Таня Фоозен

Аллея ловушек

Tanja Voosen

Die Zuckermeister. Die Verlorene Rezeptur

Cover and illustrations by Viktoria Gavrilenko

© 2020 by Arena Verlag GmbH, Wurzburg, Germany

© Полещук О. Б., перевод на русский язык, 2023

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Посвящается Еве.

Ты храбрая, как Элина.

Ты весёлая, как Чарли.

Ты верная, как Робин.

Наш талант – дружба.

Глава 1

– Элина, сейчас же спускайся! – рассерженно крикнул Робин.

– Чем ты там вообще занимаешься? – спросила Чарли.

Элина перегнулась через перила, и под её кроссовками скрипнули и затрещали ступени. Из башни Цукерхутов та-а-ак далеко видно!

– Жизни радуюсь! – крикнула она в ответ и наклонилась ещё ниже. Одна рука, соскользнув, поехала вниз, и девочка задохнулась от испуга. По телу пробежала дрожь. Ещё немного – и она бы свалилась! Элина с облегчением рассмеялась.

– Ну, хватит! – поднимаясь к ней, отрезала Чарли.

Элина протянула руки ей навстречу:

– Чарли, давай залезем на крышу!

Чарли схватила её за руку:

– Ну уж нет!

– Зануда! – буркнула Элина и нехотя позволила Чарли стащить себя по лестнице вниз. Снова ощутив под ногами твёрдую почву, она испытала странное чувство. Вся жажда приключений в душе разом свернулась и – пуф-ф! – исчезла. Девочка, моргая, уставилась на друзей: – Что случилось?

– А всё эти жуткие хрустяшки с вишней! – кипятилась Чарли. – Ты от них совсем спятила. К смелости это уже никакого отношения не имело!

– Они называются «Вишнёвый взрыв смелости», – поправил её Робин. – Я же не знал, что от одной конфетки Элине захочется изобразить гимнастку на трапеции.

Элина потёрла виски. Точно, всё как-то так и было…

В замешательстве она оглянулась на примыкавшую к дому Цукерхутов башню с винтовой лестницей. Уже три недели она приходила сюда как к себе домой, но никак не могла вдоволь насмотреться. Дом такой дивно пёстрый! Разноцветный фасад, печная труба сидит на крыше кривой шляпой, а наличники многочисленных окон напоминают сладкую выпечку. Просто волшебно!

Чарли помахала рукой у её лица:

– Аллё! Всё хорошо?

– Да, всё супер, – поспешно ответила Элина. – Я в порядке.

– Я действительно подумал, что тестировать конфету веселее, чем торчать в гостиной и пялиться в старые скучные книги, – смущённо сказал Робин. – Прости, Элина! – И он завязал красный бархатный мешочек, в котором лежали конфетки «Вишнёвый взрыв смелости». – Похоже, рецепт слишком мощный – на сегодня магии достаточно.

– Согласна, – улыбнулась Элина. – И всё-таки классно было попробовать. Я почувствовала себя такой смелой и совсем ничего не боялась.

– Родители наверняка доведут рецепт до ума, – сказал Робин.

– Ну да, теперь, когда у них есть лицензия сладкомагов, это было бы неплохо, иначе из-за побочного действия магии всё в Белони скоро пойдёт кувырком, – вздохнула Чарли. – В конце концов, если людям нужна помощь и они оставляют записку на дереве желаний – значит, они полагаются на наследников мадам Пико, то есть на вас.

– До сих пор же всё шло хорошо, – заметил Робин.

– По-цукерхутовски хаотично, – пошутила Элина.

Все трое, рассмеявшись, вернулись в дом. В гостиной они встретили Юну, старшую сестру Робина. С пустой тарелкой в руках та с ужасом оглядывала разложенные по всей комнате книги, которые троица читала перед уходом.

– Привет, Юна, – поздоровалась Элина.

– Привет, – буркнула Юна. Старшая из сестёр Цукерхут, обычно само воплощение хорошего настроения, растрёпанная и с большим майонезным пятном на футболке, сегодня, казалось, была не в себе. Она взглянула на Робина с возмущением. – Я просто шла на кухню, но разве может нормальный человек пройти мимо такого беспорядка?! Здесь словно бомба взорвалась!

– И что? – пожал плечами Робин. – Мне так легче учиться.

– Учиться? Вы же только что с улицы. Что вы там делали?

– Мы немного отвлеклись, чтобы проветрить голову, – сказала Элина. – Просто ужас, сколько теории нужно вызубрить к вашим сладкомаговским экзаменам! А на улице такая прекрасная погода.

– Даже у Элины желание пропало, а она учиться любит, – усмехнулась Чарли.

Юна скептически вскинула бровь.

– Маленький перерыв никогда не помешает, – сказала она, а затем снова упёрлась взглядом в Робина. – Но ты к своему экзамену относишься несерьёзно. Всю неделю сплошные перерывы!

Робин помрачнел:

– Неправда!

Юна пропустила его протест мимо ушей.

– Тебе ещё везёт, – вздохнула она. – Всё-таки первые три экзамена – одна теория, там много ошибок не наделаешь. А мне скоро первый практический экзамен сдавать.

– Робин на самом деле много занимался, – пришла ему на выручку Элина.

– Он уже столько всего выучил, – добавила Чарли.

– Может, вы и правы, – скептически отозвалась Юна. – Но я считаю…

– Да мне всё равно, что ты там считаешь! – взорвался Робин. Он в ярости протопал в коридор и погрохотал вверх по лестнице.

Юна, закатив глаза, шмыгнула на кухню.

– Иногда я думаю, что в этом доме в воздухе витает что-то такое, от чего умом трогаешься, – качая головой, сказала Чарли.

– Не-е-е, – возразила Элина. – С ума сводят сладкомаговские экзамены.

– Но Цукерхуты сами этого хотели, – проворчала Чарли.

Элина усмехнулась:

– Сойти с ума?

– Творить чудеса, – сказала Чарли.

– Так зубрёжка ничего общего с чудесами не имеет, – пожала плечами Элина. Ведь речь о магии! Кому же охота утыкаться носом в книги, когда вместо этого можно делать всякие добрые дела! Элина тут же ощутила в душе лихорадочное волнение. – Только представь, сколько рецептов Юна и Робин смогут когда-нибудь опробовать! А мы могли бы вместе с Робином тестировать сладости!

– Лучше не стоит, – тут же отозвалась Чарли. – С магией вечно что-то не так.

Элина не знала, что ответить.

– Ты злишься из-за «Вишнёвого взрыва смелости»? – с виноватым видом спросила она у Чарли.

Та надулась:

– Мне надоело часами сидеть в гостиной и проверять Робина. Так бы хотелось заняться с вами чем-нибудь нормальным.

Элине стало совестно. Чарли можно понять. Её недавно заколдовали просроченным волшебным шоколадом, и ей пришлось бороться со всякими непредсказуемыми побочными эффектами.

– Прости, – тихо сказала Элина. – В следующий раз мы займёмся чем-нибудь до противного нормальным, чтобы на тебя от скуки напала зевота, как на уроках английского.

Чарли хитро улыбнулась:

– Только не это! Вот в кино сходить было бы круто!

– Договорились! – сказала Элина. – Так и сделаем! Честное слово лучшей подруги!

– Честное слово лучшей подруги? Класс!

В следующее мгновение вниз по лестнице с грохотом скатился Робин.

– Вы идёте? Пока родителей нет дома, могу показать вам секретную кладовую под крышей.

– Здесь есть секретная кладовая? – удивилась Элина. Предложение звучало заманчиво!

– Прятать магическую утварь в башне было бы всё равно что держать её у всех на виду, – сказал Робин. – Мне нужно взять оттуда одну книгу. Так что, идём?

Элина обернулась к Чарли и, склонив голову на плечо, улыбнулась подруге. Ей не пришлось задавать никаких вопросов, потому что та понимала её без слов и согласно кивнула.

Секретная кладовая, мы идём к тебе!

– Ты хранишь наверху свою коллекцию волшебных фигурок из шоколада или с чего тебе так психовать? – подкалывала Чарли Робина, карабкаясь следом за ним по ступеням. Поднимаясь, Робин действительно здорово нервничал.

– Пожалуй, я из тебя шоколадную фигурку сделаю! – с вызовом откликнулся он.

Элина усмехнулась. Вечно эти двое цапаются!

Она добралась до верха последней.

– Но здесь всё так обыкновенно, – пробормотала она.

В доме Цукерхутов было несколько этажей, и так высоко она забралась впервые. Она ожидала увидеть какой-нибудь тёмный чулан, затянутый паутиной и заваленный старым хламом, что-то вроде лавки «Горькая сладость», самого волшебного места во всём Белони. В бывшем магазинчике мадам Пико, первой из сладкомагов, толпились посетители, чтобы поглазеть на древние котлы для варки шоколада и формы для выпечки. А здесь и этого не было – абсолютно обычное помещение, на стенах фотографии в рамках и несколько деревянных дверей по обе стороны.

– Ну, и где же эта зловещая секретная кладовая? – спросила Чарли.

– Если бы каждый мог её найти, она не была бы секретной! – проворчал Робин.

– Тогда просвети нас, о великий ворчун! – сказала Чарли.

Робин, отвернувшись, прошёл по коридору к картине с изображением карамельной трости и просто сдвинул её в сторону. За картиной обнаружился маленький чёрный сейф с буквой Ц в завитушках. Робин набрал на клавиатуре код, и дверца сейфа распахнулась.

– Класс! Здесь и правда много тайников! – поразилась Элина.

– Нужная комбинация – это день рождения Артура! Конечно потому, что он самый красивый из всех вас, – мечтательно сказала Чарли. Она была не единственной обожательницей пятнадцатилетнего брата Робина. Все находили его «та-а-аким симпатягой»!

Элине нравился Артур, но она не понимала поднятого вокруг него ажиотажа.

– Самый красивый? – насмешливо повторила она. – И что с того?

– А откуда ты знаешь, когда у него день рождения? – спросил Робин.

– Ну… – замялась Чарли. – Это многие знают.

«Конечно же, многие из клуба фанатов Артура», – усмехнувшись, подумала Элина.

– Так как же мы попадём в секретную кладовую? – сменила она тему.

Робин достал из сейфа прозрачный пакетик, в котором лежали крошечные ключи, кристально-белые, словно вырезанные из сахара.

– Они сделаны из пропускающего сахара, – объяснил он. – Это единственный способ получить доступ к секретной кладовой. В общем, каждой нужно съесть по одному.

Чарли вздохнула:

– Ладно. Но ты ведь знаешь, как они действуют? Или нет?

Робин открыл пакетик:

– Само собой! Никакого риска!

После того как все положили в рот по сахарному ключику, Робин указал на стену справа:

– Просто закройте глаза – и вперёд!

– Ты хочешь, чтобы мы ломились сквозь стену, как в «Гарри Поттере»? – удивилась Элина.

– Просто идите насквозь. Сами увидите.

И с этими словами Робин исчез в стене.

Глава 2

Секретная кладовая полностью оправдывала своё название. Свет в неё попадал через два маленьких окошка. Свободного пространства тут оставалось немного, потому что всё было загромождено. По стенам вверх к потолку устремлялись полки стеллажей, прогибавшиеся под тяжестью пухлых томов, бутылочек и стеклянных банок с разными ингредиентами. Некоторые из них были странного цвета и даже светились.

– Вы же не здесь делаете сладости? – спросила Элина.

– Нет, мы только храним тут всякий скарб, – сказал Робин. Подойдя к одной из полок, он быстро нашёл нужную книгу.

– А где же тогда вы их делаете? – уточнила Чарли. – Наверное, вы, как в «Спящей красавице», когда печёте и занимаетесь волшебством, закрываете ставни?

– Ха-ха! Как у настоящих сладкомагов, у нас есть потайная кухня.

Внимание Элины привлёк стоявший между окнами стеклянный ящик, в котором лежала разная кухонная утварь. А точнее – две ложки, два венчика для взбивания и что-то типа кухонной лопатки. Охваченная любопытством, она подошла ближе – и тут заметила выгравированные имена членов семейства Цукерхутов.

– Это для изготовления ваших сладостей? – спросила она.

Чарли встала рядом с Элиной:

– Почему они заперты?

– Мы можем пользоваться нашими понами только под присмотром, – объяснил Робин. – Каждый сладкомаг получает свой магический инструмент почти сразу после рождения. Поны для нас очень важны, с их помощью мы творим волшебство.

Магический инструмент, ух ты! Радость переполняла Элину. Здорово, что такие инструменты действительно существуют! Она бы не задумываясь обменяла на один из них свою хоккейную клюшку!

Чарли рассмеялась:

– Что это за сокращение – пон? Поварёшка особого назначения? Кто это придумал? Лорд Волан-де-Морт? Просто смех!

Элина наклонилась, чтобы рассмотреть пон получше.

– Господи, Чарли! Разве ты не видишь, что эти инструменты особенные? Рукоятка у ложки отделана золотом, а в самом низу… это так красиво! Как кристалл сахара!

Судя по имени, описанный ею пон принадлежал Робину.

– Пожалуй, они и правда классно выглядят, – пробормотала Чарли.

– Они и есть классные! – упорствовал Робин. – Хотя иногда я не испытываю никакой гордости, что она у меня есть… – Прижав к груди книгу, он стоял как в воду опущенный.

– Тебя опять что-то тревожит, да? – сочувственно спросила Элина.

Ещё в то время, когда они вместе искали магистров, чтобы снять с Чарли заклятие испорченного магического шоколада, Робин сказал им, что противится своему волшебному таланту: это большая ответственность, к которой он чаще всего не готов.

– Я думал, если родители получат лицензию сладкомагов и им не придётся больше производить сладости тайно, они будут меньше давить на нас, – объяснил Робин, удручённо глядя в пол. – Но они по-прежнему связывают со мной большие надежды, а я боюсь, что не справлюсь. Я же не Юна.

– Да, ты не Юна, – сказала Элина. – Но ты точно так же стараешься, насколько можешь. Мы с Чарли очень верим в тебя. Ты справишься.

Робин печально поник головой.

– Но вы посмотрите на Юну! Она такая умная и уже сдала три экзамена, она просто ас в магии! Мне с ней тягаться – никаких шансов.

Чарли ущипнула Робина за руку:

– Знаешь, это как с рисованием. Я считала себя хуже всех, но, занимаясь в студии, поняла, что каждый хорош в чём-то своём. Да, ты не слишком силён в теории – зато практические экзамены сдашь одной левой. Вот увидишь! Наверняка своим поном ты орудуешь, как заправский суперсладкомаг!

– Так же, как ты карандашом? – спросил Робин.

– А Элина – хоккейной клюшкой, – прибавила Чарли.

Элина улыбнулась. Кризис отменяется!

– Так что всё-таки значит это словечко – «пон»? – спросила она.

– Раньше инструмент называли «Pont vers la magie», «пон вер ля мажи», в переводе с французского – «мост в магию», – объяснил Робин. – Ведь наши инструменты и есть магический мост между сладкомагами и сладостями. В какой-то момент это превратилось просто в «пон».

– А при чём тут французский язык? – спросила Элина.

– У мадам Пико французско-бельгийские корни, поэтому многие её идеи и изобретения имеют французские названия, – сказал Робин.

Чарли вздрогнула:

– Мне тут же вспомнилась монета.

Элина тоже подумала о ней. Воспоминание о монете было лишь одним из многих, связанных с магическим приключением, которое она пережила совсем недавно. Алфея, заколдовавшая Чарли с помощью шоколада, всучила Элине вражескую монету с надписью на французском языке: «Честь в крови». С помощью этой монеты Алфея могла в любое время обнаружить Элину и пыталась подобраться к чемоданчику, полному волшебных сладостей. От магистров, которые помогли Чарли, ребята узнали, что настоящее имя Алфеи – Вивьен Алдрич, и свою магическую силу она уже давно использует не для добрых дел.

И она по-прежнему где-то поблизости…

Все погрузились в свои мысли, но Элина ни за что не хотела, чтобы воспоминание о Вивьен испортило им настроение.

– И как такой пон работает? – спросила она.

– Пон передаёт магическую силу сладкомага туда, где она нужна, – объяснил Робин. – Каждый пон уникален, как и его владелец. Поэтому пон срабатывает только в его руках.

– Пон твоей мамы – это кухонная лопатка, верно? – догадалась Элина.

– Ага, – кивнул Робин. – Поны бывают самых разных форм. Кухонные лопатки, ложки, венчики для взбивания… Представьте себе, что пон – это антенна, которая проводит магию. И нам эта антенна нужна для настройки некоего магического передатчика. Без пона сладкомаг не может применить свою магическую силу.

– Ну, ты прямо как всезнающий учитель! – похвалила Чарли.

– Да-да! И знаешь гораздо больше, чем тебе кажется, – подхватила Элина.

Робин задумчиво протянул:

– Но достаточно ли этого для экзамена…

– Ты справишься! – заявила Элина. – Ты же недавно рассказывал, что первый экзамен можно сдавать с тринадцати лет. А потом каждый год по одному, пока не сдашь все шесть. Подумай сам: Юна намного старше тебя. Чтобы наверстать упущенное, она может сдать сразу несколько экзаменов. К тому же родители уже научили её гораздо большему, потому что занимаются с ней на несколько лет дольше.

– Или вот Артур, – сказала Чарли. – Он никогда не будет сдавать экзамены. Бедолага! А когда он, кстати, вернётся? Я бы хотела с ним поздороваться.

– Поздороваться? Скорее помолиться на него, – поддразнил её Робин.

Между тем Элина опять уставилась на стеклянный ящик:

– Слушай, Робин… а можно… можно мне подержать твой пон? Так хочется понять, что при этом чувствуешь!

Робин посмотрел на Элину с сомнением, но затем кивнул:

– Ладно. Почему бы и нет. – Он открыл ящик и, достав оттуда ложку, протянул её Элине.

Она провела пальцами по деревянной рукоятке. Нижний её конец украшала золотая накладка, переходившая в белый кристалл. Пон холодил руку. Но увы, из него не сыпались искры. И всё-таки было классно!

– И я хочу подержать! – попросила Чарли. – Пожалуйста!

Элина взглянула на Робина, но тот лишь пожал плечами.

Чарли тоже залюбовалась ложкой:

– Какая красивая!

Внезапно они услышали на улице шум мотора.

– Чёрт, это наверняка родители, – запаниковал Робин и, подскочив к окну, осторожно выглянул наружу. – И правда они. Чарли, ложку!

Чарли, видимо, подумав о том же, протянула ему пон в то самое мгновение, когда он отвернулся от окна.

– Осторожно! – воскликнула Элина, но было поздно.

Робин натолкнулся на протянутую руку Чарли, и девочка выронила пон. В наступившей тишине все словно окаменели. Элина, первой выйдя из ступора, наклонилась и подняла ложку. У кристалла не хватало крошечного уголка!

– Нет! Нет! Нет! – прошептал Робин. – Он сломался! Мой пон сломался! – Он стоял так близко к Элине, что его паника передалась и ей.

Вырвав пон у неё из рук, Робин повернулся к Чарли:

– Ты бросила его на пол!

Чарли подняла руки, защищаясь:

– Я не нарочно.

– Это дурацкая случайность, – поспешила успокоить друга Элина. – Наверняка всё в поря…

– Ничего не в порядке! – взвился Робин. – У меня будут жуткие проблемы!

В довершение всего на лестнице раздались шаги.

– Робин! Юна! Мы вернулись! – крикнула госпожа Цукерхут.

– Уходим отсюда! Быстро! – накинулся на девочек Робин.

Чарли не заставила просить себя дважды. Она рассерженно пнула ногой стену и исчезла. Элина медлила. Робин в отчаянии не сводил глаз с пона.

– Робин? – осторожно позвала она.

За считаные секунды Робин положил ложку на место и запер стеклянный ящик. Он скользнул сквозь стену, Элина – за ним. В его комнате они оказались за миг до того, как в дверь постучала госпожа Цукерхут.

Мама Робина заглянула в комнату.

– Робин, почему внизу такой хаос?! – начала она, но тут заметила Элину и Чарли, и гнев её моментально улетучился. – Как я рада видеть вас обеих! – Она влетела в комнату и прижала к себе сначала Элину, а затем Чарли так, словно не обнимала их уже много месяцев.

– Мама, перестань! – поморщился Робин.

Госпожа Цукерхут немного отстранилась:

– Ты даже не предложил девочкам что-нибудь поесть! – Она одарила Элину и Чарли сияющей улыбкой. – Может, хотите попробовать мороженого из кормовой капусты собственного приготовления?

– Звучит… э-э-э… очень соблазнительно, – промямлила Элина.

– Они уже собрались уходить, – заявил Робин.

– Сию же секунду! – тут же фыркнула Чарли.

– Как жаль! – вздохнула госпожа Цукерхут. – Вы уверены, что…

– ДА! – в один голос воскликнули Чарли и Робин.

Элина с беспокойством взглянула на друзей, настроение у них вконец испортилось. Она заставила себя улыбнуться:

– До свидания, госпожа Цукерхут!

Глава 3

Пит, стащив у Элины последний ломтик хлеба для тоста, улыбался от уха до уха, будто за эту победу за завтраком ему полагался орден.

– Мне нужно масло.

– Надо говорить: «Дай мне, пожалуйста, масло», – сказала мама. – Элина, у тебя всё хорошо? Ты сегодня какая-то бледная и выглядишь подавленной.

Пит почти улёгся на неё, чтобы дотянуться до другого конца стола.

В раздражении оттолкнув младшего брата, Элина подвинула к нему маслёнку.

– Просто плохо спала, – ответила она, подлив себе апельсинового сока.

Это было правдой лишь отчасти – она действительно плохо спала, но настоящей причиной служило молчание в их с Чарли и Робином групповом чате, которое длилось со вчерашнего дня и очень мучило её.

Окинув Элину недоверчивым взглядом, мама отхлебнула кофе. На столе вокруг неё, как всегда, громоздились бумаги и папки – видеть друг друга можно было лишь в небольшой зазор между ними.

Что ж, суматошная мама и доставала-гном в качестве брата – отличный сюжет для какого-нибудь безумного шоу на телевидении. Не хватало разве что папы, который всегда что-то запихивал не туда и каждое утро предпринимал отчаянные поиски. Но он ещё несколько дней проведёт на каком-то съезде риелторов.

– Что-то случилось, я же вижу, – не сдавалась мама.

Пит энергично выскребал остатки джема из банки, и Элина вместе со стулом отодвинулась от него подальше. Ей хотелось ухитриться выйти из дома в чистой футболке, а это после завтрака в компании Пита оставалось, увы, проблематичным.

А вообще-то беспорядок в качестве отвлекающего манёвра пришёлся бы сейчас очень кстати. Мама выжидающе смотрела на Элину… и Элина на самом деле с радостью рассказала бы ей о событиях вчерашнего вечера, о магии, поне и небольшой ссоре. Но её семья не имела никакого отношения к магистрам и сладкомагам. После первого волшебного приключения Элины и Чарли магистры стёрли у девочек воспоминания о магии, потому что обычные люди не должны о ней ничего знать. И Элина не хотела, чтобы с её семьёй произошло нечто подобное. В конце концов, это настоящее чудо Белони, что они с Чарли, лишившись воспоминаний, всё-таки остались подругами. Робин сумел вернуть им воспоминания с помощью шоколадных конфет «Незабудка», но кто знает, сработает ли это в другой раз?

– Скоро придёт Чарли, – сказала Элина, – так что я за рюкзаком.

К счастью, мама больше не задавала вопросов, а через пять минут на пороге их дома и правда появилась Чарли.

Когда Элина с рюкзаком спустилась по лестнице, подруга уже ждала её в прихожей. К удивлению Элины, Пит стоял рядом с ней – совершенно спокойный. Обычно, когда им нужно было выходить, он без конца тянул волынку.

– Ты что, дала ему конфету «Будь паинькой»? – спросила Элина.

– Таких конфет и в природе-то не существует, – широко улыбаясь, сказала Чарли. – Он сам куда-то торопится.

– Сегодня день рождения у Бенни, и он принесёт пирог! – сообщил Пит.

– Ну разумеется, – пробормотала Элина. Привлечь Пита можно было только чем-нибудь сладким.

Они втроём вышли из дома и отправились к автобусной остановке.

Раньше Элина шла в школу только с братом, и это иногда жутко бесило. Но с тех пор, как рядом шагала Чарли, у Элины по утрам было прекрасное настроение.

Подобрав с земли какую-то палку, Пит стучал ею по оградам.

Чарли с Элиной шли за ним на небольшом расстоянии.

– У тебя симпатичная причёска, – заметила Элина. – Тебе идёт.

Комплимент заставил Чарли улыбнуться.

– Мама показала мне, как вплетать в косу ленту. Она вчера попросила у меня прощения, и мы долго разговаривали. Ты же знаешь, она не пришла в восторг от того, что я бросила хоккей на траве, чтобы перейти в художественную студию. Теперь мы помирились! И я могу заплетать красивые косы.

– Рада за тебя, – с воодушевлением заверила Элина. Так вот почему Чарли не отвечала! Элина испытала большое облегчение. – И всё же мне тебя не хватает. Без тебя теперь ничего уже не будет как прежде.

Чарли легонько пихнула её в бок:

– Эй! Не грусти! Я приду на следующий матч и буду болеть за тебя в первом ряду. Железно!

От такой перспективы Элина тут же приободрилась:

– Здорово!

– Думаешь, Робин ещё дуется на нас за вчерашнее? – спросила Чарли.

Элина не успела ответить, потому что Пит завопил:

– Мы опаздываем на автобус!

Девочки прибавили шагу и на последних метрах мчались что есть духу. К счастью, на автобус они всё-таки успели.

Пит вышел на своей остановке, и Элина видела, как он исчез в здании школы – похоже, ему действительно не терпелось полакомиться пирогом.

Элина и Чарли вышли на следующей. На школьном дворе небольшими группами, беседуя, стояли одноклассники. Ещё недавно эта картина очень печалила Элину, потому что она ни с кем не общалась близко, но теперь всё было по-другому! У неё появились два лучших друга – Чарли и Робин.

И где же он? Элина усмехнулась про себя. Это так на него похоже! Робин, как частенько случалось, опаздывал. Девочки немного подождали, но прозвенел звонок на первый урок, и им пришлось пойти в класс.

Позднее, на перемене, Чарли с Элиной обнаружили Робина по дороге во двор. Вальяжно прислонясь к стене у доски объявлений, он болтал с мальчиком из младших классов по имени Валентин. Элина однажды разговаривала с ним, надеясь узнать что-нибудь о Цукерхутах. Юна помогла Валентину в трудный момент, угостив волшебной карамелькой.

Чарли и Элина поздоровались с обоими мальчишками.

– Где ты был утром? – спросила Элина Робина.

– Да какая разница! – неприязненно ответил тот.

Валентин поправил очки, как-то съёжился и, пробормотав «пока!», испарился. Наверное, почувствовал, что сгущаются тучи.

– Хватит злиться на нас, – сказала Элина. – Вчера всё вышло случайно.

Робин, плотно сжав губы, по-прежнему выглядел сердитым.

– Какая разница, случайно или нет! – Он понизил голос. – Мой пон сломан. Знаете, что будет, когда родители заметят? Они меня убьют!

– Может, он ещё работает, – высказала надежду Чарли.

– Хм, самое позднее в воскресенье, на следующих занятиях сладкомагов, я это выясню, – потерянно сказал Робин.

Краем глаза Элина заметила, что приближается один из учителей. Подхватив друзей за руки, она потянула их за собой в свободный кабинет и закрыла дверь.

– Мы всё уладим, пока никто ничего не заметил.

– Ты что, умеешь чинить поны? – горько усмехнулся Робин.

– Нет, но мы знаем кое-кого, кто, возможно, умеет.

Чарли и Робин растерянно переглянулись.

– А как же господин Шноттер? – напомнила Элина. – Ну, сосед Робина, который по чистой случайности тоже оказался сладкомагом. Который, как мы думали, охотился за нашим чемоданчиком. Однажды он нам уже помог.

– Гениальная идея! – воодушевилась Чарли.

– Гениальная? – скептически переспросил Робин. – Он никогда не станет нам помогать!

– Мы все вместе его убедим! – сказала Элина.

– Ладно, – пробормотал Робин. – Похоже, он много чего знает.

Элина просияла:

– Вот видите? Друзья всегда найдут решение!

– И почему она всегда такая оптимистка? – спросил Робин у Чарли.

– Потому что она мисс Луч Света, – ответила Чарли. – В общем, Элина в своём репертуаре.

Элина весело покачала головой:

– Даже не знаю, что меня достаёт больше: когда вы цапаетесь друг с другом или когда объединяетесь.

Тут они, не удержавшись, дружно расхохотались. Но она сказала правду – друзья всегда находят решение! И они уже не раз это доказали.

Глава 4

После школы Элина, Чарли и Робин встретились у дома господина Шноттера. Позвонив в дверь, Элина занервничала. Ведь им предстояло не просто поболтать со старым сладкомагом, но и попросить его кое о чём важном.

Господин Шноттер, хоть и немного удивился, всё же обрадовался их неожиданному визиту, и они уютно устроились в гостиной за чаем. Но не успел сладкомаг сесть в кресло, как снова раздался звонок в дверь.

– Какая тут сегодня кутерьма! – проворчал он, ковыляя открывать.

Взяв чашку, Элина сделала глоток.

– Фу-у-у! – Её передёрнуло. – Вкус такой, будто господин Шноттер вместо пакетика с чаем окунул в кипяток вонючие носки, – шепнула она Чарли, сидевшей слева от неё.

– Да-да! Отвратительно! – подтвердила та, поспешно вернув чашку на стол. – Может, после того как Вивьен забрала его воспоминания, он просто забыл, как заваривать хороший чай?

Девочки выжидающе смотрели на Робина.

Он как ни в чём не бывало прихлёбывал чай.

– Что?

– Может, магические сладости выжгли тебе все вкусовые рецепторы? – развеселившись, спросила Элина. – Теперь тебе всё на вкус волшебным кажется?

Робин отхлебнул особенно громко:

– М-м-м! По мне, так вкусно!

Господин Шноттер вернулся в гостиную:

– Каждый раз одно и то же. Почтальон постоянно пытается всучить мне почту для госпожи Клос, чтобы не слушать её болтовню. Так она всё равно как по команде является к изгороди и трещит без умолку! – пожаловался он. Собачка Тинка, ходившая за ним по пятам, покачала головой, словно подтверждая его слова.

Заметив Тинку, Чарли придвинулась поближе к Элине, которая только что поставила чашку на стол. Все они знали, что Тинка доверчивая и славная, но Чарли никак не могла избавиться от страха перед собаками.

– Ну, выкладывайте! – садясь в кресло, сказал господин Шноттер. – По глазам вижу, что вы зашли не просто так. Неужели опять какие-то проблемы с магией?

– Нет, – сказала Чарли.

– Вовсе нет, – сказал Робин.

– Именно с магией! – сказала Элина.

Господин Шноттер вздохнул:

– Что стряслось?

– Вы ведь знаете, что такое «пон»? – спросила Элина.

– Знаю ли я… Конечно, дитя моё! До того как меня отправили в ссылку, у меня, как и у любого сладкомага, был свой пон. Разумеется, магистры, решив меня наказать, конфисковали его.

Временами господин Шноттер делал подобные намёки на свою прошлую жизнь и понесённое наказание, но ни разу не рассказывал им, что именно тогда произошло. Элина в который раз задалась вопросом, что же он скрывает.

– У Робина сломался пон, – без экивоков выложила она.

– Родители наверняка страшно разгневались? – сказал старик. – Сломать пон! С ним нужно обращаться бережно! А я тут при чём?

Элина почувствовала на себе тяжёлый взгляд Робина. Молча, одними губами, он произнёс: «Я же тебе говорил» и снова отхлебнул вонючий чай.

Переведя взгляд на господина Шноттера, Элина набрала в лёгкие побольше воздуха и выпалила:

– Это наша вина. Наша с Чарли. Родители Робина ничего не знают, иначе они бы и правда очень рассердились. Мы хотим всё исправить и подумали… Не могли бы вы помочь нам, господин Шноттер? Пожалуйста!

– Я не изобретатель. Я не умею чинить магические вещи.

– О! – разочарованно выдохнула Элина. Но так легко она не сдавалась. – И всё же наверняка есть кто-то, кто умеет чинить поны?

– Элина, – мягко сказал господин Шноттер, – всё не так просто. Пон – это мостик в мир магии, и он может рухнуть даже из-за маленькой ошибки. Починить его в состоянии только в высшей степени одарённый человек, в Белони вы такого не найдёте. Лишь в одном совершенно особенном месте.

Элина соскользнула на краешек дивана.

– В магическом месте?

Кивнув, господин Шноттер обратился к Робину:

– Поговори с родителями.

– Это… это невозможно, – пробормотал Робин. – Они мне голову оторвут! Вы же сами как-то сказали, что все мы совершаем ошибки и важно, как мы их исправляем. Прошу вас, господин Шноттер, помогите нам!

Старик нахмурился:

– Я действительно это говорил…

Элина очень гордилась Робином. Такой аргумент не оспоришь!

Господин Шноттер в задумчивости потёр виски.

– Ну, хорошо… я вам помогу, – наконец согласился он.

Робин вскочил с дивана.

– Правда? Спасибо!

– Правда. Но при одном условии.

– При каком условии? – предусмотрительно поинтересовался Робин.

Элина напряглась. Что старик от них потребует? Как-никак речь шла о большом одолжении. Чем же они могут отплатить?

– Вы приберётесь в моём доме.

Элина слишком опешила, чтобы что-то ответить.

– Вы хотите, чтобы мы навели у вас чистоту? – недоверчиво переспросил Робин.

– Можете начинать прямо сейчас, – кивнул господин Шноттер.

Элина не верила своим ушам.

– И это всё? – уточнила она.

– Не думайте, что тут мало работы, – сказал старый сладкомаг. – Дом большой, и в нём полно пыли.

– Да это эксплуатация детского труда, – возмущённо отозвалась Чарли.

– Если такой уговор вам не подходит, можете уходить. – Господин Шноттер, взяв чашку, пригубил из неё и скривился: – Какая гадость!

Чарли с Элиной многозначительно посмотрели на Робина, который лишь плечами пожал.

Господин Шноттер указал на кухню:

– Все необходимые средства вы найдёте в кладовке.

– По рукам! – ответила за всех Элина. В конце концов, не такая уж плохая сделка. Поднявшись с дивана, она потянула за собой Чарли и подала знак Робину идти следом. Несколько секунд спустя они уже распределяли между собой вёдра и тряпки.

– Из секретной кладовой в обычную кладовку – как гламурненько! – бормотала Чарли, мрачно разглядывая одну из тряпок.

– Бывает и хуже, – весело сказала Элина.

– Эксплуатация детского труда, – повторила Чарли. – А что потом? Полоть сорняки?

– Говори тише, – шикнул Робин, тоже не особо воодушевлённый такой сделкой. – Господину Шноттеру идея явно кажется суперской.

– Один из вас может начать отсюда! – крикнул господин Шноттер из соседней комнаты.

Чарли и Робин очень странно посмотрели на Элину.

– Сражаться при помощи волшебных сладостей с кем-то типа Вивьен Алдрич, но при этом опасаться господина Шноттера! Он ведь просто немного чудаковатый, – усмехнувшись, сказала Элина. – Ну, я пошла. Наслаждайтесь уборкой!

Она принялась протирать мебель в гостиной и обратила внимание на то, что пыли практически не было. Вообще-то кругом царила чистота. Прервавшись, Элина украдкой взглянула на сидевшего в кресле господина Шноттера. Он явно всё это придумал, чтобы скрыть, как на самом деле любит их и с радостью им помогает.

Он посмотрел на неё поверх газеты:

– Что такое?

Элина хитро улыбнулась:

– Ничего!

Взяв ведро, она перешла в следующую комнату. Слева находился большой стеллаж с книгами, кроме него тут стояли ещё письменный стол и комод. На комоде она увидела множество фотографий, и ей стало любопытно. Отставив в сторону ведро, она взяла одну в рамке, стоявшую в центре. Большинство снимков были чёрно-белыми и, по-видимому, очень старыми – в точности как этот. На нём были запечатлены двое – девушка с длинными светлыми волосами и юноша с тёмными кудрями. Оба улыбались один другого радостнее. Не удивительно! Девушка подняла руку с кольцом. У неё на груди Элина заметила ещё одно украшение – брошь.

Она была круглой, с восьмиконечной звездой и камушками между зубцами. В середине виднелась украшенная завитушками буква Х. Брошь напомнила Элине броши-конфетки, которые они искали, чтобы найти дорогу к магистрам, – в ней заключалось что-то особенное.

– Что ты тут делаешь? – внезапно в дверях появился господин Шноттер.

Элина, вздрогнув от испуга, выронила фотографию. На полу лежал ковёр, но стекло в рамке всё-таки разбилось. Элина тут же опустилась на колени, хотя ничего уже было не исправить.

Она подняла виноватый взгляд на господина Шноттера.

– Простите! Я куплю новую рамку! – С поломанной в руках, она поднялась на ноги.

Ей было ужасно неловко, но господин Шноттер, похоже, не сердился.

– Стекло бьётся на счастье, – сказал он.

– На счастье? А разве не наоборот?

– Так всегда говорила она, – объяснил господин Шноттер, показав на девушку с сияющей улыбкой. – Она постоянно что-нибудь роняла, – усмехнувшись, он взял у Элины фотографию. – Её имя Маргарет, но все всегда звали её просто Мэгги. Я очень любил её. Люблю и сейчас.

– Это… это ваша жена? – осторожно спросила Элина.

Господин Шноттер кивнул:

– Она давно умерла.

– Простите, – сказала Элина. У неё перехватило горло.

– Ничего страшного. Она была жизнерадостным человеком. Чем-то похожей на тебя, Элина. Вечно в поисках приключений и настоящих друзей.

– Она очень красивая, – тихо заметила Элина. – И выглядит такой счастливой.

– Да, в тот день мы были очень счастливы, – сказал господин Шноттер, и при воспоминании о прошлом лицо его приняло выражение, которое Элина не могла истолковать. Больше, чем скорбь утраты, чуть ли не… раскаяние? – Она постоянно смешила меня. Мэгги была помешана на всяких историях и хотела побывать во всех уголках мира, связанных с мифами и легендами. Поэтому она так любила «Горькую сладость». Там я и сделал ей предложение.

Элина с сочувствием наблюдала за господином Шноттером. Никогда прежде он так не раскрывался перед ней, и она была благодарна ему за доверие.

– Она тоже владела магией?

Лицо господина Шноттера внезапно превратилось в каменную маску.

– Сейчас вам лучше уйти. – Он вернул сломанную рамку на место. – В выходные я отведу вас к одному старому знакомому, который может помочь Робину с его поном. В субботу. В девять утра. Не опаздывайте.

Элина совершенно смешалась:

– Но…

Он строго взглянул на неё:

– Пожалуйста. Я хотел бы сейчас остаться один.

Неужели она сказала что-то не то? Нерешительно остановившись в дверном проёме, Элина ещё раз оглянулась. Господин Шноттер не сводил глаз с других фотографий, словно погрузился в воспоминания о Маргарет. Девочка почувствовала угрызения совести. Наверное, не стоило задавать так много вопросов…

Найдя Чарли и Робина, она сообщила им, что на сегодня уборки достаточно. Не удивившись тому, что господин Шноттер вдруг передумал, эти двое просто порадовались освобождению. И всё же Элина вышла из дома странно подавленной. Похоже, во времена, когда господин Шноттер был сладкомагом, случалось не только хорошее…

Глава 5

– На сегодня всё, девочки! – Тренер госпожа Хаберман дала свисток к окончанию игры и подозвала команду к себе.

Расслабив руку с клюшкой, Элина сделала глубокий вдох. Сегодняшняя тренировка была очень напряжённой, и она совсем запыхалась. Убрав со лба несколько выбившихся прядей, она быстро встала рядом с капитаном команды Лаурой.

– Вы показали сегодня прекрасную форму! Хорошего вам вечера!

Элина собралась последовать за остальными в раздевалку, но госпожа Хаберман перехватила её:

– Элина, задержись ненадолго!

Девочка неуверенно остановилась:

– Да?

– В последнее время ты стала играть намного лучше, и я хотела бы на следующем мачте поставить тебя нападающей, – сказала госпожа Хаберман.

Элину накрыло волной счастья:

– Вы серьёзно?

– Да, эта позиция как раз для тебя.

Элина энергично закивала:

– Спасибо! Это просто… Спасибо!

Попрощавшись с госпожой Хаберман, она понеслась в раздевалку. Остальные девчонки из команды, конечно же, хотели знать, что случилось, и Элина всё им рассказала. Все за неё порадовались, и она очень гордилась собой.

Вылетев через несколько минут из спортзала, она помчалась напротив, во двор школы, потому что договорилась с Чарли погулять сегодня по городу. Чарли, как они и условились, ждала на скамейке, сосредоточенно рисуя что-то в блокноте. Рядом, читая книгу, сидел Робин.

Она ещё не добежала до друзей, а слова уже полились из неё бурлящим потоком.

– Люди! Послушайте! Никогда не догадаетесь, что случилось!

Чарли и Робин одновременно подняли на неё глаза.

– В следующем матче я – нападающая!

Чарли вскочила со скамейки:

– Элина! С ума сойти! Как здорово!

Робин закрыл книгу:

– Это хорошо?

Чарли шлёпнула его по руке:

– Ты, что ли, с Луны свалился? Да, это хорошо! Это значит, что Элина будет играть на переднем крае и получит шанс забивать голы.

– О! – воскликнул Робин. – Тогда… э-э-э… поздравляю!

Элина широко улыбнулась:

– Спасибо! А что ты там читаешь?

Робин покраснел до ушей:

– Книга о разных видах птиц. Валентин дал.

Он казался очень смущённым. Хотя ведь каждый имеет право читать то, что хочет.

– Классно! – улыбнулась Элина. – Вы с ним подружились?

– Кажется, да.

– Словоохотлив, как всегда, – прокомментировала Чарли, запихивая рисовальные принадлежности в сумку. – Ну что, вперёд?

Кивнув, Элина посмотрела на Робина:

– Ты с нами?

– Не-а, я тут просто от нечего делать после школы на скамейке прохлаждаюсь.

– И точно так же ворчлив, как всегда, – заметила Чарли.

– Домой мне не хочется, – пробормотал Робин. – Юна просто рехнулась из-за экзаменов и постоянно достаёт меня разговорами про учёбу. Можно мне с вами?

– Ясное дело, можно, – сказала Элина. – Правда, Чарли?

– О да! Мы купим Робину хорошенькую ленту для волос!

– Прекрасно! – парировал Робин. – Ей я завяжу тебе рот.

– Один – ноль в его пользу, – постановила Элина, получив в ответ возмущённый взгляд Чарли.

Они не спеша отправились на остановку и сели в первый же автобус в сторону Рыночной площади. Такую картину Элина всегда рисовала себе в мечтах – прогуливаться с друзьями мимо витрин, сидеть у фонтана, попивая холодный газированный сок, и хохотать над всякими дурацкими шутками. Но в реальности всё было намного лучше.

Выйдя из автобуса, друзья заглянули в несколько магазинов, посмеялись над нелепыми шляпами, выставленными в одной из витрин, и наконец остановились у книжной лавки Берта, где Робин купил книгу о лесных растениях. От Элины не укрылось, каким довольным он вышел из магазина. Теперь он совсем не смущался.

– Это для школы? – полюбопытствовала она.

Робин замялся:

– Не-а, это… просто интересно. Я недавно катался на велосипеде и встретил в лесу Валентина. Он классно рассказывал о лесных животных и растениях, и я как-то… заинтересовался. Захотелось узнать о них побольше.

– Он был в лесу один? – изумилась Чарли.

– Да, он любит природу, – ответил Робин.

– И ты тоже? – уточнила Элина.

Робин вздохнул:

– Возможно. Я был вечно занят волшебными сладостями, и времени, чтобы выяснить, что мне нравится на самом деле, у меня никогда не было. Валентин собирается показать мне парочку крутых местечек в лесу, и я жду не дождусь, когда это случится.

– По-моему, это здорово! – сказала Чарли.

Элина подхватила друзей под руки:

– А сейчас мы выясним, какое не волшебное мороженое ты любишь больше всего. Я угощаю!

– Только не из кормовой капусты! – сказал Робин.

Чарли рассмеялась:

– Твоя мама так и носится с этой отвратной здоровой пищей? Как ни придём, она всё старается впихнуть в нас какую-нибудь биофигню.

– Отец – садовод. Он много чего выращивает сам, – сказал Робин. – И ему очень нравится экспериментировать со всякими новыми рецептами, даже если они не волшебные.

Приведя друзей к кафешке, Элина открыла дверь. Внутри почти никого не было. Элина заказала себе порцию клубничного мороженого, Чарли выбрала мороженое с большим количеством шоколада, а Робин выискал несколько сортов на пробу. В ожидании они сели за столик.

– Интересно, куда господин Шноттер поведёт нас в субботу? – спросила Элина.

Робин откинулся на спинку стула:

– Родители никогда не рассказывали мне о «магических местах». Иногда они бывают удивительно скрытными. Мы, конечно, частенько расспрашиваем их обо всём, что касается магии, но это не значит, что они обязательно отвечают.

– Взрослые – очень странные люди, – сказала Чарли.

Элина задумалась:

– Мне нужно вам ещё кое-что рассказать…

Она поведала друзьям о фотографии молодого господина Шноттера и его умершей жены, о броши с буквой Х и о том, как господин Шноттер повёл себя, когда она спросила его, не была ли Мэгги сладкомагом.

– Значит, вот почему нас внезапно отослали, – догадалась Чарли.

– Я никогда не слышал про эту брошь, – сказал Робин.

Официант принёс им мороженое, и они заработали ложками.

– М-м-м, – протянул от удовольствия Робин, – вкуснее всего ванильное!

Элина улыбнулась. Порой мальчишке-магу больше всего нравятся самые обычные вещи…

– И всё-таки у меня из головы никак не идёт этот странный случай, – вздохнула она. – Господин Шноттер выглядел таким грустным. И зачем я завалила его вопросами?! Но брошь его жены напомнила мне броши-конфетки…

– Раз господин Шноттер не захотел ничего об этом рассказать, значит, пока что о ней, видимо, стоит забыть, – решил Робин. – Мне тоже любопытно, но…

– Робин прав, – согласилась Чарли.

– Да, знаю, – удручённо сказала Элина. – Только очень хотелось бы побольше узнать о нём, о его прежней жизни и ссылке и как-нибудь ему помочь.

– Должна же быть на свете волшебная библиотека, где есть магические книги с ответами на все вопросы! – воскликнула Чарли. – Там бы мы всё узнали!

– Что-то похожее есть в Музее конфетных искусств, магистры называют это Залом легендарного знания. Только нам туда ни за что не попасть, – сказал Робин.

Элина опустила ложку в вазочку с мороженым.

– К сожалению, господин Шноттер сам как книга за семью печатями. И тут никакая магическая библиотека не поможет. Но мы ведь и знаем его совсем недолго.

– Когда-нибудь мы наверняка поймём его лучше, – сказала Чарли.

– Да, наверняка, – согласилась Элина. С такими друзьями, как Робин и Чарли, она разгадает даже загадку прошлого господина Шноттера.

Глава 6

Спешно зашнуровав кроссовки, Элина в последний раз проверила, ничего ли не забыла. Мобильник, ключи, кошелёк и… что ещё взять с собой, если не знаешь, куда, собственно, идёшь? Магическое место. Сегодня она наконец выяснит, что это значит!

– Ушла с Чарли и Робином! – крикнула Элина на прощание семье.

В пристройке для хранения садового инвентаря она подождала, пока из дома по соседству выйдет Чарли.

Волосы Чарли, как и Элина, оставила распущенными, в поездку она надела юбку и футболку с сердечками. Раньше рядом с Чарли Элина часто казалась себе серой мышкой. Её любимое сочетание шортов, топика и джинсовой куртки ни в какое сравнение не шло с гламуром Зоммерфельдов. Чарли выглядела как принцесса на пути в Диснейленд. Но теперь-то Элина знала, что лучше всегда оставаться собой.

– Вперёд! – воодушевлённо провозгласила она.

Выкатив велосипеды, они двинулись в путь. Элина уже тысячу раз ездила на Лесную улицу, но сегодня сердце её трепетало, как птичка колибри. В последние дни она с трудом засыпала от радостного предвкушения. Разумеется, сегодняшнюю вылазку они предпринимают не ради удовольствия, ведь речь о том, чтобы починить пон Робина, и всё же…

Элина ничего не могла с собой поделать: её разбирало любопытство.

Робин уже сидел на верхней ступеньке у двери господина Шноттера. С растрёпанной кудрявой шевелюрой и в мятой футболке он выглядел совершенно заспанным.

– Доброе утро, – лукаво улыбаясь, поздоровалась Элина. – Ты для разнообразия вовремя!

Они с Чарли пристегнули велосипеды рядом с домом.

– Точность – вежливость королей, – сказал, словно услышав слова Элины, вышедший в этот момент господин Шноттер. Загнав Тинку обратно в дом, он запер дверь.

– Какой вы нарядный! – отметила Чарли.

Она была права. В немного старомодном коричневом костюме с синим галстуком и чёрной шляпой господин Шноттер выглядел просто шикарно.

– Чепуха, – возразил господин Шноттер. – Пойдёмте!

Элина с друзьями переглянулись. Все трое ужасно волновались. Куда же они идут?

Господин Шноттер шагал впереди, а они гуськом за ним.

Улица называлась Лесной не просто так: из города она переходила в густой лесной массив. Сперва они шли по прогулочной дорожке, а затем господин Шноттер свернул на довольно ухабистую тропинку.

Чарли, Робин и Элина вопросительно взглянули друг на друга. Что ему тут понадобилось?

– Господин Шноттер, мы… – начала было Элина, но тот перебил её:

– Нам сюда. Осталось немного. Сейчас вы его увидите.

Сказав «его», господин Шноттер имел в виду туннель. Элина увидела его издалека. Среди сплошной зелени он зиял, как кротовая нора, полностью поглощавшая свет. Вероятно, когда-то давным-давно здесь проходили поезда, потому что в траве поблёскивали рельсы.

Подав знак остановиться у входа, господин Шноттер обернулся к ребятам:

– Прежде чем мы отправимся дальше, вы должны мне кое-что пообещать.

Элина судорожно сглотнула:

– Мы ведь не пойдём в туннель?

– Вы же не собираетесь нас там укокошить? – спросила Чарли. – Как в плохом ужастике, где герои сами лезут на рожон.

– Ну и фантазии! – развеселившись, покачал головой господин Шноттер. – Давайте я вам всё объясню. На свете есть определённые места, которые для нас, сладкомагов, очень важны, – например Музей конфетных искусств. Эти места всегда укрыты от посторонних глаз и охраняются магией, потому что, как вы знаете, магистры придают большое значение конспирации. В музей как в резиденцию консилиума попасть может не каждый. Но есть другие магические места, которые мы, сладкомаги, посещать имеем право в любое время.

У Элины по коже побежали мурашки. Магические места, куда сладкомаги могут приезжать в любое время! Как увлекательно!

– Для того чтобы попадать туда, магистры гильдии сладкомагов создали связующие тропы, для которых существуют специальные точки доступа, – продолжал свой рассказ господин Шноттер. – Они есть не в каждом городе, но Белони, родина мадам Пико, город особенный. Для нас точкой доступа служит этот туннель.

– Точка доступа? – переспросила Элина. – Что это значит?

– Она позволяет с помощью специальной конфеты пройти по связующей тропе, – терпеливо объяснил господин Шноттер. – Представьте: точка доступа – это как вход на вокзал, а магические тропы – как поезда, которые перемещают вас из одного места в другое.

– Значит, войдя в этот туннель, мы сможем с помощью магической конфеты отправиться в другое место? – сгорая от любопытства, уточнила Элина.

– Немного напоминает магию карамельной трости «Ам – да и шмыг», – задумчиво произнёс Робин. – В прошлый раз она переправила нас в то место, о котором я подумал.

Господин Шноттер кивнул:

– Что-то вроде того. Однако чтобы отправиться в одно из магических мест, требуется гораздо более мощная магическая сила, чем кратковременная сила карамельной трости. Для этих целей используют сахарный мелок «Проводник». Эта волшебная сласть – входной билет на связующие тропы.

– Ещё что-то, о чём родители мне ничего не говорили, – услышала Элина рядом тихое ворчание Робина. Она очень хорошо понимала его разочарование.

– Такие сахарные мелки сладкомаги получают вместе с лицензией, – пояснил господин Шноттер. – Поскольку экзамен на лицензию можно сдать не раньше, чем тебе исполнится восемнадцать, не особо приветствуется, чтобы дети путешествовали по связующим тропам без сопровождения взрослых. Поэтому следуйте моим инструкциям.

Элина бросила ободряющий взгляд на Робина. Может, всё дело в этом – как-никак его родители долго не имели лицензии. Скоро они наверняка расскажут ему о связующих тропах. Но Робин, похоже, не очень-то в это верил.

– Но вы же сладкомаг в ссылке, – напомнила Чарли. – Откуда у вас мелок? Вы сказали, что израсходовали все свои сладости, когда помогали нам в борьбе против Вивьен.

– Вы не забыли, что у меня есть знакомая в Музее конфетных искусств? Зоя Боне? – спросил господин Шноттер. – После недавних происшествий в Белони она нанесла мне визит, чтобы избавить меня от чар Вивьен. Так ко мне вернулись многие воспоминания. В благодарность за мою помощь в борьбе против Вивьен госпожа Боне дала мне немного сахарных мелков, чтобы я снова хотя бы отчасти приобщился к миру магии.

Элина помнила, что госпожа Боне действительно говорила о намерении посетить господина Шноттера. Но дать такую сильную магическую сладость тому, кто находится в ссылке? Это показалось ей странным…

Однако господин Шноттер уже вытащил из-под куртки сумку и, открыв её, достал оттуда маленькую деревянную шкатулку с выгравированным логотипом магистров гильдии сладкомагов. Зажав трость под мышкой, он откинул крышку. Ребята увидели нечто, похожее на мел из сахара, – ничего удивительного, учитывая, как эта сласть называется.

От трёх мелков цвета слоновой кости исходило лёгкое бесцветное мерцание. В центре каждого сахарного мелка был филигранно вырезан символ компаса, но не с привычными буквами С, В, Ю и З, обозначающими стороны света, а с другими – Г, С, Г и С. Наверное, они означали «горький» и «сладкий».

Чарли и Робин во все глаза разглядывали сахарный мел, да и Элина дивилась искристой прозрачности магической сласти.

– В туннеле ничего не бойтесь, – продолжил свои наставления господин Шноттер. – Сахарный мелок в темноте светится.

– А как его использовать? – с любопытством поинтересовалась Элина.

– Сейчас покажу, – старик обвёл всех троих внимательным взглядом. – Но сначала, как я уже сказал, вы должны мне кое-что пообещать. Пожалуйста, во всём слушайтесь меня и не отходите слишком далеко. Но важнее всего, чтобы вы вели себя, не привлекая внимания. Никто не должен заметить, что Элина и Чарли не сладкомаги.

– Для них это опасно? – озабоченно спросил Робин.

– Нет, – ответил господин Шноттер, – не то чтобы опасно. – Он помедлил. – И всё же доступ на Аллею открыт только сладкомагам, а мы ведь не хотим, чтобы о нашей вылазке узнали магистры, правда?

Чарли, Робин и Элина согласно кивнули.

– Хорошо, – сказал господин Шноттер. Передав шкатулку Элине, чтобы снова опереться на трость, он зашагал вперёд. – Следуйте за мной.

Вступив в туннель, Элина ощутила сквозняк, от которого её зазнобило. Здесь не было так жутковато-мрачно, как полагала Чарли, и всё же Элина видела всё как в тумане. Она обрадовалась, когда сахарный мелок в открытой шкатулке засветился приглушённым светом, как карманный фонарик. Стены туннеля были выложены из тёмного камня, и каждый шаг отражался эхом. От разлитого в воздухе беспокойства Элину потряхивало, как если бы по телу проходили слабые разряды магического тока.

Господин Шноттер, остановившись, прислонил трость к стене. Элина выступила вперёд, чтобы он смог взять из шкатулки мелок. Он убрал шкатулку в сумку, и в туннеле стало темнее. Элина удивлённо наморщила лоб, когда он, разломив мелок на маленькие кусочки, распределил их между ними – теперь каждый сжимал в пальцах часть мелка.

– Обязательно сохраните ваш кусочек на обратную дорогу, – предупредил сладкомаг и поднёс сахарный мелок ко рту. – Смотрите внимательно и делайте, как я, – он лизнул кончик мелка, словно леденец, и тот вспыхнул ярким светом. Старик повторил это действие несколько раз, а потом повернулся лицом к стене. Остатком мелка он написал на тёмных камнях три слова: «Аллея горькой сладости».

– Увидимся на той стороне. Не тяните слишком долго! – поторопил их господин Шноттер, прихватив свою трость. Элина увидела, как он приложил свободную руку к стене, а затем раздался чавкающий звук, будто лопнул пузырь от жвачки, и господин Шноттер исчез.

Элина не верила своим глазам. От волнения её бросило в дрожь, словно сладкого переела, и она уже не могла устоять на месте. Ей нужно испытать это самой! Только вперёд!

Она проделала то же, что и господин Шноттер: осторожно лизнула кончик мелка и – ух ты! – на языке сахарный мелок расплавился в восхитительно кисло-сладкую пудру, от которой у неё потекли слюнки. Её до кончиков пальцев охватило блаженство. Во рту пощипывало, пока она торопливо писала на стене туннеля слова «Аллея горькой сладости». Совсем не просто делать это крошечным обломком! Рядом с ней с тем же громким ЧПОК, как и господин Шноттер, уже исчез Робин.

Элина, быстро засунув в карман остаток мелка, оглянулась на Чарли, которая как раз в эту минуту закончила писать, и радостно воскликнула:

– Вперёд! На магическую аллею!

Они одновременно приложили ладони к стене туннеля. Элина ощутила, как её накрыло приятным теплом, и теперь она дрожала не только от волнения, но и от чистой магии! Туннель стал растворяться у неё перед глазами. Элина услышала два громких хлопка и тут же вместе с Чарли погрузилась в темноту связующей тропы.

Глава 7

Элина была готова к магии и чудесам! И всё же она совершенно не рассчитывала оказаться на самой обычной улочке с кучей рекламных афиш и мусорных баков. Аллея горькой сладости? Скорее Переулок отбросов!

Перед ней на земле валялась пустая упаковка из-под картошки фри…

Неужели это то самое волшебное место, о котором говорил господин Шноттер?!

Чарли тоже стояла с растерянным видом.

– Вы, должно быть, сильно потрясены. Нужна минутка, чтобы прийти в себя? – спросил господин Шноттер.

Элина перевела взгляд с радостного лица старика на Робина, который изумлённо на что-то таращился. Может, путешествуя по связующим тропам, она ударилась головой и теперь воспринимает всё как-то не так?

– Что это с ними? – спросила Чарли.

Господин Шноттер и Робин пошли в конец улочки, которая вела к огромной площади, где, кроме них, не было ни одной живой души. Обмениваясь недоумёнными взглядами, Чарли с Элиной робко последовали за ними. Да здесь же вообще ничего нет!

– Чарли, Элина, смотрите! – воскликнул Робин в восторге.

Элина посмотрела в том направлении, куда он указывал пальцем. В воздухе пролетел голубь.

– Как думаешь, он заплачет от радости, если голубь нагадит ему на голову? – поинтересовалась Чарли.

Элина хихикнула:

– Что-то здесь не так. Э-э-э… господин Шноттер? – она ухватила старика за рукав. – Мы с Чарли не видим абсолютно ничего волшебного.

– О, разумеется! – воскликнул тот. – Не имея таланта, вам сложно разглядеть магию, я об этом совсем забыл… Хорошо, закройте глаза!

Элина увидела, что Чарли следует его указанию, и сделала то же самое.

– Вы, вероятно, знаете, что магические места могут увидеть только те, кто всем сердцем верит в магию, – сказал господин Шноттер. – Каждая из вас должна сейчас подумать о той первой минуте, когда по-настоящему и искренне в неё поверила. Это должно помочь преодолеть защитную оптическую иллюзию.

– И это всё? – спросила Чарли.

– Ш-ш-ш! – остановила её Элина. Она уже пыталась найти нужное воспоминание. Когда же она впервые искренне поверила в магию? После того как Чарли заколдовали и та стала зелёной? Или когда она в первый раз съела волшебную конфету?

Ну конечно! Когда они с Чарли и Робином открыли поющее письмо и услышали песню! Элина улыбнулась. Тогда ей показалось, будто она пробудилась ото сна… после всех проблем, которые доставил им горчак, магия в тот момент была такой чарующе-прекрасной, что при одном воспоминании об этом её охватывало счастье.

С тех пор она видела в магии что-то действительно хорошее.

Страшась разочарования, Элина медленно открыла глаза.

От сильного потрясения девочка, споткнувшись, врезалась спиной в господина Шноттера.

Сердце у неё выпрыгивало из груди, и она не могла решить, куда смотреть в первую очередь. Площадь, на которой они стояли, уже не пустовала. В мгновение ока её наполнили звуки, краски и магия – у Элины словно пелена с глаз упала!

Чарли, тоже пробившись сквозь маскирующий аллею мираж, поразилась:

– Я подумала о песне, которую пело письмо, – и вот… Ух ты!

– И я об этом же подумала! – радостно воскликнула Элина.

– Впечатляет? – подмигнул им господин Шноттер.

Элина кивнула. Это место и правда было волшебным!

Она опасалась, что стоит ей моргнуть и всё опять исчезнет, но этого не произошло. Элина вертела головой налево и направо, и в душе разливалась такая радость, что она рассмеялась. В центре площади стоял фонтан со скульптурой лебедя, из клюва которого струился тёмный шоколад!

У неё вызывали восторг многие дома и магазины вокруг – пёстрые, безумные, единственные в своём роде. Элина всегда считала дом Цукерхутов очень необычным, но здания вокруг были ещё удивительнее.

Она будто очутилась в сказочной стране: элементы отделки всех домов напоминали разные сладости. Так, здание кафе было выкрашено в яркий красно-розовый цвет клубничного мороженого, а кровля крыши походила на кляксы сливок. Швейная мастерская была коричневой, как пряничный домик, наличниками на окнах служили карамельные батончики, а фасад шоколадной фабрики казался сделанным из печенья. Некоторые дверные ручки выглядели как гигантские шоколадные драже, а кое-какие фасады украшала отделка из сахарной глазури.

– «Болтающие шоколадные шарики»! – воскликнул кто-то. – Беседа о пустяках – это вчерашний день! За пару секунд завяжется любой разговор! Сегодня по суперцене! Кто желает попробовать? – Элина взглянула на человека, который, пристегнув к себе поднос, предлагал прохожим продегустировать его сладости.

На площади было полно народу! Туда-сюда, словно муравьи, сновали небольшие компании подростков, родители с детьми, влюблённые парочки или одинокие прохожие. Многие были одеты совершенно обычно и не выделялись из толпы, некоторые же выглядели так, будто спешили на костюмированную вечеринку. Порхающие накидки, строгая форма или старомодные платья – это лишь немногое из того, что бросилось Элине в глаза. Пояс, увешанный бутылочками и всякими приспособлениями, как у госпожи Цукерхут, был здесь далеко не редкостью! Элина высмотрела даже торчавшие из карманов разные поны.

– Что это за площадь? – спросила она.

– Площадь шоколадной помадки, – ответил господин Шноттер. – Это центр Аллеи горькой сладости. Когда-то здесь была лишь горстка магазинов и зданий. Но со временем маленькая аллея выросла в нечто большее. Теперь здесь живут и работают сладкомаги со всего мира.

– И во всех этих магазинах продаются волшебные сладости? – спросил Робин.

– Во многих!

– И это разрешено магистрами? – уточнила Элина.

– Это традиция, которую не в силах изменить даже магистры, – объяснил господин Шноттер. – Испокон веков на этой аллее обмениваются, ведут переговоры, продают рецепты и сладости и… развлекаются! В соответствии с правилами договора Пико магия остаётся недолговечной. Думаю, это своего рода компромисс, поскольку консилиум оказал бы себе медвежью услугу, настроив против себя сладкомагов. Особенно после…

– После чего? – спросила Элина.

Господин Шноттер покачал головой:

– На этой площади такой разговор вести не стоит. Мы здесь из-за пона Робина. Давайте пойдём дальше.

Старик, опираясь на трость, захромал вперёд. Элина оставила эту тему, решив расспросить его когда-нибудь позже. Иначе все эти тайны просто сведут её с ума.

Однако когда они пересекали Площадь шоколадной помадки, она так отвлеклась на всё происходящее вокруг, что мысль, только что угнетавшая её, просто исчезла.

Чарли, Робин и Элина буквально приклеились к витрине, в которой шарики жевательной резинки, словно по мановению волшебной палочки, перепрыгивали из одной коробочки в другую. На этикетке было написано: «Жевательная резинка «Попрыгушки».

– Вот это да! – восхитился Робин.

Элина так бы и смотрела целую вечность, как скачут туда-сюда шарики, если бы её не заставило оторваться от этого зрелища покашливание наблюдавшего за ними со строгим видом господина Шноттера.

Он показал на здание, напоминавшее фабрику. Оно было высоким и узким, с двумя дымовыми трубами. На крыше располагались ещё и странно изогнутые золотые трубы, а фасад сплошь покрывали всевозможных размеров крутящиеся зубчатые колёса. Обращали на себя внимание громоздко и несколько криво свисавшие крупные светящиеся буквы: «ИМПЕРИЯ ИЗОБРЕТАТЕЛЕЙ».

Чарли и Робин тоже были очень удивлены. Элина, запрокинув голову, наблюдала за тем, как из дымовых труб валит сверкающий золотой дым.

– Родители рассказывали про такое количество всяких правил, но здесь всё реально по-другому, – пробормотал Робин. – Магия повсюду… это совсем иной мир!

– Ну, вы там корни пустили, что ли? – окликнул их господин Шноттер.

Друзья присоединились к нему. Старик нажал на дверную ручку в форме гаечного ключа. Где-то весело зазвенел колокольчик.

Внутри было душно, и со всех сторон раздавались какие-то звуки. Шипение, как от парового котла, или скрип, как от несмазанных шестерёнок. Ничего удивительного, ведь здесь было столько необычного! Повсюду стояли стеллажи, ящики и витрины, ломившиеся от всяких приборов и инструментов. Причудливо закрученная лестница слева вела на головокружительную высоту – на другие этажи. А ещё тут находилось какое-то большое устройство с трубами, напоминавшее орган.

За приёмной стойкой стоял одетый в фиолетовый костюм худощавый человек с седыми волосами, торчавшими в разные стороны, как у какого-нибудь безумного учёного. Он возился с чем-то похожим на бинокль и теперь, медленно подняв взгляд, посмотрел в их сторону.

– Не верю своим глазам! Как это возможно? – обогнув стойку, он ошарашенно уставился на господина Шноттера. – Ну, скажи же хоть что-нибудь, Эмиль!

– Привет, Мортимер, – пробурчал господин Шноттер.

Мортимер казался совершенно потрясённым.

– И это всё? Со мной даже не поздороваются по-человечески? Я не видел тебя тридцать – да что я говорю! – сорок лет! Думал уже, что ты там помер втихаря! – Мортимер прищурился. – Чудо, что я вообще тебя узнал, но ведь такой кислой физиономии больше ни у кого на свете нет! – Он расхохотался над собственными словами, словно это была удачная шутка. – А кто эти дети? Что здесь происходит?

Элине тоже хотелось бы это знать! Что всё это значит? Разве Мортимеру не известно, что господин Шноттер в ссылке? Разумеется, его выслали в наказание, но она всегда считала, что в том, что он исключён из общества сладкомагов, особой тайны нет. Разве ему не запрещалось поддерживать любые контакты с другими сладкомагами? Но почему же тогда госпожа Боне дала ему сахарный мел?

– Долгая история, – отмахнулся господин Шноттер.

– Охотно верю, – сказал Мортимер.

По выражению лиц Чарли и Робина Элина видела, что они тоже растеряны.

– Эти трое… мои ученики, – солгал господин Шноттер.

Мортимер нахмурился:

– Ты обучаешь сладкомагов?

– Ну, не совсем, – уклончиво ответил господин Шноттер.

– Дай-ка угадаю: это тоже долгая история?

Господин Шноттер приблизился к Мортимеру:

– Нам нужна твоя помощь.

Атмосфера накалилась до предела, и Элине уже не верилось, что Мортимер выслушает их, но тот вдруг засмеялся.

– Ты ничуть не изменился! Вечно у тебя какие-то секреты, ты всегда любил одиночество и близко никого к себе не подпускал. Кроме Мэгги, разумеется. Но после стольких лет объявиться здесь без предупреждения и, ничего не объяснив, просить у меня помощи – это как-то… чересчур.

Элина заметила, что господин Шноттер так сильно сжал трость, что костяшки пальцев побелели. Он явно очень нервничал, и Элину не оставляло чувство, что что-то здесь не так.

Но господин Шноттер неожиданно сделал нечто ему несвойственное. Протянув руку, он, весело улыбаясь Мортимеру, дружески похлопал его по плечу:

– Ты тоже не изменился, Мортимер. Дёргаешься по любому пустяку и людям предпочитаешь всякие аппараты.

Лицо Мортимера смягчилось.

– Я действительно рад тебя видеть, Эмиль.

– Я тоже рад тебя видеть, – откликнулся господин Шноттер. – Лучше бы при других обстоятельствах, но теперь я здесь и нуждаюсь в твоей помощи.

– Ты уже говорил. О чём речь?

Господин Шноттер повернулся к ребятам. Взмахом руки он подозвал Робина.

– У мальчика сломался пон. Не мог бы ты взглянуть на него и починить? – спросил он у Мортимера.

– Что ж, дай взгляну!

Глава 8

Все сгрудились вокруг стойки. Мортимер нацепил какие-то странные очки со множеством стёкол, которые, видимо, увеличивали предметы. Он уже несколько минут инспектировал пон Робина, вертел его в руках, частенько издавая при этом продолжительное «м-м-м», будто диагностировал особо сложный случай.

Робин из-за этого так распереживался, что ему с трудом давалось устоять не месте.

Элина склонилась над стойкой и нетерпеливо спросила:

– Вы его почините?

Мортимер пронзил её взглядом:

– А ты из любопытных, да? Как тебя зовут?

В голове у Элины раздался резкий тревожный звоночек. Глупо называть своё имя чужому человеку. Особенно в таком месте, как это. Она не забыла о предупреждении господина Шноттера.

– Так ты починишь? – вмешался тот.

– Разумеется, починю, что за вопрос! – ответил Мортимер, не спуская глаз с Элины. – Я лучший изобретатель этого центра.

– Очень хорошо, – сказал господин Шноттер. – Сколько времени тебе понадобится?

Мортимер положил пон Робина на стойку:

– Несколько часов. Поднимись-ка ненадолго со мной наверх, обсудим детали.

– Оставайтесь здесь. И ни к чему не прикасайтесь! – строго велел господин Шноттер ребятам и последовал за Мортимером наверх.

Элина подождала, пока шаги и стук трости стихнут, и повернулась к друзьям. Робин, казалось, немного повеселел, но Чарли была настроена скептически.

– Этот странный тип так на тебя пялился! – сказала она.

– Да уж, выглядело жутковато, – подтвердил Робин.

Элина нахмурилась:

– Зато он нам поможет. К тому же их встреча с господином Шноттером показалась мне куда более странной, – пробормотала она, и её друзья согласно кивнули. Странная – это ещё мягко сказано!

– Как думаете, о чём они там беседуют? – спросила Чарли.

– Мортимер явно хочет получить что-то взамен за свои услуги, – высказала своё мнение Элина.

– Наверняка господин Шноттер просто заплатит ему за работу, а потом заставит нас отработать эту сумму у себя в доме, – сказал Робин. – Я стопудово окажусь у него в рабстве до конца своих дней, как домашний эльф, ведь такой ремонт, конечно же, недешёв.

– Ну, может, ты потом сам как-нибудь освободишься, если достаточно долго будешь пить чай, настоянный на вонючих носках, – сказала Чарли и, не удержавшись, сама рассмеялась над собственной шуткой.

Элина усмехнулась, а затем ткнула пальцем в устройство-«орган»:

– Интересно, что это?

– Хороший вопрос, – отозвался Робин. – Здесь целая куча всякого барахла.

Трое друзей принялись осматриваться. Справа от «органа» Элина обнаружила дверь, золотая ручка которой тоже выглядела как гаечный ключ. За дверью раздался глухой стук, будто что-то упало.

Она собиралась посмотреть, что там, но её внимание привлекли голоса.

Они доносились с верхнего этажа, куда ушли господин Шноттер с Мортимером. Это заставило Элину и остальных приблизиться к лестнице. Элина обеспокоенно взглянула наверх.

– Кажется, они спорят, – заметила Чарли.

– Может, стоит проверить? – неуверенно спросила Элина.

– Думаю, нам лучше не вмешиваться, – решил Робин.

В следующую секунду они услышали шаги и метнулись туда, где их оставил господин Шноттер. Тот уже спускался по лестнице. Мортимер шёл следом за ним. Оба казались недовольными.

– Мы уходим, – решительно сказал господин Шноттер. – Увидимся позже, Мортимер.

Изобретатель крикнул им вслед:

– Позже я хочу получить ответы, Эмиль!

Выйдя на улицу, господин Шноттер, не останавливаясь, тяжёлым шагом пошёл вперёд, словно хотел оказаться как можно дальше от Мортимера. Ну конечно! Элина так и подумала: в разговоре с Мортимером он притворился, чтобы тот не разобиделся и починил пон Робина.

– Подождите! – окликнула его Элина. – Что между вами произошло?

Догнать господина Шноттера не составляло труда, потому что со своей тростью он двигался не особенно быстро. Робин и Чарли подошли следом.

– Что вам пришлось дать Мортимеру за починку? – спросил Робин.

– И про какие ответы он говорил? – спросила Чарли.

– Это не ваши проблемы, а мои, – отрезал господин Штоттер.

– Но мы о вас беспокоимся! – сказала Элина.

Сладкомаг отмахнулся:

– Не принимайте всерьёз болтовню двух стариков. Через пару часов мы заберём пон, а до этого можем пройтись по Аллее горькой сладости и развлечься.

– А вы вообще развлекаться-то умеете? – спросила Чарли.

Уголки губ у господина Шноттера дрогнули.

– Вот и выясним.

– Ладно. С чего начнём? – поинтересовался Робин.

Господин Шноттер кивнул Элине:

– Решай ты.

Ха! Неужели он думает, что она пойдёт у него на поводу? Ведь это же только отвлекающий манёвр, чтобы они не задавали больше никаких вопросов! Элина медлила. Её взгляд устремился к Аллее горькой сладости. Разноцветье магазинов, соблазнительные сладости и множество увлекательных вывесок… ах, чёрт! Уловка сработала.

– Туда! – сказала она.

Магазин назывался «Планетарий пралине» и снаружи действительно напоминал один из больших куполов, какие бывают у некоторых обсерваторий. Застеклённый фасад мерцал голубоватым светом. Элина шагнула к нему в совершеннейшей эйфории. Внутри с одной стороны было несколько откидных сидений, как в кинотеатре, а проектор демонстрировал на стене фильм, в котором показывались различные этапы производства шоколада. С левой стороны размещался торговый зал, где в бесконечной витрине лежали горы конфет.

Им приветливо помахала продавщица:

– Хотите что-нибудь попробовать?

– Непременно! – опередив Элину, сказала Чарли.

Элина улыбнулась ей. Наконец-то её подруга увидела прекрасные стороны магии. В конце концов, сладости призваны приносить людям счастье и помогать, а не наводить на них самые ужасные чары.

Их маленькая компания подошла к стеклянному прилавку.

– Вот это да! – вырвалось у Элины. Эти шоколадные конфеты были настоящим произведением искусства! Даже слишком прекрасными для того, чтобы их есть. Самых разных форм и размеров, со всевозможными наполнителями и крутыми названиями.

Один сорт назывался «Галактическое желе»: это были синие, фиолетовые и чёрные конфеты в маленькую белую крапинку, как будто их создатель действительно пытался воссоздать галактику. Конфеты «Райский попкорн» лежали рядом с «Роскошными маршмеллоу», а шоколадно-вафельные батончики назывались «Шарм». Элина, вероятно, так и осталась бы стоять у прилавка до конца жизни, читая этикетки и глотая слюнки, если бы милая продавщица не протянула им небольшой поднос с конфетами для дегустации.

– Один из наших новых сортов – «Радужный изюм», – сказала она, указывая на конфету, и подмигнула Элине. – Даже на вкус волшебно!

– Спасибо! – поблагодарила Элина и взяла с подноса один из маленьких разноцветных шариков, чтобы положить в рот. Интересно, как они действуют? – М-м-м-м! – протянула она, почувствовав вкус сочной малины, тонкую горечь шоколада и мягкий изюм.

Чарли и Робин, взяв по конфетке, тоже восторженно зачмокали.

Ещё продолжая жевать, Элина увидела, как над головами её друзей появились маленькие переливающиеся радуги, а из них – почти как у бенгальских огней – вырвались лёгкие пёстрые искорки, которые, к сожалению, слишком быстро потухли.

– Чудно! – воскликнула Чарли, указывая куда-то над головой Элины.

Прежде чем отправиться дальше, Чарли, Робин и Элина попробовали и другие конфеты, все несказанно вкусные. Элине очень хотелось купить упаковку этих магических вкусностей, но брать их с собой домой было слишком рискованно: они не должны были попасть в руки обычных людей.

– Ой, а можно теперь туда? – Чарли нацелилась на бутик, в витринах которого было выставлено множество украшений. Посетителей завлекала большая вывеска: «Прекрасные украшения для прекрасных моментов!».

Господин Шноттер не возражал, и Чарли с Элиной бросились к бутику. Внутри магазин был оформлен довольно безвкусно. Так много розового и белого, что можно подумать, будто здесь взорвалась фирма Hello Kitty.

Но Чарли, похоже, тут нравилось.

– Какая красота! Смотри-ка!

Она восхищённо разглядывала цепочку с подвеской в форме закупоренного пробкой стеклянного сердечка. В нём находились крошечные буковки из сахарной крошки.

– «Благозвучные сердечки» со словами – это наш бестселлер! – Перед ними внезапно возникла девочка ненамного их старше.

– А что они делают? – заинтересовалась Элина.

Чарли по-прежнему не сводила с цепочки сияющих глаз.

– Магические буквы позволяют завоевать чьё-то сердце, – заговорщицки ответила девочка.

Чарли навострила уши:

– Это что-то вроде приворотного зелья?

Девочка хихикнула:

– Ну, по крайней мере, на несколько минут! Однажды с их помощью я уговорила маму сделать за меня домашнее задание по математике. Благодаря их магической силе можно ненадолго так расположить к себе человека, что он не сможет ни в чём отказать.

– Ты же не собираешься на самом деле околдовывать Артура? – спросила Элина подругу.

Чарли покачала головой:

– Конечно, нет! Хотя если чары действуют недолго…

– Артур – парень, ожидающий вас на улице? Он очень милый!

– Что? Нет! – возмущённо вырвалось у Чарли. – Робин вовсе не милый!

– Ну, как сказать, – возразила Элина. – Он практически Артур в миниатюре.

– Элина! – Чарли просто рот разинула от ужаса. – Робин – ворчун неотёсанный, он вовсе не такой, как Артур! Ты что, слепая?

– Как скажешь… – пожала плечами Элина.

– К сожалению, цепочка слишком дорогая, – разочарованно пробормотала Чарли.

– Ого! – вырвалось у Элины, когда она бросила взгляд на этикетку. – Даже если я отдам тебе мои карманные деньги, всё равно не хватит.

– У меня есть кое-что ещё, только что снизили цену, – сказала девочка. Она ненадолго исчезла и вернулась с браслетом. Он состоял из тонких ремешков, между которыми были вплетены три сердца. – Это мятные сердечки «Тише, мыши, кот на крыше». Они идеальны для случаев, когда нужно спрятаться и не выдать себя. А кроме того, браслет и сам по себе очень симпатичный!

Описание немного напомнило Элине конфету «Шито-крыто», над созданием которой трудились Цукерхуты, но рецепт и по сей день оставался недоработанным.

– Мне нравится! – обрадовалась Чарли. – Беру!

Заплатив, они вышли из бутика. Господин Шноттер с Робином, стоя уже не у входа в магазин, а немного дальше по улице, покупали у «Зампони», в киоске на колёсах, сахарную вату.

– Хотите? – спросил господин Шноттер.

– Да! – одновременно кивнули Чарли с Элиной.

Если бы мама знала, сколько сладкого Элина умяла после завтрака, она бы упала в обморок. А Пит лопнул бы от зависти!

– Теперь твоя очередь, Робин. Куда хочется тебе? – спросила Элина.

Робин в эту секунду занимался тем, что с перекошенным от напряжения лицом пытался слизнуть языком с кончика носа налипшую сахарную вату.

– Говорю же: вовсе не милый, – закатив глаза, пробормотала Чарли.

Элина подавила смешок.

– Понятия не имею, – выиграв сражение с сахарной ватой, сказал Робин. – По мне, так можно заходить во все магазины подряд.

– Только смотри не слишком увлекайся! – съязвила Чарли.

Робин ответил ей недовольным взглядом:

– Пусть господин Шноттер выберет.

И три пары глаз уставились на старика.

Того, казалось, что-то отвлекло, потому что он, не двигаясь, смотрел в сторону улицы. Что случилось?

– Господин Шноттер? – окликнула его Элина. – Всё хорошо?

– Да, конечно, – ответил он, но с отсутствующим видом.

– А вообще, когда вы были тут в последний раз? – спросила Чарли.

– Точно и не знаю.

– У вас были любимые магазины? – улыбнулась ему Элина.

Господин Шноттер поправил шляпу:

– Несколько.

– Робин, назови какое-нибудь число, – предложила Элина.

– Пять, – наугад сказал Робин.

– Прекрасно, значит, сейчас мы зайдём в пятый магазин из тех, мимо которых будем проходить!

Компания медленно тронулась с места. Они прошли мимо пряничной фабрики, швейной мастерской, книжной лавки и кафе маффинов. Повсюду восхитительно пахло свежеиспечённым печеньем и шоколадом.

Элина сделала глубокий вдох. М-м-м! Разве может быть что-нибудь прекраснее, чем оказаться с лучшими друзьями в месте, где полным-полно волшебных вкусностей?

Абсолютно ничего!

Глава 9

Пятый магазин был окрашен в белый цвет, с навесом в чёрно-белую полоску, а над входом незатейливого вида буквами значилось: «Цареллы». Ещё снаружи Элина сквозь оконную витрину разглядела метровые стеллажи, заполненные стеклянными банками с конфетами, но лишь зайдя внутрь, она осознала, как много их было на самом деле: конфеты повсюду, всех цветов радуги!

Однако настоящим украшением магазина служил необычный аппарат, напомнивший Элине гигантский автомат по продаже жевательной резинки. Но внутри большого стеклянного шара находились не сладости, а прозрачные пузыри, в которых виднелись разные изображения. Крутящаяся детская карусель, динозавр с разинутой пастью, деревья из спагетти! Немыслимое количество пузырей!

– Что это? – спросила Чарли.

– «Неистовые желания», – прочла Элина табличку на автомате.

– И что же такое «неистовые желания»? – изумился Робин.

– Это я могу вам сказать! – ответил кто-то приятным голосом.

– Я тоже! – прибавил другой голос.

Чарли, Робин и Элина обернулись. За спиной господина Шноттера, который стоял чуть поодаль, они увидели двух совершенно не похожих друг на друга женщин. Одна – высокая и грациозная, как балерина, с собранными в конский хвост длинными светлыми волосами. Другая, пониже ростом, с чёрными как смоль, стянутыми на затылке в строгий узел волосами напоминала директоршу школы в дурном настроении.

– Мы владелицы магазина «Цареллы», – сказала блондинка. – Я Цара Царелла.

– А я Цора Царелла, её сестра, – представилась другая.

Обе сделали старомодный книксен.

– Добро пожаловать!

Ух ты! Имечки – язык сломать можно!

– Здравствуйте! – вежливо ответила Элина. – Меня зовут Элина. Это Робин и Чарли. А это господин Шноттер… наш… э-э-э… ну в общем… наш дедушка!

Чарли смерила обеих дам недоверчивым взглядом, а Робин просто промолчал. Господин Шноттер усмехнулся. Эй, в словах «наш дедушка» нет ничего плохого, считала Элина.

Цара Царелла, приблизившись к ним лёгкой, танцующей походкой, указала на автомат:

– Это желаньемёт! Он работает на специальном сахарном растворе! Внутри находятся наши всемирно известные карамельки-оракулы «Кристально ясные».

– Звучит заманчиво! – взволнованно сказала Элина.

– Раз они так называются, значит, что-то предсказывают? – поинтересовался Робин.

Цара улыбнулась:

– Оракулы чаще всего выдают загадочные пророчества, которые, однако, оказываются необычайно важны для будущего. Так же действуют и наши карамельки! Они дарят маленький совет, который поможет в будущем.

– Похоже на печенье с сюрпризом, – сказала Чарли.

– Только волшебное, – весело откликнулась Элина.

Робин задумчиво наморщил лоб:

– А почему тогда автомат называется желаньемётом?

– Карамельки-оракулы – это то, что желаньемёт выдаёт вам в обмен на желание, – объяснила Цара. – Происходит это так: вы покупаете одну из наших шоколадных монет, шёпотом сообщаете ей ваше желание и бросаете её в автомат, а он выбрасывает одну карамельку-оракул.

– Значит, высказываешь желание и за это получаешь какой-нибудь совет? – уточнила Элина.

– Не совсем, – покачала головой Цара. – Желания обладают собственной магией и, так сказать, дают энергию для полезного пророчества. Магия карамельки-оракула только так и работает, ведь, высказывая желание, вы позволяете лучше узнать вас. И гарантирую, что в нашем желаньемёте ни одно желание не теряется. Он хранит все, пока они не исполнятся. – Цара Царелла показала на стеклянный шар. – Когда какое-то из них осуществляется, пузырь с ним лопается.

– Может, стоит попробовать? – спросил Робин, не сводя с автомата любопытных глаз.

– Эм-м, – задумалась Чарли, – у меня, пожалуй, есть одно.

– Но тогда все смогут увидеть, чего мы хотим, – неуверенно сказала Элина.

– Так ведь это хорошо! Делиться своими желаниями прекрасно! – подбодрила их Цара. – И раз уж вы впервые в нашем магазине, то каждый из вас получит шоколадную монету за наш счёт. – Выудив из кармана монеты, она раздала их ребятам. Крупные, как два евро, они были завёрнуты в серебристую фольгу, на которой виднелась буква Ж.

Чарли, тут же развернув монетку, последовала указанию: тихо прошептала своё желание и бросила её в специальную щель. Желаньемёт сразу пришёл в движение. Пузыри в нём задвигались в разные стороны, а в середине стеклянного шара надулся новый. В нём плавали исключительно принадлежности для рисования. Чарли наверняка пожелала всю жизнь оставаться верной любимому занятию.

В следующую секунду из окошечка внизу выкатилась конфетка.

Вдохновлённый примером Чарли, следующим воспользовался желаньемётом Робин. Элина видела, как пузырь с его желанием мелькнул между двух других. В нём находилась целая куча разных предметов: велосипед, футбольный мяч, плавательный круг и каноэ. Элина усмехнулась. Конечно же, Робин пожелал больше свободного времени, чтобы выяснить, какое занятие придётся ему по душе.

Элина решила, что её друзья загадали классные желания, и надеялась, что они сбудутся!

Настала её очередь, но она медлила. В глубине души она немного опасалась, что, услышав её желание, друзья посмеются над ней. Но, разумеется, это глупости! Собравшись с духом, она развернула шоколадную монетку и прошептала:

– Хочу, чтобы мы с Чарли и Робином навсегда остались друзьями!

Она просунула монетку в щель, и в автомате загрохотало. Элина увидела, как внутри надулся особенно большой пузырь. В нём находилась длинная лента с тремя узелками. Может, это лента дружбы? А три узелка означают Чарли, Робина и её?

– Элина, твоя карамелька! – воскликнул Робин.

– Ой, и правда, – пробормотала Элина, вынув конфету, которая была немного больше обычной. Упаковка карамельки-оракула на ощупь походила не на бумажную обёртку, а скорее на ткань. На тёмно-лиловом фоне был изображён хрустальный шар. Развернув обёртку, Элина стала рассматривать круглую лиловую конфету, довольно неприглядную на вид. И что теперь? Её нужно просто съесть?

– Достаточно разок надкусить. Смотрите не проглотите записку! – проинструктировала недружелюбная из сестёр, Цора.

Элина взглянула на Чарли и Робина:

– Давайте разгрызём одновременно?

Оба кивнули, и все дружно поднесли свои конфеты ко рту.

– Да она как камень! – не слишком разборчиво проговорила Элина. Она энергично сжала челюсти и разгрызла конфету. По телу пробежала дрожь, и девочка ощутила на языке вкус нежных сливок и кисло-сладкой сливы. Она с трудом удержалась от того, чтобы сразу же не откусить ещё, и сначала вынула записку. Та волшебным образом совершенно не пострадала. Элина нетерпеливо разгладила бумажку.

– У меня написано: «Всё плохо? Плечи распрями и в руки кисточку возьми!», – сказала Чарли. – Может, мне стоит рисовать даже во время словарных диктантов? Вдруг это поможет узнать верные ответы?

– Не думаю, что это хорошая идея, – весело откликнулась Элина.

Чарли вздохнула:

– Не сказать, чтобы это пророчество было кристально ясным. А у тебя что написано, Робин?

Мальчик скептически поморщился и прочёл вслух:

– «Если повезёт, ты найдёшь верный путь, с твоим талантом это никогда не поздно».

– Звучит здорово, – сказала Элина.

– Да, – пробормотал Робин. – Так, словно я ещё найду свой путь.

– Благодаря своему таланту, – добавила Чарли.

Оба они с ожиданием смотрели на Элину. Расправив бумажку, она прочла предсказание про себя. «Твое самое большое богатство в опасности, чтобы защитить его, вспомни, что было». Элина удивлённо уставилась на бумажку. Что это значит? Звучит как предостережение! Если она расскажет о нём ребятам, у них испортится настроение.

– Ну что там? – окликнула её Чарли.

У Элины ком застрял в горле. Прежде она часто скрывала свои мысли от других. Но с тех пор, как у неё появились друзья, она делилась с ними всеми своими переживаниями.

– Ну… – Элина замялась. – Здесь довольно мрачное предсказание. – И она протянула записку Чарли. Прочёл её и Робин. Оба обменялись недоумевающими взглядами.

– Какая глупость! – разозлилась Чарли.

– Чушь это, а не пророчество! – отрезал Робин.

Элине тут же стало легче, и она взглянула на сестёр Царелла, которые в этот момент принимали на входе двух других покупателей.

Секундочку! А куда подевался господин Шноттер?

– Эй! – крикнула на весь магазин Чарли. – Ваш желаньемёт совсем не фурычит!

– Что-что?! – возмутилась Цора. – Какая наглость!

– В чём проблема? – озабоченно спросила Цара.

Чарли помахала запиской Элины:

– Разве это справедливо? А ещё говорите, что желания дают энергию для пророчества! Да такое пророчество хуже предсказания апокалипсиса!

Элина не стала бы так драматизировать, но Чарли была права: от такого мрачного пророчества становилось не по себе.

Цара прочла записку и повернулась к Элине:

– Мне очень жаль, но желаньемёт вовсе не сломан. Чем сильнее и искреннее желание, тем точнее действует магия карамельки-оракула. Это предсказание ещё поможет тебе.

– Разве такое может помочь? – неуверенно спросила Элина.

Цара мягко опустила руку ей на плечо:

– Милая, то, что на первый взгляд кажется опасностью, поможет тебе эту опасность избежать. И ты сможешь вовремя защитить то, что любишь.

Забрав записку, Элина сунула её в карман:

– Вы уверены?

Цара кивнула:

– Ну конечно! Теперь ты на шаг впереди судьбы! – Она ободряюще улыбнулась. – Семья Царелла специализируется на этих конфетах, можешь на них положиться.

После её слов Элина почувствовала себя немного увереннее.

– Ну, посмотрим! – проворчала Чарли и потопала к выходу.

Мрачно взглянув на сестёр Царелла, Робин потянул Элину к двери.

– До свидания! – поспешно крикнула Элина, чтобы не показаться слишком невежливой.

На улице она перевела дух.

«Чем сильнее и искреннее желание, тем точнее действует магия»… Эта фраза никак не выходила у неё из головы. Оставалось надеяться, что Цара права и пророчество на самом деле поможет в нужный момент.

Вдруг она снова вспомнила о старом сладкомаге.

– Куда пропал господин Шноттер? – удивилась она.

– Не мог же он нас бросить, – сказала Чарли. – Или мог?

– Конечно, нет, – ответил Робин. – Он же велел нам никуда от него не отходить.

– Вы о чём? Я просто вышел подышать свежим воздухом.

Элина в испуге обернулась. Господин Шноттер внезапно возник у них за спиной.

– Откуда вы тут взялись? – спросила она.

– Я всё время здесь стоял, – ответил он.

Верилось в это с трудом.

– Пора вернуться в центр изобретателей и забрать пон Робина, – решительно сказал он.

Элина вздохнула. Старик явно что-то скрывал!

Впрочем, стоило им снова выйти на Аллею горькой сладости, как Элина тут же забыла про странное поведение господина Шноттера. Она залюбовалась особенно красивой витриной, где на ниточках висели десятки леденцов. Неожиданно кто-то сильно толкнул её. Девочка обернулась, и её сердце заколотилось как сумасшедшее.

В толпе промелькнула женщина в чёрном пальто.

Элина, не отрываясь, смотрела ей вслед. Неужели это Вивьен?!

«Нет! Будь Вивьен здесь, магистры бы знали об этом», – поспешила успокоить себя Элина. Должно быть, у неё просто разыгралось воображение…

Глава 10

В «Империи исследователей» Мортимера не было. Может, он на каком-нибудь из верхних этажей? Элину разбирало любопытство, что же там находится.

– А здесь, кроме Мортимера, кто-нибудь работает? – спросила она у господина Шноттера.

– Сегодня он, кажется, тут один, – ответил сладкомаг. – Прежде изобретателей было гораздо больше. Самая известная из них, Элли Эллерхардт, и основала этот центр. Изобретатели прославились благодаря необычным механическим аппаратам – аппарильо.

Элина подумала о желаньемёте. Интересно, это аппарильо?

– Для чего именно они нужны? – уточнила она.

– Они расширяют магические возможности сладкомагов, – пояснил господин Шноттер. – Разумеется, можно воспользоваться конфетой, но аппарильо сделали магию более стойкой. Их изобрели давным-давно, чтобы делиться волшебством с каждым и чтобы оно действовало дольше.

– С каждым? – переспросила Чарли.

Сердце у Элины тут же забилось сильнее.

– Несмотря на договор Пико?

– Да, – ответил господин Шноттер. – В те времена магистры гильдии и изобретатели слаженно работали сообща, чтобы сделать магию более ощутимой для всех. Но… это было давно. Правила изменились, и теперь изобретателей совсем не так много.

– Не могли бы вы побольше рассказать про аппарильо? – умоляющим тоном попросила Элина.

– Да! Пожалуйста! – стал упрашивать и Робин. – Нам хотелось бы услышать побольше.

– В другой раз. Где же Мортимер? Думаю, не помешает ещё разок заглянуть наверх. – Господин Шноттер обернулся к лестнице. Помедлив, он выразительно взглянул на Чарли, Робина и Элину.

– Уже поняли, – сказал Робин. – Ждать и ничего не трогать.

Кивнув, старик поковылял наверх по ступенькам.

Прошло несколько минут, а он всё не возвращался.

– Может, стоит подняться за ним? – неуверенно спросила Чарли.

– Не такая уж плохая идея, – сказал Робин. – Но кому-то лучше остаться внизу на случай, если объявится Мортимер. Вдруг он вовсе не наверху, и господин Шноттер всё это время ищет его напрасно?

Чарли скривилась:

– Я бы не хотела оставаться тут одной! Здесь слишком жутко!

– Я могу подождать здесь, – сказала Элина. – Мне не трудно.

– Уверена? – спросил Робин.

– Да, идите уже, – ответила она.

– Спасибо! – сказала Чарли. – Там, наверху, в одиночку тоже наверняка ужасно.

Элина усмехнулась:

– Робин сумеет тебя защитить.

– Я бы предпочла Артура, – пробормотала Чарли.

Робин, закатив глаза, стал подниматься по лестнице. Чарли последовала за ним.

Через некоторое время Элина заскучала стоять на одном месте. Она повернулась лицом к «органу». Интересно, как он работает? Внезапно она услышала шум и грохот. Она пошла на эти звуки к двери справа от «органа». Дверь была лишь притворена, и, когда за ней снова что-то загрохотало, Элина поддалась любопытству.

– Господин… э-э-э… Мортимер? Эй? Есть тут кто-нибудь?

Толкнув дверь, она увидела комнату, похожую на мастерскую. У стен стояли металлические производственные стеллажи, заполненные всякими штуками, напомнившими Элине антиквариат. А на столе в центре лежало что-то, частично прикрытое тканью. Явно какой-то аппарильо! Можно было различить металлический наконечник, часть стеклянного шара, в котором плясали электрические искры, и несколько шестерёнок. Элина нисколько не удивилась – она же находится в центре изобретателей! Но… на механическом аппарате был герб.

Сперва Элина приняла его за знакомый символ магистров, но это был не он. Герб лишь очень походил на него. Венчик для взбивания сливок так же перекрещивался с поварёшкой, но вместо С и Г, сливавшихся в гербе магистров в единую букву, здесь была только буква И. Вместо лаврового венка герб окружало чёрное кольцо.

Что бы это значило?

Элина протянула руку к ткани.

– Что ты здесь делаешь? – прошипел кто-то.

Мортимер крепко схватил её за запястье. Гневно сверкая глазами, он силой поволок её из мастерской. Взлохмаченный старик-изобретатель излучал такую ярость, что Элину объял настоящий ужас.

– Пожалуйста, отпустите меня! Мне больно! – взмолилась она.

– Вход сюда строжайше запрещён! – шипел Мортимер.

Он оттолкнул Элину, и она, потеряв равновесие, упала. Левым локтем девочка сильно ударилась об пол и закряхтела от боли. На глаза навернулись слёзы. Да что нашло на этого изобретателя?!

– Проклятье!… Я не хотел, – сказал Мортимер.

Он наклонился, чтобы помочь Элине подняться, но она, резко вскочив на ноги, отпрянула.

– Не подходите ко мне!

– Успокойся, – вкрадчиво сказал он. – Это недоразумение. – Мортимер виновато посмотрел на Элину. – Я слегка вспылил. Просто… здесь находятся сверхсекретные аппараты, которые я создаю для магистров гильдии.

– Тогда вам не следовало оставлять дверь открытой! – В её голосе прозвучало гораздо больше смелости, чем она ощущала в себе на самом деле. Конечно, она не должна была заходить в мастерскую, но это не давало права Мортимеру так с ней обращаться!

В тёмных глазах изобретателя искрилось что-то злобное.

– Ты должна была…

– Что тут происходит? Элина?

Взгляд девочки метнулся к лестнице, по которой спускался господин Шноттер с Чарли и Робином. Похоже, он сразу сообразил, что здесь что-то случилось.

– Хочешь знать, что произошло? – съязвил Мортимер. – Твоя ученица ведёт себя как взбесившаяся бесталанная, суёт нос в дела, которые её не касаются! Возможно, она даже собиралась меня обокрасть! Обокрасть «Империю изобретателей»!

Элину накрыло волной ужаса. Она не воровка!

Она в отчаянии смотрела на господина Шноттера, не в силах вымолвить ни слова.

– Что ты себе позволяешь?! – накинулся на Мортимера господин Шноттер. – Элина на такое не способна! Я запрещаю тебе делать подобные заявления, Мортимер!

По щекам Элины покатились слёзы. Господин Шноттер верил ей!

В два счёта оказавшись рядом с девочкой, он обнял её.

– С тобой всё хорошо? – спросил он, и она кивнула, потому что боялась, что голос её подведёт.

Чарли и Робин, защищая, заслонили Элину собой.

– А теперь мы хотели бы забрать пон мальчика, – сказал господин Шноттер. Он ободряюще сжал плечо Элины и, оставив её на попечение друзей, направился к стойке. – Ты, должно быть, его уже починил.

Мортимер, сопя, подошёл к прилавку и вынул из шкафчика у стены коричневый пакет.

– Значит, наш уговор теперь теряет силу? – раздражённо выкрикнул он. – Вот ваш пон! Убирайтесь!

Мортимер хотел швырнуть пон им под ноги, но Робин, проявив молниеносную реакцию, подхватил пакет на лету, пока тот не успел коснуться пола. Он заглянул в него, чтобы убедиться, что пон действительно там, а затем поспешил вернуться к друзьям. Господин Шноттер заторопил их к выходу.

– Ты ещё пожалеешь об этом, Эмиль! – проревел Мортимер. – За это я…

Дверь за ними захлопнулась, и последних слов изобретателя никто не расслышал. Элина не помнила себя от радости, что «Империя изобретателей», а с ней и Мортимер остались в прошлом.

Хотелось надеяться, что навсегда!

Глава 11

– Какая муха этого типа укусила?! – горячилась Чарли.

Их небольшая компания уже почти дошла до Площади шоколадной помадки.

– Не знаю, – пробормотала Элина. – Его словно подменили, – она потёрла ноющее запястье.

Она уже рассказала остальным, что именно произошло.

– Он сказал, что ты ведёшь себя как взбесившаяся бесталанная, – напомнил Робин. – Это прозвучало так высокомерно! Что он вообще имел в виду?

Господин Шноттер вздохнул:

– Видимо, стоит вам кое-что объяснить. Но не здесь.

Элина не нашла в себе сил даже кивнуть. Какой бурный выдался день!

Они все вместе пересекли Площадь шоколадной помадки, но дальше отправились другим путём. Господин Шноттер завёл их куда-то, где было полно новых магазинов и зданий. Здесь же притулилось узкое сооружение с покатой крышей, похожее на сильно покосившуюся автобусную остановку. Рядом возвышался длинный столб с табличкой. Элина узнала на ней такой же символ компаса, как и на сахарном мелке.

Господин Шноттер подал им знак остановиться.

– Здесь начинается обратный путь. У всех ещё остался мелок? – спросил он, и ребята кивнули. – Хорошо. На этот раз нужно написать «Белони».

Достав из кармана остаток мелка, он несколько раз лизнул его и зашёл под крышу, чтобы на стене сооружения нацарапать название родного города. Как и на пути сюда, его выход на связующую тропу сопровождался хлопком лопающегося пузыря жевательной резинки. В воздухе чпокнуло, и Элина глазом моргнуть не успела, как господин Шноттер исчез.

Элина быстро окинула взглядом Площадь шоколадной помадки и переливающиеся разными цветами магазинчики, далеко не все из которых ей удалось повидать. Ей так хотелось бы провести побольше времени в этом магическом месте, исследовать и другие магазины и бесконечно пробовать восхитительные волшебные сладости.

Под крышу зашла Чарли. Воскликнув «До скорого!», она, как и господин Шноттер, растворилась в воздухе. Робин пропустил Элину вперёд. Достав свой сахарный мелок, она последовала инструкциям. От путешествия по связующим путям Элина опять ощутила дрожь во всём теле. Но всё быстро прошло – она едва успела сделать вдох, как уже стояла в тёмном туннеле. Мелка в руке почти не осталось, жалкий огрызочек просто раскрошился.

Приключение и волшебство закончились.

Рядом с ней возник Робин, и они отправились к выходу, двигаясь к тонкому лучу света. Элина совсем потеряла счёт времени, тем более что летом темнеет позже. На пути к дому господина Шноттера она ощутила, как сильно проголодалась. В животе у Робина тоже урчало, как у медведя гризли, ворчал и желудок Чарли.

– Голосую за пиццу, – сказала Чарли.

– Или за две! – подхватила Элина.

– Нет, пять! – воскликнул Робин. – Я умираю с голоду!

Покачав головой, господин Шноттер отпер дверь.

– Господин Шноттер! Эти очаровательные детки приходили к вам и раньше! Это ваши внуки? Не познакомите нас?

Элина заметила, что к садовой ограде прямо с лейкой в руке шла госпожа Клос. Соседка так отчаянно махала им, словно подавала сигнал SOS. Она оказалась и правда очень прыткой.

Господин Шноттер поспешно втолкнул Чарли, Робина и Элину в дом и закрыл за ними дверь. В прихожую к ним тотчас, виляя хвостом, выбежала Тинка.

– Заказывая пиццу, вы рискуете! – сказал господин Шноттер. – Курьера может умыкнуть госпожа Клос. А я пока покормлю Тинку.

Чарли, Робин и Элина прыснули со смеху.

– Господин Шноттер! Да вы здорово умеете язвить! – воскликнула Элина.

– Ради пиццы можно и рискнуть, – решила Чарли.

Господин Шноттер, что-то проворчав, скрылся с Тинкой на кухне.

Элина прошла с друзьями в гостиную, где они уселись на диван, и Чарли тут же достала мобильник, чтобы открыть страницу доставки пиццы.

Они сделали заказ, и вскоре пиццу им доставили. Вообще-то они собирались, скинувшись, оплатить её из своих карманных денег, но господин Шноттер, всучив курьеру купюры, сразу же захлопнул за ним дверь: на улице опять активизировалась госпожа Клос. Друзья, поблагодарив хозяина, набросились на горячую пиццу, а сам он приготовил себе какую-то полезную баланду из овсянки.

Утолив голод, они, сытые и довольные, погрузились в блаженную истому. Тинка похрапывала в комнате по соседству, и Чарли было спокойнее, чем обычно. Настал подходящий момент для разговора.

– Так кто такие бесталанные? – спросила Элина у господина Шноттера.

Он вздохнул:

– Видимо, мне не отвертеться. Бесталанными называют людей без всякого таланта, вроде вас с Чарли, но и некоторых сладкомагов.

– Таких, как мой брат Артур? – удивлённо спросил Робин. – Он родился в високосный год. Но мои родители никогда его так не называли…

– Да, он тоже из таких, – откликнулся господин Шноттер.

– У Мортимера это прозвучало как ругательство, – пробормотала Чарли.

– Ну-у, – задумчиво протянул господин Шноттер и сделал паузу, очевидно, чтобы выиграть время. – Раньше бесталанные были обычными членами сообщества сладкомагов. В отношениях между людьми не имело значения, есть у тебя талант или нет. Иногда в семьях сладкомагов рождались бесталанные дети, случались смешанные браки. В особых обстоятельствах сладкомаги посвящали в тайны своего волшебства даже самых близких друзей, которым безгранично доверяли.

Элина не верила своим ушам.

– Но ведь магистры стёрли наши с Чарли воспоминания, чтобы мы забыли все магические секреты!

– Я же сказал, что так было раньше, – напомнил господин Шноттер. – Некоторые события подвергли доверие сладкомагов к бесталанным суровому испытанию. И после этого магистры гильдии решили, что магические тайны следует охранять более тщательно – и что бесталанные представляют собой опасность для этих тайн.

– Родители рассказывали, что однажды небольшая группа сладкомагов выступила против магистров, потому что те считали себя высшим сословием, – вспомнил Робин. – Так это всё из-за тех несогласных?

– И что это были за события? – добавила Чарли.

Господин Шноттер недолго помолчал.

– Сладкомаги, несогласные с правилами договора Пико, существовали всегда, – объяснил он. – Они не хотели, чтобы магия оставалась чем-то преходящим. Речь шла о власти, о том, чтобы расходовать свою магию в полную силу и в собственных интересах. Многие бесталанные из семей сладкомагов тоже считали владение магией своим прирождённым правом и не желали мириться с тем, что собственной магической силы им природой не дано.

– А что было потом? – нетерпеливо спросила Элина.

– Большие беспорядки. Эта группа сладкомагов и бесталанных, называвшая себя Союзом Иных, снова и снова обвиняла магистров в разных гнусных замыслах. Якобы те держат под замком очень ценные магические рецепты, ограничивают функции аппарильо, обманом лишают сладкомагов их настоящей силы. Приверженцы Союза Иных жаждали владеть всё большей магической силой. В конце концов Иные захватили Музей конфетных искусств и хотели силой свергнуть всех магистров.

Элина в полном недоумении во все глаза смотрела на господина Шноттера.

– Состоялось сражение?

Рядом с ней задохнулся от возмущения Робин:

– Это… это ужасно!

– Так и есть, – удручённо подтвердил господин Шноттер. – Я сам сражался на стороне магистров той ночью, которую до сих называют «Великая распря». После неё всё изменилось. Магистры конфисковали многие аппарильо, рецепты были запрещены, Иные из-за совершённых преступлений – осуждены и отправлены в тюрьму. Бесталанных отправили в ссылку, стерев им воспоминания.

Элина затаила дыхание.

– После этого происшествия среди сладкомагов, как пожар в лесу, распространился страх, – продолжал свой рассказ господин Шноттер. – Они боялись, что наши секреты попадут не в те руки и Великая распря повторится. В наших рядах всё громче звучали сомнения в том, стоит ли вообще посвящать бесталанных в дела магии.

– Но ведь не все бесталанные были виноваты! – воскликнул Робин.

Господин Шноттер печально взглянул на него:

– Разумеется, нет. Многие бесталанные были частью большой семьи сладкомагов, мужья и жёны, близкие друзья и союзники. Но магистры не хотели идти на риск и ужесточили правила для всех.

– Вот почему нам с Элиной стёрли воспоминания, – сказала Чарли.

Старик задумчиво кивнул:

– Сегодня в глазах некоторых сладкомагов быть бесталанным всё равно что быть ущербным. В борьбе против магистров бесталанные, сражавшиеся на стороне Союза Иных, были не более чем пешки на шахматной доске, которыми жертвуют. Иные видели перед собой лишь одну цель: передать всю власть «истинным» наследникам мадам Пико, то есть сладкомагам с талантом. Мортимер из тех, кто никогда не изменял прежним взглядам. Я уже тогда отдалился от него, однако он один из лучших изобретателей нашего времени – поэтому я, несмотря на некоторые сомнения, посчитал разумным обратиться к нему. Но после того как он столь бесцеремонно обошёлся с Элиной и что сказал мне до этого… – Господин Шноттер осёкся. Видимо, он не хотел рассказывать ребятам всю правду.

Элина же сгорала от любопытства.

– Союз Иных ещё существует? – оживлённо напирала она.

– Тогда он был разгромлен, – ответил господин Шноттер. – Но многие сладкомаги и сегодня опасаются, что однажды Иные вернутся и окончательно свергнут магистров, что установится ужасная власть, опирающаяся на террор, и что бесталанных сладкомагов подвергнут жестоким преследованиям. Ведь в мире магии есть место лишь тем, у кого «честь в крови».

Элина не сводила глаз с господина Шноттера. От его рассказа мысли в её голове крутились как вихрь.

– Честь в крови, – пробормотал Робин. – Теперь всё проясняется с той вражеской монетой…

– Что проясняется? – уточнила Чарли.

– Почему ты о ней вспомнил? – спросила Элина.

Робин взглянул на обеих:

– Вивьен подсунула тебе эту монету, чтобы всегда держать тебя в поле зрения. Мы ещё размышляли, что означает буква И на ней. Так вот «И», должно быть, значит «Иные». Вы только вспомните девиз! «Честь в крови»!

– Эти слова были выгравированы по краю! – вырвалось у Элины. – Значит, Вивьен одна из них?

– Думаете, она уже тогда работала на Союз Иных? – ужаснулась Чарли. – Я в этом больше не участвую…

– Если Иные считают себя настоящими наследниками мадам Пико… – У Элины горло перехватило. – Тогда Вивьен Алдрич намного опаснее, чем мы думали!

– И какой вообще отвратительный девиз! – злилась Чарли. – Честь в крови? Как им только в голову взбрело, что они выше всех остальных?

Господин Шноттер посерьёзнел.

– Вообще-то это выражение из договора Пико: каждый сладкомаг обязан использовать свою магию с честью в крови. Но мадам Пико вкладывала в эти слова другой смысл: те, кто владеет магией, обязаны использовать её только в благих целях. Иные чудовищно исказили смысл этого выражения. Будто значимы только те, кто владеет магией, а бесталанные, в отличие от них, ничего не значащие ничтожества, существующие лишь для того, чтобы поклоняться им. Возможно, вы правы и Вивьен разделяет эти взгляды, но Союз Иных был разгромлен. Его больше нет, что бы монета ни означала.

– А что, если Вивьен вернётся? – содрогнулась Элина.

Господин Шноттер устало улыбнулся:

– Похоже, я вас здорово напугал? Поверьте, этого не случится. Консилиум магистров силён, как никогда.

Элина вцепилась пальцами в свои брюки:

– Почему вы так в этом уверены?

– Просто знаю, – отрезал господин Шноттер.

Это звучало так убедительно, что Элине очень хотелось верить ему. Но его рассказ посеял в её душе сомнения.

– Уже поздно, – сказал господин Шноттер. – Вам пора идти, а то родители начнут расспрашивать, где вы так долго пропадали.

Ребята не стали возражать. Им нужно было многое обдумать.

Дружно убрав тарелки, девочки попрощались с господином Шноттером и Робином – он всё-таки жил чуть дальше на той же самой улице. По дороге домой Элина ненадолго забыла о своих тревогах, потому что Чарли, чтобы поднять настроение, всё время отпускала дурацкие шуточки. Но, оказавшись одна в своей комнате, Элина опять призадумалась. Она выдвинула ящик письменного стола. Там лежала конфетная обёртка, которую Вивьен Алдрич оставила как предостережение. Девочка положила рядом с ней записку с предсказанием оракула и задвинула ящик.

Она очень надеялась, что в будущем магия принесёт им только хорошее.

Глава 12

Возвращаясь после школы домой на автобусе, Чарли без конца мелодраматично вздыхала. Элина прекрасно понимала отчего. Их учительница английского госпожа Зайдель вернула сегодня контрольные, и оценка Чарли, в отличие от Элины, оказалась низкой.

– И что я творю? – ворчала Чарли. – Мама ведь только что позволила мне перейти в художественную студию. Спорим, из-за этой дурацкой отметки будет огромный скандал?

Элина легонько толкнула её:

– Твоя мама и до художественной студии знала, что ты не образцовая ученица. Она всегда хотела, чтобы я тебе помогала. Между прочим, неплохая идея. Скажи ей, что с этого дня мы будем заниматься вместе. Она обрадуется, увидев, что ты стараешься!

Губы Чарли тронула робкая улыбка.

– Спасибо.

Они вышли на следующей остановке, и вскоре Элина увидела, что к их садовой ограде прислонён велосипед Робина. Он явно ждал их в домике на дереве. Что же ему понадобилось?

– Через пять минут в домике? – спросила Элина, указав на велосипед Робина, чтобы Чарли обратила на него внимание.

– Договорились, – согласилась Чарли.

Открыв входную дверь, Элина услышала раздававшиеся из гостиной голоса. Пит спорил с мамой о том, может ли он немного поиграть на игровой приставке, прежде чем сделает уроки, но мама была категорически против. Брат, не замечая Элину, с воплями потопал наверх, ругаясь на дурацкие домашние задания.

– И тебе привет! – крикнула она ему вслед.

– Элина, это ты? – спросила мама.

– Нет, твоя другая дочь Эмма! Кто же ещё? – отозвалась Элина, оставив рюкзак у вешалки.

– Есть хочешь? – спросила мама, выглянув из гостиной. – Минут через двадцать будет готова лазанья. Папа ещё на работе. Сейчас к нам на обед заглянет дедушка.

– Да, хочу. Но… в домике на дереве Чарли с Робином.

– Они могут пообедать с нами, – предложила мама.

– Спасибо! – отозвалась Элина уже на бегу к двери.

– Через двадцать минут! – ещё раз напомнила мама.

В саду Элина направилась прямиком к домику и вскарабкалась по лесенке наверх. Домик давно стал местом их встреч с Чарли и Робином. Здесь они разработали множество планов, а в последние недели бесконечно болтали обо всём на свете.

Когда Элина пролезла в люк, Робин, подняв глаза, закрыл книгу о растениях. Он выглядел несчастным.

– Всё хорошо? – спросила Элина.

Робин покачал головой:

– Я не хотел ничего говорить сегодня в школе, но на обратном пути всё время размышлял об этом, поэтому развернулся и приехал сюда. Родители всё равно думают, что сегодня я вернусь позже.

Встревоженная Элина присела рядом. Нехорошее начало…

Наверху показалась Чарли.

– Эгей! Без меня не начинать! – Она плюхнулась на пол напротив Робина с Элиной.

– С моим поном что-то не так, – без обиняков выложил Робин.

Элина пригладила волосы.

– Что ты имеешь в виду?

– Мортимер же его починил, – прибавила Чарли.

Робин удручённо взглянул на них:

– Вчера у нас снова были сладкомаговские занятия, и мама собиралась продолжить работу над рецептом, который мы начали несколько недель назад. Пон у меня в руках был совершенно холодным, – он вздохнул. – А ведь вообще-то за счёт магии, проходящей по пону при изготовлении сладостей, он всегда тёплый. Вчера всё было не так, как обычно.

– Что-нибудь произошло, когда ты его использовал? – спросила Чарли.

– Я сразу же сказал, что у меня болит живот, чтобы уйти, – неохотно признался Робин. – Говорю вам: творится что-то странное!

Элина сочувственно взглянула на друга:

– Ну конечно, мы тебе верим. Но, может, этому есть какое-нибудь разумное объяснение?

– Ведь чемоданчик для экстренных случаев тоже проявлял собственную волю, – напомнила Чарли. – Так может, твой пон вчера праздновал какой-нибудь День мага-ворчуна или ещё что-нибудь такое чокнутое?

Робин страдальчески скривил лицо:

– Я, правда, не знаю…

– А к твоему пону нет какого-нибудь… э-э-э… руководства? – спросила Элина.

Её слова вызвали у Робина лёгкую усмешку.

– Ты имеешь в виду руководство по эксплуатации, как у телевизора, куда можно заглянуть, если что-то не так?

– Да, звучит действительно глупо, – улыбнулась она. – Когда я держала пон в руках, мне он тоже казался холодным, но я не владею магией.

– По словам господина Шноттера, этот Мортимер такой крутой мегаизобретатель, но, может, и он что-то напортачил при починке? – предположила Чарли.

– Эм-м, – промычал Робин. – Возможно. С тех пор как господин Шноттер рассказал нам, что Мортимер восторгается взглядами Союза Иных, мне стало не по себе. В любом случае репутация у него далеко не безупречная.

– Мне тоже как-то не по себе, – согласилась Элина. – Он с таким презрением назвал меня бесталанной! Надеюсь, мы его больше никогда не увидим.

– Поверить не могу, что некоторые сладкомаги до сих пор допускают мысли о своём превосходстве… – Робин нахмурился. – По-моему, ужасно несправедливо, что обычные люди не могут быть частью магического мира, как до Великой Распри. Только вообразите волшебный мир, в котором мы можем дружить открыто!

Элина уселась поудобнее, скрестив ноги по-турецки.

– Это и правда было бы суперски! Мы могли бы часто отправляться на Аллею горькой сладости и вместе переживать столько приключений! – Она бросила быстрый взгляд на Чарли. – Разумеется, в обычной жизни тоже есть много классных вещей…

– Ладно-ладно. – Чарли заправила прядку волос за ухо. – Этот другой, магический, мир тоже увлекательный. Такое ощущение, что до появления Союза Иных плохой магии не существовало…

– Жаль, что родители ничего о них не рассказывали, – вздохнул Робин. – Конечно, они намекали на что-то такое и пару раз упоминали группу сладкомагов, восставших против магистров. Но разве я мог представить, что это было настоящее тайное общество?! Вечно какие-то секреты!

– Ну, ты ведь тоже не всё рассказываешь родителям, – напомнила Элина.

– Потому что иногда сказать правду слишком трудно, – еле слышно пробормотала Чарли. – Даже самому себе.

Элина удивлённо посмотрела на неё. Неужели у Чарли есть какой-то секрет?

– Ты о чём? – осторожно поинтересовался Робин.

Элина придвинулась чуть ближе к Чарли:

– Не хочешь рассказать нам?

Чарли, сцепив пальцы, нервно заламывала руки. Закусив губу, она, казалось, боролась с собой.

– Я… мне иногда снится Вивьен. Это нехорошие сны. В них она находит нас и… творит с нами всякую жуть. Поэтому иногда мне бывает не по себе из-за магии. С её помощью можно делать ужасные вещи…

– О, Чарли… – Сердце у Элины сжалось. Глядя на подругу с состраданием, она взяла её за руку. – Мы всегда рядом. Что бы ни случилось.

Робин взял другую руку Чарли:

– Верно. Мы же друзья.

На глаза у Чарли навернулись слёзы.

– Иногда я даже не знаю, хочу ли оставаться частью мира магии… В этом вы оба от меня отличаетесь. Что, если из-за этого вы когда-нибудь бросите меня? Тогда я буду совсем одна.

– Мы никогда не оставим тебя одну, – мягко сказала Элина.

– Да! С кем же мне тогда ссориться? – улыбнулся Робин. – Без тебя будет ужасно скучно! Мы – отряд борцов за сладости.

От их слов Чарли окончательно раскисла.

– Правда?

– Правда! – хором заверили её Робин с Элиной.

Внезапно Элина кое-что поняла: в сражении с Вивьен все они оказались во власти кошмаров. Элине приснилось, что она потеряла Чарли и Робина, и ей с большим трудом удалось освободиться от этого наваждения. Колдовство кошмара обострило самый главный из её страхов – так же, как и у других. Очнувшись, Чарли сказала, что магистры всё отняли у неё. Значит, с тех пор она так и носит в себе страх потерять друзей…

Этого же боялась и Элина. И Робин наверняка тоже.

– Давайте кое-что друг другу пообещаем! – Элина с решимостью посмотрела на друзей. – Все эти секреты, связанные с магией или нет, так много уничтожили в обоих мирах. Ничего такого с нами никогда не случится. Пусть ни одна тайна никогда не разрушит нашей дружбы. Клянёмся?

– Честное слово лучших друзей, – всхлипнула Чарли.

– Честное слово лучших друзей, – повторил за ней Робин.

– Честное слово лучших друзей, – сказала и Элина.

Все трое, придвинувшись теснее друг к другу, крепко обнялись.

– Что мне теперь делать с поном? – пробормотал Робин.

Клубок дружеских объятий распался.

– Может, тебе действительно стоит его протестировать? – нерешительно предложила Элина. – И если ты снова почувствуешь, что что-то не так, тогда… мы что-нибудь придумаем.

– Если Мортимер на самом деле схалтурил, мы покажем ему, где раки зимуют! – сказала Чарли. – Пусть тогда катится со своей репутацией куда подальше.

Робин улыбнулся:

– Это уже хоть как-то похоже на план.

Глава 13

После хоккейной тренировки Элина в большом воодушевлении отправилась к автоматам с напитками. Сегодня всё прошло чудесно, потому что, играя за нападающую, она чувствовала себя на своём месте, и тренер осталась очень довольна ей и остальной командой.

Элина забросила в автомат мелочь – сделать это с хоккейной клюшкой, рюкзаком и мешком со спортивной одеждой было не так-то просто. Только она взяла банку лимонада, как у неё завибрировал мобильник.

Робин написал в чате их группы: «SOS! Срочно приходите к нам! Артур спятил! Нужна помощь!»

Что бы это значило? Запихнув мобильник в один карман куртки, а банку с лимонадом – в другой, Элина выбежала из школы.

По счастью, Цукерхуты жили от школы не слишком далеко. И всё же из-за тяжёлых вещей Элина совершенно запыхалась и, дойдя до садовых ворот, сперва отдышалась, а затем поплелась дальше, по ступенькам к входной двери, и позвонила. Ей тут же открыл Робин. Лицо у него раскраснелось, в глазах читалась паника, а в руках он держал метлу.

– Элина! Как я рад тебя видеть! Все совершенно свихнулись!

– Все? – поразилась она.

Словно отвечая на этот вопрос, в следующую минуту через прихожую, громко кудахча, проскакала госпожа Цукерхут. Размахивая в воздухе кухонной лопаткой, она исчезла на кухне, где следом что-то задребезжало.

Элина зажмурилась. Что это было?

Схватив Элину за руку, Робин втянул её в дом и закрыл дверь. Она ещё не успела спросить, что же здесь стряслось, как в гостиной, жутко фальшивя, запели. Элина обернулась, и у неё рот открылся от изумления. Там посередине стола сидел Артур, держа в руке стебель сельдерея. Он водил по нему пальцами, словно играл на каком-то музыкальном инструменте, и пел.

– Я самый крутой сельдерей на планете, меня боготворят и взрослые, и дети! – Артур качал головой в такт несуществующей мелодии. – Бого-о-отворят!

С ума сойти! Элина не удивилась бы, если бы от такого визга все стёкла в доме полопались. Но это было далеко не всё. Она вовремя заметила, что прямо в них с Робином летит какой-то предмет. Мгновенно заслонив собой Робина, она отбила это что-то хоккейной клюшкой.

Юна метнула в них книгу!

– Забери её, дурацкий учебный план! – раздражённо крикнула она.

– Робин! – воскликнула Элина. – Что здесь происходит?

Внезапно Юна, издав боевой клич, бросилась на них обоих.

Робин потянул Элину в сторону и захлопнул дверь маленькой ванной. Снаружи раздавались звуки, как в зоопарке: вопли Юны, пение Артура, большой тарарам устроила и госпожа Цукерхут.

Элина, сгрузив на пол вещи и, повернувшись к Робину, окинула его подозрительным взглядом:

– Что здесь происходит? Они спятили?

– Робин? – позвал другой тихий голосок.

Обернувшись, они оба увидели Руфуса, младшего из детей Цукерхутов, забившегося в щель между двумя стеллажами с полотенцами. Он сидел там, весь съёжившись.

– Руфус! – Робин поставил младшего брата на ноги.

– Почему все такие странные? – спросил Руфус.

– Да, Робин, – присоединилась к его вопросу Элина, – почему все такие странные? – На её памяти Цукерхуты уже вели себя как сумасшедшие, но чтобы настолько? Никогда! – Их что, заколдовали?

Робин кивнул:

– Это я виноват!

– Ты? – глядя на Робина большими глазами, спросил Руфус.

Прошло какое-то время, прежде чем Робин признался:

– Маме непременно хотелось провести между делом дополнительный час сладкомаговского тренинга, потому что в прошлый раз я пропустил… по болезни. А ведь мы с тобой и Чарли говорили о том, что мне нужно воспользоваться поном, чтобы проверить, действительно ли с ним что-то не так.

В глазах Руфуса читались сплошные вопросы.

Элина же, напротив, уже догадывалась, чем закончится этот рассказ.

– Пока мы создавали «Драконову мяту», всё шло хорошо. Магия в моём поне давала привычное тепло. Нам с Юной даже очень нравилось! И мама гордилась тем, что мы вместе освоили этот рецепт.

– А для чего нужна эта штука? – уточнила Элина.

– Выпускающая пар «Драконова мята» очень пригодится женщинам, которые оставили записку на дереве желаний. Эта конфета помогает избавиться от злости, тревог и сомнений. Так сказать, выпустить пар.

– Мама, Юна и Артур их ели? – спросил Руфус.

– Потому-то они и свихнулись? – догадалась Элина. – Так они выпускают пар?

– И да и нет. – Робин взъерошил волосы. – «Драконова мята» помогает избавиться от отрицательных эмоций. Но эти конфеты никого не должны превращать в стадо диких обезьян! Мы хотели вместе их продегустировать, перед тем как упаковать. Я собирался взять штучку последним – но с остальными уже стали происходить странные вещи.

Элине стало очень страшно.

Внезапно в дверь позвонили, и Артур, продолжая петь, протопал в прихожую, чтобы открыть. Элина с Робином одновременно застыли. Руфус охнул.

– Привет! – услышали они голос Чарли. – Робин дома?

– Робина нет, но я-то есть, ясен пень! Потому что я Арту-у-у-ур Суперста-а-а-ар! – запел в ответ Артур, наверняка под аккомпанемент сельдерея.

– Понятно, – ответила потрясённая Чарли.

– Ча-а-арли-и-и-и! – взвизгнула госпожа Цукерхут. – Хочешь чего-нибудь сладенького?

– Нет! – распахивая дверь ванной комнаты, крикнула Элина. – Чарли!

Она рванулась к подруге. Госпожа Цукерхут, исполняя совершенно безумный танец, попыталась завлечь в него и Чарли. Та не шелохнулась. Может, из-за того, что пребывала в полной растерянности, а может, потому, что Артур, взяв её за руку, вдохновенно выдал следующий куплет своей чепухи.

– Я Артур, хорош лицом! Ты сейчас вошла в мой дом!

– Это у тебя сельдерей? – не веря своим глазам, спросила Чарли.

Элина, схватив подругу за руку, увлекла её за собой в гостиную.

– Я же говорила, что здесь сам воздух сводит с ума! – воскликнула Чарли.

– Всему виной волшебная конфета, – объяснила Элина.

– Какая конфета? Маршмеллоу «Мозги всмятку»?

– Никакой учёбы! Никакой учёбы! – Пройдя по коридорчику, соединявшему гостиную с кухней, Юна швырнула очередную книгу. В руках она держала целую стопку.

Чарли с Элиной укрылись за диваном.

– Робин назвал её выпускающей пар «Драконовой мятой».

На полу рядом с ними приземлился пухлый том.

– Вот почему он послал сигнал SOS, – пробормотала Чарли. – А где Робин?

– В ванной комнате, с Руфусом, – ответила Элина.

– Ой! – испуганно вырвалось у Чарли.

Юна, словно зомби, обогнула диван. Она даже протянула к ним руки, потому что все книги, похоже, уже запустила куда попало.

Элина сделала единственное, что пришло в голову. Вскочив, она вытащила из кармана джинсовой куртки банку лимонада и открыла её, целясь в Юну. Банка за последнее время многократно встряхивалась, и поэтому липкий лимонад, выстрелив струёй, заставил Юну принять душ.

Сестра Робина застыла. Убрав наконец с лица длинные пряди тёмных волос, она заморгала, словно просыпаясь.

– Элина? Чарли? Что вы здесь делаете? И что здесь делаю я?

– Твою маму, Артура и тебя заколдовали! – поспешно сообщила Элина.

Тут в гостиную с шумом влетели, держась за руки, Робин с Руфусом.

– Бегите!

Объяснять свой призыв ему не пришлось, потому что за ними с безумным выражением лица ворвалась госпожа Цукерхут. Чарли с Элиной однажды уже познакомились с одним из её пресловутых аппаратов, а тот, который она сейчас держала в руках, выглядел не менее странно. Он немного напоминал детскую игрушечную трубу с кучей кнопок и проводочков. Остановившись, она рассмеялась:

– Вот я вас и поймала!

Глаза у Юны сделались огромными.

– О нет! Только не Труба Суматохи!

Как по команде, все бросились в коридорчик, ведущий в кухню. Плохая идея! Потому что таким путём от госпожи Цукерхут им было не убежать – развернувшись, она прошла через прихожую и отрезала им путь у кухонной двери с другой стороны.

Она уже дунула в свою штуковину-трубу, но у той из раструба впереди полились не звуки, а песчано-зернистая пыль, окутавшая всех облаком тумана. И в следующее мгновение действительно поднялась несусветная суматоха, потому что волшебная пыль вызвала у всех жуткий зуд. Элине казалось, будто она вывалялась в крапиве. Зудело и чесалось буквально везде! В прихожей проходил концерт из сплошных «А!» и «О!».

– Что тут, садовый гном вас забери, происходит?!! – гаркнул внезапно господин Цукерхут. Он вынырнул в проёме так и оставшейся открытой входной двери, а сразу за ним появилась Пенелопа.

Элине не требовалось обладать даром ясновидения, чтобы понять: грядут большие неприятности.

Глава 14

В стеклянной банке для консервирования «Выпускающая пар драконова мята» смотрелась совершенно безобидно. Она имела вид четырёхугольных конфет, украшенных узором, напоминавшим чешую дракона, отчего, вероятно, и получила своё название.

Господин Цукерхут только что убрал банку в один из кухонных шкафов, снабдив её надписью «Неудачный рецепт».

Он посмотрел в сторону кухонного стола, за которым рядком сидели госпожа Цукерхут, Робин, Руфус, Юна, Артур и Чарли с Элиной, отходя от ужасной чесотки. Её, а также побочные действия «Драконовой мяты» господин Цукерхут устранил пригоршней «Противогрильяжа Кукулюса». Пенелопа в этот момент доставала из шкафа стаканы, чтобы налить всем воды.

– Всё-таки вид у вас по-прежнему нездоровый, – решил господин Цукерхут. – Я могу сварить укрепляющий супчик из картошки и сельдерея, он вас согреет.

– Сельдерей? Никогда в жизни! – тут же вырвалось у Артура.

Все взгляды обратились на него. Элина ещё ни разу не видела старшего брата Робина смущённым. Обычно он держался Мистером Суперкрутым и всегда был в себе уверен. Воспоминание о том, как он под дурацкое пение зажигал рок на сельдерее, заставило её расхохотаться так, что она заразила смехом и остальных. В конце концов вместе со всеми покатывался и сам Артур.

– Что же пошло не так? Давай выкладывай начистоту, – очень серьёзно потребовала госпожа Цукерхут у Робина, когда все успокоились.

Теперь всеобщее внимание переключилось на него. Элине было от души жаль друга.

– Виноват не только Робин, – сказала она, особо не задумываясь о том, действительно ли стоит сейчас вмешиваться в разговор. – Мы с Чарли и Робином…

Робин покачал головой, заставив её замолчать.

– Виноват я, – сказал он. – Но я не нарочно. Просто допустил ошибку.

– Знакомая песня, – пробурчал Артур.

– Дай брату сказать, – сурово прервал его господин Цукерхут.

Элина подбодрила Робина взглядом, и он начал свой рассказ:

– В прошлое воскресенье мой пон упал и сломался. Элина и Чарли были у нас и помогали мне готовиться к экзамену сладкомагов. Я просто хотел показать им свой пон. – С каждой секундой вид у Робина становился всё более жалким. – Я боялся, что вы на меня рассердитесь, и мы попросили помощи у господина Шноттера, а он привёл нас к одному человеку, который починил пон.

– Судя по всему, не слишком удачно, – заметила Юна.

– Ах, Робин, – вздохнула госпожа Цукерхут, – и кто же его починил? – На лице её не отражалось ни злости, ни упрёка, лишь лёгкое разочарование. – Где вы были?

– В «Империи изобретателей», – ответил Робин.

– На Аллее горькой сладости?! – вырвалось у опешившего господина Цукерхута. Поправив очки, он недоверчиво уставился на сына. – С господином Шноттером я ещё поговорю! Это же надо – принять такое решение у нас за спиной!

Элина бегло взглянула на Робина, и оба поняли друг друга без слов: значит, родители и правда знают про Аллею горькой сладости.

Робин рассказал и всё остальное: что на занятии сладкомагией у него появилось странное чувство, но в следующий раз с поном вроде бы всё было в порядке.

– Ничего в порядке не было, – решительно заявил господин Цукерхут.

– Я согласна с твоим отцом, Робин. Ты должен был сразу прийти к нам, – сказала госпожа Цукерхут. – Неужели история с чемоданом так ничему тебя и не научила?

– Простите, – повторил Робин. – Я не хотел вас разочаровать.

Элине нестерпимо хотелось вызволить Робина из этой мучительной ситуации. Она чувствовала и свою вину. Ведь это она предложила подождать с решением проблемы, пока не подтвердится предположение Робина о том, что с поном что-то не так.

– Элина, Чарли, не обижайтесь на меня, – начала госпожа Цукерхут, – но сейчас вам лучше пойти домой. Нам нужно кое-что обсудить с Робином наедине.

– Госпожа Цукерхут, я… – робко заговорила Элина.

Мама Робина взглянула на неё с пониманием:

– Я знаю. Ты хочешь помочь. Но есть вещи, которые Робин, невзирая на вашу дружбу, должен расхлёбывать сам.

– Робин, проводи девочек до двери, и попрощайтесь, – прибавил господин Цукерхут. – Потому что в ближайшее время ты надолго засядешь под домашним арестом, это точно.

– И горе вам, если хоть кому-нибудь проболтаетесь про сельдерей! – сказал Артур.

Робин удручённо поплёлся к входной двери. Элина и Чарли, встав из-за стола, последовали за ним. Элина по дороге прихватила свои вещи из ванной комнаты. На прощание обе они особенно долго обнимались с Робином.

– Пожалуйста, напиши нам позже, – попросила Элина.

– Если мобильник останется у меня, – пробормотал Робин.

– Всё образуется, – обнадёжила Чарли. – На крайний случай сплетёшь из простыни канат, вылезешь в окно и спасёшь себя сам.

Робин едва заметно улыбнулся:

– Ясное дело!

Когда они вышли на улицу, Элина с трудом справилась с тем, чтобы закрыть ворота в сад. Она в тревоге оглянулась назад, на необычный, безумный дом Цукерхутов.

– Ты тут хоть в землю врасти, это делу не поможет, – сказала Чарли.

– Да, знаю, – тихо откликнулась Элина. – Бедный Робин…

Они медленно побрели по улице.

У дома под номером десять, где жил господин Шноттер, Элина остановилась.

– Нужно сказать ему, что Мортимер сделал с поном Робина что угодно, но только не починил его! – В ней мгновенно вскипела безумная ярость.

Чарли кивнула:

– Возможно, господин Шноттер что-нибудь посоветует.

Элина первой взбежала по ступенькам к входной двери и позвонила. Стояла тишина, не слышно было даже обычного лая Тинки. Она позвонила ещё раз.

– Похоже, его нет дома, – сказала Чарли.

Элина опустила плечи:

– Вот невезуха!

– Ау-у-у! – пронзительно крикнул кто-то.

Это была госпожа Клос, надоедливая соседка. Постоянная улыбка на её лице сегодня выглядела поистине жутко! Она скалилась и скалилась…

– Здравствуйте! – ответила Элина. – Вы, случайно, не знаете, где господин Шноттер?

– Господина Шноттера нет дома, – ответила госпожа Клос.

– Да, мы уже заметили, – сказала Чарли. – Он пошёл прогуляться?

– Господина Шноттера нет дома, – повторила соседка.

Да неужели? Она решила, что Чарли с Элиной туго соображают?

Элина подошла к садовой ограде, поближе к госпоже Клос:

– Когда он вернётся?

– Он в отъезде, – монотонно ответила госпожа Клос. – Надолго.

– Что?! – вырвалось у потрясённой Элины.

– И куда же он уехал? – недоверчиво спросила Чарли.

– Господина Шноттера нет дома, – в третий раз сказала госпожа Клос.

– Да, это мы уже усекли, – проворчала Чарли. – А Тинку он взял с собой?

– Тинка! – Госпожа Клос улыбнулась ещё шире, хотя это было почти невозможно. – За его собакой ухаживаю я. Я люблю животных! Я хорошая соседка!

– Э-э-э… ясно, – пробормотала Элина, и они с Чарли повернулись спиной к госпоже Клос. Девочка понизила голос: – Почему соседка разговаривает как робот?

– У неё, наверное, крыша поехала, – недовольно буркнула Чарли. – Плетёт что-то странное. Да господин Шноттер ни за что бы не оставил на неё Тинку.

– Может, стоит заглянуть в дом, проверить, всё ли в порядке? – спросила Элина. – У меня нехорошее предчувствие. К тому же мы знаем, где лежит ключ.

– Точно, – сказала Чарли. – Господин Шноттер как-то об этом упоминал.

Девочки побежали за дом. На всякий случай ключ был спрятан на террасе под отвалившейся кафельной плиткой.

В доме было тихо, только тикали часы на стене, и, насколько Элина могла судить, всё выглядело как обычно.

– У меня какое-то странное чувство, – пробормотала она.

– У меня тоже, – отозвалась Чарли.

Элина вспомнила о сахарных мелках, которые госпожа Боне дала старику. Она действительно сделала это из благодарности или преследовала какую-то другую цель? Нет! Конечно, у него были секреты, но он никогда не действовал так поспешно.

– Я кое-что нашла! – воскликнула за стенкой Чарли.

Элина даже не заметила, что подруга ушла на кухню. Она обнаружила Чарли у холодильника, с которого та как раз снимала записку.

– Как думаешь, она что-то значит? – спросила Чарли.

Она протянула Элине записку с коротким текстом.

М забыла о времени. Мы найдём его только вместе.

Что это ещё за таинственное сообщение?

Элина наморщила лоб:

– Странно. Думаешь, это послание для нас?

– Когда мы приходили в последний раз, записки ещё не было, – вспомнила Чарли.

– Что-то не сходится, – сказала Элина. – Если бы господин Шноттер куда-то уехал, разве он оставил бы дом в таком состоянии? В мойке стоит грязная чашка. И ты права, он любит Тинку и никогда бы не доверил её госпоже Клос.

– Да, – задумчиво пробормотала Чарли. – А если он вышел ненадолго, госпожа Клос ведь знала бы об этом? Она разговаривала с нами таким голосом… совершенно ненормальным. Почему она всё время твердила одно и то же? Просто чертовщина какая-то!

Девочки обменялись встревоженными взглядами, словно прочитали мысли друг друга.

– Нет, – медленно проговорила Чарли, – ты же не думаешь…

– Что госпожу Клос кто-то заколдовал? – спросила Элина. – А может, так и есть?

Несколько минут они молчали.

– Если кто-то заколдовал госпожу Клос, чтобы она всё время давала один и тот же ответ тем, кто будет спрашивать про господина Шноттера, то… это означает, что кто-то не хочет, чтобы его исчезновение вызвало какие-нибудь подозрения, так? – спросила Элина.

– Думаешь… его похитили? – прошептала Чарли.

У Элины по коже побежали мурашки.

– Если госпожу Клос и правда заколдовали, то и господина Шноттера, наверное, тоже? – вслух размышляла она.

– Сразу приходит на ум кое-кто ужасный, – сказала Чарли.

– Мортимер? – судорожно сглотнула Элина. – Думаешь, он сюда заходил?

Лицо Чарли приняло серьёзное выражение.

– Когда мы уходили из центра изобретателей, Мортимер угрожал господину Шноттеру. А перед этим речь шла о каких-то ответах, которые он хотел получить от господина Шноттера.

– Я совсем забыла про это, – сказала Элина. – Но неужели Мортимер похитил господин Шноттера только из-за того, что тот не захотел поболтать с ним о старых добрых временах?

– Должно быть, тут дело в чём-то очень важном, – решила Чарли.

Элина глубоко задумалась:

– Они и встретились-то странно. Мортимер поразился, увидев господина Шноттера, потом эта шумная ссора, да и разошлись они не по-доброму… Интересно, подозревал ли господин Шноттер, что слова Мортимера не пустая угроза, сказанная в гневе?

– Тогда записка – это своего рода подстраховка? – пробормотала Чарли. – Только вот для чего? Ведь господин Шноттер не знал, когда мы к нему заглянем и заглянем ли вообще…

Элина ещё раз прочла записку, которую они нашли на холодильнике.

– Пойдём!

Приведя Чарли в кабинет, она направилась к комоду, чтобы показать подруге чёрно-белую фотографию господина Шноттера с женой у магазина «Горькая сладость» в день их помолвки.

– Мэгги… Может, с ней как-то связана буква М в записке? – предположила она.

– Но ведь она умерла, – нахмурилась Чарли. – Как она может забыть про время?

– Во всём этом должен быть какой-то смысл, – упорствовала Элина. Вытащив из кармана мобильник, она сфотографировала снимок – никогда не знаешь, что может пригодиться.

– У меня голова гудит, – пожаловалась Чарли. – Как нам выяснить, что происходит, если мы даже не знаем, что ещё господин Шноттер хотел от нас скрыть?

– Нужно обязательно поговорить с Робином, – сказала Элина.

– Но его родители только что нас выставили, – пробормотала Чарли. – Мы… мы сейчас пойдём домой и ляжем спать – утро вечера мудренее. Может, мы не замечаем чего-то, что увидим завтра.

Элина помедлила. Судя по взгляду Чарли, они обе подумали об одном и том же.

Завтра утром господина Шноттера наверняка опять не будет дома. Или он всё же вернётся?

С гнетущим чувством Элина вслед за Чарли вышла из дома. Госпожа Клос у себя в палисаднике всё ещё играла с Тинкой, бросая ей мяч. Заметив Элину с Чарли, Тинка громко залаяла. Чарли тут же отошла подальше, а Элина, подбежав к ограде, погладила Тинку сквозь большую щель между досками.

– Мы найдём господина Шноттера, – пообещала она, а затем взглянула на госпожу Клос: – Следите за Тинкой как следует!

– Разумеется, – с воодушевлением ответила та. – Я хорошая соседка!

– У неё точно не все дома, – пробормотала Чарли.

– Нет, – тихо сказала Элина. – Её просто заколдовали.

Глава 15

На перемене Чарли, Робин и Элина ушли на задний двор. Здесь им никто не мешал.

– Мне и правда всыпали по первое число, – сказал Робин. Он выглядел ужасно недовольным, и Элине казалось, что в любой момент у него из глаз могут посыпаться молнии и что-нибудь поджечь. – Чтобы исправить промах с «Драконовой мятой», я должен на две недели взять на себя обязанности всех братьев и сестёр по дому, а ещё оказать каждому из них какую-нибудь любезность!

– Ну, это не запрет на мобильник! Без него я бы точно умерла! – сказала Чарли.

– И всё-таки многовато, – сказала Элина. – А что за любезность?

– Артур хочет, чтобы я в течение одного дня играл роль его слуги, – проворчал Робин. – Наверное, придётся всё время говорить ему, как блестят его волосы, и таскать за ним по школе зеркало.

Чарли, не отпустившая, к удивлению Элины, никакого комментария об ах-каком-милом брате Робина, только засопела.

– Все эти штрафы – просто смешно! Твои родители не хотят лучше что-нибудь предпринять? Ведь ясно как день, что Мортимер накосячил при починке пона!

– Понятия не имею, – откликнулся Робин. – В какой-то момент они отослали меня в мою комнату, чтобы поговорить наедине. Я собирался подслушивать, но Юна меня застукала и пригрозила выдать, потому что ещё дулась.

– У нас тоже плохие новости, – сказала Элина.

Они с Чарли сообща изложили Робину всё, что с ними произошло вчера в доме господина Шноттера. От встречи с госпожой Клос и загадочного исчезновения старого сладкомага до обнаружения записки – кроме того, Элина перед уроками позвонила господину Шноттеру, но трубку никто не снял. Затем она нашла в телефонной книге номер госпожи Клос, и соседка по телефону в который раз талдычила то же самое.

«Господин Шноттер в отъезде. Господина Шноттера нет дома…»

– Всё это очень подозрительно, – сказал Робин.

Чарли вздохнула:

– Обычно в таких случаях идут в полицию, но что мы им скажем? «Здрасьте, господина Шноттера похитили. Откуда мы знаем? Ну, потому что его соседку заколдовали. Но в доме у него полный порядок! Помогите нам, пожалуйста!»

– Звучит так, будто мы параноики, – пробормотала Элина.

– Вы не параноики, – сказал Робин. – С Вивьен Алдрич всё тоже начиналось безобидно, а потом вдруг у нас возникли большие проблемы. Мортимер – вот главный подозреваемый. Ведь господин Шноттер пропал практически сразу после их встречи.

Достав записку из кармана джинсовой куртки, Элина протянула её Робину.

– Вот только что это значит? – пробормотал он. – Больше никаких наводок?

– Мы нашли только эту записку, – сказала Чарли.

– Может, господин Шноттер припрятал что-нибудь ещё? – спросил Робин.

– В том-то и дело – записку никто не прятал. Она висела на холодильнике, – сказала Элина. – Думаю, это какая-то загадка. Буква М может означать только «Мэгги». Господин Шноттер рассказал мне о ней, когда мы разглядывали их фотографию. Постой, я её специально пересняла! – Она вытащила мобильник и, найдя снимок, показала его Робину.

Чарли тоже взглянула на него:

– Ну-ка, увеличь!

Элина увеличила фотографию так, чтобы лучше видеть брошку.

– Ты уверен, что не знаешь этого символа? – спросила она у Робина.

Он прищурился:

– Нет, не знаю.

– А ты не мог бы спросить у родителей? – попросила Элина.

– Ну-у, – промямлил он. – С мамой сейчас о господине Шноттере лучше не говорить. Она на него сердита.

Элина разочарованно отступила на шаг назад.

– Прекрасно! Ну, и не помогай!

– Слушай, Элина! Ведь у меня самого сейчас проблемы! – выпалил в ответ Робин.

В разговор вмешалась и молчавшая до сих пор Чарли.

– Ну-ка, успокойтесь! – Она окинула обоих решительным взглядом. – Друзья всегда найдут решение, забыли? Давайте ещё раз спокойно всё обдумаем.

Робин с Элиной замолчали.

– Сломанный пон, заколдованная соседка, пропавший господин Шноттер… – принялась перечислять Чарли. – Уфф, многовато будет.

– С поном мы ничего сделать не сможем… Робин во всём признался родителям, а они наверняка знают, что предпринять, – сказала Элина.

– Если и знают, то мне ничего не сказали, – проворчал Робин.

– Госпожа Клос в любом случае сама не расколдуется, правда? – спросила Чарли.

– От некоторых сладостей требуется специальное противодействующее средство, – задумчиво сказал Робин. – Но та, которой заколдовали госпожу Клос, возможно, задумывалась не только с дурной целью. Ведь соседка следит за Тинкой и в целом чувствует себя неплохо. Так что чары, может, развеются сами по себе.

Элина вздохнула:

– Значит, наша самая большая проблема – это исчезновение господина Шноттера?

Чарли и Робин медленно кивнули.

– Робин считает, что главный подозреваемый – Мортимер, – продолжала Элина. – И почему нет какой-нибудь специальной конфеты, чтобы выяснить правду? Тогда мы бы сразу увидели его насквозь.

– Он как-никак изобретатель в центре! Не станет же он бросать работу, чтобы похищать людей, – сыронизировала Чарли.

– Ну, с помощью магии возможно многое, – серьёзно сказал Робин. – И, возможно, он работает только для маскировки – думаю, он способен на всё.

– Вот что нам нужно! – воскликнула Элина.

– Где? Что? – спросила Чарли.

– Робин сейчас сказал, что с помощью магии возможно многое, – пояснила Элина. – Воспользовались же Юна с Артуром тогда конфетой, чтобы найти чемоданчик для экстренных случаев. Может, и мы могли бы таким образом разыскать господина Шноттера?

– Попробовать стоит, – отозвался Робин.

Все трое вздрогнули от испуга, когда звонок внезапно оповестил об окончании перемены. Как некстати! Им ещё столько всего нужно обсудить!

Элина огорчённо вздохнула:

– Вот чёрт!

– И что нам теперь делать? – спросила Чарли.

– Сегодня днём приходите ко мне, – сказал Робин. – Правда, все ещё страшно злы на меня, но это ведь экстренный случай – моя семья просто обязана помочь, сладкомаги для того и существуют. К тому же родители вечно твердят, что я сразу должен обращаться к ним. Вместе мы наверняка убедим их, что господину Шноттеру нужна помощь.

Чарли лукаво улыбнулась:

– Похоже, у отряда борцов за сладости появилась новая миссия.

– Вот именно, – сказала Элина. – Миссия «Спасти господина Шноттера!».

Глава 16

– Куда это ты собралась? – спросил папа. Элина остановилась в прихожей, когда он с чашкой в руке вышел из кухни. – Разве ты не идёшь с нами к дедушке?

– Папа, я же встречаюсь с Чарли и Робином!

– Ах да, что-то такое припоминаю, – сказал папа. – А с этим пресловутым Робином мы когда-нибудь познакомимся лично?

– Мама его уже знает, – быстро сказала Элина. – Он недавно обедал у нас.

– Может, мы могли бы как-нибудь и родителей его на обед пригласить?

– Лучше не стоит! – вырвалось у Элины. Кто знает, какое безумство они тут ещё учинят! – Знаешь, родители Робина… очень заняты.

– Вот как! – усмехнулся папа. – Кажется, это заразно.

Естественно! Волшебные сладости и борьба со злом – тут не расслабишься. В общем, обычное дело!

В эту секунду Пит завопил из сада:

– Папа! Поиграй со мной в футбол!

Воспользовавшись удобным моментом, Элина выскочила из дома:

– Пока!

У дома Зоммерфельдов стояла Чарли со своими старшими сёстрами Идой и Паулиной, которых, несмотря на разницу в возрасте, можно было принять за близнецов. Длинные каштановые волосы и модные шмотки делали их очень похожими друг на друга.

Отделившись от сестёр, Чарли пошла к Элине.

– Приятно вам провести время в семейке фриков! – крикнула Ида.

– Приятно и проведём! – с сияющей улыбкой ответила Элина.

Ида в полной растерянности зашушукалась с Паулиной.

– Несносная парочка! – пробурчала Чарли, когда они уже почти дошли до автобусной остановки. – И всё из-за того, что я не захотела заняться с ними шопингом! Нет, ну в самом деле!

Элина усмехнулась. Прежде Чарли и сама называла Цукерхутов фриками. Но она изменилась, и такая Чарли нравилась Элине гораздо больше! Чарли, которая вступается за друзей и в любой момент готова помочь!

Подошёл автобус, и они быстро доехали до Лесной улицы. У дома господина Шноттера они притормозили, чтобы позвонить в дверь, но там по-прежнему было тихо и никакого движения – за исключением госпожи Клос.

– Ау-у-у! – крикнула та с соседнего участка.

– Если она сейчас скажет, что господин Шноттер в отъезде, я закричу, – сказала Чарли. – Знаю, что её заколдовали, но кто же это выдержит!

– Я так надеялась, что господин Шноттер вернётся домой до того, как мы придём к Цукерхутам… Очень глупо с моей стороны, – уныло сказала Элина.

– Нет! – откликнулась Чарли. – Мне бы тоже очень хотелось, чтобы это оказалось недоразумением и мы бы ошибались во всём, о чём говорили в школе.

– У господина Шноттера всё просто обязано быть хорошо, – пробормотала Элина.

За полем уже замаячил дом Цукерхутов. В последнее мгновение небо потемнело, и старое мельничное колесо громко заскрипело на ветру.

«Зловещее ненастье при зловещих обстоятельствах», – удручённо подумала Элина.

Они с Чарли позвонили в дверь. Им открыл Артур, но, когда он их увидел, глаза у него округлились от ужаса.

– Ну и времечко вы выбрали, – сказал он.

– Какой радушный приём! – обиделась Чарли.

– Нет, я не то хотел сказать. Сейчас сюда придут магистры!

– Магистры?! – опешила Элина.

Артур поспешно замахал рукой, призывая их зайти в дом:

– Вам нужно спрятаться. Они могут появиться в любой момент и ни за что не должны вас увидеть. Быстрей, идите за мной!

Пробежав прихожую, он открыл последнюю дверь справа. За ней находилась ещё незнакомая Элине библиотека со стеллажами, битком набитыми книгами, и несколькими синими креслами. Не теряя времени, Артур отодвинул журнальный столик, чтобы затем закатать лежавший под ним ковёр.

– Невероятно! – вырвалось у Элины.

Потайной люк! Прямо в полу! Почти как в каком-то триллере!

Потянув за утопленную в полу ручку в форме карамельной трости, Артур открыл люк:

– Залезайте! Живо!

– А почему мы не можем просто побыть в какой-нибудь другой комнате? – с ужасом спросила Чарли, которая выглядела так, будто ей сообщили, что она больше никогда не сможет носить в волосах ленту.

– Это потайной ход в дальний конец сада, – сказал Артур. – Он абсолютно безопасен. Вы должны тут же исчезнуть, пока они не…

Элина услышала в прихожей странный шум, и на секунду любопытство в ней перевесило тревогу. Отважившись, она заглянула за угол. На внутренней стороне двери внезапно проявился герб магистров сладкомагии. Он переливался, словно неоновая вывеска. А затем – под звук, напомнивший ей потрескивание огня в камине, – в магическом сиянии герба возник какой-то размытый силуэт. Судя по всему, магистры входили не в дверь, как все обычные люди, а через – да, через что? Через магический портал?

Внезапно Артур втянул её назад в комнату-библиотеку:

– Элина! Вам нужно уходить!

Кивнув, она поспешно полезла в люк. Артуру каким-то образом удалось уговорить Чарли спрятаться, потому что та уже ждала её внизу. Люк захлопнулся, а наверху загрохотало. Элина решила, что Артур возвращает на место ковёр и журнальный столик.

Как же тут было темно! И почему-то пахло корицей.

– Брр, жуть какая! – поёжилась Чарли.

– Да, – прошептала в ответ Элина. Она не видела ничего дальше своей руки. – Вот бы нам сейчас леденец «Светлячок»!

В следующее мгновение Чарли, вытащив мобильник, включила фонарик:

– Ну вот, на этот раз техника рулит!

Они находились в невзрачном коридоре с тёмными каменными стенами и таким низким потолком, что, стоя, почти касались его головами.

– Надо уходить, – сказала Чарли.

Вдруг над ними послышались шаги.

В библиотеку кто-то вошёл! Может, магистры?

– Садитесь же! – услышала Элина голос госпожи Цукерхут. – Позвольте вам что-нибудь предложить! Есть свежая бузина, а может, хотите чаю?

– Спасибо, ничего не нужно, – ответила какая-то женщина.

Элина окаменела. Это голос госпожи Боне!

– Лучше сразу перейдём к делу, – строго сказал какой-то мужчина.

Элина с Чарли переглянулись: они остаются! Рискуют они или нет, но, если сюда заявились сразу двое из Музея конфетных искусств, это не предвещает ничего хорошего.

Глава 17

– Что ж, госпожа Боне, – сказала госпожа Цукерхут, стараясь сохранять вежливый тон, – мы хоть и оповестили вас о сломанном поне моего сына, но то, что ради пона целых два магистра покидают Музей, представляется мне всё же несколько… необычным. Я думала, вы кого-нибудь пошлёте за ним.

Необычно! Это мягко сказано! Когда Вивьен Алдрич без разбору заколдовывала людей, магистры и не пошевелились…

Элину поразило, что она вообще хоть что-то слышала. Голоса звучали приглушённо, но довольно чётко. Но это означало, что им с Чарли нужно сидеть тихо, как мыши.

В ту же секунду Чарли пискнула:

– Паук!

– Что это за звуки? – послышался мужской голос.

Госпожа Цукерхут, которая и не подозревала, что у неё под ногами прячутся две девочки, ответила:

– Должно быть, на улице играют дети. В Музее конфетных искусств, очевидно, ничего подобного не услышишь, но в Белони всюду жизнь, мистер Алдрич.

Теперь Элина и сама чуть не пискнула. Алдрич? Как и Вивьен?

– Что нам делать? – шепнула Чарли. – Они нас слышат.

«Шевели мозгами!» – в панике думала Элина. И тут её взгляд упал на браслет Чарли.

Ну, конечно! «Тише, мыши – кот на крыше»! Вот оно, решение!

Ухватив Чарли за запястье, Элина молча показала на браслет с мятными сердечками, который подруга купила на Аллее горькой сладости. Тут же сообразив, Чарли принялась возиться с браслетом. Одно из мятных сердечек она протянула Элине, а второе сняла для себя. Какое счастье, что Чарли купила этот браслет!

Мятное сердечко было маленьким, как монетка в один цент, и лёгким как пёрышко. Элина положила его на язык, и оно сразу растаяло, словно порошок для приготовления шипучки. Свежий и прохладный вкус мяты дополняла нотка сладости, что-то наподобие клубничного йогурта. У Элины ненадолго заложило уши, как бывает, когда в бассейне слишком резко уходишь под воду, но это быстро прошло.

Элина вопросительно взглянула на Чарли. Та шевелила губами, но тишины ничто не нарушало. Тогда она, отважившись, осторожно щёлкнула пальцами – ничего. Такое ощущение, будто их с Чарли поставили на беззвучный режим. Класс!

– Необычными, как вы изволите выражаться, были обстоятельства, связанные с вашим сообщением, Абигайль, – сказал господин Алдрич. – Настало время мне лично убедиться, что ваша семья по-прежнему соблюдает договор Пико, после того как вы доверили этим детям нашу общую тайну.

Элина была удивлена: Алдрич назвал госпожу Цукерхут по имени, так, словно они знакомы – пусть даже и прозвучало это не слишком дружелюбно.

– Мы храним верность договору, – спокойно ответила госпожа Цукерхут. – И я не понимаю, что могло заставить вас думать о нас иначе.

– Наш визит – не более чем мера предосторожности, – заверила госпожа Боне. – Вы правильно поступили, проинформировав нас о неисправном поне сына.

– Вы сообщили, что пон получил повреждение в результате неудачного стечения обстоятельств, но не рассказали никаких подробностей о безуспешном ремонте. Ваша история звучит совершенно неубедительно, – сказал господин Алдрич.

Ой-ой! Этот тип говорит с такой неприязнью! Вот только почему?

– У нашего сына сломался пон, мы отнесли его починить в «Империю изобретателей» на Аллее горькой сладости, и с тех пор он всё время сбоит, – раздосадованно объяснила госпожа Цукерхут. – Что тут неубедительного?

– Вероятно, нам стоит поговорить об этом с самим мальчиком, – невозмутимо ответил господин Алдрич. – Он достаточно взрослый, чтобы отвечать за свои прегрешения.

Элина во все глаза уставилась на люк в потолке. Прегрешения? Из какого века он свалился? Господин Алдрич что, собирается допрашивать Робина как преступника?

Теперь снова высказалась госпожа Боне, явно настроенная куда более мирно, чем другой магистр.

– Ни вам, ни вашему сыну не предъявляют никаких обвинений, госпожа Цукерхут. Мы просто хотим составить полную картину происшествия, потому что оно связано с вашим посещением Аллеи горькой сладости. За последние недели там было конфисковано несколько подпольно распространявшихся аппарильо, и консилиум магистров опасается, что некоторые сладкомаги… в общем, что они больше не соблюдают договор Пико.

Элина с трудом сохраняла спокойствие. Некоторые сладкомаги занимаются запрещёнными вещами и нарушают договор Пико? Прямо как Иные, о которых рассказывал господин Шноттер.

При воспоминании об этом у Элины тут же появилось нехорошее предчувствие.

– Мы здесь не для того, чтобы разглашать Цукерхутам столь важную информацию, – вмешался господин Алдрич, – а чтобы получить информацию от них. Если вашей семье нечего скрывать, то допрос вашего сына не представляет никакой проблемы. Важна каждая деталь его посещения Аллеи горькой сладости. Сотрудничать с нами, не рискуя лицензией, в ваших интересах.

Элина закусила губу. Дело явно принимает нехороший оборот!

– Разумеется, мы не собираемся препятствовать вашему расследованию! – вспылила госпожа Цукерхут. – Я приведу Робина.

Шаги, скрип двери, треск половиц. А затем голос Робина:

– Здравствуйте. Вы хотели поговорить со мной?

– Здравствуй, Робин, – поприветствовала его госпожа Боне.

– Ты ответишь на все наши вопросы, – сказал господин Алдрич. – Понятно?

– Попрошу не разговаривать в таком тоне.

Элина навострила уши. Это господин Цукерхут!

– Давайте все успокоимся, – призвала госпожа Боне. – Робин, сядь, пожалуйста, у нас к тебе несколько вопросов. Пожалуйста, расскажи нам сначала о своих впечатлениях от посещения Аллеи горькой сладости. Мы всего лишь хотим понять, что случилось с твоим поном. Это может быть важно и для других… вещей.

Элина вздрогнула от испуга, когда Чарли тронула её за руку. Сосредоточившись на разговоре, она совсем забыла о подруге. Лицо Чарли выражало то же, что чувствовала и она сама: непонимание. Неужели на Аллее горькой сладости уже давно что-то неладно? А если в этом замешан и Мортимер? И что именно хотят услышать магистры?

Девочки напряжённо вслушивались в рассказ Робина. Нужно отдать ему должное, рассказывал он ловко! Пропуская многие детали, он излагал только самую суть и не упоминал особо никаких имён – возможно, чтобы магистры потом не смогли заявить, что он врал им в лицо. Если они станут допрашивать Мортимера, тот наверняка расскажет им совсем другое… но тогда Элина с Чарли окажутся в трудной ситуации.

– Можно взглянуть на неисправный пон? – спросила госпожа Боне.

– Кончено, – отозвалась госпожа Цукерхут.

Следом раздались звук шагов и треск выдвигаемого и снова задвигаемого ящика. Элина рисовала в своём воображении, как мама Робина достаёт пон и протягивает его госпоже Боне.

– Сдаётся мне, – несколько секунд спустя сказала госпожа Боне, – что магический ремонт этого пона так до конца и не завершили. Я бы даже подумала…

– Он это нарочно сделал, да? – спросил Робин.

– Что за чушь! – набросился на него господин Алдрич. – Изобретатель Мортимер Альбертс уже невесть сколько лет делает нужное дело на службе у магистров сладкомагии.

Элина тут же насторожилась. Так значит, Мортимер и впрямь работает на магистров?

– Да неужели?! – гневно отозвался Робин. – Но ведь он не починил пон!

– Наверное, кто-нибудь из его ассистентов ошибся, – отмахнулся господин Алдрич.

– В общем… я… – начал было Робин, но замолчал.

– Эдвард, лучше всего тебе сейчас же переправить пон в Чудесную мастерскую, – вмешалась госпожа Боне. – Что касается аппарильо, у тебя лучше всего намётан глаз, и ты, возможно, выяснишь ещё что-нибудь важное.

Господин Алдрич засопел.

– Здесь я всё равно закончил! – высокомерно произнёс он.

Бормотанье, какие-то звуки и шаги – должно быть, господин Алдрич покинул дом Цукерхутов. Элина проклинала своё незавидное положение. Ей хотелось собственными глазами видеть, что делается наверху!

– Робин, – с нажимом сказала госпожа Боне, – времени у нас немного, мне нужно возвращаться. У меня такое впечатление, что тебе есть ещё что сказать. Пожалуйста, доверься мне и расскажи всю правду.

Чарли от напряжения чуть не расплющила Элине руку. Элина слишком хорошо помнила пугающее властное излучение, исходящее от госпожи Боне, и понимала, что Робин ведёт сейчас трудный бой. Но она твёрдо верила, что он достаточно умён, чтобы не выдать их каким-нибудь неосторожным высказыванием.

– На Аллее горькой сладости с нами был господин Шноттер, – сказал Робин.

Сердце у Элины бешено заколотилось. Он сказал «с нами»!

Робин заметил свой промах, потому что поспешно добавил:

– Ну, то есть со мной и с мамой. Он предложил обратиться к магии, потому что они давно знают друг друга, а вскоре после нашей поездки он пропал.

– Пропал?! – вырвалось у госпожи Цукерхут, которая, разумеется, ещё ничего не знала.

– Какая щекотливая ситуация, – задумчиво сказала госпожа Боне. Казалось, эта информация её вовсе не удивила.

– Госпожа Боне, вы знали об этом? – осторожно спросил Робин.

– Я не имею права ничего говорить на эту тему, – ответила госпожа Боне. – Вижу, что ты очень обеспокоен, Робин, но господин Шноттер справится, он сильнее, чем ты думаешь. К тому же у тебя свои заботы. Эта история с поном вновь привлекла к твоей семье пристальное внимание некоторых магистров, которые просто спят и видят, как бы отобрать у вас лицензию. Известно ли тебе что-то ещё, что может помочь магистрам? Ты хочешь ещё что-нибудь сказать?

Робин долго молчал.

– Да, есть ещё кое-что. Мортимер держался странно, и отношения между ним и господином Шноттером были очень натянутыми. За ремонт пона он хотел что-то выведать у господина Шноттера, но я не знаю, что именно.

– Понимаю, – сказала госпожа Боне. – Что-то ещё?

И почему госпожа Боне никак не отвяжется? Неужели она что-то подозревает?

– По-моему, соседку господина Шноттера заколдовали, – произнёс Робин. – Она ведёт себя очень странно, всё время повторяет одно и то же.

– Хорошо, – сказала госпожа Боне. – Спасибо, что был честен. И всё же я хочу сказать тебе ещё кое-что в качестве напутствия. Однажды ты уже нарушил наши правила, и тебе следует подумать о том, кому хранить верность. В какой-то момент тебе придётся принять решение, по сердцу оно тебе или нет. Даже если это будет предательством по отношению к твоим друзьям.

У Элины перехватило дыхание. Она так и знала!

– Думаю, вам пора, – сказала госпожа Цукерхут.

– Да, пора, – ответила госпожа Боне.

Закрыв глаза, Элина сделала глубокий вдох. Кому останется верен Робин? Неужели их дружбе пришёл конец и ему придётся выбирать между миром магии и обычным?

Страшно даже думать об этом…

Глава 18

Они вместе пошли по коридору, который Чарли освещала с помощью фонарика в мобильнике. От пыли у Элины зачесалось в носу, и она чихнула. В конце коридора их ждала приставная лесенка. Пока Чарли светила, Элина, вскарабкавшись по ступенькам, толкнула что-то вроде крышки. К счастью, та легко подалась, и Элина сдвинула её в сторону. Подтянувшись, она вылезла наружу и помогла выбраться Чарли, вне себя от радости, что наконец-то оказалась наверху.

Они поспешили закрыть потайной ход, а затем повалились в траву. После долгого пребывания в темноте дневной свет неприятно резал глаза. Прищурившись, Элина огляделась вокруг. Они с Чарли оказались довольно далеко от дома Цукерхутов. Здесь росла высокая трава. Может, чтобы немного замаскировать потайной туннель?

– Эй! – окликнул их знакомый голос. Элина с удивлением увидела, как к ним приближается Артур. – Я так и думал! Вы остались в туннеле!

Чарли с Элиной встали на ноги.

– А ты бы на нашем месте разве не остался? – спросила Элина.

Артур хитро улыбнулся:

– Ладно-ладно, остался бы. Магистры ведь не каждый день заглядывают. Жуть, что они там наговорили.

Элина сощурилась:

– Так ты, значит, тоже подслушивал.

Старший брат Робина улыбнулся ещё шире:

– Ясное дело. Юна, Пенелопа, Робин и я, воспользовавшись леденцами «Большие уши», стояли на верхней площадке лестницы – ну да, Робину потом пришлось спуститься для допроса, но я сказал им, что вы в потайном ходе. Удивительно, что мы вас вообще не слышали… Юна даже подумала, что вы ушли, но я решил лучше проверить…

Чарли показала свой браслет:

– Мятные сердечки «Тише, мыши, кот на крыше».

– Откуда они у вас? – удивился Артур.

– С Аллеи горькой сладости, – ответила Элина.

По лицу Артура скользнула тень.

– Ах, вот как.

Может, ему грустно, потому что сам он ещё ни разу там не бывал?

– Давайте вернёмся в дом, – предложил Артур. – Родители позвали всех в гостиную, ну, кроме Руфуса. Он так уморился, что вырубился прямо за игрой. Во всяком случае, они посчитали, что если я вас выловлю, то вам тоже лучше поприсутствовать на семейном совете.

– Не думаю, что это хорошая идея, – выпалила Элина. – Ты же слышал магистров! Вы по-прежнему у них на прицеле, и госпожа Боне наверняка догадалась, что мы были вместе с Робином на Аллее горькой сладости. А ещё она ясно сказала, что Робин – нет, все вы – нарушаете клятву верности и должны принять сторону сладкомагов!

– Элина, что ты такое говоришь? – растерялась Чарли.

– Но ведь так и есть, – бессильно пробормотала Элина. После всего услышанного она чувствовала себя глубоко несчастной. – Мы всего лишь бесталанные.

– Эй! – Артур мягко положил руку ей на плечо. – Я такой же, как вы. У меня тоже нет магического таланта.

– Прости, – устыдилась Элина. – Просто я…

– В ярости? – подсказал Артур. – Понимаю. Знать о существовании мира магии, не имея таланта, тяжело. Не чувствуешь себя по-настоящему его частью. Поэтому я очень часто злился на себя самого.

– Артур! – восхищённо вздохнула Чарли. – Ты такой храбрый!

Артур откашлялся:

– Но вы же тоже. Ну что, идём?

Элина колебалась:

– Но мы не члены семьи.

Артур подмигнул ей:

– Вообще-то Робин считает тебя умной. Неужели ты не понимаешь, что вы уже давно стали частью нашей семьи? И будь что будет.

Элина так расчувствовалась, что несколько секунд не могла вымолвить ни слова.

– Спасибо, Артур!

– Я не только храбрый, но ещё и чертовски чуткий. Это девчонок и привлекает! – самоуверенно сказал он.

– О да! – тихо пробормотала Чарли, тут же залившись краской смущения.

Всю ярость как ветром сдуло, и Элина улыбнулась.

– И не будем забывать: крутейший сельдерей на планете, – подначила она Артура.

– Не напоминай мне об этом! Это был самый ужасный момент в моей жизни! – Артур театрально схватился за сердце. – Поклянитесь никогда больше об этом не заговаривать!

– Клянёмся, – весело сказала Элина, а Чарли энергично закивала.

Они обе проследовали за Артуром к заднему входу дома Цукерхутов.

Как и ожидалось, все, кроме Руфуса, собрались в гостиной. Господин Цукерхут и его жена сидели в креслах рядом, Юна, Пенелопа и Робин – на диване. Настроение у всех было подавленное. Судя по всему, визит магистров вызвал лавину мыслей не только в голове у Элины. Таким притихшим она это безумное семейство магов ещё не видела.

– Смотрите-ка, кого я привёл! – нарушил тишину Артур.

Робин улыбнулся им. Юна с Пенелопой приветственно махнули рукой. Выражения лиц, с которым смотрели на них взрослые, Элина истолковать не могла. Ей нужно что-нибудь сказать? Как-никак они обе подслушивали их разговор с магистрами.

Но тут госпожа Цукерхут, встав, обняла её и Чарли.

– Не стоит волноваться, – сказала она. – Видимо, так и должно было случиться. Я очень рада, что вы в безопасности и магистры вас не заметили.

Элина, испытав огромное облегчение, обняла госпожу Цукерхут в ответ.

Та, ещё раз крепко прижав их к себе и отпустив, бросила строгий взгляд на собственных детей.

– Кроме того, наказать за подслушивание мне пришлось бы не только вас. Так что давайте просто забудем об этом.

– А теперь присаживайтесь, – сказал господин Цукерхут.

Элина с Чарли втиснулись на диван рядом с Робином.

– Давайте подумаем, как быть дальше, – сказала госпожа Цукерхут. – Впредь нам следует действовать гораздо осмотрительнее – во всех отношениях.

– Что теперь будет? – спросил Робин.

– Магистры сообщат нам, когда расследования по твоему пону завершатся, – ответил отец. – А до той поры нужно ждать. Сейчас от нас мало что зависит.

– А Мортимера магистры будут допрашивать? – подала голос Юна. – Судя по намёкам госпожи Боне, на Аллее горькой сладости кто-то использует аппарильо в преступных целях – и на Мортимера не могут не падать подозрения.

– Против него пока нет никаких улик, – заметил господин Цукерхут. – К тому же магистры, кажется, о нём высокого мнения.

– Вы же слышали, что я сказал госпоже Боне! – воскликнул Робин. – Есть улики или нет, но Мортимер что-то замышляет. Мы с Элиной и Чарли предполагаем, что ему что-то нужно от господина Шноттера.

– Может, он специально схалтурил с твоим поном, чтобы вам снова потребовалось отправиться с господином Шноттером на аллею, – сказала Юна.

– То есть Мортимер так подстраховался, – подхватила её идею Элина. – Возможно, он сразу понимал, что, несмотря на уговор, господин Шноттер не расскажет ему того, что он так хочет знать.

– В конце концов он не стал ждать нового визита господина Шноттера и похитил его, – заключила Чарли.

– А теперь успокойтесь, – сказала госпожа Цукерхут. – Даже если ваша теория звучит логично, это серьёзные обвинения.

Элина подумала о том, каким разъярённым и страшным может быть Мортимер. Нет, это не просто теория!

– Этот второй магистр, – осмелилась продолжить она, – у него фамилия Алдрич, как у Вивьен… и он даже защищал Мортимера. Может, он тоже с ними заодно?

– Дело в том, – начал господин Цукерхут, – что Эдвард Алдрич – отец Вивьен. Понимаю, вас это известие шокирует, но мы это знали. Он, конечно, не выносит нашу семью, но он один из магистров и верен договору Пико.

– Не понимаю, – сказала Пенелопа. – Вы что, знакомы с Алдричами?

– Значит, вы знали и Вивьен? – прибавил Робин.

Элину раздирали непонятные чувства. Тогда, в Музее конфетных искусств, госпожа Боне намекала на это.

– Сейчас это не имеет никакого значения, – уверенно сказала госпожа Цукерхут. – Нам нужно сосредоточиться на более важных вещах.

– Что? Нет! – запротестовал Робин.

– Скажите нам правду! – потребовал Артур.

– Что происходило в те времена? – хотела знать Юна.

– Почему вы больше ничего не рассказываете? – спросила Пенелопа.

Чарли с Элиной молчали. Они обе, не сговариваясь, придерживались единого мнения: вся эта история очень запутанная. И хотя Элину тоже так и подмывало расспросить об отношениях Цукерхутов с Алдричами, она понимала, что вмешиваться не стоит.

– Об этом мы говорить не будем, не сегодня, – повторила госпожа Цукерхут.

– Когда-нибудь в другой раз… – начал было господин Цукерхут, но так и не закончил начатой фразы. – Ваша мама приняла решение, дети, и я с ней абсолютно согласен.

– Класс! – буркнул Робин. – У вас так много секретов от нас!

– Просто для каких-то вещей вы ещё слишком малы, – категорично сказала госпожа Цукерхут. – Но сейчас неспокойные времена. После нападения Вивьен Алдрич мы хотим, чтобы наша семья и Элина с Чарли впредь были в безопасности. Мы должны держаться сообща и доверять друг другу. Сейчас это важнее, чем когда-либо.

– Как же мы можем вам доверять, если вы так много всего скрываете? – спросил Робин.

– Иногда доверие именно в этом и состоит, – добродушно заметила госпожа Цукерхут. – Ты веришь, что человек, которого любишь, поступает правильно, даже если знаешь не всё.

Элина почувствовала, как сидевший рядом Робин напрягся. Она сжала его руку.

– Для начала важно, чтобы вы смогли защитить себя, если кто-то из вас попадёт в опасную ситуацию, – сказала госпожа Цукерхут. Она кивнула мужу, после чего он встал и вышел из комнаты. – В последнее время мы работали над рецептом одной сладости для экстренных ситуаций, и сейчас он готов.

– Сладость для экстренных ситуаций? – переспросил Робин. – Для нас?

– Разумеется, прежде всего нашими магическими сладостями мы должны помогать другим, но можем пользоваться ими и сами, если это для доброго дела, – объяснила она. – А эта сладость специально задумана для нашей защиты. Поэтому мне бы хотелось, чтобы вы всегда держали её при себе.

– Мы назвали эту жевательную конфету «Чудесным вихрем», – с гордостью сказал господин Цукерхут. Он только что вернулся в комнату. Элина с любопытством разглядывала большой тканевый мешок, который он держал высоко на вытянутых руках. – Одной штучки достаточно, чтобы вихрем перенести вас в ближайшее безопасное место, куда никто с дурными намерениями не сможет последовать за вами. Лучше сразу прихватите с собой.

Отец Робина развязал верёвку и раздал всем по прозрачному кулёчку. Когда подошла очередь Элины, она принялась рассматривать жевательные конфеты с волнистой поверхностью в форме крошечного торнадо. Вот это да! Красный цвет и золотые крапинки делали их похожими на светодиодные свечи, у которых в стеклянных колбах в сказочном водовороте кружатся блёстки.

– Вот если бы что-то подобное было у господина Шноттера! – грустно сказала Элина. Возможно, тогда он сумел бы спастись от своего похитителя…

– Мы должны его найти! – воскликнул Робин. – Пожалуйста!

– У него наверняка большие неприятности, – добавила Чарли.

Родители Робина обменялись долгим взглядом, словно незаметно для других делились друг с другом мыслями. Элине с большим трудом далось дождаться их решения.

– Надеюсь, когда-нибудь мы тоже познакомимся с господином Шноттером, – сказала Юна, с сочувствием глядя на Чарли, Элину и Робина. – Я всегда считала его психом, но теперь-то мы знаем, что это не так.

– Он много значит для вас, да? – спросила Пенелопа.

– Да, много, – сказала Элина.

– Разных трюков у него в запасе явно больше, чем вы думаете, раз госпожа Боне уверена, что он в состоянии постоять за себя, – попытался утешить их Артур.

– Надеюсь, она права, – подавленно пробормотала Чарли.

Робин не сводил глаз с родителей:

– Скажите же что-нибудь! Прошу вас!

Господин и госпожа Цукерхут кивнули друг другу. Элина в надежде подвинулась на край дивана. Что же они решили?

– Мы не знаем, где сейчас господин Шноттер и действительно ли с ним что-то случилось, – сказала госпожа Цукерхут. – Но мы не хотим бросать его в беде. Поэтому я считаю правильным серьёзно поговорить с Мортимером. Магистры ему доверяют, но это не значит, что должны доверять и мы.

– Значит, мы отправимся на Аллею горькой сладости? – спросила Элина.

– Именно так, – подтвердил господин Цукерхут.

– Однако вы должны зарубить себе на носу: это не развлекательная прогулка, – строго сказала госпожа Цукерхут. – Госпожа Боне ясно дала понять, что там небезопасно. Но мы не хотим, чтобы вы, Робин, Элина и Чарли, предпринимали что-то самостоятельно. Если мы ничего не выясним о господине Шноттере, вы должны пообещать, что предоставите его поиски магистрам и будете сидеть тихо, понятно?

– Секундочку! – сказала Юна. – Почему только они трое? А мы?

– Юна, тебе ещё не раз представится возможность посетить аллею, – сказала госпожа Цукерхут. – Тебе всё равно готовиться к экзаменам. И будет здорово, если присмотришь за Руфусом, как-никак ты старшая.

– Ну ладно, – удручённо пробормотала Юна.

– А как же я? – спросила Пенелопа.

– Ты ещё маловата для этого путешествия, – сказал господин Цукерхут.

У Элины возникло подозрение, что он слегка привирает, потому что она видела на аллее детей значительно младше десятилетней Пенелопы.

– Так нечестно! – запротестовала сестра Робина. – А ты почему не возражаешь, Артур?

Артур равнодушно передёрнул плечами:

– Мне это неинтересно.

Никто и сказать ничего не успел, как он встал и быстро вышел из комнаты.

– Что это было? – прошептала Чарли.

– Понятия не имею, – сказал Робин.

Элина задумчиво посмотрела вслед Артуру. Было у неё одно предположение…

Но сейчас предстояло кое-что поважнее. Она взглянула на Цукерхутов-родителей:

– Когда мы сможем отправиться на Аллею горькой сладости?

Втайне Элина радовалась тому, что благодаря вмешательству в разговор Юны ей не пришлось давать госпоже Цукерхут обещание. Потому что она не была уверена, что сможет его сдержать. На то, что магистры найдут господина Шноттера, полагаться нельзя.

Госпожа Цукерхут понимающе улыбнулась Элине:

– Потерпи ещё немного. Сперва нам нужно поговорить с вашими родителями и придумать для них какое-то объяснение. Может, какую-нибудь вечеринку с ночёвкой на выходных, чтобы они не беспокоились.

Об этом Элина не подумала.

– Большое спасибо! – сказала она.

– У нас всё получится. А может, за это время господин Шноттер и сам объявится – всё-таки здесь, в Белони, ещё случаются настоящие чудеса, – добавил господин Цукерхут.

Элина хоть и сомневалась в этом, но всё же энергично кивнула.

– Ладно. Думаю, семейный совет на этом закончен, – сказала госпожа Цукерхут. – Отправляйтесь лучше домой. Завтра в школу.

– Я провожу вас до двери, – вызвался Робин.

Чарли с Элиной вышли следом за ним в прихожую. Они уже собрались прощаться, как услышали тихий свист с лестницы.

– Ш-ш-ш! Эй! – Это был Артур.

– Что ты расселся тут на ступеньках, как Голлум? – спросил Робин.

– Хочу вам кое-что показать, – сказал Артур.

– О нет! – простонала Чарли. – Ведь с этого вся свистопляска и началась. Потому что Робин показал нам кое-что в секретной кладовой. Лучше мы не будем ничего смотреть.

Такой отпор произвёл впечатление. Глаза у Артура сделались размером с теннисные мячики.

– О!..

Но его недавний уход с семейного совета и печаль в его глазах внушили Элине чувство, что выслушать его важно. Бесталанные должны держаться друг друга!

– Я взгляну, – сказала она. – Вы со мной?

Робин скрестил руки на груди, но сказал:

– Ну ладно.

Чарли колебалась.

– Хорошо… но только если это неопасно!

Артур усмехнулся:

– Этого я гарантировать не могу.

Глава 19

Комната Артура располагалась на втором этаже, наискосок от комнаты Робина, и в ней царил немыслимый беспорядок. Очевидно, он с таким рвением заботился о своей причёске, что времени на уборку уже не оставалось… Элину поразило большое количество инструментов. Письменный стол со всеми этими штуковинами напоминал чуть ли не верстак. С удивлением подойдя ближе, Элина кое-что на нём обнаружила.

– Да это же чемодан для экстренных случаев!

– Он не совсем обычный, – заметила присоединившаяся к ней Чарли.

Робин околачивался у двери, словно стоял на страже.

Его старший брат кивнул им:

– Да, чемодан по версии Артура!

– По версии Артура? – насмешливо переспросила Элина.

Артур, отвесив галантный поклон, жестом дворецкого откинул крышку чемоданчика:

– Взгляните сами! Я немного видоизменил его.

– Ух ты! – воскликнула Чарли. – Да в нём новые сладости!

Элина, впечатлённая, не могла оторвать глаз от внутреннего устройства чемодана. В верхней части раньше находились три углубления для брошек-конфет, которые она вместе с Чарли и Робином искала по всему Белони. Теперь эти углубления были закрыты, и каждое обозначено чёрной буквой – Э, Ч и Р. Это что, начальные буквы их имён? Карту Артур заклеил чем-то похожим на дощечку, на которой можно было писать. В отделении слева, где когда-то размещались пергаментный свиток и письмо, теперь находились узкий блокнот, ручка, карандаш и мелок. Но самой интересной была нижняя часть…

Как много неизвестных Элине, переливающихся всеми цветами радуги сладостей!

Прежние сладости были уложены на что-то вроде бархатной салфетки, но теперь тут оказалось ещё и несколько разных по величине отделений для новых.

– В пустое отделение вы можете положить ваш «Чудесный вихрь», – предложил Артур. Он указал на заполненные отделения. – Все эти сладости сделаны родителями. Свой выбор я считаю идеальным для экстренных случаев. И не сомневайтесь – все они действуют безупречно.

– Ты собрал их для нас? – удивилась Элина.

Она провела пальцами по лимонному батончику «Вижу цель» в лимонно-жёлтой обёртке, разрисованной половинками лимонов. В отделении ниже по диагонали от него лежали в прозрачном пакетике «Кислые шоко-шокеры», каждый из которых был завёрнут в маленький чёрный фантик с изображением молнии. Особенно ярко переливались медальки «Козырная маскировка», сразу бросающиеся в глаза богато украшенной голубой обёрткой. Они тоже были дополнительно упакованы в прозрачный пакетик. Всего три медальки – для неё, Чарли и Робина.

Артур смущённо почесал в затылке:

– Ну… магистры не конфисковали чемодан, и я подумал, что он ещё пригодится. Теперь он, ясное дело, устроен не совсем по правилам, но чисто теоретически вы и не должны ничего знать о нас и магии…

– Чертовски круто! – воскликнул Робин. Подойдя ближе, он склонился над чемоданом. – Будто наш и только наш! Спасибо, Артур!

– Даже с принадлежностями для рисования и записей, – сказала Чарли. – И эта дощечка – тут можно записывать всё, что угодно, если захочешь поразмышлять.

– Артуровская версия нравится мне гораздо больше! – сказала Элина. – Но за что нам такой подарок? И не будут ли возражать родители?

– Сначала я вообще ничего не говорил им о чемодане, – сказал Артур. – Но как-то вечером, когда я работал над ним, мама меня застукала. Я думал, она жутко рассердится, но она была мной очень горда. Как вы, наверное, успели заметить, она сама изобретательница. И я был бы не против пойти по её стопам.

Робин недоверчиво взглянул на Артура:

– Я и не знал.

На щеках Артура выступил лёгкий румянец.

– Да я не часто об этом говорю.

– По-моему, очень круто, – сказала Элина. – Чемодан получился суперский.

– Точно, – согласилась Чарли. – Такое не каждый сумеет.

Робин похлопал Артура по плечу:

– По мне, так тоже обалденно.

– Возьмите его с собой, – сказал Артур, закрыв и застегнув чемодан. – Кто знает, вдруг магистры скоро опять заявятся или прикажут провести у нас обыск, думая, что мы что-то скрываем.

– Но тогда они кое-что найдут, – оживился Робин.

Элина взяла у Артура чемодан. Рука ощутила знакомую тяжесть, и она не смогла удержаться от улыбки.

– Вы, Цукерхуты, действительно любите нарушать правила – и тем самым делаете обычный мир намного более волшебным.

Артур с Робином обменялись лукавыми улыбками.

– Мы нарушаем правила только ради особых друзей, – сказал Артур.

– Для самых лучших друзей, – добавил Робин.

– Артуру следовало бы стать членом отряда борцов за сладости, – предложила Чарли. – Кто за?

Робин с Элиной подняли руки одновременно с Чарли. И тут, как заметила Элина, печальный блеск в глазах Артура окончательно исчез. И на то была причина: у каждого, сладкомаг он или нет, есть свой особый талант.

А дружба – это такой талант, которым можно делиться со всеми.

Глава 20

Элина подёргала дверь, но та никак не хотела поддаваться.

– Ничего не выйдет, – сказал Робин. – Закрыто.

– Мортимер наверняка там! – сказала Элина. Её пальцы крепче обхватили дверную ручку. – Мы же специально сюда пришли, чтобы поговорить с ним.

Чарли взяла Элину за руку:

– Робин прав. Там никого нет.

Элина, неохотно отступив, подняла взгляд к шпилю «Империи изобретателей».

Она не сомневалась, что Мортимер где-то внутри!

– Через полчаса заглянем ещё раз, – предложила госпожа Цукерхут. – Так запросто мы не сдадимся, Элина.

Господин Цукерхут согласно кивнул:

– У нас ещё есть время.

Элина попыталась сделать глубокий вдох, но ей не удалось. С тех пор как несколько минут назад она вместе с Чарли и Цукерхутами вступила на Аллею горькой сладости, её неотвязной тенью преследовало беспокойство.

Неужели ещё одно совпадение? Почему центр изобретателей закрылся именно сейчас?

Стараясь скрыть раздражение, Элина пошла вслед за остальными к Площади шоколадной помадки. Мысль о том, что приходится покидать Аллею горькой сладости, не узнав ничего нового, угнетала её. А ведь в этом месте, возможно, ещё столько магии…

Родители Робина, напротив, вовсю предавались воспоминаниям.

– О-о-о, раньше я часто бывала с мамой в этом кафе! – сказала госпожа Цукерхут, показывая на лавочку клубнично-красного цвета. – Как здорово, что через много лет оно всё ещё существует… Это пробуждает столько воспоминаний!

– Ты была здесь с бабушкой Гретой? – удивлённо спросил Робин.

Госпожа Цукерхут кивнула:

– Да! Ещё совсем маленькой, намного младше, чем вы сейчас. Прогулки по Аллее горькой сладости всегда были чем-то особенным.

– В те времена многое было по-другому, верно? – спросила Элина. – До Великой Распри?

Отец Робина потрясённо взглянул на Элину:

– А ты откуда об этом знаешь?

– Понятно откуда! Похоже, господин Шноттер вам много чего нарассказал, – тяжело вздохнула госпожа Цукерхут. – Неудивительно, что вы так любите его навещать.

– Вообще-то господин Шноттер не Википедия сладкомагов, – сказала Чарли. – Совсем наоборот! Он ужасно скрытный и о таких вещах говорить не любит.

– Вы не можете сердиться на него за то, что он нам об этом рассказал! – заявил Робин. – Вы же сами проболтались о группе сладкомагов, которые выступили против магистров. Уже забыли?

– Может и так, – пожала плечами госпожа Цукерхут. – Но мы умышленно рассказали тебе и твоим братьям и сёстрам не всё. Господину Шноттеру не стоило упоминать об этих страшилках из прошлого.

– Это не страшилки, – возразила Элина. – Так было на самом деле.

Родители Робина быстро переглянулись.

– Здесь об этом говорить не стоит, – предостерёг господин Цукерхут. – То было страшное время, и сладкомаги не любят, когда им о нём напоминают. К тому же никогда не знаешь – вдруг у этих стен есть глаза и уши.

Робин оставил слова отца без внимания.

– Вы тоже участвовали в том противостоянии? – спросил он.

Теперь пришёл черёд вздыхать господину Цукерхуту.

– Первые события, связанные с Союзом Иных, произошли, когда мы с твоей мамой ещё не родились. Мой отец рассказывал много историй о том времени, а позднее по некоторым из них я наводил справки в сладкомаговских хрониках. После такого снятся кошмары, Робин. Думаю, этой информации будет достаточно.

– Но если я хочу знать больше? – настаивал Робин.

– Ты, как любой другой сладкомаг, ещё выучишь нашу историю, – сказал отец, окинув его снисходительным взглядом. – Всему своё время. Сейчас твой первый экзамен важнее.

При упоминании об экзамене Робин замолчал.

– Как насчёт горячего шоколада? – предложила госпожа Цукерхут. – Тут рядом есть очень милая лавка шоколада.

– Горячий шоколад всегда отличная идея! – воскликнула Чарли.

Засунув руки в карманы брюк на лямках, Элина посмотрела на чемодан в руке у Чарли. Сейчас ей больше хотелось съесть какую-нибудь волшебную конфету, которая помогла бы найти господина Шноттера. Сегодня утром, за завтраком, Элине внезапно вспомнилось: они же собирались спросить Юну и Артура про ту сласть, с помощью которой те вышли на след Чарли, Робина и Элины с чемоданчиком. Перед путешествием на Аллею горькой сладости Элина наверстала упущенное. По словам Юны, это были яблоки в кляре «Взять след». Но новую их порцию сперва нужно было приготовить…

Юна пообещала Элине сегодня же отыскать рецепт и после их возвращения поговорить с родителями.

– Там Юна! – воскликнул Робин. – И Пенелопа с ней!

Что-что? Не могла же Элина вызвать сюда Юну одной силой мысли?

Она взглянула мимо Робина, который указывал на другую сторону Площади шоколадной помадки, где внезапно появились его сёстры. Они действительно здесь! Когда они подошли ближе, Элина заметила, как взвинчена Юна. Зато Пенелопа с огромными от удивления глазами казалась бесконечно счастливой.

– Девочки! Что вы тут делаете? – воскликнул господин Цукерхут.

– Хорошо, что мы сразу вас нашли. Это всё Пенелопа! – сердилась Юна. – Она просто взяла остаток сахарного мелка и отправилась за вами следом. Когда я нагнала её в туннеле, она уже воспользовалась мелком, и мне едва удалось выбить у неё из рук кусочек, чтобы последовать за ней.

Госпожа Цукерхут в ужасе не сводила глаз со своей младшей дочери:

– Пенелопа, мы же категорически запретили тебе отправляться в такое опасное путешествие! Ты могла бы оказаться неизвестно где!

– Вчера я прочитала о связующих путях всё, что смогла найти в нашей магической библиотеке, – с умным видом сказала Пенелопа. – Это путешествие – легкотня!

– Мне всегда казалось, что ты разумная! – кипятился господин Цукерхут. – И о чём ты только думала!

– Робин тоже здесь! – упрямилась Пенелопа. – И Элина с Чарли, а они ведь даже не сладкомаги! Я непременно хотела с вами, папа!

У Элины сердце ушло в пятки. Пенелопе обязательно трубить здесь во всеуслышание, что они с Чарли бесталанные?! Но, к счастью, люди на площади были заняты своими делами, не обращая никакого внимания на маленькую компанию, застрявшую посреди потока посетителей аллеи.

– Давайте сейчас для начала успокоимся, – сказала госпожа Цукерхут.

Внезапно Элина почувствовала, что запахло жжёным сахаром.

– Фу! Чем это пахнет? – спросила Чарли.

Элина стала с удивлением озираться вокруг и заметила незнакомца, остановившегося, чтобы что-то достать из-под полы длинного чёрного пальто. Он только что запахнул пальто, неприятным образом напомнившее Элине одеяние Вивьен. Эту жуткую вонь распространял вынутый им прибор. Слегка попыхивая, он дымил, словно в нём сгорел предохранитель. Это была длинная металлическая трубка, на верхнем конце которой располагалось множество мерцающих зелёным светом кристаллов.

В голове у Элины завопила сирена тревоги. Что-то здесь не так!

Но прежде чем она успела что-либо сказать, из этого аппарата снова вырвались такие мощные клубы дыма, что вокруг неё сгустился плотный зелёный туман. За несколько секунд площадь накрыла пелена, скрывшая всех и вся. В мгновение ока Элина оказалась одна в вонючем чаду.

– Чарли? Робин? – испуганно выкрикнула она. – Где вы?

Сердце у неё выпрыгивало из груди, она отшатнулась назад. Уже и во рту ощущался привкус пригоревшей сахарной ваты.

Слева раздалось шипение, и Элина почувствовала, как в нескольких миллиметрах от неё что-то пролетело. Затем последовал взрыв, похожий на многократные разрывы петард, и клубы дыма ненадолго осветились яркими молниями.

Люди закричали.

– Элина! – услышала она вопль Робина. Но откуда он доносился? Элина совершенно потеряла ориентацию в пространстве. Вдруг ей померещился чей-то силуэт, и она уже собралась двинуться к нему, как её резко повалили на землю. Упав на колени, Элина задохнулась от ужаса.

– Робин! – тут же вскочив, позвала она. – Робин, где ты?

Снова раздались звуки взрывов. Вокруг царила паника. Странный запах вызывал у Элины рвотный рефлекс, глаза страшно слезились. Ей представлялось, что она находится в эпицентре какой-то магической бури, которой не было конца. Повсюду грохотало и шипело, наперебой кричали люди. С каждой секундой её всё сильнее охватывал страх. Где же Цукерхуты? Где Чарли?

Дрожа, Элина переставляла одну ногу за другой.

– Робин! Чарли! Где…

Она не договорила, потому что врезалась во что-то твёрдое, отчего снова качнулась назад. Прямо перед ней стоял человек с магическим оружием! Элина окаменела от страха, но он, не обращая на неё внимания, крутил головой то влево, то вправо, будто мог видеть, что делается в клубах зелёного дыма.

Ей нужно скорее исчезнуть! Прочь отсюда!

И всё же, к ужасу Элины, он её заметил. Презрительно ухмыляясь, он походил на волка, оскалившего клыки и готового в любую секунду наброситься на неё. Что-то в этом человеке показалось ей очень знакомым, и, снова взглянув в его тёмные, холодные глаза, она поняла, что он ни за что не даст ей уйти.

И тут кто-то, сзади схватив Элину за руку, рывком оттащил её назад.

Это была Цара Царелла, которая спешно запихивала в рот какую-то конфетку.

– Сейчас мы отсюда исчезнем! – сообщила она.

– Но мои друзья! – с трудом выдавила из себя Элина.

– Не переживай! Всё хорошо! – энергично заверила Цара, разгрызая конфетку.

Неожиданно Элину охватило чувство покоя. В поездку она надела под комбинезон с бретелями только футболку, поэтому пальцы Цары сжимали теперь её голую руку, и казалось, будто это прикосновение приносит утешение и тепло. Внезапно Элина поняла, что всё и правда будет хорошо. Царе Царелле можно доверять. Она её подруга и защитница. Но на крошечную долю секунды Элина услышала тихий шёпот: «Тебя только что заколдовали с помощью магической сладости!»

Глава 21

В глазах у Элины рябило, и она совершенно не понимала, что с ней произошло. Убаюканная тёплыми обещаниями безопасности и защиты, она окончательно очнулась от чар магической сладости, лишь когда Цара привела её в подвал магазина «Цареллы».

Элина тут же вырвалась, натолкнувшись спиной на какой-то ящик.

– Что вы со мной сделали? – недоверчиво глядя на женщину-сладкомага, прохрипела она. Зачем одна из сестёр Царелла околдовала её?

– Всё хорошо, – повторила Цара. – Это подействовала карамелька «Рыцарское спасение». Она успокоила тебя, чтобы мы могли уйти с площади.

В следующее мгновение на лестнице появилась Цора Царелла с Чарли и Робином. Оба выглядели совершенно растерянными.

Цареллы и их околдовали! Действительно ли они хотели помочь?

Чемодан! Он по-прежнему у Чарли! Может, Элине стоит…

– Сперва выслушай меня, – попросила Цара. – Элина, пожалуйста!

Элина не совсем понимала, продолжает ли действовать конфета, но не смогла перебить Цару. Та усадила её на деревянный ящик.

Помещение походило на склад или погреб. Здесь стояли горы ящиков.

– Мы с сестрой как раз были на площади, когда всё случилось, – объяснила Цара. – Я увидела тебя с друзьями, и мы попытались вас разыскать в этом хаосе. Ещё в прошлый раз я поняла, что вы с подругой не сладкомаги. Я же права?

Элина, помедлив, кивнула:

– Мы бесталанные.

Цара мягко улыбнулась:

– Наша сестра Цоя – ваша ровесница и тоже бесталанная. И я бы очень хотела, чтобы в такой ситуации ей кто-нибудь помог.

– Большое спасибо за помощь, но… мы были вовсе не одни, – сказала Элина. – Там были ещё родители Робина и его сёстры! Вдруг с ними что-то стряслось? Или они думают, что что-то случилось с нами?

– Мне очень жаль, – ответила Цара. – Всё произошло так быстро… Мы с сестрой увидели вас и просто хотели быть уверенными, что вы в безопасности.

– Моя семья, – удручённо пробормотал Робин. – Всё ли с ними в порядке?

– Наверняка, – сказала Чарли. – Родители у тебя стойкие!

На неё больше не действовали чары конфеты. Элина, взглянув на них с Робином, утвердительно кивнула. Чарли, конечно, права! И всё же вид у Робина, и без того совершенно помятого, – волосы всклокочены, на футболке пятна пыли, а на лице абсолютное смятение, – сделался ещё более потерянным, но затем он тоже кивнул, пусть и неуверенно.

– Мы можем послать им сообщение, – сказала Цора. – Ваши новомодные телефоны на Аллее горькой сладости не работают. Для передачи сообщений мы, сладкомаги, используем скоростные послания на съедобной бумаге.

– Что вы используете? – спросила потрясённая Элина.

Цора вздохнула:

– Скоростные послания на съедобной бумаге. Магическую сладость!

– Да, пожалуйста, давайте пошлём! – сказал Робин.

– Что вообще случилось на площади? – спросила Чарли, которая из всех троих друзей первой взяла себя в руки. Отставив чемодан, она пригладила свою розовую юбку. – Кто-то напал на сладкомагов?

Цора колебалась.

– За последние недели на Аллее горькой сладости было несколько менее значительных происшествий, но такого, как сегодня, не случалось ещё никогда.

– И что за происшествия? – уточнила Элина.

– В нескольких магазинах устроили погромы, но вроде бы ничего не украли, – рассказала Цара. – Затем разрушили один из памятников магистрам, а сладкомаги из ближайших домов говорили, что их разбудил взрыв. С той поры магистры отрядили на Аллею горькой сладости нескольких реферетти для ежевечернего патрулирования, поскольку сладкомагов всё больше охватывает страх. Здесь мирное место, где такое вообще-то не происходит, и ещё… – Цара, переглянувшись с сестрой, замолчала. – Не думайте об этом. У всех всё в порядке, а пока только это и важно, – продолжила она. – Мы принесём вам съедобную бумагу.

Сёстры Царелла, снова переглянувшись, вместе поднялись по лестнице, чтобы выйти со склада. Как странно…

– Магистры послали сюда доверенных лиц, – задумчиво сказала Элина. Она тут же подумала о госпоже Ильморе – неприветливой реферетти, которая встретила их в Музее конфетных искусств. – Значит ли это, что они понимали, кто стоит за этими происшествиями? Помните намёки госпожи Боне?

– И слова господина Шноттера Союзе Иных, – сказал Робин. – Я подозреваю, что они по-прежнему есть среди нас… Обычные сладкомаги не стали бы использовать свою силу для таких разрушений.

Чарли вздрогнула:

– И что нам теперь делать? Если мы сообщим твоим родителям, они тут же отправят нас назад в Белони, мы не сможем даже поговорить с Мортимером и отыскать господина Шноттера.

– Я очень хочу найти его, – сказала Элина. – Но то, что случилось на площади, ужасно напугало меня…

– Мне тоже было страшно, – удручённо признался Робин. – Такая жуть!

– И я испугалась, – сказала Чарли. – Но… где бы ни был господин Шноттер, ему наверняка страшнее, чем нам, и мы нужны ему. И разве Артур дал нам чемодан как раз не для таких экстренных случаев, как сейчас?

Друзья посмотрели на Элину так, словно ждали от неё какого-то плана действий.

Вздохнув, она заправила за ухо непослушную прядку волос. Её знобило, и вовсе не потому, что в этом забитом складском помещении было холодно.

– Мы пошлём сообщение родителям Робина и попросим их встретиться с нами у «Империи изобретателей», – сказала Элина. – Мортимер явно уже вернулся, нам просто нужно потребовать от него объяснений, и будь что будет.

– Да, – согласился Робин. – Нам нужны ответы.

– Так и поступим, – сказала Чарли.

Словно что-то заподозрив, на верхней площадке лестницы внезапно появилась Цара Царелла и заперла за собой дверь. Она выглядела бледной.

– Там, на улице, ужас что творится, – сказала она. – От владельца магазина напротив я узнала, что реферетти уже совершают обход и всех опрашивают. Призвали магистров, и они не заставят себя ждать… Вам необходимо исчезнуть с Аллеи горькой сладости! Не думаю, дети, что вы хотите попасть в руки реферетти или магистров.

– Вы правы, – сказала Элина. – Спасибо вам за помощь.

Цара протянула ребятам пластинку съедобной бумаги кремового цвета:

– На съедобной бумаге можно писать прямо пальцем. На одной стороне сообщение, на другой – полное имя адресата. Когда всё будет готово, бумагу нужно просто съесть. Всё ясно?

Чарли с Робином медлили, и поэтому съедобную бумагу взяла Элина. Пластинка была размером с почтовую открытку, от неё исходило волшебное сияние цвета слоновой кости, а в левом нижнем углу виднелось изображение крошечного писчего пера. Тут же разорвав прозрачную упаковку, Элина достала из неё съедобную бумагу.

– Госпожа Царелла, мы сообщим родителям Робина место встречи и сразу уйдём, – пояснила Элина.

– Может, мне стоит вас проводить? – озабоченно сказала Цара. – Вы ведь даже не знаете, всё ли в порядке с родителями Робина и где они сейчас.

– Очень любезно с вашей стороны, но мы справимся, – заверила Чарли.

– К тому же родители дали нам с собой специальные сладости для чрезвычайных ситуаций, – сказал Робин. – На площади нас застали врасплох, но мы будем очень осторожными, честное слово!

– В таком случае я принесу ещё съедобной бумаги, чтобы вы сообщили мне, когда снова окажетесь с родителями, – сказала Цара.

Она в очередной раз удалилась, оставив Чарли, Робина и Элину одних.

Элина запихнула пустую обёртку в карман и, поскольку Робин и Чарли опять смотрели на неё с надеждой, приложила палец к съедобной бумаге. Так странно писать без ручки!

– Я напишу, что мы в безопасности и встретимся с твоими родителями у «Империи изобретателей». Точка.

Она медленно двигала указательным пальцем правой руки. Какое дивное зрелище! Внезапно сообщение Элины проявилось белой сахарной глазурью. На обороте она ещё поспешно приписала: «Госпоже Цукерхут».

Элина откусила уголок пластинки. Ммм, вкус ванильной мечты! Мягкая, как пудра, и со сладко-пряной ноткой. Немного похоже на ванильные рогалики, которые её семья часто печёт на Рождество. Остаток съедобной бумаги исчез в мгновение ока. После этого Элина услышала голосок, который нашёптывал её сообщение. Словно ветер, уносивший её слова адресату.

– Думаю, получилось. Можем идти.

Все трое поднялись по ступеням в магазин, однако у открытой двери Элина резко затормозила. Она услышала голос, не принадлежавший ни одной из сестёр Царелла.

– Эй! – возмутилась Чарли. – Я чуть не врезалась лицом в пятую точку Робина!

– Почему ты остановилась? – спросил Робин.

– Ш-ш-ш, – шикнула на них Элина. – Тут кто-то есть… и это очень плохо. – Судорожно сглотнув, она навострила уши.

– Мы пришли от имени магистров. Вы же не собираетесь чинить препятствия магистрам? – злилась какая-то дама со строгой причёской и острым носом. – Мы осмотрим помещение, нравится вам это или нет.

– Но у нас тут ужасный беспорядок! – сказала Цара.

– Беспорядок! – воскликнула дама. – Какое мне дело до вашего беспорядка!

Ой-ой! Дама оказалась ни больше ни меньше как госпожой Ильморе! Быть этого не может! И она пришла не одна. За ней стоял рослый, стройный человек с завязанными в конский хвост длинными волосами и в очках. Кто бы подумал, что реферетти объявятся здесь так быстро… Впрочем, Цара так и предполагала.

– Дайте нам сделать нашу работу! – потребовал теперь и мужчина.

Элина встрепенулась. Нельзя просто стоять столбом! Нужно уходить, пока их не обнаружили! Не теряя присутствия духа, она вытащила из двери торчавший снаружи ключ, тихо закрыла дверь и, заперев её изнутри, знаками позвала Чарли и Робина вернуться вниз на склад.

– Нам нужно спрятаться, – сказала она.

– Спрятаться? Но где? Ящики слишком маленькие, – заметила Чарли.

– Чарли, дай-ка мне чемодан, – попросил Робин. – Есть идея!

Они опустились на корточки, чтобы Робин смог открыть чемодан. Он указал на конфеты в прекрасной голубой обёртке – рассматривая новые сладости, Элина заприметила их в первую очередь.

Ну конечно! Медальки «Козырная маскировка»!

Наверху энергично дёрнули дверную ручку, и за дверью раздался громкий, раздражённый голос госпожи Ильморе:

– Почему она не открывается?

– Быстрее! – шепнул Робин. Взяв прозрачный пакетик, где лежали три медальки, он раздал по одной Элине и Чарли, швырнул пакетик в чемодан и спешно закрыл его.

Все трое одновременно развернули медальки. Элина увидела под обёрткой на светлой шоколадной поверхности удивительной красоты узор. Она быстро засунула шоколад в рот – на вкус он оказался очень нежным, как ложка тёплого сливочного пудинга. Она ощутила во всём теле лёгкое покалывание.

– Элина! Ты куда-то исчезла! – вырвалось у Чарли.

– Ты тоже, – сказала Элина. – Слилась с общим фоном, как хамелеон. С ума сойти!

– А что с чемоданом? – засомневался Робин.

– Я возьму его, – сказала Элина, поднимая чемодан с пола.

– Теперь и он исчез! – выдохнул с облегчением Робин. – Повезло!

– Когда они войдут сюда, мы как можно быстрее выскользнем! – прошептала Элина.

Бабах! – и дверь распахнулась. Госпожа Ильморе, судя по всему, в страшном гневе, в сопровождении незнакомца тяжело потопала вниз по ступеням. Её взгляд, скользнув по помещению, остановился прямо на Элине. Она подходила всё ближе. Стараясь не издавать ни звука, Элина, затаив дыхание, отпрянула назад.

– Здесь и правда жуткий беспорядок, – проворчала реферетти.

Элина, чуть дыша, прокралась мимо госпожи Ильморе. Она всей душой надеялась, что Чарли с Робином последуют за ней. К её великому облегчению, оба взрослых начали наугад взламывать некоторые ящики и подняли такой шум, что она смело продвигалась вперёд. Случайно задев чемоданом Цару Царелла на выходе из магазина, она застыла, но Цара, улыбнувшись, лишь шепнула:

– Умные детки.

На улице Элина перевела дух. Где же Чарли с Робином?

– Я здесь, – раздалось откуда-то слева. Это была Чарли.

– Я тоже справился, – сказал за спиной у Элины невидимый Робин.

– Бегом отсюда! – произнесла Элина вслух то, о чём все они, похоже, думали.

Следующая цель – «Империя изобретателей»!

Глава 22

Многие улицы совсем обезлюдели, по дороге ребятам встречались лишь отдельные сладкомаги, благодаря маскировке их не замечавшие.

– Странно, что вокруг так спокойно, – пробормотал Робин.

– Согласна, – тихо ответила Элина.

Рядом с «Империей изобретателей» царила абсолютная пустота, и семьи Робина нигде видно не было. К огорчению Элины, дверь по-прежнему оставалась закрытой.

– Сейчас не помешало бы съесть несколько печенюшек «Щёлк-замок», – пошутила Чарли.

– А есть ли ещё какая-то возможность забраться внутрь? – спросила Элина.

– Мы постепенно опять становимся видимыми, – заметил Робин.

Он был прав. У него частично показались руки. То же самое происходило и с Элиной. Оглядев себя, она обнаружила, что видны её ноги в брюках.

Трое друзей, поспешно свернув налево, направились вдоль дома в надежде найти другой вход. Однако на эту сторону выходили только редкие окна, располагавшиеся достаточно высоко. Мрачный и грязный переулок, где они оказались, резко контрастировал с магически-прекрасной аллеей. Здесь не было уже никаких магазинов, только кирпичные стены и узкий туннель справа. Впереди на стене Элина обнаружила светящийся символ. Она тут же сообщила о своём открытии друзьям, и они подошли ближе.

Да это же видоизменённый герб магистров!

– Точно такой же знак был на аппарильо, который Мортимер создал якобы для магистров, – сказала Элина. – Взгляните хотя бы на эту букву «И»…

– «И» как у Союза Иных, – откликнулся Робин. – И как на монете!

– Возможно! Почему она здесь? – спросила Чарли.

– Может, это вход, – предположила Элина. – Прежде чем магистры зашли в дом Робина, на внутренней стороне двери появился их герб.

Элина приблизилась вплотную к стене. Герб постепенно тускнел, как будто у волшебства садилась батарейка… Неужели это действительно портал?

– Значит, кто-то недавно туда зашёл? – она растерянно взглянула на Чарли и Робина. – Думаете, нам стоит… пройти насквозь?

– Воспользоваться магическим порталом, который, возможно, принадлежит Союзу Иных? Это может быть очень опасно, – сказал Робин. – Но если мы поднимем тревогу, реферетти или магистры обратят внимание и на нас.

– Герб сейчас исчезнет, – сказала Элина. – Значит, решать нужно быстро. Что будем делать? Может, это единственный шанс получить информацию, которая приведёт нас к господину Шноттеру…

Она в нерешительности посмотрела на друзей, и тут Чарли, протиснувшись мимо неё, прижала ладонь к гербу. В мгновение ока она исчезла. Паф-ф-ф – и её как не бывало!

Робин и Элина переглянулись. Всё решено.

– За ней! – сказал Робин, коснувшись герба.

Элина глазом моргнуть не успела, как исчез и он. Она сделала глубокий вдох, пытаясь угомонить бешено колотившееся сердце, а затем, сосредоточив взгляд на гербе, протянула к нему руку.

В следующее мгновение девочке показалось, что её отжимают в стиральной машинке. Её швыряло из стороны в сторону, а затем выбросило наружу. Подступила страшная тошнота. Такое средство передвижения однозначно можно было бы назвать вырвилётом!

Внезапно Элина грохнулась навзничь на холодный пол, и у неё перехватило дыхание. Уфф!

Оторопело моргая, она первым делом подумала о друзьях. Всё ли с ними хорошо? Робин с посеревшим лицом сидел на корточках рядом с ней.

– Жив? – спросила Элина.

– Кажется, да, – кивнул он.

Они помогли друг другу встать на ноги. Оглядываясь в поисках Чарли, Элина поняла, что они попали в вестибюль «Империи изобретателей». Диковинные аппараты по-прежнему издавали странные звуки. Чарли, приземлившаяся чуть левее, направилась к ним.

На миг Элина ужаснулась, осознав, что при перемещении потеряла чемодан – тот лежал на полу недалеко от Чарли. Замки расстегнулись, и одна из конфет выпала. Какой-то толстый батончик. Быстро подскочив, Элина схватила чемодан, а Чарли дотянулась до батончика.

Из соседнего помещения доносились раздражённые голоса. Кто-то ссорился.

– Я всё перепробовал! Бесполезно!

Элина узнала этот голос. Он принадлежал Мортимеру!

– Какой-нибудь способ найдётся всегда, – холодно возразила какая-то женщина.

Элину пробрал озноб. Этот голос…

Им срочно нужно спрятаться! Элина потянула Робина за собой к большому устройству-«органу». К ним присоединилась и Чарли. Какая удача! Между аппаратом и стеной оставалось достаточно свободного пространства. Поставив на пол чемодан, Элина снова прислушалась к ссорящимся.

Ей не давал покоя женский голос. Неужели это та, о ком она думает?

– Возможно, он и вовсе не может говорить! – рявкнул Мортимер в ярости. – Ты сама сказала, что наложила на него одно из своих заклятий беспамятства! Может, в его куриных мозгах уже нет нужной нам информации!

– Не смей ни в чём меня упрекать! – отозвалась Вивьен Алдрич. Элина больше не сомневалась, что это она. – Чтобы добраться до рецепта, я рисковала всем – когда в Белони я столкнулась с неожиданными препятствиями, даже маскировка не помогла. Магистры уже давно у меня на хвосте, но сегодня они объявились на Аллее горькой сладости только из-за твоего легкомыслия!

– Я пытаюсь создать лучший аппарильо, идеальное оружие против магистров, и почему бы мне не провести несколько испытаний! – парировал Мортимер. – Если бы не я, ты бы и по сей день носилась со своим идиотским планом раздобыть чемодан для экстренных случаев!

– Идиотский план?! – гневно выкрикнула Вивьен. – Как ты можешь…

Мортимер, не сдержавшись, взорвался негодованием:

– Именно я внедрил шпиона в Музей конфетных искусств! Без меня, Вивьен, ты бы до сих пор не знала, что уже несколько десятков лет страниц в музее нет! Что их не могут найти со времён Великой Распри – а эта информация изменила всё. Я подобрался к страницам ближе, чем ты за все эти годы!

Значит, эти двое работают вместе! Но о каком рецепте они говорят?

Вивьен громко фыркнула, а затем стальным голосом сказала:

– Ты думаешь, что превосходишь меня, но ты заблуждаешься. Допустим, ты действительно добрался до этой информации, но ты никогда не сосредотачивался на главном. Мне известны методы магистров, я знаю, как они мыслят и действуют, и поэтому для Союза Иных я намного ценнее, чем твой ничтожный шпион. Чтобы окончательно вывести магистров из игры и провозгласить новую эру Иных, нам нужны не какое-то там оружие и не какой-то рецепт, а хитроумный план.

Странно, но Мортимер на время притих.

– Ты так же зависишь от меня, как и я от тебя. Только вместе мы сможем разыскать место, где прячут рецепт, – сказала Вивьен. – Эмиль Шноттер…

– Эмиль! – сплюнул Мортимер имя господина Шноттера, словно оно ядовито. – После того как он недавно объявился передо мной тут, в центре, поздоровался с такой лицемерной улыбкой, потому что хотел, чтобы починили этот пон… у меня словно пелена с глаз упала. Страниц в музее нет со времён Великой Распри, а когда они исчезли, исчез из поля зрения и Эмиль, – Мортимер сдержанно засмеялся. – А ведь я верил, что он всё мне расскажет о ссылке и я выясню, где эти страницы сейчас.

Раздался громкий металлический звук, будто Мортимер в гневе отшвырнул гаечный ключ.

– Но, разумеется, несмотря на наш уговор, ему связывала руки честь… магистры оттолкнули его, а он по-прежнему хранит их тайны. И тут мне стало ясно, что информацию о страницах из хроник Пико он не выдаст никогда, – продолжал Мортимер. – Ссылка в Белони его устраивает! Этот город просто кишит мерзкими бесталанными, которые ничем не лучше его. Но я его раскусил. Его отказ отвечать доказывает, что он и впрямь как-то связан с исчезновением могущественного рецепта.

– Я обыскала весь его дом, – сказала Вивьен. – С помощью магических сладостей прошерстила каждый уголок и говорю тебе: там ничего нет. Вырубив его сладостью Иных и перетащив сюда, я даже ещё раз вернулась, чтобы наложить на город розыскные чары – ничего.

– Возможно, это часть защитных чар, благодаря которым Эмиль все эти годы что-то утаивал в Белони прямо у нас на глазах. В этом городе явно что-то есть! Какое-то указание на рецепт или он сам, – настаивал на своём Мортимер. – Наверняка Эмиль хотел быть уверенным, что рецепт у него под боком, в надёжном укрытии.

– Знать бы раньше, насколько важным окажется для нас этот старый шарлатан! – злилась Вивьен. – Тогда-то я считала его просто престарелым сладкомагом, который решил, что ему необходимо изображать героя перед парочкой глупых детей. Чары забвения наложены навсегда…

– Проклятье, Вивьен! – рявкнул Мортимер. – Нужно понять, как проникнуть в голову Эмиля, в его воспоминания… Союз Иных очень недоволен нами. Нельзя терять ни секунды!

– Никто не знает, что Эмиль у нас, – возразила Вивьен. – Никто не сможет нас опередить. И только мы можем его вернуть…

Пульс стучал у Элины в ушах барабанной дробью, которая становилась всё громче. Пальцы, обхватывающие ручку чемодана, вспотели от волнения.

– Раз сладости не работают, надо надавить на него, – сказал Мортимер. – Может, его ученики тоже что-то знают.

– Ученики? – переспросила Вивьен. – Да это две бесталанных и один мальчишка Цукерхутов.

Мысли в голове у Элины беспорядочно метались, как зёрна кукурузы в аппарате для приготовления попкорна. Значит, Вивьен и Мортимер действительно принадлежат к жуткому, жаждущему власти Союзу Иных! А теперь они к тому же взяли на прицел её друзей!

– По виду не скажешь, но Эмиль всегда был мягкосердечным и, похоже, очень любит этих наглых сопляков, – с иронией в голосе сказал Мортимер. – Если он кому-то и поверял свои тайны, то им. Может, нам стоит их разыскать.

Если бы он только знал, подумала Элина. Она уже почти жалела, что они пришли сюда. Это было слишком рискованно. Девочка лихорадочно соображала, какие сладости лежат в чемодане. Что им может сейчас помочь? Точно! Жевательные конфеты «Чудесный вихрь». Но, может, стоит немного подождать? Вдруг Мортимер и Вивьен скажут, где находится господин Шноттер…

– Эти дети ничем не помогут, – сказала Вивьен.

– Всяк найдётся та или иная сладость, которая заставит их повиноваться, – сказал Мортимер. – Светловолосая тут уже вовсю разнюхивала. Кто может поручиться, что она не будет делать этого впредь? К тому же магистры не станут беспокоиться из-за какой-то пропавшей бесталанной. У них есть дела поважнее.

«От этого Мортимера стоит держаться подальше», – пронеслось в голове у Элины.

– Ты забыл, что магистры уже здесь? И они охвачены страхом. Это вынуждает их действовать. Не стоит их недооценивать и привлекать к себе лишнее внимание, – сказала Вивьен. – У тебя ещё будет достаточно времени вновь испытать оружие… где-нибудь в другом месте.

Внезапно Элину осенило. Человек на Площади шоколадной помадки – это был Мортимер! Вот почему он показался ей таким знакомым! Он использовал маскирующую волшебную конфету – так же, как Вивьен, когда представлялась Алфеей.

Чутьё подсказывало ей, что они услышали достаточно. Нужно было выбираться отсюда – и поскорее. Вивьен и Мортимер хотят узнать от господина Шноттера сведения о рецепте, и для этого они готовы использовать её, Робина и Чарли. Но пока в руки злодеев не попали таинственные страницы, магистры ещё могут помешать им.

Элина быстро протянула руку, чтобы открыть чемодан, но тут заметила, что голоса резко смолкли.

В следующее мгновение Элина увидела женщину.

– Кто это тут у нас? – усмехнулась та. – Надо же, какой сюрприз!

Вивьен Алдрич выглядела совсем иначе, чем в прошлую их встречу. Тогда она приняла другой облик с помощью волшебной сладости. Однако её голос и глаза, серые и холодные, как небо в бурю, оставались прежними, но странно дисгармонировали с утончёнными чертами лица и тёмно-русыми волосами нынешней Вивьен.

Не сводя глаз с Элины, она протянула руку, чтобы вытащить девочку из её укрытия. Элина пыталась сообразить, что можно сделать, но всё было бесполезно. За похожим на орган аппаратом было не развернуться. Она с трудом могла пошевелиться, не говоря уже о том, чтобы решительно защищаться. У неё за спиной от страха вскрикнули Чарли с Робином.

Не прошло и нескольких секунд, как Вивьен и Мортимер, вытащив из укрытия всех троих, прижали их к стене. Мортимер прямо-таки с жадностью завладел чемоданом. При виде мрачных лиц соперников Элина с трудом могла ясно мыслить.

Мортимер злорадно улыбнулся:

– Я всё-таки смогу опробовать ещё кое-что из моих новых сладостей. С кого из вас начнём, маленькие шпионы?

Глава 23

Вивьен с Мортимером проволокли Элину и её друзей через всю мастерскую глубоко вниз, в просторный сводчатый подвал, показавшийся Элине настоящим лабиринтом. Видимо, под «Империей изобретателей» простиралась целая сеть ходов, каждый из которых был похож на остальные.

Как же им теперь отсюда выбраться?

Пытаясь сопротивляться, Элина почти освободилась, но какой смысл вырываться из железной хватки Вивьен, если Робина и Чарли Мортимер гнал перед собой, как двух отбившихся от стада овец.

Тогда она сосредоточилась на том, чтобы запоминать, где они сворачивали, и пыталась считать двери, мимо которых проходили. Но всё напрасно. Она слишком волновалась и паниковала и в какой-то момент сбилась со счёта.

Наконец они оказались в невзрачном, заваленном хламом помещении, напоминавшем кладбище магических аппаратов: здесь лежали кучи сломанных аппарильо и каких-то деталей. Окон не было. Пахло затхлостью и сыростью. Выйти можно было только через дверь, в которую их грубо втолкнули.

Вивьен отпустила Элину, и та, споткнувшись, упала прямо в объятия Робина и Чарли.

Так они и стояли все вместе, пока Вивьен их разглядывала. Мортимер молча исчез с их чемоданчиком.

– Что вы собираетесь с нами сделать? – с вызовом спросила Элина.

– Не волнуйся, – чуть ли не с нежностью ответила Вивьен. – Вы потом ни о чём и не вспомните. Забвение – это абсолютно не больно.

– Только попробуйте к нам подойти! – вырвалось у Элины.

Вивьен пренебрежительно свела брови:

– А ты всё такая же боевая, как в нашу прошлую встречу. Но сейчас тебе это не поможет.

– Нет, не поможет, – раздался голос Мортимера. Вернувшись, он стоял в дверном проёме с прежней язвительной ухмылкой на губах. Элина заметила на нём фартук с десятками карманов и отделений, из которых торчали обёртки всевозможных сладостей.

Их магический чемодан он куда-то унёс…

– Глупые дети, – сказала Вивьен. – И зачем вы сюда пришли?

– Какое везение! – воскликнул Мортимер. – Видишь, как работают их головёнки? Они лихорадочно соображают, как отсюда выбраться, чтобы сдать нас магистрам… Вы и правда глупые дети. Отсюда вам не выйти, ни у нас, ни у Союза Иных для бесталанных не найдётся никакого применения. Без таланта ты ничего не стоишь.

В лице Вивьен проскользнуло странное выражение, но оно тут же снова сделалось непроницаемым.

– Так и есть, – сказала она. – Поэтому такой сладкомаг, как господин Шноттер, наверняка вам ничего не выдавал.

Странно. Зачем она это сказала? Такое ощущение, будто она хочет убедить Мортимера, выведывая у них с Чарли и Робином нужные сведения, не причинять им зла. Или Элина ошибается? Слишком надеется на чудо?

Мортимер уставился на Робина:

– Но этот-то один из нас. Цукерхуты – сладкомаги. Я сегодня великодушен, мой мальчик. Если ты поможешь нам, я готов тебя пощадить. У вашего учителя господина Шноттера есть несколько важных страниц из хроник Пико, один рецепт, который мне очень нужен.

– Нам нужен, – поправила его Вивьен.

– Который нам нужен, – невозмутимо повторил Мортимер. – Эти страницы станут для тебя пропуском к чему-то более значительному. Чего ты не можешь вообразить даже в самых смелых мечтах. Власть и магия, без всяких границ. Только будь предан нам.

– Я предан своим друзьям, – решительно ответил Робин.

Рванувшись вперёд, Мортимер схватил его за ворот. Так крепко, что Робин сдавленно застонал. Он пытался защищаться, но вырваться не мог. Всей душой Элина стремилась к нему на помощь. Ей хотелось схватить Мортимера, молотить по нему кулаками, делать хоть что-нибудь, но она не могла пошевелиться. Взгляд Элины метнулся к Чарли, которая тоже застыла без движения.

– Видишь? – вкрадчиво произнёс Мортимер. – Бесталанным никакого дела нет до того, что с тобой случится.

– Вы… – прохрипел Робин. – Вы съели какую-то магическую сладость!

– Умный парень, – ответил Мортимер. – Я неприкасаемый, в самом прямом смысле этого слова. – Изобретатель мерзко расхохотался. – Эта форма магии тебе неизвестна? Магистры никогда не дадут тебе права на неё, мальчик.

– Мортимер, – твёрдо сказала Вивьен. – Он сейчас задохнётся.

Робин уже сильно покраснел.

Элина в панике не сводила с него глаз. Только сейчас она сообразила, что чары Мортимера, возможно, не позволяли ей дотронуться до него, но говорить-то она по-прежнему могла.

– Отпустите его! – с жаром потребовала она. – Сейчас же отпустите!

– Мортимер! – властно сказала Вивьен, и тот наконец выпустил Робина.

Но, к ужасу Элины, теперь он повернулся к ней.

– Считаешь себя самой храброй? – Он достал из фартука очередную конфету. – Посмотрим, какой смелой ты окажешься через минуту.

Мортимер, не сводя глаз с Элины, развернул что-то вроде батончика и несколько раз откусил от него. Теперь в помещении раздавалось только его отвратительное чавканье.

Элина боялась действия этой сладости, но не хотела доставлять изобретателю удовольствие видеть в её глазах страх. Плотно сжав губы, она постаралась успокоить пульс.

– Элина! – окликнула её Чарли. – С тобой всё в порядке?

– Вашей подруге сейчас неудержимо хочется от души рассмеяться, – сказал Мортимер. – Ей очень хорошо, и она чувствует себя безмерно счастливой.

Элина уставилась на изобретателя так, словно он спятил.

Сначала ничего не происходило. Но внезапно в голове её появилась такая лёгкость, словно кто-то заменил ей мозг на размякшую сахарную вату. Она схватилась за виски. Что с ней?

– Элина! – позвал Робин. – Скажи что-нибудь!

Ответить она не смогла, потому что на неё в одночасье навалилась страшная тоска. Элина, съёжившись, ощущала, как по щекам бегут слёзы. Она чувствовала себя глубоко несчастной и едва могла выносить эту печаль.

– Прекратите! – взвизгнула Чарли. – Вы делаете ей больно!

– Возможно, Элине хочется обнять тебя, чтобы утешиться, – злобно сказал Мортимер.

Всем телом ощутив толчок, Элина выпрямилась. Словно ведомая кукольником марионетка, она повернулась к Чарли, но, вместо того чтобы обнять подругу, ударила её. Оступившись, Чарли упала в одну из куч хлама. Элина ошеломлённо смотрела на подругу, со стоном потиравшую запястье.

– Чарли! – бросившись к ней, вскричал Робин. – Всё хорошо?

– Думаю, за такое, пожалуй, следовало бы извиниться, – сказал Мортимер.

Рот Элины открылся сам по себе:

– А мне вовсе и не жаль, что ты повредила руку! Надеюсь, ты никогда больше не сможешь рисовать!

Чарли так потрясли слова Элины, что теперь у неё из глаз брызнули слёзы.

– Ты так не думаешь! Он тебя заколдовал! – воскликнула она.

– Теперь вы знаете, что такое чары противоположности, – гробовым голосом сообщил Мортимер. – Если я скажу Элине, что она должна уйти в безопасное место, она бросится с крыши ближайшего дома. Она будет делать всё наоборот, что бы я ей ни приказал. – Изобретатель вновь повернулся к Робину. Судя по всему, Чарли с Элиной как бесталанные не заслуживали его внимания. – Сейчас ты мне расскажешь, что Эмиль говорил тебе об утраченном рецепте, иначе я дам твоей подруге какое-нибудь особенно страшное задание, и ты её больше никогда не увидишь.

– Я ничего не знаю! – поспешно ответил Робин. – Господин Шноттер никогда не говорил о каком-то особом рецепте и не открывал нам никаких тайн!

– Я тебе не верю! – раздражённо прошипел Мортимер. – Элина, а что, если…

– Хватит! – прогремел голос Вивьен. Она так долго оставалась молчаливой наблюдательницей, что Элина почти забыла о её присутствии.

От одного лишь ледяного взгляда Вивьен Мортимера передёрнуло.

– Я же сказала, что они просто глупые дети. Им ничего не известно. Ты только взгляни на них – они трясутся от страха и, если бы могли, давно бы уже всё нам выдали.

Вивьен с Мортимером долго и пристально смотрели друг другу в глаза – словно вели молчаливую дуэль. Их прервал резкий свист, прозвучавший своего рода сигналом. Его издал один прибор, торчавший из фартука Мортимера. Достав его, тот нажал на одну из кнопок.

– Не забудь это уладить, пока магистры не обыскали весь центр, – прошипела Вивьен. – Об остальном я позабочусь.

Мортимер, нехотя последовав приказу, ушёл.

Вивьен понаблюдала за Элиной, а затем её взгляд скользнул к Робину и раненой Чарли. Элина ощутила страстное желание просить и умолять Вивьен, чтобы та пощадила их и не накладывала чары забвения, которыми заколдовала уже так много людей. Но на этот раз её удержало не колдовство, а внутренняя сила, которую ей придавало присутствие друзей.

– Ну давайте же! – с вызовом сказала она. – Сделайте это! Можете заколдовывать нас сколько угодно, но нашей дружбы вам никогда не разрушить!

Вивьен схватила Элину за плечо:

– Глупая маленькая девчонка!

А затем… затем она отпустила Элину и быстро вышла. Дверь за ней с грохотом захлопнулась, и Элина, испытав несказанное облегчение, первое время думала лишь об одном: её воспоминаниям ничего не угрожает.

Глава 24

– Чарли, – затаив дыхание, произнесла Элина, когда прошёл первый шок. – Сильно ударилась?

– Ничего страшного, – пробормотала Чарли, потирая запястье. – Будет несколько синяков, но, думаю, ушиба нет. А ты как? Это колдовство противоположности такое… жуткое.

Элина помедлила, прислушиваясь к себе. Странное ощущение, вызванное в ней конфетой Мортимера, выветрилось из головы окончательно.

– Я… я в порядке, – медленно произнесла она. – Робин?

– Да, я… тоже.

Робин с Элиной помогли Чарли встать на ноги. Все трое бросились обнимать друг друга. Только сейчас Элина заметила, как сильно они дрожат. От страха – и от облегчения.

– Этот Мортимер один из самых ужасных негодяев, – тихо сказал Робин.

– Его место – за решёткой, – согласилась Чарли. – Если бы не Вивьен…

– Она не заставила нас всё забыть, – прошептала Элина. – Мне даже показалось, что она… хотела нам помочь.

– Это не логично, – возразил Робин. – Как и многое другое…

– Но кое в чём логика есть, – заметила Чарли. – Они оба похитили господина Шноттера, потому что ищут эти исчезнувшие страницы, а ещё они состоят в Союзе Иных.

– Ладно, давайте выбираться отсюда, – сказала Элина.

Они вместе подёргали дверь, но та не поддавалась. Затем они попытались соорудить сподручное средство из валявшегося вокруг лома, но напрасно. Тут Элина заметила на полу какой-то маленький дымящийся предмет.

– Что это?! – вскрикнула она.

– Жева… жевательная резинка? – неуверенно предположила Чарли.

– Дымящаяся жевательная резинка, – сказал Робин. – Это очень плохо!

Они по очереди пытались погасить жвачку, как огонь, но с каждой попыткой она лишь сильнее шипела и дымила. В воздух уже поднимались полосы тумана, которые затрудняли дыхание.

– Если дым распространится, мы пропали, – с дрожью в голосе сказал Робин.

– Вот бы у нас был наш чемодан! – пробормотала Чарли.

– Мы найдём какой-нибудь выход, – решительно сказала Элина.

Они отошли подальше, потому что жвачка чадила всё сильнее. Плотные клубы дыма занимали уже бо́льшую часть помещения.

– Но без магии мы тут застрянем! – запаниковал Робин.

– От паники тоже толку мало! – заметила Элина дрожащим голосом. В горле ужасно першило. Чего доброго, они тут задохнутся!

Элина опустилась на колени:

– Вниз! Дым поднимается к потолку.

Чарли и Робин, хрипя и кашляя, сели на корточки. Элина хотела крепко ухватиться за Чарли, но удалось только схватить её за юбку. Рука скользнула по какому-то предмету в кармане юбки. Магический батончик!

Элина ощутила проблеск надежды. Придвинувшись поближе к Чарли, она указала подруге на карман. Из-за сильного задымления Элина старалась говорить как можно меньше. Чарли поняла не сразу, но после того как Элина ещё раз ткнула пальцем в карман, всё же сунула туда руку.

Лицо её тут же просветлело.

Золотистая обёртка здорово помялась, но название конфеты читалось по-прежнему хорошо: «Живописный марципан».

Робин вопросительно взглянул на них.

– Нужно выяснить, как она действует, – прохрипела Элина.

– Какое изречение выдала конфета Чарли? – сдавленным голосом напомнил Робин.

Чарли кивнула:

– Всё плохо? Плечи распрями и в руки кисточку возьми!

Элина потёрла слезящиеся глаза. Дым за это время встал уже такой плотной стеной, что у неё закружилась голова.

– Используй батончик! Скорее!

– А вдруг что-то пойдёт не так? – Чарли терзали сомнения. – Мне вечно не везёт с магическими сладостями…

– У тебя получится, – ободрил её Робин.

Элина, почти вплотную придвинувшись к Чарли, быстро сжала её руку.

– Он прав. «Живописный марципан» словно для тебя создан. Неважно, удастся наш план или нет. Ты наша подруга, и мы всегда будем в тебя верить!

Чарли, взглянув на них обоих с благодарностью, развернула марципан. Сверху батончик была покрыт тёмным шоколадом, на нём, словно оттиск, виднелись очертания кисти.

Чарли съела большой кусок, и на её лице появилось странное выражение.

– Точки.

– Точки? – эхом отозвалась Элина. – Что за точки?

– Я вижу их перед собой. Их так много, и они светятся.

Обе они тут же закашлялись от дыма.

Элина наблюдала, как Чарли, подняв указательный палец, стала быстро размахивать им в воздухе так, будто это кисть, и она обводит ей тонкие линии.

Внезапно что-то брякнуло об пол. Это оказалась поварёшка.

Элина зажмурилась. Чарли нарисовала… поварёшку?! Эта магия действует как 3D-принтер?

Трое друзей растерянно переглянулись, и Чарли кивнула на дверь.

Они все вместе подползли к ней ближе. Элина показала на замочную скважину. Чарли, казалось, задумалась, а затем покачала головой. Разумеется… Откуда им было знать, какой ключ подойдёт к этому замку?

– Ты у нас творческий гений, – слабым голосом сказал Робин. – Что-нибудь придумаешь.

Элина прищурилась. Думай, думай!

– Есть! – воскликнула Чарли. – Я нарисую дверь.

Когда Элина открыла глаза, Чарли уже вовсю чертила пальцем невидимые линии.

– Золотых точек становится меньше, – выдохнула она в ужасе.

Робин протянул ей, подняв с пола, остатки марципана.

Чарли доела всё, что осталось. Наконец она дорисовала на реальной двери другую, меньшего размера – вместе с поворачивающейся круглой ручкой, с помощью которой тут же дверь и открыла.

Сработало! Им навстречу мгновенно полился поток свежего воздуха.

Трое друзей поспешно выползли на четвереньках в магическую дверь, и она сразу же исчезла. Элина ощутила, как лёгкие наполняются свежим воздухом. В горле по-прежнему жутко саднило, но ей стало лучше. Из-под двери в помещение, где их заперли, выползали тонкие струйки дыма. Ещё бы чуть-чуть, и они пропали.

Элина, дрожа и опираясь о стену, встала на ноги:

– Чарли, ты нас спасла!

– Ты у нас героиня! – воскликнул Робин. – Как же я рад, что мы выбрались оттуда!

Друзья, съёжившись, ещё несколько секунд посидели рядом друг с другом.

– Кажется, действие магии скоро закончится, – внезапно сказала Чарли.

– Ты можешь нарисовать что-нибудь ещё, что нам поможет? – спросил Робин.

– Отличная идея! – поддержала его Элина. – Какую-нибудь карту? Или указатель? Иначе мы тут несколько часов проблуждаем. Кто знает, где сейчас Мортимер с Вивьен. Нужно исчезнуть отсюда, пока они не вернулись.

Чарли решительно кивнула:

– Придумала!

Они с трудом поднялись. Робин с Элиной наблюдали за тем, как их подруга, встав у одной из стен, принялась размашисто рисовать на ней. Рисовала она очень сосредоточенно и, закончив, отступила на шаг назад. На тёмных камнях появился совершенно новый герб. Не магистров и не Иных. В центре герба находился пон Робина, ложка с украшениями, скрещенная с хоккейной клюшкой и карандашом. Вокруг них вихрем кружились всякие сладости.

Это был их общий символ! Герб настоящей дружбы.

И он засветился.

– Чарли, это просто… ух ты! – восхитился Робин.

– Гениально! – воскликнула Элина. – Но куда он нас приведёт?

– Ну, я точно не знаю… когда рисовала, я думала о том, что он приведёт нас туда, где мы больше всего хотим оказаться, – пояснила Чарли.

– Не будем терять времени, – сказал Робин.

Взявшись за руки, они вместе шагнули вперёд, и их поглотило яркое сияние.

Глава 25

Приглушённый свет давали старинные лампы, окон в помещении не было. Чарли, Робин и Элина оказались среди застеклённых шкафов, заполненных банками с ингредиентами, и столов, на которых стояли котлы и лежали инструменты. Почти как в лаборатории какого-нибудь спятившего изобретателя!

– Должно быть, это тайная экспериментальная кухня Мортимера, – предположила Элина.

– Почему мы оказались здесь? – спросил Робин.

– Наверное, тут находится что-то важное, – высказала свои мысли вслух Чарли. – И магия перебросила нас сюда, потому что в этом месте мы и хотели оказаться.

Трое друзей принялись внимательно осматриваться. Элина остановилась у стола, заваленного документами. Она нашла только листы с рецептами и чертежами аппарильо.

Элина взяла в руки грязный и помятый лист бумаги, на котором было изображено оружие с гербом с буквой И и кругом. Внизу стояла подпись: «Разрушительный скипетр сахаротрясения».

– Смотрите!

Подойдя к ней, Робин и Чарли внимательно изучили рисунок.

– Это всё чертежи оружия, – сказала Элина. – Магического оружия из сладостей.

– Ужас! – еле слышно выдохнула Чарли.

– Похоже, Мортимер уже давно злоупотребляет магией, – сказал Робин. – И то, что случилось на Площади шоколадной помадки, его рук дело.

– И я так подумала, – кивнула Элина, возвращая чертёж на место. – Он использовал чары маскировки, чтобы испытать свой аппарильо.

– Наверняка он стоит и за мелкими происшествиями на аллее, – заключила Чарли. – Но чего он добивается?

– У него мания величия, – сказала Элина. – Или он испытывает разные устройства и пока не нашёл такого, которое ему зачем-то нужно.

– Но как со всем этим связан утраченный рецепт? – спросил Робин.

– Вивьен уже давно охотится за ним, – заметила Чарли. – Поэтому она и хотела отобрать у нас чемодан и попасть в Музей конфетных искусств. Поверить не могу, что она заодно с Союзом Иных!

Элина с трудом проглотила ком в горле.

– Да, она работает на этот союз. И кто знает, как долго. Но хуже всего, что Иные вернулись! Господин Шноттер и не предполагал, что это возможно.

– Может, всё из-за рецепта из хроник Пико? – задумчиво сказал Робин. – Вдруг рецепт всё это время хранился у него, и он знал, что тот в надёжном месте и что Иные никогда не достигнут своей цели?

– Что вообще это такое – хроники Пико? – пробормотала Элина.

Их заставил вздрогнуть от испуга чей-то страдальческий стон.

– Что это? – спросил Робин.

– Кажется, там, за шкафами, есть проход, – сказала Элина.

– А вдруг там Вивьен с Мортимером? – спросила Чарли.

Элина медлила.

– Я… я посмотрю.

– Посмотрим вместе, – сказал Робин. – Мы команда. – Он пристально посмотрел на Элину. – Не одна ты всегда должна быть сильной, понимаешь? Вместе мы смелее.

Элина понурила голову:

– Простите, я…

– Не нужно постоянно нас оберегать, – мягко сказала Чарли. – Вместе мы не просто самые смелые, вместе мы можем всё.

– И что бы я без вас делала? – прошептала Элина.

Робин и Чарли ответили ей улыбкой. После всех ужасов последних часов этот чудесный миг зарядил Элину новой энергией.

Тут вновь раздался сдавленный стон, в котором слышалась невыразимая мука.

Медленно и осторожно они направились к проходу. За ним простиралась длинная комната, почти шахта, с витринами, забитыми всевозможными аппарильо и сладостями, как будто представленными на выставке. Дальше находилась маленькая узкая каморка, в которой стояли разных размеров клетки. В некоторых, словно опасные звери, были заперты разные предметы, а в самой большой, скорчившись, лежал немощного вида старик и страдальчески стонал.

– Господин Шноттер! – Элина, выступив вперёд, схватилась за прутья клетки. – Господин Шноттер, это мы! Робин, Чарли и Элина! Пожалуйста, откройте глаза!

– С ним что-то не так, – подавленно сказала Чарли.

– Он как будто спит. – Робин потряс прутья клетки. – Чёрт! Что, если он заперт в чарах кошмара?

– Нужно во что бы то ни стало открыть клетку! – сказала Элина.

– Ключ наверняка у Мортимера, – откликнулась Чарли. – Но, может, использовать какой-нибудь аппарильо?

– Ищите что-то, что может нам помочь, – сказал Робин.

Друзья побежали назад, но скоро выяснили, что большинство приборов никак не могли им пригодиться. Судя по внушающим страх названиям, они явно создавались для куда более значимых действий, чем открывание простого замка. Вернувшись к витринам, Элина попыталась открыть одну из них, но они тоже оказались заперты.

– Попробуй вот это, – сказал появившийся с гаечным ключом в руках Робин. Элина, не мешкая, с размаху швырнула ключ в одну из нижних витрин, и та разбилась вдребезги.

– Вообще-то я не это имел в виду, но можно и так, – пробормотал Робин.

Протянув руку, Элина взяла один жезл. Тонкий, филигранной работы, на ощупь он казался прохладным. Сиреневого цвета металл в двух местах уступал место стеклу, а в нём Элина узнала жемчужинки сахара. Округлое навершие жезла украшали более крупные голубые жемчужинки, а в центре сверкала золотом восьмиконечная звезда.

– Как-то непохоже на остальное оружие Мортимера, – заметил Робин.

– Такая же звезда была на брошке у жены господина Шноттера, – вспомнила Элина.

К друзьям подошла Чарли.

– Вряд ли это совпадение! – сказала она.

– В сражении с Вивьен родители Робина использовали зонтик из сахарных жемчужин, – задумчиво проговорила Элина. – Я выстрелила в неё жемчужинами.

– Думаешь, из этого жезла тоже так можно? – спросил Робин.

Элина провела пальцами по рукоятке и… нащупала у нижнего края сразу несколько кнопок!

– Отойдите немного назад, – попросила она.

Когда Робин и Чарли оказались вне зоны досягаемости, Элина нажала на самую верхнюю кнопку и выстрелила из жезла в одну из витрин. Тут же засветились некоторые из голубых стеклянных жемчужин с краю, и в цель устремились маленькие сияющие шарики. Эта витрина тоже разлетелась на множество осколков. Оттуда выпала мерцающая серебристо-белым сиянием коробка со сладостями.

– Возьмите её с собой, – решительно сказала Элина.

В каморке она встала у клетки, где лежал господин Шноттер. Сосредоточившись, она прицелилась в замок и выстрелила ещё раз. Замок расплавился буквально на глазах. Элина слишком поздно заметила, что нажала на вторую кнопку. Снова повезло! Она быстро распахнула дверцу клетки.

– Господин Шноттер, проснитесь! – сказала она. – Пожалуйста!

– Не думаю… – начал было Робин.

– Тут наш чемодан! – взвизгнула, перебив его, Чарли. Она тут же подбежала к одной из самых маленьких клеток и попыталась дотянуться до него через прутья.

– Осторожно! – предупредила Элина, прицеливаясь к замку и этой клетки.

Сразу же освободив чемодан, Чарли открыла его.

– Всё на месте. «Чудесный вихрь» тоже! – обрадовалась она.

– Думаете, съев его, мы сможем взять с собой господина Шноттера? – спросила Элина. Вид старика разрывал ей сердце. Должно быть, он испытывал сильные боли, потому что по-прежнему, не приходя в себя, страдальчески стонал. Элина опасалась, что с ним сотворили что-то похуже, чем заклятие кошмаром.

«И только мы можем его вернуть…» – сказала Вивьен.

– Если мы все будем крепко держать его, должно получиться, – решил Робин. – В прошлый раз с помощью карамельной трости «Ам да и шмыг» я смог перенести с собой вас обеих.

Где-то далеко послышался стук тяжёлой двери.

– Быстрее! – скомандовал Робин.

Друзья кивнули друг другу. Чарли надорвала одну упаковку жевательных конфет и дала несколько штук Элине и Робину. Присев на корточки рядом с господином Шноттером, каждый из них ухватил старика свободной рукой.

Элина, крепко вцепившись в старого сладкомага, принялась разжёвывать конфету. Во рту мгновенно распространился кисловатый вкус смородины, после чего волшебная сладость мощным толчком сшибла её с ног, словно её затянул торнадо. Перед глазами всё расплылось в сплошную серую массу.

Глава 26

В ушах у Элины пронзительно пищало. Потеряв равновесие, она споткнулась, но сумела удержаться на ногах. Всё вокруг кружилось, и лишь со временем взгляд прояснился. Нет, магические перемещения совершенно не для неё!

Выпрямившись, она крепче сжала в руке жезл с сахарными жемчужинами.

Чарли стояла чуть поодаль с чемоданом в руке. Робин сидел на корточках рядом с господином Шноттером на несколько метров дальше.

Госпожа Цукерхут говорила, что жевательные конфеты перенесут их в безопасное место, но они по-прежнему находились на Аллее горькой сладости – пусть даже и в другой её части. Вдали Элина видела узкую башню. Дома вокруг неё были коричневыми, как пряники, и все в украшениях. Из окон на них смотрело множество людей.

А затем открылись первые двери. Элина затаила дыхание. Потому что в ту же секунду услышала приближающиеся со всех сторон шаги. Их звук гулко разносился по площади, словно тени спешили впереди тех, кому принадлежали. Готовая воспользоваться жезлом, она подняла его и стала размахивать им, озираясь по сторонам.

Но, к её удивлению, никто не собирался на них нападать. Тут ей вспомнилось, что ещё сказала мама Робина о жевательных конфетах «Чудесный вихрь»: они переносят в такое место, где зло не сможет тебя преследовать. Наконец-то они в безопасности! Хотя Элине пока в это не верилось.

Шёпот становился громче, на площадь выходило всё больше людей. В их лицах Элина читала сильное удивление.

– Они все на тебя смотрят, – шепнула ей Чарли.

По каменным плитам площади снова процокали шаги, и некоторые из присутствующих расступились. Сердце Элины сделало несколько кульбитов. Госпожа Боне!

За ней показались и другие сладкомаги в длинных мантиях.

– Что здесь происходит?! – спросила совершенно взвинченная госпожа Боне. Она заметила неподвижного господина Шноттера, и глаза её расширились. – Что всё это значит?!

– Хранители вернулись! – выкрикнул кто-то из толпы.

– Это знак хранителей сладкомагов!

– Должно быть, эта девочка – хранительница!

Протиснувшись мимо госпожи Боне, перед Элиной вырос пожилой человек с седыми волосами и льдисто-серыми глазами.

– Откуда у тебя этот жезл? – накинулся он на неё. – И что бесталанная забыла на Аллее горькой сладости?!

Этот голос она уже где-то слышала. Должно быть, это господин Алдрич. У него такие же глаза, как у Вивьен… Но Элина не отпрянула.

– Союз Иных вернулся, – сказала она.

По толпе пронёсся ропот. Беспокойство усиливалось, от одного к другому передавались слухи и испуганные возгласы.

– Это правда! – воскликнула Элина. – И ваша дочь с ними.

– Как ты смеешь! – взревел господин Алдрич. – Это всё ложь!

Он замахнулся на Элину, но она заслонилась от удара жезлом с сахарными жемчужинами.

– Прекратите! – возмущённо крикнул кто-то.

А потом Элина увидела их – господина и госпожу Цукерхутов. Протолкавшись в толпе, они встали, закрыв собой Элину и Чарли.

– Если вы ещё раз поднимете руку на кого-то из этих детей, вам придётся отвечать перед консилиумом! – мрачно сказал господин Цукерхут.

Госпожа Цукерхут взяла Элину за руку:

– Всё будет хорошо.

– Я и есть консилиум, – возразил господин Алдрич.

– Успокойтесь! – вмешалась госпожа Боне. – Эдвард, подумай о людях.

Собравшиеся сладкомаги слышали каждое слово.

Так ему и надо! Пусть все увидят, что он за магистр!

Госпожа Боне взмахом руки подозвала группу мужчин и женщин, среди которых были и госпожа Ильморе с её спутником из «Царелл». Она что-то прошептала им на ухо, а затем обратила взгляд на Элину.

– Вы должны кое-что объяснить.

Глава 27

Элина и не думала, что когда-нибудь снова увидит Музей конфетных искусств. Однако она оказалась именно здесь вместе с друзьями и родителями Робина. После переполоха на Аллее горькой сладости магистры доставили их сюда по одной из связующих троп.

В присутствии Цукерхутов-родителей и нескольких других магистров, в том числе и господина Алдрича, госпожа Боне целую вечность расспрашивала ребят, чтобы узнать все самые мельчайшие подробности этого беспокойного дня. Элине казалось, будто она на допросе. Когда выяснилось, что они с Чарли и Робином в «Империи изобретателей» долгое время находились в задымлённом помещении, госпожа Боне велела немедленно отвести их в Лечебный зал, своего рода больничное крыло музея, чтобы убедиться, что с ними всё хорошо.

Пока магистры совещались, их перевели в другую комнату. Хорошо хоть не в тюремную камеру. Во время допроса господин Алдрич, не веривший ни одному их слову, выглядел так, будто с радостью запер бы их за решёткой.

Что же думают обо всём остальные магистры?

Госпожа Цукерхут вздохнула:

– Мы чуть не умерли от тревоги за вас! Юна и Пенелопа тоже не находят себе места. Они так беспокоились за вас, что не хотели возвращаться домой.

– Мы везде искали вас, – сказал господин Цукерхут. – То, что случилось на площади, ужасно, но вы могли попасть и в бо́льшие неприятности. Что, если вам было бы запрещено проходить через портал?!

Оба, совершенно измождённые, перевели взгляд с Элины на Чарли, а затем на Робина.

– Не понимаю, почему не дошло ваше срочное сообщение на съедобной бумаге? – покачала головой госпожа Цукерхут. – И вообще! Как вы могли уйти с посторонними?!

Вдруг Элину пронзила догадка.

– В этой суматохе я совсем забыла написать на съедобной бумаге ваше полное имя! Только «Госпоже Цукерхут»! Пожалуйста, простите меня!

– Мы не хотели, чтобы вы так волновались, – сказал Робин.

– И Царелл мы уже знали, – прибавила Чарли.

– Не стоило нам приводить вас на аллею, – решительно заявил господин Цукерхут. – Мы пошли на риск и вовлекли вас в такую ужасную ситуацию. Это большая ошибка.

– Ладно, может, мы поступили и глупо, – твёрдо сказала Элина, – но мы нашли и спасли господина Шноттера! Разве это не главное?

– И выяснили правду! – вырвалось у Робина. – О Мортимере и Вивьен!

– И о возвращении Союза Иных, – прибавила Чарли.

– Правда опасна, дети, – заметила госпожа Цукерхут.

– Нет, – возразила Элина, – опасны тайны.

Ей не хотелось спорить с мамой Робина, но она больше не могла выносить секреты и обманы. От них ещё больше неприятностей! Если бы взрослые не скрывали так много, они бы не попали в эту ситуацию.

– Что же это за мир, в котором у сладкомагов одни тайны? Возможно, магия не всегда использовалась во благо, но добрый ты или злой, это зависит не от того, какой у тебя талант, а от того, что ты за человек. Разве не так? – пришла на выручку Элине Чарли.

Мама Робина, опустившись на один из двух диванов, спрятала лицо в ладони, словно вот-вот расплачется. Присев рядом, её муж положил руку ей на спину. Элина, придвинувшись поближе к Чарли, сжала её ладонь.

Робин, всё это время, как тигр, мрачно метавшийся по комнате, теперь тоже сел.

– Люди на площади Шоколадной помадки называли меня хранительницей, – осторожно сказала Элина. – Это из-за жезла с сахарными жемчужинами? На нём такая же звезда, которую я уже видела в форме броши.

Подняв глаза, госпожа Цукерхут, казалось, на секунду задумалась.

– До Великой Распри бесталанных очень уважали и ценили, потому что они были частью магического мира. Друзья и члены семей волшебников, они знали тайну магии и хранили её, – объяснила она. – Поэтому у них была возможность служить хранителями сладкомагов. Хранители способствовали тому, что мир магии и обычный мир продолжали существовать в гармонии.

– С тех времён в разных городах сохранились деревья желаний, потому что хранители всегда ухаживали за ними, – прибавил господин Цукерхут. – Они доносили до сладкомагов и магистров людские просьбы и желания. Но после Великой Распри, как вы наверняка знаете от господина Шноттера, магический мир изменился и установились новые правила. Вскоре после этого хранителей не стало, и гармония между двумя мирами нарушилась.

– Восьмёрка всегда обладала у магистров особой символикой, – продолжила свой рассказ госпожа Цукерхут. – Как знак бесконечности, вечного круговорота магии. В консилиуме, например, восемь магистров. Восьмиконечная звезда, как на твоём жезле, была объявлена гербом хранителей сладкомагов.

– А жезл Элины – это один из видов их оружия? – спросила Чарли.

– Нет, это не оружие, а флукс, – поправила её госпожа Цукерхут. – Flux de magie – поток магии. Для хранителей флукс как пон для сладкомагов, особая форма магии, которую они использовали для защиты других. Потому что ещё до Великой Распри некоторые считали, что соблюдать договор Пико необязательно. Рождённые с талантом обладают определённым ресурсом магической силы, но история знает много случаев, когда сладкомаги превышали эти ресурсы. И добром это никогда не кончалось.

Господин Цукерхут откашлялся:

– Аппарильо работают на сладостях, как на батарейках, и поэтому их ресурс магии тоже ограничен.

– Тогда, в сражении с Вивьен, вы говорили о сладостях Иных… – вспомнила Элина. – Они более мощные, чем сладости магистров?

– Не совсем так, – сказал господин Цукерхут. – Как вам известно, действие магических сладостей должно быть недолгим. Но сладости Иных работают по-другому. Как и чары маскировки Вивьен, это более стойкая магия. Она даёт больше власти, чем предусматривает договор Пико.

Элина задумчиво посмотрела на родителей Робина. Как давно они догадались, что Вивьен использует более сильную магию, чем положено? Может, они давно знали о её связи с Союзом Иных?

Их разговор прервала вошедшая в комнату госпожа Боне.

– Я подумала, вам хотелось бы узнать, что господину Шноттеру ничего не угрожает, – сказала она. Элине показалось, что магистр выглядит очень уставшей. – Он пребывает в магическом сне, который нам пока не удалось прервать, но всё же состояние у него стабильное.

– Значит, вы сможете ему помочь? – спросила Элина.

– Сможем, – ответила госпожа Боне. – Но нужно время. Его заколдовали сильнодействующей сладостью, и нужен столь же сильнодействующий антидот. Господин Шноттер пока останется в музее.

– Это… хорошие новости, – с облегчением в голосе сказала госпожа Цукерхут.

– Что ж, – строго отозвалась госпожа Боне, – на этом хорошие новости заканчиваются.

В комнате повисла тишина. Все с напряжением смотрели на магистра.

Сцепив руки в замок, она на секунду задумалась, чтобы упорядочить мысли, а потом сказала:

– Ваша семья постоянно нарушает правила, и это не облегчает нам жизнь. После событий в Белони консилиум проявил к вам снисхождение, потому что вы внесли большой вклад в сохранение тайны сладкомагии.

Элина понимала, что за этими словами последует НО.

– И всё же вы снова пренебрегли договором Пико, – продолжила госпожа Боне. – Сняли чары забвения, привели бесталанных на Аллею горькой сладости, и ещё не ясно, как вы связаны с нападением… – она запнулась, словно ей было очень неприятно произносить это название, – с нападением Иных. Консилиум будет совещаться, как поступить в этой нестандартной ситуации.

Чарли шепнула Элине:

– И как мы только смеем помогать?!

Элина кивнула. Судя по тому, что сказала госпожа Боне, их помощь сладкомагам не имела никакого значения…

Мама Робина встала:

– Что это значит, госпожа Боне?

Магистр и госпожа Цукерхут провели короткую дуэль взглядами. И хотя госпожа Боне была несколько моложе госпожи Цукерхут, она победила.

– Вас здесь не задержат, если вы об этом, – отозвалась госпожа Боне. – Тем не менее я бы просила вас пока не пользоваться магией, поскольку опасаюсь, что этим вы навлечёте на всех большую беду.

– Не пользоваться магией?! – ошарашенно спросил господин Цукерхут.

– Это не угроза, – пояснила госпожа Боне, – а добрый совет. Ведите себя тихо, не давайте консилиуму повода для того, чтобы…

– А что с Вивьен? И с Мортимером? С оружием в «Империи изобретателей»? – вырвалось у Чарли. – Вы же не можете вот так просто отослать нас обратно в Белони! – Чарли захлопнула рот ладонью, словно её потрясла собственная бурная реакция. Но в голове у Элины вертелись те же вопросы.

– Мы же не всё делали неправильно, – глядя на госпожу Боне, сказала она.

Вздохнув, магистр закрыла дверь. Приблизившись к небольшой компании, она долго разглядывала Чарли, Робина и Элину.

– Нет, не всё, – сказала она. – И ваше счастье, что вас видели на аллее некоторые сладкомаги и консилиум не может просто стереть вас из их памяти. Уже пошли слухи о возвращении хранителей, и, если начистоту… немного надежды нам всем не помешает. Пусть это не все хотят признавать, но события последних дней ясно показали: мир магии снова в опасности.

– Союз Иных вернулся, – сказала Элина. – И у него много последователей. Если верить Вивьен и Мортимеру, они уже давно среди сладкомагов. Госпожа Боне, они хотят во что бы то ни стало получить страницы из хроники Пико!

– Знаю, Элина, – серьёзно ответила магистр. – Союз Иных не просто гоняется за страницами из хроники. Это лишь средство для достижения цели. Если бы Великая Распря закончилась по-другому, нас бы ждали мрачные времена. Угроза бы нависла над всеми, кто не обладает полноценным магическим талантом. Но на этот раз мы предупреждены и не допустим, чтобы Иные совершили новое нападение.

У Элины по коже побежали мурашки. Она не хотела жить в мире, в котором все, кто ей дорог, оказался бы в опасности. Но госпожа Боне говорила так уверенно, что девочка немного успокоилась. Магистры позаботятся и о сладкомагах, и о бесталанных. Всё будет хорошо.

На несколько секунд в комнате повисла гнетущая тишина.

– Стажёр проводит вас всех к транзитным путям. Там вы и дети покинете Музей конфетных искусств. Если позволите, ещё один совет: первое время не уезжайте никуда из Белони. Пока консилиум не примет решение, кое-кто может это неверно истолковать.

– Понятно, – лаконично ответил господин Цукерхут.

Открыв дверь, госпожа Боне подала кому-то знак войти. Это оказался юноша в чёрной униформе с серебряной прострочкой. Он выглядел необычайно взволнованным и, входя в комнату, чуть не запутался в собственных ногах.

– Вы меня звали, госпожа магистр?

– Стажёр Беннинг, позаботьтесь, чтобы Цукерхуты, а также эти две девочки добрались до транзитных путей, – сказала госпожа Боне. – Им нужно в Белони. – Она вновь повернулась к ним: – Скоро увидимся.

Хорошо это или плохо, Элина так и не поняла.

Наконец госпожа Боне их оставила.

Элина смотрела ей вслед, и ей очень хотелось спросить про чемодан Артура и жезл с сахарными жемчужинами, которые конфисковали магистры. Очевидно, в ближайшее время им не видать ни того ни другого. Хорошо ещё, что их с Чарли не лишили воспоминаний.

– Пожалуйста, следуйте за мной, – сказал Беннинг.

Родители Робина вышли первыми, Чарли, Робин и Элина – следом за ними.

В прошлый раз госпожа Ильморе вела их так быстро, что не дала ничего рассмотреть, но у стажёра, похоже, и в мыслях не было что-то от них скрывать, и Элина пользовалась любой возможностью, чтобы заглянуть в открытые двери. Одна комнатка была заполнена ингредиентами, в другом кабинете за партами сидело несколько человек, а дальше находился зал, где на стеллажах вдоль стен стройными рядами стремились ввысь тысячи книг. Латунная табличка на двери гласила «Легендарный зал знаний». Не о нём ли говорил Робин, когда они ели в кафе мороженое? Вряд ли они когда-нибудь попадут в него.

Элина подтолкнула Робина, и когда он проследил за её взглядом, его губы сложились в букву О.

Они прошли по широкому коридору с многочисленными картинами и мраморными полом к изогнутой лестнице, ведущей вниз, и оказались в саду с множеством дорожек. Каждая из них была выложена переливавшимися, словно хрусталь, плитками.

– Где это мы? – удивилась Элина.

– Это Сад транзитных путей, – ответил стажёр Беннинг. – Здесь пролегают связующие тропы, по которым с помощью сахарных мелков можно легко и быстро перенестись в любую точку мира. – Он обратился к родителям Робина: – Воспользуйтесь, пожалуйста, третьей слева. Не беспокойтесь, это очень просто. Просто идите по дорожке, словно гуляете, и мгновенно окажетесь в Белони.

– Что ж, ладно, – кивнул господин Цукерхут. – Спасибо, господин Беннинг.

Чарли, Элина и Робин последовали за господином и госпожой Цукерхут. Элина бросила последний взгляд через плечо. При мысли о господине Шноттере, которого им пришлось здесь оставить, ей взгрустнулось. Но она доверяла госпоже Боне. Магистры пробудят его ото сна. Это лишь вопрос времени.

Друг за другом они вступили на транзитный путь. Под ногами у них хрустел сахар. Сначала ничего не происходило, а затем появилось ощущение, будто земля зашевелилась – так, словно Элина встала на беговую дорожку.

У неё перед глазами родители Робина распались на тысячу цветов. Не успела она и глазом моргнуть, как их маленькая группа уже стояла в каком-то незнакомом ей переулке.

– Пора расходиться по домам, – сказала госпожа Цукерхут.

Глава 28

– Я выиграл! – возликовал Пит.

– Тогда оба шоколадных батончика теперь твои, – сказал дедушка.

– Сыграем ещё?

– Только если Элина согласится.

– Элина! – Пит из всех сил пихнул её локтем.

Элина вздрогнула от испуга.

– Да ты вообще не слушаешь! – надулся Пит. – Что с тобой?

– Мне нужно в туалет, – вставая из-за стола, пробормотала Элина.

Остановившись в коридоре, она прислонилась к стене. Ей не хотелось портить всем удовольствие от игры, но голова кругом шла от забот.

Неужели они и впрямь только вчера были на Аллее горькой сладости? И встречались с Вивьен Алдрич? Использовали магические сладости, чтобы спасти господина Шноттера?

А ещё это ожидание приговора магистров…

– Да ты же вовсе не в туалете! – выдернул её из бесконечной череды мыслей Пит. – Тебе не повезло! – Он пронёсся в ванную комнату и забаррикадировался там.

К Элине подошёл дедушка.

– Тебя что-то тревожит, – мягко сказал он.

– Очень много чего, – невыразительно промямлила Элина.

– Пойдём-ка со мной. – Дедушка направился к лестнице, ведущей в подвал. Он включил лампочку без абажура, и Элина пошла за ним вниз по ступенькам.

– Ты не забыла, как я рассказывал вам с Питом о друге, которого повстречал однажды летом, когда был мальчишкой? – спросил дедушка.

– Нет, не забыла – сказала Элина. – Ты оставил записку на дереве желаний.

– Вот-вот. Но я не рассказал вам ещё кое о чём. – Он открыл большой кованый сундук, в котором были две стеклянные банки, полные карамелек.

– Ты подпольно торгуешь карамельками? – пошутила Элина.

При виде сладостей её бросило в жар от волнения. Дедушка не раз намекал, что кое-что знает о сладкомагах, но всегда уклонялся от прямых ответов. Элину распирало от любопытства!

– Ты как-то спросила, откуда у меня эти конфеты, – сказал дедушка. – И я ответил тебе, что это моя страшная тайна. Но кажется, пора с тобой ею поделиться.

– Ты… – Элина не сводила с него глаз в ожидании. – Ты же не…

Он улыбнулся:

– Нет, я не сладкомаг, но мой друг – да. Его зовут Бартольд Цукерхут, раньше он жил в Белони. Дом его семьи долгие годы пустовал, пока туда не вселились родители твоего друга.

Элина дар речи потеряла.

– Дедушка… так ты знаешь о мире магии?!

Он подмигнул ей:

– Разумеется, не всё, но многое.

– Но… как же магистры?

– О, им обо мне ничего не известно, – усмехнулся дедушка. – Мы с Бартольдом не были такими… искателями приключений, как вы с Чарли и Робином.

Элина не верила собственным ушам! Дедушка всё знает! Её разом охватила кипучая радость. В её семье есть кто-то, кому она может доверить свои тайны. Дедушка понимает, как тяжело хранить секреты от родных.

– Дедушка, – начала было Элина, но осеклась, не зная, что сказать.

Он понимающе улыбнулся:

– Знаю. Постоянно скрывать свою связь с миром магии не так-то просто, но ведь это так прекрасно – быть частью другого мира. Я всегда буду рядом, если понадобится моя помощь.

– Спасибо, – сказала Элина, переполненная счастьем. Ей по-прежнему до конца не верилось, что она только что говорила с дедушкой о магии! – Но почему ты сказал мне об этом только сейчас?

Взяв одну из банок, он протянул её Элине:

– Я рассказал это сейчас, потому что чувствую, что ты попала в какую-то передрягу и эти карамельки «Заряд удачи» – именно то, что тебе нужно. Сдаётся мне, если постоянно ломаешь голову из-за проблем, немного удачи не помешает.

– Значит, твой друг по-прежнему присылает тебе конфеты?

Дедушка кивнул:

– Да, никогда не переставал посылать.

– Но на вкус они совсем не такие, как у Цукерхутов, – сказала Элина.

– Видимо, всё зависит от сладкомага, который их делает, – каждый добавляет в рецепт какую-то особую нотку, – объяснил дедушка.

Элина вздохнула:

– Но неважно, кто их сделал – Бартольд или родители Робина, в безвыходной ситуации они ведь не помогут, правда?

– Позволь мне воспользоваться сравнением с моими фокусами, – отозвался дедушка. – Вообще-то это всего лишь трюки, но поскольку я в них верю, они работают. Значит, если ты свято веришь в свою удачу, она тебя найдёт. И карамелька тут как толчок в нужном направлении.

Элину охватила приятная уверенность.

– Спасибо, дедушка.

Взяв у него банку, она крепко прижала её к себе. Он прав. Нужно верить в удачу. Верить во что-то хорошее. Например… в магию. Или в своих друзей. Или даже в саму себя.

Глава 29

Чарли зевнула:

– На последнем уроке английского я чуть не заснула.

– На английском ты засыпаешь, даже если мы и не сидим полночи в нашем чате, – усмехнулась Элина.

– Нам бы хоть записку господина Шноттера разгадать, – вздохнул Робин.

Элина вернула пачку старых писем в ящик стола господина Шноттера. Вчерашний разговор с дедушкой придал столько сил, что ей захотелось непременно разгадать загадку господина Шноттера. Как-никак от этого зависело многое! Союз Иных не перестанет разыскивать рецепт только из-за того, что господин Шноттер находится под присмотром магистров. А эта записка – единственная зацепка.

Вчера друзья переписывались целую вечность, чтобы найти какое-то объяснение, но, к сожалению, ни на йоту не приблизились к решению.

– Мы обязательно найдём здесь что-нибудь, что нам поможет, – сказала Элина. В действительности же за последний час, что они обыскивали дом господина Шноттера, её уверенность существенно ослабла. Но признаваться в этом она не хотела.

– Госпожу Клос всё-таки кто-то расколдовал, – с наигранным оптимизмом напомнила Чарли. – Пусть даже она и не смогла сообщить нам ничего полезного, потому что магистры стёрли её воспоминания. Интересно, они были тут, в доме?

– Возможно, – пробормотала Элина.

– Вивьен-то как бесилась! Она наверняка обшарила здесь каждый сантиметр, – сказал Робин. – Если уж она ничего не нашла, то почему это должно удасться нам?

– Даже Мортимер ни капли не сомневался, что господин Шноттер нам что-то рассказывал, – сказала Элина. – И он прав – господин Шноттер оставил записку нам, а не госпоже Боне. Он полагается на нас, а не на магистров.

– «М забыла о времени. Его мы найдём только вместе», – процитировала Чарли. – Что он хотел этим сказать? Может, ответ лежит на поверхности?

Элина склонилась над разложенными на полу фотографиями в рамках. Она взяла знакомый портрет господина Шноттера и его жены. Что же она не заметила?

К ней присоединились Чарли и Робин, и они втроём стали разглядывать снимок.

– Они выглядят такими счастливыми, – заметил Робин. – Как грустно, что она умерла. Должно быть, господин Шноттер тяжело это переживал. Мне так жаль его.

– Мне тоже, – с чувством сказала Чарли.

– Теперь я понимаю, почему он так странно отреагировал на мой вопрос, была ли она сладкомагом, – сказала Элина. – Ведь она была одной из хранителей, а их теперь и вовсе не существует. – Она понурила голову. – Глупо было с моей стороны тащить вас сюда в поисках ещё какой-нибудь подсказки. Тут ничего нет, не стоило терять время.

– Нет, – возразил Робин. – Зато теперь мы знаем, что нужно сосредоточиться на самой записке. Мы не подведём господина Шноттера.

– А может, Вивьен с Мортимером заблуждаются и у него нет этих страниц, – сказала Чарли. – Господин Шноттер мог просто отдалиться от всех после смерти Мэгги. Для его ссылки могли быть и другие причины, которые он не хотел называть Мортимеру. Кстати, «М» может означить «Мортимер», а сама записка всего лишь предостережение.

Во взгляде Робина и Элины читалось несогласие.

– Мортимер точно не был другом господину Шноттеру, – возразила Элина. – И если господин Шноттер знал, что ему угрожает опасность, то почему написал эту записку, а не попросил помощи у госпожи Боне?

– Вот бы заглянуть ему в голову! – сказал Робин.

Элина содрогнулась.

– Ну, ты почти как Мортимер с Вивьен! Они не сомневались, что он держит страницы в каком-то тайнике.

– Сейчас у меня мозг вскипит, – пробурчала Чарли.

Внезапно у кого-то пикнул мобильник. Оказалось – у Робина. Вынув его из кармана, он прочитал сообщение и, вздохнув, пригладил волосы:

– Эмм…

– Всё в порядке? – насторожилась Элина.

Робин поднял глаза от экрана:

– В общем, да. Пенелопу мучают угрызения совести из-за того, что она отправилась за нами на Аллею горькой сладости. Она считает, что родители потеряли нас троих, потому что отвлеклись на неё. Ерунда, конечно, ведь никто не знал заранее про эту атаку. К тому же мы таким образом нашли господина Шноттера. Но она хочет загладить вину.

– Ну-ну, и что дальше? – спросила Чарли.

– Я рассказал им с Юной и Артуром всё о нашем посещении Аллеи горькой сладости, – объяснил Робин. – Они знают и о том, что мы втроём хотим выяснить, при чём тут хроники Пико и пропавшие оттуда страницы. Вот они и предложили справиться о рецептах сильнодействующих сладостей в книгах из секретной библиотеки. Но, судя по всему, после того как Пенелопа нашла там информацию о связующих тропах, доступ к библиотеке родители нам заблокировали. В общем, ничего не вышло.

– Жаль, – сказала Элина. – Давайте-ка передохнём…

В унынии усевшись на диване в гостиной, они предались каждый своим мыслям. Покопавшись в кармане брюк, Элина угостила друзей карамельками – сейчас они им не помешают. Ей и правда стало немного лучше.

– Давайте посмотрим на эту историю с другой стороны. – Она в задумчивости наморщила лоб. – Если бы я спрятала что-то важное, то в каком-нибудь особом месте. Там, где моя тайна всегда была бы в безопасности.

– Да, – согласилась Чарли. – И для надёжности я рассказала бы об этом только тем, кому всем сердцем доверяю. Для господина Шноттера таким человеком однозначно была Мэгги.

Робин кивнул:

– Должно быть, она знала, где тайник. Мортимер не сомневался, что страницы здесь, в Белони, потому что господин Шноттер жил здесь всё время с начала ссылки.

– Но как с помощью записки мы найдём этот тайник? – закончила мысль Элина. – Содержание записки слишком расплывчатое.

– В прошлый раз в запутанной ситуации нам помогло предсказание моей карамельки-оракула, – сказала Чарли. – Если вдуматься, в предсказании Элины тоже была подсказка. Тебе нужно вспомнить о том, что было.

– Точно, – пробормотала Элина. – Там даже об опасности говорилось.

– «Твое самое большое богатство в опасности, чтобы его защитить, вспомни, что было», – произнесла Чарли всё предсказание полностью.

– Моё самое большое богатство – это… моя семья. – Элина подняла глаза на друзей. – И наша дружба.

– Союз Иных опасен и для жителей Белони, – сказал Робин. – Особенно если им в руки попадут эти страницы.

– Вот только о чём я должна вспомнить? – гадала Элина. – Единственное место, где я была вместе с господином Шноттером, это Аллея горькой сладости. Я чувствую себя такой бесполезной!

– Ты не бесполезная, – утешила её Чарли.

Робин слабо улыбнулся Элине:

– Чарли права. А если ключ и правда в твоём воспоминании, ты даже можешь спасти всех нас.

– Только не давите на меня! – сказала Элина, убрав со лба непослушную прядку.

Чарли вздохнула:

– Может, мы копаем слишком глубоко? Помните, как было с марципаном? Ответ всё время был у нас перед носом.

– Да, – пробормотал Робин. – Мы так долго рассуждаем об этом, что можем просто не замечать очевидного. Наверняка тайник находится в особенном для господина Шноттера месте. Элина, вспомни, что он тебе говорил.

Подперев голову руками, Элина закрыла глаза. Что же ей рассказывал господин Шноттер в первый раз, когда они рассматривали фотографии? Речь шла о… – «Горькая сладость»! Там господин Шноттер сделал своей будущей жене предложение! Это очень важное для него место!

– «Горькая сладость» однозначно может быть местом, которое что-то значит для господина Шноттера, – подхватила мысль Чарли. – Только вот как оно связано со временем, которое мы сообща должны найти?

– Уфф, – выдохнула Элина. – Как же всё сложно! Но, возможно, ответ мы найдём именно там!

– А что подсказывает твоё знаменитое шестое чувство? – подначил её Робин.

– Что не стоит тут рассиживаться, когда господин Шноттер по-прежнему в магическом сне, – сказала она. – Мы не можем его подвести!

– Тогда вперёд – в «Горькую сладость»! – решительно воскликнула Чарли.

– Только захватим магические сладости! – сказала Элина. – Если страницы там, нам понадобится что-то, что защитит их и нас. И если мы, несмотря на совет госпожи Боне, воспользуемся магией, чтобы найти рецепт, она это поймёт.

– Но есть одна проблема, – заметила Чарли. – У нас больше нет нашего чемодана.

Робин хитро улыбнулся:

– Ты ничего не забыла? Я сладкомаг. А где сладкомаг, там и магические сладости недалеко!

Элина улыбнулась:

– Кажется, у нас появился план.

* * *

Через час друзья встретились в домике на дереве. Робин спросил Артура, нельзя ли пополнить запасы сладостей, которые лежали в чемодане, и тот отдал ему всё, что осталось.

Это были последний лимонный батончик «Вижу цель», несколько «Кислых шоко-шокеров», а ещё кубик размером с кулак с надписью на упаковке «Кубик-указатель «Ясменник душистый». Кроме того, у Чарли по-прежнему сохранились сладости из «Империи изобретателей», которые вывалились из разбитой витрины.

– Молочное печенье «Окаменей», – прочла Элина надпись на коробке. – Жуткое названьице.

– Печенье сделал Мортимер, – сказал Робин. – Поэтому использовать его стоит только в крайнем случае!

– Согласна! – кивнула Чарли. – Как-то немного у нас сладостей…

– Справимся, – решила Элина.

– Учитывая, как нам везёт, всё будет не так просто, – проворчал Робин.

– По отдельности упакованы только «Кислые шоко-шокеры», – заметила Элина. – Их можно распределить между собой, но как быть с остальным?

– Чарли, возьми лимонный батончик «Вижу цель», – велел Робин. – Ты прекрасно сможешь целиться из рогатки. Кто знает, что пробудит в тебе эта магия.

– Рогатки у меня, к сожалению, уже нет, – возразила Чарли. – Но батончик я всё равно возьму.

– А как поступим с двумя другими? – спросил Робин.

– Ты возьмёшь кубик-указатель, – сказала Элина. – В твоём предсказании наверняка не случайно говорилось о правильном пути.

– Ничего, что тебе остаётся печенье? – спросила Чарли.

Элине было не по себе. Она заметила, что при виде этой сладости сердце у неё забилось сильнее. И всё же было бы глупо оставить печенье тут. Верно?

– Я возьму его, – наконец сказала она.

Несколько минут спустя, двигаясь на велосипеде вместе с друзьями в сторону центра города, она надеялась, что им повезёт и они отыщут в «Горькой сладости» страницы из хроники Пико.

Глава 30

«Горькая сладость» находилась вблизи Ратушной площади. Там Чарли, Робин и Элина пристегнули свои велосипеды и дальше пошли пешком.

Снаружи лавочка мадам Пико выглядела совершенно неприметно: маленькая, с витринами в деревянных рамах и узкой, скудно украшенной входной дверью. Латунная табличка на стене сообщала некоторые сведения об этой «достопримечательности». Если в Белони не ориентируешься, спокойно проскочишь мимо.

– Однажды мы приходили сюда всем классом, – сказала Элина. – Внутри там всё жутко старое, как в каком-нибудь пыльном музейчике.

Робин вскинул бровь:

– Мой класс тоже сюда водили. Но вообще-то экскурсия была очень даже ничего. Большинство верит в легенду о мадам Пико, и круто было увидеть, где она творила свои чудеса.

– Эту лавку весь Белони уже раз по десять осматривал, – кивнула Чарли. – Будем надеяться, что сегодня нам никто не помешает.

– Как же мы туда попадём? – спросила Элина. В спешке они совсем об этом не подумали.

– Чарли верно заметила, что до сих пор нас выручали предсказания оракула, – напомнил Робин. – В моём было сказано, что я найду верный путь. Если повезёт, а ещё благодаря таланту.

– Думаешь, это и о пути в «Горькую сладость»? – спросила Элина.

Он пожал плечами и, запустив руку в карман куртки, вытащил оттуда четырёхугольную чёрную упаковку кубиков-указателей «Душистый ясменник». Надорвав обёртку в одном углу, Робин обнаружил внутри маленькие съедобные кубики зелёного цвета, похожие на желе. Он поднял один повыше, чтобы Чарли с Элиной тоже могли его рассмотреть. На свету кубик действительно казался студенистым.

– Интересно, что обозначают стрелки на нём? – спросила Чарли.

– Может, это указатели? – предположила Элина.

Робин положил один кубик в рот, а остальные снова спрятал в карман. Разжёвывая конфету, он блаженно вздохнул:

– Как вязкий, сладкий сироп. Вку-у-усно!

Элина и Чарли смотрели на него в ожидании.

Робин с удивлением огляделся вокруг.

– Я вижу слова. Они движутся! – Он повернулся к входной двери в лавочку. – Слова складываются в предложения, которые выстраиваются в стрелку! С ума сойти!

Элина озадаченно нахмурилась:

– Хочешь сказать, что стрелка состоит из букв?

– Да, точно! – подтвердил Робин. – И она показывает на «Горькую сладость». – Он принялся читать вслух: – «Много тайн за этой дверью кроется. Поделись своей – и дверь откроется. Но сразу предупреждаю: с дурными намерениями не пускаю».

– Можно подумать, «Горькая сладость» – живое существо и защищается от Иных, – пошутила Чарли.

– Лавка была очень важна для мадам Пико. Возможно, она и правда наложила на неё защитные чары, – сказала Элина. – Но значит ли это, что каждый сможет их обнаружить с помощью сладкой магии?

Робин пожал плечами:

– Кто знает, к каким чарам прибегала мадам Пико до того, как составила договор?

– Нам бояться нечего, – решила Чарли. – У нас намерения добрые.

Элина кивнула:

– Ну что, пора раскрыть свои тайны! – Опустившись перед дверью на корточки, она заглянула в замочную скважину. – Эй! – шепнула она. – Меня кто-нибудь слышит? – Ей было немного неловко, но ведь с магическим чемоданом они уже разговаривали…

Чарли с Робином присели на корточки рядом с Элиной.

– Кому-нибудь в голову приходит какая-нибудь тайна? – спросил Робин.

– Э-э-э… – задумалась Чарли.

– Я кое-что придумала! – Элина понизила голос: – Мой дедушка Альфред Пфеффер дружит со сладкомагом.

– Что?! – в один голос воскликнули Чарли с Робином.

В ту же секунду дверь тихо щёлкнула.

Элина слегка надавила на неё пальцами:

– Открыто!

Быстро проскользнув внутрь, друзья вынули мобильники и включили фонарики. Вечер только начинался, но здесь, внутри, царил полумрак, потому что в лавке было всего лишь одно окно.

Чарли с Робином ошарашенно глазели на Элину.

– Твой дедушка знаком с каким-то сладкомагом? – переспросила Чарли.

– Расскажу, пока будем искать, – пообещала Элина.

В небольшом торговом зале «Горькой сладости» находились встроенные деревянные стеллажи, заполненные жестяными и стеклянными банками и мисками, застеклённый прилавок, в котором была выставлена всевозможная древняя утварь для выпечки, а на нескольких подставках демонстрировались особо ценные вещи вроде чугунного котла, украшенного орнаментом в виде вьющегося растения.

Все они искали в разных местах, и Элина в это время рассказала историю своего деда.

– Да ещё и с Цукерхутом! – удивился Робин. – Хотя его имя мне ничего не говорит… но это ничего и не значит, ведь у нас гигантское генеалогическое древо. – Он резко остановился у запертого перехода в другое помещение. – Я опять вижу предложения. Тут написано: «Заходите в комнату, не оборачивайтесь, в этих четырёх стенах таится много ценностей». Звучит многообещающе!

Отодвинув запор, Элина с Робином прошли по узкому коридорчику и оказались в маленькой комнатке вроде подсобного помещения при кухне. Здесь было ещё теснее, чем в торговом зале. Рядом с витриной стоял стеллаж, с потолка свисала пыльная лампа, а каждый свободный сантиметр стены завешивали какие-нибудь вещи – зеркало, картины или странное украшение интерьера в виде допотопной скалки.

– Ты видишь что-нибудь, что может нам помочь? – спросила Элина у Робина.

В конце концов, они толком даже не знали, что ищут…

Покачав головой, он засунул в рот ещё один кубик желе.

– Кажется, здесь конфета не действует.

Не сговариваясь, друзья продолжили поиски. Они бережно ощупывали все предметы, простукивали стены и даже общими усилиями сдвинули стеллаж в надежде что-нибудь за ним найти. Но всё было бесполезно.

– Ни каких-нибудь гербов, ни символов, ни секретных тайников, – пробормотала Элина.

– Наверное, ценностями считается весь этот хлам, – сказала Чарли.

В комнатке было так тесно, что они постоянно мешали друг другу и ещё сильнее раздражались от этого. Терпение у Элины было на исходе… Что им теперь делать?

Внезапно она заметила кое-что новенькое: нечто вроде часов с кукушкой на противоположной стене. Элина резко повернулась к друзьям.

– Разве они тут висели? – с изумлением спросила она.

– Нет, – ответила Чарли. – Их здесь не было. Совершенно точно!

– Как такое возможно? – удивилась Элина. – Они что, были невидимыми?

– Возможно, это аппарильо и он сам себя замаскировал? – вслух размышлял Робин. – Что-то типа маскирующего миража, который защищает Аллею горькой сладости. Но аппарильо приводятся в движение энергией магических сладостей, стало быть, этот работать уже не должен.

Элина не сводила глаз с часов:

– Может, это и есть решение?

– «М забыла время. Мы сможем найти его только вместе», – напомнила Чарли слова из записки.

Трое друзей встали перед часами с кукушкой, сделанными традиционно в виде домика из тёмного дерева. Элина обратила внимание на множество милых деталей – роспись словно нанесена сахарной глазурью, а круглый, изящной работы маятник – почти как филигранное украшение.

– Тут буквы, – сказала Элина. Слева над циферблатом располагалась большая буква «Г», а справа от неё – большая «С». – Как на гербе магистров!

– Они означают горький и сладкий таланты, – догадался Робин.

– Смотрите-ка! – вырвалось у Чарли. Она ткнула пальцем в нижнюю часть аппарильо, где на часах была цифра «шесть». Там виднелась миниатюрная версия восьмиконечной звезды хранителей. Слева от неё можно было различить листок и снежинку, а справа – солнце и цветок.

Совсем как символы времён года…

– Раз эти часы стоят, нужно, наверное, выставить на них правильное время? – предположила Чарли. – Ну, по первой строчке записки. «М забыла время».

– Вряд ли всё так просто, – пробормотала Элина.

– Давайте попробуем, – предложил Робин и, посмотрев в интернете, как завести часы с кукушкой, стал крутить стрелки.

Как Элина и ожидала, ничего не изменилось.

– Значит, имеется в виду какое-то конкретное время, – сказала Чарли.

– «Мы найдём его только вместе», – пробормотал Робин. – Может, это означает, что мы должны сообща выставить время? Покрутим вместе?

– Это магический аппарильо, и, наобум поворачивая стрелки, мы ничего не добьёмся, – возразила Элина. – Это было бы слишком просто. Символы ведь могут что-то значить?

– Хм, – хмыкнул Робин. – Буквы Г и С означают таланты, которые зависят от того, в какое время года ты родился. Но как это может пригодиться?

– Жена господина Шноттера была не сладкомагом, а хранителем, – сказала Чарли. – Если лишь вместе они могли найти правильное время, то мы могли бы расположить стрелки так, чтобы одна указывала на звезду, а другая на правильное время года… Может, это и запустит механизм.

– К сожалению, господин Шноттер никогда не говорил, какой у него талант, – грустно заметила Элина.

– Зима и осень отвечают за горький талант, а весна и лето – за сладкий. Давайте просто проверим все четыре варианта! – предложил Робин, приступив к делу.

Но и после того, как он перепробовал все комбинации, ничего не изменилось.

– Вот зараза! – разочарованно воскликнул он.

– Должен быть ещё какой-то вариант, – задумчиво сказала Чарли.

– Мы сможем найти его только вместе, – повторила Элина. – Вы понимаете, что мы вообще-то в точности как господин Шноттер и Мэгги?

– Что, старые муж с женой? – съехидничал Робин. – Нет, всё понятно. Вы обе – хранительницы… как Мэгги, а я – сладкомаг.

Элина улыбнулась тому, что Робин назвал их хранительницами, а не бесталанными.

– Тогда кое-что было иначе, – пробормотала она. – Было не два отдельных мира, а один, в котором хранители жили вместе со сладкомагами и где все символы имели одинаковое значение. Четыре времени года для всех сладкомагов, а звезда – для всех хранителей.

– Звучит прекрасно, – сказала Чарли. – Но, чтобы всё это связать, стрелок не хватит.

Шагнув к часам, Элина сначала обследовала одну стрелку. Прошло какое-то время, пока пальцы нащупали едва уловимую неровность и ей удалось сдвинуть верхнюю пластинку – теперь стрелка разошлась на две тонкие.

– Стрелки! – поразился Робин. – Они друг над другом.

Лёгким движением Элина разделила и две других – теперь вместе с секундной их было ровно пять, столько же, сколько и символов.

Элина продвинула первую стрелку, пока та не поравнялась со снежинкой под цифрой восемь.

За ней последовала вторая стрелка – на цифру семь, где находился листок.

Третья оказалась на цифре шесть со звездой.

Четвёртая остановилась на пятёрке и солнце.

А место последней было у четвёрки и цветка.

Наконец Элина с сильно бьющимся сердцем отошла назад.

И тут тишину разорвало тиканье.

Глава 31

Механизм внутри часов с кукушкой пробудился к жизни. Элина слышала, как внутри застучали шестерёнки. Циферблат выдвинулся вперёд, открывая свёрнутую в узкий рулон бумагу. Элина бережно вынула её.

– Утраченный рецепт, – еле слышно выдохнула она.

Это мгновение казалось нереальным. Элина хоть и надеялась, что их предположения верны, но видеть вот так перед собой рецепт – это совсем другое. Настоящей радости от победы она не испытывала. Каждый раз, когда находилась очередная брошь-конфета, ей хотелось ликовать, потому что тем самым они шаг за шагом приближались к решению задачи. Но сейчас они держали в руках то, что могло изменить всё к худшему.

Госпожа Боне ясно дала понять, что случилось бы, одержи Союз Иных победу в Великой Распре – Элина до сих пор содрогалась от ужаса при мысли о мрачном мире, в котором жадные до власти Иные подчиняют себе бесталанных и используют магию в корыстных целях, как им заблагорассудится.

Элина тут же ощутила на себе большую ответственность.

Они должны защитить эти страницы!

Так же, как это делал господин Шноттер.

– Мы их нашли, – благоговейно прошептал Робин.

– Как думаете, стоит прочитать, что там написано? – так же шёпотом спросила Чарли.

Несколько секунд все молчали.

Элина тяжело вздохнула:

– Да, думаю, нужно взглянуть. От нас и так слишком многое скрывали. К тому же, когда мы отдадим рецепт, вряд ли нам расскажут, что такого важного тут написано.

Кроме того, Элину одолевало любопытство. Что содержится в овеянном легендами рецепте мадам Пико? Каково действие у этой сладости?

Она развязала ленточку, которой были перевязаны страницы, и вместе с Чарли бережно расправила листы. Тонким и угловатым почерком было выведено:

ГОРЯЧИЙ ШОКОЛАД

«СМЕРТОНОСНАЯ КРАЖА ТАЛАНТА»

От одного названия у Элины перехватило дыхание.

– Кража таланта?! – ужаснулся Робин. – Это невозможно!

– Мадам Пико разработала рецепт сладости, с помощью которой можно украсть чей-то талант? – не поверила Чарли. – Смертоносный рецепт?

– Нет! – вскричал Робин. – Мадам Пико никогда бы такого не сделала! Она была доброй! С помощью своей магии она хотела помогать людям, а не…

Он внезапно замолчал, и Элина была рада этому. Ведь и её собственное воображение вовсю рисовало жуткие картины того, как родоначальница сладкомагов, на чьих правилах строилась вся магическая система, на самом деле оказывается особой жестокой и беспощадной.

Но в конце концов она рассудила иначе.

– Это не может быть рецептом мадам Пико, – решила Элина. – Она сделала так много хорошего, и этому есть множество доказательств. Её саму и легенду о ней любит весь Белони! Мортимер сказал, что рецепт пропал из хроник Пико, но это не означает, что его создала сама мадам Пико. Это мог сделать и кто-то из её семьи.

– Элина, разве ты не понимаешь? – возмутился Робин. – Для нас, сладкомагов, семейство Пико непогрешимо! От него берёт начало вся наша магия… А это значит, что во всех нас есть не только хорошее, но и что-то ужасное!

– Робин, – осторожно сказала Чарли, – успокойся.

Подойдя вплотную к Робину, Элина заглянула ему в глаза.

– Во всех рассказах о приключениях великих героев всегда ясно говорится одно: в каждом из нас есть и хорошее и плохое. И всё зависит от того, какой путь ты выберешь. Ты не встал на сторону Вивьен и Мортимера, хотя он предлагал тебе это, – он угрожал, мучая тебя, но ты всё-таки не струсил. Ты вместе с нами искал эти страницы и даже наплевал на предостережение госпожи Боне не использовать магию. Я не знаю более отважного сладкомага, чем ты, Робин.

Он едва заметно улыбнулся, и Элина продолжила:

– Мадам Пико была доброй. Она сделала выбор в пользу людей Белони. И ты тоже. Ты выбрал нас и сражался за нас. Эти страницы никогда не сделают тебя плохим, понял?

На глаза Робину навернулись слёзы.

– Как и тебя с Чарли. Пусть себе Иные вместе с Мортимером говорят, будто вы ничего не стоите, потому что не владеете магией. Вместе мы со всем справимся. Потому что наш талант – дружба.

– Потому что наш талант – дружба, – повторила Элина.

– Мы сейчас эти страницы насквозь слезами промочим, – всхлипнула Чарли.

– Может, и хорошо, если мы их испортим, – сказал Робин.

– Господин Шноттер спрятал страницы, а не уничтожил, – рассудила вслух Элина. – Нужно дождаться, когда он проснётся, и спросить его о них. А потом он сможет передать их магистрам. По-моему, так будет правильно.

Робин кивнул:

– А пока их нужно разделить. На всякий случай.

Элина взглянула на страницы, исписанные сложными инструкциями, которых она не понимала. Первую она протянула Чарли, а вторую – Робину.

Учитывая ценность этих страниц, следовало обходиться с ними бережно, но Чарли и Робину, чтобы вынести их отсюда, ничего другого не оставалось, как сунуть их в карманы курток.

Направляясь к выходу из комнатки, Элина уже на пороге торгового зала выглянула в окно и так поспешно метнулась обратно, что спиной врезалась в Чарли и Робина.

– Там, на улице, Вивьен! – испуганно прошептала она.

– Что?! – ужаснулась Чарли. – Как она нас нашла?

– Должно быть, воспользовалась каким-нибудь колдовством, – предположил Робин. – Значит, и Мортимер где-то поблизости. Да что же это такое!

– Во время школьной экскурсии мы заходили на задний двор, граничащий с лесом. Там мы точно выйдем незамеченными, – сказала Элина.

– Возможно, Вивьен сюда и не войдёт, – понадеялся Робин. – Как-никак кубики-указатели предупреждали, ну, насчёт недобрых намерений.

– Полагаться на это нельзя, – возразила Элина. – Своей мощной магической силой Вивьен, чего доброго, и дверь снесёт. Если мы останемся здесь, они могут взять нас в кольцо и наслать неизвестно какое заклятье.

Сама она уже подумывала о том, чтобы опять запереть рецепт в тайнике, но вдруг Вивьен тоже его найдёт? Нет, этого нельзя допустить!

Быстро выйдя из комнатки с другой стороны, друзья очутились на кухне. Здесь было светлее, поэтому они выключили фонарики на телефонах. К счастью, дверь на задний двор изнутри открывалась без проблем.

Двор оказался больше, чем они предполагали, и скорее напоминал запущенный сад. За высокой каменной стеной росло много деревьев, а выйти можно было только через кованые ворота, на которых, к ужасу Элины, висели толстые цепи. Тут им в лес точно не выйти.

– Могли бы и предположить, что везде ограждения, – проворчал Робин.

У Элины на душе кошки скребли. Очень плохой знак!

– Позвони родителям, Робин, – сказала она. – Нам срочно нужна помощь!

– Не выйдет, – отозвался он. – Мобильник у меня не работает.

Чарли с Элиной проверили свои телефоны – те тоже не подавали признаков жизни.

– Как такое может быть? – недоумевала Чарли.

– Фруктовые леденцы «Нет связи», – словно ниоткуда раздался у них за спиной чей-то голос. – Они, как чёрная дыра, поглощают практически любой сигнал.

Друзья разом обернулись. Мортимер! Откуда он тут взялся?

– Можете попытаться улизнуть! У меня в запасе сладости, которые прямо руки чешутся применить, – злобно сказал он. – Когда изо дня в день приходится изображать милягу изобретателя, так не хватает моих обожаемых экспериментов.

Несмотря на цепи, Чарли, Робин и Элина машинально бросились к воротам. Но они зря не придали значения словам Мортимера, потому что их атаковали чары какой-то новой сладости. С каждым шагом у Элины всё больше темнело в глазах. Ослабев, она рухнула на коленях в мягкую траву. Сознание помутилось настолько, что ей с трудом удавалось пошевелиться.

Она услышала смех Мортимера. В два счёта оказавшись рядом, он угрожающе возвышался над ними.

– А теперь, после нашей столь радостной встречи, вы скажете мне, где рецепт, и советую вам хорошенько подумать, прежде чем снова соврёте, – сказал он.

– Он в «Горькой сладости», – слабым голосом ответила Элина. – У нас его нет.

– Славная попытка, – во дворе появилась Вивьен. – Внутри его нет.

Элина бросила взгляд на Робина. Вот тебе и защита от недобрых намерений…

– Что ж, – сказал Мортимер, – раз это ты придумала наложить на детей чары трекинга и позволить им сбежать, с удовольствием пропускаю тебя вперёд, Вивьен. Добудь рецепт и выключи этих надоедливых сопляков из игры, лучше насовсем!

Что?! Элина задохнулась от возмущения. Так вот почему Вивьен не стёрла им воспоминания? Всё это входило в её план? Но почему тогда дверь оказалась закрытой? А дымящая жвачка? Они ведь тогда еле выбрались…

Оцепенение постепенно отпускало Элину, и она уже собралась вскочить на ноги, как внезапно её пронзила мысль. «Кислые шоко-шокеры» в кармане куртки! Притворно скрючившись, она быстро сунула руку в карман и тут же нащупала несколько конфет.

– Эй! – Мортимер легонько пнул её ногой. – Что с тобой?

– Мортимер! – прошипела Вивьен. – Притормози. Это всё-таки дети.

Изобретатель вновь разразился смехом:

– Бесталанные и есть бесталанные.

Элина и сама не понимала, как ей удалось развернуть одну из конфет, но, прежде чем она успела возликовать, Вивьен дёрнула её за руку вверх, и конфета выпала в траву.

Элина попыталась защититься, но Вивьен, запустив руку в карман девочки, вытащила пригоршню «Кислых шоко-шокеров» со словами:

– Ох уж эти ваши фокусы!

Внезапно вскочив, Робин набросился на Вивьен сзади. Та, вскрикнув, отпустила Элину и качнулась назад – Робин поразил её током! Должно быть, ему пришла в голову та же идея, что и Элине! Она заметила, что его пальцы искрили и потрескивали.

– Осторожно! – завопила Чарли.

Она тоже уже встала на ноги и бросилась на Робина с Элиной, так что все они повалились на землю. Элина успела ощутить, как над ними пролетело что-то пышущее жаром. Подняв голову, она увидела большую дыру в стене, от которой сильно дымило. К сожалению, дыра была недостаточной, чтобы через неё убежать.

Они поскорее помогли друг другу подняться.

При этом Робин слегка ударил Элину током.

– Крутые конфеты, – прокряхтела она.

Вивьен, ещё не совсем придя в себя, со стоном попыталась встать. Элина поспешно нагнулась, чтобы подобрать упавшие шоко-шокеры, и запихнула их в карман. Она медлила. «Не задумываться! Только не слишком задумываться», – обругала она себя. И всё же ей потребовалось сделать усилие над собой, чтобы приблизиться к Вивьен. На той снова было чёрное пальто, тоже явно какое-то магическое, с полными карманами сладостей и оружия.

Собравшись с духом, Элина залезла в наружный карман пальто Вивьен. Тут Вивьен, молниеносно выбросив вперёд руку, схватила Элину за запястье. Но из-за удара током она была ещё слишком слаба, и Элина вырвалась вместе с аппарильо. Теперь она держала в руке нечто, очень напоминавшее ей игрушечный пистолет Пита, только его более устрашающую версию, из металла и шестерёнок и со спиралью на конце, а ещё со стеклянным барабаном, полным шоколадных трюфелей.

– Элина, бежим отсюда! – крикнула Чарли.

Друзья снова бросились к воротам, поскольку, несмотря на цепи, это была их единственная возможность выбраться, но тут вновь начала действовать загадочная сладость Мортимера. Элина чувствовала, как ноги у неё становятся ватными, а ведь до ворот оставалось не больше метра.

Мортимер, с удовольствием наблюдавший за их нападением на Вивьен и отчаянной попыткой побега, теперь, злобно смеясь, быстрым шагом направился к ним.

Элина встала, заслонив собой друзей, нацелила оружие Вивьен на изобретателя и, слыша грохот собственного пульса, нажала на курок.

– Почему ничего не происходит?! – испуганно воскликнула она.

– Я учусь на ошибках Вивьен, – сказал Мортимер. – Мои новые аппарильо могут использовать только те, для кого они предназначены, а не любой невесть откуда взявшийся бесталанный, который его себе захапает.

Мортимер поднял руку. На запястье у него был маленький прибор, из которого он выстрелил в них. Робин рывком оттащил Чарли влево, а Элина отпрыгнула в другую сторону.

Охваченная паникой, она поспешно отбросила бесполезный аппарильо, пытаясь сохранять хладнокровие. Но сердце колотилось всё сильнее, и от выброса адреналина её кинуло в жар. Развернувшись, она вновь присоединилась к друзьям:

– Бегите!

Они вместе пробежали по двору и едва успели спрятаться за широким постаментом какой-то статуи, как Мортимер ещё раз пальнул из своего аппарильо.

Отвратительно завоняло горелыми орехами и пепелищем. Мортимер отстрелил статуе руку, которая с грохотом упала на землю.

– Он просто наслаждается, мучая нас, – задыхаясь, сказал Робин.

Дрожа всем телом, Элина пыталась успокоиться. Робин прав. Мортимер двигался медленно, не спеша, – для него это была игра. А Вивьен? Элина украдкой выглянула из-за постамента. Та только что пришла в себя…

– Вивьен вот-вот придёт в себя. У кого-нибудь есть идеи?

С оглушительным шумом Мортимер отбил статуе и вторую руку. Друзья плотнее прижались друг к другу.

– Сейчас самая большая проблема – Мортимер! – сказал Робин. – Скоро от статуи мало что останется, а потом и от нас – не больше.

– У нас ещё есть вот что! – сказала Чарли и, достав лимонный батончик, принялась его разворачивать. – Он просто обязан нас спасти!

Едва Чарли откусила кусочек, как статуя разлетелась на тысячу обломков, а их взрывной волной отбросило в траву. Над ними носилась смесь пыли с каменной крошкой. Элина сдавленно ойкнула. Когда она поднялась во весь рост, правое колено ожгло болью – очевидно, она упала на мелкие обломки. Чарли и Робин тоже с трудом встали на ноги. Рукав куртки у Чарли продрался, а лицо Робина было в царапинах.

– Вивьен! Ты так всё пропустишь! – злобно проорал Мортимер, глядя на троих друзей, которые, сгрудившись в кучку, стояли перед ним спиной к стене.

Когда он прицелился в Элину, она заставила себя смотреть ему прямо в глаза. Её мутило от страха, и она крепко вцепилась в руку Чарли. К счастью, Мортимер промахнулся. Он изумлённо вытаращил глаза, но, быстро овладев собой, вновь взял друзей на прицел – и снова мимо.

– Батончик, – беззвучно выдохнула Элина с облегчением. Вероятно, лимонный батончик «Вижу цель» не только позволял своему владельцу целиться точнее, но и не давал этого сделать никому другому поблизости.

Не имея возможности воспользоваться огневой мощью аппарильо, Мортимер отступил назад, словно теперь опасность исходила от ребят. При этом он чуть было не натолкнулся на Вивьен, которая уже отошла от магического шока и теперь тоже направила на них свой аппарильо. Этого только не хватало! Это был странный фен, которым она однажды уже вывела из игры Артура и Юну. Вивьен несколько раз нажала на курок, но усыпляющий туман вырывался лишь крошечными облачками, не долетая до друзей. Вивьен ошарашенно уставилась на своё оружие.

Воспользовавшись моментом, Элина увлекла друзей за собой. Нужно вернуться в «Горькую сладость» и удирать уже из лавки! Они помогали друг другу бежать. Элина не обращала внимания на боль в колене. Лишь бы прочь отсюда!

По счастью, чары Мортимера утратили свою силу.

Ещё чуть-чуть! Они уже добрались до чёрного хода в лавочку. В Элине проснулась надежда. Они справятся!

Но стоило ей об этом подумать, как она, налетев на незримый барьер, качнулась назад. Перед ней сплелась сеть из нитей, видимых, только если до них дотронешься.

Вдруг рядом с ней взвизгнула Чарли, потому что её обвили невесть откуда взявшиеся липкие верёвки из какой-то резиноподобной массы, и она упала. Робин с Элиной пытались помочь Чарли, но чем сильнее они тянули за верёвки, тем туже те оплетали её, врезаясь в кожу.

Чарли, застонав, обернулась к ним:

– Идите без меня! Уходите!

Ни Робин, ни Элина ничего на это не ответили. Оставить Чарли одну? Никогда в жизни!

– Если схватить кого-то из вас, считай, попались все, – сказала Вивьен. – На самом деле ваше самое слабое место в том, что вы думаете, будто вместе сможете достичь большего.

Вивьен подняла фен-аппарильо и прицелилась в друзей.

– Ваше недавнее колдовство сейчас тоже утратит силу. Может, вы и выиграли немного времени, но на этом всё.

К ней, доставая новое оружие, присоединился Мортимер. У Элины мурашки по коже побежали, потому что оно очень напоминало арбалет.

Стрелы, казалось, были не из дерева, а из сверкающего сахара.

– Эти наглые сопляки считают, что могут переиграть меня, – с убийственным спокойствием произнёс Мортимер. – Ладно бесталанные, но ты! – он наставил оружие на Робина. – Ты, мальчишка, позор для всех нас!

У Элины внезапно появилось ощущение, что она видит всё в замедленном темпе. Вот Чарли, стянутая магическими путами, катается по земле, пытаясь освободиться. Вот Робин побелел как мел, словно парализованный страхом. Вот Вивьен повернулась, что-то говоря Мортимеру. А затем наступил тот миг, когда Мортимер, несмотря на гневные возгласы Вивьен, нажал на спусковой крючок.

Не раздумывая, Элина бросилась вперёд, заслонив собой Робина. Кто-то громко вскрикнул – кажется, Чарли. И тут Элине прямо в грудь вонзилась сахарная стрела.

Глава 32

Стрела с такой силой поразила Элину, что опрокинула её и бросила прямо в объятия Робина. Всё тело пронзила резкая боль. Казалось, ей не хватает воздуха, и даже когда сахарная стрела растаяла, как облачко дыма, ей не полегчало.

– Элина! – взвизгнула Чарли. – Элина-а-а!

– Элина! – прошептал Робин. – Нет, нет, нет!

Мир вокруг Элины поплыл. Она пыталась дышать, но из горла вырывались только страдальческие стоны. Ей больше не удавалось держать глаза открытыми, но стоило их закрыть, как боль во всём теле усилилась. Силы оставили её…

Кто-то произнёс её имя? Робин? Чарли?

Элине было всё равно. Ей хотелось лишь одного: чтобы прекратились эти мучения. Вот так, наверное, и умирают…

И тут, словно в лицо плеснули стакан ледяной воды, ей в голову пришла мысль. Нет! Так всё закончиться не может! Утраченный рецепт нужно защитить. И, что ещё важнее, – она нужна друзьям! Заставив себя вновь открыть глаза, Элина увидела над собой выражавшее полное отчаяние лицо Робина.

– Помогите нам! – крикнул Робин. – Пожалуйста!

Никто не заметил, что Элина ещё в сознании, а привлечь к себе внимание у неё не получалось. Краем глаза она видела, как колдовские оковы пали и Чарли освободилась. Тут же набросившись на Вивьен, она забарабанила кулаками по её руке.

– И как вы только можете быть такой жестокой?! – рыдала Чарли. – Почему вы обязательно хотите, чтобы мы умерли? Запираете нас в комнате с дымящейся жвачкой, а теперь… теперь… Мортимер выстрелил в Элину! Что, если наша подруга умрёт?

«Чарли, я ещё жива!» Элине так хотелось что-нибудь сказать, но дышать было очень больно и она не могла выговорить ни слова.

– Какая ещё жвачка? – спросила Вивьен. В её голосе слышалась неуверенность. – Ничего подобного я никогда против вас не применяла! И дверь не запирала! В конце концов, в мои планы входило вас в целости и сохранности…

– Врунья! – вскричал Робин. – Вы заперли нас, и мы чуть не задохнулись от дымящейся жвачки! Нам просто жутко повезло, что смогли выбраться оттуда!

– Помогите нашей подруге! – взмолилась Чарли.

Элина чувствовала себя невероятно беспомощной. Она ненавидела это снова и снова повторявшееся ощущение. Но когда она взглянула на Чарли и Робина, эта беспомощность сменилась другим чувством – уверенностью. Её друзья рядом, на её стороне, они не оставили её в беде.

Именно это и придало Элине новых сил. Она сделала глубокий вдох и, несмотря на боль, попыталась встать. В лице Робина, заметившего, что Элина пошевелилась, отразилось облегчение, и он помог ей приподняться. Сидя, она взглянула на Вивьен, которая обернулась к Мортимеру.

– Мортимер, что это значит? – потребовала ответа Вивьен.

Мортимер примирительно поднял руки, но лицо его выражало что угодно, но только не сожаление. Он демонстрировал всё ту же омерзительно злобную ухмылку, которая говорила о том, как его забавляет ситуация.

– Они же ещё живы. А твой план сработал.

– Мой план? – эхом отозвалась Вивьен. – Мой план заключался в том, чтобы дети оказались в безопасном месте, чтобы вернулись домой и привели нас к тайнику с утраченным рецептом. Я бы никогда… я же говорила тебе, Мортимер, что эти глупые дети не опасны!

– А ты не такая, как прежде, – отозвался Мортимер. – Только и твердишь об этих детях. Какое тебе до них дело?

И тут произошло нечто совершенно немыслимое. Элина даже подумала, что это обман зрения, настолько безумным показался ей такой поворот событий. Потому что…

Вивьен вдруг направила оружие на Мортимера.

– Это ты не такой, как прежде, – с невозмутимым спокойствием сказала она. – Ты действуешь, не советуясь, и думаешь только о себе! В чём ты ещё мне солгал? Ты всё время преследуешь собственные цели! Как же я сразу этого не заметила! Если я им об этом доложу, для тебя всё будет кончено!

– Как ты смеешь? – прошипел Мортимер. – Я преданный Иным сладкомаг! Этот рецепт сделает нас гораздо более могущественными, чем консилиум магистров! Сотни талантов будут нашими! Магический мир склонится перед господством Союза Иных! Всех бесталанных мы уничтожим! И ключ ко всему – этот рецепт.

Элина заметила, что оружие в руке Вивьен слегка дрогнуло. Неужели с такой стороны она Мортимера ещё не знала? Что-то в его словах её насторожило? Казалось, она не может поверить, что ради рецепта он готов переступить черту. Если Вивьен другого мнения…

– Робин, – прохрипела Элина. – Скажи ей… рецепт…

– Что? – спросил Робин, склонившись к ней поближе.

– Воздействие этой сладости… – прошептала она.

Понадобилось несколько секунд, чтобы Робин наконец сообразил.

– Вивьен! – воскликнул он. – Этот рецепт, он очень опасен! Он… называется «Шоколадный напиток «Смертоносная кража таланта»!

– Вот! Они его читали! – выдавил из себя Мортимер.

Но слова Робина возымели действие.

Вивьен отодвинула от себя рыдающую Чарли, которая, повернувшись к Робину и заметив, что Элина открыла глаза, бросилась к ней. Она тут же опустилась на землю рядом с подругой. В глазах у Чарли стояли слёзы.

– С тобой всё хорошо!

Трое друзей как заворожённые наблюдали за тем, как Вивьен, по-прежнему держа Мортимера на прицеле, сделала шаг вперёд:

– Чтобы рецепт можно было использовать, кто-то должен умереть? Об этом они ничего не говорили…

Мортимер фыркнул:

– Что ж, талант стоит дорого.

– Так, значит, ты всё знал и ни слова не сказал?

– А зачем? – раздражённо отозвался Мортимер. – Новую эру для Союза Иных способны открыть только лучшие и сильнейшие, а для этого нужны жертвы! Не дури! Мы станем непобедимыми, Вивьен! Непобедимыми!

– Нет, – сквозь зубы процедила Вивьен.

– Нет? – переспросил Мортимер. – Что значит «нет»?

– Мы никогда не говорили о том, что кто-то из сладкомагов должен умереть. Речь шла о том, чтобы привести их в новую эпоху! – гневно возразила Вивьен. – Такую, где каждый из нас получит магическую силу, полагающуюся ему от рождения! Я всего лишь хотела, чтобы мой… Это… это не то решение проблемы, которое я искала. И не таким должен быть путь в будущее, о котором всегда говорили в Союзе Иных!

– Тогда ты действительно слепа! – взревел Мортимер.

– Ты не получишь рецепт! – почти крикнула Вивьен. – Я способна на многое, чтобы достичь цели, но я не убийца!

Теперь и Мортимер поднял свой аппарильо-арбалет.

– Думай, что говоришь. Похоже, тебе нельзя доверять…

– Рецепта тебе не видать! Исчезни!

– Он – мой! – как безумец взвизгнул Мортимер.

В следующую секунду он выстрелил в Вивьен. Распахнув пальто, та выставила перед собой полу, словно щит. Сахарная стрела испарилась на ткани, не причинив ей вреда. Вивьен медленно пошла назад, пока не встала перед Элиной, Чарли и Робином, прикрывая их собой.

Мортимер стрелял снова и снова, но пальто Вивьен защищало их всех.

Когда стрелы у изобретателя закончились, он достал следующее оружие.

Однако Вивьен оказалась расторопнее. Из одного из карманов она вытащила какую-то сладость, Элина успела заметить только сверкнувшую обёртку. В её положении трудно было различить, что происходит, но Вивьен, должно быть, съела эту конфету, потому что Мортимер громко застонал. Казалось, что-то с невероятной силой придавливает его к земле. Он сопротивлялся, но скоро уже не мог держать оружие и против воли упал на колени.

– Вам нужно бежать! – шепнула Вивьен.

Элина смогла подняться, только опираясь на Чарли и Робина. До чёрного хода «Горькой сладости» оставалось всего несколько шагов, но магическая сеть Вивьен всё ещё не до конца отлипла от двери.

Чарли попыталась пробиться в уже появившееся в ней отверстие, но это ей не удалось. Элина еле держалась на ногах, так что вряд ли устояла бы без поддержки Робина. У неё адски жгло в груди. Ей по-прежнему не хватало воздуха, но она заставляла себя дышать, оставаться сильной.

– Спасибо, – беззвучно выдохнул Робин. – Ты не колеблясь бросилась прикрыть меня.

Элина быстро сжала его руку, и Робин крепче обнял её.

Во дворе Мортимер с Вивьен продолжали ожесточённую схватку. Всё происходило так быстро – выхватывалось оружие, использовались разные сладости, – что Элина с трудом понимала, кто что делает и кто одерживает верх. Вокруг грохотало и шипело, в воздухе летали искры и сахарная пудра, трещали разные механизмы, Мортимер выкрикивал отвратительные ругательства.

– Пропади ты пропадом со своими драгоценными сопляками!

Подняв бронзового цвета металлический шар, изобретатель швырнул его под ноги Вивьен. Последовал такой страшный взрыв, что Вивьен, отлетев назад, осталась неподвижно лежать у того участка стены, в котором Мортимер до этого пробил дыру с голову величиной. Изобретатель достал второй шар – несомненно для того, чтобы убрать Вивьен с дороги раз и навсегда.

Элине, не сводившей глаз с Вивьен, стало вдруг немыслимо жаль эту женщину, которая так досаждала им, но только что вот и защитила.

– Сеть! Мы в неё пролезем! – возликовал Робин.

– Элина, что случилось? – спросила Чарли, заметившая колебания подруги.

– Вивьен! Ей нужна наша помощь! – сказала Элина.

Мортимер уже поднимал следующий шар. Бросив на них взгляд через плечо, он ухмыльнулся, словно говоря: «Сейчас придёт и ваша очередь!» Он наверняка считал, что чары сети ещё удержат их здесь.

Вивьен оставалось лишь несколько секунд…

И тут Элина приняла решение.

– Нужно использовать печенье. Даже если это сладость Иных и мы не знаем, как она подействует.

Времени на раздумья не оставалось. Чарли в секунду достала у Элины из кармана упаковку молочного печенья «Окаменей» и вынула его из коробки, которую небрежно выбросила. Большая часть печенья раскрошилась, но три штуки Чарли наскребла. Элина из последних сил удерживалась на ногах, опираясь на Робина. Чарли на ходу сунула каждому из них в руку по печенюшке.

Мортимер изготовился к броску.

Друзья поднесли ко рту печенье, глазурованное под серебристо-белый мрамор.

Вкуса печенья Элина почти не почувствовала. Её по-прежнему мутило от удара сахарной стрелы, ей было трудно глотать, и она изо всех сил сосредоточилась на Мортимере, молясь, чтобы они вовремя успели его остановить.

И правда! Что-то случилось! Изобретатель резко остановился, его рука застыла в броске, и в это же время раздался громкий треск, какой бывает, когда ломается ветка. Словно оцепенев, он больше не двигался с места. Затем по руке и лицу Мортимера пошли трещины. Ребята выстроились, защищая собой по-прежнему лежавшую без сознания Вивьен, и тут взгляд Элины встретился со взглядом расширившихся от ужаса глаз Мортимера, который понял, какую сладость они против него использовали.

Испустив последний вздох, изобретатель превратился в камень, а с ним и металлический шар, к величайшему облегчению Элины так никуда и не полетевший.

Вскоре последовал оглушительный треск, словно взорвался какой-то гигантский пузырь. В воздухе повисло что-то наподобие мыльной плёнки, оседавшее лёгким туманом. На Элину обрушились звуки. Удивительным образом она только сейчас осознала, что до этого момента здесь, на заднем дворе, словно работало какое-то поле, не пропускавшее посторонних звуков, – явно действие одной из сладостей Мортимера. После того как он превратился в камень, чары утратили силу.

– Робин! – воскликнул господин Цукерхут.

– Дети! – крикнула госпожа Цукерхут.

Элина боялась даже моргнуть. Родители Робина! Появившись словно по волшебству всего в нескольких шагах от ребят, они тут же подскочили к ним. Господин Цукерхут, встав за спиной у Чарли и Элины, бережно приобнял их за плечи, словно давая понять, что пришёл сюда ради них. Госпожа Цукерхут, взяв в ладони лицо Робина, с тревогой оглядывала его.

Но Цукерхуты пришли не одни! Элина увидела госпожу Боне, господина Алдрича и ещё нескольких мужчин и женщин в форме и длинных мантиях. Магистры? Реферетти? Ей было всё равно, потому что при виде такого количества взрослых на душе у неё полегчало – теперь они в безопасности, и страницы хроники тоже.

В следующее мгновение взрослые, похоже, осознали, что здесь произошло. Элина заметила, что господин Алдрич, вытянув шею, глядит куда-то в сторону. В это же время молодая женщина, стоявшая справа от него, в ужасе воскликнула:

– Там Вивьен Алдрич!

Элина в смятении посмотрела туда, куда она указывала. Вивьен уже не лежала на земле. Она, превозмогая себя, поднялась у стены на ноги и в эту секунду растворялась в каком-то фантасмагорическом завихрении тумана.

– Это и правда ты, Вивьен! – вскричала потрясённая госпожа Цукерхут.

На секунду Вивьен, казалось, застыла, почти как Мортимер, превращаясь в камень. Элине послышалось, будто она совсем тихо прошептала «Абигайль».

Осознание того, кто перед ними, распространялось теперь среди собравшихся взрослых, подобно огню лесного пожара. Всех охватила тревога.

Магистры, стоявшие ближе всех к Вивьен, пришли в движение. Но руки одного из мужчин прошли сквозь туманные очертания Вивьен, и она исчезла.

– Найдите её! – крикнула госпожа Боне. – Она не могла уйти далеко!

Магистры разделились на группы. Одна женщина, чтобы скорее выбежать со двора, достала какую-то сладость и взорвала с её помощью цепи на воротах. Мужчина, засунув что-то в рот, просто перемахнул через высокую стену. Доставались всё новые сладости, выхватывались аппарильо, и с началом поисков Вивьен в два счёта поднялась настоящая кутерьма.

Лишь одна пожилая дама не двигалась с места. Она с благоговением разглядывала Робина, Чарли и Элину.

– Воистину, – сказала она, – в Белони ещё случаются чудеса.

Глава 33

– Так, значит, он окаменел от собственной сладости? – спросил господин Шноттер. Судя по выражению его лица, эту информацию ему ещё требовалось осмыслить.

– Да, – подтвердила Элина. – Тут столько всего случилось!

– Дети… – начал было он, но только улыбнулся.

Элина тоже улыбнулась в ответ. Она была несказанно рада видеть, что у господина Шноттера всё хорошо. Что он проснулся и здоров – и им позволили его навестить.

Со своего стула в углу подала голос магистр госпожа Абрамова, которая и привела их в Лечебный зал:

– Твои ученики такое там сотворили! – Казалось, она искренне радовалась тому, чем закончились приключения Чарли, Робина и Элины.

Они с господином Шноттером знали друг друга и раньше?

– Я очень горжусь вами, – сказал господин Шноттер, добродушно глядя на ребят. – Я знал, что могу вам доверять и что вы расшифруете мою записку. Что в конце концов измените всё к лучшему.

– Мои родители другого мнения, – вздохнул Робин. – Они всё ещё злятся на вас. Но какая разница! Главное, что вам уже лучше!

О да! Особенно злилась госпожа Цукерхут. Она никак не могла простить господину Шноттеру, что он оставил ребятам эту загадку и тем самым подверг их большой опасности. Но Элина ни о чём не жалела, пусть даже эта история ещё долго не будет давать ей покоя.

Чарли наклонилась вперёд:

– Нам столько всего нужно у вас спросить.

– Уж это как обычно, да? – подмигнул ей господин Шноттер.

Весь день Элину не отпускало ощущение дежавю, словно она уже когда-то переживала подобную ситуацию. Они с друзьями выполняют опасную миссию, магистры, появившиеся слишком поздно, не оказывают им поддержки и в конце концов препровождают их в музей, будто злодеи тут именно они…

В допросе Элине разрешили не участвовать. Из-за ранения сахарной стрелой её дольше, чем Чарли и Робина, продержали в процедурной – по счастью, в присутствии госпожи Цукерхут. Втайне ей очень хотелось, чтобы в этот момент рядом оказалась мама. Вечером Элина крепко-крепко обнимет её, а заодно и папу с Питом! И расскажет об этой истории дедушке!

– Ты такая молчаливая, Элина, – заметил господин Шноттер.

Она потёрла раненое место.

– Я просто устала. И после всех этих волнений мне немножко не хватает родных, – призналась она.

Господин Шноттер посмотрел на неё с сочувствием:

– Понимаю.

– Что теперь магистры с нами сделают? – спросила она, украдкой взглянув на госпожу Абрамову.

До сих пор складывалось впечатление, что магистры по должности не имеют права на хорошее настроение. Но госпожа Абрамова сразу же понравилась Элине. К тому же она понимала, что ребята помогли сладкомагам. Если другие магистры думают так же, то тогда ещё не всё потеряно и, возможно, друзья смогут избежать наказания. На поддержку госпожи Боне они могли рассчитывать в любом случае…

Элине очень не хотелось терять оптимизма.

– После того как магистры вытащили меня из магической комы, я выдал им, где спрятан утраченный рецепт, но с условием не наказывать вас за то, что я на вас взвалил, – рассказал господин Шноттер, глядя на госпожу Абрамову. – А для магистров свято одно – их обещание. Так что не волнуйтесь.

Все посмотрели на госпожу магистра, и она медленно кивнула:

– Сейчас есть более серьёзные проблемы, чем две девочки, которым известна наша тайна.

Элине ни в коем случае не хотелось признаваться в этом при госпоже Абрамовой, но она всё ещё не доверяла обещаниям магистров. И хотя они с друзьями отдали им утраченный рецепт, её не покидала мысль: что, если они ненароком сыграли на руку Союзу Иных? Ведь Мортимер говорил о шпионе, у которого здесь повсюду глаза и уши. Разумеется, Чарли и Робин упомянули об этом на допросе. Но пока шпиона не разоблачили…

– Ты думаешь о Вивьен? – спросила Чарли.

Помедлив, Элина ответила:

– Да, и о ней тоже. Она смогла войти в «Горькую сладость», потому что у неё не было дурных намерений. Может, она и сама об этом не догадывалась, пока не помогла нам, но, кажется, в ней… есть что-то хорошее. Интересно, какая у неё тайна?

– И как это ей всегда удаётся исчезать? – удивился Робин.

– Это задачка на будущее, – сказал господин Шноттер. – Мне категорически не нравится, что вы после всего случившегося продолжаете ломать голову над чем-то вроде этого. – Он откашлялся. – Сделайте паузу. Мы все здоровы, рецепт в безопасности, и Мортимер уже никому не доставит неприятностей.

– Так-то так, – сказала Элина. – Но в Союзе Иных состоял не один Мортимер… Что делать со всеми остальными?

– Предоставьте это нам. – Подойдя к постели господина Шноттера, госпожа магистр Абрамова добродушно взглянула в глаза Элине. – Вы, дети, сделали более чем достаточно и действительно заслужили передышку. Я же сказала, что у консилиума сейчас гораздо более серьёзные проблемы, чем вы, девочки, – и магистры осознают, какая опасность исходит от Союза Иных.

– Но мы ещё так многого не понимаем, – продолжала настаивать Элина, переводя взгляд с господина Шноттера на госпожу Абрамову и обратно. – Почему вы похитили рецепт из музея? Почему за все эти годы не уничтожили его? Что такое эти хроники Пико? И ещё много всяких почему…

Лицо госпожи Абрамовой приобрело задумчивое выражение.

– Что ж, – начала она. – О страницах из хроник Пико я могу вам сказать следующее: их просто так не уничтожишь. Они защищены древней магией, тайну которой и по сей день не удалось разгадать до конца даже консилиуму. Для нас само по себе загадка, как кому-то удалось эти страницы из хроник изъять.

– А где находятся эти хроники? И не угрожает ли этим страницам что-нибудь ещё? – спросил Робин.

Госпожа Абрамова помедлила.

– Сами хроники Пико считаются пропавшими. В Музее конфетных искусств их никогда не было – когда-то давно к нам попало лишь несколько страниц. Больше я ничего сказать не могу. Считается, что найти хроники, а также уничтожить их под силу лишь настоящему наследнику мадам Пико. Это долгая, запутанная история. – Магистр бросила взгляд на висящие на стене часы. – А теперь мне пора идти. Пожалуйста, не устраивайте тут никаких проделок! А не то вас засунут в Камеру стенающих страдальцев, а там вам точно не понравится.

– Да такого помещения тут вовсе и нет, – возразил господин Шноттер.

Госпожа Абрамова приложила палец к губам.

– Ну, кто знает! – она подмигнула ему. – За время, что тебя тут не было, кое-что изменилось.

Она стремительно вышла из комнаты.

– Какая она странная, – заметил Робин.

– Меня вы поначалу тоже считали странным, – отозвался господин Шноттер.

– И до сих пор считаем, – дерзко выступила Чарли.

Все дружно расхохотались. Смех захватил Элину целиком, от макушки до кончиков пальцев. Она чувствовала себя счастливой оттого, что сидит вот так вместе с Робином, Чарли и господином Шноттером. Никакое приключение и никакая опасность никогда не заставят её потерять веру в их дружбу.

– А теперь расскажите нам побольше об этом рецепте, – попросила Элина. – Почему после стольких лет вы всё-таки выдали магистрам место, где он спрятан? Вас сослали из-за этих страниц? Если да, то почему вы рискнули отправиться с нами на аллею?

Господин Шноттер сцепил пальцы в замок.

– Чтобы сразу ответить на один из ваших вопросов: посетив меня тогда, после истории с Вивьен, в Белони и оставив сахарный мелок, госпожа Боне попросила об одолжении. На Аллее горькой сладости я должен был встретиться с одним союзником магистров. В деталях об этом рассказывать не имею права, но я отправился туда с вами не только по этой причине. Я действительно хотел вам помочь.

Элина вспомнила тот момент перед магазином «Цареллы», когда господин Шноттер так странно себя повёл. Значит, он тогда и правда ненадолго отлучался…

– Я чувствую себя виноватым за то, что вообще-то Мортимер заинтересовался вами из-за меня. Ведь, как мы все теперь знаем, обращаться к нему было большой ошибкой и привело к тому, что вы оказались втянутыми в борьбу против Союза Иных. – Господин Шноттер тяжело вздохнул. – Часто нелегко понять, кому можно доверять, но мне бы хотелось, чтобы вы знали одно: вам бы я снова доверил свою жизнь. Никогда не забуду, что вы для меня сделали, и поэтому хочу рассказать вам свою историю. Но сегодня я ещё очень слаб и перенёс бы это на другой день, согласны?

– Конечно! – воскликнула Чарли. – Тогда давайте, чтобы отвлечься, поговорим о чём-нибудь хорошем. И мне пришла в голову особенно подходящая тема!

– Вот только не начинай сейчас о сияющих как звёзды глазах Артура, – проворчал Робин. – Вам стоит знать, что Чарли вообще-то совершенно без ума от… эй!

Чарли пихнула Робина в бок:

– Заткни фонтан!

Элина, не удержавшись, рассмеялась так громко, что рана отозвалась болью.

– Знаете, что, по-моему, прекрасно и тут же меня бы вылечило? Вкуснейшее мороженое из кормовой капусты!

Тут уж расхохотались Чарли с Робином.

Господин Шноттер наблюдал за ними, качая головой, пока не опустился на подушки.

– Вот банда разбойников, а!

– Нет, – сказала Элина. – Мы – отряд борцов за сладости.

Двери распахнулись, и вошли родители Робина. Господин Цукерхут незаметно улыбнулся господину Шноттеру, в то время как его жена, демонстративно не замечая его, обратилась к Чарли, Робину и Элине:

– Сейчас вас примет консилиум магистров.

Глава 34

Родители Робина нервничали, и от этого Элина распереживалась ещё больше. Руки у неё вспотели, и она чувствовала себя так, словно идёт неподготовленной на самый трудный в жизни экзамен. Слететь с катушек ей не позволяло только присутствие Чарли и Робина – что бы ни предстояло, вместе они выстоят.

У дверей Лечебного зала уже ждала госпожа Ильморе. Она повела ребят по лабиринту лестниц. На одном из верхних этажей они наконец достигли цели: просторное помещение напомнило Элине зал суда. И всё же благодаря люстре из кристаллов сахара и гобелену, на котором с особым вниманием к деталям изображались многочисленные сладости, оно было намного прекраснее. В дальней его части за длинным столом сидели четверо мужчин и четыре женщины. Напротив них стоял стол меньшего размера со стулом, а с обеих сторон располагалось несколько мест для зрителей. Из восьми магистров Элина знала пока только госпожу Боне, господина Алдрича и госпожу Абрамову. Такое смешение знакомых и незнакомых лиц вызвало у неё очень неприятное чувство. Подобные собрания – обычное дело? Или в полном составе консилиум собирается только для вынесения особо суровых приговоров?

– Не хочу, чтобы меня опять допрашивали, – прошептала Чарли.

– Я тоже, – так же тихо ответил Робин.

С места поднялась госпожа Боне:

– Проходите вперёд. Это будет недолго.

Элина взяла Робина и Чарли за руки. В сопровождении господина и госпожи Цукерхут они прошли в глубь зала, оказавшись прямо у стола.

– Как верховный магистр я должна сообщить вам решение консилиума, – объяснила госпожа Боне. – Единогласно решено снять с вас и детей все обвинения.

Смысл её слов доходил до Элины очень медленно.

– Не подлежит сомнению, что семья Цукерхутов на протяжении долгих лет нарушала многие правила – иногда, чтобы защитить магию, – сказала госпожа Боне. – И вы, девочки, не обладая магическим талантом, тоже не подчинились правилам магистров, оставшись частью нашего мира. Несколько десятков лет назад было решено, что бесталанные представляют собой опасность для сладкомагов и их тайн, и всё же… всё же консилиум считает, что в прошлом были допущены ошибки, которые сегодня мы не хотели бы повторять.

Госпожа магистр выдержала многозначительную паузу.

– Союз Иных перешёл в наступление – мы не должны это игнорировать. Лишь благодаря вашим, Элина, Чарли и Робин, действиям удалось сохранить утраченные страницы из хроник Пико. Вы, господин и госпожа Цукерхут, тоже сыграли важную роль как в борьбе против Вивьен Алдрич, так и в защите рецепта. Кто знает, чем бы закончилась эта история, если бы к Элине и Чарли не вернулись их воспоминания.

Элина с надеждой смотрела на госпожу Боне. Неужели всё будет хорошо?

– Мы сохраним ваши воспоминания, – продолжила госпожа Боне. – Более того, консилиум находит, что проявленной смелостью, своим единством и преданностью вы обе заслужили место в магическом мире.

Элина почувствовала, как на глаза навернулись слёзы. Она испытала сильное облегчение, но главное – радость. Не будет никакого наказания! Им даже разрешили быть частью мира магии! Она обернулась к друзьям, потрясённым не меньше её.

Все трое готовились к чему угодно, но не к этому!

Теперь госпожа Боне перевела взгляд на родителей Робина:

– Мы хотели бы просить вас и дальше брать девочек под своё крыло и выступать для обеих магами-опекунами. Познакомьте Элину и Чарли со всеми нашими правилами. Тогда в следующий раз они смогут для разнообразия их и соблюсти.

Элине померещилось или в глазах госпожи Боне вспыхнула искорка?

– Это большая радость для нас! – воскликнула госпожа Цукерхут.

– С огромным удовольствием! – кивнул господин Цукерхут.

– Очень хорошо! – сказала госпожа Боне и снова обратилась к Чарли, Робину и Элине: – Консилиум магистров хотел бы высказать вам свою благодарность. Вы сделали действительно большое дело, дети. Но есть и ещё кое-что.

У Элины перехватило дыхание. Неужели тут какой-то подвох?

– Консилиум долго думал, и, не в последнюю очередь принимая во внимание ваше поистине впечатляющее появление на Аллее горькой сладости, принял ещё одно решение: мы хотели бы сделать вас, Элина и Чарли, хранительницами сладкомагов. Пока это лишь попытка возродить былую традицию, но мы надеемся, вы возьмёте на себя эту задачу – и, прежде всего, отнесётесь к ней всерьёз.

Элина не верила своим ушам.

– Мне всё это снится? – пробормотала она, на что госпожа Абрамова рассмеялась, а женщина рядом с ней весело улыбнулась.

– Нет, это не сон, – ответила госпожа Боне, и Элина ощутила, как щёки обдало жаром. Но это же немыслимо! Они с Чарли – хранительницы, прямо как жена господина Шноттера! Он будет так горд ими! Элина и сама гордилась собой.

– Мы? Хранительницы сладкомагов? – просияла Чарли. Наконец-то она полностью преодолела свой страх перед магией!

– Разумеется, вам придётся поклясться хранить тайну магии, – пояснила госпожа Боне. – Но об этом мы поговорим в другой раз – конечно, только если вы обе захотите вступить в эту должность!

Теперь Элина тоже улыбалась от уха до уха:

– Я хочу!

– И я! – сказала Чарли, пребывавшая на седьмом небе от счастья.

Госпожа Абрамова поднялась с места:

– Позже мы решим, как действовать дальше. Новых хранителей не было уже много десятилетий. Наверняка и ваш храбрый друг-сладкомаг Робин Цукерхут одобряет такое решение?

– Я не мог и мечтать о таком! – горячо заверил Робин.

– Прекрасно! – сказала госпожа Абрамова. – Я уверена, что вы нас не разочаруете и совершите ещё много великих дел! А у нас есть для вас кое-что ещё.

Магистр подала знак госпоже Ильморе, после чего та открыла дверь, и в помещение вместе со стажёром Беннингом вошли ещё два юноши.

– Пон Робина Цукерхута полностью починен, – сказала госпожа Абрамова.

Стажёр, тут же выступив вперёд, протянул Робину его пон.

– Совершенно очевидно, что Мортимер Альбертс намеренно ещё больше сломал его в надежде второй раз заманить господина Шноттера на аллею. Но его истинных мотивов нам уже не узнать – он по-прежнему остаётся окаменевшим.

Элина с трудом подавила ком в горле. Если уж молочное печенье так действует, ей и думать не хотелось, что могли натворить Иные.

Вперёд выступил второй стажёр, протягивая им чемодан:

– Это, по-видимому, тоже ваше.

Оказавшись самой проворной, Чарли взяла у него чемодан.

– И наконец, – сказала магистр, и Элина уже увидела, что было в руках у третьего стажёра, – в ваше владение переходит жезл с сахарными жемчужинами. Он придуман так, что сам находит себе владельца, и после долгих лет, которые он пролежал в «Империи изобретателей», этим владельцем стала ты, Элина. И всё же, пока не узнаешь всю его магическую силу, ты должна пользоваться им разумно и осторожно.

Элина кивнула, и стажёр вручил ей аппарильо.

– Большое спасибо! – Девочка, потрясённая такой доброжелательностью, отважилась задать вопрос: – А что будет с господином Шноттером?

– Решение консилиума распространяется и на него. Он свободен от всех обвинений и сможет продолжать спокойно жить в Белони.

– Но… как же его ссылка? – уточнила Элина.

Господин Шноттер как-то сказал, что его самым заветным желанием было бы восстановить своё доброе имя и вернуться в мир магии.

– На этот вопрос господин Шноттер ответит вам сам, – вмешалась госпожа Боне. – Ему потребуется ещё несколько дней, чтобы окончательно поправиться. А теперь ступайте. Можете попрощаться с ним. А затем стажёр Беннинг проводит вас до связующих путей. Да вы ведь их уже знаете.

Элина сделала шаг вперёд. Заглянув в лицо каждому из магистров, она увидела у кого-то в глазах недоверие и тревогу, а у кого-то – расположение и надежду. Но в одном все присутствующие не сомневались: дружба между сладкомагом и двумя обычными девочками сделала мир магии чуточку лучше.

– Спасибо! – улыбнулась Элина.

Госпожа магистр Боне улыбнулась в ответ:

– Это вам спасибо!

Глава 35

Положив цветы на могилу, Элина отступила назад.

– Лилии Мэгги любила особенно, – сказал господин Шноттер. – Вообще-то она все цветы любила. Она была таким человеком, который умеет радоваться самым простым вещам.

– Как жаль, что мы не знали её, – грустно заметила Элина.

– Она бы всех вас полюбила, – сказал господин Шноттер. – Ей бы пришлась по душе ваша жажда приключений. Я мог бы рассказать вам столько сумасшедших историй о ней.

– Мы с удовольствием их послушаем, – заверила Чарли.

– Это точно! – подтвердил Робин.

– Может, расскажу что-нибудь, когда придёте в следующий раз.

– Будет здорово! – обрадовалась Элина.

Они постояли молча, слушая шум ветра.

– Я безумно любил Мэгги, – нарушил тишину господин Шноттер. – Мы учились с ней в одной школе здесь, в Белони, а несколько лет спустя, когда мне больше всего на свете захотелось, чтобы она всегда была рядом со мной и я понял, что и ей хотелось того же, я посвятил её в тайны магии. Очень скоро она стала хранительницей. Мы поженились и были абсолютно счастливы.

Господин Шноттер прервал свой рассказ, и снова наступило молчание.

– Тогда я был магистром-стажёром вместе с Эдвардом, отцом Вивьен Алдрич. В то время Союз Иных привлекал к себе всё больше внимания. Случались нападения на сладкомагов, занимающих важные посты, и кражи ценных аппарильо – при этом Иные везде оставляли свой герб в качестве предупреждения. В Музее конфетных искусств, где работал и Мортимер, о союзе говорили всё больше. И всё настойчивее распространялись слухи о том, что якобы у магистров есть рецепт сладости, обладающей невероятной магической силой и способной устранить любую проблему в мире. Мортимер был одержим этим рецептом, а мне всё это не казалось чем-то удивительным. Я думал, что у магистров такой рецепт не один. – Господин Шноттер снова взглянул на могилу жены. – Для меня важнее были другие вещи. Случившееся вскоре назначение нас с Эдвардом на должности магистров. Моя жена Мэгги, уже обучавшая новых хранителей, и наша совместная жизнь в Белони, которую я считал идеальной. А когда Мортимер получил место в «Империи изобретателей» и мы потеряли друг друга из виду, я никогда больше и не вспоминал об этом рецепте – пока тяжело не заболела Мэгги.

Сердце у Элины забилось сильнее, ведь она знала, что кончилось всё плохо. Взволновало её и то, что господин Шноттер когда-то был магистром.

– Я не мог поверить, что не в силах ей помочь. Впервые в жизни я проклинал мир сладкомагов. Дни и ночи я просиживал в Зале легендарного знания в поисках какого-нибудь решения. – Казалось, господину Шноттеру тяжело говорить об этом. – И тут мне опять вспомнились рассказы Мортимера. Будучи магистром, я уже знал, где хранятся рецепты, обладающие мощной магической силой. Но этот был особенным, потому что представлял собой опасность, и, наконец увидев его, я понял, что эта магия не решит проблемы, а только создаст новые. – Пальцы старика крепче обхватили трость. – Несколько недель спустя Мэгги умерла, и я совершенно потерял голову… Часто, чтобы забыться, я обретался в одном пабе на Аллее горькой сладости, где и услышал разговор Мортимера и нескольких других сладкомагов. Они говорили об этом особом рецепте и об одном магистре, который переметнулся на сторону Союза Иных и приведёт их в музей. Это вывело меня из оцепенения. Я осознал, что должен выкрасть рецепт, чтобы он не попал в руки злодеев. Внезапно я перестал понимать, кому из магистров можно доверять.

– Вы не хотели, чтобы кто-нибудь пострадал, – с сочувствием заметила Элина.

Господин Шноттер кивнул:

– Я опасался, что музей перестал быть для рецепта надёжным местом – и, видимо, не ошибался. Но потом случилось сразу столько всяких событий: я выкрал страницы, произошла Великая Распря, которая повлекла за собой изгнание хранителей. Вдруг показалось, что наследие Мэгги утрачено навсегда.

– Вы в этом не виноваты, – сказала Чарли. – Благодаря краже Иные не смогли завладеть рецептом.

– Да, – подтвердил Робин. – Вы совершили настоящий подвиг!

Лицо господина Шноттера по-прежнему оставалось печальным.

– Я никогда не был до конца уверен, что поступил правильно… Я долго размышлял, где бы спрятать рецепт, и вспомнил одну историю Мэгги про Часы точного времени мадам Пико – аппарильо, который может хранить тайну и до нужного момента оберегать её. Я не мог объяснить себе, почему спустя столько десятилетий он заработал в «Горькой сладости» именно для меня, но это так.

– Магистры вас не преследовали? – спросила Чарли. – Если вы с Мэгги жили в Белони, то они знали, где вас найти. Вас никогда не судили за ваш поступок?

– Иногда лучшим тайником оказывается тот, что прямо под носом, – объяснил господин Шноттер. – Магистры нашли меня, арестовали, довольно долго продержали в тюрьме, допрашивали с помощью магических сладостей… Но во мне ещё жива была эта искра, воспоминания о Мэгги, придававшие мне сил, и я сумел противостоять магии и сохранить свою тайну.

Элина содрогнулась при мысли о том, сколько всего выпало на долю господина Шноттера.

– Почему же магистры отпустили вас и даже помогли затаиться в Белони?

– Иногда я задаюсь тем же вопросом, – сказал господин Шноттер. – И всё-таки я догадываюсь, почему они не заточили меня в одну из камер навсегда. За долгие годы в должности магистра я многое сделал для консилиума. В Музее конфетных искусств меня знали ещё со времён моей учёбы. Кроме того, бо́льшую часть жизни я посвятил защите договора Пико. Не говоря уже о том, что за меня поручился магистр Родерик Боне.

Рассказ господина Шноттера сильно впечатлил Элину. Он так много пережил, так много сделал… И она надеялась, что в будущем он подробнее расскажет им о своей жизни и временах, когда был магистром.

– Боне? – переспросила Элина. – Как госпожа магистр Боне?

– Да. Он, когда стал моим учителем, был всего на несколько лет старше, и однажды в поездке, куда мы отправились по поручению магистров, произошёл инцидент, при котором я, так сказать, спас ему жизнь.

– Как это? – удивился Робин.

Господин Шноттер лишь отмахнулся, оставив его вопрос без ответа.

– Он учил меня, и нас связывала тесная дружба. Особенно после того, как меня назначили магистром и мы работали бок о бок. Думаю, он вступился за меня, и это по его инициативе меня отправили в ссылку. Возможно, Родерик тоже считал, что у моего поступка есть и положительная сторона.

– Но, чтобы отправиться на аллею, вы разрушили колдовские чары, – сказала Чарли.

– Да, разрушил, – ответил господин Шноттер. – Потому что выполнить задание госпожи Боне было важнее, чем оставаться в укрытии.

Открыв было рот, Элина покачала головой. Разумеется… говорить об этом задании он не имел права, как и сказал им в Лечебном зале.

– Какая удивительная история, – сказала она в конце концов.

– Какая удивительная история, – повторил за ней господин Шноттер.

Они ещё несколько минут постояли у могилы, а затем неспешно отправились к воротам. Робин и Чарли принялись спорить о том, у кого будет храниться чемодан, и, увлекшись, ушли вперёд, не замечая, что Элина остановилась.

Она ещё раз оглянулась на могилу.

Остановился и господин Шноттер:

– Мне так её не хватает.

Элина улыбнулась ему:

– Мэгги очень гордилась бы вами.

– Она бы всеми нами гордилась, – сказал господин Шноттер. – Постой-ка. – Он полез в нагрудный карман своей жилетки и вытащил оттуда брошь с уже хорошо знакомым Элине символом. – Я долго хранил её. Когда-то она принадлежала Мэгги, и я… хочу отдать её тебе.

Элина заморгала, не веря своим глазам:

– Я не могу это принять!

Зажав трость под мышкой, чтобы освободить руки, господин Шноттер наклонился к Элине. Дрожащими пальцами он прикрепил ей брошь со звездой хранителей на воротник куртки.

От волнения у девочки перехватило дыхание.

– Но, господин Шноттер…

– Именно здесь ей и место, – сказал он. – Помнишь, что я тебе сказал, когда вы оказались втянутыми в борьбу с Вивьен Алдрич, тогда ещё Алфеей?

– Мне нужно помнить о том, что у меня есть кое-что, чего нет у неё.

Господин Шноттер улыбнулся Элине:

– Никогда об этом не забывай.

Элина посмотрела на Чарли и Робина, которые, глядя на них, остановились у ворот. Они махали ей и господину Шноттеру.

– Вы там что, посплетничать решили? – бесцеремонно крикнула Чарли.

– Ну, беги уже, – сказал господин Шноттер.

Элина крепко обняла его:

– Спасибо за всё!

И побежала к друзьям. Но, перед тем как отправиться дальше, возможно навстречу какому-то новому приключению, Элина дотронулась до брошки. Проведя по ней пальцами, она тихонько прошептала.

– Мы сделаем так, чтобы ты гордилась нами, Мэгги.

Она взяла Чарли и Робина под руки:

– Какой у нас талант?

– Дружба! – крикнули те хором.

И все они дружно рассмеялись.

Благодарности

Уррра! Все мы держим в руках вторую книгу из серии «Сладкая магия»! Пережить вместе с Элиной, Чарли и Робином очередное приключение было для меня несказанным счастьем – и надеюсь, для вас тоже. Под обложкой скрывается магия истинного единства, которую я ощущала и во время работы над книгой, – потому что книга зависит от команды, её создающей.

Спасибо замечательным людям за кулисами издательства Arena (Дебора, Верена и Елена – лишь некоторые из них) за поддержку по многим вопросам! Спасибо моему замечательному редактору Лауре, которая навсегда завоевала особое место в моём сердце конструктивными, остроумными и поучительными комментариями. Мне не хотелось бы обходиться без мятного дыхания твоей магической силы. В душе ты больше, чем просто магистр гильдии сладкомагов!

Большое спасибо моему агенту Никласу Шмолю! Ты всегда даёшь мне самые лучшие советы и смеёшься вместе со мной – даже в такие дни, когда на душе у меня дождь.

Моя непреходящая благодарность милой Виктории Гавриленко за сказочно прекрасную обложку и иллюстрации, на которые никак вдоволь не наглядеться.

Кроме того, целый чемодан магических сладостей заслужили все мои друзья, которые снова и снова доказывают, что дружба – это и впрямь талант, который все мы носим в своих сердцах. Фабиан, ты один из самых важных людей в моей жизни и всегда готов прийти на помощь. Будь у меня шоколадная монетка для желаньемёта, я бы пожелала то же самое, что и Элина: чтобы мы остались друзьями навсегда. Ева, я рада, что ты у меня есть. Ты моя сестра по духу. Не нужны никакие карты Таро, чтобы понять, что мы всегда будем идти по жизни рядом.

А ещё брошь хранителя сладкомагов заслужили: Карина, лучшая «Баффи» в мире, Лиз, которая воодушевляет меня следовать за мечтами. Лиза Р. и Дженни, потому что вы настоящие Элины, и я никогда не смогу в достаточной мере отблагодарить вас за вашу нескончаемую поддержку! Штефи Х., наша «мушкетёрская мама», которая в любое время готова помочь и подбодрить нас всех. Анна-Катрина, чьи голосовые сообщения счастья очень много значат для меня. И ещё, конечно же, Софи и Кира – спасибо за смех, прекрасные разговоры и круто-хаотичный мозговой штурм, приведший к изобретению лимонного батончика «Вижу цель»! А ещё Лаура К. и Бьянка, уже очень давно идущие со мной по жизни.

Спасибо и Кристине Х., Алёне и Лизе Л.: вы трое – потрясающие подруги, с которыми я так люблю обсудить всё на свете!

Невозможно не упомянуть и милую Люси Астнер, которая со своей фантастической суперэнергией для меня просто образец.

Кроме того, аплодисментов заслуживают мои первые читатели: Сольвейг, Зина, Лео, Юлия, Карина и Ванни – вы настоящий отряд борцов за сладости!

И напоследок я благодарю мою семью, которая, улыбаясь, покорно сносит мои безумные порывы, хаотичные идеи и странную болтовню о героях книг. Особенно Штеффи, мою сестру, с которой каждая проведённая вместе минута прекраснее, чем посещение Аллеи горькой сладости. Я всех вас очень люблю!

Самое конфетное спасибо и Тебе! За то, что ты снова поддерживал Элину, Чарли и Робина!

Я благодарна всем людям на свете, кто позволяет мне рассказывать им истории.

И куда бы ни завело следующее приключение, я надеюсь на ваше в нём участие!

Всего доброго!

Ваша Таня

Content

Таня Фоозен
Аллея ловушек

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Глава 26

Глава 27

Глава 28

Глава 29

Глава 30

Глава 31

Глава 32

Глава 33

Глава 34

Глава 35

Благодарности