Акулина Вольских

Деревня Нюркин луг, или Тайна печатной машинки

Глава 1. «Увлечения»

Тёмный, длинный, широкий коридор, освещённый единственной желтоватой лампой в самом своём начале. Ни души. Ни единого человека не попалось мне на пути. Вокруг стоит почти звенящая тишина, но она нисколько не пугает. Скорее, наоборот.

Я иду по этому коридору молча, оповещая гулкими шагами своё присутствие, и чувствую себя странником. Или волшебником. Курчавые на концах волосы напоминают шляпу с широкими полями. Халат – мантию, а штатив для капельницы – путеводный посох. В моей обычной жизни мне не хватает времени, азарта и ещё чего-то, чтобы пуститься в странствия. Зато в своих мечтах я уже перебывала во всех точках мира. И не только реального.

Наполненная мечтами о магических мирах, я подошла к двери, разделяющей наше отделение на две части. Потянулась к ручке.

– Ты не пройдёшь! – раздался за моей спиной громогласный голос.

– Гэндальф? – с притворным удивлением обернулась я.

Позади меня стоял наш местный охранник Геннадий. Худой и сгорбленный мужчина предпенсионного возраста с незатухающим амбре дешёвого портвейна. Разумеется, он не понял моего фэнтезийного юмора и махнул рукой на дверь.

– Не пройдёшь, говорю. Ручку заклинило. Надо через второй этаж идти.

– Ничто не укроется от взора всевидящего ока, – я театрально воздела руки к небу и, сдерживая смех, быстро покинула коридор. Геннадий подозрительно проводил меня взглядом. Пожалуй, лучше приберечь такие шутки для тех, кто в теме. А-то из травматологии недолго перебраться в психиатрию и далеко не медсестрой. Пока же придется топать в обход всего отделения.

Ах да, совсем забыла представиться. Меня зовут Евгения Максимова. Мне двадцать четыре года. Я живу в спальном районе города N., в двухкомнатной квартире со своей мамой. Живу самой обычной жизнью, что и миллионы людей. Утром ухожу на работу, после смены возвращаюсь домой. Потом все повторяется.

Я работаю медсестрой в городской больнице в отделении травматологии. Капельницы, биксы, перевязки – мои лучшие подруги последние несколько лет. Работать приходится много, часто выручать коллег, делая и их работу тоже. Чем некоторые из них и пользуются самым бесстыжим образом. Как, например, Юлька. Та норовит почти каждый вечер улизнуть на свидание и радостно хихикать в компании очередного ухажёра, тогда как мне светит разве что общество постовой сестры. Но такая перспектива радует мало.

Смена закончилась, и я привычно ехала домой. Туда, где меня ждала мама. Ну как, ждала. Она не часто выныривала в реальный мир из пучины вдохновения. Нет, у меня хорошая мама. Просто очень увлечённая. Все житейское ей даётся сложно и не особо цепляет. Зато в мире фантазий ей равных нет. Хоть мне они и кажутся странными. Слегка.

Вот так проходят мои дни. Тянутся один за одним в спешке и сумасшедшем ритме с маршрутом дом-работа и обратно. Я бы, наверно, окончательно погрязла в этом дне сурка, если бы не два моих увлечения.

Первое – это фэнтези. До дрожи люблю погружаться в эти волшебные миры, полные фантастических существ, магии, сказки. Одно время даже подумывала удариться в реконструкцию, но не определилась с ролью и задвинула это дело в долгий ящик.

Второе моё увлечение вполне себе реальное. Реальное, но такое же недостижимое, как и мир магии. Я говорю о своём тренере. Да, я купила абонемент в спортзал с услугами индивидуального тренера и настояла, чтобы это был именно Андрей. Обошлось мне это в кругленькую сумму, но зато теперь предмет моего обожания дважды в неделю нарушал границы моего личного пространства.

Природа наградила меня оптимизмом, обделив при этом в выдающихся внешних данных. Высокая, субтильная, без выступающих частей тела. С курносым носом и волосами, которые от влажности становятся похожими на каракулевую шапку. Ещё и на носу очки.

– Мда, до королевы красоты мне так же далеко, как Геннадию до статного эльфа Легаласа.

Выход остаётся только один. Буду завоёвывать сердце своего атлетичного принца спортивным рвением. Прекрасно, что именно сегодня у меня выходной, и не придётся откладывать осуществление плана. Гордо выпятив грудь вперёд, я захлопнула шкафчик в раздевалке и шагнула в зал так, как будто уже выиграла всё золото на Олимпиаде.

– Привет, – улыбнулся Андрей, а мои ноги чуть не подкосились от этой его улыбки.

Идеально ровные, белые зубы, чистая, загорелая кожа, рельефные мышцы, кошачья мягкость в голосе вперемешку с мужественной хрипотцой… А этот взгляд… Ооо, он сражает наповал. Бьёт беспощадно, точно в цель, поражает с одного удара. Гипнотизирует, влечёт, запутывает в свои сети. Паук, вот он кто. И я сейчас, как муха, выпучила глаза и ловлю каждое слово, иногда потирая лапки.

– Давай на дорожку? Как обычно? – спросил своим очаровательным голосом мужчина моей мечты.

– Угу, – только и пикнула я, вскарабкиваясь на тренажёр.

Андрей нажал кнопки на консоли, запустил механизм. Лента начала двигаться.

– Разминайся, я подойду позже.

Он встал чуть в стороне, рядом с администратором, и периодически бросал на меня взгляды. В эти моменты я старалась выглядеть как можно бодрее, что было сложно, учитывая, что я и спорт изначально существовали параллельно, лишь изредка пересекаясь.

– Ладно, иду на риск, – сказала я и протянула руку к бутылке с водой. В рекламных роликах это выглядит привлекательно. Чем я хуже? Я почти успела открыть крышку и даже умудрилась привлечь внимание Андрея, как в двери зала вошла Олеся, сотрудница с первого этажа. Умела бы порчу наводить, на ней бы с удовольствием попрактиковалась. Та еще лярва.

Глядя на то, как Андрей переключается на девушку, я со злостью замахнулась, чтобы поставить бутылку в подстаканник, но не попала… Вместо этого нажала на кнопку увеличения скорости и чуть не свалилась, отъезжая назад.

– Мамочки, – тихо под нос скулила я, бежала изо всех сил, пытаясь дотянуться руками до ручек, чтобы выключить этого металлического убийцу.

Я махнула рукой Андрею, чтобы он меня заметил. Он заметил. И помахал в ответ. Тогда я указала пальцами в сторону консоли. А он поднял вверх большой палец и отвернулся к Олесе. Ну супер! А мне теперь что делать?!

Дальше и вовсе началось какое-то издевательство. Андрей всецело был поглощён беседой с кралей, а я медленно умирала от перегрузки.

Музыка в колонках иронично сменилась. После зажигательного аккордеона, вступление бессменного хита Леприконсов продолжил дуэт тромбона и трубы. В этот момент я поняла, что и мне тоже труба. Прямо здесь. На этом тренажёре. Меня ждет четыре минуты кардио ада, которые я ещё не факт, что вывезу. Я еле слышно заскулила, глядя в весёлое лицо своего тренера, и начинала тихо ненавидеть всех вокруг. Кралю, Андрея, даже администратора Эдика, который был вообще ни при чём.

«Хали-гали», «Паратрупер», – вопил из динамиков Илья Митько, перечисляя аттракционы в Минском парке Челюскинцев. Я сейчас себя ощущала, как пассажир этих самых аттракционов, который отстал от поезда и пытается его догнать. Несколько раз подавала сигнал тренеру, но он упорно меня игнорировал.

– И это у вас называется индивидуальный подход?!

Зло зыркнула на этих двоих. Краля мотнула головой, зазывая куда-то мою мечту… И он пошёл. От шока я подвернула ногу и свалилась с ленты на пол, больно ударившись затылком.

– Мать мою волшебницу! – я с досадой потирала голову. – Как больно-то!

– Эй, ты чего разлеглась? – сказал Андрей, приближаясь издалека. – Команды «стоп» не было.

– Пресс качаю, – соврала я.

– Тут?

– Ага. Всё занято было.

Он обвёл взглядом полупустой зал, хмыкнул и позвал меня продолжать тренировку, хоть с гудящим от падения затылком это было и нелегко.

До дома я доползла чудом. Сил идти не было. Даже, грешным делом, промелькнула мысль доплатить водителю маршрутки, чтобы он довёз меня до подъезда. Но потом я решила, что неловких ситуаций на сегодня мне хватит.

У подъезда маячила знакомая рыжая макушка. Я вытащила из ушей наушники, где как будто желая меня добить, играла песня «Камнем по голове» группы Король и Шут.

– Кирилл, прости. Я совсем забыла, что заказала доставку на сегодня, – обратилась я к парню, но он отмахнулся.

– Не страшно, держи, – Кирилл протянул мне очередной номер журнала о фэнтези и улыбнулся. – Я звонил, но никто не открыл.

– Ох, мама, наверно, снова ушла с головой в творчество. Спасибо, ты только что спас мой день.

– Да брось. Не мог же я оставить тебя без любимого журнала.

Он снова улыбнулся, и его торчащие уши почему-то стали розовее.

– Ладно, мне пора. Ещё два адреса. Увидимся.

– Ага.

Кирилл сел на велосипед и быстро скрылся за поворотом. Моё настроение немного улучшилось. Всё-таки день испорчен не окончательно.

Мама, как и ожидалось, витала в своём мире и даже не заметила, что я пришла. Я наспех поужинала, приняла душ и, намотав на голову полотенце и накинув махровый халат, ушла к себе в комнату с чашкой.

– А это ещё что за агрегат?!

На моём столе вальяжно разместилась пишущая машинка марки «Ундервуд». Ясно, мама снова заходила в антикварную лавку. Интерес победил возмущение и, помедлив пару секунд, я уселась за стол. Чашку поставила рядом, поправила очки и с видом бывалого писаки закатала рукава и сняла с головы полотенце.

– Ну-с, приступим, – пошевелила пальцами и вставила лист бумаги в устройство.

И вот тут ступор. Хочется написать, а что?

– Что-что… Имя автора, конечно! «Ев-ге-ни»…

Буква «я» залипла и ни в какую не хотела появляться на бумаге.

– Ну нет, не на ту напала… «я», «я». Вот упёртая. «Я», «я»… Уууу, какая! Ну почему всё не может быть так, как хочу «Я», – сильнее ударила я по клавише, конечно, расплескав горячий чай по столу и коленям и громко взвыв. – Аааууу!

Нужная буква появилась на листе, а от машинки отвалилась какая-то деталь.

– Не-не-не, отсюда никто не сбежит! Все дороги перекрыты!

Я полезла доставать укатившуюся железяку и на обратном пути, с разворота, с гулким звоном пустой головы, треснулась затылком о деревянную столешницу.

– Мать мою волшебницу! Второй раз по тому же месту!

Зажмурив от боли глаза, я вылезла из-под стола, встала на ноги, растёрла ушибленный череп и, всё так же с закрытыми глазами плюхнулась на стул. А стул уже и не стул вовсе. Подо мной что-то зашевелилось и как завизжит! Я от страха открыла глаза и завизжала сама, да похлеще. Я сидела не на стуле. Я сидела посреди какого-то деревенского двора. В махровом халате. На толстой розовой свинье.

Тут же вскочив на ноги, впала в ступор. Только и произнесла вслух:

– Где это я очутилась?

Хряк перестал визжать, посмотрел на меня и ответил:

– Чего орать-то так?! Это хутор Нюркин луг.

И в этот момент я провалилась в темноту…

Глава 2. «Галлюцинации»

Затылок ломило. Я была как будто в каком-то тёмном мире, из которого никак не могла выбраться. Вдруг ощутила дуновение тёплого ветерка на своём лице, тонкие пряди волос пощекотали щёки. Глаза открыть я всё ещё не могла, но из глухой темноты, наконец, смутно начала различать голоса.

– Может за подол? – спросил чей-то грубый голос. Кажется, мужской. Хотя, возможно, и женский.

– Нет, давай лучше в бок толкнем, – ответил второй, потоньше, резко, но как будто нараспев.

Приложив усилие, я разомкнула губы и спросила тех, кто был рядом со мной:

– Что случилось? Где я?

Голоса замолчали. Потом тот, грубый, ворчливо ответил:

– Где-где. У козла на бороде.

– Эй, хряк! А копытом в пятак?

– А ты, рогатый не бузи! Моё-то копыто покрепче будет.

– Да из твоего только холодец варить. Нажористый выйдет.

– А сам-то! Оглобля!

– Ты кого оглоблей назвал, рыло поросячье?!

Вся эта словесная перепалка даже в угнетённом сознании казалась мне странной. Собрав в кулак последние силы, я открыла глаза и в ту же секунду об этом пожалела.

По обе стороны от меня стояли козёл с длиннющей бородой и толстый розовый хряк. Это всё было настолько за гранью, что единственно верным решением было признать, что это сон, закрыть глаза и снова попытаться уснуть. Но голоса продолжили спор.

Я вновь открыла веки и молча, с до предела выпученными глазами смотрела на этих двоих. Галлюцинации. Всё просто. Я так сильно шандарахнулась головой, что теперь мерещится всякая дичь. Пока в моём мозгу укладывалась информация о плачевности этого состояния, хряк заметил меня, широко улыбнулся и наклонился вплотную к моему лицу.

Вам когда-нибудь улыбалась свинья? Нет? Считайте, что вам повезло. Меня бросило в дрожь при виде этих маленьких зубов, мокрого пятачка и крошечных блестящих глазок. Да даже у Ганнибала Лектора улыбка не такая жуткая.

– Аааааа! Уйдииии! – завопила я, пихнула свинью и стала подниматься, путаясь в халате. – Я сплю! Или спятила! Ааааа!

Заметалась по двору в поисках выхода. Не найдя его, сиганула через забор, зацепилась халатом за деревянный столб и всем телом плюхнулась в корыто.

– А забор-то ломать обязательно? – раздался издалека блеющий голос.

– Да тише ты. Видишь, она не в себе. Надо осторожно.

Пока я перекидывала ноги из корыта на землю и пыталась встать, козёл подцепил рогами свороченный забор, поставил на место. А хряк тем временем толкнул калитку и вышел ко мне.

– Борька! – громкий девчачий голос крикнул издалека. – Борька, паразит такой! А-ну, во двор!

Судя по испуганному выражению… лица? морды? рыла? хряка, ругались именно на него. Он прокряхтел что-то на поросячьем и, опустив голову, снова толкнул калитку, возвращаясь к тому месту, где лежала я всего минуту назад.

– А ты?! – продолжал ругаться голос. – Опять забор сломал? Ну отец тебе задаст!

Козёл тут же поджал зад и убежал к хряку. Я обернулась, ожидая увидеть ещё что-то, что окончательно сведёт меня с ума. Но увидела девушку. Молодую и довольно симпатичную.

Рыжие искры её густых, чуть вьющихся волнами волос рассыпались по плечам. Яркое вечернее солнце добавляло теплоты в образ и делало её ещё сильнее похожей на это небесное светило. Она была одета в белое хлопковое платье в пол, стянутое на талии тонким кожаным ремешком. Приподнимая подол рукой, чтобы удобнее было идти, девушка, подбежала ко мне.

– Эй, ты откуда здесь взялась? – спросила она и улыбнулась. Уголки губ приподнялись, а глаза лучились таким озорным светом, что не ответить на её улыбку я просто не смогла.

– Сама не знаю, – ответила я, робко подняв плечи.

– Заблудилась что ли?

Девушка подала мне руку, помогла встать на ноги и покачала головой, оглядев мой промокший халат.

– Дарëна! – крикнула женщина вдалеке. Почти в таком же одеянии, что и рыжая девушка, и с такой же рыжей копной на голове. – Дарья! Стой, хулиганка!

– Бежим! – округлив глаза, девушка сорвалась с места и побежала, таща меня за руку за собой.

Не знаю, почему я побежала с ней. Наверно, от шока и непонимания происходящего, мне не хотелось упускать единственного человека, который мог бы мне хоть что-то объяснить.

Мы пробежали через дворы, распугивая кур, гусей, перепрыгивая через грядки. У рыжеволосой это получалось делать так ловко, будто она несколько лет плотно занималась паркуром.

Мне приходилось сложнее. Одной рукой я крепко сжимала кисть девушки, другой придерживала полы халата, чтобы он не распахнулся полностью. И хоть обе мы бежали босиком, стопы рыжей явно были более подготовлены к такому испытанию, чем мои.

– Сюда! – обернулась она, высматривая погоню, и юркнула в узкую щель между деревянных построек.

Собрав на себя всю паутину, которая копилась там десятилетиями, я вылезла вслед за рыжей в чей-то двор. Она тут же потащила меня к сараю, заскочила внутрь и, дождавшись, когда я войду, закрыла дверь. Припала лицом к двери и высматривала сквозь внушительных размеров щели то, что происходит снаружи.

– Тебя как звать-то? – спросила она, не отрываясь от наблюдения.

– Женя.

– А я – Дарëна.

– Приятно п…

– Тсс! – Дарëна прижала палец к губам, знаком показав на свой «глазок».

Я нашла ещё одну щель, посмотрела в неё и очень быстро увидела во дворе ту самую женщину, которая гналась за моей новой знакомой.

– Дарья! – позвала она строго. Остановилась, сложила руки на пояс и огляделась по сторонам. – Дарья, выходи немедленно. Хуже будет!

Постояв ещё немного, женщина ушла. А Дарëна выдохнула с облегчением:

– Фууух, не заметила…

– Кто это был? – спросила я девушку. Только сейчас до меня начало доходить, что она могла быть кем угодно, начиная от мелкого воришки и до кого-то более серьёзного.

– Мать моя, – ответила девушка с такой интонацией, словно мама её была воплощением Вселенского зла.

– А почему мы от неё бежали?

– Потому что она опять начинает свои уговоры! – Дарëна прислонилась спиной к деревянной двери и сложила руки на груди, выражая возмущение. – Замуж мне видите ли надо. Да не надо мне туда! Не хочу! Мне и так хорошо. Приводят всяких… Только успевай отбиваться.

– Так и скажи им. Если не хочешь…

– Ага, думаешь я не говорила. А они всё на своем стоят. Пора, пора…

– И что? Всю жизнь по сараям прятаться?

– Нужно будет прятаться – буду прятаться. А замужа мне этого не надо. Пусть другие идут, – она снова посмотрела в щель между досками, приоткрыла дверь, обвела взглядом двор и махнула мне рукой. – Ушла. Идём.

– Куда?

– По объездной дороге к дому пойдем. Пока мать доберётся, остынет. А раньше лучше не соваться. Прибьëт.

– Ты… Прости, но я с тобой не могу… – извиняющимся голосом сказала я.

Дарья тут же сложила руки в молитвенном жесте.

– Нееет! Не бросай меня! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! С тобой она меня не тронет. А одна приду, так точно по ногам крапивой отходит.

– Мне домой надо…

– Успеешь домой, – не вняв моим словам, Дарëна потащила меня другим путём к объездной дороге. – Где живёшь-то?

– У ме…

– У мельницы что ль? Так тебе засветло уже и не добраться. Тем более, пойдем. Заночуешь у нас, места много. Родители не прогонят. А утром провожу тебя.

Она снова улыбнулась своими игривыми глазами и, сама не зная зачем, я шла за этим рыжим солнышком. Теперь мы уже не бежали, шли не спеша по пыльной просёлочной дороге, окружённой высокой травой по обеим сторонам.

В голове роился миллион вопросов. Но задавать их кому-либо я не спешила. Слишком странным казалось мне всё вокруг. Ещё, чего доброго, сочтут сумасшедшей. Надо сперва оглядеться и понять, с чем я имею дело.

Это место было самой обычной, на первый взгляд, деревней. Но внешний вид живущих в ней людей, характер построек, отсутствие асфальта и линий электропередач настораживали. Всё это больше напоминало село из старых советских сказок типа «Морозко».

И хоть многое здесь походило на древнюю Русь, национальных русских костюмов я не увидела. Ни косовороток, ни лаптей, ни расшитых сарафанов и кокошников. Одежда была как будто вне времени, простой, незамысловатой, преимущественно природных оттенков – белый, бежевый, серый, зелёный. Изредка попадались более яркие цвета. Большинство жителей ходили босиком и лишь часть из них носили кожаную обувь со шнурками, напоминающую теннисные тапки.

Дома очень походили на исконно русские избы. Те же бревенчатые срубы с двускатной крышей, только украшены были скромнее, чем терема, которые рисуют на страницах сказок. Очевидно, минимализм – главный принцип местного архитектора.

Чуть позже нас обогнала телега на деревянных колесах, запряжённая бурой кобылой и доверху гружёная сеном. Дарëна перемолвилась о чем-то с возницей, поманила меня рукой, уже забираясь «на борт».

Я вскарабкалась и села рядом с ней. Иного выхода я попросту не видела. Куда идти и что делать, было не известно. Странное. Странное место. Либо оно мне снится, либо мерещится, либо я сошла с ума. Иначе как бы я могла в доли секунды перенестись из своей двушки в городе с многомиллионным населением на чей-то скотный двор? Или как там сказал хряк? Нюркин луг?

Хряк… Сказал… Ну не абсурд ли? Точно, абсурд. Чем больше я думала обо всём этом, тем сильнее начинала волноваться. Пыталась выстроить в голове план, порядок действий, но выходило у меня скверно. Тем больше начинала нарастать паника. Вокруг было спокойно, хорошо, приятно. Но внутри меня клокотало такое беспокойство, что усидеть ровно на краю телеги стоило мне неимоверных трудов. Мне хотелось плакать, кричать. От непонимания, растерянности, страха. От того, что я, взрослый человек, не могу объяснить самой себе, как попала в это странное место, да ещё так молниеносно. Ведь я всё ещё сидела в халате, который надела дома после душа, а мои волосы по-прежнему были влажными и пахли шампунем. Как такое возможно?!

Эти мысли только усугубляли нервное напряжение и совершенно не помогали. И хоть всё здесь было мне чужим и совершенно не понятным, я всё же осмелилась спросить Дарëну. Шепнула ей на ухо:

– Как называется это место?

Девушка удивлённо посмотрела на меня и засмеялась.

– Ты что, с дерева свалилась?! Нюркин луг, как же ещё-то?

Нюркин луг… То же самое сказала мне свинья… Я молча хлопала глазами, пытаясь осознать. Но сделать это не удавалось…

Глава 3. «На новом месте»

Старик чуть потянул на себя вожжи. Кобыла фыркнула, остановилась, а вслед за ней и телега.

Дарëна ловко спрыгнула на дорогу, вновь поманила меня рукой.

– Слезай, приехали. Дальше пешком.

Почему-то эта девушка меня не пугала, несмотря на всю странность своего поведения. Поэтому, пойти с ней для меня показалось самым разумным решением. Всё лучше, чем ночевать в лесу. А другого варианта не предвиделось. На многие километры, куда только доставал взгляд, вокруг было поле и лес.

Солнце уже почти село. Жителей стало заметно меньше, чем было, когда мы с Дарëной убегали от её матери. Да, это и впрямь была обычная деревня. Хотя, что-то меня по-прежнему настораживало.

– Туда.

Рыжая свернула на перекрёстке направо и бодрым шагом приближалась к уже знакомому мне забору. А вот и корыто, в которое я нырнула всего пару часов назад. И хряк с козлом здесь же…

По спине пробежал холодок, когда в памяти вырисовывались моменты первой встречи с этими двумя. Ну не может же это быть правдой?! Звери не говорят. Разве что, в сказках. Но я-то не в сказке. Не знаю где, но точно не в сказке. Вряд ли в этих народных поверьях так сильно бы пахло навозом.

Волей-неволей посматривала на животных. Свин водил пятачком по донышку деревянной лохани, выискивая там остатки еды и блаженно похрюкивая. Свинья, как свинья. Самая обычная… Козëл жевал сено и пытался задним копытом почесать свой живот. Тоже вполне себе обычный козёл. Ну разве могут они говорить, как мы?

– Бееее, – проблеял рогатый, будто отвечая на мой вопрос.

– Ну точно, глюки, – буркнула я себе под нос, вслед за Дарëной входя в двери избы.

Внутреннее убранство дома было таким же аскетичным, как и внешний дизайн. Ничего лишнего. Стол, стулья, пара сундуков, скамья, печка. Наверно, по местным меркам, семья Дарëны была зажиточной. Я часто слышала с детства об избах-пятистенкам. Эта же была существенно больше, и то помещение, которое можно было назвать гостиной, имело ещё несколько дверей в другие комнаты.

Над печкой, под потолком сушились связанные в пучки травы, наполняя дом приятным ароматом. Помимо этого, здесь пахло выпечкой, простоквашей или чем-то похожим на неё.

– Явилась, – всплеснула руками женщина, которая недавно за нами гналась. Она укоризненно покачала головой, глядя на дочь, потом перевела взгляд на меня, и её лицо смягчилось. – А ты кто такая, милая?

– Это – Женя, – ответила за меня рыжая, ухватилась под руку и подталкивала вглубь комнаты. – Моя подруга. Она живёт у мельницы. Вот на ужин к нам пришла.

– У мельницы?

– Угу, – соврала я.

– Киселёвых что ль? Далековато идти. Засветло не успеешь, – женщина снова наклонила рыжую макушку, размышляя, и махнула рукой. – Останешься у нас до утра. Нечего по темноте бродить. Садитесь за стол, сейчас будем ужинать.

Дарëна подмигнула мне и улыбнулась. План сработал безукоризненно. Она избежала родительской кары, а я обзавелась кровом. По крайней мере, на одну ночь.

Дарëна, увидев мой перепачканный и порванный в двух местах халат, вытряхнула из сундука светло-оливковое платье, похожее на её собственное, и дала мне.

– Надевай. А я твоё потом зашью.

Через десять минут за столом сидела вся семья. Ульяна, мать Дарьи, накрывала на стол. Отец, Дмитрий, шикал на двух младших – Данилку и Илью, которые нарезали круги вокруг стола. Дарëна игриво металась от матери, к столу, больше мешая, чем помогая.

– Дарья, сядь! Сядь, пока всё не своротила, – ворчала на неё мать. – Когда ж ты научишься всему?! С такой хозяйкой семья с голоду умрёт. Женщина должна дом держать.

– А зачем нам ещё одна хозяйка? – дразнилась Дарëна. – Нашей семье и тебя хватит. Что ж тут вдвоём держать-то?

– Ух, Дарëна… Отходить бы тебя крапивой, да перед гостьей неудобно.

Рыжая снова посмотрела на меня озорно и благодарно.

– Ешь, нахалка, – мать поставила на стол глиняные тарелки с тушеными овощами. – Чем тебе Семён не угодил?

– Да глупый он. И шепелявит. А ещё собак не любит.

– Что с того, что не любит? Разве ж за это себе мужа выбирают?

– А то. Если и выйду замуж, так за доброго и умного.

– Раньше надо было думать. Всех умных давно расхватали. А добрых и того быстрее. Девки все замужем давно, одна ты осталась…

– А и пусть. И буду. Построю себе дом на краю деревни, заведу кота и буду жить там одна до самой старости.

– Глупая ты, глупая, – сокрушалась Ульяна. – Нельзя ж без мужика-то. Тебя итак уже стороной обходят. Бешеная, говорят. То водой окатит из колодца, то козлиным навозом закидает.

Дарья крякнула от смеха, а вместе с ней и младшие братья. Мальчишкам на вид было около десяти. Рыжей – не больше двадцати. Но казалась она при этом абсолютным ребёнком. Дразнилась, показывала язык братьям и елозила, не способная усидеть долго на одном месте. Когда в сарае она говорила о том, что приходится отбиваться от женихов, я и подумать не могла, что она делает это буквально.

Мать продолжала причитать над «несчастной» судьбой дочери, а отец только довольно улыбался, глядя на Дарью из под густых соломенных бровей. Возможно, он и был согласен с супругой, но предпочитал не нападать на строптивую рыжулю, давая ей право выбора. Или же боялся попасть под перекрёстный огонь.

Несмотря на ворчание Ульяны, в этом доме было столько тепла и любви, что даже мне, видевшей впервые всех этих людей, удалось расслабиться и посмеяться.

Заедая овощи домашним хлебом, вдыхая его запах, который у меня всегда ассоциировался с уютом, я почти забыла в какой ситуации оказалась. Подумала отложить решение проблем хотя бы до завтра. Сейчас мой уставший мозг едва ли был готов на свершения.

Ульяна со временем успокоилась, отстала от дочери с уговорами.

– Боян опять забор своротил. Черт рогатый, – цокнула Ульяна. Мне же стало стыдно.

– Это… не козёл. Это я забор сломала… Случайно. Извините.

– А мы починим. Да, Женьк? – громко и с энтузиазмом вскрикнула Дарëна. Я кивнула. Дома часто приходилось выполнять мужскую работу, поэтому уж как держать молоток и в какую часть гвоздя стучать – знала. К тому же, обрадовалась возможности загладить вину перед этими людьми за испорченное имущество.

– Девки? И вдруг забор чинить? – ворчала мать семейства.

– Ну, а что? Вон баба Нюра сама себе крыльцо сколотила. Чем мы хуже?

Ульяна махнула рукой, в очередной раз проиграв в словесной схватке этой стрекозе. Отец ласково посмотрел на дочь и снисходительно на жену. Видимо, его забавляло все происходящее. Крупный мужчина с невероятно мягкими для своего телосложения чертами лица. Иногда он хмурил брови, но больше для виду. Глаза его были такими же добрыми и искрящимися, как у Дарëны.

Ужин закончился. С трудом Ульяне удалось загнать мальчишек в постель. Пришлось несколько раз цыкнуть и даже напугать каким-то местным бабаем, который утаскивает в лес непослушных детей. Сыновья тут же натянули одеяла по самые носы и скоро затихли.

Нас с Дарëной ждало другое лежбище. Рыжая схватила перину, похожую на тонкий матрас, и повела меня через двор к какому-то сараю. Краем глаза я снова посмотрела в то место, где вечером были животные. Но, вероятно, оба эти существа уже спали. Тем лучше.

– А мы с тобой будем спать здесь, – улыбнулась девушка своей невероятной улыбкой.

Когда моя новая знакомая открыла дверь сарая, в нос ударил запах сухого сена. Я, дитя асфальта, городская жительница до мозга костей, никогда в жизни не валялась на сеновале. Всё это вызвало во мне такой неописуемый восторг, что я даже визгнула.

– Здесь? Ты не шутишь?! Клааасс!

Дарëна засмеялась, всучила мне спальный комплект.

– Устраивайся, я скоро подойду.

На улице было тепло, даже жарко. Дома сейчас было самое начало июня и погода вполне соответствовала. Поэтому шансов замерзнуть здесь у нас не было никаких. Я застелила «постель», опустилась на неё прямо в одежде, закрыла глаза и слушала окружающие звуки. Где-то рядом стрекотали кузнечики, чуть дальше лаяли собаки, ухали ночные птицы. В остальном же, было тихо.

Дверь скрипнула, рыжая голова прошмыгнула в сарай с глиняным кувшином в руках.

– Принесла попить, – отчиталась Дарëна и забралась ко мне наверх. – Устала?

– Угу, – честно ответила я, ощущая, как события прошедшего дня и, особенно вечера, тяжелым грузом прижимают меня крепче к матрасу.

– Тогда давай спать.

Она укрылась льняной простыней, повернулась на бок и очень скоро уснула. А вслед за ней, и я.

Пусть всё это странно. Пусть, местами, пугает. Совершенно не понятно, что ждет меня завтра, поэтому меньшее, что я могу сделать – выспаться и набраться сил.

Глава 4. «Кому велено мурлыкать…»

Приятное расслабление в теле в сочетании с отдохнувшим рассудком – непередаваемое чувство. Тепло, даже чуть прохладно. Травяной, непривычный запах. Слышно было приглушенные голоса, но слов я не разобрала. Снится, наверно. Или мама смотрит телевизор. Повернулась на живот. Постель отозвалась шелестом, и я тут же открыла глаза.

– Да что ж такое! – тихо выругалась и уткнулась носом в матрас, расстеленный на толще сухого сена.

Не сон. Всё взаправду. Тяжёлым осадком обрушилось на меня воспоминание о вчерашнем вечере и том, что со мной произошло. Чуть полежав, собравшись с мыслями, я соскользнула вниз с чётким намерением сегодня выяснить, что это за место и как поскорее отсюда выбраться.

Дверь сарая отворилась с тихим скрипом. Во дворе было пусто, не считая всё тех же козла и розового хряка, которые были увлечены своими делами и лишь слегка повернули голову на звук.

Я прошла к дому, ступила на крыльцо, и в этот же миг на меня вылетела смеющаяся Дарëна. Увидев меня, она приложила к груди ладонь и засмеялась ещё громче.

– Ой, ну и напугала. А я за тобой. Мама зовёт завтракать.

На завтрак была каша. Самая обычная пшённая каша с молоком и маслом. Утром уже никто не вёл праздных бесед. Быстро приговорив еду, домочадцы разбрелись кто куда, чтобы до вечера выполнить целую кучу каждодневных дел. Мы с рыжей, как и обещали, отправились чинить забор.

Вдоль улицы прогнали стадо коров. Дарëна открыла ворота, выгнала к остальным и свою чёрно-белую телушку. После чего подсыпала еды курам, кроликам, покормила свинью и козла, и вернулась ко мне.

– Так, с чего начнем… – она сложила руки на талию и, как бригадир на стройке, осматривала скособоченный забор.

– Думаю, надо сперва понять, что именно я сломала.

– Хорошая мысль.

Осмотрев поломанный забор, я выдохнула, поняв, что масштаб бедствия не такой уж большой. Свороченная секция и выдранные с корнем перемычки. Заменить сломанные колышки и всего делов. На час работы.

– Ага. Так ты поняла, что надо делать? – задумчиво почёсывая подбородок, спросила девушка.

– Ну да.

– Что, и сделать сможешь?

– Смогу.

– Ты… тогда начинай, а я подойду попозже. Инструменты там, – она махнула на маленькую деревянную будку рукой и быстро унеслась куда-то, ясно давая понять, что доделывать все мне придется одной.

Я принялась за дело. Всё-таки не люблю, когда из-за меня страдают другие. И материально, в том числе.

Нашла в сарае деревяшку, выстругала из неё колышки, приподняла упавшую перекладину к столбику и почему-то в голове снова всплыла песня Короля и Шута. Тихо затянула строчки про бродягу в чёрном цилиндре, пользуясь тем, что кроме меня и животных во дворе никого не было.

– «… И как-то странно на него смотрели местные собаки…»*

(*«Камнем по голове», гр. Король и Шут)

За спиной хрюкнули. Я обернулась. Две пары глаз, смотревших на меня тут же отвернулись в разные стороны. Хряк уткнулся пятаком в корыто. Козел молотил челюстями сено, изображая равнодушие и беззаботность.

– Умом тут тронусь скоро, – буркнула я и уже молча продолжила разбираться с забором.

Заколотила колышки. Не то чтобы хорошо, но сносно, учитывая степень изношенности остальной конструкции. Прихватила кусок верёвки и принялась приматывать крест-накрест к столбу.

Краем глаза я снова уловила, что внимание любопытных зверей сосредоточилось на мне. Резко повернула голову. Свинья чуть визгнула, спрятала нос всё в том же корыте. Козёл пару раз переступил передними копытами, и замер, глядя в даль, будто так и планировал.

Отвернулась. Через пару секунд снова неожиданно посмотрела на них. И опять испуг в глазах, и тут же – невозмутимый вид, как будто до меня им нет никакого дела. Я молча сверлила взглядом этих двоих, ожидая не известно чего.

– Беее, – проблеял козёл, а я почувствовала себя полной идиоткой.

– Ну все, Женьк. Приехали, – подумала обречённо и решила всеми силами не обращать внимания на странности, происходящие вокруг. Затянула крепче узел верёвки, не оборачиваясь, но спиной ощущая, как эти двое продолжают таращиться на меня.

– В конце концов, обычное любопытство. Зверям же оно тоже свойственно? Мало ли кто тут пришёл и ковыряется на их привычной территории, – думала я.

– О, уже закончила? – приблизилась ко мне радостная Дарëна. – Тогда давай на речку прогуляемся?

– Давай, – кивнула ей, ещё раз подёргав забор и убедившись в том, что работа выполнена качественно.

Дарья повесила на руку корзинку, прикрытую чем-то вроде тонкого покрывала. Мы шли сперва по дороге, потом свернули на тропу и вскоре, преодолев заросли полевой травы, вышли на берег реки. Вода, вспениваясь, перекатывалась через мокрые валуны, разлеталась брызгами, искрилась на солнце и шумела. Течение было нереальной силы и скорости. Едва ли даже хорошо подготовленному человеку удалось бы перебраться на другой берег без спецтехники.

Пройдя чуть выше по течению, мы приземлились на песок. Дарëна вытащила из корзинки белый хлеб, кусочек сыра и свежие овощи.

– Можно я задам тебе вопрос? – спросила я девушку, понимая, что начинать путь к спасению лучше от неё.

– Конечно.

Пара лучистых голубых глаз с любопытством устремилась на меня. Я решила, что начать лучше всего с самого логичного варианта. Если меня каким-то образом вырубили и привезли сюда, то с того момента, как я ударилась головой о стол и до того, как очнулась посреди деревенского двора, прошёл минимум день.

– Какое сегодня число?

– Число? – переспросила она.

– Число. Дата…

Девушка всё так же непонимающе смотрела на меня, подняла плечи.

– Ладно… Год. Год хотя бы знаешь?

Снова задумчивый взгляд и нет ответа. Пойдём другим путём.

– Ты сказала, деревня называется «Нюркин луг». Какая это область?

Тишина.

– Край? Республика? Автономный округ?

Дарëна молча смотрела на меня, но взгляд становился всё более озадаченным и немного напуганным.

– Хорошо, – в отчаянии я провела рукой по волосам, убирая их назад. – Это хотя бы Россия?

– Что такое «Россия»? – абсолютно искренне спросила рыжуля.

Я опешила. Как в двадцать первом веке можно не знать, что такое Россия?! Говорить на чистом русском и не знать?!

– Окей. Украина? Беларусь? – я продолжала перечислять любые возможные варианты, где могли встретиться русскоговорящие люди. – Сербия?

– Я не понимаю, что ты говоришь, – растерянно улыбнулась Дарья, поправив длинный подол.

Черт! Может, это секта? Каких-нибудь староверов или ещё кого. По крайней мере, именно древнюю Русь мне с самого начала напомнило это место. Живут в изоляции и знать на знают, что творится вовне.

– Так… Ладно… Это Русь? – сама не веря в то, что говорю, спросила девушку. Та снова пожала плечами. – Российская империя? СССР? Что?

– Нюркин луг, я же сказала.

– Это мне понятно. Страна какая?

Даша виновато выпятила нижнюю губу. Что-то в её облике подсказывало мне, что она совершенно честно недоумевает, что я от неё хочу.

– Даш, как мне добраться к ближайшему большому городу?

– Не знаю. А они есть?

– Подозреваю, что да, – теперь, на всякий случай, я говорила с ней медленно, осторожно, как с умалишённой. Мозги промыли ей знатно. И, видимо, не только ей. – Как отсюда уехать?

– Никак.

– Такого не может быть. Где-то должен быть въезд в деревню. А в такую большую – и не один.

– Ну нет. Правда, – снова виновато посмотрела она и развела руками. – Если бы был, я бы сказала.

– А как вы выезжаете отсюда?

– Мы не выезжаем.

Тут уже я уставилась на неё, пытаясь уложить сказанное ею в голове.

– Ладно. Дороги нет. Пускай. Но через лес ведь уйти можно?

– Нет. Там не пройдешь. А если и пройдешь, заблудишься.

Вот тут она права. Если рвану через лес, точно заблужусь. Даже в школе умудрилась заблудиться в лесу, когда мы с классом выезжали на спортивное ориентирование. К тому же, неизвестно, далеко ли до следующего населённого пункта, где живут «обычные» люди.

– А вдоль реки? – с надеждой спросила я. – Деревни и города ведь обычно строят на берегах рек.

– Не знаю. Только по реке далеко тоже не уйдешь. Там водопад, – она указала в ту сторону, куда стремительно мчались потоки бурой воды. – А там леса непролазные. Да будто ты сама не знаешь! Тоже ведь здесь живешь.

– Нет, Дарëна, – крикнула я, почти плача, и соскочила на ноги. – Я не живу здесь. Я всю эту деревню вчера впервые увидела. И вообще не представляю, как сюда попала.

– Как так?

– Да вот так. Сначала была дома, стукнулась головой. А потом бац! И как-то попала на ваш двор.

– Волшебство?! – раскрыв глаза, прошептала Дарëна.

– Скорее, чья-то глупая шутка. Непонятно, как осуществлённая.

Я уставилась на воду, постепенно успокаиваясь и настраивая мозг на продуктивное решение проблемы.

– Никогда не встречала людей не из нашей деревни, – потянула рыжая как будто недоверчиво. Хотя, наверно, больше удивлённо.

– Проводи меня к лесу, – решительно сказала я.

Надо выбираться. Какая-то дорога или тропа быть должна. Не сидеть же тут теперь.

– Ты не пройдешь, – ответила девушка.

Её фраза напомнила мне того самого больничного Гэндальфа, охранника Геннадия. О, сколько бы я сейчас отдала, чтобы снова увидеть это тронутое алкоголизмом лицо. Как и лицо постовой сестры, Юльки, Андрея, мамы. Даже крали. Только бы вернуться в свою обычную, серую, скучную жизнь.

Мама… Как она там?! Она ведь, наверняка, с ума сходит, что меня нет. Ищет, обзванивает больницы, морги…

Ужас, сковал меня от осознания того, через какие муки приходится пройти близкому человеку. Её горе словно отразилось и внутри меня. Мама! Мамочка!

– Я пройду! Веди!

Девушка кивнула, не решаясь больше спорить со мной, скидала продукты обратно в корзину и зашагала вдоль берега к так называемым непролазным лесам.

Мы шли пару часов. То, что местные жители именовали деревней, на деле же больше походило на небольшой такой областной центр. Навскидку, население здесь явно превышало двести тысяч человек.

Зелёный массив показался на горизонте, и я невольно ускорила шаг. Скорее! Выбраться из этого странного места…

Сосны с красноватыми стволами и ветвистыми зелеными кронами взмывали вверх и ловили игольчатыми лапами ветер. По низу сплошняком тянулся кустарник. Дарëна осталась стоять в стороне, а я полезла в чащу…

– Ауч! – громко вскрикнула, когда длиннющая иголка вошла под кожу. – Ай-яй-яй!

Снова и снова нападая на кусты, я пыталась пробраться через них хоть на сколько-нибудь. Но не прошла и полуметра. Изодрала иголками лицо, руки, порвала платье. Растрепанная, потерпевшая полное поражение, стояла рядом с лесополосой и пыталась отдышаться.

– Так, а если по реке…

Сунулась было в воду, чтобы вброд обойти заросли, но течение, даже у берега имеющее невероятную силу, тут же сбило с ног.

– Вот черт, – с трудом уцепившись за берег и руку Дарëны, я выбралась на сушу. – А-ну, ещё раз…

Ощущая, как прилипает к ногам вымокшее насквозь платье, я снова вошла в реку. Сделала шаг против течения, ещё один. Третий дался сложнее. Поставила босую ногу на камень, торчащий, над поверхностью воды, но соскользнула, запнулась, и течение вновь уничтожило мою попытку, шарахнув меня о каменистое дно. Коленку тут же защипало. С трудом выбравшись на берег, я увидела на ней довольно большую ссадину, которая вскоре непременно примет фиолетовый окрас.

– Врагу не сдаётся наш гордый Варяг! – затянула я боевую песню, чтобы заглушить слезы отчаяния, задрала подол чуть выше колен и решительно шагнула в третий раз в этот бурный поток.

После не знаю какой по счету попытки и пары десятков набитых шишек и синяков, я, наконец, согласилась с рыжей, что дело гиблое.

– Что же делать-то, а? – спрашивала я саму себя, сидя на берегу и покачиваясь в мокром платье.

– Идем домой. Ты вся промокла, – спокойно сказала девушка. – Тебе, выходит, и жить негде? Поживешь пока у нас… Расскажешь мне о себе… Я тебе расскажу о нашей деревне. Там, глядишь, и придумаем, как быть.

И мы поплелись обратно к дому, где жила семья Дарëны. Абсолютно раздавленная, я еле волочила ноги. Ещё ни разу в жизни не была в такой ситуации и совершенно не знала, что делать. Только сердце разрывалось на клочки от мысли, что я застряла здесь навсегда.

Дарëна убежала встречать корову, меня одну отправила во двор. Едва закрыв калитку, я снова поймала на себе взгляд парнокопытных. И опять оба отвели глаза в сторону, как только их заметили. Отвернулась, сделала вид, что ещё раз проверяю забор, а потом резко повернулась. Всё по старой схеме – пятак в корыто, козёл жует сено. Вроде, всё как всегда. Меня же эти гляделки начинали раздражать. Странные эти двое. Странные.

Медленно приближаясь, я не сводила глаз с козла. По мере того, как сокращалось расстояние между нами, его челюсти начинали работать быстрее, а глаза забегали. Я остановилась в полуметре от него и смотрела, как нервно подрагивают его прямоугольные зрачки. Вправо. Влево. Быстрее. Моргнул. Ещё раз. Чаще. Рот его уже напоминал какую-то молотилку, только зубы громко стучали в воцарившейся тишине. Он настолько старался выглядеть обыденно, что вместе с сеном подцепил какую-то тряпку, принялся жевать и её тоже, пока не заметил, что что-то не так. Открыл рот, вытолкав языком несъедобную субстанцию, при этом продолжая водить глазами и нервно дергать нижней челюстью.

Сглотнул, переступил копытами чуть назад и заблеял срывающимся голоском:

– Беее!

– Попался! – я выставила вперёд палец, почти ткнув им в его мокрый нос, и голосом победителя прошипела. – Козлы говорят «Меее».

– Ааа… Эээ… – промямлил рогатый и покосился на хряка, который на это время подозрительно притих.

– Во дурааак, – протянул Борька, мотнув пятачком. – Говорил ведь тебе, молчи!

И в этот момент я поняла, что моя ситуация ещё сложнее, чем мне казалось изначально.

Глава 5. «Союзники»

– Сам дурак! – резко перевёл внимание с меня на свина бородатый. – Не хрюкал бы, так она бы и не заметила.

– Я хотя бы хрюкал! А ты?! Из ума выжил?! Ещё бы крякать начал, полиглот хренов!

– Щас я тебе в бочину рогами кааак дам…

– А-ну стоп! – закричала я, прерывая их очередную перепалку. Выставила вперёд ладони. – Вы… разговариваете? Как это возможно?!

Хряк откашлялся и вышел чуть вперёд.

– Справедливости ради, надо заметить, что данное явление скорее можно трактовать, как сочетание необъяснимых мировых процессов, которые стали возможными путём приложения к ним сверхъестественной силы неизвестного генеза.

Я молча смотрела на это существо, выпучив глаза и не понимая ни слова из того, что он там хрюкал. Хряк снова улыбнулся своими мелкими зубами и сказал загадочным шёпотом:

– Волшебство.

– Да иди ты, – выругалась я, всё ещё не веря, но постепенно осознавая. К счастью, эти двое теперь меня хотя бы не пугали. – И что? Здесь все животные говорят? И люди вас понимают?

– Ну вообще-то, – с важным видом тряхнул бородой козёл. – Понимаешь нас только ты. Сами в шоке.

– Почему это, только я?

– А я почём знаю, почему. Тебе лучше знать.

– Да вот не знаю.

– Скажи нам лучше, – снова заговорил свин. – Ты откуда здесь взялась? Не было никого, а потом бац! Нарисовалась.

– Не знаю. Сама пытаюсь понять.

– Странная ты какая-то, – мотнул он пятачком.

Я посмотрела на него. Потом на козла. Странная? Я? И это мне сказали говорящие звери?! Хотя… Вот если так подумать, может они и правы…

– Женьк, ну ты чего тут? – появилась во дворе Дарëна. Закрыла скрипучую калитку и подошла ближе.

– Да вот, общаюсь, – я указала рукой на животных, которые в эту минуту старались принять самый обычный вид.

– Много интересного узнала? – хихикнула рыжая. – Идём. Расскажешь мне всё про себя.

Дарëна снова увлекла меня на сеновал. Привалившись спиной к стенке сарая, я начала рассказывать ей всё, что знала.

– Я была дома, в своей квартире…

– В квартире? – удивилась она.

– Да… Это такие помещения в больших домах, где живёт много людей. Ну вот если взять несколько таких домов, как ваш, и поставить друг на друга, вместе…

Она кивнула, задумчиво тряхнула волосами видимо прикидывая что-то в мозгу.

– Потом ударилась головой об стол и… Оказалась здесь. Я даже сознание не теряла в тот момент… Кажется…

– Как по волшебству?

– Мне бы хотелось найти более рациональное объяснение. Но, пока это выглядит как «хоп», – я щёлкнула пальцами. – И вот я уже оказалась здесь.

Дарëна недоверчиво нахмурилась. Знакомый взгляд. Примерно так смотрела я на неё, когда расспрашивала обо всём на берегу реки. Я видела как с каждым сказанным мною словом, её лицо становилось всё более серьёзным и напуганным.

– Я не сумасшедшая, – с обидой сказала ей.

– Нет, конечно. Я и не думала. Просто странно это всё, – она упёрлась двумя руками в сено и чуть отодвинулась от меня. Я дёрнулась к ней, изрядно напугав.

– Пожалуйста, не бойся меня! Я ничего тебе не сделаю, честно! Я сама боюсь до ужаса.

Девушка в испуге хлопала глазами, рассматривая меня.

– Я и не боюсь, – выдавила она из себя, гордо вздёрнув подбородок. Но верить ей пока не получалось.

– Даш, если бы я хотела тебе навредить, то уже сделала бы это. Понимаешь? Я просто хочу вернуться домой. И всё… Я никому не желаю зла…

С минуту мы смотрели друг на друга. Наверно, весь мой облик транслировал такое отчаяние, что Дарья, кажется, перестала видеть во мне угрозу, заметно расслабилась.

– Расскажи, как устроен твой мир, – сказала она, сложила подбородок на руки и приготовилась слушать.

Чувствуя себя крайне неловко, я начала рассказывать ей о привычном для меня мире. О том, как и в чём ходят люди. Как выглядят наши дома. Чем мы увлекаемся и как привыкли отдыхать. О некоторых достижениях науки, техники. О медицине. О своей работе, обычной жизни.

Чем больше рассказывала, тем сильнее манила меня эта рутина. Прошлое махало мне издалека, будто дразня. При упоминании дома так вообще проступили слёзы. Рассказала девушке о маме, о Юльке, об Андрее…

– Нууу, не плачь, – сдвинув домиком бровки, Дарëна обняла меня.

– Отведи меня ещё раз к лесу. Только надо взять с собой топор. Попробую прорубить эти заросли.

Она немного помолчала, потом кивнула, погладила меня по волосам.

– Хорошо. Давай сходим. Вечером. А сейчас надо хозяйством заняться.

Несколько часов мы с ней вместе занимались обычными деревенскими делами – копались в огороде, черпали из колодца и носили воду для бани, начистили овощи, чтобы Ульяна приготовила из них что-то съестное. Покормили скотину, на которую я теперь поглядывала с подозрением. Но все они, как один, молчали. Только бегающие козлиные зрачки не давали мне усомниться в том, что все эти четвероногие обо мне уже наслышаны.

Сунув топор под кожаный пояс, взяв с собой перекус и впихнув ноги в кожаные тапки на шнурках, мы с Дарëной выдвинулись к лесу. Шли довольно долго по деревне, пока не вышли на дорогу, идущую аккурат вдоль плотной стены сосен.

– Ну, берегитесь! – сказала я решительно, скорее самой себе, и кинулась с топором на колючие ветки кустарника.

Острие пружинило, отскакивало. Один раз чуть не хлопнуло мне обухом по лбу. Но на ветках не появилось ни одной зазубринки.

– Ладно, – вымотанная, сдула со лба прядь волос. – Давай пройдём дальше. Может быть там…

Дарëна сочувственно кивнула. Было видно, что моя затея не кажется ей хорошей. Но она предпочла молча дать мне самой убедиться в тщетности собственных усилий.

Мы шли вдвоём вдоль линии леса по дороге, периодически проверяя на прочность живую изгородь. Без шансов. Чем больше я пыталась прорваться сквозь неё, тем сильнее царапалась о колючки и понимала, что Даша была права. Здесь я не пройду. И никто не пройдёт. Даже зацепиться за стволы сосен и, как Тарзан, перескакивать с верхушки на верхушку тоже не получится. Кусты так плотно закрывали собой стволы деревьев, что ближе, чем на несколько шагов приблизиться к ним не удавалось.

– Домой? – спокойно спросила моя спутница, когда солнце скрылось за деревьями, делая тени непропорционально длинными.

Я кивнула. Обречённо. Поверженно. Таким было сейчас моё состояние. Я останусь здесь. Останусь навсегда. И, хоть всё вокруг мне даже в какой-то степени нравилось – люди совершенно не проявляли никакой агрессии, напротив, были приветливы и дружелюбны; воздух был кристально чистым, свежим; работать вместе с Дарëной мне тоже понравилось, – всё это было мне чужим. Где-то там, за зеленым «забором» осталась моя реальная жизнь. Такая скучная, серая, однообразная. И такая моя.

Оптимизм растворялся в отчаянии, прорываясь наружу солёными слезами. Второй раз за день. Не помню, когда в последний раз я столько плакала.

Дарëна держала меня за руки, крепко сжимая кисти, и наблюдала мой приступ уныния. Я зажмурилась, прогоняя последние капли из глаз.

– Знаешь что, – неожиданно строго, решительно сказала девушка. – Ты выберешься отсюда. И вернёшься домой. К маме. К Андрею. И я буду не я, если тебе не помогу.

Она снова обняла меня, погружая в тепло и спокойствие, которое от неё исходило. Я не сдержалась, обхватила обеими руками её худенькую фигурку и благодарно всхлипывала, ощущая, как мне щекочут нос волнистые волосы девушки. Калейдоскоп из чувств смешался сейчас во мне. Страх и сомнение перепутались с удивлением и благодарностью. И последнее чувство было, пожалуй, сильнее.

В этом пока непонятном для меня месте, помимо непролазных лесов, говорящих животных и моего необъяснимого сюда попадания, было странным и ещё кое-что. Его жители. Изоляция, по-видимому, искоренила в них подозрительность и недоверие, страх перед чужаками. Если всё правда и жители не выезжали отсюда, потому что не могли, следовательно, и посторонние извне попасть сюда тоже не сумели бы. Значит не было чужаков. Некого бояться. А живя сообща, одной большой семьёй, они научились уважению и радушию, мирному сосуществованию. Научились заботиться друг о друге, любить и помогать даже незнакомцу.

Вот и Дарëна. Знает меня чуть больше суток, а уже готова кинуться на помощь, даже не подозревая, чем эта помощь может ей обернуться. Признаться, я и сама не подозревала… Она и её семья готовы были дать мне жильё, хотя впервые видели. В моём мире такое едва ли было возможным.

И хоть мне было неловко за то, что я так легко принимаю предложенную поддержку, иного выхода у меня не было. Но помощь пришла, откуда не ждали.

Глава 6. «Кукушки»

По моим подсчётам, я провела в деревне около недели. Успела ещё сильнее привязаться к Дарëне, её семье, дому. Местные жители здоровались со мной, принимая за свою.

Каждое утро вместе с рыжей мы выгоняли корову, кормили животных, которые упорно молчали, только скашивая глаза в мою сторону. Случалось, я помогала Ульяне с приготовлением пищи. Она научила меня готовить в дровяной печи, даже однажды пекли пироги с капустой. Глядя на меня, интерес проявляла и Дарëна. Мать, ворча, всё же допускала дочь до готовки, хоть и продолжала пристально следить за её действиями. Когда Ульяна отвлекалась, я старалась научить рыжую тому, что знала сама.

Даша зашила порванное мною платье. И халат. Платье в итоге было мне подарено, как и кожаные мокасины к нему в тон.

Я постепенно привыкала. Перестала бояться. Научилась принимать каждый день, словно он был подарком. Иногда даже проскальзывала мысль, что можно было бы и правда остаться здесь насовсем. Этакая утопия. Райский уголок, где живут добрые люди, лишённые таких пороков, как зависть, подлость, предательство. По словам моей новой подруги, ничего такого за всю свою жизнь она не припомнит. Мелкие ссоры, дрязги, но не более. Было бы сложно поверить в это, если бы я не видела весь этот мир своими глазами.

– Жееень! – Дарëна бежала ко мне со всех ног и кричала аж с начала улицы. – Женька!

– Да что случилось-то?! – я поставила ведро на землю и обеспокоенно смотрела на приближающуюся девушку.

– Кукушки!

– Какие кукушки?

– Праздник кукушки! На площади, вечером. Идём?

Глаза рыжей снова источали волны света и радости.

– Идём, – ответила я. Даже если я нахожусь здесь не по своей воле, это совершенно не значит, что нельзя веселиться.

Девушка прыгала на месте от радости, как ребёнок. Сколько же в ней энергии и этой самой непосредственности.

– Только надо подготовиться… И воды принести… И подоить Ладку… И овощи ещё…

По мере перечисления неотложных дел, энтузиазм Дарëны снижался. Я усмехнулась, подняла ведро, до краёв полное колодезной воды.

– С одним из пунктов, считай, расправились.

– Поняла! – радостно вскрикнула она. – С тебя Ладка, с меня всё остальное. Увидимся, когда закончим.

– Эй! – крикнула я ей вслед, но дверь в дом за шустрой рыжулей уже захлопнулась. – Как её доить-то?!

– Как-как. Ведро подставь, да за сиськи дёргай, – мекнул козёл. Я повернула голову. Он смотрел на меня с таким видом, будто каждый уважающий себя человек непременно должен был владеть этим умением.

– Где ведро? – спросила его, пересилив раздражение на этот выпад.

– В сенях. Сполосни только.

Слушая указания рогатого, я подготовила тару, набрала в ведро теплой воды, протерла коровье вымя и, нервно пошевелив в воздухе пальцами, приготовилась выполнить возложенную на меня миссию. Двумя руками схватилась за соски.

– Холодно вообще-то, – сказал кто-то.

Я огляделась. В коровнике только я и Лада. Всмотрелась в глаз с пушистыми изогнутыми ресницами, которым она была повернула ко мне, и спросила заговорщическим шепотом:

– Ты тоже говорящая что ли?!

– Что значит «тоже»?! – пробасила рогатая. – Уж не глупее козла.

– Я бы попросил… – донеслось с улицы.

– Помолчи, патлатый! – она снова повернула голову ко мне, взглянула исподлобья. – Чего встала? Будем болтать или дело делать?

– Ага, – растерянно ответила я и уселась лицом напротив коровьего вымени. Погрела руки друг о друга и снова потянулась.

– Ну… Долго будешь гладить?

– Да не глажу я… Прицеливаюсь…

– Быстрее целься. А-то кефир один останется.

– Да всё уже. Всё…

Взяла одной рукой, немного надавила, потянула вниз.

– Что ты боишься его?! Как будто не вымя трогаешь, а гнездо осиное.

– Да уж лучше б гнездо, – буркнула я себе под нос и сильнее сжала кулак.

– Нежнее! Ну!

– Прости… Вот так?

– Так слишком нежно. Сейчас вместо молока сладкий кисель польётся. Нормально возьмись.

Я, наконец, схватилась за соски, решительно потянула их вниз и визгнула от громогласного «Мууууу!».

– Вот ведь криворукая! Тебя бы так подёргали! Ты хоть понимаешь, что у меня на нервной почве молоко и вовсе пропасть может?! Ты что ль, тощая, потом всех кормить будешь?!

– Так! Всё! – не выдержав упреков, я вскочила на ноги. – Тогда сама себя дои, раз такая умная.

Шумно хлопнув дверью коровника, вышла на улицу. Козёл смотрел на меня участливо, с беспокойством. Я ткнула пальцем в сторону двери.

– Как?! Как, скажите, можно доить того, кто находится со мной на одной интеллектуальной ступени?!

– Я бы не была в этом так уверена, – донеслось гнусаво из коровника.

– Она ещё и хамит! Ты слышал?!

В стороне, в тени у сарая кто-то закряхтел. Хряк повернулся с боку на живот, поднялся на все четыре копыта и, чуть встряхнувшись, помотал пятачком и прошёл мимо меня к коровнику.

– Нет в вас дипломатической жилки. Разойдись…

Пинком он открыл дверь, скрылся за ней и появился через пару минут в дверях, довольный, с порозовевшими щеками.

– Леди обещала впредь вести себя сдержанно. Прошу, – и Борька махнул ушами, приглашая меня войти.

Я нерешительно вошла. Заняла прежнее место у вымени и, снова согрев руки, прикоснулась к этой чувствительной части тела Лады. Сжала сперва некрепко. Потом чуть сильнее и, вспоминая, как делала это Ульяна, принялась добывать молоко из коровы.

– Так нормально? – на всякий случай уточнила у ворчуньи.

– Сойдёт.

Закончив, я вышла во двор с ощущением, что заходила не в коровник доить корову, а разгуливала с красной тряпкой на арене рядом с разъярённым быком.

– Вот так пощекотала нервишки.

К вечеру Дарëна загадочно поманила меня в одну из комнат родительского дома. Замерев в нетерпении, указала рукой на кровать с разложенным на ней сиреневым платьем.

– Это тебе, – сказала она, а глаза её искрились радостью. – Нравится?

– Очень, – честно ответила я, опешив. – Но Даш, я не могу…

– Не хочу ничего слышать! Надевай сейчас же!

– Ты ведь уже подарила мне одно…

– Да, но на праздник оно не подходит. Надень. Мне это совсем не сложно. Я люблю шить. А отец всё время привозит для меня новые ткани.

Я бы поспорила ещё, если бы это незамысловатое одеяние не сразило меня так сильно. Простого кроя платье в пол, без рукава. Лиф, лаконично украшенный кружевом по верхнему краю. Чуть присборено на талии. Самый обыкновенный хлопок. Но смотрелось всё в целом фантастически.

– Спасибо, – ответила я шёпотом, ощущая подушечками пальцев мягкую ткань.

Даша надела схожего цвета наряд, чуть отличающийся по крою. «Фэмили лук», как сказала бы Юлька.

Платья в сиреневых тонах были не достаточным атрибутом праздника. Дарëна изрядно потрудилась, чтобы вплести нам обеим в волосы фиолетовые флоксы. В конце концов, мы с ней выглядели, как две лесные феи цветов. Не хватало только крылышек.

Ещё не дойдя до главной площади деревни, сквозь гул толпы легко различалась музыка, создаваемая местными музыкантами. Гудящие звуки домры подхватывались переливами свирели, крякающим соло жалейки и трескотнёй деревянных трещоток. Всё это вместе создавало весёлую композицию и заводило толпу. Подойдя ближе, я увидела и другие инструменты. У одного из жителей в руках было что-то похожее на волынку, с большим кожаным мешком и несколькими трубочками. Второй держал в руках нечто, напоминающее не то гитару, не то скрипку, но с изогнутым, дугообразным смычком, напоминающим лук. Громкий, низкий тембр, извлекаемый музыкантом из этого чуда, ловко встраивался в общий оркестр, дополняя мелодию. Дети бегали повсюду с бубенцами в руках и глиняными свистульками в форме птиц.

На краю площади стояла плетёная клеть с двумя серыми кукушками внутри. Обе они, насупившись, сидели на перекладинке и с пренебрежением смотрели на происходящее вокруг.

Музыка сменилась на ещё более заводную. Кто-то из стоявших рядом людей ухватил меня за руку, я цапнула Дарëну, она ещё кого-то, и танцующая вереница увлекла нас в мир веселья и ритуальных плясок. Сперва я не понимала, как можно танцевать под эту музыку. Потом же начала различать акценты, и вместе с остальными попадала в такт. Топала, хлопала, подпрыгивала, пока ручеёк из людей не начинал вновь своё движение.

Впереди всех шёл человек в серой одежде, в плаще, напоминающем крылья. Лицо его закрывала маска в виде головы птицы, в чью честь устраивался праздник.

Как «змейка» из телефонной игры, человек собирал новых и новых людей, делая «хвост» длиннее, пока вся эта толпа могла передвигаться. Когда же размеры площади не позволили больше это делать, танцы прекратились. Музыка стала более мелодичной, даже романтичной, или мечтательной. Взгляды жителей устремились на клеть с птицами. Тот человек, в маске, и ещё один в таком же костюме, подняли птичий домик и медленно вынесли его в центр, заставив людей отступить, образуя круг.

– Что сейчас будет? – спросила я Дарëну.

– Сейчас будет самая главная часть праздника, – шепнула девушка. – Каждый житель деревни выйдет к птицам и шепнёт самое заветное желание. В конце птиц отпустят. Они будут лететь, рассказывать о наших желаниях ветру, дождю, Солнцу, Луне, и тогда они непременно сбудутся.

– И вы всерьёз в это верите?!

– Я верю. И все верят. Так что подумай, что хочешь загадать.

Каждый из толпы, от мала до велика, подходил к кукушкам, шептал им о своих мечтах и отходил, уступая место следующему. Очень скоро очередь дошла и до нас. Даша пошла первой. Наклонилась к клетке, что-то сказала серым птюшкам внутри и махнула мне рукой.

– Ладно. Что я теряю, правда? – напутствовала я себя, решив, что опыт участия в подобных ритуальных празднествах не может плохо отразиться на моей жизни.

Птицы не обратили на меня ни малейшего внимания. Мне же их стало даже жаль. Но, вспомнив, что скоро их отпустят, перестала мучить себя угрызениями совести.

– Так… Желание… Пусть… Пусть всё встанет на свои места.

– Чётче. Чётче формулируй, – отозвалась из клетки крылатая.

Я опешила. Всё-таки сложно привыкнуть к этой новой моей особенности.

– И-извините, я вообще в это не верю…

– Чего пришла тогда?! Ходят они, желания загадывают. Вы что думаете, мы всё запомнили что ли? Вон вас сколько. Делать нам больше нечего, как летать и про ваши дурацкие желания всем рассказывать.

– Я… пойду, пожалуй…

– Иди, иди. Не верит она. Хоть у одной мозги есть.

Чувствуя себя невероятно глупо, я вернулась к Дарëне. Разумеется, о разговоре с кукушками рассказывать я ничего не стала. Тем более, что не хотелось рушить в ней веру в чудеса.

Когда каждый из жителей рассказал птицам о своих желаниях, двое в костюмах подняли клетку выше, демонстрируя её всем, открыли дверцу и под напряженный барабанный бит выпустили наружу пернатых.

Две маленькие фигурки взмыли вверх, мелькая на закате черными силуэтами. Минута – и птиц было уже не разглядеть. Странно, но даже несмотря на то, что сказали мне кукушки, удалось хоть немного поверить, что чудеса случаются.

– Идём, я кое-что тебе покажу, – Даша потянула меня за собой.

– Что? – спросила я с интересом.

– Колесо обозрения. Ну… Местное…

Я улыбнулась. Только вчера рассказывала ей об этом «чуде» моего мира. О том, как мне нравилось смотреть на город с высоты. О том, как красив он был, особенно на закате, когда солнце заливает золотом верхушки деревьев, ласкает своим светом стены домов и дарит неописуемый восторг.

Прилично пройдя вслед за рыжей по дороге, я увидела мельницу и поняла, что она задумала. Наверно, мельница и пристройка к ней в этом месте были самым высоким зданием.

– Сюда, скорее, – махнула мне девушка. – Забирайся.

Подложив снизу какие-то мешки, мы вскарабкались в окно. Поднялись по лестнице и, выйдя на самый верх, уселись наблюдать за деревней. В который раз я поймала себя на мысли, что в этом странном месте мне не нужны очки. Мои глаза прекрасно видели без них. Тем лучше, потому как очки, вероятно, упали, когда я ударилась дома об стол.

– Так красиво, – сказала я, завороженно рассматривая пейзаж. Поля, лес, дома и дороги. – Сказочно.

– Жень, прости… Я так ничего и не узнала. Спрашивала у родителей, не напрямую, конечно. Но и они не знают. И не знают, кто может знать.

Внутри кольнуло. За неделю я почти смирилась с тем, что это место теперь мой новый дом. Но надежда теплилась. Сейчас и она оборвалась.

– Ничего, – ответила, стараясь не показывать, как расстроила меня эта информация. – Здесь хорошо. Думаю, я смогу привыкнуть.

Даша обняла меня, положила голову мне на плечо и молча смотрела на горизонт. Когда солнце окончательно скрылось за кромкой леса, мы начали собираться. Всё-таки отсюда до дома Дарëны идти не меньше часа.

Я пошла первой. Пролезла в окно, спрыгнула на мешки, с них – на землю, развернулась и почти воткнулась лицом в чью-то грудь. По спине пробежал холодок. Человек передо мной был выше меня по меньшей мере на голову, тяжелее килограмм на пятьдесят или даже больше. Да моя нога в самом широком месте была тоньше, чем его предплечья. Не зная, чего ждать, я подняла голову, заглянула в лицо мужчины и спросила, дрожащим голосом:

– Вы кто?

– Тимофей, – ответил мне приятный грудной бас. – Мельник.

– Ловииии, – крикнула из окна Дарëна и плюхнулась на мешки. – Ауч! Ну где ты…?

Она, кряхтя, поднялась на ноги, пока я, как под гипнозом рассматривала бородатое лицо мельника.

– Привет, Тимофей, – девушка цапнула меня за руку и потащила к дороге. – Пока, Тимофей.

Когда мы отошли чуть дальше, наклонилась ко мне и ворчливо шепнула:

– Вечно пугает. Подкрадывается незаметно. Такой здоровый, а ходит, как кот, неслышно совсем. Бррр!

– Да уж…

После трудового дня, танцев на празднике и дороги на мельницу и обратно, мои ноги жалобно гудели. Был даже риск не дойти до сеновала и уснуть в стогу прямо в поле. Но моя любовь к комфорту победила.

– Ааааах, – широко зевая, Дарëна пошла к двери в дом. – Принесу перекусить чего-то. Проголодалась.

– Угу, – буркнула я в ответ и, как только девушка скрылась за дверью, вздрогнула.

– Пссс!

– Кто здесь?!

– Да мы это, – сказали из тёмного угла, в котором обычно отдыхали мои новые друзья. – Новости есть для тебя.

– Какие ещё новости?

– Мы знаем, что ты не из нашей деревни. Что чудом попала сюда и хочешь вернуться назад.

Я сощурила глаза и, как учительница, принялась отчитывать двух любопытных зверей:

– Вам не говорили, что подслушивать чужие разговоры нехорошо?

– Ты подожди ругаться. У нас хорошие новости, – сказал хряк. – Мы знаем, кто может помочь тебе выбраться отсюда.

– Уж не вы ли?

– Не мы. Баба Нюра. Та, что живёт в Гнилом углу.

Глава 7. «Гнилой угол»

– И как она мне поможет? – скрестив на груди руки спросила я, не особо веря в то, что сказали эти двое.

– Это уж мы не знаем. Поди, да спроси сама. Если она, конечно, согласится тебе помочь.

– А может не согласиться?

– Да черть её знает. У неё характер ого-го, – обиженно сказал козёл, и я поняла, что именно он испытал на себе эту сторону характера старухи.

– Так, а откуда вы знаете, что она может помочь?

– Верка сказала, – ответил хряк.

– Кто такая Верка?

– Собака. Живёт по соседству, у Фёдора.

– Да не у Фёдора, а у Богдана, – вмешался Боян.

– У Фёдора. У Богдана собаки отродясь не было. Он кур-то извел. Куда ему собаку.

– Вот Фёдор как раз и извел. А Верка у Богдана всю жизнь жила.

– У Федора, я тебе говорю! Она Богдана за ляжку так тяпнула, когда он мешок с зерном утащить хотел, что он теперь стороной её обходит. Хоть Верка и на привязи.

– Обходит-то обходит. Только не Богдан, а Фёдор!

– Вот черт упрямый! – сердито хрюкнул Борис. – И не знает, а говорит!

– Это я-то не знаю?! Да я побольше тебя знаю. Сам черт!

– Да? У кого из нас двоих рога есть, а? Съел?!

– А-ну, перестали! – шикнула я на них. – Как дети малые!

Две пары блестящих глаз разного размера виновато уставились на меня.

– Откуда вы узнали? Сами со двора не уходите. Верка на привязи. Как?!

– Она нам через Аську передала, – мотнул рылом свин.

В памяти тут же всплыл надоедливый звук «О-оу», мессенджера, которого постигло забвение лет десять тому назад. В моем мире. Но здесь всё иначе. И, хоть маловероятно было, что мы говорим об одном и том же, я всё-таки решила уточнить.

– Аська – это средство для быстрого обмена сообщениями?

– Ага.

– Работает от сети?

– Ага.

– И передаёт информацию конфиденциально, сразу адресату?

– Ну… Да.

– Ещё и звук у неё такой… надоедливый.

– Вот уж точно, – усмехнулись звери.

– Да быть не может, – удивилась я. То есть обуви с нормальной подошвой у них нет, дезодоранта, стирального порошка… А Аська есть. Несмотря на кажущуюся абсурдность этого предположения, внутри снова затеплилась надежда, что через давно забытый мессенджер я смогу связаться с внешним миром.

– Чего ж не может? Может, – хряк ощетинился, встряхнулся и крупная, синего цвета муха тут же взлетела вверх с его спины. – Вооот. Аська. Домашнее животное.

– Аааа, – протянула, снова чувствуя себя ужасно глупо. Размечталась, тоже мне, об интернете. – Вот какое у вас устройство…

– Жжжж, – прожужжал «мессенджер» и снова примостился на спине у хряка.

– И что же она вам передала? Аська ваша, Верка…

– Верка сказала, что Фёдор однажды кому-то сказал…

– Богдан, – поправил козёл.

– Завали! Так вот… Он сказал, что баба Нюра – баба не простая. И много чего знает.

– Вот только говорить не очень-то любит про это.

– И как быть? – спросила я, когда удивление и недоверие снова сменилось надеждой. – Задобрить чем?

– Нееее, – продребезжал Боян. – Только сильнее рассердишь. С пустыми руками идти надо и чистой душой. Только так. Чует бабка всё.

– Ладно… Попробую. Куда идти, говоришь?

– Ты сейчас собралась что ль?! Сдурела? – ворчал Борька. – Разбудишь бабку среди ночи, и будешь о помощи просить? Утром иди.

– Ясно… Спасибо… Что ли…

– Пожалуйста.

Оба отскочили снова в темный угол, стоило скрипнуть входной двери. Дарëна вышла на улицу с охапкой какой-то еды и, перекусив, мы обе завалились спать абсолютно без сил.

Утром я попросила Дашу проводит меня к старухе в Гнилой угол. Рыжуля распахнула глаза.

– Зачем тебе к ней?

– Понимаешь… Она может помочь мне вернуться домой.

– Она может хворь вылечить. Вареньем угостить. Но вернуть тебя домой…

– Даш, я все понимаю. Но я должна попробовать.

– Ладно. Давай сходим, – согласилась подруга. – Только кто ж тебе про неё такое рассказал?

Я запнулась. Мало с кем из местных жителей я общалась. Да и за ночь уж явно никто бы не успел передать мне столь важную информацию. Не считая, естественно, подлинных информаторов и их «средства связи». Поэтому решила молчать, как партизан.

– Да… Случайно услышала…

– Жееееньк, – с прищуром протянула Дарëна. – Темнишь…

– Ох, ну не могу я тебе сказать.

– Почему?

– Всё равно не поверишь.

– Откуда тебе знать, что не поверю?

– Оттуда, что никто бы не поверил. И ты не поверишь.

– А ты скажи, и узнаем.

Рассказывать не хотелось совершенно. Но, поскольку об упрямстве рыжули в деревне ходили легенды, шансов у меня не было никаких.

– Ладно. Только предупреждаю сразу. Это всё очень, очень странно.

– Кажется, это слово последние несколько дней я произношу излишне часто, – хихикнула девушка. – Говори.

– Так вышло, что… Когда я попала сюда, начала понимать… о чем говорят животные.

– Нуууу я тоже иногда понимаю, что они хотят…

– Нееет, понимать, значит слышать их речь. Слова, Дарëн, слова! Такие же, какие произносим мы с тобой.

– Да быть не может! – она выпучила глаза и смотрела на меня с недоверием.

– Да? – я язвительно прищурилась. – Тогда откуда я знаю, что это ты вчера на крыльце горшок разбила, а не братья? Никто же не видел?

– Никто… Борька только, да Боян…

– И Аська. Но это уже не так важно. Так что? Теперь отведёшь к старухе?

Дарëна сидела не шевелясь, укладывала в голове сказанное мною.

– Эй, Земля! Приём! – пощёлкала пальцами перед её лицом.

– А? Да, да… Идём.

Большую часть пути шли молча. Потом Даша ещё немного порасспрашивала меня о том даре, который проснулся в этом месте, но отвечать на её вопросы сейчас я не могла. Не отводя глаз, я смотрела на черную тучу, которая нависла ровно над тем местом, куда мы направлялись. Насыщенный влагой газ клубился, становясь темнее, и почти не сдвигался с места. Странно, что за все дни, проведённые в Нюркином лугу, я впервые заметила это природное явление.

Подойдя ближе, чуть замедлилась в нерешительности. Что, если эта парочка ошиблась? Что, если эта самая баба Нюра никакая не особенная, а самая обыкновенная бабка? Ещё, чего доброго, примет за безумную. Или вилами ткнет. Как я поняла, она вполне на это способна.

– Поздно дрейфить, Женëк, – поддерживала я саму себя. – А вдруг это – шанс.

Дом бабы Нюры я узнала издалека. Покосившаяся на один бок избушка, которая не падала, наверно, только из-за массивной печной трубы. Потемневшие брёвна кое-где покрылись тёмно-зелёным мхом. Только свежепостроенное крыльцо не вписывалось в этот памятник старины.

Что удивительно, вокруг дома росли фантастической красоты цветы, самых разных сортов и оттенков. Даже в Ботаническом саду и на агровыставках я не видела ничего подобного. Такой контраст вводил в ступор.

– Чего явились? – спросил скрипучий голос.

Следом за голосом из за раскидистого куста с белыми соцветиями к нам вышла хозяйка. Худая, сгорбленная старуха с острыми чертами лица и впалыми щеками. На ней было платье бурого цвета из грубого льна и такого же цвета платок, частично покрывающий серо-стальные волосы. Она сверкнула своими ярко-зелёными глазами, перевела взгляд с Дарëны на меня.

– Ну? Язык проглотили?

Даша будто и правда лишилась речи. Встала, как вкопанная, и молча смотрела на бабку. Я, вдохнув поглубже для храбрости, шагнула ближе.

– Простите… Мне сказали, что вы можете помочь…

Баба Нюра, не ответив, подняла небольшое ведёрко, наклонилась и вылила его содержимое под куст с белыми цветами, усыпанный ещё не высохшими капельками утренней росы.

– Мне надо уехать из деревни. Но я не знаю, как это сделать. Пробовала пробраться через заросли, но не вышло. Может, вы знаете, что может помочь?

– Люпины.

– Люпины? – удивилась я. – Мне нужно их сорвать? Посадить? Или…?

– Люпины мне не топчи. Или ты слепая? Не видишь, куда наступаешь?

Я опустила глаза и отшатнулась, поняв, что стою почти на клумбе.

– Извините… Так… Вы мне поможете? Поможете уехать отсюда?

– Отсюда не уехать. Сама ж, поди, всё знаешь.

– Должен же быть способ…

– Может и должен. Да только нет его, – равнодушно ответила старуха, оборвав последние ниточки, за которые я цеплялась.

К глазам снова подступали слезы. Я беззвучно сотрясалась, давя их в себе и не позволяя разреветься.

– Ну как же… Ведь я же… Я должна вернуться…

Бабка вдруг вскинула голову, с прищуром посмотрела на меня и подошла, не сводя глаз с моего лица. Подойдя вплотную, нагнулась, и зрачки её расширились, почти полностью поглотив зеленую радужку.

– Иди-ка ты, Дарëна, домой. А подружка твоя позже придёт.

Даша переступила с ноги на ногу, а Нюра сказала строже:

– Иди, говорю. Не трону я твою Женьку.

Как только девушка покинула двор, старуха махнула мне рукой.

– Зайди в избу. Чую, разговор у нас будет долгий.

Внутри зашевелилась тревога. Сердце отбивало в груди сумасшедший ритм, но противиться женщине я не посмела.

– Садись, – скомандовала она и указала мне костлявым пальцем на лавку у стола.

Я села. Она поставила передо мной чашку с каким-то мутным напитком и, видя мою нерешительность, с раздражением буркнула:

– Не бойся, не отрава. Пей.

Напиток, который внешне напоминал скорее воду из лужи, на вкус был приятным, похожим на кофе. Нюра уселась напротив меня и сказала хмуро:

– Ты не местная.

– Да… Я не из вашей деревни.

– Не из нашей. И не из нашего мира. В твоём дома каменные, высокие, и железные телеги на четырёх колёсах сами ездят, – выждав паузу, продолжила: – Как сюда попала, знаешь?

– Только предполагаю…

Я рассказала ей всё, как на духу. Про печатную машинку, удар головой о стол и чудесное перемещение во двор Дарëны. Рассказала о своём даре слышать и понимать животных. Старуха слушала мои слова так, будто ничего необычного в них не было. Когда я закончила, она спокойно кивнула.

– Стало быть, ты не хотела сюда попасть?

– Нет. Конечно, нет.

– Дай сюда, – она забрала у меня из рук пустую чашку и принялась рассматривать узоры на дне, нарисованные чем-то вроде кофейной гущи. Нахмурилась сильнее. Наклонилась, всмотрелась пристальнее и вздрогнула. Впервые за недолгое знакомство я разглядела на её лице испуг.

– Домой тебе надо, милая. И поскорее.

Бабка поднялась на ноги, открыла сундук в углу, из него вытащила сундучок поменьше и, откинув крышку, достала оттуда мешочек.

– Что? Что вы увидели? – спросила я еле слышно. Стук моего перепуганного сердца сейчас и то звучал громче.

– Гибель. Смерть страшную, кровавую. Уходи, пока не поздно.

Успокоила, называется. Так себе психолог, я вам скажу.

– Я… Умру?

Она ещё порылась в своей сокровищнице, достала из неё свёрток. Подошла ко мне, сунула мне всё это в дрожащие руки и сказала твёрдо:

– Коли сделаешь так, как я скажу, вернёшься домой целой и невредимой. А если нет…

– Я всё сделаю! Всё-всё!

– Это, – она подняла свёрток. – Карта. По ней дойдешь до Зелёного холма. Там живёт колдун, Добромир. Скажешь, что от меня, карту покажешь, а уж он тебя домой переправит.

– А вы не можете?

– Чтобы такие дела совершать, трава нужна особая. Здесь такая не растет. Это, – потрепала пальцами мешочек перед моим лицом. – Чтобы через лес пройти. Насыпь семян на ладошку, бросай себе под ноги и иди. Лес сам перед тобою расступится. Где мельница, знаешь?

– Знаю.

– Ночью, перед рассветом туда придёшь, к самому лесу, и всё сделаешь. Да смотри, до первых петухов успей. Не успеешь, останешься здесь – один у меня такой мешочек остался. Тогда и сама погибнешь и других за собой потянешь. Бойня будет страшная, кровавая. А ты в самом центре её окажешься.

– Мамочки… – тихо шепнула я, неживая.

– Да смотри, никому ни слова. С собой никого не бери и о том, что сказала тебе, молчи. Иначе всех погубишь.

– Х-хорошо. Я поняла.

– Ступай, милая.

Я поднялась из-за стола, переставляла одну за одной ватные ноги и продвигалась к выходу.

– Подожди, – остановила меня Нюра, выудила из сундучка бутылëк и протянула мне. – Вот ещё, держи. На всякий случай. Снадобье специальное. Любому язык развяжет. Две капли добавь в напиток и спрашивай. Только не переборщи, а-то всякое может случиться.

– Спасибо вам.

Старуха долго смотрела мне вслед, пока за изгибом дороги не скрылся её дом и двор с цветами. Прийти в себя не получалось очень долго. Я шла по дороге, крепко сжимая в руках данные мне бабой Нюрой вещи, и пыталась переварить всё, что услышала. Мне было страшно. Очень. Так, что зубы сводило.

Но самое главное, что теперь у меня в руках был ключ к спасению. Осталось только выполнить всё безукоризненно. И молчать. Пусть Дарëна хоть пытает меня, ни слова не скажу. Ради её же блага. Блага её семьи, всей деревни и моего собственного. В тёмном туннеле, по которому я пробиралась все эти дни, наконец, забрезжил лучик света.

– Я выберусь. Вернусь домой. Должна вернуться.

Расправив плечи, я твёрже зашагала вперёд. Должна вернуться. И вернусь. Во что бы то ни стало.

Глава 8. «Побег»

Сложно сказать, сколько времени я провела в доме у старухи. Мне казалось, не больше получаса, но послеполуденные тени говорили, что гораздо дольше

До дома Дарëны я тоже дошла не быстро. Во-первых, до него было далеко. А во-вторых, даже будучи вдохновленной надеждой выбраться отсюда, всё равно ощущала одеревеневшие от паники мышцы, а в голове крупной надписью мигали слова бабы Нюры: «Гибель». Тряхнула головой, выбрасывая из неё дурные мысли, но они упрямо возвращались обратно в черепушку. «Бойня будет страшная, кровавая. А ты в самом центре её окажешься» – тут же проплыли перед глазами картинки из школьных учебников о Второй мировой войне. Дрожь пробежала по спине.

– Тоже мне. Нашла вояку.

Решив, что бабка могла и приукрасить реальность, я постепенно обретала спокойствие. Не то, чтобы мне удалось полностью успокоиться, но сердце теперь стало колотиться чуть медленнее, а дыхание принимало привычный ритм.

– Всё будет хорошо. Всё точно будет хорошо. Потому что иначе быть не может, – настраивала я себя. – Не сметь думать о плохом!

У знакомого забора издалека разглядела суету. Две рыжие женщины о чем-то оживлённо спорили на повышенных тонах. Дарëна кричала что-то матери, та отвечала с не меньшим напором. В конце концов, дочь сорвалась с места и рванула в противоположном от меня направлении.

– А-ну, стой, паразитка! – крикнула Ульяна и бросилась по следам беглянки.

Ещё ничего не понимая, я побежала следом. Дарëна, для которой такие марш-броски были привычным делом, улепетала на сотню метров вперёд и, не сбавляя темп, драпала от матери. Ульяна же старалась не слишком отставать и умудрялась, не сбив дыхание, кричать ругательства в спину стрекозе.

– Вот я тебя поймаю… Ну ты попляшешь у меня, Дашка! Так крапивой отхожу, весь зад волдырями пойдет!

Скорость, с которой удалялась рыжуля, говорила о том, что между двумя родственниками произошло что-то серьёзное. И меня это немало тревожило.

Почти выплёвывая легкие, я добежала вместе с этими двумя до конца деревни. Даша всё так же бодро бежала к мельнице, Ульяна следом, а я тащилась позади всех. По возвращении надо бы почаще появляться в зале, а-то даже стыдно за свою физическую форму. На фоне Даши и её мамы я выгляжу, как старое, полуразвалившееся барахло.

Добежав до местной высотки, Дарья схватила лестницу, приставила её к стенке и, ловко поднявшись наверх, юркнула в окно. Перегнулась наружу, кряхтя втащила лестницу внутрь и с улыбкой победителя смотрела на мать.

– Выходи!

– Неа, – дразнилась рыжая.

– Выходи! Хуже будет!

– Нет, сказала! – крикнула Дарëна. – И Васька мне никакой не нужен!

– Выйдешь, как миленькая!

– Сама за него и иди, раз он тебе так нравится.

– Тьфу, зараза! – рассердилась Ульяна. – А вот тогда и сиди там. Утром Василий приедет и выдадим тебя за него прямо здесь. Может, хоть дурь из тебя за ночь повыйдет.

Ульяна дернула входную дверь. Та не поддалась, и женщина прижала её доской, лишая Дарëну шанса открыться изнутри.

– Запирай, запирай! Только я всё равно сбегу, – кричала рыжая матери, а голос её срывался от обиды.

– Тимофей! – крикнула Ульяна мельника, показавшегося чуть вдалеке с мешком. – Подержи здесь эту пиявку. Пусть до утра подумает.

Тимофей глянул на окно, на хмурую моську Дарëны, потом перевёл взгляд на мать.

– О чём же думать-то? – спросил он с сомнением.

– О том, что жизнь свою губит и сама того не понимает. Завтра жених приедет. Молодой, с достатком, а она нос воротит.

– Да сволочь твой Василий! – кричала со слезами Даша. – А ты дочь родную ему отдаёшь! Не жалко?!

– А тебе все плохие! – рявкнула Ульяна. – Одна ты хорошая. И жалко тебя, потому что глупая! Да на тебя уже полдеревни косо смотрит. Болтают не весть что, а ты всё бегаешь!

Мельник почесал бороду, что-то прикидывая своей лохматой головой, потом кивнул Ульяне. Просунул железный прут в дужки замка и согнул, окончательно обрывая для Даши последнюю ниточку к спасению.

– Вот спасибо, Тимофей. Вот спасибо, – причитала Ульяна. – Смотри, чтобы через окно не сбежала.

– Не сбежит, – мужчина бросил под окно тюк соломы и уселся на него.

– Предатель! – зло зашипела на него Дарья и скрылась в оконном проёме.

– Идем, милая, – позвала меня Ульяна. – Идем домой.

Я долго оборачивалась на мельницу, высматривала в окне силуэт подруги, но видела лишь тёмный прямоугольник, да крупную фигуру Тимофея, стерегущую пленницу.

Было безумно больно за Дарëну. За ту неделю, что я провела рядом с ней, выслушала столько историй, как мать пыталась выдать её за «выгодного» человека. Ульяна абсолютно искренне считала, что тем самым осчастливит дочь, сделает её жизнь лучше. На деле же, для своевольной и свободолюбивой Дарëны брак, а тем более с нелюбимым человеком, был подобен смерти.

Первым моим порывом было помочь ей сбежать с мельницы. Спрятаться. Взять с собой и увести из деревни. Но всё те же слова, сказанные старухой в Гнилом углу, меня отрезвили – «Да смотри, никому ни слова. С собой никого не бери и о том, что сказала тебе, молчи. Иначе всех погубишь».

Всё ясно. Выхода нет ни у меня, ни у Дарëны. И если для неё это лишь вопрос времени – не завтра, значит в другой день мать настоит на своём и строптивую девицу-таки нарядят в подвенечное платье и выдадут за первого встречного, кто не испугается её нрава. Может, тот самый Васька и не слишком уж плохой вариант.

Для меня же промедление было невозможным. До рассвета. До первых петухов. А то, что Дашка осталась запертой на мельнице, избавляло меня от необходимости что-то ей объяснять. Родители и братья не заметят, что я уйду, а те двое, с копытами, во дворе – и подавно.

Убедив себя в собственной правоте, я улеглась на перину, заменявшую мне постель. Несколько раз за ночь просыпалась, боясь пропустить нужный момент. И, из этих соображений, собрала вещи в заплечный мешок, кое-какие продукты, кожух с водой и вышла в глухую ночь.

Деревня безмятежно спала под тёмно-синим покрывалом, украшенным крошечными искорками. Странное затишье было вокруг. Даже собаки не лаяли. Только трескотня сверчков сопровождала весь мой путь до мельницы.

Всеми силами я старалась глушить в себе угрызения совести. Ушла. Ничего не сказав. Не попрощавшись. Не поблагодарив. Не помогла, тогда как Дарëна только этим в последние дни и занималась. Какой я после этого друг? Правильно, никакой.

– Ну чем я ей помогу? Чем? – шептала я самой себе. – Ничем. Я здесь чужая. Гостья. Не могу же я вмешиваться в привычный им уклад…

Незаметно для самой себя дошла до конца деревни. Вот и дорога к мельнице. Туда, где сидит рыжая, ожидая завтрашней «казни».

– Отвлечь Тимофея? Пусть сбежит. А дальше…? Ведь за мной увяжется. Точно. Не отпустит или вопросы задавать начнёт. Нельзя. Нельзя никак. Для её же блага. И всей деревни.

Я шмыгнула носом и старалась не поворачивать головы в сторону мельницы, боясь увидеть подругу в темном окне. Боясь, что совесть загрызет заживо.

– Я права. Я всё делаю правильно!

Стало чуть легче, когда за зеленой порослью скрылось деревянное строение. Тёмной дорогой я пробиралась к лесу. Только изогнутый рогалик на небе освещал мне путь.

Наконец, я остановилась у леса. У тех самых колючих кустов, в схватке с которыми проиграла с позором неделю назад.

– Ну… Попробуем…

Достала из-за пазухи мешочек, данный мне бабой Нюрой, развязала бечёвку и насыпала на ладонь зерна, похожие на овес. Бросила перед собой и ждала, что случится. Но ничего не происходило.

– Может, сказать что-то надо? Расступись! – скомандовала я лесу, сделала пасы руками, но он лишь продолжил шелестеть на ветру. – Напутала что-то старуха… Или из ума выжила…

Я сделала шаг вперёд, и ветви кустов шевельнулись отчетливее.

– Что за…?

Ещё шаг в сторону «изгороди». Затрещала древесина, зашуршали листья и в плотном непролазном массиве появилась лазейка. Я насыпала ещё немного зёрен, бросила перед собой, наступила и, чем дальше шла, посыпая тропу семенами из мешочка, тем шире и быстрее расступался передо мной лес.

Небо начало озаряться розоватым оттенком, предвещая скорый восход. Сквозь густые заросли впереди я увидела просвет. Прошла. Почти прошла. Высыпав последнюю горсть семян на землю, наступила, слыша как лопаются их панцири под подошвой кожаных тапочек, выскочила из леса на просторную местность. Вдохнула радостно полной грудью.

Неужели! Неужели, у меня получилось!

Первые лучики Солнца показались впереди, а из деревни донесся крик петуха. Лес позади меня тут же зашелестел, закрывая проход кустами с огромными колючками. Я обернулась, чтобы напоследок посмотреть и мысленно попрощаться с этим чудесным местом, и остолбенела.

На фоне смыкающегося зелёного забора, по эту сторону от деревни стояли четверо. Дарëна. Тимофей. Борис, розовый хряк, и бородатый Боян. Нюркин луг остался за их спинами, а лес наглухо сомкнулся, лишая всех нас возможности вернуться.

– Жжжж, – прожужжал местный мессенджер.

А нет, пятеро.

Я зажмурила глаза, ощущая всем телом, что случилась какая-то хрень.

Глава 9. «Одуванчики»

– Вы что здесь делаете? – в изумлении спросила я у тех, что стояли передо мной на двух ногах. После шока, внутри меня начинала с сумасшедшей скоростью разрастаться злость.

– Я… Увидела тебя на дороге, вылезла через окно и пошла следом. А этот, – Дарëна указала пальцем на Тимофея, – не знаю, зачем он за мной потащился.

– Я матери твоей обещал тебя стеречь.

– Так что ж не устерëг-то?! – сощурилась девчонка. – Дрых, как сурок.

– А нечего было песни заунывные петь, – обиженно буркнул Тимофей.

– Господи, ну зачем?! – в отчаянии завыла я, запрокинув голову. – Зачем вы за мной пошли?! Вы хоть понимаете, что наделали?!

Четыре пары квадратных глаз, не отрываясь смотрели на меня и не мигали. Даже мелкая жужжалка уставилась своими фасетками.

– Что?! Ну что вы смотрите?!

– Жень, ты чего? – робко спросила Дарëна.

Вместо ответа я только закрыла лицо ладошками и мотала головой, представляя в мозгу картинки нашего возможного будущего, предречённого бабой Нюрой.

– Вы хоть понимаете, что не сможете вернуться обратно? – спросила я их, желая, чтобы каждый осознал свою оплошность. Но рыжая только передернула плечами.

– А зачем мне обратно? Чтобы замуж выдали меня без моего согласия? Жить всю жизнь и плеваться? Не хочу. Уж лучше в лесу поселиться. Или по миру путешествовать. Как пойдет.

С этой понятно. Весь максимализм, который в ней плещется, не позволит переубедить эту своевольную гордячку.

– А ты? – спросила я Тимофея. – Или тебя тоже женить насильно собрались?

– Нет, – он усмехнулся в усы и тут же нахмурился, искоса посмотрев на Дарëну. – Меня её родители со свету сживут теперь.

Это да. Эти могут. Особенно, Ульяна. Да и отец, который по габаритам был примерно таким же, как Тимофей, только сильно старше, явно бы не обрадовался пропаже дочери, оставленной под личную ответственность мельника.

– Ладно… У вас какие причины? – обратилась я к парнокопытным.

– Самые, что ни на есть веские, – хрюкнул Борис. – Меня Ульяна из-за скорой свадьбы заколоть решила. Так что мне там оставаться никак нельзя было.

– А если не он, то я, – добавил рогатый. – Да и не мог же я друга одного бросить.

– А за мной-то вы зачем потащились?!

Борис снова хрюкнул и усмехнулся:

– Так ты бы еще громче собиралась. Шуршала там, чуть полдеревни не перебудила своими сборами. Вот мы за тобой и пошли. Посмотреть, куда намылилась.

Я несколько раз глубоко вздохнула, успокаиваясь и приводя нервы в порядок. Вид всей пятерки становился все более виноватым и растерянным. Ну, кроме Тимофея. Он смотрел на меня недоумевающе после моей беседы со скотиной.

– Что делать-то с вами теперь? – спросила скорее саму себя.

Дарëна в ответ сложила руки на груди и посмотрела на меня сердито.

– А ты куда это собралась? М? Одна. Ночью.

Я в ответ замялась. Стоит им рассказать? Раз уж так вышло. Нет? Вот когда пожалеешь, что под рукой нет интернета, чтобы написать бабе Нюре и скачать обновления к её предсказанию с учётом появившихся обстоятельств.

– Мне подсказали способ вернуться домой. Больше ничего не могу сказать, извини.

– И как вернуться? – оживилась Дарëна. – Баба Нюра сказала, да? Это волшебство, да?

– Даш, не пытай! Не могу я сказать.

– Ну куда хоть пойдешь?

– К колдуну, который на Зелëном холме живёт.

– Ого. А далеко идти?

– Не знаю. Старуха вот карту дала, – я развернула сверток, впервые за все время принялась изучать его. Присвистнула. – Это не далеко. Это капец как далеко.

– Тогда чего стоим? – с привычным энтузиазмом, рыжуля шагнула в противоположную от деревни сторону.

– А ты куда?

– С тобой. Не могу же я тебя одну отпустить. Провожу, а там видно будет, как дальше быть.

– Но ведь так… – хотела было поспорить я, но девушка бодрой походкой пошла мимо меня вперёд. Тимофей двинулся следом.

– И ты тоже? – округлила я глаза, дёрнула его за рукав.

– Девок одних в лесу бросить? Разве можно? – он добродушно помотал головой и спокойным шагом пошёл догонять Дашу.

Хряк и козел перебросились многозначительными взглядами и тоже поспешили за остальными. Аська молча ехала на щетинистой спине Бориса.

– Эй, отряд самоубийц, – крикнула я. Друзья обернулись. – Нам в другую сторону.

Вереница моих провожатых так же гуськом развернулись, снова прошли мимо меня и двинулись в нужном направлении. Я задумчиво поплелась следом.

Мысли разрывали меня на части. Конечно, я хорошо помнила, что сказала старуха. Конечно, это по-прежнему меня беспокоило. Но какой у меня был выход? Оставить их здесь? На безлюдной поляне? Не ясно, как близко были расположены другие населённые пункты, да и были ли они. На карте, что дала мне Нюра, они указаны не были.

Тревога за свою судьбу, судьбу друзей сменялась радостью от того, что мне не придется ковылять в одиночку неизвестно сколько по абсолютно незнакомому мне лесу. Учитывая полную неспособность ориентироваться на местности. Да и присутствие рядом сильного мужчины, честно говоря, неслабо успокаивало.

Когда я уходила ночью из дома Дарëны, я даже не думала о том, что буду делать, выйдя за пределы деревни. Куда важнее было преодолеть те заросли. Но вот, они позади. А впереди дорога длиною в несколько сотен километров. Нехило.

Я старалась убедить себя в том, что пророчество старухи – всего лишь один из возможных вариантов развития событий. Человек сам творит свою судьбу. А все эти предсказатели… Только воду мутят. Разберемся по ходу пьесы.

Дарëна без умолку что-то говорила. Постоянно спрашивала меня о моём даре:

– А сейчас что они говорят?

– Сейчас ничего.

– А до этого о чем говорили?

– Козёл говорил, что хочет есть, а свин его проглотом назвал с бездонным желудком.

– А Боян? Ответил что-то?

– Сказал, что у Бориса бока висят по обе стороны и «кто ещё тут проглот», – ответила я, имитируя голос козла.

Девушка рассмеялась.

– Надо же. А вроде просто «ме», да «ме».

Тимофей шёл чуть впереди, обламывая ветки, чтобы те не хлестали в лицо позади идущих, оглядывался по сторонам и пытался найти хоть какую-то тропу. Тропы не было. А, поскольку даже Тимофей кроме родного села других лесов не видел, то и ему приходилось сложно.

Впереди забрезжил свет. Густой зелёный массив сменился полем. Боян радостно углубился в траву, наклонился, выискивая для себя деликатес. Полевые цветы заколыхались, а хвост рогатого, как плавник акулы, рассекал среди зарослей, создавая волны.

– Добрался, доходяга. На полдня теперь тут застрянем, – ворчливо мотнул пятачком хряк.

Боян вдруг захрипел, закашлялся и тараном поскакал в нашу сторону.

– Кхееее… Кхеееее… – вырывалось из его горла.

Мы все заметно напряглись.

– Что? Что случилось?

– Ааа… Ааа… – протянул он и снова закашлялся.

– Да что?! Ну? – с беспокойством заглядывал в его бегающие зрачки Борис. – Мышь? Змея? Кузнечик?

Глаза Бояна расширились, но он помотал мордой и выдавил из себя:

– Аааа… Ааа… Адуванчики!

– Тьфу! – сплюнул хряк. – Ты зачем их ел, дурень?! Попить ему надо. Воды дайте. У этого чудика аллергия на одуванчики, а он их жрёт всё равно.

Дарëна, всё это время молча смотревшая то на меня, то на зверей, белела при виде задыхающегося существа.

– Жень, что там случилось?

– Ты знала, что у твоего козла аллергия на одуванчики?

– Алле… Что? – спросила она.

– Ясно… Воды ему надо. А у меня закончилась вся. У вас…? – вспомнив, что мои попутчики вообще не брали с собой ничего, мысленно ругнулась.

Боян захрипел сильнее. Даша визгнула, сдернула с моего пояса привязанную склянку, которую дала мне баба Нюра, быстро откупорила и сунула горлышко в рот Бояну.

– Пей, пей Боянушка…

– Дааашааа, – протянула я в испуге, но было поздно.

Боян сделал два больших глотка, успокоился и обмяк на руках у Дарьи.

– Двинусь я скоро с этим симулянтом. Оставил хоть воды-то?! В горле из-за тебя пересохло, – проворчал хряк, приложился пятаком к бутыльку в руках рыжей и, зажав его мелкими зубами, опрокинул остатки себе в рот. – Ууух, хорошо.

– Кто это сказал? – ошеломлённо спросила Даша.

– Что сказал? – переспросила я.

– Что хорошо. Голосом таким… скрипучим.

Мы с Борькой переглянулись.

– Скажи ещё что-нибудь, – сказала я хряку.

Тот задумался на секунду, потом покосился на «умирающего» Бояна и с ухмылкой сказал:

– Козёл сер, козёл сед, а все псиной несет.

– Это от кого ещё несëëëт! – внезапно ожил рогатый, а Дарëна от неожиданности отпустила руки и больной шмякнулся о землю.

– Говорящие! – испуганно пробормотала она. – И в самом деле, говорящие!

– Ты тоже их понимаешь? – удивилась я.

– И я понимаю, – отозвался позади всех нас Тимофей и смотрел в оцепенении на двух теперь уже молчаливых животных.

– Охренеть, бутылочка сработала, – догадалась я, поднимая склянку.

– К-к-какая бу-утылочка?

– Нюра дала. На всякий пожарный. Сказала, снадобье специальное, кому хочешь язык развяжет. Вот и развязало…

Несколько минут мы тупо таращились друг на друга и на не менее изумленных зверей. Только Аська все так же невозмутимо мыла свои малюсенькие лапки, сидя на тёплой свиной шее.

– Идём. Ночь скоро, – сказала я, как человек, который к таким явлениям успел хоть немного привыкнуть.

Все четверо послушно отправились дальше. Пятеро, то есть. Хряк с козлом молчали, только переглядываясь. Остальные тоже обдумывали что-то про себя.

Когда спустились сумерки, идти стало сложнее. Но, так как местность была сырой, болотистой, остаться здесь на ночлег было едва ли возможно. Решено было выйти на сухую, твёрдую почву, разжечь костер и там заночевать. Но сколько именно идти дотуда, мы, разумеется не знали. Поэтому, стиснув зубы, сжав кулаки, у кого они были, продвигались дальше сквозь сырую листву по чвякающим кочкам.

И без того шаткое положение усугубила плотная стена тумана, окутавшая всё вокруг. Не было видно даже пальцев на собственной вытянутой руке. Ухватившись крепче друг за друга, мы продолжали двигаться в надежде не заплутать в этой непроглядной молочной дымке. Точь-в-точь как на празднике, хороводом шли, ступая след в след. Тимофей, за ним я, Дарëна и, ухватив её за подол, Боян. Замыкал Борька.

Почва ощутимо затвердела, но при этом стала скользкой. Ночная влага ложилась на глину, от чего ноги то и дело норовили разъехаться в разные стороны. Где-то сверху раздался пронзительный визг какой-то ночной птицы. Козёл мекнул от страха. Испугался ещё больше от того, что упустил Дарëнин подол, попытался поймать вслепую, но цапнул бедняжку за ногу.

– Ай-ай-ай! – завизжала девушка, качнулась, толкнула меня.

Я не устояла на скользкой поверхности, навалилась всем телом на спину Тимофея. Он, не ожидая, накренился, взмахнул в воздухе свободной рукой и начал падать куда-то вперёд. В овраг! Откуда он здесь взялся?! Соскальзывая в него, руки мельник не расцепил. Я полетела следом на ним на скользкую глину, увлекая за собой Дарëну, она – Бояна. Самым последним, с истеричным визгом скатывался Борис.

Глава 10. «Хижина в лесу»

– Ааааа! – вопила я во всё горло, сползая на скорости по скользким «американским горкам» в неизвестность. Сквозь плотный, непроглядный туман сложно было определить высоту оврага. Но скорость, с которой наш паровозик спускался вниз и, кажется, куда-то вбок, увеличивалась с каждой секундой.

– Мы умрëëëм! – верещал Боян откуда-то сзади.

Наконец, «локомотив» в виде Тимофея начал понемногу замедляться, а угол наклона уменьшился. Остановились. Судя по всему, на какой-то поляне.

Один за одним мы начали подниматься на ноги. Все перепачканные в глине с головы до ног, мокрые и жалкие.

– И где мы теперь оказались? – спросила я, вглядываясь в туман, который за время нашей поездки не стал более прозрачным.

– Да я уж давно не знаю, где мы, – отозвался Тимофей.

– Таааак, отличное начало, – я начинала паниковать, но старалась сдерживать эмоции. – И что нам делать теперь?!

– Идём дальше? – предложила Дарëна. – Здесь лагерь разбить всё равно не получится.

Рыжая пару раз переступила с ноги на ногу, и хлюпающие звуки под подошвой подтвердили её выводы.

– Сперва устроим перекличку. Не видно ни черта в этом тумане, – предложила я. – Дарëна здесь. Один. Тимофей…

Мои слова были встречены скромным «угу».

– Два. Боян? – позвала козла. – Боян!

– Мееееня подождите.

– Три. Борис?

– Здесь я.

– Четыре. Все.

– Жжжж, – прожужжала Аська.

–А, да. Пять. Идём и стараемся держаться друг за другом. Только осторожно! Чтобы снова куда-нибудь не упасть.

Часа через два туман, наконец, начал постепенно рассеиваться. Я подняла голову в надежде, что сумею по звездам определить направление. Наивная, да. Знаю. Но даже если бы умела это делать, не смогла. Небо сплошь было покрыто тёмными облаками.

– Идём дальше? – уныло спросила я уставших друзей. – Хоть туман рассеялся, не потеряем друг друга. Да и идти попроще.

Стоило мне это произнести, в ночном небе загрохотали первые раскаты. Над лесом сверкнула электрическая дуга, осветившая долину на несколько километров, а следом начался дождь. По ощущениям – тропический.

– Ну клааасс, – только и сказала я, с трудом удерживая в себе нецензурные слова.

Идти стало не проще. Скорее, наоборот. Хлюпало под ногами теперь ещё сильнее. Одежда враз промокла, подол прилипал к ногам, замедляя и без того не быстрое продвижение. В обувь то и дело набиралась вода. Волосы болтались сосульками. Становилось холодно.

– Зато помылись, правда? – сказала Дарëна, но её «радостному» тону верить не получалось. Хотя одежда и правда стала гораздо чище.

Вымочив нас до костей, стихия смилостивилась, и дождь прекратился. По ощущениям, была уже ночь. Часов двенадцать, примерно. Или чуть больше.

Пройдя чуть вперёд, Тимофей задумчиво притормозил. Огляделся. Топнул. Прошёл ещё немного и прислушался.

– Там река, – указал он пальцем перед собой. И правда, в тишине ночного леса отчётливо слышался плеск воды. – Идём.

Минут через десять мы пробрались сквозь мокрые заросли к берегу небольшой лесной реки. Проверив берег, мельник резюмировал:

– Можем остаться здесь на ночлег. Завтра подумаем, что делать и куда идти.

Спорить никто не стал. И пусть непонятно было, как и с помощью чего мы сможем разжечь костёр, с учётом того, что всё вокруг вымочил ливень, идти дальше попросту не было сил.

Мы уселись на единственное, что было сухим – мой махровый халат, который я тащила на всякий случай в заплечном мешке. Достала два оставшихся куска хлеба, разделила на пятерых. На шестерых, то есть. И, молча, молотя челюстями скудный ужин, каждый обдумывал положение и пути выхода из него.

– Интересно, в этой реке живут русалки? – спросил задумчиво козёл, глядя на речушку, которая в ширину была всего каких-то три метра.

– Пиявки в ней живут, – проворчал Борис. – Сходи, искупайся.

– Вот сам и идти.

Боян обиженно отвернулся, затолкал в рот свой последний кусочек хлеба и пристроился калачиком спать.

Интересная подобралась компания. Я по одному оглядела каждого.

Дарëна. Неунывающая, бойкая. Пожалуй, не из пугливых. За всё время недолгого пути, пока ни разу не проявила себя, как нытик. Шагала чуть не впереди всех во мрак ночного леса.

Тимофей. Примерно моего возраста. Хоть и казался мне старше из-за густой, пшеничного цвета растительности на лице и лохматой головы. Но такая уж мода в Нюркином лугу. Молчаливый и выносливый. И, видимо, с ноткой благородства, раз попёрся в лес за нами.

Боян. Пугливый, болтливый, ершистый. Вот те самые главные три качества, формирующие образ этого рогатого существа. И, тем не менее, его нежелание бросить друга на произвол судьбы, произвели на меня сильное впечатление.

Борис. Самый ворчливый в нашей компании. Но, хоть ему из-за своего веса и длины ног идти было сложнее всех, не сбавлял шаг и шёл наравне с нами. Пусть и бухтел, чаще цепляя козла по пустякам.

– Жжжж, – снова прожужжала муха, видимо, желая нам всем спокойной ночи.

Про эту загадочную особу знаю пока мало. И периодически забываю, что она тоже с нами.

– Что это? – сказала я, разглядев примятую траву в стороне, противоположной от той, откуда мы пришли. – Это тропа! Смотрите! Тропа!

Я соскочила на ноги, подбежала ближе, и грудь стала вздыматься чаще от волнения. Тропа! Здесь и правда была тропа! В глухом, непроходимом лесу!

– Значит, рядом есть люди! Идем скорее!

Не помня себя от радости, я неслась по тропинке, боясь потерять её в темноте. Моя команда поспевала сзади. С берега реки, дорожка вела в лес, но и там её границы были видны отчетливо. Не может быть!

Я замерла, всё ещё не веря, когда на лесной поляне увидела дом. Небольшое строение на высоком каменном фундаменте, вплотную прижатое к скалистому отвесному склону. Всё тот же бревенчатый сруб, что и в Нюркином лугу, всё та же двускатная крыша. Узкая дощатая терраса вдоль всей лицевой стены. И чёрные глазницы окон, отражающие свет подвешенной под потолком масляной лампы.

– Интересно, кто здесь живёт? – спросила с любопытством Дарëна.

– Чёрный лесник, – прошипел козёл страшным голосом, после чего мы все медленно повернулись к нему. – Мне дед рассказывал…

– Уууу, началось… – хрюкнул Борька.

– Что рассказывал? – так же тихо прошептала рыжая.

– Про чёрного лесника. Живёт он в лесу, живёт. Путников встречает. Кормит, поит. Усыпляет бдительность. А потом их волкам скармливает! Живьём!

Почему-то в памяти всплыла песня «Лесник» всё тех же Короля и Шута, и по спине протоптались мурашки. Непроизвольно покосилась на тускло освещенное крыльцо. Мог ли в этом доме жить кто-то подобный?

Огляделась. Поймала себя на мысли, что ищу взглядом человеческие кости.

– Бред какой-то, – сказала вслух. – Детские страшилки.

И уверенной поступью приближалась к дому. Остановилась у двери. Вздохнула, прогоняя остатки волнения и постучала по крепкому дереву.

– Эй, есть кто дома?

Тишина. Друзья тем временем тоже поднялись на крыльцо. Только Боян дольше остальных замешкался внизу. Я постучала ещё раз. Нет ответа.

– Отойди-ка, – Тимофей сдвинул нас в сторону, толкнул дверь и та тихо отворилась. Он нырнул в темное помещение, пару минут шуршал внутри, затем вышел к нам. – Пусто. Нет никого. Видать, вышел хозяин.

– Ага… Кости прятать, – срывающимся голосом мекнул Боян.

– Да ну тебя! – выругался на него хряк.

Тимофей поджёг лучину от лампы, снова шагнул в хижину, поставил горящую деревяшку в светцы на стене, и небольшое помещение озарилось тёплым оранжевым светом.

Комната была небольшой. В центре стоял массивный стол и две лавки по обе стороны от него. У одной из стен – камин, окантованный серым камнем. Пара сундуков, что-то похожее на шкаф и деревянная лестница в углу, ведущая на спальное место под потолком. На одной из стен я увидела лук, колчан со стрелами, какие-то инструменты. В ящике из досок под всем этим лежали разного калибра капканы.

– Здесь живёт охотник… Скорее всего, – произнесла я вслух.

– Да, я уже понял, – испуганно пробормотал Боян.

Я обернулась. Рогатый, как завороженный смотрел на голову какого-то горного козла, висящую над камином. Признаться, мне и самой от этого зрелища стало немного жутко.

– Горячий ещё, – Тимофей подержал раскрытую ладонь над угольками в камине и поднялся. – Можно затопить, просушить одежду, погреться.

– Хозяйничать в чудом доме? Без хозяина? – спросила Дарëна недоверчиво.

– Ну не прогонят же нас. Кем надо быть, чтобы путников ночью за дверь выставить.

– Не знаю, не знаю…

– Посмотрю, есть ли дрова.

Мужчина вышел на улицу, вернулся через несколько минут и развел руками.

– Дров нет. Соберу хворост. Хоть ненадолго хватит.

– Ты нас тут одних бросить хочешь? – почти хором сказали мы все.

– Да я быстро. Рядом буду.

И широкая спина мельника снова скрылась за массивной дверью хижины.

– А мне вот дед рассказывал, – начал Боян загадочным шепотом. – Про чёрного охотника…

– Может не надо, а? – взмолилась Дарëна, но козёл уже раскочегарился.

– Жил в лесу чёрный охотник. Все его лачугу стороной обходили. Но вот, зашли к нему на ночлег путники. Он их за стол усадил, да спать пошёл на чердак. А как полночь наступила, превратился в зверя. Не то волка, не то медведя. И разодрал всех пятерых. А косточки в лесу закопал.

И снова старый добрый Король и Шут. Песня про охотника Себастьяна. Либо дед Бояна был подлинным автором песен, либо кто-то из лидеров группы тоже когда-то побывал в этом мире. Ну или просто совпадение.

– А добрые сказки тебе дед рассказывал? – съязвил свин. – Ему бы книжки по педагогике почитать что ли.

«Скриииип», – зловеще раздалось снаружи. Мы синхронно обернулись к двери. В окнах мелькнула тень и доски на крыльце снова заскрипели: «Скриииип».

– Мамочки! – прошептала еле слышно Дарëна. – Чёрный охотник!

– Или лесник, – подливал Боян масла в костёр ужаса.

– Да что вы, блин, городите! – рассердилась я и вскочила на ноги. – Это, наверняка, Тимофей пришёл с дровами.

Уверенная в своей версии, я пошла к двери провожаемая испуганными взглядами друзей. Открыла дверь, сделала шаг за порог и тут же застыла на месте. Грубый мужской голос спросил из темноты:

– Вы кто такие?

Я сглотнула, ощущая, как моего горла коснулось ледяное острие топора.

Глава 11. «Себастьян»

Лица незнакомца, державшего топор у моей шеи, я не видела. Но по стальным ноткам в его голосе, поняла, что шутить он не намерен. Да и кто бы стал на его месте, когда ночью к нему в дом пробралась непонятная шайка. То, что передо мной именно хозяин лачуги, я почему-то не сомневалась. Было ясно – рыпнусь, и топор тут же намертво пригвоздит меня к дверному полотну, а моя дурная голова весело поскачет вниз по ступеням крыльца. И, пожалуй, это единственное, что будет весёлого во всей это ситуации.

– Мы заблудились, – выдавила я из себя и снова сглотнула.

– Сколько вас? – снова спросил из темноты голос.

– Шесть, – выпалила на автомате, а потом включился мозг. – То есть, трое.

– Почему я вижу двоих? Или тебя считать не учили?

Сбоку из темноты ко мне вышел мужчина. Чуть выше меня ростом. Не слишком крупный, скорее даже худой. Тусклый свет лампы лишь слегка освещал его лицо, от чего острые черты казались ещё более заточенными. Он недружелюбно посмотрел на меня из-под бровей, бросил взгляд на остальных через моё плечо и снова перевел глаза на меня.

Я совершенно не знала, стоит ли говорить правду о Тимофее. Если этот человек решит нам навредить, то могучий мельник будет нашим единственным шансом на спасение. Поэтому решила врать напропалую.

– Двое. Взрослых. И ребенок. Спит вон там, – стараясь не шевелить головой, чтобы топор не распорол кожу, указала рукой на Дарëну, державшую смотанный кульком мой махровый халат.

– Уаааа, – узнала я голос Бояна. Надеюсь, мужчина передо мной не часто видел детей, потому как на плач ребенка этот блеющий фальцет похож уж точно не был.

– Какого беса вы забыли в лесу? Таким составом.

– В гости шли, – продолжала бесстыже врать я. – Решили срезать. А там туман… И дождь… Мы промокли, потом в овраг свалились… То есть, наоборот… Сначала свалились, потом промокли… Потом к реке вышли, а там тропа… И вот. Не убивайте нас, пожалуйста.

Выпалив охотнику полуправду, я выдохнула. И ждала. Мужчина ещё раз перевел взгляд на до смерти напуганных друзей, на меня, словно проверяя правдивость моих слов. Качнул головой и убрал топор от моей шеи.

– Что ж я, изверг что ли, по-твоему? Женщин и детей убивать.

Замершее сердце, наконец вспомнило, зачем оно вообще мне нужно, начало снова колотиться в груди. Я облегченно вздохнула. Опустила глаза и только сейчас увидела охапку толстых веток под мышкой охотника.

– Оставайтесь до утра. А потом валите на все четыре. Голодные, наверно?

– Угу, – честно ответила я и улыбнулась.

«Тум!», – гулко раздалось в темноте. Мужчина с топором закатил глаза, обмяк и грохнулся на крыльцо прямо мне под ноги. Выпучив глаза я смотрела на его неподвижное тело. Подняла голову и уперлась взглядом в Тимофея с хорошей такой дубинкой в руке.

– Тиимооофееееей! – зашипела я. – Ты что ж натворил!

– Он с топором стоял, – пожал плечами бородатый. – Я думал, напасть может…

– Да он нам остаться разрешил! А ты его… Оооой… Живой хоть? – присела на корточки рядом с распластанным по крыльцу охотником, нащупала пульс на сонной артерии. – Слава богу, не убил. Тащи его в дом теперь. Только аккуратно.

– Зачем в дом-то?! – испуганно спросил козёл. – Очнётся, убьёт ведь.

– Если ещё очнётся, – буркнула я, стрельнула глазами в мельника и прикрикнула. – Тим, тащи!

На помощь к нам поспешила и Дарëна. Я следила за тем, чтобы эти двое по пути ещё раз не саданули бедного Себастьяна обо что-нибудь. После мощного удара дубинкой, сотрясение – это меньшее, что ему грозило.

– Голову чуть на бок поверни. Посмотрю, что там с его затылком.

К счастью, ссадин, глубоких ран, я не заметила. Визуально череп охотника тоже опасений не вызывал. Небольшая шишка и всё.

– Эээй, – позвала я его, легонько похлопав по щекам.

Друзья нависли сверху, со смесью любопытства и страха следили за происходящим.

– Может водой его облить? – предложил хряк.

– Может и облить. Только не его, – я снова зыркнула на Тимофея и строго посмотрела на зверей. – А вы двое, помалкивайте. Максимум: ты – хрю, ты – ме. Ясно?! Не хватало, чтобы этот узнал…

Оба послушно кивнули и тут же отпрянули назад к стене, когда мужчина зашевелился.

– Мммм, – мучительно простонал он, сморщился и потянулся рукой к затылку. – Что это…

– Здрааасти, – нервно улыбнулась я, когда человек открыл глаза и встретился со мной взглядом. – Как самочувствие?

– Сама-то как думаешь? – огрызнулся он и, прищурив глаза, посмотрел сперва на стоящую рядом Дарëну, затем на Тимофея, который для подстраховки держал в руке всё ту же дубинку. – Я так долго был в отключке или малыш и правда слишком быстро вырос? Положи дубину, варвар!

– Он не специально, – решила я заступиться за агрессора и объяснить возникшее недоразумение. – Тимофей увидел топор и решил, что нам угрожает опасность…

– А вам она и правда угрожает. Когда рядом такой остолоп…

Мельник оскалился, крепче сжал дубину.

– Тимофеееей! – снова зашипела на него я.

– Дай сюда! – Дарëна схватилась за дубину, принялась выдирать её из рук мужчины. – Да отдай ты!

Мельник сдался под натиском женской настойчивости, разжал пальцы, и Дарëна по инерции плюхнулась на пол, отшибла себе пятую точку и недовольно посмотрела на мельника. Мужчина подал руку обиженной рыжуле, поднял её на ноги и демонстративно закатал рукава, покосившись на охотника. Мальчишки…

С сердитой гримасой на лице пострадавший начал подниматься на ноги. Покачнулся.

– Осторожно, – мы с Дарëной, не сговариваясь, подхватили его с обеих сторон и, невзирая на протесты, помогли сесть на лавку. – После такой травмы возможно головокружение и тошнота. Есть что-то похожее?

– Есть. Только, боюсь, не из-за травмы… Вот ведь… Здорово приложил… Подкрасться умудрился незаметно.... Боров…

В углу недовольно хрюкнул Борис. Мужчина покосился на него и вид его стал ещё более сердитым.

– Ещё и хлев из моего дома сделали. Выведите этих отсюда, – он ткнул пальцем в перепуганных зверей, которые и молчали сейчас разве что от леденящего душу ужаса.

– Да как же их, на улицу-то… ? – испугалась Дарëна.

– В хлев, – пояснил мужчина. – Ну уж явно не в доме они ночевать будут. Догадались тоже… Ещё корову бы взяли с собой…

Я хмыкнула, думая о том что ответила бы ему на это своенравная Лада.

– Держи, – протянула ему смоченную в холодной воде ткань. – Приложи к голове.

Ещё раз зыркнув на меня исподлобья, он всё-таки принял предложенную помощь. Тимофей тем временем вывел упирающийся скот в специально отведённое помещение, где, как оказалось, уже жила серая кобыла.

– Что-то, кажется, насчёт еды говорили? – Дарëна покачалась на пятках и поводила бровями.

– Там всё, – охотник указал на шкаф и рыжая с готовностью кивнула. – Котелок в камине.

«Бах!» – послышалось у шкафа. Дарëна стояла рядом, с виноватым лицом, а перед ней на полу рассыпались глиняные черепки, которые до знакомства с девушкой были, вероятно, тарелкой.

– Иииизвини. Я постараюсь аккуратнее.

Охотника перекосило.

– Хороша компания. Одна, дурëха, считать не умеет, у другой руки кривые, а третий, остолоп, дубиной машет без разбору.

Я хотела было возмутиться в ответ на такое хамство, но вовремя вспомнила, что мы в гостях и, при желании, этот человек может просто вышвырнуть нас на улицу в глухую ночь.

– Как тебя зовут? – спросила я, когда мужчина чуть расслабился после оплошности Дарëны.

– Тебе зачем?

– Ну должны же мы тебя как-то называть до утра.

– Не обязательно. Можете никак не называть.

– Это ведь простой вопрос. Обыкновенная вежливость.

– А вы за вежливостью сюда пришли? Что-то я не заметил.

– Так не скажешь?

– Ни вижу смысла.

– Ладно, – фыркнула я, выходя из себя от такой глупости. – Тогда я буду звать тебя Себастьян.

– Почему это Себастьян? – сдвинув брови спросил он. Я в ответ деланно пожала плечами. – Не скажешь?

– Не вижу смысла.

В глазах сверкнуло раздражение, но продолжать спор мужчина не стал.

Я ушла помогать Дарëне, пока Тимофей размещал и кормил зверей в их временном жилище. Себастьян копошился в одном из сундуков и периодически поглядывал на нас с рыжей, видимо, опасаясь, что мы снова можем что-то разбить.

После позднего ужина перловкой, навалилась такая усталость, что уснуть хотелось прямо сидя за столом. Хозяин поднялся, залез по лестнице куда-то на чердак. Дарëна наклонилась ко мне и испуганно шепнула на ухо.

– Он что, там спать собирается? На чердаке?

Я перевела на неё взгляд и цокнула.

– Даш! И ты туда же?!

Себастьян спустился почти сразу, сбросив на пол охапку каких-то шкур.

– Вот. Расстелите себе… Где хотите, – и равнодушно залез на кровать под потолком.

Наша троица решила, что у камина будет комфортнее всего. Мы набросали на пол шкур. Вытащили из той же кучи некое подобие простыни, которой можно было укрыться. Я замоталась в свой халат. И вместе улеглись на полу на импровизированной лежанке.

Было непривычно засыпать здесь. В маленьком доме, в глухом лесу, в гостях у незнакомого и, по-моему, немного странного человека. Тем не менее, едва моё тело оказалось в горизонтальном положении, мозг скомандовал спать.

Утро было молчаливым. Хозяин лачуги всем своим видом демонстрировал своё нежелание принимать гостей, а мы делали вид, что этого не замечаем. Наскоро позавтракав, решили выяснить у охотника, где мы находимся, поскольку бесцельно бродить по лесу в надежде найти других, более приветливых людей, желания не возникало.

Я вытащила из рюкзака карту, которая разве что чудом не промокла, развернула на столе и прижала концы глиняными стаканами.

– Вот. Отсюда мы вышли, – ткнула пальцем в том месте, где нас выпустил колючий лес.

Себастьян удивленно присвистнул.

– Неслабо вас помотало. А шли куда?

– Воооот сюда. К Зелёному холму.

Мужчина поднял глаза, прищурился, сдвинул брови и с недоверием переспросил:

– К Зелёному холму?

– Угу.

– И что ж вы там забыли? Там ведь нет ничего.

– А… Тетка там моя живёт. В лесу. Отшельницей. Вот к ней и направлялись.

Он ещё несколько секунд изучал меня взглядом. Не знаю, что хотел услышать. Не знаю, поверил ли, но только хмыкнул и покачал головой.

– Так что? – спросила я, прерывая затянувшееся молчание. – Скажешь, как нам вернуться к своему маршруту?

– А никак.

– Что значит…?!

– Знаешь, где вы сейчас? – он посмотрел на меня, потом снова на карту и повёл пальцем от Нюркиного Луга в противоположную от Зеленого холма сторону. – Воооооот здесь.

Палец остановился настолько далеко от нужной нам точки, насколько позволяли это размеры карты. Я расстроенно выдохнула.

– Вот чёрт… Столько возвращаться…

– Ну это глупо. Куда проще пройти прямой дорогой, через деревни.

– Так… Это какой? – энтузиазм снова начинал разрастаться во мне. Я уперлась локтями в стол и чуть приподнялась с готовностью слушать.

Охотник поднялся, вытащил из камина остывший уголёк и принялся чертить на карте линии.

– Отсюда пойдёте на север, вдоль реки. Потом, как дойдёте до излучины, свернёте чуть к западу. Там деревня будет, Сизая гора. К вечеру доберётесь. Ночлег найдёте и запасы пополните. А дальше по дороге не заблудитесь.

Из уст мужчины всё звучало просто. Даже слишком. Я мотала на ус и старалась запомнить каждое слово.

– Ага… К северу… К западу… Излучина, гора. Поняла.

Дарëна и Тимофей забрали наших друзей из сарая. Как выяснилось, Борис успел подружиться с кобылой охотника и уходить желанием не горел. Но пришлось.

Вероятно, чтобы побыстрее спровадить нас, Себастьян даже небольшим количеством продуктов и воды нас обеспечил. Хмуро посмотрел нам вслед и скрылся в доме, хлопнув дверью ещё до того, как мы покинули территорию его «усадьбы».

– Ну… В путь, – сказала я друзьям и мы вместе поволоклись к реке, предвкушая долгий путь до следующего населённого пункта…

Речку мы нашли быстро. Пробираясь сквозь заросли камыша, поочередно чертыхались. Подошвы наших ботинок явно не были предназначены для таких испытаний. Нужная нам излучина почему-то встретилась только сильно после полудня. После чего, как и сказал Себастьян, свернули на запад.

– Да откуда здесь комаров-то столько?! – в очередной раз причитал Борис, ощетиниваясь. Он, в отличие от нас, даже не имел возможности отмахиваться. – Чувствую, похудею раза в два из-за этих кровососов.

– Хеее, – смеялся козёл, поскакивая рядом и радуясь, что через густую шерсть натиск жужжащей армии не наносил такой большой ущерб.

– Уииии! – снова раздался скрипучий голос хряка. – Очумел совсем?! Что творишь?!

– Что?! Я комаров от тебя отгоняю, – ответил Боян, выплёвывая прут, которым только что огрел друга по спине. – Вон какой жирный сидел. Больше тебя.

– Допрыгаешься! Сейчас Тимофею скажу, чтоб к дереву тебя привязал, да тут и оставил, чёрт рогатый!

– Вот и делай вам добро потом, – обиделся Боян и ускакал вперёд.

Солнце клонилось к закату, а деревни на горизонте не было. И, судя по тому, что лес становился гуще, идти нам предстояло долго. Может, потому что шли мы не то чтобы быстро, надежда дойти до деревни засветло таяла в опускающихся сумерках.

***

– Что-то мне подсказывает, что мы где-то свернули не туда, – сказал Борис, когда шеренга из путников остановилась напротив дома.

Каменный фундамент. Бревенчатый сруб. Двускатная крыша. Длинная терраса вдоль всей передней стены. Масляный светильник…

– Да, – согласилась я. – Кажется, здесь мы уже проходили…

В дверях показался хозяин жилища. Увидев нас, дёрнулся. Оторопело посмотрел, потом скривился, будто от боли, и молча ушёл обратно в дом.

– Я смотрю, нам здесь рады, – снова хрюкнул свин и, мотнув хвостиком, побрёл к хлеву. Обернулся к нам. – Ну?! Чего встали? Идём заселяться.

Глава 12. «Выгодная сделка»

За окном снова разошёлся дождь. Кажется, туча из Гнилого угла, наконец, сменила место дислокации и решила поселиться над домиком охотника.

– Я же объяснил! – рычал на меня Себастьян, пока Дарëна и Тимофей устраивали и кормили зверей в хлеву. – Ну как можно было здесь запутаться?!

– Мы шли точно по твоим указаниям. Только нет на севере никакой излучины!

– Вчера была, а сегодня вдруг не стало?!

– А может ты сам забыл? Может она и не на севере вовсе?

– Так, – глубоко вздохнув, мужчина сложил руки на пояс. – А скажи-ка мне, где по-твоему север?

Я глупо улыбнулась. Тоже мне, нашёл навигатор.

– Сверху? – возникло в моём мозгу робкое предположение.

– То есть, вон там? – саркастично выгнув брови, он поднял вверх указательный палец. – Тогда не удивительно, почему вы заблудились. Хорошо, хоть не снизу.

– Тьфу ты. Ну если по карте смотреть, то сверху.

– А-ну, разворачивай.

Послушно вытащив из рюкзака карту, я развернула её и уверенно заявила:

– Вот. Если так смотреть, то сверху север.

– Ммм, – снова саркастичный взгляд и поджатые губы. – Ну, да будет тебе известно, чтобы север был сверху, карту надо держать правильно…

Он грубо вырвал из моих рук свёрток, перевернул его вверх тормашками и всунул обратно мне. Я начинала закипать от того, что меня незаслуженно считают идиоткой. В конце концов, в моем привычном мире мне ни разу не доводилось пользоваться картой, да ещё и в дремучем лесу.

– Знаешь, что…?!

– Что?

– Ничего! – фыркнув, я шлёпнула свёрток на стол и уселась на лавку, сложив на груди руки.

Очевидно, моё душевное состояние не сильно беспокоило этого человека. Он равнодушно пошевелил кочергой дрова в камине, хотя огонь и без этого хорошо горел. Заглянул в котелок и отошёл к тому предмету мебели, который в первый наш визит напомнил мне шкаф.

– Нарисуй там себе стрелочками, где верх, а где – низ. Ещё не хватало и завтра терпеть всю вашу компанию.

Бывает вообще аллергия на хамство? Мне кажется, бывает. Потому что именно сейчас я чувствовала, как начинаю краснеть и раздуваться.

– Знаешь, что…?!

– Ну что? Что? – раздраженно ответил мужчина и повернулся ко мне. А в мою голову внезапно пришла мысль.

– А может ты нас проводишь?

Он подавил ироничный смешок, поставил кочергу на место, вытер руки от сажи.

– Думаешь, мне заняться больше нечем?!

– Ну подумай сам, – я вскочила, воодушевлённая своей идеей. – Вообще не факт, что мы снова не перепутаем направление…

– Тут согласен. Вряд ли остальные двое из твоей компании отличаются умом.

Проглотив очередную порцию грубости, я продолжила.

– Так вот, в лучшем случае, мы просто заблудимся. А в худшем… – я выждала эпичную паузу, подняла брови и ехидно улыбнулась. – В худшем – снова вернёмся сюда.

– Нееет, – сморщился он.

– Дааа! И будем возвращаться каждый вечер. Мы станем твоим кошмаром! Каждую ночь ты будешь слушать храп Тимофея! Каждое утро будешь просыпаться под грохот разбитой посуды, а провожая нас, слёзно надеяться, что мы не вернёмся. Но мы вернёёёмся! И будем возвращаться снова и снова, до тех пор, пока…

– Ладно! – рявкнул охотник. – Ладно! Чёрт с вами! Похоже и правда проще вывести вас к деревне, чем ещё хоть одну ночь терпеть. Всё равно теперь продукты надо обновить. Вашего борова прокормить никаких запасов не хватит.

Я победно улыбнулась, а Себастьян ещё сильнее скривился.

– Я бы на твоем месте не радовался. Спать вам остаётся от силы часов пять. Я не собираюсь из-за вас тащиться до Сизой горы неделю. Выйдем до рассвета.

– Окей, – согласилась я, тут же исправив непривычный для этих мест сленг. – Договорились.

Охотник не обманул. Ещё затемно он сыграл нам «Пионерскую зорьку», стоя над нами и громко хлопнув в ладоши.

– Подъём, великое войско! Враг не дремлет!

– Мать мою волшебницу! – в испуге дернулась я.

– Какой такой мрак? – подскочила вместе со мной Дарëна и, увидев довольного своей выходкой Себастьяна, фыркнула. – Ааа, ясно.

Тимофей лениво перевернулся на другой бок. На него побудка повлияла не сильно. Разве что храпеть он стал чуть тише.

– Вставай, сурок! – пихнула его локтем рыжая, которую ранний подъём лишил всяческого настроения.

Открыв глаза, мельник проморгался, сел, потянулся и принялся собирать спальное место.

Меньше чем через час колонна из путников двинулась в сторону реки. Впереди, взяв под узцы серую кобылу, шел Себастьян. Следом семенил Борис, с несвойственной ему прытью. Видимо, дружба с кобылицей охотника открыла в нём второе дыхание. Без особого энтузиазма дальше шёл Боян, за ним – Тимофей, а замыкали мы с Дарëной.

Рыжуля пару раз бросила на меня заискивающий взгляд, потом тихонько позвала:

– Жееень.

– Чего?

– А зачем… – она отвела глаза и её щёки чуть порозовели. Наклонилась ко мне, заговорила тише. – Зачем ты его трогала?

– Кого?

– Ну этого… С топором.

– Не трогала я его! – я удивилась так сильно, что глаза увеличились раза в два.

– А на крыльце? Когда Тимофей его… Это… Дубинкой.

Ржавые шестерёнки в голове со скрипом закрутились, и слова Дарëны стали более-менее понятны.

– Даш, я пульс проверяла.

– Кого? – теперь уже удивилась подруга.

– Пульс, – пояснила я. – Чтобы понять, жив ли человек.

Глядя в её круглые, большие глаза, я поняла, что такого объяснения недостаточно.

– Дай руку, – махнула ей и приложила пальцы протянутой кисти к своему запястью. – Чувствуешь? Толчки.

– Дааа, – протянула девушка. – Как ты это делаешь?!

– Это не я. Смотри, и у тебя всё точно так же.

Теперь я дала ей прощупать пульс на её запястье, который от волнения участился, и рыжая изумлённо хихикнула.

– Вот и скажи потом, что это не волшебство.

– Это не волшебство. Это – сердце. Оно вот здесь, – приложила ладонь к груди, а Дарья внимательно слушала мою лекцию по анатомии. – Оно качает кровь по телу. Через сосуды… Ну… Как бы тебе объяснить… Трубочки. Помнишь, ты показывала мне дудник?

– Угу.

– Ну вот и здесь похожие трубочки. Вот, их даже видно, – закатав рукав, показала ей вены на внутренней стороне предплечья. – Видишь? Голубоватые.

– Ничего себе! – Дарья исследовала взглядом мою руку, закатала свой рукав и так же пристально разглядывала свою голубую «сеточку». – Никогда не придавала этому значения.

Мужчины и животные так и шли впереди, прокладывая дорогу в высокой траве своей тяжестью, а мы с Дашей шли позади всех и увлечённо беседовали. Рыжуля слушала, открыв рот, об удивительных особенностях человеческого тела, а я вспоминала, кто я есть на самом деле. Вспоминала рутинные смены в больнице, перевязки, сложные случаи и курьёзы. Тоска по утерянному снова начала заполонять нутро, но мысль о том, что в это самое время я нахожусь на пути к спасению, успокаивала.

– Долго нам ещё до деревни? – с выдохом спросила Дарëна, когда над лесом появилось розоватое зарево заката.

– Не знаю. Это надо у Сусанина спросить, – я махнула рукой на всё так же шагающего впереди охотника.

– Спроси, а? – жалобно попросила рыжая и добавила шёпотом. – Я его боюсь.

Я хмыкнула. Меня этот тип бесил неимоверно, но абсолютно при этом не пугал. Наверно потому, что лимит страха перед ним я исчерпала на крыльце с прижатым к моему горлу топором.

– Эй, Себастьян!

Мужчина обернулся, смерил меня недовольным взглядом.

– Далеко ещё?

– А сама не видишь? – он махнул рукой перед собой, и только сейчас я увидела впереди жилые дома. Добрались! Наконец-то!

На въезде в деревню наша компания чуть притормозила. Охотник поправил мешки, которые везла кобыла и, не отрываясь от своего занятия, сказал:

– Всё. Приехали. Вам туда, – он указал на дорогу, ведущую через деревню. – Надеюсь, хотя бы на этой дороге вы сумеете не заблудиться.

– Спасибо, – отозвалась я, и Даша с Тимофеем согласно закивали.

Себастьян свернул на прилегающую тропу, а мы пошли в глубь деревни. На первый взгляд здесь ничего не отличалось от Нюркиного луга. Та же одежда, архитектура. Но всё же, это место больше напоминало мне мой привычный мир, нежели тот островок за колючим природным забором. Чем дальше мы шли, тем больше становилось людей. Все они галдели, спешили куда-то. Один раз нам даже пришлось отскочить в траву на обочине, чтобы нас не переехала телега, гружёная какими-то мешками. Даже извозчик выругался привычно, совсем как это делали водители дома.

В центре деревни было некое подобие базара. Здесь продавали скот, продукты, украшения, изделия из дерева и металла, домашнюю утварь, одежду. Словом – рынок, как рынок. Продавцы зазывали покупателей заверениями в том, что их товар единственный в своём роде, кричали наперебой, а кто-то даже подрался.

Разумеется, ни я, ни те двое, которые видели подобное впервые, не смогли пройти мимо. Что уж говорить о животных.

– Моркооовь, – заблеял Боян, увидев любимое лакомство.

– Тише ты, проглот, – ворчал на него хряк. – А-то тебя сейчас продадим.

– Может нам стоит обновить одежду? – спросила Дарëна, и только сейчас мы посмотрели на свои почти лохмотья. Выглядели мы, как партизаны, прошедшие войну. На четвереньках.

У меня на смену в рюкзаке лежало сиреневое платье, но и оно не слишком подходило для долгого перехода. Как и махровый халат У остальных не было и этого. Выбрав лавку, где толпа была поменьше, принялись осматривать лежащие там наряды.

Моё внимание привлекла шапка. Интересный выбор, правда? Покрутив в руках этот аксессуар, я собиралась было напялить его на голову, но тихий голос Бояна меня остановил.

– А вот мне дед рассказывал…

Вся шайка тут же уставилась на него. Кто-то с любопытством, кто-то с раздражением, кто-то с испугом. Убедившись, что внимание всецело приковано к нему, козёл продолжил:

– Про чёрного купца. Торговал он шапками, торговал. Только одна из них была заколдованной. Наденешь её и вместе с головой и снимешь.

– Ужас какой! – прошептала Дарëна.

«Злодей и шапка», Король и Шут. Что ещё у деда Бояна осталось в загашнике?

Тимофей отмахнулся и отошёл в сторону. Хряк молча закатил глаза. Были бы его ноги длиннее, точно бы хлопнул себя копытом по лбу.

– Детские страшилки, – фыркнула я и решила продолжить примерку.

– Ну не знаю, не знаю, – загадочно протянул Боян, покосился на купца, который ковырялся чуть в стороне от нас в своём товаре. – Рожа у него страшная.

– На себя бы сперва посмотрел, – хмыкнул Борис.

Звери порознь отошли к Тимофею. Даша покосилась на меня, испуганно мотнула головой.

– Даш, опять?! – цокнула я.

– Как знаешь, – ответила она и попятилась к друзьям.

– Детские страшилки, – снова намереваясь нацепить чёртову шапку, уже вопреки этому маразму, буркнула я себе под нос.

– Ну меряем или стоим? – грубо спросил купец, зыркнул на меня, отчего я вздрогнула всем телом. Рожа у него и правда была жуткой.

– Да ну, нафиг, – отбросила шапку на место, будто это была ядовитая змея. – Извините, я передумала.

И быстро поспешила догонять остальных.

– Надо ночлег искать. Поздно уже, – сказал Тимофей, когда команда вновь воссоединилась.

– Надо. Только где? Не думаю, что здесь нас где-то примут… Таким составом, – ответила я.

Местные жители явно не были такими же радушными, как в той деревне, откуда мы начали путь. Едва ли какой-то хозяин пустил бы нас к себе в дом. Особенно, учитывая габариты и грозный вид Тимофея.

– Может здесь есть что-то вроде гостиницы, – пришла в мою голову светлая идея.

Расспросив прохожих, мы выяснили, где находится единственный постоялый двор, где можно поесть и переночевать. Но чем платить за такие блага, никто из нас не знал.

Хмурый владелец трактира долго смотрел на нас, оценил нашу платежеспособность как нулевую и отрицательно мотнул бородой.

– Благотворительностью не занимаюсь. Ищите ночлег в другом месте.

– А вот за это? – Дарëна стянула с шеи тонкую ниточку с какими-то бусинками. – Вот за это вы нас примете?

Мужчина потряс в руках украшение и вернул девушке.

– Побрякушка. Себе оставь, – но, видя наше отчаяние, добавил. – Может у вас ещё что-то есть?

Не сильно веря в успех, я принялась потрошить свой рюкзак уже представляя, как все шестеро мы спим под раскидистым дубом на мокром мху.

– А-ну постой, – вдруг заинтересованно ткнул куда-то трактирщик. – Что это? Достань?

– Это? – я вытянула краешек халата из рюкзака, тут же смекнув, что дело может выгореть. По крайней мере, блеск в глазах трактирщика на это толсто намекал. – Это – парадный плащ самой княгини Ольги. Бабка моя у неё служила, вот достался за хорошую работу. По наследству передалось. Берегу, в память о бабке. И Ольге… конечно, тоже.

Рука мужчины зачарованно потянулась к подолу.

– Натуральный хлопок?

– Лучше! Вискоза! – добавив в голос восхищение, сказала я.

– Продай, – оживился торгаш. – Сколько хочешь?

– За память о бабке? Как можно?!

– Двести! Комната на всех и ужин.

– Двести пятьдесят и завтрак сверху, – включилась я в торги. Спасибо безденежному детству и маминым навыкам выторговать у вьетнамцев спортивки Абибас за пол цены.

Мужчина, не раздумывая, положил на стол ключ от комнаты, мешочек монет, и потянулся к покупке. Под изумлённые взгляды друзей, я забрала ключ, мотнула головой на лестницу и, сдерживая смех, пошла вперёд всей компании.

Час спустя мы сидели за столом на первом этаже трактира, уминая довольно съедобный и плотный ужин.

– Утром выдвигаемся, – озвучила Дарëна всем известный план. – Дорога, вроде, одна. Заблудиться не должны. Только надо узнать, далеко ли до следующей деревни.

Она подозвала какого-то халдея, убиравшего посуду с соседнего стола. Задала вопрос и мальчишка с испугом покачал головой.

– По дороге нельзя. Разбойники завелись. Налетают на путников, обдирают до нитки, ещё и колечат, бывает.

– И как же быть? – почти хором спросили мы с рыжей.

– Лесом идти надо. Да поглубже уходить. Тогда не доберутся. Они вдоль обочин прячутся, не боятся. Много их.

Огорошив нас новостью, парнишка удалился к столу с грязной посудой. А мы принялись заново обсуждать своё положение.

– Ну в лес нам точно нельзя, – снова произнесла Дарëна то, что понимал каждый. – Заблудимся. И карта не поможет.

– Прорвёмся, может? – предположил мельник.

– Тим, их много, – отвергла я его идею. – А из всех нас только у тебя есть мускулы. Остальные могут только убийственно визжать.

– Особенно Борис, – хихикнула рыжая и просияла. – Себастьян! Вот кто может нас проводить!

– Ха! Может и может, но не станет.

– Почему, Жень? Ты в прошлый раз его уговорила, уговоришь и в этот.

– Даже если бы это нам помогло, где его искать-то? Нет Себастьяна. Ушёл.

– А куда ушёл? – не унималась стрекоза. – Видел кто-то?

– В начале деревни дорога была. Надо вернуться.

– Так он там стоит и ждет, ага.

– Значит надо найти! Или в хижину вернуться. Так хоть какой-то шанс…

Стоило Дарëне закончить предложение, парнишка с подносом отошёл в сторону, открывая нам вид на дальний угол трактира. Мы замерли, уставившись на гостя.

За столом, глядя на нас исподлобья, сидел Себастьян. На наш немой вопрос он недовольно шмыгнул носом и помотал головой:

– Нет. Даже не надейтесь.

Глава 13. «Репка»

Охотник поднялся из-за стола и широкими шагами направился к выходу из таверны.

– Жеееньк! – рыжая потрепала меня за рукав потасканного платья. – Сделай что-нибудь! Уйдёт ведь.

Сама не знаю, на что рассчитывая, я сорвалась и побежала догонять мужчину.

– Эй, Себастьян! Подожди!

– Что? – обернулся он уже на улице. – В лес я с вами не пойду. Или ты о другом хотела поговорить?

– Об этом, просто…

– Нет. Что не понятно?

– Ты нам нужен! Мы не дойдем одни.

– Не моё дело. Я итак потратил на вас гораздо больше времени, чем планировал. Хотя, постой… – он иронично вскинул вверх палец. – Я вообще не планировал на вас его тратить. Навязались на мою голову. Всё! Лавочка закрылась.

– И что? Тебе будет абсолютно всё равно, что мы там погибнем?

– Если хоть один человек из вашей шайки для разнообразия начнет думать, то, возможно, и не погибнете.

Я стиснула зубы, сдерживая в себе порыв ударить его по хребту стоявшей в дверях метлой.

– Раз такой умный, возьми и проводи нас. Или благородству в тебе места уже не осталось из-за неуёмной гордыни?

Глаза сверкнули, рот изогнулся, делая его лицо ещё злее. Он, не ответив, подошёл к привязанной за поводья кобыле, ещё раз проверил мешки и намеревался уехать.

– Подожди! – рванула я к нему снова. – Ну извини… Нам правда не дойти самим.

– Значит, не ходите, раз не дойти. Всё? Я решил твою проблему?

– Да не можем мы не ходить. Мне домой надо…

– Ты же говорила, там тётка живёт? – охотник прервал своё занятие и, наконец, сосредоточил внимание на мне.

– Тëтка… Да… Она мне помочь должна домой вернуться.

Он усмехнулся.

– Где ж ты живешь, что такие сложности с обратной дорогой?

– Так далеко, что ты о тех местах едва ли слышал.

– Любопытно, чем тогда сможет помочь тётка-отшельница.

– Послушай, я заплачу, – я вспомнила о монетах, полученных за халат, принялась отвязывать мешочек. – У нас есть деньги. Только проводи.

– А зачем мне они? У меня всё есть.

– Купишь себе что-нибудь, ремонт сделаешь. Да всё равно. Проводи нас! Пожалуйста!

Охотник помотал головой, взялся одной рукой за седло, другой подёргал застёжки.

– Нет. Деньги оставь себе. Пригодятся.

– Прошу тебя! – голос дрогнул, а к горлу подступили слёзы. – Я не могу остаться здесь. И остальные тоже. Здесь всё чужое, понимаешь? Мы домой хотим, а без Добромира нам никак.

Я всхлипнула, ругая саму себя за несдержанность. Охотник замер и, хоть так и не повернул ко мне головы, слушал мой отчаянный порыв.

– Он один нас может отправить домой. Я не знаю, как. Но без него мы тут застрянем навсегда. Ты знаешь, что такое жить вдали от родных, близких? От тех, кто дорог. Не иметь возможности вернуться. Знаешь?

Он всё так же молча смотрел перед собой.

– А я знаю. И это очень хреновое чувство, – слёзы так и остались стоять в глазах, а я зло откинула голову назад, не желая давать им возможность выкатиться.

Себастьян с полминуты мучил меня ожиданием. Потом сплюнул, что-то тихо пробубнил себе под нос и повернулся ко мне.

– Ладно. Чёрт с тобой. Отведу.

От радости я визгнула и, сама не знаю как и зачем, бросилась на шею Себастьяну.

– Спасибо! Спасибо! Спасибо! – пищала я и крепче сжимала руки.

– Задушишь, налëтчица, – сдавленным голосом буркнул он, и я отстранилась, отошла на пару шагов. – Сегодня отдыхайте. Выйдем так же, до рассвета.

– Угу, – кивнула я с глупой улыбкой.

– Меня слушаться безоговорочно, не спорить.

– Угу.

– Делать только то, что я скажу.

– Угу.

– Кто нарушит правила, привяжу к сосне и оставлю на съедение волкам.

– Угу. Чего? Ты же не…

– Отдыхать, говорю. Живо.

– А деньги? Вот всё, что есть…

– Я же сказал, себе оставь. Обувь лучше себе новую купите. В этих чешках в лесу делать нечего. Будете тащиться, как бургундские улитки.

Ещё не веря в то, что у нас-таки появился проводник и шансы дойти живыми окрепли, я закивала и поспешила обрадовать друзей.

***

По совету Себастьяна, наша троица поработала над внешним видом и прикупила более подходящую для лесных прогулок обувь и одежду. На всякий случай, обошли стороной вчерашнего купца с шапками.

Все наши покупки на троих обошлись всего в пятьдесят монет. Неплохой здесь курс, оказывается. Остатки прибыли от халата я запихнула поглубже в рюкзак, накинула его на плечи и вместе со всей группой нырнула в густые лиственные заросли.

Дарëна о чем-то весело болтала с Тимофем позади, заливисто хохотала. Даже хмурый и обычно молчаливый мельник в этот момент был неожиданно активным.

Боян с Борисом семенили следом за ними. Без особого энтузиазма. Видимо, условия в хлеву при постоялом дворе были не такими комфортными, как они привыкли.

Себастьян молча шёл впереди все с той же серой кобылой. Я шла сразу за ним. Чуть ускорилась, чтобы идти рядом, и спросила:

– Куда мы сейчас идём?

– Уже забыла что ли? – глянул он хмуро. – К Зелёному холму.

– Это я помню. Я имею в виду направление. Север, юг.

– Северо-восток, – ответил охотник после небольшой паузы.

– Как ты это определяешь? По мху?

Охотник хмыкнул и ткнул пальцем куда-то вбок.

– Ну вон, определи.

Я повернулась туда, куда он показывал – на толстенное дерево, ствол которого метра на два от земли был равномерно покрыт мхом.

– Ладно. Как тогда?

– Много способов.

– Расскажешь? Мало ли… Пригодится.

Ещё один хмурый взгляд был брошен в мою сторону, после чего охотник рассказал мне некоторые особенности ориентирования в лесу. На конкретных примерах понимать было проще. Муравейники, тёмные полосы на стволах деревьях, ветки – кое-что из этого я изучала в школе на уроках ОБЖ, но применять все эти навыки в реальной жизни не доводилось. После лекции «в полях» многое из теории улеглось в моей голове.

– Откуда ты знаешь Добромира? – спросил мужчина и повернулся ко мне.

– Я его не знаю.

– Тогда почему уверена, что он поможет?

Я пожала плечами в ответ. Почему-то не сомневалась в словах бабы Нюры. Возможно, потому, что желание попасть домой заглушало любые сомнения в мозгу.

– Почему нельзя просто поехать домой?

– Ну вот нельзя…

– Не особо понятно. Где находится твой дом?

– Слушай… – я понимала, что не могу рассказать и половины правды, поэтому решила сразу обозначить границы. – Это всё очень, очень сложно объяснить. Поэтому лучше не спрашивай ни о чём.

– Смешная ты, – снова хмыкнул Себастьян. – Просишь отвести к чёрту на рога, но при этом не спрашивать.

– Да… Как-то так.

– Ладно. Не моё дело.

– Расскажи лучше что-нибудь о себе. Откуда ты родом?

– Зачем? – удивлённо приподняв бровь, спросил мужчина.

– Просто так. Скучно молча идти.

– Не вижу смысла.

– Идти молча?

– Рассказывать.

– Далеко до деревни? – звонко крикнула Дарëна. – Как она называется хоть?

– Истоп. Засветло дойдем, – не оборачиваясь крикнул мужчина и добавил тише. – Если тащиться не будем.

– А почему та деревня называется «Сизая гора»? – спросила я.

Кажется, моя болтливость Себастьяну не особо нравилась. Уединённая жизнь в лесу не подразумевала наличие собеседников. Тем не менее, он ответил:

– Гору видела?

– Видела.

Чуть в стороне от деревни и правда была невысокая гора. Но она была скорее бурой.

– Там металл добывают. Сизар.

– Ого. Драгоценный?

– Не. На побрякушки только и годится. Весь рынок ими завален.

Я вспомнила прилавки с украшениями, напоминающими изделия из серебра. Не уверена. Но если это так, выходит, этот металл здесь совсем не ценится. Стоимость этих изделий была смехотворной.

– Смотрите, черника! – рыжая рванула влево к черничнику.

– Стой! – гаркнул Себастьян.

Но было поздно. Дарëна, сделала несколько шагов и, ступив на скользкую кочку, споткнулась, соскользнула и оказалась по пояс в вязкой зелёной трясине.

– Даша! – только и вырвалось из моего рта.

Команда переполошилась. Боян заверещал:

– Утонет! Утонет же!

– Да не блажи! Тащить надо! – хрюкнул испуганно Борис.

Тимофей кинулся было к рыжей, но Себастьян подоспел сзади, дёрнул его за плечо, останавливая.

– Да подожди ты, остолоп!

Мельник, рыча, скинул руку и снова дернулся на помощь. И снова охотник остановил его, крикнув:

– Стой, говорю! Тяжёлый! И её не вытащишь, и сам увязнешь. Ветку ломай! А ты на спину ляг и не дергайся, – добавил он уже для Дарëны.

Выйдя из оцепенения, Тимофей огляделся по сторонам, искал глазами дерево, подходящее по длине и диаметру.

– Мааамочкиии, – запищала Дарья, разводила руками зелёную муть и пыталась выбраться. – Затягивает! Мамочкиии!

Позади раздался треск. Тимофей едва ли не с корнем выдернул самое длинное молодое деревце и бросил по направлению к рыжей.

– Хватайся!

Дарëна тянулась руками к веткам, но те, до которых могла достать, были слишком тонкими. Обрывая листья, она упорно пыталась ухватиться, но ничего не выходило. Толкая вперёд тоненький ствол, Тим лег на землю, сам перепачкался в грязи и начал увязать в трясине.

– Вылезай. Не поможет, – ровным голосом скомандовал Себастьян. – Будем настил делать.

И, вооружившись топором, быстро принялся срезать оставшийся вокруг молодняк. Как назло, рядом были либо прутики, либо вековые столбы.

К животу подступала паника. Животные уже в два горла визжали, чем только усугубляли положение. Даша плакала, барахталась, забыв обо всех советах, и погружалась всё глубже. Я пару раз попыталась пройти к ней, но трясина засасывала, стоило на неё ступить хотя бы шаг.

– Отойди, – скомандовал охотник.

Я отошла назад, а он бросил охапку веток в болото. Следом, Тимофей притащил охапку побольше, и в сторону Даши теперь был сооружен хлипкий мостик.

Себастьян проверил ногой его надёжность, качнул головой и улёгся сверху. Проворно начал продвигаться вперёд, но ветки не выдерживали под тяжестью его тела, погружались, от чего затея казалась провальной, а спасение Даши – невозможным.

– Давайте, я попробую, – дрожащим голосом предложила я, когда мужчина обречённо выбрался на твёрдую почву. – Я легче. Давление меньше. Должно сработать.

Оба посмотрели сперва на меня, потом друг на друга, и охотник кивнул.

– Давай. Будем за ноги держать.

Я быстро улеглась на настил. Повторяя движения мужчины, по-пластунски пробиралась к перепуганной до полусмерти рыжуле. Чем ближе подползала, тем сильнее опускались подо мной ветки. Но, ощущая крепкие пальцы на своих щиколотках, я немного успокоилась. Чего нельзя было сказать о Даше, которой мутная жижа доходила до самой шеи.

Ветки кончились. Нависнув над ними, я ощущала холодную воду и запах гниющей воды. Протянула Даше прут.

– Держись!

Она ухватилась за деревяшку, несколько раз подтянулась и смогла ухватиться за протянутую мной руку. Холодные пальцы коснулись моей ладони. Я сжала их так сильно, как только могла, и крикнула:

– Тяните! Тяните, скорее!

Цепочка из людей активировалась. Репка, мать её. Звери орали. Тим держал охотника, тот – меня. Что было сил, я сама тянула рыжую на себя. Мы с ней смотрели друг на друга, не отрывая испуганного взгляда. Едва она коснулась грудью веток, уцепилась второй рукой за них и активно помогала мне и тем двоим, что тащили сзади.

– Мать мою волшебницу! – тяжело выдохнула я и откатилась на спину рядом с Дарëной. – Я уж думала, не вытащим.

– Я тоже, – прошептала она, так же лёжа на земле.

– Ты зачем туда поперлась? – спросил её сердито охотник. – Не видела, что болото там?

– Не видела. Я за черникой побежала. Откуда мне знать, что тут такое.

– Знать не надо. А думать иногда полезно. Я же сказал – Истоп. Или думаешь, почему так назвали деревню?

Даша села, виновато пожала плечами.

– Значит, ввожу новое правило. Идем друг за другом и сходим с тропы только когда позволю. Все уяснили?

Мы синхронно закивали. Включая хряка и козла. Охотник перевёл взгляд на них.

– А вы, выходит, говорящие?

Боян замер, а хряк наклонил голову и пробубнил:

– Выходит, так.

– Ты только не пугайся! – поспешила я успокоить охотника после такой новости. – Они обычные, просто так вышло, что…

– А чего комедию ломали? Ну говорящие и говорящие, – он поднялся на ноги, стряхнул с себя грязь, насколько было возможно. – Ладно. Идём дальше. До деревни чуть-чуть осталось. Там и отдохнëм.

И, как ни в чем не бывало взял кобылу под узцы и повёл нас в Истоп одному ему понятной тропой.

Глава 14. «Истоп»

В деревне царило странное оживление. Звучала музыка, а люди то и дело перемещались. Сама деревня была существенно меньше предыдущей и заметно беднее. Одежды на жителях были простые донельзя, обуви не было практически ни у кого. Но лица были радостными.

Дарëна с завороженной улыбкой нырнула в толпу, зацепила за рукав какую-то женщину и принялась о чём-то расспрашивать. Обе улыбались. Даша показала на нас рукой. Женщина улыбнулась и нам, кивнула рыжуле и махнула рукой куда-то в сторону, после чего подруга обняла её, радостно подбежала к нам.

– Я договорилась насчет ночлега. Та добрая женщина обещала разместить нас всех у себя на сеновале.

– Вот так просто? – усомнился охотник.

– Ну да. Почему нет? И ещё, нас пригласили на свадьбу.

Свадьба. Вот почему центр деревни украшен столбами, увитыми доверху цветочными гирляндами, а чуть дальше виднеется вереница столов.

– Но мы же здесь никого не знаем, – удивилась я.

Рыжая снова нырнула в толпу, пробиваясь к нужному дому.

– Целая ночь есть, чтобы познакомиться, – ответила она мне вполоборота.

Тимофей, глядя на стрекозу, пожал плечами и уверенно побрёл вслед за ней.

Изнуренные долгой дорогой и стрессом на болоте звери, предпочли веселью отдых. Остальные же, усилиями Дарëны раздобыли сухую одежду и плавно переместились в центр посёлка.

Гости постепенно заполняли украшенную площадь. Молодых ещё не было, а собравшиеся готовились к их приходу, выстраивались в длинный коридор и украшали головы простыми венками. Какая-то девочка лет двенадцати поднесла эти незамысловатые украшения и нам. Себастьян отмахнулся, остался стоять в стороне, подпирая плечом один из столбов. Я чуть пригнулась, чтобы девчонка могла надеть венок мне на голову. Она улыбнулась, отошла к Дарëне, протянула и ей венок. Рыжая с улыбкой приняла его, и тут же на её голову опустился другой. Она хихикнула, повернулась к Тимофею и, задрав руки, надела ему на голову свой. Бородатый мельник смотрел на неё, не отрывая глаз.

– Вот так поворот, – шепнула я и тоже улыбнулась.

Толпа загалдела, когда в самом начале колонны появились двое. Юноша и девушка лет восемнадцати. На девушке было длинное белое платье в пол из простой ткани, без украшений. В распущенные волосы были вплетены цветы. Юноша тоже был одет довольно просто – белые брюки и удлинённая рубашка. Заиграла музыка, и молодые пошли вдоль колонны по заранее сооружённому деревянному настилу. Толпа гудела, свистела, от чего настроение моментально повышалось. На лицах будущих супругов сияли улыбки.

– Это добровольный брак? – спросила я шепотом Дарëну, вспоминая настояния её матери.

– Конечно. Разве можно жениться без любви? – ответила рыжая с улыбкой, сунула в рот сложенные буквой «С» пальцы и засвистела, когда молодые прошли мимо нас.

Пара остановилась в центре площади рядом с пожилым мужчиной. Хотя, скорее очень, очень старым. А гости начали перемещаться вслед за ними, образуя круг.

– По традиции, обряд венчания проводит самый старый и мудрый житель деревни, – пояснила Даша. – Сейчас он должен будет дать наставления и спросить у молодых, согласны ли они связать себя семейными узами.

– Надо же. Всё как у нас, – улыбнулась я.

И всё же вопросы чуть отличались от привычных в моём мире. Но суть оставалась примерно такой же.

Затем, сперва жених, а за ним и невеста, принесли друг другу клятвы. После чего к ним подошёл молодой мужчина, протянул жениху кожаный ремешок. Тот поднял его вверх обеими руками, продемонстрировал гостям и, протянув под руками невесты, стянул на её талии.

– А это для чего делается? – уточнила я у более сведущей Даши.

– Жених и невеста перед свадьбой должны сплести своими руками поясок друг для друга. Сейчас мужчина завязывает его на талии невесты, говоря всем, что теперь её душа и тело принадлежат ему. Потом то же самое делает невеста. Отныне они связаны друг с другом на всю жизнь.

И правда. Следом в центр вышла девушка со вторым пояском. Видимо, подружка невесты. Невеста опоясала будущего мужа и оба развернулись лицом к старику. Тот тихо что-то проговорил. К нему так же подошел человек с третьим поясом. Молодые взялись за руки, протянули сложенные в замок кисти старику и он трижды обвил ремешком их запястья, затянул узел наверху и, взяв ремешок за свободные края, повернулся к гостям. Пара шла за ним, держа связанные руки перед собой, а гости поочерёдно касались ладонью узелка на кистях молодых.

– Эта часть обряда означает, что каждый из присутствующих свидетельствует сочетанию двух людей в браке и накладывает свою печать, чтобы семья была счастливой и крепкой.

Пара прошла мимо нас. И Даша, и я, и Тимофей положили руки на узелок, оставили свой отпечаток на счастье новоиспечённой семьи.

Обойдя круг, пара вместе со стариком вернулась в центр. Всё те же друг жениха и подружка невесты поднесли венки. Гораздо пышнее украшенные, чем те, что были надеты на головы гостей. Жених осторожно надел один из них на голову девушки. То же самое сделала и девушка. Старик ещё что-то шепнул, и под восторженный рев толпы молодые слились в первом супружеском поцелуе. Гости подбрасывали вверх лепестки цветов, маковые зерна и хмель. Все-таки общего было довольно много с привычными для моего мира свадебными обрядами.

Дальше было застолье, поздравления гостями молодой семьи. От нашей компании решено было преподнести несколько монет, так как других подарков мы все равно не подготовили.

Даша успела пообщаться, кажется, со всей деревней. Её радушие и открытость располагала к ней людей настолько сильно, что у меня закрались сомнения, а точно ли она впервые попала в это место. Впрочем, и обычно хмурый Тимофей не отставал от неё. Постоянно будучи поблизости к рыжей, тоже легко находил общий язык с людьми и веселился. Только Себастьян, не изменяя себе, держался в стороне от веселья.

Когда начались танцы, рыжуля тут же потащила нас всех танцевать. Я сперва стушевалась, но сдалась под её настойчивостью и нырнула с головой в эту звенящую гурьбу.

Я танцевала, как умела. Подстраивалась под ритм, старалась запомнить движения традиционных танцев. Мне повезло, что в большинстве своём это было несложно. В какой-то момент повернулась, поймав на себе взгляд охотника. Обнаруженный, он тут же отвернулся в сторону, скучающе обвёл взглядом толпу и скрылся в темноте.

Когда мои силы иссякли, я плюхнулась за стол на скамейку, наблюдая, как веселятся вместе эти двое. Тимофей и Даша. Интересно, сами они уже успели заметить хоть что-нибудь или это видно пока только мне?

Снова покосилась в то место, где до этого был зануда из нашей компании, но, никого не увидев, принялась разглядывать веселую парочку друзей.

Со временем, веселье стихало. За столами остались самые стойкие и наша троица. Молодые скрылись от гостей уже довольно давно. Тимофей оживленно беседовал чуть в стороне с каким-то мужчиной, а мы с Дашей сидели вдвоём, наслаждаясь ночной прохладой. Удивительно, что после почти целого дня пути и потраченных на спасение рыжей сил и нервов, мы умудрились остаться до самого конца праздника.

– Я думала, ты не любишь свадьбы, – сказала я Дарëне.

– Шутишь?! Как их можно не любить. Это ведь так весело!

– Согласна, – со смехом ответила ей. – Я имею в виду брак.

– Семья – это прекрасно. Единство двух душ. Что может быть лучше этого?

– Тогда почему ты сама так не хочешь замуж?

Дарëна опустила глаза и грустно улыбнулась.

– Я хочу. Хочу семью, детей. Просто… Нельзя же ведь без любви. И что делать, если я её ещё не нашла, – она помолчала, потеребила краешек своего рукава. – По меркам нашего мира я давно должна детей нянчить, а я… Мама обо мне заботится, ищет хорошую партию. Чтобы с достатком. Ей важно всё это. Она думает, что так я буду счастлива. Но ведь не это главное. Ни красота, ни богатство, ни власть не могут сделать человека абсолютно счастливым с нелюбимым. Разве не так?

– Наверное, так.

– Я хочу, чтобы это был особенный человек. Мой, понимаешь? Чтобы знать, не сомневаться. Пусть лучше останусь одна, чем решусь даровать душу и тело тому, кого не люблю.

Она помолчала, улыбнулась мне привычной веселой улыбкой и поднялась.

– Идём спать. Устала я что-то. Да и завтра вставать чуть свет.

Я кивнула ей и побрела к сараю с сеном, которое должно было быть нашей постелью в эту ночь. Для всех четверых.

Когда мы вошли, Себастьян повернул голову и молча отвернулся к стенке. Я забралась к противоположной, рядом с Дарëной. Между ней и охотником взгромоздился Тимофей и уже через пару минут оповестил нас о том, что уснул, громким храпом. Я думала, что не засну до самого утра под шум этой тракторной симфонии. Но отключилась, стоило мне сомкнуть веки.

Мне снился дом. Мама, увлеченно рисующая картины. Моя комната, мягкая удобная кровать вдоль стены. Наш кот Маркиз, свернувшийся калачиком на ней, и солнце, заливающее своим светом помещение. Внезапно стало темнеть. Туча, почти как та, над домом бабы Нюры, наползала, закрывая голубое небо иссиня-чёрным покрывалом. Загрохотал гром. Такой сильный, от которого тряслись стены, а ушам становилось больно. Закрыв руками уши, я сама старалась сжаться в комок.

Мне было так страшно, что сердце, казалось, вот-вот покинет грудную клетку с последним сильным толчком. Во сне, чтобы не бояться, я с головой укрылась одеялом, под которым не так сильно было слышно грозу. Становилось теплее, мягче, спокойнее и почему-то запахло костром и мокрыми листьями. Убрав руки от головы, я сжала пальцами одеяло. Приятное, теплое чувство крепче разливалось внутри меня. Я успокаивалась, глубже вдыхая этот странный запах.

Откуда-то донесся крик петуха. Резко открыла глаза и тут же вздрогнула от осознания, почему мне вдруг стало так тепло, и что это был за запах. Я лежала в центре сеновала в объятиях Себастьяна и обеими руками сжимала его кофту.

– Охренеть, прикатились, – вырвалось у меня.

Отпустила руки и попыталась незаметно выползти из его капкана, но мужчина зашевелился, открыл глаза и дернулся, очевидно, тоже не ожидая подобного.

Глава 15. «Капкан»

Пару секунд охотник соображал. Как и я. Потом мы, не сговариваясь, синхронно шарахнулись по сторонам друг от друга из той ямки, которую за ночь пролежал в сене Тимофей.

– Как-то…

– Ага, – согласилась я, не особо понимая, что он там хотел сказать.

– Ну да.

Неловко сползла вниз, прихватив свой рюкзак. Себастьян, чуть помедлив, спустился следом.

Даша и Тимофей сидели недалеко от сарая на маленькой лавке и весело общались друг с другом. Нас они заметили не сразу. Рыжая, повернув голову, хихикнула.

– Ну вы и спать. Уже обед скоро.

– Если бы кто-то не храпел всю ночь под ухо, как медведь, то получилось бы выспаться, – пробухтел Себастьян. – Полночи не спал из-за этого…

Он покосился на мельника, на что тот только невинно улыбнулся.

– Чего расселись? Приводим себя в порядок и в путь. Или сегодня ещё кто-то женится?

Вот и вернулся мастер ломать веселье. Через полчаса наша компания полным составом отправилась в лес, в обход дорог, оккупированных разбойниками, о которых нам сказали в Сизой горе.

Земля здесь была уже не такой вязкой и зыбкой, как перед поселком, поэтому идти было проще, даже несмотря на мелкий дождь. Себастьян не щадил нас, шёл впереди быстрее обычного и что-то продолжал ворчать себе под нос. Невыносимый человек. Я шла сразу за ним, позади меня поспевала Дарëна, за ней, подгоняя животных – Тимофей. Настроение у всех было так себе и причиной этому был, разумеется, хмурый тип в сером растянутом свитере, ведущий нашу колонну.

– Ну? Вы там уснули что ли? – обернулся он к нам, смерив недовольным взглядом. – Такими темпами, до Зелёного холма мы дойдем к глубокой старости.

– Если кого-нибудь не прибьём по пути, – пробубнила я тихо.

Дерëна хихикнула.

– Что? – обернулся охотник.

– Погода, говорю, хорошая.

– Ну если морось для тебя хорошая погода, боюсь представить, что же тогда плохая.

– А ты чего взъелся то? А?

– Не взъелся. Просто вместо того, чтобы отдохнуть с дороги, выспаться, попëрлись черт-те куда, пол ночи ерундой занимались.

– А тебе-то что? Тебя не заставляли.

– Мне ничего. Если бы теперь не волоклись, как сонные мухи.

– Жжжж, – подала голос возмущённая Аська.

– Не обижайся на него, – успокоил её Борис. – Это он не про тебя.

– Мы идем, как обычно, – спорила я, возмущённая не меньше синей мухи. – Просто кого-то бесит, что другие умеют веселиться, а он – нет.

Дарëна хихикнула громче. Тимофей тоже растянул усы в улыбке.

– Другие умеют тратить попусту время, – продолжал ворчать охотник.

– Вообще-то, расслабляться тоже необходимо. Особенно тем, кто регулярно подвергается нападкам. К тому же, ничего плохого мы вчера не сделали.

– Ваше счастье.

Следующие несколько часов мы шли молча. Потом откуда-то послышалось приглушённое:

– Пииить!

Я обернулась назад. Ни один из компании не подавал виду, что сказал это.

– Пиииить, – прозвучало более отчётливо.

Пригляделась, поняла, что звук идет от серой кобылы. Догнала животное, которое снова повторило сухим от жажды языком:

– Пиииить!

– Она пить хочет, – посмотрела я на Себастьяна.

– Она сама тебе сказала? – с издёвкой спросил он. – Достаточно выпила на привале.

В глазах лошади я увидела мольбу. Не сбавляя шаг, коснулась её шеи и, наклонившись, чтобы видеть лицо ворчуна, сказала:

– Значит, не достаточно. Ты так несёшься, что у нас у всех тут скоро язык на плечо вывалился.

– Болтать меньше надо. Тогда не вывалился.

– Остановись. Напои её, – настойчивей сказала я. – Надолго это нас не задержит. Дольше препираемся.

– Вот пристала! – стиснув зубы, он становился, протянул мне повод. – Иди, напои.

Я сощурила глаза, приняла поводья и повела кобылу к реке. Бедняга с жадностью глотала прохладную речную воду, минимум минуты три. После чего подняла морду, фыркнула и с благодарностью посмотрела на меня.

– Всё? – язвительно улыбнулся Себастьян. – Или лошадка ещё чего-нибудь изволит?

– Всё, – ответила ему такой же гадкой улыбкой.

– Пошли тогда. Темнеет скоро, а мы ещё и полпути не прошли.

Темнеть и правда начало довольно скоро. Сосны здесь перемешались с елями и лес сам по себе казался темнее и страшнее. Пока ещё можно было хоть что-то разглядеть, Себастьян скомандовал остановиться.

– Здесь останемся на ночлег.

– Здесь?! – Дарëна огляделась и поежилась. – Жутко тут. А вдруг звери дикие водятся.

– Самый большой зверь, который здесь водится – бобр. Так что бояться нечего. Разве что этому, – охотник махнул рукой на Тимофея. – У которого голова опилками набита.

– Ну ты… – мельник рассвирепел, поддёрнул вверх рукава рубахи и угрожающе надвигался на обидчика.

– Тимофей! Тимофеееей! – Дарëна подскочила сбоку и принялась тянуть его за руку обратно, упираясь в землю пятками. – Тимофееееей! Да стой же ты! Идём… Идём, поможешь воды принести… Котелок большой… Сама не дотащу…

Мельник остановился. Гневно вздымающаяся грудь стала опускаться медленнее и спокойнее. Он бросил недобрый взгляд на охотника и повернулся к Дарëне.

– Где этот твой котелок?

– Там. Пойдём. Женя с Себастьяном дров пока принесут. И лучше бы они не очень торопились, – добавила она уже для нас, намекая на то, что Тимофей остынет не скоро.

Я обречëнно помотала головой. Дарëна схватила пустой котелок, поманила за собой ещё рычащего мужчину и махнула нам рукой.

– Скажи, неужели так трудно промолчать? – спросила я, когда мы отошли чуть дальше от лагеря и сил сдерживать недовольство уже не оставалось.

– Это ты у меня спрашиваешь? – деланно удивился он. – Я этим вопросом задаюсь с того момента, как вы вломились в мой дом.

– Ладно, хорошо. Мы тебе не нравимся. Я даже понимаю, почему…

– Да неужели?!

– Представь себе. И, в какой-то степени, это взаимно. Но разве не проще попытаться хоть немного наладить контакт с людьми, с которыми предстоит пройти такой длинный путь?

– Зачем?

– Затем, что так поступают все нормальные люди. Затем, что так комфортнее.

– Может, мне комфортнее именно так, как сейчас. Может, это моя прихоть. Блажь. Плата за то, что я вынужден вас терпеть, – издевательски проговорил мужчина.

– То есть ты и дальше намерен вести себя так по-свински?

– Ага.

Он поджал губы, остановился и воткнул топор в сухое дерево.

– Я поняла. Ты всё ещё дуешься на Тимофея за тот случай с дубинкой? Мы же извинились…

– И всё, конечно, сразу заиграло новыми красками.

– Подумай сам. Он вернулся, и что увидел? Какого-то типа с топором рядом с девушкой, за которую взялся нести ответственность. Ты бы сам что сделал на его месте?

– Мне обязательно отвечать на твои вопросы?

Он остановился, пошатал подрубленное дерево, и послышался звонкий хруст. Бах! Сухой столбик свалился на землю, охотник добил топором остатки и поднял в самом широком месте свой трофей, отбросил ко мне так, что я едва успела отскочить.

– А что? Думаешь не пойму? Или сказать нечего?

– То тебе не нравится, что говорю, теперь – что молчу. Ты уж определись.

– Ёрничаешь? Я даже знаю, почему… – начинала закипать я.

Себастьян так же невозмутимо принялся рубить второе деревце.

– Надо же, какая догадливая.

– А догадаться не сложно. И можешь не отвечать на мой вопрос. Я итак знаю, что бы ты сделал на месте Тимофея.

– Да? И что же? – он снова прервался, наклонил тощую деревяшку, переломив пополам, и посмотрел на меня.

– Ничего. Ничегошеньки. Сказал бы «не моё дело», прошёл мимо, а потом со спокойной душой завалился спать. Ещё не хватало на всякую ерунду время тратить, правда?

– Не говори о том, чего не знаешь, – бросил он мне.

Кинув второе деревце к первому, охотник поднял оба и двинулся в сторону лагеря.

– Да у тебя на лбу всё написано. Вооот такими буквами. С Луны прочитать можно – «думаю только о себе, люблю только себя, на остальных плевать». Странно, что вообще согласился нас проводить. Или просто нравится, когда от тебя зависят? Тешишь самолюбие за счёт других?

– Ой, лучше бы тебе помолчать сейчас.

Себастьян говорил сквозь зубы и, если бы не разошлась так сильно, я бы, наверно, и правда замолчала. Но долго сдерживаемая обида прорвалась наружу, источая потоки брани.

– Ещё чего. Может это моя прихоть. Моя маленькая блажь. Плата за то, что вынуждена терпеть тебя. Для тебя же все кругом дураки. Один ты умный. Только Тим, в отличие от тебя, поступил по совести. Защитил. А ты на такое способен? М?

Мужчина молча шёл вперёд. Только скрежет зубов в тишине сумерек кричал о его состоянии.

– Мы заботимся друг о друге! А ты? Только ворчишь и куксишься. Ты хоть раз делал что-нибудь для кого-то? Просто так. Сомневаюсь!

Себастьян резко остановился, бросил на землю дрова и топор, развернулся ко мне и, выгнув вниз уголки губ, приближался.

– Я же сказал, помолчи!

– Что? В точку попала? – ответила я с вызовом, а чувство самосохранения скомандовало отступать. – Злишься, потому, что я права?

– Злюсь, потому что ты рот не можешь закрыть, когда просят! – прорычал он, продолжая надвигаться.

Я вильнула влево, пятясь.

– Вёл бы себя нормально для начала. Эгоист!

Снова вильнула, резко ушла вправо, отпрыгнула за дерево и, выскочив с другой стороны, вздрогнула, когда там же появился охотник. Шагнула назад, уже в испуге. Чёрт его знает, чего можно ожидать. Придушит прямо здесь, и не узнает никто.

– А-ну, стой!

Он долбанул рукой по дереву, дёрнулся за мной, и вдруг в воздухе раздался металлический лязг. Мужчина взвыл от боли. Я прижала ладони к губам, глядя на то, как Себастьян схватился рукой за дерево и медленно осел на траву. Когда мой взгляд опустился вниз, разглядела ржавое железо, намертво сомкнувшее зубцы на его ноге.

– Мммм, – простонал он, сидя на земле.

– Мать мою волшебницу! Капкан…

– Спасибо, а то я не понял.

Я подошла ближе, опустилась на колени рядом, осматривая его повреждённую ногу. Молча, сжав челюсти, охотник пытался нажать на пружину, но дискомфорт, доставляемый при этом движении, был сильнее попыток высвободить конечность.

– Скажи, что делать, я помогу, – сказала я с волнением, ощущая острое чувство вины. Второй раз за последние четыре дня.

– Сам справлюсь. Помогла уже.

– Да какой же ты упертый! И у кого ещё в голове опилки!

Я надавила со всей силы на пружину, которую ворчливое чудовище безрезультатно мучило всё это время. Дужки со скрипом раскрылись, высвободив ногу охотника из плена.

– Осторожно, – он потянулся к капкану, видимо, опасаясь, что теперь моя рука может оказаться внутри, и, когда дужки снова сомкнулись вхолостую, отбросил ловушку в сторону. Попытался встать, хоть на одной ноге это было сложно.

– Обопрись на меня. Так легче будет.

Суровый взгляд тут же прилетел в мою сторону. Я фыркнула от такого идиотизма.

– Ну можешь остаться здесь, подождать, пока заживет.

Он хотел было что-то сказать, едва ли лестное, но, не желая терять время, я сама накинула его руку себе на плечо, обхватила корпус и потянула за собой.

– Вот что за человек! Ему помочь пытаешься, а он упёрся рогом. Нашёл время.

Медленно ковыляя, мы всё-таки потащились к лагерю, прихватили с собой топор, но дровами пришлось пожертвовать. Сперва я почти не ощущала веса мужчины. Видимо, бодрился. Но так как до лагеря идти было прилично, ближе к концу пути тяжесть руки на моём плече увеличилась.

– Что случилось? – округлила глаза Дарëна, завидев нас.

– Себастьян в капкан попал.

Борис тут же хрюкнул и хотел было что-то съязвить, но рыжая свирепо глянула на него, и хряк предпочёл не встревать.

– Вода есть? – спросила я.

– Только закипела.

– Снимай с костра. И неси мой рюкзак.

– Ты что задумала? – спросил охотник, когда я довела его до костра и помогла присесть.

– Рану надо обработать.

– Зачем?

– Зачем-зачем. Другие слова знаешь? Чтобы зажила нормально.

– Итак заживет.

– «Так» у тебя может заражение крови начаться. Промыть надо, как минимум. У вас здесь с медициной совсем туго?

Дашка притащила рюкзак. Тимофей поставил рядом с нами котелок с горячей водой. Я вытащила из рюкзака простую хлопковую ткань, которую прикупила на рынке примерно для таких случаев.

– Разувайся, – скомандовала пациенту.

– Слушай, может она…

– Разувайся, говорю! Или я тебе сейчас на коленки кипяточка плесну, и травматология превратится в ожоговое!

Больше мужчина не спорил, стянул сапог, предоставив мне возможность себя осмотреть. Визуально повреждения были не такими большими. Со стороны стопы его уберегла жёсткая подошва. А вот сверху над плюсневыми костями зияли три кровоточащие ранки с неровными краями. Предполагаю, довольно глубокие.

– Даш, рви на полоски, – я отдала рыжей ткань. – И надо рану промыть.

Вдвоём с охотником мы управились с обработкой раны. Видимо, желая не растерять остатки гордости, большую часть работы сделал он сам, под моим чутким руководством.

– Обеззаразить надо, – говорила самой себе, размышляя и вспоминая лекции по фитотерапии и фармакологии в колледже. – Полынь! Полынь нужна, листья!

– Ага, – кивнула Дашка и тут же принялась искать нужные мне медикаменты.

– Это зачем? – снова спросил Себастьян, и я уже хотела огрызнуться, но подняла глаза и увидела не привычную грубость, а интерес. Объяснила:

– Если в рану попадет грязь, то загноится. Я уже не говорю про заражение крови. А в ваших условиях лечить всё это будет проблематично.

– Что значит «в ваших»?

Я осеклась. Надо бы получше следить за языком.

– Даш, ну что там? – крикнула рыжую, чтобы хоть как-то съехать с темы.

– Нашла!

Растерев как следует листочки, приложила их к ране. Мужчина легонько дёрнулся и снова сел смирно.

– Придержи немного, – скомандовала ему, указав на салфетку. – Когда скажу, уберёшь.

Непривычно беспрекословный Себастьян кивнул и прижал салфетку рукой. Чудеса, не иначе. Я помогла Дарëне с тканью, нарвала нужное количество самодельных бинтов. Рыжая, освобождённая от обязанностей, вместе с Тимофеем удалились к реке, чтобы снова набрать в котелок воды. Хряк шушукался с кобылой, а Боян уминал траву чуть поодаль. Я снова опустилась на колени и травмированного проводника, махнула рукой.

– Убирай. Наложу повязку.

Ни слова наперекор. Послушно убрал салфетку с листьями. Кровь остановилась, и края ранок удалось осмотреть тщательнее. Насколько я могла судить по своему опыту, зашивать порезы не требовалось. Если удалось хорошо обеззаразить, то очень скоро должны затянуться.

– Ты – травница? – спросил мужчина, наблюдая за моими действиями.

– Ну… Почти.

– Лекарь?

– Что-то вроде. Скажем, немного соображаю.

– Так ты умеешь лечить людей? – в голосе послышался явный интерес.

Я задумалась. С одной стороны, вроде и да. С другой… Как объяснить жителю этого мира, что входит в обязанности медсестры в больнице моей реальности? Верно. Никак. Взяв в руки бинты, я принялась накладывать повязку.

– Кое-что умею лечить. Но лучше не экспериментируй. Я далеко не всесильна.

– А твоя мать?

– Что моя мать?

– Ты назвала её волшебницей…

Я усмехнулась.

– Просто выражение. Ругательство такое. А ты неужели веришь в волшебство?

– Это ты у меня спрашиваешь? Не я путешествую с говорящими животными, – хмыкнул охотник и тоже улыбнулся.

– Точно, – улыбнулась и опустила глаза вниз. – Я там… Лишнего наговорила. От злости… А теперь вот ты из-за меня в капкан попал…

– Сам виноват, не заметил, – спокойно ответил он, и прежде, чем я успела окончательно охренеть, добавил. – Я тоже лишнего… Много…

Я тупо вытаращилась на него. Может, Тимофей тогда и меня успел приложить дубинкой? Это было более вероятно, чем то, что Себастьян вдруг признал свою неправоту. Поняла, что смотрю слишком долго и прямо, когда мужчина заёрзал.

– Что? – спросил он.

– Ничего. Готово, – закрепила последний узелок и обрезала лишнее. – Завтра утром сменю повязку, а пока отдыхай.

Быстро поднялась на ноги и удалилась вслед за Дашей в сторону реки.

Глава 16. «Черная комариха»

Время близилось к полудню. Настроение сегодня было куда лучше, чем накануне, хоть и шли мы немного медленнее из-за вчерашней травмы Себастьяна. Утренний осмотр повреждений меня порадовал. Пока что рана опасений не вызывала, но всё же ближайшие несколько дней я обещала контролировать заживление.

Мужчина шёл впереди, почти не хромая. Чуть подволакивал ногу, ставил на пятку, и со стороны даже не сразу можно было заметить, что он травмирован. На уговоры переждать хотя бы сутки ответил жёстким отказом. Ну и ладно. В конце концов, не маленький мальчик.

– Да что там дальше за посёлок?! – ворчал хряк, ощетиниваясь и стряхивая тем самым со спины полчища комаров. – Упырëво? Живьёмзаедалово?

– Комариха, – со смешком ответил охотник.

– Ооой, может не пойдём туда, а? Обойдём?

– До следующей деревни день пути. Или ты в лесу хочешь ночевать?

– Да уж лучше в лесу, чем идти туда, где из тебя выпьют всю кровь и ещё чесаться потом всё будет, – скулил Борис.

– В лесу, думаешь, не будет чесаться? – иронично хмыкнул Себастьян и обернулся. – Тут их не меньше. И в деревне хоть есть шанс спать не на земле. А ты в грязи обваляйся. Меньше будут жрать.

– Да чтобы я! Борис Борисович Чистоплюев! И в грязи валялся! – возмущённо завизжал хряк.

– Гляди, какой важный! Может у тебя и титул есть?

– Надо будет, и титулом обзаведусь! А ты хорош зубоскалить! Сам и валяйся в грязи, умник!

– К тому же, надо запасы пополнить, – согласилась Дарëна с охотником. – В Истопе удалось купить совсем мало.

Я вспомнила Истоп. Несмотря на праздничное убранство и хорошее настроение, деревня была бедной, по сравнению с Нюркиным лугом. На празднике кукушки столы в центре посёлка ломились от изобилия угощений. Лица людей пышели здоровьем. Румяные, красивые, загорелые. В Истопе же люди были другими. Те же улыбки на лицах, но сами лица были худыми, а кожа бледной. Я не увидела ни одного даже просто упитанного человека. Все они были стройными и поджарыми. Списала всё это на здоровое питание без ГМО и обилие свежего воздуха.

– В комарихе должно быть лучше. Там мельница. По крайней мере, хлебом можно разжиться, – со знанием дела сказал охотник.

– А вот мне дед рассказывал, – начал Боян, молчавший всё утро. – Про чёрного мельника.

Борис что-то фыркнул, хрюкнул, сдул с пятачка комаров и помотал ушами. Козёл в ответ покосился на него и продолжил:

– Молол он муку на мельнице, молол. А потом стали пропадать сперва животные, а потом и люди.

– И что? – испуганно спросила Дарëна.

– Что-что. Пирожки он с мясом любил, вот что.

Вся наша компания, за исключением проводника обернулась к Тимофею. Мельник захлопал глазами.

– А вы чего на меня так уставились? Я пироги вообще не очень.

Мы с Дашей переглянулись и засмеялись.

– Ну Боян! И где же твой дед все эти сказки слышал? – смеялась рыжая.

– А поди знай, сказки или нет. Дед-то говорил, что и правда всё это было.

Мы рассмеялись громче. Даже мельник позади усмехнулся.

– Комариха, – оповестил нас Себастьян.

– Чёрная Комариха, – в один голос крикнули мы с Дарëной и прыснули со смеху.

Боян покряхтел и ушёл вперёд. А мы высматривали сквозь лесной массив очертания деревни. Мельница, низенькие дома на фоне золотистого поля и зелёных елей вдалеке. Размером село было примерно таким же, как и Истоп. Остановив проходившего мимо старика, Себастьян спросил его:

– Отец, где тут хлебом разжиться можно?

Лицо старика помрачнело. Он мотнул седой бородой, поставил перед собой клюку и сложил на неё обе руки.

– Так нет хлеба, родимые.

Охотник нахмурился.

– Неурожай?

– И урожай плохой был, да не в том беда. Мельница сломалась. Вот зерно и гниёт.

– Что, и починить некому?

– Некому. Мельник весной ещё помер. А других умельцев нет.

– Тиииим, – обернулась Дарëна к великану из нашей шайки. – Поможем?

Тимофей задумчиво кивнул и вышел вперёд.

– Инструмент-то есть? Да пара ребят толковых.

– Найдётся, – с надеждой улыбнулся старик и, бодро втыкая клюку во влажную почву, зашагал к деревне.

Дарëна и Тимофей пошли за дедом. Я покосилась на Себастьяна, ожидая очередной порции возмущений, но он молча, с абсолютно спокойным лицом двинулся вслед за Тимом.

– Эй, остолоп! Погоди.

– Чего тебе? – обернулся мельник, остановился, проигнорировав оскорбление. – Неужто в помощники метишь? С дырявой-то ногой.

– Нога может и дырявая, а руки целые. И голова, – и, догнав компанию, охотник вышел чуть вперёд со своей кобылой.

– Мальчишки, – усмехнулась я и пошла следом за остальными в компании хряка, козла и синей мухи.

Тимофей долго и со знанием дела осмотрел строение, механизмы, и вышел на улицу к собравшимся.

– Ну? – спросил его старик. – Сдюжишь?

– Угу, – кивнул ему мельник и махнул рукой Себастьяну и двоим щуплым паренькам, чтобы подошли.

Он что-то объяснял, размахивал руками и, когда все трое понятливо закивали, позвал их внутрь. Мы с Дашей с интересом пошли следом. Когда ещё удастся посмотреть на всё это изнутри.

Старые ступеньки жалобно скрипели под весом ремонтной бригады. В центре мельницы был вкопан огромный деревянный столб, и только сейчас мне стало понятно, почему старик называл её «столбовка». На втором этаже Тимофей принялся по-новой рассказывать о проблеме, которую необходимо устранить. Он указал рукой на толстенное бревно, ведущее к какому-то колесу с деревянными штырьками.

– Вал истëрся. Менять надо. Да и сам передаточный механизм еле держится. Разок крутанёшь и развалится. Лопасти тоже бы обновить.

Он детально объяснял двум щуплым работникам, как и что устроено. Так подробно и четко, что даже Дарëна, бесконечно далёкая от этих дел, слушала, раскрыв рот. С интересом. Хотя… Возможно, гораздо более интересен ей был сам Тимофей.

Мельник преобразился. Молчаливый, спокойный и сдержанный, он, как бригадир, важно раздавал указания, иногда ругаясь на нерадивых помощников и в сотый раз показывая, как и что надо делать. Потом мужчины отлучились, оставив нас с Дашей куковать в одиночестве. Вернулись почти через полчаса, привезли огромное бревно. Под руководством Тимофея соорудили блок, перекинули веревку и вчетвером втащили бревно наверх. Закрепили. Мы с рыжей предложили свою помощь, за что были вознаграждены ироничным смешком Себастьяна и добродушной улыбкой мельника. Отказались.

Дальше началась лекция о строении передаточного механизма. Штырьки на колесе, оказывается, правильно называются «кулачки». Конечно, эта информация в моем мире мне вряд ли пригодится, но слушать было интересно. Как и смотреть. Как часто говорила наша постовая медсестра – «можно вечно смотреть, как горит огонь, течёт вода, и то, как работают другие». Что мы с Дарëной и сделали.

Я наблюдала за четырьмя мужчинами, делая выводы о каждом из них. Двое местных были молодыми парнями. Не старше Даши. Скорее всего, лет шестнадцати-семьнадцати. При этом абсолютно не по возрасту худыми. Рубахи болтались на них, как и штаны. Будто до них их носил Тимофей, а потом отдал, потому что стало мало. Но вещи были по размеру.

Тимофей всё то время, что мы знакомы, казался мне неповоротливым и, если честно, немного тугим. Сейчас же я наблюдала перед собой человека, который здорово соображал в том, чем занимался. Понимал, как устроены механизмы, умело руководил командой, проворно передвигаясь по лестницам. Объяснял, что и кому нужно делать, где держать, куда навалиться, что прижать.

И Себастьян. Не ожидала от него такого рвения. Как будто это была его собственная мельница. Старался не меньше Тимофея, при этом прикусил язык и не сказал ни слова поперек. Слушал громилу, безропотно выполняя указания. А нет, один раз все же поругался, когда полез на лестницу, чтобы починить лопасти, а Тимофей напомнил ему про больную ногу. Но Себастьян был бы не Себастьян, если бы хоть раз не упустил возможность огрызнуться. Хоть в этот раз и вышло мягче обычного.

Старик с клюкой улыбнулся, потер худым кулаком бороду.

– Хорошие у вас ребята.

Мы с Дашей почему-то улыбнулись. Пусть комплимент предназначался и не нам.

– Теперь муки будет вдоволь, – сказал дед, но его интонация говорила об обратном.

– Совсем мало зерна, да? – участливо спросила рыжая.

– Мало. Дожди были. Да градом пшеницу побило. Вот, что уцелело теперь сюда, – махнул он рукой на мельницу, где уже два человека-паука колдовали с лопастями. – Глядишь, протянем.

Мне стала понятна чрезмерная худоба местных жителей. Тем не менее, на радушии голодные времена не отразились. Сухонькая женщина принесла нам молока, другая – моченых яблок, третья лепешки, видимо, из остатков муки. Жители смотрели с благодарностью и любопытством. И, когда ремонтники спустились к нам, на улице их ожидала добрая половина деревни.

– Принимай работу, – сказал Тимофей, опуская рукава.

– Вот спасибо, – радовался дед. – Как и благодарить вас не знаю.

– Ночлег дадите? – спросил Себастьян. – Ночь уж скоро.

– А-то как же! Изба-то маленькая. А на сеновале места много. Сгодится?

– Сгодится.

– Нам не привыкать, – улыбнулась Дарëна. А я, вспомнив, как закончился прошлый такой ночлег на сеновале, поëжилась.

Мужчины после ужина сразу отправились спать. Не удивительно. Почти полдня провели за работой, не прерываясь на перекур. Мы с Дашей чувствовали себя гораздо бодрее. Помогли старику с посудой, покормили животных в хлеву. Когда я вышла из дома, Дарëна сидела на траве, глядя на прячущийся за лесом огненный шар. Задумчивая. Тихая. Как будто даже грустная. Не похоже это на ту задорную девчонку, которая вышла вместе со мной из Нюркиного луга.

– Не помешаю? – спросила я, присаживаясь рядом. Рыжая мотнула головой и, обхватив обеими руками коленки, сложила на них подбородок. – О чём задумалась?

– О родителях, – ответила она со вдохом. – Как они там…

Я обняла рыжую, и девушка, шмыгнув носом, положила голову мне на плечо.

– Вы вернётесь, Даш. И ты, и Тимофей, и эти двое.

– Трое, – с улыбкой поправила меня она.

– Трое, – усмехнулась в ответ. – Мы дойдём до Добромира, а он, наверняка, поможет. Ведь если он меня может домой отправить, то вас вернуть – пара пустяков.

– Надеюсь, Жень. Надеюсь, что так.

– Конечно. А как иначе?! Через несколько дней уже снова будешь бегать от матери, прятаться от женихов…

– Не буду.

Отпрянув от неё, удивленно заглянула в лицо.

– За Ваську согласишься выйти?

– Нееет, – засмеялась она.

– Неужели, за Семëна? Он же шепелявит! Фу! – я шутливо сморщилась, и Даша рассмеялась громче.

– Ни за что! Лучше в реку нырну!

– Ооо, вряд ли тебе это поможет. Мать у тебя упёртая, не отстанет.

– Это уж точно, – она отсмеялась и снова сделалась задумчивой.

– Ну, а сейчас что? Думаешь, кого ещё Ульяна тебе в мужья притащит?

– Нет, – улыбнулась девушка, опустила глаза, а щеки её почему-то порозовели. – У тебя было так, что вот вроде знаешь человека всю жизнь, а самого главного не замечала?

Я улыбнулась шире, понимая, в какое русло идет разговор.

Глава 17. «Не друг детства»

Дарëна снова нервно теребила рукав. Я заметила, что она делает так, когда нервничает.

– Ты имеешь в виду Тимофея? – спросила её осторожно.

– Угу.

Она опять положила подбородок на колени и устремила взгляд в даль.

– Мы с детства знакомы. Играли вместе, веселились. Я всегда была неугомонной, вечно шкодила. Мама так же ворчала, – девушка улыбнулась воспоминаниям. – Однажды разбила целый горшок топлëного молока. А Тимофей сказал, что это сделал он. Я тогда даже не поняла, почему и зачем. Просто радовалась, что меня не накажут. Ему-то мама ничего не сказала. Только головой покачала и всё.

Дарëна покусала губу, замолчала.

– Что было потом?

– А потом мы выросли. Но для меня он так и остался Тим, с которым лазили через забор воровать яблоки, камешки в колодец бросали, да собак дразнили.

Я невольно представила уже взрослого Тимофея перелезающим через забор и строящим рожицы сторожевым псам. Чуть не рассмеялась от вида этой картины в голове.

– А сейчас? Что-то изменилось?

– Не знаю, – тяжело выдохнула девушка. – Странное чувство. Человек всё тот же, а я как будто другими глазами смотрю. И что делать, не знаю.

– Мне кажется, Тимофей хороший человек…

– Хороший. Добрый, умный, заботливый. И друг отличный.

– Так что тогда не так?

– Странно это всё. Раньше лягушек вместе ловили, а теперь…

– Ну можете и сейчас лягушек ловить, – не удержалась я.

Дарëна хихикнула и тут же снова стала серьёзной.

– Даш… Я в этих делах не особо разбираюсь… Но, мне кажется, то, о чём ты сейчас сказала… Мне кажется, это взаимно.

Девушка перевела на меня внимательный взгляд.

– Ты думаешь?

– Мне так кажется. Повторюсь, я не особо в этом разбираюсь. Точно тебе сможет сказать только сам Тимофей.

– Ну нет, – она замотала головой. – Я о таком с ним говорить не стану.

Щёки рыжули побагровели, что даже в красных лучах заката видно было весьма отчётливо.

– Не говори. Намекни. Ну или, по крайней мере, не отталкивай.

Девушка помолчала, размышляя. Довольно долго сидела, не говоря ни слова, потом тихонько пролепетала:

– Может быть, ты и права.

– Очень на это надеюсь, – сказала я и поднялась. – Пойдем-ка теперь спать. А то если просидим всю ночь, завтра этот ворчун с прокушенной ступней нам устроит прессинг.

– Что устроит?

– Бухтеть будет опять всю дорогу. И тогда кто-нибудь из нас его точно прикокошит.

Дашка рассмеялась, поднялась с земли и зашагала вместе со мной к сараю с сеном.

Мужчины спали. Так крепко, что даже когда рыжая случайно хлопнула дверью, ни один не пошевелился. Вспоминая о прошлом казусе, я прикопала сеном своё спальное место и улеглась поудобнее. Уснула практически моментально.

Среди ночи я проснулась от странного ощущения. Будто кто-то наблюдает за мной. Села на шелестящей кровати, огляделась и вздрогнула, рассмотрев в темноте пару блестящих глаз. Сердце от страха упало в пятки и заколотилось так, что слышно было в другом конце деревни.

– Ты что здесь делаешь? – спросила я гостя. – Почему не спишь?

– Не спится, – ответил Борька хмуро.

– А сюда-то чего пришёл?

– Скучно стало. Думаю, а вдруг и вы не спите.

– Спим, Борь. Видишь, спим. Иди и ты ложись.

Скрипнув дверью, хряк поковылял к себе. А у меня сон прошёл. Я долго лежала, глядя в потолок сарая, размышляя обо всём, что происходит с нами. О том, что говорила мне Дарëна. Надеялась на то, что не зря подарила ей надежду. Мне и правда казалось, что Тимофею небезразлична эта попрыгунья. И, скорее всего, довольно давно. Вспоминала их беседы, которые видела со стороны, взгляды, прикосновения – робкие, неуверенные, но теплые, пропитанные заботой. И пусть Даша только сейчас начала осознавать истинное положение вещей, интуитивно тянулась и прежде.

Я улыбнулась. На душе становилось легко и трепетно. Как всегда бывает, когда видишь искренность. Умиротворенная мечтами о чужом счастье, уснула на мягком сене под звуки знакомого храпа и стук начинающегося дождя.

Утром благодарные жители деревни обеспечили нам завтрак и принесли продуктов в дорогу. Но, видя их высохшие лица, мы отказались.

– На пару дней наших запасов хватит, – сказала Дарëна. – Купим что-нибудь потом. Но брать у них еду…

– Нельзя, – согласился с ней мельник.

Мы с Себастьяном молча кивнули. Удивляет меня этот хмурый человек, всё больше удивляет.

На этот раз мне выпала честь забрать зверей из хлева. Открыв дверь, я стала свидетелем интересной картины и не удержалась от соблазна досмотреть её до конца. Хряк стоял у загона рядом с худенькой хрюшкой, подпирая своим упитанным боком перегородку, и читал стихи:

– … Я в ваших глазках разглядел намек.

Без промедленья он был мною считан.

Эх, ухватить бы вас за розовый бочок.

Но, к сожалению, не так воспитан…

Хрюшка розовела ещё сильнее, а я давила в себе гомерический хохот. Тоже мне, Байрон. Понятно, каким способом хряк налаживает отношения с особями женского пола. Видимо, Ладе он что-то похожее рассказывал, когда мы с ней повздорили.

Пока я стояла и тряслась у дверей снаружи, Боян что-то фыркнул, поругался на стихоплёта и, пнув дверь ногой, вышел на улицу.

– Уши в трубочку сворачиваются от этой розовой мишуры, – ворчал рогатый. Меня он, кажется, не заметил.

Я снова открыла дверь. Но теперь постаралась сделать это как можно громче, чтобы щетинистый ловелас успел принять обычный вид. И это сработало.

– Эй, Есенин. Отчаливаем.

– Леди… Не прощаюсь, – тряхнул Борис ушами окончательно зардевшейся поросюшке и вышел из сарая.

– И что это было? – спросила я. – Что значит «не прощаюсь»? Неужели ты решил остаться?

– Нет. Просто подпитываю в девушке надежду. Цель в жизни, так сказать, формирую.

– Неслабо ты о себе. Как с такой самооценкой в двери-то пролезаешь?

– Так я ж из благих побуждений. Что она видит-то? Сарай свой, да лоханку.

– А тут принц, да? Голубых кровей.

– Ну, не принц… Но, вполне себе привлекательный самец.

Я еле сдержалась от его важного, самодовольного вида.

– А она ничего, симпатичная, – задумчиво проговорил Борька. – Бочка бы ей отъесть только…

Команда уже стояла у калитки, собирая вещи. Себастьян проверял упряжь, Боян закатывал глаза, рассказывая смеющимся Даше и Тимофею о том, что хряк болтал в сарае. Все трое покосились на нас, увидев.

– А что же вы, Борис Борисович, даму с собой не позвали? – иронизировал козёл. – Несерьёзно вы относитесь к чувствам других.

– Ой, иди ты, – мотнул пятачком свин.

– Собрались? – подошёл к нам охотник. – Выдвигаемся. Нечего время терять.

Мы послушно зашевелились, а Себастьян вдруг замер. Провёл рукой по скамье у забора и растёр пальцами плотную черную пыль.

– Странно. Ночью дождь был, а так пыльно, – сказала я.

– Дождь? – он настороженно поднял на меня глаза.

– Вроде, да. Не знаю. Я уснула.

– Идём. К вечеру надо до следующего посёлка успеть добраться.

И как-то резко отошёл к кобыле, повел её вперёд. Нам ничего не оставалось, как по уже сложившейся традиции идти позади него.

И снова в лесу нас атаковали полчища комаров. Такое чувство, что все зудящие твари этого мира собрались в окрестных лесах Комарихи. Надо будет вспомнить природные репелленты и намешать нам что-то для защиты. И почему мне это раньше в голову не пришло?

– Да хватит уже! – вопил Борис и тряс ушами. – Живого места нет! Кровососы проклятые!

Даша милосердно отгоняла от него комаров прутиком, но в наших условиях это не особо помогало.

– Ваше высочество, – с издевательским поклоном обернулся к нему Себастьян. – Смею напомнить про грязь.

– Смею ответить, – так же иронично начал Борис и огрызнулся. – Сам валяйся! А я не стану! Лучше пусть совсем съедят.

– Дело твоё.

Лес был мокрым, а листья – грязными. В моём мире так часто бывает у трассы, где за день проезжает не одна сотня машин. Но здесь, в обители природной чистоты и свежести, это было странно. Тем не менее, чем глубже мы уходили в лес, тем чище и суше были растения. Только количество носатых жужжалок не уменьшалось.

– Да и гори оно синим пламенем! – не выдержал Борис, с разбегу плюхнулся в грязь и принялся кататься в ней с боку на бок. – Уууу, хорошо! Прохладно! Ооох, замечательно! Получите, твари! Не видать вам кровушки моей!

– Вам спинку потереть, важнейшество? – встревал охотник, вместе со всеми нами наблюдая за принятием Борькой грязевых ванн.

– Себе потри, остряк!

И хряк пошёл на второй круг обмазываться защитной жижей. Хохотали все. Но Борька с важным видом закончил процедуры и поднялся, довольный тем, что комарам теперь не было до него никакого дела.

– Вот природа и взяла своё, – мекнул Боян. – Свинья она и есть свинья.

Борис Борисыч важно хрюкнул, выбрался из лужи и весело попрыгал по тропе за охотником.

Пару раз мы делали привал. С большим трудом уговорила Себастьяна дать осмотреть его ногу и удовлетворенно кивнула, видя, что проблем с заживлением не возникло. Ранки затягивались как надо, и травма уже почти не доставляла дискомфорт. Легко отделался. А моя душа была спокойна от того, что по моей вине не произошло ничего серьёзного.

Во время недолгих остановок, краем глаза наблюдала за Дашей и её другом детства. Нет. На дружбу их общение походило мало. Я заметила в глазах мельника какой-то особый блеск рядом с ней. Ласку, привязанность. Дарëна будто немного притихла, стала не такой шумной, а щёчки всё чаще краснели. Она совсем засмущалась, когда, сидя на траве, Тимофей сорвал цветок и мягко вставил его ей в волосы над ушком. Коснулась пальцами лепестков и с улыбкой опустила глаза.

Это было одновременно и смешно, и невероятно мило. В моём мире мало кому такое поведение показалось бы нормальным. Два взрослых человека смущаются, как дети, краснеют и путают слова рядом друг с другом. Для чистых, не испорченных жителей Нюркиного луга это было естественно. И в этом всём была какая-то особая прелесть и красота.

– Что там дальше? – спросила Себастьяна, в очередной раз надевая рюкзак.

– Кузнецово.

– Дай угадаю. Там живут кузнецы?

– Хм, сложная была задача? – усмехнулся охотник. – Как раз пора Ярку переподковать.

– Ярку? – переспросила я.

– Ярка. Яра. У лошади тоже есть имя.

– Ясно.

На самом деле, не очень. Но отвечать на последующие вопросы молчаливый проводник вряд ли стал бы. Поэтому, оставив Дарëну с Тимофеем в хвосте общаться наедине, я семенила позади Себастьяна и Яры в компании грязного хряка, его верного компаньона – Аськи и смеющегося над Борькой козла.

Глава 18. «Медвежья гора»

Село Кузнецово было построено на руднике, как сказал охотник. Добывали там железо и ещё какие-то металлы, но в гораздо меньших количествах. Отсюда и название посёлка и развитая отрасль кузнечного дела. Сама деревня была чуть больше двух предыдущих, но мало чем ещё отличалась от них.

– А вот мне дед рассказывал… – начал козёл знакомую песню.

– Бояяян! – хныкнула Дарëна. – Давай хотя бы не на ночь. В прошлый раз после твоих страшилок кошмары снились.

– Во-во, – поддакнул чумазый Борис Борисыч. – И мне вечно рассказывает. То про чёрного мясника, то про чёрного молочника. Сам потом сопит в две дырки, а я кукую до утра.

– Ну и как хотите, – обиженно буркнул рогатый и отвернулся. Глянул на нас. Снова отвернулся. Повторил.

– Оооох, да рассказывай уже, – выдохнул хряк обречённо. Козёл тут же оживился и продолжил:

– Так вот! Рассказывал про чёрного кузнеца. Ковал он себе железо, ковал. Да наковал себе подковы. А как наковал, так и превратился он в чёрного жеребца, что по ночам скачет по дорогам, да людей копытами топчет.

– И темнеет так не к месту, – поёжилась Дарëна.

– А что это впереди? – показал Себастьян рукой куда-то в даль. – Вроде, конь чёрный скачет.

– Где?! – испугался Боян и спрятался за Тимофея.

– Вылезай, сказочник. Нет там никого.

Под дружный хохот перепуганный козел вернулся на дорогу, оглядел исподлобья команду и поцокал вперёд.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем больше присматривались. Крыши домов были тёмными, почти чёрными. Несмотря на сырость после недавнего дождя, деревья были покрыты пылью.

– Нормально тут так коптило. Пожар что ли был? – спросил удивлённо Борис.

– Да уж, – согласилась я. – «Коптильня» этому посёлку подошло бы больше.

Себастьян чуть замедлился, всмотрелся в расстилающийся пейзаж и тут же продолжил идти.

Деревня была грязной, пыльной. Видимо, кузнечные горны работали здесь без остановок, а копоть оседала на крыши домов, амбаров, деревья.

Себастьян в самом начале свернул с центральной дороги на прилегающую, нашёл ближайшую кузницу и договорился насчёт Яры.

В моём представлении кузнецы – крепкие мужчины с горой мышц и недюжей силищей. К нам же вышел мужчина лет сорока, в котором весу было от силы килограмм семьдесят. При неплохом росте. Притом большую часть его веса составляла пышная борода, которая на осунувшемся лице смотрелась немного неуместно. Кузнец кликнул кого-то, и к нам выскочил мальчишка-подмастерье. Он был уже не просто худым, а тощим. Парень взял под узцы кобылу, увёл вглубь амбара, а мы отправились искать ночлег.

Деревня хоть внешне и была запущена, но под слоями пыли виднелись искусно выполненные кованые калитки, ворота, украшения. Мастерство здешних умельцев угадывалось без особого труда. Навести лоск, отмыть, отчистить и глаз было бы не отвести.

И снова сеновал. Бессонница хряка. Ночной храп Тимофея. К счастью, я приноровилась спать так, чтобы вне зависимости от углубленности спального места мельника, больше никуда не укатываться.

В этот раз обошлось без ремонта, праздников и каких-либо приключений. Спокойно проснулись, позавтракали тем, что привезли с собой и отчалили, поблагодарив хозяев за гостеприимство.

Дарëна была задумчивой. Даже сильнее обычного. Глядя на траву впереди, она спросила:

– Вам не кажется странным, что в этих селах такой плохой урожай?

– Что в этом странного? – ответила я. – Это, конечно, печально, но ведь такое бывает иногда.

– Бывает. Но в нашей деревне такого нет. Почему же здесь… так… – она помолчала, обхватила себя руками. – Душа на части рвётся. Такие измученные, исхудавшие.

– Не удивительно. Если людям практически нечего есть.

– То-то и оно. Жалко их. Если бы хоть чем-то помочь…

Я понимала её чувства. Нюркин луг действительно отличался от здешних мест, хоть и был расположен сравнительно недалеко. Да и правда в словах рыжей была. Возможно, дело было в почве? Вряд ли в этом мире аграрная отрасль развита достаточно, чтобы разбираться в таких вещах, как кислотность грунта и прочее.

К разговору присоединился Тимофей, так же, как и Дарëна посетовал на несправедливое распределение природных ресурсов. Боян что-то мекнул, но быстро потерял интерес. А вот Борька вспомнил свою стройную пассию из свинарника, соглашаясь с доводами рыжули.

– Эй, Себастьян! – крикнула она охотника. – А ты чего молчишь?

– А что сказать?

– Тебе не жалко всех этих людей?

Он чуть помедлил с ответом, потом, не оборачиваясь и не замедляя шаг ответил:

– Жалко. Только от того, что я буду причитать вместе с вами, хлеба у них больше не станет.

Беседа тут же сошла на нет, и в молчании мы шли почти до самого вечера.

Природные виды стали другими. Равнинная местность сменялась холмами, и нам приходилось то вскарабкиваться наверх, то практически скатываться вниз по склонам, что здорово изматывало и без того уставший организм. В зал. Первым делом пойду в зал, как только вернусь домой.

– Стелемся, – скомандовал нам охотник, когда мы подошли к подножию горы. – Здесь заночуем. До заката через горы не перебраться, а в горах ночевать удовольствие то ещё. К тому же, здесь и река рядом.

Подтверждением его слов служило приглушенное журчание горной реки, которая, спускаясь с каменистых склонов, здесь, у лагеря, становилась спокойной и ровной.

– Как называется эта гора? – с любопытством спросила Даша.

– Медвежья, – ответил ей Себастьян и, не услышав реакции, повернулся к испуганной девушке. – Нет здесь медведей. Может и были, но давно. Выдыхай.

– Фуууух. Полегчало-то как сразу. А называется так почему? Или история какая есть?

– Если с той стороны смотреть, гора на морду медвежью похожа. Вот и вся история.

Даша и Тимофей занялись ужином, Себастьян – заготовкой дров. От моей помощи отказался, указав на свою ногу и припомнив капкан. Но, кажется, всё-таки в шутку.

Освобождённая от каких-либо дел, я решила заняться проблемой бессонницы нашего пухлого собрата. Побродила по лесу, нашла нужную траву и, выдернув с корнем несколько стеблей, вернулась в лагерь.

Ужин прошёл в тихой, дружеской обстановке. Боян рассказал нам очередную страшилку о чёрном медведе. Кажется, если к любому существительному прибавить эпитет «чёрный», то у Бояна непременно найдется сказка и на этот случай.

Хряк снова ворчал то на козла, то на комаров, которые умудрились прокусить его защитный грязевой панцирь. А мы четверо хохотали над этими двумя.

– Чем это ты занимаешься? – спросил охотник, когда Дарëна и Тим отошли к реке, а я занялась приготовлением снотворного для хряка.

– Избавляю нас от проблемы бессонницы.

– И что? Это поможет? Или ты отмахиваться этим будешь, чтобы не будили?

Я улыбнулась.

– Борьку напою. Пугает каждый раз среди ночи. А так выпьет, поспит. И мы заодно. Корни, конечно, лучше, но пока высохнут… Пока и листья подойдут.

Я надергала листьев в котелок с остатками воды, почистила корешки и разложила сушиться на камни у костра.

– Меня? Поить чем-то? – словно услышав что-то неверояно вкусное, Борька тут же приковылял к костру.

– Тебя. Чтобы спал. Это синюха голубая.

– Чтооо?! – обиженно изумилось животное. – Свинюха?

– Да не свинюха, а синюха. Трава такая. Чтобы успокоиться и чтобы спалось лучше.

Борис вместе с Себастьяном с интересом смотрели за моими действиями. Когда я протянула напиток хряку, он сперва недоверчиво понюхал, посмотрел на меня.

– Пей. Чего трусишь?

И, опустошив в два глотка лекарство, Борька со спокойной душой отправился спать под бочок к Бояну и Яре.

– А почему Яра? – спросила я охотника. – «Яр» ведь означает «яростный». А она спокойная.

Мужчина покосился на кобылу, улыбнулся и сел у костра в паре метров от меня.

– Это сокращенно от Яролика. Солнцеликая. У неё на лбу маленькое рыжее пятно в форме солнца. И родилась она летом, в жару и солнцепёк.

– Красивое имя. Сколько ей сейчас?

– Четыре года.

– Она с рождения с тобой?

– Да. С жеребёнка растил, – он снова покосился на животное, и в глазах я разглядела ласку и еле заметную грусть.

Он замолчал и я вместе с ним. Молча смотрели на яркое рыжее пламя, освещавшее небольшую стоянку. Вдалеке, на фоне тёмной воды виднелись две фигуры. Тимофей учил Дарëну запускать «лягушек» камешками, бросая их каким-то особым образом, а рыжая хохотала.

– Знаешь, а ты меня удивил, – зачем-то сказала я. Охотник тут же поднял на меня удивлённый взгляд.

– Чем?

– Не ожидала, что тебе будет небезразлична судьба незнакомых людей.

– Быстро же ты выводы делаешь, – усмехнулся он, поднял с земли высохшую сосновую веточку и бросил в костёр.

– Скажешь, я не права?

Он дёрнул плечом, стараясь принять равнодушный вид.

– Думаю, права, – ответила сама на свой вопрос. – Тебе и правда не всё равно.

– Может и так.

– Только не понятно, для чего ты пытаешься казаться хуже, чем есть.

Мужчина иронично хмыкнул и снова нахмурился.

– Думаешь, я для вас стараюсь что ли? Ещё чего не хватало. Какой есть, такой есть.

– Ну вот видишь. Огрызаешься зачем-то опять. А я ведь нормально с тобой разговариваю, – немного обиженно ответила я, но тут же сменила тон. – Хотя знаешь, лучше так. Иногда бывает человек видится плохим, грубым, а потом оказывается, что он вовсе не такой. И наоборот – внутри чернота, а корчит из себя святошу. Только в первом случае сюрприз выходит поприятнее.

– Лучше вообще без сюрпризов. Так как-то спокойнее. А что насчёт людей… – он вздохнул, поводил глазами и продолжил. – Даже животные способны на сострадание, помогают, когда могут помочь. А у человека возможностей куда больше.

– Не все стремятся помогать. Некоторые просто пройдут мимо. Своя жизнь, как правило важнее, свои проблемы и беды.

– А жить потом с этим как? – Себастьян устремил на меня прямой и серьёзный взгляд. – Зная, что мог помочь, но не ничего не сделал. Что предпочёл собственную выгоду в ущерб другому.

Теперь уже я замолчала от правдивости его слов. Вот только слышать эти слова из уст вечно хмурого и недовольного Себастьяна было непривычно.

– Ты же и сама знаешь. Смогла бы пройти мимо больного, зная, что можешь вылечить его?

– Нет, скорее всего. Но у меня это другое.

– Такое же. Тебе либо всё равно, либо нет. Третьего варианта не существует.

– Существует. Когда ты хочешь что-то сделать, но не можешь. Скажем, смерть. Против неё я бессильна, как бы ни старалась.

– Значит, и пытаться не стала бы?

– Да… Стала бы, конечно.

– То-то и оно.

Он пошевелил палкой угли, подкинул в костёр сухих веток и уселся обратно на прежнее место.

– Ты всегда жил в лесу?

Мужчина не ответил. Молча уставился на огонь, лицо его стало угрюмым. В глазах плясали искорки костра, а вид становился всё более задумчивым и грустным.

– Извини, я что-то не то сказала? – осторожно спросила я.

– Нет, не всегда, – поразмыслив, ответил он.

– Ты жил в какой-то из тех деревень, что мы прошли? Или будем проходить?

– Мою деревню мы проходить не будем.

– А где она? Далеко отсюда? Много людей в ней живёт?

– Нет её больше, – мужчина кивнул в сторону спящей кобылы. – Вон только Яра и осталась.

Он стиснул зубы, а я уже жалела, что подняла эту тему.

– Мне жаль.

– Угу.

Еще несколько молчаливых минут мы сидели, не сводя глаз с потрескивающих в темноте поленьев. Потом я улыбнулась, повернула голову к охотнику и мягко спросила:

– Как тебя всё таки зовут? Немного странно, что мы тебя Себастьяном зовем.

Он посмотрел на меня, усмехнулся и снова отвернулся к костру.

– Никита.

– Приятно познакомиться, – хихикнула я, с удовольствием разглядев на его лице улыбку.

Борис хрюкнул, перевернулся на спину и захрапел почище Тимофея.

– Еще один, – простонал охотник, а мне стало смешно.

Скоро вернулась парочка и мы улеглись спать. Я долго не могла заснуть, даже несмотря на усталость и ломоту в мышцах. Не выходил из головы разговор с Себастьяном. Впервые за всё то время, что мы встретили его, мне показалось, что он был настоящим. Без масок, напускной грубости, без костяного панциря. Живой человек с чувствами и сердцем. С душой. Вероятно, раненой когда-то.

Тряхнула головой, понимая, что думаю об этом человеке непозволительно долго, закрыла глаза и постаралась скорее заснуть.

*****

– Вставай, увалень! – пихала Дарëна хряка в бесполезной попытке разбудить. Но тот только громче хрюкнул и продолжил спать. – Да что с ним такое-то?!

– Может я рогами его разок, а? – предложил свою помощь Боян.

– Вот я сейчас тебе эти рога как подпилю, чтобы никуда ими не тыкал больше!

Охотник, проходя мимо, махнул мне головой.

– Ну что, травница. Сработало твоё снадобье. Иди теперь сама и буди хряка, а то мы и до завтра через горы не перейдём.

Я цокнула, подошла к взъерошенной Дарëне и вместе с ней принялась будить соню.

– А-ну, вставай, Борис Борисыч, пока здесь тебя не оставили!

Хряк продрал свои блестящие глазки-бусинки, обвёл сонным взглядом стоящую над ним компанию и зевнул.

– Что, уже утро?

– День уже давно! – проворчала рыжая. – А ты спишь. Даже Тимофея разбудить и то проще.

С трудом подняв от земли толстое тело, хряк снова зевнул и, пошатываясь, поплёлся следом за нами. Я же на всякий случай забрала высохшие у костра корешки синюхи под фырканье Себастьяна.

Мы шли сначала в гору, петляя по каменистым тропкам. Гора была не высокой, тем не менее подъём далеко не всем давался просто. В частности, и я, и Борька, пыхтели, как старики. Кажется, и хрюкали оба. Свин переставлял заплетающиеся ноги, пошатывался. Мне становилось его жалко. Но и смеяться вместе со всеми над его страданиями момент не упускала.

– Борис Борисыч, вы там не спите?

– Одеялко подоткнуть?

– Сказочку?

Но в том состоянии, в котором шёл Борис, он был не в силах даже реагировать на наши подколы. Зевал и прикрывал глаза, практически засыпая на ходу.

– Ой, горе ты, горе, – вздохнул Тимофей, присел и заворотил толстяка себе на плечи. Борис довольно причмокнул и закрыл глаза. А через минуту мы все уже громко хохотали от того, как гулко разносился по горной долине храп порося.

К обеду взобрались на вершину. Немного пройдя по горной тропе, добрались до перевала. После чего, идти стало намного легче. Даже Борька, отдохнув, спускался сам, без помощи мельника. Всю дорогу шутили, разговаривали, все больше напоминая компанию друзей, нежели случайным образом собравшихся вместе путников.

Когда каменные склоны остались позади, а под ногами снова стала появляться трава и лес вырос по сторонам, Себастьян остановился. Дал нам знак замолчать и начал оглядываться. Его сосредоточенность меня немало напугала. Как, впрочем, и остальных. Изучив взглядом округу, он легонько потянул Яру за повод и шагнул вперёд.

А в следующий момент лес зашумел, откуда ни возьмись появились чёрные тени, мелькавшие за деревьями, и вскоре мы были окружены. Люди с луками держали нас под прицелом. Те, у которых были ножи, угрожающе играли ими. Мы занервничали. Да что там! На подходе была уже настоящая паника. Я посмотрела на охотника. Он с видимым спокойствием смотрел на пробивающегося через толпу мужчину с густой, темной бородой и высохшей от ветра кожей.

– Хохооо, – хищно улыбнулся разбойник. – Знакомые лица.

– Женьк, кто это? – шепнула Дарëна дрожащим голосом.

– Разбойники, – ответила я, ощущая всем телом, как страх заполоняет внутренности.

– Друзьями обзавёлся? – обратился разбойник к Никите. – Али ведёшь куда?

– Веду, – холодно ответил наш проводник.

Бородатый о чём-то поразмыслил. Осмотрел каждого из нас, задержав взгляд на Дарëне. Тимофей скривился и зарычал. Двое из толпы по сигналу командира тут же приблизились к нему, но мельник отмахнулся, как от мух, отшвырнул обоих без особого труда.

– Скрутить его! – рявкнул главарь, и на свирепого мельника кинулись сразу несколько, повалили на землю, принялись вязать веревкой руки за спиной.

– Тииим! – крикнула Дарëна, без раздумий кинулась на помощь, но бородатый ухватил её за руку и гнусно рассмеялся.

– Погоди, красавица. Другого тебе найдём.

Рыжая развернулась к нему, скорчилась и плюнула в его довольное лицо. Глаза мужчины опасно сверкнули, он пихнул девушку обратно в круг, и та едва не свалилась с ног, но я вовремя её подхватила. Даша бесшумно плакала, скорее от злости. Тяжело дышала, выпрямив спину и с презрением глядя на этих людей.

– Ну, а ты? – бородатый обратился к охотнику. – Мне такой в отряд не помешает. Пойдешь?

– Зачем? – привычно спросил Себастьян.

– Знамо дело, зачем. С этими тебе пути не будет. Ясно ведь. На них у меня свои планы, – он снова покосился на нас с Дашей и волоски на шее приподнялись. – А у нас и сытая, и вольная жизнь. Подумай, охотник. С ними пропадать или мне служить?

Мужчина стоял молча. Я почти слышала, как мысли трещат в его голове. Переступив с ноги на ногу, он повернул голову, посмотрел на нас с Дарëной. Я в надежде мотнула головой, стараясь одним взглядом передать весь спектр чувств, бушующий во мне. Себастьян взял лошадь под узцы, шагнул к бородатому и, ведомая страхом и надеждой, я схватила его за предплечье. Он обернулся.

– Нет. Ты ведь не такой, – шепнула чуть слышно.

– Ты не знаешь, какой я, – ответил он холодно, сжал зубы, отвел глаза и, грубо отбросив мою руку, перешёл на сторону разбойников.

Глава 19. «Узники»

Меня будто парализовало. Язык, словно чужой, отказывался шевелиться, а гортань – издавать звуки. Как рыба, открывала и закрывала рот только попусту гоняя воздух. Сердце в груди больно сжалось.

Охотник приблизился к бородатому, встал рядом и с невозмутимым видом спросил, небрежно махнув на нас рукой:

– А с этими что?

– Разберёмся, – с довольной ухмылкой бросил на нас хищный взгляд бородатый. – Со скотиной понятно, а эти… И с этими придумаем, как быть.

Борис побелел до оттенка извести, а у козла судорожно затряслись ноги от осознания скорой гибели. Что ждало оставшихся троих, оставалось только догадываться. Но сальные взгляды бородатого мне не понравились. Плачевность ситуации разбудила во мне такую злость, которой прежде никогда не бывало.

– Ну ты и сволочь! – крикнула я в сердцах Себастьяну, но он не обернулся. – Лицемер проклятый!

Не помня себя от гнева, шагнула к нему. Кое-кто из разбойников рыпнулся, чтобы меня остановить, но бородатый дал им знак, чтобы не мешали, и с интересом наблюдал за разворачивающейся сценой.

– Ну? – рычала я. – И как ты будешь с этим жить? Зная, что нас убьют.

– Помолчала бы ты лучше, – зло прошипел в ответ Себастьян.

– А то что? Боишься, что совесть замучает? Так нет её у тебя! Столько говорил, а сам…

– Я вам ничего не обещал. И уж тем более, свою жизнь за кого-то отдавать не собираюсь.

– И не надо обещать. Твоё слово гроша ломаного не стоит. Будешь спать спокойно, зная, что мы мертвы? Все до единого, – дрожащим от гнева голосом спрашивала его, пытаясь разглядеть на его лице проблески сожаления, стыда. Но он оставался невозмутимо холодным. Насмешливо выгнул губы и проговорил с гадким смешком:

– Зато терпеть вашу шайку больше не придётся. Остолоп, криворучка и дурëха…

От злости я замахнулась и зарядила ему такую пощёчину, что звук, наверно, было слышно даже в Нюркином лугу. В рядах разбойников смех прокатился рокотом. Мне же было совершенно не весело. Слёзы сами собой скопились на веках и норовили скатиться вниз по щекам Ниагарским водопадом. Себастьян поиграл скулами, повернулся ко мне и в его глазах плескалась ярость.

– Урезоньте девчонку, – скомандовал чёрная борода своим прихвостням.

Те мигом подскочили, связали за спиной мои запястья. Я не шевелилась. Не было смысла. Только прямо смотрела на охотника, пытаясь вложить в этот взгляд всю ненависть и презрение, которое испытывала к нему в эту минуту. Он не дрогнул. Чуть успокоив гнев, обратился к главарю:

– Какие условия?

Разбойничья шайка двинулась в путь. Меня и Дарëну вели почти в начале колонны, недалеко от главаря и его нового «сотрудника». Где-то сзади волоклись звери. В самом конце, плотно обмотанный верёвками шёл, упираясь, Тимофей. Так себе положение.

Разбойников было человек тридцать или даже больше. Большинство – крепкие, здоровые мужчины. Шансов у нас не было никаких. Разумеется, можно было попытаться отбиться, но это скорее сократило бы наш жизненный путь гораздо раньше.

– Условия? Договоримся. От лошади можешь взять себе треть. Свинью с козлом – поровну на всех. Не обессудь. Ртов много. А кругом неурожай, голод. Да ещё и поборы увеличили. Сам понимаешь.

– Лошадь моя. С остальными делайте что хотите, претендовать не буду, – ответил ему охотник.

Главарь почесал шею и махнул рукой.

– Ладно. Будь по-твоему. Хотя зачем тебе в лесу кобыла, не пойму. Да и кормить её здесь сложно.

– А это уже моя забота. Рассказывай, какие у вас тут законы.

Бородач объяснял охотнику суть предстоящей ему работы. Разумеется, ничего стратегически сложного там не было. Уметь подкрадываться, да грабить. Себастьян слушал и понятливо кивал.

Я же, волочась сзади и слушая их разговор, все больше ругала себя. За доверчивость, предвзятость, наивность. Как?! Как можно было поверить, что такой человек способен на милосердие?! Как можно было понадеяться, что он может поступить иначе. Да и, откровенно говоря, многие ли поступили бы иначе на его месте? Но, раздосадованная, логики в его поступке видеть не желала. Предатель! Лицемер! Душегуб!

Наверно, я не имела права злиться. Кто он нам такой? А мы ему? Недоразумение, внезапно свалившееся на голову в прямом и переносном смыслах. Он с самого начала не собирался нам помогать и прямо об этом говорил.

Молодец, Женëк. Только ты умеешь увидеть так ясно то, чего и в помине нигде не было. Не было там ни души, ни сострадания, ни сердца. Личная выгода, спокойствие, удобство. А не вот это вот всё. Расфантазировалась о дружбе, взаимовыручке.

Вот когда человек поистине сбрасывает маски и являет себя миру в подлинном виде. Перед лицом опасности, смерти.

Мне вспомнился Тимофей, свирепо бросившийся на защиту рыжей, не раздумывая о том, что станет с ним самим. Пусть это и было глупо, безрассудно. Даже ему было бы не справиться с этой толпой дикарей.

Дарëна, не испугавшаяся плюнуть в лицо тому, кто мог запросто лишить её жизни прямо там за эту выходку. Не струсила. Не смолчала.

И Себастьян. Никита. Поджав хвост, свернул на кривую дорожку, бросил нас на растерзание. Нас всех. Ему и времени подумать особо не потребовалось. О чем тут ещё размышлять, правда? Подлец! Какой же он подлец!

Щёки горели. Слёзы высохли, а на языке вертелось такое количество ругательств, что даже охраннику Геннадию с его лексиконом не снились подобные выражения.

Около часа мы шли по лесу в неизвестность. Когда впереди показались очертания лагеря, сердце отчаянно затрепыхалось. Что с нами сделают? Сразу убьют или сперва поиздеваются? От этих мыслей, в голове начинался ураган. Страх начал преобладать над другими эмоциями, дышать становилось сложнее. Я посмотрела на Дашу. Скорбь на её лице читалась невооруженным глазом. Пожалуй, ей сейчас было тяжелее, чем мне. После той обители доброты и заботы попасть в мир, в котором один человек запросто причиняет вред другому, не испытывая при этом муки совести – было нелегко.

Тимофея увели вперёд. Не снимая веревок, бросили в некое подобие землянки и заперли тяжелую деревянную дверь. Нас всех повели дальше. Провели через весь лагерь. Оказывается, та толпа, которая схватила нас у подножия Медвежьей горы, была лишь малой толикой разбойничьей шайки.

Огромная поляна была сплошь уставлена палатками из плотной серой ткани. Кое-где были возведены деревянные хижины. Как в страшных сказках, один из жителей этого места сидел на чурбачке и точил длиннющий нож, иногда проверяя качество заточки. На кострах, которых в посёлке было три или четыре, что-то жарилось, варилось.

Мне всегда казалось, что разбойничье дело – прятаться, оберегать своё жилище от посторонних глаз. Но эти ребята, похоже обезумели и осмелели от собственной власти над местными.

Себастьян вместе с Ярой и Бородой ушли дальше, к деревянному домику. Нас с Дашей и животными повели ещё дальше, пока мы не дошли до ещё одной землянки, в самом конце поселения. Там нас развязали, забрали все вещи и деньги. До последней монетки. Даже грошовые бусы с шеи Дерëны, и те сдёрнули.

Когда тяжелая дверь захлопнулась за нашими спинами и лязгнул замок, Даша всхлипнула, бросилась к двери и принялась высматривать в щелку происходящее снаружи.

– Лес только видно. Больше ничего. Деревья мешают.

Рыжуля попробовала навалиться на дверь, но даже вспоминая, как она выглядела снаружи, было понятно, что дело дрянь.

Я попыталась нащупать стенки. Если землянка вырыта в земле, есть шанс сделать подкоп и сбежать при первой удачной возможности.

Проблемы было только две. Первая – стены нашей камеры были плотными и сделать ход руками было можно, но потребовалась бы уйма времени. И вторая проблема – где-то в другой землянке остался Тимофей, а уходить без него было бы совсем плохо.

Мы обречённо уселись на холодный, влажный пол и принялись думать.

– А если попробовать напасть на того, кто принесёт нам еду? – предложила Даша.

– Ты думаешь, они собираются нас кормить? – грустно хмыкнула я. – Сомневаюсь. Ты же слышала того, с бородой.

– А вот мне дед рассказывал… Про чёрного разбойника, – начал козёл.

– Боян, – хныкнула Дарья. – Давай не сейчас. Не до сказок.

– Что? Я тоже нервничаю. А когда нервничаю, всегда говорю.

– Лучше б ты думать начинал, – хрюкнул Борька. – Эх, посмотреть бы, что там снаружи творится. Разведать.

– Хорошо бы. А как? Через эти щели мы точно не пролезем.

– Пролезем, – воскликнула я. – Аська! Ты тут?

– Жжжж, – отозвался мессенджер.

– Слетай, милая. Посмотри, что там творится. Может, выход есть?

– Жжжжж, – снова подала голос синяя муха, поднялась со щетинистой спины порося и юркнула в щель.

В камере было темно. Свет проникал в помещение только узкими полосками через зазоры в дверном полотне. Звуки тоже были почти не слышны. Издалека раздавался гомон, но слов, конечно, было не разобрать. Одна надежда оставалось, что Аське удастся что-нибудь выяснить.

Муха незаметно вернулась обратно, прожужжала мимо нас и уселась возле уха Бориса.

– Празднуют, черти, – перевёл нам слова Аськи хряк. – Пьют, едят, веселятся. И этот с ними сидит…

Общий сердитый вдох и мысленная череда проклятий, посылаемая Себастьяну. После чего, Борис удручённо добавил:

– Не выбраться нам отсюда. Много их, а выходы стерегут.

Отчаяние ворвалось и до краев наполнило помещение. Конец. Нам не выбраться отсюда. Остаётся уповать на судьбу и милость разбойников, на которую они едва ли способны.

– Аська, миленькая, а как там Тимофей? – спросила жалобно Дарëна.

– Жжжж, – прожужжала муха и снова нырнула в просвет. Вернулась минут через десять.

– Связан, говорит, – перевёл свин. – Дверь выбить пытается, да не выходит.

Мы непроизвольно прислушались. И правда, вдалеке еле слышно раздавались глухие удары по дереву.

Дарëна совсем загрустила. Замолчала, обхватила колени обеими руками. Хряк прижался сбоку к её ноге, к нему пристроился Боян, а с другой стороны к рыжей уселась я. Молча ожидать своей участи.

На улице темнело, и даже те скудные пучки света постепенно блекли. Стало холоднее и тише. Видимо, гулянка дикарей подходила к завершению, и большая часть из них отправилась на боковую. Но никому из нас не спалось. Как, впрочем, и Тимофею. Теперь чуть реже, но мы всё таки слышали те же глухие удары, что и днём.

Когда время перевалило за полночь, снаружи вдруг раздался шорох. Шаги. Быстрые и шумные. Замок зашевелился, и тишину ночи нарушил железный скрежет. И вот теперь стало по-настоящему страшно.

– Ну что? По голове чем-нибудь шандарахнем? – прошептала испуганно Дарëна.

– Чем? Здесь нет ничего. А они вон какие здоровые.

Руки затряслись. Ноги приросли к земле, а глаза устремились на дверь, и сердце отсчитывало такты, бешено колотясь о ребра.

Дверь скрипнула, отворилась наружу, и в тусклом лунном свете показался силуэт. Знакомый силуэт.

– Чего расселись, – гаркнул Себастьян. – По одному на выход.

– Аааа! Предатель! Рожа бандитская! – кинулась на него с кулаками рыжая. – Уууу убью!

– Уймись, криворучка! – охотник перехватил её за обе руки и вытолкнул за дверь. Повторил громко уже для оставшихся. – Выходим, говорю.

Он развернулся и вышел на улицу. Потупив глаза, в дверь прошмыгнули звери. Я вышла последней, ожидая увидеть Дарëну в плену разбойников, но не увидела её вообще.

– Держи, – сказал мне Себастьян и протянул мой рюкзак. – Лихо твои корешки сработали.

Я ошарашенно уставилась на него. Он улыбнулся уголком рта, а я совершенно потеряла всякое понимание. Покрутила головой, только сейчас разглядев вдалеке разбойников, вповалку спящих вокруг костров.

– Ты что их… напоил?

– Скорее, накормил. Сыпанул твоих корешков в кашу. И вот.

Я начинала понимать. Очень, очень быстро. Кровь быстрее разбегалась от центра груди к конечностям, а сердце сжалось в комок. От избытка чувств чуть не разревелась, рывком обняла Себастьяна и ткнулась носом в его плечо.

– Я думала, ты нас предал.

Он тихо усмехнулся, обнял меня одной рукой.

– Я знаю. На то и был расчёт. Главное, что и они поверили, – тёплая ладонь мягко погладила меня по спине. – Пойдём. Надо ещё громилу вызволить, пока он себе голову не расшиб. И до рассвета через реку перебраться. Времени в обрез.

Глава 20. «Время удивляться»

Где-то впереди мелькала фигурка Дарëны. За ней поспевали Борис и Боян. Поспешили и мы. На звук.

– Тим! Тим, это я! – крикнула Даша через дверь, и звуки затихли. – Мы тебя вытащим!

Себастьян приблизился, погремел тяжёлой связкой ключей, отпер замок и, на всякий случай, отошёл в сторону. Дерëна нырнула внутрь, помогла мельнику снять веревки и что-то без остановки говорила. Тимофей тихо отвечал ей, но снаружи мы не слышали и старались не слушать.

Мужчина показался в дверях, вышел к нам, крепко держа рыжую за руку. Сперва хмуро глянул на Себастьяна, потом кивнул.

– Уходим, – твёрдо сказал охотник. – Спят они, конечно, крепко, но если не успеем уйти достаточно далеко, быстро нагонят.

Шок и замешательство от внезапной перемены дел быстро сменялись решимостью. Никита спешно пробирался по лесу, ведя рядом с собой Яру, а оставшаяся часть команды старалась не отставать. Несмотря на темп, с которым мы удирали, никто не жаловался. Даже Борис, для которого такая спешка была не свойственна, не ныл и выражал недовольство только бесперебойным сопением.

Лес становился гуще. Ветви кустов то и дело пружинили, хлестали в лицо и по рукам, но и на это внимания никто не обращал. Раздражало только то, что густые заросли усложняли и замедляли путь.

Охотник шёл, не оборачиваясь. Мне же то и дело казалось, что нас кто-то догоняет. Виделись чёрные тени между деревьев позади. Чем больше я оглядывалась, тем сильнее была в этом уверена. Но никого не было. Никакой погони. Видимо, корешки и правда сработали на ура.

Когда небо над лесом начало розоветь, послышался шум воды.

– Река? – спросила я проводника.

– Да, – ответил он, посмотрел на восток и ускорился.

Деревья редели. Кусты остались позади, а мы вышли на берег с большими валунами. Утренние лучи освещали тёмные воды бурной реки. Эта река была очень похожа на ту, что защищала с одной из сторон Нюркин луг. Такая же свирепая и беспощадная. Ну, может быть, течение здесь было потише.

– Держимся друг за другом, – серьёзно сказал Себастьян, разматывая веревку. – Стараемся ступать осторожно, дно скользкое, и течение. Я пойду впереди, верзила замыкает. Вопросы?

Мы синхронно помотали головой. Мужчина перевёл взгляд на перепуганную скотину, потёр подбородок.

– С вами как быть… Козёл-то может и перейдет, а вот наш принц…

Тимофей привычно закинул хряка на плечи и улыбнулся.

– Отлично, – охотник привязал один конец веревки к упряжи Яры, другой протянул нам. – Держимся и идём.

Разрезая шагами бурные речные потоки, мужчина двинулся вперёд вместе с лошадью. Я вспомнила, как пыталась преодолеть реку в Нюркином лугу и как все мои попытки провалились. У Себастьяна идти получалось без особого труда и, вдохновлённая его примером, вошла в воду. Холодное течение тут же промочило насквозь походные штаны. Я крепче уцепилась обеими руками за верёвку и старалась осторожно ступать по каменистому дну, чтобы не поскользнуться и не расшибить голову.

Позади началось какое-то волнение. Обернулась. Боян перескакивал с ноги на ногу, не решаясь шагнуть в реку.

– Что там ещё? – сердито буркнул Себастьян, когда верёвка натянулась.

– Страшно, – мекнул козёл, тронул копытцем воду и попятился.

– Да за что ж мне это всё! – цокнул охотник, оставил кобылу и пробирался к берегу сквозь бурные потоки. Подхватил под мышку тощего Бояна и чуть медленнее возвращался обратно. – Да не дрыгай ты ногами, уроню ведь!

– Держиии! Держи креееепче! – вопил рогатый, поджимая копытца, чтобы те не касались воды.

Мы продолжили путь. Друг за другом переставляли ноги в воде, уровень которой доходил до середины бедра. Река была довольно широкой, тем не менее, нам без особых проблем удалось её преодолеть. Но и сил мы оставили много.

– Дальше можно не спешить, – сказал Никита, когда все выбрались на противоположный берег. – За реку они не сунутся.

– Почему? – удивлённо спросила я, выливая воду из сапога.

– Боятся.

– Чего боятся?

– Не сказали. Давайте шустрее, стоять здесь тоже не стоит. Стрелять-то они могут, – ответил мужчина и, чуть передохнув, снова нырнул в лес.

Несмотря на быстро усиливающуюся жару, мокрые вещи отказывались сохнуть. Обувь хлюпала от сырости, а комары зажирали уже не только хряка.

– Может быть сделаем привал? – взмолилась Дарëна, когда время перевалило далеко за полдень. – Сил не осталось.

Себастьян обернулся, покрутил головой, пораскинул мозгами и кивнул.

– Можно. Останемся здесь до утра, выспимся и на рассвете пойдём дальше.

Вся компания как по сигналу рухнула на траву.

– Я ног не чувствую, – скулил Борис. – Они у меня точно есть?

– Ты ещё и жалуешься? Тебя половину дороги Тимофей тащил, – мекнул с упреком Рогатый. – И как не надорвался. Такая туша.

– Да в нём весу-то, – усмехнулся мельник. – Мешок с мукой и тот тяжелее.

Борька приподнялся, обиженно мотнул пятачком.

– Я просто молодой ещё. Не успел вес набрать как следует. С такими переходами и то, что было, скинул. А ты на себя посмотри, дрищ!

– Сам дрищ! – обиделся козёл.

– Ладно, это всё, конечно, весело. Но надо костёр разжечь, да о еде подумать, – охотник отряхнул ладони и встал на ноги.

– Так что о ней думать, – лениво махнула рукой Дарëна. – Яра же везла крупу.

– А ты не забыла, где мы все были вчера? Забрали почти всё. Нет еды.

– Ты ничего не прихватил? Ну… Когда все уснули.

– Ну извини. Я как-то о другом думал.

Настроение тут же упало. Желудок жалобно заурчал, протестуя против незапланированной диеты.

– Хлеб есть, немного. Перекусим и озадачимся чем посерьёзнее.

Как и сказал Себастьян, перекусили, сменили одежду и обувь на те сухие лохмотья, что были у нас, и занялись ужином. Охотник ушёл куда-то в лес, а я с Дашей, Тимофеем и двумя копытными играли в грибников.

Поскольку опыта в этом деле не было ни у меня, ни у рыжей, каждый найденный гриб мы показывали мельнику, а он терпеливо говорил нам его название.

– А это что? Съедобный? – подняв вверх какой-то кривенький грибок на изогнутой ножке, кричала я.

– Поганка.

– А этот? – чуть позже крикнула Дарëна.

– Бери. Сыроежка.

– Почему сыроежка? Их что, сырыми едят?

– Едят.

Дарëна недоверчиво посмотрела на мужчину и тот уверенно кивнул.

– О, ещё одна! – стрекоза разглядела в траве бледно-коричневую шляпку и потянула её в рот. – Попробуем…

– А-ну, плюнь! – Тимофей молниеносно вытащил гриб изо рта Дашки и выпучил глаза. – Ты что творишь?! Это ж свинуха.

– Слышал, хряк?! Свинуха. Поганка ты, говорят, – смеялся Боян.

– Как что плохое, так сразу свинья! – буркнул Борька. – Сами вы свинухи! А ты – самая главная свинуха! – фыркнул он довольному козлу.

Спасённая от отравления Даша, хихикнула:

– Вы бы лучше грибы искали, а не спорили.

– А у свиней вообще отличный нюх, – поделилась знаниями о живой природе я. – Попробуй, Борис Борисыч, поработай пятачком.

– Желудей я вам найду. Будете?

Покачивая упитанным задом, хряк всё-таки скрылся в траве и скоро оттуда послышался его брезгливый визг.

– Фу! Гадость-то какая! Пахнет, как гриб, а на вид – навоз козлиный.

– Где? – Тимофей пробрался к свину, задумчиво почесал затылок. – Отродясь таких грибов не видел. Ну его, оставь. Ищи дальше.

Из любопытства мы с Дашей тоже решили посмотреть на находку. Едва приблизившись, я открыла рот.

– Мать мою волшебницу! Трюфель.

– Хрюфель? – переспросил козёл и загоготал.

– Трюфель, Боян. Трю-фель. В моём мире он считается деликатесом.

– Что это за мир, в котором ТАКОЕ едят, – сморщился Борька.

– Ну, честно говоря, я его не пробовала ни разу.

– Только не говори, что собираешься…

– Конечно, я собираюсь его попробовать! – ответила я и присела на корточки, чтобы отковырять уникальный даже для здешних мест гриб.

– Ну не знаааю. Я бы не рисковал, – и хряк снова скрылся в ближайших кустах.

Исходив вдоль и поперёк окрестности лагеря, мы набрали грибов, вернулись к костру, где уже копошился охотник. За его спиной била крыльями о землю какая-то птица. Обе лапки её были крепко связаны верёвкой, прижатой к земле тяжёлым камнем.

Дашка с Тимофеем решили ещё поизучать леса на предмет чего-нибудь съестного. Себастьян, схватив топор, скрылся в чаще.

Я уселась к костру чистить грибы, краем глаза посматривая на птицу и читая ужас в её глазах.

– Не смотри на меня так, я здесь не главная, – сказала я ей, на что та протестующе пискнула.

Отвернулась, уставилась на свои руки и продолжила заниматься грибами. Но взгляд то и дело поворачивался к пленнице. Мне вспомнились стены темницы в лагере разбойников и отчаяние. Страх, окутавший тело. Паника.

– Это просто птица. Птица. Ужин.

Попытки убедить в этом саму себя провалились, стоило пернатой затянуть жалостливую песню.

– Чёрт с тобой, – поднялась, на четвереньках подползла к ней и принялась развязывать тугой узел на силках, постоянно оглядываясь. – Ты-то улетишь. А мне точно кирдык за то, что отпустила.

Птица вырвалась из плена верёвки, как только узел ослаб, благодарно чирикнула и взмыла вверх, теряясь в листве. Я ещё раз оглянулась. Себастьяна нигде не было.

– Ну всё, Женëк. Считай минуты до смерти, – и снова уселась за грибы.

Охотник появился минут через двадцать, таща за собой срубленное дерево. Бросил его неподалёку и подошёл к костру.

– А где…? – он указал пальцем в то место, где сидела птаха.

Изображая искренность, я дернула плечом.

– Улетела.

Мужчина наклонился, поднял с земли верёвку, которая ещё недавно была обвита вокруг птичьих лапок, и поджал губы.

– Ммм. Способная. И узел сама развязала. Да?

– Угу. Юркая попалась.

Он равнодушно бросил верёвку на землю и отошёл к принесëнному из леса сухому стволу.

– Сама будешь объяснять остальным, по чьей вине мы останемся голодными.

За моей спиной тут же раздались удары топора, а я с минуту соображала. И что? Это всё? Всё недовольство? Я ожидала ругани, а он? Хотела было подать голос, но вовремя одумалась, продолжив своё важное занятие.

К счастью, Даше с Тимофеем удалось собрать ещё немного грибов, и ужин обещал быть если не плотным, то, по крайней мере, сытным.

Приговорив котелок перемешанной с грибами крупы, мы улеглись рядом с костром полным составом. Было уже совсем темно, а свет от костра делал тёмную поляну по-домашнему уютной. Боян травил байки, Борис ворчал. Всё это становилось настолько привычным, что мне иногда казалось, будто моя жизнь всегда была такой. На десерт были трюфели, которые, в конечном итоге, попробовали все, не особо оценив их вкусовые качества.

Держа одной рукой тарелку с угощением, Тимофей повернулся ко мне и задал вопрос, которого я уж никак не ожидала:

– Ты сказала, что в твоем мире это считается деликатесом… В каком мире?

Мы с Дашей переглянулись. Себастьян настороженно посмотрел на меня. Вот ведь язык мой без костей…

Сперва я выругалась на себя за такую глупую промашку. Потом стала судорожно думать о том, как выкрутиться. А потом… Потом посмотрела на собравшихся. И в голову ворвалась мысль – а не рассказать ли им всё, как есть? Животные давно знают мою тайну, как и Дарëна. Остальные двое за время нашего пути не раз оправдывали доверие. Так честно ли скрывать от них правду о себе?

– Я… Случайно попала в этот мир. Мой выглядит совсем иначе…

Я рассказывала тем двоим, что ещё не были в курсе, о том, как оказалась здесь. О том, зачем иду к Добромиру. О себе и своём привычном мире. О том, где работала, чем занималась. О семье, друзьях, увлечениях. О новой способности понимать язык зверей, проявившейся в этой реальности.

Мужчины молча слушали меня, не прерывая, и, кажется, верили. А Даша улыбалась, и мне было понятно, что моё решение она полностью поддерживает.

Потом посыпались вопросы. Все больше от Тимофея. Его интересовала физика, механика моего мира. И, пусть в этой отрасли я была не особо сильна, всё же смогла его удивить.

– Боян, а скажи-ка мне, откуда ты знаешь, про свою аллергию, если у вас здесь из медикаментов только подорожник? – почему-то вспомнился инцидент в самый первый день после выхода из деревни.

– Дак мне дед рассказывал.

– Опять? – перебил хряк.

– Да тише ты. Рассказывал, что когда молодой был, встретил человека в деревне. Странного какого-то. Вот тот ему тоже сказал, что у деда аллергия. А потом пропал куда-то без следа. Расскажи ещё что-нибудь, Женьк…

Мы продолжили разговор. Поговорили о литературе, кино, театре. Дальше перешли ближе к моему профилю. Я рассказала друзьям об отпечатках пальцев и их уникальности. Рыжая с интересом разглядывала подушечки своих пальцев в свете огня.

– Сколько ещё удивительных вещей ты знаешь? – говорила она, смеясь.

– Нуу… Например, на ладонях тоже есть линии. По ним можно рассказать о прошлом и будущем человека. В моем мире их изучает хиромантия.

– Ого! И ты тоже этим владеешь?

– Не особо. Увлекалась, когда была подростком.

– Расскажи, а? – девушка протянула мне раскрытую ладонь.

– Даш, я уже не помню ничего практически. Давно было.

– Ну хоть то, что помнишь! Пожалуйста!

Я улыбнулась, протянула руки принялась разглядывать ладошки девушки. Она с любопытством следила за мной в ожидании предсказания.

– Что помню… Вот линия жизни… Жизнь у тебя счастливая. Была, – посмотрела на Дарëну, красивое личико которой тут же испуганно вытянулось. – И будет. Длинная, счастливая жизнь. Это – линия сердца…

Провела пальцем по глубокой бороздке, радостно отметив для себя очевидные вещи.

– Любовь в твоей жизни будет. Одна. Крепкая. И взаимная.

– И как ты это всё тут увидела? – буркнула рыжуля, высвободила руки и сама разглядывала рисунок. – Просто линии и всё. У всех такие. А-ну покажи…

Она потянула за руку Тимофея, раскрыла его ладонь, важно сдвинула брови и фыркнула.

– Я же говорила! Вон у Тима такая же линия.

Я приподнялась, заглянула в ладонь мельника и улыбнулась шире.

– Да. У Тима такая же.

– А у Себастьяна что? – оживилась Даша.

– Я в эту ерунду не верю, – ответил он.

– Тем более. Покажи! – Дашка переползла ближе, почти силой заставив охотника показать мне руку. – Ну? Что видишь?

Ладонь Никиты чуть отличалась от Дашкиной. Я напрягала память, пытаясь понять, что значил этот рисунок из линий. Остальные молча ждали, включая самого владельца руки.

– У тебя тоже счастливая жизнь… Была, – я подняла глаза, встретилась с прямым взглядом и неуверенно продолжила. – Такая линия жизни… Она означает… Что жизнь разделилась на до и после…

В глазах мужчины появилась печаль, а я уже жалела, что вспомнила об этом своём увлечении юности.

– Давайте спать, – сухо сказал он, закрывая ладонь и убирая её от меня. – Надо выспаться и встать пораньше.

Кажется, Даша и Тимофей не заметили перемены настроения охотника. Немного обсудили и поразглядывали свои ладони и улеглись на ночлег. Я же ругала себя, ляпнув то, чего не стоило. Даже не зная подробностей случившегося в жизни Себастьяна, понимала – едва ли хорошее. А глупое гадание ещё раз напомнило ему об этом, что только обостряло моё чувство вины.

– Вот язык без костей, – снова шепотом выругалась на саму себя, устраиваясь спать.

Глава 21. «Трудный путь домой»

Из леса мы вышли на дорогу. По уверениям охотника, теперь это было безопасно, ведь вся разбойничья шайка осталась у Медвежьей горы и в эти посёлки не сунется. Идти стало в разы легче.

Козёл весело скакал по высушенной зноем дорожке, уминая время от времени траву. Борька стонал. Как, впрочем, и всегда. Наверное, пожалел уже не раз, что напросился с нами в попутчики.

Дарëна и мельник шли позади всех, будто вообще не замечая, что они не одни. О чем-то увлечённо говорили и улыбались. У меня уже не возникало сомнений в том, что домой они вернутся совсем другими людьми. Оно и к лучшему. Столько лет жить бок о бок, видя рядом только друга детства, и вот сейчас, в дороге, рассмотреть нечто большее. Хотя бы ради этой малости весь наш нелегкий путь того стоил. Пару раз обернувшись, я решила не смущать любопытством ни себя, ни их, и зашагала рядом с Себастьяном и его кобылой к следующей деревне – Заречье.

– Сколько деревень нам ещё надо пройти? – спросила мужчину.

– Ещё три. А что? Уже устала? – он повернулся ко мне и иронично улыбнулся уголком губ. Да, и в нём изменения читались невооружённым взглядом. Но о причинах их я могла только догадываться. Хмурый, неразговорчивый, грубый – последние несколько дней этот парень удивлял не только меня своей человечностью и явным намёком на дружелюбие.

– Да нет, не устала. Просто любопытно.

– Сперва, Заречье. Потом Лисий бор, а дальше – Осиновка.

– Они все рядом?

– Да. А по дороге вообще рукой подать.

Мужчина бодро шёл вперёд, не сбавляя шаг. Мне же вспомнились его слова в лесной лачуге относительно дороги. Совесть не позволила смолчать, и я выпалила:

– Слушай, раз дальше можно идти по дороге, тебе уже не обязательно нас провожать. Мы договаривались, что ты проведёшь нас только через лес. Мне как-то неудобно тебя задерживать, время твоё тратить…

Он хмыкнул, а в его взгляде мелькнула досада. Или всë-таки мне это показалось? Поспешила исправить то, что ляпнула, и объяснить:

– Ты не подумай, что я тебя прогоняю… Я очень благодарна тебе за всё. Но с моей стороны не честно задерживать, когда в этом нет необходимости.

– Отведу, раз уж обещал. Договаривались до Зеленого холма. Туда и отведу.

– Я к тому, что…

– Я понял, к чему. Сказал же, отведу. Можешь не мучить себя угрызениями. И, чтобы твоя душа окончательно успокоилась, – он повернулся ко мне и на лице снова появилась привычная улыбка. – После Осиновки к той точке, что указана в твоей карте, пробираться снова придётся лесом. Есть ещё вопросы?

– Нет, – улыбнулась я в ответ. – Вопросов нет. Спасибо.

Внутри почему-то стало тепло. То ли от того, что шансы дойти до заданной точки только что существенно возросли. То ли от того, что пусть и предлагала Себастьяну оставить нас, совершенно этого не хотела. Отвернулась в сторону и изо всех сил пыталась стереть с лица придурковатую улыбку. Но она, как бумеранг, возвращалась и растягивала губы от уха до уха, придавая мне идиотский вид.

Лес по обеим сторонам дороги редел, и вскоре мы шли по полоске, делящей на две части зелёное поле. Красиво. Высокие стебли травы с какими-то шишечками на концах покачивались на слабом ветру, шуршали, сталкиваясь друг с другом и создавая гипнотическую музыку этих мест.

Вдалеке показались тёмные крыши Заречья. Только уж слишком тёмными они были в сравнении с предыдущими сёлами.

Никита присматривался, сложив руку козырьком у лба. Нахмурился сильнее, а от его вида начала переживать и я. Только пятеро отстающих ничего не заметили, будучи увлечены своими делами и нытьëм.

Охотник ускорился. Я старалась не отставать. Он замедлился только когда мы вошли в посёлок и у всей нашей команды от шока раскрылись рты.

Деревня была абсолютно чёрной. Пыль лежала на крышах домов, листьях плодовых деревьев, колодцах, козырьках, лавках, оставленной во дворах утвари – везде. Плотным слоем покрывала всё, чего касался взгляд.

– Это что ещё такое? – удивлённо раскрыв глаза, спросила Дарëна.

– И здесь пожар? – спросила я. Хотя понимала, что что-то тут не так.

– Это не копоть, – сказал Тимофей и провёл пальцем по краешку ближайшего забора. – Это – пыль.

– Сколько же здесь дождя не было…

Не говоря ни слова, охотник прошёл вглубь деревни. Людей в ней было существенно меньше, чем по ту сторону реки. И выглядели они хуже. Высушенные голодом, а, возможно, и не только. С бледной, сероватой кожей и впавшими от худобы глазницами. Примерно такими я видела в учебниках узников концлагерей – измученными, лишёнными сил. Сердце больнее билось в груди при одном взгляде на местных.

– Что же это творится? – чуть не плача причитала Дарëна. – Почему так? Почему несправедливо? Надо помочь…

Думаю, примерно то же крутилось и в головах остальных членов нашей команды. Но чем помочь? Мы и сами доедали последние крохи, которые удалось сберечь после лагеря разбойников. Да и прокормить этим целую деревню, пусть и немногочисленную, было бы невозможно.

Местные смотрели на нас удивлённо. Даже тот долгий путь, который мы прошли, не особо сказался на внешнем виде. Конечно, мы выглядели здоровее, чем любой из них. От этого становилось даже немного стыдно.

Борька с Бояном прибились ближе к нам, испугавшись голодных взглядов людей. И несмотря на сочувствие к чужому горю, никто из нас не смог бы отдать на съедение своих друзей. А именно друзьями и стали для нас эти двое.

В малодушной попытке спасти свою совесть, мы постарались поскорее покинуть деревню. Только серые лица её жителей ещё долго маячили в памяти.

Дашка тихо плакала. В их деревне такого не бывало. Или она не застала такие времена. От чего боль только обострялась. Тимофей поддерживал рыжую, медленно вёл по дороге, обнимая за плечи, и что-то тихо говорил на ушко.

После Заречья разговаривать не хотелось. Мысли вертолётами крутились в голове и не давали сконцентрироваться. Почему? Почему так происходит?

Становилась понятной запущенность и грязь. Измождённым отсутствием пищи, людям просто не хватало сил на что-то ещё, кроме как поддерживать живым собственный организм.

Дальше по пути располагался Лисий бор. Каждый из нас надеялся увидеть там другую картину, хоть и понимал, что это едва ли возможно. Но там всё было хуже. Те же лица, только ещё острее, бледнее. Тёмные, маленькие, блестящие глазки на почти мёртвых лицах. Животных здесь видно на было. Желудок протяжно урчал, требовал еды, но кусок бы не полез ни одному из нас.

Мы старались не смотреть по сторонам. Пытались убедить себя в том, что ни в чём не виноваты. Так и было, если уж честно. Тогда почему каждый из нас испытывал такие муки, от которых дыхание перекрывало, а в горле образовался солёный, гадкий комок?

На входе в Осиновку, нас обдало ужасом. Даже обычно спокойный и холодный Себастьян, растерялся. Деревня была абсолютно чёрной. Густая пыль окутала дома, изгороди, дороги непрозрачным покрывалом. Самые заброшенные места моего мира не выглядели так пугающе, как это некогда радостное село. Пришлось потрудиться, чтобы найти хоть одного местного жителя. Им была невысокая женщина в широком тёмном платье. Из болтающихся рукавов торчали руки, больше напоминающие крючки. Нос её загнулся вниз, а тонкая кожа была покрыта сетью морщин.

– Остался кто живой? – с тревогой спросил её охотник.

– Немного, – ответила она. – Большинство ушли. А те, что остались – доживают здесь. Домов шесть всего.

Я заметила, что волосы женщины были редкими. Чересчур редкими. Зубы тоже выглядели плохо, а местами отсутствовали.

В голове снова закрутились шестерёнки.

Голод. Худоба. Упадок сил. Серая кожа. Плохое качество волос и зубов. Догадка осенила и ужаснула одновременно.

– Цинга, – пролепетала я тихо.

– Что? – переспросил Себастьян.

– Цинга. Заболевание от недостатка пищи и витамина «С».

– Как его лечить? – подключилась Дарëна.

– Ну, как минимум устранить дефицит витаминов. А это еда. Печень, яблоки, смородина…

– Нет ничего, говорят, – сокрушенно мотнул головой мельник. – Разве что привезти. Оттуда, где есть. Из Сизой Горы, например.

– А если не дотянут? Мы вон сколько шли…

Думай, Женëк! Думай, где взять!

– Грибы. Подосиновики, белые.

– Пусть на раз мы соберем, а дальше?

– Подорожник… Хвоя сосновая… Хоть что-то.

– А дальше осень, хоть какой-то урожай… Может быть, – не особо веря в это, говорила Дарëна.

В одном из домов послышался плач, стоны. Рядом совсем. Женщина, которую мы встретили, поспешила туда с причитаниями:

– Ой, совсем плохо Сашке… Ой, помрëт…

Не долго думая, понеслись следом. Если есть хоть один шанс помочь, хоть что-то сделать, нельзя его упустить.

Никто не препятствовал. Такая же сухонькая женщина сидела у кровати мужчины, держа его тощую руку, и плакала. А тот стонал от боли.

– Позвольте его осмотреть… – робко спросила я. – Может быть, я смогу понять, что с ним.

Женщина с надеждой вытерла слёзы с лица, поднялась и уступила мне место. Я попросила чуть больше света, поскольку сквозь небольшие окна дневной свет практически не проникал в помещение, и тут же рядом с больным зажглась лучина.

Всё по списку. Худоба. Кожа. Волосы. Зубы. На первый взгляд – очевидно. Цинга. Но летом? Как такое может быть?

Я повернула руку мужчины запястьем вверх, хотела прощупать пульс и замерла, увидев его вены.

– Жеееньк, так и должно быть? – спросила рыжая, наблюдавшая через плечо за моими действиями.

– Нет. Не должно.

– А что тогда с ним? Ты же говорила, они должны быть голубыми.

– Голубыми… Извините, я отойду.

Шокированная непонятным симптомом, выскочила на улицу. Тяжело дыша, гоняла воздух носом и разрабатывала серые клеточки. Но в памяти не появлялось ни одной болезни, при которой вены человека становились бы чёрными. Я вспомнила его глаза. Маленькие, блестящие и абсолютно чёрные. Неестественно чёрные. Как и у его жены. Как у той женщины на дороге. И как у всех тех жителей, которых мы видели после того, как перешли через реку.

– Всё плохо, да? – спросила Дашка тихо и чуть не плача. – Ты не знаешь, как его лечить?

– Не знаю, – обречённо произнесла я и тут же разозлилась на саму себя за то, что сдалась так быстро. – Но узнаю. Для начала надо собрать травы. Я сделаю сбор… Дадим ему и другим жителям. А там посмотрим… Надо сходить поглубже в лес, собрать грибов…

– Жень… – позвал меня охотник. Я обернулась к нему. – Нам надо уходить.

– Мы не можем сейчас уйти. Надо помочь.

– Ты им не поможешь. Эти люди умрут, – сказал он почти равнодушно.

– И что? Надо бросить их? Даже не пытаясь? – я старалась просверлить его взглядом и показать всю серьёзность своих намерений.

Даша рядом согласно кивала:

– Надо помочь. Нельзя их бросить вот так.

– Вы им не поможете…

– Я хотя бы попробую. Я обязана попытаться их вылечить.

– Ты не сможешь их вылечить, – твёрдо сказал мужчина.

– Да почему?! Почему ты в этом так уверен?!

– Потому что это не болезнь, – прошипел он. – А колдовство. И против него твои травки бесполезны.

Как гром среди ясного неба прозвучали эти слова. Я хотела было усомниться в реальности колдовства, но всё произошедшее со мной за последние недели разбило вдребезги любые логичные доводы.

Колдовство… Вот так открытие.

– А я сразу говорил, что колдовство, – послышался где-то сбоку писклявый голос.

Мы обернулись на звук. Паренёк ниже меня ростом сидел на лавке у дороги и перебрасывал камешки из одной руки в другую.

– Все говорили градом урожай побило. Да только неправда это.

– Что же тогда правда? – спросила его Даша.

– Волки чёрные потоптали. Целая стая. Я говорил, а мне не верили. А я говорил! – с обидой в голосе кричал паренёк. – А они «дурак, дурак». А я и не дурак вовсе. Видел всё, своими глазами видел. Не видел бы, не говорил.

Мальчишка, его манера говорить и двигаться действительно производили впечатление умственно отсталого. Поэтому и мы в его слова верить не спешили.

– Вот и мрут теперь, как мухи. Худеют. Сереют. Чернеют. И мрут. Думают, что от голода. А я-то знаю, что это колдуна проделки, – он хитро сощурил свои чёрные глазëнки и снова перебросил камешки из руки в руку.

– Собирайтесь, – сухо скомандовал Себастьян, развернулся и побрёл по дороге в сторону выхода из деревни.

Я ещё раз оглянулась на дверь избы больного мужчины. На охотника. И потащилась следом за Никитой вместе с остальной группой.

– Мы вернёмся и поможем вам! – говорила Дарëна на прощанье женщине в тёмных одеждах. – Обязательно вернемся! Совсем скоро!

Настроение упало окончательно. Закатилось под пол и сжалось в малюсенький комок из нервов и боли. Дарëна позади то и дело всхлипывала, даже когда очертания деревни полностью скрылись за зелёной листвой. У меня на глазах тоже выступили слёзы, остались висеть на ресницах, снижая видимость мутной пеленой.

Колдовство. Магия. Против которой бессильны достижения науки, техники, логика. Что же может помочь?

– Добромир! – пришла в мою голову светлая мысль. – Добромир может помочь! Ведь так?

Я остановилась, покрутила головой, пытаясь найти поддержку у друзей. Даша и Тимофей молча смотрели на меня, но я видела, как и внутри них начинает множиться надежда.

– Ведь так? – обратилась к Себастьяну. – Он ведь сможет помочь?

– Не знаю, – ответил мужчина. – Надеюсь, что сможет. Но лучше, спроси его сама…

Он махнул рукой куда-то вперёд и, приглядевшись, я увидела среди густых зарослей папоротника и хвоща избушку. Маленькую, обветшалую и еле заметную на фоне зелёных холмов.

Дошли. Вот оно спасение! Вот он – путь домой!

Глава 22. «Сложный выбор»

Сперва мы рванули к дому, как только его увидели. Но, подойдя, замешкались. Не верилось, что вот сейчас всё закончится. Мне так точно. Домой! Я наконец-то вернусь домой!

Дверь избушки скрипнула и на пороге появился старичок. Навскидку ему было лет двести. Глубокая сеть морщин выела на его худом лице настоящие борозды. Волосы и борода были белоснежно седыми и длинными, а светло-голубые глаза смотрели ласково из под лохматых бровей. Мужчина в длинном льняном зипуне и таких же штанах перенёс через порог босую ногу и, осмотрев каждого из нас внимательным взглядом, спросил:

– Зачем пожаловали?

Вопрос был обычным и где-то даже прямым, но звучал без недовольства. Вспомнив о том, что говорила Нюра, я принялась доставать из рюкзака карту. Протянула её старику.

– Здравствуйте. Вот. Это дала мне баба Нюра из деревни. Сказала, вы можете помочь мне вернуться домой, – обернулась на остальных и продолжила. – Ну и, теперь уже, не только мне…

Старик посмотрел в карту, потом внимательно на меня, и нахмурился.

– Да только Нюра тебе велела одной идти…

Дашка позади виновато вздохнула, а с ней и Тимофей.

– Так вышло, – пожала плечами я.

Старика как будто устроил такой ответ. Он добродушно махнул рукой, приглашая нас войти в его хоромы.

– Идём в избу. Чаю с дороги попьёте. Да расскажете.

Оставив зверей отдыхать в тени листвы, мы вошли в жилище Добромира.

Внутри было тесно. Настолько, что когда в дом вошёл Тимофей, разойтись стало практически невозможно. Здесь пахло деревом и травами. Источник запаха нашелся быстро – вся стена рядом с печкой была увешана маленькими пучками самой разнообразной травы. На полках небольшого шкафа стояли склянки с непонятными жидкостями, какие-то плетёные корзиночки со всякой мелочью, шишками и семенами. С противоположной от печи стороны, был стол. Не такой большой, как мы привыкли видеть в других домах. Постель старика представляла собой невысокую деревянную лавку с разложенной на ней периной и стояла в самом дальнем углу.

– Садитесь. Рассказывайте. Дорога вам выпала непростая, – хлопотал старик с чаем и улыбался в усы.

В этом доме царила такая приятная атмосфера, что разговор протекал сам собой. Мы рассказали старику обо всех своих приключениях с самого начала. Как я миновала колючую изгородь, а любопытная компания увязалась за мной, заручившись каждый своими причинами. Как заплутали в лесу и дважды вышли к охотничьей избушке. Себастьян со смешком потёр затылок, когда в рассказе упомянули его знакомство с мельником. Мы смеялись над продажей моего халата и тем, как случайно встретили в том же трактире Никиту, которого было собрались искать. Вспоминали болото. Свадьбу в Истопе. Капкан. Починку мельницы в Комарихе. Кузнецово. Медвежью гору. Разбойников. Говорили так долго, что не заметили, как наступила ночь.

Старик хрипло посмеивался вместе с нами и качал головой в те времена, когда рассказ от смешных моментов переходил к опасным и волнительным.

– Потом мы переходили вброд реку, – хихикала Дарëна. – А Боян, оказалось, воды боится. Вот Себастьян его и нёс на руках…

– Никита, – поправила я её.

– Чего?

– Себастьяна зовут Никита.

– Да ладно! – округлила глаза рыжая и посмотрела на охотника, который, поджав губы, кивнул. – Вот так сюрприз! Чего ещё мы о тебе не знаем?!

Воспоминания о том, что пришлось пережить всем нам за какие-то несколько дней, немного рассеяли гнёт унылых мыслей. Я же подумала о том, как дороги мне стали все эти люди. Кто бы мог подумать! Совершенно чужие, сейчас они так много значили для меня, что мысль о скорой разлуке резала сердце, как хирургический нож.

– Потом мы пришли в Заречье… – Дарëна замолчала, сглотнула комок в горле.

– Охохо… – протянул старик, поднялся и, налив воды, снова поставил на печку некое подобие чайника. – Непростые времена нынче в Долине Тихой реки.

– Себасть… То есть, Никита сказал, что это колдовство. Это правда?

– Правда, – сокрушённо опустил голову старец. – Чёрный колдун в этих местах поселился. Велимира обхитрил, сгубил и сам хочет властвовать единолично.

– Велимир – это бывший правитель? – спросила я, только сейчас понимая, что даже названия этих мест не знала, кроме маленьких деревень. Ни политического устройства. Ни территории. Ничего.

– Правитель. Мудрый и справедливый. Царь истинный, – старик замолчал, и в глазах его сверкнули слёзы. – Да не увидел он зла. Ошибся. И жизнью своей за это поплатился.

Так. Ясно. Борьба за власть. Не понятно одно – чего ради изводить жителей, насылать на них голод и болезни? Неувязочка.

– От реки до вашего дома три деревни. Жителей в них почти нет, а те, что есть – больны, при смерти почти. Зачем это новому правителю? – спросила я. – Это бесполезная жестокость.

– Когда в душе зло живет, до чужих страданий дела нет. А колдун в долину пришёл, потому что ключ волшебный ищет, который силу великую дарует. Стар Градияр, немощен. Силу ему черпать где-то надо. Вот и прознал он про секрет Велимира. Свиток тайный выкрал.

– Если он свиток выкрал, зачем же над людьми издеваться? – вспылила Дарëна.

– Выкрал то выкрал. Да свиток тот непростой. Особым образом прочесть его можно. Велимир когда про ключ узнал, сокрыл его в Нюркином лугу, а вход колючим забором огородил.

– Так этот ключ в нашей деревне спрятан?

– В вашей, в вашей.

– А мы? Как же нам теперь домой попасть?

– Вас двоих отправить я могу. Да зверей ваших. Остальным путь туда закрыт. Только тот, кто в Нюркином лугу родился, с моим снадобьем пройти сможет.

– И где Велимир волшебный ключ спрятал?

– А этого, милая, не знает никто. Велимир один и знал. Спрятал, да стража рядом поставил, а старостам другие ключи раздал. Восемь всего. Чтобы не искушать. Чтобы никто в одиночку ключом не завладел. Так и хранили старосты ключи до этих пор…

– А теперь Градияр их отнял? – спросила я старика. Даже не верилось, что всё сказанное им реально.

– Хитрый Градияр. Созвал он старост, чтобы с царем почившим проститься, да пленил их в замке. Там и держит всех. Надеется, что ключи они ему отдадут. Вот он жителям хворь и неурожаи и посылает, чтобы сжалились старосты и отдали ключи. Кто мог в лес ушёл, спрятался. Кто не захотел – остались.

– И жители не знают ничего? – удивилась я. – Все только про неурожай говорят, а о колдовстве ни слова.

– Не знают. Да и ни к чему им знать.

– Почему старостам не отдать ключи?! Ведь он всех изведёт! – я не узнавала рыжую. Она хлопнула со злостью ладошками по столу и вылупилась на старика.

– А как отдать? Коли слабый он такое лихо творит. А-ну как силой обзаведётся?

– Значит надо бороться! Свергнуть его. Рассказать.

– Он – колдун, милая, – ласково посмотрел на неё Добромир.

– Он – старик дряхлый! Ууу, изверг! Да я сама ему глазюки выцарапаю! Приду в этот замок и выцарапаю!

– Ты думаешь, он сам к тебе выйдет? – подал голос Себастьян, который всё время разговора сидел чуть в стороне.

Мы одновременно обернулись. Лицо охотника было мрачным и серьёзным, каким прежде никто из нас его не видел. Он оторвался от стены, сложил руки на стол.

– Ну и не выйдет. Значит, сама к нему пойду. В окно влезу. Мне не привыкать.

– Сказали же тебе – колдун. Не своими руками он всё это творит.

– Прав охотник, – вмешался старик. – Стая волков у Градияра есть. Пробежит по деревне с воем, зло совершит и в пыль рассеется. А знает друг ваш, потому что сам видел, на что колдун способен и стая его чёрная.

Себастьян опустил голову, помрачнел ещё сильнее. Мне стало больно. И стыдно. Потому что побоялась тогда, в лесу у Медвежьей горы, расспросить о том, что случилось с его деревней. Ещё и злилась, когда он почти силой увёл нас из Осиновки от постели больного. Сейчас же ругала себя почём свет.

Дашка виновато посмотрела на охотника, пожевала губу и дрожащим от слёз голоса хныкнула:

– Ну нельзя же ничего не делать! – она смахнула выкатившуюся слезинку со щеки, шмыгнула носом и подняла на Добромира влажный взгляд. – А вы? Вы помочь можете? Вы же тоже…

– Я могу домой вас отправить. Тебя – в твой мир, – он посмотрел на меня и перевёл взгляд на Дашу с Тимофеем. – Вас двоих – в деревню родную. А тебя… – Добромир посмотрел на Себастьяна, и от его взгляда, сочувственного, скорбного, по спине прошёл холодок. – Тебе я помочь не смогу. И колдовство чёрное мне не по силам.

Старик, кряхтя поднялся на ноги, похлопал охотника по спине и, взяв в руки корзинку, надел на голову шапку, обулся и повернулся к нам.

– Оставайтесь здесь. А я пока по лесу похожу, траву соберу, чтобы вас всех домой отправить. К рассвету вернусь.

Дверь тихонько скрипнула за его спиной. Потом снова открылась, и из ночного леса в комнату пролезли любопытные моськи четвероногих.

– Чего грустные такие? – буркнул Борька. – Обманула Нюра? Домой не едем?

– Тебе-то куда домой? На рагу? – подколол его козёл, а хряк сморщился и посмотрел на меня.

– Не отправит?

– Отправит. За травами пошёл.

– А нас? – с надеждой спросил Боян.

– И вас.

– Я домой не пойду. Не стану прятаться, пока другие гибнут, – решительно сказала рыжая. – Я обещала им вернуться и помочь.

– А дальше что? – недовольно спросил охотник. – Ну вернешься. Чем ты им поможешь?

– Не знаю. Но бросить людей на произвол судьбы я не могу. Оставить их на растерзание этому негодяю, – Даша скривилась и крепче сжала зубы. – Буду бороться, как умею.

– Мхм. И что ты сделаешь одна?

– Не одна, – прогремел в малюсеньком помещении громкий голос Тимофея. Дарëна благодарно посмотрела на него, улыбнулась и положила голову ему на плечо. – Вместе пойдем. Что-нибудь придумаем. А бросить и правда нельзя. Не по-людски это.

– Тогда и я пойду, – хрюкнул невесело Борька. На наши красноречивые взгляды объяснил: – Домой мне одному нельзя. Ульяна меня заколоть обещала. А после того, как сбежал, уж точно холодец сварит. И в лесу я один не протяну.

– Значит и мне назад пути нет, – опустил голову Боян. – Да и хряка одного не оставлю. Пропадëт без меня.

Дашка улыбнулась, глядя на своих будущих соратников. Перевела взгляд на хмурого Себастьяна.

– А ты?

– Что я? – ответил он, будто не понимая её вопроса.

– С рук ему спустишь всё?

Охотник плотнее стиснул челюсти и сжал кулаки. Видя это, рыжая наклонилась к нему и продолжила:

– Он сделал то же самое с твоей деревней? С твоими близкими? – сделала паузу и по злому молчанию поняла, что попала в точку. – Лишил тебя всего. И ты ему позволишь дальше бесчинствовать? Не поквитаешься?

– Мы ничего ему не сделаем, – обречённо тихим голосом ответил мужчина. – Я не знаю, как его победить.

– Даже Кощея Бессмертного убить можно, – вмешалась я в разговор.

– Вот! Даже Кощея! А тут какой-то дед! – фыркнула Дарëна и повернулась ко мне. – А кто такой Кощей?

Я отмахнулась. Вообще не знаю, зачем это ляпнула.

Никита молча обдумывал слова рыжули. Видно было, как нелегко даётся ему это решение. Вероятно, тяжёлые воспоминания именно в эту минуту занимали его мысли. Просидев так несколько минут, он поднял голову, уверенно кивнул.

– Да. Вы правы. Нельзя допустить такого… Больше нельзя.

– А что, Боян, – рыжая игриво посмотрела на козла. – Твой дед тебе про чёрного колдуна сказку не рассказывал случайно?

– Не-е-ет, – проблеял рогатый испуганно.

– Видимо, даже для его деда это было слишком, – фыркнул Борька и закатил глаза.

Команда рассмеялась. То ли от нервов, то ли радуясь собственной идее. А мне становилось всё хуже. Помимо того, что утром придется проститься с ними, понимание того, что им предстоит, пугало до дрожи в коленях. Кучка вояк, из которых худо-бедно действительно напоминал воина Тимофей и, с натяжкой, Себастьян. И те, неопытные, для зловещего колдуна и его чёрной армии едва ли представляли угрозу. Однако пыл, с которым они принялись обсуждать дальнейшие действия, меня поразил. Думаю, каждый из них хорошо понимал, чем может закончиться это противостояние, но сдаваться не планировал.

– А если вывести всех? – предлагала Даша. – Забрать в деревню и там закрыться. Вместе.

– Других лес не пустит. Только тех, кто родом оттуда. Добромир же ясно сказал, – отверг её идею охотник.

– Да и не дойдут они, – соглашался Тим.

– Что тогда?

– Надо ещё людей собрать. Втроём идти бессмысленно, – справедливо заметил Тим.

– Надо. А где их взять? – спросил Никита. – Ты же видел жителей. Куда им воевать.

– Есть ещё деревня. Добромир сказал, восемь деревень. А мы только семь прошли.

– Восьмая к замку ближе всех. От неё уж точно ничего не осталось.

– Но проверить надо! – не унималась воительница. – А если нет – вернемся обратно, к Сизой горе. За горами ещё не всё так плохо.

– «Ещё», – хмыкнул охотник. – Он уже начал и туда пробираться.

– Так надо не дать! Предупредить!

– Как минимум. Добромир сказал, в лес люди ушли. Может, кто ещё жив.

– Значит решили? Утром проводим Женю, потом выдвигаемся, – она вдруг замолчала и повернулась ко мне.

В шумном обсуждении предстоящего бунта, про меня эта компания, кажется, вовсе забыла. А вот теперь вспомнила.

– Жееееньк, – Дарëна сдвинула бровки домиком и приблизилась ко мне. – Я буду так скучать. Мы больше никогда не увидимся?

– Нет, скорее всего, – хрипло ответила я, чувствуя, как слёзы начинают колоть горло.

Всхлип. Ещё один. Вторить Дарëне скоро начал и Боян. Хряк подколол его пару раз, но и сам заметно погрустнел. Как и Тим. И Себастьян. Меня же саму разрывало на части. Грустные лица друзей, плач Дарëны разрушили последние остатки выдержки, и огромные солёные капли потекли вниз по щекам.

В таком виде нас застал внезапно вернувшийся Добромир. Понимающе кивнул и принялся копошиться со своим варевом.

Рассвет неумолимо наступал, приближая час разлуки. Розовое утреннее солнце окрашивало пейзаж в радостные цвета, что в моем состоянии было похоже на издевательство. Как можно радоваться в такой ситуации? Хотя, почему нет? Я отправлюсь домой. К маме. К Юльке. К своей привычной жизни. Спокойной жизни без всяких колдунов, чёрной пыли, разбойников. Без необходимости время от времени спать на сене или под открытым небом. Без способности слышать и понимать язык зверей. Не буду слушать всю ночь, как храпит громила и хрюкает Борис. Больше не услышу ни одной сказки из тех, что рассказывал Бояну его дед. Не увижу, как радостно смеётся Дарëна. Не буду больше страдать от хмурого ворчания Себастьяна. Ничего. Ничего этого в моем мире не будет.

– Ну что, дочка? Готова? – добродушно спросил меня старик и протянул пузырёк с прозрачной сиреневой жидкостью.

– Угу.

Я взяла пузырёк дрожащими от волнения пальцами. Подняла глаза. Друзья полным составом смотрели на меня, образовав полукруг на улице, около крыльца в дом Добромира. Желая в последний раз насладиться тем, что обрела здесь, я сжала в кулаке бутылочку и приблизилась к ним.

– Я тебя не забуду, – буркнула Дашке, крепко обняв её хрупкое тельце.

– Угу, – со слезами ответила та. – Я тоже. Никогда-никогда!

Оторвалась от неё, обхватила могучие плечи Тимофея.

– И тебя, добряка, не забуду, – улыбнулась в попытке снова не разреветься.

– Будь счастлива в своём мире, – ответил мельник, легонько похлопал меня по спине.

Отошла к Себастьяну, встретив привычно хмурое выражение лица. Но сейчас оно хотя бы было в тему.

– И тебя, – шепнула я, обхватив его обеими руками и вдыхая запах костра.

– Осторожнее там… Дурëха, – с улыбкой в голосе он обнял меня в ответ, а я чуть было не разревелась.

Быстрее отошла к хряку и козлу, которые едва не выли. Обняла и этих двоих.

– Держитесь, ребята! Держитесь вместе. Вы крутые. Я так буду скучать!

– Жжжж, – прожужжала Аська.

– И по тебе, конечно! Я не забыла про тебя!

Закончив с прощаниями, вернулась на место. Посмотрела на флакон, откупорила пробку и замерла. Снова обвела взглядом собравшихся. Сердце забилось быстрее раз в сто. Внутри что-то больно сжалось, завыло. Мысли закрутились, загорлопанили, как стая ворон, клевали изнутри и нагнетали ещё сильнее и без того напряженный момент. Я тяжело выдохнула, надеясь, что это поможет мне успокоиться. Но не помогло.

– А знаете что, – решительно сказала я и подняла голову. – Сначала помогу вам свергнуть эту сволочь… А потом домой поеду… С чистой совестью, – и быстро, пока не передумала, закрыла горлышко бутылька пробкой.

– Да! – крикнула сквозь слёзы Дарëна, кинулась мне на шею и обняла так, что едва не задушила. – Женька! Женечка моя!

Муха жужжала. Хряк верещал, будто прямо сейчас у него отрезают на холодец ляжку. Боян радостно перескакивал с задних на передние копыта и блеял без остановки. Тимофей тихо улыбнулся. И только Себастьян покачал головой, иронично поднял брови и протянул:

– Ну точно, дурëха…

Я же разглядела тонкий намёк на улыбку на его лице, и в груди стало тепло.

Прости, мама. Не сейчас. Не время. Сейчас я нужна здесь.

Глава 23. «Назаровцы»

Не желая терять время, наша компания отправилась в последнее село в Долине. Добромир покачал головой, очевидно, не сильно веря в успех мероприятия, и даже пытался разубедить. Но боевой настрой Дрëны сейчас был велик настолько, что сами стены замка Градияра с трудом бы выдержали такой напор.

– Даже если там никого и не осталось… – бойко говорила она, пробираясь через чащу. – Значит, пойдём дальше. В Кузнецово было не особо лучше, но… Есть ещё Комариха, Истоп. Сизая гора, наконец.

– Мхм. Если кто-то пойдет ещё, – отозвался недоверчиво охотник. – Они-то не знают о том, что происходит на самом деле.

– Так мы расскажем! Кто-нибудь поверит. А это уже лучше, чем ничего. Но сначала зайдем в… Как там последняя деревня называется?

– Салово.

– Каааак? – визгнул в испуге Борис Борисович.

– Салово, – повторил Никита. – Свиней там разводят… Раньше разводили.

– Иии нам точно туда надо?

Не сговариваясь, мы обернулись на побелевшего порося.

– Да не трясись ты так, – засмеялась я. – Не отдадим мы тебя никому.

– Фууух. Вот успокоила.

– А вот мне дед рассказывал, – привычно начал Боян. – Про чёрного мясника…

– А про розового убийцу болтливых козлов он тебе не рассказывал? – свирепо хрюкнул хряк и ощетинился. – Ну так я сейчас расскажу!

– Ты не дослушал даже!

– И не собираюсь. Вот ещё, ерунду всякую слушать, которую глупый чёрт мелет.

– Сам ты глупый! И не ерунда это вовсе, а взаправду было.

– А откуда знаешь, что взаправду?! Видел кто? Нет? Вот и молчи.

Боян ещё пару раз покосился на друга, фыркнул и до самой деревни не открывал рта.

Как только вдалеке показались крыши домов, мы удивлённо замедлили шаг. На первый взгляд, деревня была самой обычной. Бревенчатые дома, двускатные крыши. Вдалеке, на поле, паслось стадо коров. Посёлок был не то чтобы людный, но те жители, что нам встретились на пути, резко отличались от худощавых осиновцев. Холёные мужики с густой, лохматой растительностью на лице и висящими через ремень животами. Крепкие, упитанные, живые. Ничего общего с теми обморочными созданиями, что мы видели немного ранее.

– Досюда Градияр не добрался? – сдвинув брови, спросила я.

– Странно, – озадачился охотник.

Внимательно рассматривая округу, мы продвигались вглубь села. Обычное. Самое что ни на есть привычное село. На ветках плодовых деревьев обильно росли яблоки, груши, сливы. Кусты смородины ломились от гроздьев крупных ягод на ветках. В огородах на грядках размашистыми лопухами росли тыква и кабачки. А почти в каждом дворе бегали куры и гуси.

– Неслабый такой контраст, – сказала я, вспоминая пустые серые бугорки земли и поросшие травой поля в Осиновке.

– Не нравится мне это, – покачал головой охотник. – Странно.

– Что странно? – фыркнула Дашка. – Надо узнать сперва хоть что-то.

И, выйдя вперёд, Дашка направилась к самому высокому дому в посёлке.

На крыльце, словно в ожидании гостей, стоял мужчина. Лет сорока или чуть больше. Тоже вполне себе обычный колхозник в грубой льняной рубахе и широких штанах. С обветренным лицом и тёмно-русыми усами под носом. Увидев нас, он выпрямился, прищурился и сложил ладонь домиком надо лбом, чтобы солнечный свет не лупил в глаза.

– Здравствуйте, – крикнула Дарëна издалека. – Скажите, а кто здесь сейчас… Ну, за старосту.

– Я и есть, – отозвался мужчина глубоким баритоном. – А вы с каким делом пожаловали?

– Поговорить хотим.

– Путники? Издалека? Эка вас помотало, – осмотрев нас, сказал усатый.

Я невольно пробежалась взглядом по каждому из нас. Долгий переход сказался на внешнем виде. Некогда новая одежда потёрлась, испачкалась, а, местами, порвалась. Да и самим бы нам не повредил душ.

– Издалека, верно.

Мужчина добродушно улыбнулся и махнул на дверь в свой дом.

– Вижу. Входите, отдохнёте с дороги, в баньку сходите, да расскажете потом, что вас сюда привело. А скотину пока в хлев загоним, накормим как следует.

Всё как в сказке про Бабу-Ягу. Сперва напряглась и зачем-то осмотрела фундамент у крыльца в поисках курьих ножек. Мысленно сплюнула и вошла в дом за остальными.

Усатый мужчина задержался на входе, кликнул кого-то и, снова одарив меня улыбкой, отошёл в сторону коренастого мужичка. Показал ему пальцем на невысокое строение в противоположном конце огорода, и тот понимающе кивнул. Видимо, поступили рекомендации по поводу бани.

В простенькой избе было непривычно просторно. Хозяин, которого, как оказалось позже, зовут Назар, усадил нас за стол, поставил на него кувшин с молоком и ржаные лепешки. Чуть поколебавшись, мы накинулись на еду, стараясь не слишком усердствовать. Хозяин то и дело подзывал мальчишку лет десяти, отправлял его куда-то и затем, выслушивал отчёт. Когда паренёк в очередной раз выполнил его поручение и сказал что-то тихо на ухо, хозяин улыбнулся и повернулся к нам.

– Готова банька. Можно париться.

При мысли о том, что вот-вот удастся смыть с себя всю усталость и дорожную грязь, моё сердце затрепетало. Когда до нас с Дашкой дошла очередь, мы чуть не вприпрыжку бежали между грядок к маленькому домику, утеплённому мхом между венцами. Низко наклонив голову, вошли внутрь. Оставили одежду в прохладном предбаннике и нырнули в парную.

Внутри было жарко. Пахло покрытым копотью чёрным деревом, травами и березовыми вениками. Слева у входа на неприкрытой заслонкой каменной печи стоял большой чугунный котёл с кипятком. Правее – чан с холодной водой Полок предусмотрительно был устлан соломой и высушенной травой, запах которой впечатывался в кожу и создавал эффект СПА-салона.

Нереальное расслабление. Виски немного сдавливало от тепла, и иногда приходилось выскакивать в «раздевалку», чтобы не угореть.

Кожа стала мягче, щёки раскраснелись, а усталость, копившаяся все предыдущие дни, навалилась на плечи тяжелым плащом. Приятная усталость.

Не особо спеша, мы закончили с банными процедурами, насладились сполна этим деревенским хаммамом, вытерлись льняным домотканным полотенцем и облачились в чистые вещи, которые любезно предоставил нам хозяин СПА.

– Как будто заново родилась, да? – улыбалась Дашка.

– И не говори. Кайф, – согласилась я, еле ворочая языком.

На деревню спустился вечер, а с ним и приятная прохлада, которая после жаркой парной была желанной и необходимой. Хихикая, мы вернулись в дом, где нас уже ждал накрытый угощениями стол и радушный усач. Мальчишка, Алёша, помогал отцу, расставлял новые блюда и уносил пустые. Людей в доме поприбавилось. За столом сидело уже человек пять, помимо Тима и Никиты.

– Отдохнули? – с улыбкой спросил Назар и зашелся сиплым смехом, когда вместо ответа от нас послышался довольный вздох. – Хорошо. Хорошо. Славно. Ну, рассказывайте тогда. Какой разговор вас ко мне привёл?

Дашка принялась рассказывать о том, что мы видели в деревнях, что узнали от Добромира. Мы с Тимофеем дополняли и поправляли её. Лицо Назара мрачнело с каждой минутой. Четверо местных мужчин, сидевших всё это время молча рядом с нами, поджимали губы с явным сочувствием. Когда рассказ дошёл до Осиновки, мужчина сокрушëнно покачал головой, провёл рукой по шее и грустно произнес:

– А мы живем и знать не знаем, что у соседей творится. И неурожай… И голод…

– И болезни, – добавила рыжая. – Только не так всё просто. Видели жители стаю чёрных волков, что пшеницу портила и колдовство творила. И Добромир о ней же сказал… Потому и голодают люди.

– Не дело… Помочь надо соседям, – усатый встал, выпрямился и подошел к окну. – Эй, Кузьма! Кузьмааа! А-ну, собери ребят, да по деревням проедьте. Соседи от голода мрут, а мы ни сном, ни духом.

Он вернулся к нам, угрюмо сел за стол и замолчал.

– Вы им поможете? Накормите?

– Ясное дело! – вскинул голову мужчина. – Как мимо пройти, когда родная Долина погибает. Поможем, чем сможем. Да только что же дальше делать…

Назар задумался. Глаза его нервно забегали, а кулаки сжались.

– Свергнуть надо убийцу! – зашипела Дарëна.

– Надо. А как?

– Да не знаем мы, как, – вклинился в разговор молчавший до этого Себастьян. – Но только вчетвером мы мало что можем.

– Вчетвером да… Вчетвером это да… – Назар задумчиво почесал подбородок и упёрся в красноречивый взгляд охотника. Вздохнул. – Людей хотите?

Никита кивнул, а с ним и мы с Дашкой.

– Непросто уговорить будет. Как прознают про колдуна, испугаются.

– Так что предлагаешь? Ждать, пока и к вам чёрная стая прибежит? Тогда что делать будете?

Испуг в глазах усатого читался невооруженным взглядом. Прямо сейчас налицо была внутренняя борьба. И мы четверо, как никто понимали его чувства.

– Подумайте, – присоединилась я к уговорам. – Сейчас вас стороной обошли. Но надолго ли? И до вас доберутся. Только спасение искать будет уже негде. Там не проще ли предупредить угрозу? Пока ещё есть силы и ресурсы.

Мужчина молча подумал, оглядел тревожные лица сидевших за столом земляков, затем уныло кивнул.

– Завтра соберу совет. Расскажу всё, как есть. Вы тоже там будьте. Коли столько видели, скажете, что узнали. Глядишь, кто и согласится с вами пойти. Но насильно никого отправлять не стану, не обессудьте. Здесь ведь крестьяне простые, не воины.

– Мы понимаем, – снова кивнул ему охотник. – Но и помощи искать негде. До Сизой горы в обход неделя ходу. А что Градияр за это время с ней сделает, неизвестно.

– Страшно… Страшно это всё. И правы вы, надо свергнуть изверга. Уж не знаю, как остальные, а я с вами к нему пойду. Чтобы не смел людей честных трогать. Пусть знает.

Участие усача подкупало и радовало одновременно. Он с таким азартом выслушивал всё, что нам известно, задавал правильные вопросы и даже предлагал свои пути решения, что надежда, теплившаяся внутри со вчерашнего вечера, множилась с каждой секундой.

– Разберёмся! – важно сдвинув брови, говорил Назар. – Старик, говорите? Да я его сам как обухом по лбу огрею, и нет старика. А Добромир, стало быть жив?

– Жив, – ответили мы с Дарëной хором. – У Зелёных холмов живёт.

– Я уж думал, помер давно. Не слыхать про него было.

– И я тоже так думал, – сказал охотник и тут же снова замолчал.

– Ладно. Пора на боковую, – поднялся Назар и, не заметив его, Алëшка споткнулся и уронил на пол глиняный горшок. Мужчина тут же отвесил мальчику смачную оплеуху и прорычал: – Смотреть надо, куда идёшь, остолоп! Постелено в сарае?

Паренёк испуганно кивнул и принялся собирать с пола осколки.

– Сирота, – пояснил для нас усатый. – Мать при родах померла, а потом и отец. Вот, забочусь. А благодарности… Всю посуду перебил. Что ни дай – испортит.

Мальчишку стало жалко. Вдвойне. Остаться без родителей, да ещё и при таком воспитании, врагу не пожелаешь. Но, видимо, для здешнего мира это было в порядке вещей.

– Идём, провожу вас. На сеновале заночуете. Там и не жарко, и места побольше.

Назар прошёл вперёд, открыл дверь и махнул нам рукой, приглашая последовать за ним. Мы послушно вылезли из-за стола. Недосып, долгая дорога, баня и плотный ужин – всё это так вымотало, что веки закрывались сами собой. В предвкушении скорого отдыха, я волоклась за группой, представляя, как рухну на мягкое сено и тут же усну дня на два.

Дверь сарая скрипнула. Тяжёлая, крепкая дверь. По одному мы вошли в помещение нашей сегодняшней спальни.

– Располагайтесь, – напоследок улыбнулся Назар. – А утром потолкуем, что с вами делать.

Он как-то резко закрыл дверь в сарай, и снаружи послышались странные звуки. Как будто что-то шкрябало по дереву. Охотник и Тимофей переменились в лице и навалились на дверь, чтобы открыть. Но было поздно.

– Заперли? – округлив глаза спросила Дарëна. – Нас здесь заперли?

Рыжая принялась барабанить в дверь, но снаружи послышался гадкий смех усача.

– Стучите, стучите. Не долго вам осталось. Вот Градияр обрадуется, когда узнаёт, кого мы поймали. Вояки…

И деревянный засов со скрипом опустился в проушины по обе стороны от двери.

Глава 24. «Маленький помощник»

Дашка стучала в дверь, сбивая кулаки. Сердце тарабанило в груди почище рыжей. Не особо веря в успех, я тоже принялась колотить и, кажется, что-то кричала. Душа опустилась в пятки. Ловушка! Западня! Мы, как четыре клинических идиота, весь день выкладывали суровую правду людям, которые, скорее всего, знали её лучше нас.

– Разойдись, – прохрипел Тимофей и, едва мы с Дарëной отпрыгнули, впечатался плечом в тяжёлую дверь.

Вдвоём с охотником они наваливались снова и снова на крепкое препятствие, но очень скоро нам всем стало понятно, что ничего это не даст. Слишком хорошо главарь со своей бандой подготовились. Учли габариты Тимофея и выбрали в качестве камеры самое нерушимое здание во всей Долине Тихой реки.

– Чёрт, – вырвалось из моего рта. – Надо другой выход искать…

Команда, как один, синхронно начала осматриваться. Кроме сена в сарае не было абсолютно ничего. На нас, не считая той простой одежды, которую выдал усатый, и дорожных сапог, тоже ничего не было. Разве что мой рюкзак, содержимое которого едва ли нам помогло бы. В нём осталось только мое сиреневое платье. Карту и ту вытащили. Только Себастьян прихватил свой свитер.

Принялись ворошить сено в слабой надежде найти там что-то, чем можно было бы либо проковырять дырку в стене, либо, как минимум защищаться. Потратили на это занятие не меньше получаса, но, в конце концов, это дало хоть какой-то результат. Разбросав сено и заметно понизив высоту покрова вдоль боковой стены, я разглядела небольшое тёмное отверстие. Видимо, будучи скрытое сеном, оно не бросилось никому из шайки в глаза, а снаружи выходило на соседний сарай.

– Окно! – радостно пискнула и, тут же осознав свою оплошность, заговорила тише. – Можно через окно попробовать.

– Узкое слишком. Не пролезем.

– Я пролезу, – уверенно сказала я, сняла с плеч рюкзак и подошла к боковой стене амбара. – Подсадите только.

Окно было узким, маленьким. Почти как форточка на старых деревянных фрамугах. Помнится, однажды я уже залезала в такую, когда подруга, жившая на первом этаже забыла ключи. В длинной узкой юбке влезть сама она бы не смогла, да и телосложение бы не позволило. Для меня же, худой и длинной, это была тогда пара пустяков.

Быстро соорудив из ладоней лестницу, мужчины подняли меня выше, так, что я достала руками до окна. Стекла в нём не было, как и самой рамы. Только сквозная дырка на высоте пары метров над землей.

Дотянулась пальцами до окна. Руки, державшие мои ступни, аккуратно подняли меня выше. Я просунула голову в щель, огляделась. Никого. Посмотрела вниз и расстроенно выдохнула, не увидев там ничего, кроме травы.

– Ладно, буду импровизировать, – буркнула себе под нос и пропихнула в отверстие сперва одну руку, затем вторую. Плечи прошли плотно. Грудь тоже с трудом. Самое главное впереди. А именно – не застрять, как Винни-Пух, в этой норе, потому что тянуть меня снаружи некому. Разве что толкать сзади, а это уже совсем ни в какие ворота.

Прошла. Кое-как умудрилась зацепиться пальцами за нижнюю часть окна, не без помощи Тима и Никиты мягко вытянула ноги, изогнулась буквой «зю», затем выпрямилась и беззвучно спрыгнула на землю.

– Чудеса эквилибристики, – пронеслось в голове, когда я уже спешила открывать засов на двери сарая.

Старая, разбухшая от дождя, деревяшка оказалась нереально тяжёлой. Пришлось потрудиться, чтобы сдвинуть её с места. Но желание выбраться и освободить из плена друзей придавало сил.

С тихим скрипом вытащила из крючков крепкую доску, и дверь открылась. Трое пленников, не теряя времени, выскочили на улицу, принялись оглядываться. По-прежнему, никого. Пусто. Даже вдалеке нет ни души. На всякий случай закрыли дверь и как можно тише вернули запор на место.

– Надо Борьку с Бояном найти. И Яру, – шепнула Дашка и показала пальцем на другой сарай в том же дворе. – Кажется, туда повели.

Дверь маленькой пристройки рядом с домом распахнулась, и слабый свет залил небольшой участок двора. Сердце снова перестало биться. Едва ли банда Назара пощадит нас после попытки к бегству.

Тимофей с Себастьяном встали у самой двери, притаились, чтобы в случае чего, нейтрализовать угрозу, а мы с Дашкой медленно пятились назад к сараю.

Мельник поднял увесистую доску, встал в стойку и тихо опустил руки вниз, увидев вышедшего из пристройки человека. Да мы и все растерялись.

Алёша. Худенький мальчик с огарком свечи в железном подсвечнике. Остановился, как вкопанный, увидев нас, и тоже в непонимании осматривал каждого. Но ничего не делал. В голове проскочила мысль, что теперь нам уж точно конец. По тому, как опустили импровизированное оружие мужчины, было ясно, что нападать на ребёнка они не станут. Мальчик им, разумеется, не дал бы отпор, но крик поднять может.

Дашка в испуге продолжала отступать назад. Шагнула ближе к деревянной стене сарая и задела ногой какой-то глиняный горшок. Тот пошатнулся, свалился вниз и, как назло угодил на другой такой же горшок. Оба с грохотом разлетелись на черепки.

– Мамочки! – шепнула рыжуля, когда в доме раздались голоса и топот сапог приближался к порогу.

– Туда! Туда прячьтесь! – быстро шепнул мальчик и указал на небольшую нишу между сараем и домом, за сложенными поленьями.

Мы влезли друг за другом, притаились и, слушая какофонию из сердечных ритмов, ждали, чем закончится эта оплошность.

Шаги стали громче, отчетливей, и звучали уже на крыльце.

– Да точно. Слышал. Разбилось что-то. Вдруг, выбрались, – донесся до слуха чей-то грубый голос.

– Замки проверь, – чуть тише крикнули из дома.

– Сам знаю. Учить меня ещё придумал.

Человек спустился со ступенек на траву. Высушенная солнцем, земля зловеще хрустела под подошвой его ботинок. Он остановился в шаге от нашего укрытия и обратился к пареньку, который так и стоял у ворот сарая:

– А ты что здесь делаешь в такое время?

– Показалось, что шумел кто-то. Вышел посмотреть и вот горшок разбил…

– Растяпа, – выругался сквозь зубы мужчина и подёргал засов. – Прибери здесь всё. И хватит шастать, а то по загривку схлопочешь.

В тишине ночи раздался смачный шлепок и тихий стон мальчишки. Затем, шаги зашуршали в сторону крыльца. Когда дверь открылась, мы услышали вновь голос того, кто говорил с мальчиком:

– Щенок твой. Горшок разбил.

Назар ответил что-то, но слышно не было, что именно.

Когда дверь в дом закрылась и двор вновь опустел, мы выбрались из укрытия и удивленно смотрели на мальчика. От шока даже не догадались поблагодарить. Он приложил палец к губам, поманил нас к хлеву, где, как мы думали, были наши друзья и кобыла охотника. Алëша тихонько открыл дверь, нырнул в тёмный просвет и по одному вывел каждого. Я дала животным сигнал молчать и указала на окна в доме, где горел свет и мелькали тени.

Плотно закрыв дверь хлева и ничего не добавляя, паренёк пошёл вперёд нас в обход сарая куда-то от дороги. Уже потом пояснил:

– По дороге нагонят быстро. А я короткий путь из деревни знаю.

Быстро пробираясь по кустам, мы старались быть незаметными, хоть это и было сложно, учитывая количество беглецов.

Остановились только когда крыши домов превратились в точки, а от дороги через лес ветвилась притоптанная нами тропа в сторону жилища Добромира.

– Куда теперь? – озвучила я вопрос, который задавал сейчас себе каждый.

– К Добромиру надо, – серьёзно сказал Борька. – Те двое, что нас кормить приходили, говорили, что Назар велел утром к нему заехать, проведать.

– Только мы-то не знали, зачем, – закивал козёл. – Думали, дружба у них.

Остальные согласно кивнули и повернулись к тропе. Потом обернулись синхронно, вспомнив о мальчишке. Помолчали, переглядываясь. Парень, ошарашенно открыв рот, смотрел на зверей. Себастьян подошёл ближе, присел на корточки у паренька.

– Эй! Их не пугайся.

– Они заколдованные?

– Они – друзья. И тебя не обидят. Понял?

– Угу, – промычал мальчик, выходя из оцепенения.

– Спасибо тебе, – тихо сказал ему Никита. – Без тебя мы бы не выбрались.

– Вы хорошие. Вы помочь хотите. А те, другие…

– Это местные?

– Нет. Это Градияра люди. Он их с собой привёл.

Охотник сердито поджал губы. Глупо. Глупо всё получилось. Сами сунули голову в пасть ко льву и выдали все свои тайны. Мужчина поднял глаза на мальчика и спросил:

– С тобой-то что теперь будет? Назар ведь догадается, кто нам сбежать помог.

Алёша молча поднял худые плечи и улыбнулся.

– Вот что, – решительно поднялся на ноги охотник и похлопал парня по плечу. – С нами пойдешь? Пока, правда, не ясно, куда… Да и запасов у нас никаких… Но что-нибудь придумаем.

– Пойду, – так же твёрдо ответил Лëшка. – Если возьмёте.

Никита улыбнулся в ответ, легонько подтолкнул его в нашу сторону и первым ушёл в чащу.

Мне показалось, что в этот раз до Зеленых холмов мы дошли гораздо быстрее. Добромир так же встретил нас на крыльце, удивлённо нахмурил и без того морщинистый лоб, словно почуял неладное.

Времени было в обрез. Мы должны были в кратчайшие сроки убедить старика покинуть его хижину и уйти с нами чёрт знает куда. С первой задачей мы справились на удивление быстро. Старик не усомнился в необходимости уйти, когда всмотрелся в наши лица. Даже не обладая его магическими возможностями, было ясно, что мы не врем, а всё действительно серьёзно.

Со вторым вопросом сложнее. Куда идти и что делать, было абсолютно непонятно. Тем временем, так не кстати, занималась заря.

– Разберёмся по ходу, – потерев подбородок ладонью, сказал охотник. – Самое главное, отсюда уйти.

– Подождите, – вдруг вспомнила что-то Дарëна, выставила вперёд обе руки. – Усатый отправлял кого-то по деревням… Зачем?

Снова переглянулись. Тревога отобразилась на лицах.

– Явно не накормить, – сказал Тимофей.

– Надо туда, – заволновалась рыжая. – Там ведь люди беззащитные!

Решив на этом, помогли Добромиру сгрузить пожитки на Яру и вздрогнули, расслышав шум чуть поодаль. Дашка побелела.

– Погоня.

– В лес, быстро, – тут же скомандовал Себастьян, цапнул Яру за поводья и скрылся в листве.

Добромир чуть задержался, вытащил что-то из мешочка, привязанного к поясу, пошептал в кулак и, раскрыв ладонь, сдул с неё какой-то белый порошок.

– Идём, скорее, – поторопила я старика, понимая, что идти быстро он попросту не сможет, а между деревьев уже мелькали тёмные силуэты людей банды Назара.

Старичок усмехнулся, не спеша повернулся спиной к преследователям и абсолютно спокойно пошёл вслед за остальными. Назаровцы были совсем рядом, но нас будто не замечали. Смотрели мимо меня и Добромира и продолжали выискивать что-то в густых зарослях.

– Они нас не видят? – удивлённо спросила я старика.

– Пелену я им в глаза наслал. Но ненадолго она. Побродят здесь пока, а мы уйти подальше успеем.

Назаровцы, как слепые котята, прошли мимо нас в противоположную сторону. Вот налицо и плюсы этого мира. Надо будет у Добромира рецептик выудить. На работе пригодится с руководством.

Ветки хлестали в лицо. Ноги то и дело зацеплялись за коряги. Комары сжирали заживо. Но все эти тяготы и лишения были сущими пустяками по сравнению с тем, что могли бы сделать с нами люди усача. Поэтому, сжав волю в кулак, мы продолжали идти и даже почти не ныли.

Со временем лес становился реже. Погони уж точно не было. Осторожно выходя на открытые участки, мы пробирались вглубь леса. Мысль о том, что могли сделать люди Градияра с жителями деревень, пугала, вводила в ступор. Тем не менее идти туда прямо сейчас было самоубийством. Скорее всего, именно там нас и стали бы искать в первую очередь.

– Всё. Пришли, – Никита остановился у небольшой пещеры рядом с ручьём, принялся отвязывать мешки, которые везла кобыла. – До вечера переждём тут, пока всё успокоится. На закате выйдем к деревне.

Никто не спорил. Команда по сигналу опустилась на землю, приготовилась ждать вечера и набираться сил.

Глава 25. «Последствия»

С наступлением сумерек наша группа начала опасливо приближаться к Осиновке. Себастьян, как и всегда, шагал впереди, озираясь по сторонам и иногда останавливаясь, чтобы прислушаться. Ума не приложу, как он в непроглядной лесной темени различал хоть что-то.

Через пару часов показалась деревня. Мы обошли её кругом, притаились и легли на землю, когда по дороге в сторону Салово проскакали пятеро всадников. Ясное дело, нас теперь ищут. Но направление их движения обнадёживало. Только когда пыль из под копыт лошадей улеглась, охотник разрешил нам подняться и так же осторожно повёл в деревню. Теплилась надежда, что во время поисков люди Назара не тронули местных.

В деревне было тихо. В паре домов горел свет, остальные же устрашающе чернели на фоне тёмного неба. Один из домов, что не спали, был тем, куда мы вошли к умирающему мужчине два дня назад.

Оставив нас чуть в стороне, Тим и охотник приблизились к дому, осторожно заглянули в окно и, убедившись, что чужих в доме нет, постучали. В избушке тут же послышались шорохи и встревоженный шёпот. Кто-то надрывно крикнул:

– Что вам ещё нужно! Здесь никого нет, кроме нас! Никого мы не прячем!

После чего в окне замаячила голова хозяйки. Она открыла створку дрожащей рукой, выглянула и, кажется, облегчённо выдохнула, увидев гостей.

Я оцепенела, едва перешагнула порог. Здесь был всё тот же мужчина, стонущий на кровати, его жена, мальчик, что сказал нам о стае чёрных волков, та худая женщина, первой встретившаяся нам в этом месте. Все, кроме лежачего, со следами свежих побоев, и довольно серьёзных.

Убедившись, что мы не представляем угрозы, не пойми откуда повылезали ещё четверо – две женщины и двое мужчин. Все они, как один, повторяли облик остальных осиновцев. Худые, бледные, с сероватой кожей. Они, раскрыв глаза, смотрели на нас, а лица их передавали страдание. Тяжело дыша, я осматривала беглым взглядом каждого из них.

– Что же это делается, – шепнула за моей спиной Дарëна.

– Назаровцы, – зло прошипел Тимофей.

– Так… Нужна вода, теплая, кипячёная… Чистая ткань… Нитки… Игла… Травы… – я продолжала перечислять необходимые мне вещи, а хозяйка начала суетиться.

От вида изувеченных, измученных жителей начинало подташнивать. Разумеется, вид крови меня не пугал. Как и глубокие раны, переломы, вывихи. Всего этого в своём родном отделении я насмотрелась вдоволь. Научилась не испытывать излишнего сострадания к больным. Им нужно было не оно, а профессиональные, отточенные действия врачей и медсестер. И пусть, до врача мне было не близко, но в данную минуту помощи было ждать не от кого.

Сейчас же сострадание сочилось из каждой клеточки вместе с чувством вины. Не скажи мы Назару о том, что знаем, не разболтай о чёрных волках и их властолюбивом хозяине, и эти люди были бы целы. По крайней мере, целее, чем сейчас.

На теле мужчин зияли рваные раны. На лице, руках, плечах. У одного были переломаны пальцы левой руки. Второй вывихнул плечо. Женщины прятали под волосами и платьями синяки и ссадины.

Злость разрасталась внутри с пугающей скоростью. Нелюди! Звери! Как можно было такое сотворить?!

Уже не спрашивая разрешения, я расположила на столе всё необходимое, отправила Дашку вместе с Тимофеем собирать хоть какую-то необходимую мне траву. Сложно было делать это в темноте, даже с горящей лучиной в руках. Другого выхода, тем не менее, не было, и эти двое отлично это понимали.

Никита и Добромир следили за моими действиями. Один с любопытством и готовностью помочь, при необходимости, другой – с одобрением.

Обработала ссадины и порезы свежеприготовленным настоем подорожника и календулы, пиретрум должен был унять боль. Уложила того из мужчин, что стоял с опущенным вниз плечом, на лавку. Изучила пальцами повреждённый сустав. Глубоко вдохнула, морально готовясь к тому, что мне предстоит сделать, и в тайне надеялась, что кроме вывиха, у него, до кучи, нет перелома плечевой кости. Иначе, дело плохо. Опыта самостоятельного вправления вывихов у меня не было, но видела я это тысячу раз. И, кажется, на первый взгляд, всё было не так уж сложно.

Мужчина стонал от боли. Я с ужасом понимала, что без снятия болевого синдрома вправить плечо не смогу. Добромир, словно прочитав мои мысли, подошёл и опустил ладонь на лоб больного. Человек тут же успокоился и перестал стонать. Удивлённая, я подняла глаза на старика. Тот, сморщился сам, явно испытывая сильный дискомфорт, и тихо сказал:

– Делай, что собиралась, девочка. Долго я боль не удержу.

«Щёлк!» – раздалось в тихом помещении, когда я выкрутила локтевой сустав и головка кости вошла на своё анатомически правильное место. Признаться, сперва я испугалась. Как и остальные присутствовавшие при этой процедуре. Но облегчение на лице мужчины мигом успокоило разбушевавшиеся нервы. Как только дело было сделано, Добромир отшатнулся и чуть не упал. К счастью, вовремя подоспел Тимофей, подхватил старца за подмышки и аккуратно усадил в стороне.

– Теперь повязка. Давай бинты, – я протянула руку к Себастьяну, и он послушно подал мне порванные на полоски куски ткани. Закрепила руку мужчины в согнутом состоянии и перешла к следующему.

Всё как дома. В моём мире. Порезы, ссадины, переломы, повязки, обработка повреждений… С той лишь разницей, что в моём мире антисептика и асептика развиты в миллионы раз сильнее.

Закончила я лишь к утру. Помимо тех людей, что были в доме, от гнева назаровцев пострадали и остальные жители. Зашила раны, обработала, перевязала. Когда последний из жителей вышел из избы на улицу восвояси, я вышла следом. На улице уже рассвело. Трое друзей сидели на траве у крыльца и обсуждали планы. Добромир остался в доме успокоить хозяйку. Звери спали у забора без задних ног. Алëшка уже давно задремал на лавке в доме, свернувшись калачиком.

Я присела рядом с Дарëной. Положила голову ей на плечо и на секунду прикрыла глаза. Их голоса становились тише, звучали всё дальше, а вскоре совсем исчезли.

Открыв глаза, я не сразу поняла, где нахожусь. Простенькая комната. Стол, лавки. В другом конце помещения стояла пустая кровать. Людей поблизости не было. Опустив на пол босые ноги и оторвав чугунную голову от подушки, я медленно побрела к выходу, откуда отчётливо слышались разноголосые крики.

На дороге, напротив калитки стояла запряжённая Яра. На небольшой тележке лежал мужчина. Рядом толклась его жена. Себастьян занимался упряжью, а Даша и Тимофей – сбором вещей.

– Что происходит? – спросила я рыжую.

– Мы уходим, – ответила она. – И жителей забираем.

– Куда?

– Пока не знаем. Но здесь оставаться нельзя.

Девушка обернулась в ту сторону, где дальше по дороге было Салово. Горизонт был чист. Ни всадников, ни пеших.

– Отдохнула? – с ласковой улыбкой спросила она. – Ты уснула прямо на улице. Себастьян тебя в дом отнес.

– Да? Я даже не заметила.

– Не удивительно. Всю ночь, как белка в колесе.

– Выспалась, травница? – крикнул охотник с напускной строгостью. – Собирайся. Отчаливаем скоро.

Спорить я не стала. Да и не стоило. После того, что мы увидели ночью в деревне, было ясно – оставаться здесь надолго небезопасно. Закончив со сборами меньше, чем за полчаса, колонна из людей двинулась в путь, к Лисьему бору. Шли не быстро. Измотанные голодом и чёрным магическим воздействием люди, ковыляли, как сонные мухи. Но поторапливать их никто не смел.

Алёша бодро шагал рядом с Борькой и рогатым. Видимо, успели неплохо подружиться. Добромир не сразу, но всё же согласился ехать на телеге вместе с больным. Выглядел старик не многим лучше мужчины.

Себастьян в этот раз шёл позади всех и то и дело оглядывался. Его лук остался в деревне Назара вместе со стрелами. Но у одного из жителей в сарае нашли неплохую замену и, изготовив небольшое количество стрел, охотник обеспечил нам хоть какую-то защиту с тыла.

В Лисьем бору снова пришло время для шока и негодования. Такие же раны украшали тела жителей, синяки, царапины, переломы. Травмы были не то чтобы очень серьёзными, но в полевых условиях это было сложно и отягощалось отсутствием профессиональных рабочих рук.

Я потратила несколько часов на оказание первой помощи. Добромир было сунулся помогать, но, видя его измождённое состояние, от помощи отказалась. Справлюсь сама. Друзья тем временем убеждали людей покинуть дома. Уж не знаю, что им внушила рыжая, но через пару часов наша компания увеличилась ещё на пару десятков человек.

Заречье… И снова бинты, перевязки, фиксация переломов и вправление вывихов. Таких смен даже в больнице не было ни разу. Даже в самый плохой день, когда я осталась одной медсестрой на всё отделение, а на одном из городских заводов произошла авария с большим количеством пострадавших. Даже тогда было легче. Пусть теперь хоть кто-нибудь из наставников попробует сказать мне, что я «жизни не нюхала». Нанюхалась. Спасибо.

– Куда мы теперь? – тихо спросила Никиту, когда жители Заречья запаковывали вещи в дорогу.

– К реке. Там сила Градияра слабее. А дальше в лес. Дойдем, посмотрим.

Я оглядела жителей и их босые ноги. Поджала губы.

– Сапоги бы им хоть какие. Разутыми по лесу сложно идти.

– Знаю, – кивнул охотник. – Только где их взять? Дома назаровцы разграбили. Нам бы и оружие не помешало. Если вдруг погоня, чем отбиваться будем?

– Жалко, папки нет. Он бы достал, – звонко сказал Алëша. Мы с Никитой повернулись к нему. – Папка всё достать мог. Папка самый лучший.

Голос мальчика дрогнул, а мне стало совестно. За то время, что он шёл с нами, ни один из нас не догадался спросить, что случилось с его отцом. Другие дела казались важнее и необходимее. Никита бросил на меня короткий взгляд, и я догадалась, что схожие мысли блуждали и в его голове.

– Расскажи о своём папе, – обратилась я к мальчику. – Каким он был?

– Он добрый. Хороший. Самый-самый добрый. И купец самый лучший был, – мальчишка погрустнел и продолжил со скорбью: – Он приехать должен был вечером. Я ждал, ждал… А потом пришёл тот старик… И Назар. Говорили с нашими… А потом драка началась. Старик ушёл, а потом чёрные волки откуда ни возьмись набежали… Люди испугались, спрятались в лесу… И я тоже… Сидел там долго. А когда вышел, в деревне только Назар и его люди были. А папка так и не пришёл… Убили папку.

– Мне очень жаль твоего папу.

– Они в наш дом влезли, все шкуры отцовские забрали, кожу, которую он продать не успел.

– Отец твой кожей торговал? – спросил его Себастьян.

– Да. Лучший купец в Сизой горе. Все, что хочешь, продаст. Даже корыто дырявое, – мальчик засмеялся сквозь проступившие слёзы. Я улыбнулась, скорее, чтобы поддержать. А охотник подошёл ближе, прищурился и спросил:

– А звать-то папку как?

– Макаром звать.

Никита улыбнулся уголком губ. Встал, потрепал паренька по волосам и с озорным блеском в глазах посмотрел на меня.

– Кажется, я знаю, куда нам идти, и кто нам поможет.

Глава 26. «Рискованный план»

– Ты с ума сошёл?! – кричала я вдогонку Себастьяну и шла позади него, пока он помогал жителям складывать вещи. – Они нас чуть не убили в прошлый раз.

– Ну не убили же. Да и не факт, что собирались.

– А, ну да. Конечно. Просто так своеобразно проявляли гостеприимство. Или в ваших краях всегда гостей связывают и кидают в камеру?

– Послушай, – Никита спокойно повернулся ко мне. – Я знаю Макара. Человек он не особо честный. Но не убийца. Так, жулик.

– О, это обнадёживает, – театрально кивнула я. – Тогда конечно, пошли. Давненько в землянке не сидели. Только учти, что в этот раз нас посадят всех вместе. Тебя уж точно не пожалеют, за то, что нам бежать помог. Или думаешь, они не догадались?

– Когда мы приведём к Макару его сына, думаю, планы на наш счёт несколько изменятся.

– С чего ты взял, что это его отец? Он же сказал – убили папу.

Охотник ухмыльнулся, глянул на паренька и снова обратил своё внимание на меня. Чуть наклонился и заговорил самодовольно:

– Я знаю только одного человека из Салово, который торговал кожей в Сизой горе. И, по счастливой случайности его звали Макар. Этот парень даже снег зимой продать смог бы. Не то, что дырявое корыто.

– А если, всё-таки совпадение? Ну вдруг. И мальчика зря обнадёжишь, и нас в западню приведёшь.

– Эй, парень, – Никита крикнул мальчишку. Тот повернулся. – У папки борода была?

– Была. Чёрная, как смоль.

– Ну? – Себастьян выгнул бровь, глядя на меня.

– Недостаточно фактов.

– Ладно, – вздохнул мужчина и подозвал Алëшу. – Ростом папка примерно с меня?

– Ага, – ответил тот. – Чуть-чуть повыше.

– Шепелявит?

– Ага.

– И мизинца нет на левой руке?

– Да… – протянул непонимающе мальчик, а на лице охотника загорелась победная улыбка.

– Остались ещё сомнения? – обратился он ко мне. – Собирайся, парень, к отцу тебя повезём.

Мальчик заволновался, глаза его широко распахнулись вместе со ртом.

– Жив папка?

– Жив, – кивнул Никита. – Был, по крайней мере. Если не влез никуда.

Он посадил радостного Лëшку на телегу рядом с Добромиром и повернулся ко мне. Пожал плечами. Я выставила вперёд указательный палец и прищурилась.

– Если окажется, что ты ошибся и привёл нас в лапы к зверю, я тебе собственноручно сделаю лоботомию прямо в той землянке.

– Не знаю, что это, но звучит красиво.

– Едва ли тебе понравится.

Даша и Тимофей поверили охотнику быстрее меня. Хоть и тоже заметно нервничали. Задавали вопросы и, услышав чёткий ответ, немного успокоились.

Колонна двинулась. Медленно, то и дело останавливаясь на отдых. Измученные жители быстрее идти просто не могли. В те короткие минуты, когда мы делали привал, я старалась осмотреть раненых, при необходимости сменяя повязки и обрабатывая травмы. Признаться, когда мы дошли до реки, мои силы тоже были на исходе.

– Чего задумалась, травница? – окликнул меня Никита, когда до реки оставалось всего ничего. – Всё ещё сомневаешься?

– Волнуюсь, скорее. Это же разбойники. Всего можно ждать.

– Всё нормально будет… Надеюсь.

Я выпучила глаза и посмотрела на него с немым вопросом.

– Что значит «надеюсь»?

– Да шучу. Расслабься, – ехидно улыбнулся он.

– Расслабишься тут. Как вспомню, что пережили там в этой норе.

– Мда… Но сама подумай, где ещё мы найдем людей, согласных пойти против колдуна? А главное, физически на это способных. Их ты видела. Ловкие, умелые, оружием владеют.

– И хорошо, если не станут применять его против нас раньше, чем мы успеем сказать хоть слово, – подняла брови и многозначительно посмотрела на мужчину.

– Надеюсь, – неуверенно ответил он и тут же рассмеялся при виде моего испуганного лица. – Шучу. Сказал же. Ну и трусишка ты.

– Это инстинкт самосохранения. Тебе бы тоже не мешало.

– Река, – мужчина резко посерьёзнел, оглянулся и ушёл вперёд колонны.

Дальше началась долгая и сложная переправа. С одного берега на другой перекинули веревку, накрепко привязали к деревьям и один за одним люди перебирались на другой берег. Пара человек споткнулись, чуть не расшибив о булыжники голову. К счастью, обошлось, и практически все миновали реку без особых проблем.

Оставался только мужчина на телеге. Через реку Яра бы его уж точно не перевезла. Пришлось думать.

Пораскинув мозгами, Тимофей придумал, как быстро облегчить телегу, переделать её в носилки и таким образом перенести больного через бурный поток. Остатки телеги перенесли вручную и заново собрали на нужном берегу.

Себастьян на всякий случай замëл следы пребывания нашей оравы и, уже не так опасливо оглядывался.

Я начинала смутно узнавать места. По этой дороге мы бежали ночью к реке, спасаясь из лагеря разбойников. Дрожь прошла по телу от воспоминаний о том, какой ужас тогда поселился внутри. Что чувствовали мы все, запертые, напуганные, обречённые. Вспомнилось наше неожиданное освобождение, и на душе становилось теплее. Невольно посмотрела на маячившую впереди спину охотника в сером свитере. Тряхнула головой и отвернулась.

Себастьян напрягся. Чуть замедлился и огляделся, когда по обе стороны от нас выросли огромные каменные глыбы. Лес снова зашумел, как тогда, когда нас схватили после спуска с Медвежьей горы. Сверху на скалах появились лучники. Ещё несколько выскочили спереди. Многие из нашей колонны обернулись – нас со всех сторон окружали люди Чёрной бороды.

– Вот и сказочке конец, – прошептала я, чувствуя, как судорожно трепыхается в груди сердце.

– Аааа, – хищно рассмеялся один из разбойников. – Заплутал, охотник?

– Разговор есть к Макару. Важный. Пропустили бы вы нас.

– Да Макар тебя на лоскуты порвёт за то, что отравой нас своей напоил.

На лице Никиты мелькнула гадкая улыбка и было ясно, что своей выходкой он доволен, как кот. Вот только радость эта была не к месту.

– Ах ты ещё и скалишься, слизняк! Вот я сейчас Макару башку твою дурную на палке принесу…

Разбойник дал сигнал и несколько лучников взяли «на мушку» нашего проводника. Душа рухнула в пятки.

– Пар-парламентëр! – заикаясь от волнения, громко крикнула я, схватив с телеги белую тряпку и подняв её вверх. – Парламентëр!

Почему-то от страха так не вовремя вспомнился Пиратский кодекс из фильма про Пиратов Карибского моря. Надеюсь, и здесь это правило тоже работает.

Разбойник озадаченно посмотрел на меня, поиграл коротким ножом в руках, потом махнул лезвием в мою сторону и обратился к Никите:

– А что эта шальная там бормочет?

Охотник, сдерживая смешок, посмотрел на меня, ответил:

– А чёрт её знает. Она всё время что-то бормочет. Привык уже.

Я чувствовала себя полной дурой. Однако сложная ситуация немного улучшилась.

– Какое дело у тебя к Макару? – серьёзнее спросил агрессор после небольшой паузы.

– Важное. Такое, какому он обрадуется сильнее, чем моей голове.

Немного поразмыслив, разбойник дал сигнал своим и, окружённые, под конвоем вооружённых дикарей, мы двинулись в лагерь.

Орава людей тут же привлекла внимание разбойников в поселении. Многие вышли из палаток, заслышав шум. Насторожились. Из высокой палатки, откинув ткань, заменявшую дверь, вышел и Борода. Нахмурил чёрные брови и подозвал того из разбойников, который говорил с Себастьяном. Тот метнулся к нему, что-то шепнул, и Макар коротко кивнул в ответ.

– И какое же дело привело тебя сюда, м? – спросил он, скривив рот. – Неужто совесть замучила? Не поверю. Нет её у тебя.

Охотник не отреагировал на его выпад, подошёл на расстояние в пару шагов и встал, расставив ноги на ширину плеч.

– Важное дело, Макар. Знаешь ли ты, что с деревней твоей стало?

– Ну, знаю, – хмуро отозвался бородатый.

– А с сыном?

Лицо разбойника исказила боль. Глаза заблестели. Он тут же стряхнул с себя это выражение и нахмурился сильнее.

– Тебе-то какая печаль?

Никита обернулся, мотнул головой, и толпа расступилась, пропуская вперёд мальчишку.

– Папа! – крикнул он, сорвался с места, едва завидев бородача, и кинулся к нему.

Макар стоял столбом. Смотрел, широко раскрыв веки и глотал воздух ртом. Алëшка обхватил худыми ручками корпус отца, ткнулся носом в его жилетку и тихо всхлипывал. Плач ребёнка вывел из оцепенения сурового мужчину, он пригнулся, обнял обеими руками сына, поднял в воздух и что-то говорил ему, но слов мы не слышали.

Мало кто смог сдержать эмоции при виде воссоединившегося семейства. Я сама с трудом сдержала слезы.

Вся строгость и грубость враз испарилась с лица Макара при виде собственного сына. Чуть успокоив эмоции, он дал знак своим убрать оружие, а новых людей проводить вглубь лагеря. Разбойники смотрели на нас удивлённо, немного напряжённо, но без агрессии. Несколько человек покосились на Тимофея, в особенности те, кому в прошлый раз досталось от свирепого мельника.

Я помогла изувеченным жителям трёх деревень разместиться на новых местах, снова занялась перевязками и осмотром ран. За работой время до вечера пролетело незаметно.

Тимофей с Никитой рассказывали Макару о том, что удалось узнать. Дашка периодически отлучалась, чтобы разведать, как дела у мужчин, и прибегала ко мне пересказать новости.

Вскоре недалеко от стихийного лазарета, я расслышала голоса двух мужчин.

– Ну, знаешь, мы после твоих корешков ещё двое суток ходили, как сонные мухи. Лучники с двух шагов в мишень не попадали. Чуть не перестреляли друг друга, идиоты, – говорил Борода ворчливо, но при этом хрипло посмеивался.

– А как ты хотел? Посадил людей в норы. Мы думали, убить решил.

– Да кому они нужны! – возмутился разбойник. – Убивать их ещё. Да и зачем? Девок посадили бы еду готовить, а этого, громилу… Не знаю… Для устрашения с собой бы брали.

– Так заперли зачем?

– А чтоб сговорчивее были. Вроде как, обряд посвящения. Когда в норе посидели бы пару дней, на любые условия согласились.

– Вот в этом я не уверен, – усмехнулся Себастьян и добавил серьёзнее: – Что с Градияром? Согласен помочь?

– Тут думать надо. С людьми-то мы справимся, а вот стая его… Обмозговать бы.

– Обмозгуй. Только не долго. Пока есть ещё, кого спасать.

Они попрощались до утра, после чего один из них удалился, шаги же другого явно приближались к палатке.

– Эй, травница, – окликнул меня Себастьян. – Заканчивай. Хватит на сегодня.

– А? – повернулась к нему, закрепляя повязку на плече мужчины. – Да-да. Ещё немного.

– Иди, говорю! – он поднял меня за плечи и повел к выходу, махнув головой двум женщинам. – Отдыхать тоже надо. Сама скоро на них похожа будешь, и без колдовства.

Никита вёл меня через лагерь к нашему новому с Дашкой дому – серенькой небольшой палатке. Лагерь уже почти полностью спал. Остались часовые и несколько человек костровых. Только выйдя из госпиталя, я в полной мере ощутила усталость. С трудом волокла ноги по протоптанной площадке и, если бы Себастьян не держал меня, рухнула и уснула бы прямо тут.

– Пришли, – он остановился у нашей палатки. – Иди, спи. И чтобы до утра не выходила.

– А если…

– Если будет надо, позовут. Сейчас тебя там сменят. Спи.

Он почти втолкнул меня в палатку, прикрыл тяжёлую ткань, и снова я услышала удаляющиеся шаги.

Дашка уже устроилась спать. Уставшая, вымотанная. Я опустилась на четвереньки, доползла до своей постели и вырубилась, едва голова опустилась на подушку.

Глава 27. «Отряд спасения»

Проснувшись утром, подскочила на месте. Покой и возможность выспаться вдоволь в последнее время стали так редки, что в первую минуту меня это даже напугало. Но потом я прислушалась к окружающим звукам. Вокруг царил гвалт из разношерстных голосов, но ни грамма тревоги в них не было.

Я медленно осознавала, где нахожусь. Палатка в лагере разбойников. То, что страшило меня ещё вчера утром, сейчас успокаивало. Дарëна уже куда-то ушла, и я решила первым делом проведать больных, а сразу после найти стрекозу.

Немного приведя себя в порядок, вышла на воздух. Мимо меня, не обращая никакого внимания прошли какие-то женщины. Чуть дальше играли с деревянными мечами дети. У костра сидела компания мужчин. Ни тебе частокола с нацепленными на пики головами, ни человеческих костей, зверств и прочего. Деревня в гуще леса – вот на что это было похоже.

Было немного зябко после теплой палатки. Сильнее закуталась в теплый шерстяной платок, который кто-то заботливо оставил в нашем с Дашей новом доме, и вошла в лазарет. Две женщины, уже другие, не те, что сменили меня ночью, кормили людей. Здесь же был и Добромир. Он по-прежнему был слаб и помогал пока только разговорами с израненными людьми. После таких разговоров блеск и надежда в глазах пострадавших преумножалась в разы.

– Как прошла ночь? – спросила я и присела рядом с одним из постояльцев госпиталя.

– Всё хорошо, – ответила одна из женщин. – Макар распорядился всех накормить и помочь людям помыться.

– Хорошо. Спасибо, – ответила я, окончательно успокаиваясь. – Осмотрю повреждения.

Девушки следили за моими действиями и слушали то, что я говорила. Позже, попытались сами наложить повязку под моим контролем. Я в двух словах объяснила, как и чем обрабатывать открытые раны, ссадины и синяки, и обе рьяно принялись за дело. Добромир снова кивнул, одобряя мои действия. Моё же присутствие в ближайшие часы здесь не требовалось, поэтому я прямиком отправилась в самую крупную в поселении палатку, где уже шла оживлённая беседа.

– Так что ты предлагаешь, если сам сказал, что не знаешь, как его одолеть? – горячился Макар.

– Выяснить. Хотя бы попытаться, – уже на пике злобы отвечал Себастьян. Видимо, этот вопрос они обсуждали давно и терпение у всех было на исходе.

– А армия его? Люди, ладно. А волки? Мужики, кто видел, говорят, что ничего их не берёт. Одного вилами ткнули, так этот шакал рассыпался и вновь собрался.

– Ну не бессмертные они, в конце концов!

– Ты это знаешь?! Точно?! Нет! А если их не убить?

– Любого можно убить. Главное, знать способ.

– Только его-то мы как раз и не знаем. И в самое пекло идти прикажешь? Всё равно, что лесной пожар из лейки тушить!

Я подошла ближе и села к Дарëне. Девушка скучающе подпирала голову рукой и уже почти лежала на столе. Чуть дальше сидел Тимофей. Мельник сложил на груди руки, задумался, как будто вообще не замечая перепалки охотника и лидера разбойничьей шайки.

– Да мы даже толком не знаем, чего он хочет! Пришёл и накинулся на людей при первой же возможности.

– Чего он хочет, мы как раз знаем.

– Да-да. Какой-то ключ, который Велимир где-то прятал и никому не сказал, где именно. Но нам-то что с того? У нас ключа нет. И как мы его Градияру отдадим? На бересте нарисуем?!

– Ты умом тронулся?! – вспылил Никита. – Да ключ Градияру отдавать – лучше сразу сдохнуть!

– Так мы и сдохнем! Рано или поздно.

– И тебя это устраивает? Я думал, ты умнее.

Бородач позеленел от злости, скривил рот и наклонился через стол к задире с целью выдать очередной поток брани, но тут из анабиоза вышел Тимофей, откашлялся и заговорил, серьёзно сдвинув брови к переносице:

– Добромир сказал, что прежний царь спрятал ключ.

– О, ещё один умник, – мотнул головой Макар и пренебрежительно ткнул пальцем в сторону мельника. – Вы вообще где его взяли? Он у вас дверь с окном не путает? Правильно выходит?

– А ты дослушай сначала, – вступилась за здоровяка Дарëна. – Не ты один здесь думать умеешь.

Бородатый недовольно фыркнул, плюхнулся на лавку и махнул ладонью.

– Ну! Вещай, громила.

– Так вот… – продолжил Тим. – Ключ он спрятал. А где именно, написал в свитке.

– Вот только прочесть его нельзя, – возразил упёртый бородач.

– Можно! – включилась я в беседу, за что тут же была удостоена кивка и понимающей улыбки Тимофея. – Он старостам раздал подсказки. С ними прочитать можно.

– Да вот беда… Нет старост нигде! Всё? Другие идеи будут?

– Так у Градияра старосты!

– Мхм. Если живы ещё.

– Живы должны быть, – возразил мельник уверенно. – Какой прок Градияру их убивать, если то, что хотел, он ещё не получил?

– А он точно не получил, – согласилась Даша. – Иначе бы тремя деревнями не ограничился.

– Он и не ограничивается. До Кузнецово потихоньку добирается. И Комариху уже начал донимать.

– Но не так сильно, как твою деревню, правда? – снова присоединился к разговору Себастьян. – А вдруг сдадутся старосты? Что тогда?

Макар закрыл лицо ладонями, растер грубую кожу и опустил голову.

– Ну пусть старосты и знают. Пусть живы и не сказали. Искать-то их где?

– Если бы я хотел спрятать то, что для меня важно… – Тимофей поднялся на ноги и с профессорской важностью принялся расхаживать вдоль скамеек в палатке главаря. – Я бы держал это самое важное поближе… Но, при этом, надёжно запер.

– Мы знаем, что Градияр живёт в замке. Значит и старосты там, – Никита подхватил мысль.

– Надёжно запереть можно в подземелье, – сделала вывод я. – Там же есть подземелье? В любом замке есть подземелье.

– Есть… – ответил Макар, и мне показалось, что задумка ему начинает нравиться.

Он встал с места, подошёл к выходу и крикнул кого-то. Почти сразу в проёме появилась лохматая голова лихого мужичка с бандитской физиономией. Примерно таких же людей, но в спортивных костюмах, я наблюдала по пути с работы домой в одной из подворотен своего любимого спального района.

– Ты в подземелья к Велимиру лазил? – спросил главарь его строго. Парень замялся, и бородач закатил глаза. – Для дела надо. Говори.

– Ну, лазил… Таскал там… По мелочи…

– Как пробраться знаешь?

– Знаю. А вам зачем?

– Какая часть подземелья самая надёжная? – спросил Себастьян. – Куда сложнее всего пролезть?

– Западная. Хотя это и странно. Казна-то на востоке хранилась.

Мы переглянулись.

– План нарисовать сможешь? – снова задал вопрос Никита.

– А чего его рисовать? Когда он готовый лежит.

Мужичок довольно дёрнул плечом и пулей выскочил из палатки. Вернулся через минуту с бумажным свёртком в руках. Быстро расстелил его на большом столе, и все присутствующие тут же наклонились над картой катакомб замка.

– Вот здесь всегда была казна. Прямо под спальней Велимира. Туда я особо не ходил. Я как-то по утвари больше. Да и замки крепкие. А вот тут, – он провёл пальцем в противоположный конец. – Тут раньше, до Велимира, преступников держали перед казнью. А Велимир там вино хранил. Хорошее, зараза… Забугорное.

Мужичок сглотнул и облизнул сухие губы.

– Как лучше всего туда попасть?

– Проще всего – с юга. У меня там лазеечка есть. Вьюном дверь заросла, так сразу и не разглядишь. Велимир может и знал, а Градияр точно не заметил. Если там зайти, как раз за час можно добраться либо к западу, либо к востоку, и обратно вернуться.

Охотник нахмурился.

– Почему за час?

– Так у стражи смена караула и обход всех коридоров каждые полчаса. А с полуночи до часу чуть больше. Вот я в это время и ходил чтоб успеть.

– Так то при Велимире было, – недоверчиво прищурился Макар. – А как нынче меняется стража?

– Так же и меняется. Я ж когда последние разы лазил, не знал, что власть сменилась. Первый раз чуть не попался, потом посчитал, и вот. Знаю. А у Градияра вино тоже знатное…

– Охраны сколько? – отвлёк Себастьян мужичка от алкогольных фантазий.

– На каждом входе по паре. Только с юга один стоит. Его обойти незаметно можно.

– Ну, допустим, туда мы незаметно войдем. А выйти как? Восемь человек ведь надо вывести.

– Так вырубить стражника, – запросто сказал местный гопник и изобразил удар по голове невидимой дубинкой.

– Чтобы вырубить, к нему сперва подкрасться надо, пока тревогу не поднял, – ворчал Макар. – А у этих такое вряд ли получится.

– Я знаю, у кого получится! – просияла Даша и с улыбкой посмотрела на Тимофея. – Кто и умеет незаметно подкрадываться, так это Тим.

Борода фыркнул.

– И как, интересно, этот верзила незаметно подкрадется? Горой притворится? Медвежьей.

– Слууушай, – протянул охотник. – А ведь и правда…

– И ты туда же?! Да я ни в жизнь не поверю, что этот…

– Уууу, – пробасил Тимофей, стоя за спиной разбойника, от чего тот подпрыгнул на месте.

– Ух ты ж… Вот же ж… Чёртов филин!

Мельник довольно улыбнулся, а Макар стал ещё сварливее.

– Ну что? – Дашка скрестила руки и выгнула бровь. – Напугал тебя наш великан?

– Ничего и не напугал! Просто это было…

– Неожиданно, – закончила рыжая за него и поджала губы.

Какое-то время бородатый молчал. Переваривал известия и обдумывал план. Моя команда была занята тем же. Обернувшись к нам, Макар выдал:

– Мои люди идти туда не решатся. План по швам трещит, гарантий никаких. Если и там волчья стая атакует, не отбиться будет.

– Так что? И сам не пойдешь? – тон Себастьяна стам пренебрежительным.

– За то, что сына ко мне привёл, по гроб жизни обязан буду. Но людей бросить не могу. Неделю их по лесу собирал. Перепугались все.

– Ясно.

– Сами справимся! – буркнул Тимофей, снова внезапно вырастая за плечом разбойника.

– Верно! Справимся! Вон нас сколько! – поддержала его Дарëна и тут же, поймав на себе укоризненный взгляд мельника, добавила. – Не смотри на меня так. Я тоже пойду. И Женька с Себастьяном. Да?

Я почувствовала, как от одной мысли о том, что предстоит влезть в логово колдуна, все внутренности сжались в один малюсенький комочек. Тем не менее, кивнула.

– Да. Я с вами. Здесь справятся без меня.

Охотник обречённо хлопнул себя ладонью по лбу и помотал головой.

– Ну, если решили, я отговаривать не стану, – сказал Макар и оставил нас четверых обсуждать план.

Тот мужичок, охочий до царского горячительного, рассказал нам, как найти ту самую заветную дверцу, где стоит охрана, и как выглядят замки. Тимофей перерисовал себе карту коридоров, а Себастьян отмахнулся, сказав, что итак всё запомнил. Обговорив детали, мы имели кое-какой план действий по спасению восьми человек из лап мучителя.

– Значит, днем отсыпаемся, а вечером выдвигаемся в сторону замка, – сухо скомандовал нам охотник и вышел из палатки.

Глава 28. «Вторжение»

Казалось, я моргнула на секунду, а уже был вечер. Видимо, тревоги и мысли о предстоящем вторжении настолько отвлекли от реальности, что ход времени стал незаметен. Самое главное, чтобы в подземелье не случилось так же. Каждый из нас старался как следует вбить в голову, что войти и выйти мы должны за час.

Дорога до замка предстояла неблизкая, поэтому сразу после выхода из лагеря, Себастьян взял такой темп, какому позавидовали бы Олимпийские чемпионы. С удивлением для себя, обнаружила, что почти не устаю. Дыхание не сбивается, и, в целом, идти довольно легко. Что, впрочем, не удивительно, учитывая, что в последнее время приходилось за день преодолевать не один десяток километров. Неплохой получился спортзал.

Мы остановились чуть поодаль от замка, прячась за деревьями от возможных глаз. Выждали, пока часы на башне пробьют полночь. Обход закончен. До следующего удара – час. В подземелье его хоть и приглушенно, но тоже должно быть слышно.

Снова осмотрелись. Горизонт был чист, и вслед за охотником быстро подкрались туда, где, как нам объяснили, была потайная дверь. Себастьян раздвинул плетущиеся ветви вьюна, нашарил рукой петлю из верёвки, осторожно потянул на себя. Дверца с тихим скрежетом старых петель открылась, и так же опасливо мы шагнули на тёмную каменную лестницу, ведущую вниз, в мрачное подземелье колдуна. У нос ударил запах сырости.

Не знаю, как удалось сдержаться и не завопить от страха. Было не просто страшно, а просто ужасающе, нереально жутко. Одна маленькая оплошность могла стоить жизни каждому из нас. И в случае обнаружения, хорошо, если люди Назара сразу нас убьют. Потому как попасть в лапы Градияра было бы ещё хуже.

Любитель халявной выпивки из подопечных Макара сказал нам, где именно стоит стражник. Нарисовал подробный план. Оставалось незаметно вылезти из потайной ниши в стене и вырубить мужчину. И, как было заранее условлено, эта непростая задача легла на могучие плечи Тимофея.

Мельник пару раз ударил деревянной дубинкой по ладони, прислушался и осторожно скользнул с темной лестницы на освещённый огненными факелами коридор. Мы ждали молча. В тишине. Ни шороха, ни звука. Ничего. Себастьян начал было дёргаться, но потом раздалось заветное «тум» и еле слышный звук аккуратно положенного на каменный пол тела.

– Чисто. Можно выходить, – сообщил наш спецназовез.

Теперь надо было действовать быстро и слаженно.

– Как условились, – серьёзно сказал Никита. – Вы двое к западу, ищете там. Мы с травницей – к востоку. До удара часов должны выйти, даже раньше. Встречаемся в чаще, напротив входа. Если кого-то схватят, остальные не ждут, уходят огородами.

– Ага, щас. Я без вас не уйду, – фыркнула Дарëна.

– Куда ты денешься! Пошли. Быстро.

И мы разошлись в разных направлениях, стараясь сделать шаги быстрыми, но при этом не шуметь.

Подземелье представляло собой настоящий лабиринт. Коридоры, двери, ответвления, снова двери, коридоры, лестницы вверх и вниз.

– Ты точно запомнил, куда идти? – спросила я недоверчиво.

– А что? Сомневаешься?

– Нууу просто мы вот эту дверь проходим уже второй раз…

Охотник остановился, посмотрел на полусгнившую дубовую дверь и сплюнул.

– Мать мою волшебницу, – испуганно хныкнула я. – Только не говори, что мы заблудились здесь.

– Да не скули ты, – прошипел мужчина. – Сейчас разберусь, куда нам идти.

– Ммм. И как же? По мху? Или может по муравейникам?

– Вот язва!

– Запомнил он… Карта же только дуракам нужна. А я всегда мечтала умереть от чужой гордыни и самонадеянности.

– У тебя гораздо больше шансов умереть от болтливости, – ворчал охотник и осматривался. – Не мешай.

Он посмотрел в обе стороны коридора, поднял голову вверх, а у меня вырвался смешок.

– Точно! Ещё же по звездам можно.

– Ты помолчишь или нет?!

Я жестом закрыла рот на замок невидимым ключом, бросила за спину и, поджав губы, ждала, когда наш звездочёт выведет в нужном направлении. Честно говоря, стоять вот так, без движения посреди коридора было ещё страшнее, чем идти. Несколько раз мне мерещились шаги, от чего я начинала прислушиваться сильнее. Пламя настенных светильников плясало от сквозняков, отбрасывая на стену словно живые тени. Я начинала мёрзнуть.

– Туда, – уверенно сказал Никита и двинулся дальше по туннелю.

Мне было всё ещё сомнительно, что направление выбрано верно, но, оказалось, переживала я напрасно. Всего через каких-то семь минут мы уже остановились у нужной нам двери с кованой буквой «В» в верхней её трети. Казна Велимира.

– Давай ключ, – скомандовал мужчина, и я послушно протянула ему железный ломик.

Замки были крепкими. Целых два металлических засова, один из которых замыкался амбарным замком с толстой дужкой, второй, для надежности, был скреплён толстенной цепью. Но, как известно, против лома, даже такой охранной системе едва ли удастся продержаться. Себастьян подсунул плоскую часть железки, сделал рычаг и надавил. Со второй попытки скобы с лязгом выскочили из двери, приближая нас к цели. Проделал то же со вторым замком. Чуть дольше. Но и он не устоял.

Мужчина опустил лом, потянул дверь на себя и та, скрипя железом, отворилась. В кромешной темноте видно ничего не было, но очевидно, что пленников Градияр прятал не здесь.

– Уходим? Может Даше с Тимофеем повезло? – спросила я.

– Подожди немного. Успеем, – Никита снял со стены факел и хотел было шагнуть в тёмную комнату, но я его остановила, когда неожиданная догадка ворвалась в скованный паникой мозг.

– Стой! А если там заклятье какое-то… Ну, на вход…

Себастьян пару секунд размышлял, осмотрел пол перед дверью, потом дернул плечом.

– Не войдем – не узнаем, – и шагнул через порог.

– Как ты дожил до своих лет с таким девизом?

Но он проигнорировал мой вопрос. Стоял, как вкопанный и куда-то смотрел. Осмелев, я тоже вошла внутрь. И теперь уже мы стояли вдвоём, как два истукана, глядя на единственное, что было здесь – тумба посередине, а на ней желтоватый лист бумаги, свернутый трубочкой.

– Это… Свиток? Тот самый? – спросила, когда речь ко мне снова вернулась.

– Не знаю. Но лучше его забрать, – Никита схватил ценность, сунул за пазуху и потянул меня за руку к выходу. – Вот теперь точно уходим. А-то подруга твоя тут на уши всех поднимет, если не вернёмся в срок.

Мы прикрыли дверь. Кое-как привесили замки на место, чтобы взлом не сразу бросился в глаза, и поспешили прочь. Не пройдя и пары десятков метров, остановились и узкой лестницы, ведущей наверх, заслышав шаги и голоса. Очевидно, с первого этажа замка. Страх острыми иголками вонзился в спину. Только бы они шли не сюда! Только бы не засекли вторжение! Но разговор стражников был расслабленным и даже ленивым.

– Эй, ты чего это удумал? – ворчливо сказал скрипучий голос второму.

– И что? – невинно возмутился собеседник. – До смены караула полчаса ещё. Скучно так просто стоять.

– А-ну как нахрюкаешься, будешь лежать. Так веселее?

– Да и не буду вовсе. Тут немного совсем, на два глотка. Будешь?

Второй помолчал, потом прошипел:

– Ты, остолоп, хоть от двери Градияровой спальни отойди. Стоит в двух шагах и в ус не дует.

– Так он спит давно.

– А проснется? Выйдет? А ты вино хлещешь, да еще и из его погреба, поди?

– Ну за угол пойдем. Если проснется, скажу, послышалось что-то. Проверял.

Видимо, тому, со скрипучим голосом, такой план пришелся по вкусу, потому как сразу после этой реплики, шаги отдалялись куда-то от двери.

От облегчения я выдохнула так, что звук эхом пронесся по пустым коридорам. Надеюсь, всё-таки пустым.

– Фуууух, пронесло… Эй, ты куда?! – округлив глаза, я потянула за руку Себастьяна, который зачем-то ломанулся на лестницу наверх. Туда, где только что были охранники.

– К Градияру, – сквозь зубы прорычал мужчина.

– С ума сошёл?! Там стражники!

– Ушли стражники. А Градияр один. Спит. В паре шагов.

Он без труда вырвался из моей хватки и снова двинулся на лестницу. В голове замигали лампочки и разом зазвучали все слова, сказанные о колдуне Добромиром. Пока я соображала, охотник вытащил откуда-то нож с коротким лезвием и поднялся на ступеньку.

– Стой! – кинулась я снова к нему, попыталась оттащить. Где там! – Да стой же ты!

Он снова отбросил мою руку, тараном двигаясь вперёд. Я проскользнула по лестнице вверх, обогнала его и упёрлась ему в грудь обеими руками.

– Остановись же, ну! Нельзя туда идти!

Он остановился. Тяжело дыша, скривил рот и хотел что-то сказать, глядя сквозь меня, будто глаза его были рентгеновскими лучами, и он прямо через стены видел спящего на кровати злодея и жаждал его крови.

– Никит, нельзя, – сказала я шёпотом, обеими руками обхватив его лицо, смотрела в глаза и пыталась таким образом докричаться. – Мы не знаем, как его убить. Пока не знаем. Люди Макара сказали, что железо не берёт его волков. Значит, и его не возьмёт. И что тогда?

Он молча слушал. Глаза по прежнему наливались кровью, а скулы ходили ходуном.

– Мы все погибнем. И ты. И я. И Даша с Тимофеем. И старосты. И деревни. У нас свиток, надо унести его, спрятать. Времени мало, не успеем уйти. Увидят – тревогу поднимут. От людей сбежим, а если колдун стаю свою напустит?

Охотник моргнул, осознанно посмотрел на меня, стиснул зубы и отшатнулся. Молча спустился обратно в коридор и зашагал, не заботясь о тишине и гулко отбивая такт по мрачным полам подземелья.

С поиском обратной дороги проблем не возникло. Не считая того, что обозленный мужчина несся со скоростью звука. Видимо, чтобы не сорваться. Когда мы вышли на улицу и добрались до лесополосы, вторая пара медвежатников уже ожидала нас в компании восьмерых, измученных заточением, мужчин. Говорить ничего не понадобилось. Как только пленники увидели нас, поняли, что надо давать дëру, пока их не хватились.

В темноте разглядеть что-то было сложно. Но по звуку шагов потерять охотника было просто невозможно. Он продолжил гонку по пересеченной местности, а мы старались не отставать. Адреналин и ужас заставили ноги шевелиться, с несвойственной амплитудой и быстротой. Даже ветки, иногда попадающие по лицу, никто не замечал. Бой часов раздался вдалеке, и мы ускорились ещё. Через несколько минут за нами отправят погоню. И хоть в тёмном лесу ориентироваться, как Себастьян, может не каждый, задерживаться не стоило.

У Осиновки мы спрятали лошадей. И сейчас это было очень кстати. Условились с Макаром, что если не вернемся к утру, то его люди придут за животными. К счастью, не пришлось. Мы отвязали поводья, усадили троих самых уставших из старост на Яру и двух гнедых жеребцов, и повезли вглубь леса. Так же быстро.

Спустя пару часов такого бега, пешие освобождённые начали спотыкаться. Охотник этого не замечал. Сколько же злобы копилось в нём, если он до сих пор не смог с ней совладать…

– Подожди! – крикнула я его, но он не обернулся. Не замедлился. Тогда ускорилась я, обогнала его и, почти как тогда, в подземелье, остановилась перед ним. – Надо передохнуть. Люди устали.

Мужчина нервно опустил ладони на талию и нехотя кивнул.

– Десять минут на отдых и идём дальше. Иначе догонят.

Люди в ту же секунду опустились на траву. Еды у нас с собой не было, но была пара небольших походных кружек, а неподалёку журчал родник. Напоив путников, я поискала в предрассветных сумерках Себастьяна. Он сидел метрах в тридцати ото всех, подпирая спиной ствол дерева. Приблизилась и опустилась на корточки напротив него.

– Злишься?

Охотник неопределённо мотнул головой. По напряжённым челюстям мне стало понятно, что попала в точку. Перебралась, уселась рядом, чтобы своим прямым взглядом не добавлять напряжённости разговору.

– Вижу, что злишься. Нельзя было иначе. Мы каким-то чудом сумели открыть замки. Удивительно, что не было ни одной ловушки или заклятия. Но идти к Градияру… Это самоубийство, понимаешь?

– Наплевать, – процедил он сквозь зубы. – Я мог его убить. Мог. И всё бы прекратилось. Если бы не ты…

– Вспомни, что говорил о нём Добромир. Не убить колдуна. Ни одним из известных нам способов.

– Любого можно убить. А если прятаться всё время и даже не попытаться что-то сделать…

– Мы не прячемся. Мы ищем способы и обязательно найдем. Но не сейчас! Сейчас не время. Ты ведь и сам знаешь.

После этих слов, мужчина опустил голову ниже и смотрел вниз на траву. В груди всё сжалось от тех потоков боли, которые сейчас скопились внутри него. Не знаю как, но я чувствовала кожей всё то, что происходит с ним. На секунду и меня изнутри словно заполонила злость. Чёртов колдун! Вот так запросто, ради власти, силы ломать людские судьбы, а потом спокойно спать в тёплой постели чужого замка.

– Никит, я даже не могу представить, через что тебе пришлось пройти, – наконец, смогла выдавить из себя слова. – Не буду спрашивать. Если захочешь сам рассказать – выслушаю. Просто знай, что мы все здесь преследуем одну цель. Мы обязательно с ним справимся. Пока что у нас на руках все козыри. Но лезть туда сегодня было безумием. Прости, если грубо, но…

– Нет, всё так, – он ответил уже спокойнее и поднял голову. – Рано. Нельзя было отступать от плана. И выжить надо хотя бы ради того, чтобы увидеть, как эта сволочь сдохнет.

Мужчина оперся ладонью о траву, встал на ноги и протянул руку мне.

– Вставай, травница. Идти пора. Засиделись.

Я вложила руку в его сухую ладонь, и охотник легко поднял меня. Кажется, буря немного улеглась. Брови так же хмуро сведены к переносице, но теперь хотя бы зубами не скрипит.

Следом за нами встали остальные, и отряд торопливо двинулся к разбойничьему лагерю.

Глава 29. «Десять песо»

Отдохнув немного с дороги, мы полным составом вновь собрались в палатке Бороды. Когда вернулись утром, Макар сам выбежал нас встречать. Лицо его передавало искреннее волнение, и мне не сразу поверилось, что это тот самый человек, который когда-то взял нас в плен. Насколько же внешность бывает обманчива. Хотя, в той ситуации видеть его добрым и заботливым было бы странно.

Сейчас наш штаб был утрамбован под завязку. За большим столом сидела наша четверка, Макар, Добромир и все восемь старост. Ещё на привале, в лесу, я бегло осмотрела каждого и обнаружила лишь небольшое истощение и следы побоев. Не слишком серьёзные. Это хорошо.

– Уверен, что вас не выследили? – хмуро спросил Макар охотника.

– Уверен. Следы я замëл, как и в пошлый раз. Погони не было. Или в другую сторону пошли.

– Хорошо… Стало быть, теперь у Градияра ни свитка, ни ключей.

– Похоже, что так.

– И что нам с этим делать? – развёл руками разбойник.

– Надо свиток как-то прочитать, – выступила с предложением Дарëна.

– Зачем? – спросил её Себастьян.

– Затем, чтобы знать, что в нём Велимир написал.

– Спрошу иначе. Для чего тебе эта информация? Раз ключ спрятали, значит на то были причины.

Дашка замолчала, обдумывая ответ. Тем временем подал голос молчаливый мельник:

– А что, если в свитке ещё что-то сказано? Например, как чёрного колдуна убить?

– Я связи не вижу, – начинал злиться Никита. – В свитке Велимир про ключ писал. И всё. Ведь так? – он повернул голову к Добромиру, но старец только пожал плечами.

– Этого я не знаю. Своими глазами я свиток не читал.

После этих слов начались молчаливые переглядывания. Мы по очереди смотрели друг на друга, и каждый думал о чем-то своём. Потом, когда поняли, что мысли большинства совпадают, охотник кивнул, протянул руку и развернул на столе пожелтевший листок. Абсолютно пустой кусок бумаги.

– Ну, допустим, там может быть что-то нужное… Но прочитать-то его как? М?

– Подсказки! – сообразила я и посмотрела на худые лица старост. – Он ведь оставил вам подсказки!

Теперь уже мужчины заёрзали. Решали между собой, обмениваясь взглядами. Потом тот из них, что был старше, сказал:

– Дал Велимир подсказки. Сказал с собой носить всегда, – и дал знак остальным, вытащить сокровища.

Мужчины принялись копошиться в глубоких карманах, и вскоре на столе образовалась маленькая кучка непонятного хлама, больше похожего на завалявшийся случайно мусор. Какие-то палки, деревяшки, два куска верёвки, сухой мох и комок воска. Снова вспомнился фильм о пиратах и те самые «десять песо», которые наделяли владельца привилегиями, и которые ушлые пираты своевольно заменили на всякую требуху.

– Мхм, – поджал губы Себастьян. – Интересно. А ключи где? Подсказки?

– Они и есть, – ответил немного сникший староста.

– И что нам с этим делать? Сложить из этого на свитке слово «идиот»?

– Подожди, – сказала я, рассматривая предметы. – Дерево… Верёвка… Мох…

– Огонь, – продолжил охотник, поднялся и принялся мастерить древнее средство по добыванию огня.

Брусок побольше он положил на стол, один раз обмотал длинной веревкой прямую палку и закрепил её концы на концах изогнутой, сверху поставил упор с углублением. Получился мини-макет устройства. В натуральную величину делать его не имело смысла хотя бы потому, что носить сие ценное изобретение было бы неудобно.

– Готово. А дальше…

– Мох, – уложила лишайник на нижнюю досочку и взялась за воск.

Себастьян показывал присутствующим опыты с трением, а я лепила из оттаявшего в чужом кармане воска свечу. От трения, нижний брусок чуть задымился. Нос уловил запах жженого дерева, и вскоре первые искорки взлетели в воздух, подпаляя трут. Я как раз заканчивала со свечой. Вложила почти в самый центр неровного комка короткий фитиль и положила на стол.

– Теперь свечу поджечь? – спросила Даша. – И что-то случиться должно?

Мох постепенно прогорал, а в моей голове зашевелились мысли. Вспомнилось, как мама в детстве рассказывала о тайнописи дедушки Ленина. Однажды мы даже повторили эксперимент, сделали чернильницу из хлебного мякиша и упражнялись в этом искусстве.

– Поджигай, – уверенно сказала я Даше и потянулась за свитком.

– Эй, ты чего удумала?! – испуганно возмутился староста. – Нельзя свиток жечь!

– Я и не собираюсь. Лучше разверните, чтобы края не скручивались.

Дашка бросилась помогать. Держала за уголок одной рукой и ждала. Я забрала у неё зажжённую свечу. Листок распрямили, приподняли и, глубоко вздохнув, подсунула свечу под низ листа, мимолетно касаясь пламенем нижней его стороны. Осторожно, как сапёр, обезвреживающий бомбу. Только бы не подпалить! Только бы не подпалить!

Лица людей удивлённо вытянулись, когда от нагрева на лицевой части листа начали проступать буквы. Свиток был исписан вдоль и поперек размашистым, с закорючками почерком. Бинго!

– Вот так чудеса! – протянул кто-то тихо, словно боясь громким возгласом спугнуть волшебство.

Я улыбнулась.

– Это не чудеса. Наука. Текст молоком написан, а при нагреве молоко темнеет.

– Ну ты даешь, травница, – с неподдельным восхищением сказал Себастьян.

На меня уставились изумлённые лица, будто я и впрямь была волшебницей. Мне же стало смешно. Неужели, и о таких вещах здесь никто не знал? Что же будет, когда я расскажу им о кристаллизации солей?

– Дай-ка сюда, – стрекоза выдернула у меня из рук бумагу и принялась читать. – Так… «Видение… Ключ волшебный… Сокрыт в Нюркином лугу… Забор колючий…» Это мы знаем… «Силой наделяет и знания великие дарует… Заклятие с деревни снять…» Дальше трабарщина какая-то… «Фиат фирмамертум ин… »

– Остановись! Не читай вслух! – испугался старик, вскочил с лавки и протянул руку к свитку. – Заклятие нельзя вслух произносить!

– Почему? – удивилась рыжая.

– Потому что это заклятие, – пояснил охотник и закатил глаза. – Или ты хочешь, чтобы прямо сейчас забор вокруг твоей деревни пал? Сами Градияру путь откроем?

– Нет… Да мне-то откуда было знать… Ладно, все равно не пойми что написано. Что там в конце… «Когда произнесешь вслух строки заклятия…» А вот нельзя было сразу про это написать? М? В начале. Вечно самое важное в конце и маленькими буквами написано. «Когда прочтешь… Падут защитные стены и заново не поднимутся»… Ни слова о том, как колдуна победить.

Дашка оторвала взгляд от листа и посмотрела на нас. Снова воцарилось тяжёлое молчание.

– Нельзя, чтобы свиток Градияру достался, – со злобой сказал Себастьян. – Сжечь его надо.

– Свиток уничтожить можно, – кивнул Добромир. – Да только не просто так его Велимир оставил.

– И жечь его опасно. Вдруг заклятье снимется? Мы же не знаем, – добавил Тим.

– Значит, спрятать. Понадёжнее, – охотник забрал у ошарашенной рыжули документ, свернул трубочкой и убрал за пазуху. – Спрячу так, что все войско Градиярово сто лет искать будет и не найдет.

– Я с тобой пойду, – глухо сказал Тимофей.

– Да нужен ты мне больно.

– Нужен не нужен, а если потом что с тобой случится? Где свиток искать?

– Ты, я смотрю, того и ждешь, чтоб случилось.

– Тим прав, – согласилась я. – Вместе пойдём.

– Точно, – подхватила Дашка.

– Ну вместе, так вместе, – прохрипел Макар и тут же заслужил фирменный ироничный смешок Себастьяна.

– Ну нееет. Этим троим я хотя бы доверяю. А тебе… Ты же плут ещё тот… Нет уж. Сами справимся. Четверых достаточно.

Борода обиженно нахмурился, но спорить не стал.

Сразу после этого, мы вчетвером отправились к горному перевалу. Никита, как и всегда, шёл впереди, мы – колонной следом.

Я поймала себя на мысли, что мне льстят слова Себастьяна о доверии. Думаю, ему нелегко было это признать даже перед самим собой. Оттого сказанное было ещё более ценно.

Изрядно помотав нас по скалам, охотник спустился чуть вниз, пролез в небольшую пещерку. В стене свода нашарил нишу и уложил в неё свиток, завернутый в ткань и обмазанный смолой. Этакий герметичный контейнер. Прикрыл сверху камнем, чтобы сокровище не утащили звери.

– Все запомнили, как сюда добраться?

Мы втроем синхронно закивали. За те дни, что Себастьян водил нас по лесам, я здорово настрополилась ориентироваться на местности, так что найти нужную пещеру смогла бы без труда.

– Держим язык за зубами. Умрите – но Градияру ни слова.

Снова понимающий наклон головы, и команда стала возвращаться обратно в лагерь.

По возвращении мы ворвались в полупустую палатку. Макар сидел за столом рядом с Лëшкой, который угольком чертил на бумаге какие-то узоры, рисовал животных и деревню. Отец с непривычной мягкостью смотрел на сына, потрепал его по волосам и повернулся к нам.

– Ну что? Спрятали? Можно продолжать совещание?

– Продолжаем, – Себастьян уселся напротив, указал взглядом на паренька.

– Пусть сидит. Надо же и его когда-то обучать взрослым делам, – ответил ему Борода. – Вопрос в том, что делать дальше? Градияр-то теперь разозлится, поди.

– Надо думать, как от него защититься. Для начала. А потом нападать самим.

– Как у тебя всё легко. Нападать-то с чем? Железо его стаю не берёт. А из колдунов у нас только трухлявый старик. Вряд ли нам это поможет.

– Сизар нужен, – тихонько сказал Алексей.

– Чего? – строго спросил отец. – На кой тебе это барахло? Чай не девчонка.

– Железо волков не берёт. А сизар возьмёт. Я слышал, как назаровцы про это болтали.

– Это точно? – с надеждой приподнялся охотник. – Не напутал?

– Неее. Они много раз говорили. Сами волков не любят. Боятся. У одного кинжал был сувенирный, сизаровый. Ну он и ткнул случайно. Так волк пылью и осыпался.

На лице Никиты тут же расползлась хищная улыбка. Он глухо захохотал и стукнул по столу раскрытой ладонью.

– А вот и слабое место колдуна. Если и против Градияра сработает…

– Этого мы наверняка не знаем, – вступила в разговор я. – Но уже что-то…

– Ну, допустим, убьём мы стаю его. И что? А-ну как на колдуна это не подействует?! – добавил дёгтя Макар. – Новых волков наколдует и раздавит нас, как мух.

– Ему чтобы колдовать, силы нужны. Так Добромир говорил, – ответил неунывающий Себастьян. – Одну стаю убьём, а на следующую он силы долго копить будет. Иначе зачем ему Назар со своей шайкой? Чтобы попусту силы не тратить. Бережёт, скотина.

– Прав охотник, – поддержал Тимофей. – Действовать надо, пока есть возможность. А там придумаем, что с колдуном делать.

Никита тут же поднял вверх указательный палец.

– Слушайте. Мельник дело говорит. В кои-то веки.

Тимофей проигнорировал едкий выпад и продолжил:

– Только сперва подготовиться надо. К бою мы не то чтобы готовы…

– Вернее сказать, совсем не готовы, – нахмурился Макар. – Мои ребята уже немного приноровились. А вот вы…

– А что мы? – обиделась Дарëна. – И мы научимся. Не глупее этих твоих бандитов.

– Поаккуратнее с выражениями, рыжуля. Мы не бандиты. Мы жить хотели.

– И грабить начали своих же, – с упрёком произнес Себастьян.

– Нуу и не всех. А тех, кого грабили, у них монет завались. Не обеднеют. Это они уж из нас душегубов сделали своими сплетнями.

Разбойник сдвинул брови и будто даже расстроился, что такая слава постигла его шайку.

– Предположим, – кивнул Себастьян. – Но надо прекращать. Сам видишь…

– Да вижу я.

– К Сизой горе ехать надо. Потом в кузнецово. Мечи выковать, да наконечники для стрел.

– А остальные пока научатся бой вести, – энтузиазм рыжей прорывался наружу. Зрачки светились победным блеском.

Себастьян закатил глаза.

– Если этой меч в руки дадут, я лучше тут подожду. Сама же своих и перебьёт.

– Эй!

Макар посматривал то на Дашу, то на охотника, потом крикнул кому-то снаружи, чтобы принесли два тренировочных меча. Всучил один рыжуле.

– Защищайся, красавица! – и без предупреждения сделал выпад.

– А! – крикнула Дашка, отбивая удар. Следом ещё один.

Девушка отступала назад в сторону выхода и каким-то немыслимым образом уходила от атаки, то пригибаясь, то выставляя оружие перед собой. Когда сильным ударом Макар выбил меч из рук Дарëны и сделал паузу, позволяя ей поднять утерянное, рыжая сжала зубы. Поднялась, зло сверкнула глазами и перехватила удобнее рукоять.

– Ну всё. Ты мне надоел! Ааа!

Рыжуля кинулась в наступление, ловко размахивая мечом перед лицом мужчины. Тот выпучил глаза, но быстро сориентировался и встал в стойку. Он отбивал удары, которые с каждым последующим становились всё свирепее и быстрее.

Зрелище было интересным. Тимофей посмеивался, не особо удивляясь умению девушки. Остальные, видевшие поединок, стояли, изумленно округлив глаза. Разбойники присвистывали, подбадривали Дашку, отчего её пыл становился ещё неудержимее. Она продолжала наступать, делала нырки, выпады, заставляя противника пятиться.

– Сдавайся, Борода!

– Ага, щас!

Макар крутанул мечом по часовой стрелке, поднял его выше и остановил у шеи девушки.

– Ты убита, красавица, – ухмыльнулся в усы мужчина.

– Интересно, кем? Если ты сам убит, – Дашка довольно улыбнулась, махнула головой на свой меч, кончик которого был в двух миллиметрах от груди разбойника.

Толпа загоготала. Бородатый, стиснув челюсти, отошёл назад, опустил оружие и кивнул.

– Ладно… Эта научится. А остальные?

Дашка перекинула в руке деревяшку, протянула мне рукоять.

– Давай, Женёк. Твоя очередь.

– М-может не надо? – испугалась я. Едва ли я бы хоть на йоту смогла повторить её успех.

– Пробуй, – поддержал её Тим. – А там видно будет.

Я сжала рукоять. Вспоминала фильмы о рыцарях и русские былины, в надежде, что это мне хоть немного поможет.

Бах! Отбила первую атаку. Вроде, не сложно. Бряк! Вторая атака. Макар как будто щадил меня, бил вполсилы, медленно и предсказуемо. Но и это мне не помогло. От не особо мощного удара, меч выскочил из моей руки, сделал оборот в воздухе и приземлился рукоятью прямо на макушку разбойника.

– Аааау! – взвыл мужчина. И снова в толпе послышался смех, а я виновато поджала губы. – Этой меч точно давать нельзя. Если только кидаться ими издалека. Если близко подойдет, то…

Он вдруг перестал тереть голову. Посмотрел на меня, что-то обдумывая, потом перевёл взгляд на охотника и оскалился.

– Принимай ученицу, лучник.

Себастьян в ответ обречённо сморщился и стукнул себя ладошкой в лоб.

Глава 30. «Пособие по стрельбе»

Несмотря на планирование битвы против Градияра и его войска, обязанности в лазарете с меня никто не снимал. Каждый день, по несколько раз я проверяла состояние больных. Женщины из стихийной деревни охотно учились, перенимали опыт и, в целом, неплохо справлялись. Самочувствие людей пусть не сильно, но улучшалось. Здорово помогали мои отвары и примочки. Серьезно спасал положение и Добромир. Сперва, я думала, что он просто говорит с людьми, но нет. Это было что-то сродни гипнозу, после которого боль на время отпускала, а душа наполнялась надеждой. Плохо было только то, что такие методы самого старика заметно изматывали.

Сегодня, проверив запасы лекарств, я собралась в лес за травами. Добромир напросился со мной. Этот человек знал многое, но от медицины был далёк, поэтому, не стесняясь, спрашивал о том, что знаю я, и запоминал. Всё это время я рассказывала ему основы химии, фармакологии и фитотерапии. Теперь уже он и сам без труда делал вытяжки и настойки из растений, кое-что начинал понимать в анатомии. Сейчас же мы бродили по лесу с корзинками, выбирая нужные росточки.

– Хуже всего, когда всё видишь, понимаешь, но помочь не можешь, – сокрушённо проговорил старец.

– Это вы про Осиновку?

– И про неё тоже.

– Но вы ведь тоже колдун…

– Я стар. Да и знаю не так много, как кажется. Силы мои меньше, чем у Градияра. С его колдовством мне не справиться.

Я кивнула, понимая, что он говорит искренне и так же искреннее жалеет о своей слабости.

– А другие колдуны? Ведь есть в Долине и другие?

– Страж только, в Нюркином лугу. Но даже вместе мы мало что можем. Коли уж Велимиру зло неподвластно оказалось, то нам и тягаться не стоит.

– А что, если… – я резко остановилась, распахнула глаза и обернулась к старику. – Вы говорите, силы мало. А что, если мы найдем ключ и отдадим его вам?! Сила ведь возрастёт?

Добромир грустно улыбнулся.

– Сила через страдания даруется, милая. А я хоть и духом силён, тело моё немощно. Не выдержит. Раньше погибнет, чем я силой овладею.

Стало грустно. Идея казалась мне настолько выигрышной, что вот сейчас, когда Добромир так резко спустил с небес на землю, я растерялась.

– Сможем ли мы чёрного колдуна победить? – спросила вслух, скорее саму себя.

– Что тебе Нюра предсказывала?

Я поëжилась. Со всеми этими приключениями совсем вылетели из головы наставления и предсказания старухи.

– Что бойня будет страшная, кровавая. А я в самом центре её окажусь, – обхватила голову руками и зажмурилась. – Это я во всём виновата. Всё из-за меня… Если бы пошла одна, ничего этого не было бы…

– Предсказание – на то и предсказание, что сбыться должно, – спокойно ответил старик, положа руку на моё плечо. – Не вини себя, девочка. Случилось так, как предначертано.

– Значит, нельзя было битвы избежать?

– Нет, коли так задумано было.

– А как исход её узнать? Вы можете сказать?

– А ты и впрямь исход узнать хочешь? – колдун поднял бровь и посмотрел на меня тепло, как на родную. Что-то в его глазах говорило мне, что правду знать мне не надо, и я мотнула головой.

– Нет. Будь, как будет. Раз изменить всё равно ничего нельзя.

Мы еще немного походили молча. В утреннем лесу было свежо и прохладно. На листьях и цветах ещё не высохла роса, от чего сапоги тут же покрывались мокрой плёнкой.

– А охотник? – спросила я тихо. – Ему вы можете помочь?

Добромир вздохнул.

– Ему теперь только время поможет.

– Вы же утоляете боль в лазарете?

– Душевную боль унять сложнее. Его зло изнутри разрушает, сжирает. Мести он хочет и смерти Градияровой.

– Мы все этого хотим.

Старик помолчал, глядя в зелёную чащу.

– Ты правильно сделала, что не дала ему к Градияру пойти.

Я остолбенела и вылупилась на него. Ни я, ни Себастьян, не рассказывали никому о том случае в подземелье, когда охотник чуть не сорвался. Но от Добромира даже такие вещи было не скрыть.

– Убил бы вас Градияр. Всех убил, до одного. Так что ты и ему, и другим жизнь спасла.

Ток прошёл по телу. Признаться, я всё это время сомневалась в правильности своего поступка. Думала, а что было бы, позволь я Никите войти в спальню чёрного колдуна. Выходит, я была права, и убить изверга не так то просто.

– А помочь ему у тебя гораздо больше шансов, – старик многозначительно улыбнулся и, опираясь на кривенькую палку, побрёл обратно к лагерю.

– Я первая, кто попал в ваш мир? Или были другие? – спросила, догнав старика.

– Были другие. Одного я сам домой отправил.

– Давно?

– Давно. Лет тридцать назад. Еремеем звали. Тоже, как и ты, в Нюркином лугу очнулся. И так же Нюра карту ему дала, а я – зелье волшебное. И он, как и ты, понимал язык зверей. Козёл за ним ко мне притащился. Пришлось и его в деревню возвращать. Еремей говорил, козёл болтливый был ужасно.

– И этот человек просто ушёл? Вы больше никогда не виделись?

– А зачем? – спросил удивлённо старик. – У него в своём мире своя жизнь. Здесь не держало ничего. К чему возвращаться?

– Ну да, – задумчиво ответила я, и воспоминания о доме тут же накрыли с головой. Молча тащилась к лагерю вместе с Добромиром, избегая других вопросов. Почему кому-то суждено побывать в этом мире и безболезненно вернуться, а я умудрилась вляпаться в историю?!

Едва я успела отнести корзинку в новый аптечный пункт, как в дверях госпиталя на меня налетел Себастьян.

– Ты где ходишь, травница?

– Не поверишь. Траву собирала.

– А учиться кто будет?!

– Чему? – удивилась я.

Он поднял руку с луком, и только сейчас я увидела у него за спиной колчан со стрелами.

– Вот блин… – хныкнула, вспоминая вчерашнее распоряжение Бороды. – Ты уверен, что стоит?

– Я – нет. Но пока это единственный способ. Хоть как-то сможешь за себя постоять в случае чего и обеспечить прикрытие остальным. Да и лишние руки не помешают. Даже такие, – поджав иронично губы, он кивнул на мои ладошки.

– Шикарное напутствие, – я закатила глаза и вышла на улицу. – Ну, и где будем учиться?

– Не здесь. Иначе жертв не избежать.

Я хотела было возмутиться, но увидела ехидную улыбку на лице мужчины и передумала. Специально цепляет, жук.

– Ладно. Веди, Соколиный глаз.

Мы уходили глубже в лес от лагеря. Когда палаток было уже не видно и звуки не доносились до ушей, охотник остановился, осмотрел небольшую поляну и кивнул.

– Здесь начнем. Держи, – он вытянул из кармана что-то тёмное и маленькое.

– Что это?

– Это чтобы ты пальцы себе не стерла об тетиву. Руку давай.

Я протянула правую руку, и он надел на кончики трёх моих пальцев что-то вроде кожаной перчатки. Напальчники, соединенные вместе кожаным хлястиком. Закрепил на запястье ремешком. Никита поднял с земли лук, повернул его боком и подозвал меня ближе.

– Стрела накладывается сверху. Вот сюда, на «полочку», – он указал пальцем на небольшое углубление с левой стороны лука. – Хвостовик стрелы ставится в «гнездо» на тетиве. Вот сюда.

Я потрогала небольшое уплотнение, на котором крепился раздвоенный деревянный хвостовик.

– Теперь стойка. Боком встаешь к мишени, левую руку вперёд, три пальца правой руки под стрелу. Чуть подкручиваешь тетиву, чтобы стрела плотнее прижималась к луку. Ногами упираешься в землю для устойчивости. Отводишь правую руку назад… Целишься… Стреляешь…

С громким пружинящим звуком стрела разрезала воздух и вонзилась в ствол высохшего дерева метрах в пятнадцати от нас.

– Ого, – сказала я, а рот так и остался открытым.

– Всё запомнила? Теперь давай сама.

Он отдал мне оружие, встал сбоку и поправлял мою стойку.

– Чуть выше держи. Ты же стрелять собралась, а не землю пахать.

Послушно подняла левую руку.

– Пальцами плотнее прижми стрелу к «гнезду».

Указательный, средний и безымянный пальцы в кожаных напальчниках скользнули выше по тетиве, надежно закрепляя снаряд. А наконечник стрелы почему-то вильнул влево.

– Подкручивай, говорю, тетиву!

Он, вздохнув, положил свою руку поверх моей, показал как именно надо подкручивать. Стрела легла обратно на «полочку»

– Вооот. Лук держи жёстко, но нежно. Не зажимай сильно.

– Ты и «нежно»? Это что-то новенькое, – не удержалась я от колкости.

– Не умничай. Целься давай. Смотри на хвостовик и наконечник. Целься по стреле. Взглядом прочерти линию и поймешь, куда полетит стрела, когда отпустишь тетиву.

Ладно. Вроде, всё просто. Надо пробовать. Зажмурила один глаз, прицелилась, как умею, и отпустила.

– Аааауууу! Мать мою волшебницу!

Я принялась прыгать на месте от боли и растирала предплечье левой руки, после того, как в него отскочила тетива. Куда полетела стрела, мне сейчас было всё равно.

– Как больно-то! Ты специально это, да?!

Себастьян смотрел на меня со смесью вины, издёвки и сочувствия на лице.

– Бывает и такое. Я же говорил тебе, жёстко лук держать.

– Ты говорил «нежно»!

– Давай ещё раз. Я покажу.

Кожа на руке всё ещё немного гудела, но попробовать я решилась. Мужчина встал позади меня, вплотную. Я непроизвольно вытянулась сама, похлеще тетивы. Неожиданно. Слишком близко. Себастьян то-то говорил, но мой мозг сейчас был сконцентрирован на том, чтобы устоять на месте, не дав мне обмякнуть. Сквозь тонкую ткань своей кофты я чувствовала лопатками его грудь. Кожу над ухом щекотнуло тёплое дыхание.

Ау, Женëк! Выходи из ступора!

– Вот так держи, – он развернул мою левую кисть так, как то требовалось. Коснулся запястья правой руки, потянул назад. – Натягивай и целься. Лук чуть наклони, так легче будет. Правую руку ближе к щеке… Отпускай!

Фиииу! Стрела, свистнув, воткнулась в тот же сухой столб, рядом с самой первой.

– Молодец. Поняла? Теперь сама.

Он отошел от меня на несколько шагов, и рассудок ко мне постепенно возвращался. Не то чтобы быстро.

Мы упражнялись пару часов. Пару долгих, изнурительных, полных недовольных взглядов охотника часов. Наставника мне дали самого что ни на есть сурового. Да мой тренер в фитнес центре был ангелом по сравнению с ним.

Возможно, строгость учителя сыграли свою роль. Хотя, скорее, моя злость и желание утереть ему нос. Но к концу второго часа обучения, я уже без труда попадала в дерево с десяти метров. Почти без промахов.

Пальцы болели. Несколько раз я всё-таки попала по левому предплечью, неверно взяв лук. Но злость и настырность это только преумножило.

– Давай последний раз, и на сегодня хватит, – сжалился надо мной тиран.

– Да неужели. А я уж думала, что ты решил за один день из меня сделать хорошего стрелка.

– Хорошего из тебя сделать и за год едва ли получится.

– Тебе вообще слово «поддержка» о чём-то говорит?

– Говорит. Стрелу поддерживай и дальше отходи. Вон туда, – он указал рукой на точку, ещё метров на пять от мишени. Итого пятнадцать или даже больше.

– Напоследок поиздеваться решил? Я с этого-то расстояния только научилась попадать.

– Давай-давай. Не спорь.

– С тобой спорить себе дороже, – буркнула я, отходя назад. – Птица-мозгоклюй.

– Чего ты там бормочешь?!

– Ничего…

– Выше держи! – рявкнул охотник. – Цель теперь дальше. Неужели непонятно?!

– Да всё мне понятно! – криком ответила я, чуть повернув корпус, и нечаянно отпустив тетиву…

Фиииууу! На долю секунды я понадеялась, что не попала…

– Мать твою волшебницу! – стиснув зубы, рычал мужчина, прижимая руку к плечу, которое насквозь прошила моя стрела.

– Никииит, прости… – я попыталась приблизиться.

– Положи лук! Брось, говорю! Криворучка!

– Ты, вроде, Дашу так называл…

– Поздравляю! Теперь этот титул официально твой.

Я заломала пальцы и растерянно улыбнулась. Видимо, на этом моя карьера стрелка закончилась, едва начавшись.

Глава 31. «Реприманд»

– Надо в лагерь идти. Я обработаю, – сказала я виновато.

Мужчина зыркнул на меня из-под бровей.

– Тебе мало было больных, решила ещё одного добавить?

– Ну я же извинилась! Оно само так получилось… И вообще, не надо было меня доводить.

– Так я ещё и виноват?! – возмутился он.

– Виноват не виноват, а спорить с вооруженной женщиной – опрометчивый поступок.

– Это я уже понял.

Я собрала остатки стрел, цапнула лук, и мы поковыляли к деревне, где уже был арсенал медикаментов.

– Дежавю, – усмехнулась я.

– Что?

– Ну… Это когда человек ощущает, что когда-то уже был в похожей ситуации…

– Мхм. Трижды. Пожалуй, в следующий раз буду прикрываться от тебя щитом.

– В следующий раз? – удивлённо переспросила я. – Так ты продолжишь меня учить? Я думала, после того, как подстрелила тебя, ты мне лук не доверишь.

– Ну нет. Теперь это дело принципа. Только меры приму… На всякий случай. У меня осталось не так много конечностей, которые не успели пострадать из-за тебя.

Его голос звучал беззлобно. Даже мягко, как будто. И, хоть вина во мне всё ещё жила, стало немного легче.

В лагере все были заняты своими делами. Кто тренировками, кто – приготовлением пищи. Поэтому, наше появление осталось никем не замечено. Я тихонько провела Себастьяна в небольшой флигель при госпитале, усадила на лавку и принялась собирать всё необходимое для обработки повреждения и извлечения стрелы. Инструментом, похожим на кусачки, отломила стрелу с двух сторон, чтобы она была короче.

– Свитер надо снять. Только аккуратно, – скомандовала пациенту и отошла за бинтами.

Когда повернулась, он тщетно ковырял одной рукой вязаную кофту. Помогла. Вместе осторожно вытянули по очереди обе руки, почти не задев повреждённую. Разглядела какой-то амулет на его шее. То ли клык, то ли ещё что. Спрашивать было некогда, и я принялась за дело. Вытащила стрелу, остановила кровь. Радостно отметила, что проткнула только кожу чуть ниже плечевого сустава. Ни мышцы, ни крупные сосуды стрела не задела.

– Быстро поправишься, – сообщила я свой вердикт. – Рана не очень серьёзная. Главное, регулярно обрабатывать, и всё будет хорошо.

– Ну тогда в следующий раз целься лучше. Чтобы сразу… А не мучить потом перевязками.

– Блин! Сколько ещё раз мне надо извиниться, чтобы ты понял, что это вышло случайно? – меня начинало бесить это ворчание. Самобичевание сменилось раздражением.

– Да понял я, понял. Не бухти, – угрюмое лицо стало мягче, а губы дрогнули. – Ты ещё неплохо справилась. Я в первый раз отцу ногу прострелил. Он потом две недели хромал.

– Серьёзно? – я прекратила манипуляции и посмотрела на него. – Ты?!

– А что? Думаешь, я таким родился? С луком в руках. Тоже учился когда-то.

– Тебя учил отец?

– Да.

– Он тоже охотник?

– Был.

Я сфокусировала взгляд на ране и, опасаясь, что лезу не в своё дело, всё же спросила:

– До Градияра? Градияр его убил?

– Нет. Заболел зимой и умер. За полгода где-то до Градияра. Лекарей в округе не было. Лечить некому.

– Мне жаль, – сказала я искренне и еле слышно.

Охотник помолчал. Он настолько погрузился в свои мысли, что даже боль перестал замечать. Потом заговорил, а голос его будто доносился из преисподней:

– Градияр появился позже. А с ним и голод. Князь поборы увеличил. Всё, как тут…

– Градияр и его убил?

– Не сразу. Сперва ненависть к нему взрастил среди людей. А тот и не понял. Когда понял, поздно было.

Он снова замолчал. Я видела, как изменилось его лицо от воспоминаний. Как глаза зажглись ненавистью. Но прерывать молчание не хотела.

– Я тогда пошёл к князю. Никому ничего не сказав. Сперва попросить, а если надо – пригрозить. Чтобы умерил пыл. По-хорошему не вышло. Он меня за дерзость казнить хотел сразу.

Я замерла. Задышала чаще. Не хотелось верить, что всё это правда. И пусть Себастьян сейчас сидел передо мной живой и почти здоровый, осознание того, что тогда его жизнь висела на волоске, пугала до паралича.

– Но вступился его советник. Отговорил князя. А мне обещал помочь. Добрый такой старичок, радушный. На первый взгляд…

– Это и был Градияр? – догадалась я.

– Он, сволочь такая. Заговорил, отправил обратно. Сказал, убедит князя сам. Мне сказал домой ехать. Да только возвращаться было уже некуда. От деревни осталась пыль. Людей убил. Стая его убила, когтями разодрала всех. Потом князя и другие деревни, что колдуну не присягнули. Так он и остался там править. А сейчас, видать, мало ему стало. Тщеславие взыграло, алчность. Тьфу! – он скривился и сплюнул со злостью.

– Мы не допустим этого. Больше не допустим, – тихо ответила я, ещё сама не до конца веря в это и с ужасом представляя себе возможные последствия нашего бунта.

– Нельзя, – кивнул Никита, кажется, немного успокоившись.

– Готово, – я затянула последний узелок на повязке и подняла свитер охотника. – Давай помогу надеть.

Он без возражений сунул руки в рукава, пропихнул голову через округлый ворот, одновременно поднимаясь.

– Спасибо.

– Свитер бы тоже надо зашить. Можно Дашу попросить, она умеет.

– Она?! И к ладошке не пришьëт?! – веселее ответил мужчина.

– Она – нет. Тем более, что титул теперь у меня, – я скрючила пальцы, и охотник улыбнулся шире.

– Тогда можно рискнуть.

Он запустил руку под ворот, потянул верёвку с амулетом. Видимо, пока надевал свитер, клык перевернулся на спину. Попытался отцепить, но острый металлический край только крепче утопал в рыхлой вязке.

– Не тяни, ещё одна дырка будет. Сейчас отцеплю.

– Переживаешь, что ещё кто-то кроме тебя портит мою одежду?

– Какой же ты вредный! Невыносимый просто, – шутливо буркнула я, запуская обе руки к задней части шеи Себастьяна. Он усмехнулся и чуть наклонился вперёд, чтобы мне лучше было видно. Осторожно отцепила амулет от кофты и потянула по верёвке вперёд. – Ну вот. В этот раз обошлось без травм.

Подняла глаза и замолчала. Охотник смотрел на меня прямо, до неприличия прямо. Зрачки его блестели, а грудь медленно и высоко вздымалась. Я случайно коснулась рукой его шеи, но теперь задушить уже не хотелось. Довела амулет к центру груди, скользнула пальцами вниз по гладкой поверхности, выпуская его, и опустила руку. Не шевельнулась. Не рыпнулась. Стояла, как будто меня пригвоздили к земле. Как под гипнозом, не могла отвести взгляд от его светло-голубых глаз, которые затягивали куда-то в омут и растворяли в себе окружающий мир. Я перестала замечать звуки. Кажется, и дышать перестала. Где-то в районе шеи скопилась настырная кучка мурашек, пробиралась вниз по позвоночнику, будто толкая меня вперёд, к нему. Он опустил глаза к моим губам. Задержался на долю секунды и посмотрел ниже. На склянку с зельем, которое дал мне Добромир, и которую я ещё тогда, у Зелёных холмов, прицепила к цепочке на шее. Секунда. Ещë одна. Мозг плавился от такой внезапной близости и возмущённо матерился от промедления. Охотник вдруг, как ошпаренный, отшатнулся от меня и, смотря куда-то в сторону, поднял лук здоровой рукой.

– Сегодня отдыхай. Завтра с утра продолжим тренировки.

Он быстро покинул серые стены медпункта, оставив меня в замешательстве. И что это было только что?!

К счастью, долго размышлять мне не дали. Женщина из госпиталя подозвала помочь, и я быстро отвлеклась на больных.

После обеда Дарëна с Тимофеем собирались упражняться на мечах и позвали меня с собой. Дел в лагере особо не было, поэтому согласилась составить компанию. Как и два наших парнокопытных друга.

– В жизни своей столько не молчал, – мекал облегчённо козёл, когда мы отошли от лагеря на приличное расстояние. – Там же попробуй что скажи – свихнутся. Или демоном назовут.

– И не говори. Надоело хрюкать, – вторил ему Борька. – Там хрюшка в свинарнике… Прямо ух. А я? Хрю, да хрю. Смотрит на меня, как на идиота.

– Велика проблема.

– Тебе смешно, а у меня личная жизнь по швам трещит!

– Ой, ты всё о своём. Рыцарь, тоже мне.

– А сам-то? Чуть шорох в кустах, а у тебя уже поджилки трясутся.

– Ах тааак! – возмущённо вопил козёл. – Да ты знаешь, что я против Градияра пойду? М? Съел?

– Пойдёшь, пойдёшь. Конечно. Должен же кто-то в самом начале драпать. Так лучше ты.

– А вот и не сбегу! Попрошу кузнецов мне на рога сизаровые наконечники сделать и буду чёрных волков бодать.

Хряк загоготал.

– Ой, не могу! Насмешил! Боевой козёл, глядите-ка!

Боян обиженно копнул копытцем землю и обогнал хряка.

– Борис Борисыч, и не стыдно тебе? – покачала головой Дарëна. – Он ведь твой друг.

– Друг. Потому и говорю. Кто ещё кроме друга правду скажет?

– Правду можно по-разному сказать. А так, как ты это делаешь, звучит отвратительно. Каждый из нас в чем-то лучше, в чем-то хуже.

– Вооот, слышал? Слышал? – прищурился Боян. – Хоть кто-то меня считает здесь важным.

– Конечно, важным, – согласилась рыжая. – Но Борька всё-таки прав. Нечего тебе на поле боя делать, Боян. Сложно будет от стаи защищаться одними рогами.

Козёл обернулся, фыркнул и ускакал вперёд.

Мы пришли к небольшому ручью и расположились на поляне. Вода, поблескивая в высоких лучах, играла, журчала и, словно живая, утекала в узенький коридор между зелёных травянистых кочек. Я уселась в тени клёна рядом с вещами. Звери разлеглись чуть поодаль, в траве. Тимофей готовил оружие.

– Ты где так научилась мечом владеть? – спросила я рыжую, когда та примостилась рядом со мной. Девушка засмеялась, вспомнив свою победу над лидером разбойников.

– Мы с Тимофеем всё детство сражались на мечах. Играли в ратников. И вот… – Дарëна ласково посмотрела на мужчину и тут же вскочила, когда тот её позвал. – Ладно. Мы не долго.

Следом начался самый настоящий танец. Оба поочередно стремились наносить удары, который противник тут же отбивал и наносил свой. Нырки, выпады, подсечки – всё это казалось хорошо отрепетированной постановкой, хоть на самом деле было далеко не так. Я удивилась силе и выносливости хрупкой рыжули, ловкости и верткости плечистого мельника. Будто они всю жизнь занимались боями на мечах и ничем другим. Фантастическое, захватывающее зрелище. Да ни один режиссёр моего времени, снимающий фильмы о рыцарях, даже представить себе не мог подобного.

В голову пришла ещё одна мысль. Эти двое настолько подходили друг другу, что даже в ратном деле навряд ли нашёлся бы лучший партнер для тренировок. Тимофей не щадил девушку, зная, на что она способна. И Даша не давала ему спуску, выматывая скоростью и хитростью. Они всё больше отдалялись от меня, и теперь уже приходилось наблюдать издалека.

Я вдруг услышала тревожное хрюканье. Боян подскочил на месте и настороженно смотрел в лес. Не сразу поняла, что случилось. Только когда увидела что-то серое, мелькнувшее между ветками, совсем рядом, поняла, в какой сложной ситуации мы оказались. Лес! Это ведь самый настоящий, дикий лес!

– Вооооолк! – заверещал хряк. – Вооолк!

Животное оскалило зубы, чуть прижалось к земле и, на полусогнутых лапах подкрадывалось к зверям. То ли, безумный, то ли голодный. Вряд ли, другой осмелился бы подойти к людям так близко. А грохот деревянных мечей разносился на всю округу.

– А-ну, подойди, блохастый! – сурово заблеял козёл и выставил рога. – Я тебе живо бок продырявлю!

– Беги, дурак! – кричал ему Борис. – Спасайся!

– Я тебя не брошу, друг!

– Идиот, вместе погибнем!

– Пусть лучше так, чем этот плешивый тебя съест!

Волк продолжал наступать на агрессивного козла и хряка, который еле держался на ногах и вот-вот норовил брякнуться в обморок от страха. Я и сама здорово напугалась. Подняла с земли какую-то корягу и запустила ею в волка…

Видимо, титул мне Себастьян дал по праву… Потому как попала я не в волка, а в беззащитного хряка, который от испуга завизжал, переходя на ультразвук. Козёл тоже напугался, перескочил на передние копыта, а задними с разворота заехал прямо в волчью морду.

– Меее!

– Тимофееей! Тиииим! – закричала я, но помощь уже не требовалась. Оглушённый хищник уже улепетывал в чащу, поджав свой куцый хвост и жалобно скуля.

– Ну ты, Боян, и ниндзя, – сказала я ошеломлённо.

– А это ещё кто? – напрягся тот.

– Воины такие.

– О! Слышал, хряк? Я – воин! Боевой козёл.

И довольно гарцевал рядом с другом, который заново учился дышать и стоять на четырёх конечностях.

– Что тут у вас случилось? – спросила запыхавшаяся Дарëна.

– Ты кричала? – почти одновременно с ней задал вопрос великан. – Помощь нужна?

– Уже нет. А ряды нашей армии только что пополнились, – ответила я, с улыбкой махнув рукой на козла.

Глава 32. «Тактика и стратегия»

На следующий день, ещё не закончив с осмотром больных, услышала горячие споры из палатки Бороды. Спорили трое – сам Макар, вечно несогласный с ним Никита и, как это ни странно, Тимофей. Что именно стало предметом спора, я не разобрала. Все они говорили в параллель, пытаясь перекричать друг друга. В какой-то момент, стало казаться, что от криков палатку просто сдует.

Я выглянула на улицу. Из штаба гневно выскочил бородач и удалился нервным, дёрганым шагом в сторону леса. Крики тут же стихли. Подойдя, услышала более спокойную беседу двоих оставшихся.

– Неа. Не долетят, – покачал головой Себастьян и сложил руки на груди, глядя на разложенную на столе схему.

– Там ведь не так далеко, – ответил ему Тим.

– Не долетят, говорю! До середины, в лучшем случае. Но тут такие лучники, что травница с её кривыми пальцами скорее справится, чем они.

– Привет, – сказала я, входя внутрь.

Оба кивнули и снова уставились в карту.

– Что обсуждаете?

– Нападение на замок Градияра, – ответил мельник задумчиво и снова обратился к охотнику. – А отсюда?

– Тоже. Там с какой стороны ни подойди – далеко. А на открытую местность выходить опасно.

Я присела рядом, заглянула в схему, которая была расчерчена на квадраты. Жирной точкой посередине был, видимо, обозначен замок. Деревни – точки поменьше. Кроме Салово.

– Что тут у вас? – в открытый проход палатки проснулась рыжая голова Дарëны.

– Изучаем тактику и стратегию. Пока, в теории, – хмуро буркнул Себастьян, почесал подбородок. – Разве что отсюда… Хотя нет, тоже не то…

– В чем суть? – Дашка уселась рядом со мной, повертела карту и вернула на место.

– Суть в том, чтобы перебить стаю, не приближаясь.

– Выманить и перестрелять из луков, – пояснил Тим. – А дальше уже вступить в ближний бой.

– А почему сразу не вступить в ближний бой? – спросила Даша. У меня возник тот же вопрос.

Мы все обернулись на вход. Отдернув тряпку, в палатку вошёл Макар. Гордо сел в стороне и поглядывал на мужчин, недовольно пыхтя. Себастьян пару раз покосился на него и продолжил разъяснять рыжуле и мне суть их задумки:

– Потому что стая не маленькая. А сами волки побольше нашего громилы будут. Людей не так много. Ближний бой при таком раскладе – верная смерть.

– И у нас ещё Назаровцы, – загрустил Тим. – Волков убивать это одно. Они не живые. А люди…

– Мда… Да и перевес большой вместе с волками.

– А что, если Назаровцев корешками Женькиними накормить? – просияла Даша.

– Как? – не веря в реальность этой затеи, спросила я. – Каждому в кашу их не добавишь. Это же не разбойники.

– Да чтоб вам колом эти корешки встали, изверги, – проворчал Борода, обиженно нахмурился. На пару секунд внимание всех переключилось на него, затем снова вернулось в прежнее русло.

– Да и домов там тьма, – продолжила я. – Засекут чужих и всё – пишите письма мелким почерком.

– Значит другой способ надо придумать, как их задержать.

– Нам бы пару часов форы, – поджал губы Никита. – Со стаей справимся, а без неё, может Назаровцы и не сунутся.

– Ну, со стаей тоже ещё не всё ясно… – спустил нас всех с небес на землю мельник.

Мне вдруг вспомнилось, как именно удалось сбежать от прислужников колдуна возле Зелёных холмов. Надеюсь, у Добромира ещё остался тот порошок.

– Я, кажется, знаю способ… Не уверена, что сработает, но попробую поговорить с Добромиром. Может быть, что-то придумаем вместе.

Все трое с надеждой посмотрели на меня. Себастьян кивнул, переключился опять на карту.

– Не долетят. Метров на двадцать бы поближе.

– Расскажите подробнее! – сдвинула брови рыжуля. – Сами обсуждают, а нам не понятно ничего. Может, мы что подскажем.

Охотник наградил её фирменным ироничным взглядом, но всё же рассказал:

– Самый лучший вариант – выманить Градияра. Сам он, конечно, никуда из замка не выйдет, но стаю выпустит. Вот сюда, – он ткнул в обширный участок поля с восточной стороны от замка. – А мы можем укрыться здесь, в зарослях на возвышенности. Когда волки подойдут на расстояние выстрела бабахнем по ним, большую часть лучники уберут, а остальных мечами добьём.

– Малая группа в это время пойдет с запада. Постарается через стену перебраться в сердцевину замка, – продолжил Тим.

– А зачем с запада? – нахмурилась я. – Если можно через подземелья с юга влезть.

– Можно, – кивнул Никита. – Но после нашего последнего визита, его могли закрыть, усилить охрану – неизвестно. Рисковать глупо. Нас могут просто запереть там и всё – отвоевали.

– Ясно.

– Вся проблема в том, что до замка далеко. Стрелы не долетят. А ближе подпускать стаю опасно. Можем не успеть.

– Надо попробовать, – спорил Тимофей. – Вдруг долетят?

Охотник закатил глаза.

– Кто из нас двоих лучник? Я или ты? М? Говорю, не долетят. Если ещё и против ветра, так вообще…

– А если по ветру?

– По ветру могут… Но тут не угадаешь.

– Зачем гадать, – довольно улыбнулся верзила. – Через две недели сезон восточных ветров начинается. Будет тебе ветер.

– Ты это точно знаешь? – с сомнением прищурился второй. Тим деланно цокнул.

– Кто из нас двоих мельник? Ты или я? Каждый год в это время перемалывал муки в три раза больше. КПД мельницы от восточного ветра увеличивалось в разы. Главное, момент не упустить, а то потом до зимы не перемелешь.

Охотник помолчал, усилием воли сдержался, чтобы не съязвить в ответ.

– Ладно… Восточные, говоришь? Значит с востока и будем наступать. Ты, – он повернулся ко мне. – Дуй к Добромиру, обсудите, что там хотела.

– Ага, я быстро, – соскочила на ноги и помчала разыскивать по деревне старика.

Минут через пятнадцать, вернулась довольная с решением проблемы.

– Есть! Усыпим Назаровцев.

– Рассказывай, как.

– Возьмем мои корешки. Добромир из них порошок сделает специальный. Назаровцам ночью под порог подсыплем. Будут спать до полудня или больше.

На лицах присутствующих появились победные улыбки. Охотник повернулся к бородатому, который демонстративно отвернулся в сторону ото всех.

– Эй, жулик!

Макар что-то прокряхтел ему в ответ, и Себастьян махнул рукой.

– Иди сюда, чего там расселся.

Недовольный бородач встал и подошёл к столу, обиженно наморщив лоб.

– Ну? Чего надо?

– Кто из твоих может в деревню к Назару влезть незаметно?

– Из местных? Да кто угодно.

– Хорошо. Пара толковых ребят нужна будет.

Быстро объяснив Бороде, что нужно будет сделать его людям, собрание закончили.

Началась медленная и планомерная подготовка к битве. Каждый день проходил в изнурительных тренировках для любого дееспособного человека. У меня между стрелковым клубом и обсуждением плана захвата оставалось время заготовить лекарства вместе со стариком, проведать лазарет и обучить девушек основам медицинской помощи. Вместе с Добромиром мы изготовили сонный порошок, который проверили на добровольцах, страдавших бессонницей. В том числе, и хряк не отказался от дозы сонной микстуры, одним из первых вызвался на дегустацию. Порошок сработал отлично, а в груди разрасталась надежда.

Больные жители трех деревень не то чтобы шли на поправку, но их состояние удалось стабилизировать при помощи отваров и магии Добромира. Это не могло не радовать. По крайней мере, появился шанс, что они протянут долго, прежде чем удастся убить чёрного колдуна и разрушить его чары.

Примерно через неделю начали прибывать первые поставки сизаровых орудий. Мечи, шипы, наконечники для стрел. В одном из деревянных сараев сделали оружейный склад. Вместе с оружием из оставшихся деревень постепенно прибывали и люди. Не все, не много. Те, кого удалось убедить в реальности войны и необходимости покинуть жилища. Некоторые из них были истощены, но всё же не до такой степени, как те, что жили в лазарете.

Даша почти целый день проводила в обществе Тимофея. В те редкие минуты, когда они не были заняты оттачиванием умения владеть мечом, я радостно наблюдала их взаимную теплоту и нежность друг к другу. Рыжая уже не краснела под взглядом мельника, а тот же своей заботой и лаской все сильнее заявлял права на девушку. Чему она, впрочем, не возражала. Время от времени, оба они беседовали с бойцами и теми жителями, кто по разным причинам воевать не мог. Вскоре и Даша, и Тимофей заслужили неслабый авторитет в глазах местных своим участием и рвением.

Макар наконец-то умерил пыл, начал прислушиваться к другим и согласился с планом. Муштровал своих разнузданных бойцов в хвост и в гриву, чтобы мечи крепко держались в руках, а стрелы попадали в цель. Каждому теперь было ясно, что от наших навыков зависит исход кампании.

Хряк с козлом тоже принимали активное участие. По настоянию Тимофея, оба получили свои доспехи. Козлу сшили накидку из кожи и острые наконечники на рога, как он и просил. Борис же в своих доспехах напоминал ощетинившегося дикобраза. Или носорога. Я лишь однажды назвала его так, вскользь, после чего Боян несколько дней дразнил его однорогим. Кожаная накидка, сплошь утыканная огромными сизаровыми шипами. Отговорить его от участия никому не удалось. Он видите ли «не может бросить этого балбеса одного, пропадёт он там без меня, черт рогатый».

Себастьян, как и обещал, продолжил учить меня стрельбе. Строго и требовательно. Несколько дней болели не только кончики пальцев, но и мышцы рук, спины, шеи. Жаловаться я не спешила. После того случая в медпункте, наше общение с ним стало неловким, сдержанным. Холодным даже. Если раньше разговоры строились на взаимных подколах, язвительных выпадах, то сейчас они стали односложными и сухими. Не говоря уже о какой бы то ни было откровенности. Мне казалось, что он всячески сторонится меня, старается не смотреть, не касаться. Даже не приближался ко мне ближе, чем на пару шагов. От перевязок отказался, как бы я ни настаивала и ни пугала его заражением. Забрал лекарства и сказал, что справится сам. Такие перемены удивляли. Это было тем более странно, что при всем при этом, он через несколько дней вручил мне лук, который сделал сам. Для меня. Лёгкий, специально подстроенный для женской руки. И краги на левую руку, чтобы отскакивающая тетива не била по предплечью. Получаться у меня сразу стало в разы лучше. Но из похвалы мне достался только молчаливый кивок. Тем не менее, этот жест я оценила. Даже если это и была банальная необходимость.

Дни пролетали один за одним. Люди Макара прочёсывали территорию, чтобы предупредить нападение на лагерь. Но угрозы не было. В деревнях обстановка становилась хуже, хоть и не слишком критично. Пока. Видимо, Градияр догадывался о бунте и берёг силы для обороны.

По мере приближения к дню «Х», всё больше нарастало волнение. Улыбки становились натянутыми, а разговоры серьёзными. Страх окутывал каждого липкой, тягучей пеленой. За три дня до назначенной даты, наша четверка, Макар и Добромир собрались в штабе. В очередной раз обсудили подробности, распределили роли. Тимофей уже успел закончить конструировать хитровыдуманную раздвижную лестницу, с помощью которой его отряд должен был прорваться в замок в запада. Макар взял на себя руководство отрядом ратников. Лучники на пригорке подчинялись Себастьяну. Логично.

Закончив обсуждение, мы хотели было удалиться каждый по своим делам, когда Тимофей остановил нас.

– Постойте. Мы ещё кое-что хотим вам сказать… – он протянул руку Дарëне, та улыбнулась и, обняв мельника обеими руками, смущённо устроила голову на его плече. – Завтра мы хотим обвенчаться.

Шок на лицах присутствующих плавно сменялся недоумением.

– Да вы сбрендили?! – выпалил Макар, не подумав. – У нас война, а они тут устроили… Любовь… Нашли время. Думать надо головой!

– А мы и подумали, – ответила Даша уверенно. – Подумали, что, возможно, другого шанса у нас не будет. И времени другого.

Макар тут же замолк и уселся обратно на лавку. Новоиспечённая парочка обвела взглядом сидящих, затем Дарëна, будто обиженно, спросила:

– Вы совсем за нас не рады?

– Рады, конечно! – я первая оправилась от ступора, подскочила на ноги и бросилась топить в объятиях друзей. – Очень рады! Честно!

Дашка выдохнула и улыбнулась. Следом за ней и Тимофей растянул в улыбке пшеничные усы.

– Всё правильно. И время самое подходящее, – цапнув рыжую за руку, тараторила я. – Да мы вам такую свадьбу закатим! Во всей Долине такой ещё не было! Ну… Наверно…

Стрекоза улыбнулась шире. К поздравлениям, наконец, присоединились и остальные. Тимофей отвечал на рукопожатия и крепче прижимал к себе невесту. На мои же глаза наворачивались слёзы. Слёзы радости и страха, надежды и сомнения, слёзы от созерцания чистых искренних чувств, зародившихся много лет назад и возросших в этом беспросветном хаосе. Я тихо плакала в стороне и чувствовала всем нутром значимость этого момента для каждого из нас.

Глава 33. «Чужое счастье»

Практически все приготовления были закончены до вечера. Жители новой деревни с радостью приняли приглашение на свадьбу и активно участвовали в её организации. Всё это было трепетно, романтично и при этом странно. В тех обстоятельствах, в которых мы все находились, праздновать свадьбу было как минимум необычно. Пир во время чумы. Но, как только было объявлено об этом событии, настроение всего лагеря резко переменилось. Никто не заговаривал о чёрном колдуне и его стае. Не говорили о предстоящей битве и сомнительном её исходе. Улыбки, наконец, приобрели искренность, а боль и тревога отошли на второй план. Своего рода лекарство от стресса и отчаяния.

Даша принялась мастерить из найденных сердобольными жителями кусков ткани подвенечные наряды для себя и Тима. Мельник при содействии Никиты строил мостик, по которому завтра они с Дашей пройдут навстречу семейной жизни. Девушки из деревни вызвались плести венки, а мужчины сколачивали столы для пиршества и вбивали столбики.

Еды у нас было мало и разнообразием она не отличалась. Сил и времени было тоже немного, но каждый выкладывался на полную, получая от своего занятия истинное удовольствие.

Я, кроме работы в госпитале, помогала Добромиру подготовить завтрашний обряд. Его, как самого старшего и мудрого среди всех нас, удостоили чести сопроводить молодых на этом жизненном витке. Старик, разумеется, согласился.

Деревня, как единый организм, задышала, расправила сутулые плечи, сдавленные прежде ответственностью и неизбежным боем. Глаза зажглись бенгальскими огнями, а в душе зарождалось подлинное тепло.

Я вернулась в палатку, когда Даша уже спала. Рядом с ней лежало недошитое праздничное одеяние. Осторожно отодвинула всё это в сторону, бережно укрыла девушку простыней. Её лицо было расслабленным и спокойным. Я улыбнулась и про себя пожелала, чтобы завтрашний день позволил ей в полной мере насладиться этим значимым событием в жизни. Ещё недавно мне казался невозможным такой шаг с её стороны. Сейчас же, видя Дашину решимость и уверенность, я радовалась всем сердцем за неё и её будущего мужа.

Едва открыв глаза утром, сразу увидела сидящую на постели Дарëну, которая дошивала последние штрихи во вчерашней недоделке. Девушка подняла на меня глаза и, видя что я уже не сплю, спросила:

– Нравится? – она расправила широкую мужскую рубаху и робко улыбнулась. На одежде не было абсолютно никаких украшений. Наскоро сшитые куски ткани, простые и незамысловатые. – Времени мало. Да и не из чего сделать что-то лучше… Если бы не всё это…

Дашка заметно волновалась. Свернула свою работу и отложила в сторону.

– Даш, вы будете самой красивой парой. Не важно, насколько нарядной будет ваша одежда.

– Ну да…

– Вы любите друг друга. Это главное. А об остальном и думать не стоит.

– Ну, кое о чем подумать стоит, – сказала рыжая и закусила губу. – И я надеялась, что ты мне в этом поможешь…

Я даже не догадывалась, о чём она хочет меня попросить. Когда же Даша поведала мне еще одну традицию этих мест, отказать ей я не могла и не собиралась.

По местным порядкам, перед венчанием, близкая подруга невесты должна была совершить ещё один обряд. Назывался он здесь – «плетение». Суть его до смешного проста. Девушки усаживались в так называемом «месте силы», где волосы невесты расчёсывали деревянной расчёской, вплетая в них цветы или другие украшения, по сезону. Что-то вроде нашего девичника. Только невеста в это время ещё и должна была плести пояс для будущего мужа. Откровенные разговоры, шутки и прочее приветствовалось. Должны были быть ещё какие-то наговоры, но, поскольку я их не знала, а Даша не интересовалась, решено было обойтись без них.

Нашим «местом силы» за эти дни стал ручей. Тот самый, где любили тренироваться на мечах рыжая и мельник, где на Бориса чуть было не напал волк, и куда я иногда уходила, чтобы побыть в одиночестве и подумать.

Расстелив небольшое покрывало, мы уселись на него. Я села на коленки позади рыжей, вооружилась гребнем и принялась аккуратно расчесывать её густую огненную копну. Рядом лежал букет ромашек, которые необходимо было вплести в свадебную прическу. Дашка вытащила одну и принялась по очереди выдергивать белые лепестки, неслышно шевеля губами. Я улыбнулась.

– Любит. Очень любит, Даш.

Девушка хихикнула и отложила цветок в сторону, не закончив гадание. Вытащила из сумки несколько узких полосок кожи и начала плести поясок.

– Знаю. Я и сама его люблю. Без памяти! Как сумасшедшая! Даже не думала, что когда-то так будет…

– Почему? – удивилась я и подняла первый цветок, вкладывая в начало французской косы.

– Мне всегда казалось, что я не способна испытывать такие чувства… Я люблю маму, папу, братьев… Но чтобы полюбить чужого человека…

– Но Тим тебе не чужой.

– Наверное, в этом всё дело. Мы с детства друг друга знаем, доверяем. Только я думала, что люблю его, как друга, а оказалось…

Девушка помолчала. Щечки её порозовели и, сглотнув, она с улыбкой продолжила:

– Он сказал, что всегда меня любил. Всегда, понимаешь? А я не замечала. Рассказывала ему о своих симпатиях к другим, даже не думая о том, каково ему это слышать. И поняла только сейчас, как он на самом деле мне дорог.

– Самое главное, что поняла. Теперь всё будет хорошо, – искренне проговорила я, взяв следующую ромашку.

– Надеюсь.

– А как родители? Одобрят твой выбор?

– Думаю, да. Маме Тимофей всегда нравился. Отцу тоже. А братья так вообще от него без ума, – рыжая рассмеялась, вспомнив семью, туже затянула кожаные ремешки и продолжила плетение. – Они все его хорошо знают. Знают, что он меня не обидит.

– Ну ещё бы, – хихикнула я, вспоминая, с каким трепетом относился к стрекозе Тимофей. Будто она хрустальная.

– Знаешь, что меня долго мучило? – спросила она серьёзно.

– Нет. Что?

– А то, что Тим меня в мельнице запер. Тогда, от матери, помнишь? Когда она в последний раз меня замуж выдать собиралась, перед побегом. Я потом решилась и спросила его, почему.

– И что он тебе ответил?

– Думал, что так я буду счастлива. Представляешь? Он готов был пожертвовать собственным счастьем ради моего. Сам мучился, но запер. Спросила, почему не сказал о том, что… Ну… Что любит. А он ответил, что не поняла бы, и тогда бы близко уже не подпустила. Даже как друга.

– Ведь так и есть?

– Угу. Тогда не время было. А как ушли из деревни, у меня словно глаза раскрылись. Как будто до этого пелена на них была, а потом пропала.

Дарëна снова замолчала, тихо перебирала пальцами, уже почти заканчивая свадебный подарок будущему мужу. Я не торопила её, продолжала молча вплетать ромашки в пышные волосы и думала. Думала о том, как много вещей в жизни творится под самым нашим носом, а мы не замечаем, не придаём им значения. О том, как мало людей готовы были бы, как Тимофей, в ущерб своему счастью отпустить самого близкого человека. Думала о том, смогу ли сама когда-нибудь полюбить так же сильно, взаимно.

– Мне иногда кажется что и сейчас не время, – тихо сказала девушка. – Не время для всего этого, для свадьбы. У нас война, а мы… Но что, если кто-то из нас погибнет в битве? Или оба? Не хочу и представлять кого-то другого на месте Тима. Уж лучше там вместе умереть, чем с другим всю жизнь жить.

Я как раз завязывала ленту на конце косы, обняла со спины погрустневшую рыжулю и чмокнула в щеку.

– Не думай об этом. Не думай о плохом. Во-первых, все будет хорошо, и мы победим. И выживем, все. А во-вторых, – я развернула её лицом к себе и улыбнулась. – Ты только что рассказывала мне о том, как сильно вы друг друга любите. Так не всё ли равно, когда вы обвенчаетесь?

– Всё равно, конечно.

– Вооот. Так почему бы не сегодня? Ещё ты говорила, что можешь даровать душу и тело только тому, кого любишь. Любишь ведь?

– Люблю, – счастливо улыбнулась девушка.

– Тогда иди, дари! И не смей позволять своим тараканам портить такой важный день.

– У меня нет тараканов, – не поняла Даша.

Я засмеялась.

– Просто иди и получай удовольствие. И не думай о том, что будет. Причёска уже готова, осталось платье.

– Ладно, – Дарена поднялась на ноги, осторожно потрогала косу и посмотрела на меня. – Поможешь одеться? Чтобы не испортить всё это.

– Конечно.

Мы вместе вернулись в лагерь. В центре разбойничьей деревни уже красовались увитые цветами столбы. Длиннющий деревянный помост вёл в самую сердцевину, а чуть поодаль накрывали столы. Незаметно прошмыгнув в нашу палатку, мы с Дашей сперва облачили её в свадебный наряд, а потом и я надела единственное, что у меня было – сиреневое платье, сшитое рыжей для меня к празднику кукушки.

Оставив Дашку одну мандражировать в палатке, я выскочила наружу со сплетённым ею ремешком. Разыскала девушку, ответственную за венки, забрала тот, что должна была вручить Даше на церемонии и направилась в самое начало собравшейся вдоль мостков колонны. В мои обязанности входило вовремя вынести всё это невесте. Добромир обещал подать знак.

Напротив меня, так же в начале колонны, стоял Себастьян. С венком в руках и ремешком для невесты. Мы на пару секунд встретились взглядами. Оба замерли, как будто шея разучилась поворачиваться. Появившийся в центре площадки, Добромир дал сигнал к началу церемонии, прервав этот зрительный контакт.

В противоположном конце колонны появились двое друзей. Держась за руки, они ступили на дорожку. Длинную, прямую. В этом месте собралось невообразимое количество людей. На свадьбе в Истопе гуляла вся деревня. Здесь же гостей было существенно больше. И радость, через тревоги и страх прорывающаяся вовне, была в разы сильнее. Толпа свистела, кричала, забрасывала цветами жениха и невесту, которые хоть и улыбались, всё же заметно нервничали.

Я любовалась ими. Посреди леса, облачённые в простую одежду, они были невероятно красивыми. Сквозь тучи и верхушки деревьев пробились солнечные лучи. Как в сказке, упали, освещая путь этим двоим. А может, это вышло стараниями Добромира?

По мере приближения к старцу, улыбки из радостных становились всё более нервными. Великан крепко держал своей большой рукой ручку Дарëны, поддерживая. Рыжая разыскала меня в толпе. Я улыбнулась ей, кивнула, и девушка, кажется, поняла моя посыл. Посмотрела на Тимофея, расправила плечи и увереннее зашагала вперёд.

Пара остановилась напротив Добромира. Дальше, по традиции, колонны замыкались, образуя круг. Поскольку и я, и Себастьян, стояли в самом начале, движение началось с нас. Мы шли, ведя за собой остальных, и остановились рядом, описав полукруг. Впервые за последние пару недель стояли друг к другу так близко. И теперь уже я начала нервничать, снова вспомнив случай в палатке при госпитале.

Началась церемония. Добромир произносил вслух наставления молодой паре. Круг из гостей праздника был настолько большим, что его голоса кроме Даши и Тима никто не слышал. По наклону головы жениха и невесты, нам стало ясно, что согласие на брак дано. Дальше молодые по очереди произносили слова клятвы. Голос Тимофея был громче, чётче звучал в образовавшейся тишине. Дашкин в начале дрожал от волнения. Она подняла глаза, смотрела на мельника и словно черпала в нём уверенность. Когда закончила, лицо её озаряла улыбка. Глаза двоих искрились счастьем так сильно, что даже Градияр бы смог разглядеть из окон своего замка.

Добромир повернулся к нам, кивнул, и протянул руку, намекая на пояса. Охотник замешкался, решал куда деть пока ещё ненужный венок. Я молча забрала у него из рук проблему, и он спокойно вышел в центр. Вернулся, забрал у меня оба венка.

Тимофей провёл поясок под руками невесты, обернул концы и стянул на её талии. Затем я вынесла второй. То же действие проделала Дарëна. Они, не отрываясь, смотрели друг на друга, растворялись во взаимной любви и, кажется, иногда вовсе не замечали собравшихся вокруг них людей.

Третий ремешок Добромир обмотал трижды вокруг сцепленных в замок кистей рук жениха и невесты, завязал узлом и повёл Тима и Дарёну к гостям, чтобы те могли поставить свою «печать» с пожеланием счастья новоиспечённой семье. Пара медленно продвигалась по кругу, позволяя каждому коснуться узелка. Очередь дошла и до нас с Никитой. Мы тоже дотронулись, как и все, желая счастья этим двоим. Мне хотелось через это простое действие поделиться всем теплом и любовью, которую я испытывала к ним обоим. Сердце стучало в груди от радости и счастья.

Все трое вернулись в центр, и обряд продолжился. Одновременно с охотником, мы приблизились к паре, держа в руках венки. Тимофей первым опустил на голову девушки украшение. С любовью, нежностью, глядя на неё. Как тогда, в Истопе, на чужой свадьбе. То же сделала вслед за ним и Дарëна. Хотелось петь, кричать от радости и плакать. Добромир объявил наших друзей мужем и женой, и под крики толпы оба слились в супружеском поцелуе. Толпа ревела. Смеялась. Забрасывала цветами теперь уже супругов и радовалась, как безумная. Надо сказать, это и было безумие. Радость сейчас была сверх меры, чересчур. Но так было правильно. Так было надо.

Когда самый напряженный и важный момент остался позади, перешли к празднику. Застолье и поздравления быстро сменились танцами. Откуда-то взялись музыкальные инструменты, и всё так же, как на чужой свадьбе в Истопе, мы веселились от души. Танцевали все. Разумеется, кроме Себастьяна. Даже Добромир и тот, в меру своих возможностей, включался в пляски.

Гости цеплялись за руки, перемещались по поляне быстрой вереницей, выстраивались в два ряда друг напротив друга и кружились в бешеном ритме. Музыка повышала настроение до немыслимых пределов! Казалось, всё нервное напряжение, навалившееся на нас, сегодня нашло выход. Не щадя себя, каждый хотел получить максимум из этого дня. И я не отставала. Танцевала, не уступая в скорости умельцам, смеялась и даже научилась свистеть.

Дашка хохотала в объятиях мужа и, очевидно, эти двое были самыми счастливыми из всех. Глядя на них, волей-неволей и остальные, вопреки усталости, продолжали праздник.

В какой-то момент меня зацепили танцующие, и я повернулась к столам. Там, облокотясь плечом на деревянную постройку, стоял охотник. Я поймала на себе его прямой взгляд и ожидала что он отвернётся, как и тогда, в Истопе, как делал и все последние дни. Но сейчас он этого не сделал. Продолжал смотреть, даже будучи обнаруженным. Пристально, словно пытаясь сказать мне что-то. От этого взгляда мне стало тепло и одновременно больно.

Я вдруг поняла его реакцию в медпункте. Поняла, почему он шарахнулся от меня, увидев флакон с зельем на моей шее. Поняла, почему снова выстроил вокруг себя нерушимую стену. Он вспомнил о том, что я гостья в этом мире. Что покину его пределы, как только наша армия победит колдуна. Через два дня. Сердце в ту же секунду сжалось в комок, робко отстукивало ритм, в котором мне слышалось только одно слово: «Дура»! «Дура»! «Дура»!

На автомате подняла руку и сжала в кулаке треклятый бутылëк. Мужчина тут же стиснул челюсти, выпрямился и отвёл взгляд. Постоял так пару секунд и скрылся за палатками.

В груди болело. Пульс запредельно участился, и сейчас, стоя посреди феерии из счастья и любви, мне хотелось разрыдаться.

Через два дня я вернусь домой. В свой привычный мир. В свою прежнюю жизнь. Ведь этого я хотела? С самого первого дня пребывания здесь. Он это знает. Знает, что я уйду. Знает, что хочу этого. Он отпустил меня, чтобы там я была счастлива. Как когда-то Тим отпустил Дарëну.

Глава 34. «Шанс»

В ночь перед боем не спалось. Притом, всем нам. Несколько раз я уходила к себе, но снова и снова возвращалась к костру в центре деревни. О недавних радостных событиях напоминали только украшенные засохшими цветами столбы и всё тот же деревянный помост. Окружив со всех сторон единственный источник тепла и света, мы молча ждали начала.

Нервное молчание угнетало. Иногда мы пытались через силу вести сторонние беседы, но все они рано или поздно возвращались к Градияру, будь он неладен.

Около полуночи вернулись люди Макара, которые должны были подсыпать под порог каждого дома в Салово разработанное мною и Добромиром средство нейтрализации. Вернулись полным составом. Уже хорошо. А порошок справится сам. С этого момента время работало не в нашу пользу. Эффект от порошка недолог и большой отсрочки нам не даст. Важно успеть.

Ещё до рассвета скомандовали выход. Люди собирали оружие, надевали доспехи, представлявшие собой что-то вроде жилеток из кожи, плотно затянутые ремешками по бокам. На большее не хватило ни сил, ни времени, ни ресурсов. Но и это было лучше, чем ничего. У каждого было хоть что-то, содержащее в составе драгоценный сизар – меч, топор, копьё, стрелы или шипы на броне.

Двинулись в путь всё так же молча. Изредка тишину нарушали голоса Тима, Никиты и Бороды. Они давали указания, а остальные послушно их выполняли. Кажется, этим троим, наконец, удалось найти общий язык.

Дойдя до Осиновки, мы разделились на две группы. Тимофей с малой частью нашего войска, Дарëной и лестницей свернули, чтобы обогнуть замок и напасть с запада, когда наша группа подаст сигнал. Отряд стрелков притаился на небольшой возвышенности с востока. Ратники под предводительством Макара стояли чуть ниже, прячась в зарослях от зорких глаз стражников.

Пока ещё наше появление скрывала ночная тьма, несколько человек, которые прежде нередко тайно вламывались в замок, подсыпали сонный порошок под все двери и ворота, ведущие наружу. Должно сработать. Если не на всех, то хотя бы на большинство людей внутри. Бить мечами и протыкать стрелами кого бы то ни было живого никто желанием не горел. Даже если эти люди и заслуживали смерти.

Мы ждали. Ждали, когда на стенах замка не останется ни одного часового. Когда стихнут разговоры охранников. Когда рассветëт.

На западе небо чуть окрасилось в нежно-розовый цвет. Сердце вместе с тем застучало быстрее, словно отсчитывая последние секунды. Только сейчас я отчётливо поняла, что исход этой битвы непредсказуем. Наш план казался безупречным, там, в лагере. Сейчас же колени дрожали только от одной мысли что стая чёрных, невообразимого размера волков кинется на нас.

Отряд вытянулся в длинную линию вдоль всего восточного холма. Макар прошёл по ряду своих войнов, давал напутствия и проверял амуницию. Заметно нервничал.

Себастьян с нашим стрелковым отрядом, ждал в самом центре. По чистой случайности рядом оказалась и я. Мы сидели друг напротив друга на траве, опираясь спиной на стволы деревьев. Мужчина угрюмо ждал. Иногда поглядывал на небо и стены замка, где всё ещё расхаживали люди Назара. Одно радовало – ветер, как и обещал нам Тимофей, был восточный, порывистый. Всё-таки мельник своё дело знает отлично.

Желая хоть как-то успокоить бушевавшее в груди беспокойство, сорвала ромашку и, вспомнив гадание Дарëны на ручье, принялась дёргать лепестки.

– Победим… Не победим… Победим…

– Не проще было Добромира спросить? – глядя на моё занятие, спросил Никита.

– Да… Это я так, от нервов, – я отбросила ромашку в сторону.

– Не помогло?

– Неа. Ещё хуже стало.

Охотник понимающе усмехнулся, вытянул ноги и отложил в сторону лук.

– Ты же травница. Ну и сварила бы чего себе… От нервов.

– Можно. Только от этих средств реакция притупляется. Координация страдает. Если промахнусь, другого шанса может и не быть.

Себастьян молча наклонил голову. Повернулся в сторону замка и прищурился. Глазами нашел у подножия холма Макара, который так же смотрел на стрелка. Поговорив друг с другом таким образом, оба поднялись на ноги.

– На рубеж! – громко скомандовал Никита, а вслед за ним поднялась и вся наша группа с луками.

Все, как один, смотрели вперёд на окрашивающиеся оранжевыми лучами каменные стены. И снова ждали. Там, где ещё полчаса назад стояли часовые, было пусто. Звенящая тишина повисла в воздухе, и только пение утренних птах говорило о наличии в округе живых существ. Ратники со щитами вышли на исходную и ждали отмашки от Бороды. Там же взволнованно топтались и хряк с козлом при полном параде.

– А знаешь, что, травница, – неожиданно твёрдо сказал Никита и повернулся ко мне. – Ты права. Другого шанса может и не быть.

Ещё не сообразив, к чему он это говорит, я почувствовала на своей шее теплую ладонь и, раньше, чем успела окончательно охренеть, охотник резко притянул меня к себе и поцеловал. В этом поцелуе не было ни капли робости или смущения. Он целовал меня так, будто имел на это законное право. И я, чувствуя, как сердечная мышца разгоняет по организму вскипающую кровь, всецело дарила ему это право. Вторая рука мужчины легла на мою талию, крепче прижимая к себе моё безвольное тело и вышибая последние клочки почвы из под ног. Мозг отключался. От избытка дофамина кружилась голова. Я отвечала ему, чувствовала настойчивые касания его губ и медленно сходила с ума. Обхватила руками его лицо, гладила шею и пыталась через объятия передать весь поток чувств, который рвался наружу.

Люблю! Без памяти! Как сумасшедшая! Этого хмурого и вечно недовольного брюзгу, невозможного хама в сером растянутом свитере с запахом костра и мокрых листьев.

Кто-то рядом присвистнул. Мне же было абсолютно фиолетово, что на нас смотрят. Как и мужчине, который вжимался в меня с такой силой, что почти ломал ребра. Отошли на задний план все мысли, кружившие в голове последние часы. Я думала только о том, как приятно ощущать его кожу подушечками пальцев. Чувствовала, как его рука скользнула выше по моей спине, вызывая дрожь во всём теле. Даже если бы сам Градияр со своей стаей явился и попытался растащить нас, ему бы это не удалось.

Никита безжалостно оторвался от меня, взял мое лицо в ладони и прижался лбом к моему лбу. Мы стояли всё так же близко, синхронизируя сбившееся дыхание. Я же пыталась снова вернуться на землю из той вселенной, куда меня перенес этот момент внезапной близости.

– Будет, – тихо пролепетала я ему в губы.

– Что будет? – мужчина отодвинулся чуть дальше и прямо смотрел мне в глаза. Я впервые рассматривала его так близко, без стеснения, страха. Узкое лицо с острыми чертами. Светлые, пристально смотрящие из под нахмуренных бровей, голубые глаза. Тонкие губы. Подбородок с короткой щетиной. Вечно взъерошенные, русые волосы.

– Шанс… – ответила чуть слышно, и сердце забилось быстрее.

Никита тихо усмехнулся, чмокнул меня в лоб и обнял. Прижимаясь к нему всем телом, я хотела раствориться в нём. Чувство правильности наполняло до краёв, а в голову ворвалась мысль, которая подсознательно терзала меня последние дни. Я останусь здесь. Не смогу уйти, вернуться обратно к своей прежней жизни. Не хочу. И он, и друзья, и весь этот странный мир за те недолгие недели стал мне родным и нужным. А теперь всё окончательно встало на места.

Внизу громыхнуло. Мы синхронно повернули голову на звук. Отряд Макара, громко ударяя сизаровыми мечами по щитам, шагнул в сторону замка. Битва началась. Подождав немного, Никита повернулся ко мне, коснулся рукой моей щеки и провёл большим пальцем по моим губам. Потом нагло ухмыльнулся.

– Ну что, травница. Зададим перцу Градияровым щенкам?

Я широко улыбнулась. Он улыбнулся в ответ и, отойдя от меня, поднял с земли лук.

– Стрелы на тетиву! – громко крикнул команде, и вся шеренга тут же принялась заряжать своё оружие.

Глава 35. «Битва»

Страх сменился решимостью. Исход битвы почему-то больше не пугал. Уверенность в собственных силах разрасталась внутри и заполняла каждую клеточку. Мы сделаем всё! Всё возможное, чтобы сегодня же чëрному колдовству на этих землях пришёл конец!

Я смотрела, как войско приближается по пустому полю к стенам замка, и уловила взглядом движение на крепостной стене. Точечное. Одна единственная скрюченная фигура стояла прямо над центральными воротами.

– Градияр… – осенила меня догадка.

Никита стиснул зубы, хищно оскалился и, не отводя глаз, смотрел вперёд.

Чёрный колдун совершал руками какие-то пасы, после чего у стен начала клубиться чёрная пыль. Будто из недр земли, из самого ада поднимались страшные существа, принимая облик человекоподобных волков. Стоя на четырёх лапах, они казались не такими крупными. Но стоило им подняться…

Ростом такой волк был больше двух метров. Даже Тимофей с его габаритами заметно уступал этим монстрам. Издав булькающий рык, звери бросились в атаку. Сработало!

Ратники со щитами остановились в центре длинной шеренгой, по команде воткнули в землю щиты. Острые штыри в нижней их части легко вошли в почву, закрепили, образуя плотную стену, утыканную сизаровыми шипами. Оставив препятствие ровно посередине поля боя, вояки кинулись обратно к нам, в укрытие, как и было условлено.

Волки купились! Градияр купился! Вёл свою стаю в погоню за оборзевшими людишками, не думая о том, что своими же руками захлопнул ловушку. Натыкаясь на шипы, армия чёрного колдуна один за одним разлеталась в пыль, подобно воздушным шарам с конфетти. Ряды волков редели, но большая часть из них прорвалась сквозь препятствие, а у стен крепости образовывались новые завитки чёрной пыли.

– Тяни! – крикнул Себастьян, принимая позу для стрельбы и оттягивая тетиву. Ждал, позволяя волкам приблизиться до нужного нам расстояния. – Стреляй!

Со свистом дырявя воздух, по войску Градияра ударили десятки стрел. Волки превращались в пепел, не успев пискнуть. Новая стая уже на полном ходу приближалась к нам. Такая же свирепая и многочисленная.

– Тяни! – снова кричал Никита. – Стреляй!

Пальцы ныли. Даже перчатки не спасали от боли из-за количества выпущенных по неприятелю стрел. Тетива нещадно резала напальчники, превращая их в бесполезный аксессуар.

– Тяни! – раздавалось все чаще.

Я старалась не отставать. Заряжала и выпускала столько стрел, сколько и остальные. Видела, как мои снаряды достигают цели, и внутренне ликовала, глядя на эти пыльные фейерверки, приближающие нашу победу. И Макар, и Никита поглядывали на дорогу, ведущую в Салово, радостно отмечая, что Назара и его людей в зоне видимости нет.

Сперва казалось, что мы справимся издалека, только при помощи лучников. Но когда волки уже больше часа не прекращали нападать, а сдерживать их становилось всё сложнее, сомнения закрались в душу. Колдун в очередной раз поднял руки, и от количества новых монстров стало жутко.

– Тяни! – уже охрипшим голосом кричал охотник. – Стреляй!

Фииииу! Десятая часть чёрного войска рассыпалась. Остальная продолжила движение в нашу сторону, неумолимо сокращая столь ценное для нас расстояние.

– На изготовку! – перенял командование Бородач, поднял меч и с боевым кличем кинулся на волков, ведя за собой ораву вооружённых разбойников.

Стрелять теперь приходилось осторожнее, чтобы не ранить своих же. Вместе с волками на поле падали уже и наши люди. Поверженные когтями и клыками созданных Градияром убийц.

Пересилив ужас, о котором предупреждала Баба Нюра, трясущимися пальцами я снова укладывала стрелу на полочку и «хлопала» ею врагов. Вместе с остальными. Разглядела в притоптанной траве четвероногих бойцов. Трусливый Боян тыкал рогами направо и налево, распыляя клыкастых. Борька, как таран, мчал в кишащий чёрный омут, пытался с помощью шипов на своём панцире уничтожить как можно большее количество тварей. Столько ярости прежде я не видела ни в одном из них. Как и отваги.

Последний из выпущенных колдуном псов, пал. Разбойники, шокированные и напуганные одновременно, принялись оттаскивать раненых назад, опасаясь пришествия новой угрозы. Но угрозы не было. Тишина. Фигура со стены пропала. Я закинула лук назад, зацепила за колчан и рыпнулась к краю холма, чтобы спуститься.

– Куда?! – остановил меня охотник, цапнув за плечо.

– Там раненые. Надо помочь. Я там нужнее, – с мольбой в голосе сказала я, и мужчина кивнул. Разжал пальцы и отпустил меня вниз.

Пока лучники и основная часть войска Макара высматривали угрозу у стен, остальные уносили с поля боя павших и покалеченных бойцов. Не дожидаясь команды, кинулась помогать. Мы уложили на траву стонущих солдат, и по мере сил, я старалась оказать им помощь. Хотя бы наложить жгуты и остановить кровь, которой была залита земля.

Снова вспомнилось пророчество Бабы Нюры: «Бойня будет страшная, кровавая. А ты в самом центре её окажешься». Вот и оказалась…

Затишье не прекращалось. Нового войска видно не было, и Макар подал сигнал группе Тима и Дарëны, трижды протрубив в рог.

Продолжая заниматься ранеными, я прислушивалась к звукам из замка. Сперва было тихо. Потом послышался шум, лязг металла и рычание. Сердце покрывалось коркой льда от страха за ставших близкими людей. За исход их вторжения и всей войны.

Лучники держали наготове стрелы. Макар с мечом в руках вместе со всеми, кто ещё мог сражаться, ждал, чтобы в любой момент кинуться в атаку. Время будто замерло, прекратило своё течение и мучило ожиданием.

Ворота замка скрипнули, хрустнули, и створки сперва приоткрылись немного, затем распахнулись на полную, являя нам фигурку Дарëны в военном облачении. Девушка махнула рукой и скрылась в темноте широкого проëма.

– Неужели, победили? – шепнула я, ещё не до конца в это веря.

Вдруг у самых ворот, снаружи, снова зашевелилась пыль. Приподнялась, закрутилась множеством вихрей, становилась плотнее, темнела и заново собиралась в несокрушимое войско чёрного колдуна. Но то, что произошло дальше, напугало меня сильнее всего происходящего ранее. Волки, поднявшись на задние лапы, кинулись не к нам. Они нырнули в ворота. Туда, куда только что ушла рыжая.

– Даша! – истошно завопила я.

– В атаку! – крикнул Макар бойцам, поднял вверх сизаровый меч и сорвался с места в сторону замка.

Не помня себя от страха, я схватила меч одного из поверженных войнов и неслась вместе с толпой спасать диверсантов. Спотыкалась, крепче сжимая рукоять.

– Стой! – еле различимо послышалось с восточных холмов, когда я добралась до середины поля. – Стой, травница!

Но мной сейчас двигал не разум, а дикий, животный ужас. Подгонял, подхлёстывал.

Миновав ворота, толпа остановилась, опустила оружие. Я пробилась между спинами разбойников вперёд и увидела в центре площади Дашу, Тима и ещё нескольких человек из их отряда. За мной следом просунули моськи перепуганные звери.

Жалкие остатки армии Градияра нападали на наших друзей. Стоя спина к спине, Тимофей с рыжей бестией, поражали волков одного за другим. Тим схватил второй меч и, орудуя сразу двумя, словно ветряная мельница, наносил тяжёлые удары, стирая волков в муку или, скорее, в чёрную сажу, которой была устлана вся мостовая замка. Дашка прикрывала молотящего мельника со спины, ничуть не уступая по количеству поражённых противников. Она, как рыжий огонь, перемещалась по сухому деревянному помосту, оставляя за собой пепельный, как будто обожжённый, след, превращенной в прах, оставшейся стаи волков. Когда последний клыкастый монстр канул, вся группа посмотрела куда-то наверх, на стену.

Я вышла к Даше. Повернула голову туда, куда был прикован её взгляд, и увидела на крепостной стене сгорбленного старика. Он смотрел на нас равнодушно, с пренебрежением, будто мы были букашками. В глазах его плескалась злость и обреченность.

Мозг напомнил о раненых, лежащих на траве в тени листвы. Об измождённых и умерших жителях Долины. Напомнил рассказ охотника и ярость в его облике, когда он сам вспоминал о том, что творил колдун. Та же ярость начала заполнять и моё нутро. Ощущая, как от боли и злости внутри всё сжимается, клокочет, я разжала кисть, уронив меч на землю. Достала лук, наложила стрелу и подняла, держа старика на «мушке». Он гадко усмехнулся.

– Думаешь, твоя стрела сможет меня убить, девчонка?

– Не попробую – не узнаю, – процитировала я слова Себастьяна, сказанные им в подземелье, у казны Велимира.

Отряд разбойников зашевелился. Расталкивая соратников, вперёд выбился Никита.

– Жень! – крикнул он не то с волнением, не то с недовольством.

Градияр довольно захохотал, а лицо охотника побелело. Он оторопело повернул голову вверх и замер, не дыша, увидев старика. Видя это, колдун хохотал громче. Я растерялась, но продолжала держать его под прицелом.

– Должок за тобой, охотник. Не забыл? – скрипучим голосом сказал старик и мимолётно махнул рукой.

Я ожидала, что пыль снова поднимется, превратится в чёрную стаю. Но та продолжала чернеюще лежать плотным ковром. А Никита начал пятиться от ворот, в противоположную сторону, обходя людей и отдаляясь. Меня ещё больше озадачила такая реакция. Чёртов колдун! Ну держись, изверг!

Крепче натянула тетиву, закрыла один глаз и почти готова была выстрелить, когда сбоку от меня раздался мерзкий хруст. Не опуская оружие, я обернулась. Справа от меня в паре десятков метров был охотник. Он продолжал отступать как можно дальше от людей, но что-то в его внешнем виде меня пугало.

– Беги! – крикнул он не своим голосом, почти рыча. Тембр с привычного изменился до неузнаваемости. Хриплый, дребезжащий бас. Градияр победно рассмеялся.

– Что ты теперь будешь делать, девочка?

– Мамочки! – пискнула Даша.

Я же не могла издать ни звука. Бесшумно открывала и закрывала рот, глядя на то, как Себастьян меняется в лице. Кожа становилась серой, глаза потемнели, а сам он начинал увеличиваться в размерах под звук ломающихся костей.

Снаружи, вдалеке, послышался топот копыт. Подоспела подмога в виде назаровцев. Разбойники тут же выскочили из замка, а на площади, внутри, остались шестеро – я, Даша, Тим, четвероногие бойцы и, превращающийся в волка, охотник.

– Бегиии! – зло ревел Никита, корчась от боли.

Он смотрел на меня полным страдания взглядом. Мне вспомнилась сказка, которую рассказал Боян, когда мы впервые пришли в хижину в лесу. Об охотнике, который превращался в зверя и рвал на части своих гостей. Как Себастьян из песни Короля и Шута. Горькая ирония. Выходит, сказка и в самом деле была правдой.

Оборотень. По мановению руки колдуна, на теле мужчины появлялась шерсть. Лицо меняло очертания, становясь похожим на волчью морду, а, теперь уже в пасти, белели огромные клыки. Осознанный взгляд затуманился. Радужка некогда голубых глаз почернела, и на меня смотрел не тот человек, которого я знала все эти дни. Монстр, жаждущий крови.

Друзья стояли в растерянности, напуганные до смерти. Никто из нас не знал, что с этим делать.

Одежда на мужчине с треском рвалась, шерстяной свитер предельно растянулся, и лёгким движением когтистой лапы, существо сорвало его совсем, обнажая покрытую чёрной шерстью грудь.

Раздался щелчок. Градияр отдал команду последнему из своего войска. Никите. Волк издал такой же зловещий, булькающий рык, что прежде мы слышали от стаи, и приготовился к прыжку. Я инстинктивно повернулась к нему всем корпусом, натянула тетиву, готовая к выстрелу. Существо хищно приближалось.

– Никиииит! Никита! – звала я, но от прежнего человека не осталось ничего.

Отступая назад, продолжала целиться в него из лука. Достаточно было просто отпустить тетиву и он, подобно другим волкам, разлетелся бы на микрочастицы. Но как?! Как можно убить того, кого любишь?! Того, кто там, внутри чёрной твари, страдает не меньше меня.

– Женька! – закричала Дарëна и вывела меня из оцепенения.

Волк резко сорвался с места и нëсся на меня с сумасшедшей скоростью. Он убьёт меня! Убьёт!

Страх окутал до самых кончиков волос. Опустив лук, я быстрее дёрнулась назад, зацепилась пяткой за торчащий на мостовой камень и упала, больно ударившись затылком. Голова тут же загудела, в глазах помутилось. Остатком увядающего сознания я видела несущийся на меня силуэт чёрного волка, и серую кукушку, которая уселась мне на грудь. Не выдержав, отключилась, погружаясь в густую темноту.

Глава 36. «На свои места»

Череп раскалывался на части. Всё тело ломило. Медленно приходя в себя, я с закрытыми глазами пропускала в мозгу картинки. Нюркин луг. Дарëна. Хряк с козлом. Тимофей. Нюра. Лес. Охотник. Битва… Всё это мелькало где-то вдалеке и давило на веки, не давая мне их открыть. Усилием воли разомкнула глаза. Мутная пелена. Сетчатку больно резал свет, а грудь словно прижали бетонной плитой. Обессиленно закрыла глаза, и тут же последние события ворвались в сознание.

– Нет! – крикнула я и резко села.

Голова закружилась. Чтобы снова не свалиться, упёрлась руками, чувствуя пальцами под собой что-то гладкое и холодное. Попыталась снова открыть глаза и замерла от ужаса и непонимания.

Моя комната. Я дома. Сижу на полу в своей квартире рядом со столом, а из динамика моего телефона играет песня Короля и Шута:

«Я матерый старый волк, я в охоте знаю толк…»

Сердце, как ненормальное, застучало о грудную клетку. В горле пересохло. Мысли скручивались в воронку и метались по гудящей черепушке. Я растирала онемевшей рукой затылок в попытке успокоиться и понять. Что случилось? Как я оказалась здесь?

Вспомнился охотник в обличье волка и серая кукушка. В панике попыталась нащупать бутылёк с зельем на цепочке на шее. Но его не было. Только цепочка. Нашарила на полу рядом с собой очки, нацепила на нос и снова осмотрелась.

Грудь от подступающих слёз начала нервно вздыматься. Я осторожно поднялась на ноги, всё еще чувствуя головокружение. Зацепилась о край стола полой махрового халата… Того самого халата, который выгодно продала трактирщику в Сизой горе. Коснулась пальцами своих волос. Мокрые. А на столе стояла чашка с недопитым чаем, над которой тонкой струйкой змеился пар.

– Это… Это что, сон? Просто сон? – в отчаянии прошептала я, понимая, что не отлучалась отсюда. Разве что на несколько минут потеряла сознание от удара.

Прожив, как мне казалось, в Долине несколько недель, на самом деле я всё время была здесь. Лежала без чувств на полу собственной комнаты. Не было никакой Долины, луга. Этих людей. Ничего. Плод моего воображения, не более.

Мне стало больно. Нестерпимо больно. Казалось, что внутри меня что-то разбилось, а осколки стекла режут изнутри острыми краями. Все события, запахи, ощущения были настолько реальными, что вот сейчас совершенно не верилось, что всё это неправда.

Я села на кровать, обхватила руками свои плечи и покачивалась. В груди жгло. Невыносимо. Казалось бы, надо радоваться, что я жива, дома, в безопасности.

– А как же они? – шептала я, вспоминая исход сражения, и тут же напоминала себе: – Это всё сон! Галлюцинация! Их нет! Никого нет!

Слёзы щипали глаза, в горле встал ком. Сжав изо всех сил зубы, я вонзалась пальцами в собственные плечи, чтобы не разрыдаться, но солёные дорожки против моей воли появлялись на лице.

– Их не существует! Я всё придумала! Не существует!

Тихо сотрясаясь от слёз, чувствовала, как схожу с ума. От боли, обиды, бессилия. Моё сознание сыграло со мной злую шутку. Настолько жестокую, что даже Градияру не хватило бы коварства на такое.

Градияру… И его тоже нет. И колдовства, и стаи.

– Ничего… – давясь слезами, тихо проговорила я.

Просидев так до темноты и окончательно истрепав себе нервы, услышала щелчок дверного замка.

– Мама!

Кинулась в прихожую и налетела на стройную высокую женщину в дверном проёме.

– Мама! Мамочка!

Мама захихикала, обняла меня одной рукой, поставила на пол пакет.

– Женëк, ты чего? Меня всего два часа не было. Что успело случиться?

Не в силах ответить ей хоть что-то, утыкалась носом в её воротник и всеми силами сдерживалась, чтобы не всхлипнуть. Слёз уже не осталось.

Она ничего не спрашивала. Дала мне возможность немного успокоиться и только потом с улыбкой сказала:

– Идём ужинать. Я салат сделала.

– Угу, – промычала, не отрываясь от неё.

Ужин прошёл почти в полной в тишине. Мама не задавала вопросов по поводу моего состояния, не давила. Давала возможность мне самой рассказать. Но пока я к этому готова не была. Мы в общих чертах обсудили прошедший день, а я вспоминала, на каком моменте остановилась моя жизнь в этом мире. Спортзал, Андрей, падение, Кирилл, печатная машинка и снова падение…

– Завтра опять на смену?

– Угу, – так же коротко ответила ей, вспоминая свой рабочий график.

Сразу после ужина я ушла к себе. Забралась под одеяло на мягкую кровать, свернулась калачиком и обняла колени. Лежала в темноте, проматывая в голове детали своего сна. Никогда прежде мне не снились настолько реалистичные сны. Хотя, возможно, дело в падении.

Незаметно для себя, я уснула. Мне снова снился Луг, лес, друзья, охотник, чёрный колдун. Несколько раз просыпалась, осматривалась, вспоминала, где я, и уныние захлёстывало новой волной горечи.

Будильник прервал мои ночные мучения. Как бывало и прежде, я собралась и спешила на автобус. Только теперь родной город казался мне чужим и незнакомым. Серые коробки с ровными рядами стеклопакетов и облупленной штукатуркой. Пыль по краям дорог. Рекламные щиты, натыканные беспорядочным образом. Трава и деревья, вопреки урбанизации, пробивающиеся сквозь тротуарную плитку.

Я вспомнила, как наша группа взобралась на Медвежью гору. Какой удивительный вид открывался оттуда! Поля, леса, реки. Девственно чистая природа, бескрайнее зелёное море. Вспомнила запах костра, сена, луговых цветов. В городском автобусе ароматы были отнюдь не такими приятными. Солярка, грязь потёртых сидений и, перемешанные друг с другом, запахи пассажиров.

И люди… В Долине почти каждый житель не скупился на улыбку. Они радушно принимали путников, угощали тем, что было съестного, и всегда готовы были помочь. Здесь же горожане напоминали клериков из фильма «Эквилибриум». Молчаливые, безэмоциональные. Как будто кто-то запретил улыбки и хорошее настроение. А доброту так вообще признали смертным грехом.

Смотрела на всё это и удивлялась. Неужели, раньше я не замечала угрюмости этого места? Неужели и сама была такой? Хотя вот сейчас точно вписывалась в общую массу. На мои глаза словно наложили фотофильтр. Окружающая действительность казалась мне бурой, почти бесцветной, как сепия.

Погруженная в собственные унылые мысли, я добралась до работы. Двери больницы распахнулись, и охранник Геннадий приветливо махнул мне рукой. Вот всё и вернулось на свои места. Всё как обычно, как я и хотела.

Юлька уже сидела в сестринской, пила чай с вафлями. Она улыбнулась мне и щёлкнула кнопкой на чайнике.

– Будешь чай?

– Буду. Привет, Юль.

Подруга сразу заметила перемены в моём настроении. Даже в моменты сильнейшей усталости я не выглядела так, как сейчас.

– Женьк, случилось чего?

Я помотала головой.

– Не выспалась просто.

– Жеееньк… Чего-то ты не договариваешь.

– Всё нормально. Сон плохой приснился.

Юлька налила кипяток в чашку, бросила чайный пакетик, два кусочка сахара и похлопала по кушетке рядом с собой.

– Садись, рассказывай. Чтобы не сбылся.

Сперва я хотела отказаться. Но потом подумала, что выплеснуть хоть немного своих тревог будет даже полезно. Я рассказывала Юльке о своём сне, а она слушала с интересом, будто фильм смотрела.

– Так чем закончилось-то? – спросила она, когда я дошла до той части, где охотник в образе волка пытался меня убить.

– Ничем. Я проснулась.

– Эх, как не вовремя… Жень, тебе книги писать надо! Такая фантазия.

– Ага. Дорого же они мне обойдутся. Я дважды головой ударилась вчера. Ещё и не такое бы приглючилось, – глубоко вздохнула, взъерошив волосы. – А главное, таким реальным все казалось. До сих пор не верится, что всё это сон.

– Мне бы тоже не верилось… – мечтательно проговорила Юля. – Может тебе отгул взять? Вдруг сотрясение?

– Да нет. Я лучше поработаю, – поднялась, сполоснула в раковине чашку и открыла дверь в отделение. – Пойду я, Юль. А-то не успею всё сделать.

Капельницы, перевязки, обработка ран, снова капельницы. До самого конца смены я старалась не давать себе отдых, чтобы мысли не возвращались к этому жестокому сну. Сну, который, растаяв, выдернул из моего сердца нечто важное и значимое. Оставил в моей груди зияющую дыру.

К вечеру позвонила Юлька. Заискивающим голосом начала говорить:

– Жееень, подмени меня пожалуйста ещё раз… Я к Пашке хотела съездить…

Раньше это было в порядке вещей. Юлька часто просила отработать за неё, и мне с моей скучной жизнью это было не сложно. Но сейчас настроение было паршивым. Полюбив всем сердцем плод своих фантазий, несуществующего в реальности мужчину, я начинала раздражаться от этого стремления подруги налаживать личную жизнь за счёт меня. И эта маниакальная страсть к свиданиям тоже бесила.

– А в другое время ты с Пашкой встретиться не можешь? – огрызнулась я.

– Жень, ты чего? – опешила от моей грубости Юлька.

– Ничего. Если тебя устраивает, что я работаю за тебя, пока ты по свиданиям бегаешь, то мне это надоело. У тебя тоже выходные есть…

– По каким свиданиям, Жень? – удивилась она. – Пашка это же… А знаешь, что? Поехали завтра со мной. Я вас познакомлю.

– Это ещё зачем?

– Затем, затем. Я уверена, ты от него без ума будешь! Как и он от тебя. До завтра!

Подруга отключилась, оставив меня в недоумении. Странная идея. Но отвертеться от Юльки не так уж просто. Поэтому к вечеру следующего дня я собиралась на встречу с этим загадочным Пашкой.

Мы выехали за пределы города. Некоторое время ехали по трассе. Подруга смотрела на меня с ехидной улыбкой, и я совершенно не понимала, что она задумала и для чего вообще это делает.

Юлька припарковала свой Матиз на маленькой площадке у забора, обтянутого сеткой-рабицей. Заглушила двигатель и открыла дверь.

– Приехали. Вылезай, пошли знакомиться.

Я послушно вышла из машины, двинулась за подругой. Она уверенно открыла калитку, рядом с которой была прицеплена табличка с надписью «Собачий питомник». Видимо, её Пашка здесь работает. Мы вместе прошли по территории. В клетках сидели разного размера собаки, лаяли и виляли хвостами. Подойдя к одной из таких клеток, Юлька открыла дверь, и огромный лохматый пес тут же кинулся к ней, напрыгивал лапами и норовил облизать смеющееся лицо девушки.

– Привет! Привет, дружище! И я соскучилась!

Юлька села на корточки, обнимала пса, трепала его за ухом и смеялась.

– А вот и мой Пашка, – сказала она с широкой улыбкой. – Красавчик, правда? Павел, познакомьтесь. Это Евгения.

Дворняга понюхала мою ладонь, лизнула языком и позволил себя погладить. В непонимании я смотрела на животное.

– Так ты сюда ездила всё время? – спросила я Юлю. – С ним у тебя были свидания?

– С ним, и с другими тоже. Вон их сколько, – девушка обвела рукой площадку. – Сотрудников не много, не справляются. Вот и требуется помощь волонтеров. К тому же, вызов ветеринара стоит немало, а я, вроде как, кое-что соображаю в медицине. И как не помочь этим ребятам? Ты только посмотри в эти глазки!

Мне стало стыдно. Каждый раз, отпуская Юлю, я мысленно ругала её за легкомысленность, эгоизм, даже немного завидовала её востребованности у противоположного пола. Я была уверена в своих догадках. На деле же от истины была бесконечно далека.

– Почему ты мне не говорила?

– Да как-то… Вдруг подумала бы, что хвастаюсь…

Она опустила глаза на пса, снова погладила его холку. В моей же голове появилась мысль, которую нахождение в Долине намертво укрепило в сознании. Всё может быть совсем не тем, чем кажется на первый взгляд. Достаточно посмотреть глубже, пристальнее, и вертихвостка на деле окажется доброй душой, готовой безвозмездно дарить любовь и ласку другим. Та, что казалась сущим ребёнком, наивным и беззаботным, умеет принимать серьёзные решения, брать ответственность на себя. Молчаливый увалень, кажущийся простаком, предложит отличную стратегию в войне и разработает массу инженерных примочек. Безжалостный разбойник, душегуб станет спасителем для своего народа. Болтливые, трусливые звери – смелыми и верными друзьями. А хмурый грубиян-охотник – чутким и любящим мужчиной.

Глава 37. «Звоночки»

Около недели я пыталась привыкнуть к своей прежней жизни. Выбрасывала из головы мысли о Долине, но они возвращались бумерангами, высасывая из меня последние остатки силы и терпения. Каждую ночь я видела один и тот же сон. В нём были все – Даша, Тим, звери, Добромир, разбойники. Заканчивался этот сон всегда одинаково – Никита ласково смотрел на меня, улыбался, а потом глаза его темнели, а сам он надрывно кричал:

– Беги!

Снова и снова я просыпалась в холодном поту, стискивала подушку, стараясь хотя бы в этот раз не разреветься. Но тщетно. Я чувствовала, как с каждым днем всё сильнее схожу с ума.

– Не существует! Я всё придумала! – повторяла я, как мантру, не желая в это верить. – Очнись, Женёк! Ты страдаешь по людям, которых никогда не было!

Безумие – вот на что это было похоже. Как будто внутри меня сидит ещё один человек, который кричит каждый день, истошно вопит и зовёт куда-то. Но разум пока преобладал. Поэтому, набрав побольше работы, отпустив Юльку в приют, я моталась по отделению от одного больного к другому, не щадя себя. Временами вспоминались дни жизни в деревне разбойников и лазарет. В условиях полного отсутствия медицинского оснащения и лекарств, я тогда неплохо справлялась. Потому здесь, в моем мире, всё давалось в разы проще, чем раньше. Хоть иногда и не хватало способности Добромира унимать боль. Мне бы самой это не помешало. По крайней мере, душевную боль смирить. Жаль, что это был просто злой сон…

К концу недели я заслужила похвалу от непосредственного руководителя и вынужденный выходной. Увидев мои синяки под глазами, старшая сестра возражений слушать не стала. Дала три дня отлежаться, не понимая, на что меня обрекает.

И снова этот сон. Снова слёзы и попытки убедить себя в нереальности происходившего. Чтобы не свихнуться дома от мыслей, начала придумывать себе занятие. На глаза попался браслет из фитнес центра, и решение пришло само собой. Иду заниматься.

Андрей приветливо улыбнулся, проводил меня к беговой дорожке, настроил скорость и отошёл к администратору. Снова пришла Олеся, работница первого этажа, снова завлекала мужчину разговорами, теребя прядь волос. Теперь меня это уже не расстраивало. Вообще, едва ли задевало. Слушая звук ударяющихся о ленту подошв спортивных кроссовок, я в очередной раз тонула в воспоминаниях. Вспоминала, как вышла из Нюркиного луга вместе с друзьями. Как мы съехали в тумане с горки и наткнулись на домик охотника. Как тащили из болота Дарёну. Как убегали от разбойников, а потом спасались от назаровцев. Как пробирались в ночи к замку, чтобы освободить старост. Как рванула к крепостным воротам, увидев волков. И снова в голове слышалось рычание и крик охотника:

– Беги!

Вздрогнула, возвращаясь к реальности, цапнула бутылку воды и, не останавливаясь, сделала несколько глотков.

– Отличная форма, – раздался сбоку приятный голос тренера. Он приблизился, нажал кнопку на консоли, и лента замедлилась. – Отдохни, спринтер. Ты уже двадцать минут бежишь.

Я удивлённо посмотрела на часы на стене. Даже не заметила, как прошло это время. И дыхание почти не сбилось.

– Готова продолжить? Идём на тренажёры.

Послушно потащилась вслед за мужчиной. Упражнения на тренажёрах почему-то казались легкотнёй. Хотя раньше я умирала ещё в самом начале. Видимо, погружённость в собственные мысли и желание отделаться от них, придали силы и выносливости.

В конце тренировки, я снова схватила бутылку, сделала глоток, ловя на себе взгляды Андрея.

– Что? – спросила я его.

Мужчина почесал большим пальцем бровь, повернулся корпусом ко мне и облокотился рукой на один из тренажёров.

– Слушай… Это запрещено правилами центра, но… Как ты смотришь на то, чтобы завтра встретиться?

– Да… Можно, в принципе. У меня выходной, могу ещё позаниматься.

Он усмехнулся, шагнул ближе, почти вплотную.

– Я не о том, Жень.

– А о чём? – всё ещё не понимала я.

– Свидание, – ответил он, приподняв бровь.

Я остолбенела. Вот так поворот. Ещё месяц назад я бы прыгала до потолка от такого предложения, а от одной улыбки и игривого взгляда Андрея растекалась лужицей. Сейчас же испытывала смешанные чувства. Вот он – моя мечта. Сам подошёл, сам зовет, вопреки правилам. Надо радоваться, а я…

– Я… Пока не знаю, чем буду занята…

– Ты же сказала, выходной? – прищурился он.

– Выходной, ага… Давай… Давай я подумаю и напишу тебе сегодня вечером?

– Ну подумай, – Андрей напоследок улыбнулся своей белозубой улыбкой и отошёл к следующему спортсмену.

По дороге домой обдумывала ситуацию и пути решения. В памяти всплыл образ охотника. Хмурый, угрюмый ворчун. Сейчас я и сама была такой же. От былого оптимизма не осталось и следа. Пустая телесная оболочка, напичканная нервами. Я вспоминала случай в палатке у лазарета, его пристальный взгляд, руки, бесцеремонно обнимавшие меня на холме у замка перед боем. Губы, жадно целующие, лишающие воли. И слова Дарёны, сказанные на ручье перед свадьбой:

– Не хочу и представлять кого-то другого на месте Тима. Уж лучше там вместе умереть, чем с другим всю жизнь жить.

Не хочу. Не хочу никого другого. Даже Андрея, по которому сохла несколько месяцев. Хочу обратно, вернуться к ним. Хочу снова слушать смех Даши, недовольный бубнежь Себастьяна, перепалки зверей…

– Их нет, – шептала себе, желая всем сердцем обнять каждого. – Его нет. И не будет. Я его придумала.

Желая сбросить возникшее напряжение, воткнула в уши наушники, включила музыку. Любимая группа заголосила песню про злодея и шапку, сняв которую, бедняга лишился головы. Сказка, которую Боян рассказывал на рынке в Сизой горе. Переключила. «Лесник», потчевавший заблудшими гостями своих друзей-волков. Следующая – «Хозяин леса». Переключила.

– «Охотник Себастьян, что спал на чердаке, вдруг почернел лицом, стал дряхлым, как старик…», – пели Король и Шут. Сморщилась от тяжелых воспоминаний.

Следующая… Как будто вся вселенная задалась одной единственной целью – добить меня, в наушниках играл припев песни про «Забытые ботинки»:

– «Дальний путь зовёт меня,

Но уйти я не могу.

Возвращаюсь снова я,

Твой облик в сердце берегу… »

Глаза, плечи, руки… Я почти видела перед собой охотника с его ироничной ухмылкой. Слёзы опять настырно заволокли глаза, отчаяние прорвалось всхлипом. Больно. Как же больно. Со злостью выдернула наушники, выключила музыку и запрокинула голову назад, чтобы гадкие капли не смели вытекать. Понимая, что снова погружаюсь в беспросветное уныние, встряхнулась, достала телефон и написала Андрею:

– Я согласна.

Так будет правильно. Нельзя жить выдумкой, надо двигаться дальше, жить своей реальной жизнью, пока окончательно не поехала крыша. Возможно, если переключусь на Андрея, былые чувства вспыхнут, и получится выбросить из головы давящие мысли.

– Отлично, – ответил тут же тренер. – Заеду за тобой в двенадцать.

К полудню следующего дня автомобиль Андрея уже стоял у моего подъезда. Поправив макияж, волосы, спустилась вниз и натянула на лицо улыбку. Почти даже настоящую.

– Куда поедем? – спросила с интересом.

– Будет сюрприз, – снова улыбнулся мужчина и подмигнул, открывая для меня дверь.

Мы долго ехали по городу, выехали за его пределы. Я ещё раз спросила о конечной точке, но Андрей отшутился, оставив меня в неведении. И зря…

Он остановил авто на гравийной площадке рядом с деревянным забором. Я сразу узнала это место. Музей русского деревянного зодчества. А в это время здесь проходил фольклорный фестиваль.

– Ну? Готова?

Нет. Совсем. Воспоминания уже не кружились в голове. Они били, словно молот по наковальне. Как кузнец, к которому Себастьян привёл подковать Яру.

– Угу, – ответила я. Решила так решила. Забыть, выбросить из памяти.

Андрей закрыл машину, протянул мне руку и вёл в эпицентр имитированной славянской жизни. Я же то и дело ловила флешбеки.

Хряк в загоне. Недалеко от него – козёл с придурковатой мордой. Чуть дальше – серая лошадь, катающая детей. И дети в льняных одеждах с вышивкой.

Дома здесь были в основном больше, выше, чем избушки в Нюркином лугу и других деревнях Долины, но сходство было колоссальным.

Облачённые в русские костюмы, люди кружили в танце под народные мотивы.

– Смотри, гусли, – сказал Андрей и ткнул пальцем в одного из музыкантов.

– Это – гудок, – поправила я.

– Что?

– Гудок. Струнный смычковый инструмент. А гусли вон там.

Андрей что-то отвечал, но, чем дальше мы шли, тем сложнее мне было его слушать. Поймав в толпе силуэт девушки с длинными рыжими волосами, я остановилась.

– Даша… – еле слышно шепнула, ощущая, как сердце разгоняется быстрее.

Девушка обернулась, помахала кому-то рукой. Не она…

Я разглядела и Тимофея, и Макара. Даже Добромира. Конечно, это были не они. Память уступчиво подкидывала мне их образы, позволяя разглядеть схожие черты в абсолютно незнакомых людях.

В самом центре праздника гулянья были в разгаре. Толпа танцевала, вовлекая зрителей, смеялась, радовалась, звенела. Я вспоминала праздник кукушки, пляски на свадьбе в Истопе и поселении разбойников. И ощущала, как душа рвётся на части. Соглашаясь на свидание с Андреем, я надеялась забыться, отвлечься. На деле же, мне становилось только хуже.

Андрей потащил меня танцевать. Почти ничего не соображая, пошла с ним, крепче вцепилась в его руку, будто только так могла удержаться в сознании и не упасть.

Вереница людей расцепилась, пустила нас в круг и завертелась дальше весёлой каруселью. Как марионетка, безвольная кукла, волоклась с остальными, пытаясь не запутаться в ногах. Обернулась, и сердце рухнуло вниз. Рядом с одним из домиков, подпирая плечом стену, стоял мужчина. Серый растянутый свитер, узкое лицо, взъерошенные русые волосы. Он повернулся в мою сторону, посмотрел сквозь меня, а внутри заболело сильнее… Не он. Не мой Никита.

Это было похоже на издевательство, пытку, выдержать которую становилось сложнее с каждой минутой.

– Жень, ты чего? – спросил меня Андрей. Танцующий хоровод продолжал движение уже без нас. Я же стояла столбом в стороне не в силах пошевелиться.

– Извини. Устала.

– Окей. Давай передохнём.

Он уводил меня дальше от толпы, где музыку и голоса было слышно меньше. Постоянно говорил что-то, рассказывал о своей жизни, о себе. Я невольно продолжала сравнивать его с Себастьяном. За всё время знакомства охотник не сказал и в половину меньше, чем успел выдать Андрей за пару часов. Притом, преимущественно о себе. Задумалась о том, что же всё-таки изменилось? Андрей только сейчас стал таким или я раньше не замечала его увлечённости самим собой? Рисуется, корчит из себя не пойми кого. Смешно даже. Чем дальше мужчина продолжал изображать из себя мачо, тем быстрее я теряла интерес. В конце концов, его речь превратилась для меня в бессмысленный гул. Будто пчелиный рой летает рядом и назойливо жужжит.

– О, смотри! Пошли постреляем? – громкий возглас Андрея вернул меня в реальность. Мужчина бодро зашагал к одной из палаток, дёрнул меня за руку за собой.

Внутри похолодело, когда я увидела оружие, из которого он собрался стрелять. Лук. Простой деревянный лук. Совсем такой же, как когда-то смастерил для меня Себастьян.

Андрей показательно размял плечи, взял в руки лук и встал в какую-то нелепую стойку. Изображая Робина Гуда, неправильно распределил вес, чуть пошатни – упадёт. Прицелился… Отпустил тетиву, и стрела попала в край мишени, едва зацепив её наконечником. Мужчина еле слышно зашипел, растёр левое предплечье. Видимо, тетива, отскочив, попала по руке. Попросил ещё одну стрелу.

Я снова вспоминала охотника. Как он учил меня стрельбе и стрелял сам. Прицельно, точно, жёстко. Никита смотрелся с луком настолько гармонично, будто и правда родился с ним. Ему всё это шло. А Андрей… Выпендрёжник, влюбленный в самого себя, которому дали в руки игрушку. Нелепо. Глупо. Смешно.

– А можно мне попробовать? – зачем-то попросила я.

Андрей ухмыльнулся, протянул мне оружие и добавил:

– Он тугой. Пальцы не порежь.

Обхватила ручку лука. Жёстко, но нежно. Уложила стрелу на «полочку», вставила хвостовик в «гнездо», встала в стойку. Натянула тетиву, подкрутила. Прицелилась. И отпустила…

– Ого, – присвистнул сотрудник тира.

Четко в центр мишени. Вогнала в дерево целиком весь наконечник. На автомате потянулась за спину, чтобы достать из колчана следующую стрелу. Опомнилась, обратилась к сотруднику:

– Дайте ещё одну.

Мужчина протянул мне следующую стрелу. Наложила…

– Тяни! – звучало в голове голосом Никиты. – Стреляй!

Фиииу! Стрела воткнулась рядом с первой. Точно в цель. Для пущего эффекта оставалось разделить стрелу на две части, попав в хвостовик. Но, как говорил охотник, «хорошего стрелка из тебя сделать и за год едва ли получится».

– Дайте ещё одну! – глубоко дыша, протянула руку за стрелой.

– Тяни! – снова его голос с голове. – Стреляй!

Фиииу! В яблочко! Андрей молча охреневал вместе с подающим мне одну за одной стрелы мужчиной. Чем больше я выпускала стрел, тем сильнее стучало в груди сердце. Тем шире на лице расползалась улыбка. Не помню, когда в последний раз я улыбалась так искренне. Потрогала подушечки пальцев на правой руке, огрубевшие от длительной стрельбы.

– Это не сон, – проговорила я, чувствуя, как ликует и оживает душа. – Это всё правда. Они есть! Все они существуют!

Глава 38. «В поисках утраченного»

Я стояла с луком в руках и идиотской улыбкой на лице. На время вообще забыла где нахожусь, снова переносясь воспоминаниями в ставшую любимой долину, к людям, ставшим близкими и родными.

– Супер, Женёк, – Андрей поднял вверх большой палец и отключил камеру на телефоне. – Круто вышло. Сейчас скину тебе видео.

Мужчина принялся возиться с телефоном, после чего мой гаджет пиликнул.

– Готово, – улыбнулся он. – Ты где так научилась?

– Да… Так… – отмахнулась я, а Андрей не настаивал на ответе. Потянул было меня к следующей палатке, но я осторожно высвободилась и остановилась. – Андрей, спасибо тебе за прогулку, но… Ты не мог бы отвезти меня обратно в город?

Он удивлённо посмотрел на меня. Не ожидал.

– А что случилось? Мы же только приехали.

– Дела возникли. Извини, пожалуйста. Мне правда надо вернуться.

Заметно погрустневший и озадаченный, тренер дернул плечами, махнул рукой в сторону выхода из парка.

– Ну ладно. Идём, раз надо.

Я почти бежала к выходу. Ещё не зная, что делать дальше, устоять на месте просто не могла. Осознание того, что Нюркин луг существует, а с ним друзья, любимые – настолько резко ворвалось в мозг, что думать последовательно не получалось.

На площадке, у ворот собралось несколько машин. Пока мы подходили, они тыркались, сигналили, отъезжали, мешая друг другу. Из-за этого заехать и выехать с парковки было проблематично. Тем не менее, за время нашего пути ситуация немного улучшилась.

У самых ворот я задержалась. Чуть в стороне у дорожки стояла девочка лет десяти. Лицо её было красным, опухшим от слез. Сама девочка всхлипывала и шмыгала носом.

– Эй, ты чего плачешь? – спросила я, присев на корточки перед девчонкой.

– Потерялась, – ответила она дрожащим голосом.

– Ты на праздник приехала? С мамой?

– Да. А потом потерялась.

– Мама где-то там? – я указала пальцем в толпу вдалеке.

– Да. Там так много людей…

– Не бойся. Мы обязательно найдем твою маму. Идём с нами…

Я встала, протянула девочке руку. Та ухватилась ручонкой за меня и перестала плакать.

– Жень, – протянул Андрей. – Сейчас опять тут затор соберётся. Час выезжать будем…

Обернулась к мужчине, объясняя:

– Это быстро. Просто отведём её к стойке информации. Там по громкой связи передадут…

– Туда через всю площадку идти…

– Это десять минут. Туда и обратно. Кто-то должен её отвести. Не оставлять же ребенка здесь одного, – я начинала догадываться, к чему он клонит, и вместе с тем раздражалась всё сильнее.

– Так она и не одна. Вон людей сколько. Кто-нибудь отведёт.

Кто-нибудь. Кто-нибудь другой. Я вспомнила охотника и сына Чёрной бороды, когда мальчишка вывел нас из плена назаровцев. Себастьян готов был забрать с собой мальчика неизвестно куда, чтобы только спасти от гнева усача. Взял на себя ответственность, заботился, вернул ребёнка отцу. А этому человеку сложно потратить десять минут своего времени на такую мелочь. Всего лишь десять минут!

– А знаешь, – я повернулась к мужчине, посмотрела на него прямо, чувствуя, как он теряет остатки привлекательности в моих глазах. – Ты поезжай один. Я на автобусе доеду.

– Ты серьёзно что ли? – мужчина поднял брови. Я молчала, держа за руку девочку. Андрей фыркнул и выставил ладони. – Как хочешь. Уговаривать не буду.

И, обиженно мотнув подбородком, вышел в ворота. Наверно, с его стороны я выглядела странно. Приглашая девушку на свидание, мужчина ожидает увидеть как минимум заинтересованность, а не апатичную и молчаливую амёбу. До стрельбы из лука именно такой я и была. Но теперь…

– Идём, – сказала я девочке. – Поищем твою маму.

Искать никого не пришлось. Едва дойдя до стойки информации, мы увидели перепуганную женщину, которая тут же кинулась к потеряшке, обняла ребенка и поблагодарила меня. Управилась я даже меньше, чем за десять минут.

Неслась к остановке, вытаскивая на ходу телефон. Решимость и желание понять, что же произошло на самом деле в Долине, как я попала туда и вернулась обратно, двигали сильнее тягача.

– Юль! – кричала я в трубку, залезая в автобус. – Дело срочное. Можешь приехать ко мне домой? Где-то через полчаса.

– Ну если срочное, – лениво протянула подруга.

– Жизненно важное, Юль. Приедешь?

– Мчу!

В назначенное время девушка уже сидела на кровати в моей комнате и слушала мой рассказ.

– Погоди… Ты то же самое мне неделю назад говорила. Сон твой.

– Говорила! Только это не сон, Юль! Это правда, понимаешь? – эмоции хлестали во все стороны. Я расхаживала по комнате взад и вперёд, не в состоянии спокойно сидеть.

– Эммм… Может тебе всё-таки врачу показаться? Сильно, видать, головой ударилась. Сходила бы ты к Герману Валерьянычу в психиатрию, капельки б тебе выписал… Помощнее, – нахмурилась она.

– Слушай, я понимаю, как это всё выглядит со стороны, но это правда! Нюркин луг существует! И все эти люди!

– Тааак… Надо проверить, всё ли у нас в отделении по наркотикам сходится… Сдается мне, что нет…

Подруга всё так же испуганно и недоверчиво смотрела на меня. Я вспомнила о видео, которое переслал мне Андрей. Включила.

– Вот, смотри! Видишь! – развернула экран к подруге. Она, выпучив глаза, смотрела на то, как я стреляю из лука на фестивале.

– Ты где так научилась?

– Себастьян! Я же рассказывала тебе. Он меня учил.

– Жень, ты же понимаешь, что это звучит, как чушь? Ты ведь даже никуда не отлучалась…

Глубоко вздохнув, я плюхнулась на кровать рядом с ней.

– Понимаю. Именно поэтому сама целую неделю думала, что мне всё приснилось. Думала, что с ума схожу.

– А ты… не сходишь? – робко спросила Юлька.

– Нееет, – хищно улыбнулась я. – Теперь я уже не сомневаюсь. Подумай! Я стреляю из лука, могу обработать и зашить рану в полевых условиях, научилась вправлять вывихи…

– Допустим, – снисходительно сказала девушка.

– Мало, да? Ладно. Ты знаешь, что я даже в городе с навигатором отвратительно ориентировалась.

– О, да! Ещё как знаю! По твоей милости не раз плутали.

–Так вот. Я сейчас даже ночью, в лесу дорогу найду. Как и еду. И воду. Вообще легкотня!

– Допустим.

– Агррр… Ещё я стала выносливее! – вспомнила я спортзал. – Раньше на пятый этаж поднималась с одышкой. А сейчас…

Я резко соскочила на ноги, быстро присела двадцать раз подряд и протянула руку Юле.

– А сейчас дыхание почти не сбилось. И пульс. Потрогай!

– Допустим, – так же кивнула она.

– О, и ещё! Гляди! – я показала ей подушечки пальцев правой руки. – Видишь, кожа грубая на трёх пальцах? От стрельбы. А здесь, – задрала рукав, демонстрируя левое предплечье и еле заметную белую полосу на нём. – Это в самый первый раз тетивой щёлкнуло. Я её сразу даже не заметила.

Юлька помолчала, разглядывая след от моих тренировок. Подняла брови и качнула головой.

– Допустим, это правда. Только допустим! Потому что звучит это, как горячечный бред! Но предположим, я тронулась умом и тебе поверила. Что дальше?

– Дальше… – теперь уже замолчала я.

Меня так радовало, что я оказалась права, не спятила, что и не задумывалась о дальнейшем. Первой мыслью стало – вернуться. Но куда? Что ждёт там, в том мире? Живы ли они? Есть ли ещё сама Долина или колдун разгромил и её, и Нюркин луг? Последнее что я помню оттуда – топот копыт отряда Назара и свирепый взгляд чёрного волка. Я перенеслась сюда, а что стало с остальными?

– Надо вернуться, – ответила я хрипло. – Не знаю, что там меня ждёт, но я должна вернуться. Я хочу…

– Ммм. И как это сделать? Как в прошлый раз это произошло?

Мне кажется, Юля так и не поверила в мои рассказы. Хотя, что здесь удивительного? Я бы и сама на её месте не поверила. Тем не менее, она слушала, как я рассуждаю вслух, и старалась не мешать.

– Я пришла… Поставила чашку… Потом села сюда, – уселась за стол, где всё ещё пылилась печатная машинка. – Напечатала своё имя…

Листок бумаги по-прежнему был заправлен в аппарат, и я нажала на букву «Е», как в прошлый раз. Машинка осталась неподвижной.

– Сломалась что ли? – спросила девушка тихо.

– Наверно… А ведь и правда! От неё деталь какая-то отвалилась в тот раз! Я ещё полезла за ней… Ну-ка, где она…

Обыскав вместе с Юлькой мою комнату, я поняла, что искомой части механизма нигде нет. То ли пока пылесосила, засосала в мешок, то ли выронила, когда оказалась на скотном дворе у родителей Дарёны. Если машинка – дверь в другой мир, я обязана её починить. Мне нужно попасть туда. Юля, будто прочитав мои мысли, спросила:

– Где-то есть ремонт для таких штуковин?

– Она старинная, – ответила я. – Надо спросить в антикварной лавке. Может, у них есть.

Я сделала чёткое фото агрегата и засобиралась в лавку. Юля молча тащилась за мной. Не знаю, чего она ждала. Видимо, думала, что либо я перебешусь и брошу эту затею, либо у меня окончательно съедет шифер, и тогда она просто обязана будет находиться поблизости, чтобы под белы рученьки препроводить меня в дурдом. Да пофиг. В случае чего, хотя бы машинку вдвоём тащить полегче.

Дальше начались гонки, похлеще тех, что были порой в Долине. Сперва специалист в антикварной лавке сказал, что может свести меня с мастером, занимающимся ремонтом такой техники. Дал телефон. Позвонив, я договорилась о встрече. Припёрлась вдвоем с Юлькой и машинкой по указанному адресу, и мастер, к моему сожалению, сказал, что в данный момент такой детали у него нет, а для столь не нового аппарата запчасти ждать придётся долго. Оставив машинку у мастера, снова понеслась к сотруднику магазина со старьём в надежде, что среди его товаров найдётся нужный. Не нашлось. Зато мне удалось уговорить его назвать адрес людей, продавших ему эту машинку пару недель назад.

Взмыленная, с горящими щеками и глазами, я преодолевала последние метры до квартиры продавца. Влетела на четвёртый этаж коршуном, нажала на звонок несколько раз, даже не понимая, насколько бесцеремонно всё это выглядит. Юлька, думаю, уже десять раз пожалела, что пошла со мной. Она, запыхавшаяся, поднялась и встала рядом, когда дверь квартиры открылась.

– Женя? – удивлённо улыбнулся в проёме высокий рыжий парень.

– Кирилл? – не меньше его удивилась я.

– А я – Юля. Ну если вдруг кому-то интересно.

Мы рассмеялись, и Кирилл пригласил нас войти. Сидя за столом с чашкой чая, я рассказывала парню о причинах нашего визита. Разумеется, не упоминая путешествие между мирами. Он покивал, взял табуретку и начал что-то искать на антресолях.

– Может осталось что. Не знаю. Это деда машинка. Где-то была коробка со всякими запчастями. Можешь взять, вдруг найдется нужная.

Он вытащил покрытую пылью коробку, протёр тряпкой и отдал мне.

– Спасибо. Тебе они не нужны?

– Не. Дед умер давно. Бабушка говорила, он на этой машинке вообще не печатал. Просто хранил на шкафу вместе с запчастями. Он писателем был, книги сочинял разные. О животных, природе.

– Вот это да! – с восторгом воскликнула Юлька. – А как его звали? Может я читала?

– Вряд ли, – улыбнулся Кирилл. – Он не особо известный автор. Еремей Тихонов.

– Еремей? – я вытаращилась на него, вспоминая рассказ Добромира о ещё одном госте из моей реальности.

– Ага. В комнате целая полка его книг.

Юлька выказала интерес, и я тоже. Рассматривала корешки книг, читая название одно за одним. «Лесные рассказы», «Голосами птиц», «Природа Алтая»… Человек явно любил животных, природу. Среди прочих, разглядела выцветший корешок потрёпанной книги. Прочла название, и сердце загрохотало в груди. Дыхание тут же спёрло, а пальцы сами потянулись в изданию с надписью – «Чёрные сказки старого Бояна».

Глава 39. «Отгадки»

Кирилл отлучился на кухню, а Юлька приблизилась ко мне и молча смотрела на обложку. Я открыла книгу, вслух прочитала первые строчки введения:

– «Однажды мне довелось побывать в прекрасном мире под названием Долина Тихой реки… »

Строчки заплясали перед глазами. Я поверхностно задышала, перелистнула страницу, и выделенное жирным шрифтом, название первой сказки заставило мои глаза стать ещё больше и круглее.

– «Чёрный лесник», – шёпотом проговорила ошарашенной Юльке. Перелистнула страницу. – «Чёрный купец»… «Чёрный мельник»… Юль…

– Кааапееец, – протянула подруга, и я уже подумала, что прямо сейчас уеду жить в комнату с мягкими стенами, но она продолжила: – Я вообще уже ничего не понимаю… Это правда что ли?

– Кирилл, – я позвала хозяина, рыжая макушка которого тут же появилась в дверях.

– Чего?

– Какой тираж был у этой книги? Большой?

Парень внимательнее посмотрел на экземпляр в моих руках и мотнул головой.

– Таких две всего было. Одна здесь, другая – у родителей. Её дед не продавал.

Значит имя этого автора случайно услышать где-то я не могла. По крайней мере, об этих сказках уж точно ничего не знала до того, как их рассказал Боян. А ему его дед. Вероятно, тот же, кто рассказал их и Еремею. А он уже записал.

– Откуда у твоего деда эта машинка?

– Точно не знаю, – дернул плечами рыжий. – То ли купил где-то на барахолке, то ли отдал кто. Вроде, она тоже писателю принадлежала. Дед мало о ней рассказывал. Трогать даже не разрешал.

– А можно я книгу эту возьму? На время. Потом верну.

– Бери, конечно.

– Спасибо большое! За книгу, за чай. Извини, нам уже пора.

Я метнулась к двери вместе с книгой, но Кирилл со смехом остановил меня на пороге.

– Жень, ты коробку забыла. Или уже не надо?

– А? – рассеянно обернулась. Цапнула коробку с запчастями. – Надо, надо. Ещё раз спасибо. Увидимся.

И выскочила за дверь. Юлька еле поспевала следом. Но, кажется, теперь она начала мне верить. Пусть и очень опасливо.

Мы отвезли коробку с деталями мастеру, он обнаружил нужную и сказал, что через три дня машинка будет печатать. Три дня… На то, чтобы всё обдумать и собраться, у меня всего три дня. А что за это время происходило в Долине, с моими друзьями? Кровь стыла в венах и тут же оттаивала под воздействием адреналина.Что бы ни было, не узнаю, пока не вернусь туда. А я вернусь! Должна вернуться. Другого выхода нет.

Юлька подвезла меня домой и умчала в приют, из которого я её выдернула. Прижимая к груди заветную книжонку, влетела на свой этаж, открыла дверь и чуть не врезалась в маму.

– Ой… Женёк… А я думала, ты только вечером придёшь, – растерянно проговорила она, держа в руках букет лизиантусов. Платье ещё надела. И глаза светятся, как сигнальные фонари.

– Пораньше освободилась. А ты чего… – не успев задать вопрос, увидела в прихожей мужские ботинки. Покосилась на дверь кухни, и мама тут же смущённо затараторила.

– Ааа… Коллега зашёл… Проект обсудить… Новый…

– Ммм, – я улыбнулась. – Ну обсуждайте. Не буду мешать. Почитаю пойду.

И, продемонстрировав маме книжку со сказками, удалилась.

Даже такого рода изменения в личной жизни матери не смогли отвлечь меня от цели. Едва прикрыв дверь, уселась на кровать и начала судорожно перелистывать страницы.

– Введение… «Довелось мне побывать…»… Это я уже видела… А, вот! «Познакомился с любопытным персонажем – болтливым козлом по имени Боян, которое означает "сказочник", "рассказчик". И, надо признать, рассказчик из него получился и впрямь неплохой. Что ни день – новая сказка. Только сам он утверждал, что сказанное – правда, а видел он это во снах вещих…» Мда, ещё недавно я бы в этом усомнилась…

Кое-что во введении было написано о том, что видел Еремей в Нюркином Лугу. Уж не знаю, случайно ли, но жил он во дворе Дмитрия, отца Дарёны, когда тот был ещё подростком. Козёл сказал ему о бабе Нюре, которая тогда была совсем ещё даже и не бабой, а просто Нюрой. Та дала мешочек с семенами и карту. Козёл увязался следом и до самых Зелёных холмов сопровождал гостя, не переставая вещать о своих снах. А, поскольку кроме Еремея, козлиный язык никто не понимал, то и не узнал бы об этом никто…

– «Хотите верьте, хотите – нет, а пишу я эти сказки со слов старого козла…» – заканчивалось введение.

Я начала с самой первой. Читала и узнавала каждое слово. Точь-в-точь об этом рассказывал и мой знакомый болтливый козёл. Чёрный лесник, мельник, кузнец, разбойник… Рука дрогнула, когда прочла в заглавии следующего рассказа слово «охотник», напечатанное жирным шрифтом. Провела пальцами по вдавленным буквам. Стиснула челюсти и дочитала до конца и эту часть. Больно…

– «Чёрный колдун», – прохрипела название последней сказки.

С замиранием сердца ловила строчки, шевеля губами:

– «Зло пришло в Долину, пылью чёрной поля и дороги осыпало, людей сгубило»… «Свирепая чёрная стая, не то люди, не то волки, пощады и жалости не знающие»… «Ключ волшебный ищет»…

Каждое слово, каждая строчка описывали то, что происходило на моих глазах. Даже Градияр был описан в точности. Люди с их болезнями и истощением. Сказано было и о свитке, и о подсказках. Всё это вновь отзывалось болью, а я уже не сомневалась, что дед у Бояна был не простым козлом. Когда дошла до последнего абзаца, внутри зарождалась надежда.

– «Зло чёрное огнём будет выжжено и по ветру развеяно»… Вот же! Всё элементарно! На поверхности! А мы не догадались! Ну, Боян… Ну, и дед у тебя!

Отложила в сторону книгу, и принялась чётче обдумывать план действий. Три дня до того, как машинка, а с ней и возможность вернуться, будут у меня. А сделать предстоит немало.

Краем глаза заметила отогнутый уголок форзаца. Развернула…

– «Путь в Долину через печатную машинку»…

То, о чём я уже частично знала, было написано карандашом на форзаце еле различимыми штрихами в виде понятной инструкции.

– «Набрать своё имя, последнюю букву которого, во избежание случайного переноса, следует нажать пять раз подряд»… А вот и ответ, – я закрыла книгу, не сумев сдержать улыбку.

На следующий же день подала руководству заявление об увольнении. Неизвестно, чем обернется это моё путешествие, но концы лучше обрубить. Неожиданным поворотом для меня стала необходимость отработать две недели. И, казалось бы, можно свинтить, никому ничего не сказав, но подставлять при этом ни в чём не повинных коллег…

– Вообще не вопрос, – выдала вдруг Юлька. – Ты меня столько раз выручала, что уж на пару недель отработок точно накопилось.

– Юль, ты серьёзно?

Подруга пожала плечами.

– Ну да. Должны же друзья помогать друг другу.

Я обняла её, испытывая дикую благодарность и коря себя за то, что прежде не замечала рядом с собой настолько отзывчивого человека. Как полезно бывает открыть глаза и иначе посмотреть на своё окружение.

– Спасибо, Юль! Спасибо тебе!

– Не за что. Беги, собирайся. Придумала, что скажешь маме?

– Да. Сказала, что уезжаю с волонтерами в экспедицию по Тайге. Связи не будет, а срок длительный и неопределённый.

– Поверила?

– Поверила. Волнуется, конечно. Но иначе я не могу… Если расскажу ей всё, как есть, в лучшем случае запрёт дома. Или в дурку сдаст.

– Дааа… Мне это поначалу тоже приходило в голову, – Юля беззлобно хихикнула, и я снова благодарно ей улыбнулась. За то, что рядом, что помогает, верит и не пытается отговорить.

– У меня ещё одна просьба будет. Надо книжку Кириллу вернуть. Я обещала, но боюсь сама не успеть. Поможешь?

– А, тот рыжий? – хитро улыбнулась Юлька. – Давай. Заскочу на чай к любителю фэнтези.

Я снова обняла зардевшуюся подругу и убежала собирать вещи. Моталась по магазинам в поисках нужного, стирая подошвы. Усталости словно не было. Энтузиазм был настолько велик, что ещё чуть-чуть и даже без сна умудрилась бы обходиться.

К слову о снах, их я теперь не боялась. С любовью и нежностью смотрела на дорогие сердцу лица, тонула в улыбках и надеждах увидеть их в скором времени живыми и здоровыми.

Мама, уверенная в том, что я собираюсь в экспедицию, не удивилась большому рюкзаку на полу моей комнаты. Хоть мне и было стыдно, всё же рассказать ей правду я не могла. Она же призналась мне, что тот самый коллега, «прекрасный человек и вот уже полгода как не совсем коллега, а нацелен даже весьма серьёзно, чему оба они безмерно рады». Я тоже была рада за маму. По крайней мере, моё отсутствие не так сильно скажется на ней, и совесть может спать спокойно. Надеюсь, с помощью Добромира всё же удастся хоть иногда возвращаться сюда, повидаться с ней и с Юлькой. Конечно, если старик всё ещё жив.

Зная, куда направляюсь, собрала в рюкзак необходимые лекарства, различные примочки современного мира, которые могли пригодиться, одежду, компас, кое-какие инструменты, и застегнула ремешки.

– Женечка, собралась? – спросила мама, отворив тихонько дверь.

– Да, мамуль. Всё готово.

– Как жаль, что не успею тебя проводить, – дрожащим голосом сказала она. – Планёрку назначили так некстати… Я могу попробовать отменить…

– Не надо, мам. Работай спокойно. За мной уже скоро заедут.

Смахнув слёзы, мы обнялись. Крепче прижалась к женщине, стараясь впитать как можно больше тепла, желая напоследок намертво впечатать в памяти её образ.

– Береги себя, – улыбнулась мама.

– Ты тоже… И мам… Не отдавай никуда машинку, ладно? Она мне нравится… Сохранишь?

Мама кивнула, погладила меня по плечу и вышла.

Выждав время, нацепила на плечи рюкзак, обулась, сняла очки, которые в Долине были мне не нужны, и встала напротив стола. Вставила в машинку листок.

– «Ев-ге-ни-я» – появилось на бумаге.

Нащупав пальцами букву «я», надавила ещё раз. И ещё. И ещё. Закрыла глаза, слушая биение собственного сердца и пытаясь унять тревогу. За окном с грохотом пронёсся трамвай, слышались разговоры прохожих. Часы на стене ритмично тикали.

– «Я», – плавно опустила клавишу в пятый раз и замерла в ожидании.

Сперва, казалось, что ничего не произошло. Я представляла себе пейзажи места, в которое стремилась всей душой, родные, любимые лица, образы, так крепко вколоченные в сознание. Дашу, Тима, зверей. Никиту. Вспомнила, с какой силой он прижимал меня к себе перед боем. Его поцелуй, смелый, отчаянный. Вспомнила, как сама тогда дала нам обоим шанс. Как зажглись его глаза после этих слов… Потом мне заложило уши, звуки стихли, а в голове что-то противно загудело. Откуда-то издалека раздался свист, переходящий в красивую трель. Птицы… Я улыбнулась, когда волосы тронул ветерок, а нос уловил знакомый запах луговых цветов.

Глава 40. «Перемены»

Вслед за радостью, я ощутила страх. Продолжала стоять с закрытыми глазами, ясно понимая, что фокус с перемещением удался. Набрав в грудь побольше воздуха, открыла веки, огляделась и тут же присела.

Стоя в том самом месте на восточном холме, откуда наш стрелковый отряд осыпал сизаровыми стрелами черную стаю, я смотрела на стены замка. Часовые расхаживали по верху, в руках были луки, мечи. Страшная догадка ворвалась в мозг. Мы проиграли бой. Если бы замок был наш, необходимости в такой охране не было бы. Значит, там, наверху, покой колдуна оберегают люди Назара.

– Так… И что теперь делать? – думала я, судорожно ища решение.

Единственная здравая мысль, которая смогла прийти в голову – надо добраться до лагеря разбойников. А дальше решить. Если назаровцы в бою не разгромили их, то часть могла вернуться. В любом случае, там тоже оставались люди. Притом, больные, требующие ухода.

Поправив тяжеленный рюкзак за плечами, я шагнула в зелёную листву леса. С такой ношей идти получалось сложнее, но упорства мне было не занимать. Старалась держаться дальше от дорог, потому как совершенно не знала, сколько здесь прошло времени, и как теперь обстоят дела.

Осиновка встретила пустующими домами. Ни души. Ни шевеления. Ни звука. Ещё одно очко в пользу Градияра.

До самой реки мне не попалось ни единой живой души. Деревни и дороги были пустыми. Я с ужасом думала о том, что нашего отряда, возможно, нет и в помине. Что разбойничья деревня тоже давно стёрта с лица земли, как и те, ради кого я вновь сюда явилась.

Передохнула на берегу, больше морально готовясь к последнему рывку до поселения.

– Отставить панику, Женёк. Всё будет хорошо, – подбадривала я саму себя, снова натягивая на спину рюкзак.

Бурный, неугомонный поток Тихой реки хлестнул по ногам ледяным холодом. Скользкие камни на дне осложняли переправу. Вперёд, нельзя сдаваться!

По обе стороны от лесной тропы выросли скалы. Те самые, где разбойники остановили нас вместе с жителями деревни, когда мы вели к Макару его сына. Воспоминания без перерыва накатывали огромной волной, пугали, ослабляли уверенность. Каждый камень, каждое дерево стали здесь до боли знакомыми. Я снова и снова продолжала стряхивать гнетущие мысли, не желая впадать в уныние. Нельзя. Не имею права!

Все мои усилия сошли на нет, когда я увидела на поляне, где раньше была лесная деревня, только поваленные друг на друга палатки, остывшие костры, разбросанную утварь. Надежда оборвалась, едва зародившись.

Сбросила рюкзак на землю, обречённо уселась на бревно рядом с костровищем, в центре которого вместо огня сейчас белел пепел. Вдохнула глубже, зарывая поглубже рвущиеся на свободу эмоции.

Всё зря… Мы проиграли… По всем фронтам… А я застряла в этом мире, где у меня нет ни одной родной души. Обхватила себя руками за плечи и молча уставилась на обугленные деревяшки, словно так можно было согреться, растопить холод, пробирающий до самого нутра.

Чуть в стороне раздался шорох. Я резко подняла голову, всматривалась в заросли, напрягая зрение. Но шорохов больше не было.

Вдруг вспомнила волка, который на ручье пытался напасть на Борьку, и по спине прошёл озноб. Лука у меня нет. Только нож. Залезла в карман походных штанов, обнажила лезвие складного ножа и, стуча зубами от волнения, поднялась на ноги.

Тот, кто шуршал в кустах, вдруг дёрнулся. Я уловила движение тёмного силуэта. Не волк. Человек.

– Стой! – крикнула ему и зачем-то побежала следом. Наверно, близость живых людей окончательно вышибла из моей головы способность соображать. – Стой, говорю!

Позабыв про рюкзак, догоняла беглеца. Он ловко маневрировал среди стволов и прятался за кустами. В попытке догнать спринтера, совсем не смотрела под ноги, зацепилась за что-то и тут же с диким визгом оторвалась от земли. Петля из верёвки обхватила щиколотку, вздёрнула меня вверх, а куртка под действием гравитации опустилась мне на лицо, лишая возможности видеть хоть что-то вокруг себя.

Я орала, как ненормальная. Махала руками, пыталась убрать с лица волосы и куртку, но получалась какая-то ерунда. Уронила нож. Ну точно, криворучка. Сквозь собственные вопли, услышала, как кто-то идёт по шуршащей траве. Человек остановился прямо напротив меня. Из своего положения я видела только огромные ботинки и потёртые штаны. Сказать, что в этот момент мне было страшно, не сказать ничего.

Человек вдруг дёрнул мою куртку вверх. Или вниз… Открыл моё лицо и удивлённо хлопал глазами.

– Ты?! – ошарашенно сказал мужчина.

– Я, – выдохнула облегчённо. Ещё никогда не была настолько рада видеть этого бородатого.

– Ты как здесь оказалась? – спросил Макар.

– Может снимешь меня сначала? Не очень удобно вот так висеть, вверх тормашками.

– Хе-хе. Вверх кармашками, – хихикнул разбойник.

– Какими ещё кармашками?

– Ну ты сказала, «висеть вверх кармашками».

– Вверх тормашками, Макар! Тормашками!

– Что ещё за тормашки? – бородач нахмурился, а я начинала злиться.

– Сними, я тебе покажу какие тормашки!

В следующую секунду верёвка на моей ноге лопнула под острым лезвием разбойничьего ножа, а я всеми своими тормашками и кармашками рухнула на траву.

– Мать мою волшебницу! Предупреждать надо!

Обиженно потирая отбитую поясницу, поднялась на ноги. Из-за спины главаря выглядывал беглец, за которым я гналась. Эту хитрую рябую рожу видела в лагере не раз. А вот он меня, похоже не узнал.

– Что случилось с деревней? – спросила я Макара, когда мы вместе вернулись за моим рюкзаком.

Разбойник окинул скорбным взглядом некогда шумное поселение и мотнул головой.

– На месте расскажу. Уходить отсюда надо.

Мы долго шли по лесу малой группой. Кроме Бороды было ещё четверо. Все они тащили мешки с собранным в лагере добром. Очертания же деревни всё сильнее терялись в густой зелени.

Всё время пути я украдкой рассматривала лицо разбойника. Чуть зарубцевавшийся шрам на щеке над чёрной щетиной. Пожелтевшие синяки. Весь он был изрядно потрёпан. В груди скопилось сожаление и грусть.

Миновали горный перевал. Прошли чуть к западу вдоль Медвежьей горы. Уже затемно я стала различать вдалеке огни.

– Деревня теперь здесь? – спросила я Макара. Тот хмуро кивнул.

На кострах готовилась еда. Вокруг стояли палатки. Так же бегали дети. Был здесь и лазарет, но теперь больных в нём было больше. Существенно больше. Я обняла женщин, с которыми всё это время ухаживала за постояльцами госпиталя. Отметила, что сейчас дела здесь обстоят не хуже, чем при мне. Значит, не зря учила. Добромир, заметив меня, улыбнулся, протянул свои морщинистые руки и сжал пальцы.

– Я рад, что ты снова с нами, – сказал он дребезжащим голосом.

– И я…

– Эй, травница, – Макар отдёрнул ткань высокой палатки, приглашая меня войти внутрь. – Переговорить надо.

Радость от встречи тут же поутихла. Судя по всему, разговор предстоит непростой. К своему разочарованию, я не увидела здесь ни Даши, ни Тима, ни охотника, ни четвероногих друзей. Уж им-то явно сообщили бы о моём возвращении, будь они здесь. Значит, нет.

– Что здесь случилось? – спросила я Макара, когда он уселся напротив, поставив передо мной чашку с горячим сбитнем.

– Тебе с какого момента начать? – грустно ответил он вопросом на вопрос.

– Что было после того, как мы вошли в замок?

– И после того, как один из нас волком обернулся?

Мы оба замолчали. Макар стискивал челюсти, а я чувствовала, как пот прошибает всё тело. Отмахнулась от жужжащей рядом мухи и тихо ответила:

– Да. После этого…

– Назар со своей сворой прискакал. Мы вышли. Поначалу сдерживали, как могли. Потом отступать решили, когда силы перевесили. Добромир порошок свой дал… Ну мы им назаровцев задержали. Раненых подняли и бежать…

– А те, кто в замке был? – спросила с надеждой, которая тут же с треском оборвалась. Макар посмотрел на меня виновато.

– Мы думали, не выжил никто. Ты-то как выбралась?

– Об этом потом. Дальше что было?

Разбойник вздохнул.

– Дальше убегали в лагерь. Думали, оторвались. А оказалось… Хорошо, что там, в ущелье, засаду устроили заранее. Как знал… – мужчина цокнул, покачал головой и сделал глоток из кружки. – Скинули сеть на них, удерживали, сколько могли, пока жители все в лесу попрятались. А потом и сами ушли.

– А вернулись зачем?

– Так собирались в спешке. Не взяли ничего. Ни одежды, ни посуды. Назаровцы ещё несколько дней стерегли деревню. Только недавно ушли. Мы ловушек на всякий случай понаставили. И приходим, уносим своё понемногу, чтобы не выследили.

– Несколько дней? – переспросила я, внутренне замирая. Стряхнула муху с плеча. – Как много времени прошло?

– Дней семь уже.

– А те, кто были тогда в замке… Ты не знаешь, что с ними?

Макар опустил глаза вниз. В груди кольнуло. Сильно. Больно. Несколько раз, за каждого из друзей. Словно оставляя на память кровавую засечку с незаживающими краями.

– Не знаю. Их после боя не видел никто.

– Господи, – закрыв лицо ладонями, я пыталась взять себя в руки. – Нет! Нет! Не может быть, чтобы их убили… Вдруг, они живы? Может быть, Градияр их в плен взял?

– Может и так. А может, убил. У него в сердце чернота одна.

– А если в замок пролезть? – сказала, снова отмахиваясь от назойливой жужжалки. – Через подземелья. Колдун ведь может там их держать.

– Лезть туда сейчас – чистой воды глупость. Замок так охраняют, что и мышь не проскочит.

– Придумать надо что-то! Ведь нельзя бросить!

– Да было бы кого спасать! – огрызнулся Макар. – Убил их Градияр, и делов!

Мужчина нервно отмахнулся от насекомого. Синяя муха села между нами прямо посреди стола. Макар замахнулся и уже готов был прибить беднягу, как я закричала:

– Аська! Аська, миленькая! – и на полпути остановила «мухобойку».

Бородач посмотрел на меня искоса, но муху трогать не стал. Я поводила глазами.

– Потом расскажу… Может быть… – раскрыла ладонь, и шестилапый вертолёт уселся на предложенную ей площадку. – Мышь в замок может и не проскочит, а вот муха… Асечка, ты знаешь что-нибудь? Слышала?

Поднесла руку ближе к уху, чтобы тихое жужжание мухи было слышно лучше, и принялась переводить сказанное ею обалдевшему от такого поворота разбойнику:

– Так, в замке назаровцы… Это мы знаем… Борька с Бояном там же, на скотном дворе. Живые, – я улыбнулась. Хоть эти двое относительно не пострадали.

– Это муха тебе сказала? – шепнул испуганно Макар.

– Да. Не перебивай… Люди… Люди тоже живы, – от сердца разом отлегло при этом известии. Потом, вспомнив последнее обличье охотника, осторожно спросила: – А Никита? Он жив?

Муха прожужжала мне на ухо утвердительный ответ, а я уже от счастья почти ничего не соображала. Живы! В плену, но живы! Все до одного.

– Ну этот жив недолго. Если Градияр не убьёт, я его сам вздёрну. Сволочь клыкастая, – оскалился бородатый.

– Он не виноват ни в чём.

– Ха! Не виноват?! Забыла, как он на тебя кинулся, красавица? Или думаешь, пощадил бы?

– Это не он был. Он бы не кинулся.

– Откуда знаешь? – прищурился мужчина.

– Знаю и всё. Не он это. Не по своей воле. Это всё колдовство чёрное. Я видела его глаза тогда! Видела, как ему больно!

На лице Макара мелькнуло сомнение. Он сложил руки на груди и молча слушал продолжение рассказа. Муха не переставала жужжать мне на ухо последние известия, как диктор новостей.

– Градияр свиток ищет… А они молчат, как один… Издевается, мучает…

– А деревни?

– Деревни не трогает… Нет у него сил после боя. Не скопил ещё. Потому и в замке сидит среди назаровцев. Боится.

– Так может штурмом?! – загорелся идеей разбойник.

– Нельзя штурмом. Он наших убить может.

– Как быть тогда? Сама ж говорила, нельзя бросить.

– А мы и не бросаем, – ответила я, выстраивая в голове чёткий план последующих действий. – Я знаю, как нам Градияра победить. Только мне помощь твоя нужна будет. Лошадь охотника здесь?

– Здесь. Алешка её привёл.

– Хорошо. Утром собирай людей и уводи отсюда. Я скажу, куда. Идите лесом, чтобы по дороге не догнать вас было и не выследить.

– А ты?

– А у меня другая задача будет.

Разбойник посмотрел пристально, будто недоверчиво.

– Макар, не спрашивай ни о чём. Просто поверь. Я знаю, что надо делать.

Со сборами откладывать не стали. К утру жители новой деревни собрали пожитки и медленно двинулись в путь вслед за вожаком.

Я подошла к одиноко стоящей серой кобыле, погладила шею животного и, приподняв чёлку, разглядела на лбу маленькое рыжее пятнышко в виде Солнца.

– Ну что, Солнцеликая. Поедем спасать хозяина?

Лошадь качнула большой головой и, неумело оседлав животное, я двинулась в путь, осуществлять свой план.

Глава 41. «Сделка с дьяволом»

Крепко держа под узцы серую кобылу, я несмело шагнула к воротам. Колени тряслись. Волосы стояли дыбом. Сердце вообще забыло о своём прямом назначении, спряталось где-то в районе горла и лупило изо всех сил.

Мужчина у ворот нахмурился, положил руку на рукоять меча.

– Кто такая? – спросил он грубым басом.

– Я пришла к Градияру, – ответила я, подняв подбородок выше. Получилось уверенно. – Поговорить о свитке.

Человек всмотрелся в моё лицо, помедлил немного. Затем, что-то для себя решив, постучал в ворота. Сказал обо мне тому, кто был внутри. Ворота захлопнулись, а за ними послышались удаляющиеся шаги.

Время тянулось с улиточной скоростью. Терзало ожиданием, зарождая в моём мозгу сомнения в правильности принятого решения. Но отступать было поздно.

Стражник за воротами снова отчеканил шаг по мостовой, и тяжёлая створка приоткрылась, пропуская.

Вот оно – логово злодея, обитель колдуна. Место, из которого в прошлый раз я непонятным образом перенеслась домой. Только бы теперь не случилось так же.

Стражники обыскали и меня, и Яру. Удостоверились, что оружия при мне нет, и только после этого повели в замок.

Шаги гулким эхом разносились по пустым коридорам. Позади меня шли двое, с оружием. Размером почти с Тимофея. Теперь уже при всём желании выбраться отсюда я едва ли смогу. Несколько раз повернув, меня привели к широкой каменной лестнице. Там к процессии присоединились ещё двое. Неужели, я выгляжу так опасно? Вряд ли. К чему тогда такая предосторожность?

Лестница вела в просторное помещение с высокими сводчатыми потолками и росписью на стенах. Окна почти наглухо были зашторены тяжёлыми гардинами алого цвета, а весь мой путь освещался неровным светом фитилей в тощих кованых подсвечниках. В самом конце зала, на возвышении, как в сказке, стоял трон. Кресло с высокой бархатной спинкой и изогнутыми подлокотниками.

Контраст между убранством тронной залы и деревенскими избушками бросался в глаза. Едва ли вся эта роскошь принадлежала прежнему царю. По отзывам знавших его людей, Велимир расточительство не признавал. А вот новый владыка…

– Здравствуй, девочка, – с самодовольной ухмылкой проскрипел Градияр. Вот он-то меня точно узнал. Помнит, как целилась в него стрелой.

– Привет, колдун, – выпалила я и остановилась в десяти шагах от его кресла.

– Ты хотела видеть меня?

Ну, давай, Женёк! Сделай то, зачем пришла!

– Я пришла, чтобы отдать тебе свиток.

Старик удивлённо вскинул брови.

– Свиток? – переспросил он. – Отдать?

– Да. В обмен на моих друзей. Я отдам тебе свиток, а за это ты их отпустишь.

Он гнусно рассмеялся.

– Девочка решила поставить мне условия? Любопытно… А если я не соглашусь?

– Тогда ты не получишь свиток. Он ведь тебе нужен? – придав уверенности взгляду, посмотрела прямо в чёрные, блестящие глаза старика. – Знаю, что нужен. Как и ключ, силу дарующий. Согласишься на мои условия – получишь и то, и другое.

– Что мне стоит силой забрать у тебя свиток? – прошипел колдун и дал сигнал своим прихвостням. Один из них рыпнулся ко мне.

– Свиток спрятан. В надежном месте. И кроме меня и тех троих, что сейчас у тебя в плену, никто не знает, где именно.

Колдун в ярости сморщил и без того морщинистое лицо. Показалось, что прямо сейчас он даст сигнал страже покончить со мной.

– У меня к тебе другое предложение, – наконец, выдавил он. – Я не убью тебя, если ты отдашь мне свиток.

– И отпустишь. Меня и моих друзей, – продолжала упорствовать я.

– Они останутся здесь, а ты…

– Нет, колдун, – я шагнула ближе, а вооружённые наёмники тут же потянулись к мечам. – Или ты сделаешь так, как хочу я, или не видать тебе свитка. Ещё раз повторяю – где он спрятан, знают только четверо. Трое из нас ничего тебе не сказали. Ведь так?

Выждала паузу, радостно наблюдая растерянность в тёмных глазах.

– И не скажут. И я не скажу, если попробуешь нарушить договор. Сделаешь всё так, как я прошу – и свиток твой.

Старик помолчал. Отвёл глаза и думал над моими словами, а я уже предчувствовала победу. Обречённость читалась в каждом его жесте. Он вспомнил, что перед ним стоит не великий воин, а простая девчонка, принял нарочито важный вид и махнул пальцем.

– Двоих я отпущу. Так и быть. А охотник…

– Всех! – грубо прошипела я. – И охотника, и хряка с козлом, которые на твоём скотном дворе теперь живут. Или так, или можешь сразу меня убить и забыть о свитке навсегда. Думай, Градияр. Другого шанса не будет. Хоть всю Долину носом перерой – не найдёшь.

Пока злодей смотрел на меня, бешено хлопая глазами, среди назаровцев прошёл шёпот. Я невольно обернулась. Испуганные не пойми чем, они тут же перестали шептаться, вытянулись и смотрели на меня безотрывно. Странные какие-то.

– Хорошо, – наконец, выдал колдун. – Отпущу всех. Если не обманешь.

– Не обману. Я же не ты…

Мужчина улыбнулся, но улыбка его скорее напоминала оскал.

– Говори, где свиток.

Я фыркнула от такой наивности, а мой смех зловеще прокатился по зале. Назаровцы замерли окончательно. Всё-таки странно…

– Сказала же, спрятан. Сперва отпусти пленников, потом скажу.

– Вот как мы сделаем, – Градияр поднялся на ноги и подошёл ко мне. Когда-то высокий, худой, надломленный старостью и немощью старик, скрюченный кифозом и прочими болячками. В нарядном зипуне с вышивкой. По мере его приближения, мурашки сильнее копошились по спине, но вида я не показывала. – Я освобожу твоих друзей, и мы вместе пойдем за свитком. Покажешь, где он спрятан, и можете идти, куда хотите. А до тех пор…

– Справедливо, – кивнула я, заранее предвидев такой поворот. – Когда выходим?

– А чего тянуть? Сейчас и пойдём.

– Окей.

Снова за спиной зашептались. Обернулась, наткнулась на те же перепуганные лица.

– А почему они так на меня смотрят? – спросила я старика. Тот усмехнулся.

– Некоторые видели, как ты из замка исчезла. Думают, ведьма. Вот и боятся.

Я едва удержалась, чтобы не рассмеяться. Вот почему здоровые, крепкие мужики так меня опасались. Что ж, это мне даже на руку.

– Где мои друзья? – спросила строго.

– В подземелье, – ответил колдун лениво. Подозвал одного из своих. – Отведите девчонку к пленникам. Освободите и всех ко мне.

Мужчины кивнули, указали мне рукой на выход из зала, и, так же гулко отстукивая шаг, я покидала стены парадной комнаты. Снова два или три поворота. Заблудиться в замке не сложнее, чем в лесу ночью. Здоровый, зараза.

Один из мужчин пошевелил ключом в замочной скважине, открыл железную дверь, и запах сырости подземелий ворвался в коридор.

– Иди первая, – скомандовали мне.

Ничего не оставалось, как подчиниться. Когда мы спустились по лестнице вниз, стало жутко. Хоть я и была здесь прежде, но сейчас цель была несколько иной. Да и конвоя у меня тогда не было. Где-то в душе зародился страх, что на самом деле Градияр не отпустит ни меня, ни друзей. Запрёт теперь уже всех четверых в подземелье. Яра переедет в царские конюшни по соседству с четвероногими, а мой план потерпит крах в самом начале.

Изрядно попетляв по узким лабиринтам, остановились у крепкой деревянной двери. Стражник ещё раз бряцнул связкой ключей, отпер дверь и махнул мне рукой.

– Войти? – стараясь не демонстрировать страх, спросила я. Мужчина кивнул, и, пересилив волнение, шагнула через порог в тёмную камеру. Я ожидала, что дверь за моей спиной тут же захлопнется, но тут на меня из темноты налетел рыжий вихрь, едва не сбив с ног.

– Женька! Женечка! – рыжая стиснула меня в объятиях так, что даже дышать стало трудно. – Они и тебя схватили?

– Нет, – я гладила её по спине, чувствовала, как оживаю в этот момент. – Я пришла вас освободить.

Дарёна удивлённо отпрянула. Посмотрела на стражников, один из которых дал ей знак выйти из камеры.

Следом освободили Тимофея. Вопреки недовольству охранников, стрекоза повисла на его могучей шее, что-то бурчала сквозь слёзы, и назаровцам потребовалось приложить немало усилий, чтобы расцепить этих двоих.

Часть конвоиров, забрав с собой Дарёну и Тима, вернулись обратно в замок. Я успела шепнуть друзьям, чтобы не делали глупостей и ждали меня. Объяснять подробнее не было ни времени, ни возможности.

Трое повели меня дальше. К Себастьяну. Его Градияр упрятал понадежнее. Понятно, почему.

Когда остановились у следующей двери, сердце отстукивало бешеный ритм вместе с поворотом ключа. Дверное полотно распахнулось, а свет факелов лишь немного осветил часть пола в камере.

– Иди, – мотнул головой мужчина.

Несмело двинулась к проему. Тьма тут же окутала, поглотила меня целиком, стоило мне войти. Было тихо, будто в камере и вовсе никого нет. Потом в стороне раздался шорох.

– Ты зачем вернулась? – услышала я из темноты знакомый тембр, развернулась к нему и медленно приближалась.

– За вами, – ответила негромко, а голос предательски дрогнул. – За тобой…

– Дурёха, – ответил с раздражением охотник.

– Ну и пусть.

Я пыталась разглядеть во мраке его лицо, но видела только тёмные очертания. Он стоял у дальней стены, не предпринимая попыток подойти ближе.

– Зря ты пришла. Уходи.

– Не смей меня прогонять! – огрызнулась я. – Это мне решать, зря или нет.

– Я чуть не убил тебя в прошлый раз! – он повысил голос, что в узком пространстве каменных стен было невыносимо громко. – Всех вас чуть не разорвал! Мало тебе было?!

– Я знаю, что это был не ты! Ты взваливаешь на себя вину за то, в чем не виноват! – так же громко кричала я. – И прекрати на меня орать!

Он замолчал. Остался стоять в том же тёмном углу, глядя на меня из своего укрытия. Я резче сорвалась с места, приблизилась и, скользнув ладошками по его корпусу, обняла. Прижалась всем телом, закрыла глаза. Помедлив секунду, он обнял меня в ответ. Холодные от подвальной сырости руки, пленя, сомкнулись в кольцо вокруг моей спины, ещё сильнее прижимая меня к родной груди в оборванных лохмотьях, которые недавно были серым свитером. Уткнулась носом в шею охотника, а рецепторы вмиг уловили запах костра. Я чувствовала его дыхание на своей щеке, слышала стук сердца и умирала от счастья в этих объятиях.

– Дурёха, – ласково шепнул он, поцеловал меня в висок и отодвинулся. Взял моё лицо в ладони, рассматривал меня так, будто впервые видел.

– Ну и пусть, – с глупой улыбкой ответила я.

– На выход, живее, – прервал такой нужный момент близости стражник. – По одному.

Вынужденно расцепив руки, мы друг за другом вышли из камеры. Я так же шла впереди, направляемая зоркими стражами, Себастьян ступал сразу за мной. Снова двери тронного зала открылись, и наша четвёрка в полном составе предстала перед взором колдуна.

– Ну? – ухмыльнулся он. – Веди, лучница.

– Куда? – не поняла Даша. Как, впрочем, и остальные.

Градияр расхохотался своим гнусным, зловещим смехом.

– Я потом вам всё объясню, – ответила я, понимая, что прямо сейчас не смогу выдать им и половины правды.

– Делайте, что вам велят, и скоро будете свободны, – сказал колдун, поднимаясь с трона. Вся его свита взяла нас в «коробочку», окружила с четырёх сторон и вывела на улицу, на мостовую, где уже ждали трое перепуганных парнокопытных. Я приложила палец к губам, призывая их молчать, и звери послушно закрыли рты.

Пользуясь заминкой, охотник погладил по носу серую кобылу, благодарно посмотрел на меня и кивнул. Я ответила ему улыбкой, переключила внимание на Дашу, которая вовсю обнимала оставшихся двоих узников скотного двора.

– Выдвигаемся, – сказал Градияр и вскарабкался на свою лошадь.

Путь был долгий, изнурительный. Лишь изредка наёмники Градияра нам позволяли остановиться на привал, чтобы хотя бы попить. Вели на расстоянии друг от друга и не сводили глаз. Так, что даже перемолвиться о чём-то нам не удавалось. Максимум – переглядывались и улыбались друг другу, подбадривая. Ночью стерегли ещё сильнее, чем днём. Связывали по рукам и ногам на приличном отдалении друг от друга, и к каждому колдун приставил по паре наблюдателей. Мда, выбраться из такого непросто. Но сейчас мне это было не нужно.

Когда лесной пейзаж сменился широким лугом, я начала ловить на себе удивлённые взгляды друзей. Каждый из них узнал место. Даже звери. Да и как, например, козёл мог не узнать тот самый луг, на котором чуть не отбросил копыта от передозировки одуванчиками?

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее менялись их лица. Даша смотрела испуганно. Тим – задумчиво. Никита всё больше хмурился и, кажется, злился. Как жаль, что я не могу сейчас объяснить им всего, вынуждая мучиться в страшных догадках!

Дарёна ахнула, разглядев колючий «забор» вокруг своей родной деревни. Я и сама заволновалась. Момент «Х». Или сейчас, или никогда.

Градияр спешился с лошади, выпрямил, как мог, кривую спину и подошёл ко мне.

– Пришли, девочка. Делай, что обещала.

Я кивнула. Отошла ближе к «изгороди». Чтобы не пораниться, натянула куртку на руки и, присев, просунула кисть к самому основанию колючих кустов. Запихнула почти до плеча, приподняла камень. Снова встала на ноги, подняла подбородок и, чувствуя, как сверлят меня непонимающим и полным ужаса взглядом друзья, протянула колдуну свиток.

Глава 42. «Жертва ферзя»

– Нет! – закричала Даша и дёрнулась ко мне.

– Ты что творишь?! – Никита тоже попытался приблизиться. Как и Тим. Всех троих тут же схватили люди Назара, не давая шевельнуться.

Друзья смотрели на меня в панике, и я могла их понять. А вот объяснить необходимость этого действия – нет.

– Я не могла иначе, – ответила, глядя им в глаза и пытаясь найти в них хоть каплю поддержки и понимания. Но не находила.

Колдун развернул свиток, провёл костлявыми пальцами по исписанному листу и принялся читать заклинание Велимира.

С самых первых букв лес зашумел. Чем дальше читал Градияр, тем сильнее бесновался ветер. Рвал листья с деревьев, трепал волосы и одежду на людях. Небо окрасилось в серые тона, а птицы смолкли.

– … Дэструам эт эдификабо. Фиат сик! – прочёл последние слова заклятия старик и опустил свиток.

Казалось, сейчас должно случиться что-то страшное, похлеще волчьей стаи. Но вдруг появилось странное затишье. Никто не решался прервать безмолвие. Все, как один, смотрели на длинные зелёные колючки между сосен. Послышался треск, хруст, будто лопалось стекло. Иголки покрылись бледным налётом, похожим на иней. Хруст стал отчётливей, переходил в тонкий, высокий звон, становился громче, давил на уши. Как по команде, колючая стена замерла и осыпалась полностью, волной, которая начиналась от нас и расходилась в разные стороны.

– Мать мою волшебницу, – прошептала я, а бугай, державший меня, испуганно дёрнулся.

– Показывай, где ключ, – Градияр обернулся ко мне, полностью игнорируя кого бы то ни было ещё. Я молча двинулась вперёд.

– Женька! Не смей! – кричала мне в спину Даша. – Он всех убьёт! Не верь ему! Он тебя обманывает!

Вместе с ней ругались и Тим, и охотник. Звери тоже что-то возмущенно бубнили, но даже на эту их способность прислужники Градияра внимания не обратили.

Жители деревни глазели на вооружённых чужаков удивлённо. Назаровцы агрессию не проявляли, потому и горожане предпочитали пока только смотреть. Кто-то побежал к лесу, увидев падение стены. Дааа, навели мы здесь шороху, ничего не скажешь.

Дарёна в гневе даже не замечала в толпе зевак знакомые лица. Продолжала осыпать проклятиями колдуна и пытаться отговорить меня. Прости, рыжуля. Другого выхода у меня нет.

Когда наша колонна приблизилась к Гнилому углу, старуха в буром платье вышла на собственноручно сколоченное крыльцо, равнодушно обвела взглядом пришедших и остановилась на мне.

– Ты опять? Снова пришла смуту наводить?!

– Где ключ, баба Нюра? – спросила я глухо.

Она внимательнее всмотрелась в мои глаза. Я была готова к тому, что ведунья обругает меня, почём свет. Но она посторонилась, мотнула седой головой.

– Вон там. За домом.

Я шла в указанном ею направлении между высоких флоксов, люпинов, циний, дельфиниумов. Невероятной красоты цветы. И как я сразу не обратила внимания на её сад?!

Друзья после такого жеста бабы Нюры, которая не возмутилась, беспрепятственно пропустила нас к ключу, окончательно сникли. Даже Дашка перестала ругаться, смиренно опустила голову и шла, не сопротивляясь. Глядя на них, складывалось ощущение, что они идут в последний путь на эшафот.

Свернув за угол дома, я различила еле слышный плеск в траве. Наклонилась, раздвинула стебли цветов и взору предстал родник со сверкающей прозрачной водой. Тонкая струйка била из земли, выбрасывала на камни рядом с домом бабы Нюры прохладные капли.

– Вот он твой ключ, – я повернулась к Градияру.

Старик приблизился, нахмурился и поднял на меня глаза.

– Ручей?! – спросил он у недоумении. – Ты привела меня к ручью? За дурака меня держишь?! Да я вас всех уничтожу!

– Это и есть ключ. Источник силы. Тот, который ты искал.

Он ещё немного соображал, сам взглянул на родник и опустился на колени. Зачерпнул ладонью, поднёс к лицу, и глаза его зажглись чёрным блеском. Опасным, хищным блеском. Какой бывает у игроманов, безумцев при виде желаемого. Колдун поднёс руку ко рту, чтобы сделать глоток. Я молча следила за его действиями, не в силах отвернуться. «Пей! Пей, чертов колдун!» – крутилось в моей голове.

– Сначала ты, – сказал он, поднимаясь.

– Я? – округлив глаза, посмотрела на него.

– Ты, ты… Хотя… Свою жизнь ты отдать, пожалуй, сумеешь, – гадко улыбнулся старик. – А если обманула, будешь смотреть, как мучаются твои друзья. Для тебя это будет худшее наказание. С неё начнем!

Он ткнул пальцем в Дарёну, и стражник тут же цапнул девушку за руку, потащил к ключу.

– Вдруг, вода отравлена? Пусть она сперва выпьет.

Дашка утыкалась пятками в землю, сопротивлялась во всю свою мощь, но силы мужчины превосходили.

– Я выпью, – пробасил мельник. – Вместо неё.

Началась сумятица. Дашка вопила, чертыхалась, пинала ногами стражников, кричала на Тимофея, колдуна, на меня. Градияр наблюдал за всем этим с блаженной улыбкой.

– Хорошо, – сказал он, глядя на великана. – Оба пейте.

С трудом угомонив рыжую, её подвели к роднику. Девушка обречённо посмотрела на меня. Я шепнула ей одними губами, так, чтобы никто из стражников не расслышал:

– Всё хорошо. Пей.

Дашка внимательно посмотрела на меня, прищурилась и, кажется, наконец, начала понимать, что всё не так просто. Смиренно опустилась на колени рядом с мужем и, сложив ладошки лодочкой, зачерпнула воду.

– Пейте! – рявкнул изнывающий от нетерпения чёрный колдун. Оба одновременно поднесли ладони ко рту, сделали по глотку.

– Там вообще-то чаша висит для особо одарённых, – буркнула старуха.

Градияр смотрел и ждал, что произойдет. Но ничего не происходило, абсолютно.

– А-ну, отошли!

Парочка тут же поднялась, отскочила ближе ко мне. Дарёна встала сзади, шепнула мне на ухо:

– Жень, что происходит?

– Потом, – ответила ей тихонько и снова наблюдала, как старик плюхнулся к источнику.

Схватил чашу, зачерпнул ею заколдованную воду и принялся пить. Шея дергалась, проталкивая жидкость вниз по пищеводу. Жадно осушив почти пол-литровую посудину, колдун поднялся. Выпил он гораздо больше, чем Даша и Тимофей. И теперь уже ждала я…

Глава 43. «По заслугам»

Градияр осмотрел свои пальцы, поднял голову, и все присутствующие ужаснулись. Его глаза теперь были чёрными полностью. Даже белки почернели. Он обвёл довольным взглядом Нюркин сад, остановил взгляд на самой Нюре, которая так же равнодушно смотрела на него.

– Чего уставилась, старуха?

– Жду.

– Ждёшь? – нахмурился колдун. – Чего ждёшь?

– А чего надо, того и жду. Не твоего ума дело, колдун проклятый.

Злодей поморщился от её слов, но тут же вновь переключил внимание на свои ладони. Пошевелил пальцами и оскалился.

– Чувствую! Чувствую силу растущую! Молодец, девчонка! Привела-таки к ключу. Теперь уж точно Долиной буду править безраздельно.

– Ох, и ошибаешься ты, колдун, – ответила я, и теперь уже на моём лице появилась победная улыбка. – Хана тебе, паршивец!

Градияр скривился, шагнул было в мою сторону, но вдруг согнулся пополам. Изо рта его послышался хрип. Он снова выпрямился, даже слишком сильно. Позвоночник сперва принял правильное положение, потом откинулся чуть назад вместе с головой. Я разглядела вены на шее старика, по которым, бурля, растекалась чёрная кровь. Он сжимал зубы от боли, корчился, кряхтел, скрипел, рычал, мотал головой, но сделать ничего не мог. На груди, прямо на расшитом зипуне, начали появляться пропалины. Дымилась ткань и сам Градияр. Будто внутри него пылало пламя, выжигало дотла и пробивало себе ход наружу кратчайшим путём. Старик истошно завопил, раздирал кривыми пальцами собственную грудь в бесполезной попытке унять боль. Он на долю секунды будто вспыхнул. Огонь тут же исчез, а рядом с волшебным ключом остался только скрюченный силуэт колдуна из пыли и пепла.

Изумление достигло максимума. Тишина стояла такая, что даже мухи боялись жужжать. Зашелестели листья, ветер порывисто налетел, подхватывая мельчайшие обгоревшие частички, и колдун разлетелся в пыль, подобно своей клыкастой стае.

– «Зло чёрное огнём будет выжжено и по ветру развеяно», – повторила я слова сказки о чёрном колдуне.

– Обалдеть, – хрюкнул чуть в стороне Борис Борисыч. – Хорошо, что она нам другое зелье дала. Да, Боян?

– Ага. А то и нас бы так растарабанило, – подтвердил слова друга козёл. – Ну, Женька, ты сегодня жжёшь.

– Ведьма, – еле живым голосом сказал один из конвоиров.

– Ведьма! – подхватил другой громче.

Сдерживая улыбку, повернулась к ним, прищурилась и скрючила пальцы. Принялась шевелить губами, будто читаю заклинание.

– Ведьма! – завопили уже несколько голосов. – Чёрная ведьма!

И храбрый отряд назаровцев под руководством усатого предводителя побросал оружие и удирал по деревне сверкая пятками.

– Куда?! – рыпнулся за ними Тим. – Уйдут ведь, черти!

– Не уйдут, – спокойно ответила я. – Их там Макар с отрядом встретит. Приласкает.

Команда обернулась ко мне, всё ещё не веря в реальность произошедшего.

– Ты знала? – спросила Даша, сбросив оцепенение.

– Знала, – улыбнулась я.

– Женька! – рыжая кинулась мне на шею, обняла обеими руками, перекрывая кислород. – Я уж думала, ты так сильно головой треснулась, что совсем с ума сошла.

– Ну я и правда треснулась.

– Ребяяят, – вдруг протянула Дашка, глядя на свои ладони. – Какая-то ерунда происходит. Пальцы будто иголками покалывает. Щекотно так… И страшно…

– И у меня тоже, – отозвался мельник в ровно такой же позе.

– Ооой! Женьк, мы что сейчас, как этот… Мы же тоже из родника пили. И мы разлетимся? – испугалась девушка.

– Да никто никуда не разлетится, – проворчала старуха, осматривая потоптанные назаровцами цветы.

– А что это тогда?

– Волшебство, – сухо ответила бабка, словно это была прописная истина, не знать которую было стыдно. – Идём в избу. О таком на улице говорить нельзя.

Как когда-то в лачуге Добромира, наша шайка расселась вокруг стола в избе Нюры. Старуха поставила глиняные чашки, налила в них травяной чай. Друзья же в нетерпении смотрели на меня.

– Ну, как случилось… Я очнулась дома, в тот же день, в который исчезла. Честно говоря, целую неделю думала, что этот мир не настоящий, и мне всё приснилось.

Вспомнив отчаяние, которое тогда мной владело, я поёжилась. Дашка в знак поддержки положила руку на моё плечо.

– А потом вдруг поняла, что всё реально. Что и мир этот есть, и вы… – обвела взглядом друзей, чуть дольше задержала взгляд на Никите. – Стала думать, как вернуться. Вспоминала, как попала в первый раз…

В общих чертах я рассказала о печатной машинке, о том, как мы вместе с Юлькой её чинили, о том, как попали в квартиру Кирилла.

– Вы знали, что я не первая из моего мира перенеслась в ваш? До меня был Еремей. Тридцать лет назад.

Нюра кивнула в подтверждение моих слов.

– И этот Еремей тоже понимал язык животных. Особенность такая у нас – попадать в ваш мир и знать, о чём говорят звери. Так вот этот человек водил дружбу с одним козлом… Болтливым…

Вместе со мной вся группа посмотрела на бегающие глаза Бояна.

– Что? – мекнул он. – Я тогда ещё не родился.

– Ты – нет. А вот дед твой…

– Дед, дааа. Дед у нас долгожителем был. Единственным в роду.

– И сказки любил рассказывать. Еремей целую книжку написал его сказок.

– И не сказки это вовсе, – снова протестовал рогатый, а я кивнула.

– Точно. Совсем не сказки. Дед твой Еремею говорил, что сны вещие видел. А видеть он их стал, после того, как их источника хлебнул. Вот ему знания и открылись.

– Хааа, – заверещал Борька. – Налакался! Вот ты в кого такой проглот!

– Кто ещё проглот, щекастый! А мой дед правду говорил! И я тоже!

– Правду. Если бы не он, я бы не узнала, как с Градияром справиться.

– Слышали?! Это дед мой всех спас! И я! Выкуси, рыло поросячье!

– Вот я тебе сейчас покажу, у кого рыло… – хмурился Борис Борисыч.

– Так как ты узнала обо всём? – прервала Дарёна перепалку четвероногих.

– В книге сказок были все, которые нам Боян рассказывал. Про лесника, шапку, мельника, охотника, – снова покосилась на мужчину, сидевшего молча в противоположной стороне стола. – Была там сказка и про чёрного колдуна. Оттуда про ключ узнала и то, как он работает. Обо всём об этом даже сам Велимир не знал. А Еремей всерьёз не воспринял россказни козла. Мало ли, что он там болтает. Козёл же. Остальные так вообще его речи не понимали.

– С ума сойти! Ведь ты бы ничего этого не знала, если бы не кукушка…

– А что кукушка? – спросила я рыжую.

– Ты не поняла? Кукушка тебе на грудь села и пузырёк клювом разбила. А потом ты исчезла. Будто в воздухе растворилась.

Я проматывала в голове события того времени. Была кукушка… И всё равно странно.

– Интересный поворот. Только непонятно, почему я перенеслась в тот же момент, в тот же день, в который ушла? Я ведь столько здесь прожила, а всё обратно вернулось.

– Тьфу, неблагодарная! – раздался сбоку от меня писклявый голос. Я обернулась, разглядела на открытом окне избушки серую птицу. – Им желания исполняешь, а они ещё и недовольны. Я же говорила, чётче надо формулировать!

Кукушка обиженно мотнула клювиком и улетела, не дав мне шанса оправдаться. Я вспомнила своё желание, загаданное здесь, на празднике возле клетки с птицами.

– Пусть всё встанет на свои места, – повторила я сказанное тогда кукушке и улыбнулась. – Вот и встало.

– И как всё-таки источник работает? – испуганно спросила рыжая.

– Источник силу дарует и зания. Но не только. Он приумножает то, что внутри.

– Так с нами не будет так же, как с колдуном?

Я улыбнулась, коснулась её руки.

– Нет. У Градияра внутри только зло сидело, чернота. Она же его и убила, сожгла изнутри. А вместе с колдуном и чары его рассеялись.

– Что тогда? Мы ведь тоже с Тимом пили… Что теперь с нами будет?

– Что будет, – проскрипела старуха и уселась к нам за стол. – Так уж повелось, что Долиной править может только тот, кто волшебством владеет. А из колдунов теперь остались только я и Добромир. Да вы двое.

– Мы? – удивился мельник. – Да какие ж мы колдуны? Люди простые.

– Это пока. С каждым днём волшебство будет в вас вырастать, знания преумножаться, а сила крепнуть.

Рыжая с мужем переглянулись, поговорили о чём-то без слов и снова обратили взор на женщину.

– Так мы теперь должны стать правителями? – уточнила Даша.

– Так предначертано было. И раз уж случилось…

– Куда нам править?! Ещё и целой Долиной. Мы же не умеем ничего!

– Научитесь. С волшебством поможем, а остальное… – Нюра серьезно и пристально посмотрела на ребят. – Не вы ли жизни отдать готовы были за Долину? За деревню родную? За жителей? Не вы ли людей спасали от колдуна и заботились, как о родных? Где ж нам лучше-то правителей найти?

Тимофей задумчиво потирал шею. Дашка сложила локти на стол, нервно теребила пальцы.

– Даш, всё правильно, – поддержала я слова ведуньи. – Лучше вас правителей и быть не может. Вы людей любите, они – вас. А ещё и волшебство…

– Но это же ответственность! Долг…

– Справитесь. Вместе уж точно.

Большая рука мельника сжала узкую ладошку рыжей, и девушка выдохнула.

– Ладно… Вместе может и справимся. По крайней мере, попробуем, – она повернулась ко мне и прищурилась. – А как свиток у деревни оказался? Мы же в горах его вместе спрятали?

– Перепрятала. Когда сюда вернулась, и Аська рассказала обо всем, что в замке творится.

– И Макар не знал?

– Не сказала. В лучшем случае, не позволил бы отдать его. Вы вон тоже сегодня меня убить готовы были.

– Ну, не убить. Мы же не звери, – Тимофей хмыкнул и повернулся к охотнику. – К слову об ответственности. О каком долге говорил тогда в замке Градияр?

Никита вздохнул, собираясь с мыслями, и постепенно начал выдавать друзьям историю, которую частично рассказал мне в медпункте после ранения стрелой.

– Пришёл к князю, потребовал прекратить истязать деревни, снизить поборы… Князь в отказ, хотел казнить. А Градияр его уболтал. Мне предложил помочь, мою деревню обещал в покое оставить, если три раза услугу ему окажу.

– И ты на это согласился? – раскрыла глаза Даша.

– Я тогда не знал, что он колдун. Подумал – что с меня взять? Нет ведь ничего. Жеребёнок только один и изба старая, пустая. Вот и согласился. А когда вызвал меня к себе Градияр, – мужчина злобно сжал зубы. – Обратил волком и вместе со стаей своей на людей натравил. На другую деревню, которая присягнуть ему отказалась. Видел своими глазами всё, что творю, а сделать ничего не мог.

Былое веселье тут же стихло. Мы с серьёзными лицами слушали рассказ Себастьяна и молчали.

– Уже потом, когда понял, что колдун задумал, отказался. Сказал, не пойду больше с его стаей. Думал, разозлится, убьет. А он меня просто отпустил.

– И всё? – удивилась Дарёна.

– Не всё. Пока домой возвращался, колдун и туда волков своих пустил. Некого спасать было, как ни старайся. Вот и сбежал тогда подальше. Спрятался в лесу, пока вы мой дом не нашли. Вот об этом долге он и вспомнил.

– Сволочь какая! – в сердцах выкрикнула девушка. – Да я бы его сейчас оживила и заново придушила, подлеца!

– Поосторожнее с желаниями, – шепнула я, разглядев на окне сидящую кукушку.

Дашка обернулась и хихикнула, а с ней и остальные.

– Самое главное, что теперь колдуна нет, – продолжила я, прямо глядя на Никиту. – А значит, и колдовства его. И теперь никто никому ничего не должен, и ни в чём не виноват.

Мужчина ответил мне благодарной улыбкой, и помещение избушки Бабы Нюры снова наполнялось радостью.

– О том, что было здесь, рассказывать нельзя. О ключе и подавно! – сказала баба Нюра строго. – Это всем понятно?

Четверо кивнули. Только звери хлопали глазами, глядя на бабку. Та продолжила:

– А будете болтать, я вас таким зельем напою, что и вовсе языком ворочать не сможете, – она задумалась. – Хотя… Кто вам поверит. Вы ж хряк с козлом.

Снова смех, обиженные моськи зверей и гомон. За дверью послышались тяжёлые шаги и сопение. Дверь бесцеремонно распахнулась, и на пороге вырос чернобородый Макар. Сердито глянул на нас, шагнул внутрь.

– Сидят они, чаи пьют. А я их по всей деревне ищу. Хоть бы указатели поставили, где вас искать. Дорогу спросить не у кого. Все, как огалделые носятся, про какой-то забор причитают. Дурдом!

– Что с Назаром? – тут же спросил Тимофей.

– Эти тоже странные. Орали благим матом и убегали так, что еле догнали. Скрутили всех, сидят ждут, что с ними сделают теперь.

– Выгнать их взашей из Долины. Чтоб духу здесь не было, – распорядился Тимофей. – И накостылять напоследок.

– А если вернутся? – засомневался Макар.

– Не думаю, что вернутся, – давясь от смеха, отвечала я. Вместе со мной хохотали и остальные, кто видел ужас в глазах назаровцев после того, как они во мне признали ведьму. Во всеобщем веселье появление Добромира мало кто заметил. Кроме Нюры.

– Ооо, и ты притащился, мухомор трухлявый, – буркнула старуха.

– Да уж не по твою душу, ведьма. Сорок лет тебя не видел и ещё бы столько не глядеть.

– Ну так и не гляди. Ишь вытаращился. Глаза не поломай.

– Да коли б не колдун, я бы твою холупу и дальше стороной обходил!

Молча глядя на эту ссору, мы даже не знали, как на неё реагировать. Нервно хихикнув, Дарёна подала голос:

– Кто-нибудь понимает, что здесь происходит?

– А что тут понимать! – срывающимся голосом ответил Добромир. – Жена это моя. Довела, курва. Ушёл в лес жить, так нет…

– Сам припёрся. Никто тебя не звал.

– Сам пришёл, сам и уйду. Уже голова от твоих воплей разболелась.

– Капелек тебе накапать? – прищурилась ехидно бабка.

– Накапала уже однажды. Спасибо. Неделю по деревне невидимых гусей ловил…

Я смеялась до колик в животе над этой парой. Вместе со мной хохотал охотник, Тимофей, Макар, заливалась смехом Дарёна, истерично верещали звери.

– Садись, плешивый. Чаю тебе налью, – буркнула бабка и принялась заталкивать в чашку листы смородины. Старик, покосившись, уселся с нами и, когда Нюра с напускным недовольством поставила перед ним напиток, втянул носом аромат.

– Помнит, карга старая, какой чай люблю, – он улыбнулся, подмигнул нам и, лицезрея краснеющие щеки ворчливой бабки, мы снова начали хихикать. Впервые за всё время нам всем удалось вздохнуть спокойно. Без страха, сомнения, боли. Победили, теперь уже точно. Колдун повержен, а впереди всех нас ждёт новая, счастливая жизнь.

Эпилог.

Я потянулась, растягивая затёкшие ото сна мышцы. Поёжилась и спрятала под одеяло озябшие щиколотки. Вставать не хотелось совершенно. Лежала так, с открытыми глазами, слушая треск горящих в камине поленьев и ощущая носом слабый запах дыма. Смотрела на рыжее пламя и выстраивала в памяти события последних месяцев.

Жизнь изменилась кардинально. Причём, для всех.

Колючая стена вокруг Нюркиного луга пала, а жители теперь имели возможность беспрепятственно перемещаться по Долине. Сама деревня стала открытой для всех желающих, но тайна ключа всё же так и осталась тайной. Пока.

После свержения колдуна, его человеческое войско смылось бесследно, унося с собой угрозы и страх. Мы не боялись, что они вернутся за ключом после увиденного. Едва ли кто-то из них осмелится глотнуть из родника, который так легко и быстро уничтожил сильного колдуна. Да и чёрная ведьма ещё долго будет сниться каждому назаровцу в кошмарных снах.

Чёрное колдовство рассыпалось вместе с тем, кто его создавал. Больные жители в тот же миг избавились от гнёта, кожа их начала розоветь, а глаза вновь обрели цвет, полученный при рождении. При незначительном уходе каждый из «заражённых» оправился, набрался сил. Даже лежачий, умирающий мужчина всего через каких-то пару недель сам сумел встать.

Страшно осознавать, что стараниями колдуна большая часть жителей рисковала отправиться на тот свет. И всё же, во всём этом был один несомненный плюс. Теперь на территории всей Долины Тихой реки медленно, но верно развивалась сеть пунктов медицинской помощи. Женщины, ухаживавшие за больными и ранеными, с радостью и энтузиазмом принялись за дело. В каждом посёлке теперь была минимум одна медсестра, и можно было хоть отчасти быть спокойной за здоровье людей.

Нюра так и осталась стеречь источник. Бухтела недовольно, называя деревню проходным двором, и сердито косилась на чужаков.

Добромир вернулся к Зелёным холмам, поближе к замку теперь уже новых правителей. Молодая семья просила его помочь в освоении новых умений, а старик с удовольствием знакомил их обоих с миром магии. Очень скоро помощь старика уже не требовалась. Знания, обещанные легендой, умножались, и вскоре Дарёна с Тимофеем уже сами могли стать учителями для старика.

Как и пророчила Нюра, во главе Долины встали двое. Двое волшебников. Двое друзей. Два любящих сердца. Сперва рыжая волновалась, сомневалась в принятом решении, но спокойствие и уверенность Тимофея уравновесили её энергию, направив в нужное русло. Они без труда справлялись с последствиями пребывания у руля Градияра, решали вопросы неурожая, распределяли ресурсы, сами объезжали деревни, приветствовали жителей под радостные крики теперь уже знакомых лиц. Уже ни у кого не возникало сомнений, что эти двое на своих местах. Что справятся со всем. Вместе.

Ульяна и Дмитрий, родители рыжей стрекозы, как и ожидалось, выбор дочери одобрили. Тимофей был принят, как родной, а самой Дашей они безмерно гордились. Наконец, судьба рыжули была отдана в её собственные руки, а мать с отцом уже не сомневались в том, что жизнь молодой семьи будет счастливой.

Козёл и Хряк тоже предпочли остаться в замке рядом со счастливой парой. Сами себя именовали главными советниками, выпросили мантии с длинными шлейфами и важно разгуливали по коридорам дворца, продолжая ругаться друг с другом ровно так же, как делали это на скотном дворе у родителей Дарёны.

Аська, после принесённой ею ценной информации, была удостоена звания «главный шпион Долины», собрала свой жужжащий отряд, и теперь стояла на страже безопасности всего княжества.

Макар долго обижался, что ему не разрешили вести учет финансов королевства и не дали соответствующую должность. Чтобы умаслить бородатого, Тимофей согласился назначить его министром торговли с тем условием, что деятельность его будет тщательно контролироваться. Бывший разбойник радостно согласился и, довольный, отчалил к Сизой горе налаживать торговые связи. Алёша, разумеется, поехал с отцом, чтобы учиться семейному делу.

Что касается меня…

Крепче кутаясь в мягкое одеяло, опустила ноги вниз, спрыгнула в сапоги. В комнате было по-прежнему пусто, а с улицы раздавался стук. Я подошла к камину, протянула ладошки к огню, от жара которого мигом стало теплее. Скинула одеяло обратно на кровать, нацепила свитер и открыла дверь на улицу.

Холодный осенний ветер тут же ворвался в комнату. Мелкие снежинки закружились робким вихрем, падая на порог, кольнули тёплые от огня щеки и моментально таяли, оставляя на коже капельки.

На крыльцо с охапкой дров поднялся хмурый мужчина в растянутом, заштопанном вдоль и поперёк сером свитере. Остановился передо мной и нахмурился сильнее. Как в тот самый день, когда мы всей гурьбой ввалились в его дом. С той лишь разницей, что в этот раз моей шеи не касалось лезвие топора. Улыбнулась, скользнула руками по его талии, прижалась к любимой груди, и обняла крепче.

– Тепло уходит, травница, – буркнул он ворчливо.

Мотнула головой.

– Нет. Я его держу.

Он различимо хмыкнул, погладил меня по спине свободной рукой и уже мягче добавил:

– Я для чего камин разжигал? Чтобы ты с открытой дверью стояла? А-ну живо в дом!

Я хихикала, а он втолкнул меня в свою лачугу и закрыл плотнее дверь.

Теперь это был наш дом. Да, я осталась здесь, в этом мире. В мире, который научил меня любить, надеяться, бороться за то, что дорого и ценно. В мире, который показал, что нужно иначе смотреть на вещи, глубже, пристальнее. Я поняла, что то, что видится на первый взгляд, может быть совсем иным. Само название места – Долина Тихой реки, говорило за себя. Бурные, местами свирепые потоки, тихими уж точно назвать было нельзя. Так и в остальном.

Сидя у камина на сваленных на пол подушках, обнимала мужчину, слушала его спокойное дыхание и чувствовала, с какой нежностью и любовью он прижимает меня к себе. Провела пальцем по гладкому амулету на его шее, подаренному на удачу отцом ещё в детстве. Вспоминала маму.

Не сразу, но мне удалось уговорить Никиту весной посетить вместе мой мир. Проведать маму, Юльку и познакомить близких сердцу людей друг с другом. Но, кажется, сопротивлялся охотник только для вида. Зная его характер, отметила, что согласился он слишком уж быстро.

Подняла глаза на стену. Улыбнулась, увидев висящие на крючке, сплетённые узлом, два кожаных ремешка, и понимала, что именно здесь заново родилась моя душа. Рядом с этим вечно недовольным, ворчливым хамом, грубияном, который и сейчас иногда называет меня криворучкой. И который умеет любить, как никто другой. Самоотверженно, искренне.

Я перестала фантазировать о волшебных мирах. Больше мне это было не нужно. Теперь у меня есть своя собственная сказка, и я совершенно не хочу загадывать, что будет дальше. Пока рядом друзья, родные и любимые люди, ни одному колдуну не нарушить этот покой. И вот теперь всё точно на своих местах.

Content

Акулина Вольских
Деревня Нюркин луг, или Тайна печатной машинки

Глава 1. «Увлечения»

Глава 2. «Галлюцинации»

Глава 3. «На новом месте»

Глава 4. «Кому велено мурлыкать…»

Глава 5. «Союзники»

Глава 6. «Кукушки»

Глава 7. «Гнилой угол»

Глава 8. «Побег»

Глава 9. «Одуванчики»

Глава 10. «Хижина в лесу»

Глава 11. «Себастьян»

Глава 12. «Выгодная сделка»

Глава 13. «Репка»

Глава 14. «Истоп»

Глава 15. «Капкан»

Глава 16. «Черная комариха»

Глава 17. «Не друг детства»

Глава 18. «Медвежья гора»

Глава 19. «Узники»

Глава 20. «Время удивляться»

Глава 21. «Трудный путь домой»

Глава 22. «Сложный выбор»

Глава 23. «Назаровцы»

Глава 24. «Маленький помощник»

Глава 25. «Последствия»

Глава 26. «Рискованный план»

Глава 27. «Отряд спасения»

Глава 28. «Вторжение»

Глава 29. «Десять песо»

Глава 30. «Пособие по стрельбе»

Глава 31. «Реприманд»

Глава 32. «Тактика и стратегия»

Глава 33. «Чужое счастье»

Глава 34. «Шанс»

Глава 35. «Битва»

Глава 36. «На свои места»

Глава 37. «Звоночки»

Глава 38. «В поисках утраченного»

Глава 39. «Отгадки»

Глава 40. «Перемены»

Глава 41. «Сделка с дьяволом»

Глава 42. «Жертва ферзя»

Глава 43. «По заслугам»

Эпилог.