Ларри Розенберг, Лора Циммерман

Три шага к пробуждению. Практика внимательности в повседневной жизни

Larry Rosenberg

Laura Zimmerman

Three Steps to Awakening. A Practice for Bringing Mindfulness to Life

© Larry Rosenberg. Текст, 2013

© А. Никулина. Перевод, 2022

© ООО ИД «Ганга». Издание на русском языке, оформление, 2022

* * *

Посвящается Дж. Кришнамурти

Даже через много лет после его смерти Дж. Кришнамурти и его прекрасные учения продолжают влиять на мою жизнь, что нашло выражение в этой книге. Его неослабевающий интерес к тому, что есть, всё ещё вдохновляет меня.

Польза этих учений неоценима!

Спасибо, Кришна-джи.

С шести лет я был одержим изображением форм вещей. К пятидесяти годам я выпустил в свет бесчисленное число рисунков. Но всё, что я создал до семидесяти лет, недостойно внимания. В семьдесят три я отчасти постиг, как на самом деле устроены природа, животные, растения, деревья, птицы, рыбы и насекомые. А значит, когда мне исполнится восемьдесят, я продвинусь ещё немного вперёд. В девяносто лет я постигну тайну вещей, а в сто лет, несомненно, достигну чудесного уровня; когда же мне будет сто десять лет, всё, что я делаю, станет живым – и точки, и линии. Я прошу тех, кто доживёт до того времени, убедиться, что я сдержал своё слово.

Написано мной, некогда Хокусаем, теперь Гакё Родзином, стариком, помешанным на рисовании, в возрасте семидесяти пяти лет (1835)

Благодарности

Когда в 1986 г. умер Кришнамурти, я стал интересоваться, кому же на самом деле он «передал» учение. Вновь и вновь я слышал имя женщины Вималы Тхакар, жившей в Маунт-Абу, Индия. После длительной переписки она приняла моё приглашение и приехала в Кембридж, чтобы поделиться с нами невероятно глубоким пониманием его учений. Она пробыла здесь несколько лет, после чего уехала домой, в Индию. Мы продолжали переписываться до самой её смерти. Первоначально я хотел посвятить эту книгу ей и Кришнамурти, но в своём последнем письме перед смертью она решительно отказалась от такого предложения. Её сочинения и многочисленные личные беседы обогатили мою жизнь и до сих пор продолжают меня вдохновлять.

На протяжении почти пятидесяти лет Джон Кабат-Зинн был моим близким другом, доверенным человеком и товарищем по духовной практике. Наши бесчисленные беседы, конечно, помогли мне сформировать эти учения.

Мэтью Дэниэлл и Даг Филлипс сначала были моими преданными учениками, а сейчас стали близкими друзьями и коллегами-учителями. Едва ли они представляют, насколько наши постоянные и насыщенные беседы о випассане обогатили мою практику и учения.

Книги и учения Тханиссаро Бхиккху позволяют каждому из нас приобщиться к его глубокому пониманию учения Будды об освобождающей силе внимательности к дыханию. На протяжении долгих лет мы много обсуждали эту тему. Его внимательное знакомство с этими материалами и рекомендации оказались крайне плодотворными. Мы серьёзно расходимся по многим вопросам, но эти разногласия, кажется, обогащают нашу дружбу, а не мешают ей.

Джаклин Беннетт, моя близкая подруга и ученица на протяжении многих лет, постоянно подталкивала меня к тому, чтобы я закончил эту книгу, – поддерживая меня и добрыми словами, и финансово. Её поддержка сыграла огромную роль!

Деннис Хамфрис, мой преданный ученик и старый друг, постоянно ругал меня и придирался – всегда с любовью и юмором, чтобы моё учение стало полезным для других. И я сделал его таким.

Благодарю бесчисленных йогинов из Центра медитации прозрения в Кембридже за их вопросы и рассказы о практике медитации, а также за расшифровку огромного массива бесед о Дхарме, которые послужили исходным материалом для этой книги. На всех этапах пути Джо Шэй невероятно поддерживал меня своей щедростью.

Дэйв О’Нил. Что тут сказать? Этот любезный, элегантный, выдающийся джентльмен уже в третий раз сообщил мне, что под грудами многословия погребена вполне полезная книга, а затем доходчиво объяснил, что с этим делать. И сделал это с тактом и юмором.

Моя подруга Мэдэлин Дрекслер, профессиональная писательница и редактор, которая любит випассану и учение Кришнамурти, внимательно прочла эту рукопись, дав ценные советы на основании своего опыта. Благодаря ей вы видите в приложении воспоминания о Кришнамурти.

Лора Циммерман, моя давняя ученица, превосходный редактор и замечательная подруга, скомпоновала из огромного количества материалов из бесед о Дхарме целостный текст, сохранив при этом оригинальное звучание этих учений. Благодаря ей эта книга увидела свет.

И наконец – но не в последнюю очередь – выражаю благодарность моей жене Галине за её заботливую поддержку: она знает, когда сказать мне, чтобы я – ради всего святого! – сделал перерыв или закончил писать.

Введение. Дышать – значит жить!

Разве такой естественный, жизненно необходимый процесс, как дыхание, может лежать в основе освобождающей практики медитации?

Будда отвечал: да. Он понимал, что дыхание, которое мы часто воспринимаем как должное, – основа метода пробуждения, доступного любому человеку. Он называл этот метод анапанасати, или «полным сознаванием дыхания»; он сохранился в одноимённой сутте.

В книге «Три шага к пробуждению» я исследую этот классический метод и предлагаю трёхчастный подход к нему, который сформировался за сорок лет – в ходе моей практики, изучения текстов и преподавания. В основу этого подхода положен мой личный опыт, учения нескольких великих мастеров и многочисленные встречи с другими учителями Дхармы и йогинами.

Этот метод многим обязан многочисленным ученикам, которые признали его ценность – и помогли мне увидеть, что им стоит поделиться с широким кругом практикующих.

Учения, которые даются в этой книге, отличаются от классических методов анапанасати только своей трёхчастной структурой: в них входит сознавание дыхания во всём теле, использование дыхания как якоря и неизбирательное сознавание. Но вы заметите, что это совсем не противоречит классическим методам! Я предлагаю гибкий подход, который особенно подходит современным людям, поскольку содержит ряд взаимосвязанных практик внимательности, которые можно применять в зависимости от ваших навыков и понимания. В этой книге изложен понятный маршрут для людей, которые только начинают заниматься практикой внимательности; на него можно ориентироваться всю жизнь. В то же время эта книга будет полезной и для опытных практикующих, которые хотели бы оживить и развить свою практику: в конце концов, даже после пробуждения Будда продолжал сознавать дыхание во всём теле.

Новый взгляд на древнюю практику медитации

В «Анапанасати-сутте» Будда учит шестнадцати созерцаниям, связанным с сознаванием дыхания; это его главные наставления по медитации. Со времён Будды это краеугольное учение продолжают преподавать, изучать, толковать и переосмысливать. В своей книге я предлагаю этот метод в сокращённом виде, где вместо традиционных шестнадцати созерцаний обращаюсь к двум. Первое созерцание обучает практике сознавания дыхания, цель которого – успокоение ума и придание ему устойчивости; во втором созерцании дыхание используется как якорь или добрый друг, что позволяет одновременно исследовать ум, тело и дыхание. Для многих современных йогинов этот сокращённый метод медитации на дыхании может оказаться полезнее и практичнее; при этом они не отступят от сущности наставлений Будды. Этот подход может освободить вас, как и классическая полная последовательность из шестнадцати созерцаний.

Я также предлагаю третье созерцание, тесно связанное с первыми двумя. Я называю его неизбирательным сознаванием, хотя оно известно под многими другими именами, например чистая осознанность, открытая осознанность и метод без метода. В таком подходе вы проявляете внимательность ко всему, что приносит жизнь, без предпочтений и оценок. Вы не сосредоточиваетесь на отдельном предмете, даже на дыхании. Вы ничего не отбрасываете. Вы осознаёте происходящее – и, казалось бы, самую обыденную поездку на машине в магазин, и сильнейшее прозрение во время практики. Сознавание – ваш подход и прибежище.

Этот третий вид созерцания – самый необычный элемент этой книги. Безусловно, именно такое созерцание может сильнее всего удивить тех, кто давно практикует сознавание дыхания, и это вполне понятно, ведь в таком случае вы можете не считать дыхание «особым предметом» и просто сознавать.

Интересно, что неизбирательное сознавание было первой практикой, которую я освоил ещё до изучения буддизма! Теперь, когда у меня за спиной более сорока лет практики преподавания, я решил сделать её основным элементом трёхчастного метода полной осознанности дыхания.

Я не создавал этот трёхчастный подход намеренно. Скорее, он сформировался естественным образом, в ходе многолетней личной практики и наблюдений за другими йогинами, идущими по этому пути. В книге «Три шага к пробуждению» я пытаюсь понятным языком описать эту практику для более широкого круга йогинов, которые в своей практике сосредоточиваются на красоте чистого сознавания дыхания, а также для всех, кто ищет мудрости и сострадания.

Сознавание дыхания и дух исследования

Я сам обратился к учению Будды лишь потому, что первая сутта, о которой я узнал, «Калама-сутта», совершенно не походила на то, что я читал или изучал в юношеские годы. В первой главе я рассматриваю эту сутту, ибо она позволяет по-новому взглянуть на наше понимание того, что такое полное сознавание дыхания. В ней Будда призывает своих слушателей (каламов – группу индийских искателей V в. до н. э.) сомневаться во всех учениях, которые им предлагают, – даже в учении самого Будды.

Вы научились это делать? В мире много вздора. Много лет назад один замечательный индийский учитель Свами Чинмаянанда, который обучал меня Веданте, сказал: «Чем длиннее борода, тем фальшивее учение». Но у него самого борода была почти до пола!

Конечно, Будда советует нам прислушиваться к советам мудрых. Глупо пренебрегать их огромными познаниями и навыками. Но он также говорит нам проверять эти учения в пламени собственной жизни. Слушайте, оценивайте и исследуйте их. Только сам человек может понять: «Почему я так сильно страдаю?», «Как я отношусь к окружающему миру?» или «Что делает мою жизнь радостной?». Для такого человека, как я, гордого потомка многочисленных скептиков, этот дух исследования – краеугольный камень. Он резонирует с настроем современного мира: многие люди с опаской смотрят на строго ортодоксальные религиозные и политические системы. И без «Калама-сутты» я не смог бы свободно исследовать новые подходы к сутте о сознавании дыхания во всём теле – ни в прошлой книге («Дыхание за дыханием»[1]), ни в настоящей.

Этапы моего пути

Мой первый учитель медитации, Джидду Кришнамурти, с которым я познакомился сорок лет назад, не обучал внимательности к дыханию. Он практиковал только неизбирательное сознавание и учил ему. Когда в 1960-х он посетил Бостон, я провёл с ним несколько дней, и когда он решил вернуться в Европу, я попросил его дать мне домашнее задание. Он сказал: «Приведите в порядок свой дом. Начните замечать, как вы на самом деле живёте!».

Эти слова – на самом деле – поразили меня до глубины души. Затем он повторил: «Как вы на самом деле живёте». Не так, как, по вашему мнению, вы живёте, не так, как вы должны жить, не так, как сказали вам жить родители. Постоянно обращайте внимание: как вы ходите? Сидите? Едите? Иначе говоря, всё достойно внимания.

После смерти Кришнамурти в 1986 г. я продолжил обучаться у его ученицы Вималы Тхакар, женщины глубоко понимающей и мудрой. Иногда Вимала шла на уступку и говорила: «Хорошо, наблюдай за дыханием – но такая поддержка тебе нужна только несколько дней! Затем просто наблюдай, что происходит в уме и теле».

С первого дня обучения у Кришнамурти и Вималы-джи я погрузился в практику чистого сознавания и развил искренний интерес к исследованию всех проявлений жизни. Они верили, что всё дело в осознанности, а также в том интересе к обучению, который она порождает.

Меня очень сильно притягивали абсолютная простота и естественность состояния, когда я просто был собой, безоценочное наблюдение, возможность учиться на всех своих наблюдениях. И сейчас, если меня попросят как-то себя охарактеризовать, я скажу, что я минималист. Мне нравится находить самые простые и непосредственные способы поведения, особенно в человеческих делах.

Конечно, поскольку мне впервые дали наставление по медитации, я не знал ничего другого! Но постепенно между моей любовью к чистому сознаванию и моей способностью плодотворно пользоваться им возник разрыв. Во многом это произошло из-за того, что мне недоставало прочной основы для сосредоточения. Многолетнее академическое образование, преклонение перед концептуальным знанием, а также десять лет преподавания в университете закрыли мне дорогу к простому, открытому сознаванию. Или, как выражался мой первый буддийский учитель, мастер дзен Сун Сан Са Ним: «Слишком много мыслей!».

Понимая, что мне нужно больше методов, форм практики и учителей, чем давал подход Кришнамурти, я посетил свой первый сэссин (интенсивную практику дзен-буддийской медитации) – и с тех пор, несмотря на многочисленные взлёты и падения, я остаюсь в лоне буддизма. Но я никогда не отказывался от практики чистого сознавания, которой научили меня Кришнамурти и Вимала Тхакар. После моего первого сэссина я на десять лет глубоко погрузился в практику корейского, вьетнамского и японского дзен, которую я очень люблю; за это время моя любовь к простоте чистого видения стала ещё более глубокой и непоколебимой.

Учения о сознавании дыхания

Внимательность к дыханию «официально» стала моей спутницей в 1982 году, когда я познакомился с випассаной, или медитацией прозрения, которую преподают в традиции Тхеравады преимущественно в Таиланде, Камбодже, Мьянме (Бирме) и Индии. Как правило, в первые дни ретрита учителя призывали йогинов осознавать только дыхание – сделать его единственным объектом внимания. Цель такой практики ограничивалась сосредоточением и успокоением ума. Когда ум становился устойчивым, это называли самадхи. Такая практика была подготовкой к випассане – непосредственному видению природы всего процесса ума-тела и восприятию того, как реально действует Дхарма. Здесь понятие Дхарма означает естественную истину вселенной, выраженную в учениях Будды.

Я освоил, практиковал, а затем и преподавал такой вариант сознавания дыхания, пока мне не посчастливилось познакомиться с Бхиккху Вимало – немецким монахом, который много лет жил и практиковал в Мьянме и Таиланде. Он исправил моё ограниченное понимание, показав, что сознавание дыхания должно помогать в формировании полноценной практики, куда входят и самадхи, и випассана. Это было для меня чем-то новым! Он рассказал мне о сутте, в которой это учение излагается ясно и логично. «Прочти её!» – сказал он. Так я открыл для себя «Анапанасати-сутту»[2].

Благодаря Бхиккху Вимало я стал понимать, что сознавание дыхания – это полноценная практика, которая может приводить сначала к успокоению ума, затем – к познанию процесса ума-тела, в том числе чувств и состояний ума, и наконец – к прозрению и освобождению.

Эта практика осознанного дыхания стала играть такую важную роль в моей жизни, что я стал искать мастеров, которые её практикуют. Мне посчастливилось тесно сотрудничать с великим вьетнамским мастером дзен Тхить Нят Ханем и почитаемым тайским мастером Аджаном Буддхадасой. Затем я узнал об «Анапанасати-сутте» ещё больше от Тханиссаро Бхиккху – монаха линии передачи учения Аджана Ли.

Я понял, что эти три выдающихся учителя читают одну и ту же сутту, периодически обращаются к одним и тем же переводам, но понимают её смысл совершенно по-разному: меня это поразило, но также и поставило в тупик. Вдобавок ко всему я понял, что до этого, когда я практиковал Сото-дзен, некоторые из учителей преподавали сикантадза, то есть практику, цель которой – просто сидеть, дышать и сознавать. Когда я обратился к своему прошлому, то понял, что в дзен тоже существовало сознавание дыхания во всём теле, только оно называлось иначе.

Все учителя понимали анапанасати как путь к освобождению, но преподавали эту сутту совершенно по-разному. И каждое толкование было подлинным, полезным и действенным – «правильным».

Со временем я пришёл к убеждению, что, даже если бы Будда жил в наши дни, он не предложил бы «единственно верного» толкования, потому что применял искусные средства: видоизменял свой подход и речь в зависимости от ученика. У меня не осталось сомнений в том, насколько «жива» и податлива эта сутта. Её органичный характер позволяет ей решать проблемы, с которыми мы сталкиваемся в нашем сложном мире, – не хуже, чем в мире Будды более 2500 лет назад. Одновременно я осознал, что практикую не меньше лет, чем многие учителя, преподававшие эти сутты. Эти прозрения заставили меня задуматься о том, чтобы внести свою скромную лепту в это учение, что я и сделал – сначала в книге «Дыхание за дыханием», вышедшей в 1998 году, и теперь снова в книге «Три шага к пробуждению».

Сокращённый метод сознавания дыхания во всём теле

Мало кому знаком этот сокращённый метод, включающий два созерцания вместо шестнадцати. Но не я его изобрёл! Много лет тому назад Аджан Буддхадаса – хотя в своём методе он советовал ученикам последовательно и целиком изучать эту сутту – настаивал на том, что современные йогины, которым не хватает времени для подробной практики каждого из шестнадцати созерцаний, могут обратиться к сокращённому методу – при этом не упуская из виду сути учения. Великий тайский учитель медитации мирянка Упасика Ки также даёт в своих сочинениях и беседах наставления по сокращённой практике медитации на дыхании. «Если вы научитесь искусно созерцать и познавать таким образом, – пишет она, – вас поразят непостоянство, напряжённость и нереальность вашего „я“, и вы познаете подлинную Дхарму».

В своей предыдущей книге «Дыхание за дыханием» я посвятил подходам этих двух учителей к сокращённому методу лишь небольшую главу. Тогда я видел его преимущества, но лишь частично. Спустя пятнадцать лет я стал его преданным сторонником – однако меня убедили в бесценности сокращённого метода мой личный опыт и опыт многочисленных йогинов. Очевидно, этот более сжатый метод лучше согласуется с образом жизни практиков-мирян в суетливом мире, поскольку он излагает всю суть «Анапанасати-сутты» гораздо более прямо и лаконично. Стоит сказать, что, поскольку я живу в Кембридже, штат Массачусетс, центре науки и профессионального роста, я вижу, что многие йогины подходят к этим шестнадцати созерцаниям так, словно работают над докторской диссертацией, требующей обширных сопоставлений. Этот сугубо интеллектуальный подход, полезный для учёного, часто закрывает йогину доступ к освобождающему потенциалу его реальной практики медитации.

Иногда мне встречаются йогины, которые хотят практиковать все шестнадцать созерцаний таким образом, чтобы действительно ослабить своё страдание. Конечно, я одобряю их приверженность этому методу – и призываю вас целиком прочесть эту сутту и посмотреть, как она у вас откликнется. Я постоянно повторяю, что каждый йогин откликается на тот или иной подход по-своему. И для учителя, и для ученика выбор метода – это «искусные средства». Нет единого решения для всех.

Но не стоит считать, что сокращённый метод – это «облегчённая випассана»! Когда вы будете практиковать его, сидя на подушке для медитации, дома или в офисе, вы поймёте, что я лишь показываю вам новый способ применения дыхания и внимательности ради обретения того, чему учил Будда, – искусной способности жить в непостоянном и изменчивом мире. Дыхание сопровождает вас на протяжении всего жизненного пути: вы познаёте тело, чувства, образования ума, сам ум и, наконец, реальное непостоянство и бессущностность «я». Сокращённый метод внимательности к дыханию – это практика отпускания, которая ведёт к свободе.

Возвращаясь к истокам: неизбирательное сознавание

За сорок лет я прошёл путь от Кришнамурти и неизбирательного сознавания до практики дзен, которой занимался десять лет, и практики прозрения и сознавания дыхания, которыми занимаюсь уже тридцать лет. Как ни странно, по мере совершенствования в практике прозрения сознавание дыхания стало точкой, после которой мне больше не нужно специально сосредоточиваться на дыхании.

Я не делал ничего намеренно. Без усилий или сознательного намерения само сознавание – моя изначальная практика – стало более сильным и цельным, чем прежде. По всей видимости, методы, которые я успел изучить за много лет, – коаны, мантры, йога, пранаяма, отмечание в уме и, конечно же, сознавание дыхания – помогли создать почву для более искусной практики «метода без метода»!

Я хочу обратить ваше внимание на то, что этот процесс произошёл естественным образом. Как бы странно это ни звучало, это просто случилось: дыхание перестало быть важным компонентом моей практики. Просто произошло так, что, когда я садился медитировать, мне нравилось просто сидеть и изучать свой опыт. Другими словами, дыхание будто само сказало мне (с лёгким бруклинским акцентом): «Эй, Ларри, смотри, я поддерживало тебя в пути. Я всегда рядом. Но сейчас ты неплохо всё осознаёшь. На самом деле ты можешь просто осознавать. В начале практики больше не нужно намеренно опираться на дыхание как на якорь или на друга».

Круг замкнулся: я вернулся к тому, с чего начинал медитировать, – к практике неизбирательного сознавания. К тому моменту у меня уже был опыт долгой и углублённой практики в Азии и на Западе в контексте формальной медитации и в повседневной жизни. Я был готов полностью опираться на сознавание.

До этого я не отслеживал постепенных отклонений на своём пути практики. Я не рассказывал о них ни другим, ни даже самому себе. Я продолжал преподавать анапанасати, но меня увлекала практика неизбирательного сознавания. В результате я стал пренебрегать или не придавать значения первостепенной роли дыхания, что было важно для меня раньше.

К счастью, многие мои давние ученики заметили, что изменился мой стиль преподавания. Некоторые из них стали донимать меня вопросами о том, почему я не так заинтересованно преподаю сознавание дыхания. Они отмечали, что, хотя я включаюсь в обсуждения этого метода по инициативе йогинов, сам я отношусь к ним довольно прохладно. Они также заметили, что многие ученики пытаются практиковать чистое сознавание, но их вопросы показывают, что они не готовы к такой практике.

В сущности, эти наблюдательные, опытные практикующие спрашивали: «Разве стоит полностью отказываться от испытанного и проверенного этапа практики, который приносит пользу бесчисленным ученикам?». Я слушал их; они напомнили мне о том, как много лет назад научились от меня медитации, воспринимая анапанасати как полноценную практику. Они хорошо знали о преимуществах изучения этого подхода. На самом деле некоторые их практики тоже совершенно естественно, без усилий и намерений с их стороны, перетекли в чистое сознавание. Время от времени они осознавали дыхание, но уже не так односторонне и целенаправленно, как в прошлой практике анапанасати.

Как и в моём случае, сознавание дыхания открыло этим ученикам возможность просто осознавать. Вот и всё. Когда я слушаю их, то представляю себе прыгуна с шестом. Сначала этот спортсмен опирается на шест, чтобы подняться на большую высоту. В определённый момент ему нужно просто отпустить шест и просто совершить прыжок.

В той или иной степени многие практики сталкиваются с подобным опытом. Конечно, многим он чужд. Во времена Будды и в наши дни некоторые йогины постоянно практикуют сознавание дыхания и довольствуются им, совершенствуясь в мудрости и сострадании. Очевидно, этот метод является полноценным. Тот путь Дхармы, которым следуете вы, определяется вашим индивидуальным темпераментом, опытом практики, возможностью общаться с учителями и множеством других факторов. Все они ведут к одному и тому же: в вашей жизни и мире становится меньше страдания.

Что теперь?

В этой книге я не претендую на изложение нового, более совершенного подхода к медитации – или исключительно правильного. Вовсе нет! Я могу с полной уверенностью говорить лишь о том, что эти учения приносят несомненную пользу лично мне и многим другим йогинам; каждый использует их в зависимости от своего характера и понимания.

Я рекомендую вам прочесть эту книгу целиком и только потом решить, будете ли вы практиковать эти учения. Прочитав и осмыслив этот текст, если он вас заинтересовал, начните с первого метода, затем переходите к следующему. Хотя этот ряд методов необязательно проходит в строгой последовательности, он всё-таки обеспечивает структуру и фундамент, которые станут основой для плодотворной практики медитации.

Большинство опытных йогинов уже знают о ценности расслабленной, бдительной, сосредоточенной внимательности к ощущениям, связанным с дыханием. Новизна первого метода состоит в том, что в нём следует сосредоточиваться на области, где дыхание ощущается отчётливее всего, а не на областях носа, груди или живота, к которым обращаются гораздо чаще. Попробуйте этот подход!

Сознавание дыхания во всём теле – в случае как начинающих, так и опытных йогинов – может приводить ум в состояние спокойной устойчивости, которая позволит полноценно исследовать процесс «ума-тела». Так вы придёте ко второму методу – использованию дыхания как якоря. В этом случае дыхание во всём теле и всё прочее, кроме него, – чувства, ощущения, эмоции, состояния ума (в том числе тишину) – следует сознавать в один и тот же период. Вы обращаете внимание на дыхание и все остальные состояния согласованно и одновременно, даже когда учитесь созерцать мощные, стихийные эмоции, например тревогу или гнев.

Если вы продолжите такую практику, поочерёдно выполняя первые два метода, вы можете совершенно естественно переключиться на неизбирательное сознавание. Здесь просто и естественно возникает открытость к вызовам Жизни. Сознавание становится образом жизни. Вы присматриваетесь и прислушиваетесь ко всему, что происходит внутри и снаружи, и всякое наблюдение вас чему-то учит.

Я хотел бы уточнить сказанное выше: хотя я рекомендую переходить от первого подхода ко второму и далее, не существует «наилучшей» или обязательной последовательности. Аналогичным образом, двигаться по этим трём ступеням можно целенаправленно (от первой ко второй и третьей ступеням), или такое движение может быть естественным развитием вашей практики. Некоторые люди, прочитав этот текст, почувствуют, что готовы обратиться к неизбирательному сознаванию, что это им интересно. Отлично! Практикуйте. Вы по-прежнему будете замечать дыхание, но оно перестанет быть «официальным» объектом внимания. Некоторые научатся легко использовать все три метода; другие будут только осознавать дыхание, а затем отпустят его. Для кого-то дыхание может стать инструментом, который приведёт к прекращению страдания. Для других неизбирательное сознавание станет самым быстрым путём к свободе.

Эти три метода не разделяет непробиваемая стена. Между ними существует только проницаемая мембрана. В первую очередь я призываю вас исследовать, сохранять бдительность и ясность ума, а также довериться разуму и сознаванию. Эти качества помогут вам согласовать конкретный подход с вашими индивидуальными состояниями и переживаниями, которые будут непрерывно меняться.

Вы можете выбрать любой подход: но где следует его практиковать? Я повторяю снова и снова: везде! Сам я с первого дня учился практиковать сознавание на природе, за столом, в зале для медитации и дома, пока мыл пол. Такое понимание практики с годами только углублялось. Формальная практика медитации неотделима от так называемой остальной жизни.

Главы о повседневной жизни и отношениях приводятся в конце книги – это превосходно показывает, что структура текста не всегда отражает иерархию ценностей. Сознавание в отношениях с людьми – это, возможно, самый важный, сложный и неисследованный элемент практики современных йогинов. Именно в этой области наша практика может как принести огромную пользу, так и причинить огромный вред нам самим, нашим близким и миру, в котором мы живём.

Искусство жить

Каждый из нас испытывает свойственные ему состояния ума и тела, каждый переживает горе и счастье. Радикальность учения Будды состоит в том, что оно предлагает нам по-новому взглянуть на этот общечеловеческий удел. Благодаря практике анапанасати и неизбирательного сознавания вы изучите качество своей жизни и увидите, что ключ к счастью и страданию находится у вас в руках.

Учение Будды – это форма обучения и образования; я называю его навыком «искусства жить». Конечно, существует множество обстоятельств, которые мы не контролируем. Но когда вы практикуете – день за днём, год за годом, вы начинаете понимать, что горести мира можно наблюдать и отпустить, потому что их создаёт ум. Именно в этом отношении созерцательные практики приносят величайшие плоды.

Випассана, где мы обращаемся к процессу естественного дыхания, – это практика мудрости. Вы учитесь управлять «двумя крыльями одной птицы» – мудростью и состраданием. Разве не для этого вы вкладываете столько энергии и усилий в такие подходы, как полное сознавание дыхания или неизбирательное сознавание? Они постепенно помогают вам причинять меньше вреда себе, окружающим и миру. Именно так я понимаю пробуждение.

В этой книге отражены учения, которые мне посчастливилось получить от других учителей, а также мой собственный восьмидесятилетний опыт жизни. Я выражаю благодарность человеку, которого называют Буддой, а также людям, которые на протяжении тысяч лет поддерживают жизнь этих учений. Мне повезло учиться у некоторых из них, а затем и поделиться этими знаниями с вами.

Попробуйте понять, не помогут ли эти подходы и вам сделать свою жизнь более мудрой и сострадательной. В практике вы каждый миг учитесь жить. Это обучение продолжается до самой смерти.

«Калама-сутта». Право на сомнение

Практика Дхармы – это изучение искусства жизни, и одновременно это радостный и трудный путь. Он требует от вас открытости ума, нового взгляда на свои представления и мнения и отказа принимать что-либо на веру. В процессе практики вам нужно будет исследовать свои самые излюбленные убеждения, иногда даже те, которые касаются самой Дхармы. К счастью, это может превратиться в бесконечный путь самопознания во всех областях вашей жизни.

«Калама-сутта» – одно из моих любимых учений Будды именно потому, что в нём поощряется такой глубокий интерес к Дхарме. Каламы – это группа людей, живших в Индии во времена Будды, и они спросили у него, как можно распознать мудрые и подлинные учения. По правде говоря, если бы буддизм не был пронизан духом этой сутты – духом вопрошания и эксперимента, – вряд ли я сейчас занимался бы такой медитацией.

Учения в этой книге даются в духе «Калама-сутты». Здесь я делюсь тем, как я понимаю сознавание дыхания и неизбирательное сознавание в контексте формальной практики и повседневной жизни; я подчёркиваю, что в повседневной реальности необходимо применять эту практику в отношениях с другими. Каждый из этих подходов прошёл проверку в лаборатории моей жизни и жизни бесчисленных учеников и йогинов.

Дальше всё зависит только от вас. Всё познаётся на практике. Положите в рот немного этого «блюда» (опыта), прожуйте и распробуйте его. Подходите к этой книге так, как советует это известное выражение. Ради эксперимента примите идею о пользе и истинности этих учений. Однако исследуйте их. Во время чтения книги проверяйте их на практике. Будда просит нас не верить его открытиям, а, скорее, понимать и проверять их. Помогают ли вам созерцания, изложенные в этой книге, стать свободнее, жить мудро и сострадательно?

Меня воспитывали в традиции, которую можно назвать скептической. Мой отец первым научил меня задавать вопросы. Его предки в четырнадцати поколениях были раввинами, но, как и его отец, бывший раввин, он отверг это наследие – хотя слова отверг тут недостаточно. Он часто презрительно отзывался не только об ортодоксальном иудаизме, но и обо всех других религиях. Перед занятиями в еврейской школе отец отводил меня в сторону и говорил: «Спроси у раввина, как именно Моисей заставил воды моря расступиться». Как понимаете, раввину Минковицу не очень нравилось, когда ему задавали такие вопросы. Наверное, мой отец был первым в истории, кто заплатил раввину, чтобы тот не выступал с речью на бар-мицве [3] его сына. Мой отец сказал: «Прошу, возьмите деньги. Не надо выступать с речью». Но раввин выступил. Это разозлило моего отца.

Отец привил мне свою веру в необходимость критического мышления. Если у меня были проблемы – обычно я вёл себя хорошо дома, но хулиганил в школе и во дворе, – отец устраивал надо мной суд, когда возвращался домой с работы. Он всегда хотел быть адвокатом или судьёй, но работал таксистом, поэтому ему приходилось ограничиваться судом, состоявшим из меня и моей матери. Он судил человечно и разумно: позволял «обвиняемому» говорить и иногда, выслушав его, снимал все обвинения. Конечно, мама улыбалась: они оба радовались, что я избежал наказания.

Но отец всегда объяснял, почему я должен был поступить иначе: «Когда ты так поступил, твоя тётя Клара огорчилась, она позвонила твоей маме, и теперь мне приходится её выслушивать. В следующий раз просто забирай ржаной хлеб с бубликами и иди домой. Ничего сложного». Он показал мне, что у моих действий есть последствия. Самое главное, он научил меня тому, что каждый имеет право задавать абсолютно любые вопросы. Это право предполагает и ответственность: если ты ставишь под сомнение чужие действия, ты должен быть готов подвергнуть сомнению и свои.

Как и мой отец, каламы из «Калама-сутты» были скептичными, но при этом ответственными людьми. Их общество было неравнодушно к духовным вопросам и переполнено учителями, которые часто боролись за слушателей и отстаивали разные философские учения или пути. Их среда была отчасти похожа на ту, в которой мы живём сегодня. Мы можем выбирать из множества возможностей. «Интересуетесь религией? Какой? Буддизмом? Каким именно? Випассаной? А вы практиковали? Немного суховато и, возможно, слишком много разговоров о страданиях и непостоянстве? Вам может больше понравиться дзогчен – учение об изначальном совершенстве ума. Кроме того, большинство учителей випассаны даже не монахи; они ходят в спортивных штанах. Тибетские учителя в своих красочных одеяниях хотя бы выглядят как учителя. Ещё есть дзен. Превосходно! Все эти притчи, которые поучают и заставляют смеяться. А как вам Единая Дхарма, которая охватывает все учения?»

Мы живём на огромном шумном рынке духовных учений, где каждый что-то обещает и делает громкие заявления. Неудивительно, что многих это сбивает с толку. 2500 лет назад каламы, как и мы, заблудились в гуще многообразных путей к мудрости и спокойствию. Когда в своих странствиях Будда проходил по их землям, они собрались, чтобы послушать, что он скажет:

Учитель, в Кесапутту приходят разные брахманы и созерцатели. Они излагают и прославляют собственные учения; что же до учений других, то они презирают их, поносят их, презрительно относятся к ним и пренебрегают ими. Потом в Кесапутту приходят другие брахманы и созерцатели. Они излагают и прославляют собственные учения; что же до учений других, они порицают их, поносят их, презрительно относятся к ним и пренебрегают ими. Из-за этого мы ни в чём не уверены и сомневаемся: кто из этих почтенных брахманов и созерцателей говорит правду, а кто лжёт? [4]

Хотя каламы знали, что Будда имеет репутацию великого мудреца, они боялись, как бы он не оказался очередным учителем с очередной точкой зрения. Меня искренне восхищает их необычайный скептицизм. Как показывает мировая история, большинство людей тянутся к тем, кто предложит сильное, бескомпромиссное учение, кто говорит или намекает: «Вот истина, а все остальные неправы». Безусловно, эта опасная модель поведения встречается в современной политике. Но она присутствует и в духовных кругах, где ставит перед нами те же вопросы: искренне ли вы хотите свободы? Сможете ли вы принять эту ответственность? Или просто предпочтёте, чтобы какой-нибудь блестящий учитель дал все ответы и преодолел за вас все трудности?

Несмотря на то что в последние тридцать лет в центрах Дхармы возникает уйма проблем, я продолжаю видеть йогинов, которые оставляют свой разум за порогом и едва ли не падают ниц перед учителем: «Просто скажите мне, как жить». И хотя я твёрдо убеждён, что нужно задавать вопросы, я сам несколько раз совершал эту ошибку. А вы? Я хотел найти особенного учителя, который будет иметь особый доступ к истине. Восхитительно было следовать за таким учителем. О моей духовной жизни пеклись. Я был свободен от забот и ответственности, которая возникает, если вы пользуетесь правом задавать вопросы. Но, конечно, я не был свободен.

Ответ Будды на беспокойство и замешательство каламов даёт нам противоядие от неискусных решений. Он показывает нам и каламам, как выбрать учителя и применять навык исследования в любых сферах жизни:

Итак, как я уже сказал, каламы: «Не полагайтесь на сообщения, легенды, традиции, писания, логические догадки, умозаключения, аналогии, согласие [достигаемое на основании] обдумывания взглядов, вероятности или мысли: „Этот созерцатель – наш учитель“. Когда вы сами поймёте, что „эти качества не искусны; эти качества достойны порицания; эти качества критикуют мудрые; эти качества, когда их перенимают и проявляют, причиняют вред и страдания“, – тогда вам следует отказаться от них». Так он сказал. И сказано это было в связи с этим:

«Итак, каламы, не полагайтесь на сообщения, легенды, традиции, писания, логические догадки, умозаключения, аналогии, согласие [достигаемое на основании] обдумывания воззрений, вероятности или мысли: „Этот созерцатель – наш учитель“. Когда вы сами поймёте, что „эти качества искусны; эти качества безупречны; эти качества восхваляют мудрые; эти качества, если их перенимать и проявлять, ведут к благополучию и счастью“, – тогда вам следует воспринять и сохранять их»[5].

Прежде чем мы углубимся в учения этой сутты, я бы хотел рассказать ещё одну историю. Эта история, как рассказывают, произошла в одной китайской деревне, куда люди приезжали издалека, чтобы послушать беседы о Дхарме, которые вёл очень уважаемый молодой учитель. Однажды к этой толпе присоединился почтенный старый мастер. Молодой учитель, заметив его, сказал: «Прошу, подойди сюда и посиди рядом со мной во время беседы». И старый мастер поднялся и сел рядом.

Молодой учитель продолжил говорить, и каждое второе слово, которое он произносил, было цитатой из сутты или сочинений мастера дзен. Старик задремал на глазах у всех. Хотя молодой краем глаза видел это, он продолжал. Чем больше авторитетов он цитировал, тем более сонным казался старый учитель. Наконец молодой учитель прервался и спросил: «Что не так? Неужели моё учение так скучно, так плохо, так неправильно?». Тогда старик наклонился и сильно ущипнул его. Молодой вскрикнул: «Ай!». Старый мастер сказал: «Ах! Вот ради чего я проделал такой долгий путь. Ради чистого учения – „Ай!“-учения».

Как и старый мастер из этой дзенской притчи, Будда в своём ответе каламам подчёркивает превосходство непосредственного опыта. Он признаёт, что люди полагаются на самые разные авторитеты: иногда внутренние, иногда внешние, иногда надёжные, иногда не очень. Он говорит им: если учение является древним или заимствовано из священных текстов, это необязательно означает, что оно истинно. Если оно кажется разумным или вас привлекает человек, который его излагает, это не значит, что оно мудро.

Тогда возникает вопрос: как отличить подлинное от ложного или ошибочного? К кому обратиться, чтобы понять, как жить?

В «Калама-сутте» Будда не отвергает разум и логику. Он не говорит, что древние учения не имеют смысла или что нужно заново изобретать колесо Дхармы в каждой ситуации выбора. В конце концов, сейчас, когда я пишу эту книгу, я использую эти наставления, опираясь на свод учений Дхармы, которые передавались на протяжении многих прошлых поколений. Если мы с вами не будем изучать эти тексты и слушать учения, как мы выясним, что именно мудрые критиковали и восхваляли? Нет, Будда даёт каламам – и нам – наставления, которые предостерегают, а не запрещают. Он не советует нам слепо повиноваться авторитету традиций и учителей или авторитету наших собственных идей. Он также предостерегает нас от слепого повиновения разуму и логике.

Эти предостережения могут быть особенно важны для тех, кто только начинает знакомство с медитацией. Впервые приступая к практике, вы заметите, что убеждения, вдохновлённые учениями, учителями и поддержкой сообщества, мотивируют вас и придают вам сил для начала практики. Однако эта вера носит временный характер. Не забывайте, что Будда говорит вам проверять учения и идеи в лаборатории своих действий, считая их «рабочими гипотезами». По истечении «срока годности» убеждение, основанное на внешней поддержке, уступает место убеждению, основанному на личном опыте.

Тогда вы больше не заимствуете своё понимание у других. Оно является подлинным и принадлежит вам. Это происходит с развитием способности пробуждать и стабилизировать внимательность.

Неважно, новичок вы или опытный практик, – когда вы по-настоящему исследуете свои представления и убеждения, разве вам не кажется, что такое исследование мобилизует и развивает вас? Мой опыт показывает, что происходит именно это. Учения могут вдохновлять. Бывает достаточно просто услышать их, чтобы удовлетворить разум и насытить чувства. Однако, когда будете читать о трёх этапах, описанных в этой книге, или применять их на практике, не забывайте задавать вопросы: «К чему это меня ведёт? Содействует ли моя практика сознавания дыхания или неизбирательного сознавания более добрым и мудрым действиям?». Не переставайте исследовать.

Но не останавливайтесь на этом. Чтобы Дхарма стала вашим личным знанием – чтобы ощутить её «Ай!», нужно тесно взаимодействовать с ней, тщательно изучать её и позволять ей тщательно изучать вас. «Будь светильником самому себе», – говорит Будда. Ваши вопросы освещают вам путь. В этом состоит суть «Калама-сутты».

В конечном счёте свои представления об истине следует проверять в непосредственном опыте. Во всех учениях Будда предлагает простую формулу, которая позволяет двигаться к этому: изучайте все явления с точки зрения причин и следствий. Следует распознать и отбросить всё неискусное, что причиняет вред или страдание вам и другим людям. Стремитесь к искусным явлениям, которые приносят счастье и покой вам и другим.

Помните, что в самом начале своего учительского пути Будда говорил: «Я учу лишь об одном – о страдании и прекращении страдания». И он предложил ряд практик, которые позволяют освоить искусство жизни и ослабить страдание, а именно Четыре благородные истины: о страдании; о причине страдания, которая состоит в страстном влечении и привязанности; о прекращении страдания; а также о пути практики, который ведёт к его прекращению.

Четыре благородные истины – мой неизменный ориентир во всех сферах жизни – и когда я преподаю в зале для медитации, и когда встречаюсь с прохожими на улице. На протяжении тысячелетий эти истины принимают все школы буддизма, ими руководствуются бесчисленные йогины. При освоении трёх этапов сознавания Четыре благородные истины помогут вам научиться ослаблять страдание в мире и даже самим освобождаться от них. Первая благородная истина – о страдании – описывает неискусные последствия действий: страдание возникает и распознаётся. Вторая благородная истина, о страстном влечении и привязанности, – это неискусная причина, которая порождает такой пагубный результат. Третья благородная истина, о прекращении страдания, – это искусное последствие, к которому приводит следование Четвёртой благородной истине – Восьмеричному пути, куда входят нравственность, устойчивость ума и мудрость.

Однако даже самые основополагающие учения Будды наподобие Четырёх благородных истин достойны того, чтобы прояснять их через исследование, описанное в «Калама-сутте». Я усвоил это в самом начале своего пути практика випассаны, когда мастер тайской лесной традиции Аджан Чаа приезжал в Общество медитации прозрения в Барре, штат Массачусетс. В то время многих из нас завораживала освобождающая сила «отпускания». В наших беседах все отпускали то одно, то другое – а зачастую «просто всё». Аджан Чаа слушал нас и, казалось, становился всё скептичнее и скептичнее. Он попросил нас не спешить, вернуться назад и внимательно исследовать моменты, где действительно есть страдание. Он призывал нас не спешить отпускать, а непосредственно взаимодействовать со страданием и посмотреть, не вызывает ли его какая-та форма влечения и привязанности, желания изменить настоящее. Он считал, что мы по-настоящему учимся отпускать, когда видим, какую цену платим за цепляние и сопротивление, – и видим радость, которую даёт освобождение от бремени привязанности.

Внимание к собственному опыту страдания, а не к концептуальным представлениям об отпускании, позволила нам понять, какую пользу четыре благородные истины приносят нам в жизни. Такие видение и обучение, ярко представленные в «Калама-сутте», составляют суть учений, изложенных на страницах этой книги. Сознавание сильнее всего трансформирует страдание тогда, когда тесно соприкасается с опытом вашей жизни. Исследуйте, задавайте вопросы и проверяйте своё понимание учений, чтобы усвоить их как можно лучше.

Часть первая. Практика сознавания

1. Сознавание дыхания во всём теле

Он обучается [так]: я делаю вдох, проявляя чувствительность ко всему телу. Я делаю выдох, проявляя чувствительность ко всему телу.

Будда, «Анапанасати-сутта»

Дыхание – это инструмент, который должен помогать нам усвоить уроки жизни. Оно существует, чтобы служить сознаванию. Это как бы наш друг или спутник, который сопровождает, поддерживает нас, помогает сделать ум ясным, устойчивым, расслабленным и энергичным. В «Анапанасати-сутте» осознанное дыхание применяется для развития ума, превращая его в орудие, способное заглянуть в себя. Дыхание используют для того, чтобы пробуждать и поддерживать полноценное внимание к происходящему в уме и теле, в формальной практике и повседневной жизни. Ум, развитый таким образом, может наблюдать сложные явления, знакомые каждому. Он может наблюдать страх, одиночество, гнев. Он может помочь вам познать себя, понять, как вы реально живёте, – и через такое понимание освободить вас.

Мы будем использовать очень простой подход к «Анапанасати-сутте». Как уже было сказано, этот метод называется «сокращённым». По сути, он состоит из двух шагов. На первом этапе, который называют шаматхой, вы успокаиваете ум при помощи осознанного дыхания. На втором этапе посредством такого ума, теперь более устойчивого, ясного, опирающегося на чувствительность к дыханию, вы наблюдаете, как возникают и исчезают явления. Это випассана, или медитация прозрения. Она охватывает любые события, которые мы связываем с умом: эмоции, мысли, планы, тревоги, телесные состояния, звуки, запахи – всё, что мы считаем своим опытом. Сознавание дыхания – это не просто успокоение ума, как часто полагают практики, не знакомые с этим методом. Скорее, дыхание помогает вам полноценно проявлять внимательность, благодаря чему возможно более ясное и точное видение истинной природы всех форм: всё, что возникает, проходит. Такое проницательное видение может быть глубоким и вести к освобождению.

Сейчас давайте обратимся к первой части этой практики, которая позволяет успокоить ум и познакомиться с тем, как дыхание ощущается во всём теле. В следующей главе вы начнёте понимать, как происходит отпускание, когда научитесь применять дыхание в качестве опорной точки при наблюдении за любыми возникающими и исчезающими явлениями. Затем мы рассмотрим, как дыхание помогает вам развивать чувствительность к реальному опыту жизни, к тому, как вы воспринимаете свои повседневные переживания вне формальной практики – на работе, учёбе или дома. Затем мы перейдём к практике простого присутствия, по сути, отпуская дыхание и просто сознавая тишину.

Давайте перейдём к полноценной практике сознавания дыхания, которую вы будете применять в формальной медитации. Сначала приведём перевод третьего из шестнадцати шагов самой сутты: «Проявляя чувствительность ко всему телу, йогин делает вдох. Проявляя чувствительность ко всему телу, йогин делает выдох». Здесь речь идёт обо всём теле в положении сидя. Это означает, что вы ощущаете каждый вдох, проявляющийся в теле, каким бы он ни был. Не нужно ничего отчаянно искать. Не пытайтесь охватить всё тело. Вы просто чувствуете то, что есть. Этого достаточно.

Самое главное – качество сознавания. С каждым вдохом ощущения более отчётливо проявляются в разных частях тела, и это тренирует ум, потому что бросает ему вызов. Ум учится не только проявлять внимательность, но и быть податливым, гибким. Он учится наблюдать, как возникают ощущения, связанные с дыханием, независимо от их качества и места, где они проявляются ярче всего.

Медитация сидя

Мудрость предполагает освоение искусства жить. А это требует не только того, чтобы ум был заинтересован и готов к обучению, но и поддержки тела. Тело и ум тесно сотрудничают.

Попробуйте в практике сидя – и не только в ней – помогать телу расслабиться, одновременно держа спину прямой.

Необходимо и то и другое. Если есть одно расслабление, оно может перейти в повседневное отношение, которое будет препятствовать бдительности. Если вы просто сидите, выпрямившись, поза может стать жёсткой, затрудняя расслабление тела. Здесь следует учиться тонко настраивать своё внимание, как громкость радиоприёмника. Он играет то слишком громко, то слишком тихо. Наконец, если вы слушаете любимую музыку и по-настоящему хотите ею насладиться, вы поймёте, как настроить приёмник так, чтобы добиться идеальной громкости. Точно так же нужно постоянно учить тело правильному положению сидя. Практики Дхармы говорят, что нужно «хорошо устроиться». Просто плюхнуться на подушку для медитации недостаточно.

Следует ориентироваться на тот же стандарт, что и в отношении любой другой йогической позы, или асаны, который применялся с самого начала и сохраняется до сих пор. Когда вы устраиваетесь в определённой позе, тело учится оставаться в неподвижном и удобном положении, и хорошо, если присутствуют оба этих качества. По мере того как тело учится оставаться устойчивым и расслабленным, у вас появляется прочный фундамент для внимательности.

Конечно, это идеальный случай. В начале практики вы, как правило, не ощущаете ни того ни другого! Что же делать? Сначала выпрямляйте спину и садитесь настолько удобно, насколько получится, и постепенно исследуйте, какое положение удобно именно для вас. В начале практики сидя полезно будет некоторое время внимательно «просматривать» тело, чтобы выявить области явного напряжения. Начните с головы и медленно продвигайтесь вниз через всё тело, останавливаясь, когда что-либо требует внимания. Возможно, ваша челюсть решительно сжата. Не пытайтесь расслабить эту область. Просто чутко наблюдайте за этим неприятным ощущением и чувствуйте в сыром, неприкрытом виде то, что называется «напряжением». Посмотрите, что произойдёт, и идите дальше. Возможно, вы приподнимаете плечи в жадном предвкушении? Как это ощущается? Ненадолго задержитесь; посмотрите, что происходит, и двигайтесь дальше, пока не получится наблюдать всё тело.

Не старайтесь идеально выпрямиться и расслабить тело; вы исследуете его состояние в целом, чтобы обрести устойчивость и перейти к практике сознавания дыхания во всём теле.

К слову, если в какой-то момент практики вы поймёте, что вам нужно изменить позу из-за сонливости, сильного дискомфорта или боли, измените её – но старайтесь двигаться как можно меньше. Сделайте паузу, задумайтесь. Почему необходимо менять позу? Не делайте этого сразу же. Если вы по какой-то причине решили совершить движение, делайте его медленно, внимательно. Сделайте вдох и выдох, чтобы осознавать дыхание при смене позы. Также вы можете стоять, выполняя ту же самую практику в положении стоя.

Если вы заметите, что обычно сразу же меняете позу из-за небольшого зуда или неприятных ощущений, попробуйте наблюдать эти ощущения и замечать, как вы раздражаетесь, как отчаивается ум. «Ах, только бы почесать это место – и я был бы счастливее всех на свете». Если ум так отчаивается из-за зуда, подумайте, как он может относиться к другим вещам, с которыми сталкивается в жизни. Иногда полезно не реагировать и осознавать работу ума. В других случаях вы можете навредить себе и сделать практику совершенно безрадостной, если не будете шевелиться, несмотря на сильный дискомфорт. Здесь нет однозначного решения. В этом и состоит задача мудрости – понимать, когда разумно пошевелиться, а когда нет.

Обратимся к практике сознавания дыхания во всём теле. Сидя на подушке для медитации, стуле или скамье, обратите внимание на очевидный факт – вы сидите. Сидение происходит. Направьте всё своё внимание на тело, которое сидит в той или иной позе. Не следует напрягаться.

Не старайтесь охватить каждый сантиметр тела. Просто расслабленно и легко присутствуйте во всём теле, ощущая дыхание там, где оно ощущается. Когда происходит вдох, где вы его чувствуете? А когда воздух выходит из лёгких, где возникают ощущения, связанные с дыханием? Они могут ощущаться где угодно – это нормально.

Эта практика позволит вам лучше сознавать дыхание во всём теле. Как вы относитесь к процессу дыхания? Возможно, вы заметите, что сильно стремитесь контролировать его – направлять, сдерживать или растягивать. Точно так же большинство из нас пытаются управлять другими сторонами жизни, используя А как «мостик», ведущий к Б или, если у вас больше амбиций, сразу открывающий дорогу к Я. Если это о вас, проявляется ли в ходе практики старая сила привычки? Пытаетесь ли вы сделать дыхание более отчётливым, чтобы поскорее «успокоиться»?

Сейчас оставьте всё как есть, не вмешивайтесь, просто сидите и наблюдайте. Что это, как не пассивность, не фатализм? Можно ли таким образом прийти к чему-то стоящему? Попробуйте выполнять эти инструкции – и узнаете сами. Возможно, вы заметите, что на самом деле контролируете дыхание. Если вы попробуете не контролировать его, то окажетесь в более тонкой ловушке – контроля над контролем, а это бессмысленно. Вместо этого наблюдайте за этой склонностью: осознавайте «состояние контроля». Вы осваиваете искусство позволения, позволяете дыханию происходить, а не формируете его. Оно может происходить в любом ритме – это нормально.

В последние недели я наблюдал за своей внучкой, которая учится ходить. Я смотрю, как она падает, встаёт, снова падает, снова встаёт. Обучение длится довольно долго. Что меня поражает, так это то, что она не сравнивает себя с другими детьми. Она, конечно, не думает: «Эх, соседский ребёнок падает реже, чем я» или «Врачи говорят, что в этом возрасте я должна падать после четырёх шагов, а я могу сделать только три с половиной». Нет. Я вижу, как она радостно учится ходить: это не причиняет ей страдания. Но родители, бабушки и дедушки видят совсем другую картину. Поскольку на них давит груз новейших медицинских норм, которые стандартизируют развитие и диктуют, как нужно «правильно» учиться ходить, они сравнивают ребёнка с другими детьми и от этого страдают. Как и все мы, они будут меньше страдать, если лучше освоят искусство принятия.

Когда вы практикуете внимательность к дыханию, вы осваиваете это искусство, а также совершенствуете связанную с ним способность к принятию. Вы просто созерцаете, как возникают ощущения, связанные с дыханием, в любой области тела. Не нащупывая и не выискивая ощущения, просто проявляйте чуткость к тому, что попадает в ваше поле внимания. Эти два аспекта взаимосвязаны: допускайте и в то же время принимайте опыт дыхания во всём теле.

Удастся ли вам научиться сохранять устойчивость и внимательность, каким бы ни было дыхание (а оно может быть приятным, оживлённым или отчётливым)? Сможете ли вы, совершенствуясь в практике, сохранить такой подход в отношении любых событий на уровне ума, эмоций и тела, которые порой могут быть гораздо более пугающими?

Открываясь дыханию в теле, вы можете ощутить такое проявление жизни тела, как сильное напряжение в челюсти. Дело не в том, что вы выбрали сосредоточиться на энергии в этой части тела. Скорее, она возникла в вашем поле внимания одновременно с ощущениями, связанными с дыханием. Начните замечать дыхание во всём теле. Когда ваше внимание обращается к челюсти, одновременно ощущайте дыхание в сидящем теле. Дыхание, внимательность и тело сливаются в единый опыт. Это и есть реальные ощущения. Вы можете переживать их, когда расширяются и сжимаются лёгкие. Если вы впервые занимаетесь этой практикой, имейте в виду: мы говорим не об образе, картинке или слове. Образы и мысли возникают в уме. Сейчас вы погружаете внимание в необработанную, обнажённую, телесную жизнь. Посмотрите, что происходит в свете бдительного внимания.

В этой практике сознавания дыхания во всём теле разрешите дыханию происходить естественно. Не пытайтесь придать ему никакой формы. Не пытайтесь начать дышать «идеально». Это не форма дыхательной терапии, хотя некоторые люди, которые немного знакомы с таким методом, знают, что она очень благотворно влияет на дыхание. Вы осваиваете новое искусство – учитесь позволять и принимать. Не форсируя дыхание, позвольте ему происходить. Вы никуда не спешите. Вы сидите, выпрямив спину, расслабленно – побуждая сознавание, дыхание и тело к объединению. Постепенно вы начнёте ощущать единство опыта. Три этих энергии – тело, ум и дыхание – сольются друг с другом. Они и не существовали отдельно!

Если вы занимались йогой, возможно, в практике пранаямы у вас возникла привычка контролировать и направлять дыхание. Это ценный навык, но сейчас вы занимаетесь другой практикой. Если вы опытный йогин и применяли другие методы сознавания дыхания, может возникнуть иная трудность. Большинство методов сознавания дыхания предполагают фокус и требуют сосредоточения в одной точке – на ноздрях, груди или животе. В этой практике вам нужно не сужать, а, напротив, открывать и расширять поле сознания посредством внимания, на каждом вдохе и выдохе следуя за энергией дыхания, которая притягивает вас к разным частям тела. Вы можете почувствовать, что получается плохо. Вам может показаться, что вы ничего не понимаете, что вы полный новичок, поскольку прошлая энергия привычки будет побуждать вас сосредоточиваться на области, которая уже показала своё удобство и эффективность. Начинается борьба. Вы не уверены, что вообще хотите учиться осознавать дыхание во всём теле.

Конечно, ваше право – придерживаться тех практик, которые приносили вам пользу раньше. Но если вы решите попробовать этот новый подход, вспомните, что уже сталкивались с этим ощущением скованности, – оно возникает всегда, когда вы учитесь новому. Наблюдайте, как тяжело уму. Там, где есть сопротивление, возникает прекрасная возможность для развития мудрости через наблюдение за происходящим: «Мне это не нравится», «Это для меня в новинку, мне это не по душе», «А что, если у меня не получится?». Вы наблюдаете сопротивление ума.

Чтобы освоить новый навык, нужны терпение, мягкая настойчивость и доля подлинного интереса. Если вы в очередной раз засыпаете, просыпайтесь, не обвиняя себя, как моя внучка, которая учится ходить, падает и снова встаёт, иногда даже с радостью. Разве относиться к жизни с такой простотой – не чудесно? Просто изучать новый навык. Не считать достижений. Не сравнивать. Вы уже это делали и сможете сделать снова. Вы будете просыпаться и засыпать, снова и снова. Эта практика принесёт больше всего пользы людям, которые не падают духом, а если и падают, то внимательно собираются с силами и начинают сначала.

Как всем известно, наш ум не приручён – особенно вначале. Он поступает так, как заблагорассудится. Он слышит инструкции, но не реагирует. Его занимают другие вещи, куда более интересные, чем дыхание: например, он беспокоится о том, что случится через двадцать лет, когда закончатся социальные пособия, или снова переживает событие двадцатилетней давности, произошедшее, когда вы бежали марафон. Хотя сейчас вы «официально» практикуете сосредоточение и успокоение ума, вы заметите, в частности, что ваш ум частенько предпочитает воображаемое будущее, прекрасное или ужасное, или прошлое, которое осталось позади и уже не вернётся, прекрасное или ужасное: всё что угодно – кроме простого вдоха или выдоха. Вы заметите в уме навязчивые желания; вы заметите, что он предпочитает реальность представлений простой, неприкрытой истине настоящего.

Сейчас практика исключительно проста. Направляйте внимание на каждое дыхание – на то, как оно происходит и ощущается во всём теле. Возвращайтесь к нему столько раз, сколько требуется: мягко, изящно, непринуждённо. Не нужно создавать себе трудностей. Если ум начинает считать достижения – размышлять, оценивать, сравнивать свои успехи с его видением успеха других или со своими вчерашними успехами, наблюдайте за ним. Это просто мысли. Если вы верите им, возникают трудности. Можно научиться просто принимать их – их приход и уход – и снова возвращаться к сознаванию дыхания во всём теле.

Когда дыхание станет более ровным, утончённым и незаметным, вы можете заметить, что между вдохами возникает долгое безмолвие. Здесь очень легко заблудиться, заполняя это безмолвие цеплянием за разные состояния, образами, проекциями, картинами будущего или повторным переживанием прошлого. Только спустя несколько минут вы можете понять, что заплутали в уме. Одно из преимуществ подхода, направленного на всё тело, состоит в том, что тело никуда не исчезает – оно продолжает сидеть, хотя между вдохом и выдохом есть промежуток. Вы осознаёте это «положение сидя», пока не начнётся следующий вдох. Так ум может ухватиться за что-то осязаемое, и это помогает ему сохранять бдительность в настоящем.

Сознавая всё тело, вы учитесь тесно взаимодействовать с необработанным, чистым опытом телесной жизни. В таком взаимодействии вы реализуете первую основу внимательности – «тело в теле». Это не очень просто сделать, потому что тело всегда «перемешано» с умом. Но попробуйте просто направить внимание на всё тело, когда сидите и наблюдаете за дыханием. Вы можете научиться ничего не исправлять, не вмешиваться, не использовать состояния ради какой-то цели. Пусть энергия дыхания просто возникает, раскрывается и уходит.

Сделайте вдох; где возникают ощущения, связанные с дыханием? Делая выдох, где вы их чувствуете? Продолжайте переживать эти телесные ощущения, которые приходят и уходят. Они возникают не в воображении. Это не образ. Вы просто осваиваете искусство позволения, которое в языке религий называют самоотдачей. Чему же нужно себя отдать? Тому, что есть, естественному закону, которому подчинено дыхание, когда лёгкие расширяются и сжимаются.

Следуя такой практике, вы садитесь на своё место, с прямой спиной и расслабленно. Вы сидите, наблюдаете за дыханием и учитесь сосредоточиваться на одном – на дыхании в контексте всего тела. Когда вы так делаете, мир, конечно, не перестаёт двигаться. Везде есть какие-то звуки. Некоторые из них приятны, например пение птиц – их чириканье. Другие звуки не так приятны, например шум грузовиков, сирены скорой помощи и полицейских патрулей, которые носятся по городским улицам. Когда вы позволяете звукам возникать и исчезать, вы учитесь мирно сосуществовать не только с дыханием, но и с любыми явлениями.

Мысли тоже приходят и уходят. Как и настроения и образы. Так же и положение тела бывает то удобным, то неудобным. Ум бывает оптимистичным и пессимистичным. Иногда практика вызывает сильный интерес, иногда надоедает. В любых случаях вы можете опереться на сознавание дыхания во всём теле. Дыхание напоминает хорошего друга, который помогает поддерживать эту внимательность. Всякий раз, когда вы делаете вдох или выдох, вы учитесь присутствовать в настоящем моменте. Вы учитесь переживать ощущения дыхания такими, какие они есть. На самом деле хорошо, что дыхание обладает такими разными качествами, поскольку благодаря этому ум учится сохранять бдительность к любому дыханию – длинному, поверхностному, тонкому и грубому.

Такой комплексный подход может принести особенную пользу людям интеллектуального склада, потому что здесь отсутствуют словесные содержания; ничто не подпитывает интеллект. В таком подходе вы не за и не против мышления. Вы не пытаетесь ничего исправлять, использовать дыхание как ступеньку, ведущую к какой-то цели. Скорее, вы позволяете уму размышлять так, как он пожелает. Вы учитесь на время отпускать происходящее. Вы учитесь позволять уму действовать, не цепляясь за фантазии о будущем и воспоминания об ушедшем. Каждый вдох происходит в настоящем – и вы учитесь пребывать в нём, обращаясь к дыханию, чтобы проявить бдительность и сохранять полноту внимания.

Один из смыслов внимательности состоит в том, чтобы не забывать сосредоточиваться на том, на чём вы решили сосредоточиться. В данном случае нужно помнить о дыхании во всём теле. Из всего многообразия интересных мест, куда можно направить внимание, вы выбрали это: тело, положение сидя и дыхание. Неважно, какие состояния порождает ум – глубокие или банальные, – они отвлекают внимание. Наша задача – вернуться к абсолютной простоте: сидеть, дышать и познавать. Вот почему важно понимать, что вы хотите делать. Следуйте этому методу – хотя бы в данный момент. Если ваше намерение будет нечётким, проявится дикий, необученный ум: он может снова утвердиться и завладеть вами.

Когда вы начинаете сознавать дыхание, оно становится спокойнее. Теперь, когда оно становится спокойнее, вы можете заметить – как, наверное, на протяжении тысячелетий замечали миллионы людей, – что тело расслабляется, потому что дыхание сильно влияет на тело. Вы также можете заметить, что ум становится спокойнее, потому что дыхание сильно влияет на ум. Вы не пытаетесь его успокоить – это просто происходит; это одно из следствий внимательности. И, конечно, это работает и в обратном направлении. Расслабление тела расслабляет ум, а расслабление ума делает дыхание более естественным. Вы также можете заметить, что, если такое состояние сохраняется, тело проникается им и сидеть становится проще. Возможно, не сразу, а постепенно, по мере того как сознавание дыхания станет более непрерывным, это принесёт хорошие плоды – вы будете чувствовать себя спокойнее, умиротворённее. Вы испытаете радость. Иначе зачем практиковать? Если вы ещё не испытали радости, это случится. В этом нет никакой тайны. Когда вы учитесь сознавать дыхание, тело начинает расслабляться, потому что все эти стороны взаимосвязаны. В конце концов вы увидите, что все они – проявления единой жизни.

Но имейте в виду, что вы не пытаетесь успокоиться. Суть практики – в том, чтобы позволить дыханию просто происходить во всём теле – точка, больше ничего. Когда вы практикуете, чтобы чего-то достичь, вы не проявляете полноценную наблюдательность или внимательность. Например, ум может сказать: «Ага, если внимательно наблюдать за дыханием, можно стать очень-очень спокойным, ощутить радость и покой. Этого-то я и хочу». Да, это на самом деле происходит. Но если при наблюдении за дыханием в вашем уме возникают такие мысли, то некая часть ума отвлекается и начинает ставить перед собой цели: «Я сделаю это и получу то». Но эта практика – искусство, искусство позволения. Спокойствие, к которому вы стремитесь, возникнет благодаря видению. Если вы пытаетесь посредством видения достичь спокойствия, возникает противостояние и вы начинаете страдать.

Не нужно выискивать ощущения, связанные с дыханием. Скорее, учитесь принимать любые состояния. Вы осваиваете искусство позволения, когда замечаете, разрешаете ли вы дыханию течь естественно, и принимаете его таким, какое оно есть. Каким бы ни было качество дыхания, задача состоит в том, чтобы сохранять бдительность по отношению к этому конкретному качеству. Не пытайтесь формировать дыхание или как-либо менять его. Не пытайтесь приблизить его к некой норме ваших представлений о здоровом дыхании. Напротив, учитесь просто позволять себе дышать. Вы начнёте замечать, когда не делаете этого. А заметив, постепенно, мало-помалу начнёте естественным образом двигаться в сторону невмешательства. Именно тогда, когда вы видите, как вмешиваетесь, как направляете дыхание, – а такое вмешательство бывает очень тонким, энергия контроля начинает покидать ум и вы учитесь просто присутствовать.

Когда внимание отвлекается от дыхания в теле, можете ли вы замечать это, не превращая рассеянность в проблему, не считая её недочётом или ошибкой? Моменты, когда вы отвлекаетесь от ощущений, связанных с дыханием, можно считать неудачей, только если вы увлекаетесь ими. Стоит вам очнуться, осознать свою неосознанность, как вы вернётесь на верный путь. Просто опять спокойно вернитесь к дыханию, которое ощущается в сидящем теле, которое ощущается во всём теле. Сколько бы раз внимание ни рассеивалось – снова сосредоточивайте его. Делайте это мягко, благородно, без упрёков. Часто в уме будут пробуждаться определённые энергии привычек, он будет оценивать ваши успехи и ставить вам «плохую оценку». Просто наблюдайте за этими действиями ума. Он не может поступать иначе. Мысли возникают и исчезают, словно облака. Затем возвращайтесь к дыханию. Сколько угодно раз – хоть две тысячи, хоть всего один раз за практику.

Помните, что изначально ум каждого человека является необученным. За все годы преподавания я не видел исключений, вне зависимости от рода занятий людей и их уровня сосредоточения – можно быть музыкантом, программистом, поваром или воспитывать детей. Это не имеет значения. Когда речь идёт о самонаблюдении, это новая и сложная задача.

Первым делом важно понять, в каком мы положении. На самом деле ум является диким. Его нужно обучать и перевоспитывать. Вы ещё не понимаете, насколько важно не следовать за каждым порождением мысли. Вы не понимаете, сколько энергии расходует каждая мысль, не понимаете, что хронический самоанализ и повторяющиеся мысли рассеивают сознание. Если внимательно посмотреть на них, вы заметите, что они почти бессмысленны. Это просто энергия привычки – вроде сломанного механизма, который бесконечно повторяет одни и те же действия.

Несколько лет назад в наш центр в Кембридже приезжал всемирно известный нейрохирург; он хотел научиться медитации. Примерно через месяц занятий и личных бесед он попросил меня поговорить с ним наедине. Он сказал, что не хочет продолжать практику. Я попробовал выяснить, почему он так решил, и он с грустью сообщил, что его унижает понимание того, насколько хаотичен его ум в сравнении с глубокой, устойчивой сосредоточенностью, которая присутствует во время операций на мозге. Он проявил удивительную честность, но, несмотря на мои ободряющие слова, не вернулся к практике. Похоже, он умел наблюдать мозг других людей, но не свой собственный!

Поэтому не падайте духом; вы осваиваете совершенно новый навык. Не сдавайтесь! Когда вы начинаете понимать, что уму требуется обучение, и просто присутствуете в дыхании, стремление отвлекаться от дыхания начнёт слабеть. Вы начнёте видеть, что осознавать дыхание полезно, потому что это приносит истинный покой и радость, а может быть, и иную пользу, не выразимую в словах. В таком случае вы начнёте отказываться от старых и непродуманных способов поведения ума, который живёт в невозвратимом прошлом или постоянно придумывает будущее. Удастся ли вам вместо этих состояний ощущать обыкновенные вдохи и выдохи?

Смысл этой практики – быть там, где вы есть. Это непросто. Все мы, похоже, предпочитаем выдуманное будущее или несуществующее прошлое настоящему. Почему так происходит, зависит от человека. Но нередко причина в наших представлениях о себе. Вы думаете: «Я наблюдаю за дыханием и хочу преуспеть в этом». Вам хочется стать великим йогином. Вы хотите достичь спокойствия, сделать всё правильно. И, конечно, такое поведение не ново. Вы не заразились им во время практики. Скорее всего, вы уже относитесь так к деньгам, сексу, искусству, славе, красоте или моде. Вы бесчисленными способами порождаете страдание. Сравнения вызывают страдание. Возможно, вы нарисовали в уме представление о том, какой должна быть эта практика. Но вам дают простые инструкции: будьте там, где вы есть.

Если вы можете заметить страдание, вызванное представлениями о себе, вы проявляете мудрость. Вы понимаете, что выдумали цель – идеальное состояние – и не достигли её. Но всё это измышления ума. Я просто прошу вас замечать, что ваше тело сидит и дышит. Больше ничего. Но многие из нас слишком образованны и сложны, чтобы сделать такую простую вещь.

Давайте подробнее остановимся на сказанном, поместим его в контекст, дополним подробностями. Сначала займите удобное положение, по возможности выпрямив спину. Пробегитесь вниманием по телу от головы до ног. Ощутите, есть ли в теле напряжение, зажатость или другие неприятные ощущения. На короткое время сосредоточьтесь на этих ощущениях и двигайтесь дальше. Не стремитесь к совершенству. Затем начните осознавать своё тело целиком: осознавайте положение своей реальной физической формы, её проявления в ощущениях и потоках энергии. Если по какой-то причине вы были оторваны от жизни тела, в первое время эта практика может показаться вам довольно чуждой. С опытом вы научитесь более глубоко и удовлетворённо ощущать, как сидит ваше тело, осознавая его реальное состояние.

Следующий шаг – самый важный: направьте спокойное, бдительное внимание на дыхание и тот очевидный факт (который часто игнорируют), что все мы дышим. Другими словами, вы живёте! Знаете ли вы об этом? Не пытайтесь ничего менять, ничего достигать. Просто чутко сознавайте этот вдох, ощущая его во всём теле. Так же поступайте и с выдохом. Мягко, расслабленно и внимательно. Как зеркало отражает то, что находится перед ним, так и ваше внимание становится простым и не реагирует, просто отражая реальность.

Звучит превосходно, не правда ли? Вот я – или кто-то другой – говорю вам: «Просто позвольте дыханию происходить естественно». Но большинство людей контролируют дыхание сильнее, чем осознают. С этим ничего нельзя сделать. Временами вы можете замечать, что стремление контролировать дыхание – растягивать или сокращать ощущения, связанные с дыханием, – делает вдохи и выдохи более приятными и привлекательными. Когда вы испытываете приятные ощущения, внимательность поддерживать легче; когда неприятные – это делать труднее.

Как же быть? Как я уже говорил, если вы пытаетесь не контролировать дыхание, контроль усиливается: это приводит к изнурительной борьбе. Вместо этого просто ощущайте состояние контроля в уме; учитесь сохранять устойчивое внимание независимо от качества ощущений, связанных с дыханием. Не начинайте с ним воевать. Не пытайтесь ничего сгладить. Вы осваиваете необходимый навык – учитесь просто присутствовать в любых состояниях, потому что они есть.

Вы чувствуете не слово дыхание. Вы ощущаете реальный контакт, а также его отголоски во всём теле. В состоянии глубокого спокойствия можно ощущать дыхание в пальцах ног, лбу или спине. Не пытайтесь вызвать это состояние; если оно возникает – хорошо. Если нет – ничего страшного. Ощущайте дыхание там, где оно ощущается. Некоторые ощущают его сильнее в ноздрях, другие – в животе, потому что в прошлом так практиковали. Значит, там его и чувствуйте. Не решайте заранее, что хотите сосредоточиться в этих местах. Вы ощущаете дыхание там, потому что там оно более отчётливо и привлекает ваше внимание; для кого-то другого оно может быть отчётливее в другой области – как и для вас в другой момент практики.

Внимательность непрерывно перевоспитывает ум и способствует развитию нового навыка – устойчивости, чувствительности и наблюдательности. Вы становитесь внимательнее к тому, что происходит, к проявлениям жизни, и особенно к своей реальной жизни здесь и сейчас. Осознавая дыхание во всём теле, вы становитесь внимательнее к своему опыту и реже попадаетесь в ловушку мыслетворчества – того, что на языке пали называют папанча: такие состояния возникают, когда мысль вызывает эмоцию, порождающую новую мысль об этой эмоции. Не успев оглянуться, вы окажетесь в параллельной реальности, сотканной из бесконечных мыслей и эмоций, которые никак не связаны с происходящим.

Вы всё лучше начнёте познавать своё тело изнутри. Такое знание не похоже на изучение анатомии или физиологии. В этом случае вы познаёте тело как поле энергий. Вы становитесь более чуткими к нему. Я уже много лет хожу к одному мануальному терапевту и часто рекомендую его людям. Он мне говорит: «Я всегда радуюсь, когда кто-то приходит от вас». Я спросил его, почему. «Когда я спрашиваю их, что они ощущают в теле, они отвечают точно, потому что хорошо чувствуют тело».

В этом состоит перевоспитание ума. Да, вы ещё не достигаете освобождения, но познание тела поможет вам начать теснее взаимодействовать с ним. Часто начинает улучшаться состояние нервной системы. У вас появляется больше энергии. Вы начинаете лучше чувствовать пищу и её воздействие, климат и его влияние, а также последствия приёма тех или иных лекарств. Это также положительно сказывается на здоровье. Нервная система, в том числе мозг, становится спокойнее. Вы можете передохнуть от своих забот. Тело обладает потрясающей разумностью, которая перестаёт развиваться, потому что ей неправильно пользуются или пренебрегают. Сегодня мы знаем множество замечательных телесных практик, таких как хатха-йога и тай-цзи, которые могут помочь пробудить этот разум, – к ним относится и сознавание дыхания.

Некоторые люди могут столкнуться с трудностями в процессе дыхания. Если это происходит, проблему можно решить разными способами. Можно на время отпустить дыхание и переключиться на простые ощущения в теле. Сделайте паузу, осознайте, что происходит. Возможно, вы слишком стараетесь? Возможно, у вас есть какое-то бессознательное представление о том, какой должна быть практика в данный момент? В таком случае – как возникла эта цель? В конце концов, суть этой практики – развитие внимательности. Дыхание должно способствовать вашей внимательности, потому что оно отсекает ненужные мысли. Если вы цепляетесь за какие-то состояния, даже хорошие, это обернётся против вас. Вы может дать себе клятву: «Я буду наблюдать за дыханием и поставлю мировой рекорд по непрерывному сознаванию». Но золотые медали не дают мудрости и не ведут к свободе.

Пробуждаться – значит становиться более живым. Ощущение жизни, которое доступно каждому, уже присутствует здесь, в этом моменте. Это жизнь в форме дыхания. Вы учитесь спокойно соприкасаться со звуками, мыслями, запахами, образами, настроениями и порождениями ума. Но основным объектом вашего внимания, предметом вашей медитации в настоящем является простой факт: то, что вы сидите, дышите и знаете об этом.

Можно сказать, что ваша жизнь движется в двух направлениях. Есть путь ума, где вы позволяете собой управлять, отдавая власть порождениям ума. На этом пути вы только и делаете, что обдумываете свою жизнь. Ум отделяет вас от необработанного, обнажённого, непосредственного опыта самой жизни.

Другой путь – путь Дхармы. Вы бодрствуете. Проявляете внимательность. Присутствуете, непосредственно соприкасаетесь с опытом, не опосредованным представлениями, образами, выводами или понятиями. Есть только опыт! Неважно, знаете вы об этом или нет, – каждый вдох происходит здесь и сейчас. Постепенно вы начнёте спрашивать: реально ли вы соприкасаетесь с дыханием? «Соприкасаться» – значит не отделяться, полноценно переживать любой опыт в своей позе здесь и сейчас, ощущая, как дыхание наполняет лёгкие и покидает их.

Когда ум увлекается своими порождениями, удаётся ли вам возвращаться к телу и дыханию? Где бы в конкретный момент ни возникали эти ощущения дыхания, ваша практика является совершенной. Этот новый навык развивает вашу способность жить в наблюдающем, осознанном состоянии. Когда вы сходите с пути Дхармы (заметьте, я сказал когда, а не если), возвращайтесь обратно, не оценивая, не осуждая себя, не падая духом. Терпение поможет вам игнорировать все эти оценки и критику. Практика – это такое возвращение. На самом деле, когда вы осознали, что не осознаёте, вы уже вернулись. Если бы вам не приходилось возвращаться – поскольку ум необучен и дик, в практике не было бы необходимости. Поэтому, прошу вас, когда сидите и дышите, не создавайте себе трудностей. Великий мастер тайской лесной традиции Аджан Чаа называет медитацию «праздником для сердца».

Во многом ваше обучение состоит в перевоспитании, то есть ум изучает новые способы отношения к себе. Вы уже не всегда отдаёте бразды правления сфере мысли, прошлому или будущему, знаниям, опыту и обусловленности. Иногда имеет смысл обращаться к своим прошлым приобретениям. Но часто жизнь бывает лучше без них. Когда вы осознаёте дыхание, ум всё больше освобождается. Он видит реальность точно. А такое видение – начало мудрости.

На следующих страницах мы обратимся к сознаванию дыхания во всём теле в четырёх положениях; к ним относится и практика медитации при ходьбе. После этого вы выйдете за пределы дыхания и тела и будете осознавать все проявления так называемой человеческой жизни. Сознавание дыхания во всём теле – неважно, при ходьбе или сидя – станет для вас плацдармом, точкой опоры, которая поможет вам расширить свою способность принимать и наблюдать любые проявления опыта, тесно взаимодействуя с ними и не реагируя. Так вы перейдёте ко второму этапу сокращённого метода: от шаматхи, или сосредоточенного спокойствия, к випассане, медитации прозрения. Попробуйте научиться видеть и слышать, а также извлекать уроки из своего опыта.

Вопрос • Ответ

В: Я не могу понять, какая техника сознавания дыхания лучше всех. Некоторые из моих учителей говорят, что нужно выбрать одну область, вы же призываете проявлять внимание к ощущениям, которые дыхание вызывает во всём теле. Я ничего не понимаю.

О: Да, если вы работаете с разными учителями, легко может возникнуть непонимание. Мы, учителя Дхармы, можем привязываться к своему конкретному методу и продвигать его. В самом начале моей практики разные учителя, которые учили внимательности к дыханию, говорили мне сосредоточиваться на ноздрях, верхней губе под ноздрями, животе, груди и всём теле. Большинство говорили, что дыхание должно происходить в естественном темпе; некоторые – что нужно мягко контролировать дыхание ради удобства практики. Большинство включали в практику вдох и выдох, некоторые делали упор только на выдохе. Каждый приводил убедительные доводы в обоснование своих предпочтений.

Как же быть? Занимаясь у конкретного учителя, я всеми силами старался освоить его подход, и вот мой вывод: все подходы правильные! Каждый метод оказался ценным.

Когда вы практикуете определённый метод, возможно, полезно думать, что ваша техника – или ваш учитель, линия передачи, центр медитации – самая лучшая. Вы чувствуете себя счастливцем, которому несказанно повезло. У вас появляется больше энергии, и нередко это вдохновляет на усиленную практику. Но в продолжение пути вам потребуется больше изобретательности. Вам придётся полагаться на себя и понимать, что вам нужно в конкретный момент. Только старайтесь не проявлять излишней, навязчивой разборчивости, которая возникает, когда ум беспокоен и вообще не хочет стараться.

Если вам подходят одновременно и учения, и учитель, вам очень повезло. Также имейте в виду, что, где бы сейчас ярче всего ни проявлялось дыхание – в животе, носу или груди, ситуация изменится, потому что здесь тоже действует закон непостоянства. Если вы решите наблюдать одну область, а не дыхание во всём теле, – хорошо. Наблюдайте.

Я считаю, что подход к внимательности и сосредоточению должен зависеть от неповторимых особенностей нашего характера и темперамента. То же самое касается и любых других практик медитации: выбирайте тот метод, который помогает вам отпускать цепляние и привязанность. Если он помогает, значит, он служит Дхарме. Вы можете узнать об этом подходе от малоизвестного учителя, который никогда не писал книг и не выступал на буддийских конференциях. Ищите «искусные средства» для себя и не думайте о том, что приносит пользу вашему соседу. Такое исследование требует терпения и честности. В таком случае вы практикуете – а не впустую тратите время.

В: Я так сильно сосредоточился на ощущениях в разных частях тела, что не понимал, дышу я или нет. Это совершенно сбило меня с толку.

О: Понимаю. Похоже, во все ваши действия вовлекается ум. Дыхание – это просто дыхание, но потом человеческий ум выдумывает, что оно такое – по его мнению. Он выдумывает истории, интерпретирует и сочиняет «смятение». В первую очередь спросите себя: сохраняете ли вы связь с положением тела и дыханием? Потому что, если вы отступаете от них – даже в очень интересную сторону, вы отвлекаетесь. Вы перестаёте выполнять эту практику, где мы сосредоточиваемся на дыхании во всём теле.

В: У меня довольно твёрдые представления о природе дыхания, о том, как движется диафрагма, как молекулы воздуха проникают в лёгкие, происходит газообмен…

О: Наверное, вы учёный. А вот художник увидит в уме мазки краски. Ценитель запахов будет ощущать аромат дыхания. Всё это интересно. Я не против таких переживаний. Но каждый ум по-своему конструирует и интерпретирует мир. Когда возникают такие фантазии, поблагодарите их, а затем возвращайтесь к дыханию. Они могут быть глубокими или банальными – но в любом случае они отвлекают. Не воюйте с ними и не погружайтесь в них. Возвращайтесь к абсолютной простоте: сидите, дышите и понимайте. Осознавайте чистые ощущения, которые возникают, когда дыхание входит в лёгкие и выходит из них. Больше ничего не требуется.

В: Я часто замечаю, что сильно разочаровываюсь в себе, когда не возвращаюсь к дыханию, – особенно после того, как вы рекомендуете так делать. Возможно, я слишком стараюсь? Или мне стоит исследовать, что происходит в моём уме?

О: Большинство людей сталкиваются с разочарованием, когда им советуют следить за дыханием. Попробуйте сделать так: посмотрите, нет ли в вашем уме каких-то амбиций? Возможно, вы пытаетесь чего-то достичь? Возможно, хотите достичь чрезвычайного спокойствия или глубоко сосредоточиться на дыхании? Когда вы создаёте такое состояние, вы создаёте предпосылки для того, что Будда называл дуккхой, или страданием. Вы оцениваете себя в свете какой-то цели и осуждаете себя, поскольку её не достигаете. Это порождает яд ума – недоброжелательность по отношению к себе или другим. Каждый из нас может начать воевать с собой.

Конечно, эти процессы начались до того, как вы приступили к практике. Сейчас вы говорите о дыхании, но речь может идти о чём угодно – сексе, красоте, славе, смартфоне. Сравнения порождают страдание.

Иначе говоря, не нужно разочаровываться, когда возникает разочарование. Просто замечайте его! Внимание не может разочароваться – оно просто видит. Если вы наблюдаете, вы не отождествляетесь; если вы отождествляетесь, вы не наблюдаете. Что происходит с разочарованием в свете внимания?

Если вы исследуете работу ума, значит, вы практикуете випассану. Некоторым людям лучше начинать с випассаны, чем с самадхи. Это может относиться и к вам. Возможно, вы успокаиваетесь, когда наблюдаете за тем, как возникают и исчезают разные объекты, а не когда сосредоточиваетесь на одном объекте. В какой-то момент вы можете почувствовать, что успокоились настолько, чтобы вернуться к классической практике самадхи – наблюдения за дыханием.

Каким бы ни был ваш подход, когда вы видите, что сравнения порождают страдание, вы можете развить мудрость. Вы понимаете, что ваш ум придумал себе цель, а затем не смог достичь её. Просто дышите и понимайте это. Вот и всё. Звучит просто, но поначалу это может получаться с трудом.

В: Я заметила, что, даже когда медитирую, моё дыхание не кажется естественным. Я контролирую его. Тогда я пытаюсь не контролировать его, из-за того в теле возникает тревога. Иногда кажется, что пытаться сохранять спокойствие – слишком большой стресс.

О: Когда я или человек вроде меня говорит: «Просто позвольте дыханию происходить естественно», это звучит прекрасно! А потом вдруг вклинивается «ты». Это происходит в случае большинства людей. Приходит эго; начинается мелодрама. Эго решает, что естественное дыхание «обладает ценностью». Оно хочет награды за него. «Если бы не я, – говорит оно, – ты бы не дышал(-а). Вместе мы достигнем просветления».

Что же делать? Если вы пытаетесь не контролировать дыхание, контроль только усиливается. Вы сопротивляетесь, а это утомляет. Но не забывайте: этот подход предельно прост. Вы уже много раз слышали это, но стоит ещё раз повторить: просто ощущайте контроль со стороны ума. Не начинайте с ним воевать и не пытайтесь его исправить. Когда вы видите, что ум пытается усиливать или сдерживать дыхание, само ваше видение успокаивает дыхание.

Но, скажем, вам не удаётся проявить внимательность, и вы вдруг начинаете тревожиться, или мои слова вас тревожат. Мы подробнее будем говорить об этом в следующем разделе, посвящённом этим учениям, когда будем практиковать, сосредоточиваясь на дыхании и всех проявлениях процесса ума-тела. А сейчас помните, что, когда вы начинаете осознавать дыхание, оно становится спокойнее. Это просто происходит – если только не привносить лишний материал. Постепенно, с развитием осознанности дыхания, тело расслабляется. Спокойствие – побочное следствие осознанного дыхания.

В: Когда мой ум успокаивается и больше не спешит, я часто начинаю дремать. В таких случаях я снова начинают осознавать дыхание. Правильно ли так практиковать?

О: Да, вы поступаете правильно. Вы осознавали свой опыт, а потом задремали. Теперь вы уже не дремлете. Как только осознаете своё бессознательное состояние, вы вернётесь на правильный путь. Внимательность, в частности, означает, что вы не забываете обращаться к объекту своего внимания. В данном случае это дыхание во всём теле. Вот почему мы говорим, что практикуем: практика требует терпения, настойчивости и искреннего интереса. Вы просыпаетесь, засыпаете, снова просыпаетесь и засыпаете. Каждый движется в своём темпе. Как я уже говорил, практика приносит пользу тем, кто не падает духом. Как обычно, от вас требуются простые действия: начинайте снова.

Также не забывайте, что у многих людей есть сильная установка о том, что расслабленность ослабляет бдительность, а бдительность связана с напряжением. Со временем вы узнаете, что расслабленный ум может быть необычайно бдительным.

В: Меня учили наблюдать за тонкими ощущениями возле ноздрей. Сознавание дыхания во всём теле сильно расширяет внимательность к дыханию, но я замечаю, что продолжаю наблюдать сильные ощущения в ноздрях.

О: Вот что я советую сделать. Когда вы изучаете новый навык, особенно если он похож на другой навык, уже известный вам, возникают трудности. Прежние методы могли сильно запечатлеться в сознании. Прошу, имейте в виду: я не навязываю вам этот подход. Скорее, предлагаю вам на какое-то время открыться ему.

Попробуйте сознавать дыхание во всём теле. Может быть, вам понравится эта практика, а может, нет. До этого вы опирались на ноздри, и именно там дыхание ощущается отчётливее всего. Ваш ум сказал: «Мне нравится дыхание в этой точке», и вы остаётесь в ней. Если вы решите, что вам больше нравится прошлая техника, можете наблюдать дыхание у ноздрей – там вам всегда рады.

В: «Останавливаясь», я глубоко сосредоточиваюсь на конкретном ощущении дыхания и наблюдаю за его изменчивой природой. Но я также вижу, что полезно осознавать всё тело, и замечаю, что чередую эти два способа. Что бы вы посоветовали?

О: Вы упомянули, что наблюдаете за изменением природы дыхания. Это подводит нас к четвёртой основе внимательности – пониманию непостоянства всех форм. Вы можете наблюдать это непостоянство, когда видите, как дыхание возникает, существует и исчезает. Понимание аниччи, или непостоянства, может дать любой объект. Это превосходная практика, хотя сейчас не она в центре нашего внимания. Подождите немного, я более подробно отвечу, когда мы перейдём ко второму созерцанию.

Я знаю, что многие из вас пробовали разные практики работы с дыханием. Важны все шестнадцать созерцаний. Но все исследователи этой темы соглашаются, что данное созерцание особенно важно: «Йогин делает вдох, проявляя чувствительность ко всему телу. Йогин делает выдох, проявляя чувствительность ко всему телу». В то же время не существует единого мнения о значении этих слов. Мой учитель, Аджан Буддхадаса, считал, что здесь речь идёт только о ноздрях. Когда я сказал ему, что не могу понять его толкования, он рассмеялся. Ему было всё равно. И мне тоже.

Если вы считаете, что внимательность к дыханию возле ноздрей помогает вам успокоиться и сосредоточиться, и не хотите пробовать эти новомодные подходы – хорошо. Я обеими руками за рабочие техники. Однако я хочу, чтобы вы узнали о возможной пользе сознавания дыхания во всём теле – а это можно выяснить только на практике. Поэтому я повторю ещё раз: в этом подходе главную роль играет не степень сосредоточения ума, а умение сознавать меняющиеся поля опыта.

В: Один нейробиолог пишет о дзен и нейропластичности. Он не советует практику внимательности к дыханию людям, которые привыкли жить в голове, как я, потому что этот метод возбуждает черепные нервы. Вы согласны с ним?

О: Возможно, вам будет интересно узнать, что в древних текстах говорится обратная вещь: поскольку в дыхании нет содержаний, оно не питает разум. Впрочем, не думайте о древних, этом нейробиологе и обо мне. Просто помните, что этот стиль обучения не является жёсткой системой. В нём большую роль играет гибкость.

Возможно, после того как вы хорошо познакомитесь с практикой сознавания дыхания во всём теле, вы поймёте, что этот подход порождает слишком много мыслей. Хорошо. Некоторым йогинам, у которых возникает слишком много мыслей в связи с естественным дыханием, не стоит отбрасывать более формальный метод сознавания, который даётся в «Анапанасати-сутте». Если это ваш случай, попробуйте подумать о том, за что ум сможет ухватиться (например, считайте про себя или используйте слова «вдох» и «выдох»), – это поможет вам начать практиковать чистую внимательность к дыханию.

Со временем, когда вы познакомитесь с разными методами и учителями, вы поймёте, какой подход вам лучше всего подходит. Необязательно противопоставлять метод X методу Y. Главное – просто быть собой, здесь и сейчас, сидеть, дышать и учиться.

Медитация при ходьбе и четыре позы

Неважно, в какой позе вы решили практиковать, – непрерывно сосредоточивайтесь на дыхании. Если ваше внимание ослабевает, вновь начинайте осознавать дыхание. В любой момент, чем бы вы ни занимались, наблюдайте за дыханием на каждом вдохе и выдохе, и вы разовьёте внимательность и бдительность – начнёте сознавать всё тело, одновременно осознавая дыхание.

Упасика Ки Нанайон, «Чисто и просто»

Со времён Будды считается, что чередование положения сидя и ходьбы – самая плодотворная модель формальной практики. До сих пор я рассматривал только положение сидя. Теперь давайте расширим эту модель и включим в неё медитацию при ходьбе, а также в положениях стоя и лёжа. Я буду и дальше делать упор на сознавании дыхания во всём теле, но имейте в виду, что, когда вы переходите к двум другим этапам – дыханию как якорю и неизбирательному сознаванию, рекомендации для положения сидя касаются и медитации при ходьбе.

Я уверен, что, когда большинство из вас слышат выражение «медитация при ходьбе», вы представляете себе человека или группу людей, которые молчаливо движутся в темпе улитки. Такой образ возникает неспроста. Когда випассана впервые проникла на Запад в 1970-х гг., её практиковали в двух формах: одна была родом из Таиланда, другая из Мьянмы (Бирмы). Бирманский подход Махаси Саядо изначально был популярнее, и он предполагал такие стили медитации при ходьбе, в которых важную роль играли очень медленные движения. В основном инструкции выглядели примерно так: двигайтесь медленно и внимательно, сопровождая движение отметками в уме, например «поднимаю, двигаю, ставлю».

Такое медленное, осторожное движение – бесценный метод, оно способствует очень сосредоточенному и точному видению. Поэтому большинство практиков привыкли считать, что медитация при ходьбе предполагает неторопливые шажки. С тех пор и по сей день – хотя этого не озвучивают – «медленное» часто считают синонимом «духовного». И, наоборот, быстрый или даже естественный темп – «мирской». И в самом деле: если обычно все ходят в естественном темпе, разве может такое знакомое и обычное движение быть духовным? Лишь чрезмерную, преднамеренную медлительность, которая совсем не похожа на обычные движения, можно считать особенным, подлинным медитативным упражнением.

Или нет?

На дзен-буддийском ретрите в Корее, который длился три месяца, мы иногда практиковали сидя по пятьдесят минут, а потом кто-нибудь стучал в деревянный гонг. Услышав звук от удара двух кусков дерева, мы тут же вставали с подушек и в течение десяти минут внимательно бегали. Когда звук гонга раздавался снова, медитация сидя возобновлялась. Сидение и быстрое движение чередовались в течение разных промежутков времени.

В Таиланде практикующие часто внимательно ходят туда-сюда в естественном темпе по дорожке длиной в двадцать-тридцать шагов, читая какую-нибудь мантру, например «Буддхо» («Пробудись!»), или размышляя о конкретной теме, например об осознании смерти. Когда известный мастер тайской лесной традиции Аджан Чаа посещал Общество медитации прозрения в Барре, штат Массачусетс, и впервые увидел, как огромная толпа участников ретрита ходит очень медленно, в стиле Махаси, он остановил пару йогинов и весьма сочувственно сказал им (хотя и с озорным, шаловливым видом): «Надеюсь, вы исцелитесь от своей болезни и вскоре вернётесь домой».

В другой версии этой медитации, которую я изучил, когда практиковал в лесном монастыре Аджана Маха Бувы на северо-востоке Таиланда, мне сказали, чтобы при ходьбе я держал руки спереди – правую поверх левой, а не размахивал ими и не складывал за спиной. Это был хороший совет: в таких действиях выражается глубокая решимость сосредоточиться на ходьбе.

Но когда я преподаю медитацию при ходьбе, я поощряю естественные движения рук – когда они раскачиваются по бокам, как на обычной прогулке. Почему? Мне кажется, необходимо даже в мелочах донести до учеников ту мысль, что прогулка может быть прекрасной практикой Дхармы, если вы проявляете чуткую бдительность. Это часть сложного обучения, в ходе которого практика йогина перестаёт быть некой концепцией, некой техникой – и подлинно становится образом жизни.

Вы видите, что медленно – значит просто медленно? Естественно – значит просто естественно? И даже быстро – просто быстро? Именно качество ума, которое сопровождает движение, делает ходьбу в любом темпе практикой Дхармы. Спросите себя: наблюдает ли ум за перемещениями тела?

Когда вы ходите в естественном темпе, в зале для медитации или дома, вы начинаете практиковать в движении то, что делаете на подушке для медитации или на стуле. Наставления остаются прежними: присутствуйте во всём теле, по возможности осознанно, и переживайте ощущения, связанные с дыханием, где бы они ни возникали. Здесь тоже следует обращаться к искусству позволения. Тело расслаблено, а дыхание происходит естественно, и вы открыто воспринимаете, где бы оно ни проявлялось. Когда вы освоите эту довольно простую практику полного сосредоточения на естественной ходьбе, вы поймёте, что практику внимательности можно применять во всех сферах жизни самыми разными способами.

На ретритах я рекомендую йогинам ходить в обычном темпе, возможно, чуть быстрее, чем дома или на улице. Они уж точно не ходят медленно. Задача состоит в том, чтобы просто ходить, и кажется, что это довольно просто. Что может препятствовать такому простому и непринуждённому движению? Конечно, как правило, вклиниваются мысли и эмоции, которые лишают людей связи с непосредственным опытом дыхания в движущемся теле. Как и на подушке, ум обладает полной свободой действий. Он не ограничен ни во времени, ни в пространстве. У него нет стыда, и он будет поступать, как ему хочется.

Стороннему наблюдателю может казаться, что человек полностью сосредоточен на движении. Но будьте уверены: когда вы прогуливаетесь по залу для медитации, ваш ум внезапно начнёт вмешиваться с мыслями и планами. Вы можете гадать, что подадут на обед или кому вы забыли позвонить.

В таком случае важно вновь и вновь всецело и полноценно вовлекаться в процесс внимательной ходьбы. Ощущения, связанные с дыханием, часто бывают очень тонкими, и ум должен стать более утончённым, иначе он начнёт рассеиваться и его захватят мысли или эмоции. Если это происходит, наблюдайте, как ум отвлекается от процесса ходьбы и переключается. Не начинайте сопротивляться. Не нужно воевать ни с мыслями, ни с любыми порождениями ума.

Когда вы видите, что присутствуете не в полной мере, обычно такое восприятие исправляет ситуацию. Теперь вы снова полноценно созерцаете движения своего тела. Здесь, как и в случае с медитацией сидя, связь нельзя форсировать; она возникает, когда мы замечаем её отсутствие. Просто мягко помогайте уму снова и снова возвращаться к дыханию в теле и движению.

Если вы выполняете такую медитацию в группе, вам придётся тратить немного энергии на то, чтобы наблюдать за тем, кто идёт впереди. Но в остальных отношениях следует направлять внимание внутрь, как и в том случае, когда вы гуляете в одиночестве. Не стоит вдруг превращаться в дизайнера интерьера, увлечённого оформлением зала для медитации, модельера, интересующегося чужими нарядами, или ботаника, внимательно изучающего окрестные папоротники и кустарники.

В этой практике, как и во всех остальных, главная задача – сохранять бдительность. Сознавание не ограничено определённым временем, местом или позой, как и дыхание. Вы дышите, где бы ни находились. Если вы не дышите, жизнь прекращается. Внимательность, дыхание и движение сосуществуют в одних и тех же временных рамках. Попробуйте сохранить такую простоту ума и бдительность, чтобы познать это единое событие как оно есть.

Когда вы начнёте лучше осознавать своё тело, оно поблагодарит вас. Вы станете целостнее, так что ум и тело будут неразделимы, и ум не будет двигаться в одну сторону, а тело – в другую. Я заметил, что в повседневной жизни ум при ходьбе естественным образом бдителен и осознаёт движения тела, даже если я при этом говорю с другом или сажусь в автобус. То же самое я ощущаю, когда гуляю на природе, например в лесу или по просёлочной дороге. На самом деле тело наслаждается участием в такой деятельности. Такой образ жизни является здоровым и разумным. Когда тело и дыхание наполняются энергией сознавания, вы лучше чувствуете жизнь.

Конечно, у каждого метода медитации при ходьбе есть свои преимущества и ограничения. В одной ценной практике медленной ходьбы, которую я почерпнул в Сото-дзен, нужно поднимать ногу на вдохе и опускать на выдохе. Сознавание дыхания синхронизируется с ходьбой. Такое точное, продуманное движение, как и другие техники медленной ходьбы, улучшает сосредоточение и бывает особенно полезным тогда, когда ум беспокоен или чрезмерно активен. Но её трудно перенести в повседневную жизнь. Если вы сомневаетесь, попробуйте практиковать медленную ходьбу на улице или на работе – вас могут отправить в психиатрическую лечебницу или полицейский участок. Напротив, преимущество естественной ходьбы – в её простоте и естественности. Поскольку в ходе повседневной деятельности вы ходите в помещении и на улице, эту форму практики легко перенести на жизнь вне зала для медитации.

Несколько лет тому назад Аджан Мам, камбоджийский мастер медитации, научил меня простой и чрезвычайно полезной практике. Он был, мягко говоря, приземлённым учителем. При знакомстве с ним я спросил, является ли он лесным монахом, – словом «лесной» часто называют настоящего созерцателя, а не учёного или человека, которого занимают в основном обряды и ритуалы. Он пристально взглянул на меня, прекрасно понимая, что я задумал, вытянул ноги, чтобы я мог увидеть его подошвы, и сказал: «На этих ступнях отпечатались все леса Таиланда и Камбоджи». Мы рассмеялись и следующие два года дружно практиковали вместе.

Позже я спросил его об одной практике, которую называют «корректировкой поз». Я ошибочно полагал, что эта практика предполагает, что человек остаётся в каждом из четырёх положений – сидит, ходит, лежит и стоит – равное количество времени. Сначала он рассмеялся, а затем разъяснил мне суть этого подхода к внимательности, предложив мне посвятить этой практике целый день, чередуя позы. Но он сказал, чтобы я следовал своей интуиции, а не оставался в каждой позе заданное время.

Я сделал так, как он сказал; это было прекрасно. Я оставался в каждой позе то или иное время, ориентируясь не на часы, а на свои ощущения. Иными словами, я мог оставаться в конкретной позе – скажем, сидеть – в течение часа. Затем я десять минут ходил, двадцать пять минут стоял, пятнадцать минут лежал. Целый день и вечер я выполнял эту практику, оставляя время для приёмов пищи и посещения туалета. В каждом цикле из четырёх поз я отводил на каждую позу разное время.

Почему я менял позу? Я так или иначе замечал свои намерения и мотивы. Поступал ли я искусно? Ленился ли? Пытался ли убежать от болезненных эмоций, которые готовы были всплыть на поверхность? Я осознал, что внимательность не зависит от позы, времени, ситуации или места. Она доступна всегда. Всегда. Какое освобождение!

Благодаря учению Аджана Мама я по-настоящему понял, что сознавание дыхания способствует бдительности ко всем проявлениям жизни. Благодаря этой практике я и многие другие осознали, что медитация может быть образом жизни, а не просто набором техник, которые используются в особых – как говорится, в «духовных» – позах и местах.

Что нужно делать в каждой позе? Сейчас вы осознаёте дыхание во всём теле. Позднее в этих позах вы будете использовать дыхание как якорь и обращаться к неизбирательному сознаванию. По мере совершенствования и созревания практики ваш подход будет меняться: иногда вы будете обращаться к дыханию, чтобы обрести устойчивость и спокойствие, иногда будете полностью отпускать его, сменяя эти четыре позы в естественном темпе.

Когда вы медитируете стоя, я советую закрывать глаза. У некоторых людей это может вызывать лёгкую дрожь или даже тревожность, поэтому пробуйте разные положения, пока не получится расположить ноги и вес тела так, чтобы удалось сохранять равновесие. Тогда ваша поза станет устойчивой и сбалансированной. В то же время не забывайте, что вы всегда можете положиться на дыхание как на друга и опору. В позе лёжа вы сначала можете заметить, что вас сильно клонит в сон. С опытом тело научится целиком расслабляться в этой позе, а ум будет оставаться бдительным.

В процессе самоисследования вы можете заметить, что некоторые позы приносят вам больше пользы, чем другие. Некоторым людям больше подходит сидячее положение, а значит, при смене поз они будут проводить в этой позе гораздо больше времени. Другие заметят, что им полезнее ходьба. Все позы имеют смысл, но их влияние отражает ваш индивидуальный характер. И, конечно, со временем ваши предпочтения будут меняться.

Дорогие практики, попробуйте иногда по утрам повторять эту последовательность из четырёх поз; при этом действуйте интуитивно и сознавайте дыхание во всём теле (а позднее обращайтесь также к дыханию как якорю и неизбирательному сознаванию). Когда вы отвлекаетесь, просто снова и снова возвращайтесь к дыханию. Такая практика лишена формы и незаметна; она не требует специальных условий. Я надеюсь, что это глубокое открытие, очень важное для меня и многих других йогинов, поможет вам преобразить свою жизнь – сделать её из глубоко обусловленной и непонятной совершенно сознательной. Не забывайте, Будда — тот, кто полностью пробудился, кто ощущает себя живым и свободным. Только представьте: вы можете пробудиться на обыкновенной, привычной прогулке!

2. Дыхание как якорь

В буддийской медитации глубокое видение опирается на недвойственность. Поэтому мы не воспринимаем (к примеру) раздражение как врага, который собирается нападать на нас… Такой подход позволяет нам не противостоять раздражению, не изгонять и не уничтожать его. В практике глубокого видения мы не создаём в себе барьеров между добром и злом и не начинаем сражаться с собой… Мы проливаем на него (раздражение) свет сознавания, внимательно делая вдох и выдох. В свете сознавания наше раздражение постепенно преображается… Энергию раздражения можно превратить в энергию, которая нас питает.

Тхить Нят Хань, «Дышите, вы живы»

В контексте первого способа сознавания дыхания во всём теле вы сосредоточиваетесь исключительно на ощущениях, связанных с дыханием. По мере того как ваша способность наблюдать за дыханием становится устойчивее, возникает тесный контакт с телом и дыханием, который делает ум более спокойным, ясным и умиротворённым. Возникают доверие к учению Будды и убеждение в его истинности. Теперь ум лучше подготовлен к тому, чтобы переходить ко второму этапу сокращённого метода – учиться проницательному видению, или медитации випассаны.

Когда вы переходите ко второму этапу, дыхание остаётся якорем, опорой. Пусть оно не тяготит вас, не ограничивает слишком сильно. Как и в первом созерцании, следует расслабляться и одновременно сохранять бдительность. Этот режим открытости ограничен только дыханием – и тем, что преподносит жизнь.

Помните: вы учились позволять дыханию происходить естественно, не навязывая ему никаких образцов, форм и идеалов. Теперь, обращаясь к тому же искусству позволения, вы открываетесь собственной жизни, опыту и наблюдаете за раскрытием реальности. В ходе практики в каждом вдохе проявляется весь процесс ума-тела, и вы наблюдаете за любыми явлениями – как они возникают и исчезают, приходят и уходят. Вы совершенствуетесь в искусстве видения, то есть нереагирования и невозмутимости, – это ясное зеркало, точно отражающее всё, что находится перед ним.

Попробуйте научиться открыто относиться к любым состояниям, будь то желание сменить позу, воспоминание о бурном споре с партнёром и даже саму тишину. Поскольку вы привыкли к конкретным целям и проектам, многим людям будет некомфортно просто созерцать то, что возникает. В таком случае просто замечайте, что возникает дискомфорт. Когда вы хотите, чтобы учитель дал вам конкретное указание, замечайте это желание – не слова, а умственное качество жажды.

Все люди испытывают одинаковые состояния ума, которые снова и снова возникают и исчезают, но вы учитесь относиться к ним особым образом: осознавать их без оценок, толкований или объяснений.

Со вторым способом практики связаны очень мягкие наставления. Но одновременно они безжалостны. Нет никаких отвлекающих факторов, потому что всё, что происходит, – это опыт. Те эмоции, которые вы наблюдаете в медитации сидя, – спокойствие, тревога или сомнения – составляют идеальный материал для практики. В каждый момент будут возникать различные явления. Но дыхание постоянно. Даже когда вы ощущаете мощную энергию, например одиночества или беспокойства, дыхание продолжает присутствовать. Оно может ощущаться на заднем плане, тихо, вдох-выдох, вдох-выдох, пока ваше сознание сосредоточено на одиночестве или другом состоянии, которое естественным образом захватило ваше внимание.

В этом методе вы пользуетесь постоянством дыхания. Его постоянство – совершенно очевидный факт, но большинство людей часто о нём забывают. Вот как бирманский монах Вебу Саядо объяснял эту идею группе своих йогинов:

Саядо спросил:

– Разве вы все не выдыхаете воздух?

– Да, учитель, – отвечали они.

Тогда Саядо продолжил:

– Когда вы начинаете вдыхать и выдыхать?

– При рождении, учитель.

– Когда вы сидите с прямой спиной, вы дышите?

– Да, учитель.

– А когда ходите?

– И тогда мы делаем вдохи и выдохи, учитель.

– Вы дышите, когда едите, пьёте и работаете, чтобы прокормить себя?

– Да, учитель.

– Вы дышите, когда ложитесь спать?

– Да, учитель.

Наконец Саядо спросил:

– Бывают ли моменты, когда у вас так много дел, что приходится говорить: «Увы, сейчас мне некогда дышать. Я слишком занят»?

Монахи ответили:

– Никто не может жить без дыхания, учитель [6].

Конечно, никто не может жить без дыхания – это общеизвестный факт. Но попробуйте обращаться к этой истине на практике, чтобы она помогала вам в созерцательной жизни. Когда в медитации вы используете дыхание как якорь, внимание может стать более просторным и открытым. Это помогает сохранять бдительность, оттачивать внимание, становиться спокойнее и отсекать ненужные мысли. Позднее я расскажу о том, что в какой-то момент созерцательной жизни можно отказаться от опоры на дыхание. Это третий шаг к пробуждению; я называю этот подход неизбирательным сознаванием. Однако сейчас, если вы решили освоить второй шаг, дыхание сделает ваш путь к мудрости глубже и станет его опорой.

Это искусство открытого, внимательного присутствия нелегко освоить. Оно требует замечать только то, что есть. Большинство людей всю жизнь не хотели замечать многих вещей, которые присутствуют в их жизни. И вот учитель медитации говорит: «Великолепный метод. Он ведёт к свободе». Вас вдохновляют его слова, но, как бы вы ни старались практиковать, вы замечаете, что сопротивляетесь этому методу медитации.

Я гарантирую, что при выполнении этой практики вы не будете открыто принимать все возникающие физические и эмоциональные состояния. Особенно если вы только осваиваете этот подход, вы можете сопротивляться непосредственному восприятию таких глубоких состояний, как пульсирующая боль, горе, или страх. Это нормально. Вот вы сели на стул, скамейку или подушку для медитации, переключились в этот второй режим открытости и заметили, что у вас не получается. Вы пробуете его применять, но ум туманен и полон противоречий. Он бесконечно анализирует, находит психологические объяснения и обдумывает возникающие состояния. Вы можете ходить по кругу, погружаясь в мысли, анализируя, что произошло сегодня на работе утром и что может произойти вечером.

Бывает, что состояния, возникающие в уме, – скажем, воспоминания или эмоции – становятся непереносимыми. Поскольку качество вашего внимания, возможно, ещё не на том уровне, где оно сможет конструктивно воспринимать такую деятельность ума, эти состояния поглощают вас. Временами кажется, что вы тонете в них.

В обоих случаях – и когда вас увлекают мысли, и когда переполняют эмоции – стоит сосредоточиться исключительно на дыхании и обратиться к первому методу – осознавать дыхание во всём теле. Развитие навыков медитации, в частности, предполагает понимание того, что вы способны воспринять, а что нет. Если возникает эмоция, например одиночество, а вы не готовы с ней встретиться, выразите ей благодарность: «Большое спасибо». Но следует понимать, что вы делаете. Вы не отрицаете и не подавляете эмоции. Скорее, такой ответ означает: «Ага. Меня захлёстывает одиночество или мысли о нём. Сейчас я не могу с этим справиться». В такой момент можно просто вернуться к наблюдению за дыханием. Вдох-выдох, вдох-выдох. Возможно, стоит наблюдать за ним до конца практики.

Бывает, что, когда вы возвращаетесь к первому методу – сознаванию всего тела, спустя всего несколько вдохов ум снова успокаивается. Затем он плавно возвращается в поле свободного внимания, и, опираясь на дыхание, вы можете осознавать, как возникают и исчезают умственные и физические состояния. Но, как известно, в этой практике нельзя почивать на лаврах. В следующей медитации после такого же числа вдохов вы можете заметить, что вас снедает беспокойство или угрызения совести. Реальность такова, какой она является в настоящем. К сожалению, вас никто не оповестит: «Теперь вы готовы к випассане». Знание о том, когда следует к ней перейти, – один из аспектов самопонимания. Я могу дать вам лишь примерные ориентиры; когда вы придёте в это состояние, искусство объединится с прагматизмом. Даже если накануне вы легко выполняли практику открытого внимания, а на следующее утро заметили, что вообще не можете ей заниматься, разумным и искусным решением будет обратиться к первому способу и сознавать дыхание во всём теле.

Здесь я хотел бы кратко предостеречь всех, кто идёт по этому пути. Иногда практики говорят мне: «Да, я понимаю, чему вы учите, но, по всей видимости, мне нужно ещё два-три года практиковать, чтобы я смог(-ла) наблюдать гнев, одиночество и все эти трудные эмоции». Но если вы будете бесконечно откладывать практику открытого внимания, вы рискуете вообще её не начать. В крайнем случае это может означать, что вы слишком быстро отстраняетесь от неизбежно возникающих болезненных состояний и тем самым укрепляете привычки или шаблоны поведения, которые заставляют вас избегать наблюдения за умом в настоящем. Если вы никогда не замечаете, что происходит, вы никогда не освободитесь от этого. Даже сосредоточением на дыхании можно злоупотреблять – оно может стать изящным способом бегства.

Иначе говоря, когда вы обращаетесь только к первому методу сознавания дыхания, он временно может ввести вас в более спокойное состояние. Но если вы ограничите свою практику только этим методом, качество вашей жизни мало изменится, потому что вы по-прежнему не работаете с источником страдания. Практика випассаны – это практика мудрости, смысл которой состоит в том, чтобы извлечь из психики корень страдания. Извлечь его можно тогда, когда вы точно видите реальность такой, какая она есть.

Вспомните, что, говоря о первом методе, я делал упор на искусстве позволения и принятия. Тогда вы учились разрешать дыханию происходить без усилий или контроля, а также полноценно присутствовать, чтобы воспринимать его – не цепляясь за «идеальное» дыхание. Развивая такую установку, отпуская и принимая дыхание, вы одновременно готовили ум к более искусному взаимодействию с гораздо более сложными явлениями, например гневом или страхом.

В то же время я хотел бы повторить, особенно для новичков или тех, кто переживает трудный период в практике: когда вы встречаетесь с сильно заряженными эмоциями или бесконечно повторяющимися мыслями, часто бывает нужно вернуться к первому этапу этого процесса, где вы осознаёте исключительно дыхание. Это вполне закономерно. Даже после полного просветления Будда на время уходил в затворничество, чтобы практиковать внимательность к дыханию, которую он называл «радостным пребыванием в настоящем».

Когда вы сидите и наблюдаете за дыханием, вы практикуете первую из четырёх основ внимательности, или первую сатипаттхану: внимательность к телу как таковому. Часто я описываю её более лаконично – как развитие связи с телом и дыханием без оценивания и анализа.

Теперь давайте объединим эту практику сознавания дыхания во всём теле со второй основой внимательности, которая касается ведан; на пали это слово означает «чувства» или «ощущения». В этом учении веданы – не синоним эмоций; это приятные, неприятные или нейтральные ощущения, которые порождает непосредственный контакт у любой двери органов чувств. Согласно учениям Будды, есть шесть основ контакта с чувственной жизнью или ощущениями: зрение, осязание, слух, вкус, обоняние и ум, который также считают дверью чувств.

В некоторых буддийских текстах говорится, что веданы приводят в движение мир. Когда какое-то явление нам приятно, возникает желание схватить его и удержать или желание, чтобы оно возникло снова. Так происходит, когда вы пробуете шоколадный торт, отодвигаете тарелку, не желая больше есть, а потом подцепляете вилкой ещё кусочек. В итоге вы до конца съедаете порцию. Неосознанные веданы часто побуждают вас невольно искать новых и новых приятных ощущений. Когда вы не осознаёте неприятные ощущения, у вас может возникать одинаковая непроизвольная или механическая реакция, только теперь вы стремитесь отдалиться от ощущений или стереть их.

Несколько лет назад, когда я проводил ретрит в деревне, там ремонтировали одно старое здание; воздух был наполнен шумом пил и молотков. Йогины пришли в ярость. Многие из них бережно копили деньги и специально меняли планы ради участия в ретрите. Их можно понять: они думали, что окажутся в идиллической атмосфере, посреди тихого жужжания насекомых и пения птиц. Когда жалоб стало слишком много, я обратился в офис. Затем я сообщил группе, что, если кто-то захочет уехать, им вернут деньги. Оставшиеся участники могут использовать эти непредвиденные условия в целях практики.

С того ретрита никто не уехал. Я рекомендовал йогинам обращать внимание на неприятные ощущения, которые вызывает шум, и на их спутников – раздражение и отвращение. Проявляя бдительное внимание, многие йогины стали замечать, что, хотя реакция ума была связана со звуками, всё-таки она отличалась от них. Если звуки слушать, сохраняя ясность и точность восприятия, слышатся просто грохот, скрип, топот. У многих участников ретрита неприятные ощущения ослабли и даже исчезли, и тогда они смогли примириться с реальностью – этим грохотом, скрипом, топотом. К счастью, ремонт длился недолго. Однако такая практика «восприятия, только восприятия» продолжала глубоко влиять на многих участников на протяжении всего ретрита.

И наконец, ко второй основе внимательности относятся нейтральные ощущения. Часто, когда вы их испытываете, вас начинает клонить в сон или тянет наполнить ум проекциями или другими измышлениями. Многие люди не осознают, как много в их жизни нейтральных ощущений. Вам кажется, что ничего не происходит. Но это не так: присутствует нейтральное чувство. Проверьте это сами и посмотрите, что происходит, когда вы замечаете нейтральное ощущение. Не стремится ли ум заполнить время и пространство сочными фантазиями, планами или заботами?

Когда вы сидите и наблюдаете за дыханием, обращайте внимание на всё тело и одновременно на непосредственные ощущения – яркие, характерные или незаметные. Затем посмотрите, какие они – приятные, неприятные или нейтральные. Долго не задумывайтесь. Просто отметьте свою очевидную, первичную, реакцию. Обратите внимание на часть тела, где находится ощущение. Возможно, вы осознаете, что ваша правая лодыжка немного напряжена и это вызывает неприятные ощущения. Или что кисти рук кажутся расслабленными и мягкими, и это вызывает приятные ощущения. Подобные чувства и ощущения возникают постоянно. Но только когда вы начинаете замечать их в медитации, вы входите в несколько иное измерение и настраиваетесь на характер ощущений – приятный, неприятный или нейтральный. Когда вы замечаете, например, ощущения в лодыжке или кистях рук, они могут меняться и ослабевать. А могут и не меняться. Где бы ни возникали ощущения – посмотрите, приятные они, неприятные или нейтральные.

Когда вы плохо осознаёте веданы или вообще их не осознаёте, это может запустить цепочку событий, которые вызовут желание, отвращение или заблуждение. Вот почему веданы в учениях часто называют слабым звеном в цепи причин и следствий. С опытом, когда вы начнёте лучше осознавать чувство в его непосредственном присутствии, ваше понимание будет рассеивать энергию ведан. Оно разрывает эту связь между чувствами и отвращением, влечением и заблуждением, которые ведут к страданию.

В отдельные периоды вашей практики сидя вы можете, внимательно наблюдая, начать осознавать эти ощущения или чувства в дыхании; это называют ведана-упасаной. Нередко на вдохе и выдохе возникают очень разные оттенки чувства – приятные, неприятные или нейтральные. Как я уже говорил, простая близость к дыханию, когда она становится непрерывной, может приносить чувство покоя и даже восторга. Ощущения, вызванные дыханием, могут быть плавными и мягкими и тёплым потоком проходить сквозь тело: они приятны. Трудности возникают, когда вы привязываетесь к ним. Нередко, если вы застреваете на приятных ощущениях, исходящих от дыхания или каких-либо частей тела, вам хочется постоянно испытывать их или хотя бы продлить их существование. Но что происходит, когда «срок годности» ощущений истекает, а вы ожидаете, что следующая практика принесёт ещё больший покой, – и в итоге не можете даже найти свои ноздри? Возникает страдание!

Бывает и так, что дыхание становится настолько неприятным – вдох и выдох как бы даются с трудом, – что ум не хочет на нём сосредоточиваться. Наблюдая за таким строптивым дыханием, вы можете сказать себе: «Мне не нравится такое наблюдать. Это не спокойная, не радостная медитация». Перед вами стоит трудная задача – посмотрите, сможет ли ум сохранить устойчивость, свежесть и ясность восприятия, даже сталкиваясь с крайне неприятными ощущениями. Дыхание, которое было вашим якорем, становится источником проблем.

Некоторые практикующие полагают, что нужно изучить новую технику или метод, чтобы справиться с этой трудностью. Но это не так. Смысл практики не меняется: замечайте, что есть отвращение и что отсутствует невозмутимость. Невозмутимость возникает, когда осознаёте дыхание таким, какое оно есть сейчас, – лишённым невозмутимости. Такое восприятие даёт вам ценное понимание: ум может осознавать собственные ограничения. Другими словами, внимание видит, что оно окрашено неприятием, страстным влечением или неведением. Точное видение возникает благодаря отсутствию точности. Вы вновь на верном пути.

Развивая навык сознавания, вы всё лучше учитесь принимать происходящее, не реагируя на него. Ум учится сохранять ясность и твёрдость даже перед лицом неустойчивых ощущений – приятных, неприятных или нейтральных.

Стоит иметь в виду, что при рассмотрении четырёх основ внимательности я буду обсуждать их друг за другом. Язык, особенно письменный, имеет свои ограничения. Он навязывает нам последовательный порядок, который не всегда отражает реальность. Ваш опыт – на подушке для медитации или на стуле – не будет таким аккуратным и упорядоченным, а в практике вы не будете поэтапно переходить от первой к четвёртой основе. Нередко все основы внимательности возникают одновременно. Рекомендуется работать с самым заметным опытом, который возникает в настоящем, и постоянно развивать устойчивость и точность ума, принимая всё, что приносит жизнь. Если вы поймёте ограничения письменной речи, ваша практика станет более гибкой.

Теперь давайте перейдём к третьей основе. Когда вы сидите и осознаёте дыхание, вы наблюдаете сам ум, не оценивая качества его состояний, которые возникают и исчезают. В этом случае вы осваиваете главное учение Будды: вы познаёте и исследуете килесы, а также моменты их отсутствия. Килесы, или три яда ума, – это жадность, ненависть и заблуждение во всевозможных формах.

Скажем, возникает «воронка страха». Помните, возникает не слово страх, а реальная энергия, которую вы считаете страхом. Эту энергию можно ощущать в теле, во всей нервной системе. Меняются пульс, само дыхание, положение тела, ум. Всё окрашивается страхом.

Когда возникает эта энергия страха, кажется, что она никогда не исчезнет. Она может казаться огромной, неподъёмной и неизменной, словно гора. Но если присмотреться к энергии страха, вы заметите, что она непрерывно меняется. Например, страх достигает своего пика. Затем он начинает проходить. Иногда он снова вспыхивает. Характер проявления страха непоследователен и непредсказуем. Но рано или поздно, если вы внимательно наблюдаете это состояние ума и опираетесь на дыхание, его энергия ослабевает.

Внимательность, осознанность, внимание – это тоже виды энергии, а не просто слова. Когда вы проявляете внимательность, когда вы замечаете страх и наполняете его светом сознавания, энергия видения соприкасается с энергией страха и преобразует её. Когда вы практикуете так, вдох за вдохом, страх исчезает.

Есть лишь изменчивое движение энергии. Мощная энергия сознавания преобразует энергию, застывшую в виде страха. Теперь эта энергия высвобождается, она свободна и доступна вам. В китайской традиции чань встречается древний образ: обычный ум сравнивают со льдом, а пробуждённый ум – с водой.

Чем больше вы практикуете, используя дыхание как якорь, тем больше радикальных перемен вы испытаете в своём отношении к жизни. Возможно, вы впервые заметите, что уже не беспомощны перед лицом неизбежно возникающих состояний ума. Вы вооружены для встречи с любыми трудностями жизни. Вы на собственном опыте убедились, что, когда в сознании возникают эмоции, которые раньше вызывали ужас, вы можете с ним справиться – даже если сначала они напоминают неподъёмные горы. И с ними можно справиться по той причине, что их можно наблюдать. Вы вглядываетесь в сам ум.

С опытом качество такого наблюдения и внимания станет походить на непоколебимое пламя, одолевающее любые состояния, – в том числе энергии сильнейших страхов. В следующей главе я буду говорить о том, что эту трансформирующую практику не сковывают рамки формальной медитации. Её можно непрерывно выполнять в повседневной жизни. Конечно, во время практики вы ещё можете испытывать замешательство, испуг или раздражение. Но если эти состояния и возникают, они гораздо меньше вам вредят. В какой-то момент ваше отношение к гневу будет выражаться так: «О, вот и гнев». Теперь он захватывает вас гораздо меньше, потому что его сопровождает сознавание, которое почти обесточивает эту энергию. В таком случае гнев становится ослабленным и беззубым тигром. Вы знаете, что тигр зол, но не пугаетесь.

Много лет назад я учился у Саядо У Пандиты и практиковал бирманский метод, где нужно мысленно отмечать все явления, которые возникают во время формальной медитации. Я ощущал невероятную ясность ума. Когда я начинал делать отметки в уме, слова рассыпались. Я пришёл к Саядо и сказал: «Я помню, что нужно делать отметки в уме, но когда начинаю отмечать и слышу слова, всё теряет смысл. Всё просто распадается». Он очень обрадовался. Учитель сказал, что это прекрасно, и спросил меня: «Чему это тебя научило?». Я растерялся и не смог ответить. Тогда он объяснил мне: «Эти мысли пусты, лишены сущности. Ты видишь истинную природу мысли».

Наблюдение природы мышления и её понимание – другой аспект третьей основы внимательности. Когда вы будете практиковать випассану, опираясь на дыхание, вы увидите, что мысли обладают над вами огромной властью, потому что вы отождествляетесь с ними так же, как с гневом и страхом. Возьмём, к примеру, простую мысль, которая частенько возникает у новичков в медитации: «У меня плохо получается медитировать. Я никуда не гожусь. Я безнадёжен и никогда не смогу обучить свой дикий ум». Что ж, если вы создаёте «безнадёжность», всё и будет «безнадёжно». Не создавайте ничего! Это лучшее, что можно сделать.

Или, скажем, во время практики у вас возникает мысль о просветлении: «Мне бесконечно далеко до него. Со мной этого не случится. Все остальные в этом зале смогут достичь просветления, но не я». Когда возникает такая мысль, люди часто верят ей и отождествляются с нею. «Да, так и есть. Я никуда не гожусь. Мне никогда не стать просветлённым». Поступите иначе: обратите внимание на эту мысль – и вы заметите, что это просто мысль. Понимаете? Ничего больше. Она не более постоянна, чем линии на воде.

Продолжая практику, вы будете наблюдать за возникающими мыслями точно так же, как за сильными эмоциями. Вы начнёте понимать, что мысли лишены внутренней силы. Вы будете воспринимать их пустотную природу. Даже самые часто повторяющиеся и навязчивые мысли, как и сильные эмоции, рано или поздно ослабнут и пройдут.

Однако в первое время люди цепляются за свои мысли – и замечают, что они могут легко одурачить. Но если вы не падаете духом, мудрость, которую вам удалось развить, поможет вам различать два состояния – когда вы несётесь в потоке мыслей и стоите на берегу, наблюдая за стремительным потоком.

Когда ваш ум начнёт успокаиваться, попробуйте действовать так: «В этой практике, делая вдох и выдох, я буду просто наблюдать за своими мыслями».

В свете сознавания мысли распадаются. Вы начинаете всё больше жить, опираясь на ясное видение, а не на власть одного мышления. Это огромный шаг к свободе.

Когда вы добираетесь до четвёртой основы внимательности, обучив ум и сердце сознавать и понимать, вам открывается сердцевина учения Будды – Дхарма. Здесь вас начинает поддерживать возникающее видение закономерности непостоянства и отпускания, или аниччи; его сородича, не-я, или анатты; и страдания, или дуккхи, которое неизбежно возникает, когда мы не замечаем этих истин.

Когда вы совершенно открыто созерцаете дыхание, вы постигаете, что жизнь состоит из изменчивых форм. Понимание изменчивой природы форм – любых форм – играет важнейшую роль в вашей практике випассаны. Вы видите, что закон непостоянства действует повсюду: в теле, которое сидит, в уме, во вселенной. Очевидно, так устроена жизнь. Вы всё яснее начинаете видеть, что мысли приходят и уходят, тело непрерывно меняется, любые настроения недолговечны, а взгляды переменчивы, как погода. Вы то счастливы, то несчастны; вы то оптимист, то скептик. Вокруг то слишком шумно, то слишком тихо.

В некоторых буддийских монастырях пожертвования в виде цветов, которые возлагают на алтарь, оставляют, позволяя им немного увянуть, – а зачастую и довольно сильно увянуть: такой жест преподаёт нам урок. Что происходит, когда человек видит недолговечность цветов, которые совсем недавно срезали? Он может поклясться, что больше никогда не купит свежих цветов, потому что они погибнут у него на глазах, – это одна из реакций. Другой вариант – начать покупать пластмассовые или шёлковые цветы. Но лучше всего наслаждаться красотой прекрасных белых азалий или хризантем, пока они живы. Вы умеете это делать. Вы не падаете на землю, скрежеща зубами и оплакивая гибель цветов. Вы умеете наслаждаться их жизнью и понимаете, что они неизбежно увянут.

Когда вы учитесь интуитивно видеть непостоянство, даже на таком простом примере с цветами, со временем это видение начинает проникать в самые «основы» вашей жизни. Любой человек состарится, заболеет и умрёт. Стоит ли говорить, что людям тяжело с этим мириться. Речь идёт не о цветах – о вас. Но когда у вас формируется понимание того, что окружающий мир изменчив и непостоянен, вы начинаете наблюдать, как естественный закон проявляется в вашей личности. Речь идёт не об интеллектуальном представлении. В сущности, истинное видение не требует мышления. Это непосредственный опыт, который пропитывает вас насквозь; здесь нет разделения между вами и вашим знанием.

Поскольку ваша практика – когда вы сидите и наблюдаете за дыханием – помогает вам наблюдать, как всё возникает и исчезает, возможно, она поможет вам в том числе спокойнее воспринимать естественные перемены и тот факт, что вы во многом являетесь частью природы. Никто не является исключением. Такое ясное и точное видение непостоянства позволяет понять одно из ценнейших учений Будды: в неустойчивом и неопределённом мире не имеет смысла к чему-то привязываться. Цепляние или привязанность ведёт лишь к жёсткому столкновению между вашими желаниями и реальными фактами. Другими словами, возникает страдание. Когда вы поймёте, что это так, вы познаете свободу, которую даёт отказ от привязанностей. Дорогие друзья, я искренне надеюсь, что через практику вы придёте к этому источнику истинного внутреннего счастья.

Не так давно один ученик рассказал мне, что, созерцая непостоянство своей жизни, он понял, что мечтает сменить профессию специалиста по компьютерной технике на какую-нибудь другую, более полезную для общества. Когда его стремление стало более отчётливым, он впал в мучительную растерянность – не в силах решить, какое направление выбрать.

С точки зрения практики этот опыт неуверенности можно описать так: «Я растерян». Но в практике растерянность не должна сбивать нас с толку. Скорее, следует воспринимать её как эгоцентрическое состояние ума. Ум, опираясь на прошлое, породил растерянность, а теперь пытается решить проблему, которую сам же и создал. Единственное, что даёт надежду на подлинное решение, – свежее, ясное видение. Спокойный, устойчивый ум гораздо лучше может решить вопрос о смене профессии – как и любой другой вопрос. Помните, не стоит идти на поводу у растерянности! Это просто состояние ума. Сознавание не может впасть в растерянность: это чистое зеркало, которое отражает это состояние, но не искажается им.

Этот ученик усвоил урок – и испытал огромное облегчение. Хотя он так и не решил, какую профессию выбрать, его больше не тяготил груз «растерянности».

Сможет ли он вспомнить об этой ясности, если в будущем вновь испытает растерянность? К сожалению, большинство из нас выходят из состояния ясности или забывают о нём. Напротив, ум утверждает: я растерян. Чем сильнее вы отождествляетесь с ним, тем сильнее он становится. Вы думаете: «Мне слишком тяжело даётся это решение о моём будущем». Отождествляясь с растерянностью, вы одновременно усиливаете ощущение я, своей личности. Ваши ум и тело раздувают это ощущение, что есть я – озадаченное и расстроенное. Вы можете ощущать себя безнадёжно запутавшимся практиком.

Мы вновь возвращаемся к процессу создания самости, или я. Можно говорить о нём бесконечно, ведь в конце концов основной источник страданий, согласно Дхарме Будды, – эта привязанность к себе и своему. Она хорошо вам знакома, потому что, как и большинство из нас, вы отождествляетесь почти со всем происходящим. Наблюдая за дыханием, вы отождествляетесь с настроениями, даже если они резко меняются – от счастья до отчаяния. Вы отождествляетесь с образами себя – образом высококлассного учёного или плохого родителя.

Мне кажется, высшая форма отречения в созерцательной практике – отречение от склонности к отождествлению с вещами, когда мы считаем их собой или своими. Моя семья. Я как благочестивый человек. Моё возмущение и страсть к справедливости. Мой огород. Всё относится ко мне! Обычно в религиозных кругах отречение означает отказ от сексуальных отношений, денег, чревоугодия и собственности. Но эти внешние предписания – не самоцель; они должны вести к угасанию склонности к созданию «я». Можно жить в монастыре, питаясь раз в день, и при этом остаться эгоцентричным человеком. Точно так же можно иметь богатый гардероб, жить в роскошном доме и быть свободным. Я лично видел такого человека, когда практиковал дзен в Корее. Временами в монастырь приезжал элегантно одетый, очень успешный адвокат с семьёй. Он кланялся монахам, а они кланялись ему. Все монахи считали этого человека – внимательного, счастливого и душевного – истинным мастером дзен и относились к нему соответственно.

Вам нужно понять, с чем вы имеете дело. Взращивание своего «я» – невероятно изобретательный и утончённый процесс. В этой сфере вы не встретите никого проницательнее себя. На Земле живёт примерно семь миллиардов «делателей себя», а скоро будет ещё больше. В частности, по этой причине наша планета стала такой, как сегодня. Поразительно, что мы ещё не погибли!

Видение закономерности непостоянства, не-я и страдания, на которые опирается весь процесс ума-тела, позволяет вам воспринимать жизнь такой, какая она есть, – как и самого себя. Этот непосредственный опыт становится тем глубже, чем более полно вы воспринимаете любые явления, – потому что сейчас они и есть ваша жизнь.

Внимание к настоящему – источник активной энергии, которая постепенно и естественно будет вести вас к полноте сознавания. Сидите, дышите и познавайте реальность. Наслаждайтесь представлением (хотя сначала оно может вам не понравиться). Смотрите, как состояния приходят и уходят, возникают и гибнут, появляются и исчезают. Прекрасное зрелище.

Дыхание оказывает вам неоценимую помощь, помогая утвердиться во внимательности. Но только не позволяйте себе зависеть от дыхания! Тогда вы упустите всю суть. В следующей главе я расскажу, что в ходе практики важно сделать своим прибежищем сознавание – способность наблюдать и видеть всё. Она позволяет наблюдать и замечать даже нежелание медитировать, выполнять практику анапанасати или вообще практиковать. В этом нет ничего страшного. Как-нибудь вы настолько вдохновитесь формальной медитацией, что решите поехать в Таиланд и уйти в монахи. Через десять минут возникнет беспокойство, и вы подумаете: «Никакой Азии. Выбраться бы отсюда и заказать себе большую пиццу».

Большинству из вас знакомы такие экстремальные перепады чувств по отношению к практике. Они не исчезают. Меняется только ваше отношение к ним. С развитием сознавания вы так же открыто будете принимать отвращение к практике, как и преданность ей. Недавно одна женщина-практикующая пожаловалась мне, что отвлекается во время медитации сидя и из-за этого чувствует себя ужасно. Я ответил: «А что в этом плохого?».

Не сражайтесь с состояниями ума. Но если сражение началось, возбуждение и динамизм внутренней войны – прекрасный материал для практики.

Однажды вы можете заметить, что не в состоянии провести границу между первым и вторым этапами сознавания дыхания во всём теле. Многие великие учителя считают различие между саматхой (санскр. шаматха, или сосредоточенное спокойствие) и випассаной (видение-прозрение) искусственным, хотя и очень ценным на разных этапах вашей практики. Как говорил чань-буддийский мастер Хуэйнэн в «Сутте помоста»: «Шаматха и випассана – как светильник и его свет. Если есть светильник, будет и свет; без светильника будет темно. Светильник – тело света; свет – его действие. Хотя имени два, их суть не отличается».

Я хотел бы закончить эту главу, рассказав историю одной йогини, которая помогла мне понять, что этапы метода сознавания дыхания во всём теле не являются жёсткими. К несчастью, эта женщина страдала раком горла на поздней стадии. Сначала она применяла дыхание как якорь, следуя общим наставлениям, которые я даю в этой книге, но потом поняла, что её естественный интерес к непостоянству дыхания содержит в себе бесценный подход. Поэтому мы остались на первом этапе и адаптировали его, чтобы она целиком сосредоточивалась на неустойчивой и изменчивой продолжительности вдохов и выдохов и их качестве. Иначе говоря, хотя первый шаг чаще всего связан с практикой самадхи, он также позволяет развить прозрение, или мудрость. Сердце випассаны, или прозрение, – сознавание непостоянства всех форм – открыло этой женщине двери в Дхарму; она просто наблюдала за вдохом и выдохом и видела, как они действуют.

Поскольку ей оставалось жить совсем недолго и она научилась устойчивому восприятию непостоянства, я предложил ей обратиться к чрезвычайно сложной практике – «Маранассати-сутте» («Внимательность к смерти»). Справившись с изначальным приступом ужаса, она смогла наблюдать дыхание, осознавая, что её жизнь буквально висит на волоске: если после выдоха не будет вдоха, она умрёт. Эта глубокая практика перед смертью подарила ей покой и мудрость. Ни до, ни после я не обучал никого таким образом.

Как видите, этот двухступенчатый метод внимательности к дыханию ограничен только вашими творческими возможностями и возможностями ваших учителей. Смысл этого метода, как и любой медитации, – помочь вам использовать свои переживания и понимание на пользу себе и жизни. Он помогает вам развить внимательность ума, глубокий интерес к искусству жить и умирать с мудростью и состраданием.

Однажды не станет «вас», видящего, – останется лишь видение. Энергия видения напоминает пламя, которое гасит всё, что находится перед ним.

Вопрос • Ответ

В: Хотя мне было очень спокойно, когда я пришёл в зал для медитации, стоило мне сесть на подушку, как моё дыхание стало сбиваться и возникла тревога.

О: Помните, не нужно пытаться подгонять дыхание под определённый шаблон или ритм. Пусть оно будет таким, какое есть. Сейчас вы пользуетесь им как якорем, чтобы наблюдать состояния ума, такие как тревога. Большинство людей считают, что техника сознавания дыхания предназначена только для успокоения и сосредоточения, но мы практикуем её, чтобы легче замечать свои состояния. Будда учил сознавать дыхание ради развития прозрения, а также успокоения ума. Поскольку дыхание всегда с вами и сопровождает вас на протяжении всей жизни, оно поможет вам открываться жизни и видеть свои реакции в любых ситуациях.

В: Поясните, пожалуйста, в чём состоит разница между направлением внимания, сосредоточением и более обширной практикой внимательности?

О: Иногда, если вы сосредоточиваетесь на какой-то одной части тела – скажем, на ноздрях, – ваше внимание настолько погружается в тело и дыхание, что вы перестаёте слышать уличный шум. Некоторых учителей и учеников привлекают такие состояния поглощённости. На глубочайшем уровне их называют джханами. В некоторых подходах выделяют разные джханы; они часто предполагают состояния радости, покоя и блаженства. Чем глубже состояние поглощённости, тем дольше отсутствуют отвлекающие факторы. Ум становится более ясным, устойчивым и сильным. Но в этих состояниях поглощения те омрачения, что беспокоят сердце, угасают лишь временно; как только вы «выходите» из джханы, вы снова их видите – они терпеливо вас поджидают.

Сейчас мы обращаем внимание на другие вещи. Вы развиваете навыки випассаны, то есть практики мудрости. Мудрость охватывает более обширный опыт всей жизни и позволяет вам понять, как искоренить страдание. Конечно, какой-то уровень спокойствия необходим, но не настолько глубокий, как в практиках поглощения.

В известной индийской притче говорится о различии, о котором вы спросили. Один древний царь был одновременно образцовым правителем-мирянином и великим йогином. Кто-то из его подданных, желая понять, как эти стороны в нём сочетаются, попросил обучить его. Царь согласился и сказал, чтобы тот поставил себе на голову горшок с горячим маслом и прошёл через все помещения дворца, не пролив ни капли.

Подданный выполнил его поручение и доложил об успехах. «Замечательно! – сказал царь. – Теперь расскажи мне, что творится во дворце, – о политических интригах, переворотах, романах, заговорах убийц!» Ученик ответил, что целиком сосредоточился на том, чтобы не пролить ни капли масла, и не заметил, что происходит вокруг. Тогда великий царь сказал: «Теперь поставь горшок с маслом себе на голову, пройдись по дворцу, не пролив ни капли, и расскажи мне, что там происходит».

В: Когда мне удастся с помощью дыхания довольно хорошо стабилизировать ум, нужно ли потом осознавать его на фоне других состояний?

О: Вы изучаете подход сознавания дыхания во всём теле, поэтому я рекомендую не забывать о дыхании. Конечно, на втором этапе стоит меньше держаться за дыхание и использовать его больше как якорь, стабилизирующий внимание. Пусть дыхание сопровождает сознавание; а вы внимательно наблюдайте за процессом ума-тела, за тем, как появляются и исчезают формы.

Но это не произвольное решение. Оно требует искусности. Вам всё больше приходится руководить собой. Для примера снова возьмём тревогу. Вы садитесь на подушку или на стул и внезапно ощущаете, что дышать неприятно; даже обнаружить дыхание трудно. Не пытайтесь ухватить ощущения, связанные с дыханием. Помните, что сосредоточение на дыхании (описанное в первом шаге) отличается от второго метода – когда вы осознаёте дыхание, сосредоточиваясь на том, что преобладает в опыте настоящего, – в данном случае на тревоге. Возможно, в какой-то момент вы не сможете наблюдать за дыханием. Не беда: оно снова возникнет в поле вашего сознавания.

Если вы отпустите дыхание и начнёте наблюдать саму тревогу, то заметите, что сознавание можно развивать, не опираясь на дыхание. Возможно, через десять минут вы сможете опять наблюдать дыхание, и оно поможет вам познать природу тревоги.

Никакое решение не постоянно. В процессе освоения этих двух шагов – или, если на то пошло, любых других методов – вы рано или поздно начнёте доверять своей изобретательности и интуиции. Проявляя терпение и искренность, вы будете принимать разумные решения – понимая, что полезно именно вам.

В: Я заметил, что, когда волнуюсь, ум очень быстро выходит из-под контроля. Но если я расстроен или встревожен и совсем ненадолго сосредоточиваюсь на дыхании в теле, я снова начинаю сознавать тело и моя эмоциональная реакция меняется.

О: Да, именно так и должно быть. Вспомните наше обсуждение «Калама-сутты» – в этом и состоит её смысл. Вы видите пользу практики на своём опыте, а не слепо верите Будде! Вы будете замечать, что чем больше присутствуете в настоящем, тем меньше вы поддаётесь натиску чувств или состояний ума. По сути, вы обходите фантастические измышления ума, и он не может увлечь вас в альтернативную реальность.

Кроме того, вы исследуете тело изнутри как поле энергии. Вы развиваете чувствительность к нему. Наш потрясающий телесный интеллект остановился в развитии, потому что мы злоупотребляли или пренебрегали им. Сознавание дыхания во всём теле, а также опора на дыхание позволяет теснее взаимодействовать с телом, а это полезно для физического здоровья и поддерживает практику прозрения.

В: Только что, когда я практиковал, мне удалось хорошо сосредоточиться, и тут меня захлестнула волна глубокой печали. Мне захотелось прогуляться в этот прекрасный день, чтобы избавиться от неё.

О: Так поступил бы каждый на вашем месте!

В: Потом я стал наблюдать за печалью, и она прошла. Но я испытывал к ней огромное отвращение.

О: Это нормально. У этой практики бесконечное множество нюансов. Если вы просто будете наблюдать, то увидите, что отвращение – это реакция на печаль. Сознавание поможет вам увидеть и понять, что, если вы наблюдаете состояние, чтобы избавиться от него, качество видения ухудшается. Отвращение – это килеса, эмоциональный недуг, который затуманивает внимание, если вы сразу его не заметили.

Попробуйте поступить так. Если вы постоянно называете какое-то явление «печалью», само это слово может сильно обусловливать ваши реакции. Вы как бы подливаете масла в огонь – он сильнее разгорается. Поэтому отбросьте это слово и просто созерцайте энергию явления, которое называете печалью. Ощущайте её в теле на вдохе и выдохе. Ощущайте её более тонкое проявление в уме. Если всплывает это слово, наблюдайте за тем, как ум создаёт ярлык или словесно объясняет происходящее. Это не нейтральный ярлык, как этикетка на банке апельсинового джема. В отдельных словах, например страх, одиночество или печаль, скрывается отчётливая оценка и воздействие. Попробуйте видеть без слов – мы называем это чистым видением. Его единственная цель – само видение. Вы ничего не просите взамен. Оно ни к чему не ведёт. Вы просто видите.

В: Недавно мне приснилось, что мой умирающий отец уже лежит в гробу. Когда я медитировала сегодня, я снова испытала панику, когда увидела его мёртвым. До этого я медитировала спокойно. Теперь я боюсь, что, когда я спокойно сижу, произойдёт что-то подобное.

О: Сначала сосредоточьтесь на этой энергии страха и в то же время не забывайте, что ваш старый друг, дыхание, всегда рядом. Конечно, все мы хотим испытывать спокойствие и счастье. Вы можете решить, что будете совершенно спокойно нести по дворцу горшок с маслом. Но если вы решите стремиться к мудрости, вам нужно научиться открыто смотреть на жизнь – видеть её такой, какая она есть в данный момент. Медитация напоминает вашу жизнь. Иногда вас наполняют радость и счастье, иногда – разочарование и страх. Практика просто покажет вам то, что есть.

В: Не могли бы вы подробнее рассказать о том, как работать со страхом? Он снова и снова возникает у многих.

О: В таком случае очень полезна совместная практика, потому что вы побуждаете друг друга делать то, чего вам обычно делать не хочется. В какой-то момент вы увидите, что нет ничего плохого в страхе, беспокойстве или даже скорби из-за смерти близких. Почему? Потому что это часть жизни.

Попробуйте взглянуть на страх непредвзято. Вы увидите, что ум не хочет с вами сотрудничать. Он говорит: «Это невыносимо!». Иногда вы будете замечать, что страх разрастается, как растение, на почве мыслей о будущем. Но можно подходить к нему совсем иначе: страх – это часть жизни, органическая часть мира. В нём нет ничего странного или чужеродного. Это такое же явление, как грозы, деревья и землетрясения. Не забывайте, что в учении Будды природа и ум едины. Когда вы проявляете интерес к любым проявлениям жизни, в том числе страху, вы начинаете сознавать, прояснять их – и высвобождается огромная энергия.

Вы учитесь смотреть страху в лицо. Это новый и сложный навык. Большинство людей всю жизнь стараются избегать тех или иных состояний ума. Однако на ваши неосознанные страхи, отвращение и бегство расходуется огромное количество энергии. Когда вы открываетесь им, эта скованная энергия высвобождается. В жизни появляется больше пространства. Только представьте, как сильно ваше нежелание смотреть в лицо страху искажает жизнь! Каких творческих возможностей вы лишаете себя, потому что боитесь неудачи?

В: В трудные моменты обращение к дыханию успокаивает. Оно помогает мне легче переносить болезненные ощущения. Поэтому я поставила перед собой цель обращаться к дыханию, чтобы чувствовать себя лучше. Не сказывается ли это плохо на моей практике?

О: Не будьте так строги к себе. Вы описали искусное обращение с дыханием. Оно успокаивает и может помочь вам войти в область болезненных эмоций. Это искусное, полезное и законное действие! Но вы правы: строго говоря, это не практика мудрости, потому что, если вы не взаимодействуете с тем, что происходит в настоящем, вы не сможете освободиться. Сосредоточение на время приводит ум в более спокойное, ясное и счастливое состояние. Прозрение искореняет саму проблему.

Вам нужно исследовать, не возвращаетесь ли вы к дыханию, чтобы снова и снова избегать неприятных ощущений, – или это «тактическое отступление»? Можно обратиться к военной метафоре: хороший генерал знает, когда отступить, чтобы войска смогли переодеться в сухую одежду, получить горячую пищу и отдохнуть, а значит, проявить себя на фронте. Когда вы практикуете, вы и генерал, и войска, и враг! Выбор метода – это искусство, а не наука.

Повторю предостережение, которое я уже озвучивал: как и любая техника сосредоточения, дыхание может стать отличным способом избегания. Опытный практик, обращаясь к дыханию, как бы нажимает кнопку лифта. Скажем, возникает ужас: включается канал «дыхание». Когда это происходит, значит, вы не справились со страхом – он только отступил. Но также я хочу повторить: неважно, обращаетесь вы к нему, чтобы успокоиться или исследовать состояния ума, осознанное дыхание – ваш важнейший союзник.

В: Помогите мне понять – как начать работать с сильным гневом, который возникает, когда я медитирую?

О: Некоторые люди говорят, что, если у вас возникает такой яростный и непреодолимый гнев, что вы не можете его наблюдать, нужно использовать противоядие, например любящую доброту. Или снова сосредоточиться на дыхании. Но подход, которому я обучаю в контексте второго созерцания, как вы знаете, призывает вас осознавать любые состояния, используя дыхание как якорь.

Когда энергия видения соприкасается с энергией, которую вы называете «гневом», гнев теряет силу. Вы перестаёте отождествляться с «я», которое возмущено, на которое нападают. Вы освобождаетесь от склонности к отождествлению с гневом. Вы больше не говорите «я злюсь», вы начинаете видеть, что возникает гнев. Это часть природы, человеческой природы, такая же, как одиночество или счастье. Когда вы видите это, данная эмоция перестаёт быть токсичной.

В этом и состоит практика мудрости, о которой я рассказываю на протяжении всей книги: непосредственное видение. Вы научитесь использовать дыхание как якорь; оно поможет вам сохранить устойчивость и спокойствие в шторме самых турбулентных состояний ума. Будьте готовы, что время от времени вас будет выбрасывать на берег и уносить прочь. Но со временем внимательность станет похожей на пламя, которое сильнее всего, что перед ним возникает. Практика поможет вам овладеть этим навыком.

В: Значит, если возникает гнев, нужно просто сидеть и наблюдать его?

О: Не просто сидеть. Полностью, всецело сосредоточьтесь на гневе. Вас ничто с ним не разделяет. Переживайте его полноценно, не отталкивая его.

Но я не хочу создавать какую-то формулу, где есть средства и цели, – «если вы будете наблюдать за гневом, вам удастся от него избавиться». Мне приходится пользоваться словами, но в реальной практике чистого видения единственный мотив – само видение. В этом его сила. Если вы направляете своё внимание на гнев, словно лазерный луч, который должен его уничтожить, то ваши мотивы ослабляют силу прямого видения.

В: Но мне казалось, вы говорили, что, когда возникают чувства, нужно наблюдать ощущения в теле и не привносить в них мысли или слова. Я чего-то не понимаю?

О: Немного. Отставьте в сторону слова «гнев», «страх» и любые другие. Наблюдайте энергию, а не слово. Говорят, что в теле присутствует энергия. Но она находится не только там. Она есть также в мыслях и эмоциях. Помните, что учение Будды описывает весь процесс «ума-тела».

В: Значит, когда вы говорите о ясном видении, оно может относиться к мыслям, зрительным образам…

О: Ко всему, чему угодно. Содержания не имеют значения: важно качество зерцалоподобного видения. Оно отражает тело и всю сферу человеческого опыта. Главное – не подпитывать мысли и чувства и не увлекаться ими. Когда вы так поступаете, вы перестаёте медитировать – вы размышляете или анализируете. Все мы – виртуозы хронического самоанализа. В самых глубоких прозрениях нет никаких мыслей. Вообще. Это просто ясное видение. Умиротворённый ум может быть пуст или содержать какие-то мысли – он остаётся безмятежным.

В: Иногда я могу вспылить. Я поссорился с коллегой и вспоминал об этой ссоре каждый вечер во время медитации. Наконец я осознал свою роль в этой ссоре и свои ошибки. Медитация словно забрала яд из этой ситуации. Значит, я выполнял медитацию прозрения?

О: Вы сделали всё правильно, потому что это переживание перестало вас мучить. Вы перестали его подпитывать. Это прозрение через размышление, то есть искусное применение мысли. Допустим, произошло какое-то событие, которое уже причинило вред. Вы поссорились с коллегой. В медитации вы проанализировали своё поведение. Возможно, вы стали раскаиваться в том, что обидели его. Возможно, во время практики вы поняли, что это ваше привычное отношение, которое больше не приносит вам пользу.

Вы признали, что совершили ошибку, раскаялись в ней и благодаря своим размышлениям получили практический опыт жизни. Если вы не умеете признавать ошибки, разве мудрость сможет возникнуть и развиться?

Тем не менее вы понимаете випассану не на самом глубоком уровне; она указывает на ясное, глубокое видение. С развитием способности к ясному видению вы начнёте замечать, что всё меньше полагаетесь на формы мышления, даже на такие полезные размышления. Ясный ум – это неконцептуальный интеллект, который умеет мудро реагировать на разные ситуации в момент их возникновения.

3. Неизбирательное сознавание

Отпустить форму – значит довериться непосредственному сознаванию. А сознавание – это нечто реальное. Оно не абстрактно; это не просто какое-то моё представление, которое я не сразу замечаю; оно больше напоминает пространство в этой комнате и формы в пространстве. Они такие, какие есть. И я больше не перехожу от одной вещи к другой со словами: «Эта вещь мне нравится, та не нравится», но признаю, что любые явления, которые находятся в пространстве, в данный момент присутствуют. Неважно, одобряю я их или нет, хорошие они или плохие. Если они здесь, значит, такова реальность; так я обучаюсь полагаться на сознавание, которое не решает и не выбирает. Таково неизбирательное сознавание.

Аджан Сумедхо

В этой главе мы исследуем, почему в формальной практике очень важно в какой-то момент перестать использовать дыхание как якорь и вместо этого «постоянно сосредоточиваться на чистом и простом уме», как наставляет нас тайский мастер медитации Упасика Ки.

Но зачем нужно отпускать дыхание, если до этого в данной книге я наделял его такой важной ролью? Что это значит – отказаться от дыхания и «только» созерцать себя?

Предыдущие методы, описанные в первой и второй главах, показывают, что сознавание дыхания во всём теле позволяет уму успокоиться и стабилизироваться. По мере того как тело начнёт привыкать к потоку энергии дыхания и чувствовать себя более «укоренённым», вы сможете медитировать на протяжении длительного времени. Когда вы начнёте наблюдать за дыханием более непрерывно, оно успокоится; поскольку дыхание обусловливает состояние тела, телу тоже будет легче расслабиться. Вы «достигли устойчивости», обрели более стабильное физическое прибежище, из которого можно наблюдать и исследовать изменчивую природу процесса ума-тела. Не оценивайте и не анализируйте то, что возникает в уме. Когда вы практикуете в таком режиме открытости и свободного внимания, вы также полагаетесь на дыхание как якорь.

В своей практике формальной медитации – а я многие годы плодотворно применял этот подход внимательности к дыханию – я вновь и вновь замечал, что мой ум становится просторным и безмолвным, пустым и спокойным. Такое состояние ума, свободное от представлений и пропитанное тонкой жизненной энергией, поражало меня – и было совершенно новым. Казалось, продолжать сосредоточиваться на дыхании излишне и ненужно.

Нельзя сказать, что я отпустил дыхание. Скорее, дыхание отпустило меня. Если бы дыхание говорило, оно бы сказало: «Если хочешь, можешь и дальше опираться на меня, но в этом нет нужды, не так ли?». Когда поддержание внимательности больше не требовало усилий, более естественным поведением стало недеяние. Постепенно я стал признавать это открытие, укореняться, присутствовать в нём и позволять ему влиять на «меня».

Почему я так поступил? Почему вам стоит так делать? Значит, теперь мы перестаём сознавать дыхание? Не отступаем ли мы от Дхармы Будды? После долгих размышлений, порой мучительных, я осознал, что в моём случае это состояние было естественным апогеем всего предыдущего опыта. Оно было неповторимым выражением наследия Дхармы, то есть множества великих учителей, учений и моей многолетней практики. Я всё больше присутствовал в этом пламени сознавания. Я не нуждался в другом вдохновении, кроме любви к видению и к тому, чтобы извлекать опыт из увиденного. До сих пор ничего не изменилось.

Но, прошу вас, имейте в виду, что мой опыт не отображает неизбежную линию развития практики. Этот подход к медитации не предполагает жёсткую траекторию. Поскольку я много лет был целиком предан анапанасати, считая её полноценной практикой Дхармы, отказ от дыхания как опоры сознавания был интенсивным, крайне неоднозначным и отчасти драматичным процессом.

Я не просто опирался на свои исследования; на протяжении многих лет я общался со многими йогинами, которые практиковали сознавание дыхания во всём теле и пришли к таким же выводам. Конечно, каждый из них пришёл к этому решению своим путём. В большинстве случаев оно возникало в ходе естественного развития и не входило в план обучения.

Я подчёркиваю этот момент, потому что учения содержат множество методов, где используется дыхание. Большинство людей, которые изучают випассану, входят в Дхарму через дверь внимательности к дыханию; такой подход часто встречается и во многих других буддийских медитациях. Часто внимательность к дыханию ограничивается простым, естественным способом развития самадхи – сосредоточения – и затем отбрасывается. Но, как я объяснял в предыдущих главах, те, кто практикует анапанасати, также используют дыхание, чтобы научиться и спокойствию, и интуитивному видению возникновения и исчезновения всех форм. Некоторые практикующие, которых, наверное, гораздо меньше, тщательно практикуют шестнадцать последовательных созерцаний из «Анапанасати-сутты», где осознанное дыхание выступает как этап пути, ведущего к полному пробуждению.

Помните об очевидном факте: пока вы живы, дыхание всегда с вами. Разумеется, это относится и к практике медитации сидя, независимо от того, какой вы используете подход. Иногда я очень ясно ощущаю дыхание – просто потому, что годами специально уделял ему внимание! И в опредёленных ситуациях я намеренно начинаю осознавать дыхание. Например, когда я болею и лежу в постели, я использую первый метод – сознавание дыхания во всём теле, поскольку он, как мне кажется, способствует выздоровлению. Кроме того, как я буду говорить в следующей главе, я часто осознаю дыхание в повседневной жизни. Иногда, если мой ум слишком суетлив, я ненадолго сосредоточиваюсь на дыхании, чтобы успокоить его и подготовить к неизбирательному сознаванию.

Когда вы перестаёте опираться на дыхание и вашим единственным прибежищем в практике становится внимательность, возникает истинное неизбирательное сознавание. Такой способ присутствия в настоящем не имеет целей или заранее заготовленных объектов внимания. Всё, что возникает в любой момент, становится жизненно важным – будь то контакт с сознаванием, жизнь тела, звуки или запахи. Ничто не остаётся без внимания.

Также присутствует качество безоценочности, которое предполагает, что вы не решаете и не выбираете, не одобряете или не осуждаете то, с чем соприкасается ум. Не возникают толкования, объяснения, анализ.

Иногда древние мастера называли это состояние зерцалоподобным умом. Я упоминал об этом образе на предыдущих этапах, когда мы обращались к дыханию, чтобы овладеть искусством ясного видения. В случае неизбирательного сознавания этот метод не предполагает объекта сосредоточения, или якоря. Японский дзен-буддийский мастер Банкэй, который в своём учении делал упор на естественности и спонтанности в противовес излишне формализованным способам практики, прекрасно описал этот образ: «Зеркало отражает всё, что перед ним возникает. Оно не пытается отражать намеренно, но когда что-либо возникает перед ним – цвет и форма вещи обязательно отразятся. Так же и когда отражаемый предмет убирают, зеркало не старается намеренно не отражать его; когда его больше нет, он не появляется в зеркале». Иными словами, зеркало не пытается ухватить или удержать исчезающий образ. Оно не думает, какие явления должны или не должны возникать. В состоянии неизбирательного сознавания этот зерцалоподобный ум не цепляется за явления, которые жаждет сохранить, и не отталкивает то, что ему неприятно.

На втором этапе, где дыхание было якорем, вы практиковали открытость без ожиданий, и этот подход помог вам познакомиться с искусством медитации, восприимчивой ко всем проявлениям жизни. Но теперь, когда вы перестали опираться на дыхание, наверное, вам ещё больше, чем в прошлый раз, хочется спросить: «Что теперь? На что направить внимание, когда я сажусь медитировать?».

И снова я скажу, что не могу ответить на ваш вопрос. Совершенно не представляю. Жизнь сама решит, что вас ждёт!

Нам нужно научиться позволять жизни это делать. Вы всю жизнь «строили планы»; это действие обладает огромной накопленной силой. Сейчас вы осваиваете совершенно новый навык – или, возможно, новый этап «искусства позволения и принятия», которое вы изучали в рамках первых двух методов. Всё, с чем вы сталкиваетесь здесь и сейчас, пока эти явления не исчезли, – ваша жизнь; затем вы взаимодействуете с другими явлениями. Потом возникают новые. Вы осознаёте лишь то, что, по сути, уже здесь. Почему? Потому что оно присутствует. Позволяйте жизни решать за вас. Практикуйте неизбирательно, специально не подбирая содержаний, не направляя внимание – прямо или косвенно – на объект, например на дыхание.

Часто, когда йогины говорят, что им непонятно, на что направить внимание, я говорю, что неизбирательное сознавание напоминает прослушивание классической симфонической музыки. Множество самых разных инструментов звучат одновременно. Однако если вы будете слушать внимательно, то заметите, что иногда на передний план выходит звук отдельного инструмента или части оркестра. Иногда слышится соло скрипки или виолончели, но вскоре снова слышно сочетание звучаний, слившихся воедино. Вы слышите то, что есть: прекрасные и умиротворяющие мелодии – или дисгармоничные и неприятные. Если вы умеете играть на пианино или барабанах, возможно, вы непроизвольно настроитесь на их звучание. Возможно, слушая музыку, вы услышите, как на пару мгновений оркестр замолкнет.

Иногда ваше внимание, направленное на музыку, может быть обширным и охватывать весь оркестр, а иногда – узко сосредоточиваться на одном инструменте. То же самое происходит и в практике неизбирательного сознавания: главное – сохранять бдительность, что бы ни происходило. Сможете ли вы насладиться произведением до конца?

Ясное, точное видение – это искусство, искусство чистого наблюдения. Как смахнуть с зеркала пыль, чтобы оно точно отображало реальность? Важнейший элемент вашей практики – наблюдение за качеством наблюдающего ума. В учении Будды подчёркивается роль трёх ядов ума – жадности, ненависти и заблуждения, которые сильно, а часто и непрерывно окрашивают ваше представление о себе и о других. В практике неизбирательного сознавания вы видите эти изъяны в зеркале, а когда их видят, они ослабевают. Помните, что энергия видения ослабляет энергию всего, чего касается, даже мощные энергии трёх ядов. Каждый из вас в любой момент может ослабить их посредством внимания и даже стереть с зеркала всю пыль.

Неизбирательное сознавание – самое естественное для меня состояние в практике. В одной из бесед Будды, а именно в «Бахия-сутте» («Удана» 1.10), он даёт наставления относительно этого подхода, которые меня неизменно вдохновляют. Когда Бахия, «одетый в кору», отчаянно и настойчиво молил Будду дать ему учение, которое ведёт к освобождению, тот отвечал ему примерно так:

Теперь, Бахия, тебе следует тренироваться так: в видении есть только видимое. В слышании есть только слышимое. В ощущении есть только ощущаемое. В мышлении есть только мыслимое. Тогда, Бахия, «тебя» не будет; когда же «ты» не существуешь, тебя нельзя найти ни в этом мире, ни в ином, ни между ними. Так и только так прекращается страдание.

Будда объясняет, что, когда ваш ум воспринимает опыт таким, какой он есть, ничего к нему не прибавляя, ваш опыт перестаёт определять вас. По отношению к этому опыту нет никакого «я». По сути, чувство «я» вообще не возникает. Все обусловленные переживания – просто зрение, слух, обоняние, вкус, осязание и мысли. В конечном счёте нет никакого «я», которое воспринимает. Есть просто видение.

Абсолютная внимательность. Энергия видения становится подобной пламени, которое лишает силы всё, что находится перед ним. А мой учитель дзен Сун Сан Са Ним выразил эту мысль одной фразой: «Ничего не создавай!».

По мере совершенствования в практике неизбирательного сознавания ум начнёт открываться уровню сознания, который превосходит мышление. Этот уровень предшествует мышлению и обладает бесконечной глубиной. Безмолвие и внутренний покой уже есть в вас самих. Они присутствуют в каждом. Но только по мере совершенствования практики появится ощущение комфорта и уверенности в этом. Часто этот опыт описывают словом тишина. Тишина – невзрачное слово, которое часто понимают неверно. Оно также не выражает сути, потому что им пытаются описывать то, что находится за пределами слов. Опять же, мы действуем в границах языка. Эта ситуация точно описана в дзенской поговорке: «Открой рот – и ты не прав!». Но говорить всё же приходится – о чём свидетельствуют объёмные сочинения мастеров дзен!

Все по-разному реагируют на слово тишина. Многие из вас относятся к ней настороженно. Иногда, поскольку вы совсем не привыкли к тишине, вы обесцениваете её. Или путаете её с отсутствием. Люди так или иначе считают её пустой тратой времени или уходом от «реальной» жизни. В конце концов, вас воспитывали планировать, делать, продвигаться вперёд, достигать. Именно это во многом движет повседневной жизнью.

Но не позволяйте себя обманывать тем, что наша культура пренебрегает потребностью в созерцательном измерении жизни. Тишина – это насыщенная энергией, тонкая и изысканная форма существования. Не сомневайтесь: она необъятна и полна жизни. Некоторых людей этот простор может пугать. Ощутив такой страх, вы можете заметить, что ум пытается понять значение этой тишины, – как он всегда пытается понимать остальные вещи. Такие старания ума и анализ – просто прикосновение смерти. Они убивают тишину, ведь разве может мысль понять отсутствие мысли? Мыслящий ум делает вывод, что тишина есть там, где нет его, и вновь начинает требовать внимания.

Если вы замечаете, что ум естественным образом погружается в тишину, позвольте ей воздействовать на вас, не анализируя и не реагируя. Просто пребывайте в этой тишине.

Сегодня большинство людей оказываются в тишине, когда не работает телевизор, не гудит холодильник и в доме становится тихо. «Ох. Наконец-то. Можно просто посидеть и попить чаю». Тишину можно ощутить вечером на тихой городской улице или просёлочной дороге. Её, конечно, можно почувствовать в местах, где все молчат, например в ретритных центрах. Но, как многие из вас знают из опыта, даже если царит полная тишина, ум может быть беспокойным и буйным, его может наполнять шум недовольства и страха.

Внутренняя тишина – даже в зале для медитации – возникает постепенно. С точки зрения науки такая тишина может наступать, когда вы засыпаете и входите в измерение, именуемое сном без сновидений, или глубоким сном. Почему в этом состоянии царит такое безмолвие? Потому что там нет основного источника шума – источника проблем, вас. Именно по этой причине утром вы чувствуете себя отдохнувшими.

Все мы можем обращаться к этому качеству в состоянии бодрствования. Цель медитации – привести вас к этому; возможно, стоит называть медитацию процессом пробуждения.

Изучение такого безмолвия ума – один из главных элементов искусства жизни, который в буддийских учениях чаще называют мудростью. Хотя у этого состояния на самом деле нет имени, в каждой традиции его называют по-разному: тишина, изначальный ум, наша истинная природа, природа Будды, изначальное бодрствование, просветление. Иногда просветление называют великой тишиной. Опять же, ни одно слово или выражение его не описывает. Часто мне нравится говорить о вовлечённом покое, потому что это выражение напоминает, что безмолвие ума может возникать не только в зале для медитации. Конечно, там это состояние признают, ценят и поддерживают, но оно расцветает и во взаимодействии с миром.

Существует много практик сосредоточения, которые помогают вам открыться покою безмолвного ума. Будда обучал таким практикам и рекомендовал их в качестве метода достижения глубоких внутренних состояний – например джхан. По своему опыту я знаю, что такая практика глубокого поглощения ума может приносить необыкновенные покой и радость и крайне положительно сказываться на созерцательной жизни. Некоторые люди имеют особый дар к этой практике сосредоточения; к ней обращаются и мастера, и ученики.

Но сейчас я не предлагаю вам обращаться к этому подходу. Практика неизбирательного сознавания не ведёт к покою узконаправленного, сосредоточенного ума. В таком состоянии ум поглощён собственной тишиной; все его измышления на время отступают. Но вовлечённый покой приобщает вас к полноте жизни и её реальному опыту – как в медитации (на подушке или на стуле), так и в повседневной жизни.

Когда вы приобщитесь к этой очень тонкой форме жизни, наполненной энергией, которую я называю тишиной и вовлечённым покоем, вы можете полюбить её, даже страстно полюбить. Чем больше вы практикуете неизбирательное сознавание, тем легче вам становится жить в этом состоянии и исходя из него.

Глубокая тишина, о которой идёт речь, присутствует прямо здесь, в этот момент, когда вы читаете эти строки. Она живёт в глубинах человеческого сердца. Но это очень робкое состояние. Если вы ищете её, она ускользает. Путь к ней нельзя помыслить. Его нельзя почувствовать. Нельзя распоряжаться этой тишиной, требовать её или рассчитывать, как её получить. Но если вы любите её, открываетесь ей, она проявляется, по-настоящему исцеляя и поддерживая. Как добраться до этой тишины? Не пытаясь этого сделать – ведь такие попытки принесут лишь разочарование и огорчение.

Тишина таится в вашем сердце. Она не хочет, чтобы ею распоряжались или указывали, когда ей возникнуть. Как и в других случаях, с опытом вы научитесь принимать эту тишину, и тогда она будет просто тишиной. Не ищите её ради какой-то цели, даже ради того, чтобы ослабить страдание, хотя тишина приносит глубокое исцеление, когда пробуждается. Я заметил, что, когда долго нахожусь в такой тишине, а потом покидаю её, я становлюсь добрее к людям. В своей практике я не стремлюсь к этому. Похоже, это просто одно из естественных следствий тишины. К моему удивлению, другие уже замечали такое влияние раньше.

Вы приобщаетесь к тишине, расчищая заросли, очищаясь от своих забот, которые настолько оглушают вас, что вы даже не замечаете присутствия тишины. Она свойственна вашей природе. Когда вы осваиваете искусство наблюдения, замечая, как приходят и уходят мысли, как сменяются настроения, ум освобождается от своего содержимого. Вы входите в тишину, которая всегда уже есть.

Когда хотя бы ненадолго отступают все мысли, симпатии и антипатии, всё, что вы считаете собой, вам открывается ваша внутренняя природа. Иногда во время формальной практики это сознавание присутствует гораздо дольше. Временами вы можете даже обживаться в нём. Вы видите, что тишина – нечто огромное, безмолвное и целостное. Вы видите, что она – не там, наверху или снаружи, но вы и есть «тишина».

Тишина, или вовлечённый покой, – это огромный неизведанный ресурс внутри нас. Без тишины невозможно полноценно проявлять себя. Но если вы продолжите практику, ваша жизнь всё больше будет питаться от этого источника ясного сознавания. Видение обретает глубокую ясность и безмятежность потому, что исчезаете «вы». Великий китайский поэт Ли Бо замечательно выразил эту мысль:

Птицы исчезли в небесной дали.

И вот последнее облако тает.

Мы сидим вместе – мы с горой,

И вот остаётся только гора [7].

Ли Бо не поднимался и не покидал горного пейзажа. Его покинул ум, сознающий «я»! Он описывает ум, который перестал штамповать идеи, мысли, чувства и образы. Он, так сказать, перестал восклицать: «Взгляните, какой великолепный вид. Какое счастье – быть здесь! Я напишу стихотворение об этом пейзаже, и оно сохранится в веках. Возможно, даже войдёт в антологию».

Больше нет подобной хронической деятельности ума. В этом стихотворении мы видим, что поэт перестал лелеять своё «я» и осталось только ясное видение.

Вопрос • Ответ

В: Я всё ещё не могу уяснить себе, что вы имеете в виду, когда говорите о вовлечённом покое или неизбирательном сознавании.

О: Я бы хотел рассказать вам историю, которой поделилась со мной Аояма Роси, замечательный учитель дзен и мастер чайной церемонии, с которой я несколько часов общался, когда она приезжала в США. Когда Аояма была юной монахиней в Японии, настоятельница её монастыря однажды сказала: «Рот монахини должен напоминать печь». В тот момент Аояма решила, что эти слова – предписание следовать монашеской традиции: есть всё, что дают. Когда рот поглощает пищу без предпочтений, он похож на печь или топку, которая сжигает всё, что в неё бросят, – и качественные поленья, и колючие ветви.

Лишь позднее она поняла, что наставление этой настоятельницы содержало более глубокий смысл: «рот» означал нашу жизнь. Она объясняла своим ученицам, что следует практиковать с открытым сознанием. Да, печь поглощает всё – неважно, что в неё бросают. Но она также создаёт тепло и энергию, которая согревает людей и позволяет готовить пищу. Другими словами, она превращает дрова в полезные элементы.

Как я уже говорил, сознавание – не просто слово. Это слово обозначает качество чрезвычайно тонкой энергии-видения. Она невесома, бесцветна, и её нельзя схватить. Однако по мере того, как наблюдающий ум становится сильнее, он начинает походить на печь. Когда энергия видения касается энергии, которую называют страхом или одиночеством, происходит прекрасный алхимический процесс.

Медитация випассаны – это практика, которая постепенно учит человека принимать всё, что возникает, без суждений и предпочтений. Вы осознаёте то, что есть; ничего не отбрасываете и не считаете банальным. Вы учитесь поглощать любые дрова, которые бросают в печь. Если вы целиком принимаете то, что возникает в настоящем, происходит освобождающее преображение. Именно так ваша практика становится практикой Дхармы. Так действует неизбирательное сознавание.

Теперь обратимся к понятию вовлечённого покоя. Я ввожу это понятие, чтобы описать, как ум может сохранять спокойствие и ясность – другими словами, быть открытым сознаванием – даже во взаимодействии со словесными и физическими действиями, которые возникают в повседневной жизни.

В: Я довольно давно медитирую. Но я не совсем понимаю, что мне делать во время практики, если я не могу ощутить ту великую тишину, о которой вы говорите?

О: Просто оставайтесь в настоящем. Больше ничего. Наблюдайте за умом, чтобы видеть, что происходит на самом деле, а не ради того, чтобы достичь какого-то должного состояния. Когда вы переживаете жизнь в настоящем, однажды вы, возможно, заметите, что наступила тишина.

Эти наставления и методы нужны для того, чтобы вы могли допустить такое событие. Я понимаю, что, если вы не вкусили хотя бы подобия этой тишины, может возникать разочарование или досада. Мы, учителя Дхармы, неизбежно даём людям новые идеалы, а они могут порождать новые формы привязанности и стремления. Мы предлагаем вам новые страдания! Если так происходит, вы двигаетесь в неверном направлении. Лучше принимайте жизнь, сознавайте и присутствуйте в событиях жизни. Вы не разочаруетесь.

Ясное видение запускает естественный процесс. Это реальное самопознание. Если вы замечаете, что страдаете от духовных притязаний или сомнений, просто наблюдайте их. В конце концов, такова реальность в настоящем.

В: Вы много говорите о «самопознании». Это та добродетель самопознания, о которой говорили философы вроде Сократа, – или это чисто буддийский термин?

О: «Самопознанием» часто называют накопление идей и сведений. Но когда я говорю о самопознании, я не прошу вас собирать информацию или писать о себе книгу – биографию о своём развитии и интуициях. Напротив. Самопознание, о котором здесь идёт речь, имеет значение только в данный момент. Вы учитесь видеть реальность ясно и непосредственно, и это ясное видение порождает самопознание. Когда этот процесс станет более утончённым, вы не сможете отделять видение от знания.

Самопознание ведёт к мудрости и свободе. Не нужно хранить никакие сведения, чтобы затем опираться на них в своём видении: тогда видение не будет чистым. Вот почему не рекомендуется вести записей на беседах о Дхарме или на ретритах. Просто слушайте, сидите, ходите, познавайте! Самопознание происходит прямо сейчас. В этом состоит его ценность. Вот и всё.

В: Можно ли достичь состояния покоя или неизбирательного сознавания и при этом обращаться к интеллектуальным процессам мысли?

О: Хороший вопрос. Я бы ответил на него, обратившись к другой теме. Практикующие давным-давно знают о пластичности мозга – о том, что клетки мозга растут на протяжении всей жизни. Они знают о безграничности разума и о том, что наше общепринятое представление о «жизни» довольно ограничено. Теперь нейроучёные догнали практиков и подтверждают, что мы используем лишь крошечную часть своего мозга.

Ясный ум – не погружённый в мысли – видит тот же мир, только по-новому. Одно из моих глубочайших прозрений было связано с жёлтым такси. Мой ум был очень спокоен, и тут я заметил, что на глаза наворачиваются слёзы. Внезапно я осознал, почему такси так называется: потому что проезд в нём оплачивают по таксе! Моё сердце просто трепетало от радости.

В медитации вы открываетесь новому измерению жизни. Вы спрашиваете меня: можно ли жить в этом состоянии? Может ли это состояние тишины – до мышления – как-то проявляться, может ли оно присутствовать в ваших действиях, когда приходится думать, говорить и совершать поступки? Я отвечаю – да. Но если вы хотите жить в этом состоянии, требуются практика и мастерство.

Когда я готовлюсь к беседе о Дхарме, я погружаюсь в тишину. Тишина лучше помогает мне подготовиться, чем заметки или репетиции. Меня научил этому мастер дзен Сун Сан, который настаивал, чтобы я никогда не пользовался заметками, когда преподаю Дхарму. Он рекомендовал мне выбрать тему и просто «дуть в свою дудку», как джазовый музыкант. Обычно это хороший подход, хотя и не во всех случаях. Однажды, когда я говорил о четырёх благородных истинах, беседа вышла очень живой и спонтанной – но я пропустил одну из истин. В другой раз, когда в зале собралось около ста человек, я попробовал выступить, заранее не подготовившись. Я довольно долго просидел в зале; ничего не возникло – кроме тревоги. Тогда я стал созерцать тревогу; так родилась беседа об этом состоянии.

Пожалуйста, поймите: я не предлагаю вам отказываться от таких великолепных качеств ума, как способность к мышлению, исследованию, анализу или планированию. Они не исчезают. Но тишина может наполнить их новой энергией.

В бесконечной глубине тишины слова не имеют значения. Однако если нужно говорить, слова рождает разум, возникающий из пустоты внутреннего покоя.

В: В книгах о Дхарме часто встречаются идеи и верования, связанные с перерождением. Расскажите, верите ли вы в перерождение?

О: Если человека воспитывали в культуре, которая тысячи лет верит в перерождение, например в Тибете или Таиланде, ответ очевиден. Я знаю прекрасных тибетских учителей, которые с сочувствием смотрят на меня, когда я говорю, что не уверен в этой идее. С другой стороны, многие профессора-учёные могут счесть вас сумасшедшим, стоит только коснуться этой темы. Я знаю только, что открыт для этой идеи, но, честно говоря, я не знаю! А вы сами в него верите?

В: Понятия не имею. Мне такие вещи недоступны. Незнание вызывает у вас тревогу или страх?

О: Нет. Для меня знаменитый «незнающий ум» – состояние живой открытости, которое я искренне люблю. В этом случае незнание – не просто отсутствие сведений, а, скорее, восприимчивость к жизни, которая учит нас, как жить. Уже тысячи лет назад некоторые ученики Будды сомневались, как и мы с вами. Людям, которые жили в согласии с принципами Дхармы, Будда вполне обоснованно говорил, что есть две возможности: если перерождение существует, они готовы к нему; если перерождения нет, они хорошо прожили эту жизнь. Лично меня вполне устраивает взгляд Будды.

Несколько лет назад модно было обсуждать околосмертный опыт. Слушая эти разговоры, я задавал гораздо более важный для меня вопрос: есть ли жизнь до смерти? Так я на это смотрю. Я очень просто понимаю смысл жизни. Я считаю, что жизнь даётся, чтобы её прожить. Вот и всё. Тогда возникает вопрос: «Как?». Для меня это единственный вопрос, на который каждый человек должен ответить.

В: Я на своём опыте ощутила рост спокойствия и сознательности. Но я хотела бы стать сострадательнее к другим, а этого не происходит. Поэтому мне хочется спросить: когда осознанность начинает вести к состраданию?

О: Есть два подхода к вопросу о развитии сострадания. Один предполагает постоянное развитие сострадания, или каруны, – одной из четырёх брахмавихар, или возвышенных буддийских добродетелей. Три другие добродетели – любящая доброта (метта), сорадование (мудита) и невозмутимость (упеккха). В исторических учениях Будды предписываются определённые методы, которые развивают и усиливают эти состояния. Многие современные учителя поощряют применение этих методов. Я активно изучал все четыре метода, и это принесло мне большую пользу, как и бесчисленным йогинам.

Второй подход опирается на учение великого индийского философа и йогина Нагарджуны, которого иногда называют Вторым Буддой. Этот подход непосредственно вытекает из учения Будды, хотя Нагарджуна создал его много веков спустя. Например, вы хотели бы развить более глубокое сострадание или любящую доброту, но они развиваются не так быстро, как нужно. Вы жаждете их развить. В этом подходе вы не стремитесь к идеалу – стать матерью Терезой или Махатмой Ганди, а наблюдаете, в каких случаях ведёте себя как Сталин или Гитлер. Другими словами, нужно осознавать, когда вы поступаете сурово, осуждающе, мелочно, когда вы полны недоброжелательности и даже убийственной ярости. Также можно наблюдать острое разочарование, вызванное вашей неспособностью к состраданию.

Зачем так делать? Дело в том, что нельзя приобрести какое-то качество, стремясь к нему. Сначала начните замечать, когда оно отсутствует. Скажем, вы агрессивно говорите со своим партнёром. Затем вините себя и клянётесь, что станете добрее и мягче. Вместо этого я советую вам заметить, насколько вы строги к себе, – ведь вполне возможно, что вы проявляете такую же строгость и к другим. В этом и состоит реальное самопознание. В процессе самопознания вы можете заметить, что сострадание уже здесь, оно ждёт вас. Его не нужно взращивать и развивать.

Первый из описанных методов позволяет развивать сострадание, а второй учит чистому наблюдению. Но не следует считать, что эти два подхода исключают друг друга, и думать, что один из них лучше другого. В этой книге и в большинстве учений я поощряю непосредственное наблюдение и обучение, которое опирается на него. Но когда я вижу, что конкретному йогину это принесёт пользу, я учу его взращивать прекрасные человеческие качества, которые развивают в контексте брахмавихар.

В: Как развитие мудрости и сострадания связано с практикой неизбирательного сознавания?

О: Иногда учение Будды описывают как птицу с двумя крыльями – мудростью и состраданием. На самом деле эти крылья едины – и неразделимы! Не бывает подлинной мудрости без сострадания, а сострадание без мудрости опасно. Далай-лама говорит о «сострадании идиота» – так он описывает попытку быть «хорошим человеком», не обладая мудростью. Нередко такая оторванная от реальности доброта даёт результат, обратный желаемому, и даже причиняет вред.

В состоянии неизбирательного сознавания, или тишины, есть что-то крайне загадочное: в эту тишину органически вплетён разум. Возможно, я заблуждаюсь; возможно, много тысяч лет заблуждаются буддийские учения; но я вижу, что этот органичный разум, который возникает из тишины, содержит такие качества, как сострадание и любовь.

В конце концов, медитация – это торжество сострадания и любви. Если вы не чувствуете этого, в вашей практике есть перекосы. Я говорю не о сентиментальных или романтических чувствах. Такая любовь – реальная, мощная энергия, вселенская сила, столь же мощная, как смерть, и столь же универсальная, как закон всемирного тяготения. На время влияние культуры отступает. Вы совершаете удивительное открытие – вы открываете смысл жизни. Именно поэтому люди посвящают всю жизнь этой практике.

Часть вторая. Сознавание в жизни

4. Сознавание в повседневной жизни

Постоянно наблюдайте за своим умом, как родитель за ребёнком. Берегите его от его глупостей, показывайте ему, как поступать правильно.

Не стоит думать, что в какие-то моменты нельзя медитировать. Вы должны постоянно стремиться к самопознанию; это так же необходимо, как дыхание, которое присутствует в любых обстоятельствах. Если вам не нравятся какие-то занятия… и вы отказываетесь считать их медитацией, вы никогда не научитесь бдительному присутствию.

Аджан Чаа

До сих пор мы целиком сосредоточивались на практике сознавания в формальных позах для медитации. Но для большинства людей медитация составляет лишь небольшую часть жизни. Рано или поздно вы встаёте со своей подушки и погружаетесь в реальность – «всего лишь» остальную жизнь. Вы воспитываете детей, посещаете разные занятия, путешествуете, засиживаетесь на работе допоздна. Вас ожидают успехи и неудачи, вы вступаете в отношения и расстаётесь, радуетесь здоровью, а потом страдаете от болезней. Ваше здесь-и-сейчас охватывает всё! Абсолютно всё!

Могут ли навыки созерцания, которые вы осваиваете, помогать вам в сфере повседневного опыта? Какую роль играет в жизни осознанное дыхание? Можно ли жить, практикуя Дхарму непрерывно, не ограничиваясь рамками особых ситуаций?

Конечно же, можно. Сознавание и прозрение можно развивать в любом месте, неважно, где вы находитесь: сидите в автобусе, отвечаете на телефонный звонок или проводите всемирную конференцию в сети. Важно не то, где вы находитесь, а качество вашего ума и готовность учиться. Но если это верно, зачем приезжать в залы для медитации и ретритные центры? И зачем ежедневно проводить время в тишине, чтобы научиться сознавать дыхание и неизбирательно сознавать реальность?

Я хотел бы поделиться с вами известным учением из традиции Сото-дзен и взглянуть на него глазами практикующего випассану – оно может кое-что рассказать о практике в повседневности. Речь пойдёт об учении Догэна, одного из великих японских мастеров Сото-дзен; оно называется «Наставления повару». Много лет назад меня познакомил с ним один из моих учителей, Катагири Роси, и с тех пор оно приносит мне большую пользу.

Будучи молодым монахом, Догэн был недоволен тем, чему его обучали в Японии, поэтому отправился в Китай, чтобы изучать дзен в этой части света. Когда корабль причалил в порту, Догэн заприметил пожилого монаха-китайца, который поднялся на борт, чтобы купить японских грибов. Услышав, как этот старик разговаривает с капитаном, Догэн понял, что это не обычный монах.

Как Догэн вскоре узнал, этот монах был тендзо – главным монастырским поваром. В крупных китайских чань-буддийских монастырях покупка и приготовление пищи были трудной работой и требовали огромного мастерства. Очевидно, этот тендзо был опытным практиком. Загоревшись желанием завязать с ним дружбу, Догэн подошёл к монаху и спросил (я пересказываю их разговор): «Можно ли угостить вас обедом и чаем? Я хотел бы обсудить с вами тонкости Дхармы».

Старик ответил: «Нет, у меня нет времени. Мне нужно вернуться в монастырь. Там отмечают праздник, и я хочу приготовить особое блюдо из японских грибов, которое порадует монахов».

Догэн разочарованно сказал: «Послушай, ведь необязательно это делать. Может, лучше остаться и обсудить со мной Дхарму?». В сущности, он говорил тендзо: «У тебя есть возможность рассказать мне о Дхарме, а ты хочешь вернуться и готовить еду?».

Наконец, старый монах сказал: «Похоже, ты плохо разбираешься в Дхарме. Ты понятия о ней не имеешь». И он ушёл.

Монах показал Догэну, что тот, как и многие люди, отделяет так называемую Дхарму от «повседневной жизни». Этого повар открыл Догэну, что практика и жизнь могут совпадать.

В самых ранних учениях Будды практика и жизнь тоже оказываются единым целым. Это очевидно в суттах, где он даёт простые указания, которые многократно повторяются: «Проявляйте внимательность, когда сидите, стоите, ходите или лежите». Выше я рассказывал о формальной практике в этих четырёх позах. Но легко упустить из виду их более широкий смысл. Эти слова – сидеть, стоять, ходить, лежать – могут казаться очень скучными. Расскажите что-нибудь поинтереснее! Но вся наша жизнь состоит из этих поз – или переходов между ними.

В этих наставлениях Будда говорит, что внимательность требуется всегда. Мои слова лишь расширяют или обогащают эту идею.

Из истории известно, что мужчины и женщины, которые учились у Будды в первые годы его проповеди в Индии, не жили в монастырях. Они странствовали и жили на улицах, а сам Будда бо́льшую часть жизни провёл в лесу. На более позднем этапе его жизни большие группы людей стали собираться для практики – но опять же только на время трёхмесячного сезона дождей; в остальные времена года они расходились.

Когда учения Будды проникли из Индии в Китай, сначала китайцы пытались подражать индийцам. Но они жили в другом климате и другой культуре. Хотя один из китайских императоров закрыл монастыри и заставил многих буддийских монахов отречься от обетов, школа чань сохранилась. Бытует мнение, что китайцы пощадили практикующих чань, потому что им было удобно с ними жить: монахи чань обрабатывали землю, готовили и убирали. В глазах приземлённого китайского народа другие буддийские школы жили слишком праздно и ожидали заботы со стороны.

Байчжан – китайский монах, который внёс большой вклад в правила, регулирующие монашескую жизнь чань-буддистов, говорил: «День без работы – день без еды». Если не хотите работать, отлично – но тогда вы не будете есть. Даже в глубокой старости, незадолго до смерти, он продолжал выходить на улицу и работать, пока не ушёл из этого мира.

Влияние чань в Китае расширило монашескую жизнь – в неё стали входить земледелие, приготовление пищи и других виды труда. Со временем это повлияло и на Догэна. Учитывая условия в монастырях его родной Японии, встреча с китайским тендзо заставила его очнуться и понять, что все наши занятия – даже приготовление пищи или уборка кухни – могут быть Дхармой. Конечно, это глубокое понимание Догэна касается не только монастырского труда. Оно содержит более глубокий урок, затрагивающий наш образ жизни в целом.

Большинство людей начинают практиковать медитацию сидя, потому что сталкиваются со страданием. Если вы полностью довольны и счастливы, а на душе у вас совершенно спокойно, разве станете вы искать подобной практики? Когда вы обретаете этот покой, особенно если начинаете понимать, как он ценен, вы специально посвящаете ему время в уединённом месте, например в ретритном центре. Когда вы покидаете эту особую среду и возвращаетесь домой, на жаргоне ретритов часто говорят: «Я возвращаюсь в реальный мир».

Думаю, в этих словах содержится большая ошибка. Мир един. До всех форм практики – випассаны, тибетского буддизма, дзен или любой другой школы, которая приходит вам на ум, – есть просто жизнь, которая выражается в этом многообразии форм. Их создали гениальные люди, чтобы избавить вас от ненужных страданий. Приносит ли пользу конкретная форма? Особенная ли она? Безусловно. Но при этом в ней нет ничего особенного: это ценная условность, которая объединяет людей, позволяя им развивать своё понимание и чувствительность.

В то же время стоит иметь в виду, что такая традиционная форма, как центр для ретритов или медитаций, – это не Диснейленд. Здесь тоже возникают трудности. Эта среда живёт благодаря работе йогинов, трапезам, многочисленным людям, сидящим в зале, – пусть и в тишине. Но она остаётся миром, который устроен особым образом – чтобы содействовать развитию определённых качеств ума. На протяжении тысяч лет практики замечают, что эти качества легче развивать во время ретрита или формальной медитации сидя.

Однажды много лет тому назад я приехал в Общество медитации прозрения в Барре, штат Массачусетс, чтобы вести практику, раньше обычного. И тут выяснилось, что участники приехали ещё на несколько часов раньше, чтобы застолбить самую простую работу. В центре была такая традиция. Считалось, что лучшая работа – вытирать пыль с библиотечных книг; худшая – мыть посуду и кастрюли, ведь тогда не было посудомоечной машины. Эта «традиция» меня удивила, поскольку я считал, что естественный подход к практике – считать крайне ценной любую работу, необходимую для обеспечения работы ретритного центра или монастыря. Я усвоил это, когда практиковал в монастырях дзен в Корее и Японии.

Поскольку я всегда считал, что наш подход к труду йогинов – необходимое условие успешной практики мирян, которые живут не в монастыре, во время ретритов под своим руководством я ввёл «закон»: йогинам давали работу в случайном порядке, они не могли выбирать (если не было специальных медицинских противопоказаний). Сначала из-за этого возникло несколько серьёзных конфликтов, например, когда хирургу-стоматологу поручили чистить туалеты. Несмотря на то что служащие всеми силами пытались уговорить его на такую работу, он оставался непреклонным; тогда его отправили ко мне. Мы стали беседовать, и когда я разговорил его, он честно и прямо признался. «Слушайте, – сказал он мне. – Я столько лет учился не для того, чтобы приехать сюда и чистить туалеты. Для меня это унизительно».

Я не хотел длинных объяснений и просто сказал: «Но таковы наши правила. Если вы не будете этого делать, вам придётся уехать».

Он сказал: «Постойте, вы же шутите, да?». Я ответил, что не шучу. Я объяснил, что нужно практиковать так, чтобы польза ощущалась и после ретрита. Наконец, когда он понял, что я не лукавлю, он нехотя согласился.

Его история имела счастливый конец – и до сих пор остаётся местной легендой в этом центре. Первые три-четыре дня стоматологу приходилось нелегко, потому что он считал такой труд унизительным. Но он наблюдал своё страдание во время работы и благодаря этим всплескам эмоций смог непосредственно увидеть, что чистка туалетов угрожала его представлению о себе, которое он так старательно создавал. Такое прямое видение помогло ему сбросить огромную ношу идентичности, которую он сам же и создал. К концу ретрита он с радостью мыл унитазы. Он мог бы стать звездой телерекламы.

Такие возможности таит в себе практика, которая охватывает все аспекты жизни. Это мягкая, расслабленная, но в то же время неумолимая практика. Она снова и снова заставляет возвращаться к прозрению и сознаванию. В общем, если вы поедете на ретрит, надеюсь, вы получите работу, которая вам не нравится.

Я искренне ценю созерцательную жизнь. Я люблю медитировать сидя и занимаюсь этим очень много лет. Особенность такой медитации состоит в том, что её предельная простота способствует успокоению ума, развитию прозрения и сострадания. Я вижу, что, если полюбить такую практику, можно прийти к глубокому спокойствию. Вы ощутите покой и радость. Те из вас, кто ещё в полной мере не вкусил эти состояния, испытают их. Вы имеете на них право. Они не предназначены для особых людей. Но когда эти состояния возникают, человек быстро привязывается к ним и начинает ценить их больше всего прочего. Во многих случаях медитация становится формой навязчивости и превращается в Практику с большой буквы. Такое легко может случиться, потому что чаще всего Будду в буддизме изображают как человека, который сидит собранно и безмятежно. Вы не найдёте изображений Будды, который пылесосит ковры или занимается любовью.

В самом начале моей практики, когда многие из нас проходили длительные ретриты, я замечал, что мы возвращались после трёхмесячной практики, остро осознавая её ценность и значение, – но потом все девять месяцев только и делали, что работали, чтобы вновь поехать на трёхмесячный ретрит. Каждый следующий ретрит был очередной «медалью за доблесть».

Наблюдалась такая закономерность: преданные йогины покидали особую, защищённую среду здесь или в Азии и возвращались в мир, где они не могли больше практиковать. В 1987 году я основал Кембриджский центр медитации прозрения, в частности, потому, что заметил эту закономерность. Я специально решил запретить проживание в этом центре, потому что хотел, чтобы люди приезжали в него, а затем возвращались домой в свои семьи, на учёбу или работу и проверяли полученные знания в пламени жизни.

Недавно я узнал, к своему удивлению, что многие высококлассные мастера боевых искусств часто не в состоянии применять свои навыки, если на них внезапно нападают на улице. Демонстрируя высшее мастерство в тренировочном зале, они теряют свои навыки вне специально организованной среды. Практикующие сталкиваются с такой же проблемой.

Стоит сказать и о другом явлении, которое часто происходит после ретритов. Скажем, вам удалось развить великолепное самадхи: вдох, выдох. Вы ощущаете умиротворение, любовь ко всему человечеству.

Потом вы едете домой, и с каждой милей ваше самадхи, с таким трудом развитое, ослабевает. Вы останавливаетесь, чтобы заправиться, и проверяете телефон. Вот неожиданное сообщение от врача вашей матери и гневное письмо от соседа. Самадхи исчезает, и вы испытываете разочарование из-за его отсутствия. Возможно, у вас возникают сомнения, вы начинаете бояться будущего – ведь предстоит многое закончить, вас ждёт много стрессов. Если вы продолжаете наблюдать эти состояния ума, вы твёрдо стоите на пути практики. Разве не все переживают разочарование? Однако, если такой внимательности нет, вы можете впасть в отчаяние – как в ретритном центре, так и в повседневной жизни.

Мой первый учитель медитации Джидду Кришнамурти с первого дня обучения подчёркивал, что жизнь и практика – одно и то же; он даже перестал употреблять слово практика. Поскольку я с первых дней усвоил такое понимание, мне никогда не приходилось соединять формальную практику с повседневной жизнью. Но, несмотря на то что в современной культуре медитации все на словах соглашаются, что практика и жизнь – одно и то же, зачастую им не удаётся осуществить эту идею на практике. И хотя сам я понимаю взаимосвязь этих аспектов, вскоре я стал осознавать, что как учитель я часто невольно содействую этому раздвоению. Если я подчёркивал, как важна повседневная жизнь, некоторые люди начинали говорить: «Моя практика – мой трёхлетний ребёнок; он мой живой мастер дзен».

И я отвечал: «Хорошо, но когда вы в последний раз медитировали?».

«Дайте-ка подумать. Не припомню, давно это было».

«Конечно, я забыл… вы ведь живёте с мастером дзен».

Иными словами, представление о том, что «повседневная жизнь – моя практика», может становиться ошибочным стереотипом. Я не смог сделать так, чтобы этого не происходило. Если я обращал больше внимания на медитацию, формальная практика начинала занимать в жизни учеников главное место, а повседневная жизнь оказывалась в стороне. Когда я вновь сосредоточивался на повседневной жизни, это плохо влияло на формальную медитацию. До сих пор в преподавании у меня сохраняется эта проблема – нужно подчёркивать необходимость повседневной практики, не умаляя значения медитации сидя, и превозносить глубокую пользу медитации, не противопоставляя ей активную жизнь. Как я понимаю, вывод прост: жизнь едина!

Конечно, у всех людей разный темперамент, и нужно проявлять уважение к этим различиям. Кому-то от природы больше нравится медитировать сидя, дома или в центрах медитации. Кто-то – скажем, более экстравертный человек – посвящает меньше времени медитации сидя, но больше сосредоточивается на повседневной жизни и других практиках. Кто-то больше опирается на дыхание, кто-то меньше. Здесь следует использовать прагматический критерий: помогает ли вам ваша практика отпускать и меньше страдать? Быть добрее и чувствительнее к другим? Если вы целиком пребываете в настоящем, это – практика, неважно, сидите вы в ванной или в хижине на вершине горы. Настоящий момент имеет огромное значение. Он бесконечно богат.

Когда люди приходят ко мне для личной беседы, я часто спрашиваю: «Как проходит ваша практика?». Обычно я слышу в ответ: «Ну, мне нечасто удаётся медитировать». Тогда я говорю: «Нет, я спрашиваю о вашей практике, а не о медитации сидя».

Друзья и исследователи Дхармы, не забывайте, что важно качество вашего ума, а не количество часов, посвящённых медитации. Развиваете ли вы навык понимания и отпускания? Учитесь ли вы избавляться от вредных состояний без отвращения и взращивать полезные состояния без привязанности? Становится ли ваша внимательность более постоянной – и при этом спокойной и бдительной? Если ваше внимание рассеивается, вы уже не так строги к себе, как прежде? Засыпайте… пробуждайтесь… засыпайте… пробуждайтесь. Вот и всё.

Вероятнее всего, в любую эпоху, в любой культуре склонность терять сосредоточение и отвлекаться от выбранной задачи или дела была источником человеческих страданий. Но в наше время, кажется, эта тенденция становится пагубной. В мире, где буквально всё отвлекает, вам, если вы хотя бы ненадолго заскучаете, хочется отвлечься от своей рассеянности. Примерно так я смотрю канал Си-эн-эн – я часто это делаю, хотя, вероятно, это очередная форма страдания. Когда показывают основной новостной сюжет, в правом верхнем углу что-то говорит генерал армии и я одновременно наблюдаю его. Если он мне надоедает, внизу идёт бегущая строка, никак не связанная ни с генералом, ни с сюжетом на главном экране. Стоит мне заинтересоваться бегущей строкой, как её обрывает реклама. Потом всё повторяется снова.

Стоит ли удивляться, что нам нужна помощь старого повара-китайца и его будущего ученика Догэна! Мы нуждаемся в них как никогда.

Здесь уместно вспомнить японское слово сикан. Возможно, оно встречалось вам в понятии сикантадза; это вид медитации сидя, похожий на практику випассаны, которой занимаются некоторые из вас; это слово означает «просто сидеть». Затем это понятие перенесли на приготовление пищи – «просто готовить». Слово «просто» в этой связи означает исключительно. Иначе говоря, вы целиком сосредоточиваетесь на каком-то деле. Когда готовите – просто готовьте.

«Наставления повару» Догэна могут помочь нам меньше страдать от постоянных отвлекающих факторов. Повар учится беречь кастрюли, сковородки и ингредиенты блюд как зеницу ока. Это наставление учит нас глубоко присутствовать в любых занятиях: следует целиком отдаваться своему делу, сосредоточивая на нём все органы чувств. Вы можете готовить еду. Заниматься прополкой сада. Слушать своего партнёра. Обнимать ребёнка. Завязывать шнурки. Когда вы завязываете шнурки, вы совершаете самое обычное действие, но даже этим простым действием – тем, как вы его совершаете, – можно выражать уважение к своей жизни в конкретный момент.

Сознавание дыхания – один из методов, который поможет вам проявлять глубокое внимание к моментам повседневности, которые в противном случае легко упустить из виду. Если обращаться к этой практике на протяжении дня, многие мелкие и простые действия станут прекрасным подспорьем для развития сосредоточенности, спокойствия и бдительности. Скажем, ваша машина стоит на красном сигнале светофора: не включайте радио, а пока стоите – эти десять-пятнадцать секунд – просто чувствуйте дыхание. В ресторане, прежде чем приступить к ужину, просто обратите внимание на еду в тарелке. Взгляните на блюдо, настройтесь на дыхание и обратите внимание, что, когда берёте вилку и подносите её ко рту, можете осознавать и собственное дыхание, и пищу.

Ощущайте дыхание, пока ждёте лифта. Посидите в парке и понаблюдайте за каким-нибудь проявлением природы, созерцая дыхание. Сидя в ожидании приёма у врача, вместо того чтобы листать журнал или отправлять письмо, наблюдайте за дыханием. Помните, что терпение – это парами, одна из десяти добродетелей буддийских учений. Станьте терпеливым пациентом; обращайтесь к дыханию, чтобы унять тревогу при ожидании или напрямую видеть своё нетерпение.

Недавно одна йогини рассказала мне, как однажды утром, когда её выбирали в суд присяжных, она практиковала внимательность к дыханию. Несколько часов её водили по разным кабинетам мрачного здания суда. Она думала, что её ожидает долгий безрадостный день – на неудобных старых деревянных сиденьях, за просмотром журналов. Но всё изменилось, когда она увидела, что ей дарят прекрасное утро для практики. Её опыт преобразился. Весь этот день, проведённый в здании суда, она оставалась спокойной и бдительной, опираясь на дыхание как на якорь. В итоге её не выбрали в суд присяжных. Но пока другие люди страдали от беспокойства и скуки, ей открылось ценное понимание.

В большинстве ситуаций вы можете осознавать дыхание как с открытыми, так и с закрытыми глазами. Я с детства любил наблюдать за людьми (и за птицами тоже), поэтому, когда я осознаю дыхание с открытыми глазами, одновременно усиливается моя бдительность. Я часто пользуюсь общественным транспортом; и когда я сижу в автобусе или поезде, то слежу за своим дыханием и наблюдаю за попутчиками. Я смотрю расслабленно, непринуждённо и открыто и стараюсь не вызывать у других неловкости. В таком состоянии мне просто легче видеть окружение более ясно, и в то же время оно наполняет жизнью и умиротворением внутренний пейзаж.

На природе или при созерцании искусства уму легче успокоиться и присутствовать в настоящем. Такой способностью обладает истинная красота, будь то пейзаж Моне или звуки океана: она превосходит мыслящий ум. Но, где бы вы ни находились, в любом месте у вас есть возможность успокоить ум. Куда бы вы ни отправились, дыхание всегда с вами как ваша опора. В нужный момент вы можете обратиться к нему, как к хорошему другу, и оно поможет вам сохранить бдительность и ослабить привычные, ненужные, мысли, на которые мы часто тратим уйму энергии.

Если вы только осваиваете эту технику осознанного дыхания, возможно, сначала вам будет не по себе. Это нормально. Дайте этой практике шанс и посмотрите, что получится; учитесь на своём опыте. Старайтесь не делать её мрачным и тоскливым «заданием». Если вы забываете о внимательности к дыханию, когда моете посуду, не ругайте себя и не заставляйте себя ещё больше страдать! В какой-то момент – а он для всех наступает в разное время – техника осознанного дыхания может раствориться, превратившись в образ жизни: теперь вы отдаёте приоритет вниманию, чуткости и с интересом учитесь на ежедневном опыте, который проживаете до самого конца. Главное – качество ума, которое вы привносите в любые действия.

Вопрос • Ответ

В: Ближе к вечеру я долго еду на машине домой, и это всегда утомительно. Часто я включаю музыку, чтобы оживить обстановку. Но когда я начинаю эмоционально реагировать на музыку, мне хочется, чтобы она не мешала мне просто вести машину.

О: Почему? Ваша реакция на музыку – полноправная часть вашего опыта. В музыке нет ничего плохого, если только она не становится формой навязчивости, как это иногда бывает. В таком случае человек делает всё что угодно, лишь бы не оставаться наедине с собой: попробуйте переключаться на канал «музыка» так же, как переключаетесь на канал метты или дыхания. Внимательность учит вас пониманию своих мотивов. Если вы просто наслаждаетесь музыкой, в этом нет ничего хорошего или плохого. Музыка – просто одна из радостей жизни. Её роль зависит от того, как к ней относятся, – и, конечно, в этом случае от того, как она влияет на вашу езду!

В: Я отношусь к числу людей, которые «на автомате» включают радио и даже разгоняются, чтобы не скучать, когда приходится ездить по одному и тому же маршруту от дома до работы каждый день. Я пытался избавиться от этой привычки – и ничего не вышло.

О: Позвольте мне рассказать одну историю. У меня был ученик, который регулярно опаздывал на десять минут на каждую вечернюю практику в нашем городском центре. Он входил в зал и бежал к своей подушке, пыхтя и отдуваясь. Наконец выяснилось, что ему нужно было проезжать большое расстояние, и приходилось ехать очень быстро. Если бы он ехал медленнее, он бы ещё больше опаздывал на практику.

Когда в повседневной жизни возникают подобные трудности, встаёт вопрос: можно ли быстро водить машину, а при этом сохранять спокойствие ума? Иначе говоря, как внешняя скорость воздействует на ум? Я ездил с бывшим гонщиком, который водил на максимальной скорости, – при этом я чувствовал себя в полной безопасности; и я ездил с медленными водителями, которые вели машину так, что хотелось просто сбежать.

Когда вам наскучит ваш маршрут, попробуйте поступить так: наблюдайте за своими мучениями. «О нет, снова эта заправка, снова тот же улыбчивый охранник у школьного перехода». Или наблюдайте, как растёт напряжение на светофоре или в пробке. Конечно, прежде всего сосредоточивайтесь на вождении. Можете также слушать музыку. Но периодически прислушивайтесь к своим реакциям. В таком случае вы заметите, что привычные реакции начнут ослабевать и исчезать и появятся новые, осознанные. Не пытайтесь успокоиться; осознавайте свои напряжение и скуку. Само это сознавание может привести вас в состояние подлинного спокойствия.

Такой подход в конце концов помог тому опаздывавшему ученику понять, что, даже если приходится водить на максимальной безопасной скорости, можно оставаться спокойным. Машина набирает скорость, а ум – нет. Ему потребовались время и терпение, чтобы освоить эту практику, которую я считаю прекрасным примером вовлечённого покоя.

В: Всего пару недель назад меня внезапно уволили с работы, на которой я проработал двенадцать лет. Может ли медитация помочь мне справиться с этой утратой? Я бы не хотел скатываться к старым, не очень здоровым стратегиям преодоления проблем.

О: Всё чаще практикующие сообщают, что остались без работы или работают меньшее количество часов. Почти для всех такая утрата заработка оказывается ударом, особенно если человек заботится о своей семье. Часто даже опытные йогины чувствуют, что весь их мир рушится, и ничего не могут поделать с чувством беспомощности, которое охватывает их снова и снова.

Однако, в сущности, обученный ум позволяет вам гораздо легче отпускать катастрофические переживания и находить решение. Он помогает вам видеть варианты действий, которые не замечает тревожный или растерянный ум. Вы не так уж беспомощны, ведь вы знаете, что любую проблему можно решить, – как во время практики, так и при сокращениях на производстве. Вы учитесь проявлять мудрость даже в непостоянном и изменчивом мире. Будда говорил: «Я учу лишь о страдании и прекращении страдания». Он говорит о страдании, возникающем в уме, которое добавляется к неизбежному физическому увяданию, стихийным бедствиям и другим трагедиям, с которыми сталкиваются все люди. Источником такого страдания является психика. Если вы поймёте, в чём состоит различие между двумя видами страдания, то по крайней мере сможете ослабить влияние «второго дротика» (так его называет Будда) – страдания, которое поражает ум.

Если вы не можете провести границу между страданием, созданным умом, и реальной потерей работы, в уме возникает печаль. Часто это мучительный опыт. Если вы сможете провести эту границу, пугающая ситуация, такая как потеря работы и дохода, никуда не исчезнет, но она не будет выглядеть безнадёжной. Попробуйте понять, что полезнее встречать сложную ситуацию с ясным умом, а не пытаться отчаянно найти выход!

В: Когда вы говорите о том, как справляться с утратами, я задумываюсь, что мне всегда было трудно понять различие между медитацией и терапией. Разъясните, пожалуйста, в чём разница между ними.

О: Вы задаёте важный вопрос, потому что в нашей культуре психотерапия играет большую роль. В последние годы во многих подходах психотерапия объединяется с медитативной практикой, и всё чаще опытные психотерапевты всерьёз занимаются медитацией. Когда это казалось мне уместным, я предлагал некоторым йогинам работать с такими психотерапевтами, одновременно продолжая медитировать, и это приносило хорошие результаты. Я также советовал людям на время отказываться от медитации, если психотерапия им подходила больше. Похоже, незыблемая граница между этими подходами исчезает. Но, поскольку я никогда не проходил терапию и не имею соответствующего образования, у меня недостаточно квалификации, чтобы ответить на ваш вообще-то хороший вопрос.

В: Я пытаюсь сделать неизбирательное сознавание частью повседневной практики. Это намного сложнее, чем когда медитируешь, сидя на подушке, потому что в жизни я постоянно сталкиваюсь с выбором и отвлекающими факторами.

О: Я хотел бы ответить вам, рассказав о своём личном опыте. Однажды прекрасным летним днём, в воскресенье, я прогуливался вдоль реки Чарльз в Кембридже. Моё внимание было очень обширным: я видел реку, летящих гусей, ясное голубое небо, пикники на траве. Внезапно я заметил перевёрнутую машину; на земле лежал человек. Панорамное зрение автоматически сфокусировалось. Многообразный мир, в котором я радостно присутствовал, сжался до одной трагической сцены.

Мне не пришлось задумываться о том, на что обратить внимание. В этой ситуации правильной реакцией было сфокусировать внимание. Как и в другие моменты неизбирательного сознавания, жизнь сама расставляет приоритеты.

Теперь я хотел бы, исходя из этого драматического случая, сделать некоторые выводы и предложить более общие ориентиры для повседневной практики. Я выражу свои идеи в форме вопроса, который уже много лет оказывает неоценимую поддержку мне и бесчисленным йогинам: как правильно поступить прямо здесь и сейчас? В жизни бывает легко ответить на этот вопрос, например, при виде автомобильной аварии. Но даже когда возникает ясный ответ, насколько полноценно вы его осознаёте? Присутствуете ли вы в этом действии или отделяетесь от него? Вы полностью осознаёте настоящее или уже представляете, как расскажете друзьям о происшествии? Практика – такой процесс, в котором сокращается разрыв между вами и действием.

Если у вас есть дети, наверное, вы обнимаете их каждый день. Конечно, это стоит делать! Но когда вы обнимаете их, возможно, ваш ум частично продолжает работать. Если это так, то, заметив свою невнимательность, вы сможете уделять больше внимания ребёнку. Это правильное действие.

Практика позволяет вам более целостно взаимодействовать с реальностью. Вы едете на машине? Хорошо! Пишете сообщения на смартфоне? Пишите! Каждый момент, каждая обстановка требуют нового отклика. Вы всегда продолжаете учиться. В этом и состоит красота практики: всё, с чем вы сталкиваетесь в повседневности, может вас чему-то научить, и этим непрерывным освоением искусства жизни можно наслаждаться.

В: Я понимаю, что в медитации не стоит стремиться к целям или достижениям. Но что будет мотивировать меня продолжать практику в повседневной жизни, если я не буду стремиться улучшить свой брак или ситуацию на работе?

О: Стремиться улучшить ситуацию в браке и на работе совершенно естественно. Поможет ли вам в этом випассана? Да. Но, возможно, не так, как вы ожидаете.

В разных моделях практики предлагаются разные подходы. Подход, который иногда называют «ступенчатым», включает несколько этапов: первый, второй и так далее; они чем-то напоминают бакалавриат, магистратуру и аспирантуру. Для многих йогинов такой структурированный подход полезен, потому что они лучше всего учатся, когда стремятся достичь следующего уровня. Это может пробудить энергию для практики.

Я сам прожил так несколько лет, пока преподавал в университете. Я чувствовал себя вполне в своей тарелке, пока не осознал, что из-за моего стремления взобраться по лестнице академического успеха моя жизнь стала конфликтной и тревожной. Лично я взял от этого метода всё, что нужно. Но, пожалуйста, поймите, что моя модель обучения не призывает вас опустить руки, стать бездеятельным фаталистом. Скорее, я вижу, что практика и реализация составляют единое целое. Именно так описывает её Догэн, японский мастер дзен.

Как же достичь того, к чему вы стремитесь в практике и жизни? Сложный вопрос. Иногда медитация может разжигать целеустремлённость: «Я буду практиковать внимательность, но только если она даст мне то, о чём сказано в книгах». Ваш ум постоянно пытается из точки А прийти в точку Б. Более амбициозный ум хочет сразу перескочить из точки А в точку Я. Но практика учит, как из А попасть в точку А.

Не надейтесь на «будущее я», которое разовьётся за несколько ретритов и периодов практики. Конечно, в будущем она даст результаты – это её побочный эффект. Но не нужно ждать этого, потому что медитация – бесконечный процесс, в котором вы учитесь искусно относиться ко всему, что преподносит повседневная жизнь. Вы проверяете и подтверждаете свой опыт здесь и сейчас!

На самом деле эта кажущаяся пассивность пробуждает динамическую энергию, которая реально позволяет вам двигаться в прекрасном направлении. Но не делите своё внимание – не думайте о совершенствовании. В нашем подходе мы не стремимся достичь некоего уровня сознательности или жизненных целей; скорее, мы заботимся о каждом моменте – как в формальной практике, так и дома и на учёбе. Поэтому я и призываю вас не отделять практику от повседневной жизни.

Считается, что Будда – это полностью пробудившийся человек. Он предлагает помощь, чтобы мы тоже смогли достичь пробуждения. Каждый момент сознавания – это мгновение сознания Будды. С развитием бдительности – если вы проявляете внимательность к любым событиям в практике и в повседневности – вы увидите те плоды знания, которое даёт эта глубокая внимательность. Вы непрерывно изучаете искусство жизни – на ретрите, дома с семьёй, в общении с коллегами, когда сидите в автобусе.

5. Сознавание в отношениях

Жить – значит быть в отношениях.

Вимала Тхакар

Возможно ли присутствовать рядом с другими, освободившись из-под тягостного влияния прежних образов, несмотря на то, что всю жизнь мы коллекционируем свои и чужие образы? Осознаём ли мы, как эти образы окрашивают и искажают наше взаимное восприятие? Как они мешают нам точно воспринимать настоящее? Если мы ясно понимаем это, сможем ли мы внимательно и заботливо взглянуть на другого свежим взглядом? Сможем ли мы видеть и слышать других совершенно по-новому – без привычного стремления исправить или изменить их в соответствии со своими предпочтениями? Возможно ли вновь открыть для себя реальность настоящего и откликаться на неё, опираясь на ясность ума, а не на идеи?

Тони Пэкер

Много лет назад я практиковал в лоне тайской лесной традиции. Для меня лес – это место, куда можно сходить на пикник, где можно найти папоротники и грибы. Но лес в Таиланде оказался джунглями, где было полно змей, насекомых и деревьев, обвитых лианами. Мне не хотелось устраивать пикник там, где стояли наши маленькие хижины. Я сказал своему учителю, что если он преподаёт тайскую традицию «джунглей», то у меня такая же традиция, только кембриджская.

Он ответил: «Кембридж? Это ведь большой город с университетами?».

Я сказал: «Да, но там живут люди. В ваших джунглях обитают змеи и дикие звери. А в моих джунглях – люди!».

Может ли практика сознавания в отношениях обогатить нашу жизнь? Конечно! Но я говорю самоочевидные вещи. Люди проводят бо́льшую часть жизни в общении с другими. Я уверен, что моменты общения с друзьями, партнёром, детьми, коллегами, соседями и незнакомцами – это возможность для глубокой практики Дхармы. Я не буду описывать метод, который просто сделает вашу жизнь удобнее и спокойнее. Я утверждаю, что в современном мире осознанность в отношениях – такая же правомерная практика, ведущая к освобождению, как и более традиционные подходы.

Конечно, вы не перестаёте сознавать – неважно, опираясь на дыхание или нет. Вы привносите навык сознавания в отношения.

Некоторые люди, возможно, не хотят считать отношения подлинной практикой Дхармы. Тем не менее, на мой взгляд, они многого себя лишают, потому что мы проводим бо́льшую часть своей жизни в чужом обществе. Я хотел бы, чтобы в межличностных отношениях вы следовали наставлению из «Калама-сутты»: как вы помните, Будда призывает нас исследовать и задавать вопросы. Сможете ли вы сознавать свою обусловленную реакцию на других, особенно в самых близких отношениях? Сможете ли вы во взаимодействиях с людьми сохранять невозмутимость или видеть её отсутствие? Сможете ли вы научиться делать это без осуждения или упрёков?

Дыхание сопровождает вас всегда – хотя в этом подходе вы не всегда о нём помните, поскольку межличностные взаимодействия бывают быстрыми и интенсивными. Это нормально. Лично я заметил, что сознавание дыхания может даже мешать практиковать в отношениях – то же самое я слышал от многих йогинов. Оно мешает вам, когда вы больше сосредоточиваетесь на дыхании, чем на том, что происходит между вами и другим. Или, когда вы замечаете, что не поспеваете за быстрым темпом общения, потому что боитесь отвлекаться от дыхания. В этом случае вы пользуетесь сознаванием дыхания неискусно.

Каждый сам решает, когда сознавание дыхания – полезный метод, а когда нет. Поскольку дыхание способствует ясности ума, оно также помогает развивать мудрость; она позволяет вам понять, когда правильно использовать эту практику в отношениях, а когда нет. Не удивляйтесь, если ваша практика в отношениях в основном не будет требовать внимательности к дыханию. В формальной медитации сидя вы однажды отпустили дыхание и стали практиковать неизбирательное сознавание; так же и отношения часто будут направлять вашу практику в эту сторону.

Со временем – и если вы постоянно практикуете сознавание в отношениях – на поверхность выйдет процесс создания «я» – когда «я» становится центром вселенной. И поскольку практика непрерывно показывает вам вашу истинную природу, она способна привести вас к необусловленному – сунньяте (suññatā), или пустоте, или состоянию вовлечённого покоя.

Как правило, когда йогины слышат от меня об этом подходе, они сразу же понимают его осмысленность: очевидно, что если отношения не включены в вашу практику, она будет фрагментарной и принесёт ограниченную пользу. Вы также понимаете, что можно обрести гармонию дома, в офисе или даже во внутреннем мире. И всё-таки даже самые благонамеренные ученики вновь и вновь спотыкаются и нередко падают, когда начинают проливать на отношения свет внимательности. В этом подходе необходимо чуткое, спокойное терпение и внимательное наблюдение. Ваш ум, возможно, растерялся, когда вы стали практиковать первый этап – просто наблюдать за умом в процессе дыхания. Теперь вы практикуете в самых сложных условиях – в повседневных отношениях.

Стоит иметь в виду, что, когда я говорю об отношениях, это понятие не ограничивается близкими связями. Оно включает любые моменты соприсутствия с другими. Оно может охватывать даже ваши отношения с вещами, природой, искусством и идеями. Конечно, прежде всего речь идёт о ваших отношениях с собой. С этой точки зрения жизнь и есть отношения. Даже в одиночестве вы познаёте себя, наблюдая за тем, что рождается в уме и как ведёт себя тело.

Моё понимание отношений как средства самопознания опирается на учения Кришнамурти, которые я получил от него сорок лет назад. Для него отношения, сознавание и обучение составляли неразделимую практику. Конечно, он понимал ценность и пользу уединённой медитации сидя. Но он подчёркивал, насколько важно проявлять восприимчивость и учиться в отношениях. Я совершенно отчётливо понял это в последние дни нашего общения, когда он посещал университетский городок, где я когда-то преподавал. Я попросил: «Дайте мне домашнее задание, скажите, что мне делать?». Он ответил «Обращайте внимание, как вы живёте на самом деле!».

Он произнёс эти слова непередаваемым образом. Он взглянул мне прямо в глаза; его голос, казалось, был наэлектризован. И он повторил снова: «Как вы живёте на самом деле». А затем уточнил свою мысль – не как вы считаете, что должны жить. Не как велят жить религиозные учения. Не так, как ваши родители считают правильным. А как вы живёте на самом деле.

Это «задание» поразило меня до глубины души. Именно с него я начал свою практику. По природе я созерцательный человек и люблю подолгу медитировать в одиночестве. Но у меня с самого начала не было убеждения, что формальная практика играет ведущую роль. Я изначально понимал, что все люди в моей жизни, от родителей до кассира в местном магазине, составляют часть моей практики.

С того времени моя личная практика и работа с многочисленными йогинами только укрепили меня в убеждении, что практика в отношениях имеет смысл не только для йогинов, но и для мира, в котором мы живём. Разве мир во всём мире возможен, если в отношениях между людьми нет гармонии?

В Кембриджском центре медитации прозрения (CIMC) мы обращаемся к практике сознавания в отношениях. Но не все разделяют нашу уверенность в том, что это подлинная практика Дхармы – подчеркну, Дхармы. Это стало понятно, когда центр посещал известный учитель випассаны, чтобы посоветоваться с нами об открытии своего нового городского центра. У нас с ним не было разногласий относительно убеждений и методов, пока я не принялся рассказывать о нашей системе личных бесед с учениками. В отличие от традиционных центров, где учителя проводят официальные беседы в основном на ретритах, мы проводим их в течение всего года. На таких регулярных встречах, которые длятся немного дольше бесед на ретритах, мы расспрашиваем людей об их повседневной жизни. Неизбежно в этих беседах часто преобладает тема отношений.

Приезжего учителя озадачил такой подход. Он задавал вполне адекватные вопросы: разве обычной десятиминутной беседы о Дхарме недостаточно для обсуждения реальных проблем практики? Разве не стоит рекомендовать йогинам обратиться к опытному психотерапевту, если они хотят подробно обсудить проблемы в повседневной жизни?

С момента создания этого центра я знал, что нам нужно будет находить равновесие между новыми подходами и богатой и древней традицией випассаны. К счастью, многие учителя давали мне мудрые советы на эту тему – и некоторые охотнее, чем другие. Мой хороший коллега и близкий друг Коррадо Пенса познакомил меня с одним из своих учителей, монахиней-кармелиткой сестрой Паулой, и она оказала большое влияние на становление центра. Я познакомился с ней двадцать пять лет назад после ретрита в Италии, который я вёл; на тот момент она уже двадцать шесть лет жила на территории, принадлежавшей её созерцательному ордену, которая была огорожена проволочной сеткой. Она обучала семерых монахинь, которые жили с ней, а также многочисленных посетителей, никогда не покидая этого места.

Я провёл в женском монастыре целую неделю. Дважды в день я встречался с сестрой Паулой – прекрасным человеком с ясным, бдительным умом и отличным чувством юмора. Когда я заговорил с ней о том, что хочу сосредоточиться на теме отношений, которые занимают огромную часть жизни учеников-мирян, она спросила: «А они как-то отчитываются перед вами?».

Её слова меня озадачили, и я попросил пояснить их. «Я общаюсь с вами уже неделю, – сказала она, – и, по вашим словам, люди должны отчитываться в своей практике медитации, в том числе на ретритах. Вы обсуждаете с ними практику – это форма отчётности. И так вы показываете им, что вы искренне цените их формальную практику медитации. Но если вы советуете ученикам внимательно и мудро подходить к отношениям, а потом никогда не спрашиваете их об этом, они считают, что это несерьёзная, незначительная часть духовной жизни. Вы просто побуждаете их действовать, но не создаёте среды, где они смогут поделиться тем, как у них получается применять внимательность в отношениях».

Иначе говоря, она имела в виду, что если мы не задаём ученикам конкретные вопросы, то мы не сможем донести до них мысль, что сознавание в отношениях – реальная практика Дхармы. Вернувшись в Кембридж, мы стали применять на практике её мудрый совет – двумя способами. Во-первых, в группах по практике и в личных беседах учителя стали спрашивать учеников об отношениях и повседневной жизни. Мы обращались к тем же проверенным временем принципам Дхармы, опирающимся на Четыре благородные истины, и применяли их к ситуациям общения. Моя задача состоит не в том, чтобы слушать о таких проблемах как искусный психотерапевт – ведь я им, конечно, не являюсь, – но, скорее, в том, чтобы воспринимать их с позиции Дхармы.

Также я придумал новую форму ретрита, который назвал «сэндвич-ретритом». Он занимает две пары выходных – это как бы два куска хлеба, и все вечера будних дней между ними – начинка. В выходные люди занимаются формальной медитацией сидя и при ходьбе, как и на любом ретрите по випассане. В будни люди проявляют внимательность к содержанию своей повседневной жизни и учатся на своём опыте. По вечерам, когда мы совместно обсуждаем практику, опираясь на принципы Дхармы, ученики докладывают о своём опыте – поэтому у нас есть система отчётности.

В Таиланде, как и во многих тропических странах, где часто случаются наводнения, люди нередко частично или полностью теряют свои дома. Отсюда родилось размышление мастера лесной традиции Аджана Чаа: «Если в наводнении вы потеряли дом, можно ли не потерять разум?».

Несомненно, в жизни каждого случаются трагические события. На более тонком уровне этот вопрос звучит так: «Как вы реагируете на это? Каковы ваши отношения с происходящим?». Здесь Будда предлагает одновременно революционное и простое учение. Вы пытаетесь изменить свои отношения с жизненным опытом, каким бы он ни был, в том числе отношения с другими людьми. По большей части вы либо цепляетесь за свой опыт, либо отталкиваете его. Эти привычные реакции возникают, поскольку вы не понимаете, к чему приведут те или иные действия сейчас и в будущем.

Как показывает мой опыт, ничто так не стимулирует нашу склонность к реагированию, как отношения, особенно самые близкие. Вы реагируете механически. То же самое происходит, если уколоть палец булавкой: пойдёт кровь. В американской культуре принято говорить, что он «нажал на нужные кнопки»[8]. Кто-то нажимает на ваши кнопки, и срабатывают рефлексы, потому что они обусловлены. Это программы прошлого – возможно, в настоящем немного видоизменённые, – и они срабатывают автоматически.

В основном люди видят, слышат и говорят, полагаясь на вчерашние зрение, слух и голос, а также нередко считают, что рефлекторные, чрезмерные реакции – это признак спонтанности. Но стоит ли гордиться таким привычным способом поведения? Можно всю жизнь вновь и вновь воспроизводить эти негативные шаблоны, лишь немного меняя их. Отношения изменчивы и внутренне подвижны, в каждый момент возникают новые условия. Но вы не реагируете на других с точки зрения нового наступившего момента, а, как правило, видите их в свете устойчивых образов прошлого. Особенно легко мы так поступаем с самыми близкими.

В одной прекрасной притче, которую рассказывают в исламской суфийской традиции, мудрый глупец мулла Насреддин сидел под деревом и ел острый красный перец. Когда он клал его в рот, у него из глаз текли слезы. Тем не менее он продолжал брать один перец за другим. Наконец собравшиеся люди спросили его: «Мулла, почему ты ешь этот острый перец?». Он ответил: «Жду, когда же мне попадётся сладкий».

Можно ли погасить обжигающее пламя реакций? Я знаю, что не нужно пассивно надеяться и молиться о том, чтобы в следующий раз вы смогли отреагировать доброжелательно и спокойно. Я знаю, что вы можете растворить обусловленные шаблоны. Как? С помощью нашего старого друга – сознавания, которое – возможно, при поддержке дыхания – поможет прояснить ваши реакции.

В этом подходе вам нужно ловить себя прямо в тот момент, когда возникает обусловленная реакция – гнев на супруга, разочарование в ребёнке или недовольство родителем. Когда энергия прямого видения соприкасается с энергией реагирования, вы начинаете понимать себя и можете подойти к ситуации по-новому. Сознавание преобразует механические реакции в свежий и подлинный отклик, потому что возникает из большей ясности ума. Вы видите настоящее точно, а не привносите в него из прошлого однозначные выводы. Реакция – это старое, негибкое действие, отклик же – свежее, адекватное.

Я хотел бы поделиться своим разговором с одним йогином; он демонстрирует, какие вещи я часто слышу от учеников. Не стоит забывать, что нередко, казалось бы, самые обыденные ситуации могут давать вам глубочайшее понимание учения Будды. В этой «простой» истории речь идёт о человеке, который находился в длительном счастливом браке; он не понимал, почему то и дело раздражается на жену. Часто его возмущала её манера речи, а также частые сильные, бурные проявления чувств в отношении семьи и друзей. Иногда её поведение приводило его в ярость, и, несмотря на годы формальной медитации и практики в повседневной жизни, его реакции постоянно приводили к ссорам и сложностям в совместной жизни.

Я посоветовал этому йогину больше сосредоточиваться на сознавании в отношениях. Он стал это практиковать, и, хотя позже он уехал из Кембриджа, недавно я получил от него письмо, где он рассказывает, как ему удалось избавиться от раздражения из-за поведения жены. Обусловленные реакции – например «Ненавижу, когда она так громко говорит. Ей нужно успокоиться!» — исчезли. Теперь, когда ему трудно было выносить её эмоциональные всплески, он начинал сознавать себя, своё раздражённое состояние. Он снова и снова поступал так длительное время, пока не осознал, что источником его постоянного нетерпения было желание, чтобы жена поступала так, как хочется ему, а не ей. Он перестал идти на поводу у привычных реакций – «Когда моя жена говорит таким тоном, я автоматически раздражаюсь» — и разорвал этот цикл, сосредоточиваясь на том, что происходит сейчас, то есть и на её словах, и на своей реакции.

Такие плоды приносят интерес к себе и осознанность. Когда этот йогин стал наблюдать своё раздражение от жены, поначалу его реакция ослабла. В конце концов она вообще исчезла. Он больше не воспринимал жену сквозь пелену своих стереотипных реакций, нетерпения и гнева, а смотрел на неё свежим взглядом. В то же время, заверил он меня, он не уходил и не отстранялся: он продолжал осознавать как поведение жены, так и свои внутренние реакции. Оставаясь в настоящем, у себя на кухне, он учился присутствовать в отношениях.

Тем самым он сделал решающий шаг – от оценивания к пониманию. Его может сделать каждый. Постепенно вы научитесь взаимодействовать со своими внутренними реакциями, при этом проявляя полноценное внимание к другим. Иногда вы уделяете больше внимания другому, но не теряете связь с собой; иногда, напротив, вы гораздо лучше осознаёте себя, чем другого. Это похоже на прилив и отлив. Я обращаюсь к такому переключению внимания, когда мне нужно за небольшое время побеседовать с десятками йогинов, и оттого я по опыту знаю, что такой подход помогает сохранить свежесть и открытость ума в каждом новом взаимодействии.

В конце своего вдумчивого и великодушного письма этот йогин рассказал, что теперь брак приносит ему гораздо больше радости. Все эти годы он любил свою жену – и в трудные, и в хорошие времена. Теперь, когда практика помогла ему разорвать порочный круг раздражения, его самые близкие отношения стали гармоничными. Это большое достижение.

В Древнем Китае наблюдательного, стабильного практикующего описывали как хозяина дома. К нему приходит много гостей. Некоторых он пригласил, и они, как правило, добры, обаятельны и обходительны. Другие приходят без приглашения: они много пьют, буйствуют и поглощают все припасы или же стоят, уставившись в пространство.

Если поведение гостей настолько вас занимает, что вы забудете о своей роли хозяина, вы перестанете быть хозяином. Удастся ли вам сохранять бдительность в общении с самыми разными приходящими и уходящими посетителями? Так же нужно поступать и в медитации сидя. Быть хозяином. Быть самим сознаванием.

Но не сложнее ли оставаться таким постоянным, спокойным хозяином, когда вы практикуете в отношениях? Конечно, сложнее! Иногда нас настолько переполняют ощущения и эмоции, что мы «слепнем» и уже не видим перед собой другого человека или людей. Мы находимся целиком во власти растерянности, радости или желания. Образ хозяина призван напоминать вам, что нужно проявлять полноценное внимание к другому, слышать и видеть, что он говорит и делает в настоящий момент. В то же время этот образ напоминает, что нужно не терять связь с собой. Здесь снова можно заметить «приливы и отливы» внимания.

По мере совершенствования в этой практике сознательная энергия видения начнёт растворять фильтр прошлых образов. Скажем, в вашем общении с ребёнком-подростком сотни раз повторяется – в разных формах – один и тот же сюжет: вы кричите на него, требуя, чтобы он убрался в своей комнате, а он хлопает дверью с криком: «Отстань от меня!». Вы кричите в ответ или отступаете, гневно отмалчиваясь. Он отказывается ужинать вместе. И так далее. В буддийских учениях этот каскад реакций описывают словом папанча. Эмоции множатся, порождая глубокое страдание.

Когда вы откликаетесь на происходящее из состояния ясного, открытого сознавания, вы ослабляете папанчу и разрываете цикл реагирования. Даже если вы говорите те же слова, теперь они воздействует иначе. Вы можете сказать: «Пожалуйста, убери свою одежду, книги и мягкие игрушки». Если ваш ум открыт и вы настроены благожелательно, то будет более вероятным, что ребёнок послушается и ответит вам так же. Но если те же слова вызваны реагированием, их подпитывает гнев. В таком случае другой человек не слышит вас, потому что чувствует, что на него нападают. Во многих ситуациях люди защищаются от таких реальных или возможных нападений. Иногда мы знаем об этом; но часто не знаем.

Отношения сопровождаются обучением. В некотором смысле практика отношений – это обучение длиною в жизнь. На мой взгляд, такое непрерывное обучение составляет суть данного подхода. Я могу гарантировать вам, что, если вы будете постоянно к нему обращаться, вы откроете для себя неисчерпаемый источник материала, который поможет вам не оценивать, а понимать, не демонстрировать обусловленные реакции, а открыто, подлинно откликаться.

Когда это происходит, ум, видящий другого, выбирает более мудрые и добрые поступки. Такой отклик нельзя присвоить или контролировать. Он возникает из спокойствия и ясности ума.

Многие йогины, которые готовы к настоящей практике в отношениях, радуются, когда их общение с партнёром, детьми или коллегами становится спокойным и комфортным. Это бесценный прогресс на пути как психологического, так и духовного развития. Однако если вы готовы обратиться к сознаванию отношений, чтобы идти ещё дальше, вам могут открыться новые горизонты внутреннего пути – глубокое понимание истинной природы изначального ума, не омрачённого накопленной обусловленностью.

Отношения, особенно самые близкие, неустанно компрометируют процесс создания «я». Именно здесь устойчивые представления о себе и привычки, которые заставляют нас оберегать «себя», сталкиваются с величайшими угрозами.

В ряде сутт Будда учит, что корень страдания – привязанность к «я» и «моё». Глубоко исследуя Четыре благородные истины, которые учат, что причина страдания – страстное влечение и привязанность, вы поймёте, что именно я желает и не хочет отпускать. Практика Дхармы освобождает от страдания, поскольку мы забываем о себе или поднимаемся над собой. Наш старый знакомый Догэн, японский мастер дзен, прекрасно выразил эту мысль: «Изучать Дхарму Будды – значит изучать себя. Изучать себя – значит забыть себя. Забыть себя – значит пробудиться ко всем вещам»[9]. Как он говорит, ум перестаёт создавать «я». Он не озабочен собой. Он просто присутствует – бдительный, ясный. Так вы обнаруживаете, что ваша самая глубинная проблема – вы сами. Для меня самый трудный человек на свете – Ларри Розенберг.

Наше так называемое я по большей части соткано из нашей истории: место, где мы родились, события, которые произошли с тех пор, привычные опасения, тревоги, тоска, горести и радости. У любого читателя имеется своя история. Когда вы знакомитесь с кем-то, возможно, вы немного рассказываете о себе. Когда ваши связи с людьми углубляются, вы иногда пересматриваете материал своей истории. Иногда вы приходите к выводу, что являетесь образцовым партнёром, другом или сотрудником. В иные минуты вам кажется, что вам никогда не построить ни с кем отношений. Почти во всех взаимодействиях можно видеть разнообразные склонности и множество противоречий, и все они связаны с этим изменчивым пучком энергии, который мы привыкли считать собой.

Но когда вы начинаете лучше сознавать отношения, меняется и ваше представление о себе. Продолжая наблюдать за умом, вы видите его бесконечные образы и измышления. Вы понимаете, что история обо мне и моей жизни непостоянна и лишена сущности. Во всех буддийских традициях это отсутствие сущности, или пустота (suññatā), считается жемчужиной Дхармы. Отсутствие чего? Привязанности к «я» и «моё».

Хотите ли вы отпустить свою историю? Едва ли – вы вложили в неё слишком много сил. Взгляните, сколько времени, энергии и денег вы потратили на создание своего «я», как вы его очищали, тренировали, наряжали и как проходили курсы по его развитию. Вы учились и путешествовали, чтобы усовершенствовать и улучшить своё «я». Часто люди ревностно стремятся расширить, улучшить своё «я». Возможно, вы слишком увлеклись самосовершенствованием: вам требуется более духовное, более сострадательное «я».

Так или иначе вы занимаетесь исправлением своей личности, пытаетесь улучшить её – слегка отполировать или хорошенько отшлифовать её наждачной бумагой.

Если в практике вы внимательны, в какой-то момент видение станет таким ясным и устойчивым, что вы гораздо легче сможете отпустить свою историю. Есть ли смысл за неё держаться? За что тут держаться? Вы пытаетесь удержать то, чего уже нет, – потому что сменилось настроение или условия вашей жизни. Всё это вам прекрасно известно. Или ваше представление о себе в отдельный момент или год противоречит переменам, которые приносит жизнь. В сущности, все образы и идеи, возникающие в уме и представляющиеся собой, с которыми вы обычно отождествляетесь, начинают интересовать вас меньше, чем то, что стоит за всеми этими понятиями.

Иначе говоря, познание себя – это глубокое понимание того, чем вы не являетесь. Внимательность в отношениях – подход, позволяющий легко избавиться от этих заблуждений и отпустить привязанность к Своей Истории. В математике такого подхода к практике Дхармы главную роль играет вычитание, а не сложение.

Позволяет ли практика медитации совершенствовать себя? И повышает ли она самооценку? Конечно. Но здесь я подчёркиваю, что практика ведёт по менее привычному пути: она освобождает вас от веры в устойчивую и стабильную сущность под названием я. Вы начинаете видеть, что мысли – «Я замечательный человек» или «Я ничтожество» – это просто мысли. Вы выходите из-под защиты устойчивых представлений, таких как «я непогрешимо спокоен (спокойна) в сложных ситуациях» или «без меня эта организация развалится». Вы понимаете, что если источник ваших излюбленных представлений о себе – привычки обусловленного ума, то единственное, что обеспечивает вам истинную защиту, – ум, чистый и свободный от обусловленности прошлым, от культурных и личных сюжетов.

Все методы и подходы випассаны приводят нас от обусловленности к необусловленности ума, чистому сознаванию как таковому. Другими словами, они освобождают нас от страдания.

Эту идею прекрасно иллюстрирует одна карикатура, на которую я наткнулся, когда практиковал дзен в Японии. Представьте себе японца, дзен-буддийского монаха, несущего на спине огромный мешок. Он идёт по пляжу босой, согнувшись от груза, с несчастным видом. Он оставляет на пески глубокие, как траншеи, следы. На мешке написано: «Я».

В третьей главе, в разделе о неизбирательном сознавании, мы говорили о силе и красоте внутренней тишины, которая может возникать в формальной медитации. Теперь мы привносим это качество в сферу повседневных отношений. Не забывайте, что эта тишина не должна иметь границ. Она может присутствовать отнюдь не только в общении с семьёй и лучшими друзьями. Её можно привносить в общение с коллегами, начальством и водителем автобуса. Она становится частью жизни, охватывая всё более широкий круг.

Но сначала я хотел бы дать одно предостережение относительно природы этой тишины. Иногда, когда читаешь буддийские тексты, возникает впечатление, что безмолвный ум всегда действует мудро и сострадательно. Но, какой бы ясной ни стала ваша энергия видения, каким бы мудрым и сострадательным вы ни считали себя по отношению к окружающим людям, каждый момент требует внимания. В общении с людьми непрерывно действует закон кармы – причин и следствий. Действие, которое в общении с кем-то кажется мудрым и искусным, может оказаться неправильным или даже вредным. И нельзя предугадать, как ваши слова или действия скажутся на других. Наблюдайте и учитесь!

Иначе говоря, даже когда вы откликаетесь, опираясь на высшую мудрость, которая доступна вам сейчас, ошибок не избежать. Это касается как ваших личных отношений, так и отношений с природой, деньгами, едой, сексом или спортом.

Конечно, вы несёте полную ответственность за свои действия. Но как йогины вы также заметите, что ситуация, которая кажется плохой, на самом деле может оказаться хорошей. Почему? Потому что такие ситуации – отличная возможность узнать себя и избавиться от прошлых стереотипов. Иначе говоря, ошибки могут помочь уму перейти из обусловленного в необусловленное состояние. Они могут стать поводом для проявления мудрости.

Тхить Нят Хань сравнивает наши переживания с перегноем, и, мне кажется, это вполне уместный образ. Большинство людей воспринимают стереотипные реакции как мусор, который нужно выбросить; практика Дхармы превращает его в удобрение, из которого вырастает питательная органическая пища. Вы взращиваете мудрость, когда учитесь на совершённых ошибках, а также замечаете свою глупость и не-мудрость. Точно так же, если вы избегаете прямо смотреть на свои ошибки и учиться на них, вы избегаете и мудрости.

Не забывайте о наставлении Будды из «Калама-сутты»: мудрость не бывает неизменной. Это нечто живое, вы испытываете и познаёте её в каждый момент времени. Вы будете совершать ошибочные поступки. Вы будете делать глупости. Вы будете причинять боль другим. Некоторые люди извлекут уроки из этого кладезя ошибок; другие, к сожалению, нет. Если вы будете учиться на ошибках, практика медитации может стать не абстрактной целью, а бесконечным интересным странствием.

Паломничество – это внутреннее состояние ума и сердца. Именно здесь мы по-настоящему путешествуем. Дыхание может помогать нам в этом внутреннем странствии. Многие практикующие начинают именно с дыхания. Некоторые из вас продолжат использовать дыхание как опору, всё чаще улавливая проблески необусловленного ума. Другие выберут какой-то из множества других методов, которые оставил нам Будда, к которым относится и метод отсутствия метода, или неизбирательное сознавание.

В этой книге я уделяю особое внимание повседневной жизни и взаимоотношениям, потому что их часто избегают, игнорируют и считают не такими «духовными», как «официальная» формальная практика. Но не забывайте то, о чём я уже говорил: жизнь существует прежде всех методов – как в форме практики на подушке, так и в форме мытья посуды. Желание и отвращение могут возникать везде. В любом проявлении жизни в конкретный момент очевиден выбор правильного действия. В любой ситуации методы сознавания и наблюдения за дыханием помогают вам проявлять бдительность, учиться и становиться свободнее во всех аспектах жизни. Они должны содействовать искусной жизни, которая приносит пользу вам и другим людям. Разве не для этого вы практикуете медитацию – как на ретритах, так и в повседневной жизни?

Будда показал нам свой собственный взгляд на жизнь. Он был человеком, который попробовал исследовать глубины человеческой психики, выяснить природу страдания и поделиться с нами своими находками. Он даёт мне ориентиры для жизни, и, к счастью, как и вы, я имею возможность исследовать его учения. Когда я продолжаю видеть, как его учения подтверждаются в моей жизни и в жизни других людей, во мне возникает всё больше энергии и радости. Поэтому я продолжаю практику.

Но если бы кто-то доказал, что Будды никогда не существовало, что группа одарённых людей – из какого-нибудь аналитического центра крупного университета – выдумала его и составила учения, которым, по их утверждениям, уже почти три тысячи лет, а потом перевела их на пали и санскрит, – знаете что? Я бы всё равно не перестал практиковать. Даже если бы надстройка в виде языка, науки и исторических наслоений отпала и выяснилось бы, что это учение создано искусственно, я бы продолжил практику. Почему? Потому что я не нашёл лучшего способа жизни. Разве лучше не быть внимательным, не хотеть учиться и носить в себе раны прошлого? Конечно нет. Осознанность и самопознание – синонимы полной жизни.

Я благодарен тому, кого называют Буддой, а также людям, которые сохраняли его учение на протяжении тысяч лет. Мне посчастливилось получить эти учения от крайне одарённых учителей, и учения принесли мне огромную пользу. Надеюсь, они помогут и вам. Но, в сущности, моя задача состоит в том, чтобы указать вам путь назад, к самим себе. Хотя существуют разные сутты, техники и подходы и хотя люди могут подбадривать и иногда даже вдохновлять других, в конечном счёте только вам предстоит выполнить эту сложную и радостную работу.

Независимо от того, какого уровня развития вы достигнете, в какой-то мере вы продолжаете традицию Будды. Вы вступаете в этот поток, когда начинаете обращать внимание на настоящее, где практика и пробуждение, необусловленность и сознавание – одно и то же. С практикой вам открываются всё более глубокие истины о себе, о других и природе ума. Вы живёте всё более сознательно.

В завершение этих размышлений-рекомендаций по практике я хотел бы поделиться с вами своим первым и, наверное, последним стихотворением. Простите, если это выглядит немного самовлюблённо: конечно, так кажется, потому что я всю жизнь был лишён поэтического дара.

Несколько месяцев тому назад во время спокойной и безмолвной медитации «из ниоткуда» мне пришло следующее короткое откровение. Оно меня сильно удивило, особенно когда я понял, что эти строки – лаконичный итог сорока лет созерцательной практики. Попробуйте сами понять их смысл. Буду рад, если они помогут вам на пути к свободе.

Где найти покой?

Там же, где и печаль.

Как удобно!

Вопрос • Ответ

В: Вы советуете полностью сосредоточиться на ваших словах, но у меня в уме возникает много комментариев и оценок. Не могли бы вы описать, как «просто слушать» другого человека или группу людей?

О: Практикуйте так же, как и раньше: осознавайте всё, что происходит на самом деле. Сейчас, пока вы говорили, я мог бы думать: «О, придётся долго отвечать» или «Я устал, хочу принять душ». Или я мог бы прокручивать в уме восхитительное замечание, которое покорит всех присутствующих.

Но я обращаюсь к этой практике, как и вы. Она побуждает одновременно слушать говорящего и себя. Вы увидите, как работает ум, и поймёте, что слушаете друг друга через некий фильтр. Это может быть фильтр прошлого или будущего. Тревоги или желания угодить.

В этом подходе не требуется слушать так, чтобы вены вздулись на шее. Вы быстро утомитесь! Скорее, следует проявлять больше открытости, чуткости и внимательности. Можете опираться на внимательность к дыханию, которое всегда доступно. Слушая других, просто начните различать, где блуждает ваш ум, – и учитесь. С развитием навыка и чувствительности ваш фильтр потеряет свою силу. Ум станет более ясным. Вы будете слушать без цепляния и отвращения – просто слушать.

Один пример из моей жизни показывает тонкости навыков слушания при активном участии в отношениях. Когда моя жена приходит с работы, она часто рассказывает о проблемных пациентах, с которыми ей приходится работать в больнице. В первое время у меня срабатывала реакция – я заводил вполне приятный, но ненужный разговор о Дхарме. Иначе говоря, мне казалось, что она просит меня решить эту проблему. Со временем я осознал, что иногда она реально хотела со мной посоветоваться, а иногда просто просила её выслушать. Это понимание крайне благотворно сказалось на нашем общении. Моё сознание стало лучше взаимодействовать с эмоциональным полем, откуда возникали слова.

Когда вы совершенствуете умение слушать, вы начинаете всё меньше реагировать и всё больше откликаться. Чтобы развить этот навык, попробуйте расположиться где-нибудь на природе; сидя и наблюдая за дыханием, прислушивайтесь к окружающим звукам и тишине. Конечно, вы хорошо проведёте время. Возможно, эта практика поможет вам научиться слушать в более активной среде, в присутствии других людей.

Умение слушать недооценивают. Напротив, умение говорить привлекает всеобщее внимание и вызывает уважение. Красноречивые люди, которые говорят свободно, всех впечатляют, но безмолвное умение слушать – такой же творческий и полезный навык.

В: Мне очень трудно не осуждать других людей. Я постоянно замечаю, что осуждаю их, возражаю и сопротивляюсь, – на работе или даже в дружеской компании. А потом осуждаю себя за осуждение. Это какой-то нескончаемый цикл.

О: Вы правы. Осуждение приводит к регрессу в бесконечность. Но – просто замечайте такой шаблон поведения; это важная часть вашей практики. Смотрите: ум некоторых людей на всё реагирует только осуждающе – «У тебя это не получается, никогда не получалось и не получится». Но когда вы оказываетесь в ловушке осуждения или пытаетесь избавиться от него, оно только усиливается. Нужно направить на него своё внимание – даже любовь. «Ага, мой ум занят осуждением. Бедняга. Он не знает, как вести себя иначе». Относитесь к нему, как к трудному ребёнку: если не проявлять внимания и заботы, могут возникнуть большие сложности.

В: На прошлой неделе вечером я навестила свою маму, которой восемьдесят лет. Когда я стала проникаться её страданиями и тревогой, а также осудила её, мне удалось это заметить. Тогда я отпустила эти состояния.

О: Не стоит забывать, что эмоции всегда проходят. Даже если вы не медитируете, всё меняется и преобразуется – но часто сменяющиеся эмоции остаются «горячими». На языке Дхармы основной вопрос, который нужно задать себе, таков: когда эмоции уходят, какие они – горячие или холодные? В свете сознавания эмоции уходят «холодными». Они напоминают беззубую змею – она только шипит, но укус её не опасен.

Однако практика не должна отрицательно сказываться на вашей заботе о престарелой матери. Практика сознавания – не отчуждение от других; это непривязанность. Близость и сознавание сосуществуют. На самом деле качество непривязанности может содействовать более глубоким проявлениям нежности и любви.

В: Подскажите, как отличить здоровую привязанность к моему стареющему отцу, который болеет и страдает, от нездоровой.

О: Об этом спрашивают многие чувствительные и заботливые йогины. Позвольте мне привести на первый взгляд нелепый пример, который может проиллюстрировать поведение в более серьёзных случаях. Речь идёт о подушке для медитации; сейчас я на ней сижу. Мне она нравится, очень. Это идеальное сиденье. У меня не болят колени и поясница. Она помогает мне сохранять бдительность, сидеть с прямой спиной. Но, к сожалению, она не моя. Она принадлежит этому центру медитации.

Что, если я заберу её домой, когда пора будет уходить из зала? Что, если пора будет идти в душ, а я возьму туда эту подушку, ведь она мне так нравится? Потом я выйду, а жена скажет: «С чего это у тебя в руках мокрая подушка? Пора ужинать». Я скажу: «Я приду, но только с подушкой».

Если малыш постоянно ходит с плюшевым мишкой, он кажется милым и очаровательным. Но когда вам восемьдесят и вы всюду носите с собой мокрую подушку, с которой капает вода, у вас проблемы.

Иными словами, жизнь сама подсказывает вам, когда привязанность не является искусной. Каким образом? Вы заметите, что возникает страдание. Помните, что говорит Будда: всё, что возникает, проходит. Разве цепляние за кого-то или что-то в этом изменчивом мире может принести счастье? Жизнь учит нас откликаться на меняющиеся условия, проявляя податливость и гибкость сознания. Сможете ли вы беречь отношения или даже радующую вас вещь, а потом просто их отпустить? Так выглядит непривязанность. Это не отсутствие любви и даже удовольствия. Это нецепляние за любовь или удовольствие.

И всё-таки это ваш отец! Было бы странно, если бы вы не испытывали к нему привязанности! По мере совершенствования в практике вы начнёте различать любовь и привязанность. Сознавание ослабляет привязанность, а также жалость к себе, которая может возникать, но не ослабляет любовь. Я знаю, что некоторые люди считают, будто опытные практики не проявляют сильных эмоций или будто они не плачут.

Прошу вас, не создавайте себе образ идеального йогина. Вы все люди – наблюдайте и учитесь!

В: Не так давно мой лучший друг перестал со мной общаться. Хотя я уже много лет медитирую, я не могу справиться с глубокой печалью и растерянностью, которые возникли из-за этого.

О: Думаю, любой человек посочувствует такой утрате. Она вызывает такое же глубокое страдание, как и другие серьёзные изменения в жизни, о которых мы уже говорили, например смерть родителей, потеря работы и дохода. Поэтому я кратко повторю сказанное: когда вы научите ум быть более устойчивым и ясным, вы сможете работать с любым состоянием, потому что сможете его наблюдать. Вы заметите, что такой обученный ум легче понимает закономерный характер изменений как на макро-, так и на микроуровне. Один из аспектов искусства видения – понимание непостоянства даже самых, казалось бы, неизменных элементов жизни, например длительных отношений, дома и когда-то стабильной работы. Готовы ли вы активно вкладываться в бесчисленные аспекты жизни, которые придётся неизбежно потерять – так же, как и молодость, здоровье и жизнь?

Но я понимаю, что, когда человек сталкивается с такой большой потерей, как дружба, о которой вы говорите, его, бывает, так захлёстывает горе или гнев, что он не воспринимает подобных слов. Даже если вы опытный йогин, вам может казаться, что вы не можете практиковать випассану. Поэтому я ещё раз напомню вам, что иногда можно возвращаться к дыханию и сосредоточиваться только на нём. Или созерцать другой объект, опираясь на дыхание, которое будет сопровождать вас в исследовании страдания. Если в какой-то момент ум станет спокойнее и устойчивее, вы сможете непосредственно наблюдать чувство печали и утраты.

В: Я хотела бы вернуться к вопросу о том, как практиковать непривязанность в самых близких отношениях. Как быть тем, у кого есть дети, которых нужно растить, о которых нужно заботиться?

О: Пожалуй, вопрос об отношениях матери и ребёнка – самый трудный. Матери спрашивают: «Как я могу не испытывать привязанности к своему ребёнку? Я люблю его». Я говорю: «Замечательно. Вашему ребёнку повезло». Но затем я прошу их внимательно наблюдать и замечать различие между любовью и привязанностью. Я говорю им, что если они будут сознавать отношения, то, возможно, начнут замечать моменты, когда их любовь сопровождается цеплянием, а когда цепляние и привязанность начинают ослабевать.

Сознавание может смягчить многие эмоции, заставляющие нас держаться за людей, которых мы больше всего любим. Возьмём, например, тревогу. На прошлой неделе моя внучка простудилась, у неё был жар. Моя жена, её бабушка, переживала, когда температура росла, и радовалась, когда падала. Наш дом стал напоминать фондовый рынок. Я сказал ей, что осознанность может смягчить её бурные реакции; она же ответила: «Не знаю, может, отвезти её к дежурному врачу?». В итоге жена согласилась, что наблюдение за тревогой может ослабить её. Я посоветовал ей наблюдать тревогу хотя бы один день или один час.

Поскольку моя жена не занимается медитацией, я не предлагал ей наблюдать за тревогой непрерывно, но я советую так делать тем родителям, бабушкам и дедушкам, которые практикуют. Если ваш ум остаётся устойчивым и спокойным в настоящем, я гарантирую, что вы адекватно отреагируете на вероятные медицинские и психологические кризисы. Внимательность не мешает заботиться о других. Многие из вас, возможно, считают, что глубина и сила страдания соотносится с глубиной и силой любви. Но стоит помнить, что в учении Будды страдание чаще всего указывает на неискусные мысли или поведение. Оно не всегда лучший показатель любви.

Когда вы совершенствуетесь в практике отношений, замечайте, если начинаете более искусно реагировать на поведение своего ребёнка, даже самое возмутительное. Замечайте, не ослабевает ли ваша обусловленная реакция, например тревога, гнев или отрицание. Затем понаблюдайте: возможно, вы стали меньше страдать – но не любить.

Опять же, не нужно стремиться к абсолютному совершенству! Вы не монахи и не монахини; но даже монахи – люди со своими глубокими эмоциями и привязанностями. В своей практике ориентируйтесь на развитие сознавания, а не на стремление к идеалу. Потребность в совершенстве не позволяет с нужной энергией сосредоточиться на истине настоящего.

В: Вы действительно считаете, что практика в повседневных отношениях может вести к пробуждению, как и формальная практика самадхи и випассаны? Вы говорите так, но я не до конца уверен.

О: Я ценю вашу честность. В глубине души многие йогины не верят, что практика Дхармы в повседневных отношениях способна освобождать так же, как медитация сидя и при ходьбе. Даже когда люди слышат, как буддийский учитель превозносит пользу медитации в повседневной жизни, и кивают в знак согласия, большинство ставят формальную практику выше.

Отвечая на ваш вопрос, сначала я хотел бы попросить вас сделать небольшую паузу и присмотреться к самому вопросу: почему вы сомневаетесь в ценности отношений как важнейшего элемента практики Дхармы? Начните осознавать, на какой почве возник этот вопрос. Посмотрите, что происходит. Возможно, возникает чувство сопротивления или безразличия? Пожалуйста, обдумайте этот вопрос дома. Послушайте себя в тишине.

Страдание – вот состояние, которое уже много веков приводит большинство людей к буддизму. Некоторые становятся монахами – но большинство из тех, кто предан созерцательной жизни, не хотят быть монахами. Как же тогда быть? Проводить как можно больше времени в ретритных центрах и центрах медитации, совершенствоваться в практике медитации у себя дома, жить нравственно? Конечно! Но даже тогда жизнь будет в основном состоять из других забот и дел. Люди женятся, работают целый день, заботятся о родителях, выплачивают долги по кредитам, покупают продукты.

Людям нужна практика, отвечающая реальной жизни, – неважно, как вы живёте; вы можете медитировать в зале или обниматься с ребёнком дома. Всё это – единая жизнь: жизнь в форме практики, жизнь в форме объятий. Нужно ли вообще сравнивать и ранжировать бесчисленные формы жизни?

Буддийская модель обучения предполагает, что вы узнаёте что-то о Дхарме, убеждаетесь, что поняли, а затем проверяете это концептуальное знание на практике – смотрите, искусно ли оно. В этом смысле любое учение – в том числе о ценности повседневных отношений – это рабочая гипотеза, которую нужно проверять в пламени реальной жизни.

Вы это сделали? Ваш вопрос показывает, что нет. Это не преступление. Однако стоит начинать оттуда, где вы есть, а не оттуда, где вы якобы должны быть. Как только вы осознаете сомнения, вы вернётесь на путь Дхармы. Вы можете сомневаться в любом аспекте учения и не соглашаться с ним – даже если это внимательность к дыханию. В то же время помните о втором методе, где дыхание становится якорем; этот метод учит, что опора на дыхание помогает сохранять самадхи, когда вы проницательно замечаете трудности в человеческом общении. Каждый из трёх методов может помочь в наблюдении за любыми аспектами жизни, в том числе взаимоотношениями.

Наконец, я хотел бы повторить ещё раз: я убеждён, что практика в отношениях – благодатная почва для пробуждения. Я рискну высказать мысль – как делали и другие – что именно в отношениях, наверное, ярче всего проявляется привязанность к себе и своему, или процесс создания «я». Помните, что Будда называл создание «я» первопричиной печали.

Может ли наше общение с партнёром, коллегами и незнакомцами вести к освобождению, как и уединённая практика внимательности к дыханию? Пожалуйста, исследуйте такую возможность. При этом, возможно, стоит помнить о простых и прекрасных словах, которые произнёс однажды мастер чань Шэн Янь: «Практику не нужно отделять от жизни, но жизнь всегда должна быть вашей практикой».

Приложение. Встреча с Кришнамурти

Введение

Зачем я включаю свои воспоминания о Джидду Кришнамурти в эту книгу, посвящённую буддийской медитации? Кришнамурти (К.) был не просто критиком организованной религии; он считал, что часто она препятствует самопознанию и ведёт к глубокому страданию.

Этот человек, подчёркнуто не причислявший себя ни к какой религии, был первым, кто обучил меня Дхарме. Когда мы познакомились сорок пять лет назад, я не понимал, стоит ли мне и дальше преподавать в колледже; его наставления помогли мне обратиться к деятельности, которая, к счастью, стала для меня делом жизни, – к изучению, практике и преподаванию медитации. В каком-то смысле он также стал и моим последним учителем. Все эти годы его непоколебимая приверженность прямому видению нашей внутренней и внешней жизни, обучению на опыте воодушевляет и вдохновляет меня.

Я начинал с его учения о неизбирательном сознавании. Тогда почему я все эти годы практиковал Дхарму Будды? Мой ответ прост. Как я уже говорил во введении, я осознал, что мне нужна поддержка. Мне нужно было многие годы посвятить буддийским учениям и практике, чтобы подлинно воплотить в жизнь словесные учения К. Я нуждался в помощи техник, форм, особой среды, в поддержке сообщества, в долгих периодах безмолвной медитации в одиночестве и с другими. Прежде всего у меня была потребность в других замечательных учителях, которые признали, что я нуждаюсь в руководстве, и щедро и терпеливо наставляли меня. Меня особенно привлекало учение Будды о том, что внимательность к дыханию ведёт к развитию спокойствия и интуитивного видения.

Все эти годы, пока я изучал Дхарму Будды, моя связь с К. и преданность ему и его учению не ослабевали. Он – мой коренной учитель. Даже с того света он продолжает оживлять мою любовь к учению Будды. На протяжении многих десятилетий мы находимся в счастливом союзе.

Не только я, но и многие буддийские учителя видят близость этих двух подходов. Говоря словами Аджана Сумедхо, современного американского мастера випассаны в линии передачи Аджана Чаа, «сознавание помогает нам принимать всё – хорошее, плохое, правильное, неправильное, удовольствие и боль: всё это сосуществует. Мы не пытаемся контролировать ум; скорее, речь идёт о „неизбирательном сознавании“, как выражается Кришнамурти. Мы осознаём и не выбираем; мы не пытаемся удержать одно или избавиться от другого»[10].

Самдонг Ринпоче, почитаемый тибетский лама, близкий к Его Святейшеству Далай-ламе, проводил много времени с К. и пришёл к выводу, что его учение по сути не отличается от буддийского, разве что Будда учил, исходя из относительной и абсолютной истины, а К. – из абсолютной (в сообществе практиков випассаны её называют Необусловленным). Сам Далай-лама трижды лично встречался с Кришнамурти. Доктор А. Т. Арияратне, всемирно известный буддист-активист, которого часто называют «шри-ланкийским Ганди», говорил мне, что он, хотя родился в буддийской культуре, не до конца понимал, о чём говорит Будда в «Сатипаттхана-сутте», пока не услышал, как ясно и глубоко объясняет медитацию К. Этот список можно продолжить.

Все учения из этой книги пропитаны влиянием К. Исследование «Калама-сутты» из первой главы – моя дань уважения К., который неустанно подчёркивал, как важно исследовать, сомневаться, учиться, а также проверять истинность учений на собственном опыте. Все буддийские учителя превозносят дух вопрошания, но со временем большинство из нас вырабатывают удобные предположения в связи с выбранным учением и практикой. К. так не поступал. Его учения постоянно разжигают пламя вопрошания, что позволяет нам сохранять честность и открытость к происходящему здесь и сейчас. Эта книга возникла благодаря этому учению, которое заставило меня спросить – и исследовать, – отвечает ли моя страсть к неизбирательному сознаванию реальным навыкам и склонностям моих учеников. Когда я понял, что это не так, я стал более энергично обучать внимательности к дыханию.

На этих страницах прослеживается и другая нить влияния К.; речь идёт о приоритете практики в отношениях. Опять же, об этом говорит большинство буддийских школ, когда указывают на значение отношений в монашеской или мирской жизни. Однако зачастую буддийские учения мудро ищут прибежища в обетах, которые должны направлять гармоничную совместную жизнь. У К. сохраняется сущность обетов, но он расширяет эти учения так, что отношения становятся зеркалом, помогающим увидеть процесс создания «я». Когда вы напрямую видите свои отношения с жизнью во всех её проявлениях, ослабевает и даже исчезает привязанность к «я» и «моё» – то, что Будда называет источником страдания. Другими словами, К. превращает самую сложную сторону жизни в практику, которая ведёт к освобождению от печали. Такое понимание отношений как практики подробно разбирается в последней главе этой книги.

Наконец, влияние К. безошибочно прослеживается и в акценте на неразрывности жизни и практики, который я здесь делаю. И снова я говорю о подходе, которому искренне учат в большинстве буддийских общин и который в главе о повседневной жизни я рассматривал на примере учения Догэна. Но К. привил мне такое понимание задолго до того, как я познакомился с буддизмом. В своих учениях он незаметно переходил от рассуждений о природе к мыслям о людях на городских улицах, материальных предметах, динамике внутреннего мира. Это было неизбирательное сознавание в действии. Так называемая практика и так называемая жизнь — одно и то же: есть лишь множество форм жизни!

В конце нашей первой встречи Кришнамурти подчеркнул: «Обращайте внимание на то, как вы живёте на самом деле» – не на то, как, по вашему мнению, вы живёте, не на то, как, по вашему мнению, вы должны жить! С того дня это учение глубоко запечатлелось во мне. И до сих пор оно продолжает наполнять мою жизнь – когда я преподаю, практикую, общаюсь, хожу – и пишу эту книгу.

Интервью 24 августа 2009 года

Мадлен Дрекслер

В: Я бы хотела поговорить о том, как Кришнамурти повлиял на вашу жизнь и на ваш путь учителя.

О: Для начала я хотел бы сказать, что хотя К. умер в 1986 году, он продолжает жить в моём сердце. Он стал частью моего существа. Из всех моих учителей он оказал на меня самое сильное влияние – несравненно более сильное.

В: Это связано с тем, чему он учил или как он учил?

О: Я не могу разделять – и то и другое. Его личность и содержание его учений приносили мне глубокую радость. Возможно, стоит рассказать предысторию. Я познакомился с ним в конце шестидесятых – в 1967 или 1968-м. Тогда я преподавал социальную психологию в университете Брандейса. Мой коллега, профессор Морри Шварц, – ключевая фигура книги «Вторники с Морри»[11] – стал настаивать, чтобы я встретился с К. Он говорил: «Ларри, последние пару недель я был в Нью-Йорке и слушал этого индийского джентльмена в Новой школе социальных исследований. Я не понял ни слова из того, что он говорил, но знаю, что это именно то, что ты ищешь. И он приезжает в Брандейс».

Я сказал: «Ладно, ладно, Морри». Меня ничуть не увлекло то, что он рассказывал. Он возразил: «Нет, нет, тебе правда нужно его послушать. Это то, что ты ищешь». Я сказал: «Ну, о чём же он говорил?». Он отвечал: «Понятия не имею. Но знаю, что это твоё. Правда».

Я спросил: «Хорошо, как его зовут?». «Дж. Кришнамурти». «Почему он приезжает в кампус Брандейса?» Он ответил, что встречу организовал профессор Джеймс Кли с факультета психологии. Ежегодно в Брандейс в качестве гостя факультета кинематографии приезжал выдающийся человек. Кришнамурти пригласили погостить на несколько дней; его беседы должны были снимать на камеру. До этого я о нём не слышал, но решил хотя бы прийти и послушать, что он скажет.

Примерно за неделю до приезда К. я просматривал книги в одном академическом книжном магазине для интеллектуалов на Гарвардской площади. Я спросил у владельца магазина, есть ли у него книги такого автора, как Кришнамурти. Я был совершенно уверен, что он не вошёл в его кружок глубоких мыслителей. К моему удивлению, он указал мне на единственную книгу К. – «Подумайте об этом».

Я начал листать её. И как подобная книга оказалась в этом магазине? Кришнамурти обсуждал с детьми проблемы, возникающие, когда они взрослеют и входят в жизнь. Его язык был простым, обыденным, конкретным и буквальным. Прежде я не читал книг, где так просто и глубоко обсуждались бы важнейшие проблемы, которые встают перед каждым – якобы перед детьми; при этом его слова проникали мне в самое сердце – мне, образованному преподавателю, которому было больше тридцати. Книга глубоко меня тронула. Теперь я совершенно не сомневался, что приду на его недельные учения.

И вот появляется Кришнамурти. Стоит упомянуть ещё об одном моменте; во многом из-за него эта встреча так на меня повлияла. В то время мне стало казаться, что я отхожу от научной жизни. Прежде я работал на кафедре психиатрии в Гарвардской медицинской школе и ошибочно считал, что причиной этого ощущения была кафедра. Всего через два года я ушёл оттуда и вернулся преподавать в Чикагский университет, где прошли мои счастливые студенческие годы. Однако оказалось, что и это место меня не устроило, и через год я ушёл, приняв предложение университета Брандейса.

Гарвард преподал мне крайне болезненный урок. Я стал сильно «заноситься» из-за того, что преподавал социальную психологию и занимался наукой в Гарварде. Примерно спустя шесть месяцев мне пришлось снять розовые очки. Я стал знакомиться с реальными людьми и понял, что здесь такая же жизнь, такие же люди – тщеславные, невротичные и зачастую нереализованные. Все мои надежды разбились.

Впервые в жизни у меня появились деньги на себя. Теперь женщины стали куда больше мной интересоваться. Я часто носил гарвардскую толстовку, пользовался гарвардскими канцелярскими принадлежностями и во многом был вполне доволен собой. Я жил в своей квартире недалеко от Гарвардской площади, и мне не приходилось снимать жильё со сверстниками, как в магистратуре, чтобы вскладчину оплатить аренду. Я осуществил свою «американскую мечту», и это ощущение подкрепляли близкие, которые очень гордились такими достижениями. Мой отец был русским таксистом с четырьмя классами образования, а я попал в академический рай!

Но со временем я стал замечать, что внутренние конфликты никуда не исчезли и я сам подгоняю себя из жажды самоутверждения – перед собой. У меня было поистине впечатляющее резюме. Я опубликовал книгу и множество научных статей ещё во время учёбы в магистратуре, в основном добившись этого благодаря огромной мотивации и упорному труду.

Потом, как я уже сказал, я стал утрачивать свои иллюзии – сначала мне не нравился Гарвард, затем Чикаго и наконец Брандейс. Постепенно я осознал, что с этими великими центрами академического образования всё хорошо. Дело было во мне! Внутренний покой и счастье, по которым я тосковал, нужно было искать в другом месте. Мне пришлось обратить взгляд на себя. Как это сделать? В первую очередь – после того, как я потратил уйму душевных сил, обвиняя «университет» в том, что он не отвечал моим заблуждениям, – я стал отходить от науки. Некоторое время я горевал и печалился, потеряв то, что когда-то было превосходным источником идентичности и безопасности.

Надеюсь, эти фрагменты моей биографии хотя бы отчасти помогут читателю понять, почему встреча с Кришнамурти так сильно на меня повлияла. Она стала тем, чего я ждал!

В: На эту «утрату иллюзий» намекал Морри Шварц?

О: Возможно. Я всегда увлекался нью-эйдж, интересовался психоделиками, медитацией, йогой и системами питания. С этого начался мой поиск – я просто чего-то искал. Вообще говоря, тогда я мало что знал.

Когда приехал Кришнамурти, страсть, которую я прежде испытывал к академическим исследованиям, пошла на спад. До этого меня очень вдохновляла преподавательская работа. Я искренне горел желанием изучать, исследовать и преподавать социальную психологию в университете. Но это пламя почти погасло – осталось лишь несколько угольков. Я так много знал о сознании – в основном о чужом. А что я знал о своём?

И вот появляется Кришнамурти. Первый день прошёл в неформальной атмосфере. Я оказался с ним в одной комнате. Морри Шварц договорился, чтобы я мог пообщаться с ним. Мы с Кришна-джи, как его называли, сели и начали беседовать. Он был прекрасно одет – как британский джентльмен. Кстати, я вспоминаю, что улыбался про себя и думал: именно об этом, должно быть, говорили два старших преподавателя-еврея, давая мне, молодому, нервному, преподавателю-новичку в Гарварде, советы: «Секрет успеха здесь в том, чтобы думать на идише, но одеваться по-британски».

К. носил изысканную одежду и обувь. Он вёл себя учтиво, тепло и очень дружелюбно. Но уже в самом начале нашей беседы я стал чувствовать себя крайне неловко. Почему? Мы просто сидели, он ничего от меня не ждал, казался расслабленным и непринуждённым. Возможно, такое чувство возникло из-за его мировой славы? Нет. Кришна-джи посмеивался над собой, над тем, что его пригласили в университет, чтобы он был на этой съёмке Человеком года. Искренне смеясь, он сказал, что мало читал и даже никогда не учился в колледже. Примерно через час мы разошлись. Я осознал, что мне было неловко, потому что он был ко мне необычайно внимателен, но при этом довольно расслаблен.

Да, некоторые люди и раньше были очень внимательны ко мне – например мать и отец. Но в этой внимательности присутствовало напряжение: «Что у этого психа на уме? Опять проблемы в школе?». Они относились ко мне с любовью, заботой, но в то же время с напряжением и беспокойством. Такое внимание без напряжения было для меня непривычно. Оно было чем-то новым. Мистер Дж. Кришнамурти преподал мне первый из многих ценных уроков.

В: В чём проявлялась его внимательность? Он сидел, подавшись вперёд, и смотрел на вас?

О: Нет-нет, в этом-то всё и дело. Он выглядел совершенно естественно.

В: Он смотрел вам в глаза? Задавал вопросы?

О: Да, но в основном он был совершенно расслаблен и, казалось, бдительно слушал. Не было похоже, что он думал: «Сейчас я буду внимателен, потому что со мной пришли побеседовать» – или что-то подобное. Он чувствовал себя комфортно, легко и расслабленно. Главное, что мне запомнилось в этой беседе, – моя неловкость. Он мне очень понравился – он был очень мягок, вёл себя крайне тепло и дружелюбно. Я рассказал, что прочитал его книгу «Подумайте об этом», она меня очень тронула, и я хотел бы по возможности участвовать в его недельной программе. Он ничего не сказал. Просто взял меня за руки, взглянул мне прямо в глаза и, как помнится, просто сказал: «Хорошо». Он не пытался убедить меня прийти; никак меня не подталкивал к этому – совсем.

Потом я помню ряд лекций, диалогов, вопросов-ответов от преподавателей и студентов, которые сняли на видео. На беседах было не очень много людей. Я присутствовал на всех выступлениях. Чем больше я слушал его, тем больше понимал, как Морри Шварц был прав. Да, я понимал далеко не всё, но вполне улавливал логику его мысли – об ограниченности мышления и познания, о важности непосредственного наблюдения и исследования; он побуждал задавать вопросы и сомневаться – чтобы вдохновить нас на изучение этого подхода к самопознанию.

Я заметил, что он напоминает мне моего отца – только гораздо более непринуждённого. Мой отец также разрешал мне сомневаться во всем. Поэтому рядом с этим изящно одетым индийским джентльменом я чувствовал себя очень свободно. Помню, меня поразила его кожа: она была молодой, почти без морщин. Это было в 1968 г.; можете посчитать, сколько ему было лет, – он умер в 1986 г.

В: Ему было около семидесяти двух или семидесяти трёх.

О: Во время выступлений в аудитории было беспокойно. Некоторые люди, казалось, с интересом слушали, другие же задавали занудные интеллектуальные вопросы. Он подробно отвечал на них. Я видел, что большинство людей, в том числе и я, не понимали смысла его слов. Тем не менее я был очарован.

На меня, возможно, сильнее повлияли не выступления, а возможность проводить время с ним наедине. Такая возможность возникла потому, что он по-настоящему заинтересовал очень немногих. Я мог гулять с ним. В то время кампус был окружён лесом. Меня очень притягивало слово медитация, хотя я не понимал его настоящего смысла. Я много раз просил Кришнамурти научить меня медитировать, но он лишь улыбался и молчал.

Когда мы отправились на прогулку в первый раз, он сказал: «Вы не возражаете, если мы будем гулять в тишине, без разговоров?». Эта просьба показалась мне странной. Я, конечно, часто гулял с другими людьми, но при этом мы всегда разговаривали.

Мы с К. гуляли в течение получаса, сорока пяти минут, часа – в лесу вокруг кампуса. Когда прошла изначальная неловкость, мне это стало нравиться. Ему нравилось быть в тишине, и мне тоже стало нравиться. Для меня это было в новинку.

Я и раньше гулял в тишине один и с близкими друзьями – например, по побережью Атлантического океана и озера Мичиган. Но этого человека я почти не знал.

В: Как вы могли бы описать этот опыт? Вы ходили по тропинкам? Возможно, он смотрел на листья, подходил к деревьям? Смотрел ли он на небо? Он останавливался?

О: Иногда он останавливался. Иногда щебетали птицы, и он останавливался и говорил: «Давайте пару минут послушаем». И мы слушали. Бывало, он останавливался и улыбался. Но он не считал это чем-то особенным: «Давайте остановимся, я научу вас естественной медитации» – он так не делал. В основном мы просто гуляли и наслаждались ходьбой в тишине. Иногда мы ходили по густому лесу, иногда по тропинкам. Он выглядел очень счастливым. Он заметил, что мне нравятся прогулки, и приходил снова; так что мы совершали подобные прогулки в оставшиеся дни его визита.

Примерно за один-два дня до его отъезда из Брандейса, во время одной из прогулок он остановился и сказал: «Выберите какой-нибудь предмет. Растение, лист, цветок, часть дерева. Попробуйте смотреть на него несколько минут; никак не обозначайте и не называйте его, не думайте о нём. Смотрите просто, невинно, словно впервые; наблюдайте этот предмет. Давайте попробуем». Он не сказал, как долго.

Точно не помню, что именно я выбрал. Кажется, это был лист или несколько листьев. Сначала у меня в голове роились мысли, мне не нравилось это занятие, не хотелось просто смотреть. Очевидно, я сопротивлялся простому созерцанию. Краем глаза я поглядывал на Кришнамурти, ожидая, что он подаст какой-нибудь знак – что уже достаточно и можно идти дальше. Но вскоре мой ум немного успокоился. Я стал просто смотреть на лист, и вдруг он заинтересовал меня. Совершенно внезапно меня захлестнули глубокие эмоции. Я по-новому, очень живо увидел обычные качества листа. Меня стали искренне увлекать его форма, цвет, прожилки и стебель. Он был невероятно живым. Теперь я видел, что зелёный цвет – поистине зелёный! Лист превратился в целый крохотный мир.

Потом он спросил: «Ну, как всё прошло?». Я ответил: «Восхитительно. Просто прекрасно». Я стал говорить и не мог остановиться. Я сказал о своём потрясении, о том, что многое увидел и понял, что меня никогда так не увлекали детали, – раньше я смотрел на природу только в общем. А сейчас я близко подошёл к ней; это меня впечатлило, тронуло и привлекло.

Он сказал: «Хорошо. Теперь, если захотите медитировать, просто сядьте и так же наблюдайте свой ум». Вот и всё. (Смеётся.) Точка. И мы пошли дальше.

А вот другое воспоминание: каждый день его выступления и обсуждения посещали преподаватели – в этот час они обычно собирались на коктейли в факультетском клубе. К. всегда был хорошо одет. На неформальные встречи он одевался прекрасно, но в повседневном стиле. Когда же приходило время коктейлей, он словно попадал в Англию: на нём были галстук, жилет и пиджак; он походил на персонажа сериала «Аббатство Даунтон».

Помню, как в конце первого послеобеденного выступления он сказал: «Уже четыре часа, не пора ли пить коктейли?». Он говорил с отличным английским акцентом, который я находил довольно приятным. Выяснилось, что он не курит, не пьёт и всегда был вегетарианцем. Тогда я ничего не знал о необычайной истории его жизни.

И вот мы пошли в факультетский клуб; я сразу же заметил, как изящно он вписывается в атмосферу. Он пил какой-то пунш – не знаю, что именно, но не спиртное – и просто беседовал с сотрудниками; большинство из них пришли не ради встречи с ним. Некоторые задавали ему вопросы. До этого они были на нескольких выступлениях. И он отвечал; при этом он непринуждённо и расслабленно держал в руке свой напиток, а они – свой. Не думаю, что большинство – или вообще кто-то – понимали суть его слов, но, казалось, никто не возражал.

Меня поразило, что он первым сказал: «Пойдёмте в факультетский клуб». А когда мы туда пришли, он чувствовал себя как дома. Он сильно отличался от всех остальных. Он не только был индийцем, но также не употреблял алкоголь и так далее. Кроме того, он никогда не преподавал, почти не имел официального образования.

У него было хорошее чувство юмора. Он был очень забавным, душевным. Невероятно вежливым, по-настоящему! Он поистине был британским джентльменом. Я всегда об этом помню.

В: Многие люди, которые поверхностно знакомы с Кришнамурти, считают его суровым, абстрактным. Эти качества можно заметить при чтении его бесед.

О: Я никогда не замечал в нём суровости. Иногда я находил, что он был аскетичным, и я это ценил. Когда он читал лекции – это всегда был экспромт – его наполнял внутренний огонь. Он излучал невероятную энергию. Он говорил очень-очень страстно. И некоторые люди видели в этом холодность. Другие – жёсткость, суровость. Я бы сказал, что он был аскетичным, то есть говорил лаконично, просто, прямо, открыто – конечно, не «дипломатично».

Что до абстрактности, мне никогда не казалось, что он выражается абстрактно. Но, опять же, я слишком хорошо знаю его учение. Некоторым людям оно может показаться абстрактным, потому что отдельные его высказывания, которые он считал очевидными, возникали из великого безмолвия – и не соотносились с тем, что мы знали о своей внутренней жизни. Он мог проявлять эту энергию повседневной жизни, по крайней мере в общении со мной, и при этом я не ощущал отстранённости или неловкости.

Когда он выходил после официальной лекции, он иногда брал меня за руку, как любящий дедушка, – очень тепло, ласково, игриво, с большим юмором. Я уже говорил, что он умел внимательно слушать. Он побуждал сомневаться в любых его словах – совершенно серьёзно. Это не был риторический приём. Он не пытался обратить меня в какую-то веру или создать культ.

Тем не менее некоторые преподаватели говорили у него за спиной: «Всё ясно, очередной индийский гуру». Теперь, вспоминая об этом, я могу их понять. Хотя он часто отрицал отношения «гуру – ученик», за неделю я действительно стал смотреть на него с благоговением. Хотя он не перестал высмеивать такое преклонение, я определённо стал воспринимать его как гуру. Я был неопытен и изголодался по пище, которой концептуальное мышление просто не могло мне дать. Уверен, через несколько лет я всё-таки смог его понять. Я ни капли не сомневаюсь, что он искренне хотел, чтобы каждый из нас был «светильником самому себе». Я проникся огромным уважением и благодарностью к этому стройному стареющему мужчине, хотя понимал, что он обычный человек со своими недостатками.

Однажды я встретился с ним снова в Дубовой роще в Охай (Калифорния); он шёл к месту, где должен был читать лекцию, и на нём была простая, элегантная спортивная одежда – как у калифорнийца. Отчего-то у меня защемило сердце. Наверное, в прошлые времена такой глубокой личности почти не пришлось бы покидать Гималаев, ашрама или монастыря; напротив, люди стекались бы к нему или он странствовал бы по Индии. Но этот человек, безупречно одетый, с безупречным английским, странствовал по миру, непрестанно учил, встречался со всеми, кто приходил его слушать.

Он всегда одевался в соответствии с культурными нормами. Когда он был в Индии, на нём были курта [12] и жилет. Когда он приезжал сюда, то ходил в спортивной одежде. Он носил костюм для бега, позднее – костюм для бега с кроссовками. Он не бегал, но много ходил. Было видно, что в молодости он был в хорошей форме.

Меня тронули его устремления. Конечно, выслушивать наши невежественные, в основном интеллектуальные вопросы было нелегко. Обычно люди проходят гораздо более серьёзный «фильтр». Люди решаются ехать в Индию, где будут мучиться от жары, недомоганий и культурного шока, только если уже продвинулись довольно далеко на пути и/или имеют очень романтичные представления о «мудрости Востока». Кришнамурти был открыт всем и каждому. Я заметил, что он был очень дружелюбен, даже ласков, как с уборщиками, так и с преподавателями и студентами. Казалось, он не проводил различий между людьми.

Он постоянно повторял, что мы в состоянии действовать так, как он говорит: «Не слушайте этих гуру, вам не нужна помощь, вы сами всё можете, в вас есть всё». Его энергия просто ошеломляла.

В: Вы упомянули о его чувстве юмора. Вы помните, в чём оно выражалось?

О: В основном он проявлял чувство юмора, рассказывая антирелигиозные истории. Вероятно, чаще всего. Ещё он шутил. Кроме того, он умел вести себя забавно – мне так кажется – в беседах или диалогах с людьми. Нередко в довольно саркастичных замечаниях скрывались наставления.

Однажды друг рассказал мне такую историю. Какой-то индийский джентльмен спросил К.: «Кришна-джи, я понимаю, что вы занимаетесь йогой ежедневно. Пранаямой и йогой». Кришнамурти не отвечал, он слушал дальше. Мужчина сказал: «Так ведь правильно поступать, да? Это заряжает энергией». Кришнамурти поднял глаза и сказал: «Да. Больше энергии, больше несчастий!».

Он часто опровергал разные убеждения. Стоило вам согласиться с некой идеей, как он выбивал у вас почву из-под ног. Я всегда чувствовал в нём и ценил эту черту.

В: Кажется, вы упоминали, что однажды он дал вам иносказательный совет – навести порядок у себя дома.

О: Это произошло, когда он уезжал и паковал чемоданы. Незадолго до его отъезда. Он читал одну лекцию по приглашению – только для преподавателей Бостона и окрестностей. Туда съехались профессора со всего региона. Я очень хорошо помню этот день, потому что тогда он читал последнюю лекцию перед тем, как отправиться домой и покинуть университет. В зале был большой журнальный стол; его поставили так, чтобы он сел на него, скрестив ноги, в своём костюме от Сэвил Роу. Сэвил Роу – это престижное лондонское ателье, где шьют одежду на заказ. Он сказал мне, что носит одну и ту же одежду много лет, потому что никогда не полнеет.

Он сидел на столе, скрестив ноги, и публика ждала от него лекции об образовании. Его выступление называлось: «Будущее высшего образования». Он изложил свои основные идеи об образовании: сказал, что академическому обучению обязательно должно сопутствовать познание и понимание себя. Наконец в финальной части лекции декан факультета Брандейса с некоторым вызовом спросил: «Мистер Кришнамурти, если верно то, что вы сейчас сказали, каким же вы видите будущее высшего образования?».

Кришнамурти притих. Я помню это очень хорошо, словно это происходит сейчас. Он какое-то время молчал, а потом сказал нерешительно, очень мягко – как будто ему было неприятно говорить: «Честно говоря, сэр, я не вижу будущего для высшего образования».

Сорок-пятьдесят преподавателей, присутствовавших тогда в зале, казалось, охватила глубокая печаль – кроме меня и, возможно, ещё нескольких человек. Я внутренне танцевал от счастья; Кришна-джи глубоко и остроумно подтвердил то, что тогда ощущал я сам.

Затем я пришёл к нему в номер попрощаться. Он собирал вещи. Он рассказал мне о своих планах. Я спросил: «Где вы живёте, Кришна-джи?». К тому времени я уже называл его «Кришна-джи». Он ответил: «Официально в Охай, в Калифорнии. Но я езжу по всему миру». Он указал на чемодан: «Вот мой дом».

Он заметил, как внимательно я наблюдаю за его сборами, и сказал: «Поскольку мне часто приходится паковать чемоданы, я научился отлично это делать. Раньше я был очень рассеян в повседневных делах. Мне приходилось специально на них сосредоточиваться. Но теперь я одно кладу сюда, другое – туда. Аккуратно складываю одежду. И паковать вещи стало гораздо проще».

Я сказал ему о своём впечатлении от его лекции об университетском образовании. Я немного рассказал о том, о чём уже говорил, – а именно что я ждал от университета того, чего он не мог мне дать, хотя дело было не в университете. И теперь я понимал, что никакой внешний успех не сможет целиком удовлетворить меня; потому я и стал двигаться в другую сторону. Я сказал ему, что, когда он отчётливо выразил мои собственные догадки, пропасть между моим реальным состоянием и романтическим представлением о «профессоре Ларри» (которое я с трудом создал и за которое долго держался) стала шире. Я был очень рад узнать о его взглядах на образование, потому что никто из моего круга университетских друзей и коллег не соглашался с таким выводом.

Конечно, я нуждался в поддержке такого человека, как Кришна-джи, потому что мне не хватало уверенности. Это помогло мне понять, что в жизненных уроках есть некоторая ценность. Моя реакция была не просто незрелой и бунтарской.

Кришнамурти затих, а потом сказал: «Понятно. Итак, вы преподаватель. У вас есть другие варианты заработка?». Я ответил: «Абсолютно никаких». Он сказал: «А что насчёт вашей семьи?». Я сказал: «Нет, нет. У них нет денег». Тогда он сказал: «Не начинайте воевать с ними. Они победят. Их много, а вы один. В их руках больше власти. Сейчас ничего не изменится. Просто делайте своё дело. Работайте над собой, оставаясь преподавателем. Преподавайте как следует. Неважно, что вы преподаёте, – делайте это хорошо. Не тратьте время на борьбу, попытки их убедить – это не сработает». А затем он сказал: «Наведите порядок у себя дома. Сначала наведите порядок у себя».

Тогда я вёл холостяцкий образ жизни: бросал одежду куда попало, и она валялась по всей квартире. Я жил очень неряшливо. И я сказал: «Понятно, значит, мне стоит заняться квартирой, прибираться в ней, навести порядок, помыть посуду и так далее?». Казалось, мои слова его озадачили. «Да, да. Конечно, можете начать с этого. Но я говорю о другом». Он просто указал на своё сердце: в глубину. Тогда я понял.

Потом пора было расходиться, и я сказал: «Прошу, посоветуйте мне что-то напоследок». Нам нужно было идти в разные стороны. Он сказал: «Скажу только одно. Обращайте внимание на то, как живёте на самом деле». На самом деле. Он подчеркнул эти слова. Как на самом деле вы живёте? Не как вы считаете, что живёте. Не как вы должны жить. Но как вы на самом деле живёте в данный момент? Он продолжил: «Самое главное – отношения: с людьми, природой, вещами, деньгами. Но прежде всего – с собой». Он сказал: «Иногда люди называют это знанием о себе или самопознанием. Но обращайте внимание, как вы живёте на самом деле». Эти слова просто намертво засели у меня в голове, когда я прощался с ним. Я понял их смысл только на собственном опыте.

С той первой встречи прошло много лет, и за это время моя жизнь приняла новое направление. Два года спустя я оставил преподавание в университете и отправился странствовать и учиться, в основном у азиатских учителей медитации. Десять лет я изучал традицию дзен – корейскую, японскую и вьетнамскую. Тридцать лет изучал випассану у тайских, бирманских, шри-ланкийских, камбоджийских и индийских учителей. Уже много лет я преподаю буддийскую медитацию. Я даже основал центр в Кембридже, штат Массачусетс.

Всё это время я виделся или встречался с К. так часто, как получалось, в основном в Нью-Йорке и в Охай. Также я глубоко изучил его книги, видео- и аудиозаписи. Он помог мне изменить жизнь к лучшему, и я ежедневно вспоминаю об этом. И после смерти он побуждает меня к честности!

Я помню наставления, которые он давал мне лично, – они и сейчас со мной. То, о чём он говорил, можно найти в книгах. Я читаю отрывки из его книг почти ежедневно и ценю такие уроки. Но некоторые уроки, которые я усвоил в его присутствии, особенно глубоко меня затронули – можно сказать, изменили мою жизнь.

В: В его работах выражение «то, что есть» всегда выделено курсивом. Эти слова имеют какое-то особое значение.

О: Чтобы понять смысл этих слов, прежде всего нужно обратить внимание на напряжение между тем, что есть, и тем, что должно быть. Хотя наша жизнь проходит в том, что есть, мы предпочитаем размышлять о том, чего нет. Его учения по большей части представляют собой попытку отучить нас от увлечения тем, что было, что будет или должно быть, чтобы мы могли по-настоящему открыться своему реальному опыту – тому, что происходит сейчас. Я всеми силами стараюсь жить именно так, и, конечно же, это основа моих учений. Моя жизнь и учение сохраняют свежесть и подлинность именно благодаря этому пути к мудрости.

А теперь давайте перенесёмся в Нью-Йорк, где я в последний раз видел его вживую. Он выступал с лекциями в ООН, и кто-то снял вместительный зал через дорогу от здания ООН. Туда можно было попасть по приглашению. Пригласили около восьми человек – небольшую группу; он не хотел, чтобы приходили новички. Были только те, кто уже хорошо знал основы, знали его учения.

Мы провели неделю вместе. Мы обсуждали страх – два часа утром, два часа днём, в течение пяти дней. Во-первых, имейте в виду, что я давно его не видел. Я не слышал выступлений в ООН – мне было туда не попасть.

Итак, я не видел его один или два года; и вот он вошёл, у него всё ещё была очень красивая кожа и тёплое рукопожатие. Но меня поразило, каким хрупким и слабым он выглядел. Он сел в конце стола для совещаний, и мы углубились в тему страха, исследуя её со всех сторон. Когда он заговорил, его тело ещё казалось хрупким, но в нём явно ощущалась мощная энергия. Он всегда был в состоянии долго беседовать. Он был внимателен и сохранял ясный ум во всех беседах. Неделя прошла превосходно.

Наконец наступил вечер пятницы. Неделя подошла к концу. Где-то через десять минут пора было расходиться. На тот момент ему было около восьмидесяти восьми – восьмидесяти девяти, и он стал рассказывать о случае, казалось, совершенно не связанном с темой нашей недели. Помню, я подумал тогда, что его речь вдруг стала путаной и рассеянной.

Вот что он сказал – я примерно передам его слова: «Сегодня на обеде друзья повели меня в магазин одного прославленного ювелира. Я держал в руках драгоценное украшение, исключительно красивое. Оно отличалось невероятным цветом, текстурой, огранкой, великолепно преломляло свет. Я подержал его в руках, внимательно наблюдая и познавая его – и нечто более глубокое!».

Он стоял, сложив руки в замок. Левой рукой он сделал быстрый жест, словно выбрасывая драгоценность. Затем правой рукой он как бы взял её снова и выразительно произнёс: «Эта драгоценность – страх!». Его слова поразили, развеселили и вдохновили меня. Так он проиллюстрировал центральную тему своего учения. Тогда я в последний раз видел его живым.

В: Что он имел в виду? О чём он говорил?

О: А как вы думаете, что он имел в виду? Исследуйте этот вопрос. Попробуйте разобраться! Думаю, Кришна-джи был бы рад, если бы на этом я закончил нашу беседу.

Примечания

1

[Rosenberg L. Breath by Breath. The Liberating Power of Insight Meditation. Shambhala, 2004].

2

«Мадджхима-никая» 118.

3

Бар-мицва – обряд инициации, знаменующий достижение еврейским мальчиком совершеннолетия. – Прим. пер.

4

Из «Калама-сутты» («Ангуттара-никая» 3.65), пер. с пали Тханиссаро Бхиккху.

5

Из «Калама-сутты» («Ангуттара-никая» 3.65), пер. с пали Тханиссаро Бхиккху [Access to Insight. URL: www.accesstoinsight.org/tipitaka/an/an03/an03.065.than.html (дата обращения 1 мая 2013)].

6

Из книги Вебу Саядо «Путь к абсолютному покою: избранные беседы» [Webu Sayadaw. The Way to Ultimate Calm, Selected Discourses. Sri Lanka: Buddhist Publication Society, 1992. Pp. 80–81].

7

«Дзадзен на горе Цзин-тин» (пер. на англ. Сэма Хамилла) [Sam Hamill, trans. “Zazen on Ching-t'ing Mountain,” from Crossing the Yellow River: Three Hundred Poems from the Chinese. Rochester, NY: BOA Editions Ltd., 2000].

8

То есть спровоцировал, вызвал конкретную реакцию. Оригинальное выражение – push someone’s buttons. – Прим. пер.

9

Цитата из известного «Гэндзё-коана» (пер. с англ. Н. фон Бок). – Прим. пер.

10

[Ajahn Sumedho. Don’t Take Your Life Personally. Totnes, UK: Buddhist Publishing Group, 2010. P. 281].

11

Документальная книга Митча Элбома, вышедшая в 1997 г. В ней он описывает свои взаимоотношения с преподавателем социологии Морри Шварцем. – Прим. пер.

12

Курта – традиционная одежда во многих странах Азии (в Индии, Пакистане, на Шри-Ланке). Выглядит как свободная рубашка до колен. – Прим. пер.

Content

Ларри Розенберг, Лора Циммерман
Три шага к пробуждению. Практика внимательности в повседневной жизни

Благодарности

Введение. Дышать – значит жить!

«Калама-сутта». Право на сомнение

Часть первая. Практика сознавания

1. Сознавание дыхания во всём теле

2. Дыхание как якорь

3. Неизбирательное сознавание

Часть вторая. Сознавание в жизни

4. Сознавание в повседневной жизни

5. Сознавание в отношениях

Приложение. Встреча с Кришнамурти

Примечания