуть-чуть выбивается вперед, и брюнетка, оглянувшись, кричит:

— Что, женишок, отстал?! Сейчас же убегу от тебя вместе с Сеней, — чувствую, как ее коготки щекочут мне спину. — И тебе останется только смотреть на его шикарную трапецию.

— Ах, вы сволочи! — раздается яростный крик. Шум весел усиливается. — Я вас прибью обоих! В Неявь отправлю!

Мда, мы либо сплотимся, либо поубиваем друг друга.

Истислав налегает на весло, Дарико поддерживает. И вскоре мы идем ноздря к ноздре. Истислав бешено зыркает на меня, а грузинка, почему-то негодующе, на Истому. С каждым ударом вёсел носы байдарок поднимаются и тотчас резко опускаются на воду.

— Огненный, я тебя в этой реке утоплю! — не успокаивается альфа.

— Лучше сам похлебай водички, — не остаюсь в долгу и ускоряюсь. Брызги пены летят назад, прямо в лицо Истиславу.

Широкий перекат прерывает нашу гонку. Перед ним мы причаливаем, чтобы поменяться местами. Более опытный гребец, или физически более сильный, должен сидеть у кормы. Распределение ролей на байдарке простое: тот, кто сидит на носу, должен всего лишь грести и задавать темп, а тому, кто сидит у кормы, придётся еще и управлять лодкой, а это самая трудоемкая и немного нервная работенка. Пока течение было гладкое, я дал Истоме поуправлять, теперь пора меняться.

Многие тоже решают смениться. Пригоняют байдарки, бросают их рядом.

— Славик! — Истома радостно бросается к кипящему жениху, повисает на его шее. — Долго ты что-то.

Истислав моментально оттекает, взгляд умасливается. Никаких больше ругательств и обвинений. Стальной парень лишь глупо улыбается и оглаживает девушку по спине. Женщины те еще манипуляторы. Метод хвоста и лапки. Хлопнул хвостом по носу, затем погладил лапкой.

Ого, на пересменку прибыли все гроновцы. Хе, последовали моему примеру. Значит, как зам атамана, чего-то стою. Неплохой рост, Префект-командующий. Я никого не обязывал, могли бы плыть дальше и оказаться впереди, обеспечив себе приличный отрыв. Приз победителю мы с Симоной сразу обозначили. Билет на фильм про какого-то Супербоярина в синих трусах поверх красного трико. Награда, конечно, так себе. Да, несерьезно и по-детски. Но они все и есть дети. Да я и сам частично ребенок. Нервная система хоть и усовершенствовалась и усилилась, но остается молодой, неискушенной. Поэтому меня возбуждают взгляды красивых девчонок, а внутреннее эго кайфует от побед над сверстниками. Всё это в новинку, в кайф. Всего этого я еще не пробовал в новой жизни.

— Дальше череда перекатов, — сообщаю я ватаге. — Это участки с усиленным течением и бурлением: отдалённо напоминают пороги, но безопасные. Для новичков в самый раз. Встряхнетесь, словите драйв и, заодно, подготовитесь к Лиге.

— Спасибо, Сеня, за отдых, — улыбается Симона. Лицо мокрое, усталое, но довольное. — Смена обстановки в самый раз. Особенно перед школой.

— Агась, — подхватывает Алеся. — Кругом природа, лесочки, березки… Красота! Чувствую прилив сил и свежий поток энергии, — она поднимает руки к румяным щекам, и синтетическая водонепроницаемая кофта обтягивает соблазнительную грудь. Все парни заглядываются, ну, разве что, кроме Истислава. Он всё еще с глупой улыбкой трется возле своей беты. — Сенечка, твоя идея крутая! Ты такой умница!

— Спасибо, конечно. Но для вас это прежде всего тренировка аэробной кондиции, — замечаю. — Вы — гроновцы, бегать марафоны вам непредпочтительно. Самое лучшее для выносливости — гребной тренажер, велотренажер, эллиптический тренажер и прочие технически простые тренажеры циклической направленности. Но тренажеров у нас мало, людей много. Гребной тренажер же запросто заменит байдарка с веслами.

— Круто-о-о! — Кира загорается. — Совместили полезное с релаксом.

— О, белочка-векшечка! — взвизгнула радостно Алеся. Миг — и барышня умчалась рассматривать рыжий комок шерсти в кустах.

— Не трогай руками только! Или доспех надень! — кричит ей вслед обстоятельная Симона. — От бешенства лечить тебя здесь некому.

— Мы бы глянули на бешеную Леську, — усмехается Истома, проведя рукой по бедру своего женишка. — Да, милый?

Тот вякает что-то неразборчивое, замасленный обнимашками своей невесты. А брюнетка мимолетными касаниями его заводит всё больше.

Хм, острые жабры болотопса вам, а не ламповую Лесю. Еще в моей ватаге не хватало оргий.

— Эй, вы двое, держите себя в руках, — строго бросает парочке Симона. — Вы на тренировке, а не на семейном отдыхе.

— Кстати, вы слышали последнюю новость? — спрашивает флангист Еремей, глянув в мобильник. — О новой ватаге в нашем округе?

— Да, только что прочитал, — вздыхает авангардник Семен. — Нам мздец, как ни печально. Первенство в Юго-Восточном сложно будет взять как никогда.

— Вы о чем? — заинтересовывается Кира. — С чего это нам мздец? С тремя Кметами-то?

— Сегодня в Юго-Восточный округ перевелась ватага «Вершины мудрости». «Волки» Амирана Беридзе теперь играют с нами на отборочных.

— Теперь мы в одной байдарке с «волками», — кивает Еремей. — Как бы не закусали.

— Что?!!! — истерично взвизгивает Дарико. — Этого не может быть!! Не может! До начала отборочных осталось меньше недели! Группы участников уже определены! «Вершина мудрости» в Западном округе! В Западном! Ты врешь!

Все замолкают и удивленно смотрят на грузинку.

— А я-то что? Я ничего, — теряется Еремей и протягивает мобильник. — Сама посмотри.

— Дарико, не стоит, — пытаюсь остановить грузинку, ведь сейчас ей сделается плохо.

Но она уже схватила телефон. Вглядывается в новостные строки, глаза округляются и, кажется, сейчас лопнут от шока. Грузинку начинает трясти, красивое лицо моментально бледнеет, словно выцвело на выглянувшем из-за туч солнце. Рука в бессилии опускается, телефон выскальзывает из ослабевших пальцев. Следом на землю падает и Дарико….

Одновременно три парня срываются к девушке. Агаркин и Еремей замирают в шаге и смотрят, как я подхватываю грузинку. Она впала в шок и дрожит, эта дрожь передается моим рукам.

— Привал, — коротко командую. — Где-то в кустах должны быть мешки с горелками, водой и припасами. Разведите костры, уже холодает, перекусите сухпайком. Симона, за главную.

Хотя последнее и так понятно. Блондинка же атаман, а я случайно обозначил себя главнее нее. Мол, делегирую крошке. Но да ладно, Симона не в обиде, она доверяет мне. Вот даже кивнула точеным подбородком, будто так и надо. Но нет, совсем не надо. Фалгор, ты штурмовик, зам атамана. Хотя бы формально соблюдай рамки своего статуса. На будущее, опять «ай-ай-ай, не Маска», Фалгор. Надо-надо ругать себя почаще, а то совсем распояшешься и вскоре будешь гулять по школьным коридорам в огненном облике Симаргла. На этом тебя и словят.

Отношу девушку за ряд сосен. Кладу Дарико на густой ковер из толстого слоя хвои под высокой елью. Вытянув шею, выглядываю, как там детвора. Под руководством Симоны остальные отыскивают припасы. Ватага достает из найденных мешков переносные газовые горелки, собирает хворост, разводит пару костров.

— Вот Сеня жук, — бурчит Истислав, вскрывая овощную консерву. — Всё подготовил. Запасливый, как хомяк.

— Ты даже похваливая Огненного, умудряешься ругать его, — замечает Истома, сверкнув улыбкой.

— А это для бодрости, — отвечает альфа. — Ему и так все у нас лижут пятки. Дождемся, что зазнается и нихрена делать не сможет.

В общем нормально: себя горелкой не подожгут, консервным ножом руку не отсобачат. Сейчас отдохнут за полчасика и поплывем дальше от заброски.

Заброска — стартовое место сплава, куда нас высадили фургоны моей СБ — в двух километрах отсюда. На случай, если придется останавливаться, дружинники устроили вдоль реки пять оборудованных мест для лагеря — покидали сумки с едой и прочими принадлежностями. Я не планировал остановки и отдых у костров, просто подстраховался. За день мы должны закончить сплав. Небольшой марш вёслами в пятнадцать километров. Препятствий на маршруе почти нет, от силы безопасные барашки-перекаты. Это не горные пороги.

Так что успеем вернуться. Выехали мы спозаранку, в шесть утра, и тоже сегодня в шесть, но уже вечера меня ждет встреча с возможной землячкой.

Форс-мажоры никто не отменял. Как, например, сейчас. Но их спокойно можно учесть в графике. Разве что, группа Воронов в аквалангах сейчас вылезет из воды. Тогда пришлось бы опоздать в «Горелесмаш». Ненадолго.

Дарико усаживается и обнимает себя за плечи, качаясь, как маятник. Я устраиваюсь рядом на горке хвои. Поглаживаю грузинку по спине. Магнетические волны расплескиваются вокруг и проникают глубоко в сознание девушки, успокаивая даже самые тяжелые мысли. Словно звуки бамбуковой флейты, моя сила помогает найти якорь и на время забыть о своих страхах. Она не в шоке, просто на взводе. Поэтому легкий релакс поможет. Слова не нужны. Слова сейчас лишние.

Вдруг девушка подается ко мне и опускает голову на мое плечо. Романтики здесь меньше кванта. Просто хочет быть ближе к источнику успокоения.

Губы Дарико легонько касаются моей шеи. Густые ресницы падают вниз, пряча взгляд. Кхм, ошибочка. Романтика всё же присутствует. Даже изрядно.

Поддавшись ее напористости, обнимаю грузинку за плечи. Не просто обнимаю, а максимально искренне, пытаясь помочь, наполнить ее разум бодростью и духом. Телесный контакт помогает размораживать людей, вылечивать от депрессии.

Сидя, будто под крылышком, Дарико прижимается ко мне левой грудью. Чувствую, как колотится ее сердце. Тук-тук-тук-тук… Биение успокаивается. Отстраняюсь, заглядывая девушке в глаза.

— Всё хорошо?

Она смущенно отводит лицо.

— Нет, всё хреново, Сеня. Очень хреново, — спокойно говорит она, прижавшись плотнее. — Амиран разозлился и подкупил распределителей отборочных этапов. Ну или нашел лазейку в правилах. Неважно даже что он сделал. Главное, теперь он с нами в одной группе. Понимаешь, что это значит?

— Понимаю. Мы одолеем «волков», — уверенно отвечаю. Ибо командир должен в первую очередь быть всегда уверен в своих солдатах. А их выучка и мастерство приложатся в процессе.

— Да, одолеем, — без сомнения подтверждает Дарико. — Ты точно одолеешь, — и резко замолкает. Странно: если она в этом уверена, то чего испугалась?

Грузинка разлепляет пухлые губы и тихо-тихо произносит:

— А потом Амиран убьет меня.

— Эм, не понял, — вскидываю брови. — Неужели он настолько сумасшедший? Ты его двоюродная сестра, пускай это для него мало что значит, но … убьет? Сознательно убьет? Не на импульсе? Пошлет людей за твоей головой? Ты уверена?

— Да, — просто пожимает она плечами. Ее внушенное магнетическими волнами спокойствие выглядит чужеродным для таких слов.

— Рассказывай, — говорю. — Всё рассказывай. Как ты сбежала из рода. Как пошла в простолюдинскую школу. Почему отказала Астерии.

Она кивает и послушно начинает:

— В средней школе мы с Амираном играли в одной ватаге. Еще маленькой меня туда отвел дядя Заур, глава рода Беридзе. Амиран уже был там атаманом, он ведь на два года меня старше и превосходный игрок в Грон, да еще гений живы. А я вскоре стала штурмовиком. Всё было, в общем-то, терпимо тогда. Часто Амиран издевался надо мной, часто бил, но, в целом, рамок не переходил. Всё оставалось за кулисами ото всех. Разве что, дядя Заур догадывался, уж слишком часто я «ломала кости на тренировках».

— Но ничего не предпринимал? — спрашиваю. — Даже ни разу не надрал уши своему сыну?

Она мотает головой.

— К женщинам в роде Беридзе уникальное отношение. Женщины там рабыни. Амиран же воспринял меня своей личной рабыней, он даже это заявлял на семейных сходках, и никто ему не воспротивился, — она задумывается, погрузившись в себя. — Потом Амиран закончил среднюю школу и поступил в лицей «Вершина мудрости». Я пока что училась в средней и играла в Грон в старой ватаге. Последний год в средней школе у нас вышел успешным. Мы смогли выиграть Лигу среди средних школ. Представляешь? — загораются ее глаза. — Меня показывали по телевизору, брали интервью. И это взбесило Амирана. При нем ватага не достигала подобных результатов, а без него в первый же год выстрелила. — ее взгляд гаснет. — Теперь у Амирана журналисты сначала интересовались про «талантливую сестренку», а потом уже про его собственные успехи. А такое он не прощает. Амиран не привык быть в тени. Поэтому он чуть не убил меня, — просто заканчивает Дарико. — Избил до смерти. Я уже была в коме, когда Целители откачали. После этого дядя вызвал нас обоих на разговор. Любимому сыну он не сделал ни упрека, а мне велел собирать вещи и указал на дверь. Вот так вот. Позже мне прислали номер банковского счета с небольшими деньгами. Я обрадовалась, думала, что со мной распрощались.

— Так и было, — размышляю я. — Но ты снова показала себя перспективным игроком на поле, и Амиран взъярился. Он боится, что бывшая игрушка превзойдет его. Чокнутая свинья.

— Я пыталась не высвечиваться, — вздыхает Дарико. — Отказала Царице поля и ее «Красному замку». Совсем без Грона я не могла, поэтому поступила в дешевый лицей с самой бездарной ватагой. «Желтые змеи» — само название мне показалось жалким и безвкусным. Идеальное вместилище для меня. Кто же знал, что там объявится симпатичный блондин, который поднимет «змеев» в небо.

Я встаю и отряхиваю хвою с мембранных штанов для сплава.

— Хватит сидеть. Мы больше не «змеи». Мы — «фениксы». Врагов мы сжигаем. Амиран сунулся к нам — значит, проиграет. Не смирится с этим — сам же и сдохнет. От огня наших крыльев, — я протягиваю руку, и руна в рукаве гидрокостюма вспыхивает ярким Рарогом. — Это я тебе обещаю.

Пламенный воробей раскрывает клюв, и маленький язычок огня выстреливает из него россыпью искр. Дарико во все глаза смотрит на «птичку», пока она не гаснет в собственном сиянии. Рука все еще протянута к девушке. Теперь пустая.

И Дарико крепко сжимает мои пальцы. Оперевшись на меня, она поднимается резво, как жеребенок.

— От огня наших крыльев, — повторяет она с улыбкой.

Глава 9 — Подарок судьбы

— Ой, — раздается звонкое со стороны кустов.

Мы с Дарико замираем, ее рука вложена в мою, вдобавок, стоим совсем близко друг к другу. Не по-дружески близко. Для меня эта близость ничего не значит. Вообще, лично я воспринимаю себя в данной ситуации кем-то вроде психотерапевта. Помог девушке выговориться, поднял боевой дух и настрой. А то, что рядышком посидели, пообнимались, ничего страшного. Врачей не касаются все эти условности вроде интимности. Дарико, конечно, совсем другого мнения. Но девушки в ее возрасте постоянно влюбляются. У грузинки, наверняка, это не впервые. И не в последний раз точно.

Пальчики Дарико испуганно дергаются, но я не отпускаю руку грузинки. Иначе, правда, будем выглядеть как пойманные любовники.

Оглянувшись, улыбаюсь Алесе с белкой в руках. Животинка не вырывается, а усердно грызет палец барышни, но она явно вняла совету Симоны и надела доспех. Иначе бы не стояла красная, как спелый помидор, с разинутым ртом.

Только теперь отпускаю ладонь Дарико — горячую, как недавний Рарог. Алеся делает шаг назад к кустам, но поздно скрываться.

— Я не помешала? — лепечет она.

— Чему? — удивляюсь. — Наоборот, мы здесь засиделись. Лесь, можешь сообщить Симоне, что пора выдвигаться?

— Без проблем, — кивает барышня, а потом, для утвердительности, еще раз.

— Спасибо. Добавь, что остановок больше не будет. К вечеру мы должны закончить сплав.

Через пятнадцать минут выдвигаемся. В это раз я усаживаюсь в байдарку к Дарико. Грузинке не помешает еще покупаться в моем ореоле магнетизма. Да и альфа пускай валит к своей бете. Пусть они там тискаются, играют в царапушки, строят планы по безбашенным оргиям. Но только без меня. Некоторые пары лучше не разделять.

Перекаты остаются позади. Целая стая байдарок скользит от леса, навстречу далекой пристани, бороздя тихую гладь воды своими лёгкими носами и оставляя позади быстро тающий ровный след.

Я сижу на корме и, управляя байдаркой, любуюсь тонким станом Дарико. Грузинка очень грациозная, каждое движение веслом словно па танца. Будто почувствовав мой взгляд, она оборачивается. Одна прядь волос падает ей на глаза. Подаюсь вперед и убираю локон.

— Спасибо, — краснеет девушка.

Милота.

— Лесь, ну куда мы так гоним? — голос Харлама настигает нас справа. — Всё равно уже не догоним. В кино что ли так сильно хочешь?

— В кино, в кино, — звонкий нагоняй. — И что значит, не догоним? Греби сильней, Харламчик, и первое место наше.

Соперники приближаются. На корме Алеся, на носу Агаркин. Барышня подозрительно нас оглядывает. Представляю, как в ее голове ревность шалит. Глупая юность. Фалгора Феникса на всех хватит, хех. Правда, не в том смысле, в каком вы хотите, цыпушки-молодки. Хотя, кому-то и в этом плане повезет. Не будем загадывать.

— Поднажмем, Дарико? — окликаю грузинку.

Обернувшись, она приподнимает персиковые губки в боевом оскале.

— Поднажмем, — выдыхает едва не тигриный рык.

Загорелась девка!

Весла взбивают воду до белой пены, дикая природа проносится мимо, а вместе с ней и надутая Алеся с совсем не опечалившимся Агаркиным. А чего дуться? Не было же ничего. Ладно, свожу как-нибудь в «Зарницу» — мигом отойдет.

Скоро доплываем и до пристани. Там обустроенная площадка со столами, лавками и уличными раздевалками.

Неподалеку ждут и фургоны безопасников. Внутри сложена сухая одежда. Переодеваемся в раздевалках, и ребята рассаживаются по фургонам. Трансфер отвезет всех по домам и в общежитие. Конечно, у меня теперь двое проблемных игроков. Надо не забыть грохнуть шестерок папы Агаркова. А теперь еще одна проблема — безопасность Дарико. Как бы Амиран не решил ее убрать раньше отборочного этапа. Подстроит, гад, несчастный случай, а потом будет ронять на камеры крокодильи слезы. Привет Боре Кайману с батей.

Агаркин запрыгнул в фургон, направляющийся в лицейский кампус. Следом Дарико встает на подножку, когда я беру ее за руку и отвожу в сторону.

— Что такое? — дыхание грузинки учащается.

Отпускаю тонкую кисть.

— Вот твой трансфер, — указываю на мою «Весту» с Игнатом. — Ты переезжаешь ко мне домой. Вещи заберут безопасники. Мы убережем тебя от Амирана.

Щеки ее вспыхивают.

— Но…но так нельзя, — лепечет она, колыхнув косой. — Ты одинокий молодой человек, а я незамужняя барышня. Моя честь не позволяет переехать к тебе!

— Тогда переезжай к моей маме, — отмахиваюсь. — Елизавета Юрьевна тебе понравится, сто процентов. Или к сестренке. Насчет Елены Всеволодовны уже не уверен, она жуткий стебун и мастер словесных уколов, даже меня пронимает, но зато это прекрасный способ укрепить твою вербальную самозащиту. Так что всё в порядке. Садись, — легонько подталкиваю девушку.

Наружу уже вышел Игнат. Видимо, заметил, что мы тремся рядом. Поклонившись, водитель распахивает заднюю дверцу автомобиля. Грузинка, бросив на меня пристыженный взгляд, послушно падает внутрь салона.

Я возвращаюсь к ватаге. Надо объясниться, а то напридумывают невесть что.

— Симона, у Дарико определенные проблемы. Ради ее безопасности забираю ее жить к себе, — огорошиваю новостью. — Тебе для справки.

Блондинка округляет глаза и лишь раскрывает в удивлении припухлый ротик.

— Понятно, — выдавливает она в конце концов, через силу кивнув.

Только разворачиваюсь, как чуть не натыкаюсь на Алесю.

Смотрит мне в глаза, как побитая собачонка. Как будто я сам ее только что побил. Вот-вот разрыдается. Меня буквально чуть не раздавливает жалость, внутри словно натягиваются и рвутся струны, как на скрипке.

— Сеня, всё хорошо? — чуть не плачет она.

Вопрос понятен сразу. Хорошо не у меня или у Дарико. Хорошо у нас с Лесей. И вот что ответить? Чтобы одновременно подбодрить и не наговорить лживых обещаний. Кто его знает, как сложится.

— Лесь, здесь всё отлично, — прикладываю руку к груди. — Особенно когда мы с тобой играем вместе. Помнишь, что я обещал? Кубок — а затем необозримый простор наших желаний. Потерпишь?

Помешкав, барышня кивает. Значит, верно поняла мои слова. Хочешь чего-то большего, то нужно довериться и пройти испытание до конца. Алеся широко улыбается и хлопает себя по левой груди. Напоследок я удостаиваюсь взгляда зеленых очей прямо в глаза, затем она молча разворачивается и садится в фургон.

В «Весте» я замечаю Дарико:

— Сначала заедем на мой завод, он совсем рядом с остановкой сплава. — Специально ведь подбирал маршрут — чтобы потом сразу свистнуть на работу. — Меня высадят, и Игнат отвезет тебя домой.

— Одну? — грузинка пугается не на шутку и вцепляется ноготками в обивку сидения.

— Не волнуйся, я по телефону предупрежу маму. Тебе устроят теплый прием. С хлебом и солью, как полагается, — но грузинка всё равно встревожена. Вздыхаю огорченно. — Дарико, хватит переживать. Не думай, что к тебе незаслуженно подвалил Дед Мороз. Если что, ты никакая не нахлебница и это не благотворительность. Я переселяю тебя к себе именно для того, чтобы ты успокоилась и смогла нормально играть. Не делай мои усилия напрасными. Оплати на поле за работу моей СБ.

Я угодил в точку. Теперь Дарико улыбается не слабой натянутой улыбкой, а — счастливо и решительно:

— Я обещаю отплатить вам достойно за защиту, Арсений Всеволодович.

Вот и всё. Сам не могу терпеть милостыню. И любой сильный человек не сможет. Появится возможность — обязательно оплатит помощь. Мы просто обозначили это заранее, чтобы Дарико спалось спокойнее.

По дороге приходит сообщение от Серафима: «Гидропривод» подвергся обстрелу. Слабому, из кустов. Наши безопасники не стали мелочиться с ответочкой. Иначе бы долго перестреливались. А так, ответный огонь из миномета мигом сжег лесную полосу у западной стены, вместе с парой Учеников. Остальные диверсанты удрали. Продолжение следует.

На заводе высаживаюсь и отправляю машину дальше. Уже в своем кабинете звоню маме и сообщаю:

— Ма, к нам домой сейчас приедет девочка. Она поживет у нас…сколько-то.

— Девочка?! — в ужасе она восклицает. — Почему она едет? Неужели беременная? Так и знала….

— Нет, она не моя любовница, даже близко, — спокойно прерываю. Уже привык к маминым страхам. После ходока Всеволода подобные комплексы совсем неудивительны. — Дарико — просто товарищ по Грону. Она дворянка и ютится в общежитии для простолюдинов. По-моему, это совсем не хорошо. Вот я и подумал, что места в нашем доме хватает, и одна гостья нас не стеснит.

— Фу-ух, — выдыхает Елизавета Юрьевна. — Извини мать за ее дурость. Просто вокруг тебя столько соблазнов — красавицы-княжны, хваткая Лизоблюдова, к тому же Дося глаз с тебя не спускает, да и не только Дося. Так что мне тревожно. Хоть и понимаю, что сынок ответственный, дворянок до алтаря не тронет, а простолюдинок если и тронет, то только предохраняясь….

— Мама, что с барышней? — опять вынужден я прервать родительницу.

— Конечно, пусть поживет, — оживляется женщина. — А как же ее род? Неужели настолько беден, что не смог арендовать жилье своей кровиночке?

— Нет, род Дарико — сволочи, которые способны ей навредить. На всякий случай, я также усиливаю твою и Лены охрану. Без сопровождающих больше никуда не ходите. Конвой будет состоять из двух машин.

— Поняла, — соглашается мама.

Я не жду атаки именно от Амирана. Грузин видел меня вместе с Лизой, потом он ушел, но ему точно доложили, что я короновал княжну Царицей вечера. Бесоновых каждый имперец побаивается. Так что Амиран если и ударит по мне, то без захватов родственников и шантажных игр. Скорее уж нападут в подворотне из темного угла. Поэтому лучше держаться на свету.

А широкомасштабную атаку способен устроить как раз Миронов. Не с Эдуардом Эльсом напару, а именно Андрей Миронов со своими вассалами Гнездовыми. Мутный какой-то граф, не нравится он мне. София Бесонова играет в свои десятиэтажные игры, и этот недалеко ушел.

Я остерегаюсь графа. Поэтому время до шести опять трачу на технические приблуды. Сюрпризы для Полковоев готовлю. Зарытым в микросхемы меня и вызванивает Дося:

— Господин, вы уже в «Горлесмаше»?

— Так точно, ковыряюсь по работе. А ты в офисе? С Катей?

— Да, составляем вам график встреч с возможными дворянами-партнерами. Екатерина хоть и гендиректор, но с такими людьми лучше налаживать отношения носителю герба.

Тяжко вздыхаю. Еще работы мне прибавили красотки. Но в этом, в том числе, и состоит их работа.

— Я понял свою задачу. Спасибо, Федосья, — улыбаюсь. — Позвольте готовиться к ее выполнению.

— Ой, господин опять шутит, — усмешка в ее голосе. — Конечно, я вас отпускаю.

Стук в дверь. Заглядывает Кира, администраторша офисных этажей.

— Господин, к вам пришла Жанна Жировитована Дрить по вопросу поступления в Отдел конструкторов.

— Впускай ровно через две минуты, — я приоткрываю тумбочку, в которой лежит «Стечкин».

Секунд тридцать уходит на то, чтобы подготовиться. Проверить оружие, вставить магазин, щелкнуть предохранителем и убрать обратно. Если заподозрю врага — ему в лицо прилетит двадцать пуль.

Ну вот сейчас и увидим кто пожаловал. Очередной мятежник? Мой легионер? Освободитель планет Чугуна? Лишь бы не первое. Убивать тринадцатилетнюю девочку совсем не хочется. Даже если в ней сидит сорокалетний мужик, продавшийся Хаосу. Неприятно марать руки о детское тело.

— Здрасьте, — входит девушка, шмыгнув веснушчатым носом, и я сразу понимаю одно — точно не Феникс.

Куда там! Передо мной рыжая, исцелованная солнцем девочка, в спортивном костюме с уличного базара. На груди вышито «Русич Спорд». Да-да, именно «д». На непричесанные сверху кудри накинута мятая кепка с козырьком набекрень. Зато кроссовки дорогие и добротные. Такой премиальный пошив стоит ползарплаты инженера. В случае обуви она не продешевила. А почему? Потому что любой умный солдат понимает — тактическая обувь выигрывает войны. И сейчас речь не про бионические берцы-скороходы нашего Легиона, которые развивали скорость до сорока километров в час. И не про противоминные боты. Нет, если битва проходит в токсичных пустынях смачноплюев или ты закинут на долгую миссию в топи к болотопсам, прочная, водонепроницаемая обувка — твое спасение. Да и просто стереть палец опасно в моменты сражения. Ибо отвлекает.

Кроссовки хорошие, но в остальном… Мой легионер никогда бы так не оделся. Безвкусица чистой воды.

— Вам что ли нужен конструктор ходоков? — меряет меня взглядом девчонка. Ее нижняя челюсть ритмично шевелится. Замечательно. Она еще и жвачку жует.

Встаю со стула и, обойдя стол, опираюсь на него спиной. Без «Стечкина» разберемся.

— Механический ходок, ты имела в виду? Стандартный боевой или разведывательный шагатель? Согласно постановлению Префекта-командующего, на вооружении Армии Постимпериуса их двадцать три основных модификации. Нет, в заявке речь только о лесном тракторе-комбайне, — девочка молчит, насупившись и зыркая сощуренными глазами.

Мы оба раскрыли карты. Отчасти. Осталось рассказать основное.

Замечаю, как топорщится складка на куртке Жанны. Тоже с пистолетом девочка. Рискнем что ли:

— Не знаешь, мимо не проползал броненосик?

Глаза девочки округляются, она отвечает заученно:

— Броненосика не видели, только кастоклювика. Большой такой.

Я улыбаюсь — уже можно:

— С гребешком?

— С гребешком! — радостно отвечает рыженькая девочка. Она едва не хлопает в ладоши — привычка детского тела. — Неужели ты Золотой? На Освободителя планет совсем не тянешь.

— Как и ты на Феникса, — я выпрямляюсь. Заслонка моей внутренней силы отодвигается, и наружу выплескивает озеро психической энергии. — Твое звание и имя, СОЛДАТ.

Бурление магнетизма встряхивает девочку. Физически и эмоционально. На лице Жанны отражается восхищение и радость. Солдат Чугуна падает на колени, слезы брызгают из глаз. Губы трясутся.

— Милорд? Ведь вы же сам Фалгор Феникс? — восклицает Жанна, глотая ручьи, бегущие по ее лицу.

— Он, солдат, — киваю и тороплюсь убавить волны давления. Собой я недоволен — переборщил с магнетизмом. Легионер больше не модифицированный Евгениус. Психика еще долго будет адаптироваться к новому телу и нервной системе. Сейчас телом она прежде всего тринадцатилетняя девочка.

Не вставая, Жанна вдруг бросается вперед и прилипает губам к моим носкам. Кепка при этом спадает на пол.

— Что с тобой? — немного теряюсь я.

Она поднимает лицо, глаза горят словно звезды.

— Милорд-командующий, вы велик и прекрасен даже в теле землянина!

Столько обожания! Надо бы поставить обратно заслонку.

— Солдат, я не давал приказа ползать передо мной.

Она тут же вскакивает и встает в стойку смирно. Юная и худенькая, как стебель бамбука. Только улыбка никак не хочет сползать с веснушчатого лица.

— Простите, милорд-командующий! — рапортует она виновато. — К вашим услугам представлена мастер-сержант Корнеса Римба. Типичная позиция: старший сержант манипулы.

Всего лишь командир роты, если по-русски. Давлю разочарованный вздох. Невелика рыбка. Хотя, чего это я? Радуйся, Фалгор, что встретил собрата…ну или сосестру. Ребята Чугуна — славные воины. Освободители планет прославились тем, что шаг за шагом, траншея за траншей, артобстрел за артобстрелом брали доты, дзоты, форты и другие огневые точки и укрепления, что зачем-то построили на их пути. Ничья оборона не способна их остановить. Чугун, его сыны с дочерями — настоящие живые бронемашины.

— Чем занималась твоя манипула, мастер-сержант?

— Мы — экипажи боевых машин, милорд-командующий, — отвечает Коренса-Жанна. — Танковый гранд-батальон — наш дом.

— Танки? — теперь не сдерживаю радости я. Схватив девочку за плечи, восклицаю: — Боевые ходоки? Ты — пилот шагателя, мастер-сержант?

— Лучшая в манипуле, — смущается в моих руках девочка, опустив глазки. — Управляла моделью «Аннигилятор». Из боевого оснащения владею всем: от мультилазера до тяжелого огнемета. Наша специализация — длительные фронтовые операции.

Отец-император! Как же вовремя эта малышка ко мне пришла!

Глава 10 — Первое сентября

— В системе «Свой-чужой» разобрались. Дальше ты сама — проследишь за штатными программистами. Завтра Катя Лизоблюдова — мой гендир — представит тебя фокус-группе, собранной для этого проекта. Основные тригеры активации боевого режима мы только что обсудили, — киваю на длинной список на столе.

Корнеса с трудом подавляет зевоту.

— Та-ак точно, милорд-командующий.

— Просто господин, — напоминаю. — Либо Арсений Всеволодович. Мы, как бы, шифруемся. Хоть и хреново.

— Поняла, господи-ин, — новая борьба с желанием зевнуть.

Уже два часа ночи, и ее детский организм тянет спать. Тем более, после мощной мыслительной работы, которую мы только что проделали.

— Милорд-командующий, думаете этого будет достаточно? Все тригеры сводятся к определению, человек ли объект или нет. А если наш пушкоход подстрелит какую-то лисицу или корову?

«Пушкоход» — так я назвал проект по созданию боевого шагателя земной модификации. Не называть же его "боевой ходок", как принято в Постимпериусе. Слишком палевно. Хотя, вот сейчас я задумываюсь, насколько же не Маска. Столько косяков допустил, пальцев не хватит сосчитать. Анарий бы под стол укатился от хохота. Урбанистический пейзаж Валинора в «Ермаке», переименование ватаги в «золотых фениксов», выбросы магнетизма направо-налево. Ошибки, за которые новичка Легиона Масок прилюдно выпороли бы. И умом-то я понимаю, как мощно лажанулся, но уже после. Просто моим психическим установкам претит скрытность и невзрачность. Модель поведения Префекта Фалгора не заточена под шпионаж. Я привык делать всё на публику, я тащусь от восхищенных взглядов толпы, я люблю сиять. Поэтому подсознательно сам себя разоблачаю. Внутреннее «я» возобладает над сознательным. Этот прискорбный факт показывает, насколько лорд Феникс на самом деле не совершенен. Впереди еще вагон работы над собой.

— Как я понял, Корнеса, турели требуются на огромном незаселенном периметре в Прикаспии. В городах и селах они не пригодны. Допустим, вместо Гончей турель подстрелит лису или шакала. Что ж печально, но причесывание программы займет месяцы. А армии самоходные пушки нужны сейчас. Затянем из-за больного перфекционизма — опоздаем с заказом. В итоге, чужие ходоки будут шагать по степям, и они уже точно будут уступать нашим в эффективности и безопасности для окружающей среды. Лучше сдадим то, что сможем сразу изготовить, а косяки и огрехи доработаем в процессе эксплуатации.

— Поняла, — повторяет мастер-сержант. — Но вы сами понимаете, что я ничего не смыслю в компьютерной начинке. Я солдат. Программы писать — совсем не моё.

— Корнеса, прежде всего ты командир манипулы. То есть, руководитель. Вот и руководи, ставь задачи, а кодить уже будут твои подчиненные. Не справляются — увольняй, набирай новых. Проект «Пушкоход» полностью твой.

Она удивленно приоткрывает маленький ротик.

— Милорд, это большая честь, — в избытке чувств легионерша склоняет рыжую головку. — Я не подведу.

Кхм, стыдно-то как. По сути, скинул больную тему на здоровую голову. Не многовато ли для девочки, пусть и…

— Корнеса, а сколько тебе звездных лет?

— Ровно пятьдесят, милорд

…пусть и пятидесятилетней. Надо хоть подсластить пилюлю:

— Но я куратор твоего проекта. Это значит, что любая твоя сложность — моя сложность. Возникла трудность по кадрам или еще неважно с чем — сразу бежишь ко мне. Вместе думаем и решаем.

— Благодарю, милорд, — пищит от восторга пятидесятилетняя девочка.

— Но «Свой-чужой» — это ерунда, — замечаю. — На крайняк, можно взять земные технологии. Примитив, но много в глухой степи и не надо. Что-то шевельнулось в периметре, компьютер сказал «Стреляй», пулемет ответил «Есть». Затык в самих конечностях пушкохода. Нужно недорогое эффективное решение. Ты же изначально сюда шла в конструкторы. Значит, что-то накидала?

— Да, — легионер достает из розового рюкзака со стразами увесистую папку с бумагами. — Милорд, я не инженер, а пилот. Знакома с компьютерной начинкой своего ходока поверхностно. Но за десятилетия службы внутри своей стальной кошечки хорошо изучила ее лапки, — она ностальгически усмехается. — Не раз в окопах я сама чинила конечности, смазывала, подкручивала шарниры. Конечно, технологии Постимпериуса здесь совсем неприменимы. Исходила из примитива в наличии.

— А что у тебя был за ходок?

— «Рысь-шесть», — с гордостью произносит.

О-о-о! Мощно-мощно. Среди Освободителей планет пилоты «Рысей» заслужили славу лихачей и сорвиголов. Обычно легионеры Чугуна действуют все вместе огромным железным кулаком, но «Рысям» часто достаются операции в отрыве от основных частей. Вдали от штабов командования пилотам «кошечек» приходится проявлять смекалку и принимать самостоятельные решения. Не дураки точно.

Рассматриваем наброски схем и пояснения.

— Что-то не так, милорд? — напрягается Корнеса, опознав легкое недовольство на моем лице.

— В техническом плане всё так, — произношу. — Скоростная гидравлическая система — хорошее решение. Насос качает жидкость с большой скоростью. Но для частной компании это дорогая разработка. Сейчас мы должны учитывать фактор рыночной экономики. А для нас это непривычно. Легионы владели целыми планетными системами и никогда не знали бедности.

Девочка хмурится.

— Но тогда электрический привод тоже отпадает. Монтаж мощных двигателей — недешевое удовольствие, а также генерация и хранение электроэнергии. Тем более, в глуши Прикаспия. Да и с современными электросистемами скоростной шагающий танк не построить точно.

Вот, честно, не ожидал от легионера Чугуна познаний не в военной сфере. Они же все чистые солдафоны, да простит меня мой друг. Ай нет, оказалось, не все.

— Ответ прост, — закидываю удочку. — Пассажирские транспорты часто используют дешевое движение. Например, для открытия дверей.

— Пневмоприводы? — удивляется она. — Милорд, разве создание пневматических мускул не выйдет в разы дороже обычного гидронасоса?

— Выйдет, но я о другом. Назовем систему «условно-пневматической». Вставляем в каждую ногу пушкохода по линейному двигателю внутреннего сгорания. Когда турель в состоянии покоя, задаем первый импульс пневматическим пускателем. Пушкохода подкидывает, при приземлении смеси в камерах сгорания сгорают, и турель переходит в движение. Примитивно, зато можно сделать за неделю рабочий вариант. Благодаря датчикам бампера наш недоробот легко будет сигать с камня на камень, перепрыгивать карьеры, овраги и что там еще есть в степях?

— Я поняла, милорд-командующий. Если мне доверите контролировать и «ножную» часть проекта Пушкохода, то не подведу.

— Проект полностью поручается вести тебе, мастер-сержант. — А как будто я для чего-то другого всё это ей рассказывал. — Кстати, что с твоими жилищными условиями? Есть у тебя опекун? Купить тебе квартиру вблизи завода — не проблема.

— У моего реципиента есть формальный опекун, — краснеет от стыда девушка. — У Жанны остался только больной дедушка, позаботиться о нем больше некому. Дозволите ли мне остаться с ним?

— Дозволяю, — киваю. — Мы в ответе за тех, кого взяли под опеку. Твое первое жалованье выдадут завтра авансом, — бросаю взгляд на часы. Ох, болотопсовские топи, уже четыре утра. — А нет, выходит, что уже сегодня. Денег хватит чтобы свозить дедушку к Целителю. Пускай укрепит его здоровье.

— Благодарю, — поклон чуть ли не до пола.

— Тебя отвезут домой безопасники, подожди в приемной.

Корнеса уходит чуть ли не вперед спиной. Ее забота о чужом, по сути, старике заставила меня задуматься, как же сильно изменила легионеров Земля. Мне ведь тоже дороги Елизавета и Лена. Да и «фениксы» прикипели к сердцу. И Дося, и Катя. И Тимофей. У «броненосцев» тоже есть неплохой шанс заслужить мою любовь. А если всё намного запущенней? Может, чувство родственности касается не только конкретных людей, но и Российской Империи в целом. Ее деревянные кумиры, эти стародревние верования в пантеон Сварога, недаром же мне всё проще дается использование славянских фантазмов. Само мое погружение в русскую культуру служит катализатором реакции вызова из Анреалиума.

В общем, попал ты, Фалгор. Просто уйти не получится. Придется как-то приобщать этот далекий мирок к Постимпериусу. А ведь сколько неизведанных звездных систем нас разделяет!

Раннее утро брызжет в окно бледно-розоватыми лучами. Решаю вздремнуть в своем кабинете на диванчике. Но кажется, только слипаю глаза, как меня тормошат.

— Господин, господин, вы чего здесь улеглись, — пробивается сквозь облака сновидений недовольный голос. — У вас же сегодня первый день в школе!

Я сразу просыпаюсь и натыкаюсь взглядом на обтянутый блузкой бюст Доси. А сверху нависает насупившееся личико помощницы. Впервые вижу ее настолько разозлившейся. Даже мой авторитет ее не останавливает, как обычно.

— Как первый день? — сонно бормочу. — Уже сегодня?

— Через два часа, — пищит она. — А вы весь мятый, под глазами мешки. Заехать домой переодеться никак не успеваете. Как пойдете?

— Ох, Дось, не кипишуй, — морщусь я спросонья. — У меня полно костюмов даже здесь. Сейчас достану что-нибудь и надену. Ничего страшного, что не в школьной форме пойду. Не вижу никакой проблемы.

Вдруг помощница тушуется. Выражение теперь у нее испуганное.

— Барин, не получится, — теряет она весь запал и принимается ломать руки, всё растирая и растирая их, как будто смывая с них чернила. — Когда в вашем кабинете делали ремонт, внутрь шкафа залетела строительная пыль. Все ваши костюмы сейчас в химчистке.

— Что? — я резко сажусь и едва не натыкаюсь лицом на грудь Доси. Девушка чуть вздрагивает, подается вперед. Отстраняюсь, игнорируя. Сейчас не до игр в случайные касания. У Феникса нет приличного костюма! Только что я верно сказал — конечно, это не проблема. Это катастрофа! — Оформляй выговор завхозу! Какого боло…тного черта его люди не подготовили помещение перед работами.

Дося едва не плачет, на большие глаза наворачиваются водяные бриллианты.

— Барин, — опять по-старинному называет меня помощница. — Прости, миленький. Недоглядела, не проконтролировала.

— Чего ради тебя снова повело на холопский тон? — удивляюсь. Взяв девушку за руку, притягиваю ее к себе и заставляю сесть. — Не боись, Дось, придумаем что-нибудь, как и всегда. А иначе и быть не может. Кто я по-твоему? Огненный Кмет или хвост боло…нки. Мы выстоим. Особенно с такой верной подругой, как одна девушка на диванчике.

Дося тяжело задышала от похвалы. В самое сердце пронзил красавицу. Личико девушки принимает серьезное выражание.

— Игнат здесь, дожидается вас. Я позвоню Тимофею, он захватит форму из вашей комнаты. Пускай по дороге пересечется с вами, и вы переоденетесь в машине.

Киваю одобрительно. Ну вот и сообразила. Похвалил, ментально погладил по головке — и девушка победила свою панику. Вопрос-то ерундовый.

Дося достает из внутреннего кармана пиджака мобильник.

— Господин, пока умойтесь и помойте волосы. Первый день — вы должны выглядеть идеально!

— Опиши ему форму, чтобы не перепутал.

— Она висит в бордовом чехле, — улыбается Дося, прикладывая телефон к уху. — Сложно ошибиться.

Но он ошибся. Когда мы с Игнатом выехали и встретились с Тимофеем у обговоренного заранее перекрестка в Новой Москве, я только мог растерянно хлопать глазами.

— Это что еще за номер, Тимофей?

— Костюм, — воспитатель делает недоуменное лицо. — Бордовый, как Дося и просила. Ну и форма у вас в школе, Сеня! Правда что ли ходите ряжеными циркачами?

— Не ходим, — спокойствие дается мне с трудом. — Потому что Дося тебе говорила про бордовый чехол.

— А….

— Не костюм, Тимофей. Чехол.

— Но я…я…

— Не оправдывайся. Терпеть не могу пустые оправдания, — я распрямляю складки костюма на капоте «Майбаха», на котором приехал Тимофей.

— Эх…

Тяжкий вздох, и Тимофей даже посерел лицом. Спросонья расслышал не то, а теперь господин страдает.

Я оглядываю приобретение. Яркий демисезонный костюм для коктейльных вечеринок, которые постоянно устраивает Виктор Долгоногий. Я еще ни разу не надевал эту яркость. Не представилось повода. Слишком неформальной и торжественной должна быть встреча под него. Фасон классический приталенный, но вот цвет…Мда. Бордовым пятном гулять по учебным коридорам? А больше ничего не остается. Бутики все закрыты в такую рань. Можно, конечно, опоздать в школу. Но еще из-за тряпки Фалгор Феникс не отменял свои планы. Пойду в чем есть. На заре Валинора я вообще ходил на собрания магнатов в грязной рубахе, как чернорабочий. Некогда форсить, когда воссоздаешь с ноля промышленность планеты и тестируешь работу новосозданных станков с автоматикой.

Перевожу взгляд на серебристо-черное крыло автомобиля.

— Ты прикатил на «Майбахе», — просто констатирую факт.

— Пришлось, «Волга» матери уже уехала, — оправдывает Тимофей свое желание лишний раз порулить роскошным транспортом. — К тому же, боялся опоздать, а у таганрожского жеребца разгон до сотки за четыре секунды, да и в настройках спецрежим для максимально эффективной езды. Отклики на газ сглажены, коробка переключается реже…

— Повезешь меня на нем в школу, — решаю.

— На «Майбахе»? — офигевает воспитатель. — Так это же парадная машина. Не слишком ли круто для бедного лицея. Пафос чистой воды.

— Ага, лютый пафос и бешеная патетика, — расстегиваю пуговицы рубашки. — А по-другому никак. Раз у рыцаря доспехи золотые, то и коня нужно с королевской статью и серебряной сбруей. Иначе несмотрибельно.

***

Истислав никогда не признается, но он давно готовился к первому дню в школе. Апгрейдил джип в тюнинг-ателье, приобрел супердорогие шмотки и дорогие духи. К черту блеклую форму. Местный директор и слова не скажет кастовому дворянину.

И вот Истислав выруливает на школьную парковку. На запястье сверкают хромом часы за двести тысяч рублей. Вокруг шеи топорщится модный четверной воротник шитой на заказ рубашки. На щеке горит тайком подкрашенная наколка «единицы». Сегодня на его фоне даже Беркутов будет выглядеть блеклым как сорока на фоне ястреба.

Истома поглядывает на жениха с усмешкой.

— Мальчики такие мальчики. Любите, когда на вас смотрят, похлеще девчонок.

Но у Истислава уже припасена отмазка в ответ на подколы любимой занозки.

— Мужчины дорого одеваются для собственного самоудовлетворения, женщина. А не для окружающих.

— Конечно-конечно, — Истома еще шире улыбается. — А всё же ты у меня красавчик.

Огромный джип с ревом вваливается в самый центр парковки, словно лев вступает в свои джунгли. Люди с испугом и восхищением оглядываются. Истислав не сдерживает победоносной ухмылки. Огромный мотор V8 6.2 и не мог произвести другого эффекта. Специально под зверь-двигатель удлинили переднюю часть монстроджипа, а заодно и заменили капот на карбоновый. Голос железного "великана" слышен за километры.

Сам наездник тоже под стать своему коню.

Припарковавшись, Истислав с ложной неспешностью выходит наружу. На самом деле внутри он весь горит от нетерпения. Новый шмот, щегольская прическа, дорогие часы и браслеты — всё это простолюдины вокруг видят, всё это …Эй, почему на него никто не смотрит. Почему все стоят к нему спиной.

Разозленный Истислав пробирается сквозь безразличную к нему толпу. Прорвавшись к предмету ажиотажа, альфа смотрит вперед и с яростью шипит. Дух захватывает от несправедливости. Перед глазами раскрывается вид на совершенство мирового автопрома. Флагманский венценосец модельного ряда таганрожского завода. Лимитированная версия, выпущена всего лишь около сотни таких «Майбахов». Ручное окрашивание, уникальные колёсные диски с гравировкой. Достоинства тачки можно перечислять бесконечно. За одни эти шильдики на задних стойках можно убить.

А затем дверь открывается и наружу выходит Арсений.

Истислав в бешенстве скрипит зубами.

Чертов Беркутов! Он, правда, шикарен. Приталенная модель подчеркивает лучшие черты фигуры. Новаторский бордовый цвет, цвет монархов, а также креативная меланжевая фактура. Состав из стопроцентной шерсти создает безупречную посадку.

Люди ахают. Парни охреневают. Девчонки взвизгивают, будто их всех разом шлепнули по задницам. Вся парковка замирает в шоке. Движение автомобилей парализуется.

Истислав сплевывает под ноги.

Глава 11 — На поклон Царице

Полная машин и людей парковка остается позади. Игнорируя сотни взглядов, я иду в учебный корпус. По дороге встречаются улыбающаяся Алеся и удивленная Дарико. Грузинку доставили в лицей пораньше на маминой «Волге». Обе девушки в школьной серой форме: узенькие пиджачки, юбочки с волнами внизу.

— Свароже, — офигевает Дарико. — Сеня, что за помпезность на тебе надета?

— А, по-моему, миленько, — вставляет Алеся. — Я не знала, что можно не в форме приходить.

— Нельзя, но у меня не осталось выбора, — поясняю. — Прошу не брать с меня скверный пример.

Пройдя маленький сквер, попадаем в здание. Пустой летом лицей наполнился веселым шумом и гамом. Голоса учеников повсюду. Если прислушаться, то можно уловить удивленные перешептывания стаи девчонок в углу:

— У нас теперь дворяне учатся, прикинь.

— Вау! Ты видела того парня на парковке?

— Весь в бордовом? Я охренела. Он точно княжич. Вот бы к нему в свиту попасть.

— А еще там другой, на огромном джипе приехал. Тоже классный.

— Его девушка пистец злая. Когда я подошла, чуть взглядом не убила. Не вариант.

Девушки обсуждают меня и Истислава, парни же — ножки Киры, косу Дарико, хитрющую ухмылку Истомы и грудь Алеси.

Согласно расписанию всех дворян определили в один класс, добавили к нам пятерых новеньких простолюдинов, в том числе Агаркина, и класс, считай, укомплектован. На пороге кабинета я всех приветствую дежурной фразой, за мной и Алеся с Дарико бросают «Всем привет». В ответ невнятный ропот ошеломленных простолюдинов. Истислав с Истомой уже здесь, как и Кира с Симоной.

Наш атаман, округлив глазки, пораженно восклицает:

— Сеня! Что это на тебе?

— Винная двойка, не видишь, что ли? — хмыкает Кира. — Надо бы на поле тебя в таком выпустить. Все остолбенеют, и мы под шумок «возьмем город».

Альфа смотрит на меня недоброжелательно.

— Показушник, — выцеживает он.

— Кто бы говорил? — я усмехаюсь, усаживаясь за свободную первую парту. — Сам-то неплохо перебрал двигатель своего "великана". Рев, наверное, слышали с другого конца города.

— Кхм, — невнятное бурчание в ответ. — Тачки — это другое.

— Как и часы за сотни тысяч? — бросаю взгляд на его запястье.

Фыркнув, альфа отворачивается. Ладно уж, про накрашенную "единицу" ничего не скажу, а то получится не солидарно.

В дверь заглядывает мужчина в форме охранника:

— Кха-кха, — прокашливается он. — Уважаемые, кто припарковал огромный джип на газоне? Прошу убрать.

— И вовсе не на газоне, — оборачивается Истислав. — Просто машина большая: либо капотом перегородит дорогу, либо багажником газон. Я выбрал второе.

— Придется выбрать третье — убрать транспорт с лицейской парковки, — хмурится охранник. — Парковочные места не предназначены для столь больших габаритов.

— Это кто так сказал? — вскидывается альфа.

— Правила школы так сказали, — спокойно отвечает охранник. — Я могу вызвать эвакуатор, если для вас это затруднительно.

Бурча, Истислав всё же встает и уходит на парковку.

Со мной рядом садится Алеся. Дарико размещается сзади. Вышло это у них молча и одновременно. Видимо, девчонки заранее договорились. Грузинка и так теперь живет со мной, так что внимание ей с моей стороны уже уделено.

Первым уроком идет словесность. Перед самым звонком заходит молодой мужчина в стильных черных очках. Кто-то из девушек-простолюдинок заинтересованно на него посматривает. Да, хорош собой, и серый костюм в клетку неплох.

— Добрый день, ученики 1-А, — приветствует мужчина. — Меня зовут Георгий Степанович Брикли. С этого дня — я ваш классный руководитель. А еще преподаватель словесности по совместительству.

— Добрый день, учитель, — дружным хором отвечают лицеисты.

Преподаватель обводит взглядом класс, натыкается на меня.

— Вау, какой фешенебельный костюм! — произносит без иронии, вполне честно. — Весело и задорно!

— Спасибо за оценку, учитель, — чуть улыбаюсь. — Ваши «нулевки» тоже производят впечатление.

Учитель машинально поправляет тонкий ободок. Класс удивленно зашептался. То, что у преподавателя очки без диоптрий, я сразу заметил.

— Глаз алмаз, парень. Давай с тебя и начнем знакомство. Затем по порядку. Встаете, представляетесь и рассказываете что-нибудь о себе. Например, как вы заметили, я люблю бесполезные брендовые аксессуары, — он стучит пальцем по ободку и подмигивает мне. — Но не когда меня за это подтрунивают. Следующий.

Приходится вставать и представляться:

— Арсений Беркутов, вхожу в местный клуб Грон с лета. Люблю искусство, не люблю выделяться, — не глядя поправляю воротник яркого пиджака. Класс взрывается смехом.

— А то и заметно, — хмыкает учитель и смотрит на Алесю. — Дальше, барышня.

По очереди все ученики встают и рассказывает о себе. Заявление Алеси выглядит очень милым:

— Люблю заводить друзей, не люблю ругаться.

В противовес ей Истома ядовито ухмыляется:

— Люблю своего женишка. Очень сильно не люблю девушек в радиусе пяти метров от него.

— Понятно, — неловко мнется Брикли. — Думаю, они приняли это на заметку. А что скажет твой сосед по парте?

Альфа лениво поднимается и бросает:

— Истислав Щекин. Люблю вездеходы и мощные моторы, не люблю лощеные пафосные тачки. — И взгляд скользит в мою сторону. Чем ему мой «Майбах» не угодил-то?

— Кхм, очень полезная информация, садись, Истислав. Раз все закончили, давайте перейдем к словесности.

Сорок минут нам объясняют лингвистическую составляющую одного из заданных на лето древних художественных текстов. Брикли рассказывает хорошо. Я с интересом постигаю магию слова. У самого на это времени почти нет, лишь в свободную минутку выхватываю по верхам. И то — только техническое исполнение, без неявного внутреннего содержания. А ведь для призыва славянских фантазмов мне необходимо более глубинное понимание рун. От того, какой чудодейственной силой наделяют славяне древние знаки, зависит результат работы с ними.

— Каждую руну нужно понять и прочувствовать, — вещает учитель. — Настроиться на ее звучание в слове и в душе, понять сердцем — что именно несет она для вас и услышать личное. Сокровенное. Только после такой отработки можно надеяться на то, что ваш диалог с богами будет услышан верно и быстро прочитать посланный ответ. Иначе это будут всего лишь закорючки на бумаге.

Я поднимаю руку:

— Да, Арсений.

— Учитель, а как устроить диалог с богами как можно раньше?

Раздаются смешки, но я спрашиваю вполне серьезно, и они затихают. Брикли понимает, что вопрос задан не в шутку и отвечает:

— Никак, всё зависит от тебя. На это уходят дни, месяцы и, даже, годы, ну а если вам срочно нужен оберег со славянскими рунами — обратитесь к Мастерам, которые в совершенстве владеют Родным Древним Языком и имеют налаженную связь с Предками. Они с готовностью помогут создать амулет или талисман, приносящий удачу и разрешение ваших проблем, привлечь благополучие и достаток, поставить защиту Покровителей.

— Считается, что обереги Мастеров не хуже сделанных собственными руками? — уточняю. — Или обладают даже большей силой?

— Это к предмету нашего урока не относится, но да, если ты религиозный сварожич, то для тебя оберег Мастера полон чудодейственной силы.

Мм, а действительно, может попробовать надеть на себя поделки тех, кто эти руны всю жизнь пишет. Браслеты, кольца, перстни… Я ведь не представляю эффекта, да и будет ли он вообще, вопрос. Вот и узнаем. Парадокс жизни: для истинно верующих сварожичей рунопись не обладает никакой силой. Для меня же, атеиста, древние знаки открывают ворота в мир богов.

Звонок перерывает интересный рассказ учителя. Попытать его больше не удается и мы уходим на следующие уроки.

***

Когда Георгий Брикли остается один в классе, учитель достает мобильник и делает себе заметку:

«Урок словесности. Объект интересуется рунами и оберегами. Складывается впечатление, что объект допускает наличие чудотворных свойств у рунической письменности. Возможно, мнение ошибочно».

Подумав, учитель добавляет:

«Объект проявил высокую наблюдательность — обнаружил в очках субъекта отсутствие диоптрий».

Еще поразмыслив, Брикли решается сдать объект с потрохами. Со злобной ухмылкой он набирает:

«Объект проявил нездоровую любовь к франтовству. Приехал на уроки в «Майбахе» ограниченной серии в бордовом костюме. Пафосный жест впечатлил всю школу. Выговора от руководства лицея не последовало. Видимо, приняли во внимание дворянское сословие объекта».

Затем учитель отправляет заметку в облачное хранилище, к которому есть доступ всего у трех людей. У самого Брикли, в реальной жизни дружинника под позывным Бессмертный, у главы СБ Дома Бесоновых и у княгини Софии Александровны.

После дружинник Бессмертный откидывается на спинку стула и слипает веки. Сейчас выпал разрыв в пару уроков, объект в это время будет на других предметах. Следить за ним будет агент-ученик в его классе. Так что сам Сварог велел вздремнуть часик.

А всё же интересно, чем мальчишка заинтересовал княгиню. Столько агентов подключено. Даже Стелс, а этот демоник — супершпион в чистом виде. Растворяется в любой обстановке, так что его и не всякий «вишенка» учует. Полковой разве что. София не стала бы использовать такой уникальный ресурс для слежки за обычным парей. Значит, необычный. И далеко не только броским шмотьем.

***

Между математикой и физкультурой нас Симоной вызывают в местный учсовет. В маленький кабинет натолкалась куча народу. Я с любопытством оглядываю однокашников. Под тяжестью моего взгляда девчонки смущенно улыбаются, парни опускают головы.

— Главы клубов и их замы, — шепотом поясняет мне блондинка.

При нашем приходе наступает тишина, и я пользуюсь паузой, чтобы поздороваться:

— Приветствую, коллеги. Я — Арсений Беркутов, зам Симоны Страбыковой.

Все вразнобой здороваются. Еще минуту мы стоим, пока от входа не проталкивается худосочный паренек в очках.

— Я Глеб Сивин, председатель учсовета, — обозначает свой статус парень. Хмурый взгляд в мою сторону, точнее на мое одеяние. — Специально для новеньких представляюсь. Итак, из «Красного замка», филиалом которого мы теперь являемся, поступила директива. Финансирование всех клубов «Грома просвещение» умножается в десять раз.

Голос очкарика тонет в буре восторгов. Будь я моложе, сам бы покричал. Теперь мы официально позволим себе гребные тренажеры, велосипедные дорожки и прочие снаряды.

Обернувшись, Симона радостно улыбается мне. Шлейф золотых волос расплескивается по плечам. Люблю, когда красивые девочки счастливы. Но не зря говорят «За всё надо платить». Сейчас последует и горчинка.

— Новое финансирование идет не из общего бюджета, — продолжает председатель, и все замолкают сами собой. — А из бюджетов самих клубов «Красного замка». Это значит, их клуб шахмат, например, обеспечивает наш клуб шахмат.

Теперь никто не радуется.

— Сука, — едва различимо вырывается из Симоны. Очень тихо, на самом деле. Услышал я один. Блондинка тут же краснеет и закрывает пухлый ротик ладонью.

Я не осуждаю атамана. Мне так вообще хочется сматериться, как умеют только легионеры Чугуна. Смачно, так, что уши скручиваются в трубочку.

Ведь теперь Астерия, по сути, контролирует наш клуб. Может перекрыть краник денег или потребовать за финансирование…не знаю, целовать ей кроссовки. За этой красноволосой не заржавеет.

— А посему, клубы «Замка» шефствуют над расходом денег вашими клубами. Вашим тренерам и кураторам среди учителей тоже донесут эту новость. Я вызвал вас по другому вопросу. Клубы «Замка» хотят познакомиться с вами, точнее, их обязал свой учсовет. Поэтому сегодня же после уроков автобус доставит вас в головное заведение. Ведите себя прилично, — снова взгляд на мой костюм. — И желательно предстать в лицейской форме.

Я игнорирую последнее пожелание. Некогда бегать переодеваться, тем более ради Астерии.

После уроков нас на парковке поджидает большой автобус. Десять минут пути, и пыхтящий левиафан въезжает в ворота «Красного замка». Ученики дружно ахают, прилипнув к окнам. Воздушный стиль белых строений с красными декоративными вставками производит ошеломительное впечатление. Я тоже любуюсь видом на корпуса и строения. Стройные башенки устремляются в небо, как гигантские пики. Пожелтевшая листва приоткрывает гладкие колонны беседок. Каждый фонтан, каждую мраморную скамейку в парке словно вырубал великий скульптор.

— И в окружении этого чуда учится Астерия? — удивляется Симона. — С чего же она настолько злая? Не лицей, а настоящий Олимп!

— Не всегда быт формирует сознание, — замечаю. — Иногда люди злы по своей природе.

Хотя, это больше случай Бемижара Жаворонка, но никак не Астерии. Она-то, как раз, не злобная натура, а просто психованная девка.

На просторной парковке нас уже ждут представители клубов. Симону и меня поджидает Никита Дубровский. «Бутылка», как я про себя его уже называю.

— О, Арс, так ты еще и зам? — поручкавшись со мной, говорит приятель Анфисы и раб Астерии. — Ну пойдем-пойдем. Быстрее отстреляешься — быстрее слиняешь.

— Можно не торопиться, — спокойно отвечаю. — Вопросов у моего атамана много. Мы бы хотели обсудить их с твоим атаманом.

Симона подтверждающе кивает.

— Надо было захватить из дома броник, — обреченно вздыхает Никита. — И каску.

— И бутылку, — усмехаюсь.

— А зачем бутылку? — не понимает Никита.

— «Коктейль Молотова» сделать.

— А-а-а….

Наших однокашников разбирают по клубам, и мы тоже двигаемся в сторону владений Астерии. Как раз идет тренировка игры. На поле мелькают молнии, вспыхивают огненные фейерверки. Гремит стеклянный гром пополам с львиным ревом. Первые лини сшибаются, мелькают огромные скорпионьи жала, вьются вокруг тел липкие тентакли и щелкают крабьи клешни. Да и много чего торчит еще непонятного монстряшного. Похоже, у Астерии в наличии своя Молодая Гвардия демоников.

Симона в шоке застывает и смотрит на светопредставление. Я же изучаю поле — очень качественное, очень хорошее. Синтетическая огнестойкая трава, белоснежная разметка, прожекторы по всему периметру. Можно без проблем играть зимой и ночью. Наверное, стоит целое состояние.

— Вышел почти весь стартовый состав вместе с резервом, — Никита со скукой бросает взгляд на игру. — Нет только Ричарда, Крис и Медузы. Ну и Астерии. Она вас сейчас будет принимать.

На Симоне лица нет: бледная, едва не шатается. Остекленевшие глаза говорят: Свароже, и с этими монстрами нам играть?!

Я же удивляюсь совсем другому:

— А чего это они фракталы и техники повключали? — Правда, все лупят по всем. Не смотрят даже у кого мяч.

— А ты не слышал о лайт-Гроне? — переспрашивает Никита.

— Слышал, конечно. Полностью бесконтактная версия.

— А это Астра-Грон, — поясняет «витязь». — Или лайт-Грон наоборот. Астерия придумала. Когда шпаришь всем, чем способен. Вообще всем, — смотрит он, как усвистывает вдаль черный смерч. — Поэтому на каждой нашей тренировке дежурят двое Целителей. «Замок» может себе их позволить.

— Показательная массовая тренировка, — акцентирую я внимание. — Очень вовремя ее Астра провела.

— А ты думал, — хмыкает Никита. — Устрашение противника — одна из составляющих стратегии Астерии. Ну и как? — спрашивает с интересом. — Сработало? Устрашились?

— До трясучки в коленках, — зеваю я. — Пойдем что ли к нашей Царице.

— Подожди. К нашей? — не понимает он.

— Ну да, она ведь теперь, по факту, содержит наш клуб, — усмехаюсь. — Поэтому пока нашей. А там посмотрим.

Может, и свергнуть придется.

Корпус у гроновцев огромный. Не сравнить с нашей бетонной хибаркой. Тут, наверно, не только раздевалки с тренажеркой, а еще целый СПА-комплекс с банями и массажными залами. Элитный суз может себе позволить и не такое.

Мы подходим к двери с табличкой «атаман».

— Дальше вы сами как-нибудь, — тут же ретируется наш проводник вглубь коридора. — Как уже сказал, сегодня я без броника.

Глава 12 — Красная Царица

Никита спешно удаляется, как трусливый ушастопас.

Киваю Симоне, и атаман, толкнув дверь на золоченых петлях, входит первой. Следую за блондинкой, как подобает ее заму. То есть, не высвечиваюсь.

Только я подзабыл, что щеголяю в бордовой двойке. Так что взгляды Астерии и Кристины прикипают сразу ко мне. Ротики обеих девушек удивленно распахиваются. Ну я что? Небрежным движением касаюсь лацкана пиджака, будто поправляя его. Наши оппонентки молчат, будто забыв где находятся. Туше, дамы и господа.

Царица поля восседает во главе массивного дубового стола. Сама княжна производит впечатление не меньшей монументальности, чем толстая столешница под ее сложенными руками. Сквозь белую футболку в одних местах выпучиваются мощные плечевые мышцы и бицепсы, в других — пышные груди. По-моему, Астерия еще больше подкачалась. Если бы не эпический бюст, длинные волосы и утонченное девичье лицо, спутал бы ее с Митей. Неслабые Кристина и Симона выглядят на фоне красноволосой княжны худенькими комариками.

Что примечательно — на лице Астерии нет ни вызова, ни выражения превосходства. Только какая-то тягота. Странно. Ведь мы теперь под ее каблуком, впору этим кичиться. Похоже, княгини Бесоновы наконец занялись воспитанием строптивой дочки.

Кристина сидит перед столом Астерии, рядом пустуют еще два стула. Княжна указывает на них, и на вытянутой руке играют толстые удавы мускул. Такими руками легко переломать хребтину ягненку.

— Добрый день, товарищи. — Да, она, правда, так нас назвала. — Присаживайтесь.

Пока располагаемся, Кристина не упускает случая подколоть:

— Что, Арс, пока шел вдоль поля, столкнулся с Ричардом? Костюм не в его, случайно, крови?

Астерия хмурится, но ничего не произносит.

— Его Высочество мне не попадался, — улыбаюсь. — На поле его тоже не видел. Видимо, у принца сегодня отгул?

— Итак, — игнорирует мой полунамек-вопрос Астерия. — «Витязи» теперь акцептуют заявки на ваше финансирование. Учсовет дал мне распоряжение следить за соответствием дисциплины вашего клуба стандартам «Замка». — Вот уже Ее Величество и пальцы гнет. — Но я считаю, что пока мне нет смысла вмешиваться в ваши дела. — О как запела. Интересная перекалибровка. — По крайней мере, до тех пор, пока вы побеждаете ватаги своего округа. Дружеский матч с «ястребами» показал, что вы вполне компетентны, Симона Юрьевна, как атаман.

Мы с блондинкой быстро переглядываемся. Похвала от Астерии? Вечером ждать нашествие марсиан?

— Спасибо, Астерия Артемовна, — роняет покрасневшая Симона. — Лестный отзыв от столь титулованной особы — большая честь для простолюдинки.

— Перестаньте. В Гроне нет титулов, — отмахивается Астерия и впервые смотрит прямо мне в глаза. — Это не щедрость. Это ультиматум. Как только вы потерпите хоть одно поражение, я лично возьмусь за вас. Это вам ясно, Арсений Всеволодович?

Нет, это всё та же Астерия. Командирский гонор из княжны по-прежнему прет, но в урезанной форме. Хотя о вежливости ей явно кто-то напомнил — мы вдруг стали снова на «вы».

Я лениво вожу рукой в воздухе.

— До зимы нам играть по два-три матча в неделю. Мы в любом случае проиграем раз-другой. Как и вы, к слову, Астерия Артемовна. Это раз. В наш округ перешла ватага «Вершины мудрости». Это топовые игроки, и таким проиграть незазорно даже вам. Это два. Наша стратегия на отборочных вовсе не построена на сплошных победах. Это глупость, мы только перегорим. Для нас главное — набрать максимальные очки. Это три. Астерия Артемовна, вывод: ваше требование нежизнеспособно.

Глаза Астерии стекленеют. Я уже жду, что она сейчас взорвется криком или даже Якой. Но Кристина обреченно качает головой и подрывается к своему атаману. Спортсменка что-то тихо шепчет княжне на ухо. Симона не слышит, но я улавливаю:

— Астра, ты просила дернуть тебя, когда начнешь перебарщивать. Вот и дергаю.

Царица поля дергается вместе с креслом назад и, сжав правый кулак до треска в суставах, вздыхает:

— И-извиняюсь, я переборщила, Арсений Всеволодович. Один-два проигрыша допустимы, вы правы. — Слова даются ей с трудом, но она их выговаривает, что уже достойно хлопка по плечу. — Будем считать, что у вас получится не уронить честь «Замка».

— Главное, чтобы и сам «Замок» больше не ронял свою честь, — усмехаюсь.

— Мои игроки больше не выступят против вас, — склоняет голову Астерия. — Обещаю. Более того, наши аналитики через меня будут предоставлять вашему тренеру сводки по другим ватагам и лучшим стратегиям игры.

— Вау, — выдыхает Симона и тут же смущается. — Ой, простите.

На блондинку никто не обратил внимания.

— Через вас? — цепляюсь я за слова. — То есть, вы лично будете посещать «Гром просвещения»?

— Буду, — всё так же серьезно говорит Астерия. — Где-то раз в две недели.

Мм, ее мне только не хватало. Ладно, полезет куда не просят — запрем в раздевалке. Мужской.

— Также до меня донесли новость, — вдруг произносит Астерия. — Княжна Волконская договорилась о покупке спортпитания для «фениксов» через фонды учсовета. Считаю это не допустимым. Все расходы по Грону должны идти через один фонд — моего клуба. Так эффективнее управление денежными потоками. К тому же исключается дублирование функций у нашего, и без того очень занятого, учсовета. Дайте свое согласие на исправление ситуации.

Блондинка уже не вмешивается, полностью передав роль переговорщика мне. Осторожно спрашиваю:

— Правильно понимаю: вы не против самих расходов, дело только в источнике?

— Верно, — соглашается Астерия. — Всё управление должно быть в одних руках.

Ну то, что она за диктатуру, и так понятно. Впрочем, дело даже не в ее загребущих мускулистых ручках. Просто княжну Анфису обижать не хочется. Она ведь так старается мне помочь. Да и вообще: мое ли это дело?

— Спасибо за доверие, но даже вникать в подобные вопросы — не мой уровень. Уверен, вы договоритесь с учсоветом и сообща построите движение денег максимально эффективно.

Астерия поджимает губы.

— Кхм, отстраняетесь? Ну ладно, — она явно расстроилась. Что меня немного даже порадовало.

Я молча улыбаюсь. Сами разбирайтесь в своих подковерных интригах. Очень не хочется иметь хоть какое-то дело с этой красноволосой княжной. Но еще больше не тянет погружаться в тенета учсовета «Красного замка» — заводить лояльных людей, лоббировать изменение распоряжения. Если Астерия начнет задаваться — просто пошлем подальше. Проживем и без дополнительного финансирования какое-то время.

Тишина затягивается.

— Думаю, нам пора, — и, не дожидаясь, встаю. — Ждем от вас график траншей…ну и вас в гости, Астерия Артемовна тоже ждем. Вместе со сводками по ватагам нашего округа.

— Я буду, — кивает она. — Перед первой вашей игрой занесу.

Симона тоже поднимается. У самой двери напоследок бросаю задумчивый взгляд на Астерию. Девушка смотрит в ответ, приоткрыв красивый алый рот.

Правда ли ты взялась за ум? Или затаилась, как кобра под камнем? Посмотрим.

***

Наткнувшись на взгляд Беркутова, Астерия замирает. Мелкая дрожь насквозь пробирает ее неуязвимое тело. И к этим тонким, режущим, как бритва, ощущениям примешивается очень слышно, ароматом сигарного дыма, воспоминание об опасных огненных руках, и о командирском голосе, доносящемся до самых дальних трибун, и о глазах, горящих яростно, и о оскаленных идеальных ровных зубах…

На Астерию обращены холодные глаза янтарного цвета. Сжатые бледные губы, едва заметно выпирающие скулы, раздражённый взгляд без капли страха. Осанка Беркутова прямая. Он держит голову высоко и смотрит на Царицу поля сверху-вниз.

Львиные глаза на милом лице юноши такие… страшные? Опасные?

Со стуком захлопнувшейся двери наваждение спадает. Беркутов ушел. Эта мысль падает камнем на дно черепной коробки.

— Астра, с чего вдруг такая щедрость? — вдруг говорит Кристина. — Наших аналитиков предложила, да еще сама ездить собираешься в «Гром».

— А что, какие-то проблемы, Крис? — хмуро спрашивает Астерия своего зама.

— Честно скажу: мне это не нравится, — заявляет девушка. — Ты распыляешься, и зачем? Опять хочешь столкнуть кого-то из наших с «фениксами» Арса? После прошлого твоего хода наша репутация рухнула в разы. Медуза так вообще подумывает уйти из ватаги.

Она прикусывает язык, но Астерия уже обратила внимание на слова. Но не злится.

— Вот оно как, значит, — задумчиво протягивает Царица поля.

— А ты думаешь, почему ее сегодня нет? — решает не скрывать Кристина.

Астерия фыркает. Ее пухлые губы растягиваются в улыбке, она откровенно смеется. Какие нежные, оказывается, у нее подчиненные. С утра к ней пристал Ричард. Брат просил, чтобы Астерия использовала возникший рычаг финансирования и устроила «дружеский» матч между «витязями» и «фениксами». Она отказала. Больше позориться Астерия не собиралась. Тогда принц разозлился и сказал, что плюет на ее тренировки. Теперь вот Медуза нюни распустила, даром что голем.

— Ну и пусть катится, — достав из стола резинку, Астерия выделяет крупную прядь волос и делает высокий конский хвост. Больше не перед кем щеголять красной гривой. — Она всего лишь авангардник.

— Лучший авангардник, — вставляет Кристина.

— Верно, — не спорит княжна. — Но это я сделала ее лучшей. Девочка месила говяжьи туши в морозильнике под моим присмотром. Она плакала, норовила убежать, а я ее силой держала и толкала к мясу, подвешенному на крючьях. И теперь, да, Медуза — лучший авангардник. Но только благодаря мне. Если уйдет из ватаги, то она станет просто каменным столбом. Ее право. С Ричардом то же самое.

— Твой брат тоже хочет уйти?

— Кто его знает. Он помешался на мести из-за глупой девчонки. Конечно, я виновата в этом, подогревала его злость. Ярость — хорошее топливо для тренировок. Но Рич не умеет ждать. Хочет всё прямо здесь и сейчас. Думаю, он совершит глупость. — А ведь действительно совершит. Мм, надо сказать мамам, пока не поздно.

Крис мешкает, но все же рискует спросить:

— А как насчет тебя самой? Ты раньше прямо хотела размазать Арса. Что изменилось?

Астерия перекидывает ногу на ногу и резко замирает — в попе сильно закололо, ой-ой. Досиделась, блин. Надо было подушку помягче под ягодицы подложить. Ой-ой-ой…А с утра казалось, что наконец залечилось. Но последствия наказания Аяно так просто не проходят.

Своей самой дисциплинированной жене Перун достал из Нижних миров ветки щебеньицы. Только строгой Аяно князь доверил такую силу. Не могучей Кали, не проницательной Алле, не даже главенствующей Софии. Потустороннее растение глушит регенерацию демоников. Ростки очень редки и от того бесценны, это настоящий артефакт, что, впрочем, не помешало княгине Бесоновой использовать его в воспитательных целях для своих чад. Как говорится, самое лучшее — детям. Из щебеньицы Аяно заготовила длинные ровные розги. Хранились они в супертолостом сейфе под десятком шифровальных замков. Редко к ним тянулась тонкая рука японки, но, когда это происходило, криками наказуемого наполнялся весь дом. И вот опять, совсем недавно, японка сдула пыль с розг. Несколько дней Астерии приходилось спать на животе. А все прочие домочадцы ходили на цыпочках, чисто на всякий случай.

Аяно была бы не Аяно, если бы дело ограничилось лишь порками. Астерию мариновали неделю. Каждый день душещипательное общение, чаепитие по всем строгим правилам японского этикета, обсуждение цитат Конфуция.

— «Если ты ненавидишь — значит тебя победили», — зачитала Аяно по памяти на одной из таких посиделок. Обе девушки сидели на полу на коленях наряженные в красочные юкато, напротив на низком столике дымились кружки с ароматным чаем. — Ты ненавидишь, Астра?

— Беркутова? — фыркнула Астерия, подергав воротник непривычного кимоно. — С чего бы? Много ему чести. Кто он и кто я?

— А кто он? — спокойно сказала Аяно. — Человек, о котором ты постоянно думаешь?

Астерия вспыхнула:

— Была достойная причина. Раньше мне казалось, что он может опозорить «Красный замок».

— Раньше — может быть, — допустила Аяно, подняв уголки точеных губ в полунамеке на улыбку. Сама японка в это ни капли не верила. — Но причина устарела. Беркутов показал, что умеет играть в Грон. Почему же ты все еще о нем думаешь?

Астерия тихо пробормотала:

— Я просто хочу победить его. Только и всего.

— Зачем?

Ох, что же за неудобные вопросы!

— Мне он показался достойным соперником, мама, — дернула подбородком Астерия. — Поэтому и хочу победить.

— Ну допустим, назовем это чувство «победить», — согласилась Аяно. — Не ты первая используешь термины войны для выражения своих далеко невоинственных чувств. Лишь бы тебе было комфортно, дитя. Итак, как же ты намереваешься победить Беркутова? Просто избить на поле и пронести мяч в его ворота? Тебе хватит такой малости?

— Не знаю, — нерешительно брякнула Астерия, затеребив широкий пояс-оби с вышитыми бабочками. Она засомневалась, хоть раньше именно в этом ключе и думала. Других противников она просто макала носом в землю, и Астре хватало. Но что, если в случае с Беркутовым ей нужна более полномасштабная победа? Сестра Лиза ходит с ним едва ли не под ручку, помогает ему советами, оберегает от мамы Софии. С каждым днем Беркутов всё больше и больше зависим от Лизы. Вскоре она ему кислород запросто перекроет. Не это ли настоящая победа?

И будто услышав ее мысли, Аяно сказала:

— Астра, дочка, послушай мудрую маму. Если хочешь победить, по-настоящему победить, мужчину, то стань чем-то большим для него, без чего он не сможет жить.

Бинго!

Слова японки подтвердили мысли княжны! Теперь она знает свой Путь победы! И он лежит через учсовет лицея!

В своем кабинете Астра порывисто встает из-за стола. Ох, попу жжет! Гребаные демонские розги! Нет сил больше сидеть!

Крис удивленно смотрит на княжну:

— Атаман?

— Что изменилось, спрашиваешь? — Астерия не выдерживает и всё же потирает сквозь шорты крепкие как орех ягодицы. — Ничего. Мы просто поможем лицейским товарищам по Грону. Они показали себя достойно на игре с «ястребами», а, значит, и нам воротить нос не стоит.

Кристина пожимает плечами, не сильно ей веря. Астерия не обращает внимания на зама. Мысли атамана витают вокруг Беркутова и табуна его девок, в том числе Волоконской и Лизы. Да, сестра теперь близка к Арсению. Но реальных рычагов давления на Беркутова у нее нет. Чувства эфемерны и мимолетны, важны только реальные и предметные сферы. А вот Астерия теперь контролирует финансирование «фениксов». Дальше — больше. Сводки аналитиков, спортпитание, а там уже сам Арсений не сможет обходиться без княжны. Его «фениксы» станут анклавом «витязей». А что с этого ватаге "Красного замка"? Даже если в Лиге каким-то чудом победит Арсений, это также будет победа и Астерии. Засчитаем за умный риск-менеджмент. Разложим яйца по двум корзинам.

Ох, мамочки. Опять попа горит. Бегом в душ! Может, под струей полегчает.

Княжна, как пантера, срывается в коридор. Крис удивленно смотрит ей вслед:

— Атаман, всё хорошо?! Атаман?!

***

Нам с Симоной в коридоре встречается Анфиса. Прекрасная княжна слегка запыхается, высокая грудь под красным форменным пиджачком чуть дрожит, словно волны в легкий шторм.

— Сеня, ты уже пришел? Сеня! — не обращая внимания на блондинку, Анфиса приближается ко мне очень близко. Шлейф ее духов обволакивает и дурманит. — Уже был у Астерии?

— Да, — киваю. — Она нанесла свой удар. Теперь финансирование нашего клуба зависит от Царицы поля.

Княжна мигом огорчается:

— Знаю, — на ее глаза наворачиваются слезы. — Астра дискредитировала старого председателя учсовета. Выложила видео, где он гуляет по…нехорошим местам с нехорошими женщинами. Точнее, я думаю, что это Астра подстроила. В общем, его отстранили. А новый председатель пляшет под дудку Астерии. Вот он и издал директиву по децентрализации финансирования клубов "Грома просвящения". Теперь она распоряжается всеми вашими финансами, кроме разве что спортпитания — оно еще идет через мой фонд. Прости, Сеня, проморгала.

Симона удивленно хлопает глазками. Прекрасно ее понимаю. Княжна извиняется перед вассалом. Не каждый день такое увидишь.

— Мое Сиятельство, — нежно говорю Анфисе. — Не стоит переживать. У вас есть дела поважнее, чем какой-то филиальный клуб. Главное — не позвольте Астерии стать еще и Царицей лицея. Этого "Красный замок" не переживет.

Анфиса кивает, смаргивая слезы.

— Этого не будет, пока я зам по воспитательной работе. Обещаю, Сеня.

— Тогда я спокоен, — улыбаюсь. — за свой лицей и за свой клуб.

Глава 13 — Налёт

Поздний вечер, близится развязка суток.

Огни ночного города в панорамных окнах, дешевый низкосортный сериал на дорогой плазме. Идиллия и сказка. А еще грусть, тоска, печаль.

Сидя в халатике на диване, Катя наливает себе бокал красного вина. Усталость накатывает волной после тяжелого рабочего дня. Стопы ломит от каблуков. Но ничего, Катюш, сейчас испробуем нектар сбалансированного урожая десятилетней давности и расслабимся.

Тебе, гендиректор Корпорации "Беркутов", просто необходимо отвлечься от своего одиночества.

Высококомфортабельный арендованный пентхаус кажется слишком пустым. Стоит брюнетке осмотреться, бросить взгляд на просторную гостиную с янтарной отделкой и стеклянной лесенкой в углу, как накатывает невыносимое одиночество. Кате не хватает мужской близости и любви. Не хватает вечно занятого господина. Поэтому брюнетка и включила бразильскую мелодрамную оперу. Поэтому и заказала в номер бутылку дорогого винтажного напитка. Чтобы сбежать в мир мечты.

Звонок отвлекает брюнетку от запретной любви богатого Диего и нищенки Жади.

Гендиректор со вздохом отставляет бокал на журнальный столик. Кого еще принесло так поздно?

А принесло — Досю Русалкину, помощницу господина. Девушка мнется в дверях, взгляд, как у побитой дворняги, в красивых подведенных глазах вселенская грусть. Судя по одежде, она приехала прямо с работы — светло-синий костюм, чёрные полусапожки, на талии широкий ремень из чёрной кожи, в руках черный же портфельчик. Чему-чему, а уж стильно одеваться свою помощницу Беркутов научил.

— Можно зайти, Екатерина Игоревна? — едва не плача спрашивает Дося. — Я ненадолго. Просто домой к господину совсем не хочется. Там…там теперь живет б-барышня из его лицея, — едва ли не в голос ревет.

Чего?! Барышня живет с господином?! Да еще малолетка?!

— Ох, дитя, — Катя сразу же обнимает девушку и притягивает ценный источник информации к себе в квартиру. — Какая еще Игоревна? Мы же договорились без батюшек всуе. Конечно, милая, оставайся, сколько хочешь.

Досю распирает на слезки. Она дрожит, хлюпает мокрым носиком, словно замерзла. Приходится усадить девушку на диванчик и, поставив сериал на паузу, сбегать за носовыми платками. Потом еще и попоить дорогим винцом, чтобы сладкий дурман согрел изнутри. Наконец Дося успокаивается, только грудь под блузкой высоко вздымается да глазенки красные.

— Ну и чего мы разревелись? — заботливо спрашивает Катя, поглаживая русую головку девушки.

— Простите, — Дося чувствует себя виноватой, щеки горят от стыда. — Господин привел жить домой одноклассницу, и я не имею право так себя вести. Тем более, что причина объективная — господин защищает барышню от ее злых родственников. Но от этого не легче. Просто ничего не смогла с собой поделать — в сердце будто иголку воткнули, — заметив, как Катя нахмурилась, помощница спешно вставляет: — Я ведь не ревнивая, вовсе нет, такого греха за мной сроду не водится. Просто обидно стало, что меня….

— …Лаской обделяют, — понимающе кивает Катя и со вздохом смотрит на недопитый бокал.

— Верно, — глаза Доси загораются. Неужели она встретила подругу по несчастью? Но ведь как раз к Екатерине Сеня благоволит. Или тут как с вкуснейшим пирожным? Раз попробуешь — и хочется еще и еще. — Можете помочь советом? Вы же опытная.

— Федосья, я тебе уже всё разъяснила в прошлую нашу беседу. А ты меня куда послала?

— Что вы такое говорите, Екатерина Игоревна! Никуда я вас не посылала! — горячо возражает Дося, опять назвав по отчеству.

Катя игнорирует реплику девицы:

— Хочешь ласки — не стесняйся просить. Не в лоб только, а умело и тактично.

— Как просить? Просто просить? Не умею я такие вещи. Не научена, — вспыхивает Дося.

— А я ведь предлагала научить, — напоминает Катя. — Вот и снова предлагаю — чай, не гордая, как некоторые, — с намеком смотрит брюнетка на пристыженную девушку. — Ну так что, готова начать нашу битву за сердце господина?

Дося мешкает недолго. Слишком она напугана новой гостьей в доме Беркутовых и тем, что в последнее время господин отдалился от нее и стал холоден. Во всяком случае глупышке так кажется.

— Хорошо, я готова…Катя. Давай бороться вместе.

Пухлые губы брюнетки растягиваются в улыбке. В душе больше нет смятения и опустошения. Она больше не одинока. У Кати появилась союзница и ученица.

— Правильно, Досечка, — брюнетка ласково оглаживает ладонью пунцовую щечку девушки и произносит теплым голосом: — А теперь расскажи-ка поподробнее о новой соседке господина…

ТРР! ТРР!

Портфель Доси вибрирует, подпрыгивая на диванчике рядом. Девушка бросается к сумке и вынимает жужжащий телефон.

— Да, господин! — оживленно кричит она в трубку, другой рукой смахивая с ресничек слезы радости. Она потребовалась Арсению! — Обереги? С рунами? Нет, не занята. Сейчас же брошусь на поиски.

***

После встречи с Астерией я думаю ехать в «Гидропривод». Собираюсь там остаться ночевать. Еще днем в груди возникло дурное предчувствие, тревожное ощущение того, что вот-вот что-то должно произойти. Уже минуло несколько дней затишья с тех пор, как Миронов и Эльс объявили Аркадию Волконскому локальную войну. Мелкие стычки у забора не считаются. Значит, противнику уже пора ударить по-крупному.

На обратном пути мы с Симоной столкнулись с Анфисой. Поклонились, поворковали и разошлись, улыбаясь. Удачи княжне в борьбе с Царицей поля. Не завидую я "Красному замку", если Астерия подомнет под себя весь учсовет.

В «Гидре» меня встречает начальник группы СБ с позывным Гризли, доверенный человек Серафима. Здоровый бородатый мужик под два метра ростом, он вполне сошел бы за легионера Чугуна без всяких модификаций организма. Но не за Феникса — слишком плотный и кряжистый, и нет нашей фирменной царской осанки.

— Господин, — неуклюжий поклон. Сразу видно — не привык безопасник спину гнуть перед кем-либо. — Докладываю. Каждую ночь на заводе режим повышенной боеготовности. Турели врублены. Скрытые автопушки активированы. Фугасный огнемет у главных ворот заполнен огнесмесью под завязку. Гарнизон патрулирует периметр в удвоенном составе.

— А что люди Волконского?

— Три Рыкаря размещены в дежурке, — зычно басит Гризли. — Целитель уже дрыхнет в выделенной подсобке, но и пускай — если что, разбудить не проблема. «Вишенки» бдят у мониторов.

— Отлично, — киваю. — Я размещусь в кабинете директора завода. Скоро должна прибыть девушка из списка первых лиц «А». Она там шестая или пятая по счету. Не пальните по ней сдуру. Пропустить и сопроводить до меня.

— Приказ ясен, — ревет здоровяк. Интересный факт — раньше бас Гризли казался бы мне не громче комариного писка. Я-то сам был такой великан, что этот бородач достал бы макушкой максимум до моей подмышки. Сейчас же ощущение, что стены вокруг буквально трясутся. Разный размер — разная восприимчивость к окружению.

В кабинете я снимаю пиджак и, бросив его на стул, сам падаю на кожаный диван в углу. Хоть вздремнуть немного, пока есть возможность, а то всё некогда: то драки с Рыкарями, то гулянки с княжнами.

Будит меня стук в дверь и тихий скрип смазанных петель. Свет из коридора очерчивает фигуристый силуэт: высокая грудь, узкая талия с обручальное кольцо, крутые бедра. Катя?

— А тебя каким ветром сюда принесло? — усаживаюсь на диване.

Брюнетка входит, цокнув каблучками. На красивом лице милая улыбка, в руках тряпочный пакет с рунами.

— Господин, вы просили обереги. Федосья не смогла прийти и попросила меня заменить ее. Сегодня я ваша помощница, — подбоченивается она одной рукой и выпячивает грудь.

— Похвальное рвение, госпожа директор, — улыбаюсь. — А с Досей-то всё хорошо?

— Обычная мигрень, — отмахивается Катя и протягивает пакет. — Ваша посылка.

Не очень хочется, но, переборов себя, высыпаю покупки на диван. Серебряные перстни и браслеты украшены рунами Боговника, Триглава, Коловрата и, даже, Роженицы. Ну последний лучше отдам маме. Она еще молодая, может, заделает нам с Леной братика или сестренку.

Пытаюсь уловить в горстке серебра какие-либо эманации силы. Н-да, не густо. Какие-то крохи жар-эфира просачиваются сквозь купол. Допускаю возможность использовать обереги, как дополнительный усилитель. Возможно, они смогут расширить трещину в Анреалиум, и я зачерпну фантазм покрупнее Рарогов. Но сейчас лень экспериментировать. Устал, да и красотка передо мной вызывающе изгибается, проводит язычком по верхней губе, будто бы случайно.

Спихиваю сверкающие поделки обратно в пакет и отодвигаю его с глаз долой. Поднимаю взгляд на довольные карие глаза брюнетки.

— Неужели на сегодня вы наработались, господин? Уже освободились? — поет она нежным сладким голосом.

— Я чувствую, — демонстративно вдыхаю ванильно-ореховые духи Кати с соблазняющими нотками белой фрезии и бергамота. — Ты приехала не только передать мне посылку.

Катя улыбается, реакция господина ее радует, не зря каждое мое слово пропитано эротичными приглашением и неприкрытым флиртом.

— Конечно, еще я приехала помочь вам отдохнуть, — проведя коготками по моей груди, она запрокидывает ногу через мои колени и оседлывает меня.

Шикарная попка ерзает по мне, располагаясь удобнее. Алые губы брюнетки осыпают мое лицо легкими поцелуями. Ее язычок щекочет мне ухо, когда Катя говорит:

— Разрешите устроить вам сюрприз.

— Попробуй.

Она стягивает с талии черный шелковый пояс и приближает материю к моим глазам:

— Опустите веки.

Я слушаюсь, и она наматывает повязку поверх.

— Не подглядывайте. Сейчас вернусь, — Катя соскальзывает с моих колен легко, как спорхнувшая птица. Цокот каблуков, скрип двери, шепотки в коридоре, от которых я внутренне весь напрягаюсь.

— Не робей, подруга. Сейчас или никогда.

Снова цокот, но уже в удвоенном количестве. Походка второй девушки кажется на слух очень знакомой. Цок-цок-цок…. Легкая, килограмм пятьдесят, высокая, судя по шелесту волос где-то на уровне ста семидесяти — ста восьмидесяти сантиметров.

Я молча жду дальнейших событий. А что еще остается? Разрешил же сюрприз, а слово не Рарог, вылетит — не потушишь. Хотя я далеко не фанат групповых развлечений, если честно. По этой части больше к Чугуну. Он у нас похабник и пошляк.

Катя принимается расстегивать и стягивать с меня рубашку. Слышу, как смачно сглатывает слюну вторая девушка. Катя смеется:

— Да, господин у нас Аполлончик. Совершенный телом и лицом.

И положив руки мне на плечи, начинает массировать. Вторая девушка, чуть помешкав, кладет пальчики мне на пресс, ощупывает кубики сначала стеснительно, а потом жадно. Дорвалась молодка до сладкого.

Скользнув вниз к брючному ремню, девушка мешкает. Подушечки ее пальцев словно подожгли — настолько горячие. Прямо ощущаю, как воздух пропитался стеснением и робостью. И всё же она решительно берется за пряжку.

— Федосья, ты точно уверена, что хочешь этого? — спокойно спрашиваю.

— Господин?! — испуганно пищит девушка. Судя по резкому цокоту двух каблуков, она подпрыгнула на месте.

— Кто же еще, — фыркаю. — Или Катя и тебе тоже глаза завязала?

— О нет. Я не настолько шаловливая, — смиренно произносит брюнетка, в ее голосе звучит улыбка. — Вас не удивить, господин.

— Несложно догадаться, — я сдираю повязку с лица. — На «Гидру» ведь ее пропустили, значит вариант, по сути, один единственный.

От моего взгляда Дося отшатывается, вся пунцовая и пристыженная. Кусая губы, прячет глаза. Сидящая рядышком Катя же с нескрываемым вожделением разглядывает полуголого меня.

— Может быть, — с придыханием произносит брюнетка, продолжая массировать мне плечи. — мы продол…

— Ты не ответила, — я обращаюсь к Досе. — Уверена, что оно вообще тебе надо?

— Господин… — столько мучения и стыда в голосе.

— Я никогда не женюсь на тебе, никогда не смогу уделять тебе столько времени, сколько ты хочешь и сколько достойна столь красивая девушка. Мы будем договариваться о встрече, а я спокойно не приду из-за важного дела. А их будет много — более важных, чем ты, дел. Очень много. Спроси Катю, она подтвердит.

Брюнетка лишь молча кивает, мигом потеряв веселый вид. Дося поднимает взгляд, поджимая губы. На щеках горит алый закат, настолько кожа красная. Помощница выпрямляется в полный рост и заявляет:

— Господин, а мне много-то и не надо. Чай, не гордая. Лишь бы чувствовать себя рабочей шестеренкой единого с вами механизма, а не обособушкой какой ненужной.

Серьезно смотрю в глаза девушки. Она, не робея, выдерживает мой взгляд. Лишь слегка теребит косу, переброшенную через плечо на белоснежную блузку.

Отвергнуть сейчас — значит, обидеть. А Дося мне очень полезна и дорога. Докатился. На флоте я всегда старался держать в ближнем кругу по минимуму женщин. Верная Серана не в счет, она уникум и несравненный боец. Блондинку с ее Крыльями Феи заменить просто невозможно.

— Можешь подвинуться ближе, — произношу, и девушка слушается. Она приседает рядом с противоположной стороны от Кати. Кожа на открытых предплечьях Доси покрывается мурашками. Я беру ее нежное личико в обе ладони.

— Нечего бояться, никто тебя не звал в пасть льва, — накрываю поцелуем её розовые губки, очень сладкие на вкус.

Думал, Дося растеряется, но нет. Она не стала скромничать, а тут же охватила меня обеими руками, ответила на поцелуй.

Девушка чуть приподнимается, готовая перебраться ко мне на колени, прижаться плотнее. Движением руки останавливаю ее страстный порыв:

— Не здесь. На сегодня хватит.

Дося благодарно кивает и касается пальцем своих губ. Она ведь еще девочка, место и время должно соответствовать перовому разу.

В-И-И-И-И!

Сирены взвывают в ночи, их дикий и настоятельный голос орет: «Тревога, тревога, тревога». Снаружи раздаются команды, грохот выстрелов, шипение огнемета.

Враг явился.

Я вскакиваю и, секунду подумав, достаю из пакета обереги. Надеваю серебряные браслеты на голые плечи и предплечья, вставляю пальцы в перстни с Печатью Велеса, Молвинцем, Серпом Ярилы и другими символами богов. Обе девушки в шоке смотрят на мое боевое ряжение.

— Господин? — Катя даже не знает, что спросить. Она просто поражена.

— Сидите здесь, запритесь, держите рядом рацию, выданную на КПП — коротко командую и, захватив свою рацию, выхожу в коридор. За спиной не сразу, но всё же раздается щелчок замка.

Подношу рацию к лицу.

— Гризли — Фениксу, докладывай обстановку, прием.

— Феникс, Рыкари подлетели на вертушке. Спустились, как домушники, на крышу. С парашютами. Трое, — тяжко ревет безопасник. — Еще одна группа через стену махнула. Их турелями разнесло. Но Рыкари — это проблема. Мы их всем отрядом бежим сдерживать, но нас надолго не хватит, даже с ловушками. Сейчас еще и Волконских позвали. Прием.

Что? Какого хрена этот медведь творит? Они же там полягут.

— Гризли, ответь Фениксу: отставить весь отряд, пустить только Волоконских. Самим держаться на расстоянии. Ловушки активировали? Прием.

Молчание. Только помехи жужжат как мухи.

— Иду на подмогу, прием, — бросаю уже на бегу. И жеваный болотопс знает, слышит ли меня хоть кто-нибудь.

Глава 14 — Путь силы

Феникса слышали.

Две девушки сидят на диванчике, прижавшись друг к другу. Обе стройные, длинноногие, с прекрасно выраженными фигурами, обе в длинных юбках и стильных пиджаках, и обе до смерти напуганные. Сегодня ночью они хотели сразиться за сердце господина, но судьба распорядилась иначе, и теперь господин сражается за их жизни.

В руках у брюнетки рация, которую ей выдали на КПП в связи с военным положением на заводе. Из динамика раздаются гортанные звуки, словно не голоса людей, а звериные рыки. Клекот соколов, медвежий рев. Столько в словах злости, страха и боли. А еще выстрелы, много выстрелов.

— Гризли — Фениксу, что с ловушками на крыше? Прием. Повторяю: что с ловушками? Прием.

— Феникс — Пиле, ловушки сработали. Пулеметы активировались. Каменного Рыкаря скинуло с крыши, турели встретили его. Он труп. Прием!

Быдых, бах, бабах, тыдых. Грохот выстрелов сотрясает весь кабинет вместе с девушками.

— Пила — Фениксу, где Гризли?

— Феникс — Пиле, Гризли мертв. Огненный Рыкарь сжег командира, прием.

Пауза, но недолгая. Голос Феникса спокоен и бесстрастен:

— Пила, где Волконские?

Катя догадывается, что речь о Рыкарях князя Аркадия.

— Феникс, Волконские атакуют вражеских Рыкарей. Мы же отступили на один лестничный пролет. Прием.

— Пила, отлично, просто отлично. Держитесь подальше от них, вообще уходите оттуда. Следите за камерами и активируйте Миниганы на лестнице. Только предупредите Волконских, чтобы пулеметы их не порвали. Приведите в боевую готовность ГШ. Прием.

— Феникс, приказ понял. Прием.

— Как умер Гризли? Прием.

— Он подставился…

— Пила, а вы не подставляйтесь. На рожон не лезть, в героев не играть. Волконские ликвидируют Рыкарей. Пулеметы на лестнице в помощь. Если не получается — врубаете весь автоматический огнестрел в правом крыле и эвакуируете всех с завода. Повторять не буду. Ослушаетесь — умрете. Конец связи.

Катя облегченно выдыхает. Господин расписал всё по полочками. Смертельного риска нет. Волконские и автопушки в любом случае задержат налетчиков. За это время их с Досей успеют увести. И господин тоже, наверняка, оступит.

Рука брюнетки нащупывает дрожащие пальчики Доси и крепко сжимает их.

— Милая, всё будет хорошо, — как более взрослая и опытная женщина, Катя пытается утешить Досю. — Там, похоже, ловушки заготовлены. Даже Рыкарям не прорваться.

— Я знаю, — кивает помощница Беркутова и в следующую секунду будто зачитывает какую-то инструкцию: — M134 Миниган, три единицы на каждой лестнице. Размещены на клетках. При активации датчиков срабатывают на любое движение. Калибр семь и шесть десятых. А еще на нашем офисном этаже авиапушка ГШ, двадцать три миллиметра. Дуло нацелено прямо на выход из пролета с пятого на четвертый этаж. Судя по схеме, предоставленной на акцепт для монтажа.

Катя удивленно смотрит на Досю. Откуда такие познания? Девушка, поймав взгляд брюнетки, пожимает плечами:

— Я видела смету на установку и акцептовала ее за господина.

— Хорошая у тебя память, девочка, — брюнетка всё еще поражена. — Значит, всё замечательно? Налетчиков положат еще на подходе. Оружие и Волконские не дадут им выбраться. Почему же твои пальчики трясутся?

Дося качает головой.

— Да, наверху врагам не выжить. Замкнутое пространство, огонь со всех сторон, мощный живой заслон из Волконских. Ты права, Катя.

— Ну так к чему волнение? Что с тобой? — допытывается гендир.

Дося бросает полный сомнения взгляд в окно:

— Я также помню схему установок турелей с «Горлесмаша». Многие из башен не способны поворачиваться назад к стене корпуса. Так сделано, чтобы при круговом обстреле не подстрелить своих и не повредить имущество внутри завода.

— И что? — не понимает Катя, чувствуя себя последней дурой.

— Просто мне кажется, что этот Пила поспешил с выводами насчет…

ТЫ-ДЫХ!

С улицы бахает взрыв, окно не выдерживает и покрывается трещинам, срабатывает сигнализация машин на парковке. Виу-виу-виу… Брюнетка с Досей закрывают ладонями уши.

— Пила! — громыхает голос Беркутова в рации. — Ты про смерть Рыкаря- каменщика ни хрена не знаешь?! Так ведь?! Прием.

— Феникс — Пиле, точно не знаю, — кудахчет безопасник. — Но у него не было шансов. Там же турели! Там же…

БЫДЫХ!

— Он упал в слепой зоне, — рычит Беркутов. — Уже две турели разнес. Я иду туда. Следите за Рыкарями наверху. Конец связи.

Дося в ужасе охватывает себя за плечи. Катя чувствует, как кровь отходит от лица.

— Туда?! — переспрашивает безопасник. — Это безумие! Господин, прошу вернитесь в безопасное место! Мы сам…

— КОНЕЦ СВЯЗИ, — сдержанный рык не оставляет Пиле шансов. Если, конечно, он хочет пережить смену.

Катя с Досей тревожно переглядываются. Господин сам идет биться против каменного Рыкаря? Зачем? Ведь для битв есть люди! Есть Волконские, есть безопасники с автоматами. Хочется вжать тангенту на рации до упора и закричать, чтобы он возвращался. Возвращался к любящим женщинам в безопасность.

С огромным трудом Катя сдерживает себя от публичной истерики. Сейчас не время для требований и вопросов. Как старшая, ей следует контролировать эмоции, а также успокоить бедную девочку. Брюнетка протягивает руку и кладет её поверх ладони русоволосой помощницы:

— Нам не стоит брать на себя столь многого, Дось.

Федосья смотрит с непониманием в глазах.

— Господин умнее нас с тобой вместе взятых, — отвечает Катя. — Значит, тот Рыкарь уже покойник. Это очевидно.

Дося понимает Катю и благодарно улыбается:

— Вы правы, мы всего лишь подчиненные и должны соблюдать субординацию, а не лезть с советами. — она кладет свою руку поверх ладони брюнетки. — Спасибо, Катя.

Брюнетка кивает.

***

Не добежав до лестницы, я стою полуголый посреди коридора с рацией в руках. Серебряные браслеты и перстни на моих плечах украшены гравировками знаков славянских богов. Я чувствую, как узоры накаляются и обжигают, словно высечены не на металле, а прямо на коже.

Вверху гремят пулеметы. Их грохот тонет в реве взрыва за спиной. БАБАХ! Из слепой зоны каменщик ломает турели, что мешают ему приникнуть в здание и ударить Волконским в спину. Сейчас побегу на пересечение каменщику, но прежде одно дело.

— Выходи, — я смотрю во тьму в угол. — Иначе я сожгу тебя вместе со стеной.

Мгновение тишины, в моей руке вспыхивает файербол, и только тогда из тьмы формируется человек в сером капюшоне. На его невзрачном лице удивленное выражение.

— И давно вы меня заметили? — озадаченно спрашивает демоник Софии.

— Уже три дня как, — отвечаю честно. На самом деле, уверенности не было, только смутные предчувствия и ощущения чужих взглядов. — Вам приказано только следить за мной? В случае угрозы моей безопасности какие вы предпримете действия? Будете спасать?

— По протоколу я не могу вам ответить, — шпион не говорит прямо, но и не врет. Что делает ему честь. Маски бы соврали. Сразу видно, что передо мной не один из сынов Анария, хоть и не уступает им в мастерстве маскировки. Удивительная всё же вещь — фракталы. Они способны поднять любого индивида до уровня Евгениусов, лучших из людей.

— Понятно, значит, спасать, — размышляю вслух. — А потом я окажусь в долгу у княгини Бесоновой, так?

Демоник молчит и тщательно скрывает эмоции. Но мы уже и сами догадались. Я не вижу больше никакого смысла в ее действиях. Не то, чтобы меня обуревала мания величия, но, похоже, княгиня решила заполучить парня-вундеркинда с потрохами, чтобы потом использовать его интеллект для обогащения своего рода. Не прокатит! Моя стычка с Эльсом и Мироновым ей не поможет.

Смотрю на демоника.

— Это распоряжение появилось относительно недавно, — замечаю. — Ведь я уже сталкивался с двумя Рыкарями, и никто меня не спасал. Или вы и тогда контролировали ситуацию? А может, просто недоглядели?

В ответ молчание. Что ж, не буду гадать, пора идти. Только напоследок обломаю планы Софии.

— Передайте Ее Сиятельству, что она ошибается. Мое чувство долга не настолько шаблонное. Спасти меня — не значит, сделать должником. Наоборот, София Александровна получит еще одного недоброжелателя и даже противника.

Демоник замирает:

— Поясните, пожалуйста.

— Каждая моя битва — это испытание, которое я сам себе устраиваю. Все мои враги — это выбранные мной боксерские мешки. Того, кто помешает моим тренировкам, я также объявлю своим врагом.

Округлив глаза, шпион оглядывает меня: обнаженный торс, бордовые брюки, побрякушки на руках. Похоже, он решил, что я сошел с ума.

— Сейчас вы пойдете к Рыкарю? Хотите сражаться с ним один на один?

— Да, и если вы вмешаетесь, то я сражусь и с вами, — твердо говорю. — Я убью вас, потому что вы перечеркнете мой Путь силы. Затем я предъявлю претензии Софии Александровне, брошу вашу голову к ее каблукам и потребую виру. Претензий накопится предостаточно, поверьте. Шпионаж, вмешательство в личные дела рода. В этот раз тремя заводами Бесонова не откупится, обещаю.

Демоник качает головой, словно не веря услышанному.

— Я свяжусь с Софией Александровной. Как она прикажет, так и поступлю…Вы уже уходите?!

Кричит это демоник уже мне в спину. Некогда базарить, дворянское слово сказано. Влезет — убью. А сейчас меня ждет битва с еще одним сильным противником.

Снаружи дымятся две разбомбленные турели внутреннего периметра, из раскромсанного металла башен торчат острые гранитные плиты. Рыкарь в черной балаклаве и каменном панцире подбирается к третьей турели. Шагает осторожно, прощупывая слепую зону между корпусами. Как только разнесет последнее препятствие, откроется дорога к нашему корпусу. Волконские, может, уже заканчивают с шапочным разбором, а может еще возятся, и шестой участник будет явно лишним.

Я оглядываюсь, ища взглядом стационарный огнемет. Корпус с здоровенным жбаном около пятидесяти литров зарыт в землю, торчат лишь сопла, которые не сразу приметишь. Но черная прогалина и сожженные тела вражеских Учеников с Воинами показывают местоположение автоматической огневой установки. Один шаг в прогалину — и станет горячо.

Рыкарь наконец замечает, что не один. Только немножко мешает турель между нами, так что в ближний бой никому не броситься. Но вот его рука окутывается гранитными осколками.

Я сосредотачиваюсь на браслетах с перстнями. Знаки сквозь металл обжигают кожу. Славянские мифы оживают, приоткрывается дверца в Анреалиум, и по моему зову из глубин Хаоса срывается Огненный пес. Тенета хаоситов пытаются его удержать, но яростный огонь Пса сжигает их путы. Зверь-бог чувствует своего повелителя.

Крылатая тень Симаргла накрывает мое полуобнаженное тело.

С руки Рыкаря срывается град каменных копий, но пламенные опахала-крылья уже накрывают меня, словно щит. Снаряды ударяются об огненные перья и рикошетят в стороны горящими кометами. А в следующий миг крылья гаснут. Как и волчья пасть, как и шкура Огнебожича. Сила рун закончилась. Слишком слабы обереги, слишком неискусны Мастера, их создававшие.

Честно, я на большее и не рассчитывал. Попробовал эксперимента ради. Поэтому не успели крылья истлеть, как бросаюсь вдоль стены здания к Рыкарю. Слепая зона почти закончилась, еще шаг — и обстрел. Резкий прыжок, позади скрип турельной башни, тут же бахает пулеметная очередь тринадцатимиллиметровым калибром. Земля за спиной взрывается фонтаном. Если бы не боевой транс, скорости бы не хватило, и валялся бы я изрешеченным тестом. Да и так задело по касательной, но доспех сдюжил.

Хлопаю рукой по кирпичной стене. Новая слепая зона уберегает от смерти. Турель затихает, зато здесь тусуется Рыкарь. Мужик в каменном панцире пока не реагирует, просто выпучил глаза в прорези маски. Слишком многое на него свалилось. Сначала явление Крылатого бога, потом бросок врага через зону смерти. Попробуй тут соберись сходу.

А я и не даю ему шанса. Парализующий хай-кик в голову, рывок за спину, захват за гранитные шипы на каменной рубашке. Ух, тяжелый, зараза. Сколько гранита на себя навешал! Но мне и не нужно его отрывать от земли. Лишь приподнять на цыпочки и провернуть подсечку. Раз и два. Готово.

При этом броске очень сложно смягчить удар, тем более в гранитном панцире. С грохотом каменщик бахается, подмяв под себя руки. Чем я и пользуюсь. Подскок, удар лодыжкой в корпус.

Громилу откидывает еще на пару метров. Достаточно аль нет?

Жужжание сервоприводов турели дает положительный ответ. Бахает тяжелый ствол башни, и Рыкаря отбрасывает мощной пулеметной очередью к другому краю слепой зоны. А я уже тут. Мощный кик по стонущему валуну, и он отлетает к краешку черной прогалины. Эх, чуть не добрал. Турель продолжает обстрел, под грохот очередей Рыкарь трясется, как от землетрясения. Но огнемет так и не среагировал.

Швыряю файербол в зону огнемета, и в ответ тут же вспыхивает ревущая пламенная стена. Сопла огнемета плюются вязкой огнесмесью, как дракон, метров на сто. Горящий полог накрывает огромный участок двора, и Рыкарь исчезает в красном облаке. На всякий случай добавляю град Багровых выстрелов. А в завершение Взрыв танцующего пламени. Не то чтобы сильно повлияло. Просто финальный аккорд.

Пулеметы наверху тоже утихли. Пушка ГШ вроде ни разу не бахнула. Без нее сдюжили Волконские? Достаю рацию из-за пояса брюк.

— Пила, докладывай обстановку. Прием.

— Пила докладывает. Все противники истреблены, живых целей больше нет. Прием.

— Отлично, разгребайте поле боя, дай задание технарям осмотреть повреждения ловушек и турелей. Пила, ты ведь теперь за Гризли? Прием. — а то в глаза его даже не видел.

— Феникс, так точно, за командира Гризли, земля ему пухом. Прием.

— Командуй в общем, Пила. Конец связи.

Только отвожу руку с рацией, как в ней пищит неуверенный голосок:

— Феникс — Досе: всё хорошо? Ты не ранен? Ответь, пожалуйста. — и через секунду спохватывается: — Прием.

Ох, ты Сварожечки. Заботливые мои.

— Дося — Фениксу: всё прекрасно, не ранен, — улыбаюсь. — Ждите в кабинете. Конец связи.

Не стирая улыбки с лица, возвращаюсь к девушкам. Меня встречают радостными криками:

— Господин!

— Барин!

Я целую их залитые слезами моськи, оглаживаю по волосам, прижимаю за талии к себе:

— Сегодня можно без господина и уж тем более без барина. Сегодня я просто Сеня.

— Хорошо, Сеня, — Катя внимательно осматривает мою голову и торс. — Фух, ты, правда, не ранен.

— Думала, я соврал? — зарываюсь лицом в ароматные волосы брюнетки. Хочется просто занюхать фугасную гарь орхидеями, лаймом и луговыми травами. — Дося, налей вина. В серванте в углу, наверняка, найдется, бутылка и фужеры.

Девушка, кивнув, слушается. Вскоре мы поднимаем бокалы, и я громко произношу:

— За род Беркутовых! За меня, мою семью и моих вассалов! — улыбаюсь девушкам, и они расцветают улыбками в ответ. — За мой будущий Дом!

— За твой Дом, Сеня!

— За тебя, Сеня!

Звонко чокаемся и выпиваем бокалы до дна. Смакуя вино, я оглядываю просторный кабинет. Интересно, а София Александровна услышит мой тост?

***

Новый звонок. Это опять Стелс. София вздыхает, но отвечает.

— Стелс, что опять? Я еще не отошла от твоей самой свежей новости, — раздраженно говорит в трубку княгиня, закусив ноготь большого пальца. — Беркутов разоблачил тебя. Беркутов раскусил мой план по навязыванию статуса должника. Что еще он мог учудить? Умереть от атаки того каменного Рыкаря?

— София Александровна, он не умер. Сам я больше не следил за ним, как вами приказано. Но прослушка помещения осталась, и…

— Что «и»?

— Прямо сейчас он праздновал победу со своими сотрудницами и любовницами и провозгласил тост: «За мой будущий Дом!»

— Вот оно как. — хлопает глазами княгиня. — Теперь понятно, зачем ему сдался Грон Астерии. А я всё гадала.

— Госпожа?

— Спасибо, Стелс. В этот раз новость действительно хорошая. Всякую слежку за Беркутовым прекратить. Теперь это обязанность других агентов.

— Вас понял, госпожа.

Глава 15 — Мехо-шумка

— Фениксы, вперед-вперед! — кричат фигуристые боевые подруги, размахивая помпонами. — Огненный, задай жару! Сеня, жги!

Несмотря на сентябрьскую прохладу, очаровательные девушки вышли в жёлтых топиках и коротеньких оранжевых юбочках с красными оборками, словно языки пламени. Боевые подруги выстраиваются различными фигурами на краю поля. Эпатажная программа девушек — это танцы пополам с акробатикой. Переходы от элемента к элементу почти незаметные. Зрители заражаются эмоциями, радостно подкрикивают.

— Фанаты беснуются, недруги в шоке! Противник от страха аж делает ноги! — оглашают весь стадион звонкие девичьи голоса. — «Триумфаторы»? Нет — «лузеры» имя вам, слабаки!

Сегодняшние наши противники, те самые «триумфаторы», сразу приуныли от таких разгромных речевок. Их-то девицы не в пример хуже выступают. Даже картонные короны на головах не сильно помогают корявым па школьниц.

Наши же девчонки на самом деле стараются, танцуют классно. Неделя прошла, как я поджарил каменного Рыкаря фугасным огнеметом. За это время «фениксы» стали популярны в школе. Повлияло результативное начало Лиги. В рамках отборочного этапа мы разгромили две ватаги, и теперь у нас пара очков в таблице группы. Больше в Юго-Восточном округе только у «волков» Амирана. Они раскромсали вхолостую трех противников, что неудивительно.

Сразу же после первой нашей победы в «Громе» образовался клуб боевых подруг. Девушки собрались спортивные, бывшие танцовщицы из клуба Хип-хопа. Капитанша, пышногрудая брюнетка, даже просила моего одобрения на организацию клуба. На что я, конечно, согласился. Веселее играть, когда подбадривают резвые болельщицы. Да и свободных парней в нашей ватаге много, их бы «женить» на своих, проверенных девочках, чтобы по ночным клубам не таскались, режим себе не сбивали гулянками. Пускай стереотипно то, что гроновец встречается с боевой подругой, зато у этой парочки будут общие интересы и одна цель — победа.

Сейчас мы отыграли половину матча. Моя ватага не уходит в раздевалку на пятнадцатиминутный перерыв, а застыв в технической зоне наблюдает за отточенными движениями танцующих красавиц. Любо смотреть. Красные блестящие помпоны напоминают файерболы Кметов. Лучезарные улыбки, синхронные прыжки, блеск и юность в каждом кульбите и повороте. Голые бедра сверкают в танцевальных движениях.

— Тц. Даже лосины не надели, дурехи. Обморозятся же, — ворчит Симона, косо глянув на меня. — Сеня, может внутрь? Обсудим стратегию на остаток матча?

Два периода мы уже отыграли. Неплохо отыграли, с разрывом в семь очков. Хотя, тут больше виноват сам противник. Никудышные пасы, неуверенные рывки, неспособность рисковать. Я еще не видел столь никудышную ватагу. «Триумфаторы» совсем не оправдывают свое имя.

— В том же стиле отбегаем, — отмахиваюсь я, любуясь группой поддержки. — «Триумфаторы» совсем слабо играют, у нас громадное преимущество. Думаю, дух противника сломлен.

Не стирая улыбок, две боевые подруги подбрасывают в воздух свою капитаншу, словно мяч, и она делает три красивых кульбита. Кувырок за кувырком. Стройное тело изгибается, как у ласки. А приземлившись на руки товарок, капитанша обворожительно улыбается в мою сторону. Для чего ей приходится неудобно вывернуть шею.

Алеся и Дарико замечают интерес акробатки ко мне. Обе девушки тут же раздувают щеки.

— А мне кажется, Сеня, нужно всё же обсудить стратегию! — заявляет зеленоглазая барышня. — Я не очень помню свою позицию.

— Держись всегда подле меня — ты же мой флангист, — подсказываю очевидную вещь.

— А ну да, точно, — тушуется Алеся, расстроенная тем, что не прокатило.

— А мне бы тоже не мешало уточнить, — теперь грузинке неймется. Она заслоняет мне пирамиду боевых подруг и просит: — Не подскажешь, Сеня?

— Импровизируй, — просто говорю. — Сегодня можно. Нашим соперникам ни за что не совладать с таким опытным штурмовиком, как ты.

— Мм, правда? — румянится Дарико и теребит от волнения косу. — Спасибо.

Между тем заводной репертуар боевых подруг подходит к концу.

— Кажется, я влюбился, — бормочет фалангист Еремей. — Харлам, давай после матча подойдем к тем блондинкам?

— Нет, прости, — Агаркин отчаянно машет головой. — Я буду занят. У меня дела.

— Боишься показать свои шрамы, красавчик? — подкалывает Истома, облокотившись на своего альфу. — Так они только заводят девушек.

— Шрамов больше нет, — отвечает Харлам. — Сеня оплатил Целителя, спасибо ему большое.

— Ты с лихвой отработал на поле, — киваю. — А к девчонкам сходите, правда. Не всё же о Царицах мечтать, да и никуда они не денутся.

Щеки Харлама розовеют. Ну да, неравнодушен паренек к Астерии. С детского лагеря вздыхает по ней. Чем только психованная княжна заслужила такого честного и доброго поклонника? Не понимаю я сумасшедшие выверты судьбы.

Свисток судьи.

— Фениксы, быстро на поле! — кричит на нас со скамьи Лидия. — Разболтались тут, на свиданки собрались. Рано о юбках думать. Первым делом мы растопчем «триумфаторов», ну а девушек вы испортите потом.

Под крики тренера мы занимаем позиции. Только встаем как судья командует начало периода. Сейчас «фениксы» в нападении. Авангардники атакуют первую линию, и вязнут в ней. Слабы еще ребята, очень слабы. Хорошее питание, силовые тренировки усилили парней, но нужны месяцы, чтобы достичь реального эффекта.

А Симона уже приспособилась к хиленькой защите. Атаман приноровилась действовать как в конверте, так и вне его. Она умеет всё: стоять в своем защищенном квадрате, продлевать розыгрыши, убирать авангардников резкими движениями. Лидия лично занималась с блондинкой и натаскивала девушку. Да и я тоже уделил ей пару часов, помог выработать тактику.

Играем шустро. Пас Агаркину, он проносится мимо вторых и третьих линий. За десятым аршином ловца сваливают, но розыгрыш удается, мы сдвигаемся на одну разметку. Затем высший класс показывает Дарико. Грузинка сбивает плечом сразу двоих парней из второй линии. Крепыши катятся в обнимку, а Дарико демонстрирует молниеносный пронос к самой зачетной зоне. Хоть записывай на камеру и показывай как учебный материал в детских спортивных лагерях.

— Моя соседка, — с гордостью сообщаю Еремею.

Флангист показывает мне большой палец:

— Надеюсь, у вас всё получится, чувак, — он кивает на Алесю в сторонке. — У вас троих.

Эх, если бы только троих. Скоро взвод наберется. Я бросаю взгляд на трибуны. С высоких мест машет мне шарфиком Люда в бежевом плаще. Каждую мою игру посещают либо она, либо Анфиса, либо Лиза. Подруги беспрерывно держат оборону. У них, наверняка, даже выработан регламент поведения. Слишком уж похожи сценарии. Во время игры приветствовать с трибун взмахами или платка, или шарфика, или шляпки, или просто голой руки. А после матча приблизиться, провести ладонью по плечу, иногда даже обнять за шею. Все эти движения явно предназначены для девушек вокруг. Да хоть для тех же боевых подруг. По-моему, «мозг» этой сексуальной триады как раз Лизочка Бесонова. Только зачем я ей сдался? До сих пор не пойму.

Возвращаемся в центр поля. Атака «триумфаторов» проваливается сразу. Алеся сбивает штурмовика с мячом, и мы снова принимаем атакующий пост. Мяч пасуют прямиком мне в руки. Хм, не хотелось бы оттенять ребят: слабые противники — это же замечательные тренажеры. Но не возвращать же обратно.

Бегу через поле зиг-загом, чтобы задействовать в розыгрыше как можно больше «фениксов». Нечего им отлынивать. Когда сражается Префект, сражается весь Легион. Или ватага.

Вокруг моего шустрого марша вспыхивает борьба. Леся вязнет в куче противников, но отбивается лихо. Еремея валят двое перхватчиков, я остаюсь один, без флангистов. Но в моих руках мяч, а вместе с ним и карт-бланш на техники.

Воздух наполняется всполохами пламени. Вспышки Багровых выстрелов раскрашивают серый осенний день яркими красками, а когда буйство ало-золотых цветов утихает, я спокойно перешагиваю разбросанные тела противников. Ускоряюсь и проношу мяч в зачетную зону. Трибуны взрываются аплодисментами. Боевые подруги скандируют лестную кричалку:

«Россия — великая наша держава!

Так будь же великим российский Грон!

Рази, как файербол Сенечки Беркутова.

Забивай такой же стремительный гол!»

— Замена! — кричит Лидия. — Беркутов, Беридзе — на скамью.

Нас с Дарико заменяют альфой и его бедой. На распутье Истома подмигивает мне. Ух, шельма.

Пока сидим на скамейке с Дарико, она рассказывает хохмы про Ленку:

— Твоя сестра нас с тобой уже поженила, представляешь? — улыбается грузинка. — И каждое утро за завтраком удивляется, почему мы с тобой ночуем не в одной комнате. Сначала я краснела, словно абхазский помидор, но со временем привыкла. Пускай у Леночки язык острый, как мегрельская аджика, но о такой милой сестре можно только мечтать.

— Да, она та еще пиявка, — смеюсь я. — Зато с ней не скучно.

Меня подзывает к себе Лидия, мы отходим в сторонку.

— Сегодня вечером свободен, Беркутов? — прямо спрашивает тренер, даже бровью не дрогнув. Сразу видно, что взрослая знающая себе цену женщина, а не всякие там малолетки, которые чуть что вспыхивают маковым цветом.

— Нет, тренер, дела, — вздыхаю. — У меня тут войнушка полным ходом идет, в общем, типичные дворянские разборки, не будем вдаваться в подробности.

— Понятно, — грустнеет Лидия.

Сжалившись, обещаю, что на следующей неделе обязательно встретимся. Там же у меня через день повторное двойное свидание с Катей и Досей. Развел всё же путанский гарем, как ни сопротивлялся. А куда теперь денешься? Катя нужна, без Доси вообще как без рук. Тут просто погладишь против шерсти — сразу же увянут, словно комнатные розы. Ну и Лидия прицепом, ладно уж.

Между тем, альфа и бета «захватывают город» и разгром «триумфаторов» завершается на этой триумфальной, правда, не для них, минуте. Четвертый период окончен, можно по домам. Я поднимаюсь наверх полюбезничать с Людой. На лестнице меня перехватывает знакомая девушка с ярко-оранжевыми дредами, торчащими из-под желтой косынки. Прикольно, кстати, сочетаются — экстравагантные дредлоки растаманов и кокетливо повязанный шелковый платочек.

— Арсений, отлично выступили, — смущенно лепечет девушка, однажды по моему приказу евшая землю.

— Привет, Медуза, — киваю худенькой лицеистке с эпатажной прической. — Спасибо. Какими судьбами здесь?

— Просто заглянула, — чуть опускает она веки. — Ушла из «витязей», вот и решила посомтреть как другие ватаги играют. Отдыхаю как зритель, вроде как.

— А, круто-круто, — я перебираю варианты в голове и всё же решаюсь предложить: — Ты, наверняка, заметила, что у нас авангардники слабоваты. Не хотела бы вступить к «фениксам»?

— Ну не знаю, — ломается она для порядка. — А как же перевод? Мне же надо в «Гром» переводиться?

— Устроим, княжна Волконская состоит в учсовете. Мы дружим. Она поможет без проблем.

Но Медузе еще что-то не дает покоя.

— Арсений, ты сейчас на полном серьезе предлагаешь? Ведь Астерия тебя еще больше возненавидит, понимаешь?

— Поверь, мы с Астерией испытываем друг к другу чувства, очень далекие от ненависти. С моей стороны — это полное равнодушие. А с ее …хм, но не будем об этом. Вообще пофиг на Астерию. Так что?

— Я согласна! — решается Медуза.

— Отлично, — улыбаюсь. — Завтра жду тебя в шесть утра на тренировке, здесь же на поле. До учебы успеем отзаниматься. Переводом займемся параллельно, напишу тебе сообщение по итогу звонка Анфисе Аркадьевне. Всё, мне пора. До встречи.

А всё же одной проблемой меньше, пускай даже усилится напряженность с Астерией. У ватаги теперь появился не просто хороший авангардник, а один из лучших. Нападения всем фронтом у первой линии всё равно не выйдет, но уж одного атамана Медуза убережет, и Симоне не придется выбегать из конверта куда попало, у блондинки и без игры в «кошки-мышки» будет время на розыгрыш.

Десять минут уделяю Люде. Всё же боярская дочь очень перспективная невеста. Именно для меня перспективная. Не то, что там всякие княжны и графини с герцогинями. Напоследок мне даже повязывают на руку шарфик, как в западных рыцарских романах. Кокетливая улыбка, прощальный взгляд, и я еду на «Весте» в «Горлесмаш». Можно было и на Биокомбинат, готовить приблуды против Полковоев. Но решил пока передохнуть. За неделю на «Гидре» была пара стычек, опять у забора. Снова подваливали Рыкари Эльса, но не шли на огненную смерть, пробовали атаковать и тут же отступали. Оборону прощупывали. Только вот усилились мы конкретно после прошлого налета. Чуть что — сразу по земле долбим минами, а в небо запускаем дроны-камикадзе на случай подлета вертушек. Так что до срыва Миронова недолго осталось. Думаю, София тоже ждет мощного удара герцога. Вот именно ее будущий ход для меня неведом. Только остается гадать.

Но сегодня проведаю-ка нашу малютку Жанну Жировитовну Дрить. Или, по-другому, мастера-сержанта Корнесу Римбу. Второе имя короче — у легионеров с планеты Зазюзя нет отчеств.

В сам завод я не успеваю зайти. Хруст веток и громкое жужжание мотора завлекает в сторону леса. Следую на шум и, выйдя за забор, попадаю на тест-драйв новой техники.

«Железный конь» с первого взгляда не впечатляет. Стеклянная кабина от обычного комбайна для лесных работ — синяя, неприметная. Но когда трактор выдвигается из зарослей, то открываются четыре двухсуставные конечности вместо гусениц.

Внутри кабины сидит рыжая девочка в спортивном костюме «Русь Спорд», в этот раз белоснежном. Жанна сложила руки на приборной панели. Рычаги не трогает, просто наблюдает за действиями автопилота. В систему Пушкохода встроено около ста датчиков. Сканер позиционирования и построение ситуационной карты, LDS-датчики, визуальная система навигации, лазерный определитель расстояния, датчики ориентирования и куча инфракрасных сенсоров. ЭВМ сканирует местность, позиционирует себя на карте, фиксирует препятствия и двигается в пункт назначения.

Пневмоприводы скрипят. Машина ползет по лесистому склону, имитируя движения муравья. Транспорт передвигается по пересечённой местности в гущу березняка. Следов после пушкохода совсем не остается. Прямо стелс-машина. Попробуй выследи даже с собаками. Шум двигателя хорошо бы еще приглушить.

— Господин, — со стороны сосновой рощи подходит бородатый великан. Солнце светит за его спиной, очерчивая мощную фигуру и затемняя лицо. Я не сразу узнаю Ахмата.

— Время ужин, а вы по лесам шастаете. Признавайся, кормил сегодня главу фокус-группы? — киваю на перешагивающий бурелом комбайн.

— Обижаете, — супится кавказец. — Четыре раза. На завтрак овсяночка с банановой стружкой, на обед хачапури с люля, ну и так, по мелочи, между делом фруктики и йогуртики.

— Хорошо. Ты в ответе за Жанну, Ахмат. Не подведи.

— Обещаю, господин, — серьезно кивает великан. — Госпожа со мной будет в полном порядке.

«Броненосец» приставлен к Жанне, как личный телохранитель и слуга. Ходит за ней всюду, возит на корпоративной «Волге»», охраняет, следит за питанием, да и шнурки завязывает на ее белых кроссах, а то малютка из-за сильной загруженности, бывает, не замечает, пока не споткнется и не растянется на земле.

Комбайн еще немного ползает туда-сюда, затем девочка замечает меня и радостно машет. Я поднимаю руку в ответ. Дверца кабины раскрывается, и Жанна сигает наружу. Ее едва успевает поймать налету рванувший навстречу Ахмат, иначе бы бахнулась прямо на землю с почти трехметровой высоты. Ей, конечно, ничего не было бы. Перекатилась бы и вскочила, как-никак старожил-легионер, а первое, чему учат легионера, — правильно падать. Но кавказцу знать это неоткуда.

— Милорд! — Жанна вырывается из волосатых рук Ахмата и вприпрыжку скачет ко мне. — Милорд! Вы пришли!

Не успеваю обругать мастера-сержанта, как она замирает в двух шагах, вытягивается по стойке смирно и отдает мне честь ударом в грудь.

Мда, конспирация потонула прямиком к глубоководным болотопсам.

Глава 16 — Дорожные суждения

— Вольно, солдат, — вздыхаю, бросив взгляд на Ахмата. Сквозь густую кустистость на лице сложно разобрать его выражение. Но, вроде, кавказец не выглядит удивленным. Может, принял наши солдатские отношения за детскую игру. Хорошо бы.

Жанна чуть опускает худенькие плечи и в нетерпении спрашивает:

— Ну как вам «Пушкоход», милорд? — огромные глаза-озера с испугом смотрят на меня. — За неделю и день мы провернули неслабую работу. Это модель «Лесник», а есть еще «Протез».

— А тот что? — заинтересовываюсь.

Жанна бросает взгляд на кавказца:

— Ахмат, выводи «Протез».

— Так точно, маленькая госпожа. — «броненосца» словно ветром сдувает.

О-о-о-о! Неплохо кроха вымуштровала здоровяка. Да, он не считает офицерский тон Жанны ребяческим кривлянием, скорее, образом жизни девочки-гения. Простой народ всё же привык к тараканам господ. Особенно с учетом быстро меняющейся моды. Когда-то в России благородные переходили на французскую манеру общения — всякие там "месье" и "мадмуазели". Недолго, но было веяние. Потом вернулась русские классические "господа" и "госпожи". Еще нынче нередко пользуются старинными "сударь" и "сударыня". У некоторых в ходу нейтральные "уважаемый" и "уважаемая". Ну а тут "милорд", подумаешь. Может, у молодняка снова котируются европейцы, в этот раз британцы. Не зря тот же князь Перун имеет двух любовниц среди англичанок, одну из них так саму королеву Британии.

— «Лесник» сам ходит, милорд, — между тем возвращаемся мы к комбайну. — ЭВМ справляется. Я лишь страхую, чтобы не убился об дерево, если замкнет. Вот эту шайбу видите? Прямо над кабиной. Она еще крутится при движении для обеспечения кругового обзора.

— LDS-датчик, — с пониманием киваю. — Сложно не заметить. Висит на самом видном месте. Собьет снайпер — и пушкоход ослепнет.

— А это не датчик, милорд, — хитро улыбается Жанна. — Это муляж. Настоящие LDS загримированы под шляпы вон тех крупных болтов на крыше.

— У? Ммм, сойдет, — киваю. — Пока сойдет. Империя всё же воюет против тупых агрессивных тварей. Вряд ли промышленный шпионаж у них в почине. А что за ходовая основа? Судя по креплениям, конечности легко откручиваются от кабины.

— Да, опорная платформа съемная, — соглашается Жанна. — Мы как раз применили ее дубляж к «Протезу». Таким образом у нас получилось два варианта кабины.

Хруст валежника доносится со стороны завода, и вскоре, раздвинув голые ветви берез, приближается автономный четвероногий механизм. Именно механизм, не комбайн, не машина. Скорее это экзоскелет, самый большой в мире протез, спаянный из круглых белых труб. В центре паутины держателей размещена кабина без стекла. Обычная табуретка с ремнями безопасности. Там и дергает за рычажки Ахмат.

Я задираю голову, чтобы полностью охватить взглядом механоид. Около четырех метров роста, в ширину так вообще целых пять.

— «Протез», — гордо представляет свое детище рыжая малявка. — Экзо-бионическа платформа, усиливающая движения человека-пилота. Питается от палладиевых аккумуляторов, ноги двигают гидроцилиндры. Очень дешевая металлоконструкция по сравнению с тем же «Лесником». Из минусов — медленный. — Не удивила. При такой конструкции с чего ради он забегает. Сорок километров в час — предел машинки. — Зато сильный. Как грузчик пойдет. Ну и ЭВМ еще не оснастили. Оборудование сенсорами займет где-то два дня.

— Эта модель не подойдет военным, — сразу обламываю девочку. А потом мне приходит в голову идея: — По крайней мере, как самоходная турель. ЭВМ сюда присобачивать нет смысла. Сама сказала — медленный. А для гражданского рынка вполне годится. Подадим продукт именно как экзоскелет. Пускай мажоры устраивают гонки на механоидах. Можем даже сами организовывать подобные игрища. Дизайн конструкции подточим под футуристические образцы из популярных видеоигр. Богатые техно-гики купятся. Рычаги уберем. Добавим электрогидравлическую схему с тактильным откликом на действие органов управления. То есть, например, пилот шевельнул рукой — «Протез» продублировал движение. Мечта геймеров.

— Вау, — улыбается Жанна. — Прямо как в «Аннигиляторе». Я тоже думала о тактильном управлении, милорд. Но руки еще не дошли.

— И правильно, «Протез» позже доделаешь, — отмахиваюсь от трубчатого шагателя. — Займись сначала «Лесником». Он более перспективный. Армия не ждет. Тем более, ты уже и ЭВМ на нем пробуешь. Сам шагает, сам маневрирует, да еще и мощный, благодаря линейным двигателям в каждой конечностям. Мы ведь создаем шагающий танк, а не одноместный велосипед.

— Вы правы, милорд. Простите, — виновато опускает девочка головку. Так и хочется потрепать малютку по кудряшкам, но нельзя — она же офицер, вообще-то. Да и точно не при Ахмате. Авторитет — это святое.

— Жанна, ты молодец, не бери в голову, — пытаюсь подбодрить. — За неделю воплотила в жизнь целых два концепта! Ахмат, похвали начальницу.

— Госпожа, вы гениальный человек, — басит с высоты обвязанный ремнями кавказец. — Я рад, что служу вам.

— Спасибо, милорд, — мастер-сержант Корнеса, переливаясь алым на лице, снова смущённо прячет взгляд. — Похвала из ваших уст — высшая награда. И тебе спасибо, Ахмат. Можешь уводить «Протез» обратно в ангар.

Кавказец грохочет прочь, а я снова окидываю взглядом четырехногий комбайн.

— ЭВМ разработали, сенсоры пашут, что дальше, госпожа глава фокус-группы?

— Будем обкатывать до идеала, это где-то неделя. Затем возьмемся за СИУ и модули полезной нагрузки с навесным камуфляжами и бронированием.

— Модули тоже подождут. Представь, что кабина нужна одна — под фронтовые атаки с дальнего расстояния. Местность — открытая равнина. У врага нет ни разведчиков, ни спутникового наблюдения, ни шпионов-дронов, ни ракет с инфракрасными сенсорами, ни кумулятивных гранат. Представь, что мы воюем против голых дикарей с копьями. И зубами.

— Тогда нам не хватает лишь ударной силы с современным СИУ. А оснащение сойдет самое базовое. Установим крупнокалиберные пулеметы «Утес», милорд? Или что-то другое? Я просто не сильна в вооружении аборигенов.

— Да, давай пулеметы для начала. ГШки подождут. Можно «Утес», можно «Корд». Сделай запрос моей помощнице Досе, она свяжется с СБ и достанет нужное, — я передаю визитку с контактами Доси. — А теперь пойдем в твой кабинет попьем газировку и поболтаем.

Рабочее пространство Жанне досталось просторное. Иначе никак, Дося же заказывала. Всё в современном стиле: искусственные материалы, стекло, металл, дизайнерская мебель светлых оттенков и технологические новинки, такие, как светодиодная стеновая панель со звуком и шлюзом для беспроводных подключений. Такой экран можно использовать для просмотра или проведения онлайн-встреч.

— В следующий раз встретимся «онлайн», — бросаю взгляд на огромный экран. — Нечего мне тебе мешать очными встречами.

— Милорд, — смущается Жанна. — Как можно! Вы не мешаете! Вы вдохновляете на конструкторские подвиги!

Хе, не поспоришь. Магнетическая сила Префектов — штука мотивирующая. Именно благодаря Отцу-императору и его приемным сынам Постимпериус — самое продвинутое государство в Изведанных Галактиках. Люди сами рады работать под началом полубогов.

Жанна усаживается в огромное кожаное кресло и выглядит весьма потешно. Будто дочка руководителя решила поиграться за его столом.

— Ладно, давай поговорим о тебе, мастер-сержант. Вижу, что с фокус-группой нормально сработалась, раз за неделю отбахали целых два ходока. Что с твоим размещением? В новые апартаменты переехали с дедушкой?

Это важно, ибо новое жилье Жанны подключено к системе СБ.

— Да, квартира очень шикарная, — склоняет девочка голову. — Даже моя личная каюта в гранд-линкоре уступает в комфорте.

А это и неудивительно. Не раз бывал я на палубе «Котла», флагмана Чугуна. Тот еще свинарник, уж не сравнить с «Крыльями Феникса» с их беломраморным амфитеатром и золотостеллажными архивами

— А когда начнешь в школу ходить? — продолжаю расспрос.

Жанну я перевел в «Гром», чтоб была поближе ко мне, но за неделю не видел ее ни разу в школьных коридорах.

— Как закончу с проектом, сразу примусь за учебу, милорд.

Только когда проект кончится, даже сам я не представляю.

— Мастер-сержант, ты опытный офицер, и не мне тебя учить расставлять приоритеты. Школьный аттестат, конечно, не важен с твоими умениям. Только всё дело в маскировке. Нам нельзя выделяться. Мятежники тоже не дремлют.

Большие глаза девочки полны удивления.

— Но, милорд, вы ведь сами выделяетесь? Причем постоянно!

Прямо слышу шепоток Анария: «Феникс решил поучить ремеслу Масок? Ну-ка, ну-ка».

Ложанулся не раз, признаю.

— Я работаю над собой, — вздыхаю. — Плохо получается, правда, но куда деваться. В этом случае брать с меня пример вредно. Я тебе даже подсказать здесь толком не подскажу. Я ведь не Маска. Но девочка двенадцати лет, что пропускает школу, может привлечь ненужное внимание. Учти, легионер.

— Учту, милор… — Жанна затыкается на полуслове и договаривает. — Господин. Простите, я поняла свою ошибку.

— Ахмат не обратил внимания, не переживай, — усмехаюсь. — Но лучше да, господин. Милорды в прошлом.

***

— Да, Анфиса, — принимает звонок Лиза, лежа на кровати. — Что-то случилось?

Княжна только что выполнила домашнюю работу и упала без сил. Желтые укороченные носочки, милые розовые шортики, белая майка на тонких лямках, волосы связаны в высокий хвост… Она растянулась на покрывале и размышляла о столь многом и в то же время всего обо одном человеке. Об Арсении Всеволодовиче Беркутове. О художнике, музыканте и спортсмене. В ее силах сделать, чтобы он раскрывал только свои мирные таланты, посвятил себя целиком искусству. У дружины Бесоновых не убудет. У мамы Соффии есть Лиза, есть ее братья с сестрами. А у человечества должен быть творец Арсений. Но не воин, нет, хватит превращать лучших людей в оружие.

— Лиза, мы же с тобой, правда, подруги? — спрашивает Анфиса. — Скажи на чистоту.

Мм, вот так вопрос.

— Конечно, — убеждает Лиза. — Лучшие подруги. Ты, я и Люда. С чего такие сомнения, Фиса?

Раньше слова могли быть лишь словами, но сейчас княжна Бесонова искренне хотела сдружиться с Волконской. Пускай даже если не выйдет стать ее «сестрой». Эх, сладкая мечта. Вместе стоять под венцом, вместе ждать своего суженого. К сожалению, это обернется для Арсения погружением в пучину войн. Тогда Лиза не сможет себе простить свое счастье.

— Просто у тебя сестра такая сука, — прямо говорит княжна Волконская. — Настоящая кошмарная тварь.

И молчит. Ждет реакции.

«Проверяет, — понимает с грустью Лиза. — Разозлюсь ли».

— Допустим, — вздыхает княжна Бесонова. — Что Астра опять учудила?

— Она подминает под себя учсовет «Замка». Через своих пешек вводит неэффективные директивы, лишь бы самой получить больше власти над филиалом «Гром». А ты сама знаешь, кто учится в «Громе».

— Ох-хо, — расстраивается Лиза. — Сестра ничему не учится.

— Почему вы такие разные, Лиз? Ты ведь спокойная милая барышня. Астру же словно бешеная белка покусала. У вас общие родители, и она ненамного тебя младше.

— Видимо, гены, — предполагает пепельноволосая княжна. — Мама Вика — горячая штучка, но ты еще не видела Ксюшу.

— Почему? А она чья дочь?

— Кали.

— Оу!!! Надеюсь и не увижу. А она не увидит Сеню. Не в обиду тебе, Лизочка.

Бесонова лишь улыбается:

— Никаких обид. Чем я могу помочь в вашем противостоянии с Астерией?

— Я собираюсь баллотироваться на пост председателя учсовета, — заявляет Анфиса. — Пора исправить то, что нагородила Астерия.

— Полностью поддерживаю твою инициативу, — кивает Лиза. — Мы должны помогать Сене, а Астра явно не желает ему добра. Либо желает, но по-своему.

— Я рада твоей позиции, — с облегчением выдыхает Анфиса. — И, честно, побаивалась другого ответа. Всё же родную кровь не выбирают.

— Поверь, мы с тобой станем намного роднее, чем я с Астрой, — грустно улыбается Лиза. Играет ли она сейчас? Или, правда, в это верит вопреки своему плану? — Так что ты хотела от меня?

— Все мы понимаем, как построены так называемые выборы председателя, — продолжает княжна Волконская. — Вассалы голосуют за своего сюзерена, а главные рода за более властного союзника. Побеждает не оратор с актуальной повесткой. Нет, только кандидат с самым огромным влиянием. Ему даже красноречием не обязательно обладать. Главное — власть. Поэтому за всю историю «Красного замка» кресло председателя не доставалось никому титулом ниже графов или княжичей. Хотя нет, вру, один барон как-то получил заветное кресло, но он был подставной фигурой, марионеткой. Решает влияние. К сожалению, мой Дом проигрывает в количестве учеников-вассалов Дому Бесоновых. И союзников у нас меньше, — княжна делает паузу. — Зато за меня выступает старшая княжна Бесонова.

Последнее предложение сказано с вопросительной интонацией.

— Выступаю, — соглашается Лиза. — Я поговорю с вассалами, учащимися в «Замке», часть проголосует за тебя. Думаю, процентов двадцать пять. Большее количество не имеет смысла подстрекать. Астерия заметит подвох и пожалуется мамам. Тогда меня могут и отругать. А если мы переманим только небольшую часть электората сестры, она не заметит готовящейся неприятности.

— Бомба замедленного действия, — потирает руки Анфиса. — Думаю, одной четвертой вассалов мне хватит. Марионетка Астерии продует выборы. Я стану председателем и уберу этот бардак с кучей траншей. Никаких удавок из банкнот. Клубы «Грома» должны подчиняться только своему учсовету.

— Поддерживаю, — улыбается Лиза.

После разговора княжна Бесонова направляется прямиком в кабинет мамы. София сидит на диванчике и листает журнал с рекламой парфюма.

— Мама, давно ты закупаешься в «Орифлейм»? — удивляется княжна.

— О, дочка, — поднимает длинные ресницы княгиня. — Эти агенты сетевого маркетинга всюду просочатся, даже сквозь нашу СБ. Вот журнал просунули. Понюхай пробничек, — тонкие аристократические руки протягивают яркую страницу с ароматическими красками. — Думаю, бергамот и абрикос прекрасно вольются в твой нежный образ.

— Я ничуть не нежная, мама, — возражает Лиза, качнув белоснежным хвостом. — Я очень злая. Только еще не решила на кого. Скажи, это не твои уроки по завоеванию мужчин замотивировали Астерию вмешиваться в дела учсовета?

— Не мои, — отвечает София, перелистывая страницу журнала. — Нет, я, конечно, в курсе потуг твоей сестренки. Но что поделать? Эх, не понимает Астра свое сердечко, бедняжка. Не понимает.

— Я вижу тебя насквозь, мама, — заявляет Лиза. — Это всё твой план по приручению Арсения. Астра финансирует его клуб, дает «фениксам» аналитиков, методички, спортпитание, тренажеры и прочее-прочее. Дальше благодаря помощи сестры Арсений побеждает в Лиге, ему дают дозволение сменить сюзерена, он серьезно задумывается насчет кандидатур. И тут на сцену выходишь ты. Улыбающаяся, нарядная, с протянутой рукой.

— И элегантным маникюром, — кивает София, мечтательно закатив глаза. — Но на моем месте вполне может стоять Астра. Если к тому времени поумнеет. Или ты, если твоя гордость позволит.

— Вот уж спасибо, но нет! Никогда!

— Или даже обе, — продолжает София, игнорируя слова дочери. — Кстати, ты, правда, завела себе «сестер»? А жених в курсе?

Лиза вспыхивает.

— Подслушивать нехорошо, мама.

— Какая же ты правильная, — фыркает София. — Надо было больше разрешать тебе играть в видеоигры.

— Мама, твоя задумка насчет демоника Арсения в прошлом?

— С чего бы? — удивляется княгиня. — Беркутов — умный парень, фракталы ему только на пользу, а, значит, мальчику давно пора в командировку в Нижние миры.

— Понятно, — поджимает губы Лиза.

«Надо предупредить Арсения, чтобы он ни за что, ни за что не заключал союз с мамой. Она погубит его. Арсений — жива-мутант. Фракталы повредят его чудесную душу и мощный интеллект. Путь демоника точно не для Арсения. Как и путь войны в целом».

Глава 17 — Щебет из-за моря

В кои-то веки утро застает меня в своей постели, а не за столом, усыпанном микросхемами или славянскими оберегами. Еще не проснулся, но ощущаю мягкие касания ладоней на лице.

— Господин, пора вставать, — шепоток Доси тихий-тихий, будто сама хочет, чтобы любимый господин поспал подольше. — Вы просили разбудить вас ровно в шесть.

Будильник я часто не слышу, так сильно зарабатываюсь. Вот и прошу помощницу растолкать во столько или во столько. Но сейчас глаза совсем не разлепляются. Устал, Фалгор, набегался. Перестройка организма дело уматывающее, а сдерживание его роста еще энергозатратнее в разы. Постоянно держу себя на контроле. А то раздамся в плечах на целую сажень, да не на прямую, как у Ахмата, а на целую маховую или даже косую.

Мягкие пальцы с запахом свежего мыла скользят уже по груди, ныряют между пуговицами пижамы, прижимаются к голой коже. А вот это она зря. Всему место и время, и «когда и где» решают точно не мои женщины. Если они хотят быть моими.

Я, не открывая глаз, ловлю шаловливую ручку за запястье и вынимаю наружу.

— Спасибо за побудку, Федосья, — спокойно говорю и отпускаю девушку.

Открываю глаза. Надо мной нависает розовощекая Дося. Уже одетая: черная рубашка, серая юбка и сетчатые колготки. В больших глазах стыд и покаяние.

— Простите…

— Я хочу принять душ и одеться, — поднимаюсь и расстёгиваю пижаму. Больше на девушку не смотрю.

— Да, конечно, — спешный стук каблучков и тихий хлопок двери.

Тут же забыв об инциденте, принимаюсь за утренние процедуры. Душ, умывание, чистка зубов, укладка волос, выбор комбинации из десятка поглаженных костюмов и рубашек. Дело пяти минут. Базовая повседневность: серый костюм английского кроя и типичная белая сорочка.

В столовой уже завтракают девочки и мама.

— Доброе утро, сынок, — улыбается Елизавета той ослепительной улыбкой, которую демонстрируют блондинки в ТВ-рекламе зубной пасты.

— Арсений, — кивает Дарико, слегка порозовев. Мы с грузинкой еще ни разу не завтракали вместе в моем доме. Всё она с девочками да с девочками. Вот и подволновалась.

Лена же почему-то не обращает на меня внимания. Сидит себе в розовой пижаме и пушистых тапках. Затем поворачивается к Елизавете.

— Братец опять не ночевал с Дарико, — жалуется белокурая сестренка маме. — Поругай его!

— Леночка! — пищит в ужасе грузинка.

Елизавета и бровью не ведет.

— Твой завтрак уже накрыт, Сеня. Дося позаботилась.

— А где она сама? — бросаю взгляд на еще дымящуюся яичницу с помидорами.

Только Досе, одной из всех слуг, разрешается завтракать за господским столом. Это не чтобы ее выделить как-то, а чисто по нужде. Заодно обсуждаем дела и вопросы.

— Сказала, что не голодна, — пожимает плечами Елизавета. — Будет дожидаться тебя в машине.

Мм, совсем размякла помощница. Выходит, мое поощрение пошло ей во вред. Может, зря я поддался навстречу Досе? Она юна и нежна, совсем еще девочка. Как бы ни отнекивалась, ей хочется первой любви, первого свидания под звездами, первой ласки, первого признания, первых сказок. Я не могу всего этого дать, и дело не столько в сословной дистанции: слишком занят, слишком много обетов. К тому же, мне предстоит одаривать всей этой романтикой еще не одну невесту. Многоженство в России в почете, а, значит, и меня не избежит участь заключать политические браки. А насчет Доси есть и другой выход. Не интимная близость, но почитание на грани обожествления. Тоже сохранит девочке эмоциональный комфорт и рабочий настрой. Итак, обожание — да. Но почитание всё же чересчур. Я не поклонник таких мер. Это больше к Бемижару Жаворонку, чтоб у него глаза вытекли. Под шумок войны он вообще умудрился развести целый Легион богословов в атеистическом Постимпериусе. А для обожания нужна отвлекающая мишень. Кто-то достойный и мужественный.

— Мама, а почему ты не ругаешь братца? — не отстает сестра. — Ведь он и Дарико…

— Лена, — строго говорит Елизавета. А, сейчас мама вступится. — Ты уже в том возрасте, чтобы знать: порядочные жених и невеста не спят вместе до свадьбы.

Э-э-м. Что еще за намеки? Будто других причин не нашлось! Или строптивую сестренку больше ничем не проймешь?

Стушевавшаяся Дарико вообще пытается не отсвечивать.

— О, точно, — Лена осознает свой косяк. — Я как-то не подумала…

— Вот именно, ты не подумала, — строго говорит Елизавета. — И повела себя некультурно, заметь. Я очень расстроена. Дарико Костас асули, — оборачивается она, — прошу прощения за свою некультурную дочь. Вообще-то, она ходит в порядочную школу, где должны обучать всем правилам доброго воспитания, благонравия, светского обхождения и учтивости. Но, похоже, Лене просто необходим репетитор по предметам светского поведения.

— Мама, нет!

— Как раз, вместо вечерних часов, которые она тратит на стримы и прохождения «Майнкрафта».

— Мамочка, мамусик! — краснеют глазки у Лены. Ох, знаю это выражение пухленькой мордашки. Сейчас заревет. — Мамушка! Только не стримы, мы там бабосы знаешь какие зашибаем! Донаты рекой льются! Ну позязя!

— Проси прощения у нашей гостьи, дочь, — холодно произносит Елизавета. — Если она будет благодушна несмотря на твой проступок, то так и быть, сиди в своем ноутбуке дальше.

— Я извиняюсь! Я очень извиняюсь, Дарикочка! — взвизгивает малыха, вскочив и выполнив реверанс. В пижаме и пушистых тапочках выглядит презабавно. В озерных глазах плещется настоящее раскаяние. — Прошу прощения за мою невоспитанность! Больше не позволю вас смущать, Дарико Костас асули.

Как заговорила. Наезд у мамы вышел чудесным. Настоящий тактик.

— Ничего страшного, — кивает грузинка. — Всё в порядке.

Лене разрешают усесться обратно и закончить завтрак. Я тоже принимаюсь за свою яичницу. Успеваю только опробовать, как вибрирует мобильник в кармане.

— Прошу прощения, — приходится отвлечься и принять звонок. — Да, Лидия Семеновна?

— Новости, Сеня, — расстроенно говорит тренер. — Кое-кого из нашей ватаги приглашают на ток-шоу «Вечер у Вероники Снеговой».

— Популярная передача, — смутно припоминаю. — Кого попало там не снимают. В гостях обычно супермодели, бизнес-акулы, топовые спортсмены и другие мировые знаменитости. А сейчас, значит, зовут Дарико?

Грузинка поднимает от тарелки встревоженный взгляд. Ну она же звезда, а учится в стремной ватаге. Конечно, журналисты заинтересовались подобным несоответствием.

— Тц, умный штурмовик, — Лидия что-то совсем недовольная. Шоумены что ли подпортили настроение. — А еще тебя, Сеня.

— Да? — даже удивляюсь. Хотя, если подумать, поводов для интереса шоуменов ко мне хватает — от рок-концерта до скорого награждения в Кремле. Правда, не для «Вечера у Вероники», слишком это лихо. — Мм, это все участники?

— Если бы. Будет Амиран Беридзе.

Шакалий сын? Теперь я догадываюсь, что в программе передачи.

— Значит, спросят про разлуку звезд?

— Да, почему грузинка играет не вместе со своим братом-дебоширом, — Лидия в общих чертах в курсе о семейных проблемах Дарико. Я решил ее ввести в курс дела, тренер всё-таки.

— Неприятная ситуация, — вздыхаю. — Роду Беридзе придется показать свое нижнее белье. А там далеко не милые семейники с утятами.

— Бандажный девайс с шипами? — предполагает Лидия.

— Типа того.

Дарико слушает напряженно.

Ведущая Вероника, хитрая лиса, зашла не со стороны рода, а направилась к тренерам. Мол, обсуждаем вовсе не дворянские дела, а лишь ротацию спортсменов между клубами Грона. А это, в свою очередь, обнажит всё, что не нужно.

— Вы можете отказаться, — замечает Лидия.

— Отказался ли Амиран?

— Нет, он точно идет, по словам организаторов. Что странно, если, как ты говоришь, может пострадать репутация Беридзе.

Я встаю и отхожу в коридор. Следующие слова не для ушей ранимой грузинки.

— Амиран скучает по Дарико, по унижениям сестры и готов рискнуть, — задумываюсь. — Он хочет растоптать ее на имперском канале. Волк знает, что Дарико ему слово поперек не скажет. Она промолчит, неважно, какие враки ей припишет брат. Она его боится похлеще смерти.

— Тогда пошлю этих шоуменов к чертовой матери, — заявляет тренер.

— Нам придется идти с Дарико на шоу.

— Что? Почему?

— Если мы проигнорируем приглашение, то сложно представить последствия. Могу только гадать. Амиран взбесится и наговорит про Дарико полный вздор. Или ведущая сама откроет что-нибудь шокирующее. Не зря же и меня позвали. Значит, шоумены прознали, что грузинка живет со мной. Столько лжи можно напридумывать. Хотя и без вымыслов это настоящий скандал. Барышня ночует у дворянина, за которым не замужем.

— Пойдешь в качестве ее адвоката? — спрашивает Лидия.

— Скорее, защитника, — вздыхаю. — Если Волк соврет, я прямо в студии вызову его на дуэль. Он это знает, поэтому сдержит фантазию.

— Ох, благородные детишки, как же с вами сложно, — ворчит Лидия. — То ли дело простолюдины, у них без затей жизнь. Ладно, организаторы обещали мне пять зрительских мест в передних рядах. Так что группа поддержки вам с Дарико обеспечена. Кого взять из ватаги?

— Алесю, Киру, Истислава, Истому, — быстро решаю.

Агаркина Харлама светить точно не стоит. Да и Медузу пока рано по ток-шоу водить. А Симона пускай остальную ватагу тренирует.

— Кстати, Лида, меня сегодня не будет на утренней тренировке. Позаботься о новой девочке Оксане. Ей ребята не очень обрадуются.

— Еще бы, на игре она их топтала, как асфальт, — бурчит тренер. — Но позабочусь. Каменная девка нам очень нужна.

На этом прощаюсь с Лидией и возвращаюсь в столовую сообщить Дарико нерадостную новость. Мама с сестрой развешивают ушки. Сама же Дарико бледнеет лицом, потом краснеет, снова бледнеет.

— Я пойду, — роняет. Понимает последствия отказа, умница. А может до сих пор боится Амирана.

— Не боись, сеструх, — машет ложечкой над опустошенной тарелкой Лена. — Братюль защитит тебя, как пить дать. Он ведь не только в койке хорош…. — Материнский взгляд заставляет ее поперхнуться и вспомнить нужный параграф из учебника светского обхождения: — …хорош дрыхнуть. Я это имела в виду. Братец еще ого-го. Жеребчик. Сильный.

Елизавета виновато смотрит на грузинку, де, простите за дочурку, недоглядела. Это всё пагубное влияние телевидения с интернетом. Стримы эти многочасовые.

Но нам с Дарико уже не до проблем детского воспитания.

— Правда, бояться нечего, — обволакиваю магнетическим волнами девушку. — А стыдиться стоит лишь Амирану. За свое поведение. Ты же безгрешна.

Грузинка кивает, успокоившись. А мне уже пора. Допиваю кофе и бегом в гараж. Там уже в «Весте» дожидается Дося. Сидит смиренно, ручки на коленках поверх юбки, портфель рядышком, лицо не лицо, а фарфоровая маска.

Ну и я молча усаживаюсь. Едем.

— Дося, внеси, пожалуйста, в мой график выступление на ток-шу в пятницу. Там никаких дел не запланировано?

— Господин, секунду, — Дося задумывается, пару раз моргает, видимо, налаживая коннект с безразмерным банком памяти и выдает: — Встреч нет, только выступление со скрипкой для сотрудников Корпорации. Вы обещали играть для нас, — потупив взор, поясняет девушка.

— Перенеси на… пораньше, в общем. Где там окно есть?

— В среду, господин.

— Пускай в среду.

Мы приезжаем на Биокомбинат, базу моей СБ, а также ферму по выращиванию «броненосцев». Дверцу мне открывает поджидающий на парковке Кикер-Ваня. А, значит, ему что-то надо. Швейцаром он просто так не заделался бы.

— У тебя минута, — говорю, оправляя ворот пиджака.

— Я насчет Ахмата, господин. Волнуюсь за бородоча, всё время с маленькой госпожой. Днем и ночью, без выходных. А он, между прочим, семейный человек. Две жены, одна дочь как раз возраста Жанны Жировны.

— Жировитовны, — поправляю. — Дося, можешь идти.

Все равно минутой не обойдемся. Думал, Кикер о какой-то ерунде спросит, как всегда. Оказалось, за товарища беспокоится. Похвально.

Помощница кивает и удаляется. Ваня смотрит вслед девушке и едва ли не облизывается на ее аппетитную фигурку в приталенном стильном плаще. Меня осеняет утренняя мысль.

Кто-то достойный и мужественный…. Кикер, конечно, боевой парень, но вот по поводу качеств добродетели и честности не сказать, что идеальный.

Ну вот сейчас и проверим.

— Насчет Ахмата — ничего поделать не могу. Госпоже Дрить нужен телохранитель и попечитель. Можешь заменять три дня в неделю товарища, если волнуешься за товарища. Оставляю на твой выбор. Только учти — это работа сродни няньки. Нужно следить за питанием, за одежкой и туалетом… да-да, горшком, вплоть до того, что плотность стула отслеживать. Дрить у нас трудяжка и страшная сладкоежка, нажрется конфет за рычагами, потом живот пучит. Потому и выбрал Ахмата, что он отец на опыте. Не каждый сможет.

Кикер морщится, с детьми возиться — конечно, не его мечта. Но парень не бросает друга в беде.

— У меня сестренка, господин, была еще младше Жанны Жиров… в общем, госпожи Жанны. Мы с ней сироты. Я нянчил, возился с ней, жопку подтирал. Короче, готов я три дня прислуживать госпоже.

— Где твоя сестра сейчас?

— Мертва, — хмурится Ваня. — Попала в бандитскую перестрелку на улице в Сызрани. Я тех бандитов потом выследил, перебил, но, сами знаете, мертвых не вернуть. Вот и рванул на байке в белокаменную. Забыть и не мучаться.

— Ясно, — вздыхаю. — Значит, послужишь Жанне. И, кстати, насчет Доси — если нравится, пригласи на свидание.

— А вы разрешаете? — хмуро смотрит.

Мужская конкуренция, куда от нее денешься.

— Она — незамужняя девушка, в отношениях не состоит. А дальше думай сам. Но если обидишь — прибью.

Смешно, наверное, смотрится со стороны. Подросток угрожает линчевателю бандитов. Но Кикер не смеется, он побледнел и мощно вздрогнул.

— Вас понял.

***

Тяжело дыша, Даичи Бесонов опускает бамбуковый синай. Треснутый деревянный клинок рассыпается на щепки. Толпа рукоплещет, судья перекрикивает свист и овации, побежденный противник склоняет голову, всё еще пошатываясь от мощной атаки. Все поражены увиденным. Величие и мощь в каждом ударе. Грация тигра, сила медведя. Ребенок двух наций, он вобрал в себя лучшее от двух народов.

— Токио и вся страна! Приветствуем нового чемпиона Империи! — взывает анонсер в бабочке.

Даичи выиграл турнир Японии по кендо. Отец и матери будут гордиться сыном-чемпионом.

По пути с арены парень ловит заигрывающие взгляды красивых японок и подмигивает в ответ. Девушек Даичи любил разных, как и отец. Уже внутри раздевалки он встречает своего лучшего друга, которого обрел в Стране Восходящего Ярилы. Незаконнорожденный сын князя-дайме Хенеси Нобунага.

Но незнатное происхождение Хенеси не имело никакого значения для Даичи и многих-многих других. Статный юноша, девятнадцати лет от роду, он испускал силу и мудрость одним своим взглядом. Не существовало на свете более честного и добродетельного человека. Не существовало более преданного товарища. Величие пронизывало каждый его жест, каждый кивок, каждую улыбку.

— Хен-сан! — радуется Даичи. — Ты видел, видел?

— Не то слово, Даичи-кун, — улыбается неотразимый юноша. — Последние десять минут я жил тем боем. Мое сердце раскалено до предела и едва не плавится от радости за тебя, чемпион Японии. Этот день стоит назвать твоим именем.

Щеки Даичи розовеют, словно у школьницы. Он счастлив. С японцем юный демоник общался уже больше месяца, но к непреодолимому обаянию Хенеси невозможно привыкнуть, его гениальность и физическая харизма до сих пор вызывают трепет.

Неожиданно лицо сына дайме чуть суровеет.

— Даичи, — вдруг без суффиксов обращается Хенеси, что непривычно в Японии. — Когда ты своим триумфом показал воинское совершенство и теперь можешь отдохнуть от тяжких тренировок, позволь раскрыться перед тобой.

— Раскрыться? — хлопает ртом Даичи. — О чем ты, друг?

— О наших истинных сущностях, княжич Бесонов, — Хенеси бросает грустный взгляд в сторону. — На самом деле, я намного большее, чем японский бастард. Я — должник твоего отца. Он спас мою душа из Хаоса, и теперь я обязан отплатить ему добром за добро.

— Я не понимаю… — растерянно бормочет Даичи. Нет, он верит каждому слову Хенеси — ему невозможно не верить — но не осознает их глубокий смысл. — Хен-сан…

— Мое настоящее имя не Хенеси, друг, а Фалгор, — говорит Бемижар Владыка слова, Префект Легиона Жаворонков. — Фалгор Феникс.

Глава 18 — Гости в студию

Дверь кабинета княгини Софии распахивается, и внутрь быстрыми, твёрдыми шагами входит высокая фигуристая японка, в обтягивающем льняном сарафане, с чёрными, как ночь, волосами и длинными ресницами. Хотя смольная самурайка искренне считала себя русской, как и ее дети. Всю жизнь она была предана Отчизне, а в последние двадцать лет еще и обретенному в Империи мужу.

— Что ты думаешь, Соня? — спрашивает Аяно, усаживаясь в кресло напротив главной княгини Дома Бесоновых.

София, как всегда, щеголяет в элегантном деловом костюме. Нисподающие на плечи серебряные волосы теряются на фоне серого пиджачка. Окно приоткрыто, но княгиня расстегивает ворот блузки, чувствуя удушье от непонимания возникших обстоятельств. Ситуация вышла из-под контроля.

— Я в растерянности, — признается София.

— Очень смешно, — фыркает Аяно, а потом ее глаза так широко округляются, что исчезает легкая раскосость. Взглянешь со стороны — истинно русская красавица с черной косой и в бежевом сарафане. Ни за что не заподозришь восточную кровь. — Подожди, ты не шутишь? Никогда не слышала от тебя подобного признания.

— А что остается? — барабанит пальцами по столу София. Княгиня откидывается на стуле и вздыхает в потолок. — У нас теперь два Золотых генерала. Кто настоящий, мы не знаем.

— Арсений не заявлял, что он Фалгор, — вставляет Аяно. — Может, он просто офицер, какой-нибудь лейтенант или майор.

— А, может, тварь Хаоса, — вздыхает София. — А может быть, наоборот этот Хенеси Нобунага врет. Откуда он помнит Перуна и свое спасение из Хаоса? Муж сказал, что стер пришельцам воспоминания.

— Генерал ведь очень силен, даже Перун впечатлился. Возможно, ему хватило сил вспомнить? — предполагает Аяно.

— А возможно, он обманщик, — добавляет София.

— Как я поняла, Нобунага хочет заключить с тобой союз?

— Да, чтобы усилить нашими демониками дружину своего отца-князя в Японии. Даичи говорит, не все одобряют то, что бастард объявлен наследником великого дайме. Настолько сильно не одобряют, что Хенеси даже пытались отравить, но он выжил. По заявлениям наших соглядатаев, кома сделала японского парня намного красноричевее и мудрее. Он обворожил половину японских дворян.

— Вселение души, — догадывается Аяно.

София кивает.

— В перспективе Хенеси хочет помочь нам бороться с Хаосом. Якобы хочет.

— Даичи без ума от этого бастарда, — замечает японка. — Мой сын не глуп и не слеп, как та же Астра. Даичи видит чистые души.

— И всё же наш самурайчик слишком молод, чтобы доверить его суждению судьбу Дома, — отвечает София. — А то и мира.

— Значит, ты сама встретишься с Хенеси? Даичи говорит, что бастард готов лететь в Москву по первому зову великой княгини Бесоновой.

— Его готовность настораживает, — София поджимает губы. — Вспомни Беркутова, его магнетизм и обаяние ошеломляют и располагают. Что, если Хенеси еще сильнее в этом плане? Что если он только раскроет рот, то «соблазнит» нас одним словом?

— А есть реальные предпосылки так думать?

— Слухи, лишь слухи, Ая, — София размышляет. — Помнишь, я сказала, что Хенеси пытались отравить? Так вот, якобы, после выхода из комы бастрад пообщался со своими неудавшимися убийцами. Нынче они все мертвы.

— И? — японка не удивляется. Подумаешь, возмездие. Правильная вещь, вообще-то. Готов убить ребенка — готовься и сам умереть.

— Сэппуку, — уточняет София.

— О-о-о! — сразу впечатляется Аяно. — Сами?

— Сами-сами, — кивает княгиня. — Сами вспороли себе животы ритуальными мечами… этими как их…

— Вакидзаси, — подсказывает японка.

— Ага, наверно, — не спорит София. — Чистое самоубийство, не придраться. В общем, всем княгиням и детям моя директива. Ни за что не приближаться к этому словоохотливому бастарду. Даичи отзываю домой, будет некоторое время находиться на карантине под присмотром. Меч изымем. Учти, что это для его же безопасности, Ая. И не злись.

— Ну ладно, — неохотно протягивает японка. — Раз необходимо подстраховаться. А что с Беркутовым?

— Придерживаюсь той же политики, — решает София. — Теперь уж точно нельзя говорить с ним начистоту. Сначала приберем мальчика к рукам, обвяжем как следует, а там уж разберемся, Золотой ли он генерал, или его офицер, или кто пострашнее.

— Дочек будешь к нему пускать?

— А теперь уже поздно для запретов. Их сердца уже принадлежат Беркутову. Будем надеяться, что он всё же свой парень. Да, и не рассказывай пока нашим крошкам о Беркутове. Девочек может шокировать, что их возлюбленный юноша на самом деле взрослый мужчина в генеральских погонах.

— Это да, — вздрагивает Аяно. — Здесь надо осторожно. Травмировать можно психику малышек. Согласна.

— Вот и определились, — преувеличенно бодро говорит София.

На самом же деле княгиня в полной растерянности. Найти союзника для мужа оказалось сложнее, чем думалось в начале. А ведь разведслужба из Гвардии демоников зафиксировала на Земле еще несколько гостей из Хаоса. Одна в Африке, и второй в Южной Америке. Эти тоже назовут себя Фалгорами?

***

— Кать, ты не занята? — по телефону спрашивает Дося.

— Ну так, отчет главного бухгалтера изучаю, — звучит грустный голос. — Одни цифры, цифры. А что хотела?

— Посоветоваться.

Выдалась свободная минутка, господин сейчас трудится в своем кабинете. Поэтому девушка решила поделиться со старшей подругой насчет того, что ее грызет.

— Если по-быстрому, то давай, грузи.

Дося в подробностях рассказывает, как вчера будила господина. Как хотела приласкать любимого, а он чуть ли ей по рукам не надавал. Еще и не обратил внимания на ее грустную моську. Обидно до слез!

— Эх, дурочка, — вздыхает Катя. — Горе ты мое, луковое. Вот скажи, когда, по-твоему, я льну к господину? Ну, там, заигрываю, глажу и целую.

— Да всегда, когда тебе хочется, — обиженно бросает Дося.

— Неверно — всегда, когда ему хочется, — поучительным тоном говорит Катя. — Я просто чувствую, когда можно и только тогда стелюсь, как кошка в течку. Готовая отдаться тут же, пока не передумал. Это стратегия, малышка. Но ты неопытная девочка, значит, это не твой вариант. Иначе только усугубишь.

— И что делать?

— Жди разрешения.

— Разрешения? Но мы же не в армии! — возмущается девушка.

— Извини, конечно, но тебя сразу предупредили, что не надейся на недели любви, — фыркает брюнетка. — Медового месяца захотелось? Гуляний под луной? Плесканий в заливе? Завтрака в постель? Так ты не по адресу, девочка. Мы как бы слуги. Барин пальчиком поманил, тогда только прибежала и шустро ножки раздвинула, юбку задрала, попку для шлепков подставила. А до этого ни-ни. По-другому только мешать будешь. Поняла?

— Это грустно, — качает головой Дося.

— Это жизнь, — возражает Катя. — Чтобы Арсений результативно работал, чтобы обеспечивал свой род всем необходимым, чтобы вообще выживал в этом улье под названием высший свет, ему нужно придерживаться жесткого графика. Работать не покладая рук и ног. Он же и так до утра сидит за столом. Его голова забита вопросами рода, а не твоими трусиками. А ему ведь только всего семнадцать. Знаешь, как легко отвлечься молодому парню? Бабские ласки не к месту только мешают. Вот и думай.

После этого разговора настроение у Доси совсем портится. Едва она кладет мобильник, звонит стационарный IP-телефон на столе.

— Дося, зайди ко мне пожалуйста, — усталым голосом говорит господин. Настолько усталый, что сердце Доси сжимается, и она решает: будь что будет, но еще раз попробует наладить контакт с Сеней. Не по методе Кати, но и ладно. Предчувствие говорит, что надо именно так, а не по «баринской указке»! Тем более, что господин сам запретил называть его барином.

Тактично постучавшись в дверь, Дося входит и защелкивает замок.

Сеня удивленно поднимает взгляд от стола. В руках господин держит небольшую серебряную гладкую пластину и бормашину. На пластине дымится начатая руна Секира Ярилы. Гравировальная работа выходит ровной, без изъянов.

Девушка застывает. В черных брюках и пиджаке она выпрямляется и принимает строгий вид.

— Что-то случилось? — спрашивает Арсений, кося взглядом на защелкнутый замок. — У нас тайное совещание?

— Нет, господин. — подходит Дося ближе. — Я заметила вашу усталость и собираюсь помочь расслабиться. Прошу не препятствовать.

— Э-э…Хотя бы скажи, каким же образом ты будешь меня расслаблять? — Беркутов явно заподозрил, что его сейчас будут склонять к интиму на работе, прямо с этим паяльником в руках.

— Помните, чем зарабатывала на жизнь моя бабушка?

— Которая банщица? — молодой глава сглатывает, скользнув взглядом по высокой груди девушки. — Дось, я, конечно, безмерно уважаю эту древнейшую профессию, но сейчас не время.

— Извините, но сейчас самое время, — Дося обходит кресло Беркутова и кладет тонкие пальцы ему на шею. — Сидите несколько часов без передыха. Вы же весь одеревенели. Вашему телу нужен тонизирующий массаж.

Она начинает массировать мощные плечевые мышцы. С натугой пытается сдавить этот кусок дубовой коры.

— Если только быстро. — закатывает глаза Арсений. Манипуляции девушки отдаются приятными волнами. Правда, для этого Досе приходится и локтем уже надавить, чтобы сплющить каменную трапецию.

Неожиданно от расслабившегося господина прыскает позитивной энергией. Будто его харизма материализовалась и вдарила по Досе.

— Это экспресс-массаж…недолго…, — с придыханием говорит девушка. Она пытается доставить молодому господину удовольствие, но сама уже порядком поплыла. Близость с Арсением пьянит сильнее глотка шампанского. В глаза словно плеснули розовыми красками. Всё вокруг такое чудесное, такое замечательное. Мир полон улыбок и любви. Ее любви к господину.

— Мм… хорошо… — раздается из уст Беркутова.

— О-очень, — выдыхает помощница и едва не растягивается на плечах господина. Ей, правда, очень хорошо. Жизнь прекрасна!

С трудом она всё же берет себя в руки и отстраняется, поправляя прическу. Самообладание стоит огромных усилий. Ноги едва не подкашиваются, горячие волны проходят по животу.

Беркутов одаривает девушку добрым взглядом. Точно так же отец смотрит на любимую дочь. Немного странно, когда подобный взгляд исходит от семнадцатилетнего парня.

— Скажи, Дось, тебя уже Ваня приглашал куда-нибудь?

— Да, — растерянно отвечает девушка. К чему это он? «Броненосцу» Кикеру она, конечно, отказала. Некогда ей по гулянкам шастать. Тем более, с другими парнями.

— Надеюсь, сходишь с ним и развеешься, — говорит Беркутов, берет бормашину и возвращается к работе. Больше на помощницу он не смотрит.

Девушка тихими шагами выходит из кабинета. Она в растерянности. И что теперь делать? Господин велел — значит, нужно подчиниться, как бы ни не хотелось. Ведь это «надеюсь» и есть приказ.

Но, с другой стороны, никто не запрещал Досе извернуться и выставить свои условия Кикеру. Например, можно позвать кого-то еще. Тогда эта прогулка не будет свиданием. Как раз давно хотела наведаться в гости Феня, бывшая товарка по службе в тверской усадьбе. Ее и позову третьей лишней. Пускай Кикер поймет, что у него нет шансов, и отстанет. Москва большая, девчонок много, найдет себе кого-нибудь с незанятым сердцем.

***

Телецентр Копытловка представляет из себя настоящий мини-город. Куча корпусов, соединенных в огромное здание одной большой крышей. Выглядит ужасно. Словно какой-то бетонный монстр с кучей выступов выполз из реки. Если бы я увидел такое непотребство на своем Валиноре, велел бы снести, а архитектора лишить лицензии. Может быть, еще приказал бы и выпороть. Тут уже зависит от настроения.

Телецентр — режимный объект. Вход возможен исключительно по предварительной записи по паспорту или специальному пропуску. К сожалению, проволочек на пропускной не возникло. Так бы можно было с оскорбленным видом развернуться и уйти. Но миленькая секретарша Снеговой суетилась везде, цокая каблучками, бегала вперед нас, чтобы мы нигде не ждали, в итоге нам открылось основное фойе с лифтами, откуда разъезжаются в разные места сотрудники и гости телецентра. Вдоль стен поставлены десятки мягких кожаных кресел и диванов, где можно посидеть и увидеть множество "звезд" телевидения.

— Вау! — округляет глаза Алеся. — Это же Мария Сошкина, главная героиня «Остановки по требованию»! — и тут же подбегает к симпатичной актрисе с алой прядью в русых волосах. — Мария Алексеевна, можно попросить у вас автограф?

— Даже отчество знает, — изгибает зеленую бровь Кира. — Алеся у нас оказывается фанатка любовных сериалов.

— Р — романтичная, — радостно цокает языком Истома и потягивается, как кошка. — Мне захотелось подружиться с Лесей поближе.

Но Истислав с ней не шибко согласен:

— Ну уж нет, неугомонная. Хватит нам одной партнерши в пост… — под удивленными взглядами альфа тут же прокашливается. — Кха-кха, в смысле, в репетиторской группе.

— Но, дорогой, я люблю, когда в репетиторской группе разнообразие, — Истома упирает руку в бок. — Люблю заводить новых друзей и вместе делать задания с разными людьми.

На всякий случай отодвигаюсь от парочки развратников. Еще про чужие оргии мне бы слушать.

— Сопровождающие могут подождать в фойе, — щебечет секретарша. — Господина Беркутова и госпожу Беридзе прошу пройти за мной в гримерки.

Гримируют меня быстро, даже удостаиваюсь похвалы от визажиста:

— Чудесная кожа, господин, даже бронзер не нужен. И ресницы у вас, как угольные, несмотря на то, что блондин. Чернить, пожалуй, лишнее. Обойдемся лишь тональным кремом. Тонким слоечком пройдемся и всё.

В общем, припудрили, одели в дорогой отутюженный костюм в виндзорскую клетку и отправили к сцене. Дарико оказывается рядышком. Грузинка в закрытом сиреневом платье выглядит чудесно.

За кулисами мы встречаемся с Амираном в черном костюме. Закулисье большое, расстояние до Волка чуть ли не целый мини-стадион. Кавказец делает вид, что не замечает нас, но то и дело поглядывает на красавицу-сестру. Еще и кулаки сжимает. Чешутся, скотина? Давай сюда, я тебе их до костного мозга разломаю.

Встав между мной и Волком, милая секретарша просвещает:

— Сначала выйдет Амиран Петрес-дзе, затем, по сигналу, Арсений Всеволодович и Дарико Костас асули.

— Вдвоем? — уточняю.

— Верно, — улыбается девушку.

Начинается. Вспыхивают прожекторы, мы видим из-за кулис, как в кресло ведущей усаживается стройная женщина с копной каштановых волос. Приталенный синий костюм сидит на ней плотно, словно вторая кожа.

Вероника Снегова приветствует зрителей:

— Империя, привет! Сегодня мы обсудим спорт, а именно, студенческий Грон. Игру настоящих воинов. Ведь, как известно, трус не играет в Грон. Отпрыски великих родов сражаются на травяном поле, а весь мир наблюдает за их противостоянием, затаив дыхание. К нам на вечерок заглянул известный на всю страну атаман «Вершины мудрости» Амиран Беридзе, среди болельщиков известный как Волк.

Мы смотрим, как кавказец размашисто шагает в студию. Амиран целует Веронику в щеку, словно старую знакомую. Затем он располагается в кресле, перекинув ногу на ногу.

— Амиран, ты не против, если я сразу приглашу твою сестру? — спрашивает Вероника. — А заодно и ее товарища по команде?

— Совсем нет, Ника, — грузин вальяжно водит рукой в воздухе. — Мне тоже не терпится с пообщаться с сестрой.

— Тогда, дорогие друзья, — Вероника уже обращается к публике. — Приветствуем чемпионку Лиги младших классов Дарико Беридзе и восходящую звезду Грона Арсения Беркутова.

Под аплодисменты массовки мы с Дарико плечом к плечу выходим на сцену.

Глава 19 — Вечер в прямом эфире

Рукоплескание наполняет весь зал. В первых рядах скромно машут Алеся с Кирой. Истома, как всегда, улыбается ехидной улыбкой. Альфа сидит насупленный, как ворон. Тоже хочет на сцену? С радостью бы поменялся.

Идем к ведущей и еще одному гостю. Амиран хмурится, бросает недобрые взгляды на зрителей. Ага, Волк, и мне тоже показалось, что нас с Дарико встречают более громкими аплодисментами, чем достались тебе.

Вероника Снегова встречается со мной взглядом. Высокая, симпатичная, с каштановыми, волнистыми волосами и светлыми внимательными глазами, сдержанной улыбкой, обалденно красивыми, пухлыми губами. Ей около сорока, но она еще вполне-вполне представительная сударыня.

Вероника указывает тонкой рукой на узкий диванчик:

— Прошу, уважаемые, располагайтесь поудобней.

С первого взгляда определяю, что диванчик маловат для нас двоих. Будем коленками соприкасаться с грузинкой, плечами тереться, причем на всю страну. Ммм, как нехорошо. К счастью, подлокотники достаточно широкие, да еще деревянные и плоские. Чем не сидение? Этим я и пользуюсь, усевшись на правый подлокотник и положив руку на спинку сидения. Еще и правую ногу закидываю на левую, чтобы непринужденней смотреться. Дарико, чуть улыбнувшись, садится на середину дивана. Так мы не выглядим парочкой, как кто-то, похоже, хотел.

— Тебе удобно, Арсений? — спрашивает Вероника, приподнятые уголки ее алых восхитительных губ чуть дрогнули, но добродушная маска не слетела. Всё же, ее держат на лице ремни многолетнего опыта в шоу-бизнесе.

Я чуть вожу плечом, привыкая к седалищу:

— Помню, раньше, Ника, на твоем шоу стояли более вместительные диваны. Неужели урезали бюджет «Вечера»?

Еще до шоу нас предупредили, что на передаче с ведущей можно, и даже нужно, на «ты».

— Видимо, у тебя дома очень большая плазма, Арсений, — качает головой Вероника. — Скажи, я на ней тоже выгляжу крупнее?

— Не менее объемной точно, — бросаю взгляд на ее грудь, от чего тональная штукатурка на лице Снеговой едва не идет трещинами.

Женщина затихает. Возникает заминка. Я еще и магнетизмом охватываю ведущую так, что у нее коленки задрожали. А нечего козни строить. И ведь всё ради одних только рейтингов. Вероника не настроена ко мне плохо, наоборот, уже немного поплыла, глаза умаслились, дыхание усилилось. Значит, она не воспринимает меня противником, которого нужно топить. Амиран не купил Снегову. Просто она решила опробовать самый ажиотажный сценарий — подать меня и Дарико как парочку. Ну, это моя версия. Я же не Нагилис Колдун. Это он мысли, по слухам, читает. Сам Колдун отрицал подобный навык, но с самого загадочного Префекта не заржавеет соврать. Его Легион с жар-эфиром такие фокусы творил, что, может, и правда.

— Итак, Дарико, — возвращается в строй Вероника и с трудом переводит взгляд на грузинку. — Значит, «Гром просвещения»? Что или кто сманил тебя в лицей десятого эшелона?

Опять намек в мою сторону. Дарико приоктрывает ротик и медлит. Загорелые пальцы теребят вихрастую волану на оборке платья. Я, незаметно для камер, оглаживаю ладонью спину Дарико. Она как раз закрывает мою ладонь, лежащую на спинке дивана. Только не для Амирана — вполне отчетливо звучит его яростное фырчание.

— Десятого эшелона? — приподнимает бровь грузинка. — Вообще-то, «Гром» — филиал «Красного замка», самого престижного суза в Империи.

— «Вершина мудрости» не уступит «Замку» в престиже, Дарико, — вставляет Амиран.

— Конечно, — сразу же соглашается грузинка. — Я о том, что мой лицей не второсортный.

— Но филиалом «Замка» «Гром» сделали уже после вашего поступления туда, — замечает Вероника.

Дарико затихает, ее подловили, и она не знает что сказать. Не признаваться же, что маленькую девочку выгнал собственный род. Беридзе этого не спустят.

Прихожу на помощь.

— Извини, Ника, но с чего ты взяла, что некоторые люди заранее не владели информацией? — притворно вскидываю брови в удивлении. — Особенно некоторые люди из благородных родов.

— Мм, вот как, — Вероника задумывается. — То есть, Дарико, ты знала о скорой филиализации «Грома»?

— А на некоторые вопросы иногда лучше совсем не отвечать, — улыбаюсь. — Особенно вопросы, касающиеся тех самых родов.

— Ну, хорошо, Арсений, — уступает Вероника. — Но, Дарико, скажи, разве ты не хотела играть в старшей школе вместе со своим братом? С чего вдруг настолько резкие перемены?

— Я объясню, Ника, — вклинивается Амиран. — Наши с Дарико пути разошлись еще в средней школе. Уже год я играю без сестры. У меня сформировалась своя проверенная ватага, с которой я отзанимаюсь до выпуска.

— И ты не хочешь брать сестренку к себе? — демонстративно удивляется ведущая.

— Верно, — кивает грузин. — В Гроне не место сантиментам. Дарико больше не годится в «волки», к сожалению, такова правда. Она осталась в волчатах.

Вот зарядил же, смачноплюй лживый! Жевать и не пережевать эту отбивную из болотопса. А что же наша боевитая штурмовик? Сжимается, не смея перечить. Как собачонка бедная.

Глядя на всё это безобразие, я смеюсь. Громко, заливисто. И искренне, ибо не Маска, далеко мне до него.

Дарико удивленно поднимает лицо на меня.

— Хорошая шутка, Амиран Петрес-дзе, — улыбаюсь прямо в черные глаза Волка. — Вынужден признать, чувство юмора у вас отменное. Дарико, звезда Лиги, недоросла до рядовой ватаги? Надо же так сострить, годится для хорошего тоста.

— Рядовой ватаги? — едва не рычит Амирна. — Мы — фавориты Лиги. Взрослой Лиги, — бросает он взгляд на сестру, — а не детского сада.

— Я вам скажу одну вещь, — всё так же улыбаюсь. — Вы проиграете. Без вариантов.

Наши взгляды скрещиваются. Мой спокойно-холодный и его горящий. Второй раз довожу Волка до белого каления, а он опять находит в себе силы сдержаться.

— Посмотрим, Арсений Всеволодович, — не голос, а рев. — Посмотрим.

Ого, как завелся. Пускай не взорвался, зато кавказца едва не трясет. В целом же у Амирана выработался иммунитет к моему магнетизму. Крепкая воля у этого джигита. Зато позлился отменно.

— Посмотрим, — киваю, — и заодно поучим вас хорошим манерам.

— Я…

— Вас люди знают только благодаря сестренке-звезде, и вы должны быть ей благодарны, — хмыкаю. — А вместо этого называете ее заслуги детским садом. Стыдно должно быть.

Его лицо, правда, бурое, но не от стыда, а от ярости. Волк вскакивает и двигается на меня. Чудовищное напряжение разливается в воздухе.

— Амиран… — теряется Вероника и смотрит за кулисы: там показываются охранники.

Волк не слушая идет ко мне. Я же никак не реагирую. Лишь убираю улыбку с лица и размыкаю губы:

— СЯДЬТЕ, — зычный командирский баритон оглашает студию.

Плюх. Плюх. Это охранники бахнулись задницами прямо на пол.

Волка же будто отбрасывает назад, прямая осанка исчезает, он пригибается и отходит спиной обратно к своему месту до тех пор, пока кресло не упирается грузину в ноги и он не садится рефлекторно на сидение.

Тишина. Хоть во владении словом я порядком уступаю Жаворонку, но умею издавать сильные голосовые команды. Опять же их легко преодолеть, если напрячься. И конечно, если ты не безвольный слабак. Амирана я просто застал врасплох. Так же я заставил Медузу есть землю.

— Дарикочка, — наконец тихо пищит Вероника, ее тоже подколбашивает от разлитого вокруг магнетизма: глаза округлились, щеки горят сквозь кремовую пудру. — А где ты живешь?

— Я?! — пугается грузинка. — В лицейском общежитии жила до недавнего времени.

— А сейчас?

Ответ у нас заготовлен.

— У Елизаветы Юрьевны Беркутовой, — чеканит Дарико. — Уважаемая сударыня соизволила меня взять в ученицы.

— Ого, — Вероника приподнимает брови и смотрит на меня: — То есть, ваша мать учит молодых барышень. А чему, если не секрет?

— Ресторанному бизнесу, — пожимаю плечами и смотрю прямо на камеру. — В нашем родовом ресторане «Ермак» мы ждем в гости каждого. Вы сможете насладиться исконно славянской кухней. А приятная домашняя обстановка и любезный персонал помогут почувствовать себя как дома. Добро пожаловать в «Ермак»! Гармония вкусов у вас на тарелке!

— Ясно-ясно, — Вероника торопится прервать мою саморекламу. — А неужели для обучения ресторанному делу так необходимо устраивать пансионат.

— Моя мать — ответственная наставница, — отвечаю. — И учит она не просто бизнесу, а родовому ремеслу на грани секретности. Для рода Беркутовых ресторанное искусство настолько же ценное, как и секретные техники войстези.

Привираю. Но попробуй проверь. Ресторан сверхдоходный, критик Дюрон Мегре оценил блюда, как высококлассные. Может, и правда, существует кухонный стиль рода Беркутовых. Почему бы и не да.

— Елизавета Юрьевна требует от ученицы полного погружения, — часто-часто кивает Дарико. — Пришлось остаться для обучения, чтобы успевать совмещать со школой и Гроном.

Раздается очередной фырк Амирана. Скоро дофыркается, что я ему в свисток носок затолкаю.

Войдя в роль, Дарико еще рассказывает про то, какой бы хотела открыть ресторан. Тоже национальной кухни, только уже грузинской. Хачапури по аджарски, хинкали, разные сорта вина… Но рейтинги подобные басни не поднимут, поэтому Вероника торопится прервать грузинку.

— А у нас еще одна гостья, кстати, — радостно сообщает женщина. — И не абы какая, а прославленная Астерия Артемовна Бесонова. Встречайте, Царица поля!

Ну, без княжны как без рассола. Удивляться — и то лень. Только ей-то чего надо?

Под рукоплескания зала Астерия входит чуть ли не солдатским строевым шагом. Даром, что в платье в красно-белую клетку, с двумя толстыми косами, отброшенными за спину. Пышная грудь едва не вырывается наружу из закрытого верха. Рукава короткие, бицепсы на виду. Коня на скаку точно остановит.

С Вероникой княжна тоже в щеки целуются.

— Астра, мне очень любопытно, — после приветствия заявляет Вероника, — как ты относишься к тому, что твоя авангрдница Медуза ушла в ватагу «Грома».

Оу, уже надо жмуриться? Но взрыва не происходит.

— Нормально отношусь, — спокойно говорит княжна. — Точнее, я одновременно опечалена и обрадована. Первое вызвано тем, что Оксане оказалось некомфортно работать со мной. Второе — потому что моя подруга нашла ватагу по душе. Она — отличный авангардник, и, уверена, клуб «фениксов» оценит ее по достоинству. «Витязи» играют там, где они сами хотят. Я не против.

При последних словах Астерия смотрит на меня. Лицо спокойное, в этот раз наши взгляды не скрещиваются как мечи, наоборот, ее глаза словно впускают меня в себя, мол, смотри: я честна и открыта. Что бы это всё значило? Мне становится не по себе. Слишком много загадок, и просчитать обеих барышень Бесоновых я уже не могу. Это напрягает.

— Ну это отличная новость, — Вероника не дает напряжению спасть. — Давайте же узнаем мнение еще одного «витязя». Встречайте, Его Высочество Ричард Артемович Тюдор-Бесонов.

Да что, блин, сегодня за ярмарка лиц?

Что странно — синеволосый принц усаживается рядом не с Астрой, а с Амираном. Чему больше всех удивился сам Волк. Кавказец даже бросает намекающий взгляд на британца: де, парень, ты ничего не попутал? Но принца его свинцовое «зырк-зырк» не прошибает. Он лишь улыбается первым рядам, а точнее, Алесе. Кому же еще….

Барышня прячет лицо, наклонившись к плечу Истислава. Альфа недовольно скребет щеку с «единицей», но бета успокаивающе гладит его по руке.

— Итак, принц Ричард, — вещает Вероника, — в этом году вы тоже решили поиграть в славянский Грон?

— Да, меня поразила эта мужественная игра, — отвечает британец. — Каждый период суровый бой, каждую минуту полное напряжение. Грон развивает мышление и рефлексы. Я решил задержаться в России и выиграть Кубок местной Лиги в составе лицеисткой команды.

— Ватаги, — поправляет Астерия брата. Судя по дрогнувшим ресницам, княжна сдержала желание закатить глаза.

— Да, верно, — улыбается принц. — Ватаги.

Полный профан. Какой ему еще Грон.

— Значит, тренировки «витязей» вам подходят? — продолжает интервью Снегова.

— «Витязи»? — теперь очередь удивляться принца. — Причем здесь «витязи»? Я буду играть в составе «волков» «Вершины мудрости».

— Чего?!! — одновременно вскрикивают Амиран с Астерией.

Будь я неуклюжим, упал бы с подлокотника. Детвора совсем сдурела.

— Ого, — Вероника бросается на неожиданную новость, как коршун на мышь. — А поподробнее? Давно вы заключили контракт с «Вершиной»?

— Мы еще не заключали контракт, — принц продолжает одаривать ведущую вежливой улыбкой. — Как можете судить по реакции атамана Волка, до этой минуты он даже не подозревал о моем желании.

— Это верно, — выдыхает кавказец. — Я до сих пор не понимаю, чего ты хочешь…Ваше Высочество.

— Вступить в «волки» и сыграть против команд Юго-Восточного округа, — взгляд принца в мою сторону. — Это возможно?

— Нет! Так нельзя! — заявляет Астерия.

— Сестра, а как же: «Витязи» играют там, где они сами хотят», — Ричард припоминает собственные слова княжны. — Так вот, Медуза хотела к «фениксам», а я хочу к «волкам», — принц поднимает сжатый кулак. Секунда — и костяшки увенчивают два синих резака. Высверки молний шипят во все стороны. — Ну как, Амиран, возьмете?

Кавказец серьезно задумывается. Конечно, он осознал перспективы игры с принцем. С таким мощным штурмовиком победа, считай, в кармане. Но есть одно «но».

— А княгини Бесоновы разрешат? — бросает Амиран. Мозги у грузина не отшибло.

— Это неважно, — принц убирает Когти. — Я не отношусь к Дому Бесоновых никаким боком. К вам обращается лично глава Дома Тюдоров-Бесоновых.

Я готов похлопать бриташке. Хитро завернул. До последнего тянул с предложением, до самого прямого эфира. Если бы София прознала раньше, то хрен бы ему позволила перевестись в мой округ. Но теперь поздно. Ричард обыграл всех. Даже самого себя. Ведь ему не победить меня, даже с Громовыми напильниками.

— Раз так обстоят дела, — протягивает Амиран, — то добро пожаловать в стаю, Ваше Высочество.

Они встают и жмут друг другу руки.

Вероника дает знак, и массовка оглашает студию аплодисментами.

— На этой ноте зарождения великого союза мы прощаемся, — обращается ведущая в анфасную камеру. — До следующей недели, Империя.

Мда, сенсация прошла, можно идти. Мы с Дарико встаем и двигаемся к выходу. Сзади Астерия пытается меня окликнуть:

— Арсений, постойте, я не причем.

Но я делаю вид, что не слышу. Некогда еще с ней выяснять отношения.

Сбоку вырастает Снегова и воркует:

— Арсений Всеволдович, а я, кажется, видела вас на одном концерте. Может, обозналась…Вы часом не играете на скрипке?

Игнорирую, просто иду мимо. Заодно легонько прихватив за талию Дарико. Не оставлять же ее среди этого зверья. Щеки грузинки пунцевеют, но различить это могу только я зрением Префекта.

— Тебя окликали, Сеня, — верещит Дарико, оглядываясь. — Госпожа Снегова.

— К болотопсам ее, — отвечаю, почти не размыкая губ. — Нам предстоит много тренировок. Очень много.

***

Оставив госпожу Жанну в ангаре колупаться со своими шагающими комбайнами, Кикер решил прогуляться по «Горлесмашу». Не то, чтобы тут было на что смотреть, но отдохнуть же как-то надо. А смена деятельности — лучший отдых.

Шагая по коридорам между цехами, Ваня зевает. Как вдруг раздается мычанье из подвала. Послышалось? Вроде нет.

Бесшумной походкой, крадучись, Кикер приближается к железной двери и приоткрывает створку.

Внутри трое — пара шкафов в форме охраны завода и какой-то юнец на полу. Последний связанный, с кляпом во рту.

— Мочи из глушака, — говорит один шкаф другому. — Чтобы не услышал никто.

— Мочу-мочу, — второй прикручивает глушитель к Стечкину. — Погоди немного. Заело.

Кикер реагирует быстро. Просачивается в щель двери. Пока второй «рабочий» возится с пистолетом, Ваня срубает ближайшего тройной связкой. Два правых в трахею, локтем в висок. Мужик заваливается назад. Второй с криком оборачивается, вскидывает пистолет — уже с прикруткой. Кикер бьет прямым в лицо, двумя по печени. Пистолет выпадает из рук, с грохотом скачет по бетону. Но битва затягивается — второй успел надеть доспех. Впрочем, через пять минут драка обрывается пробивным «парализующим» в живот. Криво вышло, но с предыдущими ударами рабочему хватило.

Присев на корточки, Кикер вытаскивает кляп изо рта парня на полу.

— Ты кто?

— Спасите! — стонет паренек. — Вас отблагодарят. Я из семьи Бобловых, вассалов Эльсов.

— Эльсов? — удивляется Ваня. — Так мы же с ними воюем.

В следующую минуту врубается тревога. Воют сирены, наверху слышен топот и бряцанье оружием.

Рация на поясе Кикера оживает:

— Кикер — Бухтырю: срочно уведи Дрить в безопасное место. На «Горлесмаш» напали Эльсы. Прием.

— Эльсы? — переспрашивает Кикер. — Я нашел одного.

— Кикер, тебя не слышно. Кого ты нашел? Нас обвиняют в захвате заложника — одного из Эльсов. Если ты кого-то нашел, веди в командный пункт.

Глава 20 — Полковоя в гости

За два часа до нападения на «Горлесмаш» в Подмосковье.

— Барин, барин, вы озорник… — звонким ручейком смеется служанка Тамара на коленях у Эдуарда Эльса. Граф только что залез пятерней ей под фартук и рубаху и аккуратно, но настойчиво там шурудил. Пальцы горят от жара юного тела. Во второй руке Эдуард держит только что прикуренную сигару из своей премиальной коллекции. Сигареты и женщины — что еще надо? Жизнь прекрасна. — Ой, телефон бренчит. Вам звонят. Звонят, барин!

С неохотой граф высвобождает руку из-под одежды Тамары и берет мобильник с журнального столика возле кресла.

— Алло, Андрей. К чему такой неожиданный звонок? — спрашивает граф Эльс, расстроенный, что его отвлекли от ласк молоденькой служанки.

— Эдуард, мой друг. Ты еще не в курсе? — герцог Андрей Миронов, судя по голосу, встревожен. — Мальчишка решил действовать сам. — Чем твоя СБ вообще занимается? Разгони разведотдел. Прохлопали такое у себя под носом!

— Сейчас речь о Беркутове? — теряется Эльс.

— Именно, он захватил одного из сынков Бобловых, твоих вассалов, если что. — Напоминает герцог, будто Эдурад сам своих вассалов пофамильно не знает. — Видимо, собрался требовать отказ от «Гидры» за освобождение заложника.

— Серьезно? Ты уверен, что это именно Беркутов?

— Я слежу за всеми его опорными пунктами. На всякий случай. Пришлю тебе снимки, как Боблова вываливают из багажника на территории Беркутовскго завода.

— Ах он, сученыш! — резко рычит Эдуард, от чего Тамарка испуганно пищит:

— Барин, что такое?

— Пошла отсель, не до тебя сейчас, — шлепком граф сгоняет взвизгнувшую служанку с коленей и бросает сигару в пепельницу. — Куда рванула, дура! Потуши! Кого именно пленили? — отвернувшись от Тамары, бросившейся лихорадочно тушить сигару, спрашивает Эдуард. — Где держат, знаешь?

— Семена, одного из сынов главы рода, — тут же сообщает Андрей. — Увезли на «Горлесмаш» в Электрочугуне в Подмосковье.

— Моя группа захвата выдвинется через час, — сообщает Эдуард. — Без шумихи перебьют там всех и спасут Семена, если он еще жив. Четырех Рыкарей с поддержкой, думаю, хватит.

— Всё еще нежничаешь? — удивляется Миронов.

— Я не хочу воевать с Волконским, — отвечает граф. — Задействование малых сил покажет, что я лишь отвечаю ударом на удар.

— Как хочешь, подстраховщик. А я тем временем схвачу Беркутова. И брошу на штурм сразу Полковоя, хватит играться с сопляком.

— Не радикально ли?

— Окстись, Эдик! Твоего вассала схватили!

— Ладно, действуй, как считаешь нужным. Я же пока не буду гнать горячку.

Положив трубку, Андрей Миронов поднимает взгляд на главу СБ перед собой:

— Пфф, страховщик трусливый. Где сейчас сопляк?

— В бизнес-центре своей фирмы, громко именуемой «Корпорация Беркутовых».

— Отправляй Жомона-Грома. Пусть Беркутова живым доставит. Сопротивляющихся вычистить под корень. Парня надо допросить, чтобы выяснить, наконец, в каких отношениях состоят Волконские с Бесоновыми. Раз мы сами создали такой удачный повод.

— Есть, Ваше Сиятельство.

Андрей задумывается. Он устроил похищение юного Боблова, чтобы, наконец, эскалировать конфликт, а то сколько ж можно топтаться у забора «Гидры». Всё, конечно, пройдет как по маслу, но ведь надо и прибраться.

— Отправь снайпера к «Горлесмашу», — велит герцог. — Пускай отстреляют похитителей прямо на выходе с завода.

Секретность — очень важно. Если Волконский получит доказательства, что это не его вассал-щенок устроил похищение, войны с тверским князем не избежать. Да и Эдуард очень обидится за подставу, даром что друг. Так что, концы в воду и молчок.

***

После передачи я сразу направляюсь в бизнес-центр. Поработать, подумать, побыть в одиночестве без Дось, Алесь, Дарико и прочих девчушек-солнышек. Солнышки, потому что только взглянешь, так сразу вспыхивают, как рассвет. Милота? Бесспорно, мой юношеский организм просто в восторге. Но еще и напряжно. Слишком уж стеснительная и романтичная детвора в этой Империи. В офисе ко мне никто не пристанет, разве что Катюша, но она чувствует, когда можно, так что пускай. А вот романтические грезы девиц помоложе пока оставим за кадром.

В своем кабинете усаживаюсь за стол, наливаю из графина в стакан обычной воды. Сушняк уже во рту от постоянной беготни. Так и до обезвоживания недалеко. Откидываюсь, пью большими глотками.

Пилик-пилик. Оживает мобильник на столе.

А звонит никто иная, как Лизочка Бесонова. Вздыхаю. Только ведь думал о вездесущих солнышках. Но княжна, надо отдать ей должное, и близко не стоит с Алесей, например. Сдержанная, обходительная и… очень хитрая, мда. Вся в мать. Но зато она никогда не навязчивая.

— Арсений, мне необходимо приехать к тебе, — сразу огорошила меня Лиза. — Разговор серьезный. Я решила, что больше не могу скрывать от тебя очень важную информацию.

— Можно, но только я не дома. В офисе сижу.

— Без разницы, — отвечает Лиза.

Поработать явно не судьба.

— Сейчас сброшу тебе на мобильник геолокацию и закажу пропуск в ресепшене.

Спустя всего двадцать минут Лиза уже здесь. Княжна, как стройная модель, элегантно входит в кабинет. Тонкая фигурка обтянута сиреневым кожаным плащом, длинные ножки запакованы в черные демисезонные сапожки до колен. Наверняка, по дороге сюда вслед княжне оборачивалась вся мужская половина «офисных воротничков». Коридор как раз разрезает опен-спейс пополам.

Я встаю навстречу. В руках Лиза держит красную пластиковую коробочку. Похоже на ланч бокс.

— Это вам…тебе, — скулы княжны мило розовеют. — Сладкое бенто. Мама Аяно научила собирать коробочки с едой по-японски. Вот плоды этого искусства. Только я сделала бенто из сладостей. Здесь миниатюрные кексики, пироженки, тортики. Сама пекла. Надеюсь, вам…тебе понравится.

У-у-у. Вот где милота. Еще никак не привыкнет называть чужого молодого человека на «ты». Смотрю-смотрю я на эту девушку и никак не верится, что она дочь княгини Софии, хоть внешне и вылитая копия.

— Спасибо, Лиз, — принимаю «сладкую коробочку» и ставлю на стол. — О чем ты хотела поговорить? Я просто занят делами, прости за невежливость.

— Поняла, — кивает княжна. — Погоду в другой раз обсудим. Речь о моей матери — она хочет забрать тебя в наш Дом…

— Честно, я догадывался…

— И сделать демоником.

— Оппа, — об этом даже не думал. — Серьезно? Но я же жива-мутант, вообще-то. Княгиня должна понимать, что моя оригинальность исчезнет без следа, как только я получу фрактал.

— Мать уверена, что нет, — смотрит княжна на меня красивыми глазками.

Блин, но вот откуда, откуда эта уверенность у Софии? Она же не знает, что я — Евгениус с полновесной ментально-генетической трансформацией и, следовательно, меня фракталы никаким образом не подпортят.

— Зачем меня предупреждать, Лиза? — оглядываю лицо княжны. — Зачем идти против матери и рода? Это странно, прости за честность.

— Нет, что ты, спасибо за правду. Просто, — она ломает руки. — Просто мама всегда категорична в своих решениях. Не думаю, что отец одобрил бы ее поступок, будь он здесь. Отец всегда давал людям право выбора. Вас…тебя бы он сначала спросил, а хотите ли вы вообще в демоники!

Я лишь иронично приподнимаю брови. Не могу одобрить ее точку зрения. Думать мы можем всё что угодно, но своей наместницей князь Перун оставил Софию, а, значит, ослушание княгини равно измене Дому. Да и может ли вообще современная русская барышня пойти против слова матери? Сюрреалистично немного для здешних реалий.

— Прости, но не верю, Лиза, — качаю головой. — Это же предательство рода.

— Сделать тебя демоником было бы большим предательством, — горячо возражает Лиза. — Предательство целого мира. Сейчас ты запросто сыграешь сложнейшую симфонию, сотворишь изумительную картину, а что дадут тебе фракталы? Лазеры из глаз? Шипы на кулаках? — она горько усмехается. — Огненное дыхание? Пускай кто-нибудь другой, кто угодно, обращается в демоника, но только не ты, Сеня.

Ого. Правда, я немного растерян. Лиза бережет мои мирские таланты, считает их более значимыми, чем военный потенциал. Смешно. Ах, девочка, я, как бы, лучший воитель Постимпериуса. А игра на скрипке — всего лишь дополнительный апгрейд. Ибо совершенство любит разносторонность.

Ладно, допустим княжна так думает, но тогда есть одна нестыковка. Очень серьезная.

Будем играть в открытую.

— А к чему тогда эти игры с Людой и Анфисой в «сестры»? — спрашиваю. — Разговоры об общем муже в «Ермаке»? Кружения вокруг меня? Поддержка на играх? Ведь если я останусь художником, музыкантом, поэтом, тебе не быть моей женой.

Щеки Лизы раскалены до предела, а небесно-голубые глаза грустны, как осенний день за окном.

— Не быть, — тяжелый вздох.

Именно. Во-первых, княжна сама говорила, что создана для войн с неким Хаосом. А, значит, род не потерпит в ее мужьях не воина. Во-вторых: да и сама Лиза ни за что не отбросит значение своего мощного генофонда. Княжна могла приглядеть «мирного скрипача Сеню» себе в любовники, но точно не в женихи.

— Это ради тебя, Сеня, — огорошивает меня Лиза. — Чтобы у тебя было время укрепить свой род. Тот же Амиран Беридзе не побоялся бы навредить тебе из-за спины, а так не рискнул связываться со мной. Вы ведь с Волком ту девочку, ту грузинку не поделили, да? Можешь не отвечать, знаю, что да. Дарико — правда, красива. — Очень уж хороша княжна в своей искренней грусти. — Вот я и крутилась подле. Я ведь влюблена в тебя, Сеня, — признается она просто. — Как-то так. Я ответила на твои вопросы?

Печальная улыбка, робкий взгляд, восхитительная красота юности и невинности на белоснежном лике.

— Вполне, — киваю спокойно.

Мы молча смотрим друг на друга. У каждого крутятся свои мысли в голове. Я лично сдерживаю расстройство.

Мда, юбкой прикрыла. Ну да, мою семью это уберегло от коварных диверсий кавказца. Сам бы я, конечно, выстоял, а вот за маму с Ленкой не ручаюсь.

— Наверно, мне пора, — отводит взгляд Лиза. — Прости, что нагрузила ненужной информацией.

Княжна разворачивается к двери и спешным шагом торопится скрыться из поля моего зрения. Я смотрю на тонкую спину, обтянутую кожей плаща, и говорю:

— Ты ошиблась, Лиза. Насчет меня.

Она замирает с приподнятой ножкой, оборачивается. Только потом ставит сапожок на ламинат. Припухлый розовый ротик распахнут. В глазах непонимание и океан надежды.

— В чем?

Я медлю. Говорить или нет? Но в следующую секунду судьба решает за меня.

Ви-и-и-и-иу! Виу!

Пронзительная пожарная тревога раздается на весь этаж. За моей спиной гремит разбитое окно, а следом грохот выстрелов. На альпинистских «восьмерках» внутрь ныряют трое бойцов в черных масках. Трясутся штурмовые автоматы в руках налетчиков.

«Фасадники». Специальная группа для штурма с фасада зданий, в том числе и высотных. В СБ каждого рода их готовят отдельно, и у Серафима похожие парни тоже есть. Хоть пользоваться альпинистским снаряжением должны уметь все.

Моя реакция опережает автоматные очереди. Доспех уже надет. Пули рикошетят от ментальной защиты, разлетаясь в стороны. Загораживаю собой княжну, мимоходом отметив, что целят мне по ногам и рукам. Живой нужен. Ну им же хуже.

Не уклоняюсь, срываюсь в упор на ближайший автомат. Поднимаю правую ногу, разгибаю. Стопа врезается прямо в челюсть «фасадника». Ментальный доспех звенит, бряцает выроненный «калаш». Шустрых три «парализующих» хука в рыло. И мужик повисает на тросе, как марионетка на нитках.

Разворот к подскочившим двум. Автоматы умолкли, время выстрелов кончилось. «Фасадники» пытаются огреть меня прикладами. Значит, Ученики. Иначе долбили бы бронированными кулаками. Уклон от первого взмаха, отшаг в сторону, чтобы пропустить второй, и смачный хук в лицо. Голова в маске взрывается, словно переспелая тыква.

Бью другого в лицо. Дзинь. Тот оказывается Воином. Спрашивается, зачем тогда автоматом, как палкой махал? Ладно, пофиг. Проворачиваю парализующую связку. Правым коленом в бок, локтем левой в висок, снова коленом. Готов. Повис на «восьмерке» так же, как самый первый.

Хватаюсь обеими руками за тросы альпинистского снаряжения. Вспышки Багрового выстрела — и обгорелые концы повисают в воздухе. Два подряд удара правой, и тела «фасадников» улетают в черную бездну за разбитым панорамным окном. В кабинете остается висеть только Ученик с кровавым мешком на сплюснутой голове. Весь бой занял от силы минуту.

— Сеня…

Оборачиваюсь к Лизе. Круглые глаза, ошарашенное личико, розовые губки побледнели. Главное — ни царапинки. Хотя ей-то что сделается? Она может вынести взвод таких, как эти летуны.

— Ты убил троих… — княжна явно поражена не моими навыками, а тем, как легко мне далось убийство.

— Сказал, же ты ошиблась. Я воин, Лиза, — обогнув качающийся труп, хватаю мобильник со стола и набираю Спрута, главу СБ офиса. — Как твой отец, а уже всё остальное потом, чтобы перекурить между битвами.

Из окон внизу доносятся выстрелы автоматы. Болотопсы жеваные, они что ли по всему зданию рыщут? Спрут, возьми трубку, скотина!

Но голос раздается вовсе не из телефона, а со стороны двери:

— Госпожа, вам нужно уходить. На бизнес-центр напали Мироновы.

Я едва не подпрыгиваю на месте — из темноты в углу выходит фигура в черной куртке и капюшоне.

— Стелс! — Лиза поражена не меньше. — Откуда ты взялся? За кем следил?

— За вами, Елизавета Артемовна, — виновато склоняет голову демоник. — Княгиня велела наблюдать за вами до самого возвращения домой. Прошу, пойдемте, — он бросает взгляд на меня. — Арсений, вас мне тоже поручили вывести из здания.

— Спасибо, не надо, — отмахиваюсь, прислушиваясь к гудкам. — Счастливой дороги.

— Значит, я тоже не пойду! — ерепенится княжна.

— Нет, ты как раз идешь, — бросаю девушке. — Если по коридорам сейчас шастает матерый Полковой и он навредит тебе, София от моего рода камня на камне не оставит. Стелс, уводи свою госпожу.

Лиза поникает и не спорит.

Я хрен знает, как они минуют группы захвата, но, видимо, демоник знает пути, незаметные для других. Сюда же он через какую-то щель просочился.

— Арсений, в здании двадцать боевиков ранга Воин и Кмет, — сдержанно говорит Стелс. — Их ведет Полковой. Ваша СБ не продержится и десяти минут. Арсений! — снова окликает он, когда я не ответил. — Если хотите спастись…

— Он не хочет, — отвечает за меня княжна и кусает нижнюю губу. — Арсений решил сражаться. Это его выбор, Стелс.

— Тогда мы уходим, госпожа.

— Да, — Лиза бросает на меня полный обреченности взгляд и тише повторяет: — Да.

— Дайте ладонь, Елизавета Артемовна и подойдите сюда.

Взявшись за руки, княжна и демоник встают в темном углу, откуда он только что выполз.

— Стелс, — окликаю шпиона, не отрывая телефон от уха.

Он оборачивается:

— Передумали, Арсений?

— Нет. Что за Полковой? Какая стихия?

Демоник огорченно качает головой.

— Стиль Перун.

— Удачи, Сеня, — глаза княжны влажно блестят.

В следующий миг оба гостя растворяются в шелесте ожившей тьмы, а мне приходит входящий вызов.

— Это Серафим, господин. Знаю, что на бизнес-центр напали. Атаке также подвергся подмосковный «Горлесмаш». Сработали сейсмодатчики и камеры дальнего вида, так что близко подобраться противники не смогли. В отличие от вашей ситуации. Пока турели их сдерживают, но там не настолько плотный пояс башен, как в «Гидре», могут пробиться.

— Звони Волконским, пусть кидают подкрепление — и сюда, и в «Горлесмаш», — быстро распоряжаюсь. — Хотя бы к шапочному разбору может успеют. Сам защищай особняк, гони туда "броненосцев", маму и сестру с Дарико из дома не выпускать.

— Понял, а вы?

— А я пошел выгребать сор из избы, — бросаю трубку.

Глава 21 — Он воин

Сидя за столом, Катя вздрагивает от дикой какофонии звуков.

Визг сирен, грохот автоматных очередей, крики людей. А затем звон разбитого стекла перекрывает весь посторонний шум. На тросах в окна влетают два бойца в черной экипировке. В руках пистолеты — чернее тьмы и страшнее оскала Гончей в новостях.

— Лежать, сука! — орет один из налетчиков.

Она не успевает среагировать. Пинком Катю сбивают со стула, брюнетка растягивается на ковре, стеклянные осколки пронзают колготки на бедрах. Девушка ощущает тысячи уколов на своих нежных ножках.

— Где, млять, Беркутов? — кричит боевик. Глаза сквозь прорези маски обжигают Катю обещанием смерти. — Где он прячется?

Девушку пробивает дрожь. Сквозь ужас брюнетка пытается осознать происходящее.

— Где Беркутов?!

Понятно, налетчики не знают и рыщут всюду, где могут. Ни в одних доступных планах не указан кабинет господина. Ни на одной двери нет таблички «Беркутов». Более того, Арсений меняет свое расположение раз в месяц, перемещаясь по свободным кабинетам.

Катя молчит. Хрен она выдаст своего любимого. Брюнетка делает попытку сесть.

— Может, вы предст….

Ей на грудь ставят тяжелый ботинок, в лицо смотрит дуло пистолета. Страшное оружие издает какой-то щелчок. Видимо, сняли с предохранителя. В ужасе Катя зажмуривает крашеные глаза, длинные ресницы щекочут щеки.

— Сказал же, лежать, сука!

— Сам ты сука! — хриплый рев от двери.

Приближающийся топот, сразу же звуки ударов, гром выстрелов. Тяжесть резко исчезает с тела, Катя распахивает глаза и кричит, как полоумная. Ничего не может с собой поделать! Женская истеричность вырвалась наружу. На полу с двумя боевиками валяется Тимофей, водитель господина. И он побеждает! Скрутив ногами голову первого боевика, одновременно обрушивает хлопушку ударов в лицо второму. Тяжелые кулаки мелькают непрерывно.

Один из выроненных пистолетов лежит у Кати. Не переставая кричать, она хватает оружие и жмет на спуск. Пули рикошетят от доспехов боевиков, но они отвлекаются. Тимофей дожимает первого клешнями ног, а второго он, схватив за плечи, уже лупит лбом по лицу. Хрясь, хрясь. Доспех противника сдает, и кровь окрашивает лицо водителя. Багровая, почти черная. Противник с расколотым лицом безвольно повисает в руках слуги.

— Фу-ух, стар я уже для реслинга, — кряхтит Тимофей, отпуская мертвеца, и смотрит на Катю. — Вставай, крошка, и так все ноги изодрала о стекляшки. Да и бежать надо.

— Куда? — она в ужасе смотрит на его кровавую маску.

— Куда-куда, к барину, — бурчит водитель.

***

Наконец дозваниваюсь до местного безопасника.

— Спрут на связи, — говорит он в мобильник по правилам радиопереговоров в боевых условиях. — Докладываю — противник внутри. В холле прошла перестрелка с основными силами. Наших почти всех перебили, сейчас враг поднимается по лестницам. «Фасадники» высадились на крышу и влетают в окна верхних этажей. Они ловят руководителей фирмы и допрашивают, с целью определить ваше местоположение. Потом сорвутся к вам. Немедленно покиньте свой кабинет, господин! Прием.

Болотопс с этими «фасадниками». Передавлю как нечего делать. Интересует сейчас меня самая главная опасность.

— Где Полковой-молниевик?

— В последний раз вспышки молний выявлены на двадцать пятом этаже, — на пять этажей ниже меня. — Лестница в левом крыле. Там боевая группа из пяти человек.

Ясно. Как только «фасадники» определят где я, группа двинется на мой захват.

— Спрут, собирай всех людей в кулаке. Через пять минут выдвигаемся Полковою навстречу. Сколько наших осталось?

— Семь.

Паршиво, но и продержаться-то нужно сорок минут от силы. Волконский уже должен выдвинуться. Но Полковой до меня точно доберется, поэтому встречу его во всеоружии.

— Действуй, Спрут.

— Так точно, Феникс.

Ладно, обстановка выяснена. Характеристика? Бородавочная задница зеленомордого вполне сойдет. Сейчас сбегаю к Кате — не дай Отец-император с ней что-то случилось — и сразу же навстречу молниевику.

В запертую дверь стучат.

— Сень, открывай! — доносится приглушенный голос Тимофея. — Свои!

Дергаю щеколду, и внутрь залетают воспитатель с трясущейся брюнеткой. У Тимофея в руке чернеет явно трофейный «Глок», наша СБ закупилась-то "Волтерами" и "Беретами".

— Господин! Сеня, родной! — бросается Катя со слезами мне на шею.

Ловлю ее за руки и отстраняюсь от колыхнувшееся мягкой груди.

— Малышка, не лезь.

Брюнетка понимает, что сейчас не до нее, и поспешно отступает в сторонку. Я бросаю взгляд на Тимофея. На лице у того боевой раскрас из засохшей крови. Уже подрался и, видимо, Катю спас. Премию дам! Десятерную! Хотя он и так миллионер….Тогда с Василиной подсоблю советом.

— Сейчас вы запираетесь в приемной напротив моего кабинета, — я отхожу к столу и начинаю облачаться в собственноручные обереги. Наплечные браслеты, перстни, цепочка с Алтарником на шею. — Сидите тихо, ждете Волконских. Понял, Тимофей?

— Ни хрена, Сень, я с тобой.

Ррр… Дед ворчливый! Спорить вздумал? Ну щас выкусишь!

Оборачиваюсь, смотрю недобро и как рявкаю:

— Забыл, кто я, Тимофей?! Отказываешься оберегать мою женщину?! Служить мне? Да я же тебя, гаденыш, в … мясо, в фарш переработаю…

Без всякого выплеска магнетизма Тимофей падает на колени и осеняет себя Кругом Сварога. Казалось, он только сейчас заметил качающегося на тросе мертвого «фасадника».

— Прости, боже, оступился. Бес попутал. В подсобку, значит, в подсобку.

Сразу бы так, а то устроил мне тут демарш. Осталось одно приготовление.

— Вставай, готовься к выходу. Ну же, где ты, чешуя болотопса, — рычу, стряхиваю всё со стола на пол. Микросхемы, связки проводов и обереги разлетаются по атласному ковру. Присаживаюсь на корточки и достаю из кучи деталей хромовый лазергенератор. Выглядит, как суперкомпактный дамский пистолетик.

— Господин, что это? — брякает Катя из-за спины поднявшегося Тимофея. — Новое супероружие?

— Какое там. Просто лазерная указка, — нацеливаю на Катю «пистолетик», и красное пятнышко гуляет на ее белой блузке.

— Что?!

— Забей, выходим.

В коридоре никого. Работники попрятались кто где, «фасадников» на этаже в живых не осталось, а группа Полковоя еще поднимается.

Приемная оказывается тесноватой, но Тимофей с Катей помещаются за стеллаж с пачками бумаги. Прежде, чем закрыть дверь, ловлю взгляд огромных глаз брюнетки и подмигиваю.

С группой Спрута встречаюсь за поворотом. Безопасники щеголяют брониками поверх деловых костюмов, с «акашками» наперевес. У одного здоровяка вместо автомата ручной пулемет «Стонер 63». Парни, конечно, далеко не спецподразделение, но Серафим не берет к себе людей без боевого опыта даже на посты охраны. Бывалые солдаты и видели, какая красота вываливается из подорванных людей. Так что в перестрелке не растеряются.

Спрут, усатый дядь с сединой, теребит наушник. После переговоров с постом видеонаблюдения докладывает:

— Феникс, группа молниевика на два этажа ниже. Поднимаются.

— Тогда поторопимся. Под нами как раз конференц-зал, туда их заманим. — Эх, жалко, здесь на лестницах не расставлены Миниганы, как на заводах. В будущем это надо исправить. Просто в центре деловой части города не ждешь военного кабзеца. Да и нет в здании ничего ценного. Кроме меня разве что.

Где, интересно, носит полицию? Сколько времени бездействия им проплачено?

На лестнице не шумим. Проскакиваем на следующий этаж вперед Полковоя. Когда он сунется сюда рыскать, то встретит теплый прием. Занимаем конференц-зал, переворачиваем большие столы для переговоров набок и прячемся за столешницами. Пока ждем, звоню Серафиму:

— Где Волконские?

— Уже подъезжают, — рапортует глава СБ. — Продержитесь еще полчаса.

Легко сказать, когда Полковою требуется одна нормальная атака, чтобы всех нас положить.

— А что с «Горлесмашем»?

— Отстреливаются. Там Эльсы или Мироновы еще не прорвались в периметр за турелями, но пару башен уже взорвали. Скоро нащупают слепую зону и проскользнут. Едрить их за ногу.

— Что? Что с Дрить? — не понял я.

— Да не про нее речь. Всё в порядке с девочкой, пока жертв нет.

Фу-ух, достали со своими фразеологизмами. Бросаю трубку — ведь створки дверей распахиваются, и внутрь просовывают автоматы двое боевиков.

— Огонь! — дает команду Спрут и сам разряжает магазин, показывая пример.

Гремят автоматы, изрыгает тысячу пуль в минуту «Стонер», сжирая ленту с патронами. Град свинца разбивает дверь в щепки и отбрасывает вторженцев обратно в коридор. Безопасники прячутся за столами, сейчас к нам, в качестве угощения, могут забросить осколочные или светошумовые.

Но гостинцы в проход не прилетают. Наоборот, к нам заглядывают в гости. Всего один человек. Здоровый великан — хоть в ряды легионеров прямо сейчас вербуй, без трансформации ДНК. Черная балаклава топорщится от распирающей маску широкой бороды. В руках ни пистолета, ни винтовки. Ну, приплыли. Явился красавец.

Вариант, кто гость, всего один. Можно не озвучивать. А свою группу оставил за дверью, чтобы под удар не попали.

Ощущая преддверие скорой грозы, я кричу:

— Всем НЕ ВЫСОВЫАТЬСЯ! — охватываю магнетизмом своих людей, и они послушно вжимаются в деревянные столешницы.

Зигзаги молний расчерчивают воздух, взрывая пол и стены. Бах. Бах. Горящие щепки разлетаются во все стороны, огрызки столов вспыхивают. Электрические разряды кружат вокруг Полковоя, словно прирученные синие птицы. Спрут отшвыривает в сторону оплавившийся «калаш».

Я перепрыгиваю горящий стол — прямиком к Полковою. Громила бросает на меня взгляд и взмахивает рукой. Отвечаю похожим жестом. Перстни на пальцах истлевают, словно утренняя дымка. Огнебог вырывается из плена Богов Хаоса. Миф освобождается и обретает реальную силу.

Синяя вспышка грозы тонет в красно-золотом свете окутавших меня крыльев Семаргла. Часть молний просачивается и опаляет меня. А я специально не надел доспех, ибо близость смерти закаляет. Россыпь ожогов украшает мою кожу. Умеренный мазохизм, а что делать? Боль дает больше сил и подпитывает сущность Огнепса.

Браслеты на плечах рассыпаются один за другим. Времени мало.

Я развожу крылья в стороны, и Полковой отшатывается. На этого жалкого человека смотрит огненная волчья голова. Янтарные глаза словно сгустки пламени, клыки зверя пылают подобно рядам свечей. Плотная шерсть из огненных языков завивается в кольца.

— Мать моя женщина, — бормочет Полковой. — Да это какой-то стиль Морок! Да не может быть!

— Ну попробуй на вкус мою иллюзию, — оскаливаюсь.

Взмах крыльев, и огненный вихрь сшибает Полковоя оземь. Круто я разошелся, очень круто. Только это всё, финал — обереги закончились, ожоги зажили. Огненный облик Огнебога рассыпается на искры, и я остаюсь полуголый, костюмчик-то подгорел от разрядов.

Мда, жалко. Можно, конечно, снова подставиться под молнии. Заманчиво, но нет, членовредительством Фениксы еще не занимались. Так справлюсь, не впервой.

Полковой тем временем отрывает голову от пола, вертит глазами в поисках чего-то.

— Что потерял? — спрашиваю, проверяю лазерную указку брючным за ремнем. Уцелела, слава Отцу-императору.

— Э-э…а где Семаргл? — встает громила на колени, так удачно подставляясь.

— Какой Семаргл? — подскакиваю к нему и с разножки хреначу стопой в маску. — Меньше тебе надо на грамовку налегать, дядь.

Кувыркаясь, Полковой улетает в горящий стол. А я швыряю ему вслед Багровые выстрелы. Сам же сигаю прочь от окрасившей воздух синевы. Пол, где я только что стоял, разлетается осколками бетона. Ух, было близко. Но техники пока еще не супер-объемные, максимум на уровне Рыкаря. А, значит, лазерной указкой рано светить гаду в глаза. Сначала разозлим.

Полковой откидывает обломки и встает. Пара безопасников пытаются подобраться ему со спины, но каскад молний отшвыривает их прочь. Эх, быстро он отошел. Думал, успею еще попинать. Значит, будем бить по старинке. Кулаками и смекалкой.

Новая голубая вспышка. Перекатом ухожу в сторону и хватаю брошенный «Стонер». Магазин еще не пустой, и я, вскочив, расходую патроны в противника. Пули щекочут Полковоя по зубам. Такой пукалкой его не пронять, но поубавят скорости.

— Злись! — ору я, зажимая на спуск. — Ну же, злись, электровеник долбаный! ЗЛИСЬ!

Магнетические волны бушуют вокруг меня, словно вторые молнии.

***

Княжна и шпион идут по изнанке теней. Здесь безопасно, ибо пусто: только Стелс может ходить по тьме. Далекий шум выстрелов заглушен иномирьем, но всё же просачивается. Княжна невольно вслушивается. Там принимает бой Арсений. Потому что он воин, а никакой не искусствовед, как мыслила Лиза. Но почему тогда бежит сама княжна? Ведь теперь ничто не мешает быть им с Сеней вместе. Их брак реален! Дикие мечты возможны! Вместе перед алтарем, вместе против Хаоса.

Нельзя бежать!

Лиза резко отпускает руку Стелса, и туннель тьмы исчезает. Вокруг формируются серые стены коридора бизнес-центра.

— Елизавета Артемовна? — Стелс в замешательстве. — Что вы делаете?

Отвернувшись, княжна уходит на доносящиеся звуки битвы. Ее чуткий слух улавливает шипение молний и рев пламени.

— Иду за своей мечтой, Стелс. Только и всего.

Помедлив, шпион следует за княжной и пытается ее уговаривать. Но Лиза не слушает, она лишь пытается понять, в какой стороне шкворчит бетон под ливнем молний. Вроде бы, этажом ниже.

Спуск по лестнице, поворот коридора, группа боевиков у сожженной двери. Внутрь не лезут, а лишь ожидают, пока утихнет сверкание молний в зале. Лиза применяет фрактал Гончей и принюхивается. Запах гари, крови и кожи Сени. Ноздри княжны трепещут, словно у тигрицы перед прыжком. Он там. Сеня там. В электрическом аду.

— Стоять! — боевики наставляют на княжну автоматы. — Быстро на колени, руки за голову!

— Сдайтесь, — спокойно говорит Лиза. — И вы переживете этот день.

В ответ одиночный выстрел. Княжна отбивает пулю рукой, и в следующую секунду из ее прекрасных голубых глаз брызжет ливень лиловой волокнистой кислоты. Нафта демонского Генерала Беумуса.

— А-А-А-А! — дикие вопли заполняют коридор, вспыхивают техники — кто-то пытается загородиться от смерти огненным щитом. Но его надежды тщетны.

Лиза беспощадна. Эти люди угрожают ее любимому, ее счастью. А, значит, им не жить. Значит, от них не останется даже пепла. Одни лишь воспоминания.

Через минуту, по велению княжны, кислота испаряется. В коридоре нет ни трупов, ни автоматов, ни вылетевших гильз. Лишь гладкий бетон, словно плитку пола и прочую отделку слизал огромный драконий язык.

— Госпожа! — в панике восклицает позади Стелс. Он и не подозревал, что его подопечная настолько смертоносна. Сильна — бесспорно. Но без промедления убить группу людей? Ужасть. — Свароже!

Лиза сдувает серебристую прядь с лица.

— Время радикальных решений, Стелс, — спокойно говорит она. — Ради семьи, ради рода, ради Империи. И ради себя.

Оправив плащ, княжна входит туда, где сражается ее любимый.

Изгибаясь, синие нити кружатся по залу. Среди этих всполохов мечется Сеня. С удивительной акробатической ловкостью он уклоняется от яростных вспышек, в его утонченных руках гремит огромный пулемет. Жу-жу-жу… Пули рикошетят от тела Полковоя, сбивая ему прицел. Но, недолго думая, сейчас этот великан ударит по Сене объемной атакой. И тогда его накроет горящей синевой. Справится ли он? Выживет?

Княжна ловит взгляд юноши.

По его глазами Лиза понимает — здесь ей нельзя помогать. Как бы ни хотелось, как бы ни умоляло сердце в груди. Будь Сеня, правда, музыкантом, да, запросто спасла бы ему жизнь. Но он ВОИН. Это битва Арсения, это его личностный рост. Отец говорил, что демоники становятся сильнее в битвах. Но то же относится и ко всем людям.

Глава 22 — Падение Голиафа

— Это был Морок? — ревет Полковой, игнорируя пулеметную очередь по себе. — Морок?!

— Скорее Большой Бодун, — смеюсь я внаглую. — Перепил, ты мужик. Белочке привет!

Пронял! Яростный рев. Мерцание синевы, шквал ослепительных молний. Я срываюсь в бег по спирали вокруг Полковоя. Пулемет в руках воспевает свою свинцовую песню. Жу-жу-жу… Приклад отбивает дробь по плечу, гвалт перекрывает шипение разрядов. Патронов хватит максимум на десять секунд….

Всё, закончились. Курок щёлкает вхолостую.

Ухожу от раскаленных голубых плетей, но пара молний стегают меня хвостами. Падаю, перекатом скольжу прочь, на ходу отшвырнув пустой пулемет.

— Сеня! — слышу тихий вскрик из уст княжны.

Бросаю взгляд направо. Ух, ты. Стоит как тростиночка, руки в ужасе закрывают рот. От электрического напряжения, разлитого в воздухе, водопад пепельных волос поднялся и застыл серебристым облаком. А позади маячит Стелс в капюшоне, лицо у демоника порядком офигевшее. А как же группа в коридоре? Порешили всех? Ну дела. Полковоя-то хоть мне оставьте.

Еще в кувырке отталкиваюсь от пола, и, преодолев пируэт, взлетаю к самому потолку. Оттуда в Полковоя устремляется Взрыв танцующего пламени. Огненная плеть стегает гада по лицу так, что голова дергается назад. Взрыкнув, враг вслепую швыряет ослепительный град. Раскаленные белые нити дробят пол и стены.

Уже близко, но еще нет, слишком слабо. Это еще не техника Полковоя. Всё еще надеется взять меня живым. А, значит, гуляем.

Молниеносным рывком срываюсь на сближение с противником. Мышцы брюшины едва не рвутся от скорости, откат от боевого транса будет нещадным. Хотя Полковой и удивился моему темпу, но не отстал. Мой хук налетает на прямой блок, удар локтем отбивается встречным выпадом колена. Шустр, шустр. Только выстрелившая вперед рука не пытается пробить мне грудину насквозь. Лишь крепко приложить. Он сдерживает мощь джеба, и я без труда отбиваю его лопатину. Открылся! Я сам успеваю провернуть связку ударов, мои руки сливаются в один поток. В конце серии отбрасываю громилу ударом ноги. Вслед бросаю мощный Багровый выстрел. Красные высверки пляшут по доспеху противника. Я бы еще и Огненного змея призвал, но тут невовремя прибежала княжна. Стоит и смотрит красотка своими сканерами-глазенками. Ух, без вас бы лучше битва шла, сударыня. А так… Да что теперь. Короче, жар-эфир лучше не высвобождать.

В воздухе разливается еще больше электричества, ощущаю, как волосы на загривке встают дыбом. Полковой вскакивает и буравит меня ненавидящим взглядом. Глаза его отсвечивают синим Вот оно. Игрушки кончились. Сейчас выдохнет «грозовой бурей» или еще чем помасштабнее.

В конференц-зал словно спустилось синее облако и оно растворилось в окружающем воздухе, но местами плотность зашкаливает. То тут, то там воздух украшают разрезы цвета вечернего неба. Я больше не двигаюсь с места — от такого не убежишь. Лишь достаю свою лазерную указку и жду. Все мои чувства напряжены до предела, ибо если не уловлю зарождение молнии, то Боги Хаоса заполучат Фалгора Феникса.

Мой путь уже проходил через Океан душ. Неизвестно, сколько лет минуло в Постимпериусе. На самом деле я не виню ни Хаос, ни Бемижара Жаворонка. Мое падение — это мое падение. Но, низвергнув меня, потом не жалуйтесь. Ибо заплатить придется всем.

Гигантская вспышка, гроза зачинается, и грохочет гром, предупреждая ее. Я чувствую смерть и только тогда выстреливаю из хромированного пистолета в лицо Полковою. Указательным пальцем на рукоятке щелкаю тумблером. Мощность переключается на максимальную. И всё равно это остается обычной лазерной указкой. Горячий красный кружок, размером с десятирублевую монету, пляшет по раскаленному воздуху. А затем я устремляю лазер между глаз противника. Кружок увеличивается и охватывает всю голову в маске. Полковой лишь хлопает глазами. Лазер бы мог прожечь разве что деревянную доску, но точно не ментальный доспех.

Между тем техника противника оживает.

Гремит зычный раскат грома, сотрясая зал, а, может, и весь небоскреб. Вспыхнувшая синева, словно огромное торнадо, устремляется вслед за красным кружком, и Полковой пропадает в сердце гигантской молнии. Он просто тонет в облаке собственной атаки. Черный силуэт сгибается под тяжестью шипящих нитей и падает то ли на колени, то ли на корточки.

Я же подбираюсь ближе к краю раскаленного шторма. Как только утихнет, брошусь добивать. Одна надежда — что с Полковоя сдует доспех. Или хотя бы ментальная защита ослабнет прилично.

Я точно знал, что смогу контролировать атаку Полковоя. Стопроцентная гарантия. Природа жива-техник очень схожа с земными стихиями. А местные ученые давно уже сами научились ограниченно контролировать молнию в лабораторных условия. Им лишь не удавались эксперименты по воздействию лазера на погоду. Основной проблемой оставалась невозможность лазеров распространяться на большие расстояния по воздуху — туда, где берет начало молния. Дело в том, что лазеры высокой интенсивности очень быстро теряют свою энергию.

Мне удалось решить эту задачу с помощью доработки. Вместо одиночного лазерного луча, воспользовался двумя лучами: один «обернутый» другим. Если первый пучок представлял собой вспышки в течении всего миллиардной доли секунды, то второй луч имел долгий и постоянный спектр. Таким образом внешний лазер подпитывал энергией внутренний. Это привело к созданию очень быстрого и мощного лазерного пучка, не угасающего на больших расстояниях. Пока что удалось создать двойные лазерные лучи длиной лишь в несколько метров. Но в битве с Полковоем этого больше, чем достаточно.

Лазерный луч выполнил роль указателя для электрического разряда, а проводником послужили графеновые микрочастицы. В этой системе лазерный луч прокладывает путь и намечает мишень для молнии. Создается канал с высокой проводимостью. Оставалось лишь уместить мощный лазер в компактную установку. Такую, как хромированный дамский пистолетик.

И нет, я вовсе не стал грозой Полковоев стиля Перуна. Обойти эту хитрость жива-юзерам очень просто — нужно лишь в моменте удара сдвинуть основание молнии. Но надо об этом знать. Сейчас же я вытянул из кармана одноразовый туз. Глупостью будет считать, что Полковой снова поведется на лазерную указку.

Вихрь из молний спадает, дымящееся, заляпанное сажей, тело поднимает голову. Я срываюсь к Полковою. Что ж, надеяться, что его прибьет своей же штормовой атакой, было опрометчиво. Но хоть бы это дымилась его собственная плоть и одежда, а не бетонная крошка. Тогда шанс есть.

Не хотелось бы звать Огненного змея, ведь без него уже столько продержался. Но если выбора не останется — будь что будет. Раскроюсь перед Лизой. Уже и так ляпнул зачем-то, что воин, а не скрипач-трепач. Еще осталось жар-эфиром засветиться.

***

К моменту, когда в разгромленный конференц-зал вошла Лиза, Сеня вовсю обстреливал из пулемета Полковоя. Из пулемета! Полковоя! Вообще, это казалось верхом глупости. Настоящим самоубийством. Но Арсений будто даже не сражался на полную силу. Бегал, вытворял акробатические трюки, а когда молнии сбивали его на пол, просто укатывался и снова раздражал сильного противника, но уже огненными техниками.

Могучий ранг, конечно, не бил школьника в полную силу. Но позволять безнаказанно швырять ему в лицо огненные сгустки? Пусть техникой Рыкаря, но не зацепить ощутимо? Неужели обнищали силушкой русские жива-юзеры?

Нет, сказала себе Лиза, дело в Сене. Он больше воин, чем его противник. Только и всего-то.

Она заметила, что невольно контролирует ситуацию. Ее глаза подернуты кислотной дымкой и готовы выплеснуть нафту, едва Сеня окажется на краю гибели. Но он не оказывался.

Даже наоборот, Сеня сближается вплотную с противником и показывает то, в чем парень на самом деле хорош. Рукопашную схватку. Удивительно, но усиленные характеристики не выручают Полковоя, его сваливают и отшвыривают молниеносной связкой. Незнакомая «хлесткая техника» во всей красе. Локти и колени мелькают, словно поршни у дорожных машин. Удары сливаются в один поток. Кажется, что в конце он даже не касается великана Полковоя, а тот сам черным нетопырем улетает прочь. Вслед ему несется дальнобойная огненная атака. Красные всполохи пляшут по доспеху.

А потом гремит грозовой гром, молнии вспыхивают рядом с Сений и сердце Лизы дает сбой. Катастрофа приближается! Что делать? К черту его гордость, но она просто не успеет спасти любимого, схватить в охапку и вынести из эпицентра техники. А фракталы щитов княжна еще не освоила.

Но поздно. Клубки шипящих нитей уже обрушиваются на Арсения, сердце княжны замирает, а он лишь достает из-за кармана сожженных брюк хромированный пистолетик. Спускает курок, и вся эта лавина сине-белого света вдруг отступает от стройного полуголого юноши. Град сплетенных молний обрушивается на своего создателя. Тот лишь удивленно округляет глаза напоследок. И пропадает в ливне света.

— Охренеть — не встать, — брякает Стелс подле Лизы. — Что это за волшебный пистолет? Заверните мне десять! Простите, Елизавета Артемовна. — опомнился шпион. — Но это же пушка!

— Ничего страшного! — радостно улыбается княжна. — Он победил, Стелс! Сеня победил Полковоя! С помощью своего интеллекта!

— Еще нет, Елизавета Артемовна, — качает головой опытный демоник. — Присмотритесь к эпицентру внимательней. Полковой держится.

Действительно, в глубине синих высверков фигура лишь осела на колени, но не рухнула окончательно. Неужели Полковой переживет свой сильнейший удар? А сможет Сеня повторит этот трюк? Важен ли здесь элемент неожиданности?

Княжна сжимает кулачки.

Нет уж, как хотите, но больше такого страха за Сеню Лиза не переживет.

— Стелс, если он выживет, я сама его прикончу, — глаза княжны наливаются лиловой нафтой. — Поэтому отойди за спину, не маячь.

— Как прикажете, — демоник торопится отшагнуть подальше, в то же время контролируя безопасность своей подопечной. — Но я бы советовал немного потерпеть, госпожа. Вдруг обойдется. Никакой мужчина не примет, когда у него отбирают близкую победу.

— Что? — сразу сникает Лиза. — Но там же, там же…

— Решать вам, — Стелс склоняет голову в капюшоне

— Тссс. Мужчины, — злится княжна. — Какие же вы …мужчины.

— Да, мы такие, — покорно соглашается Стелс.

Между тем техника развеивается, и Сеня налетает на Полковоя. Тот весь в саже, черный как черт, делает попытку принять защитную стойку, только вот колено юноши словно просачивается сквозь его поднятые руки и врезается прямиком в челюсть. Перевернувшись через себя, Полковой впечатывается лицом в сожженный пол. В спину ему летит сноп огненных техник. Шар за шаром добивают жива-юзера могучего ранга. Ослабленный доспех, видимо, держится на одной воле, потому что почти сразу гаснет. Полковой превращается в вопящий костер.

— А-а-а-а…

Крики и вопли наполняют конференц-зал. А потом рядом вспыхивает десяток шаровых молний.

— Проклятье, — шипит Стелс. — Этот придурок решил самоубиться.

Резко дернувшись вперед, Сеня одним ударом ноги ломает Полковою шею и обрывает как пронзительный вой, так и назревающую технику. Шары расщепляются на бело-синие сгустки, которые тут же тают.

— Он победил! — Лиза не верит собственным глазам. — Кмет победил Полковоя!

— Ух, молодец парень, — одобрительно кивает Стелс. — Так его. Не жалеючи.

Княжна удивленно смотрит на шпиона:

— Почему не жалеючи? Сеня оборвал страдания противника! Это очень благородно! — заканчивает она нетерпящим возражения голосом.

«Еще не женаты, а уже защищает» — думает про себя Стелс, бросив взгляд на все еще горящий труп. Мда, пожалел так пожалел. Вслух же говорит:

— Госпожа, вы не так хорошо знакомы с жива-стилями, как приходится мне по долгу службы. Полковой чуть не использовал технику «Гром Владык». Либо, даже, ее усиленную версию «Казнь Неба». А может и вообще утроенный вариант «Грозовой алтарь», кто же знает. Мощнейшая техника, окружающая пользователя и, в теории, его противника множеством «шаровых молний», которые, одновременно взрываясь, оставляют мало шансов выжить. Пользоваться ею требуется либо в самом начале, когда у тебя еще есть силы вынести отдачу, либо в самом конце, чтобы забрать с собой врага.

Доводы не пронимают княжну.

— Сеня мог не знать о ней, — отмахивается она, влюбленными глазами созерцая голый торс юноши.

«Ну конечно, — фыркает в мыслях Стелс. — Как обуздать техники Полковоя пацан, значит, придумал, а что это конкретно за атаки он будто бы не изучал. Ох, слепа юность».

Между тем, из-за обломков вокруг выползают безопасники бизнес-центра. Хромающий усач докладывает Сене:

— Пункт видеонаблюдения докладывает. Волконские в здании, прочесывают этажи.

— Пускай, — устало вздыхает Беркутов и поднимает взгляд на княжну, будто только заметил ее: — Ваше Сиятельство, а вы чего вернулись? Сумочку забыли?

Лиза не реагирует на шутку, хоть щечки и зарумянились. Но момент не расположен к кокетству. Это великий момент! Сеня сделал невозможное. Голиаф пал. А на Давиде ни царапины.

Княжна демонстративно медленно поднимает ладони и начинает аплодировать.

Хлоп-хлоп-хлоп…

Быстрый взгляд на Стелса, и вот он уже повторяет за госпожой. И настолько величественно смотрится княжна, и настолько радостно безопасникам, что их любимый господин цел и невредим, а непобедимый враг повержен, что овации подхватывают и эти раненые и избитые люди. Аплодисменты со всех сторон окружают Беркутова, будто на очередном матче Грона.

А юноша молча внимает выраженному восторгу людей. Мимолетный взгляд прямо в глаза княжны. Рев толпы усиливается. Все заметили, как эти двое обменялись взглядами. Чужие люди так не смотрят друг на друга, только родственные души.

— Достаточно, — тихо произносит Арсений, но его голос чудесным образом перекрывает хлопки ладоней. — Спрут, дозвонись до Серафима. Мне срочно нужна обстановка на «Горлесмаше».

— Так точно, — усач хватается за наушник на ухе и что-то бормочет.

Арсений же подходит к княжне и легко кланяется:

— Спасибо за участие в битве, Лиз, — он бросает взгляд в сверкающий белизной коридор. — Без тебя мне бы пришлось туго. Сейчас же тебе, правда, лучше вернуться домой. Боюсь, твоя матушка очень взволнована происшедшим и хотела бы видеть свою дочь рядом, дабы убедиться в ее целости и сохранности.

На этом он отворачивается, потому что усач подбегает и докладывает:

— Враг пробился в «Горлесмаш», господин. Подкрепление Волконских еще в пути.

— Боло…нка жеваная! — рычит Арсений. — А мы ведь тоже не успеваем доскакать. Волконские раньше доберутся при любом раскладе.

— Это еще не всё, господин, — лицо усатого безопасника белое как мел. — Ваш дом в осаде. Гнездовы окружили коттедж и требуют Елизавету Юрьевну и Елену Всеволодовну сдаться в плен. Серафим уже вызвал «броненосцев» вместе с остальным подкреплением.

У Арсения чуть глаз не задергался от такой новости.

— Готовь машину, — Беркутов сдерживает рычащие нотки, но Лиза прекрасно их различает. — Точнее, дерни Тимофея наверху, пусть он готовит. Сами тоже загружайтесь. Сдай раненых Волконским и загружайтесь. Едем бить Гнездовых.

Лиза хочет идти с ним, но понимает — сейчас не время самой бегать за Сеней. Для этого есть дружина и Гвардия демоников. Она должна действовать умнее. Княжна удерживает свой порыв и оборачивается к Стелсу.

— Быстро уходим к матери. Она должна помочь Беркутовым с этими Гнездовыми, кто бы они ни были, — заявляет княжна не терпящим возражения голосом.

"А если не поможет, я ей устрою!" — убирает она с лица опустившиеся пряди волос.

Глава 23 — ПуДы в бой

— Кикер — Бухтырю: куда ты делся? Тебе было задание увести Дрить в погреб. Сделано? Прием.

— Бухтырь, никак нет. Объект отказалась идти. Прием.

— Как отказалась?!! Твою мать, Кикер! Быстро хватай девчонку и мотай в бункер на заднем дворе. Оборону прорвали, четверо Рыкарей разбомбили турели на том участке и сейчас несутся к сектору А5. Остальная группа просочиться не смогла, там только доспех Рыкаря сдюжит, но этот квартет порвет нас всех. Прием.

Щелк.

— Бухтырь, не бухти, мы в курсе о проблеме. Мы с Дрить как раз у сектора А5, и Боблов с нами. Прием.

— Там?! Там?! Ты сдурел, Кикер?! Хватай в охапку девчонку и уноси ее оттуда.

— Не могу, Бухтырь, — грустный вздох, сопровождаемый радиопомехами. — Она держит «Корд» и «Утес», патронные ленты заправлены. Так что перечить ей опасно для жизни. А то еще пристрелит. Дитё же, а они все капризные, по сестренке знаю…

Щелк. Жжжж….

— Ты что несешь? Какие, нахрен, «Корд» с «Утесом»! Малявке в жизнь их не поднять!

Щелк. Щелк. Жу-жу-жу…

— Кикер, что это щелкает и жужжит, твою мать?

— Рычаги и сервоприводы, — охотно отвечает Ваня. — Всё, Бухтырь, покеда. Неудобно трещать и управлять этой штукой.

— Какой еще штукой?! — орет глава СБ завода так, что его слышно далеко от рации. — Что ты там устроил?! Кикер, едрить тебя за ногу…

— Тут я! — новый звонкий голосок, приглушенный стеклом кабины.

— Кто я? — не понимает глава.

— Дрить, вы же меня звали? — удивляется девочка. Она сидит в комбайновой кабине «Лесника», рядом Кикер качается на табуретке верхом на «Протезе». Оба Пушкохода авторства Жанны Жировитовны Дрить или, если проще, ПуДа забрались на самодельном подъемнике на крышу бетонного гаража возле корпуса А5. Высокая стена здания вплотную примыкает к гаражу и, выдаваясь вперед, полностью перегораживает обзор оборонного пояса из гремящих турелей.

Жанна выключила линейные двигатели, слишком они шумят и могут выдать с головой. «Лесник» застыл железной горой. Зато «Протез» здесь оказался кстати. Палладиевые аккумуляторы почти не издают шума, как и гидроцилиндры на ногах. Так что Кикер сейчас осваивает машину, дергает рычажки, двигая шагателя туда-сюда по плоской крыше. Очень вовремя Жанна присобачила «Протезу» РПО-В, прозванный «Вулкан». Это было сделано накануне просто, чтобы придать экзоскелету более воинственный вид. А то без пушки или реактивного огнемета какой же это боевой экзоскелет? Техно-гики забракуют, не захотят играть в свои дебильные имитации компьютерных игр. Но оказалось, что тяжелый пехотинец появился очень вовремя. Жаль только, что оптический прицел не успели добавить в кабину-табуретку. Ну хоть автоматический спуск проведен, так что в упор Кикер выстрелит.

Флагман же проекта «Пушкоход» обзавелся двумя пулеметами. Кикер тут не соврал. Господин сказал, поставить на «Лесника» «Корд» или «Утес». Жанна не смогла определиться и поставила оба. Так точно угодит. Тут без косяков. Оптические прицелы проведены, спуски сглажены и проверены, шарниры для поворота стволов прикручены и автоматизированы.

В кабине позади кресла Жанны притих младший Боблов. Его посадили сюда, чтобы не забыть и не подстрелить ненароком в пылу схватки. Пацан в ужасе вертит головой. Куда он попал? Что это за роботы? Почему один из пилотов совсем еще соплячка? И, главное, что им всем от него нужно?

— Жанна Жировитовна, Жанна, вы слышите? — раздается из рации в нагрудном кармане жилетки Кикера. — Вам нужно срочно пройти в убежище, прием.

— А смысл? — девочка задирает носик. — Рыкари нас всех перебьют, весь завод пустят на потроха, если по ним не вдарить чем-либо мощным. Но вес и отдача «Вулкана» не позволяют им пользоваться иначе, как на турелях и ПуДах. Турелей здесь нет. А ПуДом без моих директив никто управлять не сможет.

— У нас есть РПГ…

— Одноразовая хрень, — презрительно отвечает Жанна. — Рыкарей четверо, одного может и грохнете, а пока вставляете гранаты, вас и порвут. Лучше бегите сюда и отвлекайте группировку, пока мы будем ее кромсать.

— Это безумие!

— Ну и сидите на жопе ровно, — фыркает легионер в теле девочки. — И придумывайте оправдание перед господином, почему бросили ребенка сражаться, а сами отсиживались в безопасности.

Ошеломленное молчание.

— Черт, Жанна, вы серьезно?

— Более чем.

Слышится крепкое матерное слово, а потом:

— Мы идем. Сектор А5, ждите.

Но вперед успевают Рыкари. Сначала из-за корпуса приближаются звуки довольно активной перестрелки, а затем из-за стены показываются противники в экипировках. Без оружия, только у одного рука раскалена до красноты, у второго, наоборот, покрыта льдом, а два других вообще закованы в каменные доспехи. Комбайн на крыше они не видят, для этого им нужно задрать головы, которые сейчас заняты осмотром периметра.

Дрить берет с приборной панели заранее распакованный Чупа-чупс.

— Эх, жалко, сигареты в ларьке не продали, — засовывает она конфету в рот. — Да и с мужиками спать еще рано. Сплошная беда, никак не расслабиться. Кикер, огонь! Прием, — включает она рацию.

— Понял, — Ваня поворачивает «Протез» навстречу отдаленной группе внизу.

Грохот выстрелов, «Вулкан» ни с чем не спутаешь. Звук одиночного «баха» из этого огнемета гремит, как раскат грома. Имея калибр 93-мм, боеприпас пукалки по фугасному и зажигательному действию не уступает артиллерийским снарядам. Хотя "Вулканом" могли прозвать за столп огня из дула. В этом мире техника в примитиве, но некоторые вещи удались на славу. Ведь надо же как-то противостоять высокоранговым жива-юзером. Далеко не все вырастают до Рыкарей и Полковоев.

Кикер расходует все пятнадцать боеприпасов в трубе-контейнере. Рискованно оставлять хоть один. Бронированием ПуДов Жанна, понятно, еще не успела заняться и попадание любой техники по «Протезу» грозит превратить его в столб пламени. Палладиевые аккумуляторы легко взрываются.

Площадка у корпуса превратилась в огненную преисподнюю. Стены пламени вспыхивают до самой крыши гаража. На маленьком личике Жанны выступают капельки пота. За ее креслом трясется мальчишка. Девочка не обращает внимания, она до рези в глазах вглядывается в огненную круговерть внизу.

Рыкарей раскидало кого куда, но вряд ли они все подохли. Даже в теории только прямое попадание способно их прикончить.

— Кикер, толкай меня туда, — Жанна качает огромными пулеметами через движок пневмоприводов. — Будем гасить лежачих.

— Мамочки! — не выдерживает младший Боблов. — Какого хрена мы творим! Девочка, пожалуйста, отступи!

— Не ссы, мальчик! У меня связка гранат с собой, — успокаивает Жанна. — Живыми не дадимся. Если что — подорву нас к чертям.

Парень в ужасе забивается в угол кабины.

А Кикер, между тем, упирается стальным плечом в комбайн. Стонет металл, скрипят шарниры, и один ПуД вышвыривает другой за край крыши — туда, где меньше огня.

Растопыренные конечности ходока бахаются о горящий асфальт. Жанну встряхивает, Боблов бьется головой о кабину. Девочка жмет стартовую кнопку, и пневматический пускатель выбрасывает сжатый воздух в цилиндры линейных двигателей на ногах. Это дает импульс, который подкидывает машину, топливо в камерах сгорания сжимается и вспыхивает. «Лесник» начинает движение.

Разгуливая по горящей площадке, Жанна огибает столбы пламени. Красные блики пляшут по стеклу кабины. Очень не хватает видеокамер для обзора, ну да что ж теперь. За очередным костром попадается один из Рыкарей — сидит, встряхивая головой. Девочка наводит оба крупнокалиберных пулемета на врага. Две коротки очереди двенадцатимиллиметровыми малышками, и жива-юзер превращается в кровавое решето. Хорошо его приложило «Вулканом», доспех совсем слабенький.

— Первый есть, — Жанна выплевывает палочку от съеденного Чупа-чупса. — Эй, Семен! Ты ж Семен? Замуж меня возьмешь, когда всё кончится?

— Что?! — пацан в углу обхватил колени и дрожит, хотя жара вокруг нестерпимая.

— Замуж, говорю, возьмешь? — девочка ведет ПуД дальше по огненной равнине. — Я же тебе жизнь спасаю, вообще-то. Благодарность будет? Ты же благородный, у вас всё по чести. Только не обижай меня после венца. Я девочка маленькая и ранимая. Совсем дитяточка….Умри, сука!!!

Она бьет очередью по еще одному вражине. Тот хромал между огней. Звуки выстрелов, словно раскаты грома в миниатюре. Ошметки плоти летят во все стороны, часть брызгает на стекло кабины. Младший Боблов в ужасе трясется. «Это монстр, монстр! — смотрит в профиль он на маленькое насупленное личико Дрить. — Настоящий монстр!»

— Ты не смотри, что ручки у меня нежные, — продолжает, как ни в чем бывало Жанна. — Я очень хозяйственная. И готовить умею, особенно полевую кухню….

Но саморекламу прерывает оглушительный бах. Гранитная плита прилетает по корпусу «Лесника», и комбайн заваливается набок. Закованный в каменную броню Рыкарь гулко шагает к осевшему ПуДу.

— Кикер, — спокойно говорит Жанна, удерживаемая в кресле раменями. — Ты вообще меня прикрываешь? Нас тут грохнуть пытаются как бы.

— Прикрываю-прикрываю, — раздается из динамика на приборной панели. — Медленная колымага просто.

Из-за столба пламени выскакивает высокий шагоход. Резкий разворот металлического корпуса, и длинный ствол «Вулкана» хреначит по голове Рыкаря. Удар тяжелой стали отдается звонким лязгом. Каменного воина, как пушинку, отбрасывает прямо под зону досягаемости «Лесника».

— Зато сильная, — добавляет Кикер.

Жанна изо всех сил дергает тумблер, и мощные пулеметы в упор обрушивают свинцовый град на упавшего Рыкаря. Стреляные гильзы летят во все стороны, как и крошка брони каменщика.

— Сдохни! Сдохни! — пищит девочка. — Ура! Сдох! Боблов, ты как? Не ушибся?

Парень молча потирает шишку на голове.

— Так, — Жанна говорит в рацию. — Кикер, остался последний. С ним будет сложнее всего. Мы пошумели знатно. Сейчас где-нибудь сидит и готовит подлянку.

В передатчике доносится голос из другой рации:

— Кикер — Бухтырю: мы уничтожили одного Рыкаря, потеряли половину людей. Еще семеро ранено. Это катастрофа! Рыкари — настоящие монстры! Уходите оттуда немедленно! Спасайтесь бегством. Прием.

Жанна фыркает. Уничтожили всего одного и при этом сами почти все полегли? Профаны.

— Бухтырь, говорит Кикер: расслабьте булки. Трое Рыкарей уничтожены. Сейчас вытащу Дрить из ее консервной банки и ретируемся в убежище. Конец связи.

Жанна проказливо улыбается Боблову:

— Четырнадцать миллиметров, — показывает она безымянный пальчик. — Не ошибись с колечком. Кстати, по всей территории завода расставлены камеры. Наш променадик записан. Так что не отвертишься.

От милой улыбки девочки парня пробивает дрожь. Она что, серьезно? Свароже, лучше бы его пристрелили в том подвале.

***

— Миронов, значит, — сдержанным тоном произносит София. — Полковоя направил, значит. Что ж, Андрей подписал себе приговор. Терпеть я его больше не собираюсь.

В кабинете, помимо княгини, собрались Аяно, Лиза, Стелс и еще несколько демоников-командиров дружины. Среди последних Крокодил Али и Слепой кот. Огромный зеленый здоровяк с крокодильей головой и сухощавый старичок в затемненных очках.

Лиза со Стелсом только что всё рассказали княгине. София выглядит спокойной, ни одна морщинка не исказила ее прекрасное нежное лицо. Но вот глаза… Яростный огонь бушует в сердцевине голубых кристаллов.

— Мама, — рискует вставить Лиза. — Дом Беркутовых окружили вассалы Миронова. После битвы с Полковоем Арсений очень устал, к тому же, много его людей погибло. Мы должны помочь!

— Ах, это, — отмахивается София. — Али, Кот, берите по боевой группе. Подсобите мальчику, уничтожьте всех, кто позарился на его особнячок. Как закончите, направляйтесь к тому вассалу Миронова. Вырежьте всех под корень, никого не жалейте, — княгиня задумывается. — Если только сам Арсений не решит иначе.

— Аднака, задочо понитно, — кивает зеленый мутант и гладит себя по животу. — Всях сожруть.

— Никаких жрать, — решительно обрезает Аяно. — Убить и оставить трупы.

— Как оставять? Прападут же, аднака? — хлопает багровыми глазами Али. — Некрасива! Дити в Африка голодать, а ми мяса оставлядь. Не рациунульну!

София размыкает точеные губы:

— Али, малыш, выполняй приказ.

— Естя, — по тону княгини мутант понимает, что время для дискусов закончилось. Вслед за Котом он покидает кабинет, шаркая когтями по паркету.

Молчание повисает в кабинете. София, понятно, строит стратегию дальнейших действий. Ей потребуется от силы минут пять. Аяно же не дает покоя совсем другое. Японка смотрит на Лизу:

— Арсений, правда, победил Полковоя одними Кметовскими техниками? Не было ничего другого…постороннего?

Лиза качает головой:

— Только жива и хитрое устройство, о котором уже рассказала. С разрешения Арсения я созерцала его глазами Жамбы. Кроме мощного духа и «колодцев», Сеня не замечен больше ни в чем выделяющемся.

— Поразительно, — Аяно, правда, в шоке. Даже глазки округлились. Будь уверенность, что этот парень не связан с Хаосом, можно было бы смело за него выдавать Лизу, Астру и Юкими вместе взятых! Но, увы. Интересно, а тот, второй, в Японии, настолько же неординарен, как Беркутов? Тоже Полковоя голыми руками завалит?

— Так, — решившись, София достает мобильник. — Буду звонить Вове. Выйдите все.

Приказ главной княгини выполняется мгновенно. София до последнего не хотела доводить информацию о Беркутове до Его Величества. Но выбора не остается. Либо выдать Арсения, либо развернуть войну против Дома Миронова. Последнее страшно не столько для Дома Бесоновых, сколько для остальной Империи. Погибнут тысячи людей, война затронет десятки городов и множество родов. Софию так-то не сильно волнуют чужие жизни, если уж по-честному. Но они волнуют Перуна. А когда муж вернется из Хаоса, княгиня не хочет видеть грусть на его бесподобном суровом лике.

— Привет, Соня, — раздается поставленный баритон Владимира Рюриковича, императора России. — Хорошо, что ты сама мне позвонила. А то бы пришлось действовать директивно.

— Вова, Миронов совсем оборзел, — заявляет София. — Он послал Полковоя с вооруженной группой в здание, где была моя дочь. Уверена, не случайно. В мою Лизу стреляли! Ты услышал? В мою дочь в упор стрелял сукин сын Миронова.

— Да-да, — говорит Владимир. — А доказательства есть?

— Слова моей дочери.

— Хмм…

— Для меня этого достаточно. Честно, если бы дело касалось другой моей девочки, я бы еще провела расследование. Но Лиза никогда и ни за что не приукрасит действительность. Это приговор, Вова. Как хочешь, но Миронову конец. Можешь помочь мне обойтись без жертв?

— Мне не нравится, Соня, когда мне, императору, ставят ультиматумы. Но и кровавую баню в стране я не потерплю. С другой стороны я в курсе вашей разборки, знаю уже, что Миронов хотел схватить или убить вассала Волконского… Давай так. Дом Миронова остается, за твою дочь расплатится только один старик Андрей, ну и его старшие сыновья. Младшего Миронова я заберу к себе под опеку и воспитаю из него настоящего справедливого главу Дома.

— Я согласна, Ваше Величество, — на это, в общем, княгиня и рассчитывала.

— Но есть еще одно условие, — Вова выдерживает паузу. — Расскажи-ка мне всё о юноше Беркутове. Я почему спрашиваю? Мне очень интересно, кто уничтожил того посланного Полковоя. Твоя Лизочка, конечно, сильна, но вряд ли уже настолько. К тому же, о Беркутове уже образовалось парочка интересных новостей. Твои заводы он как-то купил, да еще одолел принца Ричарда в закрытой дуэли, да-да, я знаю, Соня, об этом случае, ну и Гончую в Твери тоже забывать не стоит. Медалька под него уже заготовлена.

Пилик.

«Последний кексик испечен. Выберете цвет помадки в палитре внизу экрана».

— Ох, прости, забыл выключить игру в телефоне.

— Ничего страшного, — София вздыхает. — Я расскажу тебе о Беркутове, без проблем. Только учти у меня на него большие планы, на парня положили глаз пара моих дочек…

— Даже так?! — ошеломленный возглас. — На обычного провинциального дворяненка? И ты не против?

— Именно, Ваше Величество. Беркутов — талантливый жива-мутант, а я люблю собирать самородков в свою коллекцию, ты меня знаешь…

Глава 24 — Расплата

— Ладимир Херенкович, — отчитывается Надрыщ Бляблин, начальник Службы безопасности рода Гнездовых. — Осада вокруг резиденции Беркутовых разбита. Потери внушительные, — он сглатывает режущий ком в горле. — Все мои парни мертвы. Беркутов даже никого в плен не взял. Рация одного бойца была включена на режим передачи. Я услышал голос Беркутова. Приказ был на тотальное уничтожение.

Помимо Надрыша и самого Ладимира в кабинете присутствует и старший сын Базан.

— Не может быть! — вскрикивает глава Гнездовых. — Как щенок мог всех перебить? Как он вообще выжил? Миронов послал за ним Полковоя!

— Не могу знать, Ваше благородие, — коротко отчитывается Надрыщ, в глазах безопасника стоят слезы. Его люди перебиты как овцы и ради чего? Ради дворянских разборок. — Разрешите идти. Под данным разведки Беркутов едет сюда. А вместе с ним и демоники Бесоновых.

— Что?! — Сидя в кресле, Ладимир хватается за голову. — Бесоновы… но как?! Как? — в ответ лишь гробовое молчание. — Созывай в виллу всю дружину. Включай оборонительный пояс на полную боевую готовность. Домашних: жен, детей, слуг — под замок в бункер.

— Так точно, — Надрыщ уходит отдавать эти и другие распоряжения, о которых глава рода не счел важным подумать, но без них нет шансов пережить грядущий апокалипсис. Хотя его в любом случае нет.

Когда отец с сыном остаются одни в кабинете, Базан не выдерживает:

— Старик, теперь доволен? Доигрался. Наша песенка спета. Сейчас демоники Бесрновых перебьют весь род, и Гнездовы исчезнут с лица Земли.

— Я ошибся, — покаянно говорит Ладимир. — Ошибся, что не уничтожил род Беркутовых одиннадцать лет назад. Теперь же … когда Миронов послал группу захвата за сопляком, я решил, что щенку вынесен приговор. Я хотел закончить начатое. Воспользоваться моментом. Но Бесоновы…нет, я и не мог предположить, что они вступятся за это бесчестное семейство.

— Всё ты мог, — вздыхает Базан. Этот старый хрыч неисправим даже перед лицом смерти. — В «Зарнице» Беркутов кружил в танце Лизу Бесонову. Во всех салонах это обсуждали.

— Подумаешь, вошел в свиту сопливой княжонки…

— Черт! Да тебе хоть кол на голове теши, отец! — ревет Базар. — Никуда он не входил! Это Лиза вошла в свиту Беркутова! Вместе с княжной Волконской и бояриной Гудновой! Стайка самых знатных девиц бегает за Беркутовым, а ты до сих пор считаешь его неважной птицей! Вот и досчитался! Сука, старик, мы все подохнем из-за тебя! Сегодня подохнем! На каком языке тебе объяснить, чтобы ты наконец понял?!

Тишину, наступившую после слов Базана, нарушает скрипучий голос Ладимира.

— Я никогда не поступал бесчестно, всегда платил по счетам. И с Беркутовым тот же случай. Пускай щенок будет спать хоть с самой цесаревной, это не смоет его кровавый долг передо мной. А посему, сын, сбавь тон!

Базан лишь качает головой. Маразм не лечится. Надо было раньше по-тихому убрать старика, но его останавливала любовь к этому деревянному истукану, отец всё-таки, а теперь поздно шевелиться, Гвардия демоников уже в пути, они не будут разбирать кто виновник, всех пустят в расход, да и сказочке конец.

— Звони Миронову, отец, — бросает он. — Пусть сюзерен спасает твою правду.

В этот раз старик слушается сына. Но до герцога Людомир не дозванивается. Тогда он набирает секретаря Миронова и всё, что он слышит:

— Ладимир Херенкович, сейчас Его Сиятельство недоступен, — после этого трубку бросают.

Дозвониться не удается ни до других работников Миронова, ни даже до его сыновей.

Ладимир бледнеет. Мобильник выпадает из пальцев на ворсовый ковер. Оба Гнездовы молчат, каждый думая о своем. Никто больше не пророняет ни слова, пока не доносятся взрывы и беспорядочная и шквальная стрельба.

Началось.

— Дедушка! — дверь распахивается, и внутрь вбегает светловолосая девчушка в зеленом платьице с оборками. Голубые глаза, золотые локоны, утонченные черты лица — сразу ощущается кровь Беркутовых.

— Зара? — округляет глаза старик Ладимир. — Почему ты не в убежище вместе со всеми?

Девчушка обвивает руками морщинистую, как у шарпея, шею главы рода.

— Там деды не было, а потом бабахнули взрывы, и я испугалась за тебя. Вот и ускользнула искать.

— Глупенькая, — Ладимир гладит барышню по спине. — Всё с дедом в порядке, надо увести тебя. Сейчас…

Выстрелы гремят уже в коридоре, и глава замирает с ладошкой девочки в руке. Крики людей разрывают уши, раздаются вопли один страшнее другого, а затем всё резко смолкает.

Дверь выбивают с ноги, внутрь залетают демоники Бесоновых. На кого ни глянешь — живой кошмар. Тела их украшают скорпионьи жала, древесные шипы, мечи, заменяющие руки. Но все эти монстры блекнут на фоне прямоходящего Крокодила, залитого с ног до головы кровью. Когтистые руки объяты клубами пламени. Бывший майор Али собственной персоной. Во время Афганской компании какие только слухи не ходили об этом чудовище.

Базан вскакивает и окружает руки синей дымкой. Похоже, всё, что остается — продать жизнь подороже. Зара в ужасе прижимается к бледному деду. Ладимир как сидел так и сидит. Не боец он уже давно. Пришло время принять судьбу.

Вдруг раздается гневный голос:

— Гвардия, пожалуйста, уйдите из кабинета. Вы пугаете мою сестру.

В кабинет входит юноша в черной экипировке, но без бронешлема. За ним следуют еще бойцы, обычные люди с «калашами». Типичные боевики. Среди них выделяется разве что худенькая девушка с лисьим лицом да еще пара девиц пофигуристей. Вожака-парня же невозможно не узнать. Хотя на паскуду Всеволода он совсем не похож, фамильные ястребиные черты Беркутовых проглядывают на юношеском лице. Золотые волосы орошены брызгами крови, янтарные глаза горят огнем возмездия.

Крокодил бросает взгляд на юношу. Багровый глаз на миг затягивает пленка третьего века.

— Аднака, тутя вражины, — указывает он огненной лапой на Базана. — Когатком их подцепять — и нету. Быстра.

Наследнику от этого «быстра» резко поплохело. Монстр будто обсуждает кулинарное блюдо.

— Сам подцеплю, — отмахивается Арсений Беркутов. — Валите на кухню, там, говорят, морозилка курицей под завязку набита.

Громадный Крокодил нависает над парнем, выставив напоказ саблевидные клыки. На блестящей чешуе играют отсветы пламени от горящих рук.

— Аднака, куряца? — скрежещет майор в отставке. — Это мажана. Парня, идям разведавать маразилка.

«Шабаш нечисти» уходит вслед за своими зеленочешуйчатым командиром выполнять поставленную задачу по сбору разведданных касательно содержимого холодильников Гнездовых. Остается только Беркутов и его люди. Лишь сейчас заметно, что парень на пределе. Бусинки пота на лице, разбухшие мешки под глазами, жилка на шее дергается. День боев дался молодому дворянину непросто. Но это никак не влияет ни на царскую осанку, ни на командный, лязгающий металлом голос.

— Лисица, Южанин, займите пост у двери, — бросает Беркутов. — Если Али снова потянет сюда — не пускать.

Кивнув, девушка с лисьим лицом и еще один боевик отделяются от группы и выходят в коридор. Беркутов же оборачивается к Гнездовым. Янтарные глаза сужаются.

— Время платить по счетам, Ладимир Херенкович, — ровно говорит юноша.

Только теперь старик, не отпуская дрожащей руки девочки, поднимается с кресла. Ладимир пытается что-то сказать, сглатывая ком в горле и теряя дыхание, словно после удара в солнечное сплетение. Старика охватывает жар, голова кружится.

Базан надеется, что отца наконец проняло. Что сейчас он извинится перед юношей и начнет умолять пощадить хотя бы женщин и детей. Так должен поступить мудрый глава рода, каким некогда был отец. Пусть хоть кто-нибудь выживет.

— Беркутов! — хрипит дед Гнездов. — Убей нас всех!

Колени наследника чуть не подгибаются.

«Мы покойники» — обреченно понимает старший сын.

***

Выслушав явно маразматический бред Ладимира, я оборачиваюсь к «броненосцам».

— Татарин, сходи к Али и Слепому коту и проследи, чтобы они не поубивали женщин и детей в убежище. Причина: они пленники князя Волконского. Князю и решать как с ними поступить. А то с Крокодила станется искать «куряцу» в подвале.

— Есть, господин, — широкоплечий Ренат, бряцая автоматом, спешно уходит наружу.

Выстрелов и взрывов больше не слышно. Значит, все защитники дома мертвы. Не стоит надеяться на зачатки гуманности у Али. После бойни у моего дома у меня возникли большие сомнения в их наличии. Особенно запомнилась сцена, как он разрывал когтями Гнездовых, а потом сожалел, что «мяса» пропадает. Хотя, не исключаю, что Крокодил очень тонкий юморист. Всё-таки в армии служил, в элитном спецподразделении, а там не терпят совсем уж отбитых на голову.

— Беркутов, не играй в благородного, — снова раздается скрипучий голос старого Гнездова. — Ты — бесчестное отродье своего отца. Всеволод был слабовольным потаскуном, и сын такой же. Без Бесовновских демоников тебя бы уже уничтожила группа Миронова. Давай, уничтожь нас в отместку. Твори свою месть. Убей всех.

— Зачем же всех? Только тебя, старик. Только тебя, — бросаю взгляд на Базана. — Твой отец понесет ответственность за поступки людей рода. Твои мысли на этот счет, наследник?

Базан округляет глаза и едва не выдыхает облегченно, но удерживает себя и лишь осторожно, тщательно подбирая слова, говорит:

— Это справедливо.

Я киваю, принимая к сведению согласие дворянина.

— Не убивай дедушку, — вдруг раздается жалобный писк.

Белокурая девочка поднимает голову, и показываются заполненные океаном слез глаза и дрожащие губы. Бедное дитя! За что тебе эти ужасы! Я снимаю черную тактическую перчатку и протягиваю сестре руку:

— Привет, Зара, — произношу, вплетая в голос более глубокие обертоны, делая его почти осязаемым. — Меня зовут Сеня, я твой брат.

— Брат? — хлопает она ресничками, застигнутая врасплох.

— Да, в детстве нас разлучили, и я пришел исправить несправедливость. Я хочу вернуть тебя в твой настоящий род.

— Поэтому ты напал на деду? — обеспокоенно она спрашивает.

Я наклоняю голову в согласии; в моих глазах светится понимание и сожаление. Магнетизм убавлен, воздействую на девочку одной лишь успокаивающей интонацией.

— Ради того, чтобы вернуть тебя домой. — В том числе. Еще — чтобы навсегда покончить с врагами моего рода. — Иди сюда, Зара, поцелуй своего брата.

Помешкав, сестренка делает порывистое движение, но ее крепко держит за ладошку Ладимир.

— Зарочка, нет… — не человеческий голос, а стон раненого пса.

— Но, деда, он же, правда, мой братик? — удивленно спрашивает ребенок. — Арсений Беркутов, мне рассказывала о нем мама.

— Да, но…

— Тогда мне нужно идти к нему. «Кровь от крови», — заученным речитативом произносит малышка главнейший постулат дворянского сословия. — Ты сам так учил. «Кровь решает всё».

Произнеся еще одну фразу из коллекции Гнездовых, она решительно освобождается от морщинистых пальцев Ладимира. Свободной рукой девочка в волнении сжимает рюшечки внизу платья. Робкий шаг ко мне, второй, третий. Наклоняюсь к ней. Девочка целует меня в щеку, затем я оглаживаю нежные золотые пряди, прижимаю худое тельце к себе.

— Ты очень смелая, сестра, — слова сейчас не важны, главное — дружелюбный тон, чтобы она успокоилась и почувствовала себя в безопасности. — Больше нечего бояться, твой брат не даст тебя в обиду.

Девочку пробивает на плач, накопившийся стресс выплескивается.

— Холосо, только… — она всхлипывает, прижавшись лицом к моей груди. — …Только не убивай, пожалуйста, деду.

— Еще ты очень добрая, — улыбаюсь.

— Не убьешь? — смотрит она заискивающе влажными лупами-глазками.

— Не убью. Обещаю.

Ответив, я обнимаю обретенную сестру за худенькие плечи, другой рукой бережно, без резких движений подхватываю под коленки. Девочка не сопротивляется, только томно вздыхает. Прижимаю к груди, чтобы она не видела кровь на моих волосах и оружие «броненосцев». Тонкие струйки магнетизма качают душу ребенка, как мои руки убаюкивают худенькое тельце в ярком платьице.

— Брат…а деду…

— Чщ-щ-щ, — шепчу. — Спи, малютка. Всё у всех будет хорошо.

Зара, как маленький котенок, пристраивается на моих руках поудобнее и начинает сопеть.

Кивком подзываю стоящего рядом Ахмата и доверяю Зару мощным великанским рукам кавказца.

— Унеси ее в машину, — тихо даю приказ. — Змея, сопровождай.

Ульяна открывает нараспашку дверь перед кавказцем. Пропустив Ахмата с ребенком, девушка уходит вслед за ними. Я же оборачиваюсь к двум оставшимся Гнездовым. На Ладимира больше не смотрю, судьба старика предрешена. А вот с наследником еще можно покумекать.

— Так мы договорились, Базан Ладимирович? Смена верхушки рода Гнездовых за жизни твоих жен, матерей и детей.

Игнорируя взгляд главы рода, его старший сын кивает.

— Я уже сказал — это справедливо. Слово дворянина нерушимо. Ты можешь …убить моего отца, — сглатывает он ком в горле.

От услышанных слов Ладимир падает обратно в кресло. Старик не издает ни звука.

— Нет, не могу, — я качаю головой. — Верно сказано: слово дворянина нерушимо. Я обещал сестре, что не убью ее дедушку. Если отдам приказ своим людям, это по факту будет софистикой и нарушением слова. Так что Базан Ладимирович, придется тебе самому разбираться со своей семьей, — я вынимаю пистолет Стечкина из кобуры в разгрузке и кидаю в руки онемевшему дворянину. — Сочувствую.

Поймав оружие, наследник бледнеет, как мел. Его стеклянный взгляд устремляется на черный ствол.

Мне не интересно лицезреть чужие душевные муки. Поэтому разворачиваюсь и выхожу, за мной следуют и оставшиеся «броненосцы».

— Господин, — говорит мне в спину Василиса. — Неужели вы думаете, что он выстрелит?

Бах!

Одиночный гулкий выстрел доносится из-за прикрытой двери.

— Думаю, нет, — серьезно отвечаю. — Больше выстрелов не будет.

Одной пули вполне достаточно. Ладимир либо не достиг ранга Воина, либо с годами его утратил, либо просто не захотел включать доспех. Базан же теперь вряд ли пойдет против меня.

Если чему я и научился у Бемижара Жаворонка, то это искусству манипулирования людьми. Эти методы мне противны, и я никогда их сам лично не использовал, но иногда обстоятельства войны вынуждали и тогда… в общем, для этого под рукой всегда были Жаворонки. А сейчас пришлось вот самому замараться.

С пленными врагами Жаворонки никогда не обходились жестоко. Да даже с теми же зеленомордыми. Наоборот, главной задачей для Жаворонков стояло заставить врагов сотрудничать в какой бы то ни было форме. Поначалу этих заключенных натренировали не сообщать врагу ничего, кроме имени, звания и порядкового номера.

«Начинай с одного кирпичика и построишь цитадель» — таков лозунг скотины Бемижара.

Пленных часто просили делать анти-зеленомордые заявления в настолько мягкой форме, что эти заявления казались не имеющими значения («Зеленомардые не ачень умнае», «Грыбное пиво и постукать мелказубых — два любимых вещи зеленомардых», «А ищо юдишки изабрели самые бальшие пушки»). Однако, подчиняясь этим минимальным требованиям, пленные зеленые бугаи подталкивали самих себя к выполнению более существенных требований. Зеленомордого, который только что согласился с тем, что их раса не совершенна, можно попросить составить список «проблем общества зеленомордых» и подписаться под ним. Затем его можно попросить познакомить с этим списком других пленных. Позднее этому зеленомордому можно предложить написать очерк на данную тему.

Затем Жаворонки могли использовать имя и очерк такого зеленомордого в радиопрограммах, которые транслировали не только на весь данный лагерь, но и на другие лагеря для военнопленных. Внезапно ни в чем не повинный зеленый бугай оказывался «коллаборационистом», оказывающим помощь врагу. Зная, что он написал злополучный очерк без особого принуждения, зеленомордый менял представление о самом себе, чтобы соответствовать ярлыку «коллаборационист», что часто выливалось в более тесное сотрудничество с врагом. Большинство зеленых громил сотрудничало с противником в то или другое время, совершая поступки, которые казались самим здоровякам тривиальными, но которые Жаворонки ловко обращали к собственной выгоде.

Таким образом у Жаворонков сформировался целый батальон бывших пленников, преданных лично Бемижару. Умная сволочь этот Владыка слова, не поспоришь.

Базан тоже застрелил главу рода без принуждения. А значит, он будет искать оправдание этому поступку. И этим оправданием будет «желание не воевать с Беркутовыми».

Глава 25 — Пациент поневоле

— Да, Аркадий, я тебя внимательно слушаю, — берет трубку Эльдар Эльс, прикуривая любимую сигару. — Хочешь извиниться? Предложить виру за убитого Боблова? Боюсь, меня устроит только златокудрая голова виновника переполоха. Так что жду посылку. А потом уже поговорим и о денежной компенсации через посредничество Его Величества. Хочу, чтобы Владимир полностью вник в наш конфликт.

— Не беспокойся, Владимир уже в курсе, — спокойно говорит князь Волконский. — Миронов в опале. Ко всем его вассалам пришли дворцовые поверенные и запретили заступаться за сюзерена под угрозой смертной казни. К союзникам герцога — другим Домам — тоже придут, в первую очередь к тебе.

— Кха-кха…В опале?! — давится дымом Эдуард. — Запретили заступаться?! Что за ерунда?!

— В гости к самым преданным вассалам завалились роты императорской лейб-гвардии, — продолжает рассказывать Аркадий. — Наш император прекрасно знает, что слово не всегда столь результативно, как бряцанье оружия у твоего порога. Большая часть дружины Миронова обездвижена лейб-гвардейцами. Крови почти не пролилось. За исключением Гнездовых, там почти все мужчины перебиты. Но это не император постарался, а как раз «виновник переполоха», как ты назвал Арсения.

Эдуард бросает сигарету в пепельницу и ожесточенно чешет виски. Мысли вязнут в сладком дыму. Если верить словам князя, то творится полный кабзец. Слово из лексикона простолюдинов, но по-другому не скажешь.

Дав несколько секунд на осмысление, Аркадий решает добить новостью:

— Так что, дорогой Эдуард, мы обязательно поговорим. А сначала прими младшего Боблова.

— Он что, жив? — удивляется граф.

— Более чем. Хоть Миронов очень старался убить его. Мальчишку привезут в ближайший час, он немного в шоке, отпоите его валерьянкой или чем покрепче. И да, сразу отвечаю — Миронов развел тебя, как чай в стакане. Это он подстроил похищение заложника, а люди Беркутова спасли твоего пацана. Не благодари. Насчет виры мы, и правда, с тобой еще поговорим. Мне очень приглянулся твой оптоволоконный завод в Вологде. И с Тверью рядышком…

Чтобы не закричать в бешенстве, Эдуард впивается ногтями в ладони.

— А Андрей? Что с ним?

— Резиденция Миронова заблокирована Лейб-гвардией. Думаю, с Андреем всё решится сегодня. Его Величество уже вызвал меня туда, а также Софию.

— Это София постаралась? С Его Величеством?

— Конечно. Ну а как ты хотел, Эд? Напасть на дочь Гюрзы — и выжить?

— Напасть на кого? Кхм…Аркадий, ты же понимаешь, что даже Андрей вряд ли рискнул бы сунуться к детям Бесоновых? Не настолько он пришибленный. При всей его ненависти к князю Перуну максимум на что он решился бы — это уничтожить твоего вассала. Твоего, Аркадий! Не Софии!

— Очень мило, Эд, — холодно говорит Волконский. — Я всегда знал, что вы двое меня ни во что не ставите.

— Не о том речь. Сам должен понимать, — Эдуард не собирается извиняться за правду.

— Конечно, все мы всё понимаем. Андрей подставился, София воспользовалась моментом, Владимир не стал ей возражать. Теперь род Мироновых почти целиком вынесут. Вот до чего доводят интриги мышей против слона.

— Спасибо за урок, — выцеживает Эльс.

— Нет, дорогой друг, урок ты получишь, когда извинишься перед Арсением и мной за глупое нападение. И не словами, а бумагами. Двадцать предприятий — цена моего прощения. Арсению пять и мне остальные пятнадцать. Выручка каждого не меньше пятидесяти миллионов в год. Бизнес под ключ, так сказать. Отправишь список на ознакомление. Потом заверим твое предложение в канцелярии Его Величества. Оформим всё официальной вирой. Когда Владимир спросит меня, я дам согласие. Вряд ли император посчитает это перебором за ваш перфоманс, так что, думаю, он одобрит. Срок на подачу документов даю два дня. Не уложишься, мои аппетиты вырастут.

— Уложусь, — вздыхает Эдуард. — До встречи в канцелярии.

— До встречи.

Граф бросает телефон на стол. Как бы ни жаль ему сейчас своего друга Андрея, теперь нужно думать о своих проблемах. А именно — у каких вассалов отобрать их заводы для виры. Кто точно не взбунтуется, кто молча проглотит, а кому придется отдать своих внучек замуж на откуп.

***

В доме Гнездовых я задерживаюсь. Откат от боевого транса налетает, словно цунами, а тут никуда не денешься. Сознание спутывается, в глазах резко темнеет: мир словно макнули в черную краску, а затем вынули обратно, встряхнули, но темные разводы местами остались.

— Василиса, сторожить, — выцеживаю я из последних сил. — Никого ко мне не впускать! Как бы громко я не орал, так надо, не впускать. ЯСНО?

— Д-да, — блеет сломавшимся голоском «броненоска», огорошенная случайным выплеском магнетизма. — Слушаюсь, господин.

На этом участке коридора только голые стены. Завернув за поворот, вламываюсь в первую попавшуюся дверь. Комната оказывается дворянским будуаром: розовые парчовые шторы, мягкая мебель с изогнутыми ножками и волнистыми спинками, золоченый трельяж. Заваливаюсь с ботинками прямо на утонченный бархатный диван. Тело перекручивает резкой судорогой боли. Горло словно сжало плоскогубцами, я даже не понял, что кричу. Пальцы впиваются в обивку мебели, а туловище выгибается дугой.

А-а-а! Изумительные ощущения. Будто меня живьем накручивает на гусеницы рыдвана-танка зеленомордых.

Да жеваные потроха болотопса! Рыдваны послабее ощущались, уж я-то хорошо помню ржавые колымаги с большими пушками и форсированными движками. Не раз сражался с драндулетами зеленых болванов. Как-то даже выходил один против их беспорядочных железных батальонов. А вообще, что мне рыдваны с картонной броней? Те металлические сараи на гусеницах я пачками сжег и даже не вспотел. А сколько смертолетов сбил взмахами Золотого меча? А если еще вспомнить Гору, самодвижущуюся крепость, набитую зеленомордыми, пушками, техникой и припасами? Ох, огрело меня фугасным снарядом тогда. Но тоже не сравнить. Сейчас вставляет намного круче.

Сама собой вспоминается одна из похабны реплик Чугуна:

«Если застрял в полной заднице и не можешь из нее выбраться, получай удовольствие от долбежки».

Очень к месту. Что ж, постараемся словить кайф от боли.

— Р-А-А-А-А!!!

***

— Где Сеня?! — вламывается Лиза в кабинет к Софии и Аяно. — Где он?! Ему плохо! Я точно знаю! Ему нужен Целитель!

Две княгини переглядываются. Они как раз обсуждали, что надо бы к резиденции Миронова прихватить и Арсения. Пускай впечатлится, какой нерушимой горой Бесоновы стоят за него, по сути, чужого вассала. В общем, София нарабатывает очки перед светловолосым пришельцем, чтобы, когда он выиграет свой Грон, долго не раздумывал в чей Дом перейти.

— Деточка? — София сужает прекрасные голубые глаза. — Как серьезно Беркутов ранен?

Лиза жмурится и мысленно нащупывает фрактал Биосенсир. Разноцветные кружки выплясывают хоровод перед ее внутренним взглядом. Вот пятнышки накладываются сверху на очертания мужского силуэта, и теперь можно определить, какие органы не в порядке.

— Фебрильные судороги по всему телу, головокружение, онемение конечностей, гипоксия головного мозга…

Не дослушав, София берет телефон со стола и звонит:

— Слепой кот, быстро Целителя к Беркутову! Он, похоже, при смерти, — княгиня замолкает, точеные красные уста приоткрываются в удивлении. — Так вы в курсе? Заперся и кричит на весь дом, как будто бензопилой режут? — После этих слов Лиза вздрагивает. — А почему не принимаете меры? Не пускают «броненосцы» Арсения? Нет, не нужно устранять, они же ваши союзники. Дай-ка трубочку заму Беркутова. Алло, кто говорит? Плющ? Кхм, деточка, твоему господину очень плохо, и его должен посмотреть Целитель. Сам запретил? Ну, ладно. Тогда и мы сами идем к вам.

Княгиня сбрасывает звонок и набирает другого дружинника.

— Блик, быстро в мой кабинет. На задании? Пять минут? А заряд у тебя припасен? Хватит на два прыжка? Ну давай, ни секунды больше, — София откидывается на спинку кресло. — Лизочка, не волнуйся. Быстрее всё равно не успеть. Лучше расскажи, чем ты Арсения зацепила, — на лице княгини мелькает хитренькая улыбка. — Биосенсир, так?

— Так, — краснеет с головы до ног княжна. Стыдно-то как.

— Умница! Моя всё же девочка, — довольно цокает языком София. — А я еще переживала, иногда даже допускала мысль, а не подменили ли тебя часом в роддоме.

— Мама!

— Всё же нет, — умильно улыбается княгиня. — Хитро-хитро, сама я даже не подумала о Биосенсире.

— Как это подцепила? — строго спрашивает суровая Аяно.

— Наша Лизочка поставила на Беркутове маячок, — объясняет София. — Теперь он у нее на постоянном медосмотре. Двадцать четыре часа в сутки. Если что заболит или зачешется где-нибудь, — подмигивает княгиня пунцовой Лизе. — Доча сразу же будет знать, какую медпомощь оказать или где почесать.

— Можно без пошлостей, мама! — княжна едва не топает ножкой. Отвернувшись в сторону, она не смеет поднять пристыженные глаза.

— То, что медосмотр, мне понятно, — отмахивается японка. — Я прекрасно знаю про фрактал Биосенсира. Удивило меня совсем другое. Как, Лизочка, ты могла без спроса налепить ментальный жучок на другого человека?

— Самой ужасно стыдно, Ая, — чешет себя по плечу княжна. — Но посудите сами: как могла я иначе? Арсений только что одолел Полковоя и снова собирался на битву — освобождать свою маму и сестру. К тому же, я еще не знала точно, что мать предоставит ему Гвардию. Вдруг бы она заерепенилась, как всегда, — обвинительный взгляд в сторону улыбающейся княгини. — Вот и пришлось нацепить на Сеню Биосенсир, чтобы, если что… — она замолкает, словно в растерянности.

— То что? — ухватывается София за паузу. — Тут же бежать к нему и сжигать нафтой недругов своего любимого?

На этот раз Лиза лишь укоризненно смотрит на княгиню. При взгляде на двух красавиц Аяно невольно кажется, что наоборот, это Лиза мудрая мать, а София — дочка-озорница.

— План был другой, — отвечает княжна, вернув прежний цвет лица. — В любом случае, я сниму Биосенсир, как только конфликт с Мироновым закончится.

— Молодец, доченька, — кивает София. — Верное политическое решение. Так и объяснишь Сене, когда он удивится тому, что ты знаешь все его чувствительные местечки.

Посреди кабинета вспыхивает слепящий голубой свет, из открывшегося портала выходит демоник Блик. Весь в порохе и дыму, экипировка чуть подгорела, бронешлем разрезает россыпь трещин.

— Девочки, на выход, — поднимается София. — Блик, как выполнил задание Даны?

— Цели устранены, Ваше Сиятельство. — откликается демоник. — Хоть и неплохо сопротивлялись.

— Ну это перед княгиней Даной отчитаешься, — отмахивается София. — Я даже не знаю точно, куда тебя отправляли. Только что-то про Венесуэлу и Сальвадор, — она показывает телефон с открытой картой московских кварталов. — Вот сюда нас забрось.

— Как прикажете…. — демоник всматривается в координаты локации нужного дома. — Ваши Сиятельства, встаньте ближе и зажмурьте на секунду глаза. Будет ярко.

Княгини и княжна слушаются. Сияющий голубой свет снова озаряет кабинет, а затем помещение становится пустым.

***

Когда я прихожу в себя, то ощущаю прохладную ладонь на лбу. Не просто прохладную — даже ледяную.

— Госпожа, это не обязательно. Можно наложить влажный компресс, — говорит незнакомый мужчина

— Ничего, мне не сложно. — А вот этот голосок невозможно не узнать. Мелодичный, словно перелив птичьего пения. — У меня есть фрактал стужи, Арсению так даже лучше.

Не открывая глаз, пытаюсь осознать свое состояние. Мышцы не гудят, хотя должны после бешеного перенапряжения. Тут даже моя регенерация бессильна. Значит, Целитель постарался.

Теперь можно и публично пробудиться. Разлепляю веки, и мой взгляд тонет в огромных голубых очах Лизы.

— Благодарю, княжна, я в порядке. Больше не смею занимать вашу сиятельную длань.

— Еще не проснулся, а уже златоустит, — раздается ироничный голосок княгини Софии.

И она тут. А еще Аяно, Крокодил Али, второй неизвестный демоник в треснутом шлеме, Целитель и несколько «броненосцев». Василиса пристыженно опускает голову:

— Господин, простите, что впустила их всех. Иначе бы пришлось стрелять.

Сказать мне ей нечего. Стрелять не следовало бы, конечно, но и впустила зря.

Крокодил обгладывает огромную куриную ногу. Разведал-таки холодильники, животина. Не знаю, что это за бройлер-мутант, но в огромной зеленой лапени выглядит внушительно.

— Куряцу бушь? — спрашивает меня зеленомордый дружинник и протягивает обглоданную кость. — Мне не жалка, ты же бальнай, аднака. А ня кухня ещя естя.

А я еще обвинял Крокодила в отсутствии гуманности. Ошибся ты, Фалгор, жестоко ошибся. Любимую "куряцу" готов отдать.

— Обойдусь, спасибо. Княгини, княжна, простите за наглость, но что вы здесь делаете?

— Тебя лечим, Арсений, — обольстительно улыбается София. Она сидит на мягком кресле напротив, закинув ноги в прозрачных колготках одну на другую. Глаз не оторвать: тонкий стан, изумительная высокая грудь, длинные серебристые локоны, ниспадающие на плечи. Красива, чертовка! Хотя, про княгинь так думать и нехорошо. Но все мы люди, все мы несовершенны.

— Арсений, — берет слово Лиза, и моим вниманием полностью овладевает княжна. Тем более, что руку она с моего лица убрала, но по-прежнему сидит на диванчике рядом со мной. А внешностью эта красавица точно не уступит матери. — Еще в бизнес-центре я наложила на тебя «метку здоровья». Так мы в кругу семьи называем фрактал Биосканира, передающий информацию о состоянии указанного человека. Прости, пожалуйста. Я видела, как ты пострадал и боялась, что тебя ранят. Это, конечно, не оправдывает мое поведение, но, но… — она тушуется в конце речи. — Могу я рассчитывать на твоё прощение?

Задумываюсь над услышанным. Конечно, при всех то, что думаю на самом деле, сказать не могу. Кто я и кто Лиза? К счастью, это понимаю не только я один.

— Выйдите все, — коротко командует София. — Все, кроме Лизы и Арсения.

И сама встаёт, а затем, подавая пример, покидает будуар. За ней уходят Аяно и остальные.

— Лиза, скажу прямо, — сажусь на диване. — Вся эта ситуация мне неприятна. Попрошу тебя впредь воздерживаться от шпионских средств в отношении меня, если, конечно, хочешь продолжать общение как друзья. Договорились?

— Договорились, — расстроенно кивает девушка. — Я убрала Биосканир. Больше этого не повторится.

— Хорошо, — свешиваю ботинки с дивана и поднимаюсь. — Мне нужно поговорить с твоей матерью, извини.

— Да, понимаю, — покладисто отвечает Лиза.

Нахожу княгинь в гостиной Гнездовых. Посреди заполненной стреляными гильзами комнаты София сидит на изрешеченном диване и листает какой-то каталог с духами. Аяно же, скрестив руки на достойной груди, прислонилась к стене.

— Орифлейм и сюда проник, — растирает София пальцем пробник аромата и слегка морщится. — Фу-у, фиалки… Арсений, уже наговорился с дочкой? Быстро вы что-то. Кстати, а почему всех Гнездовых не убил? Даже наследника главы пощадил.

— Убийство всего рода — несоизмеримая цена с теми неприятностями, что мне доставили Гнездовы, — отвечаю, как есть. — Достаточно, что расплатился главный зачинщик.

— Благородно, — улыбается княгиня. — А как же старые обиды? Ну, та история про твоего отца, по итогу которой ваш род заплатил огромную кровавую цену. Не стоило бы взять пример с Гнездовых и ответить той же монетой?

— Я беру пример только с тех людей, которыми восхищаюсь. Гнездовы к ним не относятся.

— Правильно, — кивает София. — Значит, раз ты оклемался, поедешь с нами в резиденцию Миронова. Там сейчас лейб-гвардия караулит, чтобы Андрюша с сыновьями не ушел. Но за порог армейцы не пойдут. Основная работа на наших и твоих людях. Убивать будем всех, абсолютно всех, а не так, как здесь с Гнездовыми. Имей это в виду. — Она смотрит на мою реакцию. Я молчу. — С Аркадием уже переговорила, он не против твоего участия.

Уже за порогом комнаты слышу тихое-тихое от Аяно:

— Сонь, почему всех? По уговору с Его Величеством мы же не должны убивать младшего сына Миронова.

— Случайные жертвы, Ая, иногда бывают непредсказуемыми, — отвечает София.

Хмыкаю. Понятно, решила извести род Мироновых под корень.

Ох, люди. Как же мы далеки от совершенства. Ни сострадания, ни милосердия. Только гуманность.

Глава 26 — Ледяной высверк

По дороге к резиденции Мироновых набираю Досю. Она берет сразу после первого гудка:

— Слушаю, господин, — и тут же нетерпеливо: — Вы там в порядке?

— Там я в порядке. Федосья, готовь Портфель-3. Да, для Полковоев. Только третий, другие не нужно. С людьми Серафима отправишь. Как там Дрить? Ага, хорошо, что в безопасности. Съезди на «Горлесмаш», получи с дежурки запись с видеокамер, где Жанна верхом на Пушкоходе воюет. Отретушируй, убери всё ненужное, и отправь мне. Я гляну, а потом нужно будет залить в сеть. Так что пока выбери рутуб-каналы поизвестней и договорись с блогерами.

— Поняла, господин, — отчитывается в трубку помощница. — Там еще, Серафим говорит, Иван-Кикер постарался на другом роботе. Оставить его в записи?

Вообще, у Кикера фактически антиробот, ибо «Протез» — это гигантский экзоскелет без ЭВМ, но не суть.

— Оставляй обоих. Главное — чтобы зрелищно вышло.

— Поняла.

Откидываюсь на спинку кресла и наслаждаюсь минутой спокойствия. Рядом в бронефургоне сидят притихшие «броненосцы». За окном мелькают машины Бесоновых. Три микроавтобуса с группами захвата и кортеж, состоящий из черного лимузина княгинь и машин сопровождения. На разборки поехали София вместе с Аяно. Только одну Лизочку отправили домой отдельным картежом. Нечего княжне делать на поле боя. Домашка поди еще не сделана.

София зазывала меня в лимузин, насилу отбился. В итоге поехал со своими, отчего Гюрза капризно насупилась напоследок.

Как я понял, княгини берут меня с собой явно не для силовой поддержки. В моей дружине нет ни одного Кмета, не говоря уже о Рыкарях и демониках. Оказать медпомощь серьезно раненым у меня тоже некому. Целителей Серафим так и не нашел. Когда нужно, за лечением мы обращаемся к частным клиникам других родов, ну или нанимаем чужих Целителей для подстраховки.

А значит, громить Мироновых мои дружинники не будут. Только смотреть на работу Гвардии демоников, чтобы доложить мне. По задумке Софии, я впечатлюсь рассказами и выберу их Дом для сотрудничества в будущем. Ну а потом, назад дороги уже не будет и меня под шумок превратят в демоника. Как-то так.

Высыпаемся напротив узорчатых кованых ворот с гербами Мироновых. Лейб-гвардейские роты оцепили не только виллу Мироновых, но и весь район. Повсюду рассредоточились отряды солдат и силовиков в полной боевой готовности. По небу летают стаи дронов. А вдалеке, за заправкой, маячит самый настоящий танк. Охрана, дорожные ограждения, мда, с виллы точно мышь не проскочит.

Рядовые с автоматами требуют назваться, я не успеваю и слова вякнуть, как София из приоткрывшегося лимузина говорит:

— Бесоновы. Прибыли по приказу Его Величества, — княгиня кивает на меня. — А это мой человек.

Ага, щас.

Зато все вопросы тут же исчезают. Гвардейцы отступают на пост, к этому времени подъезжают люди Серафима с Портфелем-3. Два безопасника выносят из машины черный короб с прикреплённой к нему сбоку пушкой с шлангом. Ствол у пушки длинный и широкий, как сопло у ручного огнемета «Шмель», но это далеко не огнемет, даже наоборот. Я назвал оружие — Фриз. И вовсе не из-за встроенного дополнительно пулемета "Стонер".

Вот он, мой малыш. Сегодня, если доведется, и проведем Фриз-тест.

— Ахмат, надевай короб, — недолго думая, выбираю грузчика покрупнее. — Там сзади лямки.

София бросает скучный взгляд на оружие.

— Арсений, ты мог бы просто попросить у Али пулемет, он бы не отказал, — она улыбается. — Это ведь не «куряца», аднака. Незачем было тащить свой так далеко.

— Это не пулемет, София Александровна, — отвечаю сухой улыбкой. — Но спасибо за щедрость. Пулеметы мы попросим, раз вы предложили.

Али делает грустное рыло.

— Талька адин, бальше не дям.

Гвардейцы больше нас не задерживают. Мы с княгинями и командирами демоников беспрепятственно проходим за кордон. Я с собой беру только Ахмата. Вынужденный грузчик невольно кряхтит под тяжестью оружия. Вес сравним с тремя Миниганами, и не с одним пулеметом, а с полным набором, вместе с батареей и лентой патронов. Сама пушка весит шестьдесят килограмм, короб — еще девяносто. Прилично, в общем. Без живы мне и не поднять.

Командиров Гвардии оказалось трое. Помимо Слепого кота и Али, прибился некий Кумулятор. Имя громкое, а на вид обычный мужик в спецовке.

Проходим к собранию офицеров на парковке. Рядом сверкают мигалки на крышах черных «Волг».

— Где ваши генералы? — говорит София, но ее прерывает рев моторов. Через двадцать секунд на улице показывается роскошная «Газель» с матричной головной оптикой, уникальным синим цветом и фирменными дисками. Явно эксклюзивная модель ограниченного выпуска, такую еще не видел.

— Явился, — вздыхает пепельноволосая княгиня.

Мечта автолюбителя проезжает вглубь оцепления, из неё выходит толпа в строгих деловых костюмах и генеральских мундирах. Показывается много легендарных личностей. И руководитель Лейб-гвардией генерал-майор Скобеев, герой Афгана. И министр обороны генерал армии Шопегль. И шеф жандармов генерал юстиции Анастасия Соловьева. И даже цесаревич Антон Рюрикович. Но больше всех, пожалуй, впечатляет замыкающий — император Владимир Первый. На вид ничего необычного нет в его облике, просто хорошо сложенный худой брюнет с седыми висками.

А еще к императорской свите прибился мой сюзерен Волконский.

— София! — машет рукой император. — Уже здесь? Как же тебе не терпится разобраться с Мироновыми. О и, Аянушка, тут! Давно не виделись, милая.

— Давно, Ваше Императорское Величество, — на лице японки мелькает холодная улыбка.

Император же смотрит на меня, потом выжидательно на Софию. Княгине ничего не остается как сказать:

— Позвольте представить Вам Беркутова Арсения, вассала Аркадия Волконского.

— Наслышан-наслышан, молодой человек, — по-доброму улыбается мне государь России. — И давно желаю тебя расспросить о битве с группой захвата Мироновых. Что за устройство ты изобрел против Полковоев? Не поделишься?

Кхм, цепочка «глухого телефона» ясна. Лиза — София — император. Что же, время для саморекламы.

— Ваше Императорское Высочество, — кланяюсь. — Устройство элементарное — лазерный отвод для молний. Над ним давно трудятся ученые, но никак не могли сохранять стабильность лазера при передаче на дальние расстояния. Я решил эту головоломку, всего лишь обернув один лазер другим.

Наступает тишина. Важные особы застыли, генералы Скобеев и Соловьева даже переглянулись. Волконский хмурится и бросает на меня намекающий взгляд. Мол, не перегни палку.

— Сынок, — ласковым тоном спрашивает император. — Ты победил Полковоя с помощью одной лазерной указки?

Качаю головой:

— Конечно же нет. Военная техника неразрывно связана с правильным тактическим применением, неважно танк это или штык-лопата, — заметив, как Владимир вскидывает брови, поясняю: — Я прочитал данную фразу в учебнике по «Общей войсковой тактике».

— Правильные книжки ты читаешь, юноша, — замечает цесаревич Антон, который сам меня, может, старше на семь лет. — Очень правильные для дворянина.

— Я всего лишь смог воспользоваться преимуществом и застать Полковоя врасплох, — улыбаюсь похвале.

Император издает легкий смех:

— Ха! Всего лишь! Скромен наш молодец, а, Аркадий? — хлопает он по плечу князя.

— Истинно так, Ваше Величество, — послушно кивает Тверской князь. — Беркутов очень перспективный вассал.

— Не то слово, — кивает император. — Не то слово.

София, между тем, явно недовольна происходящим. Прекрасная княгиня встает рядом со мной, так что я тону в тонком аромате парфюма, смешанном с более глубоким земным запахом прекрасного тела. Слишком близко для местного этикета. Словно тигрица бросилась защищать своего детеныша от стаи шакалов. Хе, а забавная аллегория. Очень забавная. Я-то зверь побольше всех здесь вместе взятых.

— Арсений, действительно, поразил смекалкой, но нам пора прибраться здесь, — она машет рукой в сторону резиденции. — Вы не против, Ваше Величество?

— А мне вот интересно, — Владимир игнорирует княгиню. — Зачем ты, Арсений, подавал запрос на документацию по тендеру самоходных турелей. Просто любишь пушки или есть что предложить?

Теперь моя очередь удивляться. Про меня уже всё прознали. Даже такую мелочь, как запрос на копию тендерной документации Министерства обороны. И что теперь? Хвататься за эту возможность? Или пока лучше притормозить?

— Есть, Ваше Величество, — решаю броситься на БТР зеленомордых. — На днях мы провели успешные полевые испытания. Граф Эльс любезно предоставил нам эту возможность.

— Старик Эд, любитель сигар? — спрашивает император. — Кажется, он по глупости напал на твой завод?

— Так точно. Напал, — выпрямляюсь. — Четыре Рыкаря ликвидированы двумя самоходными машинами. Правда, турели были с пилотами. ЭВМ пока еще не проходила подобные испытания.

— Кха-кха, — император поперхнулся. — И слава Сварогу, что пока еще. ЭВМ, способные изничтожить Рыкарей? Мир к такому точно не готов. Да и так, ликвидировали, говоришь…Четырех, говоришь…

Новая тишина. Теперь даже София резко оборачивается, чуть не стегнув мое лицо ароматными прядями, и смотрит прямо мне в глаза. «Молчи, — говорит взгляд округлых голубых кристаллов. — Закрой рот, Беркутов».

Может быть, я и не прочь последовать негласному совету мудрой княгини. Только уже поздно.

— Михаил Юрьевич, — обращается Владимир к Шопеглю. — Уверен, этот юноша достоин вашего внимания. Сами же видите. Лазерная указка против Полковоя. Турели против группы Рыкарей.

— Вижу, — коротко отчитывается министр, хотя он, как и все присутствующие, не видел, а слышал.

— Прошу взять Арсения на… — Владимир замахал рукой в воздухе, подбирая слово.

— На карандаш? — подсказывает Шопгель.

— Какой еще карандаш?! — округляет глаза император. — Вы зачем пугаете нашего возможного подрядчика, Михаил Юрьевич? «На заметку» — я имел в виду. Изучите изобретения юноши и сделайте выводы на пригодность их в армии.

— Сделаем, Ваше Величество, — Шопгель.

— Вот и славно, — император смотрит на княгиню. — Да, София? Ты что-то говорила?

— Вам показалось, — любезно отвечает Бесонова, но так, что от ее голоса мурашки пробегают по коже. — Условия прежние? Лейб-гвардия держит оцепление, моя дружина устраняет всех Мироновых.

— Всех, кроме младшего сына, — добавляет Владимир. — А в остальном верно.

— К нам кто-то идет! К воротам, — вдруг сообщает Слепой кот.

Важные особы оборачиваются на старого дружинника. Никто не спорит, не удивляется, словно все в курсе о его сверхъестественной "зрячести". Старичок почесывает морщинистую кожу над душкой очков и произносит:

— Двое.

Гвардейцы тоже замечают движение на территории виллы. Прохладный осенний воздух наполняется звуками из военного антуража. Короткие команды, топот берцев, бряцанье оружием. Солдаты в темпе разбегаются по всему периметру внешней стены. За ними встают наготове демоники. Кто-то принимает свой устрашающий облик. Сверкают клыки, мерцают красные когти.

Справа от литых ворот со скрипом распахивается небольшая калитка. Двое вышедших бахаются на колени. Одного сразу узнаю — граф Андрей Миронов. Второй полностью запакован в военную экипировку, рот закрывает кашне камуфляжного цвета.

— Государь! — вопит Андрей. — Не зверствуй, Сварогом прошу! Родичей пощади! Не отдавай их Гюрзе!

— Гюрза, значит? — цокая каблучками, выходит вперед София. Настоящая бизнес-дама: стильный черный костюмчик, серебряные волосы. — Ну от Гюрзы и сдохни, ничтожество. За дочку.

В следующий миг череп Миронова лопается как арбуз. Во все стороны летят ошметки мозгов и костей.

— Нет! — взвыл второй пленник, упав на обезглавленное тело графа. Гвардейцы дружно вскидывают автоматы.

— Не стрелять! София! — рявкает император. — Ты что творишь?!

Капля крови попала на лицо княгини — словно алый лепесток вспыхнул на белом фарфоре.

— Как что? — хлопает она глазками. — Устраняю цели, Ваше Величество. Первая готова.

Аяно молча подступает к княгине и белоснежным платком вытирает ей щеку. Тем временем Кумулятор, растолкав гвардейцев, подступает к упавшему пленнику и нацеливает на него указательный палец. Просто палец. Из ногтя выстреливает огненно-красная струя. Наверное, кумулятивная. Не зря же демонику дали такой позывной.

Вспыхивает синяя вспышка, и струя замерзает прямо в воздухе. Осколки осыпаются на асфальт, стуча как градины. Пленник вскидывает голову, синие глаза поверх платка горят как подсвеченный лед.

Время замедляется, я осознаю — Стиль Зюзя. Ледяной жива-юзер явно высокого ранга. Чертов Полковой поди.

— Вы все сдохните, — тихо обещает он.

— ЛОЖИСЬ! — исторгаю я львиный рев.

Многие слушаются, даже Али сигает в прыжке. Аяно заслоняет собой Софию. У императора подгибаются колени. Но стук тел и автоматов об асфальт еще не слышится. Секунды растянулись в минуты, ровное биение моего сердца держит реальность на паузе. Тук. Тук. Тук….

Кто-то из гвардейцев спускает курок. Пули рикошетят от доспеха ледовика и разбивают асфальт.

Сам я действую быстро. К счастью, Ахмат стоит рядом. Сто пятьдесят килограмм веса на его широкой спине очень кстати. Срываю пушку Фриза с держателя на коробе. Одновременно нажимаю на предохранитель на стволе, чтобы убралась заслонка. Отлично, газ пошел. Резкое наводящее движение — и император на мушке.

Спускаю курок.

Пшшш…

Газовое облако обволакивает Владимира и людей вокруг него. Император закашлялся двуокисью углерода. Но ничего, потерпит, зато не помрет.

Но стреляю не я один.

— А-Р-Р-Р! — гвардейцев вокруг разрывают ледяные столбы, выросшие прямо из земли. Пара солдат застыла ледяными статуями. Рядом с еще одним вспыхивает синий свет, и он тоже замерзает насквозь.

Не обращаю внимания на смертельную агонию и раннюю зиму. Мне бы подстрелить еще пару птичек. И лишь бы не поскользнуться. А то что-то подошвы скользят. Сменяю опорную ногу, чтобы на бахнуться на зад. Следующая струя газа достается Волконскому, затем Аяно. София вроде как Полковой-гравитатель, а ранг японки я не знаю. Вот на всякий случай и уберег княгиню. Успеваю еще обдать газом свиту Владимира.

Оглядываюсь.

Да это не Полковой, а целый Воевода! А может даже Абсолют? Пойми-разбери.

Мир вокруг превратился в настоящий ледяной ад. Лед повсюду. Белоснежный, сверкающий, чистый, как слеза младенца. Из-под ледяной плиты выбирается Али, рядом поправляет очки Слепой кот. Этих двоих, похоже, не сожжешь — не сжуешь.

— Господин, — натужно вякает рядом Ахмат.

— Тссс, — приставляю палец к губам.

А где ледовик? А вот он. Содрал платок, и теперь можно узнать старшего сына Миронова. Как его там? Ай неважно.

— Почему вы живы?! — в бешенстве орет он, оглядывая императора и Софию с Аяно. — Я — Абсолют, первый в мире из Зюзь! Вы должны все пасть, аррр! Почему?!

Всё же Абсолют. Втихоря развился. Официально среди Мироновых их нет. А, может, он гонит, но мнит себя таковым, потому что освоил одну мегакрутую родовую технику.

София поправляет ворот пиджачка, бросив взгляд на меня.

— Похоже, благодаря Арсению, — княгиня взмахивает рукой, и гравитационная волна сносит ледовика прямиком в стену. Кирпичная кладка рушится, и Абсолют вываливается через открывшийся проем во двор усадьбы. — Гвардия, убейте эту шваль!

Все, кто выжил из демоников бросаются на ледовика. Вспыхивают молнии, мелькают жала, еще что-то горит, вырастают новые ледяные колья.

Итак, что же произошло? Ледовик атаковал мегаобъемной техникой, но там, где побывал мой газ, лед не смог образоваться. Видоизмененная кислотами и карбонатами двуокись углерода предотвратила криогенную заморозку. Поэтому ни Волконский, ни император, ни Аяно не превратились в сосулек, а еще, рядом с ними не могли сформироваться ледяные колья и прочее колюще-режущее. Но броском ледяной глыбой издалека прибить можно, это да. К счастью, до ледовика не дошел подобный маневр.

— Арсений! — на меня смотрят огромные очи Аяно. — Ты можешь обезвредить этим газом ледовика? Сейчас сюда бросятся остальные Мироновы и начнется настоящая мясорубка. Нужно успеть убить доморощенного Абсолюта!

БАХ!

Взрыв со стороны дома подтверждает ее слова.

Ошибся ты, Феникс. Серьезно ошибся. Быть тебе даже не силовой поддержкой, а главной артиллерией. Только в этот раз предстоит не сжигать, а морозить.

Но не волнуйся, Феникс. Сиять всё равно придется. Твой свет всё равно будет обжигать.

И, перехватив поудобней Фриз, я двигаюсь в сторону ледяной бури.

Content

Возрождение Феникса. Том 4

Глава 1 — Крылатый песец

Глава 2 — Изгибы змеек

Глава 3 — Переговоры

Глава 4 — Вечерок

Глава 5 — Урок

Глава 6 — Ярила-Царь

Глава 7 — Гроза в Хаосе

Глава 8 — Сплав и страсти

Глава 9 — Подарок судьбы

Глава 10 — Первое сентября

Глава 11 — На поклон Царице

Глава 12 — Красная Царица

Глава 13 — Налёт

Глава 14 — Путь силы

Глава 15 — Мехо-шумка

Глава 16 — Дорожные суждения

Глава 17 — Щебет из-за моря

Глава 18 — Гости в студию

Глава 19 — Вечер в прямом эфире

Глава 20 — Полковоя в гости

Глава 21 — Он воин

Глава 22 — Падение Голиафа

Глава 23 — ПуДы в бой

Глава 24 — Расплата

Глава 25 — Пациент поневоле

Глава 26 — Ледяной высверк