Аманда Фуди

Остров чудищ

Text © 2022 by Amanda Foody

Jacket illustration © 2022 by Petur Antonsson

All rights reserved, including the right of reproduction in whole or in part in any form.

© Дёмина А.В., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

ГОЛДИ И ПИЧ,

МОЕМУ ПЕРВОМУ ПИТОМЦУ И ВЫИГРАННОМУ НА КАРНАВАЛЕ ПРИЗУ —

ВЫ ОБЕ БЫЛИ ПРЕВОСХОДНЫМИ ЗОЛОТЫМИ РЫБКАМИ

Глава 1

Баркли Торн бежал так быстро, что едва не сорвался с края мира.

Вскрикнув от неожиданности, он резко свернул у самого обрыва и замахал руками, стараясь восстановить равновесие, но всё равно бухнулся задом в высокую траву и грязь. Затем, двигаясь уже куда медленнее и осторожнее, он подполз к краю, за которым ему открылось самое невероятное зрелище из всех, что ему приходилось видеть.

Оно было серым – бесконечные просторы серых вод тянулись до самого горизонта. За тринадцать недель пути Баркли успел повидать немало удивительного – самобытные деревни, огромные города и девственные леса, но лишь здесь он впервые ощутил себя на пороге настоящего приключения.

Они наконец достигли Моря.

– Это не Море, – сообщил Тэдж Мёрдок, остановившись рядом с ним. Тэдж тоже был учеником чудолога и вместе с Баркли видел легендарное чудище Леса. Но их отношения были далеки от дружеских. – Это залив, и он совсем не похож на Море.

Его слова задели Баркли за живое. Он этого знать не мог. Баркли был родом из Бесполеземья, так чудологи называли территории без магических чудищ, а если совсем точно – из Занудшира, маленького глупого городка на границе Леса – одного из шести Дикоземий, до которого отсюда было очень и очень далеко.

– А как тогда выглядит Море? – спросил Баркли. Если эта масса воды казалась ему необъятной, неужели могло быть что-то ещё крупнее? Боязливо сглотнув, он сместился ещё чуточку вперёд и высунул голову за край обрыва. До нахлёстывающих на скалы волн было не меньше пары сотен метров.

Тэдж закатил глаза:

– Поверь мне, когда мы доберёмся до Моря, ты сам всё поймёшь.

Так или нет, но Баркли не собирался доставлять Тэджу удовольствие испортить себе настроение. Он обернулся, проверяя, что рядом больше никого не было, и прошептал:

– Корень, ты должен это увидеть.

В тот же миг в ответ на его зов по другую сторону от Баркли возникло огромное существо, похожее на волка, с таким тёмным и густым мехом, что он напоминал клубы дыма от лесного пожара, с чёрными глазами и когтями и костяными шипами на позвонках.

Поначалу Баркли ужасно боялся люфтхунда, потому что всем жителям Бесполеземья с пелёнок внушали остерегаться любых чудищ и их опасной магии. Но сейчас он положил руку Корню на спину и доверчиво привалился к боку зверя.

– Ты когда-нибудь видел нечто подобное?

Корень, энергично замахав хвостом, мотнул головой.

Тэдж недовольно поморщился.

– Что такое? – спросил Баркли. Не то чтобы Тэджу нужен был повод, чтобы поворчать, но…

– Я дома, – пробурчал Тэдж, его недовольная интонация совсем не соответствовала словам.

– Я же просила! – рявкнула позади их учитель Руна Расгар. Она остановилась у обочины дороги, тянущейся вдоль обрыва. – Верни Корня в метку.

Руна была не из тех людей, чей приказной тон кто-то посмел бы проигнорировать. Она носила кожаное пальто и кольчугу воина, а правую сторону её лица рассекал жуткий бело-розовый шрам, отчётливо видимый на бледной коже. Руна была знаменитым чудологом-стражем, шестикратной чемпионкой по дуэлу и настолько устрашающей личностью, что заработала себе прозвище Сумеречный Клык.

Как обычно, Виола Дюмон, ещё одна ученица Руны, маячила позади неё и тоже осуждающе цокала языком.

Корень заскулил. Почти весь путь сюда прошёл по территории Бесполеземий, а потому их чудища практически не покидали своих меток – подобие золотых татуировок, где они пребывают в своего рода стазисе, скрытые от посторонних глаз. Баркли по опыту знал, как быстро всего лишь намёк на присутствие рядом чудологов заставляет бесполеземцев хвататься за факелы и вилы.

– Но мы за всё утро не встретили ни души, – запротестовал Баркли. – Корню хочется побегать. Нельзя ему…

– Боюсь, что нет, – Руна указала вдаль. – Встань и убедись сам.

Баркли поднялся и всмотрелся вперёд. Дорога спускалась к берегу, вдоль которого протянулась россыпь домиков, сложенных из покатых серых камней. Из их изогнутых печных труб поднимались столбики дыма.

Сердце Баркли возбуждённо забилось. Наконец их долгое путешествие подошло к концу.

– Прости, дружище, – сказал он Корню и вернул люфтхунда в метку на плече. Тот ещё недолго побродил туда-сюда по коже, будто выражая своё недовольство, но затем несколько раз повернулся вокруг своей оси и свернулся калачиком подремать.

Их группа начала спуск по извилистой грунтовой дороге.

Идущая рядом с Баркли Виола позвякивала на каждом шагу: её пальто было усыпано всевозможными брошками, пуговицами и значками, едва ли не полностью закрывающими собой ткань. Она утверждала, что они отвлекают её шкодливого дракона Митзи, иначе та постоянно кусала бы её за уши или волосы, убранные в тугие узлы по бокам головы. Правда, срабатывало это не всегда, и даже сейчас её светло-коричневая щека была слегка опухшей из-за ссадины, оставшейся от последней зубастой проказы Митзи.

– Как ты умудряешься везде находить грязь? – спросила Виола.

Одежду и руки Баркли действительно покрывал слой засохшей грязи. У себя на родине он бы уже впал в панику из-за нарушения одного из дурацких занудширских правил, запрещающих буквально всё, начиная с нечистоплотности и заканчивая икотой.

Но нынешний Баркли лишь пожал плечами.

– Почему ты соглашаешься со всем, что говорит Руна?

Смутившись, Виола принялась поправлять значки на пальто.

– Это не так.

– Это так, – пробормотал Тэдж.

– Может, найдёшь себе цветочки, чтобы их вытоптать? – огрызнулась на него Виола. – Или на солнышко пожалуешься?

Тэдж, как обычно, насупился и зашагал вперёд.

Вскоре они достигли деревни, оказавшейся унылым и грустным местом. Все двери и ставни здесь, похоже, были сделаны из вынесенной на берег древесины. По главной улице, тянущейся вдоль пляжа, бродили овцы и жевали редкую жёсткую траву, проросшую сквозь песок и между булыжниками. Воздух пах солью, весной и навозом, и последний перебивал почти все остальные запахи.

– Это Нигденкс, – сказала Руна. – Ближайшее к Морю бесполеземское поселение.

«Совсем как Занудшир», – подумал Баркли.

Здесь вообще много что напоминало ему о родном городе. Встреченные ими деревенские глазели с подозрением, что было неудивительно: даже без чудищ их группа привлекала внимание, начиная со встрёпанной ветром гривы чёрных волос Баркли и звенящей на каждом шагу одежды Виолы и заканчивая суровым взглядом Руны, что не выдерживал ни один торговец.

Заметив нарастающее вокруг них беспокойство, Руна остановилась перед причалом, заполненным занятыми своими делами моряками и рыбаками, и скользнула взглядом по неуправляемой шевелюре Баркли, вызывающему пальто Виолы, пока не остановилась на нейтральном синем свитере Тэджа.

Она указала на него:

– Пойди и узнай у этих моряков, сколько будет стоить проезд до острова Манси.

Тэдж ещё сильнее нахмурился:

– А Орла не может прислать за нами корабль? Никто здесь не согласится взять нас на борт.

– Орла занята. Нам придётся добираться самим.

Пока они спорили, один из моряков, здоровый мужчина с мотком верёвки на плече, врезался Тэджу в бок и как ни в чём не бывало пошёл дальше, оставив того прожигать взглядом его широкую спину.

– Лучше я схожу с тобой, – быстро добавила Руна. – Вряд ли нас тут будут долго терпеть.

Оставшись вдвоём, Баркли спросил Виолу:

– Что ещё за остров Манси? И кто такая Орла?

Как дочь Верховного чудолога, стоящего во главе всех чудологов, Виола хорошо разбиралась в таких вещах.

– На острове Манси расположено представительство Гильдии на Море, – деловито ответила она, – а Орла Скаддер – главный чудолог. – Главные чудологи руководили шестью отделениями Гильдии и подчинялись Верховному чудологу. – Ты и сам бы это знал, если бы потрудился прочесть заданное тебе Руной.

Баркли обожал читать и с энтузиазмом подходил к выполнению почти любого задания. Но так как он был бесполеземцем, по сравнению с Виолой и Тэджем у него были огромные пробелы в знаниях о Дикоземьях, и, чтобы их восполнить, Руна на время их путешествия задала ему проштудировать кучу литературы.

– Я и читаю, – возразил Баркли. – Но если мне придётся запомнить хотя бы ещё один факт о Великой войне капаму или Почесоточной чуме, моя голова точно взорвётся.

Один из рыбаков забросил на пирс рядом с тем местом, где они стояли, сеть с сегодняшним уловом, и по воздуху поплыла жуткая вонь. Сеть была не завязана, и ботинки Баркли и Виолы окатило волной из гниющей рыбы, оставляющей на досках причала склизкий след.

Виола, взвизгнув, отпрыгнула и застонала:

– Гадость!

Баркли зажал нос. Чтобы так вонять, эта рыба должна была умереть уже довольно давно. Есть её он бы точно не решился.

Рыбак при виде устроенного им бардака что-то пробормотал, – Баркли не понял, но посчитал это за извинение. Но затем мужчина как следует к ним присмотрелся, и его глаза испуганно округлились.

– Дриаф камади, – уже совсем другим, отрывистым тоном произнёс он, после чего выхватил из кармана игольчатую раковину, прижал её к груди и бросился наутёк.

Так как Баркли почти всё время проводил в компании Руны или других учеников, он часто забывал, что между собой они общались на магическом языке чудологов, благодаря чему прекрасно друг друга понимали, хотя и родились в разных концах света. Но этот рыбак был бесполеземцем.

– Ты знаешь, что он сказал? – спросил Баркли Виолу – она владела сразу несколькими наречиями разных земель.

– Я не знаю морской язык, но что-то мне подсказывает… что это был их вариант слова «чудолог». А его раковина напомнила мне твой амулет, что ты поначалу с собой таскал. От тебя ещё тогда воняло как от скунса, помнишь?

Щёки Баркли запылали. Даже после того как они с Корнем случайно стали партнёрами и ему пришлось бежать из Занудшира, Баркли ещё какое-то время таскал с собой амулет, что должен был отпугивать чудищ, ведь его путь лежал через обширный и жуткий Лес, кишащий этими самыми чудищами. Лишь позже он убедился в его полнейшей бесполезности и чуть со стыда не сгорел из-за своей прежней слепой веры в его мнимую силу.

– Никто в Занудшире понятия не имеет, что чудологи защищают их от чудищ. Там лишь знают, что чудища опасны, – горячо возразил Баркли. – Готов спорить, в Нигденксе точно так же.

Виола скрестила на груди руки:

– Наша работа – ни для кого не секрет, знаешь ли. Бесполеземцы просто неблагодарны. Ты сам видел, как тот моряк врезался в Тэджа. Он явно нарочно это сделал.

– В Нигденксе знают, что чудологи связаны с чудищами, отсюда их страх перед ними.

В Занудшире отношение к подозрительным путникам было куда хуже: максимум доброты, на какую те могли рассчитывать, – это что на них натравят стадо коз или забросают гнилыми овощами.

Виола пихнула Баркли локтем в бок:

– Ты их оправдываешь, потому что сам бесполеземец.

Её слова не должны были его задеть. Не только потому, что Виола лишь в шутку его подначивала, но и потому, что в самом Занудшире к Баркли относились ужасно ещё до того, как изгнать его из города. Но там были и хорошие люди, которых он всегда будет вспоминать с теплотой, вроде мастера Пилцманна, грибного фермера, или миссис Гавенер, библиотекаря, познакомившей его с захватывающим миром приключенческих романов. А самое главное – Занудшир был местом, где жили родители Баркли.

И где они были похоронены.

Легендарное чудище Леса по имени Гравальдор убило их восемь лет назад, когда разрушило город. Жители Занудшира ошибались насчёт многих вещей, особенно чудищ. Но Баркли понимал, чем был вызван их страх, и не считал себя вправе так уж сильно их осуждать.

Не желая делиться с Виолой своими сумбурными мыслями, Баркли побрёл вдоль берега. На пирсе Тэдж и Руна о чём-то горячо спорили с каким-то моряком. И хотя Баркли понимал Тэджа («Я не грублю, старик!» – закричал он и сделал руками грубый жест), но слова мужчины звучали как полнейшая тарабарщина. Его голос то возвышался, то затихал, как сами волны. Но, судя по сердитому тону, разговор не клеился.

По пляжу гулял холодный ветерок, и Баркли, спасаясь от него, нырнул за лежащий на песке корабль со сломанными мачтами и изорванными парусами. Здесь он с тоской обозрел не внушающую оптимизма окружающую обстановку: куда ни глянь, взгляд натыкался либо на мокрый песок, либо на грязную овечью шерсть, либо на потрёпанную мешковину. В небе кружили чайки, отбрасывая размытые тени на бугристую землю, а на горизонте клубились штормовые тучи.

Сейчас в Занудшире подходили к концу недельные празднества середины весны, во время которых горожане красили яйца в яркие цвета и развешивали их на ветки деревьев, усыпанных розовыми и оранжевыми цветами. Баркли один раз даже удалось уговорить мастера Пилцманна проникнуться фестивальным духом, и они украсили окна дома гирляндами из грибов.

В этом году в Занудшире праздновали без него.

«Ты теперь чудолог», – напомнил он себе, и эта мысль его обнадёжила, пусть и совсем немного. Потому что теперь стать чудологом было заветной мечтой Баркли. Он хотел защищать города вроде Занудшира и Нигденкса, пусть даже их жители никогда его за это не поблагодарят.

К тому же в Занудшире отныне ему были не рады. Там и так едва его терпели – сироту-оборванца, постоянно, хоть и не специально, нарушающего правила. Может, Баркли и питал к родному городу определённые тёплые чувства, но он никогда не чувствовал себя там своим.

Баркли смотрел, как Тэдж со стиснутыми кулаками утопал прочь от пирса, наорав на попавшуюся ему на пути овцу, хотя не то чтобы ей было до него какое-то дело.

Руна присоединилась к Баркли у лежащего корабля. Ветер успел растрепать её косу, так что мастеру пришлось выплюнуть попавшую в рот светлую прядь.

– К сожалению, сколько бы мы ни предлагали заплатить, никто не согласился перевезти нас через залив в Море. Все объясняют это надвигающимся штормом, но я сомневаюсь, что это единственная причина.

– Они просто напуганы, – пробормотал Баркли и мысленно поморщился: опять он защищает бесполеземцев, а ведь он даже никого здесь не знает!

Руна с мрачным видом отвернулась к воде:

– И не зря, учитывая, что я узнала.

Забеспокоившись, Баркли уже хотел её расспросить, когда метка кольнула его, как бывало всегда в преддверии опасности. В следующую секунду над пристанью разнёсся крик. Какая-то женщина скорчилась у штурвала одного из пришвартованных кораблей и отмахивалась от налетевшей на неё чайки. Только Баркли за всё их путешествие вдоль прибрежных скал ни разу не видел подобной чайки: она была как минимум раза в три крупнее, и у неё были четыре крыла и длинный и острый, как наконечник копья, клюв.

Потому что это была никакая не чайка. Это было чудище.

– Да, это нехорошо, – заметила Руна, но смотрела она не на пирс, а в небо.

Над ними кружила целая стая чудищ, такая плотная, что она затмила солнце не хуже штормовой тучи. А затем они все разом спикировали вниз.

Глава 2

Напоминающие чаек чудища обрушились на деревню, нападая на всё, что движется. Они пикировали и пронзительно пищали, породив взмахами двух пар крыльев целую пылевую бурю. Хозяева лавок с криками прятались внутри, а моряки, ища спасения, сигали в холодную воду. Овцы ринулись по дороге прочь, переворачивая и топча ящики, столы, тачки – всё, что оказывалось у них на пути.

Баркли и Руна нырнули под борт вынесенного на берег корабля.

БАМ! БАМ! БАМ! БАМ! – забили по доскам острые клювы чудищ, пронзая их насквозь. Баркли едва успел отпрыгнуть, иначе его бы тоже проткнули.

– Что это за чудища?! – прокричал он, закрывая руками глаза от поднятого песка. – И почему они напали на бесполеземский город?!

Чудища иногда разоряли курятники Занудшира, но он никогда ещё не видел такой полномасштабной атаки.

– Это шлёклювы, – ответила Руна. – И я не очень представляю, почему они здесь. Ладно один или два… но сотни? Найди Тэджа и Виолу, нужно защитить деревенских.

Сама она метнулась к воде и развела руки в стороны. Из залива в небо поднялась гигантская ледяная волна, заморозив с дюжину попавших в неё шлёклювов. Баркли восхищённо разинул рот. Они путешествовали вместе уже несколько недель, но он ещё ни разу не видел её чудищ или чтобы мастер пользовалась магией, а сейчас кончики её пальцев мерцали, будто окружённые облачками ледяной крошки.

Руна двигалась так быстро, что за ней едва можно было уследить. Уклоняясь и отпрыгивая от атак четырёхкрылых птиц, она добралась до кромки воды, её кольчуга засияла, как рыцарские доспехи, и Руна прикрыла убегающих по пляжу моряков ледяным туннелем…

Шлёклюв хлестнул крылом Баркли по груди, и тот, охнув от неожиданности, рухнул спиной на песок. ВШУХ! – шлёклюв едва не пронзил его длинным клювом, но Баркли успел откатиться. ВШУХ! – на этот раз чудище попало по шарфу, и голову Баркли дёрнуло вниз.

– Отгх!.. Эй!.. Стгх!..

Баркли попытался вырваться, но шлёклюв дико забился, его полностью белые глаза вращались в глазницах как безумные. Шарф натянулся, душа Баркли. Наконец он вытянул руку к шлёклюву и подумал: «Ветер!» Вырвавшаяся из его ладони воздушная спираль отбросила чудище.

Жадно хватая ртом воздух, Баркли вскочил и бросился на поиски друзей. Он быстро заметил Виолу: та съёжилась у кормовой части корабля, оберегаемая Митзи. И хотя Митзи была ещё совсем маленьким драконом – детёнышем, если точнее, – и шлёклювы заметно превосходили её в размерах, но они уступали ей в ловкости. Дракон молнией носился по воздуху, и ни одно дикое чудище пока не преуспело в попытке клюнуть его в серебристые крылья или схватить за перья на хвосте.

Виола магией призвала в ладони сгустки света, и от их мигания у Баркли даже слегка закружилась голова. Но на шлёклювов это, похоже, не подействовало, скорее наоборот: они ринулись к ней, как мотыльки, привлечённые огнём лампады. Виола завизжала и, потеряв равновесие, упала на пирс.

– Виола! – рванул к ней Баркли, ветром расчищая себе дорогу.

Она тяжело привалилась к нему. Митзи опустилась ей на плечо.

– Я не понимаю! – пропыхтела девочка. – Эти шлёклювы будто не в себе! С чего им…

– Не знаю, – ответил Баркли. – Но нам нужно найти Тэджа.

Он глянул в сторону загона для овец, где в последний раз видел ученика. Но Тэдж будто испарился.

– Скорее, – призвал Баркли, беря Виолу за руку, и они побежали к деревне. Митзи полетела следом.

Улицы Нигденкса теперь были засыпаны песком, перьями и осколками разбитых окон. Его жители отбивались от чудищ мётлами и удочками, пока шлёклювы продолжали дырявить стены их домов и другие поверхности.

– Вон он! – Виола указала за поворот, где Тэдж, прижатый к стене, сражался граблями с двумя шлёклювами.

Баркли отшвырнул птиц порывом ветра, попутно сорвав часть черепицы с соседних домов.

– Грабли? – накинулась Виола на Тэджа. – Ничего умнее не придумал?

На них спикировал новый шлёклюв. Грабли заискрили золотом, и Тэдж с громким треском стукнул ими по птице. Та со вскриком порхнула назад в небо.

– Они металлические, а потому проводят электричество, – пояснил Тэдж. Его чудище нэтермара представляло собой гигантскую электрическую миногу, благодаря чему он мог управлять водой и вызывать молнии.

Правда, ранить чудищ было не так-то просто, и они быстро исцелялись, поэтому Тэдж своим ударом добился лишь одного: шлёклюв очень и очень разозлился. Птица снова метнулась к ним, визгливым криком призвав себе в подмогу дюжину собратьев.

– Нас сейчас в шашлык превратят! – прохрипел Баркли.

– Нужно где-нибудь спрятаться, – Виола пихнула мальчиков в спины. – Вперёд! Шевелитесь!

Они побежали по широкой улице. Тэдж свернул к ближайшей двери и забарабанил по створке:

– Впустите нас!

Но никто не отозвался.

Магия Баркли наделяла его феноменальной скоростью, и ему бы не составило труда скрыться от птиц, но он не мог бросить Виолу и Тэджа. Поэтому он остановился посреди мощёной дороги, развернулся лицом к птицам, вскинул перед собой руки и сконцентрировался. «Ветер!»

В этот раз он призвал вихрь, что закрепился концом на земле и вытянулся вверх расширяющейся воронкой смерча. Она засосала в себя всех оказавшихся поблизости шлёклювов и вышвырнула их назад в небо. Но хотя опасность миновала, вихрь не спешил рассеиваться. А Баркли не мог его заставить.

Да, он умел призывать ветер, но тот по своей природе был неподконтрольной стихией, а чем мощнее магия, тем труднее её подчинять. Баркли осыпало обломками черепицы, осколками раковин и песком, вынудив его зажмуриться. Порывы были такой силы, что едва не сбили его с ног, и ему пришлось опуститься на колени. Казалось, сама земля содрогается. Сзади с грохотом что-то повалилось.

Прошла почти целая минута, прежде чем вихрь наконец стих и Баркли приоткрыл глаза. В домах вокруг, и без того исколотых клювами чудищ, теперь отсутствовали целые доски, большинство крыш тоже снесло. Всю улицу засыпало обломками и мусором, лишь там, где сидел Баркли, было чисто, как в глазу бури. О стае шлёклювов напоминали лишь редкие далёкие крики.

Но о том, что Нигденкс в безопасности, говорить пока ещё было рано.

– Берегись! – заорал Тэдж, и Баркли, обернувшись, увидел летящего прямо на него последнего шлёклюва.

Прямо перед Баркли что-то вспыхнуло – огонь!

– Что за!.. – он отшатнулся при виде выросшей между ним и шлёклювом огненной стены. Чудище испуганно каркнуло и улетело прочь, после чего огонь погас.

– Ты в порядке? – спросил кто-то.

Из проулка вышли двое: изнурённого вида мужчина с блестящим от пота бледным лицом, в изодранной рубашке и с мазком подсохшей крови на заросшей щетиной щеке и мальчик, на вид не старше Баркли, кудрявый блондин с поразительно светлым лицом – Баркли никогда ещё не встречал людей с таким оттенком кожи, похожим на маринованную капусту. Выражение его лица, наполовину скрытое высоким воротником шубы, было мрачным. Над кончиками его пальцев колыхались огоньки, пока он не стиснул их в кулак, гася пламя.

Эти двое только что спасли его, но Баркли, ещё не отошедший от потрясения, смог лишь дрожащим голосом спросить:

– К-кто вы такие?

– Такие же чудологи, как и вы, что, надеюсь, делает нас друзьями, – приветливо улыбнулся мужчина. – Разрази меня пламя, что эта улица тебе сделала? Никогда не видел ничего ужаснее, не говоря уже об этом помёте… Да я шучу! Хорошо, что вы не пострадали.

Баркли не мог согласиться. Свитер Тэджа был продырявлен в нескольких местах, из пучков на голове Виолы торчали перья и сучки, а на щеке самого Баркли ныл порез от какого-то обломка.

Виола округлила глаза:

– Но… вы ранены!

Проследив за её взглядом, Баркли увидел, что изорванная рубашка на боку мужчины пропиталась кровью.

– А, это? – мужчина со смешком вытер кровь, явив не открытую рану, а два круглых шрама, но они выглядели старыми, точно не сегодняшними. – Я владею целительной магией. К сожалению, непосредственно в бою от неё мало толку.

– Значит, это ты спас Баркли, – обратился Тэдж к мальчику, чья рука теперь была перемазана в саже. – И заодно вызвал землетрясение.

– Землетрясение? Я ничего не почувствовал, – мужчина с недоумённым видом склонил голову набок, после чего хлопнул мальчика по плечу. – Яша применил огненную магию. Вновь обставил своего мастера… что уже вошло у него в привычку.

Мальчик Яша лишь отмахнулся, как будто подобная демонстрация мощной магии была для него в порядке вещей.

– Мне просто повезло, что я тебя заметил.

– Но что вы делаете в Бесполеземье? – спросил Баркли.

– Мы только прибыли, – ответил мужчина. – Мы пытаемся вернуться в Море. Орла упоминала, что после нашего отъезда ситуация только усугубилась, и вот тому подтверждение! Чтобы целая стая шлёклювов терроризировала бесполеземское поселение – это уму непостижимо!

Похоже, с какими бы проблемами ни столкнулась главная чудолог Моря, она призвала на помощь не одну Руну.

Но прежде чем Баркли сумел уточнить, о какой «ситуации» шла речь, Виола подняла глаза к тёмному небу и сказала:

– Шлёклювы улетели. Нужно найти Руну.

– Руну? – Мужчина слегка нахмурился. – Вы же не имеете в виду Руну Расгар, Сумеречного Клыка?

– Да, она наш мастер, – объяснила Виола. – Идёмте с нами. Познакомитесь с ней.

Все вместе они вернулись к пляжу, где под прохладными лучами позднего солнца таяли творения ледяной магии Руны. Сама Руна ругалась с одной из местных на пирсе, точнее, кричала в основном последняя. Заметив их, Руна беззвучно позвала Тэджа.

Тот закатил глаза:

– Она плохо знает язык. Я сейчас.

Он оставил их дожидаться на краю деревни. После нападения шлёклювов дырок в Нигденксе стало больше, чем в тёрке для сыра. Половина лодок медленно тонула, а перепуганные овцы снесли почти все заборы.

– У тебя кровь идёт, – сказал мужчина Баркли и принялся рыться в своих бесчисленных карманах и рюкзаках, забитых чем-то под завязку. – Нет, лечи-молоко тут не подойдёт… О, мой удобный ножичек, а я везде тебя искал… Хм, двари, антидоты, трубка для подводного плавания и… Ага! Я знал, что у меня ещё оставалось!

Он с победоносным видом выудил откуда-то склизкий кусочек серебристой водоросли и приклеил его на щёку Баркли. От него пахло квашеной капустой.

Виола захихикала.

– Ты не против, если я тебя подлечу? Это займёт всего минутку, – пообещал мужчина, хотя Баркли предпочёл бы, чтобы его мнение спросили прежде, чем на лицо шлёпнули обрывок ламинарии. Чудолог поднёс ладонь к его щеке, и Баркли почувствовал, как по коже разливается приятное, успокаивающее покалывание.

– О, э-эм, спасибо, – поблагодарил он.

– Не за что! Мы, чудологи, должны присматривать друг за другом.

Пока мужчина его лечил, Баркли наблюдал за продолжающимся на пирсе спором, к которому присоединился Тэдж. В отличие от Руны, он не стал сдерживаться и немедленно заорал в ответ.

– Как думаете, у них всё нормально? – спросил Баркли.

Мужчина усмехнулся:

– А ты тоже всегда орёшь на собеседника, чтобы подчеркнуть ваше взаимопонимание?

– Но мы спасли Нигденкс от шлёклювов! – возмутилась Виола. – Они должны быть нам благодарны.

– А-а, боюсь, это так не работает. Но… хорошая новость! Твоя щека снова цела. Повезло, что у меня оставалось немного маринованного грязебоя. С ним и моей магией лучшего исцеления ты бы днём с огнём не сыскал.

– Спасибо, – повторил Баркли. – Но можно… это… снять?

Он безуспешно попытался отодрать со щеки склизкий кусочек грязебоя.

– Э-эм, не в ближайшие часы. Может, дни…

– Дни? – переспросил Баркли.

Хихиканье Виолы перешло в откровенный хохот, даже Яша улыбнулся.

– Он сам отвалится, когда придёт время. О, ну всё, держитесь теперь…

К ним направлялась разгневанная женщина, спорившая с Руной и Тэджем. Подойдя, она три раза ткнула пальцем в грудь Баркли, и, хотя ему не было больно, он невольно сглотнул: женщина была крупной и вела себя агрессивно, а Баркли даже на свои одиннадцать лет не выглядел.

– Я вас не понимаю! – сказал он, но за её криками его никто не услышал.

Тогда женщина, не обращая внимания на протесты Виолы и мужчины, схватила Баркли за запястье и потащила назад вглубь проулка.

– Н-не знаю, в чём дело, – забормотал, оправдываясь, Баркли, – я лишь хотел прогнать шлёклювов! Я защищал вашу деревню…

Он осёкся, увидев, куда женщина его вела: к полностью разрушенному дому, превращённому в гору обломков. Она продолжала кричать, но Баркли ничего не слышал. В памяти всплыли воспоминания о фестивале в Занудшире, когда его магия вышла из-под контроля и уничтожила гордость города – часовую башню. Для него это стало одним из худших моментов в жизни, когда все, кого он знал, разом от него отвернулись.

А теперь это?

Но даже если дом разрушил именно он, сейчас всё было иначе, не как в Занудшире. Ведь он спас Нигденкс. Но обступившая его разъярённая толпа так не думала. Все кричали на него, и, хотя Баркли не понимал ни слова, он всё равно задрожал под этим свирепым шквалом.

– Его вина? – заспорил Тэдж с другим жителем через дорогу. – Да если бы не он, вся ваша жалкая деревня сейчас бы выглядела точно так же!

На памяти Баркли, Тэдж ещё никогда за него не заступался, но сейчас он был слишком расстроен, чтобы испытать благодарность. Потому что Тэдж был прав. Жители Нигденкса должны были сказать ему спасибо, но вместо этого их недоверие к чудологам, скорее всего, только усугубилось.

Что-то ударило Баркли по спине, и, опустив взгляд, он увидел покатившееся по земле гнилое крабовое яблоко. Кто-то бросил им в него, совсем как в Занудшире.

Толпа расступилась, пропуская Руну.

– Идёмте. Нам явно тут не рады. И нам ещё нужно найти транспорт до Моря, пока этот шторм не налетел.

Даже если у деревенских были в запасе другие гнилые фрукты, они не осмелились швыряться ими в Баркли, пока тот шёл рядом с Руной. Она отвела его, Виолу и Тэджа назад к пляжу, где на пирсе их ждали чудолог с Яшей.

– Выше нос, парень, – сказал мужчина Баркли. – Ты справился с целой стаей, чего мне бы ни за что не удалось.

– А вы кто? – спросила Руна, внимательно всматриваясь в мужчину, будто пыталась вспомнить, где могла его видеть.

– Эдвин Ласк, – элегантно взмахнул он одной рукой, представляясь, а второй придерживая обрывки рубашки. – А это мой ученик Яша Робинович. Мы тоже ищем транспорт до Моря. – Он глянул вверх, на быстро растекающиеся по небу тёмные тучи. – Хотя погода, похоже, к тому не располагает.

– Вы знаете морской язык? А то у него проблемы с дипломатией, – Руна бросила недовольный взгляд на Тэджа.

Тот возмущённо насупился.

– Боюсь, моих познаний хватит разве что на заказ в таверне, – ответил Эдвин.

– Пойдёт, – проворчала Руна и, дав ему знак следовать за ней, потащила Тэджа за рукав свитера дальше по пирсу.

Баркли с тоской уставился в воду. Может, если бы он лучше контролировал свою магию, ему бы удалось изменить отношение местных к чудологам. С другой стороны, занудширские прогнали его, хотя он прожил там всю жизнь. Что, если его мечтам было не суждено осуществиться?

– Ой, да не куксись ты так, – заметила его понурый вид Виола. – Эти бесполеземцы ни за что бы тебя не поблагодарили, что бы ты ни сделал.

– Я считаю, у тебя очень мощная магия, – совершенно серьёзно сказал Яша. – Ты давно в учениках?

– С середины зимы, – вместо него ответила Виола, но Баркли был не против: сейчас он был не в настроении болтать. – А ты?

– Около года. Я начал, когда мне исполнилось одиннадцать.

– О! А я начала… – Виола оборвала себя на полуслове и неловко кашлянула. Прежде чем она стала ученицей Руны, у неё был другой мастер – Сирил Харлоу, злейший конкурент Руны. Но Сирил исключил Виолу, и для неё это была больная тема. – В смысле, ты наверняка знаешь и умеешь куда больше нашего. Меня, кстати, зовут Виола. Виола Дюмон. А это Баркли Торн…

– Дюмон, как Леопольд Дюмон? Верховный чудолог?

Виола смущённо кивнула:

– Он мой папа, да.

– Я слышал, у него три чудища мифического класса, – с сомнением протянул Яша. – Это правда?

«Он вообще моё имя услышал?» – подумал Баркли, стараясь не обижаться. Понятно, что Виола была куда более интересной персоной: её отец стоял во главе всех чудологов, а Баркли был простым мальчиком из Бесполеземья, едва способным применять магию, не круша всё вокруг.

Оставив их болтать в своё удовольствие, он плюхнулся на песок. Больше всего на свете сейчас ему хотелось побежать с Корнем, так быстро, что они станут едины с ветром и все проблемы останутся позади. Но с Нигденкса хватит потрясений на один день.

Вдруг кто-то похлопал его по плечу. Баркли обернулся. Позади него стояла старая женщина с лицом, похожим на волнующееся море: всё в бугорках и морщинах. Своей вязаной шапкой она напомнила ему миссис Гавенер из Занудшира.

Баркли внутренне напрягся, приготовившись к новой порции криков и обвинений.

Но вместо этого она протянула ему раковину вроде той, что сжимал в пальцах рыбак.

– Простите. Я… я лишь хотел помочь, – сказал ей Баркли, хотя едва ли она его понимала.

Старушка улыбнулась и вложила раковину ему в руку. Как подарок.

– Спасибо, – поблагодарил Баркли, хотя и знал, что как оберег она была бесполезна. Но эту раковину подарила ему жительница поселения, очень похожего на Занудшир, и это делало её невероятно ценной.

Старушка хотела что-то сказать, но, заметив приближающихся Руну, Эдвина и Тэджа, поспешила прочь.

– Хорошая новость, – сообщила Руна. – Мы нашли того, кто согласился отвезти нас к Манси.

– А плохая новость – что его голова ещё дырявее, чем эти лодки, – буркнул Тэдж.

За их спинами возник незнакомый мужчина – очень высокий и с напоминающим попугая чудищем на плече, чьи блестящие алые перья были точно в тон его рыжей бороде.

– Приветствую! – наклонился мужчина к Баркли, который едва доставал ему до груди. – Как я понимаю, у нас тут скопились чудологи в поисках судна. – Он улыбнулся, качнув зажатой между зубами деревянной трубкой. – Так уж вышло, что я сам чудолог. И я обожаю вести корабль в шторм.

Глава 3

Час спустя Баркли протягивал Яше деревянное ведро, пока того выворачивало наизнанку за борт «Беалах», корабля средних размеров с потрёпанными и сереющими парусами, сшитыми из нескольких кусков разных тканей. Беалах, она же говорун, – то самое напоминающее попугая чудище, – сидя у Яши на макушке продекламировала лимерик:

Мальчик один на корабль взошёл,

Не зная, сколь путь его будет тяжёл.

С зелёным лицом,

В обнимку с ведром,

Он точно другую б судьбу предпочёл.

Баркли попытался согнать птицу, но та не удостоила его и взглядом.

– Простите Беалах, – сказал капитан, стоя у штурвала на верхней палубе. Корабль был большеват для всего одного моряка, но капитан был таким огромным, что вполне мог сойти за две дополнительные пары рабочих рук. – Она всегда грубит детям. Уж очень их не любит.

Беалах, словно в подтверждение его слов, принялась клевать Яшу за уши.

– Уйди, – проворчал он, замахнувшись.

Беалах перелетела на плечо хозяина. Яша схватил предложенное ведро и склонился над ним, содрогаясь от нового приступа морской болезни, затем простонал едва слышное «спасибо», и Баркли, решив оставить его наедине с ведром, ушёл на нос к Корню. Тот, вывалив язык, щурился на морской ветер, раздувающий его густую чёрную шерсть.

– Ну как ты, дружище? – обратился к нему Баркли и, облокотившись о перила, почесал люфтхунда за ухом. Вся радость от первого грандиозного путешествия оказалась отравлена воспоминаниями об обозлённых деревенских жителях. С его изгнания из Занудшира прошёл целый сезон, и рана на сердце успела зажить, но сегодня с неё будто содрали корку.

Почуяв его грусть, Корень ткнулся носом Баркли в бок, задев лежащую в кармане раковину. Баркли вытащил её и задумчиво уставился на бесполезный подарок, не имеющий ничего общего с настоящими оберегами. Ей было самое место на дне.

– Ты так и таскаешь с собой эту раковину? – насмешливо ухмыльнулся Тэдж. Они с Виолой сидели на палубе.

Баркли торопливо убрал её в рюкзак.

– Я не… Я просто пока ещё её не выбросил.

Но он это сделает, как только они доберутся до Моря.

Тэдж на этом не успокоился и, переведя взгляд на Виолу, гаркнул:

– Сколько можно в неё пялиться? Я думал, ты давно уже её дочитала!

Виола подняла глаза от своего экземпляра «Журнала путешественника об опасных чудищах» Конли Мёрдока, чудолога, прославившегося захватывающими и рискованными экспедициями по изучению могущественных чудищ. Так, например, однажды он оседлал птеродрагина, а в другой раз помог акуле-крюку, страдающей от зубной боли. Но в итоге все эти дикие выходки привели его к гибели. Прошлым летом, после того как его предал напарник Сорен Рейкер, Конли канул в пасть Лохмордры, легендарного чудища Моря.

А ещё Конли Мёрдок был отцом Тэджа.

– Я прочла её всего пару раз, но мне ещё столько всего нужно запомнить, столькому научиться, если я хочу когда-нибудь быть избранной на должность Верховного чудолога, – ответила Виола. – Но я уберу её, если тебе это не по душе.

– Мне всё равно, – заявил Тэдж и, обхватив руками колени, хмуро уставился на воду.

Баркли тоже, пожалуй, стоило вернуться к учебнику, что дала ему Руна, называвшемуся «Девять ключевых событий истории чудологов (произошедших на самом деле!)» за авторством Груши Дудник. Но сейчас ему было не до уроков, поэтому он последовал примеру Тэджа и устремил взор за борт, гадая, когда серые воды залива наконец сменятся Морем.

Перед ними остановилась проходящая мимо Руна и упёрла руки в бока:

– Чем валяться без дела, как кучка приматоленивцев, взялись бы за тренировку. Вы неплохо проявили себя, защищая Нигденкс от шлёклювов, но ваша магия способна на большее.

Баркли встрепенулся, воодушевлённый обещанием магического урока.

– Виола, – перевела взгляд на девочку Руна. – Твои трудности сегодня объясняются тем, что у тебя нет опыта отражения атак сразу нескольких быстро движущихся объектов.

Виола сглотнула и принялась нервно теребить значки:

– Я… Всё было не так уж плохо. Я могла…

– На данном этапе ты умеешь призывать свет в ладони, – продолжила мастер, не обратив внимания на её смущённое лепетание, – но лишь в концентрированных дозах. Тебе пока плохо даётся освещение целой комнаты или пространства, и твоих сил хватает всего на пару минут. Поэтому тебе предстоит поработать над выдержкой, и тогда вскоре ты сможешь поражать все ближние объекты одновременно, а не по одному за раз.

Виола, взяв себя в руки, убрала «Журнал путешественника» в рюкзак и решительно кивнула:

– Хорошо.

– Тэдж, – обратилась к мальчику Руна. – Ты…

– С чего мне тренироваться? – перебил он. – Я и так сильнее всех здесь.

Брови Руны взлетели вверх.

– Забавно. А я думала, это я сильнее всех здесь.

Тэдж скрестил на груди руки, и Баркли фыркнул. Все трое прекрасно знали, что Руна была права.

– Ты свободно владеешь водной магией, – вернулась она к лекции, – но, чтобы применять электрическую, тебе необходим проводник. Поработай над тем, чтобы научиться порождать искры без помощи воды или металла. Начни с пальцев. Расположи их вот так, – она повернула ладони таким образом, чтобы её вытянутые указательные пальцы смотрели друг на друга, но между ними оставался маленький зазор. – И постарайся…

– Да, да, я понял, – Тэдж встал и побрёл в противоположный конец корабля.

– То, что я знаю его с пелёнок, не даёт ему права говорить со мной в таком тоне, – покачала головой Руна и повернулась к Баркли. – Теперь ты. Твоё задание будет немного иным. Тебе нужно поработать над контролем. Тогда ты сможешь останавливать свою магию до того, как она устроит подобие сегодняшнего разноса.

– Но ветром невозможно управлять! – Баркли понимал, что грубит ей, почти как Тэдж, и ему в принципе было несвойственно спорить на повышенных тонах со взрослыми, но он ничего не мог с собой поделать. – Я хочу сказать… я не думаю, что это возможно. Ветер не похож на свет, или воду, или лёд.

– Всем чудологам приходится учиться контролировать свою магию. А на это нужно время. – Руна обвела взглядом корабль, подхватила с палубы пробку от бутылки и протянула ему: – Возьми. Попробуй приподнять её над ладонью и удерживать с помощью ветра.

– Н-но ветер же не стоит на месте! – изумился Баркли. – У меня ни за что не получится!

– Стала бы я давать тебе невыполнимые задания? – многозначительно спросила Руна.

– Нет, но…

– Стала бы я давать тебе задание, если бы не считала, что оно тебе по силам?

Баркли вздохнул:

– Нет.

– Тогда за работу. Надвигается шторм.

Облака над ними сменили серый цвет на тёмно-фиолетовый, превратив небо в сплошной свежий синяк. Волны вокруг тоже стали выше и пенистее.

Раздражённый, хотя он ещё даже не начал тренировку, Баркли ушёл на верхнюю палубу, где на деревянной скамье, укрытый шерстяным одеялом, спал Эдвин. Нападение шлёклювов сильно его вымотало.

Баркли сжал в кулаке пробку. Он пока ещё был уверен, что воздушная магия была слишком дикой, чтобы её можно было контролировать, но, если это всё-таки было не так, получалось, жители Нигденкса обозлились на него за дело, а он сам был никудышным учеником стража, да и вообще любого чудолога.

Он обернулся, чтобы проверить, как справляются Виола и Тэдж. Виоле удалось расширить свои магические световые лучи до небольшого купола, а между пальцами Тэджа уже трещали искры.

Баркли перевёл взгляд на Корня, составившего ему компанию на палубе, и нерешительно спросил:

– Думаешь, у меня получится?

Корень гавкнул и повернулся вокруг своей оси. Баркли, подавив нервозность, призвал магию и приказал ветру подхватить с его ладони пробку, чтобы та повисла в воздухе.

Вместо этого её снесло в сторону, и она поскакала по доскам.

– Не повезло, – прокомментировал капитан, пока Баркли гонялся за пробкой.

Он кивнул, пристыжённый, что у его неудачи был зритель. Но призывать ветер он тоже научился далеко не сразу. Умение всегда приходит с опытом.

Но и вторая попытка оказалась не лучше. А во время третьей пробка улетела так высоко, что Баркли едва успел поймать её у самого борта, прежде чем она ухнула в море.

А Беалах тем временем завела новый лимерик:

Ох, как тяжко быть этим мальчишкой!

Он так долго возился с той крышкой.

Пока подругу окружало сиянье,

А друг разил молниями на расстояньи,

Его дар был, похоже, пустыш…

– Беалах! – рявкнул капитан. – Веди себя прилично. – Он повернулся к зардевшемуся Баркли: – У тебя мудрёная магия, вот и всё. Что у тебя за чудище?

Корень горделиво приосанился, когда понял, что говорят о нём.

– Люфтхунд, – ответил Баркли.

– Основной класс?

Чудологи делили всех чудищ на пять классов, в зависимости от их редкости и уровня магической силы.

– Вообще-то Корень относится к мифическому классу, – уточнил Баркли. К мифическому причисляли самых могущественных чудищ, не считая шестёрки легендарных. Капитан наверняка считал, что, раз какой-то ученик был не способен контролировать свою магию, его чудище должно было относиться к основному, а может, даже к классу компаньонов.

Но капитан восхищённо присвистнул:

– Впечатляет, особенно в твоём-то возрасте. Хотя чему я удивляюсь, у тебя же сама Сумеречный Клык в учителях. Беалах относится к компаньонам, а мне для получения гильдийской лицензии в юности катастрофически не хватило усердия. – Он протянул ему руку для пожатия. – Меня звать Улик О’Хара. Перевожу товары с материка на острова Моря.

– И на остров Манси тоже? – спросил Баркли, вспомнив упомянутое Виолой название столицы Моря.

– Так точно, сэр. Манси, Данси, Коуд, Глэннок – да вообще на все, если подумать. Но конкретно сейчас мы направляемся к Манси.

Баркли про себя задался вопросом, почему Тэдж счёл, что Улик не в своём уме. Он ничего такого не заметил.

– Долго ещё до него? – спросил он.

– Часа три, как только мы перейдём Смену.

– Смену?

– Начало Моря. Должна быть уже скоро… А! Вон она!

Улик указал вперёд, и по спине Баркли пробежал холодок, когда он собственными глазами увидел, о чём говорил капитан.

Посреди водной глади тянулась невидимая пограничная линия. По одну её сторону – где они плыли сейчас – вода была зеленовато-серой, а волны хоть и нахлёстывали, но явной опасности не представляли. Но по другую вода была такого тёмного оттенка синего, что казалась чёрной, а пенистые гребни волн взмывали и опадали, как под дыханием гигантского существа, скрывающегося под поверхностью. Сердце Баркли в страхе затрепетало.

Яша, лежащий грудью на перилах основной палубы, поднял голову и застонал.

– Повремени пока с тренировкой, – посоветовал Улик Баркли. – В Море всегда болтает, а с этим штормом мне может понадобиться помощь.

– Хорошо, – пискнул Баркли. Стоило догадаться, что Море будет выглядеть не менее зловеще, чем Лес, и он поёжился, наблюдая за спорым продвижением «Беалаха» к чернильной воде. Волны били по бокам судна, вызывая в памяти сцены из приключенческих книг с тонущими в бурю кораблями, но у Баркли никогда и мысли не возникало, что он может разделить судьбу их экипажей.

Улик подтолкнул Баркли и Корня своими массивными ладонями, подводя их под паруса:

– Стойте здесь. Будете помогать нам своей ветряной магией. И ты… девочка с драконом!

Виола прервала тренировку с Митзи и возмущённо закричала:

– Меня зовут Виола!

– Скоро стемнеет, так что встань на носу. А ты… Хмурняш!

Тэдж, сообразив, кого Улик имеет в виду, ещё сильнее нахмурился:

– Не называйте меня…

– Следи за чудищами. Шторм многих раззадоривает. А ты, э-эм… Тошный.

Яша вытер рот рукавом, словно был полон решимости сражаться, несмотря на зелёный оттенок физиономии.

– Ну, не заблюй мне всю палубу, – после недолгой паузы в итоге сказал ему Улик. – А вы, Леди Клык, вы можете…

Руна одарила капитана таким убийственным взглядом, что Баркли поразился, как тот не обратился ледяной глыбой.

– Не вам мне приказывать. Но я буду настороже.

Улик от её тона будто съёжился на несколько дюймов и пролепетал:

– Х-хорошо, мэм.

Они едва успели занять обозначенные позиции, когда «Беалах», опасно качнувшись, пересёк Смену и вышел в Море.

Глава 4

В одно мгновение атмосфера плавания изменилась. Волны, и до этого хлещущие по кораблю, стали намного яростнее, так что корабль замотало вперёд-назад, как маятник. Незакреплённые ящики и брезентовые мешки покатились и заскользили по доскам центральной палубы, вынуждая Тэджа и Яшу лавировать между ними. Баркли, чтобы удержаться на ногах, вцепился в перила, и от солёных брызг у него немедленно защипало глаза.

Корень заскулил, и Баркли поспешил вернуть его в метку.

– Держитесь! – гаркнул Улик и, утробно захохотав, раскрутил штурвал.

«Беалах» взлетел по высокой волне, и у Баркли сердце ухнуло в пятки, когда нос корабля, преодолев гребень, резко опустился. Возможно, мнение Тэджа об Улике было не таким уж ошибочным.

Над ними прогремел раскатистый гром, похожий на урчание голодного желудка. Метка Баркли кольнула, будто он нуждался в дополнительном напоминании об опасности их положения.

– Паруса, мой мальчик! – закричал Улик.

Баркли, мёртвой хваткой держащийся за перила, не догадывался, что капитан обращается к нему, пока тот не потряс его за плечо. Утвердив ноги для лучшего равновесия, Баркли осторожно отпустил перила и поднял глаза к парусам, щурясь от ревущего ветра и хлещущих по лицу полос.

Он поднял руки и уже приготовился призвать ветер, но перед глазами встал разрушенный дом в Нигденксе. Если магия Баркли снова выйдет из-под контроля, им всем конец.

– Ну же! Давай! – рявкнул Улик.

С выпрыгивающим из груди сердцем Баркли крепко зажмурился и подумал: «Ветер!» Из его ладоней вырвались два мощных порыва, надув паруса. Да так, что корабль рванул вперёд, как выпущенное из пушки ядро. Виола завизжала. Баркли врезался в Улика, что по ощущениям оказалось сравнимо с ударом о кирпичную стену. Скамейка, на которой всё ещё каким-то чудом спал Эдвин, заскользила от левого борта к правому, но чудолог продолжил храпеть как ни в чём не бывало.

Руна поднялась на квартердек к Улику и Баркли:

– Если шторм усилится, лучше будет развернуться…

– Развернуться? «Беалах» переживал и не такое! И, как видите, он всё ещё на плаву! – заявил Улик, и живая Беалах на его руке согласно крякнула. Затем капитан расправил плечи и с безумным блеском в глазах заорал: – Держитесь!

«Беалах» перемахнул через ещё один гребень, и Руне пришлось схватиться за край борта, чтобы не упасть.

– Послушайте! Если мы сейчас повернём назад, то можем успеть добраться до Нигденкса и…

– Эй! Хмурняш! – игнорируя её, закричал Улик Тэджу и указал вперёд: – Займись!

Баркли прищурился, пытаясь рассмотреть, о чём он говорит. Бурлящие воды на секунду рассёк огромный чешуйчатый хвост.

– Что это было? – перепугался Баркли. – Акула?

Улик усмехнулся:

– В этих водах вдосталь чудищ пострашнее акул. Это сланнтрамор – бронекит, иначе говоря. Он нас не тронет, если мы не тронем его. Но присматривай за ним, слышишь, Хмурняш?

– Только если вы перестанете меня так называть! – огрызнулся Тэдж. Тем не менее он встал у носовой фигуры в виде деревянного говоруна.

Внезапно воду прорвал высоченный гейзер, забрызгавший всю палубу. Баркли со смесью восторга и ужаса смотрел, как гигантская туша сланнтрамора выпрыгивает из глубины. Он ещё никогда не видел таких огромных чудищ – бронекит был даже крупнее напоминающих деревья штиервурмов, обитающих в Лесу. Всё его тело покрывали тысячи чешуйчатых пластин, переливающихся на свету, как перламутр.

Восхищение Баркли было недолгим.

– Так, а вот это уже нехорошо, – выдохнул Улик.

Падение сланнтрамора назад в воду породило огромную волну, окатившую корабль. Ботинки и штаны Баркли моментально промокли, пустые ящики на палубе закачались, как мочёные яблоки в бочке.

А хуже всего было то, что следом в тучах снова оглушительно громыхнуло и небеса разверзлись сплошной стеной дождя.

– Нам бы пригодился свет, – громогласно заявил Улик, перекрикивая шум бури.

Виола, поняв намёк, развела руки в стороны, и из её ладоней вырвались пучки света, окутавшие всё судно.

Баркли разинул рот: как Виоле удалось так быстро этому научиться?

– Подбавь ветерку, – глянул на него Улик.

Но новая попытка Баркли ни к чему толковому не привела: «Беалах» слегка ускорился, но при этом так сильно накренился, что зачерпнул много воды из очередной волны. Тэдж магией выплеснул часть её с палубы, но такими темпами и в таком шторме они точно рано или поздно утонут.

– П-простите, – извинился Баркли, стуча зубами от холода. – Я стараюсь! Я не знаю, почему…

– Неважно, главное – не останавливайся, – призвал Улик и кивнул на беспробудно спящего Эдвина: – Он что, умер?

– Он просто спит, – ответил Яша, стоящий у лестницы на квартердек с ведром в руках. – Так работает его целительная магия. Он был ранен во время нападения шлёклювов, и теперь несколько часов его и пушкой не разбудишь.

– Да уж, очень полезный навык, – проворчала Руна.

– Я могу помочь: подсветить, как Виола, огненной магией или…

– Так не болтай попусту! – перебил Улик. – Взбирайся скорее к нам!

Яша поднялся по ступенькам. Заметив ёжившегося Баркли, он скинул с себя шубу:

– На. Возьми. Она водонепроницаемая.

– А тебе не будет холодно? – заколебался Баркли, не привыкший к одолжениям. Особенно от тех, кто всё плавание мучился морской болезнью.

– Мне никогда не бывает холодно, – Яша сунул Баркли шубу и, пока тот благодарно её надевал, вызвал в ладонь пламя. Несмотря на дождь, от него ощутимо повеяло теплом. – Теперь послушай меня: чтобы контролировать магию, ты должен сначала взять под контроль себя. Подумай о том, что дарит тебе покой. И затем…

– Эй! Не стой без дела! – прикрикнул Улик на юного чудолога. – Если не можешь нас ускорить, хватай ведро и помоги Хмурняшу вычерпывать воду с палубы.

Яша с серьёзным видом кивнул Баркли, словно искренне верил, что у того всё получится, затем добрёл по воде до кормы и принялся черпать и выплёскивать за борт воду. Но ему явно всё ещё было нехорошо, потому что уже после второго опорожнённого ведра он внезапно прервался и склонился над ним, содрогаясь в приступе тошноты.

Баркли сделал глубокий вдох, надеясь, что это поможет ему собраться с мыслями, но лишь набрал полный рот дождевых капель, да и о каком успокоении могла идти речь, когда вокруг них была одна вода? Поэтому он решил последовать совету Яши. Что дарило ему покой?..

Первым, что пришло на ум, стали грибы. «Пуговичники. Чага. Траурный сморчок…»

Баркли мысленно себя одёрнул: речь шла о магии, а не о собирании грибов. Он никогда не станет хорошим чудологом, если не перестанет думать как бесполеземец. Поэтому он переключился на уроки.

«Великая война капаму, – принялся перечислять он про себя главнейшие, если верить учебнику, события истории чудологов. – Кислизняк-людоед. Убийство… – третье событие категорически не желало вспоминаться. – Убийство…»

– Не знаю, чего ты ждёшь, – закричал на него Улик, – но сейчас не время…

Отчаявшись напрячь память, Баркли перешёл к действию: «Ветер!»

Но вышло ещё хуже, чем в прошлый раз. Призванные им порывы оказались в два раза мощнее и не спешили ему подчиняться. Корабль сильно клюнул носом, мачта застонала, грозя переломиться, из-за наклонившейся палубы Баркли бухнулся на бок… а Яша перевалился за перила в море.

– Держи штурвал! – приказал непонятно кому Улик и с разбега нырнул за борт. Колесо штурвала бесконтрольно закрутилось, и «Беалаха» заболтало из стороны в сторону.

Баркли бросился к штурвалу и схватился за ручки. Колесо успело так сильно раскрутить, что его снова едва не сбило с ног.

– Берегись! – закричала Виола.

У Баркли не хватило времени среагировать, прежде чем ему по щеке хлестнуло чем-то влажным и склизким. Он инстинктивно отшатнулся, но это не уберегло его от удара по плечу, затем в бок. Вокруг ног что-то заплескало, и до Баркли наконец дошло, что на них падала рыба!

– Скок-рыба! – пояснил Тэдж.

Весьма точное название, учитывая, что дюжины этих рыб выскакивали из Моря на такую высоту, что доставали парусов. Успевшие запрыгнуть на палубу продолжили подскакивать, брызжа Баркли в глаза солёными каплями. Сидящая на одной из рей Беалах в ужасе каркнула, когда одна скок-рыба врезалась ей в крыло.

– Без паники, – призвала Руна, хотя для Баркли было уже поздно, ведь это по его вине они все скоро должны были пойти ко дну.

– Скок-рыбы так прыгают, только когда от чего-то спасаются! – закричал Тэдж. – А значит…

Его голос заглушило глухое и угрожающее урчание, донёсшееся из глубины.

– Что это было? – всполошилась Виола.

Руна убежала к корме и завертела головой, разглядывая волны:

– Улик! Ты…

– Эй! – ответил ей голос Улика. – Парень со мной, но мы тут не одни! Скиньте нам спасательный буй!

Руна сдёрнула со стены круг и швырнула в воду, после чего запоздало спросила:

– В смысле «вы там не одни»? Что ещё там с вами?

Ответом ей стал новый рёв, прозвучавший ещё громче и ближе, чем раньше. Виолу затрясло от страха, и её свет опасно замигал. Тэдж на носу застыл с открытым ртом и побелевшим от ужаса лицом.

– Что-то большое! – ответил Улик.

Руна треснула кулаком по перилам.

– Улик! Только не говори, что это Лохмо… – она оглянулась на учеников, и у Баркли кровь похолодела в жилах: она же не имела в виду Лохмордру, легендарное чудище Моря? – О чём предупреждала Орла…

– Нет, – ответил Улик, показавшись из-за перил. Яша безвольно висел у него на плече, как свежий улов. – Не думаю.

Он уронил мальчика на палубу, и тот, судорожно вдохнув, закашлялся водой. Улик же вернулся к штурвалу, и Баркли был только рад передать ему назад управление кораблём.

– Нам сейчас очень нужен твой ветер, мой мальчик, – мрачно и впервые за всё их знакомство очень тихо сказал ему Улик, явно не желая, чтобы кто-то ещё его слышал. – И мне всё равно, даже если корабль разорвёт пополам, но мы должны как можно скорее убраться отсюда.

– Что там? – прохрипел Баркли.

– Выгляни за левый борт.

Чувствуя, как сердце грохочет о рёбра, Баркли метнулся к перилам и всмотрелся в тёмные воды.

Из которых на него посмотрел глаз размером с весь «Беалах».

Баркли с криком отпрянул. Вопреки его надеждам и фантазиям, Море оказалось никаким не приключением, а кошмаром наяву!

«Ветер!» – подумал он, убежав назад под мачту, хотя ему было так страшно, что он готов был вопить это слово во всё горло. Как Улик и просил, Баркли даже не пытался сдерживать порывы – наоборот, вложил в них все свои силы, не обращая внимания на стоны и скрипы корпуса.

– Вот так! Отлично! – похвалил Улик.

Внезапно из морских глубин начало что-то подниматься, смахнув «Беалах» в сторону. Оно всё росло, и росло, и росло. Баркли едва удержался от нового вопля при виде морды чудища – огромной, как гора, длинной и узкой, как клюв, и покрытой жёсткой и бугристой серой кожей. Его хищные белые глаза скользнули по кораблю, пока не остановились на пальто Виолы, переливающемся в свете её магии.

– Это среброкит! – воскликнул Улик.

Среброкиты были известны как самые крупные чудища в мире.

Опомнившись, Тэдж закричал на Виолу:

– Погаси свет! Он кит-дракон и тоже обожает всё блестящее…

Среброкит медленно распахнул свою бесконечную пасть, явив гигантское чёрное нутро, обрамлённое острыми зубами.

– О, это совсем нехорошо, – пробормотал Улик, раскручивая штурвал всё быстрее и быстрее.

Виола отозвала свою магию, погрузив их во мрак. Баркли снова вскинул руки к парусам и призвал ветер. Оставшийся позади среброкит заревел, да так громко, что Баркли пришлось прерваться, чтобы зажать руками уши. Даже Эдвин приподнялся на скамейке, но тут же перевернулся на бок и снова сонно засопел.

Сверкнувшая в небе молния высветила из тьмы дёсны, зубы и горло. Затем что-то громко затрещало, и корабль залило светом: Тэдж швырнул в среброкита разрядом электричества, попав ему в правый глаз, и чудище взревело от боли.

Решив, по всей видимости, что жалкий перекус того не стоит, среброкит нырнул назад в глубину, подняв волну, которая подхватила корабль и понесла на огромной скорости прочь.

Но прежде чем среброкит окончательно скрылся, он всё-таки им отомстил: хлестнул напоследок хвостом, породив колоссальный водяной вал больше «Беалаха». Больше дюжины кораблей. Больше целой флотилии.

– Нехорошо. Нехорошо, – бормотал Улик, и Баркли приготовился к неизбежному концу.

Как вдруг Руна вытянула перед собой руки, и из кончиков её пальцев хлынула ледяная дымка. Она окутала всю волну до самого гребня, обратив гигантское цунами в ледяную стену за считаные мгновения до удара о корпус корабля.

Баркли обомлел: эта волна точно бы их убила, а Руна справилась с ней за секунду! Он всегда знал, что она была могущественным чудологом, не зря же о ней ходило столько слухов, но и представить не мог, чтобы кто-то мог быть способен на подобную магию.

А он свою даже контролировать не мог.

Руна, тяжело дыша, опустила руки.

– Сегодня мы не умрём, – объявила она, и, хотя у них впереди ещё оставалась пара часов плавания, в её голосе было столько уверенности, что Баркли безоговорочно ей поверил.

И не зря. Многим позже заката, когда на горизонте показалась тёмная нить суши, весь экипаж «Беалаха», за исключением Эдвина, победно взревел. Они пережили этот опасный вояж.

Но радость и облегчение Баркли портил язвительный голосок на краю сознания, напоминающий, что своим спасением они были обязаны вовсе не ему.

Глава 5

Эдвин зевнул и потянулся, сходя вместе со всеми на пляж острова Манси.

– Поверить не могу, что мы пережили подобное! Абсолютно невероятно!

– Мы пережили, – проворчал Тэдж, выдирая из своих светло-каштановых кудрей обрывки водорослей. – Вы всё проспали.

Но Эдвин на его замечание не обиделся:

– Боюсь, от меня всё равно было бы мало толку. Что целительная магия может противопоставить среброкиту?

– Вы вообще страж или кто? – огрызнулся Тэдж, чем заработал осуждающий взгляд от Руны. – Я просто не понимаю: я пересекал Смену миллион раз и в шторм тоже, но никогда не видел, чтобы столько чудищ нападало на корабль.

Баркли, чьё настроение тоже было весьма мрачным, молча шаркал по гальке. Не считая редких вспышек молний, на берегу царила темень. Дождь не спешил прекращаться, одежда Баркли под шубой Яши так и не просохла, носки при каждом шаге влажно чавкали.

А вот Улика столкновение со смертельной опасностью изрядно оживило. Он огладил свою шикарную бороду и со смехом подмигнул пришвартованному «Беалаху», будто они с кораблём замыслили какую-то весёлую проказу.

– Воодушевляющее вышло приключение! – заявил он во весь голос. – Ещё парочка таких, и нам и сама Полоса Кораблекрушений будет нипочём!

Баркли не знал, о чём он говорил, но сейчас ему хотелось одного: принять горячую ванну и лечь спать.

– Мы высадились на севере острова, – пояснил Улик. – До города отсюда около двух километров.

– Километров? – ужаснулся Баркли.

Руна вздохнула:

– Что ж, придётся пройтись. Ты как, Виола? Ты почти три часа применяла магию.

– Нет, я… Всё нормально. Я… справлюсь, – пропыхтела девочка и вытянула перед собой руки, но смогла вызвать лишь слабый мигающий огонёк.

– Давай я, – предложил Яша и зажёг в ладони пламя, прикрыв его второй рукой от капель дождя.

Виола устало его поблагодарила.

Забросив за плечи вещевые мешки и рюкзаки, их группа двинулась по выложенной камнем извилистой тропе посреди высокой травы. Баркли, желая побыть наедине со своими мыслями, замыкал шеренгу. Да, они благополучно пережили шторм, но он всё равно чувствовал себя виноватым, что всех подвёл.

Когда Руна предложила стать её учеником, он был на седьмом небе, уверенный, что ему наконец удалось найти своё место в мире. Но что, если он никогда не нагонит остальных? Что, если ему так и не удастся стать настоящим чудологом? Но долго заниматься самоедством Баркли не пришлось, потому что на тропе впереди возник огонёк.

Кто бы ни шёл им навстречу, он делал это очень и очень медленно. Подойдя, Баркли увидел старуху – пожалуй, самую старую из всех, что ему приходилось встречать. Морщинистое, как изюм, лицо обрамляли мелкие белые кудряшки, перевязанные шнуром в хвост, спускающийся до самых бёдер. На старухе был дождевик, под ним проглядывала коричневая шаль, которую легко можно было принять за рыболовную сеть.

– Да уж, вид у всех вас помятый, – хрипло, будто она наглоталась песка, сказала старуха. – Эдвин и Яша, рада снова вас видеть. И спасибо, что так скоро вернулись на Море. Надеюсь, я не отвлекла вас от более приятных путешествий.

– Глупости. Мы рады помочь, – жизнерадостно ответил Эдвин, словно они прогуливались в погожий денёк, а не переживали тяжёлые испытания.

– Руна! – недовольно выдохнула старуха. – Ты почему так долго? А то ты не знаешь, как чревато заставлять пожилых ждать!

Руна положила руки на плечи Баркли и Виолы:

– Орла, это три моих ученика: Виола Дюмон и Баркли Торн, а Тэджа ты и так знаешь.

Орла улыбнулась. Половина зубов у неё отсутствовала.

– О да, ворчливый сынок Мёрдока. Виола, я много слышала о тебе от твоего отца.

– Правда? – удивлённо спросила Виола.

– В основном хорошее, не переживай. И, значит, Баркли. Тебя я совсем не знаю. Откуда ты?

Он залился краской:

– Э-эм…

– Баркли родом из бесполеземского городка на приграничье с Лесом, – ответила за него Руна.

Чувствуя на себе любопытные взгляды Улика, Яши и Эдвина, Баркли ещё пуще зарделся.

– Ты проделал долгий путь! – заметила Орла. – Кстати, у тебя что-то на лице.

Баркли совсем забыл о куске грязебоя, красующемся у него на щеке, как гигантский серебристый прыщ.

– Нет-нет, не отдирай. Он сам отпадёт, когда настанет пора. И поверь мне, здесь на грязебой никто и глазом не моргнёт. Вот увидишь! Я Орла Скаддер, главный чудолог Моря.

До этого момента Баркли знал лишь одного главного чудолога – Казимира Эрхарта из Леса. Эрхарту так нужны были деньги, что он закрывал глаза на преступления своего спонсора Сорена Рейкера… Например, оба раза, когда тот напал на Баркли с целью украсть у него Корня. Эрхарт наказал Сорена только после того, как тот попытался вынудить Гравальдора стать ему партнёром, попутно едва не уничтожив весь Лес.

Имея за плечами подобный опыт, Баркли теперь сомневался, стоило ли ему доверять Орле. С другой стороны, Руна откровенно презирала Эрхарта, зато Орлу встретила с улыбкой, что говорило в пользу старушки.

– Рад знакомству, – вежливо сказал Баркли.

– Идёмте скорее, вам нужно поесть, – позвала Орла. – А то ещё подхватите смерть.

– Вы хотели сказать «простуду», – поправила её Виола.

Но Орла лишь пожала плечами:

– И её тоже.

Они очень медленно побрели за Орлой по тропе, пока не вышли к городу Манси. Баркли даже ненадолго забыл об усталости и самоедстве, окрылённый перспективой увидеть нечто новое и интересное. Но на улицах царил мрак, разбавляемый лишь удивительными фонарями, заполненными водой с примесью каких-то пятнышек, излучающих голубой свет.

Орла привела их к высокой башне на окраине города, что была даже больше часовой башни Занудшира. Открыв дверь, старуха пригласила их в уютный просторный зал, заставленный креслами-качалками, столиками и диванами. Тепло здесь поддерживал горящий камин, от которого почему-то несло чем-то землистым, как от свежевспаханного поля. По стенам висели рыболовные сети, ржавые якоря и раковины, а в самом центре спиральная лестница уходила как к верхним этажам башни, так и вниз, в подвал.

– Добро пожаловать в Морское отделение Гильдии, – объявила Орла. – А это Мёрф, он присматривает здесь за всем в моё отсутствие.

Баркли было решил, что она говорит о каком-то мужчине, но в зале никого не было, не считая огромного черепахоподобного чудища, греющегося у огня. Его панцирь украшали яркие спиральные узоры, а с верхней губы и до самого пола спускались роскошные серые усы.

Пока они рассаживались, Орла принесла стопку пледов и кружки с тёплым молоком. Вскоре четверо ребят уже сидели на диване, завёрнутые в многослойные шерстяные одеяла: Баркли без конца ёжился, Яша чихал, Тэдж не отрывался от кружки, а Виола спала без задних ног. Корень, Митзи и чудище Яши – белое создание, напоминающее кошку с остроугольными ушками, – присоединились к Мёрфу у камина.

– Мне очень жаль, что ваше путешествие вышло таким опасным, – сказала Орла, садясь в одно из кресел-качалок. – Но, боюсь, в Море настали тяжёлые времена.

– В своём письме ты упомянула атаки. Что именно происходит? – спросила Руна.

Зная, что Виола жутко расстроится, если пропустит этот разговор, Баркли пихнул её локтем, будя.

– С самого начала зимы Лохмордра поднимается из глубин и нападает на корабли и острова. Самым последним…

– Лохмордра? – громко переспросил Тэдж.

– Боюсь, что да. Кроме кораблей он практически уничтожил остров Келлигри. А до этого мы потеряли острова Слэйки и Коуд.

Тэдж притих. Для него наверняка стало шоком узнать, что чудище, убившее отца, теперь терроризировало его родину.

– Келлигри был вторым по численности населения островом после Манси, – продолжила Орла. – Тысячи людей лишились крова и были вынуждены перебраться на другие острова. Все наши гостиницы заполнены, дома местных жителей тоже. Моряки боятся выходить в долгие плавания из-за возможной встречи с Лохмордрой. За исключением, конечно же, Улика.

Улик просиял:

– Ничто не удержит меня и «Беалах» от открытых вод!

– Но проблема не только в Лохмордре, верно? – спросила Руна. – На Нигденкс, пока мы там были, напала стая шлёклювов. И ещё никогда я не видела в море столько чудищ, как сейчас за пару часов.

Орла кивнула.

– Все чудища стали агрессивнее, и мы не знаем почему. Лохмордра никогда не поднимался на поверхность, кроме как в середине лета и зимы, но даже тогда он, на моей памяти, ещё ни разу не нападал на остров.

– Мне так жаль, что мы не остались, – огорчился Эдвин. – Если бы мы знали, что Келлигри тоже окажется под ударом, мы бы ни за что не уехали.

– В этом нет вашей вины, – заверила его Орла. – И я призвала на помощь всех стражей, кого только смогла. Карина Северная прибыла пару дней назад. А Крамп и так здесь, где ему ещё быть. И…

– А что Верховный чудолог? – перебила Руна.

– О, ты же знаешь Дюмона. Он обещал прислать драги, которых я пока так и не получила. Но даже будь в нашем распоряжении все деньги банка «Аргентизавр», мы не можем начать восстановительные работы, пока не поймём первопричину этих атак.

– Хочешь сказать, совсем ничего не предвещало беды? Вы не заметили ничего странного или необычного?

– Ничего. По крайней мере, нам ни о чём таком не известно.

«Если они не знают, почему это происходит, – подумал Баркли, – это значит, что здесь небезопасно. Ни для кого». А после всего, что они пережили, уже просто добираясь до Моря, Баркли не горел желанием бросаться с головой в новые опасности. Но именно в этом состоял долг чудологов-стражей: защищать других, даже если это сопряжено с риском для себя.

В Занудшире Баркли из кожи вон лез, чтобы соблюдать все их многочисленные правила. Ему пришлось вымаливать себе место ученика, после чего он трудился в поте лица днём и ночью, доказывая, что достоин. Но его всё равно изгнали.

С Баркли достаточно неудач. И пусть ему придётся учиться и тренироваться в два раза больше, чем Виоле или Тэджу, чтобы нагнать их. Пусть ему будут противостоять хоть десять среброкитов. Он проявит себя как достойный страж, чего бы ему это ни стоило.

– Если гостиницы заполнены, где мы остановимся? – спросила Руна.

– Почти все стражи живут здесь, в отделении Гильдии, и для тебя у нас ещё найдётся свободная комната, – ответила Орла. – А что касается ваших учеников, мальчикам хватит места на чердаке над магазином Энсли Макгэннон. Виола, а ты можешь остановиться у моей подруги Лифень Хао. У неё есть домик для гостей.

– А ты, Эдвин, можешь пожить у меня, – жизнерадостно предложил ему Улик. – У меня на пляже есть лачуга, где я храню припасы. Будет, считай, в твоём полном распоряжении, я-то без конца мотаюсь туда-сюда и в основном ночую у себя на корабле.

Если Эдвина и не прельщала перспектива жить в лачуге, он никак этого не показал. Сам же Баркли, хоть и едва знал Яшу, обрадовался, что у него теперь будет ещё один собеседник кроме Тэджа с его неисправимым скверным настроением.

Час спустя Улик привёл троих мальчиков и их чудищ к магазину Энсли Макгэннон и, не стучась, под звон колокольчиков распахнул дверь, за которой их встретила невысокая женщина средних лет, с очень светлой кожей. На ней был толстый кардиган поверх ночной рубашки и очки с голубовато-зелёными, как обкатанное морем бутылочное стекло, линзами.

– Здравствуй, Улик, – сказала она. – Я всегда поражаюсь, видя тебя целым и невредимым.

– А я всегда поражаюсь, уже просто видя тебя! Ты ж и носа отсюда не кажешь, вечно сидишь в обнимку со своими мензурками и заумными приборами.

– Да я только рада такой жизни, хотя, признаю, не прочь обзавестись компанией. – Она обвела взглядом учеников, чьи волосы и одежда так и не успели просохнуть. – Только не говорите, что вы вышли в Море в такую погоду!

– Ты об этом жалком ветерке? – спросил Улик, а его голос почти заглушил грохот грома у него за спиной.

Энсли поджала губы и махнула мальчикам:

– Заходите скорее в тепло.

Устало пожелав Улику спокойной ночи, трое учеников зашли в торговый зал. Свет не горел, поэтому Баркли мог лишь предполагать, что тут продавалось, но пахло чем-то медицинским. Корень встряхнулся, послав во все стороны брызги, и чудище Яши отвернулось от него с оскорблённым видом.

Вслед за Энсли они поднялись по узкой скрипучей лестнице на чердак, где их уже ждали три постели. Здесь и одному человеку было бы тесно, не то что троим ребятам и двум чудищам, но Баркли так устал, что заснул бы и под боком Мёрфа на полу отделения Гильдии.

– Уверена, вам всем не терпится помыться, – сказала Энсли. – Я могу подогреть воду для ванны, но вряд ли её хватит на всех…

– Думаю, мы лучше сразу ляжем спать, если вы не против, – сонно произнёс Баркли, кладя рюкзак на подоконник. В окне царила темень, не считая ряда фонарей внизу вдоль улицы.

Внезапно вдалеке в свете лампы одного из них мелькнула какая-то тень, двуногая, но слишком большая, чтобы она могла принадлежать человеку. Баркли моргнул, и тень исчезла. Как же он устал, что ему уже начало видеться то, чего нет?

– Конечно-конечно, – прочирикала Энсли. – Тогда я вас оставлю…

Земля задрожала, прямо как в Нигденксе, только сильнее. Мебель затряслась, и с неё всё посыпалось, и Энсли тоже бы упала, если бы Баркли не подхватил её под локоть. Внизу что-то разбилось.

– Что происходит? – спросил прижавшийся к стене Тэдж.

Чудище Яши нырнуло под одну из кроватей, Корень в страхе отвёл назад и прижал к голове уши.

– Опять! – ахнула Энсли. – Ребята… ребята, сохраняйте спокойствие! Нам нужно быстро…

Но не успела она договорить, как тряска прекратилась. Все в комнате какое-то время молча переглядывались круглыми от страха глазами.

– Второй раз с начала весны, – пробормотала Энсли, поправляя на носу очки.

– В Море часто трясёт? – спросил Баркли.

– Никогда, – ответил Тэдж.

– Сейчас трудные времена, – сказала Энсли. – Я надеюсь, ваши мастера знают, что делают. Как бы Руну Расгар ни превозносили, но это неправильно – тащить с собой на опасное задание детей… Ох, это наверняка горшки с рябь-травой разбились, вот на что угодно готова поспорить…

Тяжело вздохнув, она отправилась вниз.

На чердаке на несколько секунд повисла зловещая пауза.

Наконец Тэдж буркнул:

– Чур кровать в углу – моя.

Яша посмотрел на Баркли и пожал плечами:

– Мне всё равно, выбирай, какая нравится.

Ответить Баркли не успел: Корень запрыгнул на кровать посередине, выбрав за него.

– Ты всю постель промочишь, – возмутился Баркли, но люфтхунд сделал вид, что не слышит, свернулся клубком в изножье, почесал за ухом и закрыл глаза.

Вспомнив о манерах, Баркли снял шубу и вернул её Яше:

– Спасибо ещё раз. Тебе лучше?

– Теперь, когда я на земле, да. Но мне обидно, что вам всем пришлось вкалывать, пока я, можно сказать, бездельничал. Даже хуже, Улику ещё и спасать меня пришлось.

– Ты не виноват, что плохо себя чувствуешь на кораблях.

Яша сжал кулак:

– Может, нет. Но я должен быть сильнее этого. Я знаю, что я сильнее этого.

Баркли растерялся. Удивительно, как при всём обаянии и даже легкомыслии Эдвина ему достался такой серьёзный ученик.

Размышляя, что бы на это ответить, он открыл свой рюкзак и застонал, обнаружив, что всё его содержимое промокло насквозь. Вздохнув, он перевернул его и вытряхнул на пол слипшийся ком одежды и распухший от воды учебник «Девять ключевых событий истории чудологов».

Вместе с ними выпала раковина, и Баркли не успел её спрятать или пнуть под кровать, прежде чем она попалась на глаза Тэджу.

– Да ты прямо без ума от этой раковины! – фыркнул он. – Теперь мне понятно, почему у тебя такие проблемы с магией. Сколько бы ты ни прикидывался, в душе ты всё ещё бесполеземец.

Густо покраснев, Баркли сунул раковину назад в сумку и запихнул её вместе с мокрой одеждой под кровать. Сейчас он сожалел, что ни один шлёклюв не насадил его на свой клюв, так ему было стыдно.

Если Яше и было смешно, он не показал вида. Или ученик Эдвина в принципе никогда не смеялся, Баркли за ним даже улыбки ещё не заметил.

Корень заинтересованно наблюдал, как Яша ставит на пол миску и насыпает в неё корм.

– Мотя, иди сюда, – шёпотом позвал Яша.

Его чудище высунуло голову из-под кровати, подползло к миске и шумно на неё дохнуло, поджигая корм. Баркли с Корнем от неожиданности вздрогнули. Лишь затем Мотя соизволила приступить к своему фламбированному ужину.

Тэдж застонал и отвернулся к стене.

Яша покосился на Баркли.

– Он всегда такой? – спросил он и закатил глаза, когда тот кивнул.

Баркли стало немного легче на душе: возможно, Яша и не считал его странным из-за бесполеземского происхождения.

«Всем чудологам приходится учиться контролировать свою магию», – заверила его Руна, когда они плыли на «Беалахе». Но вместо того чтобы принести успокоение, эти слова парализовали его страхом.

Потому что, если Баркли не научится контролировать свою магию, он не только никогда не станет стражем – он даже чудологом не сможет считаться.

Глава 6

Что-то грохнуло, разбудив Баркли и Корня. Кусок грязебоя при этом наконец оторвался от щеки Баркли и с влажным чмоканьем упал на подушку. Он сонно заморгал на Эдвина, стоящего в дверном проёме с непривычно серьёзным выражением лица. Несмотря на долгий сон, мужчина выглядел всё таким же потрёпанным жизнью, его волосы с проседью стояли дыбом, под глазами темнели круги.

– Что такое? – невнятно спросил Яша.

Тэдж по другую сторону от Баркли закрыл голову подушкой.

– Во время вчерашнего шторма Лохмордра напал на ещё один остров, – сообщил Эдвин. – Мы только узнали от первых выживших с Глэннока, но за ними наверняка последуют другие…

– С Глэннока? – Тэдж отбросил подушку и резко сел. – Вы уверены?

– Мне так сказали. Идёмте. Работа не ждёт.

Мальчики подскочили как ужаленные. Корень потянулся и зевнул во всю зубастую пасть, пока Мотя с высокомерным видом наблюдала со шкафа за торопливыми и неуклюжими спросонья сборами ребят. И десяти минут не прошло, как они бегом покинули магазин.

При свете дня у Баркли наконец появился шанс как следует рассмотреть Манси, и он с удивлением отметил, что город мало чем походил на Сикомор в Лесу. Прежде всего Манси был огромным. И очень, очень серым, так что каменные строения почти терялись на фоне бледного неба. Булыжники в мостовых чередовались с осколками ракушек. Деревья, соответствуя времени года, были голы. Но жители Манси боролись с блеклостью, раскрашивая входные двери в жёлтый, красный, зелёный и другие сочные цвета.

Да и пестрящие жизнью улицы тоже никто бы не посчитал скучными. Напоминающие пеликанов чудища разносили по воздуху письма и посылки, используя свои клювы вместо сумок (Корень облаивал каждого). Чудологи всех мастей и стилей одежды спешили по своим делам. Баркли заметил мужчину с очень тёмной кожей, тащащего за собой тележку, полную чудищ-моллюсков, ползающих друг по другу на длинных склизких ножках. Мимо прошла бледная веснушчатая женщина, на рюкзаке которой сидела рогатая выдра. А впереди у одного из фонарей стояла Энсли и кормила то, что по ночам излучало голубое сияние.

Но наибольшее впечатление на Баркли произвело здание Гильдии, возвышающееся над всем Манси. Каким же усталым он был вчера, раз не сообразил, что это был маяк? Вот только наверху башни ничего не светилось.

Внутри все столы и кресла были заняты чудологами и чудищами. Руна с Виолой тоже уже были здесь.

– Кто все эти люди? – шёпотом спросил Баркли Яшу.

– Стражи. Орла созвала их со всего света.

Баркли восхищённо закрутил головой по сторонам. Он ещё никогда не видел столько стражей в одном месте. Конечно же, он сразу узнал Эдвина и Улика, сидящих рядом на нижних ступенях спиральной лестницы. Рядом с Орлой стоял косоглазый старик с тростью, заросшей морскими раковинами. Перед камином нетерпеливо расхаживала женщина в фантастической мантии, расшитой переливающимися силуэтами всевозможных чудищ. Ещё одна женщина удобно устроилась на лапе своего большого коричнево-золотистого дракона.

Все они выглядели солидными и грозными, как Баркли и представлял себе стражей, хотя и уступали во внушительности Руне.

Пока чудологи общались между собой, Виола подозвала мальчиков присоединиться к ней за столиком в задней части зала.

– Это уже четвёртый остров, – пылко говорила женщина в мантии. – Осталось всего пять. Вы и так погасили маяк из страха, что он привлечёт чудище. Ждать больше нельзя. Нужно всех эвакуировать.

– Куда? – прогремел кто-то. – До Леса слишком далеко. И Эрхарт в любом случае не сможет всех у себя расселить…

– Пусть Верховный чудолог пришлёт драконов. Флотилии хватит…

– У драконов сейчас брачный сезон! – прошипела её соседка, гладящая напоминающее хамелеона чудище у себя на коленях. Его чешуйки без конца меняли цвет, подстраиваясь то под её загорелую кожу, то под длинные тёмные волосы, то под красную кожаную куртку. – Ты же не думаешь, что он…

– Достаточно, – оборвала их Орла. – Мы, морские, народ гордый. Мы пока не готовы бросить наши дома. – Затем она поделила стражей на группы и обратилась к первой: – Опросите беженцев с Глэннока. Вдруг они видели вчера что-то, что прольёт свет на происходящее. – Старушка повернулась к следующей части собравшихся: – Вы двое, доставьте Руну и Эдвина к району, где Лохмордра поднимался к поверхности, изучите там всё. Энсли даст вам полипопов на случай, если вы решите погрузиться. Но будьте осторожны, гиганточелюсти облюбовали себе воды вблизи Глэннока. А вы шестеро… С острова Орн поступили сообщения об атаке муирмару. Может, там что-то прояснится.

Все чудологи и чудища потянулись к выходу. Осталось лишь одно чудище – огромная змея, состоящая из одних костей, из-за чего каждое её движение сопровождалось тихим клацаньем по полу.

– А нам что делать? – угрюмо спросил Тэдж Орлу.

Руна цокнула языком:

– Прояви уважение к главному чудологу.

– Ладно. А нам что делать, мэм? – исправился Тэдж, хотя раздражённого тона не сменил.

Но Орла и глазом не повела, даже улыбнулась, явив одинокий передний зуб с прилипшим к нему кусочком водоросли.

– Вы четверо вместе с Уликом осмотрите руины Глэннока, может, найдёте какие-то подсказки, хотя надежды особой нет: судя по сообщениям, там мало что уцелело.

Несмотря на мрачность ситуации, сердце Баркли возбуждённо забилось. Это станет их первым полноценным заданием в качестве учеников стража. И первым его шансом проявить себя.

– А что именно нам искать? – с энтузиазмом спросил он.

– Всё, что покажется вам необычным, – ответила Орла.

– Но большинство из нас до этого даже ни разу на Море не были, – напомнила Виола. – Откуда нам знать, что здесь обычно, а что нет?

– С этим вам помогут Тэдж и Улик, – сказала Руна и быстро покосилась на Тэджа, который смотрел куда-то в пространство и едва ли вообще их слышал. – Ты справишься, Тэдж?

– Конечно, – тихо отозвался он.

До Баркли вдруг дошло, что Глэннок, по всей видимости, был его родным островом, и привычное раздражение на Тэджа уступило место сочувствию.

– Но я не хочу отправлять вас без лицензированного стража, – добавила Руна, – поэтому можете взять с собой Гоата.

– Гоата? – переспросил Баркли.

Костяная змея заползла Руне по спине и положила голову ей на плечо. У неё не было глаз, только пустые глазницы, но Баркли ясно ощутил на себе пронзительный взгляд чудища, и у него мурашки побежали по коже.

– Моего хаддис-с-са, – пояснила Руна, растянув финальную «с» так, что это прозвучало как шипение. За те недели, что Баркли был её учеником, он впервые встретился с одним из чудищ Руны: она не вызволяла их из меток, не желая привлекать внимание бесполеземцев.

– Почему не Клаву? – спросил Тэдж. – Гоат жуткий.

Гоат зазвенел, судя по всему, довольный комплиментом. Руна поскребла его кости под нижней челюстью.

– Поверь мне, Гоат куда дружелюбнее Клавы. К тому же она не любит со мной расставаться.

Баркли и Виола переглянулись, и по её лицу он убедился, что ей тоже было интересно узнать о чудищах Руны. Но расспросить её они не успели: Эдвин призвал Руну поторапливаться, и они отправились на своё задание.

Ученики плюс Гоат вышли за Уликом из отделения Гильдии. Путь их лежал через торговую улицу. Взгляд Баркли притянуло к себе объявление на стекле одного магазина, обещающее весеннюю скидку на все антикварные изделия из рептиловых и сумчатых чудищ, а ещё раскрашенная в блестящие красные и жёлтые полосы витрина «Эксклюзивных чудолакомств Филлитота» с навесом над входом, украшенным развевающимися лентами. Здесь также был свой «Драконий торговый центр», как в Сикоморе.

– Манси такой огромный, – не сдержался он.

– Это потому, что на Море проживает в двадцать раз больше людей, чем в Лесу, – сказала Виола.

У Баркли глаза на лоб полезли. Он знал, что Лес был малолюден – Сикомор был единственным поселением, а в Море насчитывалось целых девять островов, – но «в двадцать раз больше людей» представлялось какой-то совершенно безумной цифрой.

– Получается, это самое крупное Дикоземье?

– Нет, – засмеялась Виола. – Ну, по территории – да, но по населению самое крупное – это Горы. В столице Галуа проживает больше трёхсот тысяч человек. Это там я выросла.

Из Баркли так и посыпались вопросы. Какое Дикоземье самое маленькое по территории? (Тундра.) В скольких Дикоземьях она бывала? (В пяти – в Горах, в Пустыне, в Лесу, в Джунглях и теперь на Море.) Какое из Дикоземий ближе всех к Морю? (Лес, что поразило Баркли, ведь им потребовались тринадцать недель, чтобы сюда добраться.) Они уже поднялись на борт «Беалаха» и подняли паруса, но поток его вопросов не спешил иссякать.

В ясную погоду Море не выглядело столь угрожающим, как вчера. Его воды из чернильно-чёрных стали сапфирово-синими, и когда Баркли выглянул за перила, то различил прямо под поверхностью косяк красочных рыб. Но особенно ему был по душе сильный встречный ветер, создающий иллюзию быстрого бега.

Митзи пискнула у него за спиной и улетела на мачту, где устроила драку с Беалах за место на самом верху. Гоат, проникшийся симпатией к Тэджу, ползал за ним по пятам. Корень нарезал круги по палубе, но, заметив прохаживающуюся вдоль кормы Мотю, подошёл к ней и понюхал её зад. Та с возмущённым фырканьем убежала.

– Прости, – сказал Баркли Яше, который опять сидел в обнимку с ведром и особого восторга по этому поводу не выказывал. – Корень лишь хочет с ней подружиться.

– Ничто так не говорит о дружелюбных намерениях, как обнюхивание задов друг друга! – заявил из-за штурвала Улик.

Яша погладил своё чудище за ушами:

– Мотя просто стеснительная, как и большинство сминксов.

– Сминксы, кажется, относятся к мифическому классу? – спросила Виола.

– Верно. Мотя очень сильная. И немного заносчивая.

Мотя с величественным видом задрала нос, и Яша послушно почесал ей под подбородком.

Виола нахмурилась и стала что-то искать в своём рюкзаке. Баркли уже хотел спросить, что её так обеспокоило, когда она выудила тетрадь и объявила:

– Я понимаю, Баркли, что тебе предстоит ещё многое узнать о Дикоземьях, но у меня тоже есть задание. Мне нельзя отставать.

И она уткнулась носом в свои записи.

Баркли был привычен к холодности Тэджа, считавшего себя выше того, чтобы что-то разъяснять, но для Виолы подобное поведение было необычно. Зря он не захватил с собой учебник. С другой стороны, в плане магических основ он не узнал из него ничего стоящего. В последней главе, что он успел прочесть, тридцать страниц было отведено на рассуждение автора, что Почесоточную чуму вызвали вовсе не почесуны, а солнечное затмение.

Оставив Виолу заниматься своими делами, Баркли сместился ближе к Яше, чьё лицо приобрело оттенок водорослей.

– Ненавижу корабли, – пробормотал бедняга. – Даже дома их ненавидел.

– У вас тоже есть корабли? – Баркли не планировал наседать на Яшу с вопросами, но любопытство пересилило.

– Лодки главным образом. В Тундру входят несколько островов, но в основном люди живут на материке. И там очень холодно большую часть года. А зимой стоят полярные ночи, когда солнце не восходит и всегда темно.

Баркли разинул рот:

– Но как же вы путешествуете? Как вы вообще там живёте?

– Мы пользуемся огнём и магией. А ещё в небе иногда возникает разноцветное сияние, которое усиливает нашу магию. Есть чудища, которых можно встретить только в это время.

Оказавшись на Море, Баркли было решил, что уже немало повидал, но, послушав рассказы Яши и Виолы, внезапно ощутил себя совсем маленьким, крошечной песчинкой. Мир был куда больше и удивительнее, чем он себе представлял, и ему не терпелось побывать в каждом его уголке.

Час спустя стало очевидно, что они почти добрались до острова Глэннок, но не потому, что на горизонте возникла полоса суши, а потому, что в небо поднимался толстый столб тёмного дыма. Баркли ожидал увидеть город, но, когда они приблизились, их глазам предстали одни лишь разрушения.

Тэдж судорожно вдохнул, но не сказал ни слова.

Внезапно Баркли затопили страшные воспоминания о разорённом Гравальдором Занудшире. Баркли тогда было четыре года, и, хотя он больше не винил чудище в случившемся, вспоминать об этом было неприятно. А Тэджу только предстояло справиться с этой болью.

– Похоже, пирс уничтожен, – заметил Улик. – Придётся пересаживаться в шлюпку. Баркли, сбросишь якорь? Просто опусти тот рычаг, – указал он на левый борт.

Убедившись, что якорь надежно зафиксирован, все пятеро вернули своих чудищ в метки и расселись в лодке. Гоат вытянулся у них на коленях, впившись концами рёбер в бёдра Баркли.

По воде плавали пористые клочки чего-то белого. Баркли поначалу не обращал на них внимания, но чем ближе они подплывали к берегу, тем больше поверхность Моря становилась похожа на содержимое стакана с водой, куда вылили две банки краски и не размешали до конца. Гоат взволнованно заёрзал и отполз подальше от бортов.

– Что это такое? – спросил Баркли и потянулся к белой массе, но Тэдж молниеносно перехватил его за запястье.

– Не трогай, – прорычал он. – Это плакучая волна.

Баркли поёжился от жутковатого названия.

– Что это значит?

– Цветение воды, – объяснил Улик. – А точнее, водорослей. Когда их становится слишком много, мы называем это цветением. Конкретно это белое вещество – чудища начального класса. Причём они хищники, так что, если ты сунешь в них пальцы, они обглодают их до кости.

Баркли инстинктивно сместился к центру лодки.

– Я думала, плакучие волны возникают лишь два раза в год, – сказала Виола.

Разумеется, она слышала о плакучей волне. Один Баркли опять показал себя невежей.

Улик кивнул:

– Обычно их наблюдают только в середине лета и середине зимы. Именно тогда Лохмордра поднимается к поверхности, он-то и вызывает цветение.

Виола вытащила из сумки тетрадь и законспектировала слова капитана. Баркли снова пожалел, что не взял с собой ничего для учёбы.

Когда шлюпка въехала носом в песок, Улик выпрыгнул и оттащил её вместе с ребятами подальше от опасной белизны. Вся береговая линия была покрыта рыбьими скелетами.

Покинув лодку, они пошли в сторону города. Ну или к тому, что от него осталось. Глэннок раскинулся на равнине у зелёного луга, но сейчас почти все его улицы были затоплены. В лужах плескались крошечные водяные жучки и мелкие рыбоподобные чудища. Несколько зданий, судя по дыму, продолжали гореть.

– Их явно накрыло высоким приливом, – сказал Яша и указал сначала на одну длинную рытвину в земле, затем на ещё одну, дальше по дороге: – А это следы Лохмордры, когда он бил по домам.

Баркли с интересом изучил траншеи. Они не были похожи на отпечатки лап или когтей – он в жизни ещё не видел таких змееподобных отметин. Но Лохмордра не мог быть змеёй, иначе след бы не прерывался.

– Что собой представляет Лохмордра? – спросил он.

– Кракен. Гигантский кальмар, – мрачно ответил Тэдж, но иронизировать насчёт невежества Баркли не стал. Вместо этого он быстрым шагом пошёл дальше по дороге, не оставляя другим иного выбора, кроме как последовать за ним. Баркли мог лишь догадываться, куда Тэдж направлялся. Наконец он резко остановился перед домом, у которого крыша и фасад были практически смяты, так что всю лужайку засыпало щепками и осколками стекла. Уцелела только дальняя стена.

Баркли снова вспомнился его родной дом, уничтоженный Гравальдором.

– Тэдж, – тихо начал он, – мне очень жаль…

Но Тэдж, не слушая, полез по кучам из обломков стен и мебели.

– Стой! – позвал Улик. – Ты так шею себе свернёшь…

– Папа хранил здесь все свои бумаги. Карты, заметки. О Море, Лохмордре, острове Роан… Они могут нам пригодиться. Нужно лишь добраться до его комнаты. – Целью Тэджа был дальний угол дома, где, по всей видимости, находилась спальня его отца.

– Но там всё промокло, Тэдж, – мягко сказала Виола. – От бумаг, скорее всего, ничего не осталось.

– Нет! – огрызнулся он. – Нет, они всё ещё там.

Виола вздохнула:

– Ну, мы пока пойдём вперёд, будем искать подсказки.

Яша и Улик кивнули, и они вместе с Гоатом направились дальше, но Баркли задержался. Их отношения с Тэджем нельзя было назвать дружескими. Но у Баркли ничего не осталось от родителей, и он был бы бесконечно благодарен, если бы в прошлом кто-то полез в его разрушенный дом, чтобы добыть для него что-то на память о них.

Конечно, он понимал, что ситуация Тэджа была совершенно иной. Его воспоминания об отце не ограничивались парой размытых образов и чувств. Но они же не соревновались за самую печальную жизненную историю, а разбирать в одиночку завалы родного дома – такой участи мало кому пожелаешь.

Баркли перебрался по горе обломков к Тэджу, расчищающему себе путь от крошки черепицы и досок. Тот глянул на него и нахмурился, словно присутствие Баркли застало его врасплох.

Но вместо того чтобы коронно съехидничать, Тэдж указал на лежащую рядом балку:

– Помоги мне её поднять.

Они взялись каждый за свой конец и поднатужились. Под балкой оказалась тёмная влажная ткань, которая, возможно, когда-то была покрывалом. Тэдж отбросил её в сторону и опустился на колени перед металлическим сейфом.

– Есть! Это здесь… – Тэдж осёкся, обнаружив, что его дверца не заперта. Внутри было пусто. – Ничего не понимаю. Зачем ему забирать отсюда все свои бумаги?

– Может, он перепрятал их в какое-нибудь другое место в доме?

– Нет, нет. Мы просто… – голос Тэджа сорвался. – Давай просто ещё поищем.

– Хорошо, – согласился Баркли.

Полчаса спустя пальцы Баркли покрыли мозоли, всё тело ныло от усталости. Остальные наверняка уже дошли до конца города, может, даже обнаружили что-то важное. Ему хотелось на это надеяться, потому что их с Тэджем поиски не увенчались успехом.

– Бред какой-то! – возмущался Тэдж. – Только мы с отцом знали комбинацию к замку. И он все свои бумаги хранил у себя в комнате.

Только сейчас от этой комнаты остался лишь небольшой участок стены. Они переворошили почти все завалы, не считая тяжёлых потолочных балок. Повсюду стояли лужи, все поверхности покрывал слой пыли и грязи.

– Они должны быть здесь, – прошептал Тэдж.

– Ква.

Он разъярённо на него уставился:

– Что ты сказал?

Баркли вскинул перед собой руки:

– Я ничего не говорил.

Но он тоже услышал какой-то звук, напоминающий то ли урчание в животе, то ли отрыжку.

– Будем искать дальше, – заявил Тэдж, наклоняясь к балке, которая явно была слишком тяжёлой для них двоих, но Баркли всё равно присел, чтобы ему помочь.

– Ква.

– Так, это что сейчас было? – Тэдж выпрямился и закружил на месте, оглядываясь.

Но Баркли заметил её первым: на влажном камне в нескольких футах от них сидела зелёная жаба, вся в бородавках и с большим драгоценным камнем посреди головы.

– Это чудище? – спросил он. Жаб с камнями в голове ему ещё видеть не приходилось.

– Я о таких не слышал.

Тэдж наклонился, чтобы лучше её рассмотреть, и жаба тут же запрыгнула ему на тыльную сторону ладони. Он попытался её стряхнуть, но земноводное будто прилипло. Тэдж громко вскрикнул:

– Ай! Она… Кажется, она меня укусила! Сдери её с меня!

По кисти Тэджа начало расползаться что-то тёмно-фиолетовое.

– Не двигайся, я не могу… – Баркли потянулся, чтобы схватить жабу, но не успел и коснуться её, как она вдруг исчезла. – Что? Куда она делась?

Тэдж оглядел лужу, посреди которой они стояли:

– Видимо, упала.

– Я не слышал плеска.

– Я тоже, но… О нет. Да вы издеваетесь!

– Что такое? – всполошился Баркли.

Тэдж показал ему тыльную сторону правой ладони с тёмным пятном, оставленным жабой. А прямо под ним была ещё одна отметина, отливающая золотом. Метка чудища в виде жабы.

– Ты взял её в партнёры? – изумился Баркли. – Зачем ты это сделал?

– Я и не думал! Сдалась мне какая-то странная жаба…

– Ква!

Жаба возникла на плече Тэджа, хотя что-то подсказывало Баркли, что тот её не призывал. Сам Тэдж заорал и, дёрнувшись, плюхнулся в лужу.

– Что происходит?

Баркли обернулся на голос и увидел бегущую по дороге Виолу. Улик, Яша и Гоат спешили следом.

– Мы услышали ваши крики! Вы…

– Тэдж стал партнёром жабы, – сообщил Баркли. И, не удержавшись, хихикнул.

Тэдж едва не испепелил его взглядом:

– Я не…

– Чудище! Дай посмотреть! – воодушевилась Виола.

Ворча себе под нос, Тэдж встал, отжал капающий перед свитера и полез назад на улицу. Виола пару секунд смотрела на жабу у него на плече, после чего разочарованно выдохнула:

– Страшное какое.

– Это произошло случайно, – пробормотал Тэдж и попытался сбросить жабу, но та не сдвинулась. – Спрошу у Руны, как от неё избавиться.

– Чтобы избавиться от метки, понадобится чудище классом выше, – напомнила ему Виола. Достав из сумки «Журнал путешественника», она быстро его пролистала. – В описаниях чудищ нет ни одного упоминания жабы с камнем в голове. Или это лягушка?

Улик нахмурился:

– Я прожил тут всю жизнь и ни разу не встречал подобное чудище.

– Это всё очень интересно, – нетерпеливо вклинился Баркли, – но вы узнали что-нибудь насчёт атаки?

– Нет, – мрачно ответил Яша. – Да и узнавать нечего: тут всё разрушено! А что насчёт тех бумаг, что вы искали?

Тэдж скрипнул зубами:

– Они исчезли. Но клянусь, они были здесь. Либо их кто-то недавно забрал, либо…

– Виола? – раздался позади них сочащийся высокомерием девичий голос.

Они обернулись. На обочине стояла не одна, а целых три девочки.

Та, что заговорила, стояла в центре, скрестив на груди руки. У неё была смуглая кожа и металлический протез обтекаемых форм ниже одного колена. Рядом с девочкой стояло большое чудище-скорпион со стальным панцирем и таким же угрожающим, как выражение лица его партнёра, заострённым хвостом.

У девочки справа были длинные чёрные волосы, коричневая кожа и полное телосложение. На кончике её носа сидело маленькое пчелоподобное чудище, но по девочке было не похоже, чтобы она боялась его жала. Она даже улыбнулась им, явив ямочки на пухлых щеках, и помахала рукой, хотя Баркли впервые её видел.

Последняя из этой троицы сутулилась, будто не хотела привлекать к себе внимания. У неё была очень светлая кожа и тёмно-коричневые волосы, убранные в хвост. На её предплечье сидела сорока с большими умными глазами. Самое удивительное, что тени девочки и чудища постоянно двигались, хотя сами они не шевелились.

– Что ты здесь делаешь? – требовательно спросила первая девочка.

Виола долго не отвечала, только ошарашенно глазела на новоприбывших, и Баркли, не выдержав, шёпотом спросил:

– Кто они, Виола?

– Они мои… – Виола тряхнула головой и сглотнула. – Они ученицы Сирила Харлоу.

Глава 7

Вечером все семь учеников собрались в отделении Гильдии в ожидании прибытия с вестями остальных стражей.

Сирил Харлоу молча расхаживал перед камином. Он выглядел точно так же, как Баркли его запомнил: очень худой, с коротко остриженными коричневыми волосами и завешанный медалями и знаками отличия. Его лоб блестел от пота, и при других обстоятельствах Баркли бы решил, что ему нездоровится.

– С чего главному чудологу нанимать Сирила и Сумеречного Клыка? – прошептала самая приветливая из его учениц. Виола представила её как Хасу Маяни, а девочку с протезом звали Шази Эссам. – Она что, не знает, что они друг друга ненавидят?

– Может, ей всё равно, – отозвалась сутулая девочка с чудищем-сорокой. Виола её не знала. – На острова Моря нападает сам Лохмордра, думаю, она рада любой помощи.

– Ну, как бы то ни было, я не хочу уезжать, – проворчала Шази, точа одну из своих сабель. Баркли ещё никогда не встречал ребёнка, вооружённого мечом, а у Шази их было два. – У нас ушла целая вечность, чтобы сюда добраться.

– Откуда вы?.. – начал Баркли, но Виола на него шикнула.

То, что они сидели все семеро за одним столом, вовсе не означало дружескую беседу. Виола так вообще старалась смотреть куда угодно, только не на трёх учениц, и последние двадцать минут не отрывала глаз от «Журнала путешественника», хотя, как заметил Баркли, ещё ни разу не перевернула страницу.

Он ей сочувствовал: Виоле наверняка было нелегко снова встретиться с Сирилом. Для Баркли до сих пор оставалось загадкой, почему мастер в принципе её прогнал: он не знал более трудолюбивого и умного человека, чем Виола.

Но сейчас его больше волновало, что будет, когда вернётся Руна. В последнюю их встречу Сирил поддержал выдвинутое против неё обвинение в преступлении, которого она не совершала. Да и до этого ни для кого не было секретом, что Сумеречный Клык и Рассветный Рог друг друга не выносят.

Митзи же была рада старым друзьям и нарезала круги вокруг спиральной лестницы в компании чудища-пчелы.

Ведомый любопытством Корень, тоже игнорируя настрой Виолы, подошёл под столом к чудищу-скорпиону, что было почти размером с него, и уже наклонился, чтобы понюхать его зад, как скорпион дёрнул шипастым хвостом. Корень зарычал на него и убежал назад к Баркли.

– Всё хорошо, дружище, – почесал тот его за ухом.

Успокоив люфтхунда, Баркли достал из кармана пробку от бутылки, что дала ему Руна. Тэдж и Виола оба с блеском выполнили свои задания, и ему пора было нагонять. Но сколько бы он ни пытался заставить пробку зависнуть в воздухе, она всякий раз улетала в сторону и падала то на стол, то на пол.

После пятой попытки она приземлилась на колени сутулой девочки. Чудище-сорока хотело клюнуть пробку, но девочка успела её перехватить.

– Осваиваешь новый трюк? – спросила она Баркли.

– Не совсем, – пробормотал он, заливаясь краской. Виола пихнула его локтем в бок.

– Как тебя зовут? – продолжила расспросы девочка. – Я знаю этих двоих: он сын Конли Мёрдока, а она, ну… – она наклонилась и договорила уже шёпотом: – Думаю, меня взяли ей на замену.

Виола опять ткнула Баркли локтем, в этот раз заметно сильнее, так что он поморщился. Но обоюдная ненависть Руны и Сирила вовсе не означала, что их ученики тоже должны грубить друг другу. К тому же Виола сегодня повела себя не очень по-дружески.

– Я Баркли Торн, – представился он. – А ты?

– Сесили Ллорис. Это Уди. Он тенесорок.

Она погладила своё чудище по блестящим, будто лакированным перьям, и тень Уди на её коленях затрепетала от удовольствия.

Входная дверь отворилась, впуская в зал отделения Гильдии нескольких чудологов-стражей, среди которых – Орла, Руна и Эдвин. Они были так поглощены разговором, что не сразу заметили новоприбывших.

– …зря, – с горечью произнесла Орла. – Если Лохмордра так и будет подниматься на поверхность в разных местах…

– Но вы же должны иметь хоть какие-то представления, где он обитает? – перебил Эдвин.

Незнакомый чудолог из их группы фыркнул:

– Ты явно родом не с Моря, да, Ласк?

Обезоруживающая улыбка Эдвина стала немного вымученной.

– Конли… – начала Руна, но запнулась и кашлянула. – Конли утверждал, что у него есть идея, где обитает Лохмордра, но я не думаю, что он…

Она осеклась, заметив Сирила. Тот прервал своё кружение перед камином и припечатал её убийственным взглядом.

– А ты какого пучеворота тут делаешь? – прошипела Руна.

– Меня позвала Орла, – процедил он. – Я не знал, что ты тоже будешь здесь.

Несколько секунд в зале не было слышно ничего, кроме писка Митзи, играющей с чудищем-пчелой, клацанья ползущего к Руне Гоата и постукивания клюющего старые хлебные крошки Уди. Баркли затаил дыхание, мысленно приготовившись к взрывной ссоре, возможно даже бою, – он был наслышан о незавершённой дуэли насмерть этих двух непримиримых соперников. Остальные чудологи-стражи боязливо отступили в углы. Лицо Эдвина стало одного оттенка с плакучей волной.

Наконец Орла кашлянула и миролюбиво начала:

– В моем возрасте встреча старых друзей – это всегда так…

– Пошёл вон! – рявкнула Руна на Сирила, проигнорировав миротворческую попытку главного чудолога. – Я видеть тебя не желаю.

– Мы с ученицами приехали из самого Галуа, – сухо отозвался Сирил. – Я не собираюсь снова подвергать их столь долгому…

– Тогда тебе стоило приехать раньше меня, – метнулась к нему Руна и ткнула пальцем Сирила в грудь.

Баркли поёжился: будь у него выбор, чей гнев на себя навлечь – среброкита или Руны Расгар, он бы без раздумий выбрал чудище. Но Сирил даже не дрогнул.

– Право, Руна, – осуждающе цокнула языком Орла, – я не думаю…

– Я бы приехал первым, – прорычал Сирил в лицо Руне, – если бы мне не пришлось прошлой зимой отправляться в Лес, потому что ты влипла в неприятности.

Руна расхохоталась:

– Ой, вот только не надо. Ты примчался при первой же возможности, чтобы скормить Эрхарту свою ложь…

– Ложь? Я один знаю, что ты натворила – я и Леопольд. Пока ты играла в свои дуэлишные игры и занималась бог знает чем, я работал с Леопольдом…

– Да, я и с первого раза поняла, что вы с нашим старым учителем теперь на «ты», – холодно сказала Руна. – Представляю, какой для тебя это был праздник, когда он наконец запомнил твоё имя.

Уши Сирила заалели, и он не сразу совладал с языком:

– Я… Я… По крайней мере, у него есть хотя бы один ученик, которым он может гордиться. Знаешь, что он говорит, когда кто-то упоминает твоё имя? Знаешь, что он сказал мне, когда узнал, что ты – новый мастер его дочери? Он сказал, что ты…

Орла попыталась вмешаться:

– Сирил, Руна…

– …была его головной болью с первого же момента, как он начал учить нас троих, – ядовито продолжил Сирил. – И что если кто-то и мог его предать, то это, вне всяких сомнений, была бы ты.

Оба чудолога явно забыли, что кроме них в зале есть ещё кто-то. Баркли было неловко подслушивать личный разговор, но в то же время его разбирало любопытство. Виола рассказывала, что Руна и Сирил в прошлом были учениками Верховного чудолога, но, если верить Сирилу, их было трое. Так кто был третьим?

Вокруг кончиков пальцев Руны замерцала ледяная дымка.

– Так отправляйся назад заполнять бумажки за Леопольда и быть у него на побегушках, раз вы оба, очевидно, на седьмом небе от такого положения дел.

Стоящее рядом с Сирилом кресло-качалка захрустело: дерево погнулось, формируя шипы, что разбалансировало кресло, и оно бухнулось набок.

– Серьёзно? – упёрла руки в бока Орла. – А моя мебель-то тут при чём? Это всё антиквариат, между прочим!

Но двое спорящих её не слушали. Гоат поднялся Руне на плечо и накрыл её руку своим телом, как костяная броня, готовая к бою. Доски вокруг ног Сирила вывернулись, как поджатые пальцы.

– Пойдёмте отсюда, – слегка дрожащим голосом обратился Эдвин к ученикам. – Как насчёт немного прогуляться? Я этим утром приметил таверну, где подают сливничную медовуху…

– С чего мне уходить? – заорал Сирил. Одна из досок выскочила из пола и улетела в стену. За ней вторая, третья – причём эта едва не попала Тэджу в голову. – Ведёшь себя так, будто я здесь, только чтобы тебя позлить! Я прибыл на задание…

Это было последнее, что услышали ученики, прежде чем выскочить за дверь вместе со своими чудищами и Эдвином, который торопливо захлопнул её за собой. Баркли, конечно, знал, что Руна и Сирил ненавидят друг друга, но чтобы до такой степени? Они вообще до заката доживут такими темпами?

Остальные, должно быть, думали о том же и подавленно молчали.

Неловкую паузу нарушил Эдвин, неестественно хохотнув.

– Забавно, как судьба порой сводит людей вместе, – бросил он и без дальнейших объяснений пошёл куда-то. Наверное, в ту самую таверну.

– Кто это? – спросила Сесили.

– Мой… – начал Яша.

– Да забудь ты о нём, – перебила Хасу. – Ты видела шрам на лице Руны? И её хадиссса? – её передёрнуло. – Вживую она оказалась ещё страшнее, чем я представляла!

– Руна совсем не страшная. И она замечательный учитель, – возразила Виола. И это прозвучало бы убедительнее, если бы Митзи в этот момент не приземлилась ей на руку и не начала возиться со значками на рукаве.

– О, так ты поэтому решила перейти к ней? – спросила Шази, так и не убравшая сабли в ножны. – Поэтому ты бросила меня и Хасу?

Хасу на неё шикнула:

– Не стоит…

– Если кого-то и бросили, то это меня, – прошипела Виола. – А Руна пользуется не меньшим уважением, чем Сирил…

Шази фыркнула:

– Это тебе твой отец сказал, когда ты ему об этом сообщила?

Виола вздрогнула.

– Я… Я… Митзи, перестань! – она оторвала маленького дракона от своего предплечья и сердито посмотрела на Шази. – Да. Именно так он и сказал.

– Ха! Я так и знала! Ты с ним об этом не говорила!

Виола возмущённо выдохнула, после чего схватила Баркли и Тэджа за запястья и потащила дальше по улице. Яша после секундного колебания в одиночку направился в город.

– Классные у тебя подруги, – сухо заметил Тэдж.

Ноздри Виолы предупреждающе раздулись.

– Они мне не подруги. Ну, больше нет. А Сесили я даже не знаю. Когда Сирил успел найти себе новую ученицу после нашей встречи в Лесу? Других Отборов не было…

– Может, хватит, а? – Тэдж вырвал руку. – Ну и что, что Сирил посчитал тебя бестолковой ученицей, смирись уже и забудь!

И он быстрым шагом ушёл в сторону магазина Энсли Макгэннон.

Баркли повернулся, чтобы заверить Виолу, что Тэдж ничего такого не имел в виду, но та, гневно фыркнув, тоже утопала прочь.

Баркли опустил взгляд на Корня. У него перед глазами встала незавидная картина будущего восемь лет спустя, только вместо Руны и Сирила участниками смертельной дуэли в ней были Виола и Тэдж.

– Они же вернутся, да, дружище?

Корень красноречиво повесил голову.

Но если Виола и Тэдж, повзрослев, прославятся как непримиримые соперники, какое место в этом сценарии будет отведено Баркли? Неприятный голосок на краю сознания зашептал, что он так и не станет полноценным чудологом и будет жить в грязной пещере, не значащейся ни на одной карте. Так и не освоив магию. Так и не найдя своё место в мире.

– Хочешь пробежаться? – Баркли было необходимо проветриться.

Корень замотал хвостом: ещё ни разу не было такого, чтобы он отказался от бега.

– Тогда вперёд.

Они двинулись по улицам, ближе к окраине города перешли на лёгкий бег, а когда мощёная дорога сменилась грунтовой, рванули со всех ног и лап всё быстрее и быстрее, пока Манси не остался далеко позади, а вокруг не было никого, кроме пасущихся овец и другого домашнего скота.

Баркли и раньше быстро бегал, но магия люфтхунда возвела это его умение на совершенно новый уровень.

Вскоре свист встречного потока воздуха стих до едва различимого шёпота. Чёрный мех бегущего рядом Корня заклубился дымовыми колечками, как если бы он перестал быть осязаем.

С Баркли происходило то же самое: очертания его свитера размылись, кисти стали просвечивать, тело будто потеряло часть массы, а подошвы ботинок, казалось, едва касаются земли.

Баркли завыл, и Корень присоединился к его кличу. Они бежали так быстро, что стали ветром. В считаные минуты они достигли пляжей Манси и побежали вдоль кромки воды, где мокрый песок создавал надёжную опору для ног и лап. Мимо проносились холмы и заборы, буйки и рыбацкие лодки. Шлёклювы гнездились в траве, ведя себя на порядок спокойнее тех, что напали на Нигденкс. Тихо накатывали волны, отливая всеми цветами заката – красным, синим и оранжевым, и казалось, что само Море светится. Но постепенно тьма приближающейся ночи сгущалась.

Эта темнота и заставила мальчика с чудищем в конце концов остановиться, тяжело дыша от усталости. Их взгляды тут же привлёк далёкий человеческий силуэт, окружённый вспышками яркого света.

– Что там такое? – спросил Баркли.

Корень двинулся в ту сторону, и Баркли последовал за ним, с трудом переводя дыхание. Они поднялись на холм и уставились на человека у подножия. У Баркли ушло несколько секунд, прежде чем он узнал белобрысую голову Яши. Вспышками света оказались язычки пламени, пляшущие вокруг его груди и кончиков пальцев. Мотя сидела рядом и не мигая наблюдала за огнём.

Баркли понимал, что подглядывать нехорошо, но магия Яши завораживала. Пламя будто жило своей жизнью, а юный чудолог лишь указывал ему направление. Периодически огонь менял форму, превращаясь то в подобие верёвки, то в стрелы. А иногда Яша бросал искры вверх, и те взмывали в небо и гасли на высоте десятков метров над землёй.

– У меня никогда не получится так управлять моей магией, – с тоской произнёс Баркли.

Яша пробыл в учениках дольше Баркли, но всего лишь на год. А что, если причина была в том, что магия окружала Яшу с рождения и это давало ему неоспоримое преимущество?

Корень поставил лапу на ногу Баркли и надавил, так что тот невольно подался назад.

– Эй! Я серьёзно. Своим первым местом на Отборе я обязан одной лишь удаче. Если бы не так много людей мухлевали в первом экзамене и Тэдж не подсунул мне последний предмет «охоты за сокровищами», я бы…

Корень перебил его лаем, после чего, выражая всё своё отношение к минуте самокритики партнёра, развернулся и неторопливо потрусил назад к городу.

Вздохнув, Баркли поплёлся за ним. Пожалуй, стоило потратить остаток вечера на штудирование «Девяти ключевых событий истории чудологов».

Двадцать минут спустя они добрались до магазина Энсли. Прошлой ночью Баркли ужасно устал, а утром из-за паники ему было не до того, поэтому он лишь сейчас обратил внимание, что она, оказывается, судя по вывеске, владела аптекой «Травяная хижина». Колокольчики на двери оповестили об их приходе. В торговом зале царил сущий бардак. Все столы и полки были заставлены разномастными глиняными сосудами без обозначений, в стеклянных мензурках над горелками булькали какие-то настойки, домашние растения разрослись далеко за пределы своих горшков. Даже прилавок рядом с кассой был завален всевозможными материалами для творчества: пряжей, блестящими ручками на чернилах кальмара, пяльцами и несколькими дюжинами кроссвордов, вырезанных из номеров «Чудохроники».

Несмотря на хаос, Баркли магазин понравился. Особенно запахом – тёплым, землистым.

Энсли – сегодня на ней был ещё более пушистый, чем вчера, кардиган явно ручной вязки – стояла у окна, наклонившись к большому аквариуму с напоминающими спутанный клубок зелёными водорослями. Женщина посыпала их каким-то порошком, и водоросли принялись извиваться.

Заметив Баркли, она пояснила:

– Они называются елозаминария. Встречаются повсеместно, важный ингредиент в приготовлении тоников против груигнагской сыпи. Груигнаг, кстати, вон там, – она кивнула на соседний аквариум, где по поверхности воды плавали тоненькие, как паутина, чёрные водоросли. – Он, в свою очередь, отлично лечит волдыри, вызываемые елозаминарией.

Корень встал на задние лапы и с любопытством понюхал ещё один аквариум, полный волнистых жёлтых водорослей.

– У твоего люфтхунда хороший вкус, – прокомментировала Энсли. – Рябь-трава в здешних местах считается деликатесом. Кое-кто жуёт её вместо перекуса. Лично я предпочитаю в засушенном виде, а также пользуюсь ароматной солью, что остаётся после её высушивания.

Баркли обвёл взглядом её немалую коллекцию. Какие-то водоросли выглядели как обычная морская трава, другие представляли собой скопления крошечных цветных пятнышек в воде. Всё здесь навевало щемящую ностальгию, и он не сразу понял, что аптека напомнила ему грибные пещеры мастера Пилцманна в Занудшире. Баркли мысленно себя одёрнул – хватит жить прошлым!

– У всех этих растений есть какие-то особые свойства? – спросил он.

– Почти. Уверена, ты узнал в банках грязебой, что мы используем в лечении. Но некоторые я держу здесь только ради изучения. Как, например, огненный коралл. Страшная редкость. У меня ушёл почти год, чтобы его добыть, – она указала на крайний аквариум. Странно, что ничем не примечательный на вид серый коралл удостоился такого интересного названия. – И конечно же, ты наверняка узнал её.

Энсли кивнула на чан, полный белых пузырчатых водорослей, которые ритмично разбухали и опадали, будто дышали.

Корень заскулил и попятился. Баркли тоже поёжился:

– Плакучая волна.

– Да. Но это чудище отличается от остальных в моей коллекции. Начать с того, что оно относится к начальному классу, то есть магия у него есть, но её недостаточно, чтобы стать кому-то партнёром. Не то чтобы кому-то могло прийти такое в голову! – усмехнулась она, и Баркли постарался убрать с лица выражение ужаса. – Плюс, насколько я могу судить, оно не поглощает солнечный свет, как другие водорослевые, и питается исключительно плотью.

Энсли достала из кармана фартука сушёную сардину и помахала ею перед Баркли:

– Хочешь её покормить?

Тот засомневался:

– Я не…

– Ой, ничего страшного. Я понимаю: далеко не всем моя работа кажется интересной.

Ссутулившись, она бросила сардину в чан. Плакучая волна пошла пузырями и забулькала. А уже через секунду на поверхности воды закачались крошечные рыбьи кости.

Входная дверь с грохотом распахнулась, и Баркли, дёрнувшись от неожиданности, врезался в аквариум с плакучей волной. Тот, к его ужасу, наклонился и ударился о соседний, тот – в следующий, и так по очереди, пока все аквариумы не обрушились на пол цунами из осколков и водорослей.

А огненный коралл – больше не прикрытый водой – вспыхнул жарким пламенем.

Баркли с криком отпрыгнул от плакучей волны, не желая жертвовать пальцами ног.

– Простите! Я не… я просто…

– Я принесу прихватки! – воскликнула Энсли, бросаясь к прилавку.

Корень залаял на расползающиеся по полу белые хлопья. Для растения это чудище двигалось поразительно быстро, а его усилившаяся пенистость наводила на мысли о бешеных животных.

– Что это было? – крикнул с чердака Тэдж.

– Всё хорошо, милый! – отозвалась Энсли, откопав где-то пару розовых прихваток.

Руна – а это она зашла в аптеку – метнулась к Баркли, чтобы увести его с пути Энсли. Но той ещё мешал Корень, который скакал вдоль лужи с плакучей волной и с каким-то странным, паническим блеском в глазах заливался лаем.

– Корень! – позвал Баркли. – Успокойся. Дай ей пройти…

– Отзови его в метку, – посоветовала Руна. – Он слишком напуган.

Баркли послушался, и его кожу закололо: Корень даже в метке продолжил нарезать круги.

Но Энсли не сдвинулась с места.

– Чего вы ждёте? – спросила Руна, кашляя из-за дыма. – Если не поторопитесь, огонь…

– Смотрите, – выдохнула Энсли, опускаясь на корточки почти вплотную к плакучей волне, так что Баркли невольно зажмурил один глаз, уверенный, что она сейчас лишится ступни. Белые водоросли сгрудились вокруг огненного коралла наподобие живой пенящейся изгороди. – Ей нравится пламя.

– Что-то горит? – закричал Тэдж.

Его вопрос вынудил Энсли наконец подхватить прихватками пылающий коралл и бросить его в аквариум с елозаминариями – один из немногих уцелевших. Кольцо плакучей волны тут же растеклось пенистой лужицей.

Баркли обозрел сотворённый им беспорядок и застонал:

– Простите меня. Мне так жаль.

– Не стоит! – весело отозвалась Энсли. – Я уже не помню, когда в последний раз так веселилась! Не говоря уже о потенциально крайне интересном открытии. Из тебя выйдет замечательный аптекарь, Баркли.

Несмотря на комплимент, Баркли ещё никогда не чувствовал себя более никчёмным чудологом, чем сейчас.

Пока Энсли ходила за метлой, Баркли переключил внимание на Руну. Судя по растрёпанной косе и сердито сведённым бровям, спрашивать, чем закончился их спор с Сирилом, пока не стоило.

– Мы уезжаем? – забеспокоился он.

– Никто никуда не уезжает, – ответила Руна. – Орла права: Море нуждается в любой помощи. Даже от этого самовлюблённого идиота.

Она стремительно направилась к выходу.

– Уже уходите? – спросила Энсли, возвращаясь с метлой, шваброй и целой консервной банкой сардин. – Ко мне так редко заглядывает кто-то не из покупателей. Давайте я сварю чаю! – Её глаза, и без того увеличенные линзами очков, возбуждённо округлились. Позади неё над одной из мензурок поднялось облачко дыма, пахнущего сыром.

Руна притормозила и неловко заговорила:

– Это очень любезно с вашей стороны, мисс Макгэннон, но я вынуждена отказаться. Я спешу, а заглянула к вам, только чтобы предупредить мальчиков, чтобы не собирали вещи зря. Но я готова возместить стоимость аквариумов…

Энсли замахала на неё руками:

– Не стоит. Серьёзно!

– Я настаиваю, – не отступила Руна, и уши Баркли запылали. Он был сиротой, а потому вопрос денег всегда для него болезненный. И пусть для Руны это не так, ему всё равно неприятно, что ей придётся расплачиваться за его неуклюжесть. – К тому же уже как-то поздно мелочиться: Орла выставила нам с Сирилом счёт за некоторые… разрушения.

Баркли нахмурился, стараясь представить, как сейчас выглядело отделение Гильдии. Отогнав жуткие образы, он обратился к своему мастеру:

– Вы не обязаны… – он сглотнул, прекрасно зная, как мало у него дварей. – Я хочу сказать, я бы мог…

– Не забивай голову, – заверила его Руна. – Выспитесь с Тэджем как следует. Завтра снова предстоит работа. Всем нам! И кто знает, насколько это затянется!

Она всплеснула руками и убежала, а плакучая волна тем временем продолжала растекаться по полу.

Глава 8

«едутся ремонтные работы»? – прочитал Яша. Следующим утром все семь учеников собрались перед отделением Гильдии, на двери которого теперь висела деревянная табличка с угловатой надписью на магическом языке. – Что они ремонтируют?

– Думаю, многое, – сказал Тэдж. – Не удивлюсь, если Руна и Сирил там камня на камне не оставили.

Шази скрестила на груди руки:

– Неудивительно, учитывая все слухи о взрывном характере Руны.

– Ой, просто признай, что ты ей завидуешь! – повысила голос Виола. – Ты же всегда мечтала стать чемпионом дуэла.

– А ты завидуешь нам, потому что Сирил – мастер куда лучше, чем она!

Пока они препирались, Хасу зевнула и устало посмотрела на мальчиков:

– И так всю ночь. Мы с Сесили глаз не сомкнули!

Её чудище-пчела тоже выглядело утомлённым и даже не порывалось взлететь с кончика носа девочки.

– Вы все вместе живёте? – спросил Баркли.

– Ага. Одна из гостиниц выделила Сирилу комнату, потому что он помощник Верховного чудолога. Но нас троих и Виолу сослали в гостевой домик Лифень.

– А мне там нравится, – жизнерадостно заявила Сесили.

– Там воняет компостом.

– Именно поэтому!

При других обстоятельствах Баркли бы посочувствовал Виоле, что ей приходится ютиться в одном домике с бывшими подругами, но Тэдж накануне весь вечер насмехался над ним из-за устроенного в «Травяной хижине» бардака, так что сейчас у Баркли просто не было душевных сил жалеть кого-то ещё, кроме себя.

Дверь отделения резко распахнулась, треснув Виолу по спине. Та развернулась, но возмущённое выражение моментально схлынуло с её лица при виде Руны на пороге. Мастер одолжила у Энсли фартук, который на ней выглядел так же нелепо, как если бы его нацепили на штиервурма.

– Мы с Сирилом заняты, – хмуро сообщила ребятам мастер. – Так что можете весь день заниматься чем душе угодно.

– Милый фартук, – пошутил Тэдж. – Особенно мне нравится горошек.

Руна уже хотела захлопнуть дверь, но Тэдж успел втиснуть в проём локоть:

– Погодите, постойте! Мне нужно кое-что вам показать. Это важно.

Внутри отделения раздался грохот, за которым последовали крики и приглушённые стоны.

– Клава! Моя обувь не еда! Отдай… Угх! Это настоящая кожа… Руна!

Руна улыбнулась Тэджу:

– Хотя, если подумать, зачем торопиться? Что такого важного ты хотел мне показать?

– Ква!

Словно в ответ на макушке Тэджа возникло чудище-жаба и шлёпнуло склизкими пальцами ему по ушам.

– Ты стал партнёром ещё одного чудища? – удивилась Руна. – Тебе стоило сначала посоветоваться со мной…

– Это вышло случайно, – сердито запыхтел Тэдж. – И теперь я хочу от него избавиться.

Руна с любопытством ткнула пальцем в камень в центре головы жабы. Та возмущённо квакнула.

– Хм, никогда таких чудищ не видела, – пробормотала мастер. – Но оно наверняка сильное, раз смогло создать с тобой связь без твоего ведома.

– Сильное? – повторил Тэдж. – По-вашему, оно выглядит сильным?

– Нельзя судить чудище по внешности. Взять того же Гоата: его вид пугает, но ты не найдёшь другого такого же доброго и очаровательного чудища.

Гоат, обвившийся вокруг сапог Руны, так внимательно смотрел на жабу, будто подумывал её съесть.

– Ну, мне всё равно, сильное оно или нет, – заявил Тэдж. – Я хочу, чтобы вы удалили его метку.

Руна пожала плечами и со значением улыбнулась Баркли. Прошло не так уж много времени с тех пор, как он просил её о том же.

Крики Сирила тем временем становились всё громче и отчаяннее:

– Клава! Нет, я приказываю тебе… Это был подарок от главного чудолога Маяни!

– Как видишь, – сказала Руна Тэджу, – я сегодня слишком занята спасением многоуважаемого Рассветного Рога от незавидной судьбы игрушки для Клавы. У меня просто нет времени…

– Погодите! Нет! Не…

Руна захлопнула дверь перед его носом.

– Я думала, она забросит тебя на крышу маяка, когда ты пошутил насчёт её фартука! – с восхищением в глазах обратилась Хасу к Тэджу.

– Было бы мощно, – согласилась Сесили.

– Ну, раз мы целый день сами по себе, я отправлюсь по магазинам, – заявила Виола. – Я уже целую вечность не была в достойном магическом городе. – Она достала из кармана пухлый кожаный мешочек и встряхнула им, так что его содержимое издало металлический звон.

Хасу встрепенулась и хлопнула в ладоши:

– Да! Идёмте все вместе!

Шази фыркнула:

– Мы с ними ни по каким магазинам не пойдём! Сами сходим.

Поймав Хасу и Сесили под локти, она, игнорируя их возражения, потащила девочек дальше по улице.

– Не думаю, что от меня требуется выбирать чью-то сторону, – сказал Яша. – Но, по всей видимости, я на вашей.

– Тебе не кажется, что эти ваши разборки уже переходят все границы? – спросил Баркли Виолу.

– То есть, по-твоему, это нормально, что они обзывают Руну подхалимкой? – возмутилась Виола. – И вруньей? И всякого рода… негодяйкой?

Тэдж хмыкнул:

– Думаю, последнее она бы оценила.

Виола застонала. Баркли понимал, что накануне у неё выдался тяжёлый день, поэтому не стал возражать. Даже когда она загнала их в магазин одежды, чтобы купить водонепроницаемые носки из кожи джаберакулы, она же акула-трудяга. И в «Морское добро Манси», где чего только не продавалось, начиная с астролябий и заканчивая деревянными сундуками, полными фальшивого золота. И в «Драконий торговый центр» за когтерезкой для Митзи.

Всё утро они избегали учениц Сирила, хотя Баркли временами замечал их краем глаза. Сначала в витрине магазина игрушек для чудищ («ЦАРАПОУСТОЙЧИВЫЕ! ОГНЕУПОРНЫЕ! ВОДОНЕПРОНИЦАЕМЫЕ! ЯДОВИТО-СЛИЗЕЗАЩИТНЫЕ!», если верить вывеске), затем когда они выходили из пекарни с гигантскими золотистыми булочками в руках, от одного вида которых у него потекли слюнки. Наконец две группы разминулись на улице, стараясь не встречаться взглядами.

– О-о! – ближе к обеду протянула Виола. – У них есть свой «Филлитот»! Мы просто обязаны…

– У тебя ещё остались двари? – изумился Баркли.

Виола задумалась.

– Хм, пожалуй, можно перед этим заглянуть в банк «Аргентизавр»…

Так Баркли оказался в банке чудологов, где Виола убедила его открыть скромный сберегательный счёт на четыре дваря.

– Это почти все двари, что у меня есть, – пожаловался он. И глянул на Тэджа, которому обычно не нужно было повода, чтобы впасть в дурное настроение. – Тебе всё это ещё не надоело?

В ответ тот продемонстрировал ему кучу пакетов со своими покупками, включая три новеньких вязаных свитера и упаковку шестиугольных коллекционных карточек, популярных среди юных чудологов, – на каждой был изображён знаменитый дуэлист или его или её чудище.

– Если ты забыл, я лишился всех своих вещей, – напомнил Тэдж, и Баркли прикусил язык.

– Почему эта блестит? – полюбопытствовал Яша, рассматривая карточку Санджита Вармы. Сам он за все их блуждания по магазинам купил лишь мутно-серебристый камень, объяснив, что это очень редкое звёздекло, обладающее некоторыми свойствами световой магии. Хотя, на взгляд Баркли, это был просто бесполезный камень.

– Специальный выпуск. Пришлось серьёзно поторговаться с продавцом, – с гордостью объяснил Тэдж, правда, Баркли скорее назвал бы это грязным шантажом, учитывая, что под конец продавец рыдал. – Ты не коллекционируешь карточки чемпионов?

– Я в игры не играю, – отрезал Яша.

– Это не какая-то игра…

– Пойдёмте в «Филлитот»? – торопливо предложил Баркли, указав на яркую красно-жёлтую витрину, что приметил ещё вчера. Уж что-что, но лакомства едва ли станут поводом для спора.

Внутри глаза и правда разбегались от всевозможных вкусностей, начиная с сушёной печени рыб глуппи и заканчивая слегка обжаренными стейками из мяса водолося и желатиновыми тянучками со вкусами яблока, лесного ореха или кальмара.

Пока Виола отошла к витринам с засахаренными фруктами для Митзи, мальчики изучали ассортимент секции «для хищников». Здесь хватало всяких лакомств, как вполне привычных, вроде костей и рыбы, так и весьма неожиданных, например в форме мозгов.

– Нет, это и есть мозги, – уточнил Тэдж на замечание Баркли и бросил несколько склизких шматков в пакет. – Мар-Мар их обожает.

Баркли ужаснулся дороговизне лакомств, но ему хотелось чем-то порадовать Корня за всё то время, что ему пришлось безвылазно просидеть в метке. Поэтому, послушав рекомендацию Яши, он заплатил три дваря за маленький пакетик сухожилий оленя-щетиниса.

– Любимое лакомство Моти, – сказал Яша. – А Мотя страшно привередливая.

К сожалению, на этом их поход по магазинам не закончился, хотя Виола и заверила, что следующая остановка точно будет последней.

Они зашли в небольшой дом, втиснутый между рыбным магазином и бутиком магических париков. Сразу за входом был прилавок, а за ним к стенам были прибиты деревянные стеллажи, поделённые на равные секции, в каждой из которой сидело чудище. Часть их занимали те самые пеликаноподобные существа, разносящие по городу почту, а в остальных отдыхали драконы. Несмотря на малый размер, они заметно отличались от Митзи и явно были взрослыми особями, судя по морщинкам на мордочках и местами посеревшим перьям. Все они носили одинаковую коричневую форму с красными шейными платочками.

– Что это за место? – спросил Баркли.

– Почтовое отделение, – ответил Тэдж. – Ты не заходил в такое в Сикоморе?

Лишь тогда Баркли обратил внимание на строй птиц и драконов у дальней стены, ждущих своей очереди на вылет с небольшой взлётной полосы, приделанной к подоконнику. У каждого чудища между крыльями был кожаный рюкзачок.

– Сумкоголовы доставляют посылки по девяти островам, – пояснил Яша для Баркли, – а драконы специализируются на дальних расстояниях и носятся по всему свету.

Он едва успел договорить, когда один из почтовых драконов оторвался от полосы, взмахнул крыльями раз, другой, а затем – бум! – унёсся стрелой в небо, оставив после себя кружок дыма.

Виола спросила у женщины за прилавком с перемазанными в саже авиаторскими очками, не поступало ли что-нибудь на её имя.

– Хм… Дюмон… Да, кажется, у нас есть для вас несколько отправлений. – Взгляд женщины упал на Тэджа, и она вдруг вскричала: – А! Мёрдок-младший! Наконец-то!

Тэдж от неожиданности подпрыгнул и врезался в витрину с перьями феникса с табличкой «ДЛЯ СЕКРЕТНЫХ СООБЩЕНИЙ. ТОЛЬКО ДОБАВЬ ЖАРУ!».

– Что? Я?

– У меня скопилось три сезона писем на твоё имя! Да-да, целый шкаф – и всё для тебя!

Захохотав, она убежала в заднюю комнату.

– Кто тебе столько пишет? – полюбопытствовал Баркли.

– Понятия не имею, – отозвался Тэдж.

Женщина вернулась с небольшим свёртком, письмом в руках… и мешком размером с детёныша сланнтрамора за плечом. Застонав от натуги, она сунула свёрток и конверт Виоле и бухнула мешок на прилавок. Дюжины писем посыпались на пол.

Все они были адресованы Конли Мёрдоку.

– Что это? – опешил Баркли, который в жизни не видел такой горы писем.

– Письма от поклонников. И они мне не нужны! – заявил Тэдж, но почтальон и слушать ничего не желала. А когда он попытался отпихнуть мешок назад к ней, женщина принялась швыряться в него письмами, так что Тэджу пришлось нырнуть за стенд с перьями для письма.

Виола тем временем с хмурым видом смотрела на свои отправления.

– Что там у тебя? – спросил Баркли.

– О, – она выдавила улыбку. – Мама прислала подарок на день рождения! Понятное дело, я не могла его получить, пока мы были в Бесполеземье, но смотри! – Виола продемонстрировала ему содержимое свёртка: двенадцать – как раз столько лет ей исполнилось – блестящих золотых значков. Правда, Баркли не представлял, куда она их будет цеплять, на её пальто уже просто не осталось свободного места, но главное, что она выглядела довольной этой частью почты.

– А что за письмо?

На задней стороне конверта была важного вида восковая печать с изображением трёхглавого дракона.

Виола торопливо спрятала письмо за спину:

– Ничего интересного.

– Это же печать Верховного чудолога? – спросил Яша. – Что тебе папа пишет?

– Скорее всего, то же самое, что он мне писал с тех пор, как до него дошли слухи, что я в Лесу. Как он разочарован, что я ушла от Сирила, – будто это я виновата. Как он за меня волнуется. Что Руне нельзя доверять.

С этими словами она разорвала конверт на кусочки.

– Хм! Ну хотя бы мама помнит о моём дне рождения!

Выйдя из почтового отделения, они общими усилиями потащили тридцатикилограммовый мешок с письмами поклонников назад к «Травяной хижине».

Каждая пара шагов сопровождалась громким стоном Тэджа.

– Давайте просто вышвырнем их в море, – предложил он.

– Это считается загрязнением окружающей среды, – возразил Баркли. В Занудшире такое считалось незаконным.

– И жалко же! – подхватила Виола. – Это всё письма твоему папе! Неужели ты не хочешь их прочесть?

– А смысл? Эти люди даже не были с ним знакомы. Они все пишут об одном… уф!

Тяжёлый груз приковал к себе всё внимание ребят, так что они практически не смотрели вперёд и в итоге в кого-то врезались. Баркли и Виола потеряли равновесие и бухнулись на землю, а злополучный мешок придавил им ноги.

– Вот вы где, – нетерпеливо сказала Шази. – Мы вас уже обыскались. У нас появилась идея.

– Хочу уточнить, – вмешалась Хасу, нервно перебирая пальцами, – что это была идея Шази.

– А я помогала! – жизнерадостно вставила Сесили.

– Что за идея? – спросил Тэдж.

– Если мы хотим выяснить, кто лучший мастер – Руна или Сирил, ответ очевиден, – Шази облизнулась. – Соревнование.

– Соревнование? – повторила Виола, спихнув свою половину мешка на Баркли.

Тот со стоном выполз из-под него и осторожно начал:

– Мне не кажется это хорошей…

– Я думаю, это отличная идея, – перебила Виола.

– Я тоже, – горячо добавил Тэдж, к великому изумлению Баркли. Не только потому, что Тэдж выступил за нарушение правил, но и потому, что он был от этого в восторге. Пусть Руна сказала заниматься чем угодно… но нет, Баркли был совершенно уверен, что она бы не одобрила эту затею. – Что за соревнование?

– Скоро узнаете, – с опасным блеском в тёмных глазах пообещала Сесили. – Идёмте.

– Но что нам делать со всеми этими письмами? – спросил Баркли.

– Не проблема, – Сесили щёлкнула пальцами, и мешок исчез, а на его месте появился чёрный шарик. Он улетел на протянутую руку девочки, и та убрала его в карман.

Все уставились на неё, разинув рты. Даже Яша не сдержал удивления:

– Как ты это сделала?

– Теневая магия. Идёмте уже!

Они последовали за ней по улицам Манси. Сесили вела себя так, будто была на какой-то секретной миссии: перебегала между домами, стараясь никому не попасться на глаза, хотя не то чтобы кому-то из прохожих было какое-то дело до семерых ребят, идущих по городу среди бела дня. Их конечной целью оказался каменистый пляж за маяком.

– Согласно этой карте, – начала Сесили, открывая «Журнал путешественника», – недалеко отсюда протекает подводная река…

– Это моя книга? – нахмурилась Виола.

– Конечно, – невинно подтвердила Сесили. – Я её украла. Так вот, смотрите…

– Ты её украла? – гневно повторила Виола.

– Можешь забрать её, когда закончим. Смотрите на карту. Девять островов Моря формируют архипелаг, а вот она, подводная река, которая течёт прямиком…

– Как река может быть под водой? – недоумённо спросил Яша.

– Речная вода тяжелее, потому что в ней много песка и осадочных пород. Поэтому она опускается на дно и формирует течения. Во всём Море куча таких рек.

Сесили продемонстрировала им карту, которая, как и все карты Дикоземий, была далеко не полной. Всю площадь Моря вокруг островов рассекали напоминающие вены линии. Сесили указала на одну из них, берущую начало у Манси и тянущуюся к рифу в центре архипелага.

– Мы предлагаем вам гонку на скорость, – объявила Шази. – Река ведёт практически напрямик к рифу, чья группа первой до него доберётся…

– Как мы будем дышать под водой? – не дослушала Виола.

Сесили с заговорщическим видом потёрла ладони:

– У меня всё схвачено.

Она достала из кармана горсть уже знакомых чёрных шариков и бросила их на землю. Плюх! Плюх! Плюх! Шарики полопались, явив комки чего-то упругого и склизкого вроде медуз, только без щупалец.

– Это полипопы, – объяснила Сесили. – Ну, точнее, сброшенная ими кожа. Я услышала, как стражи утром говорили о них, и украла из той аптеки, где вы ночуете.

– Ты и их украла? – ужаснулся Баркли.

– Ой, да их там полно. А если надеть эти мембраны как маску, то через них можно дышать! А ещё нам всё будет видно, потому что в воде полно темносветок, чудищ начального класса, это они, кстати, освещают улицы.

Хасу обняла себя руками:

– Ну не знаю, они противные на вид.

– Это да, – согласилась Шази. – Предлагаю просто сразиться в дуэле.

Виола закатила глаза:

– Кто бы сомневался.

– Гонка предполагает работу в команде, – сказала Сесили.

– И что с того? – пожала плечами Шази. – Можно сражаться три на три.

– Да как хотите, лишь бы я в этом не участвовал, – пробормотал Яша.

– Но я ещё не сказала самого главного! – возбуждённо воскликнула Сесили. – Сейчас покажу.

Она побежала к скалистой части пляжа и полезла по торчащим из воды камням:

– Сюда!

Добравшись до крайних скальных выступов, ребята увидели на мелководье шесть очень странных на вид чудищ – с вытянутыми плоскими телами и сплющенными, будто на них наступили, мордами. Они бесцельно болтались на поверхности воды, и, хотя это совершенно точно были рыбы, Баркли засомневался, что они в принципе умели плавать.

– Это кто? – спросил он.

– Солнцедоски, начальный класс, – объяснил Тэдж. – Удивлён, как такие крупные чудища могут относиться к начальному классу? Поверь мне, с ними физически невозможно создать связь, и они такие костлявые, что даже акулы-крюки их не едят, хотя я слышал, что муирмару, бывает, играют ими между собой.

– Нехорошо так говорить! – возмутилась Хасу. – Мне они нравятся. Они милые и розовые.

– Как ты их нашла? – спросила Виола.

– У Лифень – это в её домике мы остановились – своя ферма чудищ, – ответила Сесили. – Ну, я их и взяла.

Баркли вытаращился на неё:

– Нельзя же красть у людей всё подряд!

Но Сесили будто не слышала:

– Солнцедоски идеальны для гонок на скорость. Значит, решено? Каждый возьмёт себе по одному, и мы рассредоточимся по всей длине подводной реки отсюда до рифа, а чтобы было честно, пользоваться другими чудищами нельзя.

– Но тогда… – начал Тэдж.

– Но я не смогу… – вмешалась Хасу.

– Так будет честно, – отрезала Сесили. – Хасу и Виола, вы будете на старте. Мы с Баркли будем ждать вас на одной трети от начала дистанции, а Тэдж и Шази – на одной трети до финиша.

– А я пойду тренироваться, – объявил Яша, но уйти не успел: Шази схватила его за воротник.

– Никуда ты не пойдёшь. Ты будешь судьёй. Ой, да не смотри ты на меня так! Всё же элементарно: будешь ждать на рифе, а чья команда финиширует первой, та и победит.

Виола энергично закивала. Баркли поверить не мог, что она вот так легко согласилась нарушить уйму правил, и это после трёх месяцев в роли прилежной ученицы Руны! Пусть даже они в каком-то смысле делали это ради самой Руны.

– Сделаем это! – выдохнула Виола. – Докажем, что Руна – лучший мастер.

Но Баркли всё равно колебался. Может, причина была в долгой жизни в Занудшире, но он не любил нарушать правила. Руна уже считала его отстающим на фоне Тэджа и Виолы, а значит, если их троих накажут, то его, скорее всего, сильнее всех. А если Баркли прогонят из Манси, куда он пойдёт?

Но эти мысли он озвучивать не стал. Вместо этого спросил:

– А вдруг нам повстречаются опасные чудища?

– Ты же хочешь стать стражем? – подначил Тэдж. – Придётся как-нибудь справляться.

Теоретически. Вот только Баркли не владел своей магией так же хорошо, как остальные. Но передумать ему не дали. Уже через пять минут они все скинули обувь, Сесили с помощью своей теневой магии спрятала солнцедосков в шарики и убрала их в карман, Шази отцепила протез, а Виола распустила узлы по бокам головы и вместо них собрала два хвоста.

Сесили шлёпнула Баркли на ладонь одну из украденных мембран полипопа. Он поморщился от холодного и склизкого прикосновения, которое стало ещё более противным, когда он, по примеру остальных, растянул плёнку на нос и рот, зацепив её за уши. Он будто дышал через плотный слой соплей. Ребята зашли в воду, холодную даже у берега, а на глубине она стала совсем невыносимой. Гонка обещала стать той ещё пыткой.

Когда вода поднялась до пояса, Тэдж призвал Мар-Мара, нэтермару, унаследованную от отца. Мар-Мар напоминал гигантскую, больше сотни футов в длину, серую миногу. По его венам без конца пробегали напоминающие молнии вспышки, и, когда чудище подняло из воды свою жуткую голову с круглым ртом, полным острых зубов, Баркли невольно съёжился, уверенный, что его сейчас съедят.

Вместо этого Мар-Мар завизжал. Хасу и Виола зажали уши ладонями, но Тэдж, хотя и стоял буквально лицом к лицу с чудищем, лишь закатил глаза:

– Да, я понимаю, что ты счастлив вернуться домой. Подвезёшь нас?

– Это он так радуется? – поразилась Хасу. – Звучало так, будто он хочет нас убить!

– О, он хочет. Но я стараюсь регулярно напоминать ему, что убивать людей – это грубо.

– Или он просто учится грубости у тебя, – пробормотала Виола.

Проигнорировав её, Тэдж взобрался Мар-Мару на спину и выжидающе посмотрел на остальных:

– Ну и?.. Залезайте.

После услышанного Баркли даже гладить Мар-Мара не хотелось, не то что садиться на него. Но остальные послушались Тэджа, не оставив ему выбора. К сожалению, у Мар-Мара не было ни плавников, ни чешуи, и держаться приходилось за гладкие бока. Перед глазами Баркли так и встала картина, как он срывается со спины чудища и теряется на просторах Моря.

– Надеюсь, меня хотя бы на нём не укачает, – проворчал Яша.

А затем, прежде чем Баркли успел собраться с духом, Мар-Мар нырнул.

Вода на глубине была ледяной. И, вопреки заверениям Сесили, здесь было темно. По мере их погружения в чёрные глубины паника Баркли неуклонно нарастала, так что он в итоге зажмурился и, боясь даже сделать вдох, прижался лбом к скользкой спине нэтермары.

– Ого! – воскликнула впереди одна из девочек.

– Как красиво! – сказала другая.

– Никогда ничего подобного не видела! – а это был голос Виолы.

Баркли наконец решился приоткрыть глаза. Вокруг мерцали голубые крупицы, будто Мар-Мар плыл посреди звёздного неба. Должно быть, это и были те самые темносветки, что жители Манси использовали в уличных фонарях. Их сияние было достаточно ярким, чтобы высветить протекающую по дну реку, такую грязную, что она скорее была похожа на оползень.

Вода, к удивлению Баркли, начала теплеть и становилась всё теплее, чем глубже они погружались. А вскоре он различил и источник нагрева: вдоль берегов реки проходили гидротермальные источники, испускающие потоки серых дымных пузырьков. У самого дна температура стала как в горячей ванне, так что кожа Баркли порозовела.

– Мы с Хасу сойдём здесь, – сказала Виола. Её голос сквозь толщу воды звучал невнятно и отдалённо. – А вы плывите дальше.

Она и Хасу соскользнули со спины нэтермары и уплыли к реке. Сесили достала из кармана два чёрных шарика, бросила в сторону, и те треснули, выпустив пару солнцедосков. Если чудища и удивились теневому пленению, то никак этого не показали, просто застыли на месте с пустыми взглядами и безвольно открывающимися и закрывающимися ртами – они даже не потрудились перевернуться животом вниз!

Мар-Мар поплыл дальше, следуя руслу реки, пока Сесили не решила, что достаточно.

– Похоже на нужный нам поворот, – заявила она, сверившись с картой, после чего передала её и ещё два теневых шарика Шази. – Плывите дальше до выпуклой скалы, заросшей водорослями, от неё начинается последняя треть дистанции. Просто брось шарики в воду, когда будете готовы. Баркли, слезаем!

Баркли послушался. Хотя он и считал всё это дурной затеей, но стоило признать, что здесь, внизу, было здорово. Если поверхность Моря представала как бесконечная тёмная масса, то под водой им открылись завораживающие красоты. На дне росли всевозможные растения странных форм: кусты из водорослей, яркие колючки и пышные цветы, между которыми мельтешили крошечные чудища. Целые косяки рыб то появлялись, то внезапно исчезали. Ракообразные выкапывали в песке туннели. Темносветки, скапливающиеся у источников, светились, как морские электряки.

– Потрясающе, правда? – спросила Сесили. И начала разминаться, готовясь к гонке. – Но нельзя отвлекаться. Здесь моя магия мне ничем не поможет, но это не значит, что я не дам тебе боя.

Баркли уже хотел сказать, что от его магии толку будет не больше, ведь под водой нет ветра. Но затем он обернулся на источники. Пузыри означали, что где-то там был воздух.

В качестве эксперимента он призвал в ладонь лёгкий ветерок, и от кончиков его пальцев поднялись струйки маленьких пузырей. В груди всколыхнулась надежда: он мог с помощью ветряной магии прибавить себе ускорения. А Тэдж наверняка воспользуется своей водяной магией.

И победа будет за ними!

От этой мысли Баркли приободрился. Пусть он был не в восторге от безрассудной и нарушающей кучу правил затеи Сесили, но ему хотелось доказать остальным, что он ничем их не хуже, несмотря на своё бесполеземское происхождение.

Ему всего-то было нужно не дать магии выйти из-под контроля.

Как она всегда делала.

Баркли потянулся, пытаясь сымитировать спокойствие Сесили:

– Я тоже не собираюсь тебе поддаваться. Мы выиграем эту гонку ради Руны.

Сесили с любопытством на него посмотрела:

– Руна правда настолько ужасна, как о ней рассказывает Сирил?

– Руна совсем не ужасна. Вот Сирил ужасен?

– Он считает себя пупом земли, но нет, он мне нравится.

– Ты знаешь, почему Руна и Сирил не выносят друг друга?

Сесили помотала головой:

– Хасу говорила, что она один раз его спросила, но Сирил отказался отвечать.

Как и Руна, когда они спросили её об этом в Лесу.

– Что можно такого сделать, чтобы вызвать в другом человеке подобную ненависть? – спросил Баркли.

– Не представляю. Наверняка что-то действительно страшное.

Они помолчали. Баркли по её лицу видел, что Сесили прикидывает, что именно это могло быть. Сам он за свою жизнь лишь один раз столкнулся с проявлением ненависти: ненависти жителей Занудшира к чудищам, но она объяснялась их прошлым болезненным опытом. Может, кто-то из них – Руна или Сирил – как-то ранил другого? Или дело тут было совсем в другом?

Внезапно выше по течению реки возникла человеческая фигура – Хасу, держащаяся за солнцедоска как за спасательный круг. Секунду спустя вокруг неё возник шестиугольник из золотого света, и девочка с чудищем исчезли, а затем снова материализовались, но уже в пятидесяти футах впереди.

– Как она это?..

Договорить Баркли не успел: Хасу хлопнула Сесили по ладони, передавая эстафету. Та запрыгнула вместе со своим солнцедоском в грязную реку, и их понесло быстрым течением.

– Пока, Баркли! – со смехом крикнула она, помахав ему на прощание.

Новая шестиугольная вспышка перенесла Хасу с её солнцедоском почти вплотную к Баркли. Тот от неожиданности взвизгнул, породив струю пузырей:

– Как ты это делаешь?

– Пространственная магия, – пояснила страшно довольная Хасу. – Я могу переноситься в любое место, где уже бывала. Или куда хватает обзора. Правда, без Битти – моей мадучапчелы – я не могу «прыгать» очень далеко.

Баркли уже хотел восхититься её магией, но вспомнил, что они были соперниками.

– Далеко Виола?

– Не очень. Но от её световой магии под водой мало пользы.

Виола показалась через минуту или около того. Баркли вытянул руку и, как только она по ней хлопнула, схватил оставшегося солнцедоска и сиганул в реку.

По ощущениям это не было похоже на погружение в обычную воду – поток был густым и липким. И хотя кожу немедленно засаднило от песка и мелких камушков, Баркли не выпустил солнцедоска, который явно наслаждался непривычной для себя скоростью, судя по растянувшемуся в кривой улыбке рту.

Освоившись с течением, Баркли вытянул руку себе за спину и подумал: «Ветер!» Из ладони вырвались пузыри, и солнцедоск рванул вперёд, поднимая волны брызг на каждом повороте. Его кривая улыбка стала ещё шире. Баркли победно взревел: магия его слушалась, у него получалось!

Пара минут, и он нагнал Сесили.

Та при виде его выпучила глаза:

– Ветряная магия? Так нечестно!

Баркли лишь ухмыльнулся, обгоняя её. Гоняться в грязевой реке оказалось почти так же весело, как бегать с Корнем.

Но тут впереди показалась развилка, и Баркли был вынужден отозвать магию.

– В какую нам сторону?

– В – э-эм – вправо! – ответила Сесили.

Он с подозрением прищурился. Сесили была хитрой, что, если она специально отправит его не в тот рукав, чтобы первой доплыть до Тэджа и Шази? Он затормозил себя магией, давая Сесили шанс себя нагнать, и заявил ей:

– Свернём вместе.

– Но… – она посмотрела по сторонам. – Я не помню, в какую нам сторону!

У Баркли оборвалось сердце. Сесили говорила, что эти реки текли по всему Морю, кто знает, в каких дебрях Дикоземья они окажутся, свернув не туда!

– Решай! – скомандовал он, коря себя, что поленился сам изучить карту.

– Налево! – воскликнула она, и они свернули в левый рукав.

Течение здесь резко ускорилось. Баркли сообразил, что причина была в понижении дна: они спускались со склона.

Сесили вцепилась в своего солнцедоска.

– Я не могу… слишком быстро! Помоги!.. – Её так мотало, что она то и дело погружалась с головой в песочную реку.

Баркли подцепил её одной рукой, помогая удержаться на поверхности. Их солнцедоски сплющило друг об друга.

– Ты вроде говорила, что река течёт по прямой к рифу!

– Насколько я помню!

– Ну, тогда держись крепко!

– Я держусь! – пискнула она.

Он осторожно вытянул перед собой руку и подумал: «Ветер!»

Из кончиков пальцев вырвались струйки пузырей, но, сколько бы Баркли ни старался, его сил не хватало, чтобы победить течение. Их продолжало нести вперёд на огромной скорости. Но особенно его нервировала сгущающаяся темнота: голубых темносветок в воде с каждой секундой становилось заметно меньше.

В их рассеянном сиянии он не сразу различил, что река впереди будто обрубалась.

– Там что, устье? – спросил Баркли.

– Скорее… водопад, – пролепетала Сесили.

Похолодев от ужаса, Баркли попытался призвать сильный ветер, но всё было бесполезно. Их вынесло за край реки, и они ухнули вниз, и не просто с какого-то обрыва, а вглубь расщелины, такой глубокой и чёрной, словно она тянулась до самого центра земли. Баркли и Сесили в панике завизжали. Наконец падение остановилось, и они застыли посреди непроглядной тьмы.

– Скорее! Плыви вверх! – призвала Сесили.

Баркли от потрясения так растерялся, что едва мог бы сказать, в какой стороне верх, но послушно отпустил солнцедоска, чтобы Сесили спрятала чудищ внутрь своих теневых шариков, и изо всех сил забил руками и ногами. Он научился плавать в реке, на берегу которой стоял Занудшир, но разве могла она сравниться с Морским дном?

Они плыли, и плыли, и плыли, и единственным их ориентиром служила тоненькая синяя полоска вверху. Вода в расщелине была страшно холодной, и Баркли боялся представить, какие чудища сейчас наблюдали за ними из темноты, видя в них лёгкую добычу.

Но наконец, подгоняемые ветряной магией, они добрались до края расщелины, где, к счастью, было заметно теплее. Баркли посмотрел по сторонам. Всплывая, они удалялись от водопада, и теперь он не мог определить, в какой стороне была река.

– Мы потерялись, – ошеломлённо выдохнул он.

– Только без паники, – сказала Сесили, но для Баркли уже было поздно.

Девочка достала из кармана чёрный шарик и лопнула его между ладонями, высвободив стеклянную банку, полную мерцающих темносветок. Их света было явно недостаточно, но лучше так, чем совсем ничего.

– Её ты тоже у Энсли украла? – осуждающе посмотрел на неё Баркли.

– У каждого свои таланты.

– Это не талант! Воровать плохо! И Энсли этого не заслуживает.

– И она всё получит назад, когда мы вернёмся. Если мы вернёмся.

Баркли вздрогнул. Внезапно его взгляд зацепился за что-то необычное – в скалистом плато у самого края расщелины был высечен спиралевидный узор, и, судя по тонким, аккуратным линиям, это точно было дело рук человека. Но кому и зачем могло понадобиться вырезать что-то на дне Моря?

– Что будем делать? – спросил он, решив, что сейчас важнее сосредоточиться на их основной проблеме. – Поплывём к поверхности?

– И будем болтаться на волнах, не зная, где мы? – возразила Сесили. – Давай лучше найдём реку. Мне кажется, она в той стороне.

Они поплыли вдоль расщелины. Баркли старательно не смотрел вглубь: её чернота его пугала. Через какое-то время впереди послышался знакомый рёв. Темносветок в воде, к великому облегчению Баркли, тоже постепенно прибавлялось.

Но с того момента, как они свернули не в тот рукав, прошло не меньше часа, остальные наверняка уже гадали, куда они запропастились.

– Глупая была затея, – простонал Баркли.

– Ну, мы хотя бы не погибли, – жизнерадостно отозвалась Сесили.

– Это должно меня ободрить?

Но Сесили не ответила, отвлёкшись на вынырнувшее впереди из тёмных вод пятно света. На суше она бы наверняка запрыгала на месте, а тут лишь энергично замахала:

– Это наверняка Виола!

Но это оказалась не Виола. Это была Руна, держащая в руке почти такой же фонарь, полный темносветок, что был у Сесили. Рот и нос мастера закрывала мембрана полипопа, но даже плёнка не могла скрыть разгневанного выражения её лица.

– Слышали когда-нибудь выражение «везёт как утопленникам»? – спросила она. – Потому что у вас у всех огромные неприятности.

Глава 9

Следующим утром все семь учеников, понурившись, стояли в отделении Гильдии.

Баркли всю ночь не сомкнул глаз, переживая из-за грядущего наказания. В Занудшире нарушителей правил на многие часы пристёгивали к позорному столбу, а особо отличившихся и вовсе изгоняли. Что, если Руна откажется от всех своих учеников? Или ещё хуже – от него одного?

Баркли чувствовал на себе осуждающие взгляды находящихся в зале чудологов-стражей, да и остальные ученики тоже. Хасу, стоящая сбоку от него, повесила голову. Тэдж скрестил на груди руки. А Виола без конца теребила значки и пуговицы на своём пальто, так что в итоге несколько даже оторвала.

Наконец в отделение зашли Руна и Сирил. Видеть их идущими бок о бок и при этом не спорящими между собой было странно. Но, по всей видимости, гнев на учеников перевесил их неприятие друг друга.

– Ваша затея была безрассудной, – строго начал Сирил, – безответственной и невероятно опасной. Вас всех могли убить.

Он обвёл каждого из них взглядом, таким суровым, что Баркли, несмотря на их поверхностное знакомство, ощутил жгучие угрызения совести, будто лично и непростительно оскорбил мастера.

– Как бы я объяснил это вашим родителям? – продолжил он. – Что ректор Университета Аль Фарадха сказал бы, узнай он, что его единственный ребёнок рисковал собой ради какого-то соревнования?

Пристыженная Шази опустила глаза к коленям.

– А что бы сказала главный чудолог Джунглей, Маяни, услышь она, что её дочь накануне вечером могла утонуть на дне Моря?

Хасу нервно куснула себя за ноготь.

Дочери университетского ректора, Верховного чудолога и одного из главных чудологов? Сирил что, брал себе в ученики только детей важных персон?

«Но почему он не упомянул родителей Сесили?» – задумался Баркли.

– И это не говоря о том, как ваши действия отражаются на нас, ваших учителях, – не успокаивался Сирил. – Нам пришлось отправить всех стражей на ваши поиски. Если бы один из них не владел поисковой магией, не уверен, что мы вообще бы вас нашли. Я потрясён и страшно разочарован.

– В то же время, – добавила Руна, – мы оба понимаем, что наше собственное поведение во многом повлияло на ваше… противостояние.

Сирил и Руна со смущённым видом шагнули друг от друга.

– То есть нас не накажут? – с надеждой спросила Хасу.

Сирил мрачно хохотнул:

– О нет. Вы все будете наказаны. Хасу и Виола, вы будете заполнять для Орлы документы. Шази и Баркли помогут Энсли в её исследованиях. А Тэдж, Сесили и Яша вычистят корабль Улика.

Настроение Баркли улучшилось: он был совсем не против помогать Энсли. Шази, правда, при этих словах насупилась.

– То есть вы… – дрожащим, будто едва сдерживала слёзы, голосом спросила Виола. – Вы нас не прогоняете?

Лицо Сирила исказилось в непонятной гримасе то ли раздражения, то ли нервозности. Тогда как Руна, наоборот, смягчилась и заверила Виолу:

– Конечно, нет.

Та шумно выдохнула.

– Погодите-ка, – вмешался подошедший Эдвин. В руке у него был тост. – Когда это я соглашался, чтобы вы наказывали моего ученика?

– А ты разрешал ему тайком покидать остров и рисковать своей жизнью? – грозно спросил Сирил.

Эдвин покосился на Яшу:

– Я лишь расстроен, что он не позвал меня. Мне бы тоже хотелось увидеть эти подводные реки.

Сирил побагровел:

– Нельзя поощрять подобное недостойное поведение…

– Думаю, это справедливое наказание, – перебил Яша, хотя он-то как раз до последнего не хотел участвовать в соревновании. – И я всё равно должен Улику… – он поморщился, явно вспомнив своё падение с «Беалаха». – В общем, я не против убраться на корабле.

– Я против, – пробурчал Тэдж.

Руна кашлянула:

– Орла, Энсли и Улик пока заняты, поэтому все наказания откладываются до следующей недели. Так что у вас будет время, чтобы пожаловаться на этот счёт.

– Да, – подхватил Сирил. – Важнее то, что, после того как вы предали наше доверие вам, мы чувствуем себя обязанными не спускать с вас глаз. Поэтому отныне, как мы все трое договорились, – он со значением посмотрел на Эдвина, который не стал возражать, – один из нас будет оставаться каждый день с вами в качестве инструктора, пока остальные продолжат изучать Лохмордру.

– То есть мы не сможем вам ничем помочь? – упал духом Баркли.

– Думаю, вы помогли достаточно, – сухо сказал Сирил.

Дело было не в том, что Баркли не хотел учиться у других мастеров, – он прекрасно понимал, что эти уроки ему необходимы, – но ему также хотелось помочь с Лохмордрой. А он ведь даже своего прошлого задания не выполнил, вдруг новые тоже обернутся неудачами?

Тэдж пихнул его локтем в рёбра:

– Ничего бы этого не было, если бы вы с Сесили не потерялись.

– Или если бы мы в принципе не устраивали этого соревнования, – отбил Баркли и бросил на Виолу сердитый взгляд. – Я с самого начала считал это плохой идеей.

Виола громко хмыкнула и отвернулась. Но Баркли было не до угрызений совести. Может, гонку и предложили Шази и Сесили, но именно Виола не позволила им отказаться.

Возможно, он был к ней чересчур строг, в конце концов, она явно ещё не простила Сирила и своих старых подруг. Но именно Баркли больше кого-либо из них рисковал потерять своё место ученика. Он был бесполеземцем и единственным не способным контролировать свою магию.

Он был единственным не на своём месте.

Час спустя Сирил вёл семерых учеников по заросшей лишайником каменной насыпи, соединяющей Манси с его островом-побратимом Данси. Пройдя обезлюдевший город, они остановились у трясины посреди острова.

Баркли открыл чистую страницу рабочей тетради и спросил:

– Что такое трясина?

– Болото, – ответила Хасу, потому что Виола и Тэдж с ним не разговаривали. – Я так понимаю, они покрывают почти все острова Моря.

Баркли ещё не приходилось видеть болото вблизи, но трясина, на его взгляд, напоминала грязевое поле. Между пожухлыми травинками журчали ручейки, берущие начало из малых и больших луж, воздух сильно пах мокрой землёй. Группы людей выдирали из грязи какие-то комья с травой и складывали их высокими штабелями.

– Зачем они собирают… землю? – спросила Шази.

– Трясинные бобы – отличное топливо, – объяснил Сирил, и Баркли получил ответ на свой вопрос, почему от камина в отделении Гильдии всегда пахло землёй. Он торопливо это записал. – Но я привёл вас сюда не для этого. В трясине живут самые разные чудища, вам будет полезно их изучить. Трясины особенно знамениты тем, что в них находят прекрасно сохранившиеся останки и окаменелости давно вымерших видов, что населяли наш мир тысячи лет назад. Было бы замечательно найти такой, как вы считаете?

– Найти труп? Чьи-то кости? – ужаснулась Хасу.

– Я хочу найти чьи-то кости! – обрадовалась Сесили, после чего немедленно прыгнула в трясину, обрызгав стоящих позади неё Баркли и Яшу, и деловито потёрла руки. – Спорим, я найду целый череп. А может, берцовую кость или две.

Шази закатила глаза:

– Ты такая странная.

Сирил закатал штанины и тоже шагнул в трясину.

– Ну же, – махнул он остальным. – Здесь обитают чудища, которых я особенно хочу вам показать.

Шагнув в воду, Баркли поёжился, но леденящий холод не смог поколебать его решимости показать себя примерным учеником. К тому же трясина была не противнее склизких и грязных грибных пещер в Занудшире.

– Море, разумеется, в первую очередь знаменито своим водным массивом, тем не менее здесь тоже обитают всевозможные животные и чудища, – начал лекцию Сирил. Глаза мастера сверкали почти так же ярко, как бесчисленные медали у него на груди. Было очевидно, что он искренне любит изучать чудищ. – Одни живут на суше, то есть на островах, другие предпочитают пресную воду – это и реки, и трясины, а также озеро на острове Орн.

В этот момент в траве впереди что-то прошмыгнуло.

– Что это было? – заволновалась Виола.

Сирил прокрался ближе:

– Сейчас поймаю!

Баркли сощурился на маленькое пушистое создание, затаившееся в зарослях. Он различил два длинных уха – очень длинных, скорее похожих на рога. Должно быть, это было какое-то зайцеподобное чудище.

– Ква!

Тэдж внезапно придушенно вскрикнул и замахал руками, но это ему не помогло, и он плюхнулся в трясину, дополнительно окатив пальто Баркли грязью. Если эта миссия в Море затянется, Баркли стоило начать копить двари на пополнение водонепроницаемого гардероба.

Чудище-заяц воспользовалось шумом, чтобы убежать, не дав Баркли шанса себя зарисовать.

– Ты его вспугнул! – расстроилась Сесили.

– Что случилось? – спросил Сирил Тэджа. – Ты в порядке?

Тэдж с недовольным видом поднялся и без особого успеха отряхнулся. На плече у него сидела знакомая жаба с камнем в голове.

– Оно появляется, когда ему вздумается!

Жаба в ответ возмущённо квакнула.

– О, у тебя уже два чудища? – спросила Хасу и наклонилась, чтобы погладить жабу, но немедленно отдёрнула руку. Кончики её пальцев окрасились в тёмно-фиолетовый. – Ай! Она ядовитая!

– Это тебя не убьёт. Только поколет немного, – заверил Тэдж. – Но это не чудище, а просто ходячий ужас! И я точно от него избавлюсь, что бы оно собой ни представляло.

Сирил, держась на безопасном расстоянии, внимательно осмотрел жабу.

– Интересно, что его ядовитая магия действует и на тебя, его чудолога, – он указал на мочку Тэджа, тоже окрасившуюся в тёмно-фиолетовый.

Тэдж поморщился:

– Ага. Очень.

– Никогда не видел таких чудищ… Хм, а этот камень у него на голове… Что, если это… Нет, быть не может… – невнятно забормотал себе под нос Сирил.

– В книге его папы нет его описания, – заметила Виола. – Я проверила.

– Спроси Орлу, – посоветовал Сирил.

– Мне всё равно, что это за чудище! – взорвался Тэдж. – Я хочу от него избавиться. Будто мне одного Мар-Мара мало, ещё не хватало, чтобы это объявлялось всякий раз, как ему заблагорассудится. Вы можете удалить метку? У вас же два чудища мифического класса.

– Полагаю, Кодрик и Тати выше его классом, – неуверенно начал Сирил, – но я не думаю, что это разумно… Лучше тебе будет попросить Руну…

Сесили застонала:

– Мне скучно. Пойду поищу себе череп.

И она пошлёпала вглубь трясины.

Хасу тем временем выдернула из грязи длинный тростник и замахала им перед собой на манер меча, не обращая внимания на брызги. Стоящая напротив неё Шази обнажила один из своих настоящих мечей и рассекла камыш надвое.

– Так нечестно! – пожаловалась Хасу. – Я не владею металлической магией.

Шази пропустила её слова мимо ушей и продолжила отрабатывать приёмы, что для неё, очевидно, было привычным занятием, судя по её грациозности и быстроте. Если её протез работал на магии, значит, она задействовала её постоянно, что требовало огромного умения и концентрации.

Сирил помассировал виски:

– Леопольд заверил меня, что девочки по натуре послушнее. Но вы только посмотрите на них!

Пока Шази расправлялась саблей с камышами, а Хасу с отвращением на лице выжимала штанины от грязи, Сесили, успевшая отойти на порядочное расстояние, заорала:

– Я нашла кости! Я нашла кости!

– Гадость! – откликнулась Хасу, но затем её окружил уже знакомый золотой шестиугольник, и она в одно мгновение перенеслась к подруге.

«Может, Сирил и прав, – подумал Баркли. – Девочки – страшные создания».

– Это череп! – обрадованно взвизгнула Сесили.

– Это не череп! Это коробка! – возразила Хасу.

– Т-так, секундочку! – рассердился Сирил. – Я подготовил целый урок о громожаворонках, тритонах-перевёртышах и верестянщиках. В здешних трясинах обитают уникальные и крайне интересные чудища. Чудологи-учёные со всего света приезжают сюда ради окаменелостей…

– Внутри какая-то каша! – сообщила Сесили. Было не похоже, что она расстроилась отсутствию скелета древнего чудища. – Жёлтая!

– Это не «какая-то каша», а масло, – пояснил Тэдж.

– Масло? В смысле, сливочное? – изумился Баркли. – Его что… хранят в трясине?

– Нет, так делают, чтобы придать ему трясинный привкус.

Шази и Яша ушли к двум девочкам, чтобы самим посмотреть на «трясинное масло», но Тэдж, Виола и Баркли остались с Сирилом. Мастер, похоже, отчаялся удержать внимание всех учеников и завёл лекцию для них троих. Баркли слушал очень внимательно и всё записывал, прекрасно осознавая свои чудовищные пробелы в знаниях. Виола то и дело косилась на бывших подруг, но не желала признавать, что ей тоже любопытно. Тэдж же был занят своей жабой. На все его приказы вернуться в метку та отвечала всё более громким кваканьем.

– Весной громожаворонков можно встретить лишь на острове Данси, здесь они откладывают яйца, – рассказывал Сирил. – Но зимой они мигрируют на юг. Никто не знает, куда именно, учитывая, что других островов, кроме девяти, входящих в архипелаг, в Море нет, но вот уже многие поколения исследователей изучают способы построения стаи. Вместо того чтобы лететь клином, они выстраиваются круговыми спиралями…

– Спиралями? – спросил Баркли, не подумав, что перебивает учителя. И смущённо кашлянул. – Я просто… Вроде того символа, что вырезан на дне у расщелины?

Сирил нахмурился:

– Сомневаюсь. Громожаворонки летают спиралями из-за магнитного воздействия их магии…

– Ты видел высеченную у расщелины спираль? – вдруг подал голос Тэдж.

– Ага. Ты знаешь, что это значит? – спросил Баркли.

– Это символ острова Роан. Отец мечтал его найти. Этому были посвящены все его карты – это их я искал в нашем доме. Он всё Море облазил в его поисках, но ему так и не удалось…

– Остров Роан? – переспросил Яша. Он и девочки направлялись к ним. – Я думал, это просто легенда.

– Так и есть, – заносчиво обрубил Сирил. – А потому давайте сосредоточимся на реальных фактах.

Баркли заколебался, но всё же возразил:

– Но я правда видел этот символ у расщелины. Сесили тоже. Скажи же?

Но всё внимание Сесили было сосредоточено на открытой коробке в её руках, что действительно была полна масла. Она окунула в него палец, попробовала и сморщила нос:

– На вкус – как грязь.

– Ничего, что это чьё-то масло? – спросил Тэдж.

Сирил осуждающе вскинул брови:

– Мне казалось, мы уже говорили на эту тему.

На памяти Баркли Сесили ещё ни разу не выказывала ни малейших угрызений совести из-за своих актов воровства, но сейчас она стыдливо отвела глаза и, надувшись, буркнула:

– Я верну его на место.

– После того как сунула в него палец, – пробормотал Тэдж.

– Погоди, – вмешался Баркли. – Ты же тоже видела символ, верно, Сесили?

Она кивнула:

– На краю расщелины была вырезана спираль. Ножом, может, или чем-то таким.

Яша повернулся к Сирилу:

– И что это значит?

– Если вы настаиваете. – Сирил задрал нос, демонстрируя своё отношение к обсуждению всяких глупостей. – Жители Моря верят, что когда-то здесь был ещё один остров – остров Роан. По легенде, кто найдёт его, тот сможет отыскать убежище Лохмордры.

– Тогда почему вы его не ищете? – спросил Баркли. – Раз так мы сможем найти Лохмордру?

– Потому что его не существует, – отрезал Сирил. – Это всего лишь сказка. Если бы стражи всё своё время посвящали охоте за мифами, коих в Дикоземьях немерено, они бы тратили на это всю жизнь. Далеко не каждый слух или история имеет под собой реальные основания.

– Мой отец верил в остров Роан, – заметил Тэдж.

– И я очень уважаю труды твоего отца, – сказал Сирил. – Однако же… раз даже он не смог его найти, значит, его не существует. А теперь вернёмся к настоящей учёбе.

Но Баркли твёрдо знал, что он видел. Расщелина находилась на огромной глубине и в ней было так темно и жутко, что у человека, вырезавшего тот символ, должна была быть серьёзная причина, чтобы пойти на такие сложности и риск.

Они с Тэджем заговорщически переглянулись. Если никто не знал местонахождение острова Роан, это вовсе не означало, что его действительно нет.

На следующий день был черёд Руны. Семь учеников вместе со своими чудищами, едва переставляя ноги и лапы, вышли из Моря на берег. Сесили с громким стоном вытянулась на песке, игнорируя клюющего её на манер стервятника Уди. Виола так устала, что не нашла в себе силы одёрнуть Митзи, жующую её уши. Мотя с жалобным видом отряхнулась от воды и обернулась огненным шаром. Когда пламя погасло, она была уже совершенно сухой. Яша с завистью на неё посмотрел.

Баркли же был совсем не против физической нагрузки. Сегодня от них не требовалось применять магию, а потому он мог не волноваться, что опять напортачит.

Тяжело дыша, Баркли выжал волосы, повернулся к Корню и прыснул:

– Ты бы себя видел!

Корень шумно выдохнул. С него лило как с мокрой швабры.

– Освежились? – спросила Руна, энергично шагая впереди них. Гоат полз за ней, рассекая костями воду.

– Сейчас бы лечь спать на тысячу лет, – пожаловалась Хасу. Выдохшаяся Битти уже спала у неё на носу.

– А лучше на целый миллион, – подхватила Шази. Но её чудище-скорпион Саиф было другого мнения и деловито разминало металлический хвост, будто готовясь к матчу по дуэлу.

– Моя спина, – проворчал Тэдж. – Я слишком стар для забегов с препятствиями.

Руна ухмыльнулась:

– Очевидно, что три недели в дороге вас расслабили. Я, можете заметить, из себя умирающую не строю. А теперь соберитесь. Следующий забег через десять минут!

Убедившись, что остальные отдыхают, Тэдж глянул на Баркли и кивнул в сторону Руны. Баркли отправил Корня поиграть с Уди и Митзи, а сам с Тэджем нагнал мастера.

– Можно у вас кое о чём спросить? – начал Баркли.

– Выкладывайте, – разрешила Руна.

– Почему никто из стражей не ищет остров Роан? – спросил Тэдж.

Руна моргнула:

– Остров Роан? Говоришь прямо как твой отец.

Тэдж скрестил на груди руки:

– Да, ну это ведь не просто так, согласитесь? Найдя остров, мы найдём Лохмордру и сможем положить конец всем этим атакам.

– Орла позвала сюда лучших стражей со всего мира, они продолжают прибывать каждый день. И мы решили поделиться на команды, чтобы заниматься реальными проблемами: например, почему у острова Орн стая муирмару нападает на корабли. Мы также изучаем все места прошлых всплытий Лохмордры. К чему вообще вы завели этот разговор?

– Я нашёл на дне спиральный узор рядом с расщелиной, – объяснил Баркли. – Это же символ острова Роан, верно?

– Верно, – согласилась Руна.

– Ну с чего кому-то могло понадобиться его там вырезать, если бы это не было важно?

Руна вздохнула:

– Не знаю, и это замечательно, что вы пытаетесь помочь, но, боюсь, это ни к чему не приведёт.

– Так позвольте нам помочь, – процедил Тэдж. – Мы могли бы работать с другими стражами! Это уж точно было бы полезнее, чем забеги с препятствиями.

– Давайте так… если кто-то из вас побьёт меня в следующем забеге, я подумаю над тем, чтобы взять вас с нами.

У Тэджа загорелись глаза.

– Ладно. Я всё равно в первый раз бежал не в полную силу.

Вот только это не Тэдж, а Руна бежала не в полную силу в первый раз. Во второй забег она заморозила волны и заскользила по ним со скоростью молнии, финишировав, пока ученики ещё даже не преодолели первой ледяной отметки.

– Нам же вроде запрещено было пользоваться магией, – по завершении гонки пробурчал Тэдж.

Руна усмехнулась:

– Ты надеялся побить меня без неё?

И хотя Баркли пытался убедить Тэджа, что Руна победила бы в любом случае, с магией или без, тот ворчал весь остаток дня.

К третьему дню Баркли почти оставил надежды узнать что-то об острове Роан. Но только не Тэдж. К счастью, Эдвин спокойно реагировал на вопросы учеников, пусть даже и не по теме урока.

– По моему твёрдому убеждению, у каждого чудолога должен быть при себе определённый набор, – начал мастер, опорожняя содержимое своего рюкзака в зале отделения Гильдии. По столу покатились всякие баночки, пузырьки и бутылочки. – Качественный заживи-сок – это обязательно. Лучше, конечно, грязебой, если удастся достать. Хотя благодаря Лире для меня это не очень актуально.

Эдвин поднял глаза к спиральной лестнице, где на верхних перилах сидела его каладрий. Напоминающее белую голубку чудище, в отличие от своего чудолога, было робкого нрава и предпочитало держаться от всех на расстоянии.

– Но для всех остальных, не владеющих целительной магией, – продолжил мастер, – грязебой – прекрасная альтернатива…

– Простите, – произнёс Тэдж таким вежливым тоном, что Баркли на секунду решил, что ослышался. – Если вы не против, можно задать вопрос?

– Опять, – пробормотала Шази.

Стоящая рядом с ней Сесили взяла со стола две стеклянные баночки и поднесла их к глазам, из-за чего те стали в три раза больше, как у навозной осы.

– Ты можешь спрашивать меня о чём угодно, – заверил Эдвин Тэджа.

– Вам что-нибудь известно об острове Роан?

Сесили опустила банки. Яша выронил пузырёк с заживи-соком, залив весь стол. Даже Мёрф очнулся от дрёмы у камина и приподнял голову, прислушиваясь.

– А! Остров Роан – одна из моих любимейших тем, – сказал Эдвин. – Легендарное убежище Лохмордры. Многие столетия он был на устах моряков и местных жителей, но его уже давно не находили.

– А раньше находили? – удивилась Виола.

– Разумеется! Иначе откуда бы взяться всем этим историям? Но в последний раз его видели больше четырёх веков назад, и, где бы он ни находился, с тех пор он считается затерянным.

– То есть вы верите, что он существует? – спросил Баркли.

– Без сомнений. Но… – хотя кроме них и Мёрфа в зале никого не было, Эдвин наклонился вперёд и понизил голос. Должно быть, для драматического эффекта. – Согласно легенде, его охраняют.

– Охраняют? – пискнула Хасу.

– Страшные чудища. Не зря говорят: «Даже солнце не ведает о нём, а звёзды никогда не раскроют секрета».

По спине Баркли пробежал холодок. Фраза была красивой, но в то же время пугала.

– Но что это значит? – спросил он.

– Это значит, что с ним связана великая тайна. И, вполне вероятно, она навсегда таковой и останется, – Эдвин обвёл каждого из них многозначительным взглядом, будто намекал, что у них всех были свои секреты. – Или нет.

Глава 10

За следующую неделю ученики привыкли к новому расписанию их жизни на Манси. После занятий с Сирилом обычно следовали ночи сидения над домашними заданиями, тогда как уроки Руны означали, что на следующее утро у них будет ныть всё тело. Пока звание любимого учителя все отдавали Эдвину, успевшему поразить их двумя будоражащими воображение историями о своих приключениях.

– Думаете, он правда нашёл златочешуйку? – спросила Хасу. – Они жутко редкие!

– И дорогие! – добавила Сесили, помахав пальцами, как заправский карманник.

– Мне не верится, что ему удалось всё это благодаря одной целительной магии, – сказала Шази. Поймав осуждающий взгляд Виолы, она добавила: – Что? Это правда странно! Как он мог уцелеть, спрыгнув с водопада?

Все повернулись к Яше за объяснениями фантастических подвигов его мастера.

– Вы чем его слушали? – вздохнул он. – Он пользовался магическими инструментами. Из плавника акулы-крюка получается отличный абордажный крюк, а лозы вьюнотыквы невозможно разорвать.

– Папа тоже постоянно пользовался подобными штуками, – вставил Тэдж. – Все инспекторы это делают.

Пристыженная Шази принялась раздирать на кусочки ломтик хлеба.

– Я тоже хочу отправиться в опасную экспедицию. Здесь скучно до ужаса. И кормят ужасно. И моряки без конца твердят, что вся рыба перемёрла и сгнила, а мне уже обрыдло питаться одной картошкой, водорослями и двенадцатью видами молока.

Недовольство Шази было оправданно. Только на их столе стояли четыре кувшина, полных, если верить Тэджу, сладкого молока, кислого молока, густого молока и густого кислого молока. Баркли скучал по грушёвке из знаменитой сикоморской гостиницы «Железное дерево».

– Вообще-то видов молока шестнадцать, – уточнил Тэдж, с энтузиазмом наливая себе уже вторую кружку.

– Да, и у меня от всех болит живот, – проворчала Виола.

Даже Митзи, обычно с огромным удовольствием сбивающая со стола стаканы, обходила кислое молоко стороной с того момента, как впервые его понюхала. Сейчас она пыталась завлечь Мотю в игру, но та была занята приведением в порядок своей роскошной белой шёрстки и валяться на полу категорически не желала.

– Э-эм, Тэдж? Эту сметану потом можно будет есть? – спросил Яша, указав на чудище-жабу, плещущееся в миске со сладкой сметаной, как в пруду.

– Я бы не стал, – сухо ответил Тэдж.

– Ты же вроде хотел от него избавиться, – начала Виола. – Почему…

– Руна мне запретила, сказала, вдруг это какое-то великое открытие или ещё что-то подобное. Будто я должен считать это наградой. Но ты, – он ткнул ложкой в направлении жабы, – никакая не награда.

Чудище в ответ квакнуло.

– Тогда назови его! – предложила Сесили. – Мне нравится Жабик.

– Ещё не хватало называть его Жабиком, – поморщился Тэдж. – Скорее уж Волдырь. Или Вонючка.

– С тобой неинтересно, – заныла Хасу. – Ты не заслуживаешь Жабика!

В этот момент Жабик перепрыгнул из миски на другой конец стола, опрокинув её и залив сметаной лежащий перед Виолой конверт.

Баркли торопливо смахнул с него густую массу:

– Держи, пока не пропиталось…

Виола выдернула из его рук письмо и быстро глянула на учениц Сирила, проверяя, чтобы те ничего не заметили. Они снова общались, но Виола пока не была готова считать их подругами.

– Не бери в голову, я всё равно не собираюсь его читать, – тихо сказала она, убирая конверт в сумку.

Баркли успел заметить на обратной стороне официальную фиолетовую печать.

– Но оно же от твоего папы, – сказал он. – Ещё одно письмо?

Виола заметно напряглась:

– Вообще-то уже пятое.

– И ты не хочешь хотя бы узнать, что он пишет?

– А смысл? Я и так знаю: он наверняка пишет, что я совершила огромную ошибку, став ученицей Руны. И что он страшно во мне разочарован.

Баркли искренне в этом сомневался, учитывая, что конверт она так и не вскрыла, но давить на неё и подливать масла в огонь не стал. Вместе этого он отвернулся к сидящей по другую сторону от него Хасу. Но та тоже печально повесила голову.

– Я скучаю по родителям. И по домашней еде. Я уже больше года не была дома.

– А что вы едите в Джунглях? – полюбопытствовал Баркли.

Хасу приободрилась.

– Всякую вкуснятину! Рис с кардамоном, свежие манго… – она осеклась, бездумно тыкая вилкой по бесцветной тарелке. – А ты никогда не скучаешь по дому?

Голову Баркли затопили воспоминания о землистом запахе грибных пещер, умиротворяющей тишине кладбища, где были похоронены его родители, о мастере Пилцманне, сплетничающем о последних принятых в городе правилах и их возмутительных нарушителях. Сердце мучительно кольнуло.

– Не особо, – сказал он и зарделся.

Виола с сомнением изогнула бровь:

– Ты всегда краснеешь, когда врёшь. Хотя я не понимаю, как ты можешь скучать по твоему бесполеземскому городу, тебя же оттуда прогнали.

– Я не в-вру, – запнулся Баркли и ещё пуще залился краской.

– Ты бесполеземец? – удивилась Сесили. – Я думала, все бесполеземцы до смерти боятся чудищ.

– Я не вру, – повторил Баркли уже более решительно. – Нельзя быть бесполеземцем и чудологом, а раз я чудолог…

Входная дверь отделения распахнулась, впуская внутрь Сирила и Руну. Судя по их кислым лицам, охота на Лохмордру и сегодня закончилась ничем.

– Где Эдвин? – спросила учеников Руна. – Мне нужно, чтобы он отправился с нами к рифу. Может, он заметит что-то, что мы упустили?

– Или он всю дорогу будет травить шутки, – пробормотал Сирил.

– Ой, выше нос, Си-Си, – отмахнулась Руна. – Когда ты успел растерять своё чувство юмора?

Баркли был готов поклясться, что из ушей Сирила повалил пар.

– Эдвин купается, – пояснил Яша. – Во время урока он случайно перемазался в морском желе.

– Тогда мы сами его найдём, – сказала Руна. – Но раз нас троих вечером не будет, мы решили, что для вас самое время искупить вину за свою выходку. Орла, Улик и Энсли вас уже ждут.

Ребятам не оставалось ничего иного, кроме как понуро разойтись по местам отбывания наказания. Баркли и Шази вернулись к «Травяной хижине». Энсли встретила их на входе со склизкой стопкой мембран полипопов в руке. Вместо обычных очков на ней сегодня были защитные, но тоже с зеленовато-голубыми стеклами.

– Надеюсь, вы не против снова окунуться в Море, – радостно сказала она. – Думаю, тебе, Баркли, должно это особенно понравиться. И я… – Её взгляд упал на протез Шази, и она оборвала себя на полуслове. – Как у тебя с плаванием?

Шази скрестила на груди руки:

– В порядке.

– Замечательно. У нас впереди тяжёлая работа. Нам предстоит изучать гидротермальные источники на дне.

– Источники? – удивился Баркли. – Зачем?

– Температура воды в Море повышается. Это приводит к гибели рыб, чудища мигрируют на новые для себя территории, и, хотя у меня пока нет доказательств, меня терзает предчувствие, что всё это породит новые серьёзные проблемы. – Энсли широко улыбнулась. – Проведём аптекарское расследование!

Без Мар-Мара в роли транспорта добраться до океанского дна оказалось делом долгим и трудным. Зато у них было предостаточно времени насладиться красотами Моря: скоплениями угловатых камней и зарослями подводной травы, в которой ползали и плавали всевозможные животные и чудища. Напоминающие грубо вытесанные каменные трубы источники изрыгали пузыри и тёмный песок, привлекая теплом целые тучи темносветок.

Энсли достала из рюкзака пустые баночки и передала несколько Баркли и Шази:

– Нужно собрать как можно больше образцов. Ищите всё, что вам покажется необычным или странным.

– Но откуда нам знать, что тут обычно, а что нет? – спросила Шази.

– О, для этого у вас есть я! Вы, главное, собирайте, а я потом решу, стоит это брать с собой или нет.

Следующие двадцать минут они работали молча. Баркли старался плавать вблизи гидротермальных источников, но это было сложно сделать из-за жара. Вода рядом с ними едва не кипела. Поэтому он держался у подножия источников и внимательно смотрел по сторонам в поисках любых чудищ. Растущие здесь коричневые водоросли были такими тонкими, что напоминали человеческие волосы и плохо справлялись с ролью убежища для мелких двухголовых рыбёшек. Дно было усыпано осколками ракушек и плоскими ежами, и Баркли даже подобрал несколько особенно чудных на вид и сунул в банки.

Занятие это никак нельзя было назвать захватывающим, но Баркли оно нравилось. Уж очень оно напоминало сбор грибов. Он мысленно себя отчитал: ему никогда не стать достойным чудологом, если он то и дело будет вспоминать о Занудшире.

Но все мысли о родине испарились, когда он наткнулся на нечто действительно любопытное – сброшенную кожу какой-то морской змеи. Морщась, он подхватил её двумя пальцами и обнаружил, что её нижняя часть была перемазана в чёрной пыли.

– Странно, – пробормотал Баркли. Он развёл руками заросли травы и увидел на дне зигзаг из пористых чёрных камней. Но попытка выдернуть хотя бы один не увенчалась успехом: они сидели намертво. В итоге Баркли сунул кожу в баночку и поплыл к Энсли.

– Да? – спросила она, разрумянившаяся из-за долгого пребывания рядом с источниками. Её взгляд упал на банку в руке Баркли. – О-о! Чешуя! Отличная находка!

– Она редкая? – с надеждой спросил он.

– Нет, но отлично пойдёт с тостом. А ты что нашла, Шази?

Та продемонстрировала банки, которые, как и у Баркли, тоже были полны разных ракушек и водорослей.

– Вот эта выглядит интересно, – она указала на комок водорослей, отливающих серебром.

– А, боюсь, он только на вид необычен. Это грязебой, широко распространён в здешних местах. – Энсли постучала пальцами по своим баночкам. – Я поймала несколько темносветок. Это биолюминесцентный планктон, что мы используем для уличного освещения. Конечно, я могла бы изучать те, что есть у нас на Манси, но подумала, что дикий образец тоже не повредит. Как вы могли обратить внимание, они очень любят жар, поэтому и скапливаются у источников.

Баркли кашлянул:

– Я ещё кое-что нашёл. Можно вам показать?

– Конечно, – согласилась Энсли, и он отвёл их к чёрным камням.

– Вы знаете, что это такое? – спросил он.

Энсли широко распахнула глаза:

– Мне стоило догадаться, что мы найдём здесь нечто подобное! О да, это многое объясняет. Перед нами застывшая вулканическая лава. Океанское дно сдвинулось, и лава поднялась в образовавшуюся щель. Знаете, чем это вызвано?

Баркли задумался: что могло сдвинуть саму землю? В памяти всплыла их первая ночь на Манси, и его осенило:

– Землетрясение.

– Именно. Вероятно, в ходе этих землетрясений слои земной породы сместились, усилив источники, сделав Море горячее.

– Но что вызывает землетрясения?

– К сожалению, на этот вопрос у нас пока нет ответа. Но сама эта находка имеет огромное значение! Я уже это говорила и не устану повторять: из тебя бы вышел замечательный аптекарь, Баркли.

Она улыбалась, но Баркли не знал, стоит ли воспринимать её слова как комплимент. Ведь он не хотел становиться аптекарем, он хотел быть стражем. А как раз это у него получалось так себе.

После возвращения на сушу Энсли отпустила их с «отбывания наказания» раньше обещанного.

– Только Руне и Сирилу не говорите, – подмигнула она и понесла их находки в «Травяную хижину».

– Чем займёмся? – спросила Шази Баркли, садясь на песок рядом с коллекцией сабель, что она оставила на берегу перед погружением. Она махнула пальцем, и один из клинков изогнулся, превращаясь в протез. Наверняка она проделывала это уже тысячу раз, но Баркли всё равно невольно восхитился, как быстро и ювелирно точно она управляет своей магией. – Можем вернуться в отделение Гильдии или…

– Я хочу попрактиковаться, – перебил Баркли, доставая из кармана пробку от бутылки.

Шази поморщилась, но почти сразу на её лице расцвела широкая улыбка.

– А давай. Прямо здесь?

Она приставила протез к ноге, и металлическая приёмная гильза затянулась вокруг её бедра, гарантируя надёжность и отсутствие неудобства при движении.

– Да, почему бы и нет? – отозвался Баркли и, пока Шази, вооружившись саблей, начала отрабатывать шаги, призвал Корня из метки. Тот недолго покружил по пляжу, периодически останавливаясь, чтобы покопаться в песке.

Баркли сжал в кулаке свою пробку и сказал Корню:

– Мне нужно этому научиться. Поможешь мне?

Тот деловито завилял хвостом. И Баркли, представив лёгкий ветерок, что приподнимет и будет держать пробку в воздухе, подумал: «Ветер!» Но, несмотря на всю его концентрацию, пробку унесло вбок, и она упала на песок у его ног.

– Одна ошибка ещё ничего не значит, – сказал Баркли, успокаивая себя. – У меня получится.

Корень согласно гавкнул, и Баркли попробовал ещё. И ещё, и ещё, и ещё. В последний раз пробка на секунду замерла в воздухе, но затем больно шмякнула его по лицу.

Он застонал:

– Я не понимаю! Невозможно заставить ветер застыть! В этом весь смысл: ветер по своему определению не может остановиться!

Корень опять гавкнул, и Баркли прищурился:

– Я начинаю подозревать, что ты вовсе мне не помогаешь, а просто соглашаешься со всем, что я говорю.

Корень в ответ встал на задние лапы, упёрся передними ему в грудь и, вывалив язык, выжидающе на него уставился.

Баркли вздохнул:

– Я понимаю, что ты хочешь поиграть. Но я сейчас не могу. Если я не додумаюсь, как это делать…

Он будет недостоин зваться учеником стража.

Кто-то мог сказать, что он был к себе слишком суров, но стражи занимались крайне важным делом – защитой людей. И если Баркли не мог соответствовать возлагаемым на него ожиданиям, возможно, ему стоило перестать питать иллюзии и просто это признать.

Он решил сменить тактику и положиться на совет Яши, что тот дал ему на палубе «Беалаха»: подумать о чём-то, что его успокаивает. «Кислизняк-людоед, Почесоточная чума, Великая война капаму…» – принялся перечислять он факты из учебника.

Но сколько бы Баркли ни хмурился, концентрируясь, новая попытка снова провалилась, и ему безумно захотелось пнуть песок или забросить непокорную пробку как можно дальше в Море.

Вместо этого он украдкой глянул на Шази. Она всегда вела себя так уверенно и непоколебимо, ей наверняка ни разу в жизни не приходилось кого-то нагонять.

Но, к его удивлению, сейчас движениям Шази не хватало привычной грациозности. Обычно её протез легко гнулся, реагируя на безмолвные магические приказы, но сегодня ей что-то мешало. Она неловко шагнула, запнулась и поморщилась, как от боли.

– Ты в порядке? – спросил он.

– О, – Шази остановилась посреди выпада и неловко наклонилась вбок, перенося вес с протеза на правую ногу. – Ты уже всё? – Когда она выпрямилась, то снова поморщилась.

– Тебя нога беспокоит?

Она скорчила гримасу:

– Всё нормально.

– Но мне кажется… Если ты хочешь закончить, то давай, – он сунул пробку в карман. – Потому что с меня тоже хватит. Пошли назад в отделение.

Шази с нескрываемым облегчением убрала саблю в ножны. Но когда она шагнула, её повело, и она упала на песок.

– Ты точно в порядке? – встревожился Баркли. Корень, тоже обеспокоенный, подбежал к Шази.

– Сказала же, всё нормально, – огрызнулась она, совсем как Тэдж. Но смягчилась, когда Корень положил голову ей на колени, и почесала его за ухом. – Ты не против передохнуть? Мне нужно немного посидеть.

Баркли кивнул и сел рядом. Шази провела пальцем по краю протеза, совсем как несколько минут назад, заставив металлический клапан расшириться и упасть с бедра. Баркли понимал, что пялиться неприлично, но взгляд невольно зацепился за краешек старого шрама, означающего, что Шази не родилась без нижней части ноги, а потеряла её уже при жизни.

Заметив его интерес, она сказала:

– Мне её верлев откусил.

– Правда? – ахнул Баркли. Он не знал, что собой представлял верлев, но звучало это ужасно.

Шази усмехнулась:

– Нет. Это был несчастный случай. Мне было семь, на нас налетела песчаная буря, и один из каркаданнов взбрыкнул – они вроде единорогов с плохим характером. Их в Пустыне полно. В общем, он приземлился прямо мне на ногу, и от моей голени и колена, считай, ничего не осталось.

– Мне очень жаль.

– Ничего. Но она болит каждый день, и не потому, что до сих пор не зажила или вроде того, а потому, что мой мозг иногда вроде как забывает, что у меня больше нет ноги. И хотя я управляю протезом магией, песок… очень неустойчив. Мне и так приходится постоянно держать в уме кучу вещей: как мне сохранять равновесие, например, или как сгибать металл, чтобы это соответствовало движению обычных суставов, а на песке это делать сложнее. Особенно в один из моих «плохих» дней. – Она подвинулась, чтобы сесть поудобнее, и Корень протестующе заскулил. Шази улыбнулась и снова принялась его гладить. – Мне страшно повезло, что я могу ходить благодаря магии, хотя у меня и ушло несколько лет, чтобы этому научиться. Но это тяжело. У меня такое чувство, что мне приходится прилагать в два раза больше усилий, чем всем остальным, чтобы просто заниматься повседневными делами, а это значит, что я в два раза больше устаю.

Баркли не знал, что и думать. Он только что жаловался про себя на невыполнимое задание, но что, если бы ему приходилось выполнять его, терпя боль старой травмы? Не говоря уже о том, что если бы он не был так зациклен на себе и был внимательнее к Шази, то заметил бы её дискомфорт ещё с момента, как они вышли на берег.

– Можем сидеть здесь, сколько понадобится, а потом пойдём в отделение, – сказал он.

Шази благодарно на него посмотрела.

– Спасибо. И тебе тоже, – добавила она специально для Корня, и тот довольно замотал хвостом.

– Можно тебя кое о чём спросить? – Баркли хотелось верить, что он не испортит всё своим неуместным любопытством. – Почему ты так холодна с Виолой? Я думал, вы были подругами.

– Подруги не сбегают, ничего не сказав, – горячо возразила Шази. – Они не исчезают не попрощавшись.

В её тоне было столько же боли, как когда она рассказывала Баркли о мучениях с ногой. Он мог лишь предполагать, каково это – проснуться однажды утром и узнать, что подруга тебя оставила.

Когда Шази отдохнула, они вернулись в маяк, где с удивлением обнаружили поджидающих их Виолу и Хасу.

– Баркли! Шази! – призывно замахала им Виола. Едва дождавшись, когда они сядут за стол, она наклонилась вперёд и прошептала: – Вы никогда не догадаетесь, что мы нашли в доме Орлы!

– Что? – спросил Баркли.

Она достала из сумки обитую кожей коробку и сняла крышку, явив стопку пергаментных листов с нарисованными от руки картами Моря.

– Это их искал Тэдж. Карты Конли Мёрдока, ведущие к острову Роан!

Глава 11

Что это за место? – шёпотом спросила Хасу. Она не выпускала рук Шази и Баркли, сжимая их с такой силой, что пальцы Баркли закололо от онемения.

– Пещера Медиган, – ответил Тэдж.

Виола усилила световую магию, накрыв весь пляж золотым куполом. Отработав наказания, ученики последовали за Тэджем в отдалённый уголок Манси. Песок здесь был неровным и каменистым, а вода в небольшой бухте была совершенно неподвижна, как зеркало.

– Мне всё это не нравится, – сказал Баркли. – Помните, что было в прошлый раз, когда мы ушли без разрешения?

– Но мы же предупредили Энсли и Лифень, куда идём, – напомнил Яша.

– Не можем же мы обсуждать папины бумаги в отделении Гильдии, – добавил Тэдж. – Нам пока неизвестно, как они вообще оказались у Орлы.

– Ты же не думаешь, что она что-то скрывает? – спросила Виола.

– Сомневаюсь. Орла пробыла главным чудологом больше ста лет. Но у неё определённо есть свои тайны, которые мне бы хотелось раскрыть.

Они остановились перед входом в пещеру, совсем небольшую, так что ребятам едва хватило места, чтобы рассесться вокруг небольшого костра, разведённого Яшей. Тэдж пустил отцовские бумаги по кругу. Первыми их получили сидящие справа от него Шази и Хасу.

Шази, изучив карту, нахмурилась:

– Я не вижу тут остров Роан.

– Потому что папа его так и не нашёл, – ответил Тэдж. – И это после многих лет поисков.

Хасу застонала:

– Но Море – самое обширное Дикоземье из всех! Даже на летающем чудище найти один конкретный остров посреди всей этой воды невозможно!

Вздохнув, Шази передала бумаги Баркли и Виоле.

– Что и требовалось доказать. Если Конли Мёрдок не смог его найти, то остров Роан – всего лишь миф.

В животе Баркли, разглядывающего карту, заворочалась гремучая смесь из предвкушения и разочарования. Его взгляд метался между девятью островами Моря в призрачной надежде увидеть рядом с одним из них обозначение «Роан». Тот символ у расщелины должен был что-то значить!

– А если так? – Виола растянула пожелтевший пергамент на полу пещеры и стала водить по нему пальцем. – Может, если соединить пострадавшие острова, мы увидим связь? Вот Глэннок. Келлигри. Слэки. Коуд…

– И получился непонятный зигзаг, – подытожила Сесили, – который нам ничем не поможет.

Яша заломил руки:

– Но если эти бумаги не важны, зачем Орле их прятать?

Баркли, Виола и Тэдж переглянулись. Они по личному опыту знали, зачем кому-то могло понадобиться скрывать информацию о легендарных чудищах.

– Что, если кто-то хочет разбудить Лохмордру? – спросил Баркли. – Что, если кто-то хочет стать ему партнёром?

Хасу вздрогнула и придвинулась ближе к Шази:

– Н-но это практически невозможно! За всю историю лишь считаному числу чудологов удалось стать партнёрами легендарным чудищам.

– Что не мешает людям предпринимать новые попытки, – мрачно возразил Баркли.

– То есть вы считаете, что Орла спрятала карты, чтобы ими не воспользовались? – спросила Шази. – Потому что она не доверяет другим чудологам?

– Но от них же всё равно нет никакого толку, – заметил Яша.

Баркли посмотрел на подозрительно притихшего Тэджа:

– Это карты твоего папы. Ты должен что-то знать.

Тэдж скрестил на груди руки:

– Не то чтобы он делился со мной всеми деталями своей работы. Его и дома почти не было, вечно в экспедициях, а даже когда был, он либо изучал глубоководных чудищ, либо писал свою книгу.

– Но ты знаешь Море лучше нас, – не сдавалась Виола. – Ты знаешь символы. Что они означают? – она указала на каракули, которых было полно на карте. На взгляд Баркли, они что вверх ногами, что сбоку выглядели одинаково неразборчиво.

– Ну это же очевидно, разве нет? Вот эти пометки в виде плавников обозначают территорию шокер-скатов – плавать туда я бы не рекомендовал.

– Плавники? – тихо повторила Шази. – Треугольники какие-то…

– Эти волнистые линии означают подводные реки, – продолжил Тэдж, не обращая на неё внимания. – Эти закорючки – водорослевый лес… Вихреподобные штуки – водовороты, есть целый регион, где их полно, – называется Полоса Кораблекрушений… Маленькие горы вон там – это система пещер, а та галочка – это расщелина…

– Погодите, – перебила Виола. – Даже если мы вдруг узнаем, где находится остров Роан, вы не забыли кое-что важное?

– Что? – спросил Баркли.

– Чтобы стать партнёром чудищу, в том числе и легендарному, необходимы шесть уникальных для него связывающих ингредиентов, чтобы создать капкан для призыва и поимки этого чудища. А капкан для легендарного чудища требует особенно редких элементов, которых во всём его Дикоземье днём с огнём не сыскать. Учёным известны полные списки таких ингредиентов лишь для двух легендарных чудищ – это Димондейз из Гор и Гравальдор из Леса.

Внезапно Баркли кое-что понял о Виоле, о чём раньше не догадывался:

– Вот почему ты отправилась не куда-то ещё, а именно в Лес после того, как Сирил…

– Да, – прервала его Виола, смутившись. – Но что, если Орла спрятала эти бумаги, потому что…

– Потому что Конли Мёрдок составил ещё один список, – с округлившимися глазами договорил за неё Яша.

Все семеро учеников как по команде накинулись на стопку пергаментов. Баркли утянул себе несколько и торопливо пролистал. Ему попались дюжины изображений лунных фаз, более мелкие и не такие аккуратные варианты карты, как если бы Конли рисовал их в спешке и в состоянии сильного возбуждения, так что Баркли при всём желании даже не мог разобрать, где у них верх, а где низ.

– Нашла! Я нашла! – Сесили взмахнула пергаментом, таким длинным, что его конец волочился по полу пещеры. – О-о! – её улыбка увяла. – Тут почти всё перечёркнуто.

– Кроме двух ингредиентов, – заглянул ей через плечо Тэдж. – Колокольчики полипопов и огненный коралл.

– Полипопов? – переспросила Шази. – Как те склизкие штуки, позволяющие дышать под водой?

Виола торопливо перелистнула «Журнал путешественника», пока не нашла нужную страницу, после чего развернула книгу, чтобы все могли увидеть иллюстрацию с группой полипопов, летящих по воздуху как на параде в честь середины лета. Она зачитала:

– «Хотя полипопы относятся к классу компаньонов и широко распространены, лишь один из тысячи рождается с колокольчиками в щупальцах, что звенят, когда они поднимаются в небо. По легенде, услышать их звон – к удаче, но также он служит предупреждением, что она вам понадобится».

– А что насчёт огненного коралла? – спросила Хасу.

– У Энсли есть такой в аптеке, – вспомнил Баркли. – Она говорила, что они очень редкие.

– И что нам делать с этими бумагами, раз они теперь у нас? – спросил Яша.

– Думаю, нужно рассказать о них стражам, – предложила Хасу.

– Но они же были у Орлы, значит, ей о них и так известно, – возразила Шази. – И вдруг, рассказав всем, мы невольно поможем тому, кто хочет стать партнёром Лохмордры? Получится, что мы принесём им необходимую информацию на блюдечке.

Думать о том, что один из стражей стоял за всем происходящим, было неприятно. Стражам полагалось защищать людей от опасных чудищ, а не натравливать легендарное чудище на острова и корабли. С другой стороны, Сорен ведь тоже был стражем.

– Нам нужно больше узнать о Лохмордре, – решительно заявил Баркли. – Может, тогда мы поймём, кто во всём этом виноват.

– Если в этом действительно кто-то виноват, – уточнила Виола. – Мы не знаем наверняка.

– Я согласен с Баркли, – сказал Тэдж. – Давайте хотя бы попытаемся.

– Но как нам узнать больше о Лохмордре? – спросила Сесили. – Наши мастера ничему такому нас не научат.

Тэдж хмуро посмотрел на Баркли и Виолу.

– Что? – не понял Баркли.

– Постарайтесь не взорваться от восторга, ладно? А то я знаю, как вы оба обожаете книги. В общем, на Манси есть огромная библиотека.

Тэдж не лукавил. На следующий день после урока с Руной семь учеников собрались в атриуме величественного здания, совсем не похожего на те библиотеки, в которых успел побывать Баркли, – ни на маленькую и уютную в Занудшире, ни на тёмную и пыльную в Сикоморе. Интерьер этой поражал красотой и деталями, начиная со сводчатого потолка, раскрашенного как утреннее небо, и заканчивая массивными каменными полками, заросшими раковинами моллюсков и кораллами.

– Нам стоит разделиться, – сказал Тэдж. – Шази и Сесили, найдите карты и сравните их с теми, что нарисовал мой папа. Виола и Яша, вы ищите информацию о связывающих ингредиентах. Баркли и Хасу, вы накопайте всё что только можно о Лохмордре.

– А ты что будешь делать? – спросил Баркли.

– Я сегодня вам не помощник. Руна поручила мне сообщить инспекторам о чудище-жабе на случай, если это новый вид.

Хасу хлопнула в ладоши:

– Как интересно!

Тэдж одним испепеляющим взглядом продемонстрировал всё своё отношение к её словам и потопал к справочному столу.

– А мне Жабик кажется милым, – шепнула Хасу Баркли.

Баркли не представлял, что такого милого она нашла в бородавчатом создании с выпученными глазами, будто кто-то чересчур сильно ткнул ему пальцем в живот. Хотя Хасу и Битти считала милой, а Битти была насекомым.

– Откуда начнём? – сменил он тему.

– Может, с раздела истории? Полистаем старые выпуски «Чудохроники». О! В раздел художественной литературы тоже стоит заглянуть, вдруг найдём какие-нибудь сборники преданий…

За следующий час они обнаружили семь многообещающих томов. Ища в разделе приключенческих романов любые упоминания легенд и мифов на нужную тему, Баркли невольно вспомнил миссис Гавенер, библиотекаря Занудшира, и сердце кольнуло от тоски по дому. Такое чувство, что чем чаще он клялся себе перестать думать о родном городе, тем больше всё вокруг ему о нём напоминало.

– Что-то не так? – спросила Хасу, заметив его угрюмое выражение.

– О нет. Просто я раньше постоянно ходил в библиотеку… где я вырос.

Хасу грустно улыбнулась:

– Мне жаль, что ты скучаешь. Я тоже скучаю по дому.

– Я не скучаю, – торопливо поправил её Баркли, надеясь, что она не заметит расползающийся по шее предательский румянец. – Когда ты в последний раз была дома?

– Перед нашим Отбором, то есть год назад. Родители мне пишут, но я всё равно страшно по ним скучаю. Я даже не особо хотела ехать на Отбор.

– Правда? – Баркли был уверен, что все, кто родился в Дикоземьях, с детства мечтают стать учениками Гильдии.

Хасу помотала головой:

– Шази, Виола, Сесили… Они все не такие, как я. Шази целый год планировала, как станет партнёром скормоддину вроде Саифа. Виола – самая умная из всех, кого я знаю, и она всегда мечтала стать стражем. А у Сесили очень мощная магия, и это притом что её никто по-настоящему не учил до середины этой зимы.

– У тебя тоже крутая магия.

– Спасибо. Но это родители убедили меня стать партнёром такого сильного чудища, как Битти, и они же захотели, чтобы я стала ученицей Сирила. Особенно мама – она главный чудолог Джунглей.

– А ты этого не хотела? – удивился Баркли. Ему казалось, что Хасу получает искреннее удовольствие от уроков и гордится, что её мастером был сам Рассветный Рог.

– Не знаю. Я люблю Битти, хотя в отличие от пчёлок-тружениц она и спит днями напролёт. Но у меня проблемы с уверенностью в себе. Я легко всего пугаюсь. И больше всего на свете боюсь, что не смогу оправдать возложенных на меня ожиданий, – поймав взгляд Баркли, она закусила губу. – Как отреагировали твои родители, когда ты стал учеником Руны?

Баркли кашлянул и сделал вид, что погружён в изучение книг на полках.

– Мои родители давно умерли.

– Ой, прости. Я не знала. Тебе, должно быть, ужасно их не хватает.

Баркли был совсем маленьким, когда они погибли, поэтому мало что о них помнил. Когда он думал о родителях, то обычно представлял, какой была бы его жизнь, если бы они остались в живых. Если бы они каждый вечер собирались за одним столом. Если бы у него были младшие братья или сёстры. Если бы он вырос, чётко представляя, где его место в мире.

Пусть он осуждал себя за редкие проблески ностальгии по Занудширу, тоска по маме и папе не имела никакого отношения к тому, кто он – чудолог, бесполеземец или ещё кто-то. Они любили его. И не перестали бы любить, какое бы будущее он для себя ни избрал.

– Да, – признался Баркли. – Ужасно. – Не желая поддаваться унынию, он деловито сказал: – Пойдём сядем где-нибудь.

Они двинулись между книжными шкафами в поисках стола или пары стульев. Завернув за угол, Баркли увидел арочный проход, закрытый синей бархатной шторой.

– Как думаешь, что там? – шёпотом спросил он.

– Давай узнаем.

Они заглянули за ткань и обнаружили узкую лестницу, поднимающуюся в темноту.

– Как-то здесь жутковато, – Хасу кивнула на паутину на потолке. – Не думаю, что нам стоит…

– Да ладно тебе, – перебил Баркли, расхрабрившийся из-за стопки приключенческих романов в руках. – Разве тебе не интересно, что там?

Ступеньки привели их в ещё один зал с купольным потолком, только этот был стеклянным, то есть за ним было настоящее небо, сейчас окрашенное в сочные оранжевые и алые цвета заката.

– Кто вам разрешил сюда подняться? – громко спросил кто-то, и дети от неожиданности вздрогнули. К ним направлялся мужчина в важных на вид золотых одеждах, волочащихся по полу. На груди у него был кулон в виде полумесяца на фоне солнца.

– М-мы заблудились, – солгал Баркли и залился краской. – Вы библиотекарь? Можно взять эти книги?

– Спроси кого-нибудь внизу, – с пренебрежением отозвался мужчина. – Здесь обитель учёных.

Баркли со своего Отбора помнил, что учёными называли чудологов, изучавших историю чудищ и самих чудищ с научной точки зрения. Учёным, наравне со стражами, инспекторами и аптекарями, требовалось получение лицензии Гильдии, чтобы работать.

– Простите, пожалуйста, – пискнула Хасу. – Мы уже уходим…

– Что это за место? – спросил Баркли, переводя взгляд с потолка на стоящий в центре зала огромный бронзовый телескоп.

– Обсерватория. Пусть она, возможно, и уступает в грандиозности Горной, но и её посещает немало учёных. Во всём мире нет лучшего места для изучения небесных тел и их влияния на магию, – заявил мужчина, горделиво надув грудь, как рыба-скалозуб.

– Небесные тела? В смысле вроде луны? – Если подумать, в заметках Конли Мёрдока тоже было что-то на эту тему.

Мужчина уставился на него, будто Баркли сморозил несусветную глупость:

– Разумеется, вроде луны! Мы на Море, здесь всё подвластно луне! Приливы и отливы, рост кораллов на рифе, даже некоторые течения. Пусть мы делим год на четыре сезона и празднуем середину лета и зимы по солнечному календарю, луна тоже играет важнейшую роль в природе. Не говоря уже о множестве связанных с ней тайн, что нам лишь предстоит разгадать. Не то чтобы вы в своём возрасте были способны по достоинству оценить подобные вещи.

Баркли его слова обидели: он-то как раз очень ценил знания. Но спорить с мужчиной не собирался, поэтому, когда тот гаркнул: «А теперь – вон отсюда! Если вы не учёные, без разрешения от главного чудолога в обсерваторию вход закрыт!» – Баркли и Хасу немедленно развернулись и рванули вниз по лестнице.

Так вышло, что именно в тот момент, когда они выскочили из-за шторы, мимо неё проходили Виола и Яша, и из-за столкновения все книги, что четыре ученика несли в руках, посыпались на пол.

– Простите! – воскликнул Баркли и, опустившись на колени, принялся собирать уроненные тома. – Вы все их хотите взять?

– А что, нельзя? – огрызнулась Виола.

– Просто… – он скользнул взглядом по названиям. Если выбор Яши был логичен – сплошь энциклопедии редкостей Моря, то среди книг Виолы были биографии прошлых Верховных хранителей, научные труды по морским чудищам, истории Пустыни, Тундры и Джунглей. – Их очень много, вот и всё.

– Ну, я подумала, что немного дополнительной литературы не повредит.

Подняв очередную книгу, Баркли обнаружил под ней скомканный пергамент. Его взгляд упал на сломанную печать с изображением трёхглавого дракона, блестящую на свету, словно в воск подмешали золотой пыли.

– Хасу, Яша, вы не против пока найти остальных? – спросил он. – Мне нужно поговорить с Виолой кое о чём.

Хасу и Яша кивнули, собрали свои книги и скрылись за стеллажами.

Баркли поднял с пола письмо и вскрытый конверт:

– Ты всё-таки прочла одно из писем отца. Что в нём было?

Как и вчера, Виола попыталась выхватить у него из рук бумаги, но в этот раз Баркли был к этому готов и увернулся.

– Не читай… – она шмыгнула носом, и Баркли с ужасом уставился на её заблестевшие от слёз глаза. – Это не…

– Я не стану читать, – поспешил заверить он. – Но ты расстроена. Может, если ты расскажешь, в чём дело, я смогу чем-то помочь?

– Чему тут помогать? Папа прислал мне уже кучу писем, и в каждом он пишет об одном: как ему неприятно, что я учусь у Руны. Как он зол и обеспокоен, потому что я его игнорирую. И как он оповещает обо всём этом маму. – Судя по её убитому тону, Баркли предположил, что сам факт того, что её родители общаются между собой, указывал на крайнюю серьёзность ситуации. Они уже много лет как развелись. – Он пишет, что, если я не отвечу ему в ближайшее время, он сам приедет сюда. А я не хочу его видеть.

– Но если он убедится, что у тебя всё хорошо, разве это не заставит его поменять своё мнение?

– Что у меня всё хорошо? – переспросила Виола. – Как ты не понимаешь? Мне вас всех догонять и догонять!

Баркли опешил:

– Это неправда…

– У вас всех мифические чудища! Ясно теперь? А я единственная без. Я единственная среди вас лишняя.

– Если среди нас кто-то и лишний, то это я. Я бесполеземец. Я даже не могу взять под контроль свою магию.

Виола, фыркнув, вырвала наконец письмо из рук Баркли:

– Не говори ерунды. С тобой все считаются. Ты даже с Шази и Хасу мигом подружился, и это после того как они со мной поступили.

– Я думал, это Сирил тебя прогнал, не они.

– Да, но они могли хотя бы мне написать или ещё что-нибудь. А так все считают меня неудачницей.

– Виола, ты не неудачница. Ты самая умная из всех, кого я знаю.

– Ты врёшь.

– Нет, и ты прекрасно это знаешь. Просто посмотри на меня!

Она несколько секунд с подозрением на него щурилась, после чего вздохнула:

– Я просто… увидеть снова Шази и Хасу было тяжело. Ты не представляешь, каково мне было учиться вместе с ними. Может, я и стала лучшей по итогам нашего Отбора, но лишь потому, что Шази не готовилась к письменному экзамену, а Хасу упала в обморок во время практического. Они обе невероятны. Настоящие гении. И как бы я ни старалась, у меня не получалось с ними сравниться. Пока им всё легко давалось с первого раза, Сирил занимался со мной дополнительно, просто чтобы я не отстала.

Вот только Баркли прекрасно себе представлял, каково это. Он каждый день ощущал себя именно так на фоне Виолы и Тэджа. Может, Шази и Хасу действительно были выдающимися личностями, но точно такой же в его глазах была Виола. И, судя по рассказу Шази, до того как Виола ушла, у них и мысли не возникало, что они в чём-то различаются.

– На моей памяти у тебя пока ни разу не возникало трудностей с учёбой, – заметил Баркли.

Если Виола и уловила в его тоне нотку зависти, она не подала виду.

– Всё потому что… – она сглотнула. – Я волновалась. Я думала, что если я хочу когда-нибудь стать Верховным чудологом, то ученичество у Сирила – это единственный верный путь. Но стоило ему нас взять… и Шази, и Хасу оказались такими способными… я просто… начала задыхаться. Я едва могла контролировать свою магию. У меня ничего не получалось, за что бы я ни бралась. И в итоге Сирил сказал, что не знает, как меня учить, – Виола вытерла глаза и продолжила: – А теперь выясняется, что он тут же заменил меня на Сесили, стоило мне заявить ему, что я ученица Руны, будто с самого начала планировал это сделать. Всё это время мне было так страшно, вдруг я опять начну ошибаться и Руна тоже меня прогонит.

Неудивительно, что Виола постоянно старалась угодить Руне. Как и Баркли, она знала, как это больно – быть отвергнутой.

Он понимал, что должен её утешить, но его сильно задело, что Виола чувствовала себя лишней, тогда как сама часто вызывала в нём то же самое ощущение. И, в отличие от Шази и Хасу, она это делала намеренно.

Кроме того, его ещё кое-что зацепило в её словах.

– Ты не могла контролировать свою магию? – спросил он.

Она кивнула.

– После того как я стала ученицей Сирила, моя магия словно перестала мне подчиняться. И так продолжалось, пока я не сбежала. – Должно быть, она поняла по задумчивому выражению лица Баркли, что его гложет, потому что спросила: – Думаешь, у тебя та же самая проблема?

– Возможно. Или из меня просто никудышный чудолог.

– Быть не может. Ты отличный чудолог.

– Неужели? Что ж ты тогда столько раз насмехалась надо мной, потому что я бесполеземец?

Ее взгляд смягчился.

– Прости. Я знаю, что в последнее время была для тебя ужасным другом. Я поддалась зависти. Мне не следовало тебя дразнить. Ты один из лучших чудологов, которых мне приходилось встречать.

Теперь уже Баркли усомнился в её честности, ведь их каждый день окружали могущественные стражи и ученики, которые уже сейчас могли дать фору многим взрослым чудологам.

И всё же настроение Баркли поползло вверх. Может, как и для Виолы, для его магии было ещё не всё потеряно. Не говоря уже о том, что ему было приятно снова болтать с подругой без всего этого напряжения, преследовавшего их последние дни.

– Спасибо, что рассказала о ваших отношениях с Сирилом, – сказал Баркли. – Но ты не права насчёт Руны. Она никогда тебя не бросит. И, я уверен, что бы твой папа сейчас ни думал, он всё равно тобой гордится.

Виола невесело хохотнула:

– Я бы не была так уверена. Он всё ещё сердится, что я выбрала Руну вместо Сирила. Я сомневаюсь, что он вообще когда-нибудь меня за это простит, так он зол.

Баркли не знал, что на это ответить. Его собственный опыт отношений с родителями был слишком кратким, чтобы судить. В его памяти они были любящими, добрыми и идеальными, но только потому, что их образ больше основывался не на реальных воспоминаниях, которых у него осталось не так много, а на его предпочтениях и ожиданиях. Реальные люди, в том числе взрослые, в том числе и родители, были куда более сложными созданиями. И порой они разочаровывали.

Наведя порядок в проходе, они вернули половину Виолиных книг на полки и пошли к столу выдачи перед входом в библиотеку. Остальные уже были там вместе с небольшой толпой взрослых, в центре которой стоял Тэдж. На шее у него болталась медаль, а на плече сидел Жабик. Несколько чудологов по очереди энергично пожимали ему руку.

– Весь в отца! – восклицал один.

– Давно мы не регистрировали новое морское чудище! – вторил другой.

– Ты просто обязан как можно чаще писать нам обо всём, что ты узнаешь о нём и его магии, – настаивал третий.

Баркли не мог однозначно сказать, чем был вызван румянец на щеках Тэджа – раздражением или ядом Жабика. Но, возможно, – очень даже вероятно, – свою роль сыграла и толика гордости.

Всю ночь шёл характерный для весны дождь. Но после всех этих разговоров с Виолой, Шази и Хасу Баркли необходимо было побыть одному и привести в порядок мысли. Потому что, как бы ни было ему сложно порой в это поверить, все люди из-за чего-то беспокоятся. Все совершают ошибки. Всем приходится преодолевать какие-то испытания.

Так чем он хуже?

Натянув самый толстый из своих свитеров, Баркли с Корнем за компанию побежал по холмам Манси. Ветер здесь был особенно свирепым и быстро спутал ему волосы и заляпал грязью одежду. Но лишь в такие дикие моменты разум Баркли обретал равновесие.

Вдруг Корень затормозил и навострил уши. Развернувшись, Баркли проследил за его взглядом и увидел вдалеке тёмный силуэт на двух ногах, но кроме этого в нём не было ничего человеческого. В высоту существо достигало футов двенадцати, а по бокам его головы торчали острые бивни, напоминающие загнутые копья. Чудище стояло совершенно неподвижно, чему Баркли несказанно обрадовался: не хватало, чтобы оно их заметило.

Затем Баркли моргнул, и силуэт исчез.

– Как думаешь, нам обоим это привиделось? – спросил он Корня.

Люфтхунд несколько секунд пристально смотрел в ту сторону, где стояло чудище, после чего с подозрением принюхался. Нет, оно определённо было реальным.

На Море сейчас приехали чудологи со всего света, и, даже если то чудище производило впечатление чужеземного, у этого наверняка было разумное объяснение. Но Баркли не оставляло дурное предчувствие.

Глава 12

Прошло больше семи недель с тех пор, как Баркли прибыл на Море, и наконец наступил первый день лета. Хотя до настоящей тёплой погоды было ещё далеко и Баркли, Тэдж и Яша продолжали носить тёплые свитеры и наглухо закрывали окно на своём чердаке.

– Прыгни, – приказал Тэдж камнежабе – именно такое банальное название он дал этому виду. Ребята звали его Жабиком, как предложила Сесили, хотя Тэдж иногда дополнительно обзывал его «вонючкой». – Прыгни!

Сидящий на углу изножья Жабик смотрел на своего чудолога ничего не выражающими глазами.

Тэдж застонал:

– Он даже не моргает.

Баркли поднял глаза от «Девяти ключевых событий истории чудологов».

– Может, он станет сговорчивее, если ты будешь к нему добрее?

Лежащий рядом с ним Корень согласно фыркнул.

Тэдж в ответ показал Баркли неприличный жест и отвернулся к своему чудищу. Яша хмыкнул и торопливо закрыл рот локтем, приглушая звук.

– Прыгни, – повторил Тэдж. – Прыгни!

Жабик прыгнул, плюхнувшись прямо на подушку Тэджа, и по её белой льняной поверхности тут же начало расползаться тёмно-фиолетовое пятно.

Баркли зашёлся в приступе хохота. Даже Яша, обычно всегда такой серьёзный, не сдержался и засмеялся.

– Вот и всё его отношение к тебе, – прокомментировал Баркли.

– И не только его, – добавил Яша.

Тэдж с размаху сел на кровать. Матрас качнулся, Жабика подбросило в воздух, и он плюхнулся точно на колени своего чудолога и ошеломлённо закачался из стороны в сторону, а придя в себя, поднял глаза на Тэджа и громко квакнул.

Баркли и Яша ещё сильнее захохотали.

– Помнишь, как Тэдж проснулся тогда ночью с Жабиком на лице? – спросил Яша.

– Он так заорал, что даже Энсли прибежала проверить, что у нас тут стряслось, – улыбнулся Баркли от нахлынувших воспоминаний. – Я не знал, что ты способен на такой фальцет, Тэдж.

Тэдж дёрнул головой, и вода из кружки на тумбочке брызнула на лицо Баркли, намочив заодно и открытую книгу.

– Эй! – возмутился Баркли, стряхивая со страниц капли. – Мне её Руна дала!

Тэдж вскинул брови:

– Да ну? А я гадал, зачем ты себе голову всякой чушью забиваешь.

– О чём она? – с любопытством спросил Яша.

Баркли уже хотел объяснить, что это учебник, а потому требует к себе уважительного отношения, когда Тэдж выдернул том у него из рук со словами:

– Папа рассказывал мне о её авторе, чудологе-учёном. Правда, по слухам, она лишилась лицензии Гильдии. Вот ты мне скажи, ты когда-нибудь слышал о Великой войне капаму? И я всегда думал, что почесоткой болеют только куры, а она пишет, будто от неё умерла половина чудологов Леса!

– А разве не козы? – возразил Яша.

Тэдж насмешливо ухмыльнулся Баркли:

– Ты из Леса. У тебя в родне есть козы?

– Если это всё чушь, зачем Руна задала мне её читать? – жалобно спросил Баркли, успевший заучить почти всю книгу.

– Может, это такая шутка…

– Ква! – Жабик повернул голову к окну.

Тэдж с подозрением на него посмотрел:

– Я начинаю думать, что он предчувствует землетрясения. Этот камень у него на голове может указывать, что он обладает не только ядовитой магией, но и каменной. В прошлое землетрясение он тоже не затыкался.

Произошло оно девять дней назад и было намного мощнее предыдущего. В результате его Энсли лишилась половины своих запасов грязебоя. Ребятам пришлось залезть под кровати, и Мотя от страха без конца покусывала пальцы ног Баркли.

– Мне кажется, тебе в глубине души нравится Жабик, – сказал Баркли Тэджу. – Вот ты и придумываешь ему могущественные способности.

– Ага, конечно. Вот увидишь, я в конце концов уломаю Руну.

Баркли искренне в этом сомневался. Всякий раз, когда Тэдж просил Руну избавить его от метки, она напоминала, что Жабик был значимым открытием. Хотя Баркли подозревал, что на самом деле мастер просто считала его забавным.

Внезапно снаружи зазвенел колокол, так громко и гулко, что у Баркли едва рёбра не застучали в такт.

– Что это? – всполошился он.

Яша бросился к окну и раздвинул кружевные шторы:

– Люди куда-то бегут. Не знаю, что их… Там пожар!

Тэдж и Баркли присоединились к нему. В темноте можно было разглядеть мечущиеся фигуры, слышались крики. Вдалеке, над ближайшим к пляжу районом, полыхало алое зарево.

В комнату ворвалась Энсли. Она была в такой панике, что выронила спицы для вязания.

– Кошмараки! Целые дюжины их!

– Вы серьёзно? – повернулся к ней Тэдж.

– Я была бы рада пошутить. Мне только что Кива Бирнс сказала. Едва дверь не вышибла!

– Что за кошмараки? – спросил Баркли.

– Самые уродливые чудища из всех, что ты видел, – ответил Тэдж. – Идёмте. Если их там дюжины, мы должны помочь.

– Помочь? – повторила Энсли, подбирая с пола наполовину связанный носок. – Нет, вам троим лучше остаться здесь. Пусть стражи… – она оборвала себя на полуслове, когда мальчики пронеслись мимо неё и затопали по лестнице вниз. – Или вы можете прыгнуть прямо в пасть опасности! Очень рассудительно с вашей стороны!

Ребята выскочили из «Травяной хижины». Воздух пах дымом. Горожане бежали прочь от горящего района, не разбирая дороги. Баркли толкнули сразу с двух сторон, и он запнулся об Корня и врезался в Яшу. Чем-то происходящее напоминало нападение на Нигденкс, но из-за темноты всё было ещё страшнее.

Не желая терять времени, Баркли бросил Тэджу и Яше:

– Встретимся там. Корень, побежали!

И они с люфтхундом помчались по закоулкам Манси, где было не так многолюдно. Правда, освещения тут тоже не хватало, и Баркли в итоге вбежал прямо в дамские панталоны, вывешенные сушиться, и рухнул на землю, а когда сорвал их с головы, то увидел в конце переулка монстра.

Именно так и никак иначе – монстра. Тэдж не преувеличивал, когда сказал, что это было самое уродливое чудище из всех, что Баркли приходилось встречать, включая лесного штиервурма, проглотившего Виолу и Митзи целиком.

Кошмарак напоминал жуткую помесь краба и лобстера, только раз в пятьдесят крупнее, так что его клешня легко могла перекусить Баркли пополам. А их у него было четыре. Красный панцирь чудища покрывали шипы, а глаза были полностью белыми.

Баркли отбросил нижнее бельё в сторону и торопливо отполз назад. Чудище продолжало наступать, пока не зависло над ним, мотая из стороны в сторону клешнями и усами.

Баркли ещё никогда не использовал магию на таком крупном чудище, но, надеясь на лучшее, направил на кошмарака ладонь и подумал: «Ветер!»

Мощный порыв пронёсся по переулку, разметав песок, застучав ставнями и всколыхнув бельё на верёвках. Кошмарак отпрянул, но быстро упёрся ножками в камни мостовой и выставил перед собой клешни, защищаясь от потока воздуха.

Баркли обернулся, прикидывая, как даст дёру и поищет другой маршрут до места пожара. Но тут позади кошмарака кто-то закричал:

– Помогите!

Голос был детский.

Сердце Баркли гулко забилось. Сейчас было не время пробовать новый магический приём, ведь он ещё даже самых простейших не освоил, а на кону стояло так много. Но кто-то был в беде, а потому нужно было действовать. Вернув Корня в метку, Баркли попятился к стене одного из домов, разбежался и прыгнул, выпустив себе за спину порыв ветра. Ускорения всё же не хватило, и он ударился грудью о край крыши, громко охнув от боли, и схватился что было сил за водосток.

Пока он болтал ногами, отчаянно пытаясь взобраться на крышу, кошмарак прыгнул, вытянул клешню к ступне Баркли и щёлкнул ею. Но Баркли в последний момент успел перевалиться через водосток.

Вскочив, он перебежал на противоположный край крыши. На улице внизу два кошмарака били окна и крушили тележки.

– Помогите! – позвал тот же голос.

Заметив наконец его обладателя – маленького мальчика, спрятавшегося за бочками с мусором, – Баркли спрыгнул с крыши, выставив перед собой руку, чтобы притормозить падение. Но приземление всё равно вышло жёстким, его повело, и он врезался в деревянный забор, который с грохотом повалился.

Слегка оглушённый, но невредимый, Баркли бросился к мальчику:

– Идём, я помогу тебе отсюда выбраться.

Мальчик кивнул, и Баркли взял его на руки. Они оба были мелковаты для своего возраста, но даже с дополнительным весом Баркли был быстрее кошмараков. Оставив чудищ позади, он побежал на восток и через несколько кварталов наткнулся на толпу спасающихся горожан.

Баркли едва успел передать мальчика одному из взрослых, когда рядом с ним вспыхнул золотой шестиугольник, посреди которого возникла Хасу с жужжащей на лице Битти.

– Скорее! – воскликнула она, хватая Баркли за руку.

Новая вспышка едва его не ослепила, а когда он осмелился открыть глаза, то обнаружил себя посреди аллеи с выжженными до черноты деревьями. Шази и Виола, стоя спина к спине, сдерживали атаки двух кошмараков.

Виола направила на того, что покрупнее, красный луч света, и от его панциря с шипением повалил пар. Кошмарак попятился, содрогаясь от боли.

Шази со звоном отбивалась сразу двумя саблями от клешней чудища поменьше.

– Где Сесили? – спросила Хасу.

– Не знаю! – громко пыхтя, ответила Шази. – Уди куда-то сорвался, и она убежала за ним!

– Ты помоги Виоле, – приказала Хасу Баркли, а сама побежала к Шази. Вопреки её заверениям, что она всего пугается, в нынешней критической ситуации она вела себя собранно и смело.

Баркли послушно рванул к Виоле.

– О, здорово, ты здесь! – обрадовалась она. – Слушай. Опрокинь кошмарака на спину, тогда он не сможет снова подняться. Сможешь это сделать?

– Д-думаю, да. Только отойди назад.

Он прицелился в разносящее улицу чудище и призвал самый сильный ветер. Но промазал.

– Берегись! – вскрикнула Виола и повалила Баркли на землю. В следующий миг на место, где он стоял, упала целая гора обломанных веток. Дерево, по которому Баркли попал своей магией, застонало и переломилось пополам, и его верхняя часть подмяла под себя рыбацкий сарай.

– Мне так жаль, – ужаснулся Баркли. А ведь у него с самого Леса не было проблем с прицелом, что означало, что он не просто отстал от других учеников, а растерял весь с таким трудом достигнутый прогресс. – Я не…

Договорить он не успел. Кошмарак бросился к ним, и Баркли инстинктивно вскинул ладонь. На этот раз у него всё получилось: порыв ветра оторвал чудище от земли, оно бухнулось на спину и бестолково замахало ногами.

Позади них Шази мастерски отразила выпад клешней, после чего с воинственным кличем уперлась ногой кошмараку в лоб и пихнула его прямиком в открытый Хасу портал.

– Куда ты его отправила? – пропыхтела Виола, поднимаясь.

Хасу пожала плечами:

– Куда-то в центр Моря.

Шази легонько ударила её кулаком в плечо:

– Молодчина. А теперь давайте найдём Сесили.

Они побежали в сторону берега. Дюжины кошмараков бушевали на пляже, а из моря продолжали выбираться новые. Примечательно, что почти вся поверхность воды была покрыта белой пеной – плакучей волной.

– Лохмордра собирается напасть на этот остров? – перепугался Баркли.

– Нет, – возразила Шази. – Моряки нам сказали, что он напал на корабль, отчего и осталась эта плакучая волна.

– Мне всё это не нравится, – пробормотала Хасу. – Я не вижу Сесили.

Внезапно по ним скользнула тень, и Шази и Виола резко остановились.

Баркли нетерпеливо развернулся:

– Вы чего? Нам нужно…

– Я… я не могу пошевелиться! – с трудом выговорила Виола.

Её лицо исказилось в напряжении, но максимум, что ей удалось, – это помахать пальцами. Шази закричала от досады – её тоже будто сковало.

А тем временем к ним устремились несколько кошмараков.

– Смотри! – Хасу указала за спины Виолы и Шази, но Баркли ничего там не увидел. – Их тени! Это Уди!

Баркли опустил глаза на неестественно вытянутые тени Виолы и Шази и ещё одну тень, что крепко держала их на месте, после чего поднял глаза на Уди, выписывающего над ними какие-то странные зигзаги.

– С чего Уди на нас нападать? – спросила Виола.

– Кажется, он и Сесили поймал, – Хасу указала на тёмное пятно в виде человеческого силуэта посреди песка. – Она умеет погружаться в тени, но, видимо, сейчас не может выбраться.

– Э-эм, ребят? – взволнованно начала Шази. – Там кошмараки…

– Митзи, свет! – закричала Виола, и Митзи спрыгнула с её плеча. Из пасти дракона вырвался мощный луч света, заставивший тени Виолы и Шази съёжиться до нормальных размеров, а теневые когти Уди – их отпустить.

Шази, снова обрётшая контроль над своим телом, едва успела поднять сабли, чтобы блокировать опускающуюся ей на голову клешню, и улыбнулась Виоле:

– Спасибо.

Виола даже запнулась, явно не ожидая, что Шази снова поведёт себя с ней как подруга. Но затем тоже улыбнулась:

– Не за что.

Призвав Корня, Баркли встал на пути второго и третьего кошмараков и вытянул перед собой руки. По пляжу пронеслись два мощных порыва ветра, опрокинув обоих чудищ на спины.

Когда он обернулся, Виола и Митзи уже высвободили Сесили из теневого плена. Проявившись целиком, та закричала в небо:

– Уди! Уди, что с тобой?

Но тот лишь каркнул в ответ, продолжая нарезать в воздухе угловатые спирали.

Шази пихнула Баркли локтем в бок. Призванный из метки Саиф угрожающе взмахнул острым как клинок наконечником хвоста.

– Давай-ка разберёмся с остальными кошмараками, пока они не добрались до города.

Баркли заколебался. Если кто-то и должен был прикрывать ей спину, то это Виола или Хасу, но девочки были заняты тем, что отгоняли тень Уди, а Шази, не дожидаясь его реакции, уже помчалась на членистоногих чудищ с саблями наголо. Баркли пришлось проглотить вставший в горле комок страха и поспешить за ней.

Его магия вела себя всё так же непредсказуемо. Призываемые им порывы уносились куда угодно – в небо, в море, вглубь пляжа. Но у Баркли просто не было времени на то, чтобы остановиться и сфокусироваться. Кошмараки наскакивали на него один за другим, и он был вынужден давить количеством, надеясь, что хотя бы часть порождённых им ветров достигнет цели.

Внезапно Шази взвизгнула: один из порывов сбил её с ног и перевернул, как омлет на сковороде.

– Прости! – Баркли очень хотелось провалиться под землю.

– Угх! Забудь. Смотри! Стоит нам справиться с одним кошмараком, как на его место из воды вылезает новый.

– Прямо как со шлёклювами в Нигденксе. Только кошмараки будут пострашнее.

Вдруг по Баркли справа ударил мощный порыв ветра, уронив его на землю. Застонав, он приподнялся и закрутил головой в поисках того, кто мог за этим стоять. Шази выглядела не менее ошарашенной, чем он.

– Что ты делаешь? – спросила она, поднимаясь. Ещё один кошмарак был уже опасно близко. – Вставай! Вставай!

Но Баркли не успел: поднятый ветром песок прошёлся по его коже наждачной бумагой. Сощурив слезящиеся глаза, он разглядел идущего на него Корня.

С люфтхундом было что-то не то: он шёл, опустив голову и оскалив чёрные клыки. Будто готовился напасть.

– Корень? – прохрипел Баркли.

Тот словно не слышал. Тряхнув головой, люфтхунд зарычал. Его глаза были неестественно белыми. Затем Корень прыгнул. На него.

Прежде чем острые зубы Корня вонзились в руку Баркли, он вернул чудище в метку. Но даже она продолжила прыгать и дёргаться у него на плече, как загнанный в клетку зверь.

– Эй, как насчёт немного помочь… – начала Шази в нескольких ярдах от него, но вдруг её тон сменился. – Саиф? Саиф, ты что делаешь?!

Саиф развернулся к Шази и махнул острым хвостом в сторону своего партнёра. Но проткнуть её не успел: Баркли направил в него порыв ветра – к счастью, он вышел прицельным, – заставив чудище заскользить по песку назад.

– Ты что творишь?! – возмутилась Шази. – Он мой! Ты не можешь…

– Присмотрись к нему! К его глазам! С ним что-то не так – совсем как с Корнем и Уди!

– Но что могло…

– Я не знаю! Верни его пока в метку! Ну же!

Саиф приготовился снова к ним метнуться, но за мгновение до прыжка испарился.

Шази обхватила себя руками:

– Я никогда его таким не видела. С ним… С ним всё будет в порядке?

– Баркли! Шази! – закричала Виола с конца пляжа. Она указывала им за спины. – Берегитесь!

Баркли развернулся и застыл, парализованный зрелищем нового подкрепления кошмараков, марширующих из Моря между пенистыми шапками из плакучей волны. Конечно, он готов был защищать Манси до последнего, но они все уже изрядно вымотались. Как долго они ещё смогут сражаться, прежде чем кто-то из них серьёзно пострадает?

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк.

– Э-эм, Баркли, – выдохнула Шази.

– Я сейчас немного занят, – Баркли приготовился к бою.

Щёлк-щёлк-щёлк-щёлк-щёлк.

– Баркли! – рявкнула Шази.

Он обернулся… и поднял глаза на гигантскую чудовищную змею из одних костей, что без конца двигались и смещались, пощёлкивая друг о друга. Позвонки ощетинились рёбрами, как клинками, в раскрытой во всю ширину пасти блестели острые клыки, а в глазах, хотя они и представляли собой лишь пустые глазницы, ясно читалось намерение напасть и растерзать.

– Гоат, – похолодел Баркли.

– Я не… я не… – начала заикаться Шази. – Я не думаю, что мы сможем победить одно из чудищ Руны.

Баркли целиком и полностью был с ней согласен. Но даже когда Шази дёрнула его за руку, он не сдвинулся с места. Если все чудища на Манси взбесились, ни у кого из чудологов не было ни единого шанса.

Гоат взмахнул хвостом, готовясь порубить Баркли и Шази в фарш. Баркли крепко зажмурился. Как бы ему хотелось, чтобы Корень сейчас был рядом с ним!

– Назад! – крикнул кто-то.

Земля загремела, и внезапно воздух вокруг них стал невыносимо горячим. Шази дёрнула Баркли к себе так резко, что они оба потеряли равновесие и плюхнулись на мелководье. Баркли задохнулся от боли в ладонях, на которые попали пенистые брызги плакучей волны.

Вокруг Гоата растянулось кольцо вялотекущей лавы.

Баркли и Шази торопливо выскочили из воды и, несмотря на жгучую боль от малейшего прикосновения, торопливо обтёрли руки об одежду.

– Вы в порядке? – бросился к ним Сирил. Шази бухнулась на песок, и мастер опустился перед ней на колени, взял её за плечи и быстро осмотрел окровавленные ладони её и Баркли. Плакучая волна успела выесть с них целые участки кожи. Баркли попробовал пошевелить пальцами, но от невыносимой боли его затошнило. – Вы ещё где-нибудь ранены? Сколько пальцев я показываю?

– Я в порядке, – заверила Шази, морщась.

– Слава богу. Вы оба вне опасности, но пусть Эдвин всё равно вас подлечит. – Слегка успокоившись, Сирил поднялся и повернулся лицом к Гоату, обозлённому донельзя пленением: – Вот что бывает, когда ты даёшь своим чудищам слишком много свободы. Крайне возмутительно. Даже думать не хочу, что было бы с вами, если бы я не подоспел вовремя.

Баркли, обычно не горящий желанием занимать сторону Сирила, в этот раз был вынужден с ним согласиться. Если бы не он, его и Шази уже не было бы в живых.

– Сзади! – закричала Хасу.

Сирил обернулся на новую армию кошмараков, выдвигающихся на берег, и нетерпеливо взмахнул кистью. Из мелководья поднялась стена лавы, отрезав океан от острова. Баркли с разинутым ртом посмотрел по сторонам: в длину баррикада достигала не меньше трёх городских кварталов.

– Спасибо, что вызвались помочь, – сказал им Сирил, – но достаточно. Я провожу вас до отделения Гильдии. Стражи со всем разберутся.

В другой ситуации Баркли бы возмутился, что им не дают проявить себя как чудологам, но сейчас из-за пережитого страха и боли ему было не до споров.

– Что случилось с чудищами? – спросила Шази.

– Они обезумели. Судя по отчётам, на других островах было то же самое, – ответил Сирил. – Их глаза побелели, и они…

Он осёкся, опустив взгляд на пенистые мазки плакучей волны на песке.

– Побелели, – повторил он. – Ну конечно. Всё дело в плакучей волне. Когда чудище оказывается рядом с ней, оно впадает в агрессию. Это объясняет середину лета и зимы. И все эти нападения. Чем активнее цветёт плакучая волна, тем больше чудищ попадает под её влияние.

Сирил лишь рассуждал вслух, но его слова звучали разумно. И впервые Баркли ощутил проблеск уважения к Рассветному Рогу. Конечно, он всё ещё считал его помпезным, а то, как мастер поступил с Виолой, вообще не шло ни в какие ворота, но, следовало признать, репутация Сирила, как и Руны, зиждилась не на пустом месте.

Шази округлила глаза:

– Это навсегда?

– Не думаю, – Сирил положил руки им на плечи и легонько подтолкнул. – Идёмте. Вам всем нужно вернуться в отделение.

Следующие три часа Баркли плохо запомнил. Благодаря целительной магии Эдвина он почти всё это время проспал, свернувшись калачиком на полу, прикрытый одеялом, с облепленными грязебоем ладонями. Пока кто-то не потряс его за плечо.

– Баркли, – прошипела Руна. – Баркли, просыпайся.

Он с трудом разлепил глаза. Несмотря на поздний час, в зале было полно орущих друг на друга чудологов.

– Сколько времени? – спросил он. – Кошмараки ушли?

– Два часа ночи, и да.

– А Гоат? Он в порядке?

– С Гоатом всё нормально, – Руна закатала правый рукав и продемонстрировала ему извивающуюся метку. – Я рада, что вы все в безопасности, и обещаю, скоро ты снова сможешь лечь спать. Но я подумала, что тебе захочется это услышать: Орла собирается сделать объявление.

Баркли сел и поднял глаза на Орлу, стоящую наверху спиральной лестницы с туго повязанной вокруг худых плеч шалью. На лице женщины читалась страшная усталость.

Шази продолжала громко храпеть рядом, и Баркли пихнул её локтем под окрик Орлы:

– Тихо! Мне нужно вам кое-что сказать.

Шум и гам стихли, все повернули головы к главному чудологу.

– Прежде всего я хочу поблагодарить вас всех за проявленные сегодня волю и мужество. Лишь благодаря вам мы избежали жертв среди населения. И особое спасибо Тэджу Мёрдоку и Яше Робиновичу, совместными усилиями погасившим пожар на Селёдочной улице.

Её слова встретили аплодисментами. Баркли нашёл взглядом Тэджа и Яшу, сидящих неподалёку от лестницы, перемазанных с ног до головы в саже, но целых и невредимых. Мальчики с улыбкой переглянулись.

– Теперь к плохим новостям, – продолжила Орла. – Как вам наверняка известно, город серьёзно пострадал. В основном из-за кошмараков, но были и иные причины…

Взгляд главного чудолога скользил по лицам собравшихся, пока не остановился на Баркли. Он судорожно вздохнул, вспомнив сломанный забор и разрушенный сарай. Орла собиралась обвинить его?

Но затем она отвела глаза. Может, ему показалось?

– Но теперь, благодаря блестящему умозаключению Сирила Харлоу, мы можем с определённой долей уверенности утверждать, что в агрессивном поведении кошмараков и некоторых наших чудищ виновата плакучая волна. Отсюда моё постановление. Боюсь, пока мы не выясним причину столь бурного цветения плакучей волны, мы не можем подвергать себя риску. Чудищам будет разрешено покидать метки лишь в пределах ваших жилищ за исключением особых обстоятельств, – Орла с грустью посмотрела на любимое место Мёрфа перед камином, сейчас пустующее. – Если мы хотим остановить это безумие, нам придётся полагаться только на себя.

Глава 13

Следующие две недели после постановления Орлы прошли в атмосфере всеобщего уныния без привычного чириканья, карканья, рычания, писка и рёва чудищ. Хлеб на завтрак отдавал лёгкой затхлостью, а молоко казалось особенно кислым.

В углу зала один из стражей под аккомпанемент скрипки выводил печальную балладу:

Когда прибыл я в Море, где бушуют шторма,

Получил я письмо, что моя жизнь коротка,

И кости мои сгинут на глубине,

Если не поверну я к родной стороне.

Но когда прибыл я в Море, где бушуют шторма,

Я простился с отчизной и ушёл навсегда.

Поцелую я землю в последний раз

И отправлюсь туда, где встречу свой смертный час.

Одна Сесили пребывала в хорошем настроении. Взмахнув стопкой коллекционных карточек, она с хитрым блеском в глазах заявила:

– Ты хорошо торгуешься. Я это уважаю. А если я предложу взамен моей Айфе Кирни твою Вэй Мэн?

– Ни за что, – отрезала Шази. – Моя карточка с Мэн из особого издания. Видишь этот штамп?..

– Вы не можете делать это где-нибудь в другом месте? – сорвался Тэдж. Остальные пять учеников сгрудились на противоположном конце стола перед раскрытой тетрадью Виолы и её рисунками. Тэдж повернулся назад к Виоле: – Так что ты говорила?

Она кашлянула.

– Мы прочли всё, что смогли найти о Лохмордре в библиотеке, но так и не узнали, какие ингредиенты необходимы для его капкана.

– Не считая колокольчиков полипопов и огненного коралла, – напомнил Тэдж. – В них папа был уверен.

– Да, но для капкана нужно шесть элементов.

В этот момент Жабик с громким влажным чмоканьем прыгнул со стола на плечо Тэджа, но тот был так погружён в свои мысли, что едва обратил на него внимание.

– Что-то не так? – спросила Хасу. – Это ведь хорошо, верно? Получается, что бы ни вызывало частое цветение плакучей волны, чудологи тут ни при чём.

– Нельзя утверждать наверняка, – возразил Тэдж.

Виола со вздохом собрала свои бумаги:

– Я понимаю, всегда проще обвинить кого-то, но, мне кажется, в данном случае это не та ситуация. Тогда, в Лесу, Сорен…

Тэдж резко встал, так что стоящие на столе тарелки и стаканы подпрыгнули.

– Я не хочу об этом говорить, – буркнул он и быстро ушёл.

Виола, скорее всего, была права, но Баркли в кои-то веки был склонен поддержать Тэджа. С тех пор как они с Корнем увидели в окрестностях Манси то жуткое чудище, его не покидало дурное предчувствие. Хотя, возможно, он просто не находил себе места, потому что из-за постановления Орлы больше не мог бегать с люфтхундом, а другого проверенного способа привести мысли в порядок у Баркли не было.

– И пусть идёт, – пробормотала Виола. – Чего он вообще всегда такой хмурый?

– Потому что он по жизни вредный, – ответил Баркли.

– Может, он скучает по Мар-Мару? – предположила Хасу. – Он ведь не может призвать его дома. Я сама ужасно скучаю по Битти… – она шмыгнула и почесала кончик носа, где обычно дремала её мадучапчела.

Виола внезапно вскрикнула: Орла бесшумно подошла к ней со спины и похлопала по плечу. Баркли вжал голову в плечи, что в последнее время в присутствии главного чудолога вошло у него в привычку.

– Вы бы полегче с Мёрдоком-младшим, – сказала им Орла. – Ему нелегко снова оказаться дома. Конли здесь очень любили.

Все за столом притихли. Баркли ощутил укол вины за свои слова о Тэдже. Пусть ему не хватало их пробежек с Корнем, но это не шло ни в какое сравнение с потерей отца.

– Как ваши руки, Шази? Баркли? – спросила Орла.

Баркли под её внимательным взглядом напрягся. Он продолжал уговаривать себя, что ему почудилось, будто она тогда, в ночь атаки кошмараков, выделила его из толпы, словно он тоже нёс ответственность за разрушения в Манси, но что-то в её глазах заставляло его нервничать.

– Лучше, – ответила Шази, показав ей ладони. Благодаря грязебою и целительной магии Эдвина у них с Баркли даже шрамов не осталось.

Орла улыбнулась, но не так широко, как раньше:

– Рада слышать.

Она медленно отошла к своему креслу-качалке у пылающего камина. И хотя в зале было полно стражей, без Мёрфа главный чудолог выглядела ужасно одинокой.

– Я хочу провести тренировочные бои, – объявила Руна в начале их следующего урока. – Вы все поправились после инцидента с кошмараками, так что самое время выявить ваши слабости и начать над ними работать. Что-то мне подсказывает, что это был далеко не последний раз, когда вам придётся сражаться на Море.

Баркли приободрился: он ничего не имел против поединков, особенно после всех его отборочных матчей в Лесу. А с Тэджем они силами так и не померились.

– Виола, ты сразишься с Сесили. Думаю, у вас обеих найдётся чем друг друга удивить, – сказала Руна. – Шази, тебя я поставлю против Тэджа, потому что твой металл уязвим к его электричеству. Только давайте без убийств, ладно? И Яша, твой бой будет с Хасу.

– А я? – спросил Баркли.

– Ты продолжишь работать над моим заданием. Сейчас для тебя это важнее.

Чувствуя на себе жгучие взгляды друзей, Баркли вспыхнул от кончиков пальцев ног до ушей.

– Н-но… – он остановился и постарался взять себя в руки, не желая показывать, как его задело такое особое отношение. – Я могу сражаться. Я же сражался с кошмараками, верно?

– Я знаю, что ты можешь. Но Орла считает…

– Орла? – внутренности Баркли будто завязались в тугой морской узел.

Остальные ученики неловко переглянулись. Заметив это, Руна бросила им:

– Идите уже. Нам с Баркли нужно перемолвиться парой слов. – Соперники разбрелись по пляжу, но Руне этого показалось мало, и она отвела Баркли в сторону. – Орла тут ни при чём. Суть в том, что…

– Она считает, что я сделал только хуже, да? Прямо как в Нигденксе.

Ему ничего не привиделось!

Руна вздохнула:

– Кошмараки много чего разрушили и без твоей помощи, и мы с Сирилом оба объяснили ей, как здорово ты себя проявил, защищая других учеников. Не всякий чудолог справится даже с одним кошмараком, а вы, ребята, сражались сразу с несколькими дюжинами. Но в чём-то Орла права. Стражи должны уметь контролировать свою магию. Так вышло, что в Сикоморе ты практически ею не пользовался, только в самом Лесу, где много свободного пространства. Но чтобы применять магию здесь, тебе необходимо научиться точности. Ты же не хочешь кого-нибудь случайно ранить?

От стыда Баркли был готов закопаться в песок.

– Конечно, нет, но…

– Я понимаю, что это задание может показаться глупым, но оно станет для тебя надёжной отправной точкой. И я уверена, что ты справишься, тебе просто нужно немного времени…

– Я только и делал, что тренировался с самого дня, как мы уплыли из Нигденкса, но всё без толку! – не сдержавшись, повысил голос Баркли. И даже не подумал взять паузу и успокоиться, потому что он устал стараться изо всех сил и всё равно оказываться хуже всех. Устал чувствовать себя чужим. – Все остальные выполнили свои задания как нечего делать. Они все развиваются, а я… я застрял! И я никогда не стану сильнее! Потому что во мне куда больше от бесполеземца, чем от чудолога.

Выражение на лице Руны изменилось. Баркли никогда не видел её напуганной – у него и в мыслях не было, что Сумеречного Клыка можно напугать, – но сейчас её лицо посерело от страха, брови сошлись на переносице. Но почему?

– При чём тут то, что ты бесполеземец? – медленно выговорила Руна.

Баркли изумлённо на неё посмотрел: разве это было не очевидно?

– Потому что все остальные контролируют свою магию, а я нет. Хотя ничего удивительного: я вырос на страхе перед чудищами. И едва ли смогу когда-нибудь действительно его победить. Какая-то часть меня навсегда останется бесполеземцем, каковым меня все и считают.

Руна несколько секунд молчала, и сердце Баркли уже готово было проломить рёбра в ожидании тех слов, что она должна была сказать ему ещё в Нигденксе. Что Баркли не было места среди её учеников.

Наконец мастер заговорила:

– Баркли, послушай меня очень внимательно. – Она опустилась перед ним на колени, чтобы оказаться с ним приблизительно на одном уровне. Глаза Руны были полны печали. – Когда-нибудь ты станешь выдающимся стражем. Знаешь, почему я в этом уверена?

От потрясения у Баркли отнялся язык, и он смог лишь мотнуть головой.

– Потому что ты смотришь на мир не так, как большинство нас, и я в том числе. Бесполеземья и Дикоземья разделяет целая пропасть непонимания. Но благодаря своему происхождению ты понимаешь как их, так и нас. Да, это значит, что тебе, вероятно, придётся приложить больше усилий, чтобы выучиться на чудолога, чем тем, кого чудища окружали чуть ли не с рождения, но в то же время ты уже обладаешь знаниями, которые для остальных учеников, скорее всего, так и останутся непостижимы. И в этом твоё огромное преимущество, – Руна положила руку ему на плечо и несильно сжала. – Я знаю, что дома к тебе отнеслись несправедливо и в Нигденксе было ненамного лучше. Но постарайся не забывать о том, что не все Бесполеземья одинаковы, точно так же как и Дикоземья. Мир – это не набор никак не связанных друг с другом частей. И тебе тоже не стоит отрицать в себе что-то одно в пользу чего-то другого.

Баркли никогда не задумывался над тем, что его происхождение поможет ему стать более сильным чудологом или что он мог знать что-то лучше друзей или Руны.

– Может быть… – неуверенно произнёс он. – Но это не объясняет, почему я не могу контролировать свою магию.

– Нет, – согласилась Руна. – Но если тебе от этого станет легче, один из самых могущественных знакомых мне чудологов был родом из Бесполеземья.

– Правда? – оживился Баркли. – Кто?

– О, это было так давно. – Руна подобрала с песка ракушку и встала. – Держи. Покажи мне, как ты это делаешь.

Она уронила ракушку ему в ладонь, и Баркли прошиб холодный пот. Он покосился на сражающихся друзей. Виола и Сесили по силам были примерно равны, свет одной нивелировал тени другой, и наоборот. Яша явно остерегался попасть своей огненной магией по Хасу, которая скакала вокруг него, исчезая и снова появляясь в порталах.

Но кое-что всё-таки заставило его улыбнуться: Тэдж лежал на земле, а Шази стояла над ним, нацелив наконечник тренировочного меча ему в грудь.

«Мир – это не набор никак не связанных друг с другом частей, – повторил Баркли про себя слова Руны. – И тебе тоже не стоит отрицать в себе что-то одно в пользу чего-то другого».

Но даже после такого душевного момента он всё равно занервничал под её взглядом, не желая разочаровывать мастера.

Поэтому Баркли решил сделать всё, что было в его силах. Он глубоко вздохнул. Сконцентрировался. И, как советовал Яша, подумал о чём-то успокаивающем. Но в этот раз не стал выискивать в памяти факты из учебника, а вместо них обратился к совсем другой теме. «Грибы-пуговки. Траурный сморчок. Чага. Белла…» Он мысленно погрузился в тёплые воспоминания, полные землистых запахов грибных пещер и раскатистого храпа мастера Пилцманна. И впервые за многие недели ощутил абсолютное спокойствие. Неважно, где была его родина и почему он её покинул. Куда бы он ни направился, его дом был всегда с ним, прямо у него под ногами.

Баркли ещё раз глубоко вздохнул, сфокусировал всё внимание на ракушке и подумал: «Ветер».

Ракушка поднялась над его ладонью. Три секунды, пять, восемь она висела точно перед глазами Баркли. Затем ветер усилился, и ракушка взлетела выше, ещё выше, пока наконец не соскользнула с воздушной опоры и не упала на песок. Исполнение вышло не идеальным, но намного лучше, чем все его предыдущие попытки.

– У тебя почти получилось, – похвалила Руна.

Баркли просиял, потому что это действительно было так.

Руна уже отвернулась, чтобы отправиться с советами и критикой к сражающимся парам, когда он выпалил:

– Подождите! Я хотел спросить… Та книга, что вы мне дали… Почему Тэдж сказал, что в ней написана, э-эм… неподтверждённая информация? – Баркли едва не сказал «полная чушь», но вовремя себя остановил, чтобы случайно не оскорбить Руну.

– Книга? – спросила она. – Какая книга?

– «Девять ключевых событий истории чудологов» Груши Дудник.

И снова на лице мастера возникло выражение, что Баркли лицезрел впервые – стыд. Её уши порозовели, и она неловко хохотнула:

– Ох, какая незадача. Груша – моя дальняя – очень дальняя – родственница с весьма своеобразными идеями насчёт магии и чудищ. Я купила её книгу, просто чтобы ей не было обидно. Видимо, я дала её тебе по ошибке. Ты, надеюсь, не успел много в ней прочесть?

Баркли почти всю её зазубрил, но пискнул:

– Нет!

– Отлично. Тебе совершенно незачем тратить время на изучение чумы, опасной лишь для гусей.

– Так вы дадите мне другой учебник? – Надо же было нагонять друзей.

Руна улыбнулась:

– Думаю, ты более чем заслужил небольшой отдых.

На ужин Баркли не пошёл. Он не был голоден, к тому же даже после более чем удачного урока ему всё равно было стыдно смотреть в глаза Орле, которая явно считала его недостойным внимания и наставлений Руны.

Вместо этого он нашёл на дне рюкзака раковину, что подарила ему жительница Нигденкса. Он давно её не доставал, потому что на чердаке с ним обычно всегда были Тэдж или Яша. И потому что она вызывала в нём жгучий стыд: когда-то он тоже полагался на подобный совершенно бесполезный амулет.

Но сейчас он был преисполнен одной лишь надеждой.

Баркли призвал из метки Корня. Тот потянулся, разминая спину, истосковавшийся после стольких часов без активности.

– Когда-нибудь я стану великим чудологом, – прошептал ему Баркли. Уж слишком самонадеянно это звучало, чтобы говорить о таком во весь голос. Ему не хотелось сглазить.

Но Корня такие мелочи, похоже, не волновали, потому что он согласно гавкнул.

Баркли лёг рядом с ним на кровать и раскрыл книгу – не глупый учебник, а приключенческий роман, взятый в библиотеке, типичный старый пыльный том с мятыми страницами и поломанным корешком, такой и должна быть хорошая книга. В первой же главе отважная героиня по имени Медиган – как пещера на острове – отправилась на поиски Лохмордры, чтобы убить чудище, проглотившее корабль её отца.

Баркли с удовольствием погрузился в чтение.

Пока из-за двери на лестницу не потянуло дымом.

– Энсли? – всполошился Баркли. Не услышав ответа, он отложил книгу на тумбочку и вместе с Корнем крадучись спустился на первый этаж.

В «Травяной хижине» было непривычно темно – все ставни были закрыты. Единственным источником света служил огненный коралл, горящий посреди комнаты, вне своего аквариума. Энсли стояла перед ним, спиной к лестнице.

Тревога Баркли резко возросла.

– Энсли? – повторил он. Уши и хвост Корня встали торчком, говоря о его внимании ко всему происходящему вокруг.

Энсли повернулась. На глазах у неё были выпачканные в саже защитные очки, а ладони скрывали кухонные рукавицы. Закашлявшись, она разогнала перед лицом дым.

– Баркли? Я думала, ты в отделении Гильдии.

– Я не пошёл. Что вы делаете? – Со стороны это было похоже на поджог.

– О, да так, небольшое исследование. Орла попросила поискать противоядие, что защитило бы чудищ от влияния плакучей волны. Я пока ещё его не нашла, но это лишь вопрос времени. Плакучая волна относится к начальному классу, а аптекари на нём собаку съели. Все аптекари твёрдо знают: у любой магии есть антипод, нейтрализующий её воздействие.

– Но как из огненного коралла может получиться антидот? – удивился Баркли. – Я думал, плакучая волна любит…

Тепло.

Ну конечно. Как он раньше не додумался?

– Источники нагревают Море, – выпалил Баркли. – Поэтому плакучая волна не перестаёт цвести. Она любит тепло!

Вот только Энсли его слова совершенно не потрясли. Она провела рукой в рукавице по изгибам огненного коралла.

– Да, да. Я уже давно это подозреваю. Но что касается антидота, то, думаю, огненный коралл может скрывать в себе ответ. Не зря же он такой редкий и ценный. Он даже входит в состав капкана для Лохмордры.

Баркли застыл на месте:

– Вам известны связывающие ингредиенты для Лохмордры?

– Не все, но у меня есть кое-какие предположения. Когда проработаешь аптекарем с моё, у тебя развивается чутьё на подобные вещи. Более того, я не удивлюсь, если как минимум четыре, а то и пять этих ингредиентов уже есть у меня в продаже.

Взгляд Баркли заметался по торговому залу. В темноте водоросли выглядели особенно пугающе: бесцветные и объёмные, они напоминали всплывшего на поверхность утопленника. Ему на глаза попались дверные колокольчики. Он всегда думал, что они висят на волнистых лентах, но сейчас, приглядевшись, внезапно осознал, что на самом деле это были щупальца.

Колокольчики полипопа – один из двух ингредиентов, в которых Конли Мёрдок был уверен.

Тревога, не отпускавшая Баркли последние недели, вспучилась в груди волной, грозя прорваться наружу.

– Но ведь, продавая их, вы, получается, облегчаете задачу тому, кто хочет стать партнёром Лохмордры, – просипел он.

Энсли вернула защитные очки на место, закрывая глаза, и растянула губы в улыбке.

– Стать партнёром Лохмордры? Прошло уже несколько столетий, как кому-то в последний раз удалось связать себя с легендарным чудищем.

Баркли с Корнем вернулся на чердак и закружил по комнате, слишком взволнованный, чтобы сесть, и в конце концов решил открыть окно, чтобы немного проветриться. Снаружи закатное солнце окрасило Море в мириады оттенков. Но когда Баркли закрыл глаза, перед его внутренним взором встали белые хлопья плакучей волны.

Глава 14

Я не понимаю, – прошептала Хасу. – То есть из-за землетрясений выбросы гидротермальных источников усиливаются и нагревают Море, и это заставляет плакучую волну цвести? Как-то это всё очень сложно.

Эдвин на другом конце палубы крикнул:

– Баркли, подними верхние паруса, будь добр! Нет-нет, другая верёвка! Вон та!

Баркли побежал к указанному канату и дёрнул за конец сложного узла.

– Как там у нас дела, штурман? На горизонте остров Тров, так что мы должны быть уже близко.

– Ещё нет! – отозвалась Сесили, как чайка сидящая на узком бушприте.

Долгое отсутствие чудищ не могло не сказаться на настроении всех чудологов на Манси, отсюда и пришло решение Эдвина взять напрокат один из кораблей Гильдии и провести урок в Море. Баркли бы никогда не принял его за заядлого мореплавателя, точно не на фоне огромного и мускулистого Улика, тогда как Эдвин вечно казался усталым и потрёпанным жизнью. Но, судя по его уверенным командам, он чувствовал себя на корабле как рыба в воде.

Наконец узел поддался, и один из квадратных парусов надулся ветром. Баркли поспешил вернуться на нос к остальным ученикам.

– Это значит, что человек, пытающийся стать партнёром Лохмордры, и вызывает эти землетрясения, – заявил Тэдж.

Виола застонала.

– Мы уже это обсуждали. Никто не пытается стать партнёром Лохмордры.

– Не говоря уже о том, – подхватила Шази, – что ни у какого чудолога не хватит сил вызывать подводные землетрясения. Даже если бы Верховный чудолог владел каменной магией, сомневаюсь, что ему бы это удалось.

– Согласен, – бросил Яша. – Это просто невозможно.

– Мне всё равно кажется, что нельзя этого исключать, – возразил Баркли. – Но в любом случае нам необходимо найти остров Роан. Тогда стражи смогут его защитить…

– Вижу! Вижу! – закричала Сесили, и ученики разомкнули тесный кружок и выглянули за правый борт.

Впереди прямо посреди мутных вод Моря поблескивал большой круг прозрачной воды. Даже издалека Баркли мог разглядеть внутри него мазки ярких красок – пурпурных, оранжевых, серебристых и зелёных. Сгорая от нетерпения, он помог Эдвину спустить шлюпку, пока Яша и Хасу сворачивали паруса и бросали якорь, после чего они все закинули за плечи сумки со сменой одежды, а Шази отцепила от бедра протез.

– Такой тип рифа называется атолл, – пояснил Эдвин. – Много лет назад на его месте был остров, но он постепенно погрузился на дно. То, что вы сейчас видите, – это его вершина, скорее всего, жерло вулкана, судя по округлой форме. Оно сформировало своего рода бассейн, ставший домом для тысяч видов животных и чудищ.

Ученики энергично закивали. Это было куда интереснее нудных лекций Сирила и изматывающих тренировок Руны.

– Может кто-нибудь из вас сказать мне, что делает этот риф таким особенным? – спросил Эдвин.

– В нём обитают чудища? – предположила Хасу.

Чудолог засмеялся:

– Ну да. В других морях и океанах тоже есть рифы, однако этот – единственный на всё Дикоземье. Но что ещё его отличает?

Рука Виолы взмыла в воздух.

– Да, Виола, и ты же знаешь: поднимать руку на моих уроках необязательно, – сказал ей Эдвин.

– Коралловые рифы предпочитают тёплый климат, где много солнца, а, ну… – она подняла глаза к застилающим всё небо облакам. – В Море в этом смысле заметно холоднее и чаще стоит пасмурная погода.

– Совершенно верно. Температура вокруг этого рифа ниже, чем где-либо ещё. Он выживает за счёт высокой концентрации минералов в воде, которую обеспечивают чудища. Но довольно этих скучных научных фактов. Давайте-ка взглянем на него поближе, хм?

Они спустили сумки в шлюпку и, кое-как разместившись на досках для сидения, двинулись на вёслах к атоллу. Баркли не сдержался и ахнул, когда они пересекли границу чистых вод. Под ними раскинулся лес из кораллов и серебристого грязебоя, а обитателями его были сотни рыб: большие с переливающейся, как бриллианты, чешуёй, маленькие с закрученными хвостами, круглые и надутые, как воздушные шарики, плоские, как золотые монеты. Они будто попали в отдельный маленький мир.

Эдвин принялся рыться в своих многочисленных сумках, полных разных приборов и инструментов. Ему пришлось достать бутылку средства от навозных ос, абордажный крюк, баночку сливничного джема, горсть загадочных камней, приставших друг к другу, как магниты, кинжал в форме клыка гиганточелюсти и пару тёплых носков, чтобы наконец выудить со дна искомое – маски из мембран полипопов. Он раздал их ребятам.

– Ваше задание на сегодня – найти устрикса: это такое чудище-моллюск. Они живут на этом рифе. Будь осторожны, если решите раскрыть его раковины. Почти все устриксы выделяют вязкий секрет, взрывающийся на воздухе. Боюсь, даже всей моей магии не хватит, чтобы исцелить оторванные пальцы.

– О-о, а в них есть жемчужины? – спросила Хасу.

– Действительно, бывает так, что вместо взрывающегося секрета внутри устрикса находят жемчужину, за которую дают шестьсот дварей!

Сидящая рядом с Баркли Сесили в предвкушении запрыгала на месте:

– А если мы найдём такую жемчужину, мы можем оставить её себе?

– Разумеется, – заверил Эдвин. – А теперь… три… два… начали!

Сесили, Шази, Виола и Яша одновременно нырнули, так сильно качнув шлюпку, что рюкзак Баркли улетел за борт, и всё его содержимое высыпалось в воду. Он с тоской проводил взглядом опускающийся к кораллам кошелёк с дварями, сменную одежду и раковину из Нигденкса. Тэдж, фыркнув, уплыл, но Эдвин и Хасу задержались, чтобы помочь ему собрать вещи.

Баркли нацепил на лицо маску и нырнул. К счастью, до атолла было неглубоко. Хасу выдернула из песка кошелёк, а Эдвину пришлось побороться за штаны Баркли с актинией. На поиски раковины у Баркли ушло несколько минут: та запуталась в серебристых лентах грязебоя, но самое ужасное, что в неё успело залезть чудище-улитка. Баркли, встретившись взглядом с его единственным чёрным глазом, от неожиданности завизжал, породив целое облако пузырей. Тело чудища засветилось алым, как раскалённый уголёк. Баркли вытряхнул его из раковины назад в водоросли.

Тут до его слуха донеслось какое-то шуршание. Он посмотрел по сторонам в поисках его источника. Но, за исключением Эдвина и Хасу, остальные в поисках устриксов успели уплыть вглубь кораллового леса. Внезапно до Баркли дошло, что звук доносится из раковины, и, ведомый любопытством, он поднёс её к уху.

Это было очень похоже на шорох прибоя, но удивительно, что за все эти недели он ни разу ничего такого из неё не слышал. Баркли всплыл на поверхность, вылил из раковины воду и снова приставил к уху. Тишина.

Хасу недоумённо за ним наблюдала.

– Нигденкский амулет от чудищ? – спросила она.

– Мне её дала одна из жительниц, – объяснил Баркли. – Но послушай! Она шумит только под водой.

Он сунул раковину ей в руки, не оставив Хасу иного выбора, кроме как погрузиться с головой под воду и прижать её к уху. Когда она снова вынырнула, Баркли ожидал увидеть на лице девочки изумление, но та лишь пожала плечами и отдала ему раковину.

– Думаю, всё дело в её форме: вода течёт по каким-то внутренним каналам, отсюда и шум.

– Но он такой громкий! Тебе не кажется это немного странным?

– Ну… это же просто бесполеземский амулет, – сказала Хасу и немедленно округлила глаза. – В смысле, конечно, ты тоже бесполеземец, но… мне кажется, это всего лишь красивая раковина.

Баркли вздохнул:

– Наверное, ты права.

Хасу уплыла к остальным, а Баркли развесил мокрую одежду на борта шлюпки для просушки, после чего убрал раковину и кошелёк назад в рюкзак.

– Точно, Руна упоминала, что ты родом из Бесполеземья, – заметил Эдвин.

Баркли поморщился:

– Неужели это правда так странно, чтобы чудолог был бесполеземцем? Я уже устал, что все ведут себя так…

– Я тоже бесполеземец, – сообщил ему Эдвин.

Баркли от удивления разинул рот:

– Да?

– Да. Из королевства, удалённого от всех Дикоземий, где-то в четырёх или пяти неделях пути от Моря и как минимум в десяти или двенадцати от Леса. В детстве я мало что знал о чудологах. Для нас они были не более чем героями историй.

– Как же вы им стали? – спросил Баркли.

– Потому что мне этого захотелось. Я всегда был романтиком, гоняющимся за мечтой. Я отправился в Лес и стал партнёром первого же чудища, что мне встретилось.

– У вас есть Лесные чудища?

– О, ну… – Эдвин смущённо отвёл глаза. – Больше нет. С тех пор прошло много лет. Но могу я рассчитывать, что это останется между нами, Баркли? Мне кажется, Манси с головой хватает драмы между Руной и Сирилом, не хочу, чтобы к ней добавились ещё слухи обо мне.

Баркли понимающе кивнул:

– Да, конечно.

Ему так о многом хотелось его расспросить: Эдвин был единственным знакомым ему чудологом из Бесполеземья, и пусть они были родом из разных мест, Баркли всё равно захотелось ближе его узнать. Как отреагировали его родные, когда он стал чудологом? Он после этого бывал дома? Как у него на родине относились к чудологам?

Но его отвлекла Сесили, расстроенно взвывшая из глубины:

– Как ты его нашёл? Я всё тут обыскала!

Тэдж горделиво взмахнул устриксом:

– Я уже нырял за ними с папой.

– Яша тоже нашёл, – заметила Шази.

Яша продемонстрировал пустые руки и пожал плечами:

– Мой оказался обычным моллюском.

– Ну так что, ты собираешься его открывать, Тэдж? – нетерпеливо спросила Хасу.

– Нет, если ему дороги его пальцы, – сказала Виола.

– Вообще-то, – заявил Тэдж, – есть способ, как избежать взрыва. Мой папа просто…

Он поднял устрикса к лицу и чмокнул его прямо в щель между раковинами. Хасу в шоке закрыла рот ладонями. Баркли и Шази загоготали.

Из раковины высунулся длинный склизкий язык – со стороны было похоже, будто устрикс облизнулся. Затем он раскрылся, явив…

– Ну вот, – проворчала Сесили. – Пусто.

Баркли поплыл к Тэджу, желая рассмотреть чудище поближе. Но вдруг его метка кольнула, и он, уловив краем глаза какое-то движение, повернул голову в ту сторону. На горизонте по поверхности воды расплывалась длинная полоса чего-то белого, постепенно приближаясь к ним.

Баркли похолодел от ужаса.

– Эй, а это т-там не…

Тэдж, нахмурившись, посмотрел в указанном направлении, и от его лица отхлынула кровь.

– Плакучая волна.

Из глубин Моря донёсся глухой протяжный крик. Лохмордра.

Глава 15

– Все назад к шлюпке! – скомандовал Эдвин.

Ученики на всех парах поплыли к лодке и со стоном и оханьем перевалились за борт. Ноги Баркли едва покинули воду, когда плакучая волна накрыла атолл, пожирая всех плавающих на поверхности рыб и чудищ.

Тэдж повернулся к маячившему вдалеке острову Тров:

– Нужно им помочь. Они следующие.

– Ни в коем случае, – отрезал Эдвин. – Вы должны как можно скорее отплыть на безопасное расстояние…

– Судя по громкости его рёва, Лохмордра только-только пробудился, у нас есть ещё минут двадцать, может, тридцать, прежде чем он всплывёт, – возразил Тэдж, и по спине Баркли пробежал холодок. Звук был очень громким, и это при том, что чудище было так далеко? – Позвольте нам хотя бы помочь с эвакуацией.

– Я приведу Сирила, – решительно заявила Хасу. Вокруг неё вспыхнул золотой шестиугольник.

– Стой! – попыталась остановить её Шази. – Это слишком далеко, ты…

Но Хасу уже испарилась.

– Она же вроде падает в обморок после длительных прыжков? – забеспокоилась Виола.

– Кто-то должен предупредить Орлу и стражей, чтобы они сумели защитить Тров, – сказал Тэдж. И, повернувшись к Эдвину, пылко добавил: – И мне плевать на опасность! Если хотите, можете делать ноги, но я поплыву туда на Мар-Маре, если понадобится!

После всех тех разрушений, что он увидел в Глэнноке, Баркли не горел желанием встретиться с Лохмордрой воочию. Но если Тэдж, который уже видел легендарное чудище и потерял из-за него отца, был способен на подобную отвагу, то Баркли тоже как-нибудь наскребёт достаточно мужества. Он не позволит, чтобы с жителями Трова произошло то же, что с его родителями в Занудшире.

– Мы учимся на стражей, – подал голос Баркли. – Но мы никогда ими не станем, если не будем знать, как помогать людям.

Остальные согласно закивали.

– Ладно, – сдался Эдвин. – Мы поможем с эвакуацией, но даже не думайте отлучаться, слышите? Нам важно держаться вместе.

Они вернулись к кораблю и помчались на всех парусах к острову Тров. В отличие от Манси, здешний город раскинулся на высоком обрыве, и на подъём по крутому склону ушло немало времени, так что к тому моменту, когда они добрались до первых домов, плакучая волна уже плескалась о скалы внизу, но сверху это пока ещё мало кто заметил.

– Стучитесь во все двери, – приказал Эдвин. – Предупреждайте всех, кого встретите, что Лохмордра приближается.

– Хорошо! – хором ответили ученики.

Они поделились на три группы: Шази с Сесили, Баркли с Виолой и Тэджем и Эдвин с Яшей. Баркли с друзьями побежал вдоль обрыва, барабаня в ярко раскрашенные двери с криками:

– Выходите! Лохмордра на подходе!

Из-за первой двери на Баркли глянул молодой мужчина с серым от страха лицом:

– Он здесь? В Трове?

Баркли кивнул:

– Плакучая волна уже окружила остров.

Мужчина метнулся назад за вещами, и Баркли ощутил прилив гордости. Да, ему тоже было страшно, но он всё равно помогал людям, и именно это имело значение.

Но старушка из второго дома наотрез отказалась эвакуироваться.

– Я прожила в этом доме тридцать лет, – хмурясь, заявила она ребятам. – Если он пойдёт ко дну, то и я с ним.

– Остров вам не какой-то корабль, – прошипел Тэдж.

Но она не передумала даже после того, как он пригрозил, что сунет её в бочку и так скатит на пляж. Расстроенные неудачей, они перешли к следующему дому, в котором женщине понадобилась помощь, чтобы вынести из спальни пожилого отца.

Баркли старался не потерять счёт времени. Сколько уже прошло с того момента, как они услышали крик из пучины? Двадцать минут? Тридцать?

Пока они укладывали мужчину на носилки, дневной свет померк. Но не из-за облаков, а потому, что остров окутал туман, такой густой, что с носа Баркли закапали капли.

– Что происходит? – стуча зубами от холода, спросил он Виолу, превратившуюся в неясный силуэт. – Это… Лохмордра?

– Это Орла, – объяснил Тэдж. – Готов спорить, она с другими стражами уже прибыла.

– Думаешь, они смогут остановить Лохмордру? – спросила Виола.

– У стражей на других островах не получилось. Но Орле ни разу ещё не удавалось успеть к началу атаки, и на тех островах не было Рассветного Рога и Сумеречного Клыка. Если кто-то и способен убить Лохмордру, то это они.

– Убить Лохмордру? – потрясённо повторил Баркли.

Но продолжить расспросы не успел: из тумана вынырнули Орла и Мёрф. Орла ритмично взмахивала руками, управляя потоками клубящейся вокруг неё и чудища дымки.

– Вы все здесь? – громко спросила она, найдя глазами Баркли. – Хасу успела предупредить стражей, и сейчас они все собрались на склоне. Уходите вместе с горожанами. Внизу ждут корабли, что отвезут всех на Манси.

– Но мы тоже можем помочь, – возразил Тэдж.

– Я знаю, что вы потушили пожар в Манси, но это не повод прыгать выше головы. Речь о Лохмордре. Вы только помешаете стражам.

Орла не упомянула конкретно Баркли, но тем не менее он услышал что-то такое в её тоне. Пусть его контроль над магией всё ещё был далёк от идеала, но он добился заметного прогресса. Как ему себя проявить, если Орла отсылает его перед самым приходом опасности?

– Мы видели Гравальдора! – заспорил он. – Мы могли бы…

– Да, Руна мне рассказывала. Она также сказала, что вы будете возражать. Но здесь я главный чудолог, и, как ученики Гильдии, вы обязаны меня слушаться. Вы можете завершить эвакуацию, но затем вы отправитесь вместе с горожанами.

Виола со вздохом дёрнула мальчиков за рукава:

– Она права. Пошли.

Тэдж вырвал руку и утопал к следующей двери, демонстрируя этим, что хоть и подчинился приказу Орлы, но делает это без малейшего удовольствия.

К счастью, туман, накрывший город непроницаемым саваном, дал знать всем в Трове, что что-то не так, и новость о плакучей волне разлетелась быстро. Почти все дома на пути учеников уже были покинуты, и с каждой секундой на улицах прибавлялось людей, чудищ и домашней скотины.

Воздух рассёк хриплый душераздирающий визг, такой громкий и пронзительный, что Баркли почудилось, будто даже туман задрожал. За ним последовали приглушённые расстоянием человеческие крики. Туман, может, и защищал остров, но Баркли в этот момент остро не хватало обзора. Казалось, в этой молочной дымке могло скрываться что угодно. Его метка больно кольнула.

– Нам пора! – призвала Виола.

Тэдж замер перед очередной входной дверью, уже занеся кулак:

– А вдруг где-то ещё остались люди?

– Они точно слышали это! И нам нужно убираться отсюда!

– Баркли, ты бегаешь быстрее всех нас, – обратился к нему Тэдж, впервые признав, что Баркли делал что-то лучше его. – Проверь, вдруг впереди кому-то нужна помощь. И затем мы повернём назад.

– Стой! Это не… – начала Виола, но Баркли уже сорвался с места.

Он бежал так быстро, что туман дождевыми каплями катился по его лицу, а ноги скользили на мокрых камнях мостовой.

Баркли знал, что призывать Корня сейчас, когда плакучая волна окружила остров, было опасно; с другой стороны, до воды было сотни футов вниз и Орла ведь тоже прибыла в город с Мёрфом.

– Корень! Выходи, ты мне нужен! – позвал он, и Корень немедленно возник рядом и навострил уши, чувствуя надвигающуюся опасность. – Нам придётся бежать очень быстро.

Дождавшись, когда Баркли заберётся ему на спину и схватится за густую чёрную шерсть на шее, люфтхунд помчался дальше по улице.

Очертания Баркли и Корня смазались, ярко-синие и зелёные двери домов по бокам от них слились в сплошные цветные полосы, а затем всё неуловимо закружилось, будто верх и низ без конца менялись местами. Они бежали быстрее ветра, так быстро, что слились с ним, став его частью. И хотя для них это было не в новинку, сегодня всё ощущалось иначе. Вместо воздуха они дышали туманом, а Тров напоминал город призраков, обезлюдевший и зловещий.

У них ушли считаные секунды, чтобы достичь противоположного обрыва, где они резко притормозили. За густой пеленой тумана Баркли не смог разглядеть воду внизу, и у него волосы на голове зашевелились. Вокруг стояла неестественная, леденящая душу тишина. Которую внезапно нарушило басовитое рычание у них за спиной.

Они повернулись на звук.

– Ты что-нибудь видишь? – прохрипел Баркли.

Корень не ответил, но задрал голову и принюхался. После чего выпустил когти и оскалился.

Посреди тумана зажглись красные глаза.

Баркли открыл рот, чтобы закричать Корню: «Бежим! БЕЖИМ!», – но слова застряли в горле.

Глаза медленно приближались, и от каждого шага земля под ногами Баркли содрогалась. Постепенно он начал различать высокую – нет, гигантскую фигуру, покрытую коричневым мехом и с торчащими по бокам головы огромными острыми бивнями.

То самое чудище, что им с Корнем уже приходилось видеть на Манси. Но в этот раз оно тоже их увидело. БАБАХ! Тёмно-красное щупальце – шириной с улицу – обрушилось на дом справа от Баркли. Покрывающие его присоски ритмично сокращались, будто дышали. Из них капала красная пенистая жидкость – кровь, смешанная с плакучей волной. Лохмордра.

К Баркли вернулся голос, и он заорал на Корня:

– Бежим отсюда!

Тот развернулся в прыжке, и они помчались по окутанным туманом улицам прочь от монстра и Лохмордры, а вслед им неслись треск и грохот новых разрушений.

Тэдж и Виола, когда они к ним вернулись, уже тоже дрожали от ужаса.

– Забирайтесь на Корня, – сказал им Баркли, соскальзывая со спины люфтхунда. – Нужно скорее бежать на пляж. Ну же!

Никто спорить не стал, и они стремглав спустились по склону. На берегу толкались и кричали горожане, спеша подняться на один из пришвартованных кораблей. Несколько судов уже на всех парусах неслись к Манси.

– Виола! Баркли! Тэдж!

Они повернулись на голос и увидели стоящих в очереди на «Беалаха» Шази и Сесили. Баркли вернул Корня в метку, и трое учеников присоединились к девочкам.

– Вы не ранены? – спросила Сесили.

– Мы в порядке, – ответила Виола, хотя это было далеко от правды. Тэдж напоминал статую и едва дышал, а Баркли никак не мог унять дрожь в коленях.

– Я видел Лохмордру, – прохрипел он. – Видел щупальце. Он огромный. И там было ещё одно чудище, высокое, с красными глазами и…

– В смысле – ещё одно чудище? – перебила Виола.

– Кроме Лохмордры. Я был уверен, что оно на меня кинется. Кажется, у него есть бивни.

– Может, это было чудище одного из стражей? – предположила Шази.

Может быть, но Баркли так не думал. Но страх перед тем красноглазым чудищем не шёл ни в какое сравнение с ужасом, что он испытал при виде Лохмордры. Как Руна и Сирил собирались сражаться с таким исполинским и могущественным созданием?

Они поднялись на борт «Беалаха», где было так тесно, что ребятам пришлось вжаться в левые перила. Улик поднял якорь, и одновременно с этим последние клубы тумана вокруг Трова рассеялись, открыв картину, от которой у Баркли перехватило дыхание.

На вершине обрыва, съёжившиеся на таком расстоянии до размера точек, стояли бок о бок Руна и Сирил. По обе стороны от них выстроились остальные стражи. В последний раз, когда эти двое сражались вместе, это была битва друг против друга.

Руна и Сирил оба вызвали по чудищу. Издалека Баркли не мог их разглядеть, но они оба точно стояли на четырёх лапах. Чудище Сирила было крупным и чёрным, с изогнутыми рогами. Чудище Руны было меньше и белым с чёрными полосками – саблезубый тигр по имени Клава, если верить Тэджу. Должно быть, именно благодаря ей Руна получила своё прозвище Сумеречный Клык.

Лохмордра бушевал у подножия скал, обвивая остров щупальцами, словно хотел затопить весь остров целиком. С «Беалаха» Баркли была видна лишь задняя часть его головы, и у него едва сердце не остановилось от мысли, что будет, если Лохмордра повернётся и заметит суда с эвакуированными горожанами. Он был наслышан о гигантской пасти легендарного чудища, способной проглотить корабль целиком.

Но всё внимание Лохмордры было сосредоточено на Трове. Он снова завизжал, вынудив всех людей на палубе зажать ладонями уши, и, отцепившись от острова, замотал во все стороны щупальцами. Его поведение точно было ненормальным.

Всякий раз, когда он тянулся к чудологам, Руна закрывала город ледяной стеной, а растущие вдоль обрывов деревья опутывали щупальца чудища – это, как предположил Баркли, работала магия Сирила. Но толку от этого было чуть. Лохмордра снова и снова высвобождался из пут и разбивал стену, осыпая осколками прибрежные воды.

К тому моменту, как «Беалах» окончательно скрылся из поля зрения легендарного чудища, от Трова виднелся лишь густой столб дыма на горизонте.

Глава 16

Жители острова Трова заполнили улицы Манси, и уроки пришлось на время отложить, пока все помогали беженцам, лишившимся крова. Баркли и Тэджу поручили изнурительный сбор водорослей, а остальные возводили временные жилища или шили простыни и одежду.

– Мы бы закончили намного быстрее, если бы ты работал, а не читал, – проворчал Тэдж. Застонав от натуги, он навалился на шест и выудил из воды тяжёлый моток водорослей, забрызгав солёными каплями открытую на дне шлюпки книгу.

– Осторожно! – всполошился Баркли. – Эта книга старше Орлы!

– Нет ничего старше Орлы. А теперь помоги мне. Я вообще не понимаю, зачем ты взял её с собой.

Баркли рассеянно покрутил в воде своим шестом. Сегодня был его двенадцатый день рождения, и в Занудшире он по уже устоявшейся традиции весь день провёл бы в библиотеке. В этом году ему необязательно было справлять день рождения в одиночку, но он всё равно никому не сказал. Праздновать, когда всё Море пребывало в кризисе, казалось неправильным. Ведь совсем скоро Лохмордра уничтожит и те несколько обитаемых островов, что ещё остались.

И Баркли решил продолжить традицию, пусть и в такой форме.

– Лучше послушай, – сказал он, щурясь на страницы. Он почти дочитал роман. – «Но, несмотря на светлейшую ночь, Медиган не повела корабль к дому Лохмордры, ибо ей ни за что было не достичь его. Вместо этого она поплыла под поверхностью воды, неся с собой прекраснейшие дары Моря, сверкающие каждый чистым серебром».

– Ну-ка дай, – Тэдж отложил шест и подхватил книгу. – «Когда Медиган разложила дары перед Лохмордрой, он замер, и впервые они посмотрели друг на друга как равные. Она прицелилась. И хотя ни разу до этого не промахивалась, её трезубец лишь оцарапал его брюхо и вонзился в щупальца. Она уплыла и больше не возвращалась». – Тэдж нахмурился. – Эта версия мне не знакома. В той, что мне рассказывал папа, Медиган отрубила Лохмордре одно из щупалец и хранила его как трофей.

– Но под домом Лохмордры, по идее, подразумевается остров Роан, так? – рассудил Баркли. – Почему Медиган решила, что никогда его не достигнет?

– Не знаю, но стоит спросить остальных.

– Они наверняка скажут, что это просто сказка.

Тэдж с мрачным видом обернулся на Манси, улицы которого сейчас были заставлены разномастными палатками для беженцев.

– Это единственная надежда, что ещё осталась у Моря.

Закончив со сбором, Баркли и Тэдж отправили сумкоголовов с сообщениями остальным ученикам собраться в пещере Медиган. Но даже спустя час после заката они продолжали их ждать.

– Чем они занимаются? – спросил Тэдж, тыча палочкой в едва тлеющий костерок. – Если бы я знал, что мы проторчим тут всю ночь, я бы заставил тебя помыться.

– Меня? – переспросил Баркли.

– От тебя воняет рыбой.

– От тебя тоже.

– Ну, твоя вонь бесит меня больше.

Таким образом, весь свой день рождения Баркли провёл в компании Тэджа. Лучше бы он пошёл в библиотеку.

– Ква! – заорал Жабик, возникнув без приглашения на плече Тэджа и породив многоголосое эхо: «Ква! Ква! Ква!»

– Опять ты? – флегматично спросил Тэдж. Он так привык к внезапным появлениям Жабика, что больше уже не кричал от неожиданности. – Тебе нельзя покидать метку, если что. Чего ты хочешь?

– Ква! – ответил Жабик, и по пещере снова пронеслось: «Ква! Ква! Ква!»

Что-то в этом эхе показалось Баркли ужасно смешным, и он фыркнул. Удивительно, но Тэдж тоже.

– Ква! – повторил Тэдж, имитируя горловой крик чудища.

«Ква! Ква! Ква!»

Мальчики переглянулись и покатились со смеху, так что у Баркли закололо в боку, а по щекам Тэджа побежали слёзы.

– Знаешь, что самое смешное? – слегка успокоившись, спросил Тэдж. – Папа был бы на седьмом небе из-за Жабика. Он бы посчитал его величайшей загадкой, носителем мощнейшей и секретной магии.

Тэдж на манер фокусника помахал пальцами перед мордой Жабика. Тот уставился на него.

– Похоже, он боится, что мы его раскусили, – пошутил Баркли.

– О, ещё как раскусили. Нам известно всё о его коварных планах, – Тэдж ткнул пальцем в центр лба чудища. – Ты вообще обладаешь какими-то силами? Или специально их скрываешь?

Жабик даже не моргнул.

– Твой папа знал, как заставить чудище продемонстрировать свою магию? – спросил Баркли. Тема отца обычно была для Тэджа болезненной, но сейчас он сам о нём заговорил. – Наверняка да, не зря же он столько времени потратил на их изучение.

– Готов спорить, он бы сказал, что с ним нужно подружиться. Угостить его чем-то вкусным. Или пощекотать в правильном месте.

Тэдж попытался пощекотать Жабика под мышкой.

Тот квакнул ещё громче:

– Ква! Ква! Ква!

Мальчики опять засмеялись, и Баркли думать забыл о своём сожалении, что не провёл этот день в одиночестве в библиотеке.

Пока вдруг два голоса не заорали хором:

– С днём рождения!

В пещеру вошли Виола и Яша. Виола с ослепительной улыбкой протянула Баркли подарок – что-то аккуратно завёрнутое в пергамент, перетянутое бечёвкой, завязанной сверху бантиком.

– Это м-мне? – опешил Баркли. В прошлом только мастер Пилцманн дарил ему подарки на день рождения, да и то в основном что-то нужное для собирания грибов. В прошлом году он вручил Баркли практичную пару хозяйственных перчаток.

– Конечно, тебе, – подтвердила Виола. – Не каждый день человеку исполняется двенадцать.

– Почему ты не сказал, что у тебя сегодня день рождения? – возмутился Тэдж. – Я бы… не знаю…

У Баркли от такого внимания запылали щёки. Вспотевшими от волнения руками он разорвал упаковку, под которой оказался набор письменных принадлежностей.

– Спасибо, – немного растерянно поблагодарил он. Кому он будет писать?

– Почтовые драконы при желании могут быть очень скрытными, – сказала Виола. – Я подумала, вдруг ты захочешь написать своему старому учителю в Занудшир. Ты раньше постоянно о нём говорил.

В её тоне не было насмешки, но Баркли всё равно смутился. Пусть он порой тосковал по Занудширу, но тосковать по старой жизни и желать её возобновления – это две очень разные вещи. Если о его письме прознают, с занудширских жителей станется отправить ему в ответ коробку, полную навоза или сгнивших фруктов.

Баркли решил поскорее сменить тему:

– То есть ты наконец написала отцу?

Виола поджала губы:

– Нет.

Яша тоже принёс подарок – целую упаковку фирменных лакомств Филлитота. И хотя их скорее бы оценил Корень, Баркли было так стыдно перед люфтхундом, что тому приходится безвылазно сидеть в метке, что он несказанно обрадовался шансу его побаловать.

Баркли едва успел поблагодарить Яшу, прежде чем Тэдж нетерпеливо кашлянул.

– Ну, вы хотя бы соизволили прийти. Нам нужно показать вам кое-что важное. Это насчёт острова Роан.

Баркли достал из рюкзака приключенческий роман и нашёл момент про Медиган и её золотой трезубец.

– Она не повела корабль к острову? – недоумённо нахмурилась Виола, прочтя отрывок. – Вместо этого поплыла под водой?

– Может, остров Роан тоже давно затонул, как тот, что превратился в коралловый риф? – предположил Яша.

– Ну здорово, – проворчал Тэдж, – тогда нам никогда его не найти.

В пещере повисло мрачное молчание. Баркли был уверен, что они, как и он, вспоминали увиденные в Трове кошмарные сцены. Дома, от которых остались одни обломки. Крики, рассекающие туман острыми косами. Как Лохмордра уничтожал всё, до чего мог дотянуться…

Мысли Баркли будто налетели на стену. Лохмордра был не в себе, совсем как шлёклювы, кошмараки и другие чудища, оказавшиеся под воздействием плакучей волны.

– Что, если это не Лохмордра вызывает плакучую волну? – спросил он. – Что, если это плакучая волна влияет на поведение Лохмордры?

– Ну не знаю, – неуверенно произнёс Яша. – Плакучая волна – это всего лишь начальный класс, а Лохмордра всё-таки легендарный.

– Нет, в словах Баркли что-то есть, – воодушевилась Виола. – Плакучая волна всегда приходит первой, так? Может, она появляется не из убежища Лохмордры после его пробуждения, может, это она его будит?

– Нужно рассказать стражам, – выдохнул Тэдж.

– А что с Шази, Хасу и Сесили? Где они? – спохватился Баркли.

– Мы их подождём. Они вложили в это исследование столько же сил, сколько и мы, и заслуживают узнать первыми.

А потому следующие два часа им ничего иного не оставалось, кроме как праздновать. Яша своей магией разжёг жалкий огонёк Баркли и Тэджа до ревущего костра, который окрасил стены пещеры в пляшущие оранжевые всполохи. Позабыв об осторожности, они призвали своих чудищ, дав Корню, Моте и Митзи вместе с Жабиком возможность размять лапы и крылья. В какой-то момент они даже спели «С днём рождения тебя».

Но в течение всего этого времени Баркли то и дело мысленно возвращался к подарку Виолы. Он даже позволил себе недолго помечтать, как на самом деле сядет за письмо старому учителю и расскажет в нём, как стал учеником стража, подружился с Корнем и отправился в приключение на край света.

– Что-то не так? – спросил Яша. – Ты какой-то очень серьёзный для своего дня рождения.

Если сам по себе очень серьёзный Яша так говорил, то выражение лица у Баркли, должно быть, было совсем обречённым.

Баркли заколебался, не зная, как описать свои чувства, – да и стоило ли? Пускай Руна считала, что бесполеземское происхождение – это его плюс, но что, если Яша решит иначе?

С другой стороны, Яша ещё ни разу не дразнил Баркли из-за его родины.

– Я не уверен, стоит ли писать домой, – признался Баркли. – Сомневаюсь, что там захотят знать, как я.

Трудно найти более красноречивую демонстрацию мысли «пошёл отсюда», чем факелы и вилы.

– Тут я ничего не могу тебе посоветовать… – сказал Яша. – Но если бы у меня был дом, я бы хотел туда написать.

– О, – смутился Баркли. У него не было намерения пробуждать в Яше неприятные воспоминания. И если подумать, он почти ничего о нём не знал, а это никуда не годилось, ведь он считал его другом. – Прости. Я не знал.

Яша перевёл взгляд на костёр:

– Ничего. Это было давно.

– Можно тебя кое о чём спросить?

– Конечно.

Баркли не хотелось признаваться, что он однажды подглядывал за Яшей, – он бы предпочёл сгореть со стыда. Поэтому попытался зайти издалека:

– Я всегда думал, что наши магии похожи. Огонь будет гореть, даже если его не трогать, что делает его диким, как ветер. И потому я хотел спросить: как ты научился его контролировать?

Яша наклонил голову набок и с любопытством на него посмотрел:

– Ты знаешь, мне тоже давно хочется тебя кое о чём спросить. Если ты не против.

– Не против, – осторожно ответил Баркли, забеспокоившийся, что он опять что-то не то сказал.

– Если у тебя на родине так боятся чудищ, как ты умудрился стать партнёром люфтхунда?

Словно поняв, что говорят о нём, Корень поднялся со своего места у костра и подошёл к ним. Баркли с улыбкой почесал его за ухом.

– Это вышло случайно. Я был в Лесу, и мне встретился Корень. Я думал, он меня съест, но вместо этого он решил стать мне партнёром.

Яша стиснул зубы, и взгляд его встал ещё суровее. Даже злее.

– Если тебя выбрало столь могущественное чудище, как у тебя вообще в голове зародилась мысль, что ты не сможешь контролировать его магию? Ты был рождён для ветровой магии, и неважно, бесполеземец ты или нет.

Баркли и сам это понимал. Он чувствовал это всякий раз, когда Корень нёс его на спине, когда под его ногтями скапливалась грязь, когда он позволял себе быть диким, необузданным и свободным. Быть избранным чудищем – это многое значило, даже среди чудологов. Но в какой-то момент после прибытия на Море он об этом забыл.

Баркли был чудологом не потому, что он был учеником Руны, или потому, что идеально владел магией, или потому, что больше не думал как бесполеземец. Баркли был чудологом потому, что Корень его выбрал, а он выбрал Корня.

Проглотив остатки тревоги и волнения, Баркли достал из кармана обломанную ракушку и даже не стал напрягать память, чтобы себя успокоить. Он встретился глазами с Корнем и подумал лишь: «И я всегда буду его выбирать».

Из его ладони задул ветер, приподнимая ракушку. Текли секунды, но поток воздуха подчинялся его воле беспрекословно. Баркли боялся, что магия забыла звучание его голоса, но сейчас она слышала его так же ясно, как раньше.

Он отозвал её, позволив ракушке мягко опуститься назад на ладонь.

– У меня получилось, – прошептал Баркли. Корень с гордым видом лизнул его руку.

– Иначе и быть не могло, – сказал Яша.

Конечно, Баркли ещё ждали длительные тренировки, но он был не прочь продолжить упражняться всю ночь, чтобы утром продемонстрировать Руне свои успехи. Он не чувствовал ни малейшей усталости. И был почти уверен, что уже никогда не почувствует.

– Ты классный учитель, – похвалил Баркли Яшу в надежде, что это заставит мальчика наконец улыбнуться.

Но тот лишь пожал плечами:

– Просто ты прав: у твоей и моей магии много общего.

– Всё равно… спасибо тебе.

Уголок рта Яши приподнялся.

– Если захочешь как-нибудь потренироваться вместе, можем…

– А вот и вы! – воскликнула Виола. Подняв глаза, Баркли увидел у входа в пещеру Шази, Хасу и Сесили. – Вы чего так долго? Мы и так в последнее время совсем вас не видим.

– Мы потому и пришли, – расстроенно сказала Хасу, – чтобы сказать вам, что мы больше не можем быть друзьями.

– Что? – Баркли решил, что ослышался. – Почему нет?

– Потому что Сирил рассказал нам о Руне, – ответила Шази. – Рассказал нам правду.

Тэдж нахмурился:

– Не знаю, о чём вы, но сейчас есть дела поважнее. Мы поняли кое-что насчёт Лохмордры и, возможно, даже насчёт острова Роан. А значит, мы наконец сможем рассказать…

– Нет! – перебила Сесили. – В смысле, рассказать стражам – да. Но не Руне.

– О чём ты? – спросил Тэдж. – Почему нет?

Ученицы Сирила мрачно переглянулись. Когда ни Хасу, ни Сесили не изъявили желания объясниться, Шази выпалила:

– Потому что Руна – убийца.

Глава 17

Баркли всегда знал, что Руна и Сирил ненавидят друг друга, но всё равно оторопел от мысли, что Сирил пошёл на такую отвратительную ложь. Потому что, конечно же, это была ложь. Руна могла быть порой суровой, но она, вне всяких сомнений, была хорошим человеком. И что бы девочки ни говорили, Баркли решил для себя, что не поверит ни слову.

Тэдж вскипел:

– Что за чушь! Хотя чему я удивляюсь: Сирилу не привыкать врать о Руне.

– Сирил не врёт, – рассердилась Шази.

– Шази… – пискнула Хасу. – Мы обещали Сирилу, что не скажем…

– Но они заслуживают знать, ты так не думаешь? Я бы хотела знать, будь она моим мастером. Ведь… – Шази понизила тон: – Любой из вас может стать следующим.

– По-твоему, мы в опасности? – не поверил своим ушам Баркли. С каждой секундой этот разговор становился всё безумнее. – Как вы могли в такое поверить?

Даже Корень поддался накалившейся атмосфере и предупреждающе загавкал. Баркли вернул его в метку, чтобы не будоражить люфтхунда зря. Друзья последовали его примеру.

– Я знаю Руну всю мою жизнь, – процедил Тэдж. Баркли много раз видел его разозлённым, но никогда – в такой неприкрытой ярости. Он без конца сжимал и разжимал кулаки, между его пальцами трещали электрические разряды. – Они с папой были лучшими друзьями. Думаете, вы знаете её лучше меня?

– Подумай сам, – попыталась воззвать к нему Шази. – Тебе прекрасно известно, что Сирил и Руна друг друга не выносят. Но по какой причине?

– Может, потому, что Сирил – скользкий высокомерный лжец?

Шази скрестила на груди руки.

– Ну, зато мы теперь знаем всю историю. После атаки Лохмордры Сирил услышал, как я говорила, что… ну, я хотела попросить Руну подписать мою коллекционную карточку с ней, – она неловко откашлялась. – В общем, он сказал, что мы имеем право узнать правду. Тем более что мы так много времени проводим с вами.

– И что он рассказал? – с тревогой в голосе спросила Виола.

Хасу вздохнула, признавая, что их секрет изначально был обречён на раскрытие.

– Сирил и Руна учились вместе.

– Я это и так знаю, – кивнула Виола. – Они были учениками моего папы до того, как он стал Верховным чудологом.

– Но был ещё и третий ученик, – пробормотала Сесили.

Виола нахмурилась:

– Папа никогда не упоминал кого-то ещё.

Но Баркли уже подозревал нечто подобное с того дня, когда он подслушал спор Руны и Сирила.

– Кто был третий?

– Его звали Одриан Киз, – ответила Сесили. – И под самый конец их ученичества между ними произошёл конфликт. И в итоге Руна убила Одриана.

В пещере воцарилась абсолютная тишина, не считая треска огня и разрядов Тэджа.

Баркли, не успевший убрать ракушку, так крепко сжал её в кулаке, что её неровные края впились в ладонь.

– Нет, – отрезал он, и его голос отразился от скальных стен, словно подчёркивая его решимость. – Руна бы этого не сделала.

– Но так сказал Сирил, – голос Хасу слегка дрогнул. – И мне кажется, он говорил правду. Он выглядел таким сердитым!

– А из-за чего был конфликт? – спросил Тэдж.

Хасу задохнулась от возмущения:

– Какая разница?! Ничто не оправдывает убийства! И Сирил сказал… Он сказал, что они все дружили!

– Это всё ложь, – с абсолютной убеждённостью отчеканил Тэдж.

– Тогда почему Верховный чудолог тоже с ней не общается? – спросила Шази.

– Если бы Верховный чудолог считал Руну убийцей, он бы отправил её в тюрьму, – заметил Баркли.

Сесили замотала головой:

– Сирил сказал, что там всё было очень запутанно, а Руна заявила, что защищалась. И Верховный чудолог испугался, что о нём подумают, если узнают, что его ученики бились друг с другом.

Из рассказов Виолы Баркли знал, что Верховный чудолог сильно пёкся о своей репутации, но это объяснение даже по отношению к нему было притянуто за уши.

И тем не менее на лице Виолы промелькнуло сомнение. Но Тэдж остался непреклонен.

– Я сейчас же пойду в отделение Гильдии, – заявил он. – И знаете, что я сделаю? Я спрошу у Руны. Послушаем её сторону…

– Нет! – вскричала Хасу. – Если Сирил узнает, что мы вам рассказали, он будет вне себя!

Баркли и сам был вне себя. У них ушли недели, чтобы все семь учеников смогли наконец забыть о разногласиях и подружиться. А теперь они будто оказались по разные стороны баррикад.

– Тогда зачем вы нам рассказали? – спросил он.

– Потому что вы имеете право знать, – ответила Шази. – И потому что… Вдруг это Руна пытается стать партнёром Лохмордры?

– Это уже ни в какие ворота не лезет! – сорвался Баркли. – Как Руна может вызывать землетрясения? Она обладает лишь ледяной и костяной магией!

– Не говоря уже о том, что мы прибыли сюда всего за сутки раньше вас, – добавила Виола. – Как она может быть ответственна за разрушение острова Коуд? А Келлигри и Слэки?

– Баркли говорил, что у того страшного чудища, что он видел, были бивни, – напомнила Сесили. – Может, он видел клыки Клавы и принял их за бивни?

– А вот и нет, – отрезал Баркли. – Я знаю, что я видел. Его бивни были повернуты вверх, а не вниз, и Клава ходит на четырёх лапах, так что…

– Руна была здесь в прошлом году, – не успокоилась Шази. – Во время середины лета.

В пол пещеры ударил электрический разряд, породив ворох искр и каменной крошки.

– Вы понятия не имеете, о чём говорите! – заорал Тэдж. – Прошлым летом Руны даже не было в открытом Море, когда Лохмордра поднялся на поверхность! Уж я-то знаю! Я наблюдал это собственными глазами!

Все притихли, понимая, что речь шла о том дне, когда его отец погиб.

– Ну, я всё равно верю Сирилу, – стряхнула недолгое оцепенение Шази. – И я не доверяю Руне.

Баркли застонал:

– А если мы выясним, кто на самом деле пытается стать партнёром Лохмордры? Тогда вы перестанете подозревать Руну?

– Может быть… – неуверенно ответила Сесили. – Но если это не Руна, то кто?

– Кто-то, кто был здесь во время всех атак, – сказал Баркли.

– Но на Море живут тысячи чудологов, – возразила Виола. – Нам что, их всех допросить?

– Энсли много знает о плакучей волне, – подал голос Яша. С начала спора он отошёл в угол пещеры и вёл себя так тихо, что Баркли едва о нём не забыл.

– Энсли? – повторила Виола. – Но зачем ей Лохмордра?

– Причин могут быть дюжины, – отмахнулся Тэдж. – Сорен явно был не первым, кто пытался это сделать. И даже не сотым, скорее всего.

Виола обхватила себя руками:

– Я это понимаю. Просто… если подумать, я едва знаю Энсли. И не могу представить, зачем бы ей это понадобилось.

Баркли тоже терялся в догадках, но не мог не признать, что тем вечером в «Травяной хижине» она вела себя как-то странно.

– Мы обсуждали с ней Лохмордру, – вспомнил он. – Она упоминала связывающие ингредиенты, и это её исследование огненного коралла… Здесь что-то не так.

У Шази засверкали глаза.

– И у неё в аптеке есть аквариум с плакучей волной! Она её изучает. И наверняка знает о ней больше кого бы то ещё. Может, она наврала нам насчёт гидротермальных источников, чтобы сбить нас со своего следа?

– А не пора ли нам рассказать об этом мастерам? – предложила Виола. – Пусть они решают.

Шази снова насупилась. Хасу и Сесили неуютно шаркнули по полу.

– Я не уверена, что Руна должна знать… – начала Хасу.

Яша внезапно вклинился между двумя группами, вынудив всех податься назад:

– Как единственный среди нас, занимающий нейтральную позицию, вот что я думаю. Если мы не расскажем о наших подозрениях стражам и Энсли через Лохмордру уничтожит ещё один остров, это по сути произойдёт по нашей вине. Либо мы говорим мастерам, либо мы становимся немыми соучастниками.

Они все нервно сглотнули: никто из них не горел желанием взваливать себе на плечи подобную ответственность.

– Что для вас важнее – давнишние разногласия или спасение Моря? Выбирайте, – громко, так что его голос породил многократное эхо, потребовал Яша.

«Выбирайте. Выбирайте. Выбирайте».

– Ладно, – согласилась Шази. – Мы расскажем стражам об Энсли. Пока всё это не закончится, мы будем доверять Руне.

– А когда всё это закончится, – прошипел Тэдж, – мы попросим Руну поведать её версию случившегося, как бы Сирил из-за этого ни злился.

Три ученицы обеспокоенно переглянулись, но в итоге кивнули. Баркли с облегчением выдохнул. Они докопались до чего-то важного, и стражам необходимо было это узнать. Но когда Море снова окажется в безопасности, ученики будут вправе потребовать ответы на интересующие их вопросы.

Например, о том, что на самом деле произошло между Руной, Сирилом и Одрианом много лет назад.

Ребята бегом вернулись в отделение Гильдии. С ужина прошло уже несколько часов, но в зале было многолюдно и шумно. После нападения Лохмордры на Тров стражи почти не знали отдыха: они постоянно спорили или обсуждали дальнейшие планы. Морские баллады порой не смолкали до глубокой ночи.

Ученики протиснулись к заглавному столу, где Орла, Сирил, Руна и Эдвин о чём-то тихо разговаривали. Баркли едва удержался, чтобы не покоситься на Сирила, сидящего как ни в чём не бывало напротив женщины, которую он обвинил в убийстве их друга. Его прямая спина, все эти начищенные медали… Баркли забрал назад все добрые мысли, которые о нём думал. Сирил действительно был скользким высокомерным лжецом.

– Нам нужно вам кое-что рассказать, – пропыхтела Виола. – Наедине.

Руна обвела взглядом их мрачные лица:

– Это важно?

Виола кивнула:

– Ужасно.

– В таком случае, – решила Орла, – мы можем поговорить у меня в кабинете.

Они поднялись по спиральной лестнице на несколько этажей, пока не достигли уютной комнаты с кучей морских карт на стенах и коллекцией кораблей в бутылках на полках. В воздухе стояла дымка, и Баркли не сразу понял, в чём дело, пока не заметил спящего под столом Мёрфа: с каждым всхрапом у него из ноздрей валил туман.

Дождавшись, когда все войдут, Руна поинтересовалась:

– Так в чём дело?

Виола принялась перебирать блестящие значки на рубашке. Баркли не сомневался, что ей, как и ему, было не по душе хранить тайну этой истории с Сирилом.

– Мы полагаем, что кто-то использует плакучую волну для призывов Лохмордры, – сказала она. – И мы думаем, что этот кто-то – Энсли.

– Энсли Макгэннон? – поразилась Орла. – Зачем ей это делать?

– Я надеюсь, вы осознаёте всю серьёзность ваших обвинений, – предостерегающе сказала Руна. – И что это, мягко говоря, не самый лучший способ отблагодарить Энсли за то, что она приютила…

– Это полная чушь, – вмешался Сирил. – Призвать Лохмордру невозможно, никому не известен способ, как это сделать.

– Но что, если такой способ всё-таки есть? Даже без капкана? – возразил Баркли и съёжился под тяжёлыми взглядами взрослых. Особенно Орлы. – К-когда Лохмордра напал на Тров, он был как безумный, совсем как остальные чудища, попавшие под воздействие плакучей волны. Я подумал – мы подумали, – вдруг плакучая волна влияет и на него тоже.

– Орла, – закатил глаза Сирил, – они же просто дети, ты же не будешь…

– Они будущие стражи, – напомнил ему Эдвин. – Порой для решения проблемы достаточно лишь взглянуть на неё под иным углом. Я считаю, они заслуживают того, чтобы их выслушали.

– М-мы подумали, что это может быть Энсли, потому что… – Баркли прочистил горло. – Потому что у неё есть аквариум с плакучей волной. Она её изучает. Кормит её.

– Дело не только в этом, – добавил Яша. – У Энсли могут быть все ингредиенты, необходимые для капкана. Мы видели в её магазине огненный коралл и колокольчики полипопа.

Орла сощурилась:

– Я не совсем уверена, откуда вам о них известно, учитывая, что никто, кроме меня, не должен был знать об исследовании Конли на тему капкана для Лохмордры, но из ваших слов следует лишь то, что в магазине Энсли есть редкие и ценные товары. К чему, насколько я могу судить, стремится любой хороший чудолог-аптекарь, а Энсли одна из лучших.

– Если то, что вы говорите о плакучей волне, правда, а у меня такое чувство, что это очень даже так, – сказал Эдвин, – то выходит, что, кто бы ни управлял плакучей волной, этот же человек управляет Лохмордрой.

– Ты думаешь, Энсли каким-то образом его контролирует? – резко спросил Сирил.

– Если да, то мы найдём доказательства на её рабочем месте, – просто ответил Эдвин.

Взрослые с мрачным видом переглянулись. Баркли было очевидно, что Орлу их доводы не убедили, но в глазах Руны, Эдвина и Сирила читалось сомнение.

Главный чудолог вздохнула:

– Мне не хочется так думать, но… По крайней мере, стоит проверить.

Десять минут спустя они зашли в «Травяную хижину». Энсли, позвякивающая спицами за столом, удивлённо подняла на них глаза:

– Однако сколько посетителей в такой поздний час! Я могу вам чем-то помочь?

– Нам стало известно, что ты изучаешь плакучую волну, – начала Орла. – Ты не против продемонстрировать нам свои эксперименты? У нас появились вопросы.

– Разумеется! – Энсли отложила вязание и ушла к строю аквариумов у окон. Только если раньше в каждом был свой вид водорослей, сейчас они все были заняты плакучей волной. – Я сделала несколько поразительных открытий. Она ест любую плоть, но отдаёт предпочтение мясу чудищ, возможно, из-за их магии. После каждой кормёжки её размеры увеличиваются в три-четыре раза! Я полагаю, причина…

– Ты проверяла свои выводы в Море? – спросила Орла. – Или только здесь?

– Ну, я выходила в Море несколько раз. Когда проводишь все тесты в лабораторных условиях, можно упустить важные факторы, влияющие на результат. Но не волнуйтесь, я отплывала на безопасное расстояние, чтобы не пугать никого на причале…

– Ты выращивала плакучую волну в Море? – напряжённым тоном спросил Сирил.

– Ну да, я считаю, что нам очень важно понять… – нахмурившись, она посмотрела на них. – У меня что, неприятности?

Руна легонько коснулась висящих над дверью колокольчиков полипопа, и те зазвенели.

– Такое обыденное применение очень редкой вещицы. Ты знала, что есть те, кто считает их одним из шести связывающих ингредиентов капкана для Лохмордры?

– Я лишь п-подумала, что из них выйдет симпатичное украшение. А что? В чём именно вы меня обвиняете?

– Я думаю, тебе следует пройти с нами, – сказала Орла.

Энсли округлила глаза, которые из-за увеличивающих линз очков и без того казались огромными:

– Я н-ничего плохого не сделала! Я начала эти эксперименты всего пару недель назад, как вы можете меня в чём-то подозревать?

– Мы лишь хотим кое-что прояснить, – попыталась заверить её Орла.

– Но мой магазин! Моя работа! Кто будет за всем этим присматривать в моё отсутствие?

– Энсли, пожалуйста, не вынуждай меня повторять, – добавила стали в голос Орла.

Энсли расстроенно опустила плечи и пробормотала:

– Ну ладно.

Она последовала за Орлой и стражами за дверь. Ученики остались в торговом зале.

Шази самодовольно улыбнулась:

– Вы были правы. Подумать только – она кормила плакучую волну в открытом Море!

– Теперь атаки прекратятся? – спросила Хасу.

Баркли хотелось в это верить, но дурное предчувствие не торопилось его покидать. Да, поступки Энсли вызывали подозрение, но она выглядела потрясённой до глубины души их обвинениями. Кроме того, если землетрясения были лишь совпадением и температура Моря на самом деле не повышалась, как объяснить массовую гибель рыб?

– Что с ней будет, если её признают виновной? – спросил он.

– Её изгонят с Моря, – ответил Тэдж.

Баркли передёрнуло, когда он вспомнил своё изгнание. Но что, если они ошиблись? Что, если он ни за что обречёт кого-то на ту же участь, что досталась ему?

– Значит… – начал он и сглотнул внезапно пересохшим горлом. – Значит, мы можем теперь спросить у Руны. Узнать правду насчёт Одриана Киза.

Виола застонала:

– Не можем, они сейчас все допрашивают Энсли.

– Давайте подождём в отделении Гильдии, – предложила Сесили.

– Нет! – вскипел Тэдж. – Вы трое с нами ждать не будете.

Шази было отшатнулась, но уже в следующий миг её ноздри враждебно раздулись.

– Больно надо. Мы пойдём домой.

Но с Баркли было довольно всех этих споров. Он протолкнулся к выходу и побежал, сам не зная куда. Библиотека давно закрылась. В пещере Медиган его угрызения совести из-за Энсли стали бы только сильнее. А на улицах Манси толпились беженцы, даже в узких проулках, где гуляли сквозняки, не оставив ни одного тихого безлюдного уголка.

В конечном итоге ноги привели его на пляж.

Но и здесь он оказался не один. На берегу неподвижно стоял и смотрел в море Улик. Без Беалах на плече капитан выглядел странно одиноким.

Он повернулся к остановившемуся рядом с ним Баркли:

– Что, искал, где бы немного подумать в тишине?

Баркли кивнул.

– Я сам такой. Орла отменила всё сообщение между островами за исключением крайней необходимости, и мы с Беалах затосковали без привычной качки под ногами. А такая луна тем более манит в море, – он указал на круглый белый блин, парящий над водой. – Волны сегодня будут высокие.

– Мне очень жаль, – сказал Баркли.

– Тут не о чем жалеть. Мы всю жизнь живём, окружённые чудищами и магией, но магия продолжает оставаться для нас большой загадкой. Нам нравится делать вид, будто мы знаем все ответы, но в действительности это далеко не так. Но такова цена нашего образа жизни, – вздохнув, он огладил огненно-рыжую бороду. – Я не стану тебе докучать, если ты хочешь побыть наедине.

– Нет, всё нормально. Я просто искал, где бы посидеть.

Баркли посмотрел на луну, прикидывая, хватит ли её света, чтобы почитать. Возможно, если прищуриться. И тогда его день рождения закончится почти традиционно. Вот только даже в Занудшире он редко когда чувствовал себя настолько несчастным. Его друзья перессорились, половина их считала Руну убийцей, а для Баркли она была как член семьи. А самое ужасное: если они ошиблись, то ни в чём не повинную женщину могли прогнать из родного дома.

Баркли опустил на песок сумку, чтобы достать книгу. Улик с любопытством заглянул внутрь:

– Не ожидал увидеть у тебя амулет из одной из тех рек.

– Вы о чём? – не понял Баркли.

– Это раковина кианулитки, она же древнеулитка, чудище, что обитает в подводных реках. Их раковины не так-то просто найти, течением рек их почти все прибивает к берегам Нигденкса. Правда, красивая?

Баркли распахнул глаза от озарения:

– Поэтому они шумят под водой? Это звук подводной реки?

– Ага. Они вроде глубоководных компасов. Опустись с ней в Море – и она приведёт тебя к подводной реке. Опустись с ней в подводную реку – и она приведёт тебя к её истоку. Ну, если верить людской молве.

– Истоку? Жители Нигденкса верят, что она предупреждает о приближающейся гибели.

Улик усмехнулся:

– Ну ещё бы. Может, бесполеземцы придумали для них свою историю?

Может быть, и Баркли обычно не прислушивался к своим бесполеземским инстинктам, но… что, если жители Нигденкса ассоциировали эти амулеты с неминуемой гибелью, потому что они вели к Лохмордре? Если подумать, спиральный символ острова Роан был очень похож на форму этой раковины. А если чудологам удастся найти Лохмордру… возможно, они смогут положить конец всем этим несчастьям.

– Мне нужно идти, – выпалил Баркли и рванул назад в Манси.

Глава 18

Баркли влетел в отделение Гильдии, схватил Виолу и Тэджа и оттащил их подальше от ушей пререкающихся стражей.

– Я догадался, – пропыхтел он. – Я знаю, как добраться до острова Роан.

Виола едва не выронила книгу, которую читала:

– Правда? Как?

Убедившись, что на них никто не смотрит, Баркли открыл рюкзак и показал им лежащую внутри раковину.

– Опять этот твой бесполеземский амулет? – фыркнул Тэдж. – Он ничего…

– Это не просто бесполеземский амулет, – перебил Баркли. – Это раковина кианулитки, и, если послушать её в подводной реке, она приведёт к истоку всех рек – к сердцу Моря. Понимаете? Вот как Медиган нашла остров Роан. Вот зачем она нырнула на глубину.

Тэдж со стуком захлопнул рот. Впервые на памяти Баркли у него не нашлось что возразить.

– Как ты понял? – спросила Виола.

– Улик рассказал мне о раковине.

– Если остров Роан правда существует и его можно найти, мы должны сказать Руне, – заявила Виола.

– Ну конечно, – заворчал Тэдж. – Давайте уже список составим, чтобы ничего не забыть. Потому что, пока они закончат допрашивать Энсли, утро наступит!

– А если… если мы ошиблись насчёт Энсли? – спросил Баркли.

Тэдж и Виола выпучили на него глаза. Первым отмер Тэдж:

– Но ты же сам при всех сказал, что она изучала плакучую волну! Ты сам…

– Я знаю! Знаю… – Баркли и без этих напоминаний было ужасно совестно за свои слова. – Но что-то здесь не то. И теперь я хочу сначала во всём убедиться, прежде чем что-то говорить стражам.

– И что ты предлагаешь? – нахмурилась Виола.

– Отправиться самим. Найдём остров Роан и вернёмся. А потом пусть Руна и Сирил займутся Лохмордрой и спасут Море.

Баркли был готов их уговаривать или даже спорить. Поэтому опешил, когда Тэдж немедленно согласился:

– Баркли прав. Отправимся к острову Роан, чтобы быть стопроцентно уверенными, а вернувшись, расскажем обо всём Руне.

Виола оказалась в меньшинстве, и четверть часа спустя трое учеников пробрались тайком в «Травяную хижину». Баркли чувствовал себя ужасно, крадя мембраны полипопов – и это после того, как он корил Сесили за то же самое. Но он пообещал себе, что искупит вину, найдя остров Роан и доказав невиновность Энсли.

Вскоре они уже натянули склизкие маски на лица, взобрались на ещё более склизкую спину Мар-Мара и, ориентируясь на сияние темносветок, направились по знакомому маршруту к подводной реке. Вода у самого дна была заметно горячее, чем раньше, и неудивительно – источники уже не просто плевались мутной водой, а выдыхали целые облака дымных пузырьков. Землетрясений не было уже какое-то время, но Баркли начал всерьёз опасаться, что активность источников может никогда не вернуться к прежнему уровню.

Мар-Мар остановился на берегу реки.

– За дело, – призвал Баркли, боясь, что если они не поторопятся, то заживо сварятся.

– Как эта раковина работает? – спросил Тэдж.

– Улик сказал, что нужно опуститься с ней в реку.

Но это было проще сказать, чем сделать: без надёжной опоры течение грозило моментально его снести.

– Очень надеюсь, что это всё не зря, – пробормотала Виола. – Из-за всей этой солёной воды мне страшно смотреть в зеркало на свои волосы.

Держа её за руку, Баркли осторожно опустился в реку, и под давлением потока его пальцы едва не сорвались. Но Виола быстро перехватила его ладонь обеими руками, больно впившись ногтями в кожу, и он погрузился с головой в грязевую воду.

Шорох из раковины здесь был заметно громче, чем просто в воде. Баркли повернулся сначала в одну сторону, затем в другую, стараясь определить направление звука.

Вынырнув из реки, он взобрался назад на спину Мар-Мара.

– Нам нужно в сторону рифа, но дальше река несколько раз разветвляется, если мы не хотим ошибиться с поворотом, мне придётся остаться в ней.

– Мы не станем тебя спасать, если ты опять свалишься в какую-нибудь расщелину, – сухо заметил Тэдж.

Виола вздохнула:

– Значит, нам всем придётся плыть в реке.

– Но у нас нет солнцедосок, – напомнил Баркли.

– У меня есть идея.

Виола отплыла немного в сторону и выдернула со дна длинную водоросль, после чего обвязала её вокруг своей талии и протянула концы мальчикам:

– Держите. Так мы не потеряемся.

Баркли послушался, морщась от ощущения скользкой ленты в пальцах. Тэдж вернул Мар-Мара в метку, и ребята медленно поплыли вдоль реки.

– Я прыгну первым, – вызвался Тэдж.

– Нет, – начала Виола, – нам нужно прыгнуть одновременно…

Но было уже поздно: Тэдж нырнул, потащив её и Баркли за собой. Поток тут же подхватил их, царапая кожу песком и мелкими камушками. Держась друг за друга, ребята старались хоть как-то контролировать своё движение, чтобы их не закрутило и они оставались на плаву.

– Вон! – Виола хотела указать вперёд, но не смогла поднять руку из реки. – Первая развилка!

Баркли опустил голову в поток, прислушался к шороху и снова вынырнул.

– Вправо! Нам вправо!

Так они миновали несколько разветвлений. Подводные реки напоминали лабиринт, и Баркли бы не удивился, если бы их сеть покрывала всё дно Моря.

Течение, и без того стремительное, стало ещё быстрее, так что Баркли то и дело приходилось нырять в грязевой поток. Маска полипопа позволяла ему дышать, но от болтанки на такой скорости его вскоре замутило. Не стоило ему пить столько кислого молока на ужин.

– Впереди новая развилка, – предупредил Тэдж.

Поток грозил вырвать раковину из пальцев Баркли, и их унесло в один из рукавов прежде, чем он сумел расслышать шорох.

– Если нас вынесет на территорию шокер-скатов или к ядовитым рифам, я тебя спасать не буду, – пригрозил Тэдж, но Баркли даже глазом не повёл. Он в принципе не горел желанием быть спасённым Тэджем.

– Может, нам стоит вернуться? – забеспокоилась Виола.

– Нет, я… – Баркли стоило больших усилий удержаться внутри потока. – Я… я слышу его! Он становится громче. Мы на правильном пути.

– Мы хотя бы близко? – спросил Тэдж. – У меня уже руки отваливаются.

– Не знаю, – у Баркли тоже от усталости дрожали мышцы.

Вдруг он врезался в бок крупного валуна и, потеряв равновесие, ушёл на дно. Связывающая их водоросль потянула за ним Виолу, затем Тэджа, и их закрутило. Это немного напоминало кувыркание по склону, только у этого склона не было конца. Они отчаянно били руками и ногами, но даже Тэджу, сильнейшему пловцу из них троих, не удалось побороть навалившуюся на них массу грязи.

– А-а-а-а-а! – заорал Баркли.

– Сделай что-нибудь! – закричала Виола.

– Не могу! – огрызнулся Тэдж, чьи попытки взять под контроль течение с помощью магии разбивались о его несопоставимую мощь.

Баркли не смог бы сказать, как долго это продолжалось. Возможно, минуты, а возможно, и часы. Но наконец их унесло в боковой рукав, и здесь течение начало замедляться. Ребята так вымотались, что даже пошевелиться не могли, так и болтались в реке, как обрывки водорослей.

– Мы умерли? – пропыхтела Виола.

– Если бы я мог сейчас двигаться, – отозвался Тэдж, – то Баркли бы точно отправился на тот свет.

Пропустив его угрозу мимо ушей, Баркли посмотрел по сторонам, щурясь в тусклом свете редких темносветок. Река упиралась в подножие подводной горы и, разделяясь на два рукава, опоясывала её наподобие рва.

– Кажется… Кажется, мы на месте, – поражённо выдохнул Баркли.

Вопреки своим словам, Тэдж всё-таки мог двигаться, потому что он немедленно повернулся в ту сторону, куда смотрел Баркли.

– Это остров. Наверняка! – провозгласил он и, торопливо сорвав связывающую их водоросль, вынырнул из подводной реки. – Но что это?

Он указал вверх, к поверхности, где висели вертикальные колонны из закрученной конусом воды, напоминающие сталактиты. Их было так много, что Баркли быстро оставил попытку их сосчитать.

– Кажется, это водовороты, – сказала Виола. – Целая армия водоворотов.

Выбираясь на берег, Баркли обратил внимание на примостившийся в водорослях камень. На нём была выгравирована спираль, точь-в-точь как та, что он нашёл у расщелины. А футом дальше лежал ещё один такой же камень, за ним – ещё, и так вдоль всего русла.

– Это он, – не сдержал восторга Баркли. – Это точно он! Помнишь, Тэдж, ты говорил о регионе водоворотов? Он ещё был отмечен на карте твоего папы.

– Полоса Кораблекрушений.

Слова Тэджа заставили Баркли отвлечься от водоворотов и камней со спиралями и как следует осмотреться. Они были посреди кладбища кораблей, окружённые дюжинами – если не сотнями – останков судов в разной стадии разрушения. Проломленные палубы покрылись толстым слоем грязи, изодранные и сгнившие паруса покачивались в потоках воды.

У Баркли мурашки побежали по коже: он впервые оказался в столь зловещем и печальном месте.

– Остров Роан всё это время прятался в самом сердце Полосы Кораблекрушений, – сказал Тэдж. – Поэтому ни один моряк не мог его достичь – эти водовороты отправляли на дно все корабли тех, кто пытался.

– И они же объясняют, почему символом острова стала спираль, – добавил Баркли. – Они очень похожи на… Эй, ты куда?

Тэдж поплыл вверх.

– Тэдж! Стой! – позвала Виола, выскакивая из реки, чтобы последовать за ним. – А нам не пора назад? Расскажем Руне…

– Но мы уже здесь! – возразил Тэдж. – Почему бы не найти Лохмордру самим?

– Ой, ну я не знаю… Может, потому, что он гигантский кракен, способный нас убить?! Ты этого хочешь?

Тэдж ничего не ответил, и Баркли заподозрил, что он на самом деле нарывался на драку. Лохмордра убил его отца, уничтожил его родину – неудивительно, что Тэдж хотел отомстить. Вот только Лохмордра, как и Гравальдор, был не просто чудищем, а неотъемлемой частью самой природы, олицетворением Моря, и пытаться убить его – это то же самое, что пытаться убить муссон. Тэдж только себя погубит.

– Тэдж! – поплыл за ним Баркли. В воде он двигался заметно медленнее, чем на суше, и ему это категорически не нравилось.

Внезапно справа от них между обломками кораблей мелькнула тень.

– Что это было? – повысила голос Виола.

Слева в потоках воды проявился ещё один тёмный силуэт. Он был огромный, а голова его заканчивалась длинным отростком, закрученным как крюк.

Баркли сглотнул:

– Не напомнишь, как выглядит акула-крюк?

– Примерно так, – пискнула Виола, указав на третью тень позади них. Эта висела рядом с пробитым дном корабля и наблюдала за ними светящимися жёлтыми глазами.

А затем она поплыла к ним.

– Тэдж! – заорал Баркли.

Акула-крюк скользнула в зону свечения темносветок, явив коричневую, как сгнившая древесина, чешую, крошечные глазки и тупую морду. А ещё она была гигантской, так что при желании запросто бы проглотила Баркли целиком. И, словно в доказательство, она распахнула пасть с как минимум дюжиной рядов острых как бритва зубов.

Баркли закричал, выпустив целый столб пузырей. На краю сознания промелькнула мысль, что вода вокруг чуточку потеплела. Затем Мар-Мар с Тэджем на спине врезался в бок акулы-крюка. Виола схватила Баркли за рубашку и развернула лицом к мчащимся на них ещё двум чудищам.

– Нам конец, – простонал Баркли. На такой глубине от их магии было мало толку, и он даже убежать не мог.

Первая акула-крюк ударила в ответ по Мар-Мару и щёлкнула зубами по его хвосту. Она промахнулась – едва-едва, – и нэтермара метнулся назад к Виоле и Баркли. Баркли ещё никогда с такой готовностью не бросался обнимать склизкое тело Мар-Мара.

– Нужно вернуться на Манси! – закричала Виола.

– Но мы так близко к острову Роан! – заспорил Тэдж.

– И как ты собираешься добраться туда через все эти водовороты? Если немедленно не повезёшь нас к Манси, я лично похороню тебя в трясине!

Тэдж громко застонал, но развернул Мар-Мара. Акулы-крюки неслись к ним наперегонки, борясь друг с другом, кому достанется первый укус.

– Поплыли, – сказал Тэдж Мар-Мару.

Тот сорвался с места так быстро, что Баркли едва не соскользнул с его спины. Затем вода закружила вокруг нэтермары, всё быстрее и быстрее, и они рванули вперёд, как пуля по стволу, оставив остров Роан далеко позади.

Глава 19

Три ученика, дрожа и едва переставляя подкашивающиеся ноги, вышли на пляж острова Манси.

– Нужно рассказать Руне, – выдохнул Баркли, выжимая волосы от солёной воды.

– Но уже так поздно, и потом… – Виола сглотнула. – Разве мы не должны сначала сказать Орле?

Тэдж сердито на неё посмотрел:

– Только не говори… ты же не веришь той чуши, что Сирил наговорил о Руне?

– К-конечно, нет.

– Да что с тобой такое? С самой середины зимы ты от Руны не отлипала, соглашалась со всем, что бы она ни сказала. Если бы Руна предложила тебе навоза на ужин, ты бы тут же побежала за ложкой. А теперь ты вдруг веришь Сирилу, но не ей?

Виола сжала кулаки:

– Тебе не понять.

– Давайте вы перестанете спорить? – вмешался Баркли. – У нас и так хватает проблем…

– Это не я начала. Это он всегда начинает, – Виола ткнула пальцем в грудь Тэджа.

Его ноздри угрожающе раздулись. Накатившая на берег волна окатила их брызгами, и Баркли пришлось снова выжимать волосы.

– Я мог отправиться на остров Роан, – прорычал Тэдж, – но вместо этого вернулся, чтобы спасти вас двоих. Я не обязан был это делать.

– О, так ты жалеешь, что не оставил нас на съедение? – вскипела Виола.

– Я жалею, что не уплыл один.

– Ты бы никогда не нашёл остров Роан, если бы не Баркли!

– Хватит! – вклинился между ними Баркли. Он не мог винить Виолу, Тэдж действительно заслуживал, чтобы его как следует отпесочили. И то, что он этим вечером вел себя с Баркли почти цивильно, не отменяло, что Тэдж по жизни был ворчливым, высокомерным и грубым. Но от ссор не было никакой пользы. – Вы оба…

– Ты же доверяешь Руне, Баркли? – перебил Тэдж.

– Конечно, доверяю. Но остров Роан сейчас важнее. Нам нужно…

– Нет, знаешь, что самое важное? Преданность! Но для вас обоих это пустой звук!

Тэдж развернулся и быстрым шагом пошёл через пляж.

Баркли и Виола встревоженно переглянулись, и Баркли бросился следом:

– Т-Тэдж! Сейчас середина ночи. Ты не можешь просто взять и вломиться в комнату Руны с вопросом, не убивала ли она кого-нибудь!

– Так ты на стороне Виолы? Как обычно.

Может, и так, но Тэдж сам делал всё возможное, чтобы никому не хотелось быть на его стороне. Откуда Баркли было знать, что Тэдж рассчитывал на его поддержку?

И Баркли был предан Руне, что бы Тэдж о нём ни думал.

– Хорошо, твоя взяла, – признал он. – Мы её спросим. И затем расскажем ей об острове Роан.

Но к этому часу в отделении Гильдии уже воцарилась тишина. Баркли попробовал ручку – заперто. И едва успел перехватить кулак Тэджа, который собирался забарабанить по двери.

– Если ты разбудишь остальных стражей, они узнают об обвинении Сирила, – прошипел Баркли, – и для Руны всё станет только хуже.

Тэдж, пыхтя от злости, вырвал руку.

– Ладно. Подождём до утра.

Он потопал в сторону «Травяной хижины». Дождавшись, когда он отойдёт на порядочное расстояние, Баркли шепнул Виоле:

– Утром поговорим.

Возвращаться в магазин Энсли было как-то неловко. Яша, должно быть, думал так же, потому что на чердаке его не оказалось. Видимо, предпочёл переночевать с Эдвином, подальше от всей этой драмы.

Тэдж немедленно рухнул на свою кровать, даже не потрудившись переодеться.

Он был не единственным, кто был расстроен, но Баркли заставил себя сделать глубокий вдох и спокойно сказать:

– Мне жаль, что Сирил наговорил такого о Руне. Тебе наверняка было тяжело это слышать.

Он затаил дыхание. Разговаривать с Тэджем в таком состоянии было сродни тыканью палкой в бок спящего чудища, но промолчать тоже казалось неправильным.

Тэдж ничего не ответил, только уткнулся лицом в подушку, и Баркли, не выдержав неловкого молчания, снова открыл рот:

– Она тебе практически как семья. И… ну… мне тоже. По крайней мере, ближе всех, кто у меня есть.

Тэдж пробурчал что-то в подушку.

– Что? – не разобрал Баркли.

Несколько секунд Тэдж молчал, но, когда наконец заговорил, его голос дрожал:

– Я сказал, что они даже не потрудились подумать.

– Подумать над чем?

– Мой папа умер, потому что помешал Сорену, когда тот пытался стать партнёром Лохмордры, а Руна была его лучшим другом. Как они вообще могли подумать, что она стоит за всем этим? – в его тоне звучали слёзы, и он явно этого стыдился, потому что сместился подальше от окна в тень. – Я… я не хочу завтра ей об этом рассказывать. Она только зря расстроится.

– Ты прав. Не стоит этого делать.

Баркли достал пижаму и начал шумно переодеваться. Он не считал слёзы Тэджа чем-то неправильным – Баркли любил поплакать и делал это довольно часто. Но он понимал, что Тэджу будет проще, если он сделает вид, что ничего не слышит.

Закончив и убедившись, что на стороне Тэджа стало тихо, Баркли вытянулся на кровати.

– Можно тебя кое о чём спросить?

– Попробуй, – отозвался Тэдж.

– Когда мы были на Трове… ты сказал что-то насчёт убийства Лохмордры. Почему ты думаешь, что это необходимо?

– Потому что Лохмордра – монстр. Даже если кто-то управляет плакучей волной или вызывает землетрясения, сама плакучая волна острова не уничтожает и никого не убивает. Это всё он. И если его не станет, это всё прекратится.

– Но Дикоземья существуют лишь благодаря магии легендарных чудищ. Без них чудища заполонят весь мир, наступит хаос…

– Мне всё равно! – огрызнулся Тэдж. – Тебе не понять. Ты…

– Бесполеземец? – договорил Баркли. Теперь уже он разозлился. – А ты не задумывался, почему я поначалу не хотел становиться чудологом? Восемь лет назад в середину лета Гравальдор убил моих родителей. Так что можешь верить или нет, но я прекрасно понимаю, что ты чувствуешь.

– Я не знал…

– Это не секрет. Ты не знал только потому, что ни разу не попытался со мной подружиться. Всё твоё время уходит на то, чтобы ворчать и злиться на всё подряд.

Тэдж молчал долго, так долго, что Баркли махнул рукой, натянул плед по самые уши и закрыл глаза. И лишь тогда осознал, как сильно он устал.

Поэтому шёпот Тэджа Баркли услышал, уже проваливаясь в глубокий сон:

– Мне жаль, что я не знал. И мне жаль из-за твоего дня рождения.

Следующий день выдался солнечным, что на Море случалось редко, но вопреки ясной погоде настроение в отделении Гильдии было пасмурным. Пусть Энсли и предпочитала возиться со своими аквариумами и вязать в одиночестве, но жители Манси считали её другом, и новость о её возможном предательстве сильно их подкосила.

Всех, кроме Сирила.

– Раз преступник схвачен и новых нападений больше не предвидится, значит, у меня нет причин оставаться на Море, – объявил он.

– Вина Энсли не будет доказана, пока мы не убедимся, что нападения действительно прекратились, – заметила Руна. – Но если тебе так хочется сделать ноги, не дождавшись этого, то скатертью дорога.

Баркли, Тэдж и Виола протолкались через толпу стражей, собравшихся вокруг спорящих мастеров. Три ученицы Сирила стояли позади него, с понурым видом глядя себе под ноги. Яша маячил в дальнем углу.

Сирил едва не вышел из себя, но Эдвин упреждающе положил ему руку на плечо:

– Руна права. Я сам так уехал, только чтобы в спешке вернуться. Даже если Энсли виновна – а всё указывает на это, – нужно подождать…

Он оборвал себя, когда между ними вклинился Тэдж:

– Руна, нам нужно поговорить с вами наедине. Это важно.

– Опять? – спросила она. – Если это важно, скажи при всех.

Тэдж бросил на Сирила испепеляющий взгляд.

– Нет. Только с вами. Наедине.

Убедившись, что все три её ученика настроены серьёзно, она кивнула:

– Хорошо. Идёмте наверх.

Они поднялись по спиральной лестнице и, миновав кабинет Орлы, зашли в небольшую комнату для гостей, что отдали Руне. На кровати лежала её огромная саблезубая тигрица, и, судя по слою бело-чёрной шерсти на пледе, для неё это было привычное занятие. При виде их чудище подняло голову и с подозрением на них сощурилось, после чего оскалилось и зашипело.

– Это Клава, – сказала Руна. – Она не любит людей, но нападать не будет. Пока я здесь.

Баркли её заверения не успокоили. Длины клыков Клавы было достаточно, чтобы проткнуть его насквозь.

– Так в чём дело? – поторопила Руна.

– Расскажите нам об Одриане Кизе, – попросил Тэдж.

Руна побледнела:

– Как вы узнали об Одриане?

– Сирил сказал своим ученицам, а те сказали нам. Если верить ему, у Верховного чудолога был третий ученик, и вы его убили. Мы, конечно же, знаем, что это неправда, но они…

– Это правда, – тихо произнесла Руна. – Но всё было не так просто.

Баркли шумно вдохнул. Виола ахнула.

– Ч-что? – опешил Тэдж. – В смысле – «это правда»?

– Мне стоило догадаться, что Сирил не станет молчать, – с горечью сказала Руна. – Это так на него похоже. Если кто-то из нас делал что-то не то, он первым бежал ябедничать. Но вы ещё дети, он не имел права…

– Мне кажется, у нас есть полное право знать, что тогда произошло, – перебил Тэдж.

Она вздохнула.

– Может, присядете? – Но стоило Баркли шагнуть к ближайшему стулу, как Клава глухо зарычала. Руна бросила ему: – Подальше от неё. – И добавила для Клавы: – Всё хорошо, девочка. Спи дальше.

Клава перестала рычать, но продолжила наблюдать за учениками прищуренными глазами, явно не планируя возвращаться ко сну.

Двигаясь очень медленно, Виола заняла кресло-качалку, а Баркли сел прямо на пол, скрестив ноги. Тэдж, которому, похоже, не сиделось, встал в углу и сложил на груди руки.

– Нам троим было столько же, сколько вам, когда мы стали учениками Леопольда, – начала Руна. – Мы были неразлучны. Леопольд тогда ещё не был Верховным чудологом – им была его мать, но мы заняли первые три места на нашем Отборе и не сомневались, что точно так же вместе станем лучшими чудологами во всём мире. Ну, мы с Одрианом так думали. Сирил в основном был занят тем, чтобы от нас не отставать.

Губы Руны тронула ностальгическая улыбка, но лишь на секунду, затем её лицо помрачнело.

– Мы все хотели достичь невиданных высот. Проявить себя как никто до нас. Но Одриан… он был самым амбициозным. Он был бесполеземцем, и, по мере того как мы становились старше, его отношение к Бесполеземьям начало меняться.

Теперь Баркли знал, о каком чудологе-бесполеземце тогда говорила Руна, – об Одриане.

– У нас с Сирилом всегда была возможность съездить домой, в отличие от Одриана. Это его ожесточило, он начал высказывать мысли, что Бесполеземьям нужны перемены, что чудологи совершают ошибку, разделяя их и Дикоземья, что между ними не должно быть границ. Он начал странно себя вести. Стал одержим легендарными чудищами. В итоге он бросил учёбу за год до её окончания, и экзамен на получение лицензии мы с Сирилом сдавали без него.

А спустя ещё год мы случайно с ним столкнулись. Мне и Сирилу поручили проверить сообщения о необычном поведении драконов в Горах. Леопольд тогда был занят, ты, Виола, была ещё совсем маленькой, твоя бабушка заболела, и он только-только начал перенимать обязанности Верховного чудолога. Когда я рассказала ему о своих подозрениях, что это Одриан мешает драконам, он мне не поверил.

Но затем мы с Сирилом нашли тому доказательства. Одриан хотел стать партнёром легендарного чудища Гор и стереть с его помощью границы, чтобы поглотить все прилегающие к ним Бесполеземья, – лицо Руны мучительно исказилось. – И хотя подобное партнёрство требует огромного мастерства и удачи, я не сомневалась, что ему это удастся, если я его не остановлю. Мы знали его лучше кого бы то ни было, знали, как он талантлив. И на что способен. Он бы уничтожил весь мир в своём стремлении его объединить. Он был… потерян для нас. Я победила Одриана, но Сирил не смог меня за это простить. Одриан пытался убить нас обоих, но Сирил вбил себе в голову, что всё можно было решить иначе. Он вызвал меня на дуэль, но Леопольд нас прервал. Его не было с нами, когда всё это произошло, но он встал на сторону Сирила. Я спасла Горы – а возможно, не только их, – и Леопольд заявил, что лишь поэтому меня не арестует. И потому что я была его ученицей. Я ушла. Участвовала в чемпионатах по дуэлу. Брала задания как можно дальше от Сирила. С тех пор мы несколько раз пересекались, но это первая наша совместная работа с того дня восемь лет назад. Казалось бы, немаленький срок, но этого не скажешь.

Вот почему Руна выглядела такой встревоженной во время их последнего урока. Баркли тогда был зол и почти отчаялся, потому что считал, что бесполеземское происхождение делает его слабее всех остальных. Руна, должно быть, перепугалась, что он начнёт думать как Одриан.

Но этого никогда не случится. Баркли всегда будет помнить обиду за изгнание из Занудшира, но чего ему точно не хотелось, так это чтобы они ещё сильнее боялись чудологов. Он надеялся, что когда-нибудь они осознают, что чудологи вовсе не так страшны, как им казалось. Но даже если и нет, Баркли всё равно будет их защищать. Пусть Занудшир перестал быть его домом, но он навсегда останется его родиной. А его новым домом был Корень.

– Так что, – подытожила Руна, – Сирил не лгал. Но у нас с ним разное отношение к случившемуся. И боюсь, это никогда не изменился.

– Но если вы дружили, неужели нет способа… – начал Баркли.

– Лучше атака врага, чем предательство друга, ты так не думаешь? – грустно сказала Руна.

Баркли по себе знал, что такое предательство. Он испытал его в Занудшире. Затем от Этель и Абеля в Лесу.

– Я никому об этом не рассказывала, только твоему отцу, Тэдж, – продолжила Руна. – И до сих пор я была уверена, что Сирил тоже хранил всё в тайне. Он намекал, да, но чтобы рассказать о таком ученикам… Нам с ним определённо пора кое-что прояснить.

Она направилась к двери.

– Постойте! – вскочила Виола. – Это не всё, о чём мы хотели с вами поговорить!

Но Руна, не обернувшись, слетела по лестнице и бросилась к Сирилу и Эдвину, разговаривающим у камина.

– Это так ты хранишь молчание, чтобы не навести тень на Леопольда? – прошипела Руна. Остальные стражи в зале были слишком далеко, чтобы их услышать, но это не помешало им с интересом уставиться на разворачивающуюся сцену. Один из них даже заулюлюкал, будто надеялся стать свидетелем новой грандиозной дуэли Рассветного Рога с Сумеречным Клыком. – Что он скажет, узнав, что дочерям главного чудолога Маяни и ректора Эссама известно о случившемся? Не говоря уже о его собственной дочери?

Сирил, который стоял, облокотившись о каминную полку, от неожиданности покачнулся и едва не упал, но быстро пришёл в себя, поправил медали и выпятил грудь:

– Они мои ученицы. Я не могу круглосуточно их защищать, они должны знать, чего остерегаться. И Виола тоже, хоть она больше и не моя ученица.

Эдвин повернулся к соседнему столику, за которым несколько стражей беззастенчиво внимали разговору двух мастеров. На коленях у одной из них лежала скрипка.

– Чего сидим? – гаркнул он. – Хватит без толку глазеть, сыграйте что-нибудь!

Они послушно вскочили и затянули, заглушая голоса Руны и Сирила:

Когда прибыл я в Море, где бушуют шторма,

Получил я письмо, что моя жизнь коротка,

– За кого ты меня принимаешь? – спросила Руна Сирила. Её голос не просто звучал холодно, из её рта буквально пахнуло ледяной крошкой. – Ты не можешь «круглосуточно их защищать»? Они всего лишь дети.

– Мы тоже тогда едва перестали быть детьми, – хмуро ответил он.

Все эти недели, проведённые на Море, Баркли воспринимал двух мастеров исключительно как непримиримых врагов. Но в этот момент между ними будто повисло невидимое чёрное облако. Баркли внезапно подумал, что он не знает, кто именно наградил Руну шрамом – Сирил или Одриан.

Наконец Руна ссутулилась:

– Твоя взяла. Мы с учениками завтра уедем.

По лицу Сирила промелькнуло удивление, но он быстро скрыл его под привычным для себя выражением высокомерного недовольства.

– Так будет к лучшему.

Поцелую я землю в последний раз

И отправлюсь туда, где встречу свой смертный час.

Но разойтись мастера не успели. Виола прыгнула между ними и заявила:

– Никто пока никуда не едет. Потому что случившееся в Горах было не единственным, о чём мы хотели с вами поговорить. Мы нашли остров Роан. А значит, мы можем найти Лохмордру.

Четыре часа спустя семь учеников ожидали на пляже возвращения своих мастеров.

Баркли, Тэдж и Виола поведали им обо всём. О раковине кианулитки. О подводных реках. О водоворотах. Об акулах-крюках. О книге о Медиган. После чего Руна, Сирил и Эдвин немедленно отправились на разведку.

– Может, хотя бы теперь всё действительно закончится, – с надеждой сказала Хасу.

Тэдж что-то невнятно пробурчал.

– Что? – не поняла она.

– Я сказал, что сомневаюсь. Даже если они найдут убежище Лохмордры, если за всем этим стоит не Энсли, как они его остановят? Разве что убьют… – Тэдж осёкся и покосился на Баркли, но тот мог только догадываться, что у него было на уме.

– Забавно, что ты выбираешь такой метод решения проблемы, – ухмыльнулась Шази.

– Ты на что намекаешь?

– Ты ученик Руны. Неужели непонятно?

– Вы ошибаетесь насчёт случившегося между Руной и Сирилом, – сказал ей Баркли. – Руна лишь защищалась. Одриан не оставил ей выбора.

– Другими словами, Сирил – лжец, – подытожил Тэдж.

Пока они препирались, Сесили легонько пихнула Баркли в бок и зашептала, словно не хотела, чтобы её подруги услышали:

– Я вам верю. Мне нравится Руна. Она такая страшная! Я тоже хочу быть страшной, когда получу лицензию.

Баркли опустил взгляд на её тень на песке, извивающуюся, как наживка на леске. Что-то ему подсказывало, что её желание непременно сбудется.

– А Сирил не будет на тебя сердиться, что ты так думаешь?

Сесили пожала плечами:

– Я понимаю, что он тебе не особо нравится, но я многим ему обязана. Если бы не он, у меня никогда бы и мысли не возникло, что такая, как я, может вступить в Гильдию.

– В смысле? У тебя же чудище мифического класса.

– Да, но тест на лицензию очень дорогой, а ученикам платят совсем немного, согласись? Я почти всё отправляю домой, чтобы помочь прокормить моих маленьких братьев и сестёр.

– Как вы вообще с ним познакомились? – заинтересовался Баркли.

– Я стояла на своём углу в Галуа, прямо напротив входа в Капитолий Гильдии. Там всегда многолюдно, особенно утром, когда все спешат на работу. И я увидела Сирила, всего обвешанного этими красивыми золотыми медалями. Ну и мы с Уди обчистили его карманы.

Баркли выпучил глаза:

– Ты обокрала Рассветного Рога?

– Я не знала, кто он такой. Просто подумала, что он наверняка при дварях. Он ничего не заметил, только под вечер обнаружил пропажу кошелька. После чего выследил меня и поначалу был зол как собака. Он только-только вернулся из Леса и был вне себя. Грозился бросить меня в тюрьму. Но затем потребовал объяснить, как я это проделала, потому что считал себя слишком могущественным, чтобы какая-то девчонка его обчистила. Я показала, и это сильно его впечатлило. Он сказал, что у него появилось свободное место для ещё одного ученика, и обещал лично проследить, чтобы каждые несколько недель моя семья получала деньги. Причём на порядок больше, чем я зарабатывала воровством.

Баркли не знал, что сказать. До Сесили Сирил обучал лишь детей важных шишек, потому что – как подозревал Баркли – это ему самому придавало важности. Может, после того как Виола заявила ему, что ей лучше с Руной, он решил чуточку измениться?

– Он всё равно солгал, – отрезал Баркли. – Та история с Одрианом была далеко не так проста, как он вам это преподнёс.

– Я понимаю, – с грустью признала Сесили. – Но он не целиком плохой. Я просто подумала, что тебе захочется это знать.

– Смотрите! – воскликнул Яша, вставая, и указал на вынырнувших из воды стражей.

Выйдя на берег, Руна сорвала с лица маску полипопа, отшвырнула её в сторону и, ни слова не произнеся, быстро пошла в сторону города. Даже всегда позитивный Эдвин расстроенно качал головой.

– Что случилось? – спросил Баркли. – Вы нашли остров Роан?

– В следующий раз, – процедил Сирил, пихнув раковину кианулитки ему в руки, – я настоятельно советую вам хорошенько подумать, прежде чем слепо верить всяким байкам. Уж не знаю, что за подводная река, по вашим словам, ведёт к острову Роан, но её не существует. Как и острова!

Глава 20

Как может целый рукав просто взять и исчезнуть? – простонал Баркли.

Шесть учеников сидели за столом перед кучей раскрытых книг, взятых из библиотеки. Сирил в порыве раздражения задал каждому из них написать эссе о стадиях жизни скок-рыбы, которых насчитывалось сорок две. Баркли исписал уже целую страницу, но ему было сложно сконцентрироваться, он то и дело мысленно возвращался к острову Роан.

– Вы просто что-то не так поняли, – мягко сказала Хасу.

– Но водовороты же никуда не делись, – не сдавался Баркли. – Почему они не поплыли к ним? Или не отправили туда какое-нибудь летающее чудище?

– Тогда бы их корабль разнесло в щепки на Полосе Кораблекрушений, – заметила Шази. – И Орла не станет рисковать чудищами, пока они могут стать жертвами плакучей волны.

В её словах был резон – все его предложения несли в себе риск. А они с Виолой и Тэджем не принесли с собой ни единого доказательства существования острова. Но Баркли знал, что они действительно его нашли. Они видели камни с выгравированными на них спиралями. И водовороты объясняли, почему остров Роан было так трудно найти.

Он пролистнул роман о Медиган, снова и снова возвращаясь к тем нескольким строчкам о её путешествии вглубь Моря. Когда Баркли показал книгу стражам, те выказали искренний интерес, Эдвин даже признался, что прочёл её от корки до корки, из-за чего не спал всю ночь, и это несмотря на неудачу с поисками острова. Но теперь всё это разом потеряло смысл.

– Мифы должны на чём-то базироваться, – сказал Баркли.

– Или он кому-то приснился, – возразила Шази. – Или кто-то просто его выдумал.

– Бессмыслица какая-то.

– Как и сама эта легенда! Лохмордра живёт под водой, а не на каком-то острове. Так как этот остров может привести к его убежищу?

– Да замолчите вы уже наконец! – не выдержала Виола. – Некоторые из нас тут пытаются работать.

Баркли и Шази притихли. Удовлетворённая Виола склонилась над тетрадью; Баркли обратил внимание, что она уже перешла на четвёртую страницу. Сесили списывала у неё, подсматривая через плечо.

– Но ты же согласна, что это был остров Роан! – насел на неё Баркли.

– Даже если так, – не подняла на него глаза Виола, – Яша единственный сегодня помогает стражам, потому что только он не рассказывал чужих секретов и не нарушал правила.

– У нас была уважительная причина!

– Но нас всё равно наказали.

Продолжать спор Баркли не стал. К тому же Виола была расстроена не из-за того, что они нарушили правила, а потому, что их наказал Сирил, а не кто-то ещё.

Внезапно по воздуху разлился колокольный звон – тот самый, что оповестил о нападении кошмараков. Все ребята выронили перья, забрызгав бумагу чернилами.

– Это сигнал чрезвычайной ситуации, – сказал Тэдж. – Что-то не так.

Забыв об эссе, они побежали на улицу. В городе царила паника: люди выбегали из домов, неся в руках всё самое дорогое, что успели собрать. А спасённым с разорённых островов даже хвататься было не за что.

Что касается причины, то она немедленно стала очевидна. Даже с окраины города можно было разглядеть на горизонте белую полосу плакучей волны.

– Может, это одно из старых цветений? – стараясь унять нарастающий ужас, предположил Баркли. – Как тогда, с кошмараками?

Был лишь один способ узнать. Они вернулись в отделение Гильдии и побежали по лестнице. Выше, и выше, и выше. Баркли, как самый быстрый, первым достиг последнего этажа и, тяжело дыша, посмотрел из-за перил башни в сторону тёмных вод.

Белая пена захватила весь горизонт и неуклонно приближалась. Север, запад, юг, восток – куда бы ни повернулся Баркли, его взгляд натыкался на плакучую волну, будто она намеревалась проглотить Манси и Данси целиком. Это были не остатки прошлых цветений.

Сесили добралась до крыши следующей, лишь слегка опередив Хасу, Шази и Виолу.

– Если Лохмордра нападёт на Манси и Данси, – пропыхтела Виола, – то от Моря, считай, ничего не останется.

– Куда отправятся островитяне? – спросила Хасу.

– Если чудологи покинут Море, соседние Бесполеземья тоже могут пострадать, – заметил Баркли.

– Но Лохмордра может не оставить чудологам иного выбора. – Поморщившись, Шази зажала уши от навязчивого звона.

– Что нам делать? – спросила Сесили. – Мы даже не знаем, с какой стороны он появится!

– Нельзя же просто сидеть и ждать! – воскликнула Хасу.

– Без паники, – заявила Виола, как всегда в кризисной ситуации беря на себя роль лидера. – У нас ещё есть время, пока Лохмордра не поднимется. Эвакуируем всех на ближайший остров…

– Ближайший остров – Тров, который уже разрушен, – напомнил Баркли.

– Тогда ещё куда-нибудь. Неважно куда. Хасу, сможешь найти стражей?

– Они сказали, что хотят изучить место, где Энсли проводила свои исследования, но я понятия не имею, где это! Я могу перемещаться только туда, где уже бывала…

– Энсли! – перебил Баркли, распахнув глаза. Остальные недоумённо на него уставились. – Энсли заперта в подвале! Нужно выпустить её, пока Лохмордра не приплыл.

– Но что, если она… – начала Хасу, но оборвала себя на полуслове. – Нет, получается, она невиновна. Она уже несколько дней не кормила плакучую волну. Она тут ни при чём!

Они бегом спустились на самый нижний этаж маяка. Здесь было пугающе темно, а от мокрых стен веяло холодом, как в гроте. Из ладоней Виолы забил яркий луч, высветив сидящую в камере Энсли. Её волосы висели грязной паклей, очки запылились, но в целом она была в порядке. Орла разрешила ей взять с собой вязанье, чтобы ей было чем себя занять. При виде ребят женщина поднялась и спросила сиплым голосом:

– Я слышала колокол. Лохмордра?

Баркли кивнул:

– Плакучая волна повсюду. И мы знаем, что вы не виноваты. Простите, что вообще так думали.

– Не кори себя, – ласково ответила Энсли. – Мне давно стоило рассказать Орле о своих экспериментах, вместо того чтобы, как обычно, делать всё самой. Может, тогда бы мы успели во всём разобраться до того, как стало слишком поздно. – Она обвела их взглядом. – Где Яша и Тэдж?

– Яша отправился с… – начала Виола, но осеклась и быстро развернулась. Ребята ошарашенно переглянулись, только сейчас осознав, что их лишь пятеро. – Где Тэдж? Он же ещё недавно был с нами!

Должно быть, он незаметно ускользнул, когда они взбирались по лестнице. И Баркли на ум пришло лишь одно место, куда он мог направиться.

– Я знаю, где он, – прохрипел он: от ужаса у него в горле пересохло, как после глотка морской воды. – Он уплыл к Полосе Кораблекрушений. Чтобы сразиться с Лохмордрой.

Глава 21

Нужно отправиться за ним, – заявил Баркли. Если Тэдж вступит в схватку с Лохмордрой, у него будет очень мало шансов выйти из неё живым.

– Но как же Манси? – спросила Хасу.

Колокола не затихали ни на секунду, но за гвалтом и шумом их едва было слышно. По мостовым грохотали тележки. Кричали люди. Над головами носились сумкоголовы, по улицам топали бесчисленные копыта и ботинки. Манси и так был крупнейшим городом на Море, а из-за всех беженцев он буквально трещал по швам, и теперь всем этим людям нужно было срочно эвакуироваться.

– Они все слышали сигнал тревоги, – сказала Виола. – От кучки учеников здесь большого толку не будет, но мы ещё можем спасти Тэджа.

– Но откуда он знает, где Лохмордра? – спросила Шази.

– Потому что мы нашли остров Роан, – ответил Баркли. – И даже если нужная нам подводная река исчезла, есть другой способ, как туда добраться.

– О нет, ни за что! – замотала головой Шази. – Через Полосу Кораблекрушений плыть нельзя, мы все утонем! Или пойдём на корм акулам-крюкам!

Но Баркли уже принял решение:

– Ладно. Эвакуируйтесь с остальными, если вам так хочется. Но я отправлюсь за Тэджем.

– И я, – поддержала Виола.

– А я помогу вам украсть корабль! – вызвалась Сесили.

– Я тоже хочу помочь, если это возможно, – добавила Хасу.

Шази, оставшаяся в меньшинстве, насупилась:

– Ну хорошо, я с вами.

– Тогда бежим, – призвал Баркли.

Они уже собрались нырнуть в толпу спешащих к гавани перепуганных жителей, но Баркли и двух шагов не успел сделать, как один из них врезался ему в плечо.

– Как мы украдём корабль, если они все заняты? – спохватилась Виола. – Людям же надо как-то уплыть с Манси.

Верно. Им придётся найти другой способ, как добраться до острова Роан. Но сделать это можно было лишь на корабле, а все корабли были пришвартованы в гавани… кроме одного.

– Улик! – осенило Баркли. – Спорим, он нас отвезёт! Если только он уже не отчалил.

– Беги вперёд, – скомандовала Виола. – Найди его. Мы тебя нагоним.

Баркли кивнул и призвал Корня, понимая, что тем самым нарушает правила Орлы, но ситуация была чрезвычайная. Корень припал к земле, явно обеспокоенный творящимся вокруг них хаосом. Баркли прижался лбом ко лбу люфтхунда:

– Всё хорошо, дружище. Но нам нужно бежать.

Корень лёг, чтобы Баркли смог забросить ногу ему за спину. Сев, он крепко ухватился за густую чёрную шерсть на загривке чудища. И они сорвались с места.

На улицах им приходилось сдерживаться, лавировать между зданиями и пешеходами, но, как только город остался позади, Корень рванул во всю прыть. Пасущийся по полям скот смазался, трава под лапами засвистела. Воздух вокруг застыл в абсолютной тишине, и Баркли мог слышать лишь грохот своего сердца. Может, убийство Лохмордры и положит конец атакам, но Баркли знал истинную причину того, почему Тэдж хотел расправиться с легендарным чудищем: чтобы отомстить за отца.

К счастью, когда они достигли лачуги Улика на северном берегу острова, тот пока только загружал запасы на борт «Беалаха».

– Улик! – позвал Баркли.

Тот от неожиданности едва не выронил ящик:

– Баркли? Что ты здесь делаешь? Ты что, не слышал колокол?

Корень затормозил у самой кромки воды, и Баркли соскользнул с его спины.

– Нам нужна ваша помощь. Тэдж уплыл, чтобы в одиночку попробовать убить Лохмордру.

– Он что, с ума сошёл? – опешил Улик.

– Мы должны отправиться за ним к острову Роан. Я знаю, как туда попасть. Если мы отчалим прямо сейчас, мы ещё, возможно, успеем его остановить.

– Вы нашли остров Роан? – изумлённо переспросил Улик.

– Да, но… – Баркли помедлил. – Он прямо посреди Полосы Кораблекрушений, и там полно акул-крюков. Плыть туда очень опасно.

Улик просиял, блеснув на солнце пожелтевшими зубами:

– Мы с Беалах всю жизнь мечтали туда сходить! Но ты один?

Словно в ответ, вдалеке показалась четвёрка задыхающихся от долгого бега девочек.

– Ну что ж, – сказал Улик. – Отдать швартовы! Нельзя терять время!

Они торопливо поднялись на корабль. Баркли и Хасу помогли Улику отвязать паруса, пока Сесили поднимала якорь. Солёный ветер разгонял волны, и Баркли вдруг с ужасом понял, что он дул с севера, а именно туда им и было нужно.

Улик, похоже, пришёл к такому же выводу, потому что с тревогой на него посмотрел:

– Нам понадобится весь ветер, что ты сможешь из себя выжать, иначе это будет очень долгое и бесславное путешествие. Справишься?

Баркли кивнул. У него не было возможности потренироваться со вчерашнего дня, когда Яша помог ему советом, но он не допустит, чтобы его магия стала причиной того, что они не поспеют к Тэджу вовремя.

Но даже если они доберутся до острова Роан, как Баркли его остановит? Тэдж столько времени мечтал о том, как убьёт Лохмордру, что одних уговоров может оказаться недостаточно. Баркли сделал глубокий вдох, но это его совершенно не успокоило. Накануне Тэдж в насмешку назвал его бесполеземцем. Но Баркли не нужно было ему ничего доказывать – только себе самому. И поэтому он поднял руки к парусам и призвал весь ветер, что мог.

Корабль рванул вперёд. Убедившись, что остров Манси и окружившая его плакучая волна скрылись из виду, Улик призвал Беалах, чтобы она разделила с ними это грандиозно опасное путешествие мечты. Стоило ей возникнуть у него на плече, как она затянула:

Несчастье на Море грядёт,

Чудовище всё разнесёт!

Кто умён, тот сбежал,

А мы мчим по волнам,

Нас отвага в могилу сведёт!

– Как достигнем водоворотов, – сказал Улик ребятам, – придётся постоянно быть начеку. Если нас засосёт, мы пойдём на корм акулам. Кто-то из вас должен залезть на мачту и смотреть в оба.

– Я могу! – вызвалась Сесили и, взяв у Улика вдаль-линзу, ловко взобралась по реям на самый верх корабля.

– Теперь вы трое, – обратился Улик к Виоле, Шази и Хасу. – У острова Роан наверняка будут тонны плакучей волны, и одними акулами-крюками там дело точно не ограничится. Подстрахуете нас?

– Будет сделано, – пообещала Шази. Обнажив обе сабли, она ушла на ют и вытянула одну к горизонту, будто бросала вызов любой акуле-крюку, что посмеет на них напасть.

Корабль, подгоняемый магией Баркли, нёсся с умопомрачительной скоростью, и уже минут через двадцать вдалеке показались первые водовороты Полосы Кораблекрушений. Между ними, там, где её не успело засосать вглубь, пенились обрывки плакучей волны, и Баркли постарался отогнать леденящий душу страх. Сколько было историй о том, как Лохмордра проглатывал целые корабли, а «Беалах» ему даже не на обед пойдёт, а так, на закуску.

– Вижу водовороты! – закричала сверху Сесили. – Право руля!

Улик закрутил колесом, и «Беалах» резко свернул.

– В воде что-то есть! – предупредила Хасу, которой Улик отдал своё подводное ружьё. Гарпун, явно рассчитанный на крупного мужчину, в её руках смотрелся несколько комично: Хасу приходилось держаться за спусковой крючок всей ладонью.

Баркли бросился к перилам. Действительно, вокруг «Беалаха» кружило что-то большое, с телом в форме ромба и длинным тонким хвостом.

– Это шокер-скат, – сказала Виола. – Они обладают электрической магией, как нэтермара.

– Мне в него выстрелить? – испуганно спросила Хасу.

– Побереги силы, – отозвалась Шази. – Смотрите туда.

Впереди из воды вынырнула дюжина закруглённых плавников.

– Акулы-крюки, – прохрипел Баркли.

– Держитесь! – предупредил Улик, ведя «Беалаха» вокруг первого водоворота. Весь корабль затрещал, борясь с затягивающими в бездну течениями. – Баркли! Подтолкни нас!

Держась одной рукой за перила, Баркли поднял вторую к парусам и подумал: «Ветер!» Из его ладони мощно подуло, и «Беалах» ухнул вперёд, вырываясь из водяных когтей.

– Впереди ещё один! – крикнула Сесили. – Нет! Два!

Улик, крякнув, закрутил рулём. «Беалах» так резко ушел вбок, что Баркли едва удержался на ногах.

Вдруг что-то врезалось в корпус.

– Что за?.. – вырвалось у Баркли. Потеряв равновесие, он упал на бок. Сесили наверху завизжала и обхватила мачту руками и ногами.

– Что это было? – заорала Виола.

Ответом им стала выпрыгнувшая из воды акула-крюк. Она взлетела так высоко, что её глаза оказались на одном уровне с перилами, и раскрыла свою жуткую пасть с сотнями острых зубов. Хасу, закричав от ужаса, выстрелила гарпуном, но промахнулась. Акула-крюк плюхнулась назад в воду.

– Баркли! – взревел Улик.

Вскочив, Баркли раздул паруса свежей порцией ветра, позволив «Беалаху» в последний момент ускользнуть от второго водоворота.

– Сесили! – рявкнул Улик. – Ты видишь остров?!

Продолжая цепляться мёртвой хваткой за мачту, Сесили посмотрела вперёд через вдаль-линзу.

– Пока нет!

На краю сознания Баркли зашевелился предательский шепоток сомнения. А вдруг они ошиблись и вовсе не нашли остров Роан? Вдруг он вёл их прямиком навстречу гибели?

Ещё одна акула-крюк прыгнула и умудрилась отодрать часть перил вдоль правого борта. Несколько стоящих рядом ящиков плюхнулись в воду, а корабль опасно закачало из стороны в сторону.

Баркли держался из последних сил и направлял всю свою магию в паруса. Только так они могли достичь острова. Он призывал порыв за порывом. Быстрее, ещё быстрее! «Беалах» выписывал замысловатые па между водоворотами, пока наконец Сесили не закричала:

– Вижу! Вижу остров на северо-западе!

Но Баркли даже не успел с облегчением выдохнуть – очередная акула-крюк выскочила из воды, да так высоко, что приземлилась на палубу, и корабль застонал и накренился под весом её массивной туши. Даже Улик взвизгнул – чистым фальцетом, что было просто удивительно для мужчины его размеров. Акула-крюк заелозила по доскам, стараясь отползти ближе к мачте, и разинула огромную пасть.

Виола закричала. Верёвки, за которые она держалась, вырвались у неё из пальцев, и она заскользила по наклонившейся палубе прямо в глотку чудищу.

– На помощь!

– Ветер! – в отчаянии вскричал Баркли. Порыв воздуха снёс Виолу в сторону, и она ухватилась за остатки перил.

Акула-крюк забилась, и «Беалах» под ней опасно затрещал, готовясь развалиться пополам. Но Шази успела раньше: дважды едва не потеряв равновесие, она всё же добежала до акулы-крюка и с размаху хлестнула обеими саблями ей по носу. Та отпрянула и соскользнула в воду через брешь в борту.

«Беалах» выпрямился и снова помчался вперёд, к проступившему вдалеке острову Роан, который оказался меньше, чем Баркли его себе представлял. Тэджа нигде не было видно, но на таком расстоянии Баркли вообще мало что мог различить.

– Подбавь ветра! – приказал Улик, и он вернулся к своей основной задаче, отогнав на время посторонние мысли. Тэдж был там, живой, и они найдут его.

– В воде ещё что-то есть! – сообщила Сесили.

– Ещё акулы-крюки? – со страхом уточнила Виола.

– Нет, что-то с очень длинным носом!

– Носом? – растерялся Баркли.

Улик судорожно вздохнул:

– Это не нос. Это рыба-кинжал.

Из воды вылетело что-то большое и серебристое и вонзилось в правый бок судна, а затем… вышло из левого. Все – даже Улик – ощутили отдачу от этого удара. Баркли скатился кубарем по лестнице на центральную палубу. Шази пришлось всадить саблю в доску, иначе её бы выбросило за перила. Сесили в последний момент успела схватиться за верёвку и теперь болталась туда-сюда, как наживка на леске. Под пенистыми волнами скользнула расплывчатая тень чудища, прошившего корабль насквозь.

«Беалах» застонал, заскрипел, и палуба начала проваливаться. Целые ряды досок выскочили из пазов и попадали в воду, и корабль сложился пополам, как сомкнувшиеся челюсти.

«Нет!» – в панике взвыл про себя Баркли. До острова Роан оставалось меньше мили. Они были уже так близко. Они ещё смогут доплыть…

Но затем «Беалаха» затянуло внутрь водоворота и закружило, погружая всё глубже и глубже. Последним, что увидел Баркли, прежде чем потерять сознание, был стремительный белый поток, закручивающийся сразу во всех направлениях.

Глава 22

Баркли вырвало на песке солёной водой. Лёгкие горели, руки дрожали, хотя он лишь слегка приподнял верхнюю часть туловища.

Всё случившееся с ним после того, как «Беалах» затонул, напоминало каскад из обрывочных воспоминаний. Так, Баркли помнил плакучую волну – на неё же указывали воспалённые пятна на коже, где она успела его объесть. Он помнил, как и рыба-кинжал, и акулы-крюки обратились в бегство при звуках глухого рёва, донёсшегося из глубин Моря. И помнил острую боль в горящей метке, призывающей его любой ценой доплыть до берега.

– Баркли! – закричал кто-то.

Он не сразу посмотрел в ту сторону, слишком был занят выплёвыванием солёной воды. Покончив с этим неприятным занятием, Баркли перевернулся на спину и уставился на бредущую к нему Виолу. Она тоже была вся мокрая и едва переставляла ноги.

– Ты как? – прохрипела она.

– Живой вроде. А ты?

– Не знаю.

Морщась, она закатала изодранный рукав. Вся её рука была красной, опухшей и перемазанной в крови. Она осторожно оттёрла её с метки, повреждённой плакучей волной. Золотая татуировка так сильно воспалилась, что Баркли едва мог разобрать в её линиях очертания дракона.

– Я не могу призвать Митзи, – едва не плача, сказала Виола. – И не могу пользоваться магией.

– А Митзи в порядке? – перепугался Баркли.

– Кажется… Я её чувствую. Но… – она заломила руки, стараясь не поддаваться панике. – Дело точно плохо.

Баркли сел и сощурился на воду, но увидел лишь воронки водоворотов, чей рёв заглушал шум прибоя. Ни следа их друзей или «Беалаха».

– Где остальные?

– Трудно сказать. Всё произошло так быстро. Но Хасу могла успеть переместить их с помощью своей магии. Наверняка с ними всё хорошо.

Баркли очень хотелось в это верить. Он и мысли не допускал, что могло быть иначе.

Обернувшись, он скользнул взглядом по острову. Размерами он заметно уступал всем остальным островам, где ему уже удалось побывать, и по сути представлял собой одинокий холм. Его венчали несколько каменных колонн, чьи чёткие линии явно указывали на рукотворное происхождение.

– Думаешь, мы на месте? – спросил Баркли. – Это остров Роан?

– Должен быть. И если Тэдж здесь, он бы точно поднялся на самый верх.

Виола помогла ему встать, и вместе они начали подъём по склону. Посыпанная галькой тропа помогала избегать особо крутых участков, и в какой-то момент Баркли осенило, что она была выложена в форме спирали.

Когда они добрались до вершины, то убедились, что колонны образовывали круг. Они были такими древними, что вырезанные на них рисунки почти истёрлись, а часть заросла лишайником, но Баркли всё же разобрал несколько спиралей – символ острова Роан.

В центре круга из колонн был большой водоём с водоворотом, уходящим вглубь острова.

А на краю водоёма, не отрывая взгляда от воронки, стоял Тэдж. Похоже, решал, прыгнуть или нет.

– Не вздумай, – сказал Баркли.

Тэдж удивлённо вскинул голову и нахмурился:

– Как вы сюда попали?

– Мы были не одни, с нами ещё были Шази, Сесили и Хасу. Нас привёз Улик, но… – Баркли сглотнул.

– «Беалах» затонул, – договорила за него Виола. – Мы не знаем, где остальные.

Тэдж округлил глаза:

– Серьёзно? И давно это было?

– Какое-то время назад, – ответил Баркли. С высоты холма было видно намного дальше, чем с берега, но он всё равно не различил ничего, кроме пенистых волн.

– Значит, Хасу перенесла их на Манси, – сказал Тэдж, повторяя мысль Виолы. – А нам остаётся разобраться с Лохмордрой.

– И как ты собираешься это сделать, если даже все стражи не смогли его остановить? – спросила Виола.

– Стражи сдерживались. Они не хотели его убивать.

Тэдж шагнул к самому краю, и Баркли инстинктивно дёрнулся вперёд. Если понадобится, он готов был сбить его на землю. Виола бросила на него встревоженный взгляд, явно думая о том же.

– Помните, как Корень успокоил Гравальдора? – продолжил Тэдж. – Если у Мар-Мара тоже получится, я смогу призвать достаточно электричества, чтобы убить Лохмордру. Сейчас мне хватит на это сил. Достаточно будет одной попытки.

– Лохмордра – легендарное чудище, – чуть ли не по слогам произнесла Виола. – Он одного возраста с Морем. Для него ты не страшнее темносветки.

– И в Лесу нет ничего похожего на плакучую волну, – добавил Баркли. – Гравальдор тогда проснулся только потому, что настала середина зимы, это не то же самое…

– Мне всё равно! – отрезал Тэдж.

– Но он нужен Морю, – попытался воззвать к нему Баркли. – Только его магия удерживает чудищ внутри Дикоземья.

– Если его не убить, от Дикоземья скоро ничего не останется.

– Я понимаю, что ты зол. Я знаю, каково это. Но мы не станем стоять в сторонке и смотреть, как ты себя губишь.

Казалось, ему удалось до него достучаться. Плечи Тэджа повисли, его взгляд сместился на мутную поверхность Моря, словно он устремился мыслями куда-то далеко-далеко. Но когда он посмотрел на них, в его глазах пылала ярость.

– У вас есть два варианта. Либо вы меня отпускаете, либо идёте со мной.

– Либо… – шагнул к нему Баркли. – Мы тебя остановим.

– Баркли… – предупреждающе начала Виола, но её оборвало насмешливое фырканье Тэджа.

– Тебе меня ни за что не побить, как бы ты ни старался.

Может, и так, но кто знает? Во время Отбора Баркли и Тэджу так и не довелось помериться силами. Плюс Мар-Мар не мог сражаться на суше, что давало Баркли преимущество. И они были достаточно далеко от плакучей волны.

Тэдж заметно напрягся, когда рядом с Баркли возник Корень. Даже он не мог выиграть один против двух противников. Баркли выставил перед собой руку и подумал: «Ветер!» Воздушный вихрь врезался в Тэджа, отбросив его на одну из колонн. Он со стоном повалился на землю, но быстро поднялся, весь пунцовый от злости, и выпростал в сторону Баркли руку. Кончики его пальцев заискрили, и Баркли нырнул вбок, уклоняясь от молнии, что выжгла траву в том месте, где он стоял секунду назад.

Виола спряталась за колонной:

– Прекратите! Вы оба! Вы так друг друга покалечите!

Но Тэдж не дал Баркли передышки и почти сразу же выстрелил второй молнией. Баркли увернулся, но едва-едва: разрядом ему подпалило волосы.

Корень прыгнул на Тэджа, пока тот смотрел в другую сторону, и, повалив его в траву, упёрся передними лапами ему в плечи, не давая подняться.

Баркли, тяжело дыша, выпрямился и подошёл к ним:

– Ты хочешь убить Лохмордру не для того, чтобы спасти Море. Ты хочешь убить его, потому что он убил твоего отца.

– Заткнись! – прошипел Тэдж.

– Нет, тебе нужно это услышать. Убив Лохмордру, ты отца не вернёшь. Твой отец не хотел бы…

Высокая волна окатила Баркли, сбив его с ног. Он закашлялся и вытер заслезившиеся от солёной воды глаза. Кое-как собравшись с мыслями, он встал на четвереньки и увидел, что Корня тоже смахнуло. Тэдж призвал воду из водоёма, и теперь она прозрачной змеёй обвивалась вокруг него.

Тэдж хлестнул ею, как кнутом, заставив Баркли откатиться в сторону, и, воспользовавшись заминкой, бросился к воронке.

– Тэдж! – закричала Виола. – Ты совершаешь ошибку!

«Ветер!» – подумал Баркли, выпуская ему вслед поток воздуха. Тэдж уже прыгнул, но нырнуть не успел и завис над водой, извиваясь и дёргаясь всем телом, совсем как человеческая версия ракушки и пробки от бутылки, на которых тренировался Баркли.

Выждав пару секунд, Баркли швырнул Тэджа на землю, а сам встал между ним и водоёмом, упреждая новые попытки.

Тэдж стукнул кулаком по земле:

– Почему вы мне мешаете?

– Потому что мы твои друзья, – сухо ответил Баркли.

«ЙЙЙЙЙИИИИИИИИКККККККККК!!!»

Остров Роан задрожал от раскатистого рёва, такого громкого, что он отдавался в костях. Скоро Лохмордра поднимется на поверхность и уничтожит Манси и Данси, а Баркли, Виола и Тэдж застрянут здесь, где им никто не поможет.

Те же мысли придали Тэджу сил, и он, тяжело дыша, поднялся и указал на Баркли. Тот внутренне собрался, приготовившись к новому удару молнией.

– Раз ты так настаиваешь, я просто заберу тебя с собой, – заявил Тэдж и, так и не призвав магию, побежал прямо на Баркли.

Тот так удивился, что не успел среагировать. Тэдж врезался плечом ему в живот, и они оба с громким плеском рухнули в водоём, где их немедленно засосал водоворот, унося всё ниже и ниже, в самое сердце Моря.

Глава 23

Водоворот выплюнул вцепившихся друг в друга Баркли и Тэджа в тёплые воды огромной пещеры, растревожив полчища голубых темносветок. На дне её было подводное озеро зелёной солёной воды, клубящейся, как туман на ветру.

Лёгкие Баркли разрывались от нехватки кислорода, но подняться назад по воронке не представлялось возможным. Тэдж вырвался из его хватки и указал вниз.

Посреди зелёного озера, по которому медленно расползались белые хлопья, извивались два красных щупальца. Лохмордра стремительно поднимался, и порождённые этим движением потоки воды отбросили Баркли и Тэджа к колючей стене, заросшей ракушками и кораллами. Если бы Баркли не боялся захлебнуться, он бы закричал при виде легендарного чудища. Его глаза светились белым, а из раскрытого рта, напоминающего клюв, вырвался новый душераздирающий вопль:

«ЙЙЙЙЙИИИИИИИИКККККККККК!!!»

Хлестнув одновременно всеми щупальцами, Лохмордра гигантским ядром умчался в тёмный проём, который, как только сейчас понял Баркли, был входом в туннель. Который наверняка вёл к поверхности.

Тэдж, должно быть, подумал о том же, потому что он немедленно призвал Мар-Мара, и они с Баркли, схватившись за его гладкую спину, помчались за легендарным чудищем. Конечно, открытые воды также означали присутствие акул-крюков, рыб-кинжалов и кто знает кого ещё, но Баркли было всё равно. Его лёгкие пульсировали в мучительной судороге, требуя воздуха.

Туннель вывел их в воды рядом с Полосой Кораблекрушений, где, на удивление, не осталось ни одного чудища – видимо, все бросились врассыпную в страхе перед Лохмордрой. Легендарное чудище продолжало подниматься навстречу покрывающей поверхность белой мембране.

Вскоре Мар-Мар задрожал, под его прозрачной кожей начали проскальзывать электрические разряды. Затем нэтермара бесконтрольно забился, и Баркли, сорвавшись, перекувыркнулся в воде, но даже не обернулся, ведомый одной-единственной мыслью – как можно скорее всплыть.

Вынырнув, он принялся жадно хватать ртом воздух. Казалось, он не дышал целую вечность, хотя на самом деле с того момента, как они упали в водоём, прошло не больше пары минут.

Справа от него Лохмордра так и не всплыл, но забился прямо под поверхность. К счастью, Баркли он не заметил, если вообще был способен что-то замечать в своём обезумевшем состоянии.

Шли секунды, но Тэджа нигде не было видно. В животе Баркли заворочался узел беспокойства. Тэдж владел водяной магией, не мог же он утонуть? А вдруг не все акулы-крюки уплыли, как подумал Баркли? Он сделал глубокий вдох и нырнул.

И сразу же увидел Тэджа: тот держался за Мар-Мара, выписывающего в воде нелепые кренделя. Но долго так продолжаться не могло, Тэджа оторвало от спины нэтермары, и он, как кулёк с камнями, пошёл ко дну.

– Тэдж! – заорал Баркли, но только зря потратил драгоценный воздух, потому что на таком расстоянии Тэдж не мог его услышать. Баркли торопливо поплыл к нему. Мар-Мар тоже опустился вглубь, явно не беспокоясь из-за бедственного положения своего чудолога. Лишь подхватив Тэджа за под мышки – глаза мальчика были закрыты, – Баркли сообразил, что движения Мар-Мара были вовсе не так уж хаотичны: нэтермара покрывал себя с хвоста до головы темносветками.

Баркли изо всех сил забил ногами. Тэдж оттягивал ему руки, поэтому он, вспомнив их гонку по подводным рекам, призвал себе в спину ветер. Они начали стремительно подниматься, всё выше и выше… И наконец вынырнули! Руку Баркли обожгло, и он хлестнул по воде, чтобы отогнать пенящуюся лужицу плакучей волны, после чего, морщась от боли, переключил внимание на Тэджа. Его глаза были закрыты, голова закатилась, и сам он был очень бледен и не дышал.

– Нет. Нет! – ужаснулся Баркли и шлепнул Тэджа по щеке, но тот даже не шевельнулся.

Им нужно было скорее на берег, но плыть до него было долго, а Баркли и так едва держался на плаву от усталости, и это не беря в расчёт плакучую волну, покрывавшую почти всю поверхность воды. Он банально не успеет дотащить Тэджа до острова, если он вообще ещё был…

– Хватайся! – закричал кто-то позади, и у Баркли от неожиданности едва сердце из груди не выпрыгнуло.

Рядом с ним плюхнулся спасательный круг, брызнув водой прямо ему в глаза. Баркли, не думая, схватился за него, обрадованный передышке. Их подтащили на верёвке к кораблю, держащемуся на безопасном расстоянии от водоворотов. Судно было крупнее «Беалаха», но, самое главное, его не было здесь, когда «Беалах» затонул.

Яша помахал им сверху и начал втягивать их на палубу.

Баркли с облегчением выдохнул, решив, что это приплыли стражи. Может, увидев плакучую волну, они вспомнили о его словах и отправились к Полосе Кораблекрушений. Вот только на палубе не оказалось ни Руны, ни Сирила с Орлой. Один только Эдвин стоял у штурвала, не отрывая немигающего взгляда от легендарного чудища.

Но даже он был очень кстати. Не только потому, что теперь Баркли, Тэдж и Виола смогут вернуться домой, но и потому, что они все отчаянно нуждались в его целительной магии.

– Скорее! – поторопил Яша, когда спасательный круг достиг перил.

Баркли взвалил Тэджа себе на плечо и перебрался на борт. Яша дёрнул Тэджа за руку, и тот мешком повалился на палубу.

Лицо Яши вытянулось.

– Слишком поздно. Он…

– Нет. Нет, этого не может быть, – прохрипел Баркли и начал ритмично давить ладонями на грудь друга. Он не очень понимал, что делает, лишь смутно помнил, что читал о подобном в одном приключенческом романе. – Ну же! Давай!

Ничего.

Вдруг рядом с ними возник Эдвин. Опустившись на колени, он провёл двумя пальцами от середины груди Тэджа до его рта, и тот распахнул глаза, перевернулся на бок и выхаркал целый океан солёной воды. Баркли от облегчения едва не растянулся на досках безвольной лужей. Он бы обнял Тэджа, но знал, что тот ему не позволит.

– Ты нас заставил поволноваться, – заметил Эдвин.

Пока Тэдж изрыгал из лёгких воду, Баркли обвёл взглядом корабль и нахмурился:

– А где остальные стражи?

– Мы разделились у острова Вейр. Из-за этого массового цветения плакучей волны на нас напали сразу шесть обозлённых среброкитов. Хорошо, что мы с Яшей заранее оборудовали этот корабль на всякий случай.

– На всякий случай? – переспросил Баркли.

– На нынешний, разумеется. Стоит признать, Баркли, твоя идея с раковиной была воистину гениальной. Сомневаюсь, что кто-то из чудологов родом не из Бесполеземья поверил бы в неё.

Баркли должен был испытать гордость за похвалу, но вместо этого ему стало не по себе из-за непривычной ледяной нотки в тоне Эдвина.

Страж повернулся назад к рулю:

– Нужно приготовиться, Лохмордра вот-вот всплывет. Яша, опусти якорь.

– Опустить якорь? – не поверил своим ушам Баркли. – Нам нужно спасти Виолу и бежать! Если Лохмордра на нас нападёт, нам конец!

Ни Баркли, ни Тэдж не были сейчас в состоянии защищаться, и если на огненную магию Яши ещё можно было положиться, то от целительной магии Эдвина в бою не было никакого толку.

– О, ты преувеличиваешь опасность, – спокойно отозвался страж. – У меня есть всё, что нам нужно, а после того как мы закончим, Лохмордра уже никогда не потревожит Море.

На один безумный миг Баркли решил, что Эдвин тоже задумал убить легендарное чудище. Но затем мужчина швырнул себе за спину один из своих бесчисленных кожаных рюкзаков. При ударе о палубу из него выкатились две банки: в одной был обломок огненного коралла, в другой – редкая жемчужина устрикса.

– Вы хотите не помешать Лохмордре, – прокряхтел Тэдж, садясь. – Вы хотите стать ему партнёром. Вы прикрывались уроками, чтобы найти ингредиенты для его капкана.

– К чему такое удивление? – спросил Эдвин. – Великие чудологи становились партнёрами легендарных чудищ на протяжении тысяч лет.

– Это вы? Вы всё это время пытались стать партнёром Лохмордры? – опешил Баркли. – Но вы же уезжали! Вас не было на Море, когда Лохмордра напал на Келлигри!

– Я уехал, только чтобы сбить со следа Орлу. К счастью, эффект от моей каменной магии весьма продолжителен. Я просчитал, что гидротермальным источникам потребуется несколько недель, чтобы прийти в норму.

– З-землетрясения, – с трудом выговорил Баркли. – Это ваших рук дело?

– О да. Лира не единственное моё чудище, правда, тармакедона приходилось тщательно прятать, иначе бы это навеяло нехорошие ассоциации. Вся эта миссия и так грозила мне раскрытием, я не мог допустить, чтобы кто-нибудь его увидел и вспомнил обо мне.

Баркли понятия не имел, о чём речь, не говоря уже о том, что у него в голове не укладывалось, как всеобщий любимый учитель мог оказаться главным злодеем.

Из Моря снова послышался рёв:

«ЙЙЙЙЙИИИИИИИИКККККККККК!!!»

Вода завибрировала, и корабль закачался взад-вперёд.

– Если бы не ты, – обратился Эдвин к Баркли, – не думаю, что это бы стало возможным. Я догадался о влиянии плакучей волны ещё прошлой зимой и всякий раз, когда Лохмордра просыпался, пытался стать ему партнёром, но всё безрезультатно. Он был слишком агрессивен. И мне никак не удавалось подобрать правильные ингредиенты для капкана. Но твоя книга про Медиган открыла мне глаза – серебро! Подумать только, я перебрал столько ингредиентов, не подозревая, что всё это время нужный – самый обычный грязебой – был при мне!

У Баркли оборвалось сердце. Он так зациклился на поисках острова Роан, что совершенно не обратил внимания на упомянутые в книге подсказки насчёт связывающих ингредиентов. И сам же дал её Эдвину, преподнеся ответ ему на блюдечке.

– Теперь, зная правильный набор для капкана и местоположение острова Роан, – продолжил Эдвин, – я поймаю Лохмордру, как только он всплывёт. Это наш шанс изменить весь мир. Дикоземья и Бесполеземья.

Он протянул руку Баркли:

– Что скажешь, Баркли? Поможешь мне, как бесполеземец бесполеземцу?

Баркли заколебался. Если Эдвин станет партнёром Лохмордры, нападения прекратятся, Море будет спасено. Но именно Эдвин, а не Лохмордра был причиной всех несчастий на Море.

– Не слушай его, – прошипел Тэдж. – Он не тот, за кого себя выдаёт.

– В смысле? – не понял Баркли.

– Помнишь шрамы у него на животе? Как от двух клыков. Ему их оставила Клава. Его зовут не Эдвин. Это Одриан Киз.

Лицо Эдвина недовольно исказилось.

– Вы же не станете обвинять меня в желании защитить себя после того, как два моих лучших друга пытались меня убить? А одной это едва не удалось?

Баркли вытаращился на него. Эдвин на самом деле был Одрианом Кизом, юношей, убитым Руной?

– Это к-какая-то бессмыслица! Как вы можете быть Кизом? Почему Руна и Сирил вас не узнали?

– Я исцелил себя магией, после чего ушёл в подполье, – пустился в объяснения Эдвин – нет, Киз. – Мне пришлось воспользоваться весьма… неординарными методами, чтобы изменить свою внешность, и я многие годы провёл в Бесполеземьях, планируя свою новую попытку. Узнав, что Мёрдок умер и оставил после себя список связывающих ингредиентов для Лохмордры, я отправился на Море, чтобы найти его труды. И наконец получить своё легендарное чудище. У меня и в мыслях не было, что Орла позовёт Сирила и Руну. Представляете, что я чувствовал, когда они спорили из-за моей смерти, и это спустя столько лет? Будто они тут были совершенно ни при чём.

– Руна лишь защищала от вас Горы! – прорычал Тэдж. – Это вы напали на них!

– Не напал бы, если бы мои друзья разделили со мной мои желания, смотрели бы в одно будущее вместе со мной! В будущее, где у магии не будет границ и рамок и мы все будем обладать такой силой, о которой сейчас можем только мечтать.

– Но это уничтожит Бесполеземья, – в ужасе произнёс Баркли.

– Уничтожит? Нет, Бесполеземья станут частью одного великого Дикоземья. А даже если их поглотят, в масштабах всего мира это приемлемая цена. Магия будет повсюду, и никому больше не придётся бояться почём зря.

Баркли попятился:

– Нет. Нет. Я не стану вам помогать.

Лицо Киза огорчённо вытянулось.

– Какая досада. Из нас четверых вышла бы отличная команда. – Он повернулся к Яше: – Свяжи их.

Баркли посмотрел на Яшу, ожидая увидеть на лице друга отражение собственного потрясения и ужаса, но вместо этого прочёл на нём лишь мрачную решимость.

Казалось бы, случившееся с Абелем и Этель научило его тому, что такое предательство. И всё же правда о Яше стала для него как гром среди ясного неба. Потому что всё это время Яша знал, кто его мастер и какие мотивы он преследует. Все эти ночи, проведённые в «Травяной хижине», все их совместные уроки – всё это время Яша им лгал.

Яша достал из кармана горсть камней, которые Баркли уже видел среди многочисленных инструментов Эдвина, и бросил их на палубу. Те заскользили сами собой, как магниты, и сформировали вокруг Баркли и Тэджа круг, накрыв их радужным куполом. Заключив их в клетку.

Баркли ударил кулаком по прозрачной стенке, но купол даже не дрогнул.

– Нет! Вы не можете нас здесь оставить…

– Не волнуйся, – сказал Киз, направляясь к шлюпке. – Лохмордра отправится в метку прежде, чем успеет на вас напасть.

Баркли снова стукнул по куполу:

– Яша! Яша, подожди! Я не понимаю. Почему ты…

– У меня свои причины, – холодно ответил он и прыгнул вслед за мастером в лодку.

– Нет! – закричал Тэдж, но впустую. Пыхтя от ярости, он пнул барьер. – Должен же быть отсюда выход!

Баркли попытался сдвинуть один из камней, но их будто приклеило намертво.

«ЙЙЙИИИИККККК!!!»

Из воды поднялись красные щупальца, а за ними и сам Лохмордра. Вблизи и при дневном свете он оказался ещё огромнее и чудовищнее, чем помнил Баркли. У него была длинная и узкая, как у кальмара, голова, туловище покрывала переливающаяся, как рубины, чешуя. А под глазами шли узоры из спиралей, высеченные глубоко в плоти. Они придавали ему таинственности, с ними он казался таким же древним, как колонны на острове. Как само Море.

Одно из его щупалец золотом блеснуло на свету – из него торчал внушительных размеров трезубец. Причём раны не было, будто трезубец давно стал неотъемлемой частью чудища. Как вечное напоминание о легендарной Медиган.

Киз и Яша тем временем уже добрались до берега острова Роан. Под визг Лохмордры Яша выставил в ряд банки, после чего песок с глухим рокотом задрожал, и из него выросла высоченная гора, подняв Киза до уровня глаз чудища.

Почему-то Виолы нигде не было видно. Тэдж с рычанием бросил в стену купола молнию. Но та, вместо того чтобы пробить барьер, отразилась и едва не попала Баркли в ногу. Тот в последний момент успел отпрянуть и в шоке уставился на выжженную в палубе дыру размером с большой палец:

– Ты пытаешься нас убить?!

– Я пытаюсь вызволить нас отсюда!

– Ква! – на плече Тэджа возникла камнежаба.

– Что за?.. Жабик? Ну почему я не скормил тебя Мар-Мару? Возвращайся…

Жабик спрыгнул на доски и подскочил к одному из камней барьера. Его живот конвульсивно задёргался, глаза выпучились, и он изрыгнул на камень густую фиолетовую слизь. Тот с шипением растворился.

Купол исчез.

Вместо того чтобы обрадоваться, Тэдж лишь пуще разозлился:

– Ты всё это время мог это делать?! А раньше не мог показать?

Жабик коротко квакнул.

Лохмордра с пронзительным рёвом забил щупальцами по каменной горе, на которой стояли Киз и Яша. Ингредиенты капкана у её подножия засветились, и от них вверх по горе, а затем дальше по всему острову начала расползаться сияющая сеть.

Она упала на Лохмордру, и легендарное чудовище замерло, не в состоянии вырваться на свободу. Не в состоянии даже пошевелиться.

Лишь его белые глаза заметались из стороны в сторону, когда Киз схватился обеими руками за трезубец и рывком вырвал его из щупальца. Лохмордра издал такой громкий и мучительный визг, что, казалось, всё Море содрогнулось. В бок корабля хлестнула волна, и Тэджа с Баркли подбросило. Баркли хотел схватиться за верёвку, но промахнулся и рухнул плашмя на палубу, а Тэджа занесло назад, и он врезался спиной в перила по левому борту.

Внезапно сеть исчезла. Баркли вскочил и выглянул в сторону берега. Рядом с банками стояла Виола, и осколки одной из них лежали рядом с каменной горой.

Лохмордра заревел, его щупальца снова забили во все стороны. Пока Киз пытался его утихомирить, Яша побежал по склону горы вниз. К Виоле.

Но он был не единственным, кто заметил девочку. Позади неё возникло уже знакомое Баркли чудище, и теперь при дневном свете он наконец смог его как следует рассмотреть. Оно напоминало быка, только вместо рогов у него были огромные закрученные бивни из камня. Голову тоже покрывали каменные пластины, образующие что-то вроде внешнего черепа. Чудище поднялось на задние ноги и медленно повернуло голову к Виоле. От этого движения уголок его брони, оказавшейся не такой уж твёрдой, откололся. Тармакедон.

– Виола! Сзади! – заорал Баркли, но до неё было слишком далеко. Он повернулся к Тэджу: – Нужно ей помочь! Она сейчас не может применять магию!

Виола рылась в песке, не замечая чудища у себя за спиной, пока он не закрыл собой солнце. Лишь тогда она медленно подняла голову и посмотрела прямо в его красные глаза.

– Почему она сидит? – взвыл Баркли. – Ей нужно бежать. Она не может просто…

Чудище вскинуло передние копыта, приготовившись обрушиться на Виолу всей своей тяжестью.

Виола быстро отвернулась и прижала что-то маленькое к лицу. За мгновение до того, как ноги чудища должны были её раздавить, на месте Виолы возникла яркая вспышка, она исчезла, а в следующую секунду возникла рядом с Баркли, заставив его вскрикнуть от неожиданности. Девочка держала перед глазом на манер монокля треснувший серебристый осколок звёздекла.

– Как ты это сделала? – выпалил Баркли.

– Звёздекло при дневном свете позволяет переместиться на…

Прежде чем она сумела договорить, Тэдж бросился на нос корабля и выстрелил в Лохмордру мощным разрядом электричества.

– Нет! – сбил его с ног Баркли. – Его нельзя убивать! Это Киза мы должны остановить…

– Я не собирался его убивать! Я лишь хотел…

Лохмордра, завизжав, повернулся и, остановив взгляд неестественно белых глаз на корабле, поплыл к нему. К ним. Ученики вскочили.

– Я за штурвал! – крикнула Виола.

– На мне паруса! – сообщил Баркли.

– Я подниму якорь! – закончил Тэдж.

Баркли принялся торопливо развязывать верёвки, распрямляя паруса. Лохмордра неуклонно приближался и уже успел вытянуть к ним щупальца, когда Баркли сконцентрировал все свои внутренние силы и мысленно закричал: «Ветер!»

Корабль рванул вперёд так быстро, что практически запрыгал по волнам. От встречного ветра по лицу Баркли захлестали волосы. Виола закрутила штурвал, уводя судно, а вместе с ним и преследующего их Лохмордру, прочь от Киза и Яши.

– Нам его не обогнать! – предупредил Баркли. Тем более не посреди водоворотов Полосы Кораблекрушений, до которых оставалось всего ничего.

– И сражаться с ним тоже нельзя, – добавил Тэдж.

Вдруг из воды что-то выскочило, и Баркли оборвал поток воздуха и мысленно приготовился, что сейчас вокруг корабля обовьётся щупальце и утянет их под воду. Но это оказался Мар-Мар, весь сияющий от темносветок.

Баркли похолодел: теперь им придётся отбиваться сразу от двух обезумевших чудищ.

Но когда Мар-Мар подплыл к кораблю, Баркли обратил внимание, что он больше не дёргался, как раньше. Более того, хлопья плакучей волны рассеивались вокруг него, словно её что-то отпугивало.

– Смотри! Смотри! – замахал Баркли Тэджу.

Тот перевесился через перила:

– Ничего не понимаю. Что происходит?

– Это из-за темносветок! Энсли как-то мне сказала, что у любой магии есть антипод, который нейтрализует её воздействие! Темносветки – антипод плакучей волны! Поэтому плакучая волна никогда не собирается вокруг гидротермальных источников.

– А значит, темносветки могут привести Лохмордру в чувство, – сообразила Виола. – Но они все на глубине. Нам что, прыгнуть в воду?

– Нет, я всё сделаю, – вызвался Тэдж.

Он вытянул руки к воде и, задрожав всем телом от напряжения, медленно их поднял.

Море под ними забурлило и пошло волнами, что с каждой секундой становились всё выше. Корабль дико заболтало, так что Баркли пришлось схватиться за мачту.

Затем вокруг них забили гейзеры из темносветок, и количество белой пены на поверхности воды на глазах начало сокращаться.

Но на Лохмордру это никак не повлияло. Баркли едва успел увернуться от щупальца, которое обмоталось вокруг корпуса корабля, и чудище потащило их к своей гигантской пасти, напоминающей бездонный туннель в окружении бесконечных рядов зубов.

– Бесполезно! – закричал Тэдж. – Придётся прыгать!

– И плыть куда?! – огрызнулась Виола.

Им действительно было некуда деваться: в воде их ждал Лохмордра, а на острове – Киз.

– Сделай ещё раз! – попросил Баркли Тэджа. – С темносветками!

– Но я только что…

– Ещё раз!

Бормоча что-то себе под нос, Тэдж снова отвернулся к воде и повторил то же движение, подняв из воды целый лес стофутовых фонтанов. Их всех окатило светящимися брызгами. Одновременно с этим щупальце Лохмордры начало сжиматься, доски палубы затрещали, ломаясь, мачты с жутким хрустом упали в воду.

Пасть Лохмордры была уже так близко, что Баркли различил его заострённый зубчатый язык. Это был их последний шанс сбежать и не пойти ему на корм. Но вместо этого Баркли поднял руки к небу и подумал о раковинах, водоворотах и спиралях. Подумал о долгих неделях постоянных тренировок, когда он был уверен, что в нём слишком много от бесполеземца, чтобы стать великим чудологом, тогда как именно его происхождение помогло ему решить загадку, многие столетия ставившую всех в тупик. Он подумал о том дне, когда Корень выбрал его своим партнёром. И о Занудшире и его жителях, которых он поклялся защищать. Подумал о причине, почему он в принципе захотел стать учеником чудолога-стража.

Сотни маленьких вихрей закружили вокруг них, всасывая в себя мерцающие лужи с темносветками, и вскоре весь корабль оказался залит голубоватым, как сами звёзды, светом.

Лохмордра ещё шире раскрыл пасть, готовясь к трапезе. Баркли утвердил ноги посреди поломанных досок палубы, чтобы не упасть, и за секунду до того, как корабль проскользнул бы между гигантскими челюстями, призвал весь ветер, что только смог, и окатил легендарное чудище темносветками.

Лохмордра отпрянул и разжал щупальца, стягивающие корпус судна. Потрескавшийся корабль быстро начал погружаться в блестящую голубую воду. Тэдж бросил за борт спасательный круг и махнул Баркли и Виоле:

– Скорее!

Все трое спрыгнули и поплыли к кругу. Лохмордра, весь покрытый светящимися темносветками, перестал дёргаться и опустил щупальца. Он ещё какое-то время раздувался, будто пыхтел, но через несколько минут эти судорожные движения тоже замедлились. Наконец легендарное чудище застыло в полной неподвижности.

Три ученика тем временем добрались до берега острова, но Киза и Яши наверху каменной пирамиды уже не было.

– Мы дали им сбежать, – задохнулся от разочарования Тэдж.

– Они не могли уйти далеко, – возразила Виола.

– С чего такая уверенность?! Откуда нам знать, какой ещё магией они обладают?!

Взгляд Лохмордры скользнул по ним, словно он, величественное и ужасающее чудище, столь же древнее, как первая капля Моря, примерялся к ним, трём усталым и промокшим детям, от страха не смевшим дышать. Все инстинкты Баркли призывали его броситься наутёк, спастись от неминуемо последующей за этим смертоносной атаки. Но он не мог оторвать взгляда от глаз Лохмордры, клубящихся как грозовые тучи, пронзаемые вспышками света. Он словно смотрел в сердце бури.

Затем, удовлетворённый увиденным, – а возможно, благодарный за помощь, – Лохмордра начал погружаться под воду.

Только тогда Баркли понял, что Тэдж плачет.

– Ни слова, – приказал он, вытирая рукой глаза.

– Да я и не собирался ничего говорить, – сказал Баркли. – Ну, только, что мне очень жаль… Насчёт твоего папы и твоего дома… Ты имеешь полное право злиться из-за случившегося.

Тэдж вздохнул:

– У меня просто до сих пор стоит это перед глазами. Белая вода. Водоворот с открытой пастью Лохмордры в середине. Если бы только я грёб быстрее, я бы успел.

– Или он бы и тебя проглотил.

Тэдж сел на песок и положил голову на колени.

– Знаю, – тихо сказал он, и Виола сжала ему плечо, выражая молчаливую поддержку.

Спустя ещё минуту кончик плавника Лохмордры скрылся в Море, и его поверхность – снова синяя – разгладилась.

Глава 24

На следующее утро шесть учеников собрались вокруг кровати Улика.

– Она думала, что победила, – хвастался капитан, показывая им жуткую рану на руке, оставшуюся от зубов акулы-крюка. – Но я тоже оторвал от неё кусок! Схватил и как дёрнул!

Он взмахнул треугольным акульим зубом и захохотал.

Не обращая внимания на восторженное оханье и аханье ребят, Орла отобрала у него трофей:

– Ты едва не отправился на тот свет! Тут нечем бахвалиться!

– А мне кажется, что есть, – захихикала Сесили.

– Ха! – гаркнул Улик. – Мы спасли Море. Мы с Беалах герои!

Сидящая на подголовнике Беалах довольно каркнула, а в следующий миг завизжала: Уди напал на неё в борьбе за удобный насест. Несмотря на их возню, видеть чудищ было невероятно приятно. Плакучая волна теперь не зацветёт до середины лета, а значит, чудища Моря снова были вольны делать что им вздумается.

– Если кто и герои, Улик, то эти четверо, – Орла кивнула на Баркли, Тэджа, Виолу и Хасу.

Те с улыбками переглянулись, и Митзи, благополучно вернувшаяся на плечо Виолы, гордо пискнула.

– А ты-то чем гордишься? – спросила Виола маленького дракона. Всю руку девочки – спасибо Энсли – покрывала сетка из грязебоя. – Ты же всё пропустила.

Митзи распушила перья на хвосте, сделав вид, что ничего не понимает.

– Более того, – продолжила Орла, – я должна попросить у Баркли прощения. – Она положила морщинистую руку ему на плечо. – Казалось бы, уж в моём преклонном возрасте пора бы обзавестись мудростью, но мне всё ещё свойственно ошибаться. Я была к тебе слишком строга. Прости меня. Морю невероятно повезло, что среди нас есть такой замечательный чудолог, как ты.

– С-спасибо, – Баркли смутился из-за того, что его так выделили, но в то же время был страшно доволен.

Орла бросила на Улика суровый взгляд:

– А ты… Нам с тобой предстоит серьёзный разговор на тему сопровождения пятерых учеников на практически верную смерть.

– Но этого же не случилось? – подмигнул Улик.

Когда «Беалах» затонул, Хасу с помощью своей пространственной магии перенесла их на ближайший населённый остров – Вейр. Это стоило ей огромных сил, и, даже проспав всю ночь, она всё равно клевала носом, сидя на стуле у кровати Улика, а Битти на её носу в принципе не спешила просыпаться. Если бы не они, их друзья точно бы пошли на корм акулам-крюкам.

– Мне жаль, что так вышло с «Беалахом», – сказал Баркли Улику.

– Не стоит! Это был «Беалах VII». Просто пришло время для «Беалаха VIII».

– В смысле?

– Мои корабли постоянно тонут! Но мы с Беалах всегда находим способ вернуться в открытые воды.

Учитывая его неуёмное стремление ходить в море, когда там бушуют шторма, а чудища теряют рассудок, в словах Улика не было ничего удивительного.

– И всё же, – не сдался Баркли, – если бы мы догадались, почему подводные реки изменили течение, ничего из этого бы не произошло.

– А! Кажется, я знаю ответ на эту загадку, – сказал Улик. – Медиган отправилась на глубину в «светлейшую ночь». Это же очевидно! Светлейшая ночь – это ночь полнолуния.

– Как в том выражении! – от возбуждения перешла на фальцет Виола. – «Даже солнце не ведает о нём, а звёзды никогда не раскроют секрета»! Подводные реки ведут к Роану только во время полнолуния!

– В ночь, когда мы его нашли, было полнолуние, – кивнул Тэдж.

Улик просиял:

– Вот видите? Ну и кому сдались эти ваши учёные? Мы, моряки, и сами прекрасно разбираемся в Море.

– Да-да, ну всё, хватит с тебя. Отдыхай, – приказала Орла и, положив руки на плечи Шази и Тэджа, повела учеников к лестнице.

Остальные стражи ждали их на первом этаже отделения Гильдии. Прекращение атак Лохмордры отмечали шумно и от всей души: играла музыка, бесчисленные стаканы и кружки стучали о столы, пищали, каркали, трубили и шипели чудища.

Лишь Руна и Сирил не присоединились ко всеобщему веселью. Прошлой ночью, когда Тэдж, Виола и Баркли верхом на Мар-Маре вернулись на Манси, они рассказали двум мастерам и главному чудологу обо всём. Что Эдвина Ласка на самом деле звали Одриан Киз. Что он скрывал свою каменную магию и с её помощью тревожил гидротермальные источники, чтобы нагреть воду и заставить плакучую волну цвести. Что он всё это время выманивал Лохмордру из логова в надежде стать ему партнёром.

После всех их бесконечных споров смотреть на Руну и Сирила, лишённых дара речи, было немного странно. Руна даже никого не стала наказывать, ни Тэджа, улизнувшего в одиночку, ни других учеников, отправившихся за ним, никого не предупредив. Но сейчас на лицах обоих мастеров застыло суровое выражение, и Баркли мысленно приготовился к худшему.

Но Сирил лишь сообщил:

– Шази, Хасу, Сесили, мы уезжаем.

– Что? – Сесили отвлеклась от накладывания себе в плошку горы сладостей. – Прямо сейчас? Но вечеринка в самом разгаре!

– И Морю всё ещё нужна помощь, – добавила Хасу. – Нам стоит…

– Я оповестил Верховного чудолога о случившемся, и он беспокоится, что Одриан Киз даже после неудачи с Лохмордрой не остановится, а значит, он продолжает представлять опасность. У нас есть все причины полагать, что он нападёт снова. Пока мы займёмся его поисками, вы будете тренироваться в Горах.

Ребята с сожалением переглянулись. Несмотря на всё их соперничество, споры и ссоры, они успели стать хорошими друзьями.

– Право, Сирил… – начала Орла.

– Мы уезжаем немедленно, – отрезал мастер. – Так что прощайтесь.

После того как они вчера едва не погибли, Баркли не очень понимал причины такой спешки. Разве что это было как-то связано с тем, как Сирил с явным дискомфортом поглядывал на Руну, когда она смотрела в другую сторону.

Три ученицы повернулись к Баркли, Тэджу и Виоле, но и рта открыть не успели, как Сирил вклинился между ними и демонстративно кашлянул:

– Виола? Можно тебя на минутку?

– Меня? – переспросила она, напрягшись, и с тревогой покосилась на Руну.

– Это ненадолго, – не отступил Сирил.

Руна положила руку на плечо Виолы, выражая свою поддержку, и сказала мастеру:

– Ладно, но тебе стоит как следует подобрать слова. В конце концов, у тебя было полгода, чтобы их обдумать.

Пока они говорили о чём-то в укромном уголке, Хасу обняла сначала Баркли, затем Тэджа:

– Я буду по вам скучать!

Шази, которой подобное проявление эмоций было явно не по нутру, протянула Тэджу руку и с такой силой сжала его ладонь, что у него кожа побелела.

– В нашем следующем матче я тебя жалеть не стану.

Тэдж фыркнул:

– Это я тебя жалел.

Саиф и Корень тоже по-своему попрощались, очень медленно и аккуратно понюхав зады друг друга. Тень Уди пощекотала Баркли под мышкой.

– Битти расстроится, что всё проспала, – вздохнула Хасу. Крошечное чудище у неё на носу затрепетало крыльями. Должно быть, ей снилось что-то приятное.

– О! Чуть не забыла! – воскликнула Сесили. – Мне же, по идее, стоит вам всё это вернуть.

Она сбросила с плеч рюкзак и начала доставать оттуда разные предметы, которых было так много, что Баркли поразился вместимости небольшой на вид сумки. А затем поразился ещё раз, когда им с Тэджем в руки посыпались знакомые вещи: одинокий носок, горстка золотых значков Виолы, кожаный браслет Тэджа, пуговица с одной из рубашек Баркли, куча всякой снеди. Отдельно стоило отметить гигантский мешок с письмами от поклонников Конли Мёрдока, упавший на пол с ощутимым «бух».

Баркли с раздражением перебрал свои новообретённые вещи, вспоминая, сколько времени убил на поиски этого носка.

– Ты что, все эти недели у нас воровала?

Сесили лукаво улыбнулась:

– Нужно же мне было практиковаться! Хотя обчищать вас было слишком легко, чтобы засчитать это за тренировку.

– Как думаете, мы ещё увидимся? – спросила Хасу.

– Как минимум на экзамене на получение лицензии, – хмуро ответила Шази. До него были ещё долгие годы. Затем она вызывающе улыбнулась: – Смотрите не расслабляйтесь, потому что я не собираюсь торчать в учениках дольше необходимого минимума.

– Мы будем готовы ещё раньше тебя, – заверил Тэдж, хотя Баркли посчитал это пустой бравадой. Не считая Сесили, ученицы Сирила тренировались на целый год дольше, чем они.

С другой стороны, Баркли долгое время был уверен, что никогда не нагонит друзей, выросших в мире магии и чудологов. Но именно он спас Лохмордру. Он видел Гравальдора. Какие бы экзамены и приключения ни ожидали его в будущем, ему пора было поверить в себя. Поверить, что он со всем справится.

Виола вернулась как раз вовремя, чтобы успеть попрощаться с ученицами Сирила. У неё на шее висела гирлянда из разноцветных водорослей – Баркли заметил на другом конце зала счастливого чудолога, раздающего их всем подряд. Даже Мёрф щеголял в одной, вдобавок кто-то выкрасил его длинные усы в ярко-розовый цвет.

– Я рада была с вами повидаться, – обратилась Виола к девочкам. – И мне жаль, что вы уже уезжаете.

– Мне тоже, – сказала Хасу. – Но я довольна уже тем, что ты теперь счастливее. Руна – замечательный учитель.

– Это верно, – согласилась Шази. – Так что тренируйся как следует, потому что тебя я тоже жалеть не буду.

Три девочки с неохотой собрали вещи и пошли к выходу.

Сирил пожал руку Орле:

– Утром я получил драконьей почтой письмо от Леопольда. Он просит передать, что крайне доволен тем, как эта ситуация разрешилась.

– Ну ещё бы, – сухо сказала Орла. – Ему же не придётся ни за что платить. А вы берегите себя. Не давай девочкам садиться себе на шею.

Он усмехнулся.

– О, если бы на это была хоть какая-то надежда… – Он повернулся к Руне. – Всё это время, что мы провели с Эдвином… ты хоть раз заподозрила, кто он на самом деле?

– Может, разок… мне почудилось сходство, но я была уверена, что Одриан мёртв, – ответила Руна. – А ты?

– Нет, – тихо ответил Сирил. Затем, так и не попросив прощения, не предложив руки для пожатия и даже не улыбнувшись, он сообщил: – Леопольд скоро с тобой свяжется.

– Не сомневаюсь, – холодно бросила Руна.

Баркли наклонился и зашептал на ухо Виоле:

– Если Руна не убивала Киза, разве они не должны простить друг друга? У их разногласий даже повода больше нет!

– Не думаю, что это так просто, – отозвалась она.

После недолгой паузы Баркли полюбопытствовал, глядя на машущих на прощание Сирила и его учениц:

– Что Сирил тебе сказал?

– Извинился, что опустил со мной руки. Сказал, что, будь он лучшим учителем, он бы понял, что мне нужна была помощь, а он вместо этого меня наказывал. И ещё он сказал, что рад моему прогрессу.

– Как неожиданно любезно с его стороны, – прокомментировала Руна. Заметив смущение Виолы, она добавила: – Прости, я не специально подслушивала.

– Нет, всё нормально. И я тут подумала… Пожалуй, я напишу отцу. Я теперь понимаю, что он беспокоился из-за этой истории с Кизом. Но я хочу, чтобы он знал, что у меня всё хорошо. Даже очень хорошо.

Руна кивнула:

– Для Леопольда это самое главное.

– Но если они возвращаются в Горы, куда отправимся мы? – спросил Баркли.

– В ближайшее время никуда. Хасу права: столько островов разрушено, Море нуждается в помощи. И у вас будет достаточно времени, чтобы потренироваться, благо в Дикоземье вам не придётся скрываться.

– Мы остаёмся? – разочарованно спросила Виола. – Мне их кислое молоко уже в горло не лезет.

Баркли с довольной улыбкой обозрел царящий вокруг веселый шум и гам. Лично он не имел ничего против пребывания на Море.

– Боюсь, это дело решённое. Но прежде чем мы начнём обсуждать ваши тренировки или работы по восстановлению островов, я всем вам официально сообщаю, что вы наказаны до середины лета. Вы сбежали посреди чрезвычайной ситуации, никому не сказав, не считая крайне безответственного взрослого, и едва не погибли. А ты, Тэдж, – прошипела, вскипая, Руна. – Ты вздумал убить Лохмордру? А тебе не приходило в голову, что было бы со мной, если бы с тобой что-то случилось? В следующий раз, когда у тебя возникнет острая потребность, чтобы тебе кто-нибудь навалял, мы с Клавой к твоим услугам!

Тэдж встрепенулся:

– Правда?

– Конечно, нет! Я обещала Конли, что присмотрю за тобой, а не что буду ломать тебе кости, – выражение её лица смягчилось. – Но я горжусь вами. Особенно тобой, Баркли. Ты додумался до того, чего никто не смог. Это неопровержимое доказательство того, что Бесполеземья могут научить столь же многому, как и Дикоземья.

Баркли просиял.

– А ещё вам предстоит подрабатывать сбором водорослей, пока вы не расплатитесь с Уликом за его корабль.

Все трое застонали.

– Но на это всё лето уйдёт! – возмутился Тэдж.

Руна пожала плечами:

– Дольше, скорее всего. Так что советую приступать к работе, если вы рассчитываете найти время на тренировки в следующем году. Вы же не хотите отстать от учениц Сирила?

После этих слов ребята на вечеринке не задержались. Нахватав столько пирожных, на сколько хватило рук, они побежали к причалу.

Если честно, Баркли и без всякого наказания был рад помочь восстанавливать острова Моря. Ему нравилось путешествовать, но им нужно было время, чтобы потренироваться и стать сильнее. Потому что, несмотря на праздничное настроение, этот день по духу отличался от того, когда они втроём спасли Лес. Человек, ответственный за разрушения и несчастья, всё ещё был на свободе. И возможно, у них впереди были целые недели, а то и годы, но рано или поздно Одриан Киз, вне всяких сомнений, попытается снова. И Баркли будет к этому готов.

Ученики запрыгнули в лодку и поплыли на глубину. Виола, как обычно, взяла с собой учебник, и они принялись по очереди проверять друг друга по опроснику, чтобы собирать водоросли было не так скучно.

– Сколько всего видов драконов? – зачитал Баркли.

– Девяносто три, – ответила Виола. И закричала: – Митзи! Нет! Не ешь это! Они для людей!

Митзи послушно выплюнула ком тонких водорослей и недовольно насупилась.

– Столица Тундры? – продолжил Баркли.

– Мёрзлоград, – ответил Тэдж, опередив Виолу, которая возмущённо на него сощурилась.

Баркли улыбнулся, увидев следующий вопрос. Они все знали на него ответ.

– Как называются девять островов Моря?

– Их десять, – выпалила Виола и начала быстро перечислять: – Манси, Данси, Коуд…

– Глэннок, – вмешался Тэдж. – Слэйки…

– Орн! Келлигри…

– Вейр!

– Гров… в смысле Тров!..

– Ква!

– А-а-а!

Тэдж от неожиданности подскочил и замахал руками. В результате шлюпка резко качнулась и перевернулась, ребята с визгом плюхнулись в воду, а вынырнули все опутанные водорослями. Губы Жабика, сидящего на макушке Тэджа, растянулись в улыбке, словно он был неимоверно горд своей шалостью.

– И Роан! – выдохнула Виола, для которой незапланированное купание было недостаточной причиной, чтобы забыть о состязании. – Ха! Я победила!

– В следующий раз я буду играть против Баркли, – заявил Тэдж. – Тогда я… – Он осёкся.

– Тогда у тебя будет преимущество, потому что я бесполеземец? – договорил за него Баркли и ухмыльнулся. – Потому что иначе тебе ни за что не победить? Как печально.

– Эй! Я собирался предложить давать тебе двойные баллы. Потому что я добрый.

Они ещё какое-то время плавали, шутливо огрызаясь и смеясь, пока вода вокруг них не замерцала. Подняв глаза, они увидели проплывающую над ними стаю полипопов, покачивающих на ветру щупальцами. Чудищ было, должно быть, несколько сотен, так что их процессия растянулась во всю ширину неба.

Откуда-то издалека, на самой периферии слуха послышался колокольный звон. Послание от самой природы. По легенде, этот звук приносил удачу. Но также он служил предупреждением. Что бы ни ожидало ребят в будущем, на этом пути им потребуется удача.

Потому что совсем скоро зов приключений зазвучит вновь.

Выдержки из «Журнала путешественника об опасных чудищах»

Конли Мёрдока

Часть 2

Акула-крюк

Дикоземье: Море

Класс: основной

Головы этих акул напоминают большие крюки, которыми они с помощью песочной магии выкапывают донных рыб. Будьте осторожны: людьми они тоже не прочь полакомиться.

Водолось

Дикоземье: Тундра, Лес

Класс: основной

Найти этих лосеподобных чудищ, способных дышать под водой, не так-то просто. Выдать их могут рога, что торчат над поверхностью озёр и рек и напоминают терновник.

Гиганточелюсть

Дикоземье: Море

Класс: основной

Эти акулы подобно насосам всасывают мелких чудищ и животных с морского дна.

Глуппи

Дикоземье: Море, Джунгли, Горы

Класс: начальный

Эти крошечные красочные рыбки станут украшением домашнего аквариума. Расцветка их чешуи зависит от того, что они едят, поэтому глуппи из разных Дикоземий часто совершенно не похожи друг на друга из-за неодинакового рациона.

Гравальдор

Дикоземье: Лес

Класс: легендарный

Напоминающее медведя легендарное чудище Леса проводит в спячке почти весь год. Некоторые чудологи рассказывают о слышимых в лесу глухих раскатах, что могут быть звуками его храпа. Неоднократно после пробуждения – особенно имевшего угрожающий для него характер – уничтожал города.

Груигнаг / псевдоволосы

Дикоземье: Море, Горы, Пустыня

Класс: начальный

Эти морские вши обычно обитают в зарослях водорослей, но не прочь заселить человеческую голову. Чтобы избавиться от них, вам потребуется шампунь на основе елозаминарии, но в крайнем случае подойдёт и майонезная маска!

Дракон

Дикоземье: Горы

Класс: разнится

Общее название летающих чудищ-рептилий, чьи размеры, сила и тип магии сильно разнятся.

Каладрий

Дикоземье: Горы, Лес, Джунгли

Класс: мифический

Считается одним из сильнейших чудищ-целителей. Многие годы учёные считали его носителем тайны вечной жизни. Разумеется, это миф, тем не менее каладрий является ценным компаньоном для всех чудологов, чьи работа и жизнь сопряжены с опасностями. Но учтите, что его магия усыпляет получше любого снотворного!

Каркаданн

Дикоземье: Пустыня, Джунгли

Класс: основной

Крупная лысая лошадь с бежевым рогом и характером как у росомахи. В детстве я мечтал о такой, пока не узнал, что они далеко не кроткие пони.

Кошмарак

Дикоземье: Море

Класс: основной

Эти ракообразные знамениты своими мощными клешнями и агрессивным поведением. О чём многие не догадываются, так это о том, что они растут в течение всей жизни, даже взрослые. Однажды я повстречал экземпляр, что был в два раза выше меня, и до сих пор, спустя шестнадцать лет, не могу отойти от пережитого!

Лохмордра

Дикоземье: Море

Класс: легендарный

Лохмордра обитает в неизведанных глубинах Моря, поднимаясь на поверхность, чтобы нагнать страху на моряков или опустошить прибрежные деревни. Его пасть настолько огромна, что может проглотить целый корабль.

Люфтхунд / воздушный пёс

Дикоземье: Лес

Класс: мифический

Их трудно найти и ещё труднее приручить – они страшно независимые. Напоминают больших чёрных волков и могут достигать двух метров в длину и полутора в высоту. Они способны обращаться ветром, подобием дымового вихря и магией призывать грозы и порывы ветра. Потрясающие создания! И крайне опасные.

Мадучапчела / медовая пчела

Дикоземье: Джунгли

Класс: мифический

В отличие от часто встречающихся жальщиков, представителей начального класса, мадучапчёл крайне сложно найти, потому что благодаря своей пространственной магии они способны мгновенно переноситься на значительные расстояния. Я лично посчитал бы за честь, если бы меня ужалила одна из них.

Муирмару / морской убийца

Дикоземье: Море, Тундра

Класс: основной

Эти очень умные чудища с помощью звуковой магии посылают свои крики на сотни километров сквозь толщу воды. Я много часов потратил на попытки расшифровать их сигналы, но их язык определённо слишком сложен для человеческого уха.

Нэтермара / кошмарная змея

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Гигантская минога, владеющая магией воды и электричества. Их можно найти лишь в самых тёмных глубинах Моря. С одним из них мне повезло подружиться.

Полипоп

Дикоземье: Море

Класс: компаньоны

Зимой эти медузы для обогрева отращивают склизкую плёнку, которую потом с наступлением тепла сбрасывают. Из этих тянущихся мембран получаются отличные маски для дыхания под водой. В редких случаях полипоп рождается с колокольчиками в щупальцах, именно их звон можно услышать, когда стая полипопов проплывает по небу благодаря своей ветровой магии.

Рептилли

Дикоземье: Море, Тундра

Класс: начальный

Эти крошечные змейки, обитающие в солёной воде, каждый день сбрасывают кожу, из которой получается отменная пикантная закуска. Ещё я слышал, что скраб из неё творит настоящие чудеса в борьбе с прыщами!

Скок-рыба

Дикоземье: Море

Класс: компаньоны

Проклятие всех моряков: эти «летающие рыбы» прыгают так высоко, что покоряют палубы даже самых величественных кораблей.

Скормоддин

Дикоземье: Пустыня

Класс: мифический

Тела этих чудищ-скорпионов покрыты стальными пластинами общим числом более трёхсот, благодаря чему их практически невозможно ранить. Они успешно пользуются своим длинным заострённым хвостом как лезвием. Один даже шесть лет подряд выигрывал золотую медаль на Меннесетском чемпионате фехтовальщиков.

Сланнтрамор / бронекит

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Из-за их красивой брони этих китов едва не истребили. Любой, кто желает стать ему партнёром, обязан получить специальное разрешение у главного чудолога Моря.

Среброкит

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Хотя их прозвали «китами-драконами», эти чудища вовсе не драконы: у них нет крыльев и летать они не умеют. Но, как и драконы, они обожают всё блестящее, из-за чего их подводные логова часто забиты затонувшими сокровищами.

Сумкоголов

Дикоземье: Море

Класс: компаньоны

Эти пеликаноподобные чудища способны нести грузы в два раза крупнее их самих, что делает их превосходными почтовыми птицами. Их целительная магия не действует на людей, но прекрасно справляется с небольшими царапинами или травмами чудищ.

Тармакедон

Дикоземье: Горы, Лес

Класс: мифический

Эти массивные существа могут одинаково надёжно стоять как на четырёх, так и на двух ногах. Полагаю, этим талантом они обязаны своей способности ударом передних ног о землю вызывать землетрясения. Зимой они впадают в спячку, обращаясь целиком в камень. Предупреждение: не приближайтесь к ним, если на вас надето что-то красное.

Темносветка

Дикоземье: Море

Класс: начальный

Этот фитопланктон обитает повсеместно на Морском дне, служа источником света для подводных растений и животных этого Дикоземья. К концу лета их становится так много, что в некоторых местах даже волны начинают излучать ярко-голубое сияние.

Тенесорок

Дикоземье: Горы, Пустыня

Класс: мифический

Эти хитрые вороноподобные чудища могут управлять своей тенью отдельно от тела, хотя они при этом должны соприкасаться. Их тени очень чувствительны к щекотке.

Устрикс

Дикоземье: Море

Класс: начальный

Найдётся внутри красивая жемчужина или тебя разорвёт на кусочки? Пока не вскроешь, никогда заранее не угадаешь, какой сюрприз скрывает его раковина.

Хаддиссс

Дикоземье: Пустыня, Горы, Джунгли

Класс: мифический

У этих состоящих из одного скелета змееподобных чудищ нет мозгов, желудка – вообще никаких внутренних органов. Насколько нам известно, они не едят и не стареют, и большая часть их жизненного цикла окутана завесой тайны. Хотя я практически уверен, что слышал, как один рыгнул.

Царепах

Дикоземье: Море, Пустыня, Джунгли, Горы

Класс: мифический

Эти черепахоподобные чудища живут почти пять столетий, а потому у них наверняка найдётся что поведать нам о забытой истории чудологов. К сожалению, найти их невероятно сложно из-за туманной магии, создающей вокруг них мираж-камуфляж.

Шлёклюв / копьеклюв

Дикоземье: Море, Тундра

Класс: основной

Это чайкоподобное чудище вылавливает рыбу из моря, протыкая её своим длинным и острым, как копьё, клювом. Но в плане разорения Морских пляжей трудно сказать, что хуже: его передняя часть или задняя!

Шокер-скат

Дикоземье: Море

Класс: мифический

Эти крупные скатоподобные чудища обитают на глубине Моря, особенно их много у побережья острова Вейр. Из-за мощной электрической магии они считаются одними из самых смертоносных чудищ Моря. Избегайте их территорий, если не хотите поджариться!

Камнежаба (добавлено Тэджем Мёрдоком)

Дикоземье: Море

Класс:???

Уродливая жаба, вся покрытая бородавками, с драгоценным камнем во лбу. Писает Выделяет яд. Не признаёт авторитетов.

Благодарности

Продолжение – тяжёлое испытание для любого писателя, но благодаря поддержке очень многих людей плавание «Острова чудищ» прошло без единого шторма.

Спасибо моему редактору Кейт Проссвиммер: без твоих дельных замечаний Баркли никогда бы не приспособился к корабельной качке. Ты всегда вкладываешь столько сил в свою работу, и знай: это видно и очень ценно!

Спасибо моему агенту Уитни Росс за её проницательность, терпение и преданность делу. Мне невероятно повезло с таким первым помощником.

Спасибо всей команде McElderry и отдельно Николь Фиорике, Джастину Чанде, Карен Войтыле, Бриджет Мэдсен, Кейтлин Свини, Николь Руссо, Кэсси Малмо, Дженни Лу, Алиссе Нигро, Анне Жарзаб, Кейт Бушард и Наде Адмахади – о лучшем экипаже нельзя и мечтать!

Спасибо Петуру Антонссону за ещё одну потрясающую иллюстрацию на обложку и Соне Чагацбанян и Карин Ли за великолепный дизайн.

Спасибо Кристин Линн Херман: у меня закончились оригинальные способы благодарности тебе, но во всех моих книгах обязательно будет посвящённый тебе абзац.

Спасибо моим первым читателям – Экси О и Аманде Хаас, – дочитавшим мой ещё очень сырой черновик, чьи ценные советы помогли мне взять правильный курс. Спасибо Кларибель Отреге и Лорен Магазинер: не передать словами, как много ваши энтузиазм и подсказки значат для меня, начинающего автора в восхитительном жанре «для детей среднего школьного возраста». Спасибо моим друзьям-критикам – Джанелле Анджелес, Кейти Роуз Пул, Кэт Чо, Маре Фитцджеральд, Алекс Кастелльянос, Мег Кольманн, Эрин Бэй, Эшли Бёрдин, Мэдди Колис, Акшае Раман, Мелоди Симпсон и Таре Сим. Спасибо Зое, умнейшей среди лучших друзей.

Спасибо Мейрид Фитцджеральд-Мамфорд. Без твоих профессиональных познаний в ирландском названия чудищ Моря растеряли бы всю уникальность.

Спасибо моему жениху, который к моменту издания этой книги уже станет мне мужем.

Спасибо Джелли-Бин, моей рыже-полосатой бестии, служащей прототипом для Митзи.

Спасибо моим читателям: вы не представляете, как часто ваши тёплые слова вызывали на моём лице улыбку. Работа над этой книгой с самого начала напоминала путешествие в неизведанные края, и лишь благодаря вам оно обратилось для меня чудесным приключением, и я так рада, что впереди у нас ещё столько всего!

Content

Аманда Фуди
Остров чудищ

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Глава 15

Глава 16

Глава 17

Глава 18

Глава 19

Глава 20

Глава 21

Глава 22

Глава 23

Глава 24

Выдержки из «Журнала путешественника об опасных чудищах» Конли Мёрдока Часть 2

Благодарности