Возрождение Феникса. Том 6

Глава 1 — Волчья пасть

На матч я успел вовремя.

Тимофей доставил меня без проблем, лишь ценой превышения скорости и пересечения перекрестков на красный свет. Запас времени и так был, но воспитатель с чего-то вдруг решил полихачить. Чуть не создалась пара аварийных ситуаций, несколько легковушек тормозили со свистом сжигаемых покрышек, едва не притершись крылом. Никто не орал нам вслед, не жал автомобильные гудки — видели, что машина дорогая, верно, принадлежит аристократу. Только я не очень вразумил причину такого рвения.

— Тимофей, ты чего творишь? Зачем гонишь как ошалелый?

— Вдруг, Сеня, успеем этого гада подрезать, — угрюмо смотрел на дорогу перед собой. — Тогда грохнем его, и тебе не надо будет играть с мразью.

— А, хорошо, только давай поосторожнее, — согласился я. — Не хочется попасть в газеты с заголовком «Оборзевший дворянин давит людей», — достал телефон, набрал главу СБ. — Серафим Григорьевич, Ахмат вам уже доложил подробности нападения на меня? Ага, да, везите штурмовые группы к стадиону «Акела». «Псов войны» тоже возьмите. Как отыграем, будем брать Амирана. Позвоните еще Волконскому от моего имени, пускай будет в курсе. И может успеете допросить того грабителя? Хорошо бы. Нет, еще не всё. Как только Амиран увидит меня живым, то Беридзе тоже стянут дружину к стадиону. Воевать там нежелательно — множество аристократов придет посмотреть на игру. Тогда придется отпустить грузина. Но, может, повезет.

Поговорив с главой СБ, я откинулся на спинку кресла и задумался. Игра предстоит непредсказуемая. Присутствуют двое нестабильных элементов — Амиран и Ричард. Ну, Ричард, понятно, выделывается перед Алесей, и пускай. А вот Амирана куда? Перенести матч? Невозможно, у одного клуба нет таких полномочий. Совсем отменить? Тогда «фениксам» зачтут проигрыш, ведь «волки» не согласятся с переносом. Сыграть? А зачем?

Мне приходит в голову идея.

Мм, а ведь можно уничтожить грузина под шумок игры. Подстроить несчастный случай. И тогда не понадобится воевать с Беридзе, по крайней мере, если Петрес не накинется с обвинениями. Но это можно будет уладить потом тет-а-тет. Он предъявит мне убийство сына, я — покушение этого же сына на себя. Если глава грузинского рода умный, то переборет свои эмоции. Если нет — что ж, война с Беридзе неизбежна.

Когда впереди маячит бетонный круг стадиона, снова набираю Серафима Григорьевича:

— План меняется. Штурмовые группы везите, но так, чтобы они не отсвечивали. Бойцы нужны лишь для подстраховки.

— А Волконским звонить? — тут же спрашивает начальник СБ.

— Звоните, — решаю после секунды размышлений. — Но попросите князя не предпринимать ничего. Передайте, что у меня есть план, и если он получится, то сатисфакции в виде войны не потребуется.

— Понял, господин.

Вешаю трубку. Мы уже припарковались. Тимофей зря гнал. Амирана перехватить не удалось. Ну зато времени с запасом.

— Буду на трибунах, — вылезает следом за мной воспитатель. — Сеня, если что, только кликни. Я мигом пожарю этого неощипанного орла, — он угрожающе покачивает в воздухе указательным пальцем. Прямо как учитель ОБЖ у нас в лицее. — Его никакой доспех не спасет. Не забывай про меня.

— Понял, — серьезно киваю, несмотря на некую потешность ситуации.

Вхожу в раздевалку неторопливой вальяжной походкой. Ватага уже переоделась, но не расходится. Кроме того, все девчонки зачем-то забились в мужскую раздевалку. Еще и Лида, скрестив руки, стоит в углу.

— Ну наконец-то! — всплескивает руками альфа. На лице Истислава отражается явное облегчение, даже скукоженный «кол» на щеке разгладился. Истома хлопает жениха по плечу. — Ты где пропадаешь?

— На деловой встрече резко потребовалось мое присутствие. Вы чего тут? — спрашиваю Симону. Атаман и тренер должны дать напутственную речь перед игрой, но обычно они произносят ее в женской раздевалке, там и парни не против собираться, для них это место наполнено пикантным запахом, а если повезет, то на скамейке будут лежать забытые трусики или лифчик. Подростки же.

— Мальчики сказали, что тебя нет, — отвечает блондинка.

— И вы решили проверить? — не понимаю я.

— Нет, дождаться, — усмехается Лида.

— Вот он я, — демонстративно поворачиваюсь вокруг себя. — А теперь, дамы, можно мне переодеться?

Лида первой спохватывается. Мудрость взрослой женщины — непереоценимая вещь. Тренер громко хлопает в ладоши.

— Так, вся ватага, кроме Сени, в женскую раздевалку. Сеня, подтягивайся.

Оставшись один, быстро снимаю джемпер и джинсы. Облачаюсь в форму «фениксов»: золоченые футболка и шорты, белые гетры, и тоже позолоченные кроссовки. Заодно стираю влажной салфеткой пудру с щек. Бросаю взгляд в зеркало — татуировки сверкают, будто расплавленное золото.

Когда захожу к девочкам, первым делом замечаю, что Харлам больше не брюнет. Он смыл краску с каштановых волос, и глаза обрели синий оттенок.

— Скинул шкуру, Харлам? — приподнимаю брови.

— Я не Харлам, — гордо улыбается парень. — Я — Василий Бабушкин. Сегодняшнюю победу я посвящаю своей маме, — в его глазах блестят слезы. — Настал тот день, когда мне больше не нужно скрываться. Спасибо, Сеня.

— Я рад, что тебе хватило смелости, Вася, — искренне хлопаю снявшего личину друга по плечу. — Теперь ты будешь сражаться с открытым лицом, как подобает «фениксу».

— И правильно. Мы же всё-таки не Маски, — глубокомысленно кивает слушавшая Алеся.

Ну вот. А про Воронов и Жаворонков я тоже вслух болтал на тренировках?

— И не Вороны, — поддакнула Дарико.

Эх, болотопсы жеваные.

Атаман поднимается со скамьи, и все замолкают:

— «Золотые фениксы»! — громко произносит Симона. — У нас был выбор: пройти в плей-офф легко или с честью. Мы выбрали честь. Потому что наш путь — не просто побеждать. Наш путь — побеждать, сжигая подонков! Мы сожгли «ястребов», теперь очередь «волков». Больших сволочей не найти, а значит им не место в Лиге!

Будто по команде все дружно поворачиваются ко мне. И я не разочаровываю:

— Вперед на поле, «фениксы»! Покажите свой ОГОНЬ!

На этой высокой ноте мы покидаем раздевалку, оставляем позади коридоры и подтрибунные помещения. Трава искусственного газона вспыхивает перед нами огромным зеленым прямоугольником, разрезанным на части снежно-белыми линиями разметки десяти аршинов и зачетных зон.

Стартовый состав «фениксов» выстраивается шеренгой в центре поля.

«Волки» еще не вышли. Предполагаю, что Амиран нервничает в гадании, пристрелили меня или нет. Вскоре грузина ждет большое разочарование.

Трибуны полные, что в целом неудивительно. Барышни из «Зарницы» машут мне платками. Даже пышногрудая Шереметьева вынула сиреневый платок и тоже им подмахивает. Это не очень нравится моему «прайду». Астерия явно сдерживается, чтобы не скинуть розоволосую графиню за перила. Анфиса и Люда не обращают никакого внимания, всё внимание барышень приковано к полю. Пересекаюсь взглядом с Лизой, княжна тут же ослепительно улыбается, так что весь стадион меркнет на фоне ее красоты.

На границе поля наконец появляются «волки». Сразу же «боевые подруги» — наши и «волков» — хватаются за помпоны и начинают ритмично танцевать и голосить кричалки. Зрители подхватывают, и гигантская чаша стадиона наполняется громогласными лозунгами.

«Волки» с задержкой двигаются. Их ведет бледный как смерть Амиран. Глаза выпучены, посиневшие губы дрожат. Мы пересекаемся взглядами. Грузин замечает татуировки на моем лице и встает как вкопанный. Ага, узнал, волченыш. Мы с тобой виделись в «Волчьей яме». Я накрыл пламенем всю арену, а ты на меня в ресторане полез с четырьмя слабаками и АШками. Ну не дурость ли?

— Амиран, ты чего застыл? — спрашивает Ричард, держащийся сбоку от грузина. — Судорога что ли?

— Беркутов-в, — заикается кавказец. — И есть Лунный плясун.

— Угу, — без интереса подтверждает британский принц. — А ты до сих пор не понял что ли? Мне казалось это очевидным.

Амиран вдруг хватает Ричрада за грудки:

— Ты знал?! Знал?! — рычит главный «волк». — И не сказал мне! Ты с ними заодно?! Признавайся!

Кажется, весь стадион замолк в удивлении. Даже «боевые подруги» противника сбились с кричалок. Ричард хмуро смотрит в ответ на своего атамана. Видно, что синеволосый принц с трудом сдерживается. Прекрасно понимаю его. Он — носитель королевской крови, а ему вцепляется в грудки какой-то нетитулованный дворянин. Я ловлю себя на мысли «а не усилить ли негатив Ричарда магнетизмом», но сразу же решаю не идти на такую подлость. Совершенство, как же ты невообразимо далеко от меня, раз мне в голову приходят столь недостойные мысли.

— Я играю с тобой против Беркутова, Амиран, — выдавливает Ричард. — Больше мне нечего сказать, уж прости.

— Почему не сказал? — испуганно шипит Амиран. Нюх у него хороший, может, правда, волчий, раз учуял запах своей скорой смерти.

Ричард явно в размышлении вспороть ли волосатое брюхо грузина.

— Я не выдаю чужих секретов, — отвечает принц. — Мы с тобой союзники лишь на одну игру. Отпусти меня.

— Беркутов — Полковой, а ты не «выдаешь чужие секреты»»?! — хрипит грузин.

— Оставь его на меня, — Ричард теряет терпение. — Отпусти, Амиран.

— Ватага «волки», всё в порядке? — наконец строго спрашивает судья от Лиги. — Вы способны играть?

Амиран разжимает пальцы, и принц оправляет черную футболку. Щеки Ричарда багровые, он испытывает злость от ситуации, в которой его унизили. Но британец сдержался, и за это можно смело аплодировать ему. Растет Тюдор-Бесонов, и не только мышцами и костями.

— Ватаги, поприветствуйте соперников, — велит судья.

«Волки» подступают ближе к «фениксам». Игрок встает против игрока. Бледная рука Амирана пожимает пальцы Симоны. Медуза здоровается с демоником Дубом — огромным, покрытым древесной корой и копной листьев на макушке, видно, заменяющих волосы.

— Я есть Дуб, — произносит скрипучим голосом деревянная дылда.

— Медуза, — коротко здоровается девушка. Она еще не надела каменную шкуру, и оранжевые дреды задорно сверкают на выглянувшем солнце.

— Я есть Дуб, — у дубового парня, похоже, на всё один ответ.

Дарико ручкается с высоким рыжим парнем — штурмовик Плеть. Еще один демоник, способный материализовать множество стальных плетей. На видеозаписи фрактал выглядел как оружие флоггер, только железный.

Алеся стоит напротив Кмета-ветреника, Кира — Кмета-песочника. У «волков» на скамье запасных пока остаются еще два Кмета: огневик и молниевик.

Мне же достается честь поприветствовать Ричарда. Мы ведь оба штурмовики. Рукопожатие принца настолько крепкое, что переломало бы лапу горилле. К счастью, я уже усилился самогипнозом и смог ответить соответствующе.

Не отпуская меня, принц поглядывает краем глаза на Алесю.

— Что вы с атаманом не поделили? — спрашиваю, будто не слышал разговора британца и грузина. — Какую вершину?

— Твою голову, — хмуро отвечает Ричард. — В этот раз ты проиграешь, Беркутов.

— Чувствую, мне еще много раз придется от тебя это слышать, — улыбаюсь. — Сразимся же.

— Сразимся, — кивает он с грустью — взгляд Ричарда прикован к лицу Алеси, но она не него даже не смотрит.

«Волки» и «фениксы» расходятся в стороны. Начинается жеребьёвка между атаманами. Амиран и Симона загадывают стороны монеты, судья подкидывает ее на ладони.

— «Волки» в нападении, — судья убирает монету в карман. — На позиции.

Первый период начинается со свистка тренера. Амиран не торопится разыгрывать. Получив мяч от центрового, он явно успокоился и взял себя в руки. Всё-таки Грон — это его стихия, грузин с малолетства с матчей не вылазит, а значит, главная атрибутика — мяч — должна вселять уверенность.

Первые линии с ревом налетают друг на друга. Грохочут доспехи, боковые и прямые удары сотрясают наших ребят. Каменная Медуза сцепляется с Дубом.

— Я есть Дуб!!!! — ревет деревянный, оплетая руками-ветвями гранитное туловище девушки.

Медуза явно сильнее, но из туловища Дуба вырастают всё новые ветки и лианы. Ростки моментально созревают и опутывают барышню, сдавливают ее непробиваемые руки. Так они и застывают, словно дерево и скала.

Получается, Дуб вывел Медузу из игры ценой своего же выпадания, но с «волков» от такой потери не убудет. Наши авангардники слабы, и лишь Медуза представляет настоящую угрозу для первой линии «Вершины мудрости».

Защита «волков» великолепно сдерживает нападение наших ребят. Амиран всё еще не пасует и не передает мяч. Мы встречаемся взглядами. Грузин не отводит глаз, хоть и понимает, что здесь и сейчас идет битва насмерть между нами двумя. Но он больше не боится, он на своем поле, здесь он вожак и охотник. Как будто бы.

— Чего ждет их атаман? — спрашивает Алеся. Барышня вместе с Кирой держится рядом со мной как наши с Дарико флангисты. — Почему не разыгрывает?

— Он ждет всех в гости, — я срываюсь в галоп. — Оставайтесь здесь и ждите мяч, Дарико с мной.

На последних словах повышаю голос, чтобы грузинка услышала. Истислав с Истомой сидят пока на скамейке запасных. Мы с Дарико за штурмовиков-перехватчиков. Но из-за Амирана придется менять тактику. Теперь мы с грузинкой тоже первая линия. А Алеся с Кирой, выходит, последняя.

Только не так всё просто — на расстоянии десяти аршинов от Амирана мне перегораживает дорогу Ричард. Грузинку он не задерживает, и она проносится дальше. Болотопсы жеваные, мне это совсем не нравится.

— Без фракталов и техник, Беркутов, — бросает мне Ричард. — Посмотрим насколько ты крут на равных условиях.

— Странно это слышать, — я срываюсь на принца. — Ведь с фракталами фора была как раз у тебя.

Мой хук прилетает британцу в щеку. Он пошатывается, одновременно пытаясь зацепить меня правым прямым. Хренача локтем по летящей руке, тут же делаю быструю разножку, подскок, хай-кик правой. Носок бьет принца в челюсть снизу— вверх. Ричард аж подлетает на пару сантиметров в воздух.

В тот же миг меня оглушает куча взрывов. Бах. Бах. Бах. Амиран дождался, когда вокруг него соберется достаточно «фениксов» и ударил объемной техникой. Сюда ему не дотянуться, и он бьет по тем, кто ближе. По первой и второй линии, а также по Дарико.

Между тем, Ричард, как кошка, приземляется на руки и ноги. Тут же выпрямляется, загораживая путь к грузину.

А взрывы впереди продолжают греметь.

Бах. Бах. Бах….

— Бей его, Сеня! — Алеся перекрикивает грохот техник. — Дарикушке нужна твоя помощь! Бей его…

Глаза Ричарда наполняются смертельной обидой, и почти сразу же яростью. Вот сейчас неплохо было бы сдержать магнетизм, но чего не умею, того не умею.

— Ну же, БЕРКУТОВ! Бей МЕНЯ!!! — ревет принц.

Волна Яки накрывает несколько метров вокруг нас. Чувствуя недоброе, я оглядываюсь. И меня прошибает пот. Кира далеко, но Алеся должна стоять в зоне поражения. Если так, то…

— Не бей его, — кидается она на меня с кулаками.

Хук справа, выпад левого локтя, удар коленом. Я отступаю, уклоняясь от ударов. Барышня продолжает атаковать, глаза округлились, на щеках румянец, грудь тяжело вздымается. Ричард застыл столбом и смотрит, как одурманенная Алеся защищает его.

А впереди грохочут взрывы, и там Дарико…

В такие моменты действуют только мгновенные решения.

Я срываюсь навстречу Алесе. Хватаю девушку за виски и, не обращая внимания на ее удары, выпускаю резкую шоковую волну магнетизма.

— ЧТО ТЫ КО МНЕ ИСПЫТЫВАЕШЬ?! — мой голос тих, но в ее ушах он грохочет словно колокола. Словно минометы вражьей армии, которую она ненавидит всей душой.

Ее лицо морщится и становится похоже на свирепую мордочку хищного зверька.

— Ненавижу!!!! — кричит она, задыхаясь.

Конечно, ведь магнетизим усилил ее чувства ко мне, а сейчас я бил ее любимого Ричарда.

Руки Алеси опускаются, кулаки сжимаются. Она едва держится на ногах от переполняющей ее злобы.

Новая волна магнетизма.

— Я хочу чтобы ты умер-р-р-р… — голосок Алеси срывается на нечленораздельное рычание.

— Так убей, — целую девушку в губы, и она без сил падает мне на руки.

Держу тонкую талию и плечи. Слишком сильные ярость и гнев бушуют в сознании Алеси, и девушка не справляется с ними.

Она дрожит, будто замерзла. Зажмурившись, дергается. А потом всё проходит, и Алеся открывает ничего не понимающие глаза:

— Сеня… — ее рука тянется ко мне и гладит по лицу. — Сенечка, милый.

Я кладу Алесю на траву, бросаю подступившей Кире.

— Защищай, — зеленоволосая кивает, и я срываюсь к центру поля. По пути бросаю стоящему столбом Ричарду. — Еще раз повторишь, голову оторву.

Больше на принца не гляжу. Он уже далеко, а вот канонада взрывов совсем рядом. Здесь смешались в куче-мале «фениксы» и «волки». Здесь сволочь Амиран спрятался за широкими спинами первой линии. Но сейчас мы сразимся. Сейчас мы закончим завтрак в кафе «Черкес».

Глава 2 — Главное не победа, а убийство

Астерия в ужасе смотрит на то, что происходит на поле. Нет, княжну вовсе не смущают кровь, крики, расцветающие огненными соцветиями взрывы. Но ведь со стороны творится настоящая невообразимая картина. И Астерия вовсе не про раскиданные тела авангардников-«фениксов». И не про нового ловца в ватаге Сени. Вернее, старого. Кажется, княжна узнала этого парня. Да, точно. Бабушкин Вася. Астерия вместе с ним выступала в летнем лагере. Давно было, очень давно, и то легкое романтическое чувство осталось в прошлом.

Амиран же всего лишь разыграл свою типичную тактику против ватаги со слабой первой линией. Правда, у «фениксов» была Медуза. Но ее вывел из строя Дуб. Первая линия ослабла, и Амиран стал дожидаться, когда на него слетятся все «фениксы», как мотыльки на костер в лесу. А затем единственный Рыкарь ударил массированной атакой. И центр поля обратил в горящую поляну. Будто отряд пехоты нарвался на минное поле.

Амиран не изменяет себе, действует по десятки раз отработанным приемам. В этом минус грузина, он не способен импровизировать. А вот Астерия может, поэтому она фаворит Лиги. И, как оказалось, Сеня тоже тот еще импровизатор. Рррр….Твою же матушку!!!

— Что он творит! — кричит, не сдержавшись, красонволосая княжна. Она в бешенстве сжимает кулаки. — Зачем?! Почему?! Почему она?!

Зрители замерли, не веря своим глазам. Ирина Шереметьева ревностно фыркает. «Прайд» Сени тоже в шоке, почти у всех завистливо горят глаза. Только Лизочка смотрит спокойно, без эмоций, будто так и должно быть. Астерия совсем не понимает сестру. Ведь она могучая демоник! Красноволосая даже готова ей уступить право быть первой. Справедливое решение. Ибо сильнейший получает лучшее. Этот первобытный закон заложен в основе всего. А Лиза даже глазом не ведет. Будто не она должна получать лучшее, как самая старшая по положению и возрасту, как самая могущественная. Да Лиза же может обе ватаги «волков» и «фениксов» сжечь одним взглядом. Почему ее лицо такое тихое и мирное?

— Сестра, да они охренели совсем?! — оборачивается красноволосая княжна к Лизе. — Чего Сеня чудит посреди игры? В чем смысл?!

Действительно, поле Грон сейчас отражает противоположные стороны многогранной жизни. Любовь и война в одном коктейле. Одни дерутся в кровь, другие стоят друг напротив друга и затирают какие-то речи, потом в одной ватаге игроки начинают сосаться. Жесть без прикрас.

Спокойно-мудрый взгляд сестры немного утихомиривает Астерию. Может, и не так всё плохо? Ну если бы правда Сеня творил непотребство, то Лиза бы, как минимум, покраснела бы до пяток. Она же та еще тихоня и скромница, ее любое бранное слово выводит из себя, а тут чуть ли не взрослый фильм показывают.

— Обладала бы ты глазами Жамбы, всё бы поняла, — спокойно говорит Лиза. — Но и так ты бы могла просто верить Сене, как верят Анфиса с Людой. — Она кивает на Волокнскую и боярыню. Девушки, правда, взволнованы, это видно, но бурных эмоций не проявляют, а с восковыми выражениями наблюдают игру. — А не греметь на весь ряд, — новый осуждающий взгляд.

— Ладно-ладно, прости, — Астерия и сама испытывает некий стыд, совсем чуть-чуть. Лизе бы учительницей в школе работать. — Так что случилось? Почему Сеня с Боровой…отвлекся.

— Яка, — коротко бросает Лиза, будто это всё объясняет. Она неотрывно смотрит на поле, на то, как Сеня уже сражается с первой линией «волков». Огромные шкафы налетают на стройного блондина. Он даже не уворачивается. Громоподобные хуки и лоу-кики сотрясают здоровяков так, что они катятся на десяток аршинов от центра.

Астерию сражение не сильно-то интересует. Чего она там не видела? Подумаешь, Грон. А вот то, что он засосал эту…эту простушку…рррр…это непостижимо!

— Ничего не поняла, — хмурится Астерия. — Ричард применил Яку?

Волконская и Гуднова навострили ушки. Они тоже хотят знать причину Сениного поступка.

— Верно, — важно кивает сереброволсая княжна, словно специально растягивая момент с ответом. — Яка задел Алесю.

— А-а-а, — протягивает Астра и тут же супится. — Нет, ничего не поняла. Рич, конечно, козел редкостный. — На этих слова Анфиса с Людой согласно кивают. — А Сеня-то причем?

— Как оказалось, гигантский дух Сени способен нивелировать влияние Яки, — сообщает Лиза неожиданную новость.

— Не может быть, — хлопает глазами Астра. — Сеня — всего лишь жива-мутант, далеко не самый сильный, а Яка — целый Генерал иномирян. Отец рассказывал, как он ужасал целые армады в Нижних мирах. Как можно устранить такую силу всплеском живы?

— Не живы, а дыханием души Сени, — нравоучительно замечает Лиза. — Она у него огромная, понимаешь? Это не просто слова. Душа Сени охватывает ореолом всё поле Грона.

— Да ну, — Астерия удивленно оглядывает настоящую травяную площадь в сто аршинов длиной.

— Ага. Даже сюда достает, — задумчиво замечает Лиза. — А Сеня ведь еще сдерживается. Я видела, как он по-настоящему сияет… В общем, — берет себя в руки княжнра. — Сеня выпустил дыхание своей души на Лесю. Но, видимо, просто охватить своей аурой недостаточно. Либо эффектом воздействия души нельзя управлять одной волей. Нужны катализаторы, чтобы перенаправить вектор влияния.

— Опять ничего не ясно, — Астерия изо всех сил пытается понять уважительную причину, почему Сеня целовался с няшкой Боровой, но раз за разом терпит фиаско.

— Смотри, — вздыхает Лиза. Ей очень не хочется отрываться от игры. Сеня уже пробился к Амирану, а газон украсили тела уже не только «фениксов», но и «волков». — Допустим, харизма Сени вызывает у тебя стойкую неприязнь, даже ненависть, потому что он твой враг, и совершенство противника не может не раздражать.

— Допустим, — Астерия не стала уж говорить, что Сеня и так ее противник. И он ее раздражает неимоверно, особенно когда только что засосал ту дурешку.

— Сеня не может изменить воздействие своей харизмы. Ты так и будешь его ненавидеть, разница только в размере этой ненависти: сильнее или меньше зависит от его сдерживания своей харизмы. Но вот он сделал для тебя что-то хорошее, снял твоего котенка с дерева, например, и вектор твоего отношения к Сене меняется. Теперь ты к нему хорошо относишься, и харизма усилит эту приязнь.

Астерия уходит в себя.

— Он что, поцеловал Борову, чтобы она изменила к нему отношение? — догадывается Люда.

— Правильно, — улыбается Лиза. — Яка Ричарда настроила Алесю враждебно к Сене, но он переломил вектор ситуации. Возможно, еще были причины. Конечно, я не могу знать все принципы обращения с ореолом его духа. Сене виднее, зачем он так поступил, потом его, может, спросим. Хотя лучше такое не спрашивать, — решает она, слегка порозовев. — А сейчас давайте смотреть матч.

«Всё равно дурацкая причина, — решает про себя Астра. — Не устояла Борова перед Якой, видите ли! Посадил бы эту безвольную слабачку на запасную скамью. Она просто недостойна играть за Сеню».

Астерия сразу же испытывает новую волну ярости. Ричард, зараза! Это из-за тебя случилось! Всё маме Аяно расскажу, пускай она тебя щебеньицей оприходует. Чтобы больше в Россию не совался, мальчиков нам не портил!

* * *

Несколько блогеров показывают матч «волков» против «фениксов» на своих сетевых каналах. Просмотров набирается несколько десятков тысяч. Игру смотрит в том числе и Радимир Боров, дядя Алеси. На сцене, когда племянница ни с того ни с сего кидается на Беркутова, он выпучивает глаза и хватается за голову:

— Деточка моя, что же ты делаешь? На парня своего с кулаками кидаешься?! Что?! Зачем?!

А потом вообще происходит шокирующее. Беркутов одолевает Лесю, хватает за виски и целует в губы.

— Бляха-муха, — совсем теряется Радимир. — Но на людях-то зачем? Что за молодежь пошла? То дерутся, то целуются. А вообще, попался ты, голубчик. Теперь не отделаешься, теперь захомутаем. Повод железный ты нам дал, хи-хи…

Подхихикивая, Радимир звонит Семену Львовичу, отцу Леси:

— Ну что, братец, Беркутов-то у нас, считай, в кармане, — радостно оповещает Радимир главу рода Боровых.

— Да, смотрю, горяч перец, — кивает Семен, на фоне доносятся крики болельщиков, судейские свистки и разглагольствования блогера. Тоже, видать, смотрит, как дочка играет, а заодно налаживает личную жизнь и укрепляет будущее рода. — Как, думаешь, захомутаем?

— Как пить дать, — заверяет Радимир. — Завтра же позвоню Арсению и строго спрошу, что это еще за дела, хи-хи… — не выдерживает он и снова смеется в усы.

— Добро, добро, — соглашается со стратегией глава рода. — Только смотри по ситуации. Если молодец начнет испуганно оправдываться, тут же и ставь условия. А если холодно или даже враждебно воспримет, то не надави, пускай его, этот поцелуй, всё и так неплохо своим ходом идет.

— Стреляные — знаем, — улыбается Радимир. — Думаю, всё нормально пройдет. Жди зятька в семью, братец.

* * *

— Сеня, справа! — кричит Дарико.

Я уже вижу, поэтому реагирую вовремя. Уклон, бросок навстречу и пронос в ноги. Хватаю вражьего авангардника за бедра и перекидываю через себя, а там его уже грузинка колошматит не жалея.

Раскидать авангард заняло какое-то время. Мне помогли наши «танки» — те, кого еще не достал Амиран. Ну и Дарико еще цела. Я ее отвел себе за спину, а сам покрылся Горящей Вуалью. Прямое попадание, конечно, меня свалит. Но взрывы рядом слабо ощущаются.

А вот Медуза намертво сцепилась с Дубом посреди лежащих тел. Нехорошо, но пока пусть.

Наконец добираюсь до конверта Амирана. Авангард весь пройден, остался в защите только центровой. Им оказывается демоник Плеть. Странный выбор, обычно у него роль штурмовика. Но в этот раз нестандартная роль быстро объясняется. Грузин пасует центровому и отбегает за его спину. Того мигом окружает ворох железных плетей или щупалец.

С резким свистом плети обрушиваются на меня. Я не уклоняюсь, просто вскидываю руки, блокируя удары по лицу. Весь мой корпус содрогается от множественных ударов. Один раз можно перетерпеть такую встряску, но больше лучше не повторять.

— Пасуй, — гаркает грузин в глубине своей половины. И мяч улетает ему в руки.

Я понимаю — это никакой не хитрый ход. Слишком рано грузин попросил мяч. Амиран просто струсил. Кавказцу некомфортно без возможности взрывать всё вокруг. А ведь так неплохо начал, но не хватило выдержки.

Демоник вынужден убрать плети и броситься с кулаками. Я уклоняюсь от хука, делаю подшаг вперед и тычком в спину отправляю Плеть к Дарико. Пускай девушка займется им. Без фракталов цель вполне легкая. А сам прыгаю к Амирану.

Взрыв рядом отбрасывает меня на и так перевороченную землю. Ухожу в перекат. Приходит мысль: поди выгляжу как горящий колобок. Взрывная техника канонадой преследует по пятам. Фонтаны земли стреляют совсем рядом. Оттолкнувшись ногами, выбрасываю тело в воздушный кульбит и падаю прямиком на Амирана. Во время столкновения выбиваю ударом ноги мяч из рук Беридзе. А потом происходит «бух». Теперь мы кувыркаемся вдвоем, пока не оказываемся в партере. Апперкот в бубен позволяет на время вырубить Амирана. Дальше главное не дать ему прийти в себя, а то очередным взрывом вынесет прочь. Для этого фиксирую бедрами ноги врага. Теперь он не встанет. Давлю своим горящим телом Амирана в землю, держу одной рукой руку кавказца, а вторая рука зажата между нами. В итоге у меня есть свободная рука, ею и наношу удары. Боковой за боковой прилетают грузину в челюсть, не давая собраться.

Между ударами он брызжет слюной:

— Мяч не в игре….

Хрясь.

— Мяч вылетел….Отпусти…

Хрюсь.

Честно, я не знаю, где болотопсовский мяч. Но если бы он упал на землю, судья бы объявил провал розыгрыша. Свистка не было, значит его поймала Дарико. Она как раз стояла в той стороне. Умница могла уже отделать Плеть, а значит, освободиться и улучить момент для ловли мяча.

Я избиваю Амирана, но не сильно. Мои парализующие боковые просто вводят его раз за разом в нокаут. Рано устранять гада, слишком много свидетелей. Убийство не должно выглядеть намеренным. Вообще, есть надежда, что сейчас у грузина сбойнет доспех, и я просто использую технику бестиморфов Ядовитые лапы. Та самая атака по нервным окончаниям, что я использовал в поединке с Лобовым в Твери. Следствие сразу незаметно, только спустя время нарушается кровообращение и развивается ишемия.

Но не хочется часто пользоваться этой техникой, иначе за мной начнет тянуться след из трупов с сердечными приступами, а это подозрительно. Пускай уж лучше непреднамеренное убийство, но позже. Сейчас слишком явно выйдет.

Раздается судейский свисток.

Отпускаю Амирана и отскакиваю от него. Оглядываюсь. О, Дарико, правда, поймала мяч и бросила Кире. Зеленоволосая флангистка сыграла штурмовика и пронесла его за десять аршинов в глубь территории противника. Там ее повалили, но мы закрепились на разметке и теперь будем в нападении.

Как раз сейчас перерыв две минуты между первым и вторым периодами. Отходим на позиции, разминаемся.

— Какая комбинация, Сеня? — спрашивает Симона, она занимает центр разметки первых десяти аршинов на половине Беридзе.

— Ш-1, — решаю. — Пора и нам ударить техниками.

* * *

«Он собрался меня прикончить» — понимает Амиран, отходя за спины первой линии.

Об этом грузину сказали глаза Беркутова. Они были холодные, в них стыло обещание смерти.

Колени кавказца начинают дрожать. Мяч давал хоть какую-то уверенность в своих силах, но Беркутов отобрал и его. Беридзе пересиливает себя и подходит к британскому принцу.

— Ричард, ты можешь использовать Когти? — тихо спрашивает грузин. — Против того, у кого будет мяч?

— Нет, конечно, — сразу отвечает принц. — Я же ими порублю «фениксов» на колбасу. Так, пострелять молниями, в принципе, могу. Но у меня есть другой дальнобойный фрактал.

— Мяч будет у Беркутова, — сообщает Амиран. — Я устрою, а ты используешь против него Когти. Не молнии. Когти.

— Нет, атаман.

— Иначе тебе его не победить.

— Это мы еще посмотрим, — не ведется Ричард.

Ррр…упрямый осел! Амиран хотел склонить принца по-настоящему сцепиться с Беркутовым, но британца не так просто переубедить. Ладно, оставим на потом.

— Замена, — распоряжается грузин.

Он срочно меняет двух обычных флангистов на Кметов — огневика и молниевика. А также вызывает еще одного демоника Сумрака. Всех четырех Кметов, Сумрака и Плеть он подзывает к себе в конверт. Больше никого. Ричард тоже тянется, но Амиран останавливает его:

— Тебя мне не надо.

Принц хлопает глазами, но молча возвращается на позицию. Амиран оборачивается к вызванным:

— Две тактики. Первая: если мяч понесет Беркутов, Сумрак атакуешь его туманом. Остальные кидаетесь на него скопом и мочите техниками. Вместе со мной.

— Мочим техниками? — не понимает Плеть. — Как это?

— Прибиваете это придурка нахрен, — рычит грузин. — Что непонятного?

— То есть, сбиваем доспех? — предполагает демоник.

— Ага, — кивает Амиран. — Доспех-доспех.

Бездоспешного Беркутова он и сам прикончит.

— А если мяч будет у другого штурмовика или ловца? — спрашивает Сумрак.

— Тогда делаем всё, чтобы они передали его Беркутову, — велит грузин. — Понятно?

Сильнейшие «волки» переглядываются.

— А как это поможет продвинуться к зачетной зоне?

— Неважно, — отмахивается Амиран. — Забудьте про зачетную зону. Главное — не победа, а загасить Беркутова. Это цель. Больше ничего. Еще раз спрашиваю — ясно?

— Да, — отвечает Сумрак. — Дезориентировать Беркутова, а дальше вы сбросите с него доспех.

— Верно, на позиции, — кивает Амиран.

«Шанс есть, — размышляет грузин. — Пока Беркутов не продемонстрировал силу Полковоя, хотя и была возможность. Может, в Волчьей яме мы с отцом его переоценили? В любом случае, другого выхода нет. Я замочу Беркутова и верну свою игрушку».

Глава 3 — Туман

Бемижар Жаворонок сидит на жестком футоне, специально привезенном в Москву. Местные кровати не подошли Владыке слова. Слишком мягко, слишком комфортно. Намного удобней тонкий матрас, постеленный прямо на полу. Новое тело с детства привыкло к аскетизму и суровости традиционного японского образа жизни. С самых пеленок Хенеси пренебрегали, родичи его шпыняли и презирали. Считали жалким, никчемным бастардом, позором рода дайме. Конечно, ребенок затаил злобу, и она передалась Бемижару. И он сполна отомстил обидчикам реципиента. Он общался с ними, уговаривал на самоубийство, а тех, кто не поддался, убил руками найденных Воронов и Жаворонков.

Теперь Хенеси в Москве. Японец сидит на футоне и смотрит местный спортивный матч на повешенном на стену телевизоре. Это никакой не особенный турнир. Всего лишь отборочный матч в подростковой лиге. Игра примечательна тем, что, возможно, играет сам побратим и спаситель Бемижара.

Да, славные воспоминания. Бемижар никогда не забудет, что обязан жизнью Огненному паладину. Этот долг делает миссию Владыки слова более личной. Более ответственной.

Однажды Фалгор спас Бемижара от огромного зеленомордого. Ни одни анналы никогда не описывал монстра подобных размеров. Ни один летописец не осмелился бы рассказать о существовании такой громады, боясь быть поднятым на смех. Тварь, что, наверняка, поразила бы размерами самого Отца-императора. Этот бестиморф запросто бы смял танк. Даже Евгениусы-легионеры казались детьми по сравнению с гигантом.

Невообразимо огромное чудовище в железной броне едва не разорвало Владыку слова на части, но Феникс успел, принизил гиганта цепным мечом, и с тех пор Бемижар обязан Фалгору жизнью. И Владыка слова обязательно расплатится со своим братом.

Бемижар смотрит, как посреди боя Беркутов целует девушку в губы. Плотно и жарко, будто любовники. Владыка слова удивленно вскидывает тонкие черные брови:

— Ну, Фалгор, тебя не узнать, — бормочет Префект Жаворонков с сомнением. — Очень уж странно. А ты ли это, правда, вообще? Чтобы раньше Огненный паладин так рьяно накидыввался на женщин, нет, не помню. Подобные выкрутасы больше в манере Чугуна. Или это так своеобразно действует на тебя новое тело русского дворяненка? — Бемижар вспоминает, какое действие на самого японца произвела встреча с дочерью императора Японии. От несравненной красоты девушки дыхание перехватывало, ладони потели, а колени дрожали. Подобное трепетание пред женской красотой совсем непохоже на Префекта Жаворонков, но пубертатный период черти с два отменишь. Жаворонок стал общаться с девушкой, и в итоге обрел кое-какую выгоду с этих романтических встреч. Вот и стойкого Фалгора, похоже, зацепило. — Наверно, ты очень коришь самого себя за столь душевную слабость. Депрессуешь опять, что несовершенен.

На самом деле Бемижар не сомневается в том, что юноша на поле — истинный Фалгор. Кумулятор пожертвовал жизнью, чтобы Феникс использовал те Огнивы. А их, в свою очередь, узнали жрецы Сварога, смотревшие драку через записи со скрытых камер. Для этой цели жрецов пришлось похитить и держать некоторое время в подвале. Парочку потребовалось попытать каленным железом, а то очень уже молчаливые попались. Но сейчас святейшие свободны, их тела кормят рыб в Москве-реке.

Самое интересное, что Огнивы стали рисовать на фресках совсем недавно. Огненные когти украшают стены только в одном новом храме, который находится еще в процессе строительства. А еще в религиозных текстах нет ни слова об Огнивах. Но жрецы все как один заявляли, что это они, Когти Царя-Огня.

Выходит, Фалгор уже повлиял на религиозные предания русских. А значит, он тоже нащупал дорожку к изменению коллективного бессознательного. Будучи гением, Феникс, конечно, понял, что обрел неиссякаемый источник силы. И нужно лишь разрушить купол вокруг Земли, обрести доступ к Анреалиуму, и можно спокойно объявить самого себя богом. Прекрасно!

Стук в дверь.

— Входите, — велит Владыка слова.

Дверь громко распахивается, шумно входит Бейб Джонсон, или Грумс Хрюнд, лорд-командор одного из гранд-батальонов Легиона Жаворонков. На здоровом британце надеты рэперская кепка набекрень и футболка с Мики-Маусом. Тяжелая нижняя челюсть шевелится, жуя жвачку. В мощных руках легионер держит два старых деревянных футляра.

— Посылка, милорд, — бахаясь на пол прямо на задницу, Джонсон ставит футляры под нос Бемижару. — Вымесы передали. То, что вы просили.

Стараясь не обращать внимание на скверное поведение некогда манерного полководца, Владыка слова по очереди открывает футляры.

В первом лежит черный нож с блестящим лезвием. Кинжал Хаоса, выкованный из некогда упавшего на Землю метеорита. Тот метеорит послали сами Боги Хаоса.

— Мой подарок Фалгору, — Бемижар ласково гладит черный клинок. — Скоро мой дорогой спаситель получит его между ребер.

Во втором футляре лежит корень Мирвы, маски-травы из Нижних миров. Бемижар бережно берет растение тонкими пальцами. Желтые ростки очень мягкие, без древесности.

— Как его принимать, командор? — спрашивает Префект Жаворонков.

— Сказали, просто жевать, — басит Джонсон. — Запивать нельзя. Эффект продержится около трех часов.

— И княжна Бесонова не увидит влияние Хаоса на мою душу? — уточняет Бемижар.

— Да, вымесы проводили эксперименты, — кивает Джонсон, надувая из жвачки пузырь. — Прямо под нос Бесоновой совали одного подопытного из своих. Не увидела.

— В тот миг она могла не применять фрактал Жамбы, — замечает Префект.

— Уверяют, что применяла, — пожимает могучими плечами британец. — Это риск, милорд, и не знаю, насколько он оправдан.

— Полностью, — решает Бемижар. — Главное, сперва опробовать на представителях стиля «Вышень», чтобы удостовериться хоть в минимальном действии травы.

— Они будут, — кивает Джонсон. — Перед днем рождения Аяно будет проверка. А также мы нашли нескольких демоников со сканирующими фракталами. Чтобы проверка была более полной.

— Отлично, — слегка, одними губами, улыбается Владыка слова. Всё же, несмотря на свое новое варварское амплуа, Джонсон по-прежнему имеет мозги командора. — А теперь позволь мне досмотреть матч с нашим будущим союзником.

— Так точно, — одним порывистым движением британец встает и шагает из комнаты.

А Бемижар с интересом наблюдает за битвами русских детей. В кадре чаще других мелькает блондин с янтарными глазами и золотыми татуировками на лице. Будто объектив камеры буквально притягивает к нему.

«Точно Фалгор, — с удовлетворением думает Префект Жаоронков. — Точно мой собрат».

* * *

Раздается судейский свисток. На огромным экране над трибунами высвечивается надпись «Перерыв», появляется пятиминутный таймер.

Наш тренер криком подзывает ватагу.

— Явно нужна замена, — смотрит Лида на Алесю. — По крайней мере, одна.

После двойного эмоционального стресса ее глаза лихорадочно блестят, а на щеках горит румянец. Барышня то и дело смотрит на меня и касается пальцами губ. Услышав тренера, она пугается:

— Нет, пожалуйста, Лидочка Семеновна, — тараторит Алеся. — Я бодра и полна сил.

— Да, я вижу, — фыркает тренер. — Бодра так бодра. Что это вообще было с вами двумя? То вы деретесь, то целуетесь.

Вся ватага слушает нас внимательно. Особенно девочки, особенно Истома.

— Шалун оказывается наш Огненный блондин-то, — мурлычет брюнетка.

— Истома, тихо! — одергивает Лида бету, и та продолжает усмехаться, только что молча. — Сеня, что случилось там у вас с Алесей? Вы будто с ума посходили, уж прости.

— Ментальный фрактал Ричарда, — коротко поясняю.

— А-а-а, Яка, — понимающе кивает Лидия. Похоже, о генеральских фракталах Бесоновых в курсе вся Империя. — Тогда ладно. Кого заменим?

Алеся тут же пугается.

— Меня не нужно, Сеня, — барышня берет меня за край футболки и умоляюще дергает. — Пожалуйста!

— Точно? — строго смотрю на нее.

— Точно, — кивает решительно. — Я ведь должна отомстить за позор, что Ричард мне устроил.

Я пожимаю плечами, глянув на Лиду. Она тренер, пускай и решает.

— Тогда, видимо, только авангардников, — делает вывод Лида.

— Медузу оставьте, — вставляет Симона. — Иначе некому будет остановить Дуба. А так они хоть будут заняты друг другом.

Каменная девушка всё это прекрасно слышит.

— Бррр…— передергивает она плечами. — Опять терпеть этого деревянного.

— Тебе было больно? — беспокоится Дарико.

— Нет, — вздыхает Медуза. — Но приятного мало сцепиться с ним и терпеть это постоянное: «Я есть Дуб». Других слов будто не знает. Анекдот бы хоть рассказал.

— Потерпишь час, — отмахивается Симона. — Другим тяжелее приходится.

Многие, согласно кивая, бросают полные сожаления взгляды на Алесю. Только сама жертва недавнего психического удара явно не понимает о чем речь. Хлопает недоуменно глазками. Ну,

значит, обошлось без душевного расстройства и то хорошо.

Перерыв заканчивается. Мы возвращаемся на десять аршинов вглубь поля противника. «Волки» уже выстроились. О, да ладно. Амиран собрал всех своих Кметов и поставил на позиции флангистов к Ричарду и Плети. Песочник и огневик стоят подле принца, ветреник и молниевик ближе к Плети. Сам принц супится, оглядывая Кметов. Те будто что-то задумали и оглядываются на еще одного вызванного запасного. Зовут Сумраком. Обладает способностью напускать туман. Полезная техника против сильного противника. Но тут явно не тот случай. Разве что, Амиран решил сам столкнуться со мной.

Свисток о начале розыгрыша.

Первые линии сшибаются. Дуб схватывается с Медузой, горланя свое неизменное, что он по-прежнему Дуб, а то вдруг мы забыли. Симона под прессом атакующих «волков» бегает по конверту пытаясь выцепить меня. Наши авангардники один за другим валятся. Матерые «волки» топчут «фениксов», еще не вошедших в полную мощь. Слишком мало тренировок прошло, чтобы биться наравных с профи, которые на Гроне болотопса съели.

Я замечаю, что Кметы и Плеть подбираются поближе ко мне и ждут. Ух, заразы, и Сумрак за их спинами тусуется. Не просто же так. Может, вырубить его от греха? Оглядываюсь на далекого грузина. Амиран топчется у самой границы десятого аршина и то и дело поглядывает на демоника и меня. Похоже, грузин тоже собирается присоединится к веселухе, а не оставаться в стороне. Если так, то пускай будет непроглядный туман. А из него уже выйдет меньше на одного «волка».

Между тем «волки» прорываются в конверт. Симона отступает под натиском. Алеся, Кира и Дарико подле меня сжимают кулаки. Амиран хмурится. Да-да, носатый, это не по плану. Я должен получить мяч, иначе Сумрак не имеет права пустить туман, а если все же пустит, судьи одернут его и посадят на скамью.

Кстати, надо позаботиться о своих девочках. Ну и о Еремее заодно — флангист держится подле Дарико. Им всем не стоит лезть в грядущий мордобой.

Оборачиваюсь к Алесе, Кире и Дарико.

— Уходите отсюда. Комбинация сменяется. Я один понесу мяч.

Девушки округляют глаза, Алеся с Дарико уже послушно делают шаг в сторону, но Кира неожиданно говорит:

— Ты что такое говоришь, Сеня? Они же не просто так рядом столпились, — зеленоволосая кивает на Кметов. — Они же сейчас накинутся! На тебя накинутся! Вместе будем! Я же твой флангист!

— И я тоже! — вдруг топает ножкой Алеся. — Я тоже флангист Сени!

— Удержим их, а ты выполнишь прорыв, — соглашается Дарико и начинает давать приказы. — Кира и Алеся, загородите Сеню от «волков», я сзади подстрахую. Ерема, со мной.

Да что ж такое? Плюнули на мой приказ и свое городят. Уже и выстроились, глупышки, кто вас просил?

Между тем, я сказать ничего не успеваю. Блондинке удается пронестись между двух здоровых «волков» и пасануть чуть ли не прямо мне в руки. Я всего лишь делаю шаг в сторону и вытягиваю руку вверх. Резиновая «дыня» мягко бьется в ладонь, второй рукой тут же придерживаю мяч, чтобы не упал и срываюсь в бег. Если повезет, то оторвусь на достаточное расстояние от девушек.

Не повезло.

Сиганувший Сумрак неестественно широко распахивает рот, и струи дыма заполняют всё пространство вокруг нас. В ту же секунду в меня летят файерболы, молнии, песочные копья и ветряные лезвия.

Я отшвыриваю мяч в сторону — теперь это уже не Грон, а войстезя — и прыгаю на траву. Позади ударяют молнии. Пшшш…Специальный искусственный газон не возгорается, и заряды бессильно гаснут. Мое тело инстинктивно уходит в кувырок, а глаза пытаются уловить в тумане движущиеся фигуры врагов. Лишь сияние молний, огненные всполохи, брызги песка и свист ветра.

— Мочите его! Мочите! — визжит истеричный голос Амирана. Грузин уже сорвался в туман и, кажется, почувствовал вкус ложной победы. — Он упал! Мочите!

— Но он уронил мяч, — возражает вроде бы Плеть.

— Какой, нахрен, мяч! Сука! Мочи его!

— Но розыгрыш же зак…

— Мочи!!!!

— Понял, — испуганное, и тут же топот ног. Побежали мочить, видно.

Выйдя из переката, я поднимаюсь, согнув колени и чуть опустив спину. Замечаю лучи пробившегося солнца, играющие на траве. Не только я такой внимательный:

— Сумрак, туман! Следи, твою мать, за туманом! — раздается из мглы. — За тобой только гребаный туман! Остальные, ищите Беркутова!

Судя по видеозаписям прошлых игр «волков» туман окутывает кусок поля площадью около десяти квадратных метров. Судья ничего не видит снаружи, но где-то через три минуты, если оттуда никто не вынырнет, начнет свистеть отмену всех техник. И, по идее, Сумрак должен послушаться. По идее. Сейчас здесь и мои девочки, Еремей, и «волки», сам Амиран, больше вроде бы никого…

— Амиран, почему ты меня не предупредил о тумане?! — голос Ричарда недоволен. — По-твоему, я штурмовик или болванчик?

Еще взбалмошного принца не хватало.

— Ричард… — грузин что-то пытается недовольно сказать. Не разгибаясь, иду на голос.

— Амиран, черт! — звук споткнувшейся ноги. — Что это? Амиран, это мяч! Розыгрыш закончен.

— Не закончен, — сиплое рычание.

— Как это? — недоуменный возглас.

— Ричард, сука, заткнись! — рявкает грузин. А потом раздается писк одной из девочек. Похоже, «волки» наткнулись на них.

— Что вы тут устроили? — недовольно спрашивает Алеся. — Если мяч, правда, на земле, мы уходим на позиции. У нас еще два розыгрыша.

— Бейте их! — рявкает грузин. — Атакуйте! И Беркутов сразу выскочит!

Ах ты, скотина!

Впереди мутно вспыхивают огненные багрянцы. Шумит ветер, зигзаг молнии разрезает молоко тумана. Я срываюсь в прыжок — прямо на высокую фигуру. Вроде бы огневик. Налету врезаю парализующим боковым, вдобавок вспыхивает Огненный кулак. Мы вдвоем бахаемся на землю, я тут же вскакиваю и пинаю парня по носу. Тоже парализующим, разумеется. Оборачиваюсь, бегу обратно вглубь тумана.

За мглистой границей свистит судья, но никто не реагирует. «Волки» продолжают швыряться техниками в тумане. Огня больше нет, но скрип песка и шипение молний режет слух. Мимо меня пролетает воздушная стрела. Туман на ее пути разлетается в клочья.

Я пропускаю еще одну стрелу и, уйдя в перекат, качусь навстречу ветренику. «Волка» не видно, но он топчется на месте, и шуршание травы выдает его местоположение. Бью воздушника по ногам, «волк» падает, тут же проворачиваю рычаг, хватая одной рукой шею вместе с прижатой рукой в захват. А кулаком второй врезаю по лбу. Свист судьи заглушает грохот доспехов.

Вдалеке раздается высокий писк. Мое сердце холодеет. Это Алеся.

Неожиданно вспыхивают более яркие синие молнии, чем у Кмета-молниевика.

— Амирран, — рычит Ричард. — Ты сейчас за это ответишь!

На руке темно-серого силуэта вспыхивают четыре резака.

— Ты сейчас сдохнешь! — гремит принц Тюдор-Бесонов.

Глава 4 — Конец волка

Лиза удивленно распахивает глаза. Впрочем, как и весь «прайд» Сени. Как и весь стадион, как и все зрители. Зрелище возникло нестандартное для Грона. Розы.

Невдалеке от центра поля возникло молочно-белое облако. В ватной белизне мелькают огненные всполохи и электрические разряды. Игра за пределами тумана замерла. «Волки» и «фениксы», замерев, смотрят за битвой своих авангардников. Ничего не видят, но продолжают смотреть. Вокруг облака носятся помощники судьи. Они свистят и кричат о прекращении розыгрыша. Но реакции ноль. Игроки в тумане будто не слышат. Грохот доспехов не замирает, сверкания в тумане не прекращаются. Иногда до Лизы доносятся крики Беридзе: «Мочите…Больше тумана…Плевать на мяч…».

Княжна включает острое зрение Рысона и смотрит сквозь туман. Не отчетливо, иногда особенно плотные сгустки марева закрывают людей, но что— то разглядеть удается. И это что-то — мяч на земле.

— Они выронили мяч, — вырывается тихое из уст Лизы.

Но Астерия услышала:

— Да ладно? Точно? Почему тогда они продолжают бодаться? Что там происходит, Лиз? — красноволосая княжна разворачивается всем корпусом, плюнув на матч. Все равно ничего не видно. Хоть сестра скажет.

Люда и Анфиса тоже подаются со своих кресел к княжне.

— Они все дерутся, — Лиза хмурит лобик. — Все используют техники. Амиран создает взрывы, его Кметы и демоник тоже лупят не переставая. И Сеня стреляет огнем.

— И где Сеня? Почему он не прервет этот фарс? — встревоженно спрашивает Анфиса. — Ему всего лишь нужно выйти из тумана.

Лиза напрягает зрение Рысона. Неприятный фрактал, после его применения будет щипать глаза, будто попал шампунь, но куда деваться.

— Там Алеся и Дарико, их нельзя бросать, — княжна видит, как девушек окружили «волки». Песочник и молниевик. — Может, еще есть причина.

В этот момент в туман сигает новый участник. Синеволосый и неуправляемый как ураган.

— Ну Ричарда куда еще понесло?! — всплескивает руками Астерия. — Надо немедленно прекращать поединок, пока он не прибил кого-нибудь.

— Или его, — тихо замечает Люда.

Лицо Астерии не меняется.

— Или его Сеня, — поддерживает княжна боярыню. — Что думаешь, сестра? Нам же потом влетит от мам. Лучше прервать этот матч, пускай по-новой разыгрывает.

— Не знаю, а если мы помешаем Сене? Вот он побил огневика, — замечает Лиза. — Теперь ветреника. Ой, — княжна вздрагивает. Голосок начинает дрожать. — В Лесю попали, у нее, похоже, сбился доспех. Она в обмороке.

— Лесю? — переспрашивает Астерия. — Это не в ту, которую влюблен Ричард?

Лиза не успевает ответить. Катастрофа возникает почти сразу. Белесую мглу разрезают синие высверки. Это молнии, но не какого-то жалкого Кмета. Ветвистые разряды ни с чем не спутать. Генеральский фрактал Швара раньше сжигал целые роты. И теперь эта сила высвободилась в тумане на поле юношеского матча.

Больше нельзя сидеть, будто ничего не случилось.

Лиза вскакивает с места. Девушки удивленно смотрят на княжну.

— Я не знаю о чем думает Сеня, — решительно заявляет она. — Но я остановлю это безобразие.

И одним махом, стройная как тростиночка, княжна сигает вправо, в проход между рядами зрительских мест. А потом она резво спускается по ступенькам. Шлейф серебряных волос вьется за ее спиной. Но Лиза не бежит, нет, она очень быстро шагает, не портя царственной осанки и не опуская подбородок. Вниз она не смотрит, ножки словно сами знают куда ступать. Для зрителей это выглядит так, будто княжна Бесонова быстро-быстро парит над лестницей. Притом некоторые — не спортсмены, обычные любители зрелищ с ненатренированными рефлексами и нулевыми рангами в живе — даже не замечают, что кто-то проносится рядом. Одна нога там — другая здесь. И вот княжна, словно через телепорт, оказалась у подножия лестниц.

Случайно оглянувшись, Лиза видит, что и Астерия несется следом. Сестра отстает, но ненамного. Лиза сосредотачивается на тумане. Он для нее не проблема. Игроки внутри как на ладони. Все сгруппировались на одном пятачке. Встав на одно колено, Сеня положил на него голову Алеси и пытается привести в ее чувства. А Ричард…Черт! Надо срочно выручать глупого брата, пока он в бешенстве не убил кого-нибудь прямо на поле. Какой позор ведь будет! Опять вира, опять извинения. Будто маме больше заняться нечем.

Выставив перед собой руки, Лиза ныряет в туман. Белая пелена скрывает стройное тело княжны, а следом и чуть более широкоплечую фигуру младшей сестры.

* * *

Я бегу на высокий крик. Белая стена расходится, туман тает передо мной.Открывается картина. Вижу, как Ричард в ярости обрушивает ворох молний на молниевика. Тот пытается отбиться, но его электрические техники — лишь жалкие подделки, по сравнению с мощью сына князя Бесонова. Всего пара взмахов синих Когтей, и парень исчезает под огромным клубком ветвящихся зарядов. Тело бьется в конвульсиях, охваченных синевой.

— Испробуй НАСТОЯЩУЮ ГРОЗУ, — ревет британский принц.

Доспех молниевика сдает, и неясно, жив ли еще обожженный парень.

Такие спецэффекты нельзя не заметить. Я временно не у дел. Внимание Амирана, Плети, Сумрака и оставшегося Кмета целиком переходит на Ричарда. Громовые когти сверкают ярко, разгоняя туман на нашем пятачке. Только белесая стена окружает всех штурмовиков и флангистов близким полукругом.

На меня никто не смотрит. У «волков» появилась угроза пострашнее. Свалив молниевика, Ричард двигается на Амирана и его свору.

Я пользуюсь тем, что на меня не смотрят. Да и плевать хотел на всех. Бедная Алеся лежит без сознания на траве, рядом присела побледневшая Дарико. Встав на колено, я бережно беру голову Алеси. Мои пальцы пробегаются под ноздрями девушки. Фух, дышит. Значит, к болотопсам Амирана. Сейчас уношу Лесю в безопасное место. Это первостепенно.

Ричард тем временем швыряется молниями в своих товарищей по ватаге. Расплескивается в воздухе ослепительная синева. Поражает Плеть. Демоник с его десятком щупалец катится под откос.

И тут стена тумана расходится в сторону, пропуская новых гостей. На нашу вечеринку забегают Лиза с Астерией. Сереброволосая княжна недолго думая перерезает дорогу Ричарду и, подбежав к брату, сносит его с ног мощным хуком в челюсть. И умело так вмазала. Профессионально, можно сказать. Не у каждого топового бойца войстези получится. Глаза принца закатываются, ноги подкашивает. Немая сцена. Но до земли Ричард не долетает. Его подхватывает за талию тонкой рукой Лизочка. Стройная княжна одним рывком перекидывает здорового принца себе на хрупкое с виду плечо. Затем она, нисколько не напрягаясь, разворачивается и грозно супит бровки.

— Прекратите игру, — велит княжна. — Вы зашли слишком далеко!

Но Амирана колбасит совсем в другую сторону.

— Сумрак, тумана! — рявкает грузин. — Больше тумана!

Демоник не смеет ослушаться своего атамана и сюзерена. Из его рта льется новая мгла. Белое марево окружает нас. «Волки» и княжны скрываются в тумане.

Конечно, Амирану еще влетит за то, что он ослушался княжну. Если доживет до конца матча. Грузин, как и я, понимает — больше такой возможности разобраться друг с другом у нас не получится. Сумрак точно получит красную карточку и дисквалификацию в Лиге. А, может, и вообще всю ватагу «волков» снимут с турнира. Слишком уж это большая наглость — демонстративно игнорировать судей, которые надрываются снаружи. Тем более столько дворян смотрят матч, да еще, наверняка, его транслируют несколько спортивных блогеров, и это грубое нарушение уже слили в интернет.

Мне уходить тоже не с руки. Алесю только жалко, но сейчас сдам барышню одной из гостей. И снова буду свободен как ветер.

Амиран что-то орет про «Мочите Беркутова». Моя фигура снова на первом в плане в сознании грузина. Неужели он думает, что меня одолеют Кмет-ветреник с Плетью? Даже после пережитого в Волчьей яме? Наивный же парень.

— Вы с ума посходили! — яростно надрывается Лиза. Ее звонкий голос немного приглушается туманом. — Беридзе, немедленно прекратите это безумие, иначе вам не поздоровится.

Грузин просто игнорирует распоряжения и угрозы княжны, сильнейшей из детей Бесоновых, на минуточку. Так же орет, как орал. Конечно, это лестно, что меня боятся больше Лизы, но неимоверно глупо.

Между тем, сам я пользуюсь туманом, чтобы с Алесей на руках подступить сбоку к Астре. Слышу громкое дыхание княжны совсем рядом.

— Сеня, — удивленно оглядывается княжна.

— Возьми, — сую девушку ей в руки. — И уходи. Здесь небезопасно.

Астерия не зря атаман топовой ватаги. Проходит пара секунд, и княжна всё схватывает. Единственное, она могла бы поспорить, просто потому, что это Астра. Характер-то не ахти. Но всё же оценивает, что рисковать бездоспешной девушкой далеко не самый лучший вариант. Спиной Астерия отступает назад, и где-то уже через полминуты должна быть за чертой тумана.

Повсюду же опять бело-бело. Справа смутно угадывается тонкий силуэт Лизы с громоздкой ношей — принцем Ричардом.

— Плеть, атакуй Беркутова! — а это меня заметил Амиран.

Я отступаю назад и пропадаю в тумане. Железное щупальце Плети сбивает воздух совсем рядом, но мимо. Потом сразу же еще один свист другого щупальца, и опять мимо. Туман ослепил «волков». У меня преимущество перед грузином и демоником — благодаря их шумному дыханию и моему чуткому слуху Префекта мне известно, где оба находятся.

Так, сначала вырублю демоника, потом очередь Амирана.

Но моим планам не суждено сбыться. Не только я обладают сверхъестественным слухом.Мелькает в тумане фигурка княжны, шлейф серебряных волос смешивается с маревом. Тут же раздается резкая оплеуха и вскрик Плети. А затем глухой шум упавшего тела. Минус один. Спасибо Лизе.

— Я повторять не буду, АМИРАН! — рычит Елизавета Артемовна, и Яка наполняет наш скромный пятачек мглы. — Убирайте туман или вы следующие.

Амиран молчит. Грузин явно теряется, до его испуганного разума что-то доходит. Например, то, что из-за своей глупой агрессии он связался не только со мной, но и с Бесоновыми. Наверняка, сейчас бы Амиран послушно включил бы заднюю и стал бы думать другие ходы. Еще два периода впереди, авось что и придумается.

Но так или нет, я уже не узнаю. Потому что стелящимся крадущимся шагом подкрадываюсь к грузину сзади. Подступив чуть ближе, наношу удар в висок. Амиран с охом начинает заваливаться вбок. Догоняю, быстро обойдя, ударом прямым в лицо и правой в печень. Еще один в печень и Амиран уже достигает земли. Он переворачивается через себя и кувыркается прочь. Надеется спастись в глубине тумана. Но слишком шумно он ползет и стонет. Иду навстречу. Приближаюсь и выпускаю Взрыв танцующего пламени.

Вспыхнувшая огненная плеть распугивает щупальца тумана. Атака приходится Амирану прямо по лицу. Закричав, он контратакует взрывом. Отскакиваю в сторону, и разряженный воздух гремит справа, нисколько не задевая. Под ноги попадается забытый уже мяч. Выпнув его за границу тумана, одновременно бью Багровым выстрелом. Новая вспышка пламени и хриплый крик грузина. Снова канонада взрывов и снова мимо. Грузин не в силах понять откуда я нападаю. Ведь вокруг сплошной туман.

— Сеня! — кричит Лиза. — Нужно прекратить бой по правилам.

Тц, порядочная княжна, конечно, права, но сегодня случай, когда правила нужно нарушить. Поэтому я кричу:

— Лиза, это самозащита. Амиран никак не успокаивается, — одновременно выпускаю очередь Багровых выстрелов.

Грузин снова бьет объемной техникой.

Бах, бах, бах…

Огненные цветки взрывов накрывают всё вокруг. Надеюсь, Дарико уже ушла. Если ее сейчас заденет, доспех может погаснуть и она пострадает.

Но велика вероятность, что Дарико все еще здесь, и я бросаюсь на Амирана в рукопашку. Остаточная ударная волна взрывов обжигает меня сквозь доспех. Силен грузин, раз даже остатки техник пронимают!

Отстрелять из тумана было бы проще, но мы в ответе за тех, кого приручили. Погибнуть сегодня должен только один гроновец. Просто потому, что правильно пристрелить его как бешеного шакала.

Сближаюсь с «волком» вплотную. Он уже стоит, шатаясь и вертя головой. Отлично. Прямой правой, лоу-кик, боковой левой. Отшаг вправо и новый лоу-кик в коленную чашечку. Рыкарь, словно подломленное дерево, заваливается на второе колено. Я тут же отстраняюсь в сторону и не прогадал — новое полукружье мини-взрывов образуется вокруг Амиарана, не позволяя приблизиться. Снова впрыскиваю живу в «колодцы» и вновь обстреливаю Багровыми выстрелами сквозь остаточные всполохи взрывов. Это, конечно, не техника Рыкаря, но отнимает немалую часть сил Амирана. А грузина и так порядком подтряхивает уже, хоть он и нашел в себе силы встать с колена.

Ударные волны взрывов уже утихомирились, и я снова налетаю на Амирана.Новый мини-взрыв принимаю на Горящую вуаль, покрывшую локоть. Уклон от размашистого неуклюжего хука. Удар по печени, снова удар правой, затем удар горящим локтем в кадык. Вижу по грузинским глазам навыкате — готовит новую объемную заразу. В спешке отбиваю кулаками чечетку на выдающемся носу Амирана. Нокаут наконец приходит, грузин бахается на оба колена. Я бью по ключице сверху вниз раскрытой рукой. Чувствую, как под ребром ладони доспех продавливается. Хрустит, ломаясь, ключица. Почти готов. Осталось только разбить придурку череп всмятку.

А туман вокруг нас почти развеялся. Сумрак, наверняка, испугался-таки грозной княжны Бесоновой и захлопнул дымящийся рот. Туман разбивается на рваные клубы. Стена мглы уже просвечивается, нас видит часть зрителей.

Болотопс жеваный! Свидетели гребаные! А-а-а, как не вовремя! И что теперь делать? Не могу не добить сволочь, но теперь все увидят, что это не несчастный случай или не просто самозащита. Но и больше не собираюсь терпеть эту гниду. В следующий раз, правда, может пострадать либо Дарико, либо Алеся. И Алеся уже пострадала, если уж на то пошло. Нельзя подобное прощать. Надо кончать. А как повод привяжу ответ на нападение.

Тем временем Амиран скулит на земле, схватившись за сломанную ключицу. На губах грузина выступают кровавые пузыри.

— Ну, Бер-ркутов, — рычит он, сжигая меня полным ненависти взглядом. — Что ты стоишь? Давай добивай меня, а потом мой род растопчет тебя! — он встает на колени и плюется кровью на землю. — У тебя нет ни Р-рыкарей, ни Целителей, твой род слаб. А мой сильный. Ты не можешь меня убить.

Весь трясясь от страха и боли, он смотрит мне в глаза снизу вверх, как волк на льва. Один удар — и Амиран труп. Поэтому грузин продолжать лаять:

— Убей меня и уже сегодня Беридзе вырежут твою мать, твою сестру. Давай, сученыш Бер-ркутов! — гавканье трусливого пса. Но он продолжает изливать помои, видимо, считая, что только поэтому еще жив. — Чего встал? Боишься за своих женщин и за свою шкур-ру?! Ну-ну!

Я все еще не нанес удар по одной-единственной причине. Эти публичные угрозы добавляют мне объективных поводов прикончить грузина. Люди вокруг слышат его и прекрасно меня поймут. Вот даже Лиза гневно насупилась, сжав кулачки. Так что давай лай, Амиран, лай побольше…

— Нет! — раздается девичий крик. — Ты не тронешь ни Леночку, ни Елизавету Юрьевну!

Амиран удивленно дергается. Но Дарико не зря является признанной звездой юношеского Грона. Грузин не успевает даже обернуться, как барышня подскакивает к нему сзади и, схватив за голову, одним резким движением сворачивает шею.

Хрясь.

— И меня ты больше не тронешь, брат! — девушка отпускает своего убитого родственника.

Между раскрытых губ уже мертвого Амирана вываливается язык. Он еще какое-то время стоит на коленях, а потом падает лицом в траву.

Судьи больше не свистят. Трибуны молчат в ужасе. Лица бледные, глаза остекленевшие. На большом экране показывают застывшее лицо Амирана на земле. Даже я шокировано смотрю на барышню. Ее губы посинели, на глазах блестят слезы.

— Дарико, — произношу, — нам надо срочно уходить.

Я хватаю ее за руку и тяну за собой прочь с поля. Но поздно — вниз по трем лестницам между трибунами сбегают вооруженные люди.

В это время по громкоговорителю раздается приказ:

— Дарико, стоять на месте! Это род Беридзе! Ты обвиняешься в смерти наследника Амирана Беридзе!

Глава 5 — Стадион "Акела"

Грузины скопом высыпают на стадион с трех направлений. Экипировка у всех черная: одинаковая боевая униформа, разгрузочные жилеты, черные маски и «калаши» … У совсем близко подбежавших, правда, в руках приснопамятные АШ-12. Понятно, зачем они приблизились. У «ашек» эффективная стрельба ограничена расстоянием в сто метров, иначе нет смысла палить по жива-юзером, доспех только пощекочет. Некоторые незваные гости, впрочем, совсем без оружия в руках, только пистолеты торчат из кобур на бедрах. Кметы, скорее всего.

Ясно, что Амиран вызвал отряд до матча. Ну или не он, а постарался кто-то из его приспешников, которые в курсе нападения на меня в «Черкесе». Так же, как мои «броненосцы», кавказцы засели где-то неподалеку, и вот только сейчас выбежали, когда туман развеялся, а их молодой господин оказался сначала на коленях, а потом и вообще со свернутой шеей.

Кстати, раз уж вспомнили, а где же «броненосцы» и «Псы войны»? Ага, вот окружили трибуны по верху и уткнулись в спины кавказцем — тем, которые не стали спускаться на арену. Сынам гор приходится потесниться и развернуться навстречу нежданчику. Бойцы стоят напротив бойцов, вскинув стволы. Молодые аристократы на трибунах недовольно ругаются. Им совсем не понравилось неожиданное соседство.

— Что за безобразие?! — доносится крик Шереметьевой. — Вы кто такие? Судя по нашивкам Дом Багратиона? Я же сейчас вызову свою дружину, и она всех вас вышвырнет!

На трибунах образуется шумиха и гвалт. Аристократы ругаются, обычные простолюдины паникуют и просят их не убивать, а кавказцы и мои люди трясут оружием друг против друга. А еще Тимофей вскакивает и трясет указательным пальцем на правой руке, будто базукой какой. В то же время воспитатель внимательно следит за обстановкой вокруг меня, и отдает по гарнитуре команды. Уверен, он бы уже дал команду пострелять вторженцев, но его останавливает наличие благородных зрителей. Поэтому пока тянет время, ругаясь с каким-то грузином.

Самое интересное, как всегда на матчах, происходит не на зрительских трибунах, а на самом поле. Бряцая оружием, кавказцы окружают пятачок газона, который раньше наполнял туман. Я закрываю собой Дарико. Лиза напрягается, бросив взгляд на нас. Полеживающих на газоне Кметов забирают бесстрашные медики, грузины их не задерживают, только лишь к телу Амирана никого не подпускают.

— Не сметь! — рявкает один из кавказцев санитарам, подступившим к мертвецу.Грузин держит в руке громкоговоритель, значит, он и главный среди вторженцев.

Отбросив громкоговоритель, грузин отталкивает медиков и падает на колени подле Амирана. Сомнений нет, наследник рода Беридзе мертв: шея неестественно вывернута, глаза пустые, язык целиком вывален наружу. — Нет! Юный господин, нет!

Грузин сдирает маску и показывает осеннему солнцу горбоносое лицо. Я узнаю дворянина Кармаза, того, что водил нас с Ричардом в ложу Беридзе.

— Э-э… — просыпается британский принц на плече у сестры. — Где я? Почему мне что-то тычется в живот?

Лиза тут же скидывает британца на землю, и он приземляется на задницу.

— Ух-х, — потирает Ричард ушибленное место, поднимаясь. — Аккуратнее нельзя? И кто меня вообще вырубил? — он резко пугается. — А с Алесей…

— С Лесей всё в порядке, — я перерываю его галдеж. — Помолчите, пожалуйста, Ваше Высочество.

Принц бросает на меня раздраженный взгляд, но слушается.

А тем временем Кармаз плачет. Слезы ручьями бегут по его суровому грубому лицу. Остальные грузины тоже выглядят подавленными, даже стволы автоматов подопустили. Надо же, Амирана, оказывается, любили свои люди. А вообще, логично. В родах ценят силу. Амиран хоть и был отмороженным психом, но в то же время, достиг ранга Рыкаря. Видимо, за достижения в живе парня и обожали.

Лиза устала ждать, пока Кармаз отойдет от печали и прекратит лить слезы.

— Невежды! — громко говорит Лиза. — Я княжна Бесонова. По какому праву вы вторгаетесь на спортивное мероприятие двух лицеев и пугаете зрителей?

Кармаз неотрывно смотрит на мертвое лицо Амирана:

— Ваше Сиятельство Елизавета Артемовна, — роняет кавказец убитым голосом. — Это право нам дала смерть нашего господина.

— Сочувствую вашей потере, — равнодушно говорит Лиза. — Но вы превысили полномочия нетитулованного рода Беридзе. Сейчас же вы назоветесь, затем уведете своих людей и будете ждать наказания. Также не забудьте предупредить главу рода Беридзе, что Бесоновы подадут ему жалобу.

Дарико за моей спиной начинает дрожать. Да, согласен, детка. Грузины так просто не сдадутся, судя по отчаявшемуся лицу Кармаза. Но я тебя не отдам этим фанатам психованного подростка.

— Мы не уйдем, — поднимается с колен грузин. — Нашего будущего главу убили, и убийца получит по заслугам. Отдайте ее нам, — он смотрит на сжавшуюся Дарико. — Отдайте Дарико Беридзе, она принадлежит нашему роду, и вы не имеете право ее укрывать, несмотря на ваш высокий статус, Ваше Сиятельство.

Лиза сужает глаза. На трибунах между тем активизировались новые лица. Вроде бы…да, точно, видел некоторых в усадьбе Мироновых. Демоники из Гвардии Бесоновых. Охрана сестер-княжон и Ричарда составляет примерно пятнадцать бойцов. Видимо, такое большое число телохранителей обосновано нападением Кумулятора. Разумно.

Шевеление на трибунах заметили и грузины. Бросив взгляд на собирающихся у границы поля демоников, Кармаз хмурится. Теперь ему ясно, что расклад не в пользу людей Беридзе. Мои «броненосцы», а теперь еще и демоники. Да кавказцев раскатают как тесто.

— Уходите, Кармаз, — говорю уже я. — Дарико под моей защитой и опекой Бесоновых. Вспомните Волчью яму. Княгиня Аяно и князь Багратион договорились об этом, чтобы не эскалировать конфликт между Домами. Вы же не хотите нарушить приказ своего князя?

Мои бы доводы точно сработали, если бы под ногами у Камараз не маячил мертвый Амиран. А так, боюсь, он будет действовать на одних эмоциях. И мой магнетизм здесь сыграет далеко не в нужную сторону.

— Господин Беркутов, — Кармаз сжимает кулаки. — Тогда наш наследник не был мертв. Ситуация изменилась, — он снова смотрит на барышню. — Дарико Костас асули, призываю тебя хотя бы сейчас вести себя как честная дочерь гор! Это твой последний шанс! Не падай окончательно в яму позора! Достаточно, что ты свернула шею собственному брату. Если в тебе остались хоть крупицы совести и достоинства, ты пойдешь со мной и примешь наказание из рук главы Петреса.

Этот бред действует на Дарико. Опять испугавшись за меня, она чуть ли не ступает к грузинам. Но я просто говорю:

— Это полная чушь, сударь Кармаз.

Конечно, для меня эти обвинения звучат смешнее похабного анекдота Чугуна. Я даже засомневался в психическом здоровье всех членов рода Беридзе. Может, не только Амиран, они все там поехавшие? Иначе как объяснить этот логический парадокс? Для дворян Беридзе, похоже, не там сила, где правда, а наоборот, где сила, там и правда. Ну я им покажу силу рода Беркутовых.

Грузин оборачивается.

— Что?

— Оглянитесь, — качаю головой. — Вы слабы.

На поле уже высыпаются демоники Гвардии, «броненосцы» и «Псы войны». Мои люди просто давили, толкали, пихали перегрождавших дорогу грузин по лестницам вниз. Без драк, без автоматных очередей, без техник, всё же вокруг аристократы, не дай Сварог, задеть кого-то. А кавказцы, не получив приказа сражаться, тоже пытались упираться, но в итоге все оказались внутри граничащей белоснежной разметки. Грузин просто вытолкнули на поле.

Кармаз с недовольством оглядывает кольцо врагов, в котором оказался.

— Сегодня сила не на вашей стороне, господин Кармаз, — я беру дрожащую ручку Дарико. — Выпустите нас, иначе вы все поляжете. Мне еще нужно заскочить в гости к вашему главе и выяснить, почему его сын пытался меня убить.

— Что? — повторяет обескураженный грузин.

— Дважды, — киваю. — Или, может быть, вы как раз и знаете? Слишком уж оперативно вы появились, господин Кармаз. Вам есть что сказать?

— Это бред, — шипит грузин. — Отдайте Дарико!

— Беркутовы! — кричу я в сторону «броненосцев». — Готовность номер один!

Бойцы делают пару шагов от кольца грузинов и вскидывают оружие. Щелкают затворы автоматов, на ладонях «Псов войны» вспыхивают файерболы, мелькают заряды и кружатся маленькие песчаные вихри. Из наемников Георгия Степанева я взял только Кметов.

Ричард, пожав плечами, освобождает Громовые когти. Снопы синих искр брызгают на траву. Лиза хмурит бледный лобик.

— Что? — отвечает принц на осуждающий взгляд сереброволосой сестры. — Тут почти жареным пахнет, я лучше подстрахуюсь. Да и на своих телохранителей глянь.

Правда, демоники Гвардии тоже не стоят без дела. Кто уже принял устрашающий облик, кто материализовал оружие из Нижних миров: когти, жала, хвосты, мерцающие разными цветами фигни и прочие прелести.

— Не стрелять, — спохватывается Лиза. — Пока что, во всяком случае! — княжна оборачивается на меня. — Арсений… — умоляюще просит она меня.

Да, пора расходиться.

— Вы не получите Дарико, — смотрю на Кармаза. — Это раз. Вы объяснитесь за своего мертвого господина либо тоже умрете. Это два.

Грузин молчит, сжав зубы. Злость переполняет его.

Любопытно, что дворяне на трибунах не торопятся расходиться. Сидят и смотрят, как на продолжение матча. Только в начале покричали для порядка, а теперь уселись обратно и ждут развязки собрания кучи вооруженных людей.

— Молчите? — приподнимаю бровь. — Хорошо, Петрес сам ответит мне лично. А сейчас мы уходим.

— Нет! — Кармаз вскидывает автомат и спускает курок. — Нет!

Грохот выстрелов. Короткая очередь рикошетит об мою грудь. Дарико вскрикивает. АШ хорош, конечно, но концентрация позволяет мне удержать доспех даже под его бронебойными двенадцатимиллиметровыми.

Начинается перестрелка. Грузины, «броненосцы» разряжают магазины друг в друга. Демоники и «Псы войны» испускают на воле сияющие техники. Десять минут назад на стадионе «Акела» школьники играли в Грон, и вот сейчас разгорается смертельное сражение между родовыми дружинами. Хорошо, что «волки» и «фениксы» отступили к подтрибунным помещениям. Алесю и Симону тянуло ко мне, беспокоились малышки, я видел, но Лида накричала на детишек и увела их подальше

Свист пуль и грохот техник наполняют поле. Дворяне на трибунах удивленно хлопают глазами. Вот это они попали на школьный матч, конечно. Хоть бы никого из них не зацепило. Надо быстрее заканчивать.

Прикрывая собой Дарико, я швыряюсь Багровым выстрелом в ближайшего грузина-Кмета.Ричард выпускает огромный иссиня-белый заряд, и в нем пропадают сразу двое кавказцев с «калашами».

— Вау! — охреневает британский принц. — Я не знал, что я так могу. Лиз, ты видела-видела?

— Никаких молний из Когтей, Ричард! — рычит княжна, одной рукой вбивая в землю подскочившего грузина с АШ. — Могут пострадать невинные!

— Ладно-ладно, — Ричард поворачивается и быстрым взмахом рассекает доспех кавказца. Вместе с половиной плеча. Поймав взгляд сестры, он вскидывает синие брови: — Что? Это не молнии. Резать же можно!

Ко мне подпрыгивает Кармаз. Пытается пробить мне печень. Принимаю на блок, и тут же выстреливаю боковым левым ему в щеку. Грузин отшатывается, я пользуюсь секундами его промедления, чтобы провернуть лоу-кик по колену. Шатаясь, Кармаз отдаляется от меня на несколько метров, прячется за спинами своих людей. И этим самым подписывает себе смертный приговор — потому что убрал меня из зоны поражения снайпера. Резко голова грузина взрывается, а фугасный взрыв отбрасывает его ближайших приспешников. Оглядываюсь на трибуны. Тимофей задувает дымящийся палец, как ковбой дуло револьвера.

— Уходим, — за руку тяну Дарико прочь и бросаю Лизе с Ричардом: — Княжичи, уходим!

— Я принц! — возмущается британец, но послушно двигается за мной. Как и промолчавшая Лиза.

Сеча хорошо идет. Но грузинская барышня слишком слабая, ее может убить долгая очередь из АШ, не говоря уже о Кметовских техниках. Так что пускай грузин добивают Гвардия с «броненосцами».

* * *

— Как интересно, — рассуждает Бемижар Жаворонок, выключив телевизор.

Юношеский матч «закончился». Сначала началась неразбериха с туманом посреди поля, явно фрактал одного из демоников. Потом набежала куча людей с автоматами, началась стрельба. Кучки убитых вырастали посреди лицейского стадиона. Ватаги подростков срочно эвакуировали. Судьи разбежались, многие зрители-простолюдины тоже. Только отпрыски аристократов продолжали созерцать матч, некоторые даже улыбаясь и посмеиваясь.

Но матч не прервался. Блогеры продолжали снимать. И самое грустное — Беркутов не использовал фантазмы. Отбился огненными жива-техниками. Интересно, он шифруется от Бесоновых? Ведь они там тоже были. А что будет если княжна Лиза увидит фантазм Фалгора? До сих пор Бесоновы не сталкивались с другой формой жар-эфира, кроме как энергии вымесов. Да, они переформатировли семена вымесов под свое оружие, под те уродливые доспехи, которые носит княгини Виктория и Алла Бесоновых, Леди Носорог и Гарпия. Изначально всё равно это Хаос. И Бесоновы не представляют, что в далекой галактик есть целая цивилизация под названием Постимпериус. И там используют жар-эфир, сформированный в другом виде.

— А если Бесоновы увидят, как ты используешь фантазмы, Фалгор? — задумывается Бемижар. — Примут ли они тебя за хаосита?

* * *

Мы оставляем позади поле. Мелькает под ногами последняя разметка, обозначающая границу, секунду спустя подтрибунное помещение раскрывает гигантский рот с распахнутыми дверьми. Грохот выстрелов немного глушатся стенами. Бетонные коридоры кружат нас в утробе стадиона, пока последний поворот не выводит в холл и тут же на парковку.

На улице к нам подбегает пара грузин с «калашами». Видимо, оставили в дозоре. Но мне даже не приходится сильно напрягаться. Ричард подсобляет. Первого кавказца я вывожу из строя парализующими боковыми и прямым в челюсть. Доспех гаснет, грузин падает на спину, и я наступаю ступней на гортань. Тихий хруст сообщает, что дозорный почил. Бескровно и быстро. Но мы и не британские принцы, чтобы заливать всё кровью.

Ричард берет на себя другого кавказца. Два молниеносных взмаха Когтями, и боец разлетается на куски. Голова в одну сторону, туловище в другую. Дарико в ужасе вскрикивает, закрывая ротик руками. Лиза никак не комментирует, даже не морщится.

— Да ладно! — удивляется Ричард. — Даже слова не скажешь?

— Враг есть враг, — пожимает плечами Лиза. — Всё правильно. Хотя, можно было бы поаккуратнее. Как Сеня.

Я снова беру за руку Дарико, а то Ричард уж сильно ее впечатлил.

— Лиза, — оборачиваюсь к княжне. — Ваша машина рядом?

— Да, Сеня, — кивает девушка, бросив взгляд на мою руку поверх руки Дарико.

— Я прошу вас увезти Дарико с собой, — внимательно смотрю в голубые глаза Лизы. — Можете ли вы предоставить ей безопасность, как обещала Аяно?

— Конечно! — горячо заявляет княжна. — Раз слово Бесоновых дано, по-другому и быть не может.

— А ты сам-то куда пойдешь? — тут же встревает Ричард. — Не домой же к себе, иначе бы Дарико с собой взял.

Хе, а принц соображает. Я поручил защиту грузинки Лизе, потому что не уверен, что без меня она доехала бы до дома. Но с княжичами Бесоновыми Дарико не о чем волноваться.

— Сейчас дождусь свою дружину, — киваю на стадион, из которого доносится канонада стрельбы. — И поеду в гости к Петресу.

___________

Друзья, если по-прежнему нравится история про блистательного, но не совершенного (пока) Фалгора-Сеню, не забываем лайкнуть книгу)))

Глава 6 — Переговоры

В своем кабинете князь Аркадий Валерьевич Волконский смотрит присланное СБ видео. Монитор компьютера демонстрирует зеленое поле и полные трибуны зрителей. Болельщики собрались знатные. Камера пробегается по лицам отпрысков московских князей и графов. Долгоногие, Шереметьевы, Орловы… Ну и, как двойная вишенка на торте, две княжны Бесоновы, само собой. Они недавно прописались в подружках Беркутова. Совсем не похоже на рядовой отборочный матч среди московских школ. Неужели золотой молодняк пришел посмотреть на Сеню? Быстёр сокол!

В целом начинается всё безобидно, но недолго. Передачи и прочие игровые моменты проскакивают на быстрой перемотке. Сотрудники СБ скомпилировали съемки блогеров таким образом, чтобы поймать самое нужное для княжеского внимания.

Школьный матч резко перетекает в перестрелку. На стадионе происходит какое-то сумасшествие. Сначала барышня Беридзе голыми руками сворачивает шею собственному брату. Затем, в начавшейся бойне, сам Беркутов убил одного из дворян Беридзе. Непонятно, как голова кавказца взорвалась, но явно Арсений постарался, он-то может и не такое, раз придумал ледяную пушку против Абсолюта. Да и Ричард Тюдор-Бесонов выпотрошил кавказца как козью тушу. Какого лешего дети сеют смерть, словно привычные к крови ветераны? Понятно, что дворяне и что с малолетства учатся сражаться, но так легко воспринимать реки крови в столь юном возрасте — нечто невиданное. Во времена молодости князя максимум носы друг другу разбивали в спаррингах войстези. Может, они того тумана надышались?

Но, конечно, основная проблема вовсе не в хладнокровности детишек.

— Ох, Сеня, — вздыхает князь. — Мало тебе врагов. И уже в Тверь тебя не сослать, блин, поздно, сам император заберет на днях. А было бы неплохо. Цапался бы дальше со Свиридовым, и мне бы спокойнее жилось. И небедно притом. — новый горький вздох. Всплывшие перед внутренним взором князя заводы Беркутова в очередной раз помахали ему ручками и, отрастив крылья, упорхнули в высокие облака.

Резко дверь распахивается, и вбегает запыхавшаяся Анфиса. Лицо раскрасневшееся, волосы растрепаны, в глазах горят слезы. Щечки тоже мокрые. Видно, уже в машине поревела.

— Папа! — завывает княжна. — Папа! Там Сеня…Сеня в беде!

— Да вот вижу в какой он беде, — вздыхает Аркадий, поднимая трубку с телефонного аппарата на столе. — В той, которую сам учинил.

— Папа, он не сам! — спорит дочка. — На него напали Беридзе посреди матча!

— Ага, будто у них не было повода. Будто не он забрал к себе домой эту грузинку и затем еще и отобрал Волчью яму. А ты чего плакала? Кто-то обидел на матче? Или просто напугалась? По докладу СБ, в тебя не стреляли. Или стреляли? — тут же супит князь брови.

— Нет, — всхлипывает Анфиса. — Сеню жалко! Он куда-то делся посреди сражения. Я ему звонила домой, Елизавета Юрьевна сказала, что Сеня не возвращался. Папа, куда он мог пойти в такое время?

— Куда-куда, бить Беридзе, куда ж еще, — бурчит князь, не подумав. — Сеню своего не знаете что ли.

Анфиса тут же округляет в ужасе влажные глаза:

— Папа!!! Как же он один пойдет туда?!

— Не кричи, доча, сейчас разберемся. Сам поеду за твоим Беркутовым, если что, — Волконский набирает личный номер князя Багратиона. — Алло, Циури, хорошо что взял сразу. Извини, но собираюсь выставлять императору крупную претензию на твой Дом.

— Здравствуй, Аркадий, а можно поподробнее? — без удивления просит князь Багратион. Он, наверняка, в курсе, просто хочет услышать версию событий по Волконскому.

— Пожалуйста, поподробнее. Твои вассалы напали на моего посреди школьной игры. Свидетелей полно, записей тоже. А еще там были Бесоновы и они бились на стороне моего вассала. Так что жди еще звонка от Софии.

— Жду, — коротко отвечает Багратион, видно, не имея даже желания спорить. Волконский решает тоже сделать поспокойнее тон. Тем более, что грузин славится как разумный человек и вряд ли захочет эскалировать конфликт сразу с двумя Домами.

— В общем, давай уладим вопрос вместе в экспресс-режиме, — предлагает Аркадий. — Пока Беркутов или Беридзе еще больше дров не наломали.

— Это уже деловая постановка вопроса, — соглашается Циури. –Беридзе доложили моим безопасникам, что Беркутов собирает дружину напротив их усадьбы. Похоже, он сдуру готовится брать укрепленную резиденцию.

— Не сдуру, — вздыхает Волконский. — Он ее возьмет.

— Там защищенный укреппояс из турелей и огнеметов, — замечает Багратион. –Вокруг самого дома включаемая минная площадка. Не говоря уже о пулеметных точках. А еще у Беридзе около двадцати Кметов и трое Рыкарей, считая самого Петреса.

— Он возьмет ее, — настаивает на своем Аркадий.

— Как я слышал, Беркутовы — полностью разоренный род без мужчин, не считая самого юноши. О тех ли мы Беркутовых говорим?

— Всё верно, о тех, — кивает Волконский. — У Беридзе нет шансов.

— Ммм, ладно, видимо, я что-то не понимаю в твоих суждениях. Предлагаю ехать к Беридзе и решить вопрос на месте. Пока наши вассалы не втянули в эту войну нас самих.

— Конечно— конечно. Выезжаю сию же минуту.

Сам Аркадий уже прикидывает про себя, что бы отобрать у Багратиона.

«Перед Бесоновыми ему уже всё равно придется извиняться, — размышляет Волконский. — А значит, и я спокойно потребую виру. Примажусь к Софии. Багратиону в любом случае придется сдаться и отцепить от себя мощный кусок чего-нибудь. Может, даже нефтяные вышки в Западной Грузии. А звякну-ка я по дороге Софии, чего гадать».

* * *

Бесонова София, выслушав доклад демоника Стелса, спрашивает:

— И куда в итоге поехал Арсений?

В этот раз в просторном кабинете главной княгини собралось целых четыре жены князя Бесонова. Сереброволосые София с супермоделью Светланой, самурайка Аяно до замужества Кимура и вернувшаяся с командировки в Южной Америке Дана по прозвищу Бестия. Последняя княгиня выглядит как спортивная русоволосая девушка. На днях все княгини Бесоновы соберутся в московской резиденции для того, чтобы справить День рождения Аяно. Осталось приехать еще четырем — Виктории, Алле, Ясне и Кали — пребывающим сейчас в Прикаспии.

— Судя по всему в усадьбу Беридзе, София Александровна, — отвечает демоник. — Елизавета Артемовна сейчас, как вы знаете, вернулась домой. А вот принц Ричард, боюсь, не послушал старшую сестру и рванул вслед за Беркутовым.

— Этого только еще не хватало, — всплескивает руками Аяно, стоящая у стены. — Всё же Рич отведает у меня розг из щебеньицы.

— Потом Элизабет нам закатит международный скандал, — замечает Дана. — Она со своего сыночка пылинки сдувала, а тут с ним так грубо обойдутся.

— Не закатит, — отмахивается самурайка. — Элизабет такая же как мы, считай Бесонова, только формально не в Доме.

— Это было так при Перуне, — говорит Дана. — Мужа нет слишком долго, и прежние союзы уже трещат по швам.

— О чем ты? — недоумевает Аяно.

— Вы тут сидите в своей Москве, — раздраженно вздыхает княгиня, прибывшая с командировки. — И не видите, что мир из однополярного пытается стать многополярным. В Америке Сербина распахнула крылья и уже не докладывает нам о своих мерах против Хаоса. Элизабет вот тоже в тайне одобрила бюджет на создание собственных мифриловых доспехов. И это только то, что мне известно. По-моему, в этом году она в разы увеличила военный бюджет Британии.

— И в чем причина секретности этих дур?

— Наши союзники — взбалмошные женщины, которые когда-то покорились воле Перуна. А сейчас каждая вскидывает голову и оглядывается. Они видят, что Перуна все еще нет, а есть только София.

Так как главная княгиня молчит, внимательно слушая Дану, Аяно сама вставляет:

— Соня замещает Перуна. В отсутствие мужа эти бабы должны ее слушаться! Он сам так сказал.

— Сказать-то сказал, только вот времени уже достаточно прошло, чтобы каждая задалась вопросом, а чем София лучше нее. Например, та же Элизабет. Она целая королева Британии, а должна подчиняться какой-то русской княгине?

— Титулы ничего не значат, — возражает Аяно и тут же поправляется. — Конкретно в этом случае. София — жена Перуна, точнее, главная жена. А Элизабет ему никто, так, замарашка-любовница и мать внебрачного сына. Наш муж мог бы объявить себя императором целого мира, если бы захотел, и никто бы ему слова не вякнул бы, но остался князем, потому что не гордый.

— Ты это понимаешь, я это понимаю, — Дана пожимает плечами. — А Элизабет хотела класть на нас. Как и Сербина. Та вообще озабоченная американка. Ее может приструнить только сильный мужик, а если отсутствует агрегат в штанах, то хоть кол на голове теши. Еще немного, и она начнет строить против нас козни.

— И что же делать? — Аяно беспомощно оглядывается на Софию, но та беззаботно пожимает плечами:

— Бороться с проблемами по мере их появления, — хитро улыбается главная княгиня. — По поводу Ричарда — Аяно, правда, воздержись от розг, пожалуйста. Элизабет со своего сыночка пылинки сдувает, и если с ним так грубо обойдутся, она не переживет. Лучше мы придумаем для нашего принца другое наказание. Но сейчас нужно решить, что делать с Беридзе. Они напали на лицейский стадион и стреляли по нашим деткам.

— Беркутов оправился бить Беридзе, — говорит Аяно. — Подсобим?

Дана с улыбкой потирает костяшки.

— Ну уж, прямо бить будет, самосудом, — замечает София. — Ведь Бесоновы и Гвардия не пострадали. В то же время, из людей Беридзе на стадионе никто не выжил, к тому же, грузинский род потерял наследника главы. По сути, грубияны и невежды наказаны сполна. Дальше их громить без разбирательств будет слишком жестоко.

Настолько миролюбивая речь из уст бывшей дознавательницы Тайной канцелярии заставляет Аяно, Светлану и Дану выпучить глаза.

— Так мы что, просто останемся дома? — недоумевает Аяно.

— Я этого не говорила, — улыбается София. — Мы поедем туда и зададим Беридзе вопросы. А если в это время они будут заняты войной с нашим деловым партнером Арсением, то сам Сварог велел ему помочь.

— Фу-ух, — выдыхает Дана. — Я уже испугалась, что Соня в миротворцы подалась.

— Стелс, вели Вендиго собирать Гвардию, — бросает Аяно демонику в капюшоне.

— Сию минуту, Ваше Сиятельство, — Стелс отступает назад и пропадает в тени стены.

* * *

Император сидит в кабинете с мобильником в руке. Его Величество Владимир играет в любимые «Кексики». Новое обновление приложения выполнено в простом, но необычайно милом стиле. В первую очередь оно цепляет своей картинкой, которая настолько же яркая, насколько и вкусная.

Простыми движениями пальцев император России складывает ингредиенты в один ряд, получая готовое и красивое блюдо. Образуются яркие кексики.

Стук в дверь.

— Войдите, — Владимир откладывает гаджет и поднимает взгляд на румяную Берегиню. Малышка-царевна явно встревожена: её нежное личико и осанка изобличают переживаемую ею тревогу. — Солнце, что случилось?

— Папа, там такое! — выдыхает Берегиня. — На стадион, где играл Беркутов, напали грузины. Я смотрела матч с Арсением, а потом неожиданно там все стали друг в друга стрелять и убивать. Ой, прости, — тут же тушуется царевна. — Ведь нельзя тебя отвлекать от государственных дел.

Девушка явно в волнении и не знает к кому обратиться. Ведь это не ее дело, но жалко же Сеню!

— Ничего страшного, солнце. Мм, что? Стрелять? — приподнимает брови Владимир. — В Беркутова? — император берет мобильник и набирает сановников из Тайной канцелярии. — Мне тут дочка говорит, что Беркутов в опасности. Да, тот самый вундеркинд, ответственный за госконтракты. Я вам говорил следить за ним? Говорил. Почему же мне докладывает о проблемах ребенок, а Канцелярия молчит? Вы меры приняли? Нет, не требуются? Живой, значит. С Беридзе поцапался… Взял в осаду усадьбу грузин, — император чешет подбородок, слушая. Берегиня, прижав ручки к груди, ждет. Владимир вдруг удивляется. — И Бесоновы туда же? Ну нет, так ни в какие ворота. Опять Гюрза накинется же! Будет парню в уши воду лить. Быстро шлите туда экспедиторов, кого-нибудь говорливого. Пускай заступаются за парня, дают поддержку и прочее-прочее. Да, неважно мне, кто там виноват: грузины или Беркутов. Вообще неважно, пойми ты! — спохватившись, император бросает взгляд на дочь и меняет тон на более спокойный. — То есть, важно, конечно. В общем, Беркутов не виноват и точка. Запомнил? Молодец, тогда вперед, не дай Гюрзе завоевать парнишку. Я не знаю, зачем он ей нужен, но значит, и нам тоже нужен, тем более, что мозговитый. Ага, жду отчета на почту.

Едва Владимир отводит от уха мобильник, Берегиня, не выдержав, подается:

— Экспедиторы заступятся за Арсения?

— Конечно, дочка, — благодушно отвечает император. Про себя же Владимир думает, что Беркутову уж точно ничто не угрожает. Тут идет совсем другая битва — за самого юношу.

* * *

Московская усадьба Беридзе находится на самой окраине. Свежий воздух, журчащий ручеек рядом, березовая роща, сейчас полысевшая из-за осени… В целом, очень удобно бомбить из минометов и зенитно-ракетных комплексов. Если бы усадьбу окружали плотные городские пристройки, я бы голову ломал, как бы избежать невинных жертв. Но всё обошлось.

Я приезжаю, когда группы «Псы войны» уже вовсю раскладываются.

Десятки крытых грузовиков распаковываются, наемники деловито снуют туда-сюда, размещая оружие и оборудование, готовя временный форпост. По звонку Степанев, он же первый капитан Норвс Примас, привез переносные зенитки, минометы и средства противопехотной обороны. Чуть в стороне, чтобы никого не раздавить, тройка ПуДов делают пробные шаги по местности. Ходоки нужны на тот случай, если Беридзе сами на нас полезут. У них трое официальных Рыкарей, поэтому лучше подстраховаться габаритными шагателями с пулеметами и огнеметами. Тут же разместились и безопасники.

— Пока ты переодевался, твои боевики уже разместились, — бурчит Ричард, сидящий вместе со мной на заднем сидении. Ведет машину Тимофей, указательный палец у него красный, видно с непривычки.

— В шортах и футболке не комильфо воевать и вести переговоры, — отмахиваюсь от принца.

Нам, правда, пришлось остановиться у магазина одежды по дороге. Взяли первые попавшиеся брюки с рубашкой, было не до подбора по вкусу.

— И вообще, раз ты со мной увязался, — я внимательно смотрю в глаза Ричарду. — Не лезь на рожон. Просто стой, где тебе укажут.

— Да-да, мы же договорились, — теперь его очередь махать рукой.

Пришлось взять британца, а то уж очень сильно он рвался отомстить за Алесю. Я так и не понял кому Ричард собрался мстить, ведь Амиран, как бы, уже мертв, но принц считал, что еще не показал свои Когти всем, кто этого заслужил. Ну хоть будет под присмотром.

Когда вылезаю из машины, ко мне первым подходит Серафим Григорьевич, начальник моей СБ.

— Арсений Всеволодович, — здоровается со мной за руку безопасник. — Степанев предлагает бомбить минами и ракетами по усадьбе, пока не вынесем все турели.

— А мы их вынесем? — скептически приподнимаю бровь.

— Вряд ли, -вздыхает Серафим Григорьевич. — Слишком хорошо укрыты. Времени много займет долбежка, быстро не получится. Но другого выхода ни Степанев, ни я не видим.

— А он есть — переговоры, — отвечаю. — Если Беридзе не захотят разговаривать, тогда и подолбим, чтобы не расслаблялись, а заодно и подумаем, чем их брать. Рано переживать.

Сказав, чувствую вибрацию в кармане брюк. Звонит Волконский. На него, кстати, и все мои надежды.

— Да, Аркадий Валерьевич?

— Сеня! Не вздумай ни с кем там воевать! Багратион велел Петресу провести с тобой переговоры! Только сам не иди, жди меня!

Надежды оправдались. Слава Отцу-императору.

Глава 7 — Беридзе

— Слушай, Беркутов, — зовет Ричард, когда я кладу трубку. — Эй, Беркутов! Беркутов, блин!

— Я рядом стою и не глухой, Ваше Высочество, — с недовольством выныриваю из своих мыслей. Обдумать есть что. Сейчас прибудут князи Волконский с Багратионом и наша с Беридзе междоусобица поднимется до уровня Домов. Если не получится решить ссору мирно, то она дойдет и до императора. Жалко, что Бесоновы тоже вот-вот подкатят сюда. София не упустит случая хитро мне улыбнуться, тем более, ее дети были в условной опасности. Условной, потому что никакие пули не способны повредить Ричарду, Астре и, тем более, Лизе. Это больше жест оскорбления, чем реальная угроза.

— Беркутов, у меня план созрел, — тем временем втолковывает мне принц. — Незачем тебе мины расходовать. Пусти меня за забор, я сам настрогаю все турели на металлическую стружку. –на его костяшках снова вспыхивают убранные было Когти. За спиной выпучивается скорпионье жало.

Я вздыхаю. Вот почему мне резко досталась роль няньки?

— Не обижайся, Ричард, но ты дурак, расти тебе еще и расти.

— Чего?! — сразу возмущается принц. — Слушай, Беркутов…

— Давай по пунктам, — спокойно прерываю синеволосого. — Если ты пробьешься к турелям, то с большой кровопотерей. Может, даже контуженный. Это раз. Ты не учел ловушек, вроде минных квадратов. Это два. Но даже без мин мал шанс, что получится.

— Получится, — обижается Ричард. — В Лондоне на полигоне я проходил двойной пояс из легких универсальных турелей. Пулеметы там всякие, легкие пушки тоже. Это без Когтей еще. Ментальные щиты вместе с регенерацией выдерживают. А сейчас я вообще машина для убийств. Взорву молниями любую «башню», делов-то. Да и вряд ли у дворян под Москвой стоят многоствольные тяжеловесы.

— Вряд ли… — повторяю удрученно. — Ты даже не знаешь, что у Беридзе стоит. А вдруг там рельсовая пушка или прицельная ракетная установка в шахте? Прямое попадание самонаводящейся ракеты, и взорвет тебя к болото…чертям, в смысле. И про мины мне не влом еще раз тебе напомнить.

— Вот ты нудный, — обвиняет Ричард, но сам принц постепенно разочаровывается в своей идее. — Прямо дед в теле школьника.

Хм, ну вообще не близко. Какой из вечноживущего Префекта дед? От сопляка слышу.

— Ладно, про тактические моменты мы с тобой поговорили. Тут с тебя спрос небольшой — ты предложил, я отказался. Всё же ты не военный, чтобы понимать, где возможно применить твою силу. Плох сам факт того, что ты предлагаешь. У вас ведь были в Англии дипломатические уроки, надеюсь?

— К чему этот вопрос? — хмурит он брови.

— Что-то я не наблюдаю тактичности в твоих поступках. Как правитель ты крупно лажаешь прямо сейчас. И продолжаешь лажать.

— Это где же? — с вызовом спрашивает принц. — Где я лажаю, позволь спросить?

— Тебе даже в голову не приходит, что тебя здесь не должно быть, — хмыкаю. -А тем более ты не имеешь права впрягаться за мою девушку. По крайней мере, без моего разрешения.

Глаза принца округляются так широко, что видно белки снизу и сверху зрачков. Принц пошатывается, сжимает кулаки до хруста костяшек. Когти вспыхиваю так ярко, что, если смотреть на них долго, можно ослепнуть. Прямо четыре синих солнца. Волны Яки прыскают во все стороны. Ближайшие наемники едва на колени не валятся. Вокруг нас с принцем быстро освобождается пустой пятачок. Люди инстинктивно сторонятся центра эманаций страха. Но мне всё равно. Чем больше вдыхаю Яку, тем больше тренируюсь сопротивляться ему. Так что эмоций ровно ноль. Ни страха, ни гнева. Я просто смотрю на личную трагедию взбалмошного подростка и не испытываю к нему ни участия, ни сочувствия. Подумаешь, пареньку сердце разбили. Он даже в глаза толком не видел Алесю, состряпал себе образ недосягаемой барышни и каждый день поутру точит на него свой Громовой коготь.

— Ты и Алеся Прохоровна Борова встречаетесь? — сужает глаза Ричард.

— Она мне предложила быть вместе, — пожимаю плечами.

Ричард думает секунду-другую, а потом выдает:

— Это не ответ.

Умный мальчик. Хотя в нем сейчас это больше последняя надежда говорит. Вряд ли Ричард резко научился логически рассуждать. Но я больше не собираюсь терпеть приставания Его Королевского Высочества к бедной девочке. Добром это не кончится. Дальнейший сценарий событий очевиден. Принц не перестанет пытаться обратить на себя внимание Алеси, она будет сильно пугаться, что спровоцирует его на злость и выплески Яки. А мне потом опять ее лечить. Да и сомневаюсь, что постоянная долбежка Якой не скажется на рассудке барышни. У нее могут начаться панические атаки или нарушения по интимной части. Последнее я только предполагаю, исходя из того, что Яка вызывает у женщин очень бурное возбуждение. Алеся же для меня не просто друг, чтобы я терпел подобное к ней отношение. Я ей обещал нечто большее, чем дружба, когда выиграем Лигу, а этот момент не за горами, и значит, обижать не позволю. Тем более, что Ричард ей нисколько не нравится. Даже наоборот, он пугает девушку.

— Сейчас мы с Алесей играем в Грон, как ты мог заметить, — отвечаю как есть. — Всё время съедают тренировки, другие подготовительные мероприятия и сами матчи. А когда «фениксы» выиграют Лигу, то да, мы уделим внимание друг другу, — многозначительно смотрю на него.

Лицо Ричарда надо видеть. По-моему, я разбил принцу сердце. Вдребезги разорвал на невосстановимые куски.

— Короче, не приставай к чужой девушке, принц. Имей честь и совесть, — беспощадно наступаю я ногой на кровавые пульсирующие ошметки. — Из-за Алеси здесь тебе находиться точно не стоит. Она не нуждается ни в твоей защите, ни, тем более, в твоей любви. Можешь ехать домой.

Ричард молчит. Буря Яки успокоилась, гнева и ярости больше не видно. Неужели так быстро наступила стадия принятия?

— Я останусь, — бросает он. — Но не ради Алеси.

— Зачем же?

— Если будут переговоры, тебе понадобится свидетель, — отвечает Ричард. — Я видел, как Амиран с шайкой кидался на тебя, хотя мяч лежал на земле. Я могу поручиться, что грузин заслужил ту участь, что получил.

Мы смотрим друг другу в глаза. Когти наконец потухли, Ричард успокоился.

— Спасибо, Ваше Высочество, — серьезно киваю. — За это, на самом деле, спасибо.

Ко мне с опаской подходит Серафим Григорьевич.

— Грузины в усадьбе открыли калитку в стене, — сообщает безопасник. — Они высыпали наружу и чего-то ждут.

Тут у меня звонит мобильник. Номер незнакомый.

— Беркутов, твой номер оказалось нелегко найти, — звучит хриплый голос с невыраженным южным акцентом, который я слышал лишь однажды в Волчьей яме.

— Прячусь от папарацци и эстрадных агентов, Петрес Гоча-дзе, — спокойно поясняю трудности разведки рода Беридзе. — Мне довелось выступить пару раз на чужих концертах, после этого я возымел некий интерес у светского общества.

— С другими поговоришь о своих концертах, Беркутов, — сбойнула хладнокровность у Петреса. — Князь Волконский тебе звонил? Мне тоже звонил мой сюзерен Багратион. У нас переговоры. Жду тебя в усадьбе.

Трубку сбрасывают.

Ну понятно. Пока есть возможность, Петрес хочет заманить меня к себе одного, без Волконского, чтобы запугать. Что ж, дадим высокородному джигиту такую возможность.

— Я в усадьбу, — поворачиваюсь к Серафиму Григорьевичу. — У нас с Петресом и нашими сюзеренами пройдут переговоры. Людей с собой мне не надо. Петрес поостережётся убивать меня перед приездом Волоконского. Занимайте позиции, докладывайте через сообщения об изменении обстановки снаружи.

— Так точно, господин, — кивает безопасник.

Теперь я смотрю на Ричарда.

— Ваше Высочество, раз вы выразили желание быть свидетелем, приглашаю вас с собой в гости к Беридзе.

— Хватит издеваться! — злится Ричард.

— Но вы мне не давали разрешение обращаться по-простому.

— Раньше тебя это не останавливало. С каких пор ты титульничаешь?

— С тех пор как вы стали вести себя по-мужски, — говорю. — До этого вы вели себя, как безрассудный ребенок, поэтому и обращался к вам соответствующе.

— Прекращай «выкать», Беркутов, — бросает принц.

— Раз ты разрешаешь, — улыбаюсь. — Так что? Пойдешь?

— Да-да, давай уже быстрее. Я пришел на смертельное сражение, а тут, похоже, можно помереть только от скуки.

Ступаем в сторону усадьбы.

— Ну можно было уточнить у меня, собираюсь ли я в принципе драться, — замечаю. — Если вдруг интересно, пока что всё идет по плану.

— То есть, драк уже не будет? — грустнеет Ричард.

— Почему же? — удивляюсь. — Одна намечается, но в ней твое участие не запланировано.

— Ну вот, — принц погружается в черную печаль. — Хоть домой возвращайся.

Вот так переговариваясь, мы с Ричардом добираемся до распахнутой калитки. Отряд грузин с автоматами расступается, пропускает нас внутрь и сами затекают обратно. Калитку захлопывают с гулким стуком.

Я оглядываюсь. Сама усадьба Беридзе не впечатляет громадностью и пышностью декора. Мрачненькая какая-то, хоть и необычная в плане архитектурных решений. Её необычность заключается в фасаде главного дома — выполнен в стиле неоготики «эпохи Тюдоров». Оригинальность дома возникает благодаря свободной компоновке разновысотных объемов и гармоничного минимального декора. Особое пасмурное обличье усадьбе придает башня с черным шпилем.

Основной скоп грузин остается у стены, только двое провожают нас с Ричардом в господский дом. Там в гостиной утопает в мягком кожаном кресле мрачный Петрес. Последнее, впрочем, неудивительно. У него ведь погиб сын.

Заметив нас, Петрес всё же встает. С большим промедлением. Думаю, зайди бы я один, грузин вообще бы не почесался. Но перед Ричардом пришлось проявить капельку манер.

— Ваше Высочество, Беркутов Арсений, — коротко здоровается грузин. — Присаживайтесь. Здесь и дождемся Аркадия Валерьевича и Циури Томаза-дзе, — он замечает татуировки на моем лице. Глаза Петреса гнево сужаются. — Беркутов, я правильно к вам обратился? Может, Лунный плясун?

— Как вам угодно, — пожимаю плечами.

Мы размещаемся на креслах напротив, Петрес садится обратно. Повисает тягостное молчание, которое вскоре нарушает сам грузин:

— Арсений, вы действительно думали напасть на мой род своими никчемными силами? — сразу начинает он с нападок.

— Да, — киваю. — Думал. А почему они, кстати, никчемные?

— Разве я сказал «никчемный»? — со злобой повторяет Петрес. — Простите, я имел в виду — смехотворные. А таже — жалкие, ни на что не способные.

— Это всё синонимы «никчемные», — замечаю. — Вы повторяете одно и то же.

Грузин прожигает меня ненавистным взглядом.

— Конечно, я удивлен, что у вас обнаружилось столько минометов и ракетных комплексов. Но войны выигрывают не снаряды, а люди. Вы смешны, Беркутов, что решили воевать со мной один, без союзников.

— Кха-кха, — прокашливается Ричард и словно невзначай демонстрирует загоревшиеся Когти. — А почему это без союзников? Я тут для чего, по-вашему? Гуляю возле речки?

— Вас я не брал в расчет, — признается Петрес. — Речь идет только о силах рода Беркутовы. А они…

— Смехотворны, — киваю. — Я запомнил.

— Что вы хотите, Беркутов?! — взбрыкивает грузин. — Зачем притащили свою жалкую армию к моим воротам?! Мой сын мертв, вам этого мало?!

— Верно — да, мало, — откидываюсь на спинку кресла. — Давайте подождем князей. Мне бы не хотелось повторяться.

Но первым приходит вовсе не Волконский и не Багратион. Зашедший слуга докладывает о приезде княгинь Бесоновых.

Петрес бросает испуганный взгляд на Ричарда, но принц лишь пожимает плечами.

— Я не Бесонов, — на всякий случай говорит британец. — И не знаю планы их глав.

— Проведи сюда сиятельных дам, — велит Петрес слуге. — И будь вежлив.

Вскоре являются Слепой кот, Аяно и вторая незнакомая княгиня. Выглядит, как и все жены князя Бесонова, бесподобно: стройная фигура, бледное и довольно красивое лицо и черные сапфиры вместо глаз. На меня она смотрит насмешливо.

Княгиня представляется Даной. Смутно вспоминаю ее биографию. Дана Бестия. Вроде бы она, как и Аяно, служила раньше в элитном спецподразделении Российской Империи. Видимо, князь Перун предпочитает сильных женщин. Среди его жен ни одной не то, что робкой овечки, а просто покладистой милой женушки, которая вечерами вяжет носки детишкам. Все княгини ого-го. Интересно, как Перун их приручал? Особенно любопытно насчет Софии.

Петресу приходится раскланяться перед княгинями и извиниться за недоразумение на стадионе. Всё это у него выходит скованно и грубо. Конечно, глава рода полон злости на меня. Да еще магнетизм пошаливает.

— После обсудим наши претензии, — говорит Аяно. — Мы готовы уступить очередь Арсению. Как я поняла, удар был направлен на него?

— О нет, — возражает Петрес. — Наша дружина просто защищала моего сына. К сожалению, неудачно. Как вы, возможно, видели на съемках матча, Амиран стоял на коленях, когда его хладнокровно убили.

— Не знаю, не знаю, — загадочно говорит Аяно, глянув на меня.

А я решаю не сотрясать понапрасну воздух. Пока здесь не перед кем что-то доказывать.

Следующим гостем оказывается опять не кто-то из сюзеренов. Является старший экспедитор Тайной канцелярии в чине Коллежского асессора. Высокий худой мужчина с бесцветными глазами.

— Виктор Борзаков, — представляется экспедитор. — Пришел по вопросу разъяснения учиненного непотребства на лицейском стадионе «Акела».

— Присаживайтесь, Ваше Высокоблагородие, — Петрес снова проявляет вынужденное радушие. — Мы ждем князей Волконского и Багратиона, чтобы дать объяснение своим сюзеренам.

— Тогда и я подожду, — экспедитор кивает мне как знакомому и садится на свободное место.

Через пять минут приходят и князья. Пять минут занимает приветствие, а когда все снова рассаживаются, экспедитор берет слово:

— Арсений Всеволодович, как понимаю, вы являетесь пострадавшей стороной? Вам и выносить обвинение. — О, как! Тайная канцелярия за меня играет, значит. Круто-круто.

Добавим-ка магнетизма в воздух.

— Почему это он?! –тут же взбрыкивает Петрес. — Убили моего сына! Убила Дарико Беридзе, женщина моего рода! Я требую вернуть эту позорную девчонку своему роду, чтобы я, как глава, мог судить ее!

— Дарико защищала традиции Грона и мою жизнь, ибо мы с ней товарищи по ватаге, — заявляю я. — Амиран попрал устои древней игры и пытался в тот день убить меня дважды. А если на поле тронешь одного «золотого феникса» — значит, тронешь каждого. Так что считайте, что я убил Амирана.

— Глупости! — рявкает Петрес. — Амиран никого не пытался убить на поле. Это его, его убили!

— Ресторан «Черкес», — возражаю. — Меня позвал туда Амиран, незадолго до игры, затем произошло фиктивное ограбление. Налетчики стреляли из АШ-12. И целились они угадайте в кого?

— АШ — странное оружие для грабителей, — подтверждает княгиня Дана. — Дорогой штурмовой автомат. Эффективное расстояние ограничено ста метрами. Зато отлично бьет по доспеху в пределах тех же ста метров.

— Спасибо, Ваше Сиятельство, — спешно перенимает эстафету экспедитор. — Мы изучим обстоятельства нападения на ресторан. Уверен, что версия Арсения Всеволодовича будет подтверждена.

Ух ты. Да я прямо кот в сметане. Все тут за меня. Ну, разве что, кроме Багратиона. Зато экспедитор с княгинями Бесоновыми прямо подлизывают.

— Второе нападение произошло на поле, — продолжаю я. — Принц Ричард подтвердит, что мяч лежал на земле, а Амиран продолжал обстреливать меня техниками. Он целился насмерть.

— Бред, — фыркает Петрес так, что слюни разлетаются по гостиной. Княгини Бесоновы достают платки и вытирают свои личики. — Мой сын мог просто заиграться, войдя в раж. Только и всего.

— Ваш сын чуть не прикончил меня, — жестко говорю. — На глазах тысяч зрителей. Но вы продолжаете упорствовать в своем глупом оправдании бесчестности Амирана. Что же, раз род Беридзе не признает свою вину, я вижу только один способ решить вопрос, — делаю паузу. — Дуэль глав родов.

Глава 8 — Усадьба

— Погоди, Сеня, с дуэлью, — вмешивается Волконский, взволнованно вскинув руку. — Зачем же так сгоряча рубить? Зачем еще смерти? Пора закончить эту вражду. Уже погиб юноша Амиран, уже погибли многие Беридзе. По глупости погибли, по страшно большой глупости. Давайте выясним, кто виноват, и стребуем с него компенсацию. Как считаете, Циури Томаз-дзе?

— Согласен, Аркадий Валерьевич, — вынужденно говорит князь Багратион. — Здесь нужно расследование и независимое судейство. Хотя, ведь дуэль тоже суд богов. Разве нет? Сварог и Перун насквозь видят сердца сражающихся и присуждают победу самому честному и благородному дуэлянту. Так почему бы не устроить битву хотя бы двух воинов?

Дана фыркает.

— Выставите матерого Рыкаря против подростка? Вы это называете битвой воинов? Серьезно?

— Они в равных условиях, — замечает Багратион. — Оба главы, оба имеют претензии друг к другу.

— И всё же, прежде чем нагружать богов судейством, я бы сначала выслушала истца и ответчика, — замечает Аяно. — Вдруг мы сами управимся.

— Верно-верно, — кивает Аркадий.

Экспедитор лишь ведет рукой в воздухе, предоставляя решение вопроса собравшимся.

Ммм, понятно, почему Волконский против дуэли. Думает, что Рыкарь-Петрес от меня сухого места не оставит. В глазах князя я-то всего лишь Кмет, да еще импульсивный молодой подросток, пускай и гений, пускай и удачливый предприниматель. У Волконского наверняка сложилось мнение, что я достиг местных высот нахрапом, благодаря ситуативной смекалке, совсем без предварительной подготовки, а если так, то удача от меня рано или поздно отвернется. И он лишится золотоносного гуся.

Аяно точно не против дуэли, но прежде хочет разобраться в произошедшем — так самурайка сможет дополнить мнение обо мне. А этого они с Софией давно и добиваются. В смысле изучают меня, как энтомологи жука.

Багратиону же выгодно замять вопрос с меньшими для себя потерями. Поэтому он за дуэль. Как только меня кокнут, претензии снимутся.

А экспедитор просто придерживается моей линии переговоров. Его конфликт дворян, похоже, вообще не волнует, он активизируется если Бесоновы захотят меня прибрать к рукам. В этом случае я получу и от Тайной канцелярии не менее выгодное предложение. Можно этим воспользоваться.

— Предлагаю позвать свидетелей, — вставляю я. — А именно, вызвать товарищей Амирана по ватагае. Демоники Сумрак, Плеть и четыре Кмета.

— Хорошая мысль, — оживляется Волконский и смотрит на Багратиона. — Циури Томаз-дзе, эти мальчики же ваши вассалы? Организуете их прибытие?

— Да-да, — совсем не радуется грузинский князь, доставая мобильник. — Позову.

По телефону Багратион срочно вызывает «волков», затем отчитывается:

— Полчаса и все прибудут.

Волконский предлагает пока организовать небольшой перерыв в переговорах. Все встают и разбредаются по дому. В том числе и я. Нужно привести мысли в порядок. Мне позарез нужна дуэль. Покончу с Петресом, заберу пару заводов и вернусь домой. Незачем тянуть этот вопрос неделями. Вообще, перерыв тем хорош, что у грузина появилось время обдумать, а выгодна ли ему самому дуэль. Еще минуту назад он сомневался и не выразил своего мнения перед князьями. А сейчас покумекает, еще раз посмотрит запись матча, где я совсем не блещу способностями Полковоя и решит, надеюсь, в пользу поединка.

Забредаю в библиотеку со стеллажами книг. Заодно оказываюсь поблизости от ушедшего в кабинет по соседству Петреса. Стоя у стены, я слушаю, как грузин разговаривает с неким Мосэ. Слишком уж тонкие перегородки в этой усадьбе, всё слышно.

— Ты еще раз проанализировал информацию о сопляке? — спрашивает Петрес. — Понял, с кем мы имеем дело?

— Понял, батоно, — отвечает голос с сильным южным акцентом. — Он точно не Полковой, даже не Рыкарь. Техники оригинальные, явно не Ярила-база, но эти огненные вспышки не тянут на Рыкаря. Вроде бы называются Багровыми выстрелами. Я определил название по косвенным данным.

— А тот горящий доспех? — допытывается глава рода. — Очень уж похож на стихийный.

— Горящая вуаль, — отвечает разведчик. — Лишь подобие стихийного доспеха. Слабая версия, выдуманная родом Беркутовых для большей защиты своих Кметов. Не выдержит ни кумулятивного заряда, ни попадания шестидесятимиллиметровой пушки. В целом техники у парня сильные. Кмета из Ярилы-базы он сделает, но на Рыкаря не тянут.

— Значит, мои шансы велики, — задумывается Петрес. — Неужели сопляк сглупил и просто-напросто прет на рожон?

— Очень похоже, батоно.

— Остается одна неясность, — произносит глава. — Чертов Лунный плясун. В Волчьей яме сражался минимум Полковой, если вообще не Воевода. Он ведь уделал Ричарда Тюдора-Бесонова с Громовыми когтями.

— Вас смущают татуировки Беркутова, батоно?

— Конечно, татуировки, будь они неладны! — раздается деревянный стук. Может быть, Петрес в сердцах стукнул по столу.

— Не могу ничего предположить, батоно. Тот участник турнира очень силен. А Беркутов всего лишь Кмет. Это точно.

— Кхм, кхм. Возможно, Лунный плясун — человек Беркутова, но не он сам.

— Простите. Как это объясняет одинаковые татуировки, батоно?

— Просто Плясун нарисовал себе те же наколки, что у своего господина. Своего рода личный герб Беркутова. Тогда действительно это объясняет расхожесть сил Плясуна и сопляка.

— Мы не знаем этого, наверняка. Батоно, стоит ли рисковать?

Наступает молчание. Я успеваю взять с полки учебник по географии Кавказа и пролистать пару страниц, прежде чем «батоно» отвечает.

— Еще как стоит, Мосэ. Мы с тобой — сыны гор, настоящие мужчины и воины. Мы не боимся никакого противника и никогда не отступаем, пускай бояться «руси вания», это их удел. А мы, грузины, бесстрашны и непобедимы.

— Батоно, красиво сказано, — воодушевленно отвечает Мосэ. Он, похоже, даже прослезился. — Великие слова, батоно! Великие!

— Всего лишь наш образ жизни, Мосэ. Всего лишь путь горца, Мосэ.

— Да, батоно! Отомстите за Амирана этому «вания»!

— Всему свое время.

Фыркнув про себя, я кладу книжку на место. Ага, великие слова. Тоже мне, бесстрашные мужчины. Много бесстрашия надо, чтобы выступить в смертельном поединке против пацаненка-Кмета? Видимо, для «сынов гор» очень даже много. Пока Петрес не пришел к выводу, что я не Плясун, даже не думал соваться. А потом сразу стал храбрым воином.

— Просвещаетесь перед скорой кончиной? — раздается от двери.

Я поднимаю взгляд на княгиню Дану.

— Ищу заданную в школе литературу, — вежливо улыбаюсь. — Завтра будут спрашивать домашнее задание. Вот надеялся хоть немного наверстать.

Княгиня смеется.

— То есть, умирать вы не собираетесь, Арсений?

— Не настолько я боюсь нашего учителя по чтению, — усмехаюсь.

Новая волна звонкого смеха.

Она смелым шагом заходит в кабинет и кружит вокруг меня, словно львица вокруг антилопы. По пути хватает разные книжки со стеллажей, с любопытством пролистывает и кладет совсем на другую полку. Наконец ей надоедает наводить анархию в библиотеке Беридзе, и она прямо шагает ко мне.

— У меня к вам загадка, Арсений, — смеются карие глаза княгини.

— Приложу все силы, чтобы ее решить, — чуть кланяюсь.

— Как можно победить махрового Рыкаря юному Кмету с жива-мутацией одного лишь интеллекта?

— С помощью богов, — отвечаю честно. — Говорят, они благоволят смелым.

— Глупцам не очень-то, — возражает Дана.

— Ну вы сами сказали, что мой интеллект усилен жива-мутацией, — замечаю. — Значит, я не глупец.

Дана качает головой.

— За словами в карман не лезете. Посмотрим, как покажете себя на дуэли.

— Этот вопрос еще не решен. Дуэли может вовсе не быть.

— Вы так не думаете, — теперь и княгиня усмехается. — Да и я тоже. Петресу выгодно вас прихлопнуть.

— Жалко, что он разочаруется.

В это время на пороге возникает слуга и зовет нас с княгиней обратно в гостиную. Там собрались все собравшиеся, а также бледные «волки» Амирана — Сумрак и Плеть. Стоят парни посреди комнаты, дрожа и испуганно переглядываясь.

— Хватит двоих ребят, — говорит Багратион. — Остальные гроновцы сидят в машине на парковке. Если появится необходимость, то их позовем.

— Итак, юноши, рассказывайте, — Волконский обращается к Сумраку. — Это ведь ты пустил тот туман? С какой целью?

— Да, я, Ваше Сиятельство, — кивает демоник. — Амиран велел мне закрыть туманом нападение на Арсения Беркутова. Цель была — сбить доспех с Арсения Беркутова.

— Мяч лежал в траве, — вставляет Ричард. — А вы продолжали нападать на Беркутова. Подтверди.

С паузой, глянув на насупившегося Петреса, Сумрак произносит:

— Его Высочество право. Амирану было плевать на игру, он хотел сразить Беркутова.

— Чушь! — рычит Петрес, вскакивая. — Враки! Парень не понял игровую стратегию моего сына, а теперь клевещет на него! Я требую вернуть мне Дарико! Отдайте мою племянницу, Беркутов!

Князи молчат, видимо, пораженные вспышкой дворянина.

— Вы осыпали враками девушку, которую я защищаю, — мне тоже приходится встать. — А теперь требуете отдать ее вам, чтобы убить. Думаю, мы можем решить наш вопрос только одним способом. И его я уже предлагал.

— Я согласен, — заявляет Петрес. — Согласен, Арсений Беркутов, — он бросает взгляд на Багратиона. — Циури Томаз-дзе, разрешите провести дуэль.

— Разрешаю, — тут же благоволит грузинский князь. — Аркадий Валерьевич, похоже другого пути нет.

— Сеня, ты точно решил? — строго смотрит на меня Волконский.

— Да, Ваше Сиятельство.

— Тогда быть посему, — князь оборачивается к Петресу. — Время и место выбираете вы. Когда и где?

— Сейчас, в моей усадьбе, — недолго думает грузин.

Теперь княжеский взгляд падает на меня.

— Арсений, за тобой условия дуэли.

Ох, конечно. Сейчас и сделаю ход, который вряд ли понравится Аяно.

— Правила войстези. Закрытая комната. В помещении никого, исключая дуэлянтов и секундантов. То есть без зрителей. Видеонаблюдения тоже не будет.

— Что? Минуточку, — тут же вставляет самурайка. — Почему комната пустая? Арсений, почему без зрителей?

— Я стесняюсь, — скромно потупляю взгляд. Вообще, сказать можно что угодно. По дуэльному кодексу я устанавливаю условия и хоть тресните. — Если такие важные особы будут смотреть, боюсь у меня рука дрогнет.

— Конечно, Арсений Всеволодович, — приходит мне на выручку экспедитор. — Дуэлянты должны сражаться в хорошем расположении духа, иначе какой это суд богов?

— Кха-кха, — только хмыкает Аяно, сузив раскосые глазки. — Ну раз так нужно Арсению, мы постоим за дверью.

— Боюсь, меня это будет нещадно смущать, — добавляю красноту в щеки. — Я не смогу собраться, зная, что заставляю ждать великих княгинь. Могу поторопиться и наделать глупостей. А бой-то смертельный! Ваше Сиятельство, извините за грубость, но не могли бы вы подождать здесь, в гостиной?

Или вообще у себя дома.

Петрес не удерживается от хмыканья.

— Конечно, Арсений Всеволодович! — снова заверяет экспедитор. — Никто не влезет в суд богов. Я ручаюсь.

Аяно бросает на полицая такой огненный взгляд, что это просто чудо, что он не сгорает на месте.

— Остались секунданты, — продолжает руководить дуэльной подготовкой Волконский.

— Моим будет Мосэ Беридзе, — говорит Петрес. — Мой двоюродный племянник.

— Я буду секундантом Арсения, — вставляет Ричард.

Э-э…Дружить с принцем бы неплохо, конечно. Но с ним отношения уже развились в неплохие, а я хотел этой дуэлью убить двух зайцев.

— Простите, Ваше Королевское Величество, — поворачиваюсь к принцу. — Но я не могу позволить иностранной королевской особе выполнять столь незначительную роль. Вы мой друг и это принизит ваше достоинство.

Ричард чуть розовеет скулами. Может, польщен, может, разозлился.

— Ну ладно, — кивает принц.

А я оборачиваюсь к Волконскому:

— Аркадий Валерьевич, прошу, — я кланяюсь. Все удивленно смотрят. Выпрямившись, смотрю на молчащего Волконского. — Опять же неслыханной наглостью будет просить вас быть моим секундантом, — тяжкий стыдливый вздох вырывается из меня. — Но вы мне как отец, Аркадий Валерьевич, и только ваше присутствие поднимет мне боевой дух. Простите за дерзкую просьбу.

— Ничего страшного, Арсений, — говорит Волконский. — Ты мне тоже как сын. Я буду твоим секундантом.

— Прошу на арену, Беркутов! — Петрес едва не потирает руки.

Глава 9 — Дуэль, призывающая бога

Под место дуэли отвели спортивный комплекс за усадьбой. Несмотря на внешне небольшие размеры, в комплексе поместились раздевалки, душевые, турецкая парная, русская баня, комната с различными снарядами и зал с двумя аренами. Первая арена нас мало интересует, так как это обычный боксерский ринг. На мягком канвасе разве что Воинам удобно носы друг другу разбивать, но техниками не попользуешься. Иначе возможен пожар всего здания.

Сражаться с Петресом предстоит в стандартном аквариуме из бронированного стекла.

Еще прежде, чем войти в спорткомплекс, я потребовал пустить моих людей в усадьбу. Петрес заспорил, дескать, это пока еще его дом, кого хочу того впускаю, а русские боевики с автоматами не входят в число желанных гостей. Я уперся. Вмешались Волконский с Багратионом. Спор вылился в новый торг. Багратион давил, что суда богов пока еще не было, ничья вина не доказана, а значит, и налетчикам, как бы, здесь делать нечего. Тут влез экспедитор, мой ангел-хранитель. Коллежский асессор Виктор Борзаков витиевато заявил, что каждая сторона конфликта должна чувствовать себя комфортно, иначе будет отвлекаться на враждебную окружающую обстановку, что не способствует поиску истины и торжеству правды, в которой, как известно, сила, а Арсений находится на территории своего оппонента, выходит ему некомфортно, надо это срочно исправлять. Во время этих слов Аяно закатывала глаза и даже фыркала.

— Как же, некомфортно, — бросила она в сторону, не выдержав. — Некомфортно даже больше, чем с Полковоем один на один или в мясорубке с Абсолютом.

К счастью, слова княгини мало кто уразумел. Разве что Волконский. А Дана недоуменно посмотрела на «сестру» по семейному очагу:

— Когда это ты успела порубить Полковоя, Ая?

— Да не я, — отмахнулась самурайка, но палить меня ей невыгодно, у нас и так отношения с Бесоновыми на ахти. Поэтому княгиня просто отложила объяснение на потом: — Потом расскажу, сейчас это не принципиально уже. Всё равно Арсений у нас резко застеснялся сражаться при свидетелях.

Офигенно. Японка разве что мне язык не показала. А Дана, смекнув о ком была речь, удивленно на меня посмотрела.

В итоге пропустили только пять человек на мой выбор. Я решил, что ими будут «броненосцы»: Тимофей, Василина, Ахмат, Ренат и Ваня-Кикер. Да, не Кметы, да, не самые мощные, учитывая «Псов войны» Степанева. Зато верные, к тому же, половина «броненосцев» считает меня богом. А драться моим людям и не предстоит, надеюсь, лишь постоят на входе. Насмерть постоят, если придется.

— Кавказ, — обращаюсь к Ахмату, как главному «броненосцу». — Никто не должен войти в зал. Я получил дозволение от обоих князей — наших с Петресом сюзеренов. Если кто-то решит вломиться, задерживай. Всё равно будут переть — стреляй на поражение, если только это не будет кто-то из великокняжеских особ. Тогда палите хотя бы в воздух, чтобы я услышал о незваных гостях. Особенно это касается, — сбавляю тон. — Слепого кота.

— Понял, господин, — громадный Ахмат кланяется. — Мышь не проскочит, не то, что кот. Не волнуйтесь. Удачи в поединке.

— Удачи, господин! — горячо восклицает Василина.

«Броненосцы» и часть вооруженных грузин остаются снаружи, а мы с секундантами и Петресем наконец возвращаемся в распахнутый зал. Подстраховка нужна и на случай вторжения людей Петреса. В этом случае «броненосцы» откроют огонь, княгини с экспедитором услышат, и грузину влетит немаленько. Хотя, вряд ли он осмеется мухлевать при Аркадии Валерьевиче. Тогда уж и князя придется устранить, а это чревато огромными потерями. Слишком огромный риск для «настоящих мужчин и сынов гор».

Железные двери захлопываются за нашими спинами с громким лязгом.

— Прошу в куб, господа, — указывает Волконский на арену. Князь уже огляделся и, как старший, взял бразды руководства в свои руки. — Раз мы не позаботились об отдельном судье, то я выполню его функции. Если вы не против, Петрес?

— Не против, Ваше Сиятельство, — чуть кланяется грузин. — Судье здесь требуется лишь объявить начало боя. Ведь у нас с молодым Беркутовым смертельная дуэль.

— Хм, ну, в общем-то, вы правы, за исключением некоторых аспектов. Что ж опустим их до боя. А ты, Сеня? — просто из вежливости спрашивает Волконский. — Согласен на мое судейство? Конечно, без поблажек для кого-либо.

— Это большая честь — иметь вас не только в секундантах, но и судьях, — воодушевленно отвечаю. — А в вашем честном судействе я и не сомневаюсь.

Наконец заходим в аквариум. В центре арены я встаю напротив Петреса, Волконский занимает позицию между нами. Только Мосэ топчется как неприкаянный у барьера с внутренней стороны.

— Итак, посторонние, выйдите за периметр арены, — строго говорит Волконский, и второй секундант тут же торопится вывалиться за стеклянную дверь. — Сейчас пройдет страшный поединок. Страшный, потому что ни один из вас не собирается оставлять своего противника в живых. Ведь вы оба хотите смертельной дуэли? Никто не передумал?

— Нет, княже, — одновременно с грузином отвечаю. Наверное, это единственный случай нашего с ним единодушия в каком-либо вопросе.

— Раз это смертельная дуэль, сейчас я тоже сойду с арены, — продолжает Волконский. — И вы останетесь одни. После этого выйдет только один. Напоследок услышьте мою просьбу. Несмотря на самый радикальный из всех возможных формат поединка, я прошу вас до конца оставаться дворянами. Не допускайте подлых приемов. Не позорьте себя подлым нарушением дворянского кодекса. Просто деритесь честно до самого конца. До встречи, победитель. Начало боя я объявлю уже снаружи.

На этой красивой ноте князь выходит через приоткрытую стеклянную дверь.

— Поединщики, разойдитесь по противоположным углам, — велит Волконский. — Арсений, готов?

— Да, — киваю, отойдя спиной вперед к барьеру.

— Петрес, вы готовы?

— Готов, — дергает головой грузин, заняв позицию в другом углу.

— В бой! — громогласным басом князь оглашает начало поединка.

Мигом врубаю доспех. Честно говоря, я и так держал повышенную энергетическую плотность над своей кожей. Даже на совещании с князьями. В доме врага нахожусь как-никак. Вдруг пуля прилетит из-за угла. Конечно, эта «плотность» не остановит свинцовый град, но не даст пробить меня насквозь, а там и регенерация подсобит. Сейчас же просто укрепил энерегетическую оболочку до полноценного доспеха.

В ту же секунду воздух вокруг меня детонирует. Я оказываюсь в эпицентре мини-взрыва. Огненный купол окутывает со всех сторон. Ударная волна прибивает меня к бетонному полу. И сразу же новые взрывы каскадом обрушиваются сверху. Бах-ба-бах сливаются в один слитый:

БА-А-АХ!

Горящая вуаль вспыхивает под этим навесом огня. Меня не расквашивает, не сжигает, как надеется Петрес. Двойная защита выдерживает. Удары не проходят бесследно. Ментальные скрепы трещат, энергетические узлы вкачивают уйму живы из «колодцев». Но грузин не останавливается. Он показывает истинную мощь многоопытного Рыкаря. Обрушивает сокрушительную атаку пятого ранга. Прогресс роста из Кмета в Рыкаря отражается в объемных техниках. Это если упустить прочие нюансы, как, например, рост крепкости доспеха. Именно объемные техники дают тебе способность сжигать отряды обычных боевиков. Ты уже не пускаешь на каждого противника отдельный файербол, а громишь навесным огнем всё, что движется.

И Петрес решил накрыть меня чередой взрывов. Он не останавливается, не дает мне шанс даже дернуться в сторону, не то, чтобы сбежать в другой угол арены. Грузин повторяет объемную технику раз за разом. Взрыв за взрывом.

Я не сопротивляюсь ударным волнам сверху. Скрестив руки на груди, группируюсь на полу. Красные языки Вуали разлетаются в клочья. Ментальная броня Ярилы-царя сдает, выдержав сколько смогла. Всё же защита Кмета — это защита Кмета. Она не рассчитана на многоуровневые техники Рыкарей. А Петрес разошелся, решил показать всё на что способен. Излить всю живу из «колодцев». Следующим должен сдать ментальный доспех. И он сдаст совсем скоро.

Жар нагревает щиты и охватывает мое тело. Тепло передается татуировкам на теле и лице. Золотая вязь частично впитывает ураган огня вокруг. И нещадно жжёт.

— ПОРА, — вырывается из моего горла гремящий бас.

Моя боль — это дорога к Анреалиуму. Внутреннее стремление не останавливаться и развиввать позволило мне пережить технику Петреса. Да, в конце концов он бы преодолел и доспех. Но я не допущу подобного исхода. Я не терплю поражений. Я лишь позволяю трудностям сделать меня сильнее, лучше, совершеннее. Я кую свою силу с помощью тяжелых препятствий и сильных противников. Петрес свою роль выполнил. А значит, пора ему сгореть до тла.

Вокруг меня расплескиваются потоки жар-эфира. Касаясь моей кожи, энергия зудит, будто мембрана барабана. От этих соприкосновений рождаются славянские фантазмы. За моей спиной раскрываются крылья Симаргла, шею обвивают кольца шипящего Огненного змея. На костяшках вспыхивают Огневики-Когти. В другой руке изгибается дымящийся серп Ярилы.

И да, я больше не лежу. Взрывы Рыкаря не страшны пламенной шерсти Огнепса. Взмах огненных крыльев возносит меня к стеклянному потолку арены.

— Не может быть! — вскрикивает Петрес, отступая. — Великий Сварожич?!

Так уж повелось, что грузины издревле верят в славянских богов. С тех самых пор, как Россия завоевала народ гор. Поэтому Беридзе узнал в том числе своего бога.

Я взмахиваю Огневиками, и сноп брызнувших вниз искр налету превращается в поющих Рарогов. Огненные воробьи стаей пикируют на Рыкаря, от неожиданности он спотыкается, падает. А дальше я обрушиваю на ошибку грузинского рода ливень пламени. Делов-то, всего лишь качнуть Огневиками.

С криком ужаса Петрес превращается в черное пятно. Бронированная стена там, где он стоял, разлетается вдребезги. Стеклянная арена жалобно плачет, охваченная пламенем.

Эксперимент прошел на «ура». Я смог призвать несколько мощных фантазмов. Мои тяготы, мои татуировки и моя вера в русских богов сделали свое дело. Осталось поговорить с Волконским.

Я бросаю взгляд на ошарашенного князя за обломками стены.

* * *

Волконский не знает что и думать. Он уже похоронил Сеню, уже попрощался с храбрым талантливым дворяненком. Уже пустил слезу по парню, за которого, чего уж скрывать, очень даже не прочь был отдать свою дочь.

Петрес накрыл юношу Цепью вулканов, объемной техникой Рыкарей-взрывателей. Но неожиданно произошло непредвиденное. Сгоревший, вроде бы, Сеня возрождается из пламени аки феникс. Теперь он обладает огненными крыльями. Божественная аура овевает его, словно дым от костра.

— Огнебожич?! — вскрикивает Аркадий. — Сеня ты?! Неужели?!

Одно движение славных Огневиков на руке юноши, и Петрес сгорает, словно боль-хвороба в очищающем огне.

— Великий Кузнец! — молится Волконский в благоговейном ужасе. — Да неужели я вырастил целого бога у себя под крылом? И, получается, Анфиску свою я чуть ли не сватал в жены самому Симарглу?!

Глава 10 — Фантазмы

— Огнебог! Пощади! — взывает Волконский за пределами арены.

Я оглядываюсь, мотаю огненной звероподобной головой.

Пламя вырывается из разбитого в хлам аквариума. Срабатывает пожарная сигнализация, брызгают поливалки под потолком. За входной дверью раздаются крики, перебранка, затем грохот короткой одиночной очереди, и всё стихает. Похоже, грузины хотели сунуться, но «броненосцы» напомнили об условии дуэли выстрелом в воздух. Больше не слышно шума снаружи, только обрывки брани. Аргументы в споре — не грохот пальбы, а взрывы голосов. Просто общаются Беркутовы и Беридзе. Ну и пускай их, может и не подерутся.

Раздается вскрик:

— Свароже!

Это Волконский вынужденно отступает от пожара на несколько шагов, прикрыв глаза руками. Мосэ же падает на колени. Грузина сотрясает дрожь, он смотрит в благоговейном ужасе на вздыбленную перед ним стену пламени и плачет. Падающие с его щек слезы иссыхают, не достигая пола.

Шшш…. Шипит Змей, обвивая мои плечи и шею, стелясь кольцами между моих распахнутых крыльев.

Для присутствующих мой огонь является священным. Да и для меня тоже. Таково славянское мировоззрение Арсения, и ничего с ним не поделать. Прямо чувствую, как окутываюсь божественной аурой. Алаймент, система моих ценностей, перестраивается. Великие суждения наполняют голову и заставляют меня думать и действовать в соответствии с образом бога. Постепенно я, Префект Фалгор, пропитываюсь не только привязанностями, убеждениями и видениями, свойственными аристократу Арсению Беркутову, но и более глобальными тезисами. Неужели я, правда, становлюсь богом? Может быть, может быть… Миросозерцание принимает новый, более масштабный оборот. Это не разворот убеждений и ценностей, но их расширение, масштабирование с одной дворянской семьи до уровня целого государства.

Я наполняюсь думами о Родине-матери, о стране великой, о бедах ее тяжких. Грусть берет меня клещами за сердце. Не слышат Русь кремлевские сановники, но слышу ее голос я, слышу плач детей. Слышу стоны стариков, слышу слёзы матерей. Слышу ругань автоматов и рычание тварей в далекой и, в тоже время, слишком близкой степи. Это в Прикаспии разверзлась чудовищная аномалия, и она исторгает орды Гончих. И не только там, чувствую, не только там… Зреет еще одна проказа в Сибири. Вот-вот раскроется новая рана полностью и польется на русские земли новый поток чудовищ.

Враги ждут меня, всегда ждут, но есть и добрая сторона выпавшей монеты судьбы. Передо мной всплывает образ прекраснейшей женщины. Из глубин Анреалиума мной любуется сама красота. Не стоит сомневаться в ее ипостаси. Таинственная улыбка, открытый взгляд бездонных глаза, светящаяся как у ангела нежная кожа.

Лада, богиня красоты и любви.

Эффектней женщины я в жизни не видал ни в одном из покоренных миров. И неудивительно, ведь ее выковало коллективное бессознательное, эту красоту родила не земная женщина, а желания сотен поколений славян.

Эта красавица — мечта русского мужчины.

И прямо сейчас Мечта смотрит на меня с любовью и обожанием. Прекрасная блондинка с огромными лазуревыми глазами, обрамленными длинными светлыми ресницами, густыми волнистыми волосами и тонкими чертами лица.

— Найди меня, любимый, — поет Лада, словно райская птица. — Найди, родной.

И я, вечный холостяк Фалгор Феникс, решаю найти царицу красоты. Найти для себя и сделать своей. Да, она будет принадлежать Префекту-командующему и больше никому. Обещаю.

Женский образ тает, я снова оказываюсь у границы горящей арены.

Сердца миллионов людей поют в моей груди, и под их огненную песнь я ступаю к Волконскому. Князь удерживается на ногах, не падает ниц, но глубоко склоняет голову в великом почтении:

— Прости меня, Огнебог! — покаянно просит. — Временами я был дерзок с тобой и считал тебя ребенком. Я подумать не мог.

— И не должен был, княже, — огненная шерсть Симаргла спадает с меня, от атрибутки Огнепса остаются лишь крылья. Еще Змей продолжает обвивать мою шею со своим «шшшш». — Всему свое время. Вот оно и наступило — твое время откровения.

— Спасибо, Сварожич, — слезы стоят в глазах Волконского. — Я никому не выдам твой секрет.

— Это ты верно заметил, Аркадий Валерьевич, — усмехаюсь. — Моя божественность — великий секрет, и никто не должен знать, кроме мною лично посвященных. Ты один из них.

— Спасибо за доверие, Огнебожич, — князь осеняет себя кругом Сварога. Потом он несмело спрашивает. — А дочь моя Анфиса знает?

— Нет, — я немного удивляюсь. — Княже, а чем вызван твой вопрос?

— Надеждой, — вздыхает Аркадий. — Меня осенила мысль, что, возможно, вы уже близки как никто другой. Общаетесь ведь часто, и дочка без ума от тебя, так вдруг и тайну твою знает, а там и под венец и можно, для большей конспирации, — подмигивает Волконский. — Чтобы люди ничего не подозревали.

Тьфу ты, Отец-император! Князь, едва узнал, что я бог, как сразу же захомутать в зятья решил. Ну что за люди?! Приспособился к ситуации, называется.

— Нечего и так подозревать, княже, — отмахиваюсь я и поворачиваюсь к дрожащему на коленях грузину. — Мосэ Беридзе, поднимись с колен. Раз ты веришь в Сварожичей, раз ты приобщен к правильной вере славян, то блюди собственное достоинство.

Грузин сглатывает ком в горле, у него не выходит, и яростный кашель сотрясает мужчину. Трясясь, будто под ударами автоматной очереди, Мосэ все же встает и горбится, жмурится. Я жду, когда он успокоится.

— Что ты сейчас видел, Мосэ Беридзе? — строго спрашиваю, когда грузин перестает кашлять. Огненный Змей вытягивает морду к грузину и едва не цапает его за нос:

— Шшшш…

Мосэ отшатывается, выпучив глаза.

— Вы превратились в Огнебога, — верещит грузин. — Расправили крылья Симаргла, взяли в руки Серп Ярилы. На вашей длани выросли Когти Царя-Огня. Одно движение, и батоно Петрес сгорел в водопаде огня.

— Значит, Симаргл, Ярила, Царь-Огонь… Так кто же я, по-твоему, Мосэ Беридзе? Как меня зовут?

— Я не знаю, — вздрагивает грузин. — Простите!!! Вы же не можете же быть ими всеми?!

— Нет, я новый бог, Мосэ Беридзе, — поднимаю Серп, и оружие превращается в облако красного искрящегося дыма. Взмахиваю второй рукой, и Огневики исчезают в вспышке багровых зарниц. — Я — Арсений Беркутов, твой бог. Я — твоя совесть и твоя кара. Мне не понравилось твое поведение. Ты потакал Петресу в желании драться насмерть с ребенком. Мужчины так не поступают. Это постыдный поступок. Он заслуживает смерти.

— Простите! — взвизгивает Мосэ и тут же затыкается. Он поджимает губы, пытается взять себя в руки, и уж, если сгореть от кары бога, то хотя бы молча, с гордо поднятой головой.

Подношу Огневики к его лицу. Тонкая огненная полоса вспыхивает на бледной щеке, грузин с криком падает на колени, схватившись рукой за рану. Смотрю сверху-вниз на упавшего Беридзе.

— Останется шрам, не исцеляй его, — велю. — Запомни этот миг, Мосэ. Запомни и живи с этим. Потому что если ослушаешься, если предашь меня, в тот же миг сгоришь на месте. Тебе ясно?

— Да, — скулит грузин. — Я понял.

— Будь моими ушами и губами у Беридзе. Вскоре в качестве компенсации я потребую у твоего Дома виру — завод «Азот». Ты, как один из Беридзе, убедишь своих родичей отдать его мне. Ясно?

— Да, — часто-часто кивает Мосэ, прикрывая руками лицо от пожара вокруг. — Завод «Азот» отдать Беркутовым. Понял, Свароже.

— Отлично, — улыбаюсь, — тогда закончим на сегодня наше общение. Пока вы с князем не сгорели.

Крылья за моей спиной растворяются, Змей и Огневики уходят следом в Анреалиум.

— Аркадий Валерьевич, будьте добры, сообщите о завершении дуэли, — потираю я плечо.

— Сию минуту, — Волконский спешным шагом идет к двери. Предупредительный громкий стук костяшками по металлу, и створки спешно распахиваются. Первыми встречают нас «броненосцы», за их спинами маячат оттесненные грузины.

Князь строго оглядывает слуг.

— Дружинники Беридзе, сообщите князю Багратиону и княгиням Бесоновым, что дуэль закончилась, — громко велит Волконский. — Победитель — Арсений Всеволодович Беркутов.

Василина громко вскрикивает от радости, остальные «броненосцы» удерживаются от бурного выражения эмоций, разве что радостные улыбки вспыхивают на грозных лицах. Беридзе же супятся и молчат.

— Можете забрать останки своего господина, — разрешает Волконский грузинам. — Если найдете.

* * *

— Что это за сила?! — рычит София. — Я хочу знать немедленно! Кот, твою налево! Я для чего тебя отправила с Аяно и Даной?! Почему ты не был рядом с Беркутовым?

— Потому что он стеснялся, — мямлит слепой спецназовец, опустив лицо в темных очках.

— Стеснялся? — округляет глаза главная княгиня. — Беркутов? Этот позер? Вы у Беридзе надышались газа что ли?

— Соня, потише, пожалуйста, — вздыхает Дана. — Беркутов вызвал Петреса на дуэль и мог устанавливать условия поединка. Он потребовал отсутствие зрителей, а предлог — стеснялся он или боялся показать секреты — уже не так важен. Мы не могли возразить, а подсылать тайком Кота к арене могло плохо закончиться. Репутация Дома Бесоновых пострадала бы. А она и так, в свете резни Мироновых, смотрю, не ахти.

София тяжко смотрит на «сестру», но не возражает. Так и есть, к сожалению. После молниеносной жестокой расправы над Мироновыми многие Дома стали опасаться Бесоновых и, наверняка, заключили тайные союзы за спинами Софии. Но сама княгиня ни о чем не жалеет. Мироновых стоило вырезать всех до единого, чтобы больше не возвращаться к их козням. А то они уже в печенках сидели. Поэтому София воспользовалась отсутствием гуманного мужа и истребила род вечных заноз под корень…Собиралась истребить, точнее. Выживший мальчик Семен помешал довести задумку до конца. Беркутов и тут влез, сердобольный герой. Теперь надо думать, что делать с ребенком. Убить его уже не получится. Момент упущен. Остается следить за Семеном и планировать ответные действия, если мальчишка вздумает мстить. А он вздумает, ведь всю его семью — отец, братья, мамы — убили демоники Бесоновых. Этого ему не забыть. Можно даже сыграть на чувствах Семена и спровоцировать мальчика на глупые действия, которые и погубят его обратным эффектом. Но это если и случится, то только когда он вырастет. Сейчас о мальчике пекутся Беркутов и сам император. Ссориться и с тем, и с другим не с руки.

— Не факт, что Беркутов обладает некоей «силой», — замечает Аяно. — Он на глазах Лизы победил Полковоя. А на наших с тобой, Соня, — сопротивлялся Абсолюту. Рыкарь Беридзе — не такая уж проблема для Арсения.

— Кот сам сказал, что ощутил во время дуэли вектора «силы», — вскидывается София. Сегодня княгине отказало обычное хладнокровие. — Так, Кот?

— Я ощутил бурный поток, — соглашается бывший спецназовец. — Не жива, не фракталы демоника, а нечто необычное. Будь я в эпицентре, то смог бы описать более подробно. А так я могу только сказать, что у этой силы очень необычные фазовая и групповая скорость, распространение и амплитуда волны. Этим она не похоже ни на живу, ни на известные мне фракталы.

— Мы знаем еще одну силу, помимо живы и фракталов, — мрачно говорит София. — Дана, Ая, помните какую?

— Ну сила Хаоса, конечно, — говорит княгиня Аяно. — Рано только обвинять нашего парнишку. Мы уже его проверяли, к тому же Сеня обладает «колодцами». Они же несовместимы с Хаосом!

— Обвинять, конечно, рано, — соглашается София. — Может, Кот принял за новую силу магнетизм Арсения, — на эти слова слепец скептически хмурится, а княгиня, специально не обращая внимания, продолжает: — Все ошибаются, даже лучшие. Кот сталкивался с Арсением всего несколько раз и не до конца изучил характеристики его психической энергии. Так что неординарный всплеск Сени мог ввести Кота в недоумение. — Слепец невольно задумывается. Ведь в словах княгини есть зерно истины. — Но, Аяно, и тебе нельзя принимать за неопровержимые аксиомы тот опыт, который мы имеем в борьбе с вымесами Хаоса. То, что «колодцы несовместимы с Хаосом, — непроверенная информация. Раньше мы так же думали и о фракталах, но Кумулятор разбил нашу теорию вдребезги. В общем, не бойся, Аяно. Арсения мы не будем пока пытать. Поговорю с ним начистоту и решу как быть.

— Слава Сварогу, — радуется самурайка. — Ну правда, Сонь, с Беркутовым пора уже решить как быть. Инче мы никуда не сдвинемся. Нашему мужу нужен Генерал Фалгор, нужен сильный союзник, а мы дурью который месяц маемся.

— Да поняла-поняла, — фыркает София. — Я же не виновата, что тут объявился этот японец, который как две капли воды похож на нашего Беркутова. Тоже обаятельный мальчишка, тоже религиозные татуировки наколол на лице, только черные.

— Интересно, — задумчиво говорит Дана. — А Беркутов вообще в курсе о существовании Хенеси Нобунага?

София пожимает плечами.

* * *

— Японец еще этот неясный объявился, — вздыхаю я, лежа на кровати в квартире Кати. — Он явно непростой, очень непростой.

— Но не такой как ты, господин, — мурлычет у меня под боком брюнетка. Она закидывает голую ногу мне на живот, демонстрируя неплохую растяжку и шепчет в мое ухо. — Арсений Беркутов единственный и неповторимый на всем белом свете.

— Не знаю, не знаю, — я целую Катю в макушку. — Возможно, мы с ним очень даже похожи.

Я с брюнеткой валяюсь уже три часа. Бешеный марафон «Кругосветка» закончился не больше пяти минут назад. Умеет все же мой гендиректор радовать своего шефа.

После дуэли я сразу направился к Кате. Требовалось сбросить стресс, отлежаться без проказ белокурого демоненка и подумать над многим. Очень многим. Тут мне и позвонили из СБ. Доложили о прибытии в Империю странных личностей. Первый — это молодой японец с синтоистскими татуировками. Второй — англичанин-тяжеловес подпольных боев. Японец выделялся раскрасом лица, так сказать. СБ покопалась в его досье и выяснила интересные факты. Внезапное возвышение после болезни, рост боевых и ораторских способностей, расширение круга влияния. Фактически японец заграбастал княжество отца, хотя сам является бесправным бастардом. И татуировки ему не было смысла набивать, если только не обладает контролем жар-эфира. Ну точно, Префект. Даже не лорд-командор, даю руку на отсечение. Осталось узнать кто именно. Чугун тот еще оратор. Остаются воскресший Гвард или Бемижар.

Англичанин же занялся формированием связей. Окружает себя разносортными подчиненными — выходцами из разных стран. Подозреваю, что они из того же Легиона, что и британец. Раз англичанин даже пересекся с японцем чуть ли не в публичном месте, из-за чего и попался на глаза моей СБ. Это факт также подтверждает, что японец не Маска, как и я.

— Господин, о чем думаешь? — Катя целует мое плечо.

Я бросаю взгляд на брюнетку и снова возбуждаюсь. Но пересиливаю себя и остаюсь неподвижным. Сегодня Катя постаралась. Встретила меня в гроновской форме «золотых фениксов» — золоченых футболке с шортиками, а также бежевых гетрах и кроссовках. Как можно было устоять? Накинулся и обо всем забыл. Уже после трехчасового забега лежу, отдыхаю и думаю о подставных японце с англичанином.

— Господин… — мурлычет чертовка, поднимаясь язычком по моему плечу к шее.

— Сейчас я думаю, что ты проказничаешь, — улыбаюсь, перебирая пальцами ее блестящие черные локоны. Мне снова вспоминает прекрасный светящийся лик Лады — женщины, которую я самому себе пообещал сделать своей.

Странное обещание для Префекта Фениксов. Но этого требует моя изменившаяся сущность — не Сеня, но зарождающийся внутри меня славянский бог. Может ли обладание женщиной быть еще одной ступенью к совершенству? Не знаю, посмотрим.

Пока что Лады не существует. Эта женщина — легендарный образ, миф, фантазм. Но я могу сделать так, чтобы она ожила, воплотилась в реальность, вышла из Анреалиума навстречу миру... и мне. Знаю, что могу, просто пока что не представляю как именно.

Катя прикусывает мочку моего уха.

— Ух, сама напросилась! — хватаю брюнетку и она с визгом прижимается ко мне, счастливая и довольная.

Целуя Катю в пухлые губы, сжимая ее сочную грудь, мыслями я возвращаюсь к насущным проблемам:

«Ладно, сначала англичанин. Потом японец. Разделаюсь с каждым лично».

Глава 11 — Опять по-новой

— Мама, что ты знаешь о богах? — задает вопрос Аркадий Волконский.

Галина Константиновна удивленно смотрит на сына. Слепыми немигающими глазами смотрит. Анфиса тоже прислушивается к словам папы. Сидя на софе, княжна держит в руках хрестоматийный учебник и как раз читает притчу о Свароге и кузнеце, когда отец вдруг нарушил тишину уютной семейной посиделки.

Разговор происходит вечером у большого, выложенного из красного кирпича, камина. Трещат горящие поленья, сложенные в портале. Волконский не отрывает взгляда от пламени. Красные языки медленно пожирают дерево — робко, осторожно, словно огонь покрывает горячими поцелуями свою любовницу в первый раз. Пламя напомнило князю о жутком пожаре, учиненном Сеней…

Сеней ли? Что это за существо? Что за невиданное создание? Что за бог способен взять в руку Серп Ярилы, выпустить Когти Царя-Огня и облачиться в шкуру Симаргла? Одновременно! И вообще, разве боги не мифы, не сказки? Разве они могут сходить на Землю, будто реальные люди?

Галина Константиновна осторожно говорит:

— О богах? О Свароге что ли?

— В том числе, — князь смотрит в камин. — Еще о Яриле и Симаргле.

— Интересный вопрос. А чем он вызван? — настороженно спрашивает княгиня.

— Да просто задумался, — вздыхает Аркадий. — О том, что независимо от того, верим ли в существование богов, они есть.

— Ну дожили, — резко всплескивает руками мать. — Ты мне еще в волхвы постригись, сын! Мало, что жен из Твери не забираешь, так еще сам в монастырь уйди с концами!

Анфиса вздрагивает, испугавшись возможной ссоры:

— Бабушка, не серчай, — молит княжна. — Папа на днях собирался вернуться в Тверь.

— Собирался, — соглашается Аркадий. — Но придется остаться еще на неизвестное время. Возникли дела.

— Какие это дела? — Галина Константинова бесстрашно напирает. — Что еще ты не успел закончить? Опять будешь караулить Арсения, чтобы Бесоновы его к себе не уволокли?

— Бабушка? — удивленно открывает ротик Анфиса.

— Мам, не при дочке говори такое, — недовольно морщится Аркадий. — Фиса пока не всё знает о княжеских делах. Это бы отвлекало ее от уроков, — нажимает князь на последнее слово, и женщины не смеют спорить, хоть глаза княжны и загораются нестерпимым любопытством. — Никто не караулит Сеню. Он уже взрослый, к тому же, глава рода. Никакие Бесоновы его не утащат никуда. Арсением сам император, как ты помнишь, мам, интересуется. Сильно интересуется. А у Софии нет и не может быть официальных оснований перечить воле государя.

— Тогда в чем дело? — Галина Константиновна щурит слепые глаза. — С государем ты все уладил. Господский налог с заводов Беркутова ты будешь получать еще три года. Транспортные льготы на ввозные пошлины получил, чтобы возместить потери за следующие года. Сам знаешь, что не получится выбить больших поблажек.

Анфиса слушает с округлившимися глазами.

— Папа, почему всего три года? Куда после этого денется Сеня?

— Через три года он никуда не денется, — отвечает Аркадий, и княжна облегченно выдыхает. — Уже этой зимой император сделает род Беркутовых Служилым.

— Что?! — с тревогой вскрикивает Анфиса. На нее оглядывается суровый отец, княжна тут же подавляет бурные эмоции и спрашивает сдержанным, но тихо дребезжащим, словно хрусталь, голоском. — Сеню сделают Служилым? Он больше не будет твоим вассалом?

— Не будет, — кивает Волконский без внешних признаков расстройства, чем несказанно удивляет и мать, и дочь. — Арсения заберут в прямое подчинение престолу. Его роду поручат контроль и управление над ответственной сферой в госаппарате.

Княжна бледнеет, губы дрожат. Она сжимает руками складки домашнего платья. Волконский уже снова смотрит на огонь, поэтому не замечает, как нервничает дочь. Княгиня же слепа и не видит, как внучка волнуется.

— Какой это сферой? — убито спрашивает Анфиса, просто чтобы не закричать в ужасе. Сеню, ее Сенечку забирают. Вскоре она перестанет быть для этого талантливого блондина особенной. Больше их не будут скреплять узы вассальной клятвы.

— НИОКР в рамках гособоронзаказа вроде бы, — небрежно отвечает Волконский, по-прежнему смотря на огонь. — ПуДы Сени впечатлили военных экспертов. Может, самоходные турели еще успеют использовать в Прика…на военных заданиях, в общем.

Князь, конечно, в курсе непростой ситуации на побережье Каспийского моря, только нагружать этим дочь точно не стоит.

— Высоко взлетит орленок, — цокает языком Галина Константиновна. — Жаль, что мы потеряем юношу, очень жаль. Но за Сеню нам следует порадоваться, внучка. Выучи это себе на зубок, Фиса. В жилетку Сене не плакаться со словами «на кого ты меня оставил».

— Э! Женщины, об этом судачить строго воспрещено, — веско заявляет Волконский. — Пока что Сеня вообще не в курсе о переезде в Кремль. Да и руководящую должность он займет только по совершеннолетию. Пока род Беркутовых всего лишь получит звание Служилых.

— А зачем? — не понимает Анфиса. — Зачем император торопится с Сеней, раз рано? Сделали бы его тогда Служилым через полтора года, когда ему исполнится восемнадацать. А Сеня бы с нами побыл побольше.

— Дело в конкурентах, внучка, — со знанием дела объясняет Галина Константиновна. — Кто у нас может поспорить с самим императором за самый вкусный кусок пирога?

— Бесоновы, бабушка.

— Вот Софию Владимир и старается опередить. Быстренько объявить талантливого самородка своим, то есть Служилым, и Бесоновой останется только кусать ногти. София же все равно никак не может прибрать к рукам Арсения, пока он не выиграет Лигу по Грону. Повода нет, даже если Сеня сам захочет в вассалы к Бесоновым. Так что император решил схитрить и, никого не спрашивая, объявить Сеню государственным человеком. То есть, если говорить простым языком, ограбить наш род.

— Мама, — только вздыхает Аркадий, покачав головой.

— Я разве не права? — поднимает брови княгиня. — Это чистой воды грабеж, с которым мы ничего не можем поделать, — она поворачивает голову к Анфисе. — А отцу твоему только и остается, как выбивать помягче условия такого вот разбоя — там господский налог сохранить подольше, кое-где отменить экспортные пошлины и так далее.

«А точно, — неожиданно вспоминает Аркадий, слушая Галину Константиновну. — Арсений же не в курсе, что его Служилым сделают, надо ему сказать... Или в курсе? Он же Огнебожич, а кто знает, какими способностями обладают боги? Может, он Всезнающий».

— Так что с богами, мама? — возвращается князь к исходной теме. — Ты коллекционируешь древние рунописи. Тебя не насторожило, что ни в одной нет упоминания Когтей-Огневиков, а волхвы теперь расписывают ими фрески в новых храмах?

— Мм, ты копался в моих рунописях? — сурово спрашивает Галина Константиновна. — Даже не спросив меня?

— Пришлось, вопрос срочный, — отмахивается князь. — Тем более письмена куплены на мои деньги.

— Ты хотел сказать, на деньги рода, сын?

— Я — глава, а значит и есть этот самый род, — Аркадий уже сам не рад, что не попросил формального разрешения. — Хорошо, мама, я был не прав. Обещаю впредь не трогать твои личные вещи. Пожалуйста, будь милостива и прости меня.

Княгиня игнорирует извинение, посчитав его слишком уж высокомерным.

— Значит, тебя интересуют Огневики, княже? — обиженно спрашивает Галина Константиновна. — Да, раньше их не упоминали в письменах, но это оружие всегда существовало у Царя-Огня.

— Как так? — удивляется Волконский. — По твоим словам, раньше Огневиков не было, но при этом они всегда были? Парадокс же!

— Ничуть. Всё очень просто. Боги существуют вне времени. Раз они приоткрыли правду о себе, мы должны радоваться. Истина существует всегда и везде. Как только боги открывают ее людям, она наполняет не только настоящее с будущим, но и прошлое. А древние писюльки можно и переписать, — пожимает княгиня плечами.

Князь ничего не понял. По этой странной логике выходит, что Сеня всегда являлся богом, просто люди пока что его не знают. А когда он решит открыться миру, вдруг окажется, что новый бог всегда существовал. И люди-сварожичи быстро адаптируются к открывшейся правде. Старые фолианты с рунописями перепишут, фрески в храмах разукрасят образами нового небожителя — и вуаля, Сеня-бог вечно был, есть и будет. Правда ведь одна, и в ней сила.

Боги, мда. То, что как минимум один ходит среди людей, до сих пор не укладывается в голове Аркадия.

А вообще, какая разница? Существуют боги и ладно. Даже очень хорошо, что жрецы не врут и что каждого человека ждет посмертие по его заслугам. Не напортачишь, проживешь жизнь достойно — и попадешь в славный Ирий, где царит бесконечное лето, всегда поют птицы и цветут цветы. Ну и гарем небесных наложниц, само собой, прилагается: пышногрудых, изящных, нежных и страстных. Восхитительная загробная жизнь!

Главное, выяснить, что Сеня делает на Земле. И сразу станет понятно, как подсобить ему и заслужить божественные дары для рода. Кстати, о дарах… Мм, интересно, а как обстоит вопрос с детишками? Насколько сильных сыновей может заделать Сеня?

Князь снова смотрит на дочку — хмурым непредвзятым взглядом. И чем не женушка для молодого бога? Нежна, стройна, прекрасна, не испорчена. В самый раз для зачатия нового рода полубогов.

Под непривычным сканирующим отцовским взором Анфиса краснеет лицом.

— Папа, что такое? — пищит княжна испуганно. — У меня что-то на лице?

— Неважно, Служилый там Сеня или нет. Он наш, родненький, — велит князь. — А посему разрешаю вам, дети мои, проводить время наедине, без присутствия посторонних, в любое время суток.

Анфиса округляет глаза. Вот так отцовское благословение! Княжна не знает, что и думать. С одной стороны, приятная, будоражащая сознание новость, а с другой — звучит она очень уж вызывающе, на грани приличия.

— Ого, — выдыхает Галина Константиновна, разом позабыв про обиду на сына. — А не радикально ли? Как же приличия?

Волконский удивленно спрашивает:

— Мама, зачем приличия внутри семьи?

* * *

Совет рода Беридзе проходит за закрытыми дверями в усадьбе Петреса. Здесь теперь разместился новый глава рода — Добзон, младший брат Петреса.

Понятно, что присутствуют только мужчины, у которых давно пробилась первая борода. Зеленым мальчишкам и женщинам не место на обсуждении судьбы славного грузинского рода.

— Нынче прискорбное время для Беридзе, мужи, — берет слово Добзон. — Мы лишились главы и наследника, славных Петреса и Амирана. А самое ужасное, что мои брат и племянник остались неотомщенными.

— За что мстить? — спрашивает Мосэ. — Петрес погиб на дуэли чести. У нас нет права мстить.

— Пускай Петрес пал в смертельном поединке, как подобает сыну гор, — кивает Добзон. — Но Амиран умер коленопреклоненным, от рук грязной шавки Дарико, этой подстилки русской свиньи! Это несправедливо, это гнусно. Это позор для всех Беридзе!

— А еще князь Багратион отдал русской свинье наш завод «Азот», — замечает седобородый старейшина Ерен, насупленный и взъерошенный, словно филин. — Предприятие, которое исконно принадлежало Беридзе! Принадлежало грузинам! Князь пустил русского на Кавказ! Тьфу! — сплевывает он на пол и, закрыв веки — отекшие, морщинистые, словно шкура мастифа, — неожиданно засыпает.

— Что ты несешь, старый хрыч? — злится Мосэ. — Мы — подданные российского императора! Русским уже пятьсот лет принадлежит весь Кавказ!

Но Ерен уже уснул и не слышит. Да и на слух старейшина уже последние лет десять как глуховат…

— Завод на самом деле отдан Беркутовым, — тяжко произносит Добзон. — Я, как новый глава нашего рода, не могу спорить с Багратионом по этому поводу. С Беркутовым мы ничего не можем поделать. Он, судя по всему, еще и Полковой, раз чуть не сжег спорткомплекс Петреса. Но Дарико — это другое дело. Нельзя безнаказанно убивать родичей. Эта девка — позор нашей крови. Я не могу терпеть ее беззаботное существование. Другие грузинские рода смеются над нами. Недавно Шашвидзе остановили брачное соглашение насчет их дочери и моего младшего сына.

— Отменили помолвку? — сурово спрашивает один из грузин. — Смеют нас так оскорблять?

— Пока не отменили, — отвечает Добзон. — Лишь заморозили. Шашвидзе требуют сначала разобраться с грязью нашего рода. И они правы. Мы можем поссориться с Шашвидзе, но они не единственные, кто разочаровался в нас. Проблема в Дарико, в том, что она еще жива.

Мосэ вздрагивает.

— Хочешь накликать на нас еще большую беду, Добзон? Убьешь Дарико — и Беркутов психанет окончательно.

Свеженазначенный глава рода Беридзе некоторое время молчит, а потом отвечает:

— Будем ждать момента. С Дарико должно произойти несчастье.

— Какое несчастье? — тут же настораживается Мосэ.

— Да какая разница? — пожимает плечами Добзон. — Кирпич на голову, яд или нож под ребра в подворотне. Дадим Беркутову время остыть и забыть нас, а потом устраним девчонку. Тогда и Шашвидзе, и прочие рода закроют глаза на наш позор. Теперь можете высказаться.

Над столом поднимается шум. Грузины громко переговариваются, кто-то говорит в пользу решения Добзона, кто-то возражает.

Мосэ молчит. Он хорошо знает Добзона, чтобы понимать: на самом деле это обсуждение не имеет никакого толка. Новый глава никогда никого не слушал и любил набивать шишки там, где можно было просто внять чужому совету. Только эту шишку ему уже не пережить.

— Все сказали свое мнение, кроме Мосэ, — замечает Добзон. — Тебе есть что сказать?

— Только спросить, — Мосэ смотрит главе прямо в глаза. — Убить Дарико — твое окончательное решение?

— Да, это мое решение, — кивает Добзон. — Девчонку нужно прихлопнуть.

«Дурак, — думает про себя Мосэ. — Ведь ты только что накликал на себя божью кару».

Вслух же он говорит:

— Слово главы — закон.

* * *

Гарнитура в моем правом ухе оживает:

— Феникс, мы на позициях. Прием.

— Лебедь, начинайте. Конец связи.

Я не скрываюсь и говорю громко. Но Добзон ничего не слышит — храпит себе, обняв двух жен. И только девушка слева поднимает растрепанную голову с подушки. За миг до взрывов.

БА-АХ-АХ!

Минометы гаркают одновременно, обрушивают частый огонь на усадьбу.

Оттолкнув закричавших женщин, Добзон подскакивает на постели, бешено крутит головой. В ту же секунду я бью ребром ладони ему в кадык. Глава рода даже пискнуть не успевает — просто валится мешком. Ага, труп.

Женщины кричат, верещат, плачут навзрыд. Одна из них даже кидается на меня, тряся пышной грудью в декольте ночнушки. Уклоняюсь от резвого кулачка, дворянка попадает в стену. Гулко схлопывается кирпичная кладка. На месте удара образуется вмятина. Значит, Воин.

Перехватываю грузинку за запястье и другой рукой толкаю в оголенный четвертый размер. Женщина с криком откидывается назад и, налетев коленями на кровать, заваливается на спину. Голые ноги задираются к потолку.

Я же фыркаю:

— Ваш муж мертв. Хотите той же участи для себя и своих детей?

Прыти у женщины сразу убавляется, она не встает и угрюмо смотрит на меня. А вторая продолжает плакать, забившись в угол спальни и обхватив ладонями колени.

— Усадьба будет захвачена в течение получаса, — сообщаю новость. — Сидите здесь и ждите, когда за вами придут.

На этой ноте разворачиваюсь и выхожу за резную дубовую дверь. Там уже навстречу выбегают из-за поворота коридора четверо грузин с автоматами.

Мои татуировки накаляются. Миг и за спиной формируются огненные крылья. Один хлопок — бу-ум! — и огненное поветрие превращает дружинников в кричащие костры.

Сложив крылья, прохожу мимо горящих заживо грузин. В усадьбу Петреса проник тайком я один. Меня завез Мосэ на своем личном транспорте. Пришлось по-тихому сжечь охранников на парковке, чтобы пробраться в дом. Хоть и не Маска, но добрался аж до спальни Добзона, и никто не заметил, вообще никто! Я сам в шоке. Видимо, удача.

У Мосэ же задача стояла отключить турели. И он с ней справился. Так что моя дружина уже внутри дома. Вот раздается пальба — это «броненосцы» зачищают первый этаж. О, а теперь затихла. Это значит, что всё закончилось. Наши победили.

Но я совсем не рад. Болотопсы жеваные! Из-за грузин пришлось отложить разговор по душам с англичанином и японцем. Завтра опять разбираться с Багратионом, вызывать Волконского, слушать их переговоры. А там и княгини Бесоновы могут подвалить, без них ведь, как без рассола.

— Феникс — Лебедю, — раздается голос Серафима Григорьевича в наушнике. — Усадьба взята.

— Феникс принял, — отвечаю и вызываю Мосэ. — Орел, собирай совет Беридзе. Будем говорить со всеми сразу. Прием.

Пора назначить в этот треклятый род собственного главу.

Глава 12 — Мам, я же...

— Мама, я женюсь, — объявляю, едва сажусь за стол ужинать.

— Что?! — Елизавета Юрьевна хватается за лицо.

Зара и Семен удивленно смотрят на меня. Ленка счастливо подмигивает. Ефросинья фыркает завистливо, а Дарико розовеет личиком.

Ах да, наверно, тут не будет лишней некая предыстория.

На следующий день после разборок с Добзоном затянулись новые переговоры с двумя князьями. В этот раз было жарко, хоть княгини Бесоновы и не пришли. Коллежского асессора из Тайной канцелярии тоже не было. Видимо, экспедиторов волновала только конкуренция с Бесоновыми. Даже обидно, было бы неплохое подспорье против грузинского владыки.

Князь Циури Томаз-дзе Багратион разозлился не на шутку и начал требовать призвать меня к ответу.

— Нет, это ни в какие ворота не лезет! — кричал владыка Грузии. Под бородой не разглядеть, но уверен, что на скулах играли желваки. — Убить главу рода! На следующий день после смерти первого! И из-за чего?! Из-за слухов, что Добзон, якобы, хотел ликвидировать Дарико?!

— Это не слухи, Ваше Сиятельство, — заметил я, смиренно опустив лицо. Не время выкаблучиваться. Магнетизм и так шпарит, и в подобных ситуациях психволны играют далеко не в мою пользу. Оставалось надеяться, что князь пересилит свой кавказский темперамент и не станет объявлять Дому Волконского войну. — Вы можете расспросить членов совета рода Беридзе, если не верите мне.

— О да! — Лицо Багратиона побагровело до цвета извергающегося вулкана. — Тот совет, который ты собрал сегодняшней же ночью, когда еще не успело остыть тело Добзона, и разом ополовинил? Тот совет, десять членов которого ты сжег прямо на месте? А остальных Беридзе застращал так, что они даже слова сказать не могут вопреки твоей версии, шитой белыми нитками?! Тот совет?! Волконский! Что за мясника ты вырастил у себя в Доме?! — обернулся Багратион на моего сюзерена. — Что это за чудовище, ты мне объясни?!

Я оскорбленно поджал губы. Деловые критики, конечно, собрались. А что мне оставалось делать? Ночью Мосэ вызвал старейшин Беридзе, и, едва они увидели меня, схватились за техники. Вздумали меня осыпать взрывами. Ну я и обратился в Симаргла с Серпом Ярилы и Огневиками наперевес. Минуту порядочно жег совет, криками наполнилась вся усадьба, а в это время снаружи дружина и «Псы войны» решетила ринувшихся на помощь людей Беридзе. В итоге, в совете остались самые тихони. Переживших селекцию грузин очень впечатлило мое божественное обличье. Падали ниц, пускали слюни и слезы, просили помиловать их жен и детей. Я тут же велел наклепать повестку вопросов собрания и шустро его провести.

Первый вопрос — назначить Мосэ новым главой Беридзе. Решение — единогласно да.

Второй вопрос — хранить в тайне божественную сущность Арсения Беркутова, не выносить ее за рамки совета, а тех, кто ослушается, немедленно казнить. Решение — единогласно да.

Третий вопрос — в течение недели членам совета провести обсуждения с дворянами и слугами рода Беридзе, выявить настроенных радикально к Беркутовым личностей, держать их на контроле, пробовать переубедить, в случае неудачи смены позиции ликвидировать. Решение — единогласно да.

Четвертый вопрос — немедленно отправить от совета волеизъявление к князю Багратиону с просьбой утвердить нового главу рода и не поднимать претензий к Беркутову за убийство Добзона и прочих Бередзе. Решение — аналогичное по первым трем вопросам.

В общем, за ночь у меня появился ручной род грузин. Пускай и порядочно прореженный. Зато штук пять Кметов точно осталось. И даже парочка Целителей, точнее Целительниц, что еще важнее. Главное, не забывать временами общаться со старейшинами в обличье Симаргла. Мы живем в мире, где правит сила, и горячие народы Кавказа, как никто другой, подтверждают это. Может быть, придется еще немного пожечь жаркие головы. Я встречал подобные воинственные народы на границе Постимпериуса, до них обычно с первого раза не доходит. Даже со второго и третьего тоже. Но я поручил пропаганду и чистку самым обработанным, как Мосэ, в чьей верности уверен. Так что это уже не моя головная боль. Есть, конечно, риск, что какой-то грузин в горном ауле, сейчас услышав о кончине родственника, бросился на первый поезд до Москвы, чтобы отомстить, и люди Мосэ не успеют уследить за ним. Посмотрим. Может, обойдется, может нет. Это жизнь, нельзя всегда быть ко всему готовым. Как нельзя быть совершенным, эх.

— Циури Томаз-дзе, — спокойно сказал Волоконский. — Беркутов просто дал сдачи и, по своей подозрительности, заранее.

— Дарико вообще не связана с Беркутовыми и Домом Волконских! — ярился Багратион. — Она Беридзе! Никакой твой Беркутов, Сидоров или Иванов не имеет права за нее мстить!

— Девушка — моя подопечная и гостья, княже, — веско вставил я. — У меня были точные сведения, что Добзон задумал недоброе по отношению к ней. И я сделал всё, чтобы защитить доверившегося мне человека. Я слышал, на Кавказе гостеприимство является самым важным обычаем. Хозяин обязан защищать гостя, отдавать ему самую лучшую еду, самую лучшее место для ночлега. Разве нет?

— Совсем не тот случай, Беркутов, — нахмурился Багратион.

— Как это не тот? — не понял я. — Дарико — моя гостья. Где же это совсем не тот случай?

— Ладно, не совсем тот случай, — поправился грузинский князь. — Ты подсадил шпиона в совет Беридзе.

— И не прогадал, — мне оставалось только пожать плечами.

— Да что ж ты на всё находишь отговорки! — разозлился Багратион, а затем неожиданно глубоко выдохнул и весь как-то поник, даже княжеская осанка чуть просела. — Давай уж начистоту. Со стороны всё выглядит оскорбительно для меня. Я обязан снести твою голову, иначе меня не поймут другие мои вассалы. Не Беридзе, а Шиванидзе, Варядез, Цишвили… другие, в общем, ты понял. Дважды ты пришел в дом Петреса и дважды убил главу подопечного мне рода. Никакой обычай не может это оправдать! Ни один! — горячо заявил Багратион не терпящим возражения голосом, так что не поверить ему просто невозможно, и тут же сам себя оспорил. — Кроме одного.

— Что ты предлагаешь, Циури? — спросил Волконский, перейдя на «ты».

Тут я и почувствовал недоброе. У меня аж поджилки дрогнули. Гребаная бояр-Россия! Тут же всё через одно место делается. Ну ладно, через два. Либо драться, либо…

— Брак, Аркадий, — грузин принял предложенный князем фамильярный тон.

Волконский выпучил глаза, но тут же принял задумчивый вид:

— Циури, кажется, я понимаю твою мысль.

Ну бабушку вашу! Прямо две свахи. Нет уж, не дамся без боя. Я тут Лесе обещал, и она упорно движется к цели, отборочные уже пройдены, а еще красотка Лада где-то в облаке Анреалиума маячит. Куда еще больше двух жен в Постимпериус тащить? Меня и так Чугун на смех поднимет, а Отец-император косо глянет и засомневается, что перед ним любимый паладин Фалгор, а не тварь Хаоса с его аурой магнетизма.

— Простите, Ваше Сиятельство, — вмешался я. — А можете пояснить вашу позицию. Кого с кем брак? Не Мосэ же с моим водителем Тимофеем?

— Ты это брось со мной шутки шутить, Беркутов, — мигом посерьезнел Багратион и чуть ли мне пальцем не погрозил. — У нас не Запад бездуховный, у нас за такие намеки и посадить могут, и на кол посадить. На днях Сенат принял новый закон, так что учти.

— Учту, — коротко согласился. Да ну, еще спорить из-за ерунды.

— На Дарико ты женишься, — припечатал меня грузин. — Хватит вам в любовниках ходить.

Так. Это уже на грани, даже чуть за ней. Теперь пришел мой черед нахмурить брови и зычно огласить:

— Мм, звучит как оскорбление, Ваше Сиятельство. За большие сомнения в моей чести я привык благодарить щедрых людей.

Багратиона проняло, и он даже собрался, выпрямился, а еще, видимо, вспомнил, что фактический ранг у меня может быть вплоть до Полковоя, ведь Петреса спалил и полсовета Беридзе сжег как-то. В общем, грузинский князь пошел на попятную:

— Погорячился я, хорошо. Не принимай близко к сердцу, Беркутов. Коли ты не трогал Дарико и лишь по совести поступал, защищал девушку не как свою собственность, а как гостью и сударыню в беде, то хвала тебе небесная, без прикрас говорю, — эти слова Багратиону дались тяжело. Грузин явно шел на словесные уступки, чтобы укусить побольнее. — Но никто в это не поверит. Бери Дарико в жены и тогда мы обыграем всё, будто ты защищал свою невесту. Тогда твои поступки будут выглядеть действительно по чести. Посягали на твое — ты обнажил саблю. Славный джигит так и делает. Я же прилюдно прощу тебя, рассудив, что поступил по чести, ибо жизнь своей женщины — святое.

Здрасьте, приехали!

Я скептически посмотрел на грузина.

— Не могу жениться, увы. Я несовершеннолетний, Ваше Сиятельство.

— Кхм, помолвка сойдет. — Ну спасибо за уступку, удружили! — А через год и женишься, тогда вам обоим можно будет. — Уже и возраст мой прознал, старый баран. — Беркутов, рассуди сам. — Пошел он с другой стороны, видя, что мне как бы хны на его аргументы. — Дарико все еще Беридзе, а ей там жизни не будет. Сожрут девочку. Она ведь наследника своего главы голыми руками прикончила! По интернету ролики до сих пор гуляют. Не будет жизни девочке, — вздохнул Багратион, будто ему дело до Дарико в самом деле есть. — Растопчут, прижмут, а там и задушат по-быстрому. Свои же сверстники из Беридзе, такие же семнадцатилетние парни, как вы с Дарико. Просто потому, что так воспитаны. Воспитаны мстить за позор, Арсений. И ничего ты не сможешь с этим поделать, сколько бы не сжигал старейшин Беридзе.

Я только вздохнул. Прав старый грузин. Прав как есть. Понятно, что он лишь печется о сохранении за собой княжеского кресла. Грузинские рода запросто могут посчитать его слабым, раз позволяет чужаку их сжигать. А если Багратион заявит, что всё по традициям, ибо жених защищал невесту, а Мосэ подтвердит, что сожженные члены совета, правда, замышляли недоброе против Дарико, то, может, и прокатит. Ну и к болотопсам эти рассуждения про мотивы Багратиона. О своих целях надо подумать.

Дарико нельзя возвращаться к Беридзе. Это точно. Девочке не будет житья у родственников, как бы я ни обработал их, скольких бы грузин ни сжег. Менталитет не переделать столь быстро. Грузинка будет считаться предательницей, потому что выявила на публику проблемы рода. А куда ей тогда деваться? В мои невесты? Что, правда, жениться на барышне тупо из жалости? Дарико, конечно, мне глубоко симпатична, но, болотопсы жеваные, я, как бы, не резиновый.

А если подойти к этому вопросу с точки зрения полезности? Что я всё прикопался к слову «женитьба»? Это во мне трехсотлетний холостяк упирается. А ведь речь вообще не о женитьбе, как таковой. Местные дворяне совсем по-другому воспринимают данный обычай. Для аристократов брак равнозначен словам «выгода», «партнерство» и «сделка». Так и мне следует учиться у аборигенов, а не быть упрямым козлодоем. Дарико — умничка, из нее можно вырастить достойную помощницу в деле управления Корпорацией Беркутовых. Пускай называется женой, это всё ярлыки, неважные и пустые. Лет барышне почти семнадцать, она юна, неопытна, готова учиться и, самое важное, преданна мне. Как приучишь к горшку, так и будет ходить. А я приручу так, что она возьмет на себя часть обязанностей, разгрузит меня, будет работать во благо рода. С этим определились. Не жена-сиделка, а солдат.

— Возьму Дарико с приданым, — заявил я. — Два химзавода в Западной Грузии — «Координат» и «Акр».

Багратион порядочно прифигел.

— Ты уже забрал «Азот»!

— Это не было приданым, а посмертной вирой Петреса, — я пожал плечами. — Поймите, Ваше Сиятельство, мне не так сильно нужны рука и сердце Дарико. Я и так не отдам ее Беридзе и буду защищать. Но раз беру барышню в жены, то моему роду должна причитаться выгода с этого.

Багратион помрачнел как свинцовая туча. Но деваться князю уже было некуда. Так что в итоге я приобрел еще два химических завода. Очень неплохой придаток. В первую очередь мне нужен собственный выпуск аммиака, чтобы наладить производство взрывчатых боеприпасов и полимеров для силовых доспехов. Так разработка и массовое производство обойдется намного дешевле, особенно учитывая, что заводы мне достались бесплатно. Ну как бесплатно — за кровь Петреса и его свояков.

Обратно от Багратиона я ехал вместе с Волконским в княжеской машине. Следовало кое-что обсудить. Затем мы погрузились каждый в свои мысли. Я вот думал, как объявить Дарико, что теперь она моя невеста. Любая подача новости немного смущала, если честно.

Волконский же то и дело поглядывал на меня. Тоже, поди, мотает на ус, старый морж. Обдумывает многоходовку как меня женить еще и на Анфисе, сто процентов. Я же, типа, бог. А это сильные гены, как минимум, внуки-полубоги обеспечены, вроде как. А в перспективе так вообще возвышение Анфисы до богини. Конечно, всё это полная чушь, но князю откуда знать, он спокойно может напридумывать всякого, благо, что простора для фантазии хватает с лихвой.

На ужине, как обычно, собираются все домашние.

— Сынок, всё хорошо? — взволнованно спрашивает Елизавета Юрьевна. — У тебя очень задумчивый вид.

— Ага, братик, складочка на лбу образовалась, — Лена засовывает в рот ложку варенья. — Некрасифо, луффе не морфись.

Не слушая, я внимательно смотрю на Дарико. Барышня, ощутив мой взгляд, слегка розовеет лицом и спрашивает:

— Сеня?

— Мама, я женюсь, — объявляю, усаживаясь за стол.

— Что?! — вскрикивает мама. — Сеня! Свароже, что случилось?! Неужели Катя забеременела?!

— Нет, что ты. Катя не причём, — я принимаю кружку чая из рук служанки. — Спасибо.

Горячий напиток приятно греет горло. Люблю горячее, люблю огонь. Я ведь Огненный лорд.

— Тогда для начала скажи на ком? — Елизавета Юрьевна берет себя в руки.

— Конечно, — отставляю чашку на блюдце и произношу громко. — Я женюсь на Дарико Костас асули Беридзе. Мама, благослови.

— На Дарико?! — переспрашивает Елизавет.

— На мне?! — пищит барышня. Карие глазки блестят нестерпимым блеском, а на раскаленных щечках, наверняка, можно жарить яичницу.

— Ура! — хлопает в ладоши Лена. — Одна есть. Зарочка, дай пятюню.

Вторая сестренка послушно поднимает руку, и белокурый демоненок хлопает по ладошке.

— Дарико и Сеня, — строго спрашивает мама. — Я услышу внятное объяснение только что сказанному? Дарико, неужели ты беременна от Сени?

— Я? — вспыхивает барышня, хотя, казалось, сильнее краснеть уже некуда. — Нет, конечно, Елизавета Юрьевна! — и смотрит на меня ошеломленно. — Ведь нет же, Сеня? — я отвечаю ей якобы недоумевающим взглядом, и она тут же подхватывает виновато всплеснув руками. — Ой, да что я такое несу?! Конечно, Сеня не мог так поступить! Елизавета Юрьевна, не беспокойтесь на этот счет, — берет себя в руки девушка.

— Мама, успокойся, пожалуйста. Наш брак — результат переговоров Волконского и Багратиона, — решаю объяснить свое громогласное заявление. — Чтобы Беридзе не имели претензий к Дарико, мы с ней обручимся, а когда станем совершеннолетними, поженимся, — я смотрю на барышню. — Дарико, ты согласна выйти за меня?

Она округляет глаза и смотрит на меня взволнованно и счастливо.

— К-конечно!

— Каких это еще переговоров? — супится Елизавета. — Почему такие вопросы Волконский решал без меня?!

— Мам, я же там был, — напоминаю. — Этот вопрос решался со мной.

— Но ты же сам еще ребенок! — неожиданно вспоминает аристократка. — Тебе нельзя решать подобные вопросы!

Подождите-ка. Что за глупость я только что услышал?

— Эм, то есть вопросы выживания рода мне можно решать, а моего собственного брака нет?

— Но это же другое! — хлопает голубыми глазками мама. — Совсем другое!

Хм, ладно, пропустим этот парадокс.

— В общем, мам, заботься о Дарико теперь, как о моей невесте, — я встаю из-за стола. — Спасибо за чай. Мне пора по делам.

Может, хоть сегодня ночью я доберусь до того англичанина.

Глава 13 — Британский фантазм

Алеся просыпается от брызнувших в лицо утренних лучей. Первым делом она счастливо смотрит на огромный букет великолепных цветов, что в ее комнату принесли вчера. На прилагающейся открытке написано красивым почерком Сени: «Выздоравливай». Эту открытку барышня, едва увидев, всю исцеловала.

— Мррр, — мурчит девушка, довольно потянувшись.

Ползком по постели барышня подбирается поближе к тумбочке с букетом. Зажмурившись, Алеся сладко вдыхает воздушное цветовое сочетание. Персиковые розы, сливочно-бежевые тюльпаны, светлые герберы, зеленые гвоздики, душистая желтая фрезия, лаванда и вереск в окружении декоративной зелени. Сразу наступает расслабление, ощущается гармония. Сеня такой кудесник! Даже собранный им букет успокаивает и снимает напряжение. Интересно, в чем дело? В расслабляющем зеленом цвете? Или в солнечном желтом? Или просто в осознании факта, что этот цветочный восторг подарил ей Сеня?

Алеся падает обратно на подушки и какое-то время просто тащится, не обращая внимания на задравшуюся на животе ночнушку.

Уррр…Как же классно! И плевать на плохого Амирана. Плевать на Яку Ричарда. Плевать на сиюминутную слабость, что она испытала к британскому принцу. Это была не она, это виноваты злые чары Ричарда! И тьфу на него! Сеня ее поцеловал! Вот что важно! Все — вообще все! — видели их с Сеней единение. Их откровение друг другу! Даже княжны Лиза и Анфиса видели. Мой, мой, мой…. Сеня теперь мой хороший!

Мурча Леся зарывается лицом в подушку.

— Мой, мой, мой! — напевает она

Позади еще один матч, еще один бой, еще один шаг к чемпионству. А впереди Алесю и Сеню ждет только хорошее, только чудесное. Они всех победят и начнут встречаться. Они стану парочкой.

После утреннего умывания барышня спускается на завтрак. Дядя Радимир сидит во главе пустого стола. Он читает в полный разворот газету, изредка сворачивая страницу, чтобы глотнуть дымящийся кофе из стоявшей рядом кружки. Дядя любил именно бумажные газеты. Планшеты и прочие гаджеты он не признавал как инструмент ознакомления с новостями. В планшете он, разве что, играл в «Пасьянс». Ну еще раз Алеся его застала за странной игрой «Кексики».

— Как спалось, племяшка? — спрашивает Радимир, выглянув из-за разворота. — Как здоровьице?

— Спасибо, дядюшка. Хорошо спалось, чувствую себя замечательно! — лучезарно улыбается барышня, усаживаясь рядом.

— Отлично, кушай, кушай сырники. А пока я расскажу, как тебе впредь вести себя с отроком нашим ненаглядным.

— С Сеней? — удивленно приподнимает бровки Алеся, тут же оторвавшись от завтрака.

— С ним, с ним, — Радимир откладывает газету на стол. — Понятно, что на том матче творилась полная неразбериха. Кто-то дрался со всеми без разбору, а кто-то целовался.

— Дядя! — вспыхивает Алеся.

— Тише, кушай, а то подавишься. Никого я не обвиняю: ни Беркутова, ни тебя, тем более. Просто констатирую факт. Там же был тот тюленевый британец со своим извратским фракталом. Может, он вас обоих и накрыл так, что вы кинулись друг на друга. В общем, неважно. Важно то, что все это видели. А значит и держаться теперь нужно соответствующе. Отныне, Леся, ты строжишься перед Арсением.

— Я?! — хлопает глазами барышня.

— Ты, Леся, ты. Делаешь строгий вид, осанку блюдешь. Раз полез целоваться на людях, пусть отвечает.

— Как отвечает? — Алеся пугается, как бы дядя Сеню не побил. Ой, точнее, наоборот.

— Помолвка и брак по окончанию школы, — Радимир теребит свисающий ус. — Как еще? Достойный человек должен и поступать достойно. С Арсением я поговорю на этот счет. Ты, главное, блюди приличия, спуску ему больше не давай, строжись, смотри требовательно. А там дядя всё и устроит.

Спорить с дядей бесполезно. Еще же может и запереть в доме. Поэтому Алеся вздыхает.

— Хорошо, дядечка.

Аппетит пропадает, да и настроение тоже. Алеся ковыряет вилкой сырники, обильно политые сметаной, а сама думает, что надо бы сказать Сенечке о планах Радимира. Барышня прекрасно знает, что будущее у них с Сеней цветочное и воодушевляющее, и она не позволит никакому шантажу всё испортить.

* * *

— Феникс — Церберу: цель на месте. Там еще десяток мужчин. Прием.

— Принято, Цербер. Лебедь — Фениксу: что там с патрулями? Прием.

— Феникс, снайперы готовы. Снимем по команде. Прием.

— Лебедь, снимайте патрули.

— Феникс, принято.

— Цербер — Фениксу: начинайте штурм. Конец связи.

Фу-у-х. Наконец закончил переговоры. За окном Весты тут же раздаются звуки выстрелов и почти сразу взрывы гранат. Мои пошли в атаку.

Мы находимся на окраине Москвы возле спортивного центра. Выглядит центр не очень: разбитое двухэтажное здание, кирпич стен выцвел, крыльцо разбито. Зато этот сарай защищен очень даже неплохо. Половина окон замурована кирпичами, другая закрыта железными рольставнями. На входе не дверь, а целые ворота и толстого куска стали.

В целом англичанин выбрал неплохую базу. Явно не простой легионер. Может, руководитель тактической группы, может, кто повыше. Но точно не увалень Бейб Джонсон, который провалил половину боев на подпольной арене. В последнем турнире ему и проломили череп. Британец впал в кому, врачи уже думали отключить аппарат жизнеобеспечения, но неожиданно Бейб проснулся. Кстати, лечащий доктор скончался в течение трех месяцев, а в больнице произошел пожар, и личное дело Бейба сгорело. Легионер неплохо постарался затереть сведения о своем воскрешении. Если специально не присматриваться, то и незаметно, но моя СБ присмотрелась, спасибо связям Серафима Григорьевича. У старого безопасника нашлись в Лондоне старые товарищи, которые помогли по дружбе. Поспрашивали свидетелей турнира, нашли ассистирующую доктору медсестру. Картинка сложилась.

Выстрелы снаружи затихают. Патрули, видимо, всё.

— Сеня, а мы идем? — оборачивается ко мне Тимофей с места водителя.

— Я иду, ты сидишь, — отвечаю.

— А нафига? — рыпается новоявленный демоник. — Я же могу пальчиком всех там пострелят. Да и дверь бы выбил с одного «втыка».

— У входа много патрулей, — объясняю, сам прислушиваясь к пальбе снаружи. — Решено, что группа захвата проникнет в здание с тыльной части на верхние этажи.

— По воздуху что ли?

— По пожарке.

— А-а-а…

— Феникс — Церберу, мы внутри, — раздается в наушнике. — Зачистили вплоть до входной двери, сейчас до нее доберемся. Ты готов? Прием.

Ой, мне уже пора.

— Не скучай, Тимофей, — я мигом вылетаю из машины. На ходу сообщаю:

— Цербер, принято. Я на позиции. Конец связи.

Патрули все постреляли. То тут, то там валяются трупы, блестят в фосфорном свете фонарей вязкие лужи крови.

Группой снайперов заведует лично Серафим Григорьевич, мой руководитель СБ. Группа Цербера — «Псы войны» Георгия Степанева — уже отворяют железные двери в спортзал.

Я бегом поднимаюсь по разбитым ступенькам крыльца. Внутри группа Цербера из семи человек, в том числе трое моих обретенных легионеров. Сам глава группы Цербер — ветеран Степанева, прошедший Афганистан двадцать лет назад. Пятидесятипятилетний мужик, опытный и выносливый. Благодаря циркуляции живы в венах жива-юзеры стареют медленнее обычных людей. Вот и Цербер по-прежнему двигается, как неустающий молодой волк.

Легионеры же эти только-только нашлись. Сейчас потаскаем их по заданиями, попробуем в разных вылазках и затем будем формировать новые структуры в СБ.

— Феникс, лестничные клетки и этажи в правом крыле захвачены. Осталось левое крыло, — сообщает Цербер. — Там почти все и засели, в том числе цель.

— Идем брать, — киваю и покрываюсь Горящей вуалью.

Бросок всей группы через несколько поворотов коридора, и мы у большого зала. Запускаю внутрь Рарогов, швыряем осколочные, и только затем сами проникаем.

Быстро оглядываюсь. Гранаты никого не задели. Около десяти хаоситов прилипло к потолку и стенам. Человеческие зубы превратились в чудовищные пасти, на руках светятся желтые когти, тела неестественно изогнуты. Словно люди-пауки из дешевого фильма ужаса. Но из похожих тварей мы жаркое уже готовили, знаем, каковы они на вкус.

— Огонь! — кричит Цербер и первым вскидывает к потолку ствол автомата. Он вообще Кмет-воздушник, но не брезгует и из АК пострелять. Не гордый, чай.

Грохот очередей заглушает визг хаоситов. Я замечаю какое-то шевеление в темном углу за рингом. Болотопсы жеваные! Без Бесоновых ну никак, видимо. И как мне фантазмы призывать прикажете?

— Стелс! — кричу я в паузе между автоматными очередями. — Какого здесь забыл?!

— Подмога нужна? — коротко спрашивает темнота. Ага, переобулся, гаденыш.

— Нахрен идите, сами управимся! — в сердцах говорю. — О таких вещах заранее договариваются, а не влезают посреди битвы.

Темнота молчит, да я бы и не услышал. Гремят выстрелы, твари визжат и скачут по залу. Моя штурмовая группа уже схлестнулась вплотную с противником. Цербер отбросил автомат и вовсю пускает воздушные стрелы. Мои обретенные легионеры неплохо держатся, уже двух завалили. А где англичанин? Ищу взглядом здоровую высоченную фигуру, но ее нигде нет. Сбежал что ли? Да не мог. Группы на подхвате бы заметили. Если только это не лорд-командор, обладающий фантазмом невидимости. И если Бейб Джонс не демоник с маскирующим фракталом. Да вообще, много чего еще может быть. Даже гадать лень.

— Хаоситы, — оживает темнота за моей спиной.

— Ты еще здесь? — недовольно хмурюсь. — Играешь с огнем, дружинник.

— Вы напоролись на служителей Хаоса, поэтому Гвардия готова вмешаться, — невозмутимо говорит Стелс под пеленой невидимости. Похоже, он себя считает бессмертным в своей маскировке. — Разрешите помочь, Арсений Всеволд…

— Заставишь меня повторять свой посыл, — тихо говорю, созерцая битву вокруг. — И ты вернешься к Софии Александровне обжаренным до хрустящей корочки. На поддоне с яблоком во рту. В следующий раз договаривайтесь заранее.

— Простите, — на прощание шелестит тьма за спиной, и я ощущаю, как странное присутствие исчезает.

Эх, и как теперь быть? План насмарку. Я рассчитывал использовать эту вылазку, чтобы сразиться с толпой хаоситов. Один против десятка. А теперь вынужден наблюдать как моя группа дерется насмерть с тварями. Фантазмами не воспользоваться, нет уверенности, что Гвардия не продолжает наблюдение за мной. Нет, если припрет, если мои люди начнут сдавать, распущу крылья Симаргла и сожгу мятежников. Но то уже не то. И где англичанин?

— Фалгор Феникс!!! — неожиданно гремит бас за окном спортзала. — Выходи, Префект заблуждающихся! И сразись со мной один на один!

А глотка у него широкая, как рупор, раз донеслось досюда. Нет, зычный крик британца не заглушил грохот автомата, мои люди ничего не услышали, но мой чуткий слух тоже бы не сдюжил, если бы кричал обычный мужик.

Обходя дерущихся, бросаюсь к окну. Прижавшись к стене, осторожно выглядывают. Стоит здоровяк на самом виду, никого не смущается. В мускулистых руках лук из дерева. Да, добротный английский лук в рост человека — обычного, а не этого переростка, ему-то нижний гриф тетивы только до колен достает. Фантазм, сто процентов. Повезло так повезло. Я думал, что напоролся не мелкую сошку. Ну, может, первый капитан Жаворонков или Воронов. А это, как минимум, лорд-командор. Обычно только начиная с этого звания контролируют жар-эфир. Бывают, конечно, исключения, как, например, мой адъютант Серана, но это большая редкость.

— Феникс — Лебедю: снайперы живы? Прием.

— Феникс, не отвечают, — тут же раздается в ухе напряженный голос Серафима Григорьевича. — Резко пропал контакт со всеми тремя. Прием.

Болотпсы жженые! Кажется, я понял, какая особенность этого фантазма.

В это время англичанин вскидывает оружие с наложенной на тетиву стрелой. Мятежник даже не целится, просто стреляет в никуда. А стрела сама поворачивается направо и летит прямиком в мое окно. Я успеваю разглядеть снаряд. Это не обычная средневековая деревяшка с оперением и острым наконечником, а полностью стальной болт длиной в метр. Арматура целая!

На задворках памяти всплывает отрывок из кельтского эпоса про лук Моралтах. Благодаря волшебным чарам каждый его выстрел попадает в цель. Вот с чем, похоже, я имею дело. Хотя не факт, что именно с Моралтахом. Кто знает, сколько легендарных луков англичане успели напридумывать.

Перехватываю арматуру в нескольких сантиметрах от моего лица. Стрела еще дергается в руках, словно стальная змея. Наконечник тянется вверх, к лицу. Я сжимаю пальцы вокруг прута и накаляю его техникой Ярилы-царя. Жар-эфир выжигается из стали, и стрела прекращает вырываться. Отбросив железку, сигаю в разбитое пулями окно. Благо первый этаж.

Приземлившись, отдаю приказ по связи:

— Кавказ, бегом в спортзал. Помогите группе Цербера. И захватите Тимофея. Прием.

— Феникс — Кавказу: принял. Конец связи.

В этот раз «броненосцев» я оставил на подхвате. Хотел легионеров поднатаскать, да посмотреть на людей Степанева в деле. Но ситуация выходит из-под контроля. Всеми хаоситами мне лично заняться не получится. Вот только одним англичанином.

Британец вскидывает лук. Новая остроконечная арматура на стальной тетиве смотрит мне куда-то в переносицу.

— Дешевка, — фыркаю я. — Это вся твоя сила? Серьезно? Попадать точно в мишень? Своих глаз ведь нет. Жалкий читер.

На скуластом лице Бейба играют толстые как удавы желваки.

— Префект Фалгор, — напыщенно начинает он. — Рано или поздно ты присоединишься к Хаосу. Это твоя судьба и она предсказана задолго до нашего с тобой рождения.

Массивная нижняя челюсть британца делает характерные жевательные движения. Ох, полноя безкультурщина. Куда смотрит Бемижар?

— Ты бы хоть жвачку выплюнул, тупой Жаворонок, прежде, чем читать мне отповеди, — закатываю глаза. — Тяга к болтовне осталось, а манеры пропали?

Бейб угрюмо смотрит на меня, но жвачку не выплевывает, нет, он ее сглатывает. Я даже брови приподнимаю.

— Удивил, Жаворонок.

— Как ты догадался о моей принадлежности к Легиону Владыки слова.

— Я уже ответил — ты много болтаешь, — иду прямо на британца. — Вы, Жаворонки, все одинаковые. Хотя нет, ты еще и тупой, раз тебе нужно всё разжевывать. Твое имя и звание, мятежник?

В ответ Бейб Джонсон выпускает стрелу, и тут же накладывает на лук новую. У британца за спиной целый колчан с прутьями. Джонсон действует быстро. Наложил стрелу — выпустил. Наложил — выпустил. И так десять раз. Скорость британца действительно запредельная. Десять арматур стелются в воздухе почти одновременно.

Но я просто выхватываю палки из воздуха, словно они свешиваются с ночного черного неба, и отбрасываю прочь. Продукт магнетизма ускоряет биение сердца и бешено гоняет кровь по венам. Мир для меня чуть замедлился, а вместе с ним и полет убийственных снарядов.

Отшвырнув десятую стрелу, я бросаюсь к Бейбу. Хватаюсь за древко лука и толкаю оружие вперед. Хрясь. Толстая деревянная палка врезается в широкий лобешник Джонсона и разлетается на щепки. Это всего лишь лук. Фантазм британца наполнял оружие жар-эфиром и делал стрелы убийственными для жива-юзеров.

Бейба отбрасывает назад. Несмотря на всю его мышечную массу, здоровяк не удерживается на ногах. Но тут же вскакивает, гибкий как пума. С ним происходят типичные метаморфозы хаоситов. Отрастают желтоватые клыки и когти, изо рта брызжет слюна. В общем, не красавчик.

— Назовись, чертово чудовище, — рычу я, накаляя меридианы. — Скажи имя, которое когда-то с достоинством носил.

— Грумс Хрюнд, — шипит мятежник. — У меня нет цели тебя уничтожить, Фалгор.

— Это неважно, ибо ты все равно сгоришь, — я обрушиваю Багровый выстрел.

Глава 14 — Высокоранговое жаркое

Огненная вспышка гаснет, и опаленная тварь, некогда именуемая Грумсом Хюндом, с воем отскакивает в сторону. Сожженная кожа чернеет угольной присыпкой на огромном мускулистом теле. Урон с техник Кметов слишком мал для высокорангового монстра Хаоса. Бейб Джонсон лишился живы, потерял «колодцы» и ментальный доспех, но обрел чудовищную живучесть.

В ярости лорд-командор бешено рычит, как самка болотопса в течку:

— Префект заблуждающихся! Тебе не одолеть меня силой аборигена! Призови фантазмы, Огненный паладин!

— Пошел ты! — огреваю тварь новым Багровым выстрелом. И тут же кастую Взрыв танцующего пламени.

С ревом Джонсон прорывается сквозь огненные лепестки угасающих техник. Начинается махач на ближней дистанции. Выглядит это как кропотливая парная работа. Мятежник наносит удары руками, я отбиваю и уворачиваюсь. Каким-то чудом он сдерживает свою свирепую сущность хаосита, и пытается пробить меня мастерскими боковыми и прямыми ударами. Единственное, что слюна брызжет из оскаленной пасти, а так и не скажешь, что передо мной поехавший легионер, продавший душу врагам человечества. Бейб не сжимает кулаки, пальцы с когтями вытянуты вперед, будто он собрался разбивать ребрами ладоней столбики кирпичей.

Сразу видно лорд-командора. Это не рядовой легионер. Ощущается многоопытный боец.

И все же движения твари однотипны. Молниеносные тычки, рубящие удары. Хаосит хочет зацепить меня желтоватыми отростками на пальцах. Я весь сосредотачиваюсь на механике атак. Пока мне удается отклонять летящие руки ударами по запястьям. Где-то уклоняюсь, где-то отбиваю чечетку по предплечьям Джонсона. Громила напирает слишком близко, не могу провернуть лоу-кик — мало дистанции между нами. Как только отхожу, хаосит делает резвый шаг следом. Чудовищная ловкость позволяет твари не отстать от меня. Огненные техники тоже не провернуть. Для Багрового выстрела нужно хоть какое-то расстояние, для Огненных кулаков требуется хотя бы секунда, иначе не сосредоточиться на формировании техники. А у меня нет этой секунды. Тело, даже насыщенное магнетизмом, едва успевает реагировать на атаки твари.

Так мы и кружим по улице между трупов патрульных.

Мне не убежать от твари. Я и не бегу. Просто выжидаю подходящий момент. А пока мы сходимся вплотную. Пытаемся пересилить друг друга. Бейб нажимает, но я не настолько легкая добыча, как ему хотелось бы.

— Какой талант! — восклицает хаосит. — Даже в теле жалкого сопляка! Даже в слабой детской тушке! Истинный Префект!

— Ага, — фыркаю. — Так что тебя не спасет твой кривой маникюр.

В ответ оскал. Британец ощущает себя в шаге от победы. У него когти, режущие ментальный доспех как бумагу. У него недюжая сила и ловкость твари Хаоса. А у меня лишь Кметовские техники, которые заблокированы близкой дистанцией… Да, это нечестный поединок. Для британца.

Хе, бедный Грумс Хюнд. Хаосит, видимо, не знает, что я в этом теле побеждал Гончую, а также Его Высочество Ричарда Тюдора-Бесонова, а также мощнейшего жива-мутанта Слепого кота. В этом теле я остаюсь Префектом Фениксов. Многовековой опыт сражений, сильный дух, знание боевых искусств — этот багаж никуда не делся.

Когти британца разрезают воздух. Один. Второй. Третий. Удары, которые могли бы расколоть череп быка. Только вот всё мимо. Зато мой джеб пробивает громиле скулу.

Джонсон спотыкается, пошатывается.

Ухмылка исчезает. Ведь клыков в пасти значительно поубавилось.

Очередной рывок твари. Ее атаки не дают мне даже выдохнуть. Цель Джонсона понятна. Ранить, чтобы я применил фантазмы. Этого добивался и Кумулятор, да сгорит его душа во тьме Хаоса. За нами могут сейчас наблюдать люди Бесоновых, и выпущенный фантазм не останется без внимания. Стелс может меня и послушался и вблизи не маячит. Но слежку из биноклей наверняка не убрали. Так что деремся мы на виду. Хотя… Нет, надо воспринимать это как данность. А то выпущу Огневики — и привет пыточная Гюрзы-Софии. Она, наверняка, воспримет мои фантазмы как проявление Хаоса.

Новое сближение. Удар, блок, удар, уклон. Пора действовать, Фалгор. Моментальный шаг вбок и парализующий удар в локтевой сустав, заставляющий Джонсона болезненно дернуться. Апперкот снизу в челюсть замедлившемуся хаоситу. И сразу же прыжок назад, уходя от взмаха когтистой лапени. Всё! Я ушел! Новый Багровый выстрел попадает Джонсону по ощеренной пасти, и он с воем захлопывает варежку. Мне уже нравится этот бой.

Хаосит звериным прыжком снова сближается, но я уже почти скастовал Огненный кулак. Остался завершающий штришок — плеснуть живу в узел. Что и делаю. А затем бью. В точке соприкосновения моего кулака и ребер Джонсона вспыхивает пламя. Обожженный британец воет от боли и одергивается назад. Болезненная гримаса искажает скуластое лицо, пудовые кулаки сжимаются, сжатым кулаком британец и наносит правый хук, видимо, напрочь позабыв о когтях.

Ха! Так я не против.

Выстреливаю кулаком навстречу. Костяшки врезаются друг в друга. Использую парализующую технику, и меня награждает приятный хруст кости.

— А-а-а-а! — Джонсон отшатывается, правая рука повисает плетью. Сейчас зарегенерирует, конечно, но время я получил. Противник сбит с толку.

Обрушиваю град техник. Багровый выстрел, выстрел, выстрел… Взрыв танцующего пламени.

Весь в крови и огне, черный как угорь, Джонсон накидывается на меня. Взмах когтей, и желтый проблеск вспыхивает перед самыми глазами. Успеваю отшатнуться, но британец достает мой лоб. Доспех прорезается, кровь брызгает мне на глаза. Всего лишь царапина, но как же она меня выбешивает!

— Пррррименяй фантазм! Пррррефект заблу… заблуждающихся! — Джонсону, похоже, полностью отказали мозги, и он ревет последнюю чушь, что помнил.

Это меня вконец доканывает. Докатился! Доколе это будет продолжаться?! Я, Огненный паладин, Префект-командующий, уже минут пять дерусь с каким-то умалишенным. Дел что ли больше нет? Постимпериус сам не прилетит, Монстры Хаоса сами не издохнут, совершенство само не достигнется.

Отбив новый боковой взмах Джонсона и отступив на шаг, я накаляю меридианы до предела. Неожиданно чувствую, как энергетические каналы резко разбухают. Намного больше живы вливается в меня.

О-о-о! Так это же новый ранг! Да?!

Нет времени обдумывать, показалось или нет. Поэтому просто шарахаю огненный щит. Техника Рыкаря. К чему гадать, когда вот оно — тело для экспериментов? Здоровый хаосит, жги не хочу.

Получается!

Пламенная завеса ограждает меня от Джонсона. Мятежник отшатывается с визгом и скачет вокруг щита как бабуин.

Ох, не зря я учил Рыкарские техники Ярилы-царя, спасибо маме. Как образовывать узлы, я знал уже давно. Не хватало только прокачанных меридиан и «колодцев». Но вот оно, удалось, как в рунописи. Красивая четкая линия полукруглого щита, чуть размазанная огненными лепестками. За огненной стеной трясется в непонятках Джонсон.

Развитие в бою всегда происходит интенсивнее, чем в учебном зале. Немудрено, ведь от правильных действий зависит твоя жизнь.

Чувствую, как вены под кожей словно опухают. Усталость накатывает волнами. Нелегко дается первая объемная техника. Отдача нешуточная. Еще и накладывается приход от самогипноза магнетизмом. Уже пора заканчивать это безобразие.

Джонсон огибает щит, это не сложно, он всего метров в пять в ширину. Но едва хаосит высовывается, я бросаю ему в лицо огненную сферу. Ага, еще одна фича Рыкаря. Правда, полностью гладенько не выходит. Чуть не рассчитал со временем детонации. Самоучка, как-никак. Не достигнув Джонсона, сфера детонирует. Ощущение, словно рвануло десяток килограмм тротила.

Куски асфальта стреляют фонтаном. Окровавленного Джонсона отшвыривает прочь, а я чувствую жуткое головокружение. Ноги сами подкашиваются, сил нет даже стоять. Слишком сильные техники. Вообще, взрывы с мощной ударной волной обычно не свойственны стилям Ярилы, но царь является исключением.

Я оказываюсь на земле. Сижу на заднице и оглядываюсь. Из спортзала уже вывалились «броненосцы» и «Псы войны». Разобрались хлопцы с хаоситами. Хвалю, но молча, кивком, а то энергию надо беречь, не до болтовни сейчас.

Только Тимофей не замечает довольство барина. Оглядев поле битвы и грязно проматерившись, он нацеливает свой взрыв-палец на Джонсона. Тот хрипит, ползая, и временами поскуливает — мерзко, по-шакальи.

— Не трожь! — хриплю я. Всё же пришлось рот раскрыть. — Он мой.

— Господин! — бросается ко мне Василина, бряцая закинутым за спину автоматом. — Милый господин!

— Меня тоже не трожь, — отмахиваюсь от девушки и ползу к скулящему Джонсу.

Этого гада я прибью сам. Лорд-командор как-никак, хоть и бывший. Но дело не в уважении к противнику. Какое уважение может быть к хаоситу? Просто выбесил он меня знатно, много сил и времени я потратил на него. Голова кружится, и потерянных десяти минут уже не вернуть.

«Броненосцы», застыв, смотрят, как их господин, шатаясь, встает и медленно добирается до своего обожженного врага.

— Сеня, но ты же едва в сознании держишься! — Тимофей вскидывает палец к небу. — Дай я его кокну! Пять секунд!

— Отставить! — рявкаю и оборачиваюсь к Джонсону. — Эй, ты гнида хаосистская, ВСТАВАЙ. Разговор еще не окончен!

Глянув на меня, лорд-командор прекращает скулеж. Одно движение — и он оказывается на ногах, черный, обожженный, но чертовски опасный.

За спиной «броненосцы» ошеломленно перешептываются:

— Почему господин не расправит божественные крылья? Где его Огневики? — спрашивает Ваня-Кикер. — Почему не призовет Серп Ярилы?

— Значит, нельзя, — жестко обрубает Василина. — Жди приказа, как все мы ждем.

Я приближаюсь к противнику. Джонсон ощеривает разбитую пасть без половины клыков.

— Всё же без фантазмов.

— А ты только понял? — я не просто так болтаю, а готовлю удар. Усталость сильно влияет на скорость. — Ты всего лишь мой инструмент, Хрюнд. И ты отработал свою годность. Смертельный бой с тобой помог мне подняться до Рыкаря.

— Это ничего не значит, — угрюмо сообщает хаосит. — Тебе не победить, Префект заблуждающихся. Пророчество гласит…

Надоел!

К счастью, новая огненная сфера уже образовалась, но не для броска, а вокруг правого кулака. Из последних сил высоко подпрыгиваю и в широком замахе врезаю сферой по челюсти Джонсона. От удара техника детонирует, и череп хаосита разлетается на красное конфетти. Вражье тело сгорает в огненном облаке. Образуется настолько мощная взрывная волна, что меня самого отшвыривает. Благо, доспех выдерживает. Но все равно кувыркаюсь через себя, падаю и лежу растянувшись.

Как круто всё же лежать. Наверное, это самое совершенное положение. Вот где оказывается совершенство, совсем близко, а я его всю жизнь ищу. Вокруг уже кудахчут и трутся обеспокоенные «броненосцы». Подбегают Целители, что-то во мне лечат. Ах, да, лоб же задело когтями.

— Он сдох? — спрашиваю я только.

— Сдох, как пить дать, — Тимофей пинает обгорелый кусок от Джонсона.

Воздух рядом с воспитателем наполняется голубым свечением. Мои люди хватаются за оружие. А я и глазом не веду, лежу себе так же. Из свечения выходит Блик под ручку с Али Крокодилом и с княгиней Бесоновой. Эту представительницу славной фамилии я раньше не видел. Тонкая и изящная, с копной черных волос и белоснежной атласной кожей. Ее нисколько не смущают смотрящие прямо ей в лицо дула «калашей».

— Алла Стефановна Бесонова, — представляется она, быстро глянув на моих людей. — Мы хотим предложить позаботиться о ранах вашего господина.

— Я не ранен, — подаю голос, поднимаясь. Полежал и хватит. Ахмат придерживает меня за плечо. — Спасибо, Ваше Сиятельство.

Княгиня находит меня взглядом. Глаза у нее полностью черные, словно агат, и огромные, словно озера.

— Арсений, это радостная новость, — сообщает она и, кажется, она на самом деле рада. Ох, что за милота! — Но позвольте пригласить вас для беседы в наш Дом. Не буду скрывать, что за вашей битвы со слугой Хаоса наблюдала наша СБ. Прошу прощения, что наши люде не вмешались и не помогли вам.

— Не стоит, княгиня, — улыбаюсь, выпрямившись. — Я сам просил Стелса не вмешиваться.

— Верно, в этом причина, — Алла убирает черную прядь с бледного лба. — Мы слышали, что хаосит назвал вас именем Фалгор. Этот факт мы бы и хотели обсудить.

Заинтриговала. Но пойти с ней я никуда не могу. Причина — ослаб, «колодцы» пустые, да еще сейчас как накатит отходняк после усиливающего продукта магнетизма. А вдруг меня Бесоновы захотят грохнуть? Не смогу ж даже сваять файербол.

— Обязательно, мы обсудим сей факт, Алла Стефановна — киваю вежливо. — Предлагаю завтра. Сейчас я, увы, не в форме.

Блик тут же напрягается и обеспокоенно смотрит на меня. Али ощеривает пасть из-под зеленых губ. Крокодил включил режим боевой готовности.

Стоит отметить, что «броненосцы» до сих пор не опускают автоматы, да и я им не велел. Военное время, вдруг еще хаоситы засели на улице, а не потому, что остерегаюсь княгиню, вовсе не поэтому.

Алла разочарованно вздыхает. Внешне княгиня очень милая, обладает располагающей красотой. Наверно, поэтому София отправила брюнетку, а не Аяно. Умаслить хотели меня.

— Завтра уже день рождения моей «сестры» Аяно. — Ой, уже? Ничего себе, как быстро летит время. — Тогда на нем и обсудим сегодняшнюю новость.

— Буду рад, Алла Стефановна, — выдерживаю улыбку.

Только сейчас Блик немного расслабляется. Переживал за меня, но обошлось.

Али разочарованно прячет клыки. Не в этот раз, зеленый, уж прости.

— До свидания, Арсений, — прощается со мной княгиня. Она берет за руку Блика, с другого бока его подхватывает огромный Али, и вся троица пропадает в голубом сверкании.

Фу-ух, обошлось пока.

Я задумчиво чешу подбородок. Значит, Бесоновы что-то слышали о Фалгоре. А что именно? И от кого?

* * *

— Берите второго, — велит София по рации Виктории Бесоновой. — Берите этого японца.

— Уже на месте, — отвечает красноволосая княгиня.

Она выходит из бронированного джипа. Вокруг из фургонов уже высыпали демоники. Периметр взят под наблюдение. Усадьба, где временно разместился Хенеси Нобунага, окружена.

Княгиня бесстрашно проходит в распахнутые ворота усадьбы. Бояться некого и незачем. Она идет далеко не первой. Штурмовые группы уже побывали внутри. Дальше двора они не продвинулись — не пустили люди Хенеси.

Виктории уже доложили о произошедшем в усадьбе, но она все равно замирает и удивленно оглядывается.

Во дворе кучи мертвых хаоситов лежат друг на друге. Десяток точно наберется. Желтые когти и клыки мертвецов отсвечивают золотом в лунном свете. Над трупами стоят боевики — японцы с автоматами. Виктории плевать на них, ее волнует только один япошка. Посреди этого поля смерти сидит прямо на земле юный аристократ с Востока. Ноги сложены крест на крест, сверху лежит огромная катана в деревянных ножнах.

— Простите за беспорядок, Виктория, — говорит Хенеси. — И за то, что не могу встать. Я устал рубить чудовищ Хаоса.

Виктория фыркает:

— У нас возникли сомнения, что вы тот, за кого себя выдаете.

— Что я Фалгор? — удивляется японец, правдоподобно удивляется. — В чем же причина? Неужели кто-то еще объявил себя им? И вы поверили?

— Я пришла не объясняться с вами, извините, — отвечает Виктория.

— Значит, вы пришли забрать меня для допроса?

— Именно так, — кивает княгиня. — Проследуете ли вы добровольно?

Хенеси делает вид, что глубоко задумывается.

— Боюсь, нет, — он качает головой. — Я — сын дайме-князя и не потерплю подобного отношения. Попытаетесь захватить меня силой, и мои люди будут вынуждены атаковать вас. А еще это вызовет дипломатический скандал с Японией. Так что, я бы поостерегся на вашем месте.

— То есть вы отказываетесь общаться с нами? — поднимает красную бровь княгиня.

— Почему же? — Хенеси тоже играет удивление. — Завтра на дне рождения вашей «сестры» мы всё и обсудим. Возможно, там же будет и второй претендент на имя Фалгора?

— Это вам знать не нужно, — мрачнеет Виктория. — Вы обещаете прийти завтра?

— Конечно, — улыбается Хенеси. — Как я могу упустить поздравить с праздником своих главных союзников на Земле.

Глава 15 — День варенья

— Бра-а-атик, ты такой классный! — восторженно пищит Ленка, позабыв о своей сущности демоненка.

Ближе к вечеру я стою перед зеркалом в своей комнате. Оглядываю надетый костюм, что мне помогли выбрать Дарико с Алесей на пару. Ничего особенного: черный фрак, черные брюки, белый жилет, белый галстук, а также белые лайковые перчатки. Стандартный бальный наряд. Но главное — сидит костюм великолепно. В магазине с меня семь потов сошло прежде, чем мы с девушками нашли это чудо.

В носках начищенных до блеска туфель отражается восхищенное лицо сестренки. Восторг не мешает ей цепко держать за руку Семена, который порыпался-порыпался, да и затих насупленный.

— Зачем меня-то было тащить? — ворчит юный глава Дома Мироновых.

— Чтобы набирался опыта, — нравоучительно объясняет Лена, мигом вернувшись к амплуа доставучей занозы. — Смотри какой братец красивый, опрятный, элегантный весь из себя. Учись, студент. А то, где мы тебе найдем младших жен, как не на балах?

— Почему только младших? — не понимает Сёма. — А главную что, разве не надо искать?

— Ох, глупенький ты мой, — Ленка качает светлокудрой головкой и крепче сжимает ладошку мальчика. — Конечно, не надо. Главная давно тебя сама уже нашла.

Глава Великого Дома непонимающе хмурится, а сестренка улыбается ему светло и добро, как ангелочек. Бедный мальчик, ты попал в сети настоящей внучки Мораны.

А пускай, пускай терроризирует Семена. Да кого угодно, если по-честному. Лишь бы не меня. Да, эгоистично, но ведь я еще далеко не совершенен.

— Мне пора, — оборачиваюсь к демоненку. — Прошу покинуть мою комнату.

— Да тут и правда, нечего ловить, — послушно кивает Ленка. — Всё стерильно. Братец даже журналы с сиськами не читает.

— Я тоже не читаю, — краснеет Сёма.

— Твое образование оставляет желать лучшего, дорогой мой, — удрученно вздыхает Лена. — Но ничего страшного, какие наши годы! Наверстаем!

Сестренка утаскивает Семена куда-то правей по коридору, а я спускаюсь в подземный гараж. Сегодня пошикую на «Майбахе», бал ведь. Стоя у машины, Тимофей радостно потирает руки в предвкушении. Соскучился, видимо, по царю отечественного автопрома. Давно не выгуливал нашего чистокровного русского жеребца.

Садимся внутрь.

— Ох, Сеня, мало ты по балам ездишь, — в упрек мне говорит воспитатель, поглаживая руль с эмблемой «Майбаха» посередине. — Так скоро наш красавец заржавеет!

— Скоро буду чаще, — обещаю со вздохом. — Зимой продыху не будет от салонов и званых вечеров.

— Правда? — Тимофей прямо засиял, как полуденное светило. — Ух, круто! Покатаем еще нашего богатыря!

Кому круто, а кому не очень. Волконский сообщил о планах императора сделать меня Служилым, а значит, на публичные мероприятия скоро я буду часто ездить. И да, у меня мало энтузиазма по этому поводу. Почему я не рад назначению? Остается много сомнительного. Неизвестно, какую точно сферу в госаппарате мне поручат. Неизвестно, насколько большие полномочия у меня будут. А самое главное — известно, что моя зависимость от императора сильно возрастет. У меня есть только один император, и я не собираюсь долго подчиняться местному царьку. Опять же, мне будут давать государственные поручения, и их выполнение, наверняка, будет занимать весь мой рабочий день. А в планах изначально было совсем другое. Стать независимым боярином, поскорее произвести техническую революцию и отправиться в Постимпериус на собранном шаттле.

— Подъезжаем к твоей сегодняшней принцессе, Сеня, — оповещает Тимофей через акустическую систему, встроенную в салон автомобиля. Ему лишь бы побаловаться с машиной.

На праздник Бесоновых пригласили только избранных, только самый сок столичного света. Князи, графы, герцоги, иностранные вельможи из посольств и диппредставительств. Нетитулованные рода представлены только вассалами Бесоновых, из других Домов позвали только глав с семьями.

Я был в глубокой задумчивости, кого мне взять с собой. Это не тусовка молодого света в «Зарнице», где допускаются разного рода вольности, как свита или прайд. Этикет званого приема намного строже. На вечер нельзя явиться более, чем с одной дамой, если только это не твои жены. Супруг можно брать с собой в любом числе, и даже желательно в полном составе. А вот с незамужними девушками так поступать нельзя. Одна и точка.

Дарико официально моя невеста. Следовало бы взять ее. Но барышня еще не отошла от убийства брата. Амиран хоть и был скотиной, но, в то же время, являлся живым человеком, пускай и для меня чисто формально. Дарико же переживала сильно. А еще на приеме ей могли сказать что-нибудь неприятное, и она расстроилась бы еще больше.

Если позвал бы Алесю, ей бы завидовала Дарико. Княжон Лизу и Анфису я тоже не хотел ссорить. Астерию, честно, вообще не воспринимаю как возможную кандидатуру, пускай она и липнет ко мне. В общем, Люда, казалось, устроит всех. По положению боярыня отличается от других барышень, сама она по характеру кроткая и дипломатичная. Минутку!

Во-о-о-от же дожил, Фалгор! Тратишь свой интеллект на всякую ерунду, как решение задачи, как бы не поссорить и не обидеть так называемый «прайд». Фу-ух, ладно, куда деваться, они же мне потом жить не дадут своими слезами и обиженными взглядами.

Надо отдать Люде должно — ждать боярыню мне не пришлось, то есть совсем не пришлось. Идеальная женщина. Ощущение, будто она сама меня дожидалась — одетая в восхитительное голубое платье с фиолетовой накидкой сверху.

При встрече целую барышню в прохладную щеку. Всё равно никто не видит.

— Сеня?! — счастливо горят ее глаза, но не сказать что-то она не может.

— Прекрасно выглядишь, — я распахиваю перед девушкой дверь авто, сажусь следом за Людой и мы направляемся в резиденцию Бесоновых.

Прибываем вовремя. Около трехсот гостей гуляют по мощеному дворику. Тут и столы с закусками поставили, и оркестр играет тихую мелодию. Несмотря на осень и ночь, ничуть не холодно. Видимо, какой-то фрактал греет воздух, потому что ни жаровен с углями, ни огневиков с файерболами не наблюдается.

Гостей встречает сама Аяно, в девичестве Кимура, а ныне, уже лет двадцать как, Бесонова. Самурайка одета в подчеркивающее ее великолепную грудь голубое платье восточного покроя. Наряд украшен пышными багровыми бантами, будто струями крови. А на голубом шелке вышит дивный рисунок: белые журавли и черные пантеры. Рядом с Аяно стоит стройная, как сосенка, Юкими Артемовна в желтом платьице. Младшая дочка Аяно, несмотря на уже не детское позднее время, выглядит совсем не уставшей и свежей, как утренняя роса.

Мы с Людой встаем в очередь к хозяйке и смиренно ждем. Когда очередь доходит и до нас, я расплываюсь в искренней восхищенной улыбке:

— Добрый вечер, Ваше Сиятельство! Позвольте представить мою спутницу Людмилу Павловну Гуднову. А еще позвольте подарить вам картину, — вручаю обтянутое бумагой полотно в раме. — Писал это произведение с мыслями о вас и вашей неувядающей красоте.

— Очень польщена, что такой симпатичный юноша думал обо мне, — улыбается Аяно, приняв подарок. — Значит, еще не так я стара. Посмотрю картину потом дома одна, если ты не против.

— Не против, — милостиво разрешаю, и Аяно передает полотно слуге.

— Располагайтесь, Арсений, — продолжает разговор Аяно. — Можете побыть во дворе, оркестр славно играет. Но развлечений в доме еще больше. Карточные игры, шахматы, танцы, бои на мечах…Юки-тян проводит тебя. — Маленькая японочка тут же кланяется и показывает в сторону огромного каменного замка, скромно названного «дом».

— Благодарю, — киваю. — Обожаю танцы. Но сначала я бы хотел уточнить один момент. Не приглашен ли на мероприятие японский дайме Хенеси Нобунага?

Аяно сразу посерьезнела. Только глазами, губы по-прежнему улыбаются.

— Да, он уже здесь. Сейчас он на переговорах с моей «сестрой». Обсуждают деловые вопросы.

Внутри я холодею. Если японец — Жаворонок, то для обычных обывателей разговаривать с ним опасно.

— Могу я поинтересоваться, кто ведет переговоры со стороны Дома Бесоновых?

— София Александровна, — по-видимому, Аяно не считает это секретом.

Я чуть расслабляюсь. Уж Софию-Гюрзу так просто не обвести вокруг пальца даже самому Владыке слова. С детства княгиню таскали по заданиям Тайной канцелярии, добавить сюда интриги внутри княжеских домов и кремлевские перевороты — и получится жуткая женщина.

Покинув Аяно, мы с Людой сразу идем в дом. Размах вечера впечатляет. Для бала подготовили пару десятков комнат и несколько залов. В самом большом проводится турнир по определению чемпиона праздника. Что удивительно — дерутся не на кулаках, а на «мечах». Поединщики машутся мильфиновыми дубинами. Мильфин — это такой сплав, что пропускает через себя живу и может быть задействован в техниках.

Среди присутствующих сразу заметны дети Бесоновых. Многих я не видел, многих ни разу в жизни не встречал, но сомнений нет, что в жилах этих детей течет сильнейшая кровь. Стройные, наполненные красотой и силой, Бесоновы похожи на сказочных принцев и принцесс. Я не заостряю на них внимание. Меня волнует только японец, которого нигде нет.

Какое-то время я наблюдаю, как сражается очередная пара фехтовальщиков. Горящие «мечи» скрещиваются, во все стороны брызжут огненные искры.

— О, Беркутов, и ты здесь! — раздается за спиной голос Ричарда. Британский принц подходит к нам с незнакомой мне княжной Бесоновой. — А чего прячешься?!

— Я прячусь? — усмехаюсь. — Вроде бы ты меня уже хорошо знаешь, Ричард, чтобы допускать подобные мысли, — я смотрю на русоволосую княжну и слегка кланяюсь. — Ваше Сиятельство, Арсений Беркутов. А это моя спутница Людмила Гуднова.

Люда делает реверанс, но Бесонова на нее даже не смотрит — только на меня. От ее прищуренного взгляда хочется поежиться. Девушка, конечно, красивая, но личико у нее хищное, как у росомахи. Несложно увидеть родственные черты незабывааемой Кали.

— Рич, тебя ударить или ты меня наконец представишь? — не глядя на брата, спрашивает княжна.

— Ксения Бесонова, — фыркает принц. — Думал, Арсений уже пободался со всеми Бесоновыми.

— Со мной пока нет, — оглядывает меня девушка оценивающим взглядом. — Но мы же это скоро исправим, Арсений? Вы ведь примете участие в боях на мечах?

— Я первый, сестра! — из ниоткуда возникает парень во фраке. Черные волосы, чуть раскосые глаза, холодная как сталь улыбка. Ощущается кровь Аяно. — Здравствуйте, Арсений! Я — Даичи Бесонов! — он протягивает руку в черной замшевой перчатке. Отвечаю крепким рукопожатием. — Наконец мы увиделись. Сестры Лиза и Астра только о вас и говорят.

— Эм, рад знакомству, — отвечаю немного растерянно. Что этому мальцу от меня надо?

— Итак, праздничный турнир, — Даичи указывает рукой на арену, где сражаются уже другие парни и тоже огненными палками. — Как видите, оружие — мильфиновые «мечи». О техниках наполнения не нужно беспокоиться. Насыщают пламенем «мечи» судьи-Рыкари, — кивок в сторону двух арбитров у границы арены. — Сражающимся лишь предстоит показать мастерство фехтования. Лучший, как водится, станет чемпионом праздника и назначит царицу.

— Боюсь, меня это не интересует, Даичи Артемович, — с улыбкой отказываюсь. — Я пришел выпить вина, потанцевать и поздравить достопочтенную Аяно.

Даичи мой ответ не нравится. Как и Ксении. Брат и сестра переглядываются. Между тем, от стола с закусками к нам направляется Боря Кайман. Зеленый и клыкастый, весь в отца. Кстати, черный фрак крокодильему сынку очень даже идет, этого не отнять.

— Аднака, Сена, — радостно оскаливает Боря. — Халасо, чта ты сдеся. Пайдям с сеструхая познакомля.

Он указывает в конец зала, где стоит его красавица-близняшка в воздушном белом платьице. Барышня впечатляет с одного взгляда. Вытянутая крокодилья пасть, зеленая чешуя, багровые глаза с тройным веком. Мне почему-то сразу представилось, какие у нас могут быть дети. Такие вот хвостатые симпотяжки.

— Ой, извини, Борь, сейчас мне нужно отойти в уборную, — срочно нахожу отмазку. — Ричард, прошу развлечь беседой мою спутницу.

— Окей, — кивает принц, и на этом покидаю аренный зал.

В коридоре огибаю людей, по пути сканируя каждого. Где же этот болотопсовский японец? Сколько он будет трещать с Софией? И когда я сам поговорю с княгинями о вчерашней Фалгорщине?

Судьба так решает, что я сталкиваюсь с худым японцем нос к носу. Прямо у туалета. Высокий стройный парень с черными наколками иероглифов на лице оглядывается и удивленно приподнимает брови.

И вот мы стоим и смотрим друг на друга. Оба сдерживаем наши магнетизмы. Оба будто бы шифруемся. Хоть оба не Маски.

— Бемижаррр, — рычу я, как дракон. В глазах у меня темнеет, кулаки сжимаются. Но сдерживаюсь. Не душить же эту скотину посреди праздника.

— Брат, — улыбается японец. — Наконец-то свиделись. Отойдем?

Не дожидаясь ответа, Бемижар отворачивается и уходит за поворот, затем ныряет в узкие двери. Иду следом. Мы оказываемся в маленькой гостевой комнате с диванчиком, журнальным столиком и древней вазой в углу.

— Как понимаю, прибить тебя по-тихому сейчас не получится? — спрашиваю. — Ты уже освоил фантазмы?

— А по татуировкам разве не видно? — усмехается Жаворонок. — Смотрю, мы с тобой идем ноздря в ноздрю, брат.

Резко он бросается на меня, в руке мелькает черный нож. Моментально включаю доспех, сам делаю шаг назад, выставляю блок. Даже если лезвие прорежет доспех, отобью руками.

Так и выходит, ментальная защита пропускает черный клинок. Красная царапина разукрашивает тыльную сторону ладони. Главное, уберег лицо и глотку.

Быстрый отшаг в сторону — от лезвия. Сразу же чувствую помутнение в голове. Наверняка, яд. Ну-у-у, сволочь Бемижар!

Из моей руки выстреливает Багровый выстрел. Яркая вспышка затмевает всю комнату, а когда угасает, Бемижара нигде нет. Оглядываюсь. Дверь закрыта, он никуда не выходил, но исчез. Фантазм? Нырнул в Анреалиум? А как же купол? Ррр, что за болотопс жеваный.

Рана на руке жжет и не регенирирует. Головокружение прошло, чувствую себя замечательно. Яд оказался слишком слабый?

Я дергаю ручку двери, выглядываю наружу. Коридор пустой, никого, хотя нет, встречаюсь взглядом с Астерией в багровом платье.

— Сеня? — удивленно округляет глаза красноволосая княжна. — Что ты делаешь в гостиной комнате? Ты там один?

В ее тоне звучит подозрение. Неожиданно, по какому-то странному наитию, я хватаю княжну за руку и затягиваю к себе в комнату. Ногой захлопываю дверь.

— Сеня, что ты делаешь ?! — Астерия ошарашена

— Как видишь я один, — мой голос становится хриплым. Я нагло приобнимаю ее за талию и прижимаю к себе, пышная грудь княжны сплющивается об мой фрак. — Но ненадолго.

Глаза Астерии удивленно расширяются, она чувствует, как мои пальцы пробегаются под платьем. Касаются нежной кожи девичьих бедер. Я прищуриваю взгляд.

— Сеня-я, — княжна сжимает мое плечо. Её взгляд немного плывет. — Нам нельзя… Не здесь…

Меня переполняет обжигающая похоть. Я касаюсь губами уха княжны и сжимаю ее в объятиях.

— Покажи мне свой захват, атаман….

Она отвечает страстным объятием и жарко выдыхает мне в шею.

Чувствую непривычное пламя в груди. Сердце бешено бьется, кровь кипит. Мне хочется взять Астерию прямо сейчас, прижать к стене и войти в нее…

Похоть! Монстр Хаоса!

Резко отпускаю Астру из объятий, одергиваю руку из-под платья. Княжна томно смотрит на меня, призывно хлопает ресницами.

— Сеня, куда ты? — хрипит она, сглотнув.

— Прости, Астра, — произношу через силу. Едва сдерживаюсь, чтобы не накинуться на княжну, не разорвать красный шелк на ее пышной груди и не овладеть этой импульсивной девушкой. — Я, похоже, перепил.

Распахиваю дверь, и быстро удаляюсь по коридору в сторону зала.

— Сеня! Сенечка! — кричит мне в спину Астра, но я не оборачиваюсь.

В голове гудят звериные голоса Монстров Хаоса. Громче всех ревет Похоть. Неудивительно, ведь ее раздражитель был только что перед самыми глазами. Великолепный бюст Астерии до сих пор качается в голове, как зазывной колокол.

Гаденыш Бемижар! Отравил меня своим дерьмовым ножиком, и я теперь едва не разрываюсь от греховных побуждений. Гребаный япошка! Попадись мне!

В танцевальной галерее меня берет в оборот Чревоугодие, и я накидываюсь на закуски. Опустошаю одну за другой устрицы, выпиваю и отбрасываю ракушки, и ничего не могу с собой поделать. Гребаный Хаос! Ммм, какая вкусная канапешка!

— Вас дома совсем не кормят, Арсений? — возникает Ксения у плеча. Свирепая ухмылка расцветает на ее красных губах, когда она бросает взгляд на горстку пустых ракушек. — А участвовать в соревновании вы не надумали?

Бросаю взгляд на танцующих. Одна пара особенно выделяется умелыми движениями. Люди смотрят на них, восторгаются, и голос Зависти в моей голове становится невыносимым.

— Арсений?

— Надумал, — смело беру княжну за руку. — Позвольте вызвать вас на танец? Выстоите?

Ксения удивленно распахивает глаза.

— Я не танцую…обычно, — зачем-то добавляет она, порозовев.

— Рядом со мной люди часто становятся необычными, — я веду девушку на танцпол.

-Погодите… — Ксения пытается остановить меня, но я дожимаю ее волной магнетизма, и она тушуется под моим взглядом.

Я кружу княжну, создаю идеальное единство нашего танца с музыкой. Теперь все смотрят на нас, и мне это по душе. Зависть внутри меня довольна. Ксения едва успевает за мной, я всё время приобнимаю княжну и кружу еще сильнее. Ее грация демоника скоро помогает мне, и мы превосходим всех вокруг в плавности и изящности.

— Почему вы пригласили меня? — Ксения выдыхает между стремительными па. — Вы пришли с девушкой!

— Она бы не совладала с моей скоростью, и мы бы не стали лучшими, — отвечаю как есть.

Ей точно понравились мои слова.

— А вы привыкли быть лучшим во всем? — довольно прищуривает она глаза.

— Сейчас мне это необходимо, — наклоняю её назад, придерживая нежно за поясницу, и ощущаю обжигающее прерывистое дыхание девушки.

Мелодия заканчивается, и я, поблагодарив за танец, ретируюсь под восхищенными взглядами толпы. Недовольство собой взывает рев еще одного Монстра. На этот раз Гнев. Я злюсь на Жаворонка, злюсь на себя, злюсь на этот чертов бал.

— Арсений, — Даичи снова пристает. — Еще раз предлагаю вам поучаствовать в турнире.

— Давайте, — поджимаю я губы, пытаясь совладать с яростной бурей внутри.

— Серьезно? — радуется юный Бесонов.

— Быстрррреее, — рычит во мне Гнев.

— Оу, какой нетерпеливый! — Даичи хлопает в ладони. — Сейчас устрою.

Бой парней перед нами заканчивается быстро. Их отводят в сторону к Целителям, а мы с Даичи встаем в центре арене. Мне дают железную палку, она вспыхивает равномерным огнем — вся кроме рукоятки. У княжича то же самое оружие. Ну сейчас повеселимся.

«Мечи» вспарывают воздух.

Мильфин с грохотом сталкивается и отлетает, во все стороны брызгают искры. Даичи напирает, его мощь демоника раскрывается во всей красе. Сильный, быстрый, умелый. Княжич оттесняет меня к барьеру. «Мечи» скрещиваются. Метал лязгает и скрежещет, словно зубы.

Что-то наполняет меня, бросает вперед, развязывает руки. Я взываю голосом самого Гнева, и «меч» разрывает воздух.

Молниеносные удары. Один. Второй. Третий. Даичи отбивает, но его черные волосы слипаются от пота, на лице мелькает удивление. Мы снова схватываемся, «мечи» танцуют. Мои глаза наливаются кровью, Гнев ослепляет, не дает сосредоточиться и применить многовековой опыт. Арена тонет в багровом тумане.

Кончик огненного клинка задевает мне бедро. Не чувствую боль, только ярость.

— Убей его! — ревет Гнев в черепной коробке. — Убей Бесонова!

Сопротивляться нет сил.

И ко мне приходит понимание. Главная битва сейчас происходит не на арене, а внутри меня. Я сражаюсь не с Даичи. Я бьюсь самим собой.

Но Фениксы никогда не сдаются. Они сжигают скверну, даже если ради этого придется сгореть самому.

Вокруг меня вспыхивает Огненный щит. Жарко, становится очень жарко…

Глава 16 — Монстр Гнева

София и Аяно сидят вдвоем в кабинете главной княгини. Снаружи бурлит праздник, кавалеры кружат дам в шумном вальсе, заядлые картежники закладывают имения и заводы, чтобы отыграться, а любители фехтовальных поединков в азарте ставят на Даичи, лучшего мечника по мнению многих. Но имениннице не до веселья, как и ее «сестре».

— Ну и как это понимать? — София стучит наманикюренными пальчиками по столу. — Враги они или друзья?

— Мое мнение меняется в зависимости от того, на кого смотреть, — замечает Аяно. — Сеня зол, а японец едва не светится от счастья. Хотя он хитер, а значит, вполне может притворяться.

— Да, присмотрись, как Нобунага внимательно изучает Беркутова. Особенно его сжатые кулаки, — делится наблюдениями София. — Может и друзья, но страхом попахивает.

Телевизор на стене показывает записи со скрытых камер. Изображен почти пустой коридор усадьбы, если не считать двух присутствующих — Беркутова и Нобунаги. Как раз на них княгини и заострили внимание. Видно, что Хенеси улыбается, а Арсений, наоборот, сдерживает бушующий гнев. Между тем, японец явно взволнован и насторожен. Он точно опасается Беркутова, хоть и прячет сверхбдительность под показной радостью.

Происходит странное. Беркутов называет Нобунагу каким-то Бемижаром, а тот его вообще «братом».

К несчастью, оба не продолжают разговор на том же месте, а, свернув по коридору, уходят в дальнюю гостиную. София подавляет разочарованный вздох.

— Рядом как раз заготовлена комната с отличной прослушкой, — поясняет главная княгиня «сестре». — Они были бы как на ладони. Но нет же, осторожный Нобунага потащил Беркутова дальше.

Двое юношей заходят в комнату, где нет камер, лишь слабый жучок. Экран гаснет, до княгинь с помехами доносится:

— Прибить…тебя не получится.

— Ты уже освоил фантазмы?

Княгини недоуменно переглядываются. Аяно пожимает плечами, она не слышала никогда ни о каких фантазмах.

Разговор прерывается. Следуют какие-то движения. Шорох непонятной возни, охи, вскрик, звук шипящего пламени. А затем наступает тишина.

— Похоже, подрались, — задумчиво говорит София.

— Надеюсь, не спалили антикварный гарнитур, — беспокоится Аяно. — Сеня может, он ведь теперь Рыкарь, судя по той битве с хаоситом.

Неожиданно звучит знакомый родной даже голос.

— Сеня-я, — стонет никто другой как Астерия. — Нам нельзя… Не здесь…

— Покажи мне свой захват, атаман…. — шепчет Беркутов, шепчет горячо так, что у обеих княгинь мурашки пробегают по коже.

Аяно округляет глаза и произносит с негодованием:

— Астра?! Вот от кого-кого, но от нее не ожидала подобной легкомысленности. Совсем в другую сторону дернуло неразумную. То кидается с кулаками на него, то… захваты наедине показывает. Нельзя что ли цивильно себя вести?! Мало я ей ремня из щебеньицы по заднице отвешивала!

В отличие от именинницы, София не проявляет никаких эмоций, со спокойным лицом продолжает вслушиваться. Только говорит «сестре»:

— Тсссс.

Слышен хлопок двери, шум шагов, и обиженный крик:

— Сеня! Сенечка! Куда же ты?!

На экране пропадает чернота, снова показан коридор. Арсений уходит стремительным шагом, даже не обернувшись. А ему вслед призывно выглядывает из боковой комнаты Астра.

— Пф, — фыркает главная княгиня. — Не ожидала от нашего блондинчика. Раздраконил нашу Астрочку и бросил. Нехорошо. Лучше бы вообще не начинал.

— Что значит лучше? — хмурится Аяно. — Это единственное правильное поведение — не начинать этого бесстыдства. Нет, это же надо! Сразу же после японца накинулся! Что там случилось?

— Можем только гадать, — размышляет София. — Что точно — они знакомы. И, судя по мелькнувшему слову «брат», очень близко. Возникает вопрос — можно ли вообще верить кому-нибудь из них.

— Ты специально позволила им встретиться?

— Да, устроила так, чтобы они столкнулись. Хотела посмотреть на их реакцию друг на друга. И она очень преинтересная.

— Что тебе сказал японец на переговорах?

— Хенеси был убедительный, — София касается кончиками пальце подбородка. — Даже очень. Он заявил, что помнит свое местопребывание в Хаосе. Ему, якобы, известно, что наш муж спас его воинство.

— Ты ему веришь? — допытывается Аяно. — Что японец является Фалгором?

— Не верю, — подумав, качает головой главная княгиня Дома Бесоновых. — Слишком много нестыковок. Хенеси пересекался с англичанином, тот оказывается хаоситом и затем, в бою с Сеней, называет последнего Фалгором. И той же ночью сам Хенеси рубит десяток хаоситов. Мечом рубит. Прямо как Золотой генерал по рассказам мужа. Как будто Нобунага, узнав о поражении англичанина, спешно стряпал себе алиби.

— Нужно поговорить с Сеней, — замечает Аяно. — С Хенеси ты уже имела разговор, но и с Беркутовым ничего не нужно уже скрывать. Даже учитывая его нескромное поведение, — японка жирно намекает на только что произошедший конфуз с Астрой.

— Нужно, — соглашается София. — Только сначала увидим, как он владеет мечом. Не зря же мы устроили этот фехтовальный турнир. Хочется понаблюдать Арсения в действии. Надеюсь, Даичи его уговорит.

Княгиня берет пульт со стола и переключает камеру. На огромном экране раскрывается турнирный зал. Поединок в самом разгаре.

— О-о-о, — улыбается София. — Как удачно. Теперь увидим, хорош ли Сеня с мечом в руках, как в рукопашном бою.

Беркутов атакует Даичи. Меч Арсения пронзает пространство. Обманный взмах, потом сокрушительный рубящий удар. Даичи отпрыгивает, отбив его. Ловкость Гончей спасает сына Аяно от поражения.

Самурайка поджимает губы. При отступлении Даичи слишком раскрывается, и Беркутов снова накидывается на княжича.

Мильфиновый сплав свистит, описывая круги, вспарывая воздух, тычет в разные места, ищет, прощупывает…

— Владеет, — дает короткий вердикт Аяно. — Непонятно только, насколько высоко его мастерство.

Беркутов бешено наседает на Даичи. Казалось, светловолосый аристократ взбешен. Удары его импульсивны, и хоть в резких движения чувствуется опыт, ясно, что направляет их ярость. Откуда столько гнева?

Так же резко, как напал, Сеня отступает. Огненный щит вспыхивает вокруг молодого аристократа, разгорается очень близко к доспеху. Стройное тело во фраке пропадает за стеной пламени.

— Что он творит? — удивленно раскрывает ротик София. — Это же мощная техника. Он ведь спалит самого себя.

Доспех Сени чуть не дымится, он, наверняка, испытывает боль.

— Я иду туда, — Аяно встает с кресла. — Если понадобится, остановлю Арсения.

* * *

Лиза наблюдает за поединком Сени и Даичи. С самого начала вечера княжна была занята светскими разговорами с влиятельными гостями, ведь Аяно куда-то пропала, София тоже, вот приходилась отбиваться остальным княгиням и старшей княжне.

Наконец выбилась минутка, и Лиза сможет посозерцать Сеню. Он кажется непоколебимым, каждый удар, каждый выпад хоть бери и фотографируй, чтобы запечатлеть совершенство в снимке. Только правая рука кровоточит, и кровь кажется черной в освещении арены...

По правилам проигрывает тот, кто уронит «меч» или же упадет сам и не встанет в течение десяти секунд. Но пока ни Даичи, ни Сеня не собираются сдаваться. Удары насыщенного огненной техникой мильфина сокрушительны для ментального доспеха, только вот пока противники не достали друг друга клинками.

Лиза стоит у самого барьера арена и может наблюдать поединок полностью. Откуда-то из-за спин выныривает Астерия. Сестра выглядит расстроенной и потерянной. Помада на губах стерлась, прическа немного растрепана, глаза горят лихорадочным блеском.

— Что с тобой, Астра? — спрашивает Лиза.

— Со мной? — с непониманием смотрит красноволосая княжна. — Ничего. Где Сеня?

— Участвует в турнире, — едва Лиза отвечает, Астра прилипает взглядом к арене и касается губ пальцами. Неприятные сомнения берут в плен сердечко Лизы, но она удерживается от неуместных вопросов. Вокруг много людей, могут услышать и подумать невесть что.

— О, Лиз! И ты здесь! — к княжнам присоединяются Анфиса с Людой. — Мы тут встретились. Сеня ведь с Людой пришел.

— Да, в курсе, он предупредил, — Лиза немного завистливо смотрит на боярыню, но та не выглядит счастливой, и княжна спрашивает с беспокойством: — Людочка, что за грусть на лице? Что случилось?

Боярыня неуверенно мнет подол платья, словно сомневаясь, стоит ли отвечать. Всё же она признается в причине своей печали:

— Сеня меня оставил, чтобы уйти в уборную, — вздыхает Люда. — И пропал. А теперь вот неожиданно дерется на арене.

Астерия бросает на боярыню стыдливый взгляд и краснеет лицом. А еще атаман «витязей» теребит лиф платья на пышной груди. Это не уходит от внимания Лизы.

«Что-то здесь нечисто, — хмурится старшая княжна рода Бесоновых. — Обязательно попозже расспрошу тебя, сестричка. И только попробуй отмолчаться».

— Лиза, всё нормально? — обеспокоенно спрашивает Люда. — У тебя вдруг глаза стали лиловыми!

— Нафта Беумуса, — в шоке говорит Астерия. — Лиза, тебя кто-то разозлил?

«Ты!» — хочется сказать сереброволосой княжне, но она через силу успокаивается, глаза принимают прежний небесно-голубой оттенок.

— Нет, всё в порядке, — улыбается Лиза. — Просто волнуюсь за Сеню там.

— Есть еще кое-что, — неожиданно признается Анфиса и только теперь становится ясно, что радостный блеск в ее глазах притворный. Княжна Волконская вдруг вся сникает, и даже царственная осанка дает сбой. — Думаю, «сестры», вы должны знать. Особенно ты, Лиза, — почему-то замечает она, на что старшая княжна дергано кивает — она уже вся на иголках. — Только что, то есть совсем недавно, Сеня танцевал вальс с Ксенией Артемовной Бесоновой.

— Что?!!! — одновременно вскрикивают Люда, Лиза и, как ни странно, чуть ли не громче всех Астерия. На них недоуменно оглядываются аристократы, но «прайд» Арсения не обращает ни на кого внимания, даже на самого виновника, сейчас сражающегося с Даичи.

— С Ксюшей?! — сурово переспрашивает Лиза. Похоже, сегодня ей предстоит разговор по душам с еще одной сестричкой.

— Эй, систер, что за шум, а драка там? — к «прайду» подходит Ричард с бокалом шампанского в руке. Вместе с принцем присоединяются Митя и Ксюша, которая странно, что не икает.

Ксюша не отрывает взгляда от арены. А точнее, от Сени. Да еще теребит завитый русый локон, свисающий вдоль нарумяненой щечки.

Стоя рядом с дочерью Кали, Лиза изо всех сдерживает себя. «Потом, потом, потом… — повторяет сереброволосая княжна как мантру. — Потом все расспросы, Елизавета. Спроси лучше, как она проводит вечер».

— Ты танцевала с Сеней? — вырывается из ее уст.

Ксюша переводит взгляд на сестру.

— Танцевала, — спокойно кивает она. — Ему было сложно отказать. Практически невозможно.

Анфиса с Людой переглядываются.

— Что ты имеешь в виду? — супится Астерия.

— Что моего мнения не больно-то спрашивали, — усмехается Ксюша. — Арсений просто схватил меня и потащил на танцпол.

«Ох, но только тебя нам в «прайд» не хватало, — Лизу чуть ли не бьет мандраж. — Нет уж, Сеню я к тебе не пущу.»

— Смотрите! — вскрикивает Митя. — Смотрите, что творит Сеня!

На арене вспыхивает огненная стена. Она вплотную закрывают Сеню, ему должно быть жутко горячо. Аристократы вокруг заволновались, кто-то подался назад, на всякий случай. Мало кому хочется быть поджаренным.

— Свароже! Огненный щит?! — не верит глазам Анфиса. — С каких пор Сеня — Рыкарь?!

— Рыкарь? — недоуменно переспрашивает Ричард. — Какой еще Рыкарь? Так он ведь Полковой.

— Что?!!! — опять в один голос недоумевает «прайд». Разве что в этот раз только Астерия помалкивает, но она ведь и не «прайд» формально, Сеня ее к себе в подруги не включал.

— Ну да, — пожимает плечами принц. — Недавно мы с ним в Волчьей яме схлестнулись, Астра еще там была. Беркутов какие-то огненные когти врубил, полтрибун сжег.

— Ой, не ври, — фыркает атаман «витязей». — Это ты чуть не сжег трибуны вместе со

зрителями. Твои молнии нивелировал Арсений. Вот как было на самом деле.

Ричард что-то ворчит в возражение, но Лиза уже не слушает.

«Когда Сеня успел вырасти до Полковоя? — недоумевает княжна. — Да даже до Рыкаря. У него столько дел, столько нас, — бросает она невольный взгляд на Ксюшу. — И везде всё успевает. В бизнесе, в учебе, на тренировках».

Лиза замечает, как к ним с дальнего угла зала направляется юный японец с татуировками на лице. Гость мамы Софии с известной фамилий Нобунага. По дороге японец пристально смотрит на Астерию. Нобунага будто бы нацелился познакомиться с красноволосой княжной. Но ему не дают достичь цели. Двое демоников во фраках преграждают японцу путь, что-то тихо объясняют, и ему приходится сменить направление.

Лиза тут же забывает о японце. Княжон и княжичей Бесоновых заранее предупредили о Нобунаге. София велела не общаться с ним ни под каким предлогом. Да несильно и хотелось, если честно.

— Мне надо отойти, — говорит Астерия, бросив злой взгляд на Ксюшу. — Ненадолго.

* * *

Огонь горит совсем близко, ментальный доспех словно плавится. Отдача болезненная, но она того стоит. Как говорится, боль лечит, а любовь калечит.

— Убей Бесонова! — рев Гнева превращается в шепот и затихает.

Как только Монстр замолкает, я тут же убираю Огненный щит. Зажариться заживо всё же будет лишним.

— Что это было, Беркутов? — смотрит на меня настороженно Даичи.

— Замерз что-то, вот погрелся, — я вскидываю в руке пламенный «меч». — Не волнуйтесь, Ваше Сиятельство, больше этого не повторится.

— Уж надеюсь, — бурчит княжич.

— Эй, поединщики! — подскакивает судья. — Вы чего творите! У нас тут фехтовальный турнир, а значит без дальнобьющих техник. Еще раз такое выкинете — и дисквалифицирую.

— Прошу прощения, — кланяюсь коротко и повторяю. — Больше этого не повторится.

Покачав головой, судья отступает, и мы продолжаем бой. Сейчас дедушка Фалгор покажет мастерство меча.

Первый удар слева блокирую без проблем. Это Даичи просто прощупывает. Сразу же княжич бросается в лихой бой. Я вращаю «мечом», делаю ложные выпады. Мои движения не столь быстры, как у Даичи, но экономны и более слажены. Все вместе мои удары образуют слаженный рисунок, узор, который призван утомить сильного княжича. Так и происходит. На очередном выпаде Даичи не замечает обратное движение клинка. Бамс. Огненное лезвие врезается ему в ментальную броню. И хоть не пробивает, но я наношу новый удар. Обрушиваю ливень рубящих выпадов, и броня Даичи сдает. Есть! Осталось выбить из рук «меч».

— Убей Бесонова!!!!!

Гнев, зараза, подгадал момент, и я скашиваю удар. Клинок врезается княжичу в лицо, и он, перевернувшись в воздухе через себя, падает. «Меч» выпадает из пальцев Даичи и с грохотом катится к барьеру.

С трудом останавливаюсь. Ярость кипит в крови, хочется добить противника. Но удерживаю Монстра Хаоса. Отхожу в сторону, пропустив Целителей.

— Желающих больше нет сражаться? — спрашивает судья. — Если нет, чемпионом праздником объявляется Арсений Беркутов.

— Есть желающий, — раздается звонкий крик. — Точнее желающая.

На арену вступает Астерия. Красные волосы схвачены в конский хвост, шелковое платье сменилось на тренировочный костюм — топик и шорты для спаррингов. В глазах горит обида.

— Астра, тебе это нужно? — устало вздыхаю. Честно, устал. Гнев оказался настырным противником.

Подобрав с пола горящий «меч», она почти шепотом говорит:

— А нечего было сначала целовать меня, а потом танцевать с другой! — и оглянувшись на зрителей громко заявляет:

— В этот раз чемпионом праздника будет барышня! А царицей — мужчина!

— Убей Бесонову! — Гнев тут же перекалибровался. — Грохни эту феминистку!

Ох, твою же налево.

Глава 17 — Эмансипация

Аяно выходит в турнирный зал, когда начинается самое странное. Сеня уже потушил технику, но почему-то с ним сражается Астерия. Аяно присматривается к дочери и негодующе вскидывает черные тонкие брови. Ага, сражается! В вызывающем оранжевом топике и коротких шортах. Аристократы вокруг стоят и слюни пускают. Подбородки мужчин следуют за колышущимся бюстом Астры. Не могла хоть одеться поприличнее?

Самурайка находит взглядом Даичи, и материнское сердце сжимается. Бедненький мой! Беркутов хорошо отделал ее родного сына, и теперь Целители вовсю трудятся. Но это турнирный бой, и Аяно не в обиде на Арсения. Хотя мог бы и поаккуратнее…Но ладно, ладно. Сейчас не до него. Аяно ищет Лизу. Княжна точно тут, ведь дерется ее сладкий мальчик.

Стайка воздыхательниц Беркутова стоит возле стола закусок. С ними пристроились Ричард, Митя и Ксюша. В двухстах метрах держится японец. Ну понятно. Хотел обработать одну из дочерей Бесоновых, как уже соблазнил дочь японского императора и, по слухам, ее мать. Других вариантов просто не может быть. Ведь японцы — противные извращенцы! Аяно полна негодования на этот народ. В детстве она натерпелась от этих маньяков. Нет, ну как, ну как можно быть такими грязными и пошлыми! Нация развратников просто. То ли дело гордые русские! Их духовная жизнь сильна и ярка, пропитана духовной верой и нравственным сознанием.

Нобунагу, понятно, не пустили к княжнам. Вот он и чешет в задумчивости свой точеный подбородок, развратный япошка. Ничего-ничего, Нобунага. До тебя ход дойдет очень скоро.

— Лиза, — Аяно подходит к княжнам. — Взгляни на господина Нобунагу глазами Жамбы.

— Без разрешения? — удивляется Лиза.

— Да, — жестко говорит самурайка. — Не тот случай, чтобы пререкаться, дочка.

Княжна по тону понимает, что дело серьёзное. Не смея перечить, она смотрит на стройного Нобунага. Внимательно изучает узкое лицо в татуировках.

— Нет Хаоса, — удрученно сообщает Лиза. Ей стало очень неприятно и стыдно из-за того, что подвергла проверке невиновного человека. Она ведь заглянула ему в самую душу. А потом Лиза удивленно сообщает. — Но душа очень огромная, очень-очень. Почти как у Сени.

Выражение лица Аяно не меняется.

— А теперь посмотри на Беркутова.

— На Сеню? — удивляется княжна и упирает руки в бока. — Мама, вы опять с Софией заодно?!

— Посмотри, — тоном самурайки можно колоть дрова. — Когда-то он тебе сам разрешил. Так что это не будет невежливостью по отношению к вашему избраннику, — княгиня бросает взгляд на смущенных Анфису с Людой, последние слова явно относились к ним.

Вздохнув, Лиза слушается. И тут же в ужасе раскрывает ротик, прекрасные небесно-голубые глаза стекленеют, в них наворачиваются слезы.

— Сеня…нет… — у княжны схватывает дыхание, она хватается за горло. — Как же так? Нет!

— Лиза, что с тобой? — к ней тут же кидаются сестры по «прайду», озабоченно заглядывают в побледневшее личико. Ричард и Митя тоже взволнованы.

Одна Аяно стоит как стояла.

— Хаос, Лиза?

Княжна молчит, поджимает губы. Девушку начинает трясти, сильный мандраж заметен для окружающих. Она понимает, что ее слова будут значить для Сени смертный приговор. Но соврать? Немыслимо.

— Мама…мама… — по нарумяненным щекам Лизы бегут слезы.

— Понятно, — Аяно и не нужны слова дочери. Само состояние Лизы ей всё сказало.

— Мама Ая, это какая-то ошибка! — пытается княжна воззвать к чувству дотошности у самурайки. — Впервые такое вижу у Сени! Это точно ошибка!

— Ошибки нет, — холодно отвечает Аяно. Самурайка поднимает руку и делает жест пальцами.

В ту же секунду к японцу подходит один из демоников. Он вежливо что-то говорит иностранцу. Аяно прекрасно знает что. Протокол общения с Хенеси изучен княгиней назубок. Сейчас Нобунагу попросят вернуться в кабинет к Софии, якобы, для продолжения светского разговора. Но его проводят совсем в другую комнату, где не будет Сони, зато ее отсутствие с лихвой компенсирует десяток гвардейцев.

Сонька всё же молодец. Она сразу не поверила Хенеси Нобунаге. Японец помнил о том, что было в Хаосе. А Перун четко обозначил, что стер пришельцам воспоминания. Но опять же, София решила столкнуть Хенеси и Арсения один на один и посмотреть результат встречи. Риск был минимален. Ведь Нобунаге некуда деться из усадьбы. Он под присмотром и, едва рыпнется, его повяжут десятки демоников.

Конечно, саму встречу княгини не увидели. Но, к счастью, Хенеси напортачил. Пометил Беркутова знаком Хаоса. Глупо, очень глупо. Япошка так рьяно пытался подставить Беркутова, выдать его за тварь Хаоса, что не заметить подобные старания просто невозможно. С чего вдруг Сеня засверкал меткой Хаоса? Прилюдно, в самом центре арены? Беркутов и раньше оказывался в непростых ситуациях, и раньше сражался на краю смерти. А тут столкнулся с Нобунагой в подсобке и сразу обратился в хаосита посреди праздничного турнира? Странно, мягко говоря.

А еще слишком уж заметна импровизация Нобунаги прошлой ночью. Речь про трупы хаоситов в его усадьбе. Тайная агентура Бесоновых не докладывала ни о какой подготовке в предместьях имения. Хаоситы набросились на Нобунагу резко, без предварительной разведки. И так же резко все померли.

Короче, заигрался япошка. Пора его брать, тащить в подвал и пытать каленым железом.

Но японец не торопится следовать за сопровождающим. Он бросает подозрительный взгляд на Лизу и качает головой. Касается пальцем виска, мол, чувствую себя неважно, очень жаль, но придется отложить встречу.

Аяно делает новый жест пальцами. Тут же несколько демоников во фраках окружают японца. Среди них Али Крокодил в черном костюме и белом галстуке. Зеленый хвост, торчащий из выреза в брюках, волочится следом за огромным мутантом.

Хенеси уже невесел. Он украдкой оглядывается, понимает ситуацию и весь вдруг как-то расслабляется. Улыбка становится широкой и даже несколько безумной. Японец берет бокал с подноса проходящего мимо официанта и, козырнув им Аяно, делает глоток.

«Сейчас мы тебя схватим!» — мстительно думает самурайка.

В это время на арене объявляется чемпион праздника…

* * *

Я без напряга отбиваю очередной взмах. Астерия напирает на меня, как бык на забор. Мощно, грубо, но без филигранности опытного фехтовальщика. Азам искусства меча ее зачем-то обучили, и видно, что учителями были настоящие мастера, только техника подзабылась, время стерло.

— Как ты мог?! — шипит Астра межу выпадами. — Поцеловал меня, помял, как доярку на сеновале, и бросил одну! Ради танца с моей сестрой!

— Да не ради! — рычу я, пытаясь сморгнуть багровый туман из глаз. — Вообще, ты ничего не понимаешь!

— Ах ты!

Мы сходимся на расстоянии длинного шага. «Мечи» вспарывают воздух. Целуются. Кружатся. Снова целуются. Огненные узоры мильфина, наполняющие зал звенящим стаккато. Отскок. подшаг. Выпад…

С изяществом Феникса я наношу удары по княжне, тесня ее. Она уже пропустила уйму выпадов, но и я бил несильно, так, слегка шпарил по ментальной броне, потакая голосу Гнева. Монстр Хаоса долбит в мой мозг ревущим: «Убейййй!». Не слушаться невозможно. Но удары ослабляю. Мне нужно привыкнуть к этим голосам и тогда они ослабнут, всё же моя воля — не хрупкий тростник, бредовыми шепотками ее не сломить. Бемижар явно надеялся на эффект неожиданности. Что я сорвусь и убью кого-нибудь из Бесоновых. Просчитался Жаворонок.

Вместе с Гневом теперь голосит Гордыня:

— Ты не можешь проиграть, Фалгор… Это ниже тебя. Это недостойно Феникса.

Ох, знают же, чем меня брать, скоты. Неприязнью к проигрышу.

— Как ты мог! — не уймется Астерия. Она наседает и размахивается огненным клинком. — Я же еще девочка! Нецелованная! Нетронутая! На свиданиях не была!

Болотопсы жеваные! Мне будто нужны эти подробности! А нарядилась она очень откровенно. Специально что ли? Похоть тоже проснулась и не позволяет оторвать глаз от великолепной груди Астерии, едва прикрытой топиком. Я и «меч»-то больше отбиваю на свист стали, потому что прилип взглядом куда не нужно. В штанах у меня проснулся совсем другой «меч».

— Какая аппетитная! — облизывается Похоть. — Трахни! Трахни!

— А затем убей! — поддакивает Гнев.

— И тогда ты победишь! — Гордыня, похоже, самая укуренная. Логики вообще не видит.

Такс! Пора прекращать этот балаган!

Прыжок назад, и я оказываюсь в недосягаемости Астерии. Княжна супится.

— Опять бежишь?! — наезжает она. — На этот раз к какой сестре? Лизе?!

Отшвыриваю «меч» в сторону. Дается мне это очень тяжело. Пальцы буквально прилипают к рукоятке. Но это не я держу, а Гордыня никак не унимается. Но кто ее спрашивает? Отбросил и всё.

Астра вскидывает брови и хлопает глазками:

— Сеня, почему?

— Ты победила, Астра, — смотрю прямо в удивленные глаза княжны. — Я вел себя недостойно. Прости. Не хотел тебя обидеть, совсем не хотел. У меня произошло резкое помутнение. Ушел я по одной причине — чтобы по глупости не зайти дальше. И танец с Ксенией Артемовной здесь совсем не при чем.

Астерия молчит, а потом тоже бросает «меч» на пол. Железка падает со стальным стуком и катится прочь.

— Больше так не делай, — строго говорит княжна. — Больше не бросай меня.

Мм, вот так ультиматум. Похоже, она решила, что нравится мне. И не отбрехаться же после таких действий, спасибо скотине Бемижару. Ладно, пока замнем. Просто промолчи, Фалгор. Сделай вид, что не слышал. Я не я, мой гранд-крейсер с краю.

Аристократы между тем аплодируют Астерии.

— Молодец девочка! За брата отомстила!

— Так держать! Бесоновы всегда впереди!

Никто не обратил внимания, что я сам бросил «меч», ну да ладно. Всё же праздник Бесоновых, и очень правильно, что победила их дочь, раз уж сын схлопотал по моське нокаут.

Судья подходит к Астерии и, подозвав меня взглядом, поднимает руку княжны.

— Чемпион праздника — Астерия Артемовна Бесонова. Поздравьте!

Повторные аплодисменты, более бурные и громкие. Не обращая внимания на зрителей, я оглядываю свою руку. Царапина всё еще кровоточит, и кровь какая-то черная. Прямо метка Хаоса. Если Лиза сейчас поглядит на меня своими фрактальными глазками, что она увидит? По-хорошему бы уйти, но впредь надо разобраться с Бемижаром. Он не должен заполучить никого из Бесоновых. Язык у Жаворонка острый и легко пронзит сердце навиной княжны или княжича.

Между тем судья решает насчет следующего шага по обычаю:

— Раз чемпион — барышня, царицу в этот раз можно не объявлять.

— Чего это?! — сразу протестует Астерия. — Что за несправедливое отношение?! Я победила, а значит должна назначить спутника и назначу!

— Царицу? — с непониманием смотрит на княжну судья.

Скулы Астерии розовеют.

— Нет же! Царя!

Зрителям идея приходится по душе. Неординарно, эпатажно, новаторски, как всегда и водится у Бесоновых. Красноволосая дочь вся в великого отца.

— Царя! Царя! — голосят аристократы, поднимая вверх бокалы. — Дайте нам Царя!

Судья отходит посовещаться с организаторами. Сам брать ответственность не хочет и не может, а то вдруг закон какой нарушат таким нововведением, нынче с этим строго. Но, видимо, оказывается можно, чай, царь не царица, потому что вскоре судья возвращается в центр арены.

— Согласно обычаю, чемпион праздника, назначь своего царя! — велит он.

— Арсений Всеволодович Беркутов, — не задумываясь, выдает Астерия и смотрит прямо мне в глаза. — Будешь моим царем.

Аристократам все еще не надоедает хлопать. Мда, они получили знатное шоу. И соперник, и царь. Я же, выхватив взглядом Бемижара, подмечаю, что его, будто случайно, окружили люди с армейской выправкой. До этого нескольких я уже видел— демоники Гвардии. Значит, Бесоновы не попались-таки на удочку Жаворонка. Возможно, с ними, правда, стоит заключить союз.

Так, царем меня назначили. Можем расходиться? Мне еще Монстров усмирять внутри себя, царапину зеленкой мазать и, самое главное, Бемижару давать по щам, и я сейчас вовсе не про суп.

— Минуточку! А награду, господа?! Эй, цариц…то есть царь. Царек, милый цариныч! Подари награду чемпиону, и-ик, — вдруг заявляет краснощекий аристократ с бутылкой шампанского в руке. — А то не по-людски, не по обычаю. Не по-русски, наконец!

Его тут же поддерживают.

— Награду, награду! — скандируют порядком подпитые дворяне.

Астерия разворачивается ко мне всем телом и требует, высокомерно вскинув подбородок:

— Я жду награду, мой царь!

Ох, отшлепать бы тебя ремнем. Может, тогда твои мамки сказали бы мне «спасибо».

Я сдираю с шеи белоснежный галстук, встаю на одно колено и произношу:

— Прошу вашу руку.

С заминкой Астерия протягивает мне свой сжатый кулачок. Ну кто так руку подает! Не съем же, а если не доверяешь — так не суй. Нажимаю на запястье так, чтобы красивые аристократические пальчики раскрылись словно, лепестки. Княжна опускает голову, плечи ее вздрагивает, будто я снова делаю что-то неразрешенное. Но нет, всё в рамках приличия. Обвязываю кисть галстуком на манер браслета, быстро чмокаю в тыльную сторону ладони, на этом отпускаю мускулистую ручонку и встаю. Похоть во мне поет какие-то непотребства, но ее мерзкий голос перекрывают рукоплескания зрителей.

Пока нам хлопают, пока пунцовая Астра бросает на меня смущенные взгляды, теребя галстук на руке, я не отрываю глаз от Бемижара. Заварушка только-только начинается. Жаворонок тоже почувствовал угрозу и готов сражаться. Он улыбается Аяно той улыбкой, которую я прекрасно помню по нашему совместному прошлому. А значит она — «вы все умрете».

Один из демоников касается локтя Хенеси, и в ту же секунду японец бьет ладонью того в лицо. Вспыхивают татуировки на узком лице, и голова демоника вспыхивает черным пламенем. Только ментальная броня защищает гвардейца от участи сгореть заживо.

Сразу же на Нобунагу накидываются остальные гвардейцы. Поднимается шум, аристократы в шоке отшатываются от драки. Дамы визжат, мужчины заслоняют своих спутниц. А Нобунага сокрушительными ударами раскидывает накинувшихся демоников. Каждый хук или хай-кик сопровождается вспышкой черного как ночь пламени. Ловким фронт-киком он сносит с ног огромного снежного человека во фраке.

Я срываюсь через барьер, а Астра опять кричит мне вслед:

— Сеня! Ты куда!

Вокруг Хенеси мигом образуется заслон из гвардейцев. Они обрушивают на Бемижара дальнобойные техники. В стороне возникает Слепой кот, он не позволяет случайным техникам попасть в гостей, взглядом перехватывает молнии и файерболы и перенаправляет их в Жаворонка. Бесоновы действительно подготовились. Хорошо, что не меня так хватают… хотя, кто знает. Возможно, такая же группа и за мной ходит следом.

Мне не удается пробиться через демоников. Болотопсы жеваные, отойдите же! Но не кричать же им в спины, всё равно не послушаются.

Худой японец отражает атаки без труда. Техники демоников не вредят ему. Черный огонь вращается вокруг Бемижара в виде блестящих сфер. В руках Жаворонка возникает белый посох, покрытый черными иероглифами. Фантазм, миф японской религии. К сожалению, я не знаток восточного эпоса, поэтому не могу даже гадать, что это. Но Аяно, судя по ее побледневшему лицу, узнала, да еще как!

* * *

Пшшш… Вспышка черного пламени рядом с Хенеси, и в его руке возникает Посох Аматэрасу. Трехсекционный, сделанный из белого дуба, почерневшего от вечно пылающего гнева богини. Странно, но Аяно точно знает, что эта палка — оружие великой богини, главы всеяпонского пантеона. Словно это знание впитано вместе с молоком матери.

«Но я же не японка, — рычит самурайка. — Я — русская же!»

Хенеси взмахивает Посохом, и ливень черного пламени отбрасывает ринувшегося на японца Али.

Круг демоников разрывается, и в открывшееся пространство бросается Арсений. Прямо на Жаворонка. Два юноши — блондин и брюнет — сталкиваются нос к носу.

Самурайка чувствует, как ее сердце дает сбой. Ей становится страшно, очень страшно.

— Нет! Фалгор, нет! Мы не можем потерять тебя! — кричит Аяно. — Ты нужен нашему мужу! Ты должен спасти его! Фалгор, стой!

Глава 18 — Схватка

Я проскакиваю сквозь кольцо демоников. Мы встречаемся с Бемижаром лицом к лицу. Префект Жаворонков прищуривает раскосые глаза. На бледном лице черные татуировки горят, словно подсвеченный изнутри обсидиан. А еще мелькает страх. Даже ужас. Бемижар боится, и есть чего.

Этот сукин сын закинул меня на примитивную планету, вырвал меня из родного Постимпериуса, и сейчас он за всё расплатится!

Владыка слова всегда уступал мне в боевке, пусть и ненамного. Все Префекты совершенные бойцы, и немалую долю в поединках между ними играет удача и окружение. Так, например, в темных тесных переулках я, наверняка, проиграю Анарию Маске. Но сейчас Бемижар сосет болтопсовскую морковку, ибо против Жаворонка также ополчились демоники Бесоновых.

Шум вокруг — крики дворян, бряцанье оружия Гвардии, шипение черного пламени — становится безразличным и тихим. Его заглушают голоса внутри меня, голоса Монстров:

— Убе-е-ей всех! — воет Гнев. — Разорви глотки зубами! Разбей черепа собственным лбом!

— Расстегни ремень брюк, — увещевает Похоть. — Они тебе мешают.

— Глянь, какие на том столе аппетитные слоеные рулетики с ветчиной! — урчит Чревоугодие. — Урви хоть один! А еще там же канапешки с лососем!

— Смотри, у того пижона бриллиантовые запонки, — дуется Зависть. –Щеголь гребаный! А чем мы хуже?! Прибей урода!

— А может да ну это всё? — зевает Лень. — Месть эту. Да и совершенство твое туда же…. Пойдем лучше вздремнем.

Монстры Хаоса поют, стонут, ревут, ноют, но громче всех звучит совсем другой голос. Голос мести Фалгора.

— Бемижар, предатель! — на моих руках вспыхивает Огненный змей. Шшшш….Слабое оружие. Я бы мог взять фантазм намного мощнее. Сам рыжебородый Царь-Огонь вручает мне свое пламя. Свой новообретенный знак. Свою силу. Но отказываюсь. Прости, боже. Не время.

Крутанув Змея, я размахиваюсь им вперед. Жаворонок вскидывает свой Посох. Славянский дух и оружие японского бога вспарывают пространство. Сталкиваются, разливая вокруг себя ливни пламени. Отскакивают. Снова встречаются, испуская разрушительный жар. Вихри пламени наполняют воздух шипящим треском. Будто горит сама материя мира, само бытие. Прыжок. Уход. Выпад… Со сверхъестественной ловкостью, на пределе своих возможностей я наношу удары по Префекту мятежников. Но его посох словно заколдован — иероглифы на дереве горят, будто угли.

Фантазм Бемижара по мощи точно превосходит мой. Жаворонок использует божественный фантазм, а я всего лишь духовный. Будь здесь еще японцы, они бы все пали ниц перед Бемижаром и взывали к нему как к своему богу. Но славянам японский эпос побоку, русские не узнают Посох, а вот Огневики или Серп Ярилы узнают.

Словно другими глазами я вижу, как великий Сварог верхом на огненногривом коне протягивает мне кузнечный молот.

— Заступись за Державу, богатырь, — гудит верховный бог в рыжую бороду. — Срази мерзость на родной земле.

Но взять молот не могу. Дело не в конспирации против Хаоса. Я уже засветился с Огненным змеем, он тоже пышет жар-эфиром на астральном уровне. Пускай Бесоновы увидели мои фантазмы, это не важно уже, ибо я и так сейчас ходячий стенд Монстров Хаоса. Чревоугодие, Похоть, Гордыня и другие сдают меня с головой. Уверен, на астральном плане это заметно очень хорошо. Лизу, скорее всего, там мандраж хватил. Фишка в том, что если меня еще не повязали, значит, княгини раскрыли ловушку Бемижара. Значит, София поняла, что моя метка Хаоса — дело рук Жаворонка. И мне можно под видом этой метки попользоваться неброским фантазмом. Всё равно, если спросят, спихну эманации жар-эфира на метку Бемижара. Мол, это всё ловушка того японца, София Александровна. Он меня замарал своим Хаосом. А я использовал обычную жива-технику «Огненный змей», в роду у нас практикуют, ага.

Сойдет. Но если призову божественный фантазм, тут все аристократы назовут меня богом. Это донесут до императора, начнется шумиха, меня пригласят на допрос или даже повяжут, вызовут жрецов... В общем, слишком непредсказуем результат поведения императора. Нет-нет, рановато для такого экспромта. Сначала лучше попробую пятидесятером с демониками завалить мятежника.

Демоники пытаются оттеснить сражение к окну. Вокруг слишком много людей. Слепой кот отражает атаки и всплески силы, перенаправляет векторы пламени обратно в Бемижара. Только тому пофигу собственные техники. Посох впитывает черный огонь, как магнит, и выстреливает им обрато.

Я раскручиваю Огненного Змея, размахиваюсь в сторону мятежника. Горящая пасть бьется о вспыхнувший на миг черный щит.

Жаворонок вдруг хохочет, как будто совершенно успокоился. Маленький уголок зала превратился в бушующее горнило печи. Черные лепестки пламени перемежаются с техниками демоников.

— Что это за жалкий фантазм, брат? Какой-то русский дух? — ливнем пламени Бемижар отшвыривает подобравшихся демоников. Я едва успеваю отскочить и уклонить от черных всполохов. — Почему не призовешь какого-либо русского бога-бородача? Не можешь? Не хочешь? Неужели нынче я сильнее тебя?

Грех каждого Жаворонка — любовь к болтовне. Издержки профессии. Вот и сейчас Бемижар забалтывается, и Али, со спины ринувшись как таран, хватает худого японца в охапку.

— Аднака, еся! — радуется зеленая морда. — Сайдяшя за куряца!

Огромная пасть мутанта заглатывает голову Жаворонка. Саблевидные клыки скрежещут по ментальной защите, пытаются продырявить ее. Но японец крепок. Даже посох не уронил. Не знаю природу его щитов. Возможно, тоже фантазм. Жива-«колодцев», как я слышал, не бывает у хаоситов. Возможно, Бемижар уже успел втихаря стать демоником, чтобы усилить себя. Хаосит, демоник и обладатель фантазмов — жуткая смесь.

Если бы не доспех, Жаворонка не только бы погрызли, мощные руки Крокодила уже раздавили бы гада в безголовую лепешку. А так он вспыхивает черным столпом, и Али из последних усилий, ревя от боли, вышвыривает, полыхающего Бемижара в окно. Брызги плавящегося на лету стекла усеивают мрамор пола.

— А-а-а, гаряча! — Али дует на объятые черным пламенем когтистые лапы. Ничего страшного, с его регенерацией не поджарится. — Бальна-а-а!

Мм, наверное не поджарится.

— Пропусти, животина! — отпихнув в сторону громадного мутанта, я сигаю в окно.

Приземляюсь на мощеную плитами площадку, сразу же перекатом ухожу в сторону. И хорошо подстраховался. Струя пламени ударяет в то место, где бахнулся. Гейзеры асфальта и земли выстреливают в небо. В этот момент в окна следом прыгают демоники — прямо в эпицентр атаки. Бедняги! Многих глушит обстрелом, а самого слабенького разрывает пополам. Оторванные ноги фонтанируют кровью прямо перед моими глазами.

— Классные туфли! — нашла чему завидовать Зависть.

— Из телячьей кожи, — облизывается Чревоугодие. — Натуральный продукт. Ням-ням.

— Долго разжевывать, — не соглашается Лень. — Да ну.

А я быстро намахиваю руками технику Рыкарей. «Объятие Солнца». По сути, это много-много огненных лепестков, целое облако, и горящий фронт окутывает Бемижара. Тот удивленно приподнимает брови:

— Уже Рыкарь? Когда успе…

В следующую секунду облако лепестков вокруг него сжимается и вспыхивает гигантским золотым факелом. Вот так! Гори, скотина болотопсовская!

Из окон выглядывают княгини Бесоновы — Аяно, Дана и, кажется, Светлана. Хоть последнюю и легко спутать с главной княгиней, для Софии у нее слишком пофигистский взгляд.

— Когда вы уже докончите этого японца? — доносится недовольный голосок супермодели. — Мы еще мазурку не станцевали.

На нее «сестры» не обращают ровно никакого внимания.

— Фалгор! — кричит Аяно, облокотившись на оконную раму, усеянную зубьями осколков. — Уходи оттуда! Мои люди закончат с ним!

Хе, уходи, говорит. Самое подходящее время. Как же!

Снова обращаю взгляд на горящего Бемижара. Демоники Бесоновых обрушивают свои техники на этот столп огня. Круто полыхает.

Но недолго я радуюсь. Изнутри золотого свечения созревает черное пламя и мои лепестки рассыпаются. Бемижар — растрепанный, чуть дымящийся — отскакивает подальше от остатков техники. Машет посохом, распыляя черные искры. Сноп моих и гвардейских техник ранить его не ранил, но стер ухмылку. Бемижар почуял жареное. И, так как я хорошо знаю моего самозваного брата, мне не составляет труда угадать, что он сейчас предпримет.

Попытается драпануть.

Окружив себя черной завесой, Бемижар бросается в лабиринт из живых изгородей. И я даю ему это сделать. Три секунды жду и следую за Жаворонком. А едва зеленые трельяжи скрывают меня, на моих костяшках вспыхивают Огневики. Царь-Огонь, вот и пригодилась твои дары. Спасибо, огнебожич!

Из порезанной руки до сих пор сочится черная кровь.

— И охота же тебе бегать, — ноет Лень.

Я боюсь одного — как бы Бемижар не нырнул в Анреалиум. Но пока он это не сделал, возможно, не хватает времени сосредоточиться. Купол от жар-эфира никто не отменял. И даже Жаворонку приходится с ним считаться. Именно из-за специфики старых фантазмов Бемижара мне и нужно схватить его живым. Раньше он мог заходить в Хаос, когда заблагорассудится. Вот поэтому он, видимо, и поехал крышей настолько, что связался с Монстрами. Долго с ними пересекался, слушал их шепот, и в конце концов твари заболтали его. Но раньше не было никакого черного огня. Сила Жаворонка явно изменилась. Может, Хаос повлиял, может, японский пантеон богов. Надеюсь, осталась какая-либо связь с Анреалиумом.

Со всех сторон шумит листва живых изгородей. Это демоники рыщут в поисках Бемижара.

Но удача на моей стороне. Мы сталкиваемся у мраморного фонтанчика. Догоняю и атакую. Огневики пронзают ночную тьму, оставляя в воздухе дымящийся шлейф. Обманное движение, потом сокрушительный рубящий удар. Бемижар отпрыгивает, отбив его. Он вертит головой, ища куда отступить.

Огневики обрушивают огненный ливень, Бемижар отвечает встречной атакой. Золотое и черное пламя сливаются воедино. Мрамор фонтана трескается от жара, опавшая листва под ногами горит.

Вдруг доносится оглушительный топот. Будто несется гигант-зеленомордый в стальном панцире с механизированными модами или приближается штурмовой ходок.

Зеленая изгородь справа разлетается в щепки, и выскакивает стальное чудовище, втаптывая в землю опавшие лианы. Чудовище выглядит как средневековый рыцарь. Полностью закрытый доспех. Тяжелый панцирь из мильфинового сплава отражает ртутный свет фонарей. На лбу шлема торчит железный рог, будто у носорога. Под ним горят багровые глаза, щерится хищный рот. И всё бы ничего, но на грудной кирасе торчат две приличные выпуклости. Очень приличные. Настоящие круглые бидоны хороших таких женских грудей. А еще из-под шлема выплескиваются длинные красные волосы.

— Хочу, хочу, хочу, хочу ее, — стонет в экстазе Похоть.

— Да ну, — отзывается Лень. — Полежать бы просто.

Пожаловала сама княгиня Виктория Бесонова в броне Леди Носорог. Топая тяжелыми сапогами, она сносит Бемижара как пушинку. Стальной пудовый кулачище врезается ему в живот. Мятежник падает и катится, словно сбитая кегля. Тут же японца поражают красные молнии.

— Гори, суученыш! — из-за листвы фигурных кустов возникает княгиня Кали с красными Когтями наперевес. Эфирные резаки брызжут молниями, и красные ветвистые разряды ошпаривают Бемижара.

Я пугаюсь, что он сейчас подохнет.

— Княгиня, не убивать! — кричу. — Только оглушите!

Но Кали не слушает, продолжает шпарить красным градом по мятежнику. Болотопс жеваный! Не перестарайся только.

Сам я убрал Огневики от греха подальше. Снова выхватил из Анреалиума Огненного змея. Как бы не пришлось огреть Кали. К счастью, вспыльчивую княгиню утихомиривает Виктория:

— Кали!!! — утробный рык Леди Носорога отдается гулом в груди. — Хватит! Он японский подданный! Будут проблемы!

Ливень молний прекращается. Бемижар лежит мокрой курицей, ни жив ни мертв, капилляры в глазах раскосых полопались, из носа тоже бежит кровь. Перенапрягся отбиваться. Бедняга. Сейчас пожалеем. Из одного лишь огромного сострадания я подпрыгиваю к Жаворонку. Пинок в челюсть он принимает на блок из рук. Второй удар отбивает коленом.

Хм, еще рыпается.

Откатившись в сторону, Бемижар вскакивает. Зубы его наконец удлинились и заострились. Желтая пена запузырилась во рту. Обличье хаосита сразу дало ему второе дыхание.

Смачноплюй гребаный! И что с тобой делать? Добивать? Взять пленным прям никак? Может, в процессе экспресс-переговоров хоть что-то выясню.

— Щас я его! — Кали готовит новый заряд. Когти нагреваются багровым светом.

— КНЯГИНЯ! — рявкаю я, и она удивленно смотрит на меня. — Одну секунду.

Кали фыркает, но ручку с Когтями опускает. Виктория же ведет рогом из стороны в сторону, словно чувствуя некоторую нервозность. Переборщил с магнетизимом немного, ну да ладно.

Стоит заметить, что садовый лабиринт почти полностью сгорел, и нас сейчас окружает кольцо демоников, а среди них и еще одна грудастая фигурка в мильфиновой броне. Эта «леди-рыцарь» более тонкая и изящная, чем Леди Носорог. Ну и как компенсация — железные чашечки груди поменьше. Стальное оперение покрывает ее латы, на шлеме раскрыт железный клюв, а за спиной сложены металлические крылья. Княгиня Алла Бесонова или Леди Гарпия.

Еще там же и Аяно стоит — в бальном платье, с катаной наперевес.

Похоть опять что-то напевает противное, жалко заглушить нельзя.

— Сдавайся, Хенеси Нобунага! — гремит Виктория на всю округу, словно само небо служит ей рупором. — Ты обвиняешься в связи с Хаосом! Это преступление, за которое тебя ждет императорский суд!

Бемижар лишь смеется, щелкая удлинившимся змеиным языком по воздуху, как хлыстом. Да вскидывает когтистые руки. Посох с иероглифами исчез во время его падения.

— Слушай, Бемижар, — устало говорю. — А зачем это всё? Ну вот вообще всё? — я вожу рукой вокруг, имея в виду Землю, предательство Легионов да и вообще всё.

Префект Жаворонков пытается в усмешке сомкнуть губы, но клыков наросло столько, что не получается.

— Ради бессмертия, мой дорогой брат, — говорит хаосит. — Ради вечной жизни. Та сторона принадлежит Богам Хаоса. Даже если я умру, то Боги воскресят меня. И тебе они предлагают те же дары.

— Как попасть в Хаос? — спрашиваю, что волнует меня. — Ты туда проникаешь?

Я слышу, как хрустит ветка под легкой девичьей ногой. Даже детской. И Бемижар тоже слышит. Оскал его становится шире. Резко он срывается на тихий хруст, прямо в чудом оставшиеся нетронутыми кусты. Пара клыкастых демоников преграждают ему дорогу, но толку от них, пара взмахов тонких рук, и они кеглями бахаются позади, загораживая мне дорогу. Резвым прыжком я сигаю через охающие тела. Зеленые ветки расходятся передо мной.

Бемижар схватил за глотку Юкими, младшую дочь Аяно. Бедная девочка беззвучно всхлипывает, огромные анимешные глаза стали еще больше и почти закрыли собой всё бледное личико. Нарядное желтое платьице заляпано грязью, травой и пеплом.

— Юки! Нет! — раздается за моей спиной голос Аяно. Голос обезумевшей от ужаса матери.

Префект Жаворонков смотрит прямо мне в глаза.

— Врата Аматэрасу, — клацают клыки Бемижара . — Распахнитесь!

Вокруг нас троих поднимаются валы тьмы. Это ощущение сходно с тем, что я испытал, проваливаясь во Врата Анреалиума на планете Моране. Гулкая пустота внутри, ослепление, а потом чернота.

И дальше лишь хохот мятежного безумца:

— Фалгор, ты спрашивал про Хаос? А зачем? Ты уже в нем!

* * *

Черная сфера образуется посреди выжженной поляны у единственного целого куста.

— Внутрь! — кричит Аяно. — Спасите оттуда мою дочь!

Но демоники и без того уже бросились в сферу и…прошли ее насквозь. Они удивленно вертят головами. Снова бросаются внутрь и снова проходят насквозь.

— Ничего, княгиня, — докладывает один из них. — Там нет ни вашей дочери, ни хаосита. Никого нет.

— Портал захлопнулся, — Алла-Гарпия внимательно смотрит в черноту. — Мы видим лишь остаточные эманации.

Аяно хватается за грудь. Самурайке плохо, очень плохо. Железное сердце, кажется, сейчас откажет.

— Фалгор! — взывает княгиня. — Спаси мою дочь! Умоляю!

Глава 19 — Схватка 2

Тьма окружает Юкими, и глаза маленькой княжны не сразу привыкают к мраку. Она хлопает ресницами раз-другой. Какие-то шевеления во тьме заставляют ее сердечко вздрогнуть. Различаются скользкие щупальца, искривленные звериные оскалы, множество разноцветных глаз всевозможных размеров. Очертания чудовищ размываются, смешиваются, исчезают, снова всплывают. Кажется, это иллюзия. Игра воображения. Или же нет?

Княжна хочет рвануться прочь от страшных мистерий, хочет убежать, цокая каблучками по странному черному полу, но не может. Худой японец нависает над Юкими, сцепив холодные тонкие пальцы вокруг ее шеи. Злодей подвергся метаморфозам, лицо омонстрилось. Из клыкастого рта монстра капает слюна. Сам он весь страшный, как оживший древний ужас, и пугает не меньше мелькающих чудовищ вокруг.

Сердце девочки трепещет от страха. Юки-тян, как же тебя угораздило попасть сюда?!

Бал! Во всем виноват чертов бал! А точнее, сисястая Астра! А еще высокая Ксюша! Обе плохие, плохие! Какие старшие сестры заставляют свою младшую сестру плакать. Ужасно плохие! То-то же!

А ведь Юкими надеялась на совсем другое. Но розовые мечты превратились в тлен. С самого утра она мечтала, что Сеня пригласит ее на танец. Приобнимет за талию и закружит в головокружительном вальсе. Все будут смотреть на них и восторгаться их движениями. А потом Сеня возьмет ее за руку, отведет на веранду, нежно погладит по плечику и скажет, какая Юки изумительная, чудесная и просто лапочка.

Но нет же! Он на нее даже не взглянул! Сначала вниманием Сени завладела Ксюха. Она утащила его на танцпол, и он вынужден был кружить в вальсе не крошку Юки-тян, а свирепую шельму Ксюшу. Но танцевали они потрясающе! Юкими смотрела и кипела от зависти. Сеня кружил Ксюху, словно Аполлон Венеру. Идеальное попадание в такт, идеальное единство танца с музыкой. Гости не отрывали взглядов от их пары. Ксюша сама смотрела только в янтарные глаза Сени, её щёки алели, приоткрытые розовые губы подрагивали, а в конце танца она счастливо рассмеялась. Не насмешка. Искренний смех удовольствия. Раскрасневшееся лицо Ксюхи пылало восторгом.

Последней каплей для Юкими стала Астра. Вышла на арену систястая даже не в топике, а в одном матершинном слове. Дойки так и прыгали во время недолгого боя. А Сеня и повелся на них! Как он мог?!! Признал поражение, встал на колено, поцеловал руку зарумянившейся Астерии…Тут Юка не выдержала. Врубила фрактал невидимости и пронеслась мимо следящего за ней демоника. Убежав в сад, княжна зарылась глубоко-глубоко в зеленый лабиринт, упала на ковер из опавшей листвы и давай плакать. А еще Юкими помнила, как кричала: «Дурак! Дурак Сеня!». Но это всё из-за горькой обиды, она на самом деле так не думает, конечно.

И тут-то началось! Из ниоткуда полился черный огонь, загремели техниками демоники, громко затопала мама Вика. Бежать было некуда! Повсюду пожар! Повсюду крики боли и гром ударов! Юкими забилась в угол между живыми изгородями, но она так испугалась, что фрактал невидимости, видимо, сбойнул. Еще бы! Ручки Юкими дрожали, губки тоже, а больше всего ножки, она не могла даже встать, а когда всё же попыталась, как раз началось затишье. Юкими случайно наступила каблучком на неубранный валежник, и хруст ветки оглушительно прозвучал в тишине. Наверное, на звук и метнулся тот страшный японец. Один рывок, и вот ее шея зажата между когтистыми пальцами, а со всех сторон вздымаются черные вихри. Солнце гаснет, и Юки оказывается в мире тьмы и чудовищ.

— Фалгор, ты спрашивал про Хаос? — хохочет японец. — А зачем? Ты уже в нем!

Справа вспыхивает золотой огонь, и Юкими, скосив взгляд, видит Сеню. Страх отступает. Да вокруг мрак, ужас и клубки из оживших кошмаров. Но перед ней расцветает само совершенство.

Окруженный золотым ореолом Сеня идет прямо на японца. Вокруг светловолосого юноши витают огненные призраки. Юкими с трепетом узнает крылатого Огнепса Симаргла и краснобородого Царя-Огня. Симрагл выглядит обычным псом, только огненным и с крыльями, а так обычный волкодав. А еще княжна видит позади Сени бородатого мужчину на статном коне и в фартуке кузнеца. Сам Сварог! От охватившего девушку трепета стройные ножки подкашиваются, и если бы не рука японца, сжимающая глотку, она бы упала.

— Бемижар, отпусти девочку! — гремит голос Сени, будто каменная лавина.

Но когтистые пальцы на ее горле только крепче сжимаются. Японец оскаливается:

— Она — мой билет из России, брат. Ради своих детей Бесоновы готовы на всё. В том числе, отпустить врага на волю. И лучше тебе тоже не соваться.

Сеня останавливается, юное лицо становится задумчивым. Золотой свет сопутствующих богов играет бликами на его чистой гладкой коже, подсвечивает татуировки, золотит волосы. Он прекрасен и грозен, как и окружающие славянские боги.

— Значит, ты не можешь уйти сам, — роняет Арсений. — Значит, мы не в Хаосе. Лишь в некоем кармане.

— Что ты несешь… — вскидывает брови японец.

Но в следующий миг Сеня взмахивает рукой, огненно-золотое копье выстреливает из его пальцев. И Юкими каким-то чудом узнает оружие. Копье Царя-Огня!

Только она осознает название, пальцы на ее шее разжимаются, и ор японца заполняет гигантскую чашу тьмы вокруг:

— А-А-А-А-А-А!

— Я СКАЗАЛ, ОТПУСТИ ДЕВОЧКУ!

Золотой свет разливается вокруг и схватывается в смертельном противостоянии с чернотой. Продолжая орать, японец падает в лужу собственной крови. Его правая рука сгорела, из дымящегося обрубка продолжают стекать черно-красные струи. Сильная рука подхватывает Юкими за талию и быстро утаскивает прочь. Доведя до Огнепса Симаргла, Сеня легонько нажимает на плечо Юкими, и она садится попой на мохнатую спину Сварожича, прямо между пламенными крыльями.

— Посиди тут, детка, — велит Сеня. — И лучше отвернись. А ты, собакен, охраняй.

— У-у-у-у, — урчит Симаргл, чуть припав на четыре лапы, чтобы Юкими было удобней.

Сеня отступает обратно к японцу. А маленькая княжна слушается. Она обхватывает плечики руками и послушно ждет, когда ее спаситель вернется. Правда, втихую поглядывает назад, через плечико. Ей совсем не страшно: рядом висит в воздухе, скрестив руки на груди, огромный Царь-Огонь, а попку греет теплый Симаргла. Но смотреть хочется. Просто Сеня такой класссссный!

* * *

Убрав подальше Юкими, я теперь могу разойтись на полную катушку. Тем более, что и Бемижар уже поднялся, скуля от боли.

За спиной Жаворонка воплощается японский пантеон. Куча узкоглазых людей в цветастых кимоно и багровых самурайских доспехах. Впереди всех стоит стройная брюнетка в красном халатике. Наверняка, главная богиня японцев Аматэрасу.

Бемижар ощеривает пасть:

— Брат, похоже мне всё же придется тебя убить, — он взмахивает целой рукой, и в ней вспыхивает черноклинковая катана. — Кусанаги-но Цуруги! Меч, собирающий облака!

Я же выхватываю из золотого света Молот Сварога и выдыхаю одно слово:

— СГОРИ!

Из молота изливается водопад кипящего золота. Бемижар отвечает ливнем черного пламени. Две стихии сталкиваются. Две первозданные мощи. Две веры. Две непобедимые силы.

Время крика закончилось. Только огонь, только жар, только хардкор. Вверху кружатся славянско-японские мифы. У них вспыхивает своя собственная битва, но она всего лишь отражение нашей с Жаворонком битвы.

Я бросаюсь сквозь остаточное черное пламя, золотой ореол защищает меня от ожогов. Настигаю Бемижара, размахиваюсь Молотом. Он вскидывает изогнутый клинок. Железо сталкивается, вокруг распространяются звон и вспышки света.

В голове гудят голоса Монстров, но к болотопсам их. Концентрируюсь только на бое.

Бемижар сдает, его выручает только череда безрассудных действий. Но Жаворонку недолго осталось. По клыкастому лицу струится пот, а по обожженному обрубку — кровь.

— Ты всегда был хреновым дуэлянтом, — я усмехаюсь.

— Фалгор, тебе не выбраться отсюда без моей помощи! — визжит Бемижар.

— Всегда был лишь болтуном, — наношу новый удар, и клинок выбивается из единственной руки мятежника. — Нет, чтобы быть мужчиной, опять болтаешь.

Обрушиваю молот на узкое плечо. Кость плющится, плоть сгорает, Жаворонок валится без сил.

— А-Р-Р-Р!

Да-да. Ему остается лишь кричать.

— Пой, птичка, пой, — вскидываю молот к черным небесам и затем бью по колену. Громкий хруст и шипение сгораемой плоти.

Пора поджарить Бемижара. Больше никаких полевых допросов. Сожгу ему полтуловища и потащу назад к Бесоновым. Чай, регенерация не даст подохнуть. Здесь Юкими и я не собираюсь рисковать жизнью девочки. Не будь со мной малютки-княжны, может быть, и рискнул бы. Но один раз ее жизнь уже подверглась опасности. Хватит.

— Фалгор… — хрипит сплющенный в колене и плече Бемижар. — Прошу пощади… ради всего, что между нами было. Я всегда любил тебя как брата! Всегда!

— Сейчас расплачусь, — новый взмах. Молот опускается, и Беми лишается второго плеча. В этот раз у него даже нет сил кричать. Только кудахтать как бройлерский цыпленок.

Теперь под ногами неприятное зрелище. Разбитый в хлам Жаворонок. Надеюсь, Юкими не смотрит, а то эта мешанина крови и жареного мяса может подорвать девочке психику.

Между тем, японские фантазмы превратились в каких-то чудовищ. Человеческие лица обросли шерстью, из кимоно и доспехов проросли тентакли и чудовищные лапы. Все эти монстры поперли на строй славянских богов. Но Ярила, Даждьбог и их огненные духи встали стеной, ощетинившись мечами и копьями.

Столкновение выходит знатное. Гремят удары, трещат ломающиеся древки копий. Но строй славянских фантазмов не рушится. Они так долго продержатся.

Я без понятия, как эта битва скажется на коллективном бессознательном. Но то, что японские боги обратились в жутких тварей, точно не приведет ни к чему хорошему. Боюсь, японцы станут более подвержены влиянию Хаосу. В ближайшее время с Востока придут невеселые новости.

— Без меня…тебе не выбраться…. — сопит горящий ком плоти у моих ног. — Мой фантазм…

— Болтливый Жаворонок, — фыркаю и оглядываюсь. — Давай попробуй меня заговорить. Мне даже интересно, что ты скажешь.

— Хаос…

— Это ведь не Хаос, а лишь порог.

Он замолкает и хлопает единственным не лопнувшим от жара глазом.

Действительно, Бемижар не смог преодолеть купол. Мы топчемся у безграничной пустыни Хаоса. Жар-эфир здесь струится потоками, но невидимая стена не пускает нас дальше. Поэтому Бемижар не может перемещаться по Земле с помощью кротовых нор.

Вдалеке за стеной сияют странные синие зарницы. Я бы сказал, это молнии. Тысячи полыхающих зарядов. Вот это сила! Настоящее безумство стихий! Каждая вспышка порождает гулкий, полный боли рев, как будто кто-то сжигает полки тварей и их предсмертный вой сливается в единый утробный звук.

Почему-то Монстры в голове в ужасе истерят. Им не нравится этот синий свет. Чудовищ ужасают молнии. Как странно…

«И долго ты будешь глазеть? Какого хрена сидишь? — вдруг слышу в голове еще один голос, мощный, рокочущий, и он явно не принадлежит еще одному Монстру. — Хватай своего горелого хаосита и уноси мою дочку из этого гадюшника».

— Дочку?! — охреневаю я. — Неужели вы князь Перу…

«Я повторять не буду, — рявкает незнакомец, от чего моя черепная коробка едва не взрывается. — Мыслеречь через купол отнимает уйму сил, а мне еще сжигать не одну тысячу хаоситов. Вали, сказал!»

— Э-э-э, — мне как-то даже не по себе становится. Драпать, когда кто-то другой сражается с моим врагом? — А может, я…?

«Слаб еще, — отрезает незнакомец. И у меня едва правый глаз не выпадает — "Это я-то слаб?" — Сперва прокачай «колодцы» до Абсолюта, мутню свою непонятную божественно-хаосистскую освой нормально — и возвращайся. Хотя я, может, уже сам выберусь. Долго это всё идет у вас, копуши. Соню там что ли пни, чтоб тебе подкинула сырья из Нижних миров. Скажи — я велел. Самим, видимо, не догадаться».

— Софию Александровну? — уточняю.

«Ее самую. Ну всё, уводи дочку. Ей вредно здесь быть. Дитя же.»

Мм, ну делать нечего. Всё равно пора двигаться. Всё равно мне одному не пробить купол, даже если бы я решил не послушаться князя. Да и Юкими, правда, надо увести. Эманации страха и ужаса никуда не делись, они насквозь пропитали этот порог Хаоса, хоть их влияние на психику девочке ослабло благодаря моему магнетизму.

Оставив Бемижара лежать в одиночестве, возвращаюсь за маленькой княжной.

— Закройте глазки, Ваше Сиятельство, — прошу я, сняв Юкими со спины Симрагла. — Доверьтесь мне. Всё будет хорошо. Совсем скоро мы вернемся домой.

Юкими слушается и прижимается ко мне попискивая, как щеночек. Я обнимаю ее за талию свободной рукой.

«Э! Руки».

Поднимаю ладонь выше по спине девушки. Князь больше не гремит, значит, нормально. Отец года прям. А молнии продолжают сверкать далеко-далеко. Ни на минуту не останавливается князь. Силен мужик!

Конечно, гроза разворачивается не в поле моей видимости. Просто князь настолько сильно разошелся, что отражение его грозовой бури разносится по всем уголкам Хаоса, и даже до далекого кармана докатились всплески.

Придерживая княжну, возвращаюсь к Бемижару. Взмахиваю Молотом, и водопады огня изливаются наружу. Валы пламени взметаются вокруг нас. Юкими вжимается плотнее в меня всем телом.

— Сеня… — попискивает она испуганно. — Жарко!

— Потерпи чуток, Юки, — глажу ее по спинке. — Это ненадолго.

Мы находимся в кармане Хаоса. Он зыбок и неустойчив. Прямо чувствую срывы в окружающих потоках. Предполагаю, если перегрузить энергетическое поле всплеском жар-эфира, то баланс сил разрушится, карман треснет, и мы освободимся.

Так и происходит. Через несколько секунд нас окружает выжженный садовый лабиринт.

— Юкичка! — Аяно бросается к своей малышке и крепко прижимает дочку к груди. — Ты что здесь делала малышка! Я же наказала — бал не покидать!

— Прости, мама! — разревелась девочка, обхватив мать за шею. — Я — дура глупая! Не послушалась! У-у-у-у….!

— Ничего-ничего, золотце мое! — суровая Аяно тоже пускает слезы. — Запру тебя в высокой-высокой башне, снесу лестницу, и будешь у меня жить в вечной безопасности.

Юки от такого поворота поперхнулась.

Глядя на воссоединившихся мать и дочь, я умиляюсь. Прямо семейная идиллия. Любо-дорого смотреть.

— Спасибо! Спасибо! — самурайка впивается в меня благодарным взглядом. — Фалгор, спасибо!

Мм, ну теперь не отнекаться.

— Пожалуйста, Ваше Сиятельство, — киваю.

Княгини Виктория и Алла уже сняли глухие шлемы. Их прекрасные лица поверх стальных костюмов выглядят сногсшибательно. Похоть прямо воет от…похоти, видимо.

Аяно только и приметила, что самое дорогое. Оно и понятно. Дитятка вернулась, и похрен на всё остальное. Остальные княгини вместе демониками же в ужасе созерцают обожженный ошметок по имени Бемижар Владыка слова. Даже Кали морщится, словно от зубной боли.

— Свароже, он жив! — Алла делает пальцами в воздухе Круг Сварога.

Запеченный без яблок Бемижар мигает одним целым глазом. Ни говорить, ни хрипеть он не может.

— Слега подзагорел, — пожимаю плечами. — Но живехонек и может доставить еще кучу неприятностей.

— Заберите это, — велит Вика гвардейцам. — Надеть мориновые наручи, поставить инъекции, подавляющие фракталы. И поддерживать урода в таком же состоянии.

— Как поддерживать, княгиня? — недопонимает один из княжеских служак.

— Заново обжигать, как только начнет регенерировать, — не моргнув глазом, поясняет Кали. — Как еще?

— Верно, — подтверждает Вика. — Больше никак, — красноволосая княгиня смотрит на меня. — Мы позаботимся о твоем пленнике, Фалгор.

— Спасибо за заботу, — улыбаюсь.

Я не спорю. Не лично же мне Бемижара обхаживать. На том спасибо, что признали Жаворонка моим пленником.

— А теперь возвращаемся на бал, — вдруг произносит Алла.

— Как на бал? — удивляюсь. — Он разве еще не закончился?

— Нет, конечно, — качает головой Аяно, поглаживая плачущую Юкими. — Все аристократы видели, как разгорелась драка с хаоситом. Мы не можем закончить мой праздник на такой плачевной ноте. Наш престиж упадет. Сейчас объявим, что победили тварь Хаоса, и попросим гостей продолжить развлекаться.

— Фалгор, станцуете со мной? — берет меня под локоть Алла, ослепительная брюнетка между прочим.

— И со мной, блондинчик, — подхватывает меня с другой стороны Кали, свирепо улыбнувшись. — Ты нас сильно сегодня выручил.

— Вообще, я первая, — непреклонно заявляет Аяно. — Мою дочку вообще-то спасли.

Ну ничё себе! Я в фаворе у Бесоновых.

Глава 20 — Снова на праздник

— Высокородные сударыни, я, конечно, польщен вашим щедрым вниманием, — деликатно выбираюсь из-под ручек княгинь. Особенно пытаюсь держаться подальше от Кали. Помню ее давний неадекватный хук, отправивший меня в бессознанку. Да и ручонки у нее резко могут стать когтистыми и высоковольтными. — Но я неподобающе выгляжу, чтобы возвращаться на прием. Пыль, грязь… Сами видите. Боюсь, мне придется заняться более практичными делами.

В целом, на самом деле, терпимо, фрак почти не испачкан. Но пятнышки пыли проглядывают, плюс образовались складки. Хоть я был и в доспехе, но на секунду как-то снял.

— Это ерунда, — отмахивается Кали, опасно приближаясь. Нет, ничего неприличного, нас разделяет пара длинных шагов. Просто эта княгиня сама по себе чертовски опасная. Мне с ней и на расстоянии ста метров стоять прям тревожно, если по-честному. Хоть я и Префект-командующий и всё такое.

— Да ну, — зевает Лень. — Лень даже бояться.

— Хочу ее Когти, — Жадность нашла к чему придраться. — Хочу, хочу, хочу! Убей Бесонову, стань демоником, а потом убей всех вокруг и забери их фракталы.

— А тела сожри, — добавляет Чревоугодие.

— Но только после того, как трахнешь, — Похоть тоже себе не изменяет.

— Ерунда, — кивает Аяно, оглядывая себя. Ее платье тоже не в лучшем виде. — Доместос всё поправит. Доместос, поправь наше одеяние, пожалуйста.

Один из выстроившихся демоников выходит вперед. Что-то начинает колдовать руками. Махать, хлопать, будто зеумский шаман вызывает духов. Резко прекращает, смотрит на меня угрюмо:

— Господин, снимите доспех.

Мм, вот оно как. Через ментальную защиту его фрактальная магия не проходит. Логично. Покумекав, решаю, что сильного уж риска нет, Когтям Кали никакой доспех и так не преграда.

— Убрал.

Доместос снова машет и хлопает. Складки на моем фраке разглаживаются, пыль пропадает, ткань становится свежей, а воротник сорочки накрахмаленным, сверкающим белизной, как льдины в море. Туфли начищаются до блеска, сбитые каблуки выравниваются, шнурки завязывают сами себя в одинаковые бантики.

Платья у Аяно, Кали и Юкими тоже распрямляются, наполняются блеском чистых дорогих тканей. Вкрапленные в лифы и юбки бриллианты и сапфиры становятся яркими как звезды. Прически тоже приводятся в порядок, выбившиеся пряди возвращаются обратно в сложные узоры из длинных локонов.

— Хочу, хочу, хочу…. — запевает Зависть. — Грохни гада и забери фрактал!

Похоть найдет себе место в любой чужой провокации:

— А труп потом трах…

Впервые я согласен с Завистью. Вот это волшебство! С таким фракталом можно сэкономить столько времени на приведение себя в порядок. Эх, жалко, что я на доброй стороне и не грохаю никого, чтобы захапать полезную приблудку. Ну и вообще мною выбран путь живы, как более перспективный в сравнении с демониками в долгосроке. Хотя, стоит подумать, с учетом новых сведений, стоит, стоит, да еще как!

Юкими, теперь уже опрятненькая, чистенькая, миленькая, как одуванчик, подходит ко мне и опустив взгляд в ноги, мямлит смущенно:

— Идемте на бал, Арсений Всеволодович.

Аяно довольно кивает, умиляясь видом красивой и, главное, живой дочки. Похоже, придется возвращаться. Мне еще предстоит разговор с Софией. Главное, отдалить откат от продукта магнетизма еще хотя бы на час.

— Мне нужны гарантии, что меня допустят до моего пленного, — всё же говорю. — Доступ требуется круглосуточный.

Аяно молчит. Кали нехорошо супится. Виктория и Алла переглядываются, кстати, две княгини-воительницы всё еще в доспехах. Судя по отсутствию защелок и замков, это жидкий доспех из мильфинового полисплава, который быстро твердеет, облегая фигуру.

Мои слова переваривают минуту точно. Это я так непрозрачно намекнул, что желаю остаться наедине с Бемижаром. Как бы дела не ждут. Жаворонок повлиял на коллективное бессознательное японцев, и я искренне надеюсь, что катастрофу можно обратить вспять. Не хотелось бы получить целый народ, подверженный Хаосу. Японцы ведь тоже жива-юзеры, а значит, обладают нешуточной силой. У меня возникла даже мысль, а не закинули ли Монстры Хаоса Бемижара и других мятежников на Землю, планируя поработить ее население для захвата Постимпериуса. Эта планетка, конечно, примитивная, с точки зрения технологий, но в энергетическом плане аборигены очень сильны. Единственное, что жива не совместима с энергией хаоситов. И если японцы обратятся в монстров, то лишатся «колодцев», и вот в таком случае возникает вопрос: какой смысл всех трудов по их порабощению?

Отчасти из-за мыслей о Японии я и оставил Бемижара живым. Предполагаю, что если его излечить от Хаоса, то и коллективное бессознательное японцев освободится от его пагубного влияния. Опять же, всё это теории. Сама возможность излечения хаоситов сомнительна. Но с другой стороны, раз они заразились скверной, должен быть способ ее изгнать обратно, хотя бы в теории, пускай и неприменимый в практическом смысле из-за различных причин. Но даже их выяснение будет неплохим продвижением в понимании Хаоса.

— Сам-то ты тоже заражен, — замечает Гордыня. — Великими существами, между прочим. Гордись честью, смертный. Ты избран…

Бла-бла-бла. Иногда получается не слушать Монстров, а иногда прямо как церковные колокола долбят по мозгам.

— Ты получишь доступ к своему пленнику, Фалгор, — заявляет Аяно, и другие княгини не спорят, лишь Кали косится на сестру. — Пойдемте уже на бал.

— Да-да, пойдемте, — Кали снова меня подхватывает за руку. — Пойдемте, Арсений. Вы сегодня наш царь праздника. Без вас никак не годится продолжать веселье.

-Кстати, — усмехается Виктория, поскребя латной перчаткой стальной воротник. — Мы же еще посмотрим танец царя и чемпионки праздника? — и сама отвечает. — Ожидаю, он выйдет настолько же трепетный и нежный, насколько был яростным ваш турнирный поединок.

Леди Носорог явно не шутит, хоть и говорит весело. Я молча изучаю искринки в смеющихся глазах красноволосой княгини. Учитывая, что Виктория является матерью этой самой чемпионки, звучат ее слова как благословение. Только вот на что?

— Арсений, не удивляйтесь. Хаоситы хаоситами, а княгини Бесоновы всегда готовы говорит о своих чадах, — ослепительно улыбается Алла. — Мы же мамы! Нашим дочкам-красавицам должно достаться самое лучшее! И лучший! — брюнетка подмигивает мне задорно, как девочка. Затем смеется звонко, так должно быть журчит самый чистый в мире ручей. — Ну пойдемте уже. Моя Танечка тоже очень нарядная сегодня, с одноклассником пришла, хочу успеть хоть глазком взглянуть на них.

И мы шумной толпой вваливаемся обратно в дом. Дворяне вокруг пораженно смотрят на нас — стильных и нарядных. Особенно впечатляет аристократов топающая Виктория в латах Леди Носорога. Да не меньше поражает Алла со стальными крыльями за спиной. Обе княгини, несмотря, на железную броню, улыбчивы и радостны.

Изюминку нашего общества также составляет отряд хмурых демоников. Сразу видно, что они идут с битвы. Чего не скажешь о веселых княгинях. Быстро же дамы себя перекалибровали на праздничный тон. Часто, видимо, приходится сражаться.

* * *

Лиза не находит себе места. Несколько минут назад она смотрела, как демоники Гвардии схватились с тем японцем. Смотрела, как Сеня бросился в окно следом за выброшенным туда хаоситом. Видела лужи крови, слышала бурю криков. И не понимала. Зачем Сеня влез? Почему он так рьяно накинулся на природного врага Бесоновых? Это не твоя битва, дорогой! Не твоя!

Мама София строго-настрого запретила своим детям участвовать в сражении с японцем. Лиза, Астерия, Митя и другие знали, что такой исход возможен. Но одно дело не лезть к какому-то японцу, и совсем другое, когда там бьется твой любимый!

Лиза чудом сдержала себя. Она не понимала причин, сердилась на маму, но сжав до боли руки ждала. Ждала развязки этой страшной бойни. Страшной, потому что ее избранник был на волосок от смерти. Хотелось вломиться в схватку и сжечь хаосита до тла нафтой Беумуса. А потом обнять своего родного Сеню, погладить, порадоваться вместе с ним, что всё позади.

Японец оказался сильным и практически неуязвимым для Гвардии. Но Сеню это не останавливало. Даже будучи Полковоем он не должен был бросаться на столь сильного противника. Когда драка переместилась в сад, Лиза напрягла слух Высшей Гончей. Мало чем это помогло. Тогда княжна использовала фрактал Кожана-нетопыря. С содроганием сердца она вслушивалась в каждый хлопок удара, в каждое шипение пламени, в каждый звон стали. Потом сеча будто затихла. Но никто не радовался, никто не поздравлял товарища с окончанием тяжелой работы. И вот тогда Аяно закричала голосом, сорванным от душевной боли:

— Фалгор! Спаси мою дочь!

«Юки?! — Лиза ощутила, как тело немеет. — Наша Юки?! Нет!»

Почти сразу всё разрешилось. Лиза вслушивалась, вслушивалась и ничего не понимала. Ясно, что Сеня спас Юки. Мама Аяно благодарила его, мама Алла заигрывала с ним в шутку, Кали тоже не отставала. Но почему Аяно называла Сеню Фалгором? Может, это что-то значит по-японски?

— Ладно, главное, живы, — выдыхает сереброволосая княжна. — Оба.

— И не говори, — расслабляется Астра, тоже вся напрягшаяся рядом. — Чуть сама тут не отмерла.

Уборщики уже убрались. Без суеты и напряжения, прошли между сгрудившимися аристократами и шустро убрали кровь, а также осколки с пеплом. Работники Дома Бесоновых ко всему привычные. Как и княжеские дети.

Наконец приближается заветный стук шагов, и ОН входит в зал. В черном фраке, совсем не мятом, белоснежной сорочке с накрахмаленным воротничком и начищенных до блеска туфлях, словно только что с салона. Идеал настоящего мужчины.

Даже не раздумывая, никого не стесняясь, Лиза бросается ему навстречу с криком:

— Сеня!

А на пятки ей едва не ступает Астра.

* * *

Удивительно, но дворяне не разбежались. Хотя многие бледные, и не одна барышня дрожит, еще не отойдя от пережитого стресса. У самой двери пышногрудая красотка впилась обеими руками в локоть кавалера, и его искаженное болью лицо свидетельствует о мучительных ощущениях, но сударь терпит, куда деваться. Почему все не ушли? Видимо, побоялись разгневать некультурным уходом влиятельных хозяек.

Многие косятся на сожженную часть зала. Пепел со стеклянными осколками уже подмели, как и убрали разбитые плиты пола и колоннад, но черные опалины никуда не делись.

— Сеня! Сеня! Ты цел?! — ко мне кидаются Лиза, Астра, Анфиса, Люда и Ксюша. — Ты не ранен?! Тот хаосит тебя не задел?!

Девушки меня трогают, щупают, оглаживают ладонями фрак. Ксюша с более профессиональным подходом прощупывает мои ребра, изучает, не сломаны ли. Похоть просыпается и поет свои непотребства, ей в противовес жалуется Лень, что, дескать, сложные идеи предлагаешь, товарка, давай чего-нибудь попроще, без таких изворотств, а лучше давайте просто полежим. И пожрем, добавляет Чревоугодие.

— Ох-х, — вздыхаю, порядком устав от многоголосья Монстров.

— Больно? — пугается Ксюша, приняв «ох» на свой счет. — Сломано что?

— Щекотно, Ваше Сиятельство, — улыбаюсь.

Княжна облегченно выдыхает.

— Фу-ух, а так вздохнули, что прям испугалась. И можете звать меня просто Ксенией, — дочка Кали смущенно отводит взгляд. — Для вас Ксюша.

— Хорошо, Ксюша, — я улыбаюсь чуть шире. — Можно на ты.

Другие барышни недовольно посмотрели на Ксюшу, но воздержались от замечаний.

Стоит заметить, что Кали продолжает держать меня за локоть, но при последних слова хватка ее становится буквально железной.

— Молодцы, дети, — ухмыляется свирепая княгиня. — Что подружились. Только лапки, Ксения Артемовна, попридержи-ка. Не при посторонних же трогать кавалера везде, где хочется.

Уела-таки мама дочку. Ксюша вся искраснелась.

— Мама! И вовсе мне ничего не хочется! — пищит княжна, вогнанная в краску. — Я беспокоюсь! Арсений же в окно сиганул за хаоситом!

— И точно! — вспоминает Аяно, которая держится рядом с Юкими, будто гусыня со своим птенчиком. — Фалгора же пометили…

— Кха-кха, — прокашливаюсь. — При непосвященных называйте меня пожалуйста Арсением.

— Прости, — Аяно поджимает губы, признавая вину. — Верно, говоришь. Так вот — Арсения же пометили Хаосом. Что с твоей рукой? Зажила?

Я поднимаю кисть. Хм. Царапина, правда, затянулась, осталось только розовая полоска. Но вот голоса Монстров никуда не делись. Ох, как же тесно в моей голове. Черепная коробка едва не лопается от сонма гадостных желаний. Из-за этих болотопсов мне хочется всех вокруг убить, истрахать и сожрать. Только Лень выделяется из всего этого сброда. Она просит только полежать. Самый безобидный грех.

— Хаос всё еще ощущается, — подтверждает Лиза, видимо, перейдя на астральное зрение. — Очень сильное влияние. Даже удивительно…

Княжна не договаривает. Зато ее понимает Кали. Усмехнувшись, княгиня смотрит на меня, крепче прижавшись к моему локтю:

— Даже удивительно, как ты еще не попытался обглодать здесь кого-нибудь, — воркует она милым голоском. — Верно, Лиз?

А я-то гадал, чего княгиня ко мне так жмется. Боится, что сорвусь.

Лиза гневно смотрит на одну из своих матерей, но ничего не говорит.

— Не волнуйтесь, Кали, — я выдерживаю вежливую улыбку. — Моя воля не позволит Хаосу творить непотребства. Но изгнать его очень желательно, — невзначай замечаю.

— Мы уже поручили нашим биологам, — кивает Виктория. — Сейчас они копаются в перечне сырья с Нижних миров на предмет того, что может вам помочь. И эта еще одна причина никуда вам не уходить пока что, Арсений.

— Прошу внимания! — неожиданно раздается звонкий голос. Это один из слуг привлекает внимание обомлевших аристократов. — Слово берет главная княгиня Бесонова София Алексндровна!

Между рядами аристократов легко шагает сама она. Прекрасная как мечта в вечернем платье цвета лаванды. Лебединую шею окаймляет ожерелье из жемчуга. Серебряные волосы собраны в изысканную прическу и тоже кажутся сплетенными из жемчуга.

— Дорогие гости! — улыбается княгиня. — Простите за небольшую неприятность!— движение руки в сторону опалин и разбитого окна. — Как вы знаете, наш Дом воюет с чудовищами Хаоса, и вот сегодня на ваших глазах произошло одно из этих столкновений. Вы увидели своими глазами, как Дом Бесоновых самоотверженно борется со злом…

Я устаю слушать и вожу взглядом по окружению. Али Крокодил, к счастью, не сгорел. Зеленый мутант не участвовал в сражении в саду, и я решил, что Боря Кайман уже потерял отца, но нет, вот же он лопает закуски. Умм, какой приятный аромат. Сочный, насыщенный. Вроде бы это тарталетки с курицей, грибами и сыром. И Али так аппетитно ест, что я не могу пройти мимо. Точнее не может Чревоугодие. Монстр Хаоса наконец побеждает мою ослабленную тяжким боем волю. Хоть и не Маска, но незаметно отбиваюсь от стайки княжон и княгинь. Огибаю Крокодила с другой стороны стола и накидываюсь на канапе с лососем. Крокодил замечает конкурента, тут же гребет лапой больше тарталеток. Не уступаю и хватаю с другой стороны подноса. Пихаю себе в рот сразу штук пять. Али лопает десять. Так и жрем, не отрывая друг от друг яростных глаз. Это тоже битва. И Феникс ее не проиграет.

— Арсений, — возникает рядом София, и чудный ее аромат — морской бриз, лаванда и персики — пробуждает во мне еще больший аппетит. — Смотрю, вы проголодались во время боя.

— Очень сильно, — беру со стола салфетку и вытираю ее кончиком губы. — И только вы сможете утолить мой голод, София Александровна.

Я смотрю прямо ей в голубые глаза, и княгиня удивленно вздрагивает. Улыбка пропадает, лицо бледнеет. Софии явно приходится не по себе от моего взгляда, полного грехов Чревоугодия и Похоти.

— Я? — переспрашивает княгиня и сглатывает ком в горле. — А можно…поподробнее…

— Конечно, — соглашаюсь. — Сырье из Нижних миров. Ваш муж велел передать, чтобы вы щедро делились им со мной.

— Мой муж?! — перебивает София и хватает меня за плечи. Все вокруг удивленно оглядываются. — Перун?!

— Верно, — невозмутимо подтверждаю. — Так что я надеюсь на скорую поставку.

Глава 21 — Истинный бэкграунд

— Что ты говорил о Перуне?! — вскрикивает княгиня, когда мы остаемся вдвоем в комнате недалеко от турнирного зала.

Как-то так происходит, что декорации сменились моментально. Глазом не успел моргнуть. Едва я заикнулся о князе Перуне, как София схватила меня за руку и никого не смущаясь, нарушая все приличия, не глядя на активно перешёптывающихся дворян, повела прочь. За спиной звучали пересуды: шепотки и громкие вскрики самых наглых или пьяных: "Как так!" Другие княгини и княжны шли за нами хороводом и тоже попытались было сунуться в комнату, но София захлопнула дверь прямо перед их носами.

— Слишком шумно, — заявила она, и дернула замок.

А теперь София держит меня за плечи, от ее аромата я чуть не схожу с ума. Духи с нотой персика — женственные, богатые, чувственные, соблазнительные. В каждом глотке воздуха сладость и нежность. Но виновник моего возбуждения вовсе не дорогой парфюм княгини, а Похоть. Монстр стонет грязные похотливые звуки, имитирует голосом сцены разврата, описывает сексуальные телодвижения стройного тела княгини. И перед глазами встают такие сочные, такие яркие картинки, что слышу скрип брюк.

Княгиня опускает взгляд на мою взбугрившуюся ширинку. Она отшатывается. Глаза ее округляются.

— Фалго…Арсений! У меня, вообще-то, есть муж!

— В курсе, -холодно улыбаюсь. Лицо мое невозмутимо и равнодушно. В противовес бугру в штанах. Да, я не могу контролировать некоторые реакции тела, вызванные позывами Монстра, но моя жизнь пока еще в моей власти. — Я виделся с княже недавно. Мы мило побеседовали о делах.

— Виделись?! Когда?! — снова подается София ко мне, забыв о торчащем между нами конфузе. Сильно уж очень княгиня любит мужа. Настолько сильно, что почти касается меня своим соблазнительным телом и не замечает этого. Великая жена! — В Хаосе?! Неужели тот хаосит заслал вас с Юкими именно туда?!

— Вы догадливы, — киваю, чуть отдалившись. Ух, Похоть, заткнись уже. Нет, нет, Чревоугодие, жрать груди княгини мы тоже не будем. Лень, для сна есть ночь. — Только не совсем в Хаос. Бемижар — так зовут хаосита — забросил нас в некий порог Хаоса. Ну или преддверие. Туда доносятся энергетические эманации Хаоса и происходящего в нем, но структура порога слишком хрупкая. По сути, это карман чужого измерения. Нестабильный, легко разлагаемый. От перенагрузки он разрушается.

София слушает меня внимательно, хоть и мало что понимает. А я продолжаю увлеченно рассказывать о структурах и принципах построения материи внутри Анреалиума — больше для себя, чем для княгини. Размышления помогают подавить голоса грехов. Заодно я обдумываю как быть дальше. Выложить все карты перед княгиней? А не обернется ли мне это лихом. С другой стороны, князь Перун сейчас явно не прогуливается в Хаосе, он там сражается, да так яростно, что сотрясает кости мироздания. Надеюсь, он схватился с вассалами Монстров, а не с кем-то добрым, мягким и невинным, иначе печально уж очень иметь такого врага… Да нет, незачем пока предполагать, что Бесоновы враги. Вот Бемижара же схватили. А посему, будем союзниками.

София с задумчивым лицом переваривает всю ту метафизику, что я ей вылил в уши.

— А можно уточнить про моего мужа? — княгиня поднимает на меня голубые глазки. Женщина растеряна и готова просить, когда вполне может требовать. — Как он? Артем в порядке?

— В полном. Не считая его сильной занятости, конечно. Князь Перун кого-то там сжигает.

— Тварей Хаоса, — вставляет София.

— Очень похоже, — киваю. — И их там много. Кстати, князь Перун разрешил вас пнуть.

— Пнуть? — с непониманием она смотрит на меня и сама же себе отвечает, горько, с придыханием. Неожиданно сереброволосую красавицу сильно пронимает сказанное. — Да, я заслужила. Пнуть меня мало, нужно избить камнями. Перун там борется со настоящим Злом, а я строю интриги вокруг тебя, Арсений. Трачу время на хождение вокруг да около… Но я, правда, хотела как лучше! Для своего Дома, для своих детей! Для людей! И для Перуна! Поверь мне пожалуйста! Я хотела сделать тебя демоником, ибо видела, что на этом пути ты станешь сильным. Я хотела сделать тебе одолжение, заслужить твое доверие, чтобы ты нас любил и был верным моему Дому. А нам очень нужен сильный верный союзник… Очень нужен… — она всхлипывает и отворачивается, касаясь пальцами мокрой щеки.

Я бочком подхожу к княгине, стараясь не касаться ее своим поднятым…ну понятно. Одной рукой обнимаю Софию за полечи и прижимаю к себе. Она утыкается мне в грудь мокрым личиком. Рыдания заставляют содрогаться ее обольстительное тело. Поглаживая по волосам самую властную женщину России, я задаюсь вопросом — а не притворство ли это? Ведь неплохой способ показать свою человечность и, якобы, женскую слабость. Вряд ли такие люди, как София, вообще способны не играть и не притворяться. Мда, не завидую князю Перуну. С такой супругой не соскучишься.

— Да какая разница! — мычит Похоть. — Просто ее тра…

— Будущий зять, — подняв лицо, София улыбается сквозь слезы. — Ведь ты не откажешься?

Эм, ну и вопросики. Даже не буду уточнять, кого из дочерей она имеет в виду. Хотя погадать можно. Лиза входит в «прайд», Астру я недавно излапал, Юкими спас, Ксюша сама меня трогала везде и при всех… Да и странная ситуация. Я стою в боевой готовности, с копьем наперевес, перед женщиной, которая меня зовет в зятья. Очень пикантный момент.

— Обсудим это позже, — поступаю как истинный дипломат — тяну время. — Что с сырьем? Князь разрешил вас пнуть именно касательно этого момента. Мне нужно быстрее становиться Абсолютом.

София убирает улыбку и отстраняется.

— Завтра получишь нужные травы, — сообщает она. — А также пришлю тебе нашего специалиста биолога по иномирному сырью. Отныне он станет твоим личным диетологом. Без консультации здесь сложно разобраться. Так, например, тебе обязательно нужно принимать демонскую розу, а то напорешься на Высшего иномирянина и жива пропадет. Подобных нюансов очень много. Биолог составит тебе график приема добавок и инъекций, а также будет следить за его выполнением.

— Очень щедро с вашей стороны, — киваю. — Даже слишком, по-моему. Поэтому сначала хотелось бы услышать некую предысторию к данной щедрости. Чем она вызвана? Почему носитесь со мной, как болотопс с яйцом? Откуда вы знаете мое имя наконец?

— Болотопс? — цепляется к слову княгиня.

— Неважно, — отмахиваюсь. — Так что?

— В общем, дело обстоит так, генерал Фалгор, — странным званием именует меня княгиня. — Неизвестно сколько лет назад тебя и твоих солдат заточили в Хаос. Обстоятельства нам неизвестны, только сам факт твоего пребывания в перипетиях мрачного измерения.

— Было такое, — не спорю. Бессмысленно.

— Годы и годы вы бились с порождениями Хаоса. Уничтожали тварей, громили черные полки. Своим великим духом ты вдохновлял солдат не сгибаться и стоять, несмотря ни на что, — выразительно смотрит она на меня. Даже с ожиданием.

Э-э-э, чего? Когда такое было? Это что, очередная фирменная проверка от Гюрзы?

Княгиня смотрит, смотрит… Я и бровью не веду. Ни одна черта не вздрагивает на моем лице. Взгляд спокойный, мудрый, выдержанный, несмотря на вой неугомонной Похоти. Будто, правда, кого-то там громил. Черные полки, говорите? Да, было, целых сто штук. И все чернее нефти.

— Великий дух Фалгора помогал его воинам держаться, — повторяет с улыбкой София.

— Верно. Мы такие, — довольно поддакивает Гордыня. — С великим духом мы. И не одним. Их сейчас в твоей голове целых семь.

— Когда мы уже спать пойдем? — канючит Лень, самый «великий дух». — Задолбало всё! Ночь на дворе! Имейте совесть!

— Но у всех есть свой предел, — продолжает княгиня напыщенным слогом. Вот не пойму, она издевается что ли? — И генерал Фалгор со своими витязями не исключение. Лета минуют, черное поле устилают горы сожженных трупов, и меч Фалгора в конце концов затупился, а дух устал. Первыми сдали его солдаты. Они прогнулись под нажимом Хаоса. Сначала пустили в свое сердце безумие, а через него и тлетворную силу чудовищ. Твои солдаты обросли рогами, клыками и когтями.

Я выпучиваю глаза. Че-е-е-его?! Мои легионеры, мои Фениксы обратились в хаоситов? Да ни в жизнь! Где тут скрытая камера? Уже можно улыбаться?

А София говорит и говорит:

— Сам ты обратился в чернокрылого Чемпиона Хаоса — пока только внешне, великий дух еще сопротивлялся, но привычки и реакции предали доблестного Фалгора. Хаос капля за каплей просачивался в твое яростное сердце. Ты ел плоть убитых чудовищ, ты удовлетворял постыдные желания с их мертвыми телами, ты расчленял трупы, ты одевался в их содранную кожу. И безумный, ужасный, как смерть, шел громить новых тварей. А легион твоих обезумевших солдат шел за тобой, за своим чудовищным генералом.

Мне что, рассказывают какой-то фильм? Комикс? Сценарий шутера? Бред же! Вот он я, здоровый и нормальный.

— Не сказал бы, — сомневается Зависть. — Без туфель с серебряными монетками на тех оторванных ногах какая речь может идти о нормальности?

А София круглыми глазами смотрит на меня:

— Генерал Фалгор, ты помнишь свое падение и свою саму страшную трагедию?

Тишина. София ждет ответа. Мне очень сильно захотелось пнуть княгиню. А что? Разрешение от мужа получено. Значит, можно и лягнуть. Здесь же патриархальная империя.

Конечно, я удерживаюсь. Падение и начинается с таких вот мелочей. С того, что поднимаешь руку на женщину, отнимаешь конфету у ребенка, не убираешь за своей собакой на улице… А потом не успеешь оглянуться — вуаля, ты Чемпион Хаоса, Зло во плоти. Легко скатиться. Особенно, когда в твоей голове рассадник Монстров устроил дискач.

— Вы обознались, Ваше Сиятельство, — качаю головой и разворачиваюсь к двери. — Здесь нет никакого генерала. Мое звание — Префект-командующий. Мой титул — планетарный лорд. Мое назначение — паладин Отца-императора. А никаким Чемпионом Хаоса я не становился и в рассказанном вами массовом безумстве не участвовал. До скорого!

Я успеваю заметить, как София поджимает губы. А потом уже вижу только приближающуюся дверь.

— Стой, Фалгор, — слышу за спиной. — Стой, пожалуйста. Я извиняюсь! Снова прости меня! Это была проверка! Конечно, ты не помнишь ту кровавую бойню, что я описывала.

Лениво разворачиваюсь. И Лень тут не причём. Мне уже надоел этот вечный театр, в печенках сидят интриги Гюрзы. Лучше уж свалить домой и вдоволь поспать. И да, это уже Лень.

— Не помню, потому что ее не было? — спрашиваю с усмешкой.

— Потому что мой муж стер тебе память о ней, — серьезно говорит София.

— Ага, конечно, амнезия, — фыркаю. — А в детстве меня подменили в роддоме и на самом деле я сын императора Владимира.

— Звучит невозможно, но это так, — София подходит ближе. — Перун убрал «бесконечную бойню» из воспоминаний всего твоего воинства, чтобы вернуть вам человеческую суть, а потом закинул вас на Землю в тела умирающих людей.

Я роняю челюсть.

— Это сделал князь Перун? Вы серьезно? Эм, простите, Ваше Сиятельство, но кишка у него не лопнула?

София супится:

— Мой муж — живой бог, между прочим. И это никакая не метафора! Он способен по щелчку пальцев гасить звезды и стирать из бытия планеты!

— Обычный человек? — не верится мне. — Хомо сапиенс? Смертный? Княгиня, это не басня для очередной проверки?

— Да нет же, — машет руками София, возмущенная до глубины души моим скепсисом. Ох, как она любит мужа, до фанатизма просто. — Если хочешь детальных подробностей, то пожалуйста. Князь Артем Перун является демоником. Как ты знаешь, демоники черпают силу из фракталов убитых иномирян с Нижних миров. Высших иномирян, — добавляет она уточнение. — Артем же убил сильнейших Генералов иномирян. Поэтому его боевые фракталы самые могучие. Никто не сравнится с ним в мощи, — княгиня мечтательно возносит взгляд к потолку. — Он самый сильный, самый великолепной…

— Кха-кха, — напоминаю о своем присутствии, пока княгиня не занялась любовью с призраком своего мужа. — Никакие боевые фракталы не объясняют то, что князь, якобы, устроил с моим Легионом.

София снова смотрит на меня, обычно холодный голубой лед ее глаз подсвечен жаром теплых воспоминаний.

— Еще Артем одолел Градгроба, Владыку иномирян. Так мой муж получил Фрактал Бесконечности. Эта ментальная конструкция позволяет перекраивать реальность как заблагорассудится. Вообще как угодно. Но Хаос научился противостоять силе мужа. Он усугубляет побочные последствия работы Фрактала. Поэтому Артем не может просто пожелать, чтобы Хаос исчез. Вместе с Хаосом погибнут миллиарды людей. С этим приходится считаться. Артем вынужден искать обходные пути в борьбе с врагом: где-то действовать грубой силой, где-то точечно применять Фрактал Бесконечности, как в случае с тобой, Фалгор, а потом бороться с побочным действием.

Я вообще без понятия, как это возможно. Демонский фрактал способен воротить такое? Менять реальность, вертеть душами целых Легионов. Я с таким скепсисом смотрю на землян в то время, как один из них чуть ли не всемогущий бог? Может княгиня придумать настолько фантастическую сказку?

— Перун отправил твою армию на Землю, а сам остался, приняв бой вместо вас, — вздыхает София.

— То есть, сейчас князь сражается с нашими противниками? — прослеживаю логику сказанных слов до конца. — Но зачем он ввязался в мой бой? Какой ему смысл обрекать себя на столь ужасную участь?

— Потому что ты нужен нам, Префект-командующий Фалгор, — просто говорит София. — Ты нужен Дому Бесоновых, чтобы одержать окончательную победу над Хаосом. Ты должен стать нашим главным союзником.

И зачем я сдался «живому богу», интересно? Но спрашиваю совсем другое:

— Как князь преодолел защитный купол от Хаоса, когда перемещал наши души на Землю?

— Купол? -недопонимает княгиня. — А! Ты про барьер? Так Артем его и поставил, чтобы уменьшить силу хаоситов на Земле. В идеале твари Хаоса вообще не должны проникать за барьер. Только вот они всё равно просачиваются, как ты видел на балу.

Теперь у меня есть личный мотив спасать Перуна. Князь может убрать барьер, и я вернусь домой. Либо я могу приглядеться к детям Бесоновых. Вдруг один или одна из них освоит Фрактал Бесконечности. Главное, быть рядом в этот момент и направить силу в нужное русло.

— Появился мотив жениться на Лизе, Астре и Ксюше, — воркует Похоть. — И затем их всех трах…

— Насчет союза я согласен, — решаю. — Только подробности оговорим потом, когда избавлюсь от метки Хаоса.

— Да, наши биологи уже изучают сырье, — глаза Софии радостно загораются. — Префект Фалгор, ты сделал правильный выбор, очень правильный! Сейчас лучше нам вернуться на бал, а то на эмоциях я слишком поспешила удалиться. С тобой наедине, между прочим, красивый юноша, — она играет глазками. — О нас с тобой уже наверняка пошли сомнительные слухи.

— Можно и на бал, — пожимаю плечами.

— О нет! — стонет Лень. — Когда же вы все набалуетесь и домой пойдете, неугомонные! Скоро утро!

— И не говори, — вздыхает Похоть. — Дома хоть можно пощупать Дарико. Она точно опять придет ночевать в нашу кровать. А там мы ее и…

Я замираю на миг. Монстры уже прошерстили мои воспоминания! Скоты гребаные!

Княгиня распахивает дверь, а там все еще ждут княгини с княжнами. Причем, Юкими прижалась ушком к двери, и когда та открывается, девочка секунду по-прежнему стоит с наклоненной головкой, а потом, ойкнув, отпрыгивает за спину Аяно.

— А почему вы здесь стоите? — строго спрашивает София. — А кто гостей должен развлекать, скажите на милость? А, Аяно?

— Да сейчас все вместе и пойдем, — улыбается самурайка.

Я ощущаю, как быстрые пальцы пробегаются по моему плечу. Оборачиваюсь — Ксюша уже застенчиво убрала обе ручки за спину, выпятив приличного размера грудь под платьем.

— Сеня, а не потанцуешь еще раз со мной? — спрашивает княжна, сверкнув игривыми глазками.

Похоть хохочет:

— Вот-вот. Жениться, а потом и…

— Спать, — зевает Лень. — Когда мы уже ляжем спать!

Глава 22 — Разгулялись, болотопсы жеваные!

— Сеня, ну хватит уже кушать эти шампиньоны! — канючит неугомонная Астерия. — Пойдем пообщаемся!

— Тебя дома вообще не кормят, Беркутов! — Ричард разглядывает опустошенные подносы. — Куда в тебя столько влезает! Большо только этот зеленый дядь съел.

— Уважая страшях, Вошь Высыачества, — гремит Али, чавкая закусками и вырыгивает веско: — Адна-а-ака!

Вошь — точное слово. Вцепились княжеские детки, как вши. Не дают насладиться этими сочными, ароматными, вкуснейшими жареными грибочками. Али поглядывает завистливо, ему-то достались лишь рулетики с беконом, хе.

— Объе-е-едение, — урчит Чревоугодие.

— Сень, а давно у тебя эти перстни? — подает голос Митя. — Что-то я их не помню раньше.

Я сам не помню. Всё как в тумане. После моего разговора с Софией бал длится уже полтора часов, за это время я успел вызвать на дуэль сразу четверых мимо проходящих дворян. Гордыне не понравилось, видите ли, что передо мной не падают на колени. А один вообще посмел мою Люду вызвать на танец. Конечно, Люда еще никакая не моя и вовсе не факт, что ею станет, но попробуйте объяснить это Жадности. А вместе с Похотью они образовали крепкую коалицию, хрен объявишь импичмент. Вот я и прикопался к беднягам. Грубовато так вышло. Они такой наглости не выдержали и вызвали меня на разговор кулаками. Все четверо, по очереди. К счастью, смог удержать Гнев, и обошлось без летальных исходов. Раскидал аристо, как дрова в поленницу. Шоу проходило во дворе, все дворяне высыпали и весело переговаривались. Дворянчики уже были навеселе. Вместо фужеров в руках бутылки, многие пили французское шампанское прямо из горла. Видимо, сыграл страх после пережитого. Сход адреналина. Все перепугались не на шутку в самом начале. Ведь среди гостей резко выявился хаосит. А некоторые натуры очень-очень нежные, особенно юные барышни.

А перстни… Поднимаю пальцы на свет, разглядываю. Да, ничего, красивые, с родовыми гербиками. Видимо, их Жадность содрала с поверженных дуэлянтов. Когда только успела? Надо бы вернуть. В условиях дуэли не обговаривался откуп фамильными ценностями.

— Куда вернуть?! — спорит Жадность. — Ты еще раздай всё своё и останься гол как сокол. Твоя фамилия не Соколов, а Беркутов, вроде?

Ой, что-то колется в кармане. Пошарив в складках, достаю черный нож Бемижара. Ого, есть польза и от Монстров.

— Не благодари, — жмурится от похвалы Жадность.

Убираю обратно хаосисткую приблуду. Потом изучу. Может, нож поможет найти способ избавиться от Монстров, если биологи Бесоновых не справятся.

— И не надейся, — фыркает Зависть. — Мы с тобой на всю жизнь. О, какой матовый черный галстук! Забери у ублюдка!

Это она про Ричарда.

— Правильно, фракталы тоже пригодятся, — кивает Жадность.

Сейчас я их не слушаю, но под утро и так косячу пополной. Дуэли, перстни, полное грибов брюхо… Устал я от этого празднества, вот Монстры и перехватывают контроль. Ведь еще сдерживаю откат от продукта магнетизма, а это тоже усилия нешуточные.

— Какой-то ты сегодня не такой, Сеня, — со вздохом замечает Анфиса. — Может, быть битва с тем хаоситом тебя так переволновала?

Княгини разбрелись по дому привечать гостей, и я остался с княжнами и Людой, ну еще подскочили Митя с Ричардом. А Али стоял всё у того же стола с закусками. По дороге мне, кстати, пришлось прятаться от его дочки, несравненной Гоморры. Похоть упорно толкала меня к красавице, но в данном случае она была бессильна.

Я наконец отрываюсь от стола с закусками. Чревоугодие, насытившись, чуть ослабло, и мне удалось его перебороть.

Оглядываю красавиц, что толпятся рядом.

— Мои, мои, мои, мои…. — хрипит Жадность.

Все девушки, в общем-то, веселые, даже счастливые. А чего печалиться? Хаосит побежден, Юкими возвращена в отчий дом, праздник в разгаре, их заветный Сеня уже отдуэлил четырех подряд дворян, а сейчас насытил желудок. Продолжается веселье, пир, шумиха, и, похоже, кончится только к утру. Вот только одна Лиза насупленная и мрачненькая, как грозовая тучка. Обычно со мной она не такая. Возможно, чувствует Хаос, этот сонм скотин во мне, и ей это совсем не нравится.

Но огорошивает меня неожиданным вопросом именно Астерия. Кто же еще.

— Сеня, о чем ты говорил с мамой Софией? — княжна уже успела накинуть на себя новое розовое платье, с оборками и приличным таким вырезом на груди. Знает, чем брать мужчин. Когда она проходила через танцевальный зал, вальс резко замедлился, кавалеры не могли оторвать глаз от пышностей княжны. Думаю, в этом платье она бы запросто остановила движение на Николаевском проспекте, и фракталы здесь не причем.

— Да, деловые вопросы, — мотаю рукой в воздухе. — Обсуждали поставки сырья. Помнишь, Лиза, ты уже обсуждала со мной этот вопрос.

— Помним, — сдержанно кивает Лиза, пытаясь сменить тему. Но Астра продолжает давить:

— А можно спросить, почему после вашего разговора у мамы на глазах стояли слезы, а твоя рубашка на груди была мокрой?

Мм, конфузик произошел. Мокрая-то рубашка была, потому что растрогавшаяся София прижималась ко мне лицом. И Астра нашла к чему прицепиться.

Но на меня накатывает грех, из-за которого даже думать тяжело.

— Мне так Лень объясняться, — честно признаюсь.

Но Астра стоит слишком близко — расстроенная и сердитая. Требовалось бы спросить, а вообще, какое твое дело, малышка? Но слишком сильна в данный момент Жадность. Она спевается с Похотью, и под влиянием этого тендема я неожиданно подхватываю Астерию за талию. При всех, при гостях, при княгинях, которые не выпускают меня из поля зрения. Но мне по барабану — пусть все видят, что это моё-ё-ё-ё.

Я жарко произношу:

— Мы, в том числе, обсуждали наши возможные, в будущем, родственные связи с княгиней. Это ее, по-видимому, и растрогало.

Магнетизм фонит чуть сильнее под давлением моей воли. Астре становится жарко, щечки краснеют.

— Что еще за родственные связи, Сеня, — хлопает глазами Лиза.

— По-моему ответ очевиден, — улыбаюсь, и Астра в моих руках едва не валится в обоморок. — Какие, в принципе, могут быть связи между юношей и матерью незамужних дочерей?

— Неужели?! — подает голос Анфиса, побледнев и едва не схватившись за сердце. — Уже зафиксированы какие-то договоренности на это счет?

Я оглядываю стройное тело княжны и едва не облизываюсь. Жадность внутри гремит басами тяжелого рока. Моя, моя, моя… Бесконечная мантра. Чудовищной силы гипноз для уставшего тела.

— Тебе не о чем беспокоиться, Анфиса Аркадьевна, — ловлю княжну за руку и притягиваю к себе. — На твой счет я уже решил. Ты также….

Не произноси это слово. Нет, фу! Кака! Префект, совладай с инстинктами!

— …моя!

Ох-хо, что ты несешь, Фалгор! Дави, дави Жадность, не позволяй ей тебя захомутать по ногам и рукам. Совершенство состоит не в количестве красоток в супружеской постели. Оно в аскетизме и преодолении слабостей.

— Неужели? Тебе напомнить, сколько жен у твоего хваленого Отца-императора? — возражает Зависть. — Ну-ка, подруга, подскажи.

— Мне лень, — говорит Лень.

— Я, вообще-то, к Гордыне обращаюсь.

— Пятьсот жен, — Гордыня очень горда, что я служу необычайно темпераментному государю с либидо льва. — И триста наложниц.

— Бери пример, Феникс, — пристала Зависть. — Со своего правителя. Мы хоть и непримиримые враги с ним, но некоторым качествам очень даже завидуем.

— Конечно, ты ведь Зависть, — фыркает Гнев. — Ты только и делаешь, что завидуешь.

Между тем, я не отпускаю ни одну из пойманных княжон. Анфиса смущается до глубины души. Кажется, она едва удерживается на ногах. Как и Астра. Чувствую, как под ладонью трепещет крепкое тело в обольстительном платье. Ричард с Митей превратились в соляные столбы. Лиза ошеломленно и ревниво переглядывается с Людой. Это, к моему испанскому стыду, подмечает Жадность.

— Не делайте такие глаза, дорогие, — моя усмешка становится шире. — Вы обе тоже мои! Как и ты, Ксения Артемовна.

— Что?! — для дочери Кали это явно новость. — Так обсуждение касалось меня? Но мне мама София еще ничего говорила! И вообще… вообще, я разрешила называть меня Ксюшей!

— Я помню, Ксюша, — подмигиваю.

Магнетические волны бушуют вокруг, всплески моей души — следствие дурдома внутри меня. Девушки, влюбленные в меня, не могут ничего возразить. Фундамент положен давно, юные сердца раскрыты передо мною. Их обожание лишь усилено магнетизмом, восторг зашкаливает за пределы приличий, и никто ничего не способен сказать против. Юкими вертит головкой, как юла, смотрит то на одну румяную сестру, то на другую. Анимешные глазки съели почти всё личико. Губки обиженно дрожат.

— А почему? Почему всё так? Так несправед…

— Ты на очереди, дорогая Юки, — успокаиваю, и конкретно в этом случае я не сильно сопротивляюсь Жадности. Не обижать же дитя. Пускай утешится мыслями о скором свадебном каравае, одной невестой меньше, одной больше, проблем не прибавится и не убудет. — Никто не забыт!

— Ура! — радуется девочка.

— Что вообще происходит? — качает головой Митя, наконец оттаяв. — Это как-то преждевременно, непонятно и очень уж неприлично. Особенно, разговоры о некоем родстве. Я, конечно, не поборник скромности и не знаю причин происходящего, но слишком уж всё звучит вызывающе. Лиза, разве ты не должна что-то сказать, как самая старшая?

— Мммм, а что? — пищит сереброволосая княжна, сводя ножки под платьем и качаясь всем телом в радостном возбуждении. — Сеня ведь объяснил…Всё-всё объяснил…

Митя смотрит на сестру, как на Второе пришествие богов.

— Да-а-а-а, — Ричард зевает. — Конечно, впечатлил Беркутов, еще как. Такие обещания раздавать…надо же иметь смелости. Хоть и Полковой, но тут вернее будет сказать — всего лишь Полковой. Ох, когда отец вернется из командировки, обошлось бы без вспышек Громовых когтей.

— Обойдется, — заявляет возникшая из ниоткуда Кали. Проворная княгиня держит бокал, полный шампанского. Даже не пригубила — алая помада на губах не тронута, носит фужер чисто для виду. С язвительной ухмылкой Кали оглядывает княжон, особенно заостряет внимание на родной дочке. — Лакомки мои, пока вы не побежали мерять свадебные платья, мне придется вас разочаровать. Никаких помолвок у вас с Сеней не произошло.

— Как это?! — одновременно вытаращивают глазки девушки. — Сеня только что…

— К большому сожалению, всё, что сказал или скажет Сеня за этот вечер, не имеет никакой силы, — отрезает Кали. — Лиза, ты ведь видишь влияние Хаоса на нашего дорогого юношу.

— Вижу, — отвечает княжна, смертельно побледнев. На красивом лице написаны все эмоции. Ей стыдно, что она забыла столь важную вещь. Вскружили девушке голову мои слова о родстве и прочем, вот и забылась.

— Вот-вот, — кивает Кали. — Хаос влияет на Арсения и он молотит языком невесть что, уж прости за простонародный фразеологизм, дорогой сударь.

Я, не отпуская Астру с Анфисой, дергаю правым плечом, мол, какие обиды, вы меня от свадебной плахи спасаете. Честно, я готов еще сказать и большое спасибо, но наедине, а то некрасиво так вести себя перед неудавшимися невестами.

Мигом барышни погрустнели. Такой облом, хе. Грустно, кстати, далеко не только девушкам.

— Да что за напасть еще взялась! — ярится Жадность. — Эта Кали подслушивала что ли? Чертов слух Гончей! Зачем влезла?! Мы таких красоток почти захапали, таких сосок почти себе заполучили, таких рабынь почти захомутали на всю жизнь .

— У-у-у-у-у…. — расстроенно ноет Похоть без слов.

— А жаль, согласна, — с усмешкой Кали смотрит на печальных дочерей. — Сеня буквально вложил судьбу в наши руки, а мы его отпускаем, как пойманного зайчика, — хитрый взгляд в мою сторону. — Но куда деваться? Мы — Бесоновы, а значит, в первую очередь, должны блюсти дворянскую честь и достоинство, даже когда это означает терпеть убытки. Негоже нам вестись на проделки Хаоса.

Есть в этом зерно истины. Возможно, Жадность действует согласно какому-то общему плану Монстров, и это уже не проверить. А Бесоновы опять пытаются демонстративно показать себя с лучшей стороны — де, смотри, как мы на провокацию не повелись, хотя ты такого наплел мальчик, что можно свадебным колоколам звенеть уже.

— И что теперь делать! — тяжкий вздох Астры звучит как: «И как теперь жить».

— Надеятся, что когда исчезнет метка Хаоса, Арсений не изменит своего мнения насчет вас, красавиц, — поясняет Кали. — Но это уже от его воли зависит. Арсений, пойдем. Тебя хочет видеть Ее Величество Сина Александровна.

— Ее Величество? — княжон приходится отпустить. Расцепляю пальцы, хоть Жадность и упорно сопротивляется с бурчанием: «Не хочу, не отдам! Мои, мои, мои!» — Хорошо.

— Я провожу. Не скучайте, дочки, — Кали лукаво подмигивает княжнам, особенно посмурневшей Ксюше.

По дороге в салонную комнату княгиня поясняет, что «карета» Сины прибыла пятнадцать минут назад. Кали не забывает предупредить, что вместе с императрицей прибыла и царевна Берегиня, так что «будь готов к щенячьему визгу».

— Хм. Многое вы обо мне знаете, Ваше Сиятельство.

— Лишь о твоих дискотеках, — улыбается Кали.

А вообще, гладко вышло. Императрица навестила бал как раз после разборки с Бемижаром. Видимо, Бесоновы так и задумали, дабы не подвергать жизнь Сины Александровы смертельному риску. Ну а насчет прочих гостей-аристо две версии: либо Софии их просто не жалко, либо всё же она рассчитывала по-тихому взять Бемижара и увести в камеру. В любом случае из гостей никто в итоге не пострадал.

Внешне императрица — вылитый клон княгинь Софии и Светланы, ну и, уже почти родной, княжны Лизы. Ослепительное серебро волос, голубые глаза, прекрасное лицо. Лишь малютка Берегиня отличается от квартета пепельноволосых красавиц, слишком уж юна еще.

София, кстати, тоже здесь. С хитрим лицом, как обычно.

— О, позволь представить тебе юного главу рода Беркутовых Арсения Всеволодовича, — представляет меня княгиня матери Берегини.

Сама царевна, когда я вхожу, слегка розовеет, отводит взгляд, снова прикипает им ко мне, снова отводит…

— У-у-у-у… — Похоть опять воет, скотина мерзкая.

— Ваше Императорской Величество, — кланяюсь я младшей сестре Софии, и затем, не менее почтительно, Берегине. — Ваше Императорское Высочество.

— Арсений, — кивает Сина, разглядывая меня. — София Александровна рассказала, что сегодня ты спас бал и гостей от вторгнувшегося хаосита.

— Да это я! — выпучивает грудь Гордыня. — А еще спас малыху Юкими! Нам теперь Бесоновы по гроб жизни обяза…

— Я лишь поучаствовал, — скромно отвечаю. — Сделал я совсем немного.

— Так немного, что Дом Бесоновых заключает с твоим родом официальный союз? — улыбается жена императора Всея Руси, взглянув на сестру.

Ого, да у нас оказывается публичная сделка. Теперь император будет в курсе. А зачем? Очень загадочно и очень интересно.

— Пусть Владимир видит, что я готова побороться за Арсения, — будто услышав мои мысли отвечает им София. — Так просто мы не сдадимся.

Открытая игра, значит. Ну или ее видимость.

Сина никак не реагирует на вызов ее мужу. Ей, похоже, просто любопытен я. Зато Берегиня хмурит лобик и смотрит на свою тетку недоброжелательным взглядом.

— Решила повоевать за образцового юношу? — спрашивает пепельноволосая императрица. — Сделать его рекламным лицом своих вассалов?

— Не исключено, — хитрит София. — И это тоже.

Похоже, поговорили. Я себя показал, могу и топать восвояси.

— Мама, я хочу потанцевать, пока еще музыканты играют, — заявляет вдруг Берегиня, поправив кудрявый серебристый локон за ушком.

— Да-да, конечно, — соглашается Сина. — Иди, деточка.

— Арсений, проводите меня до танцевального зала? — теперь бездонные голубые глаза девочки смотрят на меня.

— Проводи, проводи, — урчит Похоть. — А по дороге зажми в угол и…

— Передохни малек, — зевает Лень. — От этих бесконечных баб.

Я же давлю разочарованный вздох и протягиваю локоть царевне:

— Почту за честь, Ваше Высочество.

И она, проворно вскочив, тут же хватается за мою руку.

Глава 23 — Легендариум Арсения Беркутова

— Ушли, — вяло похлопывает в ладоши Светлана Александровна Бесонова. — Наконец-то.

Это княгиня про гостей. Первый свет зари уже заглядывает в окно, а день рождения только-только закончился. Сейчас Аяно, Кали, Света разлеглись в одной из комнат — усталые и измотанные, — упав на самую большую софу. Мятые юбки роскошных платьев нисколько их не смущали. Празднество дня рождения отняло все силы.

— Мы сами тянули праздник, — замечает Аяно. — После выходки хаосита нельзя было быстро расходиться. Это могли посчитать за слабость.

— Да, но до самого утра гулять — это ж надо придумать, — позевывает Кали. — Сонька придумала?

— Кто же еще, — расслабленно стонет сереброволосая княгиня. — Сестре только важно сохранение статуса. А то, что у меня запись в СПА-салон в обед, ее нисколько не волнует.

— Я прекрасно понимаю Софию, — самурайка защищает позицию главной княгини. — Многие Дома и так поглядывают на нас, облизываясь. Не только Элизабет подняла свою венценосную голову. Британия далеко, но и в России приходится ждать беды. Перуна нет, и соблазн у аристократов велик. Даже урок Мироновых быстро забудется, если не демонстрировать периодически нашу силу и выдержку. Мы прибили пробравшегося хаосита и продолжили как ни в чем не бывало веселиться. Это ли не признак уверенности в себе?

— Кто уж точно был уверен в себе так это Беркутов, — устало улыбается Светлана. — Что он чудил, что он чудил…

— Да его перфомансы стоили того, чтобы потянуть праздник, — поддерживает Кали.

— Такого всестороннего эпатажа я не видела даже в Париже. А ведь там полно франтов, которым только дай шикануть нестандартным навыком или талантом.

— Ты про дуэли? — спрашивает Аяно. — Или про то, что он оттанцевал всех наших дочерей?

— И не только наших, — смеется Кали. — Даже Гоморру в мазурке покружил. Крокодилушка была на седьмом небе от счастья. Из ее пасти прямо капала слюна, когда смотрела на Арсения.

— Гоморра, конечно, красавица. Спору нет, — улыбается Светлана. — И Сеня даже с ней танцевал, любо-дорого глянуть. А уж с Лизой вообще продемонстрировал высококлассный танец. Любопытная техника движений… Но я про игру на инструментах. Оркестр ему явно не давал покоя. Чего это он кинулся на виолончель? А потом на рояль? Даже саксофон опробовал! И всё так потрясно удавалось, всё изумительно получалось. Восхитительная мелодия. Ему бы податься в музыканты, собирал бы полные стадионы, а не вот это вот всё.

Аяно отмалчивается.

— Это всё Хаос, — говорит Кали. — Он заставлял Беркутова отжигать аки Царь-Огонь. Но мне больше непонятно, почему София мариновала Арсения на балу. Надо было отвести его сразу в инъекционную и вылечить наконец. Наши ученые давно разработали противоядие от любой отравы хаоситов. Сырье из Нижних миров изучено и рассортировано.

— Мы и вылечили, — говорит Аяно.

— Долго телились, подруга, — Кали пристально щурится. — Признавайся, хотела посмотреть, как будет вести себя Сеня под влиянием хаоса? А риск не был бы огромный?

— Гвардия была рядом, — самурайка не отнекивается от подозрений. — Да и мы с тобой тоже. Но нам действительно нужно было изучить Арсения. Борясь с меткой Хаоса, он напрягал все силы и показал свой настоящий характер.

— Ая, это не единственная причина. Еще София хотела показать Сине Беркутова в плохом качестве: как похотливого обжору и развратного бабника, — говорит Светлана. — Не зря же всё так совпало.

— Это она так сама сказала? — выпучивает глаза Кали.

— Нет, конечно. Когда она говорит что-то прямо? Но я-то уж знаю сестрицу, — хмыкает Светлана. — Она не могла не попытаться скомпрометировать союзника перед императорской семьей. Чтобы он только ей достался. Вот только не вышло. Пускай у парня аппетит буквально животный, но Беркутов чертовски талантливый. И музицирует на чем хочешь, и танцует лучше всех. Пускай и уничтожил все закуски, с Али на пару, пускай и в штанах у него часто проявлялся нешуточный напряг при взгляде на нас, но лицо он умеет держать. И бровью не дрогнул, хотя внизу у него творился настоящий Везувий. А сколько симфоний он исполнил! Сонька опростоволосилась очень сильно. Сыграла против себя же. Юноша, наоборот, попал в интерес сестрёнки Синки. Она мне по секрету вчера нашептала, что теперь будет звать мальчика на каждый кремлевский вечер.

— Да сколько же Фалгору лет? — задумывается Аяно, откинувшись на подушки. — Столько талантов — война, музыка, живопись… Это же десятилетия обучения.

— Какие десятилетия? До вчера он ни разу не играл на той же виолончели, — говорит Светлана. — По крайней мере, у меня сложилось такое ощущение. Вспомните, как Беркутов к ней пристраивался. Просто сел на стул, поставил рядом отобранную у музыканта виолончель, вертанул, обозрел струны, повел смычком, дернул туда-сюда для пробы, запомнил, что ближе к мосту тон звука ярче, более металлический, мерцающий, а при наклоне смычка к грифу — звук мягче и менее четкий — и давай создавать чистую гладкую мелодию. Обучился за минуту! И за десять минут сыграл нам новую шедевральную симфонию. Чистый гений! Господина Рубинштейна едва инфаркт не схватил от счастья.

— И схватил, — припоминает Кали. — Не помнишь что ли?

— Рубинштейна? — уточняет Светлана. — Генриха Густавовича? Ректора консерватории имени Чайковского?

— Ну того плешивого старичка, да. Его просто Целители вовремя откачали. А между прочим он так восторгался, так восторгался игрой Сени на той большой гитаре с палкой…

— Виолончели.

— …что аж со стула бахнулся. Но спасли бедолагу, вернули к жизни. За две минуты произошел весь это спектакль, вот ты и не заметила. Кстати, еще пара дам преклонных лет потеряли сознание во время незапланированного концерта блондинчика. Тоже откачивали.

— Это были Бряшкина и Вронцова, директор Московской филармонии и главный дирижер Национального симфонического оркестра, — кивает Светлана. — Их я видела.

— Бедные старушки, — с притворным сожалением вздыхает Кали. — Влюбиться на старости лет — это же такое испытание для организма.

— Значит, что-то про Фалгора мы всё же узнали, — кивает Аяно. — То, что он гениальнее любого землянина и сверхобучаем.

— Какие планы насчет нашего жареного пленника? — вдруг спрашивает Кали.

— Фалгор запретил разговаривать с хаоситом без него, — Аяно летает в своих мыслях и не сразу отвечает.

— С каких пор Фалгор имеет право что-то нам запрещать? — возражает Кали. — Я хочу выслушать, что вякнет этот японский шашлык.

— Фалгор — наш союзник, — возражает Аяно. — И плохого не посоветует. Помнишь слова Софии? Муж велел найти его.

— Союзник союзником, — не спорит Кали. — Но и Арсений может быть хитровывернутым, как, к примеру, наша София. Со своими мотивами. Лучше допросить Нобунагу как можно скорее. Тем более, что его отец уже выслал нам ноту протеста. А скоро и войну объявит. Это неизбежно. Мы захватили его наследника. И здесь вряд ли поможет объяснение, что ваш сын хаосит.

— София в этом плане согласна с Фалгором, — жестко обрезает Аяно. — Без него с японцем не стоит разговаривать.

Кали решает промолчать. А Светлане всё равно на хаоситов и конфликт с японцами. Ей бы не проспать СПА, посещения салонов красоты священны, а то так недолго дожить и до гусиных лапок.

* * *

Вернувшись с бала, Анфиса не спала всё утро. Княжну тревожили беспокойные мысли. Вчера Арсений вел себя не как обычно. Много ел, говорил многообещающие слова, снова много ел, танцевал со всеми барышнями первоклассные танцы: и венгерку, и краковяк, и вальс, вторгался в оркестр и играл на разных инструментах чудесные мелодии, и опять же много ел. А еще Сеня не отказывал во внимании никому. И многие тянулись к нему, как мотыльки на свет в ночи. Даже царевна Берегиня кружилась с избранником Анфисы, но по молодости и по малому знакомству с Сеней, видимо, не замечала в нем перемен. Только хлопала в ладоши и радостно попискивала на очередной эпатаж Сенечки. Виновата, конечно, и волшебная харизма Сени. Ей сложно противиться, а для по уши в него влюбленных девушек и невозможно. Но Анфиса, хоть и прониклась ею, не могла не замечать странности происходящего с любимым пока еще вассалом. Сначала Анфиса думала, что виной всему смертельная схватка с тем ужасным хаоситом. Арсений мог сильно перепугаться, переволноваться и поэтому вести себя вызывающе. Адреналин, бурлящие эмоции, чувство облегчения от удачного финала битвы. Именно поэтому княжна готова была простить ему многое, да фактически всё, даже столь наглые громогласные заявления о родстве с Бесоновыми. Тем более, что Сеня не забыл и про Анфису с Людочкой.

Но слова княгини Кали напугали княжну не на шутку. Хаос! Виной всему ужасное влияние Хаоса. Анфиса наблюдала весь вечер за Сеней с трясущимся сердцем. А потом, в конце вечера, он ушел с Бесоновыми. Успокоило княжну только сообщение уже дома, под самое утро: «Всё позади. Прошу прощения за свои выходки».

Анфиса от облегчения даже разревелась. Вылечили, значит, фух. Конечно, не избежать пересудов, но и пускай. Свое странное поведение Сеня компенсировал с лихвой. Одна виолончель чего стоила. А уж пианино точно добило гостей.

Но с отцом нужно срочно поговорить. Князь, наверняка, уже в курсе эпатажного поведения Сени и зол за его вольное поведение. Он же про Хаос совсем не в курсе.

* * *

— Ничего себе… — охреневает Аркадий Валерьевич, выслушав своего троюродного дядю Филиппа Георгиевича, представлявшего вчера род Волконских на празднике Бесоновых. Сам князь не смог прийти, срочные дела помешали, но теперь он очень жалеет о столь грандиозном упущении. — Георгич, правда что ли? Беркутов намекал на свадьбы с княжнами Бесоновыми? И дочку мою туда приплел? — воодушевленно он потирает руки.

— Действительно. Я подслушал одним ухом, — спокойно отвечает дворянин с красными от недосыпа глазами. — Даже не намекал, какие намеки? Звучало однозначно. Сударь с молодухами обсуждали будущие родственные связи, да. С Анфисочкой нашей в том числе, Аркадий, имей в виду, это важно. А потом еще и княгиня Ольга с улыбкой подходила, но я уже не разобрал ее слова, видел только, что она не гневалась, а благосклонно улыбалась. Потом она его уводила куда-то под руку. Вернулся молодец уже с царевной Берегиней. Ну а там начался форменный пляс. Бесновался твой Беркутов, как исламский шайтан. Дерзко, никого не боясь, ничего не стыдясь. Но выходило у этого чертенка всё красиво, — восторженно цокает языком родственник князя. — Мало того, что кружил-вертел на паркете княжон с царевной, так еще и отыграл чуть ли не на всех инструментах оркестра. Эх, красиво отыграл, — вытирает аристократ слезинку с ресниц.

— Вот так хватка, — присвистывает Волконский. — На Бесоновых всё же позарился! Да еще внаглую. Но, может, оно и к лучшему. Храбр, храбр… Сразу четверых Бесоновских дочек! И не боится ведь, что достоинство отвалится в брачной постели. А Анфису мы вот прямо сейчас и спросим, — князь поднимает глаза на постучавшую и заглянувшую в дверь дочь. — Дорогая, заходи-заходи, что ты как не родная! Давай рассказывай, на балу Беркутов тебя замуж звал?

— Звал, папенька… — признает княжна, покраснев.

— Хо-ро-шо, — расплывается в улыбке Волконский. — Очень хорошо.

— Но под влиянием Хаоса, — досказывает девушка. — Так сказала княгиня Кали.

— Вот чего княгиня лыбилась, — сразу мрачнеет Волконский и смотрит на родственника. — Недействительны Беркутовские обещания. Бесоновы подтвердят, а значит, ничего не выйдет из претензий к Арсению. Прецеденты уже были. За этими Бесоновыми всегда ходит по пятам Хаос.

— Эх, жалко, жалко, — горюет родич князя. — Молодец-то хорош. На виолончели даже могёт.

— На моих нервах он могёт, дядь, — разочарованно передразнивает Аркадий. — И зачем Кали понадобилось оправдывать Беркутова? Могла бы выставить претензии. Могла бы крепко его взять за причинное место. Выходит, в доверие втираются. Ладно, а что с Хаосом-то, дочка? Вылечили Беркутова? — оживленно спрашивает князь.

— Написал, что да.

— Тогда отбой, — вздыхает Волконский. — Но это и к лучшему. Скоро мы в командировку с ним поедем в Прикаспий. Надо посмотреть на ПуДы в бою. Провести экспертизу.

— А не опасно это, папа? — пугается Анфиса. И за отца, и за Сеню.

— Ну мы же двинемся не на передовую, — пожимает плечами Аркадий. — А риск всегда есть. Но что поделать, такова дворянская служба. Но кроме нас еще княгини Бесоновы вернутся на поле боя. Вот они пойдут в самое пекло. По крайней мере, Виктория с Аллой точно. А Ясна вроде бы и так там.

* * *

Тюрьма «Большой людоед» славится серьезной репутацией сверхнадежного места содержания осужденных. А еще на Территории монстров всегда тихо. Заключенные не гремят, не буянят, несмотря на то, что этих людей боятся целые города и страны. Потому что надсмотрщики здесь не церемонятся. Мориновые наручники щелк на запястья, и даже самый опасный жива-юзер хрипит и плюется кровью от обычного тычка дубинки. С демониками похожая история — только вместо наручников инъекции с иноземным сырьем.

По коридору идет человек в форме высокого офицера Сыскного приказа. Майор останавливается у железной двери допросной комнаты и спрашивает надсмотрщика:

— Он внутри?

— Доставили, Ваше Высокоблагородие, — кивает тюремщик. — Бабушкин Петр закреплен у стола. Не волнуйтесь — прибили на совесть, даже не дернется.

— Сколько наручников потребовалось? — усмехается следователь.

— Кандалы. Шестьдесят шесть колец, — серьезно отвечает служака и распахивает дверь перед следователем.

Внутри офицер обнаруживает краснокожее существо, прикованное к полу. Багровые щупальца с присосками вьются в пределах доступных сантиметров. Толстые кандалы звенят при каждом движении жива-мутанта.

— Чудо-Юдо, здравствуйте, — приветствует офицер, захлопнув за собой дверь.

Из-под вороха щупалец показывается клыкастая пасть. Она шипит:

— Давно меня никто так не называл. Всё Бабушкин да Бабушкин.

— Ваш сын недавно отлично сыграл на школьном чемпионате по Грону, — как бы невзначай говорит следователь, усаживаясь за стол. — Он вошел в плей-офф московской Лиги.

Жива-мутант никак не реагирует на слова. Только присоски на щупальцах чмокают вхолостую. Офицер знает: если бы не мориновые путы, они бы уже исторгли ядовитый газ, и следователь, как минимум, потерял бы сознание.

— Пацан решил открыться? — шипит Чудо-Юдо. — Хватило смелости?

— Верно. В прямом эфире вышел на поле без линз и крашеных волос. А чего ему бояться? — пожимает плечами следователь. — Ваши подручные уничтожены, банковские счета арестованы, сами вы в стальной клетке на привязи…

— Р-А-А-А-А! — ревет заключенный, дернувшись изо всех сил. Звякают цепи, стонет металл. — Я порву щенка! Вырву горрртань сученышу!

— Как? — усмехается следователь. — Вы больше не криминальный авторитет. Больше не босс Урала. Славное прошлое позади. Теперь вы всего лишь бешеное животное, которое не усыпили только благодаря тому, что вам хватило ума заключить сделку с полицией по обмену полезных сведений на собственную жизнь.

Жива-мутант молчит, скрутившись клубком.

— Ну а ты-то чего приперся? — наконец выдыхает Чудо-Юдо, втянув голову в ворох щупалец.

— Хочу предложить новую сделку, — усмехается следователь. — Цена — жизнь вашего сына. Или смерть, если угодно.

В клубке красных мускул разрезается оскалившаяся пасть.

— Что на этот раз? Хотите, чтобы я заложил кого-то еще? Мало вам Бурого и Медоеда?

— О, нет. В этот раз нам нужны ваши таланты. Ваше мастерство убийцы. Устраните, заодно с вашим сыном, еще и дворянина Арсения Беркутова, и мы в расчете.

Чудовище удивленно хмыкает.

— Это что, шутка?

— Ничуть. Побег я вам устрою, — улыбается следователь. — Организую транспорт и укрытие. Это не проблема.

Жива-мутант некоторое время молчит.

— А ты точно следак?

— В том числе, в том числе, — кивает Герал Ленор, лорд-командор Легиона Воронов.

Глава 24 — Новый этап

Когда я выхожу из «Весты», то слышу:

— Сеня, наконец-то, — встречает меня Астерия на парковке Федерации Лиги по Грону. — Ты чуть не опоздал.

Я никак не реагирую, просто иду рядом с княжной к крыльцу штаб-квартиры.

— Сеня! — смотрит она на меня внимательно.

— Но не опоздал же, Астерия, — поправляю воротник рубашки. — И вообще, могла бы ты называть меня в публичных местах хотя бы Арсением. Не помню, что разрешал называть меня уменьшительно-ласкательной формой.

— Сеня, — угрюмится княжна. — Что с тобой? Почему такой злой?

Вместо ответа я останавливаюсь возле здания, отойдя в сторону чтобы не мешать прохожим. Княжна встает рядом.

— Сеня-я…

— Подождем Лидию Семеновну здесь, — прерываю эти попискивания. — Всё же это ее вызвали в Федерацию, а я просто сопровождаю.

— А я сопровождаю тебя, — супится Астра. — А ты со мной так грубо разговариваешь. Почему?

Каюсь, меня просто переполняет обида на Бесоновых, и она транслируется на Астру. Вчера весь бал я гулял с Монстрами Хаоса в голове, а княгини подставляли меня как могли. То зазовут в самую гущу гостей, то представят императрице Сине. Вылечили-то меня быстро. Уже когда закруглялись, глотнул вязкого синего сиропа, и греховные голоса наконец умолкли. Тут-то я вспомнил, что вытворял весь вечер, который растянулся на ночь и даже ухватил кусок утра. Дуэли, танцы, игра на инструментах. Ох, как я низко ушел от совершенства, если не смог одолеть Монстров даже в своей душе. Нужно больше работы над собой. Медитации, физические упражнения.

Ночевал, кстати, я у Кати. Боялся, что если Дарико зайдет в мою комнату, во мне взвоют отголоски Похоти, и тогда барышня будет попорчена раньше нашей свадьбы.

— Астерия, что изменилось? — прямо смотрю на красноволосую княжну. — Раньше ты пыталась превзойти меня, а теперь обижаешься на отсутствие панибратского отношения.

Она действительно сама на себя не похожа. Изменения начались с бала, а может и раньше. Интересная реакция. Заигрывает, огорчается на отсутствие внимания с моей стороны. Влюбиться она влюбилась, понятно, но откуда возникло рвение постоянно быть рядом?

Княжна молчит, а потом выпаливает:

— Незачем нам ссориться, Сеня. Ты не раздумывая бросился бить мощного хаосита. Ты защищал наш дом, наших гостей, да еще сам пострадал, отравился Хаосом, так какие могут быть у меня к тебе обиды? К тому же, ты же мой царь, забыл? — краснеет она. — Давай лучше дружить, чем просто соперничать?

— Ну давай, — вздыхаю. Всё равно же не отстанет. Я совсем забыл, что под влиянием Похоти хватал ее при всех и называл своей. Да, Хаос Хаосом, только это неважно, такое быстро не забыть юной нецелованой закомплексованной девушке, которой является Астерия.

Только княжне этого мало. Почувствовав уступку, она тут же давит дальше.

— Раз мы друзья, Сеня, я хочу попросить тебя быть моим замом в предстоящей предвыборной компании председателя учсовета, — смотрит она прямо мне в глаза. — Согласишься же?

— Я? — хлопаю глазами. — Зачем? Выборы же проходят в «Красном замке».

Это я пытаюсь увильнуть. Причину-то прекрасно знаю.

— «Гром просвещения» составляет почти двадцать процентов электората объединенного суза «Замка» и «Грома», — озвучивает Астра цифры. — Если ты будешь со мной, то и эти двадцать процентов станут моими. И не только они. Мы провели опрос учеников. Многие в «Замке» хорошо относятся к тебе, ты симпатичен девушкам, располагаешь к себе парней. Аналитики сходятся во мнении, что ты идеальный кандидат в мои замы, — подчеркивает она интонацией местоимения. -Огромное число проголосует за меня, и Анфиса Волконская проиграет.

— Мм, всё возможно… стой, за тебя? — спохватываюсь. — Разве ты сама избираешься?

Как мне говорила Анфиса, Астерия выставляла подставное лицо в качестве кандидатуры от своей «коалиции», а сама хотела довольствоваться лишь ролью серого кардинала.

— Теперь да, — решительно кивает Астра.

— Когда ты решила выставить себя?

— Сегодня, — отвечает княжна чуть помявшись.

Я опять вспоминаю, как на вечере одновременно обнимал Анфису и Астру и обещал обеих сделать своими. Любое действие имеет последствия. Женская ревность — страшная вещь.

— Причина? — всё же спрашиваю.

Астерия подступает ближе, ветер качает за спиной княжны распущенные волосы –дрожащие, переливающиеся, будто водопад крови.

— Анфиса выступает за то, чтобы спорт клубы «Грома» подчинялись своему учсовету, — Астерия аж сжимает пальцы в кулаки. Так ей не нравится эта идея. — Но учсовет «Грома» подчиняется учсовету «Замка», где сидит сама Анфиса. Она хочет, чтобы ты подчинялся ей, Сеня! Тебе разве нравится эта мысль?

Хе, как повернула-то. Аргумент для лошка. С трудом не смеюсь.

— А ты, значит, отличаешься от Анфисы? — улыбаюсь. — Зачем же тогда ратуешь за то, чтобы клубы «Грома» подчинялись клубам «Замка»?

— Потому что мы, «замковские», ваши старшие товарищи, — заявляет Астерия и едва не бьет себя кулаком по пышной груди. — Мы обучим и убережем твоих ребят от ошибок. Неужели, Сеня, ты думаешь, я не помогу тебе? Все ресурсы моего клуба будут твоими. Представь только, на выборах мы будем вместе стоять за трибуной — ты и я, прямо как царь и царица. Вместе сразимся за власть над «Красным замком», вместе победим, вместе будем царствовать.

Глаза ее сияют, на щеках пляшет румянец, высокая грудь вздымается бурно, как морские валы.

— Это серьезно тебе нужно? — спрашиваю без интереса.

— Чем не красивая мечта? — с вызовом спрашивает она.

— Очень красивая, — соглашаюсь.

— Я знаю, — счастливо улыбается Астра.

— Но это мечта, к сожалению, не моя. Я не считаю, что мой клуб должен зависть от чужого клуба. Мы должны быть в равных условиях. Грон — это конкуренция, соревнование, а не протекторат сильных над слабыми. Если «фениксы» проиграют вам на поле, то пускай так. Но никаких услужений не будет.

Я отворачиваюсь от княжны и смотрю на пасмурное небо. Просто мне не хочется видеть расстройство на юном лице девушки.

— Вот как… — слышу ее ошеломленное придыхание. — Значит, ты выбираешь Волконскую.

— Жизнь не Грон, Астра, — отрицаю. — В ней нет сражающихся ватаг. Я выбираю свою точку зрения. А ваши с Анфисой выборы рассудят, как мы будем жить.

— Да, — яростно выговаривает Астерия. — Скоро ты узнаешь, как тебе придется жить.

Мне уже ничего не хочется говорить, я всё сказал, и сейчас отмалчиваюсь.

Между тем, приезжает Лидия — сексуальная опытная женщина без детских загонов, знающая себе цену — и, стрельнув глазками в мою сторону, кланяется Астерии. Мы втроем поднимаемся в задние Федерации. Лидию и тренера «волков» вызвали, чтобы сообщить решение по последнему матчу, который провалился из-за резни на поле. Явно кого-то должны отстранить, а кого-то пропустить дальше в плей-офф. Не будем называть ватаги, ибо и так всем всё понятно.

В зале суда уже сидит тренер «волков» и двое «волчат». Эмоциональный фон этих троих виден невооруженным глазом. Грузины пылают злобой и отчаянием. Еще и на меня поглядывают с такой горячей ненавистью, что мне остается только пожалеть убогих. Эх, ничему не научились. Лучше бы своего Амирана ненавидели бы.

Заседание коллегии проходит быстро. Полчаса мы слушаем, как члены судейского комитета обсуждают матч «фениксов» против «волков». В целом линия поведения судей положительная для «Грома». Звучит очень много упреков в сторону ватаги Амирана. «Фениксам» достается немного обвинений только за то, что они не ушли с поля еще раньше, а так жизни учеников подверглись ненужному риску. Вскоре судьи уходят посовещаться. А когда комитет возвращается, главный судья выносит вердикт:

— Федерация выносит единогласное решение. Отстранить ватагу «Вершины мудрости» от участия в Лиге на двадцать лет. Также, тренеру клуба Грон в «Вершине мудрости» Гирсу Комидзе навсегда запрещается заниматься преподавательской деятельностью и работать с несовершеннолетними учениками. Кроме того, в полицию переданы жалобы комитета на пятерых «волков», в том числе, покойного Амирана Беридзе. Ученики обвиняются в неоправданной агрессии, попытке убийства и подрыве репутации Имперской Лиги. Надеюсь, наказание для агрессоров будет тяжелым, вплоть до уголовного дела, — судья одаривает «волков» строгим взглядом. — По причине дисквалификации соперников «Золотые фениксы» объявляются победителями в последнем матче и проходят дальше в плей-офф Имперской Лиги.

Лидия радостно улыбается мне, я отвечаю своему тренеру и любовнице широкой улыбкой. И даже Астра, несмотря на нашу размолвку, оборачивается и показывает мне большой палец. Так-то княжна очень милая. Только для нее жизнь — такой же жестокий спорт, как и Грон, то есть, вечная борьба без минуты покоя.

А заседание Федерации прошло, в принципе, как и предполагалось. «Золотые фениксы» — одна из тридцати двух ватаг, прошедших в плей-офф. Теперь игра пойдет по-серьезному.Сражаться будем на вылет. Но мы еще схватимся, еще воспарим! Я не собираюсь отказываться от шанса стать боярином. Пожалование Служилого сделает меня рабом императора. А так будет хоть противовес. Мол, Служилый, верно, но еще и боярин, то есть, с ответственностью перед своим независимым родом.

Когда мы покидаем зал, то сталкиваемся в дверях с «волками».

— Ну, вы довольны? — шипит один из авангардников «Вершины мудрости». Широкоплечий, высокий парень с подбородком в форме лопаты.

— Конечно, — улыбаюсь в открытую. — Мы прошли на следующий этап, а подонки наказаны. Чем мне не быть довольным?

— Ах ты! — вскрикивает пацан, но дальше криков не идет, кулаки не распускает, наоборот, отходит от меня подальше и лишь гавкает, как пес: — Чтобы вы все сдохли в полуфинале, как Амиран! Оу-у-у-у….

Последние непривычно высокие звуки он издает, схватившись обеими руками за причинное место. Произошел данный конфуз, потому что Астерия хорошенько приложила голенью парню между ног.

Парень багровеет лицом и бахается на пол, скуля и плача.

— Ваше Сиятельство, — обомлевает Лида. — Мы же в Федерации! Только что из суда!За драку могут наказать, вплоть до того, что исключить из Лиги…

Но Астерии и океан побоку.

— Я же говорила, — оборачивается княжна ко мне. — Все мои ресурсы в твоем распоряжении.

— Благодарю за аренду вашей ножки, — серьезно киваю, и княжна благосклонно опускает глазки.

Второй «волк» отшатывается от нас и растерянно смотрит на тренера. Но тому, похоже, не до своих бывших подопечных. Он только что лишился работы, а еще его отстранили от занимаемой специальности.

— Тренер! — взывает «волк».

— Отвяжись! Я больше никакой не тренер! — гаркает мужчина и уходит прочь не глядя.

К нам подбегает секретарь из суда:

— Что здесь происходит? Что с ним?

Второй «волк» молчит, затравленно озираясь, а первый продолжает скулить, ерзая по полу.

— Посмотрите видеозаписи, — говорю я, глянув на камеру под потолком. — На них только что дисквалифицированный игрок грозился моей ватаге физической расправой. Астерия Артемовна не смогла стерпеть и наказала нарушителя.

— Вы уверены? — спрашивает секретарь.

— Как еще понимать слова: «вы сдохнете в полуфинале»? — пожимаю плечами. — По-моему, однозначная трактовка. За такие слова можно и головы лишить. Но я подожду решения судебного комитета.

— Хорошо, — вздыхает секретарь. — Мы приобщим видеозаписи и ваши комментарии к следствию по полицейскому делу, которое уже ведут по «волкам». Можете идти.

— Будем ждать вестей. До свидания, — попрощавшись, переступаю скулящего «волка». Девушки следуют за мной.

Но на этом не заканчиваются приключения в здании Федерации. Поворот за поворотом оставляем длинный коридор позади, когда сзади доносится звонкий юношеский голос:

— Астерия Артемовна! Астерия Артемовна! Подождите же!

Княжна демонстративно не поворачивается, лишь вздыхает и ускоряет шаг. Но прыткий юноша, обогнув меня, догоняет ее скользящим шагом. С интересом разглядываю его. Статный, чернобровый, с выдающимся орлиным носом. Явно дворянин. И явно дунайских кровей. Молдаванин или румын.

— Княжич Стефан Джузеппович, — наконец одаривает княжна взглядом энергичного парня. — Не ожидала вас встретить в Москве. — без радости произносит девушка.

— Рад вас удивить. А именно, здесь я по делам ватаги вместе с тренером, — кивает юноша. — «Камни» прошли в плей-офф.

Мы с Лидой переглядываемся. «Камни» — ватага из княжества Валахии. Крепкие авангардники на зависть «фениксам», четыре мощных Кмета-каменщика. Княжич Стефан Сальваторе — их лучший штурмовик. А еще мы должны быть с ними в одной группе последнего этапа.

— Удивили, — между тем совсем не радостна Астра. — Думала, вас выбьют.

Парень нисколько не теряется.

— А может, вы также думаете, что я не возьму Кубок? — княжич приближается к княжне. — Давайте поспорим на свидание с вами, что я стану чемпионом.

— Вы опасно близко, — вздергивает бровью Астра.

— Я люблю опасность — ухмыляется молдавский княжич.

Плечи Астерии дергаются. Хук у нее крепкий, а зная ее характер предположу, что сейчас еще и молдаванина положит, все сбегутся, и в этот раз не отбрехаться, достойного повода нет руки распускать.

Быстро подхватываю Астру за талию и притягиваю себе. Сам же одновременно делаю шаг вперед — туда, где княжна стояла нос к носу с молдаванином. Астерия не сопротивляется моему притяжению, лишь удивленно округляет глаза. На миг мы пересекаемся взглядами, а потом я уже поворачиваюсь к Сальваторе.

— Не хотелось бы прерывать вашу очень интересную беседу, Ваше Сиятельство, — улыбаюсь. — Но мы с княжной торопимся.

Стефан хмурит брови, широкие ноздри впечатляющего носа раздуваются, как крылья орла.

— А вы кем будете, чтобы прерывать беседу княжны с княжичем? — ворчит парень, скосив взгляд на мою руку. Я только что отпустил талию княжны.

— Арсений Беркутов, глава рода из Дома Волконских, — улыбаюсь. Похоже, этот парень из очень большого далёка, раз меня не знает. Вчера я уж потрудился себе во славу. Все столичные князья и графы уж точно обо мне в курсе.

— Даже не титулованный, — фыркает Стефан. -Даже не вшивый барон? Ты, Арсений, очень сильно попал сейчас. На дуэль напрашиваешься.

— А может обойдемся? — миролюбиво предлагаю. — Мы же на поле, возможно, встретимся.

— И что мне с этого поля? — рычит Стефан. — Ты ведешь себя дерзко, и должен быть наказан, а не просто выброшен за турнирную таблицу. Да и, тем более, не мной, скорее всего.

Как его развезло-то.

— Действительно, дилемма, — киваю. — Но наша с княжной торопливость вовсе не повод устраивать дуэли. Или вы думаете по-другому?

Он мычит, уязвленный. За моей спиной маячит Царица поля, которая явно не дает ему покоя. Только придраться не к чему.

— Стефан, ты чего встал? — раздается окрик подошедшего мужчины. — Я закончил. Получил расписание нашего плей-оффа. Первыми с нами будут играть московские «фениксы».

— Хорошо, тренер, — бросает назад Стефан. — Я сейчас. Только решу один вопрос.

— Стефан Джузеппович, а ведь «Золотые фениксы» — моя ватага, — замечаю. — Может, всё-таки, встретимся на поле?

Он удивленно оборачивается.

— Тогда, правда, можно, раз встреча скоро, — кивает княжич. — Тогда вдобавок предлагаю заключить пари. Когда проиграешь — не будешь год видеться с Астерией Артемовной.

— Эй! — вскрикивает княжна. — Не много ли на себя берешь, Стефан?!

Княжич лишь бросает на девушку полный обожания взгляд. Даже в гневе Астра его заводит.

— А когда выиграю? — спрашиваю.

— Проси, что хочешь, — отмахивается Стефан.

— Вино, — недолго думаю. — Молдавия славится достойными виноградниками. Так подарите мне бутылку самого лучшего вина, которое сможете найти или купить.

— Ладно, — Стефану по барабану, что я там попросил. — Готовься к вылету, Беркутов.

— Только такое условие — бутылку вы принесете на нашу игру.

— Хм, хорошо. Выпью ее сам, когда сделаю тебя.

Я лишь усмехаюсь. На этом расходимся. Уже на крыльце Астерия обиженно спрашивает меня.

— По-твоему, это равноценный обмен: я и бутылка вина?

— Моя награда вовсе не вино, — возражаю.

— Да? А что тогда?

— Выпить это вино с Царицей поля, отметив тем самым первую победу «фениксов» в плей-оффе.

— О-и-у-у-у-у….Тогда ладно!

Глава 25 — Допрос

— Милорд, партия из шестнадцати ПуДов готова и отгружена, — отчитывается Жанна Жировитовна Дрить, вынув чупа-чупс изо рта. — Эти уже с десантным модулем. Соответственно, прилагается навесное бронирование для модулей и опор. Можно забросить вертолетом с высоты и дальше отслеживать работу ЭВМ через вот такие вот планшетники, — вертит девочка плоским гаджетом с широким экраном.

— Дай посмотреть, — я беру переносный компьютер и с удивлением обнаруживаю на нем игру с розовым интерфейсом. Нарисованы тортики с помадкой. А еще какая-то надпись. — «Испеки кексики и пройди на следующий уровень». Совсем не похоже на объектив ходока, скорее на десерт.

— Ой, — девочка тут же забирает у меня планшет и переключает экран. — Это я установила перед загрузкой отслеживающего ПО. Хотела посмотреть, как пашет видеокарта, ну и заодно графон. У «Кексиков» очень большая палитра помадок, каждый оттенок можно проверить.

— Думаю, армии не обязательно именно это доп. оснащение, — улыбаюсь, получив обратно планшет. — Можно «Кексики» не устанавливать на остальные планшеты.

— Учту, — краснеет мой бравый мастер-сержант. — Это моя личная установка для бета-тестирования требуемого ПО.

Через планшет наблюдаю цифровыми «глазками» ходока-десантника, как он гуляет по полигону. Железный робот перешагивает канавы, взбирается по пригоркам, не забывая постреливать по подающимся мишеням. Перед объективом из корпуса торчит черный станок пулемета. Вроде бы модернизированный ПКМ.

— Хорошо поработали, — оглядываю я команду разрабов.

— Благодарю, милорд, — кланяется довольная девочка, пряча за спину планшет с «Кексами».

В конструкторском отделе Жировитовны, кстати, пополнение. Новые легионеры, на этот раз Фениксы. Трое бойцов, спасибо Степаневу-Примасу, что отобрал новобранцев. К сожалению, не техножрецы, иначе бы они уже сверстали тут на коленке технореволюцию. Рядовые служаки, пилоты наступательных ходоков. Поэтому и определили их к Дрить. Она, как мастер-сержант, их пристроит где они будут полезны. Пока пусть походят в конструкторах и испытателях армейских ПуДов. А затем уже можно сделать пилотами личной механизированной роты. Мне ведь тоже в дружину пушкоходы нужны. Более того, я хочу иметь самую оснащенную, в плане ходоков, мини-армию, уступая только имперской по количеству техники. У меня пока нет сотен жива-юзеров, но точно будет тысяча ПуДов разной оснастки: оружейной, десантной, штурмовой, оборонительной и прочей. Подготовка уже идет полным ходом. Пилоты учатся, боевые модули изготавливаются, идет модернизация местных огнестрельных разработок. Дело осталось за получением разрешений. Далеко не всем родам дозволено иметь в черте города десятки единиц танков. Но, учитывая мой скорый рост в кремлевской иерархии, думая, это не проблема. А пока потихоньку, в условиях полной секретности, оснащаем дружину первыми мотострелковыми отрядами. Уже через год моя дружина будет готова провести захват горных укрепточек, к примеру, в Афгане. И даже рота Кметов не сможет противостоять слаженной работе орудийных батарей. Ведь пукалки тоже будут непростыми, особенно с применением технологий Постимпериуса…

Еще раз похвалив напоследок Жанну, от чего малыха расцвела как ромашка, отправляюсь к Бесоновым. У меня договоренность с Софией, что сегодня пообщаюсь со своим бывшим побратимом.

— Фа-а-лгор, — шипит Бемижар, когда я вхожу в камеру. Голого японца растянули на дымящейся металлической решетке. Мда, в пытках Гюрза знает толк. Сама княгиня заходит следом за мной, на белоснежном лице ноль эмоций. Зато София с любопытством наблюдает за моей реакцией. На нем тоже нет ничего. Подумаешь, жаровню устроила. Зеленомордых я и не так пытал. Конечно, я не Гаситель, но приходилось руки марать. Эти мордовороты очень выносливые и очень невосприимчивые к боли. Пока руки с ногами не оторвешь, не обронят ни слова.

Ну и меня самого те же зеленомордые раз пытали. Да-да, были времена, когда и Фалгор Феникс коптился, подвешенный на углях. Тогда я еще был молодой и зеленый Префект, хотя и не такой зеленый, как зеленомордые, хех, но умудрился попасться в лапы врагам. Ненадолго, ибо в тот миг, объятый жаром, я и освоил свой самый мощный фантазм — Золотой меч. В тот же миг племя Бухтыбарщ вместе со своими костяными истуканами и ржавыми броневозками сгорело в ливне золотого пламени. С тех пор жар стал моим спутником, а огонь — лучшим другом. А самого меня назвали Огненным паладином. Бемижар, кстати, и дал мне такой титул, а остальные Префекты подхватили. Не даром Жаворонка именуют Владыкой слова.

— Убавьте жар, — говорю я, и София, помедлив, кивает:

— Сделайте.

Никого в комнате больше нет, но решетка тут же снижает жар. Видимо, голосовое управление автоматизированным механизмом. Либо охрана за пультом внимательно вслушивается в каждой слово княгини.

— Ты думаешь, что победил, Фалгор-р? — выдыхает Бемижар, дергаясь. — Ты не думаешь, что всё это мой план?

— План быть поджаренным? — поднимаю бровь.

— План стравить Россию с Японией. Ведь ноты протеста уже направлены японским консульством. Токио не будет терпеть столь вопиющую наглость. Наш посол требует освободить подданого императора. А ты ведь уже понял, что отныне японцы все поголовно хаоситы? — ухмыляется Бемижар. — Через меня они предались Хаосу.

Ни один мускул не вздрагивает на лице Софии. Но она точно встревожена, это ощущается.

— Ты лжешь, — просто говорю. — Всё еще можно исправить.

— Так же, как спасти Постимпериус? — хихикает Жаворонок. — Ох, Фалгор, наивная душа, ты ведь сотни лет томился в Хаосе. Ты отрастил рога и крылья, ты практически стал Чемпионом, но под конец влез Перун и отправил тебя на Землю.

Его жирные намеки сложно игнорировать. Бемижар буквально толкает на ужасную мысль, и не спросить я не могу:

— Хочешь сказать, что Постимпериус уже пал?

— Конечно, — Жаворонок оскаливает дымящийся клыкастый рот. — Я видел падение Отца-императора, я мочился на его труп. А потом я лично отправился в твой родной Валинор. Я сжег дотла твою планету, Фалгор, твое детище, дорогой брат, твое самое совершенное творение. Валинора больше нет, только руины некогда величественных помпезных зданий. Только дымящаяся, как эта жаровня, земная кора.

Я лишь пожимаю плечами. Бемижара следовало бы назвать Отцом Лжи. Конечно, не знаю, правду ли он говорит. Жаворонки умеют контролировать сердцебиение, ни один детектор лжи их не подловит. Но вероятность, что Бемижар лжет, пятьдесят на пятьдесят. Поэтому глупо расстраиваться раньше времени. Тем более, что многое в его словах не сходится.

— Зачем тогда я Хаосу? — спрашиваю. — Зачем он пытался обратить меня в своего Чемпиона? Если Отец-император мертв, зачем Монстрам моя верность? Ведь больше нет сильных противников… — я резко замолкаю и смотрю на княгиню. А София смотрит на меня. Она тоже поняла. Ее пухлые губы дрожат.

— Хе-хе, — не знаю как Бемижару удается хихикать, ведь он испытывает страшную боль. — Отец-император далеко не самый сильный наш враг, Фалгор. Ты нужен Хаосу, чтобы сразить князя Перуна. Именно для этого шла та бесконечная бойня. Хаос давно знал, что через сотни лет родится русский князь, способный гасить звезды. Именно поэтому Боги Хаоса позволили Постимпериусу развиваться и подминать под себя целые галактики. Отец-император — всего лишь слепая пешка Богов. Думаешь, это Отец-император сделал тебя Префектом-командующим? Нет, это всё тысячелетний расчет Хаоса.

— Но для чего? — спрашивает София, резко подавшись вперед. — Для чего конкретно?

Я чувствую, что запахло жареным. И речь вовсе не о копченом Бемижаре. Княгиня может повестись на его бредни, и тогда ничего хорошего из этого не выйдет.

— Постимпериус — кузня для Фалгора, — смеется Бемижар. — Боги Хаоса ковали Огненного паладина руками Отца-императора, закаляли в завоевательных походах, якобы, для Постимпериуса. Якобы, — повтором делает акцент на слове. — На самом деле ты, Фалгор, обречен задолго до своего рождения. Скоро твоя воля истончится, и ты пойдешь резать князя Перуна. Я — всего лишь промежуточная ступенька в твоем падении в чертоги Хаоса. Боги ждут тебя, чтобы обнять и дать истинную мощь.

София вздрагивает. Глаза княгини стеклянные, сама она напугана и смотрит только на распростертого Бемижара.

— София Александровна, — я заслоняю собой жаровню с Жаворонком. — Слушайте его, но не верьте. Его профессия — агитация и пропаганда. Он лучший в этом. Лучший в склонении врагов на свою сторону.

— Я понимаю, — вздыхает княгиня. — Скорее всего, это ложь. Но, Фалгор, ты должен рассказать о себе, кто ты и откуда. Нас легко провести именно из-за незнания.

— Да, сейчас мы уйдем отсюда и я всё расскажу. — Не хотелось бы, а куда деваться? Если София поведется на пение Бемижара, то меня растянут рядом с ним. Точнее, попытаются. Я положу, как минимум, половину ее Дома, но сам исход сражения не ясен. Княгини Бесоновы очень сильны, надо признать, особенно Кали и Виктория.

— Хорошо, — кивает княгиня.

— Фалгор, ведь ты уже понял? — хрипит мне в спину Бемижар. — Ты уйдешь отсюда, а я останусь. Знаешь, что это значит?

Я не отвечаю, хоть и знаю. Прекрасно знаю.

Пока мы с княгиней идем вдвоем в коридоре, она говорит:

— Тебя так же выслушает и Аяно, если не против?

— Нет, — между тем я думаю о последних словах Бемижара. — Кто разговаривал с Нобунагой наедине, без меня?

— Я, — честно отвечает София. — А еще Кали.

— Я же просил этого не делать? — с трудом сдерживаю раздражение. — Он может наговорить всякого, и легко внушаемые люди поведутся.

— Кали сложно удержать, когда она чего-то хочет, — замечает княгиня. — Ты же видел ее Когти. Но я поговорю с ней.

— Пожалуйста, хорошо поговорите, — вздыхаю.

Чувствую, что еще хлебну лиха с Бесоновыми. А куда деваться? Грохнуть Бемижара? Не вариант, он много знает, да и кабзец с японцами-хаоситами надо отматывать назад. Забрать к себе? А удержу? Ведь за ним может прийти отец-дайме. Лично я сутками напролет не смогу караулить Жаворонка, а больше никто и не сможет отбить его от княжеской дружины. Зато Бесоновы смогут.

— Если ваши «сестры» продолжат наведываться к пленнику, я заберу его, — всё же делаю внушение напоследок.

— Поняла, — не спорит София. — Это разумно.

Аяно уже ждет в кабинете. Самурайка радостно встает нам навстречу.

— Фалгор, честь снова видеть спасителя моей дочери в нашем доме.

— Честь снова быть здесь. — Да не такая уж, если по правде.

— Фалгор смилостивился и решил побольше рассказать о себе, — София усаживается на софу рядом с Аяно. — Чай, кофе или может, — княгиня улыбается. — Потанцуем?

— Чай зеленый, спасибо, — я падаю в кресло. — Позвольте сразу начать, чтобы не занимать много вашего времени. История длинная.

— Конечно-конечно, как тебе удобно, — разрешает главная княгиня. — У тебя ведь тоже дела. Юность — пора занятости.

— Вы правы, уроки сами не сделаются, — поддерживаю тон и тут же становлюсь серьезным. — Бемижар в чем-то не соврал. Меня зовут Фалгор Огненный Паладин. Я являюсь Префектом-командующим Вооруженных сил галактического государства Постимпериус. Родом с планеты Валинор…

История занимает пару часов. Княгини слушают, не перебивая. Хотя их порядком удивляют некоторые детали моего повествования. Например, мой истинный возраст в несколько сот лет. На этом моменте Аяно и София переглядываются и едва рты не разевают.

Моя же цель — перевесить внушение слов Бемижара. Поэтому и стараюсь показать истинную миссию Легиона в истинном свете, со всеми тяготами, с которым Фениксы боролись. Чуть захватываю и стремление моих легионеров к совершенству. Музыка, скульптура, живопись — перечисляю увлечение своих лорд-командоров.

— Захватывающая повесть, — делает вердикт София. — В благодарность за честность я расскажу об одном твоем соотечественнике, что мы нашли. Он здесь, в Москве. Хотя совсем недавно прибывал в знойной Гане. Кое-что также известно о его норове и выдающихся способностях…

Я слушаю, и чем больше София его описывает, тем больше у меня глаза лезут на лоб.

— Простите, — спешно поднимаюсь. — Но меня, правда, ждут дела.

— Конечно-конечно, — София встает меня провожать. — Мы еще обсудим твои тренировки на стезе саммо. Очень важно, чтобы ты как можно скорее стал Абсолютом. Рекомендации по сырью, как и оно само, уже тебе отправлены. На днях пришлем и диетолога.

— Благодарю, — рассеянно говорю. Мне не терпится наведаться к обнаруженном легионеру.

* * *

— Надо же, а Фалгор, оказывается, умудренный годами мужчина, — удивляется София, когда она с Аяно остаются наедине. Ну еще позвали Дану посплетничать. — Вообще, я, конечно, предполагала, что он старше, чем выглядит. Но не на почти триста лет!

— Ох ты ж, Свароже, — вздыхает Аяно. — И мы выдадим дочек за столь взрослого мужчину?

— Зато он точно опытен в постели, — усмехается София. — Триста лет! К тому же, второе лицо галактической Империи. Представьте, сколько планетарных королев он перепробовал?

Княгини зарумянились, представив. В том числе сама София.

— Много-о-о, — у Даны аж глазки засверкали. — Прямо вижу, как он бороздит по космосу на своем золотом корабле, спасает голубокожих принцесс и сражает Золотым мечом огромных зелнорылых.

— Зеленомордых, — поправляет Аяно. — То есть, ты не против, Соня, такого зятя?

— А что такое? — не понимает София. — Наш муженек тоже в тридцать лет угодил в тело подростка и только так любил мою несовершеннолетнюю сестричку. Да и тебя тоже, кста-а-ати-ка-а-а!

— Мне было под тридцать, между прочим, — замечает самурайка. — А твоей Лизе двадцать один.

— Светке было вообще шестнадцать, но она и не думала жаловаться. Наоборот, прилипла к Перуну, как жевачка.

— Лиза не Света, — вставляет Дана. — И не ты, Соня, хоть внешне вы с дочерью вылитые близняшки. Лиза более светлое и нежное существо. Нашу девочку глубоко шокирует то, что ее светлый чудесный мальчик оказался трехсотлетним генералом с другой планеты. На минутку, пришельцем по локоть в крови.

— Как и Астру, — кивает Аяно. — Она хоть и пыжится, но тоже мягкая внутри. Про Юкими я вообще молчу, ей такое рассказывать точно рано.

— А что такого? — фыркает София. — Не вижу проблемы. Ну поудивляются немного, ну походят неделю с вылупленными глазами. Большая беда! Адаптируются, — отмахивается княгиня. — Меня волнует больше другая проблема.

— Какая?

— Японец сказал, что Фалгор — результат многовекового расчета Хаоса. Якобы, Монстры задумали уничтожить Перуна руками Фалгора. Постепенно Беркутов склонится на сторону Хаоса и тогда выступит против нас.

Княгини испуганно молчат. Мужа они любили, мужа боготворили, а скотина японец знал, на что давить.

— И ты в это веришь? — наконец спрашивает Аяно.

— Я допускаю маленькую вероятность такого исхода, — говорит София. — Но не настолько, чтобы схватить нашего союзника и подвергнуть его пыткам. Будем наблюдать. Очень внимательно наблюдать.

— Не переусердствуй только, — Дана вздыхает. — Ты на своем месте, Соня. Ты наша главная княгиня. Но твое прошлое в Преображенском приказе часто дает о себе знать. Далеко не всё окутано паутиной интриг и козней.

— Не всё, конечно, — соглашается София, думая о Фалгоре. — Но очень многое.

Глава 26 — Старый юный друг

— Вы хотеть видеть молодого вождя племени? — спрашивает африканец с проколотой губой. Из нее торчит какая-то костяная булавка с навершием-черепушкой.

— Да хочу видеть Боби Арку Корсенбуджажажа, — имя-то хрен выговоришь, но Префекта не возьмешь множеством согласных. — Вопрос очень срочный.

На меня смотрят двое африканцев — здоровых, черных, как сажа, в классических костюмах. Глаза у них, наоборот, белые, словно после отбеливателя. Да и в костюмах им как-то неудобно, это чувствуется. Может, в своей Африке привыкли голыми бегать, с копьями наперевес.

За моей спиной напряглись Кикер-Ваня и Лисица-Василина. Позвал двух «броненосцев» с собой скорее для демонстрации важного лица, чем для действительной подстраховки. В ином случае со мной бы пришли Кметы из «Псов войны».

Разговор происходит в холле гостиницы «Москва». Белоснежный мраморный пол сверкает под ногами, на стенах висят картины с пейзажами столицы.

Африканцы явились спустя пять минут, когда я подошел к ресепшену. Только и успел спросить номер, где проживает достопочтенный молодой вождь Боби. Интересно, афры здесь умудрились разместить прослушку или где-то за стенкой сидит демоник-слухач?

— Зачем вам видеть молодого вождя племени Боби Арку Корсенбуджажажа? — напевно спрашивает здоровый негр.

Вообще, этот Боби никакой не правитель племени, по крайней мере, пока еще. Просто в племенах Ганы титул наследника именуется «молодой вождь».

— Я — дворянин Арсений Беркутов. Хочу предложить деловую сделку, — терпеливо несу какую-то чепуху. — Передайте молодому вождю, что вопрос срочный. Цена на товар может подскочить в любой момент, ибо ее устанавливает биржа, а на рынке сейчас образовался дефицит этого товара.

Негры глубоко задумываются. Один теребит пухлую, будто вывернутую наружу губу.

— Закон спроса и предложения, — терпеливо поясняю.

— А что за товар? — вытягивает лицо тот, что с булавкой.

Хотелось пошутить про бананы, но это не политкорректно.

— Фениксы, — усмехаюсь. К чему скрываться? Я уже здесь и либо сожгу к болотопсам этого «молодого вождя», либо крепко обнимемся. И кажется мне, что последнее более вероятно, иначе бы точно взял группу Кметов. — Реактивный пехотный огнемет, боеприпас по зажигательному действию не уступит 152-мм артиллерийскому снаряду. Один образец могу показать на месте.

— Нам нужны огнеметы? — африканцы переглядываются.

— У меня есть сведения, что «молодой вождь» нуждается именно в Фениксах, — делаю упор на слове. Передайте, пожалуйста.

Африканцы по рации связываются с кем-то. Минута ожидания ответа, и нас наконец проводят к лифтам. Поднимаемся на сороковой этаж небоскреба.

Пока ждем нашей доставки, решаю разузнать о делах насущных.

— Кикер, всё у вас с Досей хорошо? — тихо спрашиваю «броненосца». Он выпучивает глаза, вздрогнув.

— Да, господин, — отвечает парень.

— Надеюсь, так и будет, — вроде бы улыбаюсь, но взгляд мой Кикер не выдерживает. Понимает, что за Досю порву. Ну, вернее будет.

Двери с тихим шелестом раскрываются. В коридоре ожидают еще пятеро афро — уже в бронежилетах и с «Узи». «Броненосцы» напрягаются, тянутся за кобурами под куртками.

— Отставить боевую готовность, — спокойно бросаю. — Это всего лишь охрана иноземного гостя. Видимо, он ждет кого-то еще.

Вся эта вооруженная толпа идет следом за нами. Ай нет, двое остались у лифтов. Но все равно подозрительная подозрительность, хе.

Мда, охрана на высшем уровне. За дверью каждого номера ощущаются вооруженные люди, готовые выскочить и открыть огонь. Его Африканское Сиятельство, похоже, арендовал весь этаж. Почему Сиятельство, а не Величество? Дело в том, что Ганой правит король, а вожди — что-то типа областных князей. Так что Боби по статусу не выше Бесоновых или Волконских.

По коридору нам бежит навстречу стайка смеющихся девиц. Худенькие, в белых блузках и коротких чёрных юбках, ярко и вызывающе накрашенные, они выглядя так, будто их только что сняли с панели. Почти все едва сводят ноги вместе. Одна хромает, ойкая и хватаясь за попец. «Молодой вождь» неплохо потрудился над девушками.

Василина смотрит на эскортниц с неодобрением, а Кикер с офигевшим лицом. Парень явно поражен размахом отдыха африканского княжича.

Сопровождающий эскорт афро уводит девушек к лифту, мы же застываем у двухстворчатых дверей с резьбой на дереве.

— Только вы, — говорит негр с булавкой. — Слуги -ждать.

— Вы его слышали, — соглашаюсь с требованием. — Мне ничего не угрожает. Если что-то случится, думайте только о своей безопасности. Ясно?

— Так точно, — отвечает Василина. А Кикер молча кивает.

Двери распахивают, и я вхожу внутрь. В апартаментах, куда попадаю, стоит массивная мебель из тёмного дерева, на полу расстелен персидский ковёр, а с высокого лепного потолка свешивается роскошная, сверкающая, хрустальная люстра.

Апартаменты разделены пополам. Справа вроде как бордовая спальня — огромная кровать с шелковой постелью, комод из дуба, пуфик для ног, слева — вроде как мини-кабинет. Небольшой стол с креслами.

На огромной кровати раскинулась еще одна эскортница. Светловолосая, с испариной на обнаженной достойной груди, она откинулась без сил и тихо сопит в огромную подушку. Пальцы ее ног тихо подрагивают в такт сладким сновидениям.

— Устала малышка, — раздается басистый голос. — Решил не прогонять дите. Заслужила, ночью работала поболее остальных…

«Дите?» — улавливаю некий парадокс в услышанном. Звучит это слово странно, ибо спящей девушке лет минимум тридцать, судя по морщинкам возле век. Басит же совсем еще карапуз, усевшийся за рабочим столом. Вот кто действительно дитя. Афро-дитя. Малышу лет пять — судя по округлому лицу, пухлым щечкам и огромным ясным голубым глазам. Но он поразительно высок и огромен — ростом с тринадцатилетнего. На голове вьются черные кудряшки, сам ребенок «запакован» в потешный строгий серый костюм в черную полоску. Галстук с бриллиантовой булавкой, накрахмаленный воротник рубашки, торчащий из нагрудного кармана уголок белоснежного платка.

Карапуз сложил на столе руки. Пухлые ладошки с маленькими пальчиками-сардельками. Между двумя пальцами зажата дымящаяся сигара. Рядом стоит пепельница.

— Молодой вождь, не мешало бы проветрить, — раздается на русском новый тихий дрожащий голос. — Гостю может не нравится сигарный дым.

Я только сейчас замечаю в углу за спиной малыша старого африканца. Этот экземпляр очень похож на мумию — такой же весь ссохшийся, худой, морщинистый. На дряхлой шее качаются костяные бусы, явно великие для старца. Усевшись на обычной табуретке, он сгорбился и нахохлился как филин.

Ребенок отвечает тоже на русском. Видимо, так оба выражают уважение гостю, то есть мне. Международный язык, всё-таки.

— Нянь, глупости не говори. Эту сигару скручивала на бедрах сексуальная кубинка, — возражает карапуз. — В этой сигаре накоплены ее пот, усилия, частички красоты. А какому мужчине не нравится запах красивой женщины?

Малыш не спеша вдыхает сигару, выпускает дым идеальными колечками и указывает на стул напротив:

— Садитесь, господин Беркутов, — хрипловато басит молодой вождь Боби Арку Корсенбуджажажа. — Мне доложили, что вы прибыли с предложением о торговле. Некие Фениксы, так?

— Так, — соглашаюсь. Но не сажусь. — Сударь «молодой вождь», если позволите, я пока постою. Сначала мы должны выяснить наши истинные личности. А потом уже либо, правда, сядем поболтаем, либо начнем битву.

Карапуз сужает округлые глазенки.

— Ты же Префект, как и я.

— Верно, — серьезно отвечаю.

Карапуз кивает.

— Ну да, а то больно уж смел врываться и требовать такое. Другое дело, если освоил божественные фантазмы русских… Тут и Полковй не справится, — он делает паузу. — Тогда к чему тянуть время? Выпустим оба магнетизмы, взглянем на настоящих друг друга.

— Взглянем, — отвечаю.

И мы одновременно выпускаем нашу психическую мощь. Освобождается внутренняя сила двух еще не совершенств, но самых близких к нему людей. Нарастание психических колебаний заставляет старца на табуретке жалобно крякнуть, а эскортницу проснуться и жалобно заскулить, прижав дрожащие руки к бурно вздымающейся груди. За дверью звучат охи и ахи африканцев.

Конечно, дух «молодого вождя» мне знаком. Даже более чем. По-новому взглянув на негритенка, я узнаю в нем старого друга.

— Ильи…

— Фалгор! Иди сюда, болотопсовская задница! Дай обниму тебя! — как заорет этот бабник и охальник. Мда, про его близость к совершенству — это я сильно преувеличил. Карапуз спрыгивает с кресла и сам бежит ко мне. — Да что ты телишься?! Дай сам тебя облапаю!

Этот акселерат кидается мне на грудь. Хотя нет, ростом он мне ниже груди, поэтому шуршит кудряшками в районе солнечного сплетения. Пятилетка ведь….пятидесятикилограммовая, мда.

— Ну ты и тощий?! — орет Чугун, сжав руки за моей спиной. — Тебе лет сколько? В смысле твоему телу? Двенадцать?

— Почти восемнадцать, — не сразу выговариваю.

Я до сих пор в шоке. Передо мной Ильис Чугун Префект Освободителей планет. Вот что значит Чугун! Не согнулся даже под мировоззрением и метаболизмом совсем юного тела. Не изменил себе. Такой же курящий бабник, как и раньше, и детское тело не помеха.

— Ага, — произносит Чугун и повторяет: — Ага…ни болотопса не понял. А какого Смачноплюя ты такой низкий и жалкий? Я ведь потому тебя сразу не признал, что ты совсем малёк. Где твои два с лишним метра? Где мужицкий вес? Не кормят что ли дома?

Ростом я сейчас около ста восьмидесяти сантиметров, весом — под восемьдесят.

— Я сдерживаю рост клеток, — объясняю очевидное, — а вот ты, похоже, совсем не паришься над конспирацией.

— А чего мне бояться? — фыркает этот гиперогромный карапуз, хлопнув себя по крепкому брюшку. — Я и так в бегах, за мной охотится сука-мачеха. Наоборот, ни в чем себе не отказывал, — малец смотрит на скукожившуюся клубком эскортницу. Красотка, охваченная волнами магнетизма, зажмурилась и что-то попискивает. — Пришлось повозиться над младенческим агрегатом. Ускорить его развитие, если понимаешь о чем я, — усмехается Префект-негритёнок. Я морщусь, а он еще больше хохочет. — Ты всё тот же, Фалгор. Всё строишь из себя девочку-целочку, хотя оприходовал бабенок разных рас больше моего.

— Не придумывай, — морщусь. — Мне за твоими рекордами никогда не угнаться.

— Ну конечно, ври больше! Как же не угнаться, пффффф. Это мне до тебя, как до Постимпериуса, — возражает карапуз. — Забыл Наташмяу? Я, кстати, до сих пор на тебя в обиде за это! Мне строго-настрого наказывал не ходить туда, а сам-сам… — он надувает по-детски пухлый рот.

Ох уж эта Наташмяу. Никогда, похоже, не забудет. Хотя, прав Чугун. Как ни прискорбно, но прав. Именно из-за Наташмяу я опорочил себя, причислившись к массовым серийным бабникам. Но по-другому нельзя было просто поступить, иначе бы погибли даже не миллионы. Миллиарды! Только все равно нет мне оправдания. То ужасное, что мы творим даже во благо других, нисколько не изменяет сути сделанного. В общем, Наташмяу — это мое бремя, которое вечно будет отдалять меня от совершенства.

— Только не начинай опять, — вздыхаю. — Я уже тебе сотню раз объяснял, почему мне пришлось поступить подобным образом. А ты всё прикапываешься.

— Мне обидно вообще-то! — топает ножкой гигантский ребенок в костюме-двойке. — Да из-за тебя я пропустил самый смачный перепихон, который у меня мог быть за четыре сотни лет, — фыркает карапуз. — Это же была оргия тысячелетия!

— Не напоминай, — чувствую на губах оскомину, будто от зубной боли. В глазах снова встают гибкие извивающиеся тела с огромными грудями… Прости, Отец-император! Далек я от образа совершенного паладина!

Чугун смотрит на меня, задрав надутое от обиды круглое лицо.

— Совесть мучает. — Бравый Префект всегда умел читать мои эмоции. — Лучшего друга кинул, а сам к бабам намылился… Конечно, тебя и разрывает. Как ты еще хаоситом не стал, я всё удивляюсь.

Мимом, Чугун, мимо. Мои эмоции-то он видит, конечно, только вот не их причины.

— Смешно это, Чугун, — улыбаюсь. — Мы неизвестно сколько времени не виделись, и первое, что сейчас вспоминается, разная похабщина, навроде Наташмяу.

— Такие вещи самые запоминающиеся, — нахально оскаливается малец.

— А ничего, что нас слушают? — я киваю на старого африканца. Эскортница-то еще под воздействием психических волн трепыхается, а вот дедок уже отошел и поглядывает на нас с Чугуном белыми как снег глазами. Похоже, старик давно тут сидит и успел лицезреть оргию своего «молодого вождя». Хм, чересчур уж как-то.

— Так это мой нянь, — отмахивает Чугун. — Пускай слушает. Он меня с детства нянчит, уже знает всю подноготную обо мне, — голос карапуза становится тише. — Только он поехавший шаман. И рассказы про Постимпериус воспринял по-своему, через призму духов.

Африканец будто услышал и раскрыл морщинистый рот:

— Великий Боби Арку Корсенбуджажажа! Посланец небесного Огуна, бога войны и железа! — воспевает он. — Ты нашел своего друга и соратника?

— Да, старый, — кивает Чугун. — И этот блондинчик тоже посланник богов, только русских. Вместе мы сразим злых толокоше, и тогда настанет мир и процветание.

Старик поворачивается ко мне:

— Боби Арку предначертано стать сильнейшим героем Ганы, — просвещает африканец меня. — Еще в детстве он отметился славными подвигами.

Я бросаю взгляд на мятую постель и снова уснувшую эскортницу.

— Я заметил, господин. Славные подвиги не по возрасту.

Но старик продолжает:

— Коварная Биранжа подкинула в его колыбель змей. Хотя зверь был незнаком ребенку, оно шипело угрожающе. Как маленький Геракл схватил Алкид, таки и Боби Арку зажал змею своим ручонками и задушил. А тут и другая змея на кровать забралась. Он и ту заодно прикончил, — довольно оскаливается шаман-нянька.

— Ого, а что случилось? — я не успел войти в курс дела о положении племени Корсенбуджажажа. — На твою жизнь покушались, Чугун?

— Да это всё стерва-мачеха, — вздыхает карапуз. Он подходит к шкафу у стены, достает из-за дверцы бутылку коньяка и бахает прямо из горла. Не морщась. Крепкий алкоголь. Пятилетний африканец. Нет, я никогда к этому не привыкну. — Дура хочет забрать трон вождя для своего сына, но я первый в очереди. Вот Биранжа и подкинула ребенку гадов. Змея укусила настоящего Боби Арку, он помер от яда, и на его место пришел уже я. Ну и придушил змеек, чего думать.

— А почему ты в Москве?

— Укрываюсь, — Чугун снова пригубливает бутылку. — Мой отец болен, Биранжа захватила власть в племени. Как раз Бесоновы предложили мне убежище в российской столице.

— София Александровна?

— Да, пепельноволосая блондинка, — кивает Чугун и машет ладошкой, обрисовывая большой полукруг. — Вот с такими дойками! Я сам к ней не показывался, дела с красоткой вел мой нянь. И вообще, я пытаюсь на людях не светить своей детской рожей.

— Правильное решение. — Иначе любой хаосит запросто раскроет в негритенке Префекта. Никакой лорд-командор не способен так распухнуть.

— Только дрянь Биранжа не отстала, — усммехается Чугун-карапуз. — Она прислала в Москву группу захвата. Бесоновы их отследили и предоставили данные о штаб-квартире говнюков. Думаю, ждать гостей стоит уже ночью.

— А Бесоновы не собираются вмешаться?

— Я передал Софии-красотке просьбу не влезать, — Чугун качает бутылку пухлой ладошкой. — И так у меня долгов перед Бесоновыми выше крыше. Да и зачем мне помощь? Сам что ли не перебью десяток другой черномазых аборигенов? — он заливисто смеется. Не как младенец, а как пропитый-прокуренный-протраханный мужичара.

— Ну вдвоем с тобой мы точно разнесем любую группу захвата, — улыбаюсь.

Чугун подмигивает мне.

— Узнаю брата Фалгора. Всегда готов не только по бабам, но подраться.

Я краснею:

— Слушай, да задолбал уже со своей Наташмяу!

— А нечего было мне обламывать перепихон века! — взвивается он. — Там такая групповушка намечалась! Даже хаосисткой Похоти и не снилось!

— Целые миллиарды могли погибнуть! Миллиарды!

— Засунь себе эти миллиарды в жо…

Мы еще минут десять огрызаемся друг на друга. Но в целом я счастлив. Встретил побратима, а сейчас вместе пойдем мочить каких-то боевиков. Чем не счастье?

Глава 27 — Нападение

Наш с Чугуном фургон въезжает в заброшенную промышленную зону. С нами едут еще Василина и Кикер, ну и африканский шаман с бусами. Водитель тоже из числа людей Чугуна. В фургоне, движущемся следом за нами, разместилось пятнадцать африканцев с «калашами». Вот и вся группа захвата.

Пришлось выдвигаться без предварительного обсуждения. Слишком много времени мы с Чугуном проболтали ни о чем, а ночь уже стремительно приближается. Либо сами наведаемся к налетчикам, либо к Чугуну заявятся гости.

— Итак, Фалгор, — вещает карапуз в боевой экипировке, вышитой по индивидуальному заказу. Чугун достает планшет с включенной картой местности и протягивает мне. На карте выделено небольшое здание рядом с нами. — По разведданным, за мной прислали Нусорусу, официального любовника Биранжи.

— Как это «официального»? — удивленно переспрашиваю.

— У ганийцев так принято, — отмахивается Чугун. — Богатые бабы, помимо мужей, могут иметь еще любовников. По закону так.

— Разврат какой, — не выдержав, осуждает Василина.

— Согласен, красотка, — подмигивает ей карапуз, и девушка смущенно краснеет. — Зачем моим женщинам еще кто-то, кроме меня? Я что, один не справлюсь? Так вот, — он тычет пальцем-сарделькой в планшет. — Нусорусу сделал из этого склада оружейную. Сейчас эти нигеры готовятся к вылазке, но не судьба им выйти из развалины. Фалгор, мы с тобой сами всё сделаем. Вдвоем, как в былые времена. Мои африкашки огородят склад, а мы с тобой ворвемся внутрь и применим фантазмы.

— Ранги противника? — деловито спрашиваю.

— Воины все, только Нусорусу — Кмет огня, — карапуз усмехается. — Разберемся быстренько.

— А твои фантазмы достаточно мощные? — всё же сомневаюсь. — Я не видел у тебя катализатора.

— Обижаешь, Фалгорчик, — Чугун задирает черную кофту. На темной коже детского животика блестят белые татуировки. — Не обязательно же красить именно фейс, можно и другие части тела.

— Сам додумался? — Интересно, правда.

— Если бы, — вздыхает Префект Освободителей планет. — В нашем племени принято с детства их колоть. А я уже потом понял, что татухи усиливают контакт с жар-эфиром. А ты как всегда своим умом дошел?

— Верно. Ладно, пошли тогда. Лисица и Кикер, наблюдайте за обстановкой со стороны, — напоследок даю распоряжение своим людями.

Штурм занимаем от силы минут десять. Африканцы Чугуна окружают склад и прочесывают окружающую территорию на случай засевших снайперов. Мы же с карапузом врываемся внутрь. Железную дверь выбивает с ноги Чугун. Причем ножка карапуза еще до удара трансформировалась в огромную чешуйчатую лапу. Пока дверь с грохотом скачет где-то внутри помещения, сам карапуз с каждым шагом всё больше распухает и сереет. Всего три шага и передо мной уже возвышается массивный бокастый динозаврик, с торчащим на носу рогом и костяным воротником.

— Это что за фантазм? — с любопытством разглядываю рогатую рептилию.

— Эмела-итука — «Убийца слонов», — гремит Чугун. — Мифический зверь.

Ну а мы тоже не без питомцев. Как раз имею в саквояже одного Огнезверя. Я обрастаю огненными крыльями и дымящейся шкурой Сварожича. Пламенная пасть оскалятся:

— Симаргл, посланник богов.

— Шикарно, — одобряет Чугун, показав большой когтистый палец. — Узнаю Огненного паладина.

Дальше всё двигается быстренько. Боевики сами на нас выпрыгивают и поливают шквальным неприцельным огнем. Никаких маневров, даже сначала осколочные не бросили. Видимо, позабыли, охренев от увиденного. И дело не столько во мне. Хоть огненная шкура Симаргла зрелище не для слабонервных, для африканцев я всего лишь чудовище из пламени. А вот Чугуна негры сразу признали. Влияет коллективное бессознательное ганийцев. Между выстрелами то и дело слышится:

— Эмела-итука! Эмела-итука!

Чугун, наклонив голову, как носорог, набрасывается на первую группу. Никакие автоматные очереди его не страшат. Рогатый динозаврик топчет негров в мясо и двигается дальше — уже не чисто серый, а в кроваво-красных разводах. Хлюпают лужи крови под его слоновьими лапами. На Земле я только однажды видел подобную грубую мощь. Интересно, если «Убийцу слонов» столкнуть с Викторией Леди Носорог в броне, кто кого положит на лопатки?

Следующим пофорсить удается уже мне. Несколько взмахов огненных крыльев, и четверка африканцев рассыпается на пол горящими головешками.

— Неплохо, брат, — гремит Чугун и вертит рогом по сторонам. — Нусорусу! Прохвост! Выходи! И умри как мужчина!

Из-за угла вылетает наконец осколочная, но взрыв не причиняет нам никакого вреда. Словно почесали за загривком. Зато Чугун теперь нашел новую цель. Освободитель планет бросается через коридор и сносит вместе со стеной двоих ганийцев. Два топ-топа, и крики боли утихают, пол заливает кровью.

Из комнаты сбоку выскакивает лощеный африканец с бородкой. Целью он выбирает меня. Несколько файерболов попадают мне на крыло, нисколько не причиняя вреда. Зато ответным взмахом крыльев, я сжигаю его до состояния скелета. Надо же, вроде Кмет, а сдулся с одного удара.

— Это был Нусорусу, — гремит Чугун, обернувшись. — Поджарил-таки.

— Вот и осталась твоя мачеха без любовника, — оскаливаю огнепесью пасть.

— Она не сильно расстроится. У стервы их штук пять только официальных, — возражает динозаврик. — И еще двадцать неафишированных. Этот самый слабый. Хотел выпендриться перед госпожой, убив невинного ребенка.

— Это ты-то невинный? — с сомнением смотрю на кровь на серой чешуе Чугуна.

— А какой же? — удивляется динозаврик.

Еще побродив по складу, удостоверяемся, что всех внутри зачистили, а выбежавших должна была встретить группа поддержки. Чугун связывается по рации и убеждается, что троих «бегунков» перехватили.

— Слабачье. Даже не вспотел, — Ильис сбрасывает шкуру динозавра. — Может, пойдем в бордель? Догонимся?

Это подколка. Знает ведь, что не пойду.

— Не выйдет, у меня завтра первая игра в плей-оффе, — притворно вздыхаю. — Надо бы выспаться. Кстати, приходи посмотреть. Хотя… — я смотрю на огромную мордаху карапуза размером с дыню.

— Да не ссы, — отмахивается Чугун. — У меня есть маскировка для публичных мест. Сразу годков прибавит.

Вот этих слов мне стало еще тревожней. Но если Чугун вбил что-то себе в голову, хрен его отговоришь.

* * *

В большом ангаре красное чудовище, похожее на осьминога, сдавливает в тентаклях человека в форме сотрудника Сыскного приказа. Слышится хруст костей. Тихий приятный звук. Бабушкин Петр очень давно не наслаждался им. С тех пор, как его заточили на Территории каннибалов.

— Как приятно снова вернуться в строй, — мурчит жива-мутант, и пупырышки на красных щупальцах чмокают, словно соглашаясь. Присоски выпускают светло-зеленые струи. Газ наполняет большое помещение, и еще двое трупов в углу скрываются в плотном мареве.

— Зачем вы убили моих людей? — раздается раздраженный голос. В дверях ангара появляется высокопоставленный офицер Сыскного приказа. Тот самый, что навещал Бабушкина в тюрьме и предложил устроить побег в обмен на жизнь Беркутова.

Чудо-Юдо оскаливается и выпускает больше газа. Офицер, не обратив внимания, идет прямо сквозь зеленое облако к сбежавшему зэку.

— Как?! — выдыхает жива-мутант.

— Я — демоник, — отвечает офицер. — Да и для жива-юзеров, начиная с Рыкаря, ваш газ не так опасен. Бабушкин, вы пытались нарушить наш договор и сбежать? Сразу после побега?

Голос следователя спокойный, но в нем чувствуется угроза. В его глазах пляшут молнии. Скользкие щупальца Бабушкина покрываются мурашками. Чудо-Юдо понимает — сейчас он в смертельной опасности.

— Нет, просто развлекся, — ищет уголовник достоверное оправдание своим действиям. — Давно никого не убивал. Соскучился, не выдержал…Не осуждайте…

— Попытайтесь держать себя в руках, — хмуро говорит офицер. — Еще одна подобная оплошность с вашей стороны — и вы будете немедленно ликвидированы.

Чудо-Юдо щерит пасть в оскале и шипит. Это инстинкт самосохранения. Но зэк не смеет рискнуть и наброситься. Слишком опасен следователь, от него прямо исходят эманации силы. Своим животным чутьем Чудо-Юдо ощущает ее. И это далеко не только жива. Есть что-то еще, что-то ужасное и неизвестное.

— Не слышу ответа, Бабушкин, — гремит следователь.

— Я понял, — выдыхает мутант и отбрасывает труп подальше, чтобы не бросался в глаза опасному следаку. — Давайте уже грохнем моего сынка и этого… как его? Орлова?

— Беркутова, — поправляет офицер и переходит к делу. — Двойное убийство вы совершите на стадионе, в разгар школьной игры. Сначала Беркутов, потом ваш сын.

— А почему не тайком? — спрашивает Чудо-Юдо. — Зачем светиться?

— Смерть Беркутова должны видеть как можно больше людей, — поясняет высокопоставленный следователь. — У этого аристократа есть вторая тайная личность — светоч для одних и смертельная угроза для других. Когда Беркутов умрет на глазах огромного количества свидетелей, кто-то отчается, а кто-то, наоборот, воспрянет духом.

— Ничего не понял… — Чудо-Юдо чешет тентаклем монстряшный подбородок.

— Вам и не нужно понимать. Убьете Беркутова на поле и точка.

— А как я… — Бабушкин поднимает вверх ворох пупырчатых щупалец.

— Не проблема. Мой сотрудник-демоник накроет вас иллюзией. Для окружающих вы будете выглядеть, как обычный человек. Когда убьете Беркутова и вашего сына, ворветесь в толпу зрителей, и иллюзия сменится. Под ней и скроетесь.

— Ясно-ясно, — размышляет Бабушкин. — Есть в этом что-то пикантное — грохнуть сыночка, когда он только-только почувствовал себя в безопасности. А не скажешь, служилый, кто этот Беркутов на самом деле?

Глаза офицера наливаются ненавистью.

— Враг Первопорядка, вот кто, — неожиданно рычит Герал Ленор, лорд-командор легиона Воронов. Из-под его тонких губ вырастают острые как сабли клыки. — Когда-то он сиял и вел нас вперед, непоколебимый и прекрасный. Но не захотел обрести истину, как все мы. Поэтому наша задача — убить его.

«Э-э-э…и зачем я только спросил, — охреневает Бабушкин, разглядывая пенящуюся пасть следователя. — Оказывается, кругом шкерятся настоящие черти. Или вурдалаки, один батон. Надеюсь, меня не грохнут потом, как только я грохну сынка».

* * *

Полный стадион — теперь это неизменно. Ведь начался плей-офф, играют лучшие из лучших, и матчи проходят навылет. Если проиграл, то не жди реванша минимум до следующего года. И то только в случае первокурсников-второкурсников. Выпускным классам только останется попытать удачу во взрослой Лиге.

Как всегда, Симона провела в раздевалке бодрящую напутственную речь. А потом глядит на меня своими голубыми очами:

— Сеня, скажи тоже что-нибудь. Первый матч в плей-оффе как-никак.

— Да, скажи, Огонек, — томно произносит Истома, обняв за шею Истислава. — Зажги наши сердца.

Другие ребята тоже смотрят выжидательно, и я поднимаюсь со скамейки.

— Сегодня мы сражаемся с серьезным противником, — обвожу взглядом соратников. — Непоколебимым. Мощным. Молдавские «камни» хороши в атаке и сильны в защите. Вроде как, — усмехаюсь. — Так показывают старые записанные матчи, так говорят спортивные аналитики. Но всё это неважно. Новые свершения творятся только здесь и сейчас. Прошлое неважно, репутация не приносит голы. Вчера ты был на земле, а сегодня воспарил в небо. И ни один комментатор не знает о твоем взлете, пока он вдруг не случится. Как не знает, что «золотые фениксы» выиграют Кубок!

Ватага яростно поддерживает мою речь, и мы вслед за атманом выходим на поле.

Трибуны разрывает от ободряющих криков. Болельщики разделены примерно пополам, и кричалки в поддержку ватаг сливаются в один слитный гул. «Боевые подруги» танцуют потрясно, демонстрируя акробатические трюки.

Стартовые составы выстраиваются друг напротив друга. Напротив меня оказывается Стефан Сальваторе.

— Я всё узнал про тебя, — мрачно говорит молдаванин.

— Так уже всё? — усмехаюсь.

— Ты полон сюрпризов, Беркутов, — Стефан совсем не рад открытиям. — Победы во множестве дуэлей, свидания с княжнами, концерты на скрипках и виолончелях, шоу с роботами, успехи в бизнес-среде, да еще, к тому же, гребаный Рыкарь Ярилы…

— Смотрю, вы впечатлились.

— Черт бы тебя побрал, Беркутов! — неожиданно рычит молдавский княжич. — Будь хоть сотню раз гением, княжна Астерия тебе не достанется!

— Похвальный настрой, — я убираю улыбку. — Мне очень нравится ваше рвение. Обязательно выпью за него, когда после игры принесете мое победное вино.

— А-р-р-р! Не видать тебе вина! — княжич сжимает кулаки. — Как и победы!

Я протягиваю руку:

— Вот очень скоро и увидим, Стефан Джузеппович.

Он с промедлением отвечает рукопожатием, и ватаги расходятся по своим участкам поля. Только атаманов вызывают в центр поля. Судья бросает жребий. Нападение выпадает «камням».

Свисток о начале розыгрыша.

Первые линии сшибаются, и наши авангардники почти сразу сдают, откатываются назад, как морские волны от скал. Только гранитнокожая Медуза пробивается вперед, но ее со всех сторон окружает вражеская первая линия, и она долго будет там возиться, так что атаман «камней» уже успеет пасануть. Что ж, авангард — по-прежнему наше слабое звено. Это уже не ахиллесова пята, но никто не помешает атаману противников произвести розыгрыш.

Мяч ловит Стефан, и княжич несется вперед на приличной скорости. Ему наперерез срывается Харлам Агаркин, который давно уже Бабушкин Василий, но мы все зовем его по-старому. Нашего ловца сносит с ног каменная стрела. Стефан — Кмет, и мяч в руках дает ему право пользоваться техниками. Только вот по нему тоже можно стрелять. Что я и делаю — Багровый выстрел попадает по княжичу и он, споткнувшись, едва не падает.

Замедление противника дает мне шанс приблизиться. Сейчас главное в рукопашке забрать мяч, чтобы устроить контратаку.

Перекрываю собой путь к следующей разметке. Стефан смотрит на меня испуганным взглядом. Лицо бледнеет, губы дрожат. Хм, неужели я такой страшный?

— Сеня! Нет! — вдруг орет сзади Харлам.

Молдаванин роняет мяч и показывает пальцем куда-то мне за спину.

— Беркутов! — орет Стефан мне в затылок, потому что я уже обернулся.

Но слишком поздно.

Совсем рядом стоит огромный красный монстр с волчьим оскалом. Зеленый смог окутывает пупырчатые щупальца. Эти тентакли вытягиваются и качаются, с острых концов капает кровь.

У ног чудовища лежит Харлам. Повсюду на его теле раскрылись страшные колотые раны. Доспех не выдержал мощных ударов щупалец.

— Сына, ну куда ты влез? — скалится тварь. — Зачем закрыл блондина? Ты же был второй на очереди. Ну ладно, будь первым… А теперь ты, блонд!

С хриплым смешком тварь шагает навстречу, десятки тентаклей кружатся вокруг ее жирного туловища.

Меня охватывает ярость. Времени мало. Харлам закрыл собой мою спину, поймал предначертанную мне пулю и теперь серьёзно ранен. Я обязан оплатить товарищу единственным, что достойно его благородного поступка. Я обязан спасти друга.

На моих руках вспыхивают Когти-Огневики. Длинные лезвия горят чистым золотым пламенем — таким же чистым и праведным, как мой гнев.

Быстрый взмах Когтей и вокруг нас вспыхивают гигантские огненные полукольца. Теперь зрители видят лишь пляску багровых языков и дымящиеся клубы, устремленные в небо

Бабушкин удивленно крутится по сторонам, лысая багровая голова выглядывает из-под щупалец. А я озвучиваю приговор мутанту:

— Сгори, детоубийца!

И делаю новый взмах. Ливни золотого пламени срываются с Огнеивков и накрывают мутант вместе со всеми отростками.

Мало самому стремиться к совершенству, Феникс! Нужно еще сжигать подобных выродков! Ибо они очерняют твой свет!

_______________________

Читайте продолжение:

#241406/2173332

#241406/2173332

#241406/2173332

Nota bene

С вами был Цокольный этаж, на котором есть книги. Ищущий да обрящет!

Понравилась книга?

Наградите автора лайком и донатом:

Возрождение Феникса. Том 6

Content

Возрождение Феникса. Том 6

Глава 1 — Волчья пасть

Глава 2 — Главное не победа, а убийство

Глава 3 — Туман

Глава 4 — Конец волка

Глава 5 — Стадион "Акела"

Глава 6 — Переговоры

Глава 7 — Беридзе

Глава 8 — Усадьба

Глава 9 — Дуэль, призывающая бога

Глава 10 — Фантазмы

Глава 11 — Опять по-новой

Глава 12 — Мам, я же...

Глава 13 — Британский фантазм

Глава 14 — Высокоранговое жаркое

Глава 15 — День варенья

Глава 16 — Монстр Гнева

Глава 17 — Эмансипация

Глава 18 — Схватка

Глава 19 — Схватка 2

Глава 20 — Снова на праздник

Глава 21 — Истинный бэкграунд

Глава 22 — Разгулялись, болотопсы жеваные!

Глава 23 — Легендариум Арсения Беркутова

Глава 24 — Новый этап

Глава 25 — Допрос

Глава 26 — Старый юный друг

Глава 27 — Нападение

Nota bene