Маргарет Петерсон Хэддикс

Вестники

Margaret Peterson Haddix

Greystone Secrets #3: The Messengers

Text Copyright © 2021 by Margaret Peterson Haddix

Illustrations copyright © 2021 by Anne Lambelet

Разработка серийного дизайна Лианы Каримулиной

© Сергеева В. С., перевод на русский язык, 2022

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2023

* * *

Тем, кто повсюду говорит правду.

Глава 1

Финн

Мама осторожно въехала в гараж. Наконец Грейстоуны оказались дома.

Но никто не двигался с места, пока мама не сказала:

– Скорей соберите вещи, и поехали отсюда.

Старшие брат и сестра Финна, Эмма и Чез, выскочили из машины и бросились к задней двери дома. А Финн покачал головой:

– Мне ничего не надо. – Он перелез вперёд, схватил маму за руку и крепко сжал. – Я буду помогать тебе.

– Финн… – произнесла мама и слабо улыбнулась. – Иди возьми свои любимые игрушки. И видеоигры. Места хватит. Мы, наверное, уедем на некоторое время. Или… – Она посмотрела на руку Финна в своей руке и шёпотом договорила: – Или навсегда.

Месяц назад мама бы так не сказала. Она бы сделала вид, что всё в порядке. То есть именно так она и поступила: месяц назад мама не сказала ни Финну, ни Эмме, ни даже Чезу, что ей грозит опасность. Она притворилась, что просто уезжает по делам.

Месяц назад мама обращалась с Чезом, Эммой и Финном так, будто им было не двенадцать, десять и восемь, а гораздо меньше.

А теперь они все словно повзрослели.

И именно мама нуждалась в защите.

– Игрушки и видеоигры? – переспросил Финн, как если бы это были какие-то незнакомые ему слова. Углы губ у мамы задрожали. А Финн продолжал: – Мы же пока поживём у госпожи Моралес, да? У неё есть старые игрушки, которые больше не нужны Натали. Их столько, что нам хватит на всю жизнь… – Он наклонился к маме и прошептал: – Она такая богатая!

Мама улыбнулась почти по-настоящему.

– И добрая, – негромко произнесла она.

– Пошли, – сказал Финн, открывая дверцу.

Они вместе вошли в дом. Чез как раз поднимался из подвала.

– Всё чисто, – сообщил он. – Эмма посмотрела наверху, а я внизу. Никого нет.

Мама ахнула и смертельно побелела:

– Почему я не проверила сама?! Я должна была оставить вас в машине и убедиться, что всё в порядке…

На лице Чеза яснее ясного было написано: «Нет, не всё». Но он похлопал маму по руке и повторил:

– В доме никого нет.

Чез достиг того возраста, когда, казалось, за один день мог запросто вырасти на десять сантиметров. Видимо, именно это и произошло, потому что теперь он возвышался над мамой. Руки и ноги у него стали ещё длиннее и костлявее, чем раньше, будто Чеза слепили из пластилина и сильно растянули.

– Но в любой момент может появиться кто угодно, – пробормотала мама. – Если наш дом используют как точку перехода…

Она имела в виду тех плохих людей. Месяц назад Финн, Эмма и Чез понятия не имели, что когда-то спаслись из одного ужасного места. Финн тогда был ещё совсем маленьким. Раньше они жили в совершенно другом мире – Финну он казался чем-то вроде зеркального отражения того мира, где он провёл бо́льшую часть жизни. В обоих мирах существовало множество двойников, но в том, другом, мире они были злее – ну, или, по крайней мере, несчастнее.

В том, другом, мире даже хорошие люди были вынуждены притворяться плохими, чтобы выжить.

Финну нравилось думать, что вся его семья сбежала из того мира, когда он был ещё маленьким, но он знал, что это не так.

Папа Финна погиб в том мире.

И можно ли считать, что твоя семья спаслась, если злые люди нашли способ за ней последовать? Если Финну, Эмме, Чезу и их подруге Натали приходилось снова и снова возвращаться в другой мир, а опасности всё не кончались?

– Мы что-нибудь придумаем, – сказал Финн. – Мы сделаем так, чтобы эти ужасные люди больше никогда нас не потревожили. Они больше никому не причинят зла ни здесь, ни там!

Мама погладила Финна по голове. Она всегда так делала. Финн мог закрыть глаза и представить, что никакого другого мира нет. Что он по-прежнему маленький глупыш, у которого самая большая проблема – что он всё время болтает в классе. Ну или что у него волосы упрямо стоят дыбом.

Но Финн не закрывал глаза. Он внимательно смотрел на маму.

– Ты такой храбрый, – шёпотом сказала она. – Мой маленький Финн… Кто бы мог подумать! – Мама повернулась к Чезу. – А вы…

– Мама, у нас мало времени, – негромко произнёс Чез. – Я возьму наверху одну коробку, и всё. Эмме, наверное, тоже не нужно много вещей.

Мама выпрямилась:

– Тогда мы с Финном заберём мои вещи из Скучальни.

Скучальней дети называли мамин рабочий кабинет в подвале. В конце концов оказалось, что он не такой уж скучный.

Финну было страшновато идти в подвал, но он надеялся, что мама и Чез этого не заметили.

Спустившись до середины, мама потянула носом, поморщилась и рассмеялась:

– Ты был слишком занят моим спасением, чтобы вынести лоток?

– Честное слово, сегодня не моя очередь! – воскликнул Финн. На секунду ему показалось, что всё как всегда и можно поспорить о том, чья очередь чистить кошачий лоток. Но кошка Ракета по-прежнему жила у папы Натали, и никто не мог сказать, когда они снова увидятся.

Достигнув последней ступеньки, Финн увидел кучу машинок на полу. Эмма свалила их там неделю назад, когда они с Чезом получили неприятный сюрприз.

«Сегодня никаких сюрпризов не будет, – сказал себе Финн. – Видишь? Это наша старая игровая в подвале, а вот там – мамина Скучальня…»

Он вслед за мамой вошёл в Скучальню, где стояли пустые книжные шкафы и стол. И больше Финн не мог притворяться, что всё как всегда, потому что потайная дверь в комнатку за Скучальней была широко открыта. Мама включила свет, вошла в секретную комнату и окинула взглядом полки, забитые консервами и коробками с деньгами. У дальней стены полки потрескались и просели. Но больше ничто не намекало на то, что некогда за ними находился туннель, ведущий в другой мир.

Мама взяла банку консервированного тунца и рассеянно покатала её в ладонях.

– Я думала, что хорошо подготовилась… – проговорила она.

Финн схватил одну из коробок.

– Надо взять с собой деньги, – сказал он, потому что это было очевидно. Он открыл коробку – та оказалась пуста.

– Полиция забрала их как вещественное доказательство, – сказала мама. – Мистер Мэйхью мне объяснил…

Мистер Мэйхью – это папа Натали.

– Надо поехать в участок и сообщить, что это моё, и… но, честно говоря, я не могу. Понимаешь? Скорее всего, мне придётся соврать…

– …Потому что полицейские не знают про другой мир, – подхватил Финн. – Они не знают, что ты там попала в плен. Они не могут про это знать!

Мама фыркнула, и Финну вновь показалось, что всё в полном порядке и ничего странного не произошло.

– Представляешь, что будет, если я скажу им правду? – спросила она. – Они в жизни не поверят.

– Даю вам честное слово, офицер! – воскликнул Финн, как будто мама попросила его разыграть сценку. – Видели бы вы вашего злого двойника!

Мамина улыбка увяла.

– Финн… не забывай, что мы сами из того, другого, мира, – негромко сказала она, продолжая катать банку в ладонях. – Не стоит думать, что один мир хорош, а другой плох. Я убеждаю себя, что люди в том, другом, мире ещё не разучились… – Она замолчала, услышав трель дверного звонка.

– Мама! – позвал сверху Чез. – Я не знаю кто…

Мама бросилась бегом по лестнице. Финн не отставал.

А потом он услышал крик Эммы:

– Не надо, мама, я вижу, кто это! Не выходи!

Глава 2

Эмма

(за несколько минут до того)

Эмма едва успела взять с полки «Коды и шифры для детей», когда услышала шум колёс. Сердце у неё заколотилось. Она подбежала к окну.

К соседнему дому подъезжал джип цвета ржавчины.

И… это оказались всего лишь их соседи Хэнсы, которые забрали сына после футбольного матча. Лицо у Иэна было чумазое, зелёная футболка намокла от пота.

«Всё нормально, – подумала Эмма. – Всё в порядке».

Она твёрдо знала, что Иэн играет в футбол по субботам. И всё-таки успокоилась не сразу.

«Я веду себя нелогично», – подумала Эмма.

Если бы она изобразила свою жизнь в виде круговой диаграммы, бо́льшая часть называлась бы «нормально» или «типично». А может быть – «счастливо и весело». Да, именно так. И только крошечный кусочек – последний месяц – назывался бы «странно и жутко».

Наверное, не стоило удивляться, что большинство вещей вокруг были нормальными и типичными?

«Нет, – подумала Эмма. – Я забыла, что до двух лет жила в том, другом, мире. Там тоже было странно и жутко. Просто я этого не знала».

И разве в следующие восемь лет не происходило ничего странного? Она думала, что всё нормально, поскольку не знала ни про другой мир, ни про секреты, которые мама хранила так долго.

«И вообще я бы не сказала, что «счастливо и весело» и «жутко и странно» – полные противоположности», – подумала Эмма.

Она была так счастлива, когда спасла маму из другого мира. А ещё, пусть даже ей было страшно, Эмма с удовольствием разгадывала оставленные мамой загадки. Во время путешествий в другой мир эти шифры помогли Грейстоунам и Натали спасти не только маму Грейстоунов, но также и госпожу Моралес, и человека по имени Джо Девис, и троих детей – почти полных двойников Эммы, Чеза и Финна. Эти ребята по фамилии Густано были похищены, потому что их приняли за Грейстоунов. Миссис Густано оказалась двойником мамы, однако её муж совсем не походил на папу Грейстоунов. Поэтому маленькие Густано немножко отличались от Эммы, Чеза и Финна.

И они принадлежали этому миру, где всё было нормально, привычно и разумно. А Грейстоуны… Грейстоуны…

…застряли посерёдке?

Эмма решила, что не будет искать подходящее определение или чертить диаграмму своей жизни. Ей больше нравилось, когда наука давала ясный, логичный ответ.

Ей нравилось всё понимать.

Эмма взглянула на книжку, которую держала в руках. Сначала она подумала, что, наверное, надо взять её с собой – на тот случай, если придётся разгадывать ещё какие-нибудь шифры. Но после всего, что Эмма пережила, книжка стала казаться ей детской. Никто не собирался отправлять Грейстоунам послание, написанное лимонным соком. Никто не собирался предлагать им лёгонький книжный шифр.

Эмма поставила книгу обратно на полку. Ей больше ничего не было нужно. Последний месяц Грейстоуны жили сначала у мамы Натали, потом у её папы, и Эмма давно собрала всё необходимое.

Но всё-таки она открыла шкаф и отодвинула коробки с «Лего» и смятые чертежи изобретений, которые надеялась однажды сделать. В дальнем углу стоял маленький пластмассовый сейф – когда-то Эмма выпросила его на Рождество. Она набрала код, повернула замок, и дверца открылась.

Внутри лежали только старомодный калькулятор, которым мама пользовалась в школе, и бумажка, сверху донизу исписанная цифрами. На первый взгляд это были просто случайно написанные цифры и самый обычный листок из блокнота. Какая-то ерунда. Но эти цифры написал её папа. И хотя Эмме было всего два года, когда он погиб, она помнила, как сжимала в руке бумажку и спрашивала у мамы: «Это папа? Это папа?»

А мама отвечала: «Да, это твой папа решал задачки по математике».

Может быть, поэтому Эмма с ранних лет полюбила математику?

На улице зафырчала ещё одна машина. Эмма напряглась и прислушалась.

«Перестань! – велела она себе. – Ты живёшь в городе. Тут постоянно ездят машины. Это не имеет никакого отношения к твоей семье и к другому миру…»

Эмма откинула с лица густые вьющиеся волосы и заставила себя вновь взглянуть на исписанный цифрами листок. У них столько забот – ну не глупо ли цепляться за эту бумажку?

Машина затормозила. Где-то рядом с домом.

Эмма нетерпеливо притопнула ногой, потому что никак не могла отвлечься от того, что происходило на улице. Усилием воли она перевела взгляд на свои любимые красные кеды и вспомнила, как радовалась, когда они с мамой нашли эти кеды в магазине несколько месяцев назад. Казалось, тогда она была совсем другим человеком – который без труда сосредотачивался на цифрах, который ничего не знал про другие миры и опасность…

Который думал, что настоящее счастье – это красные кеды.

Тук. Тук.

На улице хлопнули дверцы машины. Эмма подсознательно это отметила.

Две дверцы? Или четыре, почти одновременно?

Она не стала гадать и подошла к окну.

На подъездной дорожке у дома Грейстоунов стояла коричневая машина. Незнакомая. Но это ещё ничего не значило: с тех пор как мама вернулась из другого мира, кто-нибудь постоянно приезжал к ним с угощением, поздравлениями, открытками и подарками. Друзья Грейстоунов не знали всей правды, но искренне радовались, что мама жива и беды закончились.

По крайней мере, так думали большинство друзей Грейстоунов. Родные Натали и Джо Девис знали правду.

Эмма услышала шаги. Коричневая машина стояла возле гаража, а Эмма слишком замешкалась. Те, кто вышел из машины, уже направлялись по дорожке к входной двери. Из окна своей комнаты Эмма не видела дорожку, потому что обзор заслоняла крыша крыльца. Ей пришлось открыть окно и высунуть голову. И с этим она тоже промедлила. Она успела лишь мельком взглянуть на того, кто последним поднимался на крыльцо. Даже не взглянуть – едва заметить силуэт, не более того. Мимолетное видение…

И всё-таки Эмма узнала – узнала походку, осанку, привычку размахивать руками на ходу, манеру выпячивать подбородок, готовясь к неприятному разговору. Эмма сразу поняла, кто к ним приехал.

Мамин двойник. Миссис Густано.

О нет! Нет.

Они так боялись, что опасные люди из другого мира снова появятся здесь. Почему им не пришло в голову, что некоторые люди из этого мира тоже могут представлять опасность?!

Эмма захлопнула окно и побежала вниз.

Глава 3

Чез

Чез открыл дверь.

Кто-то должен был это сделать, тем более что Эмма как раз спускалась в подвал и на ходу кричала маме: «Сиди там! Не выходи!»

Чез всегда старался защитить Финна. А что касается мамы…

«Теперь я должен защищать и её».

Уцепившись за приоткрытую дверь, он смотрел на стоящую на крыльце женщину, к которой жались трое детей.

Это было всё равно что увидеть привидение.

Когда Чез в последний раз видел Рокки, Эмму и Финна Густано, они смеялись и плакали одновременно и кричали: «Мы спаслись! Мы свободны!» Вокруг радостно толпились полицейские, которые набрасывали им на плечи тёплые пледы, протягивали стаканчики с горячим шоколадом и пожимали руки. Всем троим.

И теперь эти трое детей, молчаливые и настороженные, можно даже сказать – угрюмые, стояли на крыльце у Грейстоунов. И Чеза это страшно смущало, потому что дети Густано очень походили на него самого, Эмму и Финна. Они не были точными копиями, в отличие от Натали и её двойника из другого мира. У маленьких Густано волосы были немножко другого цвета, и рост тоже слегка отличался; у кого-то нос был чуть больше, у кого-то рот – чуть меньше. Но они могли бы с лёгкостью сойти за родственников Грейстоунов, как если бы их матери были сёстрами-близнецами. Финн Густано сутулился точно так же, как Финн Грейстоун, когда тот грустил или беспокоился (до недавних пор это случалось с ним редко). Эмма Густано выпячивала подбородок точно так же, как Эмма Грейстоун, когда та внимательно наблюдала и усиленно думала.

Там был и Рочестер Густано – но сокращённо его звали Рокки, а не Чез.

И Рокки таким знакомым жестом обнимал брата и сестру.

Глядя на сгрудившихся на крыльце гостей, Чез едва не закричал: «Нет-нет-нет! Ваша история закончилась хорошо! У вас всё в порядке! А мы никак не можем выпутаться. Зачем вы приехали?! Неужели снова хотите вмешаться в нашу жизнь?!» Но вслух он слабо произнёс:

– Здравствуйте…

Рокки шагнул вперёд, задвинув брата и сестру себе за спину:

– Мы хотим знать правду, Чез. Ты сказал нам, как вести себя в полиции, чтобы нас поскорей отпустили домой. Месяц назад мы ни о чём другом и не мечтали. Но сейчас… сейчас… мы хотим знать, почему нас похитили. Именно нас. Почему мы оказались в каком-то подвале в Огайо, хотя раньше не выезжали из Аризоны. Почему всё так странно. Почему…

– Пожалуйста.

Это сказала миссис Густано. До сих пор Чез старательно не смотрел на неё. Потому что она была точной копией мамы… но не мамой. Лицо у миссис Густано было смуглее, а кожа сплошь в мелких морщинках – неудивительно, ведь она жила в Аризоне. Она носила короткую стрижку (а мама обычно собирала волосы в небрежный хвост). Мама записывалась в парикмахерскую и в последнюю минуту всё отменяла, потому что у неё вдруг появлялись «срочные дела»…

И тут впервые до Чеза дошло, что, возможно, эти «дела», которые возникали так часто, были связаны с другим миром. Возможно, мама постоянно им на это намекала, а Чез, Эмма и Финн просто ничего не понимали.

Чез бросил взгляд через плечо. Мама, Эмма и Финн были в подвале. Не на виду. Очень хорошо.

– Я понимаю – вам кажется, что вы хотите знать правду… – осторожно начал Чез. Он прикрыл дверь, чтобы Густано не увидели, если кто-нибудь вдруг выйдет из подвала.

Нет, не кто-нибудь… если выйдет мама.

Миссис Густано не должна знать, что они с мамой двойники.

– Нам не кажется, – перебила Эмма Густано, встряхнув головой совсем как Эмма Грейстоун.

– Мы все сейчас занимаемся с психологом, – подхватил Финн Густано. – И он говорит – мы должны понять, что с нами произошло, чтобы «исцелиться». Ну, типа как наклеить пластырь.

– Или оторвать, – сказал Рокки. Наверное, он больше всех отличался от Грейстоунов. Рокки явно был человеком, которому не слабо одним движением сорвать любой пластырь.

Чез предпочитал умеренность. Пластыри он отлеплял потихоньку, чтобы привыкнуть к боли.

– Ладно, – кивнул он. – Но иногда… недостаточно знать правду. Иногда возникают новые вопросы. И… новые опасности.

Миссис Густано притянула к себе детей, как наседка, собирающая цыплят под крыло. И это тоже был знакомый жест.

– Мы не можем оставаться в неведении, Чез, – сказала она маминым голосом. – Полиция утверждает, что мой муж причастен к похищению. Они говорят, у них есть какие-то улики.

Дверь, за которую держался Чез, распахнулась. За его спиной стояла мама и буквально сверлила взглядом гостью. Все трое детей Густано ахнули.

– Что вы сказали? – спросила мама. – Улики? Этого не может быть!

Глава 4

Финн

Финн втиснулся между маминым бедром и дверью. Они с мамой и Эммой на цыпочках поднялись по лестнице, спрятались на кухне и стали слушать. Финн думал, что они останутся там, пока Чез не выпроводит гостей…

Но при слове «улики» мама бросилась к двери.

Конечно, Финн и Эмма последовали за ней.

– Стой, мама, не надо, ну пожалуйста, она тебя увидит… – шептала Эмма.

Но Финн совершенно не возражал. Лишь бы ему разрешили поучаствовать.

И вот два комплекта мам и детей стояли на пороге, глядя друг на друга.

– Кейт Грейстоун, – произнесла миссис Густано точно таким же тоном, каким шерифы в старых ковбойских фильмах говорят: «Этот город тесен для нас двоих».

– Простите, – шёпотом сказала мама. – Мне страшно жаль.

Миссис Густано отрывисто рассмеялась.

– Полицейские сказали, что мы с вами очень похожи, но я решила, что они преувеличивают, – пробормотала она. – Я подумала – им это просто показалось, потому что они рассматривали ваши старые размытые снимки, когда вы… пропали. А ещё они сказали, что у нас практически одинаковые отпечатки пальцев. Даже у близнецов разные отпечатки! Но сейчас, когда я стою здесь и смотрю на вас… Это что, чудо?

Финн Густано потянул маму за руку и сказал громким шёпотом:

– Мама, если она наденет парик и накрасится, вы будете совсем одинаковые. Это что, твоя пропавшая в детстве сестра?

Мама посмотрела через головы детей Густано – очевидно, проверяла, нет ли опасности. На углу тихой улочки три девочки прыгали через скакалку. Маленький мальчик рисовал мелком на асфальте. Мужчина во дворе косил траву. В другом дворе женщина опрыскивала цветы. Финн знал всех этих детей – Харпер, Пейсли, Эмилию и Себастьяна – и не сомневался, что мама знает взрослых.

Но мама, взглянув на Густано, произнесла вполголоса, словно боясь, что её подслушают:

– Заходите. Лучше поговорить с глазу на глаз. – Она открыла дверь пошире, заставив Чеза, Эмму и Финна отойти в сторонку.

– Мы не войдём в дом, где держали в плену моих детей, – сказала миссис Густано. – Поймите меня и не обижайтесь.

На лице у неё было точно такое же выражение, как у мамы, когда та говорила Финну, что вторую порцию мороженого нельзя и садиться за уроки надо прямо сейчас. А когда миссис Густано произнесла «Не обижайтесь», у Финна возникло ощущение, что она размахивает мечом. Как будто на самом деле она имела в виду «Я буду защищать моих детей до последнего вздоха. Никто больше не напугает их и не обидит. И мне всё равно, что вы по этому поводу думаете».

Именно таким тоном говорила мама, когда защищала Чеза, Эмму и Финна.

Но миссис Густано ошибалась.

– Думаете, ваших детей держали в плену здесь? – не выдержал Финн. Он стоял почти нос к носу с Финном Густано, а потому обратился к нему: – Я знаю, что ты не мог сказать правду полиции – но почему ты не рассказал всё своей маме? Ведь мы привели вас сюда после того, как спасли, а похитителей здесь никогда не было!

Финн Густано ковырял кедом половицу на пороге.

– Взрослые говорят, что у нас просто всё в голове смешалось, – буркнул он. – Раз мы с самого начала врали, теперь они уже ничему не поверят.

– Финн, детка, ну что ты… мы с папой вовсе не думаем, что вы врёте, – миссис Густано знакомым жестом похлопала мальчика по спине. – Просто… похищение – это такой ужас. Иногда, если с человеком – взрослым или ребёнком – случается что-нибудь страшное, его память отказывается работать так… как в обычной ситуации. – Она гневно взглянула на маму. – Мы не войдём в замкнутое помещение к посторонним людям. Полагаю, вы меня поймёте. Впредь мы ничего не станем делать, не убедившись, что это безопасно.

– Но вы приехали сюда, – сказала Эмма, словно предоставляя миссис Густано научное доказательство. – Вы сами позвонили к нам. Вы уже рискнули.

– Да, но… – голос миссис Густано стал ещё больше похож на мамин. Она была так же растерянна и встревожена, как мама неделю назад.

– Мне тоже не нравятся маленькие замкнутые помещения, – заверила мама.

Финн вспомнил, что в том, другом, мире она сидела в тюрьме: несколько недель она провела в плену, отчаявшаяся и одинокая.

– Давайте поговорим на улице, – предложила миссис Густано. – Там мы сможем разойтись в любой момент. Может, пойдём в парк?

– Нет, – сказала мама. – В парке нас могут выследить. И подслушать.

Обе мамы пристально посмотрели друг на друга, как будто соревнуясь, кто первой моргнёт.

Тишина затянулась.

Взрослые иногда так нелепо себя ведут.

Финн посмотрел на другого Финна.

– Есть хочешь? – спросил он. – Я знаю один ресторан, называется «Часы с кукушкой». Там отличные чизбургеры, и можно сесть в отдельном зале. Поехали туда! Наши мамы поговорят, а мы поедим!

– Я хочу есть, – сказал другой Финн и улыбнулся. – Я всегда хочу есть.

– Да, это выход, – согласилась мама.

Миссис Густано кивнула.

Финну захотелось запрыгать от радости. Всё оказалось так легко! Он подумал: может быть, другие вещи тоже проще, чем думают взрослые. Он запрокинул голову, чтобы взглянуть на миссис Густано:

– Наверное, полицейские, которые говорят, что ваш муж замешан в похищении, просто ошиблись! Я уверен, что вы зря волнуетесь!

Миссис Густано подняла бровь. Хотя волосы у неё были короче, а кожа темнее, чем у мамы, выглядела она точь-в-точь как мама, когда та говорила: «Да? Ну, это мы сейчас увидим».

– Полиция утверждает, что в вашем подвале нашли отпечатки пальцев моего мужа, – произнесла миссис Густано. – А мой муж утверждает, что никогда здесь не был. Лично я сомневаюсь, что это ошибка. Похоже, кто-то его подставил. И я жизни не пожалею, чтобы вернуть ему доброе имя. Мы докажем, что он не виноват!

Глава 5

Эмма

– Я уверена, что ваш муж не виноват, – сказала Эмма. – Отпечатки, которые нашла полиция, наверняка принадлежат его двойнику…

– Эмма, – строго сказала мама и притянула её к себе. Эмме пришлось замолчать, иначе ей в рот набилась бы мамина футболка. – Не здесь. Мы всё расскажем Густано в «Часах с кукушкой».

Эмма отодвинулась и посмотрела на маму – она что, действительно собирается рассказать Густано всё? Или всё-таки умолчит о главном и откроет ровно столько, чтобы Густано перестали задавать вопросы?

Эмма украдкой взглянула на другую Эмму. Та шевелила бровями и бормотала:

– Двойник? Разве у папы есть двойник? У него нет брата-близнеца, и даже у близнецов отпечатки не совпадают… – Похоже, в голове у Эммы Густано идеи возникали так же стремительно.

Эмма Грейстоун многое знала про тот, другой, мир и видела там двойников. И у неё по-прежнему была масса вопросов.

«Как двойник мистера Густано оказался в нашем подвале? Неужели он один из тех злодеев, которые лазали туда-сюда через наш дом? Зачем они это делали?» Сердце у неё заколотилось сильнее.

– Значит, в ресторан, – повторила миссис Густано и достала мобильник. – Сейчас посмотрю, как ехать…

Мама буквально вырвала у гостьи телефон и запихнула его обратно ей в сумочку. Эмма не ожидала от неё такой грубости.

– Никакого навигатора, – сказала мама. – Я скажу вам, как ехать. И отключите геолокацию… Нет, лучше вообще выключите телефон. Так будет безопаснее.

Эмма думала, что миссис Густано откажется. В конце концов, у неё больше поводов опасаться мамы, чем доверять ей. Если оставить телефон включенным, то можно предотвратить новое похищение…

Но миссис Густано взглянула на маму и медленно кивнула.

– Понимаю, – произнесла она.

Женщины чуть заметно улыбнулись друг другу.

«Странно», – подумала Эмма.

Точно так же понимали друг друга Натали и её двойник. Они договаривали друг за друга фразы и вообще вели себя так, словно были знакомы всю жизнь. Финн сказал, что они похожи совсем как близнецы.

«Интересно, все двойники… понимают друг друга с полуслова, даже если встретились впервые?» – подумала Эмма.

Что было бы, если бы все двойники встретились? Их мир и другой отличались друг от друга, потому что жители обоих принимали слишком разные решения.

Мог ли человек из одного мира контролировать своего двойника в другом?

Какой мир сильнее?

Эмма вспомнила, как люди из другого мира навредили бабушке Натали.

«Мы тоже родом из того, плохого мира, но стараемся поступать хорошо. И…»

Наверное, нужно сосредоточиться на сходствах и отличиях Грейстоунов и Густано…

Эмма посмотрела на Эмму Густано так же внимательно, как мама на миссис Густано. У другой Эммы лицо было чуть круглее и черты чуть мягче. И волосы она причёсывала аккуратнее, чем Эмма, и глаза у неё немножко больше, и её явно сильнее, чем Эмму, ошеломили странные события последнего месяца.

А ещё другая Эмма, казалось, не заметила взгляда Эммы. Она не посмотрела на Эмму в ту же секунду. Обе Натали, мама и миссис Густано вели себя иначе.

«Наверное, это тоже что-то значит», – подумала Эмма. В конце концов, они с другой Эммой не были стопроцентными двойниками – гены у них совпадали не полностью. Видимо, понимать друг друга могли только полные двойники, такие как их мамы.

– Встретимся через пятнадцать минут, – сказала миссис Густано, поворачиваясь к машине.

Эмма поняла, что пропустила конец разговора.

Мама закрыла дверь, и через окно в прихожей Эмма увидела, что Густано зашагали обратно к машине. Эмма пошла вслед за мамой и братьями в гараж, с запозданием заметив, что по-прежнему держит в руках пластмассовый сейф и листок, исписанный папиным почерком. Сев в машину, она сунула бумагу в сейф, закрыла его и спрятала под передним сиденьем. Он стукнулся о какой-то твёрдый продолговатый предмет в плотном матерчатом чехле, в котором обычно лежали бейсбольные биты. Эмма подняла чехол и мгновенно поняла, что внутри никакие не биты.

– Мама, это рычаг?! – ахнула она. – Ты всё время носила его с собой?!

Рычаг был их ключом в другой мир. В первый раз Грейстоуны нашли его на стене в потайной комнате в собственном подвале, а потом выдернули, чтобы закрыть туннель, когда за ними гнались полицейские и охранники из другого мира. А до этого они две недели ломали голову, прежде чем догадались, что рычагом можно пользоваться и в других помещениях.

Мама прикусила губу и прислонилась к открытой дверце машины.

– Зря я оставила рычаг в машине, – пробормотала она. – Нужно было привязать его к себе и не выпускать из виду ни на минуту…

– …Потому что он может в любой момент нам понадобиться? – спросил Чез. Он, казалось, был расстроен не меньше мамы.

– Нет, – ответила мама. – Об этом не волнуйся. Я просто не хочу, чтобы наши… враги… его нашли. И не знаю, где его можно оставить.

Все сели в машину. Мама нажала на кнопку, чтобы открыть дверь гаража, и Эмма вспомнила, что это Чез догадался его закрыть.

«Мама просто не в себе, – подумала она. – Надо её беречь».

Мама включила мотор и выехала со двора. Машина Густано ждала на улице. Видимо, миссис Густано должна была ехать за мамой.

Чез, Эмма и Финн ехали молча. Впрочем, при виде знакомых мест Эмме стало чуть легче. Был тёплый весенний день, и в соседских дворах уже цвели цветы. Когда они оказались в центре города, среди магазинов, ресторанов и дружелюбных вывесок – «Добро пожаловать!», «Тридцать пять лет нашему хозяйственному магазину!», «Попробуйте новое мороженое!», – Эмма вспомнила тот, другой, мир. Там все дома прятались за заборами, оградами и густыми изгородями. За пределами жилых районов высились здания сплошь из холодной стали и стекла, и повсюду висели оранжево-синие флаги. Эмма так и не поняла, что они означают: они её просто пугали.

Грейстоуны остановились на парковке у «Часов» и вылезли из машины. Мама повесила чехол с рычагом на плечо.

– Мам, давай я его понесу, – предложил Чез. – Как будто у меня матч сегодня вечером.

– Думаешь, я не сойду за игрока взрослой лиги? – спросила мама с улыбкой.

«В любом случае странно нести чехол с битами в ресторан», – подумала Эмма. Но промолчала.

Они зашли в «Часы с кукушкой», и к ним присоединились Густано.

– О-о-о, – выдохнул Финн Густано, и Эмма невольно улыбнулась.

Люди всегда так реагировали, когда впервые попадали в этот ресторан. Вся дальняя стена, в два этажа высотой, представляла собой часы с кукушкой. Стрелки на циферблате были больше Чеза.

– Подожди, вот откроется дверца, и выскочит кукушка, – сказал Финн, указав на верх часов.

– Стол на восемь человек, отдельно, – сказала мама официантке.

– О, вам совсем не придётся ждать, – ответила та. – Сегодня такая прекрасная погода, что все хотят сидеть снаружи.

Она проводила Грейстоунов и Густано в пустой застекленный кабинет, так близко к гигантским часам, что можно было разглядеть добродушные морды резных деревянных зверей. Щенки, котята, золотые рыбки, черепахи, пингвины… множество весёлых существ словно резвились среди цифр.

Все сели и взяли меню. Как только официантка вышла, мама повернулась к миссис Густано.

– Вы ведь не записываете всё, что я говорю, на диктофон, чтобы отнести в полицию? – спросила она.

– Нет, конечно! – воскликнула миссис Густано. – Полицейские считали, что мне не стоит ехать сюда и встречаться с вами лично.

– Но вы всё равно приехали, – пробормотала мама. – Хотя, наверное, для виду согласились с ними…

Миссис Густано следовало ответить «Ну что вы! Конечно, полиция знает, что мы здесь! Все знают, что мы здесь!». Но вместо этого она лишь пристально посмотрела на маму.

– Так. Я поняла, – сказала мама.

Они будто разговаривали без слов.

Эмма вновь задумчиво посмотрела на деревянных животных. Она много раз бывала в этом ресторане, но никогда ещё не сидела так близко к часам. И никогда не замечала, что не все деревянные существа – животные.

Одна из фигур казалась такой знакомой…

Вдруг до Эммы дошло. Она вскочила, чуть не уронив стул:

– Мне… мне надо в туалет! Чез, Финн… вы, кажется, говорили в машине, что тоже хотите!

– Нет, я не… – начал Финн.

А Чез, поймав взгляд сестры, сказал:

– Да, точно. Пошли, Финн, нам надо в туалет. – И он стащил Финна со стула. Тот заморгал, но не стал возражать.

Эмме пришлось быстро отвернуться, чтобы скрыть улыбку.

Они с Чезом и Финном уж точно не были близнецами. Но иногда тоже общались без слов.

Эмма выбежала из кабинета и направилась к загадочной деревянной фигуре. Братья следовали за ней.

Они поняли, что Эмме нужно помочь.

Глава 6

Чез

– Вот, – Эмма показала на резного ангела на циферблате рядом с цифрой 5. – Что он вам напоминает?

От пугающих воспоминаний у Чеза сразу потемнело в глазах. Финн шёпотом ответил:

– Ангелочка под столом у судьи Моралес.

Судья Моралес была двойником мамы Натали. Почти всё то время, что Грейстоуны и Натали провели в другом мире, они страшно её боялись: они думали, что судья одна из главных злодеек и смертельный враг их мамы, и только в последний, решающий момент выяснили, что она нечто вроде двойного агента и только притворялась злой, а втайне помогала спасать людей.

И одним из секретов судьи было то, что, сидя за столом у себя в кабинете, она могла наблюдать за другими помещениями. Маленькие кнопочки для переключения с экрана на экран прятались в резьбе на внутренней поверхности стола. Это были деревянные ангелочки и ягнята, а вовсе не жуткие демоны и волки, преобладавшие среди украшений, которые видели в том мире Грейстоуны и Натали.

И резные ангелы, которыми был украшен стол судьи Моралес в том мире, выглядели в точности как ангел на циферблате гигантских часов в ресторане.

– Это ещё ничего не значит, – шёпотом сказал Чез. – Ну, наверное, мастер, который сделал стол госпожи Моралес, имеет в нашем мире своего двойника, который сделал часы.

– Нет, посмотри внимательней, – настаивала Эмма. – Этот ангел чуть-чуть отличается от всего остального. Посмотри, как он улыбается. Это просто… произведение искусства.

«А всё остальное – скорее мультяшные фигурки для детского ресторана», – мысленно закончил Чез.

– Что будет, если нажать ему на крыло? – полюбопытствовал Финн, протягивая руку.

– Осторожно! – Чез отвел руку брата, потому что это казалось опасным. Нажав на крыло ангела в другом мире, они узнали кое-что полезное – но ведь оба мира были зеркальным отражением друг друга, почти полной противоположностью. Может быть, нажимать на крыло здешнего ангела совсем не стоит?

Эмма обернулась. Не заметили ли мама и миссис Густано, что они, все трое, остановились, не дойдя до туалета? А может, Эмма хотела убедиться, что за ними никто не следит.

– Чез, надо попробовать, – сказала она. – Просто на всякий случай.

– Ладно, – согласился Чез. – Давайте я.

А вдруг из циферблата вылетит нож? Вдруг откроется туннель, ведущий в другой мир? Вдруг часы рухнут на них? Или…

Чез вздрогнул и, велев себе не трусить, коснулся пальцем крыла ангела.

Сначала ничего не произошло. А потом у ангела открылся рот, и оттуда выскользнуло что-то металлическое, маленькое и круглое.

Чез подставил руку и поймал монетку.

– Что это? Дай посмотреть! – крикнул Финн.

Чез разжал кулак и показал блестящую монетку, лежащую прямо на линии жизни. Он никогда раньше не видел таких монет. Медный отсвет не давал разобрать надпись по краю.

Нет, мешало не только это.

– Шифр! – благоговейно прошептала Эмма. – Снова шифр!

Глава 7

Финн

– Но это даже не алфавит, – посетовал Финн.

– Не наш алфавит, – поправила Эмма. Вдруг она накрыла монетку ладонью и заставила Чеза опустить руку.

– Что у вас там такое? – спросил кто-то.

За ними стоял Рокки Густано. Он был чуть ниже Чеза, но отчего-то отбрасывал больше тени. И выглядел угрожающе.

«Это просто потому, что я знаю Чеза. Я знаю, что Чез очень добрый, – сказал себе Финн. – Может быть, наш Чез пугает Финна и Эмму Густано».

– Ничего, – сказала Эмма совершенно неискренним тоном.

– Вы что, ищете туалет? – поинтересовался Рокки. – Или вы заблудились?

– Мы просто… остановились посмотреть на часы, – слабым голосом ответил Чез.

Финн любил брата и сестру больше всех на свете – после мамы. Но притворяться они абсолютно не умели.

– У нас есть одна игра, – сообщил Финн. – Каждый раз, когда мы сюда приходим, мы выбираем животное и считаем, сколько их всего на часах. Сегодня мы считаем обезьян.

Рокки бросил быстрый взгляд на часы:

– Тридцать две.

Эмма ахнула:

– Ты так быстро их сосчитал?!

Рокки закатил глаза.

– Нет, – сказал он и отбросил тёмную прядь, упавшую на глаза. – Просто прикалываюсь.

«Ого, – подумал Финн. – А вот Рокки врать умеет».

Но тут же лицо Рокки дрогнуло и стало совсем беспомощным.

– Вы что, по-прежнему играете в глупые игры, как маленькие? – спросил он. – После всего, что произошло? После того, как мы побывали… в том жутком месте?

Финн задумался, стоит ли обижаться на «глупые игры». Но Эмма сказала:

– Иногда мы притворяемся.

А Чез добавил:

– Но не всегда получается.

И стало ясно, что они уже не врут.

– Значит, никому из вас не нужно было в туалет? – уточнил Рокки.

– Нет, – сказал Финн. – Нам надо было поговорить.

– А у твоей мамы как дела? – спросил Чез у Рокки.

Тот фыркнул:

– Лучше, чем у папы.

Иногда Финну было неприятно вспоминать, что у других детей есть двое родителей – двое любимых взрослых. Иногда даже трое или четверо. Но рядом с Густано он испытывал странное ощущение и никак не мог определиться, похожи они или нет. И потому казалось особенно несправедливым, что у Густано есть папа.

– Короче, туалет никому не нужен, – сказала Эмма. – Давайте вернёмся и послушаем, о чем говорят наши мамы.

Все четверо вернулись в кабинет, где сидели обе мамы и младшие Густано. Финн тут же прижался к маме, почти заполз ей на колени – ведь Финн Густано, по другую сторону стола, сидел у мамы на коленях.

– Я хочу вам помочь, – говорила мама. – Но есть некоторая информация… факты… Короче, я не знаю, что́ можно вам рассказать. И что вы сможете спокойно воспринять.

– Моих детей украли, и я целую неделю не знала, где они, – ответила миссис Густано. – А теперь в этом обвиняют моего мужа. Наши худшие кошмары уже сбылись, поверьте.

– Бывает и хуже, – сказала мама.

Финну показалось, что она задыхается, и он заглянул ей в лицо. На маминых ресницах дрожали слёзы, но она не сводила пристального взгляда с миссис Густано:

– Ваши дети вернулись домой. Ваш муж жив. А мой – нет.

– Вы угрожаете моей маме? – спросил Рокки и с шумом отодвинул стул, словно готовясь к драке. – Вы угрожаете моему папе?

– Нет, – покачала головой миссис Грейстоун. – Я пытаюсь спасти вашу семью. Поэтому я предостерегаю вас. Я не хочу навредить.

– Что я должна сделать? – сдавленным голосом спросила миссис Густано. – Как бы вы поступили на моём месте?

– На вашем месте я бы забрала мужа и детей и уехала. Могу порекомендовать людей, которые вам помогут. Это что-то вроде… персональной программы по защите свидетелей. Измените имена, поселитесь в другом месте, начните новую жизнь… это единственный способ обезопасить себя.

– Что?! – перебила Эмма Густано. – Вы хотите сказать…

– Но мне нравится моё имя! – заныл Финн Густано.

Миссис Густано успокаивающе похлопала сына по руке и посмотрела на маму так, будто пыталась запомнить её лицо во всех подробностях.

– Именно так поступили вы сами, верно? – спросила она. – Убежали? Но я по-прежнему не понимаю, каким образом мы связаны и почему так похожи. И кто за вами гоняется… Это бандиты? Кто? Значит, вы забрали детей и сбежали… вы что, присвоили часть моих личных данных? Так я и впуталась в эту историю?

Мама начала возражать, но миссис Густано отмахнулась и продолжила:

– Ну и каков результат? Вид у вас совершенно загнанный и измученный. Ваш младший сын жмётся к вам – он напуган так же, как мой. Ваши старшие дети…

Финн не захотел слушать, что она скажет про Эмму и Чеза. Он выпрямился и крикнул:

– Мама не виновата! Она не убежала… всё это время она пыталась спасти другой мир! А мы… мы тоже хотим бороться с плохими людьми в другом мире! Вы должны нам помочь!

– Финн! – взмолилась мама. – Не надо…

Рокки вскочил.

– В другом мире? – повторил он. – Значит, вы не соврали? И можно что-то сделать? Отомстить тем, кто нас похитил? – Он развернулся к Финну. – Я с вами!

Глава 8

Эмма

Миссис Густано воскликнула:

– Рокки, нет! Ты даже не знаешь, на что соглашаешься… – Её голос словно разносило эхо.

«А, – подумала Эмма. – Это потому, что мама говорит то же самое: Рокки, нет… А я сижу между ними и слышу всё по два раза».

– Нам снова придётся иметь дело с теми людьми… и с тем местом… чтобы очистить папино имя? – спросила Эмма Густано. – Жуть какая. Но лучше так, чем прятаться, жить под чужим именем и вечно бояться. Я тоже с вами!

– И я! – воскликнул Финн Густано.

Разумеется, ему, как и Финну Грейстоуну, не хотелось оставаться в стороне. Мальчуган завертел головой, пытаясь понять, о чём речь.

«Кто-нибудь из нас вообще понимает, на что мы согласились?» – подумала Эмма. Она вспомнила про загадочную монетку, которую Чез спрятал в карман шортов. И про все вопросы, которые ещё не успела задать маме.

Дверь открылась, и все сидевшие за столом подскочили.

– Простите, я хотела спросить – вы готовы сделать заказ? Но если вы заняты, я подойду попозже.

Это была просто официантка, молоденькая девушка с ободком на голове и в ресторанной футболке с изображением безумной кукушки, которая выскакивала из часов с криком «КУ-КУ! КУ-КУ!». Этот рисунок всегда смешил Эмму, но сегодня ей показалось, что если она не сдержится, то зальётся истерическим хохотом.

Мама и миссис Густано снова превратились в обычных матерей, которые просто привезли детей поесть.

– Мы готовы, – сообщила миссис Грейстоун официантке. – Финн, будешь первым?

Эмма отвлеклась от своих мыслей всего на секунду, чтобы попросить рыбные палочки. Она не отрывала глаз от часов, выискивая деревянные фигурки, которые походили бы на ангела. Но их не было.

А вдруг, если нажать на другие фигурки, они выдадут подсказки? А монетка, которую нашел Чез… Она правда связана с другим миром, или два похожих ангела – это чистое совпадение?

Эмма вспомнила, что снаружи на стене ресторана тоже есть резные фигуры. Ей повезло, что она сидела с краю, – достаточно было немножко отодвинуться к окну, чтобы выглянуть наружу. В окно она видела угол ресторана – и нет, среди деревянных фигур не было ангелов. Эмма обвела взглядом парковку, а потом вытянула шею, чтобы рассмотреть дальний угол, у которого мама оставила машину.

И Эмма тут же забыла про деревянные фигуры.

Какой-то человек остановился возле машины Грейстоунов, разглядывая номер. Он стоял повернувшись спиной, и Эмма видела только джинсы и тёмную спортивную ветровку с поднятым капюшоном. День был ясный и солнечный – кто будет в такую погоду поднимать капюшон?

Человек, который что-то скрывает.

Мужчина отошёл от машины, прокрался во внутренний дворик ресторана и, встав за деревом, сквозь ветки принялся рассматривать сидящих за столиками людей.

«Может, это никакой не преступник, – подумала Эмма. – Может, он просто кого-то ищет, а нашу машину принял за машину своих знакомых…»

Мужчина подошёл к ближайшему окну и, прикрыв по сторонам лицо ладонями, прижался носом к стеклу. Он заслоняется от солнца или прячется?

Незнакомец заглянул в следующее окно.

Убедившись, что официантка ушла, Эмма встала и подкралась к окну.

– Эмма, – позвал Чез, – что случилось?

– Пока не знаю, – ответила она. – Я просто наблюдаю…

– Эмма, детка, – начала мама. – Ты…

Эмма махнула рукой: подождите. А потом повернулась к маме и прижала палец к губам. Потому что мужчина приник ухом к стеклу, словно пытался расслышать разговоры в ресторане.

Он вёл себя очень странно.

Судя по выражению маминого лица, Эмма тоже вела себя очень странно. Раньше, до того как Эмма и её братья узнали о существовании другого мира, мама выговорила бы ей за неподобающее поведение за столом. Но теперь было абсолютно ясно, о чем она думала. «Пожалуйста, только не пугай Густано ещё сильнее!»

Эмма снова выглянула на улицу. Мужчина по-прежнему шагал по клумбам вдоль ресторана, останавливаясь и прислушиваясь у каждого окна. Когда он подошёл к ближайшему кусту, Эмма не выдержала. Она толкнула створку, сбросила солнцезащитный экран и схватила мужчину за ветровку, сильно высунувшись из окна.

– Что вы здесь делаете?! – крикнула она, тряся его за плечо. – За кем вы шпионите?

Мужчина застыл на месте, а потом в ужасе взглянул на неё. И Эмма впервые увидела его лицо.

Она разжала руки:

– Джо?!

Глава 9

Чез

«Она ничего не боится, – подумал Чез. – Эмма абсолютно бесстрашна». Он весь дрожал, в животе у него урчало, и он не мог оторваться от стула.

Тем временем Эмма пыталась втащить в окно какого-то незнакомого человека. Но это оказался не незнакомый человек, а… Джо Девис, который помог им в другом мире. Как и мама, Джо бежал оттуда, но по-прежнему помогал людям, попавшим там в беду. Когда детей Густано похитили, Джо и мама вернулись в тот мир, пытаясь их спасти, и попались сами.

Мама и Джо когда-то условились, что не будут видеться; общались они только зашифрованными сообщениями. Они сотрудничали много лет, но Джо долгое время даже не знал, как мама выглядит.

И было очень странно видеть его здесь.

Джо был высокого роста, поэтому ему понадобилось некоторое время, чтобы разогнуться и встать с четверенек. Капюшон, впрочем, он так и не снял.

Тем не менее Чез видел, что кожа Джо покрыта каплями пота.

Но на улице было не настолько жарко.

– В чём дело? – спросила Эмма. – Зачем вы подслушивали у окон? Почему не использовали какое-нибудь устройство, вместо того чтобы стоять на виду у всех?

Джо был просто гением по части всякой электроники.

– Чрезвычайная ситуация, – буркнул Джо, бросил взгляд на маму и тут же заметил миссис Густано. – О-о… – Он пожал плечами и сбросил капюшон.

– Как ты вообще узнал, что мы здесь? – поинтересовалась мама.

– Взломал навигатор, разумеется, и отследил твою машину… Кейт, это нетрудно.

Кровь отхлынула от маминого лица, и Чезу показалось, что мама сейчас упадёт в обморок.

– Значит, это мог сделать кто угодно? – спросила она слабым голосом.

«В том числе люди из другого мира», – подумал Чез.

– Нам надо уходить? – спросил он, торопливо вставая. – Пойдём… в другое место? Пешком?

Но где спрятаться? Разве что зарыться в землю…

Впрочем, все их проблемы и начались под землёй, в туннеле, соединяющем два мира.

Джо быстро взглянул на парковку.

– Думаю, здесь мы в безопасности, – сказал он. – Пока что. Я принял меры предосторожности – установил прослушивающие устройства по периметру. Они сработают, если в пределах тридцати метров появится кто-нибудь… неожиданный.

Чез понял, что «неожиданный» означает «из другого мира».

– Что за чрезвычайная ситуация? – спросил Рокки.

Джо поморщился и слегка кивнул маме.

– Кейт, можно тебя на пару слов? – сказал он.

Неужели он не видит, что она еле-еле сидит? Кстати говоря, Джо тоже слегка пошатывался.

Чез встал между мамой и Джо.

– Мы впутались в это все вместе, – сказал он. – И если что-то случилось, мы должны знать, в чём дело.

– Все должны знать, – подхватил Рокки, становясь рядом. Он не был похож на Чеза, а Чез на него, но в ту минуту казалось, что они одно целое.

Джо нахмурился.

– Ну… вообще-то дело касается детей Густано, – пробормотал он.

Миссис Густано так крепко прижала к себе Финна, что он вскрикнул.

– Моих детей? – переспросила она.

Джо привалился к стене, избегая её взгляда. Он смотрел на Рокки, Эмму и Финна Густано.

– Вы знаете, что после похищения вас использовали для научного эксперимента?

Глава 10

Финн

– Как морских свинок? – спросил Финн, потому что все вокруг словно окаменели.

– Полицейские клялись, что моим детям никто не причинил вреда, – сказала миссис Густано ледяным тоном. – Рокки, Эмма, Финн, вы же сказали, что вас не трогали! Вам не делали больно. Вы просто очень испугались, и…

– Испугались, – повторила Эмма задумчиво, как будто рассматривала это слово под микроскопом. Иногда на неё такое находило. Наверное, Эмма станет учёным, когда вырастет и поймёт всё на свете…

– Ну конечно, испугались, – сказал Чез. – Их похитили, и они не знали, где находятся и как сбежать. Нам тоже было страшно в том мире, хотя мы отчасти понимали, что происходит. И мы им помогли. У нас было нечто вроде…

– …Уверенности, – договорил Рокки.

Эмма коснулась его руки. Финн не понял – то ли она хотела её пожать, то ли дать пять. В любом случае выглядело так, словно она предлагала ему дружбу.

– Ты всё понимаешь, – произнесла Эмма.

Джо нахмурился ещё сильнее.

– Ребята Густано, вы помните какие-нибудь необычные запахи? – спросил он.

– Огонь, – сказала другая Эмма, задумчиво глядя в потолок, как если бы там был написан ответ. – Но не как в камине, где приятный, уютный запах. А там… скорее, горящие покрышки, мусор… запах, от которого тошнит.

– Гнилой горящий мусор, – уточнил Финн Густано. – И какие-то дохлые крысы. Дохлые крысы, мыши, пауки, змеи…

– Да! – воскликнул Финн. – Я знаю этот запах! Фу!

– Мы его чувствовали в зале во время суда над мамой, – сказала Эмма. – Всех присутствующих буквально мариновали в этом отвратительном запахе. Поэтому люди были напуганы и злы. Но вы это уже знали, Джо. Вы согласились со мной, что злодеи, которые устроили суд, с помощью запахов контролировали собравшихся. Потому что правители того мира не хотят, чтобы люди самостоятельно думали и принимали решения.

– Мы дышали этим вонючим воздухом и чувствовали себя беспомощными и слабыми, – сказал Финн, обращаясь ко всем. – Вы тоже?

– Ужасно беспомощными, – буркнула Эмма.

– Что было до того, как вас привели на суд? – спросил Джо, по-прежнему изучая всех. Глаза у него сверкали совсем как у Эммы, когда она говорила о чём-нибудь научном. Этот блеск означал усиленную работу мозга. – Вы чувствовали какой-нибудь странный запах с того момента, как вас похитили, и до того, как вас привели на суд?

– Сахарная вата, – сказал Финн Густано. – Но такая… будто подгоревшая.

– Освежитель, который используют в школе, когда кого-нибудь стошнит, – ответила его сестра Эмма.

– Но он никогда не помогает, и от него пахнет ещё сильнее? – уточнила Эмма Грейстоун.

– Именно!

– Спортивная обувь, – сказал Рокки. – Ну, когда покупаешь новую, сначала она пахнет очень приятно, просто потому что новая…

– …А потом потеет и пахнет очень мерзко, – подхватила его сестра. – И мама велит оставлять кроссовки на крыльце, чтобы не пропах весь дом.

– Я, по-вашему, не права? – спросила миссис Густано, и на мгновение показалось, что можно и дальше обсуждать только вонючие кроссовки и… больше ничего.

Но конечно, нужно было обсудить и многое другое.

– То есть всё время, пока вы были в плену, вы чувствовали разные запахи, – подытожила Эмма. – Иногда это было что-то хорошее, но испорченное, иногда – плохое, которое нельзя исправить, как ни старайся.

– И это наука? – удивился Финн Густано.

– Мы перехватили несколько тайных сообщений от членов нашего правительства, – сказал Джо. – Они велели похитителям проверить реакции детей Густано на разные запахи. Именно детей Густано, потому что… – Он снова уставился на маму, как будто не хотел говорить при остальных. И Джо заговорил шифром, который понимала только мама.

Финну захотелось запрыгнуть к маме на колени и заслонить её собой. Может быть, тогда Джо снова обратится ко всем…

Но тут Джо вздрогнул и поднёс руку к уху.

– Что ты говоришь? Помедленнее! – зашептал он. Джо обращался не к маме. Финн разбирался в электронике хуже Эммы, но даже он догадался: у Джо есть маленький наушник, а где-то в одежде прячется крошечный микрофон. В этот микрофон Джо сейчас и говорил. – Ничего не понимаю. Кто-то проник в периметр? На тебя напали? Ты в опасности?

Ответа Финн не расслышал.

Впрочем, Джо, скорее всего, тоже. Потому что, произнеся слово «опасность», он сразу же выскочил в открытое окно и бегом бросился через парковку.

Глава 11

Эмма

Конечно, Эмма бросилась за Джо – вдруг ему нужна помощь? Кроме того, она должна узнать, что произошло и почему он вдруг сорвался с места.

Эмма стала выбираться через открытое окно вслед за ним – и только на полпути сообразила, что ей придётся сгруппироваться и сделать кувырок. Она прижала голову к груди, как её учили в спортзале, перекувыркнулась и встала на ноги.

– Подождите! – крикнула она Джо.

– Нет! Никуда не…

Остальное Эмма не расслышала, потому что за спиной у неё кричали все сразу. Чез вопил: «Эмма, осторожней!» – а Финн визжал: «Куда ты?» Потом послышался голос мамы:

– Эмма, я иду… нет, подождите, надо оставить деньги, иначе они подумают, что мы сбежали, не заплатив.

Эмма едва сдержала смех. Мама в своём репертуаре: им грозит страшная опасность – а она боится причинить ущерб ресторану.

Джо намного опередил Эмму, потому что ноги у него были вдвое длиннее. Эмма мельком оглянулась: мама, Чез и Финн бежали следом. И дети Густано тоже. Миссис Густано, вылезая из окна, кричала испуганной официантке:

– Мы вернёмся через пять минут! Извините, пожалуйста! Деньги на столе!

А Джо уже пересёк дорогу и подбежал к тёмному фургону на другой стороне. Окон в кузове не было.

«На таких машинах обычно ездят похитители в фильмах, – подумала Эмма. – Чтобы никто не видел, что внутри». Ей хотелось крикнуть, предупредить Джо, но они и так уже достаточно нашумели. Эмма взглянула на номер машины. Он был закрашен.

Джо между тем уже распахнул дверь в задней части кузова. Эмма выскочила на проезжую часть, забыв, что нужно посмотреть в обе стороны. К счастью, машин на дороге не было.

Она подбежала к Джо, который заглядывал в фургон, оказавшийся настолько набитым электроникой, что Эмма даже не сразу заметила там девочку. На голове у девочки были наушники, а ещё три пары висели на шее, как ожерелье. Девочка кричала в микрофон:

– Я же не сказала, что на меня напали! – Она была такая же худая и жилистая, как Джо, и брови у неё тоже изгибались высокой дугой.

Наверняка она приходится ему родней.

Эмма вспомнила тот день, когда они познакомились с Джо. Тогда он объяснил, почему не смог помочь их маме раньше: «У меня тоже есть дети, которых я хочу уберечь».

Эта девочка – дочь Джо?

И тут Эмма почувствовала, что из фургона исходит отвратительный запах. Её замутило.

– Не дыши! – крикнула она девочке и развернулась к Джо. – Что случилось? Люди из другого мира пришли сюда и… Нет, подождите, от этого запаха я не чувствую себя слабой и беспомощной, это что-то другое…

– А я знаю, что это за запах! – перебила девочка и нагнулась.

Эмма была уверена, что девочка сейчас достанет бомбочку-вонючку или что-нибудь столь же мерзкое. Но та держала в руках… ребёнка. Довольно симпатичного ребёнка в жёлтом кружевном платьице и с огромным жёлтым бантом в тёмных курчавых волосах.

Но запах!

– Ты подняла тревогу, потому что Кафи нужно сменить подгузник? – недоверчиво спросил Джо. – Ты забыла, что я велел не привлекать внимания? Ты заставила меня нестись через парковку, а за мной… – он обернулся и увидел четверых Густано, которые как раз перебегали улицу, – а за мной побежали ещё восемь человек!

– У нас закончились подгузники. И салфетки, – сказала девочка, помахивая младенцем, словно нарочно старалась распространить запах. – Слушай, папа, если тебе нравится сидеть в закрытом фургоне, следить за приборами, слушать, как плачет Кафи, и не дышать – пожалуйста, давай поменяемся. Я не хуже тебя умею сообщать плохие новости.

– Плохие новости? – повторила Эмма.

– Ты имеешь в виду – что на детях Густано тестировали запахи? – вмешался Финн. – Джо это нам уже сказал. Всё, плохие новости закончились!

Девочка вскинула брови ещё выше и взглянула на отца:

– А остальное ты им не рассказал?

Глава 12

Чез

Джо резко оглянулся, как будто опасность была повсюду. А потом сквозь зубы сказал девочке:

– Нет. Всё остальное – это лишь догадки и безосновательные предположения. Нам нужны факты. И убежище. И ты права: давай сначала переоденем Кафи.

После этого мама и миссис Густано настояли, чтобы все вернулись в ресторан доедать. Джо отправился с ними, сказав, что его детям тоже пора обедать. Он торопливо представил своих дочерей – одиннадцатилетнюю Кону и Кафи, которой через неделю исполнялся год.

Однажды, пару лет назад, Чез поехал вместе с приятелем на корпоративный пикник к его родителям. Взрослые старались развлекать детей: «Кому ещё попкорна? А сейчас будет эстафета!» А в промежутках они говорили про падающие акции и неудавшуюся карьеру, и никто по-настоящему не веселился.

Мама, миссис Густано и Джо вели себя точь-в-точь как взрослые на том пикнике. Когда они вернулись в ресторан, Чез подсел к маме – он хотел спросить: «Что происходит? Разве вы с Джо не можете поговорить с глазу на глаз, когда он купит подгузники и вернётся? Ну, или… ты, Джо и я?» Но мама деловито делила рыбные палочки, куриные крылышки и другую еду, чтобы хватило Коне, и одновременно сообщила миссис Густано:

– Да, я попросила принести ещё кетчупа…

Оба Финна развлекали собравшихся, выгрызая из рыбных палочек разные фигурки, и, казалось, никого не смущало, что динозавр почти не отличался от космического корабля. А малышка Кафи всех насмешила, когда в наступившей тишине вдруг воскликнула: «Хосю есё!»

В большой компании Чез часто терялся – а за столом теперь собралась целая толпа. Ему хотелось шёпотом спросить у Эммы, что она думает по поводу монетки, которая выпала из деревянного ангела, но Эмма сидела на другом конце стола и они не могли пообщаться незаметно. Чезу не удавалось даже перехватить взгляд сестры, потому что та смотрела в пространство.

Так прошёл весь ужин. Взрослые решили, что Густано, Джо и его дочери переночуют вместе с Грейстоунами у госпожи Моралес. Если разместить детей вместе с родителями, там хватит места для всех. А дома у госпожи Моралес началась такая возня со спальниками, подушками и матрасами, что Чез не сумел даже переброситься словом с Натали.

«Потом, когда младшие заснут, – подумал он. – Потом…» Он представил себе серьёзное совещание старших с участием его и Натали – ну, может быть, ещё и Рокки позовут. Настанет минута, когда взрослые, перестав обсуждать рыбные палочки и кетчуп, скажут Чезу, Натали и Рокки: «Вы имеете право всё знать».

Когда они улеглись, мама наконец кое-что шепнула Чезу – правда, никаких тайн она ему не открыла, а всего лишь попросила:

– Пожалуйста, проследи, чтобы Эмма и Финн легли спать, а не бродили по дому. Нам всем нужно отдохнуть, если мы хотим пережить завтрашний день.

Чез даже не успел рассказать маме про монетку, потому что госпожа Моралес вызвала её в коридор и что-то спросила про бабушку Натали, которая всё ещё лежала в больнице.

«Только на самом деле это бабушка не нашей Натали. Это бабушка Натали из другого мира».

Эмма, засыпая, ощупывала монетку, которую ей отдал Чез, и о чём-то рассуждала сама с собой. Финн шёпотом допытывался у брата, насколько он похож с Финном Густано: на пятьдесят процентов? больше? меньше? Когда оба замолчали, Чез ещё немного подождал, чтобы убедиться, что Эмма и Финн дышат медленно и ровно, как положено во сне.

Сколько нужно ждать, прежде чем отправиться на поиски мамы? Или она сама за ним придёт?

Очевидно, Чез на некоторое время задремал – потому что внезапно он очнулся. Ему показалось – или по коридору кто-то тихонько шёл на цыпочках? И в комнате раздавалось чьё-то чужое дыхание?

Чез сел и прислушался. Стояла тишина. Возможно, звуки ему померещились. Электронные часы на тумбочке показывали полночь. И мамина кровать по-прежнему была пуста.

Значит, мама ещё не вернулась, и это не она кралась по коридору.

– Эмма? – прошептал Финн, глядя на лежащие рядом с ним спальники.

Но Эмма и Финн лежали неподвижно; никто из них даже не шевельнулся.

Чез вздохнул и выбрался из спальника. Он вышел в коридор и немного помедлил, остановившись у двери Натали. Ему хотелось поговорить с ней. Потом он вспомнил, что свою комнату Натали уступила Густано. Чез не знал, где она спит.

Он направился к лестнице. В чужом доме было трудно ориентироваться: а вдруг под ногой скрипнет ступенька? Поэтому Чез поднимался очень медленно, останавливаясь на каждой ступеньке и прислушиваясь. Всюду было тихо и темно. Он даже не знал, то ли это ночь безлунная, то ли госпожа Моралес чем-то занавесила окна, чтобы снаружи не пробивалось ни единого лучика света.

На полпути босая нога Чеза на что-то наткнулась.

Нет, на кого-то.

Это оказалась… Чья-то рука?

Чез хотел спросить: «Кто здесь?» – но едва успел прошептать «кто», когда ему зажали рот и прошипели на ухо:

– Не шуми!

«Это девочка, – понял Чез. – Но не Эмма, не другая Эмма и не Натали».

Кона, дочь Джо.

Чез отвел её руку от своего рта и шёпотом спросил:

– Что ты делаешь на лестнице посреди ночи? – Потом он вспомнил, что чуть не наступил ей на руку, и поправился: – Зачем ты сидишь на лестнице? Ты что, устроила засаду?

Кона потянула Чеза за руку, вынуждая сесть.

– Не хочу, чтобы нас увидели, – прошептала она. – Ну, садись. Составь мне компанию. Давай караулить вместе.

– Караулить? – удивился Чез. – Ты шутишь? Я ничего не вижу!

Кона что-то нацепила ему на голову. Темнота вокруг стала зеленоватой и зловеще засветилась. Теперь Чез различал очертания мебели в гостиной. Запрокинув голову, он увидел на потолке люстру. Потом посмотрел на Кону, у которой глаза и лоб были закрыты чем-то вроде маски.

– А, очки ночного видения, – сказал Чез. – Ты… как это называется… снова охраняешь периметр? Папа попросил тебя покараулить?

– Никто меня не просил, – буркнула Кона.

Чез растерялся. И дело было не только в том, что он сидел в темноте рядом с девочкой, с которой буквально только что познакомился. Он вообще плохо умел общаться с девочками. Чезу понадобилось дважды побывать в другом мире и спасти общим счётом семь человек – или даже восемь, – чтобы перестать стесняться Натали. К тому же она ему нравилась, и он уже хорошо её знал.

А Кона представляла для него загадку.

– Ты Чез, да? – шёпотом спросила Кона. – Не Рокки? Ты старший Грейстоун?

– Э-э, ну да, – кивнул Чез.

Наверное, у Коны очки были похуже. Как можно перепутать Чеза и Рокки?! Один – длинный, худой и неуклюжий, а другой – невысокий и мускулистый. Рокки одним своим видом давал понять, что собьёт с ног любого, кто встанет у него на пути.

А Чез был похож на человека, который легко падает.

Но Кона впервые увидела Грейстоунов и Густано только сегодня вечером. Ей позволительно ошибиться.

– Ну и как тебя дразнят? – спросила она.

– Дразнят? – переспросил Чез.

Кона слегка толкнула его плечом:

– Ну, как переделывают твоё имя. В садике один мальчик прозвал меня Кончик. Это ещё ничего. А в четвёртом классе одна мерзкая компания пыталась прилепить мне кличку Конюх, но у них не получилось. Поэтому мне интересно, какие трудности переживают другие люди. Это нас как бы объединяет. Мы можем сообща бороться с глупцами.

– А, понятно, – сказал Чез. – Лично я не стал бы звать тебя Конюхом. И другим бы не позволил. Наверное, мне повезло. Меня никто не дразнит из-за имени. – Чез хотел сказать, что другие ребята чаще его игнорируют, чем дразнят, но побоялся показаться жалким. В общем, он и не возражал, что его игнорируют.

Кона вдруг замерла.

– На, – сказала она, – слушай. – Она что-то прижала к его уху. Наушник.

И Чез услышал голос Джо:

– Надо наконец разобраться!

– Ты шпионишь за своим папой! – прошептал Чез. – Подслушиваешь! Нет… ты шпионишь за всеми взрослыми! – Он добавил это, потому что в наушнике раздался мамин голос:

– Джо, мы разберёмся. Возможно, мы уже располагаем всеми фактами, и теперь просто нужно подумать.

Или это сказала миссис Густано? Странно, но Чез не мог отличить голос мамы от голоса миссис Густано.

– Они зашли вон туда, – шепнула Кона, указывая на звуконепроницаемый кабинет госпожи Моралес. – Взрослые и одна девочка, дочка госпожи Моралес: как её – Натали?

Весь вечер Чез представлял себе, как они будут совещаться вместе, без младших, пытаясь разгадать загадки другого мира. Очевидно, именно такое совещание теперь и происходило в кабинете госпожи Моралес – но без Чеза.

Тринадцатилетнюю Натали взрослые допустили в свой круг. А Чеза поставили в один ряд с годовалой Кафи и восьмилетним Финном. Да, ещё и с десятилетней Эммой, одиннадцатилетней Коной и двенадцатилетним Рокки… но тем не менее. Они не имели права разделять его и Натали на маленьких и взрослых!

Чез редко злился, но теперь он был в ярости. Он злился не только на взрослых, но и на Натали. Почему она не вступилась за него?! Почему не сказала, что он тоже имеет право всё знать?!

Чез услышал в наушнике голос Натали:

– Я уже рассказывала, как чувствовала себя в другом мире. Если вам мало – спросите у Чеза, Эммы и Финна. – Натали всё-таки вступилась за него. И за Эмму с Финном.

Гнев Чеза погас так неожиданно, что у него подогнулись ноги, и он едва удержался, чтобы не упасть с лестницы.

– Я постучусь, – сказал он Коне. – Ты и я… Мы оба должны быть там. Мне есть что сказать им, а ты… ты…

Кона положила руку ему на плечо:

– Подожди. Ты не слышал, что они говорили раньше, про то… – Она замолчала, потому что послышался голос Джо:

– Мы не можем сказать детям, что их выбрали мишенью, пока не поймём, как их защитить.

– Мы бы даже тебя не пустили, Натали, если бы ты не пробилась силой, – с горечью подхватила госпожа Моралес.

Значит, Натали сделала именно то, что собирался сделать Чез. Но вместо того чтобы вскочить и ворваться в кабинет, Чез повернулся к Коне и тихо спросил:

– Выбрали мишенью?

Кона предостерегающе покачала головой.

Тут заговорила мама:

– Мы знаем, что детей Густано украли потому, что похитители хотели загнать меня в ловушку. Они думали, что это мои дети. Может быть, «научные эксперименты», о которых ты говоришь, – просто случайное совпадение. Может быть, никакого глубокого смысла тут нет.

– Наши разведчики утверждают, что всё было совершенно ясно, – возразил Джо. – Похитители хотели знать, как реагируют дети Густано на контроль над их сознанием – так же, как дети из того, другого, мира, или иначе? Если они за это взялись… если запахи подействовали на детей Густано, значит, этот мир перестал быть безопасным местом. Для наших детей и для нас.

Тот мир, этот мир… Чез совсем запутался. Он снова наклонился к Коне:

– А ты сама откуда взялась? Ты дочь Джо, а значит…

– Между прочим, у таких, как я, не стоит спрашивать «Откуда ты взялась?», – сказала Кона. – Папа у меня темнокожий, а мама филиппинка, так что…

– Нет-нет, – перебил Чез. – Извини. – Он испугался, что его вопрос мог показаться бестактным. – Я не имел в виду…

Кона похлопала его по коленке:

– Я тебя прощаю. Расслабься. Забавная штука – я всю жизнь знала, что мои родители принадлежат к разным народам. Но только сегодня обнаружила, что они принадлежат и к двум разным мирам. Мой папа оттуда, а мама отсюда. А я кто?

– Ты это ты, – слабым голосом отозвался Чез.

Он почувствовал слабую зависть. С тех самых пор как он выяснил, что его семья происходит из другого мира – и что тот мир ужасен, – Чезу страшно хотелось, чтобы кто-нибудь сказал: «Ой, извините, это ошибка, на самом деле всё наоборот, Грейстоуны происходят из хорошего мира, а Густано из плохого».

А Кона, если хотела, могла сосредоточиться только на том, что досталось ей с хорошей стороны, и не думать о плохом. Но она сидела в чужом доме посреди ночи, в специальных очках, и подслушивала разговор своего папы и других взрослых, которые заперлись в звуконепроницаемой комнате и обсуждали другой мир.

Кона не могла не думать о том, что связывало её с другим миром. Как и Чез.

– Да нет, – сказала Кона. – Я похожа и на маму, и на папу. Я, как и папа, люблю электронику, и у меня есть спортивные способности, как у мамы. Что досталось мне от обоих миров? А тебе что досталось от того, другого, мира?

«Страх, – подумал Чез. – Скорбь и горе, потому что другой мир уничтожил моего папу. Вся моя жизнь окутана тайнами. Тайнами, которые я не понимаю». Но с его губ сорвалось совсем другое слово:

– Ответственность.

– Что? – переспросила Кона.

– У меня есть долг, – сказал Чез. Слова хлынули потоком. Чез заговорил так быстро, что даже болтушка Эмма с ним бы не сравнилась. – Цель. Смысл жизни. Мой брат, сестра и я… и наша мама… мы все хотим навести порядок в том мире. Натали и её мама нас поддерживают. Мы всё исправим.

Кона повернулась и взглянула на него. Сквозь очки она казалась зелёной.

– Значит, у меня тоже есть долг, – сказала она.

Глава 13

Финн

На следующее утро Финн проснулся первым. Это было что-то необыкновенное – обычно он спал дольше всех. Но Эмма и Чез ещё лежали в спальниках рядом с ним, и вид у обоих даже во сне был встревоженный. А мама свернулась на кровати, подтянув колени к груди, как будто она заснула, пытаясь спрятаться. Она застонала, словно ей снился кошмар.

Финну это не понравилось.

Месяц назад, до первого путешествия в другой мир, он немедленно растормошил бы всех троих. Он заставил бы маму сказать, что ей просто приснился плохой сон, и втянул бы Эмму и Чеза в какую-нибудь глупую игру, чтобы их рассмешить.

Но сегодня…

«Наверное, им нужно отдохнуть. Может быть, это самое лучшее».

Финн выбрался из спальника и на цыпочках вышел из комнаты. Все двери в коридоре были ещё закрыты. Неужели остальные ещё спят?

Дом госпожи Моралес, тихий и пустынный, даже в ярком солнечном свете, льющемся в окно на верхней площадке, выглядел жутковато. Казалось, солнце лишь подчёркивало сходство этого дома с домом другой Натали.

В том доме Финн, Эмма, Чез и Натали боялись всего. И не без причины.

Финн побежал вниз, потому что первый этаж дома госпожи Моралес меньше напоминал дом другой Натали. Мальчик довольно громко топал, но тем не менее никто не открыл дверь у него за спиной, никто не крикнул: «Доброе утро!», не похвалил: «А ты рано проснулся, молодец!»

Первый этаж был так же пуст, как второй. Финн миновал просторную гостиную, стараясь не думать о том, какой мрачной она кажется с опущенными шторами и жалюзи.

Вдруг он споткнулся о чью-то ногу.

– Мама! – закричал Финн, и мама тут же откликнулась:

– Финн!

Финн посмотрел на женщину, лежащую на кушетке в тёмном углу. Ему показалось, что он сходит с ума. «Нет. Я видел, что мама спит наверху. Она бы не успела… Это миссис Густано».

Миссис Густано моргнула. Видимо, она тоже растерялась.

– Ох, – сказала она. – Финн Грейстоун. Прости. Я подумала, что это мой Финн. А он никогда не встаёт так рано. Это было бы ну очень странно. – Глаза миссис Густано, судя по всему, могли лучиться так же весело, как мамины. Но сейчас они смотрели печально и тревожно, и вокруг них пролегли морщинки, которых не было у мамы.

А может быть, у мамы тоже появились морщинки. Она сильно изменилась за последние месяцы.

– Честное слово, ты ходишь совершенно как мой Финн, – сказала миссис Густано. – И держишь голову, как он. Конечно, я вижу, что глаза у тебя больше, а нос меньше, и ты точно не мой Финн, но всё же…

– А я смотрел на вас и думал – куда же делись волосы? – признался Финн. – Я думал – неужели мама подстриглась ночью?

В сумерках это был единственный способ отличить миссис Густано от мамы. Если бы мама коротко подстриглась, вместо того чтобы собирать волосы в хвост, возможно, даже Финн бы ошибся.

Миссис Густано коснулась коротких завитков на затылке.

– Вы, дети, наверно, тоже очень странно себя чувствуете, – сказала она. – Хотя вы-то не так уж друг на друга и похожи. Представляешь, вчера, ещё до того как я увидела твою маму, я вдруг подумала, что, наверное, надо отрастить волосы. Неужели это её влияние? – Тут миссис Густано закрыла рот ладонью, будто сказала что-то лишнее.

– Что… – начал Финн и замолчал, потому что в дверь позвонили.

Миссис Густано замерла, а потом на цыпочках подошла к окну и заглянула в щёлку между жалюзи. Финн последовал за ней.

– Позовите госпожу Моралес, пусть она скажет, открывать дверь или нет, – прошептал Финн. Ему не хватало роста, чтобы заглянуть в щёлку. И… храбрости. – Это, наверное, просто курьер или…

– Нет, кажется, это ко мне, – пробормотала миссис Густано.

Она подошла к двери и распахнула её.

Недолго думая, Финн нырнул за ближайшую кушетку.

– Здравствуйте, – сказала миссис Густано, стоя на пороге.

Финн выглянул из-за кушетки. На крыльце стоял седоволосый полицейский. Хотя Финн повидал множество местных полицейских, когда те искали его маму, этого человека он ещё не встречал.

– Доброе утро, мэм, – поздоровался полицейский. – Кейт Густано, если не ошибаюсь?

– Как вы узнали, что я здесь? – спросила миссис Густано. – Вы следите за нами?

– Вы мешаете следствию, – сказал полицейский. – Мой долг – сообщить вам, что вы подвергаете себя и детей опасности, пытаясь вести расследование самостоятельно, в то время как этим должны заниматься компетентные лица.

– Вы не ответили на мой вопрос, – перебила его миссис Густано. Она говорила точно так же, как мама, когда Финн, Эмма и Чез попадали в беду. – Здесь мне не грозит никакая опасность. Насколько я помню, это свободная страна, и я её полноправная гражданка, а значит, мы с детьми имеем право поехать куда хотим. И… кажется, вы меня в чём-то обвиняете? Вы нашли – или сфабриковали – какие-то улики и против меня, наподобие фальшивых улик против моего мужа? Вы хотите, чтобы я позвонила адвокату и сообщила ему о незаконном задержании, полицейском произволе и…

– Пожалуйста, успокойтесь, – начал полицейский.

– Не надо говорить женщине, с которой несправедливо обращаются, «пожалуйста, успокойтесь», – ледяным тоном проговорила миссис Густано.

Дело плохо.

А вдруг у полицейского и правда есть фальшивые улики против миссис Густано?

Финн подумал про Финна Густано, который спал наверху. Вот будет ужас, если он проснётся и узнает, что его маму арестовали и увезли!

Финн выскочил из-за кушетки.

– Здравствуйте! – крикнул он, подбегая к двери. – Миссис Густано приехала из другого города и не знает, какая у нас замечательная полиция! Пожалуйста, передайте от меня привет офицеру Даттону! Однажды, когда мама ещё не нашлась, он привёз нам целый мешок мягких игрушек! А потом они с офицером Дао навестили маму, когда она лежала в больнице, и привезли много цветов. Передайте привет и офицеру Дао! Вы ведь их знаете… Эми и Бена? Они просили называть их Эми и Бен.

Седой полицейский, казалось, смутился – по крайней мере, они с миссис Густано перестали спорить. Полицейский нахмурился:

– Молодой человек, это вас не касается. Мне нужно отвезти миссис Густано и её детей в участок, чтобы снять показания.

Миссис Густано ахнула:

– С какой стати?!

Финн не расслышал ответа полицейского – его отвлёк какой-то шум за спиной. Кто-то бежал по лестнице… Он повернулся и увидел Эмму – растрёпанную со сна, босиком, в просторной футболке, которая на бегу еле держалась на плечах. Эмма пронеслась мимо Финна и гневно взглянула на полицейского. А потом вдруг постучала пальцем по его значку.

– Я так и думала! – воскликнула она, раскинув руки, словно защищая миссис Густано и Финна. – Миссис Густано, никуда не ходите с ним, он обманщик! Это не настоящий полицейский! Скорее всего, он не из нашего мира! Он…

Прежде чем Эмма успела договорить, мужчина развернулся и бросился бежать.

Глава 14

Эмма

Миссис Густано обняла Эмму.

– Ты спасла нас! – воскликнула она.

– Может, догнать его? – спросил Финн, явно собираясь сорваться с места.

– Нет-нет, это слишком опасно, – сказала миссис Густано и решительно взяла Финна за плечо.

Эмма взъерошила брату волосы.

– Незачем, – ответила она с улыбкой. – Я прицепила на него трекер, отслеживающее устройство, когда коснулась значка. Мы будем за ним следить. Если он не снимет трекер, конечно.

Миссис Густано удивлённо открыла рот.

– Ты, похоже, злой гений почище моей Эммы, – сказала она. – То есть, конечно, не злой – совсем наоборот. – Она продолжала смотреть вслед мнимому полицейскому. Тот добежал до машины, стоящей на подъездной дорожке, поспешно сел в неё и отъехал.

– Как ты догадалась, что он ненастоящий? – спросил Финн, дёргая сестру за руку. – Ты же была наверху! Я думал, ты спишь!

– Я проснулась как раз вовремя, – ответила Эмма. Она пыталась выглядеть смущённой, но получалось плохо. Её губы сами собой расплывались в ликующей улыбке. – Я посмотрела в окно – и… ну, ты же помнишь, как часто мы общались с полицейскими, когда мама пропала. Настоящий полицейский не станет так криво парковаться. А потом я услышала, что не представился – а полицейские всегда представляются первыми. И вы видели его значок? Он выглядел совсем по-другому!

Миссис Густано рассмеялась. Во всяком случае, Эмма решила, что это смех. Звучал он немного нервно.

– Ты чудо, – сказала миссис Густано.

– Я внимательная, – ответила Эмма. Ей удалось произнести это таким тоном, словно она просто констатировала факт.

Миссис Густано крепко прижала её к себе.

– Что случилось? – На лестничной площадке, протирая глаза и моргая от света, льющегося в окно на верхнем этаже, стояла госпожа Моралес. Судя по всему, она только что встала с постели – халат на ней был надет явно второпях.

За спиной у госпожи Моралес возникли мама, Чез, Джо, Кона и Натали, и у всех было много вопросов.

Эмма думала, что миссис Густано всё объяснит, но та молчала. Поэтому Эмма закрыла дверь, повернулась к остальным и сказала:

– Всё в порядке.

– Да, уже всё в порядке, – негромко добавил Финн.

Когда вся компания собралась в гостиной, миссис Густано наконец пришла в себя. В общей сутолоке Чез пробрался к Эмме и Финну.

– Молодцы, – тоном довольного старшего брата похвалил он.

Но, похоже, Чез сомневался, что опасность миновала. Его глаза на бледном лице казались огромными, а волосы стояли дыбом, как у Финна и Эммы тоже. Заметив в другом углу комнаты Натали, Чез рукой пригладил вихры.

А потом Джо сунул в руки Эмме айпад:

– Введи код трекера, и мы узнаем, куда отправился этот тип. – Джо уже вывел на экран нужный сайт. Видимо, он знал, что у Грейстоунов есть все те гаджеты, которыми он пользовался в другом мире.

Эмма ввела код, и на экране появилась карта. На ней мигала яркая точка.

– Он выезжает из квартала, – пробормотал Джо.

– Вот, папа, – сказала Кона у него за спиной.

Эмма обернулась и увидела, что та держит два ноутбука.

– Запись с камеры видеонаблюдения, – объяснила Кона.

– Это же «Часы с кукушкой»! – воскликнул Финн, указав на один из экранов. – Вы хотите проверить, не был ли этот поддельный полицейский там вчера вместе с нами? Может, он давно нас выслеживал?

– Нет, это сегодняшнее видео, – сказала Эмма. – Посмотри – на парковке никого.

На зернистой картинке парковка у ресторана, обычно оживлённая, выглядела пусто и уныло.

– Но почему…

– Кажется, я понял, как вычислить места, в которых совершаются переходы между мирами, – сказал Джо. – Не знаю почему, но ресторан – одно из таких мест.

«Из-за резного ангела, – подумала Эмма. – И монетки».

Может быть, рассказать старшим про монетку и попробовать сообща разгадать секрет?

Нет: Джо был слишком занят – он смотрел то на экраны ноутбуков, то на айпад.

– А, вот почему вы наблюдаете за нашим домом с другого ноутбука, – с явным облегчением произнес Финн. – Потому что оттуда мы переходили в другой мир. Но мама забрала рычаг, и…

– Мы не знаем, сколько существует рычагов, Финн, – перебила Эмма, может быть, слишком резко. Она вновь посмотрела на светящуюся точку на айпаде и попыталась мысленно превратить линии на карте в знакомые улицы. Мнимый полицейский ехал по извилистой дороге – это, наверное, та улица, которую Финн прозвал Змеюкой…

Чез вдруг застонал.

– Что? – одновременно спросили Кона и Джо.

– Эта дорога ведёт к нашему дому, – выдавил Чез. – А вдруг он заберётся к нам?

– Мы уже знаем, что плохие люди пользовались нашим домом как точкой перехода, – сказал Финн. Он явно храбрился, но всё-таки голос у него дрожал. – Нам это сказала бабушка другой Натали. Ничего страшного, даже если он едет к нам!

«Нет», – подумала Эмма. Потому что их дом был не просто каким-то строением. Там Грейстоуны прожили восемь лет, и другого дома Эмма не знала. Туда они каждый день бежали наперегонки из школы, там мама каждый вечер укладывала их в постель, там они читали, играли, рисовали, мечтали. Там их крепость.

Дом – это святое.

Грейстоуны, Кона и Джо беспомощно наблюдали за светящейся точкой, приближающейся к улице, на которой жили Грейстоуны. Когда она миновала последний поворот, Кона положила ноутбук с «Часами» на диван и взяла тот, на котором был дом Грейстоунов.

Всего через несколько секунд на экране появилась машина мнимого полицейского. Она остановилась перед домом. Седоволосый человек вышел и торопливо зашагал к крыльцу. Он огляделся, а потом посмотрел прямо в камеру, которую Джо, видимо, установил в фонаре на крыльце. Мнимый полицейский улыбнулся и, сорвав свой поддельный значок, бросил его на землю и наступил на него ногой.

Точка на айпаде погасла.

– Он нашёл трекер! – простонала Эмма. – Ну и ладно! Но мы можем хотя бы наблюдать за ним через ноутбук…

Мнимый полицейский присел на корточки у ближайшей клумбы и принялся выковыривать декоративную плитку – одну из тех, которые делали Чез, Эмма и Финн в детском саду.

– Зачем ему моя плитка?! – захныкал Финн.

– Кажется, это моя, – сказала Эмма. – Смотри, по краям узор в виде плюсов и минусов. Но…

Полицейский покачал плитку на руке, словно прикидывая её вес, а затем размахнулся – и запустил ею в фонарь на крыльце.

Плитка, вращаясь, летела к камере.

Экран потемнел.

– Он разбил камеру наблюдения! – закричала Эмма. – Он с самого начала знал, что мы за ним следим!

Глава 15

Чез

– Он над нами издевается, – сказал Чез.

– Давайте поедем и выскажем ему всё! – потребовал Финн, топая ногами. – Поехали! Кто за руль? Мама? Джо? Мы выгоним его из нашего дома! И… и… настоящие полицейские арестуют его за то, что он разбил фонарь!

Чез заметил, что Джо перевёл взгляд с ноутбука на закрытые шторами окна в прихожей.

– Нет, – произнёс Джо. – Пока мы туда доберёмся, он успеет вернуться в свой мир. И…

«Похоже, Джо сомневается, что в этом мире у нас есть преимущество», – подумал Чез.

– Чего он вообще хотел? – спросила Эмма. – Он правда думал, что миссис Густано и её дети поедут с ним? Разве он не боялся, что мы его догоним?

Джо закрыл глаза, словно пытаясь сосредоточиться. И тяжело вздохнул:

– Может, он решил, что миссис Густано по глупости – или от страха – поверит ему. Или они просто издеваются над нами, показывая, как им легко ходить туда-сюда между мирами!

Чез быстро взглянул на маму. Даже сейчас у неё на плече висел чехол с рычагом. Мама по-прежнему была в футболке и спортивных штанах, в которых спала. Обуться она не успела. И собрать волосы в хвост тоже, поэтому тёмные пряди падали на лицо. Но рычаг она взяла с собой. А значит, они могут отправиться в другой мир в любую минуту.

«Но если мы не будем очень-очень осторожны, то, скорее всего, сразу попадём в тюрьму. Может быть, нас подвергнут экспериментам, как Густано, и заставят нюхать мерзкие запахи, от которых мы почувствуем себя беспомощными и слабыми…»

У Чеза что-то оборвалось в животе.

Сверху послышался пронзительный плач, который становился всё громче.

– Кафи проснулась, папа, – сказала Кона. – Ты ведь купил для неё еды, когда ездил за подгузниками?

– Да, конечно, но… где здесь кухня? – растерянно спросил Джо. – Натали положила еду для Кафи в холодильник вчера вечером… то есть, наверное, положила. Я был занят наблюдениями и…

– Папа, ты просто гений многозадачности, – сказала Кона.

– Я на это никогда не претендовал, – буркнул Джо и тут же сорвался с места, потому что плач уже перешёл в вой.

Вокруг бесполезных ноутбуков и айпада сгрудились Кона, Чез, Эмма и Финн. Чез взглянул на Натали, но та вместе с мамой и госпожой Моралес успокаивала семью Густано.

«Ничего страшного, время есть, – подумал Чез. – Я передам ей всё, что узнал от Коны, а Натали расскажет, что́ я пропустил вчера вечером, пока Кона не дала мне наушник».

Кона плюхнулась на кушетку.

– У вас всегда такая увлекательная жизнь? – спросила она.

– Месяц назад всё было спокойно, – ответил Финн. – А потом мы узнали про другой мир.

– Значит, я отстаю от вас на месяц, – сказала Кона, пожав плечами. – Я всё узнала, только когда мы были в часе езды от этого вашего ресторана. До тех пор я думала, что ничего необычного сегодня не произойдёт – ну, разве что на гимнастику меня повезёт папа, а не мама.

– Но ты так спокойно это восприняла, – удивился Чез. – И кажется, даже не удивилась.

– Я переезжала семь раз за одиннадцать лет, – сказала Кона. – Я побывала везде, от Гавайев до Мэна. А когда родилась Кафи, мы жили в Атланте. Зовите меня «мисс Приспособленность».

– Серьёзно? – спросил Финн.

– Она шутит, – сказала Эмма. – Нет такого имени.

– Вы переезжали из-за папы? – спросил Чез. – Потому что он занимается секретными делами и помогает людям из другого мира и ему приходится скрываться.

Кона уставилась на него, открыв рот. До сих пор Чез терпеть не мог, когда кто-нибудь смотрел ему в глаза (кроме мамы, Эммы, Финна и… Натали). Но почему-то он совсем не смутился, когда Кона пристально посмотрела на него – он просто смотрел на неё в ответ.

– Папа мне ничего не говорил, но ты прав, – шёпотом произнесла Кона. – Я уверена, что ты прав. Значит, если мы спасём тот мир, моя семья наконец перестанет переезжать? Вот здорово! Да я что угодно ради этого сделаю!

– Кона, всё не так просто, – простонал Чез.

– Подождите, подождите, – перебила Эмма, глядя то на Кону, то на Чеза. – Я что-то пропустила?

– Мы с Коной вчера ночью подслушивали взрослых, – признался Чез.

– Я думал, они нам теперь доверяют, – уныло произнёс Финн. – Я думал, они будут с нами советоваться!

– Ну, у нас тоже есть от них секреты, – заметила Эмма и достала из кармана монетку – ту самую, которая выкатилась из резного ангела в «Часах с кукушкой». – Надо показать эту штуку маме и Джо. Тогда, конечно, они захотят, чтобы мы все вместе взялись за разгадывание шифра. Я уверена, что эта монетка каким-то образом связана с тем миром. И я не хочу, чтобы мы опять рисковали вслепую и не знали, кому можно доверять, а кому нельзя.

Чезу стало грустно: в прошлый раз, когда они, не успев разгадать шифр, отправились в другой мир, он совершил большую ошибку.

– У вас есть монетка с шифром? – спросила Кона каким-то странным голосом. – Можно посмотреть?

Эмма протянула ей монетку. Но вместо того чтобы её взять, Кона сунула руку в карман шортов, а потом поднесла ладонь к свету, пробивающемуся сквозь жалюзи.

– Это тоже шифр? – спросила она.

Кона держала в руке вторую монетку, и она тоже была покрыта загадочными символами.

Глава 16

Финн

– Ты тоже нажала на крыло ангела в «Часах с кукушкой»? – спросил Финн. – А как ты догадалась? И откуда вообще взялась вторая монетка? Я нажал на крыло несколько раз, и ничего не было. Кто-то, ну… типа перезарядил эту штуку? Если мы пойдём в «Часы» и снова нажмём, нам дадут ещё монетки?

– Крыло ангела в «Часах с кукушкой»… ничего не понимаю, – сказала Кона, глядя по очереди на Финна, Эмму и Чеза, как будто Финн говорил на иностранном языке и требовался перевод.

– Нашу монетку мы нашли в «Часах с кукушкой», – ответила Эмма, нетерпеливо размахивая руками. – А где ты взяла свою?

– На площадке для пикников где-то в Теннесси, а может, в Кентукки, уже не помню. Мы проезжали мимо, – ответила Кона и понизила голос. – Не говорите папе. Я посадила Кафи на пол в туалете, а там было не очень чисто, и она начала ползать, и подобрала эту штуку, и хотела сунуть в рот, а я убрала её в карман. А потом вообще про неё забыла!

– Площадка для пикников в Теннесси или в Кентукки – и «Часы с кукушкой», – пробормотала Эмма, привалившись к спинке кушетки. – Похоже на случайное совпадение. Может быть, монетки не имеют отношения к другим мирам. Может быть, мы хватаемся за соломинку и ищем доказательства там, где их нет…

Чез потёр руками лицо и взлохматил волосы. В другое время Финн посмеялся бы над тем, как смешно они встали торчком, хотя они и до того были страшно растрёпаны.

– У нас нет никаких подсказок, мы знаем только одно: злодеи из другого мира над нами издеваются, – сказал Чез. – Они ходят туда-сюда когда захотят и пугают нас… а мы ничего не можем поделать.

Месяц назад Чез в присутствии Финна не сказал бы ничего подобного.

И Финн не собирался молчать.

– Нет-нет-нет, – сказал он таким тоном, как будто он был старшим братом, а Чез – маленьким мальчиком, который ничего не понимает. – Кое-что мы уже сделали. Мы спасли маму, Джо и госпожу Моралес! А с нами не было никого, кроме Натали. Ну ладно, ещё были другая Натали, её бабушка и судья Моралес. Но теперь на нашей стороне все взрослые, и дети Густано, и Кона. И даже Кафи! Она может найти что-нибудь полезное.

– Она это хорошо умеет, – кивнула Кона. – Главное – вовремя отобрать.

– Тогда, в туалете, ты её остановила, – заметила Финн. – А ещё у нас есть мозг Эммы и храбрость Чеза, а Натали хорошо умеет врать, и… Эмма, ну ты хотя бы посмотри на монетку, которую нашла Кафи!

– Ладно, давай, – буркнула Эмма. Она взяла у Коны монетку и поднесла к свету. И вдруг вскочила и, зажав обе монетки в кулаках, бросилась к лестнице. – Они всё-таки связаны с другим миром! – крикнула она. – И я знаю как!

Глава 17

Эмма

Эмма слышала, как остальные ребята кричали вдогонку: «Подожди, куда ты? В чём дело? Постой, Эмма!» Но она, не останавливаясь, взлетела по лестнице, перепрыгивая через три ступеньки, пронеслась по коридору и повернула за угол так стремительно, что, стукнувшись локтем о стену, даже не почувствовала боли.

Дрожащими руками она достала исписанный цифрами листок, который накануне привезла с собой из дома.

Единственное, что осталось от папы.

А она-то думала, что эта бумажка – просто память, и всё.

Эмма положила листок на пол, а рядом с ним – монетку Коны. Она была права. В отличие от монетки, которую Чез нашёл в «Часах с кукушкой», на монетке Коны цифры смешивались с непонятными символами.

Эти цифры были словно написаны рукой её отца. Эмма не сознавала этого, пока видела только одну монетку. Но когда их оказалось две… Если можно назвать написание цифр и математических символов почерком, то на монетках Эммы и Коны был папин почерк.

– Эмма, что случилось? – спросила мама, заходя в комнату.

Взволнованная и уставшая, она тем не менее явилась узнать, в чём дело. Очевидно, когда Эмма вдруг с воплями взбежала по лестнице, у мамы автоматически включился рефлекс «с моими детьми что-то произошло».

Эмма уронила листок и протянула монетки маме.

– Это ведь папин почерк? – спросила она, и её голос дрогнул. Руки тоже. Казалось жестоким говорить о папе, в то время как мама и без того волновалась. Но это было необходимо. – Папа погиб восемь лет назад, в другом мире. Почему эти монетки, которые Чез и Кона нашли вчера, выглядят так, будто они исписаны его рукой?

Мама ахнула, и брови у неё взметнулись вверх.

– Где? Как? – шёпотом спросила она.

Прежде чем Эмма успела ответить, в комнату ввалились все, даже дети Густано, которые явно только что встали.

Эмма понимала, что, наверное, должна извиниться за беспокойство. Но она не могла отвести взгляд от мамы. Неудивительно, что мама была в шоке. Но почему она казалась почти счастливой?

«Или… это надежда?»

Дети Густано придвинулись ближе к Эмме, почти вплотную.

– А Рокки тоже нашёл такую монетку! Рокки, покажи! – сказала Эмма Густано.

Тот полез в карман. И ещё до того, как он выложил монетку на ладонь, в голове у Эммы возникли сотни вопросов.

– А ты где вчера её нашёл? – спросила она, глядя на монетку точно такого же размера и цвета, как монетки, которые она до этого держала в руках. – И…

– Вчера? – перебил Рокки и усмехнулся. – Я её не вчера нашёл. Она у меня уже давно… с четырёх лет!

Глава 18

Чез

– С четырех? – переспросил Чез. – Когда мне было четыре года, погиб мой папа. – Он понял, что сказал это вслух, только когда Натали дотронулась до его плеча.

Финн крепко сжал руку брата.

Мама подошла ближе и тоже обняла Чеза. Но при этом она не сводила глаз с Рокки.

– Ты нашёл эту монетку или твоя мама? – спросила она.

– Ну, вроде как мы оба, – сказал Рокки. – А откуда вы знаете?

– Расскажи, – потребовала Эмма так же настойчиво, как мама. – Расскажи нам всё.

Все затаили дыхание. Даже малышка Кафи замолчала.

Чезу показалось, что он сейчас упадёт.

«Это касается папы. Эмма утверждает, что на монетках папин почерк. Я сейчас что-то узнаю про папу».

– Это всё очень странно, – сказала миссис Густано, не сводя глаз с мамы, словно не могла оторвать от неё взгляд. – У Рокки был день рождения…

Финн тихонько объяснил Коне:

– Чез и Рокки родились в один день. Так что это был и день рождения Чеза.

Чез не помнил, как ему исполнилось четыре года – сразу после этого произошло слишком много событий.

– Мама пыталась меня уложить, – сказал Рокки со вздохом, – чтобы я немножко поспал перед началом праздника. А я не хотел спать, и мама сама положила голову на подушку, чтобы показать, какая она мягкая. Я закрыл ей уши руками – и в правом ухе нашёл монетку!

– Я сказала: «Рокки, ты настоящий волшебник!» – подхватила миссис Густано. – Но на самом деле ничего не поняла. Четырёхлетние дети не умеют показывать такие фокусы. И никто из нас раньше не видел этой монетки. Она возникла прямо как из воздуха.

– И ты носил эту монетку с собой с четырёх лет? – скептически спросила Кона.

– Нет, – ответил Рокки, закатывая глаза.

– Он бы её обязательно потерял, – с усмешкой сказал Финн Густано. – Он вечно всё теряет.

– Её я бы не потерял, – возразил Рокки, поднимая монетку повыше. Она была довольно большая и вряд ли поместилась бы в ухе миссис Густано. – Мы решили, что это на счастье. Когда… когда мы вернулись от похитителей, я подумал, что мне нужен какой-нибудь талисман. Поэтому когда мы поехали к вам, я сунул монетку в карман.

– Но на ней нет шифра, в отличие от остальных, – сказала Эмма. – Здесь что-то написано…

– Да-да, на ней написано «ПОЖАЛУЙСТА, ПОСЛУШАЙ», – сказала миссис Густано. – Но клянусь вам, когда Рокки её нашел, там был какой-то странный шифр.

– А потом вы коснулись её, – произнесла мама как во сне, – и шифр превратился в слова…

– Всё это так странно, – сказала миссис Густано и притянула детей ближе, словно хотела их защитить. – Вы так говорите, будто видели всё своими глазами. Но откуда вы знаете, что случилось с Рокки и со мной восемь лет назад? Я находилась в Аризоне, а вы в Огайо… нет, подождите, если верить вам, в те времена я жила в одном мире, а вы в другом! Э… вы действительно думаете, что я поверю в эту историю?

– Да, потому что я говорю правду, – ответила мама. – И потому что… именно я послала вам эту монетку.

Миссис Густано сморщилась, словно собиралась заплакать. Тем же жестом, что и мама, она закрыла рот рукой.

– Мы всегда были связаны, да? – спросила она, беспомощно роняя руку. – Ещё до того, как моих детей похитили. До того, как мы нашли эту монетку. Может быть, даже до моего рождения. С того момента, как познакомились мои родители…

– Наверное, в ту же самую минуту в другом мире встретились родители миссис Грейстоун, – сказала Натали. – Миссис Грейстоун ни в чём не виновата. Никто не виноват. Просто двойники связаны друг с другом. Это… вроде как один и тот же человек в разных обстоятельствах. Ну или два варианта одного человека, и они действуют по-разному, потому что живут в разных мирах. Но всё равно они связаны.

– Я так и не понял, зачем нужны монетки, но поверьте – мама не хотела причинить вам зла, – сказал Чез. Мама по-прежнему обнимала его, но Чез подумал, что это он должен ей помочь. – Мама никогда и никому не причиняла зла!

– Чез не лжет, – кивнула мама. – И спасибо за приятную новость, что монетка всё-таки до вас дошла! Вы не представляете, каково это – восемь лет думать, что у нас ничего не вышло! – Она вдруг рассмеялась. – Но вы получили монетку. Вы её получили!

– Мама, пожалуйста, объясни нам всё, – взмолилась Эмма. – Как и зачем ты послала монетку миссис Густано восемь лет назад?

И почти одновременно Кона повернулась к Джо:

– Папа, ты знал про монетки? Когда ты жил в другом мире, ты посылал их сюда?

Джо покачал головой и растерянно пожал плечами.

– Это был секрет, – сказала мама. – Мы всё держали в тайне, даже от людей, которым доверяли. Потому что невозможно было предугадать, кого схватят и что узнают… – её лицо омрачилось. – Мы с Эндрю, моим мужем, работали журналистами. Но это стало слишком опасно, потому что наши правители хотели только одного: чтобы страна верила им. Мы решили, что нужно и дальше делать своё дело, что наше призвание – собирать информацию и объяснять людям, что происходит. Но нам приходилось действовать тайно, анонимно. А если правду можно распространять только по секрету, как сплетню, – кто поручится, что её не примут за очередную ложь?

– Никто не знал, чему верить, – мрачно произнёс Джо. – И никто ничему не верил.

– Мы с Эндрю поняли, что нужно действовать радикально, – продолжала мама. Она улыбнулась и прижала к себе Чеза, Эмму и Финна. – Представляете, нас осенило, когда мы читали вам книжку «Хортон слышит ктошку!».

– «Человек – это личность, даже если он совсем маленький»? – уточнил Финн.

– По-моему, мама имеет в виду ту главу, где герои обращаются за помощью к другому миру, – сказала Эмма. От радости она даже запрыгала на месте.

– Именно, – сказала мама. – Наш мир стал таким мрачным. Причина заключалась не в одном каком-то законе, не в одном правителе, а в тысяче мелких шагов, год за годом. Очень много страха, недоверия и ненависти, пока люди полностью не лишились свободы. Никто не смел открыто говорить правду. Никому не позволялось ставить под сомнение решения правительства.

– А если правительство говорило: «Небо зелёное, а трава синяя», людям приходилось соглашаться, – подхватил Джо. – Никто не мог сказать: «Послушайте, я не слепой, я вижу, что это не так!»

Мама протянула руку и коснулась его плеча.

– Теперь вы понимаете, почему нам с Эндрю приходилось всё держать в секрете? – умоляющим тоном спросила она. – Но одна наша подруга-физик сказала нам, что за пределами нашего мира, возможно, есть и другие миры. Мы вместе пытались послать сообщение в другой мир. Не могу объяснить это с научной точки зрения, но наша подруга поняла, какой металл нужно использовать, и как встроить в монетку крошечный прибор, и почему идентификатором должен быть отпечаток большого пальца, чтобы прослушать сообщение мог только двойник… Мы с Эндрю решили нанести шифр на монеты его почерком – это было проще всего. Я должна была записать первое сообщение. Мы договорились отправить первую монетку в другой мир в день рождения Чеза, – мама многозначительно посмотрела на миссис Густано и Рокки. – А потом, если всё получится, через неделю послать вторую, ещё через неделю – третью…

– Я не получила ни одной монетки, – возразила миссис Густано. – Ни Рокки, ни Эмма, ни Финн. Ни мой муж.

Мама выпустила Чеза, Эмму и Финна из объятий. И Чезу пришлось самому сказать:

– Всё изменилось. Сразу после моего дня рождения папа погиб.

– И наша подруга-физик тоже, – шёпотом добавила мама. – А потом мы с детьми перебрались в этот мир, и я изо всех сил старалась держаться подальше от вашей семьи. Пока Эндрю был жив, я думала, что вы сможете помочь нашему миру. Но оказавшись здесь, я поняла, что стала для вас угрозой.

«Вот именно, – с болью подумал Чез. – Из-за нас похитили детей Густано. Мы спасли их, но вся их жизнь пошла под откос. Им пришлось расстаться с папой. И теперь этому миру грозит опасность из того, другого, мира».

Неужели и в этом виноваты Грейстоуны?

– Но что вы подумали, когда услышали моё сообщение? – спросила мама у миссис Густано. – Вам не показалось, что мой голос в точности похож на ваш? Вы хоть на секунду подумали, что должны меня спасти?

На лице миссис Густано отразилось изумление.

– Простите, Кейт, – сказала она. – Я ничего не слышала. Ни звука. Рокки, а ты что-нибудь слышал?

Тот покачал головой.

– Значит, монетка выполнила самую сложную часть задачи – прошла между мирами, – но не сработала, как простой диктофон? – уточнила мама.

Она опустилась на кровать, словно сразу лишившись сил.

– Мам, но теперь у нас тоже есть монетки, – сказала Эмма. – Может быть, нужно просто найти подходящего человека. Может, за последние восемь лет техника усовершенствовалась. – И она передала монетки по кругу, позволив всем в комнате их потрогать.

Когда монетки дошли до Чеза, они показались ему холодными, фальшивыми и совершенно ненужными. Цифры и символы на них так и оставались непонятными.

Монетки вернулись к Эмме и Коне, и те убрали их в карманы. Рокки спрятал свою монетку, на которой было написано «Пожалуйста, послушай».

– Может… может, мы потом с ними разберёмся, – сказал Чез, потому что все опять помрачнели.

– Правильно, – откликнулась мама. – Когда мы передохнём и позавтракаем, мы обязательно что-нибудь придумаем.

Чез подумал, что даже Кафи различила бы в мамином голосе неискренность. Они опять зашли в тупик.

Натали не смотрела на Чеза. Её взгляд был устремлен на что-то падающее с потолка.

Сначала Чез увидел только струйку золотого света.

Натали вытянула руку и подставила ладонь. И Чез увидел, что на ней лежит монетка, совершенно такая же, как у Коны и Эммы, покрытая непонятным шифром.

– Её прислали мне, – сказала Натали уверенно. – Я это чувствую.

Эмма спросила: «В чём это выражается?» – а Эмма Густано уточнила: «Да, что именно ты чувствуешь?» А потом загалдели все сразу: «Большой палец! Давай проверим, совпадут ли отпечатки!»

Натали коснулась пальцем монеты – с таким видом, словно участвует в священном ритуале. Убрав палец, она выдохнула:

– Шифр превратился в слова! Здесь написано «НАЙДИ НАС»!

– Нажми ещё раз, – едва дыша, велела мама. – Второе прикосновение активирует… – Она замолчала, и из монетки зазвучал голос Натали.

«Нет, – подумал Чез. – Это не голос Натали, хотя он очень похож. Это голос её двойника – другой Натали, которая так похожа на нашу». Он видел радостное волнение Эммы. Видел гордость и надежду на лице мамы. Чез знал, о чём она думает: то, над чем они с папой бились целых восемь лет, оказалось не напрасным.

Финн весело скакал по комнате. Чезу захотелось обнять Натали.

А потом до него дошли слова другой Натали:

– Это предупреждение! Мы все в опасности. Помогите мне, а я помогу вам.

Глава 19

Финн

– И всё? – спросил Финн. – А Натали не скажет, как именно ей помочь?

Он услышал лязг в коридоре – такой звук издают монеты, если бросить их на деревянный пол.

– О-о! – воскликнул Финн. – Ещё монетки!

– Это, кажется, для меня… – сказала госпожа Моралес. – Я буквально чувствую, как они меня зовут.

Финн первым выскочил в коридор и принялся сгребать монетки, которые продолжали сыпаться с потолка. В солнечном свете, льющемся в окно на верхней площадке, монеты сверкали и переливались, как звёздочки.

Финн в жизни не видел такой красоты.

– Идите сюда! – крикнул он. – Идите сюда и посмотрите!

Остальные выбежали из комнаты и спустились по лестнице. Все столпились в гостиной и, запрокинув головы, в немом изумлении смотрели на сыпавшиеся сверху монеты. Финн ловил их как светлячков, порхающих по лужайке летним вечером, и ссыпал в подставленные ладони. У него голова шла кругом от радости. Монетки были ответами на вопросы. А как же иначе? Финн не знал, каким образом всё разрешится, но не сомневался, что именно так и будет.

Эмма, Кона и дети Густано смеялись и передавали монетки друг другу. Родители снисходительно улыбались. Натали собирала монеты и по одной отдавала Чезу, будто сортировала их: «Это моя. Это мамина. Это тоже мамина».

А потом кто-то забарабанил в дверь.

В разгар общего веселья этот звук показался совершенно неуместным. Возможно, Финн даже не обратил бы на него внимания, если бы не реакция монеток: все они, кроме тех, что были крепко зажаты в руках, вдруг попрятались, как испуганные зверьки. Они закатились в трещины между деревянными половицами, забились меж диванных подушек…

Входная дверь начала открываться.

Кто-то отпер её ключом?

Финн вспомнил мнимого полицейского. Вспомнил послание другой Натали: «Мы все в опасности».

А потом увидел на пороге человека.

Это был всего лишь папа Натали мистер Мэйхью.

Папа Натали успел подружиться с Финном. Он развёлся с мамой Натали, но врагами они не были. Во всяком случае, теперь.

«В этом мире», – напомнил себе Финн.

Он покрепче зажал монетки в кулаке, чтобы они не сбежали, вышел из-за кушетки и воскликнул:

– Мистер Мэйхью, вы не представляете, что́ тут было!

Но мистер Мэйхью, едва взглянув на Финна, обвёл глазами комнату, словно пытался уследить за всеми одновременно.

А потом глуповато улыбнулся и стал похож на себя прежнего.

– Ох, извините… Я не хотел вот так вламываться, – произнёс он. – Я думал, все ещё спят. – Он держал в руках стопку картонных коробок с разноцветными наклейками. – Я хотел оставить это на кухне, как если бы ночью наведалась сладкая фея. Я слышал, тут полный дом народу, вот и подумал, что, наверное, вы все проголодались.

– Пончики! – воскликнул Финн, и в ту же секунду Финн Густано с восторгом закричал:

– Рогалики!

Натали вздохнула с облегчением. Она опустила последнюю монетку в ладонь Чезу, неверными шагами подошла к отцу и обняла его.

– Большое спасибо, пап, – сказала она.

Мистер Мэйхью неловко перехватил одной рукой коробки с лакомствами, чтобы обнять дочь.

– Давайте я возьму, – предложил Финн, протягивая руки, и со смехом добавил: – Обещаю, что и другим оставлю.

Но мистер Мэйхью не рассмеялся шутке Финна. И не отдал ему коробки.

А Натали попятилась от собственного отца.

Финн перестал тянуться к пончикам и посмотрел на Натали, а потом на мистера Мэйхью. Как всегда, тот был в ярко-жёлтой спортивной рубашке, которая буквально сияла. Но Натали покачала головой, то мигая, то округляя глаза, словно посылала Финну сообщение азбукой Морзе.

Финн хотел сказать: «Ты же знаешь, что в шифрах лучше всего разбирается Эмма! Я тебя не понимаю!» – но вдруг мистер Мэйхью ловким движением бросил коробки с пончиками на пол, который лишь несколько минут назад был усыпан сверкающими монетками.

– Эй, зачем вы это сделали? – удивился Финн. – Вы что, хотите испортить вкусные пончики?

– Быстро поднятое упавшим не считается! – воскликнул Финн Густано.

Послышался звон: Финн Густано выпустил монетки из кулака, чтобы броситься подбирать лакомства, пока те не помялись.

Но из открывшихся коробок не высыпались пончики и рогалики. В воздух взвилась тонкая струйка дыма, а может быть, газа. Финн невольно принюхался – это точно не восхитительный запах шоколада, кленового сиропа или выпечки. Повеяло вонью, напомнившей ему о самых худших кошмарах. Это был запах болеющих животных, горящего мусора и отчаяния.

Запах другого мира.

И вдруг Финн понял, что именно Натали пыталась ему сказать. Перед ними стоял вовсе не мистер Мэйхью, а его двойник из другого мира – мэр Мэйхью. Никого хуже они ещё не встречали.

А вместо пончиков и рогаликов он принес оружие, страх и ложь.

Зло.

Глава 20

Эмма

(в ту же минуту)

Эмма не хотела отвлекаться от монет.

Но Джо, посадив Кафи на пол и схватив ноутбук, пробормотал:

– Все камеры видеонаблюдения, которые я установил вокруг дома, заблокированы. На них застыла одна картинка… вот почему я не увидел Роджера Мэйхью. Мы действуем вслепую!

Кона взбежала по лестнице и выглянула в единственное незанавешенное окно.

– Смотрите! – крикнула она. – Вокруг полно полицейских машин! Может быть, ненастоящих!

Эмма развернулась – и наконец увидела, что Чез, Натали и Финн пытаются вытолкать мистера Мэйхью за дверь.

«Это другой мистер Мэйхью, мэр Мэйхью! Он, наверное, послал сюда поддельного полицейского на разведку. Или чтобы мы отвлеклись и не заметили настоящей опасности. Сейчас надо…»

До её ноздрей донесся запах, исходящий из коробок. Он словно шептал: «Не думай. Не слушай. Не смотри. Просто нюхай. Нюхай и думай о том, о чём я приказываю тебе думать. Слушай то, что я приказываю тебе слушать. Смотри на то, на что я приказываю тебе смотреть…»

Эмма плотно сжала губы и пересыпала монетки в одну горсть, чтобы другой рукой зажать себе нос.

– Это ядовито! – крикнула она. – Они заражают воздух! Задержите дыхание! Откройте окна! – Она бросилась к ближайшему окну, но мама схватила её за плечи и развернула в другую сторону.

– Беги! – закричала мама. – Дети, спасайтесь! Эмма, сохрани вот это… не потеряй… – Она сунула Эмме чехол, в котором лежал рычаг, – и рухнула на пол.

Эмма вскинула чехол на плечо и потянула маму за руку:

– Мама, бежим!

– Не могу, – с трудом проговорила та. – Я должна остаться… и бороться. Нужно было остаться… и бороться… дома…

«Она имеет в виду – в том, другом, мире», – поняла Эмма.

Мама относится к нему совсем иначе.

Вдруг больше нельзя доверять даже собственной матери?!

Эмма осознала, что случайно сделала крошечный вдох. Вот почему ей показалось, что нельзя доверять маме!

– Мама!

Эмма бросила монетки и попыталась поднять маму. Краем глаза она заметила, что миссис Густано, Джо и Финн Густано тоже оседают на пол. Братья Эммы, Эмма Густано, Кона и Рокки ещё держались на ногах, но еле-еле.

«Если мама устоит, справятся и остальные, – подумала Эмма. – Я в этом уверена».

– Спаси… – бормотала мама. – Не потеряй…

У Эммы начала кружиться голова. Её мозг вопил: «Воздуха! Воздуха! Дыши!» Но она решительно сомкнула губы, стиснула зубы и поборола инстинктивное желание сделать глубокий вдох. Покачиваясь, она устремилась к двери. Натали, Чез и Финн уже почти оттеснили мэра за порог. Эмма распахнула дверь и вдохнула чистый, свежий, ничем не испорченный уличный воздух.

Мэр стоял на крыльце. Теперь он был в противогазе и походил на чудовище.

– А я-то думал, что ты тут самая умная, Эмма, – искажённым голосом произнёс он. – Вот спасибо! Ты сама принесла мне то, что я искал. – Он схватился за чехол с рычагом у неё на плече.

– Отстаньте от меня! – завопила Эмма и потянула чехол к себе.

Но мэр был сильным взрослым мужчиной, спортсменом, а она – десятилетней девочкой, которая минуту назад задыхалась от недостатка кислорода. Она не могла одолеть его силой!

«Значит, задействуй мозг!» – велела себе Эмма.

В прошлый раз их выручила его аллергия. Теперь мэра Мэйхью защищал противогаз. Но…

Эмма протянула руку и схватилась за противогаз.

– Не смей! – крикнул мэр. Но его хватка тут же ослабла, словно внутрь противогаза проникло немного заражённого воздуха, который струился из дома.

– Чез, Финн, Натали, на помощь! – крикнула Эмма. Она отпрянула от мэра и захлопнула дверь. Финн и Чез навалились на дверь плечами с другой стороны, и Натали задвинула щеколду.

– Будем надеяться… что он не сможет открыть дверь, – проговорила она.

Приток свежего воздуха прекратился – и Натали снова начала слабеть.

– В коробках лежат… бомбы-вонючки? – шёпотом спросила Эмма Густано, которая пыталась оттащить младшего брата от лежащих на полу коробок. Она обеими руками держала его за футболку.

Эмма не смела сделать вдох, но, судя по тому, как морщились Эмма и Финн Густано, коробки по-прежнему испускали мерзкий запах.

«Срочно нужен свежий воздух, иначе мы отключимся», – подумала Эмма.

Она подошла к ближайшему окну. Ей пришлось вдохнуть заражённый воздух, чтобы не потерять сознание.

Защёлка на окне оказалась невероятно сложной – Эмма никак не могла с ней справиться.

– Разбей окно! – крикнул Финн. – Разбей окно рычагом!

Эмма размахнулась чехлом. Но от недостатка воздуха она ослабела, и чехол ударил по жалюзи: они погнулись, но стекло осталось целым.

Эмма собиралась ударить ещё раз, когда услышала звон стекла.

– Спасибо! – крикнула она и отскочила – на неё дождём посыпались осколки.

Она едва увернулась от сломанных жалюзи, которые качнулись к ней и едва не задели, и жадно вдохнула свежий воздух.

– Кто из вас догадался чем-то бросить в стекло? Чез? Кона? Эмма? Ната…

Лившийся в комнату воздух пробудил её мозг. Если бы кто-нибудь из находившихся в комнате разбил стекло каким-то тяжёлым предметом, осколки не посыпались бы на Эмму. Они выпали бы наружу вместе с этим предметом. И сломанные жалюзи тоже выгнулись бы наружу, а не качнулись к Эмме.

«Значит, кто-то выбил стекло снаружи? – поняла Эмма, вытряхивая осколки из волос. – Но как? И зачем?»

Воздух, которым она дышала, перестал казаться таким уж свежим. Запах смерти, отчаяния, страха снова окутал её. Тут вылетело ещё одно окно, и на пол опять посыпались осколки.

И ещё одно.

И ещё.

И ещё.

И ещё.

– Они нападают со всех сторон! – закричала Эмма, повернувшись к остальным. – Повсюду заражённый воздух!

Глава 21

Чез

– Дети, спасайтесь! Я… не могу! – прорыдала мама. – Рычаг! Унесите отсюда рычаг! Чез, пожалуйста! Уведи Эмму и Финна!

Казалось, прошла целая вечность с тех пор, как Чез в последний раз сделал вдох. Сквозь звон бьющегося стекла послышались шаги на крыльце. Многочисленные шаги. Значит, там был не один мэр Мэйхью. За дверью стояли люди из другого мира.

Сколько им нужно времени, чтобы влезть в дом через разбитые окна? У него разыгралось воображение – или у задней двери тоже слышались какие-то звуки? Люди из другого мира вламываются в дом и через чёрный ход?

– Бежать некуда! – крикнул Чез в ответ.

Но мама лежала на полу, а Финн согнулся над ней.

– Мамочка, не дыши! – рыдал он. – Это плохой воздух! Вдруг он тебя убьёт?!

– Не… убьёт, – с трудом выговорила мама. – Я… для них… не представляю угрозы. Но вы, дети… сильнее… опаснее… монетки… рычаг… – Она заплакала.

Чез впервые видел, чтобы мама так плакала. Он по-прежнему не дышал, но слова «сильнее, опаснее» пронизали его мозг словно электрический разряд. Он отвел взгляд от мамы и Финна и лихорадочно огляделся.

Воздух в доме казался мутным, словно вонь была зримой. А может, дело просто в том, что Чез видел её эффект. Все взрослые и Натали, как и мама, лежали на полу в прихожей. Они сдались. Как ни странно, меньше всего запах повлиял на маленькую Кафи – она ползла по лестнице к Коне.

«Это опасно, – подумал Чез. – Она может упасть…»

Он шагнул к Кафи и увидел рядом с собой Рокки – тот оторвался от брата и сестры, которые жались к миссис Густано и плакали.

Дверь загремела и затряслась. Мама зарыдала ещё безутешнее:

– Спаси… Финна… пожалуйста… Чез… Эмма… рычаг…

Одной рукой Чез подхватил брата и, оттащив его в сторону, осмотрелся в поисках Эммы. Та пыталась спрятать рычаг под кушетку в гостиной, неподалеку от лестницы. Но от вони и недостатка воздуха Эмма двигалась медленно и неуклюже, и конец рычага всё время цеплялся за ножку кушетки.

– По диагонали! – крикнул Чез. – Боком! Просунь его под углом…

Эмма и сама бы это поняла – как и то, что такую ценную вещь вообще глупо прятать под кушетку, где всё хорошо просматривается, – если бы уже не успела сильно надышаться плохим запахом.

– Пойдём! – с трудом проговорил Чез. – Отнесём его… в другое место!

Но куда?

По-прежнему поддерживая Финна – и мельком взглянув на Рокки, чтобы убедиться, что Кафи не осталась без присмотра, – Чез подошёл к Эмме и взялся за чехол с рычагом.

В отличие от Эммы – во всяком случае, от Эммы в нормальном состоянии, – он не умел рассчитывать в уме углы и за долю секунды прикидывать десяток разных вариантов. Поэтому Чез не понял, что, если дёрнуть рычаг вверх (в то время как Эмма продолжала толкать его вперёд), он стукнется о кушетку.

А ещё Чез не успел задуматься, куда рычаг направлен.

Но эта штука действовала даже внутри чехла.

Чез увидел вспышку света, и на мгновение ему показалось, что рычаг сейчас прикрепится к кушетке, как он прикреплялся к стенам и внутри шкафов. На мгновение ему показалось, что потайной ход в другой мир откроется прямо под кушеткой…

Но Эмма дёрнула чехол до того, как рычаг успел прикрепиться.

– Ух ты, что там такое? – спросил Рокки, держа Кафи на руках. – Что вы там прячете?

Чез увидел, что чехол порвался и конец рычага торчал наружу полностью открытый.

Полностью готовый.

Входная дверь затряслась и распахнулась. Чез мельком успел заметить в прихожей множество людей в противогазах. Кто-то завопил. Может быть, все сразу.

Чез так испугался, что сделал глубокий вдох. И вдруг он понял, как быть.

– Все за мной! – крикнул Чез.

Он вырвал у Эммы рычаг и размахнулся им изо всех сил, целясь в пол.

Глава 22

Финн

– Ух ты, круто! – завопил Финн, летя вперёд. – Это не туннель, а горка!

Дыра, которая внезапно разверзлась в полу прямо под ногами Чеза, Эммы и Финна и поглотила их, напоминала аттракцион в парке развлечений. Финн видел в полутьме повороты и изгибы и подозревал, что где-нибудь должна быть и мёртвая петля. Разумеется, конца спуска он не видел, но его это, в общем, не пугало.

– Давайте все сюда! – крикнул он через плечо, несясь по штопорообразным извивам. – А плохие парни пусть остаются там!

Ему не хотелось оборачиваться и смотреть назад. Он мчался вперёд! Так зачем выяснять, как близко успели подобраться страшные люди в противогазах?!

– Мы что, летим в другой мир? – крикнул кто-то у него за спиной. – Я туда не хочу!

Это был Рокки – он катился вниз вместе с Финном и остальными Грейстоунами. Рокки прижимал к себе Кафи и был напуган, казалось, в сто раз сильнее её. Кроха выглядела абсолютно спокойной. Даже жёлтый бантик у неё на голове не помялся.

– Да, но мы окажемся в доме судьи Моралес, а она на нашей стороне! – заверил Финн. – Всё будет хорошо! – Он вырвался из рук Чеза и, пытаясь схватиться за Эмму и Рокки, перевернулся вниз головой.

– Наверное, сначала нужно было это обдумать! – крикнула Эмма.

Но было уже поздно. Они оба – нет, все трое, четверо, пятеро – летели, и катились, и переворачивались, и отскакивали от стенок спуска. И спуск тоже вращался, словно это одновременно были горки и «весёлый поезд» в парке аттракционов. Кафи визжала от восторга. Они смешались в такую кучу-малу, что Финн уже не понимал, чей это локоть тычет его в ухо и чьё колено бьёт по бедру.

– Кафи! – донёсся до него чей-то крик, и Финн понял, что это голос Коны. – Кафи, не бойся, я здесь!

И каждый раз, когда Финн немного замедлял ход на повороте, чья-то нога стукала его по голове.

А потом издалека, будто за тысячу миль, послышался грубый мужской голос:

– Вот как они сбежали! Пойдём за ними или просто заберём рычаг?

Финн завопил от ужаса. Если повернуть рычаг – туннель закроется! А если люди из другого мира его унесут, то… то… Да и находиться в туннеле в момент закрытия, скорее всего, небезопасно. А без рычага они застрянут в чужом мире!

Не переставая вопить, Финн достиг конца спуска, и все они повалились друг на друга. Он старался не думать о том, как смог пройти сквозь пол в одном мире и приземлиться на тот же самый пол в другом – когда Финн принимался гадать, каким образом соединены два мира, у него начинала болеть голова.

Эмма, лежащая рядом с ним, застонала, Чез тоже. Видимо, у обоих болела голова. Рокки, Кона и Кафи лежали чуть дальше – и первой села Кафи. Она была ещё маленькая. Рокки и Кона знали о рычагах меньше, чем Грейстоуны. А Эмма и Чез всегда оправлялись после путешествия между мирами медленнее, чем Финн.

Может быть, всё зависело от Финна?

Он ощупал пол вокруг – и… да! Он нашёл рычаг! Или, по крайней мере, его здешнюю версию, точную копию того рычага, который они оставили на полу в доме Натали. Финн схватил железный штырь обеими руками, как маленькие дети хватаются за любимую игрушку. Он вспомнил, как рычаг растаял в руках Чеза, когда кто-то в противоположном мире оторвал его от стены.

Финн не мог этого допустить. Он не мог лишить своих близких пути к спасению! Напрягшись изо всех сил, Финн оторвал рычаг от пола и прижал его к груди.

И туннель сразу же исчез.

– Мама? Чез? Финн? Натали? – простонала Эмма.

И только тут до Финна дошло: мама и Натали остались в том мире. И госпожа Моралес, и Джо, и все Густано, кроме Рокки. Когда в полу открылась дыра, они находились в прихожей, а не в гостиной, и теперь оказались в ловушке, рядом с опасными людьми, которые ломились в дом и бросали бомбы-вонючки.

И Финн только что своими руками оторвал рычаг, который позволил бы маме и остальным спастись!

Глава 23

Эмма

У Эммы страшно кружилась голова. Она никак не могла вспомнить, зачем ей надо поскорее прийти в себя, но это явно было очень важно. Возможно, потому, что кто-то тряс её за плечи и звал:

– Эмма, Эмма, ЭММА!

Она открыла глаза и моргнула. На неё, сидя рядом с ней практически нос к носу, смотрел Финн.

– На сколько нужно отойти от закрытого туннеля, чтобы открыть новый? – спросил он. – И куда лучше воткнуть рычаг – в пол или в стену?

– Финн… помедленней, – простонала Эмма: казалось, брат говорит вдвое быстрее обычного.

Или это у неё мозги работают вдвое медленнее обычного?

– Думай скорее! – потребовал Финн со слезами на глазах. – Нужно вернуться за мамой!

«Вернуться?» До Эммы никак не мог дойти смысл этого слова.

А потом она вспомнила. Пончики и рогалики. Мэр Мэйхью в противогазе. Взрослые и Натали, распростёртые на полу. Открывшийся туннель… Значит, они с Чезом и Финном оказались в другом мире?!

«Да, – подумала Эмма. – Если рычаг воткнуть в стену – он откроет вращающуюся комнату, а значит, если ткнуть им в пол – он откроет вращающуюся горку. Вращение плюс гравитация…» Она зажала Финну рот и прошептала:

– Не надо так шуметь, это опасно.

– Но мы же в доме госпожи Моралес, – сдавленно произнёс Финн. – Она на нашей стороне!

– Всё равно! Вдруг кто-нибудь услышит! Не забывай: это секрет! Даже в её собственном доме есть враги… Нужно убедиться, что здесь безопасно, прежде чем возвращаться за остальными. – Она с трудом села.

Чез, ухватившись за кушетку, тоже пытался сесть.

– Надо… спрятаться… – простонал он. – Как только… сможем…

– Где мы? – с трудом выговорила Кона.

Она по-прежнему лежала на полу, а Кафи сидела рядом и хлопала сестру по щеке.

– В том же доме, но в другом мире, – ответила Эмма.

Рокки неуверенно сел и начал осматриваться.

– Такая же кушетка, такая же лестница, а окна другие. И никаких взрывающихся коробок и бомбочек-вонючек… – пробормотал он, сделал глубокий вдох – и закашлялся, стараясь делать это как можно тише. Он скривился, словно его тошнило. – Фу. Беру свои слова назад. Бомбы-вонючки здесь были.

Он нагнулся и заглянул под кушетку, словно ожидал увидеть маленькие резиновые шарики, источающие ядовитый запах, вроде тех, что влетели в окна госпожи Моралес в другом, лучшем, мире.

«Бомбочки-вонючки» – это название им очень подходило.

– Не беспокойся, – сказала Эмма. – В этом доме нет ядовитых запахов. Судья и мэр здесь важные шишки. При помощи дурных запахов лидеры другого мира внушают обычным людям чувство безнадежности. Во всяком случае, это делает мэр. А сами правители и их семьи ни с чем таким не соприкасаются.

– Да? А это что за запах такой?

– Пахнет от нашей одежды? – предположила Эмма. – От волос? От нас самих?

– Может быть, эта гадость застоялась у нас в ноздрях, – сказала Кона, шмыгая носом. Она выдохнула и снова вдохнула. – Но… я тоже чувствую. Как будто тут умерла целая стая крыс.

– Здесь, у стены, ещё хуже, – сообщил Рокки, отодвигаясь от кушетки, и поморщился. – Кона, не пускай сюда сестрёнку.

– Кажется, стена сломана, – вдруг сказал Финн, щурясь – его глаза ещё не привыкли к темноте.

Все посмотрели на стену. По ней тянулась тёмная линия, которая на высоте примерно двух с половиной метров поворачивала под прямым углом.

– Ясно, – сказал Чез. – Это дверь. Наверное, она ведёт в один из здешних потайных ходов. Кто-то оставил её приоткрытой.

– Значит, этот ход не такой уж тайный, – заметила Эмма.

Она встала – и чуть не упала. Ноги у неё совсем онемели и только-только начали отходить. Направившись к трещине в стене, она лишь чудом не споткнулась, но голова у Эммы уже работала. Рокки был прав. В этом доме тоже воняло. И запах стал ещё сильнее, когда Эмма подошла к двери.

«Я должна узнать, что там такое…»

Закрыв ладонью рот и нос и подавляя тошноту, она потянула дверь на себя. Перед ней, как она и ожидала, открылся тёмный коридор.

Во время прошлого путешествия Эмма и её братья провели немало времени, бродя по тайным ходам в доме судьи Моралес, поэтому дорогу они знали хорошо. Эмма совершенно не удивилась, увидев впереди в узком коридоре голые балки и гипсокартон. Только пол, кажется, изменился. Кто-то застелил коридор чёрной бугристой резиной…

Эмма моргнула, и наконец её глаза привыкли к темноте.

Она ошиблась. Коридор не изменился.

Просто пол был сплошь усеян бомбами-вонючками.

Глава 24

Чез

– Ложись! Тебя увидят! – прошипел Чез.

Он бросился к Эмме, чтобы схватить её и прижать к полу. Но после перехода между мирами мышцы ему не повиновались, и он чуть не упал рядом с ней.

Эмма подхватила брата и помогла ему устоять.

– Нет, Чез… посмотри, – сказала она, разворачивая его лицом в гостиную. – Здесь, кажется, никого нет, кроме нас.

Чез моргнул. Дом выглядел заброшенным. Распахнутая входная дверь покачивалась на ветру. Чез посмотрел на верхний ряд окон в прихожей, которых не было в доме госпожи Моралес в другом мире: все стёкла разбиты, занавески и жалюзи колышатся от сквозняка.

– На людей в этом доме тоже напали, – мрачно сказал Рокки, подходя к Чезу и Эмме. – Может быть, сначала напали на них. А потом… потом… ну, как это бывает… всех увезли отсюда? Похитили?

Чез вспомнил послание, которое получила Натали: «Мы все в опасности. Помогите мне, а я помогу вам». Он вспомнил, какая закулисная битва разыгралась между доброй судьёй и злым мэром во время их прошлого визита в этот мир. Казалось, судья Моралес тогда победила, но…

«Мэр на свободе, и он напал на нас, – подумал Чез. – А судьи нигде не видно. Это плохой знак».

– Возможно, монетка от другой Натали предупреждала нас именно об этом, – сказал он, поморщившись. – Об обоих нападениях, там и здесь. Но… мы не помогли другой Натали и её маме. Мы стали играть с монетками и отвлеклись. – Чез почувствовал, что краснеет. При воспоминании о монетках у него закружилась голова. Когда они посыпались сверху, когда Натали осторожно переложила их ему в ладони… что он мог почувствовать, кроме радостного удивления и трепета? И что мог делать? Только смотреть на Натали и улыбаться… Чез взглянул на монетки, которые по-прежнему сжимал в левой руке. Почти всё, что отдала ему Натали, он сохранил.

– Они нас просто свели с ума, – признала Кона. – Но, по-моему, это не лучший способ передавать сообщения.

– Хм, – сказала Эмма и начала рыться в кармане. Она достала свою монетку и протянула её Чезу. – Подожди минуту… нет, тридцать секунд, а потом верни её мне. – Она шагнула в коридор, полный бомб-вонючек.

И сразу же зарыдала.

Это было ужасно. У неё словно разрывалось сердце, как если бы все, кто был ей дорог, погибли, и она знала, что больше в её жизни не будет ни одного проблеска света. Она топала ногами и царапала себе щёки.

Чез не мог этого вынести.

– Эмма, пожалуйста, перестань! – взмолился он. – Выходи оттуда! Всё будет хорошо, я обещаю! Я… – Он в отчаянии сунул ей монетку, хотя тридцать секунд ещё не прошли.

Эмма вернулась в комнату. Глаза у неё ещё блестели от слёз, но морок[1] прошёл. Углы губ у Эммы дрожали – она пыталась улыбнуться.

Финн крепко обнял Чеза и Эмму, как будто они оба только что спаслись от страшной опасности.

– Что вы делаете? – недовольно спросил Рокки. – Некогда играть с бомбами-вонючками! Мои мама, брат и сестра по-прежнему в опасности! – Он посмотрел вокруг, явно ожидая, что Кона его поддержит. Но у той глаза блестели почти так же, как у Эммы.

– Она пытается понять, в чём там дело с монетками, – объяснила Кона. – С монетками, бомбами-вонючками, разными мирами и… с нами. Да, Эмма?

Эмма вознаградила Кону широкой улыбкой. Конечно, у них не совпадали мысли, как у обеих Натали. Или даже как у мамы и миссис Густано. Но они с Коной уж точно понимали друг друга.

– Не знаю, на что ещё они способны, но рядом с бомбами-вонючками эти монетки дают что-то вроде иммунитета, – сказала Эмма. – Они защищают от страха.

Рокки порылся в кармане и достал монетку с надписью «Пожалуйста, послушай». Судя по всему, ему очень хотелось проверить гипотезу Эммы, но он не решался.

– Я держу монетку в руке и всё равно чую этот запах, – пожаловался он. – И какой-то голос в голове говорит: «Может быть, ты больше никогда не увидишь близких. Может быть, они сейчас страдают, а ты даже не пытаешься им помочь».

– Правильно, – кивнула Эмма. – Именно так – «Может быть, ты их никогда не увидишь. Может быть, они страдают». Но без монетки ты будешь думать: «Я точно знаю, что никогда их больше не увижу. Я точно знаю, что они страдают, а я ничего не могу сделать. Я ненавижу себя. Ненавижу всё на свете. Надежды нет».

Рокки сунул руку с монеткой в карман.

Чез тоже крепче сжал кулак.

– Вы заметили, что у всех нас есть монетки? – спросила Эмма.

Чез огляделся. Кона похлопывала по карману. Финн так крепко стиснул кулак, что костяшки побелели.

– Кроме Кафи, – сказала Кона, осматривая руки и одежду сестрёнки. – Хотя подождите… Кафи, как ты умудрилась засунуть монетку в комбинезон? – Она расстегнула молнию. Кафи тут же сморщилась и заплакала. Кона положила монетку обратно. – Ладно, ладно, пусть остаётся. – Она застегнула комбинезон. Кафи перестала плакать, прижалась к старшей сестре и сунула палец в рот.

– Я думаю, нам нужно отойти подальше от этого запаха, чтобы собраться с мыслями, – сказал Чез и потянул Финна и Эмму за собой, уводя от тайного хода.

Рокки захлопнул дверь и вдобавок пнул её.

– Вот так, – сказал он.

Как только все вернулись в гостиную, Финн схватил с пола рычаг.

– Мы вернёмся домой, и наши монетки нас защитят! Мы отдадим их маме, Натали и всем остальным. Ура, у нас есть план! – восклицал он, пританцовывая. Настроение у него явно улучшилось.

Чез взглянул на монеты, которые держал в руке. Здесь, вдали от коридора, полного бомб-вонючек, можно было наконец разжать кулак и рассмотреть монетки получше. Прикосновение Натали превратило шифр в слова «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ…».

Последнее сообщение повторялось дважды.

«Почему мы не увидели этого раньше?» – подумал Чез. Он вспомнил: мама сказала, что на монетку нужно нажать дважды. Возможно, Натали не успела этого сделать.

А может быть, просто Натали и Чез не увидели её в общем хаосе.

Потом Чез понял кое-что ещё. Он держал в руке только четыре монетки. У Финна было три. У остальных по одной. Значит, если каждый возьмёт себе по штучке, останется всего пять монет для мамы, Натали, Джо и троих Густано.

«Пять монет – шесть человек».

Ужасный запах пропал, но Чеза это не успокоило. Возможно, таково было его природное свойство – он вечно волновался, сомневался, отчаивался.

– Кто-нибудь, возьмите мои монетки, – попросил он, протягивая руку. – Я буду держаться рядом с Эммой и Финном. Может быть, действия их монет хватит и на меня. А мои четыре монетки и те две лишние, что есть у Финна, мы отдадим остальным, и тогда…

– Чез, это несправедливо, – перебила Эмма. – Мы не хотим тебя потерять. Давайте подумаем. Нам нужен план!

– Да хватит уже! – застонал Рокки. – Моя семья в опасности, а мы будем сидеть и рассуждать?! – Видимо, отсутствие дурного запаха вернуло ему силы. Он огляделся, выхватил рычаг у Финна и ударил им по ближайшей стене.

Глава 25

Финн

– Давай, Рокки! – подбодрил его Финн. – Я с тобой согласен!

Рокки волновался за маму, брата и сестру, Финн беспокоился о маме, Натали, госпоже Моралес и Джо. Он прекрасно понимал Рокки! Финн подбежал к нему, готовясь повернуть рычаг, как только тот прикрепится к стене.

Но что-то пошло не так. Рычаг не воткнулся в стену – он соскользнул, оставив царапину на краске.

– Ничего страшного, – сказал Финн, сунул монеты в карман и ободряюще похлопал Рокки по спине. – Я знаю, в чём дело. Кто-то, наверное, уже воспользовался этим местом. У рычагов есть правило: их нельзя дважды воткнуть в одно и то же место. Сейчас найдём другую точку. – Он взял рычаг из рук Рокки.

– Финн, Рокки, подождите! – крикнула Эмма.

Чез и Кона тоже что-то кричали. Их голоса слились, и до Финна доносились только обрывки:

– Нелогично… обдумать план… сначала надо…

А потом он посмотрел на Рокки – и забыл обо всём.

– Некогда ждать! – закричал Финн и прицелился рычагом чуть ниже того места, по которому ударил Рокки. – Вы обдумывайте план, а мы с Рокки пока начнём!

Рычаг опять отскочил от стены.

– Что такое? – жалобно спросил Финн.

– Финн, не надо… – начал Чез.

Но Финн не слушал брата. Он с размаху хватил рычагом по полу, как будто забивал гвоздь.

И опять ничего не вышло.

Все замолчали.

Финн словно взбесился. Он начал молотить рычагом по стенам, по половицам, по ступенькам, даже по столу. Никто не мешал ему, хоть он и походил на сумасшедшего. Он опрокидывал торшеры и вазы, сбивал со стен картины и фотографии.

Но с тем же успехом он мог размахивать обыкновенной палкой.

Ничего не изменилось. Нигде не открылся туннель. Рычаг не желал соединяться с поверхностью: казалось, из ключа между мирами он превратился в обыкновенный кусок металла.

В отчаянии Финн запустил рычагом через всю комнату и сшиб одну из немногих уцелевших настольных ламп. Та упала и разбилась вдребезги, а рычаг как ни в чём не бывало прокатился по исцарапанному деревянному полу.

– Ну почему ничего не получается?! – проскулил Финн. Он рухнул на пол, словно кости у него превратились в резину, и его охватила полнейшая беспомощность, как Эмму среди бомб-вонючек. Только бомбы тут были ни при чём. – И как мы теперь спасём остальных?! – простонал он. – Как нам спастись самим?!

Чез и Эмма сели рядом с ним и стали гладить его по спине, успокаивая и утешая. Потом подошли Рокки, Кона и Кафи. Кона погладила Финна по голове, а Кафи обслюнявила ему щёку.

Но никто не ответил на его вопросы.

«Никто не скажет этого вслух, – подумал Финн. – Никто не признает…»

Теперь они никого не могли спасти. Ни маму, ни Натали. Ни папу Коны, ни маму, брата и сестру Рокки. Все они остались в доме госпожи Моралес, на который напали злодеи из плохого мира.

А Финн, Чез, Эмма, Рокки, Кона и Кафи застряли в этом плохом мире.

Глава 26

Эмма

– Послушай, – сказала Кона.

Эмма перестала гладить Финна по плечу. В её голове крутилась одна и та же мысль: «Почему все места, в которые Финн и Рокки тыкали рычагом, оказались уже использованными?»

– У меня есть идея, – шёпотом продолжала Кона. – Но я хочу сначала рассказать о ней тебе, прежде чем всем остальным, потому что… – Она запнулась, но Эмма её прекрасно поняла.

«…Если и это не поможет, все опять огорчатся».

– Ладно, – сказала Эмма.

Кона жестом позвала Эмму за собой.

– Мы сейчас вернёмся, – сказала та.

Но её никто не услышал: Рокки и Чез утешали горюющего Финна.

Кажется, Кона оказалась самой внимательной и быстро сообразила, что делать. Кона взяла Кафи на руки и вместе с Эммой вышла в самый центр комнаты.

– Чтобы найти место для рычага, нужно найти место, к которому ещё никто не подходил, – сказала она.

Эмма невольно улыбнулась.

– Мы подумали об одном и том же! – воскликнула она. И тут же её улыбка увяла. – Но тут есть проблема…

– Кажется, я её решила, – перебила Кона и указала наверх.

Потолок в гостиной был высокий, как в старинном соборе. Эмма ахнула, когда до неё дошло.

– Нужно приставить рычаг к потолку, – сказала она, – потому что наверняка раньше этого никто не делал.

– Ага, – кивнула Кона.

Эмма вытащила рычаг из-под стола.

– О нет, как высоко, – простонала она, запрокинув голову. – Как мы дотянемся до потолка, если откроется тоннель? Или это будет скорее дымоход?

– Мы найдём стремянку, – предложила Кона. – Или спустим верёвку со второго этажа. Надо будет взять её с собой – вдруг на той стороне придётся по ней слезать. Тогда мы застанем злодеев врасплох. Но… это если рычаг воткнётся. Если… когда появится надежда.

Это всё звучало бредово. Всё, кроме слова «надежда».

– Ты молодец, – похвалила Эмма.

– Ты ещё не видела, как я бросаю мяч, – похвастала Кона, сгибая руку. – Так, давай махнёмся. – Она взяла у Эммы рычаг и передала ей Кафи.

– Пф, – фыркнула Кафи, ухватила пухлыми ручонками Эмму за щёки и притянула её к себе вплотную. – Фай.

– Правильно, Кафи, болей за меня, – сказала Кона. Она покрепче ухватила рычаг, несколько раз примерилась и запустила им в потолок.

Эмма убедилась, что Кона не зря похвасталась своим умением. Прицелилась она идеально. Рычаг перевернулся в воздухе и, полетев дальше вертикально, громко стукнулся о потолок. А потом полетел вниз.

Девочки бросились в разные стороны, чтобы не попасть под удар. Эмма накрыла рукой головку Кафи.

– Ну вот, – вздохнула Кона, разочарованно глядя на упавший рычаг. – Я была абсолютно уверена… ладно, сейчас попробую ещё разок. Может, я плохо прицелилась.

– Нет, ты попала идеально, – покачала головой Эмма и, крепче прижав к себе Кафи, уткнулась лицом в её тёмные кудряшки.

Кона сглотнула.

– Значит, рычаг сломан? – спросила она. – Я думала, у нас получится! Иначе бы и пытаться не стала!

– Знаю, – ответила Эмма.

Ей захотелось пнуть рычаг – так же, как Рокки пнул дверь тайного хода.

«Я была слишком уверена в этой штуке», – подумала она.

Эмма вспомнила, какой восторг испытывала каждый раз, когда рычаг открывал туннель. И как торжествовала в тот вечер, когда вместе с братьями и Натали обнаружила секретную надпись на рычаге – шифр, который затем помог им прочесть тайное послание от мамы и в последнюю минуту прийти ей на помощь. Слова «НАЙДИ МЕСТО, КОТОРОЕ СУЩЕСТВУЕТ В ОБОИХ (МИРАХ)» ещё можно было разглядеть на рычаге сбоку.

Эмма ахнула:

– А что, если сломан не рычаг, а дом?!

– Дом? – переспросила Кона, с недоумением оглядываясь. – Потому что окна разбиты? Или…

– Рычаг работает только в тех местах, у которых есть дубликаты в другом мире, – сказала она.

– Да, папа мне это объяснил. Ой. Ты думаешь…

– После нашего бегства с домом госпожи Моралес могло что-то случиться, – мрачно произнесла Эмма, – и он стал слишком сильно отличаться от этого дома… – «А вдруг мэр сжёг его? Или взорвал? Или…» Перебирать варианты было мучительно. Тем более что когда Эмма в последний раз видела маму, та лежала на полу в том доме, не в силах пошевелиться.

Мама… и Натали… и Джо… и Густано…

– Перестань, – велела Кона, как будто прочитав мысли Эммы. Возможно, они думали об одном и том же. Она нагнулась за рычагом. – Нужно найти другое место, вот и всё.

– Ты права, – согласилась Эмма. – Я уверена, что… – «Что у нас ещё есть время? Что мы не опоздаем? Что рычаг сработает?» Она не хотела говорить Коне, как её пугает сама мысль о блужданиях по этому ужасному миру.

Но и Кона вела себя как-то странно. Она застыла, наклонившись за рычагом.

– Кона? – позвала Эмма.

– Рычаг, – прошептала Кона. – Он сломался. Я его сломала…

– Ты имеешь в виду этот неровный край с одной стороны? – спросила Эмма. – Он всегда так выглядит, когда его отрывают от стены. Ну, или от пола…

– Нет, посмотри, – перебила Кона и передала ей рычаг.

Все грани рычага стали неровными. Видимо, он всё-таки не был металлическим. Его поверхность облупилась и потрескалась, а под пальцами Эммы отламывались кусочки…

«Зря я позволила Коне бросить его. Надо было обращаться с ним осторожней…»

И тут Эмма поняла, в чём дело.

– Это же просто краска, – сказала она с огромным облегчением. – Толстенный слой краски или лака! – И она принялась счищать краску.

На поверхности рычага показались какие-то узоры. Вроде тех, что были на монетке, лежащей в её кармане.

– Снова шифр? – спросила Эмма и присмотрелась внимательнее. – Нет, это сплошь монетки!

Глава 27

Чез

– Чез! Финн! Рокки! – позвала Эмма. – Рычаг весь сделан из монеток! Если он сломался, мы можем собрать из наших монеток другой рычаг! Мы спасены!

Чез ошеломлённо моргнул. Эмма и Кона подбежали к мальчикам. Эмма говорила очень быстро – значит голова у неё работала ещё стремительней, чем обычно.

Финн вскочил и обнял Эмму и Кафи.

– Я знал, что ты нас выручишь! – воскликнул он, хотя минуту назад лежал на полу в полном отчаянии.

– Зря я в тебе сомневался, – сказал Чез, у которого немного отлегло от сердца.

– Ну, Кона тоже молодец, – признала Эмма с непривычной скромностью. – Это открытие мы сделали благодаря ей. Смотрите! – Она протянула рычаг, с которого отчасти уже сцарапала краску. Внутри плотным слоем лежали монетки – то ли склеенные, то ли сплавленные.

Чез понимал, что план Эммы не без изъянов. У них на всех было лишь десять монеток – точнее, одиннадцать, считая монетку, лежащую в комбинезоне Кафи. А в рычаге их десятки: он полностью состоял из монет. Хватит ли одиннадцати штук? И если нет, где взять ещё? И как их соединить? Но идеи и теории Эммы не раз выручали Грейстоунов во время прошлого путешествия в другой мир. Может, нужно просто успокоиться и поверить в то, что и в этот раз они тоже как-нибудь выпутаются?

– Мы не стали сдирать всю краску, потому что, может быть, рычаг нам ещё понадобится, – сказала Кона. – Но посмотрите, монетки здесь, внутри, уже расшифрованы… или переведены? Тут написано «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ…».

– Как на тех, к которым прикоснулась Натали, – произнёс Чез, доставая свои монетки.

Финн выложил свои на пол и принялся поочередно на них нажимать.

– Мои не работают, – пожаловался он.

– Потому что они адресованы Натали и госпоже Моралес, а не тебе, – объяснила Эмма. – Это как зашифрованная эсэмэска.

– Но всё-таки кое-что понятно, – сказал Финн, взяв с пола одну из монет. – Тут пять значков, потом пробел, потом ещё три. Наверное, тут написано «НАЙДИ НАС».

– Ничего себе, Финн, ты догадался раньше меня! – похвалила Эмма.

– Но если эти сообщения предназначены для других и мы не можем их прочитать – какая разница, о чём там говорится? – спросил Рокки.

Чез ждал, что Эмма взорвётся: «Это же ШИФР! Это важно! Нельзя оставлять загадки неразгаданными!» Но тут Кафи потянулась вперёд, схватила с пола две монетки и мгновенно сунула их в рот.

– Нельзя! – крикнула Кона и отняла монетки у сестры.

Кафи оглушительно зарыдала.

– У неё же есть своя монетка, – сказала Эмма. – Значит, она расстроилась не из-за бомб-вонючек?

– Просто она маленькая, – ответила Кона. – Малыши вечно плачут. И наверное, она хочет есть.

– Я её прекрасно понимаю, я тоже хочу есть, – заявил Финн, ласково поглаживая Кафи по спине.

Чез встал:

– Ну, эту проблему можно решить. Вон там кухня. Сейчас найду что-нибудь. – Он старался не вспоминать, как ему страшно было в этом доме в прошлый раз.

Но они провели в гостиной самое малое полчаса и совершенно не старались вести себя тихо. Кафи вопила во всю глотку. Если бы в доме кто-то был, их бы, конечно, уже обнаружили.

«И я знаю, что мэр не здесь, а в другом мире», – с мукой подумал Чез.

Он на цыпочках шёл по коридору, отмечая всё необычное. Дверь в кабинет судьи была наполовину сорвана с петель, люстра в коридоре тоже висела криво.

Что же тут произошло? Почему напали именно на этот дом?

К счастью, никто не вышел из тени, не зашипел и не закричал «Кто здесь? Что тебе тут надо?».

У последнего поворота перед кухней Чез прижался спиной к стене и внимательно прислушался. Из гостиной доносились голоса остальных и плач Кафи, которая постепенно успокаивалась. Но в кухне стояла тишина.

Не давая себе времени испугаться, Чез вбежал на кухню.

Впереди блеснула яркая вспышка.

«Опасность!»

– …полное уничтожение, – громко сказал кто-то.

Когда он понял, в чём дело, у него от облегчения подкосились ноги: это включился огромный телевизор, который стоял на кухонном столе. Звук был включен на полную мощность. Когда с экрана раздался грохот взрыва, Чез буквально ощутил его всем телом.

– Что там такое? – с тревогой крикнул Финн из гостиной.

– Просто телик, – ответил Чез. – Наверное, он включается автоматически.

Но зачем настраивать телевизор таким образом, чтобы он включался каждый раз, когда кто-нибудь заходит на кухню? И зачем показывать страшный фильм про войну?

Люди на экране бежали, вопили и падали и, возможно, даже умирали.

Чез протянул руку, чтобы найти пульт и выключить телевизор. А если бы Кафи последовала за ним на кухню и увидела этот ужас? Или Финн?

Но пульта нигде не было. И вдруг Чез понял, что стоит слишком далеко от телевизора. И его рука протянулась вовсе не в сторону пульта. Чез просто вытянул её и перевернул ладонью вниз.

А потом разжал кулак.

На пол посыпались монетки.

– Всё в порядке, это фильм про супергероев, – крикнул он остальным.

В фильмах про супергероев всегда показывают толпу, которая бежит и кричит от страха. А потом появляется супергерой и всех спасает.

Прямо сейчас Чез не отказался бы от появления супергероя.

– Эй, вы любите фильмы про суперогероев? – крикнул он. – Я – да! – Почему-то казалось очень важным сообщить про это остальным.

Беготня и крики на экране всё продолжались. Отчего-то происходящее казалось знакомым. Может быть, Чез уже видел этот фильм?

В промежутках между клубами дыма и мечущимися людьми он заметил густые живые изгороди и высокие ветхие заборы, покрытые выцветшей краской. Такие знакомые. Очень-очень знакомые.

Он знал эту улицу. И изгороди. И стоящий за забором дом (хотя сейчас это был всего лишь силуэт в дыму).

В этом доме, двойнике того дома, в котором он прожил последующие восемь, не зная правды, Чез провел первые четыре года своей жизни, и даже теперь он оставался для него родным.

Потому что Чез принадлежал этому миру.

Чез услышал позади шарканье. И звон монет, упавших на пол.

– Это не кино, – зачарованно, как во сне, произнёс Финн. – Это происходит на самом деле. Прямо сейчас.

– Надо смотреть…

– Надо видеть…

– Надо знать…

Чез не понимал, чей это голос. Но какая разница? Он был полностью с ним согласен.

– Да, – сказал он так же отстранённо, как Финн. – Надо.

Глава 28

Финн

Финн был очень рад, что они в безопасности.

Он знал, что ему ничего не грозит, потому что телевизор твердил: «Лидеры гарантируют вам безопасность».

Финн не мог оторваться от телевизора: ведь тот объяснял ему, в какой опасности он бы оказался, если бы правительство его не защищало.

– Мы вовремя обнаружили существование опасного зеркального мира, – говорил низкий и властный голос телекомментатора, пока на экране вспыхивали взрывы. – Ужасные, кровожадные обитатели другого мира сегодня утром попытались положить конец нашему мирному существованию. Разумеется, наши лидеры одержат победу над врагом, поскольку они сильны, могущественны и мудры. Однако в целях общей безопасности в городе введен круглосуточный комендантский час. Оставайтесь дома, смотрите новости – и тогда вы и ваши близкие не пострадаете от рук злодеев. Преступники будут арестованы. Правительство в самое ближайшее время наведёт порядок.

«Там идет бой, – подумал Финн. – Другой мир – тот, который я только что покинул, – ужасен. Его обитатели хотят вторгнуться сюда. Как же мне повезло, что я здесь, в доме мэра Мэйхью, а не где-нибудь ещё!»

На экране полыхнуло, от чего стало больно глазам. Несколько человек упали на землю.

«И поделом, – подумал Финн. – Нужно было слушать лидеров и оставаться дома».

Вместе с Чезом, Эммой, Коной и Рокки он подошёл ближе к телевизору и почти бессознательно взял за руки брата и сестру.

Всё, в чём он нуждался – в любом из миров, – находилось здесь.

Что-то в голове у Финна пыталось протестовать, хотя и слабо: «Ты что, забыл про…» Он отогнал эту мысль. И ещё внимательнее уставился на экран.

Иногда, в промежутках между грохотом и треском, доносящимся с экрана, Финн слышал детское лопотание. И смех. Но он не смел оторваться от телевизора, чтобы посмотреть, что происходит.

И тут внезапно экран потемнел. Комментатор замолчал на середине фразы:

– Другой мир мо…

– Кафи! – крикнула Кона.

Глава 29

Эмма

Как только телевизор выключился, мозг Эммы ожил.

Она моргнула и вспомнила, где находится и что должна сделать. «Спасти маму и остальных. Разобраться с монетками. Остановить мэра Мэйхью и других злодеев из этого мира». Потом Эмма поняла, почему выключился телевизор: Кафи выдернула вилку из розетки.

Девочка сидела на полу. В одной руке она держала шнур, а в другой – несколько монет, явно собираясь всё это засунуть в рот.

– Кафи, стой! – завопила Кона, бросаясь к сестре.

Эмма, стоящая чуть ближе, тоже сорвалась с места. А за ними – Чез, Финн и Рокки. Но Кона успела первая.

– Выплюни! – потребовала она, вытаскивая одну монетку изо рта Кафи и ещё две – из её кулачка. – Ты подавишься!

Эмма вырвала у Кафи шнур и бросила его на пол.

Кафи завизжала.

– Вот, возьми, – сказал Финн, доставая из шкафа батончик мюсли и быстро его разворачивая.

Тем временем Чез и Рокки подобрали упавшие монетки, чтобы девочка до них не добралась.

Кона прижала сестрёнку к себе, малышка успокоилась и принялась мусолить батончик.

– Тебя ни на минуту нельзя оставить, – посетовала Кона, утыкаясь лицом в кудряшки Кафи. – Я совсем не хотела смотреть телевизор! Просто… не могла оторваться.

«Ну, раз с Кафи всё в порядке, надо включить телевизор», – подумала Эмма и потянулась за проводом.

Откуда появилась эта мысль?

– Держи, – сказал Чез, вкладывая монетку сестре в ладонь. – И возьми ещё одну, на всякий случай.

Эмма уставилась на монетки и окончательно пришла в себя:

– Я… я… как я могла их выронить? Значит, я достала их из кармана, и бросила на пол, и…

– Это всё телевизор, – объяснил Рокки. Вид у него был такой, словно он хотел кому-то врезать. Или что-нибудь сломать. – Он управлял нашими мыслями. Как те бомбы-вонючки.

– Только ещё сильнее, – подхватил Финн и прислонился к Рокки – точно так же, как частенько прислонялся к Чезу.

«Ему страшно», – подумала Эмма.

Ей тоже было страшно.

Она посмотрела на провод. Теперь она могла справиться с желанием включить телевизор – но почему оно по-прежнему не исчезало? Серебристый штепсель соблазнительно поблёскивал в солнечном свете, который лился в кухонное окно.

«Солнце?..»

Эмма подбежала к окну, облокотилась о стол и посмотрела на небо.

– Нам врали! – воскликнула она. – В этом мире нет никакого сражения! Во всяком случае, его нет прямо здесь. Просто по телевизору это выглядело так, будто оно происходит на нашей улице, но если бы там было столько дыма и взрывов, мы бы обязательно их увидели из окна!

Все столпились вокруг Эммы. За окном начинался пологий склон, а за ним – деревья. В зарослях крылась каменная стена со сторожевыми вышками через каждые несколько метров.

Они никогда ещё не видели в этом мире такого синего неба. Оно было абсолютно ясным, лишь кое-где по нему плыли лёгкие белые облачка.

И не было никакого дыма.

– Телевизор нас обманул! – заявил Финн.

– А мы поверили, – сказал Рокки.

– И не могли от него оторваться, – добавил Чез.

Он нашёл в одном из кухонных ящиков скотч и накрепко примотал две монетки к своему запястью. А потом повернулся к Эмме.

– Какой ты умный, Чез, – восхитилась она и подставила руку, чтобы брат прикрепил к ней монетки.

– Первый шаг к тому, чтобы обзавестись новым рычагом, – пошутила Кона.

Кафи захлопала липкими ручонками – видимо, тоже одобряла Чеза.

Кона закусила губу.

– Может быть, рычаг именно для этого и придумали? Чтобы люди смогли устоять против бомб-вонючек и телевизора?

– Против бомб монетки работают гораздо лучше, чем против телевизора, – сказал Рокки, нахмурившись, и тоже взял себе батончик. – А от рычага не было никакого толку.

– Ой… рычаг! – воскликнула Эмма, сообразив, что они просто бросили его в гостиной, когда включился телевизор.

Едва Чез успел один раз обернуть ей запястье скотчем, она вырвала руку и, поскальзываясь на паркете, кинулась в гостиную. Схватив рычаг, Эмма побежала обратно. Но второпях она слишком резко свернула и врезалась в висящую на одной петле дверь кабинета госпожи Моралес. Распахнувшись, дверь ударилась о стену.

Из кабинета тут же послышался голос телекомментатора:

– Не отключайтесь, мы будем держать вас в курсе того, как правительство обеспечивает вашу безопасность и отбивает нападения из другого мира…

– Эй, ребята, здесь ещё один телевизор – наверное, он тоже включается автоматически, – крикнула Эмма. – Давайте наконец послушаем и всё узнаем… – И она начала отдирать с запястья скотч, удерживающий монетки. Рычаг выскользнул из её руки…

Но Эмма ещё не до конца утратила ясность мысли – она слышала, как другие кричат ей из кухни:

– Эмма, берегись! Уйди оттуда! Не заходи в кабинет!

Это кричали Чез, Кона и Рокки.

А потом раздался голос Финна:

– Эмма, мы сейчас тебе поможем!

«Он меня спасёт», – подумала она.

А телекомментатор взывал:

– Опасность ещё не миновала. Повторяем: опасность еще не миновала. Не доверяйте никому. Будьте бдительны. Мы самоотверженно охраняем ваш покой…

«Нет, – подумала Эмма, пытаясь вырваться из цепкой хватки голоса комментатора. – Я должна доверять Финну. И Чезу, и Коне, и Рокки. И даже Кафи. Но если они придут ко мне на помощь, то сами попадут в ловушку. Я должна спасти себя сама».

Эмма заметила, что продолжает теребить скотч на запястье.

«Нужно отойти от телевизора, чтобы он не загипнотизировал остальных».

Эмма замерла. А потом крепко схватила себя за запястье, удерживая монетки на месте, и медленно, напрягая все силы, отвернулась от ревущего телевизора и попятилась обратно в кухню.

«Я делаю это не только ради себя, – думала Эмма по пути, – но и ради Финна. Чеза. Коны. Кафи. Рокки»

Наконец, вся в поту, с ноющими мышцами, Эмма завернула за угол коридора и увидела братьев, Рокки, Кону и Кафи. Они не только прикрепили к себе монеты, но и связались скотчем.

В ушах у неё по-прежнему звучал голос из телевизора: «Да ладно! Они не собирались тебя спасать. Они хотели уйти все вместе, бросив тебя».

Но Эмма знала, что это неправда. Они бы её не оставили.

Она знала и ещё кое-что.

– Пошли отсюда, – сказала она. – Сейчас же.

Глава 30

Чез

«Пять минут», – подумал Чез.

Эмма отсутствовала максимум пять минут. Но вид у неё был такой, словно она вырвалась с поля боя: мокрые от пота волосы облепили лоб, на скуле виднелся синяк, и рычаг она держала перед собой как меч.

«Мы всю жизнь за что-то боролись, не осознавая этого», – напомнил себе Чез.

Финн крепко обнял сестру.

– Мы уже собирались тебя спасать! – радостно заявил он. – Но ты сама спаслась! Ты поняла, как бороться с телевизором!

– Не факт, – Эмма покачала головой. – Не знаю, получится ли в следующий раз. И поэтому нам надо поскорей уйти отсюда. Никто не знает, сколько здесь может быть телевизоров. И все они наверняка настроены так, чтобы реагировать на каждое движение.

– А если снаружи тоже телевизоры? – спросил Рокки дрожащим голосом. – Или там правда идет бой, просто мы его не видим? А вдруг охранники и полицейские, вроде тех, кто притащил нас в тот зал в прошлый раз?

«Он говорит совсем как телекомментатор», – подумал Чез.

– Если мы хотим, чтобы рычаг заработал, надо отсюда уйти, – настаивала Кона.

«А это похоже на действие монеток. Они придают нам сил и храбрости».

– Пошли, – сказал Чез, слегка похлопав Рокки по спине. – Будем держаться вместе. У нас всё получится.

– Пойдём медленно и осторожно, – добавил Финн.

Если бы положение не казалось таким серьёзным, Чез бы рассмеялся. Финн понятия не имел, что такое «медленно и осторожно». Во время прошлых путешествий в этот жуткий мир он всегда бежал впереди и не думал об опасности. Ну или не сомневался, что старшие его спасут.

«Что ж, – подумал Чез, – видимо, Финн повзрослел».

– Давайте возьмём с собой еды на дорогу, – предложила Кона.

Все быстро похватали то, что могло пригодиться. Эмма нашла хозяйственную сумку с ручками, чтобы удобнее было нести рычаг. Финн бросил туда пригоршню шоколадных конфет (похоже, он ещё не настолько повзрослел, чтобы от них отказаться). Чез положил в сумку моток скотча, Рокки – батончики мюсли, а Кона – охапку кухонных полотенец, пробормотав:

– Пригодятся для Кафи, если ничего другого не найдём.

– Мы что, правда выйдем наружу? – уточнил Рокки, остановившись у разбитого окна в дальнем конце кухни. – Мы всем рискнём и…

– Сидеть в доме тоже рискованно, – негромко ответил Чез.

«Если мы останемся здесь, нас захватит в плен очередной внезапно включившийся телевизор. Мы никогда не вернёмся и не спасём наших мам, Натали и всех остальных. Мэр полностью подчинит себе наш мир. Мы будем только ждать и бояться…»

– Пошли, – сказал Чез. – Я первый. – И он вылез из окна, стараясь не напороться на торчащие в раме осколки.

Ничего не произошло. Не завыли сирены, не сработала сигнализация. Чез посмотрел на сторожевые вышки у подножия холма. На них никого не было.

– Видите? – сказал он. – Никаких проблем. Всё просто.

Он кривил душой – сердце у него так и колотилось. Он ещё не пришёл в себя от страха за Эмму. С той самой минуты, когда Чез узнал о существовании параллельного мира, он не переставал волноваться. Но всё-таки он мог протянуть руку и помочь остальным вылезти из окна.

Оказавшись снаружи, все прижались к стене. Воздух был свежий, и бомбами-вонючками во дворе не пахло.

– Надо добежать вон до тех деревьев, – прошептала Эмма – похоже, ей недоставало лишь глотка свежего воздуха, чтобы придумать очередной план. – А потом перелезть через стену и незаметно добраться до ближайшего здания, у которого есть двойник в нашем мире.

– И там мы сможем воспользоваться рычагом, – подхватила Кона. – Если старый не сработает, сложим из монет новый.

«Ох, сколько же дыр в этом плане, – подумал Чез. – Мы так мало знаем про рычаг и про монетки. Никто не гарантирует, что у нас всё получится».

Открытое пространство лужайки казалось огромным, как футбольное поле. Или два. А может, и три.

Чем дольше они стояли, глядя на лужайку, тем больше она казалась.

– Э-э… – начал Рокки.

«Сейчас он струсит, – подумал Чез. – И заразит своим страхом остальных».

Казалось, всё висит на волоске. Ребята колебались.

Чез знал, что похож на Рокки – он сам всегда говорил: «Нет, подождите, давайте сначала хорошенько подумаем!»

А ещё он знал, что сейчас никак нельзя струсить.

В том числе ему самому.

– Вперёд! – воскликнул Чез и, первым шагнув на траву, повернулся к остальным: – Главное – не останавливайтесь! Скоро мы будем на той стороне.

И в эту самую секунду – когда он стоял спиной к лужайке – кто-то в него врезался.

Глава 31

Финн

Финн бросился за Чезом. Ему хотелось крикнуть: «Теперь ты нас не поймаешь, мэр Мэйхью!» Но, наверное, разумней было бежать молча. И он повернулся, чтобы сказать Рокки: «Смотри, какой я осторожный!» Поэтому он и не заметил девочку, которая выскочила из-за угла и врезалась в Чеза. Они столкнулись с такой силой, что оба полетели наземь. Финн не успел увернуться и тоже упал.

– Извини! – закричал Финн, пытаясь подняться на ноги. – Я тебя не заметил!

Девочка отчаянно толкалась и лягала Финна и Чеза, стараясь высвободиться. Но они буквально переплелись руками и ногами.

– Мы не хотели… – начал Чез.

Эмма и Рокки принялись растаскивать эту кучу-малу.

– Хватит бить моих братьев! – потребовала Эмма.

Рокки закричал:

– Мы вызовем полицию! Это чужой дом! Уходи отсюда!

Кона подхватила:

– Сейчас придёт охрана!

Финну стало смешно и захотелось крикнуть «ура!». Рокки и Кона действовали заодно с Грейстоунами: казалось, что они всегда были и будут на одной стороне.

А потом он увидел, что девочка сидит, закрыв лицо руками, и плечи у неё трясутся.

Она плакала.

– Ой, – сказал Финн. – Кажется, она нас испугалась.

– И правильно, – прорычал Рокки.

– Может, она притворяется, – задумчиво произнесла Кона. – Может, это шпионка.

– Не надо её жалеть, Финн, – велела Эмма. – Мы ничего про неё не знаем. – Она присела рядом с девочкой и спросила: – Ты кто? Что ты здесь делаешь? Зачем лазаешь по чужим дворам?

Девочка повернулась к ней, не отнимая от лица рук, на которые упали спутанные русые волосы. Финн лишь мельком заметил её светлые ресницы.

– Пожалуйста, не надо никого звать, – попросила девочка. – Просто… молчите. Отпустите меня, а я никому не скажу, что вы здесь.

– Нас пятеро, а ты одна, – возразил Рокки. – Ты в меньшинстве. Не ставь нам условия. Мы тут главные!

Девочка съёжилась. Она искоса посматривала на ребят, словно искала способ вырваться и убежать.

– Рокки, не надо её запугивать, – сказал Финн. – Она же ничего плохого не делает.

– Здесь нет хороших людей!

– А мы? – напомнил Финн.

– Пусть скажет, кто она такая. Тогда мы решим, что с ней делать, – потребовала Эмма.

Девочка растопырила пальцы, и Финн увидел испуганный серый глаз.

– Пожалуйста, забудьте, что вы меня видели, – попросила она. – Я не хотела ничего плохого. Я просто пришла навестить подругу. Я близко знакома с людьми, которые здесь живут, честное слово!

– А с кем именно ты дружишь? – прищурилась Эмма. – И кого ты поддерживаешь: мэра или судью?

Эмма отлично умела задавать вопросы. Если эта девчонка за мэра Мэйхью, то она враг. Если за другую Натали и за судью Моралес, то…

«…То никто не гарантирует, что она хороший человек», – грустно подумал Финн. Потому что в этом мире всё так ужасно устроено. Другая Натали и судья Моралес не могли открыто заявить: «Я на стороне добра и против плохого правительства!» Им приходилось притворяться злыми и жестокими. Делать добро они могли только втайне.

Финн не любил сомневаться. Он предпочитал точно знать, с кем имеет дело.

Он посмотрел на Чеза. Но тот молча шевелил губами, явно произнося про себя слова «подруга». Вид у него был озадаченный.

– Чез? – позвал Финн.

– По-моему… – начал тот. – По-моему, мы знаем эту девочку. Мы уже видели её… или слышали. Я узнаю её голос…

Остальные, кажется, тоже засомневались.

– А я нет, – заявил Финн.

Эмма, Рокки и Кона согласились с Финном. Даже Кафи, подражая старшим, помотала головой.

– У нас не хватило наушников на всех, – напомнил Чез. – Они были только у меня и у обеих Натали…

– А-а, – протянул Финн, а Эмма спросила:

– Она была в тот вечер на празднике?

Чез присел рядом с девочкой.

– Помнишь вечеринку, которая состоялась в этом доме неделю назад? – произнёс он очень мягко, как будто разговаривал с Финном. – В тот вечер… когда была стрельба. Ты, наверное, думаешь, что видела там свою подругу Натали. Но на самом деле…

– …Это была Натали из другого мира, – шёпотом договорила девочка. Она сдвинула руки, приоткрыв лицо, и посмотрела на Чеза, Эмму и Финна. – Вы тоже были там.

Финн потянул Чеза за руку.

– Я её знаю! – воскликнул он. – Она помогла Натали сбежать!

– Лана, – произнёс Чез. – Тебя зовут Лана.

В тот ужасный вечер на ней было ярко-синее платье. Но тогда все расхаживали в синем и оранжевом, и везде висели синие и оранжевые драпировки и флаги. Это были цвета политической партии, которая правила страной. Партии, к которой принадлежали главные злодеи.

При одном воспоминании об этих цветах Финну стало нехорошо.

Но теперь Лана была в тёмных джинсах и зелёной футболке, почти камуфляжной расцветки. Возможно, она хотела слиться с зарослями у ограды. Однако на лужайке её было хорошо видно.

Девочка открыла лицо и воскликнула:

– Вы всё правильно поняли! Мы на одной стороне! – Но она по-прежнему сутулилась и нервно озиралась, словно искала пути к бегству.

– Мы тебя не тронем, – сказал Финн таким же тоном, каким обратился бы к выпавшему из гнезда птенчику. – Мы знаем, что ты подруга Натали. Она нам рассказала. Теперь мы можем доверять друг другу.

Лана рассмеялась – невесело и горько.

– Доверять? – с издёвкой переспросила она. – Доверять?! Я теперь уже сомневаюсь, что могу доверять Натали – а ведь она моя лучшая подруга!

– Натали хорошая, – заверил Финн. – Мы-то знаем.

А потом он вспомнил, что им неизвестно, где другая Натали.

Он вспомнил, как выглядел дом, из которого они только что выбрались. Вспомнил телевизоры, которые внушали Грейстоунам, Коне и Рокки ужасные вещи.

А вдруг другая Натали тоже попала под власть телевизора? Вдруг он заставил её сделать что-нибудь ужасное?

Финн очень многого не знал.

Он даже не знал наверняка, выжила ли другая Натали в тот вечер. Может быть, Лана злилась на Чеза, Эмму и Финна за то, что они не спасли другую Натали. Наверное, она имела на это полное право.

А может быть, Лана злилась оттого, что они не спасли её.

– Твоя Натали цела? – спросил Финн, пытаясь как-то завязать беседу. – Ну… она не пострадала? Она здорова?

– В этом мире вообще есть здоровые люди? – буркнула Лана.

– Слушайте, – перебил Рокки, озираясь так же нервно, как Лана. – Очень глупо стоять и разговаривать на открытом месте. Нас могут увидеть.

– Верно, – кивнула Лана и, оттолкнув Эмму и Чеза, встала. – Наконец хоть кто-то сказал что-то разумное. Вы не мешайте мне, я не буду мешать вам, мы никому ничего не скажем, и никто не узнает…

– Хорошо, – перебила Эмма, осторожно положив руку ей на плечо. Она говорила так грустно, будто снова попала под действие бомбочек-вонючек. – Говоришь, никто ничего не узнает? А мы хотим, чтобы люди узнали. Поэтому мы должны доверять друг другу. Делиться тем, что нам известно.

– Этого никогда не будет, – огрызнулась Лана.

Финн похлопал её по спине: Лана, похоже, отчаянно нуждалась в ласке. Но девочка отпрянула – наверное, ей показалось, что Финн хочет её ударить.

От резкого движения она покачнулась и чуть не упала.

И у неё из-под футболки что-то высыпалось.

Монетки.

Финн, Эмма, Чез, Рокки и Кона потянулись за ними, но Лана закричала:

– Стойте! Нет! Нельзя! Даже не смотрите на них! – Она начала торопливо собирать монетки. Несколько штук она вырвала прямо у них из рук. Из беспомощного птенчика Лана превратилась в тигрицу.

Но Финн видел, как бережно она прижимала к себе монетки.

«А вдруг…»

Он оторвал скотч, которым было обмотано его правое запястье, и сунул руку прямо под нос Лане.

– Мы не воруем твои монетки! – крикнул Финн. – Мы просто хотим посмотреть! У нас есть свои! Точно такие же! Мы с тобой понимаем друг друга! Мы на одной стороне!

Лана застыла, глядя на запястье Финна.

– О, – только и произнесла она. – О… – И вновь опустилась на землю. Боевой запал у неё прошёл. – Ты не шутишь? Насчёт того, что мы друг друга понимаем? – Лана пристально посмотрела на Финна. Волосы больше не заслоняли ей лицо, и теперь Финн хорошо его видел. Испуганные серые глаза, сморщенный нос, тревожно сжатые губы. И нечто вроде надежды. – Я очень хочу, чтобы это было правдой, – прошептала Лана. – Я хочу, чтобы мы были на одной стороне.

Глава 32

Эмма

«Только Финн…» – подумала Эмма.

Наивный Финн оказался единственным, кто сумел успокоить Лану. Единственным, кто заставил её поверить, что они все заодно.

Эмма по-прежнему думала, что обладатель монеток – необязательно их друг.

«Монетки могут быть разные: хорошие и плохие, – подумала она. – Ну или Лана украла их у хороших людей».

Но Натали доверяла Лане.

А Эмма доверяла Натали.

– Где? – спросила Лана, пристально глядя на ребят. – Где вы взяли монетки?

Наверное, нужно было дать уклончивый ответ. Добиться сначала каких-нибудь сведений от неё, прежде чем что-то рассказывать самим.

«Но, возможно, иногда надо вести себя как Финн».

– В другом мире, – ответила Эмма и продемонстрировала ей своё запястье. – У нас у всех они есть.

Лана просияла. Улыбка озарила её лицо, как фейерверк – тёмное небо. Лана радовалась совершенно так же, как мама, когда увидела монетку у миссис Густано.

– Значит, вы нашли их в своём мире, – сказала Лана. – Вы действительно из другого мира! У нас всё получилось! Мы так трудились, так рисковали… и всё получилось! Вы нашли монетки и пришли сюда! А я думала, уже слишком поздно.

– Э… ну да, – кивнул Финн. – Конечно, трудно сказать, что мы из другого мира… ну, мы все, кроме Рокки. Он-то уж точно не отсюда. А мы, остальные, вроде как связаны с обоими мирами. И конечно, ещё не поздно. Ну, я так думаю. И… А что именно у вас получилось? В чём смысл монеток? Это ты посылала их в наш мир?

Эмма радовалась, что вопросы задавал Финн. Возможно, ему Лана ответит охотнее.

Но лицо Ланы омрачилось.

– А вы не знаете? – спросила она. – Вы сказали, что нашли монетки… но не знаете, зачем они нужны. Разве вы пришли сюда не для того, чтобы спасти нас?

Эмма попыталась подать остальным знак: «Осторожно! Сначала надо аккуратно выведать всё у Ланы. Не болтайте лишнего!»

Но Чез – Чез! – тут же отозвался:

– Мы хотим вам помочь. Но не знаем как.

– Но вы же нашли монетки! – простонала Лана. – Неужели вы ничего не поняли?

– Они были адресованы не нам, – сказала Кона. – Две из них вообще загадка. Мы не знаем, кому они предназначались и почему появились в нашем мире. Они просто возникли из ниоткуда. Та, что есть у Рокки, на самом деле адресована его маме. А те, что принесли с собой Чез и Финн, здешняя Натали послала своему двойнику. Или её мама, судья, отправила их госпоже Моралес из другого мира.

– А ваша Натали и госпожа Моралес решили не приходить сюда? – спросила Лана в полном отчаянии. – Они что, не захотели помочь своим двойникам? Даже после того, как получили монетки?

В голове у Эммы теснились десятки вопросов. Но Лана была так напугана…

Поэтому, вместо того чтобы спрашивать, Эмма ответила.

– Натали и её мама очень хотели помочь своим двойникам, – заверила она. – Я абсолютно уверена, что они собирались проверить все монетки и понять, что делать. Но… они не успели. Потому что мэр Мэйхью напал на наш мир. Ты думала, что получишь из нашего мира помощь, но теперь он тоже нуждается в помощи.

Краска сбежала с лица Ланы, и оно сделалось совершенно белым.

– Этого мы и боялись, – прошептала она. – Если мэр Мэйхью проник в ваш мир… он победит. Может быть, уже победил. – Она огляделась. Воздух вокруг был кристально чистым. Где-то пели птицы, в деревьях на холме шелестел ветерок. Всё казалось таким мирным. Но Лана держалась так, словно видела перед собой поле боя – одну из тех сцен, что показывали по телевизору.

О чём она думала?

Тем временем Лана собрала последние монетки.

– Пошли. Нужно всё рассказать Натали! Я имею в виду – моей Натали. – Она повернулась к молчаливому брошенному дому.

– Натали там нет, – сказал Чез. – Мы, конечно, не осматривали все комнаты, потому что постоянно натыкались на эти жуткие телевизоры и едва успевали спастись, но…

Эмма задумалась, как описать чудовищную магию телевизоров. Но, очевидно, Лана и сама всё поняла: она ахнула и прижала ладонь к губам.

– Эти штуки управляют сознанием! Неужели теперь они стоят даже в здесь, доме Натали?! – простонала она и со страхом взглянула на огромный дом. Её взгляд задержался на разбитых окнах и порванных шторах. Невероятно, но лицо Ланы побледнело ещё сильнее. Девочка поспешно отвернулась. – Здесь нам грозит опасность. Нужно спрятаться! – Она побежала вниз с холма. Никто не последовал за ней, и Лана крикнула: – Идёмте же!

Эмма переглянулась с Чезом, Финном, Коной и Рокки. И все поняли друг друга. И бросились следом.

«Может быть, она приведёт нас туда, где рычаг будет работать, – думала Эмма, пытаясь угнаться за Ланой. – И наверняка что-нибудь придумает, если мы встретим охрану».

Спуск быстро закончился. Но роща у подножия холма оказалась больше и гуще, чем казалось сверху. Эмма радовалась, что деревья скрыли их от посторонних глаз, но продираться сквозь кусты и ветки было непросто.

«Кажется, этот плющ ядовитый», – подумала Эмма, обходя подозрительную на вид лозу.

– Судья и мэр такие богатые, – пропыхтел Финн у неё за спиной. – Почему они не проложили здесь дорожку?

– В целях безопасности, – сказала Лана, которую заросли тоже заставили замедлить ход. – Если нарушителя не остановят охранники, камеры наблюдения и ограда, то шипы и колючки ему уж точно не понравятся. Но Натали показала мне тропинку…

Действительно, она успешно избегала веток, которые цеплялись за одежду и кожу. Эмма пожалела, что не успела сменить футболку и спортивные шорты, в которых легла спать накануне, на что-нибудь подлиннее и попрочнее. «Доспехи, например», – с горечью подумала она.

Но идти вслед за Ланой было чуть проще.

– А зачем вам с Натали тайная тропинка? – спросил Чез, отводя ветки, которые цеплялись за волосы. – Тебя спокойно пустили на вечеринку. Все видели вас вместе. Вам ведь разрешалось дружить?

– Иногда мы встречались тайком, – ответила Лана. – Например, на прошлой неделе, когда… ладно, проехали. Потом объясню.

Они дошли до стены, и Эмма задумалась, как же они через неё перелезут, да ещё с Кафи на руках. Гладкая серая ограда была вдвое выше Чеза. И без единой выбоинки.

Но Лана коснулась стены рукой – и небольшой участок отъехал в сторону.

– Никому об этом не говорите, – попросила она, снова оглядевшись. – Я… я вам доверяю.

За стеной снова пришлось лезть через кусты. Потом появились высокие дома.

– Ничего не понимаю, – сказала Эмма. Она не помнила таких домов в районе, где жила госпожа Моралес. Там они были бы вполне уместны. Но здесь их отделяли друг от друга заборы, увенчанные колючей проволокой, поэтому они выглядели непривычно и пугающе. Неужели всем в этом мире нужны заборы и ограды, а безопасных районов попросту нет?

– Это дома правительственных чиновников, – объяснила Лана. – Не таких важных, как мэр и судья. – Она подобрала несколько камешков и бросила их в кусты. В кронах ближайших деревьев что-то шевельнулось.

– Здесь стоят камеры наблюдения? – спросила Эмма. – И ты отвлекаешь их камешками?

– Ага… бежим! – крикнула Лана.

Все бросились вслед за ней через дорогу к одному из особняков и, влетев в металлическую калитку, которая оказалась приоткрыта, пробежали по длинной дорожке, ведущей к дому. Лана прижала палец к сканеру у входной двери, и та открылась. Ребята торопливо вошли в просторную прихожую.

И Эмма увидела людей, сидящих на стульях.

Нет, они не просто сидели – они были привязаны к стульям!

Эмма бросилась к двери.

– Ты нас обманула! – крикнула она. – Это ловушка!

Глава 33

Чез

– Нет-нет, подожди… не бойся, я сейчас объясню, – начала Лана, когда остальные с криком принялись дёргать дверь.

Дверная ручка не поддавалась.

– Мы сами попросили, чтобы нас привязали, – сказала сидящая на стуле женщина с такими же серыми глазами, длинным подбородком и тонкими волосами, как у Ланы.

– Мама, объясни ты, – попросила Лана. – Или папа.

Мать Ланы сидела среди девяти-десяти человек, также привязанных к стульям. Массивный мужчина в тёмном костюме был, видимо, отцом Ланы. Остальные, судя по одежде, – охранники и слуги.

Но Чеза они сейчас не интересовали. Он огляделся в поисках какого-нибудь предмета, которым можно выбить окно. Табурет или лампа сойдёт…

– Стёкла небьющиеся, – предупредил отец Ланы, словно прочитав мысли Чеза.

Ну конечно.

Рокки, Кона и Эмма тоже лихорадочно озирались. Рокки даже попытался оторвать шар, венчавший столбик внизу лестницы.

– Просто выслушайте! – взмолилась Лана.

Отец Ланы нахмурился, и на его лице пролегли глубокие морщины. Костюм на нём был дорогой; люди, которые так одеты, обычно выглядят решительно и властно. Но пиджак мешком висел на сутулых плечах и казался таким же измятым, как лицо.

– Знаете легенду про моряков, которых пришлось привязать к мачте, чтобы русалки не зачаровали их своим пением? – спросил он. – Иначе они направили бы корабль на скалы и погибли. Так вот, мы – как те самые моряки.

– Вы боитесь русалок? – удивился Финн. – Вы думаете, что ваш дом – корабль? И что вы в открытом море?

– Образно говоря, – произнёс мужчина.

– Папа, – перебила Лана, – не надо мифов, легенд и метафор. Нужна только правда.

– Вот. Вот чего мы боимся, – сказала мать Ланы и кивнула в сторону гостиной.

Мебель там была такая же красивая и массивная, как в доме судьи. Но на стене над огромным камином висело что-то, накрытое детским одеялом в фиолетовый цветочек… Телевизор?

Именно туда и указывала мать Ланы.

– О-о-о, – удивился Финн. – Нам тоже не нравилось то, что показывали по телику вон там, – он указал в сторону дома судьи и мэра. – А почему вы просто не выключили его из розетки? Мы так и сделали!

– Мы не смогли, – признался папа Ланы. – Каждый раз, когда Лана накрывала экран, мы сбрасывали одеяло. Ей пришлось завязать себе глаза, заткнуть уши ватой, привязать нас к стульям, и только потом она смогла накрыть телевизор. И всё это – чтобы просто выйти из дома.

– Почему Лана сумела удержаться, а вы нет? – спросила Эмма.

– Не знаю, – ответила мама Ланы.

Чез увидел, как у Ланы забегали глаза.

«Она знает, но не хочет говорить родителям».

– Лучше вам уйти отсюда, – произнёс привязанный мужчина в костюме охранника.

Чез заметил, что все они начали понемногу двигаться в сторону накрытого одеялом телевизора. Он тоже поймал себя на том, что потихоньку переставляет ноги.

«Но я не хочу туда идти, – подумал Чез. – Я вообще не собирался сходить с места».

Когда он думал: «Я никуда не пойду», – он останавливался. А когда переставал напрягать волю – телевизор тянул его как магнит.

– У вас в доме есть комнаты без телевизора? – спросил Чез.

– Нет, – ответила Лана и как будто смутилась.

– Я глава местной телевизионной станции, – объяснил её отец. – Мне нужно иметь по телевизору в каждой комнате.

– Выходит, вам это тоже было не на пользу, – покачала головой женщина в платье горничной.

Эмма взглянула на неё, очевидно, пытаясь понять, как этой женщине хватило смелости сказать своему хозяину такие слова. Чез принюхался. В доме витал лёгкий запах бомб-вонючек. Но он явно становился всё слабее и слабее.

– Похоже, теперь людей вместо запаха контролируют телевизоры, – сказала Эмма и повернулась к отцу Ланы. – Вы знали, что так будет? Как это вообще работает?

Мужчина смущённо заёрзал.

– Мы просто продавали рекламный продукт, – начал он. – То есть, конечно, мы знали, что ряд технологий… э… вызывает привыкание, но мы не ожидали, что правительство начнёт использовать те же самые технологии!

– То есть вы не ожидали, что правительство начнёт применять их к вам, – уточнила та же самая горничная.

Чез попытался перехватить взгляд Эммы, чтобы спросить: «Может быть, эта женщина нам поможет?»

Если, конечно, она не устремится прямо к телевизору, как только её отвяжут!

– Лана, нужно уйти в безопасное место – там ты нам всё объяснишь, – попросила Эмма.

Лана окинула взглядом взрослых и предложила:

– Пошли ко мне в комнату.

Ребята вместе зашагали по лестнице. Хотя нижний этаж выглядел так же роскошно, как в доме судьи и мэра, наверху обстановка была гораздо скромнее.

– У нас не так много денег, как все думают, – сказала Лана, словно отвечая на чей-то вопрос.

Они вошли в комнату, которая напоминала спальню другой Натали. На стене висел точно такой же плакат – группа подростков с грозными лицами в оранжево-синей одежде. Другая Натали стояла в середине, Лана – в заднем ряду. Надпись вдоль верхнего края гласила: «Пока мы едины, никто не бросит нам вызов».

– У другой Натали в комнате был такой же плакат, и она его сорвала, – сообщил Финн. – А ты почему нет?

– Я… побоялась, – вздохнула Лана. – Просто не смогла. – Её взгляд метнулся в другой угол, где висел какой-то большой прямоугольный предмет, накрытый старым пледом. Чезу не нужно было заглядывать под плед, чтобы понять, что там скрывается очередной телевизор. Его ноги сами собой развернулись в ту сторону.

Эмма опередила его на три шага – на целых три шага она подошла ближе к телевизору.

– Эмма, стой! – крикнул Чез. – Не надо!

Остальные тоже бросились к Эмме.

– Возьми мои монетки! Они тебе помогут! – воскликнул Финн.

– Кафи не сможет выдернуть провод, он слишком высоко! – крикнула Кана.

– Борись! – потребовал Рокки.

– Не могу, не могу, не могу… – простонала Эмма.

Все пятеро вцепились в неё.

«У нас с собой монетки, – подумал Чез. – Вдруг они помогут? Вдруг…»

Эмма продолжала двигаться к телевизору. Чез едва успел схватить её за плечо.

Она потянулась к телевизору, а потом выхватила из чехла рычаг и размахнулась.

Комнату наполнил звон бьющегося стекла.

Глава 34

Финн

– Эмма, ты просто гений! – закричал Финн. – Мне это даже в голову не пришло! Ты умница! Ура!

Из-под старого пледа сыпалось битое стекло. И с каждым упавшим на пол осколком улыбка Финна становилась всё шире.

– И удар у тебя что надо, – одобрила Кона.

– Жалко, что ты сразу нам не сказала, – произнёс Рокки. – Меня чуть удар не хватил, когда ты пошла к телевизору. Если бы ты его включила, я… я…

– Он бы нас околдовал, – договорил Чез. – И мы все оказались бы в ловушке.

Эмма уставилась на рычаг, который держала в руках. Вид у неё был далеко не победоносный. Она тяжело дышала, как если бы чудом спаслась от смерти.

«Нам грозила страшная опасность», – подумал Финн.

– Я… сама не знала, что буду делать, – призналась Эмма. – Я ни о чём не думала, пока Чез не положил руку мне на плечо. Но я надеялась… Почему рычаг не открыл туннель в другой мир? Почему опять не сработал?

– Так вот что это было! – воскликнул Финн. – Ну, Эмма, ты просто героиня! Ты пыталась открыть туннель, даже когда тебя манил телевизор!

Эмма стукнула рычагом о стенку чуть ниже телевизора.

Ничего не произошло.

Она бросила рычаг на пол:

– А я уже начала надеяться!

Лана подняла рычаг – осторожно, словно бесценную жемчужину.

Или яйцо.

Или семечко.

То, из чего могло что-то получиться.

– Вы думали, что он откроет дорогу в другой мир? – спросила Лана. – Это один из таких рычагов? – Она повертела его в руках. – О-о… вот, значит, как выглядят монетки, когда достигают своей цели и соединяются.

– Достигают цели? – повторил Финн, буквально вцепившись в эти слова. – В каком смысле? Рычаг не достиг цели, иначе мы бы вернулись в наш мир!

– Я имею в виду – все монетки, из которых он сложен, дошли до адресата, – сказала Лана. – Видите, на них написано «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ…»? Значит, сообщения доставлены. И прочитаны. Я об этом только слышала, но говорят, если собрать достаточно монет, можно с их помощью открывать туннели и странствовать между мирами. Это уже не просто связь двойников.

– Мы видели, как работает рычаг! – заверил её Финн, поднимая рычаг с пола. – Он привёл нас сюда! И поможет нам попасть обратно: главное – найти подходящее место! И ты отправишься с нами и будешь там в безопасности. И… – Он вдруг вспомнил, что его мир перестал быть безопасным – ведь туда вторгся мэр Мэйхью. А мама, Натали и остальные лежат без сил под действием бомб-вонючек.

– Нет, – сказала Лана, грустно качая головой. – Нет, если ваш рычаг перестал работать. И если, как ты говоришь, мэр Мэйхью уже в вашем мире. Он, скорее всего, и там установит экраны, контролирующие сознание. И тогда монетки перестанут путешествовать между мирами. Все пути закроются. Сколько бы у нас ни было монеток и рычагов.

– Но это же просто твоя гипотеза? – спросила Эмма. – Ты же не на сто процентов уверена? – Она как будто умоляла сказать ей, что есть какой-то способ победить мэра Мэйхью и других злодеев, которые хотят с помощью телевизоров и бомб-вонючек покорить оба мира.

– Я знаю, что монетки больше не могут путешествовать между мирами, – произнесла Лана таким тоном, словно сообщала о чьей-то смерти. – Они перестали это делать в девять часов тридцать восемь минут. Значит, и рычаги тоже.

Финн не смотрел на часы с тех пор, как проснулся утром. Но девяти часов тридцати восьми минут, когда в доме Натали дождём начали сыпаться монетки, совершенно точно ещё не было. И когда Чез открыл туннель в полу, скорее всего, ещё тоже не было…

Но когда Рокки попытался воткнуть рычаг в стену и ничего не вышло, уже вполне могло быть девять часов тридцать восемь минут.

– Ты чего-то не договариваешь, – заметила Эмма. – Где ты была утром в девять тридцать восемь? Что ты делала? Из каких источников получила информацию? – Эмма была настоящим учёным. Для неё всегда были важны факты.

Лана тяжело села на постель.

– Я не то чтобы нарочно что-то скрывала, – сказала она. – Просто я… не привыкла доверять никому, кроме Натали. Я больше ни с кем не была так откровенна.

Эмма взглянула на Финна, будто просила его о помощи. Но что он мог сказать?

– Дай, – сказала Кафи, изгибаясь в руках сестры. Наверное, ей хотелось подобрать с пола осколок.

– Давай отодвинем кровать, – предложил Финн. – Пусть ползает с той стороны. – Чтобы продемонстрировать свою силу, он принялся оттаскивать кровать от стены и… остановился, когда днище кровати задело стоящие под ней картонные коробки. – Ух ты! У тебя здесь что, мировой запас монеток?!

Из коробок посыпались сотни монеток. Или даже тысячи.

– Нет! – простонала Лана. – У меня… у меня всего несколько штук! Забудь, что ты это видел! Никому не говори! Особенно моим родителям. Они меня сдадут. Ты не…

Финн сел на кровать рядом с Ланой. Запястьем, обмотанным скотчем, он коснулся монеток, которые лежали – как он теперь понял – в пакете у неё под футболкой.

– Ты дружишь с Натали из этого мира, а мы дружим с Натали из нашего мира, – сказал он. – Точнее, мы дружим с обеими Натали. У тебя есть монетки, и у нас тоже. Ты хочешь бороться с телевизорами, и мы хотим. И бомбы-вонючки тебе, наверное, тоже не нравятся. Мы на одной стороне.

Лана придвинулась к Финну. Чез, Эмма, Кона и Рокки, словно по молчаливому уговору, сели полукругом на пол у постели. Кона посадила Кафи в центр, чтобы та наконец могла поползать.

Все сидели и ждали.

Наконец Лана прошептала:

– Есть разные способы контроля. Правительство управляет людьми.

Рокки скептически фыркнул:

– Спасибо, мы в курсе.

– Нас не учат этому в школе, – продолжила Лана. – Что-то я узнала, потому что подслушивала. Ещё я наблюдала за разными официальными лицами на мероприятиях, которые посещала с родителями. Для большинства людей я некрасивая и не очень умная девочка.

– Нет, ты красивая, – быстро возразил Финн. – И наверное, умная тоже. Просто насчёт ума трудно понять с первого взгляда.

Лана улыбнулась, намекая, что он не открыл ей ничего нового:

– Всё нормально, я и не хочу, чтобы на меня обращали внимание. Я вроде как сливаюсь с интерьером.

– Я тоже, – негромко произнёс Чез. – В школе меня в основном все игнорируют.

– А мы нет! – крикнули Финн и Эмма почти одновременно. А Финн добавил: – И Натали тебя не игнорирует!

При мысли о Натали Чез едва сдержал улыбку.

– Давай дальше, – потребовала Эмма, повернувшись к Лане.

– Что-то началось ещё до моего рождения, – сказала Лана. – Сначала учёные придумали вонючие бомбочки, которые действуют на мозги.

– Это неправильно, – заявила Кона. – Учёные не должны такого придумывать. Нам в школе рассказывали.

– В вашем мире – возможно, – ответила Лана и поморщилась. – Может быть, в моём мире тоже такое запрещали много лет назад, а потом просто наплевали на этот запрет. Нам в школе таких вещей не рассказывают.

– А как действует этот запах? – спросила Эмма. – Похоже, он внушает людям страх, грусть и отчаяние. Это типа феромонов? Он воздействует на гипоталамус, который находится в мозге, или…

– Думаешь, наука тебе поможет? – недоверчиво спросил Рокки. – Ты что, хочешь изобрести противоядие?

– Не груби! – одёрнул его Финн.

Эмма похлопала брата по коленке, словно призывая его успокоиться:

– Ну, может быть, кто-нибудь придумает средство против этого запаха. Я не утверждаю, что хорошо знаю химию. Но если мы приведём из нашего мира какого-нибудь умного и смелого учёного…

– Запах сейчас даже не самое главное, – перебила Лана. – Руководство пошло дальше. Запах – это просто первый шаг. Типа трёхколесного велосипеда. А теперь наши лидеры несутся на ракете…

– Ты имеешь в виду телевизоры, от которых люди не могут оторваться? – спросила Кона.

– Да.

Финн протянул руку и сгрёб пригоршню монеток.

– Но ты… мы… у нас же есть вот это, – сказал он, пропуская их сквозь пальцы. – Твои родители не в курсе, что у тебя под кроватью столько монеток, поэтому ты можешь противостоять телевизору, а они нет. Откуда вообще взялись все эти монетки?

Наверное, так себя чувствовала Эмма – она всегда сыпала вопросами.

Лана крепко сжала губы.

Финн похлопал её по коленке точно так же, как Эмма похлопала его.

– Наша мама рассказала нам, как эти монетки появились, – произнёс Чез. – Во всяком случае, первая монетка. Восемь лет назад, когда наша семья жила здесь, мама послала монетку своему двойнику в другой мир. И её двойником оказалась мама Рокки.

Лана с удивлением посмотрела на Рокки, а затем на Грейстоунов.

– Мы знаем, что Натали и её мама тоже получили монетки от своих двойников, – подхватила Кона. – Лана, это ты помогла их послать?

Лана покачала головой:

– Нет. Но это я рассказала Натали про монетки. Неделю назад. После вечеринки, на которой на неё напали. Натали очень хотела что-нибудь сделать. Что-нибудь серьёзное. Ей надоело, что все постоянно врут и притворяются счастливыми. Хотя на самом деле людям страшно. Никому не позволяется самостоятельно думать и принимать решения. В нашей стране есть только один лидер. У нас проводят выборы, но это одно название. Голосовать можно лишь за одного кандидата. Правители могут арестовать кого угодно под надуманным предлогом, и «преступники» даже не имеют права защищаться. Если дело и доходит до суда – это всё сплошной обман. С помощью громких речей обычных людей заставляют чувствовать отвращение к «злодею» – то есть человеку, который, возможно, не сделал ничего плохого.

– Мы это видели! – воскликнул Финн. – Они обвиняли нашу маму и всё подстроили так, словно она сама признала свою вину!

– Умножьте это на сто, – с горечью сказала Лана. – На тысячу, на десять, на сто тысяч. Я не знаю, сколько людей наказали из-за того, что они не понравились какому-нибудь чиновнику. Я очень многого не знаю, потому что здесь никому не позволено говорить правду.

– Наши родители говорили правду, – негромко произнёс Чез. – Они знали, что могут погибнуть, но продолжали говорить правду. Они искали её и распространяли.

Финн ощутил прилив гордости. Ему захотелось похвастаться: «Это мои мама и папа! Знала бы ты, какие они храбрые! Какая бесстрашная у меня мама, как она борется за правду!»

А Эмма добавила так же негромко:

– Наш папа погиб восемь лет назад.

– Соболезную, – сказала Лана.

– И не только он. – Кона на мгновение, прежде чем продолжить, крепче прижала к себе Кафи. – Например, один учёный, который сделал первую монетку. И бабушка Натали в другом мире.

– А вы с Натали знали, что рискуете жизнью? – спросил Рокки. – Из-за монет. – Он вовсе не смеялся над Ланой и не пытался её запугать. Он искренне не понимал.

– Мы думали, что монетки – единственный способ что-то изменить, – сказала Лана и принялась теребить комковатое одеяло – возможно, в него тоже были зашиты монетки. – Я только выполняла мелкие поручения, помогала тем, кто делал монетки.

– Ты вступила в ряды повстанцев, – с почтительностью произнесла Кона. – Героев сопротивления. Борцов за свободу…

Лана снова испугалась:

– Мы никогда себя так не называли! Не смели. Мы говорили, что просто помогаем нашему миру. Ну, точнее, думали. Мы не решались говорить друг с другом. Это было опасно. Я находила записки под камнем у забора. Например, забрать монетки. Отнести их домой. Спрятать, а потом передать дальше. Иногда я записывала свои сообщения и отсылала их… когда набиралась храбрости. Когда я убедила Натали помогать мне, она тоже стала записывать сообщения и передавать монетки другим людям. Я знаю, что она хотела отправить свои монетки в другой мир. Очевидно, она сделала это сегодня. Свои монетки я просто бросала, и они исчезали. И я знала, что они отправились к моему двойнику.

– Но зачем? – спросила Эмма. – Какой в этом толк?

– «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС…» – это всё бесполезно! – воскликнул Рокки. – Есть ещё «ПОМОГИ НАМ» – но… как? На что вы рассчитывали?

– Не знаю, – прошептала Лана так тихо, что Финну пришлось затаить дыхание, чтобы расслышать. – Не до конца понимаю. Но мы думали, что наши двойники спасут нас. Мы думали, они придут сюда и помогут нам. Наконец примут правильное решение…

– Вы именно этого хотите? – удивился Финн. – Ну, лично я люблю сам решать. Например, когда мама спрашивает: «Хочешь спагетти или тако на ужин?» Иногда я хочу спагетти, иногда – тако. По-разному бывает. И маме нравится, что я сам выбираю.

– Но здесь люди слишком часто принимали неверные решения, – Лана по-прежнему говорила шёпотом. По щеке девочки скатилась слеза, и она её вытерла. – Не важно. Всё это сейчас не важно. Монетки теперь бесполезны. Ваш рычаг тоже. Телевизоры всем диктуют, как думать и что делать. Нам больше не из чего выбирать. А мэр Мэйхью хочет добиться того, чтобы и в вашем мире ни у кого не осталось выбора.

Все смотрели на Лану с таким видом, будто тоже собирались заплакать. Даже Кафи, которая уж точно не понимала, о чём говорили старшие.

Финн плакать не собирался.

– Но монетки по-прежнему защищают нас от телевизоров, – сказал он. – У них ещё есть немного силы.

– Ну и что? – спросила Лана, беспомощно пожав плечами. – Рано или поздно кто-нибудь из нас сдастся. И тогда мы окажемся в ловушке, и монетки, как и сказал Рокки, будут бесполезны.

«Несправедливо, что у плохих людей два оружия, а у нас только одно», – подумал Финн. Он посмотрел на телевизор. Экран, даже разбитый, выглядел зловеще.

И тогда он вспомнил об игре «камень-ножницы-бумага».

«Словно камень и ножницы сговорились победить бумагу, – подумал он, злясь на мэра Мэйхью и его ужасных покровителей. – Запах, монетки, телевизор… Запах и телевизор на одной стороне. У монеток нет шанса!»

Но может быть, Финн ошибается?

Если человек играет в «камень-ножницы-бумага», он выбирает что-нибудь одно, выигрывает или проигрывает, а в следующем раунде может выбрать что-то другое.

И так каждый раз.

А если… если…

Поскольку Финн не хотел смотреть в сторону телевизора, он посмотрел на Кафи, которая сидела, прижавшись к коленям сестры. Возможно, мысль, которая его посетила, была так же нелепа, как сказанное ею «дай» при виде битого стекла…

Но Кафи можно понять: осколки красиво переливались в лучах солнца. Если не знать, какой вред приносит телевизор, они и впрямь выглядели замечательно.

Финн, как правило, не обращал внимания на красоту. От вещей он хотел только одного – чтобы они были интересными. Ну или вкусными.

«Но если что-то безобразное может казаться красивым – значит что-то плохое можно использовать ради хорошего дела?» – подумал он.

Могут ли враги мэра использовать телевизор?

– А что, если мы выступим по телику? – спросил Финн. – Давайте пойдём на телевидение и скажем правителям, чтобы они не мешали нам пользоваться рычагами и монетками, оставили в покое оба мира и не запрещали людям выбирать! Монетки и телевизоры передают сообщения. Если мы можем ради хорошего дела использовать монетки – почему с телевизорами так нельзя?

Глава 35

Эмма

– Финн, ты гений! – воскликнула Эмма. Она вскочила и обняла брата.

– Нет-нет-нет, – возразил тот, шутливо отталкивая её. – Гений у нас ты.

– Ну, значит, мы оба гении, – согласилась Эмма. Финн был готов пойти на компромисс: он позволил Эмме обнять его одной рукой за плечи и не стал спорить, когда она продолжила: – Если ты умный, это не значит, что я глупая. Здорово, что ты вспомнил один важный факт: открытия и изобретения сами по себе не хороши и не плохи. Наука нейтральна. Всё дело в том, как люди пользуются полученными знаниями.

У Финна глаза полезли на лоб.

– Эмма, – воскликнул он, – я этого не знал!

– Но ты сообразил, что если злодеи могут использовать телевизор, значит, и мы можем, – сказала Кона. – Только мы сделаем это с хорошими целями.

– Здорово, но невозможно, – буркнула Лана.

– А вот и возможно! – возразила Эмма. – Лана, если твой папа работает на телевидении, значит, у него есть ключ от телецентра?

– В любом случае мы можем туда пробраться и отключить в телецентре все приборы… как их… передатчики, – задумчиво произнёс Чез.

– Но ведь, наверное, телецентров много, – сказал Рокки. – Если мы отключим один, остальные продолжат контролировать людей. Я помню все те интервью, которые давали мои родители, когда нас похитили. На пресс-конференции приходили толпы репортёров из разных телецентров! А ещё с новостных сайтов в Интернете, с радиостанций, из газет и журналов…

– Правда? – удивилась Лана. Казалось, Рокки сказал что-то совершенно невероятное. – Ну, в нашем мире всё устроено по-другому. Есть только одна телевизионная сеть. И только один канал. Остальные запрещены.

– Ух! Фух! – крикнула Кафи, толкая Эмму.

– Так, – сказала Кона и взяла барахтающуюся сестрёнку на руки. – У нас есть минута, прежде чем Кафи начнёт орать. Ей здесь надоело.

– Значит, мы пойдём в телецентр и Кафи возьмём с собой, – предложила Эмма.

Рокки и Чез нахмурились, но всё-таки встали. Кона взяла Кафи на руки, воскликнула: «Полетели!» – и понесла её к двери как самолётик. Эмма и Финн последовали за ними.

– Думаете, это легко? – спросила Лана. – Вы… вот так возьмёте и пойдёте?

– Мы надеемся, что ты нам поможешь, – сказал Финн, очаровательно улыбнувшись.

– Я… я не… – начала Лана и встала. – Вы уверены, что нужно идти пешком?

– Может быть, нас кто-то подвезёт? – спросила Эмма. – Например, та женщина, которая… ну, ругала твоего папу.

– А, Ирмина? Седая, с лавандовой прядкой?

– Давай её спросим, – предложила Эмма.

Все направились к лестнице. Эмма задумалась, не разбить ли рычагом все телевизоры в доме. Но, оказавшись внизу, она едва поборола желание подойти и сорвать одеяло в цветочек, которое прикрывало экран. Ей жутко захотелось включить телевизор.

«Так поступил бы настоящий учёный. Иди и включи телевизор. Исследуй мысли, которые он тебе внушает».

Эмма поймала себя на том, что поворачивается к телевизору. Его не нужно было даже включать – он влиял на мысли Эммы одним своим присутствием. Телевизор пытался внушить, что это её собственные мысли.

– На, – Лана вложила ей в руки небольшой матерчатый мешочек. Эмма нащупала внутри монетки. – Носи его на шее или повяжи на пояс, под одежду. На всякий случай.

– Чтобы защититься от телевизоров и запахов? – уточнила Эмма. – Или на тот случай, если будет возможность послать монетки в другой мир?

Лана слабо улыбнулась:

– И то, и другое.

Эмма повесила мешочек на шею, и теперь монетки висели у неё на груди, напротив сердца.

Лана и остальным раздала мешочки с монетами (всем, кроме Кафи, чтобы не тащила их в рот).

Обзаведясь дополнительной защитой, кроме монеток на запястье, Эмма почувствовала облегчение. А может быть, на неё просто подействовала чужая доброта. Так или иначе, магия телевизора стала слабеть, и Эмма смогла подойти к горничной Ирмине:

– Если мы вас развяжем, вы сможете нас кое-куда отвезти?

– Деточка, если ты меня развяжешь, я пойду прямо к телевизору, – ответила Ирмина, извиваясь в верёвках и тоскливо указывая в сторону гостиной. – Я больше ни о чём не могу думать.

– А если мы разобьём телевизор? – спросил Финн. – Если мы разобьём вообще все телевизоры в доме?

– Не стану врать, – сказала Ирмина. – Я побегу к соседям. С рекордной скоростью.

– Давайте разобьём телики и у них, – предложил Финн.

– Мы не можем разбить все телики в городе, – возразила Лана.

– И во всей стране, – подхватил Рокки. – И во всём мире!

– Не надо ничего разбивать! – сказал отец Ланы, схватившись за сердце, как будто от этой мысли ему стало нехорошо. – Отвяжите меня – и я отвезу вас куда угодно! – Он покосился в сторону гостиной.

– Папа, я не знаю, нарочно ты это или нет, но ты врёшь, – нахмурилась Лана.

– Тогда я вас отвезу! – воскликнула мама Ланы. – Развяжи меня!

И все взрослые наперебой закричали:

– Нет, меня! Я вам помогу! Развяжи меня! Лана, я же ваш семейный шофёр, я вас отвезу!

– Ой, – сказал Финн, пятясь. Он достал из-под футболки мешочек с монетами и так крепко сжал его в руках, что костяшки побелели.

– Может, дадим взрослым монеток? – спросила Эмма у Ланы. Она на цыпочках подошла к Ирмине и помахала мешочком у неё перед глазами, словно пыталась загипнотизировать горничную. «Ведь монетки и телевизор именно так и действуют, – подумала Эмма. – Похоже на гипноз».

– Деточка, я люблю деньги, – сказала Ирмина, увидев болтающийся перед ней мешочек, и перевела взгляд на Эмму. – Но даже если бросить меня в бассейн, полный стодолларовых банкнот, я сразу же вылезу и побегу к телевизору.

– Взрослым доверять нельзя, – со вздохом произнесла Лана. Казалось, она вот-вот заплачет. – Придётся идти пешком. Но это очень далеко. И опасно…

– Лана, деточка, ты слишком рано сдаёшься, – перебила Ирмина. – Я не возьмусь вас отвезти. И ты правильно делаешь, что не доверяешь взрослым. Но ты же умеешь водить…

– Ирмина, мне тринадцать! – воскликнула Лана. – Я никогда не водила машину! Я врежусь! Или на кого-нибудь наеду!

Ирмина покачала головой:

– Между прочим, я знаю, где ключи от папиного «Гольф-кара».

Глава 36

Чез

«С ума сойти», – подумал Чез.

Они набились в «Гольф-кар». Лана села за руль, Кона рядом, заявив, что перехватит управление, если Лана ослабеет и начнёт заворачивать к какому-нибудь дому с телевизором. Рокки и трое Грейстоунов, прижавшись друг к другу, уместились на заднем сиденье, спиной по ходу. Между ними лежала огромная сумка, полная монет.

– Кто знает, сколько нам понадобится, – сказала Лана, привязывая её к сиденью.

– Ну вот, теперь мне гораздо лучше, – улыбнулся Финн, обняв сумку.

Может быть, монетки действовали и на Чеза. Может быть, без них он бы выпрыгнул из «Гольф-кара» и побежал прятаться в придорожные кусты. Может быть, ему следовало гордиться тем, что он до сих пор не начал вопить: «Это безнадежно! Мы все обречены!»

Было безумной идеей ехать в абсолютно открытом транспортном средстве. Они находились в ужасном мире и знали, что вокруг опасность. Не стоило показываться в общественных местах. Если бы хоть один полицейский, или военный, или охранник, подчиняющийся лидерам, увидел их, они бы даже не сумели быстро скрыться.

Чез был уверен, что «Гольф-кар» мог развить скорость максимум двадцать миль. Но когда он наклонялся к сумке с монетами и ветер трепал его волосы, Чезу уже не хотелось бежать и кричать. Казалось, что они приняли самое верное решение – ехать в телецентр. Это монетки помогали ему так думать? Или он сам так думал, без всякой помощи?

Во всяком случае, пока они тащились по улице, никакие злые правители, полицейские, военные и охранники не преграждали им путь. Город вокруг был зловеще тих и безлюден. В окнах домов, мимо которых они проезжали, мелькал свет – «нет-нет, не думай про телевизоры», – но больше ничто не намекало на то, что этот мир не обезлюдел полностью. И повсюду были стены, заборы, колючая проволока и решётки, словно все местные жители готовились к уличным беспорядкам. Как только «Гольф-кар» выехал за пределы богатого района, где жила Лана, зелёные газоны сменились голой утоптанной землёй, на которой там и сям росли сорняки. Заборы проржавели, на оградах облупилась краска, кое-где оторвались доски. На дороге были выбоины, и Лане приходилось замедлять ход, объезжая их.

Но если сосредоточиться на одном храбром побеге плюща, который обвился вокруг дорожного указателя, или на отважном одуванчике, который вырос на пустой парковке, или на весёлых мягких облачках, плывущих в небе над головой, то город мог показаться мирным. Тишина вокруг была приятна.

Пока Чез не видел злых правителей, полицейских, военных и охранников, он ещё мог на что-то надеяться. А ещё не надо думать о жутких сценах, которые он видел по телевизору в доме судьи Моралес.

Чез не сомневался, что это неправда.

– Давайте пока придумаем план, – сказала Эмма. – Что конкретно мы будем делать, когда приедем в телецентр?

– Осторожно! Нас могут подслушать, – прошептала Лана. – На улице полно камер наблюдения. А нам нужно застать их врасплох…

Чез вздрогнул. Разве их план не обречён с самого начала, если прямо сейчас за ними кто-то следит?!

«Может быть, нас схватят, как только мы доберёмся до станции, – подумал он. – Может быть, правительство считает, что пока мы не причиняем никакого вреда». Ему вновь захотелось выскочить из «Гольф-кара» и спрятаться в кустах.

Хоть автомобильчик двигался медленно, наконец они выехали за город, и Чез увидел вдалеке высокую телебашню.

– Нам туда? – спросила Кона.

– Ага, – кивнула Лана, крепче сжимая руль. Она решительно смотрела вперёд, словно боялась потерять над собой контроль.

Наконец они достигли подножия башни. Вокруг высокого изящного здания, выстроенного сплошь из стекла, вилась лестница.

– Надеюсь, нас не увидят в окно, – пробормотал Рокки.

Лана остановила «Гольф-кар» на краю парковки. Автомобильчик спрятался среди многочисленных громадных джипов. Но в машинах никто не сидел, и никто не сновал между парковкой и телецентром. И в будке у входа в башню не было охранника.

– Я дочь генерального директора, – негромко произнесла Лана. – Я следую его указаниям. Он велел мне ехать сюда. Я…

– Ты репетируешь? – догадался Финн.

Лана мрачно кивнула.

– Ты дочь генерального директора, – повторила Кона. – Тебя не арестуют, если ты попытаешься войти в здание телецентра. В худшем случае тебе скажут: «Уйди, девочка».

Чез мог предположить варианты и пострашнее.

Все вывалились из крошечного «Гольф-кара», как клоуны в цирке. Кафи жевала рукав Коны. У Финна волосы стояли дыбом. Эмма рассеянно накручивала на палец шнурок от мешочка. Даже когда он стукал её по носу, она, похоже, этого не замечала.

– Зря мы не переоделись, – сказал Чез. Все, кроме Ланы, были в том, в чём легли спать накануне – в шортах и футболках (не считая комбинезона Кафи). – Тогда мы бы выглядели более официально.

– Даже во фраках и бальных платьях мы будем выглядеть как дети, – буркнул Рокки. Тем не менее он решительно выпятил подбородок и повернулся к лестнице. Девочки и Финн тоже. Чез сглотнул и последовал за ними.

После пыхтения «Гольф-кара» тишина на парковке казалась зловещей – как будто она тоже была поддельной. Чез напряг слух, пытаясь уловить треск рации охранника или голос сотрудника телецентра: «Отлично сняли, завтра сделаем ещё лучше».

«Нет, люди в этом мире говорят не так. «Отлично сняли, многих обманули! Завтра выдумаем что-нибудь ещё», – подумал Чез.

Но он ничего такого не слышал.

Они подошли к лестнице и, проскользнув мимо пустой будки охранника, добрались до двери…

– Я назову папин пароль, чтобы нас впустили, – прошептала Лана.

Но пароль не понадобился: дверь была приоткрыта.

– Наверное, все побежали к телевизору – ведь он оказывает на людей магнетическое действие, – предположила Эмма. – Они даже не позаботились прикрыть дверь.

«Или это ловушка», – подумал Чез.

Но вслух он ничего не сказал и, когда Лана открыла дверь, покрепче сжал в кармане мешочек с монетками и последовал за остальными.

В коридоре стоял широкий стол – вероятно, для дежурного или охранника. Впрочем, не важно, потому что за столом никого не было.

– Отсюда можно наблюдать за тем, что творится во дворе, – сказала Лана, обходя стол.

Чез пошёл за ней и увидел ряд экранов, встроенных в стол. На одном была парковка. На другом – вид входной двери снаружи. На третьем – люди, которые кричали, размахивали кулаками и…

Лана заслонила экран сумкой с монетами.

– Не смотри, – приказала она. Этот экран показывал то же, что и телевизор, и чуть не притянул всех к себе. Чез несколько раз вздохнул. – Вот что нам нужно, – сказала Лана, указав на экран сбоку.

Видимо, камера наблюдения была установлена в столовой, потому что объявления на стенах гласили: «Суп дня: гороховый» и «Блюдо дня с двумя гарнирами». На других экранах – не считая того, что прикрыла Кона, – людей не было.

«Не убирай сумку. Не надо. Нет». Чез потёр монетки в кармане и заставил себя сосредоточиться на столовой.

За столами сидели десятки людей. Но никто не ел – все, сохраняя зловещую неподвижность, смотрели в пространство. Их притягивал телевизор. И Чеза тоже. На экранах, висящих в столовой, люди дрались, и ослепительные взрывы швыряли их наземь. И…

Кона села на экран, закрыв обзор.

– Эй, – возмущённо воскликнул Рокки. – Давайте посмотрим! Надо же выяснить…

– Вас опять начали гипнотизировать, – перебила Кона. – Этого нельзя допустить.

– Помогает, если потереть монетками глаза, – заявил Финн и тут же продемонстрировал. – Вот! Мне расхотелось столкнуть Кону. Давайте приклеим монетки над глазами… вот так! – Он достал из сумки скотч и быстро прилепил несколько монет ко лбу и вискам. – Кому-нибудь дать скотч?

– Спасибо, я обойдусь, – сказала Лана.

И тогда вопреки всему Чез чуть не рассмеялся. Никакой страх не заставил бы старших ребят уподобиться восьмилетнему мальчику. Даже Эмма взглянула на младшего брата с сомнением.

– Это студия? – спросил Рокки, показав на тускло освещённую комнату на экране, в которой стояли огромные камеры на треножниках.

– Да, – ответила Лана. – И нам надо туда.

– Кто-нибудь умеет управлять камерой? – спросил Чез, шагая вслед за Ланой по пустому коридору – разумеется, синему с оранжевым бордюром. – Нам некогда долго возиться.

– Я немножко научилась у папы, – сказала Кона в ту же секунду, когда Лана, пожав плечами, ответила:

– Папа меня кое-чему научил…

И обе рассмеялись.

– Наверное, быть двойниками можно по-разному, – предположила Эмма.

«А чему нас научил бы наш папа, если бы остался жив? – подумал Чез, ощутив знакомую боль в груди. – Как он бы помогал нам?» Он повернулся к Эмме и Финну – вдруг они загрустили и их нужно утешить? Но Эмма была воплощённое внимание; она смотрела по сторонам, явно стараясь запомнить все мелочи. А Финн, как всегда, весело подскакивал рядом.

Чез приободрился от одного взгляда на Эмму и Финна. Они действовали на него как монетки.

Лана вела их по лабиринту коридоров. Наконец они остановились перед тёмной дверью без всякой таблички, и Лана потянулась к цифровому замку́ над дверной ручкой.

– Я знаю папин код, – сказала она. – Надеюсь, всё получится. Но если вдруг сработает сигнализация, бегите врассыпную. Будем надеяться, что хоть кого-то не поймают. – Она начала вводить цифры. Замок щёлкнул. Лана повернула ручку.

– Всё тихо, – с облегчением прошептала Эмма.

– Мы ещё не вошли, – предупредила Лана, напряжённо застыв на месте. – Может быть, сигнализация сработает, если открыть дверь…

– Мы поняли, – перебила Кона. – Открывай.

– Давай подержу Кафи, – предложил Чез, протягивая руки. – А ты сразу беги к ближайшей камере, как только мы войдём.

Кона едва успела передать ему сестренку, как дверь распахнулась и вспыхнул яркий свет. Испугавшись, Чез вскинул голову и увидел два табло с ярко-красными буквами, а над ними – огромную стеклянную линзу.

ИДЁТ ЗАПИСЬ

ПРЯМОЙ ЭФИР

Лихорадочно завертев головой, он увидел сбоку ещё один экран. И на нём красовался Финн, нелепо обклеенный монетками. Эмма сосредоточенно щурилась. Рокки и Лана застыли на пороге.

– Здесь нет сигнализации, которая срабатывает, если кто-то пытается вломиться! – ахнул Чез. – Когда кто-нибудь заходит, начинается съёмка… прямой эфир! Нас все видят!

Глава 37

Финн

Финн пришёл в себя первым.

– Всем привет! – сказал он, шагнул вперёд и помахал рукой. Потому что если ты оказался в прямом эфире, на глазах у тысяч (или миллионов) зрителей, надо поздороваться.

Остальные между тем взволнованно шептались:

– Здесь может быть ещё одна камера наблюдения…

– Послушайте, «прямой эфир» означает, что мы в прямом эфире!

– Смотрите, там операторская, и всё видно… ой, там Финн!

– Наверное, правительство устроило это для себя…

– А вдруг нас застукают?!

– Что делать?

Финн широко улыбнулся в камеру:

– Наверное, вы все хотите знать, почему на экране появился маленький мальчик. Ведь вы несколько часов ничего не видели, кроме всяких ужасов. Типа этот мир – очень опасное место. Ну, я вряд ли смогу вам что-то объяснить. Я не знаю, что тут происходит, а если бы и знал, то, наверное, ничего бы не понял. Потому что мне восемь лет. – Он невольно хихикнул. Часто ли восьмилетки оказываются в прямом эфире?

Потом Финн хихикнул ещё раз, потому что вспомнил своего лучшего друга и одноклассника Тирелла. Тирелл обязательно посоветовал бы ему сделать что-нибудь смешное. Ведь рассмешить миллион человек – это здо́рово!

А потом Финн посмотрел на старших и увидел, как они взволнованы и напуганы – настолько, что никто из них не может подойти и сказать ему, что делать. Финн в последнее время и сам часто волновался и пугался. Он беспокоился о маме, о Натали, обо всех, кто остался в другом мире, и он боялся, что мэр Мэйхью и другие злодеи победят.

Он сам, конечно, рассмеялся бы, если бы увидел по телевизору что-нибудь забавное.

Но Финн хотел обратиться не только к второклассникам. Прямо сейчас он должен сказать то, что помогло бы всем. В обоих мирах.

– Слушайте. Я точно знаю, что ваши правители вам врут. Постоянно. И телевизор, от которого вы сегодня не отходите, тоже врёт. Так плохие люди вам лгут. Посмотрите в окно. Нет ничего ужасного. Просто ваши правители хотят, чтобы вы боялись и делали то, что вам велят. А вам велят сидеть дома и смотреть телевизор. А ещё вам велят ненавидеть другой мир. Ведь если вы будете его ненавидеть, то согласитесь, что там все плохие!

– Финн, в нашем мире много лет творились всякие гадости, – сказала Лана. – Если ты будешь говорить, что всё в порядке, люди решат, что ты тоже врёшь!

Финн остановился и плотнее прижал одну из монеток ко лбу.

– Ну да, ну да, – кивнул он. – Я не утверждаю, что нет вообще ничего плохого. Но в жизни есть и хорошее!

Он вспомнил, как весело ему жилось с мамой, Чезом и Эммой, прежде чем он узнал о существовании страшного мира, в котором они родились. Но даже после этого открытия у него было много счастливых минут. Когда они спасли детей Густано. Когда выручили маму, Джо и госпожу Моралес. А уж когда мама его обнимала…

Финн подумал, что сейчас заплачет, а этого нельзя допустить.

Все эти воспоминания имели значение только для Финна. А он должен был найти что-то, что может быть важным для целой страны. Или даже для целой планеты.

Что может напомнить о ласковых маминых объятиях каждому человеку?

Возможно, Эмма не ошиблась, и Финн действительно гений. Потому что вдруг он понял, что нужно сказать.

– Знаете, что вам надо сделать? – спросил он, как будто люди, наблюдающие за ним по телевизору, могли ему ответить. – Выключите телевизоры и выйдите на улицу. Посмотрите на небо. Оно синее, и по нему плывут облака. А если у вас ночь, вы увидите звёзды. И тогда вы поймёте, что ваш мир – это не только люди, которые сражаются друг с другом, и лгут, и заставляют вас совершать ошибки. Идите на улицу… а потом знаете что будет? Потом вам наверняка захочется выбрать других правителей, и самим принимать решения, и сделать ваш мир лучше! Ясно? Выйдите из дома! Вы свободны! Можете радоваться, совершать добрые поступки и развлекаться! Вы сами можете решить, что есть на ужин – тако, или спагетти, или гамбургеры! Даже если вы хотите гороховый суп – пожалуйста! Или минестроне!

«Минестроне», суп из овощей, – это было их кодовое слово, когда всё только началось… когда мама уехала и попала в руки плохих людей. Финн знал, что сейчас миры полностью разделены, но всё-таки не переставал надеяться. Может быть, мама смогла проникнуть сюда, хоть Лана и уверяла, что проходы между мирами закрыты. Может быть, мама видит его и при слове «минестроне» тоже улыбнулась.

– Мы заканчиваем наш эфир, и вам придётся отойти от телевизоров, – сказала подошедшая к Финну Кона. Она повернула какой-то выключатель, и слова «прямой эфир» и «идет запись» погасли.

Эмма и Чез обняли Финна.

– Финн, ты великолепен! – воскликнул Эмма. – Ты сказал всё самое главное… ну, про тако и спагетти можно было опустить. Но всё остальное – это именно то, что нужно. Теперь подождём и посмотрим, что будет. Если люди тебя послушают, мы снова включим камеру и расскажем им остальное.

– Здо́рово, – добавил Чез.

– Н-надо поскорее убираться отсюда, – заикаясь, выговорила Лана. – Пока нас не арестовали…

– Давайте сначала посмотрим, что там, – предложила Эмма, кивнув на аппаратную.

Финн бросился к мониторам. На них были те же виды, что и на экранах за столом охраны.

– Люди в столовой! Они встают! И идут к двери! – взволнованно сообщил Рокки. – Парень, они тебя послушались!

– Если они посмотрят на небо, когда выйдут на улицу, – вот это будет настоящее доказательство, – сказала Кона.

Люди на экране дошли до двери. Вышли на улицу. И – да! – все одновременно запрокинули головы, как если бы исполняли общий танец.

– Финн, ура, Финн, ура! – распевала Эмма, пританцовывая. – У тебя всё получилось!

А потом произошло что-то странное. Вся толпа хлынула обратно в здание. И вдруг Финн заметил, что один из экранов показывает площадку перед залом, где проходил суд над мамой. На этой картинке люди тоже выходили из здания, смотрели на небо и поспешно возвращались обратно.

– В чем дело? – спросила Лана.

– Может, они пошли есть гороховый суп или минестроне? – спросила Кона.

Но Финна больше не смешило это слово. Он следил за движением толпы на мониторах. Обратно в здание, мимо стола охраны, по коридору в столовую…

Все сорок или пятьдесят человек, которые до того находились в столовой телецентра, сели на прежние места, повернулись к висящему на стене телевизору и молча уставились на пустой чёрный экран.

– Ничего не получилось! – воскликнул Финн. – Я выступил по телевизору… ну и что?!

– Хватит, – сказала Лана. – Пошли отсюда, пока нас не поймали. Скорей! – Она потащила Финна за руку. Тот потянулся к Чезу и Эмме, потому что не собирался их бросать.

Но Эмма отстранилась. Она положила на пол чехол с рычагом и шагнула к экрану:

– Нет, подождите. Можно как-то отмотать запись? Кажется, я видела… видела…

– Что? – спросила Кона, нажимая на кнопки. – Куда отмотать?

– Вот оно! – воскликнул Рокки. – Я тоже вижу!

И вновь на экране люди, выйдя из столовой, уставились на небо.

– Что там? – спросил Финн, внимательно разглядывая застывшую картинку.

– Этот человек! – ответила Эмма, указав на размытую фигуру сбоку. – Кажется, он бросает на землю монетки! Наверняка он на нашей стороне. Мы нашли союзника!

Глава 38

Эмма

Эмма бегом бросилась к столовой.

«Это наш друг! – думала она. – Мы нашли ещё одного друга!»

Человек, у которого есть монетки, должен быть на их стороне. Ведь логично?

Остальные бежали за ней.

– Эмма, осторожно! – крикнул Чез. – Давай сначала всё обдумаем…

Но Эмма не замедляла шага. Никто не схватил их по пути к телебашне – даже когда Финн вышел в прямой эфир, – поэтому она уже ничего не боялась. Особенно теперь, когда у них появился шанс обрести союзника.

Тяжело дыша, Эмма влетела в столовую. Ей показалось, что в тишине её дыхание слышно ужасно громко. Но никто даже не взглянул на неё, пока она не встала между людьми и телевизором и все недовольно забормотали:

– Нет-нет, сядь…

– Сядь с нами…

– Сядь и смотри… скоро будут новые инструкции…

– Кто сказал, что скоро будут новые инструкции? – спросила Эмма, рассматривая толпу в поисках человека с монетками. Она даже во сне могла задавать вопросы: спрашивать и одновременно искать было совсем не сложно.

На сей раз ей ответили разные голоса:

– Телевизор…

– По телевизору всегда дают инструкции…

– Мы делаем то, что говорят по телевизору…

– Это официальные сведения…

– Правда только то, что говорят по телевизору…

– Телевизор передает сообщения правительства. Телевизор единственное, чему можно верить…

Слушать это было просто нестерпимо.

– Экстренные новости: телевизор больше ничего не скажет! – крикнула Эмма, продолжая высматривать незнакомца. Куда же он делся?!

Жаль, что она не видела его лица – только затылок и что на нём были джинсы и непримечательная синяя куртка с капюшоном.

Многие мужчины здесь, в столовой, носили джинсы и синие куртки.

«Вьющиеся тёмные волосы. Найди человека с вьющимися тёмными волосами и небольшой лысиной».

Она двинулась в обход столовой, высматривая лысеющего мужчину. Но тут толпа испустила дружный вздох облегчения. Эмма обернулась и увидела, что телевизор включился. Он напоминал зомби в фильме ужасов – чудовище, которое нельзя убить. Эмма прищурилась, пытаясь понять, как эта штука вообще работает.

На экране люди жались друг к другу среди развалин, в то время как вокруг всё вспыхивало.

«Что происходит? – подумала Эмма. – Да какая разница, как работает телевизор? Хорошо, что работает. Мы предупреждены. Очевидно, все действия начались после того, как мы добрались до телебашни. И после того, как все вернулись в столовую. Наверное, на нас напали из другого мира. Хорошо, что телевизор обо всём рассказывает, и мы знаем, что нужно оставаться здесь, в безопасном месте. Нужно просто сидеть и смотреть…»

– Эмма! – Чез крикнул это прямо ей в ухо, а потом схватил сестру за руку и потянул к двери.

Эмма как будто приросла к полу.

– Мы ещё раз посмотрели запись с камеры наблюдения, кажется, тот человек не заходил внутрь! – крикнул Чез.

– А-а… – проговорила Эмма.

Её мозг боролся с влиянием телевизора. Чтобы успокоиться, она сосредоточилась на лице Чеза – таком знакомом и привычном. Одна ноздря чуть больше другой, над правым глазом крошечный шрамик (однажды Финн случайно стукнул брата клюшкой). Эмма всё это хорошо помнила: Финну было так стыдно, что он целый месяц извинялся перед Чезом. Эмма хорошо знала Чеза. Она знала, что он любит её и желает ей только лучшего.

А телевизор её не любит. И никому не желает лучшего.

«Я могу мыслить сама, – подумала Эмма. – Мозг у меня работает, даже когда телевизор включен. И это только потому, что я смотрю на Чеза».

Чез потянул Эмму к двери. Ноги у неё продолжали сопротивляться – да и тело Чеза тоже не сразу слушалось, – но наконец они вышли из столовой в коридор и Чез захлопнул дверь, заглушив звук телевизора.

– Ты меня спас, – сказала Эмма. – Если бы не ты, я бы так и стояла там со всеми своими монетками. Почему я такая… внушаемая?

– Мы все такие, Эмма, не ты одна, – Чез улыбнулся – почти радостно. В любом случае, так ей показалось. – Ты столько раз помогала нам во время прошлых наших путешествий, когда советовала нам быть храбрее и не оставлять загадки без ответа. Мы отличная команда. Мы все дополняем друг друга.

– Чез, Эмма, пошли! – крикнул из коридора Финн.

Он, Рокки и Кона уже стояли у выхода – но смотрели почему-то не на мониторы на столе охранника, а в окно.

– Там снаружи какой-то человек. Пойдём к нему!

– А это не опасно? – крикнул Чез, и Эмма чуть не рассмеялась: брат был в своём репертуаре. Хотя если бы не Чез, она бы так и стояла перед телевизором в столовой.

– Давайте минутку подождём, – сказала она, чтобы поддержать Чеза. – Понаблюдаем за ним, пока не поймём, чего ему нужно.

Эмма и Чез подошли к остальным. Лана снова надела на плечо сумку с монетками. Финн подобрал чехол с рычагом – как Эмма вообще могла его оставить?! Рокки и Кона передавали друг другу Кафи, словно только так можно было уберечь её от беды.

А мужчина снаружи медленно двигался к зданию.

– Ещё секунда – и мы его увидим, – тихо сказала Эмма. – Может быть, мы знакомы…

– Ещё секунда – и он увидит нас, – пробормотала в ответ Лана.

Она спряталась за горшком с пальмой и жестом велела остальным найти укрытие.

Эмма присела за кушеткой.

И вот она увидела ухо незнакомца. Его брови. Нос…

А потом с криком выскочил Рокки:

– Я знаю, кто это! Это мой папа!

Глава 39

Чез

Чеза охватила острая жалость.

Рокки уже бежал к двери:

– Папа! Папа! Папа! Ты пришёл! Ты нашёл меня! Я знал, что ты меня спасёшь!

– Нет, Рокки, это просто двойник твоего папы! – крикнул ему Чез.

Рокки не остановился.

Мужчина повернулся.

Чез видел мистера Густано только по телевизору, когда у него брали интервью по поводу пропавших детей. Однако он мог поручиться, что этот человек похож на папу Рокки. Такие же растрёпанные тёмные волосы, унылый подбородок, встревоженные глаза…

«Человек, который впервые за несколько дней увидел пропавшего сына, выглядит иначе», – подумал Чез.

Он бросился за Рокки.

Эмма, Финн, Кона и Лана тоже выскочили за дверь. Кафи оседлала сумку с монетками на плече у Ланы, как если бы это была игрушечная лошадка, и крикнула:

– Пиёд!

«Правильно, Кафи, – подумал Чез. – Вперёд! Надо догнать Рокки…»

Он уже почти поравнялся с ним, когда Рокки бросился к мужчине и радостно обвил его руками.

Но тот не обнял Рокки в ответ. Он стоял неподвижно, ошеломлённый и безмолвный.

– Это не твой отец! – закричала Эмма. – Это его двойник! Тот, кто был в подвале – помнишь, что сказали полицейские? Может быть, он участвовал в твоём похищении!

– Похищение?! – в панике переспросил мужчина. – Не знаю ни о каком похищении!

Рокки в ужасе вгляделся в его лицо.

– Ты не мой папа! – крикнул он и, зарыдав, повалился наземь. – Почему ты так на него похож?! Это нечестно! А вдруг я больше никогда его не увижу? И маму, и Эмму, и Финна… вдруг я застряну тут навсегда?!

Чез подумал, что это хуже взрывов по телевизору, хуже бомб-вонючек, повергающих людей в отчаяние. Горе Рокки было неподдельным. И он тоже чувствовал себя не лучше.

Но… он ведь может утешить Рокки?

Чез подошёл и опустился на колени рядом с ним.

– Я тебя понимаю, – сказал он, мягко похлопав его по спине, как похлопал бы Финна. Или даже Кафи. – Я понимаю, что ты чувствуешь.

Чез вспомнил, как вскоре после папиной гибели они вместе с мамой отправились в магазин. Он не мог точно сказать, в каком мире они тогда находились, но это и не важно. В любом случае, он грустил. В очереди Чез заметил высокого мужчину. В четыре года он чаще видел чужие колени, чем лица. И джинсы этого мужчины отчего-то напомнили Чезу папу. Он обхватил ноги незнакомца и закричал: «Папочка!»

Конечно, это был не папа. Когда мужчина наклонился, Чез увидел рыжие волосы, веснушки и густую бороду… совсем не похоже на папу.

Наверное, не стоило делиться с Рокки этим воспоминанием. Ведь Чез с тех пор так и не видел своего отца.

А мистер Густано был жив, и у Рокки ещё оставалась надежда.

– Наша подруга Натали пережила это в прошлый раз, когда мы были здесь, – сказал Чез. – Она страшно расстроилась, когда увидела двойников папы и мамы, – но потом вернулась домой, к настоящим родителям.

– И теперь ей грозит опасность в её родном мире! – простонал Рокки.

Финн тоже погладил его по плечу. Но смотрел он при этом на двойника мистера Густано.

– Если вы похититель, даже не надейтесь, что мы отдадим вам Рокки! – прорычал Финн с небывалой яростью. – И нас вы тоже не тронете!

– И если у вас есть монетки, потому что вы их украли, а не потому, что вы на нашей стороне, отдайте их немедленно! – потребовала Кона, хватая другого мистера Густано за руки.

– Нас семеро, а вы один… вы в меньшинстве! – добавила Эмма.

(Чез сомневался, что стоит считать Кафи. Хотя, конечно, телевизор из розетки она выключила ловко.)

А может быть, сомневаться следовало в Лане – она нерешительно стояла в стороне, пока остальные теснились около Рокки. Казалось, она старается не попадаться двойнику мистера Густано на глаза. Лана поставила сумку с монетками на землю, но ничего не сказала.

– У него нет монеток, или он их хорошо спрятал, – сообщила Кона, ощупав карманы куртки другого мистера Густано.

Мужчина опустил голову, но потом снова поднял…

– Вон там! – воскликнул Чез, проследив за его взглядом, и указал пальцем, а Кона торжествующе достала из травы несколько блестящих монет.

– Спрячь! – воскликнули одновременно Лана и двойник мистера Густано.

Мужчина протянул руку, но Кона оказалась проворнее. Она быстро сжала кулак и сунула монетки в карман.

– Вот так, – насмешливо сказала она. – Не отдам, пока не объясните, в чём дело. И как они к вам попали. И почему вы остались здесь, когда все ваши коллеги вернулись в здание. И кто вы такой.

Мужчина оглядел Грейстоунов, Рокки и Кону. Чез заметил, что Лана пригнулась за своей сумкой и наблюдает.

– Из-за вас у меня могут быть огромные неприятности… – простонал двойник мистера Густано. – Но… вы сказали что-то про другой мир. Вы сказали «двойники»… – его взгляд задержался на Рокки. – Ты так похож на меня в детстве… и ты, кажется, решил, что я твой папа, хотя у меня нет детей. Но главное – вы не боитесь. Вы стоите под тремя камерами наблюдения и говорите такие слова. Откуда вы взялись? Как сюда попали?

Чез поднялся и раскинул руки, словно пытаясь заслонить остальных.

– Нет, – сказал он. Колени у него подгибались, но голос звучал спокойно и уверенно. – Так ничего не выйдет. Сначала вы нам объясните, кто вы такой.

Эмма встала рядом с братом.

– Что вы сделали с теми монетками? – спросила она.

– И почему ваши отпечатки оказались в подвале в другом мире? – добавила Кона.

– По-моему, он плохой человек, – заявил Финн, вскакивая.

– Нет, – сказала Лана. Она наконец выпрямилась и сделала шаг вперёд.

– Откуда ты знаешь? – грозно спросил Рокки. – Этот тип прикидывался моим папой в нашем мире. Может быть, он его и подставил! По-моему, это подло!

Лана вздрогнула и съёжилась под гневным взглядом мальчика.

– Вы не понимаете, – прошептала она. – Не понимаете, как нам страшно, как долго мы были вынуждены молчать.

– Ну так расскажи, – негромко произнёс Чез. – Ты сама видела – никто за нами не следит, никто не подслушивает. – Он хотел добавить: «Тебе ничто не угрожает», но понял, что не может этого гарантировать, и поэтому сказал то, в чём был уверен: – Так будет лучше, Лана. Расскажи!

Лана сглотнула и бросила взгляд на фонарь у парковки, где, вероятно, могла прятаться камера наблюдения.

– Я знаю, что этому человеку можно доверять, – сказала она, – потому что я видела, как он записывал сообщения для своих монеток. Благодаря ему я и узнала про монетки и начала переправлять их в другой мир.

Этого уже хватило, чтобы Чез успокоился, но Лана продолжила:

– И… я уверена, что именно он сделал ваш рычаг.

Глава 40

Финн

Все заговорили разом:

– Откуда ты знаешь?

– Он сделал наш рычаг?! Значит, он может его починить!

– Лана, почему ты не сказала про этого человека с самого начала? Нам так нужна помощь!

Но двойник мистера Густано мотал головой, восклицая:

– Нет-нет-нет, это всё неправда! Я самый обыкновенный звукооператор с телевидения! Я понятия не имею, о чём вы говорите. Монетки? Рычаги? Я-то тут при чём? Я уважаемый член партии! Мои цвета – оранжевый и синий!

Финна чуть не стошнило от этих слов. И в то же время ему стало смешно. Этот мистер Густано совсем не умел врать. Он напоминал перепачканного в шоколаде ребёнка, который невинным тоном говорит: «Шоколад? Какой шоколад?»

– Послушайте, Гус, – начал Финн. Он подумал, что очень сложно вслух уличить человека во лжи, если обращаться к нему слишком почтительно. И остальные явно оценили этот манёвр Финна. – Мы видели вас на камерах наблюдения. Вы бросили на землю горсть монет. А две минуты назад вы с Ланой одновременно крикнули: «Спрячь!»

Мужчина как загнанное животное в отчаянии посмотрел по сторонам. На лбу у него выступил пот.

– Просто признайте, что монетки, которые я подобрала, ваши, и расскажите нам про рычаги. Я уверена, что мы найдём общий язык, – заверила Кона.

– Точно, – подтвердил Финн. – Мы не будем ругать вас за то, что вы соврали. Мы просто хотим вернуться домой. И остановить мэра Мэйхью.

– Не говорите этого! – воскликнул двойник мистера Густано. – Не говорите ничего плохого про мэра! – Быстрым движением он зажал Финну рот, обхватил его другой рукой и повалил на землю. Они подкатились к чёрному джипу, стоящему на краю парковки. Рычаг в чехле, висящий на плече у Финна, больно врезался ему в спину.

Все закричали:

– Что вы делаете?! Отпустите Финна!

Но мужчина держал его очень бережно, и Финн понял, что ему не причинят вреда.

– Если за тобой придут, скажи… скажи, что это не твой голос, – зашептал он, осторожно выглядывая из-за бампера. – Скажи, что это какие-то помехи на видео, только и всего. Потому что ты не стал бы говорить ничего плохого про мэра, ты исключительно благодарен ему за то, что он сделал для нашего города, и…

– Если никто не схватил меня, когда я выступал по телевизору, теперь тем более не схватит, – возразил Финн, вырываясь. – Гус, всё нормально… вы какой-то нервный.

На сей раз он сказал «Гус» таким тоном, словно перед ним был друг, которому он хотел помочь, а не человек, которого он только что обвинил во лжи.

Мужчина прислонился к машине. Он тяжело дышал, словно не сбил с ног маленького мальчика, а несколько раз обежал футбольное поле.

– Никому… нельзя доверять, – произнёс он. – Я не могу говорить… не могу высказаться… вслух.

Лана повернулась к Коне:

– Дай-ка мне его монетку.

Кона с сомнением сдвинула брови, но всё-таки достала монетку из кармана шортов.

Лана присела рядом с двойником мистера Густано.

– Возьмите, пожалуйста, – сказала она, протягивая монетку.

Она что, платит ему? Просит разрешения оставить у себя деньги? Или это вообще не стоит считать деньгами?

Финн решил не задавать вопросов. Все молча наблюдали за Ланой и звукооператором.

Тот застонал и закрыл глаза: казалось, ему недоставало сил держать их открытыми.

Или было слишком страшно.

– Ты дочь моего босса, – сказал он. – А твой отец знает про монетки и рычаги? Он знает, что ты говорила правду, в то время как он сам был наёмным лжецом?

Лана покачала головой, а потом заметила, что глаза у мужчины по-прежнему закрыты.

– Вы же знаете, что отец бы на меня донёс, – ответила она. – Вы знаете, что он верен партии, мэру, правительству, всем привилегиям, которые он получает, поддерживая власть. Ему хорошо платят за то, что он распространяет ложь.

Двойник мистера Густано приоткрыл один глаз и взглянул на девочку:

– Ты говоришь, что слышала, как я делал запись… неужели я так беспечен?!

– Нет, это я такая хитрая, – ответила Лана. Её улыбку можно было бы назвать дерзкой, если бы девочка по-прежнему не казалась напуганной. – Вы заперлись в студии звукозаписи, но не заметили меня. Я всегда так узнавала многое из того, чего родители и учителя мне не рассказывали. Студия Два-Б. Я там часто пряталась.

– Ах, эта студия, – мечтательно произнёс мужчина. – Там можно было вздохнуть свободно. Уверить себя, что я жив, что мои мысли и чувства различают правду вне зависимости от того, сколько мне приходится лгать. Иногда только это и помогало держаться. Я представлял, что пойду туда и буду говорить правду…

– Насчёт монеток… вы посылали их моему папе? – спросил Рокки. Его лицо исказилось, он был на грани слёз. – Ничего не вышло: он не получил ни одной!

– Нет-нет, мне не хватало смелости, – звукооператор печально покачал головой. – Какой стыд. Я видел, как это делают другие, но… сам никогда даже не пытался. Пока… пока… теперь… – он повернулся к Лане: – Здесь. Сейчас. – Он протянул руку и коснулся дрожащим мокрым пальцем монетки, лежащей на ладони Ланы. Когда он убрал палец, Финн увидел, что зашифрованное сообщение на поверхности монетки превратилось в три слова: «РАССКАЖИ ПРО НАС». Мужчина снова коснулся монетки. И раздался его голос, сильный и звонкий: – Я должен рассказать вам кое-что ещё…

– А, ну да, – шёпотом сказал Чез. – Чтобы прослушать сообщение, нужно коснуться дважды.

– Вы можете включить собственное сообщение? – спросила Эмма. – Или это может сделать только ваш двойник в другом мире?

– Тихо! – прикрикнул Финн на обоих.

– Это история об одном из самых смелых поступков в моей жизни, – продолжал голос двойника мистера Густано. – Я узнал… не важно, каким образом, что мэр и его люди похитили рычаг, который Кейт Грейстоун хранила в своём подвале в другом мире. В то время она находилась в тюрьме, и я никак не мог помочь ей напрямую. Но я подумал, что выручу её детей, если выкраду рычаг и подброшу его в подвал. И тогда я распространил слух, что этого хотел сам мэр. Я обратил ложь мэра Мэйхью против него самого.

– И вы действительно нас выручили! – воскликнула Эмма. – Нам действительно был нужен рычаг, и с его помощью мы спасли маму!

«Единственный раз, когда нам повезло, – подумал Финн. – А потом мы потеряли её опять». Но он промолчал.

Мужчина пристально посмотрел на Рокки.

– Я не думал, что из-за моих отпечатков в том подвале твой папа попадёт в беду, – виновато сказал он. – Я думал, ваш мир идеален, мне в голову не приходило, что там может случиться что-нибудь плохое.

Рокки поморщился.

– На записи ваш голос звучал совсем как папин, – объяснил он. – Совсем по-настоящему… Мой папа не идеален, и наш мир не идеален. Но мы стараемся. И у нас много хорошего, и… – Рокки отвернулся, чтобы никто не видел его лица.

– Давайте послушаем дальше, – предложила Кона. – Или вы сами нам расскажете?

Другой мистер Густано жестом попросил достать ещё одну монетку.

– Тут история, которая особенно понравится Грейстоунам, – сказал он. Кона достала монетку, и когда он коснулся её, шифр на поверхности превратился в слова «УСЛЫШЬ НАС». Он дотронулся до монетки вновь, и его голос зазвучал ещё уверенней прежнего: – Я никогда не видел Кейт и Эндрю Грейстоунов. Восемь лет назад я мог пройти мимо них по улице, не зная, что это они. Но даже в те времена они были для меня героями. Я дружил с той женщиной-физиком: назовём её просто Джина, потому что есть люди, которые окажутся в опасности, если правительство узнает, что она принимала в этом участие. Понимаете ли вы, как это ужасно – для всех, кто хочет делать добро в нашем страшном мире? Мы вынуждены таиться даже друг от друга. Джина была единственным человеком, с которым я говорил откровенно. Джина… и вы. Джина рассказала мне про эту невероятную храбрую молодую чету. Грейстоуны пришли к ней. Они хотели рассказать свою историю – историю нашего мира – людям, которым, по их мнению, было бы интересно её услышать: своим двойникам в том, другом, мире, который обнаружила Джина. Они решили, что это нам поможет. Я выслушал Джину и… рассмеялся. Эти безумцы полагали, что слова могут сыграть какую-то роль. Но у нашего правительства было оружие. И технологии, контролирующие сознание.

– Вы правда думали, что нам понравится эта история? – перебил Финн дрожащим голосом. – По-вашему, нам приятно слушать, как вы смеялись над нашими родителями?

– Не мешай, – шёпотом попросил телевизионщик. Его голос по-прежнему звучал из монетки: – У Эндрю и Кейт было трое детей. Совсем маленьких. И они сказали Джине, что не смогут жить спокойно, если не подарят своим детям лучшее будущее. Тогда Джина и придумала монетки. Глядя на Эндрю и Кейт, она набралась храбрости и записала на монетки свою историю. Когда она рассказала об этом мне, я тоже начал делать записи. Так и пошло дальше. Мы делали это тайком. На публике люди вели себя так, будто совсем разучились думать своей головой, и делали только то, что приказали правители, которых они якобы искренне боготворили. Но я уверен, что за закрытыми дверями, втайне, буквально все, кроме членов правительства, записывали свои истории. Иногда я там и сям замечаю монетки. И я уверен, что они помогают бороться с ядовитыми запахами, с помощью которых нас контролируют. Я уверен, что, если все пошлют свои монетки в другой мир, мы сможем победить…

– Вы тогда ещё не знали про телевизоры, да? – усмехнувшись, спросил Рокки. – Ну, сейчас это бессмысленно…

– Ш-ш!

Финн даже не понял, сколько человек произнесли это «ш-ш!» – возможно, все сразу.

Голос из монетки зазвучал грустно:

– Я не могу заставить вас прийти к нам на помощь. Порядки нашего мира вошли в мою плоть и кровь; если бы это предоставили мне, я бы создал монетку, которая внушила бы вам, что вы обязаны отправиться сюда. Но Кейт и Эндрю Грейстоуны были гуманистами, в отличие от меня. Хотя с тех пор я тоже изменился. Может быть, они больше верили и надеялись. Они верили, что люди из другого мира помогут нам по собственному желанию, как только узнают нашу историю. Может быть, вы уже послушали другие записи, где я рассказываю, что случилось с Грейстоунами и с Джиной. Двое погибли – Джина и Эндрю. Четверо в опасности – Кейт и её дети. Джины не стало первой. Я был в отчаянии. Но она, похоже, знала, что будет, потому что заранее отправила мне инструкции. Она предвидела, что после её гибели все монетки, которые она ещё не успела отослать, станут мостом между мирами. Они должны были… созреть, что ли. Джина объяснила мне, как соединить монетки и сделать нечто вроде рычага, способного открыть временный проход. Им может воспользоваться кто угодно из любого мира. Не только люди, у которых есть двойники. Отважный пример Джины словно… всех соединил. Я последовал инструкциям и однажды тёмной ночью, когда камеры наблюдения в их районе временно отключили по техническим причинам, оставил рычаг на крыльце Кейт Грейстоун…

Финн не удержался и крепко обнял его.

– Вы спасли нас! – воскликнул он. – Восемь лет назад вы дали маме рычаг! Вот почему вы хотели, чтобы мы услышали эту запись!

Мужчина смутился:

– Нет-нет! Я хотел только… чтобы вы знали, какими героями были ваши родители и чем они занимались. Всё, что они делали, рискуя жизнью, было ради вас.

Финн протянул руку и коснулся монетки. Он вспомнил про папин листок с цифрами у Эммы и про рисунок, который бережно хранил Чез. А у Финна не осталось никакой памяти об отце. Но раньше ему было и не нужно, потому что он совсем его не помнил.

– А можно мне… – начал он. – Можно мне взять эту монетку? Раз уж вы не отослали её в другой мир.

Двойник мистера Густано провёл большим пальцем по монетке, и слова снова превратились в шифр.

– У меня есть ещё одна точно такая же, – произнёс он сдавленным голосом. – Точнее… у неё, – уточнил он, кивнув на Кону. – Я сделал много копий, потому что знал, сколько проблем было у Джины, пока она не отладила систему. А потом другие люди начали сотрудничать с Ланой… и со мной… и мы внесли свои усовершенствования. Надпись на монетах – почерк вашего папы, в память о нём. Но в этом принимали участие очень много людей…

Когда Финн подумал об этих людях, у него закружилась голова. Если бы только они могли собраться и открыто сказать: «Послушайте! Давайте выберем хороших правителей, которые не врут и не совершают преступлений!» И тогда бы всё изменилось…

«А может, их бы тоже арестовали», – с дрожью подумал Финн.

Кона рылась в кармане:

– Никак не могу сосчитать…

– Я бросил пять монет, – сказал телевизионщик.

– Я подобрала три, – ответила Кона.

Мужчина откинул голову, чуть не ударившись затылком о капот джипа, вскочил и побежал на то место, где стоял, когда дети впервые увидели его.

– Ты не обманываешь? – спросил он, опускаясь на колени и перебирая пальцами траву. – А может, ты случайно их выбросила?

– Я подобрала всё! – заверила его Кона.

Все остальные тоже принялись ползать по земле. Траву на газоне недавно подстригли, и монетки не могли в ней затеряться…

– Ура! – воскликнула Лана. – Две монетки улетели в другой мир! Видимо, переходы снова открылись!

Остальные зашумели:

– Это правда?!

– Значит, теперь…

– Если монетки улетели…

Финн не стал ждать ответа. Он достал рычаг из чехла, размахнулся изо всех сил и воткнул его в землю.

Глава 41

Эмма

– Финн, не надо! – закричала Эмма. – Только не здесь!

А вдруг, если воткнуть рычаг в землю, миры поменяются местами? Или просто… сольются?

Но ничего не произошло. Рычаг не укрепился в земле, а просто сковырнул кусочек дёрна.

– Я думал, если монетки нашли дорогу в другой мир, то и рычаг сработает, – уныло сказал Финн, опускаясь на траву.

– Всего две, – напомнила Эмма. – А три остались здесь. Наверное, переход между мирами приоткрылся на время.

– И я уверена, что это произошло во время выступления Финна по телевизору, – сказала Кона. Она сняла Кафи с сумки, на которую та пыталась влезть, и прижала к себе. – Люди, которые вышли на улицу, чтобы посмотреть на небо… наверное, они все думали о чём-то своем. Может быть, они не до конца верили телевизору. Может быть, им захотелось взглянуть на небо. Они не просто послушались Финна.

– Но потом они опять воткнулись в телевизор, – напомнил Чез. – И тогда, возможно, переход закрылся. И последние три монетки, которые бросил мистер Гус, вместо того чтобы отправиться в другой мир, просто упали на землю.

– Примерно так оно и работает, да, мистер Гус? – спросила Лана.

Тот вновь подозрительно посмотрел на фонари вокруг парковки.

– Да, – шёпотом ответил он. – Несомненно так.

– Но почему? – спросила Эмма. – Я знаю, что всё связано – монетки, рычаги, телевизоры, запахи. Но как…

Мужчина опять взглянул на фонари и вздохнул.

– Всё дело в равновесии, – сказал он. – В равновесии между мирами. Между злом и добром. Монетками и телевизором. Мэр и другие члены правительства пошли на большой риск, оставив этот мир под контролем телевизоров и отправившись к вам. Они уже давно стали красть рычаги. Кроме того, они поняли, как их делать самим… Если они установят контроль над обоими мирами, то будут непобедимы. С такой огромной властью ни монетка, ни рычаг, ни человек ничего не смогут поделать.

– Но… – с надеждой начала Эмма. Она знала, что должен быть хоть какой-то выход и что у них должен оставаться шанс.

– Но прямо сейчас они черпают силу для вторжения в другой мир из сознания людей, подвластных им в этом мире, – сказал мистер Гус. – Сила мысли, творческая энергия… её выкачивают, чтобы мэр и остальная власть могли распространить своё влияние и на ваш мир. Когда люди вышли и посмотрели на небо – они вдруг перестали служить и выполнять приказы. Как будто… отключилось электричество.

– Или, наоборот, скакнуло напряжение, – сказала Кона. – И хорошие люди сделали первый шаг…

– Теперь всё понятно! – возбуждённо воскликнул Финн. – Я вернусь на телевидение и попрошу людей выйти на улицу… допустим, на пять минут. Тогда нам хватит времени, чтобы использовать рычаг! Мы вернёмся домой, спасём маму и наших друзей и победим мэра. Дайте мне только пять минут, чтобы поговорить с людьми, – вот и всё!

Финн был таким оптимистом.

– Нет, – произнёс мистер Гус, печально качая головой. – Приказы и просьбы не принесут результата. Главное – чтобы люди думали своей головой, понимаешь? Каждый из них, по отдельности, хочет перемен к лучшему. В прошлый раз тебе удалось застать их врасплох. А если попробуешь снова провернуть ту же штуку, они просто пожмут плечами и подумают: «Да ладно! Когда я вышел на улицу и посмотрел на небо, ничего не произошло. Лучше буду сидеть и смотреть телевизор».

Эмма сердито взглянула на звукооператора. Ну и мрачный тип! Удивительно, что он вообще имел дело с монетками. Казалось, он вообще уже ни на что не надеялся.

«Наверное, он уповал только на монетки», – подумала Эмма. И тут у неё возникла идея. Говорят, вдохновение подобно включившейся лампочке – но у Эммы оно напоминало молнию. И даже сопровождалось громом.

– А если… – начала она, с трудом подбирая слова. – А если… Мистер Гус, Лана, вы не знаете, где можно достать ещё монет?

Мистер Гус и Лана переглянулись. Сначала вид у них был такой же настороженный – губы сжаты, зубы стиснуты, глаза прищурены. Но, наверное, им было приятно сознавать, что их двое, и они уже начали доверять друг другу. Хотя бы немножко.

А ещё они начали доверять Грейстоунам, Рокки и Коне.

– Знаю, – осторожно сказал мистер Гус, и уголки губ у него чуть-чуть приподнялись.

На другом лице это выглядело бы как сердитый оскал. Но двойник мистера Густано несомненно улыбался.

– Тогда пошли! – воскликнула Эмма и, схватив его за руку, помогла ему подняться. – Пошли!

Глава 42

Чез

Чез не питал особых надежд.

Эмма собиралась наполнить джип монетами, привезти их в телецентр и разбросать перед камерами на глазах у всего мира.

– У нас всё получится. Мистер Гус уверен, что многие люди тоже сделали себе монетки… даже если они их не отправили, – сказала Эмма. – Монетки напомнят каждому, во что он на самом деле верит, что думает и что чувствует… короче говоря, кто он такой. И на что надеется.

«Если монетки могут изменить этот мир, почему этого до сих пор не произошло?» – подумал Чез. Но он вместе с остальными влез в джип, за которым они прятались, – это оказалась машина звукооператора. А что ещё он мог сделать? Сказать родной сестре, что она говорит глупости? Сесть на землю в знак протеста – и пусть остальные уезжают?

Сдаться?

Чез устроился на заднем сиденье джипа. К его удивлению, Рокки уселся рядом. Впрочем, занимать места для Финна и Эммы не понадобилось. Они устроились впереди, весело засыпав мистера Гуса вопросами: сколько вообще монеток, по его мнению, существует, и сколько отправились в другой мир, и…

«Финн и Эмма как мячики, – подумал Чез. – Чем сильней ударишь о землю, тем дальше отскакивают».

А Чез не отскакивал. Если жизнь бросала его на землю, он с трудом поднимался, полз, прятался… он походил на скалолаза, который мог преодолеть отвесную скалу лишь сантиметр за сантиметром, отчаянно цепляясь руками и ногами.

– Извини, – сказал Рокки Чезу, когда телевизионщик завёл мотор и начал выруливать с парковки.

Чез вздрогнул… неужели Рокки прочитал его мысли?!

– За что? – спросил он.

– За моё поведение, – произнёс Рокки, кивком указав на парковку. – За то, что я сорвался при младших. Просто… ну… по крайней мере, твои брат и сестра здесь, с тобой. А я-то один. И я не знаю, что там с моими родителями, с Эммой и Финном, – меня забросило в другой мир! И не обижайся, конечно, но я сомневаюсь, что мы вернёмся.

Чез вжал подбородок в грудь, как черепаха, прячущаяся в панцирь. Он мог сказать Рокки: «Нет, ты не один, мы все заодно». Или: «Я уверен, с твоими родными всё в порядке». Но он бы солгал. Чез ни в чём не был уверен. Он понятия не имел, что там с семьёй Рокки, с мамой, Натали, госпожой Моралес, Джо…

Может быть, от футболки Чеза по-прежнему пахло бомбой-вонючкой; может быть, ужасные сцены, которые показывали по телевизору, надёжно запечатлелись у него в памяти. Потому что в ответ он с горечью произнёс:

– У вас хотя бы есть отец. Твой папа жив. – И тут же зажал себе рот ладонью: – Прости! Прости! Зря я это сказал!

Только тогда Чез заметил, что глаза у Рокки красные и влажные. И что он изо всех сил стиснул зубы. Чез научился этому много лет назад, когда ему стало стыдно плакать при посторонних.

И тут у Рокки глаза полезли на лоб.

– Я завидую тебе, что брат и сестра тут с тобой, а ты завидуешь мне, что у меня есть папа? – спросил он.

Не в силах взглянуть на Рокки, Чез уставился на чёрную спинку переднего сиденья:

– Когда ты увидел двойника своего отца на парковке и побежал к нему, мне на секунду показалось… знаешь, если бы это правда оказался твой папа, я был бы очень рад. Как если бы мой папа был жив… – Чез почувствовал, что краснеет. Зачем он сказал это Рокки?! Он почувствовал себя жителем этого мира, который делает свои бесполезные монетки и отправляет их наугад. Или вообще не отправляет.

– Но ты же понял, что он не мой папа, – произнёс Рокки. – Ты пытался меня остановить. Чтобы со мной не случилось ничего плохого.

Чез молчал.

– Я здесь просто с ума схожу, – продолжал Рокки. – Но если в обоих мирах есть мой папа, значит, в нашем мире есть двойник твоего папы? Эндрю Грейстоун из хорошего мира? Может быть, когда всё это закончится – если закончится, – вы его разыщете. Вдруг он тебе понравится. И тогда будет легче…

Чез никогда раньше об этом не думал. Не то что Эмма, которой нравилось гадать, что в двух мирах совпадает, а что отличается и почему. При мыслях о параллельном мире у Чеза начинала болеть голова. А от слов Рокки заныло и сердце. Папа был неповторимым. Особенным.

И он ушёл навсегда.

– А тебе стало легче, когда ты увидел двойника своего папы? – спросил Чез. – Когда ты подбежал к человеку, который так на него похож, а он оказался не папой?

– Нет, – ответил Рокки. – Стало только хуже. Особенно когда этот двойник оказался таким трусом. – Рокки передразнил: – «Ой, а вдруг кто-нибудь меня увидит? А вдруг кто-нибудь меня услышит?» Он как те чудики, которые отправляют послания в космос. «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС…»

Чез хихикнул. Почему он раньше не замечал, что Рокки такой забавный? «Наверное, потому, что до сих пор мы только дрожали от страха, или плакали, или убегали. А иногда всё это сразу».

Возможно, и двойник мистера Густано при других обстоятельствах тоже был бы весёлым. Родись он в другом мире, он был бы очень хорошим человеком.

«Совсем как папа Рокки…»

– Вообще-то этот звукооператор вёл себя очень храбро, – заметил Чез. – Он смастерил рычаг, отдал его моей маме, сделал монетки и послал их в другой мир…

Рокки потеребил скотч на запястье.

– Твой папа тоже храбрый, – сказал он. – И мама. А мой папа продает страховку. Хочешь прикол? Мы с ребятами однажды поспорили, у кого папа самый скучный. И все единогласно проголосовали за моего…

– Наверное, ему просто не нужно было проявлять храбрость, – пожал плечами Чез. Он посмотрел в окно. Дома стояли далеко от дороги, но в каждом окне виднелся свет от телевизора. Сердце у Чеза забилось быстрее. – Я имею в виду – пока вас не похитили, – договорил он. – И пока его не подставили. А теперь, когда мы встретили мистера Гуса, он поможет оправдать вашего папу.

– Ну да… – отозвался Рокки. – И знаешь что? Когда всё это закончится, приезжайте к нам в гости в Аризону. Наши мамы так похожи, и мы как родные, правда? У меня никогда не было близких родственников, кроме Эммы и Финна. Мой папа свозит нас с тобой на рыбалку. Младших брать с собой необязательно, пусть развлекаются сами. Конечно, родного отца он тебе не заменит, но всё-таки…

На мгновение Чез представил себе это: он, Рокки и мистер Густано у реки, текущей среди красных скал… Ведь в Аризоне, кажется, красные скалы?

– Да, будет здорово, – ответил он. И засмеялся. – Но знаешь, Финны никуда нас не отпустят одних. И Эммы!

«Когда всё это закончится… после того как всё это закончится…»

Возможно, Чез ещё надеялся.

Наверное, и Рокки тоже.

Глава 43

Финн

– Я хочу знать всё, – выпалил Финн.

– Я тоже, – сказала Кона.

Финн едва сдерживал смех. Он забрался на переднее сиденье джипа, рядом с мистером Гусом. А потом повернулся, чтобы посмотреть на Кону и Эмму, и ему показалось, что он видит двойников. Ну, не стопроцентных двойников, конечно, – у Коны волосы длиннее и кожа темнее, и, при всей любви к Эмме, Финн не мог не отметить, что у сестры более острый подбородок. Но в глазах у обеих девочек горело любопытство. И обе одинаково подались вперёд, натянув застёгнутые ремни безопасности. Кафи даже переползла на колени к Лане, потому что сидеть у Коны было негде.

– А ваша подруга Джина… как она вообще узнала, что существует другой мир? – спросила Эмма.

И Кона в ту же секунду выпалила:

– А вы знаете, когда два мира разделились? И почему?

Обычно, когда Эмма начинала рассуждать про параллельные миры, Финн переставал слушать. Честно говоря, он всегда переставал слушать, когда речь заходила о чём-нибудь научном. Эмма обожала математику и естествознание, а Финн предпочитал всякие шутки и развлечения. Иногда, впрочем, она помогала ему сделать что-нибудь интересное – например, посмотреть, что будет, если смешать уксус и соду. Тогда Эмма и Финн с успехом действовали сообща.

Но именно он разобрался с шифром на монетке. Именно он придумал, как использовать телевизор в благих целях.

И… Финн тоже хотел кое о чём спросить звукооператора.

– А почему вы остались на улице, когда все остальные вернулись в столовую к телевизору? – спросил он. – Почему вы не поступили как все?

– Не знаю. Не знаю. И… не знаю, – ответил Гус, резко крутанув руль. – Ничего не могу тебе сказать.

– Но это нечестно! – заныл Финн.

Может быть, он выбрал неподходящее время для вопросов?

– А если бы среди нас был ваш двойник из другого мира, вы бы рассказали? – негромко спросила Лана. – Вы всё записали на монетки?

Двойник мистера Густано смотрел прямо на дорогу, как будто ехал сквозь туман или проливной дождь, хотя на самом деле светило солнце и дорога впереди была прямой, чистой и пустой.

– Джина обнаружила существование другого мира, наблюдая за поведением атомов, – сказал он. – Или молекул. Простите, я сам до конца не понял её объяснений. В любом случае, вы ещё дети! Вы не разбираетесь в теоретической физике.

– Не судите по внешности, – буркнула Эмма.

Кона пожала ей руку.

– А Джина не пыталась выяснить, каким образом разделились миры? – спросила она.

Телевизионщик поморщился:

– Чтобы это узнать, надо изучать историю… настоящую историю. Наши правители этого не допустят. А здесь «история» – это только то, что оно нам подсовывает. Сплошная ложь.

– Мама говорит, что два мира стали такими разными из-за тысяч мелких повседневных действий, – сказала Эмма.

– Это логично, – кивнул он. – Наш мир изменился не за один день. – Он указал на дом, окружённый колючей проволокой. За окнами мерцал телевизор. – Люди раз за разом принимали решение не доверять соседям, не помогать им, не верить тем, кто говорит: «Правители лгут! Ищите правду! Вам не должно быть всё равно!»

– Так говорили мои родители, – с гордостью заявил Финн. – Но вы, мистер Гус, сказали правду, когда сделали запись. И не поддались телевизору.

– Это… вечный бой, – произнёс телевизионщик. Он так крепко вцепился в руль, что у него на руках вздулись вены, а на шее подрагивала жилка. – Не знаю, сколько ещё продержусь… – Он стиснул зубы, как будто не хотел в этом признаваться.

– Я думаю, вы смогли удержаться, потому что знали Джину, – сказала Эмма.

– И Грейстоунов, – прошептала Лана. – Потому что вы передали им рычаг. Два раза! А ещё вы побывали в другом мире.

– Рано или поздно я найду ответы на все вопросы, – заявила Кона. – Я хочу знать точно, а не гадать. Я изучу всё, что касается обоих миров.

На сей раз Эмма пожала ей руку.

– А это вообще когда-нибудь закончится? – дрожащим голосом спросила Лана. – Разве вы не чувствуете, что телевизоры становятся всё сильнее?

– Потому что мы въехали в самые густонаселённые районы, – объяснил другой мистер Густано. – Здесь много телевизоров.

Финн отвёл взгляд от домов, заборов и колючей проволоки, нагнулся и обхватил сумку с монетками. А заодно и чехол с рычагом. То и другое лежало на полу у него под ногами.

Затем Финн вспомнил, что надо делиться.

– Вот, – сказал он, поднимая сумку и ставя её между собой и звукооператором. – Теперь вам будет легче.

– Может быть, говорить про монетки тоже помогает, – предположила Эмма. – Я помню, вы сказали, что их изобрела Джина… но кто делает их теперь? До того, как на них что-нибудь запишут и отправят в другой мир?

– Я уверен, что где-то есть фабрика, но её местонахождения мы не знаем, – ответил мужчина. – Это слишком опасно. Если нас схватят, то наверняка заставят назвать адрес. И… всё разрушат.

– Но мы можем показать вам, где берём монетки. Да, мистер Гус? – спросила Лана.

Вместо ответа мужчина ещё внимательнее уставился на дорогу.

– Почему так пусто? – пробормотал он. – В это время суток здесь всегда было полно народу. Мы же почти в самом центре города!

Вокруг проплывали высокие здания.

«Хорошо, что я не вижу последних этажей, – подумал Финн. – Особенно если на них по-прежнему те жуткие оранжево-синие флаги».

В прошлый раз здесь теснились люди, пустые тротуары выглядели зловеще.

– Как будто мы единственные жители этого города, – проговорила Лана и крепче прижала к себе Кафи.

Финн хотел как-нибудь подбодрить остальных. Но тут они проехали мимо внушительного здания, украшенного зловещей каменной резьбой. Это был зал, где судили их маму. У Финна всё сжалось в животе.

Уродливые морды каменных горгулий словно говорили ему: «Сдайся! Ты всё равно проиграешь! Ты ещё ребенок! Ты ничего не сможешь сделать!» Может быть, эти горгульи обладали тем же свойством, что и запах, телевизоры и монетки. Может быть, они имели власть над людьми. А может, они были как те оранжево-синие флаги, что реяли над домами, и просто напоминали Финну о могуществе злых правителей.

– А почему у вас такие странные цвета? – спросила Кона, и Финн обрадовался, что она произнесла это без всякого трепета.

Её не было с Грейстоунами в тот раз, когда им пришлось бежать, бросив маму и Джо. Оранжевый и синий не пугали Кону.

Лана тревожно схватила её за руку.

– Не говори так! – воскликнула она, в страхе озираясь, словно вооружённые охранники могли впрыгнуть прямо в машину и арестовать Кону на месте.

– Это цвета здешней главной политической партии, – объяснила Эмма.

– Единственной партии, – поправила Лана. – Это символ нашей власти. Нашего правительства. Тех, кто возглавляет страну.

Кона, казалось, хотела возразить, но передумала и спросила:

– А почему именно синий и оранжевый?

– Синий – это небо и океан… то, что нас окружает, – сказала Лана. – Наше правительство дает нам жизнь, как воздух и вода. Оранжевый символизирует огонь и энергию. Это любовь, которую мы все должны питать к нашим лидерам. – Она отбарабанила это единым духом, будто заученное наизусть.

И Финн проникся ещё большей неприязнью к синему и оранжевому.

– То есть эти люди необходимы как воздух, вода и огонь? – переспросила Кона. – А по-моему, эти цвета означают, что люди, которые управляют вами, ничего хорошего для вас не делают.

Лана зажала ей рот, словно пытаясь загнать сказанные слова обратно. Кона отстранилась.

– Разве я не права? – спросила она. – Разве эта партия не опасна? Разве ваши лидеры вас устраивают?

– Ш-ш! Я согласна, но… пожалуйста, тише. Нас могут услышать.

– Мы в машине! – выкрикнул Финн. – Кто нас услышит?

– Здесь могли установить прослушку без нашего ведома, – объяснила Лана, побелев от страха.

– И повсюду камеры наблюдения. Кто-нибудь может прочесть по губам, – подхватил звукооператор.

– Но все, кроме нас, сидят дома и смотрят телевизор! – напомнил Финн. – Сейчас нам ничего не угрожает!

Он посмотрел на Эмму и Кону. Чез и Рокки тоже обернулись. Финн скорчил рожицу, наклонил голову и закатил глаза, надеясь, что все его поймут. «Мистер Гус и Лана совсем сошли с ума от страха? И что нам теперь делать?»

Жила на шее у звукооператора пульсировала так, будто грозила лопнуть. Лана съёжилась на сиденье, закрыв глаза.

Внезапно джип остановился.

– Нет-нет, поехали! – взмолился Финн. – Не останавливайтесь, пока не привезёте нас туда, где вы берёте монеты! Вы же обещали!

Двойник мистера Густано медленно повернулся, явно борясь за контроль над собственным телом.

– Я остановился, потому что мы приехали, – выговорил он.

– Да? – Финн живо повернулся к окну.

Они находились недалеко от зала Совета, но словно в совсем другой части города. Вдоль улицы тянулось заброшенное здание. Впрочем, оно тоже, как и зал Совета, было украшено затейливой резьбой. Финн увидел всё те же изображения демонов, волков, змей и…

«Это, кажется, ангел? Вон там, у самой земли. Ангел с красивыми крыльями».

Финн моргнул – и вдруг всё понял. Он узнал силуэт здания, зелёную черепицу на крыше, арки над заколоченными окнами…

Он часто посещал это место – в другом мире.

– Ребята, я знаю, где мы! – воскликнул он. – Это «Часы с кукушкой»!

– Тот ресторан? – уточнила Кона. – О-о…

Эмма вскочила.

– Здесь и хранятся монетки? – спросила она. – Ну, теперь всё понятно!

Глава 44

Эмма

Эмма распахнула дверь машины и выскочила на тротуар.

В отдалении слышался гул голосов. Они остановились слишком близко к какому-нибудь телевизору? Но Эмма собрала волю в кулак и всмотрелась в здание, перед которым стояла.

– Как они могли вырезать здесь этот ужас?! – воскликнула она и погладила стену. – Бедные «Часы с кукушкой»!

– Ну, не всё так плохо, – заметил Финн, выйдя из машины. – Посмотри! – Он коснулся фигурки, находящейся на уровне его глаз, ниже лица Эммы. Она нагнулась. Финн указывал на резного ангела. Точно такого же они видели в других «Часах с кукушкой» – а ещё под столом у судьи Моралес.

– Что будет, если нажать на крыло? – спросила Эмма. – Лана, мистер Гус, вы знаете?

– Не надо… нельзя… – откликнулся телевизионщик, который по-прежнему сидел в машине, вцепившись в руль.

Лана вылезла из джипа вместе с Коной, Кафи, Чезом и Рокки и, как и остальные ребята, внимательно посмотрела на ангела.

– Давай, – сказала она почти озорным тоном. – Попробуй.

Финн и Эмма коснулись деревянного крыла одновременно. Ангел открыл рот – точно так же, как в других «Часах с кукушкой». Эмма подставила ладонь. Как она и ожидала, изо рта ангела выкатилась монетка.

– Вот здорово! – воскликнул Финн. – Это чьё?

– Пока ничьё, – ответила Лана.

Эмма провела пальцами по гладкой поверхности монетки. Обе стороны были пусты.

– Её можно взять и использовать, – благоговейно прошептала она.

Лана кивнула. На лице девочки теперь читался не страх, а радость.

– Здесь недалеко моя школа, – сказала она. – После уроков я обычно иду сюда, прислоняюсь к стене и делаю вид, что играю в телефоне. Но мой рюкзак лежит на земле открытым. Я завожу руку за спину, вот так, и нажимаю на крыло. Потом я несу монетки домой, прячу под кровать и жду, когда будет можно переправить их в тайники. – Она говорила так же быстро, как Эмма, когда речь шла о чём-нибудь научном.

– Значит, ты разносила по городу только пустые монетки? – спросила Кона.

– Нет, с надписями тоже. Иногда я прятала монетки тех людей, которым пока не хватало смелости их отправить.

– Представляете, сотни человек втайне действуют вместе, не зная друг друга ни в лицо, ни по имени, – сказал другой мистер Густано. Наконец он вышел из машины, хотя по-прежнему держался за дверь, словно боялся отпустить. – Мне было приятно думать, что мы все заодно. Пусть даже мы не могли в этом признаться. Но…

– Но где теперь эти люди? – перебил Рокки. – Вы с Ланой сумели спастись от телевизоров – а они почему нет?

Мужчина ухватился за боковое зеркальце и тяжело задышал:

– Этот шум… на стадионе…

Эмма осторожно заглянула за угол здания. Действительно, неподалёку находился огромный, залитый огнями стадион. В её мире ничего подобного рядом с «Часами» не было.

– Там обычно проходят разные мероприятия, – сказал звукооператор и, пошатнувшись, крепче ухватился за зеркальце. – Может быть, мэр вернулся. Может быть, это приветствуют его. Может быть, он уже установил свою власть в другом мире, и тогда нам нужно поскорее спрятаться. Может быть, нас накажут за то, что мы не пошли на стадион вместе с остальными…

– Нет! – перебила Лана. – Мы пришли за монетками и не уйдём без них. Помогите мне! – Она бросилась к двойнику мистера Густано, а остальные за ней.

Все вместе они отвели потерявшего силы телевизионщика к заброшенному зданию. Лана провела пальцами по другой резной фигурке – ягнёнка, который каким-то образом оказался среди грозных деревянных львов, и от прикосновения Ланы в стене открылась лестница, ведущая в подвал.

– Совсем как в наших «Часах с кукушкой» – подвальная лестница для курьеров, – удивлённо сказал Финн.

Лана повела мужчину к лестнице, но он высвободился и заявил:

– Мне уже лучше – дальше от шума, ближе к монеткам.

– Вы знаете код? – спросила его Лана, указав на замок на массивной стальной двери.

– Шесть-четыре-пять, – ответил он. – Столько букв в словах «воздух», «вода» и «огонь». Мы возвращаем их себе. Стихии не принадлежат лидерам!

Эмма заметила, что Лана набрала цифры, прежде чем он их назвал.

«Она пытается отвлечь его, занять его мысли чем-нибудь хорошим, – подумала Эмма. – Чем угодно – только не шумом на стадионе».

Замок щёлкнул, и Лана потянула дверь. Очевидно, она нажала и на выключатель, потому что вокруг вдруг стало светло.

Они стояли перед грудами монет. Можно было как в мультике кататься и кричать: «Я богат, я богат!»

«Но это же не деньги, – подумала Эмма. – На них ничего нельзя купить».

Или она ошибается?

Телевизионщик и Лана вели себя так, словно эти монетки несут спасение для их мира.

«Но эти монетки не значат купить, – подумала Эмма. – Это значит любить. Помогать. Искать союзников…»

– Они тоже пустые? – спросил Чез, нагнулся и подобрал пригоршню монет.

Эмма наклонилась, чтобы посмотреть:

– Нет, на них есть шифр.

– Верно, – отозвался звукооператор. – Все эти монетки принадлежат людям, которые ещё не отправили их в другой мир. Может быть, они не готовы. Может, боятся угодить в тюрьму и хотят, чтобы это сделал кто-нибудь другой…

– Но чтобы отправить монетку в другой мир, нужно просто бросить её на землю! – воскликнула Эмма. – Чего тут бояться?

– Это не всегда получалось, – ответил мужчина и помрачнел. – Люди помнят, сколько было неудач.

– Для того, что нам нужно, они подойдут, – уверенно сказал Финн. – Но как же мы их унесём?

Лана указала в дальний угол:

– Вон вёдра.

Все выстроились в цепочку от подвала до машины. Эмма стояла в самом конце – она наполняла ведро монетами и передавала его звукооператору, а тот Финну. Чез и Рокки встали возле джипа, и они были единственными, кто слышал шум на стадионе.

«Мы уже почти загрузили машину. Скоро мы вернёмся в телецентр, – подумала Эмма. – Скоро людям перестанет грозить опасность…»

Вёдра были тяжёлые, но ей казалось, что они играют в какую-то игру. Чтобы Кафи не плакала, они посадили её в ведро и передавали туда-сюда по цепочке. Кафи была в восторге – она визжала и смеялась. Финн начал придумывать истории, якобы записанные на монетках, и все они были просто уморительны.

– Эти монетки принадлежат человеку, который придумал солёное мороженое! – восклицал Финн, передавая ведёрко Коне. – Его здесь очень любят… Хоть что-то в этом мире устроено лучше, чем у нас!

– В нашем мире нет солёного мороженого! – возразила Лана.

Впрочем, она тоже смеялась, слушая Финна. Даже звукооператор пару раз улыбнулся.

Наконец Чез крикнул вниз, что машина вся забита монетами. Ещё хоть одно ведро – и некуда будет сесть.

– Когда вернёмся в студию, я немножко поговорю перед камерой, прежде чем мы начнём разбрасывать монетки, – заявил Финн, направляясь со всеми к машине. – Расскажу анекдот, пусть люди посмеются, им сразу станет легче!

– Отличная идея, – согласилась Эмма.

Выйдя на улицу, они замолчали. Грохочущие голоса на стадионе стали громче. Эмма поскорей забралась в машину, чтобы не слышать их.

– Быстрей, быстрей… Садитесь и закрывайте двери! – крикнула она и чуть не опрокинула стоящее у её ног ведро с монетами. – Когда мы будем рядом с монетками, они нас защитят…

Все двигались медленно, как во сне. Но наконец двери захлопнулись. Телевизионщик нажал на газ, прежде чем Лана, севшая на своё место последней, успела пристегнуться.

– Скорее, поехали отсюда! – закричала Кона.

Взвизгнули покрышки, и… мужчина сбил светофор. А потом вдруг повернул не к телебашне, а к огромному шумному стадиону.

– Мистер Гус, что вы делаете?! – закричала Эмма. – Мы так не договаривались!

– Я ничего не могу изменить! – жалобно отозвался он. – У меня нет выбора! – Он ударил по тормозам, распахнул дверь и бегом бросился к стадиону.

Глава 45

Чез

– Спокойно! – крикнул остальным Чез.

Сердце у него так колотилось, что казалось – грудь вот-вот разорвётся. Мысли превратились в клубок спутанных нитей. Чез вертел головой, пытаясь увидеть всех одновременно.

«Мистер Гус. Я должен спасти мистера Гуса. Но остальные не захотят сидеть в машине, они побегут за мной…»

Финн уже собирался распахнуть дверь. Лана тоже держалась за ручку. Эмма, Кона и Рокки расстегнули ремни. Даже Кафи поползла к двери.

Громкий голос со стадиона проникал сквозь открытую переднюю дверь в салон. Теперь слова звучали отчётливо:

– Ваши лидеры всё держат под контролем. Вам нужно делать только одно – доверять ему.

«Правильно, – подумал Чез, чувствуя желание поддаться этому монотонному, успокаивающему голосу. – Больше ничего не нужно. Тогда мы будем в безопасности». Он отметил, что его сердце стало биться медленнее. «Я не обязан быть старшим. Не обязан решать…»

Но он увидел напряжённое лицо Финна, который потянулся к открытой двери и явно пытался бороться с магией голоса.

А может, он хотел последовать за звукооператором?

– Эмма! – закричал Чез. – Держи Финна за руку!

Голос со стадиона пытался овладеть его мыслями. Но одновременно в голове Чеза звучал и другой голос – мамин. Он говорил: «Вы навсегда есть друг у друга».

«Никто не обязывает меня быть старшим, – подумал Чез. – Я просто старший. Мне повезло. Мы все заодно…»

– Эмма! Держи за руку Кону! – крикнул он. – Все держитесь за руки! Не расцепляйтесь! – Чез схватил за руку Лану и потянулся к Рокки. Эмма ухватила Финна за запястье…

И вдруг Финн взобрался коленками на кресло водителя и захлопнул дверь.

Грохочущий голос тут же стал намного тише.

– Чуть не попали в ловушку, – сказал Рокки, выпуская руку Чеза и отодвигаясь.

Лана тут же открыла дверь рядом с собой.

– Не надо! – завопили все хором, когда рёв со стадиона послышался вновь.

Но, в отличие от телевизионщика, Лана никуда не побежала. Она выставила из машины ногу, но тут же повернулась и, вцепившись в Кафи, простонала:

– Пожалуйста…

– Нет-нет! – закричала Кона, хватая Лану за руку и на всякий случай отталкивая Кафи. – Ты никуда не пойдёшь и мою сестру с собой не потащишь!

– Я не могу… не могу…

По щекам у Ланы катились слёзы. Но она уже легла животом на сиденье и постепенно сползала наружу.

– Лана, ты справишься! – завопил Чез. – Ты здесь самая сильная!

– Ты девочка с монетками! – подхватил Финн.

– Ты умная!

– Ты смелая!

– Ты добрая!

Это кричали Эмма, Кона и Рокки.

– Но я совсем одна! – прорыдала Лана. – В отличие от вас, у меня нет братьев и сестёр. У меня нет любящих родителей. А теперь у меня даже нет подруги – я не знаю, где Натали…

– Ты не одна! – возразил Чез. – У тебя есть мы!

Он перелез назад и потянулся к Лане. Рокки тоже. Они вместе повалились на сиденье, где незадолго до того сидели Эмма и Кона. Теперь оно было пусто, потому что девочки, пытаясь втащить Лану обратно, выползли вслед за ней наружу.

Там же оказался и Финн.

– Мы знаем, как будет лучше для вас, – гремел голос на стадионе. – Мы знаем, что вам нужно. Беспокоиться не о чем…

«Да, наверное, – подумал Чез. – Наверное…» Он так хотел, чтобы всё, сказанное этим голосом, было правдой!

Но ведь голос лгал!

– Нет-нет-нет! – закричал Чез. – Рокки, помоги мне! Я без тебя не справлюсь!

– Придётся выйти из машины, – сказал Рокки.

И действительно – сидя в салоне, они бы не дотянулись до остальных.

«Но тогда и мы попадёмся», – подумал Чез.

Никто пока не бежал к стадиону, но это был лишь вопрос времени. Все они держались вместе – а значит, все вместе и поползли бы на стадион как безмозглые амёбы.

«Но у нас же есть мозги, – подумал Чез. – И нас много».

Лана сделала шаг в сторону от джипа по направлению к стадиону. И застыла.

– Я теперь всё вижу! – закричала она. – Я вижу стадион! Там тысячи людей, и все они смотрят на экран…

Не успев даже задуматься, Чез встал рядом с ней. И увидел гигантский экран.

На нём были люди, собравшиеся на стадионе. Как зачарованные они смотрели на самих себя, смотрящих на самих себя…

На верху экрана горела надпись: «ЭТО НАШИ ВРАГИ. ПРЕДАТЕЛИ, КОТОРЫЕ ПОМОГАЮТ ДРУГОМУ МИРУ».

– Там все самые смелые и добрые люди! – закричала Лана. – Натали, её мама… А вдруг это все, кто хоть раз пытался отправить монетку в другой мир? Все, кто спасал друзей от опасности? Все, кто действовал против воли лидеров? Вдруг их всех схватили, кроме меня и мистера Гуса? Потому что мы никогда не делали ничего существенного… Правительству известно всё! Оно просто ждало подходящего момента! И теперь нас сделают «виноватыми»! И мы этого заслуживаем!

– Лана, тебя просто заставляют так думать! – перебила Эмма. – Подожди, подожди…

– Но это правда! – завопила Лана. – Мы действительно общались с другим миром! А вдруг именно мы с самого начала и были преступниками?

– Нет! – крикнула Кона. – Вы делали хорошее дело!

Лана сделала ещё шажок к стадиону, повернулась и крикнула остальным:

– Мне уже ничего не поможет! Спасайтесь сами! Найдите дорогу домой…

В голове Чеза звучало сразу несколько голосов. Один из них требовал: «Пусть идёт. Она чужой человек». Другой говорил: «Ступай с ней. Здесь твоя родина. Ты связался с другим миром. Лидеры считают, что твои близкие – преступники. Возможно, они правы. Если бы твои родители подчинялись им, вы все были бы счастливы. И твой папа был бы жив». Третий утверждал: «Как ни старайся, ты никому не нужен. От тебя нет никакого проку».

Но последний голос звучал громче всех, в такт с бьющимся сердцем: «Не сдавайся. Не сдавайся».

– Лана! – закричал Чез. – Твоя история закончится не так!

Лана не повернулась к джипу.

Но и не шагнула к стадиону.

И Чез понял, что нужно сделать.

– Рокки, держись за машину! – крикнул он. – Кона, держись за Рокки! Эмма и Финн, держитесь за Кону и друг за друга…

Они быстро выстроили цепочку, как если бы спасали человека, заблудившегося в метель. Рокки ухватился за боковое зеркало джипа, то самое, за которое недавно цеплялся звукооператор. Кона одной рукой обхватила за пояс его, а другой Эмму. Финн, держа сестру за руку, потянулся к Чезу.

«Они верят мне. Но почему? Я ведь могу и ошибаться», – подумал Чез – и понял, что это чужая мысль и ей нечего делать в его голове.

Если он ошибётся, они попробуют что-нибудь ещё, вот и всё. Они никогда не сдадутся.

Лана стояла неподвижно.

И тогда Чез протянул руки и схватил её, а остальные потащили их вместе с Ланой к машине.

Глава 46

Финн

Финн сидел, прижавшись спиной к машине, возле переднего колеса, где все они повалились, словно лишившись сил. Финн упирался пятками в асфальт и старался не отрываться от джипа, полного вёдер с монетками.

Никто не решался встать и забраться в машину. Никто не предлагал плана действий. Все молчали. Только со стадиона доносился ужасный голос, внушающий, как плохи те, кто делал монетки и отсылал их в другой мир.

У Финна уходили все силы на то, чтобы не встать, не броситься на стадион и не покориться этому голосу. Казалось, он одержал огромную победу, оставшись возле машины, – важнее победы на Олимпийских играх, или на Чемпионате мира, или в Суперкубке. Важнее любых достижений, о которых Финн когда-либо мечтал.

И для этого было достаточно просто сидеть на месте.

«Но у нас же есть монетки, – грустно подумал он. – Мы на правильном пути. Я в этом не сомневаюсь!»

Во время предыдущих путешествий Финн полагался на Чеза, Эмму и Натали. Они должны были разгадать загадки, и ему не приходилось ломать голову над всякими ужасами.

Теперь он понимал гораздо больше, чем хотел сам.

«Монеток недостаточно. Они нам не помогут, если мы просто будем сидеть здесь, пока не вернётся мэр».

Он представил, как мэр возвращается с победой. Вот он и прочие члены правительства заходят на стадион торжественным маршем. Люди приветствуют их, радуясь, что их лидеры захватили власть и над другим миром…

Так должно было случиться. И Финн хотел, чтобы так случилось.

«Нет, – подумал Финн. – Этого хочет голос. А ещё он внушает мне, будто я хочу смотреть на этот огромный экран вместе с остальными».

– Что дальше? – спросил он слабо и хрипло, словно совсем разучился говорить.

Никто ему не ответил. Возможно, никто его и не услышал.

Их прежний план провалился. Телевизионщик исчез; пойдя за ним на стадион, они попали бы в ловушку.

А без него некому было вести машину. Даже если бы кто-нибудь из старших ребят сел за руль, скорее всего, они бы просто разбились.

Это был глупый план. Бред. Такое может придумать только восьмилетний ребенок, который воображает себя героем, а старшие по доброте душевной его не разубеждают…

Финн не был героем.

Не был взрослым.

Он ничего не понимал.

«Но иногда глупость – это хорошо, – подумал Финн. – Иногда глупость – именно то, что нужно».

Когда-то они получили первую подсказку благодаря тому, что кошка Ракета играла с зарядкой от телефона.

Нет – потому что Финн заметил, как кошка играла с зарядкой от телефона.

Эмма догадалась, как открыть второй туннель в параллельный мир, когда Натали в шутку бросила в неё подушкой.

Чез нашёл первую монетку, нажав на крыло деревянного ангела в ресторане.

«Вот тебе, дурацкий голос! – подумал Финн. – Мы побеждаем, потому что делаем глупости! А ты этого не можешь понять!»

– Солёное мороженое, – сказал он. – Минестроне. Ку-ку. Ку-ку!

Он идеально изобразил кукушку, выскакивающую из часов в его любимом ресторане – в том, хорошем мире.

Эмма посмотрела на брата и улыбнулась. Кафи похлопала его по щеке. Кона, Чез, Рокки и Лана если и не улыбнулись, то хотя бы перестали хмуриться.

Финн выпрямился и снова посмотрел на гигантский экран на стадионе. Ему был виден только краешек, но этого хватило.

– Ещё не всё пропало! – взволнованно крикнул он. – На стадионе тоже стоят камеры, они ведут съёмку. Надо встать перед ними и разбросать монетки у всех на глазах. Мы ещё можем победить мэра!

Глава 47

Эмма

Эмма знала, что ничего не получится.

Это было совсем не то же самое, что знать теорему Пифагора. От научного знания Эмме становилось радостно.

А от этой мысли ей хотелось плакать.

«Наверное, я просто недостаточно умна», – подумала она.

Эмму всегда хвалили учителя, а братья называли гением; она разгадывала сложнейшие мамины шифры, даже когда они громоздились друг на друга. А теперь ей не хватило ума даже на то, чтобы разобраться с монетками. «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ, РАССКАЖИ ПРО НАС…» Она могла бы поискать анаграммы[2], переставить буквы так и этак, найти ещё какие-нибудь зацепки…

Но всё это казалось ненужным. «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ, РАССКАЖИ ПРО НАС…» – вот о чём просили обитатели другого мира. Они думали, этого хватит, чтобы изменить их жизнь.

А становилось только хуже.

«Наверное, мало быть умной», – с болью подумала Эмма.

Она умная – и три раза телевизор чуть не заманил её в ловушку. В первый раз им всем повезло – Кафи выдернула шнур из розетки. Во второй раз Эмма спаслась, потому что думала о Финне и не хотела, чтобы он тоже попался. В третий раз она смотрела на Чеза…

«Да, в третий раз у меня с собой были монетки, но…»

Но монеток тоже было недостаточно, нужно что-то ещё.

Она втиснулась в промежуток между Чезом и Финном. Все сидели, плотно прижавшись спиной к машине и покрепче упёршись ногами в тротуар, словно играли в перетягивание невидимого каната.

А вот их противника было хорошо видно.

В воротах стадиона мигал краешек гигантского экрана, и на нём мелькало лицо за лицом. Эмма была рада, что там нет другой Натали и судьи: она бы не вынесла, если бы увидела их знакомые милые лица, ставшие вдруг глупыми, безжизненными и покорными. Особенно теперь, когда они так походили на Натали и госпожу Моралес – всегда энергичных и полных жизни.

«Если мы пойдём на стадион… даже если у нас будет лучший на свете план… мы тоже станем безжизненными, глупыми и равнодушными, – подумала Эмма. – Мы попадём под власть экрана и этого громкого голоса, который твердит нам, что лидеры всё предусмотрели и не надо задавать никаких вопросов».

Им нечем было заткнуть уши и завязать себе глаза, чтобы не видеть экрана.

«Но… ведь сейчас я не поддаюсь этому голосу, – подумала Эмма. – Почему?»

Потому что она думала про тех, кого любит? Потому что не утратила надежды?

Эмма ещё раз взглянула на гигантский экран. Отогнав мысль «План Финна не сработает», она подумала: «Как бы сделать так, чтобы план Финна сработал?» И тут Эмма впервые заметила ограждение на верху экрана. Но сосредоточиться на нём никак не получалось: смотреть на экран было всё равно что заглядывать в чёрную дыру. Эмме казалось, что её засасывает…

Именно это и произошло бы, если бы они пришли на стадион и встали перед экраном.

Но что, если встать над экраном?

Глава 48

Чез, Эмма, Финн, Кона, Кафи, Рокки и Лана

– Все берите вёдра с монетами сколько сможете унести! – велела Эмма, вставая и поворачиваясь к машине.

– Нельзя! – замотал головой Рокки. – Нам нельзя заходить на стадион! Мы навсегда попадём в плен…

– Нет! – воскликнула Эмма. – Ни в какой плен мы не попадём!

Ребята уставились на неё так, как будто она полетела. Всех поразила лёгкость, с которой Эмма противостояла голосу, доносящемуся со стадиона.

«Это потому, что она верит, что всё получится, – подумал Чез. – Потому, что она продолжает бороться. Потому, что ещё надеется».

– Пошли, – сказал он и потянул за собой Финна.

Кона взяла Кафи. Лана встала и протянула руку Рокки.

Они двигались не как амёбы, а как группа личностей, каждая из которых могла думать и рассуждать.

Группа личностей, которые доверяли Эмме.

Эмма принялась раздавать всем ведёрки с монетами.

– А что надо делать? – спросила Кона. – Куда мы их понесём?

Эмма показала пальцем.

Рокки подумал, что она указывает прямо на солнце (он боялся высоты, хотя никогда не решался в этом признаться). Лана простонала:

– Туда?! На площадку?!

И тогда Рокки понял, что Эмма имеет в виду: на верху гигантского экрана действительно была узкая площадка.

– Ты хочешь, чтобы мы забрались туда и высыпали монеты прямо перед экраном, – поняла Кона. – Люди на стадионе увидят их и вспомнят свои истории, а не только ложь, которую экран вкладывает им в головы.

Чез, Рокки и Лана переглянулись. Они были старшими – и уже склонными к пессимизму. Они не были двойниками друг друга… или бывают тройники? Потому что в ту минуту все они, казалось, подумали одно и то же: «Мы не знаем, что будет. Но стоит попробовать».

– И в ту секунду, когда все увидят монетки… – начала Эмма.

– …Один из нас подключит рычаг, – подхватил Финн. – Потому что люди будут думать о монетках, а не об экране, и злодеи потеряют силу!

– И границы между мирами вновь откроются, – взволнованно добавила Кона, крепче обнимая Кафи. – Хотя бы ненадолго.

– Мы успеем! – заверил Финн. – У нас всё получится!

Все заторопились. Лана вспомнила, как впервые подобрала монетку, и от этого простого действия в её голове затихли голоса, которые шептали: «Ты уродлива. Ты глупа. Ты совсем одна. Всем на тебя плевать». А потом она вдруг подумала: «По крайней мере, я в состоянии сделать хоть что-то. Может быть, один маленький поступок что-нибудь изменит…»

Лана перестала слышать рёв гигантского экрана. Шагая к стадиону с вёдрами монеток, она могла сосредоточиться на том, как они блестят, на болтовне ребят вокруг, на надежде, что план Эммы сработает… «Сейчас мне гораздо лучше, чем в тот первый раз, когда я подобрала монетку, – подумала она. – Потому что тогда я всё ещё была одна. Ну или мне так казалось».

На площадку над экраном вели восемь лестничных пролетов. Ребята шли все вместе: Чез и Рокки несли по четыре ведёрка, Кона – два и Кафи. Финн старательно подражал Лане и Эмме и тащил по ведру в каждой руке.

– Если начнёте бояться, или терять надежду, или почувствуете, что экран вытягивает из вас силу, – скажите остальным, – велела Эмма. – Мы можем придать друг другу смелости!

«Мы всегда это делали, – подумал Чез. – С самого первого дня, когда узнали, что детей Густано похитили…» Он вспомнил, как Натали помогала ему, Финну и Эмме во время их предыдущих путешествий в этот ужасный мир. Чез сильно скучал без неё. Голос с экрана, казалось, стал громче, и Чез подумал: «Почему мы решили, что справимся без Натали?» Он коснулся запястьем лежащих в кармане монеток и, взглянув на Финна, который взбирался по лестнице впереди него, подумал: «Я делаю это в том числе и ради Натали. Ради Натали, и госпожи Моралес, и её двойника, и моей мамы, и Джо. И ради этого мира, и ради нашего…»

И у Чеза словно прибавилось сил.

Вид сверху открывался головокружительный. С площадки был виден весь стадион. Сотни, а может, и тысячи людей, на поле и на трибунах, стояли молча, повернувшись к экрану. Различить отдельные лица было невозможно, но вся толпа одновременно поворачивала головы, глядя то в левую, то в правую часть экрана. Все двигались как один человек, потому что думали об одном и том же. Ни у кого из них не осталось собственных мыслей.

– Ставьте ведёрки в ряд, и мы перевернём их одновременно, – распорядилась Эмма. – Так мы привлечём внимание людей и сможем подключить рычаг.

– Эмма, ты же говорила, что рычаг работает только в тех местах, которые существуют в обоих мирах, – сказала Кона. – Этой площадки в вашем мире нет!

– Нет, – подтвердила Эмма, и её голос слегка дрогнул. – Я… собиралась сбегать к «Часам с кукушкой» и воткнуть рычаг там. Мы знаем, что это здание есть в обоих мирах. – Она показала пальцем, и все ребята удивлённо открыли рот. «Часы» с высоты казались маленькими и страшно далёкими.

– Идти одной слишком опасно! – возразил Чез.

– Я с тобой, – сказала Кона, беря Эмму под руку.

– А кто присмотрит за Кафи? – спросил Рокки, ставя свои ведёрки на площадку.

Кона протянула ему девочку:

– Доверяю её тебе.

Рокки явно смутился, а потом вдруг фыркнул:

– Хочешь меня отвлечь, да? Мне некогда будет бояться, если придётся следить за Кафи, чтобы она не проглотила монетку.

– Я знаю, что такое быть старшим в семье, – ответила Кона. – И мы, старшие, должны помогать друг другу.

«Пока что у нас всё получается, – подумала Эмма. – Мы действуем сообща. Как будто мы двойники друг друга… у каждого есть что-нибудь общее с кем-то другим из нашей команды. Иногда мы и думаем одинаково. Но это не потому, что нас заставляют. Ну точно нет».

Она взяла монетку из ведёрка:

– Когда мы с Коной дойдём до «Часов», я дам вам сигнал. Хорошо, что день ясный! Я пущу солнечный зайчик. Это будет значить «действуйте».

«Здо́рово, что Эмма знает, как можно подавать сигналы солнечным зайчиком», – с восхищением подумал Финн.

Эмма и Кона оставили свои ведёрки и бегом пустились по лестнице. Их шаги заглушил рёв экрана.

А ребятам ничего не оставалось, кроме как ждать, стараясь не слушать зомбирующие их голоса.

– Давайте сядем потеснее, – предложил Чез.

Хотя день стоял тёплый, зубы у него стучали. Они с Финном и Ланой придвинулись ближе к Рокки и Кафи. Кафи похлопала всех по очереди по щеке и захихикала.

– Кона оставила Кафи здесь, чтобы она нас отвлекала и нам было легче! – воскликнула Лана. – Вот умница!

Финн коснулся щекой ручки Кафи. И ему стало так спокойно – словно он обнял сумку с монетками. Или обклеил ими лицо. Возможно, всё это даже лишнее. Возможно, монеткам достаточно просто существовать, чтобы напоминать о том, что другие люди хотят говорить правду. Делиться хорошим, а не плохим.

Сидеть рядом с маленькой Кафи тоже было хорошо.

Финн посмотрел на «Часы с кукушкой», надеясь, что Кона и Эмма поторопятся. Они ещё не выбрались на открытое место, и их не было видно.

Финн коснулся лба. Оказалось, что все монетки, которые он приклеил, отвалились, а они все в суете даже не заметили. Тогда он достал монетку из кармана – ту самую, которую дал ему двойник мистера Густано. На ней была записана история о том, как мама и папа ради своих детей мечтали изменить мир. Монетку, которую Финн хотел сохранить как память об отце, которого никогда не знал.

Он подержал её над ведёрком. А потом разжал пальцы.

«Может быть, одна лишняя монетка окажется решающей. Ведь я отдал её, чтобы спасти оба мира и вернуться к маме».

Потому что он и так никогда не забудет, что рассказал ему двойник мистера Густано.

Память о папе навсегда останется с ним.

Глава 49

Эмма

Эмма не могла угнаться за Коной. Она уже запыхалась и начала спотыкаться, когда они пробежали мимо брошенного джипа.

– Беги… без меня, – с трудом выговорила она. – Я могу только разгадывать шифры и думать, а ты можешь и думать, и бегать…

– Эмма, ты шутишь? Одной мне туда не добраться, – ответила Кона, указав на «Часы с кукушкой», маячившие впереди, по ту сторону пустой парковки. Она слегка замедлила шаг. – Это экран внушает тебе, что ты хуже меня? Мне, например, он говорит: «Нельзя уметь всё. Нужно выбрать – быть умной или заниматься спортом. Но вообще-то и то, и другое даётся тебе плоховато».

Эмма на бегу запрокинула голову и прокричала в небо:

– У Коны отличная голова! И сердце у неё тоже на месте! Она идеальная старшая сестра! Она сто раз не дала Кафи проглотить монету!

Кона рассмеялась, и на мгновение показалось, что они бегут наперегонки просто для развлечения. Как две подружки.

– Сердце – это же самое главное, правда? – спросила Эмма. – Вот именно этого не хватает нашим врагам. Значит, мы победим.

Может быть, она не так уж плохо бегает, как ей кажется. Теперь она не отставала от Коны. Но всё-таки Эмме не хватало дыхания, чтобы бежать и одновременно говорить.

Во время прошлых путешествий в другой мир она полагалась на шифры и силу разума. Но на сей раз приходилось полагаться на людей, с их тайнами, страхами, надеждами, мечтами, ложью и правдой.

И для этого нужен не только мозг, но и… сердце.

Может быть, для того, о чём думала Эмма, уже существует название.

«Любовь. Это любовь. Кона любит Кафи и своего папу. Я люблю Чеза, Финна и маму. Рокки любит своих родителей, брата и сестру».

И эта мысль словно несла её прямо к «Часам с кукушкой».

– Мы зайдём внутрь? – спросила Кона. – Чтобы вся парковка превратилась в туннель… или в горку?

Эмма обрадовалась, что Кона так быстро освоила правила рычага.

– Конечно, – сказала она.

Они набрали код – 6-4-5, «воздух, вода, огонь» – на ближайшей двери, и когда она со скрипом открылась, за ней оказался зал, почти такой же, как в другом мире. Там стояли столы и стулья, но их покрывал густой слой пыли, как если бы ими никто не пользовался лет десять. На дальней стене виднелись деревянные фигуры. Только на часах недоставало стрелок.

– Смотри, здесь тоже ангел, – сказала Кона. – Я встану здесь и приложу рычаг к крылу. Дай мне сигнал.

Эмма вышла на улицу. Она подняла монетку над головой и пустила солнечный зайчик. Ребята, стоя на площадке над экраном, должны были его увидеть.

Эмма взглянула на верхнюю часть экрана, которая чуть-чуть выдавалась над стеной стадиона, и увидела сияющий золотой каскад.

– Давай! – крикнула она Коне. – Приставляй рычаг!

Послышался стук, а потом скрежет – Эмма была готова поклясться, что с этим звуком рычаг вошёл в стену.

– Эмма, всё получилось, рычаг соединился! – закричала Кона. – Мы перехитрили мэра!

Вдруг Эмма вспомнила: они же не договорились о втором сигнале, который означал бы: «У нас всё получилось, идите сюда, дорога домой открыта!»

И тут до неё донёсся полный страха голос Коны:

– Эмма! Он должен двигаться сам по себе?!

Эмма повернулась и увидела, что рычаг вращается, словно кто-то в другом мире пытался открыть туннель.

– Эмма! – завопила Кона. – Кто это делает? Наши друзья? Или враги?

– Не знаю, – прошептала Эмма.

Глава 50

Чез

Последние монетки быстро высыпались из вёдер.

Когда они тащили вёдра по лестнице, казалось, что монет очень много – такими тяжёлыми были ведра. Чез с ребятами поставили их на перила и наклонили – монетки водопадом посыпались вниз, заслоняя экран.

Чез торжествовал. Он казался себе всемогущим.

Он так радовался.

Но потом вёдра опустели, и одно за другим Чез, Финн, Рокки и Лана поставили их на площадку.

– Эти тоже бросить? – спросил Финн и принялся отлеплять скотч на запястье. – Хотя они принадлежат другой Натали и судье и, наверное, нужны им…

– Нет! Нет! – воскликнул Чез, приходя в себя. Он заметил, что Финн отлепил монетки, которые прикрепил себе на лоб. Или они сами отвалились. Борясь с магией экрана, Чез почти не обращал внимания на брата.

– Они ещё могут пригодиться для защиты, – согласилась Лана. – Кажется, мы не очень хорошо всё это продумали. Наверное, нужно было устроить что-то вроде ручейка, чтобы монетки сыпались постоянно. Чтобы люди смотрели только на них, а не на экран.

– Давайте покричим им, чтобы они нас заметили, – предложил Финн. Он начал махать руками и подпрыгивать. – Эй, эй! Мы здесь, наверху!

Но Финн был всего лишь маленьким мальчиком, который стоял на узкой платформе на высоте восьмого этажа, и огромные динамики заглушали его голос.

«Не слушать, не слушать, не слушать…» – подумал Чез.

От безостановочных попыток противостоять шуму и от борьбы с желанием спуститься и взглянуть на экран он обливался холодным потом.

– А люди вообще видели монетки, или мы потратили их впустую? – спросил Рокки.

Чезу недоставало сил посмотреть на толпу. Он взглянул на Финна. На Кафи. А потом на груду монет, которая должна была валяться на сцене под экраном. И… ничего не увидел!

Все монетки исчезли.

Глава 51

Эмма

«Мы ошиблись», – подумала Эмма.

Она молча наблюдала за тем, как поворачивается рычаг в стене.

– Может, вырвать его, пока никто не пролез? – крикнула Кона.

– Но мы так старались, так искали место! – возразила Эмма. – Если ты вырвешь его из стены, он больше никогда здесь не сработает… – Неожиданно она подбежала к Коне, схватила её за плечи и оттащила назад. Они успели бы добежать до двери…

Или нет?

Крыло деревянного ангела, сам ангел и вся стена, на которой он находился, вдруг засветились, и целый кусок стены словно растворился в воздухе.

«У меня всегда кружится голова, когда я путешествую между мирами, – подумала Эмма. – И у того, кто идёт сюда, тоже будет кружиться. Значит, у нас есть преимущество. Мы увидим, кто это…»

Но ведь с каждым разом, переходя из одного мира в другой, Эмма чувствовала себя всё увереннее. А вдруг к ним приближается враг, который постоянно путешествует между мирами и давным-давно к этому привык?

Стена сделалась почти прозрачной. Эмма никогда раньше не наблюдала со стороны, как открывается проход между мирами. Она всегда была частью процесса – кружилась, летела, подчинялась магии рычага. Она приходила в другой мир, а не ждала чьего-то прибытия. И теперь Эмму потрясла открывшаяся перед ней картина, хоть всё и расплывалось как во сне.

В кошмарном сне.

Она увидела охранников. Увидела людей, которые кружились вместе со столами и вопили.

Увидела огромный экран…

«В наших «Часах с кукушкой» никогда не было телевизора, – подумала Эмма. – Кто его повесил? Мэр? И бомбы-вонючки он тоже принёс? Всё, с помощью чего он контролирует людей?»

Она чуть не заплакала. Родной мир всегда казался ей таким прекрасным.

– Мне кажется… на улице… безопаснее, – проговорила Кона.

Обе бросились к двери. Гонимые страхом, они с Коной бежали как одно четырёхногое существо.

В дверях Эмма невольно оглянулась. Она должна знать, от чего они бегут.

За спиной у них, в шаге от двери, стоял мужчина. Он явно не страдал от головокружения. Круговерть, из которой он вышел, не доставила ему никаких неприятных ощущений.

Он лениво улыбнулся:

– Привет, Эмма. Привет, Кона. Спасибо за помощь.

Его загорелое лицо, ярко-жёлтая рубашка, самоуверенная улыбка… Всего этого не должно было быть. Потому что он неотличимо походил на хорошего знакомого Эммы – на папу Натали, мистера Мэйхью. Только это был не папа Натали. Это был мэр.

И на сей раз он уже не швырял бомбы-вонючки, и не ходил в противогазе, и не выкрикивал команды.

Ничего такого он не делал.

Потому что думал, что победил.

Глава 52

Финн

– Что же случилось с монетками? – спросил Финн, глядя вниз. Сцена под экраном была совершенно пуста. – Куда они все делись?

– Мы их потеряли! – простонал Рокки. Он взглянул вниз, позеленел и попятился, крепче прижимая к себе Кафи. – Ничего не вышло!

– Нет-нет… – сказала Лана, осторожно касаясь его плеча. Она сжала руку Финна. – Может быть… Дайте подумать… может быть, это хороший знак. Может быть…

– Ты думаешь, что все монетки, которые мы бросили, улетели в другой мир? – спросил Чез. – Думаешь, переходы снова открыты? Значит, рычаг сработал?

– Ура! – крикнул Финн и запрыгал.

– Но почему же? Если бы монетки помогли, то… – Лана, казалось, с трудом выговаривала слова. – Я бросила их все до единой. А значит…

– И я тоже, – кивнул Финн и перевернул опустевшее ведро вверх дном. – Видишь? Ничего не осталось.

– Ну да, – сказала Лана. – Но кроме чужих я отправила в другой мир и свои! Те, на которых было написано «УСЛЫШЬ НАС, НАЙДИ НАС, ПОМОГИ НАМ, РАССКАЖИ ПРО НАС». Весь набор. Впервые. Неужели вы не понимаете? Я отправила в ваш мир всё, что у меня было. Все просьбы! Все надежды! Все свои истории!

– И ты ждала ответа, – вздохнул Чез. До него наконец дошло.

Лана кивнула. Губы у неё задрожали, и она стала похожа на Кафи, когда та собиралась заплакать.

– Может быть… может быть, монетки работают не так, как ты думала, – сказал Финн. Он посмотрел на «Часы с кукушкой», словно ожидая ещё одного сигнала от Эммы. – Если Эмма и Кона открыли туннель, ты сможешь навестить своего двойника в нашем мире. Всё наверняка обойдётся. Вот увидишь.

Просто удивительно, что он произнёс это таким бодрым тоном, в то время как под ним продолжал реветь экран. Но в последние несколько секунд явно что-то изменилось…

Финн посмотрел на Лану и моргнул. Может быть, у него кружилась голова – он ведь стоял на высоте восьмого этажа. Может быть, он слишком часто переходил от надежды к отчаянию – из-за скверного запаха и телевизоров. Может быть, тело намекало ему, что маленького батончика мюсли, который он съел дома у другой Натали, недостаточно.

Дело в том, что внезапно Финн увидел двойника.

Прямо перед ним стояла Лана – заплаканная, растрёпанная, с мучительно стиснутыми зубами.

А рядом, на расстоянии вытянутой руки, появилась вторая Лана. Такая же сероглазая и худенькая. Но она казалась исполненной надежды и восторга. И уверенной. Двойник Ланы держался очень спокойно и решительно.

Даже в этом странном мире.

– Лана! – воскликнул Финн, который вдруг всё понял. – У нас получилось! Вот ответ! Твой двойник здесь!

Глава 53

Чез

Чез утратил дар речи.

Двойник Ланы – другая Лана? – вытянула руку. На ладони у неё лежала стопка монет, будто сплавленных воедино. Они больше напоминали волшебную палочку.

Или… рычаг?

– Спасибо, что доверилась мне, – негромко сказала девочка. – Я знаю, тебе здесь трудно жилось, и нужно было много смелости, чтобы заговорить. Я послушала все истории, которые ты послала, начиная с самых первых, несколько лет назад. Но я не знала, что тебе можно помочь. Пока сегодня не получила последние монетки.

– Я… я боялась их посылать, – чуть слышно проговорила Лана. – Я боялась, что будет ещё хуже.

– Как ты сюда попала? – спросил Финн. Он протянул руку и коснулся другой Ланы, словно не мог поверить, что она настоящая.

– Пришла последняя монетка, и я просто поняла, что́ нужно сделать, – ответила девочка, и её глаза озорно блеснули. – Монетки соединились, и… может быть, это было лишним, но так уж я сделала. Я прижала их к сердцу и сказала: «Я помогу тебе, Лана из другого мира». И… вот я здесь.

– Теперь я понимаю, – сказала Лана, и её глаза, устремлённые на девочку-двойника, засияли. – Монетки – мост между мирами, и мы с ней держим оба конца этого моста…

«Но наш рычаг работает не так», – мысленно возразил Чез.

И тут до него дошло. Он вспомнил: звукооператор собрал для Грейстоунов рычаг из всех монет, которые остались после Джины. Сама Джина действовала по-другому. И её истории остались в мире и после того, как её не стало…

«Папина история тоже живёт, – подумал Чез, и его сердце забилось чаще. – В маме, в Финне и Эмме. И во мне».

Монеткам, рычагам, мостам было просто нужно что-то общее в обоих мирах. Монетки, которые Лана отправила другой Лане, действовали через людей, имеющих двойников. Рычаг, которым пользовались Чез, Эмма и Фин, действовал благодаря местам, существующим в обоих мирах.

Возможно, были десятки способов использования монеток, которые ещё никто не исследовал до конца, потому что всё приходилось держать в секрете.

«Ничего себе, – подумал Чез. – Иногда мозг у меня работает не хуже, чем у Эммы. Почему же я считаю себя глупым?»

– Здо́рово. Трогательная встреча родственников, – сказал Рокки. – Ну или… почти родственников. Не важно. Но чем ты нам поможешь? Лана в этом мире уже испробовала все варианты!

– Мы выслушаем друг друга, – твёрдо ответила другая Лана. – Она расскажет мне о себе, а я ей – о себе.

– Ну и что толку? – продолжал Рокки. Он говорил так, будто снова наслушался телевизора. Свободной от Кафи рукой мальчик указал на толпу на стадионе. – Посмотри на этих загипнотизированных людей с промытыми мозгами! Разве ты не знаешь, что против нас – сумасшедший лидер, который контролирует чужие мысли?

– Ну, Рокки, – возразил Чез. – Вспомни, как был напуган мистер Гус, когда мы его встретили. Думаешь, ему не станет легче, если он поговорит с человеком, который похож на него, но не боится всего на свете? Со своим двойником?

– То есть с твоим папой! – воскликнул Финн. – Разве ты не думаешь, что мистеру Гусу полезно пообщаться с твоим папой?

– Моим… папой, – повторил Рокки. И вдруг, удивлённо разинув рот, перегнулся через перила, а потом сунул Кафи Чезу и бегом бросился вниз по лестнице. – Папа! Папа! Папа!

Кафи наклонила голову набок и взглянула на Чеза.

– Ди-ди! – сказала она. – Ко-ки ди-ди!

Крепко прижимая к себе девочку, Чез тоже посмотрел вниз. Сверху ему был виден весь стадион. Толпа на нём, казалось, увеличилась вдвое. Люди сидели, плотно прижавшись друг к другу, но никто не жаловался на тесноту. Все обнимались, пожимали друг другу руки, похлопывали соседей по плечам.

Повсюду, куда бы ни посмотрел Чез, люди сидели парами.

– Лана! – закричал Финн. – Ты не единственная, к кому пришёл двойник! Похоже, все на стадионе встретились со своими двойниками!

Глава 54

Эмма

(возле «Часов с кукушкой»)

– Я вас не боюсь, – сказала Эмма.

Мэр рассмеялся – зло и хрипло.

– Эмма, Эмма, Эмма, – произнёс он, покачивая головой. – Мы оба знаем, что это неправда. Твоим родителям было бы стыдно за тебя. Я думал, вся ваша семья очень любит «правду», – он насмешливо изобразил пальцами кавычки. – Правду, справедливость, честность… Разве ты не знаешь, что это миф? Эти слова имеют то значение, которое вкладываем в них мы – те, кто у власти.

– Врёте, – храбро возразила Кона. Она по-прежнему крепко держала Эмму под руку. Девочки стояли плечом к плечу, чтобы было не так страшно.

– Дважды два четыре, – сказала Эмма. – Это факт. Это правда. Вода состоит из двух атомов водорода и одного атома кислорода. Это тоже правда.

Мэр вновь рассмеялся:

– Задачки для детского сада. Неужели ты не знаешь, что даже наука становится… неоднозначной, если подняться повыше? Ну конечно, ты этого не знаешь. Ты ещё маленькая.

Эмма терпеть не могла, когда с ней говорили таким тоном. Ей захотелось крикнуть: «Я знаю, что такое квантовая физика! Я знаю про кота Шрёдингера![3] То, что сложно, не обязательно неправда!» Но Кона слегка ткнула её в бок, и Эмма промолчала.

«Хорошо, что он нас недооценивает, – подумала она. – Может быть, он не прибег ни к каким технологиям только потому, что мы кажемся ему безобидными – зачем утруждаться?»

Эмма пожалела, что не запаслась собственными бомбочками-вонючками, наполненными всем тем, на что у мэра была аллергия.

«Но этого недостаточно, – подумала она. – Мы не победим, если будем играть по его правилам».

Ей хотелось верить, что они ещё не проиграли. Она не могла в это не верить.

– Правосудие? Честность? – продолжал мэр, закатывая глаза. – Всё это такие трудноуловимые понятия. Что полезно мне, то и правосудие. Что я хочу сделать, то и честно. Даю вам слово – так думают все люди.

– Только не мои родители, – сказала Эмма, и одновременно с ней Кона выпалила:

– Только не мой папа.

– Мы так тоже не думаем, – добавила Эмма.

Мэр презрительно фыркнул.

– Мой папа погиб ради правды и справедливости, – продолжала Эмма. – Моя мама и папа Коны рисковали жизнью и были под арестом, потому что пытались спасти чужих детей. Они считали, что другая семья не должна страдать от изъянов вашего мира.

– Но это и твой мир, Эмма, – заметил мэр, издевательски улыбаясь. Затем он взглянул на Кону. – И ты тоже здесь, малявка. Похоже, ты сделала выбор.

– То, что делали наши родители, было не только ради правды и справедливости, – сказала Кона.

– Это было ещё и ради любви, – подхватила Эмма. – Всё, что делали наши родители, они делали из любви. Поэтому и мы сюда пришли.

Мэр покачал головой и злобно улыбнулся.

– Если бы родители по-настоящему любили тебя, Эмма, они бы следовали правилам, – произнёс он. – Они остались бы здесь, и держали рот на замке́, и делали то, что велят лидеры. И верили бы в то, во что лидеры велят верить. Твой отец был бы жив, если бы подчинился.

Эмме многое хотелось сказать мэру. Например, «Тогда моего папу замучила бы совесть!». Или «Вы ничего не знаете о любви, правде, справедливости и честности!». Или «Вы хоть сами себе верите?».

Но вдруг она заметила, что вокруг стало тихо. До сих пор она старалась не обращать внимания на гул гигантского экрана на стадионе. Но теперь стояла тишина.

На мгновение всё словно повисло в воздухе. Тишина ждала, когда её заполнят. А потом на стадионе послышался шум – но не из динамиков, которые обращались с одним и тем же сообщением ко всем присутствующим. Это были десятки, сотни, тысячи голосов, которые говорили одновременно…

Мэр поджал губы.

– Это сделал я, – сказал он. – Теперь, когда я вернулся, мы можем перейти к новым методам…

– Вы врёте, – перебила Эмма, а Кона воскликнула:

– Какая чушь!

Мэр повернулся к людям в тёмно-синей форме, которые выходили из туннеля у него за спиной.

– Охрана! – крикнул он. – Арестуйте этих девчонок! А потом и всех на стадионе!

Глава 55

Финн

Финн, Чез и обе Ланы устремились вслед за Рокки. Но на полпути гигантский экран вдруг замолчал.

– Что случилось? – спросил Финн.

Лана улыбнулась, и от этого её лицо преобразилось. Не будь они одеты по-разному – Лана в зелёном, другая Лана в фиолетовом, – Финн бы вообще их не отличил. Теперь они обе держались уверенно и решительно.

– Люди перестали обращать внимание на экран, – сказала Лана, – потому что они разговаривают со своими двойниками.

– Лана мне это объяснила, – добавила другая Лана. – Телевизоры становились всё могущественнее, потому что их смотрело всё больше народу. А теперь, когда люди от них оторвались…

– …Все телевизоры, в том числе и этот экран, выключились, – договорил Чез и со страхом посмотрел в сторону «Часов с кукушкой». – Значит, мэр тоже стал слабее?

– Надеюсь! – воскликнула Лана и улыбнулась ещё шире.

«И я надеюсь…» – подумал Финн.

Они спустились с лестницы и присоединились к толпе.

Двойников из лучшего мира можно было безошибочно отличить в каждой паре. Подросток в пляжных шортах, а не его собеседник в потрёпанном сером спортивном костюме. Девушка с розовыми волосами, а не та, что сутулилась и закрывала лицо капюшоном. Старик в футболке с надписью «Я ещё о-го-го!», а не тот, что сидел на земле, обхватив руками колени…

Финн видел врачей в халатах, байкеров в кожаных куртках. Мужчину в свитере с надписью «Гордый отец-одиночка». Женщину с шаром для боулинга в руках. Пожарного. Людей с загорелой и белой кожей… Они бросили всё и пришли на помощь своим двойникам, как только получили полный набор монет.

До Финна доносились обрывки разговоров:

– …и тогда я решил изучать философию, потому что мне стало интересно…

– …я подумала, что учить пятиклашек так весело…

– …я всегда мечтал открыть своё дело…

– …все твердили, что у меня ничего не получится, а я…

Это говорили люди из хорошего мира. А те, что казались нервными и запуганными, отвечали:

– …самый грустный день в моей жизни…

– …если бы только мне хватило смелости…

– …я страшно жалею…

Чем глубже Финн заходил в толпу, тем чаще слышал фразу, которую повторяли обитатели ужасного мира: «Значит, так было можно?!»

– Как тебе это удалось? Мне казалось, ничего нельзя изменить…

– Значит, и у меня бы получилось?

– Это и сейчас можно?

Финн повернулся и потянул Лану за руку.

– Это нечестно! – сказал он. – Двойники внушают людям из вашего мира, что измениться очень просто: взять и стать такими же, как они! Но у тебя не было таких возможностей, как у другой Ланы. Ты не могла поступать как она! Потому что жила в другом мире!

На самом деле он думал не про обеих Лан. Финн думал про маму и миссис Густано, про свою семью и про семью Рокки.

Они жили совершенно по-разному, и не только потому, что его мама и миссис Густано вышли замуж за разных мужчин. Грейстоунам всегда грозила опасность, им постоянно приходилось принимать непростые решения, хотя Финн, Эмма и Чез ничего не подозревали.

С Густано ничего бы не случилось, не будь миссис Густано маминым двойником.

Обе Ланы посмотрели друг на друга и улыбнулись.

– Финн, – сказала Лана, – я и не ожидаю, что стану такой же, как мой двойник. Но мне полезно узнать, как она живёт. И я рада, что мы понимаем друг друга. Значит, я могу выяснить, какие варианты есть и у меня. Я верю, что могу измениться сама и изменить мой мир. Пусть даже это будет непросто.

Другая Лана протянула палочку, которую склеила из присланных ей монеток.

– Теперь история Ланы будет зависеть от неё, – произнесла она. – Но и до сих пор в её историях было больше надежд на будущее, чем сожалений о прошлом. История не заканчивается, пока человек жив.

– Она не заканчивается и после смерти, – заметил Чез и указал на столпившихся вокруг людей. – Все они пришли сюда с помощью монет. Благодаря тому, что придумали восемь лет назад мама, папа и Джина. Папа и Джина погибли и не узнали, что у них всё получилось. А мама восемь лет думала, что ничего не вышло.

– Лана и все эти люди не дали умереть мечте ваших родителей, – сказала другая Лана и с восхищением посмотрела на своего двойника. – Мне в жизни не приходилось вести себя так храбро, но… я надеюсь, что смогла бы. Надеюсь, что смогу.

«Значит, дело не в том, что люди из плохого мира учатся у людей из хорошего, – подумал Финн. – Они учатся и друг у друга». Он уже сомневался, что может отличить людей из разных миров. Надежда и радость захлестнули его. Столько раз испытывая страх в этом мире, сейчас Финн будто купался в радости.

А потом он услышал крики на краю стадиона. Знакомый голос ревел в рупор или в микрофон:

– Перекройте все входы! Арестуйте всех!

Это был мэр. Который вовсе не утратил своей власти.

Глава 56

Чез

«Беги! – подумал Чез. – Спасай Финна и Лану, пока не перекрыли выходы! Да, но как я теперь доберусь до Рокки и Гуса, Эммы и Коны, другой Натали и судьи Моралес?»

Чез хотел спасти не только своих родных и друзей – он хотел помочь всем, кто находился на стадионе.

Всем, кто живёт в этом мире.

В обоих мирах.

«Хватит убегать, – подумал он. – Надо объединиться».

Счастливый говор вокруг сменился тревожным гулом.

А за спиной у Чеза вновь раздался голос телекомментатора, хотя и не такой громкий, как раньше:

– Преступники и разжигатели беспорядков полностью подавлены, и наши доблестные лидеры с триумфом вернулись домой! По всей стране в официальных местах проведения мероприятий стихийно начинаются празднества…

Чез повернулся и увидел, что гигантский экран ожил. Хотя мэр ещё стоял у ворот стадиона, экран изображал его на сцене, перед толпой – он улыбался и махал рукой, а восторженная толпа неумолчно ревела и хлопала в ладоши.

Все вокруг Чеза начали поворачиваться к экрану.

Чез не выдержал.

– Это неправда! – закричал он. – Разве вы не видите, что происходит на самом деле?!

Финн, привстав на цыпочки, завопил:

– Это неправда! Не смотрите туда!

– Не поддавайтесь! – хором подхватили обе Ланы.

Теперь люди смотрели на Чеза, Финна и девочек, а не на экран. Чез, в отличие от Финна, терпеть не мог быть в центре внимания и ненавидел говорить на публике.

Но прямо сейчас ему было что сказать, и он собирался воспользоваться моментом.

– Лана, ты же разбираешься в телекамерах? – крикнул Чез. – Другая Лана, ты очень на неё похожа… значит, ты тоже разбираешься?

– Да, – хором ответили обе.

– Тогда берите камеры, – велел Чез. Сердце у него бешено колотилось. Как успеть изложить свой план, пока люди опять не повернулись к экрану? Пока они не угодили в ловушку вместе с двойниками.

– Готово, – сказала Лана, а другая Лана добавила:

– Мы передадим видео с камер на экран. Встретимся там, на сцене…

– …Рядом с мэром, – подхватил Финн.

Чезу ничего не пришлось объяснять. Все его поняли, даже Финн.

– Мы заставим мэра сказать правду всему миру, – произнёс Чез.

Глава 57

Эмма

(возле «Часов с кукушкой»)

– Отведите нас с Коной на стадион и арестуйте вместе с остальными, – предложила Эмма охраннику, который стал надевать ей наручники.

Кона озадаченно взглянула на неё, а потом кивком указала на «Часы с кукушкой». Очевидно, она имела в виду «Зачем нам уходить от туннеля? Это наш шанс спастись! Наш шанс увидеть родных!».

– Знаете, есть такая сказка, – сказала Эмма, притворяясь, что по-прежнему обращается к охраннику, а не к Коне. – Называется «Новое платье короля». Читали? Она про то, что дети лучше всех умеют говорить приятное правителям.

Кона хихикнула и притворно закашлялась. Она всё поняла: Эмма хотела держаться ближе к мэру – на тот случай, если им выпадет шанс его разоблачить.

Но чего Эмма не ожидала, так это реакции охранника. Он перехватил её взгляд, поднял брови и… снял с девочки наручники!

– Валяйте, – сказал он, слегка подтолкнув Эмму. – Бегите догоняйте мэра.

«Значит, он читал сказку про «невидимое платье» и короля?»

А она-то думала, что в этом мире такого бы точно не допустили. Она думала, что он, в отличие от Коны, её не поймёт.

«Поэтому он меня и отпустил? Он хочет, чтобы мэра разоблачили как обманщика?»

Эмма внимательно посмотрела на выходящих из туннеля охранников. Она не знала, кто это – полицейские или солдаты, все они носили синюю форму с оранжевой отделкой. Люди в форме несомненно служили мэру и другим представителям власти.

При одном взгляде на синюю форму на Эмму нахлынули ужасные воспоминания о суде над мамой и о празднике дома у другой Натали, который завершился стычкой.

Но люди, толпящиеся вокруг Эммы и Коны, казались… более независимыми, чем охранники, полицейские и солдаты, которых она видела в этом мире раньше. Они не спешили повиноваться приказам мэра и не вытягивались по стойке «смирно». Они не шагали в ногу, тупо глядя перед собой. Они украдкой бросали взгляды по сторонам. Некоторые даже перешёптывались, но тут же замолкали, когда Эмма подходила ближе.

«Они перестали поддерживать мэра? – размышляла Эмма. – Перестали бояться и жить по чужой указке?»

Но тем не менее они шагали к стадиону. И все были с дубинками и пистолетами.

Эмма снова взяла Кону под руку и пошла вслед за охранниками, полицейскими и солдатами.

Девочки вошли на стадион, когда мэр приблизился к лестнице, ведущей на сцену. Кто-то протянул ему синий пиджак, который он быстро надел и застегнул, прежде чем подняться по ступенькам. Эмма ожидала, что охранники отгонят их с Коной от сцены, но, как ни странно, все они расступились.

Девочки взбежали по лестнице и оказались на сцене лишь несколькими секундами позже мэра.

– Я бы предпочла снова забраться наверх, – простонала Кона.

Мучительно было стоять на сцене перед огромным экраном и видеть, как мэр безостановочно расхаживает туда-сюда, в то время как ещё один мэр, высотой в семь этажей, спокойно улыбается и машет с экрана рукой.

«Совсем как на суде над мамой, – подумала Эмма, и у неё сжалось сердце. – Люди видят не то, что происходит на самом деле».

Но и толпа вела себя не так, как в зале суда. И не так, как полчаса назад, на этом же самом стадионе. Люди наклонялись друг к другу, шептались, хмурились, морщили лбы…

И у Эммы появилась надежда.

Они с Коной бросились к мэру – и тут же с другого конца сцены к ним устремились ещё несколько человек. Эмма на мгновение замерла – это были Чез с Кафи, Финн, Рокки, мистер Гус… и ещё один человек, который выглядел в точности как звукооператор. А за ними бежали ещё две похожие пары – Натали с мамой и другая Натали с судьёй Моралес.

«Но мы же оставили Натали и её маму в нашем мире, – подумала Эмма, отчаянно пытаясь понять, что происходит. – И мистер Густано тоже должен быть там…»

Мэр повернулся и гневно взглянул на Эмму и Кону – и тут до Эммы дошло, кого не хватает.

Он, наверное, хотел посмотреть на неё грозно и сурово, чтобы припугнуть. Но Эмме уже надоело молчать.

– Что с моей мамой и с Джо? – крикнула она. – Где все Густано?

Её голос отдался эхом, прозвучав гораздо громче, чем Эмма обычно говорила.

За спиной у Чеза, Финна и остальных Эмма увидела Лану и ещё одну девочку, очень на неё похожую. Обе держали на плече большие видеокамеры. Эмма повернулась и… увидела на экране своё лицо – такое большое, что оно заняло изрядную часть белого полотна.

Лана – или обе Ланы сделали так, что весь стадион услышал вопрос Эммы. И ответ мэра тоже должны были услышать все.

Может быть, эту трансляцию видит весь мир?

Может быть, люди в обоих мирах смотрят и слушают?

Глава 58

Финн

Финн подбежал к Эмме и обнял её.

– Ты жива! – воскликнул он. – Я так боялся, что мэр тебя схватил!

Эмма рассеянно обняла брата за плечи. Но её лицо говорило: «Финн, разве ты не понял? Мы ещё далеко не в безопасности. Теперь, когда здесь мэр и все его охранники, полицейские, солдаты…»

Но толпа на стадионе издала восхищённый вздох.

И краем глаза Финн заметил, как они с Эммой выглядят на огромном экране – восьмилетний мальчик в пижаме, обнимающий сестру в спортивных шортах и футболке с логотипом математического клуба. У обоих на запястьях приклеены скотчем монетки. У Финна волосы стоят торчком на затылке, а у Эммы надо лбом. «Ну извините, – подумал Финн. – Утром нам было некогда искать расчёску».

Но людям они понравились.

Финн привык, что он нравится. Но у него не было мысли, что этим можно воспользоваться.

«Вот наше оружие».

Он повернулся к мэру.

– Вы что, не можете ответить на вопрос? – спросил он, округлив глаза и делая такое лицо, с каким обычно выпрашивал у мамы мороженое. – Мы просто хотим знать, где наша мама. И где папа Коны, и мама Рокки, и его брат и сестра. Потому что… вы напали на них. Это было страшно! – Финн ничуть не притворялся. Мэр и его бомбочки-вонючки – это действительно было страшно. Финн трепетал, стоя перед этим ужасным человеком, который обладал огромной властью. Если бы на его плече не лежала рука Эммы, он бы, пожалуй, не удержался от слёз.

И в этом даже не было бы ничего плохого.

– Мне так жаль вас! – воскликнул мэр. Он посмотрел на толпу, явно рассчитывая на общее сочувствие. Похоже, он хотел обернуть обаяние Финна себе на пользу. – Мне больно говорить это, малыш, но твоя мать и родители твои друзей… они преступники. Мятежники. Враги, – он произносил эти ужасные слова, словно пробуя их на вкус и пытаясь понять, какое из них внушит больше неприязни слушателям. – Кейт Грейстоун и Джо Девис много лет сотрудничали с нашими врагами, распространяли ложь. Это они проложили дорогу кровожадным чудовищам из другого мира. Таким, как всё семейство Густано! Поэтому, конечно, нам пришлось их арестовать. И конечно, мы накажем их, вынесем им окончательный приговор. Мы – за безопасность нашего мира!

– Но это неправда! – крикнул Финн.

Он слышал, что Эмма и Кона тоже запротестовали. А на другом конце сцены стояли, возмущённо крича, Чез, Рокки и Натали.

– Разве я не прав? – насмешливо спросил мэр. – Разве ваша мать и Джо не пытались свергнуть лидеров? Разве они не критиковали наши действия?

Э… ну да.

Мэр вывернул всё наизнанку!

– Они хотели сделать ваш мир лучше! В этом нет ничего плохого! – сказала Эмма.

– Они никому не причиняли вреда, – добавила Кона. – Они хотели помочь людям!

– Да! – подхватил Финн, но это прозвучало слишком тихо.

Мэр погладил его по голове.

– Вы ещё слишком малы и ничего не понимаете, – произнёс он вкрадчиво. – Но когда вы вырастете, то, не сомневаюсь, захотите искупить вину ваших родителей. Вы поклянётесь в вечной преданности нашей стране до конца жизни.

Финну никогда ещё так не хотелось кому-нибудь врезать. Впрочем, это всё равно бы не помогло. Он в отчаянии посмотрел на звукооператора и мистера Густано, судью и госпожу Моралес. Почему они ничего не предпринимают? Они же взрослые!

Звукооператор, как всегда, казался испуганным. Мистер Густано и Рокки склонились к нему, словно пытаясь его успокоить.

«Ну, от них помощи ждать нечего», – решил Финн.

Судья и госпожа Моралес, с одинаково каменным выражением лица, смотрели на мэра.

– Судья Моралес! – закричал Финн. – Скажите всем! Вы же знаете, что мэр врёт!

Судья стиснула зубы. Обе Ланы повернули камеры к ней, и её красивое лицо появилось на экране.

– Судьи… должны быть беспристрастны, – произнесла судья Моралес. – Возможно, меня попросят председательствовать во время процесса… над кем-нибудь из обвиняемых. Поэтому я не стану публично высказывать своё мнение…

Финн гневно уставился на неё.

«Но вы же терпеть не можете мэра! – захотелось крикнуть ему. – Вы тоже хотите сменить лидеров! Вы много лет втайне сотрудничали с моей мамой! Мэр напал на вас!»

– Похоже, судья сомневается, что мы победим, – шепнула брату Эмма. – Наверное, она думает, что лучше держать свои мысли при себе – тогда она не потеряет должность и сможет помогать правому делу втайне.

Госпожа Моралес обняла судью за плечи. Видимо, она, как и мистер Густано, решила подбодрить своего двойника. Одновременно она слегка мотнула головой направо, как будто просила снова вернуть на экран Финна и Эмму.

От взрослых не было никакого проку.

Или… госпожа Моралес имеет в виду, что толпа скорее прислушается к Финну и Эмме, чем к судье?

Люди замолчали. Казалось, все ждали, что будет дальше.

И Финн вспомнил ту минуту, когда мама и госпожа Густано смотрели друг на друга дома у Грейстоунов. Они не могли прийти в себя… пока Финн не предложил поехать в «Часы с кукушкой».

«А что же нам делать теперь?» – подумал он.

Почему именно он должен решать?

«Монетки должны были сработать. И моё выступление по телевизору. И то, что сюда пришли все двойники…»

Но ничего не помогло.

«Или нет… всё помогло, но только на минуточку».

Финн вспомнил слова мамы и мистера Гуса – что этот мир испортился, потому что люди много раз поступали плохо в мелочах.

Может быть, нужно много маленьких хороших поступков, чтобы всё исправить?

«Что ещё? – подумал Финн. – У нас есть монетки, рычаги, волшебные палочки, двойники… во всяком случае, двойники тех людей, которые этого хотели».

И тут он сообразил.

– Знаете, – сказал Финн мэру, – а ведь у вас в другом мире тоже есть двойник. – Он взглянул на толпу – на охранников, солдат, полицейских, на бесчисленные ряды людей, которые ждали помощи от своих двойников и на двойников, которые откликнулись на их мольбы. – Вы все знаете, что двойники понимают друг друга. Наши двойники знают, что мы собой представляем. Лично у меня нет полного двойника, зато есть другие люди, которые меня любят и очень хорошо понимают… – Он посмотрел на Эмму, Чеза и Натали. А потом на Кону, Рокки и даже Кафи, на всех, кто был с ним заодно. – Давайте позовём сюда, на сцену, двойника мэра Мэйхью! Может быть, он скажет нам, врёт мэр или нет? Разве вы не хотите его послушать?

На мгновение весь стадион затих. А потом из дальних рядов послышался шёпот, который вскоре превратился в общий рёв:

– Зовите сюда двойника мэра! Двойника сюда!

Мэр побледнел. Он повернулся к судье Моралес, словно ожидая, что она подскажет ему, как быть. Он, наверное, думал, что жена, как всегда, поддержит его.

Но судья рявкнула на охранников, солдат и полицейских:

– Вы не слышали, что мэр отдал приказ? (Хотя никакого приказа не было.) Ступайте!

– Да, мэм! Да, сэр! – отозвался кто-то. – Мы немедленно доставим из другого мира вашего двойника!

Они тоже лгут – притворяются, что исполняют воображаемый приказ. Или… они перешли на сторону судьи Моралес?

Целый отряд людей в синей форме отделился от остальных и бегом бросился к «Часам с кукушкой».

Может быть, они и не лгут.

Может быть, они делают то, чего хотят сами.

Глава 59

Чез

Натали схватила Чеза за руку.

– Мой папа слабый человек, – прошептала она. – Он не любит делать то, что… непопулярно. А вдруг от его присутствия не будет никакого проку? Что, если он тоже попадёт в беду?

Сердце у Чеза забилось так быстро, что казалось, вот-вот разорвётся. «Натали держит меня за руку – здесь, на сцене, на глазах у сотен людей!»

Впрочем, какое ему дело до зрителей? От одного того, что Натали держит его за руку, у Чеза захватило дух.

В другом мире в этот самый момент Чез спросил бы: «Хочешь со мной встречаться?» В этот самый момент он бы не думал ни о чём другом – только о том, как здорово держать Натали за руку и смотреть в её красивые карие глаза.

Но он находился в ужасном мире, в котором родился и которому пообещал помощь. Действительно, держать Натали за руку и смотреть в её глаза очень здорово. Но Чез не имел права забывать о тех, кто вокруг.

Он не имел права забывать о своём обещании.

– Мы… что-нибудь придумаем, – шёпотом ответил он. – В любом случае хорошо, что никто не швыряет бомбочки-вонючки и не убирает то, что показывают на большом экране обе Ланы.

У Натали округлились глаза.

– Наверное, мэр боится, что, если он отдаст приказ, никто его не послушает, – сказала она.

И тут толпа зааплодировала. Появился отец Натали, мистер Мэйхью.

Пока он поднимался на сцену, стояла гробовая тишина.

Мистер Мэйхью был в ярко-жёлтой спортивной рубашке – точно такую же надел мэр, когда притворялся им, – и он буквально рычал:

– Если вы хотя бы пальцем тронули мою дочь или мою бывшую жену, я вам всем…

Натали выпустила руку Чеза и подбежала к отцу:

– Папа, всё хорошо. Мы обе целы.

Мэр взглянул на свою дочь, другую Натали, словно ожидал, что она тоже его обнимет. Но та вздёрнула подбородок и громко сказала:

– Я тебе не реквизит, папа.

Толпа ахнула.

– Моя дочь любит пошутить, – отчаянным тоном произнёс мэр. И посмотрел на мистера Мэйхью. – Сами знаете, какие эти подростки…

– Лично я знаю, что сегодня утром, пока вы мне не помешали, я играл в гольф, – перебил мистер Мэйхью. – Потом появились охранники, и меня заперли в каком-то ресторане вместе с моей дочерью, бывшей женой и кучей других ни в чём не повинных людей. Тут вдруг моя дочь и бывшая жена хватаются за эти ваши монетки, говорят: «Извини, нам надо идти», – и исчезают. А потом меня тащат сюда, через этот странный туннель. Я понимаю, что… – он взглянул на мэра и на мгновение замолчал. А потом добавил, с изумлением в голосе: – О. Я понимаю. Теперь я прекрасно понимаю.

Сознания двойников соединились. Чез уже видел этот странный процесс в исполнении обеих Натали, мамы и миссис Густано и обеих Лан. И на стадионе, полном двойников. Но никогда ещё он не видел, чтобы мысленно соединялись два таких непохожих человека, как мэр и мистер Мэйхью.

– Что, папа? – воскликнула Натали. – Что ты понимаешь?

Мистер Мэйхью помотал головой.

– Это было… личное, – произнёс он, по-прежнему не сводя глаз с мэра. – Строго конфиденциальное.

«Строго конфиденциальное… – мысленно повторил Чез. – Что это значит? Он же никогда раньше не видел мэра! Или…»

И тут Чез понял.

– Мистер Мэйхью не хочет выдавать то, что рассказал ему мэр! – закричал он. – Мэр арестовывал людей, которые посылали монетки в другой мир, а сам делал то же самое! Если общение с другим миром преступление – мэр тоже виноват!

Глава 60

Эмма

Весь стадион закричал, завопил, засвистел.

Даже полицейские, охранники и солдаты.

– Мы победили! – закричал Финн. – Мэра больше никто не слушает!

– Просто люди сейчас чувствуют себя самими собой, – сказала Эмма. – Но всё ещё может поменяться. Толпе нужны доказательства. Факты. Свидетельства.

Она заметила, как мистер Мэйхью и мэр одновременно сунули руки в карманы и приняли совершенно одинаковую оборонительную позу.

«Оба принесли с собой монетки, которые теперь пытаются спрятать, – подумала она. – У мистера Мэйхью есть монетки, которые прислал мэр. А у мэра, возможно, монетки, которые он ещё не послал…»

Если бы только кто-нибудь из них случайно выронил монетки!

«Я не справлюсь с мэром, – подумала Эмма. – Он гораздо сильнее».

Но что, если его обмануть?

Дрожащими пальцами Эмма отлепила монетку от запястья. Это была нерасшифрованная монетка, которую они обнаружили в «Часах с кукушкой». Эмма по-прежнему не знала, кому она принадлежит, и не хотела с ней расставаться. Но ничем другим она воспользоваться не могла.

– Это не ваша? – спросила она невинным тоном и бросила монетку мэру.

Тот испуганно выдернул руки из карманов – и из них вылетели две монетки. Мэр отчаянно попытался их подхватить, но в результате упустил все три.

Эмма успела первой.

– Это мои! – закричал мэр. – Отдай сейчас же! – Вдруг он понял, что́ сказал, и снова переключился на толпу: – Я имею в виду…

– Конечно, отдам, – сказала Эмма, широко улыбаясь.

Свою монетку она спрятала в карман, а две оставшиеся протянула мэру – якобы так торопясь исполнить его приказ, что даже споткнулась.

И монетка два раза подряд коснулась большого пальца мэра.

«Точно так же мистер Гус включил для нас запись, – подумала Эмма. – Пожалуйста, пусть я окажусь права…»

Из монетки вырвался голос мэра:

– Мне так надоело постоянно лгать. Хоть раз в жизни я хочу признаться во всём…

Мэр быстро надавил на монетку, и запись прервалась.

На стадионе стояла мёртвая тишина.

Эмма имела полное право злорадно воскликнуть: «Ага, я вас перехитрила! Я доказала, что вы с самого начала врали! Вы тоже виноваты! А я всего лишь десятилетняя девочка! Вот каким глупцом вы себя выставили!»

Но она просто потянулась к микрофону, стоящему между мэром и мистером Мэйхью, и сказала:

– Ну так признайтесь. Расскажите всем, в чём именно вы лгали.

– Нет-нет… клянусь, я лгал исключительно во благо, – быстро заговорил мэр, глядя то на мистера Мэйхью, то на толпу. – Мои избиратели, жители нашего прекрасного города… каждый раз я делал это только ради вашего блага! И ещё для поддержки правительства! Чтобы никто не пострадал!

– Не пострадал? – презрительно спросила Натали, шагнув вперёд. – Да как вы можете говорить, что никто не пострадал, если неделю назад вы сами устроили заварушку на вечеринке у себя дома?! Вы же напали на тёщу, жену и дочь!

– Нет-нет… я никому не желал зла! – ответил мэр, вертя головой по сторонам и словно ожидая поддержки от мистера Мэйхью и от толпы. – Это просто… политические игры. Я боролся за власть! Потому что люди нуждаются в моём руководстве!

Молчание толпы теперь выглядело совсем иначе. Люди клали руки друг другу на плечи. Двойники, льнущие друг к другу, казались абсолютно одинаковыми. Эмма с удивлением взглянула на сотни двойников на стадионе, потом посмотрела на двух Натали, двух Лан, госпожу Моралес и судью, звукооператора и мистера Густано…

– Монетки привели сюда двойников, – шепнул ей на ухо Финн. – Полный набор монет превращается в нечто вроде волшебной палочки! Эмма, это просто чудо!

– Наверняка этому есть научное объяснение, – ответила Эмма.

И тут она заметила, что в толпе, обнявшись, стояли не только пары двойников. Люди собирались компаниями по четыре, по шесть… даже по десять, пятнадцать, двадцать человек.

Они стояли плечом к плечу и внимательно слушали мэра.

– Но это вы устроили так, что моя бабушка погибла, – сказала Натали, гневно глядя на мэра. – В другом мире.

– Это был… несчастный случай! – воскликнул мэр. – Мы выясняли, каковы связи между двойниками. Мы ничего подобного не хотели! Она просто… случайно пострадала! Потому что мы ждали нападения из вашего мира… Охрана, солдаты, скажите же им!

Мистер Мэйхью, другая Натали и обе госпожи Моралес бросились к Натали. Но в толпе послышалось бормотание. На все лады повторялись слова:

– Охрана… солдаты… кто скажет правду?

И тут кто-то, невидимый для Эммы, произнёс:

– Тот мир на нас не нападал. Это мы на них напали.

И другой голос – неотличимо похожий – подтвердил:

– Я клянусь, что он говорит правду. Я его двойник.

«Вот зачем нужны двойники, – подумала Эмма. – Они знают правду. Они помогают людям рассказать о себе».

Она повернулась к мистеру Мэйхью.

– Вы можете поручиться за мэра? – спросила она. – Он говорит правду?

– Пожалуй… это то, во что он хочет верить, – произнёс мистер Мэйхью. – Он так часто лгал, что сам уже не может разобраться, где правда, а где нет.

– Вы что, обвините меня и в похищении детей Густано? – насторожился мэр. – Но это было оправданное действие! Просто по ошибке мы забрали чужих детей…

– Как вы смеете! – закричал мистер Густано. – По-вашему, это пустяки? Моя семья страдала…

– Значит, по-вашему, похитить Финна, Чеза и меня было бы совершенно нормально? – перебила Эмма, не веря собственным ушам.

– Но ведь ваша мать представляла угрозу для нашего мира, – ответил мэр. – Она подталкивала людей к неповиновению, распространяла ложь…

– Она хотела, чтобы людям позволили говорить правду! – крикнул Финн. – И по-моему, вы тоже хотели сказать правду! Потому что вы отправили монетки мистеру Мэйхью.

– Нет-нет, я их отправил, потому что… потому что… – мэр поморщился и сжал кулаки. А потом замахал руками, словно отгоняя все обвинения. – Это была просто проверка! Ну да, ну да… я просто притворился, что мне одиноко и что я о чём-то жалею. И я не посылал ни одной монетки – вплоть до сегодняшнего дня! Это… тоже была проверка. Мои монетки не угрожали власти. Они ни на что не могли повлиять.

«А вот и нет, – подумала Эмма. – Даже если он послал всего одну или две монетки, мистеру Мэйхью этого хватило, чтобы кое-что понять».

Чез неуверенно шагнул вперёд. Эмма увидела лицо брата и поняла, о чём он собирается спросить.

– А наш отец? – с мукой спросил Чез. – Из-за вас погиб Эндрю Грейстоун? Вы приказали его уничтожить? Его и Джину… учёного-физика.

– Джина Чукоф, – тихонько сказал звукооператор. – Её звали Джина Чукоф.

Мэр стал лихорадочно озираться по сторонам, пытаясь найти того, кто мог бы его поддержать. Его взгляд упал на мистера Мэйхью.

– Скажите им! – взмолился он. – Если вы похожи на меня, значит, вы всё понимаете. Мы – то есть такие, как я, – не умеем спорить! И нам не нравится принимать неприятные решения. Я всего лишь выполнял приказы. Делал то, что мне велели вышестоящие лица! Губернатор. Президент. Люди, которые на самом деле управляют страной!

– Вы… вы… – Чез не договорил. Он размахнулся, словно хотел ударить мэра.

Эмма и Финн повисли на Чезе, удерживая его на месте.

– Значит, из-за вас не стало нашего папы и Джины? – спросила Эмма. Её голос звучал так же сдавленно, как у Чеза. – И бабушки Натали? Значит, вы виноваты в этом!

– Нет! – воскликнул мэр. Глаза у него забегали: он пытался найти хоть одно дружелюбное лицо, человека, который мог бы заговорить вместо него. Но мистер Мэйхью стоял неподвижно и молчаливо, как и все на стадионе. Никто не двигался. Тогда мэр провёл дрожащей рукой по лбу и продолжил: – Всё остальное… да, я в этом виноват. Я совершал ошибки. Но я не виноват в гибели этих людей. Никогда сознательно не отдавал таких приказов. Я пообещал себе, что не перейду этой черты.

– Просто вы внушали это желание другим, – сказала Лана из-за камеры.

Мэр поморщился, но отрицать ничего не стал. Он вновь пристально взглянул на Чеза, Эмму и Финна.

– Поверьте мне, – умоляюще сказал он. – Эндрю Грейстоун был моим другом. Я любил его. Доверял ему. Я знал, что Грейстоуны всегда говорят правду. А это была такая редкость, даже восемь лет назад. Я знал, что другие люди не любили за это Эндрю и Джину Чукоф. Но я занимал такую низкую должность в партии, что понятия не имел о заговоре против них обоих. Клянусь вам!

– Но благодаря их гибели ты сделал карьеру, – прозвучал чей-то голос.

Это была судья. Наконец она решила вмешаться.

«Значит, она думает, что наша сторона одерживает верх?» – подумала Эмма.

Однако толпа на стадионе начала освистывать и судью.

– Не надо! – закричал Финн в микрофон. – На самом деле она хорошая! Она просто притворялась плохой и втайне помогала людям, которым грозила опасность!

– Я сомневалась, стоит ли раскрывать свой секрет, но теперь, похоже, можно об этом не беспокоиться, – заметила судья, улыбнувшись.

Один из охранников, стоящих в переднем ряду, крикнул:

– Это правда, я ей помогал!

Его поддержали другие. Свист начал переходить в одобрительные крики, но судья жестом попросила тишины.

– Я тоже совершала ошибки, – призналась она. – Что было бы, если бы я заговорила раньше, не дожидаясь того времени, когда слова станут смертельно опасными? Я предпочла наблюдать за ошибками, которые совершал мой муж. Ошибками, которые превратились в преступления… – судья устремила на мэра Мэйхью гневный взгляд. – В те времена люди тебя уважали. Ты бы мог потребовать расследования смерти Эндрю Грейстоуна. Люди бы к тебе прислушались. Ты мог бы вместе с Кейт Грейстоун разоблачить преступников и отправить в тюрьму тех, кого надо. Но ты предпочел лгать и покрывать чужие преступления. И тогда твоя карьера пошла вверх…

– У меня не было выбора! – закричал мэр. – Не было выбора!

– Был, – сказал мистер Мэйхью, становясь рядом с судьей. – У тебя был выбор. Просто ты его боялся. Выбор есть и сейчас.

«Похоже, мистер Мэйхью читает мысли мэра, – подумала Эмма. – Потому что он хорошо его понимает, потому что они так похожи…»

Мэр рухнул на колени и зарыдал.

– Простите! – воскликнул он. – Простите меня!

Лицо Чеза оставалось неподвижным и злым.

– Ваши извинения не исправят… – начал он.

Но тут в дальнем конце стадиона началось движение – люди суетились возле ворот, через которые вошли мистер Мэйхью и охранники. А потом толпа разделилась, пропуская маленькую группу новоприбывших.

Это были мама, Джо, миссис Густано, другая Эмма и другой Финн.

Поначалу они двигались осторожно, словно были готовы в любой момент убежать и спрятаться. Но когда толпа расступилась, образовав проход, они зашагали вперёд уверенно, держа голову высоко и гордо.

– Кейт Грейстоун! Джо Девис! Кейт! Джо! Кейт! Джо! – начала выкрикивать толпа.

И на всём стадионе двойники, которые пришли из другого мира, подняли над головой свои «волшебные палочки», сложенные из монет. Солнце так и заиграло на них – казалось, люди зажгли фонарики в честь мамы, Джо и всего, что они сделали.

А ещё – чтобы почтить память Джины Чукоф и папы.

Дойдя до сцены, мама и Джо бросились бегом: мама – к Чезу, Эмме и Финну, а Джо – к Коне. Потом он обнял и Кафи. Кейт Густано и двое её младших детей отстали лишь на несколько шагов – они бежали к Рокки и мистеру Густано.

Толпа принялась скандировать:

– Спа-си-бо! Спа-си-бо!

Охранники, солдаты и полицейские скандировали вместе с остальными. Уже не приходилось сомневаться, что они заодно с двойниками, которые пришли на помощь из другого мира.

Заодно со всеми, кто был на стороне мамы, Джо и правды, а не мэра, который желал покорить оба мира.

Смеясь, мама шагнула к микрофону.

– Нам не нужны благодарности, – сказала она.

Эмма взглянула на маму и впервые за несколько недель – а может быть, и за всю жизнь, – заметила, что мама абсолютно счастлива, без малейшей примеси страха. И тогда Эмма поняла, что ей тоже больше нечего бояться. Глядя на мамино лицо, на ликующую толпу, на монетки, сверкающие в солнечном свете, Эмма почувствовала себя так, словно разгадала самый простой шифр, прочитала сообщение, которое никто и не скрывал, и обнаружила самую очевидную истину.

– Не благодарите нас, – сказала она, подходя к микрофону. – Мы снова встретились. Нам ничто не угрожает, и вам тоже. Мы знаем правду. Лжи больше не будет.

И Финн тоже подошёл к микрофону – разве он мог упустить такую возможность?

Но с ним подошёл и Чез.

И тут Эмма поняла, что́ Чез хотел сказать мэру. «Ваши извинения не исправят прошлого». Он был прав. Но всё, что они сделали, расчистило путь для будущего. Теперь они могут двигаться дальше. Они исправили всё, что могли.

В обоих мирах.

И тогда Грейстоуны сказали:

– Больше нам ничего не нужно.

Глава 61

Все

Тем же вечером

Грейстоуны наконец вернулись домой. И привели с собой целую компанию.

Дом, в котором жили Натали и госпожа Моралес, сильно пострадал, поэтому мама предложила им переночевать.

– Нет-нет, я не хочу вас стеснять… – возразила госпожа Моралес, но мама воскликнула:

– Ты шутишь? После всего, что ты для нас сделала?

Конечно, Натали и госпожа Моралес могли бы переночевать в гостинице. Но после такой долгой разлуки им было о чём поговорить с Грейстоунами.

Особенно Натали и Чезу.

С помощью звукооператора дело Густано в их родном мире было закрыто. Больше никто и ни в чём не обвинял мистера Густано – полицейские только радовались, что семья воссоединилась.

Но все переговоры заняли столько времени, что Густано тоже решили переночевать у Грейстоунов. Утром им предстояло лететь домой, в Аризону.

Кона, Кафи и Джо тоже остались у Грейстоунов. Мама Коны приехала ещё до того, как узнала, что её дочери в опасности.

Даже мистер Мэйхью принял участие в торжестве, а заодно привёз кошку Ракету.

Теперь взрослые собирались заказать пиццу.

– Кто что хочет? – спросила мама, задержав пальцы над клавишами ноутбука. – А, ладно, мы же празднуем! Закажем всё меню!

– Серьёзно? – спросил Финн. – Тогда попроси их приготовить новую пиццу! Пиццу с маринованными огурцами! Пиццу с минестроне!

И тут все мобильники в комнате издали одинаковый звук.

– Новости, – прочёл Джо. – Представители обоих миров подписали соглашение о мире и дружбе.

Кона продолжала читать через плечо отца:

– Также представители нашего мира согласились помочь другому миру – арестовать и привлечь к ответственности всех преступников. А также устроить новые выборы… – Она отвела взгляд от телефона и улыбнулась. – И там будет из кого выбирать!

Все взрослые начали поздравлять друг друга и обниматься.

– А видео, где Эмма бросает мэру монетку, стало вирусным в обоих мирах, – сообщила Натали, отрываясь от своего телефона.

– Его что, показали в новостях? – уточнила госпожа Моралес.

– Нет, мы с другой Натали и обеими Ланами просто запустили его в Сеть, – призналась Натали. – И весь вечер считаем лайки.

– Вы придумали, как с помощью мобильников поддерживать связь между мирами? – с сомнением спросил Джо.

– Ну да, – пожав плечами, ответила Натали. – Мы же теперь дружим. Нам надо как-то общаться!

Пока она показывала Джо свой телефон и объясняла, как они это устроили, Чез подошёл к маме.

– Нам больше не нужно прятаться, – сказал он. – Теперь мне можно купить телефон? Я сам буду за него платить. Я обещаю мыть посуду, и не отвлекаться во время уроков, и…

– Да, – смеясь, перебила мама. – Да, Чез, теперь тебе можно иметь свой собственный телефон.

– Он будет переписываться с Натали! – сказал Финн. – Типа «Натали, ты хочешь со мной встречаться?».

Чез замер и от смущения залился густым румянцем. Но тут он поймал взгляд Натали – и она тоже покраснела.

– Нет, Финн, – перебил Чез. – Невежливо задавать такие вопросы в переписке. Я спрошу лично.

– Ну так давай! – крикнула Эмма.

– Лично – значит наедине, – объяснил Чез. – Когда никого рядом не будет!

Но Натали и так уже кивала.

Все снова засмеялись и захлопали в ладоши.

Появилась пицца – а ещё салат, булочки, жареные крылышки, шоколадное печенье и мороженое. Мама заказала всё меню, и никто не остался голодным. Финн устроился за детским столом в гостиной, и там они с другим Финном ловко поделили гавайскую пиццу: Финн любил ветчину, но охотно отдал бы ананасы, а другой Финн любил ананасы, но был готов отказаться от ветчины. Натали и двое младших Грейстоунов признались, как было страшно, когда они все сидели в «Часах с кукушкой» и беспомощно смотрели телевизор, который управлял их сознанием. Грейстоуны, Рокки и Кона рассказали про свои приключения в другом мире.

Вскоре Финн перебрался на кухню, где в окружении пустых коробок из-под пиццы ужинали взрослые.

Мама и Джо обсуждали предстоящий в другом мире суд над злодеями, которые лгали, мошенничали и запугивали людей.

– Судье и присяжным лучше не торопиться – всё должно быть справедливо, – говорила мама, когда Финн подошёл к ней и обнял.

– Для освещения процесса понадобятся хорошие журналисты, – сказал Джо. – Люди должны знать, что всё делается честно. Я готов… я буду ездить из этого мира каждый день. А ты, Кейт?

– Я бы согласилась, но… – мама посмотрела на Финна, который стоял, обняв её за талию. – Мне немного сложнее.

– Из-за нас? – спросил Финн и погрустнел. А потом заставил себя отодвинуться от мамы – впрочем, совсем чуть-чуть. – Мама, не волнуйся! Ты можешь ходить через туннель в «Часах с кукушкой»! Если Чез уже такой взрослый, что ему можно иметь свой телефон и встречаться с Натали, пусть присматривает за нами после школы!

– Мне тоже несложно заскочить к вам, если детям что-то понадобится, – сказала госпожа Моралес.

– Да и мне, – подхватил мистер Мэйхью. – Честное слово, я страшно соскучился по вашим детям. Нам с Финном ещё нужно тренироваться!

Мама вскинула руки, словно сдаваясь.

– Кажется, я в меньшинстве! – воскликнула она. – Значит, решено. – Она улыбалась.

Вернувшись в гостиную, Финн увидел, что все направляются к лестнице в подвал.

– Что случилось? – спросил он.

– Натали и Густано сказали… короче, пошли, сам увидишь! – крикнула Эмма.

– Я так чувствовала себя, когда начала получать монетки из другого мира, – сказала Натали, открывая дверь подвала. – Но сейчас…

– …Но сейчас другой Натали проще тебе написать, чем посылать монетку? – договорил Финн.

– Кажется, это послание не от неё, – произнесла Эмма, увлекая брата за собой.

В подвале Кона посадила Кафи на ковёр, и та немедленно поползла в мамину Скучальню.

– Оть, – сказала Кафи, плюхаясь на пол рядом с маленькой резной фигуркой на косяке, которую никто из Грейстоунов раньше не замечал.

Это был ангел с широко раскинутыми крыльями. Совсем как под столом госпожи Моралес. Как в «Часах с кукушкой» в обоих мирах.

– Почему вы нам не сказали, что у вас тоже есть такая фигурка? – спросила Кона.

– Потому что её не было, – ответила Эмма. – Честное слово! – Но она вдруг засомневалась. Может, они просто не обращали на неё внимания?

– Кажется, я должна нажать первой, – произнесла Натали. Она нажала на крыло, и на ладонь ей выкатилась монетка.

– Теперь мы, – прошептал Рокки, и все трое Густано одновременно коснулись крыла ангела.

Они тоже получили монетку.

Все монетки были покрыты шифром, как те, которые Грейстоуны обнаружили в «Часах с кукушкой», а Кона и Кафи нашли на площадке для пикника в Кентукки (или Теннесси).

– О-о, – удивилась Кона. – Кафи, ты тоже получила свою монетку, когда нажала на крыло ангела?

Девочка серьёзно кивнула, словно в самом деле поняла, о чём её спрашивают.

– Но они не меняются, – сказала Натали, раз за разом нажимая на свою монетку.

Густано делали то же самое.

Одной рукой Натали что-то быстро набрала в телефоне – и тут же получила ответ.

– Другая Натали говорит, что больше не посылала мне монеток. Э… – Она дождалась следующего сообщения и покачала головой. – Она спрашивает, не присылала ли я ей монетки. И Ланы задают друг другу тот же вопрос.

«Почему это происходит одновременно?» – подумала Эмма.

И вдруг поняла.

– А если мы все сразу нажмём на монетки? – спросила она.

Рокки пожал плечами:

– Давай попробуем.

Натали написала другой Натали и обеим Ланам, договорившись о тридцатисекундном обратном отсчёте. И все хором стали считать:

– …пять, четыре, три, два, один…

Все одновременно нажали на свои монетки. И хором ахнули.

Появились почти одинаковые сообщения:

МЕЖМИРОВОЙ СПАСАТЕЛЬНЫЙ ОТРЯД

ПОЖАЛУЙСТА ВСТУПАЙТЕ В МЕЖМИРОВОЙ СПАСАТЕЛЬНЫЙ ОТРЯД.

– Ещё раз! – крикнул Финн.

Впрочем, это крикнули все. Возможно, даже Кафи. Просто у Финна был самый громкий голос.

И они вновь нажали на монетки одновременно и стали ждать, когда же зазвучит запись.

Сначала ничего не произошло.

А потом в воздухе что-то заблестело. Но не так, как в тот раз, когда Кона и Эмма увидели раскрывшийся туннель между мирами. Теперь перед ними оказалось зеркало, о существовании которого они не подозревали, – и это зеркало было бесконечным. Они вдруг увидели бесчисленные ряды Чезов, Эмм и Финнов; сотни Натали, Лан, Кон и Кафи; сотни детей Густано. Может быть, даже тысячи.

Их просто невозможно было сосчитать.

– О-о… – выдохнула Эмма. – Мы теперь видим не просто параллельный мир… мы видим все параллельные миры! Ну конечно же, их больше двух! Ну конечно! Мы должны были сразу догадаться!

На зеркале замерцали слова «ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ». Затем по нему как по экрану пробежала надпись: «ИНОГДА КТО-ТО НУЖДАЕТСЯ В ПОМОЩИ, КОТОРУЮ МОЖЕШЬ ОКАЗАТЬ ТОЛЬКО ТЫ». А потом – «ИНОГДА В ПОМОЩИ НУЖДАЕТСЯ ЦЕЛЫЙ МИР».

И ещё: «МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ВЫ ПОБЕДИТЕ».

И наконец: «МЫ ЕЩЁ ОБРАТИМСЯ К ВАМ».

И зеркало погасло.

Впоследствии ребята не раз спорили о том, что такое они видели. Чез был уверен, что видел папу – конечно, это были просто двойники его папы, живые, вместе со своими детьми, в каком-то другом мире. И Чез не огорчился. Он лишь подумал: «Здо́рово, что где-то эта история закончилась хорошо».

То же самое он думал каждый раз, когда видел Рокки с мистером Густано.

Эмма была уверена, что именно Джина – то есть двойник Джины – вывела на зеркале надпись «ПРИСОЕДИНЯЙТЕСЬ К НАМ». И Эмме показалось, что та Джина держала в руке маленький ножик, вполне подходящий для того, чтобы вырезать ангела на плоской деревянной поверхности. Это, конечно, было не настоящее доказательство, но, в любом случае, неплохая гипотеза.

А Финн? Финн заметил, что у каждого его двойника стоит дыбом своя прядь волос. Значит, их можно будет отличить по этому признаку, если он однажды попадёт в другие миры.

– Давайте посмотрим ещё раз! – воскликнула Кона.

Но как они ни старались, зеркало больше не включалось. Остались только монетки с надписью «МЕЖМИРОВОЙ СПАСАТЕЛЬНЫЙ ОТРЯД».

– Наверное, мы не можем их вызвать. Только они могут к нам обратиться, если надо, – сказала Натали.

– Я знаю, это всё устроили взрослые, – ворчливо отозвался Финн. – Вечно они говорят: «Отдохни, завтра тебя ждёт большой день. Не переутомляйся. Ты всё поймёшь, когда подрастёшь, наберись терпения».

– Но разве не здорово знать, что другие миры существуют? – спросила Эмма Густано. – Миры, где возможно что угодно?

– И что мы, может быть, их ещё увидим, – подхватила Кона. – И что наши приключения ещё не закончились.

– Я подготовлюсь, – пообещала Эмма. – Я не могу просто сидеть и ждать. Я прочитаю всё, что найду о зеркальных мирах. А ещё изучу психологию, политику, экономику и так далее. Никогда не знаешь, что пригодится…

– Эмма, ты и так всегда хотела всё знать, – со смехом сказал Финн.

– Я… ну да, – согласилась Эмма. – Интересно, другие Эммы такие же, как я?

«Где-то, – подумал Чез, – где-то есть Чез, которого точно так же, как Эмму и Финна, радует перспектива побывать в других мирах. Где-то есть Чез, который не гадает, нужно ли ещё разок уточнить у Натали, хочет ли она с ним встречаться. Где-то есть Чез, который не боится нового». И почему-то при мысли о других Чезах ему стало легче. Он уже не так беспокоился, думая о своём месте в этом мире. Чез решил, что они с Натали как-нибудь разберутся.

Он словно перестал быть прежним Чезом, который боялся разговаривать с девочками, не считая Эммы. Прежним Чезом, который боялся вообще всего.

«Если нас позовут на помощь другие миры, мы справимся, – подумал Чез. – Потому что мы все заодно. А если двойники будут нам помогать, тем лучше».

Больше миров значит больше возможностей.

И прямо сейчас Чез видел впереди только хорошее.

Благодарности

Писать книгу – сродни путешествию. А создание целой серии похоже на одиссею. Поэтому я как никогда благодарна за всю ту помощь, которую получила, когда работала над «Очень странными Грейстоунами».

Начиная с самой первой книги мой редактор Кэтрин Теген и её коллеги из издательства «Харпер Коллинз» радушно приняли Грейстоунов и их друзей. А последняя книга особенно удалась благодаря вопросам, которые Кэтрин задавала мне в процессе редактирования. Я в полной мере оценила её тактичность, внимательность и вдумчивость. Также спасибо Сюзанне Мёрфи, Марку Рифкину, Кейтрин Силзанд, Саре Шонфельд, Нелли Курцман, Энн Дай, Одри Дистелькамп, Робби Имфельду, Мэгги Сирси, Одри Стойервальд, Обри Черчуорд, Барбаре Фицсиммонз, Авроре Парлагреко, Джоэлю Типпи, Молли Фер, Пэтти Розати, Эллисон Браун, Андреа Паппенхеймер, Кэти Фабер и Керри Мойна. Я невероятно признательна прекрасной Анне Ламбелет, создавшей чудесные обложки и виньетки для глав.

Когда я решила, что семейство Густано должно вернуться на страницы третьей книги, я задумалась, что они знали и чего не знали о похищении, которое произошло в самом начале. Пришлось поразмышлять и о том, как же во всём разобралась полиция. Поэтому я изложила факты, которыми располагали полицейские – самый минимум, без упоминания критически важной детали, а именно существования параллельного мира, – своей двоюродной сестре Кариме Тахир, сержанту полиции. Карима настоящий профессионал: она не расхохоталась, выслушав мою невероятную историю, и немедленно принялась объяснять мне, каким образом полиция взялась бы за это дело. Возможно, за время работы в полиции ей уже не раз приходилось иметь дело с невероятными историями? Я так благодарна Кариме за терпение, проницательность и глубокие и логичные вопросы, пусть даже порой они вызывали у меня смех. Беседа с Каримой во многом помогла мне заложить фундамент для будущей книги и предопределила некоторые сюжетные повороты.

Моя сестра, её муж и дети – Джанет, Роберт, Уилл, Дженна и Мег Террел – охотно работали консультантами в том, что касалось современного молодёжного лексикона. Они утверждали, что сравнение степеней сарказма в выражениях типа «Серьёзно?» и «Правда?» очень их развлекло.

Также я благодарна всей своей семье, особенно мужу Дугу, за поддержку и помощь. И как всегда, друзьям по писательскому клубу – Джоди Казелла, Джулии Девиллерс, Линде Гербер, Лизе Клейн, Эрин Маккаэн, Дженни Пэттон, Эдит Пату, Нэнси Рой Пимм, Натали Д. Ричардс и Линде Станек. Мы словно вместе совершали все эти путешествия.

На сей раз своего агента Трейси Адамс я поблагодарю под занавес, потому что конец пути неизменно заставляет меня вспомнить о том, как всё начиналось. Особенно это справедливо в тех случаях, когда путешествие становится длинным странствием. «Очень странные Грейстоуны» – мой седьмой цикл, а «Незнакомцы», «Самозванцы» и «Вестники» – мои сорок третья, сорок пятая и сорок шестая книги соответственно. Но во многом эта серия послужила для меня началом. Помню, как послала Трейси список возможных сюжетов для будущих книг (это было осенью 2016 года). А она обратила особое внимание на смутный набросок истории о похищении детей и о двух семьях, у которых было слишком много общего. Я очень благодарна Трейси за то, что она уверенно сказала: «Это то, что нужно».

И оказалась права. Благодаря ей я тоже прониклась уверенностью.

Желаю всем моим читателям, чтобы их жизненные путешествия проходили в кругу родных и друзей – как и у меня. Как и у Грейстоунов.

Спасибо вам за то, что прочитали эту книгу!

Примечания

1

Мо́рок – что-либо очаровывающее, завораживающее и покоряющее на время (здесь и далее прим. редактора).

2

Анаграмма – перестановка букв в слове или словосочетании таким образом, что получается другое слово (словосочетание).

3

«Кот Шрёдингера» – знаменитый эксперимент физика Эрвина Шрёдингера. Учёный доказал противоречия одной из физических теорий, по правилам которой в ходе опыта кот был и жив, и мёртв, что одновременно невозможно.

Content

Маргарет Петерсон Хэддикс
Вестники

Глава 1 Финн

Глава 2 Эмма (за несколько минут до того)

Глава 3 Чез

Глава 4 Финн

Глава 5 Эмма

Глава 6 Чез

Глава 7 Финн

Глава 8 Эмма

Глава 9 Чез

Глава 10 Финн

Глава 11 Эмма

Глава 12 Чез

Глава 13 Финн

Глава 14 Эмма

Глава 15 Чез

Глава 16 Финн

Глава 17 Эмма

Глава 18 Чез

Глава 19 Финн

Глава 20 Эмма (в ту же минуту)

Глава 21 Чез

Глава 22 Финн

Глава 23 Эмма

Глава 24 Чез

Глава 25 Финн

Глава 26 Эмма

Глава 27 Чез

Глава 28 Финн

Глава 29 Эмма

Глава 30 Чез

Глава 31 Финн

Глава 32 Эмма

Глава 33 Чез

Глава 34 Финн

Глава 35 Эмма

Глава 36 Чез

Глава 37 Финн

Глава 38 Эмма

Глава 39 Чез

Глава 40 Финн

Глава 41 Эмма

Глава 42 Чез

Глава 43 Финн

Глава 44 Эмма

Глава 45 Чез

Глава 46 Финн

Глава 47 Эмма

Глава 48 Чез, Эмма, Финн, Кона, Кафи, Рокки и Лана

Глава 49 Эмма

Глава 50 Чез

Глава 51 Эмма

Глава 52 Финн

Глава 53 Чез

Глава 54 Эмма (возле «Часов с кукушкой»)

Глава 55 Финн

Глава 56 Чез

Глава 57 Эмма (возле «Часов с кукушкой»)

Глава 58 Финн

Глава 59 Чез

Глава 60 Эмма

Глава 61 Все Тем же вечером

Благодарности

Примечания