Владимир Калинин

Ради денег на всё пойду

Глава 1

Летним утром в городе Энске красота неописуемая: ветра нет, кругом буйная зелень садов. Яблони и груши в ярких лучах солнца склонились под тяжестью созревающих плодов. На траве газонов, на листьях и лепестках цветов, растущих на многочисленных клумбах и в пышных цветниках, сверкают капельки ночного дождя. Воздух свежий, чистый, наполненный ароматами фруктов, цветов и душистых трав. Середина недели. До выходных ещё два дня. В здание «НИИЗарубежМедицины» резво вбежала секретарь генерального директора Наташа, поздоровалась с полусонным охранником, сидящим за столом у входа. Он только кивнул в ответ и проворчал:

— Твой шеф уже пришёл. Не спится старику.

Она сняла с доски для ключей от служебных кабинетов ключ от приёмной генерального, по лестнице поднялась на второй этаж, где находилось её рабочее место. Открыв входную массивную дверь, подошла к своему столу у окна, справа от двери в кабинет начальника. Не успела сесть за свой стол, как услышала хлопок, как ей показалось, похожий на звук при открытии бутылки шампанского.

«Чего это среди недели решили пить шампанское?» — мелькнула у неё мысль.

Увидев на столе папку с надписью «На подпись», решила положить её в сейф. Наверно, директор подписал документы и бросил ей на стол. Открыв папку, обнаружила, что подписей начальника на бумагах нет. Такого не было никогда. Почему он ничего не подписал? Забыл? Тогда почему папка с бумагами лежит у неё?

Наташа решила позвонить директору и спросить разрешения войти. Может быть, он с кем-то занят. Позвонила. Никто не снял трубку. У девушки появилась тревога за здоровье шефа. Что это был за хлопок? Вероятно, в кабинете кто-то есть. Почему никто не берёт трубку телефона? Наталья подошла к двери и прислушалась. Ни звука. Тогда, набравшись смелости, открыла дверь…

И тут на всё здание НИИ раздался её невероятно громкий визг, переходящий в истерический, нечеловеческий вопль.

Первым её необычно громкое и долгое «Ааааааа!..» услышал заместитель директора по экономической безопасности Дмитрий Иванович Чекулаев. Он рано приходил на работу. Не успев открыть дверь своего кабинета, расположенного по соседству с кабинетом директора, даже не вынув ключ из замка, бросился на крик молодой женщины. Ворвавшись в приёмную, увидел истерически рыдающую Наталью.

— В чём дело? Наталья Ивановна, успокойтесь и скажите, почему вы так рыдаете? Вас кто-то обидел или напугал? — обратился он к секретарю генерального.

Но Наталья не могла перестать плакать и сказать что-либо в ответ, только показывала рукой на открытую дверь кабинета своего начальника.

Чекулаев вошёл в хорошо знакомое ему помещение. То, что он увидел там, потом будет детально описано в протоколе осмотра места происшествия. На чёрном кожаном диване полулежало тело генерального директора Петра Ильича Коршунова. Чекулаев обратил внимание на неестественно вытаращенные глаза начальника, почти выкатившиеся из орбит. На правом виске зияла круглая пулевая рана, окружённая ожогом от пороховых газов. Из неё ещё слабо сочилась кровь. Струйка, стекавшая по бледной щеке на промокшую от крови белую рубашку и далее на паркет, образовала средних размеров лужу. Рядом с диваном на полу лежал наградной пистолет ТТ, принадлежавший Коршунову. Чекулаев взял руку своего начальника и проверил наличие пульса. Сердце уже не билось. Рука погибшего начинала холодеть под струёй прохладного воздуха из кондиционера. Чекулаев посмотрел на директорский стол и заметил лист бумаги, придавленный тяжёлой авторучкой. Он не стал ничего трогать и вышел из кабинета. Плотно закрыв дверь, обнял дрожащую, всхлипывающую Наталью Ивановну и сказал:

— Пётр Ильич ушёл от нас. Вызывай полицию и скорую медицинскую помощь. Он застрелился. Закрой дверь в кабинет на замок и никого до приезда полиции не впускай. Полиция тоже пусть входит только в присутствии понятых.

— Дмитрий Иванович, до приезда полицейских и врачей, пожалуйста, не уходите. Я боюсь.

— Глупенькая, мёртвых не надо бояться. Живые бывают гораздо опасней. Ты вызывай полицию и медиков, а я схожу на минутку к себе в кабинет. Там ключи остались в дверном замке. Вызову начальника службы безопасности НИИ и сразу вернусь к тебе. Никому больше не сообщай и, ещё раз тебя прошу, никого в кабинет не впускай.

— Дмитрий Иванович, возвращайтесь поскорей, — уже более спокойно попросила Наталья, закрывая на замок дверь в кабинет директора.

Первой приехала опергруппа полиции во главе со старшим следователем. Место происшествия пошли осматривать с понятыми из числа работников службы безопасности института. Чекулаев сопровождал их. Все присутствующие сосредоточили внимание на теле Петра Ильича, стараясь близко не подходить. Старший опергруппы приблизился к столу и взял в руки лист бумаги, вытащив его из-под авторучки. Дмитрий Иванович стоял с ним рядом, и они вместе про себя прочитали единственную фразу: «Всё сделайте по закону». Чекулаев прошептал следователю:

— Давай выйдем на минутку.

Следователь оказался сообразительным и молча вышел из кабинета, предварительно дав указание оперативному работнику составлять протокол осмотра места происшествия. Чеку-лаев подхватил его под руку и проводил в свой кабинет.

— Слушай, майор. Ты — опытный сотрудник, видел на свете много и знаешь, что православных самоубийц не хоронят так, как православных, умерших при других обстоятельствах. Пётр Ильич православный, и семья его тоже православная. Надо сделать заключение, что погиб он от неосторожного обращения с оружием.

— Ну ты даёшь! А куда я дену предсмертную записку? Её же надо внести в протокол осмотра места происшествия.

— Ты её оперу не показывал. Никто, кроме тебя и меня, её не видел. Они все смотрели на тело погибшего. Ну, если тебе потом потребуется её внести в дело, напишешь ещё один протокол дополнительного осмотра места происшествия. Такое практикуется.

Чекулаев при этом засунул в карман форменной куртки офицера несколько денежных купюр.

— Ладно. Уголовного следа здесь не предвидится. Сделаем вывод, что погиб от неосторожного обращения с пистолетом. Человек он был хороший. Институт практически организовал и тащил его на себе, не жалея своих сил.

Тут открылась дверь кабинета, и вошла секретарь первого заместителя директора НИИ Людмила Громова:

— Дмитрий Иванович, вас вызывает Константин Фёдорович. Срочно.

— Хорошо. Сейчас приду, — недовольным тоном ответил Чекулаев. Он не любил, когда к нему без разрешения кто-нибудь входил.

Перед тем как пройти по переходу в лабораторный корпус, где находился кабинет заместителя директора по науке Константина Фёдоровича Ерохина, Чекулаев заглянул в приёмную директора НИИ. Наталья Ивановна успела привести себя в порядок — смыла с лица пятна от туши, возникшие от слёз, ручьём бежавших с её накрашенных пушистых ресниц. Глаза оставались слегка припухшими, но щёки были уже припудрены.

— Как обстановка?

— Всё нормально. Ваши указания выполнила. Никого не впускала.

— Молодец. Пусть работают профессионалы. Я имею в виду полицию и врачей.

— Дмитрий Иванович, Петра Ильича врачи увезут в морг?

Кто сообщит его жене и родственникам?

— Конечно, увезут с разрешения следователя, после окончания осмотра места происшествия. Я сейчас иду к Ерохину, с ним решим, как и кто сообщит родственникам о том, что Петр Ильич ушёл от нас.

— Поняла.

— Умница. Действуй по обстановке.

В кабинете Константина Фёдоровича за длинным приставным столом сидели завхоз, председатель профкома, заведующие лабораториями и главные специалисты.

Дмитрий Иванович энергично открыл дверь и громко поздоровался, пожав руки каждому, соблюдая при этом субординацию.

Ерохин, оглядев всех присутствующих и убедившись, что практически весь служебно-хозяйственный актив в сборе, за исключением главного бухгалтера, который уже несколько месяцев как уволился по собственному желанию, начал без вступлений:

— Вы все понимаете, что нас постигло большое горе. Однако, как говорят в народе, все будем там, только в разное время. Сейчас надо сделать всё на высоком уровне, как подобает в таких случаях. Вопросами с кладбищем, гробом, крестом и венками займётся наш опытный завхоз Пётр Сергеевич. С церковью вы тоже сможете договориться.

— Нет, с попами я не умею разговаривать. Лучше пусть кто-нибудь другой, кто подипломатичней.

— Я со священником решу вопросы отпевания и проведения панихиды, — вмешался Чекулаев.

— Вот и отлично. Теперь надо решить, кто сообщит жене о трагедии, произошедшей с Петром Ильичом. Думаю, что председатель профкома справится с этой задачей. Надо тактично подготовить жену и довести до неё эту горькую весть.

— В таком случае я поеду в ЗАГС за свидетельством о смерти. Без него ничего не сделаешь, — поднявшись со стула, сказал завхоз.

— Надо ехать к жене покойного. Пусть она возьмёт необходимые документы — паспорта свой и мужа, свидетельство о браке. После чего вместе с ней и с документами надо вернуться в институт. К тому времени осмотр места происшествия закончится. Старший опергруппы вызовет из морга машину для перевозки тела умершего. В морге надо взять справку или иной документ, подтверждающий смерть Коршунова, и с этой бумагой можно ехать в ЗАГС за свидетельством о смерти тоже вместе со вдовой. Так что без Людмилы Петровны не обойтись, — уточнил Чекулаев.

— Для поминок надо найти приличное заведение, чтобы всё было вкусно, дёшево и сердито. У нас большой специалист по предприятиям общественного питания Юрий Никитич, наш бессменный завлаб. Я думаю, вы сможете решить этот вопрос. Прошлый Новый год мы отмечали в кафе рядом с магазином «Айсберг». Там прекрасные повара и официанты. Мебель крепкая, из толстых досок и брусьев. Думаю, что там мы сможем помянуть Петра Ильича, — выразил своё безапелляционное мнение зам. по науке.

— Я договорюсь. Только назначьте точное время и дату. Вероятно, для похорон понадобится оркестр. Могу договориться с музыкантами из ресторана «Приют пилигрима», — согласился Юрий.

— Пожалуй, оркестр потребуется. Это мы решим с родственниками, что и когда играть. Остальным быть готовыми для оказания помощи главным исполнителям. Всем задачи ясны. За работу.

Чекулаев поехал к священнику в церковь при городском кладбище, которое сохранилось с дореволюционных времён. Ещё в хорошем состоянии остались могилы местных знатных людей — купцов, чиновников и военных. Старая часть, если смотреть издалека, похожа на солидный парк с выросшими у могил могучими дубами и вязами. Мощные стволы в основном лиственных деревьев как бы подчёркивают основательность и крепость нравов лежащих под ними лиц, главным образом старообрядцев. В городе несколько действующих старинных церквей. Около кладбища на месте когда-то стоявшей церкви построили новый красивый храм. Надо отметить, что в настоящее время по всей России строится ежедневно не менее двух больших и малых церквей. Только вот количество школ и медицинских заведений сокращается, так же как сокращается коренное население. Церковных руководителей такая обстановка в стране не тревожит. Активно исповедуют умирающих и отпевают умерших.

Чекулаев приехал на своём автомобиле. Время было послеобеденное. Навстречу ему из кладбищенских ворот шла группа людей разного возраста, одетых в тёмную и чёрную одежду. Несколько женщин среднего возраста были в чёрных шляпах с чёрной вуалью. Их поджидал автобус и несколько легковых автомашин. При входе в церковь он встретил священника с кадилом в руке, возвращавшегося с похорон. Священник был худеньким мужчиной в чёрной рясе, с крестом на груди. Он был не похож на попа, которых изображают на картинах и карикатурах — толстых, с солидными животами и окладистыми бородами. У встреченного Чекулаевым священника была не борода, а жиденькая бородёнка рыжего цвета. Однако бас, которым обладал священник, вызывал уважение. Ему бы на театральной сцене петь народные песни и оперные арии! Может быть, поёт где-нибудь в хорошей компании. Чекулаев обратился к священнику, как положено в православной церкви: сложил руки перед собой ладонями вверх и поклонился, сказав: «Благослови, батюшка». Священник перекрестил его. Благословил. После взаимного приветствия на вопрос батюшки, что привело горожанина к нему, Чекулаев без всякого вступления сказал:

— Я пришёл к вам узнать, можно ли отпеть хорошего человека, усопшего сегодня утром.

— Кто же этот раб Божий?

— Пётр Ильич Коршунов, сегодня утром скончался.

— О, какое горе! Я его на днях встречал в мэрии. Здоров и крепок был на вид.

— Да, неосторожно обращался с оружием.

— Самоубийство?

— Нет. Неосторожность.

— Вы уже сталкивались с отпеванием по церковному уставу?

— Нет, не приходилось.

— Атеист?

— В детстве был крещён.

— Дело в том, что тело умершего положено переносить из дома в храм в сопровождении священника со свечами в руках и с церковным пением.

— Вероятно, гроб с телом покойного в его доме устанавливать не будем. Сразу из морга привезём сюда. Хотел бы узнать, каков порядок. Надо ли заносить его в церковь.

— Если не будете обращаться за услугами в ритуальную контору, которая поддерживает контакт с кафедральным собором, то привозите сюда. Поставите гроб с телом в середине храма, напротив Царских врат, лицом к алтарю и иконам. То есть ногами к алтарю. Это для того, если вдруг он откроет глаза, чтобы увидел иконы. После литургии родственники покойного раздадут присутствующим заранее приобретённые свечи, которые они сами зажгут от горящих в церкви свечей. Затем начнётся обряд отпевания. Заканчивается он прощанием с умершим. Все, кто пришёл проститься, кланяются перед гробом и целуют усопшего в бумажный венчик, расположенный на лбу. Вот такой чин отпевания, то есть порядок.

— Спасибо, батюшка. Каковы расценки за отпевание? Простите меня, что так спрашиваю.

— Бог простит. Обычно за отпевание делают взнос в размере тысячи пятисот — двух тысяч рублей.

— Можно, чтобы вы проводили гроб с телом до могилы?

— Конечно, сын мой, такое тоже возможно, — пробасил поп.

— Ещё один, может быть, несколько нескромный вопрос с вашего разрешения?

— Спрашивайте.

— Часто случаются похороны в настоящее время?

— Да. Похороны стали проходить чаще. Примерно восемь-десять похорон в день. В обычные дни меньше, после праздников почему-то больше.

«Интересно, а сколько рождается детей хотя бы в среднем каждый день?» — подумал Дмитрий Иванович. На память пришла информация о деятельности экономиста на должности министра здравоохранения. При этом в государстве правоохранительные органы нередко выявляют липовых врачей с фальшивыми дипломами, привлекают их к ответственности. Это она, не будучи медиком, проявила кипучую активность, по разрушению фельдшерско-акушерских пунктов в сёлах, посёлках и т. д. Люди тогда возмущались: почему назначили министром экономиста, бездетную Таню Арбидол? Зачем ей бешеные деньги, если она не имеет своих детей и возможности забрать деньги с собой в мир иной? Как могут работать в правительстве, на высоких должностях, непрофессионалы, которые наделали столько ошибок? Спросить об этом священника? Бесполезно. Скажет — любая власть от Бога. Бог терпел и нам велел. Получив интересующие сведения, Дмитрий Иванович поспешил связаться с завхозом и обговорить вопрос об отпевании: где лучше и как хотят родственники. Он позвонил Петру Сергеевичу:

— Пётр Сергеевич, я со священником из церкви, что перед кладбищем, вопросы отпевания обговорил. Он не против. Ты у жены покойного не уточнил, где собираются родственники его отпевать?

— Этот вопрос мы с Людмилой Петровной не обсуждали. Ты же должен был с попом это обсудить.

— Правильно. Повторяю, я уже говорил с батюшкой из церкви, что около кладбища. Думаю, из морга, куда увезли тело Коршунова, ближе везти на кладбище. Ты постарайся место для могилы найти поближе, чтобы гроб из церкви на руках можно было донести. Как обстоит дело с гробом и венками?

— Гроб и венки от сотрудников и жены заказали. Профсоюз раскошелился. Однако надо деньжонок собрать.

— Ты профорга нацель. Пусть собирает. Он активный общественник. Вы с Людмилой Петровной что-то обсуждали? Например, кто и сколько приготовит подушечек для орденов и медалей? Их надо народу показать. Он не только отечественные награды имел, но и зарубежных немало.

— Нет. Этот вопрос мы не смогли обсудить с его женой. Она в полубессознательном состоянии. Ничего не соображает.

— Вот поэтому вас двоих к ней и направили. Давайте принимайте меры к её успокоению и решайте.

— Ладно, разберёмся.

На третий день после кончины Петра Ильича состоялись похороны. Похоронная процессия выдвинулась из морга к церкви, что рядом с кладбищем. Впереди на катафалке медленно везли гроб с прахом покойного, около него на специальных скамьях сидели близкие родственники. Впереди процессии шли медленным шагом несколько сотрудников НИИ, они несли перед собой красные подушечки с орденами и медалями усопшего. Наталья Ивановна, секретарь, несла подушечку с большой звездой, похожей на золотую и украшенной камнями, искрящимися на солнце. Таким орденом Петра Ильича наградил король одной из африканских стран за героическую помощь в ликвидации страшной эпидемии, грозившей смертью большому количеству населения страны. Практически одна группа врачей под руководством Коршунова справилась с локализацией и последующим лечением пострадавших крестьян.

На Вишнёвой улице из открытых окон большого трёхэтажного коттеджа донеслась песня на слова Николая Некрасова «Меж высоких хлебов». Прозвучавший куплет в исполнении Лидии Руслановой особенно чётко был услышан всеми в похоронной процессии:

Ой, беда приключилася страшная!

Мы такой не знавали вовек:

Как у нас, голова бесшабашная, —

Застрелился чужой человек!

Среди некоторых людей, идущих за гробом, эта песня вызвала оживление, послышался шёпот:

— Говорят, Коршунов застрелился. А вот везут отпевать. Неправильно это по православному порядку. Ещё бы не застрелиться! Его главбух сорок миллионов долларов положил в банк миллионера Брянского. Банк обанкротился. Денежки пропали. Главбух уволился вовремя, видно, знал, что банк обанкротится. В народе говорят, что оставшиеся четыре миллиона «зелёных» потратили на покупку облигаций внутреннего займа. Так и эти ценные бумаги спёрли.

Чекулаев услышал и песню, и разговорчики. Отреагировал немедленно, подошёл к переговаривающимся:

— Неправда, что застрелился. Установлено, что он погиб от неосторожного обращения с оружием. Чистил пистолет перед проверкой о порядке хранения. Давно не пользовался. Вот и произошёл несчастный случай. Деньги никуда не денутся. Не надо распространять необоснованные слухи. — Он пресёк на корню ненужные разговоры.

Резко подошёл к руководителю оркестра:

— А вы чего не играете?

— Так ведь только что закончили.

— Играйте громче.

Руководитель оркестра повернулся к музыкантам и взмахнул рукой. Но они уже и так из разговора своего шефа с Чекула-евым поняли, что надо играть, и были готовы. Над процессией поплыли всем знакомые звуки музыки Шопена.

У дверей храма процессию встретил священник Кирилл. Гроб с телом усопшего занесли и по церковным правилам установили. Храм был наполнен народом, собравшимся проститься с покойным. Гроб окружали родственники и лица, хорошо знавшие Коршунова, сотрудники НИИ и почти все наиболее известные люди в городе. В числе присутствовавших были: мэр города Павел Григорьевич Засядько, руководитель Департамента здравоохранения Николай Павлович Комаров, недавно назначенный главный врач городской больницы — его фамилии ещё никто не знал, директора школ, в том числе Оксана Романовна Сухина, начальник отдела МВД Николай Иванович Лежепёков и другие. Дорогой гроб был завален цветами, возложенными присутствующими в церкви. После отпевания гроб с покойным перенесли на руках сотрудники НИИ. Установили около могилы. Мэр города произнёс краткую речь:

— Мы потеряли дорогого нам человека. Пётр Ильич являлся практически основателем крупного научного института. Каждому зрелому и молодому ученому, а также специалисту-медику в нашем городе известно его имя. Ни времени, ни бессонного труда не жалел он для развития медицинской науки, её самой сложной отрасли — эпидемиологии. Его труды имеют мировое значение. Пусть земля будет ему пухом.

С необходимым в таких случаях словом выступил заместитель генерального директора НИИ Ерохин, в прошлом аспирант, а до последнего времени являвшийся докторантом, писавшим свои научные труды под руководством Коршунова. Он отметил, что безвременно ушедший Пётр Ильич, доктор медицинских наук, создал свою научную школу и для её развития не щадил ни сил, ни здоровья. Его монографии переведены на многие иностранные языки. Это знают все сотрудники НИИ, и не только НИИ, а значительная часть научной общественности в нашей стране и за рубежом.

— Мы уверены, что его дело и его идеи получат дальнейшее углубление и расширение, — сказал Ерохин. — Внезапно настигла его смерть, но память о Петре Ильиче останется в наших сердцах.

Завхоз «НИИЗарубежМедицины» нашёл место для могилы в старой части кладбища, среди могил известных в прошлом жителей города, там, где росли вековые деревья. Кто-то из числа возвращавшихся с кладбища пропел себе под нос:

— Под большими плакучими ивами

Упокоился бедный стрелок.

Глава 2

Летом Оксана Романовна жила в доме с садом и огородом. Надо было ухаживать за плодовыми деревьями, за теплицами с огурцами и томатами. Большие грядки с клубникой нуждались в особом внимании. Клубника в Энске славилась тем, что была необычайно вкусная. Вся эта работа требовала больших физических усилий. На удивление, у неё на всё хватало сил. Энергией эту женщину Бог не обидел. Всё у неё спорилось в руках. Как-то за ужином она завела разговор со своим сыном. Михаил так и не ушёл жить к отцу. Он рассказал ей об обстановке в «НИИЗа-рубежМедицине». Он там работал старшим специалистом в финансовой службе. Квартиру в Москве пока не купил.

— Миша, я на похоронах Петра Ильича Коршунова мельком слышала, что у вас в институте большие деньги пропали. Ты чего молчишь? Матери ничего не сообщаешь. Весь город об этом говорит.

— Что ещё говорят? Поди, сплетни всякие.

— Ты там работаешь, тем более в финансовой службе. У тебя, наверно, более точные сведения есть о произошедшем.

— Мам, во-первых, нам заместитель генерального директора по экономической безопасности запретил с кем-либо на эту тему разговаривать.

— Ну, я же тебе не «кто-либо», а твоя мама. Я должна знать, как у моего сына обстоят дела на работе.

— Мама, это обычное женское любопытство. Меньше знаешь — крепче спишь.

— Вот когда женишься, заведёшь своих детей, будешь им давать такие советы. А мне выкладывай всё как есть. — тоном, не терпящим возражений, заявила Оксана Романовна. Она привыкла, чтобы на работе и в семье ей все и обо всём рассказывали правду. Иначе греха не оберёшься. Тем более материнское сердце волновалось, как бы с её сыном не произошло несчастье. Там, где исчезают большие деньги, всегда находят стрелочника.

— Мама, я старший специалист по маркетингу финансовой службы и тонкостей пока никаких не знаю.

— Рассказывай, что знаешь. — Она присела на стул, выжидая, готовясь слушать сына. Даже стакан с чаем отставила.

— Мам, действительно чуть больше сорока миллионов долларов наш главный бухгалтер Евгений Львович Жушман уговорил Петра Ильича положить на хранение в сберегательный банк миллионера Брянского. Это было лет десять назад. Я ещё в НИИ не работал. Недавно банк обанкротился. Этим делом занимается наш заместитель по экономической безопасности. Он обещал, что какие-то немалые деньги наша фирма получит. Он активно участвует в заседаниях арбитражного суда. По его словам, дело движется в нашу пользу. Вот что я могу сказать о сорока миллионах. Больше ничего не знаю.

— Представляю, о ком ты говоришь. Это тот Женя Жушман, что живёт на Советской в трёхэтажном особняке с балконом? Домик огорожен высоченным кирпичным забором. Разъезжает он на дорогой машине, по-моему, на «бентли».

— Мам, у него не было «бентли». Он ездил на BMW представительского класса. Он ее называл «бээмвэшкой». Сейчас на ней ездит его дочь. Она живёт в его особняке. Сам он уже месяца два как уехал, кажется, в Бельгию, где у него живут родственники.

— Пусть будет так. Зато я сама видела его загулы в ресторане. Как богатенький купчишка, деньгами швырялся.

— Ты, наверно, в ресторане видела его прощание с друзьями перед отъездом за границу. Меня тоже приглашали, но я не пошёл. Вот самой не надо ходить в рестораны.

— Мал ещё матери указывать, куда ходить. Лучше расскажи, что с облигациями на сумму более четырёх миллионов долларов.

— Мам, об этом я бы не хотел тебе рассказывать.

— Это ещё что за новость?! Нука, сейчас же всё выкладывай, — оживилась Оксана, почувствовав, что сын знает подробности и, возможно, имеет к этому какое-то отношение.

— Мама, ты не волнуйся. Это всё было давно, и я уже забыл, как там всё происходило. Но хорошо помню, что я действовал в соответствии с соглашением о приёме меня на работу в «НИИЗарубежМедицину». Я ничего не нарушал и выполнял возложенные на меня обязанности. Мне так сказали Дмитрий Иванович и Елизавета Борисовна. Это всё, что я могу сказать.

— Нет. Это не всё. Говори, когда и что ты там не нарушил. И почему тебя не считают виноватым заместитель директора и заместитель главного бухгалтера? Значит, ты каким-то образом связан с исчезновением четырёх миллионов долларов?

— Мама, это было лет пять назад, я только начал работать и учиться.

— У тебя как у финансиста память на операции с деньгами должна быть очень хорошей, и ты никогда на память не жаловался.

— Хорошо. Попробую вспомнить. Ну, во-первых, не долларов, а облигаций. Во-вторых, на основании указания ныне покойного Петра Ильича получил их в одном банке и передал их же по акту в наш институт. Через несколько дней я же передал эти облигации в ООО, по-моему, «Малахит», а затем на основании поручения нашего директора продал их в другой банк. Вот и всё.

— Нет, дорогой, это не всё. Я тоже имею отношения с банками, но никогда не поручаю проведение валютных или крупных денежных операций в рублях молодым сотрудникам бухгалтерии. Для этого есть главный бухгалтер и опытный кассир. Я специально окончила бухгалтерские курсы и кое в чём разбираюсь.

— Мама, я тоже кое в чём разбираюсь. Ты, наверно, забыла, что у меня есть диплом об окончании Финансовой академии. Я слушал лекции опытных учёных и практиков. Я уже не один год работаю в финансовой службе крупного научного заведения.

— Вся беда в том, почему тебе, студенту-заочнику в то время, поручили проведение финансовых операций с крупной суммой, а не заместителю главного бухгалтера или заместителю директора по экономической безопасности?

— Мама, потому, что Елизавета Борисовна в тот период была больна, а Дмитрий Иванович никогда в проведении финансовых операций не участвовал. Главный бухгалтер был в отпуске. Отдыхал в Турции. Пётр Ильич мне специально выписывал доверенность на проведение всех действий с облигациями. Кроме того, я тогда получил премию. Ты помнишь.

— Помню, я ещё удивилась. Только начал работать — и вдруг премия. Теперь как бы тебе за эти сребреники не пришлось расплачиваться. Ты скажи, следователь из полиции тебя на эту тему допрашивал?

Михаил немного задержался с ответом, потом твёрдо сказал:

— Нет. Я думаю, никто меня виноватым в продаже облигаций займа не считает. При чём здесь следователь? Хотя вчера мне Наталья Ивановна, секретарь генерального директора, намекала, что операцией с облигациями будет заниматься следствие.

— Вот, миленький, почему выбор при проведении действий с получением и передачей облигаций пал именно на тебя — молодого финансиста.

— Мама, я сегодня устал на работе. Давай закончим этот пустой разговор. Завтра снова на работу. Я хочу спать.

— Ладно. Иди спи. Перед сном попытайся всё вспомнить в деталях. Может, утром у тебя вся картина действий с облигациями восстановится. На всякий случай. Эти воспоминания тебе могут пригодиться. Я вряд ли сегодня усну.

— Мама, не волнуйся, твой сын честный парень и в грязных делах не замешан. Спокойной ночи тебе.

— Будем надеяться, что это так.

Ночью Оксана Романовна долго не могла уснуть. Её тревожили мысли о судьбе сына. Двадцать семь лет оболтусу. Ещё не женат. Рвался в Москву. Хорошо, что не получилось с покупкой квартиры там. Связался с мошенницей. Слава богу, что всё закончилось благополучно. Деньги остались целыми. Повезло, что Владислав тогда оказался рядом. А сейчас он далеко. Связи с ним нет. Да если бы и была, она звонить ему не будет. Старое не вернёшь. Что прошло, то прошло. Вот снова возникла очень подозрительная ситуация. Хоть и давно операция с облигациями произошла, но нервы можно попортить сильно. Не дай Бог, чтобы чего-нибудь хуже не случилось. Об этом и думать даже не хочется. А если начнутся допросы?.. Знает она нынешние порядки, на сына, ещё, по её мнению, молокососа, могут всё свалить. Так, ворочаясь с боку на бок, она смогла уснуть только под утро.

Михаил тоже долго не спал. Не потому, что выполнял мамино поручение — вспомнить детали операции с облигациями внутреннего валютного займа. Его взволновал допрос следователя по делу с облигациями. Он об этом не сказал матери, так как не хотел её ещё сильнее беспокоить. Она и без того тревожится, по его мнению, напрасно. Тем не менее некоторая озабоченность у Михаила возникла. Видимо, Дмитрий Иванович серьёзно взялся за возвращение денег и ценных бумаг в бюджет института. Зашевелился следственный отдел полиции. При Петре Ильиче никто и говорить о потерянных деньгах не думал. Однако следователь ничего, что могло бы его насторожить, не сказал. Это маме всё кажется серьёзным.

Успокоившись, Михаил уснул здоровым сном. Утром свежий, бодрый, полный сил и энергии он пошёл на работу в НИИ.

Глава 3

Не прошло и двух недель после разговора с матерью, Михаила арестовали. Материнское сердце не обманешь, оно заранее чувствует надвигающуюся на детей беду. Арестовали его сразу после обеда на выходе из кафе, предложили прокатиться в ОВД на несколько минут. Только вечером разрешили воспользоваться правом на один звонок родственникам. Позвонил отцу. Он всё-таки бывший работник полиции и больше разбирается в полицейских делах. Маме сможет сказать и сразу успокоить. Арест явно лишний. Он не чувствует за собой вины, и его должны освободить. Скрываться от следствия он не намерен.

— Папа, меня арестовали, — так, без вступлений, начал своё сообщение Миша. В его голосе чувствовались тревога, беспомощность и желание найти поддержку.

— С обвинительным заключением тебе дали ознакомиться? — Да, дали.

— В чём тебя обвиняют?

— Меня обвиняют в совершении мошенничества в группе лиц и в крупном размере.

— Ты мошенник?! Не поверю.

— Я тоже ничего понять не могу.

— Ну, какой ущерб и кому ты причинил?

— Мне вменяют в вину хищение четырёх миллионов сто двадцати трёх тысяч долларов США.

— Ну и где эта куча валюты находится?

— Папа, ты чего, издеваешься надо мной?! Никакой валюты я не похищал. Речь идёт об облигациях внутреннего валютного займа.

— Хорошо. Где находятся похищенные облигации?

— Папа, у меня кончается время на разговор. Привези мне что-нибудь поесть и туалетные принадлежности. Сейчас повезли в суд задержанных за массовые беспорядки. С ними разберутся и всех повезут в следственный изолятор.

— Ладно, привезу всё, что надо. Держись. Это необоснованное обвинение. Ты не мог такое совершить. Это я тебе говорю как бывший мент.

Никита Михайлович Сухин собрал передачу из продуктов, что нашлись в доме. В ванной комнате завернул в свежее полотенце туалетные принадлежности. Всё сложил в пластиковый пакет и на своей «мазде» приехал в городское ОВД. Поздоровался с оперативным дежурным по отделу:

— Здорово, Егорыч! Ты ещё на пенсию не ушёл?

— Привет, Михалыч. Так нам продлили молодость. Работаю. Чего это пенсионеры-ветераны пожаловали? — с грустью в голосе сказал бывший коллега.

— Слушай, Михаил Сухин у тебя в КПЗ ещё сидит?

— О, так это твой орёл?! Я думал, однофамилец.

— Мой. Я ему передачу притащил.

— Так их уже увезли в СИЗО.

— Быстро сработали. Кто у него следователем?

— Да наш новенький. Ибрагимом зовём.

— Почему Ибрагимом?

— Он чем-то похож на одного артиста из кинофильма. Тоже здоровый, усатый, спортивный парень.

— Он здесь?

— Нет. Вот перед твоим приходом ушёл. В прокуратуру на своей машине дела повёз. Как вы не столкнулись с ним?

— Что за мужик?

— Ну как тебе сказать. Сразу не поймёшь. Вроде бы так общительный. Всем предлагает побороться. В спортзал приглашает. Дела быстро расследует. Его даже начальник хвалил.

— Быстро — это нехорошо. Так как его зовут?

— Квацебая Эдуард.

— С Кавказа, что ли?

— Ну да. Ты вот что. Завтра поутру поезжай в СИЗО. Там тебя ещё знают. Проси свиданку. Не откажут. Узнаешь у сына, кто у него были адвокат и прокурор. Хотя прокурором была Вер-ка Крынкина, в настоящее время Козлодоева. Ты её помнишь. Она к нам любила приходить, содержание задержанных в КПЗ всё проверяла. Растолстела. А то была такая стрекоза, так и летала по отделу. Всё мужиков искала, пока замуж не вышла.

— Ну, прощевай. Поеду в СИЗО, пока рабочий день не закончился. Может, там что-нибудь толковое узнаю.

— Съезди. Только лучше завтра туда наведаться. Сейчас они будут новеньких принимать, им не до тебя. Сам знаешь.

В СИЗО на свидание он разрешения не получил. Однако в порядке исключения продукты и туалетные принадлежности взяли и обещали передать задержанному Михаилу Сухину. На обратном пути Никита Михайлович собрался заехать в школу-интернат к бывшей жене, рассказать ей о беде, которая приключилась с их сыном. Перед этим он, проезжая мимо прокуратуры города, остановился около прокурорского серого здания с колоннами, бывшего купеческого собрания. Козлодоева Вера Ивановна в тот день дежурила и была на месте. Заместитель прокурора сидела в своём кабинете и внимательно изучала уголовное дело о разбойном нападении, поступившее из следственного отдела МВД для утверждения прокурором города, с последующей передачей в суд. Дежуривший на входе пристав раньше работал в милиции в одном подразделении с Никитой Сухиным, пропустил его к прокурору, но записал в журнал посетителей.

— Вера Ивановна, здравствуйте! Можно к вам на минуту зайти?

— О, Никита Сухин! Каким ветром к нам занесло?

— Если можно, расскажу.

— Заходи, мужчина. Вон какой здоровый стал. Говорят, снова холостой?

— Да, холостой и неженатый. Однако дети есть, хоть и взрослые, а заботы остались прежние, только ещё больше.

— Слушай, это не твоего сына я сегодня отправила в СИЗО на два месяца? — быстро сообразила Козлодоева.

— Моего. Расскажи хоть ты, за что его упрятали.

— Дело серьёзное. Обвиняют в хищении ценных бумаг на четыре миллиона долларов. Следователь молодой, но хваткий. Мы у него ещё ни одного дела не завернули. Все идут в суд, и приговоры обвинительные. Я участвовала в судебных заседаниях, поддерживала обвинение. Суд по делам, расследованным Квацебаей, ещё ни разу не выносил оправдательных приговоров.

— Вообще оправдательные приговоры бывают в нашем суде?

— Давно не было. Это раньше случались. Ну, тогда следователи и прокуроры были не настолько грамотные и опытные, как сейчас. К тому же привлекали народных заседателей.

Они участвовали в процессе вместе с судьёй как представители трудящихся, которые часто жалели арестантиков.

— В чём конкретно его обвиняют?

— Знаешь, я к тебе всегда относилась хорошо. Но дело незаконченное. Тайна следствия. Не могу разглашать. Ты к адвокату обратись. На слушание материалов дела в суде при избрании меры пресечения следователь пригласил дежурного адвоката из адвокатской конторы «Мартынов и сыновья». Я бы тебе его не рекомендовала. Есть один хороший защитник — Пётр Васильевич Сундуков. Он приехал недавно из отпуска, и ему нужны клиенты. Берёт он дорого, но работает отлично. Мошенничество — это его конёк.

— Спасибо и на этом. Не буду тебя отвлекать. Смотрю, у тебя дело многотомное. Давай, изучай.

— Не обессудь, Никита. До лучших встреч. Никита Михайлович успел заехать к Оксане Романовне и рассказал ей о случившемся. Она предполагала, что такое может произойти.

— Говоришь, прокурор рекомендовала Петра Васильевича Сундукова? Я знакома с ним. Он защищал моего бывшего ученика. Кстати, добился оправдания по некоторым статьям обвинения. Ну, ты помнишь. Была групповая драка возле кафе.

— О, так это сколько лет прошло. Сейчас времена другие.

— Ладно, готовь деньги, будем нанимать Петю Сундукова.

— Ты тоже в стороне не останешься.

— Конечно, куда я денусь.

Глава 4

Владислав Рябинин утром приехал в Энск. Офицера, который снимал его квартиру, перевели на новое место службы. Он вместе с семьёй уехал куда-то на Алтай. Надо было осмотреть жильё, сделать косметический ремонт и найти новых порядочных квартиросъёмщиков. Завтракать зашёл в заводскую столовую, что на первом этаже заводского общежития, расположенного через дорогу от его дома. Меню в столовой не изменилось. Так же были горячие чебуреки, беляши, пирожки с капустой и картошкой, разнообразные летние салаты, каша манная и свежие котлеты с жареным картофелем. Посетителей было чуть больше, чем обычно. Завод потихоньку оживал. Вместе с литейным цехом открыли сборочный цех какой-то электронной аппаратуры. Ещё немногочисленные рабочие за неимением другой столовой завтракали и обедали здесь. Никого из знакомых Владислав не встретил. Позавтракав, решил пройтись по магазинам, а также заглянуть на рынок за продуктами. Надо заскочить к знакомым супругам — мастерам по ремонту квартир. Они несколько лет назад сделали хороший ремонт в его уютном гнёздышке. Он успел их застать дома и договориться, что они на другой день займутся ремонтом, а сегодня подготовят необходимый материал и завтра на своей машине привезут. Несколько дней Владислав был занят хлопотами по ремонту квартиры. Как-то он прогуливался по городу, и ноги сами незаметно привели его к отделу МВД. Ну как тут быть и не зайти, не навестить друга Рустама? Зашёл. Знакомый дежурный пропустил его к начальнику следственного отдела.

— Привет, Влад! Как это ты в этот раз без всяких приключений приехал?

— Хватит вносить в вашу сонную жизнь разные волнения. Как здоровье? Плечо не беспокоит?

— Нет, всё в порядке. Как у тебя дела идут?

— Всё на высшем уровне. Дети растут. Жена не болеет. Собирается на работу выходить. Она у меня библиотекарь. Редкая сейчас профессия. Все за компьютерами сидят. Будет оставшимся читателям книжки выдавать, презентации новых книг проводить, литературный кружок без неё зачах.

— Садись за стол. Чаем угощу.

— Непременно. По хорошему чаю, откровенно скажу, соскучился.

Рустам включил электрический чайник, поставил на стол узбекское расписное блюдо с сушками и печеньем и две пиалы.

— Рустам, какие в городе новости? Как идёт борьба с криминалом?

— Не знаю, как тебе сказать. У твоей бывшей зазнобы большие проблемы.

— Что такое? Любовники бросили её?

— Нет. С ними у неё пока всё в порядке. Поскольку внебрачные связи доставляют женщинам больше удовольствия, чем мужчинам, она от такого развлечения не откажется. Не помню точно, то ли в Америке, то ли в другой стране проводилось научное исследование, в результате установили, что среди людей, которые имели внебрачные отношения, женщины были счастливее и более удовлетворены в жизни, чем мужчины.

— Сомневаюсь, что это так. Женщина всегда ждёт, когда её будут атаковать мужики.

— Это когда любовь возникает. Она ждёт серьёзного отношения мужчины к ней. Кстати, причина внебрачных отношений — не любовь, а низкая самооценка в первую очередь женщины и желание конкурировать. Поэтому ей постоянно надо с кем-то себя сравнивать. Быть лучше. Под сильным влиянием желания конкурировать она старается чаще менять платья. Если танцевать, то лучше других женщин…

— Слушай, Рустам, ты как узнал, что Оксана помешана на смене нарядов? Ей надо каждый день менять платья. Она обижается, если не похвалишь её очередной наряд или бижутерию, причёску или в целом внешний вид.

— Влад, сейчас я не говорю конкретно об Оксане. Я говорю о любой женщине, корни формирования характера у всех лежат в детстве, в семейных отношениях. Если у неё была сестра или подруга, то, может быть, она конкурировала с сестрой за любовь родителей, соперничала с подругой за симпатии мальчиков.

— Да, у неё есть сестра. Она говорила, что у сестры красивые волосы. Мать ближе к старшей сестричке. Она считает, что мать больше делает поблажек старшей сестре. Часто мать ставит сестру ей в пример.

— Вот и ответ на её поведение. Таким образом, у неё ещё в детстве сформировалась неадекватная самооценка.

— Точно. Оксана часто мне говорила, что она скверно выглядит. Я думал, что она просто напрашивается на комплимент. Шутит.

— Нет, она не шутит. Ей это необходимо. Если женщина узнает, что она моложе жены любовника, то будет довольна. Если удостоверится, что не превосходит в чём-то жену любовника, она будет ревновать, плакать, обижаться и чувствовать себя худшей. Начнутся ссоры, и контакты с ней будут испорчены. Я не знаю характер твоих отношений с Оксаной.

— Рустам, с тобой интересно говорить на тему отношений мужчины и женщины. Где ты так хорошо изучил столь сложную проблему?

— Я говорю не о тебе и Оксане. Ты, пожалуйста, не воспринимай всё сказанное на ваш счёт. Просто у меня большой опыт работы с подследственными. А там разные варианты жизненных ситуаций встречаются.

— Нет. У меня с ней нет любовных отношений.

— Вот и хорошо. Как только такая женщина станет уверенной в верности мужчины, она потеряет интерес к нему, поскольку у неё исчезнет важный аспект её жизни — соперничество. Ей нужна постоянная конкуренция. Если у него появится другая любовница, всё встанет на свои места. Она оживится. С верным мужчиной ей становится скучно, и она ему начнёт изменять. Заболтался я с тобой. В чайнике уже вода вскипела. Заварить надо чаёк. — Рустам замолчал, заваривая чай. «Чайная церемония» для него имела большое значение, тем более с другом.

После того как Рустам заварил чай, друзья продолжили беседу.

— Рустам ты сказал, что у Оксаны большие неприятности.

— Влад, я неправильно сказал. Ну что ты хочешь от чурки!

— Ладно, не прикидывайся. Ты русский язык лучше меня знаешь. Вернее, более грамотно выражаешься.

— Я не выражаюсь и вообще не ругаюсь.

— Ладно, говори по делу.

— Точнее, неприятности у её сына Михаила. Его обвиняют в хищении ценных бумаг более чем на четыре миллиона долларов.

— Да ты что?! Михаил честный парень. Он в Москве помог задержать крупную мошенницу на месте преступления. Причём лично удерживал её, чтобы она не смогла скрыться. Я привёз ему грамоту от начальника управления МВД округа за оказание помощи в раскрытии преступления.

— Понимаешь, это было в Москве и давно. Всё течёт и изменяется. Вон сотрудники ФСБ из самых элитных подразделений участвовали в разбойных нападениях. В погоне за деньгами, тем более большими деньгами, мало кто устоит. Ты помнишь такое, когда работал в КГБ?

— Нет, такого не припоминаю. И всё-таки я не верю, что он пошёл на преступление.

— Дело ведёт молодой, грамотный следователь.

— Сейчас не готов что-то сказать конкретно в защиту Миши…

— Ты что, хочешь вляпаться в эту историю? Не советую. С материалами дела ознакомился прокурор. Михаилу избрали меру пресечения — арест. Расследование дела идёт к завершению. Так что твой бывший подопечный сидит в СИЗО по решению суда.

— Рустам, давай не будем сегодня говорить о грустном. Перед отъездом из Москвы я навестил своего бывшего сослуживца. Пенсионера. За чаем он мне рассказал интересный случай. Ты его не знаешь и даже если захочешь что-то уточнить, не получится.

— Ладно. Рассказывай.

— Он перед поездкой на курорт решил пошутить с женой. Они живут вместе, как говорят в народе, душа в душу уже лет сорок. Короче, брак у них крепкий. Дети уже взрослые. Друг другу доверяют. Вот возьми и пошути… Говорит жене: «Мы с тобой живём почти сорок лет. И всё время я тыкаю тебя своим инструментом. Ну это же мучение для тебя! Всё время одно и то же. Мне жалко тебя. Может быть, лучше я другую бабу найду и её помучаю. Ты отдохнёшь».

Как тут она принялась его ругать! Она в это время гладила его бельё, рубашки. Всё полетело в него. «Ты, — говорит, — старый дурень, свеженького захотел! А ну, давай сюда путёвку». А сама в руках горячий утюг держит. Он думает: не дай бог, кинет. Как обожжённый поедет на море? Еле успокоил. Говорит ей, что пошутил.

«Я тебе дам, пошутил. Ишь, на старости лет в санаторий собрался! Меня ему жалко. Так другую захотелось».

Короче, до самого отъезда дулась на него. Даже ни завтракать, ни обедать, ни ужинать с ним за один стол не садилась. Подойдёт, тарелку с едой ему поставит на стол и резко из кухни в другую комнату уйдёт. Вот тебе, сорок лет вместе без ссор и обид. Ляпнул что-то не так — и сразу получил по полной программе.

— Влад, с женщиной, а тем более с женой, надо хорошенько подумать, перед тем как что-нибудь сказать о сексуальных отношениях. Очень они к этой теме чувствительные.

— Рустам, скажи, сколько лет ты живёшь с женой? Как она ухаживала за тобой после ранения, я знаю. Это не каждая так сможет окружить мужа теплом и заботой.

— Скоро будет тридцать пять.

— Ого. Ну и не надоело тебе «мучить» жену одним и тем же инструментом, тем более обрезанным?

— Влад, ты полез не в ту сферу. Об интимных отношениях с женой я не рассуждаю и не обсуждаю этот вопрос ни с кем.

— Да ладно. Я в твою интимную жизнь не собираюсь вмешиваться. Я о том, что, может быть, тебе приходило в голову, что надо не «мучить» жену, а попробовать другую женщину?..

— Нет. Я не изменял жене и не собираюсь.

— Так ведь мусульманам разрешается иметь четыре жены как минимум.

— Слушай, у меня отец, покойничек, был атеистом и не нарушал моральный кодекс коммуниста.

— Так времена изменились. Сейчас многие коммунисты обратились к Библии и Корану.

— Коран я читаю. Мудрая книга для того времени.

— Читаешь на арабском языке?

— Нет, на русском. Хорошее издание из Казани.

— В мечеть ходишь?

— В Энске нет мечети.

— В Узбекистане мечетей много.

— Я не езжу на свою родину. Я таджик, хотя родился и вырос в Узбекистане. Тогда были другие времена. Главенствовал лозунг: человек человеку друг, товарищ и брат независимо от национальности, цвета кожи и глаз. В настоящее время меня в узбекском городе не примут. Ты же видишь, у меня голубые глаза.

— Но жена у тебя узбечка.

— Да, узбечка. Мы любим друг друга. Калым я не платил. Её родители тоже были коммунистами.

— Рустам, ты не обижайся. Я сейчас занимаюсь ремонтом квартиры. У меня работают муж с женой. Жена армянка. Её родственники живут в Армении. Зовут её Машей. Муж азербайджанец. Его имя Шах. Они отличные профессионалы. В квартире все щели запечатали очень тщательно. Обещали, что, если будет протечка сверху, вода в квартиру не попадёт. Потолок зашпаклевали идеально. Маша сказала: «Будет гладким, как яичко». Я угостил их обедом. Приготовил тушёное мясо с картошкой. Перед подачей на стол предупредил, что мясо говяжье. Они мне почти дуэтом сказали, что они любое мясо едят, лишь бы было вкусное. За обедом Маша рассказала, что накормила свою свекровь, азербайджанку, свиными рёбрышками. Та даже не поняла, чьё было мясо. Ей понравилось. Хвалила. Спросила: «Где ты такие вкусные бараньи рёбрышки взяла?» Оба, муж и жена, смеялись.

— Насчёт еды мы с женой тоже не гоняемся за «халяльными» продуктами. Главное, чтобы без ГМО, без пальмового масла, свежее и вкусное.

— Рустам, я тебя отвлёк от важных дел. Однако не прощаюсь. До отъезда мы ещё с тобой встретимся.

— Если по поводу дела в отношении Михаила Сухина, то это бесполезная трата времени.

— Ладно, посмотрим. Пока. До встречи.

— Влад, не обижайся. Всё должно быть по закону.

— Закон никто нарушать не собирается.

Глава 5

Ремонт в квартире Владислава продолжался. Шах проверял электропроводку, менял изношенные розетки на новые, точно так же поступал с выключателями. Затем наметил проверить сантехнику: где-то надо подтянуть гайки, а на кухне, скорее всего, потребуется заменить смеситель горячей и холодной воды. Маша шустро наклеивала новые обои. Короче, работа у них кипела. Ничего не скажешь — мастера своего дела. Чтобы им не мешать, Владислав перебрался в гостиницу. После разговора с Рустамом у него закрались сомнения. Действительно ли молодой специалист мог пойти на участие в хищении ценных бумаг на огромную для него сумму? Что-то там не так просто. Получить свидание и всё обсудить с Михаилом ему никто не даст. Надо встретиться с Оксаной Романовной. Она имеет возможность получить разрешение на свидание с сыном. Он позвонил Оксане:

— Привет, Оксана Романовна! Как здоровье и дела на работе, в семье?

— Привет, Владислав Сергеевич. Здоровье в порядке, и на работе тоже всё в ажуре. Вот в семье, прямо скажу, хвастаться нечем. Правда, у дочери моей сын родился.

— Поздравляю тебя с почётным званием бабушки! На Руси бабушки всегда ценились как самые опытные воспитатели.

— Верно ты сказал. Я помню свою бабушку. Это один был у меня в жизни человек, от которого у меня не было секретов. Её давно нет, поэтому приходится откровенничать с адвокатом, — грустным тоном ответила Оксана.

— Слушай, я не буду дипломатничать. Знаю, что с Мишей случилась беда. Я с ним мало знаком, но этих встреч мне хватило, чтобы поверить в него. Он, на мой взгляд, честный парень. Я бы хотел переговорить с тобой. Уточнить, что тебе известно и какие меры предпринимаются, чтобы вытащить его из той ситуации, в которую он попал. С отцом Михаила, как с бывшим сотрудником правоохранительных органов, надо бы переговорить тоже.

— Влад, не перестаю удивляться, как ты всё быстро схватываешь. Скажу тебе, с ними уже разговаривала. Никита уехал в областной центр на работу, и его не будет три дня. Считаю, что ехать к нему нет необходимости. Приходи ко мне в школу. Дорогу знаешь. Время и место для беседы найдём, — несколько оживилась Оксана.

Она знала и чувствовала, что Владислав из тех людей, которые, если во что-то вцепятся, предпримут все меры, чтобы добиться поставленной цели. А цель одна, примерно, как у Гамлета, — быть или не быть, в данном случае — разобраться, виноват или не виноват Михаил. Вот в чём вопрос. Владислав не стал терять время и, перекусив в ресторане «Приют пилигрима», приехал к Оксане. Хозяйка кабинета усадила Владислава за стол, очищенный от бумаг и разных деловых папок. На столе стояла ваза с гладиолусами. Нежно-розовые, кремовые и тёмно-красные цветы оживляли обстановку в служебном помещении. Кроме цветов на столе стояли две чайные чашки с блюдцами, а также два блюда — одно с печеньем и пирожными, второе с её любимыми шоколадными конфетами «Белочка» и «Визит».

— Оксана, к чему такое беспокойство? Не такая я важная персона.

— Не скромничай. На этот раз я не могу тебя угостить итальянскими блюдами. Домой сейчас никого не приглашаю. Обстановка не позволяет. Голова от забот кружится. Того и гляди в обморок брякнусь.

— Понимаю. Арест сына — очень сильное потрясение. Расскажи мне, что ты знаешь. Есть ли адвокат? Что тебе рассказали сын и муж?

— Из всей полученной информации вытекает, что Мишу арестовали явно с превышением полномочий. Сам пойми, он работает. Характеризуется только положительно. Есть у него девушка. С ней проводит всё свободное от работы время. Катаются на мотоцикле, то на рыбалку, то за грибами. Вечерами работает над диссертацией. Напечатал две интересные статьи. Покойный Коршунов хвалил. Говорил, что может получиться хорошая научная работа и с хорошим внедрением в практику финансовых служб. За границу не выезжал. Он даже загранпаспорта не имеет. Скрываться бы никогда не стал. Зачем арестовывать?

— Тут ты права. Заключать под стражу необходимости не было, на мой взгляд. Что произошло с облигациями? Где они находятся?

— Со слов Миши, он действовал строго в соответствии с указаниями генерального директора, ныне покойного Петра Ильича Коршунова. Директор выписывал ему доверенность на проведение финансовых операций. Был составлен акт о получении всех облигаций институтом. Затем по указанию директора Миша эти же облигации передал в какое-то ООО. Потом он по указанию директора продал облигации в один банк, занимающийся внешнеэкономическими финансовыми операциями. Все действия документировались. Облигации находятся в банке, куда их отнёс Миша.

— Оксана, почему погиб генеральный директор?

— По официальной информации, он погиб по неосторожности. Чистил свой пистолет. Как говорят в народе — застрелился.

— Кому ты веришь?

— Конечно, народу.

— Какая могла быть причина самоубийства?

— Думаю, потому, что институт остался без валюты. Не на что покупать реактивы, приборы и другие необходимые вещи для работы. Дожили, даже медицинские халаты дешевле покупать за границей! Ведь все валютные операции производились с согласия директора, и образцы его подписи и подписи главного бухгалтера должны были находиться в банке, с которым работал Миша.

— Значит, в банке должны были тщательно сверять и проверять подписи на документах, с которыми приходил в банк Миша для проведения тех или иных финансовых операций.

— Совершенно верно. Однако следователь утверждает, что подписи генерального директора на доверенностях и на акте передачи облигаций в институт поддельные. На карте с образцами подписей и печати тоже подписи и печать поддельные.

— Главный бухгалтер в настоящее время работает в институте?

— Нет, он уволился, как только запахло жареным. Его даже не допрашивал следователь.

— Как это, главного финансиста учреждения следователь не допрашивает?!

— Допрашивали заместителя главного бухгалтера. Она не имеет права подписи на проведение валютных операций.

— Значит, генеральный директор мёртв, главный бухгалтер не при делах. Уволился. Это те лица, без подписи которых финансовые операции в институте не должны проводиться и не могут проводиться.

— Влад, как это главный бухгалтер не при делах? Он знает всю финансовую кухню института. Да, он был в отпуске. Почему, когда приехал, не поинтересовался положением дел? Не поверю. Он всё знал и обсуждал все детали с генеральным директором. После обсуждения всех деталей финансового положения института он благополучно уволился и смотался за границу. А генеральному директору ничего другого не осталось, как покончить с собой.

— На мой взгляд, тут нет криминала в действиях Миши. Он действовал на основании положений Гражданского кодекса РФ.

— Я тоже так считаю. Завтра буду встречаться с адвокатом. Выскажу ему свои доводы. Пусть защиту строит на том, что все действия Миши совершались в рамках норм гражданского права.

— Ты уже заключила договор с защитником?

— Вот завтра буду заключать. Но он уже подключился к работе. Я хочу ему только часть денег заплатить, а когда Миша будет освобождён или, лучше, оправдан, выплачу основную часть гонорара.

— Оксана, когда адвокат войдёт в курс дела, проведёт встречу с Михаилом и материалы дела изучит, ты меня с ним познакомь.

— Не проблема. Он мужик общительный. Познакомлю.

— Оксана, я получил от тебя много информации по делу. Надо всё осмыслить. Тебе надо работать, уже несколько раз кто-то пытался к тебе войти. Пойду посмотрю, как завершается ремонт квартиры. Надо квартиросъёмщиков искать. Ты не знаешь, нужна кому-то хорошая квартира для длительного проживания?

— Ой, Влад, сейчас не до квартиросъёмщиков…

— Перед тем как уйти, я должен тебе сказать, что ты и твой сын попали в сложную ситуацию. Похоже, что он совершил ошибку. Не проверил цели и не предусмотрел возможные последствия при проведении финансовой операции с облигациями.

— Так он же тогда только начинал работать. Вот это меня очень насторожило. Молодой работник — и получил большую для него премию за проведение этой операции. Его специально вовлекли в это грязное дело.

— Оксана, сейчас он опытный и грамотный специалист. Постарайся ему такую мысль внушить. В этом деле есть и хорошая сторона. Ему предоставляется возможность доказать всем свою зрелость как финансиста. Он, выйдя победителем, может стать авторитетным специалистом. Ведь не зря в народе говорят: за одного битого двух небитых дают.

Посмотрев внимательно на Оксану и увидев тёмные круги под её большими серыми глазами, Владислав продолжил:

— Сама следи за собой, на мой взгляд, ты излишне похудела. Тебе ещё понадобятся здоровье и силы. Дело только начинается, а у тебя уже голова кружится. Ты же часами могла танцевать!

— Я и сейчас могу часа два отплясывать. Не веришь? Можно попробовать.

— Ну-ну, расхвасталась.

Оксана взглянула на часы:

— Ого. Так уже конец рабочего дня. Вот это мы увлеклись. Пора тоже идти домой.

Она бодро встала из-за стола, вдруг зашаталась и чуть не упала на пол. Если бы не рядом стоящий диван… Она резко плюхнулась на него, откинувшись на спинку. Лицо побледнело. Она тяжело дышала.

— Слушай, я не могу тебя бросить в таком состоянии. У тебя что-то из лекарств есть?

— Да. Вон в аптечке есть что-то. Посмотри сам.

Владислав открыл небольшой белый шкафчик с красным крестом, висевший на стене. Кроме нашатырного спирта и валидола там не было ничего подходящего. Бинты, вата, йод и зелёнка в этом случае были не нужны.

Он смочил нашатырным спиртом небольшой кусочек ваты и дал понюхать Оксане. Она замотала головой.

— Убери ватку. Воздуха не хватает, а тут ещё какую-то дрянь под нос суёшь. Просто голова закружилась. Сейчас пройдёт.

— Дай Бог, чтобы было так. Может, врача вызвать?

— Вот ещё что придумал. Работники что скажут? Подумают — закрылась с мужиком, поддали так, что пришлось вызывать врача. Вот так наклюкалась!

— Ладно. Ложись, отдохни. Голова болит? Положи под язык таблетку валидола. У тебя с сердцем всё в порядке?

— Не дождёшься.

— Ты у врача давно была? Завтра же иди в поликлинику. Ты сильно себя не нагружай. Суда не было, ещё всё можно исправить, — сказал Владислав, пытаясь успокоить её.

Он видел, что она по-прежнему красива, несмотря на сильные переживания. Сейчас, в беззащитной позе на диване, было заметно, что Оксана ужасно нервничала. У неё дрожали руки.

— Ты сегодня обедала? — спросил Владислав, надеясь успокоить её разговором о чём-нибудь обыденном.

— Нет. Не успела, — ответила Оксана. Её голос дрогнул, и на глазах выступили слёзы.

— Ну вот, только слёз не хватало.

— Нет, я сильная, — тихо прошептала Оксана, пытаясь встать.

— Лежи, сильная, только что чуть не шлёпнулась на пол.

— Надо идти домой. Не ночевать же здесь. Владислав помог ей встать. Она хотела убрать со стола посуду.

Он сказал:

— Не теряй время. Лучше идти домой и раньше лечь спать. Она закрыла кабинет на замок, и они, медленно шагая, вышли на улицу. Проходя мимо ресторана «Приют пилигрима», Владислав настоял зайти и поужинать. Оксана слабо сопротивлялась, но потом согласилась.

В ресторане царило веселье. Играл оркестр. Молодёжь танцевала. Оксане и Владиславу было не до этого. Они поужинали. Неожиданно Оксана попросила Владислава заказать граммов двести коньяку.

— А тебе хуже не будет? Ты же валидол принимала.

— Валидол я выплюнула давно. Тем более что он действует короткое время. Могу сама заказать! — угрожающе заявила Оксана.

Владислав подозвал официанта:

— Пожалуйста, принесите грамм двести коньяку.

— Я знаю, какой коньяк нравится вашей даме. Сейчас всё сделаю.

— Счёт тоже не забудьте принести.

Коньяк и счёт быстро оказались на столе. Бокалы никто не убирал. Они так и стояли пустые с самого начала вечера. Владислав наполнил хрустальные ёмкости.

— Давай за встречу, за твоё здоровье, и чтобы наше безнадёжное дело закончилось победой.

— Хорошо сказал. Давай. Тостующий пьёт до дна.

После ужина Оксане стало гораздо лучше, и она предложила прогуляться. Вечер был тёплый. На небе появились первые звёздочки. Взошла луна…

Они шли молча.

В голову не приходили нужные слова. Говорить об уголовном деле — только разбередить и так не заживающую душевную рану. А другой темы не получалось подобрать. Около подъезда своего дома Оксана остановилась и вдруг обвила руками шею Владислава, крепко прижавшись к нему.

— Я… я так боюсь за сына, — прошептала Оксана. — Может быть, мне станет легче, если ты обнимешь меня.

У Владислава не было времени сообразить, что происходит. Она притянула его лицо к себе и крепко поцеловала. Владислав хоть и сильный мужик, но у него закружилась голова. Он женат, у него двое детей. Он обязан воздержаться…

Губы Оксаны были такими же горячими и мягкими, как раньше. Он всё же набрался сил и отстранился:

— Чего ты? Всё будет хорошо. Я тебе обещаю. Вытащим мы сына из каталажки. Иди домой. Тебе надо отдохнуть.

— Хорошо. Учту твои пожелания, — тихо сказала Оксана, резко отвернулась от Владислава и пошла к дверям подъезда, слабо переставляя ноги.

— Пока. До новых встреч. Я здесь ещё, наверно, на неделю задержусь. Да, чуть не забыл: будешь на свидании с сыном — скажи ему, чтобы во всех следственных действиях участвовал адвокат. Пусть требует присутствия защитника. Имеет право. Если в чём-то не уверен — лучше молчать. Пытать его никто не будет, — сказал он ей вслед.

— Не исчезай. Если что-то новое по делу узнаю, позвоню, — сказала Оксана, уже держась за ручку входной двери. Повернула голову и слабо улыбнулась Владиславу.

— Добро. Звони в любое время суток.

Глава 6

На следующее утро он проснулся в гостиничном номере. На этот раз номер был тоже двухкомнатный «люкс», но лучше, чем в прошлый приезд. В комнате висела картина профессионального художника, чем-то напоминающая работы известного голландского мастера натюрмортов Виллема Кальфа. Расцветка дивана, стульев и дизайн ванной комнаты ему больше нравились. Владислав сразу после завтрака в гостиничном кафе пошёл к Рустаму.

— Привет, старина! Как дела? Я тебя не сильно отвлекаю?

— Здорово. Дела у следователей.

— Рустам, ты дело в отношении Михаила Сухина сам смотрел? Там ведь одни домыслы. Зачем молодому специалисту, у которого всё впереди, совершать преступление? Он учился заочно. Работает. Зачем ему похищать облигации? Где веские обоснования его вины? С кем он был в сговоре? Ему же вменяют хищение, совершённое группой лиц по предварительному сговору. Когда и с кем он вступил в предварительный сговор? Где доказательства?

— Внимательно прочитал. С Эдуардом детально всё разобрали. Конечно, там есть сомнительные моменты, но ты пойми: следователь — это самостоятельная процессуальная фигура. Он несёт полную ответственность за доказательную сторону обвинения — за собранные доказательства, за их полноту. Он даёт поручения оперативным работникам. Ходатайствует перед судом о мере пресечения в виде заключения под стражу. Я не могу на него давить.

— Так ты что, только за его внешним видом следишь?

— И за внешним видом тоже. Тут одна молодая следователь пришла на работу в драных джинсах. Колени голые, и выше по ногам дырки, как у нищей. Конечно, отправил её переодеваться.

— Это правильно. Слушай, я попрошу тебя взять дело, и мы сегодня вечером его с тобой рассмотрим по всем обстоятельствам.

— Ты пойми, дело я могу взять для изучения, но тебя к его изучению не могу допустить. Дело находится на завершающей стадии. Осталось только подшить и после утверждения прокурором обвинительного заключения направить в суд. В суде пусть его изучает адвокат. Он, кстати, очень активно участвует в следственных мероприятиях.

— Ладно, законник ты наш. Буду работать с адвокатом.

Через несколько дней прокурор утвердил обвинительное заключение, и дело поступило в городской суд Энска.

Для города, население которого сокращалось, здание суда было большим. Ранее оно было пятиэтажным, но, несмотря на сокращение населения, преступность росла. Если к началу 2000-х там работали семь судей, из них три по уголовным делам (председатель суда рассматривал уголовные дела) и четыре по гражданским, то к настоящему времени стало двадцать два федеральных судьи и несколько мировых судей. Правда, мировые сидели в разных местах города. Увеличилась численность персонала, так как ввели должности помощников судей, канцелярских работников добавили, судебных приставов стало больше — им всем нужны помещения.

В просторной трёхкомнатной приёмной председателя суда сидели кроме него секретарь и пресс-секретарь. Появился актовый зал для собраний, еженедельных летучек и различных торжеств. Конвойное помещение тоже расширили и улучшили камеры. Каждый секретарь суда имел свой кабинет, а не сидел вместе с судьёй, как было раньше. При кабинетах судей оборудовали туалетные комнаты. Во всех помещениях заменили мебель. Главное, чего ждали все женщины суда, — это надстроили шестой этаж и оборудовали столовую. Кормили там хорошо. Даже прокуроры, адвокаты и молодёжь из соседнего ОВД с удовольствием посещали новый пункт питания. Кроме того, установили лифт — к радости секретарей судов: стало легче таскать многотомные дела из канцелярии в кабинеты судей и обратно. Когда Владислав вошёл в здание, его встретил судебный пристав и проверил документы. Если раньше в народном суде, в котором судей избирали, никто не проверял документы, то сейчас не только проверили, но и записали в журнал посетителей. Надо напомнить, что в СССР вместе с судьями дела рассматривали народные заседатели, избранные на собраниях трудовых коллективов. Народные заседатели имели право писать особое мнение на приговор судьи, которое внимательно рассматривалось вышестоящим судом. Избранные народом судьи отчитывались периодически перед избирателями. Зато ныне видеонаблюдение оборудовали при подходах к суду и внутри, в том числе в залах заседаний судов. В коридорах яркого освещения не было. Около дверей каждого зала судебного заседания стояли скамейки. Людей было мало. Владислав спросил, где находится канцелярия по уголовным делам. Поднялся на второй этаж и около входа в канцелярию встретил адвоката Сундукова, который только что вышел из неё с двумя томами уголовного дела. Пётр Васильевич Сундуков не терял времени даром и на законных основаниях приступил к изучению дела. Владислава с ним ранее познакомили. В читальном зале суда, что рядом с канцелярией по уголовным делам, они вдвоём разместились за одним столом.

— Владислав, давай так: я буду изучать фабулу обвинения, показания подсудимого, свидетелей. А ты давай займись вещественными доказательствами, точнее, изучи документы, отражающие совершение операций с облигациями внутреннего валютного займа «НИИЗарубежМедицина», и сделай свои выводы. Потом всё обсудим.

— Добро. Согласен.

Владислав начал изучение с заключения почерковедческой экспертизы. От её выводов, как он считал, многое зависело. Ближе к обеду он не выдержал молчаливой работы и обратился к адвокату:

— Пётр Васильевич, смотрите, какую штуку я обнаружил.

— Что-то интересное?

— Более чем интересное. Я считаю, заключение экспертизы — это основа к непричастности Михаила к совершению преступления.

— Одни заключения экспертиз, как правило, не являются основанием к оправданию. Необходимо проверить другие доказательства вины теперь уже подсудимого, представленные следователем. И это ещё не всё. В судебном процессе могут возникнуть дополнительные доказательства.

— Ладно, посмотрите. Из заключения почерковедческой экспертизы следует, что во всех документах, которые использовал Михаил при изъятии облигаций внутреннего валютного займа НИИ из банка, где они находились, затем при продаже их через ООО «Малахит» другому банку, подписи исполнены лично им. А подписи от имени Петра Ильича Коршунова, ныне покойного, в заявлении в банк о выдаче облигаций, в доверенности на имя Михаила Никитича Сухина, в договоре о приёме его на работу и в актах сдачи и приёмки облигаций выполнены не Коршуновым, а другим лицом. Кем именно, не установлено! Более того, даже в карточке образцов печати и подписей «НИИЗарубежМедицины», хранящихся в банке, где находились облигации до их изъятия, подписи от имени Коршунова исполнены не им.

Пётр Васильевич, вы опытный защитник по делам о мошенничестве. Как можно обвинять Сухина, не выявив, кто ставил подписи вместо Коршунова или за него — не знаю, как правильно сказать?!

— Возможно, следователь пытался установить, кто подделывал подписи на документах от имени генерального директора НИИ. Но потом по каким-то известным только ему причинам отказался устанавливать автора подделок… — При этом Сундуков хитро улыбнулся.

— Ну это же можно сделать. Выяснить, когда и кто закладывал карточку в банк. Там ведь даты указаны. Служащих, которые допущены к приёму карточки, тоже несложно установить, а через них и можно узнать, кто из работников бухгалтерии передавал в банк карточку и образец оттиска печати.

— Правильно. А вдруг выяснилось бы, что Сухин в то время вообще не работал в НИИ и в городе его не было — например, служил в армии? Зачем лишний геморрой. На кого тогда всю вину складывать? Тогда быстро дело не закончишь. Может получиться «висяк». Как быть с репутацией молодого энергичного, просто блестящего следователя, которого всем ставят в пример?

— Что из себя представляет этот энергичный следователь?

— Встречался я с ним неоднократно и из бесед с другими следователями и с подсудимыми собрал кое-что. Парень с Кавказа, физически здоровый.

— Это я знаю, борец в прошлом, по-моему.

— Да, он любит спорт. Коттедж строит или уже построил. Знаю, что бассейн на участке двадцатиметровый соорудил с подогревом днища. Жаловался как-то, что получилось очень дорого использовать подогрев: во-первых, много тратится электричества, во-вторых, электроэнергия дорожает.

— Действительно, очень энергичный субъект. На зарплату следователя так не размахнёшься…

— Верно. Не разовьёшь такой бурной деятельности.

— Наверно, родственники помогают. Мандарины продают, талантливого Эдика хотят в люди вывести.

— Конечно, помогают, но этого мало. На Кавказе уважают мужчину, который сам что-то может делать и имеет крупные деньги. Недаром там ходит поговорка, что настоящий мужчина должен иметь как минимум последнюю модель БМВ, пистолет Стечкина и блондинку на пассажирском сиденье.

— Эту байку я слышал.

— Кстати, о родственниках. Папа у него высокую должность в министерстве юстиции занимает — государственный советник юстиции не то третьего, не то второго класса. Короче, генерал. Говорят, из княжеского рода. У самого Эдуарда тоже замашки аристократические. Костюмы почти каждый день меняет. Причём все известных за рубежом фирм. Английский язык учит.

— Сейчас это входит в моду. Кто-то из крупных чиновников сказал, что английский язык должен знать каждый видный деятель в бизнесе. У нас в Москве остановки в метро на английском языке объявляют. Причём переходы с одной линии на другую называют на английский лад — ещё и номер линии. На русском языке номера линий пока не называют. Вывески многие на английском языке изготовлены. А около памятника первопечатнику Ивану Фёдорову все магазины и фирмы имеют названия на английском языке и выполнены крупными латинскими буквами.

— Вот, вспомнил. Знаете, за какую футбольную команду он болеет?

— Ну откуда мне знать?..

— За английскую «Челси». Не за грузинскую, не за чеченскую, не за «Спартак» или ЦСКА, а за команду аристократов. Так называют «Челси».

— Короче, мужчина целеустремлённый.

— Этого у него не отнимешь.

— Непонятно, почему он, такой талантливый, в Энске трудится. Дом строит. Значит, жить здесь собирается.

— Нет, конечно. Он не женат. Детей нет. Дом построит. Опыта наберётся. Никто не скажет, что к папочке за советом бегал. А как возможность появится, продаст дом вместе с приватизированным участком и бассейном за хорошие деньги. Налог заплатит и укатит с деньгами в областной центр или сразу в Москву. Никто не спросит, откуда деньги. Дом продал, причём сам строил. Перед законом чист. А то, что на «мерседесе» ездит, так это родственники на день рождения подарили.

— Пётр Васильевич, я хочу закончить своё сообщение об исследовании заключения почерковедческой экспертизы.

— Ну давай заканчивай, и пойдём на обед.

— Я думаю, что нет оснований не доверять заключению. Однако я бы хотел знать, почему все поступающие в суд дела, расследованные Эдуардом Квацебаей, заканчиваются обвинительным приговором. Непонятно, откуда у него деньги на костюмы от Бриони, на коттедж, бассейн и тому подобное. Родственники вряд ли такими суммами будут его снабжать. Вероятно, есть другой источник дохода.

— Конечно есть. Однако никто на это не обращает внимания, так как от него достаточно получать дела, быстро и хорошо оформленные, с обвинительным уклоном. Источник его дополнительного обогащения, думаю, можно найти, если внимательно покопаться в материалах, где он выносит постановления о прекращении уголовных дел, или в материалах, где он отказывает в возбуждении уголовных дел.

Адвокат Сундуков немного помолчал и добавил:

— В отношении заключения экспертизы ты здорово сказал, коротко и правильно. Нам не выгодно сомневаться в том, что следователь, имея возможность, не стал устанавливать, как могло получиться, что в карточке с образцами подписей, находящейся в банке, оказались поддельные подписи генерального директора НИИ. Кроме того, я скажу, что выводы экспертизы совпадают с показаниями подсудимого и свидетелей, которые мною изучены. Их показания не содержат доказательств, подтверждающих вину Михаила Сухина в совершении мошенничества группой лиц по предварительному сговору, в крупном размере. Мы ещё вернёмся к доказательствам вины Сухина. А сейчас пошли обедать.

По дороге в столовую адвокат продолжил говорить о деле:

— Нам ещё много материалов предстоит изучить. Главное в них мы успели схватить. Нам могут ограничить время для изучения других документов. Судье тоже надо ознакомиться с делом. Если ты не против, после обеда надо закончить изучение материалов и обменяться мнениями. Мне ещё придётся готовить речь защитника, составить вопросы и ходатайства при рассмотрении дела в суде. Хороший адвокат такие вещи готовит обычно заранее. Потом легче вносить по ходу судебного заседания коррективы в своё выступление и в вопросы. Наверняка что-то важное не упустишь.

— Конечно не против. Мне интересно изучать материалы уголовного дела, тем более вместе с таким грамотным и опытным адвокатом.

— Вы тоже не лыком шиты. Схватываете сразу важные моменты.

Они успели изучить практически все важные материалы. Ближе к концу рабочего дня пришла секретарь федерального судьи и забрала у них уголовное дело по обвинению Михаила Сухина. (Мировые судьи дела по особо тяжким уголовным преступлениям не рассматривают.)

Глава 7

Несколько дней судья изучал дело. Ещё несколько дней подсудимый Сухин вместе с адвокатом изучал собранные по делу доказательства и представленные следователем. Защитник и подсудимый однозначно пришли к выводу, что объективного, полного и всестороннего подтверждения вины Михаила в совершении мошенничества группой лиц по предварительному сговору в крупном размере изученные доказательства не содержат. Адвокат Сундуков и подсудимый Сухин детально отработали линию защиты.

— Михаил, ты можешь смело заявлять в суде, что изложенные в обвинительном заключении доказательства убедительно подтверждают лишь неоспариваемый факт получения тобой в одном банке на основании оформленных от имени «НИИЗарубежМедицины» документов, принадлежащих указанной организации облигаций внутреннего валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США и факта последующей реализации этих облигаций от имени ООО «Малахит». В этом ты ничем не рискуешь. Понял?

— Пётр Васильевич, я никогда не отрицал этого обстоятельства.

— Далее. Ты настойчиво и убедительно утверждаешь, что в обвинении отсутствуют доказательства умысла и преступного сговора о хищении имущества «НИИЗарубежМедицины» совместно с Петром Ильичом Коршуновым и неустановленным лицом.

— Так это же любому видно, кто знакомился с делом!

— Правильно, любому, но не прокурору. Ты в этом убедишься в суде.

— Я постараюсь как можно логичней объяснить, что я как молодой специалист не мог и представить, что за финансовой операцией с облигациями кроется хищение громадной суммы валюты.

— Миша, постарайся как можно обстоятельней объяснить суду, что ты добросовестно заблуждался относительно истинного смысла совершённых тобой действий под руководством Коршунова. Ты был под влиянием его огромного авторитета как учёного, известного и уважаемого в России и за рубежом. Однако категорически отрицай свою причастность к подделке документов по оформлению операций с облигациями внутреннего валютного займа. Убеждай суд, что твои показания, данные на предварительном следствии в этой части, собранными доказательствами не опровергнуты.

— Ну как я мог что-то подделывать? Я даже на тот момент не знал, что в банке должны быть карточки с образцами подписей руководителей НИИ. Об этом я узнал, когда пришёл в банк с доверенностью и заявлением, вручёнными мне Коршуновым.

— Миша, на судебном заседании будут исследованы документы, содержащиеся в первом и втором томах, мы с тобой их прочитали.

— Да. Я их читал. Так эти документы подтверждают лишь факт получения мною от имени «НИИЗарубежМедицины» облигаций и их продажу от имени ООО «Малахит» другому банку. Я говорил следователю, что в заявлении от исполняющего обязанности директора НИИ ошибочно указано, что мною на основании заявления и доверенности, подписанной от имени Коршунова на моё имя, со счёта института были похищены облигации на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США. На мой взгляд, заявление может подтверждать только то, что я их получил и продал. Денег от этого я никаких не поимел. От своих подписей в материалах финансовой операции я не отказывался и не отказываюсь.

— Правильно. Твои подписи не подтверждают твою вину в хищении облигаций. Поскольку нет доказательств, что ты получил деньги от продажи облигаций, а также получал облигации с целью хищения.

— Протокол обыска в квартире и доме, где я проживаю с матерью, и письмо Министерства здравоохранения РФ о том, что министерство не давало разрешения на совершение сделок с облигациями, тоже не содержат доказательств, что именно мною похищены облигации и деньги от их продажи.

— Молодец. Ты настоящий финансист и всё грамотно излагаешь. Будем надеяться, что судья, без сомнений, правильно поймёт твои показания. В свободное время продумай возможные вопросы от прокурора, потерпевшего, судьи и ответы на них. У нас есть ещё немного времени. Расскажи, как тебе живётся в камере.

— Пётр Васильевич, живётся нормально. Нас четыре там. Двое задержаны за массовые беспорядки. Хорошие ребята. Начитанные, состоят в «Левом фронте», рассказали много о деятельности их организации. На митинге оказались по заданию своего руководства для доведения до участников митинга программы левого движения, поскольку митинг организовали лидеры внесистемной оппозиции, которые только изобличают коррупционеров, но ничего нового не предлагают. У «Левого фронта» есть свои радикальные предложения по изменению положения в стране. Они за отмену закона о повышении пенсионного возраста, за снижение платы за ЖКХ, против повышения цен на товары первой необходимости, за объединение всех оппозиционных движений и партий, в том числе с КПРФ как единственной настоящей системной оппозицией.

— Ну, просвещайся. Недаром говорят, что тюрьма — это второй университет для умных людей. Ты парень толковый, и время, проведённое в СИЗО, тебе может пойти на пользу в будущей твоей работе и вообще по жизни. А сейчас сосредоточься на решении задачи освобождения из заключения. Мы с тобой эту задачу должны решить успешно. Кстати, тебе большой привет от Владислава Сергеевича Рябинина. Он помогал мне изучать материалы дела.

— Я очень рад, что он подключился к моему делу. Он очень хороший человек, с обострённым чувством справедливости.

В назначенный день и час в здание городского суда кто-то пришёл пешком, а кое-кто приехал на личном или служебном автомобиле. Дежурные судебные приставы на входе с удивлением встречали и проверяли документы у дружно явившихся свидетелей, потерпевшего, родственников и друзей подсудимого. Редко бывает, чтобы была такая хорошая явка. Часто свидетелей, потерпевших, а порой и подсудимых приходится доставлять в суд с постановлениями судьи о принудительном приводе. В этот день никого доставлять не пришлось, все явились по повесткам. Прибывшие столпились у дверей зала судебного заседания. Адвокат Сундуков стоял около зала, где должно было рассматриваться дело Сухина. Он разговаривал с молодым человеком, у которого, скорее всего, для придания солидности были чёрная бородка и усы. Однако фигура, юношеские резкие движения и жестикуляция выдавали его неопытность в общении с матёрыми коллегами. Надо отдать должное, он очень внимательно слушал наставления Сундукова. Владислав поздоровался с адвокатом, как с добрым приятелем. Пётр Васильевич ответил взаимностью.

— Ну как, готовы к битве за всё честное и справедливое? — спросил Владислав.

— Как всегда. Только на этот раз более решительно. Надо дать победное сражение этому выскочке. Имею в виду следователя и, конечно, поддерживающего его прокурора.

— Вы считаете, что прокурор будет поддерживать обвинение?

— Безусловно. Если дело в суде, значит, она отступать не будет.

— Вы же знаете, что прокурор может в суде отказаться от обвинения.

— Это не тот случай. Уж слишком хорошие отношения у следователя с Козлодоевой.

— Вы предполагаете, или у вас есть какие-то факты?

— Если бы были факты, я бы её сразу отвёл от участия в деле. А так придётся слушать её домыслы.

К беседующим подошёл мужчина среднего роста, повышенной упитанности, с приятной улыбкой на лице. По его смелому вступлению в разговор Владислава с Сундуковым можно было понять, что он давно состоит в дружеских отношениях с Петром Васильевичем. Его хорошее настроение объяснялось тем, что он недавно позавтракал и хорошо похмелился после вчерашнего. Подошедший несколько фамильярно хлопнул Сундукова по плечу:

— Слушай, не успел тебе рассказать, что было вчера.

— Как не успел, ты всё рассказал о своём триумфе! Вон ещё сегодня не отошёл от праздничного настроения.

— Нет, я не о себе, а о деле, что слушалось у Венедиктова.

— Ну и что там произошло?

— Во-первых, Алла Павловна Коровина проиграла процесс.

— Она очень добрая. Ей бы детей воспитывать, а не в суде грязные дела разбирать.

— Дело не в ней. Её подзащитный — профессор из нашего НИИ лесоводства и садоводства. Ты знаешь, в период повальной оптимизации объединили НИИ лесного хозяйства и НИИ садоводства. Наши оптимизаторы ещё не то могут сделать. Например, им ничего не стоит объединить птицеводство со свиноводством. Компьютер железный, он на фермы не ездит, а менеджерам вообще по фигу: они работу в сельском хозяйстве только на картинках видели. За границей они чаще бывают, чем на работе в России. Они только море, пальмы, ночные клубы, а зимой лыжи в Альпах в деталях рассматривают. Не говорю о девочках и мальчиках, которыми они увлекаются, это их личное дело…

— Да. У этого подзащитного машину украли. Он ещё всем рассказывал, что в детстве в голодные послевоенные годы работал в колхозе пастушком. Я видел его с орденом «Знак Почёта» на груди.

— Точно. Ему за активную работу по защите экологии и лесов какая-то зарубежная организация подарила «мерседес». Вернее, не машину, а сертификат на покупку или что-то в этом роде.

— Какая разница. Главное, машину заимел бесплатно.

— Сделку по приобретению автомашины он осуществил в нашем салоне, что на Коммунистической. Владельцем салона являлся миллионер Осиновский. У этого бизнесмена были очень тесные связи с Чечнёй. Он во время двух чеченских войн, если помнишь, занимался обменом пленных, розыском пропавших без вести и тому подобным. Так вот, этих выходцев с Кавказа у него в салоне полным-полно.

— Знаю. Что дальше? Не тяни!

— Когда тот пришёл получать машину, то не мог подойти к ней: кавказцы обступили и рассматривали, кто-то забрался внутрь, кто-то проверял колёса. Пришлось вызвать охрану, чтобы их отогнали и он смог осмотреть автомобиль. В общем, кое-как он сел за руль и уехал домой на приобретённой машине. Он успел только несколько раз съездить на ней в командировку на север — в Вологодскую область и Карелию. Начал барахлить компьютер. Как только тряхнёт на кочке — дороги не везде ровные, особенно на севере, — так компьютер даёт сбой: гаснут фары, вырубаются другие приборы…

— На севере — это где губернатор и один правозащитник лес воровали?

— Правильно, там он и поднимал вопрос о незаконных порубках леса. Я не про лес, я про автомобиль. Короче, он пригнал автомобиль в салон, чтобы исправили или заменили машину. Неделю продержали в ремонте новый «мерседес». Пришел забирать, снова такая же картина. К машине невозможно подойти. Он попросил проверить противоугонное устройство. Проверили и сказали, что надо менять на новое, более современное, называется то ли «Ковбой», то ли «Рейнджер». Старое никуда не годится. Заменили быстро. Он приехал домой, включил сигнализацию и пошёл обедать. Пообедал, вышел на улицу, а автомобиля нет. Не нашли до сих пор. Кто ставил противоугонное, тот и виноват. Гарантия не закончилась. Экспертиза была по документам от противоугонного устройства, оказалось, что оно не сертифицировано в России и его не имели права устанавливать на автомобиль.

— Должны вернуть новую машину или стоимость нового автомобиля.

— Точно, так в цивилизованном бизнесе, но только не у Оси-новского. Адвокаты у него, по-моему, спортсмены.

— Почему ты так решил?

— Потому что после каждого судебного заседания они зажимали истца в углу коридора и давили на него, чтобы он отказался от иска. Иногда били по печени, но несильно, так, для острастки. Убеждали его, что машину он получил на халяву. Они не виноваты, что «мерседес» украли. Короче, профессор не сдавался, но Венедиктов вынес постановление об оставлении иска без удовлетворения. Коровина сразу написала телегу в областной суд. Посмотрим, что областной сделает.

— Спасибо тебе за информацию. Мне надо сосредоточиться на своём деле.

Сундуков присел на скамейке и стал читать свои записи.

Ранее Владислав не был знаком с городскими адвокатами, тем более в Энске. Кроме Сундукова, он никого не знал. Пётр Васильевич не счёл нужным познакомить его со словоохотливым служителем Фемиды. Тот, найдя благодарного слушателя, продолжил рассказывать Владиславу байки из гражданского процесса.

Судья Костромин, которому председатель суда расписал уголовное дело по обвинению Сухина, пришёл на работу раньше всех и уже сидел в своём кабинете. Он ходил пешком. Машины у него не было, дачи тоже. Была возможность получить земельный участок для её строительства, когда судебный департамент предлагал желающим судьям по двенадцать соток недалеко от областного центра. Многие соглашались. Он тоже был не против, но жена категорически воспротивилась:

— Ты будешь на работе просиживать, штаны протирать, а я на даче вкалывать! Нет уж, спасибо. Девчонкой наработалась выше крыши.

Она родилась и выросла в областном центре. У её родителей была дача, где она с сестрой в детстве с весны до поздней осени дышала свежим воздухом и приобщалась к выращиванию овощей и ягод. Когда училась в университете, кстати, в том же, где учился судья, только на разных факультетах, там они и познакомились. В субботу и в воскресенье он часто приглашал её в кино или на танцы, но она отказывалась: надо с родителями ехать на дачу. Весной посадка овощей, летом прополка и поливка, осенью уборка урожая, работа по заготовке овощей и ягод на зиму. Зимой обязательные прогулки на лыжах и шашлыки на свежем воздухе. Родители были заядлыми лыжниками и её привлекали к физкультуре на воздухе. Это ей пошло на пользу. Жена у судьи была красивая женщина — всегда подтянутая, стройная, прекрасно одевающаяся блондинка. Она работала заместителем редактора городской газеты.

Кабинет судьи сообщался с комнатой секретаря через межкомнатную дверь. Когда пришла секретарь, он ей сказал, чтобы никого не впускала к нему и узнала, кто будет в деле обвинителем. После чего плотно закрыл дверь, ведущую к секретарю, а дверь в коридор запер на замок: ему надо одному просмотреть ещё раз узловые моменты дела по обвинению Сухина.

Старший помощник прокурора города Козлодоева не спеша вышла из лифта и, красиво покачивая упругими бёдрами в синей узкой форменной юбке, продефилировала в комнату для обвинителей. Если посмотреть на её походку в форменной одежде сзади, то есть не обращая внимания на погоны с майорскими звёздами, можно сказать, что идёт стюардесса.

Козлодоеву догнала Наташа, секретарь суда:

— Вера Ивановна, вы сегодня будете обвинителем на судебном заседании по делу Сухина?

— Конечно, я буду обвинять этого мошенника, — как могла бодро сказала Козлодоева, открывая дверь в свой кабинет.

Бодрости у неё в это утро совсем не было. Вера Ивановна накануне вечером была в ресторане, где они почти всем составом прокуратуры поздравляли второго заместителя прокурора города с присвоением ему классного чина советника юстиции. Он был уже в новых погонах с двумя большими звёздами, с удовольствием купал звёздочку в рюмке с коньяком. Вера Ивановна пила сначала коньяк, а потом только сухое вино, но всё равно голова болела. Ноги тоже побаливали. Тяжеловата она стала для танцев в туфлях на высоких каблуках. Дело в том, что там каким-то образом оказался активным гостем следователь Эдуард Квацебая. Он часто приглашал её танцевать. Эдик ей нравился, но она побаивалась его напора, хотя любила горячих, крутых мужиков, знающих, что им надо от женщины. Вдруг дойдёт слух до мужа о её связи с холостяком? Старший лейтенант звал её к себе домой — поплавать в бассейне. Это уж слишком! Но в то же время ей хотелось искупаться в бассейне с чистой водой, а не в местной речке. Её пугала и волновала одновременно возможность продолжения после купания или во время него.

Парень он уж очень энергичный…

Секретарь училась заочно на четвёртом курсе на юридическом факультете областного университета. Она собиралась после окончания обучения пойти на работу в прокуратуру или следователем в полицию. Ей тоже нравился усатый здоровяк следователь Квацебая. До неё доходили сплетни, что Эдик неравнодушен к Верочке Козлодоевой. К тому же она везде его хвалит. Секретарь была рада, что сегодня Сухина будет защищать лучший, по её мнению, адвокат Пётр Васильевич Сундуков. Уж он не даст спуску Козлодоевой…

Для Владислава за разговором с любезным адвокатом время пролетело быстро. Из кабинета судьи вышла симпатичная секретарь суда и проверила по списку явку свидетелей и потерпевшего, после чего пригласила их в специальную комнату. Не надо, чтобы на них оказывали давление родственники и друзья подсудимого. Как только начальник конвоя сообщил судье, что осмотр прибывшего подсудимого окончен и его можно доставлять, секретарь пригласила находящихся в разных комнатах прокурора и адвоката. Они заняли свои места в зале судебного заседания. Адвокат Сундуков присел за стол, что рядом с железной клеткой, где будет находиться подсудимый. Прокурор Козлодо-ева расположилась за столом напротив адвоката.

Конвой в составе полной женщины и молодого здоровенного парня, одетых в полицейскую форму, доставил подсудимого, снял с него наручники и запер в огороженном до потолка железными прутьями помещении с привинченной к полу скамейкой из толстых досок. В зал судебного заседания вошли родственники и знакомые подсудимого. Среди них были его родители и сестра, Владислав Рябинин, Мишина подружка и несколько сотрудников НИИ, хорошо знавших своего коллегу. После чего, в соответствии с требованиями Уголовно-процессуального кодекса РФ, начался судебный процесс. Не будем утомлять читателя описанием процесса установления личности и разъяснения прав подсудимому, а затем потерпевшему и свидетелям. Сразу перейдём к тому, что первой предоставили слово прокурору для оглашения обвинительного заключения. Обвинитель Козлодоева в форме с погонами, на которых сверкала одна большая звезда младшего советника юстиции, начала с того, что Михаил Никитич Сухин, ранее не судимый, обвиняется в совершении мошенничества, то есть хищении чужого имущества путём обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору в крупном размере. Преступление совершено при следующих обстоятельствах: подсудимый совместно с генеральным директором «НИИЗарубежМедицины» Коршуновым и неустановленным лицом, имея умысел на хищение имущества путём обмана и злоупотребления доверием, группой лиц по предварительному сговору в крупном размере, разработал преступный план по хищению денежных средств в виде облигаций внутреннего валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США.

Адвокат Сундуков, услышав фразу обвинителя о том, что Су-хин разработал план хищения, не выдержал и обратился к судье:

— Ваша честь, обращаю ваше внимание на голословное утверждение обвинителя, что Сухин, только несколько месяцев проработавший в НИИ и ранее трудового стажа не имевший, обвиняется в совместной разработке плана преступления.

— Господин адвокат, — ответил судья, — не мешайте оглашать обвинение.

Прокурор, не обращая внимания на адвоката, продолжила:

— Сухин Михаил Никитич, согласно доверенности, выписанной генеральным директором Коршуновым Петром Ильичом, причём подпись выполнена не Коршуновым, получил в банке облигации на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США. Сухин на допросах утверждал, что доверенность ему выдал лично Коршунов.

При этом прокурор обратилась к судье:

— Ваша честь, обращаю ваше внимание — мог ли Коршунов лично передать документ, который не подписывал, зная, что разрешения от Министерства здравоохранения РФ на отчуждение данных облигаций не выдавалось? Ведь сам под себя он яму копать не будет?

Адвокат не выдержал и вновь обратился к судье:

— Ваша честь, обвинитель допускает бездоказательные домыслы.

Судья не обратил внимания на реплику адвоката.

Не выдержав безосновательности заявлений, Сундуков заявил отвод прокурору:

— Ваша честь, примите обоснованный отвод прокурору.

Секретарь суда взяла у защитника исписанный лист бумаги и передала судье.

Судья прочитал заявление и провёл опрос участников процесса.

Адвокат пояснил:

— Ваша честь, я подал заявление об отводе прокурора Коз-лодоевой, поскольку она делает бездоказательные заявления по ходу оглашения обвинительного заключения в отношении подсудимого Сухина, которые позволяют усомниться в честности и беспристрастности обвинителя. Обращаю ваше внимание на конкретные факты таковых заявлений и настаиваю на её отводе от участия в судебном разбирательстве по уголовному делу.

Прокурор возразила против отвода.

Подсудимый Сухин поддержал ходатайство защитника.

Потерпевший оставил решение вопроса на усмотрение судьи.

Судья ушёл в совещательную комнату для вынесения определения. Во времена СССР в таком случае судья совещался бы с народными заседателями. В настоящее время судья сам принимает решение.

Через несколько минут он вышел с отпечатанным на принтере документом.

Секретарь суда дала команду:

— Прошу встать. Суд идёт.

Все присутствующие в зале встали, и судья огласил подготовленное определение, из которого следовало, что суд не нашёл оснований для отвода прокурора от рассмотрения дела на судебном заседании. Оглашённое определение обжалованию не подлежит.

Разбирательство по делу продолжилось. Прокурор в таком же стиле закончила оглашение обвинения.

Подсудимый Сухин отказался быть допрошенным первым и попросил судью допросить его после представления всех исследованных доказательств. Суд перешёл к допросу потерпевшего Ерохина.

Потерпевший, исполняющий обязанности генерального директора НИИ Константин Фёдорович Ерохин, показал, что его назначили исполняющим обязанности генерального директора после гибели Коршунова.

У него нет каких-либо доказательств о причастности Су-хина к хищению облигаций, и никаких претензий Ерохин к нему не имеет. Учитывая бедственное финансовое положение института, он просит суд принять решение о возвращении облигаций внутреннего валютного займа, поскольку они были незаконно отчуждены, то есть без разрешения Минздрава РФ. В ближайшее время он ожидает издания приказа вышестоящего руководства о назначении генеральным директором опытного чиновника из Москвы.

Были допрошены все проходящие по делу свидетели. Никто из них не представил доказательств, подтверждающих вину Сухина в совершении преступления.

Адвокат Сундуков заявил ходатайство о допросе в качестве свидетеля Рябинина по характеристике подсудимого. Суд удовлетворил ходатайство защитника.

Владислав дал положительную характеристику Сухину. Рассказал, что тот, будучи на сессии в Финансовой академии в Москве, оказал значительную помощь органам МВД в изобличении и поимке с поличным крупной мошенницы, за что награждён начальником УВД почётной грамотой. Он попросил суд приобщить грамоту к материалам дела, передав её секретарю суда для снятия копии.

После чего суд перешёл к исследованию вещественных доказательств — документов, отражающих совершение операций с облигациями внутреннего валютного займа.

Последним допросили Михаила Сухина в качестве подсудимого. Он, периодически заглядывая в свои записи, чётко отвечал на вопросы защитника и прокурора, практически не отступая от линии защиты, выработанной совместно с адвокатом.

Потерпевший отказался от вопросов к подсудимому.

Судья задал несколько уточняющих вопросов:

— Михаил Никитич, скажите, вам было известно, что подписи генерального директора на некоторых документах поддельные?

— Ваша честь, я об этом узнал от следователя. Отвечая на вопрос прокурора, говорил, что я впервые столкнулся с финансовой операцией на такую большую сумму. С банками по таким вопросам ранее опыта не имел.

— Где в настоящее время находятся облигации внутреннего валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США?

— Насколько мне известно, в банке. Все облигации, как ценные бумаги, имеют свои номера, что отражено в уголовном деле.

При этом Сухин упомянул точное название банка.

Судья объявил об окончании судебного следствия.

Суд перешёл к прениям сторон и последнему слову подсудимого.

Речь прокурора мало чем отличалась от оглашения обвинительного заключения. Её попытки убедить суд в виновности Сухина основывались, если кратко сказать, опять же на домыслах. В конце своей речи обвинитель попросила суд признать подсудимого виновным в совершении мошенничества группой лиц по предварительному сговору в крупном размере и назначить наказание в виде лишения свободы на срок пять лет без штрафа с отбыванием в колонии строгого режима.

В своей речи защитник Сундуков обосновал, что все действия подсудимого Сухина были совершены в рамках норм гражданского права. Действия Сухина были одобрены генеральным директором «НИИЗарубежМедицины» Коршуновым. Полномочия Сухина подтверждены доверенностями, выданными Коршуновым на совершение всех без исключения действий, выполненных при проведении финансовых операций с облигациями внутреннего валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США. Следствие и прокурор, настаивал адвокат, голословно утверждают, что подсудимый совершил хищение чужого имущества путём обмана. В тщательно исследованных на судебном заседании материалах дела нет ни одного доказательства, кого и как обманул Михаил Сухин. В суде получены показания потерпевшего Ерохина, свидетелей Чекулаева, Елизаровой и других, из которых можно сделать вывод, что им ничего не известно о фактах какого-либо обмана со стороны Сухина. Сам подсудимый однозначно отрицает какие-либо действия, которые можно квалифицировать как обман. Таким образом, защита настаивает на том, что состав мошенничества отсутствует, поскольку не установлен умышленный характер искажения истины или сведения, которые сообщил подсудимый, не могут быть расценены как ложные. Сухин не отрицает своих действий, совершённых в рамках доверенностей, полученных от Коршунова, в которых состав преступления не содержится.

Доказательств получения каких-либо денег Сухиным в результате проведения финансовой операции с облигациями в деле нет. Не получены такие доказательства и на судебном заседании. Поскольку корыстные цель и мотив являются обязательными признаками субъективной стороны хищения, в данном случае они не доказаны, и защита приходит к выводу, что хищение Сухиным не совершалось. Защита также обращает внимание суда, что факт знакомства Сухина с Коршуновым и выполнение подсудимым распоряжений генерального директора не являются подтверждением наличия преступной группы и предварительного сговора. Доказательств того, что между Сухиным и Коршуновым заранее имелся сговор на совершение преступления, на судебном заседании не установлено. Потерпевший и свидетели заявили, что им неизвестно что-либо о существовании преступной группы и плане совершения преступления Коршуновым, Сухиным и не установленным следствием лицом. Можно только предполагать, что Коршунов планировал совершение хищения облигаций внутреннего валютного займа. И в этом случае можно говорить об эксцессе исполнителя, поскольку в материалах дела нет доказательств, подтверждающих осознанное участие Сухина в преступном плане Коршунова. Су-хин не имел умысла участвовать в мошенничестве. Можно допускать, что Коршунов мог совершить преступление, о котором Сухин даже не догадывался.

Защита полностью поддерживает показания подсудимого, отрицающего обвинение в совершении преступления. Его вина не доказана. В его действиях нет состава преступления. Защита просит не калечить жизнь молодого специалиста и приходит к выводу, что суд должен вынести оправдательный приговор.

В зале почувствовалось одобрение речи адвоката.

В глазах родственников засветилась надежда на положительный исход.

На следующий день после окончания слушания уголовного дела в отношении Сухина по существу Владислав не поехал в Москву. Он решил дождаться оглашения приговора, которое было назначено на пятницу, и пошёл к Рустаму с серьёзным намерением изложить всё, что он узнал и думает о деятельности следователя Эдуарда Квацебаи. Владислав специально выбрал время ближе к окончанию рабочего дня. Ему не хотелось, чтобы Рустама отвлекали от важного разговора. Также он хотел вместе с начальником следственного отдела просмотреть материалы, на которые Квацебая выносил постановления о прекращении уголовных дел, и кто из прокуроров их утверждал. Про себя он думал, что у него появился должник, который должен сидеть в тюрьме или, по крайней мере, лишиться работы. Первым он считал уголовного авторитета по кличке Машинист, а вторым, как он предполагал, является Квацебая.

Рустам пребывал в хорошем, если не в весёлом настроении. Он уже знал, что дело успешно рассмотрено в городском суде. Прокурор поддержала обвинение, значит, как всегда, дело, попавшее к следователю Квацебае, закончится обвинительным приговором.

— Привет, Рустам. Мне надо с тобой поговорить без свидетелей.

— Организуем. Сейчас включу над входом сигнал, запрещающий беспокоить. Если хочешь, могу дверь на замок закрыть.

— Ну, сделай всё, что считаешь возможным. Чай пить будем?

— Без чая разговор не получится. Что тебя так заинтересовало?

— Понимаешь, меня заинтриговала личность твоего лучшего следователя Квацебаи. Всё у него складно получается. Прокурор его поддерживает и даже хвалит…

— Правильно. Работящий молодой специалист. Вот пришёл на него запрос из областного управления. Я ещё ответ не написал. Думаю, молодым у нас везде дорога. Пусть совершенствует свои навыки. У нас всё-таки периферия. Интересных дел мало.

— Не скажи, вот только вчера в суде слушали интересное дело о мошенничестве. Твой отличник расследовал. Ты, я вижу, его собрался в областной центр отправить?

— А что? Он заслуживает повышения.

— Служба внутренней безопасности как его характеризует?

— Претензий не предъявляли.

— Ты внимательно читал материалы, на основании которых он отказывал в возбуждении уголовных дел, а главное, прекращал уголовные дела и уголовное преследование?

— Конечно, не все. В начале его работы придирчиво изучал, потом эти мелочи некогда рассматривать… Тем более прокурор всегда соглашался с его постановлениями.

— Давай получше посмотрим их. Попроси канцелярию, чтобы подобрали и принесли все его материалы с такими постановлениями.

— Чего ты к нему придираешься? Хороший парень.

— Я не возражаю, что он хороший. Однако я знакомился с уголовным делом по обвинению Михаила Сухина, которое было рассмотрено в суде, и у меня большие нарекания.

— Слушай, я доверяю Эдуарду. У него не было следственных ошибок.

— Понимаешь, Рустам, в деле по обвинению Сухина нет ни одного доказательства, подтверждающего его вину в совершении преступления.

— Как это нет? Кто получил и продал облигации?

— Сухин по указанию генерального директора НИИ.

— Разрешения Министерства здравоохранения РФ не было на проведение такой финансовой операции. Подписи генерального директора на карточке руководителей НИИ, имеющейся в банке, и на других документах были поддельные. Что, Коршунов их сам подделывал?

— Разрешения не было. Подписи поддельные. Кто их подделывал, следователь установил? Молодой сотрудник, каким являлся в тот период Сухин, был заранее осведомлён о том, что в банке будут сверять подписи на документах с подписями в карточке? Нет, никто ему об этом не говорил. В банке проверяли или сверяли подписи, и никаких претензий не было. Где вина в этом Сухина? Где доказательства, что он знал о преступном плане и участвовал в его разработке?

— Ну, я детали сейчас не помню. Прокурор утвердила обвинительное заключение и внимательно изучила все доказательства.

— Ты на прокурора не пеняй. Ты-то куда смотрел, когда «сырое» дело в суд направили? Это мягко говоря. Почему главного бухгалтера ни разу не допросили?

— Он уехал за границу. Вообще я доверял Квацебае. Он всегда добывал веские доказательства по делам.

— Вот давай посмотрим, на основании чего он прекращал уголовные дела и отказывал в их возбуждении.

— Хорошо. Я попрошу начальника канцелярии подобрать все материалы, какие ты просишь.

Рустам позвонил в канцелярию и дал соответствующее указание.

— Ладно, пока подбирают дела, будем пить чай.

Рустам включил чайник и достал из шкафа сушки, печенье и мёд.

— Дружище, ты знаешь, чем занимается твой следователь в свободное от работы время?

— Знаю. Невесту ищет. В театр, в Дом культуры на танцы ходит. Тренируется по три раза в неделю. Недавно на первенство областного совета «Динамо» по вольной борьбе ездил. Третье место занял. Вон в коридоре на витрине его кубок стоит.

— А то, что он коттедж трёхэтажный построил с двадцатиметровым бассейном? На какие шиши? Одевается от лучших фирм Европы, болеет за английскую футбольную команду «Челси»… Что, в России мало команд, за которые можно болеть?

— Это его личное дело. На работу приходит без опозданий. Дела рассматривает без нарушений.

— Не исключено, что в пятницу ты сможешь убедиться, насколько грамотно и в соответствии с законом он ведёт следствие. Это ему адвокаты попадались, можно сказать, безграмотные или, что ещё хуже, прикормленные.

— Ладно, хватит тебе накатывать на него. Ты даже не видел Эдуарда и не разговаривал с ним!

— Я очень хотел бы ошибиться. Но хочу, чтобы у тебя всё было в порядке и на пенсию ты ушёл с почётом.

— На пенсию, наверно, осенью буду оформляться. Надоело всё. Надо отдохнуть.

Вода закипела. Рустам принялся заваривать чай.

Через некоторое время зашёл молодой сотрудник канцелярии с большой стопкой дел в руках:

— Товарищ подполковник, там осталось в два раза больше дел с постановлениями старшего лейтенанта Квацебаи. Мне их вам сегодня принести или завтра?

— Давай завтра. Сегодня этой кучи хватит.

Рустам наполнил пиалы ароматным зелёным чаем.

— Влад, садись ближе к столу, пей сначала чай с сушками, с мёдом. Потом дела будешь изучать.

— Добро. От чая не откажусь. Я буду два дела делать: пить чай и просматривать дела.

— Ну давай, Юлий Цезарь, смотри.

Владислав вытащил дело потолще и начал внимательно читать.

— Вот, смотри, старый следак, Квацебая прекращает уголовное дело по истечении срока давности. Согласия обвиняемого нет.

— Так оно и не нужно, — заметил Рустам.

— Правильно, согласие обвиняемого не требуется. Однако он не информировал потерпевшего о его праве требовать возмещения причинённого обвиняемым ущерба в гражданском судопроизводстве. Ущерб всё-таки немаленький для пенсионера. Вот ещё, смотри, твой лучший следователь в другом случае при прекращении уголовного дела не удовлетворил просьбу потерпевшего ознакомиться с его материалами.

— Слушай, Влад, пей лучше чай. Остынет.

Владислав перестал листать дела.

— Что, испугался?

— Нет. Просто неудобно гостя загружать работой. Я сам ещё раз просмотрю эти дела. И взгрею его как надо.

— Рустам, конечно, я лучше чаем буду наслаждаться. Но ты, похоже, забыл, что у тебя как у начальника следственного отдела есть власть, и немаленькая. Ты ведь свою подпись на его постановлениях ставишь. Так и до большой беды может дойти.

— Хорошо. Спасибо, что обратил на его поведение свой свежий взгляд. Действительно, я что-то ближе к пенсии расслабился.

— Ладно, не обижайся. Лучше я тебе подскажу, чем проверяющие из областной прокуратуры.

— Давай о женщинах поговорим. Тебе это будет интереснее.

— Согласен.

Владислав закрыл очередную папку и с силой хлопнул ею по стопке с делами так, что пыль поднялась.

Глава 8

В пятницу в назначенное время состоялось оглашение приговора. В зале заседания находились родители и сестра подсудимого, его подружка, адвокат, Владислав, рядом с ним сидела красивая блондинка, заместитель генерального директора «НИИЗарубежМедицины» по экономической безопасности Чекулаев и несколько любопытствующих посетителей.

Конвой доставил подсудимого и поместил его в железную клетку. Секретарь суда подала команду: «Суд идёт. Прошу встать!» Все молча поднялись со своих мест. Судья Александр Фёдорович Костромин, оглядев зал, с удивлением заметил свою жену, стоящую рядом со свидетелем, которого он допрашивал по характеристике подсудимого. Почему она не на работе в редакции? Решила написать заметку в криминальные новости? Никогда раньше о преступлениях, а тем более о судебной практике не писала. Он не подал виду, что чем-то удивлён. Деловито, как обычно, приступил к оглашению приговора. Оглашаемые судьёй вводная и описательно-мотивировочная части уже известны читателю. Документ, зачитываемый судьёй, во многом перекликался с речью адвоката, показаниями подсудимого, свидетелей. Более обстоятельно были изложены основания оправдания подсудимого и подтверждающие их доказательства. Особое внимание уделялось мотивам, по которым суд отвергает доказательства, представленные обвинителем. Костромин ничего не сказал, что могло поставить под сомнение невиновность Сухина.

Резолютивную часть приговора судья изложил следующим образом:

— В судебном заседании не добыто доказательств о наличии преступной группы: в отношении Коршунова отказано в возбуждении уголовного дела в связи с его смертью, нет доказательств о роли и действиях неустановленного лица. В судебном заседании не добыто доказательств, подтверждающих наличие преступного сговора между Коршуновым и Сухиным, подписанный им договор о приёме на работу Сухина не является доказательством преступного сговора. Представителем государственного обвинения каких-либо не исследованных в суде доказательств не представлено. Суд находит, что все возможности по добыванию и исследованию доказательств по данному делу исчерпаны.

Исследованные по делу фактические обстоятельства отчуждения имущества «НИИЗарубежМедицины» в полной мере согласуются с предложенными подсудимым Сухиным логичными и обоснованными объяснениями своих действий. Доказательств осведомлённости Сухина о подделке документов по изъятию и последующей реализации облигаций внутреннего валютного займа «НИИЗарубежМедицины», а также о наличии у него корыстных мотивов и о завладении им имуществом указанного института не добыто. Кто был исполнителем поддельных документов, кто и при каких обстоятельствах представил в банк карточку с поддельными образцами подписи руководителей «НИИЗарубежМедицины», кто был получателем денежных средств, вырученных от продажи облигаций, и причастен ли к этому Сухин, в ходе предварительного следствия и на судебном заседании не установлено.

На основании изложенного суд приходит к выводу о необходимости оправдать Михаила Никитича Сухина по представленному ему обвинению за недоказуемостью участия подсудимого в совершении преступления.

Обсудив постановление следователя ОВД Энска о наложении ареста на имущество, суд находит возможным облигации государственного валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США (суд полностью перечислил их номера), принадлежащие «НИИЗарубежМедицине» и находящиеся в банке (суд полностью изложил название банка), от ареста освободить и вернуть законному владельцу — «НИИЗарубежМедицине».

На основании изложенного, руководствуясь статьями УПК РФ (суд указал необходимые статьи), суд приговорил: Михаила Никитича Сухина в совершении преступления, предусмотренного статьёй сто пятьдесят девять часть вторая пункт «в», часть третья пункт «б» УК РФ, оправдать за недоказанностью его участия в совершении преступления.

Меру пресечения — заключение под стражу — отменить, Су-хина из-под стражи освободить в зале суда.

Конвоир, младший сержант, улыбаясь, открыл замок и с лязгом отодвинул засов, железные решётчатые двери открылись.

Немного ошарашенный таким быстрым исходом дела, из клетки на свободу навстречу родственникам и друзьям вышел Михаил. Первыми его обнимали и целовали родители, затем сестра и подруга, потом все остальные. Выйдя в коридор, Оксана Романовна не забыла подхватить под руку адвоката и затащить его в пустую комнату, где с глазу на глаз вручила ему гонорар.

Выйдя из комнаты, довольный Пётр Васильевич заявил:

— Приглашаю родственников и Владислава Сергеевича завтра к восемнадцати часам в ресторан «Приют пилигрима», где будем отмечать победу.

В назначенное время Сундуков в новом светлом костюме встречал приглашённых у входа в ресторан. От него пахло дорогими духами. Он был чисто выбрит и причёсан у хорошего парикмахера. На его лице сияла счастливая улыбка. Встретив дорогих гостей, Пётр Васильевич проводил их в банкетный зал. Зал — громко сказано, скорее небольшая комната с длинным столом, сервированным на семь персон. Стол ломился от красивых и вкусных блюд. Внимание мужчин, конечно, привлекло спиртное: на столе стояли две запотевшие бутылки «Столичной» водочки, две бутылки армянского коньяка и две бутылки грузинского вина, расположенные двумя группками с одного и с другого концов, так, чтобы всем было удобно до них дотянуться. Рядом с ними — две корзины с красиво уложенными ломтями белого и чёрного хлеба. Настоящим украшением являлись два блюда с рыбным ассорти — на веером уложенных ломтиках осетрины горячего копчения и масляной рыбы расположились в форме цветочных бутонов нежно-розовые тонкие ломтики лосося. Из горячих закусок на столе в изобилии был представлен жульен с белыми грибами в мешочках из французских блинчиков.

Все приглашённые заняли места за столом. С дальнего торца лицом к входной двери сел виновник торжества — Пётр Васильевич Сундуков. Он инициатор и организатор торжества, без его кропотливой работы праздника не было бы. Возникла тягостная минута: как начинать? Проявила сообразительность Оксана:

— Владислав, ты помогал Петру Васильевичу изучать дело и самый старший по возрасту, скажи тост.

Владислава не надо было упрашивать. Рюмки и бокалы у всех наполнены. Он встал:

— Друзья, я когда-то был на подобном банкете, и мне запомнилось вот такое четверостишие. Я его прочту:

Адвокатов в нашем городе немало,

Защитников, настоящих, немного,

Кто с душою честных защищает —

У тех защитников талант от Бога.

Сегодня с нами Пётр Васильевич — он защитник от Бога. Выпьем за его здоровье.

Все встали и под звон хрусталя без команды крикнули троекратное «ура».

С ответным тостом поднялся Пётр Васильевич:

— Господа, всё, что может принести настоящее удовольствие в нашей жизни, либо незаконно, либо аморально. Поэтому мы не можем обойтись без помощи юриста. Предлагаю выпить за опытного юриста, за тебя, Владислав. В этом я убедился.

Выпили за Владислава. Пили за Михаила, за его освобождение, за его родителей, которые смогли воспитать такого бескорыстного и толкового парня.

Владислав сидел напротив супругов Сухиных и наблюдал, как они были искренне рады, что их сын не преступник. Особенно хорошо положительные эмоции выражались на лице Никиты, было видно, какое облегчение наступило на его душе. Одних людей беда разлучает, а других сближает. Никита Су-хин из тех, кого беда сближает. Его было не узнать. Он весь светился от радости, что сын на свободе и сможет работать на той же должности. Оксана сидела рядом с ним и тоже радостно улыбалась. Они о чём-то негромко переговаривались. Когда Никита что-то ей прошептал на ухо, она смущённо улыбнулась. Никита приобнял бывшую жену и поцеловал в щёку. Она не противилась.

Два почти пустых блюда с рыбой заменили на мясное ассорти. Заиграл оркестр. Миша с подругой Алесей пошёл танцевать. Владислав поинтересовался у Оксаны, умеет ли она танцевать «Бразильский матчиш».

— Недавно разучили.

— Оркестр сможет сыграть?

— Легко. Они всё играют.

— Никита Михайлович, можно Оксану Романовну пригласить на танец?

— Не возражаю.

Владислав заказал руководителю оркестра исполнить «Бразильский матчиш». Протанцевали они его на отлично, правда, Владислав без репетиции, когда надо было выполнять кики, запоздал и одно движение пропустил.

Никто из немногочисленных зрителей не заметил его ошибки. Раздались аплодисменты.

Владислав поблагодарил Оксану за танец. Про себя подумал: «Это наш последний танец. Прощай».

Принесли основное горячее блюдо — жареного, с хрустящей корочкой молочного поросёнка с вставленными вместо глаз маслинами. Официант на приставном столике умело разрезал его вдоль по хребту. Затем каждый бок разделил на семь порций. Получилось каждому по два куска. На гарнир подали запечённый дольками картофель и нарезку из свежих огурцов и помидоров.

Михаил попросил внимания и обратился к родителям:

— Папа и мама! Если на вашем жизненном пути возникнет сильный ураган, я хочу, чтобы это был бы ураган удачи и положительных эмоций. Хорошей погоды вам, мои дорогие родители, и в доме, и на улице. А сейчас для вас прозвучит песня «Погода в доме».

Он умудрился под шумок заказать эту песню оркестру.

Певица с душой её исполнила. У Оксаны на глаза навернулись слёзы. У Никиты тоже глаза были на мокром месте. Снова произносились тосты, пили и закусывали.

Сундуков рассказывал смешные случаи из судебной практики.

На десерт подали смесь из шариков бананового, малинового и смородинового мороженого. Потом принесли кофе. Банкет закончился.

Владислав не ушёл и был на торжестве до конца. Гостиница почти рядом с рестораном. Когда все выходили, он незаметно исчез. Домой не пошёл, не то чтобы поленился, просто в квартире ещё стояли запахи свежего ремонта. Пусть проветрятся комнаты.

В понедельник ночным поездом Владислав собрался выехать в Москву. Оставалось время для согласования вопроса об аренде квартиры с помощником командира войсковой части подполковником Виктором Ивановичем Быковым.

Утром после завтрака он уложил в рюкзак свои вещи, рассчитался за проживание в гостинице и прошёлся по магазинам, приобрёл подарки для жены и мальчишек. На такси доехал до войсковой части, расположенной за городом, и встретился с начальником тыла. Обговорил с ним вопрос об аренде квартиры. Подполковник успокоил Владислава, объяснив, что квартиры могут потребоваться осенью, когда после выпуска и отпуска к ним из училищ, по-нынешнему, из университетов, приедут молодые офицеры, а из академий могут подъехать зрелые кадры. Как только возникнет необходимость в жилплощади, он позвонит и сообщит о составе семей без квартир. Холостякам они предоставят общежитие. С городскими властями договорённость есть. Пусть приезжает и выбирает понравившуюся ему семью.

После решения вопроса с возможной арендой Владислав поехал в свою только что отремонтированную «двушку». Его подвез на личном «форде» начальник тыла. Ему надо было согласовать с властями города вопрос о поставке овощей на склады части. Владислав из дома позвонил и пригласил Машу и Шаха к себе на обед. Не торопясь сложил принесённые им вещи и подарки в рюкзак и спортивную сумку. По-холостяцки накрыл стол. На нём появились бутылка коньяка, ваза с фруктами, хрустальные бокалы, салаты, нарезки двух сортов колбасы, тарелка с ломтями знаменитого местного окорока и тарелка с сыром. Потом поставил на огонь газовой горелки кастрюлю с водой, чтобы сварить сибирские пельмени. Их в Энске делали вкусными, из свежего мяса, сам проверял. Он ещё по приезде запасся двумя пачками.

Приглашённые супруги не задержались. Владислав оплатил сделанный ими отличный ремонт. За столом выпили коньячку за то, чтобы ничего не ломалось, квартира не заливалась сверху водой и не было пожара. В качестве работы Владислав был уверен. Опытные мастера всё сделали на совесть. Закончив обед, распрощался с прекрасными людьми.

Оставалась масса времени, и Владислав решил отнести рюкзак и сумку в камеру хранения на вокзале и, освободившись от поклажи, прогуляться по городу. Ему нравился этот зелёный, с благоухающими садами город. Особенно он любил пройтись по его старинной части, где хорошо сохранились старые красивые кирпичные дома, не похожие друг на друга. Большей частью это были купеческие двух- и трёхэтажные особняки с ажурными, красивой ручной ковки из чугуна балконами. Незаметно он подошёл к трёхэтажному зданию, тоже старинному, с широким парадным подъездом и колоннами, украшенными лепниной. К резным высоким и широким дубовым дверям вели белые мраморные ступени. Слева и справа от дверей на узкой, но длинной площадке крыльца из чёрного полированного мрамора расположились две большие мраморные белые скульптуры сидящих львов. Большая синяя вывеска сообщала, что здесь находится «НИИЗарубежМедицина». Владислав позвонил Михаилу:

— Миша, привет, я гулял и случайно подошёл к твоему институту. Можно к тебе зайти и поздравить с выходом на работу?

— Владислав Сергеевич, конечно, можно. Я сейчас выйду и встречу вас. Посмотрите наш дворец.

Владислав встретил Михаила на крыльце у входа. После крепкого рукопожатия они прошли в здание. У входа их встретил охранник. Михаила он знал хорошо, документы Владислава не стал проверять.

Первый вопрос после поздравления с выходом на работу у Владислава был такой:

— Как тебя приняли после отсутствия в течение почти двух месяцев?

— Приняли нормально. Поздравляли. Сижу на том же месте, будто ничего не изменилось. По крайней мере, у меня такое впечатление.

— Теперь надо думать о семье.

— Да, мы с Алесей уже говорили об этом. Она согласна.

— Не забудь, пригласи на свадьбу.

— Вас-то уж точно не забуду. Будете первым приглашённым.

Прихожая, если такое название подходит к просторному залу, слева которого находился гардероб. Летом не работающий. Справа газетный киоск. Впереди широкая лестница на второй этаж. Справа от лестницы мраморная скульптура обнажённой римской богини с колчаном стрел, висевшим на ремне через плечо; в левой руке она держала лук. Слева — скульптура полуголого мужчины, чем-то похожего на гладиатора, в шлеме и с коротким мечом.

— Владислав Сергеевич, справа и слева у нас длинные коридоры с кабинетами администрации: кадровики, хозяйственники, пустующий медицинский кабинет, профком, ну и так, по мелочи.

Главная красота у нас на втором этаже.

— Где твой кабинет?

— У меня нет своего. Специалисты финансовой службы все сидят в одной комнате. Отдельные у начальника и его заместителя. Располагаемся мы на третьем этаже.

Открылась дверь какого-то кабинета, и вышел мужчина выше среднего роста, широкоплечий, с гладко причёсанными неестественно чёрными волосами на крупной голове, одетый в тёмно-синий дорогой импортный костюм.

— Здравствуйте, Николай Павлович, — поздоровался Михаил.

Когда мужчина отошёл за угол и стал подниматься по лестнице на третий этаж, Владислав спросил:

— Миша, это кто такой?

— Это наш новый генеральный директор НИИ.

— Учёный?

— Нет. По-моему, бывший военный. Он ещё не представлялся коллективу института.

— У вас просторное здание. Оно старинное?

— Да. Наш дворец, так мы его называем, построен в середине девятнадцатого века по решению дворянского собрания. Вы заметили, что у нас красивая парадная лестница. Мы по ней сейчас идём. Слева будет колонный зал. Раньше в нём проводили балы, в том числе маскарады. Играл полковой оркестр. Были концерты приезжих артистов. Свои любители тоже выступали, даже театральные спектакли ставили. Знаю, что в этом любительском дореволюционном театре играл ведущие роли городской судья. У нас крепкие театральные традиции. Наш театр построен по проекту земляка, народного художника, большого любителя театрального искусства.

— На стенах, я вижу, висят картины. Это копии?

— Нет, оригиналы. Сохранились. Видите, посвящены в основном библейским мифам. К сожалению, имена художников неизвестны.

— Ну, не только на библейские темы. Вот мощная картина. Охота на медведя. Рычащего во всю пасть матёрого зверя мускулистые мужики придавили рогатинами. Один при этом замахнулся топором. Силу мужицкую художник показал здорово…

— Да, Владислав Сергеевич, несмотря на периодический голод, среди мужиков были богатыри. Тогда в нашем городе развивалось мясное скотоводство. Таких людей называли прасолами — это есть скупщики, или, точнее сказать, перекупщики скота. Прасолы после откорма забивали приобретённый скот и продавали мясо или отгоняли на ярмарки и продавали там живым весом. Чаще занимались и тем, и другим. У нас есть музей народного художника, находящийся в доме, в котором он жил с детства. Его отец был человек большой физической силы, имел скотобойню (она сохранилась), так вот, он руками, схватив быка за рога, мог повалить и удерживать. Вес откормленных быков достигал нескольких центнеров. На эту тему сын написал картину. Она в музее есть. Художник не стал торговцем мяса. Художественный талант у него проявился ещё в детстве.

— Диванчики вдоль стен тоже девятнадцатого века?

— Нет. Это подделка. Мебель старинную давно растащили, а может быть, сожгли, когда с дровами было туго, в период Гражданской войны. Дворянская общественность была достаточно либеральная. Я помню из уроков истории, что дворяне и купцы в период голодных годов в конце девятнадцатого века организовывали бесплатные столовые для голодающих крестьян.

— Сейчас в Москве тоже есть бесплатные обеды для нищих пенсионеров.

— Значит, возвращаются старые традиции помощи голодающим?

— Нет. Это же за счёт государства, то есть из наших налогов, а не из денег тех, кто наворовал миллионы и миллиарды или получил по наследству. Миллиардеры, владельцы электростанций, заводов, рудников, живут за границей, а через своих управляющих выжимают всё что можно, так как в настоящее время главное — это личный доход. По телевидению каждый день дают объявления о помощи тем или иным тяжелобольным. Есть организации, которые обращаются за такой же помощью для своих больных сотрудников. У них почему-то для этих целей нет фондов, или им нужны только здоровые работники, которые не болеют. Тогда им нужны роботы, которые не ломаются…

Они долго ходили по дворцу бывшего дворянского собрания. Поблагодарив Михаила за интересную экскурсию, Владислав поспешил в свою квартиру, чтобы поужинать и немного отдохнуть перед дорогой домой в Москву.

По приезде в Москву через неделю Владислав получил небольшую бандерольку, в которой были фотографии с банкета в ресторане и местная газета с репортажем «Из зала суда», подписанная В. Донской. Он приглашал журналистку Викторию Николаевну Костромину, а тут — Донская. Позвонил Михаилу и узнал: у Виктории Костроминой есть псевдоним Донская, но все в городе знают, что так подписывает свои материалы жена судьи Александра Фёдоровича Костромина.

Репортаж Владиславу понравился. Предлагаем коротенькое произведение вашему вниманию. В малотиражке крупные вещи стараются не печатать.

«Вчера был оправдан наш земляк Михаил Сухин, обвиняемый в хищении более четырёх миллионов долларов США. Судья огласил приговор, который вызвал восторг в зале. Мы уже не помним, когда в нашем городе были оправдательные приговоры. Кстати, по всей России оправдательных приговоров выносится менее одного процента от всех рассматриваемых в судах уголовных дел.

На вопрос к Мише Сухину: «Что собираешься делать дальше?», он ответил:

— Прежде всего пойду домой и приведу себя в порядок. А в понедельник пойду, как обычно, на работу.

— Уезжать из города не намерен?

— Нет, конечно, у меня здесь родители, сестра, племянник и невеста. Она меня ждала.

Он поцеловал симпатичную девушку, стоящую рядом с ним.

Около двух месяцев длилось следствие по уголовному делу, и всё время Сухин находился под стражей.

— Михаил, вам возместят убытки, так как вы не работали почти два месяца?

— Надеюсь, что возместят. Хорошо бы за счёт тех, кто ходатайствовал о заключении под стражу.

Появившаяся внезапно старший помощник городского прокурора В. И. Козлодоева заявила, что будет обжаловать решение в областном суде. Как нам разъяснили, вышестоящий суд может оставить приговор в силе или отменить и отправить на новое рассмотрение в другом составе суда.

На судебном заседании, по словам свидетеля Дмитрия Чекулаева, в соперничестве с адвокатом прокурор выглядела очень слабой. Было заметно: она по привычке надеялась, что судья всё равно вынесет обвинительный приговор.

— Можно с уверенностью сказать, что следствие позорно провалилось. Необходимо поздравить адвоката Петра Васильевича Сундукова с боевой победой, — сказал бывший сотрудник спецслужб Владислав Рябинин.

Отец обвиняемого Никита Сухин, в прошлом сотрудник МВД, заявил:

— Следствие пыталось обойти организатора или, точнее сказать, соучастника, который выступал в обвинении как неустановленное лицо, а в итоге потерпело поражение.

В заключение надо сказать, что лучше освободить преступника, чем осудить и искалечить жизнь невиновному. При этом я поддерживаю крылатые слова: “Вор должен сидеть в тюрьме”.

В. Донская».

Глава 9

Наступила осень. В первых числах сентября в Москву пришло потепление после дождливого и прохладного лета. Погода была солнечная. Но дни становились всё короче и короче. Одна молодая липа на опушке Битцевского лесопарка сменила зелёное пушистое платье на осеннее солнечного, тёплого цвета пальто, но сбрасывать его с себя не решилась. Так и стояла в осеннем, более тёплом убранстве среди зелёного буйства других деревьев, радующихся шумом листвы теплу и солнцу. Везде есть модницы, среди деревьев, наверно, тоже бывают выскочки, приветствующие наступление нового сезона года…

Есть люди, которые по молодости не знают, что на самом деле предвещает наступление перемен, но радуются новому. Лишь бы иначе! Потом жалеют упущенное старое, которое надо было улучшать, а не ломать…

Большинство выпускников вузов и колледжей после весёлых вечеринок приступили к поиску работы. Поехали к местам воинской службы молодые лейтенанты и старшие офицеры после окончания тех или иных университетов и академий, а также летних отпусков.

В Энск прибыли офицеры. Владиславу, как и обещал, позвонил начальник тыла Виктор Иванович Быков:

— Владислав Сергеевич, здравствуйте! Хочу вас обрадовать хорошим известием. К нам приехал молодой перспективный майор из академии на должность начальника штаба. У него семья небольшая — всего трое: он с женой и дочь лет десяти, школьница. Ему ваша квартира как раз подойдёт. Мебели у него нет. В академии жил в семейном общежитии. Он с семьёй сейчас обретается в нашей служебной гостинице для приезжих офицеров. Ждём, приезжайте, оформляйте аренду.

— Виктор Иванович, вы меня обрадовали. В ближайшее время буду в Энске. Они дня два смогут подождать?

— Конечно, мы их выгонять не будем.

В понедельник рано утром Владислав прибыл в Энск. Город скрылся в тумане. Моросил мелкий дождь, было прохладно и сыро. Немногочисленная группка пассажиров под разноцветными зонтами трусцой пробежала в здание вокзала. Кто-то пошёл к камере хранения. Владислав, резво шагая, вышел на привокзальную площадь к стоянке такси. Очереди не было. Его пригласил здоровый мужик в кожаной куртке и картузе. Владислав сложил зонтик, стряхнул с него воду и забрался на переднее сиденье. Назвал адрес. Поехали. В старенькой «ауди» работала печка. В салоне было тепло. Портфель с документами на квартиру он не стал класть в багажник. Хватило места на коленях, зонтик поставил между ног.

Владислав спросил у таксиста:

— Какие новости в городе? Как живёте?

— Знаешь, все по-разному. Как Бог распорядился. Он ведь кому-то крылья дал, а кому-то — пинка. Все летят, а разница большая. Вот у нас раньше, до перестройки, скот разводили. Окорока копчёные на весь Советский Союз славились. Конечно, в других областях из своего мяса производили, но назывались они так же. Рецепт приготовления был такой же, как у нас.

— Недавно на рынке покупал окорока. Честно скажу, продукт превосходный. Вкус, аромат прекрасные. Чувствуется, что с любовью сделано. Цены, конечно, немаленькие. Зато нет ни малейшего сомнения в натуральности мяса, — заметил Владислав.

— На рынке частники продают. Я же говорю о промышленном производстве. Мэр выступал, говорил, что будут строить мясоперерабатывающий завод. А где мясо возьмут? Свиноводческие фермы все разорили. Землю скупили кто побогаче, но ничего не производят. Местный монастырь разбогател, пользуясь беспошлинной торговлей сигаретами и вином, тоже заимел большие поля и сады. Их угодья находятся в нескольких километрах отсюда. Активно занимаются сельским хозяйством. Там чаще всего весной и летом в основном работают трудники[1] за похлёбку и за воцерковление[2]. Грехи в свободное от работы время замаливают под руководством монахов. Несколько фермеров есть, но они с трудом себя могут прокормить, не то что скот сдавать на заводскую переработку.

— Идея хорошая. Можно объединить отдельных фермеров в кооператив. Тогда легче приобретать технику и можно увеличить количество того или иного скота. Расширить посевы кормовых культур. Можно организовать государственную торговлю продуктами с целью конкуренции с торговыми сетями.

— То, что вы говорите, на практике трудно осуществить. Во-первых, землю надо будет выкупать у собственников. Если в государственной торговле товар будет лучше и дешевле, чем в частной, то будут уничтожать государственные магазины. Тогда у каждого государственного магазина взвод вооружённой охраны надо держать.

— Подожди с охраной. До перестройки ведь были колхозные рынки, были сельпо, то есть магазины сельской кооперации.

— Тогда другой народ был, то есть по-другому воспитанный. Сейчас главное — деньги. Каждый ищет место более доходное. Безработица, потому и преступность растёт.

— Что тогда делать? — спросил Владислав.

— Вот и я об этом думаю.

— Интересно с тобой поговорить, но уже приехали. Вот, возьми. Сдачи не надо.

— Если интересно, сохрани номер моего телефона. Звони, приеду, по дороге поговорим. — Водитель протянул красиво оформленную визитку.

Взяв визитку, Владислав прочитал: «Степан Тимофеевич Разин. Инженер-конструктор».

— Добро. Удачного дня тебе, Степан Тимофеевич. Это кто тебя так назвал?

— Отец учудил. Я не в обиде, — улыбнулся таксист.

Владислав после завтрака позвонил подполковнику Быкову и через него пригласил будущего квартиранта к себе осмотреть квартиру. Пусть приходят всей семьёй и необходимые документы прихватят. Очень важно, чтобы женская половина тоже имела представление о квартире, в которой придётся жить. Женщины, как правило, больше времени проводят дома. Для них главное, чтобы было тепло, вода имелась горячая и холодная, ванна и туалет в хорошем состоянии, плита на кухне работала безотказно.

Майор с семьёй не заставил себя ждать. Их подбросил на своей машине Виктор Иванович, всё-таки квартира для заместителя командира полка.

Услышав сигнал, Вячеслав незамедлительно нажатием кнопки на пищащем домофоне открыл дверь в подъезде. Вышел на лестничную площадку встречать гостей. Первым, уверенно шагая по ступенькам лестницы, поднялся стройный мужчина в военной форме майора. За ним не спеша поднималась симпатичная брюнетка в синей куртке и в короткой голубой, открывающей круглые коленки юбке. Позади родителей, осматриваясь по сторонам, то догоняя их, то немного отставая, весело семенила девочка-подросток в красной вязаной шапочке.

— Рад вас видеть, дорогие гости, проходите, будем знакомиться, — открывая дверь в квартиру, приветствовал молодую семью хозяин. — Вот шкаф, где можно повесить одежду. В квартире тепло, даже зимой. Разуваться не надо. Я потом всё протру. Сегодня наметил уборку.

Жена майора сняла куртку и осталась в красном свитере, туго обтягивающем высокую грудь. Куртку деловито повесила на вешалку в шкаф.

— Да, у вас тепло. Окна выходят на солнечную сторону. Это хорошо. Похоже, был ремонт. Пахнет штукатуркой и ещё чем-то. Надеюсь, это быстро пройдёт.

— К вашему приезду я сделал небольшой ремонт. Конечно, запах — это временное неудобство. Давайте для начала познакомимся. Меня зовут Владислав Сергеевич Рябинин. В некотором роде тоже старший офицер, но в запасе, — представился хозяин квартиры и протянул руку майору.

— Майор Николай Борисович Орлов.

Мужчины пожали друг другу руки.

— Это моя жена Неля Васильевна. Рядом с ней моя дочь Виктория, или просто Вика.

— Очень приятно. Проходите на кухню. Думаю, Нелю Васильевну больше эта часть квартиры интересует. Сантехника работает безотказно. Плита газовая, я её подключил. Счётчики газа, электричества, горячей и холодной воды работают. Осмотрите и запишите показания. Надеюсь, с сегодняшнего дня вы останетесь здесь жить. Электрическая проводка проверена, розетки и выключатели работают исправно.

Супруга Николая Борисовича решительно и по-деловому стала всё проверять. Заглянула в ванную комнату и в туалет. По её виду было заметно, что проверкой она осталась довольна. Вика не отставала от неё:

— Мама, я буду жить в комнате с балконом. Я на балконе буду делать зарядку и разминаться.

— Это мы ещё посмотрим. В комнате стоит слишком большая для тебя кровать. Тебе лучше в комнате, где диван и этажерка для книг. Письменный стол для компьютера мы тебе купим. На балконе нечего тебе афишировать свои гимнастические способности. В спортзале будешь разминаться.

— Мама, ну ты всё время со мной не соглашаешься, — возмущалась младшая из женской части семьи. — Папа, ну скажи, здесь гораздо лучше, чем в общежитии в Москве? Там тараканов стаи бегали. На стенах были тёмно-зеленые обои в масляных пятнах. Здесь всё чисто. Скажи маме, что мне надо делать зарядку и разминку на балконе.

— Ладно, обсудим эти твои проблемы вечером.

— Вот всегда так, а к вечеру мама тебе нашепчет на ушко, и ты сдашься.

— Офицеры не сдаются. Решим всё мирно.

Владислав включил чайник. Поставил на стол сушки, печенье, конфеты для угощения и разговора за чаем. Процесс оформления аренды квартиры для него был не новым. В течение дня всё закончили. Владислав не стал задерживаться, чтобы дружная семья могла вселиться в новое жильё. Дочке надо посещать занятия в ближайшей школе.

Владислав переехал в гостиницу. Ему хотелось навестить старых друзей и сходить в расхваленный Михаилом театр. Он позвонил Сухину. Они договорились встретиться в кафе, расположенном в центре города, вечером, после того как Михаил освободится с работы. Владислав пришёл примерно за пятнадцать минут до назначенного времени, заказал кофе на две персоны. Попросил подать, как придёт его молодой друг.

Михаил не заставил себя ждать:

— Владислав Сергеевич, здравствуйте! Очень рад встрече. У меня неотложное дело. Тороплюсь всё рассказать, — с ходу, почти захлебываясь от волнения, начал Михаил.

— Присаживайся. Сейчас принесут кофе. Не торопись. Если что-то важное, надо всё излагать подробно и аргументированно.

— Я понимаю. Сейчас соберусь с мыслями. — Михаил энергично взял чашку с кофе и сделал пару глотков. — Вы видели нашего нового генерального директора.

— Да, когда к вам в институт заходил. Ранее нигде с ним не встречался. Никто меня с ним не знакомил и в Москве.

— Его назначили практически сразу после вашего отъезда в Москву. Не приказом министра, а распоряжением Федерального агентства по управлению федеральным имуществом.

При этом я уточню, что сто процентов акций «НИИЗарубежМедицины» принадлежит Российской Федерации.

— Это что, очень важно, кому принадлежит имущество? Главное — не ему и не руководству института.

— В нашем случае это важно. Сейчас поясню почему. Дело в том, что после оправдательного приговора прокурор написала жалобу в областной суд. Там рассмотрели и приняли странное решение. Приговор оставили в силе с небольшим исключением.

— Какое там может быть исключение?

— Суд принял решение оставить облигации в банке, поскольку это не какие-нибудь вещи, поэтому они не возвращаются. Дело в том, что облигации являются ценными бумагами, каждая имеет свой номер. Облигации продаются, и, если сделка была незаконной, они подлежат возвращению законному владельцу, то есть нашему институту, в соответствии с действующим законодательством.

— Какие тут могут быть трудности?

— Были трудности. Однако наш заместитель директора по экономической безопасности нашёл в областном центре хорошего адвоката, и президиум областного суда оставил приговор в законной силе.

— Я не думал, что так затянется дело.

— Никто не хочет расставаться с деньгами, тем более банки.

— Поздравляю с ещё одной победой.

— Это только присказка. Сказка впереди.

— Ну давай, сказку излагай.

— На основании постановления президиума областного суда РФ банк перевёл со своего счёта на счёт «НИИЗарубежМедицины» примерно двести шестьдесят семь миллионов восемьсот девяносто пять тысяч рублей. Точно не помню сколько. В результате назначения генеральным директором Николая Павловича Душенко он оказался законным распорядителем не только имуществом НИИ, но и полученной из банка суммой денег.

— Вот теперь новая метла будет использовать полученные деньги для извлечения прибыли и дохода, а также, что на мой взгляд важно, для проведения научно-исследовательских работ и другой деятельности на благо развития медицины.

— Как бы не так. Об этом я скажу позже. А сейчас обращу ваше внимание на то, что Николай Павлович на основании Устава ОАО «НИИЗарубежМедицина» вправе самостоятельно распоряжаться, в силу своего служебного положения, находящимися в его ведении денежными средствами и имуществом НИИ. Вот теперь главное. Он решил истратить вверенные ему деньги в размере ста двадцати миллионов рублей, находящиеся на банковском счёте.

— Если для дела, пусть тратит. Деньги для того и существуют, чтобы руководители тратили их с пользой для трудящихся. Ваши лаборатории нуждаются в современной технике, приборах, реактивах. На благоустройство вашего дворца, наконец.

— Правильно. Генеральный директор вправе заключать от имени «НИИЗарубежМедицины» договоры и сделки, принимать имущественные решения, необходимые для достижения целей деятельности института. Вот недавно пустующие помещения сдали в аренду коммерческим фирмам. Обещали на полученные от арендаторов средства закупить новые компьютеры. Однако их не закупили. Получается, деньги уходят не туда, на научные цели денег нет.

— За науку стал болеть. Молодец. Это твоя работа над диссертацией способствует усилению внимания к научной деятельности института. Кстати, как у тебя дела с диссертацией двигаются?

— Отправил научному руководителю на чтение. Жду возвращения с его замечаниями. Буду дорабатывать — и на предзащиту.

— Я тебя прервал. Давай продолжай.

— Дело в том, что такого рода решения, вернее, их масштаб, ограничен десятью процентами балансовой стоимости активов НИИ, которая составляет двести семьдесят миллионов рублей, то есть он может распоряжаться суммой, не превышающей двадцать семь миллионов рублей.

— Решил — это ещё не значит истратил. Может быть, он соберёт собрание акционеров и объяснит необходимость приобретения супертехнологичного оборудования. И ваш институт рванёт впереди планеты всей в борьбе с эпидемиями самых опасных болезней.

— Владислав Сергеевич, собрание акционеров уже было, и там никто ни о каком высокотехнологичном оборудовании речи не вёл. Нет объявления о необходимости проведения нового собрания акционеров.

— Говори, зачем директор принял решение потратить большую сумму денег…

— Не то слово. Просто огромную при нашей бедности. О намерении директора мне проговорилась наша новая главный бухгалтер Вера Игоревна Костылёва. Раньше она работала старшим бухгалтером. После суда мы остались без руководства бухгалтерией. Ушла на пенсию главный бухгалтер. Заместитель бухгалтера уволилась и пошла работать главным бухгалтером на литейный завод. Вот нашей красавице подфартило. Она меня старше на два года. Но хваткая. В уме считает быстрее компьютера.

— Что же она такого интересного могла сказать?

— Она просто сидела в своём кабинете, задумавшись. Я к ней зашёл с рабочими вопросами. Она настолько была занята своими мыслями, что, не обращая внимания на меня, говорит, как бы сама себе: «Почему я не знаю ничего про этот договор?»

— Бывает такое. Человек способен анализировать, размышлять. Потом, память человеческая не машина, что-то забывается.

— Нет, тут дело в другом. Она была очень чем-то озабочена. Я говорил, что у неё память идеальная. Попытался ей помочь. Спрашиваю: «Может, я знаю, о каком договоре идёт речь?»

Мы с ней в дружеских отношениях, когда один на один беседуем. Она мне доверяла всё время. Мы часто обсуждали финансовые проблемы.

— Ну и что она тебе рассказала?

— Зашла она к директору с документами на подпись. Увидев её, он что-то разорвал и бросил в корзину для ненужных бумаг. Она отдала документы. Он стал их читать. Она от нечего делать посмотрела в урну. Глазастая — увидела часть, вернее, половину, разорванного и перечёркнутого документа, то есть часть шапки. Её насторожила дата, которая соответствовала периоду, когда Душенко не был исполняющим обязанности директора. Судя по началу документа, это был договор с какой-то компанией о предоставлении ею юридических услуг нашему НИИ. Ни она, ни я не помним, чтобы такой договор с кем-то заключался. При этом её насторожили действия Николая Павловича.

— Какие действия? Он читал документы, принесённые главбухом.

— Он на секунду оторвался от чтения и посмотрел на Верочку. Увидев, что она что-то рассматривает в корзине, ногой задвинул ёмкость под стол.

— Может быть, он не хотел, чтобы она отвлекалась. Могла возникнуть необходимость задать какие-то вопросы по документам.

— Ничего подобного. Молча подписал и вернул бумаги.

— Михаил, тут ещё мало фактов, чтобы сказать что-то определённое о преступных замыслах.

— Не знаю, правильно ли я поступил. В тот день я остался после работы и дождался, когда Николай Павлович уйдёт домой. Предлог, чтобы остаться, был железный. Он сам поручил одну бумагу сделать срочно. Если бы обратился ко мне и спросил, почему сижу в кабинете один, отмазка была готова. Он не заглянул ко мне. Я дождался, когда пришла уборщица и начала уборку, как обычно, с директорского кабинета. Она, как всегда, складывала крупный мусор в корзину и выставляла в коридор, после чего начинала протирать пыль и только потом мыла пол. Как только она выставила корзину с мусором в коридор, я по-шпионски забрал разорванные бумаги и занёс в кабинет. Бумаги были уже мелко порваны. Пришлось закрыться и долго складывать пазл.

— Ну и как, сложил?

— Сложил, и не зря. Оказывается, он задним числом, за подписью Ерохина, составил договор с фирмой «Голден хаус» для юридического сопровождения и защиты прав и интересов «НИИЗарубежМедицины». От имени фирмы договор подписал некто Ермолай Матвеевич Дунькин.

— Он же его разорвал как ненужный. Может быть, это бумага была кем-то составлена раньше, и он её обнаружил как негодную.

— Тогда зачем маскироваться и прятать урну? Вытаскивать договор из урны и рвать на мелкие кусочки?

— Ну, это ещё не факт преступной деятельности.

— Вот я хочу проверить, что это за фирма и кто там генеральный директор. Зачем заключался такой договор, тем более гонорар этой фирме за её работу планировался в размере ста двадцати миллионов рублей.

— Вот это интересно. Такие гонорары только короли выплачивают. У вас что, часто судебные тяжбы возникают?

— Нет. Только вот была битва за возвращение денег за облигации внутреннего валютного займа. Больше никаких судебных дел не было. — тут же пишут заявление в полицию о пропаже. Ну ты понимаешь. Главное, не проявляй явного повышенного интереса к деятельности Миша, тут надо выбрать тебе очень аккуратную линию поведения. Делай вид, что тебя не интересуют вопросы деятельности генерального директора. Главного бухгалтера сам ни о чём не спрашивай. Жди, когда она к тебе обратится. Вот тогда без эмоций, что ждал этого обращения, прими самое серьёзное участие. Похоже, что директор собирается повторить путь Коршунова, но хочет это сделать хитрее. Оставить себя в тени. Если есть возможность, надо незаметно проверить, что за фирма «Голден хаус», чем она занимается. Не является ли она фирмой-однодневкой? Кто там генеральный директор? Кто такой Ермолай Матвеевич Дунькин? Сделай такую проверку. Фирмы-однодневки, как правило, регистрируются на подставных лиц. Часто на тех, которые потеряли паспорт или делают вид, что потеряли. То есть отдают за вознаграждение свой документ, а сами директора. Это очень опасно. Поскольку в этой игре заявлены большие деньги в виде главного приза. Пусть к тебе обращаются. Но если будет такое обращение со стороны генерального директора, будь осторожен. Сразу не соглашайся, проси время подумать. Звони мне. В этот раз не могу здесь задерживаться. Надо дела на работе подтянуть. Но тебе я готов оказать помощь. Если будет что-то интересное, звони. Приеду.

— Владислав Сергеевич, обязательно буду советоваться с вами. Мне кажется, что здесь завертится крупное дело.

— Видишь ли, здесь не какая-то баба-мошенница. Кстати, кто такой ваш генеральный директор? Где он раньше работал? Какой у него опыт финансовой деятельности? Если сможешь, узнай.

— Хорошо. Будет сделано.

— Удачи тебе. Будешь в Москве, звони, встретимся и всё перетрём.

— Если дела с диссертацией пойдут нормально, приеду на предзащиту.

— Чуть не забыл спросить: как развиваются отношения папы и мамы? Когда снова регистрировать брак собираются? Судя по вечеру в ресторане, у них всё пошло на сближение.

— Знаете, у них сейчас, что называется, «конфетно-букетный» период отношений. Папа приходит помогать маме в саду и огороде. Отремонтировал теплицу. Вскопал грядки. Обедают и ужинают вместе, а потом разбегаются по своим домам.

— Что, никаких надежд на воссоединение?

— Надежда какая-то есть. Мама говорила, что у неё в интернате работает заместитель по безопасности. Тоже бывший офицер МВД. Когда-то работал вместе с папой. Сейчас он на больничном. У него случился тяжёлый инфаркт. Решается вопрос об операции. Будут делать шунтирование. Вот если уволится, скорее всего, дело идёт к этому, как он сам говорит, вот мама думает взять папу на его место.

— Так, может, они поэтому и не женятся? Чтобы не было разговоров, что муж с женой работают в одном учреждении?

— Нет. Я думаю, просто мама хочет, чтобы он был у неё всегда на глазах. Не уезжал бы в областной центр на три дня через три. Владислав подумал: «Осторожная. Сама обожглась, хочет, чтобы у мужа подобного ничего не случилось. Умная женщина».

— Будем надеяться на лучшее. Давай приезжай.

После встречи с Михаилом Владислав пошёл к другу в отдел полиции. Рустам был на месте. Время двигалось к концу рабочего дня. Ночью и рано утром шёл дождь, к вечеру прекратился, но прохлада и ветер остались. На улице было неуютно. Владислав ускорил шаг, попутный ветерок помогал ему быстрее добраться до городского отдела МВД.

После взаимных приветствий и обмена информацией о благополучии семей перешли к обсуждению борьбы с криминалом. О чём ещё можно говорить со старым следаком?

— Рустам, как трудится твой перспективный следователь?

— Ты имеешь в виду Квацебаю?

— Других я не знаю. О нём представление имею только после ознакомления с делами, которые он расследовал.

— Работает напряжённо. Результаты есть. В Управление МВД области не поехал. Ваша с Сундуковым защита мошенника сказалась. Дошла информация до областных руководителей. Приняли решение: пусть поработает на периферии. Вы же ещё прессу подключили. Только и разговоров в городе и в областном центре было о справедливом нашем суде…

— Рустам, о каком мошеннике может идти речь? Это следак и прокурорша провалились. Да и ты тоже от них недалеко ушёл.

— Слушай, Влад, хватит тебе долбить молодого следователя. Надо молодёжи помогать двигаться вперёд.

— Согласен, надо. Только честным и не карьеристам.

— Пей чай. Вот печенье бери. Свежее. Говори, ты же ко мне не просто так про Эдуарда спрашивать пришёл?

— Рустам, Квацебая меня в настоящее время не интересует. Если можешь, дай пофамильную информацию о лицах, утерявших паспорта за последние три года.

— Это ты чего затеял? Снова преступников ловить собрался? Детектив доморощенный.

— Нет, Рустам, никого ловить я не собираюсь. Дело в том, что ко мне на работу пытались поступить, правда, в разное время, мужики с паспортами, полученными в Энске. У меня вызвало подозрение, что документы у них поддельные. — Так Владислав решил залегендировать свой интерес к Дунькину — генеральному директору фирмы «Голден хаус».

— Такую информацию добыть для меня не проблема. — Рустам тут же позвонил: — Анастасия Филипповна, мне нужен список лиц, утерявших паспорта в течение трёх последних лет. Спасибо, Настенька. Жду. Сейчас сбросит информашку на мой компьютер. Техника на грани фантастики. Представляешь, раньше, чтобы получить такую пустяшную справку, надо было потратить день, если не больше. Сейчас несколько минут. Вот, уже пошла…

Рустам включил принтер и распечатал необходимый список.

Владислав получил нужный ему материал для проверки сведений от Михаила. Он внимательно прочитал и карандашом отметил лиц, которые теряли паспорта по нескольку раз. Дунькин оказался среди них: он за три года умудрился потерять паспорт шесть раз. Были там другие лица, также терявшие паспорта по два, три и четыре раза.

— Рустам, я возьму этот список. Не помню точно фамилии и другие данные приходивших ко мне мужиков. Дома проверю.

— Бери. Если понадобится, напечатаю ещё.

— Рустам, ты всё знаешь, скажи, как дела в «НИИЗарубежМедицине», деньги, кем-то уворованные, они получили?

— Как-то был у мэра на совещании по борьбе с преступностью. Начальник городского отдела прихватил меня с собой. Так вот, там выступал Николай Павлович Душенко. Хвастался, что битва за украденные деньги закончилась успешно. Закупили импортные халаты для лаборантов, реактивы, технику для исследований, ещё что-то.

— Мне говорили, что он бравый на вид мужичок. Похож на военного.

— Не похож, а точно бывший полковник Российской армии. По-моему, спецназовец.

— Вот дают! Генеральным директором научного медицинского института назначили военного, да ещё спецназовца. Что он понимает в медицине? Только как первую помощь при травме или ранении оказать, и всё.

— Тут главное, чтобы был свой человек. А профессионал он или нет, это не важно.

— Ладно, вот тебе пришлют агронома на должность следователя, как ты запоёшь?

— А что, и такое может быть. Была ведь где-то на юге судьёй дама с дипломом ветеринара.

Перед отъездом Владислав успел позвонить Михаилу на мобильный телефон и сообщить, что Дунькин шесть раз терял паспорт. Можно предположить, что он является подставным лицом и его подпись на документах может быть поддельной. Адрес его проживания имеется. Ничего больше о нём узнавать специально не надо, чтобы не вызвать подозрений.

Глава 10

Известны случаи, когда мошенники, воры и бандиты маскировались под офицеров — от лейтенанта до генерала. А вот чтобы советский офицер становился мошенником — это редкость, за исключением тыловиков и финансистов. Среди них бывали преступники. Что заставило офицера, честно дослужившего до пенсии с благодарностями и наградами, обдумывать план хищения государственных денег? Эти деньги — не с неба свалившиеся купюры, а заработанные народом и полученные государством в виде налогов и других поступлений, от продажи народу принадлежащего сырья, добываемого трудящимися. Все деньги разворовываются, в том числе и государственными корпорациями, их руководителями, у которых зарплаты в день такие, что рабочим на реальном производстве за год не заработать.

Из дореволюционной истории известны факты, когда офицеры проигрывали в карты доставшиеся им по наследству имения, урожаи зерна, собранные крестьянами на земле, им не принадлежащей, и тому подобное. Тогда была другая эпоха — частного капитала. Император был хозяином земли русской. Вот что значит изменение государственной системы управления и идеологии! От «человек человеку друг и брат независимо от его национальности и должностного положения», до «люби себя и своих близких». Главное в жизни — иметь большой доход. До перестройки была преступность, но не в таком размере. Всё общество настраивалось на её искоренение. Наркоманов и алкоголиков принудительно лечили. Для лиц, отбывших наказание, существовали квоты для приёма на работу, для исправления в условиях трудового коллектива. В исправительных учреждениях заключённых обучали различным профессиям. Безработицы в таком количестве не было. Чиновники, которые воровали, боялись жить на широкую ногу. Прятали наворованные деньги и драгоценности. А сейчас всё напоказ. Конкурируют часами, машинами, квартирами, виллами, яхтами. Была коррупция, но не на таком уровне. Был народный контроль, который надо было совершенствовать, а его первым делом отменили. Партийно-государственный контроль жёстко обходился с чиновниками, живущими не по средствам. Без согласования с профсоюзной организацией руководителю предприятия нельзя было уволить работника.

Было какое-то расслоение в обществе. Одни ездили на государственных чёрных «Волгах», но работяги могли заработать на «Волгу» другого цвета. Кредитов с бешеными процентами не было. Кто хотел строить свой дом, мог взять ссуду под минимальный процент. В настоящее время не редкость, когда на криминальную тропу встают не только старшие офицеры в запасе, но и действующие генералы и полковники независимо от родов и видов войск, в том числе из спецслужб…

Душенко служил хорошо, азартными играми не увлекался. Имел хорошую семью. Основательно образованный: два диплома о высшем образовании и знание трёх иностранных языков. Есть взрослая дочь от первого брака. От второго брака — дочь-школьница. Последние несколько дней он был напряжён. Находясь в одиночестве в своём кабинете или на прогулке по набережной речки, усиленно пытался анализировать свою жизнь. Тридцать лет отслужил в спецназе. Стал полковником, завёл связи на высоком уровне. Получил квартиру в Москве. Ему во всём помогала советом и поддержкой настоящая боевая подруга — его первая жена. Весёлая, общительная женщина любила принимать гостей. У них в гостях часто бывали генералы — его начальники. Неформальные контакты помогали двигаться по служебной лестнице. Надо же было случиться такому несчастью — в неполные сорок лет она скончалась от скоротечной неизлечимой болезни. Дочь окончила пединститут и вскоре вышла замуж. Он остался жить вместе с молодой семьёй. Познакомился с красивой брюнеткой, работавшей в Академии Генерального штаба вольнонаёмной преподавательницей английского языка. Её муж, ещё будучи молодым офицером, геройски погиб во время боевых действий в одной из ближневосточных стран. Вдову не забыли и определили на престижную работу в академию. В это время его дочь родила ему внука. Он собрался жениться. Возник вопрос: где жить? Вероника, так звали его подругу, предложила свою жилплощадь. Он хотел купить квартиру. Деньги были. Всё-таки три длительные командировки в африканские страны позволили ему накопить кое-какой капитал. Вероника отговорила, и он согласился перебраться к ней. Оформили брак. Всё честь по чести. Молодая жена не заставила ждать и родила ему дочь. Незаметно подкрался пенсионный возраст. Душенко подумал и, посоветовавшись с женой, решил уволиться с военной службы, чтобы заняться бизнесом. Оказалось, бизнес — это не участие в организации и проведении боевых операций или в охоте на львов. (Ему часто приходилось развлекать приезжих начальников, в том числе охотой на диких зверей и ловлей хищных океанских рыб.) Дело в том, что он купил маленькую торговую секцию в большом торгово-развлекательном центре. Их сейчас полно в Москве. Вырастают как грибы после дождя. В качестве товара решил продавать экзотические вещи: африканские маски, малые скульптуры из дорогих сортов дерева, из бронзы и других материалов. Потом появилось у него коллекционное оружие, изделия из полудрагоценных камней: оникса, яшмы, малахита и других. Его хороший знакомый по боевым операциям, который имел связи с криминальными кругами, предложил ему организовать «крышу». Он отказался. Хотел сам честный бизнес вести. Тем более что имеющаяся в ТРЦ служба безопасности его охраняла. Дело не пошло. Большинство покупателей обходили его магазинчик. Хотя товар ему поставляли знакомые дипломаты из африканских стран, поставки были легальные. Всё было оформлено честь по чести. Подделок почти не попадалось. Пришлось закрыть бизнес. Он подозревал, что кто-то руку приложил… Тот же товарищ предложил найти покупателя. Продал он свою лавку вместе с товаром. Сильно не прогорел. Практически остался при своих. Дохода не получил. Один из его друзей, занимающий высокий пост в Администрации президента, предложил должность генерального директора «НИИЗарубежМедицина» в Энске, поскольку руководитель этого НИИ застрелился. Душенко во время работы в одной из африканских стран, где кроме активных действий повстанцев разбушевалась эпидемия холеры, был знаком с Коршуновым. Он был в восторге от его работы по локализации вспышки опасной заразной болезни. Всё проходило на фоне небывалой эпидемии СПИДа. Болезни буквально косили народ страны. Что удивительно, рождаемость росла и компенсировала потери. Численность населения государства не сокращалась и даже немного увеличивалась. Коршунов действовал смело и решительно. Организаторские способности Петра Ильича поражали его, и надо же, так расслабился…

Душенко не мог поверить, что Коршунов самоубийца. Он никак не мог понять, зачем Пётр Ильич покончил с собой. Как ему сообщили, прямых улик, подтверждающих попытку хищения им облигаций, не было. Его подписи были подделаны. Никто его оговаривать не стал бы. Испугался, что кто-нибудь из подельников проболтается? Тогда не надо было пытаться похищать деньги. Его можно понять, деньги ему были нужны. Однако кругом все, кто имеет возможность украсть большие деньги, воруют. Нет, воспитание у него осталось ещё советское. Совесть замучила, или испугался за своё имя известного учёного. Испугался, что главбух, удрав за границу, проговорится где-нибудь там среди таких же владельцев миллионов. А те за что получили, за то и продадут. Поди, партийный билет члена КПСС всё ещё носил в левом нагрудном кармане… Вот и сжёг коммуниста. Это тебе не братский африканский народ от болезней спасать. Тут надо действовать более напористо и быстро, чтобы ни облигации, ни деньги никто не мог найти. Он знает, как надо прятать хвосты. Не зря же почти тридцать лет занимался тайными операциями. Главное — никаких улик не оставлять. Вот насчёт улик… В самом начале выполнения своего замысла он почти допустил прокол. Его словно кипятком обожгло. Бухгалтерша видела в урне проект договора с фирмой «Голден хаус». Что она могла понять, если документ был перечёркнут, разорван и выброшен в урну? Значит, он не нужен. Просто приводил в порядок оставшуюся от предыдущего руководителя документацию. Тем более потом разорвал всё на мелкие кусочки. Вечером уборщица вместе с другими черновиками выбросила. Всё-таки надо быть осторожнее. Может, принести настольную зажигалку и сжигать черновики? Будет пахнуть дымом. Лучше уносить с собой и где-нибудь сжигать…

Чтобы успокоиться, Душенко продолжил анализ того, как он оказался в Энске. Да, от безысходности он согласился работать генеральным директором НИИ. Приехал в городок с семьёй. В администрации ему дали двухкомнатную квартиру на троих. Мэр обещал улучшить жилищные условия. Для большей надёжности Душенко связался со своим другом. Тот сказал, что в ближайшее время может появиться возможность купить для него приличный коттедж из арестованного имущества обанкротившегося бизнесмена. Дом должны скоро выставить на торги. Можно приобрести практически за бесценок. Понравится — потом можно оформить в собственность. И снова неприятность: у друга случился второй инсульт. Он не смог восстановиться. Скончался. Мэр стал уходить от вопросов расширения жилья. Сказал, что никаких торгов не будет. Бизнесмен получил льготный кредит и успешно гасит долги. Его хозяйство, в котором есть две крупные свинофермы, необходимо городу и вновь открывающемуся мясоперерабатывающему заводу.

Надо думать, как выходить из положения. Своего жилья нет. Не жить же всё время здесь в «двушке» или в Москве в квартире жены! Он считал себя незаслуженно обделённым должностями и званиями. Надо быть мужиком и что-то делать. Вон у полковника нашли полную квартиру, набитую деньгами! Конечно, так зарываться он не будет. Жадность фраера губит. Но деньги есть, и их надо взять. Всё он хапать не будет. Возьмёт то, что ему недодали за его связанную с риском работу в Африке, за умышленно кем-то разваленный бизнес. Он даже знает, кто приложил руку к развалу его фирмы… При каждой неудаче надо уметь давать сдачи. Вот назло им покажет, что не лыком шит! Нет, он пойдёт другим путём. Он обязан обеспечить себе достойную жизнь. Надо выучить школьницу-дочь, приобрести приличное жильё в Москве и построить добротный коттедж на месте дачи жены, доставшейся ей от родителей. Там весь домик трухлявый. Обязательно сделает хороший бассейн. Задерживаться в Энске не будет, когда получит деньги…

Глава 11

Он вспомнил о друге с криминальными связями, так как потребовалось вывести деньги и надёжно получить свою долю. Пригласил его для делового разговора. Забронировал номер в гостинице на одного. Проживание в гостинице и питание в ресторане он взял на себя. Друг, его звали Григорием Давыдовичем, приехал.

— Гриша, хочу замутить крупное дельце. Помоги. В проигрыше не останешься.

— Что за делюгу ты придумал?

— Понимаешь, я как генеральный директор имею право совершать сделки, заключать договора, осуществлять переводы денег, находящихся на счетах института. Размер сделок ограничен десятью процентами. Совет директоров может дать разрешение на бо́льшую сумму. Если положительного решения он не примет, тогда с разрешения общего собрания акционеров могу получить одобрение. То есть надо быть дипломатом, находить ключи к бюрократическим надстройкам…

— Это не надстройки. Это контроль за руководителями-волюнтаристами. Или, точнее сказать, за растратчиками государственной собственности.

— Вот нашёл волюнтариста. Я хочу взять у государства то, что мне недоплатили.

— Ладно, не будем уходить от темы.

— Хорошо, слушай дальше. Я хочу все эти процедуры уставные обойти, чтобы не было всяких любопытных. Используя свои властные полномочия, заставлю бухгалтера перевести деньги на фирму в Москве, желательно однодневку. Как это лучше сделать?

— А деньги на счетах есть?

— Да. Получили почти двести семьдесят миллионов деревянных. Все их я не могу забрать, так как главный бухгалтер может заартачиться. Половину, думаю, смогу запросто.

— Значит сто двадцать — сто тридцать «лимонов» — это реально?

— Да. Только их надо разбить ещё на две однодневки.

— Зачем?

— Гриша, я хочу сначала перевести деньги на фирму, которая по договору будет якобы заниматься юридическим сопровождением НИИ. А с этой фирмы деньги должны уйти на две подконтрольные однодневки. Там надо закупить ценные бумаги с длительными сроками действия, например, векселя, облигации валютного займа и другие.

— Таких гарантий тебе никто не даст. Не то время. Это при Сталине были гарантии. Сейчас дикий рынок. Но попробовать можно. Есть у меня один, как их сейчас называют, криминальный авторитет. Он может организовать добычу паспортов и однодневки открыть. А главное — под ним ходит банк, где сидит его человек в качестве смотрящего. Короче, банк для отмывания бабла. Одну фирму, которая может сыграть роль юридического сопровождения задним числом, тоже найдём.

— Гриша, я знаю фирму «Голден хаус», у них работает дама, которая регистрирует разные ООО, ОАО и занимается юридическим консалтингом. Она может зарегистрировать парочку однодневок. Но я бы не хотел, чтобы регистрировала она. Нельзя в одни руки отдавать деньги. Надо создать самим две однодневки, чтобы через них закупить ценные бумаги, получить их и ликвидировать эти однодневки. Один паспорт я имею. Случайно в Сбербанке старик-алкаш получил пенсию, сел на диванчик и стал её пересчитывать, а паспорт положил рядом со мной. Пересчитал, обрадовался, что ему добавили, подхватился и убежал за бутылкой. Паспорт остался на месте. Я его забрал.

— Когда это было?

— Два дня назад.

— Если можешь, то быстро открывай фирму с названием «Голден хаус» на имя владельца паспорта. Как его фамилия?

— Дунькин.

— Фамилия неподходящая, не для бизнесмена. Но надо торопиться. Ты их номера счетов знаешь?

— Конечно, знаю. Я с ними работал в Москве. Счета остались у меня в записной книжке. Я переводил на них деньги. Рабочие счета. Душенко сообщил название банка, где открыты счета фирмы «Голден хаус».

— Отлично, так это банк, подконтрольный Машинисту. Я договорюсь о переводе денег со счетов фирмы «Голден хаус» на счета двух фирм-однодневок, и закупим в этом же банке ценные бумаги. Быстро заберём их себе, а однодневки сразу же закроем. Годится?

— Неплохо. Я тоже так думал сделать.

— Где бы ты банк нашёл?

— За деньги сейчас всё можно найти. Был у меня на примете один банк, но сейчас находится в процессе лишения лицензии. Тут дело ещё вот в чём: необходимо обдумать, какие ценные бумаги покупать. Например, облигации внутреннего валютного займа или векселя, но надо, чтобы срок их действия был достаточно большим, чтобы их потом продать можно было за хорошие бабки. Нужны какие-то твёрдые гарантии.

— Ты опять за своё. Никто тебе таких гарантий не даст, ещё раз тебе говорю.

— Да понял я, понял. Но сильно рисковать не хочется.

— В таком случае покупай бриллианты и золото. Лучше монеты старинные и золотые. За коллекционными не гонись.

На фальшивку можешь напороться.

— Я подумаю. Время ещё есть.

— Ладно, хватит базарить. Давай будем делать бумаги для прикрытия необходимости перевода денег на счет ООО «Голден хаус». Я поеду в Москву и договорюсь с генеральным директором этого ООО о переводе на счета двух однодневок. Как всё будет готово, дам тебе знать, и ты перевёдешь все деньги. Только смотри, чтобы тебя не замели раньше.

— Конспирацию умею соблюдать.

— Ты сам изготовишь необходимые документы? Меня в городе никто не знает. Я подпишу за Дунькина.

— Сначала надо обговорить, кто и сколько получит от этой операции. Ты сколько хочешь?

— Давай пятьдесят на пятьдесят.

— Нет. Идея моя. Я рискую больше. Деньги из моего НИИ. Так что больше тридцати процентов я тебе не дам.

— Ну ты и жмот! Мне же надо Машинисту отстегнуть и с генеральным директором фирмы «Голден хаус» решить вопрос. На открытие двух однодневок тоже бабки нужны…

— Ну, на такую мелочь по половине «лимона» каждому хватит.

— Да ты что?! Машинисту за решение таких вопросов придётся отдать не меньше чем три «лимона». Ему же надо в «общак» внести и себе оставить. Не, на расходы не менее пяти «лимонов» надо. А что тогда мне останется?

— Вымогатель. Ну, тридцать пять процентов тебе хватит.

— Давай сорок.

— Нет. Тридцать пять и не больше. Если всё хорошо пойдёт, пару «лимонов» подброшу.

— Ох и скряга!

— Гриша, ты прости меня. Как говорят, ничего личного, только бизнес. Ты такой халявы не нашёл бы. Пойми, ты по-любому остаёшься в стороне. Мне и тебе групповуха не нужна. Если что-то не так, я один пойду в плен сдаваться. Тебя за собой не потяну. А вот если «крысятничать» задумаешь, тогда пеняй на себя. Под землёй найду, или со мной на пару пойдёшь на зону.

— Ладно. Убедил. Говори, какие документы надо сделать.

— Вот это деловой разговор.

— Что, перед этим просто «порожняк» гоняли?

— Бери бумагу, ручку, будешь записывать. Я продиктую.

— Я думал, ты сам подготовишь.

— Может, тебе с подписями и печатью отдать готовые документы?

— Ну ладно. Разошёлся. Диктуй.

— Договор юридического сопровождения номер, от такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года между ОАО «НИ-ИЗарубежМедицина» и ООО «Голден хаус»; план мероприятий по защите интересов ОАО «НИИЗарубежМедицина» в качестве приложения номер один к указанному договору; акт сдачи-приёмки работ (услуг) от такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года в качестве приложения номер шесть к договору на оказание услуг по юридическому сопровождению от такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года; итоговый отчёт без номера от такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года в качестве приложения номер два к названному договору со ссылкой на организацию по оказанию услуг и выполнению работ, результатом которых явилось вынесение решения городского суда Энска от такого-то числа, такого-то месяца, такого-то года о возврате законному владельцу ОАО «НИИЗарубежМедицина» облигаций внутреннего государственного валютного займа на сумму четыре миллиона сто двадцать три тысячи долларов США.

— Коля, откуда я знаю, какая там была проведена работа, что облигации вернули в твой НИИ?

— Слушай, Гриша, ты немного напряги мозги. Тут филонить нельзя. Надо всё быстро делать.

— Я могу наскоро всё сляпать. Только можно попасть не в масть! Ты же эту ксивоту должен главбуху показать. Она прочитает и может встать на дыбы.

— Нет, она молоденькая. Что скажу, то и сделает.

— Ну, тебе знать лучше. Я всё-таки с толковыми юристами бы побазарил. Похожие материалы надо посмотреть, чтобы всё вызывало доверие.

— Ладно, давай тогда поезжай в Москву. Там найди юриста, который получал бабки за юридическое сопровождение. Он тебе такого наговорит, что и двухсот «лимонов» на гонорар не хватит. А сейчас не отвлекайся. Пиши.

— Таких итоговых отчётов должно быть не менее пяти. Все на разные даты, и по тексту чтобы отличались друг от друга. Понял?

— Коля, ты меня на «понял» не бери. Я свои берега знаю. Сегодня ночью отваливаю в Москву. Пойдём в кабак, обмоем мой отъезд.

— Нет, иди один. Не хочу с тобой светиться. Держи вот. — Душенко протянул Грише две пятитысячные купюры.

— Этого мало. Подбрось ещё.

— Хватит, а то в запой уйдёшь.

Глава 12

Утро. Рабочий день только начался. В приёмную генерального директора «НИИЗарубежМедицины» вошёл Вячеслав Михайлович Скуридин, старший научный сотрудник, доктор медицинских наук. Его как самого старшего по возрасту всегда отправляли к директору для решения финансовых вопросов.

— Наталья Ивановна, директор у себя один сидит? — Он как можно официальнее спросил у секретаря.

— Да, один. С кем-то разговаривает по телефону.

— Это не страшно. Зайду. А то ещё кто-нибудь припрётся. Вопрос важный и срочный.

— Что, снова заявку на покупку препаратов принесли? Откажет.

— Буду убеждать.

Вячеслав Михайлович энергично открыл дверь в кабинет руководителя НИИ. Услышал отрывок разговора директора по телефону. Он не придал значения прозвучавшей из уст директора фамилии — Дунькин, с которым Душенко решал какие-то вопросы. Если точно, то фраза звучала так: «Гриша, не волнуйся. С Дунькиным уже всё решил. Всё сделал, как договаривались». Зато этот обрывок разговора хорошо разобрала секретарь. И как женщина любопытная обратила внимание на необычную фамилию. Ранее она её не слышала. Сотрудников НИИ с такой фамилией она не знала. И подумала: «Какие это вопросы директор мог решать с Дунькиным и зачем докладывал об этом какому-то волнующемуся Грише?»

Душенко прервал свой телефонный разговор и бросил трубку. Строго посмотрел на вошедшего Скуридина:

— Вячеслав Михайлович, надо секретаря предупреждать, что намерены войти ко мне. Я из-за вашего визита прервал важный разговор. Присаживайтесь. Слушаю вас.

Старший научный сотрудник, высокого роста, на голову выше Душенко, решительно прошёл и сел на стул около стола директора. Положил папку с документами и расправил седеющие усы. Обеими руками пригладил пышную шевелюру, начинающую седеть, особенно на висках. В целом он выглядел похожим на отставного военного или спортсмена. Взгляд его серых, среднего размера, глубоко посаженных глаз был жёстким. Сразу чувствовалось, что он пришёл требовать, а не униженно клянчить что-то.

— Николай Павлович, я пришёл просить не для себя. Я прошу для всего коллектива нашей лаборатории. В целом для нужд института.

— Что такое?! Ведь недавно закупили прекрасные импортные халаты, реактивы, первоклассные приборы. Что ещё нужно?

— Да, халаты красивые. Наши лаборантки с удовольствием их надевают и сверкают коленками. Но этого мало, Николай Павлович, мы проводим серьёзные научные исследования опасных вирусов, вызывающих смертельные эпидемии. Нам и учёным в других странах необходимо разработать вакцину, чтобы обезопасить граждан России на Родине и за рубежом, работающих в зонах риска. Вы работали в Африке и видели, как умирают тысячи человек от заразных болезней. Вам известно, что российские учёные создали вакцину для борьбы с лихорадкой Эбола, которая эффективней американской и английской. В нашем НИИ ведётся работа по усовершенствованию имеющегося препарата. Необходимо уменьшить его негативные побочные явления, которые всё чаще приводят к раку мозга…

— Знаю я всё это из плана работы института. Вам конкретно зачем деньги?

— Дело в том, что приближается конец года. У нас заканчиваются необходимые препараты. Мы не сможем работать без них.

— Вы мне конкретно скажите, что вы собираетесь делать.

— Мы будем брать у больного пациента стволовые клетки и обрабатывать специальным генетическим препаратом до тех пор, пока они не станут обладать нужными безопасными для человека свойствами. После этого будем внедрять их в пациента. Там они будут размножаться и лечить больного.

— Вячеслав Михайлович, скажите, сколько вам надо денег?

— Вот, я написал заявку, где всё подробно изложил и обосновал. — Учёный подал заявку и пояснительную записку на нескольких листах. Душенко пролистал документ и на последнем листе увидел итоговую сумму требуемых расходов.

— Нет. Господа, это слишком! В НИИ нет столько денег. Пятьсот тысяч рублей! Откуда взять такую огромную сумму?!

— Николай Павлович, в саратовском НИИ «Микроб» и новосибирском НИИ «Вектор» деньги нашлись. Они работают успешно. У нас есть возможность опередить и создать наиболее эффективное лекарство, которое будет лечить не годами, а то и пожизненно. Деньги нужны на средство, избавляющее больного от хронического заболевания окончательно, делающего его здоровым и счастливым.

— Вячеслав Михайлович, ну что вы всё кого-то опередить хотите! Надо скромнее быть.

— Николай Павлович, как вы не поймёте, приближается конец года! У нас кончаются препараты. Надо делать заявку сейчас. Вы посмотрите, Олег Дерипаска построил современный госпиталь для борьбы с вирусом Эбола в Гвинее. Там он организовал добычу бокситов. Он же в сотрудничестве с Роспотребнадзором построил в этой стране научный клинико-диагностический Центр эпидемиологии и микробиологии. «Русал» инвестировал в его создание десять миллионов долларов США, а не рублей. Нам же надо пятьсот тысяч рублей…

— Вот и попросите у него денег! — поняв, что сказал глупость, Душенко перешёл на более мягкий тон: — Ну хорошо, я соберу совет директоров, и обсудим эту проблему. Обещать ничего не буду. Посмотрим… Я вас не задерживаю.

Расстроенный учёный вышел из кабинета директора. Проходя мимо секретаря, проворчал:

— С каким-то Дунькиным он может решать вопросы, а со своими учёными никак не решает. Видишь ли, халаты импортные закупил. Благодетель. Ему развитие российской науки не нужно.

Этот инцидент со Скуридиным быстро по сарафанному радио дошёл до главного бухгалтера. Она поделилась услышанной новостью с Михаилом Сухиным. Тот зашёл к ней в конце рабочего дня с каким-то вопросом.

— Миша, оказывается, обрывок шапки договора с ООО «Голден хаус», генеральным директором которой указан некто Дунь-кин, является просто черновиком для реального договора.

— С чего ты взяла? Зачем ему писать черновики какого-то договора задним числом? Смысла в этом нет. Кто будет подписывать такой документ?

— Вот над этим я сейчас и думаю. Сегодня утром Вячеслав Михайлович Скуридин был у директора. Заявку на закупку необходимых препаратов на подпись приносил. Душенко, конечно, не подписал. Он потом ко мне заходил расстроенный. Говорит, с каким-то Дунькиным вопросы решает, а учёным, которые мучаются от недостатка материалов для исследования важных научных проблем, подписать заявку не хочет. Бардак развёл. Коршунов, покойничек, такого не допускал. Всё для науки делал.

— С чего Скуридин взял, что Душенко с Дунькиным какие-то вопросы решал?

— Он говорит, сам слышал телефонный разговор директора, когда входил в кабинет. Душенко ещё выразил недовольство — почему он без доклада секретарю зашёл к нему, Прервал важный разговор! Наталья тоже подтвердила, что слышала обрывок разговора директора с каким-то Гришей, что все проблемы с Дунькиным решены.

— Ладно, не ломай голову. Если что-то серьёзное, ты не торопись подписывать бумаги. Говори, что надо всё взвесить, проверить и так далее. Чтобы были свидетели, покажи мне. Главное, пока шум не поднимай. Деньги тут могут быть задействованы большие. Вдруг снова повторится моя история, только теперь уже с тобой. Я тоже покумекаю сегодня вечерком. Завтра с утра всё обговорим. Утро вечера мудренее.

Михаил после работы нашёл в парке укромное местечко, где его телефонный разговор вряд ли кто мог услышать. Позвонил Рябинину:

— Владислав Сергеевич, получили серьёзную информацию. Душенко душит науку и ведёт переговоры с каким-то Гришей о том, что решил какие-то вопросы с Дунькиным. По мною полученным данным, из черновика договора следует, что на Дунь-кина он оформил фирму-однодневку и готовится украсть деньги. Если можете, приезжайте. Скорее всего, он будет давить на главного бухгалтера и на своего заместителя, чтобы те подписали документы, обосновывающие перевод денег со счетов НИИ на счёт фирмы, якобы руководимой Дунькиным.

— Молодец. Правильно мыслишь. Предупреди главбуха, чтобы тянула время с подписанием документов и переводом денег. Я сегодня ночью выезжаю и завтра утром буду в вашем городе.

Владислав выполнил обещание приехать. Устроился в понравившийся ему двухкомнатный гостиничный номер. Встретился с Михаилом, забрал склеенный черновик договора с фирмой «Голден хаус» и пошёл к Рустаму.

— Привет борцам с криминалом! Как дела? — поздоровался с другом Владислав, обнимая его.

— Каким ветром занесло к нам чекиста в отставке?

— Не поверишь — попутным. Ты будешь ворчать, но дело серьёзное, не менее чем на сто двадцать миллионов рублей.

— У нас таких капиталистов нет!

— Есть. Если мы затянем время, деньги уйдут в грязные руки организованной преступности.

— По всем оперативным данным, в нашем городе нет ОПГ.

— Я не сказал, что в вашем городе. Деньги могут оказаться в Москве. Надеюсь, ты не будешь отрицать, что там есть организованная преступность?

— Слушай, давай ближе к делу. Что опять накопал? Я не смогу уйти на пенсию из-за тебя. В декабре буду писать рапорт на увольнение, вернее, на пенсию. Буду на даче фрукты выращивать. Бахчу с узбекскими дынями заведу.

— Ладно, бахчевод. Рано на пенсию. Ещё не всех преступников поймали. Ты меня с начальником отдела познакомить сможешь?

— Что, я не в состоянии решить твою проблему?!

— Рустам, не обижайся. Это дело надо раскручивать на уровне не меньше начальника отдела. Ты тоже впряжёшься.

Рустам позвонил начальнику ОВД и договорился с ним о встрече после обеда по предварительному звонку.

— Влад, ты мне сначала хотя бы кратко расскажи, о чём будешь говорить с начальником, — попросил друга Рустам, включив чайник.

— Рустам, вот смотри. — Он протянул ему склеенный договор «НИИЗарубежМедицины» с фирмой «Голден хаус».

— Ты на какой свалке это откопал?

— Не я. Мой юный помощник. Потом узнаешь кто.

Рустам взял бумаги и начал изучать. Прочитав весь договор, поморщился:

— Ты хочешь удивить начальника ОВД вот этой грязной бумаженцией?

— Рустам, здесь необходимо тебе пояснить. Дело в том, что значащийся в этом подложном документе как директор фирмы «Голден хаус» некто Дунькин реально её директором никогда не был. Ты заметил, там указан банковский счёт, на который «НИИЗарубежМедицина» должен перевести сто двадцать миллионов рублей? Ещё раз посмотри, за что НИИ должен так по-королевски расплатиться.

— Я прочитал. За юридическое сопровождение деятельности института.

— Ты что, не помнишь дело, которое по-дурацки расследовал твой гениальный следователь Квацебая?

— Дело помню. При чём здесь расчёты? Как решили рассчитываться, так пусть и рассчитываются. Нам-то какое дело?

— Да, стареть ты начал. Действительно пора на пенсию. Ты посмотри, что договор оформлен задним числом. Дело давно закончилось. Деньги за облигации получены. С адвокатом давно рассчитались.

— Ты хочешь сказать, что авантюру кто-то хочет прокрутить?

— Вот именно. Этим занимается Душенко, гендиректор «НИИЗарубежМедицины».

— С чего ты так решил? Здесь его подписи нет. Может, это старый черновик к тебе попал?

— Зачем указывать директором фирмы «Голден хаус» Ду-нькина, пенсионера, недавно потерявшего паспорт? Но банковский счёт указан реальной фирмы, находящейся в Москве. Этот черновик был изготовлен недавно в кабинете Душенко. Нашли его в корзине для бумаг. Вчера он в телефонном разговоре с каким-то Гришей сказал, что все вопросы с Дунькиным решены. Нужно взять распечатку разговоров Душенко по телефону за последний месяц. Тогда мы узнаем, кто такой Гриша, чем он занимается в Москве. Надо выяснить, какие ещё документы собирается готовить или уже готовит Душенко, чтобы обосновать перевод денег на счёт фирмы «Голден хаус». Для этого необходимо установить прослушку в кабинете и в машине Душенко. Хорошо бы организовать наружное наблюдение за ним и видеозапись его контактов и разговоров.

— Такая работа очень сложная и потребует дополнительного времени.

— Рустам, всё надо делать очень быстро. Иначе деньги переведут, и Душенко смоется.

Вдруг раздался звонок служебного телефона. Рустам взял трубку:

— Слушаю вас, Николай Иванович. Хорошо, мы сейчас зайдём! Пошли, у начальника появилась возможность нас принять. — сказал он Владиславу. — После обеда он уезжает в администрацию города на срочное совещание у мэра.

— Ну тогда идём быстрее.

Рустам представил Владислава начальнику ОВД.

— Присаживайтесь. Слушаю вас.

Владислав и Рустам сели друг напротив друга за приставной стол. Начальник отдела, располневший полковник МВД, был в гражданском блестящем костюме серого цвета, но утюг по нему прошёлся дня два назад, не менее. Свежая белая сорочка и галстук с синими, белыми и красными косыми полосами. Его крупная голова была абсолютно лысой, слегка желтоватой, в общем, похожей на бильярдный шар. Так обычно в народе называют похожие головы. Всё-таки не важно, что сверху, важно, что внутри и как работает.

— Товарищ полковник, Владислав Сергеевич сообщил, на мой взгляд, интересную информацию, которая заслуживает оперативного внимания. Если позволите, пусть он доложит, чтобы не было испорченного телефона.

— Слушаю. Докладывайте.

— Николай Иванович, полученная моим хорошим знакомым информация позволяет предполагать, что руководителем «НИИЗарубежМедицина» готовится хищение ста двадцати миллионов рублей со счёта института путём перевода на счёт фирмы «Голден хаус», которая якобы оказывала юридическое сопровождение деятельности института во время судебной тяжбы по возвращению похищенных облигаций внутреннего валютного займа. В подтверждение того, что это так, вы можете ознакомиться с этим склеенным вариантом договора. — Владислав передал начальнику документ, добытый Михаилом Сухиным.

— Продолжайте, Владислав Сергеевич. Я слушаю.

— Надеюсь, вы помните это дело, закончившееся оправдательным приговором в отношении служащего НИИ?

— Как же не помнить. Такие оправдательные приговоры в наше время редкость.

— На самом деле фирма «Голден хаус» не причастна к юридическому сопровождению. Указанный в договоре её генеральным директором Ермолай Дунькин не является таковым. Он в очередной раз потерял паспорт, по которому была произведена ложная регистрация фирмы на его имя. На документе наверняка стоит его поддельная подпись. В подтверждение того, что Душенко не отказался от намерения похитить указанную сумму денег, получены данные как минимум от двух свидетелей. Ими была услышана часть телефонного разговора Душенко с неким Гришей, из которого следует, что Душенко решил какие-то вопросы с Дунькиным. Скорее всего, он сообщал Грише, что регистрация фирмы на имя Дунькина состоялась.

— Информация интересная. Этот ферт мне почему-то сразу не понравился. Держится со всеми свысока. Что надо сделать?

— Для проверки полученной информации необходимо завести дело оперативной разработки в отношении Душенко и неустановленных лиц, установить слуховой и видеоконтроль в кабинете и в машине Душенко. Хорошо бы наружное наблюдение организовать для выявления его контактов. Принять меры, если вдруг Душенко найдёт возможность и осуществит перевод денег на счёт фирмы «Голден хаус», чтобы деньги с этого счёта никуда не ушли.

— Владислав Сергеевич, вы никак в прошлом оперативный работник?

— Да. Подполковник запаса КГБ СССР. Немного успел поработать на оперативной работе в органах МВД.

— Я сейчас приглашу начальника уголовного розыска, и с ним всё обсудим.

Вошёл высокий, худой моложавый мужчина в сером костюме, надетом на чёрную футболку. Маленькая, стриженная наголо голова с уже начавшими отрастать тёмными волосами держалась на крепкой шее, что указывало на его физическую тренированность.

— Нестор Иванович, вот Владислав Сергеевич сообщил нам интересную информацию. Думаю, она и тебя заинтересует. Владислав Сергеевич, расскажите ему кратко суть проблемы.

Владислав повторил уже рассказанное ранее.

— Товарищ полковник, дело оперативной разработки ещё рано заводить. А вот полученный сигнал оформлю и поставлю на учёт. Мне надо переговорить с Михаилом Сухиным, главным бухгалтером и с теми, кто слышал обрывок разговора Душенко с неким Гришей. Технику поставить можно, а вот с наружным наблюдением надо воздержаться. У нас городок маленький, бригада «наружки» может расшифроваться. С прослушиванием телефона попробуем через оперативные возможности решить. С судом не хочется связываться, — высказал своё мнение начальник уголовного розыска.

— Нестор Иванович, могу сегодня в обеденный перерыв пригласить Михаила к себе в гостиницу. Я там в «люксе» на втором этаже живу. Оставлю вас вдвоём, и всё обсудите. Насчёт главбуха не знаю, как лучше поступить. Может быть, её приведёт Михаил. Надо действовать очень осторожно. Душенко бывший спецназовец. Он знаком с оперативной работой, — предложил свои услуги Владислав.

— Хорошая идея. Насчёт конспирации не беспокойтесь. Всё сделаем как надо. На рабочем месте в НИИ ни с кем встречаться не будем.

— Ну что же. На этом закончим. Мне надо подготовиться к совещанию у мэра, — подвёл черту начальник ОВД. Владислав обменялся с Нестором Ивановичем номерами телефонов и поспешил в гостиницу. По дороге пригласил Михаила к себе в «люкс», пообещав, что после беседы они вдвоём пообедают в кафе. Михаил от обеда отказался. Сказал, что у них в НИИ открыли кафе, и он уже пообедал. Сейчас собрался на прогулку и минут через пятнадцать зайдёт в гостиницу.

Владислав позвонил начальнику уголовного розыска. Тот с неохотой всё-таки принял предложение идти на встречу с Михаилом. Видимо, у него произошла накладка с другими встречами с нужными людьми.

Нестор Иванович и Михаил пришли почти одновременно.

Владислав познакомил их и пошёл в кафе на обед. Пообедав, он позвонил Нестору Ивановичу. Тот сразу ответил.

— У вас беседа затянулась?

— Да. Ещё надо переговорить по некоторым вопросам.

— Если Михаила не будут искать в НИИ, то продолжайте работать. Ключ от номера оставьте у дежурной внизу. Я схожу к другу, перетру свои проблемы.

— Хорошо, так и сделаем. Спасибо, что позвонили.

Владислав пошёл к Рустаму. Рустам уже перекусил и баловался ароматным чаем, просматривая новости по телевизору. У начальника был телевизор, чтобы быть в курсе последних событий в стране и в области.

— Привет, телезритель. Какие новости?

— Здорово, детектив-любитель. Новости — у тебя. Это ты к нам без новостей не приезжаешь.

— Ладно тебе обижаться. Всё это случайно произошло. Я честно тебе говорю: не думал, что снова кто-нибудь будет покушаться на деньги «НИИЗарубежМедицины».

— Присаживайся, будем чай пить и новости государственные смотреть.

— Наливай.

Рустам наполнил узбекскую пиалу свежезаваренным чаем. Но телевизор смотреть ни у кого не было желания. Там сообщалось о выводе войск США из Сирии, о событиях на Донбассе, то есть обычный набор новостей.

Рустам не вытерпел и обратился к Владиславу:

— Слушай, друг, в прошлый раз мы с тобой говорили о женщинах. Я много думал и пришёл к выводу, что есть немало замечательных женщин с лучистыми глазами, в которых светятся доброта и жизненная энергия. Никакие красавицы с классическими фигурами не могут сравниться с этими прекрасными лицами женщин, умудрённых жизненным опытом.

— Рустам, ты как знаменитый узбекский поэт стал изъясняться. Что так тебя задело? Безусловно, с возрастом красота увядает и нет того упругого тела. Но есть женщины с чистой душой. Как сказал один классик, не помню точно кто, не та хороша женщина, что берёт вас за детородный орган, а та, которая захватывает вас своей душой.

— Правильно говоришь, Влад. Нельзя женщин воспринимать только как постельную принадлежность. К сожалению, бывают мужчины примитивные и утомительные. Болтающие без умолку, но без единой идеи в голове.

— Дружище, я в жизни много женщин встречал. Не помню такой, о которой бы остались плохие воспоминания. Со многими дело даже до постели не доходило, а вот встретишь, поговоришь — и на душе тепло. Каждая чем-то хороша.

— Влад, тебе повезло. Есть стервы, не приведи Господь.

— И они чем-то полезны. Опыт приобретаешь. Ты, наверно, поддержишь меня в том, что главное, ребята, перцем не стареть. Возраст только в паспорте. Конечно, кто-то уже не тот, что раньше, но умеет начать и закончить уверенно. Однако умные мужики ищут родную душу.

— Влад, кстати, о поисках. У Оксаны произошёл разрыв отношений с её давнишним другом Аликом. Он имел связь с ней, когда она была гораздо свежее, чем сейчас.

— Ну ты брось. Она и сейчас хороша собой. Очень эффектная.

— Может быть, и так. Но он нагулял жирок. Набрался опыта с ней, и она ему как любовница стала не нужна. Он нашёл источник дохода. Сам уже смог выбирать женщин для себя. Общаясь с Оксаной, приобрёл уверенность в себе. Моральные принципы у него отсутствовали, поэтому с лёгкостью поменял её на другую молодую. Сказал как-то моему источнику, что её стриженый шницель ему надоел. Она не в его вкусе.

— Рустам, надо делать всё, чтобы стать с возрастом сильным и мудрым.

— Влад, что ты имеешь в виду под «делать всё»?

— Прежде всего сохранять здоровье, поддерживать свою физическую форму, не стареть душой. Развивать умственные способности и постельные тоже.

— Ну ты много задач поставил. В молодости у меня были разные женщины, но дамы и девушки с чрезмерным желанием быть выше всех, красивее всех вызывали отторжение.

— Рустам, говорят, нет некрасивых женщин, а есть неухоженные. Вот у еврейского царя Соломона было много сотен жён и наложниц. Он говорил, что только грешник попадает в оковы женщины. Соломон делился своим огромным опытом общения с людьми. Царь говорил, что нашёл лишь одного праведного мужчину среди тысячи, но ни одной праведной женщины[3].

Рустам открыл книжный шкаф и достал Библию. Немного полистал и остановился с открытой книгой рядом с Владиславом. Хитро улыбаясь, сказал:

— Влад, я согласен с тобой, но там же есть такой стих: «Нет человека праведного на земле, который делал бы добро и не грешил»[4]. Так что ты сделал много добра по жизни, тебе можно грешить. Если добро перевешивает грешное, будешь праведником. Не терзайся.

— Я и не терзаюсь. Сладкий грех, он даже полезен для здоровья. Скажи, давно ты начал Библию читать?

— Знаешь, я Коран читаю и Библию тоже. Не зря народ их называет святыми книгами. Много умного и интересного там можно найти. Конечно, надо делать скидку на то, что писались эти книги очень давно. Нравы и обычаи были мало похожи на наши. Например, есть описания кровосмешения — Лот и его дочери. От этого пошли новые народы. Жён своих подкладывали под богатых, чтобы получить больше скота и других богатств.

Может быть, некстати зазвонил служебный телефон. Рустам взял трубку:

— Слушаю. Да, конечно, обед закончился. Заходи… Влад, прости, что на самом интересном придётся прервать наш разговор. Потом как-нибудь продолжим. Сейчас ко мне зайдёт молодой следователь с уголовным делом. Надо помочь парню разобраться в хитросплетениях преступника.

— Дела есть дела. Мне тоже пора. Надеюсь, Нестор Иванович закончил разговор с Михаилом.

Владислав, встретив Михаила, не стал расспрашивать его о деталях беседы с начальником уголовного розыска. Миша сказал ему, что он дал подписку о неразглашении сути разговора. По пути в гостиницу Владислав взял свежие местные газеты. Поднявшись к себе в номер, удобно уселся в кресло и увлёкся чтением местных новостей. Ознакомившись с жизнью города в газетной интерпретации, он включил телевизор. Просмотрев каналы, ничего интересного не нашёл. Подошло время ужинать. Подумав, решил, что лучше прийти в кафе пораньше. Народу будет меньше. После ужина Владислав смотрел по телевизору какой-то детектив с мордобоем, погонями и перестрелками. Надоело. Лёг спать рано. На другой день проснулся свежим и бодрым. Закончив утренние процедуры, надел свой новый чёрный замшевый пиджак, поправил галстук и вышел из номера. В противоположном конце коридора тоже открылась дверь такого же «люкса». Из номера вышел мужчина в коричневой куртке с капюшоном. В руке он держал коричневый, чем-то туго наполненный портфель. Мужчина размашистым шагом быстро дошёл до лестницы и так же быстро вышел на улицу.

Владислав направился в кафе. После завтрака вышел на свежий воздух. Погода обещала быть хорошей. Солнце ярко светило. Небо чистое, голубое. На его фоне начинающие желтеть липы отливали золотом. Гроздья рябины сверкали рубинами. В садах ещё цвели георгины. На рынке прилавки ломились от краснобоких яблок. Хороша осень своим бабьим летом!

Но какое-то чувство опытного оперативника подсказало Владиславу, что надо позвонить Михаилу:

— Миша, как дела? Слушай, в гостиницу приехал мужик в коричневой куртке с коричневым портфелем. Ты не видел его в вашем институте?

— Видел. Он к директору пошёл.

— Слушай, мне несподручно узнавать его фамилию и имя. Ты позвони Нестору Ивановичу, пусть узнает в гостиничной регистратуре его установочные данные. Сейчас часто снимают ксерокопию с паспорта. Так что значительную часть установочных данных можно получить, вплоть до места проживания. Скажи, что это подозрительная связь Душенко. Он поселился в «люксе» на втором этаже. Только позвони так, чтобы тебя не подслушали. Выбери укромное местечко. Не тяни со временем.

— Хорошо. Всё сделаю как надо.

Глава 13

Утром в кабинете полковника Николая Ивановича Лежепёкова сидел начальник уголовного розыска и докладывал:

— Николай Иванович, дело разработки Душенко двигается к концу. Выявлен его соучастник Григорий Давыдович Фишман. Оба находятся в Энске. Оперативный контроль за их передвижением установлен. Из закрытых источников мы получили ксерокопии подложных документов, на основании которых Душенко и его соучастник собирались похитить сто двадцать миллионов рублей.

— Нестор Иванович, надо получить оригиналы. В суде копиями не обойдёшься. Скажут, сами изготовили.

— Оригиналы получим при обыске и задержании фигурантов дела. Дело в том, что все документы у главного бухгалтера. Она взяла их на проверку. Душенко передал ей все необходимые бумаги для обоснования перевода денег и дал указание перевести сто двадцать миллионов на расчётный счёт фирмы «Голден хаус». В настоящее время мы получили достоверную информацию. Они подготовили задним числом договор, в который включили не соответствующие действительности сведения о том, что некое ООО «Голден хаус» предоставляет услуги по юридическому сопровождению и защите прав и интересов ОАО «НИИЗарубежМедицина» в суде, в результате которых НИИ возвратили двести шестьдесят семь миллионов восемьсот девяносто пять тысяч рублей за изъятые из законного владения НИИ облигации внутреннего валютного займа. В одном из пунктов договора по указанию Душенко были внесены пока не установленным соучастником, скорее всего, это Григорий Давыдович Фишман, сведения о том, что «НИИЗарубежМедицина» приняла обязательство по оплате вознаграждения ООО «Голден хаус» в размере ста двадцати миллионов рублей.

— Вот это щедрость. На пенсию пойду, такую же фирму организую. За такие гонорары можно работать.

— Николай Иванович, никому они такой гонорар не собирались выплачивать. Они планируют похитить эту сумму.

— Ну докладывай дальше.

— Для прикрытия преступления Душенко и его соучастник разработали план по защите якобы интересов «НИИЗарубежМедицины». В план внесли заведомо не соответствующие действительности сведения о том, что ООО «Голден хаус» осуществляет ряд действий, связанных с направлением документов, участием в производстве предварительного расследования и судебном рассмотрении уголовного дела.

— Они серьёзно подготовились. Откуда они такую информацию получили? Фантазёры?

— Нет, конечно, содрали с других подобных договоров.

— Да, мошенники высокого полёта. Никогда в нашем городе таких дел не было.

— Вот теперь будет. Есть на чём учить молодёжь.

— Давай кратко. Какие ещё они подготовили документы? И их значение для успешного расследования дела.

— Николай Иванович, кроме плана для большей достоверности соучастники подготовили якобы итоговые отчёты, внесли заведомо ложные сведения о предоставлении услуг и выполнении работ ООО «НИИЗарубежМедицина». Эти бумаги железно подтверждают умысел преступников на хищение огромной суммы денег. Заранее сговорились, обдумали способ хищения и подготовили ложные документы для сокрытия преступления.

— Думай, как быстро реализовать материалы оперативной разработки. Свидетели должны написать заявления о преступной деятельности Душенко и его сообщника. Определись с ролью руководителей ООО «Голден хаус».

— Николай Иванович, есть свидетели их преступной деятельности. Например, Чекулаев, заместитель генерального директора НИИ по экономической безопасности. Он, выполняя поручение Душенко, передал заместителю директора по науке Ерохину поддельный договор и два отчёта, исполненные задним числом, для подписания. Тот выполнил указание и подписал фальшивые бумаги. От имени Дунькина мы ещё не знаем, кто подписал.

— Нестор Иванович, для главбуха, насколько я знаю, очень важным является акт приёмки-сдачи выполненных работ. Что, когда и каким образом было сделано.

— Они подготовили такую липовую бумагу, по которой якобы ООО «Голден хаус» добилось восстановления прав института на получение средств взамен облигаций внутреннего валютного займа, из которых НИИ обязан в качестве вознаграждения перечислить на расчётный счёт ООО «Голден хаус» сто двадцать миллионов рублей.

— А кто выбивал эти деньги для института?

— Всё было сделано ранее. Услуги адвоката Л. Ю. Подковкиной были своевременно оплачены. Она участвовала в рассмотрении дела в областном суде и в президиуме областного суда, за что получила хороший гонорар.

— Что собираешься делать дальше?

— Прошу вашего одобрения на возбуждение уголовного дела и на задержание преступников.

— Давай передавай материалы начальнику следственного отдела. Пусть возбуждает уголовное дело и следствие поручит самому опытному следователю. Сам возьмёт дело под личный контроль. Он на пенсию уходить собирается. Вот доведёт дело до суда, тогда и посмотрим, куда его отпускать.

Материалы оперативной разработки были переданы начальнику следственного отдела подполковнику Рустаму Исламовичу Шоеву. Оснований для возбуждения уголовного дела было достаточно. Расследование он поручил старшему следователю с большим опытом работы. Оперативники уголовного розыска задержали Душенко и Фишмана. Перестрелок, драк и других осложнений не допустили. Сопротивления никто не оказал. Обыск прошёл удачно. Деньги на счёт ООО «Голден хаус» не были перечислены. Главный бухгалтер уверенно держала документы в сейфе до прибытия полиции. Уголовное дело практически было возбуждено благодаря бдительности работников «НИИЗарубежМедицины». От народа тёмные делишки не скроешь! Но не всегда и не у всех хватает мужества вывести расхитителей на чистую воду…

Глава 14

Владислав был доволен, что арест Душенко прошёл без осечки. Уголовное дело будет расследовано под личным контролем начальника следственного отдела. Взятки и другой подкуп здесь исключены. Дело доведут до суда, и преступники получат по заслугам.

Утром он вышел на прогулку, а заодно пройтись по магазинам за подарками и купить билет на обратную дорогу. К сожалению, билета в купе на ночной поезд не оказалось. Пришлось взять билет на такой же, но на следующий день. Он сильно не огорчился. Это всё житейские трудности. Ещё один денёк провести в городе, ставшем ему родным, было не в тягость. Несмотря на осень, день выдался на редкость солнечным, тёплым и каким-то весёлым, что ли. Может быть, ему так казалось оттого, что дело закончилось так, как он хотел.

Прогуливаясь по центральной широкой улице в тени столетних вязов, он присел на скамейку немного отдохнуть. Вдруг перед ним появилась Оксана, как чудное виденье, как гений чистой красоты.

— Ты как здесь оказалась? — удивился Владислав.

— В мэрию ходила по делам и на удачу встретила тебя.

— В чём удача?

— Понимаешь, ты, вероятно, уедешь надолго. Может, и не встретимся больше. У меня есть небольшая просьба к тебе. Сегодня после работы я свободна и хотела бы с тобой провести вечер в нашем ресторане. Не возражаешь?

— Нет, не возражаю.

— Тогда назначай время после восемнадцати тридцати.

— Хорошо. В девятнадцать ноль пять буду как часовой на входе в известный тебе ресторан.

— Договорились. Меня ждут мои сотрудницы. Пока. Я побежала.

— Пока. Беги осторожней. Береги ножки. Будем танцевать.

Оксана отличалась пунктуальностью. В точно назначенное время она была у входа в ресторан. Владислав встретил её с букетом цветов. День будний. Посетителей мало. Присели за столик перед эстрадой. Оксана сразу предупредила Владислава, что она на диете.

— Что так? Я ещё помню, как ты тщательно обгладывала косточки жареного поросёнка.

— Вот и объелась деликатесами. Кроме того, недавно вернулась с отдыха на Кипре, где тоже устраивала праздник для желудка.

— Ты часто на Кипр ездишь?

— Нет, раз в год. Там моя подруга по совместной работе живёт. Она на пенсию ушла и уехала туда к своему сожителю. Вот я к ней езжу. Весело отдыхаем. Одни. Сожитель хороший мужик. Не мешает.

— Вижу. Загорела. Морской свежестью от тебя ещё пахнет. Между прочим, сейчас в моду входят упитанные, даже полненькие дамы. Многим мужикам нравятся женщины с подкожным жирком. Таких погладить можно, не опасаясь, что о кости поцарапаешься. Кстати, как поживают твои дочка и внук?

— О, это чудо природы! Как увидит меня, так улыбка до ушей. Что-то лопочет. Наверно, новостями хочет поделиться. Игрушки любит разные, особенно музыкальные. Вот, посмотри…

Оксана достала из сумочки телефон и показала Владиславу фотографии внука, присланные ей дочерью.

— Ого, какой богатырь! Уже пора ходить.

— Нет, ещё только сидит и ползает. Хотя надо иметь глаз да глаз за ним. Очень подвижный.

— Нормально развивающийся ребёнок.

Подошёл официант. Владислав заказал бутылку «Мондо-ро» — Оксане нравился итальянский шипучий напиток — и попросил принести что-нибудь лёгкое на ужин на вкус официанта. На стол подали вазу с фруктовым ассорти и на горячее пообещали свежую запечённую в духовке камбалу. Такое меню устроило Оксану.

Когда Владислав наполнил бокалы шампанским, она попросила разрешения сказать тост. Разве женщине откажешь?

— Владислав, я предлагаю выпить за твоё здоровье. Ты много сделал, чтобы мой сын остался на свободе. И вообще ты нормальный мужик. Жаль, что женатый. За тебя.

Закусили виноградом и персиками. Владислав спросил:

— Как идут дела на семейном фронте?

— Пока без острых боевых конфликтов. Поддерживаем дружеские отношения. Никита часто приходит ко мне, помогает по хозяйству. Меня такой контакт с ним устраивает.

— Слушай, на вечере в ресторане, когда обмывали успех адвоката Сундукова, я смотрел на тебя с Никитой и думал, что на следующий день вы оба побежите в загс регистрировать брак.

— Нет уж, я не такая легкомысленная, как была девочкой. Я вполне самодостаточная дама.

— Этого у тебя не отнять.

Руководитель оркестра объявил вальс «Нежность». Владислав пригласил Оксану на танец. Они с удовольствием и очень грамотно танцевали. Им аплодировали.

Принесли рыбу. Под горячее Владислав налил в бокалы вина и сказал:

— Предлагаю выпить за тебя как за мать великолепных детей. Таким воспитанием не каждая может гордиться. Ты молодец! Михаил отличный парень. Он будет большим чиновником в области финансов. За тебя и твоих ребят!

Закусив горячей рыбой, Оксана сказала:

— Влад, я тебя очень прошу, не трогай моих детей. Не впутывай их в разные разборки, расследования. Все эти дела всегда связаны с тобой. У меня в интернате работает преподавателем жена Душенко. Она прекрасный профессионал. Ученики хвалят её за интересно проведённые уроки. Сейчас она не знает, как ей жить. Мой сын будет на суде главным свидетелем. То был подсудимым, а теперь будет свидетелем обвинения. Ведь Душенко, работая в Африке, рисковал жизнью, не только от бандитской пули мог погибнуть, но и от холеры и других заразных болезней. И за всё это ему назначили пенсию чуть больше сорока тысяч. Как жить на такие деньги в Москве, не имея своей квартиры? Его угнетала такая жизнь. А тут вы с Мишкой раскопали его авантюру. Он же только половину денег хотел взять…

— Ну ты даёшь! Каждый преступник должен сидеть в тюрьме.

— Влад, а как ты отнесёшься к нашим топ-менеджерам в «Газпроме», «Роснефти» и других госкомпаниях? Они продают народное богатство, сидят в тёплых кабинетах с дорогущей мебелью и получают десятки миллионов в месяц! А тут за всю жизнь хотел оттяпать сто двадцать миллионов, и вы его к ногтю. Разве справедливо?

— А по-твоему, пусть воруют? И так всё разворовали. Где станкостроение, где самолётостроение, где другие отрасли производства? Вот такие Душенки растащили. Он знал, куда шёл служить. И служил хорошо. Так и надо служить. А вот поддался общему воровскому поветрию и получит по заслугам. Я так считаю, что получит справедливо. Не воруй.

— Да, чуть не забыла сказать. Мишке обещали должность заместителя финансового директора. Вот защитится, получит должность и поедет в Москву. Мы с Никитой поможем ему купить квартиру там. В столице много соблазнов, я хочу, чтобы он с женой туда поехал. Он всё тянет, не женится. Я боюсь, что насмотрелся на наш развод с мужем и не хочет связывать себя семейными узами.

— Вот покажите пример. Зарегистрируйте брак.

— Что ты с регистрацией как с писаной торбой носишься? Не хочу я снова быть замужем. Мне нравится свободная жизнь. Знаешь, скоро закроют ресторан. Закажи танго «Волны». Хочу проститься с тобой под эту музыку. Я помню, ты тогда заказал матчиш и хотел распрощаться по-тихому. Не вышло…

Они красиво исполнили танго. Зрителей почти не было. Однако к ним подошёл подвыпивший мужичок с рюмкой в руке и поблагодарил их за прекрасный танец:

— Молодцы. Сумели танцем душу растревожить. До слёз проняло. Хочу выпить за ваше здоровье.

Ничего не оставалось, как наполнить бокалы и выпить хоть с пьяным, но всё-таки поклонником танцевального искусства.

Владислав рассчитался с официантом и пошёл провожать Оксану домой. Вечер, несмотря на солнечный день, был прохладным. Оксана вздрагивала на вечернем холодном ветру. Владислав накрыл её своим пиджаком.

— Наконец догадался. Думала, так и будешь шлёпать в своём пиджачище.

— Оксана, ты где сейчас живёшь, в доме или в пятиэтажке?

— Летом я обычно живу около сада-огорода. Я с утра включила подогрев пола. Так что будет тепло.

— Оксана, ты с Аликом контакты поддерживаешь?

— Вот скажи, откуда ты все сплетни знаешь?

— Ветром принесло.

— Нет, не поддерживаю с ним отношений никаких. Он таким же подлецом оказался, как все мужики. Увлёкся замужней дамой. Она как карандаш. Ни талии, ни бёдер. Грудь, правда, жирненькая… Вот ты сейчас идёшь и решаешь вопрос: остаться на ночь со мной или сохранить верность жене, так?

Владислав немного замялся с ответом. Потом набрался сил и сказал:

— Не волнуйся. Не воспользуюсь твоей слабостью. Ты сейчас вина выпила, немного расслабилась. Тебе надо выспаться.

— Ну благодетель! Прямо позаботился о бедной женщине. А может, мне мужика сейчас надо.

— Никого тебе не надо. Спать тебе надо.

— У меня есть хороший коньяк «Hennessy VS». Всем, кого знаю, этот коньяк нравится.

— Понимаешь, завтра утром обещал к другу прийти в гости. Он не пьёт. Нюх у него как у собаки. Учует сразу. Начнёт меня лечить с похмелья. У него для такого дела разные травы есть. Мне будет очень неловко. Ты прости. В следующий раз.

— Нет. Следующего раза не будет. Ты уедешь надолго. Квартирантов нашёл. Сюда не появишься. Повода не будет.

— Почему? К другу приеду. Состояние квартиры проверять тоже периодически надо.

— Ладно, чёрт с тобой. Иди спать. Пришли. Вот мой дом. Что, на прощание даже не поцелуешь?

Владислав обнял Оксану и поцеловал. Она оттолкнула его и быстро пошла к воротам своего дома. Зашла во двор и не оглянулась.

Утром Владислав оплатил гостиницу, отнёс вещи в камеру хранения на вокзале и пошёл к Рустаму в ОВД.

— О, братец! Ты явно сегодня не выглядишь борцом за здоровый образ жизни. Присаживайся, сейчас чайку с травами заварю. Надо тебя в лучшую форму привести. Квёлый ты какой-то.

— Ладно тебе, лекарь, над человеком издеваться.

Владислав устало плюхнулся на диван, а не на стул у стола. — Может, тебе одеяло и подушку дать? Поспишь немного.

— Где твой чай из трав? Давай, буду лечиться. Вчера вроде бы только шампанское пил. Импортное. Всё равно какая-то усталость появилась…

— Могу поспорить, что одним шампанским не обошлось. Как минимум тебя угощали коньячком типа «Hennessy VS». Даже знаю кто, но не скажу.

— Рустам, сознайся, тебе по утрам все сплетни докладывают? Кто такой шустрый твой источник?

— Влад, я просто наблюдательный человек. Я видел, как Оксана в магазине покупала коробку коньяка. Она запасливая, хозяйственная женщина. Это хорошее качество, когда в доме всегда есть хороший коньяк или водочка. Город у нас маленький. Часто одни и те же люди ходят в одни и те же магазины за покупками.

— Слушай, мне предлагали коньяк, но я устоял и отказался.

— Поздравляю! Настоящий мужчина.

— А чего ты за ней так приглядываешь?

— Понимаешь, когда дело на её сына завели, пришлось мамой заняться: куда деньги тратят. Она в Италию поехала. Потом на Кипр путёвку купила. В шубе норковой щеголяла…

— Рустам, вот здесь ты пролетел вместе с Квацебаей. Она просто экономная женщина. Но ведь дело закончилось, а ты всё равно все мелочи собираешь.

— Источник остался, вот и докладывает.

— А, тебе интересно за симпатичной женщиной наблюдать…

— Нет, неинтересно. Она не в моём вкусе. Конечно, она пытается молодиться. Причёску изменила. Стала волосы завивать. Тем более у неё есть партнёр. Он у неё преподавателем танцев работает, некто Артур. Танцор первоклассный. Бальными увлекается. Уроки ей даёт. Не бесплатно. Ну она женщина состоятельная, ради новых танцев оплачивает его услуги. Хасл какой-то разучивают…

«Понятно, почему с мужем не хочет восстановить супружеские отношения», — подумал Владислав.

— Ладно, расскажи что-нибудь из криминальных новостей.

— Владислав, к нам хоть с опозданием, но приходят ориентировки о крупных мошенниках. Помню, в одном крупном уральском городе возбудили уголовное дело в отношении бывшего губернатора. Он, занимая должность государственного чиновника, путём злоупотребления должностными полномочиями причинил ущерб государству на сумму более двадцати миллиардов рублей. В настоящее время живёт и лечится в Швейцарии. Его преступную деятельность выявила Федеральная антимонопольная служба незадолго до его отставки.

— Разве раньше выявить не могли и передать материалы в правоохранительные органы? Ждали, когда уедет за границу? Сейчас объявят в федеральный и международный розыск. Будут искать до потери пульса. Могут не найти. В таких случаях надо наказывать, и очень строго, всех, кто не выполнил свои служебные обязанности. Начальников УВД, УФСБ, руководителей ФАС, прокуратуры области. Почему не пресекли его деятельность раньше? Они не могли не замечать, что губернатор живёт не по средствам.

— Влад, ты слушай дальше. Оказывается, предшественник этого губернатора уже находится в розыске. Он получил взятки от предпринимателей на общую сумму три миллиарда четыреста тысяч рублей. Сейчас проживает в Великобритании. Найти не могут. Вернее, вернуть в Россию. Ну совсем как у нас в НИИ! Большие деньги никому спокойно жить не дают. Надо их украсть и избежать наказания. Главная цель — добыть деньги любой ценой.

— Рустам, возмущает другое: почему крупные государственные чиновники всё больше и чаще не останавливаются ни перед чем в хищении государственных денег? Ведь предшественник разыскивается за хищение, и новый тоже встаёт на преступный путь. Какое-то поветрие воровства и паралич правоохранительных органов. У них, похоже, девиз: ради денег на всё пойду.

— Ну ладно, паралич. Мы-то вовремя не допустили хищения ста двадцати миллионов рублей.

— Вот если бы так действовали все менты и работники ФСБ…

Май 2022 г.

Об авторе

Калинин Владимир Семёнович родился в г. Омске. Окончив среднюю школу, работал слесарем на телевизионном заводе. Окончив Высшую школу КГБ СССР и аспирантуру, работал преподавателем в этом же вузе. Уволился в запас в звании подполковника и трудился федеральным судьёй Черёмушкинского районного суда г. Москвы, где в течение 12 лет рассматривал уголовные дела. Член Интернационального Союза писателей. Опубликовал несколько повестей и рассказов в жанре криминальной истории. Финалист Конкурса им. А. С. Пушкина журнала Московской городской организации Союза писателей России «Российский колокол» — «СовременникЪ», финалист Конкурса им. М. Ю. Лермонтова журнала Московской городской организации Союза писателей России «Российский колокол» — «СовременникЪ». Номинант премии им. М. А. Шолохова с вручением медали.

Примечания

1

Трудники — это граждане, принимаемые для проживания в монастыре, желающие потрудиться во славу Божию (безвозмездно). Приём в монастырь производится не постоянно и только на определённый срок, при условии выполнения трудниками возлагаемых на них послушаний.

2

Воцерковление — это когда верующий человек познаёт глубину общения с Богом, растворяясь в церковных служениях. И никакой вражды не наблюдалось. Где тебе нравятся продукты, там и покупай.

3

Екклесиаст 7:26, 28.

4

Екклесиаст 7:20.

Content

Владимир Калинин
Ради денег на всё пойду

Глава 1

Глава 2

Глава 3

Глава 4

Глава 5

Глава 6

Глава 7

Глава 8

Глава 9

Глава 10

Глава 11

Глава 12

Глава 13

Глава 14

Об авторе

Примечания