Возрождение Феникса. Том 5

Глава 1 — Криогенная расправа

Граф Андрей вырастил настоящего монстра. Абсолюта-Зюзю недожеванного.

Двор перед резиденцией Мироновых обратился в уголок Антарктиды. Криогенная заморозка прошлась по всему живому и неживому поблизости. Спаслись только те, кого обволок мой газ, да еще счастливчики, кто находился в стороне от бойни, как «броненосцы», например. Ну еще как-то пережили оледенение такие индивиды как Крокодил и Слепой кот с Кумулятором. Последние уже бросились в пролом в стене и связали Миронова рукопашкой.

— Татарин — Фениксу, — вызываю я по гарнитуре Рената. — Быстро все ко мне. Прием.

— Феникс, бежим. Прием.

Прибывает подкрепление. Становится людно. Свеженькие лейб-гвардейцы уводят прочь императора со свитой.

— София! — кричит Владимир напоследок княгине. — Зачисти усадьбу.

Аяно резко поворачивается к «сестре»:

— Мы тоже уходим, Соня, — японка говорит нетерпящим возражения тоном. — Это не обсуждается. Гвардия справится без нас.

— Как скажешь, — София позволяет взять ее за плечо и повести в сторону кортежа. На ходу сереброволосая княгиня крутит головой по сторонам. Когда она находит меня взглядом, я напоследок удостаиваюсь благодарной улыбкой. — Спасибо, Сеня. Твоя пушка — просто бомба!

На княгиню даже не смотрю. Если бы она не грохнула графа, то Абсолют мог не слететь с катушек. Вали уж, пташка.

Из пролома в стене, между тем, доносится грохот шквальной стрельбы. Белые фонтаны льда выстреливают в небо. Мелькают зарницы пожаров.

— «Броненосцы», — я бросаю наконец добравшимся бойцам. Они в охренении рассматривают ледовую скорлупу вокруг. — Сейчас осторожно проникаем в пролом. Обстреливать всех Мироновских, кроме ледяного Абсолюта. К нему не соваться.

— Феникс, — вставляет Ренат. — А как мы…

— Поверь, ты его сразу узнаешь, как увидишь. К тому же, он безоружный. Кавказ, от меня ни на шаг. Поработаешь грузчиком.

— Есть.

— Плющ, Змея — вы прикрываете навесом. Остальные — выступаем!

«Броненосцы» броском сближаются со стеной. Группа поддержки из Василисы и Ульяны открывает навесной огонь, и мы врываемся в пролом. Сразу отбегаем по горящему газону в сторону, пригибаемся за декоративные камни и фонтанчик в форме дельфина. Просто-напросто не сразу разберешь в этой куче-мале, кто свой, кто чужой.

Так, Мироновых где-то штук пятнадцать. Здесь и Воины с автоматами, и Кметы разных стилей. Но выбежали из здания явно не все, еще потом дом зачищать. Демоников, кстати, сразу видно — вылитые монстры. А вдалеке Слепой кот и Али бьются с Абсолютом. Выходит у дружинников очень даже неплохо. Ледяные копья огибают Кота, как зачарованные, а часть снарядов он одним взглядом даже возвращает назад. Али же швыряется файерболами, рычит и скачет, как ухопас.

— Огонь! — командую. Сам переключаю Фриз на режим сухого льда. Включается компактный генератор.

При этом режиме по специальным каналам в ствол подается двуокись углерода, и мощная холодильная установка быстро превращает газ в лед. Далее выстрел из встроенного в трубу пулемета. Принцип устройства довольно простой.

Тра-та-та… Град ледяных пуль бахает по Мироновым. Калибр восемь миллиметров, как у Минигана — это вам не жабры болотопса жевать. Правда, скорострельность в разы ниже. Ствол-то один.

Единственный большой недостаток конструкции Фриза — тяжелый короб с батареей и баллоном газа на плечах Ахмата. Но пока потерпим. Точнее, потерпит кавказец.

После вступления в игру Фриза и «броненосцев» бой затухает. Мы еще успеваем уложить пятерку Воинов, но они даже не сопротивляются толком, больше пытаются отступить к дому. Остальных без труда добивает Гвардия.

Бросаю взгляд на трупы. Изрешеченное мясо. Ни пуль, ни пороха. Доработать бы Фриз, сделать из него настоящее ручное орудие с пулями из сухого льда, и откроется новое направление в оружейном производстве. Только подумать: поработала группа спецназа или диверсантов, и после их отхода не остается никаких следов деятельности, только дырки в телах противника.

Ладно, пора выдвигаться на главного зверя.

— Кавказ, к Абсолюту. Остальные — ждать.

Пыхтя, Ахмат следует за мной. По горелой в черных проплешинах земле шуршит шланг от Фриза. Битва в самом разгаре. Ревя, Али налетает на Абсолюта и хреначит ледовика горящими когтями. Тот облачился в стихийный доспех — прозрачно-белый и угловатый, словно сложенный из алмазных граней. Когти Крокодила выбивают кристальные крошки. Зрелищно, но результата ноль.

— Аллах, спаси, — ошарашенно мычит Ахмат за спиной. — Что это за шайтан?!

— Это славянская войстезя, — сам я чуть меньше поражен.

Абсолют мощным пинком отправляет огромную крокодилью тушу кататься по обледенелой траве. Из земли вздыбливаются белые копья. Грунт ощетинивается льдинами, словно еж. Слепого кота копья почему-то огибают. А Али, невероятно изогнувшись, уворачивается от острых пик. Вскакивает на мощные, словно тумбы дреднаута, ноги. Снова несется на врага, брызгая слюной из оскалившейся пасти.

— Аднака, Аля ещя не вся! — радостно ревет мутант.

Ну дает животина. Весело ему, оказывается.

Щелкаю спуском, и видоизмененная кислотами двуокись углерода накрывает белоснежным облаком Абсолюта и Крокодила. Миронов явно пытается устроить мутанту ледовый апокалипсис. Взмахивает алмазными руками, выделывает какую-то кату. Ничего не происходит. Там, где клубится газ, лед не способен образоваться. Абсолют удивленно застывает, а в следующий миг ему прилетает крокодильим хвостом по алмазному шлему.

Ледовика с грохотом отшвыривает, он катится белым снеговиком.

— Вот тяк-та, аднака! — хлопает себя по чешуйчатой груди Али.

Абсолют уходит в перекат и вскакивает. Угловатый шлем поворачивается в мою сторону. Взгляд приковывается к тяжелому стволу Фриза. Заподозрил! Сейчас вдарит!

Я выстреливаю себе под ноги. Клубы газа окутывают нас с Ахматом. Теперь Абсолют не заморозит, не создаст вблизи ледяную ловушку, но может пришибить далнобойными техниками.

Миронов застывает. Похоже, догадался, что вокруг меня образовался кокон незамерзайки. Взмах алмазного кулака. Сноп белоснежных, сверкающих на солнце копий разукрашивает пасмурный день. Снаряды летят точно в короб на спине кавказца.

На выручку приходит Слепой кот. Дернувшись вправо, худой старик заслоняет громадного Ахмата, и копья, не долетев до нас, уносятся обратной. Даже успеваю заметить, как блеснули острия ледовых пик.

Абсолюта пришибает собственной атакой. Гром и треск сотрясают двор. Броня ледовика трескается, но он тут же укрепляет ее новым слоем. Разбитый шлем зарастает свежими щитками из кристаллов.

Другие демоники приближаются и берут Абсолюта в полукольцо. Али пригибается, готовый к прыжку. Сейчас либо добьем гада, либо все поляжем.

И почему никто не берет на себя командование? Ну, сам так сам.

— СЛУШАТЬ МОЙ ПРИКАЗ, — выпускаю магнетические волны на полную катушку. Парни здесь нехилые, выдержат.

Дернув зеленой губой, Крокодил мычит:

— А чяё-то сраза твай? — упирает он когтистую руку в бок. — Не буда!

— Али — в рукопашку.

— Банзай! — тут же срывается мутант в высокий прыжок. Значит, приказ всё же по нутру.

Абсолют принимает удар тяжелых лап на скрещенные руки. Ледовика крепко встряхивает, он едва успевает отбивать следующие выпады лап и хвоста. Огромный зеленый мутант получает алмазным кулаком по рылу, но и не думает отступать, лишь сплевывает красный комок.

Обдав дерущихся струей газа, кричу:

— Кот, защищай Ахмата с коробом. Кумулятор, назад на пять метров и открывай огонь. Это касается всех дальнобойщиков. — Надеюсь, все поймут, что я не про грузовые фуры. — Ближники — ко мне, не отсвечивайте.

Никто не дергается. Приходится яростно гаркнуть:

— НА ПОЗИЦИИ, ВАШУ МАТЬ!

Только тогда все зашевелились. Часть демоников отступает, в Абсолюта летит красно-буро-малиновое разноцветье зарядов, воздушные лезвия, молнии, и много чего еще. Я нон-стопом орошаю остатками газа Али с Абсолютом, чтобы зеленого не приморозили. Кот отклоняет иногда летящие в нас ледянки и айсберги.

Когда баллон уже на исходе, командую:

— Дальнобойщики — ПРЕКРАТИТЬ ОГОНЬ. Ближники — НА ПОДМОГУ.

Без магнетизма этих чучел не проймешь. Они до сих пор в шоке, что подчинились пацану. Но снова слушаются. Белоснежная скорлупа Абсолюта пропадает под мощными телами демоников. Миронов всё равно успевает отбиваться, зараза. Пару демоников он уже переломал пополам. В прямом смысле. Головы еще четырех срублены ударами ребер алмазных ладоней. Будто ножницами состригли. Абсолют метится как юла, срубая кровавую жатву. Облако из Фриза обволакивает драку.

А газа почти не осталось. Израсходую — и половина нас тут же замерзнет. Это минимум. Может, вообще выживут только Слепой кот да Крокодил, как в первый раз.

Еще десяток трупов украшает двор, когда наконец радует Али. Мутант входит в клинч с ледовиком, так что остальные ближники получают возможность мутузить Миронова со всех сторон. Стихийный доспех принимает сотни ударов. Треск, от которого из ушей чуть ли не идет кровь. Осколки кристаллов, хлынувшие дождем. Исполненный боли вой, вырвавшийся из глотки Абсолюта.

Мда, Бесоновы. Мощная у вас Гвардия. Один только зеленый уже поражает. Удерживать Абсолюта, покорителя вершины боевого искусства! Силен мутант!

Но демоники что-то увлеклись мордобоем. Абсолют уже не сопротивляется. Стихийная броня вся осыпалась, открылось лицо — без кровоподтеков, без синяков. Ментальный доспех еще остался.

— Али — ДЕРЖАТЬ ГАДА.

— Держа, — пыхтит зеленый, вцепившись в голову врага когтями и клыками. — Аднака, твердай. Не грызятся.

— Ближники — НАХРЕН СВАЛИЛИ, — я ищу взглядом среди дальнобойщиков подходящую кандидатуру. — Кумулятор — МОЧИ придурка.

Огненная вспышка, над холмами проносится сверкающая багровая нить. Тонкий кумулятивный заряд врезается в грудь Абсолюту.

— А-А-А-А!!!!

Выдержал, надо же.

— Стреляй, пока не сдаст доспех.

Новые багровые нити впиваются в Миронова.

— Всё, я кончился, — говорит Кумулятор, опуская испускающую пар руку. — Нужна зарядка десять минут.

Нет так нет. А долго ли осталось? Сам я перевожу режим Фриза на сухой лед и подхожу сбоку к ледовику.

Упираю ствол ему под брюшину и даю очередь. Тра-та-та-та…. Пробил. Кровь проступает сквозь дыры на экипировке. Черная куртка мгновенно промокает и приобретает багровый оттенок. Как минимум легкие и желудок пробиты точно. Да даже без этого, при такой огромной потере крови, никакой Абсолют не выживет. Но он пока еще в сознании.

А раз так, надо отдать последние почести достойному врагу.

— Больше ты не жилец, — спокойно говорю. — Красиво дрался, Абсолют. Браво.

Я действительно впечатлен. И да, мне понравился этот бой, как и послевкусие победы. Несмотря на то, что пасть Али по-прежнему слюнявит голову Миронову. Огромные челюсти прикусили макушку, но пока не защелкнулись, хотя, по багровым глазам вижу, Крокодилу очень хочется.

Миронов выхаркивает кровь. Должен был уже умереть, но нет, смотрит на меня ненавистным взглядом.

— Кхе… Если бы не твоя гребаная пушка, — выдыхает он. — Я бы вас всех прикончил…Кха-кха….

— Напрасные мечты, — пожимаю плечами. — Если бы да как бы.

— Кхе… Прикончил бы Гюрзу, прикончил бы императора. Всех…. Кхе….Всех…понимаешь, сопляк? Если бы не ты….

— Обидно, да, — киваю. — Я тот камушек, что остановил лавину.

— Кхе…если бы не… Откуда ты вообще взялся?

— Совсем скоро ты сам туда отправишься, — упираю ствол пушки в грудь Миронову. — Спасибо за бой.

Одиночный выстрел разрывает грудину ледовику, и его душа улетает в Хаос вслед за отцом.

— Али, выплюнь голову трупака, — ворчит Слепой кот. — Что о тебе наши союзники подумают?

— Чтё Алы — гурмян, — мычит мутант, но вынимает из пасти макушку Миронова.

— Продолжаем зачистку, — принимает командование слепец. — Беркутов, мы сейчас будем брать дом. Твои люди в поддержке. Понимаешь, что это значит?

Ну, устройте мне еще тест молодого бойца.

— Стреляем по зданию, пока вы не ворветесь.

Кот довольно кивает.

— Занимаем позиции. Рванем от того гаража у самой стены.

Самое интересное, что турели и прочая автоматическая защита дома по нам так и не ударила. Сначала ее, видно, не включили, потому что боялись задеть своих. А потом никто уже о ней не вспомнил. Другого объяснения я не нахожу.

Итак, непосредственно перед броском группы демоников, «броненосцы» усиливают огонь по плоскости стрельбы перед домом. Демоники шустро добегают до позиций вблизи особняка. После этого огонь переносится на верхние окна и продолжается до тех пор, пока группа захвата не войдет в здание.

Проникают внутрь демоники своеобразно. Кумулятор при помощи своего волшебного пальца выпускает кумулятивную струю. Бахает громко. В кирпичной стене образуется пролом, туда вся группа и сигает.

Следом уже выдвигается и наша группа. Фриз больше с собой не таскаем. Баллон пустой, да и хватит Мироновым одного Абсолюта. Больше мы не переживем.

Мы, конечно, не умеем делать пальцами дырки в стенах, поэтому, по старинке, бросаем в окно гранату с выдержкой (чека вынута, рычаг отпущен, время задержки — одна секунда). Сразу же после взрыва врываемся в здание и обрабатываем комнаты очередями по пять выстрелов.

В одной из комнат натыкаемся на трех Мироновских. Нас они замечают поздно. Вскинув автомат, я быстрым шагом первым проникаю внутрь. Две коротких очереди в голову первому, смена позиции за укрытие в виде тяжелого кресла, еще одна второму промеж глаз, а третьего просто ошпариваю по руке. Он с криком падает. Шаг навстречу, отпинываю упавший автомат, а другую ногу ставлю на грудь Мироновскому. Не добиваю — ибо пацан совсем. Двенадцать лет максимум, а уже с автоматом носится. Значит, мужиков покрепче немного осталось.

— Ты — Миронов? — рычу ему. — Младший?

Он хлопает глазами. Потерялся от шока. Ладно, без разницы. Ребенок есть ребенок. Не Софии же на расправу его оставлять.

— Кавказ, надень на него мориновые наручники, — командую, пропуская к парню Ахмата. — Группа, готовимся отступать. Уводим мальца, отныне он у нас ценный заложник.

Выдвигаемся через минуту той же дорогой, что проникли. Строй поменяли. В тылу Ахмат прикрывает своим доспехом пацана, остальные окружают этих двух. Но на полпути встречаем подгруппу Кумулятора.

— Заложников мы не берем, Беркутов, — говорит демоник, бросив взгляд на пацана в наручниках. — Пристрели сам или дай мне поджарить.

Он делает шаг навстречу, но я заступаю дорогу

— Это вы не берете заложников, — смотрю ему в глаза. — А у меня другой подход. Это мой пленник, так что быстро развернулся и продолжил зачистку.

— Ты не мой команди….

Хреначу его правой в живот, отчего демоника с охом сгибает пополам. Опасная рука выстреливает вверх, указательный палец уже нацелен мне в лицо. На всякий случай делаю отшаг с возможной траектории огня, одновременно ловлю кисть ниже запястья. Ухватываю за торчащий палец и резко дергаю его.

Хруст.

— А-А-А! — орет он как потерпевший.

Из разгрузки вынимаю нож и приставляю к горлу демоника.

— ЗАМЕРЛИ! — рявкаю остальной группе. — Иначе вскрою ему глотку.

Бойцы Кумулятора застывают.

— Расклад такой, — объясняю, тряхнув демоника. — У меня появился еще один пленник. Его зовут Кумулятор, может слышали. Отпущу его, когда выйду из виллы. А вы разворачиваетесь и продолжаете зачистку. Иначе убью вашего командира. Вперед! ПОШЛИ!

И демоники отступают, оборачиваясь и обещая взглядами мне нелегкую жизнь. Ну-ну, бегите к своей княгине, жалуйтесь. А я пойду к императору. Думаю, он обрадуется пацаненку. Особенно если он правда Миронов-младший.

Глава 2 — Судьба пленника

— Что ж, с этим закончили. Что показало вскрытие тела Абсолюта, Анастасия? — император убирает на стол мобильник с включенным приложением. На заставке изображен кексик с шоколадными крапинками. Поверх написан текст: «Игра на паузе. Кексики стынут».

В кабинете императора присутствуют и шеф полиции Соловьева, и министр обороны Шопегль, и канцлер правительства Гасмарк.

— Демонская роза, Ваше Величество, — Анастасия поправляет единственную седую прядь в копне каштановых волос. — Вскрытие показало наличие измельченных частиц в кишечнике.

— Хах. Ну и что? Это объясняет только, почему он не перенял фракталы у убитых демоников Софии, ведь так, Миш? — бросает Владимир взгляд на министра обороны.

Генерал армии Шопегль Михаил Юрьевич задумывается. Вспомнить бы еще стародревние отчеты по растениями, вынесенным из Нижних миров. Какая только зараза там не растет: смертельные токсины, травяные коагулянты от кровотечения, целебные микстуры и многое другое.

— Мм, Демонская роза. Так-так…Наши фармацевты вывели единственное свойство — блокировка фракталов. Больше никаких дополнительных воздействий на человеческий организм, никакой побочки, за исключением редких случаев насморка и повышенной температуры. В Прикаспии все высокоранговые офицеры в обязательном порядке принимают Розу, иначе, на дай Сварог, попадется Высшая Гончая, и Рыкарь, ликвидировав ее, обратится в демоника. Несопоставимые потеря и приобретение относительно огневой мощи.

— И правильно сделали. А то так всю армию можно потерять, — кивает Владимир. — И куда потом этих демоников?

— Помимо Демонской розы, найдены еще частицы неземных растений и животных, — продолжает Соловьева. — Стабилизаторы энергетических потоков, бактериальные укрепители, минеральные комплексы, чудодейственные пребиотики… Это только то, что мы опознали сразу. А есть неизведанные травы и мякоти, структурный анализ еще проводится.

Император не выдержал и присвистнул.

— Абсолют-то проел целое состояние. Гляньте какой гурман. Каждый продукт из Нижнего мира сколько стоит?

— Это штучный товар, поэтому не менее четверти миллиона рублей, — прикидывает канцлер Гисмарк. — Перемещение через порталы, доставка, поиск ингредиентов — продолжительные и дорогостоящие логистические процессы. Особенно учитывая, что без боевой группы в Нижние миры лучше не соваться.

— Сожрут, — с пониманием кивает Соловьева. При этом шеф жандармов мягко улыбается, будто речь о чем-то розовом и милом.

— Андрюша, хитрый пес, нормально же ты вложился в сыночка, — усмехается Владимир. — Проморгала охранка. То-то Мироновы в последние годы уменьшили инвестиции в свои предприятия чуть ли не в полтора раза. Андрюша просто в сынка инвестировал! Каков шельма, а?! А ведь мы тоже проводим эксперименты по выращиванию суперсолдат, тоже составляем планы питания с учетом инопланетных добавок. В чем проблема, Миш? — серьезно спрашивает император. — Почему Армия еще не вырастила даже вшивого Полковоя? Мироновы же у себя в загашник сотворили целого Абсолюта!

Михаил Юрьевич чуть вспотел от прищуренного взгляда Владимира.

— Если тезисно обозначить проблематику, — осторожно, подбирая каждое слово, произносит министр обороны. — Дело в бюджете на боевую единицу. Миронов потратил средств на сына в сотни раз больше, чем мы в среднем на одного участника эксперимента.

— Принимай меры, Миш, — кратко говорит император. — Я раньше не давил на тебя, добрый был, но теперь, после ледового шоу Абсолюта, понятно стало, что вы лентяйничали. Исправляйте ситуацию, оперативно наверстывайте, а если опять оплошаешь… Ты меня понял, Миша?

— Понял, государь! — вскакивает со стула побледневший Шопегль.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. «Кексики» поздравляют вас с достигнутым уровнем «Мега-Великий Кондитер». Поставьте «сердечко» приложению в Русмаркете, и бесплатно получите бонус в виде сладкой посыпки из тертой карамели. Творите новые кулинарные шедевры и достигайте новых уровней!»

Тишина. Император — лицо-кирпич — медленно моргает.

— Так-с, с Мироновым ясно, — произносит Владимир, изо всех сил скрывая радость, что наконец добил трехсоттысячный уровень в «Кексиках». Полгода на него потратил! — Миша, сядь. Теперь насчет Беркутова. Парень спас жизнь императора, и теперь я должен его щедро наградить. Есть идеи?

— Дать титул? — предполагает Соловьева, огладив рукой пышную грудь под мундиром.

— Пф, Анастасия, я бы не спешил, — вставляет канцлер, проглотив слюну. — Сделать мальчишку бароном — очень опрометчивый шаг. Таким образом мы создадим новый Дом, но просуществует ли он долго? И есть ли в этом политический и экономический смысл? Не думаю, что ребенку хватит управленческого опыта руководить другими родами, да и где ему взять вассалов, это тоже большой вопрос. Мы просто нагрузим юного героя непосильной ношей.

— Согласен, — кивает император. — Молодым дарованиям нужны наставники, а не самостоятельность. В то же время, Беркутова необходимо максимально приблизить к престолу. Но как это оформить, Отто?

Канцлер лишь пожимает плечами.

— Он — школьник, и это очень усложняет задачу. Нельзя просто дать чиновничий пост. А как насчет боярского рода?

— Отто, я же только что сказал — никакой самостоятельности, — разочарованно вздыхает император. — Боярский род — это, по сути, мини-Дом, независимый феод. А я говорю о том, чтобы заграбастать парня себе. Про Гюрзу забыли? Бесонова подомнет этого неокрепшего птенца как нечего делать. Надо играть на опережение.

— А как насчет Служилого рода? — снова подает идею Соловьева, захлопав ресничками.

— Поясни, как ты это себе представляешь, Настя? — фыркает канцлер. — Беркутов — несовершеннолетний, он не может служить в правительстве.

— Так дайте ему отсрочку, — отмахивается обольстительная шеф Корпуса жандармов. — Дайте ему чин, в который он войдет только после совершеннолетия.

Все присутствующие глубоко задумываются.

Служилыми родами называются прямые вассалы императора. Название не броское, но на самом деле дает огромные полномочия его членам. Те же бояре и близко не обладали подобной властью, ибо не принимали никакое участие в правительстве. А вот Служилые всю жизнь крутились в политике. Они вообще не столько дворяне, сколько потомственные чиновники. Эти рода из поколения в поколение отвечали за сферы, порученные государем. Так род Шопегль контролирует армию, а Соловьевы изначально — Сыскную часть. Это только недавно Анастасию повысили до шефства над всей полицией.

— А что, хорошая мысль, — наконец одобряет император. — Даже очень. Надо лишь официально подготовить. В общем так. Миша, отправляешь к Беркутову тендерную комиссию. Пускай смотрят его лазерные указки с турелями и холодильными пушками и заключают контракты на обеспечение армии. После этого я издаю указ: де, Беркутов молодчина, изобрел стратегическое оружие, к тому же императора спас — не будем секретничать, всё равно узнают, — а посему быть ему основателем Служилого рода с отложенным вступлением в должность.

— А сфера? — деловито спрашивает Шопегль.

— Оборонные НИОКР, — не долго думает Владимир. — Будет отвечать за инновации в военной технике. Когда вырастет, конечно, не сейчас. У нас же есть подобный орган, Миш?

— Конечно. Комитет по вопросам развития вооружения и военной техники.

— Вот туда и сунем парня. Там же нет еще Служилого рода. Заодно контроль усилим над научно-техническими комитетами. Если не справится — перенаправим еще куда-нибудь. Но, судя по всему, потенциал у Беркутова огромный. Лазерной указкой тыкать Полковою в глаз не каждый сможет, хе.

— Волконский не обидится? — вставляет Гисмарк. — Ведь отбираем перспективного вассала.

— Перебьется Аркадий, — император не переживает по этому поводу. — Не я, так Гюрза отберет Беркутова. Он не дурак, понимает. А мы ему сделаем поблажки какие-нибудь. Отто, подумай, кстати, какие именно.

— Понял, — кивает канцлер. — А что с Мироновыми? Их всех перебили…

— Не всех, — вставляет министр обороны Шопегль. — Ранее с виллы Мироновых уехали две племянницы Андрея. Разведка доложила до того, как их отыскала Гюрза. Так что женщины Мироновых под опекой государя. Пока что.

— Гюрза их не получит, — твердо говорит император. — Хватит с нее, что всех мужиков порешила. Ну кроме того мальчишки, что у Беркутова гостит.

— А с ним как поступим?

— Пока пусть гостит. Раз Беркутов смог уберечь мальчугана посреди тотальной зачистки, вряд ли Гюрза его потом тронет. Не захочет ссориться с Беркутовым и Волконским. А нам надо найти Служилый род, что вырастит мне ручного герцога Миронова. Подготовь список претендентов, Настя. Тут надо очень аккуратно выбирать. Опека над Мироновыми усилит этот род, а мне новые выскочки совсем не нужны.

— Поняла, — кивает Соловьева.

Пилик.

«Пользователь Вова Красное Солнышко. Уведомляем о новом обновлении. Вам предоставляется доступ к демоверсиям «Свадебные тортики».

— Да как же выключить эти голосовые уведомления? — качает головой император. — Не смотрите так на меня. Ник я выбрал первый пришедший в голову. А поменять его нельзя, иначе уровни сгорят.

— Понятно, Ваше Величество, — кивает всегда всё понимающий Шопегль.

Соловьева не очень-то разделяет мнение генерала армии, но на всякий случай тоже кивает, как и Гисмарк.

***

— «Гром просвещения» — теперь неотъемлемая часть «Красного замка», — вещает со сцены Анфиса Волконская. Княжна оглядывает ряды сидящих «громовцев». — Вы все — часть «Красного замка».

Легким изящным движением она откидывает с глаз упавший каштановый локон. Парни рядом громко выдыхают. Глаза у них настолько заплыли от эстетического удовольствия, будто увидели воплощение Лели, богини весны и красоты. Хотя, чего скрывать: я тоже любуюсь гибким станом девушки, запакованной в красную форму «Замка».

Почти весь «Гром» приехал в «Красный замок» на вводный инструктаж. Скоро в стенах «Замка» у нас начнутся практические мастер-классы. Редко, но мы будем сюда ездить. И Анфиса, как заведующая в учсовете по дисциплине, собрала учеников филиала, чтобы объяснить, как нам себя вести.

Актовый зал вместил в себя весь «Гром» и еще места остались.

— Вы — «Замок». Поэтому вы имеете полное право участвовать в голосовании председателя учсовета. И с другими мероприятиями лицея обстоит всё так же. Сословное деление в стенах лицея совсем не важно. Я обещаю, что никто не будет вас притеснять. Если же кто-нибудь из учеников головного лицея вас обидит, обращайтесь к Арсению Беркутову. — Обольстительно улыбнувшись, княжна смотрит на меня. А по ее примеру на меня оборачивается весь зал. — А Арсений уже передаст мне. Мы с ним часто пересекаемся по важным делам. Очень часто.

Становится тихо, очень тихо, так что оглушительно гремит чей-то кашель в другом конце зала.

Я никак не реагирую. Под сотней ревнивых взглядов откидываюсь в кресле и продолжаю с улыбкой любоваться княжной. Подумаешь, смотрят. Подумаешь, Анфиса намекнула на нашу близость. Настоящая близость будет только когда сам я решу. Если решу. Понятно, девочка соскучилась и всеми способами пытается обратить на себя внимание. Ну и заодно отворотить соперниц громкими заявлениями.

Лично мне от этого детсадика только скучно.

После выступления Анфиса спускается со сцены и садится в пустое кресло рядом со мной. А я даже не гадал, для кого она заготовлено. И так понятно. Алеся уселась слева от меня. Справа хотела Дарико, но еще до начала рассадки подбежал дежурный от учсовета и сказал, что место заготовлено для важной особы. Грузинке пришлось с раздутыми щечками уйти в конец зала.

Какое-то время мы с княжной молчим и слушаем выступление завуча. Потом, не выдержав, Анфиса оборачивается и шепчет:

— Ты не в обиде?

— Нет, — усмехаюсь. — Я уже привык к твоим выходкам.

Княжна хитро стреляет карими глазками.

— А если мне пойти дальше и всем говорить, что я твоя девушка?

Ох, девочка, это ты зря.

— Ко лжи я никогда не привыкну, — холодно отвечаю.

Лицо Анфисы сразу вытягивается.

— Сеня, я не хотела, прости… если хочешь знать, я готова и по-настоящему! — пылко она заверяет.

Ох, солнце ты мое ясное. Всё тебе хочется кинуть лучик в мое окошко.

— Во-первых, не готов твой отец…

— Мы с бабушкой уговорим его. И не думай, что он так уж против! На самом деле папа тебя любит, как родного.

— Во-вторых, не готов я, — припечатываю.

— Оу! — огорченный вздох. Царская осанка пропадает, девушка чуть ли не горбится. Без слез не взглянешь.

Да что же с вами не так, русские девушки? Почему вы всегда воспринимаете любые отказы на свой личный счет?

— Фис, мне надо семью кормить, а еще учиться и в Грон играть, — коротко говорю. — У меня нет отца, нет бабушки, кто вместо меня примет важное решение. Не накручивай невесть что, прошу тебя.

— А-а… — Княжна облегченно улыбается, и солнышко снова выходит из-за туч.

— Только в этом дело? — на всякий случай уточняет.

— Ага.

— Тогда подожду, когда одна из твоих проблем уйдет, — серьезно кивает она. — Когда ты выиграешь Лигу по Грону. — она подмигивает. — И вот тогда не удивляйся любовному письму на своей парте.

Остаток выступления княжна сидит довольная, как сытая кошка. А мне не по себе. Куда столько невест? Ну куда, болотопсы вы жеваные? Увезите меня с этой планеты!

Уже неделя прошла с разгрома Мироновых. «Фениксы» отыграли два матча, в обоих победили. Благодаря неприступной Медузе каждый наш розыгрыш заканчивался успехом. Каменная девушка примкнула к ватаге очень вовремя. Остальные авангардники ощутили себя слабаками на фоне этой милахи и начали активно качаться.

Немного сложнее обстояли дела с моим новообретенным заложником. Семёна Миронова я спрятал на Биокомбинате. База СБ более защищенная, да и эвакуировать его оттуда проще. Охранять ребенка поставил Василину. Брюнетка почти сразу привязалась к Семену, еще с самой резиденции. Наверное, сработал материнский инстинкт.

— Ненавижу! Ненавижу тебя, Беркутов! — орал мальчишка при первом нашем разговоре. — Ты умрешь! Я вырежу твое сердце!

Василина удивленно округлила ротик:

— Сёма, ты чего?!

— Отлично, — усмехнулся я в ответ. — Месть — это просто отличная мотивация для того, чтобы выжить, — рукой подвинул к нему по столу листок с ручкой. — А теперь пиши императору Владимиру прошение о помиловании. Пиши, что готов возместить ущерб, который причинил твой отец спокойствию империи. Пиши, что сожалеешь, как новый глава Дома Мироновых.

— Зачем мне это писать? — угрюмо смотрел на меня зареванный мальчик.

— Затем, чтобы император заступился за тебя перед Бесоновыми. Они уже требовали от меня сдать им единственного наследника Мироновых.

— И ты этого не сделал? — заплаканные глаза недоверчиво прищурились.

— Как видишь, — пожал я плечами. — Ты еще здесь сидишь и орешь, как вырежешь мне сердце, разве нет?

Он уткнулся растерянным взглядом в белый лист бумаги.

— Долго будешь сидеть? — демонстративно проверил я время на часах.

— Я не знаю, что писать, — стыдливо признался мальчик. — Не знаю, что случилось. Не знаю, что, якобы, плохого сделал папа. Не знаю, за что мне просить прощения.

— Хм. И что же теперь делать?

— Ты можешь мне рассказать? — поднял он глаза. — Чтобы я не ошибся и правильно попросил прощения?

— Наконец-то мы начали задавать правильные вопросы, — мой кивок был ответом. — Пиши.

Метод Бемижара Жаворонка — заставить человека признать свою вину. И тогда откроется дорога к его сердцу.

Императору вовсе не нужно прошение Семена. Лишним оно, конечно, не будет, но цель преследовал я совсем другую — покорить неокрепшее сердце мальчика. Под мою диктовку Семен писал о том, как его отец поступил неправильно, как Андрей плел интриги против Бесоновых, как устроил коварную облаву на некоего Арсения Беркутова. А в конце, как вишенка на торте, о том, как Семена приютил этот самый Беркутов.

Семен взял в руки почти оконченное письмо и долго вчитывался в рассказ о предательстве своего отца, написанный таким знакомым почерком. Казалось, он не мог поверить, что это дело его собственной руки.

— Это всё правда? — спросил мальчик.

— Ты сам это написал, — ответ в стиле Жаворонка. — Ты не доверяешь тому, что говоришь или пишешь? Твое слово не железное? Но ты ведь дворянин.

Семен вскочил со стула и заходил по комнате туда-сюда. Он отчаянно пытался сдержать слезы, но не выдержал и заплакал. Остановив рукой подорвавшуюся Василину, я сам подошел к мальчику и, наклонившись, обнял за плечи. Тот не сопротивлялся, наоборот, крепче сжал мою руку, словно боясь, что она соскользнет с его плеча.

— Тише-тише, сынок, — прижимая паренька к себе, шептал я. — Сердце твое сейчас разрывается, ты в растерянности, но любая боль, любой страх рано или поздно проходит.

— Почему ты защитил меня? — пробормотал он. — Бесоновы сильные и… очень страшные. Даже отец их боялся. А брат говорил, что даже сам император. Почему ты пошел против них?

— Потому что ты ребенок, а я сильный.

— Я тоже хочу быть сильным, — он всхлипнул. — Хочу не бояться Бесоновых. Хочу никого не бояться. Ты…ты можешь сделать меня сильнее? — сам мальчик обнял меня за плечи, а Василина, изумленно распахнув глаза и рот, смотрела на эту картину. — Можешь?

— Могу. И сделаю.

Потенциально серьезный союзник мне только на пользу. Особенно против настолько загадочной личности, как София. Лиза уже сказала, что в намерениях у княгини сделать меня своим вассалом-демоником. Это полностью противоречит моей задаче — добиться для рода самостоятельности.

Обиделась ли София за спасение Семена? Безусловно. Но вредить напрямую она не будет. Я спас ей и Аяно жизнь как-никак. Ну хотя бы одной. И вообще нарушать обозначенный при всех приказ императора — полная глупость. Он ясно и четко сказал: младшего сына убивать нельзя. Ослушайся я, и у Софии появился бы рычаг для моего контроля. Она могла бы шантажировать меня. Я уже не говорю про моральную сторону вопроса. С небрежным отношением к детским жизням совершенства не добиться.

Мальчик не спешил отпускать меня, а я и не думал его отталкивать, продолжая гладить по спине, пока он не успокоился.

— Тебе нужно закончить письмо, — сказал я. — Напиши императору, что хочешь остаться у меня.

— Хорошо, — кивнул он и сел обратно за стол. Задумчивая морщинка избороздила узкий лобик.

Я же отошел к окну и, наткнувшись взглядом на улыбку Василины, удивленно приподнял брови:

— Что такое, Лисица?

— Ничего, — улыбка девушки расширилась. — Просто подумала, что из вас получится отличный отец.

Глава 3 — На арену

Наконец выступление завучей заканчивается. Ученики «Грома» шумным переговаривающимся потоком направляются к парковке, где нас ждут комфортные автобусы.

С Анфисой прощаемся еще в коридоре.

— Пока, Сеня, — на ее губы ложится широкая ослепительная улыбка, а в глазах играют бушующие всполохи огня. — Лесь, тоже увидимся.

— Конечно, Анфиса, — кивает барышня, потеребив русую косу, перекинутую через плечо на грудь.

— Кстати, — возвращается отошедшая было княжна. — А давайте на выходных сходим в «Зарницу»? На танцульки! А, Сень? Ну пожалуйста-пожалуйста, — игриво заканючила она, как маленькая девочка. — Больше недели впятером не собирались. Лесь, ты же за?

— Конечно! — поддерживает Алеся, и теперь на меня с ожиданием смотрят две пары огромных лучистых глаз.

Я бросаю взгляд на грузинку в сторонке. Дарико держится подле Симоны, но искоса поглядывает на нас.

— Хорошо. Возьму еще Дарико, нечего ей дома скучать.

Княжна сначала не понимает сказанное.

— Ах да, вы же вместе живете, — грустно проговаривает она. — Бери, конечно. Заодно и мы с ней поближе познакомимся. Лизе с Людой, думаю, тоже очень интересна твоя соседка.

Как радикально поменялась у Анфисы точка зрения. Помню, как она кобенилась против присутствия Алеси, недолго, правда, Люда ее быстро угомонила, но было дело. А теперь эта стадия позади, теперь мои подруги-гулены выбирают политику пристального приглядывания к потенциальным соперницам, а не тотального игнорирования. Забавно со стороны это всё наблюдать.

В густом потоке учеников двигаемся по широким красивым коридорам цвета пьяного апельсина, походящие цветом на крылья Симаргла. В нишах вдоль стен стоят вазы с живыми цветами. Потолки украшены зеркальными вставками.

Как вернемся в лицей, продолжим тренировки. Или, может, ну их? Пускай сегодня «фениксы» бегают без меня? Работы-то непочатый край. Я ведь разбогател на пять заводов Эльса и восемь Мироновских. Катя вся в мыле: осваивает новые предприятия, обрабатывает отчетность, налаживает рабочие процессы с местным руководством. Надо бы ей помочь. А то сгрузил всё на брюнетку, она даже перестала со мной заигрывать — все мысли о фондах, станках, рабочих сменах и закупленных запчастях. Да, оказалось, иногда мне не хватает виляний ее ягодиц и жаркого дыхания в ухо. К хорошему быстро привыкаешь.

Насчет Мироновских фирм — пришлось принять. Виру подписал сам император, я его не просил, это Волконский постарался, но отказаться уже было нельзя. На этот счет состоялся отдельный разговор с Сёмой. Тут нужен чуткий подход, как с фугасной бомбой. Бывает, дети обижаются на всякую ерунду, и восприятие юного главы Великого Дома приходится держать под непрерывным контролем. К счастью, мальчик со мной уже на короткой ноге, и все его мимолетные мысли тут же оказываются на кончике языка. Обсудили, и возможные намеки на обиду растаяли. Еще и массовое письмо набили для вассалов Мироновых — чтобы не кипишевали, ибо новый глава Дома находится под опекой государева ставленника, и скоро ему назначат постоянного опекуна из Служилых родов. Нескольких, самых верных, вассалов я лично принимал, уверял, что всё в порядке с юным главой. Не все восприняли меня сердечно, но враждебных намерений никто не проявил, и ладно.

Ох, дети, дети, цветочки жизни, буйно растущие. Еще один пророс и у меня дома. Зарой зовут. Поначалу новая сестренка ходила как пришибленная. Но Лена девочку быстро растормошила, вогнав в краску десятком фраз из колючего репертуара.

Например, однажды на завтраке Ленка спросила:

— Систер, а тебе какие мальчики нравятся: сильные или богатые?

И тут же резкий поворот белокурой головки в мою сторону:

— Брательник, а ты хоть раз княжеские сиськи приведешь в гости? Или так и будешь таскаться с ними только по ресторанам и клубешникам? А как же род? Как же семья?

— Лен, вопросы сисек обсуждай, пожалуйста, с мамой. Наедине, — бросил я извиняющийся взгляд на еще одну гостью. — Простите, пожалуйста, Ефросинья Ладимировна. У сестры язык, как вентилятор. Распыляет всё, что в него летит.

— Ничего страшного, — любезно улыбнулась мне мама Зары и любовница моего покойного отца. — Из детских уст это звучит даже забавно, а этикету она еще успеет научиться.

Да, кстати бывшая отцовская пассия теперь тоже живет с нами. Безнравственно разделять мать с ребенком. На днях Зара официально вошла в наш род, и ее место жительства больше не обсуждается. Отныне девочка — Беркутова и точка. Ефросинью Гнездову мы, конечно, в род не взяли. Но разрешили сударыне поселиться в доме, дабы всё время быть рядом с дочкой. Объективных препятствий к этому не возникало. После интрижки с Всеволодом замуж ее ни за кого не выдавали, а спрятали поглубже в род. В общем, Базан не возражал против переезда сестры.

Смущало только одно в Ефросинье — чересчур открытые наряды. А еще, временами, легкое эротичное поведение. То она в коротком халатике передо мной пройдется, то за столом невзначай сдвинет подол платья и приоткроет аппетитную ножку. А однажды она в одной ночнушке выбежала на кухню за чайком. Чело-длань, двумя словами.

Глядя на это всё, мама покачала головой:

— Вот же стерва! По раз накатанной дорожке всё так же ездит. Мужа соблазнила, теперь сына пытается. Сынок, а тебе как отцовская пассия? — она повернулась и уставилась на меня сузившимися глазами.

Я задумчиво прикинул:

— Грудь меньше, чем у Кати, бедра узковаты, да и целлюлит угадывался сквозь ночнушку. А еще я не люблю дышать ванильными духами с феромонами. Вывод — не в моем вкусе, — огорченно вздохнул.

А мама улыбнулась.

Ну с Ефросиньей она, конечно, потом поговорила, и гостья поумерила свой пыл.

В холле «Красного замка» до меня доносится тихий окрик:

— Арсений Всеволодович.

О! Эти выпирающие сквозь красный пиджак пышные груди нельзя не узнать. Мать ее за ногу. Астерия!

— Можно вас на минутку. Вопрос по справкам аналитиков.

Делаю вид, что не слышу, а сам ускоряю шаг. Чур меня, чур. Только этой накачанной девки не хватало. Нафиг. Общайся по Грону с тренером. Или с атаманом, вот Симона где-то здесь ходит. А я штурмовик. Мое дело — мяч забивать.

Ладно еще Лиза. И то, после прокола с медицинским фракталом, у меня многократно убавилось желание общаться с пепельноволосой княжной. Да, она кошечка, каких поискать. Ласковая, милая, вся такая ламповая. А только отвернулся, сразу нацепила свой инопланетный жучок. Может, до сих пор не сняла. Как проверить?

Срочно ретируюсь, создавая в качестве заслона как можно больше учеников. Брошенная Алеся удивленно хлопает глазками вслед, а вот Астерия не останавливается и прет как бизон. Пока случайно не натыкается на Агаркина. Ловца красноволосый БТР не видит, поэтому сносит парня своим крутым крупом как нечего делать. Худоватый Харлам не удерживается на ногах и, качнувшись, бахается задницей на пол.

Астерия даже не замечает сбитого лицеиста, проносится дальше. Зато обращают внимание другие орлы. Причем понимают ситуацию по-своему.

Высокий, как рельсовая шпала, парень почтительно кивает мимо летящей Царице поля. Затем поворачивается к упавшему «фениксу». Один длинный шаг — и вот «шпала» нависает над ошеломленным Агаркином.

— Как ты смеешь толкать сиятельную княжну, люмпен? Даже не извинился! Позабыл своё место?

Взметнувшиеся руки тянутся к Харламу. «Шпала» настолько высокий, что, кажется, он не достанет так низко, если не присядет. Но нет, предплечья «шпалы» словно бы удлиняются, и моего однокашника хватают за грудки.

— Извиняйся! Живо!

Харлама вздергивают вверх, и он оказывается на ногах.

Шумиха привлекает внимание народа вокруг. Астерия с недовольным видом разворачивается. Я же спешу на помощь Харламу. Быстрый выплеск потока живы в ноги, секундный рывок, и вот стою подле нарушителей порядка.

— Уважаемый, драки в стенах лицея запрещены.

— Чего? — фыркает лицеист.

Подаюсь вперед. Два хлестких хлопка по запястьям «шпалы», и его пальцы сами собой разжимаются, отпуская Харлама.

— Драки, говорю, запрещены, — повторяю. — Поверьте, я точно знаю. Учсовет нам только что провел вводный курс. Хотите дуэли — вызывайте на учебный поединок, согласно имперскому указу по межсословным сузам и вузам.

— А не зарываешься ли ты часом? — рычит парень. — Какое право имеешь вмешиваться?

— Прямое, — поясняю с прохладной улыбкой. — На меня только что возложили обязанность пресекать притеснения учеников «Грома». Чем вы, кстати, и занимались, господин притеснитель.

— Кто возложил? — хмурится он.

— Ее Сиятельство Анфиса Аркадьевна Волконская, зам председателя учсовета по дисциплине, — охотно называю имя княжны. — Итак, вы незаслуженно оскорбили моего подопечного. Немедленно извинитесь.

— Извиниться?! Да вы оба в сговоре! Скоты! Посягаете на честь Астерии Артемовны?! Да я вас.

Он замахивается, рука снова удлиняется, как жвачка. И, вдобавок, вьется как плеть перед хлестким стеганием. Хм, демоник-пластик, значит. Чего только на свете нет.

Ладонь парня перехватывают. В этот раз вмешивается Астерия Артёмовна.

— Прошу прощения, но кто вы вообще такой, чтобы за меня заступаться? — угрюмо спрашивает княжна.

Отпускает «шпалу» она своеобразно — швыряет руку ему в лицо. Хлоп. Дворяненок пятится, на щеке расцветает красный отпечаток от собственной пятерни.

Браво, Астерия! Метко запустила. Пять очков.

«Шпала» потирает щеку и распрямляется. Чтобы затем сразу согнуться в почтительном поклоне.

— Вацлав Воисветович Верник, — сипло представляется «шпала», подобострастно созерцая Царицу поля. — Первый курс, Астерия Артемовна.

Свеженький лицеист-то. Неужто выслуживается?

— Ты же в моей ватаге, — вспоминает вдруг Астра. — В резерве.

— Так точно, — радуется Пластик тому, что его признали.

— Пожалуйста, не надоедай своей компанией этим двоим, Вацлав, — дает указание Царица поля своему «витязю». Говорит она спокойно, даже вежливо, но лязгающие ноты выдают раздражение княжны.

Парень бледнеет и тут же ретируется.

— Как прикажете. — А чего тогда лез, спрашивается, если такой слабовольный?

Но на тормозах я это не спущу.

— Боюсь, я не отстану, — теперь моя очередь поерничать. — Меня обозвали скотом. Вацлав Воисветович, требую сатисфакции на арене «Красного замка».

Астерия застывает, ее взгляд обескуражен. Вокруг нас собирается всё больше учеников «Замка» и «Грома». Дворяне и простолюдины смотрят на разворачивающееся шоу.

— Это вовсе не обязательно, Арсений Всеволдович, — уверяет меня Царица поля. — Я могу прика… попросить Вацлава, и он прилюдно извинится. Вацлав…! — она уже готова грозно рыкать на своего игрока.

Тороплюсь прервать лишнее заступничество.

— Очень милое предложение с вашей стороны, Астерия Артемовна, — качаю головой. — Но я желаю выслушать искреннее извинение, а не подогретое просьбой юной симпатичной барышни, которой не один сударь не откажет.

Астерия вспыхивает то ли обиженно, то ли польщенно. Личико ее румянится и даже становится милым. Кто-то из учеников присвистывает:

— Тушите свет, господа! Царица смутилась. И она ярче солнца!

Между тем Харлам, бросив взгляд на пунцовую Астерию, а потом на меня, делает шаг вперед:

— Э-э, нет, — заявляет парень, тряхнув головой. — Извините, конечно. Я хоть и простолюдин, но тоже имею честь. И правила «Замка», как сказала Ее Сиятельство княжна Анфиса Волконская, для всех одинаковы. Первым вы меня оскорбили, со мной первым вам и драться. Арсений, прошу уступить очередь.

Мм, вообще-то я не против. Просто не факт, что Харлам победит целого демоника, пускай и слабенького, из резерва клуба. А моя задача — преподать урок всему «Замку»: полезете на ученика «Грома» — огребете по полной программе. Тест силы, так сказать. Поэтому бой должен быть зрелищным и запоминающимся.

— Харлам, послушай….

— Аднака, даватя двы на двы, — раздается знакомый хриплый голос.

Из рядов лощеных, опрятных дворянчиков вылезает Боря Кайман. Крокодилья суженная морда радостно лыбится. Багровые глаза окаймляют костистые выросты, напоминающие очки. Юный мутант запакован в форменный красный костюмчик, только сзади в брюках предусмотрительно вырезано отверстие под хвост.

— Двы на двы! Я зя Плястика, — когтистая лапа хлопает Вацлава по спине. Демонику приходится приложить силы, чтобы устоять на месте. — Ну чя, довгорилясь, бландина?

«Бландина» это, видимо, я. А почему бы и не да? Двойной поединок полностью соответствует моей цели. А именно — впечатлить лицеистов жестоким мордобоем, чтобы впредь моим «фениксам» не мешали учиться. Хруст костей и дикий вой боли приветствуется.

— Договорились. Только потом не жалуйся, Борис Алиевич, — усмехаюсь.

— Боря пабедят, — выпячивает он подбородок.

— Скорее Боря полежит.

В толпе одобрительно зашумели, зрелище предстоит интересное.

Зевак принимаются расталкивать дежурные по коридорам, дабы не загораживали проход. Многие потесненные прижимаются к стенкам. Уходить никто не хочет.

Астерия пожимает плечами.

— Я не очень понимаю причину, почему еще и ты влез, Боря, — княжна негодующе смотрит на мутанта, а потом поворачивается ко мне. — Арсений, позволь быть твоим секундантом. В качестве извинения за невоспитанность своих игроков и однокашников.

Э-э…Она серьезно? После всех подстав и интриг. Ну дудки, к себе я эту самку красного удава не подпущу. Еще удушит в своих кольцах.

— Спасибо огромное, Астерия Артемовна! — вперед меня забегает Харлам. — Это огромная честь!

Одним глазом кошусь на этого глупого влюбленного зайчика. Парень, окстись. Твоя подруга детства проглотит тебя и не подавится.

— Отлично, — улыбается Астерия. — Пойдемте, провожу вас в клуб войстези. Именно там у нас в «Замке» проводятся поединки.

И, круто развернувшись, княжна генеральской походкой направляется в сторону холла. Только делаю шаг следом, как меня ловит за плечо сильная лапень Каймана. Черные изогнутые когти играют бликами в свете люминесцентных ламп.

— Эй, Борис Алиевич, поаккуратнее. Это натуральная шерсть. — На всякий случай врубаю доспех, а то еще раздерет ткань. — Чего хотел?

— Сеструхи просяла утачнить, — мутант отворачивает голову в сторону и другой лапой достает из внутреннего кармана чуть мятую фотокарточку. — В общам, у тебя скалька девушак? Ещя одна потяняшь? — мне под нос суют снимок. — Сеструха у меня красавяца, аднака. Гляня сям вот.

Лучшие бы я не глядел. На снимке вылитый Боря Кайман, только в розовом платье с волнистой юбкой и лиловым бантиком на поясе. А еще багровые глаза мутантихи подведены лиловой тушью, под цвет банта. Ну и как финальный крейсерский выстрел — алая помада на толстых крокодильих губах. Мой внутренний эстет провалился в бездну ужаса. Сердце екает и трясется в лихорадке. Эта фотокарточка — смертельное оружие против Легиона Фениксов.

— Ну чо? — Боря оскаливается гордо. — Так сеструха холоса, чта духа прихватила?

— Не то слово, — сипло, через силу выдавливаю. — Гламурная у тебя родственница. Настоящая модница.

Кайману похвала сестренки, а не исключено, что и близняшки, приходится по душе.

— Ты паря ни слабые, бландина, — продолжает Боря. — Я не пратив, если падкатишь к Гоморре. Савет и лубав, как гаварится, аднака. — Меня несколько раз хлопают по плечу чуть ли не по-братски, словно члена семьи. — Ну пашли марды друг другу чястить, затёк, хы-хы.

Уйти подальше от этого снимка я только рад.

Через полчаса мы с Харламом выходим из раздевалки клуба войстези. Спортивную форму нам предоставили сменную из прачечной лицея. Так что щеголяем в красных футболках и шортах.

Арена окружена бурлящей толпой. Когда мы появляемся в поле зрения учеников, до моих ушей доносятся ахи девчонок и рокочущий гул парней:

— Это он смутил нашу Царицу?

— Ага, стояла как красный светофор. Впервые ее такой видел.

— Ну-ка, подвинься, дай посмотреть на него. А-а, понятно. Так это же Беркутов. У него Волконская и Лиза Бесонова в свите.

— ЧО-О-О-О?!!!! — дружный рев.

Трибуны погружаются в шушуканье. Барышни заинтересованно поглядывают в мою сторону, но я, конечно, залихватски подмигиваю только Лесе с Дарико. Хватит мне поклонниц.

У барьера застыла Астерия, в качестве нашего с Харламом секунданта. А внутри стеклянного аквариума арены уже ждут соперники.

Чувствую, как Агаркин напряжен и встревожен. Харламу биться с резиновым Вацлавом, а мне, понятно, с Борей.

Усмехнувшись, подталкиваю обеспокоенного напарника локтем в бок.

— Ну-ка прекрати накручивать себя, ловец. Просто выложись на полную и получай удовольствие от битвы.

— Удовольствие? — округляет он глаза. — Какое здесь может быть удовольствие? Меня сотрут в порошок!

— Не летай в миражах своего страха, Харлам. — я пускаю магнетическое облако. — Будь здесь и сейчас. Посмотри направо от барьера. Кого ты видишь?

— Астерию Артем…

— Ты видишь свою женщину.

— Что? Но я же простолю…

— СВОЮ женщину, Харлам, — усиливаю я воодушевляющий пресс. — На ее глазах ты будешь сражаться, проливать свою и чужую кровь. На ее глазах ты победишь. Понял, Харлам?

— Понял, — поджимает губы парень. Глаза его сужаются и напоминают лезвия клинков. Отлично, теперь это глаза воина.

— Что ты сейчас будешь делать, «феникс»?

— Завоевывать свою женщину, Огненный.

Я киваю, ответ мне по душе. С таким настроем уже можно выиграть.

— Среди прочего, среди прочего. Мы завоюем весь этот лицей, «феникс». Вперед на арену.

— Так точно.

Глава 4 — Крокодилье жаркое и беззубая резинка

Мы с Харламом заходим за барьер. Помощник судьи прикрывает прозрачную дверцу.

Гул на трибунах начинает затихать. С арены прекрасно видно — в зале полный аншлаг. Но неожиданно входные двери распахиваются настежь и внутрь заходит вереница девушек в красных топах и мини-юбках. Все барышни стройные, фигуристые, у каждой длинные разноцветные волосы сверкают здоровым блеском.

— Боря, Боря! Бей, бей! — машут «боевые подруги» пестрыми алыми метелками-помпонами.

Зал кричит восторженно. Похоже, зеленый — любимец лицеистов. Почти что талисман, только сражается на поле.

«Боевые подруги» зажигательно танцуют. Места в зале мало, акробатические трюки не выполнить такой толпе, но девчонки стараются. Сдержанные па, изгибы изящных тел, синхронные кружения на месте.

— Сеня, Сеня! Жги, жги! — вдруг раздаются звонкие крики с другой стороны.

Зрители дружно поворачивают туда головы.

Алеся, Дарико, Симона, Кира и Истома вскочили и танцуют в противовес поддержке Бори. Конечно, наши девчонки далеко не профессионалы, но их переполняет энтузиазм. Плюс, к тому же, красотки. Спортивные тела обтянуты блузками и форменными бежевыми юбками. Да и чистая импровизация выходит неплохо. Ритмичность движений и отсутствие строгой структуры напоминает элементы фристайла уличного танца в Валиноре.

Мда, смелости нашим девчонкам не занимать. Кто, интересно, затеял экспромт?

Крутанувшись, Истома подмигивает мне, и вопросы снимаются. Брюнетка, кто же еще. Но в оргию со своим женихом она все равно меня не заманит. Могу даже обет дать.

Наконец танцульки заканчиваются, зажигалки обеих фракций усаживаются на свои места, а зрители обращают взгляды на будущее поле сражения. На стеклянный короб.

— Поединщики, пройдите в центр арены, — распоряжается судья, молодой парень с закрученными тонкими усиками. Третьекурсник, наверное. — Жива-юзеры, не забудьте активировать доспех. — Взгляд в нашу с Харламом сторону. — Секунданты, прошу покинуть арену.

Последнее замечание относится к Астерии. Из секундантов в стеклянный аквариум зашла только княжна зачем-то. Она кивает и, махнув мне рукой, удаляется за дверь в барьере.

— Объясняю правила учебного поединка, — продолжает судья. — Фракталы и жива-техники разрешается использовать. Но умышленные травмы и, паче того, убийство запрещены. За нарушение вы предстанете перед дисциплинарным советом лицея, а может даже и перед полицией. Это я еще не упомянул возможные разбирательства с родами противников. Имейте это в виду и не зверствуйте. Просто покажите достойный спортивный поединок. Для победы необходимо заставить противника сдаться, либо лишить его сознания. Если поединщик теряет сознание — девятисекундный отсчёт. Если за это время поединщик не поднимается, ему засчитывается поражение. Понятны правила, поединщики?

— Да, — отвечаю я.

— Так точно. — Харлам еще не выключил режим послушного солдата.

— Понятны. — Вацлав.

— Аднака, дя. — ну и так понятно кто.

Синхронного ответа не вышло, и судья морщится.

— Считаю до пяти и объявляю бой, — предупреждает он и словно тупым поясняет. — До слова «бой» не нападать. Боря, тебя это особенно касается.

— А чя срузу йа, аднака? — возмущается зеленый.

— А ты будто не знаешь?

— Всегая раза не удиржалась, — бурчит мутант.

Ничего больше не сказав, лишь еще раз грозно глянув на зеленого, судья отступает к барьеру и начинает отсчет:

— Один…Три…Пять. Бо-о-о-ой!

Вацлав мигом превращается в плоского человека. В ущерб объему руки парня резко удлиняются и взвиваются к потолку словно веревки. Раздаются щелчки, как от ударов кнута. Мишень хлестких атак — Агаркин. Только демоник мажет. За одну секунду после старта парень сближается с демоником и наносит резкий удар по корпусу ногой. Ловец как-никак. Скорость — его кредо. Дальше я не вижу их бой — меня полностью занимает Боря Кайман. А точнее, его мощные ноги и тумба-хвост.

Задача Агаркина — лишь задержать Вацлава, пока я не разберусь с Борей.

Мы с Кайманом сходимся осторожно. И я-то понятно почему — тупым напором мне эту чешуйчатую образину не выдюжить. Лишь смекалкой и непредсказуемой тактикой. К моему удивлению, он тоже налетает не сразу, хотя скоростью и силой мутант превосходит Кмета, даже заряженного магнетизмом Префекта. И это странно. В прошлый раз на поле я выдюжил Борю на одном опыте, да и то, в итоге, удрал с мячом в руках. Тянет удовольствие? Возможно. Зеленый же весь в отца: лишь бы пожрать да подраться.

Первые минуты поединка проходят в стойке, где у Каймана огромное преимущество. Зеленый пробивает хорошие лоу-кики, которые я действительно прочувствовал. А гибкий хвост мельтешит поверху, как третья нога, пытаясь отсушить мне руки.

Я решаю не бросаться с первых секунд в ноги. Это сразу закончит битву, а желательно получить первенство на всех уровнях — и в партере, и в кулачной раздаче.

Успеваю выпустить лишь пару Багровых выстрелов. Кайман отмахивается от них хвостом, как от мух, и снова продолжает меня таранить.

Вот бесперебойный град ударов обрывается. Даже Кайману нужна секундная передышка. Он открывается, и я налетаю в прореху защиты. Левой в челюсть. Шаг назад. Сразу же жесткий блок под ответные удар хвостом и моментальный хай-кик правой ногой.

«Накормленный» нестандартной двоечкой Кайман трясет крокодильей головой. Широкие ноздри раздувают кровавые пузыри. Буль-буль. Мой парализующий не до конца пробил ментальную броню, нет, просто от двойной связки образовалось избыточное давление, которое и передалось через защиту. Но регенерация уже подлечивает покоцанную моську.

— Ща дям! — кричит Боря и бросается в ноги.

Да с таким огоньком, с такой яростью и злостью!

Решил-таки закончить битву, животина. Ну-ну.

— А я не возьму!

Я моментально смещаюсь в сторону. Взмах ноги — и многострадальный нос Бори встречается с моим коленом. Добавляю сверху ударом локтя. Конечно, парализующий. Защита у мутанта никакая, и я пробиваю барьер. На зеленой морде расцветает тонкая сечка. Тут же отпихиваю Каймана от себя толчком в корпус, и легкий крокодил катится по канвасу.

— Аднака, бландина хана, — распрямляется мутантище.

— Это вряд ли. — Если только не сведет со своей модницей-сестрёнкой.

Он вытирает кровь с щеки и делает пальцы веерами. Черные когти вспыхивают огнем. А в следующий миг оказывается, что это обманный маневр. Хитрая ящерица!

Кайман взлетает в прыжке, ударяя хвостом. Это один из коронных приемов зеленого. Я только и успеваю поставить блок из локтей, защищая голову и корпус. Хря-я-ясь. Мощный удар отсушивает руки, и они повисают плетьми. Меня самого, как пушинку, отбрасывает в стену, выбивая воздух. Боря несется ко мне, рассекая воздух стопой. Ускользаю вбок. Бух. Пятка Бори сотрясает стеклянную стену клетки. Два шага вперед, и я за спиной Каймана. Отбитые локти уже регенерировали, и я срываюсь в атаку. Сокрушительный пронос в затылок. Вспыхивает Огненный кулак, накрывая противника. Голова крокодила метается как маятник, вперед и обратно назад. Мутант протяжно закричал. Мгновенный разворот навстречу, так что скрип чешуи на подошве звучит сильнее чем у несмазанных дверных петель, ну и тут же мутанту в лоб летит Взрыв танцующего пламени. Мутанта встряхивает, но не более.

Еще пару хуков по зеленой морде, и отскок от раскаленных когтей. Едва успеваю увернуться, перед глазами проносятся горящие лезвия.

Меня обуревает злость. Фалгор, твою жеваную м…медь! Что за дела? Хватит так никудышно вести этот бой! Боря Кайман твоя добыча! Поломай этого зеленого-тинейджера, чтобы его можно было брать тепленьким и драть на крокодильи сапоги.

И я огрызаюсь ударами ног. Лоу-кик по бедру правой. Тут же левой по корпусу. Резкий подшаг навстречу, и сокрушительный апперкот в челюсть. Она у Бори длинная как труба — сложно промахнуться. Еще и во время удара добавляю огонька. Пламенный покров целиком накрывает голову Бори.

— А-А-А! — мутант стряхивает пламя с морды. — Горяча!

— Ты же хладнокровный, — смеюсь на публику. — Вот и грейся.

Ученики «Замка» пораженно смотрят на меня, особенно мне нравятся глазки девушек — круглые, восторженные, у одних небесно-голубые, а других карие, как дубовая кора. Нет, Фалгор, не вздумай подмигивать в ответ. Сдерживайся. Мало тебе двух княжон и еще группы барышень? То-то же. Вот подмигни лучше Леське. Молодец. От нее все равно никуда теперь не денешься. Барышня зарумянилась, а вместе с ней и Дарико. А еще княжна Астерия, вот так сюрприз. Причем последнее замечаю не только я.

— Опять Царица поля косплеит помидорку, — шепчутся ученики. — Похоже, у нас скоро заведется Царь.

— Не придумывай. Боря сейчас его отмутузит, и Астра плюнет на парня.

— Что-то пока больше мутузят Борю.

— Я не понял. Ты ваще за кого болеешь? Сейчас Боря разозлится и как задаст!

Между тем, Харлам неплохо выдерживает натиск резинового демоника. Ну как, неплохо. Вацлав смотал ловца собственным телом, словно широкими лентами, и давит этими обмотками. А Харлам тужится, пытаясь удержать доспех под прессом. Побагровел весь, бедняга. Ладно, осталось еще чуть-чуть. Префект скоро подсобит.

Кайман готовится к проносу в ноги. Что ж, я согласен. Достаточно охоты друг на друга в стойке. Пора завершить бой в борьбе.

Только вот Боря опять переобувается на ходу. Он налетает на меня, осыпая жёсткими ударами по лицу и корпусу. С трудом уклоняясь от огненных взмахов, провожу пару мощных ударов с плеча. Догоняю левой. Отыгрываю чечетку по острым клыкам. А затем сам провожу пронос в ноги. Мое терпение кончилось. Нет, ну правда. Сколько можно ждать?

Тейкдаун выходит классный. Мы вдвоем бахаемся на канвас. И Боря сразу оказывается сверху.

— Подставился! — веселятся ученики «Замка». — В борьбе Боря его точно завалит. Кайман юркий, как ящерица! В захватах ему нет равных.

В партере у мутанта, правда, преимущество. Потому я и давал себя подловить — хотел обыграть зеленого на его же поле.

— Сеня, Сеня! Жги, жги! — Алеся и девушки «Грома» тоже почувствовали близость катастрофы, подбадривают, мои хорошие.

— Боря, Боря! Добивай, добивай! — а местные «боевые подруги» уже смакуют победу.

Хвост Бори обвивает мне ноги, а сам он пытается закончить дело рычагом локтя. Я ощущаю себя в тисках гибких сильных конечностей. Ни скинуть мутанта, ни вывернуться. Остается простое решение.

— Сеня, Сеня! Жги, жги!

Именно так — жечь!

Мое тело моментально покрывается клубами пламени, и мы с Борей тонем в огненных вихрях. Красные языки вокруг гудят и трещат.

— А-Р-Р-Р! — вопит Кайман, тут же ослабляя захват. — Горяча!

— Грейся, чучело, — смеюсь я, перехватывая инициативу в борьбе. — Куда побежал?

Боря пытается отшатнуться, но мои руки намертво вцепляются ему в ногу и хвост. Слепящее белое пламя шипит. Наваливаю сверху. Как только позиция "фулл маунт" готова, переворачиваю соперника и выполняю красивый, но в то же время сложный по исполнению удушающий прием "треугольник".

— Свароже! Боря заживо горит! — вопят ученики. — Он черный как деготь!

И правда, уже попахивает жареным крокодилом.

— Как же ментальная броня?! — зал в недоумении. — Почему она не держится?! Парень всего лишь Кмет!

Ответ прост — жар-эфир.

— Смотрите-смотрите на Беркутова. Его кожа вся испещрена какими-то огненными знаками…

— Кажется это Колядник? И Яровик, и Чароврат…Руки парня усыпаны горящими рунами! Это татуировки!

Трибуны тонут в ошеломленном гомоне.

— А я и не знала, что Сеня настолько верующий, — доносится возглас Алеси. Видно, делится откровениями с Дарико.

— Я тоже…Но это же хорошо, — сама грузинка. — Сварогу любо ношение божьих знаков.

Руны, руны, руны…Я не знал, как же их покорить, какой носитель использовать, чтобы удержать Симаргла дольше нескольких секунд. Серебряные обереги плавятся, бумага тлеет, древесина сгорает. Необходима была либо суперпрочная, либо самовосстанавливающаяся поверхность. Я перепробовал десятки сплавов, красил свинцовые пластины грунт-эмалью. Всё оказалось без толку. И тут мне вспомнилось, что сам, вообще-то, являюсь такой поверхностью.

Вот и нанес на руки прозрачные татуировки. Пока лишь неводостойкой краской. Сработает — сделаю настоящие. Буду всю жизнь щеголять ромбом Чароврата на плече и Яровиком на локте.

Сейчас я призвал Южа, огненного духа. Его сила на уровне демонского фантазма, а значит, сварожичи его не признают, в отличие от Симаргла. Внешне же Юж выглядит, как горящая вуаль, что окутывает тело и того, кого ты держишь.

— А-Р-Р-А! Горяча! — плачется Боря. Чешуя мутанта почернела, еще чуть-чуть и мой огненный захват испечет его заживо.

— Так сдавайся! — фыркаю. — Проблема-то.

— Не хачу праигривыть, аднака! Р-Р-Р-А-А!

— Тогда терпи. Ничем не могу помочь.

— Бальна же! Изувера! Хрена тебя, а не сестрянка! — переходит животина к угрозам.

Вздыхаю:

— Что ж значит, такова судьба. Значит, не встречаться мне с вашей крокодильей красавицей.

Еще побившись в захвате, Кайман выдает:

— Ладна уж, встречаяся с систер, — сжалился он и тут же кричит: — Сдаясь, судя! Сдаясь, аднака!

Отпускаю поджаренного Борю. Угольного цвета чешуя сразу же начинает регенирировать. Я же стою весь в огне и направляюсь к следующему противнику.

Демоник-резина пинает поваленного Агаркина. Харлам лежит почти без сил. Парень закрывается от пинков Вацлава и едва успевает уворачиваться. Очередной удар под дых складывает ловца пополам. Вацлав наноси оплеуху Харламу, но губы парня не кровоточат. Доспех еще держится. Шанс есть.

— «Феникс», вставай, — рычу я из кокона огня.

— Ар-ар, — нечленораздельно стонет ловец.

Новый удар ногой от Вацлава и парнишка сгибается пополам.

— Один! — начинает отсчет судья.

— Быстро вскочил! — я сжимаю огненный кулак. — На тебе доспех, ты еще побарахтаешься!

— Два!

— «ФЕНИКС»!

Харлам на подрагивающих руках приподнимается. Ловец вскакивает на ноги и принимает стойку.

— Сдавайся, люмпен, — шипит Вацлав.

Харлам поднимает кулаки перед собой.

— Пока я в сознании, хрена с два подлижу тебе, «Орбит» жеваный, — рычит он. Взгляд становится стеклянным. Улыбка натягивается как леска.

Ловец срывается в атаку.

Бросок достаточно стремительный, Вацлав не успевает поднять в боксерскую стойку свои удлиненные руки.

Хруст.

— А — а–а! — верещит парень, упав на колено и сплевывая окровавленный зуб.

Харлам верно наметил цель. Зубки у Вацлава оказались не такими пластичными, как тело.

Десять следующих ударов Агаркина прилетают в подбородок демонику. Противник обмякает, и судья, досчитав до десяти, объявляет:

— Победили — ученики «Грома просвещения»!

Рев толпы — ошеломление пополам с восторгом. Смятение от откровения: ученик «Грома» сильнее Бори Каймана. И на кулаках, и в партере. Полный разгром любимца из ватаги «витязей». Ну еще, заодно, оприходовали и первокурсника «Замка».

— Сеня, Сеня, — кричат подбежавшие ко мне Алеся с Дарико. — Ты всех пожег. Убери огонь.

О, точно. Юж еще накрывает меня. Усилием воли отправляю огненный дух в Анреалиум, и тут же оказываюсь в объятиях девушек. Дарико и Алеся одновременно взяли меня в охапку, точнее попытались, но у них двух вскладчину даже не хватило длины рук.

— Поздравлю, — трется Алсея щекой об мою щеку.

— Ага, — поддакивает грузинка, прижавшись лицом к лицу с другой стороны. — Ты молодец, Сеня. А руки твои…они заживут.

Ну да, татуировки превратились в ожоги первой степени. Подлечиться бы, но это не проблема: в зале есть дежурный Целитель. Сейчас к нему подойду, как только освободится. Тут очередь образовалась: долечивают беззубого Вацлава.

Глава 5 — Материнский нагоняй и смотрины

София вызвала своих проблемных детей и усадила их на диван в своем кабинете. Ричард, Лиза, Астерия и Даичи. Кто же еще? Только от них в последнее время возникает головная боль. Ни от кого нет столько бед, сколько от этого квартета. Даже от Ксюши, самой свирепой и самой своевольной, благодаря генам Кали.

Какое-то время княгиня работает за компьютером и не обращает внимания на юных демоников. Тишина, лишь стук клавиш наманикюренных пальчиков раздается на весь огромный кабинет.

Пять минут проходит, десять, пятнадцать… Детишки переглядываются. Как бы у всех дела, там, тренировки и прочее.

— Ма, — подает голосок Лиза. Ноль реакции от родительницы. — Мама, мне уроки делать надо.

София ничего не отвечает, лишь берет трубку со стационарного телефона. Тлик-тлик-тлик…Звуки набора номера, затем княгиня говорит:

— Да, Кали, как там дела с поставками вооружения? Нет жалоб? Всё хорошо, солнышко? Дружина обеспечена? Что-что? ЗРК бы еще десять? Будет двенадцать. По поводу самоходных турелей заведен государственный тендер. Да я держу на контроле. Там некий Новиков пытался что-то произвести, но неудачно. Ага, вассал Волконского. Есть надежда, кстати, на Беркутова. Да-да, мальчик и тут отличился. Видела я его видосики в сети. Это, конечно, не автопилот, но девочка лихо разъезжала на тракторе на ножках. Рыкарей Эльса влегкую постреляла из пулеметов. Думаю, малышка тоже из этих, ну которые оттуда, где сейчас Перун… ты поняла. Тем более, что Беркутов взял малышку под специальную опеку. Учредил училище юных дарований, она там по долгосрочному контракту, якобы, учится, не знаю чему, в Рыкарей стрелять она уже умеет. Так что ждем, что Беркутов поставит турели. Ты лучше скажи, на День рождения Аяно приедешь? Вместе с девочками, конечно. Ой, фронт никуда не денется. Один денек, подумаешь, зато я тебе выбрала такое шикарное платье. В серебряном декоре, с открытой спиной…

Дети-демоники сидят и слушают весь этот поток словесности. Через полчаса не выдерживает Ричард:

— Да что это вообще значит? — в полголоса жалуется британский принц собратьям по несчастью. — С чего такое пренебрежение? У меня уже пропущена тренировка с «волками»! Как будто специально!

— Конечно, специально, — фыркает Астерия, поправив хвост красных волос. — Вам показывают ваше место, Ваше Высочество.

— Мое место? — цедит Ричард. — К твоему сведению, по положению я выше всех здесь присутствующих, в том числе, тети Софии.

— Хе, ну тогда чего сидишь послушно, как зайчик? — усмехается Царица поля. — Вставай и иди на свою тренировку с Амираном. Вперед. Беридзе не выносит прогулы и причины ему не важны.

Но Ричард никуда не идет.

— А вдруг у тети Софии что-то важное? — оправдывает принц свою неторопливость.

Даичи улыбается, чуть раскосые глаза сильно сужаются.

— Да, Рич, не спеши, вдруг София хочет обсудить с тобой важный вопрос жизни и смерти, — самурай бросает взгляд на стройную княгиню, увлеченно рекламирующую вечерний наряд маме Кали. — Но не важнее бального платья.

Принц дергает губой, но ничего не говорит. То, что он сидит на жопе ровно, уже и так всё сказало. Придется ждать. Остальных детей тоже покидает настроение. Этот моральный прессинг прекрасно показал, насколько они зависимы от желания матери. Поводок не физический, но психологический. Умеет ведь София растоптать самолюбие.

Еще пятьдесят пять минут разговоров теперь уже о туфлях с серебряными бляшками и духах с запахом сочных фруктов с легкими нотами жасмина, и только затем София говорит:

— Договорились, Кали. Хорошо-хорошо, иди бей своих Гончих, меня тоже детишки заждались, — княгиня кладет трубку и с улыбкой оглядывает молодняк. — Не уснули?

— Что ты, что ты, мама, — качает головой поутомившаяся Лиза. — Я столько узнала о фруктовых духах. Сладкий аромат персика с каплей амбры и мускуса, значит… Как только мама Кали это выдержала?

— Малышка Кали очень женственная, на самом деле, — доверяет секретную информацию София. — Особенно когда дело касается ее туалета. Да и сами знаете, она сейчас целые сутки в броне ходит, степную пыль вдыхает, так что отвлечься только рада. Так, — тон княгини становится серьезным. Каждому понятно, что сейчас она выберет первую мишень. — Ричард, резко же ты решил переметнуться в «Вершину мудрости». Очень резко.

И внезапная тишина, густая словно кисель. Первым не выдерживает тягучую паузу заморский гость.

— Так получилось, — блеет британский принц, который сам в шоке от своей растерянности. Но вот смотрит он в ледяные глаза Софии и видит одни лишь холод и жестокость. Словно перед ним сидит не утонченная княгиня, а массовый убийца. Сразу вспоминаются старые слухи о дознавательнице Гюрзе из застенок Тайной канцелярии. — Это было спонтанное решение.

— Главное, что оно озвучено в прямом эфире, — замечает София. — Элизабет звонила как-то, хотела тебя вернуть. Может, правда пора.

— Нет! — громко бросает Ричард и уже более спокойно говорит. — Я хочу поиграть в Грон в местной Лиге. А потом уеду, но не раньше.

— Хм, я не могу тебе позволить играть, несмотря на твое публичное высказывание. Грон — агрессивная игра, а твои силы пока не поддаются контролю. А если ты убьешь кого-то? — сужает глаза София и добавляет пороха в пламя. — Например, Беркутова, с которым в ссоре?

— Тогда я выпущу нафту Ричарду в лицо, — вдруг спокойно сообщает Лиза, и от ее ледяного тона даже бойкая Астерия поежилась.

Ричард так вообще побледнел и отодвинулся подальше от пепельноволосой княжны.

— Такой цели у меня не стоит, — на всякий случай замечает принц.

— Случайно, Ричард. Случайно, — вздыхает София. — Как только на поле ты выпустишь Когти, исход игры предрешен. Много крови и смертей.

— Одна точно, — произносит Лиза, положив тонкие изящные руки на коленки.

Ричарда начинает знобить. Давно он не испытывал такого тревожного страха.

— Обещаю не использовать Громовые когти, — слова сами собой вырываются наружу. — Слово английской дворянина и члена королевской крови.

— А если всё же Когти вылезут? — приподнимает бровь София.

— Тогда уйду на скамейку запасных, — предлагает принц.

— Волк не отпустит, — вставляет Астерия. — Амирану плевать на жертвы, лишь бы выиграть.

— Астра, я что, маленький?! — вскипает Ричард. — Пускай Амиран поступает как хочет. Мне плевать на его слова. Вылезут Когти — пойду на скамью. Но они не вылезут, — добавляет он. — Я научился себя контролировать.

— А Яка? — спрашивает Лиза.

— Яка будет, — отвечает принц. — Она не смертельная.

— Влюбишь в себя всех девчонок в ватаге соперника… — задумчиво протягивает Астерия, и глаза ее довольно поблескивают. — А и пускай! Да, Лиза?

Старшая княжна обходится раздраженным фырком. Она точно не разделяет безудержность сестры. Астерия готова использовать любые средства, чтобы завоевать сердце Арсения: распоряжаться финансированием его клуба и, даже, влюбить всех соперниц в Ричарда.

— Тогда решено, — подытоживает София. — Никаких Когтей. Ричард, ты дал слово, и ты взрослый мужчина. Не забывай об этом и не забывай кто твой отец. Можешь ступать.

Ричард скрежещет зубами. С ним обходятся, как с нашкодившим ребенком! Но принц сдерживается. Перед ним стоит цель выступить достойно в игре против Беркутова. А София точно может доставить проблем. Британец встает и, после легкого поклона дамам, уходит.

— Лиза, — озвучивается имя следующей жертвы.

— Да, мама? — равнодушно откликается княжна.

— Что ты рассказала Арсению насчет моих планов о нем? — чуть ли не лилейным голоском выпевает княгиня.

— Самое главное, — Лиза держит подбородок высоко. — То, что ты хочешь забрать его в свой Дом и сделать демоником.

— И зачем, Лизочка? — всплескивает руками княгиня. — Ведь ты настроила Беркутова против нашего Дома! Понимаешь или нет? Может, он и того щенка Миронова спас из одной только вредности.

— Мама, я считаю, что делать Сеню демоником большая ошибка.

— Да, теперь-то это точно не прокатит, — княгиня сурово смотрит на дочь. — Отныне у тебя стоит задача исправить то, что натворила. Завоюй благосклонность Беркутова. Любыми способами.

— Завоевать благосклонность? — округляет глаза Лиза. — Мама, как ты себе это представляешь.

София качает головой.

— Смотрю я на свою дочку-красавицу и поражаюсь ее наивности. В девятнадцать-то лет пора испытывать влечение к мальчикам.

— Мама! — вскрикивают одновременно Лиза с Астерией. У обеих щеки вспыхивают алым.

Даичи скучающе смотрит на потолок.

— Тц, женщины, — бросает юный самурай.

— Ладно, — Софя стучит пальцами по столу. — Благодаря твоим стараниям, Лиза, вариант с демоником отпадает.

— Неужели? — недоверчиво переспрашивает Лиза.

— Передай Арсению, что мы готовы предоставить ему Сырье на сумму один миллиард рублей.

— Кха-кха, — закашливается Даичи. — Мама, миллиард рублей?! Миллиард?! Это же годовой ВВП какого-нибудь Гондураса! Южноамериканского государства, мама!

— А тебя хорошо в школе учили, Даи, — довольно кивает София. — Но, надеюсь, ты понимаешь, что ценность Сырья субъективна. Это для открытого рынка дворян оно безумно дорогое. Мы же имеем десяток баз в Нижних мирах. Ежедневно Гвардия проводит сборы ценных демонских растений и охоту на иномирян с необходимыми витаминами в мышечных тканях и костях. Для других Домов наши запасы стоят миллиард. Для нас же в десять раз меньше.

— Сто миллионов, — прикидывает Даичи. — Почему мы отдаем наше Сырье Беркутову? Почему не Хенеси?

— Ах да, твой друг японец, — вспоминает София. — Юный господин Нобунага, величающий себя Золотым Генералом Фалгором. Мм, что ж, ему тоже я готова выделить Сырье на миллиард рублей.

— О! — обрадованно улыбается Даичи. Самурай рад за своего друга.

— Только пусть сначала продемонстрирует свое владение мечом и стратегические навыки, — добавляет княгиня. — Мы пришлем к нему в Токио наших меченосцев-демоников и советников. По итогу спаррингов и интеллектуальных тестов господин Нобунага получит запасы Сырья.

— Кхм, а Беркутова тестировать ты не собираешься? — догадывается самурай.

— Беркутова я постоянно тестирую и, похоже, наше тестирование у него уже стоит поперек горла, — София снова обращает взгляд на дочь. — С таким козырем ты без труда завоюешь благосклонность Арсения. С Сырьем он очень быстро вызреет до Полковоя. При должном старании за несколько лет. Демоник отменяется, будем растить Абсолюта Ярилы.

— Мм, — Лиза мешкает. — А что взамен?

— Сотрудничество, просто сотрудничество, — София пожимает плечами. — И разговор по душам. Мы должны рассказать друг другу всё, что знаем о наших прошлых жизнях. Так и передай.

— Я не очень понимаю… — теряется княжна.

— А тебе и не нужно. Главное, чтобы Арсений понял, а он поймет, не сомневайся. Просто передай мои слова.

— Хорошо, — Лиза подозрительно оглядывает мать, но ослушаться не смеет.

— Даичи, — княгиня оглядывает новую мишень. — Еще какое-то время побудешь под нашим с Аяно наблюдением, хорошо?

— Вы обе всерьез думаете, что Хенеси меня чипировал? — усмехается самурай. — Мама, Хенеси — достойнейший человек, которого я когда-либо знал. Но я никогда не променяю интересы родного Дома на его дружбу.

— Мы просто волнуемся за тебя, — поясняет София и переводит взгляд на красноволосую княжну. — Астерия. — Красноволосой княжне хочется зажмуриться. Сейчас ей прилетит как всегда больше всех. — А ты единственная из всех молодец. Не уронила честь рода, даже предложила Беркутову быть его секундантом в мелкой потасовке.

— Правда? — не верит ушам Астерия. Ее что, только что похвалили?

— Конечно, продолжай в том же духе.

После этих слов Лиза лишь фыркает.

— А ты, Лизочка, бери пример с сестры, — добивает София родную дочку.

Довольная, как павлиниха, Астерия смотрит на Лизу сверху вниз. Впервые у нее есть повод для высокомерного взгляда на лапушку-отличницу Лизочку.

София вспоминает:

— И да, кто-нибудь пригласите Арсения на день рождения Аяно.

— Обязательно! — синхронно говорят обе княжны.

***

Гремят оглушительные выстрелы. Бронебойная очередь сносит фанерные мишени, обозначающие рассредоточившегося противника.

— Оно, правда, ходит! — удивляется глава военной закупочной комиссии полковник Федот Васильевич Божемой.

— И даже стреляет, — улыбаюсь я. — Буквально на днях мы установили многоэкранный прицел, дающий пилоту полный 360-градусный обзор. Ну это на случай ручного управления, конечно.

— Конечно, — обомлевает полковник.

Мы с членами комиссии и князем Волконским стоим на деревянном помосте. Помост выходит на полигон, в который переоборудовали земельный участок за «Горлесмашем». Раньше здесь стояли монолитно-кирпичные недострои под новые корпуса завода, но производство почему-то передумали расширять. Незаконченные бетонки в итоге тоже пригодились под элементы тактическо-стрелковой демонстрации.

Из-за угла бетонки вываливается, чуть неуклюже качаясь, ПуД. Наш ненаглядный «Лесник-1», кто же еще. Брони надето минимум, чтобы комбайн был более подвижным. Мы, как-никак, в первую очередь демонстрируем ЭВМ и шагающую платформу. Но пушки понатыкали разные: и крупнокалиберные пулеметы, и минометы, и даже огнеметы зачем-то. Куча торчащих в разные стороны черных стволов. Нафига Жанна такого дикобраза сделала? Не знаю. Зато выглядят круто.

— Программное обеспечение полностью наша разработка, — рассказываю комиссии. — Архитектура открытая, сейчас целеполагание для открытия огня ориентировано в первую очередь на массу и объем движущегося объекта. Но любые доработки и дооснащение возможны по запросу…

— Это же ребенок! — восклицает полковник Божемой.

— Где? — улыбаюсь.

— В кабине вашего ПуДа!

— А! Вы про пилота Жанну Жировитовну Дрить, — киваю. — Да-да, как видите, с контролем ЭВМ справится даже ребенок.

— Вы ее туда засунули для демонстрации легкости управления?

— В том числе…

Дальше говорить нет смысла — Жанна открывает огонь из всех стволов. Меня просто неслышно. Сначала бахают минометы, затем стрекочут пулеметные очереди, следом шипит красный ливень огнеметов. Горящие обломки мишеней разлетаются по всему полигону. Шипит раскаленный бетон недостроек.

— Это поразительно, — выдыхает Божемой, теребя сивый ус. — Тот же Новиков даже близко не подошел к подобному результату. А он ведь тоже ваш вассал, Аркадий Валерьевич.

Князь Волконский делает снисходительное выражение лица.

— Не думаете же вы, что успех данного пушкоброда….Так правильно, Арсений?

— Почти. Пушкохода, Ваше Сиятельство.

— Да, спасибо. Так вот не думаете же вы, что мои люди работают под копирку друг друга? Я делаю ставку на диверсификацию управленческих схем и технологий. Каждый вассал работает сам по себе. Пушкоходов это тоже касается.

— Понятно, — глубокомысленно кивает полковник. — Что ж, у этого проекта есть все шансы на финансирование армии.

Между тем, демонстративное испытание ПуДа заканчивается. Стволы оружия еще не успевают остыть, как кабина распахивается. Дрить ловко выпрыгивает на бетонную конструкцию чуть ниже модели полезной нагрузки. С бетонки девчонка хочет сигануть прямо на землю, но тут из-за угла выныривает Ахмат. Откуда он взялся на горящем полигоне, не знаю. Будто кавказец чувствовал. Огромные волосатые руки ловят малыху налету и осторожно ставят на землю. Она, не обращая внимания, обегает кавказца и несется прямиком к деревянной платформе. И, вроде, хочет удержать себя, то и дело притормаживает одной ножкой, но дисциплина легионера проигрывает детской гиперактивности, и девочка снова вприпрыжку бежит. И малютка Жанна не виновата. Усидчивость и способность к самоконтролю в этом возрасте только начинают формироваться.

— Милорд! — радостно орет Жанна Жировитовна. — Милорд! Как вам?! Как?!

— Милорд? — приподнимает густые брови подполковник Божемой.

— Это мой позывной, — говорю, что первое приходит в голову. — Обычно мы на испытаниях только по ним называем друг друга. Имитация боевой обстановки.

— А-а-а…

Глава 6 — Опасность для девушек

Император и Самодержец Всероссийский Владимир Рюрикович задумчиво смотрит в горящий камин. Трещит сгорающая древесина. В гостиной сумрачно, хотя от огня яркий свет, а на стенах бледными огоньками мерцают тусклые бра. За окном совершает небесный променад бледная луна.

— Ваше Величество папенька, а чего это мы хандрим? — вдруг звучит голос за спиной.

Ласковые нежные руки обвивают императора сзади за шею. Белоснежная головка просовывается над плечом Владимира. Император зарывается лицом в волосы дочки, вдыхая сладкий девичий запах с цитрусовой ноткой и проваливаясь в полусон.

— Да так, — император размышляет какую причину озвучить малышке Берегине. Не грузить же дочурку государственными делами. Она еще совсем мала, пятнадцать годков всего. И не поймет, насколько важен для великого самодержавного отца недостижимый триста пятый уровень в «Кексиках». Не солидно. Начнется возмутительное: «Папа! Но это же игра для детей! Для девочек!». Тьфу, сексизм кругом. Как связан графический тортик с карамельной помадкой и шоколадной крошкой и мелкие девчонки? Да ни у одной малолетки терпения не хватит на то, чего добился он, император сильнейшего государства. Триста четыре уровня! Вова Красное Солнышко пользуется непререкаемым авторитетом у других геймеров-хардкорщиков. Он — настоящий гуру. А эти не поймут. Одним словом — молодежь. Другое дело Сина, младшая женушка в девичестве Бесонова. Мудрая женщина не по годам, видимо, повлияла та же наследственность что и у старшей сестры Софии-Гюрзы. Жене можно раскрыть истинные имперские проблемы. А вот детям пока рано. Не готовы они постигать отцовские увлечения.

— Папа, не хочешь поделиться? — Берегиня усаживается на коленки прямо на ворсовый ковер у отцовского кресла. Царевна прижимается нежной щекой к руке императора.

Внешне дочь вылитая Гюрза или княжна Лиза Бесонова. Только что не обладает жестокостью первой и демонической силой второй. Всего лишь ранг Воин. Всего лишь доброе сердце и прекрасный лик ангела.

— Пап? — Её большие голубые глаза сверкают, и даже блестящие, словно выгоревшие на солнце, белоснежные волосы — и те лучатся восторгом, от неё так и веет энергией и жизнерадостностью.

— Кхм…да задумался, доча. — Так-так-так, что же ей сказать? А спихнем-ка тяжкую думу на Гончих. — Неспокойно на наших границах, дщерь моя. Неведомый недруг выпускает орды иномирян. Каждый день гибнут сыны Отчества, вот и грущу, глядя на пламя.

— Ох, жалко как людей, — тут же пригорюнилась царевна. — Хорошо, что хоть с тобой, батюшка, всё обошлось. Я молилась всю ночь Трояну во здравие твое.

— Кхм, молиться это, бесспорно, хорошо, но и высыпаться очень важно. Для твоей же отличной учебы важно… Подожди-ка, это Антон тебе рассказал про Мироновых? А еще что он успел сдать?

— Про мальчика Беркутова, — отвечает честная душа Берегиня, не собираясь ничего скрывать от отца, даже такой грешок, как шушуканье с братом за его спиной. Царевна радостно улыбается. — Это он спас моих папочку и братика.

— Ну, так категорично заявлять точно не стоит, — поправляет чутка пристыженный император. — Не спас, а поспособствовал спасению. Там всё же была Лейб-гвардия. — Тот факт, что Абсолют за секунды уничтожил всех лейб-гвардейцев поблизости, Владимир решает не озвучивать. — Хотя, наградить парня все равно надо, это верно. Вот я и размышляю над этим.

— Над Беркутовым? — удивлена Берегиня. Не много ли чести нетитулованному дворянину? — Над простым юношей?

— Не простой он, — нехотя произносит Владимир. — Очень непростой. Военная комиссия рассыпается восторгами по поводу технологий Беркутова. Парень показал комиссарам Шопегля ходячие комбайны и морозильные пушки. Как заявлено в отчете какого-то полковника, при должном финансировании можно совершить прорыв в военной технике. Беркутова рекомендуют в доверенные подрядчики армии.

— Гений, значит, — кивает царевна, поглаживая свисающую с кресла царскую руку с огромным золотым перстнем. — А еще спас моего отца императора….

— Поспособствовал спасению, — тут же вставляет Владимир.

— Да-да, уберег моего папочку. Двойная заслуга. Ты же наградишь его?

— Не сразу. Сначала разговор с князем Волконским. Вот завтра и поболтаем. Посмотрю на его реакцию и решу.

— Поня-я-ятно, — протягивает Берегиня Рюрикович. — Тогда я сама…

— Что сама? — не понимает император

«Награжу спасителя своего папулечки, конечно» — улыбается царевна.

— Сама буду уберегать тебя, па, — произносит Берегиня вслух.

— Опять через молитву? — снисходительно улыбается Владимир.

— Конечно, папенька.

***

— Ваше Величество, присаживайтесь, — указывает Аркадий Волконский на два кресла у пылающего камина. Очаг оформлением очень похож на домашний, даже белые мраморные колонны по бокам будто те же самые.

— Спасибо, Аркадий, — государь выбирает место справа. Когда он садится, кожаная обивка тихо скрипит под ним. — Речь у нас пойдет о твоем вассале.

Волконский пытается не менять выражения лица, но в глазах блестит понимание причины.

— Беркутов?

— Он, — кивает Владимир. — Третье отделение доложило, что Бесонова очень сильно заинтересована им. Шерстит его дела, изучает подноготную, подослала шпионов в его лицей.

— В «Красном замке» шпионы? — чуть ли не подпрыгивает на месте Аркадий.

— В филиале «Гром» точно. И среди преподавателей, и среди учеников. Причина тебе понятна?

— Гений Арсения, — догадывается князь.

— Вот тут и загвоздка, — сомневается Владимир. — Не путаем ли мы причину и следствие? Откуда взялась эта «гениальность» у семнадцатилетнего пацана?

Волконский мнется, но все же решает высказаться:

— После битвы с Абсолютом Миронова у меня состоялся разговор с Арсением. Он объяснил свои успехи тем, что является жива-мутантом. Сбой работы военного артефакта вызвал мутацию астрального тела и воздействовал на интеллект.

— Бесонова устраивает тотальную слежку за жива-мутантом? — иронично приподнимает бровь Владимир. — Да даже не таким могучим как, допустим, Слепой кот или Дана Бестия. А всего лишь за отличником-вундеркиндом? Нет, Беркутов может и титан мысли, но как-то странно это всё.

— Но он, правда, талантливый юноша, — скромно бросает Волконский. Больше нахваливать Беркутова князь не хочет — а то еще заберут. Хотя уж если София такой контроль устроила, то поздно метаться. С другой стороны, против Бесоновой он еще может побарахтаться. А императору точно ничего не скажешь.

— Не знаю — не знаю, — повторяет Владимир. — Боюсь, это чересчур подозрительно. Может, Беркутов связан как-то с вымесами Хаоса.

— Побойтесь Сварога! — вырывается у Волконского. Князь поздно прикусывает язык. — Простите…Ваше…

— Аркадий, это не шутки, — на полном серьезе заявляет император. — Я не могу так рисковать. Как понимаешь, он поспособствовал моему спасению, а значит, есть повод приблизить парня к себе.

— Неужели вы хотите забрать моего вассала? — падает духом Волконский.

— Это необходимая мера, — припечатывают бедного князя. — Я уже объяснил причину. Официальную и фактическую. Так как я тебе доверяю, Аркадий, то не стал скрывать.

— Благодарю за доверие, — роняет убитым голосом князь, уже подсчитывая в уме годовую потерю прибыли. Приток денег от Сени был неимоверно огромным.

— Преференции ты получишь, — подслащивает пилюлю Владимир. — Так, например, господский налог Беркутова будет идти в твою казну еще пять лет. Но это только между нами. Официально Беркутовы станут Служилым родом. А затем дадим и льготы на имущественный.

— Благодарю, Ваше Величество, — повторяет Волконский

Когда император уходит, князь чуть ли не хватается за голову. Он не знает, можно верить ли словам Владимира. Император — тот еще хитрый пес. Трехсотый уровень в «Кексиках» — не тапки обнашивать. У самого Аркадия только двадцатый…. А куда деваться? Увлечение государя — святое. Играл бы он в хоккей, Волконский встал бы на коньки. А так приходиться месить цифровую муку, да посыпать сахарной пудрой.

Непонятно, правдивы ли подозрения Владимира насчет Арсения. Может, это всего лишь повод захапать Беркутова с его турелями, ментальными глушилками и прочим. Уже и неважно — Беркутова заберут.

Встав и пройдясь по каминному залу, Аркадий решает проверить дочь. Все его надежды сейчас связаны лишь с Анфисой.

Князь находит дочь в картинной комнате. Княжна в заляпанном халатике вертится вокруг мольберта. Каштановые волосы стянуты в буйный хвост, в одной руке кисточка, в другой палитра с красками. «Позирует» же художнице ваза с фруктами.

— Совершенствуешь навыки, милая?

— Да, пытаюсь достичь уровня Сени, чтобы снова сразиться с ним, — мечтательно произносит Анфиса.

«Опять о Беркутове, — негодует в мыслях князь. — Хотя, чего это я? Вот же и повод подвернулся».

— А как у вас с Сеней дела, крошка?

— Дела? — замерев, Анфиса сдувает с лица волнистую прядь — руки-то заняты. — Отлично. Вот в выходные идем в «Зарницу».

Княжна осторожно рисует гроздь винограда. Набрасывает стебель, а затем начинает обрисовывать круги, которые являются виноградинками. Глядя на искусную работу дочки, Аркадий вдруг спрашивает:

— А скажи, хочешь замуж за Сеню?

Княжну словно парализует, рука смещается, и кисточка разрушает овал виноградинки.

— Пап!

— Извини. Закрасить же можно?

— Можно, — Анфиса присматривается к фиолетовому пятнышку. — Только больше не шути так.

— А вообще, я серьезно. В целом как тебе он? Люб — не люб? — увидев недоверчиво насупившееся личико княжны, Волконский поясняет. — Крошка, Беркутова хотят забрать. Вот я ищу варианты.

— Как забрать? — пугается Анфиса.

— Дочка!

— Люб, папенька, — тут же тараторит напуганная княжна. — Замуж согласна за Сенечку.

— А он что, возьмет же тебя? — сурово спрашивает Волконский. — Возьмет?

— Думаю, возьмет…

— Думаешь?! — хлопает князь глазами.

— Мы говорили, я признавалась, но он сказал, что пока ему не до свиданий, много дел, поэтому точно не знаю, — теряется Анфиса. — Но, вообще, мы с девочками предполагаем, что Сеня хочет выиграть Лигу по Грону, чтобы поменять Дом. Поэтому боюсь, что не люба.

Новость сначала шокирует Волконского. А затем приводит в ярость.

— Много дел? Боишься, что не люба? — он сжимает пальцы в кулак. — Вот стервец! Это кто кому еще должен признаваться! Княжна нетитулованному?! — вдох-выдох, и Аркадий берет себя в руки. — Ладно, ситуация нестандартная. Беркутов у нас сокол с пестрым оперением, так и быть. А про Лигу хорошо, что сообщила. Это значит, что если Сеня выиграет ее, то сможет вернуться к нам в Дом. А мы должны сделать так, чтобы он захотел это. Справишься, дочка?

— Постараюсь, батюшка, — тихо попискивает Анфиса. Она еще не совсем отошла от вспышки родителя. — Буду нежной и ласковой, буду угождать Сене.

— Эй-эй, только не перестарайся, доча. Все-таки это ты княжна, а не Беркутов.

— Кончено, батюшка, — покорно склоняет голову Анфиса.

«Ну вот, дожил, старый барсук, — вздыхает князь. — Дочку подкладываю под обнаглевшего пацана. А куда деваться? С госконтрактами от оборонки Беркутов озолотит любого сюзерена. Да и сам стервец хорош: Абсолюта загасил! А мнимые страхи императора — всего лишь способ манипуляции, чтобы я не ерепенился. А мы не поддадимся».

***

Сегодня спозаранку мне позвонил Витя Долгоногий.

— Чем обязан, Виктор Дмитриевич?

— В «Зарницу» придешь сегодня? — и не дожидаясь ответ, потребовал. — Беркутов, твое присутствие обязательно.

Конечно, отказывать юному графу безрассудно и даже просто неэтично. Но вот это «обязательно» меня порядком раздражило.

— А есть существенный повод?

— Есть. Одна важная особа хочет видеть Арсения Беркутова.

— А…

— Она велела не называть ее имя, но всеми способами обеспечить твое присутствие.

Мм, ну раз велела самому графу, вариантов всего несколько. А если сгруппировать их по родовым фамилиям — всего один. Царский герб заплясал перед глазами.

— Большая честь быть приглашенными вами лично, граф.

— То-то же, — успокоился Виктор. — Ну и с тобой лично мы тоже покумекаем. Хочу предложить тебе кое-что.

— О, граф, а можно устроить сегодня представление на улице? Постановочные бои. Вам понравится. Только нужно освободить улицу от машин и прохожих.

Думал Виктор недолго:

— Кхм, ладно, перегородим движение, автовладельцев попросим не вставать. Только сам явись.

— Безусловно.

После разговора с графом отправился закупать костюм на вечер. Раз предстану перед важной особой, то требуется сделать это с шиком и блеском.

Неплохой синий костюмчик с атласным поблескиванием в самый раз. Стройная продавщица с большой грудью оценила по достоинству — улыбалась мне вслед до самого выхода. Хоть костюм и лежал в пакете.

На танцульки еду прямо с Биокомбината. А так как от тренировок сегодня выходной, то я посвятил почти весь остаток дня выбору тату. Перебирал более эффективные композиции рун. Стыковал Посолонь с Колядником, совмещал Чароврат со Сваором. Подходил только эмпирический путь. Наносил кисточкой на руку и пробовал подключиться к Анреалиуму. Это занимало часы.

На одной из попыткой я услышал в голове:

— Вернись к нам, Фалгор. Стань нашим Чемпионом.

Голоса Богов Хаоса. Значит, этот вариант рунописи и оставим. Пока только кисточкой, а потом и набьем тату. Досе поручу найти квалифицированного накольщика.

— Вернись к нам…

А как же их выключить? Напрягся, чтобы прикрыть щель в куполе. Не вышло. Тогда сконцентрировал внимание на тату. Велел ей прекращать принимать сигнал. Бинго.

Еще дал по телефону поручения насчет подготовки тех самых «постановочных боев».

Итак, на танцы. Сначала на «Весте» заезжаю домой за Дарико, там, заодно, сменяю шофера и машину. Бессменный Тимофей ведет «Майбах», а мы с грузинкой сзади скромно улыбаемся друг другу. Заезжаем за спутницами по порядку — Лиза, Анфиса, Люда, Алеся.

Еще на подъезде к ресторану видим, что вечеринка в самом разгаре. Дворянчики пьют и веселятся на морозном воздухе. Осень им не страшна, многие парни щеголяют в одних рубашках, скинув пиджаки на голые плечи своих спутниц.

Когда я со своими барышнями выхожу из машины, многие салютуют нам бокалами:

— За Беркутова с его великокняжеской-боярско-дворянской свитой!

— О, смотрите — у нашего шаха пополнение!

— Амиран, а это, часом, не твоя сестренка?

— Заткнись…ррр…

Под вот такие пересуды мы с девушками, улыбаясь, поднимаемся на крыльцо. Здесь слишком прохладно, и я решил, что нечего барышням сначала морозиться, а потом бегать к Целителям лечить простуду.

Еще в холле к нам подбегает Виктор Долгоногий.

— Арсений, где тебя носит? Дамы! — делает граф поклон. — Позвольте ненадолго украсть вашего спутника?

— Если только ты не уведешь его на танцпол, Витя, — с усмешкой вставляет Лиза. — Первые танцы Сеня танцует только со своими девушками. Да, девочки? — другие барышни кивают. Даже смущенная до румянца на щеках Дарико.

Если бы не манеры, Виктор бы присвистнул.

— Так и быть, обещаю не вальсировать с вашим молодым человеком, — с грустью вздыхает граф. — Правильный я термин употребил, Лиза?

— Правильный, — улыбается княжна, и мое мнение, видимо, спросить никто не хочет.

Ладно, молодой человек — это еще не парень. Ведь так?

Уже когда мы отдаляемся от девушек, Виктор тихо говорит:

— Я, конечно, танцевать с тобой не буду, но насчет нее не уверен.

— Насчет кого нее? — без удивления уточняю.

— Царевны, Сеня. Готовься, сегодня твоя популярность вырастет до небес.

***

Когда Арсений с Виктором отходят, Лиза на всякий случай включает слух Гончей:

— … Царевны, Сеня. Готовься, сегодня твоя популярность вырастет до небес.

Лицо княжны мрачнеет. Она оборачивается к будущим «сестрам», как уже называет в мыслях подруг.

— Не теряйте, девочки. Я на минутку отойду.

И стремительным, но бесшумным шагом Лиза спешит за своим любимым.

***

— Царевны, Сеня…

В другом конце зала Астерия с силой сжимает бокал, но вовремя отставляет его на поднос подвернувшегося под руку официанта.

— Боря, не теряй, — ослабив слух Гончей, говорит княжна. — Я по делам.

— Аднака, дя, — Кайман закидывает в раскрытую пасть закуску с куриной печенью и радостно смакует вкус. — Нича страшна.

Глава 7 — Танцуй, пока молодой

Виктор ведет меня в самую глубь ресторана — к столикам, справа за танцполом, размещенным в середине зала. Таким образом мы огибаем танцующую толпу. Пара прелестниц в коротких волнистых юбчонках окликают графа:

— Вить, давай к нам, — сиреневолосая краля бросает заигрывающий взгляд в мою сторону. — И друга красавчика прихвати.

— Инга, это же Беркутов, — из ниоткуда вырастает пышногрудая Шереметьева. Декольте ее золоченого платья тянется до самого пупка, почти полностью обнажая обширные холмы грудей, разве что самые вершинки остаются спрятанными, оттопыривая пуговками тонкий шелк. — Напрасно тратишь время. Он танцует только со своими.

Красивые подведенные глаза юной графини бросают на меня рассерженный взгляд. Мне становится смешно. Очень забавные претензии. Кавалер танцует со своими дамами! Это что еще за безобразие!

Не один я вижу ситуацию забавной. Виктор смеется.

— Ир, тебя послушать, так Сеня у нас прямо жуткий сноб, — блондин хлопает меня по плечу. — Пренебрегает баронессами и графинями, негодяй! Вряд ли это так, но сейчас я, правда, должен спасти его от твоего посягательства. Уж прости.

— Да я привыкла, уводи, — отмахивается Ира Шереметьева. От резкого жеста белоснежные холмы колыхаются, чуть не выглянув из-за тонких золотых полосок. Катастрофа была близка как никогда! — А с вами, Арсений, — угрожающе, даже яростно произносит графиня, — мы еще пересечемся. Ждите и бойтесь!

— Предполагаю, что этой ночью я не усну из-за мыслей о представляемой вами опасности, Ирина Геннадьевна, — серьезно говорю.

Щеки Шереметьевой покрываются багровыми пятнами.

— Именно!

На этой страшной угрозе мы и расходимся. Танцпол остается позади, а впереди вырастают два громадных безопасника в костюмах. Нас они не задерживают, просто прощупывают взглядами наши фигуры на наличие подозрительных предметов. Всё-таки не абы кого охраняют, а саму…

Увидев сереброволосую девушку, я решил было, что нас обогнала Лиза. Либо княгиня София заявилась на молодежную тусовку. С нее станется. Мужа нет дома, чего бы не тусануть с молодняком? Внешне княгиню ведь не отличишь от семнадцатилетней лицеистки.

Но нет — эта барышня явно моложе Лизы. Совсем еще девочка, детские черты пока не отступили с нежного личика. Пухленький круглый ротик, большенькие щечки и огромные голубые глаза-океаны. Зато фигурка уже взрослая. Контраст детского лица и половозрелого тела способен убить любого юнца. А высокий разрез платья на бедре просто взрывает воображение.

— Арсений! — торжественно представляет мне юное совершенство Долгоногий. — Ее Императорское Высочество великая княжна Берегиня Владимировна! Ваше Высочество, а этот юноша Арсений Всеволодович Беркутов.

Я киваю:

— Огромная честь быть вам представленным, Ваше Императорское Высочество.

Царевна чуть сгибает ножки в намеке на легкий реверанс, а затем мило улыбается:

— А я уже вас знаю, Арсений, — важно сообщает Берегиня, и при ее детском ротике и пухлых щечках это выглядит презабавно. — Заочно, правда. И я вам очень благодарна. Уверена, вы знаете, за что конкретно, — с намеком еще шире улыбается по-доброму. — И в общении со мной забудьте титулы, просто Берегиня, — она немного мнется словно в раздумьях. — И можно на «ты».

— Хорошо, Берегиня. — Вдруг за спиной я слышу перестук каблучков. Приближаются две пары знакомых ножек. — Кажется, твои родственницы по тебе соскучились.

— И очень вовремя, — процеживает царевна, смотря мне за спину.

— Гиня, — громкий голос Астерии перекрывает басы из колонок. — Тебя наконец-то стали отпускать гулять по ночам? Отец уже считает достаточно взрослой?

С другой стороны меня подхватывают под руку. Что очень удивительно, это наша скромная Лизочка решилась на такой смелый шаг. Почти невесомо и едва касаясь княжна придерживает мой локоть. Рядом с девушкой комфортно. Близость, тепло и приятный женский запах способны сбить с толку.

Астерия возникает у свободного левого плеча. Хочется повернуться к ней спиной, но прочь бестактность. Так и быть, потерпим и поулыбаемся.

— Уже год как, Астра, — важно произносит царевна, бросив недоумевающий взгляд на нас с Лизой.

— Берегиня, милая, — не говорит, а поет Лиза. — Какая ты выросла красавица, всем на зависть! В этом платьице ты словно принцесса из сказок! Очень соблазнительный фасон!

— Спасибо, сестренка, — видно, что Берегине похвала княжны очень приятна. — Значит, сегодня Арсений в составе твоей свиты?

Лиза мнется и бросает робкий взгляд на меня.

— Какое там! — фырчит Астерия. — Всё ровно наоборот.

Царевна округляет глаза.

— Астерия Артемовна права, — спокойно поясняю. — Сегодня вся свита Лизы представлена в составе одного меня.

За эту вставку я удостаиваюсь благодарного взгляда от княжны.

— А, вот оно как, — одобрительно кивает Берегиня. — Но сестренка никогда не придерживалась таких модных нововведений, как свиты, и постоянно ходила на любое мероприятие с одним кавалером.

— А в этот раз ей досталась четвертинка от кавалера, — продолжает ерничать Царица поля.

Ее Величество опять в полном недоумении. Со вздохом Лиза сообщает:

— Берегиня, я делю Арсения со своими подругами. Можно сказать, я состою в его свите.

— Оу-у-у, — теряется царевна.

— Опять же, это неверно, — мне опять приходится вступиться за достоинство своей спутницы. — Потому что я лично заезжал за Лизой и остальными дамами. А со свитами так не положено поступать.

— Ох, Свароже! — вмешивается Виктор, вскинув руки к потолку в патетическом жесте. — Это действительно катастрофа! Но нет ничего неисправимого! Сейчас граф Долгоногий спасет положение и разрешит дилемму! Предлагаю назвать формат общения Сени и Лизы с остальными барышнями — прайд! — под фырк Астерии граф вдается в аргументацию. — Лев и его львицы! Это объясняет и многочисленность красавиц в данной группе и то, что Арсений так мило заботится о каждой своей «кошечке». Как Вам, Ваше Высочество? Одобряете?

— Эм…мне нравятся львы, — важно произносит юная царевна.

— Отлично! — Виктор хлопает в ладони. — На правах организатора сегодня же изменю культурный регламент Молодого Света. Отныне к «свите» добавляется термин «прайд», как более галантный и обходительный вариант. Арсений, поздравляю! Ты войдешь в историю, как первый глава прайда! Поблагодари Берегиню! Это ее царская воля сделала тебя «львом «Зарницы»»!

— Спасибо, Берегиня, — улыбаюсь я почти что через силу. На самом деле настроения мне эта новость ни капли не прибавляет.

— Не за что, Сеня, — смущается царевна и поворачивается к Виктору. — Витя, ты можешь внепланово объявить белый танец? — и тут же поворот белоснежной головки в мою сторону. — Арсений, будь любезен — потанцуй со мной.

Она протягивает руку, и я осторожно беру тонкие пальчики. С явной неохотой Лиза отпускает мой локоть, Астерия также без желания отстраняется.

— Сию минуту, Гиня, — Витя, подмигнув мне, удаляется к диджею.

Тут же в микрофон объявляют белый танец, и мы с Берегиней уходим к танцполу. По пути вижу вытянутые лица своих спутниц, затем мелькают угрюмые рожи Амирана и Ричарда. Гримасы ненависти у грузина и британца очень схожие. Магнетизм-то шалит.

По сравнению с летом я стал значительно сильнее. Астральное тело развилось, окрепло, а значит, и его ореол, именуемый магнетизмом, вызывает намного более выраженные эмоции у людей. А значит, у Арсения Беркутова станет больше врагов и друзей.

Мы с царевной танцуем. Моя энергия выплескивается — капля за каплей — и вкрапливается в восприятие окружающих людей. Нами очаровываются, нам завидуют. Румяная Берегиня дышит глубоко и прерывисто, глаза горят, словно голубые звезды. И этот ее стеснительный восхищенный взгляд подсказывает мне, что ты, Фалгор, опять круто попал. Ох, и не Маска же ты.

***

Изначально Берегиня это не планировала. Эту бурую восторга в груди. Это чувство комфорта, словно она всю жизнь танцевала с Арсением Беркутовым, с незнакомцем, по сути.

Их танец чудесен! Легок и приятен. Ноги сами порхают, будто Сеня не ведет царевну в вальсе, а поднял и кружит, как родную дочь. Странное чувство — наслаждаться вниманием человека, который смотрит на тебя по-отечески добро и нежно.

Берегиня хотела просто одарить юношу своей благосклонностью. Прилюдно познакомиться с ним и потанцевать пару танцев на публику. Для нетитулованного дворянина это было бы верхом блаженства. А в итоге что?

В итоге мужская рука на ее талии настолько теплая, а голос юноши настолько приятный, что царевна едва не тает.

— Почему ты пригласила именно меня? — спрашивает Беркутов, прижимая девушку к себе в очередном круговороте.

— Так я благодарю тебя за спасение батюшки и брата, — выдыхает царевна. — По секрету скажу, тебя, Сеня, еще наградят очень достойно, но мне хотелось лично сказать «спасибо», — в нерешительности она мнется, но всё же признается. — А также завести с тобой крепкую дружбу.

Этого говорить она тоже не планировала. Но все планы полетели к черту, когда Берегиня взглянула на Арсения и утонула в его янтарных глазах.

— Дружить с тобой это большая честь, — без сильной радости как-то говорит Арсений.

Вдруг Беркутов закружил ее очень сильно, и Берегиня, не выдержав, засмеялась звонко, как ребенок. Искренний смех удовольствия. Арсений улыбается опять по-отечески, и царевна с дрожью в сердце понимает — ее балуют, как дитя. От этого становится грустно и больно. В ней не видят прекрасную и желанную женщину! Только румянощекую девочку-забавницу. В отличие от той же Лизочки…

— А с Лизой ты как подружился? — спрашивает Берегиня, готовясь перенимать чужой опыт.

— Я избил ее брата, — усмехается Беркутов. — А потом ее мать избила меня.

— Что?!

— История забавная, но долгая. Потом как-нибудь расскажу, Гиня.

— Хорошо, Сеня, — а про себя царевна решает в ближайшее время обязательно съездить в гости к Бесоновым. — Знаешь, я восхищена тем, как у тебя получается так непринужденно общаться с титулованными особами!

— Гиня, так я же тоже титулованный, — делает он удивленные глаза.

— Что? Когда это случилось? — Берегиня приоткрывет ротик. Неужели она что-то упустила? — Какой титул тебе даровали?

— Случилось сейчас, — он прищуривается. — А титул — глава прайда. Уже забыла?

— А-ха-ха-ха! Точно!

После танца Беркутов возвращается к своему прайду, а Берегиня идет рядышком. Она не хотела напрашиваться, но как-то получилось само собой. Новоявленные «львицы» разместились за большим столом, там же присоседилась и Астерия, и Витя Долгоногий с подругой-блондинкой, и Боря Кайман. Места всем хватило.

Берегиня почему-то с досадой замечает: все спутницы Беркутова — неописуемые красавицы. А вместе они так вообще производят сногсшибательный эффект.

Обязанности по знакомству берет в свои руки Арсений. Быстро огласив имена незнакомых царевне девушек, он приглашает Берегиню сесть рядом с двоюродной сестрой Лизой. Сам же усаживается к Алесе Боровой.

— Ребята, для всех вас я просто Берегиня, — решает нужным сообщить царевна.

Протокол соблюден, и Долгоногий, поглаживая по голым плечам свою блондинку, сообщает:

— Сеня, тут такое дело. Под моим началом существует Огненный клуб. Я приглашаю тебя присоединиться к нам. Боря Кайман тоже туда входит.

— Аднака, дя, — подтверждает мутант, копаясь обглоданной куриной косточкой в клыках.

— Очень польщен, — Арсений холодно улыбается. — А что это за клуб такой?

— Первай правилы Агняного клубя, — сообщает Боря. — Някаму не рассказывать аб Агняном клубэ.

— Ну, это устаревшее правило, — смеется Виктор. — Мы теперь всем рассказываем, какие крутые. Слишком гордые. А сам клуб — ничего особенного. Просто раз в месяц собираемся с другими огневиками и устраиваем спарринги без перерыва.

— На ставки, — морщится Астерия. — Самое главное не сказал, агитатор.

— Ставки нужны чисто, чтобы подстегнуть участников, — отмахивается Долгоногий. — Сеня, главный посыл Огненного клуба — мотивировать друг друга развиваться и расти в силе. Раз в месяц мы встречаемся, получаем по мордасам, а остальной месяц тренируемся, чтобы в следующую встречу уже самому задавать взбучку. Понимаешь?

— Честно, одного только не понимаю, — замечает Арсений. — Каким боком в этом клубе Боря Кайман? Он же демоник.

— Пратестаю! — сразу бурчит зеленый. — Дескреманация, аднака!

— Он огненный демоник, — поясняет Виктор. — Так что, формально, проходит. Да и от зеленого никуда не денешься. Где драка, там и Боря.

— Агась, — довольно кивает чешуйчатый «витязь», поглаживая себя по животу. — Боря сазданя для драчак, а куряца сазданя для Боря.

Берегиня не вникает в разговор. Про отца Бори она знает только, что он некогда был жива-мутантом, а потом убил Высшую Гончую и стал демоником. Только вот мутантский облик никуда не делся.

Вниманием царевны полностью завладевает профиль Арсения. Идеальная линия мужественного лица, широкий подбородок, тонкие губы….

— Сеня, — неожиданно для самой себя произносит Берегиня. — А не хочешь в этот раз уже ты меня пригласить на танец?

— Я бы с радостью, Гиня, — Арсений смотрит на наручные часы. — Но давай попозже. Сейчас всех прошу выйти на улицу для просмотра зрелищных экзо-боев. Вить, дай пожалуйста, объявление по громкоговорителю.

— Ну ладно, — протягивает граф. — Экзо-бои, значит?

— Да, бои гигантских антироботов или экзо-бои.

Название интригует царевну, несмотря на легкое расстройство от отказа Сени. Через десять минут дворяне уже высыпают на свежий воздух и наблюдают вживую настоящее феерическое шоу.

Два больших грузовика припарковались на безлюдной улице. У стены дома сгружен диджейский пульт с виниловыми пластинками, проигрывателями, контроллерами и другим разнообразным оборудованием. Диджей за пультом начинает заводную драйвовую музыку. Мелодия зажигательная, будто играет саундтрек в каком-то блокбастере.

Из каждого грузовика почти одновременно выпрыгивает четырехметровый трубчатый робот. В руках-держателях зажаты огромные мечи и щиты — точь-в-точь, как в одной видеоигре про гигантских космокиборгов. Между трубок в середине роботов на ремнях висят пилоты. Одного из них Берегиня узнает. Семен Миронов! Мальчик, что пережил гибель своего рода. Другим роботом управляет взрослый парень.

Арсений указывает на него и громко оглашает:

— Знакомьтесь, дамы и господа! Иван, инструктор экзоскелета «Протез». После боя каждый желающий сможет прокатиться вместе с ним на антироботе.

Экзоскелет Ивана отводит меч в сторону и кланяется толпе благородных. Гул возбужденных голосов прокатывается среди дворян. Многие, и правда, не прочь поездить на этой механической лошадке.

Под музыку антироботы начинают представление. Обмен ударами мечей, звон стали о сталь, широкие зрелищные размахи огромных металических конечностей. Берегиня ощущает себя в будущем или в фантастическом фильме. Прямо перед ней разворачивается космическое сражение.

Но Арсению словно мало происходящего. Он то и дело поглядывает на диджея, а затем не выдерживает и прогоняет его с пульта. Берегиня удивленно хлопает глазами: Арсений сам встает за оборудование. Вот он надевает наушники.

— Сеня что, правда, умеет миксовать треки? — спрашивает царевна Лизу.

Княжна смотрит на Арсения задумчиво, но без удивления:

— Если и не умеет, то сейчас научится.

— Что?!

А дальше начинается подлинная фантастика. Гремит совершенная музыка: невероятно гладкие миксы, фантастически быстрые переходы, проникающие в самое сердце басы. Царевна в шоке замирает. Не может быть! Неужели ей показалось?

— Он не просто миксует! — кричит возбужденно Берегиня. — Не только соединяет композиции! Лиза, он сам пишет музыку! На ходу! Как…Как это возможно?! Скажи мне!

В порыве чувств царевна хватает княжну за обе руки. Лизочка смотрит с улыбкой на сестру:

— Просто это Сеня.

Судорожно сглотнув, Берегиня оглядывается на юношу. Тот снимает один наушник с уха и внимательно наблюдает за затанцевавшей толпой. Люди не смогли сопротивляться зову новосозданной композиции. Каждый человек — каждый дворянин, каждый официант — отдается рвущемуся наружу порыву. Даже антироботы будто закружились в смертельных па, их движения становятся зрелищней, звон ударов мечей — ритмичнее и вплетенными в музыку.

А сам Сеня — это нечто! Сверхчеловек! Он микширует с трех вертушек, филигранно играет с эквалайзером, использует причудливые сэмплеро. Вершина импровизации! Предел творчества!

Берегиня не замечает, как сама отдается танцу. О-о-о, словно душа вот-вот вырвется из тела! Экстаз завладевает разумом. Мыслей больше нет, есть только ритм и драйв. Жизнь — это бешеная пляска. Жизнь — это любовь.

— Сеня! Моя душа хочет танцевать! — кричит Шереметьева, тряся почти голым бюстом и разливая на себя шампанское из бокала. — Сеня, твори!

— Сеня — ты бог! — кричит Астерия, качая красной гривой волос в танце.

— Наш Сеня! — восклицает Лиза с закрытыми глазами. Ее точеное тело идеально изгибается под божественный ритм.

Арсений не просто создал мгновенно музыку. Он играет на чувствах слушателей. Отвечает на эмоции окружающих его людей, а затем, с помощью сэмплеро, обостряет, усиливает их.

А самое главное, замечает Берегиня, Арсений испытывает не меньше драйва, чем танцующие под его взглядом люди. Улыбка Беркутова способна растопить ледники. Нужно ли говорить, что сердце царевны давно превратилось в горячую лужу?

«Ему нравится! — бушует восторгом растаявшее сердечко Берегини. — Ему нравится то совершенство, что он создал!»

Глава 8 — За серебром

— Слабое, никчемное тело. Эти щуплые мышцы, эти хрупкие кости… Одним словом, ужасное тело, милорд, — зычно рокочет Бейб Джонсон, до недавнего времени чемпион Лондона по молодежным боям войстези. — Неудивительно, что ему свернули шею прямо на ринге. Хлюпик же. Вы только гляньте?

Огромный детина двух метров роста напрягает бицепс размером с небольшую бочку.

— Соплей перешибить можно, — вздыхает британец, жуя жвачку. В англичанине где-то сто килограммов сплошных мышц. Одет он в футболку с «Биг Беном» и широкие штаны на роспуск, на бритой голове бейсбольная кепка, повернутая набекрень. Привычки прошлой личности. Легионеры так же одеваются, так же ведут себя, как и бывшие носители тела. Если ты не Префект, конечно. Только поэтому некогда Бейб Джонс, а ныне лорд-командор Грумс Хрюнд еще не дергается в предсмертных конвульсиях с палочкой для еды в глазу.

— Перестань мельтешить, Грумс, — хмурится некогда Хенеси Нобунага, а ныне Бемижар Жаворонок. — И выплюни этот мусор изо рта.

— Простите, милорд, — Бейб Джонс берет салфетку и сплевывает в нее жвачку.

Британец и его компаньон — молодой стройный японец — сидят на веранде огромного дома в восточном стиле. Напротив шелестит розовыми кронами прекрасная сакура, журчит небольшой фонтанчик, посвистывает между декоративными камнями легкий ветер.

Симпатичная служанка в цветастом кимоно ставит на столик чайник с заваренным успокоительным сбором трав. Жаворонки расположились на полу, усевшись на маленьких подушках. Так было положено в японской культуре. И хоть Бемижар не считал себя японцем, но ему очень импонировали традиции страны восходящего солнца. Ведь данное тело впитало местные обычаи вместе с молоком матери.

— Итак, милорд… — начинает Бейб Джонс.

— Тсс, сначала чай, потом разговор, — велит Хенеси. Ох уж эти привычки медлительных японцев, но по-другому он не мог. Намного сложнее сопротивляться каждому позыву старого воспитания.

Бейб берет маленькую чашку за ушко и одним глотком опрокидывает в широкую глотку весь чай. Хенеси морщится. Ну что за варвар? Это точно лорд-командор Седьмого гранд-батальона? Или на самом деле лондонский скинхед из подворотни?

— Итак, милорд, десяток наших нашел, — докладывает Бейб. — Совсем доходяги, хуже, чем мой скелетон.

— Звания?

— Центурионы.

Хенеси делает небольшой глоток. Невелика рыбка.

— А что с Воронами? Короля Ночи Гварда нигде не слышно?

— Нет, по слухам, в Южной Америке затесался один из наших или Золотых, но там замечены демоники Бесоновых. Вы сказали с ними не пересекаться. Ну еще тот московский скрипач-позер, но он точно не Ворон или Освободитель планет — слишком франтит. Бабы, по слухам, вокруг него так и кружат: дворянки, княжны, одна царевна. Точно Золотой, даю башку на отсечение.

— Я подозреваю, что тот щеголь — минимум лорд-командор Фениксов, — Хенеси водит пальцем по ободку чашки. — Не исключено, что и сам Фалгор. Мой сияющий собрат никогда не умел убавить свое сияние. Куда уж ему до Маски.

Британец сразу подбирается, словно вепрь перед броском.

— Если это Префект Фалгор, то цель нашей миссии найдена? — сжимает он пудовые кулаки.

— Самое сложное — впереди, — вздыхает Хенеси-Бемижар. — Нет, смысла убивать Фалгора. Боги Хаоса хотят его верности. Они хотят заполучить его душу и играться с ней. Одаривать, пытать, снова одаривать, снова пытать, пока не рухнет ее сопротивление. После этого Фалгор выступит против князя Перуна и очистит Землю от людей. Тогда Анреалиум соединится с материальным миром, и Хаос поднимется до Высшего мира.

— Милорд, а мы сами не можем очистить Землю? — недоумевает лорд-командующий Жаворонков. — Аборигены же все хлюпики. Шеи тонкие, как у цыплят. Двумя пальцами хрусь — и готово.

— Мы могли бы, если бы не князь-демоник Перун, — Хенеси касается пальцем своих тонких губ. — Его осилит только сильнейший из Префектов.

— Значит, пока мы просто наблюдаем за тем скрипачом?

— Верно, Фалгор сам загоняет себя в ловушку, — улыбается Хенеси. — Думаю, всё же это он. Слишком ярок, слишком много позирует. Нам нет смысла пока вмешиваться. Только убедиться, что это правда Огненный лорд. Но данную задачу я поручил Даичи. Мне же нужно заняться Бесоновыми.

— Испытание на меч? — догадывается британец.

— Его, к счастью, я прошел. Спасли уроки фехтования от Фалгора, — Хенеси фыркает, вспоминая прежние славные времена. Времена мира и процветания Постимпериуса. — Теперь шавки Бесоновых хотят сыграть со мной в го и шахматы. Проверяют мои когнитивные способности. Это всё настораживает. Княгини Бесоновы не доверяют мне. Значит, Перун всё же достучался как-то до своих жен, и я верно сделал, что выдал себя за Фалгора. Если повезет, самого Фалгора они примут за хаосита.

— Умный план, — восхищенно цокает языком лорд-командующий Грумс. — А что поручите мне?

— Собирать Жаворонков и Воронов, — распоряжается Бемижар, обращая взгляд на сакуру. Шелест вишни доставляет ему истинное наслаждение. — У нас есть и вторая миссия. Пока князя Перуна нет в этом материальном плане, уничтожить Дом Бесоновых.

***

Меня будит пилиньканье телефона. Приходится разлеплять веки и искать гаджет, который упал за тумбочку. Вдруг что-то важное. Ай нет, всего лишь сообщение от кучи барышень:

«Сеня, спасибо за прекрасную ночь!» — Берегиня.

«Ты лучший! Чмок!» — Анфиса.

«Сеня-я-я-! Зажги как-нибудь еще! Я без тебя больше жить не смогу!» — Люда.

«Было здорово!» — Алеся.

«Это было сказочно! Ты волшебник!» — Лиза.

….

«Сеня! Ты меня изжарил до костей!» — Астерия.

Хм, откуда у Астры мой номер? Остальные тоже не лучше. Взглянет кто на эти сообщения, и заподозрит что речь о сексе. А если это будут родители девушек? А если София? А если сам государь? Черт. На плаху не хочется. Надо бы их почистить, хотя бы у себя. Всё, почистил.

А вообще, то, что я вчера устроил, секс и напоминало. Акт любви и акт возбуждения людей посредством музыки очень близки между собой. Для некоторых одно и то же. Та же Астерия чуть прямо там мне в штаны не залезла. Серьезно! Как запрыгнула за музыкальный пульт, прильнула ко мне и давай лезть лобызаться. Лиза быстренько ее за огненные кудри вывела. Чуть по щекам княжне не надавала, даже руку вздернула, но одумалась. Вспомнила, видать, что сестра. Думаю, какую-нибудь Шереметьеву за такое на месте убила бы. Чуйка подсказывает, что хук Лизочки мало кто переживет. Разве что Отец-император…

А в это время некий Орлов изображал половой акт с колонками, видимо, пытаясь слиться с музыкой. Он орал: «Я трахаю космос». Боря Кайман запрыгнул на самый верх экзоскелета Кикера и выл на луну с четырехметровой верхотуры. А я еще думал, что Боря — крокодил, а он волк, похоже.

Потом были покатушки на антироботах. Рабочие выбежали из грузовиков и шустро заменили опустевшие аккумуляторы. К Кикеру выстроилась целая очередь. Всем хотелось прокатиться на «железном рыцаре». Дворяне как дети визжали, дергая рычажки и наблюдая отклики на свои действия в виде движений огромных металлических конечностей. Царевну одной из первых пропустили к аттракциону. Берегиня верхом на «Протезе» весело смеялась, словно маленькая девочка на карусели:

— Сеня, смотри! Смотри как я могу! — каждое ее слово сопровождал взмах огромного меча. — Во имя Луны! Ты не пройдешь, хи-хи!

Расходились уже на рассвете. Пьяную от счастья, но уже позевывающую, Берегиню увез ее пятимашинный кортеж. Перед самым отъездом она выглянула из окошка лимузина и бросила мне белый кружевной платочек с цветочной вышивкой.

— Моему рыцарю, хи-хи.

Ну а дальше я развозил по домам свой «прайд». «Львицы» начали погрузку в «Майбах». Алеся, Люда, Анфиса, Дарико, Лиза, Астра….Что?!

— Арсений, нам с сестрой все равно по одному адресу, — смущенно захлопала глазками красноволосая кнажна. — Не подбросите?

Окружающие дворяне, конечно, услышали, но удивленных охов не издали. Видимо, махнули рукой: это же Беркутов, одной княжной больше, одной меньше, какая сильно разница-то.

Ну и я тоже махнул рукой. Места хватило всем. Лиза попросилась довезти ее с сестрой в последнюю очередь. В последнюю не получилось, ибо с Дарико мы живем вместе. Но предпоследняя тоже устроила княжну.

— Сеня, Дом Бесоновых приглашает тебя на день рождения нашей мамы княгини Аяно, — важно сказала Лиза, когда мы припарковались у кованых ворот с «волчьими» гербами.

— Именно, — поддакнула Астерия. — Пригласительную открытку род Беркутовых еще получит, но личное приглашение ничто не заменит!

— Спасибо, Лиза. И вам, Астерия, тоже, — улыбнулся я. — Обязательно, буду.

А отказаться и не получилось бы, ибо княжеский род позвал.

Да, погуляли славно. Мой престиж в Молодом свете точно вырос, что не лишнее. Ведь вся та детвора — будущие графья, князья и бароны. Цвет нации, двумя словами. Но, вообще, это я себя оправдываю. Скромнее надо быть, Фалгор. Скромнее. Хреножуй с этим Маской, но хотя бы на каждой вечеринке не гори, как светодиодный прожектор. На тебя же слетятся все Вороны с Жаворонками.

На завтраке Лена машет планшетом с включенной страничкой какой-то соцсети:

— Братан, ты чего учудил ночью? Что это еще за фотки?! Нет, я всё понимаю. Сиськи княжны Астерии они, конечно, ого-го, дай Свароже, нам с Зарочкой такие же хочется, когда вырастем, но тебе что, мало двойки Алеси и тройки княжны Лизы? Да и у Дарико тоже круглые кокосики, загляденье! Освой сначала их, а потом только за новые принимайся.

Сразу тишина за столом. Зара хлопает глазками, ее мама соблазнительно улыбается, Дарико польщенно краснеет, мама удрученно качает головой. Один Семен Миронов, который теперь тоже с нами живет, авторитетно заявляет мне:

— Не обращай внимания на этих женщин, Сень. Они все озабоченные, особенно мелкие. Мне брат рассказывал.

— Эй, это кто еще мелкий! — возмущается Лена. — Семен, ты вообще-то тут гость. Так заткни варежку ватрушкой и сиди молча, не влезай в семейные дела.

— Я член вашей семьи, — борется Семен за свои права. — Мы с Сеней, вообще-то, названые братья, он сам сказал.

— Братья? — вскидывает бровки Лена. — Ха, ты невежда и хам!

— А ты… ты болтушка! Вот кто ты!

Лена и Семен уставились друг на друга яростными глазами. Прямо вечные враги. Заканчивается всё тем, что мама велит Лене уйти в свою комнату и подумать над своим поведением. Ну а я еду на Биокомбинат. Сегодня воскресенье, и необходимо заняться подготовкой к матчу в Грон на следующей неделе. Например, убить несколько бандитов.

— Все готовы к вылазке? — на базе спрашиваю я Рената. — Кто сегодня с Дрить?

— Ахмат, — отвечает татарин.

— Тогда ты за главного. Операция пройдет под твоим руководством.

— А как же вы? — удивляется «броненосец».

— А я просто за компанию — поглядеть-посмотреть, — отмахиваюсь.

Подготовка к налету на перевалочную железнодорожную базу занимает полдня. Вообще, мы по очереди будем вторыми незваными гостями. Первый налет совершат бандиты Бабушкина Петра, по прозвищу Чудо-юдо. Ага, отца Харлама Агаркина. Пора лишить сволочи людей, чтобы парень наконец жил в безопасности и спал спокойно. Через подставных лиц я подкинул бандитам приманку — сведения о перегрузке серебряных слитков Бобра, другого криминального авторитета. По идее как задумано. Бабушкинские крошат шестерок Бобра. Тут налетаем мы, ликвидируем Бабушкинских, забираем с собой их трупы, кроме двух-трех. Серебро тоже заодно прихватываем, а чего добру пропадать? Бобер видит мертвых Бабушкинских, понимает, чьих рук дело, и устраивает криминальную войну с их группировкой. За неделю-две от Бабушкинских никого не останется. А если останется, то я уже подчищу. В любом случае, бандитская свара уменьшит мне работы.

Полпервого ночи. Лес, уханье совы, стрекот кузнечиков, блеск отражения луны на кузове бронемобиля. Я сижу на капоте джипа и слушаю, как в стороне Тимофей вполголоса переговаривается с Василиной. Рядом скучают другие «броненосцы». Разговор парочки слышу только я один. К моему удивлению, в этот раз сама «броненоска» заигрывает с моим воспитателем.

— На самом деле мне понравились ваши сережки, — говорит девушка. — Спасибо большое, Тимофей.

Воспитатель аж поперхнулся.

— С чего такие резкие перемены, сударыня? — холодно произносит он. Мужичок тоже имеет гордость.

— Я тут подумала, — мнется девушка. — Наш господин — Огнебог, а вы же его воспитатель, с самого детства оберегаете нашего благославителя. Как я смела быть с вами груба! Непостижимо! — она резко осунулась. — Простите глупую дуру ради Сварожича-Арсения. Брякала дерзости, не думая. Может быть, вы соизволите со мной поужинать завтра в одном неплохом ресторанчике. — с надеждой смотрит Василина на Тимофея.

Воспитатель в задумчивости чешет пальцем щетинистый подбородок.

— Боюсь, что буду занят, — отсекает он возможность. — А сережки вам идут. Сходите в них в ночной клуб. От поклонников отбоя не будет, гарантирую.

После этих слов Василина пригорюнилась. Поняла девка, что поезд ушел. А вообще, я Тимофея прекрасно понимаю. Просто воротить нос — это одно, но за грубость готовься платить будущим лояльным отношением. А Тимофей еще не совсем в возрасте, да к тому же миллионер. Успеется еще найтись зазноба.

О, в наушнике щелкнуло.

— Феникс — Соколу, — докладывает глава разбросанной по округе снайперской группы. — Цели проникли внутрь склада. Завязалась перестрелка с Бобрами. Мы держим пару целей, оставленных на дозоре. Огонь по твоей команде. Прием.

— Сокол — Фениксу, стреляйте по целям. Конец связи. — А чего выжидать? — «Броненосцы», выдвигаемся.

Рассредоточившись по лесу, добегаем до цели за минуту. Небольшой склад из парочки корпусов вырастает перед глазами.

— Феникс — Соколу, охрана снята. Прием. — Да, вот вижу алые куски мяса на земле. Ух, сколько кровищи-то! Бандюги явно были Воинами. Но противотанковая снайперская винтовка выдюжила. Очередь пулек в пятнадцать миллиметров — и неважно, насколько у тебя прочный доспех. Если ты не Рыкарь, конечно.

— Сокол, принял. Конец связи.

Дверь распахнута, стрельба внутри затихла. Ну, пора гасить остатки банды.

Рывком сближаемся со зданием. Дальше действуем по правилам общевойсковой тактики — заброс в окна гранат, сразу же после взрывов влетаем внутрь и решетим всех без разбору. Тут одни бандиты, одни отмороженные выродки, некого жалеть. Пускай отправляются в Хаос на прокорм выродкам-хаоситам.

Стрельба затягивается — один юркий Кмет отбивается файерболами. Я срываюсь к нему навстречу, заслонив остальную команду. В принципе, можно тупо закидать гранатами этого ловкача, но хочется кое-что испытать.

Огненная стрела летит мне в лицо, отбиваю Багровым выстрелом. Подшаг навстречу, рунописи на руках накаляются. Давайте, детки, отворите врата в Преисподнюю.

— Вернись к нам, Фалгор….Чемпионом стань

Знакомые голоса раздаются где-то в далеком уголке сознания. Ух, неугомонные. Вербовка, конечно, у них не очень. Почти сразу шепотки Монстров заглушает рев Симаргла, и поверх моего лица вспыхивает огненная морда Огнепса. За спиной раскрываются крылья из языков пламени. Ага, держится мифическая фича. Ну вдарим же.

Кмет с криком исчезает в водопаде кипящего золота. Отлично, песья шкура еще держится. Еще походив в горящей шерсти, я решаю вернуть Симаргла домой.

— Ну что, бойцы? — довольно оглядываю «броненосцев». — Подвозите грузовик, будем сгружать слитки.

— Э-э…господин, — мнется как девочка Ренат. — Ваш огненный удар…в общем, вы расплавили всё серебро.

Твою жареную подошву болотопса! Может, соскрести с пола получится?

Глава 9 — Бликнуло

Через два дня утренние выпуски новостей очень даже порадовали:

«Под Москвой сошлись в схватке две крупные преступные группировки: Бабушкинские и Бобры. Совсем недавно напряженность в отношениях между бандами достигла апогея. На территории торговой точки, среди бела дня, столкнулись более ста человек, вооруженных пистолетами и ножами. В результате драки погиб один из лидеров Бабушкинских — Толя Костылев. Он являлся правой рукой основателя группировки Чудо-Юда. Сам Чудо-Юдо отбывает срок в «Большом людоеде». Так что фактически Косылев возглавлял его людей. Оперативники установили, что яблоком раздора стали вывезенные из Ближнего зарубежья слитки серебра. Следствие версию не подтверждает, ибо слитки нигде не обнаружены».

— Уже видел новости? — спрашиваю я Харлама в раздевалке перед тренировкой.

— Нет, — хлопает он глазами, завязывая шнурки на кроссовках. — А что там?

— Эх ты, деревня! — достаю мобильник и нахожу сохраненную страницу в браузере с репортажем про бандитские разборки. — На, читай. Твоя шпионская карьера скоро подойдет к концу, и ты сможешь ходить без линз и крашеных волос.

Взяв телефон, Харлам некоторое время вглядывается в экран. Лицо парня вытягивается, в глазах неверие.

— Бабушкинские мертвы? Это правда?

— Не все, — признаю. — Где-то семь человек еще осталось. Но это мелочь, обычные шестерки без общего главаря. На днях мои люди их подчистят, есть наводки, нужно их осторожно прощупать. В любом случае, Бабушкинские сейчас заняты вопросами собственного выживания, за ними охотятся много кто: Бобры, другие группировки, почувствовавшие падение сильного конкурента…

Не успеваю закончить мысль: Харлам кидается обниматься.

— Сеня! Спасибо! — вопит он, брызгая слезами из глаз как девчонка. — Век не забуду! Я твой раб вовек!

Глядя на нас, сидящий на скамейке Истислав крутит пальцем у виска.

— Помешанные психи, — бормочет альфа.

Я хлопаю Харлама по спине и поверх его плеча улыбаюсь брюнету.

— Всего лишь братские обнимашки. Если тебя Истома обижает своими БДСМ-проказами, можешь тоже поплакаться мне в жилетку.

— Хм, обойдусь, пожалуй, — фыркает альфа.

— И правильно, — одобряю. — Преодолевать трудности со своими женщинами нужно самому.

— Да нет никаких трудностей! — взрывается он. — Ну шалит она временами и что?! Все бабы с приветом. Моя хоть верная.

— Достойно уважения. Но если что — делись, не стесняйся.

— Да чтоб тебя! — вскакивает Истислав и резко бросается в коридор.

Отыгрываем сегодня лайт-Грон. Без борьбы и техник носимся по полю, отбирая мяч друг у друга. Наша новообретенная тренер Лидия поругивает то одного, то другого. Достается же больше всех, вот сюрприз, мне.

Вот, например, отбираю мяч у Дарико, а она вдруг оступится — трава скользкая после дождя — и плечом прижмется к моей груди. Ну ладно, не только плечом, а еще…как их Ленка обозначила? А, кокосиками, точно!

— Арсений! Прекрати жаться к Дарико!

— Тренер, прости, это я споткнулась… — замямлила расстроенная грузинка.

— Дистанция, Арсений!

Не понял. Пытаюсь спустить дамочку на место:

— Лида…то есть, Лидия Семеновна, Дарико же объяснила…

— Дис-тан-ция! Ар-се-ний!

Хм. Да и ладно. Не обращая внимания на странные предъявы, помогаю Дарико крепко встать на свои загорелые ножки. Только потом отстраняюсь. А она виновато смотрит мне вслед, как побитый щеночек.

Потом мы с Алесей вцепились в пойманный мяч. Я резко дергаю руками, и барышня, отпустив снаряд, с громким «ой» падает на мокрую траву. А когда поднимается — мужская часть ватаги замирает там, где стояла, словно столбняк поймала. Футболка на груди Алеси намокла, и насквозь просвечивается кружевной лифчик. Понятно, что все парни любуются прекрасным.

Но разъяренное чудовище возникает именно у моего плеча.

— Арсений! — как заорет оно мне в ухо. — Глаза деть некуда?

— Слушайте, Лидия Семеновна…

— В центр поля! — вопит она. — Раз так жаждешь физического контакта, сейчас я устрою тебе спарринг! Займемся с тобой рукопашной подготовкой!

Меня берет раздражение. Ах, вот оно что. Соскучилась самка, вот и требует к себе внимания. Что же, ты зарвалась, Лида. Ничего, я тебя поставлю на место.

— Хорошо. Займемся, — киваю. — В спортзале.

Она подбоченивается.

— Ты меня вообще слышал, Арсений?

— Слышал, — киваю. — В СПОРТЗАЛЕ, ЛИДИЯ.

Женщина застывает. Секунда шока. А потом она, как козочка, вприпрыжку ринулась в сторону здания клуба. Только на полпути приходит в себя и резко замедляется. Но не поворачивается. Дальше идет степенным шагом, что на контрасте выглядит уже немного смешно.

Хорошо, что у нас в ватаге все ребята деликатные. Отвели глаза, не хотят участвовать в этом.

Сам я только с большой паузой двигаюсь следом. До последнего не хотел опускать авторитет Лиды. Но моя репутация важнее. Во-первых, я не Маска, чтобы прогибаться под кого-то для маскировки. Во-вторых, я не подкаблучник.

Зайдя в спортзал, я закрываю за собой входную дверь. Глядя на это, Лидия начинает:

— Что ты…

Щелк.

Поворачиваю ключ в замке, благо искать его не надо, уже вставлен в дверь.

— Арсений…

— Рукопашная подготовка, значит? — оскаливаюсь кровожадно. — Осмелела, значит. Забыла, кто твой милорд? Ну давай. Поучи меня, женщина.

Наша тренер-скала резко тушуется. Испуг в глазах, полные губы дрожат, взгляд убегает на запертую дверь.

— Арс…Сеня, я просто хотела…

Я срываюсь к девушке. Резкая воздушная волна, вызванная моим броском, бьет ей в лицо, колышет пряди в пышной бурой копне. Лида инстинктивно вскидывает руки, спортивная талия изгибается в попытке принять защитную стойку. Но мои руки прежде ловят девушку поперек туловища. Тем же одним движением, без перехода, грубо швыряю Лиду на ближайшие маты на полу. Ну как ближайшие — три метра до них.

— А-и-и! — она плюхается лицом в мягкий настил и поднимает растрепанную голову. — Сеня, Сеня… тфу, — сплевывается она попавшие в рот волосы. — Что ты, как зверь?! Я же просто соскучилась! Пойми! Лапаешь своих девок на моих глазах, вот и не сдержалась. Я ведь тоже внимания хочу! Ласки, блин!

Угу, угу, один на один мы уже не такие смелые. Оправдывайся мне тут, трусиха жеваная. Молча я сдираю с себя футболку. Увидев мои плечевые мышцы, Лида шумно сглатывает.

— Сеня…

— Раздевайся, — командую, — Ты хотела рукопашки? Так я тебя сейчас отрукопашу, как жеваного ботлотопса.

***

— Чего встали, «фениксы»? — рычит Симона. — Отыгрываем «Двойной гонг — три». — Ватага Истислава в нападении.

Ребята бросают взгляды на корпус спортзала, вплотную стоящий к границе поля.

— Кажется, там кричали, — сообщает Дарико. — Женский крик.

— Бедная Лидочка Семеновна, — качает головой Алеся. — Зачем она Сеню из себя вывела? Он же у нас очень гордый. Его легко обидеть.

Футболка на груди барышни еще не до конца высохла, и парни невольно то и дело подсчитывают число кружевных бабочек на ее соблазнительном бюстике.

— Эх, наивная девочка, — фыркает Истома. — Нашей Лидии Семеновне сейчас лучше всех.

— Опять твои пошлости, — Алеся с упреком смотрит на бету. — Сеня бы никогда не покусился на честь сударыни.

Брюнетка закатывает шаловливые глаза:

— Девичей честью там и не пахнет давно. Не думаю, что у них сегодня в первый раз. Да и ты просто не знаешь, какие в спортзале удобные маты. Да, дорогой?

Истислав лишь что-то тихо ворчит, отвернувшись. Но никто больше не верит словам Истомы. Все знают проказливую бету, и все знают правильного Сеню.

— Опять кричала, — Дарико закрывает розовый ротик ладошкой. — Свароже, хоть бы не убил!

— «Фениксы»! — яростный рев Симоны раздается на весь стадион. — Играем, вашу левую ногу! Или всех отправлю нахрен к Сене в спортзал!

Окрик срабатывает мигом. Голос у блондинки отлично поставлен, да и угроза внушительная. Тут даже Истислав подхватывается и шустро занимает позицию в центре. Разве что Истома замешкалась, но после взгляда жениха мигом встала на позицию. Прерванная игра продолжается, и больше никто не прислушивается к крикам Лидии Семеновны за стенами спортзала. И это хорошо, потому что оттуда уже полился водопад бурных стонов и нецензурных просьб.

***

Фух, отрукопашились. И тренировка уже завершилась. Теперь еду в бизнес-центр к Кате. Нет, не тоже рукопашиться, туда чисто поработать. Ведь куча заводов привалила, да и, наконец, пришел контракт от МинОбороны на первые ПуДы. Надо настраивать мощности «Горлесмаша» под масштабный заказ.

А Лиде напоследок сделал словесное внушение:

— Еще раз так со мной заговоришь…

— И? — томно прошептала она, раздвигая голые бархатные ножки на обозрение.

— И уволю, — серьезно говорю. — Будешь искать другой лицей.

Она, тут же испугавшись, спохватилась, бросилась ко мне в ноги и стала обещать, что больше подобного не повторится. Я смотрел на ее вздернутые кверху голые ягодицы и размышлял, а не надо ли прикупить больше станков с программным управлением? Пожалуй, надо. Санкции от невыполнения заказа будут огромные. Риска срыва контракта нет, но лучше подстраховаться. Нет в жизни ничего стабильнее, чем форс-мажоры.

В своем кабинете я листаю отчетность по перенастройке комбайновых цехов под ПуДы. В стороне лежат стопки писем. Часть из них — приглашения от благородных домов. Экзо-баттл и танцы с царевной сделали меня крупной фигурой в Большом свете. Но ходить в дворянские салоны от имени Беркутова я поручил маме, может, заодно и достойного жениха себе найдет. А то чахнет наша красавица без мужчины, я же вижу. Так что, надеемся. Реклама же сработала отлично — заказы на «Протезы» потекли полноводной рекой. Я уже задумываюсь над строительством отдельного завода под гражданские эксклюзивные экзоскелеты, а не ограничиваться одним цехом в подмосковном «Горлесмаше».

Ладно, большие игрушки для маленьких дворянят обождут. Денег и так хватает, а власть постепенно увеличивается, госконтракты развяжут мне руки, и я смогу, наконец, заняться постиндустриализацией Империей. Силовые доспехи, космические челноки, новое поколение медикаментов… Ту же княгиню Волконскую сделаем зрячей, в благодарность за помощь на старте. Сейчас я не могу развернуть работы по протезированию сетчатки. Нет времени на проведение исследований и полевых испытаний. Да и до сих пор моя стратегия была — не светиться, как бы парадоксально ни звучало. Она, конечно, практически провалилась. Я часто не чувствую разницу между поведением просто талантливого жива-мутанта и гениальностью Префекта. Стоит мне заявить об уходе, князь Волконский вцепится в меня и не отпустит свою золотоносную утку просто так. Но всё равно стоит воздержаться от значительных открытий, пока не войду в полную силу. Еще необходимо дождаться реакции императора на ПуДы и Фризы. Вдруг он меня так крепко схватит за задницу, что еще одно ноу-хау будет смерти подобно. Так что запрягать болотопсов в сани — это лишнее. Без эпатажа пока.

Главное именно сейчас, и вообще всегда главное, — мой Легион. Наша корпоративная разведка нашла десяток возможных легионеров. Признаки переселения налицо: клиническая смерть, резкое проявления бойцовских навыков, изменение привычек, у некоторых проявленная гениальность. Встреча со всеми претендентами назначена на неделе. Уверен, там Фениксы вперемежку с Воронами и Жаворонками. Глупо надеяться на то, что все легионеры мои сыны и дочери. А значит, задача непростая — отделить болотопсов от чешуи, и сразу ликвидировать мятежников. На месте прихлопнуть хаоситов. Хотя есть риск, что и Фениксы под раздачу попадут. Хм, нехорошо. А как быть?

Либо же провести собеседование с каждым по очереди? Так, конечно, эффективнее, но и займет много времени. Нет, с десятком-другим это не так затратно по часам. Но я думаю на перспективу. Вот завтра доложит мне разведка о сотне или тысяче претендентов. И что, мне с каждым общаться тет-а-тет? Глупость. Доверить собеседование уже найденным легионерам? Хм, тоже не вариант. Взять хотя бы Жанну Дрить — она даже не столько легионер, сколько малыха совсем. Жаворонок в ранге лорда-командующего ее проведет, как ребенка, выдаст себя за Феникса, да вдобавок отберет любимую конфету, а Дрить и рада будет.

— Милорд… — раздается несмелое за спиной.

Я моментально вскакиваю. В развороте пинаю свое кресло, отправляя его в незваного гостя. Тот отшвыривает его встречным ударом руки.

Успеваю заметить — «гость» в боевой экипировке Гвардии Бесоновых. Городской камуфляж с нашивкой волчьей морды на плече, разгрузка, черная шапочка, кобура с пистолетом на бедре. Жеваные Жаворонки! Или Вороны, неважно! Даже в демоники просочились, мятежники жжёные!

Ну ничего, сейчас я тебя урою. Неважно, какой фрактал у гада. Пробраться в мой кабинет! Это ведь то же самое, что без спроса ворваться в каюту Префекта! Да за такую дерзость я его на лоскуты рвать буду. Яростные мысли кучкуются где-то на периферии сознания. Доспех уже включен, из вытянутой руки вдогонку креслу летит Багровый выстрел. Уклониться у демоника не получится, пускай он урыл хоть тридцать Высших Гончих. Слишком близко стоит. Никакая ловкость не позволит спастись от атаки.

Но демоник и не уклоняется, а просто исчезает. Вжух. И почти сразу же новые: вжух, вжух, вжух. Несколько раз он пропадает и появляется в другом месте кабинета, чтобы тут же снова исчезнуть, видимо, остерегается новой атаки. Лишь яркие синие вспышки света отмечают перемещения Блика — а это точно он, ходячий телепорт Софии. Причем, телепортация Блика мгновенная — не «вжух-вжух», как обычно изображают в мультах и кино про супергероев. «Вжух» на выходе из телепорта происходит одновременно с «вжухом» на входе в телепорт. Шустрый, зараза!

Но и на сырого болотопса найдется сильная челюсть. Из моих рук высвобождается Взрыв танцующего пламени. Техника огненным хлыстом рассекает всю комнату по кругу. Новая вспышка света возникает как раз на пути вытянувшегося канатом пламени.

— А-а-а-а! — орет Блик, хватаясь за обожженное плечо. — Милорд, если вы, правда, Феникс, заклинаю вас! Не убивайте своего товарища!

— У меня нет товарищей! — зычный рык раздается из моего рта.

Я, конечно, не демоник-телепорт, но мне хватает пары секунды, чтоб стремительным прыжком пересечь весь кабинет и ударом ноги сверху-вниз сломать Блику плечо.

Хрясь.

С охом боли демоник сваливается на пол. Красивый экс-кик получился!

— У меня есть только подданные, — я сажусь на корточки и хватаю Блика за шею. — Ты слишком хрупкий для гвардейца Бесоновых.

— Если бы я х-хотел, — хрипит он. — Ты бы уже был мертв.

— Бить в спину — стиль Воронов, — замечаю.

— Потому я и не бил… — оправдывает Блик свою нерасторопность.

Ладно, пора прекращать этот обмен любезностями. Если он, правда, Феникс, ему еще искать Целителя, а то помрет от кровопотери. Хиленький какой-то демоник.

— Мимо не проползал броненосик? — скучающе спрашиваю. Последний код-пропуск на нашу базу на Моране — далеко не идеальный идентификатор, но хоть что-то.

Глаза демоника загораются надеждой.

— Видели только костоклюва, — выдыхает Блик. — Большого такого. С гребешком.

Я разжимаю пальцы на его глотке.

— Для Феникса ты обладаешь поразительной невоспитанностью. Больше смахиваешь на домушника, чем на воина.

— Кха…кха…простите, милорд, привычки нового тела. У меня постоянно происходит диссонанс кодекса доблести Легиона с образом жизни диверсанта, который вел прежний реципиент.

— Пока что, смотрю, кодекс проигрывает. Твое имя и звание, солдат.

Он пытается сесть.

— Милорд, к вашим услугам капитан-лейтенант Ергорс Линдор. Позиция в Легионе: первый капитан седьмой когорты Третьего гранд-батальона, прозванного…

— «Военной машиной», — улыбка мелькает на моих губах. — Добро пожаловать в легион, сынок.

Наконец ко мне попал достойный полководец. А никем другим и не может быть первый капитан самого слаженного гранд-батальона.

Глава 10 — Легионер

— Отлично, первый капитан Линдор, просто отлично, — я не сдерживаю свою радость. Потом оглядываю демоника-легионера. — Смотрю, у тебя есть фрактал регенерации?

Ожог на руке Блика залечился, а сломанное плечо собралось и с тихим хрустом вправилось на место. И Целителя искать не надо. Одной проблемой меньше.

Выпрямившись, я отхожу к столу.

— Фрактал Высшего парвусфелиса, милорд, — поясняет демоник, вставая с пола. — Не такой эффективный, как у Гончей или магнофелиса, ближайшего собрата первусфелиса, но много раз эта «мелкая кошка» спасала меня от летальных ран.

— Перечисли характеристики фракталов.

Он мнется, бросает на меня нерешительный взгляд:

— Простите за дерзость, милорд, но вы не назвались.

О как! А, точно же. Во мне просыпается любопытство, возможно, отголосок молодого тела.

— А откуда ты вообще взял, что я выше тебя по званию, первый капитан?

— Я еще в доме Гнездовых заподозрил в вас претора: лорда-командора или даже ближайшего советника Фалгора, но точнее затрудняюсь определить. Только ощущаю вашу могучую харизму. По ней, собственно, и вычислил ваше высокое звание. А то, что вы именно Феникс, говорит ваш яркий образ жизни, — он оглядывает мой дорогой шерстяной костюм, уложенные волосы и ухоженные ногти. — А также изящный стиль и претензия на франтоватость.

— Мда, совсем не умею я скрываться, — берет меня печаль и сожаление.

— Совсем, милорд, — кажется, Блик еще сильнее расстроился. — Но это и неудивительно. Перед Командованием никогда не стояло подобных задач. Наоборот, Фениксы — витрина Постимпериуса. Мы ведь не Маски. Наша задача — представлять нашу страну как сильное, прекрасное и просвещённое государство. А мне просто повезло с алайментом старого реципиента. В его привычках заложена скрытность и замкнутость.

— Действительно, Темный Феникс, — усмехаюсь. — Такого галактики еще не видели. Что же до меня, то я, правда, высокого звания. Интуиция тебя не подвела, первый капитан. Посмотрим, как она поведет себя далее.

Я выпускаю весь свой магнетизм на полную катушку. Точнее, просто не сдерживаюсь. Выпускать-то мне нечего, магнетизм — лишь ореол моего духа. Обычно мне приходится приглушать свое сияние, чтобы не завести еще больше врагов-завистников и восторженных воздыхателей. Но сейчас необходимости в этом нет. Передо мной — Феникс, мой легионер, Евгениус, чья трансформация происходила по моему подобию. Техножрецы совершенствуют тела и разум легионеров, ориентируясь в своей работе на лучших из лучших — Префектов. Поэтому все Жаворонки — превосходные ораторы, как Бемижар, все Освободители планет — лучшие штурмовики неприступных крепостей, как Чугун, а все Фениксы — адепты совершенства, как я, Фалгор Огненный паладин.

— Милорд-командующий! — округляет глаза Блик. Он падает на колени и сдирает с головы черную шапочку. Освобождается копна светлых волос. — Совершенный лорд, это вы?! Неужели мне, правда, так могло повезти?

— Поднимись, Ергорс, — морщусь. — Не помню, чтобы раньше ты ползал передо мной. Ни на военных советах, ни на празднествах, ни на презентации своих картин. Совсем размяк на Земле, первый капитан. А как же достоинство «Военной машины»?

— Простите, милорд-командующий, — с трудом Блик овладевает с собой и встает на дрожащие ноги. От переизбытка чувств глаза демоника влажно поблескивают. Он вытирает рукавом выступившие слезы. — Мои характеристики…

— Ты еще пишешь?

— Простите, милорд-командующий? — теряется он.

— Помню, у тебя отлично получался батальный жанр. Ярость сражения, воинская доблесть, торжество победы — в изображении этих чувств маслом ты превзошел многих, в том числе и меня. Признаю это без преувеличения, — улыбаюсь.

Блик краснеет от стыда.

— После вселения в это тело ни разу не писал, милорд, — поспешно отворачиваясь в сторону, признается некогда не только умелый командир, но и великий художник. — Привычки этого тела…

— …Тебя победили, — констатирую факт. Больше я не улыбаюсь. Ведь это трагедия. — Исправляйся, Блик. Каждый вечер, когда не занят, делай наброски, обозначай композиции, думай над формами и содержанием сцен. С твоими способностями, как понимаю, достать кисти или, хотя бы, карандаш с бумагой не проблема?

— Так точно, — кивает Блик.

— Расскажи о них, — поощряю я к разговору, указывая на диван у стены. — Садись, первый капитан. Как здесь говорят, в ногах правды нет.

Благодарно кивнув, демоник располагается на диване. Я же поднимаю свое кресло и усаживаюсь в нем.

— Милорд, у меня в наличии несколько фракталов, — объясняет Блик. — Самый значимый — ноктангус.

— Не слышал, — с удивлением признаюсь, хотя мельком просматривал основные породы иномирян.

— Очень редкий вид, а еще его существование является родовой тайной Бесоновых. Внешне выглядит, как небольшая синяя змейка.

— Даже Высшая?

— Да. Ни за что не подумаешь, что эта мелкота — Высшая. Никто в Гвардии и не подозревал в ней саму возможность фрактала. Обычно Высшие — это огромные чудовища.

— Зачем же твой реципиент ее убил? Если Высшая казалась обычной змеей?

— Это вышло случайно, — поджимает губы демоник. — Во время похода в Нижних мирах реципиент просто сел на валун. Перерыв устроил. А на камне как раз ползал ноктангус, вот реципиент ее и раздавил.

— Кхм…повезло так повезло. Ладно, а какие характеристики у фрактала?

— Безграничная телепортация на короткие дистанции. Подходит, чтобы дезориентировать врага, нанося ему удары с разных сторон практически одновременно.

— Допустим. — Хотя и сомнительное оружие. Такого «прыгуна» легко прихлопнуть любой объемной техникой. Но, чувствую, ценность Блика состоит вовсе не в боевке. — А что с длинными дистанциями и переносом других людей?

— Возможно, милорд, — кивает Блик. — Один я могу пересекать огромные расстояния. Но есть побочные действия. «Прыжки» выматывают очень сильно. По материкам я могу скакать не больше шести раз за двое суток. Но только без багажа. Сил на перенос других людей или габаритных вещей уже не остается, — он окидывает взглядом меня, видимо, прикидывая вес. — Восемьдесят кило? Вас я могу перенести на сотню-другую километров. Предупреждаю — «побочка» выматывает также и пассажиров. Неподготовленный пассажир может потерять сознание после одного-единственного «прыжка». Более выносливые чувствуют слабость, или сильную тошноту, или головокружение. Каждый следующий «прыжок» усиливает эффект. Сам я более устойчив к встряскам — но всё же после длительной череды телепортов, особенно на дальнюю дистанцию, достается и мне. Поэтому, например, телепортация группы захвата в самую гущу боя — это очень плохой вариант. Неподготовленные бойцы будут дезориентированные минимум минуты две. Также желательно перемещаться в место, где я хоть раз был, либо на свежий воздух. А то велик риск застрять в стене.

— Поня-я-ятно, — протягиваю. — А что другие фракталы?

— Первусфелис, — перечисляет Блик. — Это ловкость, небольшая сверхсила и усиленная регенерация. Еще Высший гарпиус — способность летать, а также сверхсила. На днях меня должны были отправить в командировку в Нижние миры, чтобы раздобыть Высшего с ментальными щитами. Как вы только что убедились, милорд, пока что меня можно вывести из строя любой дальнобьющей техникой. Если зацепит, — он потирает зажившее плечо.

— Нужное дело, — размышляю. — Доспех тебе не повредит. Как умер твой реципиент, Ергорс?

— Посреди боя Гвардии с тварями Хаоса, — морщится Блик, видимо, от тяжких воспоминаний. — Они здесь тоже есть, милорд — исчадия Хаоса. Бесоновы называют их вымесами. Здесь, на Земле, идет своя скрытная война. Меня резануло чудовищными когтями, регенерация не выдержала, и реципиент, по-видимому, умер, а я занял это тело. Никто из Гвардии не заметил подмены.

Кхм. Вполне возможно. Это я сейчас про то, что Бесоновым не бросилась в глаза подмена Блика. Легионеры получают память и особенности характера реципиентов. Даже на Префектов влияет, хоть и в меньшей степени. Не просто же так я воспринимаю семью Арсения как свою родную. Уффф, Бемижар, скотина, попадись только мне! Из-за тебя моя жизнь как никогда похожа на болотопса.

— Ладно, Ергорс, — откладываю месть на потом. — Что с твоим переходом ко мне в род? Как это устроить?

— Затрудняюсь ответить, милорд, — мнется демоник. — Я — дружинник Бесоновых, на мне висит присяга верности Дому князя Перуна. Конечно, мое сердце и душа всецело принадлежат Легиону, а вы и есть Легион, милорд, но нет законодательных поводов для моего перехода к вам. Это будет нарушением вассальной верности.

— Не будет, ведь ты уже не Блик, — потираю я подбородок в раздумьях.

— Верно, но Бесоновы этого не знают.

Действительно, как же вырвать моего легионера из рук Софии? Гюрза не отпустит Блика, слишком ценный кадр. Да и кто отпустил бы? Телепортация — очень редкий фрактал. А даже если бы София захотела, нет никаких законодательных актов, разрешающих разрыв вассальной клятвы. Это не договорной вассалитет, когда работник нанимается к дворянину на определенный срок. Сюзерен всю жизнь отвечает за вассала. Двухсторонний обет никому не разорвать. Ну, разве что, изгнать вассала за преступление, но это позор на всю жизнь. А оно Блику надо? Да и я репутацию подмочу, если возьму к себе опозоренного дружинника. Еще вариант — император сделает род Блика Служилым или даст ему боярский герб, тогда возобладает более сильная клятва перед государем. Но это точно нам не подходит. Эх, сплошная дилемма.

— Так, пойдем к Кате, — решаю. — Может, глупых мужчин спасет мудрая женщина.

В своем кабинете брюнетка встречает меня радостной улыбкой.

— Милый господин, вы пришли…ой, здравствуйте, — она уже томно вытянулась в кресле, но, заметив Блика, сразу подобралась и строго сложила ручки на стул. — Присаживайтесь, судари. Значит, господин, вы по какому-то вопросу?

— Да, к сожалению, — усевшись в кресло, указываю на демоника. — Знакомься, сударь Блик, настоящее имя пока опустим. Главное, он служит в Гвардии Бесоновых и является их дружинником. А еще я хочу его забрать к себе в дружину.

— Чужого вассала? — округляет Катя подведенные глазки. — Забрать человека из сильнейшего в стране рода?

— Именно, — усмехаюсь. — Всё так, Кать, всё так.

Брюнетка, шокировано качнув черноволосой головкой, устремляет взгляд на Блика.

— Извините, но я не могу не спросить. А вы согласны? Уйти из могучего Дома? Лишиться перспектив основать свой собственный род в благодарность за службу?

Спрашивает она не зря. Многие дружинники Бесоновых удостоились личных гербов. Не знаю как, но София не раз выбивала у императора для своих людей такую привилегию. Пятнадцать родов точно появилось. Поэтому служить у Бесоновых очень почетно.

— Согласен, сударыня, — степенно, с достоинством отвечает демоник. — Я готов отдать свою жизнь вашему господину. Думаю, вы меня прекрасно понимаете. Уверен, вас бы тоже не сманила отсюда карьера у Бесоновых. Хотя нет, готов повысить ставки — предложи вам кремлевский сановник руководящую должность в Императорской канцелярии, вы бы и тогда остались в этом бизнес-центре. Или я не прав?

Ну наконец-то, болтотопса жуй — не пережуй! Уже и заговорил как первый капитан элитного гранд-батальона. А то ломался передо мной, как лицеистка на свидании. Больно было смотреть. Мы еще вытащим этого Темного Феникса под свет солнца, он еще засияет у меня огненным оперением.

Катя пристально смотрит Блику в глаза, а потом согласно кивает:

— Вы правы, хоть я и не понимаю причин этого желания, да простит меня мой господин за честность, — бросает брюнетка на меня робкий взгляд.

Блик позволяет себе гордую усмешку.

— Это понимание — уже более высокий уровень допуска. Но что-то мне подсказывает, сударыня, вы очень близки к нему.

Мое лицо-кирпич не выражает ни «да», ни «нет». Как хотите, так и думайте. А иначе какое же это испытание верности?

— Какие варианты, Катя? — перевожу я разговор к более насущной теме. — Позорное преступление и изгнание не подходит точно.

— Тогда боюсь, господин, вариант только один, — Катя мешкает с ответом.

— Ну так озвучь же его, — я нетерпеливо взмахиваю рукой.

— Приданое, — выдыхает брюнетка с таким видом, будто отсекает себе руку. И смотрит на меня. Смотрит и молчит.

— Мм, что, прости?

— Ох, как же вы жестоки, господин! — не выдерживает Катя, от чего Блик ухмыляется с пониманием. — Заставляете повторять такое! Безумно жестоки! Ну хорошо. Приданое, господин. Бывает, родители выделяют невесте в её собственность при вступлении в брак не только имущество, но и различные права. Это может быть и право распоряжения частью дружины.

Матерь божья! Опять всё к одному свелось.

— Эм, а менее радикальных вариантов нет что ли? — чувствую, как взгляд у меня сам собой становится жалобным. — Катя, подумай хорошо. Я ведь тебя не тороплю.

— Другого выхода нет, — едва не рыдающим тоном отвечает брюнетка. — Я узнавала уже давно. По чужому запросу.

Я откидываюсь в кресле и чешу подбородок. Пальцы скребут легкий пушок. Растительности чуть прибавилось, пока не критично, но уже скоро начинать бриться.

— Жениться, значит? — мой голос напоминает стон раненого льва. Знал же, что не к добру было заводить светский «прайд». Накаркал, словно Ворон.

— Милор…господин, вы вовсе не обязаны идти на такие жертвы ради меня! — вклинивается Блик.

— То есть, как не обязан? — устало вздыхаю. — Я же твой Преф…ну ты понял кто. Я обязан идти на любые жертвы ради своих легионеров.

— Господин! — растроганно говорит Блик, смаргивая слезы. — Лучше вас Преф…ну вы поняли кого, нет в целой Вселенной!

— Мужчины, — фырчит Катя.

Вот ведь не было печали. Конечно, я уверен, что, если захочу, заполучу любую Бесонову, несмотря на нашу разницу в положении. Астерию сразу отметаем. Если уж брать кого-нибудь, то старшую. Думаю, Лизочка сама не против, останется только убедить Софию. Но аргументов со временем прибавится, те же госзаказы сделают меня баснословно богатым…. Эй, эй, куда я так гоню!

— Не-нет, я пока еще не подписался на алтарь, — червячок сомнений так и грызет меня. — Отложим крайнюю меру на потом. А пока будем присматриваться. Вдруг что еще подвернется.

— Слава Сварогу! — Катя готова заплясать, по-моему. — Простите, господин.

— Пока что сидишь у Бесоновых, — поворачиваюсь к Блику. — Будем с тобой изредка общаться. В первую очередь меня интересует любая информация об этих местных исчадиях Хаоса. А также, знают ли Бесоновы что-нибудь о таких, как мы с тобой.

Катя вскидывает брови.

— Приказ ясен, попытаюсь узнать, — Блик задумывается. — Данная информация явно может быть доступна только командирам Гвардии с высоким допуском. Во всяком случае, мой реципиент о ней не слышал.

— Ты справишься с ролью шпиона? — уточняю. — Всё же мы под такое не заточены. Я бы точно не справился.

Признаюсь чистосердечно, чтобы легионер не брал на себя непосильную ношу. Если уж Префект не совладает с задачей, то и первому капитану простительно.

— Я как раз заточен, господин, — легионер выпрямляется. — Демоник Блик способен добывать разведданные для вас. Главное, вы освещаете мой путь, как и прежде.

Темный Феникс пока что, значит. Но в данной ситуации так даже лучше. Перекалибровку на старые рельсы потом сделаем.

Мы еще минут пятнадцать обсуждаем детали следующего контакта, и затем Блик исчезает в голубом свечении. Вжух. Будто его и не было. Только остается чуть примявшееся сидение кресла.

Катя задумалась, видимо, о том, что здесь услышала. А услышала она немало.

— Господин, у вас есть часик? — вдруг поднимает она подбородок.

— Обсудить отчеты?

— Нет, — в ее глазах пляшут искорки. — Я неожиданно поняла, что у нас с вами очень мало времени.

— До чего мало?

— До того, как вас заберут у меня, — она поднимается из-за стола и виляющей походкой направляется ко мне.

От этой мысли мне становится неприятно.

— Я пока не собираюсь жениться…

— А оно так всегда, никто не собирается, — обнимает брюнетка меня и очень грустным тоном сообщает: — У нас с вами нет будущего, господин, но прошу, давайте продлим подольше это чудесное настоящее…

Глава 11 — Подарок

— Как тебе кино? — спрашивает Иван-Кикер Досю. — Понравилось?

— А? Да, неплохо, — оторвавшись от своих мыслей, кивает девушка. — Спасибо, что сводили нас.

Она оборачивается на Феню с Ренатом. Те идут сзади и о чем-то увлеченно разговаривают. На девушке надето дорогое брендовое платье, которое отлично подчеркивает ее стройную фигуру. Неудивительно, что Ренат не отрывает глаз от рыженькой Фени, а она, польщенная вниманием, немного зарумянилась.

Феня приехала из Твери буквально вчера. Она очень хотела увидеться с господином, но случая пока не подвернулось. Арсений занят то тренировками по Грону, то работой, а сейчас вот к госконтрактам надо оперативно готовиться, налаживать производство шагающих комбайнов под государственные военные стандарты безопасности и секретности. Вводить систему допусков, проверять рабочих, инженеров, офисных работников и других служащих на предмет соответствия кадровой политике системообразующих госпредприятий. Если кто-то имеет судимость или сомнительную родословную, придется уволить, а на освободившиеся места найти людей с идеальным послужным списком. Ведь «Горлесмаш» становится военным предприятием. А это значит кроме огромных преференций, и огромную ответственность.

Дося тоже вся в работе. Даже посреди фильма то и дело вдруг хваталась за телефон и копалась в заметках. Проверяла, все ли поручения господина отправила топ-менеджерам, вся ли входящая документация рассмотрена, а еще Арсения нужно записать к косметологу на химический пилинг. Последнее задание чуть ли не самое важное. Тут нужно очень щепетильно выбирать специалиста, ведь у господина такое красивое и нежное лицо. Несмотря на всю его мужественность. Нельзя кому попало доверять эту притягательную бледную кожу, фон которой лишь усиливает сияние огненно-янтарных глаз и яркость алых чувственных губ….

— Дося! Дося! — тормошит ее Феня. — Федосья, ау!

— Да, да, — выплывает девушка из мыслей о работе. А о чем же еще? Ведь обеспечивать сияние господина — это и есть ее работа. А еще господин зачем-то велел найти ему профессионального татуировщика. Дося всей душой надеется, что Арсений не испортит свое восхитительное тело…

— Федосья, блин! Ты где летаешь?! И с кем?!

— А, да-да, ты говори, — вздыхает Дося.

— Ренат сказал, что Арсений устраивает концерт какой-то. Я тоже хочу туда! — безапелляционно заявляет девушка. — Хоть там с господином встречусь, может. Где этот концерт проходит?

— Это не концерт, а еженедельный час скрипки для сотрудников Корпорации «Беркутов», — поправляет девушка. — Каждую пятницу господин играет после работы..

— Хочу туда! — как ребенок повторяет Феня. — Хочу!

Огромный Ренат, глядя на веснушчатую девушку, совсем умиляется. Черную бороду здоровяка разрезает белозубая улыбка.

— Думаю, это не проблема, — говорит Ваня. — Федосья Гавриловна у нас правя рука шефа, а значит может легко выписать любому пропуск в бизнес-центр.

— Ну уж не любому, — важно поправляет Дося. — Но Фене, конечно, выпишу.

— Ура! — радостно улыбается рыженькая девушка. — А когда у нас ближайшая пятница-то?

— Завтра, Феня, завтра, — вздыхает Дося.

На следующий день игру на скрипке посещает и сама Дося. Так уж получается, что в конференц-зале она садится рядом с Ваней.

— Словно снова в кино, — усмехается «броненосец».

Дося ничего не отвечает, глаза девушки устремлены на господина. Арсений поднимает скрипку и начинает извлекать из инструмента первые мелодии. Это божественно! Дося первый раз слышит вживую игру господина, она и не представляла, насколько пение скрипки поглотит ее. А как элегантно движется рука Арсения, будто он всю жизнь держал, не отпуская, этот смычок. Душа девушки тонет в чудесных звуках. Ее сердце колотится, будто сошедшее с ума. Господину удается третья часть концерта Шпора с абсолютной точностью интонации и даже с настроением, будто играет сам великий композитор. Дося никогда не слушала произведений немца, но ей кажется, лучше бы никто не сыграл.

Даже Кикер больше не лыбится, полностью отдавшись новым впечатлениям. Его простоватая физиономия расплывается и словно наполняется одухотворением. Весь конференц-зал молчит, поглощенный мастерской игрой скрипки.

Но всё прекрасное заканчивается, и игра господина не исключение. После выступления Арсений оглядывает Феню, подбежавшую среди прочих поклонниц.

— Федора! — глаза господина наполняются теплотой. Словно два солнышка вспыхнули на его лице. — Какая ты стала стильная сударыня! У меня нет слов! Похорошела!

В ответ девушка счастливо смеется и кружится на каблучках вокруг своей оси.

— А вы смотрите побольше, пока не уехала обратно в Тверь! — радостно верещит рыжая красотка.

— Смотрю-смотрю, — улыбается Арсений. — И никак не насмотрюсь.

Послевкусие выступления господина еще долго отдается и в сердечке Доси. Она ловит взгляд господина и понимает, что за этот миг отдала бы много. Может, половину жизни. Может, даже всю-всю, без остатка. И даже вовсе не «может»? Спустившись на парковку, она идет с пунцовыми щечками и чувствует жаркую истому в груди. А выхода этому чувству нет…

— Подвезти, сударыня? — Кикер стоит, прислонившись к своему спортивному спорткару и вертит ключами на указательном пальце. Нагловатая ухмылка вернулась на лицо «броненосца».

Краткое затмение. В себя Дося уже приходит в машине Вани. Оставляя позади транспортные развязки и перекрестки, Кикер что-то рассказывает.

— Тебе нравится служить Арсению? — вдруг спрашивает Дося.

— Нравится, конечно, — совсем не удивляется вопросу Ваня. — Как же может не нравится? — он сбавляет тон. — Господин щедр… Эх, жалко, не дожила моя сестренка, иначе я каждый день радовал бы малявку вкусняшками и платьями. Доход-то теперь позволяет, — он бросает грустный взгляд на дорогие часы на запястье.

Досе становится неловко. Отчасти от того, что жалко эту неведомую девочку. Но девушка всё же решается спросить:

— Дело только в деньгах?

— Конечно, нет, — Кикер раздумывает, прежде чем выдать: — Мне Ренат по секрету сказал, так что я в курсе.

— Что в курсе? — не понимает Дося.

— То что Арсений — Огнебог, что же еще? — смеется Иван. — Праведному делу, значится, служим. За добро воюем.

— Огнебог? — в растерянности хлопает ресничками Дося. Это что, прозвище какое-то? Позывной на операциях? Так Арсений вроде Феникс.

— Ага, Сварожич Симаргл, — Ваня проводит над головой круг Сварога. — Вестник богов. Ты, как помощница господина, обязана знать.

Эм, но она не знает!

Дося затаила дыхание. Она едва не падает в обморок. Откинувшись назад, девушка поджимает губы, от обиды ей хочется заплакать. Ей не доверили сакральную тайну! Ее посчитали недостойной! То, что Арсений в самом деле Огнебог, девушка не сомневается ни на секунду. Наоборот, это объясняет многое: блеск его всезнающих глаз, сверхъестественное величие, таланты в каждом деле. Бог. Одно слово и бездна истины.

— Что такое? — пугается Ваня. — Тебе плохо? Голова кружится?

«Он такой заботливый, — думает Дося. — И предан господину. Так может он то, что мне и нужно? Ведь как я могу претендовать на сердце бога?»

— Ты бы умер за Арсения? — серьезно спрашивает девушка.

— Да, конечно, — без паузы отвечает Кикер, ведя машину одной рукой. — Иначе какой ему толк с меня? Я же дружинник, а не тыловая крыса. Мой долг — защищать Беркутовых. Служить и защищать.

Дося берет Ваню за руку.

— Давай тогда служить вместе.

— Вместе? — сглатывает Иван.

Потянувшись к нему, Дося целует «броненосца» в щеку.

— Вместе.

И она переводит взгляд на звезды. Еще одно непостижимое величие, от которого захватывает дух.

Эту ночь Дося ночует у Ивана. А на следующее утро она приходит к Арсению в кабинет:

— Ты нашла татуировщика? — спрашивает Беркутов.

— Да, господин, — девушка передает визитку. Коснувшись руки господина, она вздрагивает.

— Спасибо, — Арсений возвращается к компьютеру — предстоит перечитать немало контрактов. Но Дося никуда не уходит, мнется у входа, и тогда он спрашивает: — Что-то еще?

— Да, господин, — девушка набирается духу и признается: — У меня появился молодой человек.

Беркутов смотрит на нее без эмоций.

— Ваня?

— Да, — опускает она глазки.

Скрипнув креслом, Арсений поднимается и идет к девушке:

— Иди сюда, Дося.

Этому голосу нельзя сопротивляться, и Дося подается навстречу дворянину. Арсений обнимает свою помощницу, его движения теплы, нежны и напоминают ласки отца. Сейчас совсем не ощущается огромная дистанция между ними.

— У меня к тебе только одна просьба, — шепчет Арений в ушко Досе. — Будь счастлива. А если Ваня тебя обидит, просто скажи мне, хорошо?

— Хорошо, — она смаргивает слезы с глаз.

Он улыбается с состраданием и нежно гладит ее по щеке.

— Не забудь. Ты обещала. Просто скажи.

Дося тоже улыбается сквозь слезы восторженной радости. Теперь она видит Сеню таким, каков он на самом деле: сияющего неземным светом, с огненными нимбами, подобными золотым дискам, над его головой. Конечно, это всего лишь наваждение, вылепленное обаянием господина, но и пускай. Не важно, бог Сеня или нет, он точно ее господин.

***

Меня будит голос Кати, раздавшийся над правым ухом:

— Это было… не могу подобрать слово.

— Странно? — с другой стороны спрашивает Лида. — Мм, хотя нет, скорее — необыкновенно.

— Верно, — в голосе брюнетки звенит улыбка. Забавное единство двух незнакомок, хотя, после пережитой ночи и неудивительно. — Мой господин, что же такое необычное произошло с тобой, что ты захотел сразу нас обеих?

— Надеюсь, ничего серьезного? — с беспокойством вторит Лида.

Я поднимаю голову с подушки. На моем животе скрестились голые бархатные ножки моих любовниц.

— Неверные вопросы задаете, дамы, — хмуро отвечаю. — Правильный — где мой завтрак?

Женщины недоуменно переглядываются, а потом резко подскакивают, хватают с пола юбчонки с кофточками, и, на ходу одеваясь, уносятся из комнаты. Какое-то время слышно приглушенный стук плошек и кастрюль. Вскоре через прикрытую дверь просачивается запах яичницы и жареного бекона.

Оглядываю панорамные окна, плазму на стене, светодиодные светильники в натяжном потолке. Так, а находимся мы, похоже, в пентхаусе Кати. Даже не помню, что добирался сюда. Как меня, оказывается, расстроило «расставание» с Досей. Хех, сентиментальный Фалгор.

Еще немного повалявшись, встаю и иду в душ. Там меня находит Лида. Затаскиваю тренера к себе под теплые струи и полчаса уделяем аквааэробике. А затем уже двигаюсь на кухню насыщать другой голод. Катя уже накладывает завтрак в тарелку, а кофемашина пиликает, обозначая готовность напитка.

— Спасибо за пир, — наевшись, откидываюсь на стул. — Вы сейчас по делам? Катя, кажется, у тебя, вроде, совещание с топами?

— Всё-то вы знаете про меня, господин, — покорно улыбается брюнетка. Она теребит воротник блузки, расстегнутой наполовину. Требует внимания, чертовка.

— А у тебя, Лида, тренировка с ребятами?

— А вы, господин, разве тоже не должны там присутствовать? — намекает тренер, что не совсем согласна с моими прогулами. — Сегодня выходной, можно отработать все позиции.

— Ммм, позициции… — мурлычет Катя. Брюнетка всё о своем.

— Извините, тренер. У меня днем встреча с княжной Лизой, — развожу руками. — А потом собеседование моих легио…возможных новобранцев в дружину.

— Лично? — удивляется Лида. — Вы очень щепетильны в выборе людей.

— Только на ключевые посты, — делаю последний глоток кофе. — Например такие, как гендиректор и тренер ватаги.

Девушки улыбаются, довольные похвалой.

Подсластил напоследок, и отчаливаю. Лиза сама написала вчера и просила встречи. Учитывая, что она теперь моя возможная невеста — это самый крайний случай! — ломать отношения с княжной точно не стоит. Можно даже попытаться раздобыть сведения. Про Хаос, про вымесов, про скрытную войну Бесоновых.

Сегодня тепло и солнечно — наступило бабье лето — красно-золотая осень еще только собирается увядать. Поэтому мы с княжной встречаемся в кафе, в живописном городском парке. Княжна предстает в легком летнем платьице. Стройные ножки просвечивают сквозь тонкую ткань наряда на всю длину.

— Тебе не холодно? — отодвигаю стул своей собеседнице, и она, благодарно кивнув, усаживается. — Осень как-никак. Хоть и потеплело.

— Я же Гончая, Сеня, — лицо княжны строит хищную мордочку. Лиза сгибает пальчики в подобии тигриной лапки. — Я никогда не мерзну и обожаю кушать красивых мальчиков.

Я внимательно оглядываю кафе:

— Елизавета Артемовна, не беспокойтесь — из этого кафе вы не уйдете голодной. Сейчас мы вам раздобудем ваше любимое кушанье.

— А я уже нашла, — «тигриная лапка» касается моего плеча.

Хм, как бы люди смотрят. А еще у этих людей есть мобильники с камерами.

— Возможно ли мне как-либо откупиться? — чуть отодвигаюсь от княжны.

Она, словно не замечая моего движения, кладет поверх моей ладони свою.

— Откупиться? Это просто, — подмигивает Лиза. — Я девушка одинокая и незамужняя…

— Это вы меня так хотите взять на откорм? — догадываюсь. — Сначала брак, а потом всё же съесть? — она смеется. — Лиза, мне очень приятно твое гастрономическое внимание, но вызвала ты меня не для этого?

— Нет, — княжна принимает серьезный тон беседы. — Сеня, у меня к тебе личный вопрос. — Я внутренне напрягаюсь. — До какого ранга ты бы хотел вырасти в перспективе?

А, фух. Стоило так пугать?

— Конечно, до самого высокого, — улыбаюсь. — Думаю, Абсолют мне подойдет. На время.

— А разве есть кто-то выше Абсолюта?

— Всегда есть кто-то выше, — усмехаюсь.

— Очень претензионно, — мой ответ приходится ей по душе. — А если я скажу, что есть один секрет в развитии живы.

— Какие-то секретные медитации? — Ну а что мне еще предположить? В интернете полно слухов о всяком разном.

— Нет, инопланетное Сырье, — увидев мой удивленный взгляд, Лиза приходит в еще большее довольство. — О его свойствах точно знают только некоторые Великие Дома и императорский род.

— Речь о зеленых грибах? — чешу я подбородок. — Пробовал парочку. Дорогое удовольствие, а эффекта почти нет.

— Гриб-каннибал? Да, есть такой. Но не только он. Хватает разных растений и животных, поглощение которых сделает тебя сильнее, Сеня.

Намек жирный.

— София делает мне через тебя какое-то предложение, Лиза?

— Никаких предложений, — качает головой княжна. — Ты получишь Сырье на миллиард рублей…Цифра условная, — спешит она сказать, увидев мои круглые как блюдца глаза. — Просто наш Дом имеет доступ к самым населенным секциям Нижних миров. И мы добываем Сырье с меньшими потерями, чем другие Дома. Поэтому Сырье стоит миллиард только на внешнем рынке.

— А внешний рынок кого из себя представляет?

— Там несколько распределительных кругов, — отвечает Лиза. — Если император и Великие Дома не желают покупать Сырье, оно идет к Малым Домам. Те же грибы-каннибалы, например. Но самое ценное Сырье Великие Дома добывают для себя. Поэтому оно баснословно дорогое и почти неизвестное.

— Ну, Волконские не употребляют Сырье, — замечаю. — Из чего можно сделать вывод, что это не совсем рабочий вариант.

— Это эксперименты, — соглашается Лиза. — Каждый Дом ведет их в своих лабораториях. Мало кто добился успеха именно в развитии рангов. Мама говорит, что даже император не преуспел. А мы смогли.

— Мм, получается, вы предлагаете мне дорогостоящее Сырье и плоды десятка лет исследований? Бесплатно?

— Верно. От тебя ничего не требуется. Только простить маму, ну и, возможно, иногда навещать нас по дружбе, — улыбается Лиза. — Ах, да и сотрудничество. Мама сказала, что вы должны поговорить и рассказать друг другу всё, что знаете о ваших прошлых жизнях.

— Вот как? — вскидываю я брови. И невольно оглядываюсь по сторонам — не ловушка ли это.

Глава 12 — Приз

Еще несколько минут разговора на светские темы, чтобы не привлекать внимание хотя бы княжны. Тот, кто это затеял, думаю, уже определил по моей реакции всё, что ему нужно. Зараза, Фалгор, так попасться! Еще и оглянулся по сторонам, как наивный болотопс!

— Рад был пообщаться, но у меня дела, Лиза, — бросаю на стол двадцатку за два кофе. — Еще увидимся.

— Уже уходишь? — теряется княжна. — Мы разговаривали всего пятнадцать минут. Я думала мы пройдемся по парку, погуляем, постреляем по мишеням в тире. Поедим сахарной ваты.

— В другой раз, — улыбаюсь, между тем, вставая.

— Но уже осень… парк скоро закроется… — она берет себя в руки. — Хорошо, в другой, так другой. Может, тогда в следующие выходные сходим вместе с девочками в «Зарницу»?

— Это можно. До скорого, — машу ладонью на прощание.

На улице дует ветер, в вышине над головой шумит листва. Рядом тихо разговаривают гуляющие люди, слышится плеск воды паркового пруда. Пересекаюсь взглядами со стайкой девиц, они призывно улыбаются, а я иду дальше.

В груди свирепствует ярость и раздражение. Терпеть не могу, когда меня водят за нос. София, нельзя играться с перьями Феникса. Ведь они огненные.

Выходит, княгиня что-то знает обо мне. О настоящем мне. И что это всё значит? Откуда сведения? Самая первая мысль: Бесоновы поклоняются Хаосу. А потому, их всех нужно уничтожить. Но тут же меня берут сомнения. Во-первых, Блик сказал, что Гвардия сражается с некими вымесами, слугами Хаоса. Рядовых дружинников, конечно, могли дезинформировать, наплести сказок про борьбу с Вечным Злом, а на самом деле этому самому Злу заставить служить. Но есть еще во-вторых: я всё еще жив и свободен.

Так, Фалгор, отмотай-ка назад. Вспомни, что тебе нашептывают Боги Хаоса. Подчинись. Стань нашим Чемпионом.

Хаос искушает амбициозных своей силой. У Хаоса нет цели уничтожать сильнейшего Префекта — наоборот, сделать своей марионеткой, как Бемижара. Всё просто. Если Бесоновы — вассалы Хаоса, значит, София заманивает меня в их ряды. Соблазняет дочкой-красавицей и загадочным Сырьем. А до этого у нее был план сделать меня демоником. Видимо, это поспособствовало промывке мозгов и моей вербовке.

Хм. Хм. Логичная цепочка, но доказательств немного, и то, все они косвенные. Есть и другой вариант событий.

Допустим, София не связана с Хаосом и Бемижаром. Тогда княгиня каким-то способом заполучила одного из легионеров и допросила его. Трудно представить обстоятельства, при которых Фениксы и Освободители могли рассказать аборигенам о Постимпериусе и Легионах. Скорее уж я допущу, что моего легионера пытали. Это вполне реально. София — жестокая особа по прозвищу Гюрза. А еще, по словам Волконского, княгиня — бывший дознаватель Преображенского приказа. Сложно отказаться от привычных методов, тем более если они рабочие.

Вывод? Дом Бесоновых нужно если не уничтожить, то точно обогнать в гонке вооружений. Мне надоели интриги Гюрзы. Я прижму ее и всё выясню. Поэтому моя стратегия — примкнуть к другому сильному игроку на доске политических шахмат. К тому, кто если не ударной силой, то, хотя бы, полномочиями превосходит Софию. Таким является только лишь император. А выход на него я найду через Берегиню. К счастью, на кружевном платочке, который бросила мне царевна из лимузина, синей ручкой написан телефонный номер. Можно просто отправить «привет», и у нас завяжется беседа. Раньше я не хотел рисковать, боялся пристального внимания царской СБ. Но теперь оно только сыграет в мою пользу. Императору доложат о переписке, и дальше буду импровизировать. В идеале, нужно обаять весь императорский род, включая цесаревича. План минимум же — один государь. И опять же, главное — не потерять полную независимость. Боярский род бы подошел.

А как пока что вести себя с Бесоновыми? Никакого экстрима. Улыбаемся, Фалгор, ведем себя вежливо, соглашаемся на их лживые дары. Провоцировать Софию — последнее дело.

Краем глаза замечаю движение в тени стройных лип. Сжимаю пальцы в кулак. Рррр, и этот жеваный тут. А я ведь предупреждал сученыша!

Быстро подхожу к уличному тиру.

— Сударь, желаете пострелять? — спрашивает продавец услуги.

Бросаю сотку на прилавок.

— Да, без сдачи.

Глаза продавца округляются, купюра ловко исчезает в его пальцах. Мне вручают длинную воздушку и пять магазинов.

— Тридцать пулек в каждом, — сообщает продавец. — Стреляйте в ваше удовольствие.

Десять выстрелов делаю по алюминиевым банкам, поставленным у стенки. Просто для пробы. Пах-пах. Пульки настоящие, ствол ровен. Все банки слетают на землю. Отлично.

Часть банок была намеренно утяжеленная. Но я сразу их приметил — от прошлых выстрелов они были менее сплющенными. Поэтому цели выбрал верные.

— Вы выиграли дельфина, — продавец протягивает мне синюю игрушку.

— Подержите пока, сударь. Я еще не закончил, — вежливо улыбаюсь и сменяю магазин — не хочу думать о перезарядке в процессе стрельбы.

Два шага назад и резко навожу ствол в тень деревьев.

Пах-пах.

— Ау-у! — с места попадания раздается сдержанное сопение. Из темноты выпадает знакомая фигура в куртке и капюшоне. Стелс держится за подстреленное плечо. — Сударь Арсений, зачем вы…

Пах-пах-пах.

— А-А-А-А! — в этот раз три пульки попадают точно в глаз демоника. Следующая вбивает предыдущую глубже в череп. Энергия ударов около семи с половиной джоулей.

С истошным ором Стелс хватается за лицо. Пальцами он пытается достать металлические шарики из разбитого глаза. Видимо, как только извлечет, регенерация починит пробитую сетчатку. Нет, так легко эта подглядывающая скотина не отделается.

— Что я тебе, крыса, говорил о слежке за мной?

За пять быстрых шагов достигаю демоника. Широкий взмах воздушки, и приклад врезается в нос Стелсу.

Хрясь.

Хруст хрящевой перегородки ни с чем не спутать. С новым вскриком демоник отшатывается — как раз на расстояние хай-кика. Мое тело уже приняло левостороннюю стойку, правая нога взлетает, сгибаясь в колене. Хрясь! Удар сопровождается Огненной куколкой. Объятая пламенем стопа влетает Стелсу в челюсть — звучит хруст сломанных зубов! — и он бахается на асфальт. Обеими руками демоник сжимает кровоточащее, сожженное, разбитое в хлам лицо. Вмиг сгоревший капюшон приплавился к волосам.

— А-А-И!

— Я ПРЕДУПРЕЖДАЛ ТЕБЯ! — вбиваю объятую огнем ногу Стелсу в живот. — Ну так ты сам напросился, ЧЕРВЬ!

Вокруг раздаются крики. Паника, шум, поток убегающих людей. Запинываю Стелса, наступаю каблуком туфли на его распростертые пальцы, и фаланги хрустят, ломаясь.

— Слабачье, — фыркаю. — Только крысятничать и можешь.

Ну да, ну да, хоть разведка и шпионаж — это очень сложное искусство, во мне, как и во всяком Фениксе, заложено некое пренебрежение к нему. В том числе и поэтому палюсь на каждом шагу. Нет предела совершенству.

Новый удар, и Стелс распластывается без сознания. Ожоги уже начинают заживать. Вот же паскуда! Так ты ничему не научишься! Мне хочется добить эту крысу насмерть, адреналин кипит в крови, гормоны бушуют, и я уже поднимаю туфлю над головой шпиона, чтобы размозжить ему череп, когда раздается сбоку:

— Аднака, я би така ни дилала.

Оборачиваюсь — передо мной стоят двое. Слепой кот и Крокодил Али. Эта парочка прямо неразлучная.

Еще две крысы! Сидели где-нибудь в кустах на подхвате и вот вылезли.

— Забирайте этот жареный фарш, — рычу я. — И проваливайте.

— Вы напали на дружинника Дома Бесоновых, — качает головой слепец. — Придется проследовать с нами, сударь. Княгиня разберется.

Похоже, продолжения драки не избежать.

— Ваша княгиня не представляет в Империи закон и порядок, поэтому точно не ей разбираться, — предпринимаю попытку. — Пускай обращается к моему князю.

— Хм, нет, так не пойдет, — Кот за свое.

— Ну что ж, — вздыхаю. — Значит, ты прав, дедушка.

Быстрый взмах руки, и воздушка, которую я все еще сжимаю, летит прямиком в рыло Али.

Бамс.

Железка со звоном отскакивает, а мои ноги уже совершили прыжок в небо. Акробатический кульбит, и я приземляюсь ступнями на морщинистое лицо Кота. Только вот почему-то удара не выходит. Я просто зависаю в воздухе, а потом меня отбрасывает обратно по той же траектории, что прилетел. Еще и доспех идет волнами.

В воздухе переворачиваюсь и поэтому приземляюсь на своих двоих. А иначе втемяшился бы лицом в асфальт. Но успеваю совладать с отдачей прыжка. Только слегка покачиваюсь.

Я принимаю боевую стойку и оглядываю непростого слепца. По-моему, этот старик опаснее Али, а может и всей Гвардии Бесоновых вместе взятых. Жива-мутант, управляющий всем, что имеет направленное движение. И не важно, что это: брошенный камень, капли дождя или летящая в него пуля. Наверняка, он также может заставить кровь сменить направление, тем самым с легкостью убив человека. Но последнему мешает ментальный доспех. Вот если бы его не было, я бы уже упал замертво.

— Аднака, прыга-скока, — Али делает шаг мне навстречу.

— Животина, я сам, — Кот вытягивает руку перед зеленым мутантом.

— А чёй это? — не соглашается Крокодил. — Он ф меня пукалку швырятя!

— Ты себя сдерживать не умеешь, — объясняет Кот. — Убьешь юношу, а я старый, немощный, рука уже слабо бьет, поэтому насмерть не смогу, максимум покалечу.

И, не дожидаясь ответа товарища, демоник срывается в мою сторону. Резво сигает, будто институтка в «Майбах» к кавалеру. Вот тебе и преклонных лет ветеран. Наверно, он как-то отклоняет от себя гравитацию, иначе такую прыгучесть сложно еще как-то объяснить.

Резвый хук старика летит мне в лицо. Я отвечаю встречным ударом. Но не жестким блоком — сила удара обернется против меня же. А умудряюсь уклонить замах противника в сторону.

Кот крякает, будто бы одобрительно.

— Гвардия поощряет, — темные очки поблескивают.

А в следующий миг мне в легкие перестает поступать кислород. Я хлопаю ртом и не могу зачерпнуть воздуха. Су-у-у-ука! Вот для чего он меня коснулся! Видимо, на расстоянии не мог. Болотопс жженный!

— Две минуты, — отступает на пару шагов Кот. — И он сляжет.

— Обмана, аднака, — замечает Али. — Плахой котя. По-честна нада, — мутант показывает налившиеся пламенем когти. — Вот тяка.

Но слепец не обижается, только говорит:

— Зелен еще, поймешь когда-нибудь…Или не поймешь, — поправляет себя Кот, когда Али начинает ковыряться своими когтями в клыках.

Две минуты между тем проходят, и я падаю на колени. Ничего не могу поделать с кислородом, он просто отказывается идти в легкие. Будто глотку ватой набили.

Мое лицо наливается кровью, а потом я закрываю глаза и опускаюсь головой на землю.

— Даже две с половиной, — слышу голос слепца над головой. — Сейчас верну его к жизни, а ты надень наручники.

Рука Кота касается моего затылка, и в ту же секунду, как исчезает воздушная дамба в глотке, я выворачиваю ноги из-под себя и выстреливаю ступней вверх — слепцу в челюсть.

Щелк.

Нижняя челюсть стукается о верхнюю.

Закатив глаза, демоник падает на спину. Чистый нокаут.

Я поднимаюсь, поворачиваю шею.

— Купился, пацан, — смотрю на морщинистого юношу в отключке. Ведь по моим возрастным меркам шестьдесят лет и есть юность. — Чему вас только в Гвардии учат.

Даже в этом теле без воздуха выдержу минут десять. Это без подготовки. А если погружусь в медитацию, и на полчаса меня хватит.

— Аднака, теперя дерись с Али, — радостно оскаливается Крокодил, разводя когтистые лапы в стороны.

Ой, вот этого бы не хотелось. Кота я еще как-то умудрился перехитрить, но с грубой силой мутанта мне только похоронный молебен заказывать. А, судя по кровожадной морде, брать пленных он не привык.

Но делать нечего. Бой так бой. Принимаю боксерскую стойку и бесстрашно смотрю в полураскрытую пасть Крокодила.

— Немедленно прекратить, Али, — раздается звонкий окрик.

Мы с Крокодилом дружно поворачиваем головы на звуки яростного голоса. На нас гневно смотрит сама Красота. Стройный силуэт в летнем платье выглядит очень привлекательно. Тонкие бретельки на открытых плечах колышет порыв ветра. Водопад белоснежных волос волнуется за прямой спиной, обвевая точеную шею словно серебряный ореол. После горячки боя отдых в компании такой красавицы как раз и хочется.

Княжна Лиза же хмуро оглядывает вырубленного Кота и скукожившегося на земле Стелса. Шпион как раз пытается отодрать расплавленный капюшон с головы.

— Стелс, кто напал? — Лиза понимает ситуацию по-своему. — Кто смог нокаутировать Слепого кота? Я не вижу вокруг никого со столь чудовищной аурой.

Судя по ее голосу, княжне кажется невозможным вырубить слепого старика. Всего-то один пинок в челюсть. Тут проблема, наоборот, не перестараться, а то кони отбросит. Хотя я и не сдерживался, Коту просто повезло.

— Шш…Арсений Беркутов… — шипит от боли демоник-шпион, поднимаясь. На его полузажившее лицо противно смотреть. Часть сожженной ткани прилипла к коже и волосам так плотно, что ее возможно только отстричь ножницами.

— Сеня?!!! — Лиза распахивает на пол-лица небесно-голубые глазки.

Я же принимаю соответствующую случаю позу победителя. Руками подпираю бока, грудь колесом, подбородок поднят высоко.

— За мной следили без спроса, и мне это не понравилось, Лиза, — усмехаюсь. — Передай матери, что когда мне что-то не нравится, я нервничаю. Очень сильно. И тогда кто-то погружается в глубокий сон, — киваю на Кота. — Не исключено, что и навсегда.

Лицо княжны бледнеет. Длинные реснички дрожат, и вовсе не от ветра. Это нервная дрожь.

— Сеня, прости пожалуйста. Я не знала, что они двинутся за тобой! — уверяет пепельноволосая девушка, сжав пальцы в кулачки. — Я обязательно поговорю с мамой насчет этого безобразия!

— Така мнея мажна бять его? — чешет голову Али.

— НЕЛЬЗЯ! — рявкает княжна, и от ее Яки даже меня пронимает. Крокодил же опускает морду-трубу, весь как-то осунувшись. — Нельзя бить Сеню! Иначе я вас сама всех сейчас побью!

Оба демоника вздрагивают. Я же, выдохнув с несказанным облегчением, подхожу к киоску с тиром. Оглядываюсь. Никого. Как и всех людей вокруг, продавца сдуло прочь еще в самом начале драки. А где жандармы, интересно? Неужели всё еще в пути? Или опознали людей Бесоновых и решили не влезать? Сильна всё-таки власть Софии в Империи, очень сильна.

— Сеня, еще раз извини, — доносится мне вслед. Слышу стук каблучков за спиной. — Сеня, миленький, пожалуйста.

Мой выигранный дельфин лежит на прилавке. Беру игрушку и, обернувшись, протягиваю княжне:

— Это тебе, Лизочка, — подмигиваю. — Памятный приз о нашем великолепном отдыхе.

Я сам вкладываю приз в ручки девушки, а она удивленно смотрит на игрушку. А потом прижимает дельфина к высокой груди. Глазки круглые, как блюдца, ротик распахнут. Обычно бледные щечки горят румянцем то ли гнева, то ли стыда за своих людей.

На меня вдруг накатывает страстное желание. Это чувство мне знакомо очень хорошо. Имя ему — жажда триумфатора. Ведь Фалгор Феникс снова победил. Где же его приз?

Наклоняюсь к княжне, приобнимаю за талию и целую ее в щеку. Легко и нежно. Мне достаточно видеть, как дочь моего возможного врага еще больше вспыхнула, будто окрашенный зарей кристально чистый снег.

Вздрогнув, Лиза хрипло дышит мне в лицо. Девушка тянется к моим губам. Она хочет еще поцелуев и нежности. Но я отвожу лицо чуть вбок, не позволяя ей коснуться меня горящими губами. Дом Бесоновых не заслужил такой почести. И вряд ли когда-нибудь заслужит.

— Передай матери, — шепчу в ухо княжне. — Что Арсений Беркутов милостив, но не прощает обид. А сапоги, которыми его пытаются топтать, сгорают дотла.

На этом разворачиваюсь и ухожу вглубь липовой аллеи.

Глава 13 — Сепарация

Долгие гудки. Наконец Волконский берет трубку.

— Да, Сеня, что произошло?

— Если коротко, Аркадий Валерьевич: после встречи с княжной Лизой за мной шпионили дружинники Бесоновых. Я их засек и избил.

— Ты что?! — не понять, каких эмоций в голосе князя больше — удивления или нервозности. — Так, опять ты с ними поцапался. Ничему тебя жизнь не учит. И кого конкретно?

— Демоников. Позывные у них Стелс и Слепой кот.

— Кот?! — теперь князь в самом деле поражен. — Ты уверен, Сеня? Это точно был Кот? Опытнее бойца я в жизни не видел.

— Точно, — легко отвечаю. — Слепец подставился, — мой голос становится серьезным. — Аркадий Валерьевич, за мной в любой момент могут прийти. Уверен, что София не будет устраивать резню моей семьи. Всё же я прилюдно спас ей и Аяно жизнь, и взбучка пары дружинников не перевесит такой заслуги. Но на ковер меня вызовут. Прошу, если не вернусь, постарайтесь вызволить.

— Ох-ох… Горе ты мое луковое. Это было обязательно, Сеня?

— Обязательно, княже, — твердо говорю. — Слежка за чужим вассалом — оскорбление нашему с вами Дому. Оскорбление мне и вам, как аристократам. На том шпионе даже не было нашивок с гербом Бесоновых! Он просто шел за мной по пятам, как засланный казачок! Разве это допустимо? София Александровна привыкла месить людей как тесто. Она давит и давит человека, проверяя насколько его хватит. Если он гнется — княгиня давит дальше. Такова ее логика. Если сразу не провести жесткую границу, София ощутит вседозволенность. А так, как я вхожу в ее зону интересов, мне грозит двойная опасность.

— В чем-то ты, конечно, прав, — Волконский вздыхает. — Но, Сеня, не всё ты знаешь, далеко не всё.

— Вы про то, что Гвардию демоников не смогут остановить ни вы, ни, может, даже сам император? Прекрасно понимаю сей печальный факт. Но как уже сказал, Бесоновы не будут нас изничтожать. Я провел границу, сейчас София проведет свою. Опыт предстоит для меня неприятный, но даю девяносто процентов, что впредь Бесоновы воздержатся от слежек за вассалами Дома Волконских. Силовой беспредел — путь в никуда. Если Бесоновы скатятся до него, то даже Гвардия их не спасет.

— Да нет, не про это, Сеня, — Волконский мешкает. — Насчет слежки Бесоновых я могу поговорить с императором. Он тоже заинтересован в тебе.

Оп-па. Уже заинтересован? Даже напрягаться не пришлось.

— Император? — переспрашиваю, чтобы дать себе время на обдумывание.

— Да, но я этого тебе не говорил. В общем, ответственно выполняй госконтракты, а дальше твоя жизнь круто повернется. В лучшую сторону. А насчет Бесоновой…если она схватит тебя, верь — ни я, ни император этого ей не спустим. Да, София обладает чудовищной силой и властью, но Владимир давно имеет к ней претензии, княгиня это тоже понимает. Стоит ей в очередной раз подставиться, уже ее вызовут на ковер. А после резни Миороновых все Дома настороженно относятся к Бесоновым. Даже их союзники Долгоногие.

— Понимаю, — киваю. — Спасибо, княже, за поддержку.

— Главное, чтобы дела обстояли как ты говоришь — за тобой устроили скрытую слежку и ты наказал шпионов. Это же были не телохранители Лизы Бесоновой?

— Княжна и рядом не стояла. Елизавета Артемовна потом появилась, видимо, прибежав на крики паникующей толпы. Она подтвердит мои слова.

— Уверен? Мать может велеть ей сказать другую версию.

— Уверен, княже. Но важно, чтобы при вашем общении с княжной я присутствовал в комнате. Тогда ручаюсь, Елизавета Артемовна всецело поддержит меня.

— Кхм, кхм, скоро начнут слагать легенды о твоем влиянии на юных барышень, — переводит Волконский разговор на неожиданную тему. — Сам-то уже думал о браке? Кого бы предпочел?

— Не думал, мал я еще, княже, — отмахиваюсь. Некогда мне глупости обсуждать.

— Ну смотри, мы с Анфисой тебя воспринимаем как родного. Любой твой выбор готовы обсудить, — это даже не намек, а почти прямой текст. — Титулы тут совсем не важны.

Ага, оно и понятно, почему. Ведь мной заинтересован сам император.

— Благодарю и обязательно обсудим. Когда-нибудь. Но сейчас… сами понимаете.

— Верно-верно, пойду запишусь на встречу к Владимиру. Даст Сварог, император примет без очереди. Всё же, тут еще возникает риск срыва военных заказов.

Положив трубку, я откидываюсь в кресле. Остается только ждать. Если София сейчас рвет и мечет, то меня скоро скрутят и притащат к ней. Мне нечего противопоставить даже десятку матерых демоников, как Али. Да и не собираюсь, иначе только людей потеряю. Поэтому пускай скручивают, если жены князя Перуна совсем с реальностью не дружат.

Но я всё же надеюсь на благоразумие Бесоновых. Что они проведут расследование и сделают правильные выводы. Тем более, если София, правда, хочет некоего сотрудничества со мной.

Лишь успеть бы это всё до вечера. Около восьми часов у меня встреча с потенциальными легионерами. Там та еще сепарация предстоит.

***

— Нет, я чего-то не понимаю в этой истории, — сурово произносит София. — Слепой кот и Али, объясните, какого, простите, лешего вы напали на Беркутова?

Собрание происходит в конференц-зале. Помимо главной жены, за огромным лакированным столом сидят Аяно, Лиза, Стелс, Слепой кот, Али, Кумулятор и приехавшая из Парижа Света-Белоснежка, еще одна жена Перуна. Княгиня-модель со скучающим видом рассматривает ногти. Выглядит она, как сестра-одногодка Лизы и Софии: каскад серебряных волос, небесно-голубые глаза-океаны на безукоризненно красивом лице, великолепная фигура.

— Сестра, можно я пойду? — Света позевывает, прикрыв ладонью изящный алый ротик. — Эти скучные разборки вводят меня в тоску. Мне еще на съемки сегодня.

Лиза неодобрительно качает головой от слов своей тетки.

— Сиди и слушай, — хмуро бросает София младшей сестре и снова смотрит на демоников. — Ну, уважаемые?

Огромный Али весь сжимается, опустив длинную морду.

— София Александровна, — берет слово Кот. — Мы застали картину, как Беркутов избивает Стелса, а дальше всего лишь действовали по протоколу. Обезвредить и взять с собой для дознавания.

— Стелс, — теперь княгиня взирает на демоника-шпиона. Исцеленный дружинник сидит без своей любимой куртки, и на обозрение всем предстали ярко-рыжие кудри, которые он обычно прячет под капюшон. — Зачем ты следил за Арсением уже за периметром безопасности Лизы? Беркутов, наверняка, тебя еще в ресторане почувствовал, но там не трогал, ведь так?

— Возможно, — не отрицает демоник-шпион.

— Так зачем ты последовал за ним?

— Меня направил Кумулятор, — докладывает Стелс. — Он наблюдал за рестораном через оптические приборы и заметил некое преобразование в Беркутове. Велел мне убедиться.

— Что за «преобразование»? — следующим по очереди внимание княгини достается Куумулятору.

— Я наблюдал в бинокль, как лицо Беркутова всего на миг приобрело искаженные черты, — докладывает демоник, которому Беркутов как-то поломал стреляющий палец. — Нечеловеческие черты. Как у вымесов.

Наступает тишина. Аяно и София переглядываются.

— Лизочка, — от стального тона княгини по спине княжны пробегают мурашки. — А ты что-нибудь заметила?

— Нет, мама, — княжна старается держать голос таким железным и непоколебимым. — Я уже говорила, что Сеня разрешил наблюдать его астральное тело? В том кафе я часто на него смотрела. Так вот, никаких признаков Хаоса и близко не было. Но вот что интересно, — княжна строго смотрит на Слепого кота. — Как юноша, пускай и гений, смог победить многоопытного ветерана? Мне кажется, мама, вы что-то скрываете от меня про Сеню. Так ли это?

— Мм, этот разговор подождет, — мнется София.

Тетка Света же с любопытством смотрит на княжну:

— Сеня, значит? Какая фамильярность, Лизочка. Неужели завела себе мальчика? Бицепсы у него внушительные, наверно, раз Слепого кота одолел.

Лиза лишь вздыхает.

— Никого я себе не нашла, мама Света. После сегодняшнего Сеня вряд ли захочет меня видеть.

— Так что тебе показалось, Кумулятор? — вопрошает София. — Моя дочь не заметила никакого Хаоса в кафе.

— София Александровна, даю голову на отсечение, что Беркутов на краткий миг превратился в вымеса, — заверяет Кумулятор.

Но София его больше не слушает и обращается исключительно к Коту:

— Еремей, это твой подчиненный? Догадаешься сам, какие действия предпринять?

— Ваше Сиятельство, не стоит, — вытягивается старый дружинник по стойке смирно. — Кумулятор, ты отстраняешься от службы и будешь подвержен следственному допросу. Следуй немедленно в казарму и ожидай вызова.

— Не забудьте проверку на галлюциногены, — задумчиво говорит София, когда демоник выходит. — На всякий случай.

— Вас понял, — кивает Кот.

— Аяно, что нам теперь делать с Арсением? — княгиня смотрит на «сестру». — Опустим пока что подозрения Кумулятора. Предполагаем, что мы не подозреваем в Беркутове вымеса Хаоса. Тогда Лиза права и сейчас он нам не доверяет как никогда раньше. При этом он избил наших дружинников, что обычно наказуемо.

— Обычно это невозможно, — замечает самурайка. — Думаю, стоит наведаться к Беркутову с Волконским и потребовать присутствия юноши на моем Дне рождения.

София хмурит гладкий лоб.

— И это так, по-твоему, мы его накажем? — недопонимает княгиня.

— Формально — да, — пожимает плечами Аяно. — Мол, своим присутствием он покажет, что не имеет злых намерений в отношении Дома Бесоновых, и произошло всего лишь недоразумение. Или ты предлагаешь повторить резню Мироновых?

Лиза вздрагивает.

— Да нет, мы же не знаем, наверняка, кто такой Арсений Беркутов, — София вздыхает. — Наш союзник или враг. До этого мне казалось, что первое, но после слов Кумулятора возникли сомнения… Да, надо пригласить юношу и уже поговорить с ним начистоту. Возможно, и того японца тоже стоит позвать. Шестнадцатилетний Хенеси Нобунага умеет фехтовать на мечах, а также обладает гениальным умом. Еще, судя по отчетам, он занимательный философ, превосходный тактик и стратег, а также, страсть как любит поговорить на религиозные темы. Всесторонне развитый мальчик… Ах да, за юным господином Хенеси также вьется хвост из разбитых женских сердец.

— Очень кого-то напоминает, — вздыхает Аяно.

— Два Беркутова Арсения, — грустно улыбается София. — Такого наши дочери не переживут.

— Сеня может быть только один, — фыркает Лиза. — Как и любой человек.

— Хорошо бы… — протягивает София. — Аяно, к Волконскому пойдешь ты. Моему визиту Арсений вряд ли обрадуется, не будем обострять конфликт. Возьми с собой Свету, ей полезно пообщаться, влиться в семейные дела.

— Ну-у-у ладно, — протягивает Светлана. — Хоть посмотрю на мальчика Лизы.

— Мама! — гневается княжна. — Сколько раз повторять! Называйте, пожалуйста, вещи и отношения своими именами.

— Кстати, Лизочка, — вдруг вспоминает София. — А расскажи-ка, почему с вашей с Сеней прогулки Стелс пришел без половины лица, Кот без половины зубов, а ты с мягкой игрушкой?

— Игрушкой? — заинтересовывается Света.

— Забавный синий дельфин, — поясняет главной княгиня.

— Оу-у-у! Подарок от любимого мальчика? Хи-хи.

— Мамы!!!!

Между тем Кумулятор идет по широким коридорам особняка мимо богато украшенных дверей. Парадная лестница остается позади, и уже не слышно голосов княгинь. Только теперь демоник позволяет себе выдохнуть. Довольная улыбка расцветает на лице Кумуля…нет, Еренжа Бриндеса, первого капитана пятой когорты Седьмого гранд-батальона Легиона Воронов.

Приказ Бемижара Жаворонка выполнен. Местный Феникс не доверяет Бесоновым и впредь постарается держаться от них подальше.

Дальше будет веселее.

***

— Господин, все внутри, — сообщает мне Дося, выглянув из-за двери. — Все десять претендентов в ваши слуги…Ой! Господин!

— Спасибо, Федосья, — не обратив внимания на удивление девушки, я встаю из-за стола.

Удивляться есть чему — мои руки, шея и лицо полностью исписаны золотыми рунами. На самом деле, я покрыл рунами всё тело, но черный костюм скрывает основную часть орнамента. Дося видит лишь Солонь на шее, вязь Свитовита на руках, а также Чароврат и Колядник на лице.

Вслед за помощницей я двигаюсь по коридору до закрытого зала. Запертую дверь строжат в полной выкладке Ахмат и Кикер.

— Господин, — синхронно кланяются «броненосцы», качнув автоматами.

— Все гости безоружные? — спрашиваю кавказца как главного.

— Так точно, — кивает здоровяк. — Ощупали и просканировали каждого.

— Отлично, — хотя это ничего не значит. Ворон может и в задницу компактную «Беретту» запихать. Правда, от нее и толку не будут против жива-юзера. А вот от осколочной гранаты уже вполне. — Как только войду, заприте замок, и, что бы внутри ни происходило, ни за что не открывайте. Поняли? Вы будете слышать рычание зверей, град выстрелов и рев пламени. Но ничто, ни один из звуков не должен вас заставить открыть дверь. Только когда всё утихнет, я постучусь пять раз. Вот тогда откроете.

— Так точно, — повторяет посуровевший Ахамат. — Мы не подведем вас, господин.

Кикер распахивает дверь, и я вхожу. Уже в комнате слышу за спиной щелчок запираемого замка.

Передо мной десять человек. Представители разных профессий: учитель, студент, пара военных, полицейский, сантехник, электрик, офисный менеджер, хирург, столяр, даже циркачка-акробатка. Они рассредоточились по залу и настороженно поглядывают друг на друга, а теперь еще на меня. Ну также и на десять сейфов, поставленных в ряд на стеллаж у стены. Промежуток между сейфами полтора метра. Достаточно, чтобы попасть без прицеливания из автомата. Над каждым сейфом висят две лампы: красная и зеленая.

СБ не ошиблась с кандидатурами. Все эти люди — легионеры. Это видно по напряженным мышцам, по суровым лицам и по бесстрашным глазам. В свою очередь, легионеры узнают и во мне своего собрата. Или кровного врага.

— Кто ты такой? — вопрошает менеджер, качнув вторым подбородком. Он жирен и грузен, но это обманка. Мускулы легионера уже достаточно прокачаны. Достаточно, чтобы убить с одного удара.

Усмехаюсь. Одними губами.

— Я вместе с вами бился на ледовой пустоши Мораны.

— Я спросил не это, — менеджер сужает глаза.

— Я — Префект, — моя усмешка не исчезает.

На этот раз по легионерам проносится удивленный гул.

— И всё же я спросил и не это, — замечает ошарашенный толстяк. — Кто ты, милорд? Мятежник или лоялист?

Уголки моих губ опускаются. Теперь мы оба серьезны. Рукой я показываю на ряд сейфов.

— Комбинация — координаты нашей последней базы. Введите их, и вы узнаете, друзья мы с вами или враги.

Никто не двигается с места.

— Если через минуту вы не введете код, — спокойно сообщаю. — То откроется дверь, и зал забросают шашками с ядовитым газом. Я Префект и обладаю регенерацией. Вы же все умрете, так и не послужив своему Легиону до конца.

Секунду подумав, циркачка первая идет к ближайшему сейфу. За ней подтягиваются хирург со столяром. А потом решаются и остальные.

Вот тонкие пальцы циркачки пробегаются по цифрам. Ничего. Сейф остается закрытым. Девушка испуганно оглядывается на меня.

— Рано, — говорю я. — Ни один сейф не откроется, пока все не введут код — неважно, верный или нет.

— Что делать, когда все мы введем цифры? — спрашивает полицейский.

— Если ваш сейф откроется, загорится зеленая лампа. Если нет — красная. Внутри сейфа оружие. Допустим, открылся твой сейф — тогда ты сразу хватаешь автомат и стреляешь в того, у кого вспыхнул красный свет.

Помедлив, полицейский кивает и, сжав кулаки, смотрит на лампы над сейфом.

И вот офисный менеджер последним вводит цифры. Со своего места я вижу, что они не неверные. Но пока ничего не говорю.

Лишь когда сейфы с верно подобранными кодами отворяют автоматические двери, загораются лампы. Четыре зеленых и шесть красных. Расклад не очень. Но могло быть и хуже.

— Защитники Постимпериуса! — кричу я. — Боевая готовность — один!

В ту же секунду Фениксы и Освободители выхватывают из сейфов заряженные автоматы. А Вороны или Жаворонки преображаются в тварей Хаоса. Глаза закатываются. Зубы удлиняются и заостряются, как клыки акулы. Ногти превращаются в кривые желтоватые когти.

Но не только хаоситы способны преображаться. Так ведь, Феникс? Только твой облик далек от мерзкого осквернения человеческого естества. Ведь ты значишь очищение. Ты огонь. Ты сжигаешь.

Татуировки на моем лице и теле вспыхивают золотым светом.

Глава 14 — Свои

— Р-Р-Р-А! — золотые татуировки на моем лице расширяются и превращаются в горящую морду Симаргла. За спиной раскрываются крылья, сформированные из багровых высверков.

— Шшшш….- обвивает мою правую руку Огненный змей.

Пша-х! — вспыхивает в левой Серп Ярилы.

— Р-Р-Рвите, гниду! — орет преобразившийся менеджер. Из его клыкастой пасти капает слюна, когти отсвечивают желтоватым свечением. — Это Фалгор-р-р! — Бах! — Ар-р-р!

Удерживая приклад автомата на плече, циркачка ловко попадает короткой очередью хаоситу по рту. Менеджер падает и катится, рыча и визжа. Осколки зубов и брызги крови устилают его след.

— Сам рвись, тварь! За Префекта-командующего! — кричит циркачка с разъяренным юным лицом. — За Огненного паладина! Сдохни! Сдохни!

Пули решетят толстую тушу менеджера, фонтаны крови выстреливают во все стороны. Тварь умирает в визге смертельной агонии. Эмоции боли наполняют зал. И подпитывают меня.

Один из военных обрушивает град выстрелов на своего коллегу по мундиру. Тот отпрыгивает и скачет по полу, как животное. Автомат просто не успевает за шустрым хаоситом. У других моих легионеров бой так же затягивается.

— Фениксы! — кричу я, выстреливая Змеем вперед как байкерской цепью. — Ваша жизнь в войне!

— Достойная жизнь! — перекрикивает грохот выстрелов единый синхронный выкрик Фениксов и Освободителей. Ибо под моим началом любой воин становится Фениксом. И неважно кто ты — Освободитель планет, Колдун, Вулкан или Маска.

Шшшшшш…

Змей цепью растягивается через весь зал. Огненная полоса пламени обхватывают за шею военного-хаосита. Мятежник, задыхаясь, вцепляется пальцами в кольца мифического зверя, но Змей лишь оскаливается твари в ощеренное лицо. Шшшш…Резко дергаю Змея на себя, и хаосит как пушинка прилетает ко мне. Насаживаю тварь на Серп Ярилы. Вскрываю, как коровью тушу, и тут же очищающий огонь бога солнца сжигает кровоточащего монстра. Огромный костер расцветает посреди зала.

Между тем, становится окончательно понятно, кто хаосит, а кто лоялист. Военный, циркачка, полицейский, сантехник — мои союзники. Остальные же — Жаворонки и Вороны. Хаос извратил их облик. Лица больше звериные, чем человеческие. Суставы гнутся в разные стороны, будто на шарнирах, а желтые когти, как помню, способны пробить ментальный доспех.

— К стене! — рявкаю сквозь горящую морду волка. — Огонь фронтом.

Фениксы отступают куда сказано и формируют единый строй. Теперь они не мешают друг другу перекрестным огнем, и нет нужды особо целиться. Просто спускают курки в сторону хаоситов. Очень сложно промахнуться. Длинные очереди сотрясают стены и пол. Словив пули, хаоситы падают и откатываются к стене. Всё же в сейфах лежали не обычные «акашки», а штурмовой АШ-12. Патрон двенадцать миллиметров, утяжеленная пуля. Эффективность стрельбы с таким боеприпасом ограничена ста метрами, но на этом расстоянии выстрел пробьет любой бронежилет и представляет некоторую опасность даже для легкобронированной техники противника. Так что даже Рыкаря поколбасило бы знатно. А хаоситы так вообще плачут кровавыми слезами.

Раскрыв крылья, я стою в стороне от бойни и перегораживаю путь к двери. Вот учитель-хаосит пытается уйти с траектории обстрела и бросается на меня. Прихлопываю тварь крыльями, и еще один костер вспыхивает посреди зала.

— Вернись к нам. Стань нашим Чемпионом, — поют Боги Хаоса у меня в голове.

Ха, соскучились что ли? Так я к вам сейчас отправлю шестерых монстряшек. Развлекайтесь.

Взмахнув крыльями, я швыряю ливни огня в хаоситов. Вкупе с обстрелом из АШек им приходится несладко. Какофония визга и рева сгораемых тварей разносится, наверное, на весь этаж. Хорошо, что всех работников отсюда предварительно увели, а то родились бы байки про Беркутова-каннибала.

И еще через минуту всё заканчивается. Не ушел никто. На часть зала слева слабонервным смотреть противопоказано. Настоящее месиво из сожженных-расстрелянных в кашу хаоситов. К счастью, даже девочка-циркачка не обращает на скотобойню вокруг никакого внимания. Лишь сосредоточенно рассматривает оружие в руках.

Волчья морда поверх моего лица растворяется. Сейчас я выгляжу как огненный крылатый оборотень с серпом и Змеем в руках, но с человеческой головой.

Циркачка между тем неуверенно теребит рычаг в задней части автомата за магазином.

— Что ищешь, легионер? — спрашиваю акробатку.

Она вздрагивает.

— Предохранитель, милорд, — со стыдом признается, покраснев. Неловко легионеру откровенничать, что ни болотопса не понимает в оружии, из которого только что стреляла.

— Ты трогаешь рычаг переводчика режимов огня, — объясняю. — Он стоял по умолчанию на автоматическом огне. Предохранитель же торчит над пистолетной рукояткой управления огнем.

— Благодарю, милорд, — циркачка переводит оружие в безопасный режим.

— Легионеры! — неожиданно гаркает военный. — Перед вами сам Фалгор, Префект-командующий. Наш фронтовой бог! А вы что стоите? Приветствие!

И сам, подавая пример, бьет правым кулаком себя в грудь, затем вытягивает руку вверх. Остальные следуют за ним.

— Эве! Сжигающие врагов человечества приветствуют тебя! — дружный ор сотрясает зал.

— Вольно, — киваю, обводя взглядом солдат. Военный стоит впереди всех. Похоже, у меня появился сержант.

Фантазмы я отпускаю обратно в Анреалиум и остаюсь в деловом приталенном костюме. Я доволен. Татуировки из металлического сплава с пигментами золота удержали не только Симаргла, но и Змея с Серпом. Тройная нагрузка считай.

— Братья и сестра, — слегка улыбаюсь циркачке. Затем мое лицо становится серьезным. — Наконец мы воссоединились. Это только начало. В Анреалиум перенеслось сто пять тысяч наших соратников. Живых и павших на ратном поле Мораны. Я не знаю, сколько из них очутилось на Земле, сколько до сих пор гнетутся в ловушке Монстров Хаоса. Но я знаю одно. Смерть — не конец для Фениксов. Мы сгораем лишь затем, чтобы воскреснуть и снова ринуться в бой. Смерть — это наш путь, наша стезя! — я бью себя кулаком в грудь и вскидываю ладонь к потолку. — Обещаю: Я ВЕРНУ наш Легион, и мы вернемся домой!

— Эве! — одобрительно-восторженный гул. Легионеры кричат и смаргивают слезы.

Эмоции стихают, и я распоряжаюсь:

— Сейчас вас отведут в комнаты отдыха. Приведете себя в порядок, затем вас по очереди будут вызывать на собеседование со мной.

— С вами? — циркачка поражена до глубины души. Она вспыхивает как вишенка. — Лично с вами, милорд?

— Верно, — киваю. — Да, обычно этой чести удостаивались лишь немногие легионеры. Но времена меняются. Мы разрознены и слабы. И я должен знать на что вы способны, мои обретенные солдаты.

— Так точно, милорд, — рапортует военный.

Отвернувшись, я стучу костяшками пальцев пять раз по двери. Она сразу же распахивается настежь, и внутрь, едва не сбив меня, влетают все «броненосцы». Вооруженные до зубов. Дружинники вертят стволами автоматов во все стороны. Сами бледные, губы синие.

Невольно я улыбаюсь. За меня волновались, бедняги. Едва дождались момента, когда разрешу открыть дверь. Но приказ есть приказ.

Еще больше «броненосцы» бледнеют, когда оглядывают мясорубку вокруг. И сразу же наводят автоматы на легионеров.

— Отставить боевую готовность, — спешу остановить свою дружину. — Враги мертвы, а друзей нужно принять, как подобает союзникам. Лиса, Кавказ, займитесь.

— Есть, — кивает Ахмат, заранее проинструктированный куда вести легионеров.

Я же тоже поднимаюсь в свой кабинет. Принимаю душ, меняю одежду на чистую и не пропахшую кровью и кострами. Ловко всё же сработали. Хаоситов положили без потерь, несмотря на их численное преимущество. Надо доработать схему и пробовать ее на следующей партии. Наверняка, новые кандидатуры объявятся скоро.

Усевшись за стол, решаю кого первым вызвать на собеседование. Выбор останавливается на военном. Хорошо ведь себя показал.

Запускают военного через десять минут. Еще в дверях он снова отдает честь и пердставляется:

— Милорд-командующий, прибыл Норвс Примас, первый капитан пятой когорты Третьего гранд-батальона.

О, еще один командир из «Военной машины». Круто-круто.

— Вольно, капитан, — указываю на кресло напротив. — Садись, расскажи о себе.

— Что именно, милорд? — почтительно спрашивает легионер

— Ну, например, как поживает твой талант? Все еще высекаешь скульптуры?

Помню, Примас был мастером именно по мрамору. Парочка его шедевров и у меня в каюте стоит. Каждый мой легионер обожал искусство и пытался в нем преуспеть.

— О да, милорд! — сразу оживляется Норвс. — И сына тоже к этому приспособил.

— У тебя есть дети? — вскидываю брови.

— Двое, милорд, — немного смущается офицер. — Мальчик и девочка. Вы не подумайте — я не сам их завел. Ребята достались в наследство от реципиента. Но они мне как родные.

— Понимаю. — У меня ведь тоже семья, и тоже как родная. Или даже не как. — Поведай о своей здешней жизни. О семье, о службе…ты же военный?

— Так точно, — кивает легионер. — Семья как семья: две жены, от каждой по ребенку. А насчет службы — уже ветеран я, лет десять, еще рецепиент оттарабанил последний год, как говорят местные, в запас закинули…

Норвс оказывается не простым человеком. В смысле, не только в Постимпериусе, там-то понятно, первый капитан, как-никак, а здесь, на Земле. Итак, знакомимся, Георгий Степанев, офицер в отставке. Личное дворянство в наличии. То есть, сам Норвс-Георгий награжден гербом, но на потомков данная привилегия уже не распространяется.

А еще Норвс образовал дружину из бывших своих солдат. И числом их…

— Сколько-сколько? — переспрашиваю.

— Тысяча, милорд, — повторяет легионер.

— Хм, зачем, Норвс? И главное, чем ты их кормишь?

— Дело в том, что дружина — это формальное образование, милорд. На самом деле мы частное военное агентство. Компания называется «Псы войны». Мой реципиент воспользовался данным благородным разрешением на содержание личных бойцов, чтобы вести военную деятельность на заказ. Часто исполняем заказы Империи по охране поездов и складов в горячих точках.

— Наемники, значит, — протягиваю я задумчиво. — И каким вооружением располагаете

— Скажем так, у нас нет своих танков. Но есть лёгкая бронетехника на базе БТР и БРДМ и вооружённые пулемётами автомобили, в армии их называют "тачанками". Основной способ передвижения бойцов — автомобили «Медведь». Мы не обладаем своими С-300 и С-400. Но есть достаточно современные переносные зенитно-ракетные комплексы. Нет артиллерии, но есть хорошие миномёты, ручные средства противотанковой и противопехотной обороны. И главное, специалисты по их применению. Особенно, что касается авиационных и артиллерийских корректировщиков.

Болотопса жевать — не сжечь!

От резкого озарения я чуть не подпрыгиваю в кресле. Свезло так свезло! У меня появилась своя собственная мини-армия! Из армейских ветеранов! Своими силами я бы ее собирал еще годы. А тут на тебе — на блюдечке с золотой каемочкой.

Конечно, это не та армия, которая может вести регулярные боевые действия против полноценных военных структур. «Псов войны» не использовать для массированных генеральных сражений, наподобие битвы на Моране. А вот для мелких постоянных боев малыми группами — то, что надо. Но современные войны на Земле по большей части как раз и являются войнами спецподразделений. Зубастые отряды друг против друга.

— … со стрелковым оружием и боеприпасами к нему затруднений обычно не испытываем, — продолжает отчет Норвс, не заметив мою радость. — Мощная стрелковка у нас, в общем, милорд.

— Что с рангами? — задаю щепетильный вопрос. — Перечисли свою тысячу по жива-юзерам.

— Восемьсот семьдесят Учеников и тех, кто не обладает никаким рангом — санитарные инструкторы, инженеры, связисты, переводчики. Сто десять Воинов, двадцать Кметов, пара Рыкарей.

— И кто эти Рыкари?

— Я и мой бывший командир — подполковник Жвун в отставке, — увидев мое удивленное лицо, поясняет. — Это он со скуки ко мне пошел. Говорит, надоело рыбачить да на медведя с файерболом ходить. А в армию назад его уже не берут. Если подал в отставку, то возврата нет.

— Еще бы, — полностью соглашаюсь с армейской кадровой политикой. — А Целители?

— Четверо со стилем Троян, — отчитывается Норвс. — Мы в основном их нанимаем у других агентств, ну или Империя обеспечивает необходимый комплект, если заказ государственный.

— Отлично, Норвс, просто отлично, — не сдерживаю я радости. — Ты меня очень порадовал.

— Всё же это не я, милорд, — открещивается от похвалы легионер. — А реципиент. Я на готовенькое прилетел — две жены, детки, доходная компания с тысячью армейцев и выгодными контрактами.

— Ну хоть кому-то из нас должно же повезти, — улыбаюсь. — А как реципиент, кстати, умер?

— Подстава, компаньон хотел кинуть.

— Отомстил за предшественника?

— А как же! — отвечает без всякой ухмылки легионер. — Тот недоубийца уж полгода кормит рыб в Москва-реке.

— Достойный поступок, — одобряю. — Можешь идти, позови следующего.

Дальше собеседования идут шустро. Больше ошеломляющих подарков судьба мне не приносит. Остальные трое легионеров оказываются рядовыми и центурионом. Центурион — это командир манипулы или роты, если по-русски. Им кстати и является та юная циркачка. Два рядовых — Освободители планет, циркачка — Феникс.

— Милорд-командующий! — смотрит девушка на меня во все глаза. — Это великое везение, что я нашла вас!

— Это обоюдное везение, легионер, — улыбаюсь. — Ведь без вас нет и меня.

Она польщенно краснеет. Совсем еще девочка-цветочек лет шестнадцати. Зато изрешетила пулями того хаосита не дрогнув. Значит, духовный стержень Евгениуса никуда не девается после переселения. Пускай легионеры и обросли «прошивками» новых характеров, основа та же. Это мои люди, мои волевые бойцы, и никак иначе.

— Господин, — заглядывает в дверь Дося посреди общения с центурионом. — Простите, что без стука. Но звонит секретарь князя Волконского. Говорит, сегодня у вас в княжеском доме встреча с Бесоновыми.

О как! А я всё ждал, когда меня стреножат. Значит, решили по-цивилизованному. Похвально. Тогда действительно можно и пообщаться.

Глава 15 — К волкам

— Госпожа Аяно, — без улыбки приветствует княгинь Волконский. — Светлана Александровна, очень рад видеть вас в своем доме.

— О…взаимно. У вас красивая усадьба, Аркадий Валерьевич, — а вот Аяно чуть улыбается, хоть и растерянно. — Прямо дворцовый стиль. Правда, Света?

Глаза японки круглые как иллюминаторы в десантной шлюпке. Самурайка смотрит только на меня.

— Да-да, очень красивая, — сереброволася княгиня тоже не отрывает взгляда от золотых татуировок на моем лице — Золотистая обивка отлично подошла гостиной.

— Да, еще мать выбирала, — Аркадий и сам нет-нет да косится в мою сторону. — Светлана Александровна, позвольте представить моего вассала Арсения Беркутова.

— Эпатажные рисунки, Арсений, — наконец публично замечает беловолосая княгиня. — Это сейчас так модно у молодежи? Обмазываться золотом?

— Скоро станет модным. Не сомневайтесь, Светлана Александровна, — сообщаю новость. — Кажется, вы модель? Рекламируете косметику? Я могу продать патент на данный орнамент и состав краски вашему агентству. Называется, кстати, руногрим.

— Уже и патент оформили? — Светлана делает прекрасное лицо задумчивым. — Очень уж вы уверены в своем постмодренизме.

— Это отнюдь не постмодернизм, — возражаю. — Если приглядитесь к узорам — то узнаете наши славянские руны. Узнаете наше прошлое. Сварожич, Посолонь, Колядник, Чароврат, Сваор и Яровик…. Постмодренизм же — нечто совершенно новое, оторванное от корней народа. Я категорически отрицаю эффективность такого подхода. Наше прошлое формирует наше будущее. Так что, скорее всего, предстоящее веяние стоит назвать метамодерном.

— Опять новые термины? — хмурится княгиня. — Слишком много на себя берете, молодой человек.

— Почему же много? — удивляюсь. — Если общество примет и начнет ими пользоваться, значит, совсем не много. Да и термин лишь собирательный, а не полностью новый. Сегодня мы в равной степени отданы ностальгии и футуризму. Новые технологии дают возможность одновременного восприятия событий и проигрывания разных вариантов их развития. Эти новшества отнюдь не сигнализируют об угасании обычаев и традиций, напротив, они способствуют запечатлению истории, освещению развилок, вдоль которых её грандиозное повествование может странствовать здесь и сейчас.

— Ясно-ясно, — Светлана снова созерцает узоры на моем лице, будто бы уже примеряя татуировки на себя. — Язык у вас подвешен, может, чего-то и добьетесь. Тогда-то мое агентство и обратит на вас внимание.

— Боюсь, мы не решили другой вопрос, — я смотрю на самурайку. — Так что говорить о каких-либо контрактах мне кажется преждевременным.

— Ты о том, Арсений, как напал на наших людей? — Аяно берет себя в руки и строго смотрит мне прямо в глаза. — Тут ты прав. Рано нам о сотрудничестве говорить.

— Как я понял, Аяно, — вставляет Волконский. — За Арсением ваши люди следили внаглую, не имея на то право. Ведь он вышел за периметр охраны вашей дочери.

— Только что вышел, — жестко обрубает японка. — У членов рода Бесоновых он составляет несколько километров.

— Хм…даже для княжен? Большой периметр, однако, — говорит князь. А мне почему-то слышится: «аднака».

— Вынужденная мера. Сами знаете, Хаос, вымесы и другие враги. Мы живем в военное время.

— И всё же это негласные меры безопасности, — замечает князь. — СБ Арсения не была уведомлена о них, а посему, не было достигнуто обоюдное решение по протоколу встречи Арсения и Елизаветы Артемовны.

— Свароже, я не могу слушать это! — вдруг всплескивает руками Светлана. — Прости меня, Аяно, пожалуйста! Но правда, я не понимаю, что мы обсуждаем с Аркадием Валерьевичем? Какой еще протокол! О чем протокол? О свидании наших детей?

— У нас с Елизаветой Артемовной было не свидание! — спешно вставляю я, хотя стоило бы промолчать. — Мы не парочка!

— А то и видно, — фыркает беловолосая княгиня. — По подаренному Лизе дельфину видно.

Вот еще в дебри полезли.

— Это дружеский подарок, — гну я свою линию.

Взгляд у княгини насмешливый, мол, общалась я с дочкой-племянницей, знаю какие вы друзья.

— Действительно, Светлана Александровна, — заступается за меня Волконский, пускай и по личным мотивам. — Не будем делать преждевременные выводы. Я, как сюзерен Арсения, прекрасно знаю его положение. Нынче Арсений очень загружен. Госконтракты, купленные заводы, освоение новых рынков. Поверьте, ему сейчас не до того, чтобы оказывать знаки внимания великим княжнам. Арсений ответственный дворянин, он понимает, что слишком низок в положении, чтобы оказывать любезности титулованным особам.

Я киваю в подтверждение, ибо отрицать слова сюзерна мне не позволено. Светлана лишь делает недоверчивое лицо.

— В общем-то, неважно, — продолжает княгиня. — Дети встретились, поели мороженое, ну потом мальчик на энтузиазме выпустил эмоции невпопад. Наша Лизочка, видимо, впечатлила.

— Пф, — фыркаю я, но тихо. По-любому, всё это спектакль. Игра «Добрый и злой инквизитор».

— Предлагаю обозначить произошедшее как недоразумение, — продолжает Светлана. — Ведь никто не умер? А Арсений формально извинится перед нами. Да, Аяно?

Но самурайка пристально смотрит на меня:

— Я не чувствую в тебе сожаления, Арсений.

Волконский на меня смотрит с намеком. Разве что локтем вбок не тычет. Приходится сказать:

— Госпожа Аяно, искренне сожалею. — Ага, что вообще пошел на встречу с Лизой. — Приношу свои извинения за то, что мы все попали в столь затруднительное положение.

Аяно ничего не говорит. Лишь смотрит-смотрит-смотрит мне в глаза.

— Жду тебя на своем дне рождения, Арсений. Извинишься еще раз.

Ух, всё-таки придется идти. София своего добьется если не сама, так через «сестер». А я еще гадал, чего она лично не пришла. Опять действует хитрыми способами. Теперь, если откажусь, то это уже оскорбление Бесоновым, и меня им можно смело полосовать на куски. Никакой император не защитит. Ведь Бесоновы великодушно разрешили замять конфликт как «недоразумение». Только потребовали показаться свое раскаяние делом.

Эх, живым бы уйти оттуда.

— Тогда на этом можно закончить, — Аяно первой встает, шелестя черной юбкой.

— Да, Арсений, в ближайшее время жду рекламу вашего руногрима, — улыбается мне Светланы с язвительной насмешкой. Она очень похожа на сестру не только внешностью, но и стервозным характером.

Следом за женщинами поднимаемся и мы с князем. Любезно прощаемся и, едва двери за княгинями закрываются, облегченно выдыхаем.

— Ну и что это всё значит? — вопрошает Волконский в воздух, падая обратно в кресло. — Сначала наехали, потом смилостивились простить за посещение Дня рождения. Глупость какая-то.

— Не глупость, княже, — решаю я не томить сюзерена полной неизвестностью. — Вам стоит знать, что моя встреча с Бесоновой Лизой была ни дружеской, ни, тем более, романтичной, — чуть морщусь на последнем слове. — София через Лизу передала мне предложение.

— В Дом сманивает? — настораживается князь.

— Нет, предложили Сырье, что сделает меня Абсолютом, — про стоимость этого Сырья в миллиард рублей предпочитаю умолчать. Как и про намеки о моей прошлой жизни.

— Ну-у-у, — Волконский, кажется, в растерянности. — Поразительная новость. Значит, Бесоновы добились успехов в повышении жива-рангов через прием инопланетных добавок. Моим ученым вот не удалось. Но у нас и ресурсов меньше. А Бесоновы имеют порталы в десятки Нижних миров. И в аренду сдают далеко не каждый.

— А у других Домов нет удачных экспериментов? — сразу заинтересовываюсь.

— Есть, а как же. Недавно мы с тобой оба стали свидетелями успеха Великого Дома.

— Абсолют Мироновых? — догадываюсь.

— Скорее всего, — кивает князь. — Слишком молод он для Абсолюта. А Миронов слишком сильно ненавидел Бесоновых. Вот и вырастил в закромах мегамонстра.

Я глубоко задумываюсь. Выходит, чудодейственное влияние Сырья не сказки. А значит, Бесоновы могут мне помочь в развитии рангов. Но неужели нет других Домов? Почему опять Бесоновы, жеваные болотопсы.

— Ну, чего думаешь, Сеня? — Волконский смотрит на меня внимательно.

— Думаю, что в любом случае сотрудничать с Софией я буду только формально, — твердо говорю. — Отказать ей — смерти подобно.

— Ох, как же Дому Бесоновых с его кучей экстрамощных баб не хватает мужика, — качает головой Волконский. — Князь Перун, где тебя носит? Поставь уже на место своих жен.

Ничего не говорю по этому поводу. Не знаю, что за фигура этот Перун, но не факт, что мы нашли бы общий язык. Тем более, что существует вероятность поклонения Бесоновых Хаосу. Хотя, опять же, этот купол вокруг Земли смущает. Много непонятного, много неизвестного.

После резиденции Волконского еду сразу домой. Хватит приключений на сегодня. Четверо легионеров — неплохое прибавление. Теперь натаскаю обоих Освободителей проводить отборы для новых рекрутов. Те же проверки с сейфами. Красная лампочка — стрелять из АШ. Зеленая — добро пожаловать в братство. Конечно, надо что-то поумнее придумать. Например, тест на хаосита. Лиза вот видит астральное тело. Есть же еще подобные демоники? Княжна вряд ли уникальна в обладании сканер-фрактала. Это не Блик с его телепортом.

Блик-Блик-Блик…. Первый капитан, как же тебя вытащить из гнезда Гюрзы? Чувствую, решение появится на Дне рождения Аяно. Поговорю с Софией — и, может, что-то прояснится. А пока рано загадывать.

Дома я застаю плачущую Дарико. Грузинка льет слезы в гостиной. Рядом на диване устроились мои сестренки и с двух сторон поглаживают барышню по плечам и косе.

— Братик! — сразу накидывается на меня Лена, качнув светлыми косичками. — Где тебя носит?! У Дарикочки такое горе, такое горе… Ну-ка, взял ее на руки и унес в спальню утешать.

— Не надо, Лена, — тут же пугается грузинка, покраснев сквозь влагу на лице. — Не настолько всё страшно.

— Эх ты, — вздыхает сестра. — Такую малину испортила! Всё же на мази было, чего ты!

Кажется, после этих слова у Дарико еще сильнее побежали слезы. Зара с немым упреком смотрит на Ленку. Малая же равнодушно произносит в воздух:

— Всегда так: свахе первая чарка и первая палка. Вот сейчас палка.

— Можно объяснить, что случилось? — хмурюсь я. — И, желательно, без пошлостей.

— Вот, — кивает Лена на газету на журнальном столике. — Вторая страница. Читай, братишка, и соответствуй написанному.

Газета оказывается «желтой прессой». Перелистываю страницу. На развороте запечатлены мы с Дарико на недавнем телешоу. Сидим рядом: грузинка на узком диванчике, а я на широком подлокотнике. Заголовок пестрый и краской, и смысловым содержанием: «Разгульный русский дворянин, согласно кавказскому обычаю, крадет невесту».

В газете коверкаются факты двусмысленными фразами, сводящими к тому, что мы с Дарико любовники. Якобы, я украл барышню из рода Беридзе, а глава Петрес Беридзе и не против, ибо это «практика, распространённая на Кавказе». Между тем, «Беркутов явно не собирается жениться на барышне Беридзе, потому что времени прошло достаточно, а воз и ныне там. Вывод: барышня на содержании».

— Содержанкой обозвали, — Дарико рукавом вытирает слезки. — Позор мне.

Я вынимаю из нагрудного кармана пиджака платок и передаю девушке. Она, благодарно кивнув, прижимает ткань к лицу.

— Ну, автор статьи однозначно поплатится, — протягиваю задумчиво, доставая мобильник из карман брюк. — И, тем самым, смоет твой позор, Дарико, если он, правда, есть. Только вот статья явно заказная. Кто же посмел?

Ленка удрученно качает головой.

— Ох, братишка, не о том печешься. Действуй смелей, — кивает она на грузинку. — Никто тебя не осудит, ибо уже осудили.

— Лена, ну что ты такое говоришь! — не выдерживает Зара, поглаживая Дарико маленькими ручками. — Зачем же подтверждать правоту этих плохих людей?

— А статья уже написана, — замечает Лена. — И ничего с этим не поделать…

— Алло, Серафим Григорьевичем, найдите мне журналиста Данко Некора, — говорю я в мобильник. — А также его редактора-издателя. Хватайте лжецов, везите на базу, чутка побейте, — уже тише говорю, чтобы девочки не слышали. — И выясните кто заказал сегодняшнюю статью про меня и барышню Беридзе. После этого дайте выбор: либо пишет опровержение, либо свинцовая конфета в рот. И оперативно, а то о них уже могли позаботиться.

Кладу телефон. Надо еще потом добавить Григорьевичу, чтобы, как выпустят журналиста, пускай держат его под наблюдением. Нет, защищать не надо. Просто увидеть, кто устранит.

— Дарико, — обращаюсь я к грузинке, бросив газету на стол. — Это бульварная пресса. Все знают, что в ней пишут ложь. А скоро еще и выпустят опровержение.

— Спасибо, Сеня, — поуспокоилась барышня.

Но только поток слез прекращается, как звонит мобильник.

— Чей это? — спрашивает Лена.

— Мой, — грузинка вынимает телефон откуда-то из-под подушки дивана. — Укатился, когда я его выронила.

Она смотрит на дисплей и бледнеет.

— Это дядя, — беспомощный взгляд в мою сторону.

Ого, сам Петрес, глава рода Беридзе и папаша скотины Амирана.

— Прими звонок, — спокойно говорю. — И поставь разговор на запись.

Дарико кивает и подносит мобильник к уху.

— Да, дядя, — голос ее дрожит, будто девушка замерзла. — Да, читала. Там вранье, клянусь! У меня с Арсением Всеволодовичем нет постыдных отношений…Приехать поговорить? — снова взгляд в мою сторону. — Конечно…куда?! — глаза грузинки округляются. — Мм, нет ничего удивительного. Я буду. Хорошо.

Рука с телефоном безвольно свисает, ослабленная стрессом девушка откидывается на спинку дивана. Похоже, у нее закончились силы даже плакать. Я спокойно жду, когда она придет в себя.

— Не томи, Дарикуша, — неугомонная Ленка тормошит грузинку за плечо. — Чего ваш главнарь сказал? Куда тебя позвал? В усадьбу свою что ли?

— Нет, — Дарико. — В Волчью яму.

— Куда? — тут даже я приподнимаю бровь. — Ты уверена? Это же бойцовский клуб где-то в Химках, там проводят полузаконные бои. — Нашу Василину как раз там драться научили. — Или есть еще одна Волчья яма?

— Нет, она одна, — бледная Дарико едва способна говорить. — Мало кто знает, но этим клубом владеет Петрес Беридзе, мой дядя. Через подставных лиц, разумеется.

Кхм, вот и приплыли. А что, логично. Амиран носит кличку Волк, его ватага — тоже «волки». Оказывается, истинный Волк это Петрес, а Амиран со своей сворой — так, волчата.

— Вот почему Волчью яму до сих пор не закрыли… — протягиваю. — Ее прикрывают грузинские рода, так? Вряд ли один Беридзе.

— Верно, многие наши дворяне обеспечивают эти зрелища, а по слухам даже сам князь Грузии Багратион, — вздыхает Дарико.

— Братишка, — встревает Лена. — Но Дарикуша же не пойдет в эту псарню? Скажи же! — безапелляционно она требует.

— У нее нет выбора, — качаю головой. — Пока Петрес не возмущался тем, что Дарико живет у нас. А ведь имеет формальное право. Ведь Дарико не отлучали из рода.

— И что делать, братик? — вылупляет голубые глаза Лена.

— Идти в эту псарню, — серьезно говорю. — Но только вместе со мной.

Глава 16 — Лунный плясун

— Замечательно, господин, — довольно вздыхают надо мной Дося и Василина. — Вам отлично идет.

Помощница поправляет ворот моего черного пиджака и с восхищением оглядывает меня.

— Извините, Арсений Всеволодович, но вы точно идете в Волчью яму, а не на бал? — спрашивает Василина.

Переодевание происходит на Биокомбинате — базе моей СБ. На время мой кабинет переоборудовали в гримерную. Поставили столик с зеркалом, подсветкой и тумбой.

Повернувшись в кресле, я смотрю на себя в зеркало. Идеально подогнанный, элегантный костюм, состоящий из брюк, жилетки и пиджака. Золоченая маскарадная маска, закрывающая верх лица и усиливающая яркость голубых глаз. Линзы, ага. Волосы перекрашены в черный цвет с золотистым отливом. Татуировки на лице запудрены. Действительно, складывается впечатление, что я собрался на костюмированный бал. Но это лишь обманка. Маскировка в стиле Феникса. Не всё же Анарию блистать.

Костюм, на самом деле, создан для боев. Деловой набор «Армата-дресс» является пуленепробиваемым, вентилируемым, водоотталкивающим. Шьют его по индивидуальному заказу и стоит он около миллиона рублей. Из-за немаленького набора перечисленных характеристик неудивительно, что данный мужской костюм является совместным продуктом сотрудничества сразу нескольких крупных компаний из разных стран. К примеру, пуленепробиваемая часть разработана известным производителем легких бронежилетов — компанией «Бойновых». Активную систему охлаждения придумали же специалисты китайской компании «Сайсо». Стальные пуговицы выполнены из того же металла, что танковая броня немецких «Пантер». Но последнее — это так, ничего не значащий пафосный факт. К тому же, костюм достаточно гибкий, движения в нем не скованы, вентиляция отличная, несмотря на его многослойность.

— Осталось придумать прозвище для боев, — задумчиво произношу.

— Такседо Маск? — предлагает Дося, покраснев. — Ой, не то, простите.

— Зовите меня Лунный плясун, — недолго думаю. — Итак, выдвигаемся. Лисица, ты со мной, будешь моей ассистенткой на боях. Тридцать «Псов войны» Степанева Георгия купили билеты, десять записалось в участники боев — все они на поддержке. «Броненосцы» и еще пятьдесят «псов» засядут в фургонах снаружи стадиона.

Волчьей ямой называется обширный стадион на пустыре за Химками. К нему проведены все коммуникации, рядом разбита огромная освещенная парковка, но никаких гостиниц или магазинчиков рядом нет. Территория находится в частной собственности, поэтому другим предпринимателям запретили здесь зарабатывать. Обычно стадион используется под соревнования в войстезе между любительскими командами. Например, между клубами пожарных, муниципальных служб и офисных клерков больших корпораций. Здесь — под здесь я имею в виду Российскую империю — не только в Грон играют, но и обожают подраться.

Но иногда по ночам проводят бои между полупрофи. В таких боях на самом деле любой желающий может участвовать. Летальные исходы редкость, но случаются. Травмы залечивают Целители на дежурстве. Кавказские рода на этих боях проворачивают свои дела. Сидя в вип-кабинах, обсуждают полулегальные схемы обхода таможенных пошлин и сбыта товаров. Бывают и обычные торговые сделки. А еще заключают родовые браки и объединяются в союзы.

Почему же Тайная канцелярия до сих пор не прикрыла лавочку? Точно не знаю, но кажется мне, что у полицейских экспедиторов здесь повсюду глаза и уши. На большинство сделок они не обращают внимания, считая мелкой сошкой. А вот какую-нибудь серьезную акцию, например, по подрыву государственной монополии в какой-нибудь сфере, они тут же берут в оборот.

Так, зачем же я вообще вызвался на этот мордобой? Причина одна — обеспечить безопасность Дарико. Я не могу поехать с барышней. По телефону Петрес четко обозначил, чтобы племянница явилась одна. Злить грузина не стоило. В гневе он может забрать девушку к себе в дом, и официально я ничего не смогу с этим поделать. Дарико принадлежит роду Беридзе, хоть фактически ее и выгнали на улицу.

Что же оставалось? Затеряться в толпе зрителей, либо выступить бойцом.

Мы с Василиной обсудили архитектуру Волчьей ямы. Девушка не раз и не два бывала на арене и отлично помнила расположение трибун и судейских мест.

Оказалось, вип-кабины подвешены высоко над обычными трибунами. То есть зрителям не видно, что происходит у благородных. Дворяне наблюдают поединки из стеклянных лож на самой вершине стадиона. Простолюдинам никак не увидеть, что происходит в ложах.

Зато с арены и центрального подтрибунного помещения, где дожидаются своей очереди бойцы, обзор зала достаточно хороший. Можно пересчитать взглядом трибуны. Если только мешать противники не будут. Ну вот за этим и записались «Псы войны» в участники, чтобы мне облегчить наблюдение за Дарико. Всего бойцов сегодня чуть больше тридцати, так что шанс один из трех, что в первом поединке мне попадется свой человек.

По дороге к Волчьей яме мне звонит Лена:

— Братик, Дарикушу забрал кортеж. Одна машина, трое горбоносых в костюмах.

— Да, сестренка, мне уже отписалась охрана усадьбы.

— У двоих по стволу в кобуре на поясе, — не слушая, продолжает сестра. — Учти, когда будешь их мутузить.

— Этого не будет, Лен. Дарико просто едет к дяде. А я всего лишь послежу, чтобы всё было хорошо.

— Ну да, ну да, главное — весь в крови не приходи к нам. Мама дома. Обругает.

— Всё, отбой, — вешаю я трубку, а то у девчонки уже фантазия разыгралась. Не будут же грузины свою родную кровь избивать. Там, помимо психа Амирана, будет сам глава рода, ну и другие родственнички. Я еду больше для подстраховки.

Тимофей привозит нас с Василиной к главному входу в стадион. Девушка ведет меня внутрь. Спортивный комплекс отвечает всем современным требованиям. Яркие люминесцентные лампы, направляющие подсветки, на стене жидкокристаллический телевизор с прямым эфиром с арены комплекса. Слева коридор и светящаяся надпись «гардероб», путь к которому перегораживают хромовые турникеты. В холле у одной из стойки ресепшена встаем в очередь, чтобы получить пропуск через турникеты и ключи от шкафчика в раздевалке.

Я в своей венецианской маске не единственный нарядный. Каких только циркачей здесь нет. Один загримировал акварельной краской свое лицо под морду льва. Видимо, еще один глава «прайда» из «Зарницы». Другой щеголяет огромным скорпионьим жалом. На лице у демоника белая маска.

— Знакомые сказали, — говорит Василина, — что в этот раз участвуют трое демоников. Для жива-юзеров сложнее будет выиграть.

Вполне возможно. Ведь жива-юзеры здесь в основном Воины и Ученики. А многие демоники априори обладают дальнобойными атаками. Но, опять же, не все демоники обладают подобием ментального доспеха. Так что тут пятьдесят на пятьдесят.

Когда доходит до нас очередь, администраторша задерживает на моей маске взгляд.

— Лунный плясун, сударыня, — произношу, протянув руку.

Она кокетливо опускает глазки и протягивает пропуск участника с ключом.

— Вау! Какие люди! — раздается бас справа. — Снова Пантера здесь! Снова участвуешь?

Трое рослых бойцов подходят к нам.

— Не участвую, Удав, — фыркает Василина. — Это в прошлом. Просто сопровождаю друга.

— Этого-то? — фыркает самый высокий боец, оглядев меня с ног до маски. — Ты в костюме драться будешь что ли?

— Именно, — киваю. — Это сценический образ.

— А штаны не порвутся в промежности, пока будешь скакать по арене?

Вжууу…

Бью ногой вверх в воздух, остановив носок туфли перед носом Удава. Глаза мужика округляются, будто он увидел недожаренного болотопса. Ну да, этот «боец» ни за что бы не успел среагировать на мой удар.

Плавно убираю ногу.

— Мои не порвутся, но главное, чтобы твои не промокли, — равнодушно отворачиваюсь от бойцов.

До Удава не сразу доходит, но когда шестеренки наконец прокручиваются, он с криком бросается ко мне:

— Ах ты, выскочка франтовая! — боец успевает сделать шаг, как друзья удерживают его за плечи.

— Тише, тебя же дисквалифицируют с соревнований! — объясняют парни. — На арене разделаешь его.

— Если этот щегол доживет! — сплевывает Удав и следует за товарищами. — Что вряд ли!

Бойцы уходят, а я задумчиво разглядываю арену в плазме. Стеклянный октагон, в котором есть где развернуться.

— Господи…Лунный плясун, — поправляет себя Василина. — Вы можете сразу проходить в подтрибунные помещения. Вам ведь не надо переодеваться, как остальным бойцам.

— Спасибо, Пантера, — усмехаюсь, от чего девушка краснеет.

— Это имя в прошлом, — твердо заявляет она. — Теперь я — Лисица.

А ведь я дал ей это прозвище только за внешние черты лица. Чуть-чуть вздернутый носик в сочетании с большими глазами с поволокой — чем не Лисица? А по характеру стоило бы звать девушку и правда Пантерой. Но сделанного не воротишь, тем более, что и сама она не против.

В подтрибунном помещении за ареной уже собралось несколько бойцов. В том числе и парень, гримированный подо льва. Еще вскоре заявляется демоник со скорпионьим жалом за спиной. На нем, кстати, тоже маска — белая, с нарисованными усиками, явно иллюстрирует человеческое лицо, может, какого-то исторического деятеля. Последними подходят Удав с товарищами.

Я же разглядываю вип-ложи. Быстро нахожу ту, что с Беридзе. Панорамное окно вместо стены позволяет разглядеть всех внутри. Еще и зрение Префекта подсобляет. Вот Амиран, вот глава рода Петрес, вот другие члены рода и охрана у дверей. А где же Дарико? Барышню уже должны были привезти. Возможно, заставили ждать за дверью, чтобы показать ее место? Кхм, в любом случае придется подождать.

Взвывают динамики, загораются яркие прожекторы, осветив арену необычной палитрой разных цветов. Над ареной вспыхивают огромные экраны, транслируя таблицу бойцов сегодняшнего турнира.

В октагон выходит анонсер турнира. Он подносит к бородатому лицу микрофон. В другой руке зажат планшет.

— Дамы и господа! Сударыни и судари! Арена «Сватневит» приветствует всех вас! — раздается его обращение через развешанные повсюду колонки.

В ответ слышатся крики приветствия. На трибунах сидят простолюдины, которые не скрывают своих чувств. К тому же, многие из них не блещут воспитанием. Судя по багровым лицам мужчин, они явились подвыпившими и теперь не стесняясь срывают глотки. Женщины тоже не лучше — вопят как пожарные сирены.

Ох, и ради этой толпы хамовщины я надел дорогой костюм за миллион рублей? Стоило выбрать наряд попроще, под стать контингенту.

Никто из зрителей не скрывает своих чувств. Большинство здесь обычные работяги, мелкие торговцы, ростовщики, студенты. Немало собралось красивых и стильно одетых девушек. Но одежкой представительный облик и заканчивается. Ожидание зрелища побуждает их также кричать, свистеть, сбросив с себя всякое воспитаниние, дать выйти на свободу праздности и веселью.

— «Сватневит»! В этот прекрасный вечер пройдёт всеми нами любимый турнир «Вожак стаи»! Победитель получит двадцать тысяч рублей! — между тем вещает анонсер и смотрит в планшет. — Первая пара бойцов — Удав против Гая Фокса!

— В-А-А-А! — Вопит народ.

— Да, Удав!

— Порви его!

На ринг против знакомца Василины выходит тот самый демоник с скорпионьим жалом. Анонсер покидает арену. Судья объявляет правила — типичные для поединка войстези. Не кусаться, не бить в пах. Поединок до сдачи, либо до потери сознания участником.

Начинается поединок. Сразу становится понятным, что Удав умелый боец. Шустрые увороты, стремительный наскок, сильные удары. Такого можно попробовать завербовать в «броненосцы», он бы подошел.

Девушки на трибунах завороженно смотрят то на ринг, то на огромный монитор, чтобы получше разглядеть бой. И только чуть прикрывают глаза, когда спортсмены начинают настойчиво бить соперника кулаками. Дамы кричат, свистят, вскакивают с мест, размахивают руками и горячо обсуждают, что именно сейчас должен сделать боец в «клетке».

В первые минуты Удав срывается в бой, набрасывая серию ударов кулаками. Но почти тут же вынужден отступить. Против Гая Фокса ему не хватило мастерства — демоник с легкостью оттеснил противника скорпионьим хвостом. После этого Гай Фокс начинает "молотить" сам… С огнем, с яростью, с явной неопытностью, но с огромной силой. Толстый хвост мелькает, как бронированная тумба-нога ходока, пока жало не пронзает наконец доспех Удава, и тот не падает в криках боли.

— Победитель — Гай Фокс! — оглашает победителя анонсер, когда судья шустро забегает в октагон, вскидывает вверх руку демоника и тут же толкает его на выход — впереди еще двадцать шесть боев.

«Неугомонные Бесоновы» — думаю я, провожая взглядом Гая Фокса.

Точнее Бесоновы-Тюдоры.

***

Астерия сидит на трибуне среди орущих девок. Копна красных волос спрятана под берет, макияжа на лице нет. Княжна готовилась ко сну, а в итоге попала в самую гущу толпы среди пьяных простолюдинов и вынуждена смотреть, как ее братец набивает морды слабакам-бойцам.

Днем на обеде Ричард заявил Софии, что собирается участвовать в бойцовском турнире. Был лепет про то, что он британский принц, сам царь ему не указ, а княгиня тем более, и вообще, ему скоро восемнадцать. Явно готовится брать реванш у Сени. Мама София отпустила строптивого принца, но с двумя условиями: анонимность и опека. Дурацкая маска на лице обеспечивает первое. А опеку поручили почему-то Астерии и десятерым дружинникам, которые сидят здесь же на трибунах.

Ну, почему надзор поручили именно Астерии как раз понятно. Ее Яка пронимает Ричарда до самых костей. Если братец выпустит Когти, то она запугает до такой трясучки, что он скукожится на месте.

Выкупить ложу для княжны не успели, и вот она сидит среди едва не срывающих с себя одежду простолюдинок. Какой кошмар.

Но почему-то в процессе боя брата взгляд Астерии то и дело притягивается к группе бойцов за трибунами. Благодаря острому зрению Гончей княжна различает в тени помещения людей. И особенно ее настораживает брюнет в деловом костюме и золотой маске. Высокомерная стойка, претензионный взгляд. От него словно веет какой-то непомерной гордыней. Это ужасно бесит… в то же время притягивает внимание.

Анонсер оглашает:

— Следующая пара бойцов — Лунный плясун против Кувалды!

«Лунный плясун? Глупее прозвища не слышала» — злится Астерия.

Брюнет выходит на арену неторопливой вальяжной походкой. Прямо франт, лишь трости не хватает. Одежда как на бал, в свете прожекторов пуговицы пиджака отливают стальным блеском.

У входа в октагон помощники судьи быстро обыскивают Плясуна на предмет запрещенного оружия, затем впускают его внутрь.

Против Лунного плясуна встает мускулистый гигант с голым торсом. Настоящий богатырь. Кажется, что бойцы несоразмерны по весу. Только в войстезе вес неважен, лишь ранг, лишь контроль «колодцев».

Перед боем Лунный плясун показывает на публику один палец. Никто, кроме Астерии не понимает, что это значит. Княжна же сразу догадалась — пижон выделывается.

— В бой! — кричит судья.

Лунный плясун резко вскидывает ногу. Каблук врезается прямиком в висок Кувалды.

Вспышка пламени, охватившая всю фигуру огромного бойца.

Бамс.

Кувалда плюхается на настил и не встает.

— Победитель — Лунный плясун! — анонсер перекрикивает ор трибун.

Поверженного гиганта пытаются взвалить на носилки целых четыре медика. Пижон же, поклонившись ревущей толпе, разверчивается и уходит вперед санитаров.

«Огонь? — хлопает глазами княжна. — Почему опять огонь?»

Замах ноги показался Астерии очень знакомым. Будто раньше она наблюдала подобный удар вблизи.

Глава 17 — Волчья яма

— Следующая пара бойцов — Лунный плясун против Главы прайда!

Я фыркаю, глянув на противника, гримированного подо льва. Хе, глава прайда? А еще думал, что у меня самое нелепое прозвище. Но нет, пожалуй, уступлю первое место Лёве. Ему еще перед своим прайдом оправдываться, почему проиграл турнир и не стал Вожаком стаи.

Мы вместе с Лёвой поднимаемся в октагон. Крики, ор, визги, хохот со всех сторон бьют по ушам. Прожекторы вспыхивают. Я морщусь от яркого света. Еще больше раздражают визжащие люди.

— Эй, Плясун! Порви раскрашенного!

— Я на тебя поставил!

— Только не заканчивай бой с одного удара!

Толпа разбушевалась. Уже отгремело порядка двадцати с чем-то боев, вот зрители и раззадорились. Из участников осталось четверо. Я, Лёва, Ричард, жилистый негр, черный как деготь. Настил октагона уже порядочно заляпан кровью. Бои вышли зрелищными и кровавыми, не обошлось без двух убийств. Судьи честно пытались предотвратить летальный исход, но таков мир войстези. Жертвы неминуемы. Я не причем — мне второй противник попался слабый, снова выбил с одного удара. А вот Лева как раз одного и порвал. Буквально. Глава прайда оказался диковатым котенком.

— Плясун! Гляди сюда! — орет какая-то намалеванная девка, задирая футболку и демонстрируя цифры, написанные прямо на молочных железах. — Звони в любое время!

Фу, как же мерзко. Ненавижу нажравшихся людей без чувства собственного достоинства. А эта бестыжая простолюдинка вдобавок еще и меня считает такой же грязью, как она сама. Чтобы Феникс звонил этому жалкому существу? Скорее солнце погаснет.

Я смотрю прямо в глаза наглой девчонке. Через секунду она бледнеет и опускает футболку, прикрывая свое бесстыдство. Сразу же садится и пытается спрятаться за впереди сидящими зрителями.

Судья машет двумя руками, подзывая меня и Лёву в центр арены.

Переступаю лужу крови. Интересно, кто пролил? Сам я не сильно интересовался прошедшими боями. Больше поглядывал на вип-ложу Беридзе. Там, наконец, появилась Дарико. Плохо видно, но, похоже, барышня расстроена. Жалко, не подслушать. Прослушкой грузинку решили не снабжать, слишком рискованно. Обошлись по жучку в мобильнике и туфлях.

Сама Дарико не знает, что я участвую в боях. Думает, сижу в зрительском зале в безопасности, окруженный людьми своей СБ. Я просто не хотел, чтобы девушка волновалась еще и за меня. Ей и так достаточно тревог.

Петрес ей что-то втирает, не вставая. Причем, сидят все родовичи. Все, кроме Дарико. Меня берет злость на весь род Беридзе. Чем эта милая девочка заслужила подобное обращение? Уверен, дело не в статье. Подумаешь, желтая газетенка. Нет, пренебрежение и скотское отношение со стороны родственников Дарико терпит с самого детства. Несмотря на то, что в Гроне она не уступает тому же Амирану.

— Не кусаться, не бить в пах, — диктует судья. — Глава прайда, насчет не кусаться — тебя особо касается. Еще раз повторишь, и ты дисквалифицирован. Понял?

— Понял, — рычит демоник. Он уже преображается — лицо поверх грима покрывается золоченой шерстью, удлиняются клыки, зрачки в глазах становятся вертикальными. Вынужден признать, выглядит он занимательно — такой вот человек-полулев. Интересно, чей это фрактал?

Судья невольно отступает от Главы прайда. Тот оскаливается как лев, увидевший антилопу, проводит черным удлинившимся когтем по волосатой золотистой глотке.

— Я сожр-р-ру тебя, пижон, — с рычанием издает Лёва.

— Что я сказал насчет кусаться? — хмурится судья.

Демоник сразу тушуется:

— Извините, это обр-разное выр-ражение, — виновато урчит золотистый демоник.

— Готов? — судья обращается уже ко мне.

— Выдрессировать этого котенка? — усмехаюсь, поправляя лацкан пиджака. — А как же.

Мигом разозлившийся Лева утробно рычит.

Судья отступает на пару шагов от центра, чтобы не попасть под случайный удар.

— Бой!

Мы с Лёвой срываемся с места одновременно. Противник слишком сильный и быстрый, чтобы опять играть в «один удар». Мне придется попотеть.

Глава прайда оказывается приверженцем ударного стиля. Никакого партера, никакого ползания по кровавому настилу. Тем лучше и для меня — костюм-то не дешевый, не хочется марать. Тысячи глаз следят, как мы мелькаем друг против друга. Для непрофессионалов выглядит поединок так, словно черно-золотистое пятно скачет по арене. Из звуков лишь глухие хлопки ударов и львиное рычание.

Зрители замерли.

— Чего, Ешкин кот, происходит?!

— Кто выигрывает вообще?!

— Плясун, харе прыгать! Дай позырить!

— Лева, рви танцора! Как первого!

На фоне — шумное ворчание, растерянные крики, требование крови и вспоротых кишок.

Мои мысли несутся одна за другой со скоростью метеоритов:

«Совсем не умеет держать руки, только что быстрый…Еще одна показывает грудь! Да сколько можно! Болотопса жеваного! Там что ли еще моя маска нарисована? Вокруг самых… Гребаный свинарник!»

На первой минуте атакует быстрый Лёва, слабое попадание в голень, следом мой зацеп демоника на отходе. Вау, какой шустрый размен киками вышел! Досталось каждому, но мы оба остаемся на ногах. Ну и котенок! Быстрый малый! В самый раз Ричарду с таким тренироваться бы. Ладно, мне так мне.

Лева предпринимает новый наскок. Мажет. Черные когти мелькают рядом с моей маской. Бью навстречу. Двоечка в челюсть, вспыхивает Огненный кулак. Еще пара пламенных хуков туда же, и Лева падает на настил.

НОКАУТ!! Красивый, надо признать.

Оценил не я один. Зрители вопят от увиденного.

— Лёву поджарили!

— Ес, я выиграл тысячу рублей!

— Плясун, спляши на моих сиськах! — Одна девица машет мне бюстгалтером.

В этот раз я ухожу с арены без поклона. Да ну их к болотопсам! И так много чести этим свиньям. Не арена, а грязный хлев. Никто здесь не заслужил видеть мой бой и мой огонь.

По дороге в подтрибунную комнату пересекаюсь с Ричардом. Принц как раз идет на свой следующий бой. Остановившись напротив, британец пристально смотрит мне в глаза.

— Беркутов, что это еще за маскарад?

Я хмыкаю. Маскарад? Он свою маску вообще видел?

— На себя посмотрите, Ваше Высочество.

— Ты за мной по пятам что ли ходишь? — дергает он головой. — Хочешь опять меня унизить? Как ты вообще узнал, что сегодня я в Волчьей яме?

— Далеко не всё крутится вокруг тебя, Ричард, — усмехаюсь. — У меня нет задачи тебя унижать и даже побеждать. Так что не удивляйся, если вдруг, может, уйду пораньше.

Делаю шаг, но он опять загораживает мне дорогу.

— Не смей уходить, Беркутов! — рычание Ричарда раздается сквозь маску Гая Фокса глухим и не разборчивым. — Раз ты имел наглость участвовать в том же турнире, что и я, то иди до конца! Сразись со мной!

Толкаю его плечом, освобождая путь. Принц ударяется спиной об стену.

— Как ты сме… — вскидывает он лицо в маске.

— Ты ошибся империей, — бросаю ему на ходу. — Здесь нет твоих подданых, и указывать ты мне не можешь.

Ричард остается позади, он собирается ответить что-то уже моей спине, но на принца шикает подбежавший помощник анонсера, что, мол, нехрен телиться, у тебя бой.

В подтрибунном помещении я остаюсь один. Финальный бой — мой и Ричарда. Почему Ричарда? Потому что тот негр не выстоит против принца. Накачанный, с осветлёнными волосами, тот на пробу пробивает удары в воздух, рефлексы, кстати, достаточно шустрые, но точно не против молниеносной Гончей.

Ричард молодец, что распознал мою технику. Значит, не совсем глупый. Уже собрал данные про мой родовой стиль все, что можно. Огненные кулаки — элемент Ярилы-Царя Беркутова. К тому же, я его уже использовал на поле Грона. Знающему сложно с чем-то спутать.

Интересно, а Амиран догадался? Бросаю взгляд на ложу. Вряд ли. Грузин смотрит горящим взором только на расстроенную Дарико. Ничто другое его не интересует. Садист малолетний.

— Сеня-я, — слышу сзади голос, который точно не предполагал здесь услышать.

— Астерия! — Оглядываюсь. — Княжна, а ты здесь какими судьбами? Неужели пришла поддержать брата?

Красноволосая девушка не отрываясь смотрит на мою золотую маску. Она убрала свою гриву под берет, рядом стоит один из демоников Гвардии. Не помню, как зовут, но видел его при зачистке Мироновых.

— Скорее, проследить, чтобы он никого не убил, — отвечает Астерия. — Сеня, но что ты здесь делаешь?

— Сеня? — поднимаю брови. — Давно я Сеня?

— Ну-у, — она неожиданно мнется. — С «Зарницы». Я тебя так назвала, а ты не возразил, вот и решила, что можно.

Все девушки такие. Вовремя не одернешь и потом уже наглеют. Главное не пропустить момент, когда предложит встречаться. А то у нее снова будет железная отмазка — «ты не возразил».

— Пускай, ладно, — отмахиваюсь. — Как ты меня узнала?

— Твои огненные техники, — поясняет очевидное Астра. — Я видела их на матче.

Два слова. Не Маска. Интересно, на этом стадионе уже все знают, что Лунный плясун — Арсений Беркутов? Либо кому-то еще надо отдельно пояснить.

— Завершающая во втором круге пара бойцов — Гай Фокс против Черного дуба! — разрывается в микрофон анонсер.

Я поворачиваюсь к арене, а точнее, к вип-ложам, что висят над стадионом прозрачными сверкающими каплями дождя. Как там Дарико? Ничего не изменилось. Всё так же стоит грустная. Что ей там наговорили? Может, ее хотят забрать к Беридзе. Тогда у меня руки будут связаны… хотя нет, к болотопсам. Влезу, сброшу маску и поговорю с Петресом. Ни за что не пущу грузинку в дом скотины Амирана.

Астерия встает рядом, едва не касаясь плечом. Княжну, конечно, интересует ее брат. Принц справляется неплохо. Натиск негра терпит неудачу, и его теснят к стеклянной стене арены. С нашей последней дуэли Ричард явно поднял навыки. Вырос принц. Уклоны, блоки, удары — всё превосходно, мне даже не к чему придраться, за исключением, разве что, множества лишних движений. Но тут только опыт выручит.

— Если бы ты не участвовал, Ричард бы выиграл турнир, почесав свое эго, — тихо говорит Астра, без упрека, но с грустью. — Мы бы вернулись домой в спокойствии.

Она затихает. Молчание посреди гула трибун.

— Я могу поддаться, — говорю просто, чтобы сказать что-то.

— И ты, правда, поддашься? — удивленно спрашивает Астерия.

— Нет, конечно, — усмехаюсь. — Это было бы нечестным. Я здесь, а значит, Ричарду придется чесать свое эго в другой раз в другом месте.

В это время принц срывается в мощную атаку, вскидывая скорпионий хвост. Черный дуб выставляет блок из мощных рук, но поздно.

Яростный крик негра.

Удар жалом в черное лицо.

Лоу-кик по бедру.

И противник Ричарда падает без сознания.

— Победитель! Гай Фокс! — ревет голос анонсера.

— Понятно, — вздыхает Астерия, даже несмотря на очередной триумф брата. — Честно говоря, если бы ты поддался, я бы стала меньше тебя уважать.

Резко оборачиваюсь и вонзаю взгляд в глаза княжны. От неожиданности она отшатывается.

— Честно говоря, меня это не волнует.

— Сеня…

— До скорого, — развернувшись, я иду к октагону.

Сейчас Ричарду дадут передохнуть минут десять, и мы сразимся. Конечно, это нечестно, что он почти сразу начнет следующий бой. К счастью, принц даже не вспотел, а поветрие усталости снимет регенерация Гончей. Так что, считай, в равных условия.

Остановившись у барьера арены, я разглядываю вип-ложу. Ничего нового. Петрес снова что-то говорит Дарико, и с каждым словом барышня всё грустнее и грустнее. Амиран встревоженно наблюдает за сестрой. Да, именно встревоженно. Похоже, наследнику Волка не нравится то, что он слышит. Другие Беридзе захвачены боями, дворяне явно жаждут продолжения турнира, как и весь стадион. Что ж, они его получат. Пока рано вмешиваться в дела семейные.

Вытерев лоб платком, анонсер выходит на арену.

— Этот миг наступил! — динамики передают хорошо поставленный голос. — Финальный бой турнира «Вожак стаи»! Именно! Да! Оба наших претендента — новички. И оба великолепные бойцы! — анонсер хвалит нас с Ричардом, и люди орут в поддержку. — Итак! Лунный плясун! Гай Фокс! Прошу, господа, на арену!

Врубается мощная эпическая музыка, вокруг арены извергаются фонтаны искр. Под драйвовый саундтрек я и Ричард выходим на сцену.

Я усмехаюсь, оглядывая фейерверки огней и бушующую от экстаза толпу зрителей. Пьяные мужчины, готовые отдаться прямо на трибунах визжащие женщины, эскапистский дурман, непристойные крики, жажда чужой крови … Анонсер что-то кричит. Сколько пафоса, сколько высокопарных жестов, сколько претенциозности! А всё ради чего? Чтобы старый легионер задал порку талантливому, но наглому сопляку.

— Давай, Плясун! Удави этого Фокса!

— Фокс! Долбани его своим хвостом!

Судья подзывает меня и противника в центр арены.

— Покажите достойный бой, без подлых приемов. Не кусаться, не бить в пах. Это финал, поэтому не позорьте ни себя, ни организаторов, ни арену. Покажите всё на что способны, — он строго оглядывает нас. — Готовы?

— Да, — одновременно произносим с принцем.

— Бой! — махнув нам, судья отбегает спиной к арене.

Как и ожидалось, Ричард проводит атаку в верхнем ярусе. Жало летит прямиком мне в голову. Я, конечно, уклоняюсь. Но принц тут же отскакивает назад. Резкий слабый удар — всего лишь проба перед настоящим ударом. Только вот я срываюсь следом за британцем и начинаю молотить ногами. Каждый кик сопровождается огненной вспышкой. Несколько тяжелых попаданий, и Ричард отшатывается, прихрамывая на правую ногу. Отсушил. То ли еще будет.

Отбежать и залечиться не даю. Настигаю следом. Пригнуться от жала, уклониться от возвратного движения хвоста. Теперь бьем сами. Следующим же лоу-киком отбиваю левую ногу. Ричард едва стоит. Ещё один лоу-кик… Хай-кик. Из-под белой маски раздается «ох» боли. Неприятно, согласен. Британец отвечает тяжелейшим скорпион-киком. Но только опять мимо. Левая ступня у Ричарда едва волочится. Видно, что не особенно комфортно заморскому гостю. Ричард проваливается в атаке и получает два точных хай-кика в голову.

Я чувствую поветрие страха. Яка. Хм, как будто дыхнул ядовитых паров из канализации. Но, в целом, терпимо.

Значит, Ричард идет на крайние меры. Неудивительно. Крайне сложным получается для британца этот бой. Всё решит заключительная пятиминутка. Когда Ричард призовет Когти. А именно к этому я его принуждаю. Драться, так по-настоящему. Иначе в чем смысл?

***

— Сначала статья в бульварной газетенке, а потом уже и салонные журналы начнут писать о ваших отношениях с Беркутовым, — важно бросает Петрес, бросив взгляд на арену. — Ты никудышная дочь гор, Дарико.

— Да, дядя, — послушно кивает барышня. Она сдавливает в пальцах толстую русую косу, перекинутую через плечо.

Дарико на финальный бой не смотрит. Внизу сражаются два каких-то ряженых клоуна в масках. Один будто ошибся адресом и оделся на бал. А другой нацепил белую маску, изображающую лицо с усиками.

— Москва, Кавказ — все будут смеяться над нашим родом, — снова бросает глава. — Из-за тебя Дарико. Ты бесстыжая дочь гор.

— Да, дядя, — послушно отвечает грузинка.

Раз за разом Петрес снова говорит обидные вещи, и Дарико соглашается. Ничего другого ей не позволено. И пускай. Лишь бы разрешили вернуться к Сене, Лене и Елизавете Юрьевне.

— Скажи, Дарико, ты, правда, стала содержанкой Беркутова? — неожиданно вопрошает Петрес.

На племянницу глава не смотрит. Только на бой.

— Нет, дядя, — вспыхивает до корней волос барышня. — Газета лжет, конечно.

— Конечно, нет, — возражает Петрес. — Там написана правда. Беркутов склонял тебя к сожительству, а теперь, как порядочный человек, обязан на тебе жениться. И тогда ты снова станешь достойной дочерью гор. Тебе понятно, Дарико?

— Но, дядя…

— Тебе понятно? — теперь Петрес смотрит прямо в глаза грузинки.

Она, вздрогнув, не смеет возразить главе. Но и соврать не может. Подставить Сеню? Нет, это невозможно. Как же быть, как же? Сердце ее дрожит в ужасе.

Неожиданно бой внизу привлекает внимание главы.

— Хороши джигиты! — прищелкивает Петерс языком. — Кармаз, как поединок закончится, позови победителя в ложу. Хочу позвать его в дружину.

— Будет исполнено, глава, — склоняется один из дворян, встав.

— Ну а ты, Дарико, так и будешь молчать? — Петрес окликает племянницу. — Или наконец удостоишь дядю ответом?

Колени Дарико начинают трястись.

Глава 18 — Огнивы

— Отец, нет! — вскрикивает Амиран. — Только не Беркутов!

Вип-ложа погружается в тишину. Дворяне оборачиваются на наследника с неодобрением. Прерывать старших? Что за безобразие?

Но Петрес не делает замечания любимому сыну, лишь строго смотрит на него.

— Почему не Беркутов? Объяснись.

— Этот матышкя не мужчина! — Амиран исходит слюной от ярости. — Шакалий сын! Он недостоин приобщиться к нашей крови! Его поступки и поведение выглядят жалкими попытками выглядеть внушительно. Как он одевается! Как позерствует! Тьфу, выродок серны!

Несмотря на недовольство от услышанного, Дарико удерживает себя в руках. Сеня, конечно, не такой, он лучший из всех джигитов, боги свидетели, но сейчас, главное, отмолчаться. Амиран опустит Сеню в глазах Петреса, и дядя, быть может, передумает.

— Я не услышал ни одного вразумительного довода, сын, — замечает Петрес. — Арсению Беркутову в последнее время удалось получить множество заводов. Ныне его капитал внушает уважение. Парень хваткий, в целом, он достойный джигит. Достойный лишь в части зарабатывания денег, — поправляется глава. — Беркутов слаб, его дружина слаба, у него нет ни мощных дружинников, ни больших отрядов. И по молодости он допустил серьезную ошибку, — взгляд Петреса падает на Дарико. — Поселил у себя в доме благородную девушку без разрешения опекуна. Желтая газета навела меня на мысль. Рано или поздно слухи поползут по салонам. Так зачем ждать? Вызовем Беркутова к себе. Дарико заявит, что ее обесчестили. После обвинения Беркутов будет вынужден взять ее в жены. Парень не захочет рисковать репутацией. Ведь за ним увиваются княжны Волконская и Бесонова. А такое пятно на его чести сразу разочарует сиятельных княжон. Во всяком случае, риск есть. Поэтому Беркутов согласится взять в жены Дарико, тут-то мы и отщипнем от него заводы. «Горлесмаш», «Гидропривод»… Всё, что он согласится отдать. А согласится он на многое. Беркутов молод, напугать его не проблема.

Дарико не верит своим ушам. Что за грязь она слушает? В чем ее хотят заставить участвовать? Это же позор! После него ей останется только броситься в окно.

— Дядя, но Арсения нельзя обвинить в таком ужасном деле! — барышня всё же не может молчать. Чувство справедливости рвется на волю.

— Что мне мешает? — фыркает Петрес.

«Неужели он, правда, не понимает? — в ужасе думает девушка. — Или…или, может, считает меня замаранной?»

Ей становится горько, обидно и больно. Среди каких змей она выросла?

— Дядя, но я чиста! — не выдержав, вскрикивает Дарико. Ее щеки багровеют от стыда за произнесенные слова, но остановиться она не имеет права. — Арсений меня ни трогал! И никто никогда не трогал, — тихо заканчивает она, отвернувшись.

Петрес лишь отмахивается от племянницы.

— Это поправимо, да и неважно, — глава окидывается в кресле. — Больше к Беркутову ты не вернешься, завтра же мы вызовем его к себе. Дарико, ты поняла, что должна сказать?

Грузинка хлопает ртом, не в силах ответить.

— Отец! — Амиран вскакивает и встает у окна с видом на арену. — Беркутов — упрямый осел. Его нельзя вразумить. Даже если он согласится с твоими доводами. — Дарико хлопает глазами. Какой необычный синоним для слова «шантаж», — дальше мы из-за него хлебнем прокисшего кумыса. Каждый раз Беркутов будет упрямиться и вставать против твоего слова.

— Беркутов точно возьмет замуж Дарико, — заявляет Петрес. — Точно откупится своими заводами. Здесь без вариантов. А дальше мы его либо приручим, либо устраним, как порченого ягненка.

Барышня вздрагивает. Устранят Сеню! Ну уж нет! Сеня никогда не подстелится ни под дядю, ни под кого другого, а значит, Дарико не допустит его смерти. Да и обвинения в позоре тоже.

Что же остается? Дарико сглатывает ком в горле. Лишь смириться с тем, что сейчас ей сделают очень больно. Боль — пустяки, это будет праведное мучение. Зато она не предаст Сеню. Дарико решительно встает со стула.

— Дядя, я….

— Смотрите! — вскрикивает Кармаз.

Вся арена внизу вспыхивает синим светом. Росчерки молний, разрывают само пространство. Оглушительный грохот грома сотрясает весь стадион. Как будто сами небеса обрушились в чашу стадиона, проломив потолки.

Трибуны кричат в ужасе и экстазе. Толпы людей тонут в сине-белом сиянии. На миг и Дарико жмурится: слишком ярко полыхнули нежданные зарницы.

— Сильный джигит! — восхищенно вскрикивает Петрес, вцепившись в оба подлокотника. — Очень сильный! Кто это был? Он победил?

Синие молнии пляшут по арене, раскрашивая взорванную крошку стеклянных барьеров в голубые оттенки. Разглядеть что-либо в заполненном светом октагоне невозможно.

— По-моему, Гай Фокс, — подслеповато щурясь, говорит один из дворян. — После такого треска вряд ли его противник уцелел…

Он не договаривает. Сверкают новые зарницы — на этот раз огненно-красные. Ярким пламенем вспыхивает арена. Всего миг ревущего пожара, и синие молнии одна за другой гаснут, словно сожранные огнем. Люди — здесь, в вип-ложе, и там, на трибунах, — ошеломленно переглядываются. Внизу зрители молчат. Размалеванные девушки и подвыпившие мужчины завороженно смотрят то на октагон, то на огромный монитор. В сиянии горящего октагона ничего не видно, но все смотрят. Они словно стали свидетелями битвы как минимум Полковоев стилей Перуна и Ярилы.

— Лунный плясун тоже не прост, — бормочет всё тот же дворяинин.

На арене творится нечто необъяснимое. Смутные стройные тени дерутся на фоне пожаров и вспышек молний.

Беридзе горячо обсуждают поединок. Лишь Дарико совсем не беспокоит творящееся в октагоне. Да, бой потрясает грандиозностью, но девушку волнует совсем другое. Взгляд ее бегает по сжавшимся на трибунах зрителям.

«Как хорошо, что Сеня не в этом аду, а среди зрителей. Хоть раз он сражается не в первых рядах».

Амирана тоже мало волнует финал турнира. Он продолжает пилить сестру яростным взглядом. Петрес будто этого не замечает.

— Оба джигиты хороши! — глава просто в восторге. — Кармаз, веди ко мне!

— Кого именно, батоно Петрес? — спрашивает дворянин, поднимаясь. — Лунного плясуна или Гая Фокса?

— Обоих, — Петрес водит рукой в воздухе. — Это же настоящие самородки! Боги благоволят Беридзе! Возможно, сегодня мы усилим нашу дружину.

***

За две минуты до сверкания молний.

Пару раз мне почти удается отправить Ричарда в нокаут. Но он ведь болотопосовский демоник с регенькой и животной живучестью.

Спустя пять минут после начала боя попадаю кулаком в висок. Удар потрясает британца. У Ричарда заметно отказывают ноги, ситуация близка к выигрышной. Но принц собирается и завязывает меня в клинч, душа руками и хвостом.

Ухх…паршиво. В глазах темнеет. Ребра трещат. Противопоставить силище Гончей я могу лишь свою голову. Что и делаю — да, хреначу лбом по белой маске. Прямо по зубам. Еще и добавляю Огненный кулак. Хотя, тут правильнее называть Огненный лоб. Каждый Беркутов должен добавить что-то свое стиль Ярилы-Царя. Так вот он мой первый вклад. Горящий лобешник.

Конечно, ментальная защита гасит основной урон, и зубы Ричарда не высыпаются из-под маски. Но британец выдает сдавленный стон. Хватка ослабевает, и я, откинув голову назад, снова бью. Ричард охает и отпускает меня. Теперь я сам хватаю Ричарда, и выдаю ему пламенную двойку. Принц настолько теряется, что успеваю провести классическую связку. Еще и одариваю Взрывом танцующего пламени. Огненная плеть бьет принца, и его отшвыривает на канвас.

Ричард тут же вскакивает. От принца веет злобой и бешенством. А еще Яка, много Яки. Мне приходится даже надавить волей, а то сердцебиение что-то участилось. Прокачался принц с последней нашей встречи. Лучше владеет фракталами, лучше поставлены удары. Теперь он хотя бы поворачивает корпусом при боковых атаках, а то раньше всё полагался на силушку Гончей, привык в своей Британии колотить слабаков, видно. Так что Ричард учится постепенно. Только вот мой магнетизим по-прежнему его доканывает. Не умеет принц себя контролировать, ох не умеет. Даже сейчас его тело говорит само за себя. Кулаки сжаты до побеления костяшек. Маска подрагивает от шумного дыхания.

— Успокойся, британец, — фыркаю. — Я же не ведусь на твои фокусы. Так чего сам бесишься?

Ричард с ревом бросается на меня. Апперкот, взмах хвоста. Я уворачиваюсь от ударов, но хвост всё же задевает за плечо. Вроде бы легкое касание, но меня отшвыривает аж до противоположно барьера. Но успеваю провернуть в воздухе кульбит и приземлиться на ноги. Вытянув руки в стороны, балансирую как гимнаст.

— Сука! — орет Ричард. — Да когда же ты кончишься!

Представляю, как утонченное лицо принца искажено от гнева. Он резко дергает головой по сторонам, видимо, пытается сбросить пот, заливающий в глаза. Эх, не подготовился как следует британец. К моей-то маске с внутренней стороны приложены две впитывающие губки. Я хоть и не Маска, но маску носить умею.

Пока Ричард занят обиходом, я наскакиваю на него со словами:

— Умыть тебя твоей кровью?

Провожу техничную боксерскую серию боковых ударов и ударов снизу. Парализующие вкупе с Огненными кулаками. Струи пламени стекают по стройному телу принца. Большинство боковых он отбивает и даже пытается контратаковать. Я сворачиваюсь и защищаюсь от жала плечом и принимаю туда же удар левой. Потряхивает сильно, но, сцепив зубы, удерживаюсь на ногах. А раз удержался, то, конечно, пора и мне тоже контратаковать. И лучше справа — там не мелькает хвост.

Молниеносный хай-кик.

Треск.

Принц пытается ответить. Мелькает жало. Оттягиваю назад лишь голову и корпус, ноги остаются близко к сопернику, таким образом я остаюсь на ударной дистанции. Ну и после оттяжки снова проворачиваю правый хук.

— А-р-р, — Ричард катится по настилу.

— Ты еще не дотягиваешь до моего уровня, но уже неплохо, — я бросаю взгляд на ложу Беридзе. Там без изменений — Дарико расстроена, Амиран взбешен, Петерс доволен чем-то или кем-то, может, самим собой. — В следующую нашу встречу, может, даже раз уронишь меня.

— Не будет следующей встречи, — принц вскакивает. — Я одолею тебя сейчас, гребаный Беркутов.

Он разозлен — я это чувствую. Капля по капле магнетизм выбешивает его. И вот струна терпения лопается. Ричард выпрямляется. Больше никакой боксеркой стойки, больше никаких блоков. Спина прямая, ноги вместе, к прожекторам вздернут сжатый правый кулак. Скорпионий хвост над головой развоплощается за ненадобностью. Но он мешкает, словно колеблясь в своем выборе.

Усмешка пропадает с моих губ. Я смотрю прямо в сомневающиеся глаза Ричарду.

— Если ты решил, принц, не медли. Никогда не медли. Ведь ты будущий король. Люди стерпят плохого правителя, но никогда — сомневающегося в себе.

Услышав, он вздрагивает, а потом решительно кивает.

— Так и быть, Беркутов. Это твои слова и мой выбор.

Ричард вскидывает кулак выше, из напряженных бледных костяшек выстреливают первые синие искры. Треща, наружу высовываются полуметровые синие резаки. Молнии зигзагами вьются вокруг Громовых когтей снизу вверх, словно змеи, а потом срываются с остриев.

Бах, бах, бах. Взрыв, взрыв, взрыв.

Барьеры октагона из бронированного стекла разлетаются россыпью бриллиантов. Трибуны исчезают в синем сиянии, окружившем меня.

— Признай ПОРАЖЕНИЕ, БЕРКУТОВ, — голос Ричарда буквально сочится Якой. Аура страха накрывает арену вязкой пеленой, судья бахается на колени.

Поведя плечами, я сбрасываю нелепое наваждение. Принц зелен еще, чтобы меня напугать.

— РИЧАРД! — бьет с другой стороны новая волна Яки, более стойкая и выдержанная.

Оглядываюсь. Скинув с головы берет и освободив красный водопад волос, из подтрибунного помещения бежит Астерия. Глаза княжны горят яростью, красивое лицо свирепо искажено.

— Что тебе мама ГОВОРИЛА ПРО КОГТИ? — новый взрыв эмоций.

Пошатнувшись от психического удара сестры, Ричард отступает на шаг.

Астерия уже готова запрыгнуть на арену и надавать люлей своему братцу. Я резко заслоняю принца собой и, развернувшись навстречу Астре, принимаю порцию Яки. Чуть морщусь — княжна посильнее в ментальном плане, чем Ричард.

— Нет, Астерия, — перекрикиваю я шипение стелящихся под ногами молний. — У нас дуэль без поддавков. Не вмешивайся.

Электрическая завеса закрывает княжну. Видится лишь высокий силуэт сквозь фон синевы: тонкая талия, крутые бедра, высокая грудь.

— Ты уверен? — доносится встревоженный голос княжны. — Это же Громовые когти, блин!

Бросаю взгляд на ложу. Дарико стоит у окна. Время есть.

— Я подписался на этот турнир, Ричард тоже. А причины каждого уже неважны. Если слово сказано, надо его выполнять. Мы сказали, что будем драться, значит впереди сражение.

Я знаю — принц тоже слышит меня. Эти слова в первую очередь для него.

Если Ричард не научится отвечать за свои слова, то из него выйдет паршивый король. Пока еще есть шанс. Если он поймет, что представляет из себя оружие массового поражения, то будет более взвешенно относится к своим действиям. Для таких как он случайно оброненное слово или необдуманный шаг чреват смертями.

Сейчас же Ричард на перепутье.

Астерия замирает, но вот с задержкой ее силуэт отступает от синевы между нами. Послушалась, вот и славно.

Я же возвращаюсь к Ричарду. Наклонившись, подняв руки перед лицом, иду прямо на принца. Прежде чем он тут всех сожжет, надо его вырубить. Проходили, знаем.

Каскад молний увеличивается, меня прошивает током. Чуть ли не скручивает пополам. Делаю два шага назад, но дальше новая завеса. Повсюду молнии и свет.

Что ж, это испытание и для Арсения Беркутова, и для Фалгора Феникса.

Выдохнув, я делаю усилие над собой. Золотые татуировки на моем теле накаляются. Металлический сплав, из которого сделана краска, не может испариться от нагрева, и это дает мне возможность долгого контакта с Анреалиумом.

— Фалгор, ты слаб, всё так же слаб…. — Боги Хаоса всё так же караулят у дверей. — Прими наш дар наконец.

Внутренним зрением вижу колоссальные чудовищные фигуры, состоящие из тьмы. Монстры Хаоса. Я отворачиваюсь от их мерзких даров. Навстречу мне несется всадник на огненном коне. Огромный конь скачет прямо по воздуху, выпуская пар из ноздрей и разрывая чёрную влажную тьму тяжёлыми копытами. Его седлает высокий мужчина крепкого телосложения, с рыжими волосами. Одет бог в яркие одежды красно-белого цвета, в руке он держит кузнечный молот.

Сам Сварог, Великий Кузнец снизошел ко мне.

Остановив коня подле меня, бог небесного огня молча протягивает мне свой молот.

Моя спина сама собой склоняется в поклоне.

— Прости, но сегодня я не могу взять твое орудие, Бог Кузнец, — произношу я к своему удивлению. Откуда такое уважение к чужому мифу и суеверию? Откуда эти почести? Никогда в жизни я не разговаривал с фантазмами, всегда считал их всего лишь инструментами, вылепленными из веры людей, и вот вдруг разговариваю…как с живым существом.

Сварог смотрит на меня с пониманием, а затем, дернув поводья, разворачивает коня прочь. Я лишь хлопаю глазами вслед. Произошло что-то странное и непостижимое.

Вдруг в моем сознании гремит гром, из тьмы Хаоса воплощается новый фантазм. На этот раз пеший воин, тоже с красной огненной бородой, как и Сварог. Щит богатыря сияет подобно солнцу, озаряя всё огненным светом. А вот на кончике копья у царственного духа полыхают четыре язычка пламени. Изогнутые как Когти Ричарда. Но только это не молнии, а именно пламя.

Передо мной явился сам Царь-Огонь, одна из персонификаций Перуна, бога Грома.

— Царь-Огонь, не прошу твоего орудия, — говорю я. — Лишь немного твоего пламени.

Богатырь наклоняет ко мне копье, и я забираю с острия четыре пламенных язычка. Они тут же увенчивают мою руку и мерцают, колеблясь.

Я усмехаюсь, ощутив исходящий от нового оружия жар.

Когти-Огнивы, значит. Посмотрим, как вы справитесь с Громовыми собратьями.

Глава 19 — Победитель

Астерия оглядывается по сторонам.

Стадион охватила паника, первые ряды давно опустели. Остальные зрители тоже повскакивали с мест. Смертельная красота молний и огненных вихрей распугала всех. Неудивительно. Астерия и сама с трудом удерживается, чтобы не отвернуться и дернуть куда глаза глядят. В то же время что-то в мелькании двух фигур на арене завораживает княжну, не дает ей ни отойти подальше, ни просто отвести взгляд.

Каскад разрядов бушует над осколками октагона. А огненные всполохи крутятся над ареной, словно охотятся за молниями. Огонь пожирает грозу, не дает ей расползтись и поглотить невинных людей в своем бушующем сиянии. Вот иссиня-белый зигзаг едва не настигает застывшую девку в рваных колготках. Явно чья-то расфуфыренная эскортница. Яркая помада, короткая юбка, декольте чуть ли не до трусов. Она стоит и завороженно смотрит на мелькающие в огне и молниях силуэты поединщиков. Прямо как и сама Астерия. А над крашеной головой фифы дамокловым мечом нависает ветвистая синяя ветвь. Одно касание — и эскортница вспыхнет словно сухая ветка. Разряд расплескивается в воздухе и тянется к макушке фифы. Но вслед молнии проносится огромный язык огня, и яркая пламенная волна слизывает синюю зарницу. Девка даже не успевает заметить, что только что была на краю смерти.

И так повсюду.

Толпы людей скапливаются у стен и дверей, тянутся в коридоры, но не уходят, словно не в силах покинуть центр грозовой бури. У самого входа застыла группа девушек. Большинство тоже ярко накрашенные, в минимуме одежды — черные сетчатые колготки, юбка-поясок, тонкие блузки, метровые каблуки. Как будто их подобрали прямо с панели. В самом начале в панике они рванули прочь. Но потом ноги словно отказали нести красоток далеко от арены. А сейчас молнии несутся прямо к стайке полуголых ветрениц. Каскад свечения. И снова огненные всполохи пожирают синих противников, снова девушки не видят, как едва не погибли.

Почему люди не уходят? Почему толпятся у самого коридора, топчут пороги, но за них не высовываются? Астерия в замешательстве. Возможно, виноват Яка. Кажется, это самый логичный ответ. Но, может быть, случилось нечто намного сильнее и непостижимее. Сама княжна сомневается в причине. Потому что ей то и дело кажется в мелькании бойцов проблески чего-то странного. Будто это не просто огонь, а… священный что ли? В груди назревает чувство благоговения и трепета. Хочется даже упасть на колени и молиться…

Астерия резко дергает головой, стряхивая непонятное чувство. Глупости! Ее просто смутил происходящий бой. Ввели в ступор непонятные огненные техники непостижимой мощи.

«Что это за ранг? Полковой? Да какой там! Сеня настоящий Воевода! — потрясенно понимает княжна. — Когда Сеня успел? Неужели его интеллект настолько гениален? Тогда мама София опять просчиталась с мотивацией для него. Зачем ему наше Сырье? Он сам себя вскормит до Абсолюта!»

Не только Сеня, но и Ричард явно развился. Прямо сейчас развился в бою с Беркутовым. Такую мощь принц еще ни разу не проявлял. Сколько молний, сколько каскадных сияющих граней! Беркутов вырос до звезд и потянул за собой британца. Удивительно, как простой жива-мутант повлиял на одного из сильнейших в потенциале демоника!

Между синими разрядами появляется фигура Арсения. Лицо напряжено, движения быстрые, отточенные. Золотая маска сверкает во всполохах окружающего пламени, на лице проступили золотые татуировки. Самое странное же вовсе не это. Правый кулак юноши увенчивают огненные когти…нет, Когти! Да! Четыре пламенных резака, выплескивающие клубы огня.

«Когти-Огнивы» — откуда-то из глубоких-глубоких уголков сознания приходит названия этой чудовищно сильной техники. Будто кто-то вложил этот термин в головку княжны. Совсем непонятно, откуда пришло знание, но Астерия уверена — так и есть. Княжне просто неведомо, что эта информация является продуктом коллективного бессознательного — совокупности психических процессов, единых для всего прославянского общества. Она видит Сеню и не понимает причины, почему он кажется ей божественно величественным. Кажется, чуть ли не богом.

Рядом с Арсением возникает Ричард. Синеволосый, с синими же Когтями. Брат и Беркутов вцепляются друг в друга. Вспыхивают раскаленными фейерверками скрещенные Когти. На лице каждого жесткий оскал. Волчья усмешка. Новые всполохи закрывают бойцов. Лишь черные тени кружат на фоне ярких красок. Можно наблюдать бой по движениям их рук и ног. Вот Ричард наносит быстрые легкие хуки. Вот Сеня проворачивает джеб в корпус и клинч. Они снова вцепились в друг друга, а вокруг кипит ореол огненно-электрического вихря.

Астерии мерещится отец. Им, как ни странно, представляется не принц, а Сеня. Такой же могучий, такой же непоколебимый…

А потом у княжны в груди вспыхивает страх. Когти этого ужаса острые и горячие, будто сам Сеня сжал ее сердечко четырьмя Огнивами.

«Это что же получается? — доходит до Астерии. — Если Сеня теперь Воевода, то я проиграю ему в Лиге? Отстану от него на бесконечность?»

Княжна смотрит на свои руки. Несмотря на ощущающуюся силу, кисти девушки тонки и изящны. Да, и очень сильны. Астерия может разбить кулаком бетонную стену. Но этого недостаточно. Потому что нет Громовых когтей.

— Прорежьтесь, — шепчет княжна. — Прорежьтесь. Я ведь заслужила. Не жалела себя. Сотни часов тренировок и превозмоганий. Где же моя награда? Прорежьтесь!

Прямо из ее костяшек выстреливают фонтаном первые синие искры. Два Громовых когтя вспыхивают дрожащими молниями. Запах озона усиливается.

Астерия улыбается и бросает взгляд на арену.

— Еще поиграем, Сеня, — радостно произносит княжна. — Я не останусь позади.

***

Мы снова скрещиваем Когти.

Наши с Ричардом правые руки пытаются пересилить друг друга.

Огневики, треща, сдерживают натиск Громовых напильников. Сильны демонские фракталы, очень сильны, хоть Ричард еще не вошел в полную мощь.

Дернувшись вбок, Ричард пытается достать меня коленом. Отбиваю локтем свободной руки.

— Какого хрена, Беркутов? — рычит британец. — Ты что, гребаный Воевода?

— Твой наставник, — я провожу левый хук в живот, и Ричарда сгибает пополам. — Урок сто пятый — будь вежливым.

Он отскакивает, пытаясь получить фору. Догоняю и зажимаю принца в угол горящей арены.

Когти заливают октагон огнем и молниями. А у меня ведь даже не оружие Царя-Огня — лишь часть его силы. И Огневики эти…Не помню никакого мифа об Огненных когтях. Главный огненный дух карает копьем и отражает атаки щитом. Мог ли я сам создать легенду? Но как? Ведь чтобы подпитать силой новый фантазм, необходимо вплести его в коллективное бессознательное миллионов людей. Нужны верующие, а именно, их безграничная любовь и поклонение.

Что было в Анреалиуме? Царь-Огонь вел себя как живое существо. Наклонял ко мне копье, смотрел мудро. Оживший миф действовал, совершал поступки, и, тем самым, создавал продолжение своей легенды в славянском эпосе. От открывшихся перспектив у меня захватывает дух. Неужели благодаря попаданию в покалеченное тело ребенка я набрел на путь к небывалому могуществу?

Генерировать божественные фантазмы? Раньше я даже помыслить о таком не мог. Мой старый-добрый Золотой меч — божественное оружие Гепериуса, солнечного бога Валинора. С моими собратьями та же самая история. Все фантазмы Префектов — мифы с их родных миров. А здесь же вот вышло подхватить миф и довести его до новой мысли, тем самым сформировав нечто непредсказуемое.

Что же, замечательно. Осталось только найти ключ от этой системы. Решить загадку и ковать оружие богов. От возможных горизонтов новой силы внутри перехватывает дыхание.

Все эти мысли проносятся в голове мимоходом. Бой с Ричардом не затихает ни на секунду. Принц использует левый боковой. Я отвечаю правым встречным — с Огневиками на кулаке. Ричарду удается отбить. Когти с треском сталкиваются, снова создавая светопреставление из грохочущих молний и шипящего пламени.

Ричарду легче сражаться. Принц сконцентрирован полностью на противнике. Он видит только меня — своего соперника. Остальной мир ему до лампочки. Магнетизм помутнил рассудок Ричарда, и возможность невинных жертв даже не приходит ему в голову. Но, как Префект, я не могу позволить себе такую же безалаберность. Всё время боя мне приходится отвлекаться и следить, чтобы молнии принца никого не поранили. Мои огненные вихри нивелируют грозовые всплески Ричарда. Иначе бы уже много народа сгорело.

Наконец мне удается достать Огневиками принца. Точнее, мы попадаем оба. Ричард проводит хук мне по плечу, я успеваю дернуться вбок, и Когти лишь слегка оцарапывают мое плечо. Синие резаки, конечно, даже не заметили ментальный доспех и прошили как бумагу. Но и ладно. Главное, я тут же срываюсь навстречу и бью в открытый корпус принца. Его броня сразу пробивается.

Брызгает кровь, и Ричард падает на колени, зажимая рану. Схватив принца за волосы, я приставляю Огневики к его маске. Шипящие лезвия горят красным пламенем в миллиметрах от его глаза. Принц вздрагивает, но отвести лицо не даю.

По залу пробегаются возгласы, ошледомленные, удивлённые, слышится свист, бурные хлопки ладоней. Кхм, еще кого-то волнует наш бой? Думал, уже все разбежались.

Молнии все угасли. Поэтому окружаю нас с принцем кругом пламени, чтобы не светить на всеобщее обозрение Огневиками.

— Достойный бой, — говорю принцу. — Был бы, если бы ты чуть не сжег половину зрителей.

Глаза Ричарда стекленеют от понимания.

— Я убил кого-то?

— Не исключено. Я развеял все твои молнии, что заметил, но мог упустить несколько, — приближаю Огневики к лицу принца. — Может, тебя нужно убить, Ричард? Как считаешь? Чтобы предотвратить все глупости, что ты еще можешь совершить.

— Хррр…Но ты же сам сказал! — хрипит он, зажимая ладонью кровоточащую рану. — «Не медли, раз решил». Так ты сказал!

Удрученно качаю головой. Какой же он еще ребенок. Несмотря на всю свою силу.

— Поэтому ты не хочешь отвечать за свои поступки? Потому что тебе кто-то что-то сказал? — он молчит. — Когда, будучи королем, ты соберешь военачальников, и они дадут тебе совет, по итогу которого твоя страна падет в страшной войне, все мужчины будут убиты, а женщины и дети проданы в рабство, так ты успокоишь свою совесть? Спихнешь вину на другого?

— Что ты мне ВТИРАЕШЬ? — рычит он, ударив меня Якой.

Я лишь фыркаю на это слабое подобие психической атаки. Щекотки мы еще не боялись.

— Элементарную вещь: что это твои Когти, Ричард. ТВОИ, — он ошеломленно вздрагивает. — Не мои. Я и так сделал всё, что мог. Подавил молнии, свалил тебя на колени. Так что тебе нести это бремя, а не мне. Поэтому вопрос только один — долго ли? — Огневики вспыхивают огненными искрами. — Я убью тебя и спасу твое королевство от нерешительного короля. Согласен?

Молчание. В прорезях маски глаза Ричарда наполняются слезами.

— Беркутов, черт, откуда ты взялся такой умный? — рычит он.

— Есть еще что сказать? — равнодушно спрашиваю.

Следующие слова даются ему намного тяжелее предыдущих.

— Не убивай, пожалуйста, — смаргивает он слезы. — Я услышал тебя. Этого не повторится. Обещаю.

— Кому обещаешь?

— Себе обещаю, — пытается принц отвернуться, но я крепко держу синеволосую голову. Долгий миг пристально смотрю в его слезящиеся глаза, а затем отпускаю.

Ричард верно сказал. Самые действенные обещания — те, которые мы даем сами себе. Ведь меня не будет рядом с принцем, чтобы проконтролировать его обет. А от себя, от своей совести не избавишься. По крайней мере, без потери человечности. Мятежники-хаоситы — наглядный тому пример.

— Не напортачь снова, Ричард. Сегодня ты сражался не со мной, а со своей гордыней. И ты проигрываешь.

Рана на животе принца уже залечилась. Он поднимается и смотрит на меня с ненавистью.

— Нет, Беркутов. Именно ты мой противник. Не знаю, откуда каждый раз у тебя берутся новые фокусы, — он кивает на мерцающие Огневики. — Но рано или поздно они закончатся, и ты свалишься мне под ноги.

— Может, и свалюсь, — пожимаю плечами. — Не зазорно проиграть сильнейшему. Закаляют именно поражения, а не победы. Так что еще увидимся.

Ричард смотрит удивленно, а потом убирает Когти. Я тоже гашу Огневики. Стена пламени спадает. Мы оглядываемся. Народ, столпившийся у выходов, смотрит на нас, округлив глаза. Перепуганные люди шепчутся. Девка, снявшая бюстгалтер, так и продолжает сжимать его в руках.

Астерия стоит у самого барьера, ее правую руку венчают два Громовых когтя. Княжна радостно показывает их мне. Ох, жеваный болотопс! Еще одна царапка на мою голову! Ладно, Астерия играет в другом округе, до нее еще нужно дожить. Вот с Ричардом мы снова встретимся уже на поле.

Анонсер, бледный как мел, входит в разрушенный октагон, огибая осколки. Ему страшно, но все равно идет. Настоящий профессионал. Дрожащими пальцами он берет мою руку и вскидывает к потолку:

— Победитель турнира — Лунный плясун!

Стадион взрывается криками. Люди подаются вперед. Видимо, повлияли мой магнетизм и крохи ауры Царя-Огня. Таким образом усилился синергетический эффект внушения.

Астерия убирает Когти и поднимается на арену.

— Ричард, мы едем домой, — княжна смотрит на меня. — Сеня, ты…

— Лунный плясун, Гай Фокс, — на арену вступает один из Беридзе. — Вас приглашает к себе Петрес Беридзе.

— Нахрен надо, — отмахивается Ричард, отвернувшись.

— Я иду, — киваю.

Принц тут же разворачивается.

— Тогда я тоже.

— Ричард, — шипит Астерия. — Тебе разрешили поучаствовать в турнире, не больше.

— Сестра, остынь, — фыркает принц, бросив взгляд на меня. — Нас с Плясуном просто наградят как победителей.

— Ты же проиграл турнир.

— Как призеров, — поправляется он и бросает взглядом на человека Беридзе. — Ну что, идем?

— Следуйте за мной, — недовольно отвечает грузин.

Не знаю, зачем Ричард увязался за мной, но и неважно. Вскоре, оставив внизу недовольную Астерию, мы поднимаемся в дворянскую вип-ложу.

— Не выдавай нас, — по дороге шепчу принцу.

— Отстань, — мычит он тихо в ответ. Несмотря на тон, тот факт, что он сбавил голос, внушает надежду.

Наверху Петрес оглядывает нас с Ричардом благосклонно, Амиран яростно (по-моему, он на всех так смотрит, даже без моего магнетизма), а Дарико — очумело. Она впивается взглядом в золотые татуировки на моем лице и, узнав, вскрикивает:

— Нет, Свароже! Неужели это ты! — барышня хватается за вспыхнувшие щеки.

— Дарико, держи себя в руках! — рявкает Петрес, недовольно нахмурившись. — Ты — позорная дочь гор!

— Прости, дядя, — Дарико виновато опускает голову, искоса посматривая на меня. Ее пухленькие губки шепчут безмолвно: «Зачем. Сеня, зачем».

— Господа, — Петрес больше не смотрит на племянницу. — Вы показали поистине сногсшибательный поединок! Сначала я не сообразил и подумал, что вы самородки-простолюдины. Простите, не смекнул, — виновато улыбается. — Какой простолюдин добьется уровня Полковоя! Очевидно, что вы благородные. Можете назваться? Из каких вы Домов?

Ричард молча смотрит на меня.

— Я простолюдин, — заявляю. — Ваше Благородие.

— То же самое, — глухо буркает принц сквозь маску.

Петрес удивленно переглядывается со своими родственниками.

— Мм, хотите сохранить инкогнито? — догадывается глава рода. — Что ж, простите. Не имею права настаивать. Разве что…

— Батоно Петрес, — всовывается в дверь один из сотрудников стадиона. — Простите, но явились люди князя Багратиона. Требуют объяснений насчет паники и погромов во время турнира.

— Ох, сейчас, — глава встает с кресла. — Господа, подождите, пожалуйста, меня в соседней ложе. Вас там обслужат по самому высшему классу. Еда, напитки…

— Хорошо, Ваше Благородие, — киваю, бросив взгляд на Дарико.

— Кармаз, проводи гостей, — распоряжается Петрес, уже выскакивая в коридор.

В соседнюю ложу нас отводит тот же дворянин, что привел к главе. Едва мы заходим, как я слышу за стенкой разъяренный голос Амирана:

— Дарико, сука! Дрянь! Собралась за козлину Беркутова замуж, значит! Да я же тебя на куски порву! Зарежу, тварь!

Я оборачиваюсь к Ричарду:

— Ломай стену!

— Чего? — непонимающе смотрит принц.

Магнетизм сам собой вырывается из меня бушующим водопадом:

— Доставай чертовы Когти и ЛОМАЙ СТЕНУ!

Глава 20 — Этих что, тоже?

Гремит тревога, оглушительный вой сирен раздается со всех сторон. Еще не разошедшиеся зрители ошеломленно крутят головами. Представление явно еще не закончилось.

— Да что они еще натворили?! — рычит Астерия, смотря как группа грузинских дружинников пересекает разбитую арену. — Знала же, что этих двоих нельзя никуда отпускать! Черт! Они вместе — ходячая катастрофа! Мама меня убьет!

Группа экипированных бойцов направляется к выходу, в который увели Сеню с Ричардом. Турнир смотрело множество грузинских родов — вип-ложи заполнены кавказцами, — соответственно, с ними пришло порядочно бойцов. Да и сама организация турнира постаралась как следует обеспечить безопасность благородных гостей. Телохранители, охрана стадиона — и вот набирается приличное число боевиков.

Астерия достает мобильник.

— Стелс, — говорит княжна в телефон. — Выдвигаемся к вип-ложам.

— Вас понял, — раздается из динамика короткое.

Откинув красную челку со лба, Астерия решительным шагом двигается к западным трибунам. Тем временем от толпы зрителей отделяются подтянутые крепкие мужчины — демоники Гвардии. Они скапливаются у лестницы к трибунам гостевого сектора и дожидаются свою княжну.

— Идем разбираться, — коротко распоряжается Астерия и вступает на лестницу. На половине пути ей перегораживают дорогу пятеро грузин с автоматами.

— Зрителям дальше нельзя, — кавказец тычет автоматом прямо в лицо княжне. — Шла бы ты домой уже, девка. Бои кончились.

Астерия сужает глаза. Девка, значит?

— О нет, они только начинаются.

Сверкает синяя вспышка, и отсеченный ствол автомата отлетает в сторону. Сверкнувшие Когти тут же гаснут, будто мимолетное видение. Княжна резко подается вперед и вбивает кулак в горбоносое лицо. Грузин с криком улетает прочь, будто его сдуло ураганом.

— Вырубите этих падл! — кричит Астерия своим людям. — Не убивать!

Демоники уже сорвались с места. Их княжна дерется! Как они могут просто стоять! Мелькают скорпионьи жала, змеиные хвосты и огненные плети. Через несколько секунд груду вырубленных грузин спихивают в сторону, и княжна продолжает подъем.

Служебный вход во внутренние помещения, повороты коридоров, и узкая лестница. Наверху грохочут автоматные очереди, раздаются звуки борьбы жива-юзеров — шипение пламени, свист ветра, громы ударов.

Поднявшись на второй этаж, княжна с демониками наталкиваются на перестрелку. Люди в одежды гражданских обрушивают Кметовские техники на обстреливающих их грузин. Астерия снова освобождает Когти. Росчерки молний разрезают душный воздух, и пара грузин с криками падают, спеленутые синими высверками. Остальные кавказцы тут же решают отступить за поворот коридора. Стрельба прекращается.

На княжну оборачиваются Кметы, а также симпатичная девушка с лисьим лицом и двумя пистолетами.

— Ваше С-сиятельство? — ошеломленно произносит девушка.

Астерия смотрит на нее чуть-чуть благосклонно. Ну хоть кто-то здесь с манерами.

— Неужели вы люди Беркутова? — спрашивает княжна удивленно.

Девушка растерянно мнется, опустив пистолеты дулом в пол.

— У Сени никудышное прикрытие, — заявляет Астерия. — Я его сразу узнала, едва он вышел сражаться на арену. Так да или нет? Если да, то мы поможем. Если нет, я вас выкину с лестницы.

— Да, — со вздохом сообщает Василина. — Простите за скрытность, Ваше Сиятельство. Я — Лисица.

Астерия снова оглядывает десяток Кметов Беркутова. Лица у всех серьезные и холодные. Держатся спокойно, без эмоций. Явно опытные военные, это видно по всему — по выдержке, по сгруппированности отряда, по умелым атакам. Откуда они взялись у Сени?

«Мама София сильно недооценила Сеню. У него уже Кметы появились, — быстро думает Астерия. — Да еще сам Воевода… Лиза, ты правда думала, что Сеня не создан для войны? Вроде умная, а так ошибиться. И, блин, как же мне этого Беркутова теперь одолеть и сделать своим? Ладно, потом решу».

Княжна оборачивается к демоникам.

— Помогите Лисице и ее людям прорваться к Ричарду и Сене.

— Так точно.

***

— …ЛОМАЙ СТЕНУ!

Фыркнув, Ричард слушается. Вспыхивают Когти, и принц вонзает правую руку в стену. Бетон режется без шума и пыли. Ричард прорезает его по большому прямоугольному контуру, как алмазный резчик. А потом бьет кулаком в самый центр, и стена проваливается внутрь.

— Доволен, Беркутов…

Не слушая, я влетаю в пролом первым, на ходу призывая Огненного змея. Шшшш…. Кольца мифического зверя плотно скручиваются вокруг моего правого кулака. Игнорирую жжение татуировок по всем телу и оглядываюсь. Амирана и Дарико нет в ложе. Только вскочившие дворяне Беридзе.

— Где они?! — рычу.

Сдерживаю магнетизм как могу, но мой гнев слишком силен, и он просачивается наружу дождевыми брызгами. Дворяне вздрагивают и гневно насупливают брови.

— Как смеешь ты ломать имущество моего рода! — на меня кидается ближайший грузин.

Он пытается провернуть двойку. Не глядя отбиваю слишком медленные удары, и левым боковым в щеку оправляю дворянина в полет. Беридзе врезается в окно и сползает по стеклу на пол. Обмотки Змея на правом кулаке разочарованно шипят. Шшшш…Ничего, тут полно пушечного мяса для тебя.

Сам я замечаю, что входная дверь приоткрыта. Когда мы с Ричардом уходили из ложи, то закрывали за собой.

Между тем, на меня набрасываются остальные дворяне. Со всех сторон сыплются хуки, джебы, лоу-кики. Хорошо, что я нахожусь под магнетическим самогипнозом. Ловкость, скорость, сила — всё выросло. Правда, я уже на исходе. Бой с Ричардом дался тяжело, и побочный тремор вот-вот должен ударить. Но пока держусь. Главное, больше не использовать Огневики. Контроль столь могучего фантазма отнимает немеряно сил.

Так, деремся. Отбиваю атаки, попадаю левым парализующим кроссом и ухожу вниз и вправо. Как только возникает дистанция с противниками — бросаю вперед Змея. Огненная полоса, растянувшись через всю ложу, обвивает руку дворянина. Дергаю к себе и парализующая двойка в корпус. Охнув, Беридзе теряет сознание.

Неожиданно, прямо перед моим носом, взрывается воздух. Меня отшвыривает ударной волной. Техника взрывателей! Стиль Китовраса!

Бах. Стена узкой кабины толкает в спину и не дает упасть.

Взмахиваю Змеем как цепью и сбиваю с ног еще одного подступившего Беридзе. Шшш… Огненные всполохи покрывают дворянина, но доспех спасает, и он уползает, как подбитый пес. Ничего, тут еще полно Беридзе.

Вскидываю Змея и кручу над головой, чуть наклонив в сторону. Пара дворян попадает под раздачу. Грузины с криками бахаются на пол. Доспех у одного не выдерживает, и брызнувшая кровь марает кудрявые черные волосы.

Меня снова окатывает взрывами — небольшими, словно наткнулся на три растяжки подряд. Голова кружится. Ноги пошатывает. Стена помогает удержаться. Концентрируюсь на доспехе, укрепляю системообразующие связки. Сбойнет — и привет, Монстры Хаоса.

Дворяне скопом набрасываются на меня, вокруг сплошняком насупленные бородатые лица, но вдруг среди них вспыхивают синие молнии. Трое грузин падают, окутанные ворохом обжигающих разрядов. Остальные в ужасе подаются в сторону. Половину ложи занимает один-единственный Ричард. Когти на его руке горят угрожающе — резаки ритмично то утолщаются, то сужаются. На белой маске Гая Фокса застыла насмешливая улыбка.

— Чего так долго возишься? — смотрит принц на меня. — Я минуту подождал, не хотел мараться. Думал, ты их сделаешь. А оказывается, что всё еще копаешься….

— Займись ими, — одним прыжком я оказываюсь у двери. — Они целиком твои.

— Чего?! — удивленный возглас.

Толкаю дверь и вылетаю в коридор. Пинком захлопываю створку, и дерево приглушает шум заново разгоревшейся битвы. Пускай Ричард развлечется, с него не убудет. Принц та еще бурмашина, как и все Бесоновы.

Бросаю взгляд по сторонам. Налево тупик, поэтому бегу направо. Не забываю напрягать слух. Ясно, что Амиран утащил Дарико туда, где ему не помешают зверствовать над сестрой. Конченый садист, где же ты? Вряд ли далеко — терпения у него просто не хватит.

До моих ушей доносится звонкий хлопок, словно пощечина. И следом:

— Не смей надевать при мне доспех! Ты поняла?!

— Амиран, я не надевала…

Новый хлопок, и женский вскрик. Я срываюсь на звук.

— Вот и не смей! — яростный глухой голос все громче и громче. Цель близка. — Это я велел написать ту гребаную статью! Я! Думал, что другие журналюги подхватят фейк и отец вернет тебя домой! Чтобы не позориться! — новый звон пощечины. — Но отец решил вообще отдать тебя с потрохами Беркутову! Отдать мое! Мою игрушку!

Выбиваю с ноги дверь. Открывается обширная комната, навроде гостиной. Окно выходит прямиком на арену. Но к болотопсам комнату. Дарико упала на ковер и плачет. Щечки багровые от свежих кровоподтеков, из разбитого носика бежит кровь. А над ней стоит…

— Плясун?! — оборачивается гребаный Амиран. — Какого черта ты здесь забыл?! Жди отца там, где велено!

Пара шагов, и мой левый кулак врезается ему в печень. Конечно, это парализующий. Грузин отшатывается, хватаясь обеими руками за живот. Лицо становится багровым от превозмагания боли.

— Сука, ты чё твори…

Быстрая разножка, следом хай-кик с разворота. «Заряженная» нога хреначит по выставленному багровому мордасу. Грузин как пушинка улетает через всю комнату и вбивается головой в стену.

Дарико свернулась калачиком на ковре и скулит как щеночек. Мое сердце обливается кровью. Хочется помочь ей, хочется утешить, но в первую очередь надо наказать засранца. Жестоко наказать. Так, чтобы при любом движении хрустел сломанными костями.

— Подожди, девочка. Осталось чуть-чуть, солнышко, — тихо произношу, но так чтобы она услышала.

Дарико поднимает избитое лицо.

— Сеня, — шепчет барышня.

Делаю шаг к поверженной сволочи. Пора его добить.

— С-сука, — хрипит Амиран, опираясь на руки.

В следующий миг я отскакиваю вбок. Как чуял — то пространство, где только что стоял, взрывается огненными зарницами. Гребаный Рыкарь-взрыватель. Меня он не может взорвать — доспех не пропускает чужие жива-волны. Но вот пространство рядом, пожалуйста.

Где-то в сознании дзинькает, и я, резко упав на спину, ухожу в перекат назад. Новый взрыв расцветает прямо передо мной. Словно швырнули гранату ф-1.

Амиран вскакивает и преследует меня каскадами взрывов. Я тут же перехожу в режим скачущего болотопса. Лавирую между огненными тюльпанами, но парочка меня всё же задевает. Отлетаю в сторону, при падении перетекаю в перекат и вскакиваю. Вокруг всё горит. Обмотки Змея на кулаке недовольно шипят. Шшш… Видимо это значит: «Где моя еда».

Ищу взглядом среди огня козлину Амирана. Комнату оглашает звонкий крик:

— Не смей! Не смей его трогать!

Я не сразу узнаю Дарико. Только что эта девочка жалобно скулила побитым комочком, а теперь в ее голоске гремит свирепая ярость.

Звонкий хлопок удара.

Я оборачиваюсь. А, вот и она. Ничего себе!

Дарико в боевой стойке надвигается на Амирана. Грузин тоже порядком прифигел от смелости своей сестры. Наконец он отходит от шока. Горбоносое лицо искажает ярость:

— На меня руку поднимать?! Из-за какого-то Плясуна?! Как ты смеешь, дрянь!

— Я — дочь гор! — правый боковой от девушки прилетает прямо по его ястребиному носу.

Потеряв себя, Амиран отшатывается и крутит головой. Чистый нокаут. Но это не спортивный поединок, и Дарико обрушивает на брата град ударов. Неплохо бьет левой, тут же обрушивает правый апперкот. Отработав серию, проворачивает хай-кик с подскоком, и Амиран бахается на пол.

Дарико хочет продолжить, уже кидается на брата. И тем самым подставляется. В ту же секунду я оказываюсь рядом. Схватив девушку за плечи, резко дергаю в сторону.

Ба-ах.

Взрывается совсем рядом. Меня обдает слабой ударной волной. Фу-у-ух. Успел среагировать.

— Се… — едва не вскрикивает Дарико, но я прислоняю палец к ее губкам, и она затихает.

— Да, детка, — улыбаюсь. — Я рядом. Ничего не бойся, сейчас закончим, и подлечим твое прекрасное личико.

Дарико молчит и смотрит мне в глаза, словно завороженная. А потом непроизвольно целует мой палец. У-у-у….Прямо мур-мур-мур.

Отвожу девушку чуть дальше и быстро возвращаюсь к Амирану. На ходу разматываю обмотки Змея. Делаю выпад, и Змей обматывает Амирана вокруг шеи.

— Хррр, — хрипит грузин, схватившись за шею. Его не столько душит — доспех ведь, — сколько жарит.

Улов пойман. Теперь поворот на сто восемьдесят градусов и ход по прямой к окну. Хрипящий Амиран волочится следом. Змей довольно шипит. Шшш…

— Смотри, какой чудесный вид, Амиран Петрес-дзе, — накручивая на кулак Змея, подтягиваю грузина ближе к себе. — Где-то третий этаж. Хочешь взглянуть? Вперед.

Схватив за глотку Амирана, я просто вышвыриваю его в окно. Звон стекла глушится диким воплем:

— А-а-а-а….

Бах. Стихло.

Интересно, убился или нет? Да кого я обманываю. По идее, не должен, остатки доспеха еще держались, но половина костей точно сломана. Какая-то часть меня очень хотела прикончить скотину. Но ссориться с Петресом не с руки. Не настолько у меня сильный род.

Возвращаюсь к Дарико и, обняв девушку за плечо, благодарю:

— Спасибо за то, что заступилась за меня.

Она отворачивает покоцанное личико.

— Это ты заступился за меня, а я…я просто не смогла ждать того, что ты пострадаешь из-за слабой трусихи.

— Ты очень сильная и смелая, Дарико, — глажу ее по косе. — Сейчас подлечим тебя и будешь еще самой красивой.

Она опускает реснички, чуть покраснев.

— Пойдем, — я веду ее на выход.

У двери связываюсь по рации с Василиной. Радионаушник вставлен у меня в ухе. Всё это время я поддерживал связь с «Псами войны» и слышал, как они зачищают коридоры.

— Лисица. У вас чисто, прием?

— Плясун, чисто, — рапортует подчиненная. — Мы на этаже вип-лож. Прием.

Отлично, уже здесь. Мы с Дарико двигаемся навстречу команде зачистки. Думаю, что больше сюрпризов сегодня уже не будет.

Каково же мое удивление, когда вместе с «Псами» застаю Астерию и демоников.

Княжна с недовольством смотрит на мою руку на плече Дарико.

— Я думала, что мы впряглись за тебя, Сеня, — заявляет Астра и снова бросает взгляд на грузинку. — А оказалось — за нее?

— Можешь по-прежнему считать, что за меня, — отвечаю. — Буду тебе должен.

Победоносная улыбка расцветает на пухлых губах княжны.

— Это твои слова, — убирает она непослушные красные локоны за плечо.

— Пора уходить, — замечаю.

Возразить на это нечего даже ей. Через пару минут мы покидаем внутренние коридоры и снова оказываемся в огромном зале стадиона. А тут нас встречает множество вооруженных отрядов. Судя по лицам опять грузины, мать их. Неужели успели вызвать подмогу?

— Ни с места! — рявкает голос в громкоговоритель.

Вперед выходят Петрес и еще один мужчина с кудрявой черной бородой и золотыми пуговицами на костюме. Последний выглядит очень раздраженным.

— Я князь Петрэ Багратион, — рявкает мужчина. — А кто такие вы, нарушители спокойствия?

— Вредители, Ваше Сиятельство. Они напали на моего сына, — сообщает Петрес. — Вышвырнули в окно. Амирана только что соскоблили с пола. Слава богам, жив.

— Ваше Сиятельство, Амиран Беридзе напал на девушку из своего рода, — говорю я. — Он избил ее. Я же заступился за барышню. Ни больше ни меньше. Мы никого не собирались убивать.

В это время откуда-то сверху раздается треск стекла и яростный ор нескольких глоток. Дождь из осколков сыплется нам на голову. А вместе со стеклом из окна вываливается Ричард, вцепившийся в троих Беридзе.

Четверка сражающихся грохается на площадку между мной и князем Багратионом. Ручьи крови, поломанные тела, изувеченные лица. Беридзе как упали, так и лежат неподвижно. Один лишь Ричард кряхтя поднимается с пола — окровавленный, маска разлетелась в хлам, Когти на руке грозно сияют.

Вытерев рукавом кровь с разодранной щеки, принц равнодушно смотрит на группы вооруженных грузин, на князя Багратиона, потом на меня.

— Плясун, этих что, тоже убивать? — кивает он на Багратиона.

Десятки кавказцев вскидывают автоматы.

Глава 21 — Достоин

Кажется, назад пути нет. Болотопсовские экскременты уже образовались. Остается только навалить еще больше.

Один громкий вздох Ричарда — и на принца польется свинцовый дождь. Куча черных дул смотрит на британца, а тот радостно оскаливается им навстречу. Совсем берсеркнул, похоже. Я соображаю, как бы предотвратить скорое кровавое месиво. А тем временем, не обращая ни на кого внимания, Астерия идет к своему брату.

— Какой еще «убивать»?! — княжна оттаскивает принца за рукав прочь от грузин. — Совсем сдурел?

Уверен, она бы его и за ухо запросто дернула, как нахулиганившего мальчишку, но, видимо, удержалась.

Принц тут же выходит из свирепого состояния.

— Я причем?! — удивляется Ричард. — Это вообще ваш с Лизой плясун всё начал. Я только подсобил немножко…

— А своя голова есть? — рычит Астра. — Или ты без английского парламента вообще не соображаешь? Ну ничего, Аяно с тобой дома поговорит как следует. Ты еще не пробовал розг из щебеньицы.

Принц мигом бледнеет.

— Меня нельзя трогать! Я неприкосновенное лицо! Иностранный подданный! Это вызовет дипломатический скандал!

— Ничего-ничего, — фыркает Астра, таща Ричарда за собой. — Мама Аяно разрешит его парой хлопков по твоей тощей заднице.

У кавказцев образовался шоковый эффект. Боевики удивленно смотрят на семейную разборку возле окровавленных тел. Это дает время и князю Багратиону обдумать ситуацию.

Немного погодя, грузины снова наводят автоматы на брата с сестрой.

— Не стрелять! — оглашает стадион окрик Багратиона. Князь пристально смотрит на Ричарда. — Во всяком случае, пока.

Боевики не открывают огонь, но автоматы не опускают. Угрюмые лица сосредоточены, указательные пальцы лежат на спусках.

— Ваше Сиятельство! — Петрес весь на взводе. — Они убили моих родственников! Я требую крови негодяев! Это справедливо! Это кровная месть!

Ох, пора мне вмешаться.

— Да живы они, Петрес Карес-дзе, — говорю я, придерживая Дарико за талию. Девочку начал было бить мандраж от волнения, но от моего касания, подпитанного магнетизмом, она сразу успокаивается. — Только вот это ненадолго. Им срочно нужен Целитель, иначе умрут от кровопотери.

Багратион смотрит на меня задумчиво.

— Лечите раненых, — спустя секунду велит князь, и несколько кавказских дружинников тут же бросаются исполнять приказ. Один — Целитель — встает на колени подле неподвижных тел и начинает водить ладонями над ранами. Другие с автоматами образуют защитный периметр вокруг Целителя и заслоняют его от нас.

Всё это время мы молчим и смотрим на процесс. Наконец исцеление заканчивается, все трое летунов, правда, оказываются живы. Их оттаскивают куда-то в тыл, за спины боевиков.

— Как видишь, княже, — я снова беру слово. — Причин для кровной мести нет. Род Беридзе цел и невредим, а ранение его членов я уже объяснил заступничеством за эту невинную девушку. — Киваю на прижавшуюся ко мне Дарико. — Ее избивал Амиран Беридзе, вы и сами можете видеть следы рук вашего подданного.

Князь внимательно меня слушает, а потом спрашивает Дарико:

— Дитя, это так?

Барышня высоко поднимает подбородок, выставляя на всеобщее обозрение кровоподтеки на лице.

— Истинно, батоно. Меня избивал собственный брат, а Се…этот сударь заступился.

Молчание. Петрес сжимает кулаки.

— Ваше Сиятельство, не собираетесь же вы слушать этих детей?

Вспыхивает яркий голубой свет, и прямо из воздуха возникают Аяно с Бликом, Али и Котом. Легка на помине!

— Петрэ! Я требую объяснений! — гремит яростный женский голос. — Почему мои дети сражаются с твоими людьми?

Японка выглядит сногсшибательно и воинственно. Обтягивающая черная экипировка, плотные кожаные полусапожки и изогнутая катана, удерживаемая одной рукой. Длинные волосы завязаны в конский хвост, открывая белую лебединую шею. А компания японки — огромный Крокодил и два бойца в полной выкладке — отлично работают на контраст. Свирепая красотка в окружении элитных бойцов. Дайте мне кисти и мольберт!

Багратион сразу выпадает в осадок.

— Э-э… твои дети? Хотел бы я знать, Аяно, — бормочет он.

— Стадион окружен Гвардией, — заявляет самурайка. — Либо вы мигом даете мне объяснение, либо мы берем штурмом здание, а потом уже допрашиваем выживших. Если они, конечно, останутся.

Тут Аяно замечает меня и точно узнает по татуировкам. Брови княгини взлетают вверх.

— Мм… и ты здесь?! Что это за маскарад, Арс…

— Я — Лунный плясун, Ваше Сиятельство, — тороплюсь прервать важную особу, хоть это и очень невоспитанно. — Один из участников сегодняшнего турнира. А произошло следующее — один из подданных князя Багратиона набросился на эту милую девушку, — приобнимаю Дарико за плечи и игнорирую огненный взгляд Астерии. — Я заступился, принц Ричард мне помог.

— Пффф…

— О да. Ее Сиятельство Астерия мне тоже очень сильно помогла, — принимаю к сведению фырканье княжны. — Произошла небольшая драка. Вот, собственно, и всё.

Аяно округлившимися глазами осматривает изодранного Ричарда. Тот спешит спрятать руку с Когтями за спину.

— Рич, с каких пор ты помогаешь Арс… ему? — кивает японка в мою сторону, решив всё же уважать мою конфиденциальность. Чем заработала пять очков в моих глазах.

— Тетя Аяно, бедная девушка была в беде! — патетически восклицает принц под новый фырк Астерии. — Как я мог проигнорировать зов о помощи!

А еще говорят, дворяне не лгут. Ричард слыхом не слыхивал о Дарико, пока я сейчас не сказал. Хотя, опять же, в словах принца нет буквальной лжи. Дарико действительно была в беде, а риторический вопрос вообще не содержит ничего дельного.

Японка качает головой, словно в глубоком шоке, и поворачивается к Багратиону.

— Думаю, мне всё понятно. Петрэ, ты ведь согласен со словами моих детей?

На самом деле, после такой постановки вопроса у князя и выбора нет, как ответить. Возразит — и тем самым обвинит Ричарда во лжи. А он ведь не свинопас какой-то, а целый принц, да еще, к тому же, Бесонов, пускай и наполовину. Из-за такого, и правда, может начаться дипломатический скандал. А смысла нет — никто из дворян вроде не умер, да и Дарико на самом деле обижали. Короче, даю девяносто девять и девять процентов, что Багратион замнет проблему.

— Дворяне не врут, — со вздохом отвечает грузинский князь. — У меня нет претензий, раз барышня моего Дома подверглась опасности.

— Вот и хорошо, — княгиня опускает катану и только сейчас будто бы успокаивается.

— Ваше Сиятельство Аяно, — вмешивается Петрес. Грузин смотрит на меня злым взглядом. — Скажите, пожалуйста, это ваш человек?

Я ничего не говорю. Японка же пожимает плечами.

— Да, наш, наверное, — и понимай ее слова как хочешь.

Петрес вздыхает разочарованно. Видимо, решил, что я дружинник Бесоновых, а значит, со мной не расквитаться за сына — выйдет себе дороже.

Ну я сразу решаю воспользоваться моментом и взять болотопса за жабры.

— Ваше Сиятельство Аяно, раз мы выяснили личности виновных, то предлагаю наказать их конфискацией этого стадиона.

— Что?! — вскрикивает Петрес.

— Почему бы и нет, — Аяно равнодушно пожимает плечами. — Петрэ, согласен? Достойная вира, по-моему.

Грузинский князь темнеет лицом.

— У рода Беридзе есть другие достойные предприятия.

— Но непотребщина произошла именно здесь, — замечает японка, качнув острием катаны. — Обратимся к императору? Пускай судит и определяет виру? Или решим полюбовно?

Багратион нервно чешет кустистую бороду. Мясистые пальцы тонут в черных зарослях.

— Обойдемся без освещения этого происшествия, согласна, Аяно?

— Полностью, — важно говорит японка и оглядывается. — Думаю, этот стадион стоит конфиденциальности. С утра ждите юристов, Петрэ. Оформим как сделку купли-продажи.

— Хорошо.

На этом переговоры вроде бы заканчиваются, Аяно убирает клинок в ножны на бедре. Только остается один момент.

— Кха-кха, — громко кашляю. — Ваше Сиятельство Петрэ, не будете ли вы любезны предоставить Целителя барышне? — указываю на Дарико.

А то противно получилось. Конфликт разгорелся из-за нападения на девушку, но все тут же про нее забыли.

Кажется, только теперь Аяно замечает Дарико и ее кровоподтеки.

— Дитя, кто и почему на тебя напал? — ласково спрашивает княгиня.

— Мой брат Амиран Беридзе, Ваше Сиятельство, — честно отвечает барышня. — Он меня с детства ненавидит.

— Вот как? Свой же родич? — поражается Аяно и поворачивается к Багратиону. — Петрэ, я забираю эту девочку себе в гости.

Петрес тут же вклинивается:

— Ваше Сиятельство…

— Забирай, — отмахивается грузинский князь. — Я же проведу расследование, и потом обсудим судьбу Дарико. Ернес, вылечи ее.

Пока Целитель кавказцев заживляет лицо Дарико, я размышляю. С одной стороны, большое спасибо Аяно. Петрес не позволил бы мне забрать барышню, тем более что я не я, а Лунный плясун. С другой, теперь Дарико, правда, поселится у Бесоновых?

— Уходим, — говорит Аяно мне. — Поговорим на улице.

Снаружи демоников прибыло порядочно. Оцеплен весь район вокруг стадиона, десятки бронефургонв перегораживают дорогу, вытащены автомобильные блокираторы.

Аяно сходу распоряжается:

— Ричард, Астерия, едете домой. Кот, Али, на вас доставка.

— Эха, — вздыхает Крокодил. — Дажа не падралися сегадня, аднака.

— Лунный плясун, — поворачивается княгиня. — Давай-ка отойдем с тобой и порешаем вопросики.

Аяно уводит меня в один из фургонов. Мы усаживаемся друг против друга, и японка вонзает в меня пристальный взгляд:

— Лунный плясун? Умеешь ты удивлять, Арсений.

— Надеюсь в приятную сторону, — улыбаюсь скромно.

— Кто тебе эта Дарико? — вопрос прямо в лоб.

Эм, а просто так и не ответишь. Кто, правда?

— Подруга, — прикидываю. — Член моей ватаги, одноклассница…

— И сожительница? — сужает глаза Аяно.

Конечно, они всё знают.

— Только в благопристойном смысле, — не ведусь на провокацию. Было бы из-за чего сердиться. — Девушка живет в моем дом, так как ее родственники — тупоносые орлы. Ну вы сами слышали про брата-дебошира.

— Слышала, — соглашается японка. — Значит, пускай девочка и дальше у тебя живет.

— Это правильное решение, — одобряю.

— Насчет стадиона. Поделим управление поровну.

А вот тут я не очень понял.

— Зачем, Ваше Сиятельство? Ведь вы получите этот стадион за нападение на ваших отпрысков. Он целиком ваш.

Японка поднимает указательный палец.

— Вообще-то Багратион забрал стадион у Беридзе, ну, может, и у других вассалов, как расплату за содеянный позор. Логично, что имущество должно достаться этой девочке Дарико. Она ведь жертва, а не Бесоновы. Но в то же время Дарико входит в род Беридзе. Поэтому мы с тобой забираем стадион во временное управление, а Дарико передадим в собственность, когда она выйдет замуж. Будет щедрым приданым девочке. От своих-то родственников бедняжка вряд ли что теперь получит.

О-о-о-о. Аяно — супер. Конечно, не исключено, что японка так расщедрилась, чтобы вырасти в моих глазах, но идея очень крутая. Давно я не видел у дворян проявления подобной заботы о члене чужого рода и даже Дома.

— Согласен, Лунный плясун? — усмехается японка

— Это решение не менее правильное, чем первое, — улыбаюсь в ответ.

— Тогда мы закончили беседу, — кивает Аяно. — Забирай девочку и езжай домой. И да, Сеня, — вспоминает она, когда я уже встаю. — Жду тебя на своем Дне рождения через неделю.

***

— Я восхищена, сестренка Аянушка, — цокает языком София. — Не ожидала от тебя такой мудрости и хитрости.

— У меня была превосходная учительница, — довольно улыбается японка.

— Ой прекрати-прекрати, — беловолосая княгиня закрывает ладонью алый ротик.

— Теперь у нас есть с Беркутовым еще одна точка соприкосновения, — Аяно задумывается. — Пускай вместе с ним решает вопросы по стадиону кто-нибудь из наших сыновей. Да хоть Даичи.

София прекращает ребячиться становится полностью серьезной.

— Лучше Митя.

Японка сужает глаза.

— Все еще не доверяешь моему сыну? Из-за Хенеси?

— Не в этом дело, — София собирается с мыслями. — Митя уже попал под воздействие обаяния Арсения, и с этим мы ничего не сможем поделать. Даичи же лучше не находиться вместе с Арсением долгие часы подряд. Хватит с него японца.

— Допустим, — гордость Аяно успокаивается. — А что с Днем рождения? Зачем ты пригласила Хенеси Нобунагу? Сама же насторожилась из-за тех мутных самоубийств в Токио.

— Я не хотела его звать. Но он в любом случае прилетает в Москву, якобы, по каким-то торговым делам. Рано или поздно мы все равно с ним столкнемся, поэтому лучше в нашем Доме.

— Наши дети в опасности, — замечает самурайка.

— Мы не подпустим Хенеси к детям. Его будут постоянно окружать наши дворяне-демоники, у которых повышена ментальная защита. Ни с кем другим он не сможет подолгу общаться. И нам еще нужно проверить Арсения на фехтовальные навыки, не забывай. Это ваша с Даичи задача.

— Ох, Соня, — Аяно напряжена как никогда. — Лучше бы этого Дня рождения не было.

— Почему же? — непонимающе округляет глаза София. — Весело же будет.

***

Домой приезжаем с Дарико уже поздно. Все в доме спят, кроме слуг.

Тоже ложимся. Дарико всё никак не хотела уходить. Ее переполняло волнение. Но расходимся. Уже лежа в постели, я сам не могу уснуть. Круговерть мыслей в голове не дает покоя. Всё думаю о фантазмах, о горизонтах новообретенных возможностей.

Почему я смог создать Когти-Огнивы? Почему уважительно говорил со средоточиями чужих суеверий? Чуть ли не падал ниц перед вымышленными существами? Неужели вместе с любовью к Сениной семье мне досталась в наследство и вера в славянских богов? Другого ответа не вижу. Я верю в Сварога, Перуна, и Велеса, и других. Знаю, что их не существует, но верю. И эта вера дает мне ключи от коллективного бессознательного. Тем самым мифы оживают и обрастают новой атрибутикой, как, например, Огневиками.

Одно слово. Охренеть!

Смущает только купол, но мы его еще поломаем. Да, марионетки Хаоса усилятся. Но это не станет проблемой, если я смогу ковать свои собственные фантазмы. Один щелчок пальцев — и хаоситы вспыхнут как сухие дрова. Утрирую, конечно, но….

Меня вдруг прошибает пот.

Скотина Бемижар! Гребаный Жаворонок! Если он переродился, как я, то тоже верит в земных богов, тоже способен создавать фантазмы. Рррр, гадство.

Но купол все равно надо рушить, иначе вовек не попасть мне домой. Так что, по-хорошему, убрать хаоситов нужно до этого. Особенно Бемижара.

Дверь комнаты тихо открывается. Открыв глаза, я вижу высунувшееся пунцовое личико.

— Сеня… — шепчет Дарико. — Прости, пожалуйста, не хотела тебя будить.

— Заходи, — сажусь я в постели.

Ее щечки вспыхивают еще сильнее.

— Заходи, не стой в дверях как не родная, — пускаю релаксирующую волну в ее сознание, и девушка заходит, шлепая мохнатыми тапками-зайчиками.

Беру Дарико за руку и утягиваю на кровать. Она садится рядом. Я в последнее время сплю в пижаме, так что ничего постыдного.

— Уезжая, я боялась, что больше не вернусь в этот дом, — шепчет девушка и почти сразу всхлипывает. — Что больше не увижу тебя.

— Глупости, — прижимаю барышню к груди. От ее распущенных волос исходит миндальный запах. — Мы с тобой — Фениксы, малышка. А никто не сможет надолго разлучить Фениксов. Никто, запомни.

— Запомню, — уже тише всхлипывает грузинка.

Мы ложимся, Дарико кладет головку мне на грудь и вскоре засыпает. Поглаживая ее по волосам, я тоже начинаю дремать.

И снятся мне боги. Перун, Ярила, Род, Сварог. Все говорят со мной, все протягиваю свое оружие. Грозовые копья, огненные серпы, золотые стрелы…

— Ты достоин, сын мой, — зычно произносит Сварог, улыбаясь в красную бороду. В мощной руке бога пылает раскаленный кузнечный молот. — Достоин вести человеческий род к совершенству.

Я улыбаюсь, не просыпаясь.

Всё ещё достоин!

***

А в это время, на другом конце континента, на японском матрасе-футоне спит юноша Хенеси Нобунага.

Ему снятся боги Страны Восходящего солнца. Морской царь Ватасуми. Изанами, повелительница смерти. Король вулканов Кагуцути. Но всех превосходит своим сиянием блистательная Аматэрасу, императрица солнца. Неотразимая женщина в кимоно протягивает Хенеси перстень на тонкой ладошке.

— Ты достоин, — улыбаясь, произносит красотка, а затем ее лицо подергивается черными разводами. Нежная бледная кожа трескается, будто фарфоровая. Ужасный зверский оскал демона выступает наружу. — Ты достоин уничтожить людей.

И юноша счастливо улыбается во сне.

Глава 22 — Путь Чести

— Что это за дерьмо?! — орет Амиран. — Что?

— Пас, атаман, — бормочет испуганный ловец.

— И кому ты подавал, придурок? — глаза Амирана горят яростью. — Газону?

— Тебе, но ты же сам не поймал…

Ответ неверный.

— Гаси доспех! — Амиран смотрит в глаза подчиненному. Ноздри грузина раздуваются, на скулах играют желваки.

— Зачем…

— Гаси, мать твою!

Ослушаться парень не смеет. И в награду за послушание тут же получает хук в печень. Ловец с хрипом падает на траву и дрыгает ногами в жутком спазме.

Амиран выпрямляется и сплевывает в сторону.

— Мне он подавал, мля…

Вся ватага смотрит, как их сотоварища-«волка» тошнит на дорогой искусственный газон. Лица у ребят угрюмые и напуганные. Такого перегиба от Беридзе они еще не видели. Грузин часто пылит, орет, может и в морду дать, но за промахи. А тут сам не принял заброс, мяч выскользнул у него из рук, и за его несобранность поплатился бедный ловец.

— Чего встали? — оборачивается Амиран ко всем, не обращая внимания на мучения товарища. — Отыгрываем наступательную позицию. Заур, заменишь этого слюнтяя, — кивает он на скулящего от боли ловца. — Не подведи, забрасывай правильно. В конце недели мы играем с «Громом просвещения», и я должен их уничтожить. Понятно, говорю? Растереть в порошок этих петухов-фениксов… Эй, я кому говорю?

Но «волки» больше не смотрят на своего жестокого атамана. Их внимание привлекает кто-то позади. Все развернулись, встав в полоборота спиной к грузину.

— Что за черт! — ревет Амиран и, растолкав товарищей, натыкается взглядом на Ричарда.

Стоя посреди поля, британский принц обнажил Громовые когти. Страшное оружие нацелено на ряд железных макивар за разметкой поля. На маникенах отрабатывают силовые приемы: толкание, захваты, броски.

Вжиу. Вжиу. Вжиу.

Когти мерцают синими всполохами. Молнии одна за другой выстреливают и поражают манекены. Каждый разряд бьет точно в цель.

«Волки» удивленно перешептываются. С принцем произошло что-то невиданное. Еще неделю назад он не был столь точен и аккуратен в управлении Когтями. Британцу приходилось применять неслабые волевые усилия, чтобы не выплеснуть смертельную грозу на окружающих людей. Поэтому на тренировках он не применял Когти — иначе бы пожег всех «волков».

— Ричарррд! — яростно рычит Амиран. — Что ты забыл на поле «волков»?

— Как что, атаман? — удивленно вскидывает синюю бровь принц. — Я же и есть «волк». Я член стаи, разве нет? Забыл что ли?

Грузин резким шагом приближается к Ричарду и бесстрашно встает между ним и макиварами. Демоник и Рыкарь пересекаются взглядами. Оба высокие, широкоплечие, оба способны перетереть всю стаю в порошок. И всё же принц намного сильнее. Амиран знает прекрасно, и это знание раздражает. Он, гений живы, проигрывает какому-то сопляку только потому, что ему повезло уродиться в роду Бесоновых. Где справедливость?!

Ричард кивает на мишени.

— Можно мне продолжить тренировку, атаман?

Амиран шипит, едва не брызгая слюной.

— Пойдем поговорим.

Спустя минуту принц с Рыкарем запираются в кабинете Амирана.

Грузин в бешенстве бьет кулаком по столу:

— Какого хрена, Ричард!!!

Кто-то другой на месте принца как минимум вздрогнул бы, но Ричард лишь удивленно хлопает глазами:

— В чем дело, атаман?

— Кончай притворяться! Два дня назад ты режешь дружинников моего отца, а сегодня приходишь на тренировку как ни в чем не бывало? Думаешь, я возьму тебя в стаю?! Серьезно?!

— А почему нет? — Ричард падает в кресло с крутящимся сидением и, оттолкнувшись ногами от пола, вращается на нем.

— Почему нет?! — гремит Амиран, нависая над бритнацем. — Моя сестра снова живет с Беркутовым! Моя сестра! Моего отца князь Багратион держит в опале. Беридзе теперь неугодны князю. Из-за тебя и того гребаного Плясуна…

— Плясун вроде бы Лунный, — задумывается принц.

— Думаешь я не знаю, что он человек Бесоновых? — Амирану хочется приложить кулак о скулу принца, но срабатывает инстинкт самосохранения, и грузин снова бьет по столу. — Вы, блин, вдвоем пришли на мой турнир, устроили мордобой и резню, опозорили моего отца, а теперь хочешь быть моим товарищем?

— Ну-у-у, — Ричард качает головой. — В твоих суждениях есть маленькая неувязочка. Если бы Плясун был моим человеком, я бы не проиграл ему турнир.

— Хм, — мычит Амиран. Ему эта мысль не приходила в голову. Действительно, какой вассал захочет позорить проигрышем своего господина? — Но ты же резал моих дружинников?

— Случайно вышло, — пожимает плечами Ричард. — Плясун попросил помощи, я не стал отказывать.

— Почему, Ричард?!

Принц хмурится и долго молчит.

— Ну, он человек чести, — нехотя произносит британец, хоть ему и ой как не хочется хвалить Беркутова. — И вряд ли бросился бы бить людей без причины.

— То есть, ты знаешь Плясуна? — Амиран подается вперед. — Кто он? Кто эта скотина в смокинге?

Сердце Амирана наполняется предвкушением скорой расплаты. Раз Плясун не человек Бесоновых, то вполне можно поквитаться с ним. Например, вырезать этого пижона вместе со всей его семьей. Хотя, стоп, он же Полковой, черт, силен, зараза. Ну главное, чтобы не принадлежал к властным мира сего, а там управу найти не проблема. Отец придумает что-нибудь.

— Э-э-э… — теряется Ричард. — Слушай, я чужие секреты не выдаю.

— Это человек Берутова, да? — хмурится Амиран. — Как этот беспризорный сопляк смог приручить Полковоя? Чем его купил?

— Беркутов не беспризорный, — и опять Ричарду приходится заступаться за Арсения, да что же это такое, — У него есть мать.

— Женщины — не люди, а имущество, как машины и яхты, — отмахивается Беридзе. — Если нет отца — значит, сирота, беспризорник, скотский обморок.

— Ну это твои личные загоны, — фыркает принц. — Официально, по законам твоей, кстати, Империи, Арсений имеет род и родителя. Так что осторожнее со словами. А то он тебя и на дуэль позовет за неуместное оскорбление.

Амиран мрачнеет. Как раз дуэли с Беркутовым грузин избегает как может. Хоть тот всего лишь Кмет, но дерется круче джигита. За несколько месяцев Белобрысый успел отличиться: поборол на руках Витю Долгоногого, сделал на поле демоников Медузу и Борю Каймана. Слишком много ратных успехов. Амиран просто не уверен, что в одиночном поединке его гения хватит одолеть Беркутова.

— Ты уходишь от темы, — бросает грузин. — Но я уже сам догадался. Раз Дарико снова живет в доме Беркутова, значит, Плясун его человек. Удивительно, как Полковой может прислуживать столь жалкому роду.

— Не наше это с тобой дело, — говорит Ричард.

— Ага, наше с тобой дело — «нахрена ты приперся сюда».

Принц становится серьезным.

— Я много не прошу, Амиран. Мне в твою плешивую стаю не надо. Всего лишь одну игру.

— С Беркутовым? — догадывается грузин.

— Именно, — кивает Ричард. — Одолею его и вернусь в Лондон. Заколебали вы меня, русские.

— Так-то я грузин.

— Но все равно же россиянин, — не видит разницы принц. — Одна игра, Амиран. Ок?

Грузина озаряет нехорошая догадка: а вдруг это подстава?

— Твое участие может дорого мне стоить, — говорит Амиран. — Вдруг ты болеешь за Беркутова? Сам ведь назвал человеком чести его пешку.

— Одно другому не мешает, — возражает принц. — Пускай даже я могу уважать Беркутова, но все равно раскатаю его в лепешку.

— Зачем? Какой твой мотив? Ради чего тебе матч с ним?

Некоторое время принц не отвечает. Не хотелось бы открываться перед человеком, которого не уважаешь ни капли. И в то же время Ричард обязан сразиться с Арсением еще раз. Да, Беркутов достойный человек, но он должен пасть. Только тогда ОНА узрит, насколько Ричард потрясающ. Только тогда у него появится шанс заслужить ЕЕ прощение.

— Причина та же, что и у тебя.

— Я не понимаю, — душа Амирана наполняется смутной тревогой и беспокойством.

— Ради женщины, Амиран, — вздыхает принц. — Всё ради женщины.

Грузин отворачивается к окну. Его щеки багровеют то ли от ярости, то ли от стыда.

— Глупости. Женщины — всего лишь имущество, они не стоят того…

— Я тебя не осуждаю, — прерывает Ричард молодого Рыкаря. — Никто не идеален. Скажу лишь, что ты зашел слишком далеко. Любить собственную двоюродную сестру — далеко не столь тяжкое преступление, как избивать и глумиться над бедной девочкой. Ты бил ее, а забивал себя.

Ричард и сам не знает, откуда у него возникло это понимание. Неужели секунды общения с Беркутовым повлияли на него, и он стал лучше видеть людей? А может, больше подействовало общение с самим Амираном. Ведь Ричард тренировался с ним, видел его постоянную агрессию, вечную злобу на самого себя, неадекватное поведение.

— Вранье! Не тебе судить меня, британец! — рычит Амиран, резко взмахивая руками. Еще пара слов — и он бросится на Ричарда, а это верная смерть. Ну и плевать.

— Не мне, не мне, — поднимает ладони британец. — Я просто обозначил причину. Давай опрокинем Беркутова вместе, а потом разойдемся, будто никогда не знали друг друга?

Молчание. Амирану противен принц Ричард, но еще большую ненависть он питает к Беркутову. Эта ненависть столь сильна, что обыграть «фениксов» будет мало. Нужно уничтожить этого блондина и вернуть свою игрушку.

— Один раз сыграем вместе, — кивает грузин. — Иди тренируйся, британец.

— Так точно, атаман, — лихо козырнув правой рукой, Ричард встает и уходит на поле.

***

— Сеня-я! — кричит Алеся, сметая с ног флангиста Еремея. — Открыта!

Но барышне на пересечение несётся длинноногая Кира. Хвост зеленых волос развевается на ветру, гибкая талия согнута в позиции перед броском. Сейчас накинется, и начнется куча-мала. Я отворачиваюсь от Алеси, делаю резкое движение вперед и запускаю мяч в полет. Пасую Медузе. Девочка с дредами уже надела каменную броню. Сейчас пробуем ее в роли штуромвика. Оригинально, необычно. Такого «волки» точно не ждут.

Медуза относительно ловко маневрирует и проносит десять аршинов. Мы закрепились.

— Перерыв, — кричит тренер Лидия, глянув на часы в руке. — Пять минут поваляйтесь.

Половина ватаги тут же бахается без сил на траву. Стоят только дворянчики, ну и Харлам Агаркин. Ко мне подходит Алеся. Щечки красные, в глазах блестят слезки.

— Сеня, почему ты мне не пасовал? — обиженно лепечет барышня. — Почему Медузке?

Спокойно, Фалгор. Вдохни-выдохни. Это же шестнадцатилетняя девочка, у ее просто гормоны играют.

— Потому что тебя бы повалила Кира, — поясняю. — Ты ее не заметила, а когда я забросил Медузе, у Киры пропал к тебе интерес.

— О-о-о, — округляет глаза Алеся. — Вот оно что.

Она ерзает коленками туда-сюда. Явно что-то еще хочет спросить.

— А мы в выходные идем в «Зарницу»?

Замечаю, как Дарико навостряет ушки. Опять вести детсад на вечерник.

— Пойдем, когда сыграем с «волками», — строго говорю. — До этого мы не должны допускать мыслей о развлечениях.

— Да-да, извини, — мнется она. — Просто здорово так было в прошлый раз. Настоящий волшебный вечер.

— Борова! — окрикивает барышню тренер. — Ты чего вся пунцовая треплешься? Отдохнула уже? Бегом марш на позицию.

Девушка сразу же подхватывается.

— Ой, простите, Лидия Семеновна! — вприпрыжку Леся убегает на позицию и даже принимает двухточечную стойку в ожидании продолжения тренировочного матча.

Я смотрю, как барышня сгибается, вся серьезная и настолько потешная, что меня пробирает смех. Нет, Лида молодец, спасла меня от детских вопросиков, но надо кое-что уточнить.

— «Фениксы», все сюда, — подзываю ватагу. — Надо решить срочный вопрос.

Все тут же встают и подсаживаются ближе. Истислав с Истомой чуть ли не быстрее всех. И хоть альфа на меня не смотрит принципиально, но садится у самых моих ног.

— Тренер, — для формальности надо спросить разрешение у Лидии. — Позвольте озвучить нашу дилемму.

— Конечно, Сеня, — благосклонная улыбается мне моя любовница.

Сцен ревности на поле она больше не устраивала. Но методом тыка нащупала разрешенную дорожку. Теперь, наоборот, Лида переключилась на девчонок. Только Дарико, Кира, Алеся начинают со мной болтать о всяких глупостях, краснея и ерзая ножками, как Лида накидывается на них, как коршун. То заставляет отрабатывать броски, то еще куда пристроит. Вот Лесю на позицию отправила, хотя отдых еще не закончился. Мне так даже спокойнее. Меньше разговоров ни о чем. Поэтому не возражаю.

— Как вы знаете, в конце недели мы играем с «волками» «Вершины мудрости», — громко оглашаю. — Для нас этот матч не в приоритете. Мы спокойно можем им проиграть и все равно по очкам будем на втором месте в округе. Этого достаточно, чтобы пройти в плей-офф.

Гроновцы молчат.

— Но есть одно «но», — поднимает голову Истислав. — Иначе бы ты не начал этот разговор, а просто велел бы не усердствовать в игре.

— Верно, — киваю. — Это «но» то, что «волки» козлы.

— Волк обижал Дарикочку! — вставляет Алеся. — Издевался над ней! Амиран Беридзе плохой. Я не хочу ему проигрывать.

Дарико розовеет:

— Ребята, вы не должны ради меня биться с ними. Легче, правда, проиграть.

— Это решать не тебе, — смотрю на девушку. — Каждый решает сам, что и кому он должен. — Дарико вздрагивает и поджимает губки. Тогда я покровительственно улыбаюсь. — Родная, но ты можешь сказать за себя. Чего ты хочешь? Проиграть?

Девушка молчит. Ее глаза наливаются пережитой болью и стыдом, которые принес ей двоюродный брат. Дарико сжимает кулаки так крепко, что я слышу хруст костей.

— Нет, Сеня, — она твердо смотрит мне в глаза, а затем оглядывает «фениксов». — Я не хочу всю жизнь проигрывать Амирану. Он бил меня, ломал мне кости, однажды ранил до полусмерти. Я не хочу дарить победу человеку, который превратил мою жизнь в ад. Я хочу отправить его самого в чистилище!

Она замолкает и опускает голову. Гроновцы молчат пораженно.

— Но ведь «волки» — топовые игроки, — робко вставляет флангист Еремей. — Они же нас в порошок сотрут.

Я снова говорю:

— «Фениксы», когда вы были «змеями», то многое могли простить себе. Лень, душевную слабость, страх, отсутствие амбиций. Но сейчас вы носите гордое имя легендарной птицы, которая олицетворяет возрождение и вечное стремление вперед. Феникс сгорает, но это его не убивает, а только делает сильнее. Вы должны соответствовать фениксу. Вы должны соответствовать своему имени. Вы должны сиять, какую бы боль это вам ни приносило.

— Сеня! — берет голос Агаркин. — Скажи же, что нам делать.

— А я не знаю, что тебе делать, Харлам, — пожимаю плечами. — Ты сам должен решить. Чистый расчет говорит, что мы должны проиграть, чтобы сберечь силы и боевой дух. А может, даже и жизни. Это стратегия, которой учат учебники. За «волков» играет принц Ричард, а он опасен, действительно опасен. Но если вы проиграете таким сволочам, как «волки», если позволите им смаковать победу, то останетесь ли «фениксами»? Ответьте себе сами.

— Нет, — Истислав одним резким движением вскакивает с земли. — Я пошел за тобой не за тем, чтобы проигрывать. Пусть «волки» жуют траву! Стопчем их нахрен!

— Верно, дорогой, — поддерживает своего парня Истома, коварно улыбнувшись. — «Фениксы» ведь сжигают врагов.

Я киваю альфе и бете. Другого ответа от них не ждал.

— Будем сражаться! — решительно вставляет Алеся. — За Дарикочку!

— Будем, — просто говорит Харлам.

И со всех сторон сыплются одобряющие:

— Да!

— Порвем пасть Волку!

— И пообломаем Когти Ричарду! За Дарико!

— За Дарико!!!

Стадион тонет в яростном гуле молодых людей. Малышку Дарико пробивает на слезы.

— Ребята, — влажно блестят ее большие глаза. — Спасибо!

Я вскидываю вверх руку и вспыхивает россыпь Рарогов. Маленькие воробья, горящие словно птенцы Фениксы. Гроновцы восторженно распахивают рты, глядя на фантазмы.

— Запомните этот миг, «фениксы», — усмехаюсь. — Миг, когда вы решили следовать путем Чести.

Глава 23 — Страх Префекта

— Как исчез? — поднимает брови София. — Как это убил двоих дружинников? Наш Кумулятор?!

— Верно, — кивает начальник СБ Бесоновых по кличке Вендиго. Двухметровое коричнево-мохнатое подобие то ли человека, то ли вервольфа, то ли гориллы, с человеческим лицом, причёской «я упала с сеновала, тормозила головой» и острыми когтями. Ага, жива-мутант. Облик страшный, а в действительности никакой звериной ярости. Это остроумный и гениальный добряк, способный надрать задницу врагам своих сюзеренов. — После инцидента с Беркутовым он прошел все тесты, а потом был помещен на карантин.

— Хреново поместили, — заявляет Аяно. Японка очень раздражена. — Раз он натворил такое.

— Простите, недоглядел, — Вендиго виновато опускает мохнатую голову. — Охранники отнеслись к Кумулятору как своему, да он и есть наш… вернее, был, — звериный рот кривится.

— Как убил? — коротко спрашивает самурайка.

— Пожег кумулятивным зарядом, — вздыхает мутант. — Насквозь прошил головы. И сбежал.

Княгини обеспокоенно переглядываются. Если верный дружинник оказался подсадной уткой, то где гарантии, что Кумулятор — единственный предатель?

— Значит, было от чего бежать, — решает София. — Что показали ментальные тесты?

Вендиго совсем посмурнел.

— Хаосит, — слово как гром.

— Как так?! — в ужасе вскрикивают обе княгини.

— Я прислал вам астрограмму на почту, София Александровна. Слепок астрального тела, сделанный при помощи машины Сивиллы, показал черные помутнения. Таков явный признак близости к пространству Хаоса. Но, опять же, это неточно. Машина создана выявлять воздействие жива-наркотиков, а отражение пятен Хаоса — скорее дополнительный эффект. Поэтому машина не может дать стопроцентный результат, как, например, Елизавета Артемовна. Некоторые фракталы демоников тоже демонстрируют эти черные пятна, а также, некоторые жива-юзеры. Но у Кумулятора раньше было чистейшее астральное тело. Поэтому я сделал вывод, что он выродился.

— Соня, почему мы сразу не сказали Лизе посмотреть на Кумулятора? — вздыхает Аяно. — Как только он брякнул про Арсения-хаосита.

— Потому что Лиза по уши влюбилась в Беркутова, — отвечает София. — А я хотела сначала изучить Кумулятора через машину Сивиллы, чтобы мнение Лизы не повлияло на мои решения. Только после этого, возможно, позвать дочь.

— И вот мы профукали вымеса-хаосита, — всплескивает руками Аяно. — Да к тому же, потеряли двоих бойцов.

— Кумулятор не вымес, — возражает София. — Хаосит, но не вымес. Вымесы не могут использовать фракталы. А кумулятивный заряд Кумулятора — ничто иное, как фрактал из Нижних миров.

— Тогда кто он, черт возьми?

— Наш муж говорил о тварях, что проникли на Землю вместе с генералом Фалгором. Скорее всего, в Кумулятора вселилась одна из них. Только вот вопрос, как твари это удалось? Перун изменил реальность таким образом, что воины Фалгора попали в тела умирающих людей. Вендиго, скажи, значит, мы проморгали смерть Кумулятора?

Жива-мутант в облике ети задумывается.

— Возможно, ему досталось в битве с аргентинским вымесом. Кумулятора сильно приложило когтями, но он почти сразу встал. Минута обморока максимум.

София серьезнеет.

— Необходимо в срочном порядке провести астротесты всей дружины, — распоряжается княгиня. — Тех, у кого обнаружатся «черные пятна», — отправить на проверку Лизе. Дочь я предупрежу. И, Вендиго, всё это нужно сделать максимально незаметно. Придумай сам что-нибудь, как убедительно объяснить дружинникам. Держи проверенных людей наготове. Возможно, в ближайшее время нам предстоит плотная чистка внутри Дома.

— Вот так мы готовимся к моему Дню рождения, — вздыхает Аяно. — Режем тварей Хаоса.

— Предпраздничные хлопоты, — кивает без улыбки София. — В стиле Бесоновых.

***

В аэропорт Быково прилетает стройный черноволосый юноша в элегантном костюме. Зовут молодого человека Хенеси Нобунага. Бастард, непризнанный сын, он добился того, чтобы великий дайме-князь признал его своим наследником. Были несогласные, но ныне все они мертвы. Власть Хенеси в Японии растет. Как экономическая, так и политическая, так и светская. По слухам, он уже очаровал одну из дочерей императора, а кто-то бесстрашный брякнул, что не только дочку, но и младшую жену….

С самого холла в аэропорту юношу осыпают удивленными и восхищенными взглядами. Узкое лицо Хенеси испещрено татуировками. Черные, как деготь, синтоистские иероглифы обозначают имена японских богов. На бледном лбу матово блестит угольный круг Аматэрасу, богини солнца.

Лимузин доставляет Нобунагу в отель «Москва». Расположившись в люксовом номере, Хенеси связывается с Кумулятором через неавторизированную сим-карту.

— Как дела, легионер? — спрашивает Хенеси-Бемижар.

— Я в бегах, милорд, — сообщает Еренжа Бриндеса, первый капитан Воронов. — Бесоновы изучили мое астральное тело.

— Печально и ожидаемо, — произносит Префект Жаворонков. — Что ж, ты выполнил свою основную миссию. Настроил Беркутова против Бесоновых. Хорошая работа, легионер.

Когда несколько недель назад Хенеси через Даичи связался с Бесоновыми, Еренжа-Кумулятор заинтересовался молодым японцем. Особенно хаосита насторожили самоубийства токийских дворян, недовольных ростом влияния Хенеси. Явный почерк Жаворонка, Владыки слова. Дальше состоялась тайная переписка, и Кумулятор окончательно уверился, что этот япошка — Бемижар, Префект Жаворонков и Чемпион Хаоса.

— Благодарю, милорд. Мне стоит устраниться? — спрашивает Кумулятор без колебаний. Настоящий диверсант должен быть готов в любой момент умереть ради общего дела.

— Скоро придется, — вздыхает Хенеси. Не хотелось бы избавляться от столь ценного ресурса, но выхода нет. Кумулятор слишком много знает. — Но сначала напади на моего собрата. На Беркутова.

— Мне его стоит уничтожить?

— Нет, что ты, что ты, — усмехается Бемижар. — Просто попробуй заставить его применить фантазмы. Я хочу убедиться, что тот выскочка — действительно сияющий Фалгор. Как только тебе это удастся, сразу же ликвидируйся.

— Вас понял, милорд.

— До встречи в Хаосе, легионер, — Хенеси кладет трубку и садится за стеклянный стол.

На прозрачной столешнице сложены стопки папок. Каждая папка подписана: «Астерия», «Елизавета», «Юкими», «Ксения»… Личные дела дочерей Бесоновых лежат сверху, под ними — папки с информацией о сыновьях князя Перуна. Дела княгинь отодвинуты на другую половину стола. Сейчас Жаворонка в первую очередь интересуют дети Бесоновых, точнее, дочери.

Следующие несколько часов Хенеси берет по очереди каждую папку и вдумчиво читает. Не забывает он просматривать и фотографии прекрасных девушек. Каждая из дев Бесоновых прекрасна и обольстительна по-своему. Ощущается кровь могучего человека. Ощущается порода.

Закончив читать, Бемижар откидывается на спинку стула.

— Астерия — самая неуравновешенная, — размышляет японец вслух. — Ей бы стоило заняться в первую очередь. Обольстил бы в два счета. Но возникает вопрос, насколько сильно воздействовал на девчонку Фалгор. Его магнетизм мне не перебороть. Хотя, если поступлю в «Красный замок» и буду ежедневно видеть княжну, шанс велик. Так, кто еще… Лиза, самая старшая, отпадает. Сангвиник, психика крепкая, эмоционально-волевая устойчивость уже сформирована, да и Фалгор отметился с ней уже много где. Ммм, а вот Ксения, дочь Кали, обладательницы красных Когтей. Мда, пожалуй успех стопроцентный. Ядреный характер, любовь к войстезе, свирепое поведение в неформальных обстановках. Таких женщин стоит лишь победить, и они твои навеки. Решено. Ксения — цель номер один. Астерия — на втором месте.

Хенеси отодвигает все папки, кроме двух. Надо еще раз пройтись по интересам и психотипам целей, чтобы знать, чем зацепить этих глупых малышек.

***

— Итак, судари и, конечно, сударыня, — улыбаюсь я Жанне Дрить, у которой чупа-чупс во рту оттопыривает щеку. Еще в моем кабинете сидят Блик и Георгий Степанов, командир «Псов войны». — Рассказывайте, как идут дела в доверенных вам сферах. Блик, давай ты первый.

— Кхм-кхм, — прокашливается демоник-телепорт, а по совместительству мой первый капитан. — Бесоновы в тревоге. После бегства Кумулятора они шерстят всю Гвардию. Хватают дружинников посреди заданий и уводят на дознание. Сканируют на предмет принадлежности к Хаосу. Я уже прошел проверку, поэтому мне разрешено свободно выходить. Но лучше пока на время вам воздержаться от встреч со мной, милорд.

— Хорошая новость, — задумываюсь. — Не то, конечно, что Кумулятор оказался мятежником. Просто тот факт, что Бесоновы ищут в своих рядах хаоситов, указывает на отсутствие их связи с Хаосом. Хочется на это надеятся.

— Да, мне больно думать, что Дом Бесоновых мог бы так прогнить, — вставляет Блик. — От князя Перуна я видел только хорошее. Княгиню Софию, конечно, часто заносит в своих интригах, детские травмы влияют, но и она пытается соответствовать мужу.

— У меня как раз сегодня встреча с княжной Лизой, — вздыхаю. — Как только с вами закончу, так поеду. Надеюсь, в этот раз мне больше не придется бить морды твоим сотоварищам по Гвардии, Блик.

— Я тоже, милорд, — сдерживает усмешку демоник. — Я тоже.

— Георгий, что там с отбором новых легионеров? — обращаюсь к командиру своей новообретенной армии наемников. — Есть претенденты.

— Да, набираем, — кивает еще один мой первый капитан. — Вот-вот проведем отбор. Сейчас улучшаем вашу задумку с сейфами. Теперь при неверном наборе кода будет срабатывать электрошок. А там уже поглядим на дергающиеся тушки: хаоситы они или нет.

— Правильно, — киваю. — Улучшать надо. Потом отчитайся о тестировании. Жанна Жировитовна, а у вас как дела?

— Всё офигенно, милорд, — девочка вынимает конфету из рта и качает ей в воздухе. Культурная милашка. — Первая партия ПуДов отправлена в Министерство обороны на тестирование. Десяточек штук. ЭВМ доведена до ума — в овраги машинки не бахнутся, степь пересекут, цель опознают по датчикам. Ну а технические и цифровые доработки будут допиливаться в процессе, в рамках дооснащения. Сейчас уже допиливаем в новой партии.

— Отлично, Жанна Жировитовна, — киваю, — докладывай о ходе тестирования МО.

— Так точно, милорд, — отвечает девочка и снова запихивает чупа-чупс в рот.

— Так, я пошел, — поднимаюсь из-за стола. — Успешного рабочего дня, легионеры.

— А вам уффпешного ффидания, милорд, — с набитым ртом желает Жанна.

Я хмурюсь.

— Это не свидание, а деловая встреча. — Хотя, какие дела мне обсуждать с Лизой? Опять Сырье? Вряд ли. Болотопс жеваный, тогда, правда, свидание.

— Проффтите, милорд, — мой главный конструктор покаянно опускает голову.

— Все мы ошибаемся, мастер-сержант, — бормочу я, застегивая пиджак на все пуговицы. — Абсолютно все.

И Префекты-командующие не исключение.

Вообще, с этими девушками сплошная проблема. Дарико вот тоже повадилась ходить ко мне с ночевкой. Причем, засыпаю я один, а утро встречаю уже в объятиях грузинки. Уткнется носиком мне в подмышку, закинет ножки, прижмется и дрыхает, довольно улыбаясь. Грех такую милашку прогонять, просто рука не поднимается. Да и приятно щекочет кожу ее горячее дыхание.

Так-то я и не против быть подушкой. Но хождение барышни привлекло кое-чье нездоровое внимание. Недавече, прямо вчера, я проснулся от фотовспышки. Открываю глаза, а мне в лицо тычет объективом моя ненаглядная сестра. Лена хитро поблескивала глазками, наблюдая идиллию между двумя своими любимцами. Белокурый чертенок была одета в пижамку с розовыми единорожками и мохнатые тапки в форме лап ети.

— Что такое… — Дарико сонно потерла веки, лежа головой на моем плече.

— Ничего, просто братец наконец становится мужчинкой, — довольно улыбнулась Ленка, продолжая щелкать фотокамерой. — Правильно, брательник! Осталось Алеську к нам подселить, и в следующий раз сразу с двумя ляжешь.

— Глупости не говори! — выдохнул я.

— Какие глупости! — наставительно подняла Лена маленький пальчик. — Это забота о роде! Как его Хранительница, я обязана просвещать тебя, нашего главу! Хи-хи!

И убежала довольная.

А на завтраке она выдала:

— Ма, нам нужно замутить в доме молодежную вечеринку.

— Зачем это? — удивилась Елизавета Юрьевна, поднося к губам чашку с чаем. Напиток, кстати, у нашей кухарки выходит на редкость ароматным и душистым, прямо настоящий концентрат удовольствия.

— Чтобы пришли Леся, Люда, а также княжны Анфиса с Лизой, — невинно хлопает глазками Лена. — А потом братик ночевал с ним со всеми в одной кровати, как сегодня с Дарико.

— ЧТО?! — мама чуть не поперхнулась чаем. — Как это возможно!

— Мама, и не говори, — кивает сестренка. — Я тоже считаю, что нельзя так. Братику сто пудово нужна кровать побольше. Они же вшестером не поместятся на его кушетке! А я в одном каталоге видела огроменную кроватищу с балдахином и полупрозрачными шторками, как раз для семей с несколькими женами, какая обязательно будет у моего братика….

Но Елизавета уже не смотрела на рассуждающую о моем семейном благополучии Ленку, только удивленно сканировала прекрасными голубыми глазами меня с Дарико. Барышня как раз рядом сидела, как всегда на завтраке. На другом краю стола сестренка Зара была тише воды, ну и Сёма Мирнов тоже помалкивал, только крутил головой в непонятках. А Ефросинья, мать Зары, бросала на грузинку завистливые взгляды и раздраженно теребила ворот короткого халатика.

— Сеня, как это понимать?! — строго спросила мама, чуть отойдя от ступора.

Я даже ответить не успел.

— Мамуль, да ты на фотки взгляни — и сразу поймешь как, — у Лены из ниоткуда возникла в руках фотокамера. — Там и понимать-то нечего. Голубчики они, такие милые! Глянь, как обнимаются, будто уже женатики.

И она, донельзя счастливая, потянула камеру маме, демонстрируя шпионские снимки.

— Сеня, — качнула головой Елизавета, в шоке разглядывая дисплей. — После такого ты просто обязан жениться на Дарико. И никакого другого ответа я от тебя не приму! Иначе не сын ты мне!

— Елизавета Юрьевна, но я…я сама пришла к нему в комнату, — пристыженно опустила глазки грузинка. — Сеня не виноват!

— А это уже неважно, — твердо сказала мать. — Как порядочный мужчина, мой сын обязан на тебе жениться. Надеюсь, ты не против, милая?

— Нет, но…

— Вот и отлично, — мама снова посмотрела на меня. — Сеня, сразу после школы женитесь.

— Еху-у-у-у! — радостно подпрыгнула на месте Ленка и захлопала в ладоши. — Одна из пяти готова!

— Сеня, прости, — Дарико вся раскраснелась, как вишенка на свадебном торте. А глаза-то прямо горят горячей надеждой: авось, правда, женюсь.

И тут я понял, что главное непреодолимое препятствие на пути к моей цели это не Бесоновы, не Бемижар Жаворонок и не Монстры Хаоса. Нет, куда там! Самая моя серьезная преграда — маленькое белокурое чудовище по имени Лена. Коварный демоненок ростом метр с кепкой. Сестра меня повяжет браком с кучей барышень, и хрен куда я выберусь с этой планеты. Бесновых я могу хотя бы игнорировать, а Бемижара так вообще грохнуть. А что прикажете делать с этой малюткой, которая уже наснимала на меня компромата? Уверен, она уже выложила снимки в «облако».

В общем, разговор с мамой я решил оставить на потом, когда она подостынет. Я, конечно, не Владыка слова, но, надеюсь, смогу убедить родительницу в своей невиновности.

Вот сейчас еду на встречу с Лизой и невольно поглядываю по сторонам. Так и кажется, что сейчас вынырнет из — за угла дома этот чертёнок с камерой. Застращала, малявка! А я ведь Префект. Мне по статусу не положено бояться маленьких светленьких девочек.

Глава 24 — Кумулировать

Император Владимир, лежа на постели, сладко тянется, просыпаясь. Кладет правую руку на мягкие округлости, обтянутые шелком лишь наполовину, рядом:

«Превосходна-а-а-а» — улыбается во сне государь и жмурится от удовольствия.

Хорошо быть императором. Прекрасные женщины встают в очередь, чтобы стать твоими фаворитками. Сильные мира сего склоняют перед тобой головы из одного лишь уважения. Простой народ молится за здоровье батюшки-царя. А хлопот почти никаких. Особенного для человека, который вертится в политике с пеленок и знает, на чем важно заострить внимание, а где можно пустить на самотек. Твоего личного внимания требуют только основные вопросы, как например, угроза Гончих в Прикаспии или нарастание мощи британской королевы Элизабет, ну еще контроль над осиротевшим Домом Мироновых. Скучные же государственные дела всегда можно спихнуть на сановников — главное, подобрать подходящих — , и самому заняться прохождениями «Кексиков», ну или ласками своих ненаглядных женушек.

— Мой супруг опять замечтался? — ласково спрашивает младшенькая супруга, закинувшая голую ногу на живот Владимира.

Он, не открывая глаз, перебирает пальцами длинные серебряные волосы любимой женушки. Тоже своего вроде странная шутка чувств. Сина вылитая копия Гюрзы. Но от Софии Бесоновой Владимира тошнит, она его раздражает как никто другой, а ее сестренку, наоборот, обожает до безумия.

— Милая, о делах думаю, — притворно вздыхает самодержавец. — О судьбе Россиюшки.

— Видно, хорошая у страны судьба, раз ты улыбаешься от уха до уха.

Владимир распахивает веки. Хитрый прищур огромных голубых глаз Сины заводит на продолжение ночи.

«Напрашивается, чертовка, — с удовольствие думает Владимир. — Но, пожалуй, придержу коней до вечера. Надо еще заняться теми самыми редкими государственными делами. Кстати-ка, об одном из них и спрошу».

— Синушка, родная, а ты же идешь на день рождения Аяно?

— Конечно, милый.

— Пообщайся там с сестрами насчет молодца Беркутова.

Сина смеется и хлопает царственного мужа по груди.

— Ты прямо как наша дочь. А еще говорят, что мать и дитя — замкнутая экосистема. Оказалось, что отец и дочь не хуже.

Владимиру этот намек не очень приходится по душе.

— Что Берегиня несла про Беркутова?

— Много хорошего, — загадочно улыбается Сина, наклонив голову. Водопад серебряных волос заструился по обнаженным атласным плечам. — Особенно про шоу с роботами, что он устроил. Ну про то, которое описывали в газетах.

— Конкретнее, дорогая, пожалуйста? — пекарь цифровых кексиков очень серьезен. — Как Берегиня описывает молодчика?

Императрица вскидывает глазки к лепнинам на потолке, вспоминая точную формулировку:

— Загадочен, волшебен, блистателен, — произносит Сина. — Честный, способен держать слово.

Император тяжко вздыхает.

— Влюбилась, значит.

— Как пить дать, — кивает красавица. — А чего ты сразу сгрустнул, дорогой? Это же всего-навсего юношеская влюбленность. У всех она случалась. Ненормально бы было, если бы этого не произошло. А так помучается и пройдет спустя время.

— А если не пройдет? — смотрит на нее император. — Да и нашли тоже в кого влюбиться. Что у нас княжичи вывелись? Взять того же Виктора Долгоногого — красавец, Рыкарь, да и столичный щеголь, каких молодые девчонки обожают.

— Витя — бабник, — замечает Сина со скептической улыбкой. — Не нагулялся еще.

— Зато с титулом. Княжич. И Дом сильный.

— Умные барышни избегают таких титулованных.

— А Беркутов якобы не бабник? — фыркает Владимир. — Докладывали мне, сколько барышень за ним вьются.

— Заметь, что девушки постоянные, их Беркутов не меняет словно перчатки. В отличие от Вити. У Долгоногого что ни день — новая свита. Некрасиво себя ведет мальчик. Нельзя Берегине с таким водиться, — твердо заявляет Сина, при этом поглаживая мужа бархатным бедром, чтобы подсластить свой протест.

— Да я же просто так привел в качестве примера Долгоногого, — возмущается император. — Полно других княжичей, графов, герцогов, баронов. Выбирай любого — все напомаженные красавцы.

— Просто есть в этом некая романтика — влюбиться в нетитулованного таланта. В женских книжках так часто происходит. Да и Арсений впечатляет, по словам дочки. Всего своими руками добился, из Твери скакнул в столичное общество, имеет княжон в свите. Достойный вариант для Берегиночки, — и заметив, как муж супится, императрица спешно добавляет. — На время до замужества, конечно. Его достижения закончатся, и дочка подуспокится.

— Так Беркутов же на этом не остановится, — нехотя произносит Владимир. — К зиме я его сделаю Служилым дворянином, дам высокий чин в правительстве, в который он вступит по совершеннолетию. В Кремле Беркутов станет частым гостем.

— О-о-о, — округляет глаза Сина. — Тогда да, это проблема.

— Пообщайся с сестрами, — возвращается к первоначальному плану. — С Гюрзой, со Светланой. Выясни про Арсения: чем он такой особенный, что Гюрза сквозь пальцы смотрит на гуляния с ним обеих дочурок. Возможно, мы чего-то не знаем и Беркутов вполне себе достойный вариант даже для императорской дочки.

— Хорошо, — Сина подовигается ближе и целует Владимира в щеку. — Посплетничаю с Соней и Светкой. А ты ведь еще не уходишь?

«Ммм, ладно, дела подождут» — решает император.

Он хватает пискнувшую Сину в охапку и зарывается лицо в копну серебряных волос. Жена со стонам обнимает императорами руками и ногами

***

— Как понимаю, Лиз, нет особого повода для нашей встречи? — Мы с сереброволосой княжной снова сидим в кофейне. Правда, в другой.

Пьем капучино. Лиза с розовыми щечками опустила взгляд в чашку. Я со скукой осматриваю помещение. Интерьер сделан в стиле прованс: уютный текстиль, обилие мелкого декора, живые растения, преимущественно пастельные тона.

Посетители: тройка деловых партнеров, судя по костюмам, любовная парочка (нет, я не про себя с Лизой), вот и всё. Ах, да, ну и Стелс в темном углу стоит как неродной. Никто его не видит, я не исключение, просто чувствую присутствие демоника. Мне не даны навыки так же скрываться в темноте — не Маска ведь, — но хотя бы наловчился выглядывать чужих шпионов, даже самых лучших. Анарий бы снисходительно улыбнулся, но не факт, что ему самому удалось бы провести меня своей маскировкой. Пробовали мы как-то в рамках эксперимента. Раз на раз не приходилось. Но надо отдать ему должное — Префект Масок умеет полностью маскировать свой магнетизм, в чем никто больше из собратьев не преуспел. Разве что Гвард Ворон.

Лиза бросает взгляд на парочку. Молодой человек кормит с ложечки мороженым полноватую, но в целом миловидную девушку.

— Сеня, а вот скажи: простое желание увидеться — это разве не особый повод? — вдруг спрашивает Лиза. Княжна поворачивается и прямо, даже откровенно смотрит мне в глаза. — Нельзя нам встретиться и обсудить, хорошо ли всё у тебя и у меня?

Я улыбаюсь смелости девушки. Лиза пошла в атаку. Решительно двинулась, как львица. Так и действуют Фениксы. Режут правду-матку, ничего не страшась.

А вообще заметил, что у каждой барышни свой подход. И его можно соотнести с военной тактикой конкретного Легиона.

Дарико вот ночами по-диверсантски крадется в мою комнату, прямо как Ворон.

Алеся подобно Освободителю планет шаг за шагом, траншею за траншей, артобстрел за артобстрелом пытается в открытую взять мою крепость. Еще в Твери лобовой таран — любовное письмо — не дал результата, и теперь барышня добивается своего обнимашками во время тренировочных матчей. Считай, своеобразная бомбардировка.

Анфиса действует аки Жаворонки. Задабривает, ласкает слух комплиментами. Люду можно отнести в этот же Легион. Хотя нет, боярыня больше Маска. Хитренькая, вежливая, к тому же еще и сдружилась с обеими княжнами, так что в курсе планов обеих.

Ну и никак тут не забудешь главную свою обузу. В «прайд» она вроде как не входит, но постоянно вьется рядом. Еще и на моем диджейском концерте лезла целоваться. Астерию стоит отнести к Гасителям, самому жестокому Легиону. Их специфика — показательные казни, а также психологический террор и запугивание. Гасители умели психологически задавливать целые народы ценой отдельных жизней, страха и малой крови. Своего рода изощренный гуманизм. Очень сильно напоминает подход Астерии в Гроне. Совсем не Фениксы, зато результативно.

— Сеня, — окликает меня княжна, и я выныриваю из мыслей. — Есть кто дома?

Ох, задумался о доме. Милый родной Постимпериус, на границах которого бушуют войны. Даже Гасителей вспомнил, хотя наши подходы кардинально отличаются — они запугивают, я воодушевляю — всё равно мне приходилось применять Легион палачей, иначе бы пришлось выжигать целые города протестантов.

— Прости, Лиза, — виновато улыбаюсь. — Конечно, мы можем встречаться без особых причин. Мы же друзья. Но меня интересует, будем ли мы говорить о делах твоего Дома и не передавала ли через тебя снова что-нибудь София Александровна.

— Нет, — качает белоснежной головкой Лиза. — Никаких Домов и родов. Маме я прямо сказала, что больше не стану играть в переговорщика.

— Даже так? — приподнимаю брови. Меня до сих пор поражает свобода действий старшей княжны в стенах родного Дома. Лизе позволяется выбирать, какие поручения она выполнит. Да, княжна делает выбор исходя из своей честной совести и чистой души, но для меня это все равно диковато. Я-то человек военный, и считаю: раз велели, надо делать. А если какой-либо легионер упрет руки в бока, мол, не сделаю, ибо нечестно, неправильно, некрасиво, — мигом отправится под трибунал.

Если утрировать, то Дом — тот же Легион. Ведь дворяне — люди не только чести, но и долга. А Дом является стратегической военной единицей государства. Империя зиждется на сильных Домах. Вот поэтому Лиза и должна слушать свою маму- «полковника». Ибо приказы не обсуждаются, даже косячные приказы. А какой тогда княжна будет женой? Такой же своенравной…Тьфу, Фалгор, это всё влияние Ленки. Уже мысли сами собой сворачивают в сторону женитьбы. Рано-рано. Сначала боярский род, потом уже расчетный брак.

— Так, — отрезает княжна. — Мы будем говорить только о нас с тобой.

Новая атака.

— Хорошо, Лиза, — я мешаю ложечкой остатки кофе. — Я весь во внимании.

Лиза же идет в очередное наступление.

— Сеня, ты играешь в Грон, чтобы сменить Дом?

Интересно, сколько народу уже догадалось.

— Чтобы иметь такую возможность, — киваю.

Лиза замирает, словно задержав дыхание. Грудь вздымается под закрытым платьем. А сейчас мне точно сделают предложение руки и сердца. Хорошо, что Ленка не видит — она бы впала в экстаз.

— Сеня, ты можешь вступить к нам в Дом. — Вот и оно. А княжна торопливо продолжает: — Я понимаю, ты в обиде на маму за ту слежку Стелса. Но это была ошибка. Просто моя охрана не так что-то поняла и случайно пошла за тобой. А у нас в Доме тебе дадут огромные преференции. О Сырье я уже говорила, но это не всё: скидки на торговые контракты с контрагентами внутри Дома, отсутствие пошлин на сбыт продукции во многие другие Дома. Это только экономическая сторона вопроса, а ведь есть еще…

— Лиза, позволь прервать тебя, — тороплюсь вставить слово. — Я уверен, София Александровна предложит хорошие условия. Но, во-первых, я еще не выиграл Лигу.

— Это всего лишь вопрос времени, — уверенно заявляет Лиза.

— Согласен, — киваю, и мы оба улыбаемся. — Во-вторых, я обязательно обсужу с княгиней этот вопрос, когда выиграю. Сейчас об этом всё же рано говорить. Но когда Лига останется позади — жди меня на пороге.

— Обещаешь? — сужает глаза Лиза.

— Обещаю, — киваю. По-другому всё равно не получится, иначе София обидится, а это смерти подобно. Когда дело дойдет до выбора и я урву боярство — надо будет хорошенько объяснить причины Волконскому и Бесоновым. А то огребу по полной. — Не волнуйся, я не убегу тайком в другой Дом, ничего не сказав. Обязательно объяснюсь перед уходом…Если он состоится, конечно.

— Хорошо, — расслабляется княжна. — А как обстоят дела с тренировками? У вас же на носу игра с Амираном Беридзе.

— Да, через три дня, — задумываюсь. — Ну как ватага «волки» сильнее «фениксов». У Амирана четверо Кметов, пара демоников, сам он Рыкарь. У нас же трое Кметов и один демоник с каменной кожей.

— Медуза, — кивает Лиза. — Но расклад звучит не так уж плохо.

— Лишь звучит. Еще есть Ричард.

— Ах, точно, — расстраивается княжна.

— И сами «волки» всё же топовые игроки. Их ватага в среднем сильнее и быстрее моей. А у нас много игроков из «желтых змеев», которые в прошлые учебные года почти не играли в Грон, а больше лоботрясничали. Старый тренер слишком сильно вредил ватаге.

— Неужели всё так плохо? — испуганно округляет глазки княжна. — И вы проиграете?

— Проиграем? — удивляюсь. — С чего бы? Нет, мы выиграем. Я просто перечислил препятствия, что моей ватаге предстоит пройти.

— Ф-у-у-х, напугал, Сеня, — выдыхает Лиза и шутливо бьет меня кулачком в плечо. — Негодник! Зачем так пугать?!

— Я не пугал, — улыбаюсь. — Я всего лишь описывал страшного дракона, чью буйну голову срублю.

— Мой принц! — вздыхает в ответ княжна, прижав ладони к прекрасной груди.

— Пока не ваш, — подмигиваю, и Лиза слегка краснеет.

И тема Грона исчерпывает себя. Еще около сорока минут мы общаемся на отвлеченные темы, шутим, смеемся. Затем, оплатив счет, провожаю княжну до ее «Весты». Опережаю выбежавшего шофера в открытии двери, на прощание целую ручку, помогаю сесть внутрь и на этом прощаюсь.

Постояв и подышав прохладным осенним воздухом, двигаюсь к своей машине. Сегодня меня привез Тимофей на «Волге».

Вдруг ощущаю неприятные покалывания в затылке. Будто туда уткнулся чей-то взгляд. Но на улице никого, тротуар безлюдный, дорога справа пустая. А значит — снайпер.

Срочно в укрытие!

Резким прыжком сигаю за закрытый киоск.

БУУУМ!

Взрыв позади опаляет мою спину. Будто облили горячей смолой. Но это невозможно — ведь я успел надеть доспех.

В падении ухожу в перекат и кувыркаюсь глубже в укрытие. При каждом движении в спине отдается чудовищной болью. Стена киоска закрывает от снайпера.

— Р-р-р! — сиплю сквозь сжатые зубы. Сбоку дымится асфальт. В тротуаре зияет черная дыра размером с человеческую голову. Кажется, отверстие настолько глубокое, что ведет прямиком в чистилище.

РПГ что ли? Меня хотели грохнуть из грантомета? Амиран осмелел?

Тогда мою спину обожгло брызгами кумулятивной струи. Легко отделался. Могло вообще насквозь прожечь.

БУУУМ!

Стену киоска пробивает в метре от меня. Фугасное воздействие отшвыривает меня как перышко, новые брызги ошпаривают плечо. Встаю и, держась за рану, отступаю назад по дымящемуся асфальту. Вокруг воют сирены системы безопасности припаркованных автомобилей. Отбегаю в самую их гущу. Присаживаюсь за черный фургон.

Сквозь вой сирен различаю крадущиеся шаги.

— Ну куда же вы убегаете, Арсений Всеволодович? — голос точно Кумулятора. — Вот он же я. Узнали? Помните, как ломали мне палец? А сейчас я из него неплохо вас поджарил. Чувствуете желание расплатиться? Тогда подойдите ко мне и покажите вашу огненную силу. Обещаю не разить наповал.

Судорожно соображаю. Что еще за дымящийся болотопс? Кумулятор рехнулся? Он должен быть сейчас в бегах. Его же Бесоновы после такой шумихи на раз-два вычислят. Или он решил так самоубиться?

В любом случае фантазмы применять нельзя. Говнюк ведь прямо напрашивается на Огневики в печень. Тогда как его прибить?

— Не хотите? — голосит Кумулятор. — Тогда я сам вас выкурю.

БУУУМ!

Новый выстрел попадает в фургон. Железный кузов рядом с моей головой взрывается фонтаном брызг из расплавленного металла.

Глава 25 — Новый демоник

Лиза едет на заднем сидении.

Уставшая, но довольная княжна весело улыбается, мечтательно теребя пуговку на платье. В разговоре Сеня был откровенен, и это очень радовало Лизу. Значит, несмотря ни на что, есть шанс, что род Беркутовых вольется в Дом Бесоновых. А там Сеня, как глава рода, начнет бывать на внутридомовых собраниях отца, чаще будет посещать резиденцию Бесоновых, намного больше пересекаться с Лизой… А кроме того, Лиза станет сюзереном Сени, в его вассальную клятву войдет обязанность защищать и оберегать ее. Прямо как рыцарь принцессу. Уи-и-и, сказка.

Княжна смотрит мечтательным взглядом в окно. Вдруг замечает, как машина сопровождения в голове кортежа разворачивается и проносится мимо. Лиза хмурится. В последнее время ее меры безопасности увеличили, охраны стало больше. Но куда рванули дружинники? Часть демоников возвращается назад к Сене? Что случилось?

Лиза нажимает кнопку на панели рядом с ручкой двери. С тихим щелчком опускается перегородка между передними и задними сидениями. Ведет машину Скунс, рядом сидит Стелс. Демоник в капюшоне оборачивается:

— Елизавета Артемовна?

— Куда уехала голова кортежа? — спрашивает Лиза.

Шпион молчит, словно размышляет, говорить всю правду или поскрытничать.

— Стелс!

— ЧП, Елизавета Артемовна, — признает демоник. — Напали на Арсения Беркутова. Кумулятор напал. Сейчас наши люди выдвинулись на перехват, так как мы еще близко. Не волнуйтесь, отсутствие трех дружинников не скажется на вашей безопасности, телохранители взяты с запасом…

Сердце Лизы холодеет. Кумулятор напал на Сеню!

— Почему только трое? — резко спрашивает княжна, вцепившись обеими руками в подлокотники. Скрипит, ломаясь, стальной каркас под мягкой обивкой. — Разворачивайте всех назад к Сене!

— Ваше Сиятельство, — переходит на официальный тон Стелс. — Ваша безопасность первостепенна. Боюсь, я не могу отдать подобный приказ.

— Такой приказ отдаю я, — твердо говорит княжна. — Это же Кумулятор, Стелс! Никакой доспех не выдержит его заряда. Он положит твоих гвардейцев на подходе. Обстреляет словно воробьев. Тут нужен скрытник как ты или Скунс.

— Разумные доводы, Елизавета Артемовна, — отвечает Стелс. — Но я не могу им следовать. Я и Скунс должны находиться рядом с вами, чтобы вывести вас Путями Теней из круга огня, если такой возникнет.

Да что же такое! Всё правильно. Но, блин, там же Сеня! Может, он уже лежит раненый на асфальте и истекает кровью. А трое боевиков-демоников вряд ли справятся с Кумулятором. Особенно если он занял открытую местность. А что способна сделать сама Лиза? Конечно, сжечь предателя нафтой. Она может, о да! Даже если понадобится утопить в кислоте целый квартал.

Стелс обеспокоенно смотрит на княжну:

— Я уже сообщил о ЧП в штаб, Елизавета Артемовна. Подмога выехала.

— Останови машину.

— Что? Нет. Я не могу этого сделать. По протоколу вас требуется увезти как возможно дальше от места инцидента.

— Хорошо, — кивает Лиза и на полном ходу выпинывает дверь ногой.

Метал с грохотом мнется, железное полотно вылетает в ночь, холодный осенний воздух врывается в салон. А княжна, изогнувшись, как пума перед прыжком, сигает наружу.

— Стойте! — кричит Стелс уже пустоте.

Девушка приземляется на четвереньки. От ударов нежных ладоней асфальт взрывается двумя фонтанами щебенки. Лиза оказалась посреди трассы, на второй полосе. Вокруг несутся на бешеной скорости автомобили, визжат сигналки.

БИП-БИП!

Справа вспыхивают в ночи две фары. Лиза, почти не глядя, бросает руку вбок, пальцы вминаются в вертикальный капот, и японский мини-грузовик останавливается с режущим свистом сгорающих покрышек.

За лобовым стеклом распухает подушка безопасности. Прижатый к креслу водитель ругается на языке автомобилистов так ярко и метафорично, что у Лизы вспыхивает румянец на щечках.

— Простите, пожалуйста, — бормочет княжна. — Вам обязательно возместят стоимость ремонта.

Она оглядывается, небрежными движениями стягивая мешающиеся волосы в хвостик. Раздается новый визг покрышек при торможении. Прижавшись к обочине, останавливается приземистая красная как закат «Рысь». Дверца дорогущего суперкара отодвигается вверх, наружу высовывается знакомое лицо.

— Лиза?! — нижняя челюсть Виктора Долгоногого падает чуть ли не до пола. — Ты чего посреди трассы забыла? Это ведь ты, а не галлюцинация?

Рукавом джемпера он протирает глаза. Знакомый тусовщик и гуляка выглядит слегка поддатым. На шее горят багровые засосы.

Обвив руками шею Виктора, следом высовывается девчонка в пикантном наряде. Прозрачная блузка, короткая юбка без колготок, ноги раздвинуты, так что трусики напоказ. Ну, Витя как всегда гуляет.

Лиза обходит «Рысь», распахивает вторую дверь и, схватив за ручку эскортницу, вытаскивает ее наружу.

— Эй, подруга, это что еще за ГТА? — офигевает девушка.

Но княжна не обращает внимания. Мигом залетев на освободившееся место, она захлопывает дверь и оборачивается к Вите:

— Срочно гони в кафе «Шоко».

Взглянув в серьезные глаза Лизы, Долгоногий мигом трезвеет.

— Э-э…Лиз, а я хоть могу спросить…

— Можешь, но потом, — обрезает княжна.

Кивнув, Виктор поворачивает на полосу с противоположным движением. Спорить опасно для жизни, да и явно что-то важное произошло. Лизка не будет вытворять такие шоу ради развлекухи.

— Ты пересек двойную сплошную, — замечает княжна мимоходом. Не в упрек, просто привычка правильного воспитания.

— Ага, тебе же срочно, — кивает Виктор, вминая педаль в пол. — Сейчас мы еще и скоростной режим пошлем к Моране.

— Лишь бы довез до кафе, — ровно говорит Лиза.

— Ага, а что там у тебя горит-то? Облава на Сеню с конкуренткой? — подмигивает Долгоногий.

— Если бы, Вить, — тяжко вздыхает Лиза. — Ох, если бы.

Пожалуйста, Сеня, продержись только немного. Твоя принцесса идет к тебе.

***

Стена кузова взрывается, ошметки стали и брызги кумулятивной струи летят во все стороны.

До того, как меня ошпаривает, успеваю врубить Горящую Вуаль. Огненная защита спасает от летального исхода, и я лишь отлетаю, отброшенный ударной волной.

Слава Отцу-императору, что меня обстреливают не в помещении. Открытое пространство развеивает фугасное воздействие, не дает разорвать мое тело. А сам кумулятивный заряд летит слишком узкой струей, чтобы прицельно попасть в человека, да еще сквозь препятствие.

И всё же оглушает знатно.

— Сударь Беркутов, вы там в сознании? — издевательский голос гремит в ушах. — Не в нокауте еще?

Я встаю, голова кружится. Мир превратился в полыхающий багрянец. Горящая Вуаль отнимает уйму сил, но снимать нельзя. Пускай теперь свечусь в ночи как гигантский факел, но Вуаль хотя бы нивелирует фугасное облако, а уж от самой кумульки как-нибудь уклонюсь. Не впервой кидаться на штурмовой болтер.

Кумулятор держится открытых пространств. Притом он слишком шумный. Специально орет, громко топает, чтобы я не убегал, а видел — вот он, зараза, рядом стоит, только руку протяни и прижарь болотопса. Заманивает, паршивец. Только он подавится уловом.

Пробежав за рядом машин, выпрыгиваю на демоника со спины. Он стоит в пяти метрах, и уже оборачивается с дымящимся пальцем наперевес. Я опережаю в атаке. Багровый выстрел вспыхивает алым светлячком. Кумулятора опаляет, он с криком припадает на колено. Но рана на боку уже регенерирует, а выставленный вперед палец наполняется багровым свечением.

Болотопсовская трясина!

Бросок в сторону, и грохот за спиной оповещает, что едва успел. Кувырок и сразу же прыжок через крыши машин.

Бах. Бах. Бах.

Подстреленные машины взлетают на воздух. Фейерверки из горящих обломков выстреливают в черное небо. Оторванное боковое зеркало бьет меня по плечу и разлетается на осколки. Пустяки, главное обстрел прошел мимо. Я уже впереди, скрываюсь за углом кирпичного дома. Фух, можно выдохнуть. А не свалить ли вообще подальше? Кумулятора всё равно ведь прихлопнут. Гвардия Бесоновых уже в пути.

— Ах ты, гнида! — рассерженный голос Тимофея невозможно не узнать. — На барина напал? Иди сюда, зажигалка гребаная?

И в этот миг планы об отступлении пошли ко дну в болотопсовской трясине. А вообще, спасибо воспитателю. Что еще за недостойные мысли о бегстве, Фалгор? Ты одолел Полковоя! Встретил смертельного врага — побеждай. Это ведь не Абсолют никакой. Подумаешь, демоник со стреляющим пальцем. А то, что фантазмы нельзя применять, только добавляет полезности этой тренировке.

Отдаленный грохот за углом сообщает, что Кумулятор уже лупит зарядами по Тимофею. У меня невольно щемит сердце. Убил, нет?

— Ах ты трус шкодливый! Слабо в рукопашку! — доносится из-за угла, и я с облегчением выдыхаю.

— Сдохни, дед, — рычит уязвленный Кумулятор.

Убираю Вуаль и выскальзываю наружу. Пересечь бегом открытое пространство, обогнуть горящие остовы автомобилей и увидеть офигенную картину.

Тимофей бьется вплотную с Кумулятором. Как воспитатель подобрался к демонику? Горящие разрывы в асфальте свидетельствуют, что он не таился, а просто рванул вперед, словно по минному полю. И добежал.

Сам я думаю об этом на бегу. Мне остается сотня метров до дерущихся. Их поединок вижу полностью, будто сижу в первых трибунах на спортивной войстезе.

Кумулятор преобразился в хаосита. Огромные клыки не помещаются во рту, отсвечивающие желтым когти на руках со свистом вспарывают воздух.

Я ускоряюсь как могу. Выстрелить Багровым выстрелом не имею возможности — Тимофей заслоняет от меня Кумулятора.

Бой идет смертельный. Тимофей блокирует выпад когтей демоника, но привычный к безотказности доспеха воспитатель жестоко ошибается. Желтые резаки прошивают ментальную оболочку, как и саму руку Тимофея. Кость пробивается насквозь, словно тонкая бумага. Новый взмах демоника-хаосита и красная рана раскрывается на груди воспитателя. Тимофей округляет глаза — не кричит, не стонет от боли, просто молча удивляется — и бахается на колени.

Кумулятор вскидывает руку к бездонному небу. Миг — и по асфальту покатится срубленная голова воспитателя.

Но когда Тимофей упал, демоник открылся. Я тоже вскидываю руку. Вспыхивает Багровый выстрел, и обожженный Кумулятор делает десяток шагов назад. Я налетаю на гада. Хук в лицо, два лоу-кика по бедру. Во время каждого удара демоник крякает, но спустя секунды сломанные кости сращиваются. Форма хаосита усилила регенерацию. А в это время Тимофей истекает кровью…

Татуировки на моем лице сами собой накаляются. Анреалиум распахивает око силы, и из него выныривают Огневики. Четыре огненных языка пляшут на костяшках моей правой руки.

Кумулятор довольно скалится своими саблевидными клыками:

— Ты — Префект Фалгор, и только что ты проиграл, — он тычет в меня своим кумуляторным пальцем с наросшим желтоватым когтем.

Взмах Огневиков и отсеченная кисть, фонтанируя кровь, катится по асфальту.

— Ш-а-ш-а-ар-р-р, — хаосит шипит как раненое животное, схватившись за обрубок. — Всё равно, всё равно ты про…

— Это неважно. — Новый взмах Огневиков, и вторая кисть отрезается ровно, словно внутри нет кости и сустава.

— Ш-ш-ш-а-а-а, — ревет тварь. — Как это неважно! Ш-ш…Как это!

— Это всего лишь мой выбор, — я подступаю ближе к Кумулятору. — Ради спасения моего человека. Я выбрал проиграть тебе, чтобы не проиграть своей совести. В итоге же всех Воронов и Жаворонков ждет один ничтожный конец.

Да, я призвал Огневики. Да, кто-то увидел мои фантазмы. Но я и так под подозрением. Не удастся попытка у Кумулятора, придут новые хаоситы.

Огневики гаснут. Хватаю Кумулятора за обрубок и пинком выбиваю опорную ногу. Хаосит теряет устойчивость, добавляю лоу-кик по второму бедру, бью левой в голову.

Кумулятор бахается рядом с Тимофеем.

— Сеня-я, — хрипит слуга. Его пробитая рука истекает кровью, а рана на груди вообще образовала целую лужу.

— Убей его, — спокойно говорю, одновременно проводя хай-кик хрипящему Кумулятору. — Это мой тебе ПРИКАЗ.

Тимофей смотрит полустеклянным взглядом, а затем делает неуклюжую попытку приподняться на локте здоровой руки. Перевернувшись, он бахается на Кумулятора и душит хаосита. Секунды идут одна за другой. Наверняка, воспитатель решил, что выполняет последний в своей жизни приказ. Вряд ли его замутненный болью рассудок помнит про демоников и их передающиеся фракталы.

Конец Кумулятора проходит бесславно, задушили как змею, и в ту же секунду Тимофей скрючивается на тротуаре. Зажмурившись, воспитатель дышит сипло, зато его раны регенерируют медленно, но верно.

— Сеня, вот никак не думал, — хрипит воспитатель, не открывая глаз, — что, когда помирают, чувствуют то же самое, что при похмелье.

— С чего ради помирать собрался? — усмехаюсь. — Тимофей, у тебя все царапины зажили как на псине.

Он наконец открывает глаза и осматривает себя.

— И правда же. А с чего бы?

— Так фракталы ведь.

— О, точно, — доходит до него. — А я-то думаю! Значит, Сеня, ты сразу так решил? Меня в демоники переключить.

— Ну да, подумал, чего тебе помирать-то ни за что и решил, — протягиваю руку. — Хватит валяться. Щас Бесоновы прибудут. Будем общаться.

Тимофей вцепляется в меня и с кряхтением встает.

— А всё же приход от этих фракталов не хуже, чем от паленой водки.

— Главное, что белочку не видишь, — усмехаюсь.

— Белочку нет, — Тимофей вглядывается куда-то в переулок, — А вот красоту, кажется, вижу.

Я оглядываюсь и натыкаюсь взглядом на застывшую Лизу. Стоит красотка, сильно побледневшая, а за ее стройной спиной маячит Витя Долгоногий.

Ох, мать болотопса. Неужели Лиза видела Огневики? Как бы меня к тварям Хаоса не отнесли.

***

Лиза видела что-то непонятное. Она успела в миг, когда Арсений сшибся с Кумулятором. У их ног лежал раненый водитель Сени. Эманации злой энергии плясали вокруг обоих сражающихся. Или нет? Лиза не была уверена. Она находилась слишком далеко, и не успела понять, почему Арсения окружала сила Хаоса. Возможно, это была всего лишь отдача ауры Кумулятора.

Не мог же Сеня быть хаоситом? Она его сканировала множество раз, он сам разрешил. Никакого Хаоса, никакого чужеродного влияния, только гигантский умопомрачительный дух. А вот сейчас мелькнуло. Еще эти странные огненные когти. Пара взмахов, и оружие исчезло. Что-то было в них знакомое и близкое.

Ладно, это напускное. Просто, правда, у Кумулятора была сильная аура Хаоса.

А потом Сеня взорвал сердце Лизы. Он так быстро сориенитировался в тяжелой ситуации и смог спасти своего слугу. Просто изумительно. Далеко не каждый в горячке боя додумался бы дать умирающему убить демоника с регенерацией. Тут бы самому выжить, но нет, Сеня, как всегда, позаботился о ближнем.

— Елизавета Артемовна, — подходит ее будущий рыцарь. — Вы вернулись… Что-то забыли? Сумочку?

Ну и наглец же! Лиза улыбается с облегчением.

— Сеня, простите за этот инцидент. Уверяю, мама и никто из моих родственников здесь не причем, — она бросает беглый взгляд на труп. — Этот человек предал Дом и сбежал.

— Я догадался, что с ним что-то не так, — глубокомысленно кивает юноша. — Он нес какую-то чушь, что раз не успел поймать княжну, то хотя бы полакомится ее парнем, — Сеня нахально улыбается. — Оказывается, в чьих-то глаза мы с вами парочка.

Щечки Лизы вспыхивают, но она не отворачивается, а лишь шире улыбается.

Вскоре прибывают и опоздавшие три дружинника. А затем и следственная группа из Гвардии. Сеню и его слугу отводят в сторонку, допрашивают. Это занимает некотрое время. А когда вся эта волокита заканчивается, Лиза желает на прощание:

— Сеня, я обязательно буду на твоем матче с «волками».

Глава 26 — Волк в овечьей шкуре

Прогонная тренировка в самом разгаре. Всё как по-настоящему. Никаких поддавков, никакого сдерживания. «Волки» не будут сдерживаться. Поэтому мы срываемся и показываем жестокий матч.

Столкновение грубое, жесткое, на пределе сил. Никто никого не жалеет. Вот Истома пробивает фронт-киком ментальный доспех Киры, и зеленоволосая барышня с криком падает на землю. Ее блокировавшее удар запястье неестественно вывернуто. Медики уже бегут к девушке. Вот первые линии несутся друг на друга, будто стаи зверей.

Специально для сегодняшней генеральной репетиции заказали Целителя из «Красного замка». А еще бригаду медиков с носилками. Без дела они не останутся. Я решил максимально приблизить условия тренировки к реальному матчу с «волками». Иначе точно проиграем. Я посмотрел видеозаписи с матчами ватаги «Вершины мудрости». Амиран играет жестко, даже грубо, на самой грани фола.

Сильных игроков противника «волки» просто-напросто ломают. Ломают беспрерывно, весь матч, минута за минутой, период за периодом. Целители, конечно, подлечивают. Но тут удар наносится, в первую очередь, по психологическому здоровью. Дух даже самых сильных волевых спортсменов может подорвать постоянное избиение. Тем более мы еще в юношеской лиге, здесь все игроки ранимые подростки со своими тараканами. Их психика достаточно пластичная, и, в то же время, она не закалена тысячами боев, потому ребят легко сломать, если резко переборщить. Конечно, «фениксы» тоже должны учиться отступать, но первый раз явно надо ретироваться не перед тем, кто оскорблял одного из них.

Пообщался с Астерией. Ведь все денежные манипуляции клуба должны делаться через атамана «витязей». Фондом нашего клуба она заправляет. Целителя без ее акцепта не заказать. По крайне мере, пока Анфиса не выиграет выборы на председателя учсовета.

Быстрого телефонного разговора не вышло. Астерия сразу накинулась:

— Я тебя категорически не понимаю, Сеня. — От такой бесстыдной фамильярности я лишь вздохнул про себя. Смирился уже. Да и лучше не спорить с Астрой по пустякам. Сразу начнет ломиться напролом. — Готовишь серьезную тренировку. А зачем? Отборочные уже практически пройдены. Вы вверху таблицы. — Всё она знает. — Вам надо отрабатывать тактики для плей-оффа, изучать будущих соперников, придумывать контрмеры. Сейчас требуется работать мозгами, а не мышцами.

Лезет же из нее эта строптивая жилка. Всё еще, пускай и неосознанно, пытается подмять меня под себя.

— Послезавтра мы играем с «волками». Ватага решила, что «фениксы» должны победить.

— Ватага решила? — не поняла Астерия.

— На голосовании.

— Не по-имперски это, — фыркнула тут же княжна. — Важные вопросы должен решать лидер, а не толпа.

— Лидер и решал. — И кому я это объясняю? — Но лидер обязан так же учитывать мнение подчиненных при принятии решения.

— Ну, не знаю, — поворчала княжна. — Ты сам хотел допустить один-два проигрыша в отборочных. Так допускай. «Волки» — как раз тот противник, которого легче пропустить вперед. Незачем тратить время на контрмеры к их тактикам, лучше сосредоточьтесь на фаворитах плей-оффа. Они уже сейчас понятны.

— Астра, что лучше — я уже решил, — пришлось в итоге оборвать зарвавшуюся девушку. Но сама виновата. — Так ты мне дашь медиков и Целителя?

Повисло в трубке обиженное молчание.

— Дам, — всё-таки вякнула она напоследок.

Авангардники врезаются друга в друга. Грохот доспеха, рычание сквозь сжатые зубы, шум битвы оглашает почти полностью пустой стадион. Лишь редкие зрители на трибунах смотрят, как «фениксы» сминают сопротивление соплеменников, борются, срываются в захваты, огибают друг друга, забрасывают мяч, проводят мощные выносные комбинации, жестоко сражаются с товарищами, чтобы завтра сразить своего главного противника на отборочных.

В составе защищающей первой линии Медуза наступает на конверт атамана. Загораживающие Симону три авангардника не выдерживают каменных ударов. Размашистые оплеухи грантиной девушки раскидывают здоровых парней. Увидев наступающую Медузу, блондинка вздрагивает и делает шаг из конверта. Но туда нельзя — вражеская первая линия буквально раздавит девушку.

— Атаман, стой на месте! — кричу я. — Не выбегай из конверта!

Сжав мяч, Симона в нерешительности оглядывается. Стройные ноги сами собой шуршат по траве назад, огромные голубые глаза жмурятся. Эх, отвыкла красотка от риска. А ведь раньше она не боялась скакать посреди вражьей первой линии ради прицельного заброса. Но за десяток матчей Симона притерлась к Медузе, понравилось быть у демоника под крылышком, и теперь, когда железобетонная защита отсутствует, а собственная заступница идет на нее несокрушимой скалой, Симона испугалась. Проглядели мы с Лидой. Косяк.

Кулак Медузы летит в девушку, и Симона с криком падает. Мяч вылетает из рук блондинки и весело скачет по земле. Розыгрыш провалился.

Я подавляю разочарованный вздох.

Раздается свисток тренера.

— Обратно на позиции, слабаки, — командует Лида, она тоже недовольна. — Попробуете еще раз так бездарно сыграть и весь вечер будете круги наматывать.

Подхожу к Симоне и, протянув руку, помогаю подняться. Блондинка неуверенно переступает ножками, подается ближе. Увидев эту тягу, осознаю глубину проблемы. Симоне понравилась опека Медузы — не нужно бояться ударов, не нужно переживать, лишь сделать точную подачу. И теперь она подсознательно ищет такую же неприступную защиту.

— Почему ты запаниковала? Доспех еще держался, — замечаю. — Твоей жизни ничего не угрожало.

— Не знаю, — блондинка виновато опускает лицо.

Подступаю ближе и тише говорю:

— Послушай, атаман. Ты очень сильная девушка, все это знают. И «волки» тоже. Поэтому они будут пытаться пробить тебя самым сильным игроком первой линии. У них есть демоник Дуб. Он не уступит в крепкости Медузе, и вам обоим придется тяжко. Медуза займется Дубом, а на тебя накинется остальная первая линия. Наши авангардники не сдюжат, и ты окажешься под прессом.

Симона совсем бледнеет. Я серьезно, с нажимом повторяю:

— Ты сильная. Поэтому тебе придется тяжелее всех на матче. Просто потому, что тебя не сломить.

Она кивает.

— Я поняла, Сеня. Я справлюсь.

Теперь на моем лице появляется улыбка.

— Знаю.

В следующий розыгрыш Симона не отступает перед надвигающейся Медузой, а даже шагает ей навстречу, чтобы пасовать вперед и вбок. Мяч ловит Дарико, и барышня без труда проносит десяток аршин, закрепившись ближе к зачетной зоне.

Симона, вся довольная, ловит мой взгляд, и я снова поощрительно улыбаюсь.

Дальше тренировка проходит болезненно, но всё же успешно. Поломанные кости залечат, а вот опыт грубой игры поможет сыграть с «волками» без стресса. Ну или его будет меньше.

Утром через день я опять просыпаюсь в объятиях Дарико. Дверь комнаты закрыта, и белокурый демоненок не сможет сделать новые снимки. Шторы я тоже предварительно задернул, так что даже если Ленка отрастит перепончатые крылья, ей это не поможет.

А будит меня звонок с неизвестного номера.

— Да? — сонно бормочу в телефон.

— Беркутов, есть разговор, — раздается знакомый хриплый голос. — Кафе «Черкес» сегодня в десять утра. Мы должны с тобой встретиться.

Сна у меня больше ни в одном глазу.

— И мы обязательно встретимся, — ровным тоном говорю. — Но только не в кафе, а на поле, Амиран Петрес-дзе Беридзе.

Слышу, как грузин гневно сипит в трубку. Мой магнетизм точно не действует напрямую на таком расстоянии, значит, он сам уже стал дерганым.

— Беркутов, я не шучу. Если ты не придешь, могут пострадать… в общем, кто-то.

— Угрожаешь мне, Амиран? — уже и мне хочется рыкнуть.

— Это предупредительный разговор, Беркутов. А завершим его в кафе. Скину тебе локацию. Приходи один.

Орел остроносый! Осмелел?! Угрозами рассыпаешься?! Да я же тебя в любых горах достану! Перья выщипаю, а тушку поджарю и сжую как болотопса!

Я решаю не провоцировать грузина и съездить на эту встречу. Конечно, не один. Возьму фургон с «броненосцами», а еще Тимофея. Он теперь демоник со стреляющим пальцем, так что пригодится. Тимофей, кстати, и поведет машину. Такой вот у меня водитель — миллионер и демоник в одном лице.

Поговорю с Амираном, а там решу: грохнуть сученыша на месте за шантаж или подождать. В таком случае проблем с родом Беридзе не избежать, но они сами виноваты. Все мои звонки записываются, и я всегда могу показать, что грузин ляпнул. А подвергать родных риску не станет ни один достойный дворянин. Если же Беридзе захотят войны, так тому и быть. Был бы у них хотя бы глава рода адекватный, то я просто пожаловался бы ему на сына. Но Петрес такой же отшибленный, как и сынок. Дарико мне рассказала про его идею меня шантажировать. Скоты, а не люди.

На всякий случай маскирую татуировки на лице. Незачем Амирану пока знать, что ненавистный Беркутов и есть Лунный плясун. Чем больше он меня недооценивает, тем лучше.

Всех людей оставляю в машине, вхожу внутрь один. Территорию вокруг заведения предварительно изучили, никаких засевших поблизости группировок не найдено. Встретивший меня на пороге хостес провожает к столу с белоснежной скатертью. Там сидит насупленный Амиран.

Кафе «Черкес» оказывается настоящими рестораном в грузинском стиле. На стенах висят пестрые ковры и старинное оружие. Интерьер разбавлен наличием такого антиквара, как большие люстры и замысловатые рамы картин.

— Спасибо, я без заказа, — говорю подступившему услужливо официанту и поворачиваюсь к грузину. — Слушаю тебя внимательно, и лучше поторопись с объяснениями.

— Аррсений, — сквозь внутреннее сопротивление произносит Амиран. — Это зашло слишком далеко. Ты забрал нашу девушку, с ней живешь в одном доме, учишься, играешь в мою игру…

— Быстрее к делу, — прерываю, плюнув на то, что он еще и Грон себе приватизировал.

— Верни Дарико, — выдыхает грузин. — Это последнее предупреждение.

— Опять угрозы? — фыркаю. — Ты напрашиваешься, Амиран. Уже второй раз.

— Я не угрожаю, Аррсений, — дернув губой, рычит грузин. — Мы, Беридзе, — гордый род, а ты нас оскорбляешь. Сегодня твоя ватага проиграет и после этого ты вернешь мне Дарико. Так ты избежишь проблем и спокойно войдешь в плей-офф Лиги.

— То есть, Дарико должна сыграть против тебя и только потом вернуться к Беридзе? Какая же ты гнусная скотина, Амиран, — качаю головой. — Хочешь прилюдно избить, унизить сестру, у всех на глазах. Зачем? Так ты не докажешь, что лучше нее.

— Я лучше всех! — рявкает говнюк. — Только я Рыкарь! Ни ты, ни Дарико, ни кто другой из твоей ватаги! Я уникален!

— Зазнавшийся пацан, — вздыхаю. — Мало уметь взрывать всё вокруг, надо еще иметь голову. Да и кому я это объясняю? Вместо того, чтобы помогать своей сестре, ты пытался ее морально уничтожить.

— Беркутов…

— Отказываюсь, — снова прерываю. — Что бы ты ни предложил, отказываюсь. И не ушел я только потому, что мы пока еще не обсудили предмет твоих угроз. Ну так ты мне угрожал, Беридзе?

Но он не слушает. Вскакивает из-за стола и смотрит на меня сверху вниз.

— Она — моя игрушка! — шипит он как змей. — Моя игрушка! Она должна делать, что я захочу!

Резким шагом грузин уносится куда-то за дверь и пропадает в холле. Я вскидываю бровь. Что за чудило?

А потом с другой стороны грохочет выстрел и следом орут:

— Сидеть на месте! Это ограбление!

Врываются люди в масках. Вокруг поднимается визг, крики, шумиха.

Срабатывает инстинкт. Я сразу же ныряю под стол, который одновременно переворачиваю набок. И вовремя. По тому месту, где я только сидел, бахает короткая автоматная очередь. Пустой стул рядом разлетается в труху. Часть пуль попадает в стол и прошивает дерево насквозь. Если бы не доспех, меня бы уже превратило в кусок фарша. Даже сквозь защиту отдается.

Мои глаза округляются. Из чего они там стреляют?!

— Это ограбление!!! — новая очередь решетит бармена за барной стойкой. Вместе с кассой, в которой и лежат нужные грабителям деньги.

Но, конечно, это никакое не ограбление. Это подстава. Это болотопсовский ховст. Дурак Амиран ничего поумнее не смог придумать и решил грохнуть меня под видом ограбления. Якобы, так к нему не будет претензий, только вот, уверен, жирные нитки всё равно останутся, просто орленок недоношенный не подумал или забил, психованный же.

Грохот стрельбы не прекращается.

Вокруг расстреливают кричащих людей. Этим занимается один грабитель, трое же других срываются ко мне. Прибить меня — единственная цель. Крики и расстрелы же просто массовка.

Срываюсь в перекат и бросаюсь под ноги подступившему грабителю. Выстреливаю из кувырка ногой, и коленная чашечка мужчины ломается с хрустом. Без доспеха, всего-то Ученик. Ну щас я вас всех как котят передавлю.

Грабитель с криком бахается на пол. Сам я уже вскакиваю на ноги, поймав выроненный новоявленным калекой автомат. Им оказывается штурмовой АШ-12. Двенадцатый патрон, никакой бронежилет не спасет. А также ментальный доспех — если в упор бомбить не переставая. Из таких же крошек постреляли хаоситов на тестировании легионеров.

Предохранитель, конечно, уже снят. Не трачу драгоценные секунды. Быстро вскидываю ствол, и решечу второго грабителя. Было тело — стала груда мяса.

Врубаю Горящую Вуаль и, отбросив АШ, кидаюсь на третьего грабителя. Четвертый мне в спину бахает очередь, но усиленный Вуалью доспех выдерживает несколько попаданий. Это дает мне время врезать Огненным кулаком по челюсти третьего, так что у него звезды сыпанули из глаз. А затем проскальзываю к нему за спину и толкаю на четвертого. Тот не перестает палить, и град пуль обрушивается на его товарища. Я же подскакиваю следом и выбиваю «ашку» из рук четвертого. Двойка в корпус, хук с правой, с левой, коленом в центр, фронт-кик в правый бок, хук слева и финальный — хай-кик в голову. Доспех гаснет, мертвое тело падает замертво.

Подстреленный третий охает на полу. Единственный выживший из «грабителей».

— Господин…

Поднимаю взгляд на «броненосцев». Они уже полминуты здесь топчутся и смотрят, как я избиваю «четвертого» огненными руками и ногами. Ясно, что «грабители» сидели где-то в закромах в здании, иначе бы «броненосцы» их порвали на подходе.

Сбрасываю Вуаль и кидаю своим людям:

— Ренат, Южанин, запакуйте этого, — пинаю ногой живого грабителя. — Остальные, выезжаем в погоню. Видели, куда делся Беридзе?

— Выбежал через второй вход, господин, — докладывает Кикер. — И нырнул в тачку. Очень торопился, скотина.

— Конечно, торопился, — я бросаю взгляд на настенные часы. — Матч через два часа. Нам тоже стоит поторопиться. Только выйти мне надо незаметно. Найдите что-нибудь накинуть.

Похоже, мы с Амираном встретимся уже только на поле. Ну что ж, это будет его последней в жизни игрой.

***

Стадион «Акела» в лицее «Вершина мудрости» никогда не жаловался на недостаток зрителей. Но сегодня трибуны переполнены, что случалось редко. Нет ни одного свободного места. А еще прибыло множество юных дворян — завсегдатаи «Зарницы». Молодые аристократы пришли поболеть за шального чертягу Беркутова. С недавних пор блондин стал любимцем Молодого света, и многие были не прочь свести с ним личное знакомство.

В раздевалке «волков» Амиран кричит в трубку:

— Он сдох?! Сдох?!

— Нельзя ответить однозначно, — отвечает снайпер из укрытия невдалеке от «Черкеса». Он через оптические прицел обозревает входы в ресторан. — Группу псевдограбителей устранили всю точно. Люди Беркутова ворвались внутрь. Но никак не определить, жив ли он сам. Ясно одно — пока он не выходил на улицу. Значит, шанс велик.

— Эй, Амиран, — подзывает грузина Ричард. — Ты на поле-то идешь?

— Сука! — атаман «волков» швыряет смартфон на пол. — Идем.

Амиран ведет ватагу на поле. Повороты длинного коридора мелькают один за другим, сливаясь в глазах грузина в сплошную мешанину.

«Шанс велик, шанс велик, шанс велик, — тихо-тихо бормочет грузин. — Он не выходил, значит, сдох. Беркутов сдох! Гребаный говнюк, ты сдох!»

Держащийся рядом Ричард удивленно смотрит на атамана, словно смог услышать. Но принц ничего не говорит, только хмурится и поджимает губы.

Не обращая внимания, Амиран лихорадочно, словно мантру, шепчет:

«Сдох, сдох, сдох…»

Входные двери распахиваются, и «волки» вышагивают из подтрибунного коридора на темно-зеленый газон поля. Впереди уже выстроился в шеренгу стартовый состав «фениксов». И подле блондинки-атамана стоит ОН с широкой улыбкой. В противоположность ей янтарные глаза серьезно смотрят прямо в темные глаза Амирана.

Грузина бросает в пот, глаза расширяются, колени начинают дрожать.

Беркутов жив.

_________________

Content

Возрождение Феникса. Том 5

Глава 1 — Криогенная расправа

Глава 2 — Судьба пленника

Глава 3 — На арену

Глава 4 — Крокодилье жаркое и беззубая резинка

Глава 5 — Материнский нагоняй и смотрины

Глава 6 — Опасность для девушек

Глава 7 — Танцуй, пока молодой

Глава 8 — За серебром

Глава 9 — Бликнуло

Глава 10 — Легионер

Глава 11 — Подарок

Глава 12 — Приз

Глава 13 — Сепарация

Глава 14 — Свои

Глава 15 — К волкам

Глава 16 — Лунный плясун

Глава 17 — Волчья яма

Глава 18 — Огнивы

Глава 19 — Победитель

Глава 20 — Этих что, тоже?

Глава 21 — Достоин

Глава 22 — Путь Чести

Глава 23 — Страх Префекта

Глава 24 — Кумулировать

Глава 25 — Новый демоник

Глава 26 — Волк в овечьей шкуре