Аманда Фуди

Ученик поневоле

Amanda Foody

THE ACCIDENTAL APPRENTICE

Text copyright © 2021 by Amanda Foody

Illustrations copyright © 2021 by Petur Antonsson

All rights reserved, including the right of reproduction in whole or in part in any form.

© Дёмина А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2022

ДЖЕЛЛИ-БИН, МОЕМУ БЕСПОЩАДНОМУ ЧУДИЩУ СНА, ПОЧЁСЫВАНИЙ ЖИВОТА И БЕШЕНЫХ ЗАБЕГОВ ПО КОМНАТАМ

Глава 1

Баркли Торн знал о грибах почти всё, а известно о них было много.

Он знал, что ядовитые грибы никогда не растут на деревьях. Что от красных в белую крапинку вырастают бородавки между пальцами ног, а белые в красную крапинку бородавки вылечивают, вместе с рубцами и всевозможными прыщами и гнойничками. Он также знал, какие грибы вызывают сонливость или туман в голове, а какие могут буквально убить, если не соблюдать осторожность.

– Почему ты не записываешь? – зашипел Баркли на Селби.

Оба мальчика были учениками высокоуважаемого в их городке грибного фермера, но так как Баркли был старше и умнее, он был в их паре главным. И относился к своей роли очень серьёзно.

– Я н-не могу писать и шагать одновременно, – промямлил Селби, тиская в пальцах перо.

Селби был… одним словом, розовым: розовый нос и розовые щёки делали его похожим на ощипанную курицу, что лишь подчёркивали короткий светлый «ёжик» на голове и коренастая фигура.

Баркли был его полной противоположностью. Несмотря на разницу в три года, он был таким маленьким и худощавым, что Селби грозил перерасти его уже к следующей весне. Тёмные глаза на белом как полотно лице казались чернильными кляксами, а длинные, до плеч, чёрные волосы были зачёсаны по бокам назад и напомажены, чтобы ни единая прядь не выбивалась.

Он не понимал, что такого сложного в том, чтобы писать и шагать одновременно. Едва ли это было сложнее чтения на ходу, а Баркли редко можно было увидеть идущим куда-то без открытой книги в руке.

Двоим ученикам поручили крайне важное задание: найти редкий гриб под названием «траурный сморчок», и для этого они отправились к Лесу.

Именно так, с большой буквы, потому что никакая роща или бор с ним и рядом не стояли. Лес был таким огромным, что не помещался ни на одной карте, и таким опасным, что даже самые отчаянные искатели приключений не осмеливались его исследовать. Его бескрайная чаща исполинской тенью подступала к их городу с запада.

Серые деревья по его краю внушали ужас одним своим видом: будто измятые и погнутые безжалостной рукой гиганта стволы и тянущиеся к пасмурному небу, как когтистые лапы, ветви. Здесь царила гнетущая тишина, нарушаемая лишь шорохом устилавших землю листьев да хрустом сучков под ногами. Сейчас была самая пора сбора траурных сморчков, тот короткий промежуток времени, когда листья уже все облетели, но первый снег ещё не выпал.

Селби запнулся о корень и врезался Баркли в спину.

– Писать и шагать одновременно было бы намного проще, если бы ты не оглядывался постоянно через плечо, – проворчал Баркли.

– Но мы уже так близко. А ты знаешь, что мастер Пилцманн скажет, если…

– Мы не в Лесу. И до города рукой подать, – указал Баркли себе за спину, на их маленький городок на холме за каменной стеной, ощетинившейся копьями, как огромный колючий куст. Добродушию жители Занудшира, похоже, тоже учились у колючек. Любые проявления лени здесь строго карались, так что одна даже идея вздремнуть днём считалась возмутительной. Всех гостей принимали в штыки, ведь это могли быть сборщики налогов, циркачи, а то и ещё кто похуже – чудологи.

Единственное, что жители Занудшира любили, так это правила. Но насчёт Леса правило было всего одно.

Никогда и ни при каких обстоятельствах в него не заходить.

Потому что Лес заморочит тебе голову при первой же возможности и заведёт в такую глубокую чащу, что ты уже никогда не найдёшь дорогу назад.

А в чаще Леса обитали чудища.

Но Баркли был послушным учеником, и у него и в мыслях не было нарушать самое главное правило Занудшира, и уж точно не после всех тех неприятностей, что принесло ему нарушение многих других, не столь важных. Он пришёл сюда с одной целью – найти траурный сморчок. С помощью Селби или без неё, но он это сделает.

Баркли искренне недоумевал, зачем мастер Пилцманн настоял на том, чтобы Селби пошёл с ним, не говоря уже о том, зачем он в принципе взял себе второго ученика. Занудшир не нуждался в двух грибных фермерах. Когда мастер Пилцманн уйдёт на покой, его место займёт Баркли, и никак не Селби.

Потому что Баркли из кожи вон лез, чтобы быть идеальным учеником: он аккуратным почерком вёл подробные записи, зазубрил все виды грибов из всех девяти томов «Грибной энциклопедии грибника». Сам мастер Пилцманн называл его самым трудолюбивым мальчиком за всю историю Занудшира.

Именно поэтому Баркли не желал возвращаться с пустыми руками. Ему необходимо было доказать своему мастеру, что одного ученика более чем достаточно.

– Я не собираюсь возвращаться. Ещё рано, – заявил Баркли, решительно шагая к кромке деревьев.

Селби заскулил, но поплёлся следом.

Как старший ученик, Баркли должен был не только учить Селби, но и поддерживать его и утешать. Селби ещё никогда не бывал рядом с Лесом, и даже Баркли, несмотря на ведь его опыт, слегка пугали эти искорёженные деревья.

Но ему никак не удавалось проникнуться к младшему мальчику симпатией. У Селби была куча братьев и сестёр, которые его любили. Родители, которые о нём заботились. Своя комната в доме. Тогда как у Баркли ничего этого не было. Точнее, была комната, пока мастер Пилцманн не подселил к нему Селби.

В Занудшире не было детского дома. Хочешь ужин на столе и кровать на ночь? Работай. Вот Баркли всю свою недолгую жизнь и работал. Расставлял возвращённые книги в библиотеке, записывал новые правила под диктовку законодателей, доставлял новые копья стражникам. И хотя он был старательным во всём, когда ему пришло время выбирать, к какому мастеру пойти в ученики, ни у кого в Занудшире не нашлось для него места. Будущее собственных детей волновало их куда больше, чем судьба жалкого сироты, вечно нарушающего правила.

Тогда Баркли постучался в дверь мастера Пилцманна и попросился к нему в ученики, прекрасно зная, что никто в городе не хочет себе такую работу. Мастер Пилцманн отказался, и так повторялось снова и снова. Но Баркли продолжал приходить, пока наконец не переупрямил старика.

И два года всё шло хорошо, а затем объявился Селби. И хотя он и сейчас при первом же удобном случае ударялся в слёзы и бежал домой, мастер Пилцманн его так и не прогнал.

– Скоро стемнеет, – заныл Селби.

– До темноты ещё несколько часов, – возразил Баркли.

– Мне холодно.

– Сейчас зима. Чего ты ожидал?

– Я есть хочу.

– А как же обед?

– Я отдал его Густаву.

Густавом звали свинью мастера Пилцманна, натренированную вынюхивать в земле ценные трюфели. Обычно Густав сопровождал мальчиков в подобные вылазки, но за последний год свинья загадочным образом разжирела, и весь этот лишний вес быстро её утомлял. Поэтому сейчас она целыми днями дремала у камина.

– Так это ты кормишь Густава? – Баркли провёл по лицу рукой. Загадка ожирения свиньи была раскрыта, а он в очередной раз убедился, что во всех его проблемах был виноват Селби.

– Я не люблю грибы! – пожаловался Селби. – Они склизкие и на вкус как грязь!

Баркли ушам своим не поверил.

– Тогда зачем ты здесь?! – сорвался с его языка вопрос, что мучил его целую вечность. В его возгласе было немало личной обиды – он сам очень любил грибы.

Розовое лицо Селби ещё пуще порозовело, и он разрыдался.

– Мама сказала, что это достойная профессия.

На секунду Баркли даже стало его жаль: кто же взваливает такую ответственность на восьмилетнего мальчика?

Но ему нельзя было отвлекаться. Он хотел остаться учеником, и ему некогда было жалеть кого-то ещё, кроме себя. Эта работа гарантировала ему место в Занудшире, а каким бы захолустным, отсталым и помешанным на правилах он ни был, это был его родной город. Баркли никогда его не покинет.

Когда Баркли был ещё совсем маленьким, пока ещё были живы родители, он мечтал о приключениях. Часами воображал себе мир за колючими стенами Занудшира, другие города и королевства в далёких землях по другую сторону Леса.

Но его родители любили Занудшир, и они бы не желали своему единственному ребёнку жизни, полной неопределённости и опасностей. Поэтому Баркли решил не идти против их воли и постарался забыть о жажде приключений, сконцентрировавшись вместо этого на том, чтобы остаться на родине. И стать здесь своим.

Баркли мысленно вернулся к поискам сморчка, и следующие несколько минут прошли в тишине, не считая перестука зубов, шмыганья и урчания в животе Селби.

Заметив похожий гриб, Баркли остановился и опустился на колени, чтобы лучше его рассмотреть. Внезапно Селби хлопнул его по плечу:

– Смотри! Смотри!

Баркли отмахнулся и, достав тетрадь грибника, сравнил рисунок с грибом перед собой. Мальчик нахмурился. Ему нужна была ярко-красная шляпка, а у этого она была тёмно-красной. Сбор грибов – наука очень точная.

Однако он всё равно выкопал его и положил в корзинку.

«Ну вот опять», – рассердился на себя Баркли, глядя на забившуюся под ногти грязь. Мастер Пилцманн не выносил, что он всегда приходил домой весь перепачканный и что его волосы начинали напоминать гнездо через считаные часы после причёсывания.

– Повторяй за мной, – не уставал цитировать мастер Пилцманн свод законов Занудшира. – «Запрещена грязь во всех её проявлениях – никаких пятен, никакой вони, никаких неприличных выражений. Чистота – есть порядок».

– Баркли! – взвизгнул Селби, и Баркли наконец поднялся и развернулся.

Трава между ними и Занудширом ожила: между стеблями светились белым дюжины – нет, сотни – пар крошечных глаз.

Ковёр из листьев под ногами мальчиков задрожал и пошёл волнами из-за пробегающих под ним существ. Селби запрыгал с ноги на ногу, как будто стоял на раскалённых углях, и завыл:

– Баркли-и-и-и-и-и!

Но Баркли не шевелился, его взор приковало к себе сидящее на камне существо, похожее на мышь, только без хвоста и с шестью закрученными в спирали шипами на спине.

Ему уже приходилось видеть чудищ. Осенью особенно сильные порывы ветра иногда выдували из Леса мерцающих насекомых, от чьих укусов кожа отекала и зеленела. Однажды он заметил стаю летящих клином крылатых монстров, направляющихся в тёплые края на зимовку, после них в небе остался след из переливающегося дыма. А ещё время от времени особенно кровожадные чудища по ночам выходили из Леса, чтобы попировать в курятниках и загонах с козами.

Когда Баркли было четыре года, легендарное чудовище Гравальдор в день середины лета уничтожило Занудшир. Самого Гравальдора Баркли не видел, но помнил, как под мощью его рёва рушились городские стены. Чудище зубами срывало с домов крыши, вонзая клыки в камень с такой лёгкостью, будто это масло. Под влиянием его колдовской силы земля вспучилась, из-за чего их построенный когда-то на равнине город теперь стоял под углом на холме.

Это из-за Гравальдора Баркли остался сиротой.

С тех пор знания о злых чудищах оказались в Занудшире под запретом. На постоялых дворах путникам при одном их упоминании давали от ворот поворот на случай, если они вдруг окажутся чудологами, презренными негодяями, дружащими с ужасными монстрами и творящими с их помощью колдовство. Детей, играющих слишком близко к Лесу, наказывали. Даже все библиотечные книги о чудищах сожгли, окончательно переведя их в разряд страшилок и домыслов.

– Я думал, ч-чудища не покидают Лес, – простонал Селби.

– Обычно нет.

За все свои прогулки вдоль Леса Баркли ни разу не встретил ни одного из них.

Но до дня середины зимы оставались считаные недели, а все знали, что в этот период, как и в преддверии его летнего брата, чудовища всегда вели себя непредсказуемо.

Баркли сделал осторожный шаг навстречу похожему на мышь существу, помня о лежащем в кармане амулете против монстров, хотя доставать его сейчас было уже поздно.

– Не паникуй, – сказал он Селби. – Они перегородили нам путь назад в город, но мы что-нибудь придумаем…

Вот только Селби пропустил его слова мимо ушей. Уронив тетрадь и перо, он развернулся и рванул со всех ног.

Прямо в Лес.

Сотни глаз в траве, казалось, одновременно моргнули. Баркли, задрожав всем телом, бросил тоскливый взгляд на Занудшир. Селби убежал. В Лес. Если Баркли удастся каким-то образом обогнуть этих ужасных созданий, он сможет предупредить стражников, защищающих город от чудищ. У Селби всё-таки были родители и семья. Горожане соберутся и отправятся за ним с вилами наперерез.

Но прежде чем Баркли успел что-то предпринять, одна из мышей прыгнула ему на ботинок.

И пискнула.

Баркли заорал.

Дёрнув ногой, он смахнул с себя гадкое существо и бросился стремглав за Селби. Стоило пересечь первую линию деревьев, как вокруг немедленно стало темно: узловатые ветви сплетались над головой, не пропуская солнечные лучи. Если снаружи воздух был просто холодным, то здесь правил леденящий кожу туман.

Баркли был маленьким для своих одиннадцати лет, что делало его лёгкой добычей для ребят постарше, ищущих, над кем бы поизмываться. Им всегда было в радость вырвать страницы из взятых им в библиотеке книг или отобрать монеты, что он копил на булочки с яблоками.

Если, конечно, им удавалось его поймать.

Потому что, когда Баркли бежал, даже пастушьи собаки с трудом могли за ним поспеть. Вот и сейчас он молнией пронёсся по лесистым холмам и легко нагнал мечущегося между серыми деревьями Селби.

Вслед за ним по ковру из листьев бежали порождённые ветром волны. Деревья будто специально росли под углом вглубь Леса, чтобы заманить потерявшего от страха голову мальчика в самую чащу.

– Селби! – закричал Баркли.

Аккуратно зачёсанные назад волосы растрепались и хлестали мальчика по лицу. Дующий в спину ветер подгонял, словно не прочь был подхватить его и понести вместе с листьями.

– Селби, стой!

Баркли уже не мог различить позади ни намёка на просвет. Куда ни посмотри, вокруг были одни деревья да туман.

«Мы нарушили правила, и теперь мы умрём», – мелькнула в голове паническая мысль. Даже если они каким-то чудом выберутся из Леса невредимыми, как они объяснят, где пропадали? Селби и Баркли совершенно не умели лгать.

Внезапно Селби остановился. Баркли резко притормозил, но всё равно врезался в него, и мальчики покатились спутанным клубком из листьев, ног и сучьев по заросшему колючками склону, оставляя за собой след из высыпавшихся из корзин грибов. Их истошные вопли оборвались, лишь когда их неуправляемый спуск остановило поваленное дерево.

– О чём ты только думал?! – рявкнул Баркли, спихивая с себя Селби. – Мы могли себе шеи переломать! И…

Селби придушенно взвизгнул и, вскочив, дал стрекача назад по склону.

– Что?.. – Баркли обернулся, чтобы посмотреть, что его так напугало, и оцепенел.

На стволе поваленного дерева стояла девочка.

А на плече у неё сидел дракон.

Глава 2

Пусть в Занудшире сожгли все книги о чудищах, но даже Баркли слышал истории о драконах, бросающих своих истошно вопящих жертв в жерла вулканов, утаскивающих их в логова, полные золота, или поджаривающих, чтобы потом скормить обугленные останки детёнышам.

Баркли не планировал купаться в лаве, оказаться погребённым под сокровищами или пойти на корм маленьким дракончикам, поэтому поступил так, как подобает любому смекалистому ученику при встрече с опасностью: схватил лежащий рядом гриб и швырнул его девочке в голову.

И промахнулся – у Баркли всегда были проблемы с меткостью. Что ещё хуже – девочка поймала гриб и раздавила его в кулаке.

Баркли сглотнул.

– Хм-м. Я собиралась спросить, в порядке ли ты, – процедила девочка, – но теперь передумала.

На вид она была ровесницей Баркли. Смуглая кожа, цепкие тёмные глаза и коричневые кудряшки, затянутые в два узла по бокам головы. Большинство жителей окрестностей Леса были белокожими, но в Занудшире встречались люди и с другим оттенком кожи. Но чего Баркли никогда ни на ком не видел, так это такого количества золота. Пальто девочки было усыпано всевозможными брошками, пуговицами и значками, практически полностью закрывающими собою ткань. На его глазах дракон на плече девочки ткнул когтем в блестящую застёжку на сумке.

Хотя, присмотревшись внимательнее, Баркли уже не был столь уверен, что это существо действительно было драконом. Да, его тело покрывала серебристая чешуя, но из хвоста росли перья, и размером оно едва ли превосходило ворона. К тому же он никогда не слышал, чтобы драконы жили в Лесу.

Но даже не будучи драконом, это существо оставалось чудищем. Которому ничего не стоило спорхнуть и откусить ему голову, чуть он зазевается.

Баркли отполз задом наперёд по шуршащим листьям и, выхватив из кармана амулет, замахал им из стороны в сторону. От верёвки, в которую были вплетены особые травы и веточки, потянуло жуткой вонью, как от скунса.

– Прочь от меня, дракон!

– Дракон! – расхохоталась девочка и почесала чудище под клювом. – Нашёл кого бояться: Митзи ещё детёныш! Но всё равно спасибо за комплимент.

Баркли скривился: у этого чудища было имя? Это же не домашний питомец, а кровожадный убийца!

И тут его осенило, кто перед ним.

– Ты чудолог! – выпалил он, с трудом выпрямляясь на дрожащих ногах. – Вы колдуете с помощью чудищ. Дружите с ними.

Каждое слово оставляло на языке прогорклый привкус. Драконы были не единственными героями городских страшилок, рассказываемых шёпотом, по секрету. Чудологи верили, будто могли контролировать чудищ, но приручить их было невозможно – дикая натура всегда брала верх. В половине баек, услышанных Баркли, чудологи погибали, преданные своими чудищами, после чего, лишённые своих так называемых друзей, те безнаказанно обрушивали разрушительные колдовские силы на ни в чём не повинных людей, которым не повезло оказаться рядом.

Именно так заканчивалась история о Великом огне в Безотрадефельде, унёсшем жизни семи несчастных. И о бедном мэре Тусклфурта, превращённом в камень. И о месте, когда-то известном как Тягостдорф, которое в буквальном смысле стёрли с лица земли.

Девочка закатила глаза.

– Ты прямо как форель, проклинающая зимнюю лавину.

– Бессмыслица какая-то, – сухо заметил Баркли.

– Ой, ну, в моём родном языке это распространённое выражение, – к его удивлению, отозвалась девочка. Говорила она без малейшего акцента. – Так говорят о неблагодарных людях. Думаешь, кто защищает ваши королевства от чудищ? Чья магия не даёт им покинуть Лес?

Баркли не доверял колдовству – или магии, какая, собственно, разница? – и не сомневался, что все в Занудшире ужаснулись бы, узнай они о происходящем здесь.

Девочка фыркнула и, отвернувшись, склонилась над выставленными на стволе стеклянными банками с загадочным содержимым: побегами остролиста с похожими на кристаллы ягодами, перьями с металлическими кончиками, мёртвыми жуками размером с кулак Баркли, крапчатым яйцом в янтаре и чем-то вязким и зеленоватым, бурлящим как кипяток даже посреди зимнего дня.

Последняя банка была пуста. Девочка встала перед ней и принялась рыться в сумке.

Баркли не было никакого дела до её колдовства, и, развернувшись, он быстрым шагом поднялся по склону. Селби ждал его на вершине, прячась за деревом.

– У неё дракон. – В его голосе страх мешался с восхищением.

– Который в один прекрасный день, скорее всего, её сожрёт, – проворчал Баркли.

– Митзи никогда этого не сделает! – закричала девочка. – Она вегетарианка.

Баркли сильно в этом сомневался. Схватив Селби за запястье, он потащил его прочь, но не удержался и обернулся. Девочка достала из сумки гриб и как раз опускала его в последнюю банку. У него была коротенькая округлая ножка и красная шляпка.

Траурный сморчок.

Едва ли чудолог вроде неё имел хоть малейшее представление, какой ценный это был гриб. Она его не заслуживала. Позабыв о страхе, Баркли решительно сбежал назад к поваленному дереву и требовательно спросил:

– Ты знаешь, что это?

Девочка замерла и подняла на него глаза.

– Траурный сморчок, – с ноткой гордости в голосе ответила она.

– Да. Мы целый день его ищем. Если отдашь его мне, я не скажу никому в Занудшире, что в Лесу болтается чудолог.

Баркли протянул руку, чувствуя, как горит лицо. Он всегда заливался краской, когда лгал. С грибом или без, конечно же, он расскажет горожанам о девочке. И те с вилами наперевес прогонят её с чудищем куда-нибудь подальше.

– Будто кто-то из них осмелится зайти в Лес и найти меня, – бросила девочка и ловко схватила банку, когда Баркли метнулся к ней.

– Отдай!

– Ни за что. Это я его нашла!

– Он тебе даже не нужен!

– Ещё как нужен! Для ловушки!

Баркли недоверчиво хмыкнул. Что она планировала поймать этими банками? Светящихся жучков?

– И что же ты ловишь?

– Гравальдора.

Желудок Баркли скрутил холод покрепче, чем лютовал вокруг. Если ей удастся приманить Гравальдора, Занудширу будет грозить повторение трагедии семилетней давности. Баркли и так слишком много потерял из-за этого чудища и не мог допустить, чтобы его дом уничтожили снова.

Он взобрался на поваленное дерево. Попутно выяснилось, что девочка была выше его, но ему было к этому не привыкать. Он шагнул к ней, и дракон – Митзи, подумать только! – оскалился и зашипел, как змея.

– Не вздумай это делать! – приказал Баркли.

– Тебя забыла спросить! Мы станем с Гравальдором партнёрами, как с Митзи. – Она закатала рукав, показав светящуюся золотую татуировку на предплечье, точную копию её дракона. – Гравальдор – легендарное чудище Леса. И с ним я…

– Ты хочешь стать с ним партнёрами? – испуганным фальцетом переспросил Баркли. Одно упоминание Гравальдора потянуло за собой поток воспоминаний о родителях: как мама бережно переворачивала страницы книги, читая на уроках своим ученикам, как папа пёк для Баркли яблочные угощения в награду за новое выученное правило. Если бы не Гравальдор, они бы до сих пор были живы. Если бы не Гравальдор, у Баркли всё ещё была бы семья.

Он желал лишь одного: пойти по стопам родителей. Потому что в глубине души верил, что если будет очень сильно стараться и следовать правилам, то станет к ним ближе. И заслужит себе место в Занудшире, отнятое у него с их смертью.

Его уже не волновали опасности. Или траурный сморчок. Или грязь под ногтями.

Он должен был её остановить.

– Ты всех убьёшь! – вскипел Баркли. – Гравальдор не похож на твоего дракона…

– Говорю же, она ещё детёныш…

– Он огромный! Выше деревьев и с клыками с тебя или меня! Он сильнее всех чудищ Леса и сожрёт тебя прежде, чем ты успеешь пожалеть о том, что наделала!

Девочка прищурилась.

– Откуда ты столько знаешь? Ты всего лишь… фермер этих… – Осёкшись, она сосредоточенно нахмурилась. – Как это слово на вашем языке? Такие склизкие штуки? Гб… гр…

– Грибы? – нетерпеливо договорил он.

– Да! Ты всего лишь грибной фермер.

– Я знаю, потому что Гравальдор один раз уже уничтожил наш город. – Баркли не стал упоминать родителей, потому что о таком незнакомцам не рассказывают. Но жители Занудшира были правы: все чудологи были эгоистами, не приносящими с собой ничего, кроме бед.

Взгляд у девочки слегка потеплел, но она всё равно решительно подошла к Баркли и ткнула ему пальцем в грудь так, что тот покачнулся.

– Я должна это сделать, и ты меня не остановишь. – Митзи на её плече согласно пискнула. Девочка сделала ещё шаг вперёд, вынуждая Баркли отступить к концу ствола. – Если бы ты только знал, сколько трудов мне стоило найти все эти ингредиенты, но я справилась. – Она помахала перед его лицом банкой с траурным сморчком. – Они заманят Гравальдора в ловушку. Мой план идеален.

Не считая того, что шляпка гриба при ближайшем рассмотрении оказалась более тёмного оттенка, чем нужно.

– Стой!..

Но девочка, не слушая, пихнула Баркли с дерева, и он рухнул плашмя на землю. В спину ему больно вонзилась сосновая шишка.

– Стой! – прохрипел он. – Это не…

Но девочка уже поставила банку в ряд к остальным ингредиентам.

Внезапно из Леса раздался вой.

Баркли вскочил, как ужаленный. Деревья справа задрожали. Затем из теней слева донёсся топот. Что-то пронеслось там так быстро, что глаза уловили лишь размазанный силуэт.

– Баркли-и-и-и-и! – заскулил Селби с холма.

Баркли взмахом руки призвал его замолчать. И услышал у себя за спиной чьё-то дыхание. Сменившееся низким горловым рычанием.

С колотящимся сердцем он вцепился пальцами в амулет в надежде, что тот, как обычно, приглушит панику и поможет придумать, как выпутаться из опасной ситуации.

Но затем за деревьями вспыхнула пара глаз.

И все мысли покинули Баркли.

Девочка спрыгнула со ствола и зашептала:

– Когда Гравальдор подойдёт к банкам, их магия поймает его, и я смогу…

– У тебя не… – начал Баркли, но рычание и шиканье девочки не дали ему договорить. Однако его правоты это не отменяло. Гравальдор был слишком огромным, чтобы спрятаться за деревьями. А этот гриб в банке точно не был траурным сморчком.

В любом случае, всё это было неважно. Гравальдор или нет, к ним подбиралось какое-то чудище, и им всем скоро придёт конец.

Девочка вытянула перед собой руки ладонями вперёд, будто надеялась приручить его, как щенка.

– Митзи, помоги мне.

Маленький дракон тихо фыркнул.

– Митзи, мы же договаривались! – прошипела девочка. – Я не смогу стать Верховным чудологом с одним чудищем! – Не дождавшись реакции от дракона, она добавила: – Но я всегда буду любить тебя сильнее всех!

Это, похоже, успокоило Митзи. Она присела на плече девочки, готовая атаковать кружащего за деревьями монстра. Девочка глянула на Баркли.

– Ни звука. Не двигайся. Ещё не хватало его вспугнуть…

– Баркли-и-и-и-и! – снова взвыл Селби.

Всё произошло так быстро, что, казалось, заняло не больше секунды.

Что-то выскочило из Леса, нацелив в них жуткие когти.

Из пасти Митзи вырвался луч света, такой яркий, что Баркли невольно зажмурился.

Но даже не видя, он бы всё равно узнал это рычание. Раскатистое и угрожающее. Именно с таким звуком мальчишки-задиры наступали на Баркли, загнав его в тупик. То была песня триумфа. Сигнал, что хищник нашёл свою жертву.

Шею Баркли обожгло горячим дыханием.

Он побежал.

Он знал, что этого нельзя делать. Многие дикие звери нападают из одного лишь соблазна погони. Баркли практически предлагал чудищу собой отобедать. Но страх затмил его разум и лишил контроля над телом.

Позади земля стонала под тяжёлыми лапами, но обернуться Баркли не посмел и лишь прибавил скорости. Он ещё никогда так быстро не бегал. Деревья по бокам превратились в сплошную серую полосу, встречный поток воздуха, всегда хлещущий по лицу и путающий волосы, как-то подозрительно стих. Если бы Баркли не знал, что это невозможно, он бы поклялся, что умудрился разогнаться быстрее ветра.

А затем он снова увидел ту самую пару глаз. Только не сзади, а сбоку от себя.

Чудище не гналось за ним. Оно бежало с ним.

Это озарение так его потрясло, что Баркли запнулся и рухнул лицом в землю. Застонав, он перевернулся на спину, и последним, что он увидел, была пасть, полная чёрных зубов.

Глава 3

Проснулся Баркли весь засыпанный листьями, под шумное дыхание Селби и девочки.

– Он мёртв! – провыл Селби.

Баркли не сразу смог вспомнить, как он оказался на земле в компании Селби и незнакомки и почему у него всё болит. Затем его взгляд уткнулся в узловатые ветки наверху, и его озарило: он был там, куда ему строго-настрого запрещено было заходить. В Лесу.

Баркли резко сел, но замер от острой боли, прошившей плечо. Рукав был разодран, а вдоль руки тянулась рваная рана, под которой проглядывали золотые блики.

– Где оно? Где чудище? – запаниковал Баркли и принялся озираться, но у него немедленно закружилась голова.

Ноздри девочки гневно раздулись.

– Чудище здесь. – Она ткнула пальцем ему в рану.

– Ай! Зачем ты так?

– У тебя метка. Как у меня.

Она снова закатала рукав и продемонстрировала ему татуировку в виде Митзи. Только теперь метка ожила: золотой дракон на её предплечье переступил с лапы на лапу, свернулся клубочком и зевнул, будто готовился вздремнуть.

Только сейчас Баркли обратил внимание, что на плече девочки больше никто не сидел. Словно дракон каким-то – магическим, очевидно – образом ушёл в татуировку. Баркли едва удержался, чтобы не потереть глаза от невероятности происходящего.

– Я должна была получить эту метку, – продолжила девочка. – Пусть с ловушкой что-то пошло не так, если бы тебя там не было, партнёром люфтхунда была бы я…

– Партнёром? Как чудологи? – Морщась, Баркли оттёр с руки кровь и в ужасе уставился на метку. Он не успел толком разглядеть то чудище, что гналось за ним, но татуировка очертаниями напоминала волка, который вышагивал у него по плечу, угрожающе скалясь.

– Да. Как чудологи, – шумно выдохнула девочка. – Метка – это место пребывания чудища, пока его не призовут во внешний мир.

Будто слыша её, чудище на плече Баркли забилось и щёлкнуло челюстями.

Селби смотрел на него, разинув рот.

– Получается, Баркли теперь чудолог?

– Нет! – прошипел он. Ни за что! Чудища – не партнёры, а безжалостные монстры! Может, он и нарушил самое важное правило Занудшира, но это произошло не по его вине. Он этого не хотел.

Внезапно его замутило. Баркли встал на нетвёрдых ногах, но пожалел об этом решении, когда его тотчас вывернуло наизнанку.

Немного придя в себя, он вытянул к девочке руку, ноющую из-за расцарапанной чудищем раны, и потребовал:

– Убери её с меня.

– С чего мне тебе помогать? – огрызнулась она. – Ты угрожал натравить на меня всех в вашем городе! Ты пытался украсть гриб из моей ловушки! А теперь стал партнёром чудищу, на которое я положила глаз!

– Я ему партнёром не становился! Оно само!

– Это так не работает. Ты его касался? Ты должен был почувствовать искру, не знаю, покалывание? И затем…

– Не было ничего такого! – перебил он. Хотя на самом деле помнил лишь клыки, а дальше – темнота.

– Это Гравальдор? – пискнул Селби.

– Нет, Гравальдор похож на медведя, – закатила глаза девочка. – А его чудище – это…

– Я знать не хочу, что оно такое! – обозлился Баркли. – Просто убери с меня эту метку!

Девочка скрестила на груди руки.

– Я не знаю, как это сделать. Большинству такое и в голову не взбредёт! Большинство мечтает…

Но Баркли не мог дальше слушать, боясь, что его опять стошнит. Он схватил Селби за плечо.

– Идём. Пора домой.

Селби сморщился от его прикосновения, и Баркли, сглотнув, разжал пальцы.

– А если это чудище высвободится? – пробормотал Селби.

– Я… – У Баркли пересохло во рту. Тогда он, Баркли Торн, самый трудолюбивый и проблемный ученик Занудшира, превратится в героя ещё одной городской страшилки. В ещё одного чудолога, источника бед и разрушений.

Девочка потрясла головой:

– Чудища не могут покинуть метку без призыва. Только если они расторгают партнёрство, но это большая редкость! И не заметить это невозможно: метка начнёт чернеть.

Если метка Баркли начнёт менять цвет, это даст ему время покинуть Занудшир и убежать в самую чащу Леса, где деревья безвозвратно его поглотят. И тогда город будет в безопасности.

Вот только в этом случае он окажется в Лесу наедине с безумным чудищем.

Баркли никогда не бежал от ответственности. Более того, каждый год своего ученичества он с нетерпением ждал, когда мастер Пилцманн поручит ему новые обязанности. Всё началось с работы по хозяйству: Баркли научился рубить дрова, кормил Густава и приносил воду из колодца. Когда он стал чуть старше, ему разрешили общаться с покупателями и помогать в грибном подвале. А теперь он возглавлял грибную охоту.

И всякий раз Баркли ловил себя на мысли, что способен на большее. Даже когда ему было трудно и тяжело, его грела мысль, что мастер Пилцманн на него полагается. Слыша, как учитель называет его выдающимся учеником, Баркли всегда ощущал прилив гордости. Больше никто в городе не думал так о сиротах.

Но ещё никогда ему не приходилось нести такую огромную ответственность. Если чудище действительно поселилось на коже Баркли, то его задачей отныне было не допустить, чтобы оно вырвалось на волю. Он должен был уберечь Занудшир… любой ценой.

– Идём домой, – заявил Баркли. Но дрожь в голосе смазала решительный настрой.

– А они тебя примут? – удивилась девочка. – Ты сам сказал, что они погонят меня, потому что я чудолог. А что они сделают с тобой?

Сердце Баркли сковал ужас. Занудшир не делал исключений ни для кого. И уж точно не станет это делать для Баркли, за которого некому вступиться.

– Никто ничего не узнает, – пробормотал он, преисполненный страха и бесшабашной уверенности.

Схватив Селби за руку, он двинулся по лабиринту из серых деревьев. И, возможно, у него просто разыгралось воображение, но ветер будто специально отклонял перед ним стволы, освобождая им дорогу. Словно признал его за своего.

* * *

Лишь у дома мастера Баркли вспомнил, что вернулся с пустыми руками. Им не удалось найти траурный сморчок, а тяжёлые тучи, скрывшие небо, обещали скорый первый снег. Мастеру Пилцманну придётся ждать следующего года.

Снаружи дом выглядел довольно необычно. Во время нападения Гравальдора семь лет назад чудище лапой разнесло задние стены, которые потом пришлось строить заново. Несколько лет спустя мастер добавил второй этаж, где была комната Баркли и чулан, из-за чего в итоге дом напоминал лоскутное одеяло из кирпича, камня и досок. Как и во всех домах Занудшира, на его окнах висели амулеты против чудищ: верёвки с вплетёнными в них бусинками и колокольчиками, что постоянно постукивали и позванивали, отгоняя непрошеных гостей.

Обойдя дом, Баркли и Селби увидели висящую на задней двери листовку.

ВНИМАНИЮ ЖИТЕЛЕЙ ЗАНУДШИРА

С сегодняшнего, 20-го дня зимы, мэрией утверждены четыре новых правила:

• Правило № 1192: на городской площади запрещено чихать.

• Правило № 1193: все домашние животные, утки в первую очередь, должны быть проверены уполномоченными стражниками на предмет колдовских сил чудищ.

• Правило № 1194: Правило № 827 упраздняется. Морковный торт вновь считается полноправным вариантом для праздничного торта.

• Правило № 1195: запрещается называть детей Куттберт с двойной «т» – только Кутберт.

Мальчики сорвали листовку и зашли в кладовку, заставленную корзинами и ящиками с рассортированными грибами. Вся комната пропахла грибами, а грибы – чаще всего – пахли как земля. Это было, пожалуй, единственное помещение во всём Занудшире, которое не соответствовало городским стандартам чистоты, и Баркли его обожал. Ему нравился стоящий здесь запах, и он ничего не имел против грязи.

Прокравшись в гостиную, мальчики увидели там Густава, спящего на коврике перед камином.

Мастер Пилцманн приветственно крякнул из кухни. Облачённый в фартук из мешковины, он мыл грибы в ведре с водой, покачивая длинными, по самую грудь, седыми усами. Будучи самым высоким человеком в городе, в дверных проёмах ему всегда приходилось нагибаться, а по особым случаям он надевал необычной формы круглую шляпу, делающую его похожим на гигантскую поганку.

– Вы поздно, – заметил он, не отрывая глаз от мытья. – Я уже начал волноваться.

Баркли поправил ремень сумки, чтобы рану на плече не было видно, и попытался – безуспешно – пригладить взлохмаченные волосы.

– Простите, пожалуйста. Мы не специально. Просто… – Он сглотнул. Лгать Баркли не любил. – Нам не удалось найти траурный сморчок.

«Это ведь не ложь, – напомнил он себе. – Мы просто не расскажем ему всей правды». От этой мысли легче не стало, но, по крайней мере, его голос не задрожал.

– Вот как? На тебя это не похоже, Баркли, – отозвался мастер Пилцманн. В его тоне не было осуждения, но Баркли всё равно почувствовал себя слегка виноватым. Последнее, чего он хотел, это подвести учителя.

– Простите, – выдавил он. – Этого больше не повторится.

– Не сомневаюсь. Что ж, не забудьте разуться, я только что помыл полы. Ужин на столе. Грибной суп. Наверняка успел остыть, но на вкус это не должно повлиять.

Селби скорчил гримасу.

– Миссис Гавенер из библиотеки заходила сегодня, сказала, что они закупили новые книги. Что-то о приключениях и истории. Очень просила тебе передать, Баркли.

В другой раз Баркли запрыгал бы от радости до потолка, потому что не существовало такой темы для чтения, которая была бы ему неинтересна. И хотя мечты о собственных путешествиях остались в прошлом, читать о чужих приключениях он всё равно любил. Но сегодня его голова была забита другим.

Покончив с грибами, мастер Пилцманн наконец поднял глаза на Баркли и разинул рот при виде всей той грязи и листьев, что покрывали его одежду.

– Мальчик мой, что с тобой случилось?

Баркли покраснел, как всегда бывало, когда он лгал:

– Я… Я упал.

– Опять бегал? Нельзя нарушать столько правил, хочешь, чтобы мэр в девятый раз приговорил тебя к общественным работам? И что это за пятна? Это что… кровь?! Где ты умудрился…

– Я пойду помоюсь! – пискнул Баркли и, поставив корзину на стол, поспешил к колодцу.

Дом мастера Пилцманна стоял на южной границе Занудшира, рядом с городской стеной, поэтому никто не видел, как Баркли с ведром воды закрылся в туалете во дворе, разделся и, дрожа от холода, принялся мокрой тряпкой оттирать с себя грязь.

Через несколько минут в дверь постучали.

– Я принёс тебе чистую одежду, – сказал Селби. – И мазь.

Баркли приоткрыл дверь, совсем немного, только чтобы просунуть наружу руку и схватить подношение, не в настроении даже «спасибо» сказать.

– Метка ещё не почернела? – шёпотом спросил Селби.

«А должна?» С ёкнувшим сердцем Баркли изучил всё такую же золотую, без единого пятнышка, татуировку, блестящую ярче начищенной монеты. Селби явно ожидал, что заключённое в ней чудище в любой момент вырвется на волю.

Метка на плече Баркли пошла волной, будто хотела оторваться от кожи.

Возможно, Селби был прав. Девочка сказала, что это чудологи инициировали партнёрство с чудищем, а не наоборот. Случившееся с ним не поддавалось разумному объяснению. Это была ошибка. А если чудище тоже придерживалось такого мнения, кто знает, что оно устроит, обретя свободу.

– С ней всё нормально, иди уже, – буркнул Баркли. А Селби только и рад был послушаться.

Морщась от боли, он помазал рану, оделся во всё чистое и вышел из туалета. Свитер, как ни обидно – у него их было всего четыре, – пришлось выбросить в мусор: если бы он отнёс его к портной, та бы обязательно спросила, как он умудрился так сильно его порвать.

Внезапно Баркли осенило, что его время действительно было на исходе. Даже если чудище не решит, что с него хватит такого партнёрства, и не съест его, рано или поздно правда выплывет наружу, и одними общественными работами он не отделается. Его жизнь так или иначе была кончена.

Сморгнув слёзы, он вернулся в дом.

Стоило ему сесть за стол, как мастер Пилцманн, кашлянув, спросил:

– Ты помыл руки? Под ногтями тоже?

– Я… – Баркли опустил глаза, сгорая со стыда. Как он ни старался, ему никак не удавалось избавиться от грязи под ногтями.

Со скрипом отодвинув стул, он вскочил, метнулся к раковине и погрузил руки в воду. Он тёр их и тёр, пока кожа не сморщилась и костяшки пальцев не покраснели. Обычно ему не было особого дела до грязи, как и до длины своих волос. Но сейчас один лишь взгляд на руки пробуждал в памяти все события этого дня.

Выковыривая грязь из-под каждого ногтя, он размышлял о том, как столько лет из кожи вон лез, чтобы стать своим в Занудшире, и теперь всё это пойдёт насмарку, и даже не по его вине. Если подумать, сколько Баркли себя помнил, Занудшир постоянно наказывал его за то, над чем он не имел власти. Всё это было ужасно несправедливо.

За ужином они с Селби съели мало – Баркли, потому что от нервов у него пропал аппетит, а Селби – потому что не любил грибы.

– Столько лет я был абсолютно уверен, что морковь у нас под запретом, – говорил мастер Пилцманн, – а выяснилось, что я спутал её с редькой! И как нельзя вовремя, а то я уже не знал, что и думать о миссис Краус. Трудно доверять соседям, когда они продают с прилавка запрещённый продукт…

Баркли, обычно с живым интересом слушающий городские сплетни, сегодня витал в облаках.

В какой-то момент разговор, по всей видимости, исчерпал тему соседей, и мастер Пилцманн наклонился и коснулся всё ещё мокрых волос Баркли. Тот от неожиданности вздрогнул: рука учителя оказалась в опасной близости от метки.

– Сегодня я их тебе отстригу. Слишком уж они отросли… Я знаю, тебе так больше нравится, но мистер Джагер прав: это неряшливо. И…

– Мне нравятся длинные, – перебил Баркли, отстраняясь.

– Но… – Не договорив, мастер Пилцманн вздохнул, и у Баркли упало сердце.

– Я хороший ученик? – тихо спросил он.

– Что? Конечно, хороший, – смягчился мужчина. – Ты чего такой понурый? Подумаешь, не нашёл траурный сморчок – не повезло, бывает! Эти вредные хитрюги вечно…

– Тогда какое имеет значение, что я предпочитаю длинные волосы?

Это прозвучало громче, чем Баркли планировал, но он был зол. Многие правила Занудшира были нужны, потому что оберегали его жителей – в особенности от Леса, – но было немало и совершенно бессмысленных. Баркли был умным и ответственным, и он всегда старался изо всех сил! Ну нарушил он пару глупых правил, что в этом такого страшного? Почему, сколько ни старайся, он продолжал чувствовать себя чужим и никому не нужным?

Мастер Пилцманн побледнел: Баркли ещё никогда не повышал на него голос.

– Просто… ты слишком выделяешься, мальчик мой. Носишься туда-сюда, будто тебе всегда куда-то срочно надо. Вечно грязный, как пастушья собака, сбежавшая в Лес. И постоянно читаешь о приключениях… Ты и сам знаешь, что люди говорят… – Не дождавшись от Баркли ответа, он мягко добавил: – Ладно, забудем о волосах.

Баркли едва не застонал. Дело было вовсе не в волосах, а в том, что учитель, похоже, только и ждал момента, когда он в чём-то провинится. Что весь город только и ждал предлога, чтобы от него избавиться.

– Если я хороший ученик, что он здесь делает? – спросил Баркли, бросив разъярённый взгляд на Селби. Глаза того наполнились слезами. – Ему никогда не стать лучше меня.

Мастер Пилцманн ошеломлённо разинул рот.

– Иди-ка ты в свою комнату, – наконец отмер он, явно в растерянности, как наказать Баркли, ведь до этого момента такой необходимости ни разу не возникало.

Баркли послушался не сразу. Сейчас, как никогда, ему хотелось сорваться и броситься бежать. Бег не хуже амулета от чудищ всегда помогал ему собраться с мыслями. Но он жутко устал и достаточно нарушил правил для одного дня, поэтому молча поднялся по скрипучим ступенькам в мансарду, где спали мальчики.

Той ночью Баркли долго не мог заснуть и всё смотрел на трепещущий огонёк свечи, стоящей на тумбочке между кроватями. Снаружи позванивали на ветру амулеты. Раньше их бряцанье убаюкивало Баркли, но сегодня покоя оно ему не приносило. Будто Баркли отныне тоже считался одним из монстров, от которых амулеты должны были защищать.

– А вдруг оно вырвется, пока ты будешь спать? – прошептал Селби.

Баркли не знал, что тот тоже не спит, и перевернулся на другой бок, спиной к нему.

– Не вырвется. Я буду просыпаться каждый час и проверять.

– Он нас всех съест?

– Нет, – прошипел Баркли. – Спи уже!

– Получается, ты теперь тоже можешь колдовать?

– Селби-и-и…

Ему не хотелось об этом говорить. И думать тоже. Он хотел одного: заснуть, а проснувшись утром, обнаружить, что этого дня никогда не было и скучное течение его жизни вернулось на круги своя.

– Пообещай мне, – попросил Баркли. – Пообещай, что никому не расскажешь.

– Обещаю, – сказал Селби.

Баркли вздохнул.

– Отлично. Прости, что был груб с тобой.

Напряжение слегка спало, и он смог наконец заснуть, не выпуская зажатого в кулаке амулета и надеясь, что этой ночью сны о приключениях обойдут его стороной.

Глава 4

Занудшир был олицетворением слова «слегка». Всё, начиная зданиями и заканчивая фонарями, было слегка наклонено – напоминание о последствиях разрушительных колдовских сил Гравальдора. Дороги были слегка вымощены ненадёжными булыжниками, о которые ничего не стоило запнуться. Часы в башне на главной улице слегка отставали. Городская стена кое-где слегка обрушилась.

А жители его были слегка параноиками.

На всех окнах висели амулеты, на каждом крыльце стояли наготове факелы и вилы.

Идя по улице, Баркли с опаской поглядывал на их острые зубья и боролся с не менее острым желанием снова проверить метку. Утром чудище на коже кружило и билось, как загнанный в клетку дикий зверь, и хотя цвет татуировки не изменился, нервы Баркли всё равно были на пределе. Даже поход в библиотеку не помог успокоиться.

Сидящая за столом миссис Гавенер, библиотекарь, подняла на него глаза. Женщина была болезненно худой, но плотное зимнее пальто и три пары рукавиц, надетых одна на другую, делали её похожей на набитое соломой чучело. Ходила она так круглый год, и Баркли не знал, в чём была причина: то ли в том, что миссис Гавенер постоянно мёрзла, то ли в распирающей её гордости за свои вязальные таланты.

– У тебя всё хорошо, милый? – спросила она. – Ты такой румяный!

Баркли коснулся лица. Оно действительно пылало.

– Я в порядке, – солгал он и ещё пуще зарделся.

Миссис Гавенер отвернулась к стопке книг у себя за спиной и поставила её перед Баркли.

– Нам привезли новые книги! Это «Подробная история сотни королевств»… – Да уж, размерами книга скорее походила на кожаный чемодан. – «Энциклопедия грибных находок»… Мистер Пилцманн оценит… О! А эту я заказала специально для тебя, Баркли.

Она протянула ему приключенческий роман «Мифы чудовищности» с проткнутой мечом головой дракона на обложке.

Обычно подобная история об опасностях и геройствах воодушевила бы Баркли, но сейчас он поморщился от воспоминания о Митзи, девочке и событиях в Лесу.

– Д-думаю, сегодня я возьму историю. – Схватив неподъёмный труд, он не сдержал стона.

Лицо миссис Гавенер разочарованно вытянулось.

– Но тебе ведь нравятся приключения.

– Я не большой искатель приключений, – выдавил он и, поблагодарив библиотекаря, ушёл, сгибаясь под тяжестью огромной книги.

Путь его лежал в сторону мэрии, и чем ближе он к ней подходил, тем красочнее становились улицы вокруг.

Сегодня вечером Занудшир отмечал праздники целых двух королевств. Городок их был таким незначительным, что ни одно из королевств, граничащих с Лесом, не потрудилось официально признать его своим. Иногда к ним забредал сборщик налогов из ближайшего герцогства, но жители Занудшира встречали его с ровно таким же недоумением, как и торговца из далёких краёв. Поэтому на всякий случай отмечали праздники всех соседних королевств. Так сегодня была годовщина коронации кёнига Гебхерда из Буднии и день рождения принцессы Кэтрин из Таксякштадта.

В честь такого дня мастер Пилцманн дал ученикам выходной, но Баркли не горел желанием отмечать вместе со всеми. Конечно, ему хотелось попробовать праздничные угощения, но он понимал, что нельзя привлекать к себе внимание. Вдруг кто заметит метку.

Однако соблазн задержаться на главной улице был велик.

Празднования уже начались и сопровождались танцами: пары, взявшись под локти, подпрыгивали в такт задорной мелодии флейтистов и барабанщиков, играющих с балкона мэрии. По краям площади выстроились лотки с едой, завлекая Баркли ароматами яблок в тесте и картофельных оладий. В глазах рябило от пёстрых украшений: сине-золотые буднийские флаги конкурировали по яркости цветов с оранжево-чёрно-зелёными знамёнами Таксякштадта. Воздушных шаров, разумеется, не было – их запретили после той жуткой схватки между мистером Билке и его козлом в прошлом году. В число недавних жертв законодателей попали также соревнования по забегам в мешках и «классики». Но даже скованные бесчисленными правилами, жители Занудшира умели веселиться.

Баркли и сам не заметил, как забрёл в самый центр площади, продолжая пыхтеть под тяжестью «Подробной истории».

– Баркли? – позвал кто-то из-за спины, заставив его повернуться.

Селби махал ему из-за стола, сидя в окружении многочисленных братьев и сестёр. В руке у него была наполовину съеденная сосиска на палочке, и хотя это был не гриб, выражение лица у мальчика было такое, будто у него внезапно пропал аппетит.

– Ч-что ты здесь делаешь? – неловко спросил он.

Баркли с тоской глянул на один из лотков, жалея, что у него не было денег.

– Я просто проходил мимо.

Братья и сёстры Селби заулюлюкали. Баркли повернул голову к центру площади, где носили по кругу мужчину с очень светлыми волосами и очень розовой кожей.

– В чём дело? – удивился он.

– С-сегодня же день рождения кёнига…

– День коронации кёнига, – поправил Баркли, – и день рождения принцессы.

– Т-точно. Ну так вот, мэрия назначила награду самому многодетному родителю, и мой папа победил.

Баркли понимающе кивнул: у Селби было столько братьев и сестёр, что он, наверное, со счёту сбивался. Занудширский законодатель торжественно вручил мужчине огромный шмат ветчины.

– Ты почему так заикаешься? – перевёл взгляд Баркли на Селби, который заикался, только когда сильно нервничал.

– Я… – Мальчик порозовел почти до красноты. – Я волнуюсь из-за разбивания яблок и бросания молота. – Баркли ему посочувствовал: любые спортивные занятия тоже вызывали у него приступ паники. – Семья с наилучшими результатами получит настоящий приз.

Плечи Баркли разочарованно повисли. Он побывал на достаточном количестве фестивалей в Занудшире, чтобы знать, что сиротам, как он, в этих играх ничего не светило.

– И п-потому что мастер Пилцманн тебя ищет, – выпалил вдруг Селби.

– Да? – встрепенулся Баркли. – Он сказал, почему?

– Нет.

– Он выглядел сердитым?

– Нет.

– Я что-то не то сделал?

Селби в этот момент жадно откусил от сосиски и немедленно подавился. Откашлявшись – Баркли и одной из сестёр пришлось по очереди хлопать его по спине, – он проглотил прожёванное и выдавил:

– Мне нужно попить.

И умчался.

Баркли, оставшись в одиночестве посреди празднующей толпы, почувствовал себя ещё гаже, чем утром. Он не сомневался, что мастер Пилцманн хотел отругать его за вчерашнее поведение за ужином, а может, и выгнать из учеников, и тогда что он будет делать?

Не готовый посмотреть в глаза суровой реальности, Баркли отправился на мрачный погост, притулившийся под холмом за городской стеной. Перед воротами он невольно сбавил шаг при виде висящей над ними большой таблички:

ДОБРО ПОЖАЛОВАТЬ В ЗАНУДШИР

НЕТ ЧУДИЩАМ

НЕТ КОЛДОВСТВУ

НЕТ ОТБРОСАМ

На западе простирались сплошной стеной серые деревья Леса. Баркли пошёл по тропе в противоположную сторону, не в силах побороть ощущение, что кто-то – или что-то – за ним наблюдает. Морозный ветер саднил кожу.

Франц и Алиса Торн были похоронены в соседних могилах в тени вяза. Баркли часто их навещал, обычно с книгой. Но сегодня он пришёл сюда не чтобы читать.

Сев на «Подробную историю», он наклонился к папиному надгробию и прошептал:

– Я совершил нечто ужасное. Я нарушил самое главное правило, и теперь мне страшно.

Баркли во всех подробностях рассказал родителям о случившемся в Лесу. Если впереди его ждала жизнь, полная лжи, это был его последний шанс излить душу.

Но если он надеялся, что признание избавит его от груза на сердце, то этого не произошло. Наоборот, стало только хуже. Его родителей убил Гравальдор, а их сын стал партнёром другого чудища из Леса. Лучше бы Баркли кончил в его желудке.

– Мне так жаль. Я бы что угодно отдал, чтобы вернуть всё так, как было. Если бы только…

Если бы только родители были рядом и могли ему помочь. Если бы только в его жизни были люди, которые любили бы его, несмотря на все выходки. Если бы только у него, как у Селби, был дом, куда он мог убежать, когда страшно.

Он скучал по ним. Так сильно скучал.

У Баркли не было друзей, к кому можно было бы обратиться за помощью, не считая мастера Пилцманна и миссис Гавенер, и за последние сутки он успел разочаровать обоих. Да и что они могли сделать? Едва ли им было известно о чудологах и чудищах больше, чем ему.

– Почему я чувствую себя здесь чужим? – спросил Баркли родителей.

Никто ему не ответил, только ветер продолжал завывать в ветвях вяза.

Вернувшись в город, Баркли направился прямиком к мастеру Пилцманну с твёрдым намерением попросить прощения. Празднующих прохожих он старательно обходил и не вынимал из кармана руку, сжимающую амулет. На душе было невыносимо одиноко.

– Что это ты такое тащишь? – привёл его в чувство громкий голос.

Баркли подпрыгнул, массивный труд по истории выскользнул из пальцев и бухнулся на землю. Он торопливо наклонился: пачкать новенькую книгу было жалко.

Подобрав её, он поднял глаза и похолодел, увидев не одного, а сразу трёх ребят. Полди, Марко и Фалк были на несколько лет старше его. Фалк, будучи самым крупным и жестоким из троицы, был заводилой, всегда носил плотные перчатки, идеальные для раздавания тумаков, и кожаные ботинки, идеальные для пинков.

Взгляд Баркли скользнул по улице, но она была пустынна, не считая их четверых. Что было очень нехорошо. Он бы дал стрекача, но быстро бежать с тяжёлой «Подробной историей» не представлялось возможным, а лишаться её тем более не хотелось. Сегодня он уже один раз расстроил миссис Гавенер, этого было более чем достаточно.

– Я спросил, что ты тащишь? – буркнул Фалк.

– Книгу, – коротко ответил Баркли. Ему хотелось добавить «Хотя они тебе наверняка незнакомы», но он прикусил язык, понимая, что в этот раз после колкости уже не сможет быстро удрать.

– Только посмотрите на эту громадину! И как такая щепка, как ты, не переломилась надвое? – Фалк со свитой шагнули к нему. – Считаешь себя лучше всех нас, раз читаешь такие книги? Думаешь, ты такой умный, но если бы у тебя правда были мозги, ты бы не кончил ничтожным грибным фермером.

Все эти оскорбления Баркли слышал не впервые, и дело было вовсе не в книге. Что бы он ни нёс, Фалк с дружками нашли бы предлог, чтобы придраться.

Поэтому он осторожно отступил и сказал:

– Я просто иду домой. Я не хочу с вами драться.

– Ну ещё бы. Ты боишься, зная, что я в этом лучше тебя.

Баркли и правда был хорош во многих вещах, но лишь потому что у него не было выбора. Иначе бы Занудшир не стал терпеть сироту, неисправимого нарушителя правил. Но именно за многочисленные успехи Фалк его не выносил, потому что единственным талантом главного задиры была его сила. О чём, стоит признать, Баркли регулярно ему напоминал.

– Н-неправда! – с трудом выговорил он и затем решил сделать то, чего ещё никогда не делал: похвалить Фалка. – Ты лучше меня во многих вещах, и я совсем не против. Например, ну, ты запросто ешь то, что я бы не смог. – Один раз он подменил обед Фалка помоями Густава, и Фалк всё съел. Даже на живот потом не жаловался. – Весьма выдающееся качество, если подумать.

Фалк прищурился, и Баркли тут же осознал свою оплошность: слово «выдающийся» было слишком длинным, а Баркли постоянно подтрунивал над бедным словарным запасом Фалка.

Фалк кивнул, и Полди прыгнул вперёд, заблокировав Баркли путь к отступлению. Одновременно с этим Марко пихнул его в спину, заставив снова уронить «Подробную историю».

– Эта штука, наверное, весит больше тебя? – Улыбка Фалка больше походила на оскал.

Баркли сглотнул и наклонился, чтобы поднять книгу, но Марко схватил его за пальто и вывернул ему руки за спину.

– Пусти меня! – задёргался Баркли, но без толку. Как и всегда.

Фалк подобрал книгу.

– Отдай, – прорычал Баркли.

– Хочешь, чтобы я её отдал? Ну…

Марко толкнул Баркли, заставив его бухнуться на колени и прижаться щекой к земле и камушкам. Полди придавил его, не давая пошевелиться.

Фалк поднял над ним «Подробную историю».

– Интересно, что будет, если я уроню её тебе на лицо? Только так, или ты её не получишь.

У Баркли мелькнула в голове идея позвать на помощь, но прошлые его попытки оборачивались лишь дополнительными зуботычинами и пинками. К тому же Фалка никогда не наказывали, ведь у Баркли не было родителей, которые бы могли этого потребовать. А мастер Пилцманн постоянно витал в своих грибных облаках и не обращал внимания на детские потасовки.

Баркли оставалось лишь зажмуриться и, слушая грохочущее в груди сердце, приготовиться к ослепляющей боли в сломанном носу.

Но в момент, когда Фалк отпустил книгу, по улице пронёсся внезапный порыв ветра, такой сильный, что все ставни с грохотом забились о рамы и стены.

Баркли услышал глухой стук и болезненный стон. Затем Марко отпустил его. Сев, он открыл глаза и увидел Фалка, лежащего на спине и держащегося за лицо. По его щеке текла струйка крови.

– Что это было? – спросил Марко.

– Ветер швырнул в него эту штуку! – ответил Полди.

– Не может быть…

– Я точно видел…

– Ар-р-ргх, – прокряхтел Фалк.

Воспользовавшись заминкой, Баркли вскочил и, бросив полный сожаления взгляд на «Подробную историю», рванул со всех ног прочь. В спину ему полетели возмущённые «Даже не думай!» и «Куда это ты собрался?!».

За секунду до того, как Баркли нырнул в празднующую толпу, он услышал позади вопль Фалка:

– Баркли Торн только что колдовал!

Глава 5

Баркли нырнул за прилавок с жареными закусками, запнулся о выступающий булыжник и на всей скорости влетел в мешок с картошкой. Недавно выкопанные корнеплоды покатились по нему, оставляя на руках и одежде грязные следы.

Но сейчас Баркли волновало кое-что посерьёзнее, чем правила Занудшира об опрятном внешнем виде.

Убедившись, что никто из празднующих его не видит, он спустил воротник, чтобы проверить извивающуюся метку. Её золотой цвет и не думал темнеть.

Внезапные порывы ветра просто так не подхватывают научные труды по истории и не швыряют их в задир.

Желудок Баркли болезненно сжался при воспоминании об обвинении Фалка: «Баркли Торн только что колдовал!» Фалк не мог похвастаться смекалкой, но в данном случае быстро додумался до правды – и ещё быстрее заявил о ней во всеуслышание. Все, находящиеся рядом, наверняка похолодели от ужаса: «Колдовство? В Занудшире?»

Борясь с попадавшими под ноги картофелинами, Баркли поднялся. Необходимо было что-то придумать, и быстро.

Но что, если он не заслуживал прощения? Он ведь не просто колдовал – он навредил другому. И неважно, что Фалк собирался сломать ему нос. Баркли так беспокоился, как бы чудище не высвободилось из метки, что у него и мысли не возникло о том, что теперь он сам представлял не меньшую опасность для окружающих.

Возможно, ему стоило покинуть город. Убежать в Лес и никогда не возвращаться. Бросить всё. Не то чтобы это «всё» было таким значительным: ноль друзей, один учитель и две могилы.

И всё же здесь был его дом.

Баркли глубоко вздохнул и вышел из-за прилавка, только чтобы оказаться лицом к лицу с Полди.

– Вот он! – заорал тот, и Баркли застыл как испуганный олень и отмер, лишь когда Полди прыгнул на него.

Баркли рванул изо всех сил и готов был поклясться, что бежит так же быстро, как тогда в Лесу. Его ноги едва касались земли, и он совершенно не контролировал, куда несётся, запинался о прилавки, врезался в танцующих и сбивал как кегли бочки с пивом и яблочным соком.

– Эй! М-мальчик! – ужаснулась миссис Краус при виде посыпавшихся с прилавка луковиц и морковок.

– Бегать запрещено! – возмутился мистер Джагер, законодатель, как раз вручавший следующему отцу кусок ветчины за второе место.

– Баркли Торн! – позвал пекарь.

Но Баркли никого не слышал, все его мысли были о том, как удрать от Полди. Но затем он обогнул участок площади, где проходили соревнования по бросанию молота – пригибаясь, чтобы не получить по голове тяжёлым снарядом, – и столкнулся с Марко. Вдвоём они рухнули в стог сена.

Баркли пришёл в себя первым. Вскочив, он развёл руки в стороны, отгораживаясь от Марко перед собой и нагнавшего его сзади Полди, и прохрипел:

– Я всё могу объяснить.

– Тебе нас не обмануть, – прорычал Марко. – Мы всё видели!

Оба мальчика шагнули к нему, и тут же по площади пронеслись два порыва ветра, подхватили Марко и Полди и отшвырнули их футов на десять в сторону.

Праздничная музыка оборвалась на визгливой ноте под изумлённое аханье. Миссис Краус закричала и закрыла рот ладонями.

– Вы это видели? – прошептал кто-то в толпе.

– Он их пальцем не тронул, – простонала миссис Краус и принялась обмахиваться.

– Колдовство? – предположил кто-то позади неё.

Вскоре уже все жители Занудшира обратили на Баркли одинаковый подозрительный взгляд.

Лицо Баркли залилось краской. Он судорожно пытался придумать, как бы половчее солгать, но дыхание в горле перехватило. Мальчик попятился, испуганный раскрытием своего секрета, а больше всего – появлением в нём необыкновенной силы, которую он не мог контролировать.

– Я не… – просипел он. – Я не хотел…

В его душе бушевал ураган, и будто перекликаясь с ним, по площади снова закружил ветер, сметая к ногам Баркли валяющиеся на земле газеты и солому.

– Нет, – прошептал он, желая только одного: чтобы всё это прекратилось. Но эта сила была дикой и не собиралась его слушаться.

Пекарь, полный мужчина с тёмно-коричневой кожей и в испачканном мукой фартуке, вышел вперёд и схватил Баркли за плечо. Тот вырвался, частично из-за боли в ране, но ещё и из страха, что о его метке узнают.

В ответ на это ветры задули сильнее, пока не образовали воронку с застывшим истуканом Баркли в центре. Люди вокруг принялись кричать. Кто-то бросился бежать. Все флаги Буднии и Таксякштадта сорвало. Рассыпавшиеся по земле картофелины и яблочные чипсы засвистели в воздухе снарядами. Мистер Джагер завизжал, когда его впечатляющих размеров кудрявый парик взмыл в небо неясытью.

И, будто этого было мало, по воздуху разнёсся оглушительный механический стон. Баркли развернулся и, сощурившись, чтобы уберечь глаза от хлещущего ветра, с ужасом увидел, как и без того покосившийся деревянный циферблат сорвался с городской башни и с леденящим душу хрустом рухнул на землю, расколовшись надвое.

Лишь тогда ветры стихли, явив руины на месте праздничной площади. Посреди них стоял Баркли, съёжившись, обхватив руками голову и содрогаясь всем телом.

Марко среагировал первым. Подскочив к Баркли, он схватил его за пальто, рывком поставил на ноги и с гордостью возвестил:

– Я его поймал!

– Не трогай его! – предупредил подошедший со спины Фалк. Смотреть на него было больно: весь его нос и подбородок были в запёкшейся крови. – Он опасен!

Ещё недавно Баркли был для них не страшнее муравья, но сейчас Марко немедленно разжал пальцы, будто боялся обжечься.

– Мальчики, что тут происходит? – ошарашенно спросил мистер Джагер, сверкая лысиной на полуденном солнце. Его взгляд скользнул по сломанному носу Фалка и порванному фартуку пекаря и упёрся в Баркли, всего с ног до головы перепачканного в земле, с всклокоченными волосами и одеждой, засыпанной соломой и мусором. Наконец его взор обратился к часовой башне, пострадавшей сейчас ещё сильнее, чем во время атаки Гравальдора.

– Баркли – чудолог, сэр! – объявил Фалк.

– У тебя есть что сказать в своё оправдание, Баркли? – обратился к нему мистер Джагер.

Баркли покраснел до ушей.

– Я…

Его глаза заметались по толпе в поисках дружеского лица, но Селби и его родных нигде не было.

Вперёд вышла миссис Гавенер. Ветры заметно взлохматили ей волосы и сорвали с рук пару рукавиц.

– Уверена, это какая-то ошибка. Баркли – обычный мальчик.

– Но взгляните на него, – взволнованно вмешалась миссис Краус, не отнимая ладони от сердца. – Разве он не выглядит несколько… диким?

Толпа загудела многоголосым спором, и как бы Баркли ни хотелось заявить, что это всё чистой воды недоразумение, у него язык не поворачивался. Они были вправе его бояться. Он был опасен и неуправляем.

– Бросим его в реку! – предложил кто-то. – Чудологи не всплывают!

– Будь у него родители… – пробормотала миссис Краус.

– Только не говорите, что вы правда верите в эту чушь! – возмутилась миссис Гавенер.

– Но это правда! – перекричал гул чей-то зычный голос, и все повернулись. К ним решительным шагом направлялся мэр, строгого вида мужчина едва ли намного выше Баркли, таща за собой за запястье Селби в сопровождении его родителей. – Этот мальчик всё мне рассказал! Баркли стал партнёром чудища из Леса!

Селби в голос разрыдался.

«Он признался родителям», – догадался Баркли. Неудивительно, что утром Селби был таким дёрганым. Он нарушил обещание.

Но Баркли не сердился на него. Даже если бы Селби не выболтал его секрет, Баркли успел собственноручно разрушить себе жизнь.

– Властью, данной мне, и следуя главному правилу жителей Занудшира, – объявил мэр, – я признаю тебя, Баркли Торн, виновным в…

Но Баркли не стал дослушивать вердикт. Разрушения, обращённые на него взгляды, полные ужаса, – всё это было слишком. Нарушив ещё одно правило, он сорвался с места и побежал так быстро, что никто не мог его догнать. И не останавливался, пока не распахнул входную дверь дома мастера Пилцманна.

– Мне нужна ваша помощь, – едва не плача, прохрипел Баркли. – Я побежал за Селби в Лес, и там кое-что случилось, и теперь я чудолог, и…

Он осёкся на полуслове. Мастер Пилцманн с мрачным выражением лица стоял рядом с Густавом. В руках у него была дорожная сумка. Явно не пустая.

– Я знаю, мальчик мой. Мэр и семья Селби недавно были здесь. – Он сунул сумку Баркли. – Ты должен уйти и никогда не возвращаться.

Глава 6

– Уй-уйти? – заикаясь, переспросил Баркли. Сумка выпала из его рук, и по полу рассыпались одежда и банки. – Я ведь не специально! Неужели нет способа… Должен был способ, как отменить это колдовство!

– Я его не знаю, и колдовство у нас запрещено. Таково правило, исключений быть не может.

Эти суровые слова хоть и были произнесены с сочувствием, всё равно поразили Баркли до глубины души. Занудшир был его домом, а мастер Пилцманн успел стать ему первым почти родным человеком за долгие годы одиночества.

Но «почти» не считается.

– Не заставляйте меня, – взмолился Баркли, пока учитель запихивал назад в сумку выпавшие из неё вещи. – Я не хотел ранить Фалка. И часовую башню можно починить, верно?

– Часовую башню? – резким тоном повторил мастер Пилцманн.

Сгорая со стыда, Баркли рассказал о случившемся на празднике.

Учитель покачал головой:

– Если бы Селби пришёл сначала ко мне, я бы мог… – Его лицо огорчённо вытянулось. – Ну, признаться, не знаю, что я бы мог сделать, но сейчас я уже совершенно точно ничего не могу. После того как родители Селби о тебе заявили, мэр отправился прямиком сюда. И теперь он уж точно не передумает. Законы о колдовстве… очень жёсткие, как ни печально.

Внезапно Баркли осенило, что мастер Пилцманн его не прогонял.

Он пытался его спасти.

– Ты не виноват, – ласково сказал учитель.

– Тогда почему они хотят, чтобы я ушёл?! – закричал Баркли.

То он никогда не повышал на учителя голос, то всего за пару суток сделал это дважды. Но его переполняла безысходность от понимания, что он обречён.

– Я должен жить здесь, – зашептал Баркли. – И чтобы потом мои дети тоже здесь жили. Как мои родители, и их родители, и…

– Ты никому ничего не должен, – прервал его мастер Пилцманн. Затянув ворот сумки, он закинул лямки на дрожащие плечи Баркли. – Знаешь, почему на самом деле я отказывался брать тебя в ученики?

– Потому что я сирота и постоянно нарушаю правила?

Взгляд учителя потеплел.

– Я отказывал тебе, потому что это не твоя стезя. Ты думаешь, что обязан жить в Занудшире, потому что именно такой была бы твоя жизнь, если бы твои родители не умерли. Но тебе совсем не обязательно повторять их судьбу, чтобы почтить их память. Я не сомневаюсь, что они гордились бы тобой в любом случае, но предпочли бы, чтобы ты избрал свой путь.

Словно в ответ, в окно подул ветер, принёсший запахи земли и сосен – как в Лесу. У Баркли мурашки побежали по коже.

– А вдруг меня поймают? – спросил он, отвернувшись к окну, что смотрело в центр города.

Мастер Пилцманн побледнел.

– Не думай об этом.

– Но я даже не знаю, куда мне идти.

Ближайший город дальше по дороге ничем не отличался от Занудшира, как и все последующие. Оставался лишь один вариант.

Лес.

– Слушай своё сердце, и ноги приведут тебя, куда следует. – Мастер Пилцманн подтолкнул его к двери. – А теперь тебе пора. Ты должен торопиться, иначе…

Он оборвал себя на полуслове, когда Баркли обвил его руками и крепко обнял.

– Я буду по вам скучать, – прохрипел он.

– Я тоже, мальчик мой, – с дрожью в голосе ответил учитель.

Дождавшись, когда Баркли неохотно его отпустит, мастер Пилцманн открыл дверь. К их ужасу, к дому уже направлялась разъярённая толпа. Среди них были все знакомые лица: мэр, мистер Джагер, другие фермеры.

От факелов в их руках по воздуху стелился чёрный дым.

– Беги! – призвал мастер Пилцманн.

У Баркли не осталось времени даже на то, чтобы взглянуть на него в последний раз. Он сорвался с места.

Ни рана на плече, ни тяжёлая сумка не сказались на его скорости. Ветер усердно подгонял его в спину, совсем как тогда, в Лесу. Он пробежал по главной улице, пересёк мост через реку и поля капусты, и овечьи пастбища. За считаные минуты он превратился в далёкую точку, быстро удаляющуюся от чёрной кляксы Занудшира на фоне серого зимнего пейзажа.

В этот раз, когда он забежал в Лес, деревья встретили его как радушные хозяева. Их ветки распрямились, пропуская его, а затем сплелись непроходимой стеной, отрезая Баркли от возможных преследователей.

Пара секунд, и он уже не смог бы сказать, где заканчивалась опушка и начинался Лес.

Лишь тогда, оказавшись посреди тёмных искорёженных стволов и зловещего тумана, он без сил привалился к дереву и спрятал лицо в ладонях.

Вся его жизнь пошла под откос.

Сколько Баркли так просидел, не сдвигаясь с места, сказать было сложно. Затем он перекусил грибами и орехами, заботливо сложенными в сумку мастером Пилцманном. Поплакал немного – чего он уже очень давно не делал, с тех пор, как был ещё младше Селби. Затем достал из сумки тетрадь и нарисовал карту известного ему мира. На ней был Занудшир, несколько точек, обозначающих города Таксякштадта, крест внизу, где вроде бы должна была быть столица Буднии. Почти всё остальное пространство оказалось закрашено – то был Лес.

Целый мир, и нигде для него не было места.

– Ты опять пришёл за грибами? – раздался вдруг голос.

Подняв голову, Баркли увидел перед собой вчерашнюю девочку с Митзи на плече.

– А что, похоже, что я собираю грибы? Уходи. Я не хочу с тобой разговаривать. Это всё ты виновата.

Она бросила сочувствующий взгляд на дорожную сумку.

– Что случилось?

– А ты как думаешь? – Он невольно сжал кулаки, забыв, что держит карту. – Чудище заставило меня колдовать, и всё вышло из-под контроля! Потому что я… – Он сглотнул. – Потому что я опасен.

– Вспышки силы – нормальное явление в начале партнёрства. Но не волнуйся, больше это не должно повториться. Хотя в твоём случае уже поздно. – Она вздохнула. – Ничего бы этого не было, если бы ты не попытался мне помешать.

– Если бы я тебе не помешал, ты бы натравила Гравальдора на город.

– Жители которого тебя прогнали. Так себе благодарность, ты не находишь? – Она присела на корточки. Её бесчисленные золотые значки и украшения замерцали в тусклом солнечном свете. – И куда ты теперь собираешься?

– Не твоего ума дело.

– Я лишь пытаюсь тебе помочь. Грубить необязательно.

– Мне не нужна помощь чудолога. И уж точно не твоя.

Она ухмыльнулась.

– Ничего, что с этой меткой ты теперь тоже чудолог?

– А вот и нет. Я найду способ, как от неё избавиться, и вернусь домой.

Стоило этим словам сорваться с языка, как Баркли поверил в их истинность. Неважно, что считал мастер Пилцманн. Это был его путь. Да, возможно, он отправится в путешествие до столицы или обойдёт весь мир, но в конце концов вернётся домой, и всё будет так, как должно быть.

Девочка выдернула из его рук карту и окинула её жалостливым взглядом.

– И где ты надеешься это сделать? Здесь? – указала она на столицу Буднии. – Там тебе никто не поможет. Никто не захочет тебе помогать. Если ты ищешь ответы, найти ты их сможешь лишь в городе чудологов в сердце Леса. Отсюда до него всего четыре дня пути.

– Я не пойду в город, кишащий чудологами, – прошипел Баркли.

– Если твоя проблема связана с магией, то лишь магия поможет её решить. И потом, я сама туда собираюсь. Мне всё ещё нужно поймать Гравальдора, но у меня закончились ингредиенты. Можешь составить мне компанию.

– Я не…

– Или можешь шататься по всем поселениям подряд, чтобы тебя оттуда прогоняли. Потому что тебя ждёт именно это. Вилы и закрытые двери. И никаких ответов. – Она отдала ему карту. – Выбор за тобой.

Баркли заколебался. Трудно было сказать, сколько правды было в её словах, но перспектива снова спасаться бегством от вил пугала… почти так же сильно, как оказаться в полном одиночестве.

– Ладно, – недовольно согласился он. – Я пойду с тобой.

– Отлично, потому что в одиночку путешествовать по Лесу опасно, даже с чудищем. – Она протянула ему руку, чтобы помочь подняться, но он проигнорировал её и встал сам. – Меня зовут Виола Дюмон. С Митзи ты уже знаком. – Митзи пискнула. – При условии, что нас не сожрут по дороге, – продолжила Виола, – мы с тобой доберёмся до ближайшего магического города, и ты сможешь вернуться к своим жалким грибам ещё до первой оттепели.

Глава 7

Чем дальше в Лес они углублялись, тем страшнее он становился.

На смену серым кривым деревьям пришли другие: со стволами, ощетинившимися длинными, как кинжалы, колючками и наростами на коре, похожими на почти человеческие лица. Узловатые корни, выглядывающие из-под тонкого слоя первого снега, напоминали Баркли торчащие из могил разлагающиеся руки. Над головой каркали вороны, будто призывали его повернуть и броситься наутёк.

Они устроились на ночлег. Пока Виола собирала хворост, Баркли ёжился и не выпускал из руки амулет.

Он ожидал, что она начнёт тереть сучки и так разожжёт огонь, но вместо этого она стиснула их в кулаке, так что костяшки пальцев побелели, и уставилась на них, не мигая. Внезапно между её пальцами полился красный свет. Посыпались искры, и сучки вспыхнули ярким пламенем.

Баркли скорчил гримасу.

– Этот огонь тебя не обжигает, – заметил он скорее с отвращением, чем с восторгом.

– Это мой огонь, – ответила Виола таким тоном, словно это была достаточная причина, чтобы игнорировать законы природы.

– А это мой нож. – Баркли помахал в воздухе маленьким клинком, которым срезал особенно твёрдые грибы. – Но я всё равно могу им пораниться.

– Ты хочешь пораниться собственным ножом? Как-то это не очень разумно.

– Нет, я имею в виду…

– Это магия. Ну, или колдовство, но раз мы идём в Сикомор, город, кишащий чудологами, тебе пора привыкать называть такие вещи правильно и начинать разговаривать как чудолог. А не как рождённый в бесполеземском городе.

– Но я родился в городе, – с гордостью возразил Баркли. Пусть он и не знал, что значит «бесполеземский».

– И в твоём городе, как и в большинстве других, чудологов не жалуют, верно? – красноречиво посмотрела на него Виола. – Ты сам ненавидишь магию. Ненавидишь чудологов. Как думаешь, с таким отношением много чудологов захотят тебе помочь? Не все они такие же добросердечные, как я, к твоему сведению.

– Добросердечные? Это из-за тебя я здесь!

Вместо ответа на обвинение, она занялась установкой над костром ветки с нанизанными на неё грибами – добыча Баркли – и кусками зайчатины – вклад в ужин Виолы.

– Мне просто кажется, что тебе же будет лучше, если ты больше узнаешь о чудологах, прежде чем явишься в Сикомор и начнёшь предъявлять требования направо и налево.

Баркли никогда ни к кому требований не предъявлял. Ну, разве что к Селби, но тому было положено его слушаться.

– Я схожу за водой, – буркнул он и, схватив фляжки, быстрым шагом спустился к реке.

Митзи последовала за ним, бросая на него из-за кустов колкие взгляды. Баркли подавил нарастающую панику. Может, Виоле он и не слишком нравился, но она же не позволит чудищу его убить, верно?

Затем Митзи завиляла задом, прыгнула на шишку и, повалившись на спину, принялась её грызть, словно котёнок. Баркли почти устыдился своего страха. С другой стороны, Митзи всё-таки была драконом.

Пока он наполнял фляжки, налетел ветер и встряхнул кронами, осыпав его целым облаком листьев. С одной стороны они выглядели обыкновенными листьями, разве что фиолетовыми. Но с другой у них были чёрные глаза-бусинки и сотни тоненьких ножек, а на месте черенка был вытянутый, как у пиявки, рот.

Баркли завизжал и замахал руками, отбиваясь от кружащих вокруг жутких листьев. Митзи, напуганная его воплем, умчалась назад к своему чудологу.

– Что такое? – крикнула с вершины холма Виола. – Ты Митзи напугал.

Баркли взлетел вверх по склону и спрятался за девочкой.

– Те листья на самом деле чудища!

– Да, это кэферзафты, по-другому «живичные жуки», и они совершенно безобидны.

– Не бывает безобидных чудищ.

– Бывает. – Виола отцепила от своего плеча руку Баркли и заставила его сесть. – Именно поэтому тебе нужно учиться. Ты ничего не знаешь и поэтому до сих пор подозреваешь, что каждый листочек, сучок и стебелёк хочет тебя убить.

– Не буду, – буркнул он, с подозрением всматриваясь в сухие коричневые листья вокруг себя.

Виола закатила глаза. Затем сняла с ветки жареный гриб и протянула его на ладони Митзи. Пока та ела, девочка почёсывала ей макушку, как домашней кошке или щенку.

– Существует пять классов чудищ, – начала Виола. – Принадлежность к тому или иному классу говорит о силе конкретного чудища и его редкости. Кэферзафты входят в низший, начальный класс. Они обладают зачатками магии, но недостаточными даже для того, чтобы стать партнёром чудологу. Но от них тоже есть польза. Сок дерева кэферзафта используется для приготовления многих эликсиров, например, хамельонного лосьона и рогодятловой сыворотки.

Безобидны эти листья или нет, Баркли до сих пор передёргивало от воспоминания об их тоненьких членистоногих лапках.

– На, – протянула ему гриб Виола. – Можешь сам её покормить, если хочешь.

Баркли категорически не хотел, но Митзи, завидев угощение, уже бежала к его ноге. Уж лучше он скормит ей гриб, чем свой палец.

Затаив дыхание, он дождался, пока она не закончит есть, затем торопливо осмотрел ладонь, боясь, что та внезапно покроется чешуёй или воспалится.

– Видишь, ты ей нравишься, – сказала Виола, когда Митзи обмахнула ногу Баркли перьями на хвосте. – Но тут нет ничего особенного. Ей все нравятся.

Баркли едва-едва не наклонился и не погладил Митзи по голове, но та внезапно рыгнула и оплевала их ботинки пережёванными грибами.

– Теперь ты должен это съесть, – на полном серьёзе заявила Виола.

– Ч-что? – ужаснулся Баркли.

Виола посмотрела ему в глаза.

– Хочешь, чтобы она съела тебя?

Ведомый страхом, он уже собрался подобрать грибную массу, когда Виола захохотала.

– Прости, я просто… Я не думала, что ты правда это сделаешь, – объяснила она, вытирая навернувшиеся слёзы. – Сколько раз мне ещё тебе повторить, что Митзи не станет тебя есть?

– Она дракон, – пробурчал Баркли, стряхивая с ботинок грязь. – Что ещё мне прикажешь думать?

Митзи взобралась Виоле на плечо и ткнулась носом в золотые значки, что выглядело совсем не по-драконьи. Виола, почёсывая ей шею, усмехнулась.

Баркли нахмурился. Ему было непривычно и неприятно чего-то не знать.

– Так к какому классу относится Митзи? – спросил он.

– Не гони лошадей. Есть ещё второй класс, класс компаньонов. С ними чаще всего вступают в партнёрство. Они обладают небольшой силой, и их очень легко контролировать. Они есть у большинства учеников Гильдии. – Виола начала отсчитывать на пальцах, и Митзи, привлечённая движением, спустилась по её руке и попыталась их пожевать. – Митзи относится к третьему, основному классу. Найти её было не так легко, но когда вырастет, она будет очень сильной.

– Что ещё за ученики? – спросил Баркли.

– Если ты становишься партнёром чудища, это автоматически делает тебя чудологом, но самые уважаемые чудологи в большинстве случаев работают на Гильдию. И начинают они в ней в качестве учеников. Мастера берут себе не больше трёх. Обычно учениками становятся в возрасте от десяти до двенадцати лет.

Баркли нахмурился.

– А тебе сколько?

Виола отвела глаза и кашлянула.

– Ну так вот, четвёртый класс – это мифический класс. Чрезвычайно редкие чудища, которых крайне сложно найти. Даже не у всех мастеров Гильдии они есть. Они очень, очень могущественные. Кто-то назовёт их монстрами и будет не так уж не прав. – Она встретилась с Баркли взглядом и серьёзно добавила: – Твоё чудище, люфтхунд, или иначе «воздушный пёс», относится к мифическому классу.

– Что? – не поверил своим ушам Баркли. Вот ещё одна причина, чтобы как можно скорее от него избавиться! Могущественные монстры? Спасибо, не надо!

Виола, не глядя на него, провернула ветку над костром.

– А теперь представь, каково мне. Мне стольких трудов стоило найти все ингредиенты для ловушки. Я искала их с самого лета! Не считая дня середины зимы, это был мой единственный шанс, и пусть я ошиблась и призвала не то чудище, мы всё равно могли стать партнёрами. Но ты мне помешал.

– Ещё раз говорю, я этого не хотел! Это чудище решило стать моим партнёром!

– А я ещё раз говорю, что так не бывает. Чудища партнёрства не заключают, только чудологи. Ты собираешь нужные ингредиенты, чтобы приманить чудище, а когда оно оказывается в ловушке, касаешься его, и… тебя будто прошивает разряд. И всё – связь установлена.

Но с ним было не так. Может, Виола только думала, что много знает о чудищах.

– А если чудище не хочет становиться твоим партнёром? – спросил Баркли.

– У них нет выбора.

– Ну, тогда понятно, почему они постоянно его разрывают. Потому что это как-то не очень честно.

Виола разинула рот.

– Это… это происходит крайне редко! Ты не знаешь, о чём говоришь! Чудища – партнёры от природы! Их магия предназначена для этого! Партнёрство делает их сильнее, от него выигрывают не только чудологи, поэтому эта практика существует уже многие столетия! И стоит тебе завоевать доверие своего чудища…

Митзи внезапно чихнула. Из её пасти вырвался пучок яркого света, и маленького дракона отбросило отдачей в снег. Но её это не смутило: она тут же перевернулась назад на лапы и принялась жевать свой хвост.

– Зачем я вообще с тобой спорю, – вздохнула Виола. – Любой мастер Леса был бы счастлив получить такого ученика, как ты, а ты только и мечтаешь, как бы избавиться от своего мифического чудища.

– Это должно было меня подбодрить? – сухо спросил Баркли.

Она смерила его уничижительным взглядом.

Но пусть Баркли и винил её в своём нынешнем плачевном положении, ему всё же стало её немного жаль. Он знал, каково это – выкладываться ради чего-то и не получать никакой награды за труды. Это было очень обидно и горько.

Поэтому он решил сменить тему:

– Ты сказала, что классов пять. Какой пятый?

– Легендарный, класс самых могущественных и свирепых чудищ в мире. Их всего шесть. Об одном ты уже знаешь.

– Гравальдор, – прошептал Баркли и содрогнулся. – И человек на самом деле может стать ему партнёром?

– В прошлом такое бывало. Давно, правда, с последнего раза прошло, наверное, несколько столетий.

– Но ты всё равно пытаешься его поймать. С чего ты взяла, что у тебя получится?

– Дело не в том, смогу я или нет. Я должна.

– Но это же…

– Слушай, я, вообще-то, пытаюсь тебе помочь, а ты мне грубишь! – вспылила она. И поморщилась. – А ещё от тебя воняет.

Баркли так удивился её вспышке, что даже не расстроился. Хотя немного обиделся. «Какие мы ранимые», – сказал бы про неё мастер Пилцманн. Не говоря уже о том – он понюхал подмышки, – что пахло от него вполне сносно.

Развернувшись, он отошёл и сел у огромного дерева, ёжась от страшного холода. До Сикомора было ещё три дня пути. А компанию ему в этом путешествии составляла главная виновница его незавидного положения. Сущий кошмар, а не обещанное мастером Пилцманном приключение.

Сверху послышался громкий стон. Баркли вскочил, но не увидел на дереве ничего подозрительного.

Плечо кольнуло.

– Ай! – Он отодвинул воротник пальто, проверяя, не открылась ли рана. Она была в порядке, а вот люфтхунд, до того без конца кружащий вдоль границы марки, застыл, будто прислушивался.

Снова раздался тот же звук, напомнивший Баркли храп учителя – горловой и раскатистый.

– Что это было? – спросила Виола, остановившись в нескольких ярдах от него.

– Не знаю, – ответил Баркли. Сердце дико заколотилось, метка с каждой секундой ныла всё больнее. Они так долго шли по Лесу, что он почти забыл о таящихся здесь всевозможных смертельных опасностях.

Внезапно земля под ногами затряслась, и из неё полезли корни. Дерево, перед которым сидел Баркли, наклонилось, и стало ясно, что тот звук издавал ствол. Он изворачивался и изгибался, и чем дольше Баркли смотрел на него, тем сильнее его кора напоминала чешую.

Корни, извиваясь, втянулись назад, а затем в облаке камней и комков из земли что-то выскочило. Баркли и Виола, кашляя, отпрянули, спасаясь от корней, шипящих и хлещущих по воздуху, как гигантские языки.

Когда поднятая пыль немного улеглась, на них смотрели, сощурившись, два горящих оранжевых глаза.

Дерево оказалось никаким не деревом.

Это было чудище.

Глава 8

В библиотечных книгах герои всегда объявлялись в нужный момент. Злодеи не были безнадёжно злодейскими. Чудовища не были абсолютно чудовищными. А дух героя был непоколебим и преисполнен отваги.

Баркли завизжал во всю мощь лёгких, так что гнездившиеся на соседних деревьях вороны с паническим карканьем вспорхнули в небо, отпрыгнул к Виоле и вцепился ей в руку, не смея оторвать глаз от представшего перед ними чудища.

Оно было похоже на гигантскую змею, только с корой вместо чешуи и глазами цвета древесной смолы. По голове, до недавнего момента погружённой в землю, бегали полчища жучков и ползали черви. Чудище наклонилось к ребятам.

– Бежим, – отрезал Баркли. Бег был его лучшей и единственной стратегией.

– Это штиервурм, быкочервь, основной класс. Что значит…

Змея разинула пасть, да так широко, что вывернулась наизнанку. Баркли уставился в её бездонное тёмно-розовое нутро.

– Да, ты прав, – пискнула Виола. – Бежим!

Они бросились прочь. Штиервурм пополз за ними, выкорчёвывая деревья, оказавшиеся на пути. Баркли, будучи маленьким и быстрым, легко обогнал Виолу, но ужас будто парализовал ему шею, не давая обернуться и проверить, как она. Если это чудище было как в тех страшных историях, что ему доводилось слышать, то совсем скоро они пойдут ему на ужин.

Виола закричала, и это вынудило Баркли оглянуться. Она запнулась и теперь лежала на земле, а змея настигала её с ошеломительной скоростью, вытянув перед собой шершавый, как корень, язык.

– Помоги мне! – воскликнула девочка.

Баркли, который при всём желании никак не тянул на героя и не питал особой симпатии к Виоле, развернулся и побежал назад. Схватив девочку за руку, он рывком поставил её на ноги. Вдоль её голени тянулась длинная ссадина, и она опасно покачнулась, когда опёрлась на эту ногу.

– Спасибо, – выдохнула она.

– Не за что, просто бежим…

Слова сменились истошным воплем: язык чудища оплёлся вокруг его лодыжки. В следующий миг Баркли оказался в воздухе головой вниз, и змея принялась размахивать им туда-сюда. Содержимое дорожной сумки за его плечами полетело во все стороны.

– Виола! – заорал он.

– Сохраняй спокойствие! – ответила она. – У штиервурма очень слабый желудок, поэтому он трясёт своих жертв, прежде чем их съесть!

– И как ты предлагаешь мне сохранять спокойствие после такого?!

И действительно, язык перестал размахивать Баркли и затряс им, как копилкой. Баркли бил по нему свободной ногой, пытался тянуть, но ему не хватало сил. В глазах замельтешили чёрные точки.

– Потерпи немного! Митзи, нужна помощь!

Митзи покинула метку и с дерзким писком материализовалась на плече Виолы.

Изо рта маленького дракона вырвался яркий луч света, совсем как когда она отогнала люфтхунда. Баркли, оборвав на полуслове мысленную молитву, поспешил прикрыть глаза, но если эта атака и подействовала на змею, то недостаточно, чтобы та перестала им трясти. Съеденный этим утром завтрак грозил вернуться во внешний мир под взрывные овации.

– Получилось?! – закричал он. – Потому что я разницы не чувствую!

– Я попробую кое-что ещё!

Заметив, что свет поблёк, Баркли открыл глаза и успел увидеть, как Виола подняла перед собой руки, ладонями вперёд. Из них прямо в лоб штиервурма выстрелил тусклый пучок красного света. Что-то зашипело. Змея отпрянула, уронив Баркли в сугроб.

Он немедленно вскочил, отбежал на подкашивающихся ногах к Виоле и, достав из кармана амулет, замахал им из стороны в сторону. По воздуху поплыла вонь, как от скунса.

– Ты что творишь?! – прошипела Виола.

– Это амулет! Он отгоняет чудищ.

– Что за чушь! В нём нет магии, от него никакого толку!

Разумеется, от него был толк – Баркли купил его у миссис Эссер, самой уважаемой создательницы амулетов Занудшира. Но стоило признать, им нужен был план получше.

– А ты не можешь его поймать? – спросил он.

– Нет. У меня нет нужных для штиервурма ингредиентов.

– А если сделать его партнёром?

– Думаешь, я хочу себе такое чудище? Он же огромный! А мозгов у него не больше, чем у шишки!

Глупый им достался противник или нет, но атака Виолы всерьёз разъярила штиервурма. Сощурив глаза, он целеустремлённо пополз на ребят, не обращая ни малейшего внимания на амулет в руке Баркли, и принялся разевать пасть, всё шире и шире. Виола осталась стоять на месте, а вот Баркли рванул в противоположном направлении.

Обернулся он лишь раз и увидел, как Виолу и Митзи проглатывают целиком.

– Виола! – заорал он, но было уже поздно. Пасть чудища захлопнулась.

«Её съели, – мелькнула в голове Баркли паническая мысль, – а я следующий».

Как же ему хотелось вернуться на несколько дней назад. Он не погнался бы за Селби, не попал бы в Лес, не стал бы требовать от Виолы отказаться от опасной затеи. Не нарушил бы ни единого правила.

Но время нельзя обернуть вспять. И теперь он умрёт.

– Баркли! – услышал он чей-то крик. Голос напоминал Виолин, и мальчик, которого слепой ужас лишил способности трезво рассуждать, решил, что это её призрак. – Баркли!

Он закрутил головой в поисках её полупрозрачного образа, но ничего похожего не заметил. Тогда он нехотя обернулся на чудище, что конвульсивно извивалось, проглотив добычу, не встряхнув её перед этим хорошенько.

– Баркли!

До него наконец дошло, что голос доносился не с того света, а из желудка чудища. Змеиное тело вспучивалось, и причина была не в газах. Виола была жива! И в ловушке.

Воспользовавшись тем, что штиервурм отвлёкся на внутренний дискомфорт, Баркли подбежал к его боку.

– Виола! Я здесь! Тебе нужно выбираться оттуда!

– А то я сама не знаю! Сделай что-нибудь! – Её крик приглушило глухое урчание из живота чудища.

– Что я могу сделать?

– Что угодно!

Баркли достал из кармана тупой ножик для срезки грибов и воткнул его в бок чудища, но маленькое лезвие даже кору-чешую не пробило.

– У меня не выходит!

– Воспользуйся своим чудищем! Оно выше классом!

Баркли мог назвать кучу причин, почему это была ужасная идея. И, прежде всего, он понятия не имел, как призывать чудище. А даже если бы и знал, им уже противостоял один свирепый монстр. Какой резон увеличивать это число до двух?

Пока он колебался, штиервурм хлестнул по нему хвостом, сбив с ног, и Баркли покатился кубарем по склону и со стоном растянулся на берегу реки.

Из живота чудища в небо вырвался красный луч. Баркли торопливо вскарабкался назад на холм, и здесь его взору предстала воистину кошмарная картина, как из рваной дыры в змеиной плоти высунулась окровавленная рука. Рана быстро удлинилась, пока не стала в человеческий рост. Первой наружу выпала Митзи, а следом Виола. Баркли подхватил обеих, пока те не повторили его болезненный спуск по склону.

Чудище мучительно застонало и поползло прочь. Баркли не отводил от него взгляда до того самого момента, пока оно опять не погрузило голову в землю. Лишь затем он повернулся к Виоле и Митзи и не сдержался:

– Фу!

Обе были вымазаны в желудочном соке и жёлтой жиже, которой, видимо, была кровь змеи. Зажав рот одной рукой, он смахнул попавшие на одежду капли этой гадости.

Узлы по бокам головы Виолы промокли насквозь, не попавшие в них короткие кудряшки облепили виски. Она вытерла лоб от жёлтой слизи, но в следующий миг взобравшаяся ей на плечо Митзи встряхнулась, снова её забрызгав.

Виола сердито посмотрела на Баркли.

– Это всё ты виноват!

– Я виноват? – возмутился он. – Это тебя он чуть не сожрал!

– А не надо было прислоняться к дереву, которое на самом деле не дерево!

– А не надо было на меня огрызаться!

Запыхтев от злости, Виола ткнула пальцем в грудь Баркли.

– Тебе повезло, что я что-то придумала, иначе я была бы уже мертва, и кому бы следовало сказать за это спасибо, а? Мне всё равно, избавишься ты от метки или нет. Ты – чудолог, и ты мог меня спасти! Как я спасла тебя!

Баркли сглотнул. Она действительно его спасла. И хотя Баркли совершенно не хотелось быть героем, будь это приключенческий роман, именно Виола была бы героиней, а он – худшим в мире помощником.

Глава 9

К концу третьего дня пути настроение ребят было хуже некуда. Баркли был вконец измотан, потому что не спал по ночам, боясь нападения какого-нибудь огромного голодного чудища. Виола была сыта по горло однообразной пищей: ели они лишь грибы, найденные Баркли. А Митзи устала греть ребят своим магическим светом. В итоге они почти не разговаривали, не считая жалоб на холод и ноющие ноги, поэтому Баркли подпрыгнул от неожиданности, когда Виола вдруг объявила:

– Мы пришли!

Баркли не сразу понял, о чём она. Перед ними не возникла стена или дорога, да и лес не думал заканчиваться. Но затем он заметил, что трава под ногами пробивалась из трещин между булыжниками. Прямо посреди улиц росли деревья, на ветках которых покачивались фонари, полные светлячков. Приземистые, напоминающие лачуги домики теснились группками, как поганки, их двери украшали венки из мха и колючек. Стены зданий были так густо оплетены плющом, что казалось, будто земля пытается поглотить город.

Но если Сикомор выглядел просто немного странным, то внешний вид его жителей вызывал откровенный шок, так что даже Виола, с ног до головы в золотых значках, бледнела на их фоне. Они носили длинные мантии из меха или плотной шерсти. Шляпы у всех были разные: какие-то с перьями, другие остроконечные или, наоборот, плоские. Обувь тоже поражала разнообразием, начиная с сапог по середину бедра и заканчивая изящными стеклянными туфельками. Лица местных жителей пестрели самыми разными оттенками кожи. И хотя почти все были одеты по-зимнему тепло, у многих можно было заметить выглядывающие из-за краёв одежды золотые татуировки, такие же непоседливые и неугомонные, как метка Баркли.

И куда ни посмотри – повсюду были чудища. Они сидели на плечах у хозяев, выглядывали из окон, играли на печных трубах, лазали по деревьям и летали над головой.

Вокруг ног Баркли закружила стайка бурундуков с кустиками колючей ежевики на месте хвоста. Кое-где с веток свисали ледяные ульи, звенящие на ветру как колокольчики. Посреди дороги, мешая движению пешеходов, спало без задних лап чудище, напоминающее гигантскую мышь с золотыми рогами. Баркли даже заметил мужчину с лопатой и ведром, чья работа заключалась в уборке улиц от помёта.

После происшествия с штиервурмом ребята не сильно ладили, но сейчас Баркли старался держаться позади Виолы и не отставать. Он не выпускал из руки амулет, хотя уже почти смирился с тем, что пользы от него не было никакой.

– Это Сикомор, – объясняла Виола. – Самый крупный город чудологов в Лесу, и здесь есть абсолютно всё: аптеки, питомники чудищ, сувенирные лавки, магические врачи, а также одно из шести отделений Гильдии.

– Куда мне обратиться, чтобы избавиться от метки? – спросил Баркли. – К врачу?

– В Гильдию. Но мне, пожалуй, стоит тебя проводить – тут легко заблудиться.

– Отлично. Тогда идём. – Чем быстрее они найдут кого-нибудь, кто сможет ему помочь, тем быстрее он решит свою проблему и вернётся домой.

– Сначала мне нужно кое-что сделать, – возразила Виола.

– Например? Отправишься покупать новые ингредиенты для ловушки для Гравальдора? – спросил Баркли, надеясь про себя, что это не так и Виола одумалась. Её недавно лишь по чистой случайности не переварило чудище основного класса, как она собиралась справиться с представителем легендарного?

– Нет, – вздохнула она. – Для этого мне понадобится траурный сморчок, а после первого снега их уже не найти. Следующий шанс представится лишь в день середины зимы, а до него ещё несколько недель. Чтобы переждать это время в Сикоморе, мне нужно пополнить запасы.

Раз она планировала остаться в Сикоморе, ей точно некуда было спешить, в отличие от Баркли. Но Виола уже решительно зашагала к двери одного из ближайших магазинов с отливающими золотом окнами и вывеской на незнакомом Баркли языке. Угловатые буквы заканчивались крючками, похожими на когти. Но внимательно присмотревшись, Баркли с изумлением обнаружил, что они складывались в понятные слова «Драконий торговый центр».

Под звон дверного колокольчика Баркли зашёл вслед за Виолой внутрь, сделав себе мысленную пометку спросить её о загадочной надписи.

Но уже с порога он оказался лицом к лицу с пастью, полной жутких клыков, и, вскрикнув, отпрыгнул назад под смех обернувшихся покупателей. К потолку магазина был подвешен огромный, почти пятьдесят футов в длину, скелет дракона, так что его череп с разинутыми челюстями оказался прямо перед дверью.

Баркли поднырнул под него и какое-то время бродил по лабиринту из огнеотпугивателей, блестяшек всевозможных видов и размеров и заколдованных драконьих чешуек, пока наконец не нашёл Виолу. Та сверлила взглядом большую банку с угощениями для рептилий.

– Почему я смог прочесть вывеску? – Его глаза наткнулись на табличку рядом с банкой, на которой теми же неровными буквами было написано «Вегетарианские». Посмотрев по сторонам, он без малейшего удивления отметил, что большинство соседних банок предназначалось для хищников. Значит, права людская молва: какие-то драконы действительно были свирепыми монстрами.

– Потому что она на магическом языке. Все партнёры чудищ могут читать на нём, точно так же как все чудологи понимают друг друга, хотя мы родом со всех концов земли. – Виола бросила в сумочку из мешковины несколько угощений. – Ты не задумывался, почему больше не слышал от меня незнакомых выражений? Это потому что я больше не говорила с тобой на языке Леса. Хотя я отлично владею многими языками – учила с детства. Но всё равно не идеально.

Баркли пропустил мимо ушей её откровенное бахвальство, занятый тем, что корил себя за невнимательность. Как он мог не задаться вопросом, почему все на улицах Сикомора, мимо кого они проходили, говорили на понятном ему языке?

Закончив с выбором угощений, Виола принялась рыться в чаше с золотыми брошками.

– Тебе что, своих мало? – не выдержал Баркли. Её пальто и так было всё в золоте.

– Они нравятся Митзи. И лучше пусть она жуёт их, чем мои уши.

К ним подбежал хозяин магазина и – Баркли глазам своим не поверил – низко им поклонился. До того Баркли видел, что люди кланялись, только когда приглашали кого-то на танец. Учитывая, что хозяин был старым и лысым, не считая нескольких реденьких пучков белых волос, торчащих из-за ушей как стрелки лука, Баркли очень надеялся, что причина была в другом. Ради Виолиного блага.

– М-мисс Дюмон! – воскликнул старик. – Я не знал, что вы здесь. Всё, что пожелаете, – абсолютно всё – к вашим услугам! Бесплатно!

– Ну что за глупости, мистер Буххольц, – спокойно отозвалась она, не обращая внимания на вытаращившегося Баркли. – Я так не могу.

– Конечно, можете! Скажете отцу, что я настоял, и…

Виола достала из сумки кошелёк и сунула в ладонь мужчины золотую монету.

– Давайте я лучше ему скажу, что это я настояла.

Поняв, что переубедить её не удастся, хозяин повернулся к Баркли, но не удостоил его и словом, лишь наморщил нос и поспешил назад за кассу.

– Что это сейчас было? – спросил Баркли.

– А? А-а… Он просто очень дружелюбный, – ответила Виола.

– Разве что исключительно к тебе, – пробормотал Баркли.

Практически во всех остальных магазинах происходило нечто похожее. Виола покупала для Митзи угощения («Она обожает сок жуков-гудков и абрикосовую отдушку», – пояснила она Баркли), а хозяева лавок пытались в подарок всучить ей кучу ненужных товаров. Затем она выбирала новый шарф, заявив, что от старого воняло желудком червя, но вышла из магазина ещё и с бесплатной парой рукавиц вдобавок. Тогда как Баркли пришлось довольствоваться лишь косыми взглядами и одной кривой улыбочкой.

Следующим пунктом их маршрута стал тесный книжный магазин.

– Тут явно дело не в одном дружелюбии, – не выдержал Баркли. – Почему они все относятся к тебе как к какой-то принцессе? А на меня смотрят так, будто у меня на зубах плесень растёт.

– Это потому что от тебя воняет. – Баркли оскорблённо фыркнул, и Виола добавила: – Всё из-за твоего амулета. От него несёт, как от скунса.

Для Баркли это стало новостью, ведь амулет лежал у него в кармане. Видимо, он так привык к вони, что перестал её воспринимать. Если подумать, подобные амулеты висели по всему Занудширу. Весь город вонял, как стая скунсов, а он и не замечал.

– И я не принцесса, – продолжила Виола. – Просто мой папа… важный человек. – Завидев проходящего мимо хозяина книжного магазина, она спряталась за спиной Баркли. – Если честно, это немного раздражает. Не хочу, чтобы папа узнал, что я… неважно.

Она вернулась к изучению названий на корешках. Все они были на магическом языке. И хотя Баркли не хотел иметь ничего общего с чудологами, он не смог удержаться и тоже стал водить глазами по полкам. Не зря же чтение было его любимым занятием, и ему стало любопытно, что за книги предпочитали чудологи. Его взгляд упал на потёртый и пожелтевший экземпляр «Почти полной картографической коллекции: шесть наполовину законченных карт Дикоземий». Затем на томик «Призрачные чудища, встречаемые ночью» в блестящей обложке. И на «Журнал путешественника об опасных чудищах» в кожаном переплёте.

Последний тоже привлёк внимание Виолы. Сняв книгу с полки, она перелистнула страницы, исписанные от руки мелким неразборчивым почерком, больше похожие на записки сумасшедшего.

– Я так давно ждала шанса его прочесть! Его автор, Конли Мёрдок, очень знаменит. Он объездил весь мир, изучая смертельно опасных чудищ. Я слышала, он работал над продолжением, но, видимо, мы уже никогда его не прочтём…

– Почему? Что с ним стало?

– Несчастный случай. Его съело легендарное чудище Моря. Этому была посвящена вся первая полоса «Чудохроники». Как я поняла, его напарник едва спасся…

– Море? – переспросил Баркли.

Виола засмеялась.

– Мир намного больше, чем один Лес. Всего существует шесть главных регионов, где обитают чудища, мы называем их Дикоземьями. Лес, Пустыня, Море, Джунгли, Тундра и Горы. Шесть Дикоземий, шесть легендарных чудищ.

По правде говоря, Баркли знал о них лишь по размытым упоминаниям в книгах. Должно быть, до них действительно было очень далеко, если один Лес казался ему практически бесконечным, чуть ли не отдельным миром.

– Ты в них бывала?

– Я бывала в Пустыне, в Лесу, в Джунглях и жила в Горах. Митзи всё-таки горное чудище. Как все драконы.

– А что остальные земли, которые не относятся к Дикоземьям? Они как-то называются?

– Бесполеземье, – пожала плечами Виола.

Да уж, прозвучало не очень почётно. Баркли даже стало немного обидно за Занудшир.

Виола захлопнула «Журнал путешественника» со словами:

– Пожалуй, я его куплю. Уверена, в нём найдётся куча полезной информации о Гравальдоре.

Она пересчитала оставшиеся в кошельке монеты, затем достала из сумки ещё один кошелёк, тоже набитый под завязку.

Баркли проглотил грозивший сорваться с языка вопрос о богатстве её семьи, решив, что спрашивать о таком неприлично. Вместо этого он сосредоточил внимание на самих монетах: на одной стороне был выгравирован дракон, на другой – треугольные пики, по всей видимости, символизирующие Горы, хотя кое-где на них росли деревья. Он нахмурился.

– Что это за деньги?

– Магические, мы называем их дварями. А у тебя, наверное, с собой только валюта Бесполеземья?

У Баркли похолодело в желудке. У него и мысли не возникало, что в Сикоморе в ходу были другие деньги.

– Не волнуйся, – сказала Виола, – я заплачу за избавление тебя от метки.

– Ни в коем случае! – отрезал Баркли. Он привык сам зарабатывать на свои нужды, веря принципу «кто не работает – тот не ест», и не собирался принимать подачки ни при каких обстоятельствах.

Она скептически на него посмотрела.

– Это не проблема. И ты вряд ли найдёшь чудолога, который согласится помочь тебе за одно «спасибо».

– Тогда я найду такого, кто возьмёт мои деньги.

– В том-то и дело, что никто не возьмёт. Мне не сложно, – тряхнула она кошельком.

Баркли застонал. Пусть он был сиротой, но даже у него была гордость. Развернувшись, он выбежал из магазина, оставив Виолу с её покупками и деньгами.

Несмотря на то что в Сикоморе он был впервые, найти отделение Гильдии труда не составило. Оно занимало самое большое здание в городе, в центре которого росло огромное, припорошённое снегом дерево. Баркли с удивлением отметил отсутствующую местами черепицу, грязные окна и поеденные термитами деревянные стены. С навеса перед входом свисала потрёпанная табличка.

ОТБОР УЧЕНИКОВ В ЛЕСУ

ПРИСУТСТВУЮТ БОЛЕЕ 60 МАСТЕРОВ

ПРИГЛАШАЕМ РЕГИСТРИРОВАТЬСЯ

ВСЕХ ЧУДОЛОГОВ

В ВОЗРАСТЕ ОТ 9 ДО 14 ЛЕТ

Под навесом стояли несколько ровесников Баркли. Все они были одеты по обескураживающей моде Сикомора: крашеные шкуры, вышитые золотой нитью одежды, мечи за плечами – ничего общего со скромными нарядами жителей Занудшира. Многих сопровождали юные и агрессивно рычащие чудища, сидящие у ног или на руках своих чудологов.

– Я слышала, приехали Рассветный Рог и Сумеречный Клык, – взволнованно сказала одна девочка.

– Ты поэтому здесь, да, Тэдж? – спросила другая.

– Рассветный Рог и Сумеречный Клык едва не поубивали друг друга на дуэли. Ты правда думаешь, они согласятся оказаться в одном месте? – снисходительно фыркнул мальчик, по всей видимости, Тэдж.

Но остальные продолжали смотреть на него широко открытыми в благоговении глазами. Тэджу на вид было столько же, сколько Баркли. Светло-коричневые кудри обрамляли бледное лицо со скучающим, недовольным выражением. Закатанные рукава не скрывали крупную золотую метку, которая по-змеиному извивалась по всей длине его руки, даже залезая на шею.

Баркли не знал его, но немедленно подумал о Фалке. И обо всех других мальчишках, добивающихся уважения исключительно за счёт самодовольства и демонстрации своего превосходства.

Отвернувшись от ребят, Баркли подошёл к доскам объявлений, завешанным сотнями пергаментов с надписями вроде «ТРЕБУЮТСЯ ЛИЦЕНЗИРОВАННЫЕ ИНСПЕКТОРЫ НА РАСКОПКИ УТЕРЯННЫХ ЦЕННЫХ АРТЕФАКТОВ ЧУДИЩ», «ПРИЗЫВАЕМ ЧУДОЛОГОВ ПОМОЧЬ СОХРАНИТЬ ПОПУЛЯЦИЮ ВОНЮКОВ» или «ВЕДЁТСЯ НАБОР СТРАЖЕЙ ДЛЯ ЗАЩИТЫ ГОРОДА ОТ СТАИ НЕГОДЯШЕК».

Внизу каждого была указана награда.

А что, если ему тоже повесить здесь объявление? Отбор привлёк толпу чудологов, наверняка среди них найдётся хотя бы один, кто сможет ему помочь. Но была одна проблема: ему нечего было предложить в качестве награды.

От размышлений его отвлекла болтовня юных чудологов.

– На самом деле приехала только Сумеречный Клык, – сказал Тэдж. – Поэтому родители разрешили мне отправиться в Лес и пройти Отбор на год раньше, хотя в следующем году он будет у нас дома, в Джунглях.

– Но Сумеречный Клык ещё никогда не брала себе учеников! – ахнула первая девочка, едва не выронив спящего у неё на руках похожего на лиса зверька.

– Может, просто пока не нашла достойного, – пожал плечами Тэдж.

Стоящий рядом с ним мальчик изумлённо вытаращился:

– Но у тебя мифическое чудище! Если у кого-то и есть шанс, то…

Баркли не выдержал и хмыкнул. Его чудище, если на то пошло, тоже относилось к мифическому классу, и они стали партнёрами без малейшего его участия, так что тут такого особенного?

Несколько ребят с подозрением и раздражением на него покосились. Смутившись, он кашлянул и отвернулся назад к доске объявлений.

– Хочешь что-то добавить? – громко спросил Тэдж.

Баркли так привык убегать от Фалка, что его глаза автоматически скользнули в противоположный конец улицы.

– Нет, – робко ответил он. – Я ничего не говорил.

Тэдж сощурился.

– Что ты забыл у Гильдии?

Баркли не горел желанием разговаривать с Тэджем и его свитой поклонников, но раз они собирались участвовать в Отборе, они все были чудологами. А вдруг они ему помогут? Или хотя бы подскажут, кто мог бы ему помочь?

– Я пришёл за помощью, – произнёс он самым учтивым тоном из своего арсенала, к которому прибегал, когда кто-нибудь в Занудшире заставал его за нарушением правила. Но здесь он не сработал. Лица ребят только сильнее помрачнели. – Может, вы знаете кого-нибудь, кто может мне помочь?

– Помочь с чем? – скрестил на груди руки Тэдж.

– Я ищу человека, кто мог бы удалить мою татуировку чудища. В смысле, метку.

Вся группа разом захохотала.

– Я так и знала! Только послушайте, как он говорит! Он бесполеземец!

– От него воняет, как от скунса!

– Наверняка у него какой-нибудь задрипанный нюхнуч, а он теперь трясётся за свою жизнь!

– Как его вообще по пути сюда не съели?

Лицо Баркли запылало, и он уже собрался уйти, когда дорогу ему перегородил Тэдж. Его снисходительная ухмылка стала ещё зловещей.

– Если ты боишься, что твоё чудище сбежит, расслабься: даже такой бесполеземец, как ты, способен контролировать компаньона.

– Это не компаньон, – огрызнулся Баркли.

Тэдж приподнял брови.

– Уверен, ты что-то путаешь. Призови его. А мы посмотрим. – Под конец его голос дрогнул, как если бы он с трудом сдерживал смех.

Баркли не знал, как призвать люфтхунда. Не говоря уже о том, что призыв столь опасного чудища посреди многолюдной площади был бы очень неудачной затеей. Пусть Виола уверяла, что больше такого не повторится, он всё ещё ясно помнил, что устроила его вышедшая из-под контроля магия во время занудширского праздника.

Вдруг позади Баркли словно из ниоткуда возникла женщина и положила ему на плечо руку. У неё были взлохмаченные тёмные волосы до талии, а с пояса свисало всевозможное оружие. И каждое было заметно больше его грибного ножика.

– Я знаю, кто может тебе помочь, – сказала она Баркли.

При её появлении смех резко оборвался, и ребята взволнованно переглянулись.

– Правда? Я буду вам безмерно благодарен! – обрадовался Баркли, снова воспользовавшись учтивым тоном, и женщина довольно на него посмотрела. Хотя и продолжила чересчур сильно сжимать его плечо.

Она указала дальше по улице.

– Отправляйся в гостиницу «У Боба» и спроси Сорена Рейкера.

Баркли пробормотал «спасибо» и направился было в указанном направлении, когда Тэдж, с тревогой покосившись на женщину, снова встал у него на пути.

– Вспомнил ещё одну шутку? – холодно бросил Баркли.

Тэдж открыл рот, но в последний момент передумал, помотал головой и шагнул в сторону, давая ему пройти.

Баркли зашагал по улице, сожалея про себя, что даже в Сикоморе совершенно не чувствовал себя своим.

Глава 10

Улицы в указанном женщиной направлении быстро потеряли ухоженный вид. Деревья, до того встречающиеся достаточно редко, теперь заполонили почти всё свободное пространство, вынуждая Баркли перелезать через корни и лавировать между стволами. Ветки и колючки то и дело цепляли за одежду, а с крон за ним пристально, будто присматривались к своему будущему ужину, наблюдали четырёхглазые чудища.

Гостиница «У Боба» выглядела ничем не лучше. Вывеска, поскрипывая, качалась на гвозде, хотя ветра не было. Большинство окон были заколочены.

Баркли толкнул дверь и зашёл в холл. Хозяйка гостиницы смерила его изучающим взглядом из-за стойки. Один её глаз закрывала повязка с латунной пуговицей в центре, из-за чего лицо с этой стороны напоминало кукольное.

– Зачем пожаловал? – тихо спросила она.

– Я ищу человека по имени Сорен Рейкер.

Она кивнула и глянула куда-то под стол.

– Сбегай за ним. Он на последнем этаже.

Баркли ожидал увидеть маленького ребёнка или, на худой конец, собаку, но, к его ужасу, из-под стола выскочило чудище, напоминающее гигантскую крысу. Когда оно запрыгало по лестнице, металлические пластины на его хвосте громко заскрежетали, ударяясь о ступеньки.

Пожилая женщина улыбнулась Баркли почти беззубой улыбкой.

– Хочешь чаю?

После стольких дней на холоде Баркли бы не отказался от чашки чая, настоянного на грибах чага, но только не здесь. Он принялся растирать себе предплечья, но это не угомонило мурашки, что бегали стайками по коже. Он уже почти решился сбежать и отправиться на поиски Виолы, когда наверху лестницы возник мужчина и весело спросил:

– Я могу тебе чем-то помочь? – Он был гладко выбрит, носил дорогие одежды, и зубы у него – в отличие от хозяйки гостиницы – все были на месте и ровные. Пожалуй, его можно было назвать красивым, в стиле героев приключенческих романов. – Меня зовут Сорен Рейкер.

Баркли пожал ему руку.

– Я Баркли, Баркли Торн. Я ищу человека, кто мог бы помочь мне избавиться от метки чудища.

Сорен сочувственно улыбнулся.

– Не рассчитал свои силы?

– Это был несчастный случай, – объяснил Баркли.

– Не сомневаюсь, – благожелательно отозвался Сорен. – Но, боюсь, дело это нелёгкое. Мне придётся задать тебе несколько вопросов, уверен, ты понимаешь. – Он положил руку на плечо Баркли, и тот поморщился от боли в заживающей ране от когтей люфтхунда. – Я беру пятьдесят тысяч дварей за метку любого компаньона.

Что было намного дороже всех наград с объявлений у отделения Гильдии, но Сорен поспешил успокоить Баркли:

– Дорого, я понимаю. Но, как я уже сказал, это нелегко. И мало кто это умеет, сам знаешь.

Баркли понурился.

– У меня с собой только бесполеземские деньги.

Пальцы Сорена стиснули его плечо.

– Жаль. Потому что, пока жители Бесполеземья не разрешают нам их тратить, толку от них мало. Но не расстраивайся так. В этом городе мальчику твоего возраста с компаньоном ничего не будет стоить найти себе хорошую работу. Скажи мне, что у тебя за чудище? Нюхнуч? Пятныш? Их очень ценят в аптеках…

– Люфтхунд.

У Сорена округлились глаза.

– Не может быть. Люфтхунды невероятно редки, и даже опытным чудологам стоит огромных трудов их поймать. Можно по пальцам пересчитать таких чудищ во всём Лесу!

Баркли смутился. Виола была совершенно уверена, но всё произошло так быстро… Вдруг она ошиблась? Баркли всегда был склонен больше доверять взрослым, чем ровесникам.

– Я не знаю точно, – признался он. – Но метка похожа на него.

После секундного замешательства Сорен широко улыбнулся.

– Что ж, давай проверим. И не беспокойся, я сделаю это бесплатно. В конце концов, должен же ты знать, что за чудище у тебя в партнёрах.

Он повёл Баркли к лестнице, и они поднялись в комнату Сорена. В отличие от остального интерьера гостиницы, здесь было чисто, ни единой царапины на полированной мебели. На столе лежали какие-то бумаги и стояло несколько банок. Баркли узнал пару ингредиентов, что были у Виолы: булькающую зелёную слизь и кучку мёртвых жуков.

– Начнём с осмотра твоей метки, – предложил Сорен. – Ты не против, если я взгляну?

Баркли снял пальто и показал ему своё плечо. Припухлость вокруг глубоких царапин спала, но они всё ещё были болезненно красными. А под ними ясно проступал золотой силуэт, напоминающий волка-чудища.

Сорен сел на стул и нацепил на нос очки в роговой оправе.

– Сильно тебе досталось. – Он осторожно коснулся метки, и Баркли поморщился. – Что тебе известно о люфтхундах, Баркли?

– Не много. Я знаю, что они относятся к мифическому классу. И я помню, как он выглядел. Как волк.

– Да. Люфтхунды напоминают псовых, отсюда и их название – «воздушные псы». Взрослые особи могут достигать четырёх футов в высоту и шесть футов в длину. Хитрые охотники, но, в отличие от обычных волков, одиночки по натуре. Их преданность трудно заслужить, но если тебе это удастся, ваша связь будет практически неразрушима. Не считая летающих чудищ, они самые быстрые существа в мире. Известно, что они могут сливаться с ветром и вызывать воем гро2зы. Их чудологи наделяются невероятной скоростью и другими связанными с ветром способностями. Потому что силы чудолога всегда дополняет чудище.

В тоне Сорена было что-то странное, но Баркли никак не мог определить, что именно.

Вдруг метку больно кольнуло, совсем как в Лесу перед нападением штиервурма. «Предупреждение», – догадался Баркли.

Сорен взял со стола бинт, какой-то эликсир и скальпель.

– Ты прав, Баркли. Похоже, ты действительно заполучил люфтхунда, – с придыханием сказал он.

– Зачем вам всё это?

– Ты ведь просил удалить тебе метку. Именно это я и сделаю. И не бойся – денег с тебя я не возьму.

Сорен потянулся скальпелем к плечу Баркли, и тот в ужасе отпрянул.

– Вы что, хотите мне её отрезать?

– Мне нужно удостовериться, как глубоко в ткани она уходит. Жаль, конечно, что она такая большая – даже на грудь частично заходит. Удалить руку будет просто. Раз – и всё. А вот с грудью придётся повозиться.

Баркли хотел вскочить и броситься наутёк, но не мог пошевелиться, удерживаемый на месте невидимой рукой.

По комнате заклубились усики белого дыма. И затем Баркли увидел, что это была за рука: бледная и состоящая из одних костей. Позади него проступила фигура, высокая и неестественно худая, будто вылепленная из дыма, она напоминала сутулого человека, но с вытянутой, как у оленя, мордой, венчаемой ветвистыми рогами. Большие пустые глазницы горели красным.

Баркли закричал, но вместо звука изо рта вылетел усик дыма. Чудище открыло пасть и втянуло его.

– Это ишволн, – всё таким же спокойным тоном объяснил Сорен, будто не видел, как Баркли в панике забился на стуле. – Весьма примечательное создание. Он может заглушать любые звуки. По своей редкости ишволны вполне могли бы относиться к мифическому классу, но, к сожалению, их сил не хватает даже для принадлежности к основному. Но я всё равно им дорожу. Я в каком-то смысле коллекционер.

Сорен нажал на скальпель.

– И теперь твой люфтхунд станет моим.

Баркли стоило раньше прислушаться к своим инстинктам, кричащим, что эта гостиница – дурное место. Стоило дать стрекача при первом же предупреждающем уколе боли в метке. Он так зациклился на поиске помощи, что бросил Виолу и забрёл прямиком в ловушку, и спасти его было некому.

«Вылезай! Покажись! – мысленно закричал он. Тэдж со своими подпевалами говорили о призыве чудища так, будто это не составляло труда. – Явись!»

По комнате пронёсся порыв ветра, смахнув со стола бумаги. У Баркли заслезились глаза. Дымчатое тело ишволна рассеялось, но лишь на краткий миг.

В углу встал люфтхунд. Чёрный мех, и такие же чёрные когти и зубы. Размерами он был меньше, чем описывал Сорен, едва ли крупнее среднего волка, видимо, ещё совсем молодой. Шерсть вокруг морды и на шее была заметно гуще, чем на спине, из которой торчали шипы позвонков.

Чудище опустило голову и зарычало.

– Какой красавец, – поднимаясь, выдохнул Сорен.

Баркли остался под присмотром жуткого ишволна.

«Атакуй! Помоги мне!» – мысленно взмолился он, но люфтхунд, похоже, не слышал. Только снова зарычал, когда Сорен протянул к нему руку.

– Тихо, хороший мальчик, – попытался тот его успокоить.

«Не слушай его! Сделай что-нибудь!»

Люфтхунд на секунду встретился с ним взглядом. У него были тёмные глаза, такие же, как у самого Баркли.

Затем чудище отвернулось, ясно давая понять, что ему нет дела до его тяжёлого положения.

Сорен говорил о люфтхундах как о существах, не знающих поражений. Вот только где сейчас были его хвалёные ветра? И вой, призывающий грозы?

Но затем Баркли кое-что вспомнил: он тоже владел магией, хоть и не знал, как ею управлять. Даже без помощи люфтхунда он не был беззащитен.

«Ветер! Ветерок! Ну хоть какой-нибудь!»

Баркли помахал ладонью, попытался свистнуть, щёлкнул пальцами… ничего. Ишволн с любопытством за ним наблюдал, медленно опуская голову. Почувствовав на щеке леденящее прикосновение его дымчатого тела, Баркли отдёрнул голову.

В Занудшире ему просто повезло, он понятия не имел, что делает. Было глупо надеяться, что он овладеет новыми способностями просто по желанию, без практики и знаний о своём чудище.

Но ему необходимо было что-то придумать. Пора было напрячь мозги.

Баркли сказал Сорену, что не знает о люфтхундах ничего, кроме названия, класса и как они выглядят. Но ведь это было не так. Он вспомнил момент, когда они стали партнёрами. Как он мчался по Лесу с невиданной скоростью. Как люфтхунд бежал рядом. Он вспомнил, каково это было – бежать быстрее ветра.

Баркли поднял руку к лицу ишволна и постарался пробудить в душе те ощущения.

«Ветер!»

Вырвавшийся из его ладони поток воздуха разорвал дымчатое тело ишволна на клочки. Не дожидаясь, пока оно снова соберётся, Баркли вскочил.

– Стой! – рявкнул Сорен.

Люфтхунд зарычал и прыгнул на него. Баркли уже был у двери. Выскочив в коридор, он сбежал по лестнице, пронёсся по холлу и выскочил на заросшую деревьями улицу. Почувствовав шеей дуновение ветра, он оглянулся и увидел позади люфтхунда.

Их глаза снова встретились. «Спасибо», – обратился к нему Баркли со всей искренностью, хотя ему и не хотелось быть хоть в чём-то благодарным чудищу, что разрушило его жизнь.

Люфтхунд кивнул, будто на самом деле его понял, и растворился в воздухе. Кожу на руке Баркли закололо, оповещая о возвращении чудища в метку.

Сорен что-то кричал ему вслед, но Баркли ни слова не разобрал. Потому что когда он бежал, мало кто мог его догнать.

Глава 11

Баркли нашёл Виолу у ветхого отделения Гильдии. Она стояла, уперев руки в бока, Митзи без остановки шипела у неё на плече. Баркли так им обрадовался, что едва не поцеловал маленького дракона прямо в её чешуйчатый нос.

– Нельзя же так убегать! – возмутилась Виола. – Я тебя обыскалась! Целую вечность тут торчу!

– Правда?

После его выходки в книжном он сомневался, что она захочет снова его видеть. Тем более что он, похоже, был единственным во всём городе, кто не осыпал её комплиментами и подарками.

– Конечно! Сикомор – это тебе не Занудшир. Один ты здесь запросто попадёшь в беду.

Баркли невольно обернулся, но Сорен остался далеко позади, на другом конце города. Он усвоил урок и твёрдо сказал себе, что отныне не отойдёт от Виолы ни на шаг.

– Кстати, насчёт беды…

Он рассказал ей о том, что с ним приключилось, включая все подробности кошмарного знакомства с Сореном.

– Я не понимаю! – сорвался под конец Баркли. – Это же наверняка противозаконно! Он пытался украсть моё чудище! Хотел меня убить!

Помедлив, Виола мягко сказала:

– Конечно, это противозаконно. Но, боюсь, здесь законы не имеют особой власти.

– В смысле?

– Лес известен своей… как бы помягче выразиться… грубостью?

– Грубостью? – опешил Баркли.

– Отсталостью? Неотёсанностью? Все считают его глухоманью. Сикомор – не просто самый крупный город в Лесу, он единственный. Во всех остальных Дикоземьях есть кучи больших и малых городов с памятниками и университетами, а в Лесу… одни деревья. Поэтому на здание Гильдии подуть страшно, как бы не развалилось: местное отделение почти не получает финансирования. И я слышала, что градоначальника Сикомора не волнуют правила и их нарушители.

Баркли в жизни не слышал ничего более смехотворного. Что значит «не волнуют правила»? Да, в Занудшире правил было слишком много, не поспоришь, но не все они были глупыми. Неудивительно, что в Сикоморе царил хаос.

– Но как тогда защищать людей от плохих людей? – раздражённо спросил он.

Она успокаивающе положила ему на плечо руку.

– Не знаю, и я, как и ты, не в восторге от здешних порядков. Ты не чудолог, но стал партнёром по-настоящему могущественному чудищу, и найдётся немало тех, кто захочет воспользоваться тобой в своих целях. Но мы этого не допустим.

Виола сказала «мы». Баркли так и не передумал не брать у неё деньги, и, если на то пошло, это из-за неё он стал партнёром чудищу, но он был благодарен ей за помощь. Было приятно осознавать, что ты не один.

– Идём, – позвала она. – Найдём того, кто на самом деле сможет избавить тебя от метки.

Она отвернулась к входу в отделение Гильдии, но нахмурилась, увидев потёртое объявление об отборе, и пробормотала:

– Я не знала, что он уже идёт. Неудивительно, что в городе столько путников. Интересно, а… – Она нервно тряхнула головой. – Нет. Он бы не пришёл.

– Что-то не так? – спросил Баркли.

Виола нацепила на лицо фальшивую улыбку и поправила несколько брошек и значков.

– Нет, наоборот. Мало кто знает об удалении метки, так что нам повезло, что сейчас в Сикоморе собралось столько выдающихся чудологов.

Она толкнула двери и махнула ему, призывая следовать за собой.

Баркли, помня объяснения Виолы, ожидал увидеть что-то вроде приёмной. Но интерьером отделение Гильдии скорее походило на таверну, причём тоже весьма обшарпанную. У многих стульев перед барной стойкой отсутствовали ножки. Неровный пол был весь в потёках пива. Зелёная краска облазила со стен, как обгоревшая на солнце кожа.

Но здесь хотя бы было уютно. Над камином висел коричневый герб, а стены были завешаны чучелами голов чудищ и картами мест, о которых Баркли слыхать не слыхивал. Толстый ствол растущего посреди комнаты дерева был весь утыкан листовками. Всевозможные чудища сидели на балках или ползали по полу, рыча, ухая и подбирая объедки.

– Как я уже говорила, – начала Виола, – в каждом Дикоземье есть представительство Гильдии. Главное её отделение находится в Горах, там заседает Верховный чудолог. Остальные управляются главными чудологами на местах. Здесь это Казимир Эрхарт.

Она указала на сидящего на диване у камина мужчину с бородой с проседью, такой длинной, что она почти целиком скрывала богато украшенную тунику. Судя по запрокинутой голове и приоткрытому рту, он спал. Неудивительно, что ему не было дела до правил, если он дрых целыми днями вместо того, чтобы работать.

Но сидящую рядом с ним молодую женщину это, похоже, не смущало. У неё были длинные светло-русые волосы, заплетённые в косу, которую она закинула на спину. На ней было по размеру большое пальто, похожее на те, что носили стражники Занудшира, – военного типа и тяжёлое от кольчуги. Баркли не видел её лица, но предположил, что она, не отрываясь, смотрит на огонь.

Виола обвела взглядом комнату и указала на группу людей, сидящих за высоким столом.

– Я их знаю! Они работали на моего отца.

Она направилась к ним, и Баркли пришлось потрусить за ней.

За столом сидело трое людей: мужчина с коричневой кожей и в шестиугольных очках в медной оправе, женщина с торчащими из рыжих волос сучками и листьями и перемазанным в грязи бледным лицом, будто её совсем недавно сорвали с земли, как гриб, и, наконец, ещё одна женщина, тоже светлокожая, но заметно ниже ростом и старше. Вообще-то, она была такой маленькой и старой, что у Баркли едва глаза на лоб не полезли при виде пяти пустых кружек из-под пива, стоящих перед ней.

– Виола Дюмон, – удивился мужчина. – Что ты делаешь в Лесу? Я думал, ты ученица Сирила Харлоу?

Виола покраснела.

– Так и есть. Меня привели сюда кое-какие дела.

Мужчина ничего на это не сказал, только красноречиво приподнял брови и окинул ребят внимательным взглядом.

– Это мой друг, Баркли Торн. – Она пихнула Баркли вперёд и кивнула на мужчину. – Баркли, это Мандип. А это Флориана. И Атна. – Она по очереди указала на грязную женщину, затем на пожилую. – Баркли нужен совет, если вы не против?

– Конечно, нет. – Флориана махнула рукой на свободные стулья. – Пожалуйста, присаживайтесь. В чём проблема?

– Я хочу избавиться от метки чудища, – объяснил Баркли, опускаясь на стул. – Наше партнёрство возникло случайно, и я его не хочу.

– Ты не первый бесполеземец, желающий избавиться от метки, – мягко заметила Флориана.

– Но это невозможно, – вмешался Мандип.

Флориана недовольно на него покосилась.

– Я понимаю, тебе трудно в это поверить, но если ты не знаешь, как сделать что-то, это не значит, что это невозможно.

Мандип поджал губы и наклонился вперёд.

– Тебе известно, что чудологи делятся на разные типы, Баркли?

В Занудшире существовал лишь один тип чудологов: нежеланные. Пока только Виола была в глазах Баркли исключением, тогда как Тэдж и Сорен лишь закрепили его мнение на этот счёт.

Но Баркли не стал этого говорить и лишь вежливо помотал головой.

– Есть чудологи, которые собирают чудищ, чтобы варить зелья, плести чары и всё в таком духе. Мы называем их аптекарями. Флориана как раз из таких. – Флориана ослепительно улыбнулась. – Есть инспекторы, которые защищают чудищ от истребления или открывают новые, ранее неизвестные виды. Вроде Атны. – Пожилая женщина молча осушила очередную кружку, ничем не показав, что слышала своё имя. – А есть чудологи, изучающие саму магию, вроде меня. Учёные. – Он горделиво выпрямился. – И, как учёный, я говорю тебе, что не существует способа избавиться от метки, который бы не привёл к твоей смерти.

Все мечты Баркли при этих словах обратились прахом. Он заставил себя кивнуть, будто всё понял, хотя это было далеко от правды. Он не понимал, за что ему такое невезение. Не понимал, как люди, знающие его с рождения, могли так легко от него отвернуться. Не понимал, почему мир был таким несправедливым.

– Но мне нужно домой, – выпалил он. Краткий приступ отчаяния ещё пуще распалил пламя его решимости. – Я что, зря проделал весь этот путь сюда? Зря убегал от гигантского червяка и негодяя, который напал на меня и пытался украсть моё чудище? Должен быть способ!

Мандип распахнул глаза.

– Кто на тебя напал?

– Сорен Рейкер.

Трое взрослых с мрачным видом переглянулись.

– Мне очень жаль, но, боюсь, тут мы ничем тебе не поможем, – сказал Мандип. – Сорен – местная знаменитость и близкий друг главного чудолога. А он может лишить нас наших гильдейских лицензий, если мы попытаемся его остановить. Это нечестно, но таково здешнее положение дел.

То же самое Баркли услышал от Виолы, но всё равно ощутил смесь изумления и разочарования.

Флориана прочистила горло.

– Не слушай Мандипа насчёт метки. Ему просто нравится всё знать, и неважно, прав он или нет.

– И к кому же ты посоветуешь ему обратиться? Кто разбирается в вопросах удаления метки больше меня? – раздражённо огрызнулся Мандип.

– Руна Расгар, – внезапно подала голос Атна. После всего выпитого пива изъяснялась она на удивление чётко, хотя и громко рыгнула под конец.

– Кто? – воспылал надеждой Баркли.

– Сумеречный Клык, – объяснила Флориана. – Она страж, чудолог, специализирующийся на защите людей, как в Дикоземьях, так и в Бесполеземье. Они с помощью чар не дают чудищам покидать места своего обитания, например, Лес.

Баркли не знал, что были такие чудологи. Вдруг его осенило, что он уже слышал это прозвище от Тэджа с его дружками. Сумеречный Клык была знаменита. И пользовалась огромным уважением.

– Как мне её найти? – спросил он.

– Она вон там. – Флориана кивнула в сторону камина на тихо сидящую там женщину.

– Но она с главным чудологом, – засомневался Баркли. Что, если она ничем не лучше Сорена?

– О, на этот счёт не волнуйся, – заверил его Мандип. – Я за всю жизнь не видел никого, кому была бы настолько поперёк горла роль почётного гостя. Эрхарт весь день от неё не отлипал, представлял её гостям и показывал город. Готов спорить, это её первые минуты тишины и спокойствия за долгое время.

– Ну, мы же не можем просто подойти и заговорить с ней, – прошипела Виола.

– Почему нет? – не понял Баркли. – Я думал, твой отец – важный человек. Ты с кем угодно можешь поговорить.

Мандип легонько улыбнулся.

– Всё относительно. Боюсь, Руна Расгар – далеко не «кто угодно».

– Её все боятся, – сказала Флориана.

– Её все уважают, – возразил Мандип.

– А к нам тогда как относятся?

– Терпят, – пробормотала Атна в пустую кружку.

Баркли был благодарен им за помощь, но предостережения пропустил мимо ушей. Он привык просить взрослых о помощи. В конце концов, ему потребовалось несколько дюжин попыток, чтобы убедить мастера Пилцманна взять его в ученики. Баркли не сдастся. Для этого было ещё слишком рано.

Он вежливо их поблагодарил и, проигнорировав возражения Виолы, направился прямиком к Руне и храпящему главному чудологу.

Остановившись у дивана, Баркли откашлялся.

– Э-эм, простите, мисс Расгар?

Руна повернулась к нему, и Баркли увидел, что правая сторона её лица была изуродована жутким шрамом: чьи-то острые когти рассекли бледную кожу почти до самого уха.

– Полагаю, это моё имя, – сухо сказала она, – хотя, признаться, непривычно слышать по отношению к себе слово «мисс».

Взгляд её холодных серых глаз изучающе скользнул по ребятам и остановился на Виоле. Баркли ещё никогда не видел её такой сконфуженной.

– Виола Дюмон… Как Сирил?

– Х-хорошо, – едва выговорила Виола. Её пальцы нервно забегали по значкам, даже по тем, которые не нуждались в выравнивании.

– Как жаль, – отозвалась Руна. – Что бы вы ни хотели спросить, поторопитесь. Не хочу будить Эрхарта. Он без конца клянчит деньги… чтобы наконец привести всё тут в порядок…

– Пожалуйста, мисс Расгар. – Баркли снова задействовал свой самый учтивый голос. Руна не улыбнулась, хотя, возможно, она была из тех людей, кто в принципе никогда не улыбается. – Я ищу способ, как избавиться от метки чудища. Это возможно?

Её взгляд сместился на него. Он сглотнул.

– Возможно, но опасно. И зависит от конкретного чудища.

– Это люфтхунд.

Руна оказалась первым человеком на его памяти, не выказавшим ни малейшего удивления при этих словах.

– И ты хочешь от него избавиться? Ты понимаешь, что большинство твоих сверстников всё бы отдали ради такого могущественного чудища? – Фыркнув, она посмотрела по сторонам. – Как и половина этих мастеров.

Баркли успел испытать на себе, на что готовы пойти некоторые чудологи ради обладания люфтхундом.

– Я просто хочу вернуться домой, – твёрдо сказал он.

– Где твой дом?

– Занудшир.

– Это его семь лет назад уничтожил Гравальдор? – Выражение её лица – самую капельку – смягчилось. – Давно ты в Сикоморе?

– С утра.

– Скажи, что ты о нём думаешь? Что ты думаешь о чудологах?

– Тут… – Кровь прилила к щекам Баркли, как всегда бывало, когда он лгал. – Всё иначе.

– А если честно?

Он опустил глаза к ботинкам. В зале было шумно: смеялись чудологи, каркали и выли чудища, трещало пламя в камине. Не то что в Занудшире, уж точно не до такой степени. В Занудшире никому и в страшном сне бы не привиделось отрезать руки людям, чтобы украсть их чудищ. Там никто не обзывал его «бесполеземцем». И пусть некоторые законы Занудшира раздражали Баркли, город жил по правилам, чётко расписывающим, что хорошо, а что – плохо.

– Мне здесь не нравится, – тихо сказал он. Лицо Виолы расстроенно вытянулось.

– Справедливо, – кивнула Руна. – Тем более для того, кто пробыл тут меньше суток.

Баркли открыл рот, чтобы заверить её, что его мнение не изменится, сколько бы он здесь ни пробыл, но Руна продолжила:

– Я помогу тебе, но только при одном условии. Отбор начинается, ради него я и приехала в Сикомор. Он состоит из серии экзаменов, в ходе которых молодые ребята демонстрируют свои умения и чудищ. По их итогам лучшие становятся учениками Гильдии. Задача эта тяжёлая… а порой и опасная.

«Ну ещё бы, – подумал Баркли. – Тут всё опасно».

– Если ты станешь первым по результатам Отбора, – договорила Руна, – я расскажу тебе, как избавиться от метки.

Баркли выпучил глаза.

– Первым? Но я… я ничего не знаю ни о чудищах, ни о магии!

– Я не пытаюсь обвести тебя вокруг пальца или унизить. Если тебе не хватит сил, чтобы стать первым, ты не переживёшь удаление метки. Убивать тебя я не намерена. Докажи, что мне не придётся из-за этого волноваться, если я соглашусь тебе помочь.

Глава 12

Баркли выскочил из здания Гильдии на городскую площадь и поёжился под пошедшим снегом. Виола едва не запнулась о собственные ноги, торопясь за ним.

– Отбор начнётся завтра, – сказала она.

И без того плохое настроение Баркли ещё сильнее ухудшилось.

– Он состоит из трёх частей, каждая длится неделю.

Он застрянет в Сикоморе на целых три недели!

– Руна не обманывала, когда говорила, что на Отборе бывает опасно. Случалось, ученики получали травмы… и даже погибали…

– Перестань, Виола! – не выдержал Баркли, разворачиваясь. – Думаешь, мне от этого легче? Я не представляю, как буду участвовать! Я ничегошеньки не знаю о колдовстве…

– О магии…

– И либо погибну, либо опозорюсь! Но в любом случае победы мне не видать, а значит, я никогда не смогу вернуться домой.

Воображение Баркли без остановки рисовало картины ужасного будущего. Он навсегда останется в Сикоморе, будет чистить улицы от помёта чудищ, пока одно из них случайно его не сожрёт. Или сбежит в деревню где-нибудь далеко-далеко отсюда, возьмёт себе новое имя, отрастит бороду и больше не заговорит ни с кем до конца своих дней.

– Всё не так плохо! Едва ли на Отборе будет ещё кто-то с мифическим чудищем.

– Я бы не был столь уверен, – буркнул Баркли, вспомнив Тэджа. – И потом, какая разница, если я стану первым учеником, которого сожрёт его же собственное чудище.

Виола закатила глаза.

– Ты будешь участвовать или как?

Баркли вздохнул. Весь его гнев резко остыл и превратился в нечто холодное и несгибаемое – как сталь, выкованная из каменистой руды.

Виола совсем его не знала. Он был в её глазах обычным бесполеземцем, но это была далеко не вся правда. Баркли был мальчиком, который с малых лет сам зарабатывал себе на еду. Который заучил всё, что только можно, о грибах ещё до того, как стал учеником мастера Пилцманна, чтобы доказать учителю, что он достоин. Который всегда полагался только на себя, потому что больше было не на кого.

– Конечно, я буду участвовать, – заявил он. – Пусть я умру. Пусть опозорюсь. Но я постараюсь победить.

Услышав это, Виола схватила его за плечо и потащила за собой в обход здания Гильдии, где другие дети выстроились перед столом регистрации. Баркли узнал нескольких, включая Тэджа, опять окружённого преданными поклонниками. Несмотря на кусачий мороз, он так и не опустил рукава, горделиво демонстрируя метку в форме огромной змеи.

Виола выдернула из-под пальто шарф, обмотала им голову на манер капюшона и опустила по самые глаза. Выглядело это немного смешно, особенно из-за выступов по бокам, получившихся из-за затянутых в узлы волос.

– Что ты делаешь? – спросил Баркли.

– Не хочу, чтобы меня узнали.

– Боишься, все опять начнут к тебе подлизываться?

– Нет, – огрызнулась она. – Я боюсь, что все решат, будто я участвую. Пойдут слухи.

Баркли вспомнилось, что, если верить тем троим взрослым чудологам, Виола была ученицей некоего Сирила Харлоу.

– А ты ведь уже ученица Гильдии, верно?

– Да, – пискнула она, нырнув ему за спину. Ей явно было не безразлично мнение окружающих.

– И часто ученики путешествуют без своих мастеров?

– Э-эм, да. Постоянно.

Баркли сощурился. Тогда почему все в Сикоморе удивлялись при виде её?

Но продолжить расспросы он не сумел, его отвлёк шум впереди.

– Что ты сказал? – с презрением спросил кто-то.

Баркли узнал голос и, повернувшись в его направлении, действительно увидел Тэджа. Тот враждебно смотрел на двух ребят, мальчика и девочку: они были одного роста, с одинаково неряшливыми коричневыми шевелюрами, бежевой кожей и в заплатанных пальто – точно близнецы. У каждого на щеке темнело родимое пятно, только у мальчика оно было на левой, а у девочки – на правой. Как зеркальные отражения.

– Я ничего не говорил, – буркнул мальчик, вертя в пальцах странную колоду карт из чёрных шестиугольников.

– Ещё как сказал, – прорычал Тэдж. – А теперь повтори, если смелый.

Девочка встала между ними.

– Абель лишь пожелал тебе удачи. Как товарищу по Отбору.

Она протянула Тэджу руку. Тот пожал её, но стоило их ладоням соприкоснуться, как девочка вскрикнула и отдёрнула руку. Всё произошло так быстро, что Баркли не понял, что Тэдж сделал. Должно быть, применил какую-то подлую магию.

– Не трогай её! – толкнул его Абель, уронив карты в снег.

Баркли глазам своим не поверил, когда сидящие за столом регистрации взрослые даже не предприняли попытки вмешаться. Его потрясение лишь усилилось, когда Тэдж, которому пришлось отступить, чтобы восстановить равновесие, случайно встретился взглядом именно с ним.

– Ты! Бесполеземец!

– Не обращай на него внимания, – прошептала Виола, и Баркли кивнул и отвернулся. Следующие несколько минут, проведённые в очереди, он чувствовал спиной испепеляющий взгляд Тэджа.

Мужчина за столом, одетый в тёмно-зелёное меховое пальто, развернул чистый свиток пергамента и глянул на Баркли из-за квадратных очков.

– Имя, возраст, родной город?

– Баркли Торн. Одиннадцать. Занудшир.

Мужчина нахмурился, но комментировать не стал.

– Сколько у тебя чудищ?

– Одно.

– Его вид?

– Люфтхунд.

Мужчина от удивления выронил перо, брызнув чернилами на анкету Баркли.

– И к-как его зовут?

– Зовут? – Баркли и в голову не приходило давать чудищу имя.

– Да. Как ты к нему обращаешься?

– Э-эм…

– Мне нравится Альфа! Очень по-волчьи, – предложила Виола. – Или Луп! Я знаю чудолога с чудищем, похожим на волка, с таким именем…

– Зачем мне его называть? – пробормотал Баркли. – Это же не собачка, а корень всех моих бед, вон что он такое!

Мужчина кивнул и так и записал: «Корень». После чего развернул анкету к нему.

– Подпиши здесь. Тем самым ты подтверждаешь, что осознаёшь риски, сопутствующие Отбору, которые могут привести к ранению и/или гибели тебя и/или твоего чудища.

Баркли подписал форму. Его рука не дрожала: он был готов. Ко всему.

Буркнув «до свидания», он развернулся и врезался прямиком в Тэджа. Тот стоял, скрестив на груди руки.

– Ты же вроде хотел избавиться от своей метки? – спросил он. – Я бы на твоём месте хорошенько подумал. Как бы на Отборе ты не попытался прыгнуть выше головы.

– Обойдусь без твоей заботы, – проворчал Баркли.

– Удивительно, как тебе вообще разрешили участвовать, бесполеземцу-то. Жду не дождусь практического раунда. Сделаем ставки, как быстро тебя сожрут.

– Или как быстро он докажет, что ты идиот, – отбила Виола.

Взгляд Тэджа сместился на неё, и он задумчиво сощурился.

– Я тебя знаю?

Она быстро захлопнула рот, очевидно коря себя за то, что вообще его открыла, и ещё ниже опустила шарф.

– Вряд ли.

– Ты Дюмон! Дочь Верховного чудолога!

Гул голосов разом стих, и все повернулись к ним.

«Верховного чудолога?» – повторил про себя Баркли. Неудивительно, что все носились с Виолой как с принцессой. Её отец был не просто «важным человеком», он стоял во главе всех чудологов!

– Нет-нет, – залепетала Виола. Баркли ещё никогда не видел её такой неуверенной. – Ты меня с кем-то спутал…

– Ты же вроде ученица Рассветного Рога? – перебил Тэдж.

Виола, похоже, поняла всю тщетность своих усилий, но взгляда от земли так и не подняла.

– Я была… В смысле, так и есть. Я не собираюсь участвовать в Отборе. Я здесь, чтобы поддержать друга.

Тэдж с любопытством глянул на Баркли и фыркнул.

– Бесполеземец не заслуживает твоей поддержки.

Баркли потянул Виолу за собой из очереди и, заметив машущих им из угла двора близнецов, свернул к ним.

– К вам тоже Тэдж приставал? – спросил Абель, полой изношенного свитера обтирая от снега свои странные карты. Вблизи Баркли разглядел на них портреты, на самой верхней в колоде была изображена Руна Расгар с уже знакомым ему жутким шрамом на лице.

– Хоть объединяйся в клуб, – пробормотала его сестра. У неё за плечами был рюкзак, набитый под завязку тетрадями и фигурками, напоминающими чудищ. Держать его на весу было наверняка тяжело, но девочка не подавала виду.

– Что ты ему такого сказал, что он так разозлился? – полюбопытствовал Баркли.

Абель пожал плечами:

– Ему лишь нужен был повод. Его коробит, когда кто-то не осыпает его восторгами, только потому что у него чудище мифического класса.

Если Баркли правильно понял, Абель начал первым, но, зная Тэджа, он его не винил.

– Хотя это правда круто, – мечтательно протянула девочка. – Хотелось бы мне его увидеть, хотя бы разок. Я бы его зарисовала или описала. Мне ещё никогда…

– Предательница, – буркнул Абель.

Его сестра лишь пожала плечами и протянула руку Баркли для рукопожатия.

– Я Этель Задер. Это Абель, мой брат.

– Я Виола, а это Баркли, – представила их Виола.

– Это правда, что ты дочь Верховного чудолога? А ты из города за границей Леса?

Виола и Баркли неуверенно кивнули.

Этель и Абель улыбнулись с одинаковым восторженным блеском в карих глазах и хором выдохнули:

– Здорово.

Баркли, успевший настроиться на новую порцию издёвок, растерялся. Он привык иметь дело с забияками вроде Тэджа и Фалка. А вот к дружескому общению… оказался не готов.

– Мы сами из Леса, – бесхитростно продолжил Абель. – Как и почти все мастера и участники Отбора. В этом году будет серьёзная конкуренция. По крайней мере, за хорошие места. – Его глаза воинственно засверкали.

Баркли этим словам совершенно не обрадовался.

– От чего зависит, хорошее место или нет? – спросил он.

– От славы мастера! – ответил Абель. – От того, куда вы отправитесь, каких чудищ встретите. Чем дальше и могущественнее, тем лучше!

Баркли вымученно улыбнулся.

– Ну, раз ты так говоришь…

– Мы собирались вернуться в гостиницу поесть и подготовиться к завтрашнему письменному экзамену. Хотите с нами? – предложила Этель.

– Завтра письменный экзамен? – задохнулся Баркли. Он ни разу ещё не проваливал тесты, но его соперники впитали информацию о магии и чудищах чуть ли не с молоком матери. Тогда как он едва знал основы.

– Ты не знал? – нахмурилась Этель. – Первым всегда идёт письменный экзамен. Я слышала, его составил сам главный чудолог Эрхарт!

Баркли откровенно запаниковал.

– Мне точно крышка!

– Выше нос! – хлопнул его по спине Абель. – Отбор не проходят только мёртвые! Позанимаемся вместе за чашкой чего-нибудь горяченького.

У Баркли и Виолы заурчало в желудках.

Несколько минут спустя они зашли в гостиницу «Железное дерево». Пушистые ковры на полу и пледы на стульях создавали уютную атмосферу, хотя по их расцветке и можно было предположить, что сшили их из шкур белок и енотов. Нижний этаж занимал небольшой ресторан, знаменитый своим пряным и терпким грушевым напитком. С полным желудком горячей грушёвки даже неминуемая катастрофа в виде экзамена стала казаться Баркли не такой уж безнадёжной.

Этель вернулась из номера с охапкой книг. Баркли ещё никогда не встречал человека с таким объёмным багажом.

– Что это? – спросил он, кивнув на её рюкзак.

– А, всего лишь часть моей коллекции. – Она достала стопку тетрадей, открыла одну и продемонстрировала Баркли зарисовки чудищ с детальными заметками, занимающими всё свободное пространство страниц. – Я много чего собираю. Больше всего люблю фигурки. Но ещё у меня есть карты. И плакаты. И…

Она высыпала на стол содержимое небольшого мешочка, набитого всякими побрякушками и перьями. Баркли был вынужден признать, что некоторые предметы её коллекции выглядели и правда интересно, например, клык из чистого серебра и кость в форме звезды. Но касаться коричневого комка на одном из её концов не стал, заподозрив в нём помёт.

– А это мой самый любимый трофей! – с восторгом сообщила Этель, держа в руке плоский белый камень с выемками. – Это раковина устрикса. Думаю, её принесло речным потоком из Моря!

– Это просто камень, – сухо сказал Абель.

Этель показала ему язык.

Митзи, до этого спавшая на коленях Виолы, пока та читала первую главу «Журнала путешественника», заинтересованно подняла голову и обозрела лежащие перед ней сокровища, а затем взобралась на стол и принялась по очереди тыкаться в них носом.

– У тебя такой чудный детёныш! – проворковала Этель и вытянула руку, чтобы погладить Митзи. Та с чем-то блестящим в зубах увернулась.

– Прости, – сказала Виола, отнимая у Митзи украденное. – Драконы и всё блестящее – это больная тема. Маленькая воровка.

– Вот бы у меня был дракон, – простонал Абель. – Если мне когда-нибудь доведётся побывать в Горах, я поймаю сразу десять! И стану непобедимым!

Баркли до сих пор было трудно поверить, чтобы кому-то в принципе нравились чудища, не говоря уже о том, чтобы искренне их любить, как эти ребята. Он совершенно не так представлял себе чудологов. И не знал, как к этому относиться: восхищаться или пугаться.

– Десять драконов? Сколько у чудолога может быть партнёров-чудищ? – спросил он.

– Лимита как такового нет, – ответила Виола. – Но чем они сильнее и чем их у тебя больше, тем сложнее контролировать их и их магию.

– Ну, мне точно хватит сил, – выпятил грудь колесом Абель. – Я соберу себе двадцать чудищ. Нет – пятьдесят! Сотню!

Этель закатила глаза.

– Сказал мальчик, который однажды пытался стать партнёром обычной крысе.

– У неё был ненормально длинный хвост! – огрызнулся Абель. – Любой бы принял её за крыстрещёта!

– Сколько у тебя чудищ сейчас? – полюбопытствовал Баркли.

– У нас пока по одному, но не спрашивай, какие именно, – попросил Абель. – Мы хотим сохранить это в тайне, чтобы использовать элемент неожиданности во время Отбора.

Внезапно несколько фигурок упали со стола на пол, будто смахнутые невидимой рукой. Этель торопливо наклонилась, чтобы подобрать их, бросив раздражённый взгляд, но не на брата, а куда-то ему за спину. Вот только там никого не было.

Баркли глянул на Виолу. Та нахмурилась.

– Ты тоже коллекционируешь связанное с чудищами? – снова повернулся к Абелю Баркли. – Как эти карты?

На лице того отразилось выражение абсолютного ужаса от такого сравнения.

– Я коллекционирую карты чемпионов! Это совсем другое. – Он порылся в кармане и выложил на стол чёрную колоду. – Это всё дуэлисты. Это такой вид спорта, где чудологи сражаются в паре со своими чудищами. Турнир по дуэлу проходит каждый год в Джунглях…

– Вид спорта? – потрясённо повторил Баркли. А вот и столь ожидаемый пример варварского поведения чудологов.

– Баркли почти ничего не знает о чудищах, – торопливо вставила Виола, бросив на него осуждающий взгляд.

Близнецы распахнули глаза.

– Чем ты занимаешься в свободное время?

– Я… люблю читать.

– Ну здорово, – проворчал Абель. – Я в меньшинстве.

Этель, напротив, радостно захлопала:

– Что ты читаешь, Виола?

Виола продемонстрировала ей обложку «Журнала путешественника» с изображённой на ней гигантской миногой размером с морское чудовище, по телу которой пробегали электрические разряды. Баркли было не видно, на какой она уже странице, но судя по тому, как внимательно она читала, в главе наверняка говорилось о Гравальдоре.

– Это одна из моих любимых книг! – воскликнула Этель. – Я прочла её не меньше десяти…

– И даже спала с ней, – скучающим тоном добавил Абель. – Использовала вместо подушки.

– Ну я хотя бы не рыдала над погнутой карточкой Клифтона Лангера!

– Я… это было всего один раз! Его грифон магией может вызывать огненный дождь! Он живая легенда! И потом, как ты можешь любить эту книгу после того…

– Конли Мёрдок был гением!

Виола так погрузилась в чтение, что не обращала внимания на Митзи, кусающую её за мочку уха.

– Что в нём такого особенного? – спросил Баркли.

Этель обескураженно на него уставилась.

– Один раз он заплыл в пасть акулы-крюка, страдающей от зубной боли, чтобы помочь ей! Он оседлал птеродрагина! И собрал больше данных о чудищах, чем любой другой чудолог – описал больше тысячи видов!

– Думаешь, его книга поможет мне завтра на экзамене? – мрачно спросил Баркли.

– Вряд ли… она скорее для продвинутого уровня. Но ты можешь начать с этих.

Она подтолкнула к нему стопку книг.

В душе Баркли затеплилась надежда. Читать? Это он всегда был готов, проблема была во времени. А все книги Этель, к несчастью, были чудовищно огромными, с тонкими до полупрозрачности страницами, полными таких маленьких слов, что ему приходилось щуриться, чтобы их разобрать.

– Я сдавала этот экзамен, – подала голос Виола, ненадолго отвлёкшись от книги, чтобы отогнать Митзи, нацелившуюся полакать из её кружки с грушёвкой. – Вопросы там элементарные. Вроде того, кто был первым Верховным чудологом, для чего используется соцвемельница, и названия шести чудищ легендарного класса…

– Элементарные? – вскрикнул Баркли. – Но я ничего этого не знаю!

Абель пожал плечами:

– Это всё нужно знать лишь тем, кто собирается пойти в учёные. Нас это не касается.

Баркли вспомнил, как Мандип перечислял разные роды деятельности чудологов.

– А кем вы хотите стать?

– Стражами, конечно же. Кто защищает города от диких чудищ. Они всегда были самыми известными и могущественными, и за их миссии положены самые большие награды. В этом Отборе участвуют всего несколько мастеров-стражей, но, думаю, нас отберут.

– Ты нас сглазишь! – прошипела Этель.

Абель хмыкнул.

– Хватит так переживать.

Но Баркли знал, что ему переживать стоило, и ещё как. Он пробежался глазами по предисловию труда под названием «Дикоземья, книга 1: Лес». Затем заставил Виолу ответить на упомянутые ею вопросы. Первым Верховным чудологом была Файза Асфор, которая, если верить преданию, стала партнёром всем шести легендарным чудищам и магией не позволяла им покинуть пределы Дикоземий. Соцвемельницы использовали для лечения сильного летнего кашля. А шесть легендарных чудищ звали Шакуль, Димондейз, Раажнавар, Лохмордра, Навраштя и Гравальдор.

– Тебе не нужно всё это знать! – запротестовал Абель. Он потянулся и зевнул. – Лучшее, что ты можешь сделать – это хорошенько выспаться.

Баркли сильно сомневался, что ему удастся заснуть, и решил вместо этого посидеть за книгами. Может, Абелю и не о чем было волноваться, потому что хотя бы один мастер-страж должен был обратить на него внимание, но такой расклад был не для Баркли. Ему необходимо было победить. А если он провалит первый же экзамен, это станет плохим началом.

Несколько часов спустя, после того как Виола наконец уговорила его, что заплатит за два номера, Баркли лежал в постели и читал при свете свечи, пока в глазах не стало всё расплываться, а в висках не застучало. И всё равно он продолжал читать и делать заметки. Да, последним, кем бы ему хотелось стать, это чудологом, но он любил учиться. Это занятие было для него настолько привычным, что он почти мог представить спящего в соседнем углу Селби и раскатистый храп мастера Пилцманна, сотрясающий всю гостиницу.

Он заснул, прижавшись щекой к открытой странице, и впервые со дня ухода из дома его сон был крепок и беззаботен.

Глава 13

Письменный экзамен проходил на рассвете в отделении Гильдии, хотя со вчерашнего дня его интерьер сильно поменялся. Рядом с камином поставили большой подиум, на котором сидело больше шестидесяти взрослых, каждый выглядящий чуднее предыдущего. Стены теперь украшали пыльные тканевые вывески с вышитыми деревьями и чудищами. К потолку подвесили люстру из веток и мха, а роль свечей исполняли сидящие на них чудища, напоминающие огромных светлячков, излучающих тёплое коричневатое сияние.

– Ученики, пожалуйста, займите ваши места, – обратился к ним Казимир Эрхарт. Так как до этого Баркли видел его лишь сидящим, он удивился, какой тот на самом деле маленький. Главный чудолог был похож на перевёрнутый жёлудь: весь из себя округлый, на тоненьких коротеньких ножках.

Две сотни учеников хлынули к столам. Баркли, Этель и Абелю удалось сесть рядом за один из стоящих впереди столов, откуда им были хорошо видны мастера. Руна, сидящая позади, легонько кивнула Баркли.

Стул Баркли дёрнулся. Повернувшись, он увидел позади Тэджа. Тот невинно засвистел, не отрывая глаз от пергамента.

– Прежде чем мы начнём, – сказал главный чудолог, – я хочу попросить вас поблагодарить аплодисментами Сорена Рейкера, сделавшего щедрое пожертвование на ремонт отделения Гильдии в Сикоморе.

Сердце Баркли испуганно сжалось, когда Сорен, сидящий с краю в переднем ряду, поднялся. Светлые волосы мужчины были аккуратно зачёсаны назад, и сегодня он щеголял в дорогом пальто, отороченном мехом. Почти все ученики и мастера захлопали.

Сорен тоже приметил Баркли. Когда он отвешивал поклон, его глаза неприятно заблестели, как у хищника при виде добычи. Баркли торопливо отвёл взгляд и соскользнул вниз по спинке стула, стараясь стать как можно меньше. Его ладони вспотели.

– А теперь позвольте представить вам прокторов первого экзамена, – продолжил Эрхарт. – Мандип Ачаря и Руна Расгар.

Мандип и Руна встали под возбуждённое перешёптывание. Вместе два мастера выглядели внушительно, чему немало способствовал контраст медных очков учёного и кольчужной куртки стража.

– Перед каждым из вас лежит брошь, – начал Мандип. Баркли вытянул руку, пожалуй, к самой некрасивой броши из всех, что ему приходилось видеть: вместо драгоценного камня в неё был вделан непримечательный камушек, каких полно на берегах рек. Но стоило его коснуться, как он замигал холодным зелёным светом. – Они засветятся красным, если вы сжульничаете. И никакая магия вам не поможет, так что имейте в виду.

Баркли дрожащими пальцами прицепил брошь к рубашке.

– У вас есть шестьдесят две минуты, – объявила Руна. – Удачи.

Все разом открыли опросники.

Какое чудище самое крупное в мире?

Мысли Баркли всё ещё были тяжёлыми и неповоротливыми из-за недосыпа, но ответ на этот вопрос он знал. Кит-дракон, известный как среброкит. Баркли написал ответ похожими на когтистые закорючки буквами чудологов, с лёгкой паникой отметив про себя, что писать на нём было ничуть не сложнее, чем когда он пользовался родным алфавитом Занудшира.

В груди проклюнулся росток уверенности. Он не провалит тест.

Следующий вопрос.

В каком городе Тундры находится местное отделение Гильдии?

Баркли не знал ответа.

Перечислите семнадцать стадий жизни дракона.

Назовите единственное чудище, обладающее бессмертием.

Сколько чудологов за всю документированную историю нашли себе партнёров среди легендарных чудищ?

С каждой пустой графой его тревога росла. В итоге Баркли просмотрел все вопросы, ответил на те несколько, что знал, и оставшиеся пятьдесят минут просидел без дела, стараясь не поддаваться отчаянию.

Он не справится. Не станет первым. Руна никогда не откроет ему, как можно разорвать партнёрство.

Он осторожно глянул на подиум, но Руна на него не смотрела. Зато Сорен не спускал с него глаз. Баркли так разнервничался, что готов был взорваться.

«А если списать?» – мелькнуло в голове. Он в жизни не пробовал хитрить, но сейчас был не прочь попытаться. Вот только брошь мигом его выдаст, и тогда его исключат из Отбора. А это будет куда хуже, чем один неудачный тест.

Так Баркли и прождал до конца экзамена, представляя своё незавидное будущее в качестве уборщика помёта.

Когда шестьдесят вторая минута истекла, Мандип объявил:

– Время вышло! Сдайте опросники и броши мастерам. Результаты будут вывешены вечером.

Баркли повернулся к Этель, чтобы пожаловаться ей на свои безрадостные перспективы, но обомлел, заметив, что её брошь горела красным, как раскалённый уголек.

Он посмотрел по сторонам. Броши почти всех учеников горели красным. Не считая его… и Тэджа.

«Экзамен составил сам главный чудолог Эрхарт», – сказала вчера Этель. Баркли запоздало сообразил, что списывание ни на что не влияло. Да, броши давали прокторам знать, что ты смухлевал. Но на этом и всё. Наказания за это не предусматривалось.

Сдавал он свой опросник, чувствуя себя не просто глупым, а откровенно жалким.

Абель и Этель ждали его у выхода. Этель была бледна, зато Абель лишь зевнул и хорошенько потянулся.

– Я не прочь вздремнуть, – сообщил он. – Тебе бы тоже не помешало, Баркли. Выглядишь так себе. Пуншу бы выпил.

– Я надеюсь, вы говорите не о фирменном пунше «Железного дерева», – спросил позади них вкрадчивый голос. Это был Сорен.

Баркли в страхе сделал шаг назад.

– Я… нет…

– Да! – громко подтвердил Абель тем особым тоном, каким дети говорят с взрослыми, желая к ним подольститься. Кто бы мог подумать, что он им владеет. – Лучший во всём городе. Из-за него мы там и остановились.

Баркли едва его не пнул. Теперь он точно не сомкнёт глаз в ожидании, когда Сорен придёт убивать его во сне.

– Мило, – прокомментировал Сорен, одарив их откровенно фальшивой любезной улыбкой, и поднял перед собой плетёную корзину. – Ваши броши, пожалуйста.

Баркли первым трясущейся рукой уронил в неё камушек и не смел дышать, пока Сорен не отошёл к следующему ученику.

– Что такое? – спросила его Этель.

– Этот человек… – понизил голос Баркли. – Напал на меня! Он пытался украсть моё чудище.

Абель нахмурился.

– Зачем ему это? Что у тебя за чудище?

Баркли хотел возмутиться, что тот задаёт неправильные вопросы, но его отвлёк голос Сорена.

– На одной честности вы далеко не уйдёте, мистер Мёрдок, – холодно сказал он.

Обернувшись, Баркли увидел, как Тэдж бросает в его корзину брошь.

– Мёрдок? – прошипел Баркли, бросив на Абеля и Этель обескураженный взгляд. – Как Конли Мёрдок? Автор «Журнала путешественника»?

– Мы думали, ты знаешь! – изумился Абель. – Тэдж – его сын. Думаешь, почему все тут его боготворят?

– Я думал, это из-за его мифического чудища. Его метка очень похожа на то чудище с обложки.

– Это мёрдовская нэтермара – он прославился благодаря ей, – с восторгом пояснила Этель. – Также известная как «кошмарная змея», мифическое чудище Моря. Мёрдок родом тоже оттуда.

Если Тэдж и собирался что-то ответить Сорену, то не успел: их прервала остановившаяся рядом Руна.

– Я бы не была столь категорична, Сорен. Лично я ценю честность. – Она выдернула у него из рук стопку бумаг и холодно добавила: – Как проктор, разумеется.

Сорен недовольно покосился на неё, после чего снова повернулся к Тэджу и резко мотнул головой в сторону выхода.

– Вы можете идти.

Тэдж прошествовал мимо Баркли, Абеля и Этель, не толкнув их и даже не сказав ничего обидного, и выскочил за дверь в снег, оставив свой антураж позади.

Абель фыркнул.

– Считает себя выше всех. Действительно, зачем ему списывать, когда у него есть Сорен?

– В смысле? – не понял Баркли.

– Сорен Рейкер и Конли Мёрдок были напарниками, они вместе работали над продолжением книги Мёрдока, когда тот погиб, – объяснил Абель. – Само собой, Сорен теперь носится с Тэджем. Не удивлюсь, если он именно поэтому хотел украсть твоё чудище: чтобы обеспечить Тэджу преимущество.

Это звучало правдоподобно, хотя откуда Сорену было знать, что Баркли будет участвовать в Отборе? С другой стороны, слова о том, что Тэдж и Сорен заодно, не вызвали у него ни малейшего удивления. Рыбак рыбака, и всё такое.

Абель вздохнул.

– Здорово, наверное, когда денег завались. И ты можешь путешествовать, сколько и куда хочешь. А я вот всю жизнь торчу безвылазно в Лесу. – Он пнул угол расшатавшейся половицы.

– Забудьте об этом, – призвала Этель. Она выглядела встревоженной. – Думаете, Руна правда берёт в расчёт честность?

– А не должна? – удивился Баркли. – В смысле, разве они станут награждать первым местом того, кто этого не заслуживает?

Абель помотал головой:

– Не бери в голову. Тест составлял Эрхарт, и он специально сделал его очень сложным. Потому что важен не только ум, но и изобретательность и ловкость.

– А как же честность? – не сдался Баркли.

Абель с любопытством на него посмотрел.

– В городах за Лесом не так?

Баркли сокрушённо покачал головой:

– Нет. Совершенно не так.

* * *

Вечером на доску объявлений рядом со зданием Гильдии вывесили длинный пергамент с результатами. Вокруг него тут же собралась толпа, кто-то, находя свои имена, восклицал в отчаянии, другие от радости. Баркли, Абель и Этель с трудом пробились к доске. Виола остановилась позади них, нервно переступая с ноги на ногу.

Несмотря на мороз, Баркли так сильно потел, что волосы прилипли к шее. В голове билась мысль, что ему пора поискать объявление о найме уборщиков помёта.

– Я седьмая! – взвизгнула Этель. – Абель, ты двадцать девятый!

Абель заулыбался и вскинул над головой руки.

– Я же говорил! Не о чем волноваться.

Баркли из-за маленького роста пришлось протиснуться к самой доске. Найдя своё имя, он облегчённо выдохнул.

Второе место.

Но его радость была недолгой.

– Баркли Торн? – с презрением протянул стоящий рядом мальчик, ткнув пальцем в пергамент. – Это ещё кто?

– А это не тот бесполеземец? – спросил кто-то.

– Так нечестно! Он никак не может быть лучше меня! Родители несколько недель готовили меня к этому тесту!

Виола поймала Баркли за плечо и потянула из толпы.

– Ты молодец, Баркли!

– Но я… Я почти ничего не знал! – шёпотом возразил он.

– Видимо, Руна уговорила Мандипа пойти против Эрхарта. Что логично, все остальные ведь жульничали!

Баркли знал, что гордиться ему было нечем, но её слова хотя бы приглушили протесты совести из-за высокого результата. Даже Этель и Абель временно забыли о духе соперничества и встретили Баркли искренними улыбками.

– Второе место? – хмыкнул кто-то позади них.

Баркли повернулся и нахмурился. Стоило догадаться, что долго Тэдж без своей свиты не пробудет.

– Тебе повезло, бесполеземец, – засмеялся он. – Но учти, что мы делаем ставки на следующий раунд. Шансы двести к одному, что ты его не переживёшь.

Баркли не нашёлся, что ответить. Если на то пошло, Тэдж был прав. Он понятия не имел, что делает.

– Я бы поставила на то, что он побьёт тебя, – буркнула себе под нос Виола.

Тэдж фыркнул, и Виола съёжилась под колкими взглядами его друзей.

– Ну, если дочь самого Верховного чудолога так говорит…

Виола отвела глаза, и Баркли не выдержал:

– А ты не слишком зазнаёшься? Сам-то ты какое место занял?

Тэдж усмехнулся и кивнул на пергамент. Его имя было на самом верху. Первое место.

Он тоже не списывал.

Тэдж шагнул к Баркли, и тот на секунду пожалел, что открыл рот. Годы общения с Фалком научили его, что провокации никогда ничем хорошим не заканчиваются. Тем более что Тэдж явно любил публичные сцены, а к ним сейчас было притянуло внимание всех собравшихся у доски. Может, мастер Руна и посчитала Баркли достойным второго места, но остальные совершенно точно придерживались иного мнения.

Тэдж ткнул пальцем ему в плечо.

– Докажи, бесполеземец. Попади в тридцатку лучших по практическому экзамену, и я от тебя отстану. Хотя я не сказал ничего, что было бы неправдой.

Он протянул ему руку.

Баркли помнил, как вчера во время рукопожатия с Этель Тэдж каким-то образом причинил ей боль. Он был готов. Так легко его не проведёшь.

Поэтому, стоило им взяться за руки, как Баркли подумал: «Ветер!»

Откликнувшийся на его зов порыв сбил Тэджа с ног, и тот рухнул спиной в снег. Его лицо побагровело от ярости.

– Я останусь при своём мнении насчёт ставки, – весело прокомментировала Виола.

Тэдж буркнул что-то себе под нос и ушёл, оставив своих поклонников растерянно перешёптываться.

Виола, Этель и Абель захохотали.

Но эйфория Баркли долго не продлилась. Он смог побить Тэджа, только потому что тот ничего подобного не ожидал, но больше такого не повторится.

Он повернулся в Виоле:

– Ты уже проходила Отбор. Ты полноправная ученица.

Она осторожно кивнула.

– Если я хочу победить Тэджа и занять первое место, мне нужно стать лучше. Научи меня, как быть настоящим чудологом.

Глава 14

Следующим утром сразу после восхода Виола привела Баркли и близнецов к аптеке «Пузырьки и варева» на одной из многолюдных центральных улиц Сикомора. Входную дверь едва было видно за плотной шторой из колючих листьев красного плюща, обвившего весь фасад здания.

– Практический экзамен нужен для проверки знаний во всевозможных областях, – начала объяснения Виола. – От вас потребуется продемонстрировать, что вы умеете защищаться от разных чудищ, умеете их идентифицировать и заботиться о них.

Абель хлопнул Баркли по спине.

– Всего ничего.

– Но зачем мы здесь? – спросил Баркли. – Чтобы что-то купить?

– И для этого тоже, – размыто ответила Виола.

Они зашли в лавку, полную шатких и покосившихся полок, заставленных глиняными горшками с загадочными этикетками вроде «Живица невидимости» или «Двенадцатилистный клевер». Здесь стойко пахло перегноем, а зелёный ковёр на полу оказался настоящим мхом.

– Сухие травы и прочее в том же духе – вещь полезная и нужная, – продолжила Виола, – но не на практическом экзамене. На нём вам всё придётся искать самим.

Она провела их через заднюю дверь в теплицу. Здесь было уютно и тепло и чего только не росло, начиная с цветов и фруктовых деревьев и заканчивая – к немалой радости Баркли – всевозможными грибами.

Именно к ним Виола направилась в первую очередь.

– Тебе стоит начать с них.

Баркли с интересом присмотрелся к незнакомым грибам: маленькие и белые, они росли плотными скоплениями и слегка покачивались взад-вперёд.

– Это поганники, – сказала Виола. – Начальный класс.

– Они чудища? – не поверил Баркли.

Этель засюсюкала над одним и пощекотала ему ножку. Баркли изумлённо вытаращился, когда гриб захихикал и прямо под шляпкой у него открылись зелёные глазки-бусинки.

– Очаровашки, – восхитилась Этель и убежала к рюкзаку за карандашом и альбомом.

Виола сняла со смеющегося поганника шляпку, будто это была самая настоящая шляпа. Чудище не выразило ни малейшего возмущения, только плотнее прижалось к собратьям и снова уснуло.

– Они растут у рек, – продолжила Виола и прижала шляпку ко лбу Абеля. Тот немедленно зевнул во всю глотку и сонно заморгал. – Их шляпки присасываются к коже и вызывают сонливость. Человеку, чтобы задремать, хватает одной, максимум двух, если он очень крупный.

Пока Абель дрых прямо на кафельном полу, Виола провела Баркли по теплице, рассказывая по очереди о каждом грибе, папоротнике и фрукте. Баркли всё подробно конспектировал, как прилежный ученик, задавал множество вопросов и под конец пересказал ей всё, что узнал. Удивительно, но он получил от процесса удовольствие. Лекция Виолы вышла очень детальной, и Баркли восхитился, как много она знала наизусть. Даже Этель постоянно что-то черкала себе в тетрадь, записывая за ней.

Виола определённо была отличной ученицей чудолога, возможно, даже выдающейся. И вела себя с Баркли куда терпеливее, чем он с Селби. Ему стало любопытно, что у них с Сирилом случилось, но спрашивать не стал, не желая её расстраивать, тем более когда она тратила личное время, готовя его к экзамену, вместо того чтобы сосредоточиться на поиске Гравальдора.

– От него пахнет прямо как от тебя, Баркли! – Этель указала на насекомоподобное чудище, сидящее на капусте скунса.

После этого Баркли недовольно пыхтел всю дорогу до их следующей остановки в продуктовом магазине. Этель и Абель ушли купить себе по большой бутылке грушёвки, а Виола повела Баркли в мясной отдел.

– Внутри своей метки чудища пребывают в стазисе, – объяснила она, – но в обычном мире им хочется есть и спать. Есть шанс, что тебе придётся призвать Корня во время практического экзамена, поэтому нам следует с ним потренироваться. А для этого тебе надо выяснить, как и чем его кормить.

– Мы серьёзно будем звать его Корень? – проворчал Баркли.

– Ну, лучше так, чем никак.

Виола указала на кровавые куски мяса за стеклом.

– Корень – хищник.

– Естественно, – пробормотал Баркли.

– Купим разных видов мяса и посмотрим, что ему больше понравится.

– А если ему нравится человечина?

Виола пожала плечами, будто в этом не было ничего особенного.

– Сомневаюсь, что человеческое мясо ему по вкусу – слишком жёсткое и сухое. – Поймав полный ужаса взгляд Баркли, она рассмеялась. – Шучу! Но нет, не думаю, что Корень предпочитает человечину. Если верить «Журналу путешественника», чудища в принципе не едят людей. В эту глупость только бесполеземцы верят.

– Ты продолжаешь его читать, даже зная, что Тэдж – сын Мёрдока? И что Сорен был его напарником?

Виола принялась поправлять свои золотые значки. Баркли уже убедился, что так у неё выражался душевный дискомфорт.

– В нём очень… много полезной информации! И мне до сих пор не верится, если честно. Конли Мёрдок был таким замечательным! Каждая страница «Журнала» практически пропитана его любовью к чудищам.

– Ага, такой сильной, что он, похоже, был готов их красть, – пробурчал себе под нос Баркли.

Но они, тем не менее, последовали рекомендации книги и покинули магазин с сумками, полными свёртков с мясом лося, козы, белки и борова. С этим кровавым пиром в руках они отправились на небольшую поляну за городом. Этель и Абель устроились на бревне, чтобы понаблюдать и заодно привести в порядок свои коллекционные карточки и записи, а Виола приступила к следующему уроку.

– Каждое чудовище наделяет своего чудолога несколькими уникальными способностями. Так, я могу пользоваться магией света, как Митзи. Предлагаю тебе поэкспериментировать со своими.

Баркли знал пока лишь о двух полученных от Корня способностях: он мог бегать с невиданной для себя ранее скоростью и призывать ветер.

Он попытался пробежаться, но на снегу это было нелегко, да и зрители заставляли его нервничать. В итоге он поскользнулся на обледеневшем камне и шмякнулся лицом в снег.

Абель захохотал и подавился питьём.

– О да, Тэджа это точно заткнёт.

Баркли, морщась, поднялся.

– Но я бежал быстро?

– Да, – заверила его Этель.

– Быстрее ветра?

– Если тебя это утешит, то да, – вставил Абель.

Баркли поджал губы и повернулся к Виоле:

– Что я делаю не так? Раньше же у меня получалось.

– Лишь когда тебе угрожала опасность и ты действовал инстинктивно, – напомнила она. – Пока ты почти ничего не знаешь о своих силах, точно так же как ты практически ничего не знаешь о своём чудище. Призови его из метки, так ты сразу почувствуешь себя сильнее.

Баркли понимал, что рано или поздно ему придётся это сделать. Чтобы стать первым по результатам Отбора, прежде он должен был феноменально показать себя на тренировке. И без люфтхунда тут было не обойтись.

Но ведь он хотел избавиться от метки, потому что не желал быть чудологом.

– Давай я сначала попробую кое-что ещё, – решил он и поднял руки, как когда давал отпор Тэджу и Сорену.

«Ветер!»

Ветер отозвался. Он пронёсся по Лесу, звеня сосульками и смахивая с веток снег.

Этель вежливо захлопала. Абель зевнул.

– Неплохо для первой попытки, – похвалила Виола.

Баркли надулся.

– По мне, очень даже здорово.

– Ты его совершенно не контролировал. Откуда ты призвал ветер? Куда ты его направлял?

Баркли над этим не задумывался. Он просто позвал ветер, и тот ответил. А тогда, в Занудшире, ему даже думать не пришлось. До этого момента он и не пытался давать ветру какие-то конкретные указания. Он его не контролировал. Ветер сам знал, что ему делать.

Но сейчас Баркли стиснул зубы и попробовал ещё раз.

«Ветер!»

И ещё.

И ещё.

И ещё.

Всякий раз ветер дул с другой стороны в новом направлении. Неважно, как бы сильно ни концентрировался Баркли, ветер его не слушался. Лишь когда очередной сильный порыв сбил Виолу с ног, она приказала ему остановиться и коротко отчитала:

– Смирись уже. Тебе придётся призвать Корня из метки.

Она была права, и Баркли это знал. Он сделал глубокий вдох, успокаиваясь. Ни Виола, ни Этель, ни Абель не выглядели испуганными. И – да, возможно, не все чудища были ужасными, но люфтхунд – это вам не какой-то крошка поганник, боящийся щекотки. Он был опасен. Пусть даже он и помог Баркли сбежать от Сорена.

«Выходи», – мысленно позвал Баркли, молясь, чтобы это не стало непоправимой ошибкой.

В ответ между деревьями просвистел холодный ветерок, заставив Баркли содрогнуться всем телом. Люфтхунд возник на краю рощи чернильным пятном на чистом снегу.

Абель вскочил, не сдержав восторга:

– Баркли! Ты не говорил, что у тебя люфтхунд! Они же жуть какие сильные!

– И красивые! – добавила Этель, торопливо открывая чистую страницу альбома. – Он даже выглядит как ты, Баркли!

Баркли их не слушал, всё его внимание было направлено на люфтхунда, который припал на передние лапы и смотрел на Баркли так, будто примерялся к атаке. Его хвост резко хлестнул.

Чудище прыгнуло.

Баркли вскрикнул и метнулся в сторону. Его вопль заставил люфтхунда замереть. В сощуренных чёрных глазах чудища читались растерянность и подозрение.

– Спокойно, – резким тоном скомандовала Виола. Митзи появилась из её метки и заняла место на плече, готовая в случае необходимости вмешаться. – Не пугай его. Попробуй его покормить.

Баркли потянулся в сумку за куском мяса. Люфтхунд вздрогнул и глухо зарычал, и у Баркли едва не остановилось сердце.

– Я всего лишь хочу тебя накормить. – Он медленно развернул мясо лося и вытянул руку. – На, держи.

Чудище осторожно двинулось к нему, и Баркли стоило огромных усилий оставаться на месте. Что помешает люфтхунду вместе с мясом оттяпать кусочек от его ладони?

Напуганный этими мыслями, Баркли подождал, пока чудище не подойдёт достаточно близко, и бросил мясо в снег перед ним.

– Угощайся, – с трудом выговорил он.

Всё время, что чудище ело, оно не спускало глаз с Баркли, будто предпочло бы отобедать им.

* * *

Вечером в гостинице Виола, Этель и Абель завалили Баркли советами.

– Ты должен быть ему альфой, – заявил Абель. – Он как волк, верно? Он должен тебя уважать.

– Продолжай его кормить, и, уверена, он смягчится, – сказала Этель. Затем, помолчав, добавила: – И слегка отяжелеет, но не думаю, что это проблема.

– Ты просто чуточку его напугал, – настаивала Виола. – Вам нужно наладить доверительные отношения. Вы с ним партнёры. Ты – его чудолог.

Митзи при этих словах взобралась на стол и метнулась к стоящей перед Виолой кружке с грушёвкой – маленький дракон был от неё без ума. К сожалению, она слегка не рассчитала и опрокинула кружку.

Виола, хмурясь, вытерла пряную лужу.

– Хотя, знаешь, может, тебе действительно стоит стать его альфой. Тогда он будет тебя слушаться, – пригвоздила она Митзи недовольным взглядом.

Та протестующе пискнула и разорвала в клочья её салфетку.

Но что-то подсказывало Баркли – хоть он и признавал, что эти трое знали о чудищах намного больше его, – что в данном случае они все ошибались. С самого того дня, когда они сбежали от Сорена, его чудище не вело себя вызывающе, не проявляло агрессии и недоверия. Скорее оно выглядело… нетерпеливым. Будто ожидало чего-то.

Но в этом и заключалась проблема. Он понятия не имел, что было на уме у люфтхунда.

Баркли в расстройстве опустил голову на стол.

– Тэдж прав. Меня убьют во время практического экзамена. Если кто-то и должен бояться, то это я. Вы сами видели, как люфтхунд на меня смотрел! Не как на своего альфу или партнёра, а как на обед!

– Что ты будешь делать, если тебе не удастся избавиться от метки? – спросила Этель.

– Думаю, Сорен ему с этим поможет, – мрачно заметил Абель.

Виола нахмурилась и сжала плечо Баркли.

– Мы ему не позволим.

– Даже если ты не станешь первым, – жизнерадостно добавила Этель, – тебя может взять в ученики какой-нибудь другой мастер-чудолог. Присоединишься, как мы, к Гильдии!

Она сказала это, чтобы его подбодрить, но Баркли только ещё пуще приуныл. Если ему не удастся каким-то невероятным чудом обойти Тэджа по результатам экзамена, у него не будет иного выбора, кроме как навсегда остаться чудологом. Он не сможет вернуться в Занудшир. Больше никогда не увидит мастера Пилцманна и миссис Гавенер.

Да, когда-то Баркли мечтал о приключениях, но ни о чём подобном и думать не смел. На самом деле ему просто хотелось, чтобы родители им гордились, а они точно не пожелали бы, чтобы их сын связался с чудищами после того, как одно из них их убило.

– У меня идея! – взвизгнула Этель и, порывшись в рюкзаке, достала скомканную листовку. – Скоро день лекций – он всегда бывает перед вторым экзаменом. В этот день устраивают презентации, на которых мастера рассказывают о себе и особенностях своей работы. Предлагаю пойти всем вместе и найти тебе мастера!

Не в силах больше терпеть ни секунды их назойливого воодушевления, Баркли вскочил.

– Я пойду подышу свежим воздухом, – бросил он и выскочил за дверь, в объятия зимней ночи.

* * *

Полчаса спустя Баркли стоял, прижавшись спиной к стволу, и держал в вытянутой перед собой руке мясо белки.

– Возьми! Просто возьми его!

Люфтхунд с подозрением принюхался. Благодаря чёрному меху он был практически невидим в темноте. Баркли знал, что проводить с ним время наедине – затея опасная. Вокруг стояла мёртвая тишина, даже совы не ухали. Никто не увидит, если Баркли съедят.

Но он не собирался искать другие варианты, как предлагала Этель. Если он хочет победить, ему придётся пойти на риск. Чего бы ему это ни стоило.

Когда клыки чудища оказались в опасной близости от ладони Баркли, он снова бросил мясо в снег. Но в этот раз люфтхунд есть не стал. Он понюхал мясо и сморщил нос, как оскорблённый гурман.

– Ты будешь меня слушаться, – сказал ему Баркли. – Потому что ты – чудище, а я твой чудолог. И потому что мне так нужно. Что бы кто ни говорил, а я не могу оставаться чудологом всю жизнь.

Пока люфтхунд был занят мясом в снегу, Баркли попытался снова призвать ветер. Он заранее положил на сгнивший пень сосновую шишку, чтобы попрактиковаться. Ветер подул, но высоко над головой Баркли, зашелестев ветками. Шишка даже не сдвинулась.

Баркли плюхнулся на пень и уставился на чудище. Оно шумно выдохнуло и слегка мотнуло хвостом. Будто смеялось над ним.

– У меня ничего не получается, – проворчал Баркли. – Даже если я останусь здесь, чудолог из меня будет никакущий.

Чудище опять фыркнуло, словно соглашаясь.

– Я тебя забавляю?

Люфтхунд подошёл к Баркли, и тот торопливо сунул руку в карман за амулетом против чудищ. Люфтхунд с любопытством на него посмотрел, хотя должен был умчаться прочь.

– Виола права. Толку от него нет.

Чудище понюхало амулет и изобразило отвращение. Затем, продолжая морщить нос, лизнуло его.

– Что, вкусно? Или ты лизнул его, только чтобы выставить меня дураком?

Люфтхунд самодовольно вскинул голову. Мало того, что чудище Баркли было опасным, у него ещё, судя по всему, было раздутое самомнение.

Вздохнув, Баркли выбросил амулет в снег. Надо было сразу поверить Виоле, что от сделанных в Занудшире побрякушек нет никакой пользы.

– Знаешь, чего я не понимаю? – снова заговорил он. – Как мы вообще стали партнёрами? Потому что мне все говорят, что случайно стать партнёром чудищу невозможно.

Люфтхунд посмотрел ему прямо в глаза, и у Баркли возникло такое ощущение, что тот пытается что-то ему сказать. Но, естественно, он ничего не понял.

– Это место сводит меня с ума, – пробормотал Баркли. – Я тут сижу, разговариваю с тобой, будто ты правда можешь мне ответить.

Чудище скорчило оскорблённую морду.

Баркли упёр руки в бока.

– Не смотри так на меня. Я не просил становиться мне партнёром.

Люфтхунд сел и поднял передние лапы, имитируя позу Баркли.

– Прекрати. – Баркли опустил руки.

Люфтхунд опустил лапы.

– Слушай, все в Сикоморе и так надо мной издеваются, ещё от тебя этого мне не хватало.

В расстройстве он пнул сугроб. Налетевший ветер подхватил снежинки и разнёс их по всей поляне. Люфтхунд гавкнул и, замотав хвостом, принялся их ловить. Когда последняя снежинка улеглась, чудище обернулось на Баркли в немом ожидании, будто для него это всё была лишь игра.

Баркли вздохнул. Без амулета у него остался лишь один проверенный способ привести мысли в порядок – бег. Неважно, что на дворе была тёмная морозная ночь. Ему необходимо было подвигаться. И побыстрее.

«Вернись», – подумал Баркли, мысленно призывая люфтхунда назад в метку.

Чудище заскулило.

– Решил поупрямиться?

Виола настаивала, что Баркли необходимо узнать своё чудище, но пока мнение о нём складывалось не самое лестное.

Чудище опять заскулило, да так тоскливо, что Баркли стало совестно. Если верить Виоле, люфтхунды не жили в стае, но вдруг конкретно этому было одиноко? Как сироте, у которого настоящих друзей можно было пересчитать по пальцам одной руки, Баркли было хорошо это знакомо.

– Ладно, – буркнул он, свернув на ближайшую улицу, подсвеченную качающимися с веток фонарями с жужжащими внутри жучками. Он совершенно не ориентировался в Сикоморе, но его извилистые улочки манили его, призывая помчаться по ним во всю прыть, не боясь потеряться.

И всё же он колебался. Правила Занудшира о запрете бега, грязи и любого проявления дикости были слишком глубоко в него вбиты, чтобы так просто о них забыть даже в другом городе. Но затем его обдул лёгкий ветерок, будто приглашая присоединиться. И Баркли внезапно осознал, что в Сикоморе всё же было что-то хорошее.

Он сорвался с места.

Было так приятно чувствовать ветер в волосах, биение сердца в груди. Он знал каждый уголок и трещинку Занудшира, а теперь в его распоряжении был незнакомый город, где за каждым поворотом ждало новое открытие. Маленькое приключение.

Люфтхунд нагнал его и побежал рядом. Баркли едва не остановился – близость чудища точно не способствовала ясности мысли. Но он ещё ни разу не видел его таким довольным: хвост хлещет из стороны в сторону, пасть приоткрыта, как в улыбке. Очевидно, что не только Баркли любил это занятие.

Поэтому он решил: пускай бежит с ним.

От одного раза плохо не будет.

Глава 15

Баркли не стал рассказывать остальным о своей ночной пробежке с люфтхундом. Ему не хотелось допускать у них и мысли, что он мог передумать насчёт возвращения в Занудшир, потому что дело было вовсе не в этом. Просто за последнюю неделю его жизнь так круто изменилась, что ему необходимо было проветриться и спокойно всё обдумать.

Это вовсе не означало, что он предал память родителей.

Но тогда почему он чувствовал себя чуточку виноватым?

Следующим утром все четверо зарегистрировались на лекции. Для Баркли, Этель и Абеля это было обязательно, но для жителей Сикомора вход был свободным. Баркли записался на презентации всех знакомых мастеров, не считая Сорена, разумеется, что должна была пройти одновременно с лекцией Руны. А вот кого он заметил в списке его слушателей, так это Тэджа, чему ни капельки не удивился.

У Баркли оставалось ещё несколько дней, чтобы как следует потренироваться перед вторым экзаменом. Их четвёрка отправилась на свободное поле, где уже расположились другие участники Отбора. Сидя на скамейках вокруг костра, они менялись карточками чемпионов и играли со своими чудищами. Воздух здесь пах как любой хороший зимний денёк – дымом и соснами.

– Что? – спросил Баркли, поймав на себе пристальный взгляд Виолы.

– Ты перестал прилизывать волосы. Тебе так лучше.

– И от тебя больше не воняет скунсом, – добавила Этель.

Баркли напрягся от смущения.

– Я…

– Тебе не кажется, что Баркли стал меньше похож на бесполеземца? – спросила Этель брата.

К счастью для Баркли, Абель их не слушал, занятый перебиранием своих карточек чемпионов.

– Как думаете, кто-нибудь согласится поменяться со мной на карточку Руны Расгар? Мне так хочется карточку Санжит Вармы! Или Аойф Кирни…

– Ты хочешь обменять карточку Руны? – удивилась Этель. – Она же наш первый выбор мастера!

– Да, но у меня их с десяток, – пробормотал Абель.

– Руна была одной из этих… дуэлянтов? – уточнил Баркли, поднимая глаза от учебника, что ему одолжила Этель.

Абель вытаращился на него.

– Их называют «дуэлистами». И Руна становилась чемпионкой шесть раз.

– У неё два чудища мифического класса, – мечтательно протянула Этель. – Вот бы увидеть их вживую и нарисовать! Мифические чудища очень редкие, ты невероятный везунчик, Баркли.

Будь Баркли «везунчиком», он бы до сих пор жил в Занудшире. Или выяснил бы, чем заслужил такую агрессию после объявления результатов первого экзамена. Все тогда прямо прожигали его взглядами, будто это он мухлевал, а не они.

– А мне бы хотелось увидеть, как её чудища сражаются! – подхватил Абель.

Виола закатила глаза.

– Нашли чем восхищаться. Дуэл – всего лишь спорт. Если уж превозносить Руну, то за её реальные достижения. Она всё-таки знаменитый на весь мир чудолог-страж.

– Ты так говоришь, только потому что сама аристократка, – фыркнул Абель.

– Мы не аристократы, – возразила Виола.

– Но разве прошлым Верховным чудологом, до твоего отца, была не его мать? А до неё – её отец? – спросила Этель.

– Да, – подтвердила Виола.

Абель хмыкнул.

– Так что ты там говорила насчёт «не аристократов»?

Внезапно он дёрнулся, будто кто-то шлёпнул его по руке, и бросился подбирать со снега рассыпавшиеся карточки.

– Прекрати это делать, – проворчал он, казалось, в пустоту.

Баркли не в первый раз подумал, всё ли у его друзей в порядке с головой.

Он попытался сосредоточиться на теории, чтобы быть готовым к практике, но в окружении стольких участников и чудищ сделать это было тяжело. Его глаза то и дело бегали по полю. Одни ребята сидели небольшими группами, другие пришли сюда с родителями, сопровождавшими их до Сикомора. Чудища бегали и играли друг с другом в снегу, оставляя после себя заледеневшие следы, пучки травы и разноцветные пятна.

Метка на руке Баркли заколола. Не больно, не как предупреждая о грозящей опасности. Скорее с нетерпением. Баркли оттянул воротник и увидел, что люфтхунд вышагивал по его коже, мотая хвостом.

– С вами такое бывало, чтобы ваши чудища пытались сообщить вам что-то из своих меток? – спросил Баркли остальных.

Виола кивнула.

– Чудище, пока оно внутри метки, может в определённом смысле общаться с чудологом. Вы как бы чувствуете друг друга. Моя метка всегда слегка чешется, когда я прохожу мимо чего-нибудь блестящего. Митзи обожает такие вещи.

– Мне кажется, моя предупреждала меня об опасности. А ещё…

«Когда он хотел со мной поиграть», – внезапно осенило Баркли. Вот почему люфтхунд мотал хвостом. Но ладно Митзи, она была маленькой. А попробуй он выпусти своё чудище в эту толпу, оно же может на кого-нибудь напасть!

– А ваши? – посмотрел он на Абеля и Этель.

– Бывает, но мы очень редко призываем наших чудищ в метки, – рассеянно ответила Этель, с головой погружённая в зарисовки резвящихся вокруг чудищ.

– Они и сейчас не в них, – пожал плечами Абель.

Баркли нахмурился, не припоминая рядом с ними чудищ.

– Которые из них ваши?

– Они вон там. – Этель указала на траву под деревьями.

Баркли и Виола обменялись красноречивыми взглядами. Там никого не было.

Может, брат с сестрой намеренно лукавили, они ведь уже говорили, что хотят до последнего держать вид своих чудищ в тайне.

– Э-эм… Вы уверены, что они не сбежали? – осторожно спросила Виола.

– Другие люди их не видят, – объяснила Этель, хотя Баркли от этого легче не стало. – Если только у тебя нет…

– Вы, случайно, не о доппельгейстах говорите? – спросил позади них вкрадчивый голос.

Все четверо обернулись и увидели Сорена и Эрхарта.

Баркли инстинктивно прикрыл рукой плечо, будто хотел защитить метку. Остальные заметно напряглись. Митзи поднялась с колен Виолы и глухо зарычала.

– Да. В смысле… – взволнованно начал Абель, но осёкся, когда Сорен взял в руки одну из тетрадей Этель.

Пролистав её, мужчина уставился на что-то, невидимое Баркли.

– Удивительные чудища, эти «двойники-призраки». Вы так не думаете, главный чудолог? – Сорен показал Эрхарту страницу, на которой, по всей видимости, были нарисованы чудища Этель и Абеля.

Но Эрхарта больше интересовала роскошная меховая опушка на его пальто.

– Я… О да. Крайне занимательные.

– Основной класс. Встречаются довольно часто, хотя я никогда не слышал, чтобы чудологи выбирали их себе в партнёры, учитывая, как тяжело их найти…

– Даже не думай, – отрезал Баркли.

Это привлекло к нему внимание Эрхарта.

– Как ты разговариваешь с мастером! – возмутился он и прищурился. – Это ты тот бесполеземец, зарегистрировавшийся на Отбор? Ну конечно, откуда тебе знать, как много мистер Рейкер сделал для нашего отделения Гильдии. Больше Сикомору не придётся краснеть на фоне городов Пустыни, Гор и Джунглей! Больше никто не посмеет назвать Лес посмешищем среди Дикоземий! Только посмотрите, сколько участников привлёк наш Отбор в этом году! Рекордное число! И это при том, что мы проводим его раньше запланированного!

Виола фыркнула.

– Всех этих участников здесь не было бы, если бы не присутствие Руны Расгар.

Эрхарт побагровел и отшатнулся.

– Вот уж не ожидал такой нахальности от вас, мисс Дюмон.

Виола вздрогнула, будто и сама изумилась сорвавшимся с языка словам, и принялась поправлять на пальто золотые брошки.

Эрхарт продолжил:

– И если бы вам только было известно о скандальной стороне её репутации… Мистер Рейкер был очень любезен меня просветить. Я даже подумываю, что зря её пригласил.

Баркли затопила паника – Руна была единственным человеком во всём Сикоморе, кто мог ему помочь!

– Вы не можете её отстранить! – вырвалось у него. Многие вокруг повернулись на его крик и изумлённо распахнули глаза.

Эрхарт неуютно кашлянул и, прекрасно понимая, что в словах Виолы было зерно правды, повысил голос:

– Ты не так понял! Я не собираюсь этого делать. – Убедившись, что его невольные слушатели успокоены, он тихо добавил: – И я больше не желаю слушать грязные инсинуации в адрес Сорена. Ни от вас, ни от мисс Расгар.

– О да, – промурлыкал Сорен. – Уверен, они усвоили урок. Был рад вас всех видеть.

Он отдал Этель тетрадь и, угрожающе улыбнувшись на прощанье, удалился вместе с Эрхартом на другой конец поля.

Едва дотерпев, когда они отойдут на достаточное расстояние, Баркли застонал:

– Теперь Сорен нацелится и на ваших чудищ!

Этель опустила взгляд на открытую страницу тетради и сглотнула.

– Пусть попробует.

– Как думаете, что Эрхарт имел в виду под «скандальной стороной её репутации»? – спросил Абель. – Мне кажется, он говорил не о дуэле…

– Ну, Сорен и Руна явно знакомы, – заметила Виола и, достав «Журнал путешественника», открыла его на последних страницах. – В «благодарностях» Мёрдок упоминает Сорена как спонсора, я так поняла, он помог оплатить часть его расходов на путешествия. Он называет его «мой брат по духу в любви и восхищении потрясающими легендарными чудищами», – зачитала она. – Что логично: все знают, что они с Сореном вместе работали над продолжением «журнала», который свет так и не увидел. А ниже он пишет: «И спасибо моей дорогой подруге Руне Расгар, без чьей поддержки я бы никогда не написал эту книгу».

– Так они оба знали Мёрдока, – резюмировал Абель.

– Думаете, Руна имеет какое-то отношение к его смерти? – спросила Виола, нервно поглаживая Митзи по спине.

Абель пожал плечами:

– Не знаю, но Тэджа мне не жалко. Слишком уж он задирает нос, вам так не кажется?

– Э-эм, Абель… – пискнула Этель, глядя куда-то поверх плеча брата.

– Я просто хочу сказать, я бы так себя не вёл, если бы моё чудище…

– Абель… – попыталась прервать его Виола, но безуспешно.

– …досталось мне от погибшего отца.

Кто-то кашлянул позади них. Баркли и Абель обернулись. Лицо Тэджа было краснее, чем шляпка траурного сморчка.

– Мне тоже не будет тебя жаль, – прорычал он, – когда я отправлю те жалкие кусочки, что от тебя останутся, в твою богом забытую деревню!

Абель вскочил и пихнул Тэджа в грудь. Баркли вытаращил глаза: всё это очень попахивало дракой.

– Ну давай, попробуй! – процедил Абель. – Здесь и сейчас! Покажи нам своё чудище! А то достало уже слушать одно твоё хвастовство!

Пальцы Тэджа сжались в кулак, золотая метка нэтермары закружила по его коже. Он покосился на Баркли, Виолу и Этель, застывших в неподвижности на скамейке, будто прикидывал свои шансы. Его взгляд упал на открытую тетрадь Этель, и он сощурился. Та торопливо её закрыла.

Пламя в глазах Тэджа погасло, и он повернулся назад к Абелю:

– Ты не знаешь, о чём просишь. Для вас с вашими карточками и игрушками это всё шуточки, но моя нэтермара не для развлечений. Есть большая разница между компаньоном и настоящим монстром.

– Твой отец так не считал, – заспорил Абель.

– Закрой. Свой. Рот.

Другие ученики – и несколько родителей – собрались вокруг них. Поклонники Тэджа галдели особенно громко, настаивая, чтобы тот выпустил своё чудище.

– Мы хотим её увидеть!

– Не спускай им!

– Покажи, что она может!

Тэдж, которому обычно только дай повод, чтобы покупаться в лучах славы, резко побледнел. Абель тем временем расставил поустойчивее ноги, готовясь к прыжку.

Но Тэдж его опередил, покачав головой.

– Вы не знаете, о чём просите, – тихо повторил он и, развернувшись, пошёл прочь. Толпа недовольно загудела, но расступилась, пропуская его.

– Я так и думал, – самодовольно сказал Абель, снова садясь.

– Ты не должен был так говорить о его отце, – отчитала его Виола. – Мне Тэдж тоже не нравится, но у него было полное право на тебя сердиться.

Баркли с ней согласился. Фалк с дружками регулярно отпускали жестокие шутки насчёт его умерших родителей, просто чтобы испортить ему настроение.

Но затем он вспомнил имя Тэджа в списке слушателей Сорена, и от сочувствия не осталось и следа.

Абель потянулся к учебнику Баркли.

– Пожалуй, я и правда лучше позанимаюсь. Чтобы потом его побить.

Остаток дня Виола по очереди их опрашивала, но Баркли было сложно сосредоточиться. Его мысли то и дело обращались к мерзкой улыбке Сорена, слухам о Руне и – с особой назойливостью – к словам Тэджа: «Есть разница между компаньоном и настоящим монстром».

* * *

С наступлением ночи Баркли вернулся в знакомую рощу, где тренировался накануне. До второго экзамена оставалось всего пять ночей. Такими темпами он точно его не переживёт.

Потеряв счёт безуспешным попыткам сбить ветром шишку, он плюхнулся в снег. Люфтхунд всё это время наблюдал за ним из-за спины, периодически фыркая, будто смеясь над ним. В воздухе кружили снежинки, грозя прикрыть Баркли холодным одеялом. А тот был и не прочь, так сильно он был подавлен.

– Виола ошибается, – шумно выдохнул Баркли. – Не думаю, что ветром можно управлять. Это не свет, не как её магия. Он не настолько прямолинеен. Ветер для этого слишком… дикий.

Люфтхунд кивнул. Или Баркли лишь это почудилось.

– Но против Фалка, Сорена и Тэджа у меня получалось, – задумчиво продолжил он. Сорвав с рук промокшие от снега перчатки, он внимательно осмотрел свои ладони, словно они содержали инструкцию к магии ветра. Нахмурившись, он начал было вычищать грязь из-под ногтей, но быстро опомнился. Мастера Пилцманна больше не было рядом, чтобы его ругать. – Почему ветер подчинялся мне тогда, но не сейчас?

Люфтхунд неторопливо подошёл к нему. Баркли напрягся, а затем и вовсе застыл в неподвижности, когда чудище нависло над ним. Но вместо того чтобы напасть, оно мягко опустило переднюю лапу на лоб Баркли, затем снова подняло и указало на себя. Явно пытаясь ему что-то сказать.

Баркли вспомнил, как Этель сказала вчера, что люфтхунд похож на него, и стоило признать, она была права. Его густой чёрный мех напоминал текстурой непослушные волосы Баркли. У них были одинаковые глаза, такие тёмные, что радужка сливалась со зрачками. Даже выражения их лица и морды были похожи: упрямые и непокорные.

– Есть разница между компаньоном и настоящим монстром, – тихо повторил Баркли слова Тэджа. Но глядя на люфтхунда, он не мог с ними полностью согласиться. Да, в нём было нечто неукротимое, как сам ветер. Но это не делало его монстром.

Дрожащей рукой он потянулся к чудищу, гадая про себя, скольких пальцев лишится. Но люфтхунд и не думал его кусать. И пальцы Баркли погрузились в густой мех.

– Корень, – пробормотал он. – Тебя зовут Корень.

Корень тихо гавкнул, будто одобряя его выбор, и кивнул вправо, на те самые улицы, по которым они бегали прошлой ночью. Сердце Баркли возбуждённо забилось. В Сикоморе никто не станет наказывать его за дикие выходки. За бег по ночам. За колтуны в волосах и грязь под ногтями. Здесь Баркли был никем. Он был свободен.

Но следом нахлынули воспоминания, самые дорогие сердцу и такие мучительные, что обычно он держал их под замком. О том, как папа каждую ночь читал ему перед сном. Как пахло дома: смесью растущего на подоконнике шалфея и тмина и горящих в камине брёвен. Мамины волосы – длинные и чёрные, совсем как у него. И о том, как сильно они любили Занудшир, несмотря на все его правила.

И он вспомнил, кто он: Баркли Торн, ученик грибного фермера и городской мальчик, не смеющий и мечтать о приключениях.

«Вернись», – приказал Баркли, но Корень, мотая хвостом, снова указал на дорогу.

– Сегодня мы бегать не будем, – с горечью сказал Баркли.

Корень гавкнул и нетерпеливо прокрутился на месте. Баркли застонал.

– Я сказал «нет»!

Хвост люфтхунда разочарованно обвис, и чудище вернулось в метку. Баркли встал, отряхнул пальто от снега и побрёл назад к гостинице. Щёки горели, как всегда с ним бывало, когда он лгал. Вот только сейчас он был наедине с самим собой.

Глава 16

В день лекции, накануне второго экзамена, Баркли обнаружил себя на окраине Сикомора, сидящим в толпе на присыпанной снегом траве. Первым давал презентацию Мандип, но всё внимание Баркли было приковано к сидящей рядом Виоле, которая тихо его опрашивала. У неё на коленях лежали две раскрытые книги: учебник Этель, что она одолжила Баркли, и «Журнал путешественника» Мёрдока.

– Где искать игловастика? – спросила Виола.

– В это время года где-нибудь в земле рядом с проточной водой. В реки они вернутся позже, когда потеплеет, – ответил Баркли, и Виола рассеянно кивнула.

Не дождавшись следующего вопроса, Баркли прошипел:

– Виола.

– Прости, прости. Я просто зачиталась. Мёрдок тут пишет о партнёрствах, тебе тоже стоит…

– Может, помолчите? – возмутилась Этель, сидящая по другую сторону от Баркли. – Мне ничего не слышно.

– Вы с Абелем вроде хотите стать стражами, – напомнил он, – так зачем вы записались к Мандипу? Он же учёный.

– Потому что это всё равно интересно! – отрезала Этель, переворачивая страницу в тетради.

Абель закатил глаза.

– Тебе всё интересно.

– Я интересный человек, – с достоинством заявила она. – У меня много интересов.

– Лично я не понимаю, зачем учёным лицензии, – сказал Абель. – Чтобы ходить в библиотеку, членство Гильдии необязательно.

– Есть тексты, которые запрещены к ознакомлению тем, у кого нет лицензии, – объяснила Виола. – Принадлежность к Гильдии имеет большое значение даже в мире не-чудологов. Поэтому Отборы такие сложные. А ученичество ещё сложнее. Лишь малый процент чудологов заслуживают лицензию.

– Как думаете, о чём могут быть запрещённые тексты? – с горящими глазами прошептала Этель. Даже Абель, до того момента думающий лишь о том, как побить Тэджа на практическом экзамене, отвлёкся от учебника и прислушался к голосу Мандипа.

– Все три моих последних ученика поступили в лучшие университеты уровня университета Аль Фарадх и Меридьенского колледжа в Галуа, – рассказывал учёный. Он сделал паузу, будто ожидал аплодисментов, но захлопала одна лишь Этель.

– Моя мама преподаёт в университете Аль Фарадх, – с гордостью сообщила Виола.

Баркли нахмурился.

– Я думал, твои родители живут в Горах.

– Они больше не вместе и, если честно, не особо ладят. Мама живёт в Пустыне. Она родом оттуда, – объяснила Виола. С мамой-преподавателем неудивительно, что она сама была отличным учителем. – Ты знаешь, Мандип правда ничего. Уверена, он станет тебе отличным мастером, если ты только…

– Даже не начинай, – буркнул он и, отвернувшись от Мандипа, вернулся к своим записям.

Следующими выступали мастера-аптекари, и их группа переместилась в «Железное дерево». В отличие от Мандипа, который просто вещал в течение часа, Флориана приготовила целый стол ингредиентов, и Баркли поневоле пришлось принять участие в лекции.

– Кто-нибудь знает, что это? – спросила Флориана, поднимая бочонок с чем-то густым и синеватым, как морское стекло. Она плюхнула немного жижи в мерный стакан. Перед каждым слушателем на столе уже стояло по такому же стакану.

Пальцы Виолы дёрнулись, и она закусила губу, подавляя порыв поднять руку. Она явно не считала себя одной из экзаменуемых, ведь у неё уже был мастер. К тому же она не любила привлекать к себе внимание.

В воцарившейся тишине Баркли едва удержался от желания коснуться жижи, уж очень любопытной она выглядела. Пусть её и произвело чудище.

Абель пожал плечами и поднёс стакан к носу.

– Не вздумай нюхать! – схватила его за руку Виола.

Но было уже поздно. В считаные секунды на его лице выступила сыпь, крупная и тёмная, как черника. Он коснулся пальцами щёк и выпалил слово, запрещённое в Занудшире.

– Ну что ж, мисс Дюмон, – вздохнула Флориана, – не желаете просветить своего друга, что он понюхал?

– Это светящийся нектар, – ответила Виола, но её слова едва не заглушил поднявшийся шёпот. Лишь в такие моменты Баркли вспоминал, что его подруга была знаменита.

– Дюмон как Леопольд Дюмон? – тихо спросил кто-то.

– Дочь Верховного чудолога…

– Ученица Сирила Харлоу?

Виола залилась краской, но продолжила, повысив голос, чтобы Флориане было слышно:

– Светящийся нектар – это мёд, добываемый жальщиками, пчелоподобными чудищами начального класса. Жальщики светятся в темноте, как и добытый ими мёд. Его используют в качестве приманки для некоторых чудищ, потому что многим из них нравится его вкус и запах. Но для людей он токсичен.

– Токсичен? – простонал Абель, расчёсывая кожу.

– Да, но не смертельно, – добавила Флориана. – Хотя всё же советую показаться врачу.

Тэдж на другом конце зала громко фыркнул.

– Полагаю, странно было ожидать от жителей лесного захолустья здравого смысла. Я даже не удивлён… слышал, у них и уличных туалетов нет.

По гостинице пронеслась волна хихиканья. Этель бросила на Тэджа гневный взгляд и увела Абеля наружу.

– Ну что ж, – покачала головой Флориана. – Надеюсь, сегодняшний день хотя бы научит вас не нюхать то, чего вы не знаете. – Ответом ей стал хохот. – А теперь, пожалуйста, наденьте перчатки, и мы с вами приготовим приманку для чудищ начального и компаньонского классов. Ловушки – полезная вещь для любого чудолога, но особенно для таких, как я, собирающих связанную с чудищами продукцию, но не всегда горящх желанием отправляться на их поиски в Лес. Уж лучше они сами придут к нам.

Флориана раздала им замоченные в воде цветы и масла и объяснила, как смешать их со светящимся нектаром. Прошла пару минут, и вдруг хозяйка гостиницы завизжала:

– Муравшипы! Свистуны! Арахади!

Все закрутили головами, позабыв о лекции. На них надвигалось целое полчище напоминающих муравьёв золотистых чудищ. Между ножками барных стульев лавировали мышеподобные чудища, знакомые Баркли по его первому посещению Леса. С потолка на нитях паутины спускались пауки, белые, как снежинки.

Многие ребята с воплями бросились в стороны, освобождая путь чудищам к их цели – смесям на основе светящегося нектара. Хозяйка гостиницы замахала на мышей метлой.

– Ты с ума сошла, приманивать в мой ресторан вредителей? – закричала она на Флориану, пока та снимала пауков со своих спутанных волос. – Ты сказала, что приготовишь пару зелий, и всё! Я на это не соглашалась! Вот главный чудолог Эрхарт узнает…

Рассыпаясь в извинениях, Флориана погнала ребят со стаканами светящегося нектара на улицу. Преследуемые целой ордой мелких чудищ, они вылили нектар в бочку, которую потом торопливо запечатали. К этому моменту три девочки успели упасть в обморок, а нескольким не повезло облиться смесями, из-за чего их кожа распухла, как у Абеля, и вдобавок ярко засветилась. Баркли и Виола все взмокли, убегая от свистунов.

Следующая лекция была у Атны, но её мало кто слушал: многие всю презентацию вытряхивали из рукавов заползших туда муравшипов. Баркли забыл учебник в гостинице, и поэтому они с Виолой шептались, вместо того чтобы заниматься.

– Очень обидно, – протянула она. – Флориана – известный аптекарь! Её настойки и зелья принесли много хорошего. Я сама думала пойти к мастеру-аптекарю – мне всегда отлично удавались ловушки, – но папа бы мне этого не простил.

– Почему? – спросил Баркли.

– О, все в нашем роду были стражами. Это семейная традиция, и в итоге я сама захотела стать именно им. – Она лукаво улыбнулась. – Но как насчёт тебя? Уверена, ты найдёшь много общего между грибным фермерством…

– Прекрати! – возмутился он. – Хватит делать из меня чудолога!

– О, тебе меня не провести. Я видела, как ты по ночам уходишь из гостиницы, чтобы побыть с Корнем.

Баркли зарычал. Виола была не только умна, но и хитра.

– Мы просто тренируемся. Мне нужно победить, если ты забыла. Одним крепким сном мне Тэджа ни за что не побить.

– Или всё дело в том, что ты на самом деле не так уж ненавидишь Корня и Сикомор?

Баркли скрестил на груди руки и сделал вид, что увлечён презентацией Атны об окаменелых останках забытых чудищ.

– Так и будешь дуться и игнорировать меня? – спросила Виола.

Он ничего не ответил.

– Давай хоть о чём-нибудь поговорим, чтобы я отвлеклась. На меня всё ещё все пялятся.

Баркли с трудом удержался от улыбки.

– Тяжело, должно быть, когда тебе постоянно что-то дарят и расшаркиваются перед тобой, ваше величество.

Она ткнула его локтем в бок.

– Они не расшаркиваются. Они думают, что я сбежала.

– А как на самом деле? – спросил он, потому что Виола была не из тех, кто бы предал учителя.

Она вздохнула и встала.

– Пожалуй, лучше мне будет пропустить лекцию Руны. Но Абель и Этель должны вернуться к её началу. – Она сунула ему «Журнал путешественника». – А ты пока прочти отмеченную страницу. Пожалуйста. Мне кажется, это тебе поможет.

Баркли хотел запротестовать, но она уже убежала, и его настроение окончательно испортилось. Чтобы ему нравились Корень и Сикомор? Чушь!

К счастью, Этель и Абель действительно успели на презентацию Руны – лицо Абеля было покрыто загадочной зелёной мазью, но в целом он чувствовал себя хорошо. Тэдж ушёл, что Баркли полностью устраивало: не хватало им только новых перепалок. Затем он вспомнил, что в это же время проходила лекция у Сорена, который тоже был стражем. Получалось, Тэдж отправился слушать своего будущего мастера. Что ж, они друг друга стоили.

Презентация Руны проходила в отделении Гильдии, и хотя это было самое большое помещение в городе, оно было битком набито: экзаменуемые теснились за столами, стояли вдоль стен и сидели прямо на липком от пролитых напитков полу.

Пока Абель во всех мерзких подробностях и с откровенно фантастическими преувеличениями рассказывал о случившемся («Нектар взорвался мне прямо в лицо! Я был покрыт им с ног до головы! Он обжигал, как настоящая лава!»), Баркли открыл отмеченный закладкой разворот «Журнала путешественника»:

«Принято считать, что партнёрство между чудологом и чудищем может быть заключено исключительно по инициативе чудолога. И это верно для чудищ-компаньонов и почти всех представителей основного класса. У этих чудищ недостаточно сил для формирования метки. Но мне доводилось слышать о редких и воистину уникальных случаях, а также лично наблюдать инициацию партнёрства со стороны чудищ мифического класса.

Зачем они это делали? Что ж, это отличный вопрос! Я верю, что чудища способны распознать в человеке достойного себе чудолога. Они замечают в нас что-то от них самих. Что-то, связанное с их магией. Или с самой дикой природой чудищ».

Все разговоры резко стихли, когда в зал вошла Руна, и Баркли вскинул голову. Длинные светлые волосы мастера снова были заплетены в тугую косу, и шагала она как солдат, угрожающе и стремительно, словно готовая в любой момент броситься в атаку. Даже Баркли, чувствующий себя чужим в этой толпе юных чудологов, с нетерпением обратился в слух.

– Многие из вас знают, кто я, – начала она, устраиваясь в кожаном кресле у камина. – Меня зовут Руна Расгар, хотя ещё я известна как Сумеречный Клык. Также многим вам наверняка известно, что лишь силы легендарных чудищ удерживают других чудищ в пределах их родных Дикоземий. Но силы эти не совершенны и часто дают осечку. Я считаю своим долгом защищать мир от самых свирепых чудищ, потому что далеко не все они полезны, милы или дружелюбны. Некоторые чудища опасны. А есть и такие, которые в принципе не поддаются укрощению.

Она сделала паузу, которой тут же не преминули воспользоваться.

– Расскажите нам о дуэле! – закричал кто-то. – Каково стать чемпионом шесть…

– Завершив ученичество, я какое-то время посвятила себя дуэлу, благодаря чему познакомилась с чудологами и чудищами со всего света. Я выигрывала чемпионат шесть лет подряд.

Абель фыркнул.

– У некоторых людей слишком много самомнения.

– Я думал, вы хотите попасть к ней! – прошипел Баркли.

Они с Этель пожали плечами. Баркли хотел спросить, когда всё успело измениться, но его перебил другой мальчик:

– А вы можете рассказать подробнее…

– Рассказывать не о чем. В этом году я принимать участие в турнире по дуэлу не буду, – отрезала Руна. – Так как я решила вместо этого взять себе учеников.

Все притихли, сообразив, что дальнейшие назойливые расспросы сведут на нет их шансы попасть в число избранных. Баркли про себя недоумевал, почему Руна отказалась делиться деталями своей выдающейся спортивной карьеры, тем более что все присутствующие жаждали их услышать. Может, ей было неприятно вспоминать о дуэле? Вдруг это на одном из поединков она получила свой шрам?

Следующий вопрос выкрикивать не стали, вместо этого вежливо подняли руку:

– Каково быть ученицей Верховного чудолога?

Баркли ткнул Этель локтем в бок.

– Руна была ученицей папы Виолы?

– Ну да. А ты не знал? Вместе с Сирилом Харлоу, он тоже страж.

Неудивительно, что Виола так нервничала перед их первым разговором с Руной.

Руне этот вопрос, похоже, ещё сильнее пришёлся не по душе.

– Я многому научилась, – коротко ответила она.

Не дождавшись продолжения, спросивший снова заговорил:

– Но… Это тогда же вы познакомились с Рассветным Рогом, верно? Не могли бы вы…

– Я не желаю касаться наших с Сирилом Харлоу отношений. Ещё будут вопросы?

С её явным нежеланием на них отвечать надежды Баркли узнать больше о чудологах-стражах таяли на глазах. Зачем она вообще согласилась на эту лекцию?

– Сорен Рейкер сказал, что вы знали Конли Мёрдока и что вы все вместе изучали Лохмордру…

– Он так сказал? – прорычала Руна. Её глаза опасно засверкали. В зале стало очень тихо.

Взявшая слово девочка съёжилась под её взглядом, став, казалось, на несколько дюймов ниже.

– Я… Да… Он так сказал после первого экзамена. Я не… То есть…

Глаза Руны заметались из стороны в сторону, будто кого-то ища. Все слушатели приосанились в надежде, что её взгляд остановится именно на них, но никто из них Руну не устроил. Скривившись, она встала.

– Лекция окончена.

И вышла за дверь.

Почти никто не пошевелился.

– Думаете, она вернётся? – спросил кто-то.

– Нет. Или ты не знаешь значения слов «лекция окончена»?

– Я хотел попросить её подписать мою чемпионскую карточку!

Пока остальные потихоньку покидали зал, Абель спросил:

– Только мне кажется это немного странным?

Карие глаза Этель подозрительно сощурились.

– Такое чувство, что ей есть что скрывать.

Баркли и сам думал, что лекция вышла странной, а уход Руны – резким. Но она была единственной, кто не засмеялся, услышав, что его партнёром был люфтхунд. Единственной, кто мог помочь ему вернуться домой. А потому он не смог смолчать:

– Есть что скрывать? Вы вроде говорили, что Конли Мёрдока убило легендарное чудище Моря. Что тут скрывать?

Абель развёл руками.

– Откуда нам знать, вдруг она как-то в этом замешана?

– В любом случае, – подхватила Этель, – после такого выступления очевидно, что учитель из неё так себе.

Баркли не хотелось ссориться с друзьями, ведь он едва знал Руну, а они куда лучше его разбирались в чудологах. Но ему всё равно стало стыдно, что они обсуждали мастера за её спиной.

– Я схожу прогуляться, – пробормотал он, поднимаясь.

Ему хотелось просто проветрить голову, но мысли об услышанном на презентациях не давали покоя. Учёные могли читать книги, недоступные обычным людям. Аптекари готовили медицинские тоники и устраивали ловушки, а инспекторы наносили на карты ранее неизвестные земли. И, наконец, стражи, оберегающие беззащитные, вроде Занудшира, города от чудищ… хотя в самом Занудшире об этом и не подозревали.

Мир чудищ оказался куда интереснее, чем он себе представлял.

Ещё у него не выходил из головы прочитанный отрывок из «Журнала путешественника». Что, возможно, Корень стал ему партнёром не случайно. А что, если именно это люфтхунд пытался ему сказать?

Погружённый в свои мысли, он свернул на мощёную улочку и заметил впереди Руну, тащившую за собой Тэджа.

– Прекрати это делать! Хватит к нему ходить! – выговаривала она мальчику. – Это ничего не изменит!

Тэдж выдрал руку.

– С чего мне вас слушаться? В случившемся есть и ваша вина!

«Они говорят о его отце», – не поверил своим ушам Баркли.

– Я не заслужила твоих обвинений. – Голос Руны едва не дрожал от гнева.

– Ну скажите тогда, что я не прав!

Руна ничего не ответила, и Тэдж процедил:

– Я так и думал.

Отвернувшись, он быстро пошёл прочь. Баркли, не желая быть пойманным за подслушиванием, нырнул за угол и прижался спиной к неровной каменной стене.

– Чтобы я больше не слышала, что ты опять был «У Боба»! – крикнула Руна вслед Тэджу.

– Ну и не слушайте! – отозвался тот.

Тэдж прошёл мимо, не заметив Баркли, и тот позволил себе выдохнуть. Если Тэдж ходил в ту гостиницу, значит, они с Сореном действительно были заодно. И что бы Баркли ни думал о Корне и мире чудологов, уже просто пережить второй экзамен ему будет неимоверно трудно.

Всю дорогу назад до «Железного дерева» он мчался так, будто за ним гнался монстр.

Глава 17

Утром дня второго этапа Отбора все участники и мастера собрались на окраине Сикомора. Серое небо предвещало скорый буран, Баркли уже щурился воспалёнными от недосыпа глазами на настырно завывающий ветер со снегом. Прокторы экзамена, Флориана и Атна, раздавали листы пергамента и брезентовые сумки, пока Эрхарт вещал из середины толпы:

– Второй экзамен представляет собой «охоту за сокровищами»! – Он был так тщательно укутан, что видно было лишь голубые глаза в тоненькую щёлку между шарфом и вязаной шапкой. – У вас будет три часа, чтобы найти и собрать в Лесу все перечисленные в списке предметы. Как закончите – возвращайтесь сюда, чтобы прокторы всё проверили. Сейчас для вас первостепенны скорость и аккуратность. Финишируйте как можно раньше и постарайтесь собрать как можно больше заданных предметов, потому что их количество будет напрямую влиять на итоговую оценку.

Этель встретилась взглядом с Баркли.

– Давай работать вместе!

– А так можно? – не поверил он.

– Конечно, можно, – ответил Абель. – Ты что, не слышал? Никаких ограничений нет.

Баркли всю ночь не спал, переживая из-за заговора против него Сорена и Тэджа, и потому при этих словах воспрянул духом. Этель и Абель его прикроют, не дадут ему умереть или с треском провалиться.

А получив от Флорианы список, Баркли ещё больше воодушевился. Виола неплохо его поднатаскала, и память тут же подсказала места, где они смогут найти все указанные предметы. К тому же Сорена, не упускающего шанса угрожающе посверлить его глазами, сегодня нигде не было видно.

– Чему лыбишься? – спросил Тэдж Баркли, когда участники выстроились перед стартовой линией. – Так не терпится умереть?

Баркли прошиб неприятный озноб. Этель и Абель со значением на него посмотрели. Вчера вечером Баркли пересказал им подслушанный разговор между Тэджем и Руной.

– Мы будем ждать тебя на финише, рыбий корм, – холодно бросил Абель.

– Я говорил не называть меня так, – прорычал Тэдж. Видимо, в первый раз это случилось во время стычки Абеля и Тэджа перед регистрацией на Отбор. А учитывая, как погиб старший Мёрдок, оскорбление было особенно жестоким.

– А ты заставь меня, – подначил Абель.

Но Тэдж ничего не успел сделать. Атна откашлялась и удивительно зычным для своего возраста голосом скомандовала:

– Начали!

Все ринулись в лес. Даже набирающий обороты буран не помешал Баркли оказаться одним из первых. Этель и Абель изрядно запыхались, стараясь от него не отставать.

– Знаете, где ближайшая река? Или ручей? – спросил их Баркли. – Поганников, игловастиков и рачуков следует искать у воды.

Этель рукой закрылась от бьющего в лицо снега.

– Кажется, к северу есть одна.

Они побрели по сугробам. Из-за снега и ветра они мало что видели и слышали, поэтому и реку заметили, лишь зашлёпав по воде. Мимо них быстрым потоком несло ледяные глыбы.

– Нашла рачука! – воскликнула Этель, подхватывая из холодной, мутной воды напоминающего рака чудище. Она быстренько выкопала в илистом дне ещё двух, и ребята убрали по одному себе в сумку.

Абель ушёл искать на берегу норки игловастиков, а Баркли отправился на охоту за поганниками. Скопление знакомых чудищ-грибов нашлось в своеобразном гнёздышке между горками камней. Он пощекотал три ножки и осторожно снял с них шляпки.

Ребята распределили между собой добычу.

– Осталось всего двенадцать предметов, – сказал Абель. – Как нечего делать.

Вот только это оказалось не так. К концу экзамена они столкнулись с другой группой ребят, в которых Баркли узнал почитателей Тэджа, хотя его самого, к счастью, среди них не было. Те заблокировали им путь.

– Отдайте нам ваших игловастиков и соцвемельниц, и мы вас не тронем, – заявил один. Он был заметно старше большинства участников, высокий и прыщавый, как перезревшая тыква.

– Разбежались! – огрызнулся Абель.

– Нас пятеро против… – Другой мальчик хмыкнул, глядя на Баркли. – Двоих.

У Баркли от злости и стыда запылали щёки.

– И вы всё равно проиграете, – не смутилась Этель.

Из земли полезли лозы, неестественного для зимы сочного зелёного цвета. Они оплели лодыжки Баркли и Этель, приковав их к месту. Абель успел отпрыгнуть в сторону, но на него наскочило напоминающее лиса чудище и, сбив с ног, запрыгнуло ему на грудь. Напавшие на них ребята тем временем кинулись к его сумке.

– Так нечестно! – закричал Баркли.

Чудолог лиса засмеялась:

– Эрхарту плевать.

Видя, как ещё двое тянутся к их с Этель сумкам, Баркли торопливо призвал ветер. Мощный порыв всполошил кроны и сбросил чудище с Абеля, но лозам, держащим Баркли и Этель, было хоть бы что. А они продолжали карабкаться по ним вверх и успели оплести тугими путами пояс и запястья.

И тут произошло нечто удивительное. Количество людей вокруг резко удвоилось: прямо посреди леса возникло длинное зеркало. Баркли растерянно моргнул на своё отражение, тоже оплетённое лозами и с хлещущими по лицу волосами.

Абель вскочил и побежал к зеркалу. Баркли приготовился услышать звон, но Абель, вместо того чтобы врезаться в стекло, вбежал внутрь него, будто слившись со своим отражением.

– Что за?.. – опешил один из напавших.

Пока все недоумевали, Абель добежал до другого конца зеркала, выпрыгнул из стекла и повалил на землю одного из мальчиков.

Опутывающие Баркли и Этель лозы мгновенно втянулись назад в снег. Восстановив равновесие, Этель уронила ближайшего к себе соперника ловкой подсечкой, а Баркли сбил ещё одного ветром.

– Что это было? – спросил он, подхватывая с земли сумку.

Они с Этель присоединились к стоящему у гигантского зеркала Абелю. Глаза того хитро блестели.

– Зеркальная магия. Но у нас получается лучше, когда…

– Мы действуем вместе, – с горечью договорила за брата Этель. – Но я была немного занята!

Ребята из свиты Тэджа поглядывали теперь на них с опаской, запоздало осознав, что их численное преимущество ещё ничего не значит. Прыщавый мальчик с трудом поднялся на ноги, но устоять не смог и прислонился к дереву.

Что-то заворочалось под землёй, и метку Корня предупреждающе кольнуло. По Лесу разнёсся раскатистый стон.

– Нет! – закричал Баркли. – Не прислоняйся к тому дереву!

Но было уже поздно. Напоминающий корень язык штиервурма стрелой вылетел из земли. За ним последовала голова с открытой пастью, ведущей в чёрную бездонную глотку. Прыщавый мальчик с воплем метнулся в сторону.

– Чего уставились?! – Баркли схватил Абеля и Этель за руки. – Бежим!

Штиервурм, занятый тряской девочки с лисом, не заметил их отступления. Летящие им в спину крики в очередной раз напомнили Баркли о том, как опасен Лес. За белой стеной из ветра и снега было ничего не разглядеть, и они вслепую продирались через колючие кусты, падали и катились по склонам, вскакивали и снова бежали, запинаясь о поваленные ветви. Голые деревья, казалось, покачивались и шевелились в сгустившихся сумерках.

– В какой стороне Сикомор? – спросил Баркли.

– Без понятия, – пропыхтел Абель.

Этель, дрожа, посмотрела вверх в надежде, что солнце подскажет направление, но его закрывали штормовые тучи.

Из теней за деревьями вокруг проступили силуэты, все разных форм. Одни высокие и широкие, другие хищно припавшие к земле. Все они могли оказаться чудищами намного опаснее штиервурма.

Ребята встали вплотную, спина к спине.

– Сколько предметов мы ещё не нашли? – хрипло спросил Абель.

– Всего один, – ответила Этель. – Кислизняка.

Лес сотряс рёв. Ребята поморщились и ещё сильнее прижались друг к другу.

– Может, разделимся? – предложила Этель.

– Плохая идея! – воскликнул Абель.

– А если вернуться в город? Никто нам слова не скажет, в такой буран…

– Я не сдамся, – отрезал Баркли, и Абель кивнул. Какое бы чудище на них ни напало, они могли за себя постоять. И завершить задание.

Затем в снежных завихрениях проступил силуэт чудища, похожего на пуму, только намного крупнее, с серым мехом и двумя головами. Каждая из них оскалилась и угрожающе зарычала.

– Потрясающе, – в своей привычной манере восхитилась Этель.

– Ужасающе, – поправил её Баркли.

– Баркли, мы отвлечём его зеркалом, – предупредил Абель, – а затем мы все вместе побежим.

Баркли кивнул, обрадованный, что они так быстро определились с планом.

Между деревьями возникло новое длинное зеркало, и произошло это так быстро, что Баркли и не заметил бы, если бы вдруг не поймал взгляд собственного отражения.

Чудище кинулось на стекло и разнесло его вдребезги. Баркли, Абель и Этель с воплями закрыли руками головы. Один из осколков рассёк Баркли запястье, и он открыл рот, чтобы закричать, но ужас парализовал связки.

Затем чудище бросилось на них, и ребята сорвались с места. Обычно Баркли бежал намного быстрее, но сейчас ноги казались свинцовыми, будто он тащил за собой непосильный груз. Но глянув вниз, он ничего не увидел.

Этель и Абель так торопились удрать от дикого чудища, что не заметили его отставания.

Они убегали.

Всё дальше.

И дальше.

Пока не скрылись вдали.

– Этель! Абель! – позвал Баркли, но как бы ни надрывался, из глотки не раздавалось ни звука.

Он резко остановился. Ему была знакома эта магия.

Обернувшись, он оказался лицом к лицу с ишволном, чьё словно вылепленное из белого дыма тело было едва различимо в снежном вихре. Изо рта Баркли вылетел тонкий усик беззвучного крика, и чудище с готовностью его проглотило.

Баркли опустил глаза: на его ногах были ржавые цепи. Похоже, он уже какое-то время был закован, просто до этого момента они были невидимыми. Неудивительно, что с ними ему было так трудно бежать. Он проследил взглядом до другого конца цепей, заканчивающихся вокруг лап двухголовой пумы.

Все четыре глаза чудища были будто затянуты белёсой пленкой. Оно было слепо.

– Удивительно, не правда ли, как магия может играть с чувствами людей, – произнёс голос.

Из-за деревьев показался новый силуэт, только этот принадлежал не чудищу.

– Здравствуй, Баркли, – победно улыбаясь, поздоровался Сорен.

В руке у него был скальпель.

Глава 18

Как тебе последнее пополнение моей коллекции? – спросил Сорен Баркли, погладив пуму за одним из четырёх ушей. На его поясе призывно покачивались ключи от цепей. – Это кугара, основной класс. Они слепы, но способны магией влиять на зрение других. С моей кугарой я могу заставить тебя не видеть того, что на самом деле есть. Отличная пара звуковой магии моего ишволна, не находишь?

Сорен с теплотой посмотрел на худое чудище, заломившее Баркли руки за спину. Баркли забился и попытался закричать, но всё без толку. Лишь когда Сорен щёлкнул пальцами, к нему вернулся голос.

– Если со мной что-то случится, если я не вернусь… – начал Баркли.

– Все решат, что ты погиб. В конце концов, ты всего лишь бесполеземец. Который решил прыгнуть выше головы.

Сорен кивнул ишволну, тот расстегнул пальто Баркли и сорвал его, оставив мальчика дрожать на морозе в одном свитере. Сорен прижал скальпель к плечу Баркли, готовый резать прямо через шерстяные нити.

– Виола всё расскажет отцу. А он…

– Верховный чудолог, да-да, – отмахнулся Сорен. – Но что-то подсказывает мне, что Верховного чудолога куда сильнее заинтересует тот факт, что его единственный ребёнок шатается по Лесу без своего мастера. Она здесь не для того, чтобы наблюдать за Отбором. Она прячется.

Если это правда, возможно, на помощь Виолы действительно не стоило рассчитывать.

– Зачем ты это делаешь? – спросил Баркли. – Ради Тэджа?

Брови Сорена взлетели по лбу.

– Тэджу моя помощь не нужна. Ты в курсе, как тяжело найти мифическое чудище? Нет? Ну так я тебе скажу: его куда проще отнять. – Он злобно улыбнулся. – Меня на самом деле интересуют легендарные чудища, и как только у меня появятся ученики… Но упускать шанс получить мифическое чудище было бы слишком обидно.

– Не может быть, чтобы они были такими уж редкими! Если даже мне удалось, хотя у меня и в мыслях не было становиться ему партнёром…

– Думаешь, это так легко? – перебил Сорен. – Какой бы мощной ни была ловушка, мифическое чудище почти всегда набрасывается на призвавшего его чудолога. Удивительно, как ты вообще выжил.

Его слова заставили Баркли подумать об отрывке из книги Конли Мёрдока. О том, что мифические чудища иногда сами выбирают себе партнёров.

– Это фантастическое везение – найти кого-то вроде тебя, – облизнулся Сорен. – За тобой никто не присматривает. У тебя нет дома. Как и малейшего представления, на что ты можешь быть способен.

Скальпель обжёг кожу Баркли ледяным прикосновением.

«Выходи! Выходи!» – мысленно позвал он.

Но ни налетевший порыв ветра, ни возникший позади него люфтхунд не испугали Сорена.

– Они могущественны по своей природе, – прокомментировал мужчина, снимая с ног Баркли цепи, что приковывали его к пуме. – Но с таким юным экземпляром справится даже моя кугара.

И действительно: кугара сбила Корня в прыжке и рассекла когтями ему бок. Люфтхунд забился и гавкнул.

– Ты делаешь ему больно! – разъярился Баркли.

Сорен хмыкнул.

– Чудища исцеляются быстрее людей. Лучше о себе побеспокойся.

И он сделал первый надрез на его коже.

Всего какую-то неделю назад Баркли с радостью отдал бы Сорену чудище, ещё бы и настоял и поблагодарил за оказанную услугу. Но он успел привязаться к Корню. Не только потому, что они несколько раз вместе бегали и потому, что Баркли начал лучше его понимать. Главная причина заключалась в том, что Корень выбрал его. Впервые в жизни Баркли его выбрали, и неважно, что он пока не понимал, какие причины двигали чудищем.

Поэтому Баркли боролся и что было сил вырывался из цепких пальцев ишволна – не только ради себя, но и ради Корня. Но твёрдая рука Сорена продолжала рассекать его кожу. У Баркли обрывалось сердце от мысли, что если его бросят здесь, в снегу, возможно, его уже никто никогда не найдёт.

К сожалению, обе подаренные люфтхундом способности – быстро бегать и призывать ветер – требовали свободы рук и ног. А потому ему необходимо было придумать что-то ещё, и быстро.

В памяти всплыли слова самого Сорена, произнесённые им в гостинице «У Боба»: «Не считая летающих чудищ, они самые быстрые существа в мире. Известно, что они могут сливаться с ветром и вызывать воем гро2зы».

Пока Корень громко скулил под прижавшей его к земле кугарой, Баркли поднял глаза к бескрайнему простору серо-белого неба и завыл. Казалось, звуки исходят из глубин его души. Души, что обожала срывать грибы со свежей, влажной земли. Что предпочитала длинные волосы, потому что так лучше чувствуется ветер. И что больше всего на свете любила бегать быстрее кого бы то ни было.

Его вой никак не повлиял на буран, лишь Сорен от неожиданности хохотнул.

– Неужели ты думал, что твой вой обладает особой силой?

– Нет, – ответил Баркли. – Зато вой Корня обладает.

Будто в ответ, Корень тоже завыл. Баркли ощутил отголоски этого воя внутри себя, они заполнили его грудь, отражаясь от рёбер и барабаня по сердцу. Звук пронзил кроны и улетел в небо. И небо откликнулось.

Гуляющие по лесу вихри ускорились и оглушительно заревели. Над деревьями загрохотал гром и засверкали молнии, а снегопад сменился крупным градом.

Ветер захлестал так, что ишволна разорвало в клочья и унесло в чащу, а кугару отбросило в дерево. Сорен чертыхнулся, хотя за шумом разгулявшейся стихии его едва было слышно, и Баркли смог вырваться.

Зажмурившись от бьющей в глаза ледяной крошки, он попятился, едва чувствуя своё тело, быстро замерзающее без пальто. Слегка приоткрыв один глаз, он увидел, как Корень встаёт на лапы. Его тёмные глаза нашли Баркли.

Сорен прыгнул, но поймать его не успел: Баркли побежал.

А Корень побежал следом.

Снег, что раньше мешал шагать, будто исчез. Ноги Баркли двигались так быстро, что он не чувствовал под ними земли. Деревья слились в сплошную тёмную массу. Но сбоку с такой скоростью налетел ветер со льдом, что едва не сбил Баркли с ног, и он, не думая, ухватился за мех бегущего рядом Корня. Люфтхунд ничем не выразил недовольства, и Баркли решился: он запрыгнул Корню на спину и обхватил руками шею чудища.

И моментально боль от обжигающих кожу хлёстких порывов ветра утихла до лёгкого покалывания. А затем и оно прошло.

Они бежали быстрее ветра.

Нет, даже не в этом было дело. Кончики пальцев Баркли потеряли чёткие очертания, а чёрный мех Корня на вид и на ощупь стал похож на дым от лесного пожара. Небо и земля закружили и завертелись вокруг них в бесконечном круговороте.

Вот в чём была истинная сила Корня. Его магия на самом пике.

Они стали ветром.

Баркли снова завыл, но на этот раз от восторга. И весь мир, казалось, откликнулся. Ветра признали в них одного из своих.

Через несколько секунд всё закончилось. Баркли и Корень рухнули на краю Сикомора посреди людской толпы. Все ахнули, когда они покатились по снегу, оставляя после себя кровавый след. Баркли кто-то подхватил, вынудив его отпустить шею Корня.

– Мальчик мой! – хрипло воскликнул Эрхарт, хлопая Баркли по щекам. Его ладони на заледеневшей коже казались огненными. – Мы все думали, что ты погиб!

Корень поднялся и склонился над Баркли, готовый разорвать любого, кто посмеет ему угрожать. Все вокруг разом отпрянули. Даже Эрхарт заметно побледнел.

Баркли ошарашенно покрутил головой по сторонам. Виола с мокрым от слёз лицом пробилась к нему сквозь толпу и обвила его руками.

– Экзамен закончился почти час назад! Я хотела пойти тебя искать, но…

– Всё нормально, – заверил он её. – Мы оба в порядке.

– Ты не в порядке! Посмотри на себя! – воскликнула она, глядя на его окровавленное плечо. Но стоило признать, порез, нанесённый скальпелем Сорена, не был глубоким.

Среди собравшихся вокруг показалась ещё пара знакомых лиц с круглыми от ужаса глазами.

– Б-Баркли! – всхлипнула Этель с румяным от слёз лицом. – Как ты выбрался?

– Мы не знали, что ты отстал! – поспешил заверить его Абель.

Но их реакция не шла ни в какое сравнение с потрясением на лице Тэджа.

– Мы все думали, ты мёртв, – произнёс он подозрительно хриплым голосом. Его взгляд упал на плечо Баркли. – Кто это с тобой сделал?

Баркли отметил про себя, что он спросил «кто», а не «что».

– А ты не знаешь? – холодно спросил Баркли, и Тэдж вздрогнул. – Сорен напал на меня и пытался срезать мою метку.

По толпе побежал взволнованный шёпот. К шоку Баркли, многие мастера, среди которых была и та самая женщина, которая отправила его в гостиницу «У Боба», выглядели скорее раздосадованными, чем возмущёнными. Очевидно, что Сорен успел купить себе немало друзей.

При его имени с лица Эрхарта схлынули все остатки краски.

– Какое недоразумение!

– Недоразумение?! – взъярилась Виола. – Он здесь в качестве мастера и напал на участника Отбора!

– Д-да, но, видишь ли, я же не могу поверить…

– Достаточно! – вышла вперёд Руна. – Чему тут не верить? А учитывая репутацию Сорена, это тем более не должно стать сюрпризом ни для кого.

– Это лишь предположение, – отбил Эрхарт. – И не вам, с вашей далеко не идеальной репутацией, бросаться обвинениями. Ситуация такова, что у нас нет доказательств, кроме слов этого мальчика. А Сорена здесь нет, так что он даже защититься не может.

– Его нет, потому что я от него убежал! – сказал Баркли. – Он всё ещё в Лесу!

– Это невозможно, потому что Сорен сейчас выполняет моё важное поручение, – отрезал Эрхарт.

Баркли сжал кулаки. Ну разумеется, главный чудолог будет его выгораживать после такого щедрого пожертвования местному отделению Гильдии.

– Откуда тогда у Баркли эта рана? – спросила Руна.

– Он не единственный, вернувшийся из Леса раненным, – сухо бросил Эрхарт и быстро удалился.

Баркли только и оставалось, что со всей злости пнуть сугроб.

Тэдж тем временем опустился на колени перед Корнем. Он был единственным из всех – как юных чудологов, так и мастеров, – кто посмел приблизиться к мифическому чудищу. Собрав выпавшие из сумки Баркли предметы, он протянул её ему.

Баркли так удивился, что у него одеревенел язык, но Тэдж не стал дожидаться благодарности. Встав, он ушёл, не оглядываясь.

Флориана сделала шаг вперёд и кашлянула.

– Последний участник вернулся, теперь мастера приступят к подсчёту ваших «сокровищ», после чего мы с Атной вывесим результаты экзамена.

Баркли, понурив голову, встал в очередь. Он так и не добыл кислизняка, не говоря уже о часовом опоздании. Его имя явно окажется в конце списка.

Когда он протягивал сумку Руне, его руки заметно дрожали.

– С чего такое волнение? – спросила она.

– Потому что я практически уже на последнем месте, разве нет?

– Я бы не была столь уверена. В конце концов, всем остальным в Лесу пришлось иметь дело с чудищами и другими участниками Отбора, а тебе пришлось столкнуться с мастером.

Губы Баркли растянулись в улыбке. Может, Сорен ещё не успел всё для него испортить.

– Кроме того, – продолжила Руна. Её серые глаза задорно блеснули. – Ко мне ещё не подходил участник с полным набором предметов. Ты первый.

– Что? – изумился Баркли и притянул к себе сумку. – Быть не может…

Руна вскинула брови.

– Хочешь сказать, я неправильно посчитала?

– Н-нет, я просто… – Его рука, перебирающая содержимое сумки, замерла. Посреди собранных им предметов и правда лежал кислизняк. Перемазанная в его слизи шляпка поганника слегка дымилась. Но как он сюда попал?

Баркли уже хотел убежать к друзьям, сообщить им радостную новость, но замешкался.

– Я не верю Сорену, – сказал он Руне. – И я не верю, что вы имеете какое-то отношение к тому, что случилось с отцом Тэджа.

Холодная маска на её лице дала трещину, и на нём промелькнуло нечто, очень похожее на вину.

– Спасибо тебе за эти слова, Баркли. Я это ценю.

Но она не уточнила, прав он или нет.

Решив подумать над этим позже, Баркли проглотил дальнейшие вопросы и убежал к Виоле.

– Я всё собрал! – сообщил он, демонстрируя ей кислизняка.

Но Абель выглядел огорчённым донельзя.

– А мой кислизняк пропал!

Баркли на секунду заподозрил, что они случайно поменялись сумками, но это было невозможно. Брат с сестрой нашли своих кислизняков уже после того, как Баркли попал в ловушку Сорена, а после возвращения он в глаза не видел сумку Абеля. И Руна не могла ему ничего подложить, он бы заметил.

Абелю потребовался сытный обед и пара кружек грушёвки, чтобы перестать хандрить, но до объявления результатов всё равно оставалось ещё далеко. Лишь несколько часов спустя, после того как рану на плече Баркли зашили, а бок Корня обработали заживляющим составом, четвёрка друзей отправилась к отделению Гильдии.

– Этель, ты на первом месте! – воскликнула Виола.

Этель просияла.

– Но мы с Абелем вернулись далеко не первыми.

– Но ты стала одной из немногих, собравших все предметы. Абель, ты седьмой… Это всё равно отличный результат. И, Баркли! Ты…

Но Баркли уже и сам нашёл своё имя. Он знал, что должен радоваться. Ну, или, по крайней мере, вздохнуть с облегчением. Но вместо этого у него в животе будто встал ком.

– Второй?! – во весь голос спросил Абель. – Ты явно пришёлся по душе прокторам, Баркли.

– На него напали, – сухо напомнила Виола. – И он тоже собрал все предметы.

Но уже было поздно. Другие участники, пришедшие узнать свой результат, обратили на Баркли яростные взгляды.

– Разве это не считается мухлежом?

– У него всё-таки мифическое чудище.

– Тэдж однозначно заслуживает большего, чем третье место.

Виола осуждающе сощурилась на Абеля.

– Ну ты просто молодец!

Не слушая его невнятные извинения, она потащила Баркли из бурлящей желчью толпы.

Но Баркли отказался возвращаться вместе со всеми в гостиницу, чтобы обсудить прошедший экзамен. Вместо этого он отправился в знакомую рощу и выпустил Корня. Ему необходимо было тщательно обдумать случившееся в Лесу, потому что после этого между ними определённо что-то изменилось.

А вот и доказательство: когда он призвал ветер, тот аккуратно и точно сбил сосновую шишку с пня.

Баркли победно воскликнул и вскинул руку в воздух. Корень гавкнул, будто говоря: «Отлично! У тебя получилось!»

Распираемый гордостью, Баркли опустился рядом с ним на колени и погладил люфтхунда по спине. Тот довольно замотал хвостом.

– Теперь я понимаю, что ты пытался мне сказать. Ты выбрал меня, потому что мы одинаковые. Мы оба одиноки. А ещё быстрые, умные и дикие. И мы можем…

Вся его радость в один момент улетучилась. Перед глазами встали родители, последнее воспоминание о них, самое ужасное, о котором Баркли запрещал себе думать. Как земля содрогалась от каждого могучего шага. Как его завалило балками, и он ничего не мог видеть. Но мог слышать. Рёв Гравальдора. Крики папы. И молчание мамы, не откликающейся на его зов.

Баркли не мог быть чудологом Корня. Он не должен был иметь ничего общего с чудищами.

– Нет, – прошептал он себе под нос. – Я вернусь домой.

Он призвал Корня назад в метку, ушёл из рощи и не возвращался туда всю следующую неделю до начала третьего экзамена.

Глава 19

Несмотря на рану, Баркли делал всё возможное, чтобы подготовиться к финальному экзамену. Он изучал отмеченные Виолой темы. Пил в больших количествах лечи-молоко, заживи-сок и другие настойки, не вызывающие у него ни малейшего доверия, но обещающие залечить плечо и восстановить силы.

Но чего он не делал, так это никаким образом не практиковал магию. Неважно, что они с Корнем спасли друг друга в Лесу или что Корень выбрал Баркли, никому не нужного сироту. Неважно, что Баркли начинало слегка подташнивать от угрызений совести всякий раз, когда он думал о скованном меткой люфтхунде. Неважно, что его магия казалась ему чем-то совершенно естественным и дарила ощущение свободы. Баркли решил. На экзамене он сделает всё, что в его силах, а затем вернётся домой. И будь что будет.

Снег, выпавший во время бурана, успел за неделю растаять. Перед началом третьего экзамена Эрхарт собрал две сотни участников и шестьдесят шесть мастеров в центральном парке, единственном месте в городе, свободном от деревьев, а потому залитом солнечным светом. Посмотреть на заключительную часть Отбора собралось немало зрителей: они сидели на деревянных стульях и постеленных на сухой траве пледах. Рядом расположились лотки, продающие еду и напитки, – в воздухе стоял сладкий запах грушёвки.

Посреди парка толстой меловой линией был очерчен большой квадрат.

– Прокторами финального экзамена будем я и Сорен Рейкер, – объявил Эрхарт, и Баркли весь напрягся при виде выходящего из толпы Сорена с плетёной корзиной под мышкой. – Его суть проста. Но в то же время он будет самым продолжительным и займёт целую неделю.

Сердце Баркли, попытавшегося вообразить, что за экзамен может длиться столько времени, гулко забилось. Может, им прикажут пересечь Лес до Занудшира и назад? Отправиться на поиски чего-то редкого и могущественного, по пути преодолевая всё новые и страшные опасности? От Сорена стоило ожидать чего-то ужасного.

– В этой корзине, – взял слово Сорен, – лежат две сотни бумажек с вашими именами. Мы будем по очереди вытаскивать по паре бумажек, а вам придётся в бою один на один показать, на что вы способны. Победителем станет тот, кто первым добудет флаг оппонента, который будет повязан у вас на руке.

Он поднял над головой две изрядно потрёпанные полоски чёрной ткани.

– Матч также будет объявлен оконченным, если чудолог или чудище не смогут продолжать, если один из вас сдастся или заступит за границу поля. Какими способами вы будете побеждать – это мы оставляем на ваше усмотрение.

Толпа возбуждённо загалдела, со всех сторон звучали слова «дуэл» и «чемпионы», и голос Абеля гремел громче всех. Но все немедленно притихли, когда Эрхарт достал из корзины Сорена два первых листочка пергамента.

– Фергус Макивер! Этель Задер!

Этель подпрыгнула при звуках своего имени.

– Удачи! – с чувством пожелала Виола.

– Будь осторожна, – предупредил Баркли.

– Целься в глаза! – затараторил Абель. – Или…

Но его прервали остальные участники, бросившиеся занимать выгодные места вокруг мелового квадрата. Троица друзей села в уголке, и Баркли пожалел, что они не догадались по примеру других принести с собой пледы. Трава была влажной, а на открытом пространстве парка ничто не оберегало их от морозного ветра.

– Вы уже так сражались с кем-то? – спросил Баркли.

Виола и Абель кивнули.

– Это стандартная тренировка для будущих чудологов-стражей, потому что им часто приходится усмирять опасных чудищ или сражаться с ними, – пояснила Виола. – А порой и с ещё более опасными чудологами.

– Это как дуэл, только без правил, – добавил Абель, потирая ладони. – И, кстати, Баркли, с твоим люфтхундом ты запросто можешь принять участие в соревнованиях! Для этого даже лицензия Гильдии не нужна, у большинства чемпионов их нет. Сможешь…

– Вскрыть своих соперников, как устриц, конечно-конечно, – проворчал Баркли. – Вот только вместо жемчуга я получу плевок ядовитой слизью прямо в лицо.

– Гадость, – сморщила нос Виола. – Можно без драматизма?

Абель пожал плечами:

– Ну, не знаю, ядовитая слизь – звучит довольно круто.

Фергус Макивер, оппонент Этель, оказался крупным бледным мальчиком с рыжими волосами. Его чудище напоминало черепаху, только с колючим панцирем из розоватого камня, очень похожего на кораллы.

Этель даже не стала призывать своё чудище. На квадратном поле возникло длинное зеркало, встреченное зрителями аплодисментами и криками поддержки, и Этель, совсем как Абель в Лесу, забежала внутрь – вокруг все ахнули – и выпрыгнула за спиной Фергуса. Сбитый с толку мальчик попытался защититься, но Этель оказалась проворнее и сорвала с его руки флаг.

Абель вскочил и заулюлюкал, празднуя победу сестры.

– Какую магию она использует? – спросила Виола. – Я никогда не видела ничего подобного.

– Зеркальную, – ответил Абель. – Мы можем создавать зеркала и перемещаться с их помощью. Внутри мы двигаемся намного быстрее, практически со скоростью света, поэтому нам ничего не стоит оказаться у тебя за спиной и неожиданно напасть.

Виола кивнула и повернула голову к Баркли:

– Ты какой-то зелёный.

Он сглотнул.

– Я волнуюсь.

– Не стоит! Ты…

– Ты забыла, Виола? Это элементарная математика. Если я хочу победить в Отборе, мне нужно стать лучшим в этом раунде. Иначе я навсегда останусь чудологом.

Виола внимательно на него посмотрела и с лёгкой грустью спросила:

– Неужели это будет так ужасно?

Баркли в расстройстве обхватил себя руками, не зная, что на это ответить.

* * *

Схватка Тэджа прошла днём, против мальчика по имени Кнут Ветцель. Весь парк притих в нетерпеливом ожидании увидеть знаменитое мифическое чудище, но их ждало разочарование. С объявления начала матча прошли какие-то секунды, затем что-то слабо сверкнуло, так быстро, что Баркли едва не просмотрел. А в следующий миг соперник Тэджа издал жуткий вопль и рухнул на землю без сознания.

Баркли глазам своим не поверил.

– Он его вырубил!

– Но ты видел, что произошло? Как он это сделал? – прошипел Абель.

– Я – нет, – призналась Этель.

– Может, Кнут испугался и притворился? – предположил Абель.

Виола закатила глаза и ткнула пальцем в напоминающее миногу чудище на обложке «Журнала путешественника».

– Нэтермары владеют магией молнии и воды. Тэдж, скорее всего, ударил его током.

Абель раздражённо фыркнул.

– Дешёвые понты.

Услышав наконец своё имя, Баркли с трудом встал и на подкашивающихся ногах пошёл к центру парка. Его соперником стал Зимон Шпеч с густой коричневой шевелюрой и очками в роговой оправе.

– Пожмите руки, – нетерпеливо попросил Эрхарт. С начала экзамена прошло уже много времени, а впереди оставалось ещё больше пятидесяти поединков.

Они пожали, хотя ладони Баркли сильно вспотели. Сорен смотрел на него с голодным блеском в глазах, хотя взгляды зрителей, обжигающие спины, нервировали ничуть не меньше. Среди них нашлось немало тех, кто закричал в его адрес обвинения в нечестной игре.

Он был твёрдо намерен доказать их неправоту.

«Но Корня я призову только в самом крайнем случае», – пообещал он себе. Дело было не в том, что Корень не успел поправиться – от оставленных кугарой ран люфтхунд исцелился за ночь. Просто Баркли было стыдно смотреть ему в глаза, зная, что он опять его подведёт.

Зимон же немедленно призвал своё чудище – маленького зверька, похожего на белку, только с красными, как клюква, глазками и с зеленоватым мехом. Весной и летом в траве он наверняка служил ему отличной маскировкой.

Чудище со всех лап помчалось на Баркли, распахнув пасть, полную острых как иглы зубов.

Баркли легко увернулся и побежал к Зимону. Благодаря силе Корня у него ушло всего три мгновения, чтобы пересечь поле. Зимон и пошевелиться не успел, а Баркли уже сорвал его флаг.

Зрители потрясённо ахнули.

– Он такой быстрый!

– Я едва его видел!

– И это всё, уже конец?

Баркли сжал в руке полоску ткани, чувствуя, как сердце возбуждённо стучит о рёбра. Он победил. И ему даже не понадобилось призывать Корня.

Вечером четвёрка друзей отпраздновала за грушёвкой выход в следующий раунд. Прошедший день сократил количество участников вдвое, оставив всего сотню.

Следующие три дня прошли приблизительно в той же манере. Баркли сразился с Хуаном Ю, мальчиком из Гор, чей напоминающий летучую мышь вампиркрыл издал такой пронзительный вопль, что у Баркли закружилась голова… но на его скорости это не сказалось. Затем была Нила Дас с арахади, запутавшая паутиной ноги Баркли, но первый же порыв ветра прорвал шёлковые нити. Справиться с кальмиром получилось не сразу, но в итоге Баркли вырвался из его скользких щупалец и сдёрнул с руки Брина Келли флаг.

К концу четвёртого дня турнира Баркли умудрился попасть в восьмёрку сильнейших в компанию к Абелю, Этель и Тэджу. Все ученики с чудищами-компаньонами проиграли. Баркли успел посмотреть достаточно матчей, чтобы понимать, что победить в следующих будет намного сложнее.

– У Клары дурман, – рассуждала Этель. – А это иллюзионная магия. Она может заставить тебя видеть то, чего нет.

– Я думаю, труднее будет с Эмили, – заметил Абель. – У неё дракон!

Виола кивнула и почесала Митзи макушку.

– Драконов нельзя недооценивать.

– Вот бы увидеть чудище Тэджа, – пробормотал Абель. – Надеюсь, мой следующий бой будет с ним.

– Так ты выяснил, как он вырубает людей? – спросил Баркли. Все соперники Тэджа падали без сознания в течение нескольких секунд с начала матча.

– Нет, но меня ему так просто не взять, – заявил Абель и, зевнув, потянулся – само воплощение уверенности в себе и невозмутимости.

– А что твоё чудище, Баркли? – спросила Этель. – Сейчас все только о нём и говорят. Никто уже и не против, что ты дважды закончил вторым, все знают, что ты правда силён.

– Будет лучше, если мне не придётся его призывать, – буркнул Баркли.

– Лучше? Или проще? – проницательно посмотрела на него Виола.

Метка на руке Баркли дрогнула. Ему даже не пришлось смотреть, что Корень на ней делает, он и так ясно себе представлял, как тот стоит, насмешливо склонив набок голову. Но для Баркли это была не игра. Всё это было не для него. Он должен был вернуться домой.

Ночью он спал плохо, одолеваемый мыслями, что от первого места его отделяли всего три победы. К тому же до него с запозданием дошло, что эти победы ему, возможно, придётся одерживать над друзьями.

На следующий день желание Абеля исполнилось. Первым матчем стал его бой против Тэджа. Несмотря на дождь, финальные дни Отбора привлекли немало зрителей.

Абель едва дождался, когда Эрхарт объявит начало поединка. Призвав стену из зеркал, он недолго думая запрыгнул внутрь.

Баркли радостно закричал, уверенный в очередной быстрой победе друга. Но стоило Абелю выскочить из стекла с протянутой к флагу Тэджа рукой, как в следующий миг он уже лежал на спине и стонал от боли.

– Что сейчас было? – не поняла Виола.

– Тэдж его ударил? – предположил Баркли.

– Ударил! Током! – ответила Этель. – Вот в чём дело! При прикосновении к нему тебя бьёт током!

Пока Абель поднимался, Тэдж опустился на корточки и прижал ладони к траве. Квадратное поле рассекла вспышка, промелькнувшая так быстро, что Баркли ничего не разобрал. Абель отпрыгнул в сторону и заскочил назад в зеркало, уверенный, что там он будет в безопасности. Но затем по парку разнёсся громкий звон. Все зеркала разлетелись вдребезги.

Зрители ахнули.

Абель исчез.

Баркли вскочил.

– Он же… Он же не умер?!

Остальные участники Отбора выглядели не менее потрясёнными и взволнованно зашептались.

Сорен объявил Тэджа победителем, и тот ушёл с поля навстречу своим почитателям. На его лице сияла широченная улыбка, и у Баркли оборвалось сердце. Что, если он на самом деле сотворил с Абелем нечто ужасное?

Этель, однако, не выглядела обеспокоенной исчезновением брата.

– Он просто застрял в отражении, – объяснила она.

– Застрял в отражении?! – выпучил глаза Баркли. – А ты можешь его спасти?

– Ему всего-то нужно найти другое зеркало. В чьём-то доме или гостинице, например.

– Но ты ведь тоже можешь создавать зеркала.

Она пожала плечами:

– Да, но он сейчас злой как собака из-за проигрыша Тэджу. Пусть слегка выпустит пар в отражении.

Следующий матч прошёл между малознакомым Баркли участником и Эмили с драконом, которого она наконец призвала. Так вот Митзи и рядом не стояла с этим чудищем: оно было высоким, почти взрослым, с коричневой чешуёй и сияющими факелами глазами. Когда оно заревело, сидящие впереди в едином порыве подхватили зонтики и стулья и переместились в задние ряды.

У орлоподобного чудища соперника не было ни единого шанса. Да, оно успело наслать на голову дракона переливающийся на свету вихрь, но тот одним взмахом хвоста пригвоздил птицу к земле, как мушку. После чего Эмили, пока соперник кашлял от полетевших во все стороны блестящих искр, сорвала с его запястья флаг.

Баркли вышел на следующий поединок против девочки по имени Клара. Не считая Абеля и Этель, её он меньше всего хотел получить в оппоненты. Всех своих соперников она одолела с помощью иллюзионной магии, практически не пошевелив и пальцем.

Волнуясь, он пожал ей руку.

И матч начался.

Внезапно всё вокруг заволокли тени, будто небо закрыл гигантский непроницаемый купол. Зрители исчезли, а с ними и Клара. Баркли остался один посреди абсолютной темноты, совершенно непроницаемой даже для света звёзд и луны.

Он мог слышать и чувствовать дождь, а значит, это, скорее всего, не было частью иллюзии. Сорен проделывал с ним похожие трюки, но для каждого органа чувств пользовался своим чудищем. Получалось, эта девочка могла обмануть лишь его зрение.

Он всё ещё мог её слышать.

В темноте вспыхнули огоньки. Нет, не огоньки – глаза. Дюжины глаз медленно наплывали на него. Сердце Баркли испуганно забилось, хотя он и твердил себе, что это всё нереально.

Что-то скользнуло по руке – пальцы Клары, тянущиеся к флагу. Баркли метнулся в сторону, хотя без зрения чувствовал себя потерянным и неуклюжим.

Иллюзорные чудища продолжали неуклонно подбираться, и он решил попробовать иную тактику.

«Ветер!» – подумал он, и по полю пронёсся порыв такой силы, что Баркли едва удержался на ногах.

Рядом раздался плеск.

Повернувшись в ту сторону, он бросился к Кларе. Иллюзия изменилась, вместо множества чудищ осталось всего одно. Тьма рассеялась до сумеречной дымки, и Баркли удалось различить его массивные очертания. Чудище было размером с пятиэтажный дом, а клокастая спутанная шерсть цвета земли придавала ему схожесть с медведем.

Баркли прошил страх. Это было не просто чудище. Это был Гравальдор, легендарное чудище Леса. Именно таким он представал в рассказах очевидцев из Занудшира. Баркли смотрел в глаза чудища, убившего его родителей, и его затопили мучительные воспоминания. Как Гравальдор одной лапой раздавил их дом, убив маму. Как он наклонился над руинами, схватил папу в гостиной и съел его. Как после этого Баркли, совсем ещё ребёнку, пришлось выбираться своими силами из-под развалин.

Баркли ещё никогда и никого ненавидел так сильно.

Ведомый паникой и инстинктом, Баркли снова призвал ветер. Тот закружил вокруг него вихрем, ещё более мощным, чем тот, что разнёс площадь Занудшира, и по всему парку засвистели снаряды из комьев земли и прочего мелкого мусора. Баркли не сразу сообразил, что слышимые им крики издают зрители.

– Стоп! – заорал кто-то. – Поединок окончен! Стоп!

Гравальдор вздрогнул и исчез, и Баркли обнаружил себя посреди поля. Парк выглядел как после урагана, что, в общем-то, с ним и произошло. Все пледы улетели на деревья, тележки с едой и напитками и стулья были перевёрнуты, а оглушённые зрители с трудом поднимались на ноги.

– Клару Хаген сдуло за пределы квадрата, – объявил Эрхарт. Его одежду заметно потрепало и всю перемазало в земле. Стоящий рядом Сорен с недовольным видом смахнул с волос сухой лист. – Победителем становится Баркли Торн.

Клара за меловой границей поля расстроенно вздохнула и встала. Рядом с ней лежало её чудище – маленькое, сморщенное и без единого волоска, с широким туловищем и коротенькими ножками.

Виола, Этель и Абель прибежали, чтобы его поздравить.

– Это было нечто! – восхитился Абель. – Твой ветер снёс Эрхарта, как пушинку!

У Баркли ушло несколько секунд, чтобы взять себя в руки и перестать трястись.

– Я думал, ты застрял в отражении, Абель, – выдавил он. – Как ты выбрался?

– О, нашёл зеркало в уборной неподалёку и выпрыгнул из него. Напугал Мандипа до полусмерти. Он едва не свалился в унитаз…

– Расскажи нам о матче! – перебила Виола. – Мы ничего не поняли. Ты просто шатался по полю со странным выражением лица.

– Я видел… Я видел Гравальдора. – Его передёрнуло от одного воспоминания. Ему нужно было прилечь.

– У её дурмана такая мощная иллюзионная магия, – восхищённо вздохнула Этель. – И только посмотрите на него! Он такой миленький!

– Похож на редьку, – сухо заметил Абель.

Другие участники тоже начали подтягиваться, засыпая Баркли вопросами о его ветровой магии и люфтхунде. Этель была права: никто из них больше не дразнил его, что он бесполеземец. И, в отличие от Занудшира, здесь его не считали нарушителем правил или обузой. Все относились к нему, как к одному из своих.

Баркли уже очень давно так себя не чувствовал.

Перед его побегом мастер Пилцманн сказал, что Баркли имеет полное право избрать свой путь, не связанный с родным городом. И Баркли наконец начал понимать, что тот имел в виду: в его душе горел необузданный огонь жажды приключений, который в Занудшире обязательно бы затух.

Но от этой мысли сердце лишь сильнее заныло. Баркли нашёл место, где его приняли и признали, но он не мог здесь остаться. Не после того, как погибли его родители.

У него не было других вариантов. Он победит в Отборе. Попрощается с Корнем. И вернётся в город, что успел стать ему чужим.

Глава 20

До конца третьего экзамена оставалось всего два дня, и количество зрителей заметно возросло. Многие, как узнал Баркли, пришли в Сикомор со всех концов Леса на фестиваль середины зимы, которому занудширские праздники и в подмётки не годились. Первые несколько столов с грушёвкой разрослись до целых рядов прилавков с горами острых сарделек, сладких булочек и больших кубков, чьё содержимое перед питьём полагалось поджечь. Люди пели, плясали, и в какой бы части города ты ни оказался, воздух везде пах костром.

Пока Этель и Абель спешили обойти стихийные развалы до наплыва основной массы посетителей, Баркли обратил внимание, что Виола с хмурым видом разглядывает украшения на домах.

– Что-то не так? – спросил он. – Тебе не нравится фестиваль середины зимы?

– Не в этом дело, – вздохнула она. – Просто это один из немногих дней, когда Гравальдор просыпается сам, без призыва. Я не смогла поймать его тогда, и теперь это мой последний шанс…

– Чтобы сделать его твоим партнёром, – договорил за неё Баркли.

– Если я не уйду из города вечером, то не успею добраться до сердца Леса вовремя. Поэтому я должна… мне придётся… – Она принялась крутить в пальцах кожаную тесёмку, служащую закладкой в «Журнале путешественника» – явный признак, что её мучила внутренняя дилемма. – Но я хочу увидеть, чем закончится Отбор. И вчера, когда Клара показала тебе иллюзию Гравальдора, ты выглядел таким напуганным… И теперь мне страшно от мысли, вдруг я всё это время ошибалась.

Баркли с самого начала думал, что её желание стать партнёром Гравальдору было ошибкой, но ему не хотелось обижать подругу, поэтому вместо этого он сказал:

– Я надеюсь, ты останешься.

На этом их разговор оборвался: Эрхарт достал из корзины Сорена две бумажки.

– Этель Задер, – прочёл главный чудолог. Этель заметно напряглась. – Баркли Торн.

Пока они шли к границе мелового поля, Баркли старался не встречаться с Этель взглядом. Он знал, что она мечтала победить, пожалуй, не меньше его, и ему страшно не хотелось с ней сражаться.

Баркли уже собрался шагнуть к ожидавшим их прокторам, когда Этель схватила его за шарф, притянула к себе и горячо выпалила:

– Слушай, Баркли, я знаю, как тебе важно занять первое место. Но для меня это тоже многое значит. А потому я не дам тебе победить.

– Я на это и не рассчитывал, – ответил он.

Её карие глаза хитро заблестели.

– И не думай, что со мной тебе будет так же легко, как со всеми остальными. Мне не терпится увидеть вас с Корнем в действии.

Баркли не поэтому ни разу не призывал Корня на поединок, но сказать ей об этом не успел. Нетерпеливый Абель пихнул их обоих за черту.

– Удачи, – пожелал Этель Баркли.

Та улыбнулась.

– Оставь её себе. Она тебе понадобится.

Эрхарт и Сорен о чём-то шептались. Лицо главного чудолого, обычно нездорово румяное, резко побелело.

– Уверен, ты преувеличиваешь, Сорен. До меня, конечно, доходили слухи о ней и Сириле, но это… это уже слишком!

– Боюсь… всё так и есть, – с театральной мрачностью протянул Сорен. Замолчав, он глянул на Баркли и Этель, будто забыл, что они с Эрхартом должны были наблюдать за поединком.

– По мне, так слишком – это нападать на учеников, но ты уже доказал, что для тебя это раз плюнуть, – процедил Баркли.

– Прекрати немедленно! – возмутился Эрхарт. – Хочешь, чтобы я тебя дисквалифицировал?

Но учитывая обращённые на них взгляды толпы, его угроза была пустой. Эрхарт вручил Баркли и Этель флаги, увёл Сорена в сторону и громко, чтобы перебить гул взволнованных зрителей, объявил:

– Начали!

Этель немедленно приступила к действию и, как во всех своих предыдущих матчах, призвала огромное зеркало во всю длину квадрата. Баркли и шага не успел сделать в её направлении, а она уже запрыгнула в стекло и слилась со своим отражением.

Стратегия Этель была ему хорошо знакома: в следующий миг она должна была выскочить перед ним и быстрым ударом ребра ладони по шее вырубить его, после чего спокойно забрать флаг. Но так просто он не дастся.

Поэтому Баркли сделал то, что он делал лучше всего: он побежал. Как можно дальше от зеркала.

«Я не стану нападать на неё, как другие. Если она хочет мой флаг, ей придётся подойти ко мне самой».

Вдруг что-то пихнуло его в спину, и к ужасу Баркли прямо позади него возникло ещё одно зеркало, не меньше первого. И Этель оказалась в полушаге от него.

Она выпрыгнула из отражения, одновременно потянувшись к повязанному на его запястье флагу. Баркли увернулся, но едва-едва, а провести ответную атаку не успел: Этель тут же погрузилась назад в стекло.

Так продолжалось несколько минут. Внутри зеркал Этель была быстрее, двигаясь чуть ли не со скоростью света. И в какую бы сторону Баркли ни уклонялся, она легко следовала за ним.

Но стоило ей покинуть пределы зеркала, и она теряла преимущество в скорости. Ни одна её попытка пнуть Баркли или замахнуться не увенчалась успехом, а когда ему удавалось пойти в наступление, ей приходилось отступать в безопасность своего отражения.

Наконец, они остановились друг напротив друга, упёршись руками в колени и тяжело дыша, только Этель была внутри зеркала, а Баркли – на поле. Баркли сорвал с шеи шарф и отбросил в сторону. Вокруг его лица расплывался пар от разгорячённого дыхания.

«Рано или поздно ей придётся ко мне приблизиться, – подумал он. – Мне всего-то нужно её поймать, и тогда…»

Внезапно в зеркале появилось ещё одно отражение, правда, почему-то размытое. Это существо можно было принять за Этель, если бы у неё была серая, бесцветная кожа, бесформенные одежды и нечёткие, а потому какие-то неестественные черты лица, больше напоминающие сделанный нетвёрдой рукой рисунок, чем живого человека.

«Но это не может быть её чудище, – мелькнуло в голове Баркли. – Оно слишком похоже на неё!»

Наверняка это была очередная уловка. А даже если и нет – чтобы напасть на него, этому существу, как и самой Этель, сначала нужно было выйти наружу.

Но только Баркли успокоил себя этой мыслью, как по затылку что-то ударило. Он развернулся, но позади никого не было. А в следующий миг кто-то сбил его с ног, и он рухнул на влажную траву.

Настоящая Этель внутри зеркала не пошевелилась. Зато напоминающее Этель чудище придавило отражение Баркли к земле, и Баркли это чувствовал. Будто всё происходило в реальном мире.

«Мы очень редко призываем наших чудищ в метки… Другие люди их не видят», – вспомнились ему слова Этель. В памяти Баркли всплыли все те странные моменты, когда брат с сестрой что-то роняли, или у них что-то падало, а те бросали сердитые взгляды в пустоту и ругали кого-то невидимого.

Баркли осенило: чудище Этель было невидимо!

Не считая его отражения.

Сердце Баркли пустилось в испуганный галоп. Он забился было под ногой чудища, но тут же опомнился: чтобы защититься, ему совсем не обязательно было вставать. Он просто вытянул руку вверх, к стоящему над ним чудищу.

«Ветер!»

Налетевший вихрь, на первый взгляд, закружил на пустом месте, но в зеркале было отчётливо видно сражающееся с ветром чудище. Догадка Баркли подтвердилась: оно находилось в реальном мире, а не за стеклом вместе с Этель.

Вихрь всё-таки сшиб чудище на землю, и зеркало тут же растворилось в воздухе, а настоящая Этель рухнула на поле. Задыхаясь, она вскинула над головой руки:

– Я сдаюсь! Поединок окончен!

Баркли отозвал ветер, и Этель прибежала проверить, как её чудище.

– Его видно лишь в зеркале, – ошеломлённо пробормотал Баркли.

– Это особенность доппельгейстов. Я не ожидала, что ты так быстро сообразишь. Большинство не додумывается. – В её голосе слышалось напряжение, и Баркли упал духом, уверенный, что она на него сердится. Но Этель, повернувшись к нему, улыбнулась. – Ты знаешь, из тебя выйдет отличный чудолог, Баркли. Если ты захочешь им стать.

Улыбка самого Баркли поблёкла.

– Я не хочу им становиться. Так что просто… перестань. Вы все, хватит мне об этом говорить!

Подхватив с земли шарф, он быстро пошёл прочь, надеясь, что никто не успел заметить заливший его щёки горящий румянец.

* * *

Слова Баркли, должно быть, тронули Виолу, потому что она не покинула город. Вместо этого она убрала «Журнал путешественника» в сумку и забронировала для их четвёрки столик под натянутым у мелового квадрата тентом, рядом с переносным камином, приятно греющим спины. Этим вечером в парке собрались чуть ли не все жители Сикомора, пришедшие посмотреть Отбор и отметить день середины зимы. На всех столах стояли большие стеклянные банки, внутри которых кружили электряки. Митзи без конца стучала по стеклу и рычала на напоминающих светлячков чудищ. С потолка свисали люстры из еловых веток, украшенные гирляндами из клюквы и декоративными узлами с палочками корицы.

Впервые за всё время их знакомства Баркли точно знал, что чудища Этель и Абеля были рядом, а не в метках своих чудологов. Трава рядом с их столиком была примята, а в воздухе над ней «парила» – на самом деле удерживая невидимыми руками или лапами – большая тарелка с быстро убавляющимися лакомствами со вкусом кленового сиропа.

Глядя на них, Баркли мучился угрызениями совести, что не позволил Корню к ним присоединиться. Но от первого места его отделял последний поединок, и уже было как-то поздно сомневаться в принятом решении.

– Слушай, ты мой друг, – сказал Абель, хлопнув Баркли по спине с такой силой, что тот подавился грушёвкой, – но теперь я не просто желаю тебе победы, мне нужно, чтобы ты победил. Если Тэдж станет первым в Отборе, я…

– Ты – что? – вкинула брови Этель.

– Я запрыгну в зеркало и никогда не вернусь, – с прискорбием заявил Абель. Но, поймав перепуганный взгляд Баркли, засмеялся. – Там не так уж плохо. Я называю это зеркальным миром. Тонны переливающегося отражённого света. Я могу перенестись куда захочу за секунды, главное, чтобы на другом конце было зеркало, чтобы выбраться наружу. Очень удобно, вообще…

– Не дави на него, – возмутилась Виола. – У Баркли и так проблем хватает. Верно, Баркли?

Баркли отвёл глаза, чувствуя, что краснеет. Если Виола передумала насчёт Гравальдора, может, ему тоже стоит рассмотреть вариант будущего, в котором он останется чудологом.

«Нет», – мысленно помотал он головой, вспомнив о родителях. Его ситуация была совсем другой.

– Я и не думал, – возразил Абель. – Я лишь… выразил свою искреннюю поддержку. Не хочу, чтобы этот рыбий корм победил.

Кто-то схватил его сзади за плечо и рывком развернул. Тэдж! Отпустив Абеля, он угрожающе хрустнул костяшками пальцев и прорычал:

– Если тебе там так нравится, то я с удовольствием отправлю тебя в твой зеркальный мир!

Абель подпрыгнул, пролив содержимое своей кружки на стол.

– Опять?! Ты что, следишь за нами?!

Проигнорировав его, Тэдж встретился взглядом с Баркли.

– Отойдём ненадолго?

Баркли не хотелось оставаться с ним наедине, но не станет же Тэдж что-то затевать накануне финального поединка. Уж точно не при стольких свидетелях. Хотя его друзья всё равно всполошились.

– Что бы ты ни хотел сказать Баркли, – холодно отрезала Виола, – ты можешь сказать это при нас.

Митзи кивнула и пискнула, соглашаясь.

– Всё нормально, – промямлил Баркли, не желая устраивать сцену.

Он последовал за Тэджем наружу, к меловому квадрату. Сейчас он был весь застелен пледами, с которых люди любовались звёздами. Между ними бродили торговцы, предлагающие бенгальские огни и мятные шоколадные печенья. Трудно было представить, что завтра здесь пройдёт поединок.

Как и Баркли, Тэдж победил всех соперников, ни разу не призвав своё чудище.

– Э-эм, – неловко начал Баркли. – Что бы завтра ни случилось, я…

– Отбор проходит традиционно весной. Ты об этом знал? – перебил Тэдж. Баркли смутно помнил, что Эрхарт упоминал о переносе, но ответить не успел. Тэдж ворчливо добавил: – Хотя с чего тебе знать? Ты же из Бесполеземья.

На этом попытка Баркли быть вежливым себя исчерпала.

– Слушай… да, я ничегошеньки не знаю о чудологах! Я не из Дикоземья! Но я дошёл до финального поединка, как и ты. Я…

– Эти поединки нужны лишь для отвлечения внимания. Они ничего не значат, – заявил Тэдж. – Думаешь, почему Отбор перенесли на середину зимы?

– Я не… Я не знаю, – прошипел Баркли. – В смысле – «поединки нужны для отвлечения внимания»?

Тэдж был каким-то дёрганым, явно взволнованным.

– А ты думаешь, будь это не так, тебе бы удалось так долго продержаться? Ничего, что кое у кого из участников уже есть мастера, а Отбор ещё даже не закончился?

Его взгляд сместился на тенты позади них. Обернувшись, Баркли немедленно понял, что Тэдж смотрит на Сорена, пьющего в компании Эрхарта и ещё нескольких мастеров, и у него ёкнуло сердце.

– Ты мне угрожаешь? – повернувшись назад к Тэджу, спросил Баркли. – Ну, ты и Сорен…

– Что – «я и Сорен»? – Он с вызовом шагнул к нему.

– Вы заодно, разве нет? Не зря же твой отец вместе с ним работал над своей следующей книгой. У тебя уже есть мастер.

Тэдж ткнул пальцем Баркли в грудь.

– Что бы ты ни думал, знай, ты ошибаешься. Это всё, что я могу пока сказать, иначе он узнает. И я не доверяю никому из твоих друзей. Но будь я на твоём месте, я бы сегодня же ушёл из Сикомора и вернулся туда, откуда пришёл. Может, ты ещё успеешь их предупредить…

– И дать тебе победить? – фыркнул Баркли. Ему было совершенно очевидно, чего добивался Тэдж.

– Давай-ка кое-что проясним, – сухо сказал он. – Тебе меня не победить.

– Это мы ещё посмотрим.

– Это моё последнее предупреждение, – прошипел Тэдж. – Если ты выйдешь на завтрашний бой, ты горько об этом пожалеешь. – Он понизил голос: – Можешь рассказать об этом Руне, дело твоё, но ей меня не остановить.

И он ушёл, оставив Баркли в одиночестве пыхтеть от злости посреди поля. Если Тэдж надеялся его запугать, то не на того напал! У них обоих были мифические чудища, и Баркли слишком далеко зашёл, чтобы сдаться в шаге от победы.

– Что ему было надо? – спросила Этель, когда Баркли вернулся за столик.

– Пытался уговорить меня не сражаться, – ответил Баркли. – Вдобавок сказал, что я должен покинуть Сикомор.

– Я знал, что он трус, – пробормотал Абель.

– Это ещё не всё… мне кажется, ты был прав. Думаю, он уже ученик Сорена.

Виола нахмурилась.

– Он так сказал?

Они и так знали, что Сорен и Конли Мёрдок были напарниками. И не зря же Тэдж страшно удивился, когда Баркли вернулся из Леса после нападения Сорена. Словно для него это стало шоком. Будто он знал, что Баркли не должен был выжить.

А если прибавить к этому приказ Руны, чтобы Тэдж больше не ходил в гостиницу Сорена, как он записался к нему на лекцию…

– Он отрицал, – ответил Баркли, – но и так понятно, чего он добивается. Он хочет, чтобы я ушёл. Боится проиграть.

– Если он правда ученик Сорена, – медленно произнесла Виола, – то, может, тебе стоит кому-нибудь рассказать? Например, Руне. Потому что в этом случае завтра тебе может угрожать настоящая опасность.

– Эрхарт не отменит поединок, – заметил Абель, – даже если Руна будет настаивать.

– Ещё бы! Он практически боготворит Сорена. – Баркли кивнул на их тёплую компанию, попивающую из горящих кубков. – Тэдж, кстати, сказал под конец, что Руне его не остановить.

– Мне это не нравится, – пробормотала Виола.

– Ты должен сражаться, – заявила Этель.

– И победить, – добавил Абель.

Именно это Баркли и собирался сделать. Он не для того путешествовал по Лесу и едва не погиб и не был съеден, причём не единожды, чтобы спасовать из-за чьих-то жестоких угроз. Впервые в жизни Баркли был не намерен убегать.

Он отвоюет назад свою жизнь. Ту, что желали ему родители.

Баркли поднял свою грушёвку.

– За победу.

– За победу, – отозвались друзья под стук кружек.

* * *

Следующим утром Баркли ожидал ещё более бурные празднества, ведь сегодня был последний поединок и день накануне середины зимы, однако в парке было практически безлюдно.

Пребывая в недоумении, он направился к Эрхарту, стоящему в центре небольшой толпы дрожащих от холода мастеров. К облегчению Баркли, Сорена среди них не было.

При виде его они начали хлопать. Аплодисменты вышли натянутыми – большинство хмурилось.

– В чём дело? – спросил Баркли. Сопровождавшие его Виола, Абель и Этель выглядели не менее растерянными.

– А вот и наш победитель, – объявил Эрхарт.

Он схватил и пожал руку Баркли, хотя радости в его тоне не слышалось.

– Победитель? Где Тэдж? – спросил Баркли.

– Мистер Мёрдок прошлой ночью покинул Сикомор и не вернулся. А потому ему засчитан проигрыш, – сообщил главный чудолог под новый раунд жиденьких хлопков. – Поздравляю, мистер Торн. Ты занял первое место в последнем экзамене.

Глава 21

– Я не понимаю, – прошипел Баркли. Едва дождавшись, когда Эрхарт и мастера закончат его поздравлять, он с друзьями поспешил назад в город. – С чего Тэджу уходить?

– Он трус, – ответил Абель. – Я же тебе говорил.

Баркли не нравился Тэдж, но трусом он бы его не назвал. А что, если он неправильно понял его вчерашние слова? Тэдж ведь сказал, что он его предупреждает, а не угрожает ему. Но насчёт чего?

В животе Баркли заворочался ледяной комок неясной паники.

– Нужно поговорить с Руной, – мрачным тоном произнесла Виола.

– Нужно праздновать! – возразил Абель. – Ты победил, Баркли! Конечно, награждение лишь завтра, но…

– Виола права, – перебил Баркли. – Здесь что-то не так.

– Может, Руна наконец научит тебя, как избавиться от метки, – сказала Этель.

Баркли рассеянно кивнул, прокручивая в голове каждую фразу их с Тэджем вчерашнего разговора. Зачем он упомянул, что Отбор традиционно проводится весной?

– Может, он сбежал с Сореном, – предположил Абель.

Этель припечатала его взглядом.

– Что? Сорена тоже нет? – изумилась Виола.

– Я не… В смысле, его же не было с Эрхартом, так?

Абель свернул в сторону «Железного дерева», но Баркли остановился и заявил:

– Я пойду в отделение Гильдии к Руне.

– Я с тобой, – вызвалась Виола.

– Мы будем ждать вас в гостинице, – сказала им Этель, но Баркли и Виола уже убежали.

В здании Гильдии царил полнейший хаос. Остальные мастера, не присутствовавшие в парке, ругались друг с другом за столами. Под потолком пищали и ревели чудища. Взгляд Баркли заметался по лицам, и действительно, Сорена среди них не было.

– Видишь Руну? – спросил он Виолу.

Та помотала головой.

– Давай их спросим?

Она указала на сидящих в том же составе Мандипа, Флориану и Атну. Их столик снова был заставлен кружками с элем, но к ним тянула руку одна Атна, Мандип и Флориана были слишком заняты перебранкой. Баркли кивнул и решительно пошёл к ним.

– А, – протянул при виде их Мандип и улыбнулся. – Чемпион третьего экзамена! Ты что-то хотел?

– То, что младший Мёрдок ушёл, не делает его настоящим чемпионом, – проворчала Флориана. – Я беспокоюсь за него. Куда он отправился? Лес ведь ему не родной.

– С ним нэтермара, – напомнил Мандип. – Мало кто в Лесу может ему что-то сделать.

У Флорианы задрожала нижняя губа.

– Но она морское чудище. А завтра день середины зимы…

– Вы не знаете, где Руна Расгар? – спросил Баркли.

– Загляните в кабинет главного чудолога, – посоветовал Мандип.

– Если не ошибаюсь, её точные слова были «тогда я подожду здесь, пока он не соизволит вернуться и не»… э-эм… – Она смущённо покосилась на ребят. – «И не займётся своими прямыми обязанностями».

Что-то подсказывало Баркли, что оригинальная формулировка была куда более красочной.

– Спасибо, – поблагодарил он, и они с Виолой побежали дальше.

Кабинет Эрхарта, отмеченный золотой табличкой на двери, располагался в углу зала. Баркли принялся барабанить по створке и не унимался, пока Руна не открыла.

– Главного чудолога сейчас нет, – буркнула она. Но затем её взгляд упал на них, и она сменила тон: – Я знала, что вы придёте. Заходите.

Баркли и Виола нырнули за дверь. Кабинет был полон книг и антикварной мебели. Руна спокойно села за стол, будто там было её законное место, и указала на кресла перед ним.

– Это правда, что Тэдж ушёл? – спросила Виола.

– Боюсь, что да. Бродить по Лесу – занятие рискованное для любого чудолога, тем более в это время года. А Тэдж всего лишь ребёнок. – Руна покачала головой. – Сейчас за ним никто не пойдёт, разумеется. Слишком…

– А Сорен? – перебил Баркли. – Его тоже нет?

– Что? – повысила голос Руна. – Я думала, он с Эрхартом.

– Нет. Мы только что от него, – сказала Виола.

Руна нахмурилась и пробормотала:

– А всё его непомерная жадность и глупость. Я ведь предупреждала, что так всё и будет. Не надо было переносить Отбор на середину зимы…

– Тэдж тоже об этом упоминал. Почему это так важно? – спросил Баркли.

– Два раза в год магия Леса – и вообще любого Дикоземья – достигает своего пика, и один из таких периодов приходится на середину зимы. В этот день Гравальдор пробуждается в своей берлоге в сердце Леса. Если в Лесу спокойно, он снова засыпает, но если нет… он отправится на поиски пищи и магии, чтобы напитать энергией Лес, нападая при этом на всё, что встретится ему на пути. Ты догадываешься, Баркли, когда ещё, кроме зимы, такое может произойти?

– В день середины лета, – прошептал он. Тогда погибли его родители. – Но какое отношение имеет середина зимы и Гравальдор к Отбору?

– Все чудологи Леса сейчас здесь. Включая тех, кто обычно в это время присматривает за Гравальдором. Что даёт Сорену отличную возможность исполнить задуманное.

Сорен во время второго экзамена, в Лесу, упоминал, что на самом деле его интересуют легендарные чудища. От одной мысли, что его коллекция пополнится Гравальдором, у Баркли кровь заледенела в жилах.

– А он не может просто призвать Гравальдора? – спросил он.

– Нет, – ответила Виола. – Найти необходимые для такой ловушки ингредиенты практически невозможно. Уж я-то знаю – у меня самой ушла целая вечность. Да и траурный сморчок можно сорвать лишь до первого снега. Он с этим уже опоздал.

– Что будет, если Сорен сделает Гравальдора своим партнёром? – спросил Баркли.

Руна одарила его мрачным взглядом.

– Легендарные чудища управляют потоками магической энергии всего мира, поэтому за всю историю лишь считаным чудологам удавалось заключить с ними партнёрство. Если у Сорена это получится, он станет могущественнее Верховного чудолога. И не факт, что он на этом остановится. Это не первая его попытка подчинить себе легендарное чудище. Если бы Конли Мёрдок не согласился изучать вместе с ним Лохмордру в середине лета, Конли всё ещё был бы жив. Думаете, почему Тэдж и Сорен ненавидят друг друга?

– Н-ненавидят друг друга? – изумился Баркли. – Но Тэдж его ученик!

– Ученик? Сорена?! – Руна расхохоталась. – Тэдж – мой ученик. Ну, должен был им стать, не отправься он в Лес за Сореном до окончания Отбора.

Желудок Баркли болезненно сжался. Вот о чём говорил вчера Тэдж. Он не призывал Баркли сбежать домой, пождав хвост. Он хотел, чтобы Баркли предупредил жителей Занудшира об опасности!

– Но почему он ушёл? – спросила Виола.

– Я не знаю точно, что произошло в Море между Конли и Сореном. Тэдж предупреждал меня, что Сорену нельзя доверять, но я была слишком занята своей работой здесь и не помешала им отправиться за Лохмордрой. В отличие от Тэджа – он улизнул за ними, пока я отвлеклась. Так он стал партнёром нэтермары Конли. Когда Конли погиб, его связь с чудищем прервалась, после чего нэтермара выбрала себе новым партнёром Тэджа, а не Сорена, – с мифическими чудищами такое иногда случается. Тэдж и на лекцию Сорена пошёл, чтобы помешать ему, заставить во всём признаться. Я, если честно, всё это время думала, что он что-то не так понял о событиях той ночи. Я его не слушала. Что тогда, что сейчас.

Баркли вспомнил, как Тэдж обвинил Руну в гибели отца, сказав, что в этом есть и её вина. Судя по хмурому выражению её лица, она приняла его слова близко к сердцу.

– Что будет с Занудширом, если Сорен найдёт Гравальдора? – тихо спросил Баркли.

– Если Сорену удастся сделать его своим партнёром, то, скорее всего, ничего, – ответила Руна. – Но Сорен один раз уже потерпел неудачу с легендарным чудищем. Куда вероятнее, что Гравальдор рассвирепеет, если кто-то попытался его подчинить, а в гневе он обычно начинает крушить всё подряд. И не только в Лесу.

– Тогда чего мы ждём? – запаниковала Виола. – Если у Сорена получится, он сможет убить моего отца! А если нет, Гравальдор сотрёт с лица земли половину городов за пределами Леса!

– Когда Эрхарт вернётся, я попрошу его отправить поисковую команду за Сореном и Тэджем. – Руна вздохнула и потёрла виски. – Баркли, ты вроде хотел о чём-то меня спросить?

Из-за всей этой суматохи с Сореном Баркли едва не забыл, что Отбор закончился. И он занял первое место, выполнив требование Руны.

– Вы научите меня, как избавиться от метки? – спросил он.

– А ты этого хочешь?

Как бы ему ни хотелось это скрыть, лицо Баркли стало красным как помидор.

– Что? Конечно!

Руна глубоко вздохнула и наклонилась вперёд, чтобы посмотреть ему прямо в глаза.

– Боюсь, я была с тобой не совсем честна. Видишь ли, дело с самого начала было не в твоих силах. Я надеялась, что за эти несколько недель, проведённые в Сикоморе с друзьями, ты изменишь своё мнение о чудологах. Я бы не хотела, чтобы наш мир потерял такого многообещающего ученика из-за поспешно принятого решения.

Баркли обомлел. Она его обманула? Зачем тогда он всё это время торчал здесь? Может, его мнение о чудологах и правда изменилось, как и он сам, но это не имело никакого значения. Он должен был вернуться в Занудшир. И точка.

– Так это невозможно? – в ярости прошипел Баркли и стиснул пальцами ручки кресла, так что костяшки побелели.

– Метку можно удалить только с помощью чудища классом выше, – объяснила Руна. – Вот только твоё относится к мифическому классу. Поэтому, боюсь, для тебя это действительно невозможно.

Баркли закусил губу, чтобы не выругаться… или не заплакать.

Взгляд Руны смягчился.

– Прости за эту ложь, – мне правда очень жаль. Я хотела как лучше. И, признаться, у меня и в мыслях не было, что ты так хорошо справишься. Дойдёшь до финального поединка, притом что у тебя было совсем мало времени на тренировки и налаживание доверительных отношений с твоим чудищем. К тому же ты дважды умудрился сбежать от Сорена! Я не могу дать тебе дом, но могу предложить кое-что другое. Стать моим учеником. Если хочешь.

– Вашим учеником? – потрясённо повторил Баркли. Но он уже был учеником мастера Пилцманна!

– То же касается тебя, Виола, – добавила Руна.

– У меня уже есть мастер, – сказала Виола, озвучив мысли Баркли.

Руна посмотрела на неё.

– Мне прекрасно известно, что это неправда. Сирил никогда бы не позволил своим ученикам шататься в одиночестве. – Виола сглотнула и опустила глаза. – Не знаю, поможет тебе это или нет, но едва ли найдётся пара мастеров, настолько друг от друга отличающихся, как мы с Сирилом. Не говоря уже о том, что никто не ненавидит его больше, чем я.

Она широко улыбнулась. Но Виолу это совсем не обрадовало.

– Я не могу…

Дверь распахнулась, и в кабинет ворвался Эрхарт во главе группы мастеров. Он ткнул в сторону Руны дрожащим пальцем:

– Ты арестована! За убийство Конли Мёрдока.

Баркли и Виола вскочили и с тревогой переглянулись. Сорен неделями распространял о Руне лживые слухи, но какие у Эрхарта могли быть доказательства?

Руна раздражённо скрипнула зубами.

– Не сходи с ума. Это не я его убила. Но я могу сказать, кто это сделал, если ты наконец готов меня выслушать. Преступник прямо сейчас удаляется от Сикомора…

– Чушь! Сорен сбежал из города, потому что опасается за свою жизнь! И мне есть что тебе предъявить!

Эрхарт помахал в воздухе тетрадью в кожаном переплёте и принялся торопливо перелистывать страницы. Баркли узнал угловатый, неразборчивый почерк Конли Мёрдока.

– Во время своей последней экспедиции Конли вёл дневник! Послушайте, что он пишет! «Руна преследует меня по непонятной причине». «Боюсь, она задумала нечто ужасное». «Я страшно переживаю, не только за себя, но и за сына…»

– Это подделка! – не выдержала Руна. – Если у Сорена были доказательства моей причастности, почему он всё это время их скрывал?

Но Эрхарт был не в настроении слушать разумные доводы. Он отпихнул Баркли в сторону. Одновременно с этим из стоящих на столе горшков с комнатными растениями полезли лозы и обвили запястья Руны, как кандалы.

– Я ознакомился со старыми сводами законов Сикомора и принял решение устроить суд! – объявил Эрхарт. – И я связался с человеком, который согласился выступить свидетелем касательно твоей персоны. Он прибудет уже этим вечером.

– И кого же ты позвал? – спросила Руна. Она не пыталась вырваться, но её голос был подобен зимней стуже.

– Сирила Харлоу.

Руна сделала глубокий вдох, и её губы растянулись в зловещей улыбке. У Баркли мурашки побежали по коже.

– Чу2дно. Но раз я буду под замком, кто отправится за Тэджем?

– Ч-что?! Уже почти середина зимы! Чудища сейчас опасны как никогда! – затараторил Эрхарт. – Я не стану посылать людей на верную смерть! Мальчишке надо было думать головой, прежде чем куда-то срываться! Тем более что убийца его отца всё это время была у него под боком. – Затем он переключил внимание на Баркли и Виолу. – Вы двое! Вон из моего кабинета! Награждение и суд пройдут завтра!

Баркли и Виолу вытолкали в зал, где сейчас царила мёртвая тишина. Все мастера толпились у двери, жадно ловя каждое слово.

– Сумеречный Клык арестована? – подал голос Мандип. – Что за бред!

– Я думала, они с Мёрдоком дружили, разве нет? – спросила Флориана.

– Конечно, дружили, редьки вы полые! – фыркнула Атна. – Не знаю, как Сорену удалось запудрить мозги Эрхарту, но если его план провалится, Гравальдор от нас всех и мокрого места не оставит.

Ребята протиснулись к выходу, где морозный воздух быстро привёл спутанные мысли Баркли в порядок.

– Тэдж отправился за Сореном, чтобы его остановить, – простонал он, – а не помочь ему.

– Но это какая-то бессмыслица! – воскликнула Виола. – Если Сорен приехал в Сикомор только ради Гравальдора, зачем он ждал до конца Отбора? Почему не отправился к нему раньше, с запасом времени? Потому что, если он покинул город лишь вчера вечером, ему придётся мчаться на всех парах, чтобы успеть к сердцу Леса вовремя.

Это был сто2ящий довод. Но Баркли пришло кое-что на ум.

– Когда мы были с ним в Лесу, он сказал, что ему нужны ученики.

– Ученики? Даже не один? Но кого он имел в виду?

Узел паники в животе Баркли резко затянулся. Откуда Абель знал, что Сорен не в городе?

Он схватил Виолу за руку и побежал к гостинице «Железное дерево». Вместе они взлетели по ступенькам и ворвались в номер Абеля и Этель на верхнем этаже, но застали там одну лишь горничную.

– Где они? Постояльцы этого номера? – пропыхтел Баркли.

– Уже ушли, – недовольно ответила женщина, сдирая с кроватей простыни. – И очень спешили, оставив после себя кучу мусора и карточек. Даже на чай не положили.

Чтобы Этель и Абель забыли что-то из своих коллекций? Ещё вчера Баркли сказал бы, что это невозможно, но сейчас заметил на столике несколько чемпионских карточек, а на комоде – одну из тетрадей Этель. Дрожащими руками он открыл первую страницу.

На ней был нарисован её доппельгейст, а всё свободное пространство занимали подробные заметки. Но внимание Баркли привлекла запись, кроваво-красная и выполненная совсем другим почерком, аккуратным и холодным. Скорее всего, она появилась здесь перед вторым экзаменом, когда тетрадь попала в руки Сорена.

«У меня к вам предложение».

Баркли обменялся мрачными взглядами с Виолой.

– Неудивительно, что Тэдж нам не доверял. Вот кого он имел в виду, когда сказал, что кое-кто из мастеров уже взял себе учеников. Он говорил о Сорене… и Этель с Абелем.

Глава 22

– Это всё они, – выдохнул Баркли, роняя тетрадь, и хлопнул себя по лбу. На лице Виолы тоже читалось потрясение. – Сорен не просто так нашёл меня в Лесу – это они привели меня к нему. Видимо, услышав, как мы обсуждаем их чудищ, он ими заинтересовался – только в этот раз не чудищами, а самими Этель и Абелем.

– Он едва не убил тебя в Лесу! – возмутилась Виола. – Но почему они ушли сейчас, а не вчера вместе с Сореном? До центра Леса путь неблизкий. Им никогда не успеть…

– Они успеют. Абель говорил, что через зеркала они могут перемещаться очень быстро, – напомнил Баркли.

– Сорен явно не случайно подсунул Эрхарту дневник Конли, подставив Руну… Ему наверняка Этель подсказала!

От всех этих откровений у Баркли закружилась голова. Сорен ушёл, Этель и Абель тоже. Середина зимы наступит уже завтра. Завтра Сорен с близнецами будут ждать Гравальдора перед его берлогой, и Сорен попытается подчинить себе легендарное чудище. Удастся ему или нет, в любом случае весь Лес был в опасности.

– Нужно найти Тэджа, – вырвалось у Баркли. – Тэдж отправился за ним. Нужно ему помочь.

Горничная сурово на них посмотрела.

– А мне нужно убираться.

Она замахала на них, но ребята уже сами выскочили в коридор и побежали вниз по лестнице.

– Далеко до центра Леса? – спросил Баркли Виолу.

– Как минимум два дня пути.

– У нас хватит припасов? – Баркли не планировал никуда отправляться, поэтому вещи не собирал.

– Должно, но мы всё равно не успеем. Как и Тэдж.

– Успеем, если быстро побежим.

Они торопливо оделись во всё тёплое, побросали в сумки побольше припасов и помчались со всех ног по улицам Сикомора, мимо хозяев магазинов и лавок, украшающих витрины леденцами и светящимися фонарями с электряками внутри. Отовсюду доносились песни и колокольный перезвон, перебиваемые шипением, криками и рычанием всевозможных чудищ.

Но на знакомой поляне было тихо, и Баркли немедленно призвал Корня. В пульсирующем свете фонарей его чёрный мех казался расплывчатым, как дым.

– Давно не виделись, – сказал Баркли. С их последней встречи здесь, в этой самой роще, прошло почти две недели.

Люфтхунд глухо фыркнул, словно соглашаясь.

– Баркли… Что ты задумал? – обеспокоенно спросила Виола.

Баркли опустился на колени перед Корнем и погладил его по шерсти.

– Прости меня. У меня к тебе огромная просьба.

В тёмных глазах Корня плескалось подозрение. Баркли своим отношением успел растерять всё доверие люфтхунда.

Баркли затопило чувство вины… к которому примешивалось разочарование. Но предложение Руны ничего не значило. Как и желания самого Баркли. Важно было одно: остановить Сорена, пока трагедия, унёсшая жизни его родителей, не повторилась.

Но на краю его сознания промелькнула крошечная, едва различимая искорка новой идеи. Руна сказала, что метку можно удалить лишь с помощью чудища классом выше, а так как Корень относился к мифическому классу, она решила, что это невозможно.

Но они собирались отправиться за Сореном, чьей целью был Гравальдор… возможно, Руна ошибалась.

– Последняя просьба, – тихо добавил Баркли.

Корень явно понял, потому что повесил голову.

– Нам нужно найти Тэджа и как можно быстрее добраться до центра Леса. Отвезёшь нас туда?

Корень тихо заскулил, но кивнул.

Подавив переполняющие его эмоции, Баркли взобрался ему на спину и устроился между шипами позвонков.

– Хватайся, – протянул он руку Виоле.

Та распахнула глаза.

– Ты серьёзно?

– Ты хочешь остановить Сорена или как?

Вдохнув полной грудью, она взяла его за руку, и он помог ей усесться позади себя.

– А как быстро Корень… – начала она, но её слова сменились визгом, когда Корень сорвался с места.

В прошлый раз Баркли был слишком напуган из-за атаки Сорена, чтобы в полной мере осознавать происходящее, но сейчас ясно ощутил момент, когда потерял вес. Когда ветер стал дуть сквозь него, пронзая кожу и свища между костями. Когда люфтхунд побежал так быстро, что мир вокруг, казалось, замер.

Так прошли часы. Лес постепенно менялся по мере приближения к его сердцу. На смену снежной белизне пришли красные пятна осени и летняя зелень. Баркли в его тёплом пальто и нескольких свитерах стало невыносимо душно. От доносящихся со всех сторон рыков и воя чудищ замирало сердце, от криков и визга звенело в ушах. Сам воздух начал пахнуть магией Леса, запахом почвы сразу после дождя.

Наконец Корень остановился посреди рощи. Деревья здесь были облачены в сочный зелёный покров, с веток свисали паутины лиан, в листве задорно жужжали насекомые.

Маленькое, напоминающее белку чудище, самозабвенно роющее землю, на мгновение застыло, оказавшись в тени люфтхунда, затем пискнуло и рвануло на ближайшее дерево.

– Почему мы остановились? – спросил Баркли Корня.

Виола спрыгнула первой и сорвала с себя пальто. Баркли последовал её примеру, но отвлёкся на заскулившего люфтхунда.

– Что такое?

– Баркли! – ахнула Виола, указав куда-то вниз.

Из земли торчала человеческая кисть.

Желудок Баркли подпрыгнул к горлу. Пальцы руки обвивало подобие змеиного хвоста – золотая метка чудища.

– Это?..

Виола кивнула.

Они упали на колени и принялись руками откапывать Тэджа. Когда из земли показались его голова и грудь, Виола пощупала пульс и облегчённо выдохнула.

– Он живой.

– И, кажется, даже не ранен, – заметил Баркли.

На свитере Тэджа не было следов крови, только грязь. В другой его руке была зажата грибная шляпка. Баркли тотчас узнал поганник и с чмокающим звуком сорвал шляпку.

Тэдж с трудом разлепил веки, из последних сил цепляясь за ускользающий приятный сон, а увидев Баркли и Виолу, наморщил лоб, будто ещё не до конца проснулся, и невнятно спросил:

– Что случилось?

– Чудище-белка тебя закопало. Как орех, – ответил Баркли.

– Ты же финишировал третьим в практическом экзамене! – Виола схватила шляпку поганника и бросила её Тэджу в лицо. Та отскочила от его лба и упала ему на колени. – Как ты мог так легко попасться?

Секунду он смотрел на шляпку пустыми глазами, а затем подскочил, как ужаленный.

– Сорен… давно я?.. Когда вы?..

– Середина зимы завтра, – успокоила его Виола. – Но нам нужно поторапливаться, если мы надеемся его поймать.

– Почему вы здесь? Где Руна? – спросил Тэдж.

– Руну арестовали по обвинению в убийстве твоего отца, – выпалил Баркли.

Виола осуждающе на него посмотрела. Конечно, вываливать такие новости на неподготовленного человека нехорошо, но у них не было времени на деликатность.

Тэдж бросил на Виолу раздражённый взгляд.

– Твой отец определённо умеет выбирать главных чудологов. Теперь из-за Эрхарта не только Сикомор, все города за пределами Леса будут лежать в руинах.

– Не будут, если мы остановим Сорена, – решительно заявил Баркли.

Тэдж с трудом поднялся и невесело хохотнул.

– Вы никуда не пойдёте. Вы мне только помешаете.

– Ты бы так и торчал в земле, если бы не мы! – возмутилась Виола.

– Вы понятия не имеете, что Сорен за человек. На что он способен…

– Неужели? – перебил Баркли.

– Вы не разбираетесь в легендарных чудищах, как я…

– Я много лет изучала Гравальдора, – отрезала Виола.

По лицу Тэджа скользнула тень.

– Вы дружите с его учениками! Откуда мне знать, что твой отец не заодно с ним… если на то пошло, Рассветному Рогу я тоже не доверяю…

– Мы с Этель и Абелем не друзья, – сказал Баркли.

– И Сирил мне не мастер, – закончила Виола.

Баркли не удивился её словам, только тому, что Виола наконец это признала. Ему очень хотелось её расспросить, как и Тэджу, судя по обескураженному выражению его лица.

Но их прервало басовитое фырканье. По крайней мере, Баркли не нашёлся, как ещё описать этот звук.

Все трое повернулись и упёрлись взглядами в огромные ноздри.

Синхронно они задрали головы. Над ними нависало чудище высотой как минимум метров пятнадцать. Баркли насчитал четыре лапы, три хвоста и пару торчащих из пасти гигантских клыков, способных запросто проткнуть человека насквозь.

Это чудище можно было бы назвать кабаном, если бы кабаны вырастали размером с целый дом, а их шкура была шершавее скальной породы. Вокруг него гудело облако насекомых, и целые их полчища ползали по нему: как обычные мушки и клещи, так и мелкие чудища.

Оно снова фыркнуло, и ребята поморщились от вонючего дыхания.

Корень заскулил.

Они все медленно попятились.

– Пора бежать, – прохрипел Баркли.

– Бежать нельзя, – возразил Тэдж, – иначе оно решит, что мы еда.

Кабан снова к ним подошёл и принюхался.

– Будто он уже так не думает, – проворчал Баркли.

– Назад, – скомандовал Тэдж, и Баркли с Виолой с радостью послушались.

Земля вокруг них забулькала от поднявшейся к поверхности воды, что сконцентрировалась в огромную грязевую лужу под чудищем. Затем Тэдж уже знакомым по поединкам движением коснулся ладонью воды. Из его пальцев забили искры, но чудище лишь недовольно запыхтело.

Тэдж нахмурился и повторил попытку.

Чудище забило копытом по грязи, готовясь к атаке.

– Почему не выходит? – проворчал Тэдж.

– Взгляни на его клыки и копыта, – подсказала Виола. – Они из камня. А камень не проводит электричество.

Взгляд Тэджа метнулся к Корню.

– Втроём мы на твоём люфтхунде не поместимся.

– Я побегу сам, – вызвался Баркли.

– Ты прослушал, как я сказал, что он посчитает тебя едой?

– Пускай. Ему меня не поймать.

Кабану тем временем явно пришёлся по вкусу их запах, и он разинул пасть. Виола с визгом отпрыгнула, едва избежав роли закуски. Они с Тэджем торопливо взобрались Корню на спину, и люфтхунд с Баркли помчались прочь.

Пусть не со скоростью ветра, но они всё равно бежали очень быстро, подгоняемые грохотом копыт гонящегося за ними каменного кабана. Птицы в панике вспархивали с деревьев, мелкие грызуны и чудища искали укрытия.

Зато чудища покрупнее были не прочь самолично узнать, из-за чего такой шум.

Эрхарт был прав в одном: за сутки до середины зимы Лес кишел монстрами. Их провожали бесчисленные пары глаз, по деревьям вокруг скользили подозрительные тени, да и сами ветки тянулись к ним. Будто Лес ожил и хищно оскалился.

Остановились они лишь поздним вечером. Баркли и Корень без сил рухнули под огромным деревом, сочащимся фиолетовым соком.

– Нельзя прохлаждаться, – заявил Тэдж. – Сорен уже наверняка близко!

Баркли бросил на него сердитый взгляд и почесал Корня за ухом.

– Это он так говорит «спасибо, что подвёз».

– Так что, ты теперь позволишь нам пойти с тобой? – спросила Виола. – Или скажешь, что мы помешали тебе пойти на обед эбероку?

Тэдж вздохнул.

– Ладно, давайте остановимся на ночлег, но только потому что передвигаться в темноте слишком рискованно. Но как рассветёт, мы отправимся дальше.

– Мы хотим остановить Сорена не меньше твоего, – сказал ему Баркли.

Глаза Тэджа сверкнули.

– Сомневаюсь.

Оставив его бурчать себе под нос, Баркли и Виола отправились на поиски чего-нибудь съестного. К счастью, много времени на это не ушло: под соседними деревьями обнаружилось несколько семейств белых грибов.

– Если мы вернёмся в Сикомор живыми, ты примешь предложение Руны? – с надеждой спросила Виола.

Баркли не хотелось её расстраивать, поэтому он уклонился от прямого ответа.

– Всё зависит от того, будет ли она всё ещё арестована по обвинению в убийстве.

– Я серьёзно, – не дала ему сменить тему Виола, собирающая с земли зелёные грецкие орехи. – Из тебя вышел бы крутой чудолог.

Баркли и сам это понимал, и оттого ему было особенно горько. Он мог стать учеником величайшего и знаменитого мастера, повидать весь мир. Его жизнь превратилась бы в одно сплошное приключение. Или он мог вернуться в Занудшир, где никому не было до него дела. Где ему придётся постоянно следить за своим поведением. Забыть о беге. Избегать грязи как огня. Быть тем, кем он на самом деле не является.

– Руна сказала, что метку можно удалить с помощью чудища классом выше, – тихо произнёс он, решившись наконец открыть, что у него на душе, и красноречиво посмотрел на Виолу.

– Баркли, Гравальдор – это тебе не обычное чудище! И едва ли это в принципе возможно без чудолога.

– Ты этого не знаешь, – упёрся он.

– Что такого ужасного в том, чтобы быть чудологом? – повысила она голос. – Неужели мы все действительно такие злодеи, как ты о нас думал?

Дело было не в этом. Но Баркли был на взводе и не сдержался:

– Забыла, что мы прямо сейчас гонимся за чудологом, чтобы не дать ему уничтожить Лес или стать настолько могущественным, что он сможет его уничтожить по первой прихоти?!

– Да, но…

– А ты сама до вчерашнего дня не для этого хотела сделать Гравальдора своим партнёром?

Она вытаращилась на него.

– Я хотела сделать Гравальдора своим партнёром, да, но не затем, зачем это хочет Сорен! Как ты мог так обо мне подумать?

– Тогда объясни, зачем, – не отступил он.

– Потому что Сирил выгнал меня из учеников, – с горечью ответила она. – И неважно, как здорово я проявила себя на Отборе, по его мнению, я для него была недостаточно хороша. И теперь я должна ему доказать, что он ошибается.

Гнев Баркли рассеялся. Он предполагал, что между ними что-то произошло, но слышать об этом всё равно было неприятно.

– Почему ты просто не найдёшь себе другого мастера?

– Потому что я его не выбирала – так решил мой отец. Поэтому я не могу пойти к другому мастеру. Мне необходимо убедить Сирила, что он был не прав. Я дочь Верховного чудолога. В нашей семье не терпят неудачников.

Баркли никак не мог назвать себя экспертом в семейных отношениях, но мастер Пилцманн почти заменил ему отца, и он твёрдо знал, что тот был не способен на такого рода жестокость. Пусть Виола не участвовала в Отборе, но Баркли не сомневался, что она была одной из лучших среди их ровесников, включая Тэджа. Как кто-то мог решить, что она недостаточно хороша?

– У моего отца три мифических чудища. Он самый могущественный чудолог в мире, и никакие мои заслуги и рядом с этим не стоят, вот я и подумала, что лишь легендарное чудище убедит его, что я чего-то стою.

– По моему скромному мнению, – подал из-за их спины голос Тэдж, заставив их обоих подпрыгнуть от неожиданности – при этом все собранные Баркли грибы высыпались у него из рук. – Если человек или город тебя прогоняет, значит, они не заслуживают, чтобы ты к ним вернулся.

Баркли принялся подбирать свой ужин, на этот раз кладя добычу в сумку – для надёжности.

– Давно ты там стоишь? – ворчливо спросил он.

– Достаточно.

Пусть Тэдж не был учеником Сорена, но это не отменяло его грубого отношения к Баркли. Если на то пошло, им бы не пришлось ломать головы и переживать, если бы он выложил вчера всю правду, а не пытался через слово его оскорбить.

– Тебе хорошо говорить, – буркнул Баркли.

Тэдж вздохнул и протянул ему руку.

– Послушайте, я признаю, что ошибался на ваш счёт. Тогда в парке я увидел, как Сорен пишет в тетради Этель, и я решил, что вы все с ним заодно. И был уверен в этом до самого момента, когда он напал на тебя во время практического экзамена. Думаешь, кто украл у Абеля кислизняка и подложил тебе в сумку?

Баркли с подозрением посмотрел на его ладонь. Он хорошо помнил, что стало с Этель, когда Тэдж пожал ей руку.

– Это был ты?

Действительно, Тэдж тогда помог ему собрать выпавшие из сумки предметы. Видимо, тогда же он подсунул в неё кислизняка.

– Я хотел проучить его за «рыбий корм». И я бы всё тебе рассказал, но боялся, что ты случайно сболтнёшь Абелю и Этель, и тогда Сорен узнает, что я собираюсь ему помешать.

Баркли вынужден был признать, что в его словах был резон. Нехотя он пожал руку Тэджа. Затем это сделала Виола.

Тэдж заглянул в сумку Баркли.

– Что это? Это на ужин?

– Это грибы.

Тэдж нахмурился.

– Грибы на вкус как грязь.

Развернувшись, он пошёл назад к месту привала.

Баркли закатил глаза и сказал Виоле:

– Он всё ещё мне не нравится.

Наклонившись, он пощекотал несколько поганников, ясно понимая, что иначе всю ночь глаз не сомкнёт, лежа недалеко от сердца Леса накануне середины зимы, и сунул в сумку снятые шляпки.

– Он прав насчёт грибов, – пробормотала она, следуя за Тэджем. – И не смотри так на меня. Завтра нас может сожрать Гравальдор. Я имею полное право на вкусный последний ужин.

Глава 23

Центр Леса, на взгляд Баркли, больше был похож на желудок, чем на сердце. По мере приближения к нему ветки всё отчётливее напоминали зубы. Густые кроны над головой сомкнулась в сплошное одеяло, практически не пропускающее свет, так что ориентироваться приходилось с помощью световой магии Митзи. Звуки насекомых и животных слились в водопадный рёв. От ветра несло чем-то противным и кислым.

– Вы уверены, что мы движемся в правильном направлении? – засомневался Тэдж. – Мы идём уже несколько часов, а вокруг ничего не меняется. Готов биться об заклад, что мы уже проходили мимо того дерева.

Он указал на спиралевидный ствол с яркими, как самоцветы, плодами.

– И правда, выглядит знакомо, – признал Баркли.

– Нам нужно поторапливаться, – сказала Виола. – Уже почти полдень.

– Гравальдор может проснуться в любой момент. – Тэдж с досадой пнул попавший под ногу жёлудь.

Тот полетел прочь… и с громким стуком ударился обо что-то прямо в воздухе.

– Вы это видели? – насторожился Тэдж.

Виола подобрала жёлудь и бросила его в том же направлении. И снова он ударился обо что-то, чего там не было, и упал на землю.

– Что происходит? – спросил Баркли.

Виола вытянула перед собой руку и начала красться вперёд, пока на что-то не наткнулась.

– Тут стена. Просто мы её не видим. – Она резко помрачнела. – Похоже, мы уже давно ходим кругами, и даже об этом не догадывались.

– Она не невидимая, – возразил Тэдж. – Это зеркало.

– Абель и Этель, – выдохнул Баркли.

– Но где наши отражения? – удивилась Виола.

– Этель и Абель вам врали, – напомнил Тэдж. – Подумайте сами – они проделали огромный путь из своего захолустья в Лесу, чтобы найти себе мастера. Они, должно быть, были на седьмом небе, получив предложение Сорена! Они ведь тоже коллекционеры, верно? Как и он. Во время третьего экзамена Абель не нападал на меня всерьёз и быстро позволил закончить поединок. А Этель ждала удобного момента, чтобы сдаться. Думаешь, иначе она бы проиграла бесполеземцу? – Он глянул на Баркли. – Без обид.

– Поздновато спохватился, – пробормотал Баркли.

– Этель и Абель, скорее всего, не собирались оставаться на финальный поединок, а планировали уйти с Сореном, – продолжил Тэдж. – Но только потому, что мы побили их на экзамене, вовсе не значит, что нам известно всё, на что они способны.

Он прижал руку к невидимой преграде. По его ладони покатились капельки влаги, затем по стеклу пробежал разряд, и оно осыпалось осколками, явив тропу, уходящую ещё дальше в Лес.

На которой плечом к плечу стояли двое.

– Мы надеялись, вы не распознаете нашу хитрость, – сказал Абель.

Баркли, Виола и Тэдж направились к ним с Корнем и Митзи на флангах. Подойдя ближе, Баркли различил позади близнецов стену из зеркал, в которых маячили их доппельгейсты. До этого момента он не задумывался, как жутко они выглядели, такие похожие на своих партнёров, но в то же время… иные.

– Мы не хотим с вами сражаться, – призвала Этель.

– Тогда вам не стоило помогать Сорену, – отбил Баркли. У него всё ещё в голове не укладывалось, что перед ними были те же друзья, с которыми он занимался и пил грушёвку.

– Вы и рыбий корм с собой прихватили, – заулыбался Абель. – А я так надеялся на матч-реванш. Только на этот раз по-настоящему.

– И я с радостью тебя им обеспечу, – прорычал Тэдж.

– Аккуратнее с обещаниями, здесь поблизости нет воды. Твоё чудище в невыгодном положении.

«Как и мы все», – сообразил Баркли. От света Виолы тоже будет мало толку: он просто отразится от зеркал, а его ветру не хватит силы, чтобы их разбить. Из них троих реальный шанс на успешную атаку против Абеля и Этель был лишь у Тэджа, но сейчас он был наиболее уязвим, не способный призвать своё чудище из метки.

– Обо мне не беспокойся, – огрызнулся Тэдж.

Внезапно их окружили зеркала, породив бесконечные ряды отражений ребят и доппельгейстов. Абель и Этель запрыгнули внутрь.

Виола, Баркли и Тэдж встали спина к спине.

– Как мы помешаем им на нас напасть, если они повсюду? – спросила Виола.

– Не надо им мешать, – ответил Тэдж. – Вы следите за тем, чтобы не касаться воды.

Между травой забулькала грязная жидкость. Виола и Баркли с опаской попятились.

– Я бы на твоём месте не стала это делать, – сказала Этель из-за спины Баркли.

Тэдж опустил ладонь в лужу и выпустил разряд. Одно из зеркал разбилось, но его тут же заменило новое.

– Тебе не удастся запереть нас внутри, когда их так много, – заметил Абель.

– И малейшая ошибка – и ты поджаришь Баркли и Виолу, – добавила Этель.

Тэдж насупился.

Что-то невидимое с плеском шагнуло в лужу рядом с Баркли. Скользнув взглядом по зеркалам, он в страхе замер. В последний раз при виде одного из доппельгейстов близнецов он убежал. Но сейчас бежать было некуда, и он не представлял, как дать отпор тому, что видно лишь в бесконечных отражениях.

Корень прыгнул и сбил с ног чудище Абеля, а Митзи набросилась на доппельгейста Этель. Было странно наблюдать, как они борются с чем-то невидимым, со стороны это выглядело так, будто они бестолково дёргаются и вертятся в воздухе.

– Корень и Митзи возьмут на себя чудищ, – тихо сказал Баркли Виоле и Тэджу, – а нам остаётся разобраться с Этель и Абелем.

– Но как? – спросила Виола.

Этель тем временем побежала по зеркальному кругу, а вместе с ней и множество её отражений, поэтому предсказать, где она выпрыгнет наружу, было невозможно.

В итоге она выскочила за спину Виоле и сбила её с ног прямо в лужу. К тому моменту, когда Виола сумела подняться и собраться с силами, чтобы дать отпор, Этель уже вернулась в отражение.

Вместо неё из стеклянной стены вышел Абель. Баркли развернулся как раз вовремя, чтобы получить кулаком в живот и согнуться пополам, пока его бывший друг улизнул назад в зеркало.

– Мы не хотим вас серьёзно ранить, но сделаем это, если придётся, – сказал он. – Сорен приказал не пускать никого в берлогу Гравальдора. Сдавайтесь, и мы оставим вас в живых.

– Ай! – вскрикнула Виола: Этель дёрнула за один из узлов у неё на голове.

Парой мгновений спустя Абель пнул Тэджа сзади по коленям.

– Сделайте что-нибудь, – пробурчал тот.

– Митзи, попробуй свет! – обратилась Виола к дракону, всё ещё копошащемуся на земле в обнимку с чудищем Этель. Отпрыгнув, та открыла пасть и испустила такой мощный луч света, что Баркли был вынужден прикрыть глаза руками.

Должно быть, это сработало, потому что тычки и удары со стороны близнецов прекратились. Но из-за отражённого во все стороны света внутри зеркального круга резко стало очень жарко, так что на лбу моментально выступил пот.

– Кажется, получилось, – сказала Виола.

– Только я глаза не могу открыть, – пожаловался Баркли.

– И ты нас поджариваешь, – добавил Тэдж.

– Ну тогда сами что-нибудь и сделайте! – прошипела Виола.

Баркли не представлял, какая от них с Корнем могла быть польза в данной ситуации, но отчаянное положение требовало отчаянных мер, и Баркли развёл руки в стороны и призвал как можно больше ветров.

Вокруг них заклубился вихрь, такой быстрый, что им пришлось сцепиться локтями, чтобы удержаться на месте.

– И какой от этого толк? – прокричал Тэдж.

– Ну, зато меня высушило! – отозвалась Виола.

– Ага, как и всю воду, – прорычал он. – А без большого объёма воды я не смогу призвать Мар-Мара. Ему некомфортно на сухой земле.

Расстроенный, Баркли отозвал ветер. Этель и Абель с самодовольными ухмылками наблюдали за ними из зеркал.

– У вас ничего не выйдет, – сказала Этель.

– Просто сдайтесь, – посоветовал Абель.

По Лесу разнёсся рёв.

И не просто какой-то рёв, а самый громкий и пугающий звук из всех, что приходилось слышать Баркли. Все – даже Абель и Этель в зеркалах – закрыли уши. Но это мало помогло: Баркли чувствовал его желудком. В земле под ногами. В деревьях вокруг.

По листве над ними пробежала волна, будто Лес сделал вдох.

Будто Лес пробудился.

– Гравальдор, – сказал Тэдж, побелев как полотно.

В следующий миг он бросился всем телом на зеркало. По его поверхности побежала трещина, но и только. Сам Тэдж схватился за плечо и рухнул на землю.

Абель засмеялся и, выпрыгнув из зеркала слева от Тэджа, пнул его в грудь.

Тэдж задохнулся.

– Что, трудно дышать, рыбий корм? – с издёвкой спросил Абель.

Услышав стон, Баркли повернулся и увидел, что Виола тоже лежала на земле. Этель стояла одной ногой на траве, второй – в зеркале и, вывернув Виоле руку, держала у её горла осколок зеркала.

– Не двигайся, и я тебя даже не оцарапаю.

Листья снова зашуршали. Гравальдор просыпался, и Сорен в любой момент мог его найти. Им нужно было поторапливаться, если они ещё надеялись его остановить.

Впервые в жизни Баркли всем сердцем пожалел о том, что он не был могущественным чудологом. Что он мог сделать, чтобы переломить ситуацию?

Он – ничего.

Но…

– Много тебе воды надо? – спросил он Тэджа.

– Не отвечай, – приказал Абель, наступив тому на грудь.

– Что бы ты ни задумал, – прохрипел Тэдж, – делай!

Баркли заколебался. Если он что-то предпримет, Абель и Этель могли отыграться на Тэдже и Виоле. Но одной мольбой они ничего не добьются. Одной мольбой Лес уже было не спасти.

И Баркли завыл, а когда затих, похолодел от мысли, что в этот раз Корень не послушается его, как тогда, во время схватки с Сореном. Что, если Баркли успел безвозвратно настроить его против себя?

В отчаянии он встретился взглядом с Корнем: «Пожалуйста!»

И Корень запрокинул голову и завыл.

Обволакивающие Лес тени резко сгустились. В небе прогремел гром, и на них обрушился мощнейший ливень, каких Баркли ещё не видывал. Его одежда моментально промокла, а из-за сплошной зеркальной стены воде некуда было деваться, и она стала быстро заполнять круглый «бассейн».

– Прекрати это! – взъярился Абель.

– Не могу, – честно ответил Баркли. Это была магия Корня, не его.

Уровень воды стремительно поднимался, став уже выше голов Тэджа и Виолы. Но хватка Этель и Абеля ослабла, и ребята сумели вырваться. Капли били с такой силой, что кожу саднило. «Бассейн» продолжал наполняться. Корень спихнул с себя доппельгейста Абеля и подплыл по-собачьи к Баркли. Тот мягко схватил его за шерсть и одними губами произнёс:

– Спасибо.

Затем они с Виолой вернули Корня и Митзи в метки.

– Этого тебе хватит? – спросил Баркли Тэджа.

– Почти, – ответил он, запрокинув голову, чтобы было чем дышать.

Абель и Этель укрылись в своих отражениях, но зеркала не убрали.

– Тебе всё мало воды?! – возмутился Баркли.

– Хочешь, чтобы Мар-Мар тебя тоже ударил током? – огрызнулся Тэдж. – Придётся подождать, пока вода не дойдёт до верха зеркал, чтобы вас вынесло на другую сторону.

Баркли не хотелось терять ни секунды, но «бассейн» полностью заполнился за какие-то минуты, и вскоре Баркли и Виола перебрались через край зеркал и рухнули с высоты десяти футов на землю.

В тот же миг воздух рассёк душераздирающий визг. Метка Баркли заколола как никогда раньше, предупреждая о надвигающейся опасности.

– Ты что-нибудь видишь? – спросил Баркли Виолу. Морщась от боли, он встал на цыпочки, стараясь увидеть, что происходит за зеркалами.

Та помотала головой:

– Ничего.

Вдруг из воды вынырнула голова. Она поднималась всё выше и выше, так что в какой-то момент ей пришлось наклониться, чтобы не воткнуться в кроны. Морда чудища производила ещё более устрашающее впечатление, чем на обложке «Журнала путешественника»: широкая, приплюснутая сверху и просвечивающаяся. Оно открыло пасть с несколькими рядами острых зубов и издало тот же визг, от которого у Баркли душа ушла в пятки.

Глаза миноги засветились, и усики этого света начали расползаться по её телу, рисуя очертания чешуек и молний. Раздался оглушительный грохот, как от грома, и все зеркала разом разбились. Осколки полетели во все стороны, десятифутовая масса воды обрушилась и растеклась по земле. Тэджа вынесло волной на траву, как клубок водорослей.

Он закашлялся, не отцепляя пальцев от бока миноги. Неудивительно, что Тэдж называл свою нэтермару монстром. Чудище было огромным, страшным и уродливым – ничего общего с Корнем.

Минога опять завизжала, и Баркли почему-то подумалось, что этот крик был обращён к Тэджу.

Тэдж поморщился, и минога начала быстро втягиваться в его метку, пока полностью не исчезла. На секунду в Лесу повисла мёртвая тишина, нарушаемая лишь шорохом ливня. Затем Корень коротко взвыл, и дождь сменился моросью, а потом и вовсе прекратился.

– Кому пришло в голову называть такого монстра Мар-Маром? – поинтересовался Баркли, выжимая одежду и волосы.

– Моему отцу, – мрачно ответил Тэдж. – А теперь давайте поймаем его настоящего убийцу.

Глава 24

Вскоре ведущая в чащу Леса тропа начала уходить вниз.

Баркли предстояло оказаться лицом к лицу с Гравальдором, чудовищем, убившим его родителей. И хотя с того дня прошло семь лет, а сам Баркли никогда Гравальдора не видел, он наслушался о нём достаточно историй и потерял счёт, сколько раз видел в кошмарах его страшную морду. Головой Баркли понимал, что родителей не вернёшь, даже если он со своей компанией остановит Гравальдора. Но сердце думало иначе.

Это самое сердце едва не остановилось от нового рёва, сотрясшего Лес. Метка больно кольнула. А вдруг они опоздали?

Вдруг тропа раздвинулась, и чудологи оказались в подобии пещеры, чьи стены и потолок были сплетены из узловатых деревьев и веток, едва пропускавших свет. Когда глаза Баркли привыкли к полумраку, он разглядел в центре огромный силуэт.

Чудище снова заревело, так что у Баркли все косточки застучали. Вместе со звуком из пасти вырвался густой белый пар.

– Там! – указал Баркли на край берлоги.

– Митзи, свет! – приказала Виола, и пещеру осветила вспышка, не настолько яркая, чтобы Баркли пришлось сощуриться, но достаточная, чтобы развеять мрак.

И он немедленно об этом пожалел.

Гравальдор нависал над ними, выше самых высоких зданий, которые приходилось видеть Баркли. Как и в иллюзии, показанной им дурманом Клары, легендарное чудище напоминало медведя с косматой коричневой шерстью и лапами размером со стволы старых дубов. Вокруг глубоко посаженных землисто-зелёных глаз вились загадочные отметины, вроде рисунков на пнях. Спину подобно доспехам прикрывали большие каменные плиты, заросшие мхом. Один из гигантских когтей на передней лапе отливал чистым золотом.

Баркли с трудом мог поверить, чтобы это чудище могло быть кому-то партнёром, даже в легендах. В нём чувствовалось что-то древнее и дикое. Сила, могущественнее которой невозможно было представить.

Он смотрел на него и ждал, когда внутри взбурлит ярость из-за гибели родителей, но так ничего и не почувствовал. Злость на него была сродни злости на грозу, буран или засуху. Гравальдор не был монстром, он был частью самой природы.

Осознание этого оставило в душе Баркли зияющую пустоту. Ненависть к Гравальдору, чудищам и чудологам рассеялась, и отпускать её было больно. Он так долго за неё цеплялся, как и за воспоминания о родителях. Но винить в чём-то Гравальдора было то же самое, что смотреть на гору и винить её в оползне. По сути, Баркли всю жизнь проклинал руины, вместо того чтобы начать возводить на них что-то новое.

Сорен стоял опасно близко к Гравальдору, окружённый ишволном, кугарой и другими чудищами, незнакомыми Баркли. Сорен не зря называл себя коллекционером – Баркли насчитал как минимум дюжину чудищ. Как ему удавалось контролировать такую силу?

Высвеченный вспышкой, Сорен резко развернулся и, встретившись глазами с Баркли, угрожающе сощурился. Но предпринять ничего не успел: Гравальдор взревел и стукнул лапой так, что земля заходила ходуном.

Тэдж первым бросился к Сорену, но того обступили чудища. На этих птиц и зверей было больно смотреть: одни выглядели наполовину разложившимися, другие были все в грязи и слизи.

– Больше ты этого не сделаешь! – закричал Тэдж. – Я тебе не позволю!

Сорен его проигнорировал и сделал знак ишволну и кугаре.

Гравальдор заревел, и Баркли осенило, что он не пытался никого напугать – ему самому было страшно! Чудища Сорена могли заставить тебя видеть, чувствовать и слышать то, чего нет. Неудивительно, что он решил взять себе в ученики Абеля и Этель со схожими способностями.

– Сдавайся, Гравальдор! – закричал Сорен. – Подчинись зову метки!

Гравальдор, не видя, взмахнул лапой и каким-то образом умудрился попасть по Сорену. Тот отлетел на несколько ярдов в сторону и рухнул на спину. Виола завизжала, и свет Митзи опасно замигал.

Гравальдор сорвался с места. Чудища, окружившие Тэджа, бросились врассыпную, но он застыл на месте, как парализованный.

– Тэдж! – заорал Баркли. – Тэдж, беги!

Но тот будто не слышал и продолжал стоять, не шевелясь.

Гравальдор открыл пасть.

Баркли рванулся к Тэджу и сбил его с ног. Вместе они откатились к валуну.

В следующую секунду Гравальдор наступил на него, с лёгкостью раскрошив камень, наклонился и заревел во всю мощь, так что земля под мальчиками вмялась. Баркли зажал руками уши, практически уверенный, что сейчас его череп разлетится на кусочки.

Митзи выстрелила лучом света прямо в лоб Гравальдора. Тот взревел и попятился, давая шанс оглушённым Баркли и Тэджу подняться.

Все чудища Сорена исчезли. Когти Гравальдора рассекли ему спину, превратив рубашку в кровавые лохмотья. Кожу мужчины покрывали извивающиеся метки, но не золотые, как у Баркли, а темнеющие прямо на глазах.

Сорен неуклюже поднялся. Его спина неестественно выгнулась, а сам он словно за секунду стал выше на несколько футов. Руки заросли неровными пучками шерсти, лицо частично покрыла чешуя. Под его истошный вопль изо лба мужчины полез рог, а от рваной раны по щеке побежала струйка крови.

Виола схватила Баркли за руку и помогла выбраться из ямы с каменной крошкой.

– Что с ним такое? – в ужасе спросил он.

– Помнишь все те занудширские страшилки о чудологах, которых съели их собственные чудища, и о чудищах, нападающих на города? Когда чудолог теряет контроль над силами своих чудищ, их связь рвётся, и его поглощает магия. Чудища в тех страшилках на самом деле не съедали своих чудологов. Это сами чудологи оборачивались монстрами.

Сорен опустился на четвереньки. Его глаза, когда-то светло-голубые, теперь стали жёлтыми.

И смотрел он прямо на ребят.

– Это нехорошо, – прокомментировал Тэдж, вылезая из ямы.

Гравальдор тем временем встал на задние лапы, и листва разошлась над его головой, будто деревья кланялись ему. Встав выше всего Леса, легендарное чудище заревело.

– Если дать ему уйти, он может напасть на Сикомор, – сказала Виола. – Или на Занудшир. Неважно!

Баркли пришлось основательно запрокинуть голову, чтобы увидеть морду Гравальдора. Он ещё никогда не чувствовал себя таким маленьким.

Сорен по-птичьи закричал и побежал на них. В нём уже не осталось ничего человеческого, и особенно ясно это читалось в хищном, голодном оскале.

Баркли, Виола и Тэдж отпрыгнули в сторону, и Виола первой ударила в бок Сорену лучом света. Тот покачнулся, но быстро опомнился и прыгнул на Тэджа, повалив на землю. Но Тэдж не растерялся и прижал ладони к его лицу. Сверкнул разряд, и Сорен с воем отскочил.

«Ветер!» – призвал Баркли.

В берлоге заклубился вихрь, совсем как во время поединка с Кларой. Вот только Сорен не был участником Отбора. Он уже даже не был человеком, а потому легко прорвал стену ветра и оказался прямо перед Баркли.

Но его встретил Корень – Баркли даже не осознал, когда успел его призвать. Сорен был выше люфтхунда на несколько футов и намного страшнее, но Корень, не колеблясь ни секунды, прыгнул на монстра и вонзил клыки в чешуйчатое плечо.

Сорен истошно завизжал и отшвырнул Корня прочь. Тот покатился по земле и, остановившись у ног Баркли, заскулил. Баркли прикрыл его собой и в страхе спросил:

– Ты в порядке?

Но его голос затерялся за рёвом Гравальдора. Деревья склонились ещё ниже, отдавая дань уважения своему царю. Облака закружили над ним в подобии короны. Земля содрогалась в громовых аплодисментах.

Сорен прыгнул на Баркли и сильно укусил за предплечье, заставив вскрикнуть от боли.

Тэдж подскочил с боевым кличем и, прижав к спине Сорена обе руки, выпустил в него целый каскад искр. Челюсти Сорена разжались, но прежде чем он сумел раскидать их в сторону, Баркли шлёпнул его по лбу.

В ладони у него была шляпка поганника.

Веки Сорена отяжелели. Он покачнулся, но не упал.

Тогда Баркли сунул руку в карман за горсткой шляпок и принялся быстро лепить их на все тело Сорена: к чешуе, к коже, шерсти. Наконец, содрогнувшись в последний раз, монстр без сознания рухнул на землю.

К мальчикам подбежала Виола.

– У вас получилось! – выдохнула она и опустила взгляд на раненую руку Баркли, которую он, морщась, держал на весу. – Но он тебя укусил… сильно болит?

Тэдж нетерпеливо замотал головой.

– У нас нет на это времени! Гравальдор уйдёт, если мы…

– Если мы что, Тэдж? – рассердилась Виола. – Как ты предлагаешь его остановить? Нужно отвести Баркли…

– Я с ним согласен, – перебил её Баркли. – Если мы не остановим Гравальдора, нам, возможно, будет некуда возвращаться.

Но он и сам не представлял, как можно остановить легендарное чудище. Никто не в силах остановить грозу, буран или засуху. Конечно, ему было не привыкать нарушать всякие глупые запреты, но самое первое выученное правило – остерегаться Леса – было мудрым и более чем обоснованным. Потому что сердце Леса находилось вовсе не в этой пещере, сердцем Леса было обитающее здесь чудище.

Небо потемнело, обещая скорую бурю, и вокруг них, срывая листья и ломая сучья, засвистел ураганный ветер. Словно сам Лес настраивался дать бой.

Пока Баркли, Тэдж и Виола старались удержаться на ногах, держась друг за друга, Корень, нетвёрдо ступая, подошёл к ним и завыл. Но не так, как когда он призывал грозы – этот звук был не таким свирепым. Скорее это был зов волка к своей стае, но люфтхунды, хотя и напоминали волков, были по натуре одиночками. Так к кому он обращался?

Гравальдор, похоже, не слышал. Он запрокинул голову, и плиты на его спине приподнялись, сделав его визуально – если такое было возможно – ещё больше.

Борясь с ветром и цепляясь когтями за землю, Корень подкрался к легендарному зверю и снова завыл.

В этот раз деревья вокруг них встряхнулись и выпрямились, будто очнувшись от транса.

Гравальдор снова опустился на четыре лапы, но припадать к земле, готовясь к атаке, не стал, оставшись стоять с высоко поднятой головой. Может, Корень и не был способен его призвать, но как любой люфтхунд он был частью Леса. А когда Лес взывал к нему, Гравальдор откликался.

Вытянутые по струнке деревья, устремлённые в небо как копья, и завывающий ветер, разносящий по берлоге листья и сучья, ясно указывали на то, что опасность ещё не миновала. Но Корень что-то изменил в Гравальдоре, возможно, напомнил ему, кто он на самом деле, точно так же как он сделал с Баркли. И потому, пока Виола и Тэдж пятились, Баркли решительно подошёл к Корню, положил ладонь ему на голову и провёл пальцами по густой шерсти.

– Прости, что я тебя подвёл, – сказал он, не надеясь особо, что за всем этим шумом люфтхунд его услышит. Но всё равно остался стоять рядом с ним.

Наконец, через несколько минут вокруг стало тихо.

Взгляд Гравальдора упал на спящего у его лап беззащитного Сорена.

Чудище подняло переднюю лапу с растопыренными когтями.

Баркли крепко зажмурился, ожидая услышать жуткий грохот, хруст и треск, или какие ещё звуки издаёт монстр, убивая другого монстра.

Но тикали секунды, а тишину ничего не нарушало.

– Баркли! – прошипела Виола, и он отважился открыть глаза.

Гравальдор касался Сорена всего одним когтем. Шерсть и чешуя на его теле на глазах втягивалась назад, сменяясь кожей. Чёрные метки снова стали золотыми, а затем исчезли. Рядом со спящим мужчиной стали один за другим появляться чудища. Не удостоив бывшего чудолога и взглядом, они тут же устремлялись в лес.

– Он стёр все его метки, – поразился Баркли.

– Мало ему, – проворчал Тэдж, хотя выглядел при этом очень довольным.

Закончив, Гравальдор перевёл взгляд на ребят. Его глаза, ещё недавно пылающие диким огнём ярости, сейчас смотрели умиротворённо.

Баркли не знал, что побудило его выйти вперёд. Возможно, его внутренняя дикость откликнулась на зов Гравальдора. Или его вело то особое чувство благоговения, что испытываешь, заглянув в сердце урагана.

«Я был прав, – подумал он. – Он может избавить меня от метки».

Корень с печально повисшей головой последовал за ним, прекрасно осознавая, чем это должно закончиться.

Баркли открыл рот, чтобы обратиться к Гравальдору со своей просьбой. Но слова не шли. Не так, как когда ишволн лишил его голоса, а, скорее, потому что ему нечего было сказать. У него не осталось причин ненавидеть Гравальдора, Лес и чудологов.

Баркли хотел остаться в Занудшире, чтобы прожить ту жизнь, какую для него планировали родители. Но едва ли папа и мама обрадовались бы, если бы он вернулся, отказавшись от своего истинного предназначения.

Он бы и сам себе этого никогда не простил.

Поэтому Баркли сел на корточки перед Корнем, прижался лбом к его лбу и заглянул в его такие же тёмные, как у него, глаза. Они были так похожи. Оба упрямые. Оба любящие попроказничать. Оба дикие. Баркли больше незачем было винить чудологов в том, что случилось с его родителями, а потому ему уже ничего не мешало стать одним из них.

– Я всегда был там чужим, – сказал он Корню. – И ты понял это ещё раньше меня.

Реагируя на его слова, уши люфтхунда встали торчком.

– Ты простишь меня? – спросил Баркли.

Корень замотал хвостом и лизнул его в щёку, что Баркли засчитал как «да».

Улыбаясь, он повернулся к Виоле и Тэджу.

Тэдж пихнул Виолу вперёд.

– Ты вроде хотела о чём-то попросить.

– Даже не собиралась! Я просто… Я приняла решение и не собираюсь его менять. Мне не нужен Гравальдор, чтобы стать великим чудологом.

Она нерешительно посмотрела на Баркли – одежда вся смятая и в грязи, один узел распустился, из-за чего половину её головы окружал нимб из кудряшек – и улыбнулась. Он кивнул, соглашаясь, что они обязательно станут великими чудологами и сделают это вместе.

Когда больше никто из них не пошевелился, Гравальдор лёг на землю с явным намерением погрузиться назад в сон. Деревья над ними снова сплелись ветками, закрывая небо, и Лесу вернулись мир и спокойствие.

– Мой отец бы многое отдал, чтобы быть сейчас здесь, – пробормотал Тэдж, глядя на Гравальдора. Затем он посмотрел на Сорена. – Нужно отнести его назад, может, Эрхарт в кои-то веки применит свои законы по делу. У тебя хватит поганников, чтобы он проспал весь путь назад?

Баркли кивнул и похлопал по карманам.

– Более чем.

Виола с облегчением выдохнула.

– Тогда идём назад в Сикомор.

Глава 25

Баркли, Виола и Тэдж с проспавшим всю дорогу на спине Корня Сореном вернулись в Сикомор через три дня после середины зимы. Город встретил их непривычной тишиной, хотя этого стоило ожидать: Отбор и фестиваль прошли, гости разошлись по домам.

Было раннее утро. В Занудшире сейчас наверняка уже кипела жизнь. По улицам разносился запах свежеиспечённого хлеба из булочной, открывшей окна, чтобы завлечь покупателей. Густав лениво дремал у камина в доме мастера Пилцманна. Миссис Гавенер, укутанная шарфами или с дополнительной парой варежек на руках, расставляла книги в библиотеке.

Но эти мысли больше не портили настроение Баркли острым приступом ностальгии. Наоборот – на душе от них стало тепло, как после кружки грушёвки. Если бы не он, Виола и Тэдж, в Занудшире сейчас, вполне возможно, было бы некому просыпаться и жить привычной жизнью.

Скорее всего, Занудшир никогда не встретит его с распростёртыми объятиями, и Баркли никогда не станет грибным фермером, как он когда-то мечтал. Но ему хотелось верить, что родители бы им гордились, потому что он спас родной город и решился отправиться на поиски приключений.

Несмотря на усталость, троица друзей прямиком отправилась в отделение Гильдии. Внутри мастеров заметно поубавилось, лишь несколько сидели за столами. Причём многие в компании новых учеников, бывших участников Отбора.

У камина сидели двое.

Первым был Эрхарт, а вот второго мужчину Баркли видел впервые. Он был бледным и жилистым, с коротко остриженными тёмными волосами и в неудобном официальном костюме. Вся его рубашка блестела золотом, совсем как у Виолы, только если у неё это были значки и прочие побрякушки, его грудь усыпали медали и награды.

Виола при виде него вздрогнула.

– Это Сирил Харлоу, Рассветный Рог.

– А обязательно нацеплять на себя эту кучу почётных медалей? – закатил глаза Тэдж. – Неудивительно, что Руна его не выносит.

Они подошли, и Тэдж демонстративно кашлянул.

Эрхарт обернулся, его нездорово румяное лицо заранее раздражённо скривилось, но при виде ребят он не сдержал изумлённого вскрика.

– Мистер Мёрдок и мистер Торн! И мисс Дюмон! В-вы живы?! – Его взгляд сместился на Сорена, валяющегося мешком на спине Корня, и верховный чудолог ахнул: – Что случилось?!

– Где Руна Расгар? – спросил Тэдж.

– Под арестом в «Железном дереве», – ответил Эрхарт. На взгляд Баркли, таверна с лучшей в городе грушёвкой с трудом могла сойти за темницу, но Эрхарт, должно быть, успел и городскую тюрьму довести до разрухи и банкротства. – Но Сорен! Он что, пытался остановить тебя от похода в Лес? Что…

– Моего отца убил Сорен Рейкер, а не Руна, – перебил Тэдж. – Он обманул вас, заставив провести Отбор раньше, чтобы отвлечь других мастеров, пока он пытался подчинить себе Гравальдора. Руна невиновна, и я требую отпустить её немедленно.

– Н-но как же дневник? Дневник Конли? – растерялся Эрхарт.

Тэдж помотал головой и отчеканил:

– Мой отец всегда держал все свои записи при себе, а значит, его настоящий дневник, скорее всего, покоится на дне Моря. Что бы Сорен вам ни дал, это фальшивка.

Пока ошарашенный верховный чудолог переваривал услышанное, к разговору присоединился Сирил.

– Мне сказали, что ты здесь, – сощурившись, холодно посмотрел он на Виолу. – Это правда, что ты видела легендарное чудище Леса?

Виола задрала нос.

– Да.

– Меньшего я от своих учеников и не ожидал бы.

Виола напряглась.

– Я не ваша ученица. Я ученица Руны Расгар.

Лицо Сирила скривилось в смеси шока и отвращения.

– Ты шутишь! Если бы ты знала, что Руна…

– Я знаю, что вы ненавидите друг друга больше всего на свете. И именно поэтому, думаю, она станет мне отличным мастером. – Виола с волнением покосилась на Тэджа и Баркли. – Я не заслуживала, чтобы вы меня прогоняли. И вы не заслуживаете, чтобы я к вам вернулась.

Взгляд Сирила скользнул по Тэджу и зацепился за растрепённые волосы и грязную одежду Баркли.

– А ты кто? – прорычал он.

– Я тоже ученик Руны.

Это было не то же самое, что быть учеником мастера Пилцманна. Это было намного лучше, потому что Баркли не хотелось быть как все остальные в Занудшире. Он хотел быть самим собой.

– Мы все её ученики, – добавил Тэдж. – Так вы отпустите её или как?

Лицо Эрхарта побагровело. Он явно хотел продолжить спор, но не при стольких свидетелях.

– Хорошо. Властью, данной мне, я освобождаю Руну Расгар как невиновную. – Поморщившись, он вздохнул. – И с этого момента все законы Сикомора будут снова соблюдаться, чтобы Сорен и подобные ему больше не смогли наживаться на других. Его ждёт суд, после которого он ответит за все свои преступления.

* * *

Двадцать минут спустя Руна Расгар и трое её учеников уже сидели за столиком в «Железном дереве» с кувшином грушёвки, и она пересказала, что произошло во время их отсутствия.

– Сирил примчался сразу же, готовый свидетельствовать против меня. Его не смутило, что он сам не видел, как всё было. Собственно, как и я. Когда Сорен повёл Конли к месту его гибели – заодно едва не погубив тебя, Тэдж, – я была на берегу. А Сирил – вообще в Горах! Потому что мы всегда тщательно следим за тем, чтобы ни в коем случае где-нибудь не пересечься.

– Почему вы так сильно друг друга ненавидите? – спросила Виола.

Руна навесила на лицо приветливую и откровенно фальшивую улыбку.

– Почему люди друг друга ненавидят?

На взгляд Баркли, ответ был очевиден: потому что кто-то другому что-то сделал. Но по выражению лица Руны ему стало ясно, что отвечать всерьёз она была не намерена.

– Я вот что хочу сказать… – продолжила она, резко посерьёзнев. – Как вам известно, я работаю чудологом-стражем. Моя задача – оберегать и трудиться на благо тех, кому чудища могут навредить, и неважно, поблагодарят меня за это или нет. Это опасная, но важная работа. И как страж я невероятно горжусь тем, чего вы трое добились в день середины зимы.

Ребята разом зарделись.

– М-мы просто сделали, как было правильно, – неловко ответил Баркли.

– Вот именно. При том что ты пришёл из мест, где правят совсем другие порядки, и наш образ жизни должен казаться тебе совершенно чужим. Но если бы жители Занудшира узнали, на что ты пошёл ради них, думаю, они были бы благодарны и тебе, и твоему чудищу. В конце концов, их защищают не только вонючие амулеты и колючие стены. Но и люди вроде тебя.

Баркли было ужасно приятно это слышать.

Руна повернулась к Тэджу:

– Твой отец был безрассуден и совершил множество ошибок, но он бы страшно тобой гордился. Я в этом совершенно уверена.

Тэдж на какое-то время словно присосался к своей кружке.

– А ты, – обратилась Руна к Виоле. – Мы с твоим отцом больше не ладим. Но ты это и так знаешь, верно?

Виола кивнула.

– В любом случае для меня будет честью работать с тобой, особенно учитывая, как быстро и как многому тебе удалось его научить, – она кивнула на Баркли. – У меня никогда не было учеников, и, признаться, я немного беспокоюсь, что ты бы на моём месте справилась куда лучше.

– Я… я… – забормотала Виола. – Я так не думаю.

– Наконец, ты, – снова повернулась Руна к Баркли. – Знаешь, у меня и в мыслях не было, что ты приложишь столько усердия и так долго продержишься в Отборе. Ты от природы талантлив во всём или это у тебя привычка такая – собираться и выкладываться на все сто, когда это нужно, потому что по-другому нельзя?

Баркли покраснел.

– Я, ну, почти всю жизнь был сиротой. Мне пришлось многому учиться. И я не талантлив во всём. Я постоянно нарушаю правила…

– Да, я определённо погорячилась, сказав «во всём». Лгун из тебя никудышный. – Руна вздохнула. – Первое, чему я научу вас всех, это принимать комплименты. Совсем не обязательно завешивать себя с ног до головы почётными медалями и хвастаться ими, как наш дорогой Рассветный Рог, но каждый вправе гордиться хорошо сделанной работой. Вы все огромные молодцы.

Виола встретилась взглядом с Баркли и ослепительно улыбнулась. Тэдж, растерявший половину своей обычной ворчливости, посмотрел на него почти что примиряюще. Баркли осознал, что его давняя мечта наконец сбылась: он стал своим, нашёл людей, близких по духу. Ценящих его таким, какой он есть.

Руна взмахом руки попросила у хозяйки гостиницы ещё один кувшин грушёвки. Когда все наполнили кружки, она предложила тост:

– За хорошо сделанную работу. – Они чокнулись. Но едва успели сделать глоток, как она добавила: – И, кстати, о работе. Боюсь, долго мы в Сикоморе не останемся.

– Но мы прошли половину Леса и только вернулись, – возмутился Тэдж.

Руна усмехнулась.

– Ах ну да, вы наверняка ужасно устали. Как грубо с моей стороны.

Баркли расслабился и глотнул ещё сидра.

– Раз всего двух дней ходьбы достаточно, чтобы вас вымотать, мне явно стоит заняться вашей физической подготовкой, – ядовито процедила Руна. – Мы отправляемся через час. И вам стоит настроиться – до границы Леса долгий путь.

– До границы Леса? – Баркли едва не поперхнулся. Он никогда не покидал Лес. Он, конечно, читал о местах за его пределами и знал, что Виола и Тэдж родом были не отсюда. Но Лес в его понимании представлял собой огромное чёрное пятно на не менее большой карте. Целый отдельный мир. Он и предположить не мог, что когда-нибудь увидит другие.

– Нам предстоит выполнить несколько необычное задание, – сказала Руна.

– Что за задание? – поинтересовалась Виола.

– Опасное.

Тэдж улыбнулся.

– Насколько опасное?

– Потенциально смертельное.

– И куда мы направляемся? – спросил Баркли.

Руна наклонилась вперёд и жестом призвала остальных последовать её примеру.

– Я бы вам рассказала, но не хочу портить сюрприз от предстоящего приключения.

Если бы кто-то шесть недель назад спросил Баркли Торна, хочет ли он отправиться на поиски приключений, он бы категорически отказался.

Но сейчас, чувствуя ветер в волосах и стоя на пороге новой жизни в компании новых друзей, Баркли был бы вынужден кивнуть. Забавно, что для осознания этого ему потребовалось отправиться в путешествие в дебри Леса и столкнуться лицом к лицу с такими разными монстрами. Но лучше поздно, чем никогда.

Баркли Торн хотел отправиться на поиски приключений.

А когда приключения зовут, ветра откликаются.

Выдержки из «Журнала путешественника об опасных чудищах» Конли Мёрдока

АКУЛА-КРЮК

Дикоземье: Море

Класс: основной

Головы этих акул напоминают большие крюки, которыми они с помощью песочной магии выкапывают донных рыб.

АРАХАДИ

Дикоземье: повсеместно

Класс: компаньоны

Напоминающее паука белое чудище с двенадцатью лапами. Большинство в длину не более полуметра, лишь арахади-королева (мифический класс) может достигать размеров взрослого мужчины. Их паутины настолько клейкие, что часто они сами к ним прилипают.

ВАМПИРКРЫЛ

Дикоземье: Горы, Джунгли, Лес

Класс: компаньоны

Берегитесь их! Они любят тёмные и влажные места вроде пещер и дупел, а комбинация звуковой и тёмной магии делает их крики по ночам такими пронзительными, что они могут вырубить вас на целый день. Но проснётесь вы хорошо отдохнувшими.

ВОНЮК

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Эти напоминающие скунсов чудища знамениты благодаря исходящей от них мощной вони, способной лишить сознания целые поселения, из-за чего их почти истребили, хотя лично я считаю, что от неприятного запашка ещё никто не умирал!

ГРАВАЛЬДОР

Дикоземье: Лес

Класс: легендарный

Напоминающее медведя легендарное чудище Леса проводит в спячке почти весь год. Некоторые чудологи рассказывают о слышимых в лесу глухих раскатах, что могут быть звуками его храпа. Неоднократно после пробуждения – особенно имевшего угрожающий для него характер – уничтожал города.

ГРИФОН

Дикоземье: Лес, Пустыня

Класс: мифический

Эти летающие чудища особенно сильны летом, когда благодаря жаре и солнечному свету способны вызывать огненный дождь.

ДОППЕЛЬГЕЙСТ / ДВОЙНИК-ПРИЗРАК

Дикоземье: Лес

Класс: основной

Их облик меняется, подстраиваясь под внешность чудологов, а увидеть их можно только в отражении. Существует лишь несколько описаний доппельгейста в природе.

ДРАКОН

Дикоземье: Горы

Класс: разнится

Общее название летающих чудищ-рептилий, чьи размеры, сила и тип магии сильно разнятся.

ДУРМАН

Дикоземье: Лес

Класс: основной

Чаще всего встречаются на кладбищах, где эти чудища в целях самозащиты создают пугающие иллюзии, основанные на страхах тех, кто посягнул на их территорию. Из-за морщинистого округлого туловища их нередко принимают за сгнившие овощи или отрубленные головы.

ЖАЛЬЩИК

Дикоземье: повсеместно

Класс: начальный

Эти похожие на пчёл чудища светятся в темноте, но не советую принимать их за обычных светляков: они очень больно жалят.

ИГЛОВАСТИК

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Эти детёныши прыгунщиков обитают в проточной воде и играют роль магических фильтров: их наличие в прудах, озёрах или реках указывает на то, что воду из этих водоёмов безопасно пить.

ИШВОЛН

Дикоземье: Лес

Класс: основной

Этих чудищ можно встретить лишь туманным утром, скользящими, как привидения, в дымке между деревьями. Они питаются звуком, превращая его в завитки пара, а их возраст можно определить по длине рогов.

КАЛЬМИР

Дикоземье: Море

Класс: компаньоны

Пузырьковая магия этих похожих на осьминогов чудищ делает их идеальными компаньонами для приёма ванны.

КИСЛИЗНЯК

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Эти слизняки выделяют едкую слизь, что способна прожечь траву, кору деревьев и даже кожу.

КРЫСТРЕЩЁТ

Дикоземье: Лес

Класс: компаньоны

Этих напоминающих крыс чудищ ошибочно обвинили в распространении канкерской чумы семь столетий назад, и с тех пор за ними закрепилась дурная репутация. Но они очень умны, а их растительная магия помогает уберечь продукты от порчи.

КУГАРА

Дикоземье: Горы, Лес

Класс: основной

Несмотря на слепоту, это чудище способно зрительной магией обмануть ваши глаза. Идеальны для передвижных цирков и карнавалов, хотя могут быть крайне застенчивы.

КЭФЕРЗАФТ / ЖУКОЖИВИЦА

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Наиболее часто встречаемые в Лесу чудища, растут на деревьях жукоживицах. Их стебельки – это на самом деле маленькие рты, которыми они высасывают богатый антиоксидантами сок из веток.

ЛОХМОРДРА

Дикоземье: Море

Класс: легендарный

Лохмордра обитает в неизведанных глубинах Моря, поднимаясь на поверхность, чтобы нагнать страху на моряков или опустошить прибрежные деревни. Его пасть настолько огромна, что может проглотить целый корабль.

ЛЮФТХУНД / ВОЗДУШНЫЙ ПЁС

Дикоземье: Лес

Класс: мифический

Их трудно найти и ещё труднее приручить – они страшно независимые. Напоминают больших чёрных волков и могут достигать двух метров в длину и полутора метров в высоту. Они способны обращаться ветром, подобием дымового вихря и магией призывать грозы и порывы ветра. Потрясающие создания! И крайне опасные.

МУРАВШИП

Дикоземье: повсеместно

Класс: начальный

Напоминающее муравья чудище с металлическим телом, чей окрас варьируется в зависимости от среды Дикоземья, где он обитает. В их муравейниках часто находят залежи драгоценных металлов и минералов, являющиеся естественно образующимся компонентом их яиц.

НЕГОДЯШКА

Дикоземье: Лес

Класс: компаньоны

Гадкие вредители! Эти морщинистые создания живут колониями на краю Леса и регулярно наводняют соседние города, оставляя после себя разорённые поля тыкв, кабачков и, случается, реп.

НЭТЕРМАРА / КОШМАРНАЯ ЗМЕЯ

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Гигантская минога, владеющая магией воды и электричества. Их можно найти лишь в самых тёмных глубинах Моря. С одной из них мне повезло подружиться.

НЮХНУЧ

Дикоземье: Лес

Класс: компаньоны

Известные своим исключительным дружелюбием, эти напоминающие морских свинок чудища часто приносят своим чудологам ягоды и цветы.

ПОГАННИК

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Эти чудища растут семьями и напоминают грибы, а их шляпки, присасываясь к коже, навевают дремоту и погружают в сон. Снятие шляпки никак не вредит чудищу.

ПТЕРОДРАГИН

Дикоземье: Горы

Класс: мифический

Этот «дракон» полностью каменный, а взлетает с помощью мощной магнетической магии. Они не откладывают яиц, а высекают детёнышей из скал, поэтому фактически это не драконы, просто на них похожи.

ПЯТНЫШ

Дикоземье: Лес, Горы

Класс: компаньоны

Эти напоминающие кротов чудища владеют полезной поисковой магией благодаря отменному обонянию и могут унюхать источник огня или воды на расстоянии больше четырёх километров.

РАЧУК

Дикоземье: Лес

Класс: начальный

Эти ракоподобные чудища обитают в проточной воде и питаются ороговевшей кожей: после них даже самые мозолистые стопы или ладони станут мягкими, как у младенца.

СВИСТУН

Дикоземье: Лес

Класс: компаньоны

Напоминающие полёвок чудища с шипами на спине, которые на ветру громко свистят, отпугивая хищников.

СРЕБРОКИТ

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Хотя их прозвали китами-драконами, эти чудища вовсе не драконы: у них нет крыльев и летать они не умеют. Но, как и драконы, они обожают всё блестящее, из-за чего их подводные логова часто забиты затонувшими сокровищами.

УСТРИКС

Дикоземье: Море

Класс: начальный

Найдётся внутри красивая жемчужина или тебя разорвёт на кусочки? Пока не вскроешь, никогда заранее не угадаешь, какой сюрприз скрывает его раковина.

ЧЕРЕПАХОТ

Дикоземье: Море

Класс: компаньоны

Панцирь этих похожих на черепах чудищ сделан из коралла, а так как коралл – это от природы чудесный и красочный дом для множества мелких живых существ, к наступлению зрелости черепахоты становятся своего рода гостиницами для маленьких чудищ и животных. Но гостям-насекомым стоит поостеречься: обслуживание номеров может закончиться приготовлением вас на ужин!

ШТИЕРВУРМ / БЫКОЧЕРВЬ

Дикоземье: Лес

Класс: основной

Эти гигантские черви похожи на деревья, но не попадитесь на эту удочку! Они крайне опасны и всеядны, по крайней мере, если затрясут свою жертву до смерти! Лично я нахожу их довольно милыми.

Эберок / каменный кабан

Дикоземье: Лес, Горы

Класс: основной

Будьте осторожны! Эти могучие кабаноподобные чудища могут весить до трёх тонн и вызывать при беге на полной скорости локальные землетрясения.

Content

Аманда Фуди
Ученик поневоле

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Глава 25

Выдержки из «Журнала путешественника об опасных чудищах» Конли Мёрдока